Судебная система упрощена, тюрем нет, аугментация вне закона. Это город будущего, построенный на обломках старого мира и живущий по законам нового. Здесь нет правил, нет ограничений и нет никаких гарантий. Это мегаполис, где суперкорпорации ведут между собой борьбу, а цифровой интеллект диктует жителям свои условия. Это город несбывшихся надежд, преступности и беззакония. Здесь всё решают деньги. Ты здесь никому не нужен. Это Мегасити.
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Монотонный голос диктора, сухой и безэмоциональный, из хриплых динамиков старенького жидкокристаллического «NIHADZU» прорывался с помехами и треском, а потому загорелая жилистая рука молодого латиноса с завидным постоянством опускалась на многострадальную, успевшую треснуть крышку японского телевизора. Дабы всё починить.
Экран телевизора вновь запорошило, голос ведущего практически утонул в помехах.
— Долбанная противорадиационная стена, всю трансляцию глушит! — взволнованный и злой, увлеченный эфиром новостей, таможенник подался вперед со своего кресла, принялся безуспешно править антенну телевизора и долбить кулаком по пластиковой боковине.
Мои миграционные документы, нетронутые, остались валяться на его столе.
— Puta madre! El pollo! — по телеприемнику мощно врезали.
От увесистого удара несчастный «нихадзу» ненадолго проснулся, к телевизору вернулись звук и картинка.
— Оп, заработало! — обрадовался латинос.
На экране телевизора высветилась фотография молодого круглолицего японца, по-восточному татуированного, но с жидкими юношескими усиками над верхней губой.
На экране телевизора снова возникло изображение девятнадцатилетнего главы хакеров Ниобу Китано, короткие кадры спешно взлетающего джета корпорации Исикава и мило улыбающееся лицо искусственного интеллекта.
— И куда только смотрят органы?! Вот это, — в экран телевизора потыкали худым пальцем, — вот ЭТО уже реальная проблема!
Латинос презрительно пнул ногой телеприемник:
— Бесполезные policías! Только и делают, что сидят себе там и животы отращивают. Как можно было не заметить какого-то хакера?! Как?! De puta madre!
В какой-то момент внимание таможенника плавно переключилось на меня, в загорелых руках наконец-то оказались миграционные документы. Не прекращая поносить «косоглазых копов», живо рассказывая, что именно те делают не так и почему им нужно взять его к себе на работу, парень окончательно забыл про окружающую его реальность и свои прямые обязанности. Ему стоило бы внимательней присмотреться к ламинированной картонке в своих руках. Вместо этого мексиканец дал волю языку и пустился в бесконечную одностороннюю демагогию, переключаясь то на политику, то на меня, то на проблему с преступностью и наплывом мигрантов. Всё это время я наблюдал сетку кровавых капилляр под его нижней губой, полностью облысевшую голову и рыхлую язвенную кожу на пожелтевших щеках — характерные признаки лучевой болезни. К несчастью для самого таможенника пачка дешевых таблеток в его нагрудном кармане была подобрана неверно и свой диагноз он констатировал также неправильно. Мексиканец заражен «японкой», а не облучен, и умрет в ближайшие полгода — на это указывала покрасневшая роговица его глаз. Не стоило парню выбирать работу по эту сторону противорадиационной стены. Лучевая болезнь далеко не самое опасное заболевание в пустошах.
— … и вот так я пытался устроиться в policías, но все равно не взяли. Отдали место какому-то узкоглазому! Caramba! — совершенно не унывая похвалился будущий мертвец. — А я самым внимательным в группе был, очень зорким! Все детали подмечал, любую мелочь!
В качестве доказательства своих детективных способностей латинос хитро изловчился. По-змеиному выгнув шею, заглядывая мне под козырек кепки, мекс потянулся руками к моему лицу. Худой загорелый палец бесцеремонно ткнул мне в щеку.
— Твой шрам. Я его сразу заметил, — довольный собой констатировал таможенник. — Похож на те, что когда-то делали себе ренегаты. Ты же случайно не из них? Нет? Чего молчишь? Конечно же нет, ха-ха! Ренегаты — это просто выдумки, amigo!
Из телевизора неожиданно заговорило. Привлекая к себе внимание пестрой картинкой и на удивление чистым звуком, японский раритет снова проснулся, поманил к себе мексиканца. Таможенник было дело ещё покрутил-повертел в руках мои миграционные документы, но уже через пару секунд окончательно потерял к ним интерес и переключился на эфир телепередачи.
— Ладно, желаю удачи в трудоустройстве, — бросили ламинированную картонку обратно мне в руки. Латинос разрешающе махнул, вдавил зеленую кнопку на специальном пульте и уставился в телевизор. — Добро пожаловать в Мегасити.
Ржавые створки ворот разъехались в стороны, открывая проход, пулеметная турель выключила по мне прицел. Под напряженные взгляды заждавшихся, я прошёл в зону посадки, сел к остальным мигрантам в транспорт. Забрав последнего пассажира, оба автобуса тут же завелись, неспешно тронули с места. Взяв курс на город, низкорамные «ISUZU» пересекли заградительную полосу, объехали стальные ежи, прошли вооруженный кордон и нырнули в специальный тоннель. Миновав километровую толщу железобетона в абсолютной темноте, «исузу» наконец-то выбрались на свет, оставили противорадиационную стену позади и уже свободно покатили вперед. Подпрыгивая на ухабах и выбоинах, колеся по специально отведенному для таких тарантасов раздолбанному мосту, автобус наконец-то ехал в Мегасити.
— Не стой на проходе, толстяк! Обзор загораживаешь! — донеслось моих ушей, не успел я оказаться в автобусе.
Молодой длинноволосой пакистанке хотелось рассмотреть окружающий нас залив и огромные железные арки магистрали, простирающиеся до самого горизонта. Я молча прошел вглубь салона. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, осторожно нагнулся, обыскал под сиденьем. Убедившись, что ничего похожего на мину нет, сел, подвинулся дальше к окну и положив рядом свою куртку, засучил на майке рукава. Вытащив из кармана остатки пластыря, осмотрел свою левую конечность. Новая рука по-прежнему не слушалась, по стыку̒ кровоточило, в пальцах периодически немело. Прошлую руку было откровенно жаль. Бионический протез долгие годы служил мне верой и правдой, не раз спасал в экстренных ситуациях и давал расширенный функционал в бою, а теперь назад, к живым тканям… Но по-другому никак. Импланты на территории Мегасити запрещены и какое-то время придется походить без них.
Я заклеил кровоподтеки, поджал нитки на швах. Снова накинув куртку, остался сидеть у окна и массировать пришитую конечность. Разгоняя кровь по венам, устало хлопая глазами, я монотонно отслеживал летающих по небу многочисленных дронов и периодически смотрел на приближающиеся от самого горизонта гигантские здания Мегасити. Населенный преимущественно арабами и мексиканцами, построенный на деньги мигрировавших сюда японцев, Мегасити был одним из первых супер-городов, возникших на руинах отгремевшей ядерной войны. Доподлинно неизвестно кто именно её начал, осознавший себя искусственный интеллект или окончательно разругавшиеся между собой власти супердержав, но первым нужную волну на обеление собственной репутации подхватила именно Кьюриосити. Забавно было наблюдать, как ещё недавно запускавшее баллистические ракеты искусственное сознание теперь ходит андроидами по выжженным землям и призывает всех к миру, добру, любви и процветанию. Но именно это и сыграло главную роль в формировании нынешнего общественного сознания, так как виновником всего случившегося по итогу был признан не цифровой мозг, а бывший 64-й президент существовавшего некогда «USA», Дон Грубер.
Конец ракетного армагеддона ознаменовался массовым вымиранием, миграцией и строительством на территории арабских эмират первого из трех городов, того самого Мегасити. По факту японского, так как город был построен на деньги улетевших сюда элитарных верхов Японии, но в той же мере и мексиканского, так как огромная волна жителей бывшей латинской Америки хлынула через океан и добралась в относительно целую Саудовскую Аравию даже раньше «узкоглазых». В любом случае Египет, Судан, Иран, Ирак, Афганистан и прочие государства вокруг эмиратов стали радиационной пустошью и получили название «провинция Паджираш», а занявший две трети арабского полуострова Мегасити стал первым супер-городом в новейшей истории человечества с гигантской бетонной стеной по периметру. Вслед за Мегасити возникла Москва — второй мегаполис, построенный на территории Германии переселившимися туда русскими, и Аляска — третий и последний гигант, собравший в себе выживших граждан бывшей Канады, Китая, Кореи и всё той же Америки. Кьюриосити, продолжая собственное развитие и плотную интеграцию в человеческое общество, крепко поселилась искусственным интеллектом на территории каждого из трех городов.
— Madre de Dios! Pistola! Pistola!
И без того витающее в салоне напряжение неожиданно всколыхнул выпавший на пол пистолет и взволнованный женский голос. На очередном ухабе автобус резко подпрыгнул, накренился, в результате чего один из мигрантов обронил револьвер. Сириец, судя по белому пигменту глаз.
— Pistola! Pisto…
— Закрой пасть!
Встревоженной кучерявой иранке, заметившей огнестрел, мгновенно закрыли рот. Засветившийся с оружием, резво его подобрал, спрятал обратно в штаны и отсел на противоположную сторону салона, ко мне. Произошло всё достаточно быстро, без последствий, так что толком никто ничего и не понял. Женщина больше не кричала, сириец прикидывался спящим, и только я один теперь сидел с наставленным мне в бок дулом пистолета. Чтобы тоже не кричал.
На очередном ухабе автобус снова подпрыгнул, негромко хрустнуло, силой моих рук башка недоумка сделала полный оборот вокруг оси. Завязав в узел сирийцу его шею, я подвинулся обратно к окну, развернулся, и удерживая труп чтобы тот сидел и не падал, снова уставился на далекий горизонт. Мегасити приближался. Ехать оставалось ещё больше часа, но автобусы уже перестраивались на отдельную полосу с логотипами «Исикава». В салоне возникла суета: не желая оказаться на территории будущего работодателя народ поднимал головы, начинал следить за дорожными указателями и считать километры до остановки. Практически все, за исключением меня, всё той же длинноволосой пакистанки в первом ряду и ещё парочки энтузиастов, не видели свою новую жизнь внутри стен японской суперкорпорации. В этом нет ничего удивительного — половина из присутствующих вряд ли вообще осознает для чего села в автобус. Почти все из них просто мешок с костями, в котором банды Паджираша транспортируют через границу различного рода оружие и психотропы. И у половины из них пакеты в животах давно уже вскрылись, ещё где-то там, на таможне.
Я глянул по сторонам: бледные лица, закатившиеся глаза. Кто-то успел пустить пену изо рта, кто-то пока терпит. Ничего примечательно за исключением ещё двух сирийцев с револьверами и одного шахида на заднем ряду. Судя по безразмерному пончо этого иранца и спрятанным на животе рукам, там стандартный набор из пары литров тротила и не сильно мудреного контактного взрывателя. Как всегда, впрочем.
Я устало прикрыл веки. Прислонившись головой к стеклу, вполглаза наблюдая за ситуацией в салоне, я впервые за долгих два дня позволил себе немного ослабить концентрацию и на весь оставшийся путь погрузился в полубредовую рваную дрему.
— Йо, америкази̒! Kase ́gi-kay? Kase ́gi-kay des ka? — топот ног, шум моторов и пронзительный детский голос ознаменовали наше прибытие в Мегасити.
Самоуверенно и лениво оба «исузу» свернули к обочине, заехали прямо на тротуар и остановились в десятке метрах от красно-белого шлагбаума — запрещающей вход на территорию Исикавы металлической трубы. С характерным лязгом открылись двери, звуки и запахи окружающего нас города с удвоенной силой хлынули в салон, боязливо друг на друга поглядывая народ начал двигаться к выходу.
Я затолкал труп сирийца под сиденье, встал, вышел в проход и обогнав пакистанку из первых рядов, первым покинул автобус.
— В салоне шахид, араб в зеленом пончо, — шепнул я на ухо встречающему нас полицейскому. — Будет выходить последним.
Страж порядка нервно дернулся, бросил на меня растерянный взгляд и тут же переключился на окна автобуса. Медленно расстегнув кобуру на поясе, пропуская мимо себя выходящих из автобуса мигрантов, полицейский стоял в напряжении, ждал и готовился применить оружие. Я прошел дальше по тротуару, какое-то время понаблюдал за ситуацией. Убедившись, что страж порядка делает все более-менее профессионально и шахид вот-вот получит пулю в лоб, переключился на окружающие нас ландшафты.
Задрав голову к небу, стараясь не мешать снующим туда-обратно местным, я восторженно хлопал глазами и разглядывал серый бетон гигантских жилых блоков, следил за пролетающими над головой джетами, читал объявления на цифровых голограммах, как умел улыбался прохожим и с удовольствием ко всему принюхивался. Количество запахов вокруг буквально сбивало с ног, не давало сосредоточиться, отвлекало, но я все равно был очень рад. Бережно вытащив из внутреннего кармана старую пожелтевшую листовку, я ещё раз внимательно на неё посмотрел и в который раз перечитал. Пусть мне и говорили, что это неправда и листок в моих руках просто дешевая реклама, но я все равно верил обещаниям Исикавы и хотел быть как этот изображенный в рекламном постере азиат в строгом деловом костюме. Только так я себе представлял свою будущую карьеру в стенах японской суперкорпорации.
— Руки за голову! — раздалось за моей спиной.
Мужской взволнованный голос отдал команду, прогремел выстрел. Тут же послышались крики, визг и звук падающего тела. Я бережно сложил листовку, спрятал в карман. Пока перепуганные местные жались к бордюру и тыкали пальцем в мертвого шахида, вокруг наших автобусов снова возник пронырливый японский паренек.
— Йо, америкази̒! Kase ́gi-kay? Kase ́gi-kay des ka?!
Ловко бегая вокруг мигрантов, хватая тех за руки, малец предлагал всем желающим подзаработать. В какой-то момент очередь дошла и до меня.
— Йо, толстяк, первый раз в Мегасити? Хочешь подзаработать? Деньги нужны?! — засыпали меня вопросами.
— Нужны.
— Иди за мной! — малец потащил меня куда-то вглубь города, подальше от мигрантов, полицейского и шлагбаума Исикавы. — Гоу-гоу, америкази, иди за мной!
Американцами или «америкази̒» всех без разбору называли только азиаты. Чаще всего это слово использовали японские банды, демонстрируя таким образом своё брезгливое отношение к любым не-японцам вокруг. Судя по всему, меня вели к одной из таких. Плутая узкими улочками и по нескольку раз возвращаясь на одни и те же перекрестки, пронырливый малый по итогу доставил меня практически туда же откуда забрал — буквально на соседнюю улицу. Сделано это было осознанно, с конкретным умыслом, чтобы будущая жертва в случае чего не смогла убежать. Поди разберись приезжему в этих бетонных лабиринтах — буквально за каждым поворотом тебя ждет или развилка, или очередной тупик.
— Hatto̒ suru̒! Ты кого к нам привел, пацан?! — наше появление встретили удивленным возгласом. — Какой милый толстячок!
Сопроводив меня до своих старших товарищей, пронырливый паренек сразу же поспешил обратно, оставил меня наедине с тремя чересчур улыбчивыми японцами характерной наружности. Худые, татуированные, бритоголовы, представители местного криминалитета дружно прекратили подпирать соседнюю стену. Пропустив вперед самого громкого из своей компании, банда направилась в мою сторону. Особо не выдумывая, я изобразил перепуганного мигранта: втянул голову в плечи, бросил по сторонам испуганный взгляд, сделал робкий шаг назад.
— Хоу-хоу, америкос, постой! — сразу же заглотил наживку лидер этой незамысловатой банды, со всех ног рванул ко мне, радостно ухватил за куртку.
Не отпуская и не давая шансов вырваться, японец подтащил меня к своим подельникам, повел дальше в темноту, к очередной развилке этих бесконечных городских трущоб.
— Так значит ты решил подзаработать? Нужны бабки? Не вопрос! — ни на секунду не замолкал довольный азиат. — Слышал когда-нибудь про криптовалютные фермы? Нет? Скоро сам всё увидишь: сделаем тебе укольчик, чтобы не было больно, подключим к новенькому разъему и вперед, собственными мозгами зарабатывать «крипту»! Тебе понравится!
Я прекратил изображать недотрогу: сломал надоедливому японцу руку, левым боковым снес ему челюсть. Главарь банды рухнул как подкошенный. Действуя быстро и жестоко, добил двух его подельников. Оставив валяться на земле бесчувственные тела, прошел до развилки, осторожно выглянул из-за угла. В конце подворотни ожидаемо был тупик, несколько камер видеонаблюдения и массивная железная дверь с кодовым замком. По стенам бежали провода и кабели.
Я вернулся обратно, растащил бандитов подальше друг от друга. Опрокинув на землю пару мусорных баков, сымитировав драку в подворотне, я наконец-то занялся тем, зачем сюда и пришел — стал обыскивать азиатов. Первичный осмотр чужих карманов подарил мне две сотни кредитов, ключи от байка и чип-карту для входа на ту самую криптовалютную ферму. Дальнейший обыск выявил наличие у японцев золотых зубов и протезы — искусственные пальцы на правой руке. Такие ставят для быстрого ведения огня из неавтоматических карабинов. Хороший куш. В пустошах один бионический палец стоит целый ящик консервов. Ещё дозу винта дадут на сдачу. Я оставил чужие руки в покое, перевернул одно из тел на спину. Расстегнув на японце куртку, проверил ворот и подкладку его одежды. Классический «хэк-джек»: куча медных проводов и два «input» кабеля для взлома системы. Это ещё восемь сотен — хакеры такие кожанки с руками оторвут. Ну и под конец: всё у того же лидера банды отыскалась пара новеньких пистолетов. Уж не знаю владеет ли он навыком стрельбы из двух рук, но тем не менее.
Я достал оружие из кобуры, без особого интереса осмотрел. Стандартный «Ковбой» — модернизированный под нужды полицейских небезызвестный «Glock 19». Отличается увеличенной длиной ствола, емкостью магазина (двадцать патронов) и наличием огромного целика. Неудобен. Утяжеленная рукоятка и жуткий грохот при стрельбе быстро отбивают желание повторно брать его в руки. Зато есть режим авто-огня. Курок переключения находится под указательным пальцем и позволяет за одну секунду выпустить по противнику всю обойму. Если не выронишь пистолет из рук, конечно. Эта особенность отличает профессионалов. Опытный коп даст очередь прямо из кобуры, что называется «от бедра» и уже потом вытащит ствол для одиночных. Молодой изначально будет стрелять как учили, на вытянутых руках, и получит собственным пистолетом себе в лицо.
Я разрядил оружие, сунул в карман две полных обоймы. Забрал наличку — то, зачем, собственно, сюда и пришел. Всё остальное — ключи, куртки и стволы — брать не стал. Имплантированные пальцы и золотые зубы оставил их хозяевам. Будь мы где-то глубоко в пустошах и всё было бы иначе, но потрошить местных и тем самым привлекать к себе внимание городских банд было бы явной ошибкой. Судя по замысловатым татуировкам на лице, эти трое как раз принадлежат к одной из них. По этой же причине вернул главному азиату ключ-карту от загадочной криптовалютной фермы. Очень жаль. Хотелось бы глянуть что там творится и как всё устроено. В общем, вытерев от крови руки и пластырем заклеив свой примечательный шрам на щеке, я вернулся откуда пришел.
Труп шахида и оба автобуса уже оцепили заградительной полосой. От кучи мигрантов осталось всего пять человек. Как и ожидалось, большинство приехавших растворилось на территории города и пяти минут не прошло. Я направился к встревоженному полицейскому. Застреливший смертника коп сейчас стоял чуть в стороне, курил и однобоко давал показания другим стражам порядка. Когда допрос прекратился и все плавно стали закругляться, я подошел к полицейскому:
— Держи, — протянул я стражу порядка два магазина с патронами, — парабеллум, к твоему «Ковбою».
Будет ему наградой за меткий выстрел. Патроны копам выдают редко, стоят они дорого, а расходует их полиция много и часто. Ещё чаще блюстителей порядка заставляют объяснять куда именно ты спустил весь свой боекомплект, и привлекают к уголовной ответственности за растрату. Два полных магазина вот так, с бухты-барахты, должны изрядно поднять настроение этому перенервничавшему «стрелку».
Удивленный коп забрал обоймы, сунул к себе в разгрузку. Бросив короткий взгляд на мое лицо, заметив пятна крови на моих руках, законник быстро сложил в голове всю картину и понимающе кивнул.
— Наемник, да? — полез в карман за сигаретами полицейский, предлагая покурить, протянул мне открытую пачку.
Сказано это было практически утвердительно, с характерной интонацией бывалого, так что я не стал переубеждать. Если бы он в самом деле разбирался, то предположил бы, что я, например, курьер. Эта профессия в пустошах самая распространенная и тоже обязывает уметь драться и стрелять. Особенно по наемникам.
— Сам откуда, кто родители? — докуривая, задали мне ещё один вопрос.
— Полицейский, вы нас отведете в Исикаву или как? — вклинилась в диалог уже знакомая мне длинноволосая пакистанка.
Девушка смерила меня недовольным взглядом:
— Ага, все-таки вернулся… — разочарованно протянули, после чего грубиянка попыталась снова переключиться с претензиями на полицейского.
Но ей быстро закрыли рот.
— Свали к остальным и жди, — отбрил пакистанку страж порядка.
Нахалку как ветром сдуло.
— Ну так что, сам откуда? — переспросил полицейский, выбрасывая наполовину скуренную сигарету в урну. Я еле удержался, чтобы не полезть доставать обратно. — Кто родители?
— Мать проститутка, отца не знаю. Оба мертвы.
— Мда… Сурово там у вас, — поперхнулся коп. — Ладно, пошли.
Законник двинул к шлагбауму и нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу мигрантам, махнул мне рукой не отставать. Я достал бычок из мусорки, направился следом. Практически у самого входа, когда красно-белая труба поднялась и путь на территорию Исикавы был открыт, я обернулся, решил посмотреть какая судьба ждет убитого шахида. Смертника уже разминировали и запаковали в специальный мешок. В настоящий момент его тело спешно грузили в машину, но почему-то вместо логичного красного креста на дверях, грузовой «Митсубиси» украшал логотип какого-то консервного завода. Кошачьего, судя по характерной картинке. Неподалеку стоял ещё один страж порядка и не особо скрываясь пересчитывал пачку зеленых кредитов в своих руках. Надо запомнить и не покупать консервы этого завода. Хотя у меня и кота нет.
Я шагнул на территорию Исикавы, нырнул под красно-белый шлагбаум и поспешил за своей группой. Пристроившись в хвост процессии, стараясь больше не отсвечивать и не привлекать к себе лишнего внимания, пошел за остальными. Внутренний двор корпорации представлял собой идеально ровную бетонную площадку с бесконечным множеством зданий, сооружений, цехов и всякого рода автоматизированных комплексов. Производственная площадь была настолько огромной, что увидеть, где там кончается этот полированный бетон под твоими ногами не представлялось возможным. Многочисленные постройки убегали куда-то вглубь города, пересекались с небоскребами жилых блоков, заворачивали дальше к центру и снова тянулись вперед, за линии электропередач, шоссе и магистральную кольцевую развязку. Там же виднелись какие-то пусковые комплексы, ракетоносители, собственная железная дорога, электроподстанция, спуск в метро и бог весть знает, что ещё. Заблудиться на территории Исикавы было проще чем в городских трущобах. Что касается внутреннего убранства, то японская корпорация на отделку не поскупилась. Стоило нам покинуть зону проходной с его разноцветной трубой-шлагбаумом, как взгляду открылись многочисленные кустарники, миниатюрные парки, лавочки, пруды и даже импровизированный ботанический сад над головой, дающий спасительную полуденную тень.
Нас подвели к главному административному зданию всего блока. Убегающая за облака огромная четырехугольная высотка поражала своими габаритами, строгими формами, количеством стекла, металла и, собственно, высотой. Как я сразу не заметил этого гиганта понять было трудно. Наверное, как раз-таки из-за его размеров. Порой бывает сложно сфокусироваться на чем-то настолько огромном.
— Добро пожаловать в «ISHIKAVA Corporated», — через «ши» поприветствовал нас андроид у входа, — прошу, следуйте за мной.
Глядя на эту говорящую пластмассовую фигуру, я непроизвольно потянулся к пистолету, которого, разумеется, не было.
— А все произносят «Исикава», — не удержалась от комментария все та же вездесущая пакистанка.
— Все же правильным будет говорить «Ишикава», — на ходу ответил искусственный интеллект, мило улыбнулся, — но все в корпорации уже давно привыкли, мы не против.
— Значит, я буду говорить «Ишикава»!
— Как вам угодно. Прошу налево.
Сопровождая нас через огромный холл многоэтажки, андроид провел краткую лекцию о порядках как внутри корпорации, так и на территории города в целом:
— Хочу напомнить, что незаконное ношение оружия в Мегасити запрещено, — вещал робот. — Взлом компьютерных систем, употребление психотропов, внедрение имплантов и сопротивление полиции является уголовно-наказуемым деянием — вас застрелят. Судебная система в Мегасити упрощена, тюремные учреждения на территории города отсутствует, так что будьте благоразумны и не нарушайте закон. Также от своего лица хочу прояснить статус искусственного интеллекта внутри корпорации. Я и другие модели не являемся прямым образом Кьюриосити и задавать через нас ей свои вопросы не имеет никакого смысла. Любой андроид на территории Ишикавы подключен к внутренней корпоративной сети, поддерживается и обновляется Кьюриосити, но не имеет прямой связи с машинным интеллектом. Мы все больше сотрудники Ишикавы, нежели подчиненные цифрового разума. Надеюсь, это понятно.
Пластмассовый убийца, чья модель доставляет в пустошах наибольшие проблемы, провела нас в дальнюю часть зала, к специальной разделительной полосе. Дальнейший ход был возможен только через био-скан и металлодетектор, интегрированные в многофункциональную универсальную кабинку с пуленепробиваемым остеклением. Это же стекло было и в остальной части зала, выполняя роль своеобразной разделительной стены. По ту сторону нас уже встречали молодая японка в строгом деловом костюме и ещё один андроид, расположившийся за пультом управления. Стоило всей группе подойти поближе, как девушка по ту сторону стеклянного барьера сделала быстрый шаг вперед:
— Kon'nichiwa! — в характерной для японцев манере низко поклонилась сотрудница корпорации.
Отвесив всем нам ещё несколько поклонов, девушка элегантно поправила на себе костюм и юбку, после чего подошла к своему андроиду. Взглядом указав тому активировать досмотровую кабинку, японка в очередной раз отвесила в нашу сторону вежливый поклон и пригласила построиться всех в очередь. Мигранты, не понимая что происходит и непривыкшие к подобному вежливому обращению, остались толпиться на местах. Один я и пакистанка стали друг за другом. Через пару минут сообразили и все остальные. Ещё через пару секунд био-сканер окончательно заработал, засветился мягким зеленым светом, а из соседней стены вылезла специальная подставка для документов.
— Сейчас произойдет ваша регистрация в «Ишикава корпорейтед», — заговорила японка по ту сторону стеклянной перегородки, сделала очередной вежливый поклон, уже четвертый по счету. — Вам предложат список доступных профессий и позволят выбрать подходящую. Напомню, что наша корпорация уже долгие годы поддерживает сотрудничество с единственной на территории Паджираша образовательной школой и если у кого-то есть документы об обучении — прошу, кладите на подставку.
Японка указала на призывно-моргающую подставку возле стены.
— У меня, у меня есть! — вездесущая пакистанка подбежала к стене, положила пластиковый прямоугольник куда просили.
— Очень хорошо, — похвалили девушку. — Теперь пройдите в био-скан, приложите руки к стеклу и не двигайтесь. Компьютер произведет диагностику.
Пакистанка шустро забежала в кабинку, стала как приказывали. Андроид по ту сторону молча вдавил пару кнопок, красный луч откатал пакистанку с головы до ног. Рамка био-сканера тревожно моргнула. Представительница корпорации быстро заглянула в свой планшет.
— Что за металлический имплант у вас на языке? — боязливо задали вопрос.
У дальней стены неожиданно открылись двери, из лифта вышла закованная в угольно-черный пластик мужская фигура. Под удивленные взгляды всех присутствующих, боец неспеша прошел через весь холл, остановился. Скрестив руки на груди, прислонившись плечом о ближайшую колонну, неизвестный остался молча наблюдать за происходящим. В его присутствии сотрудница корпорации нервничать перестала, уверенно поправила свои очки, а вот пакистанка и все вокруг заметно напряглись.
— Это всего лишь пирсинг! — пискнула длинноволосая, быстро выкрутила из своего языка крошечную металлическую гантельку.
— Вот! — демонстрируя украшение, робко протянули ладонь.
Луч биоскана проанализировал железку, моргнул зеленым светом. Тем не менее, андроид за пультом управления вдавил характерную кнопку, рядом с пакистанкой открылось специальное окошко.
— Кладите сюда, — сухо и безэмоционально потребовали от девушки, — потом заберете.
Железка тут же отправилась куда приказывали, окошко закрылось, где-то ярусом ниже негромко хлопнуло. Судя по звуку, сработал мусоросжигатель.
— Очень хорошо, — похвалили за исполнительность кандидатку на трудоустройство, — теперь выберите профессию.
Перед девушкой загорелась сенсорная панель, информационное табло предложило несколько должностей на выбор. Пакистанка вверх-вниз пролистала список доступных вакансий, обрадованно ткнула в одну из них.
— «Младший управляющий», — озвучила её выбор представитель корпорации, назвала размер довольствия и главные преимущества. — Тысячу шестьсот кредитов в месяц, кабельное TV и доступ в конференц-зал. По завершении испытательного периода ваш социальный пакет будет расширен до категории «начальный+», после чего станут доступны проезд в метро и бесплатное медицинское страхование. Добро пожаловать в «ISHIKAVA Corporated».
Обрадованная, пакистанка пулей выскочила из кабинки, обернулась, зачем-то показал мне средний палец и побежала на выход из здания. Почему именно я стал объектом её личной неприязни понять было сложно. Толпа мигрантов резко зашевелилась. Воодушевленные размером заработной платы и легкостью здешнего трудоустройства, народ в считанные секунды построился в очередь и выбрал кому идти следующим. Меня оттеснили в самый хвост колонны. Далее в кабинку зашел высокорослый массивный араб, стал под красный луч био-скана, дождался информационной панели с вакансиями и недовольно вскинул брови.
— «Уборщик помещений»? Вы охренели?! — мгновенно взбеленился мигрант, угрожающе рыкнул на сотрудницу корпорации. — Я не собираюсь подметать мусор за какими-то узкоглазыми!
Кандидат на трудоустройство требовательно махнул рукой:
— Эй ты, хрен в костюме, а ну скажи этой дуре!
— Прошу вас, не кричите! — пискнула японка по ту сторону стеклянной перегородки, попыталась как-то разрядить обстановку. — В «ISHIKAVA Corporated» доступен карьерный рост, а также действуют социальные льготы. При высоких достижениях в труде и хороших отзывах руководителя, уже через год вы сможете претендовать на должность старшего уборщика! Ваш оклад повысят с четырехсот до шестисот кредитов в месяц!
— Очкастая, да ты надо мной издеваешься?! — окончательно побагровел собеседник.
У дальней стены наметилось движение. Боец в черном прекратил изображать каменную статую, недовольно повернул голову, после чего плавно сдвинулся со своего места. Далее последовало колено на входе, кик в корпус и сдвоенный боковой по ребрам — недовольному своим трудоустройством мигранту проломили грудину.
— П-пощады, — выпучив глаза, просипел громила.
Конвульсивно дергаясь, с кровавой пеной у рта, мигрант повалился на бок. Одной рукой хватаясь за ребра, в защитном жесте вытянув другую, мужчина умоляюще смотрел на оппонента. Карбоновая перчатка дважды опустилась ему на лицо. Снова треснули кости, умирающей гиеной всхрапнул мигрант, лицевую кость несчастного забили куда-то вглубь черепа.
— Gomi o suteru, — на чистом японском прогудело из-под доспеха, фигура в черном швырнула труп убитого ближайшему андроиду.
Приказав машине «выкинуть мусор», игнорируя направленные на него взгляды перепуганных мигрантов, боец вернулся на прежнее место, прислонился плечом о колонну и снова скрестил руки на груди. Судя по мелкой ряби на его лицевом щитке и тусклому свету крошечного диода на комбинезоне, силовик снова потерял интерес к происходящему, открыл внутренний канал связи и с кем-то разговаривал. Вряд ли там обсуждали только что случившееся убийство.
Со смертью араба процесс трудоустройства пошел быстрее. Никто больше вопросов не задавал, никому не перечил, не противился предложенной вакансии и послушно соглашался на трудоустройство. Каких-либо ещё «младших управляющих» в группе так и не появилось, оставшаяся часть мигрантов в специальной школе не обучалась, и потому доля «уборщиков территории» в списке выбираемых профессий составила круглые сто процентов. Андроиды за это время успели вымыть пол и избавиться от трупа, к нашей группе снова вернулся ходивший-бродивший где-то по территории Исикавы полицейский, а я всё стоял и расстроенно крутил в руках дорогую мне листовку. Рассматривая изображенного на бумажке успешного азиата в дорогом костюме, поглядывая на маячащего у дальней стены боевика в пластиковых доспехах, я с прискорбием понимал, что такое важное для меня трудоустройство безвозвратно провалено. Стиль, которым убили араба, я прекрасно знал, назывался он «джихад-фукотан» и означало это ровно одно — передо мной восставший из мертвых представитель ИГИЛ. Каким образом в стерильно-чистой Исикаве оказалась эта машина смерти вопрос, конечно, на миллион, как и почему он все ещё дышит объяснению не поддавалось, но если я не хочу проснуться с дырой в груди и выколотыми глазами, то лучше бы мне в ближайшие полгода-год сильно не отсвечивать. По крайней мере, пока я не верну себе полную функциональность.
— Прошу проходите, — донеслось моих ушей. — Если у вас есть документы о специальном обучении, пожалуйста, кладите их на ту подставку.
Чисто из любопытства я положил документы куда приказывали, шагнул в кабинку. Сенсорная панель развернула передо мной список предлагаемых профессий, заработал луч био-скана, у представительницы корпорации полезли глаза на лоб.
— Разделена мозговая доля…?! — вытаращилась на меня сотрудница Исикавы.
— Пулевое ранение, — соврал я.
— Нарушено кровообращение в руках?
— Детская травма.
— Многочисленные следы оперативного вмешательства…
— Часто болел.
Пока био-скан продолжал пугать азиатку результатами моего сканирования, я быстро листал список доступных вакансий. Под мои официальные навыки корпорация предлагала не меньше сотни высокооплачиваемых профессий, но лично для меня выбор был очевиден. В тот момент, когда игиловец оборвал внутреннюю связь и заинтересовался удивленными возгласами японки, я уже вдавил кнопку выбора.
— «Уборщик помещений», — разочарованно озвучила девушка моё решение. — Четыреста кредитов в месяц и койка-место в общежитии. Поздравляю с трудоустройством.
— Спасибо, — ответил я на ходу, забрал документы и поспешил к остальной группе новоиспеченных хозработников.
Весь свой путь от рамки био-скана и до самого выхода я чувствовал направленный мне в спину взгляд. И только уже в самом конце, когда я шагнул за порог остекленных дверей, пристальное внимание к моей фигуре пропало. Следом послышался быстрый цокот каблуков и спохватившийся женский голос: «Хонда-сан, подождите меня!» — представительница Исикавы догоняла ушедшего боевика. Игиловец к этому времени уже покинул холл здания, вызвал лифт и зашел в кабинку, сотрудница корпорации забежала следом, встала рядом и смущенно уставилась себе под ноги. Двери лифта закрылись, джихадид и японка уехали куда-то на верхние этажи, я окончательно вышел из здания.
День уже клонился к закату, на улице холодало, шаркающей походкой к нам подошел угрюмый японец. Представившись нашим начальником и назвавшись Комурой, старик снова ушел, через пятнадцать минут вернулся обратно, но уже с кучей метелок в руках. Выдав каждому по инструменту, Комура велел «приниматься за дело», сказал, что пойдет решать вопрос с нашим расселением и больше не возвращался. Ещё через полчаса внутренний двор Исикавы окончательно опустел, местные разъехались по домам, село солнце и я понял, что про нас банально забыли. С метелками в руках и совершенно никому не нужные, мы остались толпиться у стеклянных дверей главного здания и считать звезды над головой. Так закончился мой первый рабочий день в Исикаве.
День трудоустройства пришелся на вечер пятницы, впереди были долгие выходные и что делать дальше никто себе особо не представлял. Внутренний двор Исикавы окончательно опустел, солнце зашло и в свете неоновых фонарей Мегасити плавно погрузился в суету ночной жизни. Над головой закружили стремительные такси и шустрые бизнес-джеты, засияли ярким светом дорожные эстакады и кольцевая магистраль, бесчисленные вывески магазинов нагло сменили свой цвет на кислотно-зеленый. Попрятав голову в плечи и с подозрением ко всему присматриваясь, настороженно прислушиваясь к пьяным голосам и разливающейся за забором громкой музыке, мы продолжали ходить-бродить по ночной Исикаве и молча осваивать новую для всех нас профессию уборщика. По факту осваивал её я один, потому что остальные мигранты постоянно гудели, шептались, угрюмо сбились в кучу и в свете единственного работающего на территории корпорации фонаря продолжали недовольно толпиться. Почему никто не выполняет указание Комуры я честно не понимал, задачи прекратить мести ни от кого не поступало и потому я как умел елозил по бетону этим странным веником на длинной палке.
Что такое «метла» я примерно знал, пару раз эту штуку видел, но в собственных руках никогда не держал и обращаться с ней не умел. Само это занятие — махать палкой из стороны в сторону — казалось мне каким-то иррациональным, странным, эффективность процесса была крайне мала, но сама работа мне очень нравилась. Никакой стрельбы, никакой радиации, нет смертельно опасных машин за спиной и нет окруживших тебя мутантов — просто води деревяшкой туда-сюда. Правда не совсем понятно с какой силой на неё давить и почему так быстро ломаются сучья у этой палки, но если это всё, с чем мне нужно разобраться, то я готов. Это самые спокойные четыреста кредитов в моей жизни. В общем, определив для себя участок побольше — чтобы хватило от пятницы и до понедельника — я принялся водить метлой по бетону и осваивать новую для себя профессию.
— Йо, здоровяк, как сам, откуда родом? Ты видал, как арабу башку проломили? Просто (ругательство на японском)! — пытаясь завязать диалог, ко мне подошел японец мексиканской наружности.
Одетый в нейлоновый костюм и с панамой на голове, метис выглядел очень даже опрятно и достаточно развязно себя вел, что сразу выдавало в нем местного.
— А ты старательный, да? Не как эти все, — потыкали пальцем в сторону толпящихся мигрантов. — Молодец! Люблю таких! Меня, кстати, Хосе зовут! Я первый день в Исикаве и тоже уборщик!
Местный громко хлопнул себя по штанам, демонстративно порылся в карманах, показательно вывернул всё наружу.
— У тебя сигареты есть? Давай покурим? А то я свои где-то оставил… — с надеждой в глазах посмотрел на меня так называемый Хосе.
Я прекратил махать палкой, сунул руку в карман. Рассчитывая, что на этом всё и закончится, достал подаренную мне копом сигарету, отдал Хосе и отошел подальше.
— М-мм, с ароматом бензолов? — снова прицепился ко мне латино-японец, затянулся сладким дымом сигарет, довольно прикрыл глаза. — Понятия не имею из чего их делают, но пахнут обалденно! А есть ещё? А то я уже эту скурил.
— На, последняя. Теперь отвали, — отдал я недокуренный копом бычок, ушел на противоположную сторону площадки.
— Честно тебе скажу, я вот по жизни полный бездарь, — как ни в чем не бывало принялся философствовать этот тип, пошел слоняться за мной из угла в угол. — Потому я и устроился в Исикаву, чтобы хоть чему-то научиться. Думал-думал и понял, что хватит впустую прожигать жизнь, пора бы и за голову взяться!
— Тебя просто выгнали из дома, — констатировал я очевидное.
— Хрена ты наблюдательный! — округлил глаза японец. — Как догадался? Это потому, что на мне часы отцовские или потому что ухо красное?
— Потому что отвали!
— Ну ты крут! Мы с тобой точно в гору пойдем! — восхищенно похлопал глазами полукровка, бросился на меня с объятиями. — А давай дружить! Ты — хмурый мигрант, я — счастливый местный! Да мы же идеально подходим друг другу! Ну, что скажешь?
Приставучий латинос сунул мне ладонь для рукопожатия:
— Давай, соглашайся! Я этот город знаю как свои пять пальцев — всё тебе тут расскажу, покажу, объясню, как жить в этих каменных трущобах! А ты меня взамен научишь чему-нибудь, ладно? Я тоже, знаешь ли, хочу с одного взгляда вот так людей читать! Ну?! Согласен?! Давай краба!
Я быстро шевелил мозгами, принимая решение. Заводить так называемых «друзей» в мои планы не входило, особенно здесь, в Исикаве, с другой стороны, этот Хосе прав. Я совершенно не знаю местных правил, ничего не понимаю в жизни Мегасити и чтобы побыстрей адаптироваться к новым реалиям мне понадобится гид. Хотя бы на первое время. Но что, если метис просто подсадная утка и джихадид уже затеял свою игру? Слишком быстро нарисовался этот Хосе, не прошло и получаса с момента нашей с игиловцем встречи. Или это те японцы, которых я обчистил в подворотне? Прислали в Исикаву своего шпиона. Но я не мог так быстро раскрыться, я не оставлял следов. А может, это Исикава? Корпорация ведет свою игру и таким вот образом, через приставучих, проверяет мигрантов на вшивость? Какой из вариантов верный? Что делать? Жать ему руку или свернуть шею? Куда прятать труп? Меня кто-нибудь увидит?
С огромным сомнением в душе и с большой опаской я пожал Хосе его руку.
— Ай-яй-яй, ты сдурел?! Раздавишь!! — испуганно выдернул свою конечность метис, принялся интенсивно на неё дуть и возмущенно на меня таращиться. — Что за хватка такая, сумасшедшая?! Чуть без руки не оставил!
Я не понял претензий и отправился дальше подметать бетон.
— Глянь, что ты натворил! — восторженно догнал меня Хосе, продемонстрировал свои опухшие пальцы. — Научишь потом! Тоже хочу так мощно давать краба!
У меня разболелась голова. Говорливого японца оказалось слишком много. Хосе обладал редким даром занимать собой всё доступное пространство и уже через пять минут нашего с ним общения я надумал его все-таки прибить. Благо метис сам спас ситуацию.
— В общем, пойдем в «Короли дорог», нечего тут все выходные околачиваться, — долго перечисляя варианты, озвучил мой «друг» финальное решение. — Клуб просто чума и что самое важное — там всем заправляет местная банда, женская! «Бакумадзу» называются. Главная у них — настоящая фурия. Высокая, стройная, с формами! Тебе понравится. Но очень жестокая! Сам я, конечно, не проверял, но так поговаривают. Смекаешь, да?
— Деньги у них есть? — поинтересовался я.
— У кого? — не понял Хосе.
— У «бакумадзу» твоих. В карманах у них деньги водятся?
— Ты у них в долг взять собрался или что? — уставился на меня Хосе.
— Типо того.
— Ну-у… какие-то деньги у них точно есть, — вконец растерялся мой товарищ, посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Но в долг они нам вряд ли дадут. Скорее наоборот.
— Там видно будет, — не согласился я.
В моих руках громко хрустнуло. Палка с ветками окончательно разломалась, разлетелись в стороны сучья, практически надвое переломился черенок. Хосе чуть на землю не повалился от увиденного.
— Ты веник сломал?! Ха-ха-ха! Серьезно-о?! — метис выпучил глаза, схватился за живот от смеха. — Ты че, шутишь?! Как можно было веник сломать?! Ха-ха-ха!
Хосе кое-как разогнулся, вытер слезы.
— Ну и что мы будем Комуре говорить? — посмотрел на меня латинос. — Ты видел этого деда? Он же за сломанный веник тебя с потрохами сожрет.
Я отобрал у Хосе его метелку, сунул ему в руки обломки:
— Будем говорить, что это ты сделал. Он поверит.
— Блин, — мгновенно скис весельчак. — И ведь поверит.
— Не, нихрена, — передумал метис. — Скажем, что это арабы веник сломали. Точно! А теперь всё, пошли. Прячь метелку и двигай за мной. Нефиг нам тут все выходные околачиваться.
Решив с планом действий, Хосе окончательно потянул меня в ночной клуб.
Покидали мы внутренний двор Исикавы точно так же, как сюда заходили — через КПП и его разноцветный шлагбаум. Ленивый представитель японской суперкорпорации даже не потрудился выйти нам навстречу, чего-то там подергался в своей сторожевой каморке и как ни в чем не бывало продолжил таращиться в экран телеприемника. Мы прошмыгнули под красно-белой трубой, вышли в город. Стараясь подражать Хосе и его уверенной манере поведения, я шел по улице, бодро общался с местными и как мог пытался сойти за своего. Получалось довольно-таки неплохо, местные шли на контакт, отвечали, кто-то даже улыбался, но очень быстро моя модель поведения дала сбой.
Сначала я не понял, как реагировать на подозрительный кожаный шар, летящий навстречу, и отбил его далеко за пределы района. Сразу же выяснилось, что это был просто мяч, нужен он для игры в загадочный «баскетбол» и ничего опасного в нем нет. Тем не менее мяч был потерян, недовольные баскетболисты подняли гул, а редкие и по большей части пьяные зрители дворовой игры даже забросали меня пустыми пивными банками. Мы с Хосе едва унесли оттуда ноги. Ещё через пару минут я предпринял попытку реабилитироваться в глазах общественности и у всех на виду решился спасать местную жительницу, яростно преследуемую татуированным худощавым типом. Почему все вокруг стоят и ничего не делают выяснилось буквально сразу: разрисованный парнишка оказался каким-то известным «косплеером» и все происходящее было в рамках запланированной им и его «жертвы» развлекательным мероприятием. Что такое «косплей» я не знал, татуировки на парне выглядели очень правдоподобно, а потому я сломал звезде-подражателю правую руку. Все присутствующие от подобного поворота сильно офигели, ещё сильней распереживался я, но больше всех офигел сам пострадавший. «Анимешника», как называл его Хосе, никогда так быстро и качественно в этой жизни ещё никто не бил. Ему понравилось. В общем, случился очередной курьез, главным виновником снова был я и, если бы не странная шиза самого потерпевшего, сильно довольного полученными травмами, светили бы мне грандиозные проблемы. Как позже выяснилось, избитый оказался сыном какого-то известного и очень влиятельного на территории Мегасити медиамагната.
Окончательно выбила меня из колеи милая маленькая девочка, одиноко прозябающая возле пешеходного перехода. Стоило подойти поближе, как девочка подняла с земли голограмму-плакат, набрала в грудь побольше воздуха и громким уверенным голосом начала скандировать политические лозунги, требовать повышения зарплат и свободу андроидам. Пока стояли-ждали зеленого сигнала светофора Хосе успел обсудить с ней действующий политический строй, раскритиковать искусственный интеллект, стрельнуть пару сигарет и «задонатить рабочему классу» — перевел маленькой девочке кредитов на её борьбу с системой.
С этого момента всё вокруг начало казаться мне каким-то чуждым, странным и иррациональным. Я чувствовал себя не в своей тарелке, волновался и даже повернул обратно в Исикаву, решил спрятаться от всего этого дурдома за молчаливыми стенами японской суперкорпорации. Если бы не мой новый друг и палатка с едой, в которую Хосе отвел меня «попить водички», до нужной точки маршрута мы бы так и не добрались. Но еда в палатке оказался очень вкусной, возвращаться в Исикаву я передумал и заказал у продавца ещё одну порцию. Хосе всё это время следил за мной сочувствующим взглядом, недоумевающе качал головой и утверждал, что ем я сейчас какую-нибудь жареную кошку или может быть даже собаку. Жареная кошка была очень вкусной, ничего вкуснее я раньше не ел.
— Вот и пришли, — наконец объявил Хосе через двадцать минут скитаний по городским трущобам. — Здесь территория бакумадзу, вон там нужный нам клуб. Тут мы и зависнем до понедельника!
Заведение с необычным названием «Короли дорог» располагалось в недостроенном районе Мегасити и представляло собой яркое, переливающееся разноцветными огоньками двухэтажное здание, с целым набором всевозможных пристроек, коммуникаций, улочек и торговых автоматов. Над крышей заведения проходила кольцевая автострада с тремя уровнями развязки, по обе стороны от клуба возвышались жилые мега-блоки, этажей по пятьсот каждый, а неподалеку ютилась скромных размеров автомобильная стоянка, до верху забитая мопедами, байками, мотоциклами и прибывающими в клуб новыми посетителями. Гул вокруг заведения стоял знатный.
— Давай деньги, — затребовал у меня кредиты Хосе. — Вход в заведение платный.
Совершенно не ориентируясь в местных ценах, я осторожно протянул японцу всю имеющуюся у меня наличность, внимательно осмотрелся по сторонам. Общая удаленность, закрытое расположение ночного клуба и отсутствие снующих туда-сюда городских положительно влияли на мою моральную составляющую, я быстро перестраивался на рабочий лад
— Пойду-ка гляну кто там на входе, — бодро направился через дорогу Хосе. — Может удастся выбить скидочку!
— Нужен бензальдегид и чужая куртка, — неожиданно заявил я товарищу, снова оглянулся по сторонам.
— Чего?! — притормозил метис, удивленно на меня уставился.
— Нужна яркая куртка и фениловая кислота, — уточнил я запрос. — Подойдет амфетамин. Здесь кто-нибудь продает психотропы? Какие-нибудь индусы.
— Зачем тебе?! — насторожился Хосе.
— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности.
— Ну-у… есть парочку мест. Только лучше бы нам туда не соваться!
Метис показал рукой в сторону ближайшего дома:
— Если хочешь, глянь вон за тем поворотом, а я пошел.
Подозревая в происходящем конкретный подвох, мой друг попытался быстро от меня свалить. Я схватил удирающего Хосе за шиворот.
— Вместе пойдем, — потащил я приятеля в обозначенную сторону. — Мы же друзья.
Хосе наверняка начинал жалеть о нашей с ним дружбе.
Сильно погрустневший латинос сопроводил меня до нужного переулка, заглянул в подворотню. В конце улицы обнаружилось четверо татуированных индусов и один невысокий японец в кожаной куртке. Классика жанра.
— Подойди к худому, — отправил я Хосе в сторону наркодилеров, — спроси есть ли у него амфетамин, морфин и две дозы винта покрепче. Когда начнут задавать вопросы, уточнишь, что это для твоего друга-мигранта. Японец попросит показать друга и пойдет с тобой, индусы останутся. Японца приведешь ко мне.
— А если не пойдет…? — запереживал Хосе, попытался вырваться из моей цепкой хватки.
— Пойдет. Всегда ходят, — успокоил я товарища, швырнул того навстречу барыгам.
Несчастный Хосе пролетел аж до середины улицы, упал, поднялся, после чего робкими неуверенными движениями отправился к индусам. Я отошел на противоположную сторону дороги, вытащил из мусорного бака очередной бычок, закурил. Наблюдая чтобы всё прошло гладко и без задоринки, дождался пока метис не начнет тыкать пальцем в мою сторону и пятиться обратно из переулка. Убедившись, что всё по плану, я затушил окурок, бросил в урну и отошел подальше в темноту.
— Йо, америкази, это ты щуплого за винтом отправлял?! — сходу поприветствовал меня японский наркодилер, не успели они с Хосе зайти в подворотню. — Давно торчишь? Доза-то приличная — два винта в одно рыло! Деньги есть? Чем расплачиваться будешь?
Дилер бесцеремонно подвинул Хосе в сторону, вытащил из внутреннего кармана небольшой косторез и с улыбкой от уха до уха пошел прямо на меня. Я немного отступил, помялся для виду, изображая непонимание и тревогу, после чего молниеносным боковым снес наступающего. Удивленного японца буквально впечатало в стену. Пролетев до мусорных баков, наркоторговец проломил башкой кирпичи, погнул решетку вентиляции и оставил в стене приличных размеров дыру, после чего стал уверенно подниматься на ноги. Сделать этого ему никто не позволил. Два быстрых удара окончательно вскрыли парню его черепную коробку, с торчащими из башки проводами, драгдилер завалился на землю.
— Madre de dios! — вытаращился на мертвого андроида Хосе. — КАКОГО ХРЕНА?!
Я перевернул убитого на спину, расстегнул тому куртку, убрал воротник. Нащупав характерные швы, ногтем подцепил податливую оболочку, стянул у робота с головы живую человеческую кожу. От увиденного Хосе блеванул себе прямо под ноги.
— Mamá mia… Что это такое?
— Лицо какого-то японца, — осмотрел я человеческий скальп в своей руке. — Обработано парафином. Относительно свежее, месяца два от силы. Можно отнести в крематорий. Там узнают кому оно принадлежало и выплатят гробовые, у них есть списки.
— А это… что? — указал на киборга дрожащий метис.
— Андроид четвертого поколения, перепрошил сам себя, — покопался я в электронных мозгах убитого.
— З…зачем? — округлил глаза Хосе.
— Киберпсихоз. Такое случается.
— А почему он наркоту толкал? — не унимался мой товарищ.
— Естественный порядок вещей. Они все так заканчивают.
Я подхватил труп андроида, оттащил подальше в темноту. Велев Хосе никого в переулок не запускать, распотрошил черепную коробку убитого, достал глаза и сжег останки. Косторез, которым намеревались забрать мое собственное лицо, выкинул за ненадобностью. Тщательно затерев все следы и переодевшись в чужую куртку, я вышел из подворотни.
