Вода на вкус отдавала солью, гнилым деревом и запекшейся кровью. Ильяс с силой выплюнул эту мерзкую дрянь, прочистил горло хриплым кашлем и наконец-то разлепил глаза.

В полумраке трюма тускло мерцали угасающие магические светляки. Где-то наверху надсадно трещали толстые дубовые шпангоуты — огромный боевой корабль отчаянно сопротивлялся океану, но явно проигрывал схватку. Вода в отсеке уже доходила до колен.

— Великолепно. Просто первоклассный курорт, — пробормотал Мразко, пытаясь встать на скользкие, покрытые морской слизью доски.

В голове немилосердно шумело. Там, словно в тесном портовом кабаке, пытались ужиться две совершенно разные личности. Первая — ушлый белградский авантюрист, сын турецкоподанного, привыкший выкручиваться из любых передряг с помощью наглости и крапленой колоды. Вторая — Ильяс Михеевич, опальный аристократ, чье высокое звание совсем недавно пустили по ветру вместе с родовым поместьем.

Их сплавило намертво, без швов и зазоров. Теперь это был единый разум. С острым, изворотливым мышлением мошенника и убийственной магией знатного рода.

— Ладно, будем считать, что наследство получено в полном объеме, — новоиспеченный одаренный поправил промокший насквозь кожаный колет и похлопал по бедру. Длинная фамильная сабля осталась в ножнах, и это уже служило хорошим знаком.

Корабль судорожно дернулся. С оглушительным треском лопнула дубовая балка над головой, окатив пространство мутным потоком. Тела гребцов и матросов в грубых льняных рубахах, до этого мирно покачивающиеся на волнах, вдруг синхронно зашевелились.

Это совершенно не походило на игру течения. Мертвецы дергались неестественно, ломаными рывками. С влажным хрустом вправлялись раздробленные кости, из изодранных глоток вырывался утробный, булькающий хрип. Белесые глаза без зрачков уставились на единственного живого человека.

Дворянин внутри брезгливо поморщился, а белградский жулик радостно потер руки. Ситуация прояснялась: либо ты, либо тебя.

— Господа! — Ильяс широко улыбнулся, глядя на подступающую нежить. — Рад видеть, что вы в добром здравии. Точнее, в недобром, но хотя бы на ногах. Однако вынужден разочаровать: милостыню не раздаю, в долг не даю!

Ближайший мертвец с неестественно вывернутой челюстью издал шипящий визг и бросился вперед, поднимая тучи брызг.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Мразко не стал выхватывать сталь. Вместо этого пальцы сами сложились в короткий, рубленый жест. Первородный холод, дремавший где-то под ребрами в родовом Источнике, радостно откликнулся, хлынул по венам и вырвался наружу.

Вода под босыми ногами ожившего трупа мгновенно побелела. С хрустальным звоном из затопленной палубы вырос толстый ледяной кол, насквозь пробив грудину твари и пригвоздив ее к почерневшему потолку. Восставший беспомощно засучил конечностями, разбрасывая куски мерзлой плоти.

— А я ведь предупреждал, — хмыкнул потомок турецкоподанного, чувствуя, как древняя сила пьянит не хуже крепкой ракии.

Океанская вода перестала казаться пугающей. Теперь стихия служила покорным, смертоносным оружием. Опальный аристократ уверенно шагнул навстречу остальной толпе, перехватывая контроль над пространством.

— Ну что, девочки, потанцуем? Чур, музыку заказываю я!

Воздух в трюме стремительно вымораживался. Каждый выдох превращался в густое облачко пара. Лед с треском покрывал деревянные борта, наглухо запечатывая пробоины и заковывая мертвецов в прозрачные глыбы прямо на ходу.

Хруст замерзающей воды сменился глухими ударами. Трюмные мертвецы, не успевшие превратиться в ледяные статуи, с тупым упорством бились изломанными головами о внезапно выросшую преграду. Их гнилые, распухшие пальцы скребли гладкую поверхность, оставляя мутные разводы на прозрачной стене.

Ильяс не стал дожидаться, пока эти очаровательные господа проковыряют дыру. Резко развернувшись, беглый дворянин устремился к узкой деревянной лестнице, ведущей на среднюю палубу. Ступени угрожающе скрипели, скользкая от водорослей и чужой крови древесина так и норовила уйти из-под ног.

Внезапно тяжелый потолочный люк с треском распахнулся. Сверху кубарем скатились два тела, совершенно мертвых, но при этом пугающе подвижных. В руках нежити тускло блестели покрытые ржавчиной абордажные топоры.

— Эге, да у нас тут швейцары! — жизнерадостно воскликнул серб, грациозно уходя с линии атаки. — А я без пригласительного. Как-то неловко вышло.

Сабля покинула ножны с хищным, сухим шелестом. Клинок оказался поистине великолепным — слегка изогнутый, дьявольски острый и идеально сбалансированный. Настоящее оружие знатного магистра, а не кусок заточенного железа.

Тело двигалось само. Мышечная память младшего Мразко оказалась просто фантастической. Короткий замах, плавный перенос веса, жалящий выпад. Лезвие легко, словно сквозь подтаявшее масло, прошло через шею первого восставшего. Гниющая голова с влажным чавканьем покатилась по ступеням, но обезглавленная туша по инерции продолжила взмах топором.

Пришлось импровизировать. Левая рука выбросилась вперед. Воздух мгновенно сгустился, и прямо в грудь упрямого трупа ударил искрящийся ледяной таран, снося того обратно в затопленный нижний ярус.

Второй неживой матрос оказался проворнее. Тварь прыгнула с верхней ступеньки, метя тяжелым лезвием прямо в макушку живого врага.

— Грубияны, никакого пиетета к высокому сословию! — возмутился маг.

Сабля описала сверкающую дугу, со звоном отбивая топор. Запястье даже не дрогнуло — физическая сила дворянского тела явно превосходила все ожидания. Одновременно с парированием авантюрист чуть топнул ногой. Вода на деревянных досках мгновенно схватилась прочным, идеально гладким катком.

Мертвец предсказуемо поскользнулся. Потеряв равновесие, он рухнул грудью прямо на заботливо подставленный клинок.

— Идеальная координация. Десять баллов из десяти, — довольно резюмировал потомок турецкоподанного, брезгливо стряхивая судорожно дергающуюся тушу с оружия.

Двигаться приходилось быстро. Корабль надсадно стонал, его пережевывал гигантский морской шторм. В узких, низких коридорах средней палубы творился кромешный ад. Здесь густо воняло жженой смолой, разлитым дешевым вином и смертью. Магические кристаллы в настенных кованых фонарях давно осыпались бесполезным песком, но Ильясу хватало частых вспышек молний, пробивающихся сквозь трещины в рассохшейся дубовой обшивке.

Из темноты перехода, хромая и волоча за собой крюкастые багры, вывалилась еще дюжина оживших трупов. Некоторые носили поверх рубах богатые, но изорванные цвета вражеского Рода. Значит, этот плавучий гроб брали на абордаж перед тем, как пустить ко дну.

— Господа, вы не подскажете, где здесь подают шампанское? — громко поинтересовался Мразко, непринужденно поигрывая саблей. — А то у меня в горле пересохло от ваших местных красот.

Толпа ответила дружным, леденящим душу воем и рванула навстречу.

Серб радостно оскалился. Страха не было. Только пьянящий, искристый коктейль из закипающего адреналина и бурлящей в жилах первородной стужи. Жизнь снова приобретала знакомый привкус смертельной, но чертовски увлекательной карточной партии.

Он скользнул вперед, словно разогретый танцор на белградской ярмарке. Сталь порхала, оставляя в стылом воздухе серебристые росчерки. Удар, поворот, подсечка. Одному мертвецу снесло половину лица, второму клинок аккуратно разрубил плечо до самой ключицы. Но нежить не чувствовала боли и не ведала усталости. Там, где не справлялось обычное железо, в дело вступало ледяное созидание.

Маг не читал долгих заученных заклинаний, не тратил драгоценные секунды на сложные пассы. Он просто желал, а стихия послушно откликалась.

Короткий взмах свободной руки — и выплеснувшаяся из пробоины морская пена застывает острыми шипами, насквозь прошивая сразу трех нападавших. Небрежный щелчок пальцами — и влага на мертвых лицах превращается в корку толстого, мутного льда, разрывая хрупкие черепа изнутри.

Каждое движение было выверено, каждая брошенная фраза — полна ядовитого сарказма. Авантюрист прорубал себе дорогу сквозь гниющее мясо и щепки, оставляя за спиной лишь заиндевевшие, разбитые статуи.

— Осторожнее, тут чертовски скользко! — заботливо предупредил Ильяс, замораживая палубу под ногами очередной группы врагов и снося им головы изящным круговым ударом. — Берегите суставы в вашем почтенном возрасте!

Длинный коридор закончился выбитыми двустворчатыми дверями, ведущими на офицерский ярус. Там, за порогом командирских кают, пульсировала куда более темная, густая и тошнотворная энергия. Некромантия. Тот самый гнилостный очаг, что заставлял этих марионеток плясать под чужую дудку.

Молодой аристократ картинно стряхнул черную кровь с лезвия и с ноги распахнул покореженную створку.

— Что ж, проверим, кто тут работает главным режиссером этого убогого провинциального театра.

Офицерский ярус встретил незваного гостя остатками былой роскоши, щедро приправленными запахом гнили и пролитого вина. Под ногами противно чавкали промокшие восточные ковры, а резные дубовые панели на стенах покрылись уродливой сеткой трещин. Здесь некромантия ощущалась физически — воздух стал густым, липким и холодным, словно в забытом богами склепе.

Из полумрака широкого коридора бесшумно выступили две массивные фигуры. Это были уже не безмозглые трюмные матросы в рваных рубахах. Дорогие кольчуги, поверх которых болтались изодранные гербовые накидки чужого клана, тускло поблескивали в свете вспышек грозы. В руках закованные в сталь мертвецы сжимали пудовые двуручные мечи.

— Ба, да у нас тут господа офицеры! — радостно присвистнул серб, картинно склоняясь в шутливом поклоне. — Прошу простить мой небрежный вид, фрак остался в другой каюте. Разойдемся краями или будем соблюдать этикет до победного конца?

Элитная нежить шуток не оценила. Воины синхронно рванули вперед, поднимая клинки для сокрушительного удара. Действовали они пугающе слаженно, отрезая любые пути к отступлению.

— Ну, как знаете. Я предлагал ничью, — притворно вздохнул Мразко.

Маг не стал испытывать судьбу и скрещивать свою саблю с тяжелым двуручником. Вместо этого пальцы левой руки сложились в замысловатую фигуру. Скопившаяся на полу соленая вода стремительно взмыла в воздух, оплетая ноги нападавших бурлящими жгутами. Короткий импульс первородной стужи — и жидкие путы превратились в монолитные ледяные кандалы, намертво приковав мертвых воинов к палубе.

Один из противников по инерции подался вперед, с мерзким хрустом ломая собственные замороженные голени, и рухнул на колени. Оружие беглого дворянина сверкнуло в воздухе, изящно отсекая голову незадачливого мечника. Второму авантюрист просто метнул в прорезь шлема острую, как бритва, ледяную иглу.

Перешагнув через осевшие туши, Ильяс толкнул плечом массивную дверь капитанской каюты. Внутри царил абсолютный погром. Дорогая мебель превратилась в щепу, навигационные карты плавали в лужах морской воды, а в углу, привалившись спиной к покосившемуся сундуку, сидел человек.

В отличие от остального экипажа, незнакомец был еще жив. Богатый бархатный камзол с серебряным шитьем насквозь пропитался кровью из глубокой раны в боку. В дрожащих пальцах мужчина сжимал почерневший от темной магии амулет.

— Надо же, какие люди в нашем тонущем Голливуде, — протянул потомок турецкоподанного, неспешно приближаясь и поигрывая оружием. — Вы, я полагаю, и есть тот самый массовик-затейник, что устроил на борту эту очаровательную вечеринку с ожившими трупами?

Раненый поднял мутный взгляд. На его бледном лице отразился неподдельный ужас пополам с недоумением.

— Мразко? — хрипло выдохнул он, сплевывая кровавую слюну. — Ты… ты должен быть на дне… в кандалах…

— Я никому ничего не должен, милейший. Это мое жизненное кредо, — лучезарно улыбнулся Ильяс, усаживаясь на единственный уцелевший стул напротив умирающего. — А вот вы, кажется, изрядно задолжали мирозданию. Смерть, некромантия, потопленный корабль. Слишком много спецэффектов для устранения одного скромного аристократа, не находите?

— Твой Род… проклят, — выдавил из себя некромант, судорожно сжимая артефакт. — Боярин Воронцов щедро заплатил за то, чтобы наследник ледяных магов исчез в океане вместе с этой лоханкой. Амулет… он поднимает мертвых… они должны были разорвать тебя…

— Боярин Воронцов? Какая пошлость, — искренне расстроился серб, изящно закидывая ногу на ногу. — Я-то надеялся на масштабный заговор, тайные ордена, роковых красавиц. А тут банальная заказуха от престарелого интригана. Скука!

Судно содрогнулось от очередного удара стихии. Пол ушел из-под ног, заставив стул опасно накрениться. Вода начала стремительно заливать каюту через разбитые витражные окна.

— Корабль идет ко дну, — злорадно прохрипел убийца, кривя губы в предсмертной усмешке. — Ты сдохнешь здесь, Мразко. Магия не спасет тебя от океана. Мои мертвецы… они утянут тебя во тьму…

— Вы поразительно пессимистичны для человека, чья душа вот-вот отправится на сковородку к чертям, — покачал головой комбинатор.

Быстрым движением сабли он подцепил с шеи умирающего темный амулет и ловко поймал его свободной рукой. Артефакт обжег кожу могильным холодом, но природная стихия созидания мгновенно подавила чужеродную энергию, заключив мерзкую побрякушку в плотный ледяной кокон.

— Извините, конфискую в счет морального ущерба, — подмигнул Ильяс, пряча трофей в карман промокшего колета. — А боярину Воронцову передайте при встрече на том свете, что я обязательно загляну к нему на огонек. И пусть готовит лучшую выпивку, иначе я заморожу его любимые виноградники.

С этими словами беглый дворянин круто развернулся и устремился к выходу. За спиной раздался последний хриплый вздох, но времени на сантименты не оставалось. Огромный корабль издал протяжный, жалобный стон, треща по всем швам. Вода бурлящим потоком хлынула в коридоры, сметая на своем пути обломки и тела.

Тяжелая дубовая дверь, ведущая на верхнюю палубу, разлетелась в щепки от мощного удара ноги. В лицо тут же ударил шквальный ветер, щедро сдобренный ледяной крошкой и солеными брызгами.

Шторм ревел, словно тысяча разъяренных демонов. Черное грозовое небо то и дело прорезали ветвистые вспышки молний, выхватывая из мрака поистине апокалиптическую картину. Огромный флагман трещал по швам, медленно переламываясь пополам на гребне исполинской волны.

Где-то вдалеке, на горизонте, зловеще маячили силуэты вражеской эскадры. Их паруса хлопали на ветру, а с палуб периодически срывались огненные росчерки зажигательных стрел и тяжелых болтов.

— Какая живописная панорама! — прокричал Мразко, перекрывая вой бури. — Жаль, холста и красок не захватил. Любой маринист бы удавился от зависти!

Однако любоваться пейзажем времени не оставалось. Прямо по центру палубы, возле обломанной грот-мачты, возвышалось нечто. Это был не просто очередной оживший мертвец, а омерзительный конструкт из человеческих тел, корабельных снастей и темной магии. Гигантская туша, слепленная из десятка убитых матросов, мерзко пульсировала, источая густой черный туман. Вместо одной из рук у чудовища торчал увесистый кусок тяжелого железного якоря, намертво вживленный в гниющую плоть.

Монстр медленно повернул бесформенную голову, усеянную светящимися багровыми бельмами, в сторону одинокого человека.

— О, а вот и вишенка на этом погребальном торте, — радостно возвестил серб, картинно взмахивая саблей. — Стесняюсь спросить, вы к кому-то конкретному или просто ошиблись палубой? У нас сегодня закрытая вечеринка исключительно для лиц с пульсом!

Вместо ответа тварь издала оглушительный рев, от которого заложило уши, и тяжело рванула вперед. Доски содрогались под каждым шагом исполина. Якорная лапа со свистом рассекла воздух, целясь точно в голову дерзкого выскочки.

Ильяс не стал проверять прочность своих костей. Беглый дворянин изящным пируэтом ушел с линии атаки. Тяжелый металл с хрустом проломил палубу там, где долю секунды назад стоял маг.

— Мимо! За такую меткость на ярмарке даже дешевый пряник не дадут, — хохотнул авантюрист.

Шутки шутками, но ситуация требовала радикальных мер. Времени на изящное фехтование не оставалось — корабль кренился все сильнее, грозя уйти под воду в любую минуту. Наследник древнего Рода глубоко вздохнул, черпая силу из бушующего вокруг океана.

Это была уже не просто боевая магия. Начинался танец со стихией.

Глаза чародея вспыхнули пронзительным голубым светом. Обе руки резко взмыли вверх. Вся вода, гуляющая по верхней палубе, мгновенно подчинилась воле хозяина. Она поднялась плотной стеной и тут же окаменела, превратившись в монолитный ледяной барьер.

Собранный из трупов голем с разбегу влетел в преграду. Лед жалобно хрустнул, пошел глубокими трещинами, но выдержал чудовищный удар. Монстр яростно замолотил своим импровизированным оружием по щиту, пытаясь добраться до юркой жертвы.

— Стучите громче, никого нет дома! — крикнул потомок турецкоподанного, быстро обходя конструкта с фланга.

В этот момент с неба обрушился огненный град. Вражеская эскадра решила ускорить затопление, накрыв судно слаженным залпом из катапульт и баллист. Горящие снаряды со свистом неслись к обреченному кораблю.

Магический резерв Источника стремительно иссякал, но на губах Ильяса по-прежнему играла азартная ухмылка. Магистр щелкнул пальцами, и заготовленная ледяная стена перед монстром с оглушительным грохотом взорвалась. Тысячи острых, как бритва, осколков настоящей шрапнелью ударили в тушу голема, кромсая гнилую плоть на мелкие куски.

Тварь взревела от бессильной ярости, оседая на палубу и превращаясь в бесформенную груду замороженного мяса.

Одновременно с этим чародей выбросил ладони вверх, формируя над головой широкую полусферу из прозрачного льда. Горящие болты и кувшины с зажигательной смесью с громким шипением отскакивали от гладкой поверхности, бессильно скатываясь в бушующие волны.

— Господа, ну что за манеры! — картинно возмутился выживший, надежно укрываясь под своим защитным куполом. — Бросаться горящими предметами в приличных людей — это дурной тон!

Деревянный корпус издал протяжный звук рвущейся струны, и носовая часть корабля с жутким треском отделилась, стремительно уходя в черную пучину. Холодная вода хлынула на остатки судна, жадно слизывая все на своем пути.

Остатки разбитого остова стремительно уходили под воду, задирая изувеченную корму к грозовому небу. Океан жадно ревел, предвкушая обильную трапезу, и закручивал гигантский водоворот.

Ждать официального приглашения на дно беглый дворянин не собирался. Оттолкнувшись от скользких досок, авантюрист взмыл в воздух, совершая отчаянный прыжок в самую пасть бушующей стихии.

Полет длился жалкие секунды, но для восприятия одаренного время словно замерло. Вся оставшаяся магия, пульсирующая в венах, устремилась к кончикам пальцев. Духовный Источник внутри опасно сжался, отдавая последние крупицы силы.

Удар о ледяную волну оказался сокрушительным, выбив из легких остатки кислорода. Однако вместо того, чтобы пойти ко дну тяжелым камнем, серб с силой ударил раскрытыми ладонями по бурлящей поверхности.

Первородный Дар вырвался наружу ревущим потоком. Океан недовольно зашипел. Вода под руками стремительно побелела, кристаллизуясь, уплотняясь и разрастаясь вширь. С оглушительным хрустом посреди неистового шторма расцвел прозрачный ледяной лотос, прямо на глазах превращающийся в толстый монолитный плот с высокими бортами.

Обессиленный, промокший до нитки, но абсолютно живой маг распластался на спине, жадно глотая соленый воздух. Рядом с глухим гулом окончательно скрылся под водой деревянный исполин, утягивая за собой мертвецов, чужие тайны и прошлую жизнь Ильяса.

— Ну вот, а говорили, что все теплые места в Боярской Думе давно поделены, — хрипло рассмеялся выживший, переворачиваясь на бок и отжимая мокрый колет.

И тут реальность неуловимо дрогнула. Шум ветра на мгновение стих, а прямо перед глазами вспыхнула полупрозрачная табличка, сотканная из багрового пламени:

[Внимание! Обнаружен подходящий сосуд с активным Источником.]

[Инициализация Системы «Инферно».]

[Синхронизация родовых каналов завершена. Состояние Источника: истощение. Уровень наглости реципиента: выходит за рамки этикета.]

Вслед за системными строками прямо в черепной коробке раздался мужской голос — глубокий, бархатный, пропитанный тысячелетней властью и откровенно порочным весельем.

— Добро пожаловать на великую шахматную доску, моя новая очаровательная пешка, — вкрадчиво произнес невидимый собеседник. — Я — Малик Дэ Сад, скромный демон, владелец пятидесяти четырех легионов Инферно и по совместительству создатель этой занятной Системы. Постарайся не сдохнуть от переохлаждения в первые пять минут, смертный, я вложил в твой Источник слишком много энергии.

Перед лицом развернулось размашистое голографическое окно с мерцающими характеристиками:

Имя: Ильяс Михеевич Мразко

Статус: Изгнанник (Клан уничтожен)

Ранг Источника: Неофит (1 уровень)

Дар: Ледяное созидание (Наследие Крови — Высшее)

Скрытая особенность: Чужая Душа (Адаптация 100 %)

Характеристики: [Развернуть свиток]

Наследник опального Рода ничуть не смутился. За свою богатую практику потомок турецкоподанного повидал немало странных покровителей и мутных сделок. Рогатый владыка легионов с его системными интерфейсами вписывался в этот жестокий мир родовой аристократии как нельзя лучше. Главное, что правила ясны, а магические ранги можно прокачать.

— Малик Дэ Сад? Мое нижайшее почтение вашей демонической светлости! — чародей галантно приподнял невидимую шляпу, лучезарно улыбаясь багровым буквам. — Вынужден, однако, поправить. Пешка — это как-то оскорбительно для моего древнего Рода. Предлагаю сойтись на должности теневого Князя в вашей изящной игре. А что касается вложений… уверяю, наши совместные активы скоро затмят казну Императора.

Разум обдало легким, почти одобрительным жаром.

— Дерзкий щенок. Мне нравится, — глубокомысленно хмыкнул демон. — Посмотрим, чего стоят твои амбиции, когда Великие Кланы отправят по твою душу карательный флот, чтобы стереть фамилию Мразко из летописей окончательно. Система запущена. Развлекайся.

Голос растаял, оставив после себя лишь мерцающий интерфейс. Он послушно свернулся в аккуратную искру на краю зрения, совершенно не мешая обзору.

Оставшись в одиночестве посреди бесконечного шторма, новоиспеченный игрок поудобнее уселся на своем импровизированном айсберге, скрестив ноги. Впереди лежали неизведанные архипелаги, морские торговые пути, забитые артефактами клановые хранилища и вотчины высокомерных бояр.

Сербская душа авантюриста радостно пела в предвкушении грандиозной грызни за власть, а расчетливый разум ледяного мага уже прикидывал, как быстрее раскачать Источник и собрать собственную гвардию. Океан казался безграничным, но для человека, привыкшего плести интриги и держать в руках острую саблю, это значило лишь одно: в этом мире полно зажравшихся аристократов, чьи монополии давно пора разрушить, а титулы — присвоить себе. И игра только начиналась.

Океан оказался дамой с крайне переменчивым настроением. Еще ночью стихия яростно пыталась разорвать беглого дворянина на куски, а к утру внезапно сменила гнев на милость. Шторм утих так же резко, как и начался. Свинцовые тучи рассеялись, уступая место ослепительно-голубому, безоблачному небу и безжалостному экваториальному солнцу.

Штиль был абсолютным. Поверхность воды напоминала гигантское зеркало, в котором отражался медленно, но верно тающий ледяной плот.

Ильяс лежал на спине, закинув руки за голову, и щурился сквозь ресницы на палящее светило. Ситуация складывалась, прямо скажем, пикантная. Родовой Источник внутри напоминал пересохший колодец — там не осталось ни капли маны, лишь легкое, саднящее фантомное чувство абсолютной пустоты. Горло горело от жажды, а желудок сводило от голода.

«Отличный старт для новой бизнес-империи, — философски рассудил авантюрист, приподнимаясь на локтях. — Главный офис стремительно теряет в квадратных метрах, а генеральный директор вот-вот превратится в вяленую воблу».

Жажда требовала немедленного решения. Соленая вода вокруг плескалась в избытке, но пить ее означало подписать себе смертный приговор. Наследник ледяного Дара прикрыл глаза, сосредотачиваясь на тех жалких, микроскопических крохах энергии, что еще теплились в измученном теле.

Пальцы осторожно опустились в теплую морскую гладь. Никаких масштабных заморозок или гигантских лотосов. Только тонкий, ювелирный контроль. Вода вокруг кисти едва заметно задрожала. Спустя пару минут на ладони Мразко лежал небольшой, кристально чистый кубик льда. Соль и прочие примеси остались в океане.

С хрустом раскусив ледышку, серб довольно зажмурился. Пресная, обжигающе холодная влага скользнула по пересохшему горлу, принося кратковременное, но такое долгожданное облегчение.

Теперь на повестку дня вышел завтрак. Одаренный критически осмотрел свой изодранный, промокший, но все еще дорогой кожаный колет. На груди тускло поблескивали массивные серебряные пуговицы с выгравированным гербом уничтоженного Рода.

— Полагаю, фамильное серебро пора пускать в оборот, — пробормотал выживший, безжалостно отрывая верхнюю пуговицу вместе с куском ткани.

Оставшиеся после фокуса с водой капли сил пошли на создание тончайшей, но прочной ледяной нити. Привязав импровизированную блесну к концу прозрачной лески, комбинатор невозмутимо закинул снасть за борт.

Ждать пришлось недолго. Блеск драгоценного металла в прозрачной воде быстро привлек внимание местной фауны. Леска резко натянулась, едва не порезав кожу. Короткая, жесткая подсечка — и на тающую палубу шлепнулось нечто скользкое, чешуйчатое и крайне недовольное происходящим.

Добыча напоминала гибрид земного окуня и глубоководного кошмара: массивная зубастая пасть, ядовито-зеленая чешуя и роскошные, переливающиеся на солнце лучевые плавники.

Длинная сабля послужила отличным кухонным ножом. Выпотрошив рыбину изящными, отточенными движениями, Ильяс отрезал тонкий полупрозрачный ломтик сырого филе и отправил его в рот.

— М-да… Текстура грубовата, пикантности маловато, а послевкусие отдает дешевой портовой тиной, — скривился новоиспеченный ресторанный критик, задумчиво пережевывая экзотический завтрак. — Шеф-повару определенно стоит оторвать руки. Но в качестве диетического питания для высшего руководства вполне сойдет.

В этот момент воздух перед глазами пошел багровой рябью. Система «Инферно» решила напомнить о своем существовании. Вспыхнула полупрозрачная табличка:

[Внимание! Зафиксировано критическое обезвоживание и риск теплового удара.]

[Скрытый квест от Администратора: «Не сдохнуть, как последняя дворняга».]

[Условие: Пережить экваториальный полдень на тающей льдине.]

[Награда: +10 очков опыта, крупицы маны и мое снисходительное презрение.]

Вкрадчивый голос Малика Дэ Сада скользнул прямо в сознание, отдавая легким ароматом серы и дорогого трубочного табака:

— Приятного аппетита, мой деловой партнер. Надеюсь, сырая рыба не испортит твой изысканный аристократический желудок. Как тебе первые дивиденды от нашего многообещающего сотрудничества?

Ильяс проглотил очередной кусок зеленоватого филе, аккуратно вытер губы рукавом и лучезарно улыбнулся системному интерфейсу.

— Завтрак просто восхитителен, ваша демоническая светлость. Настоятельно рекомендую, — парировал потомок турецкоподанного, не моргнув и глазом. — Только сделайте одолжение: запишите эту трапезу и экстремальный загар в представительские расходы нашего предприятия. И будьте любезны, пересмотрите призовой фонд. Десять очков опыта за выживание генерального директора — это даже не смешно. Налоговая не одобрит столь мелкие проводки.

Разум обдало тихим, бархатным смешком. Рогатый владыка легионов явно наслаждался наглостью своей новой фигуры на доске, но отвечать не спешил. Игра продолжалась, а безжалостное солнце поднималось все выше, превращая ледяной фундамент под ногами Мразко в стремительно исчезающую лужу.

Кровь выпотрошенной рыбины тонкой алой лентой растворилась в прозрачной океанской воде. Для человека это была просто грязная лужица на краю тающего плота, а для местных обитателей — недвусмысленное приглашение на бесплатный обед.

Идиллия абсолютного штиля продлилась недолго. Гладкую поверхность прорезали три массивных темных плавника. Они стремительно приближались, оставляя за собой расходящиеся усами волны.

— О, а вот и местные рэкетиры пожаловали, — цокнул языком Мразко, неспешно поднимаясь на ноги и стряхивая с колен чешую. — Иномирье, магия, а шпана везде одинаковая. Разве что жабры отрастили для пущей убедительности.

Из глубины вынырнули вытянутые, мускулистые торпеды. Панцирные мана-акулы. Жуткие твари, чья серая шкура по прочности не уступала хорошей рыцарской кирасе. Вместо того чтобы нарезать круги вокруг добычи, хищники пошли на таран.

Первый удар сотряс ледяной островок с такой силой, что попаданец едва удержался на ногах. Раздался противный скрежет — морская тварь отхватила солидный кусок льда вместе с остатками рыбьего филе. Жилплощадь беглого дворянина стремительно сокращалась.

Родовой Источник внутри по-прежнему зиял пустотой. Тратить последние крохи внутренней энергии на создание жалких ледяных шипов против бронированных монстров было бы верхом идиотизма.

Длинная сабля покинула ножны с тихим, угрожающим шелестом.

— Эй, зубастые! — рявкнул серб, принимая жесткую фехтовальную стойку на самом краю тающей платформы. — Подаю только по пятницам, и сегодня явно не ваш день. Плывите своей дорогой, пока я из вас уху не сварил!

Вожак стаи, самая крупная акула с уродливым шрамом поперек слепого глаза, намека не понял. Вода вскипела. Монстр мощным рывком выкинул тяжелое тело из океана, распахивая пасть, усеянную тремя рядами зазубренных клыков. Целился хищник точно в ноги наглеца.

Любой другой на месте Ильяса попытался бы отпрыгнуть подальше или закрыться клинком. Но бывший белградский авантюрист устроил на льду настоящую смертельную корриду.

Выжидая до последнего удара сердца, он позволил чудовищной челюсти сомкнуться на пустом месте. Идеально выверенный шаг в сторону, грациозный пируэт — и тяжелая туша с грохотом обрушилась на скользкую поверхность плота прямо у сапог человека.

Фамильная сталь сверкнула в лучах экваториального солнца. Острое лезвие безошибочно нашло единственное уязвимое место в природной броне — мягкие, влажно пульсирующие жабры.

Мразко вогнал оружие по самую рукоять и мгновенно высвободил ту микроскопическую искру первородной стужи, что еще оставалась в теле. Холодный импульс ударил прямо в крошечный мозг рыбины. Тварь судорожно дернулась, забила хвостом, едва не сбросив убийцу в воду, и окончательно затихла.

Две другие акулы, почуяв смерть вожака, предпочли спешно ретироваться на глубину, разумно решив поискать добычу помягче.

— Вот и славно. Доброе слово и острая железка творят настоящие чудеса, — удовлетворенно выдохнул победитель, вытирая пот со лба.

Сабля с влажным хрустом вспорола акулье брюхо. Немного покопавшись в кровавом месиве, дворянин извлек на свет мутноватый, размером с крупную горошину шарик. Магическое ядро.

Сжав трофей в кулаке, одаренный потянул энергию на себя. Ядро рассыпалось в пыль, а пустующий Источник жадно впитал порцию чужой силы, отзываясь приятным, бодрящим холодком по всему телу.

Багровая табличка интерфейса не заставила себя ждать:

[Поглощено ядро низшего ранга. Источник частично восстановлен.]

— Мои аплодисменты, — бархатный голос Малика Дэ Сада сочился неприкрытой иронией. — Опальный наследник древнего Рода, надежда ледяной магии героически отбился от стайки перекормленных пескарей. На это стоило посмотреть. Твои боевые навыки просто поражают воображение.

— Захлопнись, рогатый, — беззлобно, но твердо отозвался Ильяс, невозмутимо отмывая клинок от черной крови. — Для тебя это, может, и забавная Система с циферками, а для меня — теперь вполне реальная жизнь. Я в этот ваш магический гадюшник попал без году неделя, а уже раздобыл транспорт, еду и ману. Сегодня я потрошу акул на глыбе льда, а завтра доберусь до тех высокородных ублюдков, что пустили мой Род по миру. И поверь, платить по счетам они будут кровью.

Впрочем, наслаждаться триумфом и пополнением сил было слишком рано. Кровь убитого вожака медленно растекалась вокруг тающего плота, и этот густой запах уже привлек внимание кого-то куда более опасного. Вода вокруг льдины начала стремительно чернеть, волны неестественно замерли, а экваториальный зной сменился пронизывающим до костей могильным холодом.

Океан затих. Это была не обычная пауза между дуновениями ветра, а тяжелое, гнетущее молчание, от которого закладывало уши. Воздух стал вязким и липким. Кровь убитой акулы, до этого лениво расплывавшаяся по волнам, вдруг резко ушла на глубину, словно втянутая гигантской невидимой воронкой.

Ильяс инстинктивно отступил на самую середину своего тающего островка. Волоски на руках встали дыбом, а частично восстановленный Источник тревожно завибрировал, предупреждая о приближении чего-то невообразимо жуткого.

Прямо под ледяным плотом, в непроглядной синеве, начало разрастаться темное пятно. Сначала оно казалось размером с купеческий галеон, затем — с имперский флагман, а спустя секунду стало ясно, что из бездны поднимается настоящий живой континент.

Системный интерфейс перед глазами вспыхнул тревожным, пульсирующим алым светом:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!]

[Идентификация: Морской Левиафан (Ранг: Катастрофа).]

[Рекомендация: Помолиться своим богам. Вероятность выживания сосуда: 0,001 %.]

Вода вокруг льдины пошла мелкими пузырями, закипая от чудовищной Ауры монстра. На поверхность всплыли туши сбежавших мана-акул — они были мертвы, их внутренности просто разорвало от колоссального перепада магического давления.

— Твою мать, — философски констатировал беглый дворянин, опустив саблю.

Впервые за всю его долгую и весьма насыщенную авантюрами жизнь крапленая колода оказалась абсолютно бесполезна. Против такой горы мышц и первобытной магии кусок хорошей стали годился разве что на роль зубочистки.

В сознании тут же вкрадчиво зазвучал голос владыки Инферно. На этот раз в нем не было ироничной издевки — только деловой, холодный расчет опытного дельца.

— Кажется, наш перспективный стартап оказался на грани банкротства, компаньон, — промурлыкал Малик Дэ Сад. — Но я добрый кредитор. Могу одолжить тебе крупицу своей личной силы. Хватит, чтобы совершить пространственный скачок на пару миль и избежать пасти этой рыбки. Под залог крошечной, совершенно незначительной части твоей бессмертной души, разумеется. Первый микрозайм — без процентов! Соглашайся, Ильяс. Мертвецам гордость ни к чему.

На секунду перед глазами повис мерцающий контракт, написанный инфернальным пламенем. Нужно было лишь мысленно поставить подпись.

Левиафан тем временем достиг поверхности. Из воды медленно, словно нехотя, поднялся массивный костяной гребень, усеянный шипами размером с корабельную мачту. Одно только дыхание твари окатило комбинатора волной теплого пара, воняющего тухлятиной и тысячелетней гнилью. Гигантская пасть могла без труда проглотить городской квартал целиком.

Серб посмотрел на демонический контракт, затем на чудовище. Губы авантюриста медленно растянулись в кривой, злой усмешке.

— Вы держите меня за дешевого фраера, господин демон? — громко, перекрывая шум бурлящей воды, произнес попаданец. — Взять кредит под залог души? Да еще и у первого встречного рогатого брокера? Род Мразко не подписывает кабальных договоров, даже если на кону стоит шкура генерального директора!

С этими словами чародей мысленно смахнул искрящийся пергамент в сторону.

Если нельзя победить силой, в дело вступает абсолютный, железобетонный блеф.

Маг вскинул руки, выжимая из своего Источника всю энергию до последней, ничтожной капли, что он поглотил из акульего ядра. Маны не хватило бы даже на то, чтобы поцарапать чешую Левиафана. Но Ильясу это было и не нужно.

