В этот вечер князь Пожарский сидел в своём кабинете и ждал возвращения своего верного помощника. Ждал, как никогда раньше. Фёдор Алексеевич заранее предполагал, что всю эту ситуацию с бастардом не оставят в покое и признание Михаила наследником в тронном зале, что прозвучало во всеуслышание — это не завершение серии проблем, а лишь их начало.

Ничего удивительного, что началась новая тихая война, но её размах и все эти вероломные попытки пленения бастарда на пути в Хорошевку явились неожиданностью. Бесспорно, опасения были, но, если бы знать о таком повороте заранее, лучше было бы не отправлять его попрощаться с семьёй. Или отправить вместе с ним более сильный отряд, а не горстку героев. Зато, правда, теперь достоверно известно, что он не подставной.

Каменский должен вот-вот приехать. Зачарованная голубка с известием о возвращении с сомнительными вестями прилетела ещё утром, а его всё нет. Вроде бы и не так далеко он уехал, всего-навсего Боровск, где он должен был отыскать предателя.

Дверь в кабинет открылась без стука. Барон выглядел неважно — одежда со следами недавней драки, кое-где даже виднелась кровь, лицо и руки грязные, лицо уставшее, но в глазах горела ярость.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — неожиданно бодрым голосом произнёс Борис Николаевич, устало опускаясь в привычное кресло перед рабочим столом.

— По тебе так сразу и не скажешь, что вечер действительно добрый, — немного напряжённо ответил Фёдор Алексеевич, усаживаясь в своё кресло. — Рассказывай всё, от начала и до конца.

— Как вы уже смогли заметить, поездочка выдалась крайне нескучной, — сказал Каменский с усмешкой, вытирая краем рукава собственную кровь с края стола. — Извиняюсь за внешний вид, пришлось немного повозиться.

— Может сначала к лекарю? — перебил его князь.

— Подождёт лекарь, — отмахнулся барон. — Там не раны, а так, пустяки. Сцепился с группой наёмников на полпути от Боровска. Возможно, думали сначала, что мы снова с Михаилом катаемся. Им пришлось намного хуже. Правда дилижанс в труху, чтобы добраться до замка быстрее, пришлось взять их лошадей.

— С нашей стороны есть жертвы? — поинтересовался Пожарский.

— Остап и Степан ранены, уже у лекаря, — ответил барон. — Молодого не сильно зацепило, сидит там же под дверью, ждёт очереди.

— Ладно, рассказывай быстрее и иди отдыхать, — безапелляционно заявил князь, положив руки на стол.

— Начальника городской стражи в Боровске надо нового назначить, ваше сиятельство, — сказал Каменский. — И заместителя тоже. Деньги Куракиных им оказались вкуснее вашего жалования.

— И где они сейчас? — поинтересовался Фёдор Алексеевич, не сильно удивившись.

— Когда почувствовали запах дёгтя, пытались сопротивляться, ваше сиятельство, — вздохнул Каменский. — Душевно пытались, я даже чуть не поверил, что они сильнее. Пришлось ликвидировать на месте, прошу меня простить.

— И тебе больше ничего не удалось у них узнать? — спросил князь, уже начиная расстраиваться.

— Почему же, удалось, — ухмыльнулся Борис Николаевич. — Только не у них, а у поднявших лапки подчинённых. Разрубленное надвое начальство и княжеская печать их очень впечатлили. Адъютант начальника стражи сообщил, что его шеф регулярно общался с кем-то из замка. Вот тут начинается самое интересное. С кем именно контактировал начальник стражи и у кого получал информацию, адъютант понятия не имеет, а я людей могу разговорить, вы же знаете. Начальника уже нет, значит мы понятия не имеем, кто докладывает агентам Куракина всю обстановку.

— Просто так этого человека не найти, — тихо произнёс князь, нахмурившись, и закрыл руками лицо. Потом медленно убрал и продолжил: — Пригрели змею. Люди Куракина живут у нас под боком. Каждый день встречаются в коридорах, улыбаются, приветствуют, служат. Выходит, что Михаил здесь не в безопасности.

— Моё предложение вывести его из замка пораньше заиграло новыми красками, — сказал барон, внимательно посмотрев в глаза своему господину. — Теперь о том, что он отбывает раньше положенного времени больше нельзя говорить никому, даже ему самому.

— Продумай всё до мелочей, — тихо сказал Пожарский. — Организуй минимальный отряд охраны. Лучше возьми тех же своих бойцов, они проверены. Выводите его из замка до рассвета. Ты понял уже, каким путём.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул барон.

— Но сначала иди к лекарю и приведи себя в порядок, — настойчиво и с нажимом произнёс Фёдор Алексеевич. — Ещё не хватало, чтобы твои «царапины» начали гнить, ты мне нужен живой и здоровый, наше время ещё не пришло, повоюем.

— Повоюем, ваше сиятельство! — с бодрой улыбкой ответил Каменский, решительно поднимаясь с кресла. — Ушёл выполнять.

Верный помощник, слегка потрёпанный жизнью, вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Князь остался в кабинете один, но одиноким сейчас себя не чувствовал. И это несмотря на то, что в его замке завёлся крот. По крайней мере о нём теперь известно, осталось лишь вычислить его нору. Этим займётся всё тот же Каменский. Вернётся после задания и вычистит эту гниль.

— Миша, — знакомый голос прозвучал откуда-то издалека, словно из бездны времён, пытаясь вклиниться в мой спокойный сон. — Миша, вставай!

— Да вы издеваетесь⁈ — невольно воскликнул я, когда смог наконец приоткрыть один глаз и понял, что за окном ещё совсем темно. — Борис Николаевич, я ведь только лёг, дайте поспать, утром поговорим.

— Твоё утро уже настало, Михаил Фёдорович, — негромко, но настойчиво продолжал барон Каменский. — Нам надо идти, причём прямо сейчас.

— Который час хоть? — недовольно поинтересовался я, сев на кровати и пытаясь разодрать веки, которые настойчиво слипались обратно.

— Начало четвёртого, — невозмутимо сообщил мужчина, протягивая мне одежду. — Одевайтесь, мы уходим.

— Куда уходим? — спросонья всё происходящее казалось просто очередным нелепым сном.

— В Царьград, — так же спокойно ответил барон, так и стоявший передо мной и не собиравшийся никуда исчезать. — Выходим прямо сейчас и идём через тайный проход. Никто лишний об этом не знает, есть шанс проскочить беспрепятственно. Мы запустили дезинформацию Куракиным, в замке о раннем отбытии никто ничего не знает. И, пока они не знают, мы должны оказаться как можно дальше от замка и Солнцеграда.

— Понял, — кивнул я, начиная натягивать довольно простые брюки и рубашку.

Наконец-то я проснулся окончательно и до меня начало доходить, что происходит. Значит меня решили отправить пораньше, чтобы исключить контакт с сыскарями и наёмниками Куракиных. А раз такое дело, действительно надо поторопиться.

Через пару минут я был не только одет, но уже и наскоро умыт, и вполне бодр, но не особо весел. Тело ныло после вчерашних интенсивных тренировок. Уже по привычке я заглянул внутренним взором в свой источник. Он сиял уже почти максимально ярко, через день-два можно было бы осуществить переход, но в итоге помешали обстоятельства. Значит буду искать способы уже на месте, в академии. Александр наверняка знает, как это возможно там осуществить, к нему и обращусь за помощью.

Застегнув сюртук и нацепив перевязь с мечом, я уже был готов на выход, когда вдруг вспомнил про книгу деда Филиппа, с которой сам себе пообещал никогда не расставаться.

— А это ещё зачем? — удивился Каменский, увидев у меня под мышкой талмуд.

— Это очень важно для меня, — произнёс я достаточно твёрдо.

— Положите на стол, — покачал головой мужчина. — Её привезут вам Пожарские через несколько дней. Особенности нашего с вами путешествия не предусматривают такой груз, только самое необходимое.

— Так что тогда взять? — растерялся я, оглянувшись на полотенце, которое я зачем-то повесил на спинку стула второпях.

— Всё что надо, для вас уже взяли, — усмехнулся барон. — Идём. Только тихо и больше пока никаких разговоров.

Я молча кивнул, и мы вышли из покоев. Сначала я думал, что мы спускаемся в тюремное подземелье, где находилась та самая пыточная, но немного не доходя до нужного коридора, Каменский открыл какую-то неприметную дверь, и мы оказались в другом коридоре, совершенно тёмном.

Дверь за нами закрылась, щёлкнув засовом, и теперь я совсем ничего не видел. Потом появились язычки пламени на чьих-то пальцах и подожгли факел. Рядом со мной стояли люди, ставшие уже почти родными: Степан, Виктор и Остап Афанасьевич. Все поприветствовали меня кивком, не произнеся ни слова. Виктор отдал мне небольшую дорожную сумку через плечо, такие же были и у остальных.

Барон призывно махнул рукой и пошёл первым вперёд по длинному коридору с земляным полом, больше походившему на секретный тоннель. Похоже, именно так и есть. Каменные стены местами отсырели и между ними появился мох, земляной пол эффективно гасил звуки наших шагов, шли осторожно, но достаточно быстро.

Я привык всегда завтракать, даже если вставал очень рано. Это первый раз, пожалуй, когда я уже выдвинулся на дело, а у меня во рту не было даже капли воды. Желудок давно уже проснулся и начал мурлыкать настырным котом, но сказать об этом вслух сейчас было как минимум неуместно.

Эти люди, что молча шагают сейчас рядом со мной, тоже встали ни свет ни заря и идут вместе со мной по нескончаемому подземному тоннелю, чтобы защитить меня, а могли бы спокойно спать. Я вздохнул, проглотил вязкую слюну, поправил сумку на плече и перевязь с мечом и шёл дальше молча.

Тоннель казался поистине бесконечным. Иногда он менял направление, уходил вниз, потом снова поднимался, но не заканчивался. По моим подсчётам, мы уже должны были покинуть Солнцеград. Изначально я думал, что мы выйдем сейчас из какой-нибудь постройки на окраине города, но нет, мы явно прошли намного дальше.

Я уже потерял счёт времени, когда тоннель уверенно начал подниматься вверх и мы упёрлись в окованную железом массивную дверь. Каменский немного повозился с массивным замком, который, по-видимому, давно не открывали и с усилием распахнул дверь, навстречу рванул прохладный предрассветный воздух, стрёкот сверчков, кваканье лягушек и запах тины.

Мы стояли спиной к скрытому кустарником скальному выступу, а там за кустами тихо журчала речушка, скорее всего именно та, что я видел слева от тракта, когда подъезжали к Солнцеграду на дилижансе.

— У нас есть пять минут, чтобы немного подкрепиться и идём дальше, — сказал Каменский, доставая из своей более увесистой сумки пироги и бутыль. — И мне тогда всё это тащить легче будет.

Небо на востоке уже посветлело, солнце собиралось вскоре показать миру свой ослепительный лик, когда мы двинулись вдоль берега по давно нехоженой тропе. Похоже здесь когда-то ходили только рыбаки, кое-где остались рогатульки для удочек, места здесь были утоптаны почти до каменной плотности, но и они начинали зарастать травой. Сейчас как раз самое время, чтобы настраивать снасти, но мы не увидели ни души, странно.

— Мы так до самого Царьграда пешком пойдём? — спросил первым Виктор, который, судя по виду устал даже больше, чем Остап Афанасьевич, который был втрое старше.

— Можешь взлететь, как птица, и порхать над деревьями, — ухмыльнулся Остап, покосившись на молодого напарника. — Видно плохо ты тренировался в последнее время.

— А когда тренироваться-то? — насупился молодой. — То туда поехали, то сюда. Весь распорядок дня слетел, даже поесть вовремя не всегда получается.

— В старости сядешь у окна и будешь есть кашу да простоквашу по расписанию, — ответил Остап.

— Как вы? — усмехнулся Виктор.

— Я ещё молодой, мне рано, — с ухмылкой ответил мужчина.

— До Царьграда мы пешком по лесам и за неделю не дойдём, — вмешался в разговор Каменский. — А нам надо до приезда остальных Пожарских успеть. В Михеевке есть конюшни княжеские, оттуда дальше верхом.

— Верхом? — спросил я, повысив тон голоса от неожиданности.

— А что, не умеешь? — не менее удивлённо спросил барон, замедлившись и поравнявшись со мной.

— Не поверите, но ни разу не приходилось, — покачал я головой.

Может для них странно это услышать, но лучше сразу сказать правду, чтобы потом не выглядеть идиотом. В прошлой жизни мне только мотоцикл удалось оседлать, до лошади так и не добрался.

— Это что же, у вас в деревне лошади не было? — удивлённо протянул Виктор, уставившись на меня, как на цветущий папоротник. — А как же землю пахать?

— Лошадь была, но только чтобы пахать, да телегу возить, — ответил я. — Даже седла в сарае никогда не видел.

— Значит сейчас научишься, — невозмутимо резюмировал Каменский. — У нас выбора нет. Там, где мы поедем, карета не пройдёт.

— Да я и не против, — пожал я плечами. — Просто должен был предупредить.

Мы довольно быстро пробирались по лесной тропе, порой продираясь сквозь заросли ежевики и высоченного папоротника, и я всё не переставал удивляться, откуда барон, правая рука князя, знает все эти тайные тропы, о которых большинство жителей сёл, которые мы обходили стороной, даже не догадываются.

Но не все участки тропы оказались малохожеными и безопасными. Подходя к пересечению тропы с каким-то второстепенным трактом, Каменский внезапно остановился и поднял руку. Все дружно замерли и прислушались. Где-то впереди за высокими кустами боярышника, перекрывающего тропу густыми зарослями, слышались тихие голоса. Похоже впереди скопление людей, затаившихся в лесу.

— Местные ушкуйники похоже, — тихо прошептал мне на ухо Виктор. — Ждут обоз купца, что решил поехать с утра пораньше, чтобы ограбить или увесистую мзду взять за проезд.

Барон снова вскинул руку, обернулся к нам, но смотрел куда-то за наши спины. Я резко обернулся и увидел стоявших в десяти шагах позади нас троих мужиков в затёртых укороченных армяках, на ногах лапти, а в руках топоры, у одного угрожающего вида кистень.

— А что это вы, господа хорошие, по нашему лесу без спроса ходите? — спросил один, помахивая топориком, который сделан был явно не для рубки дров.

— Да ещё и бесплатно, — ухмыльнулся второй, демонстративно крутанув кистенём. — Нехорошо получается.

— Во-первых, лес княжеский, а не ваш, — невозмутимо ответил Каменский, выдвинувшись вперёд в их сторону. — А мы люди князя Пожарского, чьи законы вы здесь нарушаете. Так что вопрос стоит в том, что это скорее за вами долг неоплаченный в виде каторжных работ.

— Не в тех ты условиях, человек княжеский, чтобы нам свои правила диктовать, — самоуверенно произнёс тот, что с кистенём. — Расклад не в твою пользу.

Я только сейчас понял, что разговоры там за кустами боярышника давно прекратились, и нас тихо окружают десятка два лихих мужичков в обносках, но все как один при оружии, хоть и простом, мужицком. Они неторопливо обступили нас со всех сторон, держа оружие наготове. Среди них оказалось даже несколько лучников.

— Крайне не советую пытаться причинить нам какой-либо вред, — невозмутимо продолжил Каменский.

— А то что? — спросил, наклонив голову набок, мужичок с кистенём. Видимо их главарь.

— А то нам придётся причинить вам много вреда, — спокойно ответил барон. — Поэтому просто дайте нам спокойно пройти дальше, по своим делам. И, может быть, я на какое-то время забуду о вашем существовании. Только вот боюсь, что ненадолго. Дам вам небольшую фору, чтобы уйти из этих земель или разойтись по домам и заняться земледелием.

— Вроде солнце только восходит, а ему уже голову напекло, — сказал стоявший рядом с главарём мужичок, вся окружившая нас банда дружно расхохоталась, показывая чёрные зубы.

— Выкладывайте всё, что у вас есть, и ступайте с миром, — сделал встречное предложение главарь. — Мы про вас забудем ненадолго. Может быть.

Снова прокатились ехидные смешки, кольцо вокруг нас медленно начало сжиматься. Степан выхватил меч из ножен и описал им круг, оставив в воздухе быстро растаявшие сиреневые всполохи. Стоявшие перед ним отпрянули, но реально отступать вовсе не собирались.

Вслед за Степаном, мечи повыхватывали и все остальные, но я пока не торопился.

— Можно я? — спросил я у Каменского, поравнявшись с ним.

Барон покосился на меня, на секунду задумавшись, словно сомневаясь, потом кивнул.

— У вас есть последний маленький шанс, барчуки, — рыкнул главарь, раскручивая кистень. — Сдайте оружие, отдавайте золотишко и проваливайте, пока мы вас тут по поляне не разложили.

Я тем временем нагнал в руку маны и, не проронив ни слова, испытал свой новый навык, что мы прорабатывали последние пару дней с Германом Рейнгольдовичем. Называется «воздушная волна», как раз для такого случая, чисто демонстрация силы.

Трое ушкуйников, включая главаря, кубарем улетели назад в кусты, ломая их с треском. Через мгновение их судьбу повторили ещё четверо слева, потом столько же справа. Почти половина разбойников была распихана по кустам всего за пару секунд. Витя присвистнул от восхищения.

Когда я развернулся к следующей партии разбойников, те побросали топоры и подняли руки, медленно отступая назад. В глазах вместо наглой самоуверенности теперь был вполне реальный страх. С магами им сталкиваться не приходилось по всей видимости.

Наш небольшой отряд, ощетинившись мерцающими мечами, начал неторопливо продвигаться по курсу следования, не спуская глаз с ушкуйников, которые, впрочем, прежнее желание с нами разделаться резко утратили. Извиняться за ошибку перед нами никто не собирался, лишь провожали разочарованными и злобными взглядами.

Чуть отклонившись от тропы, чтобы обойти заросли боярышника, мы направились в сторону тракта. Потрёпаное жизнью мужичьё от преследования благоразумно воздержалось, и через пару минут мы уже подошли к тракту, по которому как раз катил тот самый обоз, на который собирались напасть наши недавние оппоненты.

Мы выждали, пока последняя телега скроется за поворотом, выбрались из кустов и тут же нырнули в другие, пробежав полсотни метров.

— Как всё закончится, организую здесь зачистку, — пробубнил Каменский, когда мы быстрым шагом продолжили движение по тропе. — Развелось тут, по лесу спокойно пройти нельзя.

— А долго ещё? — жалобным голоском поинтересовался Виктор Тимофеевич, обирая с сюртука репейник.

— Меньше, чем через час такого хода, будем в Михеевке, — пояснил ему Остап Афанасьевич, который видимо не раз ходил раньше этой тропой.

Признаться честно, всегда мечтал научиться езде верхом, но постоянно что-то мешало. Может не так сильно хотел? Запрыгнул в седло довольно легко, проследив за тем, как это делает Каменский и его помощники. На этом лёгкость и закончилась. Чем-то я лошадке не понравился, может запах какой или цвет глаз, но она вдруг начала взбрыкивать и пятиться назад.

— Ты с ней неуважительно поздоровался что ли? — усмехнулся Виктор, помогая мне успокоить лошадь. — Лошадь ведь тоже живая, любая скотина ласку любит, ты попробуй.

— Ну что ты на меня так рассердилась? — спросил я у всё ещё довольно напряжённой лошадки, планирующей выкинуть меня из седла. — Ведь я же не враг тебе, я твой друг, и у нас с тобой общее дело — добраться до Царьграда, давай не будем ссориться.

Всё это время и наглаживал гриву, склонившись вперёд и держась одной рукой за рожок передней луки седла, даже дотянулся потрепать за ушком. Лошадь удивлённо покосилась на меня, повернув голову, но почти сразу прекратила нервно топтаться на месте и жевать удила. Уже сидевший неподалёку верхом Каменский ухмыльнулся, наблюдаяя за процессом укрощения.

— Ну, раз вы уже разобрались, тогда поехали, — сказал барон, стукнув стременами по бокам своего коня и быстро перешёл с шага на рысь.

Остальные уверенно последовали за ним, а я постарался не отставать, но в то же время не делать больно животному, которое в итоге решило мне довериться. Витя первым заметил, что я отстал и замедлился, пока не поравнялся со мной. Потом подсказывал, что делать дальше, как держаться в седле, чтобы у меня всё не посинело от поездки. Езда верхом оказалась сложнее, чем я раньше думал, но вполне возможной.

Из Михеевки мы демонстративно выехали по главной дороге, но, выехав за пределы видимости, сразу свернули на лесную тропу, уходя в сторону. Мы проезжали леса и овраги, перешли вброд небольшую речушку, взобрались на холм по козьей тропе. По пути созерцал столько красот практически родной земли, что возникло желание сюда вернуться когда-нибудь потом, в более спокойной обстановке.

Когда Каменский объявил короткий привал, своих ног и ещё одного места я уже почти не чувствовал. Соскочив с седла, я чуть не рухнул на траву под сенью огромного старого дуба.

— Совсем умаялся? — сочувственно поинтересовался Остап Афанасьевич, подхватив меня под руку в нужный момент. — Ну поздравляю с успешным дебютом. Держались вы не очень, но вполне сносно для новичка. Ну ничего, научитесь.

— Совсем всё плохо? — спросил Каменский, обратив внимание на мою чудную походку.

— А разве у меня сейчас есть выбор? — безрадостно ухмыльнулся я, опускаясь на траву.

Виктор тем временем привязал лошадей, а Степан разложил на траве льняное полотенце, выложил на него варёные яйца, большой ломоть хлеба и теперь нарезал кусок копчёной грудинки. Только теперь я понял, как соскучился по таким простым, но очень вкусным вещам. Ну их все эти кулинарные изыски, такое ближе к душе. Не хватало ещё солёного огурчика.

— Четверть часа на отдых, — объявил барон, очищая яйцо от скорлупы. — Потом пройдём по оврагу пешком, чтобы Михаил Фёдорович от седла чуть отдохнул и размялся, а потом снова в седло и придётся немного ускориться, чтобы миновать Заречье и добраться до постоялого двора засветло.

— Ускориться — это значит перейдём на галоп? — спросил я и невольно поморщился.

— На галопе вы улетите из седла, ваше сиятельство, — усмехнулся Борис Николаевич. — Так же рысью пойдём, но чуть быстрее. Я знаю здесь короткий путь, по нему и поедем. А в пяти верстах за Заречьем есть один постоялый двор, где можно будет с относительным комфортом отдохнуть.

— Опять вдвоём на одной кровати? — простонал Виктор, на что барон расхохотался, спугнув пичугу из кроны дуба.

— Не грусти, уляжемся, нам не впервой, — ответил я, отсмеявшись.

Все дружно налегли на съестные припасы, чтобы максимально сократить время привала. Я набил рот, как пришелец с голодного края, и посмотрел вдаль вдоль просеки. Жевательные движения тотчас невольно остановились.

— Ты чего это? — спросил меня Степан, когда я замер, перестав жевать.

Я молча кивнул в ту сторону, куда смотрел. Все медленно оглянулись. Вдали на краю просеки меж деревьев замер какой-то всадник. Стоило моргнуть, как он исчез, словно в воздухе растворился.

— Может охотник? — предположил Виктор, замерев с куском грудинки в руке.

— Я тоже пытаюсь себя успокоить, — тихо ответил Каменский, продолжая всматриваться в лес. — Но что-то не очень хорошо получается. Не нравится мне это. Мне ещё в Михеевке пара странных бродяг не понравилась.

— Те, что у одной бабки хлеба просили? — с пониманием спросил Степан. — Да вроде с виду обычные нищие.

— Может и так, — неохотно кивнул Борис Николаевич. — А может и нет. По самому оврагу теперь не пойдём, там слишком хороший обзор сверху. Лучше прямо по лесу, цепочкой, ведя лошадей под уздцы. Так, чтобы край обрыва был в пределах видимости.

— Там лес лиственный, подлеска не много, — поддержал Остап Афанасьевич. — Видимость неплохая.

— С одной стороны на руку, а с другой — не очень, — вздохнул барон. — Но выбора, похоже, нет. Не по тракту же в открытую идти, тут у Куракиных наверняка шпионов пруд пруди.

— А почему нельзя их всех вычислить и уничтожить? — спросил я.

— Ты представляешь, сколько надо людей иметь, чтобы во всём княжестве чужаков выследить? — с иронией спросил Каменский. — Это физически невозможно. Поэтому единственный подходящий для нас вариант — двигаться скрытно. Хоть мы и запустили дезинформацию, а всё равно скорее всего разведчики бдят на пути к Царьграду и не только.

— Вот такой бдящий из лесу скорее всего и выглянул, — сказал Степан. — Жаль, что нельзя его было достать с такого расстояния.

М-да, снайперской винтовки на такой случай в этом мире не хватало. А может, наоборот, хорошо, на открытой местности врага по-любому увидишь. Будь тут в ходу снайперская винтовка, всё пошло бы совсем по-другому.

— Все поели? — спросил Борис Николаевич, отряхивая руки. — Значит собираемся и вперёд.

Вышли из-под дуба уже через минуту. Барон шёл впереди, следом я, а потом все остальные, Степан замыкал. Вышли к оврагу и продолжили путь вдоль него, держась от края шагах в пятидесяти. Подлесок и правда был редкий, лес неплохо проглядывался, но впереди ситуация изменилась — деревья поредели и появился кустарник, роший большими островками.

Каменский шаг не замедлял, но постоянно всматривался вперёд и по сторонам, тем же занимались и все остальные. Ничего не предвещало беды, пока не углубились в тот самый кустарник больше двух метров высотой. Стоило нам в него зайти, как со всех сторон послышался шелест листвы и хруст ломаемых веток.

Все тут же остановились и выхватили мечи. Такое впечатление, что нас ждали именно здесь. Со всех сторон к нам выходили пешие воины, у большинства из них клинки с явными признаками применения магии.

— Не простые там нищие были, — тихо пробормотал Каменский, пытаясь сосчитать врагов. — Точно непростые.

Мы встали в круг спиной к сбившимся в кучу лошадям, которые начали нервно всхрапывать и бить копытом. Вокруг нас в поле зрения набралось уже с три десятка людей в одинаковых кожаных доспехах без опознавательных знаков, но нападать они не спешили.

— Отдайте бастарда и можете ехать дальше, — сказал вдруг один из окружавших нас, визуально ничем не отличавшийся, но судя по голосу, привыкший командовать. — Вас никто не тронет, и ему ничего не угрожает.

— Он вам что, кошелёк с деньгами? — довольно грубо спросил Каменский. — Михаил Фёдорович, вы горите желанием пойти с этими сомнительными личностями куда они скажут?

— Ни капельки, — ответил я, держа перед собой активированный меч и морально готовясь к драке.

Численный перевес был явно далеко не в нашу пользу, но я уверен, что смогу многих если и не ранить, то как минимум на время обезвредить, раскидав по кустам. Все стоявшие рядом со мной были готовы драться до последнего, а это дорогого стоит. Никакие деньги не стоят человеческой жизни, зачем они, если тебя убили?

— Я в последний раз предлагаю сдаться и тогда никто не пострадает, — повторил командир отряда наёмников.

— Зря только воздух сотрясаешь, — рыкнул Степан. — Лучше уходи подобру-поздорову, людей своих побереги, пригодятся ещё.

Отступать, однако, никто не собирался. Бойцы противника начали подходить ближе, позади них несколько магов готовились применить свои стихии — молнии, огонь, лёд.

— Бастарда брать живым, вперёд! — крикнул главарь и показал личный пример, тут же схлестнувшись с Каменским.

За мгновение до этого я почувствовал волну антимагии от артефакта барона, слегка затошнило. У магов врага тут же слетели кастуемые эффекты. Значит и у меня расшвырять всех волной ветра не выйдет, придётся пустить кровь.

Раздался звон мечей и крики, через несколько секунд у нападавших уже было несколько раненых, и я их количество активно приумножил, активно используя «воздушное лезвие», свойство своего меча, магия которого по какой-то причине не блокировалась артефактом.

Я старался поддержать и своих, дотягиваясь невидимым лезвием до их противников. Однако, нападавших было слишком много. Я уже три раза отмахнулся от летевшего в меня аркана, хотели изловить, как оленя, по ходу.

Вскрикнул от боли Виктор, и Остап Афанасьевич оттолкнул его назад, заняв более широкую позицию, меч в его руках летал с холодящим кровь свистом. Один из наседавших на Степана, умудрился дотянуться остриём меча до его груди, оставив рассечение, на сюртуке начало расползаться кровавое пятно, но мужчина стал махать мечом только ещё яростнее.

Часть наёмников уже была ранена, несколько выбыли из боя совсем, остальные менялись. Витя вернулся в бой, но почти сразу выронил меч, и Остап снова оттолкнул его назад. Вера в победу начала уверенно таять, когда вдруг из-за кустов вылетел тот самый всадник, которого я видел на краю просеки, обнажая на скаку пылающий меч.

— Ну всё, — выдохнул Остап, отбив очередную атаку и ранив противника.

Вопреки нашим ожиданиям, таинственный всадник широким взмахом меча снёс голову одному наёмнику и ранил ещё двоих. Наши враги развернулись навстречу новой угрозе и от наших мечей пали сразу ещё трое. Всадник врезался в строй наёмников, раздавая удары налево и направо, каждый из них достигал своей цели. Все удары врагов отлетали от него, как мяч от стены, вызывая лишь голубые всполохи. Похоже на магическую броню.

За его боем я наблюдал лишь изредка поглядывая в его сторону. Мы же все дружно навалились на наёмников, пользуясь их замешательством. Через пару минут бой закончился.

Восседающий на коне мужчина в сером плаще выглядел довольно обыденно, неприметно, никакой не русский богатырь. Совершенно простые, не запоминающиеся черты лица, небогатая одежда, никаких приметных доспехов. Вытерев кровь с меча ветошью, он убрал его в ножны и медленно приблизился к нам.

— Кто ты? — спросил у незнакомца Каменский, глядя на него снизу-вверх с подозрительным прищуром.

— Царская канцелярия, — небрежно бросил незнакомец. — Михаил Фёдорович, вас уже ждут в академии, поторопитесь.

Не сказав больше ни слова, незнакомец развернул коня и пришпорил, быстро удаляясь.

— Царская канцелярия? — спросил сквозь зубы Виктор, зажимая рукой продолжающую кровоточить рану на правом плече. — Что ему здесь надо было?

— У царя хорошие специалисты по канцелярскому делу, — усмехнулся Каменский. — Знатный писарь, вовремя он, однако. А вы говорите охотник.

— Но если он за нами всю дорогу следил, то чего выжидал так долго? — спросил Виктор, разглядывая глубокую рану на плече.

— А кто тебе сказал, что он следил всю дорогу? — усмехнулся барон. — Может по другому делу ехал, а тут случайно нас увидел. Потом решил проследить, а тут такое. Куракинские нас ведь выследили несмотря на то, что об этом походе никто не знал, а ему что мешало наткнуться случайно?

— Ну, не знаю, — пробормотал парень, продолжая морщиться от боли и сел на траву, зажимая рану рукой.

— Дай посмотрю, — сказал я, подходя ближе к парню. Рана оказалась довольно глубокой, кровь продолжала сочиться. — Да уж, досталось тебе. Сейчас я тебе помогу, ты только потерпи немного.

Я присел рядом с парнем и осторожно положил ладонь на рану. Через пару секунд под рукой начало холодеть. Ещё не раз поблагодарю Александра, что обучил столь полезному навыку. Витя сначала задержал дыхание и поморщился, потом расслабленно выдохнул. Кровотечение успокоилось, рана медленно начала затягиваться, жаль, что полностью я её залечить не смогу. Затем я переключился на Степана и Остапа, пока парню накладывал повязку Борис Николаевич.

— Что-то не нравится мне, что человек из тайной канцелярии царя мной интересуется, — сказал я, когда все привели себя в норму и двинулись дальше.

— Согласен, это несколько напрягает, — кивнул Каменский, шедший рядом. — Значит советник царя о тебе помнит и думает, это всё неспроста. С другой стороны, его повышенное внимание к твоей персоне сейчас сыграло нам на руку. Наёмники нас уже почти задавили на той поляне.

— И на том ему спасибо, — неуверенно добавил шедший сзади Остап Афанасьевич.

— Если этот слуга царя так заинтересован в том, чтобы Михаил Фёдорович добрался до академии, тогда почему он не пошёл с нами? — недовольно спросил Виктор Тимофеевич. — Шастает тут по лесам, словно ему больше делать нечего, вот и помог бы.

— Скорее всего у него другие задания были, — невозмутимо ответил Борис Николаевич. — Мы просто встретились на пути, вот и решил проследить. Теперь царь будет знать, что нас преследуют и Михаил Фёдорович в опасности. Уверен, что он понял даже, кто именно нас преследует.

— Тогда Куракину теперь прилетит? — с довольной улыбкой спросил Виктор.

— Не факт, — покачал головой Каменский. — И далеко не факт теперь, что это были люди Куракина. Может это нападение было частью какого-то большого плана, наёмники могли не знать, что их отправляют на верную смерть. У меня в голове теперь всё смешалось: кто, куда, зачем?

— Я считал, что вы всегда всё знаете, — удивлённо протянул Виктор.

— Я тоже так думал, — усмехнулся барон. — Но жизнь гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, Михаил Фёдорович? До того, как мы приехали в Хорошевку, всё было просто и понятно, верно? Никаких тайн, интриг, всей этой возни за ширмами. Покосил сено, выпас корову, наносил воды, помог отцу в кузне. Тихая спокойная жизнь.

— Что верно, то верно, — усмехнулся я. — Чем меньше у тебя достаток, тем проще живёшь.

— Ну не скажи, — встрял вдруг Виктор Тимофеевич, но тут же осёкся, не решаясь сказать, что хотел. Потом вздохнул, махнул рукой и продолжил: — До того, как меня нашёл Остап Афанасьевич, у меня жизнь была совсем непростой, хоть в кармане и не было ни гроша. Я тогда на самой окраине столицы обитал, в старом полуразрушенном доме, что зарос крапивой и клёном, со мной ещё четверо таких же.

— Ты был беспризорником? — удивился я. — А я был уверен, что ты из дворянской семьи.

— Я даже понятия не имею из какой я семьи, — грустно вздохнул Виктор. — остались только какие-то смутные воспоминания из глубокого детства, и те не особо радужные.

— Вот это дела, — покачал я головой. — Я теперь уже без претензий, но помню твой брезгливый взгляд и вот это вот: «мужик-лапотник». Зачем тогда ты так себя вёл?

— К хорошему быстро привыкаешь и ты это теперь знаешь лучше меня, — ухмыльнулся парень. — К тому же надо было повыпендриваться, показать своё превосходство. Это главное, чему учит улица. Мне было двенадцать, когда встрял в настоящую драку, а Остап Афанасьевич меня оттуда вытащил.

— Если бы я тебя оттуда не вытащил, то вся местная шпана западной окраины Царьграда ходила бы с ожогами, — хохотнул Остап Афанасьевич.

— Да, — довольно заулыбался Виктор. — У меня тогда от страха проявились предвестники дара. Я протянул руку вперёд и на пальцах заплясали крохотные язычки пламени. Правда мне это поначалу больше навредило, чем помогло. Парни обозвали меня колдуном и собирались забить палками.

— А я в этот момент мимо проезжал и увидел, — добавил Остап Афанасьевич. — Подумал: жалко мальчишку. Его окружило десятка полтора бродяг всех возрастов, и намерения у них были не самые добрые, всё было написано на лицах: злость и ненависть. А мне нужен был помощник с потенциалом.

— И какой у тебя предел? — спросил я у парня.

— Четвёртый, — ответил Витя. — Уже вторая ступень, недавно получил, пару месяцев назад. А инициацию прошёл уже два года как.

— Четвёртый тоже неплохо, — сказал я. — А чтобы быстрее ступень взять, тренироваться надо много.

— А я, думаешь, не тренируюсь? — нахмурился парень. — Это у тебя кровь такая сильная, всё легче даётся.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал я, посмотрев ему в глаза.

— Да ладно, забудь, — улыбнулся Виктор. — Не зря же на тебя царь глаз положил, большим человеком скоро станешь.

— Только сначала надо академию закончить, — сказал я, улыбнувшись ему в ответ. — Всего-то три года.

— Пролетят и не заметишь, — усмехнулся Каменский. — Я ведь совсем недавно был таким же молодым и горячим, как Витя, а потом хлоп, и уже полвека прожито. Почти старик.

— Да какой же вы старик, Борис Николаевич? — возмутился Витя. — Вы таких как я десятками по кустам раскидываете.

— Да тут уже не сила, а опыт, — хмыкнул барон, но комплимент ему явно был приятен. — Так, пора нам поторапливаться, всем в седло и переходим на рысь.

Лес уже чувствительно поредел и достаточно далеко просматривался. Я запрыгнул в седло, тут же всё что его коснулось, снова отозвалось болью, но ничего, можно потерпеть. Барон, как и обещал, перевёл коня на рысь, и мы поскакали следом. С его слов до Заречья уже недалеко, а там до нужного нам постоялого двора чуть больше пяти вёрст.

Солнце ещё было высоко над горизонтом, когда мы выехали из леса к постоялому двору. Теоретически можно было бы преодолеть ещё часть пути, но я был рад этой остановке, так как ноги уже сказали мне «до свидания». Соскочив с седла, я чуть не опал, как озимые. Хорошо, что успел схватиться за луку седла. Пришлось немного постоять и попереминаться с ноги на ногу, чтобы начать их нормально чувствовать.

— Ба, какие люди⁈ — воскликнул вышедший из большого двухэтажного бревенчатого дома упитанный мужчина, улыбаясь Каменскому, как старому приятелю, потом окинул взглядом остальных. — Столько царских гонцов причалило к нашему пирсу. Видать какую-то важную новость везёте, чур я первым всё узнаю!

— Я тоже рад тебя видеть! Да какие там новости, Никифор Семёнович? — усмехнулся барон, пытаясь стиснуть в объятиях человека, что больше него в два раза в диаметре талии. — Так, сводки о налогах. Но у тебя ведь с этим всё нормально, не правда ли?

— Обижаешь, Борис! — пророкотал мужчина, выпустив наконец барона из своих медвежьих объятий. — Всё по закону, до последнего медяка учтено и проплачено. Мне за такую добросовестность льгота положена!

— В том как раз твоя льгота, что я тебя не проверяю, — усмехнулся Каменский. — Ну накорми нас обедом по-человечески, а то весь день в седле.

— Понял уже, что в седле, — хмыкнул Никифор Семёнович. — Вон малой ваш идёт так, словно ему меж ног бревном прилетело!

Мужчина ткнул в меня пальцем и захохотал так, что аж лошади отпрянули. Я сначала нахмурился, потом рассмеялся вместе со всеми. Да, походочка у меня была та ещё.

Лошадей у нас забрали и отвели в стойло, где обещали поухаживать, напоить и накормить отборным овсом. Мы же прошли внутрь дома, где нас усадили за большой дубовый стол.

— Вы уж простите, гости дорогие, — прокряхтел хозяин дома, усаживаясь с нами за стол. — Мы-то уже отобедали. Сейчас щи разогреем, а пока их освоите, и мясо подойдёт.

— Щи — это отлично! — воскликнул Каменский, довольно потирая руки. — Не видел ещё ни одного человека, которому не нравились бы твои щи, Никифор. Давай, как есть, горячие не люблю.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул мужчина, обернулся и крикнул в сторону кухни: — Марфа, тащи щи!

Кроме щей на столе вскоре появился свежий каравай, копчёное сало, запечёный гусь с яблоками и бочковые огурцы. Последнему я был особенно рад, обожаю по жизни, а в замке Пожарских это видимо считалось слишком простецкой едой. Первым делом зубы с хрустом вошли в пряно пахнущий овощ, от удовольствия я даже прикрыл глаза.

— Вот сразу видно, свой человек! — одобрительно усмехнулся Никифор, глядя на меня чуть ли не с отеческой любовью. — Под такое и домашнего первака можно, будешь? Барон-то такого не употребляет.

— Благодарю, — сказал я, вежливо улыбаясь. — Но я не пью.

— Что ж ты будешь просто так закуску переводить? — крякнул хозяин дома и недовольно покачал головой, потом махнул рукой. — Да понятно всё, этот злыдень Бориска вам всем спуску не даёт поди, да?

— Они у меня сами сознательные, Семёныч, — возразил Каменский, остановив перед ртом деревянную ложку со щами. — Этим бравым парням особого приказа не надо.

— Ну хоть ты меня поддержи, мил человек, — обратился Никифор к Остапу Афанасьевичу, как к самому старшему, доставая при этом откуда-то из-под стола бутыль с мутным содержимым.

— Ты уж прости, Никифор Семёнович, но здоровье не позволяет, — развёл руками мужчина. — Уже годы не те, чтобы вечером первак, а спозаранку снова в дорогу.

— Скучные вы люди, — тяжко вздохнул толстяк, плеснул себе из бутыли в кружку и залпом выпил, слегка поморщившись. Потом закусил половиной огурца. — Как раньше-то было, сидели до утра, пели песни, говорили о жизни, а теперь…

— А теперь выросли и стали серьёзнее, Семёныч, — усмехнулся Каменский. — Да ты не переживай, заеду к тебе как-нибудь в отпуске, посидим, повспоминаем.

— У тебя? Отпуск? — Никифор уставился на барона круглыми глазами. — Пхах! Дождёшься от тебя. С тобой поболтать небось можно, если ехать рядом на коне, благо если не галопом.

На отдых мы отправились сразу после ужина, хотя солнце ещё не зашло. Жаль, что у толстяка душа не было, но мне удалось поплескать на себя прохладной водой из бочки, черпая её ковшиком. Прямо как дома, когда отключали горячую воду на профилактические работы. Жаль только не было свежего белья, но ничего, переживём.

Уже стало традицией, что нам с Витей достаётся одна комната на двоих, но кровати в этот раз были снова отдельные. Парень немного повозился и быстро заснул, а я всё ещё пялился в деревянный потолок, размышляя о том, что меня ждёт в академии. Быть внимательным на каждом шагу и не верить каждому слову незнакомых людей уже превращается в привычку. Зато меня ждут новые знания и тренировки с опытными наставниками. Совсем скоро я перейду на третью ступень, а Александр это сделал только на втором году обучения. Может я и правда какой-то особенный.

Я проснулся от того, что меня кто-то осторожно трясёт за плечо. Тут же открыв глаза, в тусклом лунном свете, пробивавшемся через окно, я увидел прямо перед собой Каменского, который прижимал к губам указательный палец. Убедившись, что я окончательно проснулся, он призывно махнул рукой и тихо вышел из комнаты. Я вслед за ним спустился на первый этаж, одна ступенька под моей ногой тихо скрипнула, но больше мы не издали ни звука.

Сперва возникла мысль, что мы уезжаем среди ночи, но барон вышел из дома, придержав для меня дверь, и пошёл дальше в сторону пустыря, что раскинулся по ту сторону дороги. На небе сияла почти полная луна, лишь край которой был прикрыт облачком. Атмосфера таинственности и умиротворения. Мы остановились, удалившись от постоялого двора метров на двести.

— Завтра выезжаем на заре, — тихим шёпотом сказал барон, словно даже у растущего кругом бурьяна есть уши. — Когда приедем в Царьград, ты несколько дней проведёшь в кузнечной артели в качестве подмастерья. Молотом помашешь немного, для здоровья полезно. К тому же ты сын кузнеца, тебе не привыкать.

— А зачем такие сложности? — спросил я таким же тихим шёпотом. — Почему нельзя сразу в академию? Тот господин, что помог нам в лесу сказал, что меня там уже ждут.

— Да мало ли, что он там сказал, — махнул в сердцах рукой Борис Николаевич. — Раньше времени попасть в академию не получится. Оставаться здесь — тоже не вариант, быстро найдут. А вот мимо молотобойца все пройдут и не обратят внимания. Разве что красны девицы залюбуются крепким парнем с молотом в руках, но это уже не та проблема. Через пару дней приедут Александр Фёдорович, Софья и Дмитрий, с ними уже в академию. Они привезут твои вещи и одежду, где от сажи отмыться сам найдёшь. Сначала была мысль снять тебе комнату на окраине, но так себе вариант, вычислят.

— А кому я нужен там в артели? — усмехнулся я. — Я в кузнечном деле не особо разбираюсь. Не поверите, но так получилось.

— Эво как, — тихо усмехнулся барон. — Ну ничего страшного, начинающий подмастерье вполне получится. Голова варит и руки есть, остальное мелочи. Идём спать, а то завтра рано вставать.

Каменский направился в сторону дома, осторожно ступая по засохшей от жаркого солнца траве. До двора оставалось с полсотни шагов, как я увидел прошмыгнувшую в сторону от двери тень, которая быстро скрылась за углом. Мы на какое-то время замерли, но больше не было ни звука, ни движения. Теперь я понял, зачем Борис Николаевич уводил меня в пустырь для разговора.

Я осторожно поднялся на второй этаж и подошёл к двери комнаты. Она была чуть приоткрыта, хотя я её до этого плотно закрывал. Может Виктор пошёл в уборную? Я осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Парень мирно посапывал на своей кровати и явно никуда не собирался выходить. В комнате больше никого, спрятаться здесь негде. Даже вместо шкафа лишь крючки для одежды на стене, пара стульев и небольшой стол.

Теперь я закрыл дверь как следует, на железный засов. А ещё примостил к ней стул на всякий случай. Улегшись на кровать, я по привычке сунул руку под подушку и наткнулся пальцами на лист бумаги. Сердце сразу тревожно забилось. Я медленно поднялся и вытащил из-под подушки записку. В окно пробивался серый свет от луны, мне его оказалось достаточно. На листе бумаги было наспех нацарапано:

«Михаил Фёдорович, немедленно бегите, вам угрожает опасность. Только тихо и один. За углом дома к берёзе привязан конь. Куда бежать вы знаете.»

Бежать одному? Мне угрожает опасность в лице барона Каменского и его верных помощников? Да вы в своём вообще уме? Этот человек уже несчётно раз рисковал ради меня жизнью и в последнее время живёт чуть ли не ради меня, какая от него опасность?

Вместо того, чтобы ложиться спать, я тихо убрал стул, отодвинул засов и открыл дверь, выходя в коридор. До комнаты Каменского я дошёл без единого скрипа. Барон откликнулся на тихий стук довольно быстро. Я молча протянул ему записку.

Борис Николаевич позвал меня внутрь комнаты, закрыл дверь и зажёг язычок пламени на пальце, водя им вдоль строк. Тихо ухмыльнувшись, барон бросил листок на стул и склонился к моему уху.

— А давай так и сделаем, — прошептал он еле слышно. — Только надень на себя этот оберег, а я прослежу со стороны.

Барон снял со своей шеи тёмный кристалл на тонкой цепочке и вручил мне, я тут же нацепил его и спрятал под рубашку.

— Иди первым, я чуть отстану, — так же тихо прошептал мужчина. — Только меч возьми и сюртук надень.

Через пару минут я уже спускался по лестнице, вышел во двор, осмотрелся вокруг и направился к той самой берёзе за углом. К ней и правда был привязан конь, только не мой и седло попроще. Обернувшись назад, я барона не увидел, но точно знал, что он где-то рядом.

Если я правильно понял, надо сесть на коня. Я погладил спокойную лошадь по гриве, та неуверенно фыркнула. Отвязав поводья, я вскочил в седло и тут же почувствовал распространяющееся по телу окаменение и холод, словно меня выкинули в открытый космос, но через мгновение активировался оберег, излучая тепло, и холод начал отступать.

Со стороны конюшни, что находилась позади меня, послышались уверенные шаги, потом послышалась возня и сдавленный хрип. Всё это произошло так быстро, что я едва успел развернуться. На землю оседал мужчина в тёмном плаще, а Каменский вытирал об него тот самый серебристый клинок.

Барон оттащил тело в сторону, осмотрелся по сторонам, потом дал мне знак спешиться.

— Немного странно, но похоже, что он был здесь один, — прошептал Борис Николаевич. — Вполне возможно, что его друзья находятся где-то неподалёку. Выезжать прямо сейчас смысла не вижу, за домом следят, значит ждём рассвет и выдвигаемся.

— А куда выдвигаемся? — пожал я плечами. — Наверняка нас уже ждут и просто так не отпустят.

— Но и остаток жизни здесь не отсидишься, — ответил барон. — Значит будем пробиваться, если не удастся обмануть. Идём к тебе в комнату, я расставлю пугачи. И спи с мечом в руках.

Мы тихо вошли в комнату. Витя спал, как ни в чём не бывало. Я даже начал слегка завидовать. Барон прикрепил небольшие штуковины к раме окна и косяку двери, потом кивнул и ушёл. Дверь я прикрыл, но не стал запирать. Если я правильно понял, появление чужака я теперь точно не просплю.

Улёгся на кровать, уложив меч рядом с собой, крепко взявшись за рукоять. Что самое странное, заснул почти мгновенно.

Побудка была точно такая же, как и среди ночи — Каменский тряс меня за плечо. Я открыл глаза и увидел тусклый свет за окном, но не серый, а розово-золотистый, значит скоро взойдёт солнце. Рука так и сжимала рукоять меча, я спал в одной позе, не шевелясь. Виктора в комнате уже не было.

— Вставай, Михаил Фёдорович, — тихо сказал барон, но уже не шёпотом. — Лёгкий завтрак и в путь. Надеюсь, прорвёмся.

Я быстро поплескал себе на лицо прохладной водой из умывальника, нацепил перевязь с мечом и спустился вниз. Как раз на стол подавали небольшие горшочки с пшённой кашей, сдобренной маслом, я сел за стол последним.

— Выспался? — спросил меня Виктор, мешая содержимое горшочка деревянной ложкой.

— Вполне, — кивнул я. — Ты даже почти не храпел.

— А так обычно храплю? — парень вытянул лицо от удивления.

— Да не храпишь ты, успокойся! — рассмеялся я.

— Как каша, господа? — пробасил вошедший в зал Никифор Семёнович.

— Волшебная, Семёныч! — сказал Каменский, подняв кверху ложку. — Впрочем, как всегда.

— Жаль, что вы так торопитесь, — крякнул толстяк. — Через полчаса утка запечённая будет.

— Значит в другой раз, — пожал плечами барон. — Дюже торопимся доставить отчёты.

— Ну, тогда хорошей дороги, — махнул рукой хозяин. — А я пойду делами заниматься.

Через десять минут все уже были в седле. Я поначалу переживал, что сегодня будет так же больно садиться, как вчера после отдыха, но оказалось вполне терпимо. И походка моя к утру исправилась, только сейчас понял.

Вопреки моим ожиданиям, нас у ворот никто не поджидал, засады не было и в начале тракта. Неужто тот незнакомец действовал в одиночку? Мелькнула мысль — не тот ли это господин в сером плаще, что помог нам справиться с наёмниками в лесу? Нет, это точно не он. Этот был более коренастым. К тому же человек в сером плаще мог бы тогда в лесу меня отбить от барона и его помощников если надо, но он этого не сделал.

Выехали сначала на дорогу, будучи готовыми ко всему, потом, когда постоялый двор скрылся за деревьями, свернули в лес и поехали по старой неровной просеке, местами поросшей молодняком, потом вдоль тихой небольшой речушки. Напряжение чувствовалось в каждом движении и взгляде моих сопровождающих.

Солнце уже поднялось над горизонтом, разогнав остатки утреннего тумана и начинало понемногу припекать. В осоке у края воды квакали лягушки, стрекотали кузнечики, в небе щебетали птахи, полная гармония и умиротворение, но на душе было неспокойно. Казалось, что всё это лишь добрая учтивая маска, что носят бывалые аристократы, а под ней прячется хищный оскал.

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Негоже так мир воспринимать, глядя сквозь кроваво-красное стекло. Всё пока не так уж плохо. Мы уже проскакали несколько вёрст, а у нас на пути пока никто не появился. Значит надо расслабиться и наслаждаться видами природы, чего в прошлой жизни мне так не хватало. В академии, скорее всего, тоже не будет хватать.

Недалеко от берега показалась деревенька, за околицей паслись коровы и козы, а на берегу сидели мальчишки с удочками. Они вскочили и с интересом провожали нас взглядом. Проехав деревню, я увидел вдалеке слева тракт, а на нём многочисленную группу всадников. Зрительный контакт был всего несколько секунд, потом мы въехали в берёзовую рощу.

— Вроде не заметили, — сказал Виктор.

— Далеко не факт, — недовольно буркнул Степан, продолжая напряжённо смотреть в ту сторону. — Но вроде наперерез не скачут.

— Далеко не факт, — в том же духе сказал Каменский, ухмыляясь. — Не надо торопиться с выводами.

— Может обмануть их и вернуться на тракт? — предложил я. — Пусть они нас здесь по лесу ищут.

— А если они нас не заметили, то получится, что мы сами идём к ним в руки, — покачал головой Каменский. — Едем по намеченному, а дальше действуем по обстоятельствам.

— Борис Николаевич, можно просьбу? — спросил я.

— Давай, — сказал мужчина, обернувшись ко мне.

— Если те всадники окажутся всё-таки людьми Куракина или другими врагами, если они нас заметили и будут стараться нас перехватить, не включайте сразу блокатор магии, — предложил я. — Я скажу когда.

— Хочешь похвастаться новыми достижениями? — ухмыльнулся барон.

— Не то, чтобы новыми, — улыбнулся я. — Вы это уже видели. А может и новое попробую. Действуя на опережение, можно немного сместить перевес в нашу сторону. Если не ошибаюсь, там всадников было десятка полтора.

— Тогда кричи сразу, — сказал он после короткой паузы. — Главное, чтобы они не успели нас чем-нибудь накрыть. Из меня маг, честно признаюсь так себе, да и не знаешь порой, что от кого ожидать, поэтому чаще уповаю на клинок, блокируя магию и свою и чужую. Нередко наёмники и другого типа личности обладают защитой от распространённых видов магии вплоть до пятой ступени.

— Всего до пятой? — удивился я.

— А что тебя так удивило? — усмехнулся Борис Николаевич. — Подавляющее большинство магов достигают максимум пятой ступени, поэтому охранные артефакты пятой ступени наиболее распространены. Более высокий ранг стоит уже в разы дороже и не всегда возможно такой заполучить, даже если в кармане достаточно золота. Так что твой одиннадцатый предел — это серьёзная угроза для всякой шантрапы, в том числе и для меня. Это как медведь против кузнечика.

— То есть стоит мне достичь хотя бы шестой ступени и против меня бессильна любая защита? — спросил я, уже довольно улыбаясь.

— Я тебе больше скажу, — произнёс тише Каменский, поравнявшись со мной и хитро улыбаясь. — Против магии воздуха защитных артефактов не так много. Ваш брат чаще всего служит на галерах и торговых кораблях. Так что вероятность того, что у противника окажется подходящий оберег невелика.