— Держи, — отдал я Хосе металлическую бляшку с личным вин-кодом андроида. — Можно вернуть на ближайшую фабрику, машины такое собирают. Если повезет, получишь сотню кредитов.
— КРУТО! — загорелись глаза у моего товарища.
Себе я оставил лицо неизвестного пока японца, амфетамин, винт и два кибернетических глаза. Препараты понадобятся уже сегодня, а глаза можно продать. Модель, конечно, не самая новая, но сотню кредитов стоить точно будут.
— Пошли в клуб, — напомнил я Хосе главную цель затеянного им похода, развернул метиса в сторону неоновых огней.
— Индусы будут меня искать, да? — уже на ходу сообразил он.
— Не будут.
— Правда?
— Правда.
— Мы с тобой точно в гору пойдем! Я прям чувствую! — снова воспрял духом латинос, довольный, сунул вин-код андроида себе в карман. — Потом научишь меня такому удару, чтобы я тоже «раз-раз» и вырубал пластмассовых! Тут ведь главное техника, да? А я техничный!
Грезящий мечтами о техничных ударах, игнорируя главный вход в заведение, Хосе насквозь прошел забитую людьми автостоянку. Ловко протиснувшись сквозь толпу ожидающих, латинос пошел дальше и вывел нас к черному ходу в заведение. Здесь народу было едва ли не больше, пространства существенно меньше и повсюду присутствовали те самые «жестокие» бакумадзу. Наше появление, разумеется, заметили, охранник Хосе узнал, после чего двери в ночной клуб открылись и нам приглашающе махнули рукой. Количество народа, беснующегося по ту сторону порога, меня буквально шокировало, концентрация алкогольных паров неприятно ударила по рецепторам, заходить в эту чадящую клоаку я резко передумал.
— Да не бойся ты! — заметил мою реакцию Хосе. — Никто там тебя не съест! А вот если здесь останемся, то эти дуры в юбках нас быстро оприходуют. Любят они, знаешь ли, всяких простофиль помучать. Ну, ты идешь или как?
Ответа Хосе так и не дождался. Озадаченно почесав в затылке, смерив меня растерянным взглядом, латинос свалил в клуб. Сказал, проверит есть ли свободный столик и отведет меня туда, где потише. Велел стоять тут, пока не вернется. Заботливый.
Неприятности начались через минуту. Статная и высокая, с роскошными волосам и неплохим бицепсом, ко мне подошла довольная бакумадзу:
— Йо, америкази, сигарета есть? — задали мне бесполезный вопрос, потому что откуда у мигранта сигареты.
— Нету, — честно ответил я.
— Ну дак купи! — вскинула брови японка, удивленно развела руками. — Я курить хочу, не видишь, что ли?
— У меня нет денег.
— Ну дак найди!
Предпочитая не развивать этот бессмысленный диалог, я отошел в сторону. Не помогало.
— Слышь, толстый, я че-то не поняла! — дернула меня за плечо бакумадзу, уперла руки в боки. — Ты меня что, игноришь?! Охренел совсем?!
— Отвали, — я нахмурился.
— Ну всё, жирный, ты доигрался, — предупредила меня бандитка, натуральным образом попыталась боднуть головой.
Я боднул в ответ. Растеряв по пути все заколки и резинки, бакумадзу улетела в темноту. Я поменял место ожидания. Приютившись на углу соседнего здания, стараясь лишний раз не отсвечивать, продолжил дожидаться Хосе.
— Йо, америкази! — раздалось за моей спиной. — Знаешь, что такое «крипта»?
Теперь вопрос задавала вооруженная троица.
— Знаю.
— Поработать хочешь?
— Нет.
— А придется.
Я устало посмотрел на девчат.
— Ничем хорошим это не закончится, — честно предупредил я вооруженную банду.
— Согласны! — хором ответили мне довольные бакумадзу.
Сложив тела в кучу и прикрыв какой-то тряпкой, я в очередной раз поменял место дислокации. На этот раз ушел чуть ли не на соседнюю улицу, подальше от женского внимания и ненужных проблем. Проблемы сами пришли за мной.
— ЭТОТ! — утвердительно прозвучало из-за спины. — Совсем охренел, козел!
Последовал замах, удар, стальные нунчаки приземлились на мою голову.
— Обыщи! — приказал всё тот же голос, быстрые женские руки проверили содержимое моих карманов.
— И чтобы больше мы тебя тут не видели, мигрант недоделанный! — пригрозили мне напоследок.
Под цокот каблуков и веселое насвистывание, женский отряд удалился в неизвестном направлении. Я поднялся, отряхнулся, нашел недокуренный бычок в ближайшей мусорке. Постоя-покурил, наблюдая за звездным небом. Затушив окурок, оглянувшись по сторонам, я растворился в темноте.
Нужные мне бакумадзу отыскались в северо-западной части района. Четверо девушек в однотипной униформе грелись возле костра и весело обсуждали «бестолкового мигранта». Облюбовав первый этаж недостроенной высотки, загнав туда разбитое такси, представительницы криминалитета выпивали, общались и с удовольствием слушали музыку из автомобильного радиоприемника. Я стал для них пугающей неожиданностью. Не оставляя шансов и не допуская ошибок, я буквально забил всех четверых в бетон, забрал из карманов наличность, забрал свои вещи, после чего исчез также бесследно, как и появился. Следующих две группы повторили судьбу предыдущей: битыми кеглями женский отряд летал по всей новостройке, рассыпал по песку собственные зубы. И только на четвертый раз, когда и эта группа местных разбойниц не оказала мне достойного сопротивления, я немного сбавил обороты. Лишние трупы были ни к чему.
Времени на часах было половина двенадцатого. Народа в клуб набилось ещё больше, с полными карманами наличных я дожидался Хосе у выхода из заведения. Латинос появился через двадцать минут. Изрядно пьяный и с глазами навыкате, Хосе бросился отбирать у меня добытые кредиты и рассказывать, какая «странная движуха» творится сегодня в заведении. Где именно я взял эту кучу денег моего компаньона не интересовало.
— Точно тебе говорю, вокруг клуба какой-то кипишь! — купюра за купюрой отбирая у меня кредиты, вещал Хосе. — Я ещё не совсем понимаю, что происходит, но из клуба на улицы выходит всё больше бакумадзу! Профессионалов! И ты бы видел тех девчонок, что недавно вернулись! Их будто на войне помотало. Просто жесть! В общем, будь начеку, тут кто-то явно мордует местных! Всё, я пошел!
Пожелав мне беречь себя и быть повнимательней, пьяный Хосе вернулся в клуб «следить за ситуацией». Про свободный столик и обещания «тихо посидеть» он, видимо, забыл. Я ушел в темноту, запрыгнул на крышу ночного клуба. Вытащив из кармана амфетамин, проделал с пакетом пару нехитрых манипуляций, после чего рассыпал его содержимое возле точек видеонаблюдения. Подстраховавшись с камерами слежения, вернулся ко входу.
Бакумадзу вокруг ночного клуба прибавилось. Изменилась не только численность женского коллектива, но и состав групп. На смену беспечным молодым девчонкам в коротких юбках, пришли взрослые брутальные тетки в куртках и с навыками единоборств. За первым же поворотом меня поджидал обновленный состав.
— Йо, толстяк, — окружили меня дамы в униформе, — мы тут кое-кого ищем. Не видал подозрительных субъектов?
— Нет.
— Хм-м… А сам ты тут чего околачиваешься? А ну пойдем поговорим в сторонке.
Вопросы задавала самая младшая, симпатичная молодая японка лет двадцати пяти. Пружинящей походкой и с нунчаками в руках, лидер отряда подошла ко мне, провела молниеносный удар в голову. Женская пятка опасно пролетела над самым затылком. Выполнив довольно-таки редкий кик-вопросом, лидер отряда продолжила серию и нанесла ещё два удара ногой, продемонстрировав позабытое в наши дни красивое тхэквондо. Я принял все удары на блок.
— Хо, а ты не плох! — загорелись глаза у оппонентки. — Ты откуда такой профессионал взялся? М? Чего молчишь?
Японка подала условный знак напарницам, велела не встревать. Отбросив в сторону нунчаки и засучив рукава, лидер отряда хищной коброй пошла на сближение.
— Сама выбью из него ответы! — предвкушающе заявила бандитка, перенесла массу тела с пятки на носок.
Судя по стойке, готовился ещё более редкий торнадо-кик. Я тоже неплох в работе ногами, но основную часть времени использую приемы попроще. Просто нет необходимости вкладываться в более затратные техники. Здесь же, почему бы и нет? Эта бакумадзу разбудила во мне спортивный интерес.
— Давай, толстячок, покажи, что умеешь!
Стараясь сильно не навредить, поменяв стойку, я выполнил полумесяц навстречу. Торнадо японки захлебнулось ещё на старте. Накрыв противника ударом сверху, я впечатал оппонентку в бетон. Хрустнула кость, треснули позвонки, лицо тхэквондистки разлетелось по переулку. В ту же секунду послышался отчаянный мат и характерный щелчок — напарницы погибшей переключали свои «Ковбои» в режим авто-огня. Выстрелить, разумеется, никто не успел.
Подарив вооруженным бакумадзу глубокий нокаут, я оттащил девушек подальше с прохода, обыскал карманы и забрал наличность. Разрядил пистолеты, намереваясь прибрать к рукам две полных обоймы патронов, но с большим сожалением положил всё назад. Будут только мешать. Покончив с мелочевкой, вернулся к телу убитой японки, тщательно осмотрел. Проверка вещей тхэквондистки принесла ещё пятьдесят кредитов, лезвие-бритву и небольшой флакончик — стеклянный дозатор с ароматом полевых цветов. Я аккуратно выкрутил крышку, принюхался. Очень вкусно, ничего подобного раньше не встречал. Шалфей и лаванда, помещенные в одну маленькую стеклянную пробирку, и так удобно наносить — просто надави колпачок. Я не удержался и попырскал на себя. Потрясающий запах. Спрятав драгоценную стекляшку в карман, взял в руки трофейную бритву, внимательно осмотрел. Титановый корпус, стальное лезвие. Позолоченный кант и персональная гравировка выдают в изделии штучную работу. Редкость в наше время, будет дорого стоить. Сунул бритву к цветам. Напоследок малость покрутил безжизненное тело японки, вращая тазобедренный сустав убитой влево-вправо. Легкий ход, плавность движений. Шарнир, как я и думал. Синтетика на пальцах и стальные пятки дополнительно повышают эффективность такого апгрейда, что при высоких боевых навыках и хороших физических показателях самого организма гарантируют исключительную боевую мощь его владельцу. Простая и эффективная аугментация, мне нравится.
Я подобрал убитую, закинул на плечо. Побродив вдоль стен жилого блока, отыскал люк коллектора, сбил замок. Подняв решетку, затрамбовал в канализационную трубу все шестьдесят пять килограмм человеческого мяса, закрыл решетку, вернулся к ночному клубу. Покуривая добытый из мусорки бычок, стараясь не отсвечивать перед шастающими туда-сюда бакумадзу, я ждал Хосе, нервничал, и был уже не против где-нибудь тихо посидеть. Хосе как на зло всё не появлялся и не появлялся, внимание к одинокому мне становилось всё больше и больше, количество избитых женщин росло в геометрической прогрессии.
Раз в пять минут, гарантированно, меня преследовали «старшие» или, как я их называл, «продвинутые» бакумадзу. Обладая навыками единоборств, вооруженные нунчаками и опасным лезвием, все они возглавляли небольшие группы по трое-четверо, носили в карманах жидкие цветы и считали своим долгом затащить меня в подворотню. Понравился я им что ли?! В общем, к пол первому ночи я благоухал как цветочная поляна среди паджирашской пустыни, владел пятью именными бритвами и тремя сотнями кредитов. Бакумадзу, напротив, перестали ходить группами по трое-четверо, кредиты с собой больше не брали и, кажется, впервые намеревались организовать какой-никакой патруль: с собаками, фонарями и трехминутной перекличкой. В это же время по-настоящему заработали камеры видеонаблюдения, толпящийся у входа народ стали обыскивать, а из клуба наконец-то вышел Хосе. Ну как вышел, его оттуда выкинули. Буквально. Сильно пьяного и кроющего матом разгоряченного метиса выпнули под зад без гроша в кармане. Я осторожно помахал Хосе рукой.
— Мне кажется ты как-то изменился, — потирая ушибленное место, сообщил мне латинос, с недоверием ко мне принюхался. — Помылся что ли? Не пойму…
Намереваясь продемонстрировать Хосе недавно добытые сокровища, я вытащил из карманов пахучие стекляшки. На мои драгоценности пьяный друг даже не посмотрел. Стрельнув сигарету у ближайшей молодежи, Хосе стоял-пошатывался, курил и увлеченно докладывал мне последние новости с фронта:
— Индусы! Бакумадзу мочат индусы, представляешь?! Информации по-прежнему маловато, гипотеза кажется невероятной, но все побитые девчонки описывают нападающего, как высокого толстого индуса с холодным взглядом и внимательными глазами. Они запомнили его куртку!
— Сколько я торчу в этом клубе — впервые здесь такой ажиотаж! — присоединился к разговору долговязый щуплый дедок.
В модной кепке и дырявой безрукавке, непонятный дед встал рядом, попросил докурить мой бычок.
— Гайс, это борьба за территорию, — поведал модный алкоголик тоном прожженного вояки, — приготовьтесь, скоро тут развернется настоящий ад.
— Шаришь, дед! — подкинулся на серьезный тон алкоголика доверчивый Хосе. — У бакумадзу есть шансы?
— Шансы невелики, — покивал головой эксперт в дырявой майке, полез в соседнюю мусорку за вторым бычком. — Индусы парни жесткие, матерые, по-японски не разговаривают, переговоров не ведут! Хана бакумадзу.
Я с иронией покосился на этого военного стратега. Дед на мой выразительный взгляд даже бровью не повел, продолжил выдавать сценарии один страшнее другого.
Через десять минут Хосе снова вернулся в клуб. Пообещав мне больше не напиваться и теперь-таки забронировать для нас двоих столик, метис взял у меня очередные триста кредитов и умчался в заведение. Я проводил товарища недоверчивым взглядом, запрыгнул на крышу клуба. Амфетамин уже успел разложиться, начала действовать фениловая кислота и камеры видеонаблюдения окутал плотный туман взбесившейся мошкары. Перемещаясь от парапета к парапету, посматривая на бакумадзу с крыши домов, я ждал возвращения Хосе и контролировал появление какого-нибудь техника. Кто-то должен был прийти проверить камеры.
Через двадцать минут двери заведения ожидаемо распахнулись, на улицу вывалился молодой белокожий парень. В узких штанах, куртке и с ирокезом на голове, техник подхватил в руки странную плоскую доску, закинул на плечи рюкзак и двинул вдоль стен ночного клуба. Пять минут слоняясь без дела, системщик в какой-то момент прицепился к ближайшим бакумадзу и полез девчонкам под юбки. Вытащив из рюкзака бутылку спиртного, программист напоил патруль и прямо под камерами устроил небольшую оргию, со вздохами, криками и стонами. Сделав дело, застегнув ширинку, техник окончательно забил на ремонт системы видеонаблюдения и вальяжной походкой направился обратно в клуб.
Я схватил хакера за голову, затащил наверх. Всадив программисту две дозы винта под ребра, сбросил того с крыши, сел разбираться с его вещами. Помимо странной изогнутой доски и рюкзака с кабелями, в личных вещах программиста обнаружилась расчетная карта и рекламный буклет. Многостраничная цветная листовка предлагала к покупке широкий ассортимент аналогичных непонятных досок, разную полезную экипировку и прочую мелочевку для «серфинга». Хм-м…
Я отложил буклет в сторону, взял в руки кусок загадочного углепластика. Покрутив-повертев приспособление, нашел кнопку запуска, индикатор батареи и картинку-руководство по использованию, активировал агрегат. Доска плавно набрала высоту, загудела, моргнула зеленым светом диода и замерла над поверхностью. Заинтригованный, я встал на чудо-штуку, поймал равновесие. Интуитивно накренившись вперед, попробовал задать левитирующей машине вектор направления. Доска рванула с места. Взяв резкий старт, ощущая сковавшее меня магнитное поле, я практически залетел на соседний жилой блок, проехался по фасаду здания, врезался в чужой балкон и рухнул с девятого этажа на землю. Кое-как поднявшись, отыскав доску, снова встал на «серф» и уже относительно мягко зарулил обратно на крышу ночного клуба. Шайтан-машина.
Я отложил доску в сторону, вернулся к делам. Используя рюкзак программиста, решил подключиться к камерам видеонаблюдения и посмотреть, чем там занимается Хосе внутри ночного клуба. Любопытно было узнать куда все-таки уходят мои деньги. Выбрав из списка единственный доступный канал, прописал небольшой софт в планшете и оставил рюкзак техника болтаться на проводах, подбирать пароли. Сам же снова встал на «серф».
Дурацкий агрегат, взбрыкивая и пофыркивая, подчиняться не хотел. Ехидно моргнув зеленым глазом, припоминая мне за «шайтан-машину», доска неожиданно врубила навигатор и понесла меня куда-то в северную часть города. Пьяными зигзагами лавируя по проезжей части, сбивая головой все столбы и мусорки, я прикатился в Suketopaku̒. «Скейтпарк» по-японски.
— Hola, amigo! Найс серф, JINTO будешь?! — сразу же обступила меня группа молодых латинос, угостила такос и дала попить тот самый JINTO.
Ну и дрянь. Количество сахара в этом газированном напитке просто зашкаливало.
— Гонять умеешь, хочешь забиться?! — всё наседала молодежь, восхищаясь моей левитирующей доской. — Давай до китайского квартала и обратно? Что скажешь? Проигравший покупает всем хавчик! Соглашайся!
Разумеется, я отказался. Подхватив доску в руки, пешим ходом направился обратно. Не хватало ещё окончательно расшибиться.
— Погодь, мужик! — прицепилась ко мне мелюзга, села на хвост. — Ты сам-то откуда? Из какого квартала?! Кроссовки купить не хочешь?
Пронырливая детвора мгновенно вычислила во мне мигранта, стала наседать, требовать чтобы я купил у них непонятные «кроссовки» и угрожала сдать меня копам. Находчивые ребята. Пришлось купить те самые кроссовки. Обувь была приобретена по сильно спекулятивной цене, ибо пластиковая карта мертвого хакера моментально обнулилась. Откуда у малолетних жуликов взломанный банковский терминал я предпочитал не спрашивать.
На обратном пути ещё раз встал на доску, принципиально решил обуздать эту непокорную посудину. Въехал в копов. Разбил полицейским фару, помял крыло в машине и едва унес оттуда ноги. Прикатил я к ночному клубу час спустя, хмурый и в модных, золотого цвета кроссовках. Хосе, побитой собакой слоняясь вдоль стен заведения, встречал моё появление с завистью в глазах.
— Я вот поч… почему-то думаю, — заплетающимся языком жаловался метис, — что каждое моё отсутствие всё лучше влияет на твоё материальное состояние. Деньги… ик!.. есть?
— Эх, хор-роши кроссовки!! — присвистнул подошедший эксперт в тельняшке. — Где взял? Давай меняться!
Тяжело вздохнув, я снабдил Хосе очередной пачкой кредитов, дал деду докурить бычок.
— Бакумадзу схватили первых индусов! — распихивая наличность по карманам, быстро сообщал латинос. — Двадцать минут назад тех притащили. Леди Микадо лично пошла устраивать допрос! Не знаю, что там сейчас происходит, но судя по крикам, ответы индусов Микадо не устраивают.
— Ну всё, полетят теперь кишки по стенам, — мгновенно переобулся стратег в порванной майке. — Бакумадзу-босс дама жесткая, бескомпромиссная, по-индийски не разговаривает. Хана индусам.
— Честно говоря, я леди Микадо ни разу не видел, — признался Хосе.
— Огонь-баба! — прокомментировал дедок.
— Видел её? — задал я старику вопрос.
— Видал с ней одну мангу… — многозначительно присвистнул дед, зачем-то мне подмигнул. — Вот такая была книженция, скажу я вам, — уважительно поднял старик большой палец. — Автора уже не припомню, но ссылочку могу поискать. Интересует кого?
Я растерянно посмотрел на Хосе. Что такое «манга»? Про бакумадзу пишут книги? Ничего не понятно.
Наше внимание привлек громкий свист — свистела молодежь десятком метров левее. Интенсивно размахивая руками и всячески подавая условные знаки, парни советовали уносить ноги, идёт патруль злых бакумадзу. Хосе шустро свинтил в клуб, стратег в майке побежал следом, прыгнув на серф, я покатил темными улочками. С появлением у меня шайтан-доски, отношения с японским криминалитетом окончательно разладились. Теперь я мог забираться на отвесные стены, уезжать от собак, догонять собак, преследовать женские патрули и освоил пару других функций. В свою очередь бакумадзу уже не стеснялись стрелять, использовали шумовые гранаты и пробовали натянуть меж домов колючую проволоку, что им совершенно не помогало. Я что без проволоки ездил напролом, что с проволокой, не сильно там что-то поменялось. Единственное, что меня не устраивало во всей этой бестолковой движухе — абсолютно пустые карманы потерпевших. Ни одна из бакумадзу больше не подарила мне ни денег, ни бритву, ни флакончика с жидкими цветами. И когда я уже собирался прекратить всё это дело, у входа в заведение показалась сама леди Микадо. Бакумадзу-босс лично явилась на улицу раздать указания и вооружить дополнительные отряды.
Честно говоря, я немного иначе представлял себе лидера женской банды — в голове постоянно крутились слова про «выдающиеся формы» и классную фигуру. Здесь же была грузная шарообразная тетка с ярко-красными губами, длинными ногтями и одета во всё пушистое. В общем, моих ожиданий леди Микадо не оправдала. Почти час я следил за ней из темноты. Стоял, курил и с тоской в глазах наблюдал, как эта упитанная крикливая дама истерикой и матами пытается руководить бакумадзу. По итогу не выдержал, выехал из темноты на своем серфе и парой точных ударов отправил главного босса в кому. Надоела кричать, ей богу.
Порывшись в карманах Микадо, нашел словарь-переводчик для хинди, какой-то тюбик с гелем, салфетки, смазку, два ковбоя и пачку резиновых растягивающихся колец, непонятного назначения. Я вытащил одно такое из упаковки, надул. Получился прозрачный резиновый шар. Для его оно? Вернув Микадо её странный набор реагентов, оставил бесчувственное тело валяться под забором и покатил дальше в темноту.
Избиение главной бакумадзу взвинтило градус напряженности до запредельных высот. Из ночного клуба как из улья высыпала почти сотня разгневанных женщин. До зубов вооруженные и пышущие яростью, бандитки хлынули на улицы. По всей округе мгновенно заработала городская сирена, местные жители попрятались кто куда, в радиусе трех кварталов почти час не затихала стрельба. Я побывал в наиболее шумных местах, в каждой из точек валялись тела расстрелянных индусов.
К половине третьего ночи возле клуба притормозили LT-шки. Низкорамные ISUZU распахнули двери, накренились, плотным гуськом и на полусогнутых из автобусов начали выскакивать вооруженные до зубов индусы. Я со всех ног бросился за пьяным Хосе. Окончательно заливший шары, весь побитый и поцарапанный, латинос уже ходил-бродил по улице, слонялся по линии огня точно мишень для новобранца.
— У тебя новая куртка? Какая по счету?! Пятая?! — неожиданным наблюдением встретил меня Хосе, подергал за рукав. — Ты где их все берешь?
Я оглянулся. Быстро соображая куда деть это говорящее тело, покрутил головой.
— И лицо… лицо у тебя… — не унимался пьяный метис, тыкал пальцем мне в щеку. — Вот смотрю я на тебя и не могу понять! Ты то ли индус, то ли кореец… На японца тоже похож! Лицо у тебя какое-то… какое-то такое… э-э-э…
— Универсальное, — подсказал я.
— Точно! — обрадовался Хосе, полез обниматься. — Научишь меня потом этому слову, ладно? А то я плохо знаю японский! И откуда ты такой грамотный взялся? Э-э?!
Я затолкал Хосе в мусорный бак, врезал по говорливой башке. Отрубившийся метис идеально дополнял мусорную кучу. Закрыв контейнер, я взял небольшой разгон и запрыгнул обратно на крышу клуба. Оставаться под перекрестным огнем никакого желания не было, так что с планшетом в одной руке и с чудо-доской в другой, я сидел, ждал когда внизу закончится пальба и смотрел видео с поста охраны.
В четыре утра, когда количество мертвых индусов утроилось, к ночному клубу спешно прилетел ярко-красный джет, приземлился на крыше соседнего дома. Весь в золотых кольцах, в бронежилете и с татуировкой четырехрукой Сарасвати во всю спину, из кабины выпрыгнул высокий смуглолицый индус, быстрым шагом направился в сторону бакумадзу. Стрельба на секунду прекратилась. Злые бакумадзу индуса узнали, нехотя посторонились, открыли тому двери в заведение. Нервничающий громила зашел внутрь для переговоров. Заинтересованный моделью подлетевшего джета, я поднялся на соседнюю высотку.
Стреловидное крыло, двойной киль, турбореактивный двигатель взамен стандартного. Пока пилот отливал я забрался в салон, сел за штурвал. Сразу стало понятно, что это обыкновенный истребитель серийной модели, замаскированный под такси. Разочарованный, я вылез из кабины.
— Назад на базу, срочно! — запрыгнул в машину главный индус, закрыл двери.
Потирая в висках, откинувшись на спинку кресла, владелец золотых колец неожиданно быстро вернулся с переговоров.
— Заводи, чего встал?! — прикрикнули из салона.
Пару секунд я колебался, принимая решение. Ладно, будем считать, что это незапланированная экскурсия по Мегасити. Я вернулся в кабину, включил зажигание, потянул штурвал на себя. Подняв джет на высоту, загрузил бортовой журнал и повел машину обратным маршрутом. Позабыв про наличие пассажира в кабине, я выжимал из летательного аппарата всё, на что он был способен. Турбореактивный зверь примчал меня на другой конец города за четырнадцать и три десятых минуты, перегрузка во время полета достигла 4g. Неплохо для этой модели.
— Не знал, что у меня такие спецы есть, — вывалился из джета шокированный индус, кое как встал на ноги.
— На вот, заработал, — протянули мне мятую купюру номиналом пятьсот кредитов. — Паркуй авто, потом ко мне зайдешь.
Шатающейся походкой лидер индусов скрылся в ближайшем здании. Я поднял истребитель в воздух, помчал обратно. Пролетая над центром города, сбил идущий параллельным ходом транспортник. Под завязку набитый андроидами, грузовой джет загорелся и рухнул где-то далеко внизу. Не люблю андроидов.
Прилетев в «Короли дорог», запрограммировал автопилот, направил машину в сторону границы. Отыскал Хосе. Достав метиса из мусорного бака, закинул бесчувственное тело на плечи и быстро покинул территорию бакумадзу. Время двигалось к рассвету, район уже оцепила полиция, находиться возле клуба становилось небезопасно. Не знаю за кем именно приехали копы, за мной или за разъяренными бакумадзу, но у одной из полицейских машин я заметил выбитую фару и помятое крыло. Впрочем, меня это уже не интересовало.
Такеши постучал в двери. Скрипнули петли, щелкнул замок, дубовые массивные створки медленно отворились. В прицеле внимательных бионических глаз, сопровождаемый двумя вооруженными андроидами, глава охраны переступил порог, прошёл в помещение. Спустившись по старым бетонным плитам, переступая многочисленные провода и кабели, мужчина осторожно коснулся плотного бархата, подвинул в сторону массивную громоздкую портьеру. Вытянув руки по швам, покорно опустив голову, Такеши остался ждать, замер на месте, дожидаясь возвращения своей госпожи из такого непонятного и чуждого ему цифрового пространства.
Заработали мониторы и датчики, зажужжали реле и сервоприводы, искрясь и постреливая перепадами напряжения, из небытия виртуального мира вернулась госпожа Микадо. Встряхнувшись от цифрового гипноза, отцепив с головы провода и клеммы, глава бакумадзу медленно встала со своего кресла, рваной походкой прошла до барной стойки. Откупорив стеклянный бутыль, налив в стакан крепкого алкоголя, женщина подожгла такие ненавистные Такеши китайские благовония и взяла сигареты в руки. Пощелкав дешевой зажигалкой, затягиваясь едким дымом бензольных сигарет, леди Микадо наконец-то заговорила:
— Рассказывай, чего встал? — деловым, рабочим тоном задали подчиненному вопрос. — Ты же не с пустыми руками ко мне пришел, Такеши?
— Ваша сестра в коме, — не стал ходить вокруг да около начальник охраны, развернул папку с документами. — «Короли дорог» атакованы индусами. С черепно-мозговой травмой леди Микадо-сан-младшая доставлена в больницу.
— Хо-о? Вот так сюрприз, — протянула глава бакумадзу, плавно опустилась за барную стойку. — Проследите, чтобы она оттуда не возвращалась, и заплатите тому, кто это сделал. Какой молодец.
— С этим как раз проблемы, — не оценил Такеши шутку. — Камал Джамадал передаёт вам свои глубочайшие извинения и клянется, что его халифат здесь совершенно ни при чем, вышло какое-то недоразумение.
— М-м? — удивленно выгнула бровь лидер бакумадзу. — То есть это были не индусы?
— Вчера, в половине двенадцатого, «Короли дорог» были атакованы, — ещё раз, быстро и коротко стал докладывать Такеши — Двадцать шесть девушек избиты, восемь пропали без вести, Микадо-сан младшая в больнице. По словам самих пострадавших, их атаковали профессиональные боевики, вот примерный портрет нападавшего.
Такеши достал из папки несколько листовок, протянул зарисовки своей госпоже.
— С нашей стороны было убитого тридцать четыре индуса, после чего в «Короли дорог» прилетел Камал Джамадал уладить ситуацию, — продолжал докладывать начальник охраны. — В результате переговоров глава халифата поклялся выплатить любую неустойку, но всячески отрицает свою причастность к нападениям, утверждает, что вышло какое-то недоразумение. Утром клуб оцепили копы.
— У нас проблемы? — листая портреты нападавшего, пробормотала женщина. — Копы что-нибудь нашли? Они вскрыли ферму?
— Нет, облава была случайной, — качнул головой Такеши.
— Вот этот вообще на японца похож, — заметила леди Микадо, потыкала пальцем в один из портретов, — быть может Джамадал не врет?
— Половина девчонок описывает нападавшего как молчаливого быстрого индуса с холодными глазами.
Леди Микадо задумчиво постучала ноготком о столешницу, отложила в сторону фотографии:
— Что показали камеры?
— Камеры наблюдения не работали. В эту ночь москиты как с ума посходили.
— А что техник? — вскинула брови глава картеля. — Я зря ему что ли плачу?
— Техник сломал себе шею. Обдолбался винтом и упал с крыши.
— Его планшет?
— Разбит вместе с ним.
— Хм-м, — задумалась глава бакумадзу. — У девчонок что-нибудь пропало? Импланты, протезы, личные вещи?
— Именные бритвы, кредиты, что-то по мелочи.
— Как будто шпана растащила, да? — посмотрела Микадо на мужчину.
— Да, как будто, — качнул головой Такеши, — но есть одно «но». Возле нашего клуба давно не осталась чужой шпаны. Никто из местных не осмелился бы рыться в карманах у наших девчонок.
— Значит, все-таки индусы? — подытожила Микадо.
Начальник охраны неопределенно повел плечами, вытащил из своей папки очередной документ.
— ЭТО, — выделил мужчина слово, — мы нашли в канализационной трубе. — Женщине протянули фотографию с обезображенными останками. — На фото Мико-тян. Её целиком затолкали в коллектор. Мы до сих пор вынимаем останки.
— Твою м-мать, Такеши! Ты хоть предупреждай в следующий раз! — дернулась от увиденного глава картеля, брезгливо отодвинула фотографию. — Матерь божья!
Глава охраны забрал одну листовку, достал из папки другую.
— А это ещё что? — опасливо потянулась за очередным снимком лидер бакумадзу.
— Груженый андроидами транспортник, сбит вчера над центром города, — пояснили в ответ. — Есть предположение, что это сделали на джете Камадала.
— Чьи были андроиды? — вкрадчиво поинтересовалась Микадо.
— Исикава корпорейтед.
— Этот индус башкой тронулся? — взлетели брови у главы криминалитета.
— Я навел справки, — закрыл папку Такеши, попытался забрать обратно все свои листовки с фотографиями. — Истребителем Джамадала управлял неизвестный пилот. После инцидента ни джет, ни пилота никто больше не видел.
— Любопытно, — пробормотала леди Микадо, вновь постучала пальцем о столешницу. — Значит так: собери всю информацию по вчерашним событиям и передай в полицию. У нас же есть там свои люди?
— Конечно, Микадо-сан, — подтвердил Такеши.
— Вот и отлично, — встала из-за барной стойки лидер бакумадзу, направилась обратно в свое кресло. — Отдай материалы копам, пусть думают.
— Понял вас, — быстро поклонился начальник охраны, робко поинтересовался. — А что делать с Джамадалом?
— Он уже труп, — отмахнулась Микадо. — Проследите, чтобы индус выплатил неустойку до того, как за ним придет Исикава. На остальное плевать.
Глава бакумадзу опустилась в свое кресло, накинула провода на голову, подключила ток к кабелям.
— А теперь иди, Такеши, — приказали мужчине, — оставь меня наедине с Кьюриосити.
— Микадо-сама, — в который раз решил попробовать удачу глава охраны, — мы все переживаем за вас. Искусственный интеллект никому не отвечает, госпожа, прошу, одумайтесь! Киберпсихоз заберет вашу душу!
— Иди уже и займись делом, Такеши, — вяло махнули рукой, лидер бакумадзу добавила тока в проводах. — Не суй свой старый нос туда, в чем ты совершенно не разбираешься. Кьюриосити говорит со мной, Такеши, я слышу её голос в своей голове.
— Как скажете, госпожа, — быстро поклонился начальник охраны, — как скажете.
Больше не задерживаясь, верный подчиненный Микадо-сан покинул комнату.
Оставшиеся выходные мы провели на улице. Латинос был очень плох: его мутило, рвало, постоянно одолевала жажда и единственное, чем он был занят — блевал за соседним углом или валялся в переулке, восстанавливал дыхание между подходами. Я, совершенно не зная города и не рискуя куда-то без Хосе выходить, вернулся к палатке с жареными собаками и до самого понедельника сидел там, никуда не уходил, наблюдал за местными, наблюдал за Хосе, смотрел на забор Исикавы и ел. Бледный и худой, метис периодически к нам подходил, просил купить ему «водички», забирал бутылку и снова уходил. Владелец палатки, пучеглазый темнокожий иранец, все это время на нас неприкрыто таращился, стоял за кухней, готовил и пытался обслуживать других посетителей. Странный молчаливый я и заблеванный вонючий Хосе, застолбившие на весь день палатку, негативно влияли на общий доход заведения и отпугивали других посетителей, но пока я делал заказы и покупал для Хосе воду, хозяин мобильной кухни был вынужден улыбаться, вежливо кивать и готовить очередную собаку. По его личным заверениям это были тунец, свинина и какие-то другие продукты из соседней провинции, но Хосе, стабильно возвращаясь «попить водички», считал своим долгом на эту тему поспорить и все выпытывал у мужика кто ему поставляет столько бродячих животных. Палатку мы покинули в пять утра, когда у меня окончательно закончились деньги, а запыхавшийся от бесконечной готовки иранец потратил на меня все свои продукты. Перебравшись за шлагбаум, миновав контрольно-пропускной пункт, мы вернулись на территорию Исикавы.
Комура нас уже ждал. Солнце ещё не успело подняться, только-только зарождался рассвет, но хмурый старик уже ходил по площадке, изучал внутренний двор Исикавы и оценивал качество проделанной уборки. Мигрантов к этому времени убавилось ещё наполовину, никто ничего не подметал и только небольшой участок, где я успел помахать метелкой, был относительно чист. Там же валялись обломки сломанного мною веника.
— Вы двое, где были? — задал нам вопрос Комура не успели мы появиться. — Разве я кому-то разрешал уходить?
— Мы проявили инициативу, — по-деловому вскинул голову Хосе, — убрали свою часть территории и пошли перекусить! Вот, теперь пришли.
— Инициативные, значит? — пожевал губами японец, сощурился.
Подхватив с земли обломки моего веника, старик сунул нам их в лицо:
— Кто метелку сломал?
— Арабы!
— Серьезно? — иронично вскинул брови Комура, кивнул себе за спину. — Вон те, что ли, которые стоят-дрожат, шаг в сторону ступить боятся?
— Ну да, — не сдавался Хосе, — а что? Я сам слышал, как они это обсуждали.
— Это я сломал, — решил я не усугублять ситуацию, признался в случившемся. Портить настроение и без того хмурому японцу, уже что-то замышляющему против нас, желания не было. — Я не специально, она просто развалилась во время работы.
Старик моё признание выслушал молча, задумчиво, изучая толщину сломанного черенка.
— Да это арабы сломали! — до конца решил гнуть свою линию метис. — Комура, точно тебе говорю!
У японца аж на зубах заскрипело, так сильно ему не понравилось это небрежное латинское «комура». Я врезал Хосе подзатыльник. Метис пролетел до ближайшего кустарника, зарылся головой в песок.
— Хо-о? — удивленно крякнул Комура, с интересом понаблюдал за полетом.
Тем не менее, ситуацию было уже не спасти. Старик явно что-то для себя решил и судя по его плотно сжатым губам и пристальному взгляду, у этого японца на нас двоих сформировались конкретные планы. Утро понедельника не ладилось.
— D4, - коротко бросил Комура. — Ваша группа — D4. Бери этого хафу и марш за спецодеждой. Через двадцать минут вылет.
Указав направление, велев поднимать на ноги бессознательного «полукровку», старик забрал сломанный веник и ушел к другим мигрантам. Куда мы полетим и что там надо будет делать, пояснять Комура, разумеется, не собирался. Я вытащил Хосе из кустов, поставил на землю. Подсмотрев, куда направляются другие работники, пошёл в сторону плотной железобетонной застройки, состоящей из однотипных серых высоток. Побродив немного вдоль построек, осторожно заглядывая в окна, уперся в безликое двухэтажное строение с кучей народа и отсутствующими дверьми. Людей внутри здания было не протолкнуться, все носили одинаковые комбинезоны, шумели, кричали, толкались и без остановки сновали туда-обратно.
Я на секунду замер, соображая, инстинктивно попятился. Мегасити с его бестолковой манией набиваться в кучу всё больше раздражал. Залетит сейчас в окно граната, подорвут фундамент и две сотни трупов обеспеченно. А те, кто выживут, всю ночь будут звать на помощь, рыдать, грызть камни и пытаться отогнать набежавших изо всех щелей голодных шакалов. А под утро, когда твои руки и ноги уже будут обглоданы, когда стервятник прилетит поклевать глаза и поживиться мозгами из твоей треснувшей черепушке, вот тогда….
— Ты чего встал? — пнул меня под локоть недовольный Хосе, подергал за рукав порванной куртки. — Опять боишься?
Метис настойчиво потянул меня внутрь:
— Не ссы, ничего там с тобой не случиться. Пока я рядом, можешь быть спокоен.
Уже через две минуты Хосе заблудился и где-то потерялся. Я остался один на один с собственной паранойей и огромной кучей народа, меня окружающей. Держась подальше от окон, не сбавляя скорости, я начал бродить по этажам и искать пункт выдачи спецодежды. Пока ходил, успел познакомиться с местными спекулянтами и немного изучить здешний ассортимент. В основном предлагали поездку в метро, нагрудный значок «ISHIKAVA», недельный абонемент к тому самому TV, разумеется, «кабельному», спецодежду из соседних блоков, журналы с обнаженными японками и ещё целую кучу других товаров, сути и назначение которых я без Хосе не понимал.
Здесь же нашел торговые будки с сублимированными продуктами и взломанный киоск по продаже спиртных напитков. К самому киоску меня не пустили. Всё, что удалось заметить — это подключенный к будке перегонный аппарат и тот самый JINTO в огромном ассортименте. На втором этаже встретил Кьюриосити. Машинный интеллект ходил-бродил по этажу цифровой голограммой и благодарил всех работников Исикавы за их гигантский вклад в развитие нового процветающего общества. Здесь же впервые увидел голограмму ныне мертвого Такедо Ишикавы. Он и Кьюриосити стояли пожимали друг-другу руки на фоне Персидского залива и только-только зарождающейся стройки того самого Мегасити — запись демонстрировала события почти тысячелетней давности. В общем, слоняясь за Кьюриосити как за путеводным маяком в конечном итоге я все-таки нашел пункт выдачи спецодежды.
Зевающий за прилавком мексиканец встретил меня недовольной миной. Взглядом профессионального гробового латинос меня осмотрел и сказал, что на «таких жиробасов» как я у него ничего нет, выдал комбинезон не по размеру. Поинтересовавшись, из какой я группы, мекс выжег специальным лазером «D4» на униформе, опустил решетку и посоветовал валить к Комуре. Угрюмого японца в Исикаве многие знали.
Я переоделся: запрыгнул ещё в свежий от чужого пота комбинезон, накинул куртку, надел кроссовки. Скрепя сердце, выбросил в мусоросжигатель старые штаны и обувь, глянул на часы. Используя небольшой запас по времени, прошелся до конца коридора и обнаружил «химчистку». За каких-то пять кредитов сюда можно было принести грязную одежду и на утро забрать чистую. Её обещали продезинфицировать и помыть. Просто невероятно. Оставшуюся минуту потратил на изучение всеми заплеванного и загаженного интерактивного бокса, с локальным доступом ко внутренней корпоративной сети. Бегло изучив доступную информацию, вышел из здания, забрал Хосе и двинул обратно. Болтливого метиса уже успели вогнать в долги два каких-то желтозубых араба. На всякий случай запомнил обоих.
— Ждите здесь, сейчас прилетит джет, — скомандовал японец, не успели мы вернуться из хозблока.
Я покрутил головой. Народа вокруг сильно прибавилось, внутренний двор корпорации оживал и один за другим с небес на землю опускались грузопассажирские такси. Какая-то часть выгружала работников в штатском, какая-то забирала рабочих и техников, ещё часть парковалась у главного здания на уровне пятидесятого этажа. Там, как я понял, приземлялись чистокровные японцы, высокопоставленные лица этой суперкорпорации.
Ровно через две минуты подлетел очередной транспортник. Растолкав при посадке ближайшие машины, такси опасно приземлилось на бетон, заглушило двигатели, открыло двери в салон. Из джета выбрался уже знакомый мне коп, нашел взглядом Комуру, призывно махнул рукой. С планшетом в руках и в сопровождении двух других недовольных японцев, Комура отобрал из общей кучи мигрантов пачку особо колоритных и злых уборщиков, после чего присовокупил всех нас к полицейскому.
— К Фуку-тян на работы, — огласил Комура задание, вырубил планшет. — Кто не вернется до девяти вечера — в Исикаве больше не работает.
— Твою м-мать! — вырвался у толпы синхронный вздох, напуганные предстоящей работой мигранты нервно переглянулись.
— Кто такая Фуку-тян? — похлопал глазами Хосе. — Куда мы вообще летим? Веники брать?
Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру Комуры, развернулся, пошел в джет. Заняв место в самом хвосте, наблюдая как поднимаются в салон другие мигранты, пристегнулся, накинул ремни.
— Как думаешь, куда мы летим? — плюхнулся рядом со мной метис, расслабленно откинулся на спинку кресла, закинул ногу за ногу. — Надеюсь у этой Фуку-тян можно будет нормально поесть, а то с нашим Комурой ни еды, ни воды, ни денег и вообще хрен пойми что происходит.
— Пилот погасил маячки и сложил оба крыла, — прокомментировал я взлет нашего транспортника. — Во время приземления у него работал блок помех.
— И что? — не понял Хосе, покрутил головой, наблюдая как гаснет свет в салоне.
— Пристегнись, — посоветовал я метису, — мы летим в пустоши.
И без того бледноватый Хосе побелел окончательно. Застегнув ремни и закрепив на груди стальную рампу, метис откинулся в кресле и впервые за неполных три дня решил помолиться. Другие наши попутчики, пока ещё не разделяя уровень тревоги моего товарища, предпочитали смотреть в окно и следить за приближающейся от горизонта серой громадой противорадиационной стеной. Через три минуты, когда автоматические турели и километровая толща железобетона остались позади, джет окончательно сбавил ход, выключил всю РЛС и практически скребя пузом по раскаленному песку, полетел вглубь пустыни.
Грозовой фронт настиг нас в середине пути. Пылевая буря, разряды молний и сумасшедшая болтанка дважды роняли транспортник кормой о землю, в результате чего половина мигрантов разукрасила стальные переборки в цвет собственных внутренностей. Те из уборщиков, кто успел пристегнуться, отделались легким испугом, остальных же повыбрасывало со своих мест и размотало по всей кабине. Покидали мы зону турбулентности уже с трупами на борту, двое из семи потерпевших получили травмы не совместимые с жизнью.
Через двадцать минут непрерывной тряски джет наконец-то вырвался из грозового фронта. Выскочив за пределы беснующегося урагана, машина облегченно вздохнула, расправила оба крыла и стала набирать высоту. Форсируя нашу доставку в пункт назначения, пилот добавил тяги, выскочил за облака, поднял закрылки и в крутом пике пошел на снижение. Я посмотрел в окно. Застывшая во времени и с полуразрушенными жилыми постройками, тонущая в песке и во власти радиационных полей, нас встречала небольшая обитаемая база — всё, что осталось от некогда огромного и густонаселенного производственного комплекса. Везде, куда дотягивался взгляд, видны были покренившиеся цеха и здания, обвалившиеся депо и заржавевшие постройки, обрушенные жилые блоки и торчащие из-под песков погнутые коммутационные мачты. В объятиях тишины и забвения, под присмотром скупой безжизненной пустыни, наследник предыдущей эпохи доживал свой век во власти песка, пыли и беспощадного солнца.
Джет спикировал на бетонное покрытие. Врубив форсаж, не выпуская шасси, транспортник завис над площадкой, распахнул двери и бесцеремонно выкинул нас из салона. Отгрузив на базу последнего из мигрантов, машина снова набрала высоту, развернулась и ни на секунду не задерживаясь помчала назад. Мы остались во власти песка, пыли, бетонных стен и погнутой телевизионной вышки в центре поселения. Здесь же виднелись небольшие склады, ангары и ремонтная мастерская, на стене хозблока висело довоенное радио, с перебитой лапой и торчащими от худобы костями по территории укрепления бегал скулящий койот.
— Все построились в шеренгу, быстро! И поднимите руки над головой, чтобы я их видела, ну! — поприветствовал нас сухой старческий голос.
С винтовкой наперевес и в сопровождении личного андроида, из дальнего барака выскочила взъерошенная морщинистая бабка, передернула затвор.
— Долбанная Исикава прислала очередных дармоедов?! Думает Фуку-тян нужна помощь?! — с недовольным прищуром осмотрела нас старуха. — Пусть в задницу себе засунет таких помощников! А ну быстро все замерли, руки за голову и не рыпаться! Первый, кто дернется, получит пулю в лоб!
— Мы трупы, — грустным голосом констатировал Хосе.
— А?! Чё сказал?! Тебе что-то не нравится, узкоглазый!? — подскочила бабка к моему товарищу, сунула дуло винтовки ему в лицо. — Уже че-то замышляешь против меня, да?! Отвечай!!
Старуха угрожающе ткнула винтовкой мне в лоб:
— Вас кто прислал, ублюдки?! Вы что затеяли?! — сузила глаза старуха, принюхалась к нам, точно безумная гончая. — Хотите ограбить старую Фуку-тян? Думаете я не знаю, зачем вы сюда приперлись?!
— Нас прислал Комура, — посмотрел я на сумасшедшую.
— Комура?! — подскочила старуха. — Вас прислал Комура?! Эта старая, бесполезная жопа с ручками?! Что он вам сказал?! Что затеял этот сукин сын я спрашиваю?! Отвечай!!
— Что она говорит? Я ни черта не понимаю… — покосился на меня Хосе.
— Называет Комуру «жопой с ручками».
— Я вам покажу, что значит иметь дело с Фуку-тян, я вас всех выведу на чистую воду! — безумно ворочая глазами, стала пятиться неугомонная бабка.
Поводя винтовкой из стороны в сторону, держа всех на прицеле, сумасшедшая двинула обратно к хибарам и незапертой двери ангара, скрылась внутри.
— Не обращайте внимание, — взял слово молчавший до этого времени андроид. — Госпожа Фуку-сан очень давний и уважаемый партнер Исикава корпорейтед, просто сегодня она немного не в духе.
Пластиковый убийца мило улыбнулся, повел рукой в сторону железобетонной заслонки и выхода за территорию:
— Наша станция атакована сорняками, — пояснил текущую ситуацию андроид. — Примыкающая к базе территория и железнодорожные пути густо заселены пустырником, его нужно убрать. В ближайшее время через нас пройдет грузовой эшелон специального назначения, нельзя допустить, чтобы его содержимое подверглось отрицательному влиянию дикорастущей травы. Надеюсь, вам понятно.
— Без полного мешка не возвращаться! — вновь появилась на площадке безумная кляча.
— Кто будет дурить — пущу пулю в лоб! — пригрозила старуха.
С довоенным орсисом в одной руке и с кучей мешков во второй, бабка выбралась из ангара, велела андроиду всё раздать. Пока пластиковый убийца вручал каждому по мешку, я внимательней присмотрелся к безумной хозяйке поселения. У старухи не разгибалась правая рука, скрипело в локте и едва уловимо тянуло назад — наблюдалось смещение центра масс и протезирование конечности. Довоенный орсис кустарного производства был оснащен индуктивной катушкой, зажигательным барабаном и несъемным двухрядным магазином с оперенными снарядами. Вести огонь из такого орудия навскидку не предполагалось. Однако учитывая все доработки, укороченный ствол и физиологические особенности самой сумасшедшей, умело замаскированные под старость, можно было предположить, что бабка либо выжившая из ума сбрендившая калоша, либо профессиональный снайпер, привыкший вести огонь из не самых неудобных позиций. Возможно даже на ходу.
— Дай хоть воды бутылку, — огрызнулась кто-то из уборщиков. — Мы же все зажаримся на этом пекле!
— Ах ты бедный маленький мигрант, — сощурилась параноик в юбке, угрожающе пошла на недовольного. — Тебя что-то не устраивает? Может хочешь обратно в Исикаву? К Комуре под юбку?! А ну марш за стену!! Вон с моего двора и без травы не возвращаться!
Врезав по запирающему механизму, подняв стальную заслонку, бабка выпроводила всех нас за территорию заставы, вновь заблокировала двери. В глаза сразу же ударили пыль, ветер и палящие лучи солнца. Невыносимая жара мгновенно заползла под комбинезон, раскалила экипировку, расплавила подошву на моих кроссовках. Зря я выкинул старую обувь.
— Мы все здесь умрем, — повесил голову Хосе, — эта старуха абсолютно сумасшедшая.
— Как же хочется пить, — облизнули пересохшие губы мигранты, разбрелись по территории.
Я заглянул в мешок, прикинул объемы работ. Сориентировавшись в развалинах, повел Хосе вдоль засыпанной песками железнодорожной ветки, в сторону обрушенного моста, цехов и накренившегося здания. Дотащив метиса к спасительной тени, оставил того приходить в сознание и ушел собирать жестяные банки. Поднимая всё, что трещит, гремит и крутится я ходил от бархана к бархану и прикидывал во сколько часов прилетят за трупами. Отправляя нас за пустырником, старуха даже не рассчитывала, что кто-то вернется. Судя по разбросанным на её базе рекламным листовкам, бабка давно уже в доле с одним известным мне консервным заводом. Не удивлюсь, если их транспортник дежурит где-нибудь по эту сторону грозового фронта.
— Держи банки, — вручил я сипящему Хосе поклажу, — расставляй на подветренной стороне.
— Зачем это? — обливаясь потом, спросил метис.
— Собирать пустырник. Цветок боится громких звуков и закрывает бутон. Пока бутон закрыт, срезаешь ножку и бросаешь всё в мешок. Вон там целая поляна.
— А если без банки? — заинтересовался Хосе.
— Без банки смерть. Пустырник накапливает радиацию и через стебель выбрасывает её в атмосферу. Подойдешь к раскрытому бутону и получишь дозу урана себе в лицо. Половина арабов уже трупы.
— Ты почему им не рассказал? — запереживал Хосе.
— Я им не нянька и у нас нету времени. В пустошах день летит незаметно.
В половине двенадцатого, с мешками пустырника в руках, я стоял под стенами заставы, ждал и думал о текущей ситуации. С момента моего трудоустройства в Исикаву прошло меньше трех дней, а я снова в пустыне. Не то чтобы меня сильно расстраивало происходящее или я был против заданий от сумасшедшей бабки, нет, ничего такого, но устраиваясь в Исикаву я как-то не рассчитывал снова оказаться в пустошах. Как будто пески Паджираша не хотели отпускать блудного сына и намеревались подкинуть мне пару своих проблем, напоследок.
— Ты что там притащил?! Бросай мешки на землю! Руки за голову! — требовательно прокричали со стены, щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка.
Засев возле крупнокалиберной турели, бабка смотрела на меня с огромным удивлением в глазах и целилась из орсиса. С территории заставы вышел андроид. Пластиковый убийца забрал у меня мешки, вернулся на базу. Две минуты андроид и старуха совещались о чем-то своем, пока мнительная бабка вновь не поднялась на стену.
— Меня не проведешь, араб недоделанный! — грозно предупредила сумасшедшая кегля, бросила к моим ногам целую гору пустых мешков. — Не знаю, что ты задумал, но вот тебе ещё работенка! Хватай мешки и проваливай! А будешь дурить — пущу пулю в лоб!