Он ударил заклинанием не по монстру, а по остаткам собственного плота. Лед мгновенно покрылся сетью трещин, вспучился и за долю секунды превратился в плотный, мутный кокон, усеянный десятками длинных, бритвенно-острых шипов. Попаданец замуровал себя заживо, попутно полностью закупорив духовные каналы и втянув Ауру внутрь. Он погасил любые проявления магии, уподобляясь куску безжизненного, несъедобного морского мусора. За пределами барьера осталась лишь разрубленная туша акулы — в качестве отвлекающего маневра.

Внутри ледяной сферы повисла кромешная темнота. Воздуха оставалось от силы на пару минут.

Снаружи раздался оглушительный, вибрирующий гул. Левиафан принюхивался. Для древнего монстра, привыкшего поглощать живые источники маны, крошечная льдина, внезапно потерявшая всякий магический фон и ощетинившаяся колючками, перестала представлять хоть какой-то гастрономический интерес. Зачем глотать жесткий лед, если рядом болтаются три жирные, аппетитные акульи туши?

Раздался чудовищный всплеск. Плот подбросило в воздух так, что беглый дворянин больно приложился затылком о стенку своего укрытия. Мир закружился в бешеной центрифуге. Тварь лениво проглотила мертвых хищников, ударила исполинским хвостом по воде, подняв мини-цунами, и начала неспешное погружение обратно в бездну.

Ледяная сфера еще долго скакала по бушующим волнам, пока океан окончательно не успокоился.

Когда стенки кокона подтаяли и Ильяс смог выбить кулаком образовавшуюся брешь, он жадно глотнул свежего воздуха. Лицо авантюриста было бледным, руки слегка тряслись от отката Источника, но в глазах плясали веселые искры.

[Скрытое достижение разблокировано: «Стальные нервы».]

[Сопротивление чужому давлению повышено на 15 %.]

— Ну что, Малик, съел? — хрипло рассмеялся Мразко, заваливаясь на спину поверх полуразрушенного, усеянного обломанными шипами плота. — Я же говорил: никаких микрозаймов. Только честный бизнес и грамотный риск-менеджмент!

Демон промолчал, но в воздухе на секунду отчетливо запахло паленой бумагой. Кажется, владыка Инферно в ярости сжег несыгравший контракт.

Проверка на прочность была пройдена, но расслабляться не стоило. Далеко на границе воды и неба показался белый треугольник паруса. К одинокому выжившему, уверенно рассекая волны, приближался маневренный трехмачтовый корвет.

Солнце немилосердно выжигало остатки влаги из потрескавшихся губ. Ледяной плот, изрядно пострадавший после фокусов с маскировкой от древнего чудовища, теперь напоминал скорее большую суповую тарелку, нежели надежное плавсредство.

Ильяс сидел по-турецки в самом центре этой тающей недвижимости, провожая тяжелым взглядом приближающийся треугольник паруса.

Вскоре марево над водой рассеялось, и корабль предстал во всей красе. Это был легкий, хищный корвет без опознавательных знаков Императорского флота. Зато на грот-мачте трепался выцветший флаг с перечеркнутым гербом какого-то мелкого, вырезанного под корень Рода. Типичные мародеры. Морские стервятники, промышляющие грабежом на торговых путях и собирающие крохи после ночных штормов.

— Ну надо же, карета подана, — прохрипел беглый дворянин, с трудом поднимаясь на затекшие ноги.

Корвет сбросил ход, дрейфуя всего в полусотне шагов от ледяной глыбы. С палубы донеслись гортанные крики, скрип талей, и на воду с тяжелым плеском опустилась длинная шлюпка. Шестеро крепких оборванцев дружно налегли на весла, а на носу лодки возвышался здоровенный детина с заряженным мушкетоном в руках и кривой ухмылкой на покрытом шрамами лице. От лодки к борту корвета тянулся толстый швартовочный канат — пираты явно не хотели, чтобы шлюпку отнесло течением.

Головорезы не ожидали встретить посреди океана живого мага на куске льда. В их глазах читалась смесь суеверного страха и жадности. Промокший насквозь кожаный колет Ильяса, несмотря на отсутствие серебряных пуговиц, буквально кричал о благородном происхождении своего владельца. А живой аристократ — это всегда звонкое золото, которое можно вытрясти из его Клана.

Шлюпка затормозила в десятке шагов. Детина с мушкетоном прицелился точно в грудь измученному жаждой путнику.

— Эй, ваше благородие! — хрипло гаркнул пират, поигрывая курком. — Чего забыли в наших угодьях? Никак Род выгнал погулять? Бросай железку и прыгай в воду, если жить охота. В трюме места много, а твой папаша наверняка отвалит нам сундук-другой серебра, чтобы вернуть любимого сыночка!

Авантюрист медленно, с демонстративным достоинством поправил сбившийся воротник. Сербская душа великого комбинатора требовала масштабного представления. Никаких мольб о пощаде. Никакого страха. Только железобетонная, абсолютная надменность истинного боярина, которому подали остывший чай.

— Отвратительно, — громко, чеканя каждое слово, произнес Мразко. Его голос, несмотря на сорванное горло, разнесся над гладью океана с ледяным высокомерием. — Просто возмутительно! Я приказывал подать клановый эскортный фрегат еще два часа назад. А прислали эту плавучую помойку, да еще и с опозданием!

Головорезы в шлюпке растерянно переглянулись. Весла замерли в воздухе. Такой реакции от обгоревшего, болтающегося на огрызке льда одиночки они никак не ожидали.

— Ты чего несешь, болезный? — нахмурился здоровяк, сбитый с толку наглой отповедью. — Совсем башку напекло?

— Я несу свет просвещения в ваши темные, немытые массы, — презрительно фыркнул чародей, опираясь на эфес сабли, словно на изящную трость. — Вы хоть понимаете, с кем разговариваете, холопы? Передайте своему капитану, что за эту задержку и хамский тон встречающего персонала я велю выпороть вас на конюшне, а стоимость испорченных сапог вычту из ваших никчемных жизней! И прикажите подать горячую ванну, я продрог.

Секунду над водой висела звенящая тишина. А затем мародеры взорвались дружным, хриплым хохотом. Они смеялись до слез, хлопая друг друга по плечам. Сумасшедший дворянчик, возомнивший себя хозяином положения на тающей льдине, показался им невероятно забавным.

— Ну и умора! Ой, не могу! — выдавил из себя главарь, утирая выступившие слезы и опуская ствол. — Господин желает ванну и компенсацию! Цепляйте этого клоуна, парни. Только аккуратно, а то его сиятельство еще простудится!

Двое матросов, продолжая скалить гнилые зубы, раскрутили над головами тяжелые абордажные кошки. Стальные крючья со свистом разрезали воздух и с глухим хрустом вонзились в ледяной плот. Толстые, пропитанные морской солью канаты натянулись струной, намертво связав болтающуюся в воде шлюпку с магическим укрытием Ильяса.

Они хотели просто подтянуть строптивого пленника поближе и оглушить веслом.

Улыбка на лице потомка турецкоподанного мгновенно исчезла, уступив место хищному, холодному оскалу. Ловушка, расставленная с помощью длинного языка и непомерного высокомерия, сработала безупречно. Мародеры сами, добровольно, протянули магу идеальный физический проводник.

Ильяс не стал тянуть время. Его Источник, недавно подпитанный ядром акулы, с готовностью откликнулся на мысленный приказ. Первородная стужа, яростная и безжалостная, хлынула по венам и вырвалась через подошвы сапог, устремляясь к вмерзшим снастям.

С оглушительным треском магия рванула по волокнам пеньки. За долю секунды два натянутых троса покрылись толстой коркой льда, превратившись в монолитные, сверкающие на солнце рельсы.

Пираты в лодке даже не успели охнуть, а здоровяк с мушкетоном только-только начал вскидывать оружие, осознав, что болтливый аристократ смертельно опасен.

— Ваше время вышло, господа! — холодно бросил чародей.

Словно опытный конькобежец, беглый дворянин сорвался с места. Ледяная крошка брызнула из-под сапог. Фамильная сабля покинула ножны с хищным шелестом, сливаясь в единый сверкающий росчерк. Идеально сбалансированный клинок легко снес здоровяку голову, прежде чем тот успел нажать на курок. Бездыханное тело рухнуло на дно лодки.

Не задерживаясь ни на секунду, Ильяс взмахнул левой рукой. Остатки магии ударили в швартовочный канат, превращая его в ледяной пандус, ведущий из шлюпки прямо к борту корвета. Дворянин оттолкнулся от скамьи, взлетел по искрящейся трассе и грациозным прыжком перемахнул через фальшборт, приземляясь на палубу вражеского корабля.

Экипаж оцепенел. Мародеры, привыкшие грабить беззащитных купцов, явно не ожидали, что одинокая добыча сама пойдет на абордаж.

— Принимайте инспекцию! — жизнерадостно возвестил Мразко.

Начался короткий, но кровавый танец. В нем изящная школа благородного фехтования, вбитая в мышцы прошлым владельцем тела, причудливо сплеталась с грязными, безжалостными приемами белградских подворотен.

Ближайший матрос с ревом замахнулся кривым тесаком. Одаренный плавно ушел с линии атаки, коротко рубанул противника по запястью и одновременно пнул ногой ведро с морской водой, стоявшее у грот-мачты. Вода разлетелась веером брызг, которые по воле мага прямо в воздухе превратились в острые ледяные иглы, до крови исполосовав лица бросившейся на подмогу троице.

— Слишком медленно! Никакой грации! — издевался комбинатор, парируя очередной выпад.

Он резко топнул каблуком, вымораживая влагу на деревянных досках. Двое здоровенных пиратов предсказуемо поскользнулись на образовавшемся катке и с руганью рухнули друг на друга, подставляясь под смертоносную сталь.

Из капитанской каюты выскочил хозяин судна — грузный, богато одетый бородач с тяжелым абордажным палашом.

— На ремни порежу, щенок! — проревел он, бросаясь на незваного гостя.

Ильяс презрительно прищурился. Широкий замах капитана рассек лишь пустоту. Маг мягко поднырнул под лезвие, крутнулся на месте и с размаху ударил тяжелой гардой сабли точно в висок противника. Главарь пошатнулся, выронил оружие и с глухим стуком рухнул на колени.

В ту же секунду ледяное лезвие дворянской стали легло прямо на дергающийся кадык побежденного. Тонкий слой инея мгновенно пополз по воротнику пирата, обжигая кожу могильным холодом.

Звон оружия на палубе разом стих. Мародеры замерли, со страхом глядя на своего поверженного лидера и жуткого аристократа.

— Внимание на палубу, господа вольные мореплаватели! — громко, с расстановкой провозгласил Мразко, не убирая клинка от горла главаря. — Вынужден констатировать, что ваше прежнее начальство абсолютно некомпетентно! Стратегия ни к черту, дисциплина хромает, а манеры и вовсе оставляют желать лучшего.

Матросы хмуро переглядывались, не решаясь сделать ни шагу.

— Поэтому объявляю о принудительной смене власти, — продолжил чародей, обводя команду ледяным взглядом. — Отныне эта посудина, как и ваши жизни, переходят под руку Рода Мразко. В моем лице. Вы можете прямо сейчас отправиться за борт на корм левиафанам, если в вас вдруг взыграла верность этому борову. Либо… вы приносите клятву мне. Будете служить верой и правдой, и я гарантирую, что ваши трюмы начнут ломиться от боярского золота и трофейных артефактов. Ну что, джентльмены удачи, желающие оспорить сделку имеются?

Пираты — народ прагматичный. Звон бросаемых на палубу сабель и мушкетонов стал лучшим ответом. Никто не хотел спорить с боевым магом, который за минуту в одиночку захватил корабль.

Перед глазами тут же вспыхнуло багровое окно интерфейса:

[Задание «Не сдохнуть, как последняя дворняга» успешно завершено.]

[Получено достижение: «Капитан своего корыта».]

[Награда: Ранг Источника повышен. Текущий статус: Неофит, 2 уровень.]

— А ты умеешь вести переговоры, компаньон, — одобрительно пророкотал в сознании бархатный голос Малика Дэ Сада. — Слияние и поглощение прошло безупречно. Пожалуй, мои инвестиции действительно окупятся.

— То ли еще будет, ваша демоническая светлость, — мысленно усмехнулся Ильяс, чувствуя, как обновленный Источник пульсирует свежей, яростной силой.

Свободной рукой победитель бесцеремонно вытащил из-за пояса дрожащего капитана пузатую флягу. Сорвав зубами пробку, серб сделал щедрый глоток превосходного рома, смывая с горла привкус морской соли и пересохшей крови.

Затем он по-хозяйски подошел к ближайшей бочке и развернул лежащую на ней навигационную карту. Палец с аккуратно подстриженным ногтем скользнул по пергаменту, останавливаясь на скоплении богатых архипелагов, контролируемых крупными боярскими Родами.

— Ну что, господа присяжные заседатели? — весело поинтересовался великий комбинатор, оборачиваясь к своей новой, хмурой свите. — Связать бывшего начальника и бросить в трюм! И поднимайте паруса! Лед тронулся!

Трюм пропах скисшим вином, крысиным дерьмом и застарелым страхом.

Ильяс медленно спустился по скрипучим ступеням, брезгливо морщась. Его внутренний аристократ требовал немедленно сжечь эту плавучую помойку, но прагматичный сербский авантюрист понимал — корабли на дороге не валяются. Наверху, под палящим экваториальным солнцем, вчерашние мародеры с остервенением драили палубу. Оказалось, ледяной маг со скверным характером и острой саблей мотивирует к труду куда лучше боцманского линька.

Бывший капитан корвета сидел на мотках пеньки, туго стянутый швартовочным канатом. Грузный бородач исподлобья сверлил Ильяса полным ненависти взглядом.

Мразко остановился напротив. Он не стал ни присаживаться, ни сыпать угрозами. Ему было достаточно просто чуть приоткрыть свой обновленный Источник. Температура в тесном отсеке мгновенно упала. Изо рта пирата сорвался густой пар, а на лужах морской воды с тихим хрустом образовалась ледяная корка.

— Я осмотрел трюмы, — негромко произнес Ильяс. В его голосе звенел холодный металл. — Три медяка в сундуке. Высушенные досуха накопители. Пара бочек гнилой солонины. Ты не морской волк, приятель. Ты обычный нищий. Где золото?

Бородач судорожно сглотнул, физически ощущая, как ледяная Аура мага сдавливает ему грудь.

— Не было… золота, — прохрипел он, содрогаясь от пронизывающего холода. — Месяц в море пусто. Ни одного купца. Шли на Багровый Атолл… перебиться.

Ильяс чуть склонил голову набок.

— Нейтральная гавань? Сборище отребья, беглых одаренных и контрабандистов? И что такой оборванец забыл в месте, где за кружку эля режут глотки?

— В «Хромой мантикоре»… — пират попытался отстраниться, когда морозный узор пополз по его сапогам. — У меня там карточная партия. Крупная игра. Скучающие клановые щенки, наемники… Я хотел сорвать куш. У меня есть билет. Во внутреннем кармане!

Сабля покинула ножны с едва слышным шелестом. Пират зажмурился, ожидая смерти, но лезвие лишь аккуратно подцепило край его грязного камзола. В воздух взмыл плотный пергамент с сургучной печатью. Ильяс ловко перехватил его свободной рукой.

— Игра с высокими ставками, — задумчиво протянул маг, рассматривая печать. Искренняя, хищная улыбка тронула его губы. — А ты, значит, собирался сесть за стол с клановыми дворянами, имея в кармане три медяка? Какая потрясающая наивность.

— Без депозита в сто империалов туда не пустят! — злобно выплюнул бородач, стуча зубами. — Этот кусок пергамента тебе не поможет, Мразко. Охрана переломает тебе ноги!

Ильяс небрежно спрятал пригласительный за отворот промокшего колета. Стужа в трюме мгновенно рассеялась, словно ее и не было.

— Чтобы сорвать банк, мой недалекий друг, нужно не золото, — бросил чародей, разворачиваясь к лестнице. — Нужна безупречная репутация, дьявольская наглость и умение держать лицо. А этого у Рода Мразко в избытке.

В голове приглушенно, с легким запахом пепла, одобрительно хмыкнул Малик Дэ Сад, явно предвкушающий отличное представление.

Ильяс поднялся на залитую солнцем палубу, вдыхая полной грудью соленый ветер. Матросы, оттирающие пятна крови, испуганно замерли, ожидая приказов.

— Лево руля! — скомандовал новый капитан, глядя за горизонт. — Идем на Багровый Атолл. Пора показать местному сброду, как играют в высшем свете.

Ночной Багровый Атолл дышал соленой сыростью, гниющим деревом и разлитым элем. Ильясу этот терпкий коктейль казался слаще лучшего имперского вина.

Спускаясь по выбитым в красном камне ступеням к главной гавани, он невольно любовался своим новым приобретением. Тяжелый клановый фрегат «Огненный шквал» разительно отличался от окружающих его пиратских клиперов и купеческих лоханок. Хищный, зализанный профиль, черные просмоленные борта, усиленные защитной вязью, три высоченные мачты и два десятка пушечных портов. Настоящий плавучий форт, созданный для того, чтобы навязывать волю Великих Родов. И теперь этот шедевр магической инженерии принадлежал ему.

Ильяс неспешно шагал по мокрым доскам пирса. Синий бархат камзола с ледяными пуговицами жадно поглощал редкий свет портовых фонарей.

У широкого дубового трапа, ведущего на палубу фрегата, замерла вахтенная смена. Шестеро элитных гвардейцев Воронцовых в вороненых кирасах. Заметив приближающегося человека, вахтенные напряглись. Командир смены — широкоплечий ветеран с сединой на висках — преградил путь, положив ладонь на эфес палаша, а двое его людей привычным движением вскинули тяжелые артефактные мушкеты.

— Причал закрыт, сударь, — сухо, без лишнего почтения произнес офицер. — Это частная собственность Клана Воронцовых. Разворачивайтесь, пока ноги целы.

Ильяс остановился в трех шагах от трапа. Он смерил гвардейца долгим, немигающим взглядом, от которого у бывалого вояки невольно пробежал холодок по позвоночнику.

— Вы отстали от жизни, любезный, — ровно ответил маг. Его рука плавно скользнула за пазуху и извлекла скрепленный сургучом пергамент. Мразко небрежно бросил его под ноги командиру. — Ваш младший господин проигрался в пух и прах. Этот корабль отныне принадлежит моему Роду.

Гвардеец нахмурился, скользнул взглядом по знакомым вензелям на упавшей дарственной, но даже не попытался ее поднять. В его глазах мелькнуло узнавание, которое тут же сменилось презрительной, холодной яростью.

— Мразко, значит? — процедил ветеран. Раздался двойной щелчок взводимых курков. — Мне плевать, что там подписал наш щенок под дурманом. Боевые корабли Клана бродягам из уничтоженных семей не отдают. Проваливай в темноту, пока я не приказал сделать из тебя решето.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Охранники ждали, что одиночка начнет качать права, угрожать имперским судом или попытается выхватить саблю. Но Ильяс даже не шелохнулся.

Дипломатия закончилась там, где на него наставили оружие.

Источник второго ранга внутри чародея беззвучно пульсировал. Серб не стал разбрасываться заклинаниями. Он просто позволил своей Ауре сорваться с поводка, направляя ее не широким фронтом, а узким, ювелирным ударом.

Воздух в горле офицера мгновенно замерз. Влага, покрывающая его дыхательные пути, выкристаллизовалась, превратившись в тончайшую корку бритвенно-острого льда. Ветеран страшно захрипел, его глаза расширились от первобытного ужаса. Он выронил палаш, схватившись обеими руками за собственное горло, и с глухим стуком рухнул на колени, судорожно хватая ртом пустоту. Лицо гвардейца на глазах приобретало синюшный оттенок.

Остальные солдаты оцепенели, не в силах даже пошевелить пальцами на спусковых крючках. От неподвижной фигуры в синем бархате повеяло такой абсолютной, смертоносной стужей, что стальные стволы мушкетов за секунду покрылись толстым слоем инея.

Мразко сделал шаг вперед, встав вплотную к задыхающемуся командиру, и посмотрел на него сверху вниз.

— Вы топчете мою собственность, — голос Ильяса звучал тихо, но каждое слово вбивалось в разум гвардейцев, как ледяной гвоздь. — У вас три секунды, чтобы освободить трап.

Маг чуть ослабил контроль. Командир с жадным, рваным всхлипом втянул спасительный воздух, едва не теряя сознание от боли в обожженных морозом легких.

Не дожидаясь окончания отсчета, гвардейцы побросали бесполезные промерзшие мушкеты на доски причала. Подхватив своего сипящего офицера под руки, они с животным проворством рванули прочь, растворяясь в портовой тьме. Клановая гордость испарилась перед лицом абсолютной, подавляющей силы.

В сознании Ильяса, вплетаясь в шум океана, довольно хмыкнул Малик Дэ Сад.

— Эффектно, князь, — прошептал демон, и в его голосе, отдающем разогретой медью и серой, явственно слышался оскал. — Но корабль мертв, пока его сердце не бьется. Посмотрим, как ты справишься с настоящим пламенем.

Ильяс брезгливо перешагнул через брошенное оружие, поднял с досок свою дарственную и неспешно, по-хозяйски, поднялся по трапу на палубу.

Владения были получены. Оставалось лишь приручить этого строптивого зверя.

Капитанская каюта «Абсолютного Ноля» пахла морской солью, оружейным маслом и старым пергаментом. Бывшие хозяева из Клана Воронцовых не экономили на отделке — стены покрывали панели из мореного дуба, а на окнах висел тяжелый бархат.

Ильяс сидел за массивным столом, небрежно перебирая трофеи, изъятые из личного сейфа молодого мажора. Счета от столичных ювелиров и любовные письма не удостоились и взгляда. Внимание чародея привлек тугой свиток, перетянутый кожаным шнурком.

Напротив, тяжело опираясь на узловатую трость, стоял старый штурман. Выкупленный маг Воздуха уже не походил на сломленного каторжника. Отмытый, переодетый в добротное сукно, Гордей держался с хмурым достоинством ветерана клановой гвардии.

Беглый дворянин развернул свиток. Это оказалась подробная морская карта, испещренная багровыми линиями закрытых маршрутов. Тонкий палец Ильяса опустился на изолированный скалистый архипелаг вдали от торговых путей.

— Пепельная Гавань, — нарушил тишину штурман, бросив взгляд на координаты. Его хриплый голос отозвался глухим эхом в просторной каюте. — Скрытый домен Воронцовых. Я слышал о нем еще до того, как мой Род был вырезан. Главная перевалочная база на юге. Туда свозят добытую мана-руду и чистое золото со всех рудников, чтобы потом отправлять в Империю тяжелыми конвоями под охраной.

— Превосходно, — Ильяс плавно откинулся на высокую спинку кресла. В его голосе зазвенел холодный, хищный металл. — Род Воронцовых оказал мне любезность, собрав мои будущие активы в одном месте. Мы идем туда.

Старик тяжело оперся на стол. В его тусклых глазах мелькнула тень застарелого страха.

— Самоубийство, ваше сиятельство, — прямо, без лишних реверансов заявил штурман. — Пепельная Гавань — это природная цитадель. Фарватер только один. Скалы усеяны тяжелыми береговыми батареями, а вход в бухту перекрыт сканирующим барьером. Артефакты считывают Ауры на расстоянии мили. Если защита не почувствует огненную кровь Воронцовых, батареи превратят наш фрегат в пылающую щепу еще на подходе. Лобовой штурм невозможен.

Ильяс не прервал старика. Он выслушал этот пессимистичный доклад, сохраняя на лице абсолютное, почти брезгливое равнодушие. Потомок турецкоподанного никогда не стучался в запертые двери, если можно было заставить хозяев вынести ключи на блюдечке.

В каюте резко потемнело. Температура упала на десяток градусов, а деревянные панели стола покрылись тончайшей сеткой бритвенно-острого черного инея. Источник третьего ранга мягко пульсировал, реагируя на настроение Адепта.

— Вы мыслите категориями честного боя, Гордей, — отчеканил маг. — Мой Род не собирается ломать ворота или устраивать героические артиллерийские дуэли. Это неэффективно и портит корабельную обшивку.

Беглый дворянин подался вперед и с тихим, тяжелым стуком положил поверх карты два предмета. Чистый бланк с подлинной сургучной печатью Великого Рода и массивный золотой перстень с пикирующим вороном — трофеи, изъятые у мажора в казино Атолла.

— Они ждут лобовой атаки, — губы мага изогнулись в холодной, издевательской усмешке. — Поэтому мы войдем через парадный вход. И комендант крепости сам откроет нам фарватер, низко кланяясь.

Штурман недоверчиво посмотрел на перстень, затем на ледяные сапфиры пуговиц на бархате своего нового сюзерена.

— Но как же барьер, господин? Сенсоры безошибочно определят ваш лед. Вы не сможете выдать себя за мага Огня.

— Физика и магия — крайне податливые инструменты, если уметь с ними обращаться, — Ильяс изящным жестом надел золотой перстень вражеского Клана на указательный палец. — Патриарх Воронцовых прислал в гарнизон личного, наделенного чрезвычайными полномочиями эмиссара с высочайшей ревизией. И, уверяю вас, я буду крайне суров.

В углах каюты, где тени были особенно густыми, едва уловимо запахло разогретой медью, пеплом и запекшейся кровью. Малик Дэ Сад безмолвно и жадно внимал размаху грядущей аферы. Демон молчал, но его тяжелый, предвкушающий взгляд Ильяс физически ощущал прямо между лопаток. Владыке Инферно явно нравилась эта игра.

— Поднимайте на грот-мачте штандарт с вороном, Гордей, — бросил Ильяс, подтягивая к себе перо и чернильницу. — И передайте команде: палубу выдраить, мундиры вычистить. Мы идем инспектировать мою казну. И горе тому вассалу, который посмеет проявить неуважение.

Спустя неделю после тихой, но безжалостной смены власти Пепельная Гавань преобразилась. Со стен цитадели исчезли ненавистные багровые штандарты с пикирующим вороном. Теперь над черным базальтом крепости тяжело, с влажным хлопком реяли темно-синие знамена, увенчанные скрещенными ледяными шипами. Возрожденный Род Мразко пустил глубокие корни в океанский камень.

Вечер опустился на остров душным бархатом. Внизу, на пристанях, мерно гудели патрули, а из арсенала доносился глухой лязг — выкупленные ветераны с маниакальным усердием чистили замки тяжелых береговых орудий, вбивая железную дисциплину во вчерашних мародеров.

Ильяс сидел на широком открытом балконе капитанских покоев, нависающем над бухтой. Тяжелый синий камзол был небрежно расстегнут, обнажая тонкую льняную рубашку. Опальный лорд, чудом избежавший смерти в пасти Левиафана, теперь по праву наслаждался активами высшей аристократии.

В правой руке чародей держал пузатый хрустальный бокал. Внутри плескался превосходный столетний ром из личных подвалов Патриарха Воронцовых.

Адепт не просто пил. Он филигранно оттачивал микроконтроль своего Источника. Невидимая струйка первородной стужи скользила сквозь стекло, и прямо на глазах, внутри янтарной жидкости, из влаги распускалась идеальная, кристально чистая роза. Ледяные лепестки были настолько тонкими и острыми, что могли бы разрезать шелк, но они не таяли в крепком алкоголе.

Ильяс сделал неспешный глоток, прикрыв глаза от обжигающего удовольствия. Истинный аристократ должен уметь изящно потреблять плоды своих триумфов.

Внезапно свежий бриз с океана стих. Воздух на балконе стал вязким и тяжелым. В нос ударил густой, удушливый запах раскаленной меди, пролитой крови и дорогого трубочного табака. Тени в углах каменной ниши вздрогнули, сливаясь в плотный, извивающийся клубок тьмы.

— Столетний ром, шелковые простыни и личная гвардия, — бархатный, глубокий голос Малика Дэ Сада сочился ядовитой, тягучей иронией. — Неужели мой козырной туз решил, что партия уже сыграна? Боюсь, ты слишком рано размяк на чужих перинах, князь.

Ильяс не вздрогнул. Его пульс остался ровным, а Аура даже не шелохнулась. Он небрежно крутанул бокал, любуясь игрой света на гранях ледяной розы.

— Ваш опыт работы со смертными делает вас излишне пессимистичным, Малик, — ледяным тоном отозвался Мразко, не оборачиваясь к сгустку мрака. — Вы путаете расслабленность с клановым достоинством. Истинный хищник не обязан спать на голых камнях, чтобы доказывать свою силу.

Из угла раздался тихий, отдающий пеплом смешок, от которого волоски на руках невольно вставали дыбом.

— Твои враги не будут ждать, пока ты допьешь свой изысканный нектар. Клан Воронцовых — это не стайка портовых мародеров. Они стирают с лица земли целые архипелаги. Я ставил на убийцу, а не на придворного флориста.

— Именно поэтому я здесь, — отрезал чародей, и в его голосе лязгнула сталь. — Эта крепость — не логово для спячки. Это железобетонный плацдарм. Я восстанавливаю резервы и выстраиваю клановую логистику. А ром… ром просто помогает скоротать время перед большой охотой на Великие Рода.

С этими словами беглый дворянин одним глотком осушил бокал. Идеальная ледяная роза со звонким хрустом рассыпалась в пыль, как только покинула янтарную влагу, мгновенно испарившись в теплом вечернем воздухе.

Тьма на балконе одобрительно пульсировала. Владыка Инферно затих, предвкушая грядущее кровопролитие, и запах серы начал медленно рассеиваться.

Отдых закончился. Тяжелая дубовая дверь позади скрипнула, и на балкон, опираясь на трость, тяжело вышел старый штурман Гордей.

— Ваше сиятельство, — хрипло произнес ветеран, почтительно склонив голову. — Вы приказывали провести полную ревизию нижних ярусов. Мы вскрыли затопленные казематы.

— И что вы там обнаружили, штурман? — сухо поинтересовался лорд, поднимаясь из кресла.

— Кое-что получше золота, господин. Инструменты, которые Воронцовы использовали для тяжелой подводной добычи. Особые рабы из стертых Домов, закованные в подавляющие артефакты. Мои люди боятся спускаться к ним.

Ильяс хищно усмехнулся. Для полного контроля над акваторией и перехвата торговых путей обычных людей было недостаточно. Роду Мразко требовались по-настоящему экзотические цепные псы, и, кажется, бывшие хозяева крепости любезно оставили их в подвалах.

— Веди, — бросил чародей, поправляя пояс с тяжелой саблей.

Рассвет над Пепельной Гаванью окрасил океан в цвет дурной, пролитой крови.

Ильяс Мразко, облаченный в строгий синий бархат, неторопливо опустил пустой хрустальный бокал на каменный парапет балкона. На горизонте, безжалостно разрывая утреннюю дымку, величественно и неотвратимо приближались три тяжелых линейных крейсера Клана Воронцовых.

Это была не стайка портовых наемников. Три плавучие горы броневой стали и мореного дуба, ощетинившиеся десятками дальнобойных артефактных орудий. Над их высокими мачтами воздух буквально дрожал и плавился от колоссальной концентрации маны — карательный флот прибыл, чтобы выжечь оскорбление с лица земли. Океан у форштевней флагмана вскипал, источая густой белый пар от избытка боевой магии Огня.

Позади Ильяса, тяжело опираясь на трость, замер старый штурман. Лицо Гордея побледнело, а пальцы, сжимающие деревянное навершие, побелели от напряжения.

— Ваше сиятельство, — хрипло доложил ветеран, не отрывая взгляда от надвигающейся угрозы. — Береговые батареи заряжены арканиумом. Артиллеристы ждут вашего приказа. Если мы дадим перекрестный залп сейчас, пока они не вошли в узкий фарватер, у нас есть шанс пустить флагман на дно.

— Отставить огонь, Гордей, — голос Ильяса прозвучал сухо и скучающе, словно ему предложили купить на рынке гнилую рыбу.

Штурман изумленно повернулся к сюзерену.

— Господин? Если они войдут в бухту, их огневая мощь сотрет цитадель в пыль! На флагмане боевой Архимаг Клана!

Великий комбинатор лениво оперся локтями о каменную балюстраду, любуясь тем, как лучи солнца играют на бронированных бортах вражеских линкоров. В его глазах цвета темного сапфира не было ни капли страха. Лишь холодный, прагматичный расчет человека, который привык забирать банк целиком.

— Вы мыслите категориями глухой обороны, штурман, — Ильяс брезгливо поморщился. — Разве я похож на портового вандала? Посмотрите на эти превосходные, тяжелые клановые корабли. Отличная сталь, дорогая древесина, мощные Ядра. Зачем мне портить обшивку моих будущих активов дешевой артиллерийской дуэлью?

Гордей судорожно сглотнул. Наглость этого лорда балансировала на грани клинического безумия, но абсолютная, подавляющая мощь его Ауры заставляла верить каждому слову.

— Прикажите опустить заградительные цепи в фарватере, — ледяным тоном продолжил Адепт. — Отключите сканирующие барьеры. Пусть заходят в гавань. Распахните им двери настежь.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил голову старик, скрывая дрожь, и поспешил к механизмам управления.

Оставшись в одиночестве, Ильяс сделал едва заметный пасс рукой. Поверхность воды у подножия цитадели слегка всколыхнулась. Две стремительные тени — Глубинный орк и Сирена — бесшумно скользнули в непроглядную темную глубину бухты, унося с собой предельно четкий, хирургический приказ своего лорда.

Мразко выпрямился, заложил руки за спину и замер, превратившись в изваяние из синего бархата и холодной, пронизывающей гордыни.

В углах каменной ниши привычно сгустился мрак. Воздух наполнился тяжелым запахом раскаленной меди, серы и пепла.

— Распахнуть ворота перед Архимагом Огня… — глубокий, бархатный голос Малика Дэ Сада эхом отдался в сознании Ильяса. В тоне владыки Инферно лязгнул металл предвкушения. — Ты либо гениальный безумец, князь, либо самый отмороженный шулер, которого я когда-либо встречал. Впрочем, Инферно любит тех, кто играет с огнем.

— Я не играю с огнем, Малик, — одними губами ответил серб, глядя на то, как флагман Воронцовых гордо, не встречая никакого сопротивления, втягивается в узкое горло пролива. — Я его гашу.

Ловушка, широкая и гостеприимная, была открыта. Хищник ждал, когда добыча сама, ослепленная собственной клановой спесью, заплывет в капкан.

Столица Империи встретила Ильяса густым запахом жженого угля, дорогих духов и концентрированной магии. Огромный город, ощетинившийся золотыми куполами и шпилями техномагических мануфактур, нависал над гранитными набережными. Всем своим видом он демонстрировал несокрушимую, неповоротливую мощь Великих Кланов.

Юркий и невероятно быстрый клипер, нанятый Ильясом для скрытного перехода, бесшумно пришвартовался у гостевого причала Торговой Гильдии. Тяжелую эскадру и Пепельную Гавань Магистр оставил на попечение старого Гордея — тащить боевые линкоры в самое сердце Империи было бы откровенным самоубийством.

Ильяс сошел на гранитную мостовую. Безупречно скроенный темно-синий камзол, подбитый серебром, сидел как влитой. Тяжелая сабля с гербом перекрещенных ледяных шипов покоилась на бедре. Опальный дворянин вернулся в Столицу не прятаться по подворотням, а заявить о своих правах.

Его путь лежал в циклопическое здание Главного Реестра, выстроенное из белого мрамора.

Просторный холл гильдии был забит суетящимися купцами, мелкими вассалами и писарями. Воздух гудел от деловых разговоров и звона печатей. Ильяс не стал стоять в очереди. Истинный лорд не ждет, пока клерки соизволят обратить на него внимание.

Магистр уверенно, чеканя шаг, направился прямо к дубовой конторке старшего регистратора — полного, лоснящегося мужчины с тусклым магическим фоном, чей сюртук украшала эмалевая брошь с вороном. Человек Воронцовых. Разумеется, этот Клан держал под контролем морскую логистику.

— Прием закрыт, сударь, — брезгливо бросил чиновник, даже не подняв глаз от гроссбуха. — Ждите своей очереди или приходите завтра.

— Очередь — удел торгашей и челяди, любезный, — ровно произнес Ильяс, останавливаясь у конторки.

Чиновник поднял налитые кровью глаза, собираясь рявкнуть на наглеца, но слова застряли у него в горле.

Взгляд посетителя светился глубоким, мертвым оттенком темного сапфира. Температура в радиусе пяти шагов от стойки рухнула ниже нулевой отметки. Пространство вокруг Ильяса исказилось, наполняясь невидимым, но физически тяжелым давлением Источника Магистра.

Чернила в бронзовых чернильницах на столе клерка с тихим хрустом превратились в черный лед. Документы покрылись жесткой изморозью. Высокие стрельчатые окна заледенели, отсекая солнечный свет. Суета в холле вмиг стихла. Купцы и мелкие одаренные в животном ужасе попятились, инстинктивно уступая место подавляющей, абсолютной силе.

— Внесите в реестр новые активы Рода Мразко, — голос чародея не был громким, но в звенящей тишине зала он прозвучал, как лязг гильотины. — Пепельная Гавань, три тяжелых линкора и право на взимание транзитных пошлин в Южном секторе.