— А мне тогда с огнём даже не стоит рыпаться? — немного разочарованно спросил Виктор.

— Отчего же, — возразил барон. — Не у всех ведь есть защита от огня.

— Тогда давайте мы все дружно жахнем по ним, а потом вы заблокируете каст? — предложил я.

— Тогда готовьтесь, — уже совсем другим тоном произнёс барон, пристально глядя куда-то вперёд, и сбавил ход, дав нам знак сделать то же самое.

— Вот и договорились, — буркнул Виктор, напряжённо вглядываясь вперёд. — Накаркали.

— Не будь суеверным, Витя, — сказал Остап Афанасьевич. — Это всё закономерность, а не следствие неудачно сказанной фразы.

Степан, как всегда, молчал, лишь положил руку на рукоять меча. Порой мне казалось, что он немой, если бы не редкие фразы чисто по делу. Я посмотрел вперёд и увидел там тени меж деревьев. Значит те всадники нас всё-таки заметили. А может это и другие, кто знает.

— Без моей команды ничего не делать, — тише сказал Каменский, переведя лошадь на шаг.

Мы неторопливо продвигались вперёд по берёзовой роще. Прямо по курсу к нам кто-то приближался, тоже неторопливо. Казалось, что там всего два или три всадника, но возможно они передвигаются цепочкой, чтобы не выдавать свою численность до последнего момента. В одном я точно был уверен — они едут именно нам навстречу, а не просто в противоположную сторону по своим делам.

Теперь всадники решили рассредоточиться, выстраиваясь перед нами дугой, их оказалось даже больше, чем я предполагал. Бить по ним магией было пока рано, мешали стволы деревьев, надо подпустить поближе. Степан извлёк меч из ножен и активировал кристалл, по клинку побежали сиреневые всполохи. Виктор и Остап Афанасьевич приготовились атаковать магией, я видел, как по их пальцам побежали язычки пламени. Только Борис Николаевич продолжал присматриваться к всадникам и не торопился что-либо предпринимать.

Дистанция от нас до отряда всадников без видимых опознавательных знаков сократилась до сотни шагов. Берёзки здесь росли достаточно редко и видимость была отличная. Меня немного смутил внешний вид всадников, они отличались от всех встреченных ранее головорезов, но были схожи между собой.

Надвигающийся на нас фронт остановился. Один всадник, ехавший в центре группы, выехал немного вперёд и поднял руку. Дистанция пока не позволяла разглядеть черты лица, но мне в нём показалось что-то знакомое.

— Всем отбой, — бросил Каменский и медленно повёл лошадь вперёд.

— Кто это такие? — полушёпотом спросил меня Виктор, словно я тут лучше всех всё знаю.

— А я думал, что это твои друзья, — усмехнулся я.

— Не, я их не знаю, — сказал Виктор, продолжая всматриваться в застывших на месте всадников, потом посмотрел на меня. — А, это ты так пошутил что ли?

— Типа того, — ответил я, наблюдая, как барон медленно сближается с командиром отряда.

Меч при этом никто из них не трогал и ударить магией не собирался. Некоторое время они о чём-то спокойно беседовали, находясь буквально в паре метров друг от друга. Наконец я узнал того, с кем беседует, Борис Николаевич.

— Кажется, я знаю кто это, — сказал я со вздохом облегчения. — Это тот самый господин, что раньше был в сером плаще с капюшоном.

— Который выручил нас в том бою? — уточнил Остап Афанасьевич.

— Он самый, — кивнул я.

— Но мы даже не знаем на самом деле, кто он такой, — с сомнением произнёс мужчина.

— Так он же сказал, что из царской канцелярии, — Витя удивлённо посмотрел на старшего коллегу.

— Мало ли что он сказал, — ухмыльнулся Остап Афанасьевич. — Так-то мы тоже из канцелярии, если верить тому, что говорил Борис Николаевич Никифору Семёновичу. Но это ведь не так. Сейчас всё узнаем.

Каменский как раз закончил общение с тем человеком, развернул лошадь и направился к нам. По его лицу сложно было догадаться о результатах этих переговоров, но предстоящим боем точно не пахло. Барон был спокоен и невозмутим.

— Ну что там, ваше благородие? — первым не сдержался Виктор.

— Настолько все секретные, что на пьяной козе не подъедешь, — улыбнулся Каменский. — Так и не понял, кто они такие на самом деле. Командира мы с вами уже видели.

— Ну, как я и говорил, — сказал я. — То есть он не из канцелярии?

— Эту тему он тщательно избегал, от прямых вопросов уходил, — ответил барон. — Но это уже и неважно. Насколько я понимаю, теперь до самой столицы нам ничего не угрожает. Он отправит часть своего отряда, довольно сильных бойцов, сопровождать нас до Царьграда.

— Поедут вместе с нами? — без особого восторга спросил молчавший обычно Степан.

— Будут следовать где-то в стороне, но за нами присмотрят, — сказал Борис Николаевич. — В случае угрозы придут на помощь. На подходе к городу они исчезнут.

— Как-то всё это странно смотрится, — тихо произнёс Остап Афанасьевич, нахмурившись. — Такое впечатление, что они сами от кого-то скрываются.

— Или не имеют права афишировать цели своей миссии, — добавил барон. — Что удивительно, я его даже не знаю, вижу лишь во второй раз. Казалось, что я знаю все царские службы в лицо, а эти взялись словно из ниоткуда. Судя по тому, как он нас выручил тогда, это бывалый воин, а я таких знаю наперечет.

— Главное ведь, что они сейчас на нашей стороне, верно? — спросил я. — Значит нам не о чем волноваться, можно спокойно ехать дальше и не пытаться скрываться.

— По главному тракту всё равно ехать не стоит, — возразил Каменский. — Продолжим путь, как я планировал, но срежем большую петлю. Едем дальше.

Пока мы разговаривали, всадники, стоявшие напротив нас широким фронтом, словно растворились. Глянув в ту сторону, я не увидел ни одного, даже тени меж белых стволов берёз, а прошло лишь чуть больше минуты. Чудеса, однако.

Мы продолжили свой путь по намеченному маршруту. К езде в седле я уже немного привык, даже почти ничего не болело, думал, что адаптация будет проходить значительно дольше.

Лошадей мы оставили на постоялом дворе за несколько вёрст от ворот Царьграда, чтобы меньше привлекать к себе внимание. Входили в город вместе с купеческим обозом. Мечи были сложены в один холщовый заплечный мешок, что тащил на спине Степан.

В вечернее время в город входило и выходило из него достаточно много народа, стража даже не проверяла документы, так что на этом этапе официально о моём прибытии никто не знал, разве что вездесущие соглядатаи могли усмотреть, но тщательно следивший за обстановкой Борис Николаевич никого не заметил. Всадников, обещавших нам поддержку по пути, я ни разу не увидел, хотя всю дорогу было смутное ощущение, что они где-то рядом.

Смешавшись с толпой, мы дошли до границы трущоб и относительно приличного района города, Каменский резко повернул в улочку направо. Неподалёку от улицы, ведущей к центру, нашлась та самая кузнечная артель. Перед тем, как туда войти, барон попросил всех влипнуть в забор, а сам внимательно посмотрел вдоль улицы в обе стороны. Я завертел головой вместе с ним. В этот момент здесь было безлюдно, похоже это был чисто рабочий переулок. Убедившись, что за нами никто не следит, мы живо нырнули в ворота.

Сама артель оказалась не просто большой кузницей, а целым производственным комплексом, затихшим после тяжёлого трудового дня. Большой собственный двор, несколько жилых строений, склады с сырьём и сараи с углём, мастерские для работы по металлу, склад готовой продукции. Сама кузница внушительных размеров с десятком печных труб над крышей говорила о большом количестве производимых изделий, с её устройством я скорее всего ознакомлюсь позже.

Каменский сказал нам подождать возле входа в здание, которое я окрестил «офисным», а сам вошёл внутрь. Не было его минут десять, за которые я успел осмотреться и примерно понять устройство артели.

А вообще чудно, что я, будучи практически признанным княжичем, наследником рода Пожарских, вынужден буду изображать из себя подмастерье и махать молотом только потому, что кому-то там я очень приглянулся. Ну просто бред какой-то. Но спорить по этому поводу и проявлять аристократическую спесь не видел смысла, да и в принципе это не моё, хотя пора бы уже привыкать.

Барон вышел из здания не один, а с крепким мужчиной в солидном возрасте и хорошо одетым, но без лишнего шика. Его внешний вид внушал уверенность, что несмотря на седые волосы и глубокие морщины, он сможет махать пудовой кувалдой ничуть не хуже молодого богатыря.

— Вот, Николай Владимирович, — сказал седому богатырю в дорогом кафтане Каменский, указывая на меня. — Мой племянник. Придержите у себя несколько дней, пока всё образуется. У него отец кузнецом был, правда опыта мало успел передать, но в качестве подмастерья сгодится, чтобы хлеб не за даром есть.

— Так-то парень бравый, — сказал хозяин артели. — Правда маленько суховат для молотобойца. Но ничего, разберёмся.

— Я в тебя верю, Николай Владимирович, — улыбнулся Каменский.

— Ты иди пока туда, — мужчина указал мне на длинное двухэтажное здание в противоположном углу от кузницы. — Второй этаж направо, третья дверь. Жди меня.

— Понял, — кивнул я, быстро, но с чувством пожал руки своим защитникам и быстрым шагом, не оглядываясь, направился к зданию.

А обернуться, признаться честно, очень хотелось. Я с этими людьми столько всего пережил, именно с этих людей и началось моё путешествие в качестве будущего мага, а потом и потенциального княжича. За одну последнюю неделю сколько раз спасали друг другу жизнь. Да я столько не пережил за те полвека, что провёл в другом мире.

Дыхание перехватило, а где-то внутри защемила тоска. Может я чересчур сентиментальный? Я ещё ускорил шаг, открыл дверь и буквально взлетел по крепкой деревянной лестнице на второй этаж. Войдя в нужную дверь, я сразу захлопнул дверь и подошёл к окну, глубоко и медленно дыша. Такое дыхание всегда помогало мне успокоиться и взять себя в руки.

Окно выходило не во двор, а в узкий переулок. Прямо напротив меня была покатая крыша какого-то складского помещения. Видок так себе, но два выясняющих отношения кота несколько отвлекли меня от грустных мыслей. Их возмущённые вопли оглашали притихшие к вечеру окрестности, а мне не хватало лишь ведёрка попкорна и удобного кресла, чтобы с комфортом наблюдать за ними.

Через несколько минут тихо скрипнула дверь, и вошел Николай Владимирович. У него в руках был какой-то длинный свёрток из мешковины, я сразу догадался, что там.

— Держи, это твоё, — сказал мужчина, протягивая мне свёрток. — Так ты, выходит, чародей?

— Маг, — поправил я его.

— Да какая разница, — махнул он рукой и улыбнулся, усаживаясь на единственный стул, а мне кивнул на кровать. — Да ты присаживайся, надо поговорить.

Я с удовольствием опустился на кровать, ноги уже гудели. Кровать оказалась жестковата, но уж точно не хуже той, что была у меня в Хорошевке.

— Не будем мы дурью маяться и делать из тебя молотобойца, — сказал вдруг Николай Владимирович совершенно серьёзно. — Не твоих рук это дело. Не смотри на меня так, я не говорил, что ты не справишься, просто зачем оно тебе? Отсидишься тут несколько дней тихонько, а как настанет время, выйдешь встречать своих. По территории артели можешь передвигаться свободно, за ворота лучше не выходи. До обеда лучше сиди в комнате, шныряют тут все, кому не лень, а вот опосля так пожалуйста.

— Так, а как же хлеб отрабатывать? — поинтересовался я.

— Барон отсыпал маленько, — усмехнулся мужчина, хлопнув себя по карману. — Тут и на хлеб, и на мясо хватит, за это не переживай. Может тебе надо чего, чтобы скуку скрасить? Книг по магии у меня нет правда, ты уж прости.

— А по истории царства? — спросил я.

— По истории? — Николай Владимирович задумчиво провёл рукой по волосам. — Найду что-нибудь. Располагайся тут пока, ужин через час принесут.

Эти три дня для меня были наверно сложнее, чем первые три дня пребывания в замке Пожарского, даже если вспомнить про попытку отравления. Нет ничего хуже и томительнее безделья и скуки, но я на самом деле не скучал. Теперь у меня было много свободного времени на медитации, изучение своего источника и магических каналов. А ещё на изучение истории Русского царства, Николай Владимирович смог-таки снабдить меня книгами.

Чем себя занять я нашёл, но это не мешало мне постоянно прислушиваться к каждому шороху, каждому приглушенному разговору в коридоре или под окном. Вероятность того, что меня всё-таки обнаружат люди Куракина или ещё кто-нибудь всё равно оставалась и при каждом подозрении на опасность, я гнал ману в правую руку, хватался за рукоять меча и готовился в любое мгновение размазать врага по стенке, если он не размажет меня первым.

Эти мысли и ожидания выматывали больше всего, но в итоге все подозрения оказались пустыми.

На третий день пребывания в артели ближе к полудню я уже сидел у окна на скрипучем стуле. Сегодня в Царьград должны приехать Пожарские, и я вместе с ними войду в святая святых Русского царства — в Царскую Магическую Академию. Сердце замирало от этой мысли, уже предвкушал увидеть башни и шпили, прикоснуться к древним знаниям и секретным техникам, постичь новые грани мастерства.

Похоже, с этими мыслями я и заснул, поставив локоть на подоконник, а ладонью подперев подбородок. Даже не слышал, как открылась дверь.

— Так, адепт Пожарский, почему спите на посту? — раздался над ухом до боли знакомый голос, вмешиваясь в сюжет сюрреалистического сновидения.

Я вскочил, как ужаленный. Прямо передо мной стоял барон Каменский при полном параде, никаких заношенных дорожных сюртуков. Порыв обнять его, как родного, я сдержал с трудом, ведь здесь так не принято, это вам не Хорошевка.

— Вы даже не представляете, как я рад вас видеть, Борис Николаевич! — выдохнул я, улыбаясь до ушей.

— Вижу, — ухмыльнулся барон. — Я тоже. Но сейчас нет времени на любезности. Срочно переодевайся и едем в академию. Сегодня особенный день, и выглядеть надо по-особенному.

В комнату, кряхтя, вошёл Виктор Тимофеевич. У него в руках были два длинных чехла с одеждой, которые он бережно положил на кровать.

— Одевайтесь, ваше сиятельство, — заявил парень довольно улыбаясь. — Хватит в этих обносках ходить, княжичам так не положено.

— Спасибо, друг! — приветствовал я парня от души, расстёгивая чехлы.

Здесь был роскошный камзол, шитый золотом, штаны тоже с витиеватой вышивкой, такая же вышивка была и на сафьяновых сапогах в цвет камзола. Жабо не такое пышное, как носили на балах, но довольно элегантное. Остап Афанасьевич помог мне его поправить, чтобы складки лежали ровно.

— Готов, студент? — усмехнулся Каменский, положив мне руку на плечо и осматривая с ног до головы. — Ну красавец писаный, скажи, Остап Афанасьевич?

— Не то слово, ваше благородие, — с доброй улыбкой ответил мужчина.

— Ну всё, идём, — сказал барон, подхватив меня под руку. — Кареты стоят на центральной улице, все ждут нашего появления. Меч не забудь.

— Обижаете, ваше благородие, — сказал я, сбрасывая с меча мешковину и вешая перевязь на плечо.

По сравнению с моим одеянием, ножны меча выглядели очень скромно, зато я знал, какая в них скрывается сила.

Попрощавшись с хозяином артели, мы спокойно вышли на улицу, вдоль которой стояла вереница гвардейцев князя Пожарского, исключая малейшую возможность нападения. Мы уверенным быстрым шагом двинулись в сторону центральной улицы, где я уже видел одну из карет с позолоченным гербом рода Пожарских на дверце.

Когда мы подошли ближе, дверца кареты настежь распахнулась и мне призывно замахал руками Дмитрий, с другой стороны в дверцу высунулись Александр и Софья, радостно улыбаясь. Позади их кареты стоял дилижанс Каменского. Впереди и позади короткого кортежа примерно по десятку конных гвардейцев, остальные выезжали с улицы и присоединялись к общему строю.

Я запрыгнул в карету и уселся рядом с Димой, крепко пожав его протянутую руку. Так же поздоровался с Александром, Софье Фёдоровне учтиво поклонился.

— Рад вас видеть снова, — сказал я, улыбаясь. — Даже не представляете как.

— Отоспался там небось за эти три дня? — усмехнулся Дима.

— Не без этого, — улыбнулся я. — Зато и помедитировал вдоволь.

— Мы тут с Софьей последние дни тренировочные экзамены сдавали, — сказал парень, вспоминая это, как лучшие моменты своей жизни. — Наставники сказали, что уровень знаний хороший. Надеюсь и ты успел хорошо подготовиться.

— Я-то как надеюсь, — ответил я и уставился в окно.

Мы уже въехали в богатые кварталы и тут было на что посмотреть. Но вот удастся ли мне здесь погулять — большой вопрос. Вполне возможно, что свободного выхода для адептов нет. Хотя, с чего я это взял? Это же не военное училище в моём родном мире. Да и там курсанты получают увольнительные и могут свободно гулять по городу.

Тут более актуален другой вопрос — стоит ли так рисковать, учитывая устроенную на меня совсем недавно охоту? Вполне может быть, что Куракины или ещё кто-то не оставят попыток меня заполучить. Но я уже не раз слышал, что, попав в академию я буду в безопасности. Значит у нас будет какая-то защита или своеобразная неприкосновенность.

Мы уже миновали замок царя и катили дальше на север. Академия находилась на окраине столицы, непосредственно примыкая к внешней городской стене, имела собственную крепостную стену, отличающуюся не только высотой, но и красотой, одни только башни чего стоили.

Отряд гвардейцев и новый дилижанс Каменского остались ждать снаружи, а нас стражники впустили внутрь и теперь карета катилась через каменный тоннель к внутренним воротам, наружные за нами закрылись.

— Какая красота! — невольно воскликнула Софья, когда, выскочив из тоннеля в крепостной стене, карета въехала в прекрасный парк с цветущими клумбами и диковинными фигурными деревьями.

— Всё сделано стараниями адептов, — сказал Александр.

— Мы тоже будем сажать деревья и кусты? — удивлённо протянул Дима.

— Нет, что ты! — рассмеялся старший брат. — Это адепты с даром земли и жизни постарались. Среди дворянских детей есть и такие. Они изменяют ландшафт силой магии. Ежегодно даже устраивают конкурс на самую красивую клумбу или насаждения.

— Значит ты тоже будешь в этом участвовать, — сказал Дима Софье.

— Скорее всего, — ответил за неё Александр.

— Так если мы нужны царю, как боевые маги, то зачем тогда в академии учат цветы выращивать? — Дима оторвал взгляд от деревьев причудливой формы и снова повернулся к старшему брату, ожидая объяснений.

— Вот об этом ты скоро узнаешь, — улыбнулся Александр. — Они не только розы да незабудки выращивать умеют.

Любуясь красивыми клумбами, аккуратно подстриженными кустарниками и причудливо сформированными деревьями, я не сразу заметил, что дальше за ними находятся массивные корпуса, больше похожие на жилые. По другую сторону от кареты было то же самое. Корпуса отличались не только цветом, но и внешним убранством, размерами окон, оформлением балюстрад балконов. Скорее всего, они предназначались для разных сословий и, соответственно, различались уровнем комфорта.

Дальше пошли не менее массивные здания с высокими окнами, словно в несколько этажей. Чем-то всё это напоминало мне лекционные или спортивные залы в нашем мире, только побольше размером. Вполне возможно, там находились тренировочные арены, подобные тем, что были в башнях замка Пожарских, только гораздо масштабнее. Думаю, скоро я это узнаю более точно.

Карета свернула в сторону, объезжая большую круглую клумбу с фонтаном в центре. Теперь моему взору открылось огромное величественное здание с башнями и шпилями. Сначала я долго пытался понять, что оно мне напоминает. Потом меня осенило: ещё немного изменить силуэт и получится почти один в один главное здание МГУ. Да, практически то же самое, только более изящное и с особым магическим шармом.

Мы вышли из кареты на просторную площадь перед главным зданием. Одни экипажи уже отъезжали, другие только подъезжали, из них выходили адепты и поступающие в академию, постепенно стягиваясь к главному входу. Громадные двустворчатые двери были распахнуты настежь, впуская внутрь живописную толпу богатых и не очень юношей и девушек, приехавших постигать магические науки.

Наша карета тем временем отправилась к общежитию, чтобы доставить вещи, Александр объяснил кучеру, куда надо ехать.

Центральный холл главного здания поражал своими размерами и роскошным убранством. По количеству золота он, конечно, уступал царскому дворцу, зато здесь присутствовало множество магических элементов, которые придавали помещению особый акцент, внушая чувство величия и умиротворения.

В огромном холле большими и малыми группами собирались адепты и новички. Те, кто приехал продолжать обучение, быстро расходились по своим делам. Новички же, как это обычно бывает, крутили головами, пытаясь понять, что от них требуется.

Отучившийся здесь два года Александр быстро организовал нас и повёл к приёмной комиссии, располагавшейся в правом крыле. Остальные новички постепенно потянулись туда же. В холле приёмного отделения за несколько минут стало заметно теснее, чем когда мы вошли. Хорошо, что высокие стрельчатые окна были через одно распахнуты настежь, и внутрь свободно поступал свежий воздух, разгоняя духоту и сгустившийся до першения в горле дорогой парфюм.

Среди мельтешащей толпы в дальнем углу я заметил братьев Куракиных, старший привёл сюда младшего так же, как это сделал Александр. Я был уверен, что они тоже меня увидели, но старательно делали вид, будто не замечают. Причём настолько демонстративно, что теперь никаких сомнений не оставалось.

— Не к добру такая показная невнимательность, — пробормотал я себе под нос.

— Что не к добру? — переспросил Дима, обернувшись ко мне, только что он косился на красавиц из другого княжеского рода.

— Видишь Мирона Куракина? — спросил я у него, кивнув на наших конкурентов.

— Да, вижу, — кивнул Дмитрий.

— Не особо я верю, что он нас не заметил, — пояснил я.

— Всё он заметил, просто делает вид, — спокойно сказал Александр. — Михаил, ты, пожалуйста, будь с ним осторожен. Драться с тобой в коридорах он не станет, а вот что задумает… Явно они тебя не забыли. Обязательно попытаются как-нибудь отомстить. А возможно и всем нам, но ты им особенно поперёк горла встал, это точно.

В этот момент открылась дверь кабинета. Вышел лакей в парадной ливрее и зычным голосом начал зачитывать фамилии будущих адептов, которых приглашали на собеседование.

Толпа сразу сместилась к двери, образовав перед входом широкий плотный круг. Теперь, старательно не замечавший меня ранее Мирон стоял почти напротив меня.

Когда вызванные представители знатных родов вошли в кабинет и дверь закрылась, младший Куракин, продолжая непринуждённо беседовать с окружавшими его знакомыми, неожиданно указал на меня рукой.

— Познакомьтесь, — сказал он громче и широко улыбаясь. — Господа Пожарские прислали своего бастарда учиться магическим наукам. Это Михаил, а теперь ещё и Фёдорович. Представляет себе, что он княжич.

По толпе пробежал смешок. Я пока молчал, с интересом ожидая, что же он отвесит дальше. Человеком большого ума он не казался мне с самого начала, даже Савелий умнее. Сейчас старшего брата не было рядом.

— Зря вы смеётесь, — продолжил Мирон. — Парень-то он неплохой, подраться умеет. В деревне этому быстро учатся, кулачный бой решает всё. А что поделать, дикари-с. Кроме того, он ещё и магией обладает, гоняет ветер по полям. Даже не поверите — ведь ещё буквально вчера он корову доил.

Последние слова вызвали уже настоящий взрыв хохота. Я дождался, пока смех немного стихнет и решил без лишних брызг слюны ответить на приветствие:

— Если желаете, господин Куракин, могу и вас научить доить корову, — сказал я с невозмутимой полуулыбкой и взглядом сверху-вниз. — Полезное умение, между прочим. Настоящий хозяин должен понимать, как живут и работают его люди. А вот смеяться над чужим трудом большого ума не требуется, что вы и пытаетесь в очередной раз доказать.

Вот и не сдержался. Наверное, стоило ответить спокойнее. Хотя свою цель я всё-таки достиг — младший Куракин заметно побледнел, на висках заиграли желваки.

Не думаю, что сейчас я что-то испортил, пакости мне строить всё равно будут, то так хоть перевёл фокус внимания на болтуна, который хотел посадить меня в лужу. Теперь в луже он сам.

В этот момент дверь снова открылась, все сразу притихли. Лакей развернул свиток и продолжил зачитывать фамилии поступающих. На этот раз вызвали нас с Дмитрием и Софьей. Мирон Куракин остался ждать своей очереди. Прежде чем войти, я обернулся, дружелюбно улыбнулся ему и помахал рукой. От воздушного поцелуя я всё же воздержался, но с трудом.

Мирон лишь поджал губы и сузил глаза, но уже через мгновение расслабил лицо и снова улыбнулся соседу, который до этого момента что-то увлечённо ему рассказывал.

«Всё правильно, — подумал я. — Носим маски, так уже привычнее».

В просторном помещении по периметру стояли столы, десятка полтора. За каждым из них сидел преподаватель, а напротив находился стул для поступающего. Я сел туда, куда мне указали.

Пожилой мужчина, выглядевший настолько уставшим, словно переработался ещё до начала приёмной кампании, принялся задавать мне довольно странные вопросы. Вспомнились вопросы психиатра в военкомате по поводу катания на форточках.

Потом последовали вопросы о происхождении. Понимая, что придумывать новую биографию нет никакого смысла, я отвечал строго в соответствии с легендой, которую для меня разработали Борис Николаевич и Фёдор Алексеевич. Вопросы про жизнь в деревне были заданы со снисходительной улыбкой, но мотом он быстро вернул лицу серьёзность и прежнюю усталость.

Про азы владения магией он спрашивал более подробно, потом про предел и ступень. В один момент мужчина посмотрел на меня внимательно поверх пенсне, что-то обдумывая, затем размашисто подписал грамоту и вручил со словами:

— Успехов вам, Михаил Фёдорович, — сказал мужчина, ещё раз окинув меня задумчивым взглядом. — И не стесняйтесь задавать вопросы, даже самые «простые и глупые». Хороший вопрос часто открывает больше, чем заученный ответ. Для нас, ваших наставников, это знак того, что вы действительно думаете над темой, а не зубрите до посинения.

— Понял, благодарю, — ответил я с улыбкой.

— Вы точно готовы? — осторожно спросил вдруг пожилой мужчина без тени иронии, скорее всего мысленно ссылаясь на особенности моего происхождения.

— Готов, — уверенно кивнул я, почтительно поклонился преподавателю и направился к выходу.

Александр ждал в дальнем углу холла. Увидев меня, он помахал рукой, привлекая моё внимание. Мирон прошёл мимо меня внутрь, снова делая вид, что не видит, а Савелий любезно общался с парочкой симпатичных девиц у окна, чаще глядя при этом в декольте, чем в глаза.

Вслед за мной подошли Софья и Дмитрий, лица у обоих довольные, но улыбки несколько напряжены, взгляды серьёзные и настороженные, ведь главное испытание только впереди.

— Ребята, расслабьтесь хоть немного, — усмехнулся Александр. — Вы же словно разряды вырабатываете нетрадиционным способом. Не так всё страшно на самом деле, к тому же вы очень хорошо готовились. Посмотрите вон на Михаила, он будто готовится сам экзамены принимать.

— Вообще не понимаю, откуда такое спокойствие, — вздохнул Дмитрий и с завистью посмотрел на меня. — Может научишь? Какая-то особая техника из старого архива?

— Никаких секретных техник, — усмехнулся я. — Просто я знаю, что поступлю, и не вижу особого смысла об этом переживать. И ты тоже поступишь, ту умный парень.

— Спасибо, — сказал Дима, улыбаясь шире. — Немного успокоил. Но я всё равно всю ночь буду сидеть с учебниками, точно заснуть не смогу.

— Чтобы потом заснуть прямо на экзамене? — с улыбкой спросила Софья, поправляя ему непослушную складку жабо. — Всё повтори, а как только стемнеет — ложись спать. Почитай лучше перед сном труды философов, хорошо помогает заснуть.

— Тебе тоже? — чуть не рассмеялся я, Кант всегда спасал меня от бессонницы, порой хватало нескольких предложений.

— У нас больше общего, чем я предполагала, — сказала девушка, удивлённо подняв бровь.

— Идём уже заселяться в общежитие, — прервал обмен любезностями Александр. — Я вам всё покажу, а то мне ещё в свой деканат надо заявиться.

Мы быстрым шагом вышли из главного корпуса и по правой по отношению к главной дороге аллее пошли мимо дополнительных учебных корпусов в общежитие.

Как я и думал, по внешнему виду так называемых «общежитий» сразу можно было понять, для какого сословия они предназначены. Те строения, что попроще и погрубее, были отведены для детей баронов, низшего дворянства и самородков из простого народа, заслуживших право на обучение.

Для детей князей, знатных вельмож и придворных ближнего круга было предусмотрено особое общежитие повышенной комфортности. Сказать честно, я бы это вообще общежитием не назвал, даже язык не поворачивался. Скорее элитная гостиница или доходный дом для знати, словно приехали люди в столицу погостить и хотят провести это время с максимальным комфортом.

Большое по протяжённости трёхэтажное здание с широким мраморным крыльцом, изящными балюстрадами балконов и золочёными барельефами поражало своей красотой и утончённой архитектурой.

На входе нас остановил вахтёр. Кроме него здесь находились ещё четверо гвардейцев в полной амуниции с эмблемами академии. Я немного удивился, зачем нужно такое усиление охраны, потом узнал.

Здесь у всех поступающих изымали личное оружие на длительное хранение с правом выдачи только по особому разрешению для тренировок на полигоне или на время отъезда домой во время каникул. Учитывая горячие нравы зажиточной спесивой молодёжи, такие меры были вполне оправданы, так гораздо больше вероятность, что время обучения пройдёт без жертв.

Кроме того, войдя в общежитие, я почувствовал металлический привкус во рту и неприятное ощущение под ложечкой, ненадолго появилась лёгкая тошнота. Примерно такие же ощущения были у меня, когда барон Каменский активировал артефакт, блокирующий магию. Значит, и этот вариант членовредительства здесь был исключён.

А если уж дело дойдёт до мордобоя, тогда у меня будут явные преимущества как у парня деревенского, да ещё и занимавшегося единоборствами в прошлой жизни. Правда, нынешнее тело к подобным приёмам непривычно, задействовать пока не приходилось. Но боюсь, что за рукоприкладство здесь предусмотрены особо строгие взыскания, так что пользоваться этим преимуществом, пожалуй, не стоит. Разве что в самом крайнем случае.

— Вполне даже уютненько, — сказал Дмитрий, когда мы поднимались по мраморным ступеням, застеленным красной ковровой дорожкой.

Стены лестничных пролётов украшали портреты выдающихся магов, полководцев и боевых чародеев, оставивших заметный след в истории.

— Тут не просто уютненько, — усмехнулся Александр. — Ты ещё комнаты не видел, почувствуешь себя здесь почти как дома.

— Даже не верится, что мы действительно добрались, — выдохнул Дмитрий. — Столько лет мечтал сюда попасть. А теперь осталось самое трудное — не вылететь в первый же день.

— В первый день тебя точно никто не выгонит, — улыбнулась Софья Фёдоровна. — Сначала дадут возможность опозориться на всех экзаменах.

— Спасибо, успокоила, — фыркнул Дмитрий. — А ведь только что говорила совершенно другое, обнадёживающее.

— Знаешь, избыточно волноваться не имеет смысла, но на самом деле она дело говорит, — кивнул Александр. — Здесь половина поступающих уверена, что уже почти великие маги. После первых испытаний многие быстро понимают, что ошибались.

— Насколько быстро? — насторожился Дмитрий.

— Иногда уже после первого экзамена, — развёл руками Александр.

— Всё настроение испортил, — сказал Дмитрий и тяжело вздохнул, ещё больше нахмурившись.

— Зато предупредил заранее, — пожал плечами Александр. — Лучше сейчас немного поволноваться и как следует всё повторить, как ты говорил, чем потом хвататься за голову.

Софья крепче прижала к груди учебник.

— Если честно, я стараюсь держаться, но всё равно переживаю, — призналась девушка. — Столько готовилась, а кажется, будто ничего не помню, хоть и понимаю, что это не так.

— Это нормально, — сказал Александр. — Перед первым экзаменом так почти у всех. Главное не начать паниковать, когда получишь билет.

— А если попадётся то, что не повторяла? — спросила Софья.

— Значит, отвечай то, что знаешь, не делай пауз, — посоветовал старший брат. — Здесь ценят умение рассуждать не меньше, чем заученные определения.

Я молча слушал их разговор.

Странно, но в то же время вполне ожидаемо: волнуются все без исключения, и Софья, и Дмитрий, который буквально ещё минуту назад сиял от счастья. Значит это не формальное, а очень серьёзное учреждение, академия действительно умела внушать уважение ещё до начала занятий.

— А комнаты здесь действительно хорошие? — снова спросил Дмитрий, явно пытаясь отвлечься от мыслей об испытаниях, пока мы шли по богато оформленному широкому коридору.

— Сейчас сам всё увидишь, — улыбнулся Александр.

Мы поднялись на второй этаж, где находились наши комнаты.

Весь этаж был разделён на блоки по восемь комнат в каждом. На весь блок предусматривалась одна общая столовая, а прочие удобства, слава Богу, находились непосредственно в каждой комнате.

Впрочем, назвать это комнатой было сложно. Здесь было почти так же уютно, как в моих покоях в замке Пожарских, разве что кабинет был объединён со спальней. Гардеробная, гостиная и просторный санузел также присутствовали.

Имелся и книжный шкаф с основными учебниками. Насколько я понял, нужную литературу всегда можно будет найти в знаменитой на всё Русское царство библиотеке академии.

На столе в гостиной я обнаружил все книги, которые просил привезти. Были здесь и те самые потёртые томики, что с напутствием подарил мне дед Филипп во время моего отъезда из Хорошевки.

Слуги уже позаботились обо всём и разложили вещи по местам. В гардеробной висели запасные камзолы, сюртуки, рубашки и брюки, стояло несколько пар обуви на разные случаи.

Насколько я понял, позже нам выдадут особую форму, которую носят все обучающиеся, чтобы никто не выделялся роскошью камзолов, количеством золота или родовыми гербами. Вместо этого у каждого будет эмблема академии. Правда, всё это вручат только после подтверждения поступления.

Ещё раз внимательно осмотрев комнату, я вышел в коридор, решил немного пройтись.

— Хотел пойти погулять? — услышал я позади голос Софьи Фёдоровны.

— Если составишь мне компанию, то я только за, — сказал я, оборачиваясь к девушке.

— Значит, гулять будем втроём, — сказала она, демонстрируя мне учебник по магической физике. — Завтра состоится первый экзамен. Не думаю, что тебе повредит ещё раз всё повторить.

— Повторение — мать учения, — ухмыльнулся я, пропуская её вперёд.

Девушка вышла из здания и уверенно повернула налево, словно она была здесь уже не в первый раз. Может быть, Александр подсказал ей, где можно найти спокойное место, чтобы позаниматься на свежем воздухе.

Подходящая не занятая лавочка нашлась довольно быстро, окружающие красоты растаяли в потоке воспроизводимой в голове информации. Мы листали страница за страницей, сложные элементы по очереди проговаривали вслух. Софья звонко захлопнула учебник, когда диск солнца наполовину спрятался за величественной крепостной стеной.

Так хотелось погулять по саду, который заиграл в лучах заката новыми красками, но первым делом надо привести себя в порядок и как следует выспаться.

Мы уже поднимались по мраморным ступеням, как вдруг дверь распахнулась и дорогу перегородили стражники.

— Михаил Фёдорович Пожарский? — спросил старший из них, окинув меня взглядом.

— Слушаю вас, — сказал я, делая шаг ему навстречу, остальные стражники тут же взялись за рукояти мечей.

— Вы задержаны, — строго сказал мужчина. — Извольте пройти с нами.

— А по какому праву? — решила всё-таки вступиться Софья, хоть я и подал ей знак не вмешиваться. — В чём его обвиняют? Мы же только приехали!

— В краже ценного имущества, — сказал ей начальник стражи. — Сегодня из библиотеки академии пропал очень ценный экземпляр. Нам сообщили, что Михаил Фёдорович был замечен в этой секции и мы нашли эту книгу в его комнате.

У меня внутри всё похолодело. Не ту ли книгу, что мне подарил дед Филипп, они имеют в виду? Хотя она пропала из общего поля зрения не менее двадцати лет назад, как минимум. Неужели только сейчас заметили? А главное — кто такое мог придумать? Ну тут, пожалуй, список подозреваемых краток и вполне очевиден.

Софья Фёдоровна хотела было что-то возразить стражникам Академии, но я остановил её жестом и покачал головой, мол, не надо. Какой сейчас смысл пытаться за меня заступаться? Это ведь всего лишь наряд, который прислали за мной, подробностей всей истории они, скорее всего, не знают, поэтому спорить с ними или что-то пытаться доказывать абсолютно бессмысленно.

Я добровольно пошёл с ними, не дожидаясь, пока мне предложат надеть наручники или что-нибудь в этом роде, это уже был бы перебор. Командир наряда вышел вперёд, двое шли по бокам. Почувствовал себя реальным преступником, которого ведут из здания суда в тюрьму.

Обернувшись, я увидел, как Софья замерла на крыльце, прижимая к груди учебник, она провожала меня встревоженным взглядом. Девушка-то прекрасно знала, что я ни в чём не виноват, ведь всё это время она была рядом, и у меня не было ни малейшей возможности незаметно отлучиться.

В сопровождении нескольких вооружённых стражников в бряцающих доспехах я шёл по аллее, затем через большую площадь перед главным зданием к центральному входу. Солнце почти полностью скрылось за крепостной стеной, погружая двор в глубокие сумерки.

Поступающих на улице уже не было, все осваивались в своих общежитиях. Лишь несколько старшекурсников проводили меня и сопровождающих удивлёнными взглядами.

Со стороны одной из скамеек, на которой с важным видом восседали несколько адептов, послышался знакомый голос:

— Кажется, бастард уже что-то начудил, — произнёс кто-то довольно ехидно. — Видите вон, ведут под стражей.

У меня даже не возникло сомнений, что это сказал Савелий Куракин. Ведь кто, как не он, мог сегодня попасть в библиотеку и подсунуть мне эту книгу? Значит, они проследили каждый мой шаг и знали, что я ушёл из своей комнаты. Подложили редкий экземпляр, а затем сразу сообщили, что видели меня в библиотеке возле запретной секции.

«Ну-ну, рано радуешься, придурок. Посмотрим ещё, чья возьмёт», — подумал я, хотя понимал уже, что быстро это не закончится. А там, кто знает.

Стражники отвели меня на второй этаж административного крыла. В одном из ответвлений коридора находился кабинет с неприметной дверью, такой же, как и все остальные. На небольшой табличке значилось коротко и лаконично: «Комендант».

— Проходите, — не грубо, но и без угодливой учтивости произнёс один из стражников, открывая передо мной дверь.

По кабинету неспешно расхаживал высокий, представительный господин с проседью на висках и глубокими морщинами на лице. Несмотря на немалый возраст, выглядел он довольно грозно. Особенно если учитывать, что смотрел на меня тяжёлым взглядом сверху-вниз. Его глаза медленно прошлись по мне с головы до ног, словно рентген.

— Что же вы, молодой человек, — басовито пророкотал комендант. — Только успели приехать в Академию, а уже совершаете столь серьёзные проступки.

— Ваше благородие, — начал я, поняв, что он сделал паузу, давая мне возможность ответить. — Как вы верно заметили, я только сегодня после обеда приехал в академию и у меня не было физической возможности попасть в библиотеку и украсть оттуда книгу. Я элементарно даже не знаю, где находится эта библиотека. Всё это время был с братом и сестрой. Потом мы с сестрой занимались магической физикой в парке, готовились к завтрашнему экзамену. Скорее всего, именно в этот промежуток времени мне и подбросили раритет.

— Вы же понимаете, что подобное оправдание вряд ли возможно принять? — ничуть не смутившись, ответил комендант. — Ваша сестра может сказать всё что угодно в вашу защиту. Кстати, насколько мне известно, она ведь вам не совсем сестра. Вы бастард князя Пожарского?

Я лишь молча кивнул. Из его уст слово «бастард» прозвучало без оскорбительного подтекста, просто констатация факта. Мужчина медленно обошёл стол, сел в своё кресло и положил руки на зелёное сукно столешницы, о чём-то раздумывая и глядя на меня.

— Прошу прощения, ваше благородие, — спокойно произнёс я. — Разрешите хотя бы увидеть книгу, о которой идёт речь.

— Всё ещё хотите настаивать на своей невиновности? — невесело усмехнулся мужчина. — Что ж, полюбуйтесь, — он достал книгу из ящика стола и положил передо мной. — Я направил своего человека проверить, затем выслал за вами стражу.

Я сделал небольшой шаг вперёд и уставился на книгу, которую видел впервые. Даже неопытному человеку было бы понятно, что это старинный и очень дорогой фолиант, за которым долгие годы тщательно ухаживали и берегли как зеницу ока. Только странно, что его всё-таки не уберегли. Куракин, которого я не считал самым умным, каким-то образом сумел незаметно его похитить и принести в мою комнату.

Насколько я понимаю, отпечатки пальцев в этом мире ещё не научились снимать. Но, может быть, остаются какие-нибудь магические следы? Если магия воздуха достаточно редка, то скорее всего здесь останется след другой стихии.

— Ваше благородие, — начал я, не сводя взгляда с книги. — Насколько мне известно, все адепты, как и те, кто только собирается ими стать, обладают магическими способностями. Возможно ли определить, какой стихией владеет человек, державший эту книгу в руках? Стража точно не могла оставить след.

— Я могу пригласить соответствующего специалиста, — ответил комендант, сдегка прищурившись. — Он сможет определить, кто последним держал книгу. Но тогда мне придётся предать этот случай широкой огласке. Не боитесь только ухудшить своё положение?

— Если вы во мне сомневаетесь, а вы имеете на это полное право, — ответил я, — то я в своей невиновности не сомневаюсь ни капли и согласен на любую проверку, чтобы её доказать. Я эту книгу вижу впервые в жизни. Негоже оставаться с очернённой репутацией в первый же день пребывания в Академии.

После этих моих слов мужчина посмотрел на меня уже не с тяжёлым осуждением, как прежде, а с заметным сомнением.

— Хорошо, — наконец произнёс он и обратился к одному из стражников: — Найдите Никона Игнатьевича, скажите, что срочно нужен.

— Будет исполнено, ваше благородие, — ответил один из стражников и быстро вышел из кабинета.

— Садитесь, — сказал мне комендант, указав на один из стульев у противоположной стены, потом обратился к оставшимся стражникам: — подождите пока в коридоре.

Я немного подумал и решил воспользоваться его предложением. Честно говоря, мне не мешало немного отдохнуть. Все эти злоключения уже порядком утомили, а завтра важный экзамен. Побыстрее уж всё закончилось, надо успеть как следует выспаться.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Комендант магической академии продолжал заниматься своими делами несмотря на то, что солнце уже давно скрылось за горизонтом.

Никона Игнатьевича привели лишь спустя четверть часа. Это был сгорбленный, ворчливый старик в изрядно потёртом, когда-то роскошном кафтане, который давно пора было отправить на покой. Причём сразу в утиль, даже не на ветошь.

— Чего это вы старику отдыхать не даёте? — недовольно проворчал артефактор, окинув всех недовольным взглядом из-под кустистых белых бровей. — В такое время людей беспокоить уже негоже.

— Приношу свои извинения, Никон Игнатьевич, — сказал комендант. — Но у нас возникла весьма щекотливая ситуация. Один из поступающих обвинён в краже, однако настаивает, что этой книги даже в руках не держал, — комендант указал на лежащий на столе фолиант. — Поэтому нам крайне необходимо ваше экспертное заключение.

— Сами не спите и другим не даёте, — снова проворчал старик, бесцеремонно поставил на стол коменданта увесистый портфель и начал в нём ковыряться, позвякивая железками. — А, вот он. Давно уж не пользовался, — он бережно достал странный инструмент из тонких золотых шестерёнок и нескольких разноцветных кристаллов на ажурном диске. — Ещё бы сто лет не пользоваться, своих дел хватает, а вы меня дёргаете по пустякам. Подумаешь, взял адепт книгу почитать, он же не на ярмарку её отнёс.

— Никон Игнатьевич, моё терпение тоже не железное, — лязгнул металлом голос коменданта. — И вы прекрасно знаете, что просто так я вас не стал бы отвлекать от ваших бесконечных экспериментов, тем более в такое время, но тут речь идёт не столько о книге, хотя она бесценна, сколько о дворянской чести, так что будьте добры!

— Да всё, всё! — недовольно рыкнул артефактор. — Проверим сейчас, чего вы на меня бурчите?

— Я⁈ — воскликнул комендант, медленно поднимаясь со стула.

Никон Игнатьевич сразу отодвинулся на дальний край стола, ловко прихватив с собой книгу и свой загадочный инструмент, который положил прямо на фолиант и активировал касанием пальцев. Комендант тем временем медленно опустился на стул, раздувая ноздри, но верно решил промолчать, а то препирание грозило затянуться надолго.

Шестерёнки в механизме внезапно ожили, зашелестели, камни на диске начали поочерёдно мерцать, пока не загорелся один красный.

— Огонь, — коротко бросил старик, убирая потухший инструмент обратно в портфель.

— А у нашего испытуемого? — спросил Комендант.

Старик возмущённо засопел через раздутые ноздри, пытаясь прожечь взглядом дыру во лбу своего истязателя, потом снова достал свой инструмент и активировал, приложив к моей груди. Кристаллы замерцали, потом ярко вспыхнул небесно-голубой, но при этом слегка подмигивали и другие, но красный молчал.

— Очень интересно, — тихо произнёс Никон Игнатьевич, уставившись на меня, как на сказочного единорога. — Никогда такого не видел.

Он повторил свои действия ещё раз, но результат не изменился. Теперь и мне очень интересно, что же всё это значит?

— Воздух, — сказал наконец старик, снова убирая артефакт. — К этой книге он точно не прикасался, нет в нём огня.

— Спасибо, Никон Игнатьевич, — выдохнул с облегчением комендант. — Выручили, можете быть свободны.

— Могу, чего ж не мочь, — проворчал старик, направляясь к двери и как-то странно поглядывая на меня, словно с тенью испуга.

Когда дверь за артефактором закрылась, комендант встал и подошёл ко мне.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — начал он уже совсем другим, даже скорее виноватым тоном. — Ваша невиновность доказана и будет запротоколирована. Тогда возникает другой вопрос: кто мог вас подставить? Это же явно всё неспроста.

— Не знаю, — покачал я головой. — Честно, понятия не имею, я вроде пока никому не успел здесь насолить.

— Может на кого посмотрели недобро, плечом толкнули при даме, ещё что-то? — продолжил мужчина.

— Я понимаю, что здесь собрались люди далеко не простые и сильно избалованные вниманием и властью, — сказал я, пожимая плечами. — И нарываться на дуэль или просто наживать себе тихих врагов, которые будут таким образом бить исподтишка, я не хочу, поэтому вёл себя предельно осторожно. Как минимум надо для начала к людям присмотреться. Судя по всему, врагов можно нажить, даже ничего не сделав.

— Тут вы правы, Михаил Фёдорович, — медленно произнёс комендант, имени его я узнать так и не удосужился, а теперь спрашивать уже неудобно. — Быстрый сбор информации не всегда информативен, но мне удалось узнать, что вы можно сказать совсем недавно жили в деревне, а потом Фёдор Алексеевич нашёл вас и привёз в свой замок, признав своим сыном, это так?

— Всё верно, — кивнул я, а сам насторожился, как бы не начало попахивать новой вербовкой, но это не точно.

— Я не могу в это поверить, — сказал мужчина, пристально глядя мне в глаза, но я достойно выдержал этот взгляд.

— И почему? — спросил я, стараясь оставаться невозмутимым. Неужели я снова что-то не то сказал?

— Потому, что вы сейчас говорите то, чего многие, выросшие с пелёнок в княжеской или графской семье не понимают, — сказал комендант, подперев подбородок кулаком и не сводя с меня глаз. — Если хотя бы половина из них это понимала бы, мне бы жилось неизмеримо спокойнее. Так вы не поверите, у меня работы больше, чем у начальника жандармерии, хватает с утра и до позднего вечера. Я не просто за порядком присматриваю, а буквально каждый день веду расследование. Каждый Божий день одно и то же — кто, кого, зачем, почему, какого ляда им всем нужно? Вот так-то. Я уже вижу и чувствую, что вы другой, совсем не такой. Спокойный, рассудительный, не брызжете слюной и не бьёте себя в грудь, не пихаете мне под нос родовой герб. А ведь я всё это должен терпеть несмотря на то, что веду себя максимально корректно.

— Я вам искренне сочувствую, — сказал я с полуулыбкой. — Сложно с этой братией, понимаю.

— Ещё раз приношу свои извинения, Михаил Фёдорович, — сказал мужчина, устало поднимаясь из-за стола. — Но если что-то заметите в поведении других адептов или поступающих, что укажет на вероятность его причастности, то скажите лично мне. Пока мы знаем только, что он обладает стихией огня, этого слишком мало. Точнее невероятно мало, так как чуть ли не половина наших адептов обладает стихией огня.

— Этот факт я тоже учту, спасибо, — сказал я, тоже поднимаясь. Похоже, беседа окончена. — А насчёт подозрений, в такой непростой обстановке легко запутаться, но я буду смотреть внимательно по сторонам, обещаю.

— Мудрый ответ, — усмехнулся комендант. — Не сказали нет, но и не согласились. Ну и на том спасибо. Сейчас вы свободны, всегда к вашим услугам.

— Спасибо э…

— Богдан Леонидович, — подсказал он. Ну наконец-то! Лучше бы на двери нормальную табличку повесил ещё.

— Спасибо, Богдан Леонидович, — сказал я и чуть склонил голову, изображая поклон. — Буду иметь ввиду.

Комендант едва заметно улыбнулся и тоже чуть склонил голову, продолжая смотреть мне в глаза. Я развернулся и вышел из кабинета. Кажется, я только что обрёл очень полезное знакомство. И прикоснулся ещё к одной загадке. Чему так удивился артефактор, когда проверял меня своим аппаратом? Во мне что-то не так? Боюсь, вытрепать из него эту правду будет ох как не просто, надо действовать осторожно.

Когда я вышел на улицу, уже наступила ночь. Небо усыпало звёздами, площадь перед главным корпусом освещала нарастающая луна. Свежий, пахнущий росой воздух, после такого испытания было особенно приятно вдохнуть.

Савелий с друзьями так и сидел на скамейке в начале аллеи, что-то оживлённо обсуждая. Когда я подошёл достаточно близко, они притихли.

— Пошёл вещи собирать, бастард? — спросил с ехидной усмешкой Куракин.

— Разве что только твои, могу помочь, — спокойно ответил я, сбавляя шаг. — На книге обнаружены твои следы, так что проблемы теперь у тебя. Богдан Леонидович очень недоволен.

Улыбку с лица Савелия сразу сдуло, лицо вытянулось, рот приоткрылся в немом вопросе. Не дожидаясь какого-либо ответа или нового вопроса, я пошёл дальше.

— Чего? — нелепо вырвалось изо рта у Савелия, но я не стал останавливаться, оглядываться или что-либо отвечать, пусть теперь помучается.

Уже подходя к общежитию, я обернулся на аллею. Куракин и его братия быстрым шагом двигались в эту же сторону. Догнать меня не пытались, просто шли в общежитие, но шли довольно быстро. Значит его неплохо смогли пронять мои слова, а это пахнет доказательством его вины. Да и кому тут ещё такое пришло бы в голову учудить?

Я даже специально задержался на крыльце, сделав вид, что что-то потерял в карманах, и осматривая ступеньки, чтобы у Куракина появились шансы меня догнать. Когда решил посмотреть в их сторону, увидел, что они тоже остановились в стороне, имитируя беседу. Значит догонять и пытаться уточнить, что я имел ввиду, он не собирается, так же, как и пытаться разобраться со мной физически, вполне разумно. Ну пусть мучается в неведении и ожидании справедливого возмездия от руки начальства.

Стоило мне войти в свой блок, как от окна тёмной столовой, что являлась сердцем блока, отделилась невысокая фигура и стремительно пошла навстречу. Я почти сразу догадался, что это Софья Фёдоровна.

— Всё хорошо? — спросила девушка встревоженно.

— Лучше не бывает, не волнуйся, — ответил я максимально спокойно, стараясь передать спокойствие и ей.

— О какой книге он говорил? Что вообще произошло? — спросила Софья уже спокойнее, остановившись в шаге от меня. Тусклый свет от дежурного канделябра в коридоре осветил её всё ещё взволнованное лицо.

— Я к ней даже прикасаться не стал, — ответил я. — Подкинул кто-то, кто обладает стихией огня.

— Савелий? — предположила она.

— Скорее всего, — кивнул я. — Мирону скорее всего было не до этого.

— Ты сказал об этом?

— Конечно нет, сказал, что даже предположить не могу, — ответил я.

— Но почему? — не успокаивалась Софья.

— Если я его сразу сдам, это только обозлит ещё больше, — сказал я. — Да и другие начнут называть ябедой. Но ты не переживай, я дал ему повод понервничать. Скорее всего подобного больше не повторится.

— Значит придумает что-то другое, — вздохнула девушка. — Но ты прав, если доложить на него, ситуацию это не исправит.

— Отец его вытащит, — кивнул я. — Будем действовать по-другому. Когда его гадости будут его же бить по голове, он поуспокоится.

— И станет действовать ещё более осторожно, — добавила Софья.

— Ну а что поделать, — пожал я плечами. — Не он, так кто-то другой. Таков он этот высший свет, человек человеку волк.

— Страшные ты вещи говоришь, Миша, — вздохнула девушка, отвернувшись от меня и вновь посмотрев в сторону окна.

— Жизнь — не прогулка по парку, — усмехнулся я. — Шансов споткнуться гораздо больше. Идём спать, завтра рано вставать.

— Да, ты прав, — сказала Софья, вновь посмотрев на меня, в этот раз задумчиво. — Спокойной ночи.

Княжна ушла в свою комнату, щёлкнув замком, я открыл свою дверь и для начала внимательно осмотрелся, в чём мне помог всё тот же лунный свет. Чиркнув огнивом, я зажёг свечи на тройном подсвечнике и прошёл в спальню, здесь тоже не обнаружил ничего особенного. Все мои вещи оставались на своих местах, книги Филиппа так и лежали на столе.