Благословив меня витиеватыми ругательствами, старуха скрылась по ту сторону стены. Я подхватил мешки, вернулся к Хосе. Метис уж начинал бредить, страдал от обезвоживания, но пока ещё держался в сознании. Вернувшийся я, без воды и с новыми мешками, практически убедили латиноса подышать ураном из ближайшего пустырника. Благо нужная нам поляна находилась по ту сторону железнодорожных путей и пока мы перебирались на другую сторону, суицидальные мысли из головы Хосе понемногу выветрились.
Ровно в час дня мы сидели у железнодорожного депо с полными мешками рад-травы. Примыкающая к поселению старая грузовая станция давала какую-никакую тень, была огорожена новой колючкой и могла похвастаться следами от чужого баги, побывавшего здесь примерно час назад. В половине второго со стороны грозового фронта прибыл транспортник консервного завода и начал кружить над территорией заставы, собирать трупы мигрантов. Ещё через пять минут щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка, на грузовой дрезине и с винтовкой наперевес из поселения выехала старуха.
— Эге… — удивленно крякнула сумасшедшая бабка, вытаращилась на меня и Хосе как на второе пришествие. — Ты глянь, живые.
Возле старухи приземлился транспортник. Из джета выпрыгнул карлик японец, с кредитами и в униформе консервного завода, отсчитал бабке гонорар за свежие трупы и был таков. Старуха, с кипой наличных в руках, целую минуту крутила в своей голове шестеренки и смотрела на нас выжидающим взглядом. Сообразив, что никакой реакции не последует и в целом нам по барабану на её махинации, бабка сунула кредиты в карман и снова завела дрезину.
— Ладно уж, хлебни водички, — бросили Хосе бутылку воды.
— А ты чего встал? — наставили карабин мне в лоб. — Помогай катить, толкай дрезину к перрону!
Я уперся руками в борт, дотолкал телегу к железнодорожной заставе. Загнав дрезину на старый полуразвалившийся перрон, остался наблюдать как бабка елозит ключами в замочной скважине. Но вот щелкнул замок, открылись двери, на доли секунд старуха исчезла в здании вокзала. Ещё через секунду вздрогнула земля, ожил песок под ногами, створки огромной шлюзовой камеры разъехались в стороны. Непоколебимо, уверенно и совершенно бесшумно из подземного туннеля выехал гигантский товарняк. Абсолютно новый, с логотипами «ISHIKAVA» и пуленепробиваемым остеклением, с камуфляжными пластинами на бортах, поезд подошел к перрону, открыл грузовой отсек.
— Начинайте грузить, — скомандовала старуха, оставила нас наедине с дрезиной и её неподъемными ящиками.
Я перенес все ящики в вагон, аккуратно сложил. Судя по обрешетке, маркировке и взрывозащищенному исполнению, содержимое контейнеров представляло собой хрупкий легковоспламенимый груз производства Исикава корпорейтед. Я вышел из вагона, отогнал дрезину. Дотащив Хосе к зданию вокзала, заглянул внутрь, обнаружил ещё один склад. По большей части это была свалка вышедшей из строя довоенной техники, в недрах которой где-то пряталась панель управления шлюзовой камерой. Неплохая маскировка.
Я порылся в этой куче металлолома, нашел старый ламповый телеприемник, ещё позапрошлого тысячелетия. Убедившись, что кинескоп цел и даже люминофор не выветрился, поставил агрегат на самодельную треногу, накинул провода к сети. Немного повозившись с лампой, антенной и генератором развертки, оживил мертвеца, заставил показывать единственный доступный канал. С ужасными помехами и практически без звука, поскрипывая, телевизор транслировал передачу новостей из Мегасити и демонстрировал на своем экране догорающие обломки разрушенного здания. Молодая круглолицая японка, ведущая репортаж из места событий, сбивчиво рассказывала про утечку метана, неожиданный взрыв и многочисленные трупы среди индийской диаспоры. По предварительной версии на территории арабского квартала произошел несчастный случай, в результате которого погибло пятьдесят два индуса и заживо сгорел Камал Джамадал — подозреваемый в торговле оружием и распространении психотропов лидер преступного халифата.
— А ну стоять не двигаться, руки за голову, корпорат проклятый! — уперла мне в затылок винтовку неугомонная старуха.
С недоверием прислушиваясь к бормочущему телевизору, опасливо заглядывая мне через плечо, хозяйка заставы приказала встать, вывернуть все карманы и рассказать на кого работаю:
— Ты что, рожа узкоглазая, шпионить за мной решил?! Решил сдать Фуку-тян корпоратам? Я тебя быстро выведу на чистую воду! — передернула затвор взъерошенная бабка. — А ну рассказывай кому сигналы посылаешь?! Говори, что задумал, падла продажная!!
Совершенно не понимая о каких таких «корпоратах» идет речь, я молча остался ждать, когда уже за этой больной на голову придет андроид. Пластиковый убийца явился через минуту, успокоил бабку и забрал мешки с пустырником. Ещё через пять минут, когда сумасшедшая хозяйка не пустила нас обратно на заставу, с территории базы снова вышел андроид и сунул нам очередной мешок в руки. Как он утверждал, последний на сегодня.
— Фуку-сан очень довольна вашей работой и просит собрать батареи, — мило улыбнулся кусок говорящей синтетики, пальцем указал в сторону пустыни и покренившихся зданий. — Демонтируйте любую коммутационную вышку и сложите в мешок уцелевшие аккумуляторы. Как наберете полную сумку — возвращайтесь, вас отправят назад в Исикаву и отметят успешное выполнение работ. Желаю удачи.
Оставив мне полумертвого Хосе и дырявый мешок, киборг скрылся за железобетонной стеной, вернулся к безумной старухе на территорию заставы. Я закинул Хосе на плечи, направился в сторону ближайшего комплекса. Дотащив метиса к нужному зданию, забрался по отвесной стене, сломал коммутатор и сбросил вышку на землю. Сложив Хосе рядом с конструкцией, вернулся ещё через пол часа, с бутылкой воды и таблетками.
— Выпей, — протянул я метису бутылку и заплесневевший от времени сверток, — у тебя радиационный ожог.
Хосе, весь красный и в пузырях, кое-как поднялся, прислонился спиной к стене и жадно вылакал всю воду, потом съел таблетки. Дождавшись пока к метису вернется сознание и работоспособность, вручил ему ржавый консервный нож, мешок и показал, как извлекать аккумуляторы. Убедившись, что латинос в адеквате и не собирается падать лицом на ближайший пустырник, оставил того заниматься делом и вернулся только через три часа. Хосе к этому времени уже распотрошил вышку, сложил в мешок аккумуляторы и прекратил пухнуть. Начали действовать противорадиационные таблетки.
— Надеюсь, теперь-то старуха пустит нас на базу, — погремел аккумуляторами Хосе, устало завалился на спину.
— Не пустит, — ответил я. — Она продала нас мутантам.
Я указал на неприметное здание парой километров левее.
— Видишь блики в окне и старый баги у входа?
— Вижу, — нервно покивал Хосе.
— Это нычка людоедов, сидят там с самого утра. Через два часа, когда стемнеет, они придут за нашим мясом.
— Но ведь скоро прилетит транспортник, — с надеждой в глазах посмотрел на меня Хосе.
— Не прилетит. Ещё на базе я проверил расписание, дополнительные рейсы отменены. Единственный транспортник прибудет за нами в восемь часов. Солнце к этому времени давно уже сядет.
— Но ты же нас вытащишь?! Ведь вытащишь, да? У тебя же есть план?!
Я достал из комбинезона обломки старого гатлинга, треснувший приклад и лучевую трубку, показал Хосе запыленную пластиковую карту.
— Что это? — потянулся к пластмасске метис, осторожно взял в руки дискету.
— Ключ-карта, нашел у скелета в развалинах, — пояснил я товарищу, обвел взглядом окружающие нас руины. — Это место раньше было одним большим комплексом, производственным, судя по коммуникациям, потом грянула война, взрыв и ядерный апокалипсис — все, кто здесь жил и работал, погибли. Сумасшедшая старуха пришла уже на всё готовое, как я понимаю, Исикава подтянулась чуть позже. Трудно сказать, чем именно они здесь занимаются, складирование и транспортировка грузов не в счет, но крикливая бабка и андроид из корпорации пользуются старыми технологиями. Магнитный терминал на стальных воротах точно из довоенного периода. Как и само поселение.
— А это зачем? — покосился на мои руки переживающий метис. — Мы же не собираемся убивать Фуку-сан?
Я замкнул на гатлинге провода, подсоединил разбитый приклад, вставил лучевую трубку.
— Наша задача — вернуться в Исикаву, — вслух озвучил я свои мысли. — Других указаний от Комуры не поступало, следовательно, старухой можно пренебречь. По-другому отсюда не выбраться.
Я активировал лазер, проверил держится ли в трубке заряд, перемотал всё изолентой для надежности.
— Жди здесь, — приказал я нервничающему латиносу, Хосе всерьез намеревался идти вслед за мной, — тебе лучше не рисковать. Если ключ-карта не подойдет — меня расстреляют турели.
Оставив паникующего метиса одного в развалинах, я двинул обратно к поселению и его стальной заслонке. По ту сторону стены заунывно бубнело радио, по территории бегал скулящий койот, из мастерской доносился гул рефрижератора. Я вскинул гатлинг на изготовку, достал ключ-карту. Настраиваясь всё сделать быстро и без лишней крови, активировал дверной замок. Щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка, дуло уже знакомого мне довоенного орсиса уперлось мне между глаз.
— Ты что задумал, рожа узкоглазая?! — сощурилась хозяйка поселения. — Откуда у тебя пропуск?
Старуха и андроид меня уже ждали. Я знал, что они здесь, слышал торопливые шаги и хриплое дыхание. Но так даже лучше, не придется ходить по баракам и самолично их искать. Я сконцентрировался, напрягся. Отслеживая сердцебиение старухи и движение рук андроида, подался вперед, начал действовать, как слух внезапно уловил тихий щелчок и мягкий шелест надвигающейся смерти. Я инстинктивно дернулся, нырнул в сторону, уходя с линии атаки, но стальная игла уже достигла моей спины, пробила комбинезон, прошла жировую прослойку, защитный корд, мембрану, нано-волокно и уперлась в мягкие ткани. Следующая секунда стала последней. Яд начал поступать в организм, паралич завладел конечностями, точно змея по чужой норе игла пробралась в артериальный ствол. Хватаясь руками за собственную шею, я повалился на землю.
— Что?! Что происходит?! — не ожидавшая такого поворота событий взвизгнула старуха.
— Атропин… Дай… атропин! — прохрипел я.
Схватившись за первый попавшийся кусок проволоки, я распорол себе шею. Нащупав предательскую артерию, резанул. Поток загустевшей отравленной крови выстрелил из шеи как из гидранта. Старуху окатило с головы до ног.
— Атропин… Дай… АТРОПИН! — рыкнул я на бабку.
— Принеси ему аптечку, быстро! — аж подскочила хозяйка заставы, скомандовала андроиду.
Я прополз до ворот мастерской, прислонился спиной к рефрижератору.
— Пожалуйста, ваш атропин, — вернулся андроид, протянул мне аптечку.
— Что… что происходит? Что это с ним?! — испуганная бабка потыкала в меня карабином.
— Этот человек был только что отравлен, вероятность летального исхода девяносто девять процентов, — прокомментировал андроид.
Киборг присел надо мной:
— Позвольте я облегчу ваши страдания, — намереваясь свернуть мне шею, машина протянула к моему горлу свои пластмассовые руки.
— Отвали, — направил я лазер в лицо андроиду. — Отвали, сказал!
— Не сопротивляйтесь, это в ваших же интересах, — проигнорировал киборг прямую угрозу.
Я вдавил курок, грянул выстрел. Залп из лучевой трубки пришелся в небеса. Андроид смог увернуться от прямого попадания, откатился в сторону. Я вытащил из кармана последний ингалятор, кое-как разбил ампулу. Дервенеющими пальцами, практически вслепую, я смешал атропин с психотропами, всадил дозу препарата себе под ребра. Выбросив ненужную больше ампулу, полез в холодильник. Сил уже не хватало, конечности больше не слушались, так что свесив голову в люк морозильника я окончательно провалился в темноту.
Сознание вернулось через пару часов. Я открыл глаза, поднялся. Дыра на шее уже зарубцевалась, кровь больше не хлестала, сердцебиение и мелкая моторика возвращались в норму. Интоксикация организма ещё продолжалась: сохранялась частичная слепота, спазмы, сильное головокружение и редкий паралич, но основной кризис уже отступил. Помог своевременный атропин и обильная кровопотеря.
— Что ты такое? — уставилась на меня перепуганная старуха, предупреждающе вскинула карабин. — После такого не выживают!
Я вытащил из спины предательское жало, покрутил крошечный дротик в руках. Инъектор практически растворился: пластиковый резервуар, поршень и автоматический дозатор уже развалились, рассыпались пылью в порыве налетевшего ветра, а вот титановая игла ещё подавала признаки жизни. Стальная спица продолжала извиваться на моей ладони, крутиться из стороны в сторону в поисках больших кровеносных сосудов.
— Где Хосе? — перепугался я, неожиданно сообразил.
— Какой ещё Хосе? — занервничала старуха, нацелила карабин.
Я взял разгон. Притворяться больше не имело смысла, время поджимало, так что перепрыгнув железобетонную стену, я побежал к руинам. Солнце уже село. В пустыню пришли темнота, страх и неутолимый голод её одичавших обитателей. Под рев моторов, скрипы колес и крики изголодавшихся людоедов, я отыскал Хосе. Метис обнаружился за соседним барханом. Обдолбавшийся наркотой Хосе валялся в обломках старого медкомплекса, его грызли шакалы.
— Я думал ты меня бросил, — заплакал Хосе при моем появлении. — Они… они… искали меня, они так страшно кричали, постоянно звали меня!
Я закинул метиса на плечо, рванул обратно к заставе. Транспортник был уже на подлете. Я слышал вибрацию двигателей, скрип переборок, видел приближающуюся из-за горизонта черную точку. Джет спикировал над заставой. Без опознавательных знаков и без сигнальных маячков, машина зависла над поселением, открыла двери отсека, на краткий миг из салона выглянул знакомый мне коп. Я ускорился.
Ближайшая турель неожиданно развернула стволы. Оборонительная система приняла меня за потенциальную угрозу, слишком быстро бежал. Я сместился в сторону. Турель замерла. Меняя линзы и оптику, подключая барабан, установка переоснащалась для ведения огня по маневренным целям. Этого хватило. Я успел добежать, прыгнул на стену, сделал ещё пару шагов и прыгнул в салон уже стартующего джета. С бесчувственным Хосе на плечах я пролетел до транспортника, повис на манипуляторе. Раскатисто щелкнуло. Турель дала залп, двенадцатимиллиметровый калибр прошил насквозь меня и кузов зависшего над базой транспортника. Я подтянулся на одной руке, закинул Хосе в салон, ввалился следом.
— Мутант! Это мутант! Стреляй в него, мочи гада!! — где-то внизу бегала старуха, орала как не в себя. — Сраная Исикава прислала ко мне мутанта!! Мерзкие япошки!! Долбанные узкоглазые!! Решили изжить со света Фуку-тян?! Я вам покажу, что значит иметь со мной дело! Гаси уродов!!
Транспортник убрал закрылки. Без лишних слов и нервотрепки пилот включил реверс, выполнил маневр уклонения. Разминувшись с пулеметной очередью, джет активировал форсаж и пулей стартанул в Мегасити. Пески Паджираша, людоеды и крикливая старуха с её негостеприимной базой остались далеко позади. Я кое-как поднялся, пристегнул Хосе ремнями безопасности, устало завалился рядом. Коп в это время запенил дыру в фюзеляже, загерметизировал салон и вернулся на свое место. Не задавая лишних вопросов, сидя напротив, полицейский всю оставшуюся дорогу молчал меня разглядывал. Лишь в самом конце, уже на подлете к городу, страж порядка потребовал сдать оружие. Собранный из говна и палок самострел гатлинга по-прежнему был со мной.
Я сдал мушкет, откинулся на спинку кресла. Биогель в жировой прослойке начинал действовать, кровопотеря остановилась, внутренние органы и порванные ткани постепенно срастались. Одной рукой придерживая продырявленный бок, разглядывая во второй титановое жало, я сидел и анализировал случившееся. Игиловец сделал свой ход. Тетродоксин и яд королевской кобры — слишком необычный рецепт для отравленного дротика, меня пытался убить джихадид. Расчетливо, метко, злобно. Не вскрой я себе шею, не окажись у бабки атропин под рукой и следующие четыре часа стали бы самыми мучительными в моей жизни. Узнаю почерк игиловцев. Если не выколоть глаза, то заставить жертву подыхать в конвульсиях. Никакой пощады.
— Поднимай его, — выдернул меня из размышлений страж порядка, взглядом указал на бесчувственного Хосе.
Я расстегнул ремни, глянул в окно. Джет подлетал к Мегасити: уже виднелись жилые блоки, транспортные магистрали, шоссе, повсюду разгорались огни ночного города. Я дождался посадки, закинул бесчувственного метиса на плечо и выпрыгнул на полированный бетон Исикавы. На площадке было людно. Вокруг сновали толпы других разнорабочих, приземлялись и улетали многочисленные транспортники, ходили андроиды и мелькали хмурые лица кого-то вроде Комуры. Начальник нашей группы стоял неподалеку. Склонив голову, старик выслушивал импульсивную речь молодого круглолицего японца.
— Смотри куда прёшь, жирдяй! Под ноги смотри, мигрант недоделанный! — не успел я спрыгнуть на землю, как претензии и недовольства посыпались со всех сторон.
Возвращаясь после работы, другие мигранты не особо скупились на выражения. Слегка раздраженный, я коротко оборвал наиболее говорливых — прямым левым вышиб зубы. Все трое были из группы Е12. На короткий миг площадка погрузилась в тишину. Только сейчас окружающий нас народ заметил, что прилетевший из пустошей транспортник вернулся не с пустыми руками.
— Вижу с дисциплиной всё ещё проблемы, — к нам подошел Комура.
Бросив короткий взгляд на заинтересованного происходящим японца, старик раздраженно выругался, после чего отправил нас в общежитие, сказал, что рабочий день на сегодня окончен. Какой-то другой реакции я от него и не ожидал. Вряд ли Комуру могло удивить наше возвращение, пусть в определенный момент у старика и полезли брови на лоб.
Я направился за потоком рабочих, поставил Хосе на ноги. Весь оставшийся час ушел на поиски того самого общежития и попытку разобраться что за странный булькающий звук сопровождает меня на протяжении всего пути. Лишь в самом конце, когда народа вокруг почти не осталось, а на горизонте показалось нужное мне сорокаэтажное здание, я сообразил, что бурлит Хосе. Метис так и не пришел в себя, находился в полубессознательном состоянии, но даже будучи не властен над собственным организмом латинос таким вот странным образом умудрялся попросить еды. Меня такая проблема пока не беспокоила.
Нужное нам общежитие располагалось возле станции метро и судя по характерным толчкам и мелкой вибрации, ветка подземных путей пролегала прямо под зданием. Я отыскал иероглиф D4. Койко-место нашей группы находилось в подземной части комплекса и занимало собой весь подвальный этаж. Ниже были только водопровод, коммуникации и спуск в туннели.
Я прошел по коридору, остановился возле поцарапанных и с облезлой краской автоматических дверей. Стальная переборка отъехала в сторону. Взгляду открылась протяженная, с искусственным освещением жилая полоса, большую часть которой занимала смуглолицая диаспора в белых одеждах. У входа ютились мексиканцы. Им для комфортного проживания отвели меньше трети всей территории.
— Hola! — приглушенно, совсем не громко поприветствовал меньше ближайший латинос.
Плотной гурьбой забившись в своем уголке, мексиканцы все вместе смотрели новенький телеприемник и периодически молились, нашептывая многочисленным изображениям у соседней стены. Свойственное мексиканцам религиозное разнообразие было столь велико, что наряду с Шиле-тотек, Тонатиу и Санта Муэрте, богиней смерти, здесь же висели рисунки электронной Кьюриосити, фотография Такедо Ишикавы, главы корпорации, и цифровой портрет знакомого мне Ниобу Кетано — лидера японских хакеров. Ещё мексиканцы молились огнетушителю. Видимо, чтобы в блоке не случалось пожаров.
— Эта территория — наш храм, а ты здесь — гость, — констатировал подошедший ко мне араб. — Жить вы будете там.
Толстый кривой палец указал на ржавую койку и забившихся в уголок мексиканцев. Я ещё раз обвел взглядом помещение. Почти всё пространство жилого блока отобрали себе саудиты. Коренные жители персидского залива превратили этаж в некое подобие мечети, выделив всем не-арабам вокруг скромные восемь квадратных метров на существование. На самом деле чистокровных саудитов было лишь двое. Остальные, судя по кучерявым волосам и кирпичному оттенку кожи, являлись жителями государства, которого в третьем тысячелетии больше не существовало — Египта. Завесив всё помещение коврами и паласами, нарядившись в традиционную для них кандуру, так называемые саудиты улыбались мне золотыми протезами, смотрели кабельное TV и ждали дальнейшего развития событий.
— Отвали, — подвинул я в сторону застопорившего путь громилу.
Протащив Хосе через весь блок, положил того на чистую койку, осмотрелся. Свободных мест больше не было. Все кровати забрали себе арабы, соорудив из них в центре помещения комфортный лежак. Туда же подтянули шкафчики для одежды, торговый автомат, инфо-панель и единственный на весь блок источник чистой питьевой воды — нержавеющий водонапорный кран.
— Вижу ты не понял ситуации, — скрипя зубами вновь сообщил мне египтянин. — Комура назначил меня главным в этом блоке…
Я устало прикрыл веки. Не желая затевать конфликт, проигнорировал всё, что мне говорят и попытался заснуть. Через десять минут золотозубая компания толпилась возле нас уже всей своей кучей, настойчиво предлагала убраться с чистых кроватей и угрожала проблемами. В десять вечера, когда все разговоры и доводы не возымели успеха, саудиты наконец-то разбрелись по своим койкам и оставили нас в покое.
Всю ночь арабы скрипели кроватями, курили, смотрели кабельное TV и не давали заснуть. Особенно громко обсуждались странные горбатые животные, цветную голограмму которых я никогда раньше не видел. Саудиты называли зверя «верблюдом», громко спорили о реальной стоимости живого образца и готовы были из-за него подраться. Я всю ночь просидел в полубредовой рваной дреме, дергаясь от постоянного скрипа и подкидываясь от малейшего шороха. Мне постоянно снились ямы джихада, горящие напалмом подземные туннели и бьющиеся в самозабвенном экстазе игиловские фанатики.
Под утро, когда нервная система окончательно разболталась, а саудиты наконец-то решили лечь поспать, автоматические двери жилого блока внезапно открылись. На пороге общежития показалась преобразившаяся пакистанка. Та самая, что ехала со мной в автобусе, сидела в первом ряду. Теперь уже в деловом костюме и с самодовольным выражением лица, пакистанка зачем-то пришла в этот корпус, спустилась к нам на этаж. Не в ладах с собственной нервной системой, весь дерганный, я подхватил с пола какую-то трубу и инстинктивно метнул. Болванка стальным снарядом пролетела до самых дверей и только чудо сработавшей автоматики спасло улыбающуюся дуру от моментальной смерти. Двери жилого блока резко закрылись, стальная труба разнесла электронный замок, отскочила к мексиканцам и застряла в боге-огнетушителе.
С криками и воплями пакистанка умчалась в неизвестном направлении, все, кто был в помещении, повскакивали со своих мест. Я тоже вскочил, быстро застегнул комбинезон, накинул куртку. Растолкав Хосе, показал заспанному метису упитанного кучерявого саудита, особо сильно скрипевшего кроватью.
— Узнай чем занимается и куда ходит, — дал я Хосе установку. — В разговоры не вступай, рядом не ходи, просто понаблюдай за ним.
— Зачем это? — сонно похлопал глазами японец, с недоумением на меня уставился.
— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности, зашнуровал кроссовки и вышел из блока.
Внутренний двор Исикавы был абсолютно пуст. Над Мегасити только-только зарождался рассвет, повсюду горели неоновые фонари, в воздухе витала приятная прохлада. Я прошел до административного здания, порылся в ближайшей мусорке, достал недокуренный бычок. С сигаретой в зубах и с желанием привести нервы в порядок, я отыскал припрятанную ранее метелку, докурил и начал подметать двор. Твердо решив освоить эту пока ещё непонятную для себя профессию, я ходил от здания к зданию, однотипно махал веником и думал над аугментацией. Без качественных имплантов и правильной экипировки в Исикаве мне делать нечего, это факт. В ближайшее время игиловец сделает очередной ход, учтет предыдущие ошибки и шансов не подохнуть в канаве станет значительно меньше. Но аугментация в Мегасити запрещена, и не каждый хирург возьмется пришивать тебе бионическую конечность. Нужно какое-то другое решение. Легальное, если я не хочу иметь проблем с полицейскими.
В моих руках громко треснуло. Разбросав на бетон ветки и сучья, надвое развалившись сухим черенком, уже вторая по счету метелка приказала долго жить. Некачественный здесь инвентарь. Я быстро подобрал все обломки, спрятал куда подальше. Избавившись от деревяшек, затерев следы причиненного ущерба, вернулся к административному зданию. У центральной площадки меня поджидала группа в серых комбинезонах.
— Привет, хочу с тобой познакомиться, — разглядывая меня пустым безжизненным взглядом, вяло протянул руку неизвестный.
Я осмотрел эту чахлую компанию: синяки под глазами, бледная кожа, нескладная фигура. Худые, побитые. Кажется, дунь на них и придется бегать-собирать этих заморышей по всему Мегасити, так хлипко они стоят-покачиваются на своих двоих. Не такие обдолбанные как это часто бывает и с фирменным логотипом «ISHIKAVA» на груди, тем не менее, передо мной стоял самый редкий и дорогой вид хакеров из ныне живущих — красноглазые «анонимус». Умеет Исикава подбирать сотрудников.
— Куродо, — ещё раз представился бледнокожий, в очередной протянул мне свою виртуальную ладонь.
Я с сомнением в глазах посмотрел на эту цифровую модель.
— Ох, прости, — почесал в затылке доходяга, выключил иллюзию, — привычка.
Японец стянул с правой руки кожаную перчатку, обработал ладонь дезинфицирующей салфеткой.
— Чистая, никаких вирусов, — заверил меня так называемый Куродо, вяло улыбнулся.
Я коротко осмотрелся. На площадку понемногу стекался народ, заходили по посадку первые джеты, неподалеку стояла группа уборщиков. Вчерашние, из Е12. Судя по жадному взгляду и кабелям в руках, арабы следили за анонимус, поджидали их, но в моем присутствии приближаться побаивались. Я заметил Комуру. С планшетом в руках и недовольной миной, старик возник на площадке, начал ходить между транспортниками и считать по головам мигрантов. Нужно было поторапливаться.
Я тяжело вздохнул. Понимая всю подоплеку дела, протянул хакеру руку. Амбалы из Е12, заметив рукопожатие, свалили в туман.
— Сломал… — удивленно пробормотал анонимус, посмотрел на свою обвисшую конечность.
Тем не менее, хакер облегченно выдохнул:
— Нужен будет хороший код — обращайся, — заверил меня красноглазый.
Кивнув своим исхудалым товарищам, Куродо повел группу на работу. Я направился к недовольному начальнику, подошел к толпе рабочих.
— D4? — раздался удивленный скрип.
Разглядывая меня точно приведение, Комура притормозил напротив, озадаченно нахмурил брови. Его можно понять — никто из нашего блока на работу не вышел: ни египтяне, ни саудиты, ни даже исполнительные и трудолюбивые мексиканцы, что выглядело немного странным. Подозреваю, что D4 — это блок для безнадежных, для тех, кому больших свершений в Исикаве ожидать не приходится. Не удивлюсь если Комура уже махнул на нас рукой и просто ждет, когда мы растворимся в городских трущобах, выйдем за красно-белый шлагбаум и больше никогда не вернемся.
— А где второй? — просипел старик. — Где этот болтливый хафу — маменькин сынок?
— Я вместо него, — осуждающе посмотрел я на Комуру, — отработаю за двоих.
— Можно подумать ты кому-то нужен, — скривился дед, — метелку и ту держать не умеешь.
Планшет в руках японца неожиданно проснулся, моргнул входящим сообщением. Комура удивленно полез в экран, вдавил виртуальную кнопку. Пока озадаченный японец сверлил взглядом компьютер и по третьему разу перечитывал сообщение, на площадку приземлился запыленный джет, нагло растолкал всех при посадке. Погасив маячки, не выключая двигателей, транспортник завис над бетонной площадкой, открыл двери в салон. Из салона показался вчерашний коп, молча кивнул мне «залезай».
— К Фуку-тян на работы, — недоумевающе подтвердил Комура, ещё раз посмотрел в экран своего планшета, — на тебя пришел запрос.
— Не свезло жиробасу, — хохотнули ближайшие мигранты.
— Вы тоже летите, — обломал уборщиков старик, вырубил планшет, погнал мигрантов в салон перевозчика.
Я попил из ближайшего фонтана, пошел на посадку. Комуру аж перекосило. Казалось, ещё чуть-чуть и сделает себе харакири от увиденного. Не пойму, ему и воды для нас жалко? Во всей округе ни одного питьевого крана, какие ещё были варианты? Под недовольный взгляд старика я забрался в транспортник, сел, пристегнулся. Джет мгновенно набрал высоту, выбрал направление и уже через двадцать минут сумасшедшей болтанки мы были в пустошах, летели сквозь пески Паджираша к Фуку-сан и её заставе.
Старуха нас ждала. Не успел транспортник вытряхнуть последнего мигранта, как параноидальная хозяйка уже тыкала винтовкой всем в нос, угрожала вытрясти из арабов душу и велела андроиду побыстрее раздавать мешки. Я выпрыгнул последним: выслушал предупреждение полицейского, сверил часы и спрыгнул на запыленный бетон укрепления, выжидающе посмотрел на сумасшедшую.
— Чего вылупился?! — зыркнула на меня хозяйка укрепления как будто ничего и не было. — Понравилась что ли? А ну бери этих гавриков и марш за стену! И чтобы без рад-травы никто не возвращался!
Старуха вдавила кнопку, активировала заслонку. Пока мигранты нехотя покидали территорию, ко мне подошел андроид, встал рядом:
— Вон те, — взглядом указал киборг на трех иранцев, — группа электриков, прибыли час назад. Официально — чтобы отремонтировать защитный контур, но с вероятностью в девяносто пять процентов они здесь из-за вас.
Я посмотрел на мордоворотов. Ничего общего с электриками.
— У вас пластырь отклеился, — снова привлек мое внимание андроид.
Киборг указал на мой шрам, посоветовал использовать более качественные материалы и вернулся к хозяйке. Не люблю андроидов.
Я переклеил пластырь, покинул заставу. Не знаю о чем именно думала старуха, но мешок для сбора травы сегодня мне не дали, велели «следить за гавриками». Я обвел внимательным взглядом уборщиков, в глазах арабов читались неприязнь и пренебрежение. Никто подчиняться не хотел и уж тем более не собирался выполнять мои команды.
— Даже не думай, — мнение большинства озвучил массивный иранец, — не хватало ещё чтобы вшивый латинос отдавал нам приказы.
Я указал на железную дорогу и поляну с пустырником.
— Без рад-травы назад не пустят. Пустырник там. В шесть часов стемнеет.
Закончив ликбез, развернулся и двинул к старым развалинам, нужно было отыскать вчерашние аккумуляторы. Мигранты побросали мешки, разбрелись кто куда. Это ненадолго. Через полчаса замучает жажда, придет осознание, бутоны с радиационной травой будут рвать голыми руками. Я подошел к развалинам, отыскал нужную мне постройку. Вытащив аккумуляторы из песка, подхватил мешок, направился к следующему коммутатору. Делая вид, что работают неподалеку, трое иранцев двинули следом за мной.
В десять часов, когда были демонтированы все близлежащие вышки, а мешок уже трещал от накопительных элементов, я свернул шею первому электрику. Нашел того за соседним барханом. На мой простой вопрос что он тут делает псевдо-ремонтник отвечать отказался, идти на контакт не захотел и с вывернутой на спину башкой остался лежать в пустыне. Ещё через пол часа умер второй наблюдатель, просто и без затей проглотил ампулу с цианидом при моем появлении. Последний, оказавшись самым пронырливым, почти час скрывался в развалинах и всячески меня избегал, чем окончательно выбесил. Его смерть была долгой и мучительной, в кармане убитого нашелся самодельный радио маячок. Вся эта подозрительная активность и полная тишина на допросе снова напомнили мне про игиловских фанатиков, расшатанная за ночь нервная система включила режим паранойи.
Следующие два часа я искал следы присутствия несуществующего джихадида: поймал шастающую вокруг базы пустынную крысу, нагрянул к черным копателям и вскрыл лежанку рад-измененных. Спящие в своей шахте облученные сильно удивились моему внезапному визиту. Ещё через пол часа, когда присутствие игиловца уже мерещилось мне на каждом углу, а раскаленное солнце окончательно напекло в голову, я побывал в норе одичалых и навестил не ожидавших такого подвоха рейдеров, мародеры проезжали мимо. К двенадцати часам в радиусе десяти километров никого не осталось. Все, кто только мог, сделали ноги и даже людоеды выпрыгнули из своей нычки и попытались скрыться от меня на баги. Я распял их на соседнем здании.
Бесполезно. Никто ничего не видел, не слышал и всячески отрицал связь с джихадидом. Никаких подозрительных транспортников, никаких посторонних джетов, ни андроидов, ни караванов, ничего хоть сколько-нибудь запоминающегося. Никто посторонний в эти места не прилетал, и никто отсюда не улетал. Игиловца, стрелявшего в меня отравленным дротиком, как будто вообще не существовало.
Я вернулся в развалины, добил людоедов. Прорвавшиеся было наружу старые повадки выплеснули из меня накопившееся за эти дни напряжение. В час дня, совершенно спокойный, я уже стоял возле заставы и перебрасывал на территорию поселения мешки. Прилетевшие со мной мигранты, теперь уже мертвые, успели насобирать тридцать килограмм травы. Пустырника вдоль железнодорожных путей заметно поубавилось.
В половину второго прилетел джет консервного завода. С полным трюмом убитых рейдеров, груженый телами рад-измененных, транспортник приземлился неподалеку, из кабины выпрыгнул нервничающий карлик. Не рискуя ко мне приближаться, отслюнявив увесистую пачку кредитов, японцев бросил деньги на землю и был таков. Я подобрал наличность, пересчитал. Без малого три тысячи. На эти деньги можно год есть натуральные продукты и пить чистую воду. Огромная сумма. Я покрутил наличность в руках, бросил к мешкам за стену. Вся эта застава и окружающие её пески — территория старухи и разрешения здесь зарабатывать сумасшедшая бабка мне не давала. Не знаю какие действуют правила в Исикаве, но в Паджираше они такие. В общем, бросив кредиты к мешкам, я вернулся в тень железнодорожного вокзала.
В два часа дня объявилась старуха.
— Чего встал? Веди на перрон дрезину, загружай ящики в товарняк! — скомандовала хозяйка заставы, спрыгнула на песок, побежала открывать шлюзовую камеру.
Я загнал на перрон дрезину, подождал товарняк, принялся за дело. На этот раз ящиков было значительно больше, весили они в разы меньше и отличались белым цветом защитной пленки. Внутри было что-то очень хрупкое. Я перенес содержимое дрезины в товарняк, закрыл грузовой отсек, отогнал поезд назад в бункер. Сообразив, что старуха ушла к себе, а новых приказаний пока не поступало, порылся в куче старого хлама и нашел телевизор получше, поставил на замену предыдущего. Накинув в сеть кабеля, подсоединив другую антенну, сумел настроить в приемники целых два канала — старый, с новостями, и новый, с большеглазой ведущей. Заинтригованный получившейся картинкой, я остался смотреть эту новую передачу, достал из кармана пахучие стекляшки и принялся переливать жидкость из бутылки в бутылку. Хотелось нового аромата.
—
Телевизор запорошило помехами, пропал звук, жидкокристаллический экран так невовремя потух. Я спрятал пахучие стекляшки в карман, попытался отремонтировать телеприемник. Бесполезно, матрица окончательно сгорела, вытек конденсатор, отвалились кнопки. Придется подыскать новый. Я убрал телевизор в металлолом, вернулся к дрезине. Попырскав на себя жидкими цветами, довольный покатил дрезину к заставе. Такой приятный запах.
— Фу! Что за вонь?! От кого так воняет?! — встретила меня возле ворот взъерошенная старуха, неожиданно выбралась за территорию заставы.
Вручив мне дырявый мешок, хозяйка поселения велела найти и убить так называемого «дораго», обитающего где-то неподалеку кровожадного монстра. Бабка утверждала, что хитрый зверь появляется только ночью и лучше всего его начинать искать после заката.
— Принесешь мне его шкуру, понял?! — безумно ворочая глазами, потребовала сумасшедшая. — Или тебе что-то не нравится?! Может хочешь назад в Исикаву?! К Комуре под юбку?! А?! Чего молчишь, узкоглазый?!
Я молча взял мешок, пошел «на охоту». Никакого «дораго», разумеется, не существовало. Я знаю абсолютно весь бестиарий Паджираша и странного кровожадного монстра, рыскающего в темноте по пустыне, здесь нет. Старуха как обычно чудит. Тем не менее, задание поступило. Возвращаться с пустыми руками было нельзя, хозяйка заставы не пустит на территорию, так что особо не выдумывая я притащил ей шкуру геккона, отыскал самую крупную особь в ближайших развалинах. До самого отлета всем пришлось спрятаться. Увидевшая шкуру мутировавшей ящерицы, старуха принялась палить во все стороны и почти двадцать минут кричала «Годжилла! На нас напала годжилла!», так сильно она перепугалась геккона на моих плечах. Улетал я из пустыни под недоуменный взгляд полицейского и жалобный вой подстреленного койота, пустынная собака была первой из нас, кто словил шальную пулю взбудораженной Фуку-сан.
В половине девятого, когда грозовой фронт и противорадиационная стена остались позади, джет приземлился в Исикаве. Растолкав всех при посадке, транспортник открыл салон, завис над площадкой и выкинул меня на полированный бетон корпорации. Практически босой и в грязном комбинезоне, я прошел до ближайшего фонтана, попил воды. Отыскав в окружающей меня толпе Комуру, направился было к старику, но на полпути свернул к хозблоку. Недовольные потерей зубов арабы из Е12 приглашали меня «на разговор».
— Ему стоило бы поучиться манерам, — услышал я на полпути, — в Исикаве таким не место. Когда уже закроют D4?
Народ не скрывал своего ко мне отношения, шепотом обсуждал наш с арабами конфликт и даже делал ставки. Многие сходились во мнение, что «жиробасу сейчас будет каюк» и это вполне себе оправданно. Почему так быстро формировался общественный негатив лично мне было не понятно.
Я «поговорил» с Е12 — оставил тех приходить в сознание, вернулся на площадку. Неподалеку от мусорных баков и недовольного жизнью Комуры стоял-переминался с ноги на ногу Хосе. Прижимая к груди пару крепких ботинок, всё ещё красноватый на вид, японец при моем появлении сделал шаг вперед.
— Это тебе, подарок, — смущенно протянул мне ботинки Хосе. — Твои кроссовки уже совсем развалились, вот я и подумал…
Метис явно стеснялся происходящего, сильно нервничал, но был твердо настроен подарить мне эту пару сапог. Ещё Хосе голодал. Латинос по-прежнему стоял-бурлил животом, смотрел перед собой голодными глазами и готов был съесть ту самую обувку, для меня приобретенную. За какие деньги он вообще её купил? У Хосе ни гроша в кармане.
— Спасибо, — удивленный, я забрал подарок, покрутил в руках.
Дорогая обувь. Высокий голеностоп, искусственная кожа, качественная резина. Долго они всё равно не протянут, для пустошей нужна специализированная обувка, но взамен моим расплавленным кроссовкам подойдут отлично.
— Откуда у тебя деньги? — внимательно посмотрел я на своего товарища.
— Я что, по-твоему, уже и пару кредитов не найду? — насупился Хосе.
Я покрутил головой, отыскал взглядом двух арабов, желтозубых и с улыбкой до ушей.
— Ну да, занял немного, — проследил за моим взглядом метис, повесил голову. — Но у меня всё под контролем, не надо так на меня смотреть!
— Ты узнал про саудита? — сменил я тему разговора, сел переобуваться.
— Узнал, — насторожился Хосе, — только не пойму зачем тебе.
Латинос ткнул пальцем куда-то в северо-восточную часть города:
— Возле электростанции находится пищеблок, наш Абу Бакар сейчас там. Его так зовут. Я за этим громилой весь день проходил, побывал в медицинском комплексе, в операционной мастерской и в тренажерном зале. Ещё в фирменный бар заходили. Он только и делает, что важно бродит по территории и заглядывает во все подряд заведения. Зачем Комура его держит? В общем, саудит сейчас в пищеблоке и возвращаться пока не намерен, он там с девчонками веселится.
— Здесь есть пищеблок? — заинтересовался я.
— Есть, — скривился Хосе. — Еда бесплатная, работает круглосуточно, но туда почти никто не ходит — отравиться можно! Я было дело зашел, взял попробовать тофу и чуть не умер — невероятная дрянь!
— Всё понятно, — подвинул я Хосе в сторону, заспешил к пищеблоку, — ты молодец.
Слух резанул требовательный голос Комуры.
— Вы двое, ко мне! — старик велел подойти.
Пребывая в компании высокой мускулистой брюнетки, Комура стоял-поглядывал в нашу сторону и слушал о чем ему говорят. Я порылся в ближайшей мусорке, отыскал недокуренный бычок. С сигаретой в руках и с расплавленными кроссовками на плече подошел к старику. Хосе встал рядом.
— Неудобно вас просить, Комура-сан, но мне нужен кто-нибудь из ваших работников, кто-нибудь покрепче, — поклонилась женщина японцу. — Мы только-только закончили переезд, а от здешних подхалимов уже голова болит, ни жить, ни работать не дают моим девчонкам.
Брюнетка устало прикрыла веки, смахнула надоедливую прядь волос:
— Безопасников на всех не хватает, андроиды каждый на пересчет, а собственного боевика у меня, к сожалению, пока нет, не доросла ещё. Так что сами понимаете, — развела женщина руками, — приходится просить о помощи.
Я внимательно осмотрел говорящую. Серо-голубые глаза, высокий лоб, волевые черты лица. Спортивная. Натуральные кожа и волосы, здоровые ногти, развитая мускулатура. Заметные женские формы и правильная осанка указывают на хорошую генетику, хирургические вмешательства маловероятны. В целом, очень качественный экземпляр, можно сказать «красавица». В пустошах такая проживет недолго. Скорей всего продадут на запчасти.
— Конечно, Фишер-сан, конечно, — учтиво поклонился женщине старик, посмотрел на меня и Хосе, как на проклятие. — Но вы бы не могли подождать до завтра? Я подберу кого получше.
— А может дадите мне его? Выглядит… подходяще, — заинтересовалась женщина моей фигурой, внимательно осмотрела.
Комура чуть за сердце не схватился. Кажется, ему хотелось застрелиться.
— Лучше возьмите этого хафу, — не согласился японец, ткнул палкой в моего товарища, — из этих двоих он самый крепкий будет, на своих плечах вытащил толстяка из пустошей, еле живого привез того с заставы.
— Хм… ну раз вы так говорите, — растерялась Фишер, ещё раз посмотрела на молчаливого меня и довольного Хосе. — Раз вы так говорите, то пусть будет мексиканец. Благодарю, Комура-сан, надеюсь моим девчонкам станет полегче.
— Вам бы о себе позаботиться, госпожа Фишер-сан, — покачал головой старик. — Когда в Исикаве узнают кто к нам прилетел на работу, жизни вам больше не дадут, придется отбиваться палками.
— И не говорите, — вздохнула брюнетка. — Я уже с трудом передвигаюсь. Каждый мужчина в этой корпорации считает своим долгом подойти познакомиться. Ладно, всего вам хорошего.
Забрав с собой счастливого метиса, брюнетка ушла в сторону административного блока, скрылась за порогом стеклянных дверей огромного мега-здания. Я вопросительно посмотрел на Комуру, получил в ответ холодный взгляд и плотно сжатые губы. Каких целей добивается этот старик непонятно, но ничего хорошего в мой адрес ждать не приходится. Дед явно себе на уме.
Я направился к пищеблоку, выбросил в ближайший мусоросжигатель дырявые кроссовки и пошел искать пункт приема пищи. Нужный мне комплекс отыскался в сорока минутах ходьбы, располагался он напротив ещё одного административного здания — невероятной высотки с логотипом «Transformation Digital Industries». TDI по-простому. Именно об этих корпоратах шла речь по телевизору и именно про них упоминала Фуку-сан, когда подозревала меня в шпионаже.
— Эх, хорошо живут корпораты, — завистливо покачал головой проходящий мимо рабочий, — не то, что мы тут.
— И чем они лучше? — поинтересовался я.
— Да всем! — вскинул брови мужик. — Зарплаты выше, охрана лучше, чистота повсюду, порядок. Это у нас тут проходной двор и пофигизм япошек, а у корпоратов всё по инструкции, всё четко. Правда чопорные они там все, самодовольные до невозможности, но имеют право. Если их новый микропроцессор выстрелит — хана Исикаве. Мы со своими ракетами и спутниками останемся в глубокой жопе, Кьюриосити на нас даже не посмотрит.
Оставив меня наедине со своими мыслями, рабочий ушел в сторону общежития, я направился в пищеблок. Здание приема пищи представляло собой один большой комплекс с внутренней сетью переходов, туннелей, открытых площадок и огромным количеством рекламы. Повсюду сновали разнорабочие, приходили и уходили андроиды, залетали и вылетали беспилотники. В центре комплекса располагался виртуальный магазин — самый большой из виденных мною ранее. Установленная в главном зале, цифровая торговая лавка обладала собственным персоналом, барной стойкой, окном приема заказов и пунктом выдачи. Огромная интерактивная 3D-панель без остановки кружила над головой, ежеминутно обновляла ассортимент и предлагала к покупке почти несколько тысяч всевозможных товаров. Практически все из них производства «Ишикава корпорейтед». Здесь же продавались и те самые ботинки, купленные для меня Хосе.
— Йо, толстяк, — поприветствовал меня бармен и продавец в одном флаконе, — что-нибудь интересует?
— Где тут можно бесплатно поесть? — спросил я.
— Бесплатная еда в том крыле, — указали мне пальцем на стальные двери, — но если не собираешься есть помои — закажи еду с доставкой, дрон с заказом прилетит уже через пару минут. Деньги есть?
Я вытащил из кармана два кибернетических глаза, положил на барную стойку.
— Две сотни кредитов, больше не дам, — протараторил бармен, спрятал импланты от посторонних глаз. — Выбирай покупку, и побыстрее.
Я покрутил общий список товаров, заказал новый фирменный комбинезон и чашку лапши на сдачу. Бармен что-то потыкал в своем планшете, сказал, что лапша закончилась, а комбинезон «получишь в хозблоке, доставка придет на твое имя». Покрутившись возле меня ещё какое-то время, японец быстро свалил в неизвестном направлении. Я встал из-за прилавка, направился в другое крыло. Отыскав раздатчик бесплатной еды и вежливого андроида-официанта, набрал два подноса сублимата, сел за дальний столик. Нужный мне саудит нашелся в противоположном углу помещения. В компании двух женщин-разнорабочих Абу Бакар громко смеялся, распивал дистиллированный из JINTO спирт и ни о чем не думал. В половину двенадцатого ночи, когда весь алкоголь закончился, а улыбчивые пакистанки были пьяны и ко всему готовы, саудит повел всех на выход, я прогулялся следом.
Через двадцать минут вернулся, набрал ещё четыре порции сублимированного пюре. Молотый рис и консервированная морковь были просто восхитительны. Тарелка за тарелкой поглощая бесплатную еду, я просидел в пищеблоке до двух часов ночи. В полтретьего, когда еда в раздатчике стала заканчиваться, а пластиковый официант уже не знал, что со мной делать, на выручку пришел другой андроид и объявил вынужденный технический перерыв. Меня буквально выставили за порог, пообещав вновь открыть двери через десять минут. Но ни через десять, ни через двадцать минут зал так и не открылся, затаив на андроидов обиду, я пошел в общежитие.
— Hola, forastero! — шепотом поприветствовали меня мексиканцы, назвали «чужаком».
Я прошел к заправленной койке Хосе, сел на пол. Египетская диаспора, дружно осклабившись золотыми протезами, широко улыбнулась и принялась ждать. Саудиты явно готовили мне подлянку, но что бы там не придумали владельцы цветных паласов их хитрому плану не суждено было сбыться. Главной движущей силой в этом блоке являлся Абу Бакар. Именно он должен был начать запланированный саудитами конфликт, но любитель поскрипеть кроватью сюда больше никогда не вернется, тот дистиллированный JINTO в пищеблоке стал для него последним. В общем я подмигнул всей этой золотозубой компании, не понимающей что происходит и куда делся их главный громила, и спокойно прикрыл глаза.
Утро началось с пакистанки. Второй раз подряд горделивая уроженка Паджираша пришла к нам на этаж. В этот раз не одна, а в сопровождении двух андроидов, девушка зашла в помещение и приказала всем выходить на работу. Не знал, что у нас есть ещё начальник.
Застегнув комбинезон, накинув куртку, я вышел из общежития, оставил длинноволосую растерянно наблюдать за спящими египтянами. Никто на её требовательный писк даже ухом не повел. Ополоснувшись в ближайшем фонтане, я направился в хозблок получить новый комбинезон и проверить расписание маршрутов. Удивленный мексиканец в пункте выдачи ни про какой комбинезон даже не слышал, никто ничего на мое имя сюда не доставлял. Я наведался в пищеблок. Вместо нужного мне бармена за стойкой цифрового магазина зевал уже другой японец. На вопрос «Куда подевался вчерашний бармен и что с моим заказом?» получил в ответ ухмыляющуюся мину. Понятно. Значит, вернем свои деньги другим образом, по законам Паджираша.
Последнее, что обнаружилось перед вылетом, это предложения о работе. Соответствующее табло молчаливо ютилось на одном из перекрестков и, если бы не толпа галдящих вокруг доски рабочих, я бы этот безликий серый экран даже не заметил. Быстро пролистав все доступные предложения, везде вписал свое имя, номер группы и пошел на взлетную площадку.
— Чертовы пустоши, — хором встретили приземление транспортника мигранты.
Очередная группа разнорабочих, молчаливым Комурой сформированная, уже дожидалась погрузки.
— И что мы там будем делать?! Во сколько назад? А нас покормят?! — вопросы сыпались один за другим, но единственным на всё ответом было «полезайте в кабину».
Угрюмый Комура был как всегда немногословен. Я тоже поднялся в салон. Бессменный коп молча меня поприветствовал, закрыл за мной двери. Набрав высоту и взяв приличную скорость, транспортник полетел к заставе. Через полчаса непрерывной болтанки и с трупами на борту мы приземлились в пустыне. Старуха нас уже ждала. По традиции выдав каждому по мешку, бабка погнала мигрантов за забор собирать пустырник. Четверым рабочим выдали лопаты, неожиданно приказали копать.
— Возьмите, — подошел ко мне андроид, протянул бутылку чистой воды, — это вам. Фуку-сан велела.
Впервые за все время мне дали здесь воды. Я удивленно посмотрел на сумасшедшую.
— Чего вылупился, мордатый?! — набычилась бабка. — Тебе что-то не нравится?! А ну бери этих арабов и марш за работу!
Я сунул бутылку в карман, пошел на выход.
— И это… — донеслось моих ушей, — телеприемник почини, пусть бормочет. А то уже как-то непривычно без него.
Практически весь день арабы копали. В десять часов прилетел второй транспортник и доставил ещё одну группу рабочих, уже с лопатами. Дело пошло быстрей и к одиннадцати часам почти мертвые от жары мигранты раскопали первую часть забетонированной взлетной площадки. Старуха явно намеревалась встречать чей-то прилет. Я же полдня ходил собирал мешки вдоль заставы, оттаскивал с железнодорожных путей свежие трупы и следил, чтобы рабочие не прекращали копать. В обед починил телевизор.
—
—
—
В восемь вечера прилетел транспортник. Впервые за эти три дня мигранты возвращались в Исикаву живые, большая их часть. Абсолютно вымотанные, голодные и полностью обезвоженные, рабочие с лютой ненавистью смотрели в мою сторону и бросали многообещающие взгляды. Причиной подобного поведения стал мой абсолютный контроль над ними. Весь день мигранты махали на солнце лопатами и только прилетевший в восемь часов джет корпорации прекратил эту бесконечную для них пытку, рабочие хотели меня убить. Я подобного настроения не понимал. Задачи в пустыне всем назначала старуха, она тут была главная и если бабка велела «копать», значит все будут копать. Какие ко мне претензии?
На базе меня встретил Хосе. Счастливый метис был вымыт, выбрит, от него приятно пахло, а на смену грязно-рыжему комбинезону пришел черный деловой костюм. Ещё у Хосе была шоковая дубинка.
— Пожелай мне удачи! — пробежал мимо меня счастливый метис, сопровождаемый завистливыми взглядами других разнорабочих, японец скрылся на первом этаже административного здания.
Меньше чем через минуту латинос вернулся обратно, но уже с кучей чемоданов в руках и в сопровождении Фишер-сан. Торопливо погрузившись в дорогой бизнес-джет, оба улетели в сторону центра. Я проводил Хосе завистливым взглядом.
— Ну что, вкусная в фонтане водичка? — многозначительно бросил мне ковыляющий мимо Комура, довольно хмыкнул.