Старший регистратор судорожно сглотнул. Ледяной воздух обжигал ему легкие. Он узнал и фамилию, и герб на сабле.

— Э-это невозможно… — просипел клерк, его пальцы дрожали над замерзшим гроссбухом. — Ваш Род официально вычеркнут из метрик… Все активы списаны Патриархом Воронцовым…

Ильяс не стал тратить время на препирательства с шестеренкой имперского механизма. Великий комбинатор изящным, небрежным жестом достал из-за пазухи увесистый, с ладонь величиной слиток чистейшего сырого арканиума и с глухим стуком опустил его на дубовую столешницу.

— Патриарх Воронцов в данный момент занят подсчетом своих убытков, — ледяным тоном оборвал его Мразко. — А мой Род вернулся в Империю и готов платить гильдейские взносы мана-рудой высшей очистки. Открывайте новые метрики, регистратор.

Магистр чуть подался вперед. Иней с хрустом пополз по воротнику чиновника.

— Или вы предпочитаете, чтобы я заморозил кровь в ваших венах прямо здесь, и мы подождали кого-то более сговорчивого? У вас три секунды.

Воля клерка сломалась с отчетливым треском. Животный страх за собственную жизнь мгновенно перевесил преданность чужому Клану. Трясущимися руками он схватил артефактную печать, активировал резервный кристалл маны, чтобы растопить чернила, и судорожно начал вписывать данные в имперский реестр.

— К-как прикажете, ваше сиятельство… Все активы зафиксированы, — пробормотал регистратор, не смея поднять взгляд.

В густых тенях под сводами гильдии едва уловимо запахло разогретой медью и пеплом. Малик Дэ Сад безмолвно, но с явным, отдающим металлом удовольствием наблюдал за происходящим.

Ильяс брезгливо кивнул, оставив слиток на столе, и развернулся к выходу. Первый бюрократический бастион был пробит. Имущество легализовано.

Теперь предстояло самое сложное — найти союзников в теневом террариуме Столицы и превратить это золото в политическую власть. Путь лежал в закрытый аристократический клуб Высшего Света.

Заведение под названием «Золотая полусфера» полностью оправдывало свою репутацию. Скрытое от простолюдинов за неприметным каменным фасадом в самом сердце элитного квартала, изнутри оно представляло собой исполинский купол из тонированного артефактного стекла и червонного золота. Здесь не было случайных лиц и дешевой суеты. Воздух густо пах терпким коньяком, крепкими сигарами и тонкими вибрациями десятков искусно подавляемых Аур — именно в этих стенах теневые дельцы и высшие лорды перекраивали карту Империи.

Ильяс невозмутимо миновал охрану на входе. Свежая выписка из Реестра и тяжелый, пронизывающий взгляд послужили лучшим пропуском. Магистр уверенно прошел в зал и занял уединенный столик из мореного дуба в глубокой нише, отгороженной от посторонних глаз плотным пологом тишины.

Он не успел сделать и глотка темного северного вина, поданного бесшумным слугой, как пространство напротив слегка исказилось.

— Вы заставляете о себе говорить, лорд Мразко. А в Столице это весьма опасная привилегия, — раздался низкий, бархатный женский голос.

Тени, отбрасываемые светильниками, уплотнились. Из клубящегося мрака изящно, не дожидаясь приглашения, соткалась женская фигура и плавно опустилась в свободное кресло.

Это была графиня Анна де Блан. Глава Теневого Банкинга, владелица половины столичных долгов и одна из самых опасных интриганок Империи. На ней было закрытое платье из матово-черного шелка, безупречно подчеркивающее бледную, как мрамор, кожу. В ее темных, бездонных глазах не было ни капли тепла — только голый, хирургический расчет Магистра Теней. В Высшем Свете эту женщину за глаза называли Паучихой.

— Для вас, графиня, всегда свободно, — Ильяс учтиво, но без тени уважения склонил голову. Взгляд темного сапфира встретился с обсидиановой пустотой. — Полагаю, вы пришли не для того, чтобы обсудить погоду над океаном?

Губы Анны тронула циничная полуулыбка. Она сложила длинные пальцы домиком, опираясь локтями на стол. Ее Аура, плотная и вязкая, попыталась прощупать защиту Ильяса, но безнадежно разбилась о монолитную стену первородной стужи.

— Вы угнали тяжелую эскадру и вернули Воронцовым их Архимага. Живым, но с выжженными духовными каналами. Это не просто вызов, лорд Мразко. Это объявление войны, — промурлыкала Паучиха, и в воздухе заклубились едва заметные струйки мрака. — Патриарх Клана в бешенстве от вашей ледяной посылки. Сегодня утром он потребовал от Имперского Совета лишить ваш Род всех прав и объявить вас пиратом.

— Пусть требует, — ледяным тоном отозвался чародей, небрежно крутнув бокал. Иней мгновенно покрыл тонкое хрустальное стекло. — Я действовал строго в рамках Уложения о Родах. Архимаг вторгся в мой домен. Это была не агрессия, а законная конфискация активов в счет уплаты виры за нападение.

— Бумага стерпит всё, — Анна плавно подалась вперед. — Но Совет состоит из живых людей. А Воронцовы умеют их покупать. Без союзников в Столице ваш Род задушат экономически. Вам не продадут ни одного корабельного кристалла, а ваш арканиум признают контрабандой. Без Имперского Патента вы богаты на своем острове, но здесь вы — банкрот, стоящий на эшафоте. И я могу помочь палачу опустить топор.

Это был прямой, классический шантаж. Паучиха проверяла его на прочность, прощупывая границы дозволенного.

Ильяс позволил себе короткий, презрительный смешок. Беглый дворянин никогда не соглашался на чужие условия, даже если они были обернуты в самое изящное давление.

— Вы мыслите категориями мелкого ростовщика, Анна, — голос мага упал до звенящего, морозного шепота. Темный Сапфир его Источника слегка придавил теневую Ауру графини, заставив ее инстинктивно напрячься. — Если бы вы хотели сдать меня Воронцовым, вы бы не пришли пить со мной вино. Вы здесь, потому что Клан задолжал вашему Банку астрономические суммы, а их южная логистика теперь полностью в моих руках.

Мразко поставил обледеневший бокал на стол. Морозный узор с тихим хрустом расползся по дереву, остановившись в миллиметре от идеальных рук графини.

— Я предлагаю вам монополию, которая озолотит ваши хранилища, — чеканя каждое слово, отрезал Ильяс. — Вы получаете эксклюзивные права на сбыт всей мана-руды из Пепельной Гавани. Десять процентов комиссии. Взамен вы блокируете попытки Воронцовых в Совете. И немедленно проводите через своих карманных чиновников мой Имперский Патент. Плюс оформляете мне статус официального лорда-попечителя в Имперской Магической Академии.

— Академия? — Анна удивленно вскинула бровь, ее холодная маска дала трещину. — Зачем вам этот рассадник клановых щенков?

— На моих новых линкорах слишком много пустых кают, — хищно усмехнулся серб. — Флоту нужны гениальные артефакторы и рунологи. Академия учит их прислуживать чужим гербам. Я намерен забрать лучших себе. Прямо у них под носом.

Графиня де Блан замолчала на долгую минуту, взвешивая риски. В ее темных глазах вспыхнул искренний, порочный азарт. Этот наглый ледяной лорд был смертельно опасен, но именно такие люди меняли расстановку сил в Империи.

В глубоких тенях ниши, за спиной Анны, едва заметно мелькнул багровый отсвет. В воздухе отчетливо запахло разогретой медью. Малик Дэ Сад безмолвно, с металлическим лязгом предвкушения одобрял эту дьявольскую сделку.

— Десять процентов за сбыт и легализацию. Патент и статус будут у вас завтра к полудню, лорд Мразко, — Анна де Блан решительно протянула тонкую, бледную руку.

— Вот и славно, — Ильяс холодно коснулся губами костяшек ее пальцев, скрепляя договор. Его кожа обжигала холодом, ее — могильным мраком. — Приятно иметь дело с профессионалами. А теперь простите. Мне нужно подготовиться к завтрашним академическим диспутам.

Столичный гамбит был разыгран безупречно. Инфраструктура легализована, мощный союзник приобретен.

На следующее утро курьер Теневого Банкинга доставил в апартаменты Ильяса шкатулку красного дерева. Внутри, на подушке из черного бархата, покоились Имперский Патент с тяжелой сургучной печатью Совета и серебряный знак лорда-попечителя. Графиня де Блан умела держать слово.

Вооруженный официальным статусом, Магистр направился прямо к своей следующей цели.

Имперская Магическая Академия подавляла своим размахом. Грандиозные корпуса из белого камня, увенчанные руническими шпилями, раскинулись на огромной закрытой территории. Это было место, где ковалась элита. Здесь клановые отпрыски учились смотреть свысока на простолюдинов, а одаренные без роду и племени зубрили теорию, надеясь выгодно продать свой талант Великим Домам.

Ильяс неспешно шел по широким мраморным аллеям, направляясь к открытым тренировочным полигонам. В его движениях не было ни грамма суеты. Дорогой камзол, тяжелая сабля на бедре и мертвый холод, сквозящий в каждом взгляде, заставляли стайки студентов инстинктивно расступаться и прятать глаза. Аура Магистра была плотно свернута, но физическое давление опасного хищника ощущалось на первобытном уровне.

У дальнего конца тренировочного плаца, огороженного кинетическими барьерами, назревал классический академический конфликт.

В центре пыльной площадки, тяжело дыша и опираясь на обломки тренировочного щита, стоял худощавый студент в поношенной серой форме. Его лицо было разбито в кровь, но он с упрямой злостью сжимал в руках сложный артефактный жезл-стабилизатор собственной конструкции. Рядом, прикрывая его спину, замерла девушка с заострившимися, напряженными чертами лица. На ее рукаве тускло поблескивал герб давно разоренного, обедневшего Рода.

Их окружала стая столичных аристократов. Шестеро юнцов в богатых, расшитых золотом мундирах. В центре этой группы хищно ухмылялся высокий, светловолосый юноша с характерной огненной Аурой и гербом пикирующего ворона на груди. Племянник Патриарха Воронцовых.

— Ты туго соображаешь, смерд, — лениво протянул Воронцов-младший, поигрывая на ладони пульсирующим огненным шаром. — Я не предлагаю тебе выбор. Твои чертежи — мусор, как и твоя родословная. Но ты умеешь вырезать руны лучше остальных. Подписывай вассальную клятву на двадцать лет, отдавай схемы и будешь сыто жрать за моим столом. Или я выжгу твои духовные каналы прямо здесь, на полигоне, и скажу ректору, что ты не справился с перегрузкой на тренировке. А твоя подружка отправится отрабатывать долги своей никчемной семейки в наши портовые прачечные.

Свита угодливо загоготала. Загнанный в угол артефактор сплюнул кровь, но жезл не опустил. Девушка нервно сжала кулаки, готовясь соткать водяной щит из последних крох маны. Это было откровенное, наглое принуждение к кабале, ставшее нормой для Великих Родов.

Ильяс остановился в десяти шагах от группы. Великому комбинатору не нужно было искать повода. Идеальная кадровая база сама выстроилась перед ним в удобную шеренгу.

— Возмутительная неэффективность, — ровный, отдающий холодным металлом голос Магистра прорезал шум полигона.

Юнцы резко обернулись. Наследник Воронцовых, ослепленный собственной безнаказанностью, смерил взглядом незнакомца. Столичный отпрыск слишком долго сидел за высокими стенами Академии и не знал в лицо лорда, который всего пару дней назад растоптал Архимага его семьи и отнял тяжелый флот.

— Ты еще кто такой? — высокомерно процедил племянник Патриарха. Пламя на его ладони угрожающе вспыхнуло. — Шел бы ты отсюда, сударь. Это внутренние дела Клана Воронцовых.

Ильяс не ускорил шаг. Он плавно, почти лениво приблизился к лидеру стаи.

— Я — ваш новый лорд-попечитель, — брезгливо констатировал Мразко, останавливаясь в паре метров от обидчика. — И я искренне разочарован. Вместо того чтобы выкупать таланты за достойное золото, вы уподобляетесь уличной шпане. Ваш Клан всегда отличался скудоумием, но вы, юноша, позорите даже этот низкий стандарт.

Лицо представителя Воронцовых мгновенно побагровело. Клановая гордость, умноженная на юношеский максимализм, вскипела, напрочь перекрывая инстинкт самосохранения.

— Охрана! — взвизгнул юнец, поспешно отступая на шаг. Двое его телохранителей, выдававших себя за старшекурсников, синхронно вскинули руки, формируя плазменные копья. — Проучить этого выскочку! Поломать ему ноги!

Свита, не раздумывая, ударила концентрированным пламенем. Они привыкли безнаказанно калечить тех, кто смел перечить их сюзерену.

Ильяс даже не коснулся эфеса сабли. Губы чародея тронула ледяная, предвкушающая усмешка.

Два ревущих плазменных копья, сотканных из концентрированной маны Огня, сорвались с рук старшекурсников-телохранителей. Ослепительно-белый жар ударил по глазам, заставив студентов на трибунах полигона испуганно ахнуть. Академические маги привыкли к эффектным, но долгим дуэлям — с громоздкими щитами и витиеватыми плетениями. Они ожидали, что неизвестный лорд начнет защищаться.

Но Ильяс Мразко не играл по правилам столичных песочниц. Он играл по правилам океанской резни.

Магистр Льда не сдвинулся с места. Он не обнажил клинок и не произнес ни слова. Он просто небрежно щелкнул пальцами.

Этот сухой, едва слышный звук совпал с микроскопическим, точечным выбросом Источника Темного Сапфира. Первородная стужа не ударила навстречу пламени — она хирургически точно выморозила весь кислород на траектории полета заклинаний.

Безжалостная физика мгновенно задушила магию. Плазменные копья, столкнувшись с локальным искусственным вакуумом, дернулись, захлебнулись и рассыпались тусклыми, жалкими искрами, не долетев до лорда даже на волосок.

Телохранители ошарашенно замерли, глядя на свои пустые ладони. Их идеальные, заученные схемы рухнули.

Ильяс не дал им времени на осмысление. Лорд преподал им урок абсолютной силы.

Аура Магистра, до этого свернутая в тугой клубок, обрушилась на врагов всей своей чудовищной, сокрушающей массой. Давление ударило по полигону, словно гранитная плита. Температура рухнула так резко, что мраморная крошка под коваными сапогами студентов мгновенно покрылась толстой коркой черного инея.

Академические щенки сломались в ту же секунду. Свита Воронцова, так и не успев осознать происходящее, сдавленно захрипела. Ледяной гнет вдавил их в землю. Юнцы рухнули на колени, а затем повалились ничком, впечатываясь лицами в промерзший камень. Их духовные каналы были безжалостно сдавлены превосходящей мощью, лишая возможности даже вздохнуть.

Племянник Патриарха оказался один на один с человеком, от которого веяло смертью. Юноша попытался собрать остатки своей огненной Ауры, но перед лицом Магистра его пламя лишь жалко зачадило. Он побледнел и с глухим стоном осел на колени, судорожно обхватив себя за плечи. Могильный холод прошивал его парадный мундир насквозь.

Ильяс подошел к поверженному аристократу.

— Ваша академическая магия — это дешевый, вульгарный балаган, юноша, — голос ледяного лорда звучал тихо, но в звенящей тишине он разносился, как лязг гильотины.

Мразко остановился в шаге от наследника, глядя на него глазами цвета глубокого сапфира.

— Вы кичитесь гербом, вес которого не способны удержать. Передайте вашему дяде-Патриарху, — ледяной тон Ильяса сочился абсолютным клановым высокомерием, — что Ильяс Михеевич Мразко гуляет по его Столице. И если Клан не научится вежливости, я продолжу изымать ваши активы. Мой Род вернулся.

Толпа студентов и появившиеся на балконах корпуса преподаватели в ужасе замерли. Никто из ректората не рискнул вмешаться и прервать экзекуцию. Пропасть между их кабинетной теорией и концентрированной, выжженной в боях мощью этого лорда была слишком очевидной.

Унижение Клана Воронцовых в самом престижном заведении Империи было оформлено публично, изящно и абсолютно бескровно.

В глубоких тенях полигона, невидимый для студентов, удовлетворенно лязгнул металлом Малик Дэ Сад. Запах разогретой меди и пепла мягко коснулся обоняния Ильяса.

— Растоптать гордость врага на глазах у его же паствы, не пролив ни капли крови… — проурчал демон, смакуя каждую секунду произошедшего. — Твоя жестокость приобретает поистине дьявольское изящество, князь.

Ильяс брезгливо отвернулся от скулящего на льду племянника Патриарха. Магистр неспешно одернул манжеты камзола, сбросил давление Ауры и перевел непроницаемый взгляд на замерших в стороне изгоев.

Избитый артефактор, тяжело дыша, сжимал свой потухший жезл, а девушка-маг Воды смотрела на спасителя с дикой смесью страха и восхищения. Клановый мусор был растоптан, и пришло время заняться скупкой по-настоящему ценных кадров.

Толпа студентов в панике расступилась, образуя широкий коридор. Никто не решался издать ни звука, пока ледяной лорд неспешно, чеканя каждый шаг коваными сапогами, приближался к замершим студентам.

Худощавый юноша, тяжело опираясь на свой сломанный стабилизатор, смотрел на Ильяса исподлобья. Он понимал, что в мире высшей аристократии никто не ломает спины Великим Кланам просто из милосердия. Девушка из разоренного Дома стояла рядом, напряженно сцепив пальцы — она ожидала, что этот пугающий Магистр выставит счет, который окажется страшнее угроз столичной элиты.

Но мастер блефа никогда не предлагал кабалу тем, кто должен был принести ему победу.

Мразко остановился. Из-за отворота камзола он извлек туго набитый кошель и небрежным движением бросил его на каменные плиты полигона прямо к ногам студентов. Золотые империалы глухо звякнули.

— Академия учит вас кланяться чужим гербам и зубрить мертвые теории, — ровный, отдающий холодным металлом голос Ильяса ударил по ушам присутствующих. — Вас готовят стать удобной прислугой для тех, кто родился в шелках.

Чародей смерил артефактора и девушку долгим, цепким взглядом.

— Мне не нужна прислуга, — отчеканил лорд. — Мне нужны гениальные офицеры. Люди, способные перекраивать рунные ядра линкоров прямо под артиллерийским огнем береговых батарей.

Ильяс выдержал ледяную паузу, позволяя своим словам впитаться в их ожесточенное сознание.

— Я научу вас топить флагманы тех, кто носит эти расшитые мундиры. Род Мразко дает вам защиту, собственные лаборатории в цитадели Пепельной Гавани и долю от добытых активов. Выбор за вами.

На полигоне повисла звенящая тишина. Предложение было неслыханным. Великие Дома не давали долю от добычи безродным студентам. Это была пугающая, жестокая, но абсолютно честная сделка.

Артефактор и маг Воды переглянулись. В их глазах вспыхнуло понимание. Они не стали торговаться. Юноша отбросил сломанный щит на мостовую, опустился на одно колено прямо на обледенелый камень и подобрал кошель. Девушка последовала его примеру, почтительно склонив голову.

— Наше искусство и наша кровь — ваши, сюзерен, — глухо, но твердо произнес студент, скрепляя клятву.

В глубоких тенях тренировочного плаца сгустился отчетливый запах раскаленной меди и пепла. В сознании Ильяса прокатился удовлетворенный, тяжелый смех владыки Инферно.

— Великолепно, князь, — проурчал Малик Дэ Сад. Демон искренне наслаждался этой изящной, бескровной партией. — Унизить врага в его же храме и за его же счет сколотить себе офицерский корпус. Инферно в восторге от твоих кадровых решений.

Багровый системный интерфейс вспыхнул перед глазами, озаряя пространство лаконичным текстом:

[Задание «Столичный Гамбит» успешно завершено.]

[Получено скрытое достижение: «Теневой Рекрутер».]

[Офицерская и агентурная сеть фракции «Род Мразко» интегрирована. Доступ к клановым технологиям получен.]

[Внимание: Клан Воронцовых несет критические репутационные убытки.]

Ильяс невозмутимо смахнул багровое окно. Он слегка одернул рукав камзола и развернулся к выходу с полигона. За его спиной, сжимая трофейное золото, шли первые офицеры его новой континентальной агентуры.

Экономическое и кадровое удушение Воронцовых началось. Столица проиграла эту партию, даже не поняв, как ледяной лорд расставил фигуры на доске. Мразко легализовал свои активы и теперь возвращался в океан, где его ждала тяжелая армада и настоящая война.

Быстроходный клипер, словно стальное лезвие, разрезал свинцовые волны и на рассвете плавно вошел в защищенную акваторию Пепельной Гавани.

Столичные рекруты, выкупленные Ильясом на полигоне Имперской академии, замерли у фальшборта. Худощавый артефактор и девушка-маг Воды ожидали увидеть жалкий лагерь изгнанника или грязное пиратское логово. Вместо этого их встретила неприступная цитадель, вырубленная в монолитном черном базальте. На береговых батареях хищно поблескивала бронза дальнобойных орудий. Над главной башней тяжело реял темно-синий штандарт со скрещенными ледяными шипами.

Но главное потрясение ждало их на рейде. Там, словно дремлющие левиафаны, возвышались три тяжелых линейных крейсера Воронцовых. Лишенные символики прежних хозяев, покрытые коркой мерзлого инея, они излучали ауру подавляющей, холодной мощи.

Масштаб захваченных активов лишал дара речи.

Ильяс Мразко неспешно спустился по трапу на каменный пирс. Синий бархат его камзола был безупречен, а тяжелая Аура Магистра, хоть и спрятанная глубоко внутри, заставляла воздух вокруг слегка потрескивать от первозданной стужи.

Он не стал тратить время на светские экскурсии или знакомство новичков с бытом крепости. Великий комбинатор покупал таланты не для того, чтобы они любовались морскими пейзажами. Истинный лорд не развлекает свиту — он ставит перед ней задачи.

— За мной, — бросил чародей, даже не обернувшись.

Его ровный, отдающий металлом голос мгновенно вернул студентов с небес на землю. Они поспешили за своим сюзереном.

Короткий путь от причала привел их в гигантские сухие доки, вырубленные прямо в скальном массиве. Здесь, в глубокой тени, пахло соленым деревом, машинным маслом и застывшей магией. Корабельные мастера из числа бывших каторжников угрюмо возились с такелажем, но главная проблема оставалась нерешенной.

Ильяс остановился перед исполинской пушкой, снятой с флагмана, и перевел пронзительный взгляд темных сапфировых глаз на побледневшего артефактора. В казенной части орудия зияла пустота.

— Огненные ядра линкоров мертвы. Я выжег их клановые руны дотла, — голос Магистра звучал сухо и бескомпромиссно. — Без правильной интеграции с моим Источником эти орудия — просто куски тяжелой бронзы.

Мразко плавно шагнул к юноше, нависнув над ним. Могильный холод, исходящий от бархатного камзола, заставил студента судорожно сглотнуть.

— Вы поклялись мне своим мастерством прямо на плацу. Академия с ее мертвой теорией и заносчивыми мажорами для вас закончилась, — отчеканил ледяной лорд. — Я даю вам в подчинение лучших артиллеристов гавани и доступ к хранилищу арканиума. Ваша задача — перековать рунные матрицы орудий под ману льда.

Артефактор нервно поправил воротник своей поношенной куртки. Изменить контур стихии с Огня на Лед для тяжелой корабельной артиллерии — задача, от которой с ужасом отказался бы любой столичный профессор.

— В-ваше сиятельство… — юноша запнулся, физически ощущая тяжесть чужого Источника. — Рунные матрицы впаяны в орудийную бронзу. На новые расчеты и калибровку стабилизаторов уйдут месяцы! Если мы ошибемся хоть на микрон, мана-каналы взорвутся при первом же залпе.

— У вас трое суток, — ледяным тоном оборвал его Ильяс. В его мертвых глазах не было и намека на возможность отказа. — Докажите, что ваши таланты стоят того золота, которое я швырнул к вашим ногам. Девушка поступит в ваше распоряжение для создания водяных контуров охлаждения. Если пушки не выстрелят абсолютным нулем, вы отправитесь на корм крабам. Приступайте.

Оставив рекрутов на попечение угрюмых ветеранов, Магистр невозмутимо покинул доки. Стоять над душой у ремесленников — удел мелких лавочников. Истинный лорд распределяет ресурсы и наслаждается эстетикой власти.

Поднявшись на широкий балкон своих покоев, открытый океанским ветрам, Ильяс небрежно расстегнул высокий ворот камзола. На столике из мореного дуба его уже ждал пузатый хрустальный бокал и бутылка темного терпкого северного вина.

Чародей опустился в кресло, налил себе рубиновой жидкости, но пить не стал. Он прикрыл глаза, погружаясь в ювелирный микроконтроль своего обновленного Источника.

Невидимая струйка Темного Сапфира выскользнула из его пальцев. Влага, растворенная в душном морском воздухе, послушно кристаллизовалась. Прямо над краем бокала с сухим, едва слышным хрустом соткались три идеально прозрачных, бритвенно-острых ледяных лезвия. Они медленно, плавно вращались в пустоте, не тая, подчиняясь лишь железной воле своего создателя.

Из нищего изгнанника на гнилом плоту Ильяс превратился в фигуру, способную перекроить геополитическую карту Южного сектора. И это было только начало.

Идиллия длилась ровно трое суток. Бывшие студенты совершили невозможное и перековали мертвые руны. Но передышка закончилась. В углах каменной ниши, где тени всегда были особенно густыми, едва уловимо запахло раскаленной медью. Врата Инферно всегда приоткрывались там, где назревала большая кровь.

Три ледяных лезвия, вращавшихся над бокалом, со звонким хрустом осыпались на каменные плиты балкона.

Воздух в покоях Магистра едва заметно дрогнул. Из густой тени, отбрасываемой тяжелыми портьерами, бесшумно вынырнула худая фигура, закутанная в серый дорожный плащ. Курьер Теневого Банкинга миновал усиленные посты цитадели, используя высокоранговую магию сокрытия — графиня Анна де Блан умела обеспечивать надежную и быструю связь. Договор, заключенный в Столице, начал приносить свои плоды.

Не говоря ни слова, посланник почтительно склонил голову, положил на дубовый столик тубус, запечатанный черным сургучом, и мгновенно растворился во мраке.

Ильяс брезгливо сломал печать с гербом Паучихи и развернул плотный пергамент. Глаза цвета темного сапфира быстро скользнули по ровным строчкам шифра. Лицо чародея осталось непроницаемым, но в глубине его зрачков вспыхнул холодный, расчетливый азарт.

В отчете говорилось, что патриарх Воронцовых, отрезанный от южной логистики и публично униженный в Академии, совершил роковую ошибку. Клан пошел ва-банк. Понимая, что Имперский совет может начать процедуру их разорения, Воронцовы опустошили все свои резервы. Прямо сейчас на континент двигался гигантский конвой: два золотых галеона, набитых слитками и стратегическими векселями, под прикрытием тяжелых фрегатов. На это золото Патриарх намеревался нанять целую армию наемников для тотального штурма Пепельной гавани. Охрану груза обеспечивали элитные маги Земли и Огня из личной гвардии Клана.

Ильяс небрежно бросил пергамент на стол.

В ту же секунду свежий океанский бриз на балконе стих. Пространство наполнилось густым, удушливым запахом раскаленной меди, серы и свежепролитой крови. Тени в углах сгустились, сливаясь в тяжелый хтонический силуэт. Малик Дэ Сад не мог проигнорировать запах таких огромных ставок.

— Они везут свою жизнь в одном сундуке, князь, — глубокий вибрирующий голос демона эхом отозвался прямо в сознании Магистра, лязгнув оружейным металлом. Владыка Инферно откровенно наслаждался предстоящей бойней. — Перережь им глотки сегодня ночью, и один из Великих Домов Империи навсегда канет в небытие. Какое изящное жертвоприношение.

— Оставлять такие активы без присмотра — непростительное расточительство, Малик, — одними губами, едва слышно ответил Ильяс.

Великий комбинатор плавно, чеканя каждое движение, поднялся из кресла. Его Аура, до этого плотно свернутая внутри, начала медленно, хищно разворачиваться, замораживая влагу на каменных перилах балкона. Патриарх Воронцовых сам, добровольно собрал все свои богатства в одну цепочку, избавив Ильяса от необходимости опустошать их хранилища по одному.

Чародей развернулся и твердым шагом направился к выходу с балкона. Его голос, усиленный маной, разнесся над внутренним двором крепости громче набата:

— Гордей!

Старый штурман материализовался на лестнице через пару мгновений. Ветеран тяжело опирался на трость, но его выправка оставалась безупречной.

— Слушаю, ваше сиятельство!

— Передайте в доки: студентам немедленно закончить интеграцию матриц. Я не принимаю оправданий, — ледяным тоном отчеканил сюзерен. В его взгляде застыла смертельная стужа. — Объявить боевую тревогу. Подготовить «Абсолютный ноль» и три переплавленных линкора к выходу. Мы отправляемся взыскивать долги. И горе тем, кто попытается уклониться от уплаты.

Ночной океан за пределами территориальных вод Империи дышал тяжелой свинцовой сыростью. Ни одна звезда не пробивалась сквозь густую пелену туч. В кромешной тьме, за сотни миль от Пепельной гавани, эскадра Рода Мразко настигала свою добычу.

Флагманский корабль «Абсолютный ноль» и три переплавленных линкора шли совершенно бесшумно. Бронзовые рынды были обмотаны плотной тканью, палубные огни погашены, а на мачтах не развевались вымпелы. Армада двигалась не по воле капризного ветра, а повинуясь абсолютной, контролируемой магии.

Ильяс Мразко, небрежно запахнув синий бархат камзола, стоял на капитанском мостике. Его Источник Темного Сапфира пульсировал ровно и тяжело, передавая колоссальные объемы первородной стужи вниз, под киль фрегата, где ее уже ждали верные вассалы.

Впереди, мерно рассекая волны, шел конвой Воронцовых. Два массивных золотых галеона, чьи трюмы ломились от клановых активов, казались неповоротливыми китами в окружении хищных фрегатов эскорта. Патриарх не поскупился на охрану: палубы пестрели дозорами, а воздух над кораблями слегка искажался от активированных кинетических щитов магов Земли и Огня.

— Ваше сиятельство, мы входим в зону видимости, — хрипло доложил штурман Гордей, напряженно вглядываясь в темноту. — Если они активируют сигнальные артефакты…

— Они не успеют, штурман, — ледяным тоном оборвал его великий комбинатор. — Начинаем.

Артиллерийская дуэль с элитой Клана в лоб была уделом прямолинейных мясников. Истинный лорд использовал синергию своих активов, чтобы лишить врага даже шанса на осмысленное сопротивление.

Ильяс мысленно натянул невидимые нити управления.

Под черной толщей воды, скользя словно призрак, действовала нелюдь-Сирена. А на нижней палубе флагмана, преклонив колено и погрузив руки в дубовую бочку с океанской водой, замерла столичная студентка. Щедро напитанные концентрированной маной своего сюзерена, маги Воды начали сплетать сложнейшее рунное полотно прямо в океанском течении.

Внезапно пространство вокруг конвоя Воронцовых словно умерло.

Ветер, еще секунду назад туго надувавший их паруса, резко, неестественно стих, сменившись абсолютным, звенящим штилем. Следом вода вокруг галеонов с пугающим шипением начала испаряться и тут же замерзать прямо в воздухе. За считанные мгновения эскадра врага оказалась в эпицентре аномальной зоны. Плотный, непроницаемый, обжигающе холодный ледяной туман пожрал корабли Воронцовых.

Видимость упала до нуля. Артефактные сонары ослепли, наткнувшись на магическую стену стужи. Конвой превратился в изолированную неподвижную мишень. Сквозь туман донеслись испуганные крики дозорных и резкие, отрывистые команды капитанов эскорта.

Эскадра Ильяса бесшумно, как стая призрачных хищников, вынырнула из мглы прямо по левому и правому борту ослепшего конвоя. Тяжелые линкоры взяли врага в идеальные смертельные клещи.

— Орудия к бою, — тихо, но так, чтобы его услышал каждый канонир на палубе, скомандовал Магистр.

Бронзовые порты на кораблях Ильяса синхронно распахнулись с сухим скрипом. Выкупленные ветераны-артиллеристы, чьи лица были скрыты в тени, угрюмо усмехались, сжимая в руках запальные фитили. Рунные матрицы, гениально переработанные столичным изгоем, уже наливались густым, мертвенным светом сапфирового льда. Они смотрели на корабли Воронцовых, как палачи смотрят на приговоренных к эшафоту.

Никаких предупредительных выстрелов. Никаких требований сдаться. Великий комбинатор никогда не давал противнику времени на раздумья. Ловушка захлопнулась. Настала очередь вакуумной артиллерии.

Тишину мертвого штиля разорвали гортанные крики. Дозорные Воронцовых, чьи глаза слезились от неестественной стужи, наконец разглядели во мгле хищные силуэты кораблей Ильяса. Армада вынырнула из белесого тумана, взяв галеоны в неумолимые клещи.

Элита Клана отреагировала мгновенно, доказав, что Патриарх не зря платил гвардии звонким золотом. Маги Земли, выстроившись вдоль фальшбортов, синхронно ударили посохами-артефактами по палубе. Из пропитанных магией дубовых досок с оглушительным скрежетом выросли монолитные гранитные бастионы, укрывшие конвой непробиваемым панцирем. Следом за ними огневики начали вливать ману в накопители, готовясь залить ослепших врагов ревущей плазмой.

Они готовились к классической, кровавой артиллерийской дуэли. К чугунным ядрам, картечи и попыткам проломить кинетические барьеры.

Но Ильяс Мразко не собирался портить обшивку тех галеонов, которые уже считал своими. Столичный студент-артефактор отработал вложенные в него империалы безупречно.

— Залп, — сухо, чеканя слог, скомандовал великий комбинатор.

Десятки запальных фитилей коснулись бронзовых стволов одновременно.

Армада Ильяса не изрыгнула пламя и клубы черного порохового дыма. Из перекованных рунных матриц сорвались снаряды совершенно иной, противоестественной природы. Тяжелые болванки, до краев пропитанные концентрированной маной Магистра Льда, с пронзительным, режущим слух свистом устремились к вражеским кораблям.

Это была вакуумная артиллерия. Оружие, разрушающее все академические законы стихий.

Снаряды не пытались пробить каменные бастионы Земли массой или взрывом. При контакте они высвободили сжатую первородную стужу. Ослепительно-синие вспышки озарили ночной океан. Температура вокруг галеонов мгновенно упала до абсолютного нуля, подчистую вымораживая сам кислород.

Хваленая оборона Клана рухнула за долю секунды. Гранитные щиты, подвергшиеся чудовищному термическому шоку, стали хрупкими, как гнилой мел. Они с протяжным, жалким хрустом осыпались на палубу серой, бесполезной пылью.

Следом захлебнулась и магия Огня. Ревущие плазменные залпы наемников, натолкнувшись на локальные зоны искусственного вакуума, судорожно дернулись, лишенные живительного кислорода, и бессильно погасли, не успев даже сорваться с пальцев одаренных.

Гвардейцы конвоя в животном ужасе замерли, осознав, что их непробиваемые плетения просто перестали существовать. Оглушенные перепадом давления, маги Воронцовых падали на колени, тщетно пытаясь вдохнуть обжигающе холодный воздух.

Но Ильяс не собирался ограничиваться лишь техническим превосходством. Истинное господство требовало личного присутствия.

Сюзерен плавно оттолкнулся от перил мостика. Океанская влага мгновенно кристаллизовалась под его коваными сапогами, выстраивая широкий, искрящийся мост прямо к палубе флагманского галеона. Чародей в синем бархате неспешно, словно выходя на паркет бального зала, перешел на вражеское судно.

Едва он шагнул за фальшборт, Аура Магистра Льда обрушилась на израненный конвой тяжелым катком, сминая волю. Ледяной пресс буквально вдавил элитных охранников в промерзшие доски. Опытные наемники, ветераны клановых войн, глухо захрипели, не в силах даже приподнять головы. Могильный холод парализовал их духовные каналы, гася любые попытки собрать остатки маны.

Ильяс остановился в самом центре палубы. За его спиной, словно монолитные призраки, возвышались корабли возрожденного Рода Мразко. Взгляд темных сапфировых глаз ледяного лорда безошибочно нашел в толпе сломленных магов капитана конвоя — дородного офицера в богатом мундире, чьи губы посинели от обморожения.

— Ваша оборона возмутительно некомпетентна, — ледяным, звенящим металлом голосом произнес Мразко, глядя на врага сверху вниз. — Впрочем, для Клана Воронцовых это уже стало печальной традицией.

Великий комбинатор чуть повернул голову, оценивая запечатанные трюмы, полные золота и векселей. Бой, если это одностороннее избиение вообще можно было так назвать, закончился меньше чем за десять минут. На драгоценной дубовой обшивке золотых галеонов не появилось ни единой царапины. Истинный лорд никогда не портит имущество, которое уже считает своим.