Я закрыл дверь на замок, наконец-то разделся и практически упал на кровать, уставившись в потолок. Ну, здравствуй, академия. Не успел даже сдать ни единого экзамена, а уже попал на допрос к коменданту. Неплохой дяденька, кстати, может потом пригодиться. Как бы ещё найти подход к артефактору.

Проснулся я, вопреки ожиданиям, отлично выспавшимся и уставился в незнакомый потолок. Несколько секунд лежал, судорожно пытаясь понять, где нахожусь, пока память не вернула меня в Академию. Только что я смотрел сны, никак не связанные с прибытием сюда.

В этот момент я услышал какие-то странные звуки и шаги в гостиной. Потом пришло осознание того, что я в своих покоях не один. Прямо в длинной ночной рубашке и босиком я выскочил из спальни.

Посреди гостиной стоял молодой парень в ливрее слуги со стопкой чистых полотенец в руках и, вежливо улыбаясь, смотрел на меня.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — сказал он, поклонившись, потом затараторил заученными фразами: — Бытовая служба общежития заботится о комфорте будущих адептов высших сословий. Мы доставляем тёплую воду для омовения и проводим утреннюю уборку. Вы позволите прибраться в вашей спальне?

— Спасибо, конечно, — усмехнулся я, слегка растерявшись. Сервис в замке Пожарских был более ненавязчивым и незаметным. — Вы хотя бы для начала проснуться дали.

— Приношу свои извинения, — парень снова поклонился, виновато улыбаясь. — В следующий раз можем прийти немного позже. Но, раз уж так получилось… — он снова замялся, чувствуя себя неловко. — Если не возражаете, пока мы принесли тёплую воду для омовения, вы можете пройти в ванную, а мы тем временем закончим уборку.

— Вот это сервис… — невольно улыбнулся я, правда не ожидал, что в общежитии будет почти как в замке Пожарских. — Ну хорошо, пусть будет так.

Я вернулся в спальню за мягкими домашними тапочками и прошёл в ванную комнату, проверив наличие халата и полотенца.

У стены справа стоял здоровенный деревянный таз, больше напоминавший распиленную пополам огромную бочку, он был почти доверху наполнен тёплой водой, вполне приемлемой для принятия ванны. Жаль, что душ здесь ещё не придумали. Хотя со своими нововведениями лучше пока не спешить, сначала стоит как следует освоиться в Академии.

Скинув ночную рубашку, я быстро вымылся, пользуясь деревянным ковшиком. Было желание полностью забраться в эту своеобразную купель, но, опасаясь снова уснуть, я от этой мысли отказался.

Когда закончил умываться, почистил зубы и привёл себя в порядок, вернулся в комнату. Постель уже была аккуратно застелена, вещи лежали на своих местах, а на кровати был приготовлен сегодняшний костюм.

— Оперативно работаете… — тихо сказал я с лёгкой улыбкой.

— Что, ваше сиятельство? — спросил парень, который в этот момент тщательно протирал подоконник, хотя я и до этого не видел на нём ни единой пылинки.

— Спасибо говорю, — ответил я и принялся одеваться.

До завтрака оставалось около получаса, а значит, у меня было время ещё раз пробежаться по учебнику. Надев чистую рубашку, брюки, туфли с бантами и вышитый золотыми орнаментами сюртук, я уселся за стол и раскрыл книгу.

Когда слуги наконец покинули комнату, наступила долгожданная тишина. Быстро перелистывая страницы, я понял, что повторять уже практически нечего. Осталось лишь несколько вопросов по одной из тем, скорее даже хотелось уточнить некоторые детали, которых здесь не хватало. Но, думаю, всё это мы будем изучать уже здесь, в Академии.

К завтраку я вышел минут за десять до назначенного времени. Уже привычно было видеть, что за столом сидела только одна Софья, прямо как дома. Причём, как я и предполагал — снова с учебником в руках. По её лицу было заметно, что девушка сильно волнуется, хотя изо всех сил старалась этого не показывать.

— Доброе утро, — сказал я, присаживаясь рядом.

— Доброе… — вздохнула девушка, третий раз переворачивая одну и ту же страницу.

— Давно здесь сидишь? — поинтересовался я, заметив у неё тёмные круги под глазами. — Или вообще не уходила к себе в комнату?

— Почти с самого рассвета, — невесело усмехнулась она. — Не преувеличиваю. Обычно я настолько рано не встаю, а сегодня проснулась вместе с первыми лучами солнца.

— Сразу заснуть хоть получилось?

— Ты шутишь? — Софья искоса посмотрела на меня исподлобья.

— Понятно, — кивнул я.

Несколько секунд мы молчали. Она снова уставилась в учебник, а я прислушивался к звукам, исходящим из других комнат. Судя по всему, везде была суета, кто-то громко топал, чуть ли не бегая по комнате, где-то упало нечто тяжёлое, вызвав испуганный вскрик, кто-то неспешно шаркал ботинками по паркету и тяжело вздыхал.

— Всё-таки страшновато, — призналась вдруг Софья. — Вроде столько готовилась… а сейчас кажется, будто ничего не помню.

— Это обычное чувство перед экзаменом, — попытался я её успокоить.

— Думаешь? — она подняла на меня задумчивый взгляд.

— Уверен, — кивнул я. — Хотя, если бы ты так не волновалась, я бы начал переживать за тебя куда сильнее.

Девушка впервые за всё утро улыбнулась.

— Спасибо, — тихо сказала княжна. — Хоть немного успокоил.

— Не за что, — сказал я, пытаясь одновременно разобрать тихую брань за ближайшей дверью. — К вечеру будем смеяться над собственными страхами.

— Если сдадим экзамен, — сказала Софья и голос её снова дрогнул.

— Когда сдадим, — поправил я её.

Она ничего не ответила, лишь тихо вздохнула и снова открыла учебник.

Щёлкнул замок двери напротив меня и ещё одной возле окна.

Из соседних комнат вышли две девушки, довольно симпатичные, но, судя по внешности они явно не сёстры, скорее всего из разных родов. Обе сдержанно пожелали всем доброго утра, сели за стол и молча уткнулись взглядами в столешницу, словно пытались вспомнить нечто жизненно важное. Наверняка повторяли про себя формулы вычислений.

По обеим девушкам, кроме того, было видно, что новая обстановка заметно их смущает. В этом ничего удивительного, здесь уже не родительский замок, где ты сам себе хозяин, есть и другие такие же.

В следующие несколько минут постепенно появились и остальные жильцы нашего блока. Дмитрий буквально выскочил из комнаты, едва не вприпрыжку, и сразу плюхнулся рядом со мной.

— Ну что, готов? — с широкой, немного нервной улыбкой спросил он.

Я посмотрел на его довольное лицо и даже немного позавидовал. То ли он действительно не переживал из-за сегодняшнего испытания, то ли просто умел отлично скрывать своё волнение. Впрочем, если хорошо присмотреться, то не так уж отлично скрывал.

— Вроде готов. Но всё равно волнуюсь, — честно признался я.

— Понимаю, — кивнул Дмитрий. — А меня с самого утра какое-то странное веселье разбирает. Наверное, это тоже нервы. Теперь главное, чтобы хорошо накормили, тогда будет не так обидно провалить экзамен.

— Не накручивай себя так, — усмехнулся я. — Всё будет хорошо, вот увидишь.

Звонко хлопнула ещё одна дверь позади меня.

— Доброе утро! — довольно громко приветствовал парень, вышедший из соседней с моей комнаты. — И от чего на ваших лицах так мало радости? Вы ведь наконец-то попали в обитель знаний, талантов и великих открытий, разве это не повод для радости?

В ответ раздалось лишь несколько вялых приветствий. Почти все вновь погрузились в свои мысли. Парень с тонкими усиками и бородкой, как у Арамиса, обошёл стол и уселся через стул от Софьи, поближе к тем девицам, внимательно рассматривая соседей по очереди.

— Да что с вами такое? — удивился он. — Такое чувство, будто нас не в Академию привезли, а на каторгу.

Ответом ему снова стала тишина. Но парень не унимался, изящным движением поправил небольшие усики и аккуратную бородку. Его чересчур живые карие глаза снова быстро пробежались по всем присутствующим, чаще всего задерживаясь на тех самых двух молчаливых девушках.

— Господа, дамы, будьте людьми, ну хоть кто-нибудь улыбнитесь! — его неуместно жизнерадостный голос уже начинал раздражать, хоть он и не говорил ничего плохого. — У меня такое чувство, будто нас не на экзамен привели, а сразу на казнь, ну нельзя же так!

— Хочешь с первого дня набиться всем в друзья? — низким голосом спокойно спросил высокий крепкий парень, сидевший напротив болтуна.

— А разве это плохо? — вскинул руки чрезмерно активный. — Ладно, раз вы все такие скучные, значит я буду веселиться за всех.

Крепыш лишь покачал головой и молча уставился в окно. Не добившись успеха сразу у всей присутствующей публики, болтун решил локализовать свои усилия и переключился на девушек, начав с ними любезничать на пару децибел тише, а здоровяк неожиданно повернулся ко мне.

— А это правда, что ты бастард? — спросил он совершенно серьёзно, без тени насмешки.

В его голосе не было ни презрения, ни высокомерия, лишь обычное человеческое любопытство. Совсем как у простого деревенского парня — просто, прямо и открыто.

— С чего ты взял? — спокойно спросил я.

— Вчера в приёмной комиссии какие-то парни говорили, — пожал плечами парень. — Вот и решил уточнить.

— Да, я бастард князя Пожарского, — сказал я, стараясь не раздражаться, эта тема меня будет преследовать ещё долго и вот очередное доказательство. — А что? Это что-то меняет?

Я внимательно посмотрел ему в глаза.

— Да ничего… — несколько растерянно ответил здоровяк, видимо почувствовал, что его вопрос мне не понравился. — Просто интересно было.

На этом разговор закончился, парень снова отвернулся к окну. Рядом с ним присел ещё один, коротко поздоровался со всеми и положил на стол открытый учебник, сохраняя при этом величественную осанку. Я сразу окрестил его для себя «царевичем».

— По-моему, он немного простоват, — едва слышно прошептал мне на ухо Дмитрий, кивая на здоровяка.

— Далеко не факт, — так же тихо ответил я. — Просто немного другое воспитание.

Тем временем чрезмерно разговорчивый сосед разочаровался в попытках найти контакт с красотками и уже переключился на Софью.

— Скажите, пожалуйста, ваше сиятельство, — обратился он к девушке. — Чем вы занимаетесь сегодня вечером? Вы только не подумайте, я не имею ввиду чего-то такого, о чём потом придётся жалеть, не окажете ли мне честь составить компанию на танцах, сударыня? Если вы так красиво выглядите с утра, боюсь представить, что будет на балу.

— Я не танцую, — спокойно и холодно ответила Софья, даже не подняв на него глаз.

— Так это же легко исправить! — оживился парень. — Я прекрасно танцую и с удовольствием вас научу.

— Я не танцую, — тем же ровным голосом, но с нажимом повторила девушка, посмотрев на него взглядом снежной королевы.

— Так ведь это поправимо…

Парень протянул к ней руку, пытаясь взять за запястье, но Софья вовремя её отдёрнула. Девушка нисколько не испугалась, лишь метнула в незнакомца раздражённый взгляд, который, впрочем, на последнего мало подействовал. Я негромко, но достаточно жёстко хлопнул ладонью по столу.

— Так, мою сестру не трогать, — я сказал это без явной угрозы, но с чётким предупреждением.

Парень едва заметно вздрогнул, откинулся на спинку стула и удивлённо поднял брови, глядя теперь на меня.

— Никто и не собирался причинить ей какой-либо вред, мил человек, — медленно протянул парень с усиками, снова поправляя их нервным движением. — Я всего лишь пригласил девушку на танцы. Такая красавица и не танцует, очень странно.

— Я ещё раз повторяю: мою сестру не трогать и не обижать. В противном случае я могу чисто по-бастардски подправить вам физиономию, мне бы этого не хотелось, но будет не впервой.

На лице говоруна впервые исчезла улыбка.

— Вам не кажется, сударь, что вы немного перегибаете? — уже заметно раздражённо спросил он, веселья в бегающем взгляде как не бывало.

— Мне кажется, что вы слишком назойливы, — ответил я довольно ровно. — Вы пытаетесь оказывать знаки внимания моей сестре, а ей это не нравится, если вы не заметили. Я, пусть и не единоутробный брат, считаю своим долгом защищать её и не подпускать к ней сомнительных личностей.

— Вы во мне сомневаетесь? — с ухмылкой спросил он, несколько остывая.

— Пока нет, потому что ничего о вас не знаю, — невозмутимо ответил я. — Но того, что уже успел увидеть, достаточно, чтобы приятных впечатлений у меня не осталось.

Парень ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня, обдумывая наш не особо приятный диалог. Потом, видимо решив, что продолжать спор бессмысленно, отвернулся.

Те две девушки украдкой поглядывали то на него, то на меня. Высокий крепыш, которого я уже мысленно окрестил «богатырём», посмотрел на говоруна так, словно перед ним сидел человек не совсем в своём уме. Потом взглянул на меня и едва заметно кивнул.

Парень с царственной осанкой всё это время вообще не произнёс ни слова. Он не отрывал взгляда от учебника, неторопливо перелистывая страницы и делая вид, что происходящее вокруг его совершенно не касается. Такое отношение к окружению несколько странно, но вполне достойно уважения, парень делает своё дело, не распыляясь по пустякам.

Вскоре появились двое слуг, кативших тележку с уставленными тарелками и бокалами подносами. Они слаженно и быстро сервировали стол. Такого изобилия, как в замке Пожарских, здесь, конечно, не было, но завтрак оказался весьма достойным.

Разговоры постепенно стихли, все приступили к еде, стараясь соблюдать правила этикета несмотря на волнение. Две девушки вяло ковыряли вилкой содержимое тарелок, так и не решаясь попробовать. Но явно не от брезгливости или недоверия, видимо просто нет аппетита.

После завтрака все дружно направились к главному корпусу, туда уже стекались от общежитий остальные поступающие. Начало вступительного экзамена было умышленно назначено немного позже начала обычных занятий, чтобы работникам было легче отследить и организовать поток абитуриентов. По дороге к экзаменационному залу, располагавшемуся на четвёртом этаже, стояли слуги, направлявшие вновь прибывших.

Кто-то, поднимаясь по лестнице, тихо переговаривался, кто-то молчал, кто-то нервно кусал губы и теребил учебник, рискуя оступиться. Одна девушка шла, вытирая ажурным платочком слёзы и всхлипывая.

Поднявшись в просторный холл четвёртого этажа, мы увидели, как ещё одна девушка едва не потеряла сознание, сползая спиной по мраморной колонне. Её вовремя подхватили две соседки. Слуги тут же распахнули высокие окна, впуская в помещение свежий воздух. И почти сразу в набитый людьми холл, шумно хлопая крыльями, влетел голубь, вызвав своим внезапным появлением дружный девичий визг, словно влетел дракон.

Толпа мгновенно оживилась, отвлеклась от собственного волнения. Испуганная птица металась под потолком, испугавшись куда сильнее, чем переживали по поводу предстоящего испытания сами поступающие. Голубь уселся на люстру, раскачивая её, вскрикнул какой-то парень, вовремя увернувшись от экскрементов, рядом дружно засмеялись, напряжение в зале начало спадать.

Несколько слуг при моральной поддержке стоявших рядом абитуриентов принялись размахивать руками и полотенцами, пытаясь выгнать незваного гостя обратно на улицу, спустя пару минут им это удалось.

Дверь экзаменационного зала открылась, вышел лакей, развернул длинный свиток и начал зачитывать список первой группы. Среди прочих прозвучало имя Мирона Куракина. Проходя мимо меня, он натянуто улыбнулся.

— Ты ещё здесь? — с притворным удивлением спросил парень. — Неожиданно, а я думал, тебя уже выгнали.

Я лишь простодушно улыбнулся в ответ, словно встретил старого приятеля, потом наклонился чуть ближе.

— После экзамена советую почистить зубы, — сказал я тихо, но, чтобы услышали стоявшие рядом.

— Это ещё зачем? — удивлённо протянул Мирон, широко распахнув глаза.

— Чтобы не стыдно было зубоскалить перед комендантом Академии, — пояснил я с усмешкой. — Кстати, насчёт книги… Я не шучу, на ней нашли следы магии огня, очень похоже на твои.

Мирон заметно напрягся, потом подошёл ещё ближе.

— Наверно уже настучал? Слабак… — процедил он.

— Слабак не только настучал бы, — так же спокойно ответил я, не отводя взгляда. — Но ещё и запретную книгу подсунул.

Он вздрогнул.

— Когда вернёшься в комнату, первым делом загляни под подушку, — посоветовал я.

Мирон заметно побледнел и выпрямился, снова широко раскрыв глаза, потом рот, собираясь что-то спросить. В этот момент лакей повторно выкрикнул его фамилию, и Мирону пришлось оборвать разговор и быстрым шагом направиться в экзаменационный зал.

— Всё сильнее хочется его прибить, — тихо сказал Дмитрий. — Придушить собственными руками.

— Не стоит, — покачал головой я. — Только руки испачкаешь. Братья Куракины сами утонут в тех помоях, которые готовят для меня. Нужно лишь немного времени и терпения. Если всё-таки решат угомониться, то пусть себе живут, мне они без надобности.

Софья всё это время молчала, напряжённо следя за развитием событий. Когда разговор закончился, она вновь открыла учебник. Постепенно затихшая толпа снова начала переговариваться. По холлу поплыл ровный гул голосов. Одни обсуждали правила и формулы, другие задавали друг другу вопросы, никаких праздных бесед, всё строго по теме.

Но вскоре всё вновь стихло. Из экзаменационного зала вышел лакей со свитком и громко зачитал следующую группу фамилий, кому заходить. Среди прочих прозвучала и фамилия Пожарских.

Ну вот, игры закончились, надо идти.

— Силы небесные, — тихо пробормотал Дмитрий, бледнея ещё сильнее, — дайте немного сил и мне.

Высокие двустворчатые двери распахнулись без единого скрипа. Все, чьи фамилии только что прозвучали, поторопились войти в экзаменационный зал. Я набрал воздуха в грудь, зачем-то задержал дыхание и вошёл одним из первых, Софья и Дмитрий старались не отставать.

Аудитория оказалась довольно просторной, здесь стояло три ряда столов для подготовки к ответу, в противоположном конце стояли столы с экзаменаторами, по три человека за каждым. Позади них на скамьях сидели старшекурсники, которых, по-видимому, привлекли в качестве независимых арбитров.

Чуть в стороне располагалась просторная площадка, на ней стоял широкий каменный стол, несколько странных металлических конструкций, прозрачные сферы, наполненные разноцветным дымом, и десяток различных артефактов, на стене привычная доска, для записей мелом. Это место больше походило на лабораторию, чем на экзаменационный зал.

Между столами экзаменаторов неторопливо прохаживался, сложив руки за спину, пожилой преподаватель с абсолютно белыми волосами. Худощавый, с неестественно прямой спиной и цепким взглядом серых глаз. Он не производил впечатления человека, которого можно было чем-либо удивить.

— Магистр Лаврентьев, — негромко прошептал кто-то позади меня. — Очень любит заваливать на экзаменах, особенно высших дворян…

— Тихо, — произнёс профессор, даже не повышая голоса, но услышали его абсолютно все.

В аудитории сразу наступила полная тишина. Он медленно направился навстречу столпившимся на входе в аудиторию абитуриентам.

— Магическая физика, — старик сделал паузу, замер перед нами и медленно обвёл взглядом, словно анализируя и запоминая каждого. — Некоторые из вас считают этот предмет скучным, некоторые — бесполезным, а некоторые совершенно уверены, что достаточно обладать сильным источником, чтобы стать великим магом, — профессор сделал небольшую паузу. — Именно поэтому большинство сильных магов с посредственными знаниями погибает значительно раньше более слабых, но талантливых.

По аудитории пробежал лёгкий холодок.

— Магия подчиняется законам, — продолжил профессор, убедившись, что его слова произвели должное впечатление на аудиторию. — Тот, кто знает законы, способен победить более сильного противника. Тот, кто действует наугад, однажды ошибётся, и это будет его последняя ошибка, — он посмотрел куда-то поверх голов студентов. — Итак, начнём.

Профессор указал рукой на стол, стоявший рядом со столами экзаменаторов, на нём широким веером были разложены экзаменационные билеты. Все поспешили выбирать, надеясь, что попадётся знакомое. Каждый по очереди вытаскивал билет, я развернул свой и направился в сторону свободного стола.

Что ж, вполне неплохо. Первый вопрос: «Почему боевой воздушный поток постепенно теряет силу по мере удаления от мага?» Второй: «Можно ли увеличить разрушающую способность заклинания без увеличения затрат маны?» Третий: «Практическая задача.»

Я невольно усмехнулся, похоже, будет действительно интересно. На чистом листе я сделал наброски будущих ответов. К столам экзаменаторов потянулись бледные парни и девушки, нервно теребя в руках свой листок с ответами.

Первого студента преподаватель отправил на место через минуту, чтобы ещё подумал. Значит человеку дали второй шанс, довольно гуманно.

— Следующий, — объявил Лаврентьев.

Я хотел уже было встать и пойти отвечать, но профессор указал на другого, что больше всех вертелся в нетерпении. Я сидел относительно недалеко и слышал большую часть ответа. Юноша уверенно ответил определения, перечислил четыре закона, серьёзно ошибся в пятом, скорее от волнения, чем по незнанию. Получил удовлетворительно.

Следующий, следующий, следующий. Я сам уже ёрзал на месте от нетерпения, но до меня пока очередь не доходила. Некоторых отпускали относительно быстро, некоторых буквально размазывали вопросами. Наконец очередь дошла до меня. Седой экзаменатор мельком посмотрел в билет.

— Так почему же воздушное заклинание теряет силу? — спросил он со скучающим видом.

— Потому что энергия рассеивается в окружающем воздухе, — спокойно ответил я.

— Этого мало, — покачал головой мужчина, внимательно глядя мне в глаза.

— Потому что поток передаёт часть импульса окружающей среде, — сказал я, начав уже импровизировать.

Несколько преподавателей переглянулись. Проходивший неподалёку профессор подошёл ближе и заинтересованно посмотрел на меня.

— Продолжайте, — тихо произнёс Лаврентьев.

— Любое движение среды стремится выровняться, — продолжил я. Как назло всё, что знал по этой теме быстро улетучилось, буду дальше импровизировать, опираясь на знания обычной физики. — Чем дальше поток летит, тем больше воздуха вовлекает вокруг себя вовлекает в движение. Его масса увеличивается, скорость падает.

В аудитории стало заметно тише, притихли даже отвечающие за соседними столами.

— То есть? — вскинул брови профессор.

— Если бросить горсть песка, она быстро остановится, — сказал я. — Если бросить камень той же массы, он полетит дальше. И не потому, что его сильнее бросили, а потому что масса больше относительно сопротивления среды.

Профессор медленно кивнул и едва заметно улыбнулся, буквально уголками губ.

— Любопытное сравнение, — сказал Лаврентьев, покачав головой.

— Так проще представить, — пожал я плечами.

— Ну хорошо, — сказал он, сделав ещё пару шагов вперёд, потом снова повернулся ко мне, взяв со стола мой билет.

— Второй вопрос, можно ли увеличить разрушающую способность без дополнительных затрат энергии? — зачитал он и снова выжидательно уставился на меня.

Большинство студентов заметно оживилось, позабыв про собственные билеты, которые начали отвечать, впрочем, за ответами сейчас к ним никто не приставал. Похоже, вопрос считался особо каверзным.

— Можно, — ответил я, почти не задумываясь, сделав выводы на основании приветственного утверждения Лаврентьева.

В аудитории кто-то тихо прыснул. Профессор с интересом прищурился.

— Продолжайте, Пожарский, — медленно протянул профессор, продолжая сканировать меня взглядом.

— Не обязательно делать заклинание сильнее, — начал я. — Можно сделать его эффективнее при тех же затратах маны.

— Например? — он сделал ещё один шаг в мою сторону, грозно нависая.

— Можно уменьшить площадь удара, — продолжил я. — Например, вместо широкой воздушной волны создать тонкое воздушное лезвие. Тогда то же количество энергии будет действовать на значительно меньшую площадь. Следовательно, давление на единицу площади возрастёт многократно.

Теперь уже переглянулись почти все преподаватели. Один из старших магов что-то быстро записал в личный блокнот. Профессор несколько секунд молчал.

— Кто вам это объяснил? — спросил Лаврентьев, выдержав паузу.

— Никто, — ответил я немного растерянно.

— Тогда почему вы так решили? — продолжал он наседать.

— Потому что топором проще расколоть полено, чем ладонью, даже если силы приложить одинаково.

Несколько студентов негромко засмеялись, сам профессор неожиданно улыбнулся, совсем немного.

— Хорошо, тогда последний вопрос, — он направился к стоявшему в стороне каменному столу и подошёл к одному из артефактов.

На каменном основании стояли две одинаковые хрустальные сферы. Лаврентьев коснулся их, и теперь внутри каждой вращался небольшой вихрь.

— В обе сферы подано одинаковое количество маны, но почему один вихрь вращается почти вдвое быстрее другого?

Я внимательно осмотрел обе прозрачные сферы и миниатюрные торнадо в них, обошёл их кругом, присел.

— Разрешите? — спросил я, протянув руку к сферам, но остановив на полпути.

— Разрешаю, — кивнул магистр.

Я осторожно приблизил ладонь к одной сфере, пытаясь сквозь стекло почувствовать движение воздуха, потом ко второй, здесь поток был совсем другим.

— Внутренний канал, — сказал я, медленно поднимаясь.

— Что, простите? — удивился профессор.

— Во второй сфере он уже, — добавил я, выдержав его тяжёлый взгляд. — Поэтому скорость движения воздуха там выше при тех же энергозатратах.

— Вы видите внутренние каналы? — мужчина удивлённо вскинул брови.

— Нет, я ориентировался по звуку, — ответил я, в аудитории стало совсем тихо, слышно лишь тихое посвистывание со стороны сфер, причём действительно разное.

— По звуку? — переспросил мужчина.

— Да, — уверенно кивнул я, отряхивая руки от несуществующей пыли. — Во второй сфере воздух свистит по-другому, выше, значит проходит через более узкое место. Если задействованный объём воздуха практически одинаковый, скорость в узком участке должна увеличиваться.

Профессор несколько секунд смотрел на меня не мигая, потом неожиданно рассмеялся. Негромко, но искренне, от души. Или как у нас говорят «от всего сердца».

— Впервые за много лет вижу человека, который слушает артефакты, — тихо произнёс Лаврентьев, делая короткую запись в журнале.

— Отлично, можете идти.

Я тихо выдохнул с облегчением и уже собирался уходить, когда профессор неожиданно произнёс:

— Пожарский.

— Да? — спросил я и резко обернулся.

— Никогда не прекращайте задавать вопрос «почему», — сказал он наставительным тоном и едва заметно улыбаясь. — Формулы забываются, определения тоже, а привычка думать делает из мага исследователя. Именно такие люди и двигают магическую науку вперёд.

Я сначала немного опешил от такого напутствия, потом слегка поклонился.

— Благодарю, магистр.

Разворачиваясь к выходу из аудитории, я мельком посмотрел в зал. Почти вся аудитория провожала меня взглядами. Кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то с откровенной завистью. Из тех, кто раньше тихо называл меня бастардом и относился с некоторым пренебрежением, уже никто не смотрел на меня, как на деревенщину, ограниченную познаниями о сене и навозе.

Я уже перешагнул порог экзаменационного зала, когда снова услышал оклик сзади:

— Пожарский! — прозвучало не громко, но очень доходчиво.

Конечно, я мгновенно узнал этот голос, это снова магистр Лаврентьев Эдуард Антонович. Его имя я прочитал под портретом на стене у входа в аудиторию, где были вывешены выдающиеся преподаватели. Ему было отведено почётное место, на самом виду.

Я медленно развернулся и сделал шаг внутрь аудитории, сердце учащённо забилось в предчувствии чего-то нехорошего. В том, как он меня окликнул, мне почудилось некоторое напряжение.

— Михаил Фёдорович, если не ошибаюсь? — спросил магистр.

— Всё верно, — кивнул я, глядя ему в глаза и пытаясь понять, что он от меня хочет.

Лаврентьев подошёл ко мне практически в упор, глядя на меня так, словно пытается через зрачки увидеть мой мозг. Вспомнился редкий дар деда Филиппа, хоть бы только не это.

— Где вы учились? — спросил мужчина после напряжённой паузы.

— Преимущественно в деревне, — сказал я, пожимая плечами. — Потом чуть больше месяца в замке Пожарских.

— Не верю! — произнёс он так же тихо, но достаточно веско. Этот человек сможет забивать гвозди шёпотом, ему даже не обязательно повышать для этого голос.

— Ваше право, — невозмутимо ответил я. — Но мне больше добавить нечего.

Ну не буду же я ему рассказывать про высшее образование в другом мире, сразу стану подопытным кроликом.

— Вы не обычный студент, — медленно произнёс Эдуард Антонович. — Не гений по памяти, но человек, который умеет думать. Посмотрим, что будет дальше.

Магистр ещё некоторое время испытующе смотрел на меня, пытаясь понять — не обманываю ли и что я действительно из себя представляю.

— Увидимся, — сказал он наконец и вернулся в аудиторию.

Я с облегчением выдохнул и направился подальше от входа в экзаменационный зал, чтобы там подождать Дмитрия и Софью. На небольшом отдалении от входа уже собрались в кучку будущие адепты, делясь впечатлениями от первого экзамена.

— Мне достались такие вопросы! — возмущённо затараторил какой-то парень. — И где они только их берут? Не помню, чтобы такое было в программе обучения!

— А что у тебя было? — спокойно спросил другой.

Тот начал таким же речитативом перечислять, добавляя свои нелестные комментарии.

— Так это же было в параграфах семнадцать и двадцать четыре, — ответила ему какая-то девушка. — Мелкий текст тоже надо читать.

Другая кучка будущих адептов покосилась на меня, тихо обмениваясь репликами.

— Парни, а это ведь он спорил с преподавателем? — сказал кто-то тише, я тут же почувствовал взгляды на затылке.

— Вроде да, — так же тихо ответил девичий голос. — Говорят, что он из деревни, чей-то бастард.

— Да вы в своём уме, сударыня? — вмешался кто-то третий. — В деревне такому не учат!

Я не стал задерживаться и, не сбавляя шаг, отошёл к дальнему окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Почти сразу услышал направлявшиеся ко мне чьи-то быстрые шаги. Я медленно повернулся и увидел говорливого соседа с усиками и с бородкой. Он смотрел на меня и загадочно улыбался.

— Сдал? — спросил я.

— Сдал, — кивнул он, остановившись в паре шагов и не сводя с меня пытливый взгляд чрезмерно живых карих глаз. — На отлично, как и ты. Ну ты вообще!

— Что вообще? — спросил я, подняв одну бровь в недоумении.

— Ну ты дал там жару! — продолжил парень. — Не ожидал от тебя такого! Теперь везде обсуждают, как бастард из деревни утёр нос профессорам, которые пытались его завалить!

— Это немного преувеличено, — усмехнулся я, ненавязчиво разглядывая нового знакомого.

Судя по одежде, он явно был из далеко не бедной семьи. Впрочем, из бедной не попал бы в один блок со мной.

— Да где уж там преувеличено? — немного нервно рассмеялся парень. — Когда ты отвечал, все преподаватели обернулись в вашу сторону, даже не обращая внимания уже на своих экзаменующихся. У них были такие лица, словно ты пытался убедить магистра, что круг на самом деле квадратный и у тебя начало получаться.

— Ну тут ты точно преувеличиваешь, — ответил я с улыбкой.

Парень уже перестал казаться мне наглым и грубым, просто обычный болтун, но вполне безобидный. Время покажет.

— Марк Олегович, — сказал после очередной тирады парень и протянул мне руку. — Рад знакомству. И ты извини, что я тогда к твоей сестре приставал, это всё от нервов, никакого злого умысла на самом деле не было.

— Учту, — сказал я, отвечая на его рукопожатие. — Но и ты учти, что я за неё горой, как и за брата.

— Уже учёл, не переживай, — довольно улыбнулся Марк. — И другим не дам её обидеть, если вдруг тебя не будет рядом. Но как тебя угораздило начать спорить с самим магистром, я не представляю!

— Я не спорил, — коротко ответил я.

— Да ладно, как же? — вскинул тонкие брови Марк. — Я же там был, я всё видел! Ты ему доказывал что-то, а у того брови на лоб полезли!

Я даже не заметил, как тихо подошёл к нам тот молчун-здоровяк, что живёт теперь с нами в одном блоке. Стоя он оказался ещё больше — под два метра рост и плечи шире моих раза в полтора. Больше похож на горняка или молотобойца, чем на аристократа.

— Хорошо ответил, — коротко сказал парень с едва заметной улыбкой на мужественном лице. Больше он не проронил ни слова.

Марк на мгновение замолк, удивлённо уставившись на здоровяка, потом словно снялся с ручника и затараторил ещё в два раза быстрее. Возможно, сейчас это тоже нервное. Так-то понятно, новая обстановка, новые люди, сдача первого экзамена.

Богатырь позже назвался Ильёй Всеволодовичем, это уже вытянул из него Марк. Илья смотрел на болтуна уже более снисходительно, без того сомнительного пренебрежения, что было за столом. В общем и целом, у меня создалось о них хорошее впечатление, по крайней мере пока, а дальше будет видно.

Тот умник, что сидел за завтраком молча, тоже вышел из аудитории, но пока держался особняком, немного в стороне. Подошёл к распахнутому окну и уставился вдаль, сжимая в руке учебник. На лице блуждала расслабленная полуулыбка. Значит тоже сдал, в чём я и не сомневался. Вот только где до сих пор Дмитрий и Софья?

Я снова обернулся к двери экзаменационного зала и как раз в этот момент они вышли один за другим. Оба при этом улыбались, значит и мне можно выдохнуть и расслабиться. Я не сомневался в том, что они справятся с экзаменом, но мало ли, всё в жизни бывает.

Дима заозирался по сторонам, не видя меня, тогда я помахал рукой, и он двинулся в мою сторону, увлекая за собой Софью. Через минуту они уже были рядом. Софья сначала сторонилась Марка, стараясь держаться подальше, но потом парень искренне извинился перед ней, объяснив это избыточными переживаниями и обещал такого больше не повторять.

Только когда Марк переключился на Илью, снова пытаясь того разговорить, я наконец узнал, как сдали экзамен Софья и Дима. Оба сдали на отлично, но Диме для этого пришлось попотеть, были дополнительные вопросы из-за сомнений в задаче.

— Да как же так? — удивилась Софья. — Мы же такие задачи не раз вместе решали.

— Застопорилось где-то в голове, — пожал плечами парень, виновато улыбаясь. — Крутится где-то в затылке, а наружу никак.

— Судари и сударыни, — обратился Марк сразу ко всем. — Идёмте посмотрим расписание экзаменов, надо узнать, что будет следующим. Магическая физика у всех первая, а дальше потоки разделяются.

— Идём, — кивнул Илья.

Все дружно двинулись в сторону лестничной площадки, Марк почему-то отстал. Я оглянулся и увидел, что парень подошёл к молчаливому умнику из нашего блока и пытается с ним о чём-то поговорить.

— Догонит, — коротко заметил Илья.

— Согласен, — ответил я с улыбкой.

Проходя мимо двери экзаменационного зала, я увидел, как выходят те две девушки, тоже из нашего блока в общежитии. Они бросили на нас короткий взгляд и ушли в сторону окон. Сейчас заметил, что они хоть и были разными при ближайшем рассмотрении — одна блондинка, другая брюнетка, разные черты лица, но в итоге издалека казались сёстрами, так как одинаково двигались, одинаково чуть склоняли голову набок, делали «сломанную лапку».

Марк догнал нас уже на лестнице, он был не один, а с тем самым умником, не выпускающим учебник из рук и всё с той же царственной осанкой.

— Ребята, знакомьтесь, — начал Марк, когда мы спустились на первый этаж. — Это Никодим Григорьевич Волконский, он с севера. А ещё он нас не чурается, просто растерялся из-за непривычной обстановки.

— Зато ты везде как дома, — ухмыльнулся Илья.

— Я? — на мгновение замер Марк. — Ну есть такое, хотя вообще-то нет. Вы простите, что я так много говорю, наверно это из-за того, что немного неуютно оказаться не дома и хочется быстрее прижиться, чтобы Академия стала новым домом. Всё-таки три года придётся здесь провести.

Тем временем мы подошли к огромной доске объявлений, в углу висело расписание сдачи экзаменов и списки разделения на потоки. Выяснилось, что наш блок в полном составе вписан в третий поток. Вполне логично, чтобы везде ходить вместе.

— Боевые искусства, — прочитал вслух Илья.

— Отлично! — с радостью выдохнул Марк. — Хотя бы там думать не придётся.

— Придётся, — возразил Илья, снова вызвав временный ступор у говорливого соседа.

— Некоторые пытаются выставлять себя умнее преподавателей, — услышал я вдруг сзади знакомый голос.

Обернувшись, я увидел Мирона Куракина в сопровождении нескольких довольно крепких ребят из поступающих.

— Тебя, бастард, даже топить не надо, — добавил Мирон, сложив руки на груди. — Ты утонешь сам.

После такого вызывающего выступления Куракина мои спутники заметно напряглись. Я же только удивлённо поднял бровь и придержал рвущегося в бой Дмитрия.

— С чего ты взял, что я должен утонуть? — спросил я совершенно спокойно. — Если чего-то не услышишь, то сам придумаешь?

— Мне ничего и не надо придумывать. — усмехнулся Мирон. — Здесь и так всё понятно. Тебе просто повезло, что преподаватель не захотел позорить Пожарских, поэтому пошёл тебе навстречу. На самом деле ты отвечал совсем не так, как нас этому учат.

— Отвечал так, как я это вижу, — спокойно ответил я. — И магистру Лаврентьеву это понравилось.

— Я докажу магистру, что фамилия Куракиных значит гораздо больше, чем каких-то там Пожарских, — злобно произнёс Мирон и сделал шаг ближе, сжав кулаки, а вот это он уже зря сделал.

— Так, господа, что здесь вообще происходит? — неожиданно вмешался Марк. — Вас не устраивает ответ Михаила Фёдоровича? Он всё рассказал правильно и очень доходчиво, лично я именно так считаю.

— А ты-то куда лезешь? — презрительно прищурился Мирон.

Марк уже собирался было ответить, даже открыл для этого рот и набрал полные лёгкие воздуха, но вперёд шагнул Илья. Он молча встал между мной и Мироном. Причём настолько близко, что Куракину пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, а не в кадык.

Богатырь неспешно упёр руки в бока, отчего его фигура стала казаться ещё массивнее, и спокойно посмотрел на него сверху вниз, как слон на Моську. Не угрожал, не повышал голос, не играл мышцами, просто смотрел. Повисла тяжёлая пауза.

— Закончил? — наконец спросил Илья.

Мирон несколько секунд мужественно выдерживал его взгляд, затем перевёл глаза на меня. Похоже, он понял, что сейчас перевес явно не в его сторону. Тем более, что никто из сопровождавших его парней не спешил в это вмешиваться, оставались зрителями.

— Это ещё не конец, бастард, — процедил он, делая шаг назад. — Это только начало. Мы ещё поговорим. Позже.

Мирон с компанией удалился, но не бежал, важно шагал вперёд, сохраняя осанку, словно он сейчас вышел победителем, хоть это было и не так.

— Это кто вообще такой? — удивлённо спросил Марк, когда те отошли достаточно далеко.

— Младший сын князя Куракина, — сказал Дмитрий, который во время этого конфликта тоже хотел втиснуться между мной и Мироном, если бы его не опередил Илья. — Наши соседи. Почему-то род Пожарских стал им поперёк горла, особенно Михаил, вот и принялись регулярно досаждать.

— Вот я не понимаю, отчего люди бывают такие злые? — нахмурился Марк, провожая взглядом удаляющуюся команду. — Вот чего в жизни не хватает? Ведь всё есть: власть, деньги, обеспеченное будущее. Что ему мешает быть нормальным человеком?

— Значит всё-таки что-то мешает, — сказал своё слово молчавший до этого Никодим.

— Яд во рту да шило в одном месте, — усмехнулся Илья. — Ладно, пойдёмте. Уже и обед скоро.

— Полностью поддерживаю, — кивнул Марк. — После такого разговора всем не помешает немного остыть.

Когда Мирон с новыми друзьями уже вышел на улицу, я увидел в стороне Прасковью. Странно, девушка всё время держалась отдельно от брата. Видимо у них в семье не всё так просто, раз даже в первые дни они не вместе, но вот какие причины?

В какой-то миг наши взгляды встретились. Девушка едва заметно улыбнулась и кивнула, я кивнул ей в ответ. Прасковья тут же продолжила общение с двумя новыми знакомыми. Этот момент не ускользнул от наблюдательного Марка, но, вопреки моим ожиданиям, он тактично промолчал, тоже слегка улыбнувшись. Наверно приберёг тысячу вопросов на потом, чтобы поговорить без свидетелей.

Мы вышли на улицу, где полуденное солнце заливало ярким светом территорию Академии, выставляя на всеобщее обозрение каждый ухоженный уголок её территории. Прошли по широкой центральной площади и вышли на аллею ведущую к нашему общежитию.

В день, когда только приехали, было достаточно суетно, а утром после завтрака было не до этого, зато теперь можно было спокойно рассмотреть все красоты: остриженные под шары и конусы кроны деревьев, идеально ровные заборы и бордюры из кустарников, яркие пятна идеально оформленных клумб, ровно стриженый газон.

Тут и там крутились адепты в форме Академии со значком факультета магии Земли и Жизни.

— Старшекурсники, — кивнул Никодим в сторону двух корпевших над сложной клумбой девушек.

— Верно, — уверенно кивнул Дмитрий.

— Ты-то откуда знаешь? — с интересом обернулся к нему Марк. Почему-то такие познания Волконского его не удивили.

— Старший брат рассказывал, Александр, — продолжил Дмитрий. — Он учится сейчас на третьем курсе. Со второго начинается разделение по стихиям.

— Значит первый год мы будем учиться вместе, а потом разделимся, — тихо сказала Софья.

— Это немного грустно, — сказал Дима.

— Ничего страшного, зато в первый год мы вместе, — улыбнулся Марк и обвёл всех взглядом. — А дальше мы также сможем общаться, разве что не на самих занятиях. Главное — это команда, которая сформировалась на старте. Кстати, вот и наши соседки, — быстро переключился Марк. — Пойдёмте познакомимся.

Две девушки из нашего блока стояли в тени большого дерева, рассматривая роскошную клумбу с цветущими лилиями. Увидев нас, обе почти одновременно выпрямились и насторожились. Брюнетка спокойно сложила руки перед собой, блондинка же по мере нашего приближения приветливо улыбнулась.

— Добрый день, сударыни, — вежливо поклонился Марк, подходя к девушкам первым. — Хочу ещё раз извиниться за своё утреннее поведение. Уж простите меня непутёвого, немного перенервничал. А когда нервничаю, начинаю говорить без остановки. Сам понимаю, что иногда перегибаю, но так мне почему-то становится немного легче.

— Такое действительно иногда бывает, — сказала блондинка и негромко рассмеялась.

Брюнетка лишь улыбнулась и едва заметно кивнула. Теперь у меня была возможность в спокойной обстановке ещё раз посмотреть на девушек. Вблизи они выглядели совершенно разными: одна живая, открытая, постоянно готовая улыбнуться, а вторая спокойная, собранная и очень внимательная. Но стоило немного отойти, и казалось, будто отличаются они лишь цветом волос.

— У вас всё хорошо прошло? — спросила блондинка. — Все экзамен сдали?

— Всё отлично, — ответил за всех Дмитрий, заинтересовавшись девушками и подойдя ближе.

— Вы ведь тот самый Михаил Пожарский? — неожиданно спросила у меня брюнетка, теперь заговорила именно она. — Говорят, вы спорили с преподавателем.

— Не спорил, — улыбнулся я. — Просто отвечал немного иначе, чем ожидали.

— Уже весь корпус об этом говорит, — сказала блондинка.

— Неужели настолько быстро разнеслась эта новость? — удивился Марк.

— Почти сразу после экзамена, — пожала плечами блондинка и снова улыбнулась.

— А ещё говорят, что вы успели поссориться с каким-то Куракиным, — спокойно добавила брюнетка.

— И это уже знают? — рассмеялся Марк, разведя руками. — Когда только успели?

— Да я слышала там и ссоры-то почти не было, — улыбнулась блондинка. — Просто какой-то парень начал говорить гадости, а потом ваш здоровяк… — она посмотрела на Илью. — … просто навис над ним, — девушка невольно прыснула. — Словно дуб над молодой осинкой.

Даже брюнетка на мгновение улыбнулась. Марк тут же снова подхватил разговор, разумно переключив его на другую тему. Начал рассказывать о преподавателях, об экзамене, об Академии и о том, как рад здесь оказаться.

Я же больше слушал, иногда отвечал, когда вопрос касался лично меня, но в основном наблюдал — за девушками, за другими абитуриентами, за старшекурсниками, за девушкой с факультета Жизни, которая, проходя мимо соседней клумбы, одним лёгким движением руки заставила поникшие цветы снова расправить лепестки.

Пока Марк без умолку рассказывал очередную историю, девушки почти не перебивали. Блондинка улыбалась и легко поддерживала разговор, брюнетка же больше молчала, но именно она первой замечала каждую мелочь — кто на кого посмотрел, кто промолчал, кто ответил слишком быстро, кто, наоборот, тщательно подбирал слова.

И чем дольше я наблюдал за ними обеими, тем сильнее убеждался, что они далеко не так просты, как хотят казаться. Даже жизнерадостная блондинка общалась со всеми легко лишь на первый взгляд. Прежде чем ответить, её взгляд на короткое мгновение становился внимательным и сосредоточенным, словно она успевала взвесить каждое своё слово.

— Послушайте, до меня только сейчас дошло, совсем переучился! — всплеснул руками Марк. — Мы уже столько времени разговариваем, а я даже не знаю, как вас зовут. Я — Марк Олегович Добровольский.

Представившись, наш штатный болтун расшаркался и изобразил чуть ли не земной поклон, потом представил всех остальных. Теперь пришёл черёд девушек. Блондинка представилась Анастасией Тимофеевной, а брюнетка — Евдокией Никифоровной. Как оказалось, они являются двоюродными сёстрами и дружили с детства, отсюда и схожесть манер и жестов, но в остальном очень много различий, но всё же обе они были далеко не простушками, что вполне логисчно.

— Ребята, идёмте обедать, — сказала вдруг блондинка, посмотрев на аккуратные карманные часики, достав их из скрытого кармана платья. — Время уже подходит.

— Так это же самое главное событие сегодняшнего дня! — воскликнул Марк, потирая руки.

Анастасия вновь тихо рассмеялась, и все дружно двинулись в сторону общежития.

По дороге Анастасия рассказывала об устройстве нашего блока. Не знаю, зачем она это делала, ведь нам и так уже было более-менее всё понятно, но слушать её оказалось интересно.

Выяснилось, что в блоке есть не только восемь жилых апартаментов, общая гостиная и столовая, но и небольшая кухня, закреплённая за каждым блоком, где постоянно работают повара Академии. Кроме того, имелись кладовая и хозяйственные помещения. Получается, что наш блок является практически отдельным подразделением общежития, рассчитанным на восемь адептов.

Всё было сделано для большего комфорта студентов, происходивших из высшей знати, а также помогало быстрее познакомиться и начать жизнь в Академии одной новой маленькой семьёй.

Для меня, конечно, такое устройство оказалось неожиданностью. Невольно вспомнились собственные студенческие годы: длинные коридоры общежития, крохотные комнаты по четыре человека в каждой, огромные столовые, толпы студентов с подносами, очереди к кассе, постоянные подсчёты в уме, хватит ли карманных денег на выбранные довольно скромные блюда. Здесь же, насколько я понимал, стоимость каждого обеда никто не считал. Обучение в Академии оплачивалось совместно семьями учащихся и государственной казной.

Вскоре мы вошли в столовую своего блока. Большой деревянный стол на восемь человек уже был накрыт белоснежной скатертью. Сквозь высокие окна с витражами в верхней части пробивался яркий солнечный свет, смягчённый ажурными полупрозрачными шторами. На стенах висели несколько картин и, разумеется, герб Академии. Повара как раз заканчивали накрывать на стол. Постепенно возникало ощущение, что это вовсе не казённое помещение, а настоящий общий дом.

Мы расселись за столом так же, как и за завтраком. За лучшие места никто не боролся. На столе появился горячий суп, жаркое из ягнёнка, свежевыпеченный ещё горячий хлеб с хрустящей корочкой, компот из экзотических фруктов, а в центре поставили большое блюдо с домашними пирогами.

Марк смотрел на всё это почти с благоговением, едва ли не облизываясь.

— Знаете, господа, — сказал парень, потирая руки, — если так кормят каждый день, то обучение в Академии уже можно считать успешным.

Все дружно рассмеялись, Илья лишь ухмыльнулся, а Евдокия просто улыбнулась.

Напряжение, ещё недавно присутствовавшее между нами, постепенно сходило на нет. Мы уже чувствовали себя чуть ли не старыми знакомыми, пусть пока ещё и не друзьями.

Ели неспешно, так как времени у нас было предостаточно. Во время обеда продолжалась неторопливая беседа, и каждый делился своими первыми впечатлениями об Академии.

— Здесь всё оказалось гораздо больше, чем я ожидал, — честно признался я. — Думал, что общежития будут намного компактнее, а здесь почти как дома. Конечно, мои прежние покои были раза в два просторнее, но и эти совсем неплохие.

— Да всё здесь отлично! — усмехнулся Марк, обведя всех взглядом. — Стены точно плечи не жмут.

— Кровать довольно большая. Только немного коротковата, — добавил Илья.

Все дружно посмотрели на него, мысленно прикинув его рост.

— Ноги по колено свисают? — совершенно серьёзно спросил Марк.

— Уж не преувеличивай, — усмехнулся Илья.

Затем роль организатора разговора взяла на себя Анастасия.

— Чтобы лучше узнать друг друга, предлагаю каждому по очереди рассказать, кто откуда и немного о своей семье.

— Отличная мысль, — поддержал её Марк. — Анастасия, тогда с тебя и начнём.

— Я не возражаю, — пожала плечами девушка.

Она коротко рассказала о своей семье. Следом слово по часовой стрелке взяли остальные. В итоге подтвердилось именно то, что я и предполагал с самого начала: практически все здесь оказались детьми князей, влиятельных вельмож или высших придворных.

Я с интересом наблюдал за каждым. Хоть и казалось, что все истории примерно одинаковые, но в каждой открывался свой характер. Анастасии было порой одиноко в огромном замке, Марк любил охоту, Волконский практически жил в библиотеке и отцовской лаборатории, Илья усиленно занимался силовыми тренировками, тягая огромные камни.

— Очень сытно, — сказал Марк, откинувшись на спинку стула и довольно поглаживая живот.

— Как по мне, мяса маловато, — добавил Илья.

— Естественно, вон ты какой большой, — поддержал его Дмитрий. — Думаю, тебе стоит обратиться к поварам, чтобы увеличили порцию. Не думаю, что это станет большой проблемой.

— Это действительно не проблема, — поддержала обсуждение Евдокия. — Нужно только сказать.

— Сейчас и скажу, — сказал Илья, поднялся со своего места и направился на кухню.

Буквально через минуту он вернулся, а почти сразу следом за ним поспешил повар с дополнительной тарелкой жаркого.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал повар, поставив тарелку перед Ильёй. — Мы обязательно учтём ваши пожелания в дальнейшем. Остальных всё устраивает?

Все дружно кивнули.

Повар учтиво поклонился, сделал шаг назад и добавил:

— Если будут какие-либо пожелания, обращайтесь, чувствуйте здесь себя как дома.

После этого разговор вновь вернулся к пережитому экзамену.

— Знаете, что самое страшное во время экзамена? — неожиданно спросил Марк.

— Что же? — с интересом переспросила Анастасия.

— Когда преподаватель молчит, — таинственным голосом ответил Марк, окинув всех загадочным взглядом.

— Почему же? — поинтересовался Волконский.

— Потому что ты не знаешь, ты правильно ответил или от твоего ответа у преподавателя просто дар речи пропал.

Все дружно рассмеялись, громче всех хохотала Анастасия, не по-дворянски запрокинув голову.

— Михаил, ты сегодня всех удивил своими ответами, — неожиданно переключила разговор Евдокия, видимо её эта тема очень заинтересовала, раз решила к ней вернуться.

Все сразу притихли и посмотрели на меня.

— Я не пытался кого-то удивлять, особенно преподавателя, — спокойно ответил я. — Просто немного растерялся и ответил так, как сам это понимаю.

— Именно поэтому преподаватель тебя так внимательно и слушал, — заметил Никодим. — Ему были интересны твои выводы.

— Возможно, — пожал я плечами.

О том, что говорил мне после Лаврентьев после экзамена, меня никто не спрашивал, а сам я говорить не стал, сначала самому бы понять, к чему это всё.

— Так чем же закончилось ваше короткое столкновение с Куракиным? — тихо спросила Евдокия.

— Столкновения в итоге не было, — пожал я плечами. — Он просто понял, что не стоит этого начинать.

— Однако на этом всё не закончилось, — тихо сказал Дмитрий.

— Такие люди редко успокаиваются после первого поражения, — спокойно добавил Волконский.

— Будут новые попытки, — кивнул Илья.

Похоже, все мои соседи уже были на моей стороне. Все до единого воспринимали Мирона как потенциальную проблему, причём, вполне возможно, общую для всего нашего блока.

С одной стороны, было приятно чувствовать такую поддержку со стороны людей, с которыми я познакомился только вчера. С другой — совершенно не хотелось втягивать их в это противостояние, всё-таки эта проблема была лично моей. Точнее, моей и семьи Пожарских.

— Интересно, что преподаватели придумают во время боевых испытаний, — задумчиво произнёс Марк, внимательно рассматривая цветные витражи.

Дмитрий пересказал то, что ему рассказывал про испытания Александр. Все внимательно слушали.

— Говорят, два года назад заставили группу всю ночь искать артефакт в старом форте, — сказал Марк.

— А мой старший брат рассказывал, — неторопливо начал Никодим. — Что однажды вообще пришлось выбирать между спасением товарища и победой.

— Испытания каждый год отличаются, — спокойно сказала Евдокия.

— И вовсе не факт, что будет именно то, о чём ты рассказываешь, — добавила Анастасия. — Проверяют не только силу.

— Даже не столько силу, сколько находчивость, — сказал Волконский.