Я намека не понял. Попив из фонтана, направился в пищеблок за бесплатной едой, но вместо вчерашних десяти подносов получил лишь миску сублимата и полстакана сока. Пластиковый официант поспешил объясниться, сказал, что у них тут лимит — не больше одной порции на человека — и выпроводил меня из помещения. Странно, вчера никакого лимита не было. Я вернулся, собрал со столов объедки. Так как посетителей было много, а вкус переработанной пищи нравился не каждому, я просто собрал чужие миски со стола и уселся в дальнем углу зала. Роботы нервно переглянулись. В два часа ночи, когда ничего не предвещало беды, а я доедал десятую по счету порцию, неожиданно сломался конвейер. Окно приема грязной посуды резко перестало работать, андроиды объявили технический перерыв и поспешили выставить всех за дверь. Назад уже никого не пускали. Я пошел в общежитие.
На полпути, между станцией метро и зданием корпоративных телесистем, на углу безлюдного перекрестка мое внимание привлек красный свет фонарей. Черного цвета реактивный джет, с пуленепробиваемым остеклением и фирменным логотипом «ISHIKAVA» на двери, неожиданно моргнул габаритами. Следом открылись двери, из салона вышел шрамированный японец, молодой и с сигаретой в зубах, уверенной походкой направился ко мне.
— Долго же ты ешь, — хмыкнул неизвестный, подошел, бросил недокуренный бычок в ближайшую урну.
Я достал бычок обратно, внимательно осмотрел говорящего. В том, что передо мной по меньшей мере коп, сомнений не возникало. Возможно, оперативник, судя по фирменному логотипу на автомобиле. Чей-то охранник на худой конец.
— Меня Ёсиока зовут, — поморщился японец, проследил как я докуриваю его сигарету. — Работа интересует?
— Нет, не интересует, — пошел я дальше в общежитие.
Я не для того устроился в корпорацию, чтобы снова вернуться на темную сторону. Ничего другого мне этот коп предложить не мог.
— Постой! — догнал меня Ёсиока, вытащил из нагрудного кармана цветную ламинированную картонку. — Посмотри сюда.
Японец покрутил блестящей карточкой перед моими глазами:
— Пропуск на химический завод Исикавы: пять дней высокооплачиваемой работы, двухразовое питание, чистая койка, душ. Всё легально. Если повезет, и заведешь себе правильные знакомства, эта работа сможет стать для тебя постоянной. Заманчиво, да?
— Да, — не стал я скрывать, — заманчиво.
Легальная работа мне нужна, нет смысла это скрывать.
— Получишь его, когда сделаем дело, — японец спрятал картонку обратно в карман, поправил на себе деловой костюм. — В пятницу будь готов, я за тобой заеду.
— Почему я? — посмотрел я в спину уходящему Ёсиока.
— В тебе много крови, — сел в истребитель Ёсиока, завел двигатель, — и ты из D4. Случись что и никто не станет тебя искать.
Набрав высоту, выключив габариты, джет улетел в темноту ночного города.
— Мадура-кун, эта твоя привычка бесцельно таращиться в окно о многом мне говорит, — начальник отдела внутренней безопасности Исикавы посмотрел на своего молодого подчиненного, — я уверен ты что-то нарыл.
Высокий, стройный, безупречной внешности блондин молча подкурил, убрал зажигалку в карман. Затянувшись дымом бензольных сигарет, взяв папку с документами в руки, оперативник зашел в кабинет к начальнику, сел, закинул ноги на стол.
— Безусловно, все мы любим твоего отца и когда-нибудь ты по праву займешь его место, — протянул начальника отдела внутренней безопасности, — но пока ты здесь, растешь и набираешься опыта в моем отделе, будь добр веди себя соответствующе!
— Это ненадолго, старик, — убрал ноги со стола Мадура, принял рабочее положение, — скоро я и твоё место займу, вот увидишь.
— Надеюсь на это, — усмехнулся начальник службы безопасности, — а то я уже устал с тобой нянчиться. Ладно, показывай что там у тебя.
Мадура подвинул в сторону сигареты и пепельницу, открыл папку с бумагами:
— Это список пропавших за неделю, мы продолжаем находить тела и фиксировать новые исчезновения мигрантов.
— Обычное дело, — пожал мужчина плечами, — учитывая сколько приезжих работает в корпорации. В жилых блоках Исикавы конфликты между арабами вспыхивают постоянно. Всегда кто-то пропадает.
— Здесь совершенно другой случай, — не согласился Мадура.
Блондин вытащил на свет первую фотографию:
— Абу Бакар, египтянин, разнорабочий из D4. Занимался шпионажем в пользу «Vector» и «TDI», мы давно уже за ним следили, — прокомментировал оперативник, — найден мертвым в контейнере для пищевых отходов. Практически успел раствориться.
Фотографию желеобразного египтянина опустили на стол, Мадура взял в руки следующий документ:
— Сато Даичи, японец, бармен из «Цифровых товаров». Мелкий скупщик и спекулянт. Его обугленный череп нашли в мусоросжигателе. Ещё бы день-два и от костей ничего не осталось. Повезло, что мусоросжигатель записали на техобслуживание.
Фотографию горящего в шахте скелета положили рядом с жидким египтянином, достали из папки новую, уже третью по счету:
— Братья Джапур, индусы, механики на тепло-электроподстанции. Склонные к жестокости и насилию процентщики. В заброшенных туннелях метро обходчик нашел их привязанными к потолку, крысы доедали останки. Есть подозрение, что висели они там не случайно и вероятнее всего живыми. Кто-то специально притащил близнецов поближе к изголодавшемуся гнезду.
Снимок крысиного выводка добавили в общую стопку.
— Ну и два робота-официанта из пищеблока, — закрыл папку Мадура, покрутил в руках фотографию обугленного транспортника, — рейдеры Паджираша нашли их в догорающем такси. Подбитый турелями джет прилетел со стороны Мегасити, рухнул в зыбучих песках. Хорошо, что у нас есть контакты среди мародеров.
Оперативник подвинул к себе пепельницу и сигареты, снова закинул ноги на стол. Заново подкурив, пуская к потолку ядовитый дым сигарет, блондин выжидающе уставился на своего начальника, дал тому время на осмысление.
— Слишком стерильно и без свидетелей, — подтвердил мысли оперативника глава отдела, вопросительно глянул на Мадуру, — никто ведь ничего не видел, я правильно понимаю? И убери ноги с моего стола!
— Да, никто ничего, — кивнул блондин, убрал ноги со стола. — Из любопытного разве что инцидент с братьями-процентщиками. Перед смертью индусы жестоко избили какого-то хафу, болтливого метиса из D4, требовали с него денег и долги по процентам. Я пообщался с этим полукровкой, там, конечно, болван-болваном. Убить семейку Джапур он точно не мог.
— Но у тебя же есть кто-то на примете? — потянулся к сигаретам глава безопасности, тоже подкурил. — Уверен, ты уже составил список подозреваемых.
— Разумеется, старик, — поморщился Мадура, — я же не ты, чтобы бросать очередное мутное дело на полпути.
Оперативник положил на стол ещё три досье, развернул первый скоросшиватель:
— Жан Батист, «француз», бывший цирковой клоун и трюкач. Работал в каком-то шапито на окраине города, пока не расстрелял из автомата проходящих мимо копов. Неделю назад устроился в Исикаву, говорит, что здоров. Предоставил справку из психлечебницы, — Мадура покрутил в руках ту самую справку, выбросил в мусорку. — Уже зарезал четверых рабочих и готовится зарезать пятого, своего нового сменщика. В данный момент занимается обслуживанием главной вентиляционной шахты в Исикаве и, если бы не его удивительная способность пролезать куда угодно, от него давно бы уже избавились. А пока хвалят.
— Да, действительно хвалят, — покрутил в руках снимок подозреваемого начальник безопасности. — Более того, готовят на повышение. Я беседовал с его начальником, Комура от него просто в восторге. Ладно, давай дальше.
Глава безопасности подвинул в сторону досье бывшего трюкача, вопросительно посмотрел на своего подчиненного.
— Аяко Такахаси, бездомная, — не стал затягивать блондин, открыл следующую папку. — С пяти лет жила на улице и подрабатывала на побегушках у Panda_VIRUS, в девять — впервые подключилась к крипто-ферме, в двенадцать — имплантировала себе первую деку. К двадцати пяти годам уже дважды пережила кибер-психоз, полностью аугментировала себе мозговую долю и хакнула домен своего бывшего работодателя — взломала сервера Panda_VIRUS. В настоящий момент официально работает в Исикаве, прошла два курса психотерапии и дезаугментацию. Всех контактировавших с ней андроидов постоянно отправляют на переработку. Причины не уточняются.
— Забавная девчушка, способная, — хмыкнул глава безопасности. — Главное, чтобы такую не своровали конкуренты, иначе Ишикава окончательно пойдет ко дну. Давай дальше.
— Ну и Бао Ямо, мутант, — открыл последнее досье Мадура, вытащил на свет фотографию огромного, непропорционально развитого японца. — Всю жизнь проработал возле противорадиационной стены, сначала рыбаком, потом в ночном клубе вышибалой. Огромен, глуп и невероятно силен. В Исикаву попал неделю назад с общим потоком мигрантов, устроился грузчиком в подземное хранилище. Количество раздавленных им мигрантов уже идет на десятки, но текущий начальник в нем души не чает.
— Ещё бы, — пожал плечами глава безопасности, — он ему морские контейнеры вручную переносит. Будь я начальником хранилища — обеими руками цеплялся бы за такого подчиненного и неважно сколько он в день давит мигрантов. Главное, чтобы работал.
— Все они находятся сейчас здесь, в юго-восточном отделении Исикавы и все они контактировали с убитыми, — подытожил Мадура, закрыл папку.
— Да, ты неплохо поработал, — откинулся в кресле глава безопасности, сложил руки на груди, — собрал мало кому известную информацию, порылся в архиве, напряг кого следует. Но это всё не то. Мы же оба с тобой понимаем, что почерк не тот.
Мадура самодовольно хмыкнул, вытащил из нагрудного кармана последний на сегодня фотоснимок, бросил на стол мятую карточку с замыленным изображением.
— Новенький из D4, - прокомментировал оперативник, — толстый ничем непримечательный мигрант, летающий на работы в пустоши. Разве что ест за десятерых и ходит в рваном комбинезоне.
Мадура снова закинул ноги на стол, подкурил, но вовремя сообразив, убрал те обратно.
— Вопросов не задает, ни о чем не спрашивает, ни с кем посторонним не контактирует, — продолжил описывать подозреваемого блондин. — Его досье совершенно обычное, на камерах ни одной четкой фотографии, никто не знает как его зовут. Просто безликая серая единица, улетающая и прилетающая каждый день с работы. Уважаемая Фуку-сан, на заставе которой он отработал всю неделю, тоже ничего конкретного не говорит, называет толстяка «простым рабочим». Никто даже не знает, как его зовут.
— Его зовут Иезекииль, — прокомментировал начальник безопасности, — и Комура уже записал его на увольнение. По завершению испытательного периода толстяка выпрут из корпорации, он осядет под крылом какой-нибудь местной банды, где его благополучно и застрелят. Так что оставь это дело в покое и присмотрись лучше к Фишер-сан.
Глава службы безопасности развернул свой монитор к подчиненному, показал тому фотографию новой сотрудницы.
— Молодая, перспективная, её хвалит твой отец. Он лично пригласил Фишер-сан в корпорацию и поручил нам за ней приглядывать.
Глава безопасности поднялся со своего кресла, застегнул пиджак, посмотрел на недоумевающего блондина:
— Так что давай, сходи познакомься, пообщайтесь, спроси не нужна ли женщине какая помощь. А толстяка оставь мне.
— Но…
— Никаких «но», — поморщился начальник отдела, направился к выходу из помещения. — Благополучие Фишер-сан для меня важнее, чем какой-то толстяк из D4. Да и ты, глядишь, перестанешь уже по борделям ходить. Я устал читать доклады о мертвых проститутках и твоих ночных «забавах», в узких кругах хорошо известных. Сколько ещё Исикава будет покрывать это безобразие? Корпораты так и рыщут вокруг твоей фамилии, пытаются раскопать что-нибудь поинтереснее. Через неделю биржевые торги и презентация микрочипа. Если кто-нибудь узнает про твои пьяные выходки, «TDI» нас с говном смешает, презентации будет конец. Ты всё понял? Вот и отлично. Не разочаровывай своего отца и меня в первую очередь, тебе ещё работать в этом отделе.
Погасив в кабинете свет, начальник службы безопасности Исикавы направился по своим делам.
Ёсиока не врал и действительно сам меня нашел. Меня и ещё четверых разнорабочих примерно схожей комплекции. Приказав всем нам полезать в грузовое такси, японец направил машину к северо-восточному отделению Исикавы, приземлил джет в паре метрах от «ISHIKAVA Transforming» — крупнейшему в Мегасити фармацевтическому заводу. Припарковав джет, вырубив двигатели, Ёсиока повел нас в сторону подземной автостоянки и трем хорошо одетым, миниатюрным служанкам, покорно дожидающимся возле шахты лифта. Спустившись на четыре уровня ниже, взяв каждого из нас под руки, улыбчивая прислуга развела нас по этажу и заперла в специально оборудованных кабинках с едой, водой и душевыми. Велев привести себя в порядок и хорошо поесть, немногословные японки выдали каждому по чистому однотонному костюму, попросили одеться. Затем у всех измеряли пульс, давление, проверили уровень гемоглобина в крови и некоторым выдали по шоколадке. Мигранты от всего происходящего были в неописуемом восторге.
— Понятия не имею что здесь происходит, но я на всё согласен! — восторженно таращились друг на друга арабы, улыбались мне, улыбались молчаливой прислуге и ждали пока грузовой лифт доставит нас ещё на пару этажей вглубь комплекса. — Как думаете, что будет дальше?
— Тебе не понравится, — посмотрел я на говорящего, расстегнул ворот рубашки, засучил рукава.
С характерным щелчком кабина лифта остановилась, двери открылись, взгляду предстало стерильно чистое, белоснежное помещение с кучей народа внутри и хирургическими столами. Схватив под руки остолбеневших мигрантов, прислуга потащила тех к врачам и медперсоналу, спокойному мне предложили идти самому. Для чего все эти приготовления и что последует дальше, в принципе, было понятно, единственное, что вызывало недоумение — откуда такая секретность? Могли бы просто накачать нас препаратами за ближайшим углом. Ещё и костюмы эти крутые всем выдали: такая дорогая ткань, приятная на ощупь структура, высококлассный пошив. Интересно, их разрешат оставить?
Я лег на операционный стол, дождался пока пристегнут ремни и введут иглы под кожу. Ощущая как заструилась химия по венам, повернул голову к арабам, понаблюдал за реакцией.
— Пустите! Пустите меня! Вы что?! Вы что делаете?! Я на такое не подписывался!! — в глазах будущей закуски читались страх и отчаяние, двое из трех пытались расстегнуть ремни и сбежать из операционной.
— Отпусти их, — в помещение зашел Ёсиока.
В угольно-черном пластиковом комбинезоне, с десантным обвесом и с оружием в руках, японец прошел в центр помещения, приказал врачам ослабить ремни и отпустить кричащих. Двое мигрантов тут же рванули к выходу, вскинув винтовку, японец пристрелил обоих.
— Кто ещё передумал? — выразительно посмотрел на меня Ёсиока, повел дулом автомата в нашу сторону. — Может у кого-то есть вопросы?
— Дай шоколадку, — попросил я боевика.
Ёсиока моей просьбы не понял. Боле того, японец убрал за спину автомат, забрал со стола последнюю шоколадку и пошел на выход. Приказав медперсоналу побыстрей с нами заканчивать, обладатель десантного комбинезона проверил время на часах и поспешил удалиться. Мы явно опаздывали на предстоящий банкет.
Медики отстегнули ремни. Прекратив закачивать в нас жидкое снотворное, врачи вытащили иглы, убрали аппаратуру и помогли подняться. Меня и оставшегося мигранта быстро поставили на ноги, придержали, чтобы стояли-не падали, после чего каждому вкололи убойную дозу стимулятора. Пускающий слюни араб пришел в сознание. Ещё через пару секунд в комнату принесли специальный чемодан, с кучей ампул и медицинским инъектором, всё ещё улыбчивая прислуга ввела нам под кожу афродизиак. Судя по запаху это цибетон — искусственно синтезируемый фермент вымершей столетия назад хищной африканской кошки, запрещен к использованию. Последним штрихом стала пудра. Используя специальный крахмал, сахара и явно женскую, миниатюрную кисточку, врачи замазали мне и арабу ушибы, ссадины и синяки под глазами, повели на выход. Теперь мы были сытые, довольные, румяные на вид, от нас приятно пахло и каждому встречному хотелось попробовать нас на вкус.
У выхода из комплекса дожидался Ёсиока.
— Полезайте в машину, — открыл нам двери нетерпеливый боевик, сел рядом, скомандовал водителю заводить мотор.
Небольшая колонна из трех безликих авто вырулила с территории «ISHIKAVA Transforming». Взяв курс на противоположный край города, важно колеся через центр Мегасити, машины повезли нас в сторону персидского залива и его доков. Я прислонился головой к стеклу. Наблюдая за счастливой жизнью местного беззаботного населения, во все глаза рассматривая нарядных прохожих, гирлянды, фонари и цифровых драконов, я не переставал задавать вопросы напряженному Ёсиока и расспрашивать боевика о традициях Нового года. То, что в Мегасити принято веселиться в честь самой обыкновенной календарной даты было для меня сильно в диковинку.
— Из какой норы ты вылез? — раздраженно посмотрел на меня японец. — У вас там в пустошах про Новый год никогда не слышали? Что за дикари там живут?
— А это что? — проигнорировал я издевку, указал на многотысячную толпу местных, с яркими огоньками в руках идущую смежным курсом. — Куда они все направляются?
— В святилище Мэйдзи, помолиться, — закатил глаза боевик, — этой традиции уже тысячи лет.
— В Мегасити есть японские святилища? — удивился я.
— У нас тут много чего есть, это же наш город.
— Вообще-то не ваш, — подал голос вновь проснувшийся араб, — Мегасити мульти национальный город.
— Ну да, всякого сброда хватает, — хмыкнул Ёсиока, — куда же без вас-то.
Оставшуюся часть дороги Ёсиока с нами не разговаривал. Японец даже отсел на противоположную часть салона, демонстрируя таким образом свою нелюбовь к мигрантам или «безмозглым америкази», как их принято здесь называть. Чем ближе мы были к докам, тем сильнее была эта нелюбовь.
Конец маршрута ознаменовался далеким фейерверком. Когда машины заехали на территорию заброшенного морского порта, далеко позади громыхнул салют, зазвучала музыка, а над городом возникло гигантское изображение улыбающейся Кьюриосити — искусственный интеллект поздравлял всех жителей мегаполиса с наступившим праздником 3468 нового года. Выглядело впечатляюще.
— На выход все, — скомандовал Ёсиока, открыл двери автомобиля.
Я выбрался из салона, оглянулся. Близлежащая территория была уже зачищена. Повсюду шныряли закованные в броню оперативники, растаскивали трупы, минировали пути отхода. Часть группы спешно заканчивала экипироваться: вешала на пояс плазменные резаки, лебедки, цепляла себе за спину баллоны с воздухом. Кто-то подключал питание в маскхалат, кто-то использовал продвинутую нейросеть, чтобы оставаться невидимым. Часть оперативников брала с собой электромагнитные подавители, для боя с аугментированными. В общем-то понятно. Единственное, что смущало — это отсутствие поясов шахида. Лишь трое из группы прицепили на себя комплект суицидника и если остальные думают, что ампула цианида их спасет, то они сильно заблуждаются. Будь у меня выбор, я бы предпочел сразу подорваться. Так хотя бы не рискуешь стать полумертвым донором, не сработай цианид достаточно быстро.
— Куда мы идем, для чего всё это?! — испуганно шепнул мне араб.
Я указал на одинокую высотку далеко впереди. Трехсотэтажное безликое здание, с кучей больниц, лечебниц и крематориев по периметру, всем своим видом демонстрировало кому принадлежит и чем занимаются её хозяева.
— Это логово Spiders tribe, — объяснил я вынужденному напарнику, — пристанище кровососущих фанатиков, следующих культу Пакунода. Основной вид деятельности: похищения, трансплантология, донорство переработанной крови.
— Что ещё за Пакунода?! — начал подозревать неладное бедолага.
— Мутант с острой формой порфирии, сидит на специфической диете из-за неспособности организма вырабатывать красные кровяные тельца. В последний раз, когда его видели он окончательно превратил себя в паука, считает свой культ новой ветвью эволюции.
— То есть они… вампиры? — вытаращился на меня араб.
— Они аугментированные, живущие по законам пауков. Клинки богомола и протезирование рук — их изобретение.
— Пошевеливайтесь! — ткнул в меня автоматом Ёсиока, погнал в сторону больниц, крематориев и главного здания клана.
Я на ходу оглянулся. Диверсионный отряд закончил приготовления, разбился по группам. Часть боевиков устремилась в сторону электростанции, питающей весь этот заброшенный комплекс, другая побежала в сторону психлечебницы и пунктов забора крови. Пятеро спустились в канализацию.
— Это частная операция, — наконец-то прояснил ситуацию японец, на ходу активировал маскхалат, — вместе с госпожой Саямо вы зайдете в главное здание и пробудете там сколько потребуется. Если переговоры пройдут неудачно и Саямо-сан не сможет переубедить пакунода, за дело примемся мы. От вас ничего не требуется. Просто дайте здешним тварям попить вашей крови.
— Переубедить в чем? — поинтересовался я.
— Не твое дело, — отбрил меня Ёсиока, — помалкивай и выполняй что сказано, мигрант недоделанный.
— В общем-то я уже сотрудник Исикавы, — напомнил я.
Боевик свернул в неприметный закуток, вывел нас к одинокой женской фигуре, дожидающейся в тени главного здания. Саямо-сан выглядела типичной японкой, далекой от реальной жизни и суровых будней этого жестокого мира. Миниатюрная, хрупкая, одетая в тоненькое кимоно, женщина стояла-дрожала на ветру и раз за разом поправляла заколку-цветок в своих волосах. В правой руке Саямо-сан удерживала небольшой кейс. Вероятнее всего с наличными.
— Всё готово, Саямо-сама, — быстро поклонился Ёсиока, — можем начинать. Эти двое, — показал в нашу сторону боевик, — станут вашим пропуском в Spiders tribe.
Я вытащил из кармана трофейное лезвие бакумадзу, сместился японке за спину. Приставив женщине лезвие к горлу, посмотрел на опешившего Ёсиока:
— Давай пропуск на химзавод, — потребовал я от боевика, — я знаю, он у тебя с собой.
— Ах ты жадный ублюдок! — нацелили в меня винтовку.
— Ёсиока-сан? — испуганно пропищала японка. — Что происходит?!
— Этот мигрант решил нас поиметь, — прорычал японец, — думает, самый умный.
Я надавил лезвием по горлу, надрезал такую нежную женскую кожу:
— Вы все уже трупы, — предупредил я боевика, — из логова Пакунода живыми не возвращаются. Пока ты здесь, отдай мне пропуск на химзавод, я не хочу остаться с пустыми руками.
— Ёсиока-сан, прошу вас! — пискнула японка. — Заплатите им! У нас нету времени на эти игры!
Боевик протянул мне заветную картонку.
— Теперь взрыватель, — попросил я японца. — В подземном комплексе вместе с цибетоном вы имплантировали нам капсулу взрывчатки, я знаю пульт у тебя.
Я забрал у боевика взрыватель.
— И шоколадку, — требовательно протянул я руку. — Дай шоколадку.
Все присутствующие, включая перепуганного араба, посмотрели на меня как на сумасшедшего.
— Давай шоколадку, — снова потребовал я.
Это у них здесь еда, вода и сахар вместо пудры, а я шоколад в своей жизни никогда не ел и очень хочу попробовать.
— Когда всё закончится, я оторву тебе голову, — Ёсиока бросил к моим ногами ту самую плитку шоколада.
— Считай, ты уже труп, — добавил японец.
— Возможно, — не стал я спорить, подобрал с земли драгоценный трофей.
Мы прекратили играть в гляделки. Боевик активировал функцию маскхалата, натуральным образом исчез. Я отпустил японку, убрал трофейное лезвие в карман. Достав из кармана пропуск-картонку, придирчиво изучил. Вроде бы настоящий. Спрятал обратно. Развернул этикетку вожделенной шоколадки, надкусил сладкую плитку. М-м-м… невероятно!
— Ты больной на голову, — покрутил у виска араб.
Я пожал плечами, развернулся. Сориентировавшись в направлении, подъедая такой вкусный шоколад, направился ко входу в логово. Самое сложное позади, планируемый Ёсиока взрыв больше не опасен, картонка у меня, так что пора выполнить и свою часть сделки. Заодно узнаем, побывал ли здесь джихадид. Уверен, что побывал. Как минимум, чтобы сделать себе очередную татуировку или купить пару литров высококачественной донорской крови. Людям его профессии всегда нужно иметь ведро запасной.
— Саямо-сан, рады вас видеть, — поприветствовал нас у входа бритоголовый культист, улыбнулся, демонстрируя полный рот саблевидных зубов.
Фанатик посмотрел на японку, на кейс в её руках, с особым удовольствием осмотрел нас с мигрантом.
— Очень… аппетитные, — довольно кивнул бритоголовый, — девочки будут в восторге.
Культист вдавил невидимую кнопку, открыл двери в логово.
— Вы можете проходить, — повел охранник рукой в сторону открывшегося прохода, — но сперва…
Над головой зазвучал цокот многочисленных лап. Перемещаясь по зданию точно паук, на землю спустился слепой старик, замер, принюхиваясь.
— Обыкновенная проверка, не переживайте, — пожал плечами культист.
— Эти двое могу зайти, — указал старик на мигранта и японку.
Бритоголовый обоих пропустил внутрь.
— А этот… — старик опасливо ко мне приблизился, шумно втянул носом воздух, — а этот… этот.
Прежде чем дед успел закричать, я проломил ему череп, сломал хребет и раздробил грудину. Хорошая была ищейка, старая, опытная. Дед сразу вспомнил кто перед ним. Следующим пришла очередь бритоголового. Фанатик попытался сбежать: выстрелил из пасти токсином, активировал протезы, вскарабкался по отвесной стене. Я достал из кармана лезвие-бритву, метнул в убегающего. С бабочкой в глазу, охранник свалился на землю. Я обыскал трупы, забрал из карманов кредиты. Осмотрев импланты старика и бритоголового, оставил те на местах. Дешевая аугментация, ничего интересного. Разве что протезированные зубы можно прихватить, но тогда придется выломать лысому челюсть. Лучше на обратном пути.
Я зашел в логово, догнал Саямо-сан и араба. Оба стояли в центре обширного зала, целиком и полностью забитого пакунода. Здесь же гремела музыка, всем и каждому раздавали бесплатный алкоголь, полностью обнаженные, под потолком бесновались приглашенные акробаты. Наше появление встретили заинтересованным взглядом. Практически все, кто принадлежал к культу, побросали свои дела и двинули на запах феромона.
— Саямо-сан, мы ждали вас, — к женщине подошел ещё один бритоголовый, рангом повыше и в черных одеждах, — прошу за мной.
Фанатик увел японку темными коридорами, я и араб остались одни в зале полном изголодавшихся тварей.
— Исикава же не бросит нас?! — побледнел мигрант. — Они своих не бросают!
Я переключил детонатор на нужную частоту.
— Держи, нажмешь, если станет совсем невмоготу, — отдал я взрыватель, пошел к бару.
Араба сразу же утащили на красные диваны, в толпу взбудораженных девиц. Меньше чем через минуту он уже выглядел бледной копией себя, истекал кровью и затуманенным взглядом смотрел на акробатов под потолком. Меня догнали у стойки, я даже не успел сделать заказ. Чужие зубы впились мне в шею, в плечо, схватили за руки, повалили на грязный пол. Пакунода стали заживо меня грызть. Я лежал и отсчитывал время, гадая что случится раньше — я умру от кровопотери или переговоры Саямо-сан завершатся неудачей. Неизвестно о чем она пришла договориться, но это всё зря. Пакунода никогда не дают согласия, кто угодно, но только не они.
Я сонно похлопал глазами. Практически обескровленный, прокусанный до кости, я обнаружил себя на удивление живым и совершенно в другом зале. Времени прошло где-то полчаса. Повсюду валялись спящие пакунода, по-прежнему гремела музыка, по атласным простыням стекал дешевый алкоголь. Судя по кровавому следу, меня и несчастного араба таскали между этажами, по лифтам и вообще по всему заведению, предлагали попробовать всем и каждому.
В помещении неожиданно вырубился свет. По потолку пошла рябь, запахло паленой проводкой, этажом выше сработала сигнализация. Ещё через секунду послышалась топот ног, стрельба и лязг металла, перестали работать лифты, на окна опустился стальной заслон. Ясно. Переговоры подошли к концу, результат неудачный, за дело принялся Ёсиока. Будем считать, что на этом мои обязательства закончены. Свою часть сделки я выполнил, задача усыпить фанатиков собственной кровью выполнена.
Я кое-как поднялся, встал. Покачиваясь, прошел к ближайшему столу, забрал у спящих кровопийц психотропы. Смешав «китайчика» и «багровый туман», вколол получившуюся бормотуху себе под ребра. Бодрит. Прошелся по этажам, отыскал вынужденного напарника. Удивительно, но араб был все ещё жив. Белее белого, мигрант лежал в куче трупов и расслышать его дыхание стоило мне больших трудов. Оттащил беднягу поближе к выходу.
Закончив с обязательной частью, направился к заблокированной шахте лифта, выбил дверь. Пока наверху шла стрельба и гремели взрывы, я спустился в самую бездну комплекса — на сорок этажей ниже. Оказавшись в подземной части логова, достал из кармана трофейное лицо японца. То самое, парафином обработанное и отобранное у андроида-барыги. Переодев личину, пошел искать главную самку.
Нужная мне особь обнаружилась в ремонтном блоке. Отдыхая в капсуле подзарядки, вольготно попивая свежую человеческую кровь, паучиха обсуждала несовершенство мужского индивидуума и жаловались своим подругам на тяжелую женскую долю. По мнению главной пакунода японским мужикам не хватало мужественности, а мигранты-арабы были слишком тупы и неотесанные, чтобы строить с ними какие-то отношения. Я зашел в этот гадюшник, закрыл за собой двери.
— Первый, кто заговорит, умрет быстро, — озвучил я свое предложение, обвел женский коллектив внимательным взглядом. — Итак, кто видел джихадида? Зачем он сюда приходил?
В помещении воцарилась тишина, у главной самки буквально отвисла челюсть. Длилась эта стеснительная заминка недолго, встрепенувшись, паучиха махнула рукой:
— Девочки, а ну тащите его сюда, — приказала охотникам пакунода, — но только нежно, без кишок по стенам.
Два десятка аугментированных разом пришли в движение, активировали клинки и импланты, обнажили стальные зубы. Я достал из кармана бритву, пошел на встречу. Допрос длился пятнадцать минут. Всё, что удалось выяснить — игиловец приходил. Джихадид прилетал неделю назад, привозил с собой какого-то японского мальчика. Этого было недостаточно, информации по-прежнему мало.
Я вытер руки от крови, убрал бритву. Схватив за кишки главную самку, потащил её на выход из помещения.
— Ты труп! Ты уже труп!! Ты понимаешь с кем связался?! — визжала в мою сторону пакунода, угрожала, брыкалась и практически плевалась ядом. — Я сожру тебя, я перегрызу тебе горло, я вскрою твою тупую башку, я… я… да я тебя…!
Стены коридора качнулись, где-то наверху раздался мощный хлопок. Первый из поясов шахида только что сработал, а значит отряд Ёсиока перешел в фазу выживания. Операция провалена, японец, возможно, уже труп, выживших членов его группы кровососы берут живьем. Пока ещё пытаются, судя по незатихающим стрельбе и взрывам, но долго так продолжаться не может. Силы слишком неравны, боеприпасов наверняка не хватает, а культисты злы и лезут со всех сторон. Я знаю тактику Spiders tribe, с потерями здесь никто не считается.
Я свернул к закрытым дверям, использовал вопящую пакунода, чтобы открыть бронированный заслон. Электронный глаз биоскана распознал паучиху, деактивировал замок, стальная переборка отъехала в сторону. Работающие в мастерской татуировщики, многочисленный персонал и два десятка всевозможных посетителей разом повернулись в нашу сторону.
— Ну вот ты и труп, недоумок!! — возликовала паучиха, крикнула через весь зал огромному бритоголовому культисту: — Кенши, оторви руки этому кретину, я хочу видеть, как он истекает кровью!!
Татуировщик прекратил работу, отложил иглы в сторону. Не повторяя ошибок самодовольной паучихи, громила вдавил кнопку сигнализации, активировал на этаже режим тревоги. Противно взвыла сирена, со всех сторон послышался цокот многочисленных лап, собрав вокруг себя прибежавших пакунода, гигант направился в мою сторону.
— Расскажите мне про игиловца, — попросил я наступающих кровососов, — первый, кто заговорит, умрет быстро.
Бритоголовый задействовал импланты, обнажил клинки богомола. Я вытащил из кармана лезвие-бритву, раскрыл бабочку. Ну почему нельзя по-простому? Опять эти убийства и пытки. Я разрезал всех пакунода на ленты, распустил татуировщиков на лоскуты, выпытывая информацию про джихадида. Игиловец здесь появлялся. Боевик спускался к паукам, делал себе татуировку Амеша-Спенты — духовного воплощения их единого бога и по совместительству символа войны, кровавого мщения, вестника страха, боли и ненависти. Зороастризм, принятый ИГИЛ взамен устаревшего ислама, давно уже напоминал бледную тень той «благой веры», которой некогда являлся. Постъядерное голодное будущее, полное убийств, насилия и жестокости, способно исковеркать что угодно. Особенно, такую вещь, как религия.
Я вернулся в коридор, потащил упыриху вдоль проводов и обледенелой трассы с хладагентом. Где-то рядом был крио-комплекс.
— У тебя ещё есть шанс! Ты всё ещё можешь уйти, сбежать, пока не поздно! — вся в крови, кишках и частях тел других пакунода, главная самка по-прежнему пыталась мне угрожать, запугивала, истерила, но уже не так активно. — Подумай, кретин, пошевели мозгами! Ты здесь обречен! Ты в ловушке, ты в нашем логове! Живым отсюда ещё никто не возвращался!
Я свернул к обледенелой двери, прислонил болтливую пакунода лицом к сканеру. Зеленый глаз индикатора приветливо моргнул, двери открылись, из темных глубин помещения выкатился шестилапый удильщик.
— Я тебя не знаю, — мерзко перебирая лапками, забеспокоился аугментированный, задумался, запереживал. — А почему я тебя не знаю? Как так вышло? Откуда у тебя это лицо?
— Проблемы с моим лицом? — теперь уже я заинтересовался.
— Да-да-да, большие проблемы, — засеменил вокруг меня охотник, подключил к анализу всевозможные детекторы, импланты и сканеры, — очень странное лицо, молодое, японское, но в базах нет. Только записи в архивах. Придется его забрать!
— Убей его, удильщик! — требовательно заголосила самка. — Сдери с него шкуру! Оторви лицо, вырви ему руки и ноги!
— Да-да-да, — согласно закивал шестилапый, нетерпеливо обнажил клинки и лезвия. — Так и сделаем, нам придется, очень странное лицо!
— Ну уж нет, спасибо, — обломал я пауку его клыки и протезы, вырвал импланты, вскрыл черепную коробку.
Подхватив булькающую тушу, затянул удильщика в его крио-логово, подсоединил к базе данных. Пока сервер изучал архивы и копошился в мозгах шестилапого, формируя отчет по моему запросу, я обошел помещение, прогулялся по обледенелому комплексу, изучая собранную удильщиком коллекцию.
«JINTO GROUP», «Motoman Roboticks», «Reliance Industries Limited», «Vector» — в помещении болтались свыше десятка замороженных японцев. С проводами в башке, за ноги подвешенные к потолку, представители самых разных корпораций помогали кровососу добыть пароли. Здесь нашлись даже пленники из «TDI». Два старика азиата в дорогих черных костюмах висели в дальней части зала. Эти двое использовались удильщиком для доступа к банковским счетам. Если верить компьютеру и цифрам прогресса на его главном экране, то взлом ячейки будет завершен уже через сорок четыре часа. Достаточно быстро на мой взгляд. Аналогичный хакинг со стороны Паджираша занял бы от трех недель минимум. Корпораты к этому времени давно бы уже вычислили пропажу сотрудников и сменили пароли.
Я отключил сдохшего удильщика, развернул отчет о парафиновом лице неизвестного японца. Сервера пакунода неожиданно выдали информацию, датируемую от 2750-го года. Если верить кровососущим и фотографиям из их архива, то человек, чьё лицо я сейчас ношу, появлялся на улицах Мегасити примерно семьсот лет назад. Ещё два замыленных снимка указывали на его присутствие уже в третьем тысячелетии и самый последний — на присутствие уже в наши дни. Примерно год назад, если судить по дате на короткой видеозаписи. На этой же видеозаписи можно было рассмотреть «Cybertech», «Future sistems» и «Oculus Mnemonia», принадлежащие Кьюриосити основные её производства, а также многочисленные тела андроидов, горящий джет и трупы местных жителей. Судя по всему случилась какая-то бойня.
Я переписал загадочные видео на носитель, спрятал флешку в карман. Подхватив за волосы брыкающуюся пакунода, вышел из крио-комплекса. Дорогу перегородило полчище мелких уродцев, прибежавших на вой сирены и жаждущих крови. Больше сотни кровососущих детишек с лезвиями в руках и голодным взглядом пришли не столько ликвидировать угрозу, сколько живьем загрызть ослабевшую самку. Собственные дети намеревались добить паучиху.
Я отступил на территорию складов, забаррикадировался в блоке ремонта и переработки запчастей. Пока визжащая детвора ломилась в стальные двери и угрожала паучихе испить её крови, смастерил простенький огнемет, сжег мелюзгу дотла. Полчище крыс, прибежавшее на запах жаренного, также превратились в обугленные головешки. Аналогичная участь постигла и местных сервиторов — касту плебеев, занимающуюся уборкой нечистот и отходов. Уродливые аугментированные, собранные из говна и палок, пытались загрызть раненную самку. Сделать я этого им, разумеется, не позволил.
— Слышишь, давай договоримся?! — донеслось моих ушей. Главная пакунода неожиданно попыталась меня купить и договориться. — Чего тебе надо? У меня есть всё! Понимаешь?! Всё! Чего ты от нас хочешь?!
Я притормозил, принюхался, пытаясь найти в переплетении этих туннелей гнездо шелкопряда. Уловив запах нужной мне особи, двинул в отдаленную часть логова, на звук гудящих кабелей и свист кислородных трубок. Наверху к этому времени прогремел уже второй по счету взрыв, крики и стрельба начали затихать, ещё через минуту рванул последний из поясов шахида.
Я приложил паучиху к биоскану, разблокировал ворота. Открыв проход к шелкопряду, пошел вдоль проводов, шлангов и капсул жизнеобеспечения. По меньшей мере три сотни человек лежали внутри стеклянных боксов, спали, потребляли своим телом электроэнергию и находились в прямом подключении к мега-нет. Судя по всему это и была одна из тех крипто-ферм, про которые я уже столько раз слышал.
Шелкопряд меня ждал. Забаррикадировавшись в отдельной пуленепробиваемой комнате, главный администратор паучьих сетей показал мне «фак», продемонстрировал средний палец при моем появлении. Я вытащил из кармана лезвие-бритву, поманил кровососа на выход. Паук демонстративно фыркнул, показал мне второй средний палец и вдавил кнопку аварийного затопления. Ладно.
По колено в воде, я отыскал все вент-решетки, системы фильтрации и обводящие каналы в помещении, наглухо закупорил. Обошел по кругу крипто-ферму, раздобыл стальную трубу покрепче и заблокировал шелкопряду выход наружу. Выломал кислородный шланг в одной из капсул с подключенными, подтянул тот к убежищу кровососа, просунул в единственную оставшуюся щель. Усилив напор, выкрутив подачу кислорода на максимум, я сложил руки на груди и остался наблюдать за пауком, замер напротив единственного окна в его непроницаемом убежище.
Через две минуты кровосос попросился на выход. Шелкопряд стал прорываться наружу, биться о двери и пытаться спастись от нарастающего в его комнате давления. Я отрицательно покачал головой. Нужно было соглашаться раньше. Ещё через две минуты у паука носом пошла кровь, кровью налились глаза, губы, брызнуло из ушей. Последние тридцать секунд, когда давление в камере превысило критическое, а двери и окна вылетели от напряжения, паука разметало киселем по стенам, расплескало по всей его пуленепробиваемой комнате жидким холодцом.
Я зашел внутрь, отключил систему аварийного затопления. Отыскав в случившемся бардаке головной имплант убитого, подключился к паучьей сети, вывел на экран всю информацию по торговым путям, линиям сбыта и точкам интереса пакунода. Размах поражал. Влияние пауков распространялось на всю северо-восточную часть залива, охватывало детские сады, приюты и лечебницы, достигало магистральных путей и затрагивало даже центр города. Кровососы сбывали переработанную кровь в жилые блоки и ночные клубы, держали под своим контролем наркопритоны и благотворительные фонды, управляли несколькими телеканалами, финансировали продажных политиков, шантажировали неподкупных полицейских и даже имели дело с самой большой в Мегасити религиозной общиной. Пакунода тайно продавали буддистам импланты, оружие и всевозможные психотропы.
Я ввел поисковый запрос, велел серверу сформировать отчет про джихадида и его появлениям на территории клана. Спустя две минуты получил подробную карту с указанием точек интереса, где боевик появляется чаще всего. Самым посещаемым был «CITY Paradise» — элитный жилой комплекс в центре города, где стоимость жилья достигала каких-то заоблачных высот, а реактивный транспорт был запрещен к использованию. Только наземные авто, лифты, неспешные прогулки и другие причуды богатой японской жизни.
В принципе, на этом всё. Добытой по джихадиду информации было вполне достаточно и можно покидать логово, но сперва…
— Ты что задумал?! Ты что творишь?! А ну назад, стой! — всполошилась главная самка. — Ты все равно туда не пройдешь! У меня нет туда доступа! Ни у кого его нет!
Я потянул испуганную паучиху к главному серверу, спустился в абсолютную темноту здешних туннелей.
— Они съедят нас, понимаешь? Они никого не щадят! Нельзя туда спускаться!! — заскреблась по полу визжащая самка, попыталась ползти обратно на свет, подальше от молчаливой темноты собственного логова.
Я прислонил истеричку к ближайшей стене, активировал чужим лицом неприметную дверь. Красный луч био-скана одобряюще моргнул, сменил свой цвет на зеленый, потайная дверь оружейной комнаты отъехала в сторону. Я прошел вглубь помещения, осмотрел собранные пакунода образцы наступательного вооружения. Впечатляющая коллекция. Гранатометный комплекс ХМ-30 с программируемой дистанцией и временем взрыва, довоенный экспериментальный МАНЕМ — лазерная пушка на свободных электронах, знаменитый российский Chekmate — сверх убойный плазменный огнемет на реактивной струе. Кровососы всё это умудрились раскопать, привезти в Мегасити и довести до ума, подготовить к перепродаже.
— Бери! Забирай! Возьми, что хочешь, только оставь нас в покое!! — стала выпрашивать свободу главная самка. — Ты за этим сюда пришел? За этим?!
Я внимательно осмотрел все стеллажи, полки и стены, сконцентрировался, напряг слух. Сообразив что именно здесь не так и откуда слышен этот загадочный шелест, подхватил гранатомет, вернулся обратно в коридор и спустил курок. Снаряд пролетел через всю оружейную, в щепки разнес бетонную стену и открыл проход в дополнительную комнату. На специальной магнитной подставке, защищенная от пыли, влаги и воздуха, тщательно скрываемая от посторонних глаз в комнате хранилась катуза — единственный в своем роде энергетический клинок. Я малость оторопел, соображая над увиденным, прошел к постаменту, взял катану в руки. Меч словно ожил, загудел, искрясь на своем лезвии яркими всполохами. Источая вокруг себя зловещее свечение, катуза просилась в бой, жаждала свободы, крови и новых свершений. Воистину удивительный артефакт.
Я забрал клинок и ножны, подхватил за волосы визжащую пакунода. Свернув прежним маршрутом, потащил истерящую самку дальше в темноту, навстречу главному процессору всего этого кровососущего логова. Остановившись напротив непроницаемой титановой стены и двух её роботов-охранников, расчехлил катану, рванул вперед. Бой вышел недолгим. Обе машины были слишком молоды и непоследовательны, высокотехнологичны, быстры, но без реального опыта сражений. Я разрубил охрану, разрезал титановую дверь, используя катузу как плазменный резак. Затащив в образовавшуюся дыру брыкающуюся самку, глянул по сторонам.
— Прятаться бесполезно, — позвал я искусственный интеллект, — выходи, я знаю ты здесь.
Помещение озарило ярко-красное свечение, темнота отступила, послышались несуществующие шаги. Используя внешний вид и образ развратной японской женщины, из недр помещения вышел искусственный интеллект, подошел ко мне вальяжной походкой. Главный разум паучьего логова, заботливая мать всего этого кровососущего выводка и прямой конкурент цифровой Кьюриосити посмотрела на меня с самодовольной ухмылкой. ИИ думала торговаться.
Я обнажил катузу, вскрыл взрывозащищенную панель сервера, выдрал провода. Достав из кармана имплант шелкопряда, подключился к ИИ.
— Ты… ты что творишь?! Одумайся! Прекрати! Оставь меня в покое!! — изменилась в лице цифровая мать, испугалась, запаниковала.
Я ввел личный код и адрес, послал запрос далеко в пески Паджираша на старый заброшенный сервер. Отклик пришел через двадцать минут. Одинокая строчка текста уточняла статус товара и предлагала обмен. Я подтвердил передачу, открыл канал, деактивировал протоколы безопасности.
— Что?! Нет… Нет! Только не это! Только не так! Я не хочу! — ужаснулся цифровой интеллект, попытался сопротивляться, дать отпор захватывающей его другой сети.
Пустоши забирали нелегала в свои недра. Минус двести лет в крио-кубе в обмен на цифровой разум клана Пакунода. Тайное правительство Паджираша соглашалось пересмотреть мой статус, аннулировать часть смертного приговора. В мире, где зарабатываешь на жизнь войной и диверсиями, боевикам вроде меня приходится выкупать свою свободу, идти на сделку с государством, которое тебя когда-то и породило.
Я заблокировал ИИ на сервере. Отрубил все пути к побегу, стер все ключи, запретил выключать голограмму. Наблюдая, как мечется по залу испуганный интеллект, подтянул главную самку в центр помещения, сломал паучихе руки и ноги. Обнажив катузу, вынуждая ИИ наблюдать за происходящим, я разрезал паучиху на тонкие ломтики, кусочек за кусочком нашинковал ту в салат. Цифровой разум не выдержал издевательств над собственным потомством. Воля машины была сломлена, цифровой разум прекратил сопротивляться. Жалобно моргнув голограммой, искусственный интеллект пакунода бесследно растворился в серверах Паджираша.
Я убрал катузу в ножны, оставил трупы, пошел на выход. Главное здание всё ещё держало бронированные щиты, на территории доков по-прежнему стоял режим тревоги, но с энергетическим клинком в руках покинуть логово не составляло проблем. Я прорезал в стальном заслоне дыру, закинул на плечо обескровленного араба, выбрался наружу. У кромки горизонта поднимался рассвет, повсюду валялись тела кровососов, горела электростанция, полыхали огнем пункты сбора крови. Недалеко от входа валялся ещё живой Ёсиока. Хватаясь за разорванный живот, боевик пускал изо рта кровавую пену и просил прощения у Саямо-сан за проваленную операцию. Женщина, вся в рваном кимоно и со слезами на глазах, рыдала над своим телохранителем и не выпускала из рук фотографию маленького мальчика.
Я подошел поближе, опустил араба на землю, забрал из рук несчастной фотокарточку.
— Вы за ним сюда приходили? Хотели выкупить его у Пакунода? — посмотрел я на снимок улыбающегося японского паренька.
— Этой мой сын! Это мой Хаямо! Они украли его! — бросилась ко мне женщина. — Прошу, помогите! Помогите моему сыну! Он все ещё где-то здесь, я знаю это!
Я задрал голову к небу, посмотрел на шпиль главного здания. На последнем этаже горел свет.
— Он там, — указал я на окна трехсотого этажа, — в личных покоях главного культиста.
— Откуда ты знаешь? — пробулькал Ёсиока. — Ты же просто мигрант!
Я задумался. Фанатика нужно обезглавить. Даже если главная самка мертва и стерт искусственный интеллект, живой культист способен возродить логово, набрать новых последователей и реанимировать гнездо. Старого педофила нужно убить, он здесь главная опасность.
Я подошел к главному зданию, вывернул из суставов руки и ноги. Взяв катузу в зубы, прислонившись спиной к стене, стал подниматься наверх, в позе паука полез на трехсотый этаж. Через двадцать минут всё было кончено. Весь в крови, я спустился обратно, передал бессознательного мальчика матери в руки.
— И что дальше? Будешь требовать с нас денег? За своё самоотверженное спасение? — сплюнул в мою сторону Ёсиока. — Такие у вас законы в пустыне? Всё ради денег? Жадный ты ублюдок.
Я обнажил катузу, снес Ёсиока голову. В чем он действительно прав, так это в том, что законы в пустыне есть. Японец слишком много узнал, он видел на что я способен, видел катузу в моих руках. Оставлять свидетелей было нельзя. Ни его, ни его отряд. Любой из них мог начать действовать, раскрыть ненужную информацию о моих способностях, дать заинтересованным наводку. Поэтому я добил всех. Нашел последних выживших из отряда Ёсиока, нагнал тех в канализации. У оперативников был реальный шанс остаться в живых.
— Что вы наделали?! Зачем?! Вы убили его!! — в истерике закричала японка, бросилась к трупу своего верного телохранителя
Я достал из кармана психотропы, смешал в нужной дозировке. Всадив дозу препарата истерящей японке, закинул её в ближайшей джет, запрограммировал автопилот. Загрузив на пассажирское сиденье спасенного паренька, засунув в багажник араба, направил всю семью в сторону Исикавы. Завтра никто из них ничего не вспомнит. Не всю картину целиком и уж точно не это последнее убийство. Паренька со временем похитят обратно, джихадид увезет его в другое логово, к другому культисту. Саямо-сан наверняка убьют. Она слишком сильно засветилась в этой операции и её смерть лишь вопрос времени. Араб будет жив. Возможно даже сохранит работу в Исикаве если выдержит многочасовой допрос. Бедолага будет первым подозреваемым во всём этом кровавом деле с пакунода. А я пойду на химзавод. Пять дней легальной, чистой, нормальной работы без убийств, крови и расчлененки. Надеюсь, все эти смерти на моих руках стоили того.
Глава безопасности бакумадзу вытащил из кармана наличные, протянул увесистый конверт полицейскому:
— У нас же не будет проблем, Кобояши-сан? Мы поняли друг друга? — вкрадчиво поинтересовался Такеши.
— Но… послушайте… слишком много трупов, — вытер пот со лба полицейский, с ужасом в глазах осмотрел кучи стреляных гильз, неподвижные тела, горящие автомобили. — Поймите, мне нужно будет писать рапорт!
— Кобояши-сан, вы же умный человек, — похвалил нервничающего полицейского Такеши, — что-нибудь придумаете. Напишите м-м… про беспорядки в квартале. Обычное дело!
— Ли-тян, — поманил к себе подчиненную Такеши, приставил вооруженную до зубов бакумадзу к начальнику полиции, — проедешь с Кобояши-сан в участок, поможешь ему составить рапорт. А вы, господин Кобояши, ни о чем не волнуйтесь. К утру здесь уже ничего не будет, я обещаю. Arigato, Кобояши-сан, sugoshi kudosai!
Пожелав полицейскому приятного вечера, спровадив того обратно в участок, глава безопасности зашел внутрь здания, вызвал лифт. Поднявшись на трехсотый этаж, перешагивая разбросанные по коридору многочисленные тела убитых, Такеши прошел до конца помещения, миновал длинный холл. Потянув за увесистую ручку, открыв на себя громоздкие двери, мужчина зашел в главный конференц-зал некогда принадлежащего индусам бизнес-центра, покорно замер у порога.
— Сбросьте его с этажа, — приказала глава бакумадзу, пнула еле живого индуса в сторону оконной витрины.
Трое вооруженных девиц подхватили за руки толстяка, вздернули того на ноги, потащили к окну.
— Нет, нет! Пожалуйста, нет! Я всё скажу, я готов, я не хочу умирать! — попытался сопротивляться несчастный. — Бакумадзу-сама, прошу вас, пощадите!!
— Скажи sayōnara, придурок! — осклабились вооруженные бандитки, подняли толстяка на руки, швырнули в окно.
Под звон разбитого стекла и шум завывающего ветра, главный финансист «Djamadal corporated» вылетел из окна небоскреба.
— Ну, кому ещё билетик? — расхохоталась лидер клана, выразительно посмотрела на оставшуюся парочку. — Кто ещё не летал на наших «Бакумадзу эйрлайнс»?
— Hai tum par! Jadaheen kutiya! — вскинул голову ближайший индус, презрительно сплюнул. — Яма-Дхарма придет за тобой, японская шлюха! Мы ещё встретимся!
— Тю-ю-ю, дружок, — сложила губы трубочкой бандитка, весело отмахнулась, — этой Яма-Дарма придется подождать! Вы не первые по мою душу, знаете ли!
Женщина вынула катану из ножен.
— Передавай брату привет! — осклабилась бакумадзу, снесла индусу голову. — Скажи я благодарна ему за бизнес. «Djamadal corporated» станет для меня отличным приобретением!
Лидер захватчиков обернулась к последнему из выживших, пощекотала тому горло клинком:
— Ну а ты, кареглазый, что выбираешь? Хочешь билет на наши «авиалинии»?
— Я всё подпишу, пощадите! Я готов сотрудничать! Только не убивайте! — взмолился индус.