Командир клановых наемников, с трудом преодолевая парализующий гнет ледяной Ауры, судорожно расстегнул перевязь. Тяжелый палаш с глухим звоном упал на обледенелые доски прямо к кованым сапогам Магистра. За ним, не смея поднять глаз, побросали оружие остальные гвардейцы. Элита Воронцовых была окончательно сломлена не столько магией, сколько тотальным, хтоническим превосходством Ильяса.

Чародей брезгливо перешагнул через брошенную сталь и сделал короткий небрежный жест рукой.

С искрящегося моста на палубу бесшумно соскользнули ветераны-артиллеристы из Пепельной гавани. Вчерашние каторжники действовали споро и слаженно. Заскрипели срываемые замки. Когда тяжелые люки трюмов распахнулись, в тусклом свете артефактных фонарей хищно блеснуло чеканное золото. Рядом с сундуками громоздились железные шкатулки, набитые стратегическими клановыми векселями — финансовым фундаментом, на котором держалась вся континентальная армия Патриарха. Казна Воронцовых покорно лежала у ног великого комбинатора.

В тени за грот-мачтой удовлетворенно, с тяжелым лязгом раскаленного металла, рассмеялся Малик Дэ Сад.

— Великолепная экспроприация, князь, — прошелестел демон. Запах серы и пепла стал густым, осязаемым, как океанский туман. — Перерезать финансовую аорту Клана одним хирургическим ударом… Инферно в восторге от твоего чувства прекрасного.

Перед глазами Ильяса на долю секунды вспыхнул лаконичный багровый интерфейс:

[Операция «Мертвый штиль» успешно завершена.]

[Зафиксирован критический урон финансовой инфраструктуре противника.]

[Активы фракции «Род Мразко» увеличены до стратегического уровня.]

Магистр невозмутимо поправил кружевные манжеты синего камзола. Он перевел мертвый взгляд темных сапфировых глаз на дрожащего от холода и позора капитана конвоя. Наемник ждал приказа о массовой казни. В клановых войнах свидетелей, а тем более тех, кто допустил потерю казны, в живых не оставляли.

Но Ильяс не был мясником. Он был гениальным игроком, которому нужен был живой гонец, чтобы зафиксировать триумф.

— Вы можете подняться, капитан. Мой Род не питает страсти к бессмысленным бойням, — ледяным тоном произнес Мразко.

Офицер с трудом поднялся на непослушные ноги, непонимающе моргая.

— Я конфискую ваш груз и оба галеона, — чеканя каждое слово, продолжил чародей. — Однако один пустой фрегат из вашего эскорта я оставлю нетронутым. Погрузите на него своих людей. Вам же нужно на чем-то вернуться в Столицу.

Великий комбинатор чуть повернул голову, заметив брошенный на палубе небольшой деревянный сундучок. Короткий жест — и обломки гранитного бастиона сами собой ссыпались внутрь.

Короткий импульс Темного Сапфира — и сундук с мусором мгновенно оказался запечатан в идеальный, абсолютно прозрачный куб из не тающего льда. Мразко вложил эту тяжелую глыбу прямо в трясущиеся руки капитана. Мороз обжег кожу, но наемник не посмел разжать пальцы.

— Передайте это вашему Патриарху. Лично в руки, — губы Ильяса тронула хищная, злая усмешка. — И сообщите, что налог за транзит по суверенным водам Рода Мразко уплачен в полном объеме. Я искренне желаю клану Воронцовых приятного банкротства.

Развернувшись, ледяной лорд неспешно зашагал по мосту обратно на свой флагман.

Океанский штиль сменился свежим попутным бризом — Сирена послушно отдалась течению. Эскадра возрожденного Рода Мразко, пополнившаяся тяжелыми золотыми галеонами, плавно взяла обратный курс. Тотальное экономическое удушение врага свершилось. Теперь в руках великого комбинатора была власть, способная купить или уничтожить целые города Империи. И партия только набирала обороты.

Рассвет над Пепельной Гаванью выдался стылым и неприветливым. Свинцовые волны с глухим рокотом разбивались о базальтовые стены цитадели, а над мачтами трофейных линкоров, застывших на рейде, клубился плотный утренний туман.

Ильяс стоял у узкого стрельчатого окна своих покоев, небрежно накинув на плечи темный халат. В его руке была зажата узкая лента из черного шелка — экстренное послание, доставленное ночным теневым курьером графини де Блан. Тонкая магия Паучихи истаяла, стоило чародею прочесть мерцающие серебром строки, но суть послания уже отпечаталась в его идеальной памяти.

Патриарх Воронцовых, лишившись южной логистики и континентальной казны, заметался, как загнанная в угол крыса. Чтобы срочно оплатить услуги наемных армий, Клан пошел на отчаянный и унизительный шаг — выставил на торги свои глубинные резервы. Графиня докладывала, что в нейтральном полисе Авалон, на закрытом Теневом Аукционе, заявлен особый лот.

«Сердце Вьюги».

Древний алтарный кристалл, средоточие силы уничтоженного Рода Мразко. Святыня, которую огневики украли десятилетия назад, но так и не смогли ни пробудить, ни подчинить. Теперь они собирались продать ее с молотка первому встречному толстосуму.

Воздух в покоях внезапно уплотнился. Морская свежесть отступила, смятая тяжелым, удушливым запахом раскаленной меди и серы. Тени в углах каменного зала вытянулись, сплетаясь в массивный, рогатый силуэт.

— Они торгуют твоей душой, князь, — пророкотал в сознании Ильяса глубокий, отдающий оружейным металлом голос Малика Дэ Сада. Владыка Инферно облизнулся так явно, что в комнате потеплело. — Я чую пульс этого камня даже отсюда. В нем спит первородная стужа. Это твой ключ к пятому рангу. К истинной власти Архимага.

— Торговать можно лишь тем, что тебе принадлежит, Малик, — холодным, резонирующим тоном произнес Магистр. Лента черного шелка в его пальцах мгновенно покрылась изморозью и рассыпалась ледяной пылью. — Воронцовы просто не понимают, что держат в руках не актив, а свой собственный приговор.

Великий комбинатор резко развернулся и направился к тяжелым дубовым дверям. Его Аура, среагировав на упоминание родовой реликвии, пульсировала жестким, подавляющим холодом.

— Гордей! — усиленный магией голос сюзерена раскатился по гулким коридорам цитадели.

Старый штурман материализовался на пороге спустя считанные мгновения, привычно опираясь на трость.

— Доброе утро, ваше сиятельство. Прикажете готовить эскадру к выходу?

— Эскадра остается на рейде охранять акваторию, — отрезал ледяной лорд, сбрасывая халат и доставая из дубового шкафа безупречно скроенный костюм. — Мне нужен «Стремительный». Легкий клипер и самая надежная команда. Мы отправляемся в Авалон.

Ветеран удивленно вскинул седые брови, но перечить не посмел.

— Вольная гавань? Но там же глушилки… Боевая магия под куполом города заблокирована, сюзерен. Если Клан Воронцовых пошлет туда своих убийц…

— Если они их пошлют, им придется оплатить счет за уборку трупов, — на губах Ильяса заиграла хищная, предвкушающая усмешка. В глубине его сапфировых глаз плясали инфернальные искры. — В Авалоне запрещено применять стихии, но там разрешено абсолютное финансовое насилие. А у меня как раз имеется солидный портфель бесхозных клановых векселей. Готовьте корабль, штурман. Мы едем на аукцион.

Спустя несколько суток стремительного хода клипер бросил якорь в Авалоне. Этот вольный полис, выстроенный на пересечении торговых маршрутов, служил главной финансовой прачечной для всей Высшей Аристократии. Там не звенела сталь и не лилась кровь — боевая магия жестко подавлялась артефактным куполом города. В Авалоне убивали изящнее: банкротством, долговыми ямами и шепотом в кулуарах.

Ильяс невозмутимо стоял перед ростовым зеркалом в просторной капитанской каюте, оценивая свое отражение. На нем был строгий, угольно-черный фрак идеальной посадки. Никакого пошлого золотого шитья или кричащих клановых гербов — истинная власть не нуждается в дешевой мишуре.

Магистр чуть приподнял ладонь. Короткий, ювелирный импульс Источника Темного Сапфира сорвался с пальцев, вымораживая влагу прямо из воздуха. На лацканах и манжетах фрака с тихим хрустом соткались пуговицы — идеальные многогранники из непрозрачного, черного льда. Они поглощали свет, излучая ровный, физически осязаемый холод. Деталь, подчеркивающая статус лучше любых рубинов.

Тяжелая дубовая дверь скрипнула. На пороге замер юный столичный артефактор, сменивший потертую студенческую куртку на добротный темный костюм. В руках изгой бережно прижимал к груди тяжелую железную шкатулку — ту самую, в которой покоились стратегические векселя Клана Воронцовых.

Но куда больше внимания привлекала фигура, нависающая за спиной студента.

Двухметровый Глубинный орк, ветеран абордажных команд Пепельной Гавани, мрачно сопел, тщетно пытаясь расправить широченные плечи. Крепостные портные совершили подлинное чудо, сумев втиснуть зеленокожего гиганта в исполинский, сшитый на заказ черный сюртук.

— Сюзерен, эта дрянь трещит на мне по швам, — глухо прорычал телохранитель, с ненавистью косясь на свои кружевные манжеты. — Дозвольте взять секиру и кожаный доспех. Если столичные чистоплюи полезут в драку…

— В Авалоне не машут железом на улицах, Урраг, — ровным, отрезающим возражения тоном произнес Ильяс, поправляя воротник. — За обнаженный клинок там бросают в узилище без суда. Твоя задача — не рубить головы, а внушать финансовый трепет и отпугивать мелких падальщиков одним своим видом. И перестань сутулиться. Этот сюртук стоит дороже, чем весь твой родной кластер.

Орк уязвленно клацнул клыками, но послушно выпятил грудь, становясь похожим на гранитный монолит в траурной обивке.

— Ваше сиятельство, — неуверенно подал голос артефактор, переминаясь с ноги на ногу. — А я зачем вам на торгах? Мое место в доках, мы с водницей как раз начали калибровку новых рунных стабилизаторов… Я в Высшем Свете ничего не смыслю.

— Ты идешь со мной в качестве личного оценщика магических структур, — великий комбинатор повернулся к своим вассалам. Его взгляд цвета темного сапфира был пригвождающим и холодным. — А заодно посмотришь из первого ряда, как твои бывшие хозяева из Столицы покупают собственное банкротство. Нам предстоит крайне изящная экспроприация, юноша.

Ильяс сделал шаг вперед и забрал у студента железную шкатулку. Мертвый лед на его пуговицах хищно блеснул в полумраке каюты.

— Выдвигаемся. Аукцион не будет ждать.

Ночной полис встретил гостей переливами артефактных огней, отражающихся в идеальной чистоте мощеных проспектов. Здесь не было грязи имперских портов, только хрусталь, полированный мрамор и абсолютный, звенящий нейтралитет, купленный за баснословные суммы.

Аукционный Дом «Золотые Весы» возвышался на центральной площади, напоминая храм алчности. Массивные двери из мореного дуба стерегли одаренные наемники в глухих шлемах, а на мраморных ступенях работал жесткий финансовый фильтр.

Ильяс, чеканя шаг, приблизился к стойке регистрации, за которой восседал Главный оценщик — сухопарый мужчина с брезгливо поджатыми губами и сложным артефактным моноклем на правом глазу. Студент-артефактор нервно жался за плечом сюзерена, а орк Урраг мрачно возвышался позади, распугивая столичную публику одной шириной своих затянутых в черный сюртук плеч.

Оценщик окинул троицу цепким, профессиональным взглядом. Монокль скользнул по строгому фраку Ильяса, не найдя на нем ни пошлого золотого шитья, ни гербов Великих Кланов — лишь странные, пугающе темные ледяные пуговицы, от которых веяло могильным холодом.

— Закрытые торги, сударь, — процедил клерк, надменно вздернув подбородок. — Островным лордам здесь не место без подтвержденного депозита. Сегодня выставляются лоты имперского значения. Боюсь, вашего кошелька не хватит даже на входной взнос.

Студент возмущенно открыл рот, а орк угрожающе зарычал, нависая над стойкой.

Ильяс не проронил ни слова. Истинный лорд не вступает в перепалки со слугами. Великий комбинатор лишь поднял руку, останавливая своих вассалов коротким, властным жестом.

Чародей плавно, небрежно открыл принесенную железную шкатулку. На свет тускло блеснула пухлая, стянутая шелковой лентой пачка стратегических клановых векселей Воронцовых. Мразко достал ее и, даже не взглянув на клерка, швырнул тяжелые гербовые бумаги на золотые магические весы, вмонтированные в стойку.

Древний механизм, считывающий подлинность и вес финансовых обязательств, жалобно лязгнул.

Спустя секунду руны на чашах весов вспыхнули с такой яростью, что металл налился ослепительно-белым светом. Артефакт не мог мгновенно переварить астрономическую сумму, украденную у одного из самых влиятельных Домов континента. Воздух вокруг стойки задрожал от высвобожденной финансовой магии.

Лицо оценщика стремительно потеряло краски, став под стать мрамору под его ногами. Артефактный монокль с тихим звоном выпал из его глаза и повис на тонкой золотой цепочке. Клерк узнал печати и осознал порядок цифр.

— П-прошу прощения, ваше сиятельство… — пролепетал оценщик, судорожно сглатывая и складываясь в глубоком, подобострастном поклоне. Столичный снобизм мгновенно испарился под гнетом абсолютного капитала. — Произошла чудовищная ошибка. Ваша… ваша платежеспособность не вызывает ни малейших сомнений.

— Мои бумаги, — ледяным тоном произнес Ильяс, протягивая обтянутую черной перчаткой руку.

Трясущимися пальцами клерк снял векселя со светящихся весов и почтительно вернул их Магистру.

— Разумеется, ваше сиятельство! Лучшая приватная ложа на верхнем ярусе подготовлена специально для вас. Вас проводят немедленно, — засуетился оценщик, торопливо щелкая пальцами страже.

Ильяс брезгливо убрал активы Воронцовых обратно в шкатулку и, не удостоив служащего даже кивком, проследовал в распахнутые двери аукционного зала. Первый этап финансовой экспроприации прошел безупречно. Теперь оставалось лишь дождаться, когда жертва сама выйдет на сцену.

Внутренний зал «Золотых Весов» напоминал античный амфитеатр, высеченный из цельного куска темного хрусталя и червонного золота. Мягкий свет артефактных светильников выхватывал из полумрака дорогие наряды аристократов в партере, а воздух гудел от приглушенных шепотков и тонких интриг.

У входа в приватную ложу учтивый слуга в ливрее, низко кланяясь, протянул Ильясу традиционную для закрытых торгов бархатную полумаску.

— Благодарю, я обойдусь, — холодно бросил великий комбинатор, небрежным жестом отодвигая серебряный поднос. — Мне не от кого прятать лицо в этом террариуме.

Слуга испуганно отшатнулся, а Магистр уверенно прошел вперед, занимая глубокое кресло у самого барьера ложи. Студент-артефактор робко присел на краешек соседнего пуфа, до белых костяшек сжимая шкатулку с векселями. Орк Урраг безмолвной черной скалой застыл за спиной своего сюзерена, одним своим видом отбивая у соседей желание заглядывать к ним за ширму.

Ильяс неспешно скользнул взглядом цвета темного сапфира по залу, а затем перевел его на ярус напротив. Губы чародея тронула хищная, ледяная усмешка. Дичь сама пришла в капкан.

В ложе прямо напротив сидела официальная делегация Воронцовых.

Седовласый, надменный Казначей Клана нервно перебирал четки из огненного рубина. А рядом с ним сидел высокий, светловолосый юноша в парадном мундире — племянник Патриарха. Тот самый столичный наследник, которого Ильяс всего несколько дней назад публично, не обнажая клинка, вмял в обледенелый гранит на полигоне Академии. Клан прислал их проконтролировать продажу украденной святыни и обеспечить поступление золота.

Чародей плавно, не отрывая пригвождающего взгляда от вражеской ложи, взял со столика тонкий хрустальный бокал с шампанским.

Юнец Воронцовых, словно почувствовав на себе физическую тяжесть чужого внимания, резко вскинул голову. Их взгляды встретились.

Наследник Клана побледнел, будто его с размаху ударили под дых. В его глазах вспыхнул неподдельный, животный ужас, память о парализующей мощи абсолютного нуля. Но уже через секунду страх сменился багровой, бессильной яростью. Племянник Патриарха судорожно вцепился в подлокотники кресла, не в силах отвести взгляд.

Ильяс издевательски медленно, демонстрируя абсолютное превосходство, приподнял бокал, салютуя своим врагам.

Казначей, проследив за остекленевшим взглядом юноши, уставился на человека в черном фраке. Старый счетовод не знал Ильяса в лицо, но ледяные пуговицы, поглощающие свет, и герб с перекрещенными шипами, едва заметно вышитый на лацкане орка-телохранителя, не оставляли сомнений.

Беглый лорд, уничтоживший их тяжелую эскадру и разоривший конвой, нагло сидел в лучшей ложе Авалона, сбросив маску.

Воздух между ложами натянулся до звенящего предела. Аукцион перестал быть просто светским рынком — для великого комбинатора он превратился в поле боя, где главным оружием станут не заклинания, а безжалостные цифры.

Гул голосов стих, когда на подиум из белого мрамора поднялся главный распорядитель торгов. Сухой стук золотого молоточка возвестил о начале аукциона.

Первые лоты были призваны лишь разогреть кровь высшей аристократии. Редкие магические твари, скованные рунными ошейниками, клинки подгорных мастеров, артефактные доспехи ушедших эпох. Золото текло рекой, ставки взлетали с каждой секундой.

Ильяс наблюдал за этим праздником тщеславия с отстраненной, холодной скукой. Великий комбинатор ждал своего часа, но не отказывал себе в удовольствии изящно поиграть на нервах врага.

Как только Казначей Воронцовых поднимал свой жезл со светящимся номером, пытаясь приобрести хоть что-то стоящее для Клана, из приватной ложи Ильяса доносился ровный, отдающий металлом голос, безжалостно перебивающий ставку. Причем не на жалкие сотни империалов, а сразу вдвое.

Старый счетовод багровел, скрипел зубами и опускал жезл. Тягаться с бездонным кошельком неизвестного лорда в черном фраке истощенная казна Воронцовых не могла.

Кульминация прогрева наступила, когда вышколенные слуги вынесли на бархатной подушке массивный фолиант в переплете из чешуи огненной саламандры.

— Древний рунный гримуар эпохи Первых Огневиков! — торжественно провозгласил распорядитель. — Содержит утерянные схемы интеграции маны Огня в корабельную броню. Стартовая цена — пятьдесят тысяч золотых империалов!

В ложе Воронцовых произошло заметное оживление. Именно этот трактат был критически нужен Клану, чтобы восстановить боеспособность остатков своего флота. Казначей, дрожа от нетерпения, вскинул жезл.

— Семьдесят тысяч!

— Восемьдесят! — отозвался тучный лорд из партера.

— Сто тысяч империалов! — рявкнул счетовод, вытирая испарину со лба. Это был предел их лимита на «мелкие» приобретения.

В зале повисла почтительная тишина. И в эту секунду Ильяс, даже не потрудившись приподняться из глубокого кресла, небрежно взмахнул рукой.

— Триста тысяч, — ледяной голос Магистра ударил по ушам присутствующих, мгновенно выморозив любые попытки продолжить торги.

Распорядитель опешил, но профессиональный рефлекс сработал быстрее разума. Три быстрых удара молоточком прозвучали как погребальный звон для надежд враждебного Клана.

Спустя минуту слуга внес в ложу Ильяса тяжелый, пышущий магическим жаром фолиант. Магистр даже не взглянул на бесценную покупку. Короткий импульс Темного Сапфира — и жар книги сменился могильным холодом.

— Держи, — Мразко брезгливо подцепил гримуар двумя пальцами и бросил его прямо на колени ошарашенному студенту-артефактору. — Полистай на досуге, юноша. Говорят, полезно для расширения кругозора.

По залу прокатился гул изумленных перешептываний. Швырнуть трактат стоимостью в триста тысяч золотых своему вассалу, словно это была дешевая бульварная газетка… Высший Свет Авалона еще не видел такой откровенной, издевательской демонстрации финансового превосходства.

В ложе напротив Казначей Воронцовых побледнел до синевы, а наследник в бессильной ярости сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В глубоких тенях за креслом Ильяса, там, где возвышался Глубинный орк, едва уловимо запахло разогретой медью. Владыка Инферно ценил изящное унижение ничуть не меньше, чем пролитую кровь.

Публика была разогрета до предела. Пришло время для главного лота.

Свет в исполинском зале «Золотых Весов» плавно померк.

Над мраморным подиумом вспыхнул единственный, ослепительно-яркий луч направленного света. Шепотки аристократов разом стихли. Воздух наэлектризовался от предвкушения — наступало время главного лота.

Четверо вооруженных гвардейцев, надрываясь от тяжести, вынесли на подиум массивный постамент, накрытый черным бархатом. Распорядитель торгов, сбросив покров, почтительно отступил на шаг.

На подушке покоилось «Сердце Вьюги».

Это был рваный, матово-белый кристалл размером с человеческий череп. Он был густо оплетен раскаленными докрасна ингибиторными цепями — мощнейшими защитными артефактами, призванными подавлять его суть. Но даже в состоянии искусственного сна от реликвии исходила такая первобытная, хтоническая стужа, что первые ряды партера инстинктивно поежились, запахивая плащи.

В груди Ильяса болезненно, яростно запульсировал Источник Темного Сапфира. Кровь Рода узнавала свою святыню. За спиной чародея густо запахло разогретой медью и пеплом — Малик Дэ Сад в предвкушении обнажил призрачные клыки. Владыка Инферно чуял ключи от врат к абсолютному могуществу.

— Лот номер тринадцать! — голос аукциониста дрожал от напряжения. — Древний алтарный монолит. Концентрированная, неиссякаемая мана Абсолютного Нуля. Стартовая цена — пятьсот тысяч золотых империалов!

Зал ахнул. Это был бюджет небольшого прибрежного баронства.

Но торги начались. Казначей Воронцовых, сидящий в ложе напротив, не поднимал своего жезла. Вместо него работали подставные лица в партере. Клан пытался разыграть классическую теневую схему — искусственно разогнать цену до небес, чтобы выдоить из наглого северного лорда максимум наличности, а затем забрать эти деньги себе.

— Шестьсот тысяч!

— Семьсот пятьдесят!

— Миллион!

Ставки сыпались со всех сторон. Цифры стремительно преодолели порог абсурда. Столичные лорды с азартом включились в игру, подогреваемые клановыми агентами Воронцовых.

Ильяс сидел неподвижно. Его лицо, освещенное тусклым, мертвенным сиянием ледяных пуговиц на фраке, оставалось непроницаемым. Великий комбинатор с ледяным спокойствием позволял жертве заглотнуть наживку как можно глубже.

— Два миллиона золотых империалов! — выкрикнул подставной граф из первого ряда и самодовольно оглянулся на ложу Ильяса.

В зале повисла мертвая тишина. Это был предел. Воронцовы были уверены, что выжали из неизвестного выскочки всё. Казначей в ложе напротив уже предвкушающе потирал руки, мысленно подсчитывая барыши, на которые Клан наймет континентальную гвардию.

Пришло время закрывать сделку.

Ильяс плавно, с грацией сытого хищника, поднялся из глубокого кресла. Он не стал поднимать аукционный жезл. Магистр просто шагнул к барьеру ложи и положил на него руки в черных перчатках.

Его Аура, до этого плотно свернутая, сорвалась с поводка. Температура в огромном зале рухнула. По хрустальным стенам амфитеатра с пугающим треском поползла жесткая изморозь. Дыхание сотен аристократов превратилось в густой белый пар.

— Шесть миллионов, — голос ледяного лорда не был громким, но он разнесся под куполом, ударив по барабанным перепонкам, как лязг падающей гильотины.

Аукционист поперхнулся воздухом. Подставной граф в партере рухнул в кресло, побледнев как полотно. Казначей Воронцовых выронил рубиновые четки — цифра была настолько астрономической, что ломала любые финансовые схемы, превращая торги в фарс.

Никто не посмел издать ни звука. Стужа, излучаемая фигурой Ильяса, физически давила на волю присутствующих, запрещая даже думать о продолжении спора.

— Шесть… шесть миллионов империалов… — заикаясь, выдавил распорядитель, судорожно взмахивая золотым молоточком. — Раз… два… Продано господину в черном фраке!

Сухой стук подвел черту. Огненные цепи на «Сердце Вьюги» едва заметно мигнули. Родовая реликвия была возвращена. Теперь оставалось лишь объяснить Клану Воронцовых, кто именно оплатит этот банкет.

Звенящую тишину аукционного зала нарушил лишь тихий, вкрадчивый шелест шагов. Двое старших клерков «Золотых Весов» в сопровождении вооруженной охраны поднялись к ложе Ильяса. В руках они несли переносной артефакт оплаты — плоскую серебряную чашу, испещренную банковскими рунами.

Аристократия в партере затаила дыхание. Шесть миллионов империалов — сумма колоссальная. Многие ожидали, что загадочный северянин сейчас отступит, расписавшись в собственной несостоятельности, и покроет себя вечным позором. В ложе напротив Казначей Воронцовых уже кривил губы в мстительной ухмылке, предвкушая триумф.

Ильяс невозмутимо перевел взгляд на замершего рядом студента-артефактора. Юноша, понимая сюзерена без слов, поспешно откинул крышку тяжелой железной шкатулки.

Великий комбинатор небрежным, ленивым жестом извлек на свет тугую пачку плотного гербового пергамента, перетянутую шелковой лентой. Это были не золотые слитки и не банковские чеки Авалона. Это были стратегические долговые векселя, на которых держалась вся финансовая кровеносная система Клана Воронцовых. Те самые бумаги, которые Ильяс реквизировал во время ночного разгрома золотого конвоя.

С сухим, отчетливым шелестом Магистр бросил пачку на серебряную чашу терминала.

Артефакт коротко лязгнул. Руны вспыхнули ровным, ослепительным светом, подтверждая абсолютную подлинность и колоссальный номинал долговых обязательств.

Ильяс, по-прежнему опираясь на барьер ложи, чуть подался вперед. Его голос, усиленный тонким контролем маны, раскатился под сводами амфитеатра, проникая в каждый уголок зала.

— Мой Род привык платить по счетам, — ледяной, резонирующий металлом тон Магистра заставил Высший Свет замереть. — Но я нахожу весьма символичным выкупать свою родовую святыню за счет тех, кто посмел ее украсть.

Чародей издевательски медленно перевел взгляд на делегацию врага.

— Полагаю, уважаемый Казначей не откажется обналичить собственные долговые бумаги? Ведь на них стоит личная печать вашего Патриарха.

Смысл сказанного дошел до аристократов не сразу, но когда это случилось, зал взорвался гулом голосов.

Финансовая гильотина опустилась с пугающим изяществом. Великий комбинатор не потратил ни единой собственной монеты. Он оплатил покупку артефакта бумагами самих же Воронцовых. Клан рассчитывал получить реальные миллионы наличности для найма континентальной армии, а вместо этого они лишь аннулировали собственные украденные долги. Они остались с нулем. Их казна была уничтожена публично, на глазах у всей Империи, и абсолютно легально.

В ложе напротив раздался сдавленный хрип. Старый Казначей, осознав масштаб катастрофы и свой неминуемый приговор от рук Патриарха, судорожно схватился за сердце. Его лицо приобрело землисто-серый оттенок, и он грузно, как мешок с песком, осел в кресло, потеряв сознание. Племянник Патриарха в панике тряс старика за плечи, с животным ужасом глядя на черную фигуру Ильяса.

В глубоких тенях, клубящихся под потолком приватной ложи, густо запахло свежей кровью и серой.

— Божественная подлость, — проурчал Малик Дэ Сад, чей смех больше напоминал скрежет перемалываемой брони. Демон искренне корчился от экстаза. — Оставить врага с пустыми карманами, заставив его самого вынести себе смертный приговор… Князь, в Инферно тебе бы поставили золотой памятник.

Распорядитель торгов, сглотнув вставший в горле ком, растерянно ударил молоточком. Сделка была закрыта. «Сердце Вьюги» ожидало своего истинного хозяина.

Протокол «Золотых Весов» сработал безупречно, несмотря на шок, парализовавший весь аукционный зал. Спустя пару минут в приватную ложу Ильяса, тяжело ступая, вошли гвардейцы полиса. Они бережно, словно взрывчатку, опустили на стол перед Магистром постамент, укрытый черным бархатом.

Распорядитель торгов с почтительным, граничащим с ужасом поклоном передал артефактные документы.

— Сделка официально подтверждена, ваше сиятельство. Лот номер тринадцать переходит в вашу полную юрисдикцию.

Ильяс не удостоил бумаги даже мимолетным взглядом. Великий комбинатор смотрел только на матово-белый кристалл, закованный в пульсирующую сеть раскаленных ингибиторных цепей. Огневики Воронцовых потратили десятилетия, пытаясь подчинить эту силу или хотя бы безопасно ее запечатать.

Чародей неспешно стянул с правой руки черную перчатку, обнажая бледную кожу.

— Сюзерен, осторожнее! — нервно выдохнул студент-артефактор, делая шаг вперед. — Ингибиторы сплетены из концентрированной маны Огня. Если нарушить контур без деактивации, будет пространственный взрыв…

Но ледяной лорд уже опустил раскрытую ладонь прямо на пылающий металл.

Взрыва не последовало. Произошло нечто куда более пугающее.

Как только плоть истинного наследника Рода коснулась своей святыни, «Сердце Вьюги» проснулось. Кристалл отозвался на кровь Мразко гулким, тяжелым пульсом, который на первобытном уровне ощутил каждый одаренный в зале.

Абсолютный ноль хлынул наружу. Раскаленные ингибиторные цепи, столкнувшись с первородной стужей, почернели за долю секунды. Перепад температур был настолько чудовищным, что кованая сталь, пропитанная враждебной магией, стала хрупкой, как слюда. С оглушительным, звенящим хрустом цепи лопнули и осыпались на ковер серой бесполезной пылью.

Сдерживать реликвию больше было некому.

Источник Темного Сапфира в груди Ильяса яростно взревел, резонируя с древним камнем. Поток кристально чистой, концентрированной маны ворвался в духовные каналы чародея, расширяя их, выжигая любые прежние пределы. Это было не просто краткосрочное усиление. Это был качественный эволюционный скачок. Мразко физически ощутил, как тяжелые врата пятого ранга — ступени истинного Архимага — с грохотом распахиваются перед ним.

Аура сюзерена вырвалась из-под контроля. Пространство ложи исказилось от запредельного давления. Студент сдавленно пискнул и рухнул на колени, не в силах вынести гравитационную тяжесть чужой силы. Даже Глубинный орк, тихо зарычав, отступил на шаг, инстинктивно прикрывая лицо широкими ладонями.

А затем не выдержал сам Авалон.

Гордость вольного полиса — легендарный антимагический купол, призванный гасить любые стихийные проявления в черте города, — попытался подавить выброс Архимага Льда. Воздух над аукционным залом натянулся, угрожающе зазвенел… и сломался.

Раздался громоподобный треск. По невидимому энергетическому щиту, накрывавшему амфитеатр, с жалобным скрежетом побежала сеть сияющих багровых трещин. С высоких сводов на головы паникующей столичной аристократии дождем посыпалась хрустальная крошка. Защита, стоившая миллионы империалов, не смогла сдержать пробуждение Наследия.

В эпицентре этого хаоса невозмутимо стоял Ильяс. Великий комбинатор плавно поднял освобожденное «Сердце Вьюги». Кристалл сиял в его руке ровным, бездонным светом сапфира, а глаза лорда светились тем же мертвым, ледяным огнем.

Активы вернулись домой. Настало время покинуть этот гостеприимный город.

Ночной Авалон встретил их проливным дождем. Треснувший антимагический купол больше не мог сдерживать непогоду, и тяжелые, ледяные капли сплошной стеной обрушивались на хрустальные мостовые вольного полиса.

Ильяс неспешно спускался по мраморным ступеням аукционного дома. «Сердце Вьюги», надежно спрятанное под полами черного фрака, ритмично пульсировало, щедро насыщая духовные каналы своего истинного хозяина чистейшей энергией. Теперь Магистр перешагнул незримую черту — в свой домен он вернется полноправным Архимагом.

Студент-артефактор пугливо жался к сюзерену, вздрагивая от каждого раската грома, а Глубинный орк, абсолютно игнорируя ливень, мрачно вышагивал позади, превратившись в мокрую, смертоносную гору мышц.

Путь к гостевым причалам лежал через узкий переулок, зажатый между высокими стенами банковских гильдий. Как только троица свернула в непроглядную темень, шум дождя внезапно заглушил резкий, сухой треск активируемых амулетов.

Дорогу преградили десять силуэтов в глухих плащах.

Вспыхнуло пламя. Элитные наемники-огневики, нанятые обезумевшим от ужаса Казначеем Воронцовых, даже не пытались скрыть свои намерения. Правила нейтралитета Авалона были отброшены — старый счетовод понимал, что без артефакта и без векселей Патриарх спустит с него шкуру. Убийство северного выскочки оставалось его единственным шансом на спасение.

Наемники действовали профессионально. Никаких разговоров и пафосных речей. Пятеро мгновенно возвели перед собой тяжелые плазменные щиты, перекрывая выход, а остальные начали вливать ману в боевые плетения, готовясь превратить переулок в ревущий крематорий.

— Убью, — плотоядно прорычал Урраг. Дорогой черный сюртук угрожающе затрещал на его раздавшихся плечах.

Орк рванулся вперед, готовясь голыми руками рвать клановых псов, но путь ему преградила властная, обтянутая черной перчаткой рука сюзерена.

— Повредишь костюм — вычту из жалованья, — ледяным, лишенным даже намека на тревогу тоном бросил великий комбинатор. — Оставь их мне. Я хочу протестировать новые пределы своего Источника.

Ильяс даже не потянулся к эфесу сабли. Архимаг Льда просто поднял взгляд на ревущую стену огня и сделал один неуловимо короткий, хирургически точный жест кистью. «Сердце Вьюги», скрытое под бархатом фрака, отозвалось мощным, ледяным пульсом.

Время в переулке словно остановилось.

Проливной дождь — тысячи, миллионы тяжелых капель, летевших с грозового неба, — замер прямо в воздухе. Вода перестала падать. Короткий импульс Темного Сапфира, многократно усиленный древним алтарным монолитом, мгновенно выморозил влагу. Каждая капля с сухим, звенящим хрустом превратилась в длинную, бритвенно-острую ледяную иглу.

Переулок обернулся зависшей в невесомости камерой смертников.

Наемники ошарашенно замерли, глядя на то, как окружающее пространство ощетинилось миллионами направленных на них шипов. Их хваленые плазменные барьеры жалко замерцали, столкнувшись с тотальным превосходством абсолютного нуля, выжигающего сам кислород.

— Пронзай, — одними губами скомандовал чародей.

Зависший ледяной шторм сорвался с места. Это был не слепой удар стихии, а филигранный, контролируемый расстрел. Тысячи игл, пробивая плазменные щиты как мокрую бумагу, впились в тела убийц. Кровь не успевала пролиться на брусчатку — она мгновенно замерзала в глубоких ранах. Наемники даже не успели закричать. Их духовные каналы были разорваны, а плоть прошита насквозь.

Пятеро рухнули замертво, превратившись в исколотые ледяные статуи. Остальные, чья защита приняла на себя основную массу удара, с глухими хрипами повалились на землю, истекая кровью и тщетно пытаясь вытащить осколки льда из перебитых суставов.

— А теперь, — небрежно бросил Ильяс, опуская руку, — можешь размяться.

Дважды повторять не пришлось. Урраг с кровожадным ревом обрушился на выживших. Огромные зеленые кулаки с тошнотворным хрустом сминали челюсти и ломали ребра. Орк втаптывал элиту Воронцовых в заледенелую мостовую, с наслаждением выплескивая скопившуюся ярость от тесного светского костюма.

Где-то в глубоких тенях, недоступных зрению простых смертных, удовлетворенно лязгнул металлом Малик Дэ Сад.

— Превратить слезы небес в разящую сталь, — пророкотал владыка Инферно, густо насыщая холодный воздух запахом серы и пепла. — Какая изысканная, дьявольская архитектура смерти. Ты растешь над собой, князь.

Ильяс брезгливо перешагнул через искореженное тело наемника, направляясь к выходу из переулка. Глухая тьма впереди уже озарялась тусклым светом магофонарей. Там, на залитой дождем улице, своей участи дожидались те, кто отдал приказ на эту жалкую засаду.

На выходе из переулка, освещенном тусклым желтым светом уличных магофонарей, застыли две фигуры. Казначей Клана Воронцовых, нервно теребящий пустую цепочку от четок, и племянник Патриарха, кутающийся в плащ поверх парадного мундира. Они ждали своих наемников. Ждали почтительного доклада о смерти беглого лорда.