— И характер, — твёрдо добавил Илья.

— Никодим, ну скажи, — начал Марк, повернувшись к парню. — Экзамены по магической физике уже позади, учиться мы ещё не начали, а ты так и не выпускаешь учебник из рук, почему?

— Именно потому, что сейчас на это есть время, — спокойно ответил Никодим, вызвав тем самым одобрительные улыбки Анастасии и Евдокии.

— Господа, прошу внимания, — подала голос Евдокия, чуть подавшись вперёд. — Раз уж нам предстоит жить одной общиной после поступления в Академию, а это почти наверняка так и будет, предлагаю сразу обсудить общие правила.

— Надеюсь, что здесь они будут отличаться от тюремных? — усмехнулся Марк.

— Хочешь сказать, что тебе довелось? — удивился Дмитрий.

— Вот ещё! — рассмеялся Марк.

— Не переживай, ничего общего, — с лёгкой улыбкой заверила его Евдокия.

После этого она перечислила основные правила. Они показались мне вполне простыми и разумными: после отбоя стараться не шуметь, не брать чужие вещи без разрешения, предупреждать, если задерживаешься, а если кому-то понадобится помощь — помогать всем вместе.

— Так действительно жить будет спокойнее, — кивнул Илья.

Обед закончился. Пироги почти полностью исчезли, кувшин с компотом показал дно, но неторопливые разговоры продолжались, никто не спешил расходиться. Мы уже общались довольно свободно.

Глядя на сидевших за столом ребят, я неожиданно поймал себя на простой мысли. Ещё вчера мы были совершенно чужими людьми. Сегодня уже сидели за одним столом, делились впечатлениями, спорили, шутили и строили общие планы. До настоящей дружбы было ещё далеко, но именно здесь, за этим столом, она, кажется, и начала зарождаться.

Повара уже убрали всё со стола, поменяли скатерть, а мы так и сидели, разговаривая на разные темы. Дмитрий неторопливо допивал компот, Волконский аккуратно закрыл книгу, вложив между страниц закладку, а Марк уже потянулся было за последним пирогом, но, заметив укоризненный взгляд Евдокии, с улыбкой убрал руку.

Внезапно через приоткрытую форточку с улицы донёсся звучный клич боевого рога. Но он не возвещал об опасности и не призывал к атаке, а словно делился какой-то радостью, будто где-то в стенах Академии происходило нечто важное, торжественное и невероятно интересное для новичка.

— Ребята! Ай, забыла совсем! — вскрикнула Анастасия, вскакивая со своего места. — Сегодня же экскурсия для новичков по Академии и музею!

— Откуда ты знаешь? — подхватился Марк, тоже поднимаясь с места.

— Было написано на доске объявлений, — с улыбкой ответил Волконский, также вставая со своего места. — Просто мы заговорились, и я забыл всем сказать.

— Ты такой внимательный, — усмехнулся Марк. — Только вот жаль, что бываешь забывчивым.

— Такое бывает редко, — нахмурился Никодим, посмотрев на Марка исподлобья.

— Думаю, нам надо пойти, — лаконично произнесла Евдокия.

— Конечно, идём! — радостно поддержал Дмитрий. — Устройство Академии мне, конечно, старший брат может показать, но с профессиональным экскурсоводом наверняка будет гораздо интереснее.

— Не забывайте про музей, — поднял вверх указательный палец Никодим. — Это, пожалуй, самая интересная часть экскурсии.

— Так идёмте же! — воскликнула Анастасия и первой направилась к выходу в общий коридор, широко распахивая для всех входную дверь.

Все остальные дружно поднялись со своих мест и пошли вслед за девушкой.

— Чуть не пропустили такое событие, — покачал головой Марк, спускаясь по лестнице.

— Нам ещё три года по Академии ходить, — спокойно заметил Илья.

— Первые впечатления самые важные, — ответила Софья, возражая Илье, который отнёсся к этому несколько скептически.

— А я думаю, не о чем спорить, — усмехнулся я. — Мы ведь ещё не опоздали, сейчас всё сами увидим.

— Сбор возле фонтана! — громко сказала Анастасия, обернувшись на последних ступенях лестницы перед выходом в холл.

Мы вышли из общежития небольшим организованным отрядом. Во дворе уже кипела жизнь. По дорожкам спешили адепты старших курсов, над крышами корпусов на слабом ветру лениво колыхались знамёна Академии, а где-то вдали негромко ударил колокол, отмечая начало очередного учебного часа. В воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, несмотря на солнечный день, и казалось, что сама территория Академии живёт по своим, особым законам.

Мы направились к фонтану на центральной площади, расположенному у начала аллей. Туда уже стекались такие же группы будущих адептов. На лицах большинства читались интерес и оживление, мало кто выглядел грустным или безразличным, разве что Куракин и его сопровождающие. Эти шли с таким видом, словно им приказали. Совсем другое лицо было у Прасковьи, которая шла сейчас рядом с братом. Девушка сейчас сделала вид, что меня не увидела, продолжает вести свою тонкую игру.

— По всей Империи ходят слухи, что Магическая академия и её музей уникальны в своём роде, — вещал нам по пути Никодим, видимо это его любимая тема. — И что даже в других государствах нет ничего подобного. Говорят, некоторые экспонаты здесь старше самого Русского царства.

— Уже не терпится посмотреть, — с улыбкой ответила ему Анастасия, но кроме улыбки на лице, в её глазах я заметил и лёгкую тревогу, словно она чего-то опасалось.

Решил для себя, что это нормально. Страх неизведанного и жажда познания нередко идут рука об руку. Когда мы подошли к фонтану, возле него уже стояло больше полусотни поступающих в Академию. Подойдя ближе, я поймал на себе несколько заинтересованных взглядов.

— Опять этот бастард, — сказал кто-то в толпе.

— Думаешь, его и дальше будут так выделять преподаватели? — тихо спросила какая-то девушка.

— Посмотрим, — ответил ей кто-то третий, я не смог разглядеть, кто именно это сказал. — Пока что вокруг него больше разговоров, чем настоящих дел.

Я ещё раз поискал взглядом говоривших, но среди толпы никого выделить не смог. Подобные разговоры уже начинали становиться привычными, но неприятный осадок всё равно оставался.

Я на нахлынувших вдруг эмоциях уже хотел было вмешаться, однако Илья совершенно спокойно преградил мне дорогу и как обычно молча покачал головой.

— Незачем всё это. Не забивай себе голову, — невозмутимо сказал Никодим.

Первый раз за всё это время я видел его без книги в руках. Даже непривычно, словно ему не хватало какой-то неотъемлемой части собственного образа. А ведь ребята совершенно правы, даже не знаю, что на меня вдруг нашло.

— Это просто болтуны — добавил Никодим чуть тише. — Благодарны небу, что наконец появилась новая тема для разговоров.

— Прекрасно всё понимаю, — кивнул я. — Просто до сих пор для меня слегка неожиданно, что темой для разговоров стал именно я, а не кто-то другой.

— Не любишь находиться в центре внимания? А может, это эхо будущей популярности? — хихикнул Марк. — Может, всё не так уж и плохо на самом деле.

— Может быть, — пожал я плечами. — Но как-то проще было бы быть как все, чтобы никто не тыкал пальцем.

— Просто смирись, — коротко сказал Илья, осторожно положив руку мне на плечо.

— Постарайся не обращать внимания, — добавил Никодим.

Уверен, что я легко справился бы и без их ценных советов, но такое вмешательство новых знакомых было приятным, оставило тёплый след на душе.

В этот момент возле фонтана появился высокий седовласый преподаватель в тёмно-синей мантии. Разговоры вокруг постепенно стихли, а многочисленные группы поступающих сами собой начали выстраиваться полукругом, ожидая начала экскурсии. На мгновение повисла почти торжественная тишина, словно все чувствовали, что сейчас начнётся нечто важное.

— Господа поступающие, все собрались? — достаточно громким, звучным голосом спросил преподаватель, окидывая всех взглядом.

— Ещё минутку! — крикнул кто-то из задних рядов.

К нашей группе как раз спешили ещё полтора десятка человек из общежития. Пришлось немного подождать, пока они присоединятся.

— Теперь точно все, — сказал преподаватель, бросив взгляд вдоль аллеи. — Тогда идите за мной. Начнём с самого старого корпуса Академии.

Мужчина хоть был и не молод, шёл довольно быстрым, размашистым шагом. Его мантия развевалась позади, словно знамя, золотистый герб Академии переливался в ярких лучах солнца.

Мы прошли мимо огромного центрального корпуса. За ним находилось то самое старинное здание, с которого когда-то всё начиналось.

Оно не поражало высотой или изяществом архитектурной мысли. Здесь не было высоких башен со шпилями и изящных балюстрад с барельефами. Наоборот, поражала простота и массивность, больше свойственная древнеегипетским храмам. Не хватало разве что гигантских статуй божеств перед входом высотой метров по десять-пятнадцать каждая.

Зато колонны были покрыты руническими символами и таинственными знаками, которых я пока больше нигде не встречал.

Стоило подойти ближе, как меня буквально накрыла атмосфера древности и силы. Воздух внутри казался прохладнее, чем снаружи, и пах старым камнем и пылью веков. Даже шаги теперь звучали глуше, словно само здание не желало лишнего шума. Хотя корпус был заметно ниже нового центрального здания, мне почему-то показалось, будто его колонны уходят едва ли не в небеса.

— Такое ощущение, что главный корпус — это лицо Академии, а этот — её душа, — произнёс я тихо.

— Точно, — так же тихо добавил Илья.

Войдя в главный холл, преподаватель сразу начал экскурсию. Он рассказывал историю Академии, перечислял великие магические войны, вспоминал исчезнувшие школы магии и выдающихся архимагов прошлого.

Проводя нас по первым залам, он показывал древние книги, оружие, артефакты и доспехи. На противоположной стене висели портреты первых ректоров. Далее располагались трофеи, добытые в легендарных сражениях.

Я старался не только смотреть, но и внимательно слушать. Слова преподавателя о исчезнувших школах магии зацепили меня сразу, но я некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Однако, один вопрос назойливо вертелся у меня в голове с самого начала экскурсии, и наконец я не выдержал.

— Господин преподаватель, можно вопрос? — достаточно громко спросил я, воспользовавшись короткой паузой в его рассказе.

Мужчина резко остановился и удивлённо посмотрел на меня.

— Слушаю вас, — спросил он, сканируя меня взглядом.

— В самом начале вы упомянули исчезнувшие школы магии, — сказал я, сделав шаг вперёд. — Среди них была и легендарная школа магии воздуха. Получается, сейчас этой магии никто не обучает?

По толпе абитуриентов прокатился смешок. Я снова пару раз услышал тихо произнесённое слово «бастард». Теперь оно звучало скорее с насмешкой, чем с презрением.

— С чего вы это взяли? — улыбнулся преподаватель. — Если вы обладаете магией воздуха, что сейчас большая редкость, мы всё равно сможем вас обучить. Непременно найдём достойного наставника, пусть сейчас у нас и нет высокоранговых специалистов по этой стихии.

— Понятно… — тихо сказал я, хотя такой ответ меня явно не устроил. — То есть дальнейшее развитие я смогу получить только по учебникам?

Преподаватель сразу уловил моё разочарование.

— Вы обладатель магии воздуха? — уточнил он, подойдя ближе.

— Да, ваше благородие, — ответил я, выпрямившись под его внимательным взглядом.

— Каков ваш предел? — заинтересованно спросил мужчина

— Одиннадцатая ступень, — чётко ответил я.

Преподаватель несколько секунд молчал. У мужчины медленно приподнялись брови. По толпе позади меня прокатились негромкие возгласы и удивлённые вздохи.

— Вот даже как… — значительно тише прежнего произнёс преподаватель. — Не переживайте. Что-нибудь обязательно придумаем. Всё равно это понадобится ещё не скоро. Для начала вам необходимо достичь хотя бы пятой ступени. У вас же сейчас первая?

— У меня сейчас вторая, но совсем немного осталось до третьей, — ответил я.

Кто-то позади удивлённо хмыкнул. Преподаватель пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, не преувеличиваю ли я. Потом, видимо, убедился, что я говорю правду. На его лице медленно появилась улыбка.

— Очень похвально, — сказал он. — Когда начнутся занятия, обязательно сообщите об этом своему наставнику.

После этого экскурсовод настолько быстро вернулся к рассказу, что я даже не успел до конца осмыслить услышанное. Он вновь повёл толпу молодых аристократов дальше по анфиладам залов. Я всё ещё пытался переварить полученную информацию, стараясь при этом не отставать и следить за ходом экскурсии, боясь пропустить что-то важное. Мы уже входили в огромный центральный зал.

— А это главная изюминка нашей экспозиции, — достаточно громко произнёс преподаватель, чтобы услышали все без исключения. — Обратите внимание: в центре зала под защитным куполом установлен древний артефакт неизвестного назначения.

Он указал рукой вперёд.

— Его нашли более двухсот лет назад в древних руинах, — продолжал мужчина, окидывая взглядом собравшихся, чтобы убедиться, что все смотрят только на него. — За всё это время лучшие маги Империи так и не смогли ни понять его предназначение, ни заставить работать. Даже если и была какая-либо инструкция по его использованию, то теперь её не существует, руины перевернули не раз.

В зале раздались тихие перешёптывания и разочарованные возгласы. Я обошёл толпу, чтобы лучше рассмотреть артефакт. На широком каменном основании находилось нечто, напоминавшее нижнюю половину огромного овального зеркала без стекла. Казалось, этот артефакт не был создан человеческими руками, все эти сплетения не носили декоративную роль, ни один элемент конструкции не выглядел случайным, больше смахивает на высокие технологии инопланетного происхождения.

Опрокинутый вниз дугой полукруг диаметром более двух метров покоился на переплетении позолоченных прутьев и был украшен множеством разноцветных кристаллов. Два особенно крупных абсолютно прозрачных кристалла располагались в верхних точках дуги.

У самого основания находилась массивная металлическая пластина с углублением в форме человеческой ладони с растопыренными пальцами.

— А можно попробовать? — неожиданно на фоне полной тишины спросила девушка, стоявшая ближе всех к экскурсоводу.

По толпе снова прокатились смешки.

— Самая смелая, — усмехнулся кто-то снисходительно.

— Или самая безумная, — прозвучало рядом с сочувствием.

Преподаватель лишь добродушно улыбнулся, потом подошёл к артефакту и отключил защитный купол.

— Попробуйте, если не боитесь, — сказал он, сделав приглашающий жест. — Всё равно за двести лет никому так и не удалось добиться хоть какого-нибудь результата.

Девушка робко вышла вперёд и застыла перед артефактом, любуясь переливающимися в свете магических светильников кристаллами.

— Приложите руку сюда, — добавил мужчина, указав на отпечаток.

Девушка подошла ещё ближе, на секунду замерла, протянула руку в сторону пластины, потом испуганно отдёрнула, словно уже обожглась.

Парни в толпе дружно рассмеялись. Девушка бросила на них обиженный взгляд, глубоко вдохнула и всё-таки приложила ладонь к пластине. Она напряжённо уставилась на артефакт, пытаясь разглядеть хоть какие-то изменения, но не произошло абсолютно ничего, ни один кристалл даже не начал мерцать.

«Если я правильно понимаю, именно они должны засветиться. Так же, как кристаллы определителя магического следа», — мелькнула у меня мысль.

— Ничего… — грустно выдохнула девушка и отошла, горестно сложив руки на груди.

— Ещё кто-нибудь хочет попробовать? — с улыбкой спросил преподаватель.

По одной попытке сделали ещё двое студентов.

— Да бесполезное дело, — тихо усмехнулся Марк. — Раз уж магистрам не удаётся, то куда уж нам.

— Можно я? — спросил я, поднимая руку, чтобы обратить на себя внимание преподавателя.

— Опять вы? — седовласый преподаватель снова вскинул брови. — Думаете, магия воздуха здесь поможет лучше?

В толпе кто-то нервно рассмеялся.

— Ну а вдруг? — пожал я плечами. — Хуже ведь всё равно не будет.

— Что ж, — мужчина снова едва заметно улыбнулся. — Пробуйте.

Он сделал приглашающий жест в сторону панели.

Подходя к артефакту, я уже начал нагнетать ману в правую кисть, ощущая знакомое покалывание в пальцах. Практически не раздумывая, положил ладонь на отпечаток.

Первые секунды ничего не происходило, затем я почувствовал, как мана начинает уходить из моей руки, сначала слабо, почти незаметно. Один из кристаллов едва заметно вспыхнул.

— Хм?.. — тихо произнёс кто-то позади.

Поток исходящей от моей руки маны усилился. Ещё один кристалл начал уверенно мерцать, потом третий.

По толпе прокатился шёпот.

— Смотрите! — восторженно прошептала какая-то девушка. — Он работает?

Мана уходила из меня всё быстрее, поток становился всё сильнее, почти болезненным, один за другим начали мерцать и разгораться другие кристаллы. По позолоченному переплетению побежали светящиеся линии.

В какой-то момент в ушах зашумело, сквозь этот шум я услышал удивлённые возгласы и даже чьи-то вскрики позади.

— Назад! — резко сказал преподаватель, в его голосе явно звучало напряжение.

Перед глазами поплыли тёмные круги, но я успел увидеть, как по поверхности огромной дуги побежали светящиеся рунические символы, свет в кристаллах становился всё ярче. На мгновение возникло странное ощущение, будто кто-то большой и совершенно чужой внимательно изучает мой источник магии, словно у этих кристаллов были глаза, и они смотрели прямо внутрь меня.

И вдруг связь резко оборвалась, в глазах окончательно потемнело, голова закружилась, а к горлу подбиралась тошнота.

Я с трудом оторвал руку от пластины активации и тяжело осел на пол, опираясь руками, чтобы не растянуться на древних плитах во весь рост, почему-то в этот момент мне это показалось зазорным.

— Всем отойти от артефакта! — с тревогой в голосе крикнул преподаватель. — Немедленно назад! Ничего больше не трогать!

Я сидел, зажмурив глаза, и слышал, как экскурсанты пятятся назад, отдаляясь от меня и от неожиданно ожившего древнего артефакта. Потом я услышал приближающиеся шаги преподавателя. Он сел возле меня на корточки и взял за руку, словно щупая пульс. Через пару секунд я вдруг почувствовал направленный внутрь меня извивающийся диагностический луч, тянущийся к моему источнику, который сейчас мерцал едва заметно.

— Как вы? — услышал я его голос совсем рядом.

В его голосе прозвучала не только тревога за меня, но и безмерное любопытство истинного учёного.

— Вроде живой, — слабо ответил я. — А что случилось?

— Об этом мы поговорим чуть позже, — довольно сухо ответил мужчина. А пока постарайтесь прийти в себя, помедитируйте. Я пока продолжу экскурсию, но скоро к вам вернусь.

Я лишь кивнул, не открывая глаз, и первым делом попытался восстановить сбившееся дыхание. Вместо привычной пустоты перед внутренним взором продолжали вспыхивать те самые рунические символы, что я видел только что на дуге артефакта.

Пока я сидел на каменном полу с закрытыми глазами, слышал, как из зала спешно выводят группу будущих адептов. Слышал голос Софьи, которая беспокоилась за меня, но её вывели вместе со всеми. Со всех сторон доносилось бряцание доспехов стражников.

— Неудачник! — бросил на прощание Мирон уже из прохода в другую комнату.

Руки всё ещё слегка дрожали, а каждый глубокий вдох отдавался лёгким головокружением. Я тем временем активно восстанавливал запас энергии в источнике. Его свечение постепенно становилось всё ярче, медленно возвращаясь к нормальному состоянию, а точнее почти к максимальному. Судя по яркости его свечения к концу процедуры восстановления, мне уже можно было переходить на третью ступень.

Ещё до того, как открыть глаза, я услышал приближающиеся шаги. Когда же открыл их, увидел, что ко мне подходят магистр Лаврентьев собственной персоной, вместе с тем самым артефактором, который проверял украденную книгу на наличие моих следов.

Однако сначала они подошли не ко мне, а к самому артефакту. Кристаллы всё ещё продолжали слабо мерцать. Было очевидно, что в нём сохранялись следы недавней попытки активации.

Лаврентьев на мгновение замер, глядя на них, словно не веря собственным глазам. Старик же, наоборот, оживился. Он даже поднялся на каменный постамент и принялся внимательно осматривать артефакт практически в упор, прикладывая к различным его частям свои загадочные приборы.

— Ну-ну… — тихо пробормотал Никон Игнатьевич, почти ласково проводя пальцами по холодному металлу. — Проснулся, значит? А я уж и не думал, что когда-нибудь это увижу, жизнь пролетает…

Он наклонился чуть ближе, словно прислушиваясь к тихому голосу древней конструкции.

— Знаете что, Эдуард Антонович, — медленно протянул он, не отрывая взгляда от прибора. — Артефакт действительно только что был активирован. Только, видимо, новичку просто не хватило сил, чтобы довести дело до конца, активация не завершена.

— Зато сам сидит бледный как простыня, почти без сознания, — усмехнулся Лаврентьев, посмотрев на меня. — Хотя нет, вон уже и глаза открыл. Даже щёки слегка порозовели.

Он подошёл ближе ко мне.

— Ну что, студент, жив? — тревоги в его голосе я не услышал, скорее любопытство.

— Вроде да, — кивнул я, пытаясь улыбнуться.

— Послушайте, но это точно не иллюзия и не случайный магический всплеск, — продолжал Никон Игнатьевич, продолжая обследовать древний артефакт с помощью приборов. — За двести лет он ни разу не поглощал столько маны. Даже архимаги не могли заставить его светиться.

— Осмотрите будущего адепта, — распорядился Лаврентьев, посмотрев куда-то в сторону.

Ко мне подошли двое молодых парней с эмблемами кафедры Жизни на сюртуках. Один приложил ладонь к моей груди, другой — к затылку. Я на всякий случай замер, чтобы не мешать им. Через несколько секунд они убрали руки.

— В порядке, — сказал один.

— Полностью, — подтвердил второй. — Проблем со здоровьем нет и источник восстановлен.

— Вот и прекрасно, — кивнул Лаврентьев, жестом отпуская обоих. После этого он вновь посмотрел на меня. — Ты хоть понимаешь, что почти полностью истощил свой источник? — эти слова прозвучали уже с явным упрёком. — Ты же понимаешь, что ещё немного, и последствия могли бы оказаться непоправимыми?

— Вы мне, конечно, не поверите, — сказал я чуть хрипловатым голосом, — но я сделал это не специально. Просто решил попробовать. Думал, получится так же, как у остальных, то есть ничего не получится.

— Кое-что у тебя всё-таки получилось, — тихо сказал Эдуард Антонович, присев рядом на корточки и внимательно посмотрев мне в глаза. — Что ты чувствовал в тот момент? Видел, как начали мерцать кристаллы? Может быть, какие-нибудь образы? Или слышал чей-то голос? Если ты каким-то образом осознанно воздействовал на артефакт.

— Как я мог воздействовать на него осознанно, ваше благородие? — с лёгкой усмешкой ответил я. — Я пока вообще понятия не имею, что нужно делать с артефактами, мы даже не начинали обучение. Просто приложил ладонь к панели, направил туда немного маны.

— А что было дальше? — с нетерпением спросил магистр, пока я пытался справиться с комом в горле, во рту пересохло.

— Сначала ничего, мана потихоньку впитывалась панелью, — пожал я плечами. — Потом поток маны начал постепенно усиливаться, артефакт словно вытягивал её из меня. А ещё было очень странное ощущение, будто он меня изучает, словно пытается заглянуть внутрь.

Я на мгновение замолчал, вспоминая это странное чувство.

— И, — добавил я чуть тише, — у меня было ощущение, что он словно что-то запомнил, будто записал в память.

Лаврентьев нахмурился.

— Тогда как же получилось, что никто за двести лет не смог его активировать, а ты почти смог? — задумчиво произнёс он, неизвестно к кому обращаясь.

— Возможно, причина в редком сочетании дара, — ответил ему Никон Игнатьевич, убирая инструменты обратно в портфель. — А может быть, дело именно в магии воздуха. Насколько я помню, сильных воздушных магов у нас не появлялось уже очень давно, я таких не застал.

Он снова бросил взгляд на артефакт и тихо добавил, почти шёпотом:

— Или наш студент ему просто понравился, — сказал старик, ухмыльнулся и покачал головой.

Кристаллы на артефакте к этому времени окончательно погасли, и он снова приобрёл прежний безжизненный вид.

— Хотите сказать, что я сильный? — удивился я. — У меня ведь всего лишь вторая ступень.

— Но уже почти третья, — заметил Эдуард Антонович. — Возможно, дело действительно в магии воздуха, возможно, в сочетании нескольких факторов, но пока это лишь предположения. Мы слишком мало знаем об этом артефакте, чтобы делать окончательные выводы. Я бы даже сказал практически ничего не знаем. Даже не имеем представления, как выглядел тот древний храм, в руинах которого нашли это чудо.

Он ненадолго задумался.

— Возможно, у тебя получилось бы полностью его активировать, но для этого ты пока ещё слишком слаб, — произнёс со вздохом Эдуард Антонович. — И даже не пытайся повторять подобное самостоятельно, это может закончиться очень печально.

— Я вас понял, — кивнул я. — Испытывать судьбу ещё раз у меня нет ни малейшего желания.

— Вот когда достигнешь значительно более высокой ступени развития, — продолжил Эдуард Антонович, медленно поднимаясь, — тогда мы обязательно повторим этот эксперимент. Только все вместе, чтобы лекари сразу были рядом и Никон Игнатьевич, всё должно проходить под полным контролем. Если артефакт вновь откликнется, вполне возможно, мы приблизимся к разгадке его предназначения.

— Да уж… — усмехнулся Никон Игнатьевич. — Столько лет смотрим на него, как на красивую картину, а что означают все эти руны и знаки никому неизвестно. Древние письмена давно утрачены, эх-х…

— Михаил Фёдорович, — неожиданно сказал Эдуард Антонович, уже собираясь уходить. — У меня к тебе одна очень важная просьба.

— Слушаю, — сказал я, поднимаясь с прохладного каменного пола

— О том, что здесь произошло, никому не рассказывай, — сказал он строго. — Никто не должен знать подробностей.

— Вы уверены, что это вообще возможно? — я невольно усмехнулся. — Думаю, произошедшее и так видело достаточно много людей. Такое вряд ли удастся скрыть. Как говорится, шила в мешке не утаишь.

— Пожалуй, ты прав, — после небольшой паузы согласился Лаврентьев. — Тогда хотя бы не рассказывай ничего, кроме того, что у тебя потемнело в глазах и навалилась слабость. Остальные подробности никому знать не нужно.

Наставники что-то тихо обсуждали между собой, когда я невольно бросил взгляд на артефакт. На долю секунды мне показалось, что один из верхних кристаллов едва заметно вспыхнул. И в тот же миг внутри возникло странное, почти неуловимое ощущение — словно кто-то тихо коснулся моего сознания. Я моргнул. Кристалл был уже совершенно тёмным, но чувство не исчезло, артефакт меня запомнил.

— На сегодня с тебя экскурсии достаточно, — вдруг неожиданно строго сказал Эдуард Антонович, явно погрузившись в свои размышления. — Иди пока отдохни. Посиди на лавочке на аллее, пообщайся со своими друзьями. А про то, что здесь было, постарайся помалкивать, наверняка много кто будет задавать вопросы.

— Понял вас, — кивнул я.

— Всё, иди отдыхай, — махнул мне рукой Лаврентьев.

Они с Никоном Игнатьевичем ушли в сторону, противоположную выходу из зала. Я же ещё некоторое время неподвижно стоял перед артефактом, растерянно глядя на него. Было странное чувство, будто мы только что познакомились. Словно он стал частью меня, а я — частью его.

Я настолько ушёл в свои мысли, что услышал приближающиеся шаги только тогда, когда человек оказался совсем рядом.

— Господин Пожарский, идёмте, — сказал стражник, стоявший неподалёку и указывая рукой на выход.

Похоже, меня отсюда уже выпроваживали, чтобы я не удумал ещё чего-нибудь. Вполне разумно. Я не стал ни с кем спорить и спокойно направился к выходу. Дмитрий, Софья и все мои новые друзья стояли неподалёку от входа в музей, встречая меня встревоженными взглядами.

— Ты в порядке? — первой спросила Софья, сделав шаг мне навстречу.

— Нормально, — кивнул я, улыбнувшись. — Не волнуйся. Просто произошло что-то очень странное.

— Главное, что ты цел, — тихо добавил Дмитрий, внимательно оглядывая меня.

— Так что же это за артефакт? — заинтересованно спросил Никодим. — Тебе удалось понять?

Я рассмеялся и махнул рукой.

— Какое там! Он просто выпил из меня всю ману, прожевал её и проглотил, а меня выплюнул как отработанный материал. Так ничего и не понял.

— Звучит не очень обнадёживающе, — хмыкнул Илья. — Главное, что живой.

— А что профессора сказали? — спросил Марк.

В его взгляде читались одновременно интерес и лёгкий испуг. Сейчас он даже был не таким многословным, как обычно.

— Говорят, что ничего не понятно, — ответил я. — Вроде как ожил… и вроде как не совсем.

— Сейчас он всё ещё мерцает? — спросила Анастасия.

— Нет. Всё прекратилось.

— Странно… — тихо произнесла Евдокия, внимательно глядя на меня, словно пытаясь понять, что я скрываю и зачем.

— Если рассуждать логически, — задумчиво добавил Никодим, — возможно, это была какая-то реакция на твою ману. Но без дополнительных данных мы всё равно ничего не поймём.

— Поверьте, мне нечего скрывать, — сказал я, обращаясь ко всем, но прежде всего именно к Евдокии. — Я действительно ничего не понял и к рассказу мне добавить нечего. Профессора долго ломали головы, потом ушли куда-то совещаться.

— Даже если они что-нибудь поймут, — усмехнулся Марк, — нам всё равно ничего не расскажут. Раз такой древний артефакт и такая тайна, посвящать нас в подробности никто не станет.

— Точно не станут, — согласился Илья.

— Лаврентьев сказал мне подышать свежим воздухом, — сказал я, вспомнив теперь его рекомендацию. — Так что вы как знаете, а я пойду где-нибудь посижу на лавочке. В тени.

— Но учти, мы с тобой, — с улыбкой сказал Марк. — Развлечём тебя праздными беседами.

— И проследим, чтобы ты снова никуда не влез, — добавила Анастасия с лёгкой усмешкой.

Мы ещё немного прогулялись по парку, разговаривая на отвлечённые темы, а потом нашли позади одного из корпусов небольшую крытую беседку возле фонтана.

Я старался вести себя беззаботно, улыбался, отвечал на вопросы, вставлял свои комментарии. Но мыслями до сих пор оставался возле того загадочного артефакта.

Остаток дня прошёл спокойно. Мы рано разошлись по комнатам, а утром нас уже ждали первые практические занятия в рамках подготовки к боевым испытаниям.

Во время завтрака гонец принёс нам расписание практических тренировок по боевым искусствам. Анастасия сразу же взялась читать его вслух. Почти сразу посыпались вопросы: где находится тот или иной корпус, с этим помогла Евдокия. Похоже, она уже успела хорошо изучить планировку Академии.

— Сначала всем нам нужно в четвёртый корпус, — подвела итог девушка. — Начало первой тренировки через двадцать минут, так что можем потихоньку выдвигаться.

— Лучше выдвигаться прямо сейчас, — сказал Дмитрий. — Александр рассказывал мне про такие тренировки. Сначала нужно переодеться в специальный костюм.

— Значит, идём! — весело подхватила Анастасия, бодро поднимаясь со своего места.

Марк вскочил ещё быстрее, стараясь её опередить и первым открыть дверь. Илья лишь усмехнулся, наблюдая за этим своеобразным соревнованием, а Никодим устало вздохнул. Похоже, подобную суету он не слишком любил.

По дороге к четвёртому корпусу мы обсуждали предстоящие испытания. Пока никто из нас не представлял, что именно нас ждёт, поэтому разговор больше строился на догадках.

— Не думаю, что там будет что-то сложное, — беззаботно махнул рукой Марк. — Я и в родовом замке достаточно тренировался, мне привычно. Можно сказать, идём отдыхать.

— Не могу с тобой согласиться, — тихо сказал Никодим. — В теории я чувствую себя гораздо увереннее, чем в поединках. К тому же мне никогда не приходилось сражаться по-настоящему.

— Так это же хорошо, что не приходилось, — поддержала его Анастасия. — Здесь бояться нечего, будет специальная защита, ни с кем ничего страшного не случится. Академии ведь невыгодно терять будущих боевых магов ещё на этапе поступления.

— Вполне логично, — кивнул Илья.

Четвёртый корпус оказался огромным тренировочным комплексом. Внутри располагались несколько просторных арен с песчаным покрытием, трибуны для наблюдателей, тренировочные площадки для разных стихий, арсенал с учебным оружием и комнаты подготовки.

Каждый тренировочный участок напоминал манеж в башнях замка Пожарских, но всё вместе было устроено скорее, как современный спортивный комплекс моего прежнего мира.

У входа нас встречал стройный, но крепкий мужчина в годах с короткой стрижкой и седыми висками. Несмотря на солидный возраст, было видно, что и сейчас он способен справиться с дюжиной противников, при этом он не производил впечатления огромного атлета, гораздо больше — спокойного, требовательного и очень наблюдательного человека.

Он несколько секунд молча смотрел на нас. Настолько долго, что разговоры сами собой стихли. Судя по его внимательному, оценивающему взгляду, заслужить его уважение будет очень непросто. Сверившись с журналом посещений, наставник приступил к инструктажу.

— Господа и дамы, — обратился он к нам, обводя всех суровым взглядом. — Вы пришли на тренировку, а не на прогулку. Это специальный закрытый тренировочный полигон Магической Академии. Пока вы находитесь в этом здании, вашей жизни ничего не угрожает, но это вовсе не значит, что во время тренировки можно расслабляться, не следить за действиями противника или действовать наобум. Смертельных ран здесь вы не получите, однако боль почувствуете почти в полной мере, так же как усталость и расход магических сил. Ошибки здесь стоят дорого, — добавил он после короткой паузы. — Здесь рискуете не жизнью пока что, печать этого не допустит, но болью и поражением обязательно. Поэтому учитесь не только атаковать, но и защищаться. И самое главное — рассчитывать собственные силы.

Перед началом первых тренировочных боёв мы направились в раздевалку. Сняв верхнюю одежду, я надел подобие лёгкого кожаного доспеха. Он совершенно не стеснял движений и в то же время создавал ощущение какой-то защиты.

На доспехе я заметил небольшие кристаллы, которые, скорее всего, и образовывали защитное поле, не позволяющее студентам нанести друг другу серьёзные увечья во время тренировочных поединков. Когда я провёл ладонью по нагруднику, кристаллы едва заметно вспыхнули, будто приветствуя нового владельца. Думаю, защита здесь была гораздо серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

Наставник что-то говорил про защитную печать. Видимо, именно ею и являлись нанесённые на доспех линии и вмонтированные в него кристаллы. Было бы неплохо иметь такой доспех и в настоящем бою, думаю, это вполне возможно.

Я выбрал тренировочный меч с голубым кристаллом. По деревянному клинку шли серебристые прожилки, скорее всего это проводники магии, в чём не нуждается металлический клинок.

Я вышел из раздевалки в общий зал. Преподаватель стоял, сложив руки на груди, встречая взглядом выходивших будущих адептов. Через несколько минут все были в сборе, последней вышла Анастасия, на ходу собирая волосы в пучок.

— Вижу, все готовы, — с насмешкой произнёс наставник.

По его голосу было понятно, что собирались мы слишком долго, и это уже начинало его раздражать.

— Итак, первая тренировочная дуэль. Дмитрий против Марка. У обоих противников основная стихия — огонь. Прошу.

Он указал рукой на один из ближайших манежей. Парни вышли на засыпанную песком площадку, расположившись по разные стороны от центра. На обоих были одинаковые тренировочные доспехи и абсолютно одинаковые тренировочные мечи с алыми кристаллами.

Почти одновременно они коснулись ладонями кристаллов на своих мечах, активируя оружие. Алые кристаллы вспыхнули, а по деревянным клинкам с тихим гулом побежали языки пламени, совершенно не причиняя дереву никакого вреда.

Я уже ожидал, что они сразу сойдутся в ближнем бою, но никто даже не собирался сокращать дистанцию. Первым атаковал Дмитрий. Одним взмахом меча он отправил в противника огненный шар.

Марк без труда уклонился, резко сместившись в сторону, и в ответ начал один за другим запускать собственные фаерболы, стараясь загнать соперника к краю площадки.

Дмитрий выставил перед собой огненный щит, и одно пламя поглотило другое. Одновременно он сместился по кругу, не позволяя себя прижать, и выпустил в Марка мощный поток огня, напоминавший толстый раскалённый луч.

Марк едва успел отпрыгнуть, поток пламени врезался в магическое защитное ограждение и растаял. Ещё бы доля секунды, и столб пламени ударил бы ему прямо в грудь. Дмитрий прекратил поддерживать воздействие и медленно пошёл по кругу, внимательно наблюдая за соперником.

Марк атаковал практически без остановки, однако Дмитрий либо отбивал его заклинания мечом, либо выставлял огненный щит. При этом он сам периодически переходил в атаку, не позволяя Марку задерживаться на одном месте, но и не расходуя лишнюю ману.

Постепенно становилось ясно, что Дмитрий не просто защищается, он намеренно вынуждает соперника тратить силы быстрее. Со стороны всё происходящее выглядело по-настоящему устрашающе. Боюсь, окажись на пути любого из этих заклинаний обычный человек, он превратился бы в пепел за считанные секунды.

— Марк неплохо держится, — тихо заметил Никодим.

— Но ману сливает слишком быстро, — ответил ему Илья.

Мы почти три минуты наблюдали это непрерывное огненное представление. Постепенно запас маны Марка начал иссякать. Теперь он уже перестал атаковать и отбивал летящие в него огненные шары только при помощи меча, не имея сил даже поставить простой щит.

Заметив это, Дмитрий неожиданно отбросил меч к своим ногам, выставил вперёд обе руки и толкнул в сторону соперника хоть и небольшую, но настоящую стену огня.

Она остановилась буквально в полуметре от лица замершего и заметно побледневшего Марка.

— Первая дуэль завершена! — громко объявил наставник, направив в сторону сражавшихся блокирующий магию жезл. — Победа присуждается Дмитрию.

После этого он повернулся к Марку.

— Сражался красиво. Но расходуешь ману слишком быстро. Именно поэтому и проиграл.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— Побеждает не тот, кто бьёт сильнее. Побеждает тот, у кого мана заканчивается последней.

— Понял, мастер, — ответил Марк, понурив голову.

Дмитрий подошёл к парню и примирительно протянул руку, Марк без колебаний её пожал.

— Спасибо за урок, — сказал проигравший с улыбкой.

— Всегда обращайся, — усмехнулся Дмитрий.

— Так, те, кто закончил, освобождаем арену, — немного повысил голос наставник, поторопив Марка и Дмитрия. — Следующая дуэль: Софья и Анастасия. Стихия — земля.

Девушки вышли на арену с сосредоточенными лицами, словно им предстоял самый настоящий бой, а не просто тренировка. И всё же в их взглядах читалось некоторое сомнение: можно ли в полную силу атаковать человека, с которым совсем недавно сидел за одним столом?

Думаю, именно в этом и заключался смысл подобных тренировок. Нужно было научиться сражаться в полную силу, даже если ещё несколько минут назад ты спокойно беседовал с этим человеком. В жизни, к сожалению, нередко случается и такое.

В руках девушек были тренировочные мечи с мутно-серыми кристаллами на гарде. После прикосновения ладоней кристаллы начали слабо пульсировать, испуская тусклое сероватое свечение.

Первой атаковала Анастасия. Она резко взмахнула мечом, и земля под ногами глухо дрогнула, словно просыпаясь. С сухим треском песок взвился вверх, собираясь в плотную волну, больше напоминавшую сталагмит, стремительно вырастающий из самой арены. Волна ринулась вперёд, воздух наполнился шорохом и скрежетом, а мелкие песчинки брызнули в стороны, поднимая пыль.

Софья едва заметно вздрогнула, но тут же поставила защитный барьер, так же выросший из песка прямо перед ней. Песчаная волна с глухим ударом врезалась в него, с шорохом осыпаясь и разлетаясь облаком пыли. Барьер вздрогнул, отдаваясь вибрацией в руках Софьи, словно она удерживала тяжёлую плиту. Однако почти сразу исчез и сам барьер, песок осыпался вниз, цепляясь за ноги и замедляя движение, а в воздухе повис сухой, тяжёлый запах земли.

Анастасия не останавливалась, продолжала атаковать, постоянно перемещаясь по арене. Её шаги сопровождались лёгким хрустом песка, а каждый новый взмах меча отзывался глухим рокотом под ногами. Земля словно слушалась её, поднимаясь и опадая, мешая Софье удерживать равновесие.

Некоторое время Софья только оборонялась. Она чувствовала, как вибрация от ударов проходит по рукам и уходит в плечи, как песок цепляется за обувь, утяжеляя каждый шаг. Дыхание становилось тяжелее — сухой воздух забивал горло. Но настала пора действовать, девушка перешла в контратаку.

Софья резко подняла руку, и камни у края площадки с глухим скрежетом оторвались от земли. Один за другим они полетели в Анастасию, рассекая воздух с тяжёлым свистом.

Анастасия успевала либо уклоняться, чувствуя, как поток воздуха от пролетающих булыжников бьёт по лицу, либо вовремя выставлять земляной щит.

Каждый раз магический барьер глухо гудел под ударами тяжёлых камней, отдаваясь в теле тупой вибрацией. От столкновений в стороны летели осколки, постукивая по лёгкой броне соперниц и оставляя на их одежде следы пыли.

Впервые я видел магию земли в настоящем бою. Честно говоря, никогда не думал, что она настолько зрелищна и эффективна и догадываюсь, что это далеко не всё, ведь у девушек только первая ступень.

До этого Софья казалась мне тихой девушкой, которая только и делает, что перелистывает учебники, повторяя материал. Сейчас обе девушки раскрылись совершенно с другой стороны.

Учитывая ошибки Марка, никто из них больше не торопился бездумно расходовать ману, обе экономили силы, продолжая двигаться по арене, обмениваясь каменными снарядами и земляными волнами. Песок под ногами постоянно смещался, мешая устойчиво стоять, а каждый новый удар отзывался глухим рокотом, словно под ареной ворочалось что-то огромное.

Софья стиснула зубы, когда очередная волна едва не сбила её с ног. По тому, как тяжело дышала Анастасия и как напряглись её плечи, было видно, что бой даётся ей всё тяжелее. Постепенно бой начал затягиваться, никто так и не смог добиться решающего преимущества.

— Достаточно! — громко произнёс наставник, подняв останавливающий жезл. — Бой закончен.

Он посмотрел сначала на одну девушку, затем на другую.

— Вы обе молодцы. Но есть над чем работать. Атакам пока не хватает силы и точности.

Девушки одновременно облегчённо вздохнули. В глазах Анастасии вдруг блеснули слёзы. Софья сразу заметила это, решительно подошла к ней и крепко обняла. Анастасия сначала замерла, затем сжала её в ответ, уткнувшись лбом в плечо, теперь уже слеза медленно скатилась по её щеке, хотя на лице сияла искренняя улыбка.

— Прости… — едва слышно прошептала Анастасия, вытирая слезу с щеки и оставляя там грязную полосу.

— Ты отлично держалась, — тихо ответила Софья.

Поблагодарив друг друга, девушки покинули арену.

— Следующими выходят Никодим и Евдокия! Магия воды против магии жизни, — наставник слегка улыбнулся. — Будет очень интересно посмотреть.

Что такое магия воды, я представлял хотя бы приблизительно, а вот как можно сражаться магией жизни, понимал весьма смутно. Эту тему в учебнике я практически не изучал, поскольку подобным даром всё равно не обладал, разве что мой навык обезболивания и ускорения заживления ран имел с ней некоторое сходство.

Но до настоящего лекаря мне было очень далеко, ведь для этого требовался соответствующий дар. Моё воздействие можно квалифицировать лишь как первую доврачебную помощь на поле боя.

Новая пара бойцов вышла на арену. Никодим заметно побледнел, хоть и старался сохранять невозмутимость. Похоже, о способностях Евдокии он знал гораздо больше моего.

Первым атаковал именно он. По взмаху его меча в воздух взвились водяные плети и, словно хлысты, устремились к девушке. Вода сверкала, как жидкое стекло, рассекая воздух с резким свистом. Летевшие во все стороны мелкие брызги холодными иглами ударяли по коже.

Вокруг Евдокии почти мгновенно вырос каркас из переплетающихся лиан, они вырвались из земли с влажным треском, словно ломались старые ветви. Водяные плети ударили по ним, разлетевшись тысячами брызг, которые тут же стекали вниз, оставляя на поверхности лиан блестящие дорожки.

Сама же девушка осталась совершенно сухой, это все увидели, когда плети втянулись обратно в землю. Лёгким движением руки она заставила одну из лиан вынырнуть из земли совсем рядом с Никодимом. Та обвилась вокруг ноги парня, с силой сжимаясь, словно живая. Он дёрнул ногой, чувствуя, как его тянет вниз, как земля под ногами становится вязкой и неустойчивой. Новая плеть буквально выстрелила из земли и полетела в него, намереваясь сбить с ног и замотать в кокон.

Однако Никодим успел среагировать. Вокруг него мгновенно возникла тонкая водяная сфера, оказавшаяся прочнее бронированного стекла.

Сфера дрогнула под ударом, по её поверхности пробежали волны, словно по натянутой плёнке. Следующим заклинанием Никодим разрушил удерживавшие его лианы, резко ушёл в сторону и вновь перешёл в атаку.

Обмен ударами продолжался неторопливо, но очень методично, словно мерный стук метронома. Постепенно стало ясно, что Никодим атакует чаще, Евдокии приходилось в основном обороняться, лишь изредка отвечая своими заклинаниями. В её сторону постоянно летели водяные плети и острые осколки льда, звенящие при столкновении с защитой.

— А магия жизни не такая уж и слабая, — ухмыльнулся стоявший рядом со мной Марк. — Я думал, они только цветочки выращивать умеют.

— Как видишь, не только, — спокойно ответила Анастасия. — Хотя цветы у Евдокии действительно получаются замечательные, видел бы ты те прекрасные клумбы, что цветут почти непрерывно у них в парке.

После очередной отражённой атаки наставник поднял жезл.

— Достаточно, — он внимательно посмотрел на обоих. — Почти на равных, однако Никодим действовал увереннее.

— Значит, только прикидывался, — тихо усмехнулся Марк. — Всё боялся на арену выходить.

— Итак, подведём промежуточные итоги, — громко сказал наставник, собирая нас вокруг себя.

Я лишь переглянулся с Ильёй. Какие могут быть итоги, если наш бой ещё даже не начинался? Наставник, словно прочитав этот вопрос по моему лицу, лишь едва заметно улыбнулся.

— Марку стоит лучше рассчитывать расход маны, — затем он перевёл взгляд на Дмитрия. — Тебе нужно чаще завершать атакующие комбинации, вовремя нанося последний решающий удар.

Затем посмотрел на Софью.

— Действуй смелее и резче, — продолжил мужчина. — Навык неплохой, но ему словно чего-то не хватает, а Анастасии необходимо усилить атакующий потенциал. Никодиму — быстрее переходить в наступление, тогда даже в патовой ситуации появится шанс на победу.

Он повернулся к Евдокии.

— И перестань полагаться исключительно на защиту. Магия жизни — это не только клумбы и лекарские палаты. Это ещё и весьма серьёзное оружие, как бы парадоксально это ни звучало.

— А как же мы? — не выдержав, спросил я и кивнул в сторону Ильи.

— А вы, молодые люди, сейчас всё сами покажете, — наставник слегка улыбнулся и хитро подмигнул. — Владельцы редчайших стихий — молнии и воздуха. Вас мы специально оставили на десерт.

Он перевёл взгляд сначала на меня, потом на Илью.

— Во время поединка выкладывайтесь как следует. Но помните: это тренировка, а не выяснение отношений, максимально контролируйте свою силу.

— Всё ясно, — невозмутимо кивнул Илья, я кивнул молча.

— На арену, — махнул рукой наставник.

После активации защитных печатей мы заняли свои позиции. В тренировочном зале неожиданно стало очень тихо. Слышались лишь далёкие звуки поединков на других аренах, даже те студенты, которые были возле других арен, но пока ещё не сражались, начали подходить ближе, желая посмотреть на необычный бой мага молнии против мага воздуха.

Софья невольно сделала шаг вперёд, когда мы заняли позиции. Евдокия просто молча наблюдала, сжав ладони.

Илья сразу продемонстрировал всю серьёзность своих намерений. Молнии одна за другой с оглушительным треском рассекали воздух, я едва успевал уклоняться и отражать отдельные удары тренировочным мечом.

Позади меня непрерывно вспыхивал защитный барьер, окрашивая арену голубыми всполохами. Пока что я решил использовать воздух иначе, не для прямой атаки. Быстрыми потоками воздуха я отталкивал собственное тело в сторону от линии удара, менял направление молний Ильи и неожиданными порывами ветра пытался нарушить его равновесие. При этом маны расходовалось совсем немного, а эффект получался весьма ощутимым.

Благодаря такой тактике мне удавалось уклоняться даже от очень быстрых веерных атак, но настало время перейти в наступление. В сторону Ильи полетели первые бешено вращающиеся и гудящие, как рой огромных жуков, воздушные сферы. Следом поднялись небольшие смерчи, увлекая за собой песок арены, но Илья молниеносно ушёл в сторону, избежав массированной атаки.

Несмотря на внушительный рост и комплекцию, двигался он удивительно быстро. Очевидно, тренировался парень очень много. Очередной воздушный удар всё же отбросил его назад.

Илья отступил на два шага, удержался на ногах, коротко встряхнул плечами и спокойно произнёс:

— Хорошо.

И сразу же пошёл вперёд, уже через мгновение он ответил новым веером молний. Большую часть из них я успел отбить, но одна всё же ударила меня в ногу. Острая боль пронзила её так, словно удар был настоящим.

— Чёрт… — выдохнул я сквозь зубы.

Нога почти перестала слушаться, передвигаться стало значительно труднее. Понимая, что пора использовать свой главный козырь, я создал воздушные лезвия. Одно за другим они полетели в Илью под разными углами, на разной высоте и в разных плоскостях.

Сначала он отбивал каждое, яростно вращая мечом, затем вокруг него вспыхнула искрящаяся сфера из электрических разрядов, о которую мои воздушные лезвия начали разбиваться.

Я попытался предугадать направление его следующего движения, но Илья вновь оказался быстрее. Мощный электрический разряд устремился прямо ко мне. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, помогая себе воздушным толчком, и тут же ответил воздушной сферой.

Илья с трудом её заблокировал, и впервые за всё время боя я заметил, что он улыбается. Смотрит на меня уже не как на новичка, а с искренним уважением. Видимо, я оказался для него куда более интересным соперником, чем он ожидал.

Обмен атаками продолжался. Боль в ноге немного ослабла, но полностью не исчезла, моя подвижность заметно снизилась. Теперь приходилось гораздо больше защищаться, выжидая удобный момент для редких контратак.

— Бой окончен! — внезапно объявил наставник, подняв останавливающий жезл.

В тот же миг я вновь почувствовал знакомую слабость, похожую на ту, что возникла, когда Каменский активировал артефакт, блокирующий магию. Действие жезла очень похоже.

Хотя, скорее всего, причиной слабости сейчас стало обычное истощение источника.

— Объявляю ничью, — сказал наставник, поднимая вверх руку.

В зале ещё несколько секунд стояла полная тишина. Затем кто-то первым негромко захлопал в ладоши, несколько человек, подошедших со стороны, присоединились.

Наставник обвёл нас взглядом.

— Разные стихии, разные школы боя. Но оба умеют думать на арене. Это встречается гораздо реже, чем сильная магия.

Наставник махнул рукой обслуживающему персоналу.

На арену, где только что завершились поединки, тут же выбежали несколько человек. Они быстро принялись наводить порядок: складывали по местам разбросанные камни, выравнивали песок, убирали лужи воды и тщательно проверяли целостность магических контуров. Время от времени линии под их ногами мягко вспыхивали, подтверждая исправность защитных печатей.

— Илья обладает одной из самых опасных атакующих стихий и очень хорошей техникой, — сказал наставник, посмотрев на парня. При этом подбородок последнего поднялся ещё чуть выше. — Михаил прекрасно чувствует пространство, быстро учится и умеет находить нестандартные решения. Но есть одна проблема, общая для вас обоих, — он сделал небольшую паузу. — Вам предстоит значительно улучшить контроль расхода магии и научиться действовать ещё эффективнее в затяжных боях.

Наставник окинул взглядом всю группу.

— На сегодня тренировка окончена. После обеда у вас будет физическая подготовка. А со мной вы увидитесь вновь завтра, будьте готовы.

Он ненадолго замолчал, словно давая нам время осмыслить сказанное.

— Через несколько дней состоится первое официальное испытание по боевым искусствам. И вы должны подойти к нему полностью готовыми. Экзамен окажется значительно тяжелее сегодняшней тренировки. Противниками могут стать не только ваши однокурсники, но и специально подготовленные учебные конструкции, магические ловушки и комбинированные испытания.

По лицам ребят сразу стало понятно: слова наставника заставили каждого мысленно вернуться к собственным ошибкам на арене.

Мы разошлись по раздевалкам. Сняв тренировочный доспех, я наконец снова надел свой расшитый сюртук и, поправив перед зеркалом галстук, вышел к остальным. Через несколько минут все собрались возле выхода, поодиночке уходить почему-то никто не хотел. В воздухе ещё витало напряжение после боя, но вместе с ним — странное чувство подъёма, будто мы только что прошли через что-то важное.

— Ребята, а ведь если собрать нас всех вместе, получится отличная команда! — вдруг воскликнул Марк, явно не в силах сдержать эмоции. — Только представьте, что мы сможем вместе натворить! Один ставит барьеры, другой бьёт молниями, третий обрушает камни на голову, четвёртый управляет водой, пятый режет противников воздушными лезвиями… Любой, кто выйдет против нас, разлетится в труху!

— Какие у тебя всё-таки боевые фантазии, — рассмеялась Анастасия, но в её голосе слышалось не только веселье, но и азарт.

— Зато красивые, — тут же нашёлся Марк, широко улыбнувшись.

— Если каждый будет понимать, что делают остальные, и не мешать, — спокойно добавил Никодим, — из этого действительно может получиться что-то стоящее.

— А ты сегодня здорово держалась на арене, — сказал Марк Анастасии, поравнявшись с девушкой. — Даже не ожидал, что ты такая боевая.