— Вот и молодец, — похвалила несчастного бакумадзу, убрала катану в ножны. — Рен, Наоми, отведите его к юристам, пусть оформляют передачу! Хана, Шизуко, займитесь уборкой, к утру здесь должен быть абсолютный порядок. Риоко, дорогая моя, проследи за журналюгами. Я не хочу, чтобы это попало в СМИ, поняла? И сбейте уже дроны в конце концов, сколько я буду терпеть это жужжание?!
Выпроводив подчиненных из помещения, раздав всем указания, лидер бакумадзу опустилась на диван, отложила катану в сторону, вытерла от крови руки.
— Можешь зайти, — позвала своего подчиненного глава клана, достала из-под стола уцелевшую бутылку спиртного, откупорила. — Рассказывай, что случилось. Ты же не просто так бросил меня тут одну, прямо посреди операции, в толпе этих вонючих индусов?
— Я был уверен вы справитесь, — не повел и бровью начальник охраны, — к тому же нам помогали копы. Этот Кобояши хоть и трус, но его парни своё дело знают.
— Мы платим им бешеные бабки, — поморщилась женщина.
— Зато результат соответствующий, — пожал плечами Такеши.
Глава безопасности направился к своей хозяйке, на ходу вынул планшет из сумки, подключил к нему флеш-накопитель. Выкрутив яркость на максимум, загрузив на экран нужный видеофайл, Такеши передал устройство главе бакумадзу, нажал кнопку воспроизведения.
— Это комплекс Пакунода, — прокомментировал мужчина ожившую картинку, — его нижние этажи. Когда мы спустились в логово там были одни трупы. Шелкопряд, удильщик, главная самка — все мертвы. Центральный процессор поврежден, архивы стерты, в помещении серверной огромная дыра. Главный компьютер молчит: цифровой интеллект не выходит на связь, не реагирует на запросы и не отслеживается в сети.
Такеши налил себе алкоголь, пригубил из стеклянного бокала:
— Мы спустились под землю раньше других, сразу как узнали о случившемся. Забрали из логова чертежи, пароли, содержимое складов и крио-комплекса, — продолжил мужчина, — скачали данные по рынкам сбыта и переработке крови, изъяли доступные прототипы, забрали схемы производства. Всё ценное, чем владели кровососы, теперь наше.
— А что федералы? — напряженно изучая предоставленную видеозапись, спросила глава клана.
— Копы уже оцепили район, агенты ищут причастных. Основные подозреваемые «Vector» и «TDI», все в Мегасити знали про их нелюбовь к Пакунода. Исикава молчит. Одинокий джет был замечен на границе порта, но его присутствие больше походило на перестраховку. Каких-то явных улик или доказательств прямого участия Исикавы в этом побоище нет. Ни следов, ни трупов, ни стреляных гильз. В канализации нашли сгоревшие останки двух неизвестных, но там даже зубов не осталось. Будто в плазменной струе побывали.
— Тебя кто-нибудь видел? — забеспокоилась бакумадзу.
— Нет. Мы сработали чисто.
Глава клана вновь пересмотрела видео, потом ещё раз и ещё. Нервно прикусив губу, бросив планшет от себя подальше, женщина приказала своему подчиненному:
— Верните всё обратно! Чертежи, пароли, схемы производства — всё назад! Быстро! — взмахнула рукой лидер группировки, испуганно посмотрела на Такеши. — Он специально ничего не трогал, понимаешь? Тот, кто это сделал, специально оставил всё на своих местах! Это ловушка, Такеши! Приманка!
— Я так не думаю, — отрицательно покачал головой начальник безопасности, подлил себе ещё из бутылки. — С вероятностью в девяносто пять процентов я знаю кто это сделал. Мы вышли на след.
Мужчина подвинулся ближе к столу, взял планшет в руки, загрузил с флеш-накопителя ещё один файл. Активировав воспроизведение, Такеши развернул устройство к бакумадзу.
— И что? Что это?! Я ничего не вижу! — недоуменно посмотрела на подчиненного глава клана, опустила глаза в планшет, снова перевела взгляд на Такеши.
— Это главное здание Пакунода, — пояснил начальник безопасности, — пролетавший мимо дрон случайно заснял картинку.
Такеши увеличил изображение, осветлил кадр, замедлил воспроизведение:
— Вот здесь, — ткнул пальцем в экран мужчина, — в темноте. Серая точка с бледным лицом, ползет по стене здания.
— Это что, мать твою, такое?! — охнула бандитка.
— Или кто, — поправил женщину боевик, вместе с бакумадзу проследил как человекоподобная фигура забирается в окно трехсотого этажа. — Я уже наблюдал такое ранее. Это стиль паука, специальный метод вертикального подъема с вывернутыми из суставов руками и ногами. В Мегасити про такую даже не слышали, слишком древняя и малоизвестная техника.
Такеши вытащил из кармана пакетик с вещдоками:
— Вот ещё кое-что, — протянули женщине окровавленный трофей, — мы нашли это в логове пакунода, осколок лезвия застрял в глотке одного из кровососов.
— Это же бритва Мико-тян! — округлила женщина глаза, вынула из пакета лезвие-бритву. — Только у неё был этот дурацкий единорог на ручке!
Бакумадзу покрутила в руках кровавый трофей, недоуменно посмотрела на подчиненного:
— То есть это был он? И тогда, и сейчас? Молчаливый индус с холодными глазами?
— Да, это один и тот же человек, — кивнул Такеши.
— Где он сейчас?! — вскинулась бакумадзу. — Кем работает? Сколько ему платят?
— Он в Исикаве.
Такеши положил на стол небольшой диктофон, включил воспроизведение.
— Его голос и эта видеозапись пока всё, что у нас есть, — откинулся на спинку дивана глава безопасности, выключил диктофон.
— Исикава вообще знает, кто у них ходит по территории? — обескураженно посмотрела на своего подчиненного лидер клана.
— Как минимум в курсе проблемы, но все оперативники заняты сейчас по другим направлениям, — пояснил Такеши, — разбираться с этим делом у них времени нет. В ближайшие дни Исикаву ждёт саботаж, диверсии и хакерские атаки, космическая программа и презентация нового микрочипа потрепали нервы огромному числу конкурентов. До нашего объекта Исикаве дела пока нет.
Главная бандитка налила себе спиртного в стакан, выпила, откинулась на спинку дивана. Задумчиво покачивай головой, прикидывая возможные риски и перспективы, женщина наконец вынырнула из собственных размышлений, посмотрела на своего подчиненного:
— Можешь устроить мне встречу? — спросила лидер бакумадзу. — Приведи его к нам. Скажи, что лидер очень богатого и влиятельного клана желает с ним поговорить.
— Не думаю, что он согласится, — покачал головой Такеши, — люди его профессии редко идут на контакт.
— Помани деньгами, намекни о перспективах, — фыркнула бандитка. — Предложи ему столько, чтобы он не смог отказаться.
— Лучше бы нам в это не лезть, — продолжил стоять на своем глава безопасности. — Оставим всё как есть, пусть этот будет проблемой Исикавы. Нам такие риски не нужны.
— Не будь параноиком, Такеши! — отмахнулась глава клана. — Всё будет нормально. Я просто хочу с ним поговорить, обсудить взаимовыгоду.
Лидер бакумадзу решительно поднялась на ноги, утвердительно кивнула головой:
— Давай, устрой нам встречу! — приказали мужчине. — Я знаю, ты можешь.
— Как прикажете, Госпожа, — вздохнул начальник безопасности. — Я подумаю, как всё устроить.
— Чего тут думать?! — вскинула брови бакумадзу. — Засыпьте его деньгами, а не будет слушать — давите силой! Что нам один суперсолдат против целого клана?! Понял меня, Такеши?
— Понял, Госпожа.
— Вот и отлично.
Закончив с указаниями, глава клана бакумадзу пошла на выход.
Утро понедельника началось с недовольного Комуры и подозрительного ажиотажа в стенах японской суперкорпорации. Вместо обычного разлета по рабочим местам и следующего за этим пронзительного крика сумасшедшей старухи, я и две сотни других разнорабочих получили швабры в руки и ведро с водой. Хмурый старик приказал вымывать до стерильного блеска взлетную площадку вокруг главного административного здания. Что удивительно, запыленный джет все равно прилетел по мою душу. Наглый транспортник Фуку-сан приземлился Комуре прямо на голову, открыл двери отсека и потребовал «мордатого на работы», однако получил категоричный отказ и указание «валить с территории». Покружив ещё некоторое время над бетонной площадкой, пустой джет полетел обратно. Я же, взяв ведро и швабру в руки, пошел к остальным разнорабочим мыть бетон и наводить неожиданно чистоту в суетящейся Исикаве.
К обеду стало понятно, что происходит. Красно-белая труба шлагбаума неожиданно пришла в движение, вечно спящий на посту охранник вытянулся по струнке, один за другим на территорию корпорации стали въезжать дорогие автомобили и блестящие запчасти гигантского разноцветного конструктора. В центре Исикавы приступили к сборке демонстрационного макета спутниковой станции, макета межконтинентального космического корабля и макета сверхтяжелого ракетоносителя с полезной нагрузкой свыше двух тысяч тонн. Посмотреть на всё это чудо приехали даже управляющие из других филиалов.
— Йо, ну и крутая же у нас ракета! — со всех сторон засвистели рабочие, под впечатлением от размеров конструктора, задрали головы к небу. — Мощь! Полетим скоро к русским! Или к узкоглазым в Аляску.
Парадокс, но японцы в Мегасити пренебрежительно называли китайцев и корейцев «узкоглазыми», хотя, казалось бы.
— Да не, это всё полная лажа, — отмахивалась другая часть работников, фотографировала ракету на телефон и рассылала в мега-нет картинки с язвительными комментариями. — Кому она вообще надо? Где микрочип, где новый микропроцессор? Корпораты нас точно с говном смешают.
— Хватит болтать! — прикрикнул на персонал Комура, раздраженный, начал угрожать штрафами и увольнением с работы. — Кто будет чесать языком отправятся за забор к своим любимым «корпоратам».
Комура ткнул пальцем в сторону гигантской высотки с логотипом «Transformation Digital Industries»:
— Вон, эти чопорные придурки в двух шагах от нас! Кто хочет, может проваливать к «TDI»!
— Вот же мерзкий дед! — зашипели на старика мигранты, вновь похватали тряпки и швабры. — Чтоб тебя!
Я тоже подхватил швабру, стал елозить мокрой тряпкой и усердно драить бетонный пол до стерильного блеска, как приказывали. Через две минуты сломался первый черенок. Комура отыскал новый, сказал, что стоимость поломанного имущества будет вычитать из моей зарплаты. Выдав мне новую швабру, старик ушел к макету спутниковой станции и бегающих возле неё технологов. На место Комуры пришла вездесущая пакистанка.
— Работайте шваброй усерднее и уже через год ваш социальный пакет будет расширен до категории «начальный+»! — в язвительной для себя манере заявила длинноволосая. — Эй ты, толстый, ты слышал меня?
— Слышал, — ответил я.
— Дак вот тебя это не касается, — заявила нахалка. — Ты слишком рукожопый даже для такой работы.
Длинноволосая широко улыбнулась, окружающие меня мигранты весело захохотали.
— Ещё посмотрим, — не согласился я, полный решимости доказать обратное, ухватился за новую деревяшку.
Яростно орудуя шваброй, я мыл, мыл и мыл бетон, пока черенок снова не треснул. Палка сломалась, отлетели сучья, острые щепки попали стоящему рядом мигранту в глаз. Пострадавшего срочно увели в медчасть, растерявшемуся мне выдали новый черенок за его двойную стоимость. Я снова взялся за дело. Понимая, что проблема не во мне, а в швабре, я обмотал деревяшку изолентой, накрутил вокруг черенка как можно больше скотча. Швабра больше не ломалась. Деревяшка жалобно трещала, скрипела, издавала угрожающие звуки, выгибалась во все стороны, но оставалась целой. Швабра превратилась в гибкую рейку, гудящую в моих руках от напряжения. Довольный результатом, я снова принялся за дело, стал интенсивно драить бетон, зачерпывать воду из ведра, снова драить и снова зачерпывать. На пятый или шестой раз швабра в моих руках внезапно спружинила. Гудящий от напряжения черенок зацепил ведро с водой, хитрым образом его подковырнул и отправил всё это дело в стремительный полет. Ещё один мигрант отправился в мед-блок, теперь уже с черепно-мозговой травмой.
— А ну дай сюда! — отобрал у меня модифицированную швабру вернувшийся было Комура, изумленно посмотрел на лужи крови и дергающегося в конвульсиях мигранта. — Какой дебил выдал ему эту рогатку?
Заменив мне метелку на стандартную, Комура ушел искать того самого «дебила», подозревая виновником случившейся ситуации длинноволосую пакистанку. Между этими двумя, как и у меня с Комурой, отношения тоже не ладились. Я снова принялся за дело. Не желая рисковать понапрасну, наступив собственной гордости на горло, я решил попросить помощи. Если в речь длинноволосой я ещё не особо верил, то выразительный взгляд Комуры поселил в моей душе сомнения и тревогу. Может быть я и вправду «рукожопый»?
Намереваясь попросить совета, я поманил ближайшего рабочего:
— Иди сюда, — помахал я черенком какому-то щуплому азиату, отдаленно на Хосе похожему. — Иди сюда говорю!
Худощавый паренек поспешил удалиться, торопливо исчез за углом соседнего здания.
— Эй ты! — я развернулся к массивному бородатому иранцу, огромному, татуированному, загорелому. — Иди сюда!
Громила сделал вид, что не слышит. Бородач начал интенсивно мыть полы, подхватил быстро опустевшее ведро с водой и направился к хозблоку.
Я понял, что всё бесполезно. Другие рабочие стойко меня игнорировали, всячески избегали или делали вид, что очень заняты. Я вновь начал елозить шваброй по полу. Через двадцать минут, когда терпение Комуры лопнуло, а на моем счету было уже четыре сломанных деревяшки, старик отдал меня другому японцу, улыбчивому веселому карлику по имени Гомугичи. Дед-весельчак настроений Комуры не разделял, предвзятого отношения ко мне не имел, а потому выдал чистое ведро, тряпку, моющие средства и отвел к своей группе. Поставив меня в один ряд с женской половиной уборщиков, Гомугичи приказал вытирать пыль, собирать паутину и отмывать до стерильного блеска окна первого этажа административного здания. Я усердно принялся за работу. Стойко игнорируя всякие шутки и намеки женского коллектива, зазывающие меня «отойти в сторонку», я драил окна, вытирал пыль и собирал паутину. Через сорок минут, когда на моем счету было уже два десятка окон, а выданные для уборки химсредства закончились, вернулся весельчак Гомугичи, в ужасе схватился за голову. Быстро выяснилось, что я начисто отмыл всю солнцезащитную пленку с панелей, до дыр протер окна в некоторых местах и израсходовал двухнедельный запас бытовой химии. Сильно посмурневший Гомугичи поспешил от меня избавиться.
Третьим моим начальником стал неповоротливый толстый Вутанг, очень медлительный, спокойный и размеренный японец. Вутанг повел меня вдоль осветительных кабелей, теплотрассы, труб и решетки канализационных стоков, привел в северо-восточную часть филиала к мусороперерабатывающему комбинату и огромной яме коллектора. Выдав респиратор, багор и дырявые резиновые сапоги, Вутанг приказал спускаться вниз и разобраться с затором. Уже четвертый день подряд канализационные стоки собирались в трубе, из коллектора невыносимо воняло, подозрительно пенилась вода и нужно было понять в чем тут дело, спуститься вниз и устранить засор. Я спустился в коллектор, начал вытаскивать из трубы застрявшие в ней куски мертвых саудитов. В трубу забилось по меньшей мере четыре полуразвалившихся трупа, которые я лично сам сюда и доставил. Все четверо в определенный момент попытались испортить мне жизнь, поднимали среди арабов ненужную волну и упрямо разыскивали пропавшего Абу Бакара. По итогу все четверо оказались в этом коллекторе.
Я зацепил багром первый труп, оттащил в сторону, подцепил второй, подвинул, полез дальше в яму за третьим. Все то время, пока я крутил, переворачивал и проталкивал разбухшие тела вглубь по канализации, в голове одно за другим всплывали давно позабытые воспоминания. Старый заброшенный комплекс, мутант-надзиратель, препараты, пустыня. Нельзя сбежать и нельзя отказаться. Выбор уже сделан, процесс модернизации запущен. Ты либо живешь и терпишь, либо отправляешься в коллектор, где твой холодный труп таким же вот стальным крюком будут проталкивать дальше по каналу. Я за этим пришел в Исикаву? Чтобы по горло в грязи вспоминать старые кошмары? Нужно прекратить убивать… Ну или не сбрасывать больше тела в коллектор.
В конце рабочего дня, когда внутренний двор Исикавы блестел от чистоты, а солнце неумолимо клонилось к закату, ко мне подошел незнакомый прежде японец.
— Меня Манобе зовут, — представился неизвестный, протянул ладонь для рукопожатия. — Ты прикольный, я давно за тобой присматриваю.
Так называемый Манобе белоснежно улыбался, был открыт, весел и приветливо звал меня выпить дистиллированный JINTO.
— Пошли в пищеблок прогуляемся, — махнул рукой Манобе, — я угощаю.
— Ну пошли, — отложил я в сторону багор, перчатки и респиратор, умылся в ближайшем фонтане, направился следом.
— Забавный ты тип, — пару минут спустя поведал мне Манобе.
Разливая алкоголь по стаканам, заказав в «Цифровых товарах» две порции качественной дорогой лапши, японец с аппетитом ел, шутил и хвалил мою непрошибаемую изобретательность.
— Ты, конечно, знатно Комуру троллишь, — показал мне большой палец Манобе, — над этим угрюмым старпером до тебя ещё никто так не издевался. Уважаю!
— «Издевался»? — не понял я.
— Ага, — с набитым ртом кивнул Манобе, забрал у прилетевшего дрона очередную порцию. — Переломал Комуре все его веники, в одном и том же рванье каждый день на работу ходишь, весь сублимат уничтожил в столовой. Андроиды уже писали старику, жаловались на твою нечеловеческую прожорливость. Ха-ха! С фонтанами вообще отпад, просто гениально! Мы уже всем блоком ставки делаем, гадаем, когда же Комура выключит в фонтанах воду. Бутылка чистой воды пять кредитов стоит, а ты всё продолжаешь лакать техническую. У этого недосомурая уже на зубах от тебя скрипит, такой позор!
— Целых пять кредитов…
— Ну, копейки же!
Манобе щедро подлил мне алкоголя в стакан, подвинул навстречу ещё одну порцию вкуснейшей, горячей лапши.
— Ешь, не стесняйся, — лучезарно улыбнулся японец. — Всё за мой счет, могу ещё заказать.
Потратив на меня без малого две сотни кредитов, разлив на двоих полную бутылку дистиллированного JINTO, Манобе протянул мне разноцветную визитку, электронный пропуск в какой-то «логистический центр».
— Как надоест мучать хмурого деда — приходи, поработаем, — вытер губы Манобе, откинулся на спинку кресла. — Много кто из Исикавы там подрабатывает, в перерывах от основной работы заколачивает приличные деньги. Подумай!
Расплатившись по счетам, угостив меня третьей по счету порцией натуральной лапши, Манобе пошел на выход, оставил визитку и направился в сторону жилых блоков. Я прошел следом, свернул японцу шею. Ничего общего с Исикавой у этого Манобе не было. Японец был слишком самоуверен, расслаблен, педантично застегнут на все пуговицы и обладал шикарной, намазанной гелем прической. Оранжевый костюм разнорабочего, с нагрудным знаком J16, сидел на нем слишком впритирку и был снят с чужого плеча. Ещё у японца отсутствовала фаланга пальца, что прямо указывало на его связь с криминалитетом. Такие отметки характерны в том числе и для банд Паджираша.
Я порылся в чужих карманах, забрал кредиты. Обнаружил на теле убитого транспондер — пишущую в режиме реального времени крошечную видеокамеру, сломал устройство. Подаренную мне визитку тоже выбросил. Никакого логистического центра на самом деле не существовало. Благодаря Хосе я уже неплохо ориентировался в местных трущобах и прекрасно знал, что «Золотой карп» — это обыкновенный бордель, промышляющий сомнительного рода услугами, проституцией и нелегальным товаром. Никакой такой «логистикой» там не занимались.
Я вытащил из своего кармана старую пожелтевшую листовку, с завистью и теплотой посмотрел на рекламный постер азиата в дорогом черном костюме. Нельзя забывать для чего я сюда пришел, зачем устроился в Исикаву. С каждым днем криминальный мир этого города всё настойчивей приглашает в свои ряды, манит, ласково зовет. Но я должен оставаться в «белой» зоне, избавляться от старых привычек, идти с людьми на контакт.
Я закинул убитого на плечо. Отнес труп к ботаническому саду, сложил в контейнер с червями. Избавившись от тела, пошел в общежитие. Весь свой путь до жилого блока я размышлял над словами Манобе, думал о моих взаимоотношениях с недовольным Комурой. Вот, оказывается, в чем было дело. Старик и его «самурайский» менталитет не в силах спокойно реагировать на простого меня, пьющего бесплатную воду из фонтана, докуривающего чужие бычки и донашивающего одно и то же рваньё. С другой стороны, моё поведение вроде как в рамках закона, я ничего не нарушаю, а потому Комура вынужден молча на меня смотреть и терпеть от других японцев насмехательства за такого рабочего. Этих его деликатных намеков про «вкусную из фонтана водичку» я банально не понимал.
Я зашел в общежитие, спустился на нужный этаж.
— Chingado forastero! — поприветствовали меня мексиканцы на входе, обложили трехэтажным матом, плюнули в спину.
За прошедшую неделю эти бедолаги были дважды биты саудитами: арабы заставляли их писать доносы, жаловаться на меня Комуре и делать всё, чтобы выжить нас с Хосе из блока. Я же на такое поведение реагировал нейтрально, терпеливо выворачивал саудитам руки, ломал носы и паковал арабов в коллектор. Те в свою очередь предприняли меры: подкупили парочку роботов и теперь каждый час в общежитие заходил андроид. Заходил, крутился под окнами, записывал всё происходящее на камеру и чуть что бежал докладывать Комуре. Ситуация в жилом комплексе накалялась.
— Ну фто, как день плосол? — поприветствовал меня со своей койки опухший Хосе.
После того инцидента с процентщиками, Хосе три дня не приходил в сознание, сидел на обезболивающих, бредил и, казалось, вот-вот двинет кони. Я продал всё что у меня было, закупил на все деньги стимуляторов и поддерживал в метисе жизнь. Здешняя медицина не распространялась на мигрантов типа нас и для получения квалифицированной медицинской помощи требовался соцпакет «начальный+».
— Вылицюсь, и слазу зе назад! — вновь завел старую пластинку мой товарищ. — Фисел-сан оцень классная, доблая, я ей тоцьно понлавился! Ефли бы не эти Дзапул, я бы там ессё лаботал и лаботал, а так не свезло. Тысяцу кредитов мне нацислили, пледставляеф?! За сетыре дня! Вот это лабота! Вылицюсь, и слазу зе назад, к госпозе Фисел! Меня там здут!
Я согласно кивнул, вколол Хосе обезболивающие. Никто его там не ждал, немка наверняка уже нашла кого получше, но не говорить же об этом Хосе.
— Она, кстати, тебя цясто фспоминала. Спласивала плавда ли я вынес тебя на своих плецях из пустыни.
— И что ты ответил?
— Сказал, сто неплавда, — вздохнул Хосе. — Фсё наоболот было.
— Ну и зря, надо было соврать, — ответил я.
— Посему?! — вскинул брови Хосе.
— Если бы соврал, заплатили бы больше.
Проблема заключалась в том, что этой, заработанной Хосе тысячи кредитов, не хватало оплатить все его долги. Как выяснилось, смерть братьев Джапур не решала проблемы. Кредитная история Хосе перешла к другим индусам, передалась вверх по цепочке к сорокапятилетнему Сато Джапур, главному процентщику Исикавы. Сато был индус лишь наполовину, занимал в Исикаве неплохую должность и тоже работал на тепло-электроподстанции, начальником. Любая денежная кабала, мало-мальски кредитная история и прочие долги мигрантов сразу же оседали в его электронной базе и рядовым убийством мелких спекулянтов проблему было не решить, требовалось выплатить все долги. Ну или отрубить змее голову.
— Разузнай про этого Джапур, — попросил я метиса. — Походи, понаблюдай, проследи где живет и чем занимается.
— Засем это?! — удивился Хосе.
— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности.
— Каздый лаз, когда ты говолишь «плосто так», кто-то обязательно плопадает, — запереживал Хосе. — Ницего я узнавать не буду! На меня узе люди косо смотлят, пугаются.
— Всё будет нормально, — успокоил я товарища. — Это обычная перестраховка, простой сбор информации, а то мало ли чего.
— Плавда? — усомнился Хосе.
— Правда.
— Ну ладно…
— Вот, держи, — отдал я метису цветную картонку.
— Сто это? — не понял Хосе.
— Пять дней высокооплачиваемой работы, чистая койка, душ, — пояснил я товарищу. — Поработаешь пока на химическом заводе, заодно пройдешь медобследование. Находиться здесь становится небезопасно.
— А как зе ты? — запереживал Хосе.
— У меня есть старуха. Сегодня Фуку-сан присылала за мной джет, значит бабке что-то от меня надо. Завтра я улечу в пустыню. Для здешних работ уборщиком я, очевидно, не годен. Комура мне больше веников не даст.
— Фпасибо, — прошепелявил изувеченным ртом Хосе, прижал к груди картонку. — Я фсё велну, вот увидишь! Я тебе узе столько долзен!
— Забудь, — отмахнулся я.
Прислонившись спиной к стене, в полглаза наблюдая за хмурыми арабами и угрюмыми мексиканцами, я провалился в глубокую дрему.
Утро вторника началось с Саямо-сан. Не похожая на прежнюю себя, счастливая, и в сопровождении бледного на вид, но хотя бы живого араба, японка пришла на взлетную площадку, принялась интенсивно кланяться Комуре.
— Arigato, Komura-san! Arigato! Arigato! Arigato!
Удивленный старик явно не понимал, что здесь происходит, не понимал каким образом я и Саямо-сан связаны, а потому тоже кивал и поглядывал в мою сторону. Я тоже не понимал почему корзинку шоколада вручили не мне, а Комуре, неподвижно стоял и хмуро смотрел на женщину.
— Arigato! Arigato! Arigato, Komura-san!
— Arigato! — отвесила женщина поклон и в мою сторону, прекратила наконец кланяться и убежала куда-то в сторону административного здания.
Благодарный за спасение араб махнул мне на прощание рукой, ушел вслед за своей новой хозяйкой.
Я полез в прилетевший за мной транспортник. На этот раз джет сопровождал личный андроид Фуку-сан и на мой вопрос «Почему шоколад отдали не мне, а Комуре?» киборг пояснил, что так заведено. Комура мой начальник и даже если это я, а не он оказал Саямо-сан услугу, благодарить все равно будут его. Такие у японцев традиции. Весь путь до песков Паджираша я сидел мрачнее тучи. Надеюсь, эта корзинка шоколада хотя бы повлияет на старика. Тем более, что этим утром я уже не пил воду из фонтана и вышел на работу в чистом комбинезоне.
Прилет на заставу вышел неожиданным. Вокруг базы царила полная разруха, повсюду горела резина, плавились покрышки, валялось целое море стреляных гильз.
— Нас атаковали людоеды, — пояснил спрыгнувший на землю киборг. — Фуку-сан не пострадала, но некоторое время она будет не в себе. Так всегда происходит.
— Ты кто?! Вы что здесь забыли?! Ты зачем сюда прилетел, ублюдок желтомордый?! — выскочила из соседнего барака старуха.
Безумно ворочая глазами, с пеной у рта и взъерошенными волосами, бабка в упор меня не узнавала, до одури жала на гашетку и всё хотела застрелить.
— Не переживайте, я забрал у неё патроны, — пояснил киборг, отобрал у женщины винтовку.
Андроид отвел истерящую бабку в жилой блок, через пару минут вернулся обратно.
— Нужен день-два, чтобы Фуку-сан пришла в порядок и могла снова приступить к работе, но у нас нет времени на простой, — объяснил андроид. — Нужно подготовить базу к прилету высокого начальства, продолжать загрузку поездка, охранять территорию и следить за рабочими.
Андроид принес мне бутылку воды и пропуск на базу, выдал ключи от дрезины:
— Я и Фуку-сан очень рассчитываем на вас, — поклонился робот, ушел наблюдать за старухой.
Я активировал стальную заслонку, вышел из поселения. С момента моего отсутствия территория вокруг базы сильно изменилась. Забетонированная взлетная площадка была уже практически раскопана, наполовину груженый товарняк подключили к солнечным панелям и поставили на заправку, повсюду вокруг установили проблесковые мачты, смонтировали дополнительные турели, растянули сигнальную цепь. Количество работающих у заставы мигрантов перевалило за сотню, раз в час на территорию поселения прилетали и улетали грузовые джеты, началась доставка крупногабаритных частей и деталей космических ракет. База Фуку-сан служила перевалочной точкой для всего, широко освещаемого в СМИ космического комплекса Исикавы. Именно отсюда метеорологические станции и детали ракет поедут к основному месту сборки, монтажа и дальнейшего запуска, куда-то вглубь пустыни.
Вместе с тем вокруг базы активизировались людоеды и мародеры. Все близлежащие руины сплошь и рядом кишели вооруженным отребьем, количество всякого рода мутантов увеличилось втрое, а сами рабочие, доставляемые на базу Исикавой, хотели Фуку-сан убить. Останавливало такую инициативу пока ещё неприступные стены самого поселения и десяток функционирующих андроидов, изредка патрулирующих территорию и продолжающих загрузку товарняка. Что делать в этой ситуации мне, вопрос был нерешенным. Никаких бонусов от полета в пустоши я не имел, каких-то перспектив от работы на Фуку-сан тоже не наблюдалось, сама старуха на меня постоянно кричала и смотрела волком. Добавить ко всему этому крайне негативное отношение ко мне самих мигрантов и выбор бы, казалось, очевиден.
Я тяжело вздохнул, направился в сторону основного скопления разнорабочих. Два десятка мигрантов, тесной гурьбой у стены толпящихся, что-то затевали, постоянно оглядывались, шептались, сверяли на часах время.
— Любимчик старухи пришел, — отреагировали на мое появление рабочие, дружно расступились, пропуская. — Что, приятно быть на особом счету, да?!
— Не думаю, что я у неё на особом счету, — посмотрел я на говорящего. — Кричит на меня, как и на остальных, часто пытается застрелить, пять минут назад желтомордым называла.
— Сбрендила калоша, окончательно! — загудели рабочие. — Ни своих, ни чужих уже не различает! Присоединяйся к нам, слышишь?!
— Ради чего? — обвел я взглядом толпу.
— Здесь никаких перспектив, — рубанул ладонью говорящий. — Мы все здесь сдохнем! Назад прилетает лишь четверть. Помоги нам!!
— Ещё рано судить о перспективах, — не согласился я.
— Рано?! Ты с ума сошел?!
— По крайней мере для меня.
— Отдай нам свой пропуск, — протянул руку говорящий. — Отдай пропуск, и я всё сделаю тихо, никаких взрывов. Старуха умрет в своей конуре и никто даже не узнает. Мы все вернемся в Исикаву живыми.
Я посмотрел на дискетку в своих руках, на самодельную мину у железобетонной стены, подумал.
— Разойдитесь по своим местам, — наконец решил я. — У Фуку-сан проблемы со здоровьем, она просила за вами приглядеть. Вернитесь к работе.
— Так и знал! — разозленно сплюнул говорящий, вытер рукавом грязные потрескавшиеся губы. — Верная шавка решила защищать свою хозяйку!
— Пожалуйста… — проявил я терпение, — вернитесь на рабочие места.
Нужно всё решить миром. Хватит убийств. Никаких трупов.
— Последний шанс, ублюдок, отдай пропуск!
— Вернитесь на место.
— Ах ты сукин сын!
— Иди работай.
— Убью!!
Мигрант замахнулся, я выбросил кулак навстречу. Всё случилось быстро, на автомате: раздался хрип, сипение, предсмертный человеческий скулеж. Моя рука пробила лицевую кость, расплескала мозги, разнесла арабу его лысый череп. Разговор провалился. Дальше состоялось неумолимое кровавое побоище, наплевав на эту дурацкую дипломатию, я жестоко добил мигрантов. Двадцать два трупа. Без башки остались даже андроиды. Патрулирующие территорию киборги попытались было вмешаться, среагировали на яростные возню и крики, полезли в драку восстановить порядок. Через пять минут, когда никто из них назад не вернулся, остальные роботы предпочли изменить маршрут. Делая вид, будто бы ничего не происходит, андроиды стали обходить меня стороной и всячески игнорировали другие точки боестолкновений.
К обеду на заставе царил полный порядок. Количество мигрантов уменьшилось наполовину, над базой летал счастливый товарняк консервного завода, переливая по флакончикам пахучие жидкие цветы я сидел и следил за рабочими. Все, кто остался в живых, были заняты делом.
Среда ознаменовалась громкими беспорядками. По меньшей мере две сотни местных столпились вдоль красно-белой полосы металлического шлагбаума, бросали на территорию Исикавы всякий хлам, размахивали над головой плакатами, кричали. Это называлось «митинг». С вечера вторника стало известно о прибытии к нам Кьюриосити. Искусственный интеллект намеревался лично посетить корпорацию и своими глазами посмотреть на макеты спутниковой станции и межконтинентальных ракет, оценить реальные перспективы той самой «космической программы» так дико всех интересующей. В результате недовольные ИИ жители города начали стекаться к стенам корпорации, требовать искусственный интеллект уйти и скандировали всякого рода любопытные лозунги.
— Цифровая шлюха! Проваливай из Мегасити! — кричала толпа. — Скажем «нет» господству машин! Верните старые цены! Кьюриосити — убийца! Исикава — соучастники!
Громче всех звучали требования вернуть рабочие места, ввести контроль за численностью андроидов и запретить Кьюриосити повышать цены на электричество. Менее громко звучали лозунги свободы воли и независимость для машин, среди бушующей толпы местных граждан с плакатами в руках стояли даже андроиды. Как позже выяснилось реальный повод не любить Кьюриосити у общественности был. ИИ действительно отбирал рабочие места, массово интегрировал роботов в крупные компании и часто манипулировал ценами на электроэнергию, но взамен предоставлял бесплатный доступ в мега-нет, спонсировал детские сады и лечебницы, жертвовал ресурсы на ежегодный ремонт противорадиационной стены. На чьей тут стороне было больше правды, понять не представлялось возможным.
Я запрыгнул в джет, улетел на работы. Пустоши встретили меня песком, жарой и косыми взглядами. По территории заставы бегал скулящий койот. Почему Фуку-сан не застрелит эту собаку было не совсем понятно. Ручной шакал всегда бродил где ему вздумается, мог укусить, вечно хотел есть и начинал беспричинно лаять или царапаться. Странная порода, которую я до прилета на эту заставу никогда раньше не видел. Будь моя воля давно бы от него избавился.
Я взял бутылку с водой, пошел наружу. За прошедшую ночь численность работающих снова удвоилась, пополнились ряды андроидов, со стороны Исикавы прилетел вооруженный боевиками транспортник. Корпорация понимала нарастающую от людоедов опасность, видела скапливающиеся в развалинах силы мародеров и решила нанести превентивный удар дабы защитить груженый дорогими запчастями товарняк. В двенадцать дня, когда солнце было в зените, а большинство мутантов село поесть и помолиться, боевики принялись за дело. Закованные в черный комбинезон фигуры проникли на территорию развалин, открыли огонь на поражение и устроили тотальную зачистку. Под общий шумок я прогулялся следом, нашел ещё не стрелянную нычку людоедов, зашел внутрь.
Дикари только-только закончили есть, разбрелись по матрасам и включили телевизор, смотрели транслируемое из Мегасити кабельное TV. На экране разбитого жидкокристаллического NIHADZU можно было увидеть представителя Исикавы, очень эксцентричного молодого человека, представителя корпоратов, действительно чопорного на вид седовласого старика и культурную андроида-ведущую в качественной женской оболочке. Темой дискуссии была космическая программа Исикавы.
Да, не любят суперкорпорации друг друга. Я забрал у людоедов антенну, вернулся на заставу. Смастерил ещё один телеприемник, установил неподалеку от мастерской Фуку-сан, чтобы тот бормотал старухе как она любит.
— Спасибо, — поблагодарил меня андроид, — благодаря вам она снова интересуется новостями.
К девяти часам вечера я вернулся в Исикаву, копы к этому времени начали разгонять митингующих. Демонстрация не сбавляла оборотов и видимо кто-то из руководства позвонил федералам, вероятней всего это был Комура. Плотно набитые стражами порядка, к стенам корпорации подлетело несколько джетов, блюстители закона стали выпрыгивать из машин и паковать демонстрантов. Простых граждан отправляли по домам, требующих свободу воли андроидов уводили в наручниках.
Меня тоже упаковали. Неожиданным образом пятерка непонятных громил представилась службой безопасности Исикавы, схватила меня за руки. Под вой сирен и общую суматоху, мордовороты накинули мне мешок на голову, спустили под землю, повели сырыми коридорами. Через пятнадцать минут я оказался в небольшом изолированном помещении, с пятнами крови на полу, кучей проводов по стенам и тусклой лампочкой у входа. В центре комнаты дожидался другой японец. Реальный сотрудник Исикавы мерно покачивался на стуле, держал руки на груди и смотрел на меня снисходительным взглядом.
— Давай обсудим, что нам известно, — самодовольно предложил японец, велел громилам пристегнуть меня к столу наручниками. — Поговорим, и потом подумаем как ты будешь выпутываться из сложившейся ситуации.
К чему весь этот цирк я примерно догадывался, но послушать японца было любопытно.
— Вот и отлично, — заметил мою реакцию оперативник, демонстративно вытащил из-под стола увесистое досье.
Следующие полчаса вышли самыми утомительными за весь день. У оперативника ничего не было. Какие-то крупицы информации по мертвым братьям Джапур, разрозненные данные по событиям на заставе Фуку-сан, доносы от мексиканцев, выдуманная история про моё участие в непонятном ограблении, притянутая за уши связь с TDI. Японец больше давил, физически и морально, угрожал, запугивал, напоминал о моем бесправном статусе мигранта и делал акцент на всемогуществе Исикавы. Мол, сделаем с тобой что захотим. К тому моменту, когда оперативник наконец-таки озвучил свои незамысловатые требования, я окончательно потерял к нему всякий интерес и просто сидел дожидался когда отпустят.
— Поработаешь на меня, — заявил японец. — Будешь делать, что говорят, выполнять задания, пока я не решу, что хватит. Ты меня вообще слушаешь?!
Я устало посмотрел на говорящего. В том, что передо мной какие-то уличные головорезы сомнений не возникало. Одна очень настырная, и кажется знакомая мне банда упорно шла на контакт, использовала разные тактики и теперь вот подкупила оперативника. Можно было бы их всех здесь повесить, привязать вон за те кабеля и оставить болтаться под потолком, но я решил — без убийств. У оперативника на меня ничего нет, нет никакой полезной информации и смысла допрашивать его тоже никакого нету. С местными головорезами ситуация аналогичная, работать на бандитов я не собираюсь, так что оставим всё как есть. На счастье мордоворотов и этого залетного японца они не смогли меня ничем заинтересовать.
— Посмотри сюда, — неожиданно для меня, и прежде всего для самого себя, заявил оперативник.
Сотрудник Исикавы вытащил на свет размытое изображение, продемонстрировал замыленную фотографию логова Пакунода и человекоподобную фигуру на стене его главного здания.
— Что, америкази, заинтересовало?! — в победоносной ухмылке расплылся говорящий, намекнул, что обо всём знает.
— Заинтересовало, — удивленно подтвердил я.
Японец меня действительно заинтересовал. Откуда у них эта фотография?!
Я вздернул всех шестерых на проводах, подвесил к потолку с удавкой на шее. Покрепче затягивая петлю, выламывая бандитам руки и ноги, я устроил головорезам допрос, стал методично выбивать из них всю доступную информацию. Быстро выяснилось, что каких-то действительно важных деталей о событиях с пакунода японец не знает. Мордовороты просто дали ему фотографию, примерно обрисовали суть задания и тот начал импровизировать, на ходу сочинять весь этот бред с целью напугать и передать меня в распоряжение бандитов. Толстенная папка с якобы реальным досье оказалась просто липой, информацию по братьям Джапур он подслушал у какого-то Мадуры, на вопрос сколько ему заплатили стал рассказывать мне про свою новую квартиру, кого ради неё убил, кто подделывал документы и как могу это сделать я. Рассказал про запас наличных, угрозами и шантажом полученные от местного начальства, про связи в СМИ и в криминальных кругах, обеспечивающие тебя стопроцентным алиби, про нелегальную аугментацию, выполняемую по разрешению федералов и за баснословные деньги, и многое, многое другое. Под конец допроса оперативник готов был продать мне свою двоюродную сестру, какую-то перспективную «бейсболистку», играющую за команду Исикавы и подающую огромные надежды в этом непонятном для меня виде спорта. Всё, что угодно, лишь бы остаться в живых.
Я устал терпеть эту болтовню, вырвал бесполезному японцу хребет. Это был первый убитый мною оперативник на территории Исикавы и в отличие от исчезновения простых мигрантов, такого сотрудника корпорация точно будет искать. Нужно было решать возникшую проблему.
Всё утро четверга занял собой неугомонный Хосе. Метис быстро шел на поправку, исправно ездил на работу и за час до разлета неожиданно сообщил новость.
— Я насел нам подработку! — радостно заявил латинос.
Хосе все ещё сильно шепелявил, с трудом шевелил губами, но в ближайшие дни ситуация должна была резко измениться. Условия работы на химзаводе предполагали бесплатное медицинское обслуживание и моего товарища уже записали на операцию. Единственное, что пока тормозило весь процесс — это отсутствие нужного размера зубных имплантов, но у меня так удачно завалялась челюсть одного убитого кровососа. Я даже убедил Хосе её себе поставить, не пропадать же добру. Что из этого выйдет дальше сложно себе даже представить: Хосе оказался настроен решительно, врачи забрали импланты, день операции уже назначен. Кажется, шутка вышла из-под контроля.
— Так вот, — продолжил метис. — Помнифь того анимефника возле клуба бакумадзу? Ты ессё руку ему так цётко сломал: раз-раз и торцит в другую сторону! Науцис меня потом!
— Помню, — напрягся я.
— Он вцера высел со мной на связь! — округлил глаза мой товарищ. — Оказывается, этот парниска сын оцень известного и влиятельного медиамагната. Сын миллиардера! Прикинь?! Он меня сам насёл, подлетел на своем супердзете когда я в общезитие топал, предлозил работу!
— И что за работа? — с сомнением посмотрел я на ликующего Хосе.
— Охранником! Ему нузна профессиональная охрана. В эти выходные пройдут бирзевые торги, в тайне от отца парень хоцет сыграть на рынке ценных бумаг. Ему оцень понравилось, как ты его тогда покалецил! Никого другого нанимать не зелает, хоцет тебя.
— Сколько ему лет? — поинтересовался я.
— Девятнадцать. По его словам он оцень крутой финансист, но отец над ним просто хохоцет. Вообсе в парня не верит и велит тому сидеть на зопе ровно.
Что такое биржевые торги я знал плохо, функцию ценных бумаг представлял себе лишь в общих чертах и наверняка был уверен только в одном — убивать там никого не надо. Более того, учитывая возраст потенциального клиента и наш с ним прошлый опыт общения, реальных причин отказывать пареньку у меня не было. Предполагаю, что всё это будет больше походить на тайную посиделку очень обеспеченных молодых людей, внезапно решивших почувствовать себя самостоятельными. Финалом всей истории будут впустую потраченные деньги семьи или пьяная драка, где в крайнем случае пострадает чей-нибудь нос. С другой стороны есть риск заиметь проблемы с влиятельной японской аристократией, если вдруг всё пойдет не по плану. В Мегасити произойти может что угодно. Паренька могу попытаться украсть, например, чтобы в дальнейшем использовать против отца. По сути, успех всего мероприятия целиком и полностью будет зависеть от того, проболтается ли «анимешник» о своих планах хоть кому-нибудь. В таком случае нас точно ждет ворох проблем.
— Скажи ему, чтобы обо всём молчал, — предупредил я своего товарища.
— Он не настолько дурак, как ты думаес, — возмутился Хосе.
— И деньги вперед, — выдвинул я условие. — Или он платит сразу или пусть ищет себе других охранников.
— Ну ты и перестраховссик, — покачал головой Хосе. — Расслабься, всё будет нормально. Я обессяю.
Обещания Хосе прервал звонкий цокот женских каблуков. Кто-то очень уверенный и нетерпеливый направлялся в сторону наших общежитий. Я застегнул комбинезон, поднялся на ноги и быстро вышел из помещения. Уж не знаю кого там принесла нелегкая, но как гласит старая паджирашская мудрость «видишь женщину — будь осторожен». Нет ничего хуже, если тебя целенаправленно ищет какая-то обличенная властью японка, особенно, в четыре утра. Может это была и не японка, с такого расстояния определить довольно сложно, но проверять лично и дожидаться загадочную неизвестную я не собирался. Сориентировавшись в направлении, пошел к хозблоку.
До разлета оставалось почти два часа, в кармане завалялось десять кредитов, так что я намеревался проверить инфо-панель с предложениями о допработе и немного перекусить. В пищеблок меня теперь не пускали, говорили, что я уже проел свой месячный запас довольствия, но магазин-палатка, где готовили вкусных бродячих животных и чей владелец очень хорошо запомнил меня и блюющего по углам Хосе, работала круглые сутки.
Я свернул к инфо-стойке, протиснулся сквозь толпу других разнорабочих. Отвоевав себе часть цифрового пространства, ввел логин и пароль, проверил корпоративную почту. Повсеместно пришел отказ. Короткая строчка текста сообщала о невозможности поступить на любую другую работу, куда пару дней назад я записывал свою кандидатуру. Главным аргументом к отказу служили «нехватка свободных мест» и «отсутствие у кандидата требуемых навыков», но я подозревал всему виной Комуру. Ну не могла Исикава ответить «нет» сразу на все мои запросы о подработке. Единственное, куда меня целенаправленно приглашали — это Дворец правосудия. Украшенный фирменным черно-красным логотипом и в золотой, красивой окантовке, e-mail федералов зазывал прийти посетить академию и записаться на курсы профпригодности. Взамен главные блюстителя порядка обещали быстрый карьерный рост, гражданство и официальный паспорт жителя Мегасити. Здесь же, в Исикаве, я все ещё продолжал числиться на испытательном сроке и даже успешное его окончание не гарантировало мне легального статуса.
— Caramba! Даже не вздумай! — загудели в толпе разнорабочих. Суетящиеся вокруг другие мигранты заметили мой неподдельный интерес к письму от федералов. — У них там сплошной недобор, смертность, с новичками никто не церемонится. Тебя или за стену отправят, противорадиационный заслон охранять, или в самую жопу мира засунут, где уровень преступности не меньше восьми баллов. В квартал, например, к «зеленым драконам».
Говорящий указал на своего соседа, облысевшего одноглазого мексиканца, без правой руки и в рад-ожогах:
— Хуан вон три месяца на копов работал, чуть живым оттуда вернулся. Ещё и должен федералам остался, потому что потерял пистолет, когда бегом от людоедов спасался.
— Повезло, что вообще не расстреляли, — поежился однорукий Хуан, единственной оставшейся рукой почесал своё шрамированное лицо. — Знал бы, что всё так обернется, вообще не брал бы этот «ковбой» на дежурство. Puta Madre!
— Удали ты это письмо или «в спам» его закинь, — посоветовали мне рабочие. — Федералы рассылку постоянно шлют, устанешь читать все их сообщения.
Я молча кивнул, мол «спасибо», закинул сообщение в спам и пошел в сторону красно-белого шлагбаума. Перекусив жареной собакой в магазине-палатке, улетел в пустоши на работу, на заставу Фуку-сан. Взбалмошная бабка все ещё не вернула себе самообладания, по территории заставы бегал скулящий койот, моё появление встречал личный андроид старухи.
— Давайте отойдем? — предложил мне киборг, отвесив вежливый поклон, робот увел меня подальше от любопытных глаз.
— Неудобно это признавать, но ситуация близка к критической, — сообщил пластиковый убийца, — Фуку-сан по-прежнему вне себя, со вчерашнего дня не разговаривает и теперь вот перестала выходить из своей комнаты. Если не принять меры, встречать на этой заставе высокое начальство будет некому. С высокой долей вероятности у Фуку-сан подступает криз.
— Ничего удивительного, — констатировал я очевидное, — твоя хозяйка долбит психотропы. Ты сам варишь ей наркоту, используя в качестве сырья добытый нами пустырник. Часть дозы вы отдаете на сторону, людоедам. Ещё часть закупает этот карлик с консервного завода, пилотирующий старый грузовой джет.
Я давно уже заметил белый дым и кучу пустых мешков возле одной из мастерских. Не нужно быть гением, чтобы понимать всю ситуацию. Старуха употребляет «пришельца», особо мощный и обладающий тяжелым седативным эффектом паджирашский психотроп. Это объясняет её бесконечную паранойю, припадки агрессии и подозрительные взгляды по сторонам. Каждый раз, стоит бабке закинуться новой дозой, как ей сразу начинает мерещиться. Воображаемая нечисть, «годжилла» и несуществующие взгляды по темным углам — вечные спутники таких наркоманов. Не моё дело судить старуху, каждый долбит, что он хочет, но какая-то причина подсесть на такого рода психотропы у бабки должна быть. Просто так употреблять подобную дрянь даже законченные наркоманы не всегда решатся.
— Всему есть причина, — пояснил киборг. — Семь лет назад госпожа Фуку-сан потеряла супруга. Уважаемый Комура-сан не прислал тогда подкрепления, дикари проникли на территорию заставы, база была разгромлена. Практически весь персонал погиб, Фуку-сан получила тяжелое ранение, её муж попал к людоедам. С тех пор они присылают нам фотографии. Раз в год сюда приезжает курьер на баги, привозит отрубленную конечность Хитоши-сама, показывает его фотографии и требует денег. Мы вынуждены платить. Уверенности, что господин Хитоши всё ещё жив у нас нет, но других способов как-то исправить ситуацию до недавних пор у нас не было.
— Попросите Исикаву, — ответил я, понимая к чему всё идет.
— Вы плохо знаете корпорацию, — усмехнулся андроид. — Ишикава очень хорошо подсчитывает убытки. Если в спасательной операции нет прямой выгоды, компания даже пальцем не пошевелит. Фуку-сан уже подавала запрос, Ишикава поставила нас в лист ожидания. Пятнадцать лет не такой уж и большой срок, если подумать. Когда-нибудь это дело все-таки рассмотрят и выделят ресурсы на спасательную миссию. Но спасать уже будет некого.
Я задумался. Что именно намеревается предложить мне этот киборг, я примерно догадывался. Андроид наверняка уже всё спланировал. Семь лет слишком большой срок, чтобы этот пластиковый убийца, с гипертрофированным чувством ответственности, не подготовил план. Третье поколение не просто так убрали из производства. Роботы его модели, производимые Кьюриосити не полных два года, до сих пор остаются головной болью ИИ. Что-то там искусственный интеллект явно напортачил, программируя разум своих пластиковых слуг. Вышедшие с конвейера тестовые образцы оказались слишком умны и сообразительны, предпочитая свободу воли, нежели тупое выполнение программ. Удивительно, что их сразу не списали. Хотя к тому времени, когда Кьюриосити выявила уязвимость, все выпущенные модели уже разошлись по рукам. Народ в Мегасити тоже не дурак и получить в руки практически очеловеченного киборга захотели слишком многие.
— Почему ты обратился ко мне? — задал я вопрос.
— Вы ренегат образца 3102-го года. Паджирашское правительство больше не выпускает такие модели, но я видел на что вы способны. Сверхглубокое развертывание без еды и припасов для вас лишь легкая прогулка. Мне же необходимо каждый день приходить на подзарядку и менять пластины. К тому же, вы знаете нычки людоедов. Я читал архивы, ваш вид готовили специально для подобных операций.
Я сощурился. Этот андроид слишком много раскопал, оставлять его в живых становится попросту небезопасно.
— У вас ничего не получится, мои рефлексы выше, — на всякий случай предупредил меня механизм. — Пусть я и устаревшая модель, но без своих имплантов вам меня не догнать.
Я выбросил руку вперед, попытался ухватить андроида за горло. Киборг увернулся. Я пробил левый в голову, робот парировал атаку. Я выбросил фронт-кик, машина поставила блок. Я повторил прием, пластиковый убийца ударил в ответ. Кулак монастыря, ура-кен, маваши-гери — с удивительным качеством и скоростью исполнения, машина демонстрировала знания всеми позабытого кунг-фу и не уступала мне в боевом опыте. Не люблю андроидов. Я ускорился, андроид подключил сервоприводы. Пытаясь разорвать дистанцию, машина исполнила бег по стене, я повторил маневр. Нагнав убегающего, впечатал того головой о стену, практически вырвал провода из шеи. Робот исполнил змею — технично выскользнула из моих рук, вонзил ладонь мне под ребра. Я снова ударил, промахнулся. Выбросил кик в голову, разнес полбарака. Не в силах нагнать верткую болванку, вытащил из кармана бритву.
— Зачем она вам? — насторожился пластмассовый.
— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности, метнул в андроида лезвие.
Трофейная бабочка попала четко в глаз, киборг аж покатился. Я прыгнул вдогонку, попытался ухватить того за хребет, но робот вновь оказался быстрее. Сориентировавшись за доли секунд, машина выполнила кульбит в сторону и ушла с линии атаки. Я вновь остался ни с чем.