Вместо этого из густой тьмы под проливной дождь неспешно шагнул Ильяс. Его строгий черный фрак оставался абсолютно сухим, а ледяные пуговицы угрожающе мерцали. За спиной чародея, тяжело ступая по обледенелой брусчатке, вынырнул Глубинный орк, брезгливо отряхивая огромные ладони от чужой крови. Следом, крепко прижимая к груди пустую железную шкатулку, семенил бледный артефактор.

Казначей издал сдавленный, жалкий писк. Его колени подогнулись, и старый счетовод рухнул прямо в грязную лужу, не в силах оторвать остекленевший взгляд от замороженной бойни, видневшейся в глубине переулка.

Племянник Патриарха оцепенел. Вся столичная спесь испарилась без следа, уступив место животному, парализующему ужасу.

Ильяс плавно приблизился к дрожащему наследнику. Аура новоявленного Архимага обрушилась на юношу, незримым прессом вдавливая его в мостовую. Аристократ попытался отступить, но ноги окончательно перестали слушаться.

Великий комбинатор не стал обнажать клинок. Он медленно поднял правую руку, от которой исходило глубокое сапфировое сияние пробужденного «Сердца Вьюги», и прижал раскрытую ладонь прямо к груди юнца — туда, где на мундире был вышит гордый герб пикирующего ворона.

Наследник отчаянно захрипел, когда абсолютный ноль пронзил парадную ткань.

Мороз мгновенно выжег золотые нити. Материя почернела и осыпалась прахом, а на бледной коже юноши под ней навсегда отпечатался глубокий, незаживающий ожог в форме двух скрещенных ледяных шипов. Символ Рода Мразко безжалостно поглотил ворона.

— Активы возвращены домой, — ледяным, резонирующим металлом тоном произнес Ильяс, глядя сверху вниз в полные слез глаза противника. — Передай своему дяде, что счет оплачен. Следующий мой визит будет в Столицу. Я приду за его головой.

Развернувшись, Архимаг Льда зашагал прочь по залитой дождем улице Авалона. Орк и студент безмолвно последовали за своим сюзереном.

В подсознании чародея раскатисто, с лязгом тяжелых цепей и густым запахом раскаленной меди, расхохотался Малик Дэ Сад. Инферно искренне праздновало этот триумф.

Перед глазами Ильяса вспыхнул багровый системный интерфейс, подводя итог безупречно разыгранной партии:

[Скрытое условие выполнено: Родовая реликвия «Сердце Вьюги» поглощена.]

[Ранг пользователя повышен: Архимаг (5 ступень).]

[Статус фракции «Клан Воронцовых»: Критический финансовый коллапс.]

Интеграция «Сердца Вьюги» в базальтовый фундамент цитадели прошла на удивление гладко. Родовая реликвия, наконец-то вернувшаяся к своему истинному хозяину, щедро делилась первородной силой.

По мрачным черным стенам Пепельной Гавани поползли потрясающей красоты морозные узоры. Изящные, геометрически безупречные ледяные фракталы превращали суровую пиратскую крепость в обитель истинной аристократии. Воздух в залах стал кристально чистым, свежим и по-зимнему вкусным.

В просторном капитанском зале царил абсолютный покой. В огромном каменном камине мерно гудело холодное, завораживающее синее пламя — эстетическая прихоть новоявленного Архимага.

Ильяс сидел в глубоком кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и с легкой полуулыбкой смотрел на шахматную доску. Напротив него, напряженно хмуря седые брови, склонился старый штурман Гордей.

Фигуры на доске были настоящим произведением искусства. Великий комбинатор вырезал их лично, используя ювелирный микроконтроль своего обновленного Источника. Половина армии состояла из прозрачного, звенящего, как бриллиант, льда. Вторая — из поглощающего свет черного абсолюта.

— Шах, ваше сиятельство, — Гордей аккуратно передвинул темного офицера, с тихим стуком опустив его на клетку. — Океан научил меня, что иногда даже самая легкая шхуна может загнать в угол неповоротливый линейный крейсер.

Ильяс очаровательно, но с едва уловимой ноткой высокомерия улыбнулся. Его пальцы плавно скользнули к доске.

— Океан бесспорно прав, штурман. Но вы забываете, что мы играем на моей доске и по моим правилам, — чародей сделал неуловимо быстрое, точное движение полупрозрачным конем. — Мат. И галеоны Воронцовых в Авалоне это отлично усвоили.

В глубоких тенях, отбрасываемых синим пламенем камина, довольно фыркнула незримая сущность. Малик Дэ Сад сегодня не жаждал резни. Владыка Инферно откровенно дремал, наслаждаясь изысканным комфортом и недавним триумфом своего подопечного. От угла, где сгустился мрак, едва уловимо тянуло дорогим, крепким табаком и легкой, даже пикантной ноткой серы.

Гордей тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула и признавая поражение.

— Ваша правда, сюзерен. Финансовая гильотина на торгах была… виртуозной. Столица до сих пор гудит, а Торговая Гильдия подсчитывает убытки Клана. Патриарх Воронцовых, должно быть, сейчас в бешенстве. Оставить Великий Дом без единого империала наличности, да еще и на глазах у всего Высшего Света — это страшнее, чем сжечь их поместье.

— Бедность — это просто некомпетентность, возведенная в привычку, Гордей, — Ильяс неспешно взял со столика бокал с темным северным вином. По тонкому хрусталю от прикосновения его пальцев тут же поползла изморозь. — Когда у аристократии заканчивается золото, у нее заканчивается и честь. Я преподал им урок изящной экономики. Посмотрим, насколько они окажутся способными учениками.

Чародей сделал глоток, прикрыв глаза. Вечер обещал быть на редкость приятным и спокойным. Никакой суеты, никаких клановых интриг. Только треск холодного пламени, вкус терпкого вина и эстетичная власть над собственным ледяным доменом.

Снаружи, за толстыми базальтовыми стенами цитадели, царила глухая океанская ночь. Густой туман мягким, пухлым одеялом укутал Пепельную Гавань, скрывая во мраке и трофейные линкоры на рейде, и острые береговые скалы. Идиллия, пропитанная величественным, первозданным спокойствием.

Но именно в такие ночи обычно вершится самая грязная политика Великих Домов.

Они появились из ниоткуда — шесть бесплотных, едва уловимых глазом силуэтов, сотканных из самой темноты. Элитное звено Гильдии Безликих. Убийцы королей и личные палачи высшей аристократии, чьи услуги стоили дороже, чем содержание небольшого флота.

Ослепленный яростью, загнанный в финансовый угол Патриарх Воронцовых выскреб остатки своих личных тайников, чтобы оплатить этот визит. Раз северного комбинатора нельзя сломать экономически, а в честном бою он замораживает целые эскадры, значит, ему нужно тихо перерезать горло в собственной спальне.

Лидер звена, Магистр Теней, бесшумно ступил на гранит крепостной стены. Его духовные каналы были наглухо запечатаны сложнейшими артефактами абсолютного скрыта. Ни единого всплеска маны, ни шороха ткани, ни даже биения сердца. Для защитных рун Гавани и сонных патрульных этих людей просто не существовало.

Ассасины действовали с пугающей, выверенной грацией профессионалов. Они скользнули мимо внешних постов, растворяясь в воздухе, словно капли чернил в темной воде. Никто из них не испытывал ни страха, ни азарта — лишь холодное предвкушение гонорара. Островной выскочка мог быть гениальным стратегом и невероятно сильным одаренным, но от отравленного клинка, бьющего из слепой зоны, не спасают ни дерзость, ни титулы.

Тень-командир подал короткий, понятный лишь своим знак рукой. Звено разделилось, плавно проникая сквозь приоткрытые створки высоких витражных окон в остывшие коридоры замка.

Внутри незваных гостей встретили потрясающей красоты морозные узоры на стенах и кристально чистый, звенящий воздух. Контраст между этой утонченной, хрустальной эстетикой спящей цитадели и крадущейся по ней смертью был поистине завораживающим. Безликие растворились в тишине, направляясь к покоям своих жертв.

Они привыкли быть идеальными хищниками. Но элита Столицы забыла одну простую истину: в домене, где правит абсолютный ноль, тени замерзают первыми.

Ильяс изящным жестом вернул хрустального коня на стартовую клетку, собираясь предложить Гордею матч-реванш. Внезапно его рука замерла в дюйме от шахматной доски.

«Сердце Вьюги», пульсирующее в базальтовом фундаменте цитадели, уже успело стать продолжением его собственной нервной системы. Весь замок теперь дышал первородной стужей, подчиняясь воле своего лорда. И в этой идеальной, выверенной до градуса термодинамической симфонии Архимаг вдруг уловил откровенно фальшивую ноту.

Никакого всплеска чужеродной маны. Ни малейшего шороха. Артефакты Гильдии Безликих работали безупречно, наглухо скрывая Ауры убийц от любых магических сканеров. Но столичные интриганы, привыкшие полагаться исключительно на заклинания, забыли простейшие законы физики.

Шесть человеческих тел, обильно излучающих тепло, крались по вымороженным каменным коридорам Пепельной Гавани. Для Ильяса, который сейчас на инстинктивном уровне контролировал температуру каждого квадратного метра в своем домене, эти невидимые ассасины сияли так же ярко, как пылающие факелы в непроглядной ночи. Тридцать шесть и шесть десятых градуса. Ослепительная, вопиющая аномалия теплообмена на фоне окружающей ледяной гармонии.

Губы великого комбинатора тронула легкая, совершенно искренняя и обаятельная улыбка. В глубине темных сапфировых глаз заиграли ироничные искры.

— Кажется, я поторопился с выводами насчет спокойного вечера, Гордей, — мягко, с легкой аристократической ленцой произнес Ильяс, откидываясь на спинку кресла.

Старый штурман мгновенно подобрался, стряхивая с себя расслабленность. Его рука инстинктивно скользнула к эфесу абордажного кортика, спрятанного под камзолом.

— Тревога, ваше сиятельство? Внешний периметр прорван?

— Хуже. У нас крайне невоспитанные гости, — чародей грациозно поднялся, небрежно одергивая лацканы своего безупречного фрака. Пуговицы из черного льда тускло блеснули в свете камина. — Столичные манеры окончательно деградировали. Вламываются в чужой замок, пачкают ковры, да еще и не утруждают себя стуком в парадные двери.

Ветеран нахмурился, напряженно вглядываясь в полумрак парадного зала.

— Я не слышу ни шагов, ни колоколов дозора, сюзерен.

— Их духовные каналы закрыты свитками абсолютного сокрытия. Полагаю, почерк Гильдии Безликих. Весьма дорогое удовольствие для тех, чья казна пуста, — Ильяс неспешно, любуясь игрой света на хрустальных бокалах, поправил манжеты. — Вы пейте вино, штурман. Урожай выдался великолепным, не стоит позволять ему нагреваться. А я пойду прогуляюсь.

Лорд шагнул к выходу из зала, на ходу бросив через плечо:

— Хозяин обязан встречать визитеров лично, Гордей. Иначе в Высшем Свете пойдут дурные слухи о нашем гостеприимстве.

Не дожидаясь ответа ошарашенного вассала, Архимаг Льда плавно растворился в тенях коридора. Пришло время преподать столичным палачам короткий, элегантный, но весьма поучительный урок термодинамики.

Двое Безликих бесшумно скользнули в личные покои Архимага. Их артефакты работали на пределе, поглощая любые звуки шагов и скрывая колебания маны. В просторной комнате царил полумрак, разбавляемый лишь серебристым светом луны, который пробивался сквозь высокие стрельчатые окна.

Убийцы мгновенно оценили обстановку. В центре покоев, спиной к дверям, в массивном кресле неподвижно сидела фигура хозяина замка. Лорд казался абсолютно безмятежным и даже не шелохнулся, когда чужаки пересекли порог.

Маги Тени коротко переглянулись. Синхронный, отработанный сотнями успешных контрактов рывок. Никакого лишнего замаха, только идеальная, смертоносная эффективность. Два отравленных кинжала, способных легко пробить рыцарский доспех, одновременно ударили фигуру в шею и под лопатку.

Вместо глухого звука рвущейся плоти тишину спальни разорвал оглушительный, хрустальный звон.

Смертоносные клинки элитных ассасинов с жалобным треском разлетелись на десятки бесполезных осколков. Убийцы по инерции подались вперед и ошарашенно замерли.

Перед ними в кресле сидел не живой человек. Это была потрясающе детализированная, вырезанная из монолитного прозрачного льда скульптура. Каждая складка на бархатном халате, каждая черта надменного лица были воссозданы с пугающей, ювелирной точностью. И прямо сейчас ледяную спину шедевра уродовали глубокие сколы от сломанного оружия.

— Какое вопиющее варварство, — раздался сбоку спокойный, бархатный голос, пропитанный искренней иронией.

Ассасины резко обернулись.

Ильяс Мразко неспешно покачивал бокал с темным вином, с комфортом расположившись на широком мраморном подоконнике. Серебристый лунный свет падал на его строгий фрак, заставляя черные ледяные пуговицы тускло и угрожающе мерцать. Великий комбинатор выглядел не как жертва вероломного покушения, а как скучающий ценитель искусства.

Безликие, повинуясь вбитым инстинктам, рванулись к нему, выхватывая запасные стилеты.

Чародей даже не поставил бокал. Он лишь изящно, с легкой небрежностью щелкнул пальцами свободной руки.

Короткий импульс Темного Сапфира ударил по мраморному полу. Температура рухнула до абсолютного нуля за долю секунды. Ноги нападавших, обутые в мягкие бесшумные сапоги, намертво, по самые колени, вмерзли в камень. Черный лед сковал их с такой монолитной, физической тяжестью, что любые попытки дернуться привели бы лишь к переломанным костям.

Идеальные столичные хищники в мгновение ока превратились в беспомощные, застывшие элементы декора.

— Вы испортили мне статую, господа, — Архимаг с очаровательным упреком посмотрел на парализованных убийц и сделал небольшой глоток вина. — А я, между прочим, так старался над профилем. Придется вам постоять здесь тихо и компенсировать ущерб интерьеру, пока я разбираюсь с остальными вашими коллегами.

В это же самое время на нижнем ярусе цитадели, где располагались лаборатории артефакторов, царила подозрительная тишина. Двое других ассасинов из Гильдии Безликих мягко ступали по каменным плитам, предвкушая легкую добычу. Устранить студентов-изгоев и неповоротливого телохранителя казалось им самой скучной частью контракта.

Но столичные гости не учли одной крошечной детали: великий комбинатор никогда не оставлял своих вассалов в неведении. Короткий, безмолвный импульс по духовным каналам связи, посланный сюзереном, заранее предупредил обитателей нижнего яруса о визите.

Когда убийцы миновали сводчатую арку, ведущую в крыло лабораторий, воздух вокруг внезапно неуловимо изменился.

Навстречу им из темноты шагнула Сирена. Девушка-водница, сменившая привычную робость на хищную, уверенную грацию, кокетливо поправила выбившуюся прядь светлых волос. В ее изящных руках мягко, завораживающе пульсировала мана.

— Как грубо — заявляться к даме без приглашения, — мелодично произнесла она в пустоту, прекрасно зная, что коридор не пуст.

Чародейка плавно развела руки в стороны. В следующую секунду пространство затопил густой, искрящийся бриллиантовый туман. Миллиарды мельчайших, подсвеченных магией капель влаги повисли в воздухе, превращая мрачный базальтовый коридор в сказочный, сияющий чертог.

Это было потрясающе красиво. И абсолютно фатально для маскировки.

Артефакты Безликих делали их невидимыми, глушили звуки шагов и прятали ауры, но они не делали живых людей бестелесными. В плотной, мерцающей взвеси тумана мгновенно образовались два четких человеческих силуэта. Абсолютно пустые контуры, сквозь которые не мог проникнуть пар.

— О, вот вы где, — Сирена мило, с девичьим очарованием улыбнулась пустотам.

Из глубокой тени за спинами ассасинов, сотрясая пол тяжелыми шагами, вынырнул Глубинный орк. Урраг, ради такого случая с радостью скинувший тесный столичный сюртук, предвкушающе оскалил клыки. В его огромных зеленокожих руках угрожающе звякнули тяжелые якорные цепи.

Убийцы попытались метнуться в стороны, но в густом тумане их пустые силуэты были видны как на ладони. Телохранитель действовал с проворством, совершенно не свойственным его пугающим габаритам.

— Иди сюда, тень! — грубовато хохотнул Урраг, сгребая первого невидимку за шкирку и небрежным рывком впечатывая его в каменную кладку.

Хрустнули ребра, артефакт скрыта не выдержал физического урона, мигнул и с тихим шипением отключился. В воздухе материализовался обмякший, стонущий человек в черном обтягивающем костюме.

Второго ассасина зеленокожий гигант просто сбил с ног мощной подсечкой, тут же навалившись сверху и профессионально, без лишней суеты, пеленая его в железо. Никакой крови или оторванных конечностей — сюзерен ясно дал понять, что не желает видеть грязь в обновленном замке, и вассалы старательно поддерживали заданную эстетику.

— Господин велел паковать аккуратно, — довольно проурчал орк, затягивая последний узел из цепей на брыкающейся жертве. — Как думаешь, водница, мы их в подвал бросим или к потолку для красоты подвесим?

— Оставим здесь, до распоряжений лорда, — Сирена изящно взмахнула рукой, заставляя бриллиантовый туман плавно осесть на пол прозрачной росой. — Не стоит портить интерьер цитадели таким откровенно безвкусным декором.

Паники не было. Ни тревожного звона колоколов, ни топота тяжелых сапог стражи, ни всплесков хаотичной боевой магии. Пепельная Гавань спала так же безмятежно, как и до визита незваных гостей.

Магистр Теней, лидер Гильдии Безликих, бесшумно скользнул под высокие своды главного парадного зала цитадели. Рядом с ним, словно вторая, более густая тень, замер его последний оставшийся боец. Четверо их товарищей, отправившихся в другие крылья замка, просто исчезли. Их артефакты связи молчали, не успев передать ни единого сигнала о помощи.

В душе матерого убийцы шевельнулось липкое, неприятное чувство — профессиональная интуиция вопила, что охотник и дичь давно поменялись местами. Но отступать было поздно, а контракт Великого Дома Воронцовых стоил слишком дорого, чтобы бросить работу на полпути.

Ассасины затаились в абсолютном скрыте у массивных колонн, оглядываясь по сторонам.

Зал, в котором они оказались, потрясал своим холодным, отстраненным великолепием. Изящные многоярусные люстры, питаемые накопителями, заливали пространство ровным, мягким светом. Но главным украшением служил пол. Отполированный поколениями пиратов базальт сейчас покрывал тончайший слой зеркального, идеально ровного льда.

Свет светильников отражался в этой ледяной глади, создавая иллюзию бесконечного, сияющего пространства. Зал напоминал хрустальную шкатулку, внутри которой время остановило свой ход. Дышать здесь было невероятно легко — воздух, пропитанный первородной маной «Сердца Вьюги», казался хрустящим и свежим, как на заснеженных горных вершинах.

Магистр Теней крепче сжал рукоять отравленного стилета. Они займут позицию прямо здесь. Идеальная засада. Молодой северный лорд рано или поздно спустится сюда, привлеченный тишиной, и тогда Гильдия оправдает свою репутацию. Они станут последним, что он не увидит.

Убийцы слились с мраморными колоннами, готовясь к прыжку. Они искренне верили в свою неуязвимость, совершенно не догадываясь о том, что великий комбинатор уже давно выписал им пригласительные билеты в этот эстетичный партер.

Тишину хрустального зала нарушил мерный, неспешный стук каблуков.

С высоты парадной мраморной лестницы плавно спускался хозяин цитадели. Ильяс не пытался красться или выискивать врагов в тенях. Напротив, великий комбинатор шел с открытой, пугающе расслабленной грацией аристократа, вышедшего поприветствовать долгожданных гостей. Строгий черный фрак безупречно сидел на его плечах, а ледяные пуговицы ловили отблески артефактных люстр.

Магистр Теней напрягся, подавая напарнику безмолвный сигнал приготовиться. Жертва сама шла прямо в их ловушку. Еще десяток ступеней, и Архимаг окажется в идеальной зоне для перекрестного удара.

Однако на середине лестницы чародей внезапно остановился. Он небрежно облокотился на резные мраморные перила и с легкой, обаятельной улыбкой обвел взглядом пустой зал.

— Признаться, я всегда восхищался мастерством вашей Гильдии, — голос Ильяса, усиленный идеальной акустикой, эхом разнесся под сводами. — Ваши артефакты сокрытия — настоящее произведение искусства. Спрятать Ауру, заглушить биение сердца, искривить свет так, чтобы стать буквально прозрачными… Виртуозно.

Убийцы замерли, боясь даже моргнуть. Откуда лорд знает, что они здесь? Блефует? Пытается спровоцировать на ошибку?

— Но у столичного образования есть один существенный недостаток, — Архимаг укоризненно покачал головой, изящно взмахнув рукой в черной перчатке. — Вы слишком зациклены на магии и совершенно забываете о базовых законах природы.

Пространство зала неуловимо содрогнулось. Источник Темного Сапфира, резонируя с алтарным камнем в фундаменте, плавно, без единого агрессивного всплеска, опустил температуру в помещении еще на двадцать градусов. Зеркальный лед на полу радостно хрустнул.

В кристально чистом, вымороженном воздухе мгновенно произошло то, что физически не могло не произойти.

Слева от центральной колонны и чуть правее входа в пустоте материализовались два отчетливых, ритмично появляющихся облачка белого пара. Невидимые ассасины, как бы сильно они ни замедляли свой метаболизм медитациями, все еще оставались живыми людьми. И они выдыхали тепло.

Ильяс с откровенной иронией посмотрел на эти две пульсирующие струйки пара, выдающие элитных убийц с потрохами.

— Вы можете спрятать свою ману, господа, — очаровательно улыбнулся ледяной лорд, наслаждаясь произведенным эффектом. — Но вы не можете перестать дышать. Фокус разгадан. Пожалуйста, снимите маскировку, в моем доме она выглядит просто нелепо.

Магистр Теней понял, что игра окончена. Глухой щелчок деактивированного артефакта прозвучал в идеальной тишине зала словно выстрел. Воздух дрогнул, сбрасывая маскировку, и у колонны материализовались две фигуры в обтягивающих темных костюмах.

— Взять его! — хрипло скомандовал лидер, бросаясь вперед.

Второй ассасин метнулся слева, выхватывая изогнутые отравленные стилеты, но его рывок закончился, не успев начаться. Архимаг даже не повернул головы. Короткий, элегантный взмах кисти — и под ногами нападавшего вырос гладкий, абсолютно лишенный трения ледяной трамплин. Убийца нелепо взмахнул руками, потерял равновесие на зеркальном полу и с глухим стуком впечатался виском в постамент ближайшей статуи, мгновенно обмякнув.

Остался только Магистр.

Глава звена был истинным мастером своего дела. Его силуэт размылся, превратившись в смазанную черную кляксу. В руках убийцы вспыхнули два длинных клинка, сотканных из концентрированной маны Тени. Главарь атаковал не по прямой, а скользящими, ломаными зигзагами, метя в слепые зоны противника.

Но для великого комбинатора эта схватка была не битвой за выживание, а изысканным танцем.

Ильяс не стал отступать или формировать громоздкие защитные щиты. Великий комбинатор шагнул навстречу врагу с грацией приглашающего на вальс партнера. Когда теневой клинок рванулся к его горлу, чародей плавно провел рукой в воздухе. Влага из кристально чистого зала мгновенно послушалась приказа. Перед лезвием ассасина с тихим хрустальным перезвоном раскрылся потрясающей красоты веер из тончайшего, прозрачного льда.

Смертоносный теневой клинок ударил в преграду, но вместо того, чтобы пробить ее, увяз, мгновенно потеряв кинетическую энергию в объятиях абсолютного нуля.

Магистр зарычал и попытался нанести удар вторым клинком снизу. Мразко, изящно развернувшись на каблуках, ушел с линии атаки и ответил коротким, хлестким ударом открытой ладони по запястью врага. Мороз в ту же секунду парализовал нервные окончания, заставив лидера Безликих разжать пальцы. Теневой кинжал со звоном упал на зеркальный пол и рассыпался черным пеплом.

Дуэль продлилась не больше десяти секунд.

Финальный аккорд был сыгран безупречно. Архимаг Льда сделал мягкий, скользящий шаг вперед, вторгаясь в личное пространство дезориентированного противника, и неуловимым движением прижал того спиной к мраморной колонне.

Короткий импульс Темного Сапфира сорвался с пальцев лорда. Тончайшие, звенящие, как натянутые струны, ледяные нити вырвались из колонны и намертво спеленали запястья и лодыжки незваного гостя, распяв нападавшего на холодном камне.

Магистр Теней тяжело дышал, с ужасом глядя в бездонные сапфировые глаза аристократа, стоящего в полушаге от него. Строгий черный фрак Ильяса ничуть не помялся, а дыхание оставалось таким же ровным и безмятежным.

— У вас весьма неплохая техника ног, — вежливо похвалил комбинатор, отряхивая невидимую пылинку с манжеты. — Но для танцев на льду вам откровенно не хватает изящества.

Ильяс изящным жестом поправил манжеты и чуть склонил голову, разглядывая своего пленника. Магистр Теней, намертво прикованный ледяными нитями к мраморной колонне, угрюмо молчал. В его глазах читалась готовность к пыткам и смерти — стандартный набор любого уважающего себя столичного ассасина.

Но чародей не собирался устраивать подвальный допрос с пристрастием. Это было бы слишком вульгарно и совершенно не в его стиле.

Вместо этого Архимаг сделал легкое, почти неуловимое движение пальцами. Тонкое, похожее на прозрачную змейку ледяной щупальце скользнуло под разорванный воротник костюма убийцы и аккуратно, чтобы не помять ткань, извлекло из внутреннего потайного кармана плотный свиток, перетянутый сургучной печатью.

— Посмотрим, во сколько Клан Воронцовых оценил мою скромную персону, — Ильяс неспешно сломал печать и развернул документ.

Его взгляд цвета темного сапфира быстро пробежался по строкам официального контракта Гильдии Безликих. Несколько секунд в хрустальном зале царила тишина, прерываемая лишь сбитым дыханием прикованного ассасина.

А затем Архимаг Льда рассмеялся.

Это был не зловещий хохот безумного злодея, а искренний, бархатный и невероятно обаятельный смех аристократа, услышавшего потрясающую светскую шутку. Ильяс смеялся так легко и заразительно, что Магистр Теней невольно вздрогнул от когнитивного диссонанса.

— О, это просто бесподобно! — отсмеявшись, произнес чародей, изящно смахивая несуществующую слезинку. Он с искренним, театральным сочувствием посмотрел на убийцу. — Господин Магистр, скажите честно… вы читали условия оплаты перед тем, как подписать эту бумагу?

— Там стоит личная печать Патриарха и гарантия выплат из южной казны Клана, — хрипло, с мрачным достоинством процедил лидер Безликих. — Гильдия не работает с сомнительными заказчиками.

— В том-то и прелесть, мой дорогой гость! — Ильяс очаровательно улыбнулся, взмахнув свитком. — Они обещали вам чистое золото из своих южных резервов. Какая чудовищная, нелепая досада… Видите ли, несколько дней назад на торгах в Авалоне я лично обанкротил этот глубокоуважаемый Клан.

Глаза ассасина изумленно расширились.

— Что вы несете? Великий Дом невозможно обанкротить за одно утро!

— Для дилетантов — возможно, и нет. Но я в этих вопросах профессионал, — с легкой аристократической ленцой парировал Ильяс. — Я выкупил их же долги и обналичил прямо на аукционе, лишив Воронцовых последней финансовой подушки. На их счетах сейчас нет ни одного империала. Вы и ваши люди проделали такой сложный путь, рисковали жизнями, демонстрировали чудеса скрытности… ради пустой бумажки.

Чародей брезгливо разжал пальцы. Долговой свиток с тихим шелестом упал на зеркальный лед пола.

Магистр Теней побледнел. Для элитного наемника смерть в бою была приемлемым профессиональным риском. Но быть нагло обманутым нанимателем, отработать вхолостую и превратиться в бесплатного клоуна — это смывалось только кровью. Лицо ассасина исказила гримаса глубочайшего профессионального стыда и жгучей, пульсирующей ненависти к Патриарху Воронцовых.

Именно этого выражения и ждал великий комбинатор.

Взгляд Ильяса, в котором плескалась откровенная насмешка, встретился с полными ярости глазами Магистра Теней. Великий комбинатор выдержал паузу, позволяя зерну гнева прорасти в душе наемника, а затем мягко, по-деловому улыбнулся.

— Вижу, вы разделяете мое возмущение этой вопиющей финансовой нечистоплотностью, — произнес Архимаг, закладывая руки за спину. — Гильдия Безликих — серьезная организация. А серьезные организации не прощают, когда им подсовывают фальшивые векселя и заставляют работать бесплатно. Это вопрос репутации.

Магистр Теней тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от сапфировых глаз лорда.

— Чего вы хотите? — хрипло выдавил он. — Вы могли убить меня еще на лестнице.

— О, я предпочитаю созидать, а не разрушать, — Ильяс очаровательно пожал плечами. — Я предлагаю вам сделку, господин Магистр. Изящную и прагматичную. Я отпускаю вас и ваших людей, которых мои вассалы сейчас так заботливо пеленают в лабораториях. А вы, в свою очередь, возвращаетесь в Столицу и выставляете счет Патриарху Воронцовых за обман, моральный ущерб и неоплаченный контракт.

Убийца недоверчиво прищурился, но в его взгляде мелькнул хищный, предвкушающий огонек.

— Убейте того, кто вас нанял, и мы в расчете, — ледяным, но удивительно вежливым тоном закончил Мразко. — Согласитесь, это будет весьма поэтичным завершением вечера.

Не дожидаясь ответа, Ильяс небрежно щелкнул пальцами. Тончайшие ледяные нити, приковывающие ассасина к колонне, мгновенно растаяли, превратившись в безобидные капли воды. Лидер Безликих рухнул на колени, судорожно растирая запястья.

Он поднял взгляд на молодого лорда, коротко, с мрачным уважением кивнул и растворился в тенях зала. Безликие всегда возвращали долги.

Где-то под сводами хрустального зала бархатно, с неподдельным восхищением рассмеялся Малик Дэ Сад.

— Превратить клинки врага в своих собственных почтальонов, — проурчал владыка Инферно, окутывая сознание сюзерена легким ароматом дорогого табака. — Дьявольски изящно, князь. Этот ход достоин аплодисментов.

Ильяс лишь едва заметно улыбнулся краешком губ и неспешно зашагал обратно по мраморной лестнице.

Когда он вернулся в просторный капитанский зал, там по-прежнему царили тишина и уют. В камине мерно гудело холодное синее пламя, а старый штурман Гордей преданно ждал своего лорда, задумчиво разглядывая расставленные на доске фигуры из прозрачного и черного льда.

— Все в порядке, ваше сиятельство? — штурман приподнялся навстречу. — Я не слышал шума боя.

— Абсолютно, Гордей. Просто возникло небольшое недопонимание с курьерами из Столицы, — Ильяс плавно опустился в свое глубокое кресло и взял бокал с темным северным вином. Хрусталь приятно холодил пальцы. — Но мы обо всем договорились. Они оказались весьма разумными ребятами и уже отправились обратно… доставлять посылку отправителю.

Великий комбинатор сделал небольшой глоток, наслаждаясь терпким вкусом, и изящно переставил ледяную ладью на доске.

— Ваш ход, штурман. Ночь слишком прекрасна, чтобы тратить ее на мысли о банкротах.

Утро над Пепельной Гаванью выдалось ослепительно ясным и по-зимнему колючим. Ильяс стоял на причале, заложив руки за спину, и с легкой, хозяйской полуулыбкой наблюдал, как портовые краны разгружают трофейные галеоны Клана Воронцовых. Недавний триумф на аукционе в Авалоне был прекрасен, но материальные активы, отбитые в честном абордажном бою, радовали глаз ничуть не меньше.

Идиллию нарушил грохот торопливых шагов по сходням. Бледный, растрепанный студент-артефактор вылетел на палубу флагмана так, будто за ним гналась целая свора столичных гончих. Юноша едва не запутался в полах собственной мантии и, тяжело дыша, перегнулся через фальшборт.

— Сюзерен! — голос мальчишки сорвался на испуганный фальцет. — Ваше сиятельство, прошу прощения… Там, в нижнем трюме… Вам нужно это увидеть. Немедленно.

Ильяс не стал задавать лишних вопросов. Архимаг плавно, с ледяным достоинством поднялся по сходням и проследовал за дрожащим вассалом в сырую темноту корабельного чрева.

Чем глубже они спускались по скрипучим деревянным лестницам, тем плотнее становился воздух. Морская свежесть стремительно уступала место тошнотворному, сладко-металлическому запаху застарелой крови и гнили. Источник Темного Сапфира в груди чародея брезгливо пульсировал, реагируя на чужеродную, мерзкую энергию.

— Мы снимали защитные контуры с капитанской каюты, чтобы добраться до сейфов, — сбивчиво докладывал студент, освещая путь тусклым магическим светляком. — Но руны привели меня к фальшивой переборке в самом низу. Я вскрыл ее… и там…

Светляк выхватил из мрака просторное помещение, наглухо обшитое толстыми листами свинца. Этот металл стоил баснословных денег, но огневики использовали его не от хорошей жизни — свинец был единственным материалом, способным запереть внутри плотное излучение Скверны и скрыть его от поисковых артефактов Инквизиции.

Вместо ожидаемых сундуков с золотом на свинцовом полу громоздился отвратительный алтарь, грубо сложенный из пожелтевших человеческих костей. На нем покоились тяжелые урны с прахом и толстые, обтянутые человеческой кожей гримуары. Все вокруг было щедро залито почерневшей, засохшей кровью.

Ильяс замер на пороге. Лицо великого комбинатора, обычно источающее насмешливое высокомерие, превратилось в непроницаемую ледяную маску.

В глубине его сознания презрительно, с откровенным аристократическим снобизмом фыркнул Малик Дэ Сад. Запахло серой и крепким дорогим табаком — владыка Инферно пробудился, привлеченный эхом темной магии.

— Какая чудовищная безвкусица, — пророкотал демон, брезгливо растягивая слова. Его голос отдавал бряцаньем оружейной стали. — Низшая, вонючая некромантия. Заигрывание с мелкими бесами и падальщиками… А ведь эти огневики так кичились своей столичной породой. Они оскорбляют мой вкус, князь. Сожги эту гниль.

— Сжечь — значит уничтожить ценные улики, Малик, — холодным, резонирующим металлом тоном отозвался вслух Ильяс, не сводя глаз с алтаря.

Студент-артефактор, решив, что сюзерен обращается к нему, нервно сглотнул и вжался в свинцовую стену.

— Я… я ничего не трогал, ваше сиятельство! Клянусь Источником!

— И правильно сделал, юноша, — чародей изящным движением достал из кармана белоснежный платок и прижал его к лицу, отгораждаясь от трупного смрада. Глаза Архимага сверкнули безжалостным сапфировым светом. — Значит, вот на чем на самом деле строилось величие Клана Воронцовых. Не на чистом пламени, а на раскопанных могилах. Что ж… теперь я знаю, как именно мы забьем последний гвоздь в крышку их гроба.

Спустя четверть часа в свинцовый трюм, тяжело опираясь на трость и глухо покашливая от сырости, спустился старый штурман. Гордей недовольно ворчал на неповоротливых матросов, но стоило ему переступить порог скрытого помещения, как слова застряли у него в горле.

Стук деревянной трости оборвался. Старик замер, словно налетел на невидимую стену.

Ильяс, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за своим вассалом. Ледяной лорд обладал феноменальной, отточенной годами интуицией карточного шулера, и сейчас эта интуиция буквально била в набат.

Лицо штурмана стремительно потеряло краски, приобретя пепельно-серый, землистый оттенок. Но в его глазах плескался не только животный ужас. Там, в расширившихся зрачках бывшего раба, Архимаг уловил нечто куда более опасное — гипнотическую, болезненную тягу.

Старый штормовой маг, чьи духовные каналы были варварски искалечены рабским ошейником, безотрывно смотрел на костяной алтарь. Рука Гордея, покрытая застарелыми шрамами от кандалов, мелко дрожала, бессознательно тянулась вперед, к источнику Скверны, словно старик слышал зов, недоступный остальным.

— Эти руны… — сипло, на грани невнятного шепота выдавил ветеран. Его голос ломался. — Я помню этот смрад. Когда они пришли за моей семьей… когда ветвь Громовых ломали в подвалах Столицы… Огневики не просто жгли нас. Они выпивали нашу силу вот через такие алтари.

Воздух в трюме неуловимо потяжелел. Студент-артефактор, почувствовав исходящее от сюзерена жесткое холодное напряжение, благоразумно отступил в самый темный угол.

Ильяс отделился от косяка и сделал медленный, грациозный шаг к старику.

— Занимательная деталь, Гордей, — голос великого комбинатора звучал бархатно и вежливо, но от этой вежливости по спине ползли ледяные мурашки. — Вы ведь долгие годы были их рабом. Вас били, унижали, заставляли служить тем, кто уничтожил ваш Род. Но ваш Источник Молний так и не угас до конца.