— Спасибо, — улыбнулась Анастасия. — Но Софья тоже оказалась очень достойной соперницей. Я даже рада, что всё получилось именно так.

Она посмотрела на Софью.

— Думаю, мы быстро станем друзьями, — сказала Анастасия с надеждой в голосе. — Вместе изучать магию земли будет гораздо легче.

— Я тоже на это надеюсь, — тепло улыбнулась Софья.

— Посмотрим, — негромко бросил Илья, задумчиво скрестив руки на груди. — Команда — это не разговоры после тренировки, всё гораздо сложнее и серьёзнее, важна слаженность действий и объединение усилий в битве с общим врагом.

— Эк ты загнул, однако! — удивлённо покачал головой Марк, уставившись на богатыря. — Прям-таки не в бровь, а в глаз! Теперь знаю, чем я займусь сегодня перед сном.

— И чем же? — спросил его Дмитрий с ухмылкой. — Будешь мечтать о великих сражениях?

— Вовсе нет, — Марк покачал головой, улыбаясь. — Буду разрабатывать схемы взаимодействий наших стихий.

— Это дело, — одобрительно кивнул Илья.

— Но надо учесть и взаимодействие стихий между собой, — вставил Никодим. — Они ведь могут не только помогать, но и мешать друг другу.

— Тоже верно, — кивнул Марк, соглашаясь. — С этим вопросом ты мне как раз и поможешь.

Я посмотрел на ребят и неожиданно поймал себя на мысли, что ещё вчера мы были совершенно чужими людьми. А сегодня уже обсуждаем, как будем сражаться плечом к плечу.

Всё-таки одно из лучших изобретений человечества — это тихий час после обеда. Особенно после такого сытного и вкусного, как сегодня, да ещё и после боевой тренировки. Все, зевая, разошлись по своим комнатам, чтобы часок отдохнуть и морально подготовиться к новой тренировке.

Я же решил сначала посвятить время медитации и разобраться со своим источником. Сейчас с ним действительно всё было в порядке, он уверенно светился и пульсировал. Конечно, обычным глазом этого увидеть было невозможно, зато внутренним взором я различал все изменения совершенно отчётливо.

Ещё недавно я был уверен, что уже созрел для перехода на третью ступень, теперь засомневался. Мне показалось, что нужно ещё совсем немного. Пока я занимался источником и магическими каналами, сам не заметил, как заснул, усталость взяла своё.

Разбудил меня всё тот же боевой рог, который заливисто разносился по всему двору, возвещая о предстоящем сборе на тренировку по физической подготовке. Я резко вскочил с кровати и побежал в гардеробную переодеваться.

Тренировочный костюм был сшит из относительно лёгкой, но прочной ткани. Он совершенно не стеснял движений и, на мой взгляд, был гораздо практичнее всех этих сюртуков, камзолов и кафтанов. Жаль, что меня не поймут, ходи я в таком каждый день. Дресс-код превыше всего.

Для занятий физической подготовкой здесь даже предусматривалась специальная обувь, заметно отличавшаяся от той, в которой было принято выходить на вечерние прогулки или балы. Завязывая шнурки, я невольно подумал, как сейчас не хватает моих привычных кроссовок, вот это действительно был бы идеальный вариант.

Когда я вышел из комнаты, Марк уже стоял у двери в коридор, ожидая остальных, следом появились Дмитрий и Илья, довольно быстро подтянулись все остальные, и мы вновь направились к фонтану, где уже ожидал наставник.

Убедившись, что все собрались, крепкий мужчина ростом выше среднего поднял руку, привлекая внимание. Разговоры мгновенно стихли.

— Хочу вам напомнить, судари и сударыни, — сказал он сильным, хорошо поставленным голосом, — маги без выносливости долго не живут. Поэтому физическим тренировкам мы уделяем особое внимание.

Он сделал небольшую паузу, обводя всех взглядом, чтобы убедиться, что все его слышат.

— Сейчас делимся на восьмёрки, согласно блокам общежития. Полосу препятствий проходим группами именно по восемь человек. Там вас уже с нетерпением ждут почти неприступные стены, брёвна, рвы, качающиеся мосты, канаты, лабиринты и участки с магическими ловушками. Поверьте, они просто ждут не дождутся встречи с вами.

По толпе пробежали смешки.

— Поэтому не будем заставлять их ждать напрасно, — добавил мужчина, игнорируя реакции собравшихся. — Но сначала запомните одну очень важную вещь: эту дистанцию нельзя проходить поодиночке. Если хоть один участник команды отстанет, штраф получит вся команда. Всем ясно?

— Ясно! — нестройным хором ответили будущие адепты.

— Тогда вперёд! — наставник сразу сорвался с места и побежал.

Несколько секунд вся толпа удивлённо смотрела ему вслед, после чего все дружно припустили за ним, тщетно стараясь сократить дистанцию.

«Вот и хорошо, — подумал я. — Пока доберёмся до полосы препятствий, заодно и разогреемся».

Полигон располагался в самой дальней части территории Академии, бежать пришлось около километра. Некоторые к появлению на старте уже заметно запыхались и жадно хватали воздух ртом, с тоской представляя себе, как тяжело им придётся на самой полосе препятствий.

К счастью, у меня с дыханием всё было в порядке. Правильно дышать и распределять силы я научился ещё в прошлой жизни, а возможностей нового тела вполне хватало.

— Ух… — шумно выдохнула Анастасия, наклонившись вперёд и уперев руки в колени, так она пыталась восстановить дыхание.

— Ты уже сдулась? — ухмыльнулся Марк. — Зря. Мы ведь ещё даже не начинали.

— Если каждый день нас будут так гонять, через месяц ноги отвалятся, — сказала девушка.

— Значит, через месяц вырастут новые, — невозмутимо ответил Илья, вызвав у окружающих нервный смех, я невольно улыбнулся.

Похоже, благодаря таким совместным испытаниям мы действительно начинали становиться одной командой.

Ещё через пару минут мы подошли к исходной позиции. Наша группа дождалась своей очереди, команды стартовали с небольшими интервалами в районе пары минут. Перед тем как дать сигнал, наставник внимательно посмотрел на нас, ухмыльнулся, перевёл взгляд на запыхавшихся девушек и произнёс:

— Маг, который не способен пробежать полверсты с товарищем на плечах, долго не живёт. Вперёд!

С первого взгляда полоса не казалась такой уж страшной, но это впечатление исчезло уже через несколько секунд, просто большая её часть сначала скрывалась за деревьями. Уже через пару сотен метров стало ясно: лёгкой прогулки не будет. Где-то впереди раздавались крики других групп, глухо стучали брёвна, звенели сигнальные колокольчики — кто-то уже ошибался и получал штрафы.

Сначала перед нами оказалась лишь бугристая дорожка, правда очень скользкая. Запрета на использование магии у нас не было, Софья махнула рукой и поверхность дорожки покрылась плотной зыбью, за которую ботинки цеплялись гораздо лучше. Затем путь преградил глубокий ров почти с отвесными стенами, через него были натянуты два каната один над другим. За верхний нужно было держаться руками, а по нижнему — идти ногами.

Парни, каждый по отдельности, наверняка прошли бы быстрее, но сейчас важнее было другое — дойти до финиша всем вместе. Марк смело двинулся первым, следом не раздумывая пошёл Дмитрий, Софья тоже не стала медлить. Я лишь заметил, как она крепче сжала губы и обеими руками вцепилась в канат, стараясь не отставать от идущих впереди. Вслед за ней неожиданно для меня устремилась Анастасия.

Никодим подошёл к канату, взялся за него обеими руками и замер, глядя вниз. Глубина рва была метров пять, это не так уж много, но падать всё равно было бы крайне неприятно, можно получить серьёзную травму.

— Не смотри вниз, — спокойно сказал Илья. — Смотри только вперёд.

— Легко сказать… — тихо пробормотал Никодим.

Однако, увидев, что остальные уже заметно удалились, всё же решился.

Мы с Ильёй пошли следом, я пропустил вперёд Евдокию и шёл завершающим, чтобы иметь возможность поддержать девушку при необходимости. Верёвочные лабиринты в прошлой жизни я обожал и чувствовал себя, как рыба в воде.

Самым сложным сейчас оказалось не столько удержаться самому, сколько не позволить канату слишком сильно раскачиваться. Илья двигался уверенно и спокойно, будто подобные вещи для него были привычным делом. Евдокия старалась повторять каждое его движение.

Дальше путь обозначали флажки и указатели, возле каждого серьёзного препятствия стояли наблюдатели, внимательно следившие за правильностью прохождения, так что обойти что-либо стороной было невозможно, грозила дисквалификация.

Вскоре перед нами выросла высокая бревенчатая стена больше трёх метров высотой. Разбежаться и запрыгнуть наверх было нереально, перед стеной была огромная скользкая лужа. Залезть, цепляясь за брёвна, тоже не получалось — они были слишком гладкими и скользкими.

— Залезай мне на плечи, — сказал Илья, прижавшись спиной к стене и сложив руки замком.

Я наступил ему на руки, затем на плечо, ухватился за верхнее бревно и, подтянувшись, перевалился наверх. Можно было сразу спрыгнуть с другой стороны, но позади оставалась команда, которую я уже начал считать своей. Поэтому я осторожно развернулся и протянул руку следующему.

Парни сразу уступили дорогу девушкам. Я помогал им подняться наверх, а Илья снизу поддерживал их за ноги. Теперь Илья остался внизу один, практически патовая ситуация. До протянутых нами рук он не смог допрыгнуть, а сеситься дальше — значит рухнуть потом вниз вместе с Ильёй. Но тут подключился Никодим. Лужа резко стянулась в один большой кулак, который подбросил Илью на метр вверх. Мы с Дмитрием поймали его за руки и помогли забраться на стену.

— А ты тяжёлый, — усмехнулся Дима, когда Илья уже восседал на стене.

— Массивный, — усмехнулся тот в ответ.

Спуститься с другой стороны оказалось уже гораздо проще.

Перед следующим препятствием в виде качающихся брёвен мы дружно остановились. Предыдущая группа только что закончила прохождение и успела раскачать их так, что брёвна продолжали ходить ходуном.

— А ну-ка, замереть! — громко сказал Илья, схватившись за цепь, на которой висело ближайшее бревно.

Он удерживал его одной рукой, будто это не требовало от него никаких усилий. Бревно ещё несколько раз качнулось и постепенно почти успокоилось, но дальний конец ещё заметно покачивался.

Евдокия подошла ближе и взмахнула рукой снизу-вверх, сделав потом круговое движение. Из земли вылезла кряжистая лиана и обхватила бревно, прочно удерживая его на месте.

— Вот теперь можно, — кивнула девушка. — Бегите, пока я держу!

Стоявший неподалёку наблюдатель нахмурился, увидев нашу уловку, покачал головой, но промолчал, колокольчик не прозвенел, значит так можно. Дмитрий вскочил на бревно раньше меня.

— Я буду держать с той стороны! — крикнул он, уверенно шагая вперёд.

— Тогда потом девушки, вперёд! — махнул я рукой.

Дима спрыгнул на землю и схватился за цепь, с некоторым опасением косясь на обвившую бревно плеть. Евдокия опустила руку, и плеть втянулась обратно в землю. Анастасия, Евдокия и Софья осторожно ступили на бревно и гуськом пошли по нему, помогая себе руками удерживать равновесие.

В какой-то момент Анастасия зацепилась ногой за небольшой сучок и едва не сорвалась вниз, но Евдокия успела схватить её за куртку. Наблюдатель мгновенно насторожился, ожидая падения, но, убедившись, что равновесие восстановлено и девушки продолжают движение самостоятельно, он вновь занял своё место на наблюдательном пункте.

— Да, дядя, — хмыкнул Марк. — Не дадим мы сегодня тебе покоя.

Где-то впереди снова звякнул колокольчик, значит кто-то из другой группы допустил непростительную ошибку, а ведь до конца полосы ещё далеко. Подбегая к каждому следующему препятствию, я на ходу разрабатывал план его преодоления и немедля озвучивал его вслух, распределяя роли.

Все подчинялись беспрекословно, выслушав мой план преодоления полуразрушенного и заросшего вьюном дома, Илья лишь кивнул и встал на исходную, готовясь подсадить Марка наверх, к оконному проёму.

Потом позади остался разрушенный мост, сетка над ямой со всякими гадами, болото со скользкими кочками и лабиринт. На каждом участке все работали слаженно, находили нестандартные варианты прохождения. Девушки уже прихрамывали и постанывали от усталости, Никодим держался молодцом, хоть я и видел, как тяжело ему приходится.

Наконец перед нами предстало последнее препятствие, после которого финишная прямая в полкилометра покажется отдыхом на пляже. Сеть в виде сплетения толстых, но уже грязных и скользких верёвок возвышалось над землёй метров на десять. Все уже настолько устали, что не было желания перешагнуть через скамью, не то, что карабкаться вверх

— Девушки вперёд, мы страхуем, — сказал я.

— Давай я первым полезу, смогу подать руку если что, — предложил Марк.

— Давай, — кивнул я. — Только далеко не отрывайся, старайся держаться рядом, чтобы быть полезным. Дима, ты с другой стороны. Мы с Ильёй и Никодимом идём последними и страхуем снизу, подтолкнём при надобности.

Дима и Марк начали карабкаться, посматривая вниз, как на сетку взбираются девушки. Анастасия уже еле шевелилась, собранные в пучок волосы давно растрепались и были перепачканы в грязи, как лицо и всё остальное, Евдокия и Софья помогали ей с двух сторон, не давая упасть, хоть и сами уже порядком запыхались и взмокли от напряжения.

— Я не смогу, — тихо сказал Никодим, остановившись перед сеткой и держась за неё одной рукой.

— Сможешь, я знаю, — спокойно сказал Илья, по парню даже не было заметно, что он устал, просто вывозился в грязи, как и все остальные.

— Да откуда ты знаешь? — раздражённо рыкнул Никодим, но я понял, что это не злость, а скорее отчаяние. — Я сейчас даже если просто сяду, то уже не встану, колени дрожат.

— Ты должен, — спокойно ответил Илья, положив ему руку на плечо.

— Ты справишься, друг, — похлопал я его по другому плечу. — Мы тебя не бросим, пошли вместе, ставь ногу в первую ячейку и подтягивайся. Давай, делай, как я.

Я показал живой пример, Никодим тяжело и обречённо вздохнул, но всё же сделал первый шаг, потом второй, мы начали потихоньку подниматься. Я поднял голову и увидел, как девушки наверху застопорились и Марк с Дмитрием помогают им по очереди преодолеть последние метры, хотя сами были уже на пределе.

Никодим проследил за моим взглядом, понял, что из-за него мы не можем помочь девушкам, взял себя в руки и вложил все силы в рывок, начав быстро карабкаться вверх.

— Я же говорил, — ухмыльнулся Илья, присматривая за парнем.

Мы ускорились, догоняя девушек, пару раз пришлось удержать Никодима от падения, но он старался изо всех сил. Вскоре мы уже перебрались на ту сторону сетки, теперь главное — никому не упасть, иначе будут штрафные очки, если не повтор элемента, а это уже точно большинство просто не осилит.

При спуске я продолжал контролировать Никодима. Мы уже были на середине сетки, парень старался спуститься быстрее, но вдруг вскрикнул и повис на одной руке, пальцы медленно разжимались, подхватить его рукой я не успевал и действовал чисто интуитивно — отточенным движением пальцев вызвал восходящий поток воздуха, который подбросил парня на полметра, тогда я поймал его за шиворот и прижал к сетке, парень намертво вцепился в неё, как паук в жертву.

— Спасибо, — пробормотал Никодим, уставившись на меня круглыми от испуга глазами.

— Ты теперь здесь останешься? — спокойно поинтересовался у него Илья, так как парень так и висел на сетке неподвижно, не собираясь спускаться вниз.

— Нет, — он покачал головой и посмотрел вниз, оставалось всего метра три или чуть больше. — Буду спускаться.

Теперь он осторожно ставил ногу в следующую ячейку и перехватывался руками. Вскоре все мы оказались внизу.

— Неужели это всё? — чуть ли не простонала Анастасия, опускаясь на землю.

— Не садись, — Евдокия подхватила её под руку. — Надо ещё добежать до финиша.

— О-о-ох! — выдохнула Анастасия, глубоко вздохнула и припустила вперёд трусцой, но больше это походило на раненую косулю перед падением замертво.

Все бежали рядом, хотя я, Илья и Дмитрий могли бы уйти в отрыв, но лучше поддержать товарищей, отсчёт времени всё равно будет по последнему.

Финишная черта наконец-то осталась позади, мы нашли в себе сил отойти в сторону, и все буквально попадали на траву, тяжело дыша. Теперь мы могли наблюдать, как преодолевает сетку команда Мирона. Ребята тоже помогали друг другу, но, похоже не выдержали нервы, ругань было слышно издалека. Стоявший на финише наставник лишь ухмыльнулся и покачал головой.

Сейчас меня удивила Прасковья, даже не ожидал, что девушка в такой хорошей физической форме, она перебралась через сетку одной из первых, предотвратив по пути падение другой девушки, схватив ту за одежду прямо через сетку.

Окинув взглядом поляну, я увидел несколько команд, что пришли раньше нас. У всех поголовно были осунувшиеся лица, сборищем аристократов их назвать было трудно, мокрые насквозь костюмы по уши перепачканы в грязи, которую они тщетно пытались с себя стряхнуть.

Слуги ходили по поляне и раздавали воду, я выпил свою порцию залпом, мозг немного прояснился. Прибытия последней команды ещё придётся подождать, и я разлёгся на траве, уставившись в синее небо.

— Отлично сработали, — услышал я совсем рядом голос Ильи.

— Я думала, ещё немного, и я умру, — послышался с другой стороны дрогнувший голос Анастасии. — Ещё задолго до этой чёртовой сетки.

— Ты справилась, — возразил Илья.

— Но какой ценой⁈ — простонала девушка.

— А какой ценой? — усмехнулся Марк. — Денег с нас вроде за это не брали.

— Этого ещё не хватало, — хмыкнул Дмитрий.

— Надо больше заниматься, — тихо сказал Никодим. — С завтрашнего дня начну бегать по утрам.

— Я с тобой, — поддержала его Евдокия.

— И я, — со вздохом произнесла Анастасия.

— Все будем бегать, — сказал я. — Завтра подъём в шесть, бежим по аллеям, потом уже водные процедуры и завтрак, так будет лучше для всех. Наставник не зря сказал, маг без выносливости быстро погибает в бою.

— Новички! — от зычного голоса наставника я невольно вздрогнул. — Строимся по отрядам!

— О-о-ох! — снова простонала Анастасия, пытаясь подняться с земли.

Мы с Дмитрием уже вскочили, подхватили девушку за руки и помогли подняться, Илья и Марк помогли остальным. Толпа перепачканных подсыхающей грязью абитуриентов медленно начала обретать подобие строя, окрик наставника в этом здорово помог. Через пару минут получилось вполне терпимо.

— Итак, подводим итоги, — сказал мужчина, ещё раз обведя всех взглядом. — В общем и целом, с грехом пополам, но все справились. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, кто-то с травмами. Победа присуждается команде Михаила Пожарского.

Над поляной на какое-то время наступила полная тишина. Было слышно, как с кого-то ещё капает вода, у кого-то жалобно хлюпнул ботинок.

— Ушам своим не верю, — полушёпотом произнёс Марк.

— Но как так⁈ — возмущённо воскликнул Мирон, сделав шаг вперёд без разрешения. — Мы же быстрее! Мы их почти догнали, отрыв стал меньше!

— Вернуться в строй! — рыкнул наставник. — Для особо пытливых и непонятливых я поясню, — мужчина выдержал паузу. — Они единственные, кто ни разу не бросил своего товарища и каждое препятствие преодолевали вместе. Такой слаженной работы у новичков я давно не видел, всем можно у них поучиться. Именно поэтому у них есть шанс выжить на войне, гораздо больший, чем у других. В том числе чем у вас, Куракин.

Мирон молчал, лишь злобно сопел, за наш успех он явно не радовался, это было понятно по единственному брошенному в мою сторону взгляду.

От полигона до общежития мы еле волочили ноги. Казалось, каждая мышца и связка в теле ныла и требовала немедленно лечь и больше никогда не вставать. В голове стоял гул, будто после сильного удара, а мысли путались и расползались, не желая складываться во что-то оформленное. Не было даже сил разговаривать и обсуждать пережитое, хотелось просто дойти и рухнуть.

Один только Марк всё равно не мог угомониться и продолжал рассказывать какую-то историю из своей жизни, оживлённо размахивая руками. Его голос звучал где-то на краю сознания, словно сквозь воду, и большую часть сказанного я пропустил мимо ушей, но немного завидовал его запасу энергии.

— А вы что об этом думаете? — вдруг спросил парень, которому явно не хватало собеседника.

— Хоть пять минут помолчи, — буркнул Дмитрий, даже не поднимая головы.

Марк удивлённо посмотрел на него, затем уставился себе под ноги и дальше уже шёл молча, лишь изредка тяжело вздыхая.

Когда мы входили в общежитие, где-то вдали раздался громкий звон разбитого стекла, словно разбили что-то большое и тяжёлое. Звук отозвался неприятным эхом в голове, заставив меня поморщиться. Почему-то сразу возникло нехорошее предчувствие, но звук донёсся слишком издалека, явно не из нашего общежития.

Обслуживающий персонал нисколько не удивился появлению перепачканных в грязи будущих студентов. Видимо, подобное здесь происходило регулярно. На нас лишь мельком взглянули и тут же вернулись к своим делам.

Войдя в свою комнату, я первым делом направился в ванную. Наконец-то стащил с себя пропитанную грязью куртку, брюки и всё остальное. Ткань неприятно липла к коже, а от одежды тянуло сыростью, грязью и потом.

Приятным сюрпризом оказалась предусмотрительность персонала, слуги подготовили горячую воду, которой я сразу же с жадностью воспользовался. Горячей воды добавил в большой таз побольше, хотелось ещё и согреться.

Горячие струи обожгли кожу, но это было даже приятно. Я вычерпал ковшом почти всю воду, поливая себя со всех сторон, позволяя ей смыть не только грязь и пот, но и накопившееся напряжение. Постепенно тело начало расслабляться, а тяжесть в плечах хоть немного отступила.

Смыв с себя грязь, пот и хотя бы часть усталости, я почувствовал себя значительно лучше. Не бодрым, до этого было ещё очень далеко, но хотя бы живым, находящимся здесь и сейчас. Переоделся в чистую одежду, дошёл до кровати и, раскинув руки и ноги звёздочкой, уставился в потолок.

«Ещё немного и я просто отключусь», — подумал я, чувствуя, как веки становятся тяжёлыми.

Кажется, я уже начал дремать, когда в дверь требовательно постучали. Резкий звук словно ударил по голове.

— Михаил Фёдорович! — громко произнёс чей-то грубый голос, окончательно вырывая меня из так и не начавшегося сна.

— Да что ж такое… — пробормотал я, с трудом поднимаясь с кровати.

Тело протестовало, каждая клеточка требовала вернуться обратно. Открыв дверь, увидел двух стражников. Почему-то я этому уже почти не удивился.

«Возможно, очередная подстава Мирона, — мелькнула мысль. — Хотя не факт, это вполне может быть связано и с частичной активацией древнего артефакта».

— Михаил Фёдорович, одевайтесь, — требовательно произнёс один из стражников. — Вас требует к себе комендант.

— Одну минуту, — кивнул я, подавляя желание просто захлопнуть дверь и сделать вид, что меня нет.

Вернулся в комнату, надел сюртук и повязал галстук. Движения давались с трудом, пальцы словно не слушались после нагрузки. Пусть иду не на официальный приём, но выглядеть всё равно следует прилично.

В сопровождении двух бренчащих доспехами стражников я направился к главному корпусу. Каждый шаг отдавался в ногах тупой болью, и я невольно ловил себя на мысли, что согласился бы сейчас на любую выволочку, лишь бы сидя.

Ближе к концу аллеи, возле нескольких скамеек, собралась небольшая толпа абитуриентов. Они что-то оживлённо обсуждали.

— Смотрите, снова бастарда куда-то ведут! — громче остальных произнёс чей-то голос.

— Неужели опять что-то натворил? — сказала какая-то девушка.

Я даже не стал оборачиваться. Не было ни сил, ни желания реагировать.

— Что ему всё неймётся? — добавил кто-то третий.

Подойдя к главному корпусу, я сразу заметил выбитое окно на третьем этаже. Дворник уже собирал последние осколки на совок и высыпал их в ведро.

«Кажется, причина, по которой за мной прислали стражников, становится понятной. Снова… И ведь даже отдохнуть не дали», — с раздражением подумал я.

В кабинете Богдан Леонидович был не один. Рядом с ним стоял всё тот же Никон Игнатьевич, который, похоже, уже бессменно сопровождал меня во всех моих приключениях.

— Что я опять натворил? — спросил я, опускаясь на предложенный стул. Честно говоря, я был даже благодарен за возможность сесть.

— Я правильно понимаю, что вы ничего не знаете? — без особого удивления спросил Богдан Леонидович, внимательно наблюдая за мной. Его пальцы тихо постукивали по столу, выдавая скрытое напряжение.

— Подходя к главному корпусу, я видел выбитое окно, — пожал я плечами. — Догадываюсь, что все следы снова ведут на меня.

— С одной стороны — верно, — кивнул подошедший ближе Никон Игнатьевич. — С другой — не совсем. В холле третьего этажа окно действительно выбито воздушным ударом. Подобных происшествий у нас давно не было, но я более чем уверен, что кто-то намеренно хотел вас подставить.

— То есть вы уверены, что это был не я? — я даже нашёл в себе силы удивиться. — Хотя вы знаете, что использовалась магия воздуха?

— Воздух был, — кивнул Никон Игнатьевич. — Но это был чистый воздух вашей ступени. Дело в том, что у вас он имеет несколько иной оттенок, с примесью.

— И что вообще это значит? — спросил я, чувствуя, как усталость на мгновение отступает, уступая место настороженности.

О наличии примеси в моей магии мне говорили уже не впервые.

— То и значит, — недовольно отмахнулся артефактор, вновь отвернувшись к окну, на подоконнике которого лежал его портфель. — Вы маг воздуха, но не совсем обычный.

— Имеете в виду потенциальную одиннадцатую ступень? — уточнил я, хотя в голове уже крутились совсем другие мысли.

«Похоже, старый артефактор знает о моём даре гораздо больше, чем готов рассказать», — мелькнуло у меня в голове.

— Далеко не только это, — нехотя ответил артефактор после короткой паузы. — Думаю, вам пока рано об этом задумываться. Прошу прощения, Богдан Леонидович, — продолжил он, повернувшись к коменданту. — Но у меня ещё много важных дел. Если я вам больше не нужен, то я пойду.

— Да, да, конечно, Никон Игнатьевич, — кивнул комендант. — Благодарю за отзывчивость.

Что-то тихо бормоча себе под нос, старик подхватил с подоконника портфель и вышел из кабинета.

— Вы случаем не догадываетесь, кто вас настолько сильно невзлюбил? — спросил комендант, когда мы остались одни.

По его просьбе стражники остались за дверью. Он смотрел на меня внимательно, почти испытующе, словно пытался прочитать не только слова, но и мысли.

— Начинаю подозревать одного человека, — ответил я с едва заметной улыбкой.

— Мирона Куракина? — спокойно спросил Богдан Леонидович.

— Я этого не говорил, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Комендант ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня, после чего неожиданно рассмеялся.

— Правильно, — кивнул он. — Пока лучше никого не обвинять. Ни мне, ни вам. Прежде чем называть виновного, сначала нужно иметь доказательства. Я ведь тоже вас не обвинял, но обязан был допросить.

Он немного помолчал, затем, немного расслабившись, откинулся на спинку кресла.

— Только мне очень не нравится, — задумчиво произнёс комендант, медленно потирая подбородок, — что Куракина уж больно активно выставляют этаким чистым зайцем и чуть ли не самым перспективным адептом Академии.

Я молча слушал, чувствуя, как внутри постепенно нарастает раздражение. Слишком уж всё это начинало напоминать чью-то тщательно продуманную игру, в которой Мирон является лишь исполнительным механизмом, словно ему поручили продолжать меня доводить.

— У меня к вам одна просьба, Михаил Фёдорович, — продолжил мужчина, снова посмотрев мне в глаза. — Будьте внимательны. Старайтесь не трогать предметы, которые после прикосновения могут издавать весьма неприятные запахи. Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Прекрасно понимаю, — усмехнулся я. — Могу идти?

— Да, Михаил Фёдорович, — уверенно кивнул комендант. — Вы свободны.

Я поднялся и направился к двери, чувствуя, как усталость снова наваливается с новой силой. Но когда уже взялся за ручку, комендант окликнул меня.

— Михаил Фёдорович!

Я обернулся.

— Если завтра рухнет башня, — продолжил он с едва заметной улыбкой, — всё равно первым позовут вас.

Несколько секунд я смотрел на мужчину. Было видно, что он с огромным трудом сдерживает смех. Не выдержал сначала я, следом рассмеялся и комендант. Этот короткий смех неожиданно разрядил обстановку и даже немного снял напряжение.

В общежитие я вернулся незадолго до ужина. Усталость так и не отпускала, напоминая о себе при каждом шаге, словно я и не отдыхал вовсе. Все к этому времени уже сидели за столом и негромко что-то обсуждали.

Когда я вошёл, разговор сразу стих, на меня вопросительно смотрели сразу семь пар глаз. Я мельком взглянул на часы и понял, что ложиться отдыхать уже нет никакого смысла и сел на своё место, тяжело выдохнув.

— Ну рассказывай уже, что там, — первым не выдержал Марк.

— Я думал, вы и сами уже всё знаете, — пожал я плечами. — Кто-то с помощью магии воздуха выбил окно в холле третьего этажа главного корпуса, осколками засыпало всё крыльцо. Естественно, первым делом снова заподозрили меня.

— Может, опять кто-то сказал, что видел тебя рядом? Или спускающимся с лестницы? — спросил Дмитрий.

— Снова Мирон, — тихо произнёс Марк.

— Куракин? — уточнил Никодим.

— Он самый, — кивнул Дмитрий. — Он теперь нас в покое не оставит.

— Он слишком часто оказывается рядом именно тогда, когда что-то происходит, — задумчиво произнёс Илья, чётко взвешивая каждое слово.

— Такое не бывает случайно, — добавила Софья.

— Только остаётся вопрос, где он нашёл другого мага воздуха, — задумчиво сказал я.

— Те, кто потом служит на флоте, здесь не учатся, — заметил Никодим.

— Возможно, он использовал какой-то артефакт? — предположила Софья. — Савелий вполне мог ему в этом помочь. Или попросил кого-то помочь, привёл человека извне.

— Это практически невозможно, — покачал головой Никодим. — Насколько я знаю, посторонних на территорию Академии не пускают. Тем более во время вступительных испытаний.

— Ладно, ребята, — махнул я рукой. — Давайте пока забудем об этом.

Я на мгновение замолчал, затем добавил уже тише:

— Хотя, чувствую, надолго забыть не получится.

В этот момент дверь в столовую открылась. Слуги вкатили тележку, уставленную подносами с едой, и принялись быстро сервировать стол.

— Как же всё это аппетитно выглядит! — восхищённо сказал Марк, демонстративно облизнувшись и потирая руки. — Кажется, я готов съесть всё вместе с тарелкой.

— Попробуй, — ухмыльнулся Дмитрий. — Она довольно хрустящая.

— Уже пробовал? — ахнул Марк, потом театрально подпёр подбородок рукой. — Хотел бы посмотреть на твои успехи в этом деле.

Все дружно рассмеялись и сразу приступили к еде. После тяжёлого испытания мы проголодались настолько, что первое время за столом царило молчание, слышен был лишь не соответствующий дворцовому этикету интенсивный стук вилок. Все сосредоточенно ели, стараясь меж тем как следует пережёвывать пищу. Даже Марк не произнёс ни слова, что само по себе было почти чудом.

Похоже, поваров заранее предупредили, что после физической подготовки мы будем зверски голодны. Помимо основных блюд, на стол поставили множество горячих и холодных закусок, которые исчезли почти без остатка.

Илья тоже впервые не мог пожаловаться на маленькую порцию. Наоборот, его тарелка заметно отличалась от остальных и размером, и количеством еды.

— Ну что, сытно поели, теперь можно и отдохнуть, — довольно сказал Марк, сыто откинувшись на спинку стула.

— Обязательно отдохнём, — кивнул я. — Но сначала предлагаю обсудить завтрашнюю тренировку на арене.

— Да! — сразу поддержал Дмитрий, оживившись. — Александр говорил, что на второй тренировке, скорее всего, будут групповые бои.

— Я примерно так и предполагал, — пожал я плечами. — Но ты мог сказать мне об этом немного раньше.

— Да я сам только вспомнил, — отмахнулся Дмитрий, но всё же виновато улыбнулся.

Я обвёл взглядом сидящих за столом.

— Впрочем, сути это не меняет, — сказал я и чуть склонился вперёд. — Нам нужно заранее понять, как действовать сообща. Каждая стихия сильна по-своему, у каждого из нас свои особенности. В групповом бою важно научиться правильно сочетать наши способности.

Я сделал паузу, давая всем время сосредоточиться.

— Если я правильно понимаю, никому из нас ещё не приходилось сражаться в составе настоящей команды?

— Нет, — коротко ответил Илья.

Остальные молча кивнули.

Я на секунду задумался, вспоминая компьютерные игры из прошлой жизни. Там всё было просто: роли распределены, каждый знает своё место. Здесь же — живые люди, эмоции, страх, азарт и никакой инструкции.

— В хорошей группе у каждого есть своя роль, — продолжил я. — Кто-то принимает удар на себя, кто-то наносит основной урон, кто-то поддерживает или контролирует противника. Но, дело в том, что сейчас я не вижу среди нас явного «щита». Сегодняшние бои были почти полностью дистанционными. Если нас прижмут вблизи, то могут возникнуть проблемы.

— То есть ты предлагаешь нам идти врукопашную? — скептически приподнял бровь Дмитрий.

— Я предлагаю быть готовыми ко всему, — спокойно ответил я. — И не надеяться, что бой всегда будет удобным. Нам нужно постоянно чередовать нападение и защиту, — продолжил я. — Пока одни ставят щиты, другие атакуют. И наоборот. Всё должно быть согласовано.

— Но мы же не знаем, как нас завтра разделят, — заметила Евдокия, чуть нахмурившись.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Поэтому сейчас мы можем только наметить общие принципы. А окончательные решения придётся принимать уже после жеребьёвки.

— А я уже придумал беспроигрышный план! — радостно заявил Марк, хлопнув ладонью по столу так, что посуда звякнула. — Маг земли создаёт защитный бруствер, а остальные спокойно бросают из-за него заклинания. Всё! Победа наша!

— Мы ещё не начали бой, а ты уже выиграл, — рассмеялся Дмитрий.

— А что? — Марк развёл руками. — Просто и эффективно!

— Просто — да, — вмешался Никодим, покачав головой. — Но если противник обойдёт с фланга или ударит сверху? Или разрушит твой бруствер?

Марк на секунду замялся, но быстро нашёлся:

— Тогда… тогда сделаем ещё один!

— А если у тебя не хватит сил? — спокойно добавил Илья.

Марк недовольно фыркнул, но спорить не стал.

— Я думаю, главное понять, какие стихии усиливают друг друга, а какие, наоборот, мешают, — сказал Никодим.

— Вода точно мешает огню, — уверенно заявил Марк, бросив взгляд на Дмитрия. — Пожары ведь водой тушат.

— Не скажи, — усмехнулся Дмитрий, в глазах мелькнул азарт. — Это если ты успеешь. А если я сначала поджарю тебя так, что ты забудешь, где у тебя вода?

— Попробуй, — прищурился Марк. — Посмотрим, чьё пламя сильнее.

— Эй, вы двое, — вмешалась Анастасия, закатив глаза. — Вы сейчас тренировку обсуждаете или дуэль назначаете?

— Одно другому не мешает, — буркнул Марк, но всё же откинулся на спинку стула и замолчал.

Я невольно усмехнулся. Оба огневика уже начали мериться силами, и это могло стать как проблемой, так и преимуществом.

— Кстати, — сказал я, — если у нас в команде окажутся сразу два мага огня, это может быть как плюсом, так и минусом.

— Это ещё почему? — одновременно спросили Марк и Дмитрий.

— Потому что вы оба будете стремиться атаковать, — ответил я. — И если не договоритесь, начнёте мешать друг другу. Но если сработаетесь — сможете буквально выжигать поле боя.

Оба на секунду задумались.

— Ладно… — нехотя протянул Дмитрий. — В этом есть смысл.

— Я не против работать в паре, — добавил Марк, но тут же усмехнулся. — Если он не будет путаться под ногами.

— Это ты не путайся, — огрызнулся Дмитрий, но уже без злости.

Я снова взял слово:

— У меня есть предложение. Раз завтра нас всё равно разведут по разным командам, давайте не будем думать только о победе.

Все притихли.

— Используем этот бой как возможность научиться взаимодействовать. Попробуем разные сочетания магии, посмотрим, какие приёмы работают лучше всего.

Я обвёл всех взглядом.

— Например: Илья — основной удар. Дмитрий и Марк — давление огнём. Никодим — защита и контроль водой. Евдокия — сдерживание противника. Софья и Анастасия — поддержка и контроль пространства.

Я на секунду замолчал.

— А я попробую связать всё это вместе.

— Звучит… серьёзно, — тихо сказала Евдокия.

— И сложно, — добавил Никодим.

— Зато интересно, — усмехнулся Илья.

— Тогда мы получим двойную пользу, — продолжил я. — Не только узнаем слабые места друг друга, но и поймём, какие комбинации окажутся наиболее эффективными во время настоящих испытаний.

— Дело говоришь, — одобрительно кивнул Илья.

— Значит, так и поступим, — подвела итог Анастасия.

Она улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло напряжение.

— Теперь мне даже интересно, как именно нас завтра разделят.

За столом снова воцарилось оживление. Каждый уже мысленно представлял завтрашний бой, прикидывая возможные составы команд и пытаясь угадать, кто окажется союзником, а кто — противником.

А я поймал себя на мысли, что впервые за всё время мы обсуждаем не просто тренировку, а настоящий бой. И от того, как мы научимся действовать вместе, может зависеть гораздо больше, чем кажется сейчас.

Спать вчера легли пораньше. Во-первых — все очень устали и уже не было сил что-то обсуждать и принимать решения, зато утро было ранним. Я проснулся, когда солнце окрасило пейзаж за окном в розовые тона, надел тренировочный костюм и собирался уже выйти на пробежку, но как только я открыл дверь своих апартаментов, увидел Марка, одетого точно так же.

— Я тобой! — безапелляционно заявил парень, широко улыбаясь.

— Я только за, — кивнул я. — Сегодня уж не стал никого будить после вчерашнего, думал позже остальных подтяну, но, раз ты готов…

В этот момент открылись ещё две двери и вышли Дмитрий и Софья, тоже в одежде для тренировок.

— А я всё жду, когда ты позовёшь на пробежку, — сказала с улыбкой Софья. — Ты же обещал организовать, вот я и встала пораньше. А если честно, ближе к рассвету уже не спалось.

— Вообще отлично! — воскликнул я. — Значит собираем команду. Идёмте ребята, не будем пока остальных беспокоить, в следующий раз организуем общую пробежку. Дадим жару всему курсу!

— Это вы без меня что ли собрались? — изобразила обиженное личико выходящая из своей комнаты Анастасия. — Но как так-то?

— Да куда ж мы без тебя, золотце? — всплеснул руками Марк, изображая досаду, но без труда было видно, что он рад её видеть.

— С чего это я вдруг золотце? — сразу нахмурилась Анастасия.

— Потому что у тебя золотые волосы и душа не уступает, — примирительно произнёс Марк.

За время короткого диалога к компании утренних бегунов присоединились и все остальные. На душе разлилось приятное тепло. Значит все подхватили моё предложение и только ждали, когда я позову. Из этих людей и правда можно сделать отличную команду. Было бы гораздо хуже, если бы кто-то начал капризничать или перетягивать одеяло на себя, но этого не произошло.

— Теперь я вижу, что мы команда, — сказал я, с довольной улыбкой обводя всех взглядом.

— Это потому, что у нас есть хороший командир! — заявил Марк, подмигнув мне.

Я лишь ухмыльнулся и призывно махнул рукой.

— За мной! — я распахнул дверь и направился к лестнице.

Уборщики и вахтёр провожали нас удивлёнными взглядами, в это время всё общежитие ещё досматривало сны. Вахтёр вдруг нахмурился и принялся что-то записывать в журнал.

Вспоминая не очень хорошие способности к бегу Анастасии, я задал средний темп, с которым все должны справиться. Для первого раза одного круга по аллеям будет вполне достаточно.

Я уже ожидал, что и на пробежке мы будем одни, но ошибся, несколько студентов занимались тем же самым, среди них оказался и Александр. Судя по тому, как он взмок, парень вышел на пробежку чувствительно раньше.

— Правильной дорогой идёте, господа! — крикнул он нам и пошёл на ускорение.

— Ты его знаешь? — спросил Марк, поравнявшись со мной.

— Это наш старший брат, — ответил за меня Дмитрий. — Он на третьем курсе уже.

— Ого! — покачал головой Марк, переводя взгляд с меня на Софью, потом на Дмитрия. — Да у вас тут прямо семейная банда!

— А то! — ответил Дима, гордо выпятив грудь. — Правда Саша скоро закончит обучение, зато через два года сюда Костя будет поступать.

— Я вам даже немного завидую, — улыбнулась Евдокия. — Вас уже достаточно для хорошего отряда.

Я лишь ухмыльнулся и побежал вдоль аллеи.

С относительно небольшой пробежкой справились все, но Анастасии она далась нелегко. Возвращаясь к общежитию, девушка без сил рухнула на ближайшую скамейку, махая на себя руками.

— Тебе надо побольше бегать, золотце, — обратился к ней Марк, остановившись рядом.

— Не называй меня золотцем! — раздражённо рыкнула девушка.

— Марк прав, Анастасия, — вмешался я в разговор. — Я имею в виду пробежки. Раз уж физические нагрузки играют здесь далеко не последнюю роль, то бег — лучший вариант развития выносливости.

— Да, ты прав, — ответила девушка, тщетно пытаясь восстановить дыхание и угомонить зашкаливающий пульс. — Теперь будем бегать каждое утро, уф-ф!

Сегодня все завтракали быстро и молча. Оставшееся время посвятили разбору предстоящей тренировки.

— Ребята, мы все прекрасно понимаем, — начал я, — что никто из нас раньше не участвовал в подобных баталиях и мы понятия не имеем, как действовать вместе. Следить за действиями одного противника — это одно, а действовать в составе команды — совсем другое. Здесь нужно думать, принимать решения и делать это быстро, так как промедление может обернуться фатальными последствиями. Скорее всего, сегодня придётся делать это прямо по ходу боя. Вероятнее всего, он получится хаотичным и сумбурным. Сегодня наша задача не победить, а постараться действовать сообща и извлечь из этого как можно больше уроков.

— Для будущих боёв, — согласился Илья.

— Для начала нужно проверить, насколько мы способны взаимодействовать друг с другом, — продолжил я. — В коллективном бою именно взаимодействие играет решающую роль: атака, защита, обманные манёвры. Все должны работать слаженно. Один прикрывает, другой атакует, третий мешает противнику, ну и так далее.

— Жалко, что мы пока не знаем, как нас разделят, — вздохнул Марк. — Можно было бы заранее распределить роли.

— Согласен, — кивнул я. — Но, если я правильно понял, на вступительных испытаниях мы, скорее всего, будем выступать одним отрядом. Зная сильные и слабые стороны друг друга, сможем заранее продумать оборону, атаку и взаимодействие.

— Дело говоришь, — снова кивнул Илья.

— Кажется, нам пора идти, — сказала Евдокия, посмотрев на часы.

Девушка была максимально сосредоточена, словно готовилась к настоящему бою, от которого будет зависеть абсолютно всё.

— Что, ребята, зажжём сегодня? — улыбнулся Марк, поднимаясь из-за стола. Несмотря на улыбку и видимость радостного азарта, я заметил в глазах и тень страха. — Главное — не спалить друг друга чисто случайно.

— Может, кому и подпалят пятую точку, — нахмурившись, сказал Никодим.

— А ты водой затушишь? — усмехнулся Дмитрий.

— Огнетушитель — это хорошо, — улыбнулся я.

Мы пришли в тот же корпус, где вчера проходили наши поединки. Но на этот раз, переодевшись, мы вышли на небольшой полигон на улице, что сразу позади здания. Размеры арены были раза в четыре больше, и она также была оснащена защитными барьерами. Здесь искусственно создали элементы пересечённой местности: небольшие земляные бугры, песчаные насыпи, крупные лужи. Площадка очень сильно отличалась не только от вчерашней, но и от той, к которой я привык в замке Пожарских.

Наставник удовлетворённо кивнул, обведя нас взглядом и увидев боевой настрой.

— Итак, суть сегодняшней тренировки в том, что сегодня вы будете сражаться не против врагов. Сегодня вы будете учиться доверять друг другу, действовать слаженно. Кроме того, вы сможете почувствовать способности каждого, кто стоит рядом с вами плечом к плечу, и научитесь учитывать это во время боя. Понимаю, что вы лишь стоите на пороге большого пути обучения, это только начало, но именно сегодня вы должны попробовать это на вкус.

Он сделал небольшую паузу, разворачивая бумагу с записями.

— Первая команда: Михаил, Софья, Дмитрий и Марк. Вторая команда: Илья, Никодим, Анастасия и Евдокия.

Мы ненадолго замерли, прокручивая в голове возможные сочетания наших стихий и навыков. Я уже представлял, как можно использовать способности каждого. Пока всё выглядело довольно просто: Софья отвечает за защиту и изменение ландшафта, Дмитрий и Марк работают по флангам, а я действую по обстановке, координирую атаку и оборону, поддерживаю того, кому помощь понадобится больше всего.

— Предупреждаю, — продолжил наставник, — не жалейте друг друга. Защитные костюмы не позволят получить серьёзные увечья, но боль вы почувствуете вполне настоящую. Боец, получивший критическое попадание, будет считаться нейтрализованным. Сражайтесь по-настоящему, но и не забывайте, что завтра вам снова жить под одной крышей и обедать за одним столом.

Мы молча разошлись по разным сторонам арены.

— Если ты попадёшь в меня молнией, — сказал Дмитрий, глядя на Илью. — Смотри у меня!

— Не попаду, — с лёгкой ухмылкой ответил тот. — Одной не попаду, а сразу двумя!

Все рассмеялись. Несмотря на шутки, напряжение ощущалось очень хорошо. Сегодня никто не погибнет, но боль не любит ни одно живое существо, особенно дети аристократов, это тоже надо учесть.

— Так, ребята, — начал я, обращаясь к своей команде. — Софья отвечает за ландшафт: при необходимости создаёт препятствия и защитные барьеры. Дмитрий и Марк работают с флангов, атакуют огнём, но не забывают своевременно прикрываться и при необходимости отступать и маневрировать. Я постараюсь взять на себя Илью, потому что именно он и есть наш самый опасный противник на дальней дистанции.

— Недооцениваешь Никодима, — заметил Марк. — Он тоже способен доставить проблем.

— Нет, про него я не забыл, — ответил я. — Как и про Анастасию с Евдокией. Каждый из них способен в нужный момент сказать своё веское слово. Пока чётких указаний не будет. Главное — никому не отрываться от группы, не лезть вперёд в одиночку. Двигаемся вместе и внимательно следим за действиями противника. Софья, если увидишь, что кто-то из наших противников слишком увлёкся атакой, сразу пользуйся моментом.

— Начали! — громко скомандовал наставник.

Хотя я прекрасно понимал, что бой тренировочный, сердце всё равно забилось быстрее. Это было наше первое довольно серьёзное и совершенно непривычное групповое испытание. Независимо от результата, оно должно было многому нас научить. Мы узнаем не только возможности друг друга, но и собственные пределы.

Команда противника уверенно двинулась вперёд.

Илья сразу же выпустил в меня молнию. Я без особого труда отвёл её мечом, и разряд с треском ушёл в землю. Марк и Дмитрий одновременно начали обстреливать Илью огненными шарами, справедливо считая его самым опасным бойцом на дальней дистанции, о чём я и предупредил.

Никодим мгновенно поднял водяную сферу, прикрыв и себя, и Илью. Огненные шары, ударившись о неё, с громким шипением превратились в клубы густого пара. Арена моментально заволоклась белёсой дымкой.

— Осторожно! Они используют пар как укрытие! — крикнул я.

В ту же секунду Софья и Анастасия почти одновременно подняли с земли несколько крупных камней и метнули их вперёд. Камень, брошенный Софьей, я подхватил мощным порывом воздуха, он со свистом врезался в плечо Никодима.

Парень вскрикнул, рухнул на землю, но голубоватое свечение защитного костюма не погасло. Он сразу попытался подняться, но не смог и остался сидеть под прикрытием товарищей.

Времени радоваться не было. Из клубов пара вырвалась яркая молния, я едва успел поставить воздушный щит, разряд взорвался прямо передо мной, отбросив своей силой на несколько шагов назад.

— Дмитрий, справа! — крикнул Марк.

Илья уже сместился. Молния ударила в землю рядом с Дмитрием, тот успел отпрыгнуть, но потерял равновесие.

— Сейчас! — крикнул я Марку.

Марк мгновенно воспользовался моментом и обрушил поток огня туда, где только что мелькнул силуэт Ильи. В этот момент Евдокия подняла из земли толстые зелёные лианы, они мгновенно переплелись, образовав живую стену, огонь ударился в неё, листья вспыхнули, но почти сразу начали восстанавливаться прямо на глазах.

— Интересно, — пробормотал я.

Евдокия не просто защищала, она постоянно восстанавливала собственную защиту.

— Софья! Подними камни выше! — крикнул я.

Несколько крупных булыжников на мгновение зависли над ареной. Я вложил максимум силы в поток воздуха, теперь это были уже не камни, а настоящие ядра, которые со свистом понеслись вперёд.

Анастасия резко ударила ладонями по земле, перед её командой вырос земляной вал, за которым все спрятались. Первый булыжник расколол его, второй пробил насквозь, но третий успела остановить Евдокия, мгновенно вырастив толстые переплетения корней.

— Уже лучше работают, — донеслось до меня, как негромко произнёс наставник.

Марк и Дмитрий продолжали непрерывно давить огнём, чередуя атаки и стараясь экономить силы, правда экономить у них не особо получалось. Илья больше не пытался перестреливаться, он терпеливо выжидал и дождался.

Пока Марк выпускал очередной поток пламени, Илья увернулся и ударил молнией не в него, а в землю рядом. Яркая вспышка ослепила Марка всего на долю секунды, но этого оказалось достаточно, следующий разряд ударил ему прямо в грудь.

Защитный костюм ярко вспыхнул, Марк вскрикнул, выронил меч, рухнул на землю и мгновенно скрючился от боли.

— Марк выбыл! — объявил наставник.

— Чёрт! — выругался Дмитрий т тут же бросился вперёд, пытаясь отомстить.

— Назад! — закричал я, но было поздно.

Именно этого противники и ждали. Никодим уже поднялся, его повреждение не было засчитано, как фатальное, он направил сразу два водяных жгута. Первый ударил Дмитрия по ногам, второй — по руке, Дмитрий потерял равновесие.

В этот же миг Анастасия вырастила прямо перед ним острый земляной гребень, Дмитрий споткнулся, а Илья не упустил шанс, короткая молния ударила точно в плечо. Защитный костюм вспыхнул, Дмитрий тяжело рухнул на землю.

— Дмитрий выбыл! — крикнул наставник.

Теперь на арене осталось шестеро, двое против четверых. Я быстро понял главное — мы проигрываем не силой, мы проигрываем взаимодействием. Каждый из нас продолжал вести собственный бой, а противник уже начал действовать как единый организм.

Перевес был явно не на нашей стороне, наш противник воспрял и немного расслабился, радуясь приближающейся победе, но я очень постараюсь их шансы значительно сократить. До этого момента я больше наблюдал, лишь изредка подсыпая перца, чтобы не расслаблялись, теперь пора переходить к решительным действиям.

— Софья, ко мне! — крикнул я.

Она без лишних вопросов сразу сместилась. Теперь между нами почти не было расстояния.

Я прикрывал её воздушными потоками, она мгновенно отвечала на атаки противника земляными шипами и летящими камнями, которые я направлял короткими воздушными ударами точно в цель. Впервые за весь бой мы начали действовать как одно целое.

— Вот! Именно так! — довольно крикнул наставник.

Илью заблокировали внезапно превратившимся в трясину грунтом, Евдокия хотела сместиться к нему, но я отбросил её воздушным потоком обратно, Софья в этот момент создала земляную волну, и Евдокия упала, присыпанная землёй и камнями.

— Евдокия выбыла! — услышал я голос наставника, но радоваться было особо некогда.

Илья выбрался из трясины с помощью Анастасии и сразу ударил молнией в лужу, с краю которой стояла сейчас Софья, я еле успел её выдернуть оттуда за руку, синхронно отправляя в сторону противника мощный вихрь, поднявший с арены грязь и песок.

Анастасия подняла земляной вал для защиты, тратя последние силы, но не успела, в доспех одно за другим врезались воздушные лезвия, сразив наповал. Софья тем временем пыталась прикрыть меня от атаки Никодима, но её в этот момент всё же сразила молния Ильи.

Теперь я остался один против двоих. Я не медлил ни секунды. С помощью толчка потоком воздуха, резко сместился в сторону, уклоняясь от веера молний, отправил в сторону Ильи вихрь с примесью песка, а в Никодима снова полетели воздушные лезвия. Парень как раз пытался отбить атаку от Ильи и не успел среагировать.

Теперь мы остались с Ильёй один на один. Никто не спешил нападать, мы неторопливо смещались по противоположным краям арены, сохраняя дистанцию и переводя дыхания. Маны у меня оставалось совсем немного, нужно выждать момент и нанести решающий удар.

Илья вдруг ударил молниями в лужу прямо перед собой, и его окутали клубы пара. Я резко метнулся в сторону, что спасло меня от удара молнией буквально в последний момент, парень находился уже в другой точке.

Я хотел уже было атаковать воздушными лезвиями, но вдруг понял, что Илья готов их отразить, создавая энергетический щит. Тогда я ударил не в него, а в землю перед ним, подняв в воздух песок и клубы пыли. Следующие лезвия веером прорезали образовавшееся облако. Я услышал вскрик, но мне в ногу тут же ударила молния, боль пронзила меня до самой макушки. Скрючившись, я увидел, как рухнул на пятую точку Илья.

— Стоп! — громко крикнул наставник. — Бой окончен!

Я устоял, припав на одно колено. Илья сидел на земле, пытаясь подняться. Когда объявили конец боя, болевое воздействие костюмов прекратилось.