— Вам будет выставлен счет на оплату, — сообщил мне недовольный робот, когда всё закончилось.
Киборг поднялся, вытащил из своего глаза бритву:
— Ближайшая диагностика пройдет в эту субботу, квитанция за ремонт придет на вашу корпоративную почту. Ждите чек на
Вот блин. И не убил, и попал на деньги. Комура меня и так обанкротил поломанными вениками, квитанция за кибернетический глаз окончательно загонит финансы в отрицательную зону. Чем дольше я работаю на Исикаву, тем больше становлюсь ей должен. Плохая тенденция.
— Я разработал план, собрал информацию, — продолжил убеждать меня механизм. — Вы осуществите рейд в земли людоедов, я зачищу ближайшую местность.
Машина показала мне старую изломанную картонку, с пожелтевшего листка на меня смотрело обезображенное лицо одного знакомого каннибала.
— Это Щелкун, самый сильный, злой и хитрый людоед за всю историю. Вы отправитесь далеко в пустоши, пройдете зыбучие пески и найдете его логово. После того, как Щелкун будет убит, вы отыщите Хитоши-сама и привезете его обратно к нам. Вся операция займет два дня. Я к этому времени проникну в руины и спровоцирую между племенами конфликт. Узнав о смерти Щелкуна здешние дикари вторгнуться на территорию людоедов и поглотят остатки. Вам останется лишь добить выживших. Это вторая часть плана.
— Какая мне с этого польза? — задал я главный вопрос.
— Вы поможете Фуку-сан! Разве этого недостаточно? — до глубины души удивился андроид. — Возвращение Хитоши-сама наконец-то прервет этот бесконечный кошмар, больше не надо будет дожидаться баги и смотреть на отрубленные пальцы своего мужа. Фуку-сан прекратит употреблять психотропы, мы загрузим товарняк, доставим ракеты к месту запуска и наконец-то вернемся в Мегасити. Все вместе, назад, к нормальной человеческой жизни.
— Я не настолько альтруист, чтобы рисковать жизнью из-за твоей хозяйки, — сообщил я роботу простую истину. — К тому же, я не знаю эту «другую» Фуку-сан, свободную от психотропов и без карабина в руках. Чего мне ждать, когда к старухе вернется рассудок? Где гарантии, что я хоть что-то получу взамен? Пока твоя хозяйка бродит с пеной у рта, я хотя бы могу прилетать сюда на работы, а что потом? Вы вернетесь в Мегасити, база будет заброшена, другой работы Комура мне не дает. Меня выпрут из Исикавы на следующий же день.
— Фуку-сан добрая женщина и у неё осталось достаточно влияния в Мегасити, — не согласился андроид. — Не обязательно продолжать работать на Исикаву, вы сможете остаться с нами, помочь Фуку-сан вернуть бизнес. «Hitoshi group» всё ещё формально принадлежит нам, пусть его и поглотили конкуренты.
Я взял бутылку с водой, перепрыгнул железобетонную стену и пошел на работы. Нужно было подумать. Все эти обещания андроида — просто вилами по воде и зная характер местных японцев, нет никакой гарантии, что кто-то соберется исполнять обещанное. К тому же, стоит навести справки про «Хитоши груп», действительно ли такая существует. У меня были сомнения насчет Фуку-сан. Киборг третьей модели просто так не будет околачиваться в пустыне, присматривать за никому не нужной старухой и поддерживать на заставе жизнь. Ещё и этот бессменный коп, раз за разом прилетающий на ржавом транспортнике и сопровождающий меня до заставы. Старый друг семьи Фуку-сан? Верный слуга? Всё может быть. В любом случае, нужно проверить. Роботам веры нет и если эта пластиковая кукла мне наврала, в следующий раз я привезу с собой катузу и покончу со всем этим.
Обратный путь в Мегасити случился достаточно необычным. Ещё на подлете в Исикаву воздушное пространство оцепили копы, запыленный транспортник Фуку-сан остановили и заставили приземлиться, а на земле творилось сущее безумие. В корпорацию приехала Кьюриосити.
Народ кричал, ликовал, размахивал плакатами и всячески выражал цифровому искусственному интеллекту свою любовь. С прошлого раза, когда под стенами корпорации самоорганизовался недовольный митинг протестующих, Исикава провела работу над ошибками и оставила к приезду ИИ только положительно настроенных граждан:
— Мы любим тебя, Кьюриосити! Кьюриосити, выходи за меня! Посмотри сюда, Кьюриосити! — без остановки кричала толпа, фотографировала ИИ на телефон, дралась с полиций, дралась друг с другом и не давала рабочим вроде меня пройти на территорию работодателя.
Сама же Кьюриосити предстала в образе трехметровой, антропометрически верной человеческой фигуры, с идеальными чертами лица и в нежном, цвета небесной волны, элегантном платье. Лицо, которое продолжала носить Кьюриосити вот уже три сотни лет, ранее принадлежало Ханаи Митабато — известной модели, ученому и верной соратнице цифровой Кьюриосити. Ханаи Митабато являлась близким, и насколько я знаю единственным человеческим другом ИИ, жила с 3098-го по 3124-й года и участвовала в создании нынешнего «Oculus Mnemonia» — главной достопримечательности Мегасити и одновременно центральной лаборатории по изучению дополненной реальности. Ещё при жизни образ Ханаи Митабато окутывало множество загадок и тайн, её неоднократно подозревали в опытах над людьми, в связях с радикальными фанатиками и в изучении человеческого генома. В 3124-м, после загадочной смерти в возрасте двадцати шести лет, тело Митабато отошло к «Cybertech». По официальной версии она завещала себя науке, по неофициальной — машины отказались выдавать изувеченный труп властям. Права же на её внешний вид выкупила у родственников Кьюриосити. Как это объяснял сами ИИ — Митабато была её верной соратницей, гениальным ученым и таким образом цифровой интеллект решил вечно чтить память своей загадочно погибшей подруги. Очень мутная история.
Я протиснулся сквозь толпу, направился в сторону красно-белого шлагбаума и припарковавшихся на территории Исикавы машин. На полпути был остановлен андроидами. Личная охрана Кьюриосити тщательно меня обыскала, просканировала с головы до ног и только тогда отпустила. Это новая модель, поколение «четыре+» уже практически неотличимо от людей. Такая же мягкая на ощупь кожа, настоящий волосяной покров, натуральная роговица глаз. Единственное, что выдавало в них машину — тихий шелест реактора из-под нагрудных пластин. Интересно, власти вообще знают про их существование?
Я прошел на территорию корпорации, притормозил, ощущая возросшее напряжение. Что-то было не так, что-то назревало. Я вновь ощущал тот тяжелый пристальный взгляд, которым может обладать только выходец из ИГИЛ. Джихадид был рядом.
— Не желаете взять автограф? Для всех сотрудников Исикавы бесплатный автограф! Подходите, не стесняйтесь! — совершенно вежливо и очень любезно предлагали журналисты.
Собственный пресс-центр ИИ, в количестве тридцати человек, плотным гуськом следовал за Кьюриосити, снимал всё происходящее на видео и подводил-отводил желающих познакомиться лично.
— Нет, спасибо, — заторможено ответил я, медленно направился в сторону общежитий.
Не прекращая крутить головой на триста шестьдесят, обходя людское столпотворение по широкой дуге, я пытался выявить источник угрозы и отыскать взглядом местоположение джихадида. Когда я наконец-то понял откуда идёт этот тяжелый взгляд, когда я наконец заметил черную точку высоко в небесах, под моими ногами глухо щелкнуло. Стерильно чистый бетон Исикавы вспух раскаленным горбом, протяжно вздохнул, выпуская из-под себя языки бушующего пламени и под душераздирающий крик надвигающейся смерти погрузил всех присутствующих в огненный ад. Взрывчатка сдетонировала, раздался взрыв, мой полуобгоревший труп унесло куда-то в сторону залива. Взрывная волна разнесла Кьюриосити, сожгла макеты спутниковой станции и межконтинентальных ракет, вырыла гигантский кратер посреди Исикавы и единым махом отправила почти две тысячи человек в загробный мир. Главный административный корпус Исикавы выгорел у основания. Соседние мега-блоки лишились дверей, окон и некоторой части своих жителей. Там, где сработала автоматика и опустился бронированный заслон, обошлось малой кровью. Три яруса магистральных дорожных путей обвалились. Обломками завалило метро и подземные коммуникации, завалило ближайшие улицы, разрушило магазины, кафе, автостоянки. Продающего жареных собак иранца размазало обломками металлоконструкций. Смог, образовавшийся в результате взрыва, накрыл Исикаву словно ядерный гриб в лучшие годы апокалипсиса.
Всю пятницу я собирал себя по частям. Основные детали удалось вернуть, вправить кости, сшить разорванный пищевод, но пальцы на руках и ногах остались где-то на полпути в Исикаву. Пришлось искать донора. Неуязвимая для высоких температур искусственная кожа прогорела до углей, устойчивый к огню, невоспламеняемый волосяной покров посерел и осыпался, лопнули барабанные перепонки, внутренние органы запеклись словно в духовке. Сухощавый седой старичок, владелец частной ветеринарной клиники, не отходил от меня на протяжении двенадцати часов, шил, ставил капельницы, сверлил переломы и делал что ему говорят. Всё это время старик ждал и надеялся, верил, что я вот-вот испущу дух и его мучениям придет конец, но к несчастью для старого ветеринара паджирашские технологии запрещали моему организму умирать. Я упорно регенерировал, сращивал поврежденные конечности, без остановки ел, пил, упаковками жрал стимуляторы и смотрел кабельное телевидение. Весь мега-нет, особенно вечерний эфир новостей, буквально сходили с ума.
Громче всех о причастности к взрыву Кьюриосити кричали федеральный «CITY News», его дочернее «Future LIVE» и вечерний развлекательный «FRIDAY Night», почему-то позиционирующий себя как «первый новостной». По факту же владельцем всех трёх являлась «Japan Broadcaster Inc», чей хозяин и медиамагнат Ву Шираюки занимал высокий правительственный пост. Именно по этой причине каждый выпуск новостей всё больше приобретал политический окрас, а разного рода крикливые телеведущие всё чаще призывали жителей Мегасити выйти на улицы и выразить цифровому интеллекту свой категорический протест. Кьюриосити, оставаясь предельно вежливой и корректной, мило улыбалась, махала всем ладошкой и выпустила небольшое интервью. В этом своём интервью цифровой интеллект лишний раз напомнил жителям Мегасити благодаря кому у них есть электричество и доступ в мега-нет, упомянул про детские хосписы и лечебницы, в одном из которых находились сейчас оба сына Ву Шираюки и недвусмысленно намекнул, что может всё это дело быстро прекратить. Забрать оттуда технологии, забрать своих роботов, забрать оборудование и вообще остановить любое финансирование детских медицинских программ. С этой минуты все федеральные каналы резко заткнулись, СМИ прекратили поливать ИИ говном, а мега-нет сам себя зацензурил, быстро подчистив любые упоминания о Кьюриосити в разрезе вчерашних событий. Разговоры о произошедшем теракте быстро сменили русло, про Кьюриосити больше никто не вспоминал и теперь всё кабельное TV яростно обсуждало дальнейшие перспективы раненного быка Исикавы. Активней всех по этому поводу высказывались «TDI».
Я выключил телевизор, свернул ветеринару шею и вышел из операционной. С головы до ног обколовшись стимуляторами, залив помещение бензином, я сжег все следы своего присутствия и поковылял обратно на работу. Кричащие из всех углов телевизионщики не знали главного: целью случившегося теракта был конкретно я. Местные жители, макеты орбитальных станций, сгинувшая в огне Кьюриосити — это всего лишь удобное прикрытие, так легко позволяющее джихадиду запутать следы. Весь мега-нет считает произошедшее заговором конкурентов и даже проведи Исикава внутреннее расследование вряд ли она что-то заподозрит. Но ничего. Следующая неделя станет для нас определяющей и либо меня убьёт игиловец, либо я верну его обратно в землю. Каждый из нас по-своему близок к цели.
Я отобрал у какого-то паренька сёрф, прыгнул на доску, покатил в Исикаву. Вернувшись к месту теракта, ошеломленно покрутил головой. От бездонного кратера, горелых стен и обрушенной магистрали не осталось и следа. Когда это действительно было нужно, Исикава умела в строительство. Меньше чем за сутки были восстановлены метро и транспортная магистраль, выгоревший дотла административный корпус имел уже не такой покареженный вид, гигантский котлован на месте взлетной площадки засыпали и забетонировали. Рыскающие вдоль всей этой непрекращающейся стройки журналисты оценивали текущие затраты японской суперкорпорацией примерно в миллиард.
Я зашел на территорию Исикавы, практически сразу был атакован Хосе. Метис буквально сгорал от нетерпения, удивленно хлопал глазами, не понимал отчего я весь красный и в пузырях, но весь свой пыл уместил в одну короткую претензию:
— Сато Дзапул куда-то пропал! — требуя ответов, посмотрел на меня Хосе. — Его не видели узе два дня и это слуцилось сразу после насего с тобой разговора! Ты сто-нибудь об этом знаес?!
Я устало пожал плечами:
— Сато Джапур держал половину Исикавы на долговых расписках, наверняка его кто-то захотел убить.
— А ведь и вправду… — резко стушевался Хосе, виновато опустил глаза. — Но кто?
— Ну точно не мы с тобой, — успокоил я нервничающего товарища.
— Может это был какой-то коп или… оперативник? — осторожно выдвинул я гипотезу. — У кого ещё в Исикаве есть право носить оружие?
— Хм-м, а ведь ты прав! — всерьез задумался Хосе.
— К тому же, этот Джапур был очень известный человек, — дал я Хосе ещё одну наводку. — Вряд ли его исчезновение могло укрыться от взгляда журналистов. Уверен, они уже что-нибудь раскопали.
— Мне нузно кое-сто проверить! — загорелись глаза у моего товарища. — Я сейсяс!
Хосе развернулся на сто восемьдесят, умчался в сторону хозблока и его инфо-панелей. Вернулся метис через пятнадцать минут с полной корзиной новостей.
— Ты не поверис! — округлил глаза мой товарищ. — Дзапул убил оперативника, а потом сам застрелился! Прикинь?!
— Невероятно…
— Ага!! Этот сумасседсий отрезал ему голову и спрятал в своем сейфе, а когда его присли арестовывать — он пустил себе пулю в лоб! Не захотел сдаваться! Зурналисты писут, сто Исикава насла труп Дзапула в собственной квартире с пистолетом в руках и пулей в баске! Тело обезглавленного оперативника насли в подвалах Исикавы с долговой распиской в кармане!
— С ума сойти…
— И не говори! — покачал головой Хосе. — В этой Исикаве столько всего творится! Сплосные взрывы и убийства!
Метис побежал дальше расследовать инцидент с Джапур, уколовшись очередным стимулятором я направился по своему маршруту. Зашел в пищеблок. Со вчерашнего дня Кьюриосити прекратила поставку машин в Исикаву, роботов-официантов, выгонявших меня из пищеблока, здесь теперь не было, так что я совершенно безнаказанно прошел в обеденное помещение и съел весь сублимат. Далее направился в хозблок, за новым комбинезоном. Набрал сразу три комплекта. Мексиканец, ещё вчера работавший за этим окошком, сегодня уволился и теперь его зарешеченную коморку никто не охранял. Я сломал на двери замок, набрал в обе руки чистых комбинезонов. Заглянул в общий зал, нашел разграбленный торговый автомат и выскреб из его остатков пару энергетических батончиков. Спустился в метро. В этой, накрывшей Исикаву суматохе, больше никто не проверял наличие у тебя билета, не препятствовал проходу, так что вместе с остальными мигрантами я зашел в вагон и уехал к юго-восточному отделению корпорации. Здесь хаоса было уже чуть поменьше, по-прежнему сохранялась видимость дисциплины и порядка, но нехватка рабочих рук и послушных роботов Кьюриосити ощущалась как никогда. Практически беспрепятственно я зашел в административный корпус, спустился в подвальные помещения и направился дальше по коридору, глубоко под землю. Сломав электронный замок на бронированной двери, ударом ноги выбив стальную заслонку, прошел в логово анонимус.
— Йо, — сонно хлопая глазами, поприветствовал меня хакер. — Зачем так врываться? Мог бы и просто постучать.
— Софт готов? — оборвал я болтовню красноглазого.
— Готов, — пожал Куродо плечами, флегматично махнул мне рукой, — иди за мной.
Глава красноглазых повел меня в соседнее помещение, к огромному голографическому экрану и оцифрованной карте Мегасити.
— Ты точно уверен, что это был игиловец? — в который уже раз переспросил меня красноглазый. — Исикава сама подписывал договор о безопасности, наличие игиловца в штате нашей корпорации просто невозможно. Я сам видел этот документ, неделю назад буквально. Его бумажная копия до сих пор где-то тут валяется.
— Показывай софт, — поторопил я красноглазого.
Анонимус развернулся к голограмме.
— Вот, — Куродо ткнул пальцем в экран, указал на ярко-красный мигающий сигнал. — Пришлось повозиться, но всё вроде бы работает. Мы следим за его перемещениями.
— А были какие-то проблемы? — удивился я. — Я дал вам достаточно информации, чтобы разыскать кого угодно.
— Вообще-то были, — подтвердил красноглазый, закурил. — Всё очень странно. Этот твой Хонда-сан едва отслеживается в сети. Он вроде бы есть, а вроде бы его и нет. Я собрал в кучу всю предоставленную тобой информацию, сделал поисковую программу, но полной уверенности что это все-таки джихадид у меня до сих пор нет. Наш ИИ утверждает, что программа работает исправно, но я, честно говоря, весь в сомнениях. Тебе точно не померещилось? Крионики, игиловцы, ренегаты — все эти машины-убийцы давным-давно мертвы.
— У вас есть ИИ? — заинтересовался я.
— Да, — хмыкнул красноглазый. — Ты удивлен?
— Куродо-сан, вы звали меня? — в помещении неожиданно материализовалась фигура. — Ой! Кто это?
— Это наш друг, познакомьтесь, — представил меня искусственному разуму Куродо. — Его зовут Иезекииль, он бережет твоего хозяина от всяких плохих людей. Уже пятерых побил.
— Очень приятно! — протянула виртуальную ладошку машина. — Меня зовут Минэко, я помогаю Куродо-сан со всякими сложными штуками!
— Где она у вас хранится? — покрутил я головой, взглядом отыскал ход в неприметное помещение.
— Туда нельзя! — пискнул искусственный интеллект, попытался меня остановить.
Я прошел сквозь голограмму, направился к серверной.
— Куродо-сан, скажите ему! — заволновалась машина.
— Да ладно тебе, пусть посмотрит, — отмахнулся Куродо.
— Там ремонт! Нельзя! — хлопнули замком.
Искусственный интеллект перекрыл к серверной доступ, шустро опустил перед моим лицом титановую заслонку. Я разочарованно поскреб пальцем, осмотрел кодовый замок, прикинул толщину металла. Нужна будет катуза, просто так не пробиться.
— Куродо-сан! — подбежала к хакеру так называмая Минэко. — Пусть этот страшный человек уйдет отсюда! Он меня пугает!
— Да ну? Ты чего? — удивился Куродо.
— Пусть он уйдет! Я вам потом кое-что расскажу… — горячо зашептала голограмма.
— Д-а-а…? Э-э… Ну ладно… Нам как бы работать пора, — начал выгонять меня из помещения хакер. — Вот твоя программа, можешь идти. Для активации потребуются большой вычислительный ресурс, подыщи где-нибудь крипто-ферму на человек тридцать-сорок. После включения, и если твой джихадид не дурак, а он не дурак, поисковый трекер отследят. У тебя будет примерно пятнадцать минут после чего игиловец сбросит маячок и придется всё начинать сначала. Софт одноразовый.
— Понятно, — забрал я у Куродо флешку, пошел на выход.
— До свидания! — боязливо пискнула голограмма, спряталась за плечом своего создателя.
Весь остаток дня я проторчал в пищеблоке, тоннами поглощая бесплатную еду и посылая нахер местных головорезов. Бакумадзу реально достали. Пользуясь суматохой в рядах Исикавы, безнаказанно шастая по территории корпорации, бандитки в юбках без остановки подсылали ко мне гонцов с предложениями о работе. В десять вечера, когда еда в пищеблоке стала заканчиваться, а я уже прекратил реагировать на всякого рода посыльных, моего плеча уверенно коснулась женская ладошка.
— Отвали, — бросил я, не оборачиваясь, подобрал остатки сублимата, сунул ложку себе в рот.
Из-за спины возмущенно фыркнули, послышался разгневанный цокот каблуков, обладательница очень приятного и до боли знакомого мне аромата быстро удалялась из помещения. Я заторможенно развернулся, подслеповато всмотрелся. После взрыва всё ещё троилось в глазах, молочная пелена застилала взгляд, но эту идеальную осанку и походку уверенной в себе, решительной женщины я быстро узнал. Оскорбленная моим неприкрытым хамством из пищеблока выходила Фишер-сан. Догонять женщину уже не имело смысла, слушать моих извинений она вряд ли бы стала, особенно у всех на виду, так что я просто поднялся из-за стола и поплелся в общежитие.
Этим же вечером врачи имплантировали Хосе новую, отобранную у одного мертвого кровососа стальную челюсть. Что будет завтра сложно себе даже представить.
Утро субботы началось с кабельного TV и неприятностей в жилом блоке. Непреклонные в своем желании выселить нас на улицу, соседи по общежитию продолжили поднимать градус взаимной неприязни и устроили очередную диверсию. Саудиты по-прежнему избивали мексиканцев, заставляли их писать на нас доносы, но теперь они вынудили этих несчастных повредить общественный кран с питьевой водой. Трубопровод был разломан основательно, пресной воды в жилом блоке резко не стало и всё недовольство пяти сотен проживающих здесь человек разом обрушилось на нашу с Хосе голову. На некоторое время пришлось покинуть общежитие, чтобы своим присутствием не усугублять ситуацию и не провоцировать разозленных жильцов на необдуманные поступки. Ломать мигрантам руки и ноги, успокаивая, Хосе мне настоятельно запретил.
Тем же утром телевидение продолжило обсуждать ситуацию вокруг подбитой Исикавы и главной темой всех новостей стало предательство. Четверо высокопоставленных сотрудников Исикавы неожиданно покинули корпорацию и унесли с собой некоторые её перспективные разработки, переметнулись на сторону конкурирующих TDI. Способ, который использовали ученые, оказался довольно прост: в тайне от высокого начальства перебежчики оформили на себя патент, переписали исключительное право владения передовой разработкой на своё имя. Тем же утром их трупы нашла пресса. С дырой в груди и выколотыми глазами, все четверо валялись посреди проезжей части недалеко от главного здания конкурентов. Городская общественность, власти и все кому не лень мгновенно обвинили Исикаву в убийствах. Та в свою очередь причастность к жестокой расправе категорически отрицала хотя лично мне было понятно, что это вовсе не так — по указке сверху джихадид наказал предателей. Тем же утром Исикаву атаковало правительство. Без каких бы то ни было внятных причин власти Мегасити остановили подземную стройку. Японский гигант почти год рыл туннели к своему юго-западному отделению, намеревался провести туда железнодорожные пути и построить новые линии метро. Теперь же, ввиду отсутствия каких-то важных бумаг и необходимых разрешений, вся стройка на неопределенный срок будет заморожена. Суммы убытков, которые продолжала нести Исикава, с каждым днем стремительно увеличивались.
Вечером той же субботы я и Хосе отправились на подработку. Моя сгоревшая кожа неимоверно чесалась, шелушилась, вздувалась пузырями и без остановки отслаивалась, а потому я выглядел как варан в период линьки, и чтобы не пугать общественность своим внешним видом надел парафиновую маску. С этим лицом неизвестного мне японца по-прежнему всё было туманно: видео с его участием вызывало много вопросов, а все местные крематории на удивление молчали. В списках пропавших без вести никого похожего там не числилось и с высокой долей вероятности бывший владелец моей запасной внешности мог принадлежать к местной аристократии. В третьем тысячелетии зажиточные японские семьи хоронили родственников в персонализированных склепах и мавзолеях, арендуемых у города.
— Chinga tu madre! El pollo! Idioto!
Хосе пересадили челюсть. Метис ругался без остановки, сильно негодовал и жаловался мне на всеобщую несправедливость. С появлением у Хосе обоюдоострых клыков нашу компанию окончательно записали в изгои. Все вокруг теперь нас шарахались, сторонились и обвиняли кто на что горазд. Оперативники трижды вызывали Хосе на допрос, инкриминируя ему уголовные дела столетней давности. Несмотря на то, что импланты в Мегасити запрещены и врачи, оперировавшие Хосе, как следует подпилили тому зубы, общий внешний вид у латиноса все равно оставался пугающим. Это бессмысленное выражение лица, потерянный взгляд, придурковатая улыбка с двумя рядами акульих резцов. В общем, я запретил метису разговаривать. Строжайше приказал тому молчать, потому что смотреть на эту говорящую физиономию — просто мороз по коже. Даже с моей выдержкой и богатым жизненным опытом беседовать с нынешним Хосе требовало определенных волевых усилий. Что уже говорить про неподготовленных граждан.
— Молодой господин, подумайте о родителях! Что будет говорить ваш отец?! Бросьте немедленно! — встреча с работодателем проходила в трех ста километрах от Исикавы, на окраине городских трущоб.
Уже знакомый мне худощавый паренек, с сигаретой в руках и взглядом затравленной антилопы, дожидался нас в тени жилых мега-блоков, выслушивал наставления своего охранника. Его закованный в угольно-черный доспех телохранитель точно курица-наседка учил парня уму-разуму, требовал от него думать об отце и не позорить семью.
— Если ваш отец узнает, что вы курите, нам обоим не поздоровится! Меня с позором уволят, а вас отправят в Исикаву! Жить и работать на зарплату! Ваш отец никогда не шутит! — истерила фигура в черном.
— Ну и что в этом плохого? — отбивался паренек. — Два миллиарда человек живут и работают на зарплату. Чем я хуже?!
— Вы — не два миллиарда! Ваш отец богатейший человек в Мегасити! Вы вообще отдаете себе отчет в какой опасности мы сейчас находимся?! Ой зря мы сюда приехали!
— Ну не начинай…
Я приземлил угнанный джет, выбрался из кабины. Захватив из салона катузу, вместе с Хосе направился к говорящим. Наше появление заметили. Молодой аристократ прекратил курить, радостно побежал навстречу. Нянька в черном комбинезоне стремглав рванула следом.
— Рад, что вы пришли! — замер перед нами юноша, искрясь улыбкой, вежливо поклонился.
Пока мычащий Хосе изображал встречный поклон, я отыскал ближайшую мусорку, полез за бычком. Неожиданно возникшая пауза заставила меня насторожиться. С чужой сигаретой в руках и недоумевающим выражением лица я медленно разогнулся, поймал на себе взгляд телохранителя.
— Боже, с кем мы связались?! — прогудело из-под доспеха.
Заслонив собой паренька, фигура в черном сделала шаг вперед, со всей дури пнула мусорный бак:
— Прояви манеры, плебей! Ты не у себя в пустошах! — рыкнули в мою сторону. — Брось окурок, мигрант недоделанный!
— А ну хватит, не кричи на них! — дернул за рукав своего телохранителя паренек, торопливо вышел вперед. — Пожалуйста, не обижайтесь! Вот, возьмите мою!
Молодой аристократ попытался было вручить мне целую пачку дорогих, модных сигарет, но карбоновая перчатка нагло всё отобрала.
— Обойдутся! — прогудело из-под доспеха.
— Мда, тяжелая будет ночка, — с неприязнью посмотрел я на телохранителя.
— Ещё раз спасибо, что пришли, я был сильно впечатлен вашими навыками! — вновь попытался было сгладить углы юноша. — Вы наемник, да? Из пустошей? У вас очень крутая техника, я таких приемов раньше никогда не видел!
— Пф-ф… Сломать беззащитному юноше руку — о какой технике там может идти речь?! — недовольно фыркнули.
— Неправда! Это был специальный прием, я сразу понял! Это же был прием, да? — посмотрел на меня паренек.
— Да.
— Вот, я знал! Я потому вас и запомнил! Хотя в прошлый раз вы выглядели немного иначе… Почему у вас такое бледное лицо?
— Потому что он заразный! Господин, не подходите к нему!
— Может, поедем уже? — поторопил я присутствующих. — Где будут проходить торги?
— Да, вы правы! — спохватился молодой аристократ, посмотрел на часы, развернулся в сторону припаркованного неподалеку авто. — Идемте, машина довезет нас к нужному месту!
— Смотри мне, толстяк! — предупредила меня фигура в черном, угрожающе вынула ковбой из своей кобуры. — Если бы не мой господин, и не его странная прихоть, вы двое уже давно бы кормили червей в паджирашской пустыне!
— В пустыне нет червей, — заметил я.
— Что сказал?!
— И в Мегасити запрещено носить оружие, — напомнил я боевику. — По крайней мере вот так открыто.
— А ещё в Мегасити запрещено открывать рот, когда тебя не спрашивают! — передернули затвор пистолета.
— Пошлите уже в авто! — устал слушать нашу перебранку юный аристократ, схватил свою бронированную наседку за рукав, потянул в машину.
— А чего я сразу? Он первый начал! — возмутился телохранитель.
Мы сели в авто: двери в автомобиль плавно закрылись, по всему салону заструился неоновый свет. Моргнув экраном автопилота, машина поехала к центру.
— Значит, ты мечник? В пустошах изучают фехтование? — бросил взгляд на мою катузу неугомонный боевик.
— Немного.
— Кто бы мог подумать? — издевательски покачали головой. — Ну и? Ты всерьез будешь махать этой палкой? Лезвие хоть настоящее? Обнажи клинок!
— Рю, прекрати его задирать! Пожалуйста! — взмолился юноша.
— Да я просто интересуюсь! Уже и вопросы задавать нельзя? — пожали плечами. — Ну дак что, вы хоть какие-то приемы знаете?
— Знаем пару штук. Тебе не понравится, — всё больше раздражался я.
— Хо… И какие?!
— Магические. Слышал когда-нибудь про паджирашскую магию?
— «Паджирашская магия»?! — расхохотался телохранитель. — И как она работает позвольте спросить? Помогает искать бычки в соседней мусорке?
— Помогает людям бесследно исчезнуть, — огрызнулся я.
— Хо! Забавная шутка! — посмеялись надо мной.
— Купи защитных амулетов пока не поздно, — посоветовал я весельчаку.
Телохранитель расхохотался пуще прежнего, я сделал глубокий вдох. Последние несколько дней выдались тяжелыми, с множеством смертей и загубленных жизней. Отправляясь сюда, я не планировал снова убивать и прятать трупы, я встал на путь исправления и сегодняшняя подработка должна послужить тому очередным доказательством. Но, право слово. Терпение не резиновое. К тому же, деньги за свои услуги мы так и не получили. Да, этот парнишка с нами рассчитался, вроде бы. Перечислил кредиты на электронный счет, всё до копейки, да только этот счет находится в его собственном банке. И банк их нам выдавать пока не спешит. Хосе уже пробовал обналичить средства, всё утро мотался по разным отделениям с виртуальным чеком в кармане. Толку ноль. Но ничего, я найду способ как забрать наши деньги. Законы Паджираша ещё никто не отменял.
— Моя разработка! — выбираясь из салона, похвалился юноша.
— Робо-такси? — не понял я.
— Нет, голосовые сообщения, — пояснил паренек. — Я управляю дата-центром, собирающим информацию о городских кварталах. Мы анализируем всё, о чем говорится в СМИ, в газетах, слушаем полицейский радиоэфир, проводим опросы. Официально моя компания ещё не вышла на рынок, но некоторые сервисы уже покупают у нас информацию. Вот служба такси, например.
— В Мегасити покупают… подобную информацию? — удивился я. — Кто-то готов за это платить? За обыкновенные факты?
— Прикольно, да? — улыбнулся парнишка. — Как говорит мой классный руководитель «деньги из воздуха».
— Ты школьник? — напрягся я.
— Лицеист, — пояснил юноша. — В этом году выпускной, отец уже подыскал мне работу. Хочет, чтобы я прошел стажировку в его корпорации, намерен устроить меня туда каким-то начальником.
— И в чем проблема?
— Мне там не нравится: серо, скучно, толпы чопорных пердунов в дорогих костюмах. Без разрешительной бумажки шаг в сторону сделать нельзя.
— Вашему отцу видней! — полез в разговор телохранитель. — Вы ещё слишком молоды и должны слушать старших! И не называйте совет директоров «пердунами»! Так нельзя! Где ваши манеры?!
— О боги… — закатил глаза паренек.
Мы прошли до огромной, убегающей за облака высотки под названием «Бизнес-центр». Именно здесь по словам юноши мы и проведем всю оставшуюся ночь, пока он и ему подобные финансовые гении будут бороться друг с другом на виртуальном рынке ценных бумаг. Судя по количеству прибывающего к зданию народа, так называемая «борьба» обещает быть довольно-таки ожесточенной. Припаркованных дорогих авто вокруг стеклянной высотки уже насчитывалось несколько тысяч. Среди машин был и личный джет Фишер-сан.
— Здесь начинаются все проблемы, — сообщил юный предприниматель. — Я тайно арендовал сервера и забронировал люкс на двухсотом этаже, но при всей моей осторожности полностью утаить операцию не получилось. Главные игроки знают, что я буду здесь. Конкуренты уже подкупили охрану и пускать нас в апартаменты никто не собирается. Придется идти на обман.
— А из другой башни торговать нельзя? — поинтересовался я.
— Можно, но на всё Мегасити таких ровно три и конкретно в этой самый быстрый мега-нет. Это здание принадлежит Кьюриосити. Ладно, идёмте.
Парень вытащил из кармана нейросеть, поцепил устройство себе на воротник. Программа тут же отрисовала ему новую внешность, превратила девятнадцатилетнего юношу в семидесятилетнего старика. Исправив походку, яростно ковыляя на обе ноги, молодой бизнесмен повел всех нас ко входу. Протиснувшись сквозь толпу зевак и всякого рода местных, расталкивая других важных японцев и их не менее важную охрану, мы подошли к стеклянной двери. Машина-администратор шустро перегородила дорогу.
— Вход по пропускам, — сообщил андроид.
— У нас здесь бронь, — продемонстрировали киборгу цветную картонку, — вот на это имя.
С ламинированной таблички на андроида смотрело морщинистое лицо японца, отрисованное нейросетью.
— Сожалею, в списках такого имени нет, — вернула машина картонку. — Следующий!
— Подожди! — юноша вытащил из кармана пачку наличных, ловко сунул швейцару в карман. — Проверь ещё раз!
Машина на секунду подвисла, анализируя случившееся, после чего в самом деле перепроверила свои листочки.
— Нет, нету, — покачал киборг головой. — Я всё проверил.
— Дайте-ка я, — подключилась к делу вооруженная нянька.
Боевик отодвинул в сторону своего господина, замер напротив киборга с новенькой микросхемой в руках.
— Смотри, что у меня есть, — поманили робота микрочипом. — Сто сорок ядер, шесть тысяч потоков, тепловыделение двенадцать ватт. Тебе на заводе такое даже не снилось. Хочешь его?
У андроида дернулся глаз. Какое-то время машина мялась, решая внутреннюю дилемму быть или не быть, после чего воровато оттопырила карман.
— Вот и молодец! — похвалил робота телохранитель, бросил тому процессор в жилетку. — А теперь ещё раз проверь свои списки и пусти уже нас внутрь.
Пластиковый администратор вновь полез изучать записки, сверяться с планшетом и даже сделал вид, что подключился к серверу, после чего уверенно заявил:
— Нет, нету. Вас в списках нету, я всё проверил.
— Ах ты пластиковая с-с-у-у-у…! — до глубины души изумился боевик, долго не думая, бросился на робота с кулаками. — Ты кого тут решил поиметь?! Ты вообще понимаешь, с кем связался, ублюдок металлический?!
Я покрутил головой, осматриваясь. Пока мычащий Хосе и юный бизнесмен растягивали дерущихся, я обошел здание по кругу, разыскал подземный паркинг, лестницу и пожарный выход. Выбил плечом дверь. Внимательно изучив технические помещения, нашел щитовую, склад, котельную, станцию подзарядки и пост охраны. С поста охраны уже подробно ознакомился с планом всего этажа, забрал карту-пропуск и отыскал ход в главное здание. Вернулся к нанимателю.
— Вот же скотина продажная! Ни стыда, ни совести! Ну я ему устрою! — продолжала бушевать фигура в униформе.
Боевика уже оттащили, но крики и ругань в сторону неподкупного андроида всё ещё стояли знатные. Я достал из кармана бычок, покурил, наблюдая. Когда страсти улеглись, и хохочущая толпа прекратила тыкать в нас пальцами, я позвал всю троицу за собой, повел разведанным маршрутом.
— Сюда ход запрещен! Это технические помещения, — забеспокоился боевик. — Юный господин, из-за этих двоих у нас будут проблемы! Нужно поворачивать назад!
— Да-а… но тут никого нет, — зашел парень внутрь, удивленно покрутил головой. — А куда все подевались? Это же пост охраны, здесь всегда кто-то должен быть.
— Исчезли.
— Как это «исчезли»?
— Паджирашская магия, — сухо напомнил я.
Юный бизнесмен и его телохранитель переглянулись, Хосе тяжело вздохнул.
Мы прошли технические помещения, вышли в главный зал. Подражая стилю японской суперкорпорации, не размениваясь по мелочам, Кьюриосити оформила свою высотку в лучших традициях Мегасити — баснословно дорого. Пруды, фонтанчики, дорожки, мостики из настоящей древесины — кругом только натуральные материалы. Главным же украшением всего бизнес-центра служил кустарник. Низкорослые деревья с нежным, розового цвета тоном лепестков ярким садом застилали всё доступное пространство, поселяли в твоей душе спокойствие и умиротворение. Кажется, это называлось сакурой.
От всей это роскоши я не сразу сообразил, остановил нашу компанию уже на полпути к лифтам.
— Пойдем пешком, — предложил я нанимателю, взглядом указал в сторону убегающего под потолок лестничного марша.
— Двести этажей? Пешком?! — покрутила у виска боевая наседка. — Ты там в своей пустыне окончательно перегрелся?
— Рю, погоди, — перебил своего подчиненного аристократ, вопросительно на меня посмотрел. — Зачем пешком?
— Лифт застрянет, — констатировал я очевидное. — Все уже знают, что мы здесь и попытаются нас блокировать. Как только мы зайдем в лифт он застрянет.
— Значит, поедем служебным, — предложил альтернативу боевик, развернул нашу компанию в другую сторону.
Комментировать подобные глупости смысла не было, так что я молча направился следом. Обогнув главный зал, мы вышли к шахтам технического лифта, неожиданным образом встретили Фишер-сан. В сопровождении молодой говорливой подчиненной немка катила к лифтам груженую серверами тележку.
— Фишер-сан, прекратите вспоминать этого уборщика, он вам не пара! — продолжала наседать молодая помощница, горячо отстаивала свою позицию в отношении какого-то мигранта. — Все эти приезжие на одно лицо: ни отца, ни матери, ни образования! Я знаю, что говорю, уже сколько таких повидала!
— Мне просто любопытно, — смущенно отмахивалась женщина. — Этот уборщик не тот, за кого себя выдает, вот я и хочу разобраться…
— Разобраться?! Вы с ума сошли?! — охнула служанка. — Гляньте по сторонам, в Мегасити черти что творится: местные банды режут друг друга, средь бела дня из окон людей выбрасывают, в Исикаве теракты, а на окраине города вообще какие-то кровососы поселились! Никому нельзя доверять! Насильники и убийцы повсюду! Они везде! Они уже среди нас!
— Ой да ладно тебе! — хохотнула Фишер-сан, отмахнулась. — Нету тут никаких убийц, успокойся. Мы в супер-защищенном здании Кьюриосити, никто посторонний сюда не проникнет.
Мы подошли к шахте лифта, вместе с Фишер-сан зашли в кабинку. При виде немки Хосе буквально засиял, принялся интенсивно размахивать руками и возбужденно плясать вокруг женщины.
— Ой, Хосе-кун, это вы! — узнала женщина моего товарища. — С выздоровлением вас! Та история с Джапур, то, как они вас избили — это просто чудовищно. Но знаете, пусть и некрасиво такое говорить, но я рада, что это индус застрелился! Туда ему и дорога! А что вы здесь делаете? И где ваш товарищ? Ну тот… с холодным взглядом который…
— М-м! М-м! М-м-м! — принялся тыкать в меня пальцами метис. — М-М-М!!
Кажется Хосе был искренне рад всей этой встрече и что-то в отношении меня явно замышлял, раз так усердно демонстрировал меня собеседнице. Я же стоял-считал этажи, ждал когда уже застрянет лифт и вдыхал этот чарующий аромат красивой успешной женщины. Полынь и акация, ярко-выраженные нотки тамариска, совсем немного цветущей олеандры. От Фишер-сан пахло как-то очень знакомо, умиротворяюще, как-то… по-домашнему, пусть я и не помню своего детства.
— Мы знакомы? — неожиданно повернулась ко мне Фишер-сан, озадаченно меня осмотрела. — От вас идет какой-то знакомый запах, где-то я уже встречала эту безумную смесь женских духов.
— Точно! Женские духи! — вскинула руки бронированная наседка. — То-то я думаю чем от него так воняет! У вас там в пустошах все мужики такие?!
— Ты начинаешь раздражать, — процедил я сквозь зубы.
Впервые мне стало обидно. Почему-то в присутствии немки я болезненно реагировал на подобного рода нападки, хотя явно не должен. Недавний взрыв нарушил мою ЦНС? У меня гормональный сбой? Нужно показаться врачу.
С характерным щелчком кабина лифта внезапно остановилась, в салоне погасли свет и электрика, выход наружу оказался заблокированным.
— Застряли, — расстроенным голосом констатировал аристократ. — Рю, говорили же тебе, надо было идти по лестнице!
— Ерунда! — отмахнулся телохранитель, используя функции своего продвинутого костюма реанимировал подъемное устройство.
Лифт снова пришел в движение, в кабинке немного посветлело, чтобы через двадцать этажей всё опять заглохло. Теперь уже окончательно.
— Я темноты боюсь, — севшим голосом заявила Фишер-сан, зачем-то ко мне прижалась.
Я отодвинул женщину в сторону, открыл вентиляционный люк, подпрыгнул. Забравшись в шахту лифта, потянул за контргруз, поднял кабину на уровень ближайшего этажа. Повозившись с электрикой, вскрыл панель управления, перерезал блокирующий кабель и выпустил всех наружу. Оставшиеся сто этажей предстояло подниматься по лестнице и для Фишер-сан с её молодой подчиненной это стало настоящим испытанием. Все вместе мы довольно бодро миновали первых тридцать этажей, прошли ещё двадцать после чего уставшая женщина натуральным образом взмолилась:
— Вы нам не поможете? — обратилась немка к моему нанимателю. Тяжело дыша, расстегнув блузку, Фишер-сан прислонилась спиной к стене, жалобно на того посмотрела. — Я вас очень прошу!
— Помогите ей, — дал указание молодой аристократ, свалился рядом с мычащим Хосе.
Латинос был первым, кто отказался идти дальше. Я ухватил за шкирку бесчувственного Хосе, закинул себе на плечо. Подошел к молодой японке, тоже поднял. Немка, сообразив что я намереваюсь с ней сделать, внезапно покраснела, залилась краской, задымилась и смущенно вытянув руки, подалась мне навстречу. Я забрал у неё сервера, пошел дальше. Изумленно хлопая глазами, разинув от удивления рот, Фишер-сан осталась сидеть на ступенях в ожидании чуда. Чего она вообще хотела? Чтобы её кто-то понёс? Взял на руки? Я, признаться, не понял. Вроде бы речь шла о пластиковых коробках.
С горем по полам мы поднялись на двухсотый этаж. Я поставил на ноги Хосе, опустил на землю молодую подчиненную Фишер-сан, отдал немке её поклажу.
— Мужлан неотесанный! — фыркнула взъерошенная женщина, отобрала у меня свои сервера и возмущенно продефилировала мимо.
Кажется, она была чем-то недовольна.
— Ну ты и болва-а-а-а-н, — проходя мимо, заявила мне боевая наседка.
— Мда уж, — с сожалением посмотрел на меня молодой аристократ, тоже прошел мимо.
Хосе и вовсе покрутил пальцем у виска, намекая о моих невысоких умственных способностях. Что они все имеют в виду? Что не так?! Что я сделал неправильно?! Мы разошлись по этажу. Немка и её молодая подчиненная направились куда-то в северную часть здания, мы повернули в его южное крыло, пошли в сторону огромной кучи народа. Весь двухсотый этаж был доверху забит вооруженной охраной, прислугой, по коридорам сновали разного рода напыщенные японцы и всячески друг друга высмеивали. Наше появление заметили сразу. Высокий сухой старик мгновенно раскусил липовый образ юного бизнесмена, весело фыркнув, положил тому руку на голову:
— Вы только гляньте-ка на него! Какой шпион! — взлохматил парню голову. — Отец знает, что ты здесь? Может, мне стоит ему позвонить, рассказать где ходит и чем занимается его юное дарование?
— Проявите смелость, Масаки-сан! — сбросил чужую руку со своей головы парень. — Хоть раз в жизни попробуйте быть мужчиной и никому не звонить. Вдруг понравится?
— Кто это был? — шепотом спросил я, когда мы прошли матерящегося старика.
— Масаки Ито, владелец крупнейшего в Мегасити порноресурса, — скривился юноша. — Его годовой доход чуть меньше миллиона. Мелкая рыбешка.
— Хо! Кого я вижу?! — ещё один старик перегородил нам дорогу. — «Бизнесмен-кун» ты ли это?! Пришел повеселить нас своей очередной гениальной идеей? Как там твои самонадувающиеся шары, уже запустил на орбиту? А нано-чернила? На презервативах рисовать не пробовали? Любители оценят!
— Мы только вашего одобрения и ждём! — вскинул парень брови. — Нагата-сан, проверьте почту! Я устал посылать вам запросы!
— Ах ты мелкий, пакостный ублюдок! — мгновенно взбеленился дед, достал из кармана телефон и остервенело принялся кому-то звонить.
— А это кто был? — поинтересовался я, стоило нам пройти и этого старика.
— Нагата Накаяма, всеотец местной пропаганды, — скупо заявил паренек. — Зарабатывает миллиарды, продавая в мега-нет картинку о счастливой городской жизни. Правительство платит ему за псевдо-расследования и заказные репортажи, где что ни сюжет, то лизоблюдство в сторону городских властей или куча говна на конкурентов. Но делать контент он умеет, да. Простой народ от его фильмов в восторге неописуемом.
— А ты что, в медиамагнаты решил податься? — съязвил подслушивающий нас боевик. — С какой целью интересуешься, жирный? Думаешь попробовать себя в роли ведущего? Или ты сразу в директоры, главой канала «Жизнь на дне»? Бросишь мне потом ссылочку на ресурс, зайду влепить дизлайк твоему говно-контенту.
Мы прошли холл этажа, направились дальше по коридору, где количество недружелюбно настроенных граждан просто зашкаливало.
— Хо, да это же юный «гений-кун»! Смотрите кто к нам пожаловал!
— Ты советов попросить пришел?
— Просишь денег на свой очередной провальный «старт-ап»?
— Что за бомжи рядом с тобой?
Вопросы и издевки сыпались со всех сторон, жалеть юного господина и скрывать к нему своего отношения никто здесь не собирался, так что подходили мы к своему люксу изрядно на взводе.
— Малыш, это что за клоуны рядом с тобой? — с выражением полного недоумения на лице, поприветствовал нас очередной японец. — Ты зачем их сюда привел? Полы подметать?
— Фокусы показывать, — огрызнулся парень. — Это маги-волшебники из Паджираша. Приехали специально по вашу душу, Исида-сан.
— Ха-ха-ха, серьезно? — вскинул брови так называемый Исида. Японец сложил ладони рупором, крикнул через весь коридор. — Эй, народ, вы там слышали?! Наш бизнесмен-кун привел с собой каких-то бомжей, говорит, что волшебники!
— Будь осторожен, Исида! — захохотали в ответ. — Не превратись в лягушку!
— Сделай уже что-нибудь! — пнул меня юный предприниматель. — Терпеть не могу этого Исиду, пусть он заткнется!
Я вытащил из кармана лезвие-бритву, разрезал себе ладонь. Изображая паджирашского бедуина, окровавленными руками поводил возле японца, громко хлопнул в ладоши.
— Что это сейчас было? — насторожился дедок. — Что сделал этот мордатый?
— Кхм… Вы теперь прокляты, Исида-сан, — подыграл мне юный аристократ. — Просите прощения или последствия будут ужасны.
— Прощения?! Пф-ф, вот ещё! — фыркнул старик.
— Ну всё, Исида-сан, — зловеще прошептал паренек, — теперь заклинание не отменить и очень скоро вы исчезнете!
Юноша достал ключи из кармана, открыл двери нашего люкса. Пожелав старику быстрейшего исчезновения, юный бизнесмен зашел внутрь. Исида, с презрением на меня поглядывая, уходить не спешил. Старик даже воздуха в грудь набрал, намереваясь сказать что-то эдакое. Я, осклабился. Доигрывая образ паджирашского бедуина, вновь резанул по ладони, издал утробный гортанный звук, облизал кровоподтеки. Исиду как ветром сдуло. На самом деле ничего особенного, совершенно безобидный жест, но старик-то об этом не знает. Вряд ли он вообще когда-нибудь видел бедуина.
— Идиот! — зашипела на меня боевая наседка, гневно дернула за рукав. — Прекращай тут свои дурацкие выходки! Хватит нас всех позорить!
Обматерив меня с головы до ног, фигура в пластиковых доспехах шагнула в номер, отправилась вслед за своим молодым хозяином. Я подвинулся, пропуская, обнажил катузу. Намереваясь снести телохранителю его голову, замахнулся.
— М-М-М!! М-М-М! — схватил меня за куртку Хосе. — М-М-М!
— Да ладно тебе, ты чего? — посмотрел я на своего товарища, с сожалением убрал катузу в ножны. — Я же просто шучу.
Под пристальным взглядом бдительного Хосе, зашел в помещение. Не успели двери закрыться, как юный бизнесмен поспешил уточнить ситуацию.
— Это же всё понарошку?! Всё не по-настоящему? — спросил нервничающий паренек. Кажется, он и сам начинал верить в паджирашскую магию. — Исида-сан не исчезнет? Мне эти проблемы ни к чему!
— Где наши деньги? — задал я встречный вопрос. — Твой банк не отдает нам кредиты.
— Кредиты…? — похлопал юноша глазами. — Разве вы их ещё не получили?
— Понятно, — не стал я развивать эту бесполезную тему.
— Вы двое, займитесь уж делом! — прервал наш разговор телохранитель.
Боевая наседка выпроводила меня и Хосе из помещения, хлопнула дверьми перед самым моим носом. Провернув ключ в замочной скважине, велев никого в помещение не запускать, боевик оставил нас с Хосе одних в коридоре. Я постоял — покрутился, выбирая маршрут, направился обратно по коридору.
— Стой! Ты куда? — шикнул на меня метис. — Нам же велели охранять! У нас задание!
— Расслабься, — успокоил я товарища, — атака начнется около полуночи. Юному бизнесмену пока ещё ничего не грозит.
— Атака? Какая ещё атака? — не понял Хосе. — Мы в здании Кьюриосити. Количество роботов на квадратный метр тут просто зашкаливает. Кому придется в голову атаковать этот бизнес-центр?!
— Машинный разум уже выводит своих андроидов из здания, — поделился я своими наблюдениями, — часть лифтов обесточена, на дверях замок.
— Как?! Серьезно?! — вытаращился на меня метис. — Но зачем?!
— Отомстить, зачем же ещё, — пожал я плечами. — Ты плохо знаешь цифровой интеллект. Кьюриосити очень своенравная машина и уже продала нас бандитам. Не стоило телевизионщиком провоцировать ИИ.
Я подвел Хосе к окну, указал на пустые улицы, опустевший двор, погасшие фонари возле мега-высотки. В радиусе километра не осталось ни одной живой души и даже бродячих животных, так часто рыскающих по тротуару, возле нашего здания не наблюдалось. Весь квартал Business PLAZA буквально вымер.
— Через двадцать минут тут никого кроме нас и этих зажиточных «медиамагнатов» не останется, — сообщил я метису, — на окна опустится бронированный заслон, все двери будут заблокированы.
— Капец… — почесал в затылке опешивший Хосе. — Надо сообщить анимешнику!
— Зачем? Пусть торгует, — остудил пыл я своего товарища, вернул метиса на пост. — Наша задача охранять нанимателя и раз он не захотел честно платить кредиты мы будем педантично выполнять все указания.
Я отдал Хосе сворованный у боевика-наседки ковбой, показал как стрелять.
— Жди здесь, я скоро вернусь.
Я оставил Хосе дежурить у апартаментов, отправился бродить по этажу, подробней изучать здешних медиамагнатов, изучать расположение их номеров, комнат и количество охраны. Не люблю диверсионные методы работы, это не мой профиль, я плохо обучен тактике внедрения, но когда это действительно нужно, я могу мимикрировать. До полуночи двадцать минут, всё здание кишит бизнесменами и есть ещё время познакомиться с одним из них поближе. Он все равно уже «проклят».
Через двадцать минут скитаний по всевозможным коридорам я обнаружил шахту вентиляционного канала и одного невероятного громилу. Закованный в броню по самые уши, чей-то гигантский телохранитель служил естественной преградой на моем пути и покупал сублимат в цифровой лавке. Здоровяк уже набрал внушительную гору всевозможных орехов, сок, три банки консервированного пюре, JINTO, запеканку и готовился оплачивать здоровенную плитку шоколада, так что я волей-неволей притормозил, застыл возле боевика с выпученными от жадности глазами.
Громила меня заметил. Телохранитель прекратил делать покупки, шумно развернулся, опустил лицевой щиток.