Чародей остановился в шаге от побледневшего вассала, чуть склонив голову набок. Его взгляд, глубокий и пригвождающий, словно скальпель препарировал душу старика.

— Знаете, что меня всегда удивляло? Почему они оставили вас в живых. Воронцовы не берут в рабы одаренных магов чужой стихии — это слишком опасно. Если только… — Ильяс сделал театральную паузу, — если только они не оставили в вашей Ауре какую-то закладку. Своеобразный поводок из Скверны.

Гордей вздрогнул, будто его ударили хлыстом. Наваждение спало. Он резко отдернул руку от алтаря и отшатнулся, пряча глаза. На его морщинистом лбу выступила крупная испарина.

— Я… я ничего не знаю о Скверне, ваше сиятельство! — сбивчиво, глотая слова, забормотал штурман, инстинктивно касаясь старого шрама на шее. — Они просто надели на меня блокирующий ошейник! Клянусь Ветром и Громом, я чист!

Ложь.

Ильяс слышал это по сбившемуся, скачущему ритму сердца. Видел по тому, как неестественно расширились зрачки старика в присутствии темного фолианта. Рабский ошейник не просто блокировал магию Громовых — он годами отравлял старика, приучая его к некротической энергии. И сейчас, рядом с алтарем, этот яд в крови Гордея радостно откликнулся, обещая вернуть утраченное величие. Обещая силу, чтобы отомстить.

Архимаг мог бы надавить сильнее. Мог бы заморозить кровь в жилах старика, вырывая правду о том, какие голоса тот сейчас слышит. Но великий комбинатор предпочитал использовать чужие слабости, а не уничтожать их в зародыше.

Вместо гнева губы ледяного лорда тронула мягкая, обаятельная и абсолютно искренняя улыбка. Давление в трюме мгновенно исчезло, сменившись привычной, легкой прохладой.

— Успокойтесь, штурман. Я верю вашим клятвам, — с легкой иронией произнес Ильяс, изящным жестом поправляя манжеты. — Выживание в рабстве требует определенных жертв, и я не из тех сюзеренов, кто судит за шрамы прошлого.

Он повернулся к алтарю, полностью теряя видимый интерес к дрожащему ветерану. Но в мыслях чародея уже с лязгом закрылся капкан. Семена предательства были обнаружены. Сломленный Громов слишком сильно жаждал вернуть свою силу, и Скверна обязательно этим воспользуется.

— Поднимайтесь наверх, Гордей. Вам вредно дышать этой сыростью, — бросил сюзерен через плечо тоном, не терпящим возражений. — А ты, артефактор, пакуй все это в свинцовые контейнеры. Мы не будем топить улики, у меня появилась потрясающая идея, как распорядиться этим наследством с максимальным изяществом.

Через час три массивных, наглухо запаянных свинцовых ящика громоздились прямо на роскошном ковре в капитанском зале цитадели. Внутри покоились разобранный алтарь, мерзкие фолианты и подлинные судовые журналы галеона.

Ильяс Мразко с комфортом расположился в кресле. Напротив него вытянулись в струнку Глубинный орк Урраг и водница Сирена.

— Вы отправитесь в Столицу, — тон лорда стал по-деловому жестким. — Используете одноразовый пространственный амулет, снятый мной с главаря тех столичных ассасинов. Он настроен на координаты их теневой штаб-квартиры. Оттуда доберетесь пешком. Сирена, ты обеспечишь идеальный скрыт. Ни один патрульный маг не должен вас засечь. Урраг, на тебе грубая физическая сила. Потащишь ящики.

— Куда мы их доставим, сюзерен? — мелодично уточнила водница. В ее глазах мелькнул хищный азарт. — Сбросим на крышу особняка Воронцовых?

— Берите выше, дорогая. Вы оставите этот чудесный подарок прямо на белоснежных мраморных ступенях Дворца Святой Имперской Инквизиции, — Архимаг очаровательно улыбнулся. — Разумеется, совершенно анонимно. Судовые журналы с личными печатями Патриарха должны лежать на самом видном месте.

Урраг озадаченно почесал массивный подбородок.

— Думаете, святоши клюнут, господин? Они ведь гордые, чужих подачек не любят.

— Инквизиция — это цепные псы Императора, Урраг. А я бросаю им самую сочную, окровавленную кость, — Ильяс небрежно одернул лацканы фрака. — Воронцовы веками корчили из себя благородных огневиков, а на деле оказались грязными падальщиками, балующимися некромантией. Пусть государственные церковные псы сами выжгут этот темный Клан дотла. Нет ничего приятнее, чем наблюдать, как твои враги рвут друг друга на куски за счет имперского бюджета.

Где-то на границе сознания довольно и сыто заурчал Малик Дэ Сад. Демону определенно нравилось, как его подопечный использует фанатиков Света в роли бесплатных киллеров.

— Выполнять, — приказал Ильяс. — И поторопитесь. У меня предчувствие, что столичные интриганы уже заварили кашу, которую Инквизиции придется расхлебывать большими ложками.

Интерлюдия. Шахматная партия на костях

Столица Империи никогда не спала по-настоящему. В этом сияющем, переполненном маной и тщеславием мегаполисе ночная тишина была лишь иллюзией, за которой скрывался непрерывный, безжалостный шепот клановых интриг.

Но существовало в самом сердце города место, куда не осмеливались заглядывать даже самые могущественные Патриархи Великих Домов.

Дворец Святой Имперской Инквизиции возвышался над соседними кварталами колоссальной глыбой белого мрамора и золота. Его архитектура была создана не для красоты, а для подавления. Каждый шпиль, каждый витраж источали Ауру абсолютного, выжигающего Света. Защитные контуры Дворца считались непроницаемыми, мгновенно испепеляя любого, кто пытался приблизиться с нечистыми намерениями.

Именно поэтому капитан ночной стражи, закованный в освященный мифрил, едва не поседел, когда во время планового обхода обнаружил прямо на парадных ступенях Инквизиции три массивных свинцовых ящика.

Тяжеленный груз просто материализовался из ниоткуда, словно кто-то с издевательской небрежностью обошел лучшую систему безопасности в Империи. Тревожные колокола не зазвенели лишь потому, что свинец блокировал магию, скрывая внутри нечто такое, от чего святые артефакты могли бы просто сойти с ума.

Кардинал-Инквизитор Валериан не спал. В свои семьдесят лет глава Карательного Корпуса Империи давно заменил потребность во сне короткими медитациями. Высокий, сухой старец с пронзительными, выцвевшими от Света глазами стоял во внутреннем дворе Дворца. Вокруг него выстроилось кольцо паладинов, держащих наготове копья, сотканные из концентрированной солнечной плазмы.

— Свинец оплавлен по краям. Герметичная пайка, — сухо доложил начальник артефакторов. — Мы просветили их направленным лучом Истины, Ваше Преосвященство. Там… Скверна. Очень плотная. Древняя.

Валериан непреклонно шагнул вперед.

— Вскрыть.

Двое паладинов ударили плазменными копьями по краям верхнего ящика. Свинец поддался с жалобным шипением, и тяжелая крышка рухнула на плиты. В ту же секунду внутренний двор накрыло удушливой волной концентрированного некротического смрада. Освященный мрамор под ногами Инквизиторов угрожающе потемнел.

Внутри лежал разобранный алтарь, выточенный из человеческих костей, и несколько почерневших от крови урн.

Валериан не отшатнулся. Его глаза сузились в две ледяные щели. Аура Инквизитора — тяжелая, всесокрушающая сила шестого ранга — вырвалась наружу, подавляя миазмы некромантии. Кости в ящике начали мелко дрожать, покрываясь сеткой трещин.

— Чья это работа? — голос старца звучал тихо, но в нем лязгала сталь гильотины.

— Ваше Преосвященство, — начальник артефакторов указал на третий, самый маленький ящик. — Там бумаги. Защищены от порчи стазис-сферой.

Кардинал лично взмахнул рукой, срывая крышку. Изнутри выплыли толстые, обтянутые кожей книги и судовые журналы. Валериан перехватил верхний фолиант. Сургучные печати на корешке были ему прекрасно знакомы — пылающий феникс Клана Воронцовых.

Кардинал с математической точностью пробегался по строкам судового журнала. Записи о тайных маршрутах, поставки кровавых жертв с южных архипелагов, схемы некротических контуров, вшитых прямо в корпуса боевых кораблей. И под каждой страницей — личная подпись Патриарха Великого Дома Огня.

— Столетия, — глухо, с нарастающей яростью произнес Валериан. — Столетия они сидели в Имперском Совете. Кичились чистотой своего пламени. А сами жрали гниющую плоть, чтобы поддерживать мощь Рода.

Он извлек из-под судового журнала еще один документ — свежую, заверенную печатью выписку с Авалонских торгов. В бумаге значилось, что Клан Воронцовых официально обанкрочен. Все их долги скуплены и аннулированы. У Великого Дома не осталось ни единого империала на подкуп судей, ни одного золотого слитка, чтобы оплатить лояльность гвардии.

Они были абсолютно, кристально беззащитны.

Кардинал-Инквизитор всё понял. Он осознал масштаб разыгранной партии, и на его суровом лице впервые за многие десятилетия появилось выражение, отдаленно напоминающее хищное восхищение.

— Потрясающе, — прошептал Валериан, глядя на юг, в сторону далекого океана. — Взгляните на изящество хода. Великий комбинатор Севера. Ледяной лорд Мразко не просто разбил их флот и лишил казны. Он вскрыл их гнойник, аккуратно упаковал его в свинец и прислал нам.

Кардинал обернулся к своим людям. В его глазах полыхал фанатичный, беспощадный огонь.

— Он знает, что мы не сможем проигнорировать такую ересь. И теперь этот северный мальчишка использует Карательный Корпус Империи как своих личных цепных псов, чтобы мы добили его врагов законными методами!

Паладины замерли, ожидая вспышки гнева на столь вопиющее манипулирование Святым Престолом. Но Валериан усмехнулся. Жесткой, страшной улыбкой палача, которому наконец-то выдали ордер на казнь того, кого он давно ненавидел.

— И знаете, что самое смешное, братья? Мы с радостью исполним эту роль. Если Архимаг Льда хочет сыграть с нами в шахматы на костях еретиков — мы примем гамбит.

Валериан резко развернулся, взмахнув тяжелой мантией.

— Трубите сбор Ордена! Поднять все свободные крылья Карательного Корпуса. Оцепить родовое поместье Клана Воронцовых. Очаг инфекции должен быть выжжен. Никаких арестов. Никаких судов. Стереть их поместье в пепел. До седьмого колена.

Столичная ночь, еще минуту назад казавшаяся спокойной, внезапно разорвалась тревожным, низким воем храмовых сирен. Карательная машина Империи, получившая безупречный повод, пришла в движение. Великий комбинатор, находящийся за тысячи миль отсюда, нажал на курок, и теперь пуля из чистой, фанатичной святой ярости летела прямо в лоб Патриарху Великого Дома Огня.

Тем временем в самой Столице, за наглухо запертыми дверями родового особняка Воронцовых, царил могильный холод.

Патриарх Великого Дома тяжело опирался на массивный дубовый стол. Его роскошный мундир был помят, лицо осунулось, а в глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Казны больше нет. Флот уничтожен. А теперь снаружи завыли сирены Инквизиции.

У запертых дверей тяжело дышали двое личных гвардейцев. Израненные, они остались до конца верны своему сюзерену.

— Мой господин, — хрипло произнес один из воинов, опираясь на алебарду. — Внешний периметр оцеплен паладинами. Нам нужно прорываться с боем. Мы отдадим за вас жизни.

Патриарх медленно поднял голову. Маска благородного лорда Огня, которую его Род носил веками, окончательно сползла, обнажая истинное, уродливое нутро.

— Вы уже их отдали, дети мои, — глухо отозвался глава Клана.

Владыка Дома шагнул в центр кабинета и резким движением откинул в сторону тяжелый персидский ковер. Под ним оказалась массивная плита из черного свинца, испещренная рваными, болезненными рунами.

Из складок мундира старик извлек длинный, изогнутый кинжал, выточенный из человеческой берцовой кости. Гвардейцы не успели даже вскрикнуть. Патриарх двигался с пугающей скоростью одержимого. Два коротких, влажных взмаха костяным лезвием — и преданные телохранители с бульканьем осели на паркет, щедро заливая кровью свинцовую плиту.

Скверна жадно, с мерзким шипением впитала жертву.

Старик рухнул на колени прямо в растекающуюся багровую лужу. Он прижал окровавленные ладони к ожившим рунам и зашептал гортанные, ломающие язык слова. Пространство над плитой исказилось. В воздухе запахло тухлой океанской водой и вечной мерзлотой.

— Мертвые Воды… Услышьте меня, братья по крови! — хрипел Патриарх, вглядываясь в пульсирующую тьму межпространственного разлома. — Истинная ветвь! Наш Дом в Столице пал. Северный ублюдок Мразко лишил нас всего.

Из разлома донесся потусторонний, скрежещущий гул, от которого лопались хрустальные бокалы в шкафах.

— Я приношу вам жертву! Я отдаю вам свою кровь и свою душу! — кричал старик, в исступлении раздирая ногтями собственное лицо. — Пришлите Пепельную Эскадру! Поднимите со дна мертвые линкоры, что покоятся у берегов Пепельной Гавани! Разорвите ледяного выскочку на куски, не оставьте от этой проклятой крепости ни единого камня!

Тьма в разломе довольно заурчала, принимая кровавый контракт. Патриарх истерично рассмеялся, обнимая свинцовую плиту. Он слышал, как паладины Инквизиции уже выбивают парадные двери его особняка, но ему было плевать. Механизм мести запущен.

На следующий вечер закат над Пепельной Гаванью был похож на застывшую в янтаре картину. Багровое северное солнце медленно тонуло в океане, окрашивая ледяные фракталы на стенах цитадели в кроваво-золотые тона.

Ильяс стоял на открытом балконе своей башни, опираясь на резные мраморные перила. В руке Архимаг привычно держал бокал, наслаждаясь морозной, звенящей тишиной своего домена.

Но внезапно термодинамика пространства дала сбой.

Резко, без всякого перехода, ветер переменился. На балкон пахнуло не спасительной прохладой, а тошнотворным, липким теплом, словно кто-то распахнул двери гигантского, гниющего склепа.

Океан вокруг крепости стремительно менял цвет. Величественные темно-синие волны на глазах чернели, покрываясь густой маслянистой пленкой. К острым базальтовым скалам Гавани с глухим, влажным чавканьем начало прибивать тысячи мертвых, раздутых рыб. Белесые брюха устилали горизонт гнилостным ковром, а вода закипала от переизбытка чужеродной, омерзительной маны.

В это же самое время далеко внизу, в густых тенях внутреннего двора цитадели, старый штурман Гордей судорожно привалился спиной к каменной стене.

Его трясло. Бывший раб не мог дышать от накатившего первобытного ужаса. Дрожащая рука штурмана скользнула в глубокий карман потертого камзола и сжала крошечный, иззубренный осколок кости. Изувеченная руна Скверны, которую старик незаметно подобрал с пола в свинцовом трюме, сейчас обжигала ладонь. Она шептала ему в самые мозги, обещая вернуть утраченные молнии, если он только преклонит колени.

Ужас перед некромантами сломал остатки его преданности. Гордей судорожно спрятал руну поглубже, трусливо озираясь по сторонам. Он принял решение. Когда мертвецы прорвут оборону, он откроет им внутренние ворота, чтобы купить себе жизнь.

А на вершине башни реальность вдруг мигнула.

Прямо перед глазами Ильяса, перекрывая вид на гниющий океан, развернулось полупрозрачное системное окно. И вместо привычного прохладного синего цвета оно полыхало агрессивным, пульсирующим багрянцем.

[ВНИМАНИЕ! СТАТУС ВРАЖЕСКОЙ ФРАКЦИИ ИЗМЕНЕН]

[Зафиксирована угроза класса «Легион Скверны»]

[Приближается Пепельная Эскадра. До визуального контакта: 3 минуты]

В сознании чародея хищно, раскатисто расхохотался Малик Дэ Сад. Запахло серой. Демон предвкушал грандиозную бойню.

Ильяс Мразко не дрогнул. Лицо лорда оставалось абсолютно безмятежным, лишь в глубине сапфировых глаз вспыхнул ледяной, расчетливый азарт. Архимаг неторопливо, смакуя каждую каплю, допил вино и с легким звоном поставил пустой хрусталь на перила.

— Флот мертвецов? Какая отчаянная и восхитительная глупость, — мягко произнес сюзерен, изящно поправляя кружевные манжеты. — Столичные интриганы совсем не учат физику. Абсолютный ноль — это ведь лучший в мире консервант.

Великий комбинатор развернулся на каблуках, и его голос, усиленный магией, ударил по перекрытиям цитадели тяжелым, властным набатом:

— Трубите боевой сбор, господа. К нам плывет ужин для акул, и он уже изрядно протух.

Закат над океаном умер, так и не успев догореть.

Вместо привычной северной тьмы на Пепельную Гавань наполз густой, тошнотворно-зеленый туман. Он струился по почерневшим волнам липкими щупальцами, неся с собой концентрированный, выворачивающий наизнанку смрад вскрытого могильника и гниющих водорослей.

Вода в бухте с глухим, чавкающим звуком расступилась. Из некротического марева вынырнули они.

Пепельная Эскадра.

Это не были привычные глазу пиратские шхуны или стройные имперские фрегаты. К берегам цитадели неумолимо приближались исполинские левиафаны, слепленные из разбухшего, гниющего дерева и скрепленные почерневшими костями. Их паруса были сшиты из лоскутов человеческой кожи, а борта обросли уродливыми пульсирующими наростами черных кораллов. На палубах, в безмолвном, пугающем оцепенении застыли сотни раздутых утопленников и многоруких костяных конструктов.

Мертвый флот не издавал ни звука. Лишь черная вода мерзко шипела, соприкасаясь с концентрированной Скверной.

На крепостных стенах Гавани повисла ледяная, звенящая от напряжения тишина. Наемные артиллеристы, которых великий комбинатор совсем недавно выкупил из Долговой Ямы, повидали на своем веку немало крови. Они не боялись абордажей, картечи или огненных шквалов. Но хтонический, потусторонний ужас, исходящий от мертвецов, парализовывал волю. У кого-то из канониров с лязгом выпал из дрожащих рук металлический банник. Опытные ветераны с побелевшими лицами пятились от бойниц, инстинктивно сжимая на груди защитные амулеты.

Паника, липкая и заразная, как чума, уже готова была сорвать оборону.

— Какое вопиющее отсутствие манер, — раздался вдруг спокойный, бархатный голос, пропитанный откровенной аристократической скукой.

Мерный стук каблуков по граниту стены прозвучал как удар хлыста. На главную орудийную батарею, неспешно поправляя кружевные манжеты безупречного черного фрака, вышел хозяин цитадели.

Ильяс не стал кричать на своих людей. Он даже не обнажил оружие. Великий комбинатор просто позволил своему Источнику сделать один глубокий «вдох».

Аура Архимага Льда, тяжелая, как монолитная гранитная плита, обрушилась на крепостные стены. Пространство содрогнулось от резкого, безжалостного перепада термодинамики. Температура воздуха рухнула в глубокий минус за долю секунды. Тошнотворный запах гнили мгновенно вымерз, осыпавшись на камни безобидным инеем. Кристально чистая, первородная стужа «Сердца Вьюги» физически отшвырнула миазмы Скверны обратно в море, возвращая защитникам Гавани способность дышать полной грудью.

В глубоких тенях за спиной лорда едва уловимо запахло серой и дорогим табаком.

— Эти падальщики смеют нести свою грязь в наш домен, — брезгливо, с инфернальным снобизмом прорычал в сознании сюзерена Малик Дэ Сад. — Покажи им, князь, что бывает, когда гниль соприкасается с вечностью.

Ильяс чуть заметно улыбнулся краешком губ. Его бездонные сапфировые глаза с ледяной иронией окинули приближающийся флот мертвецов, а затем перевели взгляд на опешивших артиллеристов.

— Господа, я категорически не понимаю причин вашей суеты, — голос чародея, усиленный магией, был кристально звонким и удивительно умиротворяющим. — Перед нами всего лишь старые кости, раздувшееся мясо и трухлявая древесина. А вы, как жители сурового Севера, прекрасно знаете, что при абсолютном нуле любая гниль становится потрясающе хрупкой.

Архимаг изящно облокотился на парапет, словно пришел посмотреть скучную театральную постановку.

— Орудия к бою. Нам предстоит провести небольшую, но крайне эстетичную уборку нашей акватории.

Слова сюзерена, подкрепленные давящей, монолитной мощью Источника, сработали лучше любой пощечины. Оцепенение спало. Наемные артиллеристы, глухо рыча от возвращающегося боевого азарта, бросились к орудиям.

Грохнул первый залп. Тяжелые чугунные ядра с воем прошили густой туман и ударили в борта Пепельной Эскадры.

Но результат оказался… удручающим. Обычный металл просто пробивал насквозь гнилую, разбухшую древесину, оставляя в ней аккуратные дыры. Мертвые галеоны даже не замедлили ход. Для нежити, лишенной болевых рецепторов и жизненно важных органов, кинетический урон был пустым звуком. Палубы по-прежнему кишели костяными тварями, тянущими скрюченные пальцы к крепости.

Ильяс брезгливо поморщился, наблюдая за этой откровенно бессмысленной тратой пороха.

— Классическая столичная прямолинейность. Никакого понимания структуры противника, — вздохнул чародей, изящно стряхивая с лацкана фрака несуществующую пылинку. Он слегка повернул голову к замершему неподалеку студенту-артефактору. — Юноша, я ведь не просто так заставил вас перешивать рунные контуры на батареях. Будьте любезны, активируйте новые матрицы.

Бледный студент судорожно кивнул, бросаясь к медному пульту управления, впаянному прямо в камень парапета. Его дрожащие пальцы легли на управляющие кристаллы, пуская по цепям концентрированный заряд маны.

Крепостная стена мгновенно покрылась толстым слоем искрящегося инея. Жерла тяжелых пушек угрожающе посинели, а воздух вокруг них зазвенел от запредельного холода.

— Бронебойные в сторону! Заряжай ледяной картечью! — скомандовал седой десятник, наконец поняв замысел ледяного лорда.

Второй залп прозвучал иначе. Это был не глухой пороховой грохот, а оглушительный, пронзительный хруст ломающегося ледника.

Снаряды, пропитанные энергией абсолютного нуля, врезались во флагманский корабль мертвецов. И вот тут в дело вступила жестокая, неумолимая термодинамика. Разбухшая от океанской воды гнилая древесина и насквозь промокшая плоть утопленников стали их главным, фатальным проклятием.

При соприкосновении с артефактной картечью влага внутри нежити мгновенно кристаллизовалась. Расширяющийся лед с жутким треском разрывал костяные конструкты изнутри. Гниющие матросы, не успев даже зарычать, превращались в хрупкие, промерзшие статуи, а в следующую секунду — разлетались на сотни сверкающих, кроваво-ледяных осколков. Фрегаты Скверны затрещали по швам, их борта начали лопаться с громким стеклянным звоном, не выдерживая давления расширяющейся внутри древесины воды.

Эстетика чистого, криогенного разрушения во всей красе.

Пока на поверхности бушевал ледяной шквал, под черными водами бухты разворачивался не менее жестокий фронт. Элита Пепельной Эскадры — жуткие, видоизмененные некромантией подводные упыри — ползла по базальтовому дну, намереваясь подорвать фундаменты главных башен цитадели.

Но их там уже ждали.

Водная гладь у подножия крепости внезапно закружилась смертоносными водоворотами. Сирена, чьи светлые волосы сейчас напоминали вьющиеся в потоке серебряные нити, хищно танцевала в своей родной стихии. Для водницы море было продолжением ее собственного тела, и она не собиралась отдавать его гнили. Девушка не тратила силы на сложные заклинания. Короткий, элегантный взмах изящной ручки — и плотное течение сжималось в невидимые гидравлические тиски, сминая гнилые грудные клетки упырей в труху.

А тех, кто умудрялся прорваться сквозь барьеры Сирены, встречал Урраг.

Глубинный орк чувствовал себя в этой мясорубке абсолютно счастливым. Огромный зеленокожий гигант, чьи легкие позволяли часами не дышать под водой, с утробным смехом орудовал тяжеленными якорными цепями. Каждый взмах его оружия, подкрепленный грубой, первобытной мощью, превращал костяных тварей в облака мутной взвеси.

Вассалы работали в идеальной, смертоносной синергии, перемалывая подводный десант Скверны в рыбную муку и надежно защищая слепые зоны домена. Внимание всего гарнизона было приковано к эпичной битве на внешних рубежах.

И именно в этот момент, укрытый тенями внутреннего двора, старый штурман начал свой путь к механизмам заградительных цепей.

В то время как внешние бастионы Пепельной Гавани содрогались от грохота ледяной картечи, во внутреннем дворе царил зловещий полумрак. Старый штурман Гордей, прихрамывая, скользил вдоль базальтовых стен, направляясь к главной надвратной башне. Именно там располагались массивные механизмы подъемных цепей, перекрывающих вход в бухту.

Его изувеченная нога больше не болела. Осколок костяной руны, зажатый во вспотевшем кулаке, пульсировал, вливая в иссохшие духовные каналы ветерана чудовищный, ядовитый суррогат силы. В глазах бывшего раба плясали нездоровые, болезненно-зеленые искры. Скверна шептала ему в самые мозги, обещая возродить павшую ветвь Громовых, обещая власть и отпущение старых грехов. Взамен требовалась сущая мелочь — опустить цепи и впустить флагман некромантов в гавань.

— Мастер Гордей? — звонкий, удивленный голос разрушил гнилостное наваждение.

У входа в зал управления лебедкой стоял тот самый юный студент-артефактор, сбежавший со стены для проверки внутренних контуров. Юноша растерянно моргнул, глядя на штурмана.

— Что вы здесь делаете? Сюзерен приказал всем некомбатантам укрыться в нижних ярусах донжона! Вы ранены?

Лицо старика исказила уродливая гримаса безумия и застарелой, слепой ненависти.

— Я больше не буду прятаться по подвалам, щенок, — прохрипел штурман, и его голос сорвался на потусторонний клекот. — И рабом больше не буду! Истинные хозяева вернулись, и Громовые заберут свое по праву!

Руна в его руке ослепительно вспыхнула. Воздух с резким треском разорвался, и с пальцев старика сорвалась толстая, извивающаяся дуга тошнотворно-зеленой молнии. Искаженная магия с невероятной физической силой ударила студента в грудь, отбросив его, словно тряпичную куклу, на каменные плиты. Юноша глухо застонал и потерял сознание. Вокруг его опаленной мантии запахло озоном и жженой плотью.

Тяжело дыша, упиваясь вернувшимся могуществом, предатель перешагнул через тело.

Вот она — гигантская стальная лебедка, удерживающая заградительные цепи. Одно движение массивного рычага, и Гавань распахнет свои ворота перед флотом мертвецов. Гордей вцепился в рукоять обеими руками. Напряг спину, пропуская по венам зеленые разряды скверны, и с фанатичным рыком дернул механизм на себя.

Рычаг не шелохнулся.

Старик зарычал, дернул еще раз, едва не вывихнув плечи, но сталь стояла намертво, словно вросшая в скалу. Штурман непонимающе опустил взгляд и замер, парализованный ледяным ужасом.

Вся лебедка, каждое звено удерживающей цепи, каждый шестереночный узел были наглухо скованы толстым, монолитным слоем абсолютно черного, поглощающего свет льда. Механизм был заморожен до состояния абсолютного нуля.

— Знаете, штурман, — раздался за спиной спокойный, бархатный голос, от которого ядовитая кровь в жилах старика мгновенно превратилась в ледяную крошку. — Вы тянете этот рычаг с такой суетой и отчаянием, что на это просто физически больно смотреть. Истинные аристократы действуют куда изящнее.

Гордей в ужасе обернулся.

В дверном проеме башни, элегантно заложив руки за спину, стоял Ильяс Мразко. На строгом черном фраке Архимага Льда не было ни единой пылинки, а темные сапфировые глаза смотрели на предателя с убийственным, холодным равнодушием.

Великий комбинатор не отвлекался от грандиозной морской битвы — он просто ждал этого шага с той самой секунды, как заметил алчный взгляд вассала на костяной алтарь в свинцовом трюме. Капкан, расставленный гениальным аферистом, сомкнул свои челюсти с безупречной, математической точностью.

Лицо Гордея исказила судорога животного ужаса, который под воздействием ядовитой руны тут же мутировал в фанатичную ярость. Предатель взвыл, брызгая черной, отравленной слюной.

— Тебе не победить их! — прохрипел бывший штурман, вскидывая обе руки. — Скверна непобедима! Они дадут мне силу! Они вернут мне величие Громовых!

Изувеченная магия хлынула из костяного осколка. Каскад болезненно-зеленых цепных молний сорвался с дрожащих пальцев старика, метя прямо в сердце сюзерена. Это был удар отчаяния — концентрированный заряд некротической энергии, способный мгновенно испепелить даже закованного в мифрил рыцаря.

Но Ильяс даже не попытался уклониться.

Архимаг стоял абсолютно неподвижно. Лишь его темные глаза полыхнули первородной стужей. Плотная, физически тяжелая Аура ледяного лорда развернулась в пространстве, сработав как монолитный гранитный щит. Тошнотворные зеленые молнии врезались в этот невидимый барьер абсолютного холода, безнадежно увязли в нем и погасли с жалким, влажным шипением.

Великий комбинатор не испытал ни гнева, ни обиды. Только брезгливую, невероятно холодную жалость.

— Вы были рабом слишком долго, Гордей, — бархатно, с раздавливающим превосходством произнес чародей, глядя на тяжело дышащего предателя. — А раб всегда ищет хозяина с плетью потяжелее. Вы решили, что мертвецы предложат вам лучшую сделку? Какая чудовищная ошибка в расчетах.

Старик попятился, спотыкаясь о каменные плиты. В его расширенных зрачках наконец-то отразилось ясное, не замутненное Скверной осознание того, с кем именно он решил сыграть в измену.

Ильяс не стал доставать клинок. Он не формировал громоздких плетений и не читал долгих приговоров. Для аннулирования бракованного актива такие сложности были излишни.

Лорд сделал один короткий, изящный жест рукой.

Законы термодинамики беспрекословно подчинились воле Темного Сапфира. Влага в кровеносной системе предателя кристаллизовалась за долю секунды. Зеленые искры в глазах старика мгновенно погасли, сменившись слепой матовой белизной. Гордей замер с перекошенным лицом и нелепо вытянутой рукой, превратившись в неподвижную, жутковатую, но кристально чистую ледяную статую.

Абсолютный ноль не оставляет шансов на раскаяние.

В дальнем углу зала тихо застонал приходящий в себя юный артефактор. Студент приподнялся на локтях, судорожно прижимая к груди обожженную руку, и с благоговейным ужасом уставился на заледеневшего ветерана.

Ильяс неспешно отвернулся от своего бывшего вассала, идеальным жестом поправляя кружева на манжетах.

— Оставьте его здесь, — бросил Архимаг через плечо, уверенным шагом направляясь к выходу из башни. — Пусть стоит как великолепный памятник тем идиотам, которые путают аристократическое милосердие со слабостью. А мне пора спускаться на причал. Наши гости потеряли всякий стыд и, кажется, готовятся к абордажу.

Заминка на батареях, вызванная диверсией штурмана, длилась всего пару минут, но мертвецам этого хватило. Воспользовавшись брешью в огневом шквале, колоссальный флагман Пепельной Эскадры с отвратительным хрустом проломил внешние заграждения и тяжело ввалился в горло бухты.

Его гнилые борта нависли над главными причалами. Элита некромантов — многорукие костяные конструкты и сшитые из кусков плоти големы — с лязгом достали ржавые клинки, готовясь спрыгнуть на пирс. В воздухе сгустился удушливый, концентрированный мрак.

Ильяс вышел на край гранитного причала.

Великий комбинатор больше не собирался размениваться на локальные плетения и точечную заморозку. Играть в поддавки со Скверной было ниже его аристократического достоинства.

Архимаг изящно, не торопясь, стянул с рук черные перчатки и передал их подбежавшему гвардейцу. Затем он закрыл глаза.

Его Источник Темного Сапфира пульсировал, входя в идеальный, математически выверенный резонанс с «Сердцем Вьюги» — древним алтарным камнем, сокрытым глубоко в базальтовом фундаменте цитадели. Воздух над причалом мгновенно уплотнился до состояния звенящего хрусталя. Защитники крепости инстинктивно отшатнулись, физически не выдерживая чудовищного, подавляющего давления магии пятого ранга.

Ильяс грациозно опустился на одно колено и погрузил обнаженные ладони прямо в черную, маслянистую от трупного яда воду бухты.

Удар.

Это был не взрыв. Это был первородный, хтонический стон самого океана, чью физику безоговорочно подчинили абсолютной власти Архимага.

Вода не просто замерзла. С оглушительным, сводящим с ума грохотом поверхность бухты взорвалась. Гигантские, бритвенно-острые шипы из поглощающего свет черного льда вырвались из пучины. Копья размером с крепостные башни с легкостью прошили гнилые днища мертвых линкоров, пробили палубы и взмыли высоко в небеса, насаживая хваленые корабли некромантов на ледяные вертела.

Вся Пепельная Эскадра в одну секунду намертво вмерзла в исполинский, монолитный ледник. Скверна, лишенная кинетической энергии, издала жалкий писк и осыпалась безопасным стеклянным крошевом. Мертвая элита застыла в причудливых, гротескных позах, превратившись в бесполезные элементы декора.

Бухта замерла. Наступила та самая идеальная, кристальная тишина, которой так жаждал ледяной лорд.

В глубоких тенях, сотканных из морозного пара, бархатно, с искренним и неподдельным восхищением рассмеялся Малик Дэ Сад. Запахло раскаленной медью и элитным табаком.

— Вот это масштаб, князь, — проурчал владыка Инферно, наслаждаясь видом грандиозной скульптуры из мертвецов и черного абсолюта. — Хтоническая, безупречная эстетика. Ты определенно умеешь радовать мой взор.

Над застывшей акваторией мигнул багровый интерфейс Системы, сменяя цвет на умиротворяющий синий:

[Угроза устранена. Активы Скверны успешно законсервированы]

Ильяс Мразко плавно поднялся на ноги. Он извлек из внутреннего кармана фрака белоснежный платок и с откровенной брезгливостью тщательно вытер ладони. Его дыхание было таким же ровным и спокойным, словно он только что закончил легкую партию в шахматы.

Архимаг повернулся к онемевшему от благоговейного ужаса седому десятнику артиллеристов.

— Распорядитесь, чтобы к утру этот лед отполировали до зеркального блеска, — мягким, не терпящим возражений тоном приказал великий комбинатор. — Эти корабли весьма недурно впишутся в архитектурный ансамбль нашей Гавани. И приготовьте мне горячую ванну. Вечер выдался слишком суетливым.

Этап с местью Воронцовых, их долгами и их гнилой эскадрой официально и невероятно пафосно закрыт!

Тяжелый флагманский фрегат «Абсолютный Ноль» неспешно рассекал свинцовые волны на южных рубежах Пепельной Гавани. После грандиозной консервации флота нежити патрулирование собственных территориальных вод казалось легкой, почти курортной прогулкой.

На капитанском мостике царила идеальная, выверенная тишина. Ильяс стоял у панорамного окна, задумчиво вращая в пальцах тонкий хрустальный бокал с ледяным вином.

Внезапно термодинамика пространства сошла с ума. Воздух за бортом не просто нагрелся или остыл — он с оглушительным, стеклянным хрустом лопнул.

Чародей чуть приподнял бровь, наблюдая, как в трех кабельтовых по левому борту прямо над океаном распарывается ткань реальности. Зияющий разлом, извергающий первозданную пустоту и пахнущий тяжелым грозовым озоном, выплюнул из своих недр стремительный силуэт.

Изящная боевая яхта, чьи обводы кричали о баснословной стоимости, с силой рухнула на воду, подняв гигантский фонтан брызг. На ее измятом, посеченном магией борту гордо, но тускло мерцал герб — серебряная молния, раскалывающая пространство. Знак старинного Рода Громовых.

Не успела пена осесть за кормой беглецов, как разлом яростно взревел. Следом за аристократической яхтой, словно свора сорвавшихся с цепи гончих, из портала вывалились три тяжелых корвета.

Их борта устилала броня из пожелтевших костей, а вместо парусов клубился до боли знакомый, тошнотворно-зеленый туман Скверны. Некроманты. И судя по плотности их Аур, искажающих свет над палубами, это были далеко не те жалкие столичные падальщики, с которыми Гавань расправилась накануне. Враг мгновенно взял яхту в клещи, забрасывая абордажные крючья.

В голове сюзерена недовольно, с явным аристократическим раздражением заворчал Малик Дэ Сад. Демону бесцеремонно помешали наслаждаться послеобеденной дремотой.

— Какой вульгарный шум, — прорычал владыка Инферно, и в сознании привычно запахло раскаленной медью. — Маги пространства и некроманты? Устроили балаган прямо в твоем домене, князь? Они топчут твой лед грязными сапогами.