— Ох, ну вы даёте! — не удержался Марк, поднимаясь с земли.

— Ну что я делал не так? — воскликнул с досадой Дмитрий. — Мы же действовали слаженно!

— Недостаточно слаженно, — сказал с усмешкой наставник.

— Вы слишком далеко разошлись по флангам, — сказал я. — Вас порой было сложно прикрыть, хоть я и пытался.

— У нас тоже не всё было идеально, — попытался его успокоить Илья, отряхивая с кожаного доспеха комья грязи.

— Но лучше, чем в итоге у нас, — возразил ему Марк.

— Потому что вы фактически воевали сами по себе, — сказал я.

— В общем и целом достаточно неплохо для новичков, — сказал наставник, когда все подошли к нему. — Зато теперь вы знаете, над чем надо поработать. За сегодняшний бой присуждаю ничью. У двух оставшихся в бою почти полностью истощилась мана, и вы были ограничены в движениях. Останься на поле другие участники, у вас уже не было бы шансов.

— Справедливо, — кивнул Илья. — Однако, обидно, ведь почти победили.

— В следующий раз у вас так не получится! — воскликнул в сердцах Дмитрий.

— Успокойся, — сказал я парню, похлопав по плечу. — В следующий раз мы будем сражаться вместе. Надо разработать варианты обороны и нападения, а также других воздействий на противника, чтобы в купе это работало практически безотказно.

— У меня уже есть кое-какие предложения, — сказал Марк, загадочно улыбаясь.

— Твои предложения сегодня закончились нашим поражением, — отчитал его Дима.

— Ничьёй, — внёс свою лепту в спор Илья.

После учебного боя мы неторопливо шли от полигона в сторону общежития молча, каждый был погружён в свои мысли, даже не обращали внимания на прекрасную погоду и снующих повсюду адептов в форме Академии. Все без исключения думали о том, кто, что и где сделал не так. Я же снова и снова прокручивал в голове прошедший бой, искал варианты повышения эффективности действий каждого и всего отряда в совокупности.

Перед глазами возникали лица друзей (а я уже считал их таковыми) в тот момент, когда они один за другим выбывали из сражения. Сегодня это была всего лишь тренировка. Боль была реальной, но от серьёзных травм и фатальных последствий спасали защитные костюмы и преподаватели, стоявшие рядом. Но однажды всё будет по-другому, по-настоящему. И тогда любая подобная ошибка может стоить кому-то жизни, а возможно и всем.

Нет, проблема была вовсе не в том, что кто-то оказался слабее или сильнее. Мы просто ещё не научились быть одним целым, просто не было шанса и теперь нам его предоставили. Я пытался представить, как соединить наши способности так, чтобы каждая стихия усиливала другую. Как заставить восемь отдельных бойцов превратиться в настоящий отряд, действующий достаточно быстро и эффективно.

Но молчали по пути с тренировки не все, Марк тем временем не умолкал практически ни на минуту. Вспоминал, как он швырялся пламенем, как уворачивался от молний, и снова возвращался к тому самому удару, который получил от Ильи, стараясь красочно описать всю боль, и физическую, и моральную.

— Это была лишь тренировка, — коротко ответил Илья, пожимая плечами. — Ты точно так же мог сделать больно мне, — спокойно продолжил он. — Тут не на что обижаться.

— Ты абсолютно прав, — сказал я, подключаясь к разговору. — Нам сейчас не виноватых искать нужно, мы должны понять, что сделали неправильно, и превратить сегодняшние ошибки в завтрашнее преимущество. Тогда эта тренировка окажется действительно полезной.

Разговор сам собой стих, каждый вновь задумался о своём.

Мы добрались до общежития и разошлись по комнатам. Я сразу направился в ванную, небрежными движениями сбросил одежду и с удовольствием облил себя горячей водой, смывая пот, усталость и неприятные воспоминания о пронизывающей боли, разлившейся по ноге и всему телу после удара молнией. Это было настолько реальным, что повторения нисколько не хотелось, но, к сожалению, они будут, причём не раз.

Надо отдать должное, артефакторы Академии действительно создали великолепные тренировочные костюмы. Они не позволяли будущим адептам нанести друг другу серьёзные повреждения, но заставляли полностью прочувствовать последствия любого удачного попадания. После такой тренировки очень быстро начинаешь понимать цену каждой собственной ошибки.

Я наскоро вытерся полотенцем и надел чистый халат. До обеда ещё оставалось немного времени, и я решил помедитировать, устроившись прямо на полу. После сегодняшнего боя источник сиял почти так же ярко, как тогда, когда князь Пожарский сказал, что пришло время переходить на следующую ступень. Оставалось совсем немного, а может и этого уже достаточно.

Надо обязательно найти Александра и поговорить с ним об этом. Возможно, удастся поднять ступень ещё до боевого испытания. Новые техники я освоить уже вряд ли успею, но даже увеличенный запас маны и усиление её потока способны решить исход боя в мою пользу.

Однако мысли всё равно возвращались не к источнику. Я снова видел падающего Дмитрия с искажённым от боли лицом, это выглядело слишком реально. Молнию, ударившую Марка. Мечущуюся по арене Евдокию, отчаянно пытающуюся прикрыть сразу нескольких человек.

Нет, главная проблема заключалась вовсе не в силе каждого из нас, мы не умели воевать вместе и именно совместному бою надо учиться прежде всего. Вспомнился Чапаев с картофелинами на столе, объясняющий принцип боя, надо сделать примерно так же, но у меня под рукой есть бумага и перо, можно обойтись без неочищенных овощей.

После медитации я переоделся в чистую рубашку, штаны, обычные туфли для прогулок по территории Академии, надел расшитый сюртук и галстук. Вскоре должны были подать обед, поэтому я вышел из комнаты и сел за стол рядом с Софьей, пока что здесь были только мы.

— Устал? — негромко спросила девушка.

— Есть немного, — улыбнулся я. — А ты?

— Больше головой, чем телом, — улыбнулась она в ответ.

Я понимающе кивнул.

— Нам во многом надо разобраться, — сказал я. — И сделать это надо сегодня, сразу после обеда.

Очень скоро начали выходить остальные, рассаживаясь, как обычно. Но сегодня всё было совсем не так, как всегда. Привычнее было, что за нашим столом ещё до появления еды кто-нибудь обязательно начинал спорить, смеяться или подкалывать соседей. Сегодня же все выглядели непривычно тихими.

Каждый словно заново переживал тренировочный бой, вспоминая ошибки и боль. Даже Марк молчал почти минуту, для него это было настоящим подвигом. Наконец он не выдержал.

— До сих пор чувствую то самое ощущение, когда мне в грудь ударила молния, — поморщился парень, машинально потирая место попадания.

— Всё ещё болит? — немного встревоженно спросил Илья, чуть склонившись вперёд.

— Нет, — покачал головой Марк с грустной улыбкой. — Просто вспоминаю. Всё было настолько настоящим, никак не могу забыть этот момент.

— Потому что молния и была настоящей, — пожал плечами Илья. — Просто костюм не дал тебе отправиться к лекарям или праотцам.

Марк подошёл к висевшему на стене зеркалу, посмотрел на своё отражение, покрутил головой, театрально расправил плечи и усмехнулся.

— Вроде ничего, целый.

— Вот и слава богу, — облегчённо сказала Евдокия.

— Хотя удар огромным булыжником в плечо тоже удовольствие сомнительное, — усмехнулся Никодим. — Я вообще думал, что ты мне ключицу сломал как минимум.

— Надеюсь, всё в порядке? — спросил я.

Парень ощупал плечо, осторожно пошевелил рукой и улыбнулся.

— Сейчас вообще ничего не болит, — ответил парень вполне уверенно. — Будто ничего и не было, но тогда даже искры вспыхнули в глазах.

— Значит, костюмы действительно работают, — удовлетворённо сказал я.

Тем временем повара привезли тележку с яствами и начали накрывать на стол, все привычно замолчали. Лишь когда дверь за ними закрылась, мы приступили к еде, несколько минут слышался только звон ложек.

Первым, как и следовало ожидать, не выдержал Марк.

— Всё-таки получать молнией в грудь — далеко не самое приятное ощущение в моей жизни, — парень сделал задумчивую паузу. — Хотя, если выбирать между молнией Ильи и булыжником Софьи, — парень задумчиво воздел глаза к потолку. — Я бы ещё подумал.

За столом раздался дружный смех, даже Софья улыбнулась, будучи до этого момента предельно серьёзной. Напряжение наконец немного отпустило всех.

Закончив обед и перейдя к чаю с плюшками, мы ещё некоторое время перебрасывались короткими репликами. Однако постепенно разговор сам собой затих, каждый снова мысленно возвращался к прошедшему бою.

Я обвёл взглядом ребят. Марк уже не шутил, Дмитрий задумчиво крутил в пальцах кружку. Софья сидела, слегка нахмурившись, словно вновь переживала отдельные эпизоды схватки и представляя, что можно было изменить. Никодим смотрел куда-то в столешницу. Евдокия машинально перебирала край салфетки. Даже Анастасия, обычно довольно разговорчивая, сейчас выглядела необычно сосредоточенной.

Почему-то все периодически смотрели именно на меня, будто с нетерпением ждали, что я скажу. Я собрался с мыслями и сделал глубокий вдох.

— Ребята, — спокойно начал я. — Давайте теперь поговорим серьёзно.

Все сразу подняли головы и повернулись ко мне.

— Только давайте сразу договоримся, — продолжил я. — Мы сейчас не ищем виноватых, никто никого не обвиняет. Мы ищем ошибки только для того, чтобы больше никогда их не повторять. Сегодня мы бесчисленно раз ошибались на тренировке, завтра подобная ошибка может стоить кому-то жизни.

Я сделал небольшую паузу, за столом стало совсем тихо. Кажется, мои слова заставили каждого снова вспомнить собственные ощущения на арене.

— Поэтому давайте разберём сегодняшний бой честно, без обид, — сказал я. — Пусть теперь каждый скажет, что, по его мнению, сделал неправильно.

— Конечно, — первой кивнула Евдокия, остальные молча согласились.

— Начнём с тебя, — я посмотрел на Илью. — Как тебе кажется, что именно ты делал не так?

Парень ненадолго задумался, пригладил волосы на затылке.

— Наверное слишком часто рвался вперёд, — задумчиво произнёс парень, оставаясь теперь неподвижным. — Несколько раз оставил остальных без прикрытия, всё время хотел успеть везде первым. Получается, что больше действовал сам по себе.

Я кивнул.

— Скорость — огромное преимущество, — ответил я. — Но если она разрывает строй, то превращается в слабость. Значит, твоя задача — научиться использовать её не только для себя, но и для всей команды, с пользой для других, давая им возможность осуществить тем временем свои действия.

Илья серьёзно кивнул, а я перевёл взгляд на Дмитрия.

— А ты?

— По привычке слишком увлекался атакой, — парень тяжело выдохнул. — Видел только одного противника, которого надо сразить в первую очередь, всё остальное словно переставало существовать.

— Такое бывает, — согласился я. — Но бой почти никогда не происходит один на один. Нужно постоянно видеть всё поле. Если сосредоточишься только на своей цели, то рискуешь пропустить удар, который предназначался товарищу.

— Понял, — Дмитрий задумчиво кивнул.

— Марк? — я повернулся к нему, тот усмехнулся.

— У меня всё ещё проще, — улыбка на его лице не выглядела весёлой. — Когда появляется возможность ударить, в голове словно выключается всё остальное. Есть враг, есть огонь в моих руках, и больше ничего, мир вокруг тает.

Несколько человек невольно улыбнулись.

— Зато честно, — сказал я. — Значит, тебе нужен человек, который будет иногда возвращать тебя в общую картину боя.

— Например, пинком? — оживился Дмитрий.

— Если понадобится, то и пинком, — улыбнулся я, за столом раздался смех, напряжение немного спало.

Я тем временем посмотрел на Софью.

— А ты что скажешь?

Девушка ответила почти сразу.

— Порой я слишком долго принимала решения, — произнесла она, как на исповеди. — Несколько раз могла раньше изменить рельеф или атаковать. Но до последнего сомневалась, в итоге опаздывала.

— Осторожность — очень хорошее качество, — сказал я. — Но иногда промедление опаснее ошибки, особенно, когда рядом боевые товарищи, которые могут из-за этого просто погибнуть.

Девушка задумчиво опустила взгляд.

— Да… Наверное, ты прав.

— Никодим? — переключился я на следующего.

Парень немного помолчал.

— Всё время ждал, что сделает противник, — признался он. — Думал, чем я смогу ответить вместо того, чтобы проявить инициативу и самому заставить его играть по моим правилам.

— Вот это уже очень важный вывод, — я довольно улыбнулся. — Хороший защитник не только принимает удар, он ещё и навязывает противнику неудобные условия, чтобы помешать его атаке или защите.

Никодим кивнул уже гораздо увереннее. Я посмотрел на Евдокию, она вздохнула.

— Мне всё время казалось, что я не успеваю помочь всем, — честно призналась девушка. — Хотелось прикрыть каждого. Иногда понимала, где нужно поставить защиту, но понимала это порой слишком поздно.

— И всё равно несколько раз ты нас здорово выручила, — заметил Никодим.

— Но этого мало, — сказала девушка, обернувшись к нему с благодарной улыбкой.

— Для первой совместной тренировки ты сработала очень даже неплохо, — спокойно сказал я. — Просто нужно понять, кому помощь нужнее именно сейчас. Одновременно быть везде невозможно.

Евдокия облегчённо кивнула, последней должна была поделиться впечатлениями Анастасия. Она долго молчала, словно подбирая слова, потом тихо сказала:

— Мне кажется, я поняла главную проблему, — она внимательно посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения продолжить.

Все посмотрели на неё, я кивнул.

— Мы всё время думали каждый о своей стихии, — сказала она и ненадолго замолчала. — А должны были думать обо всём отряде.

Наступила короткая тишина, я невольно улыбнулся, именно этого вывода я ждал.

— Золотые слова, — сказал я. — Именно так.

Я решительно поднялся из-за стола, сходил в свою комнату за писчими принадлежностями и вернулся обратно, поставив на стол чернильницу, рядом расположились несколько листов чистой бумаги и перо.

Усевшись поудобнее, я принялся рисовать боевые схемы. Наблюдая за мной, никто не произнёс ни слова, было слышно только лёгкое поскрипывание пера по бумаге.

Несколькими уверенными линиями я обозначил позиции бойцов, кружками отметил каждого из нас и подписал, отдельными значками обозначил стихии. Стрелками показал направления движения. Когда закончил, подвинул лист в центр стола.

— Смотрите сюда, — сказал я, окинув всех взглядом.

Все одновременно наклонились вперёд, даже Марк смотрел очень внимательно и уже давно перестал шутить. Я поймал себя на мысли, что сейчас никто уже не воспринимает происходящее как обычный разговор после тренировки, все действительно пытались понять, как стать сильнее.

Я ещё раз обвёл взглядом ребят, чтобы убедиться, что все готовы слушать.

— Первое правило, которое мы должны чётко усвоить, — начал я, возвращаясь к схеме. — Никто никогда не сражается в одиночку. Даже если кажется, что рядом никого нет, рядом всё равно должен быть тот, кто прикрывает, — я жирнее провёл на листе две линии. — Представьте, что это наши порядки. Передняя линия и задняя.

На первой линии я уже поставил кружки с именами Евдокии, Софьи, Никодима и Анастасии. Чуть позади обозначил себя, Дмитрия, Марка и Илью.

— Почему именно так? — сразу спросил Дмитрий.

— Потому что первая линия не должна быть самой сильной в атаке, — пояснил я. — Однако, с момента начала сражения она должна прожить дольше остальных. Её задача — не дать врагу добраться до тех, кто наносит основной урон с расстояния, — я посмотрел на Илью. — Ты самый быстрый, но не для того, чтобы убегать вперёд, а для того, чтобы закрывать опасные направления. Где появляется брешь или враг переходит в массированную атаку — ты уже там.

Парень серьёзно кивнул.

— Софья и Анастасия управляют землёй, — продолжил я. — Вы должны менять саму арену. Вовсе не обязательно попадать камнями по врагу, иногда достаточно заставить его сделать лишний шаг не в ту сторону.

— Или споткнуться, — улыбнулась Софья.

— Совершенно верно, — кивнул я и поставил на схеме несколько коротких линий. — Представьте, что противник бежит сюда, — я ткнул пером. — Перед ним внезапно появляется земляной вал, ему приходится остановиться, именно в этот момент Дмитрий накрывает участок огнём.

Перо переместилось дальше, а я продолжал:

— Противник уходит в сторону, но туда уже летят камни Софьи, разогнанные моей воздушной волной, — я начертил стрелку. — Те, кто успел уклониться, — новая стрелка, — натыкаются на воду Никодима, — я перевёл взгляд на Илью. — И вот теперь наступает твоя очередь.

— Молния по воде, — сразу понял он.

— Да! — воскликнул я, хлопнув в ладоши.

— Красиво, — протянул Марк.

— Будет красиво, если это получится так, как задумано, — усмехнулся я. — А получится только тогда, когда каждый будет знать, что делают остальные.

Я снова обмакнул перо в чернила.

— Теперь самое важное, — продолжил я, на листе появились тонкие стрелки между всеми кружками. — Каждый отвечает не только за себя, — я соединил линиями соседние позиции. — Каждый обязан знать, кто прикрывает его и кого прикрывает он сам.

Я поставил точку возле имени Дмитрия.

— Допустим, Дмитрий увлёкся атакой, — перо скользнуло к имени Ильи. — Тогда Илья уже должен видеть, что его прикрытие ослабло, — ещё одна стрелка. — А я должен видеть обоих.

— Получается цепочка, — тихо сказал Никодим.

— Именно.

Я обвёл весь схематичный рисунок будущего боевого построения.

— Пока каждый отвечает только за себя — нас восемь человек, — я сделал небольшую паузу. — Как только каждый начинает отвечать ещё и за товарища — появляется единый отряд, который гораздо мощнее, чем восемь человек по отдельности.

За столом воцарилась тишина.

— Теперь оборона, — тем временем продолжил я. На схеме появилась дуга. — Самая большая ошибка — думать, что защищаются только защитники, — я покачал головой. — Нет, это не так, защищаются абсолютно все.

— Даже мы? — удивился Марк.

— Особенно вы, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты вдруг увидишь, что противник сейчас ударит по Дмитрию, а у тебя есть возможность сбить атаку огнём, то это тоже защита.

Я перевёл взгляд на Евдокию.

— Если ты заранее понимаешь, где через несколько секунд окажется наш боец, ты можешь вырастить защитную лозу не после удара по нему, а до него или почти одновременно, возможно, прикрывая его перемещение, предотвратив потерю члена команды.

Девушка задумчиво кивнула.

— То есть ставить защиту не от летящих в него камней и молний, — на лице девушки появилась довольная улыбка понимания. — А ещё до того, как нападение произошло.

— Именно так! — поддержал я и снова повернулся к схеме. — Если кто-то выбыл из строя, — я перечеркнул один кружок. — Строй не должен рассыпаться, — вместо зачёркнутого кружка нарисовал новый. — Ближайший человек занимает его место. Никакой паники, никаких криков или попыток всей толпой спасать одного, потому что именно этого и будет ждать противник. Спасением, если это ещё уместно, должен заниматься кто-то один, а кто-то должен их прикрыть.

— А если упал ты? — неожиданно спросил Марк, посмотрев на меня округлившимися от собственного предположения глазами.

Все выжидательно посмотрели на меня, а я ненадолго задумался.

— Тогда командование принимает следующий, кто лучше всего понимает общую картину боя.

— Кто, например? — тут же спросил Дмитрий.

Я медленно обвёл взглядом ребят.

— Это может оказаться любой из вас.

Евдокия вздрогнула, Софья напряглась, Марк закрыл руками лицо. Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Потому что настоящий отряд не должен проигрывать только из-за того, что один человек выбыл из строя, — заявил я решительно. — Даже если этот человек ваш командир.

После этих слов за столом снова повисла тишина, но на этот раз совсем другая, не напряжённая, а осмысленная. Каждый уже мысленно представлял не отдельную дуэль, а совместный бой, в котором победа зависит не от силы одного человека, а от того, насколько слаженно действует весь отряд.

После ужина князь Фёдор Алексеевич Пожарский уже в третий раз пытался сосредоточиться на документах, но тщетно. Стопка бумаг на столе уменьшалась слишком медленно, а мысли вновь и вновь возвращались совсем к другому — к Михаилу.

Подписав последний документ скорее по привычке, чем осознанно, князь отложил перо, аккуратно выровнял бумаги и поднялся из-за стола. За окном медленно догорал закат. Багровые облака лениво плыли над башнями замка, а длинные тени постепенно заполняли двор.

До встречи с бароном оставалось всего несколько минут. Фёдор Алексеевич подошёл к окну, заложив руки за спину и пытаясь отвлечься созерцанием красот природы.

«Хоть бы всё прошло спокойно» — мелькнула мысль.

Сам он уже давно перестал верить в спокойствие. Пальцы сами собой начали негромко отбивать ритм по подоконнику. В этот момент в дверь негромко постучали.

— Входи! — сказал князь неожиданно громко и нетерпеливо.

Дверь сразу решительно открылась, на пороге показался Борис Николаевич Каменский. По его лицу невозможно было понять, хорошие новости он принёс или не очень. Это князю не понравилось ещё сильнее.

— Входи уже, я тебя заждался, — сказал князь, указывая помощнику на кресло перед столом, а сам уселся на своё, вперив в барона нетерпеливый взгляд.

— Добрый вечер, Фёдор Алексеевич, — слишком спокойно ответил барон, усаживаясь напротив.

— Ну? — князь уже с трудом справлялся с эмоциями, но лицо надо держать. — Не томи.

Каменский, как обычно, начал издалека. Сначала коротко рассказал о положении дел в княжестве, о податях, хозяйственных вопросах, донесениях управляющих, затем неожиданно замолчал и несколько секунд просто смотрел князю в глаза.

— Борис! — рыкнул Фёдор Алексеевич и даже немного подался вперёд. — Не испытывай моё терпение!

Барон едва заметно улыбнулся, тянуть дальше с ответом становилось опасно.

— У Михаила всё хорошо, — сказал Каменский, продолжая улыбаться одними уголками губ.

Князь медленно выдохнул, только сейчас он понял, что всё это время сидел, почти не дыша.

— Потихоньку осваивается, проходит испытания, — продолжал барон обыденным тоном. — Всё идёт по плану.

На лице Пожарского появилась короткая улыбка, но совсем ненадолго.

— Куракины наконец успокоились? — с надеждой спросил Фёдор Алексеевич.

— Нет, — барон отрицательно покачал головой. — Но их попытки вывести ситуацию из равновесия выглядят всё более жалкими. Мирон продолжает суетиться, однако заметных успехов не добился.

— Жалкими, — тихо повторил князь. — Но дюже настойчивыми.

— Именно, — кивнул барон.

Некоторое время оба молчали. Князь обдумывал услышанное, а барон тем временем решал, какую порцию информации выдать дальше, потом Каменский негромко произнёс:

— Есть ещё одна новость.

— Какая? — Пожарский сразу поднял взгляд.

— Моим людям снова попался тот самый человек, что выручил нас не раз по пути в столицу.

— Где его встретили? — поинтересовался князь.

— Недалеко от Академии.

— Что он делал? — Пожарский немного нахмурился.

— Просто стоял на вершине холма и смотрел в сторону корпусов, — спокойно ответил Борис Николаевич.

— А потом? — не успокаивался князь.

— Исчез.

— Просто исчез?

— Именно так, — медленно кивнул Каменский. — Мы были совсем рядом, люди бросились за ним сразу же. А когда поднялись наверх, там уже никого не оказалось.

Фёдор Алексеевич медленно опустился обратно в кресло.

— Были какие-то особенные следы? — спросил князь.

— Никаких, ваше сиятельство, — покачал головой барон. — Ни человеческих, ни конских, будто его никогда там и не было.

Князь задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кожаного кресла.

— Какой же всё-таки уровень подготовки, — произнёс он тихо, словно разговаривал сам с собой.

— Боюсь, значительно выше, чем мы предполагали, — спокойно ответил Каменский. — Меня больше всего беспокоит даже не то, что мы не можем его выследить.

Пожарский вопросительно посмотрел на помощника.

— А что?

— То, что он намеренно позволяет нам знать о своём присутствии.

В кабинете стало совсем тихо.

— У меня сложилось впечатление, — продолжил барон, — что он заранее знает, когда начнется наблюдение. Осознанно позволяет обнаружить себя, а затем уводит людей по ложному следу и исчезает. Он словно специально показывает: «Вы меня видите, но догнать всё равно не сможете».

Фёдор Алексеевич резко поднялся и снова подошёл к окну.

— И всё же, кто он такой?

— Не знаю, — пожал плечами Каменский. — Но одно могу сказать совершенно точно: этот человек подготовлен так, как не готовят обычных разведчиков. Нам до него по скорости перемещения, как улитке до кузнечика.

Князь усмехнулся.

— Я всё чаще вспоминаю разговор с советником государя, — задумчиво произнёс Фёдор Алексеевич. — Как думаешь, может ли этот человек иметь отношение именно к тайной канцелярии?

Каменский ненадолго задумался.

— Так-то всё может быть, — барон снова пожал плечами, словно весь вечер делал гимнастику. — Но прямых доказательств нет. Зато есть другое, он ещё ни разу не сделал Михаилу ничего плохого, наоборот, каждый раз появлялся именно тогда, когда возникала смертельная опасность. И каждый раз вмешивался ровно настолько, насколько было необходимо, не больше и не меньше.

— Тогда прекращайте за ним следить, — спокойно сказал князь.

Барон удивлённо поднял глаза.

— Совсем?

— Совсем, — уверенно кивнул князь. — Если он действительно настолько хорош, то мы лишь покажем ему собственную беспомощность. Случайные встречи фиксируйте, но людей за ним больше не отправляйте.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Каменский поднялся с любимого кресла и направился к выходу.

Уже возле самой двери неожиданно остановился и обернулся, несколько секунд молчал.

— Есть ещё одна мысль, — тихо произнёс Борис Николаевич.

— Какая? — устало поинтересовался князь.

— Если существует человек, который тайно охраняет Михаила, — барон сделал небольшую паузу. — То вполне может существовать и тот, кто столь же незаметно наблюдает за ним для наших врагов.

Пожарский невесело усмехнулся.

— Спасибо, успокоил перед сном.

Барон лишь виновато развёл руками и вышел, дверь тихо закрылась, в кабинете вновь воцарилась тишина. Фёдор Алексеевич долго смотрел на зелёное сукно стола. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. За стенами замка окончательно сгущались сумерки. Где-то далеко, за сотни вёрст отсюда, сейчас ужинал Михаил. Наверное, смеялся вместе с новыми друзьями, обсуждал прошедшую тренировку, строил планы на завтра и даже не подозревал, сколько людей уже ведут вокруг него свою игру.

— Дай ему Бог сил, — тихо произнёс князь. — И мудрости отличить настоящего друга от того, кто лишь кажется другом.

Он медленно пошёл через кабинет. Тревога не отпускала, потому что Фёдор Алексеевич слишком хорошо знал одну простую истину: настоящая опасность редко приходит с обнажённым мечом, гораздо чаще она улыбается и протягивает руку первой.

После окончания обсуждения возможной тактики будущего боя все разошлись по комнатам. Одни собирались заняться подготовкой к оставшимся испытаниям, другие — просто отдохнуть. Я же решил прогуляться, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.

Последние несколько часов меня не покидала одна мысль — про мой источник. После сегодняшней тренировки он словно налился силой. Казалось, ещё совсем немного и можно будет сделать следующий шаг. Именно поэтому я хотел поговорить с кем-то из знающих преподавателей. Например, с обратившим на меня внимание магистром Лаврентьевым, но вот вопрос: как его поймать?

Проходя по аллее в направлении входных ворот, я вдруг заметил неторопливо идущего навстречу Эдуарда Антоновича. Он направлялся к административному корпусу.

Я невольно улыбнулся. Иногда удача всё-таки приходит именно тогда, когда она нужна больше всего. Осталось только убедить его выслушать меня. Бодрым шагом я направился ему навстречу. В какой-то момент наши взгляды встретились, и магистр сразу понял, что я иду именно к нему.

— Эдуард Антонович, прошу прощения, — начал я, остановившись в паре шагов. — Можно вас ненадолго отвлечь?

Лаврентьев внимательно посмотрел мне в глаза, потом неожиданно улыбнулся одними уголками губ.

— Судя по вашему лицу, молодой человек, — речь немолодого магистра показалась вкрадчивой. — Речь сейчас пойдёт вовсе не об очередном экзамене.

— Можно сказать и так, — сказал я и тоже невольно улыбнулся.

— Тогда предлагаю пройтись вместе со мной, — он махнул рукой в сторону главного корпуса. — Такие разговоры лучше вести на ходу.

Мы двинулись по аллее, под ногами тихо похрустывал мелкий гравий, вечерний ветер едва заметно покачивал ветви старых клёнов. Несколько десятков шагов мы прошли в полном молчании. Магистр явно не торопил меня, он ждал, пока я сам начну разговор. Я глубоко вдохнул.

— Хотел поговорить по поводу своего источника, — сказал я наконец.

Он лишь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, ждал, когда я продолжу.

— Мне совсем немного оставалось до третьей ступени ещё в замке Пожарских, — сообщил я, поняв, что меня внимательно слушают. — После сегодняшней тренировки я окончательно почувствовал, что полностью готов. Потоки стали плотнее, резерв вырос. Думаю, сейчас самое подходящее время пройти повышение. Это серьёзно поможет на вступительных испытаниях.

Лаврентьев не ответил сразу, он продолжал спокойно идти рядом и лишь спустя несколько секунд спросил:

— А зачем?

Такой встречный вопрос для меня был совершенно неожиданным, я удивлённо посмотрел на него.

— Простите?

— Зачем тебе становиться сильнее именно сейчас? — уточнил он свой вопрос.

Я уже приготовил множество доводов, но неожиданно понял, что все они звучат как-то поверхностно. После недолгого молчания я всё-таки ответил:

— Я хочу лучше защитить своих новых товарищей во время боя, — сказал я, выделив главное. — Чтобы наш отряд имел больше шансов победить.

Лаврентьев вдруг резко остановился. Некоторое время внимательно смотрел мне в глаза, потом едва заметно улыбнулся.

— Красивый ответ, — тихо сказал магистр и снова неспешно пошёл вперёд. — И гораздо лучше, чем я ожидал услышать.

Несколько секунд мы снова шли молча.

— Видите ли, Михаил Фёдорович, — начал Лаврентьев и тихо вздохнул, вдыхая аромат цветов. — Очень многие молодые маги путают силу с готовностью, — он поднял взгляд на кроны деревьев. — А это далеко не одно и то же.

Я слушал, не перебивая, стараясь не упустить что-то важное.

— Желание защитить друзей достойно уважения, — продолжил магистр. — Но организм далеко не всегда готов к тому, чего требует разум. Насколько я понимаю, вторую ступень ты получил совсем недавно.

Я кивнул.

— Именно поэтому сейчас я не советовал бы тебе торопиться, — сказал он уверенно.

— Почему? — я не то, чтобы удивился, но хотел узнать его мнение.

— Потому что повышение ступени — это перестройка не только источника, — он слегка коснулся пальцами собственной груди. — Перестраивается всё: тело, сознание, способ восприятия магии, контроль потоков. Если заставить этот процесс идти быстрее, чем он должен, — он ненадолго замолчал. — Цена может оказаться слишком высокой.

Мы снова сделали несколько шагов молча.

— Мне доводилось видеть очень талантливых магов, — продолжил Лаврентьев. — Одного из них многие считали будущим величайшим мастером своего поколения, но он поспешил. Сегодня этот человек не способен удержать даже простейшее плетение.

Я невольно представил себе подобную судьбу и стало вдруг не по себе. Лаврентьев словно почувствовал мои мысли.

— Вот поэтому я всегда прошу молодых магов не спешить, — сказал мужчина и с грустной улыбкой вновь посмотрел на меня. — Настоящая сила никуда не убежит, а вот потерять её можно навсегда.

Мы почти дошли до главного корпуса, впереди виднелся фонтан у начала площади, рядом сгрудились учащиеся Академии, весело обсуждая разные темы, уже доносился их смех.

— Все преподаватели Академии стараются донести до учеников одну простую мысль, — продолжил Эдуард Антонович. — Настоящий маг отличается от просто одарённого вовсе не тем, что быстрее становится сильнее. Он отличается тем, что умеет дождаться момента, когда сама магия готова сделать следующий шаг.

Он произнёс это так спокойно, словно повторял истину, проверенную собственной жизнью. Я почему-то был уверен: он говорил сейчас не только как преподаватель, он говорил как человек, однажды уже сделавший подобный выбор.

Я молчал, Лаврентьев тоже не торопился нарушать тишину. Наконец он остановился, я сделал то же самое и повернулся к наставнику. Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Запомни одну вещь, — сказал он тихо, словно мог ещё кто-то услышать. — Если тебе для победы обязательно нужна следующая ступень, значит, ты ещё не стал настоящим хозяином нынешней.

Эти слова прозвучали удивительно спокойно, но почему-то ударили сильнее любого заклинания. Потому что я сразу понял, что он прав. Абсолютно прав. Мне действительно ещё очень многому предстояло научиться.

— Спасибо, — тихо сказал я. — Я вас понял.

На душе неожиданно стало легко, словно исчезла какая-то внутренняя гонка, которую я сам себе придумал.

— А теперь моя очередь кое-что пообещать, — неожиданно сказал магистр.

Я поднял голову.

— Когда придёт время, — он слегка улыбнулся. — Я лично займусь твоей подготовкой к третьей ступени. И лично прослежу, чтобы ты прошёл повышение правильно.

— Для меня это большая честь, — сказал я и низко поклонился.

Лаврентьев лишь кивнул, затем спокойным, уверенным шагом направился дальше к главному корпусу. Я ещё долго смотрел ему вслед. На первый взгляд — самый обычный пожилой человек, без богатырского сложения, без грозного вида, но рядом с ним почему-то постоянно возникало ощущение скрытой мощи.

Такое чувство бывает возле глубокой реки. С поверхности она кажется спокойной, но стоит сделать неверный шаг и понимаешь, какая сила скрывается под гладью воды.

Я невольно улыбнулся. Теперь всё стало ясно, сегодня мне не нужна третья ступень, сегодня мне нужно научиться быть достойным второй и только потом делать следующий шаг. Пожалуй, именно сегодня я впервые по-настоящему понял одну простую вещь: сила делает мага опасным, но лишь терпение делает его настоящим мастером.

После разговора с магистром Лаврентьевым я вернулся в общежитие. В просторном холле, чуть в стороне, стояла небольшая группа аристократов, среди них я сразу заметил Мирона Куракина. Он о чём-то негромко разговаривал сразу с несколькими учениками из других групп.

Стоило мне приблизиться, как разговор оборвался. Не резко, скорее просто вовремя, будто кто-то незаметно подал условный знак.

Мирон мгновенно сменил выражение лица, широко улыбнулся и с самым беззаботным видом принялся рассказывать что-то о странном поведении какой-то дамочки. Это выглядело слишком наигранным. Я перевёл взгляд на остальных. Один поспешно отвёл глаза, другой сделал вид, что внимательно слушает странный рассказ Мирона, третий вообще отвернулся к окну. Никто не хотел встречаться со мной взглядом.

«Значит, разговор действительно был обо мне», — я мысленно усмехнулся. — «Похоже, Мирон решил начать бой ещё до выхода на арену».

Впрочем, именно этого от него я и ожидал. Не сказав ни слова, я спокойно прошёл мимо, пусть думает, что его представление удалось.

До ужина оставалось ещё достаточно времени. Я поднялся к себе, полистал учебники по алхимии и другим дисциплинам, затем долго медитировал, постепенно успокаивая мысли и тренируя источник вместе с магическими каналами.

Разговор с Лаврентьевым всё ещё звучал в голове.

«Если тебе для победы обязательно нужна следующая ступень, значит, ты ещё не научился пользоваться нынешней.»

Странно, всего одна фраза, а смотреть на собственные силы я уже начал совсем иначе.

К ужину я вышел немного раньше остальных, даже раньше Софьи, её дверь открылась буквально через несколько секунд. Девушка внимательно посмотрела на меня, медленно закрывая дверь.

— У тебя всё в порядке? — спросила Софья. — Какой-то ты сегодня очень задумчивый.

— Испытания ещё не закончились, — сказал я с усталой улыбкой. — Есть о чём подумать.

— Это точно, — Софья понимающе кивнула.

В этот момент начали выходить остальные. Марк выглядел необычно серьёзным, я сразу обратил на это внимание. Едва заняв своё место, он сразу сказал:

— У меня не очень хорошие новости.

Все одновременно посмотрели на него.

— По Академии начали расползаться слухи, — продолжил парень, посмотрев на меня. — Говорят, будто Михаил Пожарский заранее знает задания вступительных испытаний, — Марк сделал небольшую паузу. — Или пользуется особым расположением преподавателей.

Несколько секунд стояла тишина, потом Дмитрий резко вскочил.

— Что за чушь⁈ — его кулак с глухим стуком опустился на стол. — Надо разобраться с теми, кто это распускает! Прямо сейчас, пока не стало поздно!

Я положил ладонь ему на плечо.

— Сядь.

Он хотел что-то возразить, но встретился со мной взглядом и промолчал, медленно сел обратно. Я дождался, пока он окончательно успокоится, только после этого продолжил:

— Именно этого они сейчас и добиваются, — сказал я максимально спокойно. — Если мы сорвёмся, если побежим искать виноватых и начнём оправдываться, мы сами подтвердим их слова.

— Но ведь остальные могут поверить, — Никодим задумчиво покачал головой.

— Конечно могут, — спокойно ответил я. — Именно на это всё и рассчитано.

Я посмотрел на каждого из друзей.

— Любая ложь становится сильнее, если человек начинает её оправдывать, — продолжил я. — Поэтому оправдываться мы не будем.

Марк задумчиво потер подбородок.

— Вообще?

— Вообще, — я покачал головой. — Наш ответ должен быть другим.

— Каким? — спросила Евдокия.

— Победой.

За столом снова стало тихо.

— Мы можем сейчас весь вечер бегать по Академии, объясняя каждому встречному, что всё это ложь, — я пожал плечами. — А можем завтра выйти на арену и выиграть честно. После этого любые разговоры потеряют смысл.

Дмитрий медленно выдохнул.

— Пожалуй, ты прав.

— Вот именно, — усмехнулся Илья. — Не стоит самим раздувать этот костёр, пусть они говорят всё, что хотят.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Настоящий бой начинается задолго до выхода на арену, и тот, кто первым начинает злиться, обычно уже проиграл половину сражения.

Эти слова заставили всех задуматься. Потом разговор постепенно ушёл в сторону. За ужином больше никто не возвращался к неприятной теме, все понимали: сейчас важнее сохранить спокойствие.

После ужина ребята разошлись. Кто-то отправился гулять, кто-то — в библиотеку. Через несколько минут в столовой остался только я.

Подойдя к окну, в тени деревьев я снова увидел Мирона. Теперь он разговаривал уже с другой компанией, люди внимательно слушали каждое его слово. Он снова сеял сомнения, а я лишь спокойно наблюдал, потом невольно улыбнулся.

— Продолжай! — тихо произнёс я, зная, что никто не услышит. — Иногда человеку кажется, что он готовит ловушку для другого, а потом вдруг оказывается, что всё это время сам уверенно шёл к собственной.

Я ещё несколько секунд смотрел на Куракина, после чего спокойно отвернулся от окна. Завтрашний день должен был дать ответы на многие вопросы и почему-то я был уверен: это понимал не только я.

Сегодня на утреннюю пробежку вышли практически все одновременно, я этому уже особо не удивился. Я даже улыбнулся, когда увидел, что двери открываются одна за другой и все выходят в тренировочных костюмах, причём уже в бодром и приподнятом настроении, значит никто не идёт на пробежку через силу, это похвально.

Сегодняшний маршрут я хотел немного расширить, но его протяжённость по-прежнему в основном определялась трудностями с бегом у Анастасии. Вчера я подробно рассказал ей, как правильно контролировать дыхание во время бега и рассчитывать силы. Надеюсь, девушка меня поняла. Посмотрим, как она будет чувствовать себя сегодня, и, если получится, будем постепенно увеличивать и дистанцию, и темп.

В общежитии было всё ещё очень тихо. Служащие в этот раз уже не так сильно удивились тому, что мы выходим на улицу в такую рань. Да и бегающих сегодня оказалось заметно больше, правда по большей части это были старшекурсники, Мирона и его окружения я нигде не увидел.

Я сразу побежал вперёд, увлекая за собой свой отряд. Периодически оглядывался, контролируя, чтобы никто не отставал. Длину дистанции я увеличил совсем немного — примерно на четверть, сделав небольшую петлю вокруг группы клумб в конце аллеи.

Когда мы вернулись к общежитию, первым делом я обратил внимание на Анастасию. Она устала больше всех, но уже не так, как вчера. Девушка больше не пыталась вдохнуть весь воздух вокруг и не рухнула на скамейку, а вместо этого, как я ей советовал, она медленно прохаживалась по площадке перед входом, восстанавливая дыхание и стараясь дышать как можно глубже и ровнее.

— Ну вот, уже лучше, — весело улыбаясь, сказал ей Марк. — Так скоро и вокруг Царьграда бегать начнёшь!

— Издеваешься? — ухмыльнулась Анастасия.

— Нисколько. Ты только посмотри, какой у тебя прогресс, — Марк протянул ей флягу с водой.

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Это всё благодаря Михаилу, — сказала она, посмотрев на меня.

— Подгонял тебя ветром? — усмехнулся Дмитрий.

— Нет, — рассмеялась Анастасия. — Он просто научил меня правильно дышать. Оказывается, дыхание во время бега играет очень большую роль, я раньше и не думала об этом.

— Это точно, — уверенно кивнул Никодим, который тоже запыхался, но намного меньше неё.

Я невольно улыбнулся. Ещё несколько дней назад мы были просто соседями по блоку. Теперь успех одного почему-то радовал всех остальных. Никто уже не подтрунивал над тем, что Анастасия бежит медленнее. Наоборот, казалось, каждый мысленно отмечал её сегодняшний маленький шаг вперёд и тихо радовался за неё.

Восстановив дыхание и немного остыв, мы вернулись в общежитие, чтобы принять водные процедуры и позавтракать. Во время завтрака разговор сам собой вернулся к завтрашнему испытанию.

— Ох… — тяжело вздохнула Евдокия, задумчиво глядя куда-то вдаль.

— Что такое? — сразу встревоженно спросила Анастасия.

— Всё думаю о завтрашнем бое, — призналась девушка. — А если кто-нибудь из нас ошибётся? Впрочем, почему если? Это неизбежно.

За столом на несколько секунд стало тихо.

— Ошибается каждый, — спокойно сказал Илья. — Главное, чтобы рядом оказался тот, кто успеет прикрыть.

— Верно подмечено, — кивнул я. — Именно поэтому сегодня мы должны перестать думать, как восемь отдельных бойцов. Завтра нас будут проверять не как отдельных магов, а как один отряд.

— Но как мы разработаем тактику, если даже не знаем, против кого будем сражаться? — спросил Дмитрий. — Надо знать хоть примерный состав команды соперников.

— Значит, разработаем такую, — сказал я, обращаясь не к нему, а ко всем, — которая подойдёт почти для любого противника. Некоторые нюансы будем решать уже на месте. Я договорился: сегодня нам предоставят большую арену. Целый час будем пробовать разные варианты взаимодействия.

— Это та, что за тренировочным корпусом? — уточнил Марк.

— Да, нас ждут там к десяти, — кивнул я. — За этот час мы должны понять, как использовать сильные стороны каждого.

— Я только сразу хотела бы напомнить… — немного смущённо сказала Евдокия. — Моя основная задача — не нападать. Мне гораздо проще вовремя поддержать или защитить союзников.

— Я это давно заметил, — кивнул я. — И именно поэтому твоя роль одна из самых важных. Хороший защитник иногда ценнее сильнейшего атакующего мага. Мы обязательно это учтём.

Евдокия благодарно улыбнулась.

— Я тоже считаю, что воду лучше использовать не для атаки, — сказал Никодим.

— Для ограничения движений противника? — уточнил я.

— Именно, — парень кивнул. — А ещё надо учитывать общее количество огневиков среди аристократов, они в большинстве. Вода — лучшая защита от них.

— Твои способности хороши и для того, и для другого, — ответил я. — Всё зависит от ситуации. Но самое сильное оружие — это сочетание наших стихий.

— Например? — Никодим вопросительно посмотрел на меня.

— Представьте, — начал я, собираясь расписать взаимодействие в деталях. — Софья и Анастасия делают землю под ногами противника рыхлой.

Обе девушки сразу переглянулись.

— А я насыщаю её водой, — догадался Никодим. — Чтобы получилась трясина.

— Тогда они просто увязнут, — закончила Софья. — А ещё можно сразу поднять по бокам земляные валы или каменные гребни, — задумчиво добавила она. — Тогда быстро выбраться уже не получится.

— Отличная мысль, — я довольно улыбнулся. — Уже получается не просто препятствие, а настоящая ловушка.

— Пока они будут пытаться выбраться, я ударю молнией, — сразу подхватил Илья. — Прямо в эту жижу, и она подействует на всех, кто в ней завяз.

— Но сначала нужно сделать так, чтобы они вообще не поняли, что происходит, — сказал я.

— Тогда мы займём их внимание огнём, — почти одновременно ответили Марк и Дмитрий. Они переглянулись и рассмеялись.

— То есть мы сначала устроим перед ними настоящий огненный ад, а потом ещё и землю из-под ног уберём? — усмехнулся Марк. — Жалко только, крокодилов туда подселить нельзя.

— С тобой и без крокодилов страшно, — совершенно серьёзно ответил Илья.

За столом дружно рассмеялись все. Я дождался, пока смех немного утихнет.

— Вот именно ради таких вещей мы сегодня и идём на арену. Каждый из нас по отдельности — сильный боец. Но если мы научимся соединять наши способности, противнику придётся бороться уже не с восемью людьми, а с единым механизмом.

Я сделал небольшую паузу, подняв руку, чтобы все снова посмотрели на меня.

— И ещё, — продолжил я. — До сегодняшнего дня каждый из нас привык побеждать самостоятельно. Завтра этого будет недостаточно. Если кто-то останется один — его обязательно продавят, — я положил ладонь на стол. — Поэтому с сегодняшнего дня забудьте о личных победах. Неважно, кто нанесёт последний удар. Неважно, чья стихия окажется сильнее. Важно только одно — чтобы рядом всегда оказался человек, который прикроет товарища.

Я посмотрел на каждого по очереди.

— Запомните: победить должны не Марк, Илья, Софья или Дмитрий. Победить должен наш отряд.

За столом снова повисла тишина.

— Ну что, пошли становиться командой? — первым поднялся Илья

— Завтра будет уже поздно учиться, — Марк поднялся следом.

Остальные тоже молча встали. Я посмотрел на ребят и неожиданно поймал себя на мысли, что уже не воспринимаю их просто соседями по общежитию. За эти дни мы начали учиться доверять друг другу. Теперь предстояло научиться сражаться вместе.

Мы подошли к четвёртому корпусу чуть раньше назначенного времени, поэтому наставника пришлось немного подождать. Наконец он вышел и окинул нас внимательным взглядом.

— Сегодня занятий не будет, — сказал мужчина.

Все тут же напряглись, но уголки его губ внезапно дрогнули.

— Каждой группе предоставляется учебная арена, — продолжил после напряжённой паузы наставник. — Используйте это время с умом. Завтра разрабатывать план и исправлять ошибки будет уже поздно.

Дмитрий шумно выдохнул:

— А я уж решил, что нас прямо сейчас на экзамен отправят.

— Не каркай, — усмехнулся Марк.

Через несколько минут мы уже переоделись и вышли на арену позади корпуса, я остановился посреди площадки и внимательно посмотрел на отряд, все ждали команды.

— Дамы и господа, — начал я нарочито официальным тоном. — Сегодня не будет победителей и проигравших, сейчас будем искать то, что сработает завтра наверняка.

Все молча кивнули.

— Начнём с самого простого, — продолжил я. — Софья, Анастасия, сделайте то, о чём мы только что говорили.

Девушки переглянулись и одновременно поднялись руки. Земля в десятке шагов впереди дрогнула, покрылась сетью трещин и начала медленно проседать.

Никодим не стал ждать команды, а решительно шагнул вперёд. Взявшиеся ниоткуда потоки воды устремились в рыхлую почву. Только он немного перестарался, вместо вязкой трясины перед нами образовалось небольшое болотце.

— Кажется, перебор, — виновато произнёс Никодим.

— Сейчас проверим, — оживился Марк.

Он поднял с земли здоровенный булыжник и швырнул его вперёд, камень звучно чавкнул и почти мгновенно исчез. Марк несколько секунд смотрел туда.

— Жалко, — произнёс парень, шмыгнув носом.

— Что жалко? — не понял Дмитрий.

— Хороший был камень, — горестно произнёс Марк, изображая, как вытирает слезу.

Илья совершенно серьёзно произнёс:

— Скорбим.

Несколько человек дружно рассмеялись.

— Так, не отвлекаемся, — улыбнулся я. — Софья, гребни.

Девушка тут же подняла по краям болота два высоких земляных гребня.

— Теперь я, — сказал Илья.

Молния ударила в воду, по поверхности побежали десятки ветвящихся разрядов.

— Красиво, — мечтательно протянул Марк.

— Красиво — это когда противник уже лежит, — спокойно ответил Илья.

— Теперь огонь! — скомандовал я.

Марк и Дмитрий одновременно начали запускать фаерболы и создали совместными усилиями локальный шквал огня, через несколько секунд над площадкой полыхало настоящее огненное представление.

— Стоп! — крикнул я и все мгновенно остановились. — Уже лучше, только последовательность во время боя будет другой.

— Да знаем мы, — улыбнулся Марк. — Просто захотелось посмотреть, что в итоге получится, не каждый же день это можно сделать без ущерба для родового замка.

— Посмотрели? — усмехнулся я. — Теперь возвращаем арену обратно, начнём всё сначала.

Никодим отвёл воду, Софья и Анастасия выровняли землю. Марк оглянулся и горестно вздохнул.

— Камень жалко, — пробормотал парень. — Он был хороший.

— Да забудь ты уже про этот камень, — рассмеялся Дмитрий, даже я не удержался от улыбки.

— Есть идея получше, — сказал я, когда все отсмеялись, все сразу посмотрели на меня. — Начинаем не с трясины.

— А с чего? — спросила Евдокия.

— С тебя, — ответил я, и девушка удивлённо подняла брови.

— Когда противник перемещается ближе и попадает в заданный квадрат, ты выпускаешь лианы, чтобы задержать.

— Мы в этот момент открываем огонь, — сразу понял Дмитрий.

— Пока все смотрят на вас, — продолжил я, — Софья и Анастасия меняют грунт.

— Я добавляю воду, — кивнул Никодим.

— А я бью молнией, — добавил Илья.

— Именно, — я поднял кверху большой палец, все переглянулись. — Попробуем?

— Поехали! — довольно воскликнул Марк.

На этот раз всё выглядело совсем иначе: первыми из земли выстрелили лианы, следом пространство впереди утонуло в огне. Пока вспышки закрывали обзор, земля незаметно начала уходить вниз, вода моментально пропитала рыхлую почву. Противник, окажись он здесь, даже не понял бы, что происходит. И именно в этот момент в болотную жижу ударила молния, разряд разлетелся по всей поверхности.

Даже мне стало немного не по себе.

— Вот теперь… — медленно произнёс Илья.

— … совсем другое дело, — закончил я за него.

Несколько секунд все молча смотрели на результат, потом Марк довольно потер руки.

— Мне уже заранее жалко тех, кто выйдет против нас завтра.

— Не жалей, — спокойно сказал Илья. — Лучше готовься.

Я подошёл к месту удара, в голове одна за другой начали складываться новые идеи.

— Софья, — окликнул я названную сестру.

— Да? — девушка тут же сделала шаг вперёд.

— Сможешь поднять земляной барьер примерно с мой рост? — спросил я.

Через секунду передо мной выросла мощная стена.

— Теперь смотрите.

Я вложил в удар почти всю силу ветра, барьер буквально взорвался, камни, песок и комья земли градом ударили в магический купол полигона, по защите побежали яркие всполохи.

— Вот это уже красиво, — уважительно присвистнул Марк.

— Если сверху ещё добавить воду… — задумчиво протянул Илья.

— … грязью облепит всех, — закончил Никодим.

— А если одновременно ударить молнией? — продолжил Дмитрий.

— То нас потом из Академии выгонят, — расхохотался Марк.

— Сначала попробуем хотя бы победить таких же, как мы, — засмеялся я. — До архимагов ещё дожить надо.

— Жаль, — театрально вздохнул Марк.

Все снова рассмеялись, а я тем временем поднял с земли прутик.

— Так, теперь без шуток, — начал я и дождался, пока все притихли, потом начал быстро рисовать схему на песке.

— Первый рубеж — защита, — прутик оставил первую линию. — Второй — удержание противника, — ещё линия. — Третий — огонь.

Все старались запомнить порядок действий, а на песке появился четвёртый штрих.

— Потом трясина, — продолжил я. — Затем молния, и всё это время мои воздушные лезвия работают по тем, кто попытается выйти из ловушки.

Все молча следили за рисунком.

— Можно ещё лучше, — неожиданно сказала Софья.

Я посмотрел на неё и кивнул, чтобы продолжала.

— Если противник уже начал проваливаться, я не просто подниму по краям гребни, а обрушу их внутрь.

— Тогда они уйдут ещё глубже и уже не в состоянии будут пытаться атаковать, — сразу понял я.

— А я ещё сильнее размочу дно, — добавил Никодим.

— Мы сверху продолжим давить огнём, — подхватил Дмитрий.

— Да мы так и архимага уложим! — воодушевлённо заявил Марк.

— Архимаг нас даже не заметит, — скептически хмыкнул Никодим. — Но мечтать-то никто не запрещал.

Я рассмеялся вместе со всеми, потом снова стал серьёзным.

— Есть вещь намного важнее любой комбинации, — сказал я, обращаясь ко всем. — Не забывайте: завтра каждый отвечает не только за себя. Если товарищ отвлёкся, получил ранение или оказался под ударом — вы обязаны прийти ему на помощь.

— Это один из самых важных моментов, — тихо сказала Евдокия. — Большую часть защиты я постараюсь взять на себя.

— И это правильно, — кивнул я. — Но одной тебе всю арену не закрыть.

Я посмотрел сначала на Илью, потом на Марка, на Софью и на остальных.