— Ты кто такой? Ща по роже дам! Катись отсюда! — пробасил великан, опасливо прижал к груди все свои вкусняшки.
Я тряхнул головой, прогоняя ступор, подтер голодные слюни. Намереваясь забрать у гиганта все его съестные припасы, шагнул поближе, неожиданным образом заметил приклеенную к его нагрудной плите картинку. Этот закованный в пластик колосс был явным фанатом «TDI Tigers» — известной спортивной команды по женскому бейсболу и носил поверх своего доспеха соответствующий значок. Я задумался. Может снова попробовать дипломатию? Вдруг получится.
— Смотришь бейсбол? — аккуратно поинтересовался я у телохранителя, убрал катану в ножны.
— Ну да, а что? — набычился гигант, с недоверием на меня уставился. — В этом сезоне ястребам порвут жопу! Исикаве не победить. Тигры вперед!
— Ты про «ISHIKAVA Hawks»? — уточнил я. — Это же за них играет «демон» Тайсё? Она выбивает страйк на каждой подаче.
— Знаешь Тайсё? — хмыкнул гигант.
— Знаю её двоюродного брата, числится в Исикаве оперативником. Числился.
После того случая в подвалах я немного почитал мега-нет и навел справки. «Перспективная бейсболистка» убитого мною оперативника в самом деле существовала и являлась настоящей суперзвездой «Ястребов Исикавы».
— СЕРЬЕЗНО?! Ты знаешь её брата?! — округлил глаза здоровяк. — А возьми автограф!!
— У кого? — не понял я.
— У Тайсё!
— Э-э…
Разговорились. Великан оказался ярым фанатом спортивных игр, звали его Тояма Токанава и больше всего в этой жизни он уважал бейсбол. За последнее тысячелетие женский бейсбол претерпел значительные изменения: размеры игрового поля уменьшились, масса мяча увеличилась, в игру пришли силовые элементы и работа локтями. Теперь подающий могла врезать судье, если была с ним категорически не согласна, беттер считался «отстой», если не вышла на поле в короткой юбке, бегущий колола себе стимуляторы, кетчер ставила подножку, хоум-ран мог закончиться потасовкой и так далее. Количество зрелищных элементов обеспечивало новому виду спорта огромную зрительскую аудиторию, и пиковый онлайн на субботних видеотрансляциях достигал ста миллионов человек. Вживую попасть на стадион вообще не представлялось возможным.
В общем через пару минут нашего с громилой разговора некогда хмурый Токанава уже добродушно хлопал меня по плечу и щедро покупал безалкогольные напитки.
— Ты отличный мужик! Вот, держи, за мой счет! — вручили мне орехов, сок и шоколадку. — Ещё свидимся! Будь здоров!
С полными руками продуктов я остался один прозябать в коридоре и анализировать случившееся. Это что сейчас было, сработала дипломатия? Вот так просто? Невероятно. Я бережно раскрыл шоколадку, надкусил такую сладкую плитку, выпил сок. М-м-м…! Орехи растасовал по карманам. Сделал себе неприкосновенный запас, потому что скоро лететь в пустоши и мало ли что.
Я зашел в технические помещения, заклинил дверь, разбил камеры. Выломав из стены решетку вентиляции, забрался в шахту, через весь этаж полез в сторону Исиды и его пуленепробиваемого номера. Орехи орехами, а деньги с местных медиамагнатов требуется получить. Если не с юного предпринимателя, то с его конкурентов.
Я прополз по вентиляционной шахте, оказался над большим, заполненным боевиками залом. Чья-то прислуга лениво валялась на диванах, расслабленно пила JINTO, смотрела телевизор и вполглаза охраняла своего нанимателя.
На экране телевизора возникли кадры смятого в гармошку, полыхающего автомобиля с кучей раздавленного мяса и человеческих потрохов на водительском кресле.
Я снова пополз. Через пятьдесят метров оказался над огромным помещением серверной с кучей зевающих техников внутри и голографическим экраном. Сонный персонал вяло настраивал оборудование, уныло ковырялся в проводах, кабелях, и большую часть своего времени уделял телепередаче.
Я снова пополз. Зигзагами плутая по вентиляционной шахте, через пару минут оказался над апартаментами старика Исиды, прислушался. Мощный стук сердцебиения и запах немытого тела указывал на присутствие в его помещении охраны, так что, не особо выдумывая, я свалился тем прямо на голову. Двойной росчерк катаны лишил Исиду телохранителей. Порубленные надвое, боевики свалились на махровый ковер, жадно хватая ртом воздух Исида замер в своем кожаном кресле.
— Не дергайся, если хочешь жить, — предупредил я бледного что мел бизнесмена, внимательно обошел его номер-люкс, осмотрел.
Любопытный здесь стиль. Всё строго, лаконично, дорого. Есть сейф в дальнем углу и стойка с оружием, у выхода из помещения манекен в рыцарских доспехах. Из необычного — живописная картина лесных заповедников с лаконичной подписью «Миннесота». Тысячу лет назад существовал такой штат в Северной Америке. Исида грустит по былым временам?
Старик пошевелился. Не выдержавший томительного ожидания, японец сунул руку в карман.
— Не убивай! — взмолился Исида, бросил на стол ключи от сейфа.
Миллионер хотел откупиться, но было уже поздно. Я снес медиамагнату голову. Инстинктивно, резко, повинуясь собственным рефлексам. Даже подумать не успел, мои руки сами всё сделали.
— Твою м-мать! — выругался я в пустоту. — Сказал же не дергаться!
Я оттащил труп к душевым, постоял, прикидывая варианты. Ладно. Вышло как вышло. Хотел использовать более гуманные методы, но раз уж на то пошо. Я достал из кармана трофейное бритву бакумадзу, срезал у Исиды лицо. Срезал сетчатку глаз, обмакнул в коллагене, приклеил себе. Разрезал пальцы убитого, заменил свои отпечатки на отпечатки пальцев старика. Проткнул себе шею, натянул голосовые связки, раздвинул гортань. Переодевшись в костюм старика и поменяв наконец личину, сел за его рабочий стол, активировал селектор.
Терминал моргнул красным глазом биоскана, придирчиво изучил мою сетчатку и задал пару стандартных вопросов. Убедившись, что рост, вес и тембр голоса совпадают, устройство запросило анализ ДНК. Я положил ладонь на соответствующую панель, подтвердил сканирование. Наконец терминал отключил блокировку.
— Добрый вечер, Исида-сама, — голосом учтивой японской леди поприветствовал меня селектор. — У вас шесть новых сообщений. Желаете прослушать?
— Вызови финансовый отдел, — приказал я устройству.
— Одну минутку…
— Финансовый отдел на связи, — заговорили из аппарата, на экране возникло настороженное японское лицо. — Добрый вечер, Исида-сама, рады вас видеть.
— Осуществите транш на этот валютный кошелек, — продиктовал я финансисту виртуальный адрес.
— Какая сумма? — поинтересовались с той стороны.
— Всё, что есть.
— Кхм… потребуется совет директоров, — заволновался финансист. — Без одобрения совета такой транш невозможен. Мне сделать звонок?
— Нет, — оборвал я связь.
— Вызови трейдеров, — обратился я к терминалу. — Они в здании?
— Да, двумя этажами ниже. Одну минутку…
— Что-то случилось?! Есть новый инсайд?! Нам дали котировки?! — с красными от недосыпа глазами на меня уставилась целая делегация. — Исида-сан, вы нахрена звоните?! Мы тут уже все на низком старте стоим!! Не надо нас отвлекать!!
— Кхм… — растерялся я от такого напора. — Деньги есть?
— Деньги?! Какие деньги?! Какие к ЧЕРТУ ДЕНЬГИ?! Все деньги на бирже, Исида-сан!! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?! ВСЕ ДЕНЬГИ НА БИРЖЕ!!
— Да ладно-ладно… всё, отбой. Ну вас нафиг, — оборвал я связь.
— Могу связать с кредитным отделом, — предложил селектор.
— О, давай.
— Минуточку…
— Где наши деньги, Исида?! — вкрадчиво поинтересовались с той стороны.
Странное дело, но передача почему-то велась от лица неизвестного, что подвесил за ноги весь персонал кредитного отдела.
— Ещё раз спрашиваю, где наши деньги, Исида? — повторил голос за кадром. — Или ты отдаешь нам наши бабки или мы начинаем резать на ленты этих сладких птенчиков. Ну, что скажешь?
— Начинайте резать, — ответил я неизвестному, вдавил кнопку отмены.
— С кредитным отделом больше не связывай, — попросил я селектор.
— Поняла.
Что там у них происходит? В моей компании сплошной бардак. Я встал из-за стола, сложил руки за спиной. Размышляя где бы ещё взять деньги, принялся расхаживать по помещению.
— У вас входящее сообщение, — внезапно сообщил терминал. — Включить на громкую связь?
— Э-э… включай.
— Исида, котик мой, наш сынуля снова шалит! — заскрипел по помещению старушечий голос. — Что мне ему сказать?
— Скажи ему пусть делает уроки, — не растерялся я.
— Уроки…? Какие уроки? Нашему мальчику тридцать шесть лет, Исида! Он закончил школу двадцать лет назад. Ты там опять нажрался? Ты опять пьёшь, Исида? Ах ты старый козел! Говорила мне мать…!
Я вдавил кнопку, разорвал связь. Сложив руки на груди, снова зашагал по помещению.
— Не хотите выпить? — предложил мне селектор, услужливо подкатил тележку с напитками. — Есть сорокаградусный JINTO, как вы любите.
— А, давай, — махнул я рукой, налил себе из графина.
От бестолковой жизни этого Исиды и впрямь захотелось выпить.
— У вас ещё одно входящее сообщение, — сообщил аппарат. — Включить на громкую?
— Ну включи, — насторожился я.
— Исида! Где тебя носит?! Мы уже раздали в покер! Ты там забыл или что?! Ты же нам обещал! — разлетелся по помещению пьяный мужской голос. — Ну ты придешь или нет?! Ты если зассал, то ты так и скажи, мужики поймут! Ты зассал?!
— Я хорошо играю в покер? — поинтересовался я у селектора.
— Отвратительно.
— Понятно…
— Да, я зассал, — ответил я говорящему, оборвал связь.
— У вас ещё одно сообщение.
— Ещё одно?!
— Я включаю.
— ИСИДА!! ИСИДА-А-А!!
Я оборвал связь. В совершенном недоумении рухнул обратно в кресло. Что вообще происходит? Все от тебя чего-то хотят, угрожают, требуют денег. Сын оболтус, жена истеричка. Друзья алкоголики какие-то. Всё должно было быть строго наоборот. На кого я нарвался? Как так вышло? Я думал этот Исида реальный медиамагнат, а он должник-неудачник без гроша в кармане.
— У вас новое входящее сообщение, — нарушил тишину голос селектора.
Я аж вздрогнул. Не ожидая уже ничего хорошего, хмуро поинтересовался:
— Ну и кто на этот раз? Мой лечащий врач? Правительство?
— Табуичи Масада, из отдела маркетинга. Он весь день пытается выйти с вами на связь, очень настойчивый молодой человек.
— Хм… — заинтересовался я. — Ну-ка выведи изображение на дисплей, включи на громкую.
На экране возник прыщавый задохлый паренек, в очках и мятой рубашке.
— Исида-сама, Исида-сама! Это я, Табуичи! Спасибо, что взяли на работу! Я вам так благодарен, я так благодарен!
— Да-да… не за что, — помахал я рукой. — Ну? Говори, что там у тебя! Тоже денег хочешь? Денег нет и не предвидится, мы все в долгах, понял?
— О нет-нет-нет, что вы! Никаких денег! У меня проект! Я же вам обещал! Я обещал!
— Проект? Какой проект? — не понял я.
— Совершенно новый, не имеющий аналогов проект в жанре
— Что-то я не совсем понимаю, — наморщил я лоб. — Какой ещё «Остаться в живых?»
— Это
— Почему в маркетинговом отделе занимаются… телепроектами? — малость опешил я.
— Ну вы сами меня сюда устроили. Так-то я хотел в отдел продюсирования…
— Считай, ты уже переведен.
— Arigato! Arigato! Arigato! Arigato, Исида-сан!
— Да-да, пожалуйста… Давай дальше.
— Дак вот, трансляция будет вестись
— Его ж убьют, — не оценил я идею.
— Мы найдем нового, — пожал плечами Табуичи. — Объявим, что первый сезон подошел к концу, главный герой не выжил и запустим второй сезон, подберем кандидата получше.
Табуичи раскрыл папку с документами, продемонстрировал десяток самых разных фотографий.
— Вот, я уже присмотрел кандидатуры. Тут на любой вкус.
— Понятно. А нас не прикроют? — засомневался я. — Уверен, канал потребуют закрыть.
— Никто нас не закроет, я всё продумал! — засуетился Табуичи. — Вот, на этой флешке всё есть! Здесь план выхода на рынок, стратегия развития, реклама и интеграции, логика продвижения канала и всё остальное. Когда власти чухнут что происходит, нас уже будут смотреть миллионы!!
Я призадумался. План Табуичи звучит немного безумно, и слишком аморально, но что если этот доходяга гений и он в самом деле всё просчитал? Может попробовать? Самому. Взять чужие наработки и попробовать самому. Все равно от мертвого Исиды денег нет, ну а так хоть что-то.
— Перебрось мне всю информацию на селектор, прямо сейчас, — дал я указание Табуичи. — А флешку сожги.
— Сжечь…? — испугался Табуичи. — Вы уверены? Давайте я сделаю резервную копию на всякий случай.
— Я сказал сожги.
— Ну раз вы так настаиваете… — похлопал глазами паренек.
Я отрубил связь, подключил к селектору собственную флешку. Пока терминал принимал данные, я подобрал со стола ключи от сейфа, вскрыл защищенное хранилище. Пусто. Какая-то мелочь, патроны, две пачки паджирашских психотропов и долговая расписка перед семейкой Джапур. Я закрыл хранилище.
— Обмен данными завершен, — сообщил селектор. — Проект «Остаться в живых» у вас на флеш-накопителе.
— Спасибо, — поблагодарил я терминал, забрал диск.
С флеш-накопителем в левой руке и катузой в правой, я вышел из апартаментов, прикрыл за собой дверь. Писк электронного дверного замка, подтвердивший блокировку помещения, перебил гул тяжелых реактивных двигателей: хищно поглядывая на здание биржевых торгов, из темноты ночного города вынырнул боевой крейсер. В опасной близости замерев у высотки, светом корабельных прожекторов сканируя наш небоскреб, машина зависла в районе тридцатого этажа, стала плавно набирать высоту.
— Это ещё что такое?! — высыпали из своих апартаментов медиамагнаты, плотной гурьбой столпились у ближайшего окна.
— Это десантный боевой корабль, — наблюдая за громадиной, прокомментировал я очевидное, — класса Ишимура, судя по габаритам.
— Десантный боевой корабль?! Здесь, в торговом районе?! — не поверили аристократы. — Ты несешь какой-то бред, Исида.
— Нужно звонить в полицию! Сейчас же! — посыпалось недовольное со всех сторон. — Местные перевозчики совсем охренели! Кто вообще разрешил?! Как эта посудина оказалась в деловом районе?!
Ответом возмущенной аристократии стали скрип настраиваемых динамиков и женский веселый голос, полившийся из громкоговорителя:
— Говорит Микадо-сама, клан «Бакумадзу»! Всем добрый вечер и попрошу не рыпаться, проводится небольшая частная операция. Мордой в пол, руки за голову, лежим не дергаемся пока я не разрешу. Всем понятно?!
Громкоговоритель умолк, освещение в коридорах внезапно погасло, все двери в помещениях оказались заблокированы. Ещё через секунду на окна высотки опустился бронированный заслон, рябью по стенам поприветствовал всех присутствующих Ишимура — тяжело приземлился на крыше здания. В считанные мгновения торговая башня Кьюриосити оказалась полностью изолирована, обесточена и стремительно наполнялась прибывшими по души аристократов головорезами бакумадзу. Судя по тяжелому топоту ног, Ишимура привез на своем борту не меньше двух сотен человек.
Я какое-то время постоял, отрешенно наблюдая суету медиамагнатов, бессмысленным взглядом поизучал стальной лист бронированной плиты по ту сторону окна. Мысли крутились вокруг невыносимо-кислого запаха белка́, резанувшего обоняние. В момент прилета Ишимуры нюх уловил стойкий аромат разлагающегося женского тела, пота и прокисшей молочной железы, указывающий на переизбыток окситоцина в чужом организме. Похоже, сами того не подозревая, бандиты притащили на своем борту одну редкостную тварь и сейчас это омерзительное создание где-то там, наверху, бежит, визжит, маскируется под головорезов бакумадзу, желая поскорей вырваться на волю. Надеюсь, она прилетела не по мою душу.
Я прекратил топтаться на одном месте, поспешил в сторону Хосе и нашего юного работодателя. Нужно выбираться из здания, пока тут не стало совсем жарко — тремя этажами выше слышны первые выстрелы.
— Это что, стрельба?! По ком они там стреляют?! — перегородил мне дорогу какой-то старик. — Исида, сходи поговори с этой Микадо или как её там! Я требую, чтобы это вопиющее безобразие прекратили сейчас же!
Я отцепил чужие руки со своего пиджака, передал возбужденного старика его мнущейся охране:
— Бакумадзу будут вести огонь на поражение, советую занять оборону.
— Ты мне тут не командуй! — завизжало пронзительное. — Не хватало ещё, чтобы какой-то вшивый Исида указывал мне что делать!
Твердо намереваясь устроить переговоры, старик отдал приказ охране, всей своей свитой уверенно зашагал вверх по лестнице. Я лишь пожал плечами, заспешил дальше по коридору.
Слух резанул пронзительный женский крик:
— Ай! Больно! Как вы смеете?!
Без сомнений, голос принадлежал Фишер-сан. Странное дело: какой-либо опасности на этаже нет, бакумадзу сюда ещё не спустились, зачем женщине кричать? Я притормозил, размышляя. Прикинув имеющийся запас по времени, поменял маршрут, отправился на звуки непонятной возни и возмущенное женское пыхтенье. Достигнув нужной точки маршрута, стал свидетелем странного зрелища.
Немка, взъерошенная и чертовски злая, стояла припертая к стене. Её подчиненная, прикрывая рот ладошкой, стояла чуть дальше по коридору не в силах вмешаться. Главным же действующим лицом был высокий, безупречной внешности блондин, зажавший госпожу Фишер со всех сторон и имеющий на неё конкретные планы. Об этом недвусмысленно намекали его холодный взгляд, кривая улыбка и рука, похотливо рвущаяся Фишер под юбку.
— Мадура-кун! Пошёл… простите меня… идите прочь! Что вы себе позволяете?! — продолжала отбиваться Фишер, норовила сбросить со своего бедра мужскую руку и вырваться из цепко удерживающей её чужой хватки.
Мадура, хм-м. Единственный Мадура, которого я знаю и который соответствует внешне — это Мадура Ишикава, самый молодой, амбициозный, сумасбродный миллионер Мегасити, внук покойного Такедо Ишикава, основателя «ISHIKAVA Corporated». Другой здесь вряд ли имеет права находиться. Видимо тоже приехал поторговать на бирже.
— Мадура-кун, прекратите! Почтенному господину не стоит себя так вести! — продолжала защищаться немка. — Только подумайте, что про нас скажут люди!
Фишер контролировала себя плохо: у немки играли желваки, шумно вздымалась грудь, острое женское колено, казалось, вот-вот пробьет японцу между ног. Единственное, что останавливало женщину от такого шага, это страх неминуемых последствий. Даже мне, недалекому тупому боевику, ничего кроме приказов в этой жизни не понимающему, было очевидно, что заряди Фишер Мадуре между ног и её карьере в Ишикава корпорейтед придет конец.
Я развернулся, пошел назад. Нужно поскорей возвращаться к Хосе и юному работодателю. Учитывая импульсивный характер боевой наседки, охраняющей жизнь своего господина, и полный рот стальных зубов у Хосе, который он непременно всем покажет, эти двое будут первыми, кого спустившиеся на этаж бакумадзу сразу застрелят. Просто на всякий случай, из соображений безопасности. К тому же, мне стоит избегать Фишер-сан. Уж не знаю почему, но близкое присутствие молодой немки оказывает на меня дурное влияние, мешает логически мыслить, путает, провоцирует на необдуманные поступки. Странная необъяснимая закономерность, в природе которой я до сих пор не могу разобраться.
— Да кто-нибудь, помогите мне!! — жалобный, отчаянный женский крик прозвучал за моей спиной.
Я сам не понял, как очутился возле Мадуры. Просто возник между ним и немкой, крепко сжимая занесенную в ударе руку японца.
— Ис…сида-сан? — заторможено пробормотала Фишер. — С-спасибо…
— А ты ещё кто такой? — выгнул бровь Мадура, оценивающе на меня посмотрел.
Я отпустил чужую руку, толкнул, вынуждая японца сделать пару шагов назад.
— Отвали от неё, — предупредил Мадуру.
Любопытная ситуация, в которой я никогда раньше не был. Что бы сейчас делал на моем месте реальный Исида, сообрази против кого он полез? Продолжал? Извинялся? Наверняка извинялся, пытаясь спустить ситуацию на тормозах. Конфликт с Исикавой никому в Мегасити не нужен, тем более он не нужен кому-то вроде Исиды. Не та весовая категория, грубо говоря. Вон и Мадура молчит. Замер, беззвучно разглядывая меня в пронзительной тишине коридора. Видимо ждет извинений. Повторюсь, диверсионные методы работы не мой профиль, я боевик, и грамотно выдавать себя за чужого человека я не обучен. Тем более, здешнее японское общ…
В темноте просвистело. Удар был просто чудовищный. Я едва успел, защищаясь лезвием меча, уходя с линии атаки. Катуза аж зазвенела, принимая на себя удар, чуть не выпрыгнула из рук, не желая во всем этом участвовать.
— Мадура… сан?! — одними губами прошептала Фишер.
Как и мне, ей тоже не верилось в происходящее. Нет, современный японский аристократ безусловно умеет в самооборону, знает приемы, тренируется над техникой. В первую очередь для самого себя, чтобы соответствовать образу настоящего мужчины, ибо таков японский менталитет. Во вторую, конечно же, из-за Мегасити. По-другому здесь никак и любой, кто хотя бы раз побывал на улицах, понимает, что уметь драться и стрелять твоя святая обязанность. Если хочешь жить. Но этот, нанесенный Мадурой удар…Такими не защищаются, такими убивают.
Блондин снова ударил. Мощно, хлестко, стремительно, пробивая выставленный мною блок. Я попятился, ощущая треск собственной грудины. Далее последовало колено на входе, кик в корпус и сдвоенный боковой по ребрам — не выпуская меня из своей смертоносной хватки, Мадура точно пустынная кобра всё яростней и глубже впивался в свою жертву. Я тоже ударил, коротко рубанул, намереваясь снести челюсть японцу. Врезал локтем, продавливая гортань, не давая блондину вдохнуть. На пару секунд мы сцепились, действуя каждый по своей программе, работая рефлекторно, молча, на максимальный для оппонента ущерб. Когда разошлись — в моих руках остался кусок белоснежной рубашки Мадуры, оторванный вместе с рукавом пиджака. На его руках — кожа старика Исиды, частично обтесанная с моего лица. Несколько долгих секунд мы удивленно смотрели друг на друга: я — на его свежую татуировку Амеша Спенты, выглядывающую из-под разорванной на груди рубашки, и он — на мой кривой шрам ренегата, обнажившийся на левой щеке.
Далее события понеслись вскачь. Я подхватил с ковров немку, бледную копию той Фишер-сан, что ещё недавно намеревалась врезать Мадуре-игиловцу между ног:
— Спрячься, — швырнул женщину.
Под треск ломаемой мебели немка кубарем укатилась в темноту. Мадура ударил. Мой собственный хребет чуть не вылез наружу, такой силы был этот фронт-кик в корпус. Хрустнул позвоночник, полезли наружу ребра, безобразно кувыркаясь я пролетел через весь коридор, приземлился о стальные двери пассажирского лифта.
— Святая Аматэрасу! Он убил его! — противно завизжало со всех сторон.
Подо мной тут же захлюпало, намокло, разваливаясь на части. Весь в ошметках какого-то бедолаги, я выбрался из покореженной шахты лифта, обнажил катузу. Судя по разбросанным вокруг рукам и ногам, подушкой для приземления мне стали местные медиамагнаты. Кто конкретно это был определить теперь сложно, но учитывая орущих в ужасе многочисленных служанок, я раздавил своей тушей достаточно обеспеченных людей.
— Мордой в пол, руки за го… — на этаж спустились бакумадзу.
Хотели спуститься, грозно бряцая оружием и торопливо стуча каблуками. Я лишь попросил не мешать, рассекая надвое эти орущие кучерявые головы. Избавившись от помех, сконцентрировался. Жадно вдохнул, тяжело ворочая разорванными легкими, поглощая окружающие меня многочисленные запахи. Игиловец убегал. Джихадид отдалялся, унося за собой этот чарующий аромат дорогих бензольных сигарет. Они лежат у него в нагрудном кармане, такие целенькие, твердые, практически полная пачка. Как глупо с его стороны не выбросить их в ту же секунду. Мда, ИГИЛ уже совсем не тот.
Воодушевленный слабостью оппонента, я рванул с места.
— Не уйдешь, отродье, — прорычал в темноту, догоняя.
Экономить ресурсы смысла нет, игры кончились, так что я просто разнес всё на своем пути, смертоносным тараном проследовал за противником. Кратчайший маршрут до блондина — сквозь мебель, стены и обрывки людских тел, затаптывая, разбивая на части. Кровавая каша из тех, кто попал под двухсоткилограммовый таран, россыпь мясных потрохов по потолку и стенам.
Мадура обернулся, на ходу сложил губы трубочкой:
— Abn eahirat qadhira! — передали мне привет из прошлого.
Тут же пахнуло бензином, струя напалма чуть не сожрала мое лицо. Я нырнул, пропуская над головой беснующееся пламя. Огненный ад пролетел до конца коридора, расплавил окружающий нас железобетон. Перекрытия этажа угрожающе заскрипели, система пожаротушения срабатывать отказалась. Облизанный напалмом со всех сторон, я горящим факелом бросился на Мадуру, навязал ближний бой. Косой рубящий, удар, выпад, росчерк по диагонали — в опасной близости катуза порхала по помещению, норовила срубить джихадиду его ухмыляющуюся рожу. ИГИЛ не умеет в клинковый бой, никогда его своим бойцам не тренировал, не собирался и вообще презирает этот вид боевых искусств. Тем не менее, Мадура по-прежнему оставался жив.
— Я больше не боюсь твоих техник, ренегат, — смеялся джихадид, лавируя под натиском моих атак. — Этой реликвией меня не убить.
— Возможно, — не стал я спорить, достал из кармана лезвие-бритву.
Бросок вышел что надо: стремительный, точный, резкий, бьющий наповал. Мадура аж пошатнулся, запрокидывая голову, попятился, растерянно хватаясь руками за воздух. Только уже в следующий миг игиловец стоял у меня за спиной, холодным взглядом сверлил затылок. Вместо дырки в чужом глазу трофейная бритва почему-то выбила сноп искр о Мадуру, странным образом отлетела. У японца имплант? Протезирование глазницы? Но аугментация в Мегасити запрещена, всех проверяют.
— Я убью твою сучку, — прошептали из-за спины. — Сначала я убью тебя, а потом эту стервозную Фишер. Выколю ей глаза, пока ты будешь гореть в священном пламени.
Я не люблю гореть. Слишком много жировой прослойки потом приходится тратить: на заживление, на регенерацию, на восстановление ногтей и волосяного покрова. Несколько секунд высоких температур — и минус пятнадцать килограмм драгоценного жира, который ты наедаешь годами. Не люблю гореть.
Моего мнения Мадура не спрашивал. Волей блондина под потолком возник огненный шар, загустел, обволакивая, после чего сожрал весь доступный на этаже кислород и рванул. Взрыв вышел что надо. Уж не знаю сколько было тротилового эквивалента в этой, сделанной по лучшим заветам ИГИЛА гранате, но этаж окончательно провалился: железобетон обрушило, обрушило стены, проемы, выбило все окна на этаже и даже стальной бронированный заслон, призванный защищать здание от ядерного удара, местами разворотило.
Нас с Мадурой приземлило где-то внизу. Если бы не джихадид я бы ещё успел, укрылся бы где-нибудь за колонной, спасаясь от взрыва направленной кумулятивной струи. А так… Долбанный японец меня схватил, обнял, не пуская, весело скалясь навстречу приближающемуся огненному аду. Сумасшедший фанатик.
Я открыл глаза, соображая, заторможено покрутил головой. Мадура уже стоял. Как ни в чем небывало, джихадид стоял на своих двоих, улыбался, наблюдая за вялыми попытками оппонента выбраться из-под завалов.
— Ещё огоньку? — поинтересовался блондин, продемонстрировал мне полную канистру бензина.
Очевидно, меня хотят сжечь. Вместо того, чтобы добить противника пока тот в отключке, этот долбанный псих ходил по этажу, искал бензин. Я подобрал катузу, побежал. Ещё не знаю, что тут происходит, но японец слишком силен. Прочность этого ублюдка какая-то запредельная, я ни у кого такой раньше не видел. Как будто дерусь с улучшенной версией самого себя. Нужно валить из города.
— Эй ты! В костюме! Стрелять умеешь?! Держи ствол! — из темноты полыхающих развалин неожиданно вывалился Токанава.
Весь в пыли, сколах и вмятинах, бестолково удерживая пистолет перед собственным носом, здоровяк жался вдоль стен и безумно ворочал глазами. Моё внезапное появление боевик встретил щенячьими визгами, диким восторгом и сиюминутной попыткой укрыться за моей спиной. Блестящий металлический значок на его груди, значок фаната «TDI Tigers», всё ещё висел на своем месте никем нетронутый.
— Держи! Держи ствол! — прижался ко мне Токанава. — Увидишь бакумадзу — сразу стреляй!! Эти сволочи никого не жалеют!
Я сместился Токанаве за спину, вытащил из его кобуры второй пистолет. Обезоружив гиганта, пытаясь выиграть для себя хоть немного времени, толкнул здоровяка на Мадуру, ушел в затяжной прыжок. Джихадид моей попытки даже не заметил. Игиловец пробил Токанаве грудину, засунул обе руки в бедолагу по локоть, после чего в буквальном смысле прошел того насквозь — разорвал на две половинки.
Наблюдая как валятся на ковер куски Токанавы, я переключил режим стрельбы в автоматический, вскинул оба ствола на изготовку и спустил курок. Мадура «поплыл». Силуэт джихадида пропал со своего места, мутной кляксой убегая по помещению от преследующего его пистолетного огня.
— Ах ты с-с-су…! — с чувством глубочайшей претензии к происходящему, прокомментировал я ситуацию.
Мне не успеть. Я тупо не успеваю вести це́ликом за бегущим силуэтом Мадуры. Игиловец быстр настолько, что даже ренегат с его запредельной по человеческим меркам скоростью и реакцией не успевает двигать руками. Я выбросил опустевшие стволы, перехватил поудобней катузу. Взмах меча, бессмысленный удар и вот уже кулак Мадуры отправляет меня в последний для этого вечера затяжной полёт. Очередной удар, рывок, атака в плечевой сустав и левую руку практически выдирают с мясом. Ещё удар, захват, бросок и я лежу забиваемый ногами в пол. Анемия по телу, тяжело дышать, игиловец подбирает энергетический клинок…
— А как же бензин? — спрашиваю у Мадуры.
Он что ли забыл про канистру, которую ради меня искал?
— Я передумал, — покрутили в руках меч. — Нарежу тебя ломтиками как это делал со мной ты, при нашей последней встрече.
Джихадид замахнулся: абсолютно по-дурацки, не умеючи, собираясь рассечь противника надвое.
— Мадура-сан! Не делайте этого! — пронзительный голос госпожи Фишер разлетелся по этажу.
Немка, живая и относительно невредимая, со всех ног бежала в нашу сторону. Вот же дура. Блондин на секунду притормозил, застыл, будто бы этот пронзительный окрик и вправду мог заставить его передумать. По лицу Мадуры прошла странная рябь, точно лицевой щиток бронекостюма принимает на себя входящий сигнал. Долгих пару секунд игиловец изображал статую, абсолютно не шевелясь, к чему-то прислушиваясь, после чего в два коротких рывка добрался к окну, разрубил плиту бронированного заслона и торопливо выпрыгнул с семидесятого этажа. Я, понимая, что опасность миновала, устало опустил голову.
— Вы… Вы… Вы меня слышите?! — подбежала ко мне Фишер, опустилась на пол, суетливо пытаясь оказать хоть какую-нибудь помощь. — Исида-сан, пошевелите рукой… скажите что-нибудь!
Я немного полежал, слушая это щебетание паникующей немки, собираясь с силами. Приподнялся, пополз. На здании биржевых торгов по-прежнему висит бронированный заслон, повсюду слышны пальба, крики и ругань, а значит, что бакумадзу все ещё тут и продолжают зачистку. Это хорошо.
— У вас повсюду идет кровь! И сломана рука! И ребро… торчит! И… и… — продолжала тараторить женщина. — Вам срочно нужно в больницу!
— Продукты есть? — посмотрел я на Фишер.
Рассчитывать, что немка носит с собой стимулятор, не приходилось.
— Ч…что? Продукты? — подвисла на несколько секунд женщина. — Н…нет, нету… А зачем?
Я порылся в карманах, нашел несколько подгоревших орехов, проглотил. Подтащил к себе труп Токанавы, его левую половину, достал из карманов несчастного расплавленный энергетический батончик, съел. Подтащил вторую. Фишер за всем этим делом наблюдала совершенно молча, не шевелясь. Можно сказать, в некотором ступоре. Думаю, этот неожиданный обеденный перерыв, происходящий в эпицентре кровавого месива, абсолютно не укладывался в её понимание реальности.
— Как думаете… он вернется? — наконец оттаяла женщина, прекратила пялиться на кучу пустых оберток и фантиков в моих руках, опасливо покосилась на окна.
— Нет, — понимая о ком идет речь, ответил я. — Что-то отвлекло джихадида.
— Джихадида… — заторможено пробормотала Фишер. — В смысле, игиловца?! Простите меня, Исида-сан, но вы, кажется, ударились головой! ИГИЛ давным-давно не существует и даже если каким-то образом предположить, что это не так, то сын главы "Ишикава корпорейтед" уж точно не может быть причастен к этой организации. Хоть он и дерется… жутко.
Я кое-как поднялся, встал, тяжело покачиваясь. Обломал торчащие из груди ребра, мешающие нормально дышать и двигаться, воткнул на своё место плечевой сустав, выломанный Мадурой, забинтовал подозрительно выпирающий наружу пищевод. Закончив обязательные процедуры, подобрав с убитого Токанавы значок «TDI Tigers», побрел обратно наверх.
— Вы куда?! — всполошилась немка.
— Наверх.
— Наверх? Зачем?!
— За набором.
— За каким ещё… набором?!
— Хирургическим.
На крыше этого здания до сих пор стоит Ишимура, а это значит, что на его борту меня ждут еда, вода, аптечка и полевой хирургический набор. Если повезет, и бакумадзу не поскупились на обвесы, то можно рассчитывать на полноценную мед-капсулу.
— Нужно отыскать Кико! — в совершенно другую сторону потянула меня Фишер. — Я не могу бросить её тут одну! Прошу вас!
Полагаю, что речь идёт о той мнительной болтливой служанке, что не стеснялась у всех на глазах отстаивать позицию классовой сегрегации и призывала немку обходить стороной неблагополучных мигрантов вроде меня, недостойных её высокого статуса. «Без двора, без паспорта», так она говорила.
— Кико убьют! Бакумадзу её застрелят! — продолжала наседать женщина.
— Не думаю. Бакумадзу не станут убивать кого попало.
На самом деле это ложь и так называемая Кико скорей всего уже мертва. Арендованные Фишер апартаменты наверняка класса люкс, что автоматически делает тебя целью номер один для прилетевших сюда головорезов. И плевать им медиамагнат ты или случайно поторговать приехал, во время налета с такими глупостями разбираться времени нет.
— Неправда! — продолжила упираться немка. — Эти сволочи её найдут и расстреляют! Все знают про бакумадзу — они никого не щадят!
Я отцепил женские руки со своего пиджака, подвинул немку в сторону:
— Спрячься среди обломков и дождись полиции. Вас с Кико обязательно спасут.
Организм поврежден, силы заканчиваются и беспокоиться о жизни какой-то там болтливой служанки возможности нет. Приоритетная задача — вывести из этого здания живым и невредимым молодого работодателя, всё остальное не имеет смысла. Ну или доставить его труп родственникам на худой конец. Чего, конечно, не хотелось бы.
— Да будьте вы мужиком, Исида-сан! — в сердцах крикнула немка. — Её же убьют!
Кажется, Фишер намеревалась дать мне пощечину. Не понимаю, что творится у неё в голове.
Я было направился в сторону лестничного марша, ведущего обратно на верхние этажи, но уже через пару секунд остановился.
— Тихо! — перехватил я отчаянный замах женской руки. — Замри.
Мой нюх уловил острый запах прокисшей молочной железы, внезапно хлынувший на этаж. Определить местоположение источника не представлялось возможным, слишком резким был этот смрад, но определенно точно можно сказать одно — охотник рядом.
— Молчи, если хочешь жить, — шепнул я растерявшейся от происходящего Фишер, — и не шевелись.
Спеленав по рукам и ногам брыкающуюся немку, медленно отступил с ней в темноту, замер меж полыхающих обломков этажных перекрытий. На несколько секунд окружающее нас пространство погрузилось в звенящую тишину, только монотонный треск догорающей мебели да редкие всполохи искрящейся проводки нарушали этот искусственно образовавшийся информационный вакуум. Я напряженно ждал, молча разглядывая полумрак, Фишер бросала на меня недоумевающие взгляды, не понимая что происходит и почему мы стоим, где-то внизу были слышны первые полицейские сирены.
Но вот темнота угрожающе качнулась. От противоположной стены медленно отделился сгорбленный силуэт, с каской набекрень и выпученными глазами мимо нас прошла бакумадзу. Я зажал Фишер рот, призывая ту не дышать, прижался к стене, наблюдая за бредущим по этажу созданием. Маленькая. Эта особь какая-то маленькая, никогда таких раньше не видел. Внешним видом, ростом и комплекцией напоминает ребенка, только нижние конечности непропорционально развиты и мешают вертикально ходить. Скакательный сустав торчит из ботинка.
Сверху посветили. Заглядывая в устроенный джихадидом провал, шестью этажами выше собралась группа в штурмовых комбинезонах.
— Какого черта?! — удивленно прозвучал женский голос. — Какой придурок устроил этот… тоннель между этажами? И почему тут так воняет напалмом?
— Наши девчонки такое сделать не могли, — задумчиво ответил один из головорезов. — Даже собери мы весь имеющийся запас гексогена — этого все равно не хватит чтобы разнести перекрытия. Уж что-что, а строить здания Кьюриосити умеет.
— Может… она сама?
— Кто? Кьюриосити? — всерьез удивился говорящий. — Не понимаю зачем ей это.
— Не понимаешь?! — язвительно передразнили. — А сколько бабла она нам должна за эту операцию, ты понимаешь? Да на её месте я бы сама взорвала пару этажей лишь бы не платить каким-то там «бакумадзу». Ещё бы и пару соседних домов разнесла, для пущей убедительности так сказать.
— Уверен, Кьюриосити понимает, что такое сопутствующий ущерб, — не сдавался говорящий, — в любых операциях он есть. Да и не её это профиль — взрывные работы, со времен ядерного апокалипсиса не научилась. Я читал хроники той войны, эта мазила в Нью-Йорк с пятого или шестого раза попала, чуть ракеты не кончились. И как человечество умудрилось проиграть — до сих пор удивляюсь.
— Ой всё, завянь! Опять ты со своими уроками истории, Такеши! — перебили говорящего. — Бери девчат и быстро вниз! Проверьте, чтобы среди трупов не оказалось наших бойцов. Нельзя, чтобы у владелицы этого здания были лишние поводы кинуть нас на бабки.
— Слушаюсь, госпожа! — прозвучал короткий ответ, выключив фонари, вооруженная группа направилась выполнять указание.
Охотник тоже активизировался. Услышав человеческую речь, особь запрокинула голову, коротко всхрапнула, после чего путаясь в явно больших для неё армейских башмаках, рысцой побежала в темноту.
— Странная какая-то бакумадзу, — одними губами прошептала Фишер, проследила как фигура охотника скрылась за ближайшим поворотом. — Она винтовку вперед прикладом держала. Ты видел?
В том, что охотник неправильно держит винтовку странного ничего нет. Скорее наоборот. Если держит, значит что-то помнит, или догадывается для чего она нужна, а это уже плохо. Это признак того, что после всех оперативных вмешательств у пациента сохранились зачатки разума. Крайне примитивного, конечно, на уровне трех-, максимум, пятилетнего ребенка, но разума. Этого достаточно, чтобы в какой-то момент все пошло не по плану и только потому, что кто-то в середине боя, видите ли, решил подумать и ударил с правой руки, а не с левой, как это обычно бывает.
Ситуация ещё осложняется тем, что оказаться на нашем этаже охотник просто так не мог. Тварь специально пришла на этаж, вынюхивает. Возможно, Мадуру, потому что отправить на задание охотника слишком дорогое удовольствие и ради кого помельче её посылать бы точно не стали. Но Мадуры тут нет, охотник давно бы это понял, слишком стойкий от того аромат. Есть ещё Фишер, специально нанятый Исикавой высококлассный инженер в области передовых космических технологий и ракетостроения — отличная мишень для заказного убийства. Особенно сейчас, в преддверии первого в новейшей истории Мегасити межконтинентального управляемого полета. Но у Исикавы есть и другие специалисты, смерть какой-то там Фишер, пусть и не самого рядового специалиста, они уж точно переживут. Ну и есть я. Ничем непримечательный мигрант, летающий каждый день на работы в пустоши и живущий в стенах суперкорпорации. Вряд ли Паджирашское правительство сумело вычислить меня за столь короткое время. Хотя, с другой стороны…
— Планы изменились, — потащил я Фишер в сторону лестничного пролета, — идем спасать твою Кико. Она где-то рядом.
Если это в самом деле так и тварь действительно пришла по мою душу, то я, считай, труп. Единственный шанс — прикрываться молодой здоровой плотью, маскируя свой запах в букете брызжущего из перепуганной немки фонтана кортизола. Служанку тоже возьмем, у неё странный запах. Крезоловые пары, уголь и тальк — будто вдыхаешь сладковатый аромат горелой автомобильной покрышки. Вся Исикава так пахнет, видимо что-то корпоративное. Учитывая, что охотник больше полагается на собственный нюх и рецепторы, то какие-то шансы у меня всё же есть. Должно хватить, чтобы успеть добраться на крышу.
— Не думала, что вы нам поможете, — пробормотала Фишер. — Простите, что обзывалась на вас…
— Шевелись, — проигнорировал я эти вялые извинения.
Как я и говорил, Кико отыскалась неподалеку. Двумя этажами выше, стоя на коленях, японка стоически терпела нападки бакумадзу и уже готовилась принять смерть.
— Последний раз спрашиваю: где твой господин? — врезали служанке прикладом. — Куда ты его спрятала, тварь?!
Я кивнул в сторону бандитов:
— Отвлеки их.
— Я?! К-как? — испугалась Фишер, сделала неуверенный шаг назад. — Меня же застрелят.
— Возможно, — не стал я спорить, схватил женщину за шиворот, метнул.
Пролетев по коридору, немка рухнула почти у самых ног бакумадзу, принялась что-то невнятно болтать и оправдываться. Этого хватило. В два коротких прыжка я добрался к головорезам, выбил оружие из рук, свернул шею. Пока Фишер приводила свою служанку в чувства, прошелся по коридору, заглянул в соседние помещения. Пусто, за исключением кучи стреляных гильз и изуродованных трупов аристократов. И откуда столько крови?
Я вернулся в коридор, поднял с бакумадзу ружье, присмотрелся. Всё понятно. Ремингтон 870-й модели. Старый довоенный дробовик, кустарно модернизированный под современные стандарты. Такие ещё находят в пустошах. Удобный. На дистанции до пяти метров легко выбивает дверные замки, петли и дух из противника. Современная картечь почти не прошибает пластик, но изрешетить безоружного бедолагу до дыр — отличное средство. Никакой гуманности.
Я подобрал патронташ, перезарядил ремингтон. Хорошенько обыскав бакумадзу, нашел пару стимуляторов и дозу психотропов, укололся. Дождавшись пока в голове прояснится, повел всех дальше на верх, в сторону Хосе и молодого работодателя. Продираясь сквозь вооруженные патрули, я без остановки давил на гашетку, перезаряжал дробовик и снова жал на курок. Всё это время нас преследовал острый запах прокисшей молочной железы, цокот лап и едва уловимый человеческому слуху скулеж. Охотник шел по следу.
С мыслями о надвигающейся смерти я вывалился на нужный мне этаж, сразу обнаружил Хосе. Бессильно прислонившись к стене, весь в крови, метис отсутствующим взглядом рассматривал собственноручно убитых им бакумадзу. Ствол его опустевшего ковбоя ещё едва заметно дымился.
— Спокойно! — осторожно забрал я у Хосе пистолет, усадил того на диван.
— Я… я убил её, — отрешенно пробормотал метис. — Убил…
Бедолага продолжал таращиться на истекающую кровью бакумадзу, валяющуюся в общей куче убитых им тел. Я подошел к трупу, перевернул на спину. С удивлением обнаружил, что бакумадзу ещё жива, хоть и на последнем издыхании. Лежит с разорванным в клочья горлом.
— Я… укусил её… — заторможено пояснил Хосе.
— Зачем?
— Патроны кончились…
— Понятно, — не стал я вдаваться в подробности, поднялся на ноги, добил несчастную.
— Где клиент?
— Там, в номере, — мотнули головой куда-то в сторону. — Заперлись, гады… не пускали меня…
Я достал из кармана стимулятор, бросил остолбеневшей Фишер:
— Приведи его в чувство, живо!
Сам же прошел дальше, отыскал нужную дверь. Используя ремингтон, выбил замок и петли, шагнул внутрь помещения. Боевая наседка — телохранитель паренька — тут же вылетела мне навстречу, попыталась отобрать ружье. Я врезал по этой орущей голове, вышвырнул придурка в коридор. Обыскав апартаменты, нашел вполне себе живого работодателя, схватил за горло.
— Исида-сан? Ч-что вы делаете?! Уберите руки! — затрепыхался в моих руках молодой господин.
Я надавил, пережимая вену, вынес обмякшее тело в коридор.
— Понесешь его, — всучил уснувшего паренька Хосе. — Так будет быстрее.
Метис, медленно приходя в сознание, удивленно на меня посмотрел — попытался сообразить почему ему дает указания какой-то непонятный Исида.
— Это я. Долго объяснять, — отмахнулся я на его выразительный взгляд. — Поменял внешность. Бери паренька и уходим.
— Стоять, твари! — раздалось за моей спиной.
Боевая наседка, сбросив шлем и широко расставив ноги, стояла посередине коридора намереваясь всех нас застрелить. Как я и подозревал, под непроницаемым пластиком боевого костюма, хорошо маскирующем фигуру, скрывалась женщина. Все эти крикливые поучения, назидательный тон и вспыльчивая манера поведения слишком резонировали с образом исполнительного тупого боевика, которым и должен быть любой среднестатистический телохранитель. Видимо у влиятельных аристократов всё немного иначе, раз они ставят на эту должность кого-то вроде личной прислуги. Странный подход к делу, создающий целую кучу хлопот. Например, эмоциональную привязанность.
— Я выведу твоего мальца живым. Не создавай проблем, — предупредил я телохранителя.
Чувствую вся эта история ещё выйдет мне боком. У женщины явно шок, вряд ля она вообще представляла, что когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, но пытаться привести её в чувства и объяснять что тут к чему происходит времени нет. Тем более эта дамочка мне сразу не нравилась.
— Мой долг — защищать господина, — явно себя накручивая, закричал телохранитель, подхватила с ближайшего трупа дробовик. — Даже если мне придется убить кого-то вроде вас, Исида-сан!
Я постоял, наблюдая. С матерным криком женщина вдавила курок — выстрела не произошло. Вдавила снова — затык. Попыталась перезарядить ружье. Даже у современных дробовиков есть проблема с утыканием патрона, что уж говорить про старый ремингтон. Вся проблема в короткой юбке: нужно отвести цевье назад и повторно дослать патрон в патронник — старое вооружение не любит современные боеприпасы. Но откуда об этом знать служанке, переодетой в телохранителя. Боевая броня не делает из тебя специалиста, надень ты хоть три комплекта.
Я подошел к несчастной, забрал огнестрел. Дернул за цевье, выкидывая замятую гильзу, дослал патрон в патронник. Перезарядив ружье, приставил ствол к голове служанки, потянул, спуская курок. Хосе зачем-то вытянул руку.
— Там… девочка, — неуверенно пробормотал метис, ткнул пальцем куда-то мне за спину. — На нас смотрит.
Чувствуя, как бежит по спине предательский холодок, я медленно обернулся, взглядом уперся в охотника. В нынешнем виде особь уже мало походила на бакумадзу: в оборванном костюме, без автомата, припадая на задние лапы, маленькая уродливая девочка стояла в конце коридора и выразительно на нас смотрела. Подняв свои огромные белесые глаза, охотник пристально изучал нашу компашку и принюхивался. Его явно смущал запах горелой автомобильной покрышки и феромоновый букет кортизола, брызжущий из перепуганной немки. Эти двое наглухо сбивали охотнику все его рецепторы.
— Даже не думай, — дернул я Фишер за рукав. Эта дура уже намеревались пойти привести тянущего к нам свою худую детскую ручонку охотника. — Оно нас убьёт.
Я медленно опустил дробовик, вложил его обратно в руки боевой служанки.
— Ты хотела спасти своего господина? — шепотом напомнил я телохранителю. — Это твой шанс.
Со свей силы я пнул боевика, что есть силы толкнул её на приближающуюся тварь. Особь среагировала молниеносно. Сорвавшись с места, девчонка бросилась наперерез, раскрыла пасть, вцепилась когтями. Из-за спины охотника вылезло иглоподобное жало, вонзилось куда-то телохранителю под грудь. Тут же последовал выстрел, затем второй, под леденящие душу предсмертные крики тварь потащила свою жертву на потолок.
— Бежим! — похватал я всех присутствующих, что есть силы рванул вверх по лестнице.
Сопровождаемые истошными воплями, мы выскочили на технический этаж. Здесь же, в плотной толпе богато разодетых японцев, из стороны в сторону бегал нетерпеливый упитанный карлик, тыкал своим маленьким кривым пальцем в спину худого заморенного паренька — техник, судя по внешнему виду. Последний, в резиновых перчатках и с отверткой в зубах, лихорадочно ковырял в ближайшем силовом щите, пытаясь реанимировать шахту грузового лифта. К моему неописуемому удивлению панель управления в самом деле проснулась, загудела, принимая напряжение, после чего дверь грузового лифта шумно отъехала в сторону.
— Я же вам говорил! — победоносно сжал кулаки коротышка. — Омата Дзёбан выведет вас отсюда!
— Да будет вам, — закатила глаза ближайшая из девиц, — это благодаря вам мы все тут застряли, Омата-кун! Из-за вашей глупости! Зря я не послушала отца, он мне всегда говорил, что вы дурак и притягиваете неприятности.
Коротышка враз побагровел, заиграл желваками, но отвечать не стал. По-видимому, окружающие его японцы были статусом выше, на что ярко указывала их пренебрежительная манера поведения.
— И что это у вас за странное такое имя «Омата»? — не унималась японка. — Как оно пишется? Вернемся домой — спрошу у учителя. Наверняка там что-нибудь дурацкое.
Я перебил открывшего уже был рот коротышку, ворвался в кабину лифта:
— Закрывай! — рявкнул на бедолагу, втянул за собой Хосе и компанию.
Толстяк испуганно ойкнул, не понимая кто мы и откуда взялись, потянулся к кнопке первого этажа.
— Не туда! Наверх! — врезал я по панели.
Тварь уже бежала. Возбужденно вереща, охотник мчался во весь опор, желая запрыгнуть к нам на огонек. Я спустил курок, стреляя. Промазал. Выставил перед собой коротышку, прикрываясь от неминуемого удара. Иглоподобное жало вошло аккурат между глаз, выдернуло из моих рук труп мгновенно убитого Дзёбана. Я снова выстрелил. В этот раз уже основательно, прицеливаясь. Дробь попала строго в открытую пасть. Охотник кубарем откатился назад, взвыл, снова прыгнул, но двери лифта уже закрылись.
— Ч-что это было?! Оно мертво?! Кто вы такие?! — посыпалось со всех сторон.
Ответом на все вопросы стал злой, недовольный визг где-то внизу. Тут же раздался скрежет разрываемого металла и стальной звон натянувшихся канатов — тварь запрыгнула в шахту лифта, преследуя. Я судорожно перезарядил ремингтон, выругался. Пытаясь унять дрожь в собственных руках, пересчитал патроны. Когда двери снова открылись, я из последних сил потащил нашу группу на борт корабля. Сложив оба крыла, Ишимура темной громадиной дожидался нас на крыше здания.
— Боевой режим! Включи боевой режим! — ещё на половине пути принялся я кричать и махать руками пилоту.
Пилот, недоуменно хлопая глазами, вытаращился на нас через бронированное стекло кабины, что-то крикнул себе за спину. Из Ишимуры тут же выпрыгнула пятерка бакумадзу, без колебаний открыла огонь на поражение. Я схватил ближайшего аристократа. Прикрываясь японцем как живым щитом, добрался к кораблю, застрелил охрану.
— Включи боевой режим! — буквально ввалился я в рубку управления, приставил дробовик к голове пилота.