— Солидарен, Малик, — ровным тоном произнес великий комбинатор. Его голос прозвучал обманчиво мягко, но от этой мягкости дежурный офицер на мостике инстинктивно вжал голову в плечи. — Терпеть не могу, когда мусорят в моей акватории.

Ильяс изящным движением, не пролив ни единой капли, поставил бокал на навигационный стол и повернулся к замершей команде. В глубине сапфировых глаз Архимага вспыхнул ледяной, расчетливый огонек.

— Господа, кажется, у нас намечаются внеплановые таможенные сборы, — ледяной лорд небрежно одернул лацканы безупречного черного фрака. — Боевая тревога. Рулевой, два румба вправо, идем на перехват. Артиллеристам — расчехлить криогенные матрицы и подать ману на орудия. Посмотрим, насколько эти господа готовы оплатить вооруженный транзит через наши воды.

Пока флагман закладывал боевой вираж, Архимаг Льда изящным, неторопливым жестом раскрыл телескопическую подзорную трубу. Линзы из зачарованного хрусталя мгновенно приблизили палубу избитой яхты Громовых, превратив Ильяса в зрителя в первом ряду.

А посмотреть было на что.

В центре кровавой мясорубки, среди изломанных тел личной гвардии и прущих на абордаж костяных конструктов, танцевала девушка.

Ей было на вид не больше двадцати. Длинные русые волосы, наспех заколотые простеньким крабиком в строгий, тугой французский узел, непокорно выбивались из прически от резких движений. Истерзанный в бою, но дорогой приталенный камзол лишь подчеркивал идеальную фигуру — безупречные песочные часы. Ее милые, утонченные черты лица и аккуратные губы сейчас совершенно не вязались с тем первобытным, праведным гневом, которым полыхали стальные серые глаза.

Ильяс чуть прищурился, оценивая не столько внешнюю эстетику, сколько редкость ее Дара.

Девушка не размахивала клинком и не формировала банальные огненные шары. Она играла с самой метрикой реальности.

Многорукий упырь из Скверны с шипением прыгнул на нее с фальшборта пришвартовавшегося корвета. Аристократка резко взмахнула тонкой рукой — и пространство перед ней с сухим, электрическим треском лопнуло. Невидимый пространственный разрез прошел сквозь тварь, и та рухнула на палубу двумя абсолютно независимыми, идеально ровными половинами. Гнили даже не за что было зацепиться.

С верхней палубы вражеского судна ударил некромант. В спину девушке полетел пульсирующий, кислотный сгусток трупного яда.

Она даже не обернулась. Короткий щелчок пальцев — и прямо за ее спиной раскрылась крошечная, жадно воющая черная дыра. Аномалия всосала заклинание Скверны без остатка и тут же схлопнулась с глухим хлопком.

Следующий удар пришелся почти в упор. Тяжелый костяной голем обрушил на нее ржавый тесак… но лезвие с лязгом рассекло лишь пустоту. Фигура девушки мигнула пространственным клоном-искажением, обманув зрение монстра, а сама она материализовалась в трех шагах левее, тяжело опираясь на уцелевшую мачту.

— Потрясающий потенциал. Самая редкая магия Империи, — задумчиво пробормотал Ильяс, не отрываясь от окуляра. — Но какая чудовищная тактическая расточительность.

Великий комбинатор ясно видел то, чего не замечали слепые от ярости мертвецы. Девушка задыхалась. Использование пространственных разломов выжигало ее духовные каналы с пугающей скоростью. Ее серые глаза заволакивало пеленой магического истощения, хрупкие плечи тяжело вздымались, а щиты яхты уже трещали под напором мертвецов. Она держалась исключительно на аристократическом упрямстве и благородной злости.

— Она сейчас сдохнет от истощения маны, князь, — констатировал в подсознании Малик Дэ Сад, и в его рыке скользнуло откровенное разочарование хищного эстета. — Было бы чудовищно обидно потерять такой редкий, красивый трофей.

— Не беспокойся, Малик. Никто не смеет топить ценные активы в моей бухте, — Архимаг плавно сложил подзорную трубу и повернулся к артиллеристам. — Начинаем экспроприацию. Господа, покажите этим столичным гробокопателям, что такое настоящая стужа. Огонь!

Рев орудий «Абсолютного Ноля» разорвал ткань пространства похлеще любого портала. Ледяная картечь, щедро пропитанная магией Темного Сапфира, с пронзительным воем обрушилась на корветы некромантов.

Никаких взрывов или огненных шквалов. Скверна, бурлящая в гнилых бортах, мгновенно кристаллизовалась. Раздался оглушительный, хрустальный звон, и три тяжелых корабля мертвецов за долю секунды превратились в причудливые ледяные скульптуры. Еще миг — и они начали осыпаться в океан сверкающей, абсолютно безопасной крошкой.

Ильяс не стал дожидаться, пока осядет криогенная пыль. Как только флагман поравнялся со спасенным судном, чародей сделал небрежный жест рукой. От его борта к избитой палубе яхты с сухим треском протянулся изящный, идеально ровный мост из полупрозрачного льда.

Архимаг ступил на него с грацией аристократа, выходящего на паркет столичного бального зала. Черный фрак безупречно сидел на плечах, а холодный северный ветер даже не смел трепать волосы лорда.

На палубе яхты Громовых царила разруха, но среди застывших статуй нежити тяжело дышала спасенная девушка. Алёна опустилась на одно колено, бессильно опираясь тонкой рукой о мачту. Ее резерв был вычерпан до дна, серые глаза с трудом фокусировались, однако в них плескалась искренняя, пронзительно-светлая благодарность. Крабик, удерживавший русые волосы в строгом узле, чудом уцелел, хотя несколько непокорных прядей теперь живописно спадали на милое, перепачканное гарью лицо.

— Благодарю вас… — выдохнула она, с трудом поднимаясь навстречу своему спасителю. В голосе аристократки звучала благородная, ничем не прикрытая искренность. — Если бы не ваше вмешательство, Скверна забрала бы нас. Я — Алёна из Главной ветви Громовых. Мой Клан никогда не забудет вашей доброты, господин.

Великий комбинатор остановился в двух шагах от нее. Его бездонные сапфировые глаза с легкой, почти снисходительной полуулыбкой скользнули по изящной фигуре, оценивая как невероятную редкость ее Дара, так и несомненную эстетическую привлекательность.

— Ваша пространственная магия действительно впечатляет, леди Алёна. Изумительный контроль и прекрасная пластика, — бархатным, завораживающим тоном произнес Архимаг, вежливо склонив голову.

Девушка слабо улыбнулась, с облегчением принимая комплимент, но уже в следующее мгновение голос чародея приобрел деловую, звенящую жесткость.

— Однако смею заметить, что спасение чужих активов в моих территориальных водах — удовольствие не из дешевых.

Алёна непонимающе моргнула, словно ее окатили ледяной водой из-за борта. Улыбка мгновенно слетела с ее губ.

— Расход концентрированной маны, амортизация орудийных матриц «Абсолютного Ноля», да и просто уборка этой костяной гнили с моей акватории, — Ильяс неспешно, с легким вздохом поправил кружевные манжеты, словно разговор шел о скучной светской рутине. — Я выставлю вашему глубокоуважаемому Клану подробный счет. Надеюсь, у Громовых нет проблем с ликвидностью? Иначе мне придется конфисковать вашу чудесную яхту в счет уплаты долга.

Высокий идеализм с размаху влетел в железобетонный прагматизм. Серые глаза девушки возмущенно расширились, а на бледных щеках полыхнул яркий, гневный румянец.

— Счет?! — звонко переспросила она, мигом забыв об усталости и магическом истощении. — Мы едва не погибли от рук некромантов! Вы спасли жизнь наследнице Великого Дома, а первым делом считаете амортизацию пушек?! Да как у вас вообще совести хватает говорить о деньгах в такой момент?!

— Совесть — это слишком дорогая роскошь для тех, за чьей спиной не стоят крепкие стены, леди, — очаровательно, пугающе спокойно улыбнулся ледяной лорд. — А я предпочитаю твердую валюту, холодный расчет и надежные военные союзы. Добро пожаловать в Пепельную Гавань.

— Да как вы… — начала было девушка, задыхаясь от возмущения, но ее гневная тирада потонула в оглушительном треске.

Пространство над изломанной палубой яхты вновь исказилось. На этот раз это был не хаотичный пробой, оставляющий после себя едкий запах озона, а идеальный, геометрически выверенный портал с зеркально ровными краями.

Из мерцающей пустоты на доски шагнули двое.

Впереди шел Патриарх. Василию Андреевичу Громову было под шестьдесят, но годы лишь выковали из него стального, уверенного в себе хищника. Седые волосы, строгая черная рубашка и наброшенный на плечи тяжелый камзол из бордового бархата кричали о древней, неоспоримой власти.

Следом за главой Клана, до хруста сжимая кулаки, материализовался Виктор — старший брат Алёны. Высокий, широкоплечий, с такими же, как у сестры, русыми волосами, но совершенно другим, жестким и холодным взглядом пронзительно-голубых глаз.

— Алёна! — резкий голос наследника резанул по ушам.

Виктор мгновенно оценил обстановку: истерзанная сестра, ошметки нежити за бортом и совершенно невозмутимый аристократ в черном фраке, рассуждающий о каких-то там долгах.

Голубые глаза молодого Громова сузились. Вспыльчивая кровь взыграла, затмевая рассудок. Он не стал тратить время на светские расшаркивания. Его пространственная Аура, тяжелая и удушливая, как глубоководный прессовый удар, обрушилась на Ильяса, намереваясь впечатать наглеца в палубу.

— Отойди от нее, островная крыса, пока я не выверну твои внутренности в четырех измерениях, — процедил наследник, делая угрожающий шаг вперед.

— Виктор, стой! Он нас спас! — испуганно крикнула Алёна, бросаясь наперерез.

Но было поздно. Великий комбинатор не терпел, когда на него давили. Особенно на его собственной территории.

Ильяс даже не подумал достать клинок. Он лишь чуть заметно вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень эстетического разочарования, и позволил Темному Сапфиру ответить.

Никакого пафосного свечения или криков. Просто температура вокруг Виктора за долю секунды рухнула до абсолютного ноля. Пространственная Аура наследника с жалобным стеклянным хрустом замерзла, так и не добравшись до цели. Воздух в легких молодого Громова кристаллизовался, заставив его судорожно захрипеть и осесть на одно колено. На русых волосах и ресницах невоспитанного гостя мгновенно выступил толстый слой инея.

— Молодой человек, — бархатно, с ледяной вежливостью произнес Архимаг, глядя на задыхающегося Виктора сверху вниз. — Ваша сестра только что продемонстрировала изумительные манеры, а вы с порога портите впечатление о Великом Доме. Не стоит бросаться словами о вывернутых внутренностях в присутствии того, кто может заморозить вашу кровь быстрее, чем вы успеете моргнуть.

— Достаточно! — властный, густой баритон Патриарха разорвал звенящее напряжение.

Василий Андреевич сделал неуловимый жест рукой, и остаточное давление магии сына рассеялось. Старый глава Клана умными, повидавшими многое глазами посмотрел на вмерзшие в лед останки некромантских корветов, затем на спасенную дочь и, наконец, перевел тяжелый взгляд на Ильяса. Опытный интриган безошибочно оценил чудовищную, первородную мощь, скрывающуюся за безупречной улыбкой этого спокойного молодого лорда.

— Умерь пыл, Виктор. Мы находимся в чужих водах, перед Архимагом, который только что вытащил твою сестру из петли, — строго осадил Патриарх сына, после чего вежливо, с легким поклоном обратился к сюзерену Пепельной Гавани. Бордовый бархат его камзола благородно блеснул в лучах выглянувшего солнца. — Приношу глубочайшие извинения за горячность моего наследника, Ваше Сиятельство. Род Громовых умеет признавать свои долги. И мы будем рады обсудить условия вашей… компенсации в более подходящей, цивилизованной обстановке.

Глава Клана сделал изящный пасс рукой, и прямо над палубой истерзанной яхты беззвучно распахнулся мерцающий синевой пространственный портал.

Родовое поместье Громовых, куда шагнула процессия, оказалось архитектурным шедевром, бросающим наглый, откровенный вызов самой гравитации. Огромные базальтовые башни не стояли на земле — они величественно парили в воздухе, соединенные между собой мерцающими, полупрозрачными мостами из чистого, искривленного пространства.

Ильяс шел по главной галерее рядом с Василием Андреевичем, с легким, отстраненным любопытством разглядывая этот триумф неевклидовой геометрии. Алёна и хмурый, все еще растирающий саднящую грудь Виктор шли следом.

— Потрясающий контроль над метрикой, — вежливо нарушил тишину Архимаг, оценивающе скользнув взглядом по парящим каменным сводам. — Кстати, Патриарх, раз уж мы заговорили о вашем Роде… Считаю своим долгом сообщить, что буквально недавно я был вынужден аннулировать одного из ваших дальних родственников.

Алёна удивленно вскинула голову, а Виктор угрожающе напрягся. Василий Андреевич же лишь слегка замедлил шаг, не меняя спокойного, высеченного из камня выражения лица.

— Вы говорите о Гордее из павшей ветви? — ровным, густым баритоном уточнил глава Клана.

— Именно, — Ильяс очаровательно улыбнулся, изящно поправив кружевную манжету. — Старик почему-то решил, что служить Скверне выгоднее, чем мне, и попытался опустить заградительные цепи Пепельной Гавани прямо перед носом флота мертвецов. Пришлось превратить его в ледяную статую. Исключительно в воспитательных целях, разумеется. Жаль, он весьма недурно играл в шахматы.

В галерее повисла тяжелая, звенящая пауза. Виктор глухо зарычал, готовый снова вспылить из-за оскорбления крови, но Патриарх властно поднял руку, призывая наследника к молчанию.

— Предательство сюзерена карается смертью, лорд Мразко, — сурово и непреклонно произнес Василий Андреевич. — Эта ветвь давно утратила честь, когда позволила врагам надеть на себя рабские ошейники. Вы свершили законный суд на своей земле. У Главной ветви Громовых нет и не может быть к вам претензий из-за этого мусора.

Ильяс удовлетворенно кивнул. Ему определенно нравился сухой, прагматичный подход этого старого хищника.

Именно в этот момент пространство вокруг слегка завибрировало, реагируя на скачущие эмоции идущей позади Алёны. В сознании великого комбинатора довольно, с хищным предвкушением заурчал Малик Дэ Сад. Запахло раскаленной медью и древними тайнами.

— Ткань реальности в этом месте тонка, как дешевый шелк, князь, — прошептал владыка Инферно, и его голос сочился инфернальным соблазном. — Но дело не в парящих камнях. Девчонка… ее пространственная кровь — это абсолютный ключ к невообразимому могуществу. Сделай ее своей, Ильяс. И весь этот мир ляжет под наш лед.

Архимаг никак не отреагировал на слова демона внешне. Лишь в глубине его темных сапфировых глаз зажегся холодный, расчетливый азарт игрока, увидевшего перед собой идеальную, расставленную для сложной партии шахматную доску.

Кабинет Василия Андреевича был под стать самому Патриарху — строгий, монументальный и пропитанный концентрированной, древней властью. Пространство здесь ощущалось иначе: тяжелые дубовые книжные шкафы казались оптической иллюзией, уходящей в бесконечность, а вместо привычного глобуса над массивным столом медленно вращалась мерцающая трехмерная проекция южного материка.

Глава Клана грузно опустился в кресло и жестом предложил Ильясу занять место напротив. Виктор остался стоять у массивных двустворчатых дверей, скрестив руки на груди, а Алёна присела на краешек кожаного дивана, напряженно вслушиваясь в каждое слово.

— Буду краток, лорд Мразко, — густой баритон Патриарха заполнил кабинет, отразившись от невидимых пространственных барьеров. — То, что вы видели сегодня в океане — не случайная приграничная стычка. Это спланированная попытка похищения.

Ильяс вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и соединив подушечки пальцев.

— Некроманты охотятся за вашей дочерью? Какая банальная, я бы даже сказал, бульварная драма, — в голосе Архимага сквозила откровенная аристократическая скука. — Не поделили влияние в Высшем Свете? Или кто-то кому-то наступил на мозоль на императорском балу?

— Если бы все было так просто, — горько усмехнулся старик, проведя рукой по бархату своего бордового камзола. — Клан Мороковых. Древний, невероятно расплодившийся Род некромантов. Мы воюем с ними уже три столетия. Камнем преткновения стала Территория Силы — огромный нейтральный архипелаг на юге, где магический фон бьет ключом прямо из разломов в земной коре. Мороковы поставили ультиматум: либо мы отдаем Алёну в жены их ублюдку-наследнику, чтобы они смогли вывести породу магов с пространственным скрытом, либо они сровняют наше поместье с землей, отравив Скверной каждую пядь.

— И они решили ускорить процесс, похитив невесту до свадьбы, дабы не тратиться на пышное торжество, — понимающе кивнул великий комбинатор, в глазах которого не дрогнуло ни капли сочувствия. — Весьма прагматично. В духе настоящих падальщиков.

Алёна возмущенно вспыхнула, услышав столь циничную оценку ее незавидного положения, но промолчала, крепко сцепив пальцы на коленях.

Василий Андреевич подался вперед. Воздух над его столом мигнул, и прямо из невидимого кармана реальности с тяжелым, солидным стуком выпал небольшой, но изумительно сделанный сундук из пространственной стали. Крышка откинулась, обнажив тускло поблескивающие слитки чистейшего имперского золота и крупные, ограненные накопители маны.

— Вы невероятно сильны, Ильяс. Ваш лед — естественный, абсолютный враг их гнили, — Патриарх посмотрел молодому лорду прямо в глаза. — Защитите мой Род. Разорвите Мороковых. И все это золото, плюс любые артефакты из нашей сокровищницы на ваш выбор, станут вашими. Назовите свою цену как наемник.

В кабинете повисла плотная тишина. Виктор жадно ловил каждое движение северянина, ожидая подвоха, а Алёна затаила дыхание.

Ильяс медленно, почти лениво перевел взгляд с сундука на лицо Патриарха. Губы Архимага Льда тронула обаятельная, но абсолютно холодная улыбка, от которой температура в кабинете рухнула на добрый десяток градусов.

— Уберите это, Василий Андреевич. Право слово, вы меня оскорбляете, — бархатным, завораживающим тоном произнес чародей, небрежно отмахнувшись от сундука, словно от корзины с гнилыми яблоками. — Буквально на днях я обанкротил Великий Дом Воронцовых, скупив и обналичив их долги прямо на аукционе. У меня сейчас столько наличности, что я могу вымостить золотыми слитками дно Пепельной Гавани. Меня совершенно не интересуют ваши подачки.

Лицо Патриарха закаменело. Виктор угрожающе дернулся вперед, но снова замер под предостерегающим взглядом отца.

— Чего же вы хотите? — глухо процедил старый Громов.

— Я не работаю по найму, — Ильяс плавно подался вперед, и его сапфировые глаза полыхнули безжалостным светом хищника, почуявшего идеальную партию. — Мне нужен полноценный, равноправный военный союз между нашими Кланами. Мой абсолютный ноль выжжет Мороковых дотла. Я сотру эту некромантскую шваль из реестра Империи и зачищу их активы с математической точностью. А взамен…

Ледяной лорд сделал театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Взамен я заберу ровно половину Территории Силы. И это, господа Громовы, мое единственное, окончательное и не подлежащее обсуждению предложение.

Василий Андреевич долго молчал. Старый Патриарх буравил ледяного лорда тяжелым, изучающим взглядом, но Архимаг выдержал это давление с грацией скучающего мраморного изваяния. Наконец, глава Клана коротко, весомо кивнул.

— Половина Территории Силы за полное уничтожение Мороковых. Жестокая цена, — густой баритон Громова-старшего эхом отразился от стен кабинета. — Но мертвецам магический фон ни к чему. Я принимаю ваши условия, лорд Мразко. Алёна, окажи нашему союзнику честь — покажи гостю внешний контур защиты поместья. Пусть сюзерен Пепельной Гавани видит, во что именно он инвестирует свою силу.

Спустя четверть часа они вдвоем шли по одному из мерцающих пространственных мостов, соединяющих парящие башни родового гнезда. Под их ногами, отделенная лишь тончайшей, прозрачной пленкой сжатого вакуума, расстилалась головокружительная пропасть, но ни один из идущих не обращал на нее внимания.

Алёна шла чуть впереди. Легкий вечерний бриз играл выбившимися из строгого узла русыми прядями. Девушка молчала, но метрика реальности вокруг нее выдавала хозяйку с головой — воздух едва заметно вибрировал, отражая бурю эмоций, бушующих в душе аристократки.

— Знаете, я пытаюсь вас понять, лорд Мразко, — внезапно произнесла она, резко остановившись на середине моста. Девушка повернулась к чародею, пытливо заглядывая в его бездонные сапфировые глаза. — Вы спасли меня, не задумываясь. Вы не испугались целой эскадры некромантов. В вас есть благородство. Но почему вы так отчаянно пытаетесь спрятать его за маской беспринципного торгаша?

Великий комбинатор остановился в шаге от нее. Черный фрак безупречно контрастировал с искрящимся светом пространственного моста.

— Благородство, леди Алёна, — бархатным, обманчиво мягким тоном отозвался Архимаг, — это замечательное качество для героев рыцарских романов. Проблема лишь в том, что в реальной жизни такие герои обычно заканчивают свой путь в безымянных могилах, оставляя свои Роды на растерзание стервятникам.

Девушка упрямо вздернула подбородок. В ее серых глазах полыхнул искренний, обжигающий идеализм.

— Мы воюем с Мороковыми не только за земли! — горячо возразила наследница. — Мы защищаем этот мир от гнили. Мы сражаемся за справедливость, потому что Скверна не должна расползаться по Империи. Неужели в вашей расчетливой вселенной нет места простым, правильным вещам?

Ильяс чуть склонил голову набок. Губы чародея тронула легкая, ироничная улыбка, но взгляд остался по-зимнему колючим и пронзительным.

— Запомните одну непреложную истину, моя юная идеалистка, — великий комбинатор сделал плавный, скользящий шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Справедливость — это роскошь. И позволить ее себе могут лишь те, за чьей спиной стоят несокрушимые крепостные стены, армия верных вассалов и переполненная казна.

Он изящным жестом указал рукой в сторону чернеющего на горизонте океана.

— Мои люди в Пепельной Гавани сыты, богаты и находятся в абсолютной безопасности. И мне совершенно плевать, какими методами я этого добиваюсь: финансовыми комбинациями, шантажом или тотальной заморозкой. Я не герой. Я — эффективный собственник.

Алёна раздраженно выдохнула. Ее бесила эта ледяная, непробиваемая прагматичность. Бесило то, с каким спокойным высокомерием этот северянин препарировал ее высокие идеалы, превращая их в сухие математические формулы. Пространство вокруг нее снова недовольно заискрило, откликаясь на гнев.

Но в то же время, стоя так близко к нему, девушка физически ощущала тяжелую, пульсирующую монолитность его Ауры. От этого надменного, циничного комбинатора веяло такой абсолютной, первобытной надежностью, с которой она не сталкивалась никогда в жизни. Это была не вспыльчивая агрессия ее брата и не уставшая, тяжелая власть отца.

Это была стена из черного льда. Несокрушимая и безжалостная к врагам.

— Вы невыносимы, лорд Мразко, — тихо произнесла девушка, отводя взгляд, но так и не сделав шага назад. — Вы превращаете все в сделку.

— И именно поэтому мои сделки всегда приносят прибыль, — Архимаг галантно, с едва уловимой усмешкой предложил ей локоть. — А теперь, леди, будьте любезны продолжить экскурсию. Мне нужно знать, насколько прочны стены, которые мне предстоит защищать.

Инспекцию внешних рубежей пришлось прервать из-за срочного донесения стражи.

К моменту их возвращения воздух в Малом приемном зале родового гнезда Громовых казался отравленным. Даже вездесущие пространственные аномалии не могли скрыть сладковатый, тошнотворный запах тления, который принес с собой прибывший посол Клана Мороковых.

Высокий, неестественно бледный аристократ в глухом зеленом камзоле стоял в центре зала с такой вальяжной наглостью, словно уже владел этим местом.

— Мой Патриарх великодушен, — скрипучим, как ржавые петли, голосом вещал посол, надменно глядя на Василия Андреевича. — Мы готовы закрыть глаза на сегодняшнее недоразумение на границе. Условия остаются прежними: леди Алёна становится законной супругой нашего наследника. В противном случае, ровно через трое суток, мы вскроем глубинные могильники на Территории Силы. Магический фон будет безвозвратно отравлен Скверной. Вы лишитесь и земель, и будущего.

Виктор, стоявший по правую руку от отца, глухо зарычал. Пространство вокруг него пошло опасной рябью, угрожая разорвать наглого посланника на куски.

— Я скорее сам сверну ей шею, чем отдам в вашу гнилую постель! — выплюнул наследник, делая шаг вперед, но тяжелая рука отца вновь легла ему на плечо.

Алёна, бледная как полотно, гордо вздернула подбородок. В ее серых глазах блестели злые слезы бессилия, но она не собиралась показывать слабость перед падальщиком. Если ради спасения Клана придется шагнуть в этот кошмар — она это сделает, не раздумывая.

Ильяс Мразко, все это время неприметно сидевший в глубоком кресле у окна, тихо вздохнул. Великий комбинатор изящным жестом покрутил в пальцах хрустальный бокал, любуясь, как остатки вина покрываются тончайшей корочкой льда.

— Какое потрясающее отсутствие фантазии, — бархатный, пропитанный откровенной скукой голос Архимага заставил посла вздрогнуть и резко обернуться. — Шантаж, угрозы, принудительные браки… Вы, некроманты, живете столетиями, но ваши методы застряли где-то в эпохе темного варварства.

— А вы еще кто такой? — высокомерно прищурился мертвяк, пытаясь прощупать Ауру незнакомца. И тут же побледнел еще сильнее, наткнувшись на монолитную, всепоглощающую стену абсолютного ноля.

— Я — тот, кто учит дилетантов изящным манерам, — Ильяс плавно поднялся, небрежно одергивая лацканы черного фрака. Он даже не посмотрел на посла, обращаясь исключительно к Патриарху Громовых. — Василий Андреевич, зачем воевать на их условиях? Ждать удара или пытаться отбить отравленные земли — это так тоскливо и совершенно нерентабельно.

Глава Клана нахмурился, а посол возмущенно зашипел:

— Вы смеете вмешиваться в дела Великих Домов?!

— Замолчите, любезный, вы портите мне акустику, — Архимаг слегка повел кистью, и губы некроманта мгновенно сковало толстой, непробиваемой коркой льда. Мертвяк замычал, в ужасе хватаясь за онемевшее лицо.

Ильяс невозмутимо повернулся к замершим хозяевам поместья. В его сапфировых глазах заиграли хищные, азартные искры гениального афериста, почуявшего запах грандиозной комбинации.

— Давайте сыграем свадьбу, господа. Мороковы жаждут праздника? Мы им его устроим, — ледяной лорд обворожительно улыбнулся шокированной Алёне. — Завтра мы на всю Империю объявим о роскошной помолвке. Только вот жених будет другим.

— Вы в своем уме? — выдохнул Виктор, забыв про гнев. — Если мы отдадим Алёну другому, Мороковы придут в бешенство! Они бросят все силы, чтобы сорвать торжество и убить избранника!

— В этом-то и прелесть, мой пылкий друг, — Ильяс довольно прикрыл глаза, наслаждаясь эстетикой собственной схемы. В его подсознании раскатисто и сыто расхохотался демон, предвкушая знатную резню. — Гордость не позволит им стерпеть столь вопиющее публичное унижение. Они сами, добровольно, притащат сюда все свои лучшие активы и элиту Клана, чтобы устроить показательную бойню. А мы будем ждать их здесь. В идеальной, подготовленной оборонительной позиции.

Великий комбинатор неспешно подошел к Алёне. Он изящно взял ее холодную, дрожащую ладонь и галантно поднес к своим губам, едва ощутимо касаясь бархатистой кожи морозным дыханием.

— Леди Алёна, окажете ли вы мне честь стать моей фиктивной невестой? — тихо, с убийственным обаянием произнес чародей, глядя прямо в ее расширенные серые глаза. — Обещаю, наш свадебный бал станет самыми зрелищными и масштабными похоронами в истории этой Империи.

Василий Андреевич сделал короткий властный жест гвардейцам, и мычащего, таращащего глаза посла с замороженным ртом бесцеремонно вышвырнули за массивные двери. Как только створки захлопнулись, звенящая тишина обрушилась на присутствующих.

Алёна резко вырвала свою ладонь из рук Ильяса. На ее бледных щеках расцвел возмущенный румянец, а пространство вокруг девичьих плеч угрожающе заискрило, выдавая бурю эмоций.

— Вы торгуете мной, как мешком мана-руды на торгах! — звонко, с трудом сдерживая гнев, выдохнула она. — Сначала эти чудовища требуют меня в жены, а теперь вы предлагаете сделать из меня живую мишень для целого Клана некромантов! Я для вас что, просто актив на шахматной доске?!

— Исключительно ценный актив, смею заметить, — ничуть не смутившись, поправил ее великий комбинатор. Он изящно опустился обратно в кресло и вальяжно закинул ногу на ногу. — И давайте будем откровенны, леди: живой, пускай и фиктивной мишенью в моем обществе быть куда приятнее, чем настоящим инкубатором для разведения магов Скверны.

Виктор глухо зарычал, дернувшись к северянину, но слова Ильяса ударили хлестко и отрезвляюще, словно пощечина. Патриарх тяжело опустился в свое кресло, устало потирая переносицу.

— Он прав, Алёна, — хрипло произнес Громов-старший, и его бордовый камзол тяжело всколыхнулся от вздоха. — Это чудовищный риск, но это идеальный гамбит. Мы вытянем их из укрепленных могильников прямо на нашу территорию. Если лорд Мразко действительно так хорош в обороне, как говорит… мы покончим с этой войной за один вечер.

Девушка замерла. Идеализм в ее серых глазах неохотно, но неизбежно уступал место холодной, аристократической рассудительности. Она была дочерью Великого Дома, и с ранних лет знала, что долг перед Кланом всегда стоит выше личных амбиций.

Алёна выпрямила спину. Искрящиеся аномалии вокруг нее послушно погасли, подчиняясь стальной воле хозяйки. Она посмотрела на Ильяса уже не как спасенная дева на рыцаря, а как равный партнер на жестоких деловых переговорах.

— Хорошо. Я согласна на вашу авантюру, — твердо произнесла наследница Громовых, глядя прямо в невозмутимое лицо Архимага Льда. — Но давайте проясним правила сразу, чтобы избежать недоразумений. Это просто деловой контракт, лорд Мразко. Никаких иллюзий. Вы уничтожаете врагов моего Клана, я отыгрываю роль счастливой невесты. И как только последний некромант обратится в прах, наша фальшивая помолвка будет расторгнута.

В глубине сознания Ильяса тихо, с бархатным предвкушением рассмеялся Малик Дэ Сад. Владыке Инферно определенно нравился этот стальной стержень внутри хрупкой девчонки с редчайшим Даром.

Великий комбинатор медленно поднялся и склонился в безупречном светском поклоне. На его губах заиграла та самая фирменная, убийственно обаятельная улыбка, от которой у столичных аристократок обычно подкашивались ноги.

— Разумеется, леди Алёна. Исключительно сухой контракт и холодный расчет, — мягко, с легкой долей иронии промурлыкал чародей. Его темные сапфировые глаза лукаво блеснули. — Только сделайте мне одолжение… постарайтесь в процессе не влюбиться в мой лед. Расторгать сделки с разбитым девичьим сердцем — это так эстетически утомительно.

Алёна возмущенно фыркнула, вздернув носик, но предательский румянец на ее щеках вспыхнул с новой силой. Капкан захлопнулся. Грандиозная партия началась.

Грандиозный бальный зал родового поместья Громовых поражал воображение. Пространственная магия превратила его в невозможный архитектурный шедевр: многоярусные хрустальные люстры медленно вращались в невесомости, а сводчатый потолок казался бескрайним ночным небом. Весь Высший Свет южных провинций собрался здесь, взбудораженный внезапной, скандальной новостью.

Алёна спускалась по парадной мраморной лестнице, и шепотки в зале мгновенно стихли. Темно-сапфировое платье, расшитое серебряной нитью, безупречно облегало фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Русые волосы, освобожденные от прозаичного домашнего крабика, тяжелыми блестящими волнами спадали на открытые плечи. Девушка выглядела как истинная наследница Великого Дома — гордая, неприступная и ослепительно прекрасная.

Внизу ждал Ильяс. Строгий черный фрак, мерцающие ледяные пуговицы и взгляд, в котором плескалась бездна. Архимаг галантно подал руку.

— Выглядите так, словно готовы шагнуть на эшафот, моя дорогая невеста, — едва слышно, с мягкой иронией произнес лорд Мразко, когда тонкие девичьи пальцы легли на рукав камзола.

— Просто прикидываю, как буду объяснять обществу свое внезапное вдовство, когда этот фарс закончится, — в тон, с очаровательной, но предельно холодной улыбкой парировала Алёна.

Оркестр грянул вальс. Ильяс уверенно вывел спутницу в центр зала, и пара закружилась в танце под восхищенные взгляды толпы.

Это было не просто светское выступление — дуэль двух сильных личностей. Девушка двигалась с изяществом пантеры, но упрямый характер требовал реванша за утренний цинизм фиктивного жениха. Наследница чуть повела плечом и незаметно активировала Дар. Микро-сдвиг пространства. Всего на долю миллиметра.

Паркет под ногами Ильяса неуловимо изогнулся, грозя сбить идеальный ритм шагов и выставить хваленого ледяного мага неуклюжим медведем.

Но северянин обладал реакцией отточенного карточного шулера. Архимаг даже не моргнул. Ладонь лишь чуть крепче, по-хозяйски сжала талию партнерши.

— Игры с метрикой реальности во время вальса? Как неспортивно, леди Алёна, — промурлыкал лорд, склонившись к самому ушку. От морозного дыхания по коже пробежали будоражащие мурашки.

— Всего лишь проверяю вашу хваленую координацию, — невинно захлопала ресницами наследница, лукаво улыбаясь. — Не хочу, чтобы мой будущий супруг оттоптал мне ноги.

— О, я предпочитаю иной подход к контролю дистанции. — Сапфировые глаза чародея хищно блеснули.

Короткий, ювелирный импульс абсолютного ноля безмолвно скользнул по паркету. В то самое мгновение, когда Алёна собиралась сделать следующий элегантный шаг, тончайший слой зеркального, абсолютно лишенного трения льда покрыл пол ровно под ее каблучками.

Девушка тихо ахнула, потеряв равновесие. Пространственный контур сбился. Она неизбежно рухнула бы на спину на глазах у всего Высшего Света, если бы не стальная хватка жениха.

Архимаг мягко, но властно перехватил беглянку, прижав к себе вплотную. Грация движения была безупречной. Со стороны маневр выглядел как невероятно страстный, эффектный и заранее отрепетированный элемент танца. Гости взорвались учтивыми аплодисментами.

Алёна рвано выдохнула, глядя снизу вверх в бездонные глаза Мразко. Физический контакт был обжигающе холодным и одновременно… пугающе надежным. Расстояние между лицами сократилось до неприличия. Воздух вокруг заискрился от столкновения двух мощнейших Аур, отгораживая пару от толпы невидимой стеной морозного тумана.

Ильяс смотрел не отрываясь, и впервые за все время знакомства во взгляде не читалось ни капли насмешки или циничного расчета. Только чистое, мужское восхищение.

— Вы потрясающе красивы сегодня, — тихо, совершенно искренне произнес чародей, и его бархатный голос заставил сердце девушки предательски дрогнуть. — А ваш контроль над пространством почти так же безупречен, как и фигура.

Наследница не нашла, что ответить. Щеки вспыхнули ярче любого румянца, а все заготовленные язвительные фразы разом вылетели из головы. Капкан, который они расставили для некромантов, был идеален. Приманка сияла так ярко, что ослепила бы любого падальщика.

Проблема заключалась лишь в том, что фальшивая невеста вдруг поймала себя на мысли: ей совершенно не хочется, чтобы этот танец заканчивался.

Оркестр не успел взять финальный аккорд. Музыка оборвалась на высокой, пронзительной ноте, когда невидимый пространственный купол над бальным залом жалобно затрещал.

Гости в изумлении задрали головы. Иллюзорное ночное небо на потолке пошло уродливыми, болезненно-зелеными трещинами. Воздух мгновенно потяжелел, а изысканный аромат дорогих парфюмов утонул в густом, выворачивающем наизнанку смраде разрытой могилы.

— Капкан захлопнулся, — едва слышно, с ледяным удовлетворением констатировал Архимаг, даже не подумав выпустить талию спутницы из объятий. — Наша рыбка клюнула.

С оглушительным стеклянным звоном потолок рухнул. Вниз прямо на сверкающий паркет обрушился водопад концентрированной Скверны. Многоярусные хрустальные люстры сорвались с невидимых креплений, разбиваясь вдребезги под тяжестью приземлившихся тварей.