— Защищать должен каждый.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

И вдруг я поймал себя на мысли, что ещё неделю назад каждый из нас тренировался сам по себе, теперь же мы уже не спорили, чья стихия сильнее, мы искали способ сделать сильнее весь отряд в совокупности.

И почему-то именно сейчас мне впервые показалось, что завтра на арену выйдут уже не восемь отдельных курсантов, на арену выйдет команда. Но беспрекословно отработать взаимодействие во время боя возможно только в бою, а не рисуя прутиком на песке и не меняя ландшафт в спокойной обстановке. Поэтому, пока оставалось время, мы начали пытаться воплощать боевые схемы в жизнь, стараясь при этом не забывать про защиту, контролировать не только врага, но и своих ближайших соседей.

На тренировочной площадке воцарился хаос из камней, огня, воды и молний, то и дело рассекаемые воздушными лезвиями и вихрями, но этот хаос постепенно становился упорядоченным, подчиняющимся определённой стратегии. Наблюдая за происходящим, я подумал: ведь подобные взаимодействия, скорее всего, будет использовать и наш противник, значит надо искать выход для себя из подобных ситуаций.

— На сегодня достаточно! — громко объявил тренер, воспользовавшись мгновением затишья. — Берегите силы, завтра они вам понадобятся.

Все разочарованно вздохнули и разошлись по раздевалкам. Через пять минут уже выходили из тренировочного корпуса усталые, но довольные. Проходя по аллее, я оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, потом резко остановился, привлекая внимание остальных.

— Я хотел сказать ещё кое-что очень важное и это надо запомнить всем, — сказал я и посмотрел на каждого. — Во время финального боя никаких красивых выходов на поле в одиночку и эффектных атак с целью покрасоваться. Главный принцип: никто не выходит вперёд дальше, чем его могут прикрыть двое своих.

— Предлагаю ещё один важный принцип, — тихо добавил Никодим, все сразу обернулись к нему. — Никогда и никому не рассказывать то, что мы с вами здесь обсуждаем. Кому надо и так поймёт, но мы успеем сделать своё дело.

— Ну это уж, само собой разумеется, — пробасил Илья.

— Поддерживаю, — кивнул Марк. — Целиком и полностью. Предлагаю всем произнести слова клятвы.

— Мне кажется, это уже лишнее, — улыбнулась Евдокия. — Скорее всего этому учат на занятиях по тактике магического боя и нам это пригодится только на завтрашних испытаниях.

— Ты не хочешь принести клятву? — спросил Дмитрий, посмотрев на девушку через подозрительный прищур.

— Я хочу произнести клятву, — ещё тише ответила Евдокия, слегка покраснев. — И я клянусь всегда действовать только в интересах нашей группы и хранить наши тайны, заботиться о каждом и не бросать в беде, что бы не произошло.

— А вот это дело, — кивнул Илья и вытянул руку вперёд, повернув ладонью вверх. — Клянусь!

— И я, — уверенно сказал Дмитрий, не задумываясь положив свою руку сверху, звонко хлопнув по ладони Ильи.

— Я тоже, — добавил Марк, положив руку поверх Диминой.

Вскоре добавились и остальные ладони, я положил последним, накрыв руку Софьи, девушка покосилась на меня и улыбнулась. Не сговариваясь, мы дружно, негромко, но уверенно произнесли: «Клянёмся!»

Пусть всё это выглядит слишком по-детски, хоть все собравшиеся и были довольно взрослыми, но все отнеслись к этому достаточно серьёзно, и детская клятва ощущалась сейчас очень важной, решающей и значащей очень много. Даже больше, чем можно себе представить.

Вот и настал день прохождения боевого испытания для поступления в магическую академию. Остаток вчерашнего дня прошёл в индивидуальных тренировках, медитации, повторении пройденного материала и размышлениях о смысле жизни.

Сегодняшний день обещал стать максимально напряжённым. Теперь всё зависело уже не столько от того, насколько хорошо я усвоил материал, сколько от умения быстро оценивать ситуацию, принимать решения и действовать без промедления.

Первым испытанием должен был стать индивидуальный бой. Как ни странно, именно его я опасался меньше всего.

За столом стояла непривычная тишина. Обычно Марк уже успевал отпустить пару шуточек, Дмитрий обязательно спорил с ним, а Никодим неторопливо доедал завтрак. Сегодня всё было иначе.

Марк задумчиво ковырял вилкой омлет. Никодим уже который раз подряд медленно вдыхал и выдыхал, выполняя дыхательную гимнастику. Софья молча крутила в руках чашку с чаем. Янтарная жидкость внутри плавно вращалась, не проливая ни капли. Наверное, это помогало ей успокоиться.

— Ну что, все готовы? — спросил я, стараясь придать голосу бодрость.

— Готовы… — нестройно ответили сразу несколько голосов, получилось не слишком убедительно.

— Главное — не бояться, — сказал я. — Помните, угрозы жизни нет. Костюмы не позволят получить смертельные повреждения. Значит, действуем смело.

— Но голову не теряем, — спокойно добавил Илья.

— И друзей не забываем прикрывать, — поддержал его Дмитрий.

— Особенно нашего командира, — впервые за всё утро улыбнулся Марк, кивнув в мою сторону.

— Безусловно, — совершенно серьёзно ответил Илья.

— Ты хоть поешь нормально, — кивнул Дмитрий на почти нетронутую тарелку Марка.

— Если сейчас ещё и добавку съем, голем первым делом её из меня выбьет, — ухмыльнулся парень.

— Очень ценное стратегическое замечание, — усмехнулся я.

— Я всегда думаю на несколько шагов вперёд, — ответил Марк, послышался смех, даже Софья улыбнулась краешком губ.

Я поймал себя на мысли, что именно сейчас всем нам была нужна эта короткая разрядка.

До начала испытаний оставалось всего пятнадцать минут, мы решили выйти заранее. Я всегда считал, что лучше прийти раньше, чем потом бежать сломя голову.

По дороге Марк неожиданно спросил:

— Кто-нибудь помнит правило? Во время индивидуального испытания меч использовать можно?

— Конечно, — удивлённо посмотрел на него Илья. — Нужно показать всё, на что способен. И на индивидуальном испытании, и на командном.

— Это хорошо, — кивнул Марк.

Я шёл рядом с Никодимом.

— Не торопись, — тихо сказал ему. — Твоя стихия не любит спешки, но требует быстрой реакции.

Он молча кивнул. Марку я бросил всего одну фразу:

— Не увлекайся атакой, постарайся действовать обдуманно, без геройства.

— Это ты сейчас кому? — обернулся Марк.

— Тебе.

— Тогда не обещаю, — ухмыльнулся парень.

Возле четвёртого корпуса уже собралась огромная толпа. Одни громко обсуждали будущие поединки, другие нервно ходили кругами, кто-то в стороне от толпы повторял движения воображаемым мечом. Несколько человек прямо на площади медитировали, чувствовалось, что волнуются абсолютно все.

Двери корпуса распахнулись, и толпа медленно потекла внутрь. На верхних трибунах уже расположились старшекурсники, возле каждой арены сидели преподаватели, повсюду звучали голоса, скрипели сапоги, лязгало оружие. Воздух буквально звенел от напряжения.

Прозвенел колокол, гул резко оборвался.

— Господа кандидаты на поступление в Академию! — раздался усиленный рупором голос преподавателя, он дождался полной тишины. — Сегодня кто-то из вас впервые поймёт, что ему ещё очень многому предстоит научиться. А кто-то впервые поверит в собственные силы.

Многие заметно напряглись.

— Запомните главное, — продолжил мужчина. — Мы оцениваем не только силу, мы оцениваем умение думать под давлением, контролировать свою стихию и принимать верные решения. Тренировочные костюмы защитят вас от смертельных повреждений, но боль вы почувствуете настоящую, поэтому каждая ошибка запомнится надолго.

Колокол прозвучал ещё раз, испытания начались. Первым из нашей команды вызвали Никодима. Когда он вышел на песок арены, в противоположном углу возникло существо, сотканное из живых потоков воды.

«Водный голем», — машинально окрестил его я.

Прозвучал сигнал, голем сразу перешёл в атаку. Водяные хлысты, вращающиеся сферы, плотные струи воды одна за другой устремились к Никодиму, но парень не отвечал, он только уклонялся.

— Чего он ждёт? — тихо прошептал Марк.

— Изучает, — так же тихо ответил я. — Он ищет закономерность.

И действительно, почти минуту Никодим не предпринимал серьёзных действий, потом внезапно всё изменилось. Его атаки стали точными, резкими, каждый удар словно заранее просчитан. Через несколько минут после начала массированной атаки Никодима водный голем разлетелся на тысячи брызг.

— Красиво… — уважительно произнёс Илья.

Мы встретили Никодима уже возле выхода с арены, парень едва держался на ногах. Софья молча поставила рядом с ним кружку воды, Евдокия положила ладонь ему на плечо. Марк уже открыл было рот, но Илья едва заметно качнул головой.

— Потом.

Никодим несколько секунд сидел с закрытыми глазами, затем глубоко вдохнул.

— Получилось? — тихо спросил парень.

— Отлично получилось, — улыбнулся я.

Только после этого все разом начали его расспрашивать, он лишь махнул рукой.

— Потом… Сейчас мана восстановится…

Следующей вызвали Анастасию, теперь на арене появился каменный страж. Девушка тоже не стала спешить. Она постоянно двигалась, уходя от летящих камней и внезапно возникавших из земли каменных пик.

— Молодец… Не стой… — едва слышно пробормотал Марк, переживая за неё, и уклоняясь в сторону вместе с ней.

Несколько её атак каменный противник легко отбил. Анастасия перестала нападать, теперь она только защищалась, ждала.

— Она тоже изучает его, — тихо сказал я.

Каменный страж наконец рванул вперёд.

— Сейчас! — невольно вырвалось у меня.

Несколько огромных булыжников одновременно ударили противника с разных сторон, страж раскололся, осыпаясь грудой обломков, но почти одновременно тяжёлый каменный осколок ударил Анастасию в левое плечо.

— Настя! — вскрикнул Дмитрий, невольно делая шаг вперёд.

Один из преподавателей тут же выставил руку, не позволяя приблизиться к арене, я крепко сжал кулаки. Чёрт, я даже не заметил, в какой момент ей досталось. Если бы это был настоящий бой… Командир не имеет права пропускать такие вещи.

Анастасия медленно покинула арену, придерживая плечо, лицо её заметно побледнело. Мерцание защитного костюма постепенно угасло, девушка наконец глубоко вздохнула, боль начала отпускать.

— Как плечо? — сразу спросил Марк, шагнув ей навстречу.

Она устало улыбнулась.

— На месте.

Все облегчённо выдохнули. Мимо проходил наблюдавший за испытаниями преподаватель, он на секунду остановился.

— Ещё раз напоминаю, — спокойно сказал мужчина. — Мы проверяем не силу, мы проверяем умение думать под давлением.

Я снова посмотрел на арену, испытания только начинались, и почему-то именно сейчас впервые почувствовал, что сегодняшний день окажется гораздо тяжелее, чем мы представляли за завтраком.

На арену вышел Марк. В противоположном углу возникла полупрозрачная фигура с мечом. Уверенным шагом, не оставляя следов на песке, она двинулась навстречу испытуемому.

— Призрачный мечник… — тихо пробормотал Илья.

Все выпущенные Марком огненные шары были отражены лёгкими движениями полупрозрачного клинка.

— Ах ты ж… — вырвалось у Марка.

Парень усилил атаку, один из фаерболов наконец достиг цели, но просто прошёл сквозь фигуру, не причинив ей никакого вреда.

— Так нечестно! — возмутился Марк, тут же отпрыгивая назад.

На трибунах послышались смешки. Я заметил, что Марк больше не улыбается, он понял, чистой магией призрака не взять. Расстояние между противниками стремительно сокращалось, начался бой на мечах.

На Марка обрушился настоящий град ударов, парень уверенно отбивал их, постоянно смещаясь в стороны, потом неожиданно сам бросился вперёд.

— Не спеши… — тихо произнёс я, но слишком поздно.

Увлёкшись атакой, Марк пропустил мощный удар. Тренировочный костюм ярко вспыхнул, парня отбросило назад, он едва удержался на ногах, но главное — устоял. Несколько секунд Марк только защищался, потом сделал глубокий вдох. Я сразу понял — теперь он успокоился, никаких лишних движений, надёжная защита.

Один ложный выпад, второй, третий. Наконец призрачный мечник ошибся, Марк молниеносно разрубил его пополам. Иллюзорная фигура бесшумно растворилась в воздухе вместе с мечом.

— Вот теперь узнаю нашего Марка, — негромко сказал Дмитрий.

— Я просто давал ему шанс, — улыбнулся тот, покидая арену.

На трибунах кто-то одобрительно захлопал.

— Неплохая работа мечом.

— Огневик оказался не так прост.

Следующим вызвали Дмитрия, ему тоже достался полупрозрачный противник, но уже без меча.

— Значит, только магия, — тихо произнёс Марк, поставив на стол пустой стакан.

Дмитрий не стал торопиться. Первый фаербол, второй, короткий огненный поток. Он методично проверял реакцию противника. Таким Дмитрий был всегда, если уж начинал бой, то сначала собирал информацию и лишь потом переходил к настоящему наступлению.

Ответ последовал почти сразу, огненный поток пролетел буквально в нескольких сантиметрах от него.

— Сейчас начнётся, — тихо произнёс Илья.

Так и произошло. Дмитрий резко сменил темп. Огненная стена, три фаербола подряд, ещё поток, снова стена, пламя буквально затопило арену. Призрачная фигура не выдержала такого давления, она вспыхнула и исчезла.

Прозвучал сигнал окончания поединка, Дмитрий сделал шаг за пределы арены, но ноги тут же подкосились, мы едва успели подхватить его.

— Перестарался… — выдохнул он.

— Чрезмерный расход резерва, — спокойно заметил один из преподавателей.

— Зато красиво прижал, — уважительно сказал Илья.

Дмитрий лишь устало кивнул.

Следующей выступала Софья. Она действовала совершенно иначе — не торопилась, не атаковала, но казалось, сама арена начинала жить по её воле: земля поднималась, опускалась, меняла форму, перекрывала проходы. Призрачный противник вынужден был постоянно менять направление движения.

— Красиво, — восхищённо пробормотал Марк. — Я бы уже десять раз запутался.

Софья спокойно уходила от стремительных атак, она словно заранее знала, где окажется враг через мгновение. Очередной шаг, очередная ловушка. Земля сомкнулась вокруг противника, испытание завершилось.

— Земля всегда сильна, когда не торопится, — донёсся чей-то голос с трибун.

— Очень грамотная работа.

Совсем другое испытание досталось Евдокии. На арене лежал условно раненый союзник, его прикрывала полупрозрачная зелёная сфера. Вокруг уже кружили несколько магических существ, первые фаерболы ударили в защиту, зелёное свечение стало жёлтым.

— Давай… — едва слышно сказал Марк.

Следующее попадание, сфера начала быстро краснеть, я невольно сжал кулаки, но Евдокия наконец нашла нужный ритм. Зелёные потоки жизненной силы одновременно устремились к раненому, из земли поднялись живые лианы, они принимали на себя удары, оплетали противников и выигрывали драгоценные секунды.

Красное свечение постепенно сменилось жёлтым, потом снова стало зелёным. Мы все облегчённо выдохнули.

— Молодец… — тихо сказал я, когда девушка с подобием улыбки покидала арену, испытание завершилось.

Теперь должен был выходить Илья. Я почти сразу догадался, какого противника ему дадут, над ареной появился воздушный элементаль или голем, пока не знаю, как здесь называли подобных существ.

Их бой оказался самым быстрым и самым напряжённым, воздух буквально звенел, молнии сталкивались с воздушными клинками, разряды били в защитный купол, по всей арене метались вихри.

Несколько раз мне показалось, что Илья уже не успевает, но каждый раз он уходил буквально в последнее мгновение.

— Давай… — прошептал Марк.

Последняя серия ударов, молния, ещё одна, и элементаль разлетелся искрящимся облаком. Несколько секунд на арене стояла полная тишина, только потом прозвучал сигнал окончания поединка.

Илья медленно вышел за пределы арены и чуть не рухнул на самом краю, мы сразу подхватили его под руки, Марк молча протянул стакан воды.

— Спасибо… — тихо сказал Илья, улыбаясь, но лицо было белым как мел, лоб покрывали капли пота, а губы едва заметно дрожали.

— Я почему-то так и думал, что выйду на арену последним, — произнёс я тихо. — По-моему, судьи специально вынуждают нас ошибаться. Создают стрессовые ситуации.

— Скорее всего, — кивнул Марк.

— Чтобы посмотреть, как мы думаем, когда страшно, — добавил я.

Я подошёл ближе к арене, теперь очередь была за мной, в голове одна за другой прокручивались идеи: воздушный таран, воздушные лезвия, плюс новые техники, о которых я успел прочитать вчера вечером.

— Не пытайся впечатлить комиссию, — прозвучал где-то сзади знакомый голос, я резко обернулся. Чуть в стороне стоял Лаврентьев, он не подошёл ближе, просто смотрел на меня. — Решай задачу.

И всё, никаких объяснений, никаких наставлений, только две короткие фразы. Мужчина развернулся и спокойно пошёл дальше.

«Не пытайся впечатлить…»

Я мысленно повторил эти слова и вдруг понял, словно кто-то одним движением выбросил из головы весь лишний шум. Ведь действительно, я уже успел придумать несколько эффектных приёмов только для того, чтобы удивить комиссию и впечатлить конкурентов, но Лаврентьев был прав, мне вовсе не нужно никого удивлять, нужно просто победить, решить задачу максимально эффективно и без лишнего риска, без желания покрасоваться.

В этот момент прозвучал голос судьи:

— Михаил Пожарский!

Я глубоко вдохнул и поправил рукоять меча. Позади остались мои товарищи, впереди ждала арена, и сейчас я думал уже не о комиссии, передо мной была всего одна задача — победить.

Я вышел на арену, чувствуя на себе пристальные взгляды преподавателей и студентов. В отличие от остальных, мне достался не голем и не магическое животное, на песок арены уверенным шагом вышел опытный инструктор Академии, вооружённый тренировочным мечом.

Судья отдельно объявил, что инструктору разрешено использовать магию в ограниченном объёме. По трибунам прокатился удивлённый гул:

— На арене инструктор?

— Такого ещё не было, не повезло парню…

Я краем глаза заметил, как Марк недовольно нахмурился. Я сделал несколько глубоких вдохов. Надо переключиться, не думать ни о трибунах, ни о преподавателях, только о противнике.

Прозвучал сигнал начала боя. Первые минуты я полностью сосредоточился на защите, внимательно изучая манеру боя соперника и не раскрывая собственных возможностей.

Инструктор постоянно менял дистанцию, то резко сокращал её, то так же внезапно разрывал, заставляя меня двигаться, расходовать силы, ошибаться.

«Он проверяет, когда я начну нервничать», — мелькнула мысль.

Я выровнял дыхание. Не спешить, помогать себе движением воздуха во время уклонений и отходов. В голове сами собой всплывали советы Германа Рейнгольдовича и слова Лаврентьева: «Сначала пойми противника, потом начинай действовать».

Я перестал думать о победе, начал думать о задаче. Воздушные техники теперь использовал не для атаки, они едва заметно смещали траекторию ударов инструктора, нарушали равновесие, заставляли его каждый раз чуть-чуть перестраиваться. Со стороны это почти невозможно было заметить, но преимущество постепенно переходило ко мне.

Инструктор словно почувствовал это, темп резко вырос, на меня обрушился настоящий град ударов, металл звенел, искры разлетались во все стороны. Несколько раз наши клинки сталкивались так сильно, что по защитному куполу пробегали слабые всполохи.

— Давай, Михаил! — послышался издалека голос Марка.

Потом я слышал только звон стали. Ещё один удар, ещё, шаг назад, в сторону, вдох, выдох. Во время очередного широкого замаха инструктора я увидел то, чего ждал с самого начала. На долю секунды его кисть оказалась открыта, этого оказалось достаточно.

Я резко шагнул вперёд, клинок скользнул вдоль его меча, удар пришёлся прямо возле гарды. Оружие вылетело из рук инструктора и, описав дугу, упало далеко в стороне.

Время словно остановилось. По всем правилам я должен был сразу завершить поединок, меч уже двигался вперёд, но в последний момент я остановил его в нескольких сантиметрах от груди противника, после чего спокойно сделал шаг назад и опустил клинок.

И только тогда понял, насколько тихо стало вокруг, на трибунах воцарилась абсолютная тишина, казалось, перестали дышать даже преподаватели. Через несколько секунд послышались первые голоса.

— Почему не добил?

— Он специально…

— Контроль…

Инструктор медленно посмотрел сначала на свой лежащий в стороне меч, потом на меня и едва заметно кивнул, без улыбки, но с явным уважением.

— Победа Михаила Пожарского! — объявил судья.

Только после этих слов трибуны вновь ожили. Кто-то зааплодировал, где-то послышались удивлённые и возмущённые возгласы, на верхних рядах среди старшекурсников началось оживлённое обсуждение.

Я покинул арену, ощущая приятную лёгкость, запас маны оставался достаточно большим, при необходимости я мог бы продолжать бой ещё довольно долго.

Первым ко мне подошёл Марк:

— Вот это было красиво, — сказал парень, искренне улыбаясь и протягивая мне руку.

— Особенно когда решил его не добивать, — добавил Дмитрий. — Я уже думал, сейчас рубанёшь.

— Хотел, — честно признался я. — Но передумал.

— Правильно, — улыбнулся Илья.

Именно в этот момент рядом появился Лаврентьев.

— Вот видишь, — спокойно произнёс магистр. — Важна не столько сила, сколько самообладание, — он выдержал небольшую паузу. — И умение экономно расходовать энергию.

Я неожиданно понял, что говорил он сейчас не только о резерве маны.

— Спасибо, мастер, — ответил я, почтительно поклонившись.

Лаврентьев коротко кивнул и направился дальше. Один из трёх судей, сидевших возле нашей арены, открыл лежавший перед ним журнал, внимательно посмотрел сначала на меня, потом сделал несколько длинных записей. Почему-то мне показалось, что их оказалось заметно больше, чем после предыдущих поединков.

На остальных аренах испытания тоже подходили к концу. Голос судьи, усиленный рупором, разнёсся по всему залу:

— Господа кандидаты! Индивидуальные испытания завершены. Завтра состоится главное командное испытание. Жеребьёвка соперников будет проведена утром.

Мы уже собирались уходить, когда я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял голову, в толпе неподвижно стоял Мирон Куракин. Руки были засунуты в карманы, на губах играла холодная, почти насмешливая улыбка. Он смотрел прямо на меня, не мигая, словно чего-то ждал.

И именно в этот момент у меня возникло странное ощущение, будто Мирон уже знает то, что всем остальным станет известно только завтра утром — результат жеребьёвки. Я сам не понимал, почему так решил, но внутреннее чувство редко меня обманывало.

Командный бой был назначен на послеобеденное время. К трём часам мы должны были прибыть на полигон позади четвёртого корпуса. Во время обеда за столом стояла непривычная тишина. Обычно в это время Марк уже рассказывал очередную историю, Дмитрий спорил с ним, а Илья спокойно наблюдал за их перепалкой под ухмылку Никодима.

Сегодня слышался только негромкий звон ложек о тарелки, даже неугомонный Марк не поднимал глаз от собственной еды.

— Сильно переживаешь? Всё будет хорошо, — тихо сказал Дмитрий, слегка сжав его руку.

Марк коротко посмотрел на него, едва заметно улыбнулся и молча кивнул. Мне вдруг показалось, что каждый из нас уже мысленно вышел на арену.

Обед закончился быстро, так же молча мы разошлись по своим комнатам, решив использовать оставшийся час по своему усмотрению.

Вспоминая слова Лаврентьева, я окончательно решил отказаться сегодня от любых экспериментов. Во время командного боя буду пользоваться только тем, что уже успел как следует освоить, сейчас не время проверять новые идеи.

Оставшееся перед боем время я посвятил медитации, укрепляя источник и магические каналы, а когда открыл глаза, сразу понял, что за окном всё резко поменялось. Вместо солнечных лучей, ярко освещавших гостиную, по стеклу непрерывными потоками стекала вода, а за окном словно рухнуло небо. Проливной дождь с шумом бил по крышам, мостовым и деревьям. Порывы ветра гнали по дорожкам листву и целые ручьи воды.

Я невольно вспомнил рельеф полигона. Пусть его и меняли перед каждым испытанием, но многочисленные низины никуда не исчезали, в таких условиях сражаться будет ох как непросто. Впрочем, настоящая жизнь никогда не выбирает подходящую погоду, но хотя бы для новичков должны дать послабление? Возможно — нет.

Когда пришло время выходить, дождь немного ослабел, но так и не прекратился, вооружившись зонтами, мы направились к четвёртому корпусу. Повсюду стояли огромные лужи, с карнизов непрерывным потоком стекала вода, по каменным дорожкам журчали настоящие ручьи, унося сорванные порывом ветра листья.

В том же направлении двигались не только другие кандидаты на поступление, но и старшекурсники с зонтами, они оживлённо обсуждали предстоящие групповые бои, спорили и смеялись.

— Кажется, на нас уже ставки делают, — ухмыльнулся Марк, прислушавшись к разговору троих проходивших мимо адептов.

— Только ставят не на нас, а на Мирона, — поправил его Дмитрий.

— Значит, они проиграли ещё до начала нашего боя, — спокойно ответил Илья.

— Хорошо бы… — тихо вздохнула Анастасия.

Неподалёку от корпуса стоял молодой преподаватель, жестом направляя всех в другую сторону. Подойдя ближе, мы услышали:

— Бои на открытой арене отменяются! Всем надо пройти в амфитеатр!

Мы переглянулись и вместе со всеми направились в указанную сторону, сливаясь с потоком людей. Через несколько минут деревья неожиданно расступились, перед нами выросло огромное каменное сооружение, я невольно остановился.

Амфитеатр казался значительно древнее остальных зданий Академии, скорее всего ровесник старого главного корпуса, где теперь обосновался музей. Потемневшие от времени стены были сложены из огромных каменных блоков, массивные арки подпирали верхние ярусы. На колоннах угадывались полустёртые руны, а кое-где между камнями уже успел разрастись зелёный мох.

Однако, несмотря на возраст, амфитеатр вовсе не выглядел заброшенным, наоборот, он производил впечатление места, которое помнит тысячи поединков, будто именно здесь столетиями лучшие ученики Академии доказывали своё право называться магами.

— Вот это… — тихо протянул Марк.

— Теперь понимаю, почему Александр столько рассказывал именно про это место, — негромко сказал Дмитрий.

— Он говорил, что основные командные соревнования всегда проходят здесь, — подтвердил я.

— Наверное, сначала рассчитывали на хорошую погоду, поэтому хотели устроить бои под открытым небом, — усмехнулся Марк. — Но природа решила иначе.

— Неужели здесь нет магов, которые могли бы разогнать тучи? — удивилась Анастасия. — Если Михаил поднимает вихри, то наверняка кто-нибудь умеет двигать облака.

— Возможно, есть, — пожал плечами Никодим, выглядывая из-под зонта на серое небо. — Просто никто не собирается облегчать жизнь будущим адептам.

Через широкий портал амфитеатр буквально втягивал внутрь непрерывный поток людей. Здесь собрались не только поступающие, казалось, посмотреть на испытания пришла почти вся Академия, даже обслуживающий персонал, и я их понимаю, сегодня здесь будет на что посмотреть. Возможно, старшекурсникам специально дали свободное время, чтобы они могли увидеть, кто станет их новыми товарищами.

Мы вошли внутрь и невольно замолчали. Даже огромный тренировочный корпус теперь показался бы тесным. Перед нами раскинулась гигантская круглая арена, покрытая светлым песком, землёй и камнями, напоминая лоскутное одеяло, по её краям возвышались массивные каменные стены.

Над ареной мерцал едва заметный защитный купол, трибуны уходили вверх ярусами, практически все места уже были заняты. Гул множества голосов отражался от каменных стен и возвращался многократным эхом. Даже обычные шаги здесь звучали как-то иначе, торжественнее.

Отряды новичков определили в сектор в стороне от входа, преподаватели уже собрались возле первого ряда, готовясь к жеребьёвке.

Через несколько минут начали объявлять пары. Каждое имя сопровождалось криками, свистом и бурными обсуждениями зрителей. Я терпеливо ждал. Наконец после небольшой паузы усиленный рупором голос наставника вновь разнёсся по амфитеатру:

— Четвёртыми на арену выходят отряд Михаила Пожарского против отряда Мирона Куракина!

На несколько мгновений по трибунам словно прокатилась волна удивления, потом раздался настоящий гул. Кто-то восторженно свистнул, кто-то громко обсуждал удачную жеребьёвку, некоторые явно ожидали именно такой встречи.

Я лишь переглянулся с ребятами, никто из нас не выглядел удивлённым, словно мы давно были готовы именно к такому варианту.

— Надеюсь, сегодня никто не сможет тебе помочь, — голос прозвучал совсем рядом.

Я повернул голову. Мирон уже стоял в нескольких шагах от нас, руки были скрещены на груди, на лице не было даже тени улыбки, лишь холодная уверенность, словно исход предстоящего боя уже давно был ему известен.

— Лучше думай о своей команде, — спокойно ответил я.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, после этого Мирон коротко усмехнулся, развернулся и ушёл.

До нашего выхода оставалось ещё три поединка. Я собрал ребят в плотный круг.

— Не знаю, дадут ли нам возможность поговорить потом, — начал я, посмотрев каждому в глаза. — Поэтому скажу сейчас. Во время боя не распыляемся, постоянно прикрываем друг друга, не гонимся за красивыми атаками. Победить мы сможем только командой, только так у нас будет шанс. Мы понятия не имеем, что умеют ребята из отряда Куракина. Поэтому сначала — защита, ожидание и провокации. Пусть атакуют первыми. Нам нужно увидеть их сильные и слабые стороны.

— Возможно увидим, — спокойно сказал Илья. — Но не обязательно. Они тоже могут скрывать свои возможности до последнего, так же, как и мы.

— Значит, будем готовы ко всему, — кивнул я.

В этот момент по всему амфитеатру один за другим начали вспыхивать защитные барьеры вокруг арены. Гул постепенно стихал, тысячи зрителей замерли в ожидании.

Усиленный рупором голос разнёсся под сводами древнего сооружения:

— Первое сражение начнётся через минуту! Всем участникам занять свои места! Трибунам соблюдать тишину!

Мы быстро заняли свои места, я приготовился не просто смотреть, а запоминать умные ходы и анализировать ошибки. Моя команда замерла вместе со мной и во все глаза наблюдала за первыми вышедшими на арену командами.

Первые три поединка пролетели один за другим. Команды действовали совершенно по-разному: одни сразу бросались в яростную атаку, рассчитывая задавить противника напором, другие осторожничали, подолгу прощупывая оборону соперника. Несколько раз зрители взрывались аплодисментами после особенно удачных комбинаций стихий, а одна из команд едва не проиграла уже в первые минуты, слишком увлёкшись наступлением и забыв о защите.

Я внимательно наблюдал за каждым боем, но не столько за самими участниками, сколько за тем, как складывалось взаимодействие внутри отрядов. Почти во всех командах быстро проявлялась одна и та же ошибка: стоило кому-то вырваться вперёд или потерять связь с товарищами, как противники сразу этим пользовались. Даже относительно сильные маги, оказавшись в одиночку, довольно быстро выходили из боя.

— Видишь? — тихо сказал Илья, кивнув на арену, где упал очередной боец. — Опять.

Я молча кивнул, мы пришли к тем же выводам ещё вчера. Не всегда побеждала самая сильная команда, побеждала та, что дольше оставалась единым целым.

Когда третий поединок завершился, по трибунам прокатились аплодисменты. Судьи объявили небольшой перерыв, чтобы подготовить арену к следующему бою. Я медленно выдохнул, теперь настала наша очередь.

Когда объявили наш выход, команда уже стояла плотной шеренгой у входа на арену. Чуть в стороне расположился отряд Мирона Куракина, вид у всех был довольно решительный. Тем временем Марк нервно постукивал деревянным тренировочным мечом по голенищу сапога. Анастасия тяжело вздохнула, а Дмитрий с силой сжал кулаки.

Сигнал к началу боя прозвучал на мой вкус слишком резко. Не задерживаясь ни на мгновение, мы направились к исходным позициям. По мере того, как мы выходили на арену, гул трибун постепенно стихал, казалось, тысячи зрителей одновременно задержали дыхание. Даже шум дождя, барабанившего по магической крыше амфитеатра, теперь слышался отчётливее.

От противника нас отделяло достаточно большое расстояние, слишком большое для начала боя. Обеим командам давалось пространство и время для первичных манёвров.

Протяжно прозвучал охотничий горн, мы двинулись навстречу друг другу. Поверхность арены пока оставалась ровной, поэтому маневрировать не было смысла. Мы просто шли прямо на противника.

— Не забываем держаться вместе, — негромко напомнил я. — В первую очередь — защита, но и расслабляться им не давать.

Сблизившись на расстояние первых дальних атак, обе команды остановились, несколько секунд никто не двигался. Мы внимательно изучали построение друг друга.

Первым решил действовать я. По моему сигналу мы уверенно двинулись вперёд, сокращая дистанцию. Куракин почти одновременно отдал свою команду. В следующую секунду воздух вспыхнул, несколько алых фаерболов с рёвом понеслись прямо на нас, между ними ослепительно сверкнули молнии, следом ударили длинные струи пламени.

— Щит! — крикнул я.

Усилиями Софьи и Анастасии перед нами поднялся небольшой земляной вал, а Евдокия из него мгновенно подняла живую стену из лиан. Никодим сразу же пропитал её водой, лианы зашипели под ударами огня, по ним с громким треском побежали электрические разряды, но до нас они не добрались, так как земля под нашими ногами оставалась сухой, именно на это я и рассчитывал.

Я заметил, что отряд Куракина снова начал движение.

— Земля! — отдал я следующую команду.

Софья и Анастасия одновременно подняли руки. Перед противником одна за другой начали подниматься земляные волны, одни перекрывали путь, другие разделяли строй, третьи заставляли бойцов менять направление движения. Девушки работали так слаженно, словно тренировались вместе много лет.

Тем временем Никодим направил вперёд потоки воды. Рыхлая земля за считанные секунды превратилась в вязкое болото, несколько бойцов Куракина попытались обойти нас с фланга и сразу же увязли. Один потерял равновесие и рухнул, товарищи бросились подняться из жижи.

— Сейчас! — крикнул я.

Илья понял меня без объяснений: одна молния, вторая, третья, разряды должны были ударить прямо в болото, но они с треском ударили по защитному куполу противников. Если бы они не успели поставить огненную защиту, все трое уже покинули бы бой. По трибунам прокатился первый восхищённый гул.

Я не стал ждать реакции противника, мощными воздушными толчками отбросил назад сразу нескольких бойцов Мирона, но сам Мирон лишь слегка покачнулся, вовремя выставленный щит удержал его на месте. Наступила короткая пауза.

— Быстрее! — донеслось с трибун.

— Давите их!

Что-то мне подсказывало, что болеют не за нас, но я даже не повернул головы. Зрители хотели красивого зрелища, но мы пришли сюда побеждать.

Мирон тоже не торопился, он дождался, пока его бойцы снова займут свои места, мы ответили тем же и полностью ушли в оборону. И очень вовремя, так как следующая атака оказалась куда опаснее: фаерболы, молнии, каменные снаряды, потоки пламени, всё это одновременно ударило в одну точку — в Евдокию. Они быстро поняли, кто спас весь наш отряд, именно такой реакции я и ожидал, поэтому, как только увидел начало массированной атаки крикнул:

— Софья!

Перед Евдокией мгновенно вырос высокий земляной вал.

— Дмитрий!

Следом вспыхнула огненная стена, полностью закрывшая девушку от обзора. Я отражал одну атаку за другой, поднимал перед нами вихри с песком, чтобы сбить направление атак, но…

Слишком поздно заметил движение справа. Один из сильнейших бойцов Куракина, воспользовавшись напряжением боя, стремительным рывком прорвался по флангу. Я вскинул руку, воздушный щит возник, но опоздал всего на долю секунды.

— Евдокия! — крикнул я.

Мощный фаербол ударил её прямо в грудь. Тренировочный костюм ослепительно вспыхнул, девушка вскрикнула, вскинула руки и тяжело рухнула на песок. У меня словно что-то оборвалось внутри, именно этого я и боялся.

Почти одновременно с этим Илья молнией вывел нападавшего из боя, по трибунам прокатился дружный возглас. Силы сравнялись, но цена оказалась слишком высокой — мы лишились единственного целителя и сильнейшего защитника.

Я заметил, как Софья невольно сделала шаг к Евдокии.

— Назад! — резко крикнул я.

Девушка сразу остановилась, правильно, сейчас нельзя было ломать строй, этого только и ждал противник.

Вперёд вышел сам Мирон, он даже не посмотрел на выбывшего товарища. Всё его внимание было приковано только ко мне, на губах появилась холодная усмешка. В следующую секунду на нас обрушился мощный поток огня, но на этот раз воздушный щит я поставил вовремя. Он жалобно трещал под непрерывными ударами, по нему разбегались воздушные волны.

Тем временем Марк и Дмитрий разошлись по флангам, парни буквально засыпали противников огнём. Илья веерами выпускал молнии, не позволяя им спокойно наступать.

Внезапно я услышал короткий вскрик и обернулся, Марк пытался прикрыть Никодима, но сам угодил под удар, а теперь сам падал на песок, его тренировочный костюм ярко вспыхнул от удара молнии.

По трибунам снова пронёсся гул. Я перевёл взгляд на Мирона, теперь он уже открыто улыбался, чувствовал победу. По его команде весь отряд одновременно пошёл вперёд, вкладывая в атаку практически весь запас своей магии.

— Строй! — крикнул я.

Дмитрий и Илья мгновенно перегруппировались.

Все вместе мы укрылись за земляным валом, сделанным Софьей и Анастасией, я усилил его потоками воздуха, чтобы смягчить удары, удержать землю и не позволить валу рассыпаться под непрерывным натиском.

Внутри укрытия стало немного тише, но это продлится недолго. Я быстро оценил положение, выбыли Евдокия и Марк, у противника тоже двое выбыли, но инициатива сейчас полностью была на их стороне. Если позволим им продолжать этот натиск, мы проиграем.

— Пусть немного выдохнутся, — неожиданно усмехнулся Илья, не сводя глаз с противника. — А потом мы скажем своё веское слово.

Я посмотрел на него и тоже невольно улыбнулся. Похоже, он уже придумал, как переломить ход этого боя. У меня тоже был план прорыва, главное — действовать слаженно и неожиданно.

После падения Марка и Евдокии первоначальный план окончательно перестал работать. Мы потеряли ударную мощь, единственного целителя и главного защитника, теперь права на ошибку не оставалось. Я быстро оценил положение.

— Дмитрий, занимаешь место Марка на левом фланге! — начал я раздавать команды, пока враг создавал видимость продолжения натиска, планируя очередные действия. — Никодим, смещайся ближе к центру. Прикрываешь любого, кому потребуется помощь!

Все поняли без лишних вопросов. Однако, по взгляду Мирона я сразу понял: перестроение он заметил. Более того, именно этого он и ждал, почти мгновенно основное давление противника сместилось на наш левый фланг, он пытался окончательно продавить его.

Мирон не торопился. Он будто проверял, правильно ли понял мой замысел. Вдруг с правого фланга сорвался огненный шар, я успел отбить его воздушным потоком, но следом прилетел второй.

— Земля слева! — крикнул я. — Не давайте им разорвать строй!

Софья и Анастасия одновременно вскинули руки. Перед Дмитрием одна за другой выросли земляные преграды. Этого хватило, но ненадолго, всего нескольких секунд. Но именно они были нам сейчас нужны.

Сам Мирон не оставался в стороне. Одним мощным фаерболом он буквально разнёс в щебень первую земляную стену Софьи. Следующий удар заставил Дмитрия отступить сразу на несколько шагов. Даже отсюда чувствовалось, сколько силы Куракин вкладывает в каждую атаку.

Пока противники пробивали препятствия, я воздушными толчками начал разбивать их строй: одного отбросил назад, второго сбил с шага, третьего заставил столкнуться с товарищем, дважды помешал сделать замах рукой. Главное — не дать им навалиться всем сразу.

Илья мгновенно уловил мой замысел. Каждый раз, когда очередной противник терял равновесие после воздушного удара, его почти сразу накрывала молния. По трибунам прокатился одобрительный гул, но радоваться было рано.

Одному из бойцов Куракина всё-таки удалось прорваться почти вплотную ко мне. Маны почти не осталось, пришлось полностью перейти на меч. Несколько быстрых обменов ударами, глухой стук дерева о дерево. Шаг, поворот, контратака. Я дождался, когда противник чуть шире обычного раскроется и нанёс удар по его мечу возле самой гарды.

Деревянный меч вылетел у него из рук. Не давая опомниться, я воздушным рывком бросил себя вперёд и нанёс решающий удар, тренировочный меч с глухим стуком врезался ему в грудь. Защитный костюм противника вспыхнул ослепительно ярко. Парень вскрикнул и, скорчившись, упал на песок.

— Выбыл! — объявил судья.

Я только успел перевести дыхание, оглянулся и увидел, как слева тяжело рухнул Дмитрий, фаербол ударил его прямо в живот, защитный костюм вспыхнул. Парень согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, а у меня болезненно сжалось сердце. Ещё один.

В ту же секунду на нас с Ильёй обрушился новый шквал атак. Водяные сферы Никодима одна за другой взрывались от точных попаданий и разлетались на брызги. Они ещё держались, но становились всё тоньше, парень явно слабеет.

Итак, нас теперь пять на пять. Я поймал взгляд Мирона, он уже не скрывал довольной улыбки. Постепенно, шаг за шагом, он ломал нашу систему взаимодействия, не жалея при этом своих.

Так, надо сохранять спокойствие, я заставил себя сделать медленный вдох. Ошибусь сейчас — проиграют все, уже не я один. Ведь все семеро доверили мне сейчас свои жизни, отступать нельзя.

— В оборону! — скомандовал я оставшимся бойцам. — Уходим вправо! Никодим — сделай болото!

Софья и Анастасия даже не обернулись, сразу начали выполнять. Почва перед противником мгновенно стала рыхлой, Никодим тут же залил её водой, под ногами наступающих бойцов расползлась вязкая болотная жижа. Пока они выбирались, мы успели увеличить дистанцию. Каждая выигранная секунда сейчас была на вес золота.

Софья и Анастасия работали словно один человек: барьер, поворот, новый вал, снова барьер. Они не столько останавливали противника, сколько постоянно заставляли его менять направление движения.

Я тем временем начал смещаться в сторону Мирона. Если получится вывести его из боя, то исход уже будет предрешён. Но Куракин оказался не менее осторожен. Вместо себя отправил ко мне сразу двух бойцов, а сам остался позади, явно восстанавливая резерв. У меня сейчас не было выбора, пришлось принять бой сразу против двоих.

Они атаковали почти без пауз, осыпая меня градом ударов, получалось у них довольно слаженно. В этот момент я вспоминал каждое замечание Ивана Захаровича на тренировках: не рубить, не спешить, не открываться, постоянно двигаться.

Клинки непрерывно сталкивались, руки постепенно тяжелели. Каждый новый удар отзывался тупой болью в запястьях, но ни одного попадания я всё-таки не пропустил.

За моей спиной одна за другой вспыхивали водяные сферы Никодима, он продолжал прикрывать нас, почти не думая о себе.

Именно это первым заметил Мирон. Он резко махнул рукой, и я сразу понял, что сейчас произойдёт. Двое его бойцов оставили меня в покое и одновременно бросились на Никодима. Одного я успел отбросить воздушным ударом, но второго катастрофически не успевал.

Никодим как раз закрывал Илью очередной водяной сферой, он успел заметить летевший в него сгусток пламени, но закрыться самому он уже не успевал. Вместо этого шагнул вперёд, накрывая Илью водяной сферой и принимая удар на себя. Защитный костюм вспыхнул голубым светом. Никодим тяжело осел на песок.

Сердце болезненно кольнуло, он ведь прекрасно понимал, что делает, но сделал это не дрогнув. Ещё минус один в наших рядах, но почти одновременно молния Ильи настигла нападавшего, тот рухнул рядом.

Несколько секунд никто не двигался, я слышал только тяжёлое дыхание своих товарищей и своё собственное.

Плечи налились свинцом, воздушные толчки уже не получались такими сильными, как в начале боя, но и противники выглядели не лучше, даже Мирон уже тяжело дышал, по его вискам градом стекал пот, но улыбка по-прежнему не сходила с лица. Я видел по глазам — он тоже понимал, что финал уже близко.

— Слушайте внимательно, — тихо сказал я. — Софья, Анастасия, начинайте отступать.

Я выдержал короткую паузу.

— Только сделайте так, чтобы они поверили.

Это оказалось самым трудным, отступать уже хотелось по-настоящему, но нельзя, нужно было лишь сыграть страх. Девушки всё поняли, перед нами вырос небольшой земляной вал. Мы с Ильёй тоже начали медленно отходить, наконец противник клюнул.

— Вперёд! — крикнул Мирон и вся их группа рванулась следом.

— Сейчас! — скомандовал я, сразу включаясь в атаку.

Воздушные потоки буквально разорвали их строй, Илья мгновенно ударил молнией по самому опасному бойцу. Голубая вспышка и минус ещё один. По трибунам прокатился восторженный рёв, но радость длилась недолго.

— Добить! — выкрикнул Мирон.

Оставшиеся бойцы бросились прямо на меня.

Софья успела поднять передо мной земляной щит. Фаербол ударил почти сразу, щит разлетелся, пропуская дальше второй фаербол. Защитный костюм Софьи ярко вспыхнул, девушка медленно осела на песок.

— Настя! — крикнул я, стараясь не поддаваться эмоциям.

Анастасия бросилась закрывать образовавшийся разрыв, она успела поднять ещё один земляной вал, но почти одновременно получила сразу несколько попаданий. Вспышка, ещё одна, девушка тоже выбыла.

Теперь рядом со мной остался только Илья. Напротив нас стояли Мирон и его последний товарищ, остальных Илья успел вывести из строя во время ложного отступления.

Мы переглянулись, даже говорить ничего не пришлось, вместе бросились вперёд. Последний напарник Мирона продержался всего несколько секунд, но почти одновременно поток огня ударил Илье прямо в грудь, защитный костюм вспыхнул, Илья упал на спину.

— Давай… — успел прохрипеть он, глядя на меня, и затих.

Я остался один. Где-то далеко продолжали шуметь трибуны, судьи что-то выкрикивали, кто-то аплодировал, но всё это словно происходило в другом мире.

Передо мной стоял Мирон. Несколько секунд никто не двигался. Он тоже понимал, что сейчас победит не тот, кто сильнее, победит тот, кто ошибётся последним. Мирон медленно пошёл по кругу, я повторил его движение, сохраняя дистанцию, песок тихо шуршал под сапогами. Вокруг словно перестали существовать и трибуны, и судьи, и мои товарищи, остался только он.

«Не рубить, не спешить, не открываться» — голос Ивана Захаровича будто снова прозвучал прямо над ухом. — «Заставь противника самому подарить тебе победу.»

Мирон медленно поднял меч, я сделал то же самое. Теперь существовали только мы двое, всё остальное перестало иметь значение.

Сил оставалось критически мало, я решил не атаковать первым, а предоставить это своему сопернику. Всё получилось именно так, как я и хотел. Видимо ярость лишила моего противника сдержанности, он старался вкладываться в каждый удар, нанося их один за другим. Я тем временем лишь имитировал выпады, чтобы прощупать его оборону, на первый взгляд она была безупречной.

— Сражайся, трус! — рявкунл вдруг Мирон, и его голос прокатился эхом по притихшим трибунам.

Но зрители не долго сохраняли тишину, возглас Куракина инициировал одобрительный гул и выкрики с трибун, требовавшие добить выскочку, но только я знал, что хрен они угадали.

Не спорю, фехтование у Мирона на высоте, но, видимо, у него не было такого Ивана Захаровича, которого я уже десять раз поблагодарил за суровые уроки.

Мирон перешёл в решительное наступление, оттесняя меня к краю арены, как я ни старался уйти в сторону. На его лице уже появилась довольная ухмылка, он заранее торжествовал победу, поддерживаемый трибунами в своей уверенности.

Несколько раз подряд я специально оставлял один и тот же небольшой просвет справа, Мирон видел его и всё сильнее верил, что наконец нашёл слабое место. Именно туда он и нанёс свой самый мощный удар. Я только этого и ждал.

Я резко шагнул в сторону в последний момент, а самый кончик моего деревянного клинка как следует зацепил его запястье во время нанесения удара. Его меч вылетел из руки и попытался улететь на трибуны, но ему помешал магический барьер, отбросив обратно.

Мирон отскочил назад, прижимая к себе ушибленную кисть, а я сделал уверенный шаг вперёд, коснувшись остриём его горла. Прозвучал боевой рог, обозначая завершение состязания. Куракин несколько секунд смотрел мне в глаза, но теперь совсем по-другому. Нет, не с уважением, такое чувство ко мне испытать он не сможет физически, но примесь страха там читалась вполне отчётливо. Даже ярость и явное желание отомстить не смогли его заглушить.

Потом парень отмахнулся от моего деревянного меча и просто пошёл в сторону выхода, даже не оглянувшись на своих соратников.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. В ушах шумит кровь, мышцы дрожат от перенапряжения. Лишь после слов судьи окончательно осознал, что бой действительно закончился.

Я попытался сделать шаг, но ноги неожиданно подкосились, пришлось опереться мечом о песок. Только сейчас понял, что устал не только физически, насколько пуст мой источник. Даже простой воздушный толчок сейчас, наверное, уже не получился бы.

Придя в себя, первым делом я бросился не к преподавателям, а к лежавшему неподалёку Илье, помогая ему подняться. Он морщился от боли, но, как всегда, пытался пошутить:

— В следующий раз давай местами поменяемся.

Я лишь улыбнулся, понимая, насколько дорого нам далась эта победа. Мы вместе подошли к остальным. Марк уже сидел, держась за грудь, Дмитрий пытался размять плечо, Никодим с трудом поднимается на ноги, Софья и Анастасия помогли встать Евдокии. Несмотря на боль, никто не жаловался, наоборот, начали потихоньку подшучивать друг над другом, снимая напряжение.

— Мы победили? — первым делом спросил Марк, тряхнув головой.

Я не успел ответить, в этот момент через рупор донёсся голос главного судьи:

— Победа присуждается команде Михаила Пожарского!

Трибуны взорвались криками, свистом, улюлюканьем. Парни Куракина поднялись на ноги, подобрали тренировочные мечи и поплелись за своим командиром. Мы собрались все вместе и дружно обнялись всей компанией, вызвав очередную волну гула на трибунах.

Все уже собрались уходить, но судьи вызвали обе команды в центр арены. Главный судья объявил результаты испытания и отдельно отметил высокий уровень подготовки обеих групп.

— Надо подчеркнуть, — снова начал говорить в рупор главный судья. — Команда Михаила Пожарского победила не за счёт превосходства в личной силе, а благодаря взаимодействию и дисциплине, у них есть чему поучиться другим!

— Вот так! — крикнул во всё горло Марк, подняв вверх кулак и глядя на трибуны.

— Ты молодец! — тихо сказала мне Софья, вытирая свободной рукой сбегающую по щеке слезу.

— Ты в порядке? — спросил Дмитрий у Евдокии, которая вдруг немного поморщилась.

— Всё нормально, — благодарно улыбнулась девушка. — Просто вспомнила те ощущения, когда в тебя попадают.

— Неприятно, — сказал Илья.

— Очень неприятно, — добавил Никодим.

— Господа будущие адепты, освободите арену! — требовательно обратился к нам судья. Достаточно громко, но уже без рупора.

— Идём, мы задерживаем, — сказал я, осторожно подталкивая своих бойцов к выходу.

— Это надо будет отметить, — тихо сказал Марк, выходя с арены последним.

Пока мы покидали арену, я успел заметить, что многие первокурсники смотрели на нашу восьмёрку уже совсем иначе. Кто-то кивнул с уважением, кто-то начал перешёптываться. Похоже, мы смогли сегодня обратить на себя внимание.

Пройдя через тоннель под трибунами, мы оказались в холле перед раздевалками. Медики академии уже начали осматривать участников. Благодаря защитным костюмам серьёзных травм нет, но почти у каждого сильные ушибы, растяжения или магическое истощение.

— Опять эти герои, — проворчал пожилой лекарь, осторожно ощупывая плечо Дмитрия. — Каждый год одно и то же, хорошо хоть костюмы выдержали.

— А иначе? — поинтересовался Марк.

Лекарь только ухмыльнулся:

— Тогда бы разговаривали уже не со мной.

Евдокия, несмотря на собственную боль, попыталась помочь лекарям и получила за это мягкий выговор. Я со своим умением обезболивания решил лучше не вмешиваться.

Медики не только снимали боль и исцеляли ушибы и растяжения, но и помогали бороться с истощением, частично восстанавливая запас маны в источнике, после чего все разошлись по раздевалкам.

Уже на выходе из амфитеатра я почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. Обернувшись, успел заметить лишь фигуру мужчины в одежде преподавателя, который сразу отвернулся и ушёл в сторону служебных помещений. Лицо рассмотреть не успел, но возникло странное ощущение, что наблюдал он прежде всего за мной.

По дороге к общежитию никто уже не обсуждал сам бой. Разговор постепенно перешёл на ошибки, удачные решения и то, что можно было сделать лучше. Теперь понятно, что именно поэтому мы победили, ведь даже после такого испытания каждый думал не о собственной славе, а о том, как стать сильнее всей командой.

— А здорово ты молнией орудуешь! — с восторгом похвалил Илью Марк, когда мы уже шли по аллее.

— Только сам в этот момент открываюсь, — ухмыльнулся Илья.

— Просто тебя в этот момент должен кто-то прикрывать, — заметила Евдокия. — Но у меня не всегда была такая возможность.

— Я прикрывала его бруствером из земли, — сказала Анастасия. — Но не всегда получалось сделать это вовремя.

— В последние минуты боя прикрывать было уже некому, — вздохнул Илья. — Михаил смог бы, но он был занят Мироном, тот спуску не давал.

Вернувшись в блок, мы первым делом разошлись по комнатам, чтобы смыть с себя боль и переживания горячей водой, жаль, что не из душа. Через двадцать минут мы молча расселись за большим столом в своей столовой. Повара уже приготовили ужин и начали накрывать на стол.

Некоторое время слышался только звон ложек. Все ели молча, но не только потому, что устали, просто каждый заново переживал сегодняшний бой. Марк первым не выдержал тишины.