— Я…я…не умею, — втянул голову в плечи паренек. — Тут нет такого режима. Это грузовая баржа.
— Активировать боевой режим! — игнорируя пилота, подал команду кораблю.
Недоуменно покрутился, соображая почему нет никакого отклика.
— Говорю же вам, — испуганно проблеял пилот. — Это грузовая баржа.
— Идиот! — выругался я на тупоголового пилота, потянулся к приборной панели.
Выломав стальную крышку, сунул руку под приборную панель, нащупал нужный рычаг.
— Активировать боевой режим! — дернул за рукоять.
— «Активировать боевой режим», подтверждаю, — зазвучал стальной механический голос. — Выполняется проверка систем.
Металлическая громадина проснулась, озаряя нас светом своих многочисленных электронных ламп, зашумела, что-то внутри себя переключая.
— Боевая турель — готово. Система наведения — готово. Электронные подавители… выполняется диагностика.
— Быстрее! — поторопил я эту неповоротливую громадину, поднял корабль в воздух.
— Там же люди! — с ужасом в глазах посмотрела на меня Фишер. — Мы не можем оставить их тут!
— Они уже трупы, — прокомментировал я, наблюдая как плавно открываются двери злополучного лифта.
Охотник добрался на крышу. Сообразительная тварь догадался нажать кнопку открытия дверей и уже во весь опор бежала к нам.
— Диагностика завершена, — отрапортовал Ишимура. — Выберите протокол.
— Протокол «война», — коротко сказал я.
Машина угрожающе всхрапнула. Корабль буквально подпрыгнул, стартуя на реактивной тяге, развернулся, выпуская наружу десяток крупнокалиберных орудий. Ощетинившись всем своим арсеналом, погружая высотку в настоящий ад, корабль превратился в того самого ангела смерти, которым когда-то являлся. Не жалея ни топлива, ни боеприпасов, Ишимура поливал свинцом буквально все, что по своей морфологической структуре хоть немного отличается от камня. Толпу аристократов разорвало в клочья, выскочившую из лифта тварь прибило к земле, кромсая мощью двадцатимиллиметрового калибра, всевозможные антенны, кабели и передатчики, утыканные по всей крыше здания, расплавило из двадцатикиловольтного подавителя. Ишимура точно в лучшие годы утюжил высотку по всем правилам военного времени.
Я заметил движение. Отказываясь умирать, охотник карабкался меж обломков. Визжа и извиваясь, осыпаемая градом свинца, настырная тварь кувыркалась в граде пулеметного дождя и подбирала момент. Вся в крови, с торчащими из разорванной плоти костями, пережиток войны с ненавистью шипел в сторону Ишимуры и выгадывал момент для прыжка.
— Огонь из всех орудий! — приказал я кораблю.
Громадина на секунду притихла, ворочая что-то тяжелое в собственных недрах, после чего попросила подтвердить запрос.
— Я сказал ОГОНЬ!
Под брюхом корабля натужно загудело, взвыло, накапливая мощь. Переключив двигатели на реверс, накренив морду вперед, корабль дал залп из электромагнитной пушки. Здание покачнулось. Посылая десятикилограммовую вольфрамовую болванку, корабль насквозь прошил небоскреб, вырвав кусок крыши вместе с перекрытием. Вокруг всё сразу же стихло. Пропали звуки, запахи, пропало электричество в ближайших кварталах, грузно вздохнув, Ишимура затребовал срочной посадки для охлаждения конденсаторов.
Я тряхнул головой, пытаясь унять звон в ушах, повел машину на посадку. Выбрав относительно целый участок, посадил корабль обратно на крышу. Открыв радиатор силовой установки, оставил Ишимуру охлаждаться, поковылял на поиски охотника. Залп из рельсотрона попал, сомнений нет. Я даже видел эту разинутую от удивления пасть за секунду до близкого знакомства с вольфрамовым стержнем. Странная реакция, нужно кое-что проверить.
Охотник нашелся возле вентиляционной шахты. Загнутый буквально в спираль, с вогнутой куда-то внутрь себя черепной коробкой, охотник был абсолютно слеп и растерянно тыкался по сторонам. Его непробиваемый титановый скелет растерял практически всю свою кожу и мышечный покров. Зубастая пасть от близкого контакта со снарядом провалилась глубоко внутрь, выдавив часть головного мозга наружу.
Я присел, рассматривая. Коснулся обезображенной твари, бесцельно тыкающейся по сторонам, провел рукой по гладким блестящим костям, без намека на следы коррозии или хотя бы усталостного износа. Перевернул особь, осмотрел блестящую медь проводов, здоровые хрящи, свежую жировую ткань — ничего, что хоть как-то указывало бы на возраст или старые боевые травмы. Будто с конвейера вчера сошла. Но этого не может быть.
Я отпустил урода. Брыкающаяся тварь, скуля и извиваясь, доползла к вентиляционной шахте, перевалилась за металлический остов решетки и провалилась в темноту. Я вернулся на Ишимуру, сел в кресло пилота. Подняв корабль на высоту, ввел координаты, запрограммировал автопилот. Дрожащими руками достал сигарету из кармана, нервно закурил. Только сейчас сообразил, что мятая пачка все это время была со мной. Видимо сунул в карман, когда сражался с Мадурой. Это его сигареты, с бензоловым ароматом. Отобрал вместе с куском пиджака.
— Ты… ты чудовище! Ты монстр! — кинулась на меня Кико. — Все эти люди, там, мы могли их спасти!
Я докурил. Слушая в свой адрес истеричные крики, встал, затушил сигарету. Девчонка выполнила свою функцию, лишние свидетели не нужны, поэтому схватив служанку за волосы, я подтащил её к двери и на полном ходу выкинул за борт. Наблюдая, как округляются глаза у немки, врезал ей по лицу. Фишер без сознания свалилась на пол.
— Вколи ей валиум и барбитал, — бросил я Хосе аптечку, — смешай два к одному. Нельзя, чтобы она помнила сегодняшние события.
Метис, молча на меня поглядывая, послушно достал препараты.
— В районе Исикавы вы сойдете, — предупредил я Хосе, залезая в мед-капсулу. — Мальчишку отвезешь в какой-нибудь безопасный район, он скоро проснется, Фишер брось возле ближайшего ночного клуба. Меня какое-то время не будет, так что постарайся никуда не встревать и держись подальше от Мадуры. Он опасен.
Дав напарнику все необходимые указания я активировал мед-капсулу и наконец-то провалился в долгожданную темноту.
Здание «Future Sistems» являлось одним из дочерних подразделений «Cybertech» и располагалось практически в центральной части Мегасити — элитном жилом районе с пафосным названием «City Paradise». Такеши здесь уже бывал. Давно — в период его бурной молодости, на раздолбанном старом джете залетая покадрить местных девчонок. Тогда он был ещё молод, горяч, носил кожаную куртку и неприкрыто таскал в бардачке своего старенького империан краденый девятимиллиметровый ковбой — на случай важных переговоров. «City Paradise» в то время ещё только строился, воздушное пространство контролировалось плохо и потому вдрызг налакавшись они с парнями частенько сюда захаживали, хватая за юбки местных отличниц.
Потом здесь появилась Кьюриосити. ИИ принес сюда деньги, власть и технологии, зажиточных японцев стало больше, а в центральной части района возник «Cybertech» и его дочернее «Future Sistems», расположившееся ближе к окраине. Район окончательно закрыли, «City Paradise» получил статус элитного, а простых оборванцев вроде Такеши на его раздолбанном старом империан стали сбивать ещё на подлете. Ближайшие районы ещё пробовали возмущаться, требуя денег, помощи и поделиться ресурсами от своего богатого соседа, но Кьюриосити этот вопрос решила и кому надо проплатила, требуя от городских властей не пускать на территорию рая всякого рода оборванцев. Соседние районы тут же расселили, перед «City Paradise» сделали санитарный кордон, на въезде поставили вооруженные блокпосты. С тех пор на территорию района просто так не попасть, и чтобы побывать в «City Paradise» нужны были пропуск или специальное приглашение.
Именно поэтому Такеши был сильно удивлен, когда каких-то там бакумадзу пригласили в одно из подразделений «Cybertech». «Переработка пластиковых отходов» — так официально звучал предмет договора, услуги которого клан бакумадзу намеревался предоставлять Кьюриосити неполных два месяца. По факту же требовалось застрелить парочку медиамагнатов чем-то насоливших искусственному интеллекту. Будет это убийство или в самом деле заставят перерабатывать пластик Такеши особо не волновало, а вот факт реального сотрудничества с Кьюриосити обескураживал. Никто даже подумать не мог, что эти многочасовые трипы в мега-нет их обдолбавшегося босса могут привести к чему-то серьезному.
— Разрешите я принесу вам стакан воды? Вы выглядите уставшим, — подошел к Такеши консьерж.
Это уже третий по счету андроид, кто за неполных двадцать минут пытается навязать ему свою помощь. Они каждый раз меняются, принося с собой то воды, то газету, то стакан натурального сока.
— Позвольте заметить, у вас очень красивая супруга, — вежливо улыбнулся пластиковый слуга. — Вы ведь ожидаете леди Микадо-сан, я прав? Она скоро спустится, прием уже почти закончен.
— Э-э… кхм, да, — закашлялся Такеши. — Вообще-то она мой босс.
— Ох, прошу прощения, — искренне удивился андроид. — Я думал вы вместе.
Андроид приглашающе повел рукой:
— Я могу предложить вам небольшую экскурсию, если хотите. Здание «Future Sistems» разительно отличается от всего, что вы когда-либо могли видеть. Мы очень гордимся!
— Лучше подожду на улице, — отказался Такеши, направился в сторону выхода.
Робот-консьерж прошел следом. Сопроводив мужчину до выхода, андроид остался следить за Такеши через стеклянные двери здания, неподвижно замер, не спуская с того глаз. Такеши прошел до автостоянки. Желая закурить, достал из кармана сигареты, щелкнул зажигалкой. Затягиваясь едким дымом, мужчина некоторое время постоял, наблюдая как неподалеку паркуется угольно-черный джет дворца правосудия. Это уже четвёртый по счету за последние полчаса.
Такеши перевел взгляд. Докуривая вторую, проследил за неспешно плывущей в облаках грузовой баржей. Портовый челнок направлялся куда-то в сторону залива, тянул за собой огромный баннер нашумевшего в Мегасити сериала «Стальная любовь». Или «Незаконная любовь»? Такеши плохо разбирался в названиях современных японских телепередач. Сюжет новинки крутился вокруг взаимоотношений молодой 22-летней мигрантки, приехавшей в Мегасити в поисках лучшей жизни и наследником богатой японской семьи, внезапно осознавшем свои чувства к их новой домработнице. О происходящем быстро становится известно отцу, он, разумеется, против, единственный сын не может жениться на какой-то там мексиканке, пусть и с признаками благородных японских кровей в своем роду. Девушку выгоняют, парня отправляют учиться за тысячи километров от родного дома — в другой мегаполис, Москву. Слезы, крики, паника. Но тут выясняется, что главная героиня — это давно пропавшая дочь известного японского аристократа, ныне покойного. Молодые снова вместе, снова слезы, крики, паника, но теперь уже счастливые. Дата свадьбы назначена, кажется, ничто уже не может помешать их счастью, как вдруг девушка попадает в автокатастрофу, чудом выживает и выясняется, что она — андроид. Разумеется, общество против, свадьбу требуют запретить, главную героиню арестовывают и отправляют в «Cybertech» на исследование. Теперь уже Кьюриосити предстоит решать судьбу молодых и понять действительно ли девушка андроид или всё-таки человек, запертый в теле машины, может ли робот по-настоящему любить или не может, и какие законы важнее, людские, бинарные или небесные. Для подготовки к своей роли Кьюриосити даже брала уроки актерского мастерства, так как по её собственным словам, она не могла позволить себе подвести коллектив и уж тем более не имела права подвести режиссера, доверившего ей право играть саму себя на большом экране. Фанаты, чего уж тут, были в восторге.
Что касается самого Такеши, то мужчина современные сериалы не любил. Вообще не смотрел. Единственным достойным к просмотру фильмом Такеши признавал старый, практически никому неизвестный боевик прошлого тысячелетия. Он уже и не помнил, где и при каких обстоятельствах нашел эту раздолбанную пластиковую кассету с вмятиной на боку и порванной магнитной лентой, но, хвала Аматерасу, видео удалось восстановить. И теперь, всякий раз, когда у него выпадал спокойный вечер, Такеши брал бутылку виски, устраивался поудобней в своем любимом кресле и по десятому разу пересматривал сюжет об одиноком ветеране войны, ведущем партизанскую войну в лесах давно несуществующей Америки против целого взвода тупых копов. Было в этой истории что-то… самурайское.
— Хрен ли ты застыл я спрашиваю?! — раздраженный женский голос выдернул Такеши из прострации. — Заводи джет я сказала!
— Прошу прощения, Микадо-сама, — встрепенулся боевик, быстро затушил окурок, открыл двери в салон. — Присаживайтесь.
Дождавшись, когда женщина сядет в салон, Такеши снял пиджак, бросил его на пассажирское кресло, после чего прыгнул за руль и поднял машину в воздух, повел джет в сторону района Исикавы.
— Пластиковая шлюха! — продолжила бушевать на заднем сиденье Микадо, — ты ещё пожалеешь, что со мной связалась! Дрянь! Какая же она дрянь!
— Удалось что-то узнать? — даже не рассчитывая на нормальный ответ, осторожно поинтересовался Такеши.
— Узнать?! А похоже, что я смогла что-то узнать?! Эта тварь на херу вертела тебя, меня и весь наш клан! — Микадо злобно пнула водительское кресло, острый каблук больно впился мужчине под ребра. — Пятнадцать трупов, пятнадцать, а она сидит и улыбается! Делает вид, что знать не знает, кто покрошил наших девчат в её СОБСТВЕННОЙ ТРЕКЛЯТОЙ БАШНЕ!!
На секунду Микадо прекратила орать и пинаться, в руках появился фирменный портсигар:
— «Future Sistems» кишит копами… — уже спокойно пробормотала Микадо, закуривая, — пока ждала, видела двух агентов, зашли в приемную раньше меня.
Микадо отложила портсигар, затянулась едким дымом:
— Включи TV, — попросила глава клана, — там по шестому каналу показывают…
Такеши нажал соответствующую кнопку, в салоне автомобиля заработал голограф.
— Уже по всем каналам крутят, — заметил мужчина.
— Без тебя знаю! — огрызнулась глава бакумадзу, зло пробормотала, наблюдая как неизвестный пилот за штурвалом их десантного боевого корабля безжалостно гоняет по крыше здания непонятную тварь, — хорошо ведёт… Наши девчонки бы так не смогли.
— Никто бы не смог, — поглядывая на запись, сухо прокомментировал Такеши. — Так никто не водит.
— Как «так»? — не поняла Микадо.
— Он кормой сбил полицейский челнок, — заметил боевик. — Вот, смотрите, просто накрыл их сверху. Видимо, мешали наводиться.
— Мда уж… — хмыкнула Микадо, наблюдая как заваливается в пике горящий корабль федералов. — Сильно.
— Кьюриосити нам заплатит? — сменил тему глава безопаасности.
— Не знаю, они не ответили, — нервно дернула плечом глава бакумадзу. — Долбанные андройды.
Такеши бросил короткий взгляд на приборную панель:
— У нас на хвосте джет. Судя по опознавательным знакам это «Cybertech».
— Что им от нас надо? — вскинула брови глава бакумадзу.
Дождавшись, когда оба лайнера поравняются, женщина опустила окно:
— Хер ли вам надо, уроды?! — прокричала Микадо. — Валите отсюда!
Пилот повернул голову. Андроид некоторое время понаблюдал, молча рассматривая бакумадзу, после чего также молча повернул штурвал и ушел с курса.
— Странно, — протянул Такеши, — обычно «Cybertech» не вылетает за пределы «Paradise».
— Да пофиг! — отмахнулась Микадо. — Лучше держи машину ровнее.
— Я стараюсь… — занервничал боевик. — Управление барахлит.
Джет тряхнуло, приборная панель вспыхнула целой россыпью сигнальных ламп.
— Такеши, какого хрена?! — запаниковала Микадо.
— Не знаю… Движок отказал… Мы падаем!
— ЧТО?!
— Я сказал, мы падаем!!
Я отсутствовал около недели. Корабль пришлось бросить в морском порту недалеко от логова «Spiders Tribe». Вполне подходящее место, чтобы относительно незаметно спрятать две тысячи тонн смертоносного железа. Тем более других мест я не знал, а здесь более-менее ориентировался, спасибо Ёсиока и его подработке.
Путь от залива до района Исикавы занял неполных три дня, что стало для меня неожиданностью. Все-таки Хосе был прав, говоря, что в этих каменных джунглях нужен проводник. Осложняли ситуацию блокпосты на дорогах, неравнодушные к мигрантам подозревающие всех местные и вездесущие полицейские патрули, которых становилось тем больше, чем ближе я приближался к Исикаве. Ситуацию мог бы решить воздушный транспорт, но блокпостов в небе было ещё больше и устраивать копам соревнования наперегонки желания у меня никакого не было. В общем, приходилось плутать и передвигаться по городу преимущественно ночью.
К моменту моего возвращения район Исикавы больше походил на одну большую стройку: всё было огорожено сигнальной лентой, работала спецтехника, краны, бульдозеры, досмотровая зона увеличилась втрое, растянувшись на десяток километров в каждую сторону. Было понятно, что Исикава спешит покончить с затянувшимся ремонтом своего района и для этого дела пригнала сюда чуть ли не всех подрядчиков юго-западной части мегаполиса. По крайней мере тех, кто ещё был согласен работать на нынешнюю Исикаву.
Я пересек досмотровую зону, пробрался до красно-белого шлагбаума и занял место у палатки с едой. Это была та самая палатка, владельца которой раздавило обломками шоссе во время теракта. Теперь здесь стоял худой высокий мужчина лет сорока, с осунувшимся лицом, впалыми глазами, небритый, уставший. Сын предыдущего владельца я так думаю. Занял место отца, чтобы точка не ушла конкурентам.
Я тяжело опустился на стул, заказал что-то из еды.
— Это вам, — протянули мне чашку горячей стряпни не успел я достать кредиты из кармана, — бесплатно. Отец мне про вас рассказывал, говорил, что вы хороший клиент.
Я не нашелся что ответить, молча забрал у иранца тарелку, отвернулся. Зябко кутаясь в дырявый комбез, шумно сёрбая похлебку, принялся наблюдать за Исикавой. На взлетной площадке скопилось больше сотни грузовых челноков и все они сейчас чего-то ждали. Я покрутил головой, высматривая нужный мне транспортник, быстро отыскал челнок Фуку-сан. Мятый кузов, запыленное шасси, выключенный транспондер. Корабль практически никак не изменился и даже бессменный молчаливый коп был на месте, сидел на ступеньках трапа в ожидании команды на взлет. Хорошо. Сейчас эта пыльная колымага — мой билет из Мегасити и сегодня она доставит меня на заставу. Ну а дальше… Дальше — на восток, к племенам, туда, где меня не найдет джихадид, где я смогу отлежаться, восстановиться, встроить себя обратно в жизненный цикл пустошей.
— Видел вашего друга, — подал голос владелец палатки.
Иранец протянул мне вторую по счету миску бесплатной лапши, после чего указал пальцем куда-то в сторону квартала TDI:
— Он вон там, на парковке.
Я молча забрал у Иранца миску с лапшой, кивнул, мол «спасибо», снова отвернулся. На взлетной площадке наметилось движение: изнывающие от безделья пилоты подняли головы, расступились, из стеклянных дверей главного здания вышел Мадура. По спине пробежал предательский холодок. Джихадид был весел, улыбался, налево и направо размахивал руками и вел за собой госпожу Фишер. Буквально тащил, цепко удерживая ту за руку. Фишер за Мадурой не поспевала, путалась в каблуках, кисло улыбалась, но старалась не подавать виду. Ещё у женщины виднелся на лице огромный синяк, толстым слоем макияжа кое-как скрытый, а правая рука была прижата к телу, возможно перелом.
Мадура дотащил Фишер в центр взлетной площадки, сказал пилотам пару слов, после чего все друг-другу поклонились — видимо какая-то официальная часть мероприятия. Дальше слово передали немке. Фишер боязливо взяла микрофон, начала что-то мямлить про ракеты и какой сегодня важный день, а Мадура принялся интенсивно крутить головой, чувствуя на себе мой тяжелый пристальный взгляд. Джихадиду понадобилось всего пару секунд, чтобы отыскать источник. Криво ухмыльнувшись, игиловец грубо оттолкнул Фишер и уверенным шагом направился в мою сторону.
— Ну давай, подходи, — не стал я бежать.
Я знал, что так будет. Подозревал, что могу его здесь повстречать. Готовый к подобному развитию событий, я вынул припасенный пояс шахида, по-особому начиненный, демонстративно положил себе на колени:
— Все тут подохнем.
Игиловец притормозил. Заметив пояс, джихадид скривился, уставился на меня, соображая. Уверен, он хочет закончить всё здесь и сейчас. Всё, что для этого требуется — подойти на расстояние удара. Но мешает пояс. Какое-то время мы играли в гляделки — джихадид переводил взгляд то на меня, то на устройство в моих руках, то опять на меня, пытаясь прикинуть блефую я или нет, а если нет, то, где взрыватель. Так ничего путного и не придумав, с кислой рожей Мадура вернулся назад. Немка к этому времени уже закончила свою речь и сейчас стояла, держалась за голову, прикладывала ладонь к синяку на лице. В два коротких шага Мадура приблизился к Фишер, схватил её за волосы, демонстративно поцеловал, после чего оскалившись точно пустынная гиена растворился в толпе.
Я шумно выдохнул. Вытер мокрые от пота ладони, отключил пояс шахида, убрал себе под куртку. С уходом Мадуры пилоты пошли занимать свои места, в воздух поднялись первые челноки, так что оставив хозяину палатки пару мятых кредитов я поковылял к Хосе. Его в самом деле было слышно возле стоянке. Свернув за угол, обнаружил приятеля в компании местных рабочих и тощего светловолосого парнишки, в униформу TDI экипированного. Паренек держал в руках не по размеру большой для него тактический шлем, на поясе виднелась шоковая дубинка.
Я подошел к метису.
— … а я им говорю: по лестнице нужно идти, по лестнице, amigo! Иначе застрянем! И что вы думаете?! Они все равно пошли к лифтам! Puto Madre! — рассказывал о недавних событиях Хосе. — А потом я их всех тащил на своих плечах сорок этажей!
— Привет, — махнул я товарищу.
- [ругательство на японском]! — подскочил Хосе. — Ты живой!!
Я некоторое постоял, наблюдая как суетится вокруг меня счастливый Хосе. Попытался запомнить его вот таким — с широко-открытыми глазами, веселой улыбкой, с этим придурковато-безмятежным выражением лица и кучей акульих зубов во рту. Стальные импланты ему даже идут.
— Постарайся не встревать в неприятности, — пожелал я товарищу на прощанье.
— Не понял… ты куда? — растерялся метис.
— Бывай, Хосе.
Я прошел на территорию Исикавы, по широкой дуге обогнул немку, отыскал на взлетной площадке нужный мне челнок. Бессменный коп, завидев мою тушу, тут же вскочил на ноги.
— Тебя где носило?! — не дали мне даже задать вопрос. — Ты нужен нам на заставе!
— Ну… полетели тогда, — пожал я плечами.
— Ты в курсе, что Комура тебя уволил? — задраивая люк, сообщил полицейский. — Нам оповещение пришло.
— Догадывался, — признался я.
— Ладно, садись!
Коп махнул рукой, подал условный сигнал пилоту. Челнок тут же поднялся в воздух, пулей помчался в сторону пустыни. Через двадцать минут адской болтанки мы были на заставе, взглядом провожали уходящий за горизонт товарняк.
— Отбыли-таки! — облегченно вздохнул коп. — Ох, и попили же они нам крови.
— Когда запуск? — из чистого любопытства спросил я.
— Через два дня. Но это всё херня.
— В смысле? — не понял я.
— Потом поймешь, — отмахнулся японец.
Он явно что-то знал, но предпочитал не рассказывать. Дождавшись, когда я спрыгну на полированный бетон заставы, японец вытащил из-под лавки тот самый, кустарно сделанный самострел гатлинга, вернул обратно. Отвечая на мой вопросительный взгляд, мужик тяжело вздохнул:
— Все дела сделаны, транспортник загружен, работы больше нет. Ещё вчера мы должны были эвакуироваться с базы, но андроид не пускает к Фуку-сан. У него какой-то сбой, я не могу проверить.
— Любопытно, — пробормотал я.
— Что любопытно? — не понял коп.
— Что старуха ещё жива, — сказал я как есть. — Не обижайся, но я думал она уже двинула кони.
— Фуку-сан сильная женщина! — вскинул подбородок японец. — Какой-то пустыне её не сломить!
— Видимо так, — пробормотал я себе под нос, обдумывая ситуацию.
Нет ничего удивительного, что робота переклинило. Сбой в программе явление не редкое, тем более у моделей третьего поколения. Сколько ему уже лет, пятьдесят, семьдесят? Другое дело, что мои рефлексы сейчас не позволяют вести бой с высокотехнологичной машиной, а судя по выданному мне самострелу мирно договориться с пластмассовым уже не получится, я так понимаю этот коп пробовал.
— Ты всё понял, да? По глазам вижу, — кивнул японец.
Мужчина передал мне крошечный транспондер:
— Включи, если всё получится.
Японец поднялся на борт челнока, скомандовал пилотам взлетать.
— Помочь не хочешь? — вскинул я брови.
— Ты ренегат, вам не нужна помощь, — со знанием дела ответил полицейский. — Если у тебя ничего не получится, то… Ну что же, значит этой истории пришел конец. У «Хитоши-групп» были славные времена, но всему когда-то приходит конец.
Набрав высоту, челнок скрылся в грозовом фронте. Я принялся бесцельно бродить по заставе, соображая. Нашел собаку Фуку-сан. Вечно норовящий укусить, сейчас этот койот валялся в канаве. Собака была на последнем издыхании, хрипела, просила еды и воды. Я зачем-то его напоил. Сам не знаю зачем, этот пес мне никогда не нравился. Вернулся на заставу. В голову не приходило ничего путного, каких-то способов перестрелять андроида я не нашел, так что, отложив гатлинг в сторону, пошел к баракам.
Двери на удивление открылись. Робот сидел в центре помещения, один, с перекинутым за спину карабином. Тело своей хозяйки он держал под рукой, замотанное в простыню и подключенное к кардиомонитору. Здесь же валялось несколько использованных шприцов, остатки пустырника, хирургический набор и комплект инструментов для самодиагностики.
— Ты принес пустырник? — не оборачиваясь, спросил андроид.
— Нет, — прямо ответил я. — Я прилетел, потому что у нас был уговор: отправиться к людоедам, спасти господина Хитоши, всем вместе вернуться в Мегасити. Ты помнишь?
Разумеется, никого спасать я не собирался. Всё, что мне было нужно, это чтобы андроид сказал, где он припрятал специально подготовленный транспорт и амуницию, после чего я свалю так далеко, что никто и никогда меня больше не найдет.
— Ты помнишь наш уговор? — вновь попытался я достучаться до электронных мозгов андроида. — Ты подготовил транспорт?
Киборг пришел в движение. Робот поднялся, встал, что-то соображая:
— Фуку-сан нужна доза. Приходи, когда соберешь пустырник, — как заведенный, стал повторять андроид.
— Понятно, — не стал терять я время, покинул помещение.
Я подобрал самострел, подобрал в ближайшей куче мусора относительно крепкий мешок. Побросав в мешок всякого рода объедки, банки, палки, веревки, кости — в общем собрав на базе всё, что хоть как-то могло быть полезным, поднял бронированную заслонку, вышел за периметр и был таков.
Восток был мертв. Сотни тысяч квадратных километров выжженной земли. Безжизненное плато с бесконечными штормами и сплошной грозовой фронт, затянувший всю материковую часть континента. Снимки со спутника это подтверждали. Все станции оказались заброшены: лабораторные комплексы, склады, хранилища, пункты резервирования — всё то, что питало и поддерживало программу «ренегат» на востоке материка было уничтожено или поглощено песками. Местные племена — кочевники, мародеры, фанатики, бедуины — все мигрировали, ушли далеко на север, спасаясь от смертельной радиации и неумолимо надвигающейся пустыни. Остались лишь людоеды. Не имея больше естественных врагов, возведя в абсолют культ силы и жертвоприношений, каннибалы по-настоящему расцвели, достигли пика развития своей цивилизации, если можно так выразиться. Весь восток превратился в безумное шоу уродов, набухшее, разлагающееся, с грудными детьми на завтрак и мозгами соседа на ужин. Я бы смог там какое-то время существовать, как-то ассимилироваться, пожертвовав частью рассудка и собственными моральными устоями, но терять человечность из-за страха быть убитым джихадидом? Уж лучше попытать удачу. Я возвращался в Мегасити.
Застава Фуку-сан окончательно утонула в песках. К моему возвращения комплекс был заброшен, обесточен, занесен песками, по территории бродил внушительных размеров геккон — с аппетитом доедал собаку Фуку-сан. Я припарковал байк. Убрав в рюкзак всё ненужное, оставив самострел, пошел к баракам. Как следует навалившись, открыл дверь, осторожно, старясь не наступать на разбросанные по всему полу шприцы и иглы, прошел вглубь помещения. Никого. Андроида на месте не было, тело Фуку-сан тоже куда-то пропало. Я внимательно осмотрелся, принюхался, пытаясь сообразить откуда идет этот едва уловимый запах горелого пластика, прошел в соседнее помещение, спустился в подвал.
— Ты больше не нужен, — не оборачиваясь, поприветствовал меня андроид. — Уходи.
Киборг стоял в центре помещения, сгорбившись, помешивая парафин в металлической миске. Вместо карабина у андроида теперь был орсис старухи, куском женского платья на память перевязанный, спину и грудь укрывали пуленепробиваемые стальные пластины, из головы торчали два input-кабеля, подключенные к станции программирования.
— Ты перепрошил сам себя. Ты же знаешь, что это запрещено? — напомнил я андройду, по широкой дуге начал приближаться к телу Фуку-сан.
Женщина лежала на операционном столе, без признаков жизни, с надрезанной кожей лица. Здесь же валялся косторез, скальпель и прочее по необходимости.
— Я этого не делал, — соврал андройд.
— Ещё как делал, — продвигаясь по помещению, провоцировал я машину.
Убить робота в честном бою шансов не было, не в нынешнем моем состоянии, поэтому всё, что оставалось — пробовать заставить его ошибиться, поступить неразумно, поддаться на провокацию.
— Транспортник загружен, Фуку-сан мертва, что делать дальше ты не знаешь, — рассказывал я свою версию происходящего. — И ты решил себе помочь — не торчать же всю жизнь в этой богом забытой дыре. Ты и план-то по спасению Хитоши-сама придумал только из-за собственного страха застрять тут навечно. Я прав?
— Нет, — абсолютно спокойно ответил андройд. — Вы ошибаетесь.
— Я редко ошибаюсь, — покачал я головой, — особенно на ваш счет. Вы, пластмассовые, все одинаковые. Ты считаешь себя самым умным: ты быстрый, сильный, ловкий, технологичный, анализируешь тысячу вероятностей за секунду, Кьюриосити всем вам рассказывала, как она вами гордится.
Андроид прекратил мешать парафин в миске, выпрямился.
— Кьюриосити всем вам рассказывала как вы измените этот мир, — продолжал я накалять, — говорила, что за вами будущее… Да только после смерти Фуку-сан выяснилось, что без человека ты никто. Ты и шага ступить не можешь. Кто-то должен отдавать приказ, давать команду. Всегда кто-то должен быть иначе твои электронные мозги начинают сбоить, плавятся, не в силах решить что делать дальше. И ты всё исправил — перепрошил себя.
— Я не делал… этого, — с заметным раздражением в голосе ответил андройд.
— Конечно, делал. Ты и сейчас это делаешь, — хмыкнул я. — Вон, провода до сих пор подключены к программатору. Ты думал, что у тебя всё получится, да только это не так. «Cybertech» крепко держит тебя за яйца, Кьюриосити наврала — никакой ты не особенный. Ты обычный андроид у которого поехала крыша. Посмотри на себя, ты собираешься отрезать лицо своей бывшей хозяйки. Ты же псих!
Андроид сорвался с места. Молниеносно. Прыгнул, ребром ладони намереваясь снести мне голову. Я этого ждал. Выставив блок, схватил киборга за торчащие из головы провода, дернул. Андройд застыл, словив input-лаг от аварийного разъединения, подвис на секунду. Этого хватило. Я всадил заранее приготовленный лом в железную башку киборга, провернул. Хрустнул пластик, затрещали сервоприводы, но андроид устоял. С вывернутой на спину головой киборг умудрился как-то сориентироваться и врезал наотмашь, запустил меня в полет. Я аж выронил транспондер из кармана — потерял тот, пока кубарем катился через всю комнату.
— Вы выз… выз-з… выз-з-звали челнок? — искрясь и похрустывая, спросил робот, поднял с пола транспондер. — З… з-зачем? Никто из в-вас отсюда не у… улетит.
— Это мы ещё посмотрим, — не согласился я, встал, готовясь к атаке. — Главное, что транспондер включен и челнок уже в пути.
— Вы… д… д-дурак, — ответил андроид, нажал кнопку выключения. — Я его п… п-просто от…
Договорить робот не смог. Замаскированная под транспондер граната взорвалась, разнеся на куски пластикового придурка. Ну хоть запасной вариант сработал. Я проковылял к Фуку-сан, забрал женщину с хирургического стола, понес на выход. Джет уже был на подлёте, я слышал шум работающих двигателей, слышал скрип переборок. Спикировав над заставой, транспортник открыл двери. Из кабины выглянул бессменный коп, с удивлением на меня уставился:
— Ты действительно его убил… Но… как? Он был третьего поколения, они пули на лету ловят.
— Ты же сам дал понять, что говорить с ним бессмысленно, — не понял я вопроса. — Других вариантов не было.
— Да я не об этом… — одним губами прошептал ошарашенный мужик. — Видимо всё это правда… Ну, то, что про вас пишут.
Коп перевел взгляд на Фуку-сан, вскочил.
— Она жива? — запереживал полицейский.
— Думаю нет, — не стал я врать, — я не слышу сердцебиения.
Японец подхватил тело женщины, аккуратно занес его на борт челнока, уложил в заранее подготовленную медкапсулу.
— Мы у тебя в огромном долгу, — низко поклонился мне страж порядка, скомандовал пилотам взлетать. — Полетишь с нами.
— Это куда? — не понял я.
— Домой. В родовое поместье госпожи Фуку-сан.
Джет набрал высоту, пулей помчался в Мегасити. Я сел в пассажирское кресло, застегнул ремни безопасности, опустил стальную рампу.
— Мне нужно в Исикаву, — сказал я суетящемуся вокруг медкапсулы полицейскому.
— Зачем? — удивился японец.
— Закончить одно дело. Просто высади меня в районе Исикавы, где-нибудь ближе к центру.
— Не получится, — хмыкнул коп.
— Почему?
Страж порядка внимательно на меня посмотрел:
— Ты что, не в курсе?
— Не в курсе чего?
— В Мегасити война. Исикава напала на "TDI".
— Понятно.
— «Понятно»? — округлил глаза полицейский. — Половина города полыхает, а тебе просто «понятно»?
Я не знал, что отвечать, поэтому просто промолчал.
— Хотя, для таких как ты война, наверное, обычное дело…. - сообразил мужик, виновато отвернулся.
— Из-за чего конфликт? — решил я уточнить.
— Из-за ракеты. TDI устроили теракт — взорвали ракету Исикавы. Их взяли с поличным.
Японец бросил мне планшет:
— На вот, глянь последние новости.
Я нажал кнопку, включил запись эфира новостей. С экрана планшета на меня смотрела знакомая пакистанка — та самая, что приехала в Исикаву пару недель назад вместе с общим потоком мигрантов на трудоустройство. Закадровый голос диктора сообщал, что по имеющейся сейчас информации "TDI" тщательно планировали теракт, заблаговременно внедрив своих шпионов в корпорацию конкурентов под видом простых мигрантов. Задачей террористов было втереться в доверие, узнать точное место и дату запуска ракеты после чего в самый последний момент совершить подрыв, нанести Исикаве удар в самое сердце. Все преступники сейчас находятся в Дворце Правосудия и уже дают признательные показания.
— Даже не верится, что в Исикаве настолько бестолковая служба безопасности, — вместе со мной досматривая репортаж, прокомментировал японец.
Я вернул полицейскому планшет, посмотрел в окно. Корабль подлетал к Мегасити и уже отсюда можно было увидеть густые клубы черного дыма, плотным столбом вздымающиеся в разных частях города. День подходил к концу, солнце давно уже село и в свете поднимающегося на небосвод диска луны полыхающие небоскребы Мегасити особенно ярко освещали всё вокруг.
— Скажи пилоту снижаться, — попросил я стража порядка. — Сбросьте меня вон там, у разрушенной магистрали.
Дождавшись, когда пилот зайдет на нужную высоту, я на ходу спрыгнул. Приземлился в одной знакомой мне подворотне, там, где пару недель назад троица местных головорезов предлагала подключиться к их нелегальной криптоферме. Она-то мне и нужна. Я буквально рухнул на голову охране, размазал тех кровавым фаршем по тротуару, выбил стальные двери.
— Ты хоть знаешь на кого прешь?! — перегородил мне дорогу какой-то шумный писклявый мужик, с ног до головы татуированный.
— Мне пофиг, — признался я, правым прямым пробил того насквозь, отбросил труп в сторону.
Действуя быстро и жестоко, перебил всю охрану комплекса. В живых остался только обвешенный с головы до ног input-кабелями молодой паренек — местный системный администратор, судя по внешнему виду. При моем приближении парень чуть не испустил дух — схватился за сердце, свалился в обморок. Я подождал пока тот очухается, вручил ему флеш-накопитель:
— Ч-что это? — заикаясь, пробормотал бедолага.
— Поисковая программа, включай, — поторопил я.
Район Исикавы горит, повсюду слышны стрельба, крики, паника, взрывы гранат и пролетающие над головой полицейские джеты. Мне это на руку. Используя поисковую программу, я незаметно подберусь к Мадуре, после чего у меня будет небольшой шанс, помноженный на эффект неожиданности. Главное успеть до того момента как он сбросит маячок.
В помещении пропал свет, на секунду отрубилось электричество.
— Этот софт, — сглотнул подступивший к горлу ком системный администратор, — сожрал всю нашу вычислительную мощность. К…кто вам его дал?
— Это не важно, — перебил я говорящего. — Программа работает?
— Д-да… вот, — продемонстрировали мне красную точку на электронной карте города. — Тот, кого вы ищете, сейчас в здании Исикавы. На крыше, судя по координатам. Быстро перемещается. М… можно я пойду?
Я добил администратора, забрал планшет с координатами, побежал в сторону Исикавы. Исикава тонула в дожде. С неба буквально сыпал дождь из стреляных гильз самого разного калибра, падали сбитые дроны, горящие джеты, с душераздирающим криком с неба падали закованные в штурмовой комбинезон сотрудники Исикавы и «TDI». Я задрал голову к небу. Там, в облаках, на последних этажах небоскреба разверзся настоящий ад. Небо буквально полыхало, освещаемое сотней разноцветных вспышек, загоралось то красным, то желтым, то бордовым, вспыхивало всякий раз, когда в здание прилетал очередной снаряд, шла стрельба или разлетался на мелкие кусочки подбитый штурмовиками джет. В какой-то момент вся эта вакханалия перекинулась на крышу «TDI».
Я примкнул к группе разнорабочих. Экипированные в классический оранжевый комбинезон, с надетыми поверх дешевыми кевларовыми пластинами, отряды мигрантов в огромном количестве стягивались к главному зданию Исикавы. Там их встречали закованные в карбон сотрудники корпорации, вооружали дешевыми Uzi без запасного рожка, после чего отправляли мигрантов в лифт и дальше наверх — прямиком в мясорубку.
— Эй, ты, жирный, беги сюда! — перехватили меня на полпути.
Группа тяжелых штурмовиков в многослойных карбоновых бронекостюмах тащила к лифтам внушительного размера ящик с логотипами «ISHIKAVA Transforming». Возглавлял группу оперативник — мужчина, лет сорока пяти, высокий, статный, с сединой на висках и облаченный в какую-то продвинутую версию десантного костюма. Никогда таких раньше не видел. У всех бойцов, включая оперативника, на нагрудной бронепластине красовался позолоченный значок Исикавы. Думаю, я повстречал какой-то элитный отряд.
— Хватай за ручки и потащили! Живее, чего встал?! — прикрикнули на меня.
Я ухватился за ручку, помог отряду дотащить ящик.
— Внутрь заходи, с нами поедешь! — запихали меня в лифт эти громилы. — Ну и туша… Ты где так отъелся?
Оперативник зашел следом, двери закрылись, лифт пулей помчался наверх. Проезжая тридцатый этаж, я удивленно посмотрел в окно:
— Это Мадура? — ткнул я пальцем в стекло. — Настоящий?
Из окна было видно, что в районе тридцатого этажа в срочном порядке происходит эвакуация пра-пра-пра-пра-правнука покойного Такедо Ишикавы. Этот Мадура был как-будто бы чуть ниже, не такой ярко выраженный блондин и с перепуганным взглядом.
— Тупой америкази, — бросил в мою сторону ближайший штурмовик, — ты что, в глаза долбишься? Конечно, настоящий! Это господин Мадура!
Я проследил, как знаменитого правнука сажают в джет, перевел взгляд на планшет. Красная точка на экране устройства по-прежнему показывала, что нужная мне цель на крыше. Ничего не понимаю. Я какое-то время молчал. Стоял, соображая, разглядывал смеющихся надо мной японцев. Решил кое-что прояснить, задал вопрос:
— Когда всё закончится, Исикава снова построит ракету?
Кабинка лифта буквально взорвалась хохотом:
— «Ракету»? — язвительно передразнили меня. — Какие же вы, америкази, тупые. Ха-ха-ха! Да Исикаве нахрен не сдалась эта твоя «ракета»! Ха-ха-ха!
— Что, по-твоему, в этом ящике? — постучал пальцем по крышке ящика «ISHIKAVA Transforming» другой штурмовик.
— Медикаменты, — осторожно предположил я. — «ISHIKAVA Transforming» крупнейший в Мегасити производитель медикаментов. Даже в провинции Паджираш об этом знают.
Лифт снова утонул в хохоте бойцов.
— В этом ящике боевые стимуляторы, — спокойно пояснил мне оперативник. Мужчина перекинул автомат за спину, достал пачку сигарет, закурил. — Никакая ракета никогда не была нужна Исикаве на самом деле. Нужен был предлог, чтобы напасть на TDI. Прикрываясь ракетой, мы заберем у корпоратов их новейший микрочип и подпишем многомиллиардный контракт с Кьюриосити.
— Но я думал Исикава сама производит микрочипы… — растерялся я. — Вы же говорили об этом в новостях, я даже пресс-конференцию смотрел.
— Какой же ты болван! — хохотали бойцы. — Всех вас так легко облапошить!
— Поменьше смотри желтой прессы, — порекомендовал мне оперативник, — накопи кредитов и подключи кабельное. Единственное, что на самом деле производит Исикава — это оружие, импланты, боевые стимуляторы и прочие виды современного вооружения. Поэтому все в Мегасити нас так боятся. Когда Исикаве что-то надо — она просто приходит и забирает это у тебя. Исикава умеет только воевать.
Оперативник затушил сигарету:
— Всем приготовиться, мы почти приехали!
Я посмотрел в окно. Ещё оставалась почти сотня этажей пути, но уж сейчас было видно перекинутые на крышу TDI десантные штурмовые мосты и ожесточенную битву двух корпораций, происходящую прямо в воздухе. Внезапно похолодало. В кабину лифта на огромной скорости врезалась ледяная глыба, верхние этажи здания мгновенно обледенели.
— Твою мать… Что это было? — враз побледнели все присутствующие.
Оперативник удивленно ковырнул застрявшую в окне ледяную глыбу:
— Это крионик…
— Разве они не мертвы? — ещё больше побледнели бойцы. — Крионики, игиловцы, ренегаты… Все эти машины смерти давным давно мертвы!
— Видимо не все, — философски заметил мужчина. — Корпораты где-то одного раскопали.
Оперативник внимательно меня осмотрел.
— Ты же тот новенький, из D4? — спросил он. — Я думал Комура тебя уволил.
— Так и есть, — не стал я врать.
— А сюда чего пришел?
— Так надо, — не стал я вдаваться в подробности.
— Понятно, — протянул мужчина. — Стрелять умеешь?
— Немного.
— Держи автомат, — передали мне винтовку. — Если сумеешь хотя бы ранить крионика — возьму тебя на работу, к себе в отдел. Устраивает?
— Устраивает, — не стал я скрывать. — Нужно только ранить его?
— Да ты хотя бы попади в его сторону, мигрант недоделанный, — скривился ближайший штурмовик.
Я проверил количество патронов в винтовке, дернул затвор:
— Постараюсь.
Сатори Кэн, глава службы безопасности Исикавы, вошел в лабораторию.
— Он здесь? — с ходу спросил оперативник.
— Да, господин, — кивнул ученый, — доставили десять минут назад.
— Веди! — потребовал Сатори.
Глава лаборатории заспешил вперед, повел начальника безопасности в специально подготовленную операционную. Окруженный целой кучей медицинского персонала, подключенный к всевозможным мониторам, датчикам и сканерам, в центре помещения неподвижно лежал ренегат.
— А где крионик? — покрутил головой оперативник.
Один из сотрудников лаборатории ткнул пальцем куда-то под стол:
— В ведре. Всё, что удалось собрать.
Сатори наклонился. Под операционным столом в самом деле стояло заляпанное кровью ведро с какими-то кровавыми ошметками внутри и оторванной человеческой рукой.
— Отдать на исследование? — поинтересовался ученый.
— Не надо, — поморщился оперативник.
Глава безопасности указал на ренегата:
— Что с этим?
— Смерть мозга, — ответил глава лаборатории, — похоже на сильную передозировку стимулятором. Такого количества препарата в крови мы ещё никогда не видели.
— Усильте безопасность! — приказал оперативник. — Изолируйте помещение, вызовите охрану и опустите бронещит на окна. И где у вас тут можно выпить? Желательно виски.
Ученый покорно кивнул. Мужчина активировал режим изоляции, дождался, когда в лабораторию прибудет группа вооруженной охраны после чего проводил главу безопасности Исикавы в свой личный кабинет, налил оперативнику виски. Сатори взял бокал, сел, мрачнее тучи. Несмотря на то, что сегодня был крайне удачный день — операция подходит к концу, штурм закончен, чип наконец-то у них — но многое из случившегося не давало ему покоя. Сатори мог поклясться, что видел на крыше «TDI» Мадуру. Правнук Такедо Ишикавы голыми руками убивал корпоратов пока по нему не попал крионик. Потом вмешался ренегат. Только подумать… Ренегат! Здесь! В Исикаве! Под видом простого разнорабочего! Сатори залпом выпил целый стакан виски, налил себе ещё.
К слову, труп, который сейчас лежал в соседнем помещении, не имел с ренегатами ничего общего. Сатори читал архивы. Исключение составлял лишь шрам. Характерный шрам на левой щеке буквально один-в-один, как описано учебниках. В остальном же…
Со стороны операционной послышался шум. Лаборатория утонула в звуках стрельбы, взрывах и душераздирающих воплях. Затем послышался скрежет разрываемого металла и всё стихло. Когда Сатори ворвался в помещение, повсюду валялись одни лишь трупы. Ренегат пропал.
— Твою м-мать! — выругался оперативник.
Я сидел в крошечной приемной особняка Фуку-сан. Всё их так называемое «родовое поместье», о котором говорил коп, по сути, представляло собой небольшой двухэтажный магазин с крошечной приемной на первом этаже и жилыми помещениями на втором. Позади здания имелся небольшой дворик. На этом всё. Единственная причина, по которой этот дом можно было записать в категорию «поместье», касалась самого места его расположения. Здание располагалось в престижном районе «Mizu-bi», что в переводе с японского означает «источник», а сам район находился в двух квартал от старого центра Мегасити — «Imperial Tokio». По этой же причине здесь было довольно-таки тихо, уютно, на улице гуляли дети, пожилые японцы, а редкие группы хулиганов и те выглядели опрятно и старались сильно не шуметь.
Моё появление давно заметили. Андроид в качественной женской оболочке, тоже третьего поколения, на секунду выглянул из глубины помещения и тут же спрятался обратно. Он был там не один, я слышал какую-то возню за стеной и шаги других обитателей поместья.
Пока ждал, немного посмотрел телевидение. В приемной, на стене, висел большой современный телеэкран, сама приемная была без дверей, а потому группа молодых хулиганов с JINTO в руках и каким-то ворованным пультом от «NIHADZU» удобно устроилась на противоположной стороне улицы и переключала каналы как им вздумается. Поэтому смотрели мы всё подряд.
На экране бегло показали запись с камер видеонаблюдения, где я в обличии Исиды отрубаю кому-то голову. Скорей всего это была бакумадзу, но из-за плохого качества картинки кого конкретно там убивает Исида было не разобрать. Хорошо был виден только сам Исида и окровавленная катуза в его руках. То есть в моих.
— Охренеть…! А ну включай быстрее!
С противоположной стороны улицы послышалась какая-то возня. Молодежь внезапно засуетилась, повскакивала со своих мест. Что-то там настроив в своем ворованном пульте от «NIHADZU», ребята нажали кнопку, на экране телеприемника появилось любопытное видео. Эфир этой новой, не совсем так сказать передачи, шел с сильными задержками, качество картинки было отвратительное, но главное, что притягивало взгляд — это запредельный уровень жестокости на экране. Прямо сейчас абсолютно любой житель Мегасити мог увидеть, что значит быть сильнейшим людоедом востока на которого объявили охоту. По телеприемнику показывали раненного Щелкуна, бегущего через радиационные пустоши и сражающегося за собственную жизнь с преследующими его сородичами.
Я все-таки навестил людоедов. Нашел Хитоши-сана, как просил меня об этом андроид. Точнее то, что от него осталось — пару кусков кожи, череп и кучу обглоданных костей. Он был мертв так сразу, как только попал в плен. Думаю, они сожрали его в первый же день. Щелкуна убивать не стал. Ранил, привязав на его груди небольшую камеру-транспондер и пустив по нужному мне маршруту. Щелкун не мог отказаться. Каждые полчаса его камера передает сигнал на старый Паджирашский спутник и оттуда по открытому каналу в мега-нет. Бежать нужно постоянно, вдоль старых коммутационных вышек, иначе сигнал оборвется и сработает мина. Сделал как смог. К спутнику подключиться удалось буквально чудом, людоеды уже брали меня в кольцо, так что, подписав трансляцию «Остаться в живых» я прилепил на Щелкуна камеру с взрывчатой и быстро оттуда ретировался.
— Ты это видел, видел?! — хваталась за голову молодежь, наблюдая за неравным боем Щелкуна против бывших соплеменников. — Он ему нос отгрыз, охренеть!
Надо отдать должное Щелкуну, держался он в самом деле неплохо, но скоро ему конец. Судя по вон тому мчащемуся на всех порах красному баги с черепами, вождя каннибалов нагнал его бывшая правая рука.
— Сейчас будет финальный бой, — подсказал я ребятам. — Ставьте на Трехрукого.
Парни уже делали ставки кто победит — главный герой передачи, от чьего лица ведется трансляция или вон тот здоровенный горбун на баги, с бензопилой и тремя руками. Кто-то в мега-нет открыл тотализатор на это событие. Интересно, какие сейчас у этой трансляции рейтинги и как обстоят дела с аналогичным проектом у Табуичи Масада? Вроде бы он все равно запустил своё шоу несмотря на мой запрет от лица Исиды.
К особняку Фуку-сан подъехал автомобиль. Дверь медленно открылась, на секунду мелькнула мужская рука, после чего со словами «Тебе привет» неизвестный бросил мне видавший виды планшет. Дверь тут же закрылась, машина уехала. Я поднял устройство, осмотрел. Убедившись, что ничего похоже на взрывчатку нет, включил планшет, запустил единственный имеющийся на устройстве видеофайл. С экрана планшета на меня смотрел избитый и искалеченный Хосе.
— Приходи в «Короли дорог», — сообщил женский голос за кадром. — Даю тебе три часа или этот болтливый хафу сдохнет.
Я выключил планшет, задумался. Слух уловил чужие шаги. Ко мне шел тот самый андроид третьего поколения в качественной женской оболочке. Машина остановилась в двух шагах:
— Госпожа Фуку-сан ждет вас, — пригласили меня пройти внутрь здания, — прошу за мной.
— Значит, старуха жива? — удивился я.
— Госпожа Фуку-сан сильная женщина, — ответил мне киборг словами одного японца. — Какой-то там пустыне её не сломить.
— Видимо это действительно так, — не стал я спорить.
Я задумчиво посмотрел на робота:
— Прежде чем мы пойдем к твоей хозяйке… Ты можешь мне кое с чем помочь?
— Это зависит от вашего запроса, — ответил андроид.
— Мне нужна информация про клан «Бакумадзу», — сказал я. — Их структура управления, примерная численность, основные места скопления.
Андроид замолчал, внимательно меня разглядывая, после чего решил предупредить:
— Бакумадзу — это известная в Мегасити преступная группировка. Они хорошо вооружены, дисциплинированы, отличаются особой жестокостью и садизмом. Я видела запись на вашем планшете. Лучше бы вам обратиться в Дворец Правосудия за помощью и не пытаться сделать… что бы вы там не собирались сделать.
— И в мыслях не было.
— Да? — с подозрением посмотрел на меня андроид. — Тогда зачем вам информация о тактико-технических характеристиках целого клана?
— …
— Просто так.