В центр зала, поднимая тучи каменного крошева, рухнули элитные костяные големы — чудовищные химеры, сшитые из человеческой плоти и покрытые броней из почерневших ребер. А впереди жуткой свиты, сжимая пульсирующий ядовитой зеленью посох, стоял наследник Клана Мороковых.

Всеволод был высок, мертвенно-бледен и взбешен до крайней степени безумия. Некогда роскошный изумрудный камзол дымился от остаточного напряжения пространственного пробоя.

Высший Свет взорвался паническими криками. Аристократы в ужасе бросились к выходам, давя друг друга и путаясь в подолах пышных платьев. Лишь гвардия Громовых во главе с разъяренным Виктором мгновенно выстроила живой щит вокруг Патриарха, обнажив клинки, вибрирующие от сжатого вакуума.

Но глаза некроманта смотрели только в одну точку. Туда, где северный выскочка по-хозяйски прижимал к себе законную добычу.

— Ты! — истошно взревел Всеволод, указывая посохом на Ильяса. С губ сорвалась ядовитая слюна. — Островная крыса! Посмел прикоснуться к моей невесте?! Вырву твой Источник и заставлю жрать собственное сердце, а эту дрянь утащу в подвалы на цепи!

Големы утробно зарычали, беря пару в кольцо. Из оскаленных пастей закапала кислотная слизь, с шипением прожигая паркет.

Алёна инстинктивно напряглась. Серые глаза сузились, а тонкие пальцы изящно изогнулись, готовясь выпустить пространственный разрез. Но лорд мягко перехватил изящное запястье.

Лицо северянина оставалось пугающе безмятежным. Ни капли страха, лишь брезгливая, аристократическая усталость от дурных манер гостя.

— Леди, ваш бывший поклонник совершенно не умеет выбирать время для визитов, — усиленным магией голосом произнес чародей, заставив слова звенеть над паникующим залом. — И, простите за откровенность, от него невыносимо несет сыростью.

Жених неспешно, словно на скучной прогулке, задвинул девушку за спину и сделал один элегантный шаг навстречу разъяренному противнику.

— Ты труп, Мразко! Взять их! — сорвался на визг Мороков, яростно взмахнув посохом.

Шестеро тяжелых големов одновременно прыгнули на Архимага, занося ржавые, отравленные клинки.

Ильяс даже не поднял руки. Темный Сапфир ударил в пространство коротким, математически выверенным импульсом. Воздух впереди мгновенно вымерз до абсолютного ноля, превратившись в невидимую монолитную стену.

Твари с хрустом врезались в барьер. Гнилая плоть и кости за секунду покрылись коркой черного льда, а кинетическая энергия прыжка сыграла злую шутку — химеры попросту разлетелись на тысячи мерзлых, абсолютно безопасных осколков, осыпав туфли лорда стеклянным крошевом.

Маг изящно смахнул с рукава невидимую пылинку и чуть повернул голову к замершей Алёне. Губы тронула хищная, предвкушающая улыбка.

— Кажется, вальс окончен, дорогая. Готовы к настоящему танцу?

Девушка не стала ни кричать, ни прятаться. Услышав вопрос, наследница лишь хищно, по-настоящему аристократично улыбнулась. Страх окончательно уступил место боевому азарту. Алёна сделала плавный шаг назад, пока не ощутила спиной твердое, надежное плечо.

— Ведите, лорд Мразко, — звонко отозвалась она, и пространство вокруг тонких пальцев замерцало, сворачиваясь в тугие, смертоносные воронки. — Только постарайтесь не оттоптать подол. Это шелк ручной работы.

— Постараюсь быть предельно аккуратным, — бархатно пообещал северянин.

Всеволод, глядя на возмутительную идиллию посреди устроенной бойни, окончательно потерял рассудок.

— Разорвать его! Девку взять живой, но можете переломать ноги, чтобы не бегала! — истошно взвизгнул некромант.

Оставшиеся монстры и десяток элитных магов Скверны, спрыгнувших из разлома, бросились на одинокую пару.

Но то, что последовало дальше, меньше всего напоминало отчаянную самооборону. Это был безупречный, математически выверенный танец смерти. Две самые редкие и разрушительные стихии Империи слились в пугающей, неестественной для первого совместного боя синергии.

Алёна не тратила ману на прямые атаки. Она стала дирижером сражения. Легкий, изящный взмах руки — и прямо за спинами наступающих бойцов Мороковых с сухим треском раскрывалась небольшая, но жадно воющая черная дыра.

Ильяс даже не смотрел на врагов. Стоя спиной к спине со своей фиктивной невестой, чародей ленивым, почти небрежным жестом формировал в воздухе тяжелые копья из поглощающего свет Темного Сапфира и швырял их прямо в те порталы, которые напарница заботливо открывала на расстоянии вытянутой руки.

Ледяной снаряд исчезал в воронке, а в следующую долю секунды вылетал из пространственного разрыва прямо за спинами противников.

Хруст. Звон. Очередная группа мертвяков разлеталась на сотни сверкающих, промерзших до костей осколков, так и не поняв, откуда пришла смерть.

— Три градуса левее, дорогая, — спокойно, словно за чашкой утреннего кофе, заметил Ильяс, отправляя порцию абсолютного ноля в мерцающий портал. — Вы заставляете меня тянуться, а фрак слишком узок в плечах для подобных гимнастических этюдов.

— Не жалуйтесь, милый, — парировала Алёна, элегантно уворачиваясь от кислотного сгустка и тут же отправляя его в крошечную черную дыру. Ядовитый плевок вылетел из-под потолка, угодив прямо на лысину зазевавшемуся упырю. — Ваша сосулька сейчас едва не зацепила мой пространственный контур. Работайте точнее.

— Укололи прямо в сердце, — усмехнулся маг.

Они понимали друг друга без слов. Там, где пространственнице не хватало разрушительной мощи, Ильяс вливал первородную стужу. Там, где ледяной лорд был ограничен прямой траекторией, наследница Громовых искривляла реальность, доставляя концентрированный холод прямо в уязвимые точки врага.

Вокруг стремительно рос вал из хрустальной крошки и замороженных ошметков Скверны. Паника улеглась — гости, забившись за колонны и спины гвардейцев, с благоговейным ужасом наблюдали за расправой.

Всеволод с каждым мигом становился все бледнее. Гордость Клана Мороковых вымерзала с катастрофической скоростью. Заклинания распада безнадежно вязли в ауре абсолютного ноля, а любая попытка прорваться в ближний бой заканчивалась мгновенной кристаллизацией.

Некромант осознал: грубой силой парочку не пробить. Защита была монолитной. Глядя на то, как последняя костяная химера разлетается стеклянной пылью от ювелирного удара сквозь портал, отвергнутый жених до хруста сжал скрюченные пальцы на древке посоха. В безумных, налитых кровью глазах мелькнула ледяная решимость пойти на самые крайние, самоубийственные меры.

Мороков тяжело дышал, размазывая по бледному лицу черную кровь. От элитной гвардии осталась лишь сверкающая на паркете пыль. Враг уничтожил свиту с такой унизительной, пугающей легкостью, что разум некроманта окончательно дал трещину.

Мертвяк сунул руку за пазуху прожженного камзола и вытащил нечто омерзительное — ссохшееся, пульсирующее черной магией сердце, утыканное ржавыми иглами. Запретный артефакт нестабильного искажения.

— Если не достанется мне, то сгниет в подвалах! — срывая голос, взвизгнул безумец и с силой раздавил гнилую плоть голой рукой.

Ткань реальности не просто разошлась — она с тошнотворным, чавкающим звуком порвалась на куски. Вместо идеально ровных порталов Громовых в воздухе образовалась рваная, кровоточащая зеленой Скверной рана. Дикая гравитационная аномалия ударила по залу, сбивая с ног гвардейцев.

Из пробоя вырвались десятки извивающихся теневых щупалец. Они безошибочно метнулись к Алёне.

Девушка резко вскинула руки, пытаясь сформировать режущий контур, но духовные каналы оказались истощены непрерывной поддержкой напарника. Мана не откликнулась. Липкие, смердящие путы мгновенно обвили талию, отрывая от земли и с невероятной силой затягивая в воющую пустоту.

— Алёна! — отчаянный, полный боли рык разорвал царящий хаос.

Виктор Громов, раскидав собственную охрану, бросился наперерез. Наследник Великого Дома вложил в этот прыжок всю силу. Клинок, гудящий от сжатого вакуума, с хрустом рассек несколько щупалец, освобождая сестре руку.

Но Всеволод ждал. Некромант хищно оскалился, из рукава выскользнуло тонкое костяное лезвие, с которого капал концентрированный трупный яд. Короткий, подлый выпад в слепую зону — и отравленный нож по самую рукоять вошел в бок молодого Громова, легко пробив защитный камзол.

Виктор захрипел, выронил меч и осел на залитый кровью паркет, судорожно зажимая рану.

— Она моя! — расхохотался Мороков, ухватив брыкающуюся пленницу за плечо и увлекая за собой вглубь разлома.

Девушка успела лишь раз обернуться, бросив полный отчаяния взгляд на Ильяса, прежде чем искаженный портал с оглушительным грохотом схлопнулся. От похитителя и жертвы осталось только облако едкого, пахнущего серой дыма.

В разгромленном бальном зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием умирающего Виктора да стонами раненых.

Ильяс Мразко стоял абсолютно неподвижно.

Он не стал кричать. Не бросился к месту, где только что исчезла невеста, и не стал размахивать руками, проклиная врагов. На лице, обычно выражающем легкую насмешку или аристократическую скуку, не дрогнул ни один мускул.

Но маска треснула.

Воздух вокруг Архимага зазвенел от невыносимого, чудовищного напряжения. Температура не просто упала — она рухнула в такую бездну, где переставали действовать привычные законы физики. Это была не боевая магия. Это был первородный, хтонический гнев Темного Сапфира, вырвавшийся из-под идеального контроля.

Массивные мраморные колонны, удерживающие уцелевшие своды, покрылись густой сетью трещин и жалобно застонали, не выдерживая резкого перепада термодинамики. Осколки хрусталя на полу превратились в пыль. Дыхание редких смельчаков застревало в легких колючими льдинками.

Ледяной лорд медленно опустил руки. Сапфировые глаза сейчас напоминали две черные дыры, поглощающие любой свет. Никаких пафосных речей. Никаких угроз.

Просто никто. Никогда. Не смел. Красть то, что принадлежало ему.

В сознании абсолютно тихо, без привычной язвительности, заговорил Малик Дэ Сад. Демон безошибочно почувствовал состояние сюзерена и сейчас был серьезен как никогда.

— Скверна забрала твою женщину, князь. Я чую след. Они ушли на Территорию Силы, — инфернальный голос владыки лязгнул обнаженной сталью. — Разрешаю не сдерживаться. Выжги их всех.

Ильяс плавно повернулся к Василию Андреевичу. Старый Патриарх уже стоял на коленях возле бледнеющего на глазах сына, пытаясь влить ману в отравленную рану, но яд распространялся слишком быстро.

— Уберите руки, Патриарх. Вы только ускоряете кровоток, — голос Архимага прозвучал неестественно ровно, но от этого ледяного спокойствия мороз продирал по коже сильнее, чем от крика. Северянин уверенным шагом направился к раненому наследнику. — Нам предстоит небольшая внеплановая экспедиция. И мне нужны ваши пространственные маги, чтобы проложить туда прямую дорогу.

Целители Клана Громовых, спешно прибывшие в разгромленный бальный зал, оказались совершенно бесполезны. Трое седых старцев в белых мантиях суетились вокруг Виктора, щедро вливая в рану потоки золотистой восстанавливающей маны, но мерзкая зелень трупного яда лишь агрессивнее вгрызалась в плоть наследника.

— Господин… — дрожащим голосом пробормотал старший лекарь, в отчаянии глядя на Василия Андреевича. — Скверна слишком концентрированная. Она пожирает нашу магию. Еще минут десять, и некроз доберется до сердца. Мы бессильны.

Старый Патриарх глухо застонал. Статная фигура в бордовом бархатном камзоле сгорбилась, словно под тяжестью рухнувших небес. Потерять дочь, а следом и единственного сына — такого удара не выдержал бы даже закаленный в интригах глава Великого Дома.

Ильяс не стал тратить время на соболезнования. Великий комбинатор подошел к умирающему, властным жестом отодвинул причитающих целителей в сторону и опустился на одно колено прямо в натекшую на паркет кровь.

— Уйдите с дороги, шарлатаны. Пока вы льете теплую ману, яд лишь быстрее размножается в комфортной среде, — холодно бросил Архимаг, стягивая с правой руки черную перчатку.

Северянин занес обнаженную ладонь над страшной, пульсирующей раной молодого Громова.

Это не было грубой боевой заморозкой, которой чародей крошил вражеские корабли и костяных химер. Высший, ювелирный пилотаж магии Темного Сапфира. Маг прикрыл веки, настраиваясь на неровный, затухающий ритм сердцебиения Виктора.

Короткий, невероятно точный выброс силы.

Кожа юноши мгновенно побледнела, приобретая идеальный алебастровый оттенок. Ядовитая зелень в ране замерла, намертво скованная тончайшей, сверкающей корочкой льда. Дыхание наследника оборвалось, но не от смерти — грудная клетка просто застыла в неестественной неподвижности. Кристально чистый, поглощающий свет абсолют окутал фигуру непроницаемым коконом.

Василий Андреевич дернулся было вперед, но наткнулся на невидимый температурный барьер.

— Вы убили его! — в ужасе воскликнул старый лекарь.

— Я остановил время в кровеносной системе, — небрежно парировал Ильяс, поднимаясь на ноги и брезгливо вытирая руку белоснежным платком. — Это абсолютный крио-стазис. Химические и магические реакции Скверны не могут протекать при температуре абсолютного ноля. Яд надежно заблокирован. Ваш сын сейчас мертв не более, чем кусок хорошей вырезки в имперском леднике.

Ледяной лорд повернулся к Патриарху. В темных сапфировых глазах полыхала безжалостная, холодная ярость, требующая немедленного выхода.

— У нас есть ровно сутки, Василий Андреевич. Потом холод начнет необратимо разрушать клеточную структуру, — чеканя каждое слово, произнес Архимаг. — Я верну вашу дочь, а заодно принесу антидот из личных запасов Мороковых. Но для этого мне нужно оказаться на Территории Силы. Немедленно.

Глава Клана Громовых сглотнул, не отрывая взгляда от заледеневшего сына. В следующее мгновение скорбь бесследно уступила место хищной, вековой жажде крови.

— Там зона жесточайшей нестабильности. Море течет вертикально, а гравитация разорвана в клочья. Прямой прокол пространства в цитадель невозможен, нас просто расщепит на атомы при выходе, — хрипло, но твердо ответил старик. — Мы можем открыть стабильный портал только на окраину архипелага. Дальше придется прорываться с боем.

— Открывайте куда можете. — Северянин плавным жестом поправил сбившиеся кружевные манжеты. — А с искаженной физикой пространства я разберусь сам.

Пространственный пробой схлопнулся за спинами с оглушительным, болезненным хлопком.

Территория Силы встретила незваных гостей ревом взбесившейся, разорванной в клочья реальности. Место походило на бредовый сон сумасшедшего художника. Океан здесь не бился волнами о берег — черная, отравленная трупным ядом вода скручивалась в гигантские вертикальные спирали, уходя прямо в грозовое, багровое небо. Гравитация сошла с ума: обломки скал, вырванные с корнем деревья и скелеты древних левиафанов лениво плыли в воздухе, то сталкиваясь, то разлетаясь в разные стороны.

А вдалеке, за пеленой этого хаоса, зловеще пульсировала древняя цитадель Мороковых, укрытая за толстыми стенами из пожелтевших костей.

Василий Андреевич вышел из портала следом за Ильясом. Патриарх тяжело опирался на трость-артефакт, а бордовый камзол неистово трепал ураганный пространственный ветер. Десяток элитных гвардейцев Громовых с обнаженными клинками взяли лордов в кольцо, с ужасом озираясь по сторонам.

— Дальше хода нет! — перекрикивая вой аномалий, глухо прорычал глава Клана, указывая на бурлящую мясорубку впереди. — Пространство свернуто в тугой узел. Если сунемся туда напрямую, нас размажет тонким слоем по пяти разным измерениям! Придется искать обходной маршрут по стабильным островкам, но на это уйдут часы!

Архимаг Льда стоял на самом краю базальтового утеса, невозмутимо заложив руки за спину. Строгий черный фрак даже не шелохнулся — ледяная Аура сюзерена надежно отсекала любые потоки ветра.

Великий комбинатор не собирался тратить драгоценное время на какие-то там обходные пути. Алёна была там, за этими стенами, и каждая секунда промедления оскорбляла его обостренное чувство собственности.

— Обходные маршруты, Василий Андреевич, — бархатным, звенящим от холода голосом произнес северянин, — это удел тех, кто боится идти напролом. А я ненавижу стоять в очередях.

Ильяс медленно стянул с левой руки вторую перчатку, небрежно бросив кусок дорогой кожи одному из опешивших гвардейцев.

Впервые с момента прибытия в столицу ледяной лорд решил не сдерживаться. Никакой ювелирной работы. Никакой точечной заморозки. Магия пятого ранга, усиленная инфернальным резонансом демона, требовала тотального, безоговорочного доминирования.

Чародей прикрыл глаза. Источник Темного Сапфира запульсировал так мощно, что гранитные плиты под ногами начали покрываться сетью глубоких трещин.

— Покажи им, князь, — жадно, с первобытным восторгом прорычал в подсознании Малик Дэ Сад. — Покажи этим червям, как замерзает сама Вечность!

Ильяс резко распахнул глаза и выбросил обе руки вперед, целясь прямо в эпицентр пространственного хаоса.

Реальность не просто остыла. Оглушительный, хтонический хруст едва не разорвал барабанные перепонки союзникам. Абсолютный ноль, вырвавшийся из ладоней Архимага, ударил по аномалиям с чудовищной, непреодолимой силой.

Вода, текущая вверх, замерзла на лету, превратившись в исполинские хрустальные колонны. Искаженная гравитация со звоном кристаллизовалась, намертво сковав парящие в воздухе скалы в единый монолитный массив. Темный Сапфир заморозил само время и метрику в заданном векторе.

Прямо от утеса, где стоял ударный отряд, и до самых ворот цитадели некромантов с неистовым треском сформировался гигантский, идеально ровный туннель из поглощающего свет черного льда. Стужа пробила аномалии насквозь, выстроив прямую, надежную трассу сквозь эпицентр магического шторма.

Гвардейцы Громовых в благоговейном, животном ужасе рухнули на колени перед мощью, способной подчинить себе законы мироздания. Василий Андреевич побледнел, до хруста в пальцах сжав рукоять трости. Только сейчас старый интриган по-настоящему осознал, какого именно монстра пригласил в свой дом.

Ильяс изящно смахнул невидимую пылинку с лацкана фрака и обернулся к застывшим союзникам. Сапфировые глаза мерцали безжалостным, хищным светом.

— Дорога свободна, господа, — мягко, с убийственным обаянием произнес великий комбинатор. — Идемте. Кажется, нас заждались на свадьбе.

Тяжелые створки врат, сплетенные из почерневших бедренных костей и черепов, не выдержали столкновения с абсолютным нолем. Они не просто открылись — взорвались ледяной шрапнелью, когда Архимаг небрежно взмахнул рукой.

Ударный отряд шагнул из морозного туннеля прямо в святая святых Клана Мороковых.

Ритуальный зал оказался колоссальной пещерой, вырубленной в толще гнилой скалы. Воздух здесь был настолько пропитан миазмами Скверны и тошнотворно-сладким дымом курений, что обычный человек сошел бы с ума от одного вдоха.

В центре, на возвышении из черного мрамора, стоял массивный алтарь. К нему, раскинув руки, была прикована Алёна. Толстые цепи, испещренные багровыми антимагическими рунами, болезненно впивались в запястья, блокируя доступ к Источнику. Шелковое темно-сапфировое платье порвалось, русые волосы растрепались, но в серых глазах наследницы не было ни капли покорности. Увидев Ильяса, девушка гордо вскинула подбородок, и на бледных губах промелькнула слабая, но полная облегчения улыбка.

Рядом с алтарем застыли двое.

Всеволод, все еще сжимающий уродливый посох, и его отец — Патриарх Аристарх Мороков. Глава некромантов больше напоминал иссохшую мумию, чем живого человека. Кожа плотно обтягивала череп, а в глубоких глазницах полыхало зеленое инфернальное пламя.

— Вы осмелились осквернить мой домен? — Голос древнего лича прозвучал как шелест сухих могильных листьев, многократно усиленный эхом. — Василий, ты пришел посмотреть, как твоя дочь станет сосудом для моего внука? А кто этот дерзкий юнец с тобой? Твой новый ручной песик?

Ильяс брезгливо поморщился, стряхивая с плеча несуществующую костяную пыль.

— Знаете, я начинаю понимать, почему ваш Клан живет в подземельях. У вас катастрофические проблемы со зрением и манерами, — бархатным, звенящим от холода тоном произнес лорд Мразко. — Я — Ильяс, сюзерен Пепельной Гавани. И я прибыл аннулировать сделку, условия которой ваш невоспитанный сын имел глупость нарушить. Кража чужой невесты — это грубое посягательство на мои инвестиции.

Всеволод, услышав знакомый голос, затрясся от первобытной, неконтролируемой ярости.

— Ты сдохнешь здесь, северная мразь! Моя магия сожрет твой лед и твои кости! — истошно завизжал отвергнутый жених, направляя посох на мага.

Но прежде чем ублюдок успел атаковать, вперед шагнул Василий Андреевич. Старый Патриарх отбросил трость. Бордовый камзол тяжело всколыхнулся от высвобожденной магической мощи. Воздух вокруг главы Клана исказился до неузнаваемости.

— Ты отравил моего сына, Аристарх! — густой, яростный рык Громова сотряс своды пещеры. — Сегодня ваша гнилая кровь навсегда исчезнет из реестров Империи!

Лич расхохотался, вскидывая иссохшие руки. Целое цунами концентрированной зеленой Скверны, способное растворить даже мифрил, хлынуло с алтаря на незваных гостей.

Но пространственник не стал уклоняться. Он ударил ладонями друг о друга. Реальность лопнула, образовав гигантскую зеркальную воронку. Смертоносная волна ударила в щит и с воем ушла в искривленное измерение, чтобы в ту же секунду вырваться прямо из-под ног самого Аристарха.

Два могущественных Патриарха схлестнулись в эпичной, разрушительной битве. Пространственные разломы сталкивались с магией высшей смерти. Зал содрогнулся.

Ильяс не обращал на титанический поединок никакого внимания. Великий комбинатор неторопливым шагом шел прямо к алтарю. Сапфировые глаза сфокусировались исключительно на Всеволоде.

Владыка Инферно в подсознании лорда сыто, предвкушающе заурчал.

— Разорви его медленно, князь. Я хочу насладиться его ужасом.

— Не подходи! — завизжал Мороков-младший, пятясь к прикованной девушке.

Некромант ударил. Три тяжелых, пульсирующих сгустка трупного яда сорвались с посоха, летя прямо в грудь Ильяса. Следом, разрывая паркет, рванули призванные из-под земли костяные колья.

Архимаг Льда даже не замедлил шаг.

Он просто позволил Темному Сапфиру развернуться в полную силу. В радиусе десяти метров образовалась зона абсолютного, бескомпромиссного ноля.

Сгустки яда, попав в эту невидимую сферу, кристаллизовались на лету и со звоном осыпались на пол безобидными стеклянными шариками. Шипы, тянущиеся к ногам, мгновенно промерзали до основания и рассыпались в пыль от малейшего соприкосновения с морозной аурой.

Северянин шел сквозь магию смерти, как скучающий аристократ под легким летним дождем.

— Это все, на что способна элита Клана Мороковых? — с ледяным разочарованием протянул чародей, подходя все ближе. — Вы размахиваете гнилыми костями и брызгаете ядом, словно обиженный мальчишка в столичной подворотне. Позвольте показать разницу между возней с мертвым мясом и абсолютной властью над физикой этого мира.

Всеволод в панике бросил посох и попытался схватить Алёну за горло, чтобы использовать как живой щит.

Но не успел.

Ильяс сделал один короткий, неуловимый жест пальцами.

Воздух вокруг похитителя замерз с оглушительным треском. Ноги мгновенно вмерзли в черный, поглощающий свет монолит. Лед стремительно пополз вверх, сковывая икры, бедра и живот ублюдка, намертво пригвождая к гранитному полу в двух шагах от алтаря.

Всеволод закричал — пронзительно, жалко, пытаясь вырваться, но его магия была бессильна против первородной стужи пятого ранга.

Ледяной лорд плавно поднялся на ступени, встал между прикованной наследницей и парализованным врагом, посмотрев на некроманта сверху вниз. Взгляд Архимага был убийственно спокойным. Партия подходила к своему логическому, эстетически безупречному финалу.

Всеволод хрипел, безуспешно пытаясь вырваться из монолита. Животный ужас в расширенных глазах окончательно вытеснил остатки былой спеси. Ублюдок смотрел на Ильяса, как на воплощение самой смерти, спустившейся в гнилые подземелья.

— Вы нарушили условия контракта, Всеволод, — бархатным, совершенно бесстрастным тоном произнес великий комбинатор. — А я, как любой эффективный собственник, терпеть не могу невыполненных обязательств.

Северянин небрежно, с поистине аристократической ленцой щелкнул пальцами.

Законы термодинамики безжалостно оборвали ничтожную жизнь. Температура внутри ледяного кокона рухнула до абсолютного ноля за долю секунды. Токсичная, пропитанная Скверной кровь жениха кристаллизовалась мгновенно. Всеволод даже не успел закричать — плоть с глухим, сухим хрустом превратилась в хрупкую, мутную статую.

Еще один легкий взмах руки Архимага — и скульптура осыпалась на гранитный пол кроваво-стеклянным крошевом. В морозном воздухе остался висеть лишь тускло блестящий пространственный перстень убитого. Ильяс перехватил трофей и опустил в карман фрака. Антидот для шурина был обеспечен.

Маска жестокого, надменного палача исчезла. Взгляд темных сапфировых глаз стал неожиданно мягким и хирургически сосредоточенным, когда чародей повернулся к алтарю.

Алёна тяжело дышала, глядя на спасителя.

— Потерпите, леди. Сейчас будет немного прохладно, — тихо, успокаивающе произнес лорд.

Он не стал использовать грубую силу. Архимаг ювелирно приложил пальцы к массивным звеньям цепей. Лед точечно, филигранно выморозил металл, превращая зачарованную сталь в хрупкое стекло, не задев при этом даже миллиметра нежной девичьей кожи. Легкий удар — и оковы со звоном осыпались на пол. Багровые руны безвольно погасли.

Девушка пошатнулась, но Ильяс уверенно подхватил ее за талию.

— Мой Источник… — выдохнула наследница, расправляя хрупкие плечи. Духовные каналы стремительно наполнялись маной, а пространство вокруг тонких рук радостно, агрессивно заискрило. Серые глаза хищно сузились, когда она посмотрела в центр зала.

Там, среди бушующего магического шторма, Василий Андреевич начал сдавать позиции. Древний лич, подпитываемый веками накопленной Скверной, теснил Патриарха, заливая пещеру волнами концентрированной гнили. Пространственные щиты старика трещали, а бордовый бархат уже дымился от брызг кислоты.

— Позволите пригласить вас на финальный танец, леди Алёна? — галантно предложил маг, вставая плечом к плечу со спутницей.

— С удовольствием, лорд Мразко, — на губах расцвела мстительная, ослепительная улыбка. — Давайте закончим эту тоскливую вечеринку.

Девушка вскинула обе руки. Вся накопившаяся ярость, боль за отравленного брата и уязвленная гордость выплеснулись в одном грандиозном плетении. Пространство прямо вокруг древнего лича с оглушительным электрическим треском лопнуло, формируя огромную, завывающую черную дыру. Искаженная гравитация взбесилась, намертво приковав Аристарха к месту.

Глава некромантов в ужасе закрутил иссохшей головой, пытаясь разорвать путы, но в этот момент в дело вступил северянин.

Ильяс вытянул руки и направил всю первородную, хтоническую мощь Темного Сапфира прямо в открытый Алёной разлом.

Это был Вакуумный Коллапс.

Идеальная, невозможная синергия искривленного Пространства и Абсолютного Ноля. Черная дыра, до краев заполненная концентрированным льдом, схлопнулась внутрь себя с чудовищным грохотом. Василий Андреевич едва успел укрыться за многослойным барьером, когда время и материя в эпицентре взрыва просто перестали существовать.

Древний лич, его магия и вся накопившаяся в зале Скверна были мгновенно расщеплены на атомы и заморожены в абсолютное ничто. Пространство дрогнуло и разгладилось, оставив после себя лишь идеально чистый, вымороженный воздух.

В ритуальном зале повисла звенящая, кристальная тишина. Клан Мороковых был стерт из истории Империи навсегда.

Оседающая каменная пыль искрилась в воздухе, словно мелкий снег. После грандиозного схлопывания пространства и тотальной заморозки в ритуальном зале не осталось ни миазмов Скверны, ни удушливого запаха гнили. Лишь кристально чистый, морозный озон и звенящая тишина.

Василий Андреевич, тяжело опираясь руками о колени, осел прямо на усыпанный стеклянным крошевом пол. Бордовый камзол Патриарха превратился в дымящиеся лохмотья, но в глазах старика плескалось абсолютное, ни с чем не сравнимое облегчение. Вековая война была окончена.

А вот великий комбинатор расслабляться не спешил. Для ледяного лорда конец битвы означал лишь начало самой приятной части любого предприятия — подсчета дивидендов.

Ильяс деловито отряхнул лацканы фрака, безошибочно определил фокус остаточного магического фона и направился к неприметной нише за алтарем. Толстая стальная плита, скрывающая тайник некромантов, сдалась без боя: чародей просто выморозил замковый механизм до состояния хрупкого стекла и с хрустом выбил дверцу элегантным пинком.

— Поразительная безалаберность. Хранить ликвидные активы рядом с зоной повышенного риска, — пробормотал северянин, извлекая из сейфа тяжелую шкатулку черного дерева.

Внутри, на бархатной подушечке, тускло мерцали крупные накопители маны и несколько запечатанных сургучом колб. Архимаг Льда сразу выцепил взглядом небольшой граненый флакон с густой, переливающейся золотом жидкостью. Универсальный антидот Мороковых. Билет в жизнь для отравленного Виктора.

Спрятав флакон во внутренний карман, Мразко с профессиональной сноровкой экспроприировал остальные артефакты, распихав добычу по пространственным карманам. Комбинатор оставался комбинатором в любой ситуации.

Закончив аудит вражеской казны, маг обернулся.

Алёна сидела на ступенях алтаря. Адреналин схватки стремительно покидал тело, оставляя после себя лишь звенящую усталость и боль. Наследница Громовых прикрыла глаза, откинув голову на холодный мрамор. На изящной шее, там, где грубые щупальца Скверны сомкнулись слишком сильно, наливалась пугающим багровым цветом уродливая ссадина.

Ильяс неслышно подошел ближе. Выжившие гвардейцы суетились вокруг Патриарха на другом конце огромного зала, подготавливая координаты для обратного портала. За парой никто не наблюдал.

Северянин остановился напротив девушки и медленно, не сводя глаз с ее бледного лица, стянул с правой руки черную перчатку.

Услышав тихий шорох ткани, Алёна распахнула серые глаза.

— Вы экспроприируете всё, что не прибито гвоздями к полу, лорд Мразко? — слабо, но с фирменной озорной иронией усмехнулась аристократка, заметив, как спаситель прячет последнюю горсть чужих мана-кристаллов. — Боюсь, тащить этот алтарь в Пепельную Гавань будет логистически невыгодно.

— Я забираю лишь самые ценные активы, леди, — бархатным, завораживающим тоном ответил чародей, плавно опускаясь перед ней на одно колено. — А алтари меня совершенно не интересуют. В отличие от сохранности моей очаровательной союзницы.

Его лицо оказалось совсем близко. Девушка инстинктивно задержала дыхание, когда обнаженные пальцы Архимага бережно, с невероятной деликатностью коснулись пульсирующей шеи.

Прикосновение не обжигало лютым морозом. Это был мягкий, ритмичный холодок, мгновенно снявший воспаление. Боль от ссадины растворилась в приятной, успокаивающей прохладе, растекающейся по коже. Темный Сапфир, стихия первородного разрушения, сейчас работал как тончайший хирургический инструмент.

Алёна замерла, физически ощущая исходящую от этого человека монолитную, спокойную силу. Всю жизнь она была наследницей, обязанной держать лицо, плести интриги и быть непреклонной. Но сейчас, глядя в бездонные глаза Ильяса, пространственница поняла, что перед ней каменная стена. Абсолютная, несокрушимая преграда, за которой можно просто выдохнуть.

— Вы полны сюрпризов, — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Ваш лед, оказывается, умеет не только крошить корабли и ломать кости.

— Мой лед, Алёна, — Ильяс впервые назвал ее по имени, без титулов и формальностей, а большой палец едва ощутимо погладил бархатистую кожу на ключице, — умеет сохранять то, что мне по-настоящему дорого. А я не привык разбрасываться сокровищами.

На щеках предательски вспыхнул румянец, совершенно не связанный с боевым истощением. Девушка прикрыла глаза, подавшись навстречу прохладной руке ледяного лорда, позволяя себе секунду долгожданной, искренней слабости.

— Кхм… Прошу прощения, что прерываю вашу… терапию, — раздался хриплый, тактично покашливающий баритон Василия Андреевича.

Ильяс невозмутимо убрал руку, изящно поднялся на ноги и вновь натянул перчатку, возвращая себе вид безупречного, холодного аристократа. Алёна же торопливо поправила порванный воротник платья, отчаянно пряча смущение.

Старый Патриарх опирался на плечо гвардейца, а перед ним уже искрилась стабильная, переливающаяся синевой воронка перехода.

— Вектор настроен на бальный зал, — сообщил глава Клана, с легким подозрением скользнув взглядом по порозовевшим щекам дочери. — Нам пора возвращаться. Виктору срочно нужна помощь.

— Не волнуйтесь, Патриарх. Лекарство у меня. — Архимаг Льда галантно, словно они находились не в разрушенном логове нежити, а на светском рауте, подал Алёне локоть. — Идемте. Нас ждут незаконченные дела, неоплаченные счета и один прерванный брачный контракт.

Возвращение в родовое гнездо Громовых обошлось без лишнего пафоса, зато с максимальной эффективностью.

Едва ударный отряд шагнул из портала в разрушенный бальный зал, северянин направился к застывшему Виктору. Ледяной кокон, удерживающий абсолютный крио-стазис, растаял по одному щелчку пальцев. Чародей собственноручно, не доверяя суетливым лекарям, влил золотистый антидот некромантов прямо в пульсирующую рану молодого наследника. Спустя пару минут брат Алёны хрипло закашлялся, открывая мутные, но совершенно живые голубые глаза. Ядовитая зелень навсегда покинула его вены.

Великий Дом выстоял. Война завершилась.

Спустя несколько часов, когда раненым оказали помощь, а маги приступили к восстановлению купола, главные действующие лица собрались в кабинете Патриарха.

Пространство здесь по-прежнему дышало спокойной, древней силой. Василий Андреевич, успевший сменить изорванные лохмотья на свежий, безупречный камзол из плотного бордового бархата, тяжело опустился в массивное кресло. Старик выглядел уставшим, но его взгляд светился триумфом хищника, сожравшего главного конкурента.

Алёна сидела на краешке кожаного дивана, идеально держа спину. Девушка тоже успела переодеться. Вместо разорванного шелка на ней теперь было строгое, закрытое темно-серое платье, а непокорные русые волны вновь оказались стянуты тем самым простеньким крабиком в тугой французский узел. Наследница всем своим видом демонстрировала возвращение к статусу непреклонной аристократки. Лишь слишком крепко сцепленные на коленях пальцы выдавали бушующее внутри напряжение.

Ильяс вальяжно расположился напротив главы Клана. Маг выглядел так, словно только что вернулся с неспешной конной прогулки, а не стер с лица земли целый Великий Дом.

— Отчеты аналитиков подтверждают полную зачистку, — густой баритон Патриарха нарушил тишину кабинета. Василий Андреевич достал из ящика стола массивную сигару, но прикуривать не стал, лишь задумчиво покрутил ее в пальцах. — Цитадель Мороковых рухнула. Их скрытые базы на юге сдаются без боя, едва узнав о гибели Аристарха. Вы не просто выполнили свою часть сделки, лорд Мразко. Вы превзошли любые ожидания.

— Я предпочитаю называть это качественным сервисом, — обворожительно улыбнулся ледяной лорд, изящно закинув ногу на ногу. — Мой лед всегда работает со стопроцентной рентабельностью.

— Как мы и договаривались, ровно половина Территории Силы, включая главный архипелаг и все магические источники, с завтрашнего дня официально переходит под юрисдикцию Пепельной Гавани, — Громов-старший кивнул, признавая безоговорочную победу союзника. — Бумаги в Регистрационной Палате Империи уже оформляются.

Старый интриган сделал паузу