— За первую настоящую победу! — воскликнул он чересчур громко, поднимаясь со стула и высоко поднимая стакан с компотом. — Ура, господа!

После короткой паузы все поднялись со своих мест и стаканы дружно столкнулись, по комнате прокатился негромкий смех. Кто-то наконец позволил себе расслабиться, кто-то облегчённо выдохнул. Даже всегда сдержанный Никодим улыбнулся краешком губ.

Следующие несколько минут мы просто ели. После такого боя горячая еда казалась вкуснее любого деликатеса. В столовой слышался лишь звон ложек да негромкие короткие разговоры. Я допил компот в один глоток и звучно поставил стакан на стол.

— Всё, праздновать закончили, — сказал я решительно, все удивлённо посмотрели на меня. — Теперь давайте разберём бой. Пока всё ещё свежо в памяти.

— Ну конечно, — закатил глаза Марк. — Я уж решил, что хотя бы за ужином ты перестанешь быть командиром.

За столом тихо засмеялись.

— Именно за ужином и надо разбирать, — ответил я. — Завтра часть мелочей уже забудется. Итак, кто заметил за собой ошибки?

— Я слишком увлёкся, — первым заговорил Дмитрий. — Надо было не пытаться удержать сразу весь левый фланг, а отходить раньше.

— Да, — кивнул я. — Но если бы ты тогда не задержал их, нас бы просто смяли.

— Я тоже ошибался, — признался Илья. — После каждой молнии раскрывался. Если бы Никодим тогда меня не прикрыл…

Никодим лишь махнул рукой и с улыбкой произнёс:

— Для того мы и команда.

— А я поздно поняла, что Мирон специально давит именно на левый фланг, — Софья задумчиво покачала головой. — Нужно было раньше перестраивать защиту.

— Нет, — возразил я. — Это я поздно сообразил, чего он добивается. Нужно было менять построение ещё после того, как выбыла Евдокия.

Несколько секунд за столом было тихо, потом негромко заговорила сама Евдокия.

— Простите меня, — произнесла девушка виноватым голосом, все одновременно повернулись к ней. — Если бы я продержалась чуть дольше, наверное, всё было бы намного проще.

— Неправда, — сразу ответил я, Евдокия удивлённо подняла глаза. — Ты закрыла Дмитрия в самом начале боя. Если бы не ты, первым выбыл бы он. А дальше нас просто продавили бы.

— И вообще, — поддержал меня Марк, — пока тебя не выбили, нас вообще было невозможно убить.

— Спасибо, — девушка смущённо улыбнулась.

— Запомните одну вещь, — сказал я и обвёл взглядом своих товарищей. — Сегодня никто не проиграл, и никто не победил в одиночку. Если ошибся один, значит ошиблась вся команда. Если победили, то тоже все вместе.

Никто не стал спорить, каждый молча кивнул. Наверное, именно в этот момент я окончательно понял, что передо мной уже не просто соседи по блоку. Это люди, которым я действительно могу доверить свою жизнь.

За окном уже окончательно стемнело. Разговор постепенно перешёл на более спокойные темы. Марк снова начал отпускать дежурные шуточки, а Илья усиленно спорил с Дмитрием, действительно ли огонь сильнее молнии, Софья с Анастасией что-то негромко обсуждали с Евдокией, а Никодим лишь слушал их с едва заметной улыбкой. Впервые после ухода с арены я понял, что чувствую не просто удовлетворение от победы, а спокойствие.

В этот момент в дверь негромко постучали, все разговоры сразу стихли. На пороге стоял один из дежурных академии.

— Михаил Пожарский? — спросил мужчина, обведя всех взглядом и остановившись на мне.

— Да, — коротко ответил я, полностью развернувшись к нему.

— Магистр Лаврентьев Эдуард Антонович просил вас завтра после завтрака немедленно зайти к нему.

— Благодарю, — кивнул я, стараясь скрыть удивление. — Обязательно приду.

Дежурный коротко кивнул и ушёл, а за столом снова повисла тишина.

— Ну вот, — вздохнул Марк. — Даже один вечер спокойно посидеть не дадут.

Я только усмехнулся, хотя где-то внутри уже зарождалось знакомое чувство. Очень сомневаюсь, что Лаврентьев решил вызвать меня к себе просто так. Значит, сегодняшняя победа стала лишь началом чего-то гораздо более серьёзного.

Сразу после завтрака я глубоко вздохнул и решительно поднялся из-за стола. Предстоял разговор с магистром Лаврентьевым, и, хотя внешне я старался сохранять спокойствие, внутри всё же чувствовалось лёгкое напряжение.

— Держись, друг, — Марк хлопнул меня по плечу, пытаясь поддержать улыбкой.

— Не думаю, что случилось что-то плохое, — поддержал Никодим, подперев кулаком подбородок.

— Я тоже на это надеюсь, иначе комендант прислал бы стражников, — усмехнулся я, кивнул всем на прощание и вышел в коридор.

Пока шёл от общежития к главному корпусу, успел передумать обо всём сразу. Пожалуй, даже слишком многое. Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы.

В памяти одно за другим всплывали недавние события: древний артефакт, неожиданно откликнувшийся на меня, вчерашний бой, разговор с Лаврентьевым на аллее. Всё это могло стать причиной столь раннего приглашения. Нельзя исключить и пару происшествий, что неудачно попытались списать на меня.

Адепты второго и третьего курса уже спешили на занятия, будущие первокурсники, наоборот, ещё только начинали день: кто-то неторопливо прогуливался по территории Академии, кто-то отправился на пробежку, делая это зачем-то после завтрака.

В административном крыле было непривычно тихо, перед кабинетом магистра никого не оказалось, я осторожно постучал в дверь.

— Войдите, — услышал я голос Лаврентьева.

Осторожно толкнув дверь, я оказался в просторном кабинете. Кроме самого Эдуарда Антоновича здесь никого не было. Пока магистр молча перелистывал журнал, я успел осмотреться.

Кабинет производил впечатление места, в котором время почти остановилось. Высокие книжные шкафы уходили под самый потолок, тяжёлый резной стол выглядел так, словно простоял здесь не одно столетие. На некоторых книгах с потёртыми корешками почти не было пыли, ими явно пользовались постоянно. Другие же, наоборот, казались безмолвными свидетелями смены нескольких поколений преподавателей Академии.

— Заходи, присаживайся, — Эдуард Антонович поднял взгляд и указал на стул напротив.

— Доброе утро, Эдуард Антонович, — поприветствовал я и сел, ожидая начала разговора.

Магистр закрыл журнал, убрал в сторону и несколько секунд молчал, внимательно рассматривая меня.

— Снова что-нибудь случилось? — спросил я первым.

На губах Лаврентьева появилась лёгкая улыбка.

— А должно? — спросил он с иронией.

— Ну мало ли. После последних дней начинаешь ждать неприятностей на ровном месте уже автоматически, — усмехнулся я. — Меня здесь по странному стечению обстоятельств слишком любят обвинять во всех смертных грехах.

— Это действительно так, — хмыкнул магистр. — Но теперь можешь успокоиться, виновника мы нашли. И, поверь, поговорили с ним весьма обстоятельно.

— И давно оно всплыло? — спросил я, но потом решил немного скорректировать вопрос: — Давно нашёлся провокатор?

— Буквально вчера вечером, — сказал магистр и поморщился, словно вспомнил о чём-то неприятном. — Если честно, могли бы разобраться намного раньше. Ответ всё это время лежал буквально перед глазами, просто у всех хватало других забот.

— Странно, — тихо произнёс я, пожимая плечами. — Комендант показался мне очень внимательным человеком, который ничего не упускает.

— Он именно такой, поверь мне, — ответил Лаврентьев. — Но во время приёма новых адептов Академия превращается в настоящий муравейник. Сейчас дело официально закрыто, — мужчина внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты ведь уже догадался, кто стоял за всеми этими историями?

— Мирон Куракин? — спросил я, делая вид, что всего лишь предполагаю.

— Именно, — уверенно кивнул магистр и едва заметно улыбнулся, наблюдая за мной.

— И, кажется, даже понимаю почему, — сказал я, понимая, что он захочет подробностей.

— Любопытно. Почему же?

— Сначала мы выиграли у них в шары во время визита в замок Пожарских, но сначала проиграли так, чтобы они поняли, что мы поддаёмся. Потом я победил его старшего брата в тренировочном поединке. После этого Куракины спешно покинули замок, думаю, именно тогда всё и началось.

— Победили на тренировочном поединке Савелия Куракина? — Лаврентьев неожиданно подался вперёд.

— Разве Мирон об этом не рассказал? — теперь насторожился уже я, может это было лишней информацией? Но Лаврентьеву я почему-то жоверял.

— Нет, — мужчина медленно покачал головой, не сводя с меня глаз.

Я подробно пересказал события того поединка. Магистр молчал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда рассказ закончился, он задумчиво посмотрел в окно. За стеклом ветер лениво гнал по небу редкие облака, намекая на возможное повторение вчерашнего ливня.

— Старший Куракин мало отличается от младшего, такой же самолюбивый и обидчивый, — тихо произнёс Лаврентьев, потом снова посмотрел на меня. — Поэтому мой совет остаётся прежним. По возможности игнорируй их провокации. Их отец — слишком влиятельный человек при дворе. Причём настолько, что далеко не каждое наказание, которое они заслуживают, можно применить без последствий.

— Даже здесь? — искренне удивился я.

— Даже здесь, — Эдуард Антонович развёл руками. — Я всего лишь магистр Академии, Михаил Фёдорович, не правитель государства.

Я понимающе кивнул, Лаврентьев ненадолго замолчал, затем неожиданно сменил тему.

— Впрочем, позвал я тебя вовсе не из-за Куракиных, — сказал он уже совсем другим тоном, теперь он говорил спокойно, но каждое слово звучало весомо. Я невольно выпрямился. — Вчера я внимательно наблюдал за вашим командным боем. По силе ваша команда уступала противнику, особенно после первых потерь, но ты сумел мгновенно изменить построение, отказаться от первоначального плана и организовать бой заново, — мужчина слегка улыбнулся. — Но самое ценное даже не это.

Я вопросительно посмотрел на него и внимательно слушал, боясь даже вздохнуть.

— Ты видел поле боя, — добавил он, глядя прямо в глаза, я удивлённо моргнул. — Большинство молодых магов замечают только своего противника. Ты же продолжал контролировать действия всей команды. Видел, где образуется брешь, кому требуется помощь, когда следует менять тактику, — он медленно покачал головой. — Подобное чувство боя встречается далеко не у каждого старшекурсника.

— Мне казалось, это вполне естественно, — тихо ответил я, пожав плечами. — Мы просто искали способ победить.

— Вот именно, — усмехнулся Лаврентьев и наклонился вперёд. — Остальные вступительные испытания ты сдашь. В этом я уже не сомневаюсь, — несколько секунд он молчал, будто окончательно принимая решение. — Поэтому после официального зачисления хочу предложить тебе перевод в специальную учебную группу.

— Специальную? — переспросил я и сразу нахмурился.

— Да, — едва заметно кивнул магистр. — Там готовят будущих командиров боевых подразделений. Если говорить проще — будущих полководцев.

Я невольно задумался. Предложение было очень серьёзным. Для честолюбивого человека оно звучало бы почти как признание будущего величия, но мысли почему-то сразу ушли совсем в другую сторону. А как же Софья и Дмитрий, которых я уже считал почти родными? Они ведь самые близкие люди в стенах Академии. А соседи по блоку? Мы только начали становиться настоящей командой, а теперь…

Я поднял взгляд.

— Благодарю вас за доверие, Эдуард Антонович, — начал я, прекрасно понимая, что он уже ожидал услышать согласие. — Но я вынужден отказаться.

Магистр даже слегка привстал и вскинул брови от удивления.

— Отказаться?

— Да, — уверенно кивнул я и ненадолго замолчал, подбирая слова. — Эти люди стали моей первой настоящей командой в Академии. Мы только начали понимать друг друга, учимся доверять. Если я сейчас уйду, то получится, что брошу их сразу после первого серьёзного испытания, — я покачал головой. — Для меня это неправильно.

В кабинете воцарилась тишина. Лаврентьев долго смотрел на меня, медленно постукивая пальцем по зелёному сукну стола. Я уже приготовился услышать, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но неожиданно магистр улыбнулся.

— Именно такого ответа я и ожидал, — тихо произнёс мужчина, продолжая улыбаться, а я удивлённо посмотрел на него. — Поэтому и предложил. Не переживай. На первом курсе никакого разделения всё равно не будет, все учатся по одной программе, — он сделал небольшую паузу. — Но через год мы обязательно вернёмся к этому разговору.

— Спасибо за доверие, — сказал я и коротко кивнул.

— Пока это всё, — уже более по-деловому сказал магистр, снова придвинув к себе папку с документами. — Можешь идти.

— Благодарю вас, Эдуард Антонович, — я учтиво поклонился, встал и направился к выходу.

Уже у самой двери магистр окликнул меня, я обернулся, практически стоя на пороге.

— И всё-таки будь осторожнее с Куракиными, — сказал Лаврентьев, снова подняв на меня взгляд. — Не люблю людей, которые проигрывают, но не умеют делать выводы. А при их возможностях это может стать серьёзной проблемой.

— Постараюсь не давать им лишних поводов, — сказал я и понимающе кивнул.

Лаврентьев улыбнулся и махнул рукой. Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мои шаги отдавались эхом в тишине коридора административного крыла. В голове продолжали роиться мысли, но теперь совершенно другие, его предложение теперь не выходило из головы.

Отдельная группа, подготовка будущих полководцев. Безусловно, знания там дадут совсем другого уровня, но тогда что будет с моим обещанием Фёдору Алексеевичу? Если после Академии меня направят командовать магическими боевыми подразделениями, смогу ли я вообще принять княжество?

Впрочем, одно другому вовсе не обязано мешать. Даже если какое-то время придётся служить государству, управлением княжества вполне сможет заняться Александр. Уж в его ответственности я никогда не сомневался, а к нам претензий никто не предьявит, так как официальным наследником всё равно останусь я. К тому же Фёдора Алексеевича слишком рано списывать со счетов.

Воспользовавшись моментом и тем, что у меня пока было свободное время, я решил посетить библиотеку Академии, о которой ходили почти легенды по всему Русскому Царству. Там можно быть уверенным, что найду что-то полезное по алхимии и истории Русского Царства, которые мне ещё предстояло сдать, а может быть, и какие-то ответы на давно мучившие меня вопросы по поводу происхождения своей магии. Вопросы, которые я старался не задавать вслух даже самому себе.

Сам переход к библиотеке на уровне второго этажа уже внушал уважение своей солидностью, словно ты входишь не просто в помещение, а в нечто большее. Когда я открыл одну из двух створок большой резной дубовой двери, то и вовсе обомлел.

Громадное помещение, занимающее целых два этажа, уставленное вдоль и поперёк стеллажами с книгами, выглядело вполне по-старинному и создавало ауру знаний десятков поколений, давило своим масштабом и тишиной, в которой, казалось, до сих пор звучали голоса тех, кто учился здесь задолго до меня.

Стеллажи располагались по всему периметру, вплоть до потолка, на высоте метров десяти, теряясь где-то в полумраке под сводами. Добраться до них можно было, поднявшись по лестнице на относительно узкий балкон, также приставные лестницы стояли почти у каждого из шкафов.

Учитывая довольно скудное количество изданий в княжестве и в целом в стране, похоже, большая часть полезной литературы была собрана именно здесь. Не отпускало ощущение, что весь накопленный разум мира был заперт в этих стенах.

— Чем-то конкретным интересуетесь, молодой человек? — услышал я слегка скрипучий голос, разрезавший тишину, как нож, и заставивший меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидел мужчину преклонных лет в длинной мантии, но довольно подвижного и с богатой мимикой. Лысую макушку компенсировала длинная борода, как у старика Хоттабыча, а круглые очки в тонкой золотой оправе подчёркивали его мудрость. Было в его облике и что-то ещё, трудноуловимое, будто он знал больше, чем говорил.

Не дождавшись моего ответа, он добавил:

— Или желаете сами пару недель провести в поисках необходимого?

— Нет, пожалуй, — ответил я с улыбкой. — Лучше я воспользуюсь вашим предложением.

— Правильное решение, — сказал старик с улыбкой. — И что же конкретно вас интересует?

— Я пока только сдаю вступительные испытания, — признался я, пожимая плечами. — Наверное, что-то по основам магии, может быть, по алхимии и истории Русского Царства. Наверняка у вас есть какие-то интересные источники. Может быть, что-то базовое по артефакторике. На самом деле меня прежде всего очень интересует магия ветра, или воздуха, как её правильно называют.

— Магия ветра? — старик удивлённо поднял брови, пристально посмотрев на меня, его взгляд на мгновение стал слишком внимательным. — Попробую вам чем-то помочь, — сказал старик, слегка изменившись в лице и став более задумчивым. — Можете пока присесть за свободный стол.

Признаться, мне было немного неудобно, что такой пожилой человек будет лазить по шкафам, а я — спокойно сидеть и ждать. Впрочем, мне проще было смириться: скорее всего, здесь так принято, учитывая, что в Академии учатся преимущественно дети высших аристократов, а я в данный момент был одет соответственно.

Ждать пришлось довольно долго — минут десять, а то и больше. Однако, я прочувствовал ожидание, как часть особого ритуала, исполняемого в тишине, где даже шорох страниц звучал громче обычного. Наконец старик притащил целую стопку толстых фолиантов, придерживая их сверху подбородком, чтобы они не разъехались.

— Вот, молодой человек, — сказал библиотекарь, осторожно поставив стопку на стол и придерживая её рукой. — Надеюсь, угодил вашему запросу. Если здесь чего-то не хватает, вы мне скажете.

— Благодарю, — кивнул я с улыбкой и принялся осторожно раскладывать книги на столе.

Я аккуратно перелистывал шершавые, пахнущие пылью и временем старые страницы. Было здесь немало полезного. Скорее всего, всё это мы будем проходить, обучаясь в Академии. Было и достаточно много того, что я и так уже знал. Пару книг попалось на непонятных мне языках. Но именно того, что меня больше всего интересовало — описания техник магии воздуха вплоть до высших ступеней, я здесь так и не увидел. Самый интересный учебник не превосходил по уровню ту книгу, что дал мне с собой дед Филипп. Быстро пролистав её, я понял, что это практически аналог, хоть и казался древнее.

Взглянув на часы, я понял, что провёл в библиотеке неожиданно много времени. Пора бы уже поторопиться в общежитие на обед. Я хотел окликнуть старого библиотекаря, но нигде в этот момент его не увидел. Вручив мне книги, он исчез так же незаметно, как и появился.

Поднявшись со стула, я уже собирался было уходить, как вдруг где-то под ложечкой появилось какое-то странное, тонкое, почти неуловимое, но настойчивое чувство. Словно меня здесь кто-то ждал и теперь тихо звал из дальнего угла.

Библиотекаря нигде так и не было, знаков и надписей о запрете самостоятельного передвижения я тоже нигде не заметил, поэтому медленно побрёл между стеллажами, двигаясь к источнику этого странного ощущения. С каждым шагом тишина вокруг становилась гуще, почти осязаемой.

Сначала я думал, что мне лишь показалось. Потом чувство обострилось, и я понял, что приближаюсь. Дойдя до одного из стеллажей в дальнем конце, я понял, что мне напоминало это чувство. Было нечто похожее на то, что я испытывал, коснувшись того загадочного древнего артефакта в музее. Только теперь я чувствовал примерно то же самое внутри себя, словно что-то во мне отзывалось на зов.

На второй полке снизу среди прочих похожих книг стояла та, что тянула меня к себе. Когда я присел, самоцветы цвета небесной лазури на её корешке едва заметно замерцали, словно откликнувшись на моё присутствие, сердце учащённо забилось. Где-то внутри притаился страх, но его перебило жгучее любопытство.

Я протянул руку и медленно достал книгу с полки. По рукам разлилось приятное тепло и смутное ощущение, чем-то напоминающее то чувство, когда ты вернулся после долгой дороги домой, причём настолько неожиданное, что на мгновение перехватило дыхание. Похожие на бирюзу самоцветы на корешке и обложке больше не мерцали, но я продолжал чувствовать исходящее от книги странное тепло. Что-то внутри меня не просто подсказывало, а прямо кричало, что это именно то, что мне нужно, что я не имел права её выпустить из рук.

Одним неторопливым и осторожным движением я медленно открыл обложку, столь же аккуратно перевернул первую страницу, где было написано название, но даже прочитать его не успел. Возникший словно ниоткуда библиотекарь буквально словно ударом вырвал книгу у меня из рук.

— Что вы себе позволяете, молодой человек⁈ — услышал я всё тот же скрипучий голос, но теперь в крайне раздражённом варианте.

От неожиданности я вздрогнул и обернулся к старику. Ещё более неожиданным было то, как он сейчас выглядел. На его лице был неподдельный испуг, почти паника, словно внезапно на моём месте оказался древний саблезубый ящер.

Старик прижал книгу к себе дрожащими руками, потом тихо произнёс почти шёпотом:

— Кто позволил вам взять её⁈

— Прошу прощения, — виновато произнёс я. Потом вспомнил, что нигде не видел никаких знаков запрета или замков. — Мне же здесь можно находиться?

— Здесь находиться вам можно, — ответил старик немного неуверенно, по-прежнему глядя на меня с опаской, затем в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто недовольство: — Но у вас нет доступа к подобной литературе! Вообще этой книги здесь просто не должно было быть!

Старик резко выпрямился, бросил на меня странный подозрительный взгляд и, продолжая прижимать к себе книгу, стремительно удалился в неизвестном мне направлении, будто растворился среди рядов книг. Когда он скрылся за стеллажом, я уже не видел, куда он ушёл.

— Вот так всегда, — тихо сказал я сам себе с чувством разочарования. — Стоит только нащупать что-то интересное… А теперь вместо нужных ответов я получил только ещё больше вопросов и ощущение, что я упустил нечто по-настоящему важное.

Я зашёл за стеллаж в надежде увидеть старика, прячущего книгу в какой-нибудь сейф, но его нигде не было видно. Я походил ещё немного между стеллажами и, так нигде и не обнаружив библиотекаря, направился на выход.

Уже и не знаю теперь, хорошо ли, что я сюда зашёл и нашёл эту книгу, или наоборот. Теперь мысли об этом не будут давать мне покоя, словно вместе с этим местом я уносил с собой нечто, что уже не отпустит.

Я шёл по коридору к выходу из административного крыла, всё ещё прокручивая в голове разговор с Лаврентьевым, когда дорогу мне внезапно перегородил Мирон. Он уверенно вышел из-за выступа стены, словно специально ждал меня именно здесь, вдали от толпы и лишних свидетелей. Остановился посреди коридора, сложил руки на груди и окинул меня привычным надменным взглядом. На губах появилась кривая усмешка, но в глазах веселья не было, только нескрываемая ненависть.

Несколько мгновений он молчал, будто собирался сказать нечто особенно важное или оскорбительное.

— Что, доволен? — наконец произнёс Мирон. — Думаешь, уже победил?

Я остановился в нескольких шагах от него. Эта бесконечная возня окончательно мне осточертела. Постоянные косые взгляды, обвинения, провокации конфликта, попытки задеть меня при любом удобном случае. Если продолжать делать вид, будто ничего особенного не происходит, лучше точно не станет.

До сих пор я пытался решать всё относительно мирно. Не вступал в открытые конфликты, не отвечал на каждую колкость, не пытался воспользоваться своим положением. Но всему когда-нибудь приходит конец. Значит, настало время выяснить всё напрямую.

— Победил в чём? — спросил я, внимательно наблюдая за ним.

— Не притворяйся, — процедил Мирон. — Ты прекрасно всё понимаешь.

— Нет, — спокойно ответил я. — Как раз не понимаю.

Мирон уже открыл рот для очередной колкости, но договорить не успел. Я медленно подошёл к нему вплотную. Он не отступил, продолжая изображать уверенность, хотя в его взгляде мелькнула настороженность. Не дав ему опомниться, я обеими руками схватил его за воротник сюртука и с силой впечатал спиной в стену. Глухой удар прокатился по пустому коридору.

Надменность исчезла с лица Куракина мгновенно. Зрачки расширились, губы приоткрылись, лицо заметно побледнело. Мирон даже не попытался сопротивляться, хотя раньше не упустил бы случая продемонстрировать свою магию или хотя бы пригрозить ею.

Я склонился почти вплотную и тихо произнёс:

— Хватит.

— Чего… чего хватит? — глупо переспросил парень.

Его кадык судорожно дёрнулся, он понимал, что физически я сильнее его, а использовать боевую магию в стенах Академии — себе дороже.

— Сколько уже можно? — так же тихо спросил я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь к нашему разговору лишних свидетелей. — Зачем все эти постоянные провокации? Зачем ты создал из меня врага и постоянно ставишь палки в колёса? Я не поверю, что всё это из-за тех несчастных шаров во дворе дворца Пожарских. Это же откровенная глупость.

Мирон молчал. Его взгляд метался между моими глазами, будто он надеялся отыскать там правильный ответ. Потом взгляд быстро скользнул в сторону выхода из коридора. Мирон туда не просто посмотрел, а проверил, не слышит ли нас кто-нибудь. Это движение не укрылось от моего внимания.

Я чуть сильнее сжал пальцы на его воротнике.

— Так в чём дело? — спросил я требовательно.

Мирон судорожно сглотнул. Несколько раз приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но каждый раз передумывал. Казалось, он боролся не со мной, а с самим собой. И боялся вовсе не того, что я могу его ударить. Наконец он глубоко вдохнул и едва слышно произнёс:

— У меня… нет выбора…

Я невольно ослабил хватку. В этой фразе не было ни надменности, ни злости. Только страх и какая-то обречённость. Я разжал пальцы, окончательно отпуская воротник.

— В смысле нет выбора⁈ — протянул я удивлённо. — Объяснись!

Мирон отступил от стены, сделав шаг в сторону, и принялся поправлять воротник сюртука и перекошенное жабо. Пальцы у него слегка дрожали. Он по-прежнему не сводил с меня испуганного взгляда, словно никак не мог решить, стоит ли говорить дальше.

— Ты… ничего не понимаешь…

— Так объясни.

— Не могу.

— Или не хочешь?

Он резко посмотрел мне за спину, потом снова на меня. На какое-то мгновение показалось, что Мирон всё-таки решится. Сейчас скажет что-то важное. Возможно, впервые за всё время будет со мной честен. Но уже в следующий миг выражение его лица изменилось, он словно захлопнул внутри себя дверь.

— Забудь, — выдохнул Мирон.

Парень резко отвернулся, будто пожалел даже о тех нескольких словах, которые успел произнести, и быстрым шагом направился к главному холлу. Через несколько мгновений он почти бегом растворился в толпе будущих адептов, стоявших у высоких окон за поворотом.

Я остался в конце коридора административного крыла в полном недоумении. Что может быть такого сложного для понимания? Если он затаил обиду из-за пустяка в игре — так мог бы сказать прямо. Если ему не нравится моё появление в семье Пожарских — это тоже можно понять. Зачем тогда ходить вокруг да около, устраивать войну на пустом месте, придумывать ложные обвинения и устраивать провокации? Впрочем, у каждого своя голова на плечах, я за него не решу. И всё же его слова не давали покоя: «У меня нет выбора».

Я поправил воротник своего сюртука, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь вернуть спокойствие. Потом вышел в широкий холл главного корпуса и направился к лестнице.

Будущие адепты небольшими группами стояли возле окон и колонн. Кто-то обсуждал прошедшие испытания, кто-то торопливо перелистывал записи перед следующими экзаменами. Из общего гула доносились обрывки разговоров и нервный смех.

У дальнего окна я снова заметил Мирона. Теперь он уже не выглядел растерянным, стоял вполоборота ко мне, стараясь казаться спокойным. Парень несколько секунд внимательно всматривался в толпу, затем нашёл кого-то взглядом и едва заметно кивнул.

Я остановился и проследил направление его взгляда, не сразу увидел молодого аристократа. Незнакомец стоял немного в стороне от остальных, хотя рядом с ним находилось немало людей. Почему-то никто не подходил к нему слишком близко, будто вокруг него существовало невидимое пространство, которое окружающие предпочитали не нарушать.

На нём была стандартная академическая форма, но более дорогая, чем у большинства присутствующих. Тёмная ткань лоснилась в солнечных лучах, а рукава, воротник и борта украшала вычурная вышивка. Даже отсюда было понятно, что костюм шили на заказ и стоил он целое состояние даже для знати.

Незнакомец был, как и все окружающие, молод, возможно всего на год или два старше меня. Он держался совершенно спокойно и уверенно. Парень медленно перевёл взгляд с Мирона на меня. Он нисколько не удивился, не нахмурился, не проявил какого-либо любопытства, просто внимательно изучал меня холодным, оценивающим взглядом, словно рассматривал не человека, а новую фигуру на игровой доске.

От этого спокойствия почему-то становилось не по себе, но я не отводил глаз. Несколько долгих мгновений мы смотрели друг на друга через заполненный людьми холл. Потом незнакомец едва заметно усмехнулся. Или мне только показалось? Он спокойно развернулся и направился к лестнице. Никто не попытался его окликнуть или остановить.

За это время Мирон тоже куда-то исчез, я даже не заметил, в какой момент это произошло. В памяти неожиданно всплыли все его последние выходки, нелепые обвинения, регулярные попытки вывести меня из себя. Странное, почти болезненное упорство, с которым он продолжал конфликт, даже когда это уже не приносило ему никакой пользы.

И только сейчас всё вдруг начало складываться в единую картину. Если я правильно понял, Мирон действовал не сам, просто исполнял чью-то волю. Возможно, поэтому и сказал, что у него нет выбора.

Осталось понять лишь одно: кем был этот незнакомец и зачем ему понадобилось натравливать на меня Куракина? Ответов по-прежнему не было, зато вопросов становилось всё больше.

Для сдачи экзаменов по алхимии и истории Русского Царства нас разделили на два потока. Первый уже прошёл испытания по алхимии утром, а мы остались ждать своей очереди после обеда, зато с историей мы успели расквитаться ещё до обеда. Признаться честно, именно перед ней я переживал едва ли не сильнее всего. Я прекрасно знал основные события, но всё ещё не был до конца уверен, что правильно понимаю отношение местных историков к отдельным правителям и войнам.

Знания знаниями, а преподаватель мог ждать не простого перечисления фактов, а единственно верной, утверждённой кем-то наверху оценки прошедших событий. К счастью, всё обошлось гораздо легче, чем я ожидал. Мои ответы приняли без споров. Несколько раз попросили уточнить даты и причины отдельных событий, но ничего опасного не произошло. Даже мои рассуждения о том, как магия изменила способы ведения войн и устройство государства, не вызвали заметного раздражения.

Теперь оставался последний экзамен — алхимия. Казалось бы, после всего пройденного можно было уже ни о чём не тревожиться, но ожидание тянулось куда дольше, чем хотелось.

В широком коридоре перед экзаменационным залом царила непривычная тишина. Даже самые громкие и самоуверенные абитуриенты разговаривали максимум вполголоса.

Кто-то стоял у окна и машинально перелистывал конспекты, хотя по отсутствующему взгляду было понятно: уже давно не читает, а просто пытается занять руки и успокоить нервы. Один парень раз за разом беззвучно повторял формулы, шевеля губами. Девушка рядом с ним держала учебник вверх ногами и, кажется, даже этого не замечала.

На длинной скамье сидели несколько абитуриентов. Один нервно постукивал каблуком по каменному полу, второй уже в третий раз проверял содержимое карманов, словно там мог случайно обнаружиться правильный ответ. Глядя на них, я вдруг отчётливо понял, насколько многое зависит от ближайшего часа.

Но, главное не дрейфить. Осталось ещё немного, последний экзамен и мы станем адептами Академии.

Оценив своё состояние сейчас, я заметил, что перед экзаменом по алхимии я почему-то переживал меньше, чем перед остальными. Или, скорее, пытался убедить себя в этом. Настоящее напряжение теперь действительно осталось позади.

Больше всего меня тревожила практика по магическому бою — та самая, где я не просто выступил «на высоте», но и, похоже, привлёк к себе слишком много внимания. В том числе магистра Лаврентьева, и, кажется, не только его. В памяти снова и снова всплывал тяжёлый, почти давящий взгляд незнакомца в одежде преподавателя, которого я заметил после выхода с арены.

К нему добавлялся сегодняшний молодой аристократ, странная книга в библиотеке, испуганный библиотекарь. А кроме того, не давали покоя загадочный древний артефакт и Мирон. Слишком много странностей и необъяснимых совпадений. И почему-то все они так или иначе оказывались связаны именно со мной.

— Было бы глупо пройти через такое и провалить сейчас экзамен по алхимии, — ухмыльнулся Марк, нарушая затянувшееся молчание.

Он старательно изображал привычную беззаботность, но его пальцы сами собой теребили край рукава.

Евдокия лишь коротко кивнула, сжав побледневшие губы, Софья стояла рядом со мной и раз за разом поправляла и без того идеально ровную складку на рукаве. Похоже, у каждого из нас был собственный способ справляться с ожиданием.

— Самое неприятное, — сказал вдруг Никодим, — что уже поздно что-то пытаться учить, теперь остаётся только ждать.

— А я бы всё равно ещё почитал, — признался Марк. — Просто не взял с собой учебник.

— Ты же пять минут назад говорил, что у тебя в голове пусто, — усмехнулся Дмитрий.

Марк уже открыл было рот для ответа, когда дверь экзаменационного зала с лёгким скрипом распахнулась, в коридор выглянул один из преподавателей.

— Заходим!

Мы почти одновременно поднялись, шутки мгновенно прекратились, но несколько секунд никто не сдвинулся с места. Потом я первым направился к двери, и остальные последовали за мной. Проходя мимо Марка, я слегка хлопнул его по плечу.

— Не переживай так, всё вспомнишь.

— Будем надеяться, — пробормотал он.

В просторном помещении пахло реагентами, спиртом и едва уловимо чем-то горелым. Запах сразу напомнил мне школьные кабинеты химии, только здесь к привычным ароматам добавлялась витавшая в воздухе мана, ощущавшаяся лёгким покалыванием на коже.

Вдоль стен стояли шкафы с колбами, банками и приборами, в дальней части зала располагались лабораторные столы, на которых уже приготовили всё необходимое для сдачи практических навыков. За широким столом справа сидели экзаменаторы.

Мы по очереди подходили к ним и вытягивали билеты из разложенного веером набора плотных карточек. Когда подошла моя очередь, я на мгновение задержал руку над билетами. Разумеется, никакого значения выбор не имел, но всё равно хотелось найти тот самый, правильный.

Даже не взглянув на вопросы, я назвал преподавателю номер билета и направился к свободному месту и, только сев за стол, перевернул карточку. Я медленно выдохнул, ответы на эти вопросы я прекрасно знал, напряжение немного отпустило.

Я быстро набросал на листе основные формулы, скорее проверяя себя, чем готовя настоящий ответ и поднял руку. Преподаватель, ходивший между рядами и следивший за абитуриентами, заметил мой жест.

— Идите, Пожарский.

Я поднялся и прошёл к свободному столу, где сидели двое пожилых экзаменаторов. Один был совершенно седым, с короткой аккуратной бородкой. Второй выглядел немного моложе, но смотрел не менее внимательно.

— Начинайте, — сказал старший.

Отвечал я на мой вкус даже слишком спокойно. Наверное, со стороны казалось, будто я читаю давно выученный текст. Формулы сами складывались в правильной последовательности, определения всплывали в памяти без видимых усилий.

Старший преподаватель не перебивал, лишь изредка переглядывался с коллегой. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что говорю так складно, словно читаю стихотворение, и немного сбавил темп. Когда закончил, старший преподаватель ещё несколько секунд задумчиво молчал.

— Теоретическая часть принята, — наконец произнёс он, затем указал рукой на стол с лабораторным оборудованием. — Теперь приготовьте состав из второго вопроса.

Я кивнул и направился к столу и первым делом начал проверять ингредиенты. К своему ужасу, вдруг заметил, что не хватает одного вещества, что понадобится мне в самом конце. Я ещё раз внимательно осмотрел стол, но нет, нужного реактива действительно не было.

Сердце на мгновение замерло. Я медленно провёл взглядом по остальным компонентам. Так, стоп, паника в этом случае худший советчик. Если готового реактива нет, значит, его можно получить из того, что имеется.

Экзаменаторы поднялись из-за стола и неторопливо подошли ближе, теперь я буквально чувствовал их взгляды у себя на спине. Я собрал все необходимые ингредиенты, старался действовать неторопливо, хотя внутри не унималась дрожь. Впрочем, руки пока не дрожали, и это уже было хорошо.

Я смешал в нужной последовательности имеющиеся ингредиенты и осторожно прогрел смесь над спиртовкой, жидкость медленно изменила цвет. Теперь следовало вызвать процесс окисления, соответствующего реагента как раз и не хватало. Я потянулся к пробирке с синим раствором.

— Почему вы выбрали именно его? — голос преподавателя прозвучал неожиданно резко.

Рука замерла в воздухе, я медленно повернулся. Старший экзаменатор указывал пальцем на пробирку.

— Вы уверены, что именно так следует вызывать реакцию окисления? — продолжил он. — В учебнике предложен совсем другой способ.

На долю секунды я растерялся, в голове мгновенно всплыли знания из прошлой жизни, я ещё раз мысленно просчитал реакцию.

— Да, — ответил я уже увереннее. — При использовании этого раствора реакция пройдёт быстрее и стабильнее, чем по классической схеме.

Повисла короткая, но весьма напряжённая пауза, преподаватели переглянулись.

— Интересно… — медленно протянул второй. — Продолжайте, Михаил Фёдорович.

Только теперь я понял, что всё это время почти не дышал. Я вернулся к работе, добавил раствор по каплям. Жидкость в колбе начала светлеть, затем приобрела бледно-сиреневый оттенок, по поверхности прошли тонкие синие прожилки. Здесь главное — не переборщить, я остановился вовремя, нужный состав был готов.

Колба тускло искрилась бледно-сиреневой жидкостью с тонкими синими прослойками — ровно так, как и должно быть.

В аудитории воцарилась тишина. Я слышал только тихое потрескивание жидкости и собственное дыхание. Старший преподаватель внимательно посмотрел сначала на состав, потом на меня.

— Хорошо, Пожарский, — наконец сказал он. — Вы свободны.

— Благодарю, — ответил я, осторожно поставил колбу на специальную подставку, кивнул экзаменаторам и направился к выходу.

Только оказавшись в коридоре и услышав, как за спиной закрылась дверь, понял, насколько сильно всё это время был напряжён. Теперь плечи словно сами собой опустились, стало легче дышать, последний экзамен остался позади. Я прислонился спиной к прохладной стене и на несколько мгновений закрыл глаза.

Разумеется, официальных результатов ещё никто не объявлял, но в своей сдаче я почти не сомневался. Где-то внутри осторожно зарождалась радость, пока ещё тихая, почти боязливая, словно я опасался, что стоит по-настоящему обрадоваться — и обязательно случится что-нибудь ещё.

Через несколько минут дверь экзаменационного зала снова открылась и в коридор вышел Марк. Он сделал несколько шагов с совершенно серьёзным выражением лица, заметил меня и замер.

— Ну? — не выдержал я.

Марк тяжело вздохнул, опустил голову и несколько секунд молчал, намеренно растягивая паузу.

— Всё плохо? — спросил я.

Он поднял на меня глаза, на губах медленно появилась широкая улыбка.

— Живой, — объявил Марк. — И, кажется, даже поступил!

— Пугало! — я невольно рассмеялся.

— Я должен был проверить твою реакцию, — Марк подошёл ближе и окинул меня подозрительным взглядом. — Похоже, ты опять сумел отличиться?

— Я не специально, — усмехнулся я. — Просто пришлось выкручиваться, не хватало одного ингредиента. Пришлось сначала приготовить его, а уже потом делать сам состав.

Марк присвистнул.

— И у тебя получилось?

— Как видишь, меня не выгнали.

— Пока не выгнали, — уточнил он. — Может, они сейчас обсуждают, стоит ли брать в Академию человека, который начинает исправлять учебники ещё до поступления.

Дверь снова открылась, на этот раз вышел Илья. Он выглядел спокойным, но, заметив нас, облегчённо улыбнулся.

— Ну как? — спросил Марк.

— Нормально, — коротко ответил Илья и посмотрел на меня. — Значит, будущий великий алхимик?

— Нет уж, увольте, — рассмеялся я. — У меня совершенно другие планы.

— Время покажет, — чуть тише добавил он. — Всё меняется.

Один за другим начали выходить остальные. Каждый, переступив порог, первым делом искал глазами остальных. Никто не выглядел расстроенным, наоборот, с каждым новым человеком напряжение, копившееся последние недели, словно понемногу растворялось в воздухе.

— Ну? — спросил Марк у Софьи.

— Всё хорошо.

Евдокия молча кивнула, но её глаза светились радостью. Несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга, будто до конца не верили. Потом Марк неожиданно хлопнул Дмитрия по плечу.

— Всё! — громко объявил он. — Всё-таки сделали!

Его голос эхом разнёсся по коридору. Несколько ожидавших своей очереди абитуриентов недовольно посмотрели в нашу сторону, но нам уже было всё равно. Будто только сейчас до каждого окончательно дошло, что последний экзамен закончен.

Илья шумно выдохнул, покачав головой, Никодим вдруг рассмеялся, а Софья прижала ладони к груди и впервые за последние дни расслабилась. Даже обычно сдержанная Евдокия улыбнулась совершенно открыто.

— Поздравляю, — тихо сказала она.

— Всех нас, — поправил Дмитрий.

Марк внезапно обнял стоявшего рядом Никодима за плечи. Я посмотрел на друзей. Совсем недавно мы были чужими людьми, теперь искренне радовались успеху каждого. И почему-то их удачная сдача приносила мне не меньше удовольствия, чем собственная.

Последний вступительный экзамен закончился, но ощущение, что это лишь начало чего-то гораздо большего, почему-то не отпускало.

Мы неторопливо вышли из главного корпуса и остановились на широкой аллее, ведущей к общежитию.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая верхушки башен тёплым золотистым светом. Лёгкий ветер шелестел кронами старых лип и приятно холодил разгорячённое лицо.

На аллеях было людно. Абитуриенты обсуждали прошедшие испытания. Кто-то радостно смеялся, кто-то выглядел расстроенным, несколько девушек обнимались возле фонтана, а чуть дальше парень сидел на скамейке, закрыв лицо руками. Для кого-то этот день стал началом новой жизни, а для кого-то — концом надежды.

Я невольно замедлил шаг. Мы оказались среди тех, кому повезло, хотя везением это назвать было сложно. Каждый из нас заплатил за результат тренировками, страхом, болью и бессонными ночами.

— Ну что, — первым нарушил молчание Марк, — теперь уже точно можно сказать: мы выжили.

— Более того, — усмехнулся Дмитрий. — Мы поступили.

— Официально всё ещё нет, — напомнил Никодим.

— Ты можешь хотя бы пять минут не быть таким занудным? — со вздохом произнёс Марк.

— Не могу, это опасно, — ответил Никодим, но сам при этом улыбался.

— Даже не верится, — покачал головой Илья. — Кажется, ещё вчера мы стояли у ворот Академии и понятия не имели, чего ждать.

— А теперь будто целая жизнь прошла, — улыбнулась Анастасия.

— И событий хватило бы на несколько месяцев, — поддержала её Софья.

— Особенно если вспомнить экзамен по магической физике, — фыркнул Марк. — Кто бы мог подумать, что обычный билет способен вызвать столько споров?

— Некоторые умеют удивлять, — с улыбкой посмотрел на меня Никодим.

— Я никого не заставлял спорить, — пожал я плечами. — Я ответил правильно.

— Вот именно это и стало проблемой, — заметил Марк.

Все дружно рассмеялись, я тоже не удержался, сейчас тот экзамен вспоминался почти весело, хотя тогда было совсем не до смеха.

— А помните полосу препятствий? — спросила Анастасия.

— Когда Марк повис на канате? — сразу оживился Дмитрий.

— Я не повис! — возмутился тот. — Я оценивал прочность конструкции.

— Минуты полторы? — невозмутимо уточнил Никодим.

— Для тщательной проверки требуется время.

— Ты ещё кричал, чтобы Дмитрий тебя подтолкнул, — напомнила Софья.

— Это была командная работа.

— Командная работа была, когда Михаил подхватил тебя воздушным потоком, — сказал Илья. — Иначе ты действительно познакомился бы с землёй поближе.

Мы шли медленно, не торопясь возвращаться в общежитие. Казалось, каждому хотелось немного продлить этот вечер, первый спокойный вечер, когда не нужно было готовиться к следующему испытанию, обсуждать тактику или пытаться запомнить ещё десяток формул.

— На полосе препятствий мы впервые начали понимать, что такое работать вместе, — задумчиво произнесла Анастасия.

— Сначала каждый пытался пройти всё сам, — согласилась Софья. — И только потом дошло, что так будет сложнее.

— Зато командный бой показал, насколько хорошо мы научились взаимодействовать, — сказал Дмитрий.

Веселье немного стихло, каждый сразу вспомнил, о каком именно сражении он говорит.

— Когда начали один за другим выбывать наши… — тихо произнесла Евдокия. — Мне тогда показалось, что мы проигрываем, — девушка на мгновение отвела взгляд. — Особенно когда упал Марк.

— А мне показалось, что всё закончилось, когда выбыла ты, — признался тот. — Без твоей поддержки всем стало намного тяжелее.

— Хоть костюмы и защищали от серьёзных повреждений, — сказала Софья, — но смотреть, как человек падает и скрючивается от боли, всё равно страшно.

Я прекрасно её понимал, до сих пор помнил каждый такой момент. Помнил, как гасли кристаллы на доспехах, как человек терял равновесие, падал на песок и несколько секунд не мог даже вдохнуть от боли. На арене не было крови и страшных ран, но от этого происходящее не становилось менее настоящим.

— Мне тогда тоже показалось, что мы проиграли, — признался Марк. — Но никто даже не подумал сдаться.

— Потому что каждый понимал: остальные продолжают сражаться, — сказал Никодим.

— А отступать было уже некуда, — добавил Илья.

— Мы бы и не отступили, — произнёс Дмитрий.

Несколько мгновений все молчали. Я посмотрел на ребят. Совсем недавно мы были просто восемью случайными соседями по блоку, каждый со своим характером, привычками и проблемами. Теперь же без лишних слов прикрывали друг другу спины и доверяли собственные жизни.

Наверное, именно так и рождается настоящий отряд. Незаметно, не после красивых клятв, не после приказа наставника, а в тот момент, когда человек рядом становится важнее собственной гордости и страха.

— А твой бой с инструктором я ещё долго помнить буду, — неожиданно сказал мне Илья.

— Да уж, — усмехнулся Марк. — Когда судья объявил противника, я уже решил, что это ошибка.

— Или что кто-то очень не любит Михаила Пожарского, — добавил Дмитрий.

— Я подумала, что тебя хотят специально выбить из дальнейших испытаний, — призналась Софья.

— А я решил, что судья сошёл с ума, — сказал Никодим.

— Большой разницы нет, — заметил Марк.

— Главное, что всё уже позади, — произнёс я.

Фраза прозвучала уверенно, но почему-то сразу показалась неправильной.

— Думаешь? — Марк внимательно посмотрел на меня, улыбка на его лице стала серьёзнее. — Мне почему-то кажется, что самое интересное только начинается.

Остальные тихо рассмеялись, я тоже улыбнулся, но веселье быстро улетучилось. В памяти снова начали всплывать события последних дней: древний артефакт, откликнувшийся именно на меня, странная книга в библиотеке, словно сама позвавшая к себе, испуганный библиотекарь, утверждавший, что её вообще не должно было быть на открытых полках, неизвестный преподаватель с тяжёлым взглядом, молодой аристократ в дорогой академической форме.

Теперь я почти не сомневался: за Мироном кто-то стоял. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы заставить гордого княжича из влиятельного рода исполнять чужие указания. Кто-то, кто пока предпочитал оставаться в стороне и наблюдать.

Я медленно поднял взгляд на величественные башни Академии. Совсем недавно они казались символом знаний и новых возможностей, теперь за высокими окнами и каменными стенами будто пряталось нечто ещё. И это были не только тайны и опасности, но и ответы, которые не торопились даваться в руки.

— Ты чего задумался? — спросил вдруг Илья.

— Да так, — отозвался я. — Пытаюсь представить, что будет дальше.

— А что будет дальше, — тихо сказал Марк. — Очень много учёбы. Такие же бесконечные тренировки.

— А потом снова экзамены, — тяжело вздохнул Никодим. — И новые проблемы.

Вступительные испытания завершились. Совсем скоро мы официально станем адептами Академии и перед нами открывалась новая жизнь, но почему-то именно сейчас я отчётливо понял: всё пройденное было лишь порогом, настоящие испытания ждали нас впереди.

Старый библиотекарь быстрым шагом пересёк почти пустой читальный зал. Последние посетители уже ушли, высокие окна потемнели, и лишь редкие магические светильники разгоняли сумрак между стеллажами.

Тишина казалась особенно глубокой, только теперь на лице библиотекаря не осталось и следа той добродушной улыбки, с которой он обычно встречал адептов. Морщинистые пальцы крепко прижимали к груди старинную книгу.

Самоцветы на переплёте давно погасли, но старик продолжал держать её так осторожно, словно боялся случайно уронить. Или разбудить. Он остановился у самого дальнего стеллажа, на первый взгляд — совершенно обычного. Такие же старые полки, такие же книги, та же пыль в резных углублениях.

Библиотекарь на всякий случай оглянулся, но читальный зал был пуст. Он прислушался, но не услышал ни звука шагов, ни шорохов, только едва различимое потрескивание светильников.

Старик положил ладонь на корешок ничем не примечательной книги в сером переплёте и тихо прошептал несколько слов на древнем языке. Глухо щёлкнул скрытый механизм, стеллаж дрогнул, потом бесшумно отошёл в сторону, открывая узкий каменный проход, уходящий куда-то вниз.

Библиотекарь ещё раз посмотрел на книгу в своих руках, на его лице отразилось сомнение.

— Только не сейчас… — прошептал он.

Но выбора уже не было, он шагнул внутрь, а стеллаж бесшумно вернулся на место, отрезая проход от читального зала.

Воздух в подземелье был прохладным и сухим, каменные стены покрывали выцветшие руны. Некоторые едва заметно мерцали голубоватым светом, реагируя на присутствие человека, другие давно потускнели.

Старик уверенно спускался всё ниже, хотя каждый следующий шаг давался ему тяжелее предыдущего, но не от возраста, а от того, что ждало впереди.

Лестница закончилась небольшой площадкой. Перед библиотекарем возвышалась массивная дверь из чёрного металла. Ни ручек, ни замков, лишь сложный круг из переплетающихся магических символов.

Старик приложил свободную ладонь к центру круга, руны одна за другой вспыхнули серебристым светом. Несколько мгновений ничего не происходило, потом из глубины стены донёсся низкий гул, дверь медленно начала открываться. Из расширяющейся щели сразу потянуло холодом, старый библиотекарь невольно поёжился.

Помещение за дверью оказалось огромным, круглый зал уходил далеко во тьму. Вдоль стен поднимались высокие шкафы из неизвестного чёрного дерева. На каждом располагались десятки древних книг, некоторые были прикованы серебряными цепями, другие покоились внутри прозрачных кристаллических футляров, третьи окружали мерцающие печати.

На полу под слоем пыли виднелись высеченные на каменном полу сложные магические круги, соединённые между собой тонкими линиями. В самом центре зала возвышался невысокий каменный постамент, именно к нему старик и направился. Шаги гулким эхом разносились под сводами.

Библиотекарь осторожно положил книгу на постамент и несколько секунд молча смотрел на неё, потом тяжело вздохнул.

— Двести лет, — тихий голос эхом разнёсся по залу. — Двести лет ты молчала.

Книга, разумеется, не отвечала, самоцветы оставались тёмными. Старик осторожно провёл мозолистой ладонью над переплётом, не решаясь коснуться.

— Но почему именно он?

Снова тишина. Библиотекарь всё-таки опустил руку ниже и коснулся обложки самыми кончиками узловатых пальцев. В тот же миг один из самоцветов вспыхнул мягким голубым светом, совсем ненадолго, но этого оказалось достаточно.

Старик вздрогнул и резко отдёрнул руку. В его глазах мелькнул страх. Самоцвет медленно погас. Библиотекарь долго молчал, потом едва слышно произнёс:

— Господи, только не снова.

Ответа, разумеется, не последовало, лишь гробовая тишина. Та самая тишина, которая рождается в местах, где столетиями хранят тайны, способные изменить судьбы целых государств.

Старик медленно поднял взгляд. На противоположной стене висели несколько старинных портретов. Самый большой изображал сурового мужчину в тёмно-синей мантии с золотым воротником ректора Академии. Его лицо давно потемнело от времени, но взгляд оставался удивительно живым. Казалось, он следил за каждым движением библиотекаря.

— Вы уж простите меня, Михаил Аркадьевич, — старик едва заметно поклонился портрету, голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Похоже, придётся нарушить данное вам обещание, — он снова посмотрел на книгу. — Если она действительно узнала его…

Старик внезапно замолчал, договорить не смог, слова словно застряли в горле. Некоторое время он стоял неподвижно, глядя на тёмный переплёт. Потом решительно выпрямился.

— Магистр Лаврентьев обязательно должен узнать об этом первым.

Библиотекарь медленно развернулся, сделал несколько шагов к выходу, но вдруг остановился и оглянулся через плечо. Книга по-прежнему лежала неподвижно, самоцветы не светились. Старик уже хотел продолжить путь, когда один из камней вновь вспыхнул, на этот раз гораздо ярче.

Небесно-голубое сияние на мгновение залило постамент и ближайшие стены, по рунам на полу прошла волна слабого света. Где-то в глубине хранилища звякнула натянувшаяся цепь.

Библиотекарь медленно закрыл глаза, он сразу понял, книга не ошиблась, она действительно откликнулась. Впервые за двести лет.

Наверху уже сгущались вечерние сумерки, Академия, как и сотни лет до этого момента, продолжала жить своей обычной жизнью. Слуги повсюду зажигали светильники, будущие адепты возвращались в общежития, преподаватели обсуждали результаты вступительных испытаний.

Никто не подозревал, что в этот день произошло ещё одно очень важное событие, способное изменить не только судьбу одного юноши, но и судьбу всей Академии и, вполне возможно, целой страны.

В полной темноте закрытого хранилища самоцвет на переплёте древней книги вспыхнул ещё раз, слабо, почти незаметно, словно отвечая тому, кто сейчас, сам того не зная, уходил по аллее от главного корпуса. Затем снова погас. Древняя Книга уже сделала свой выбор.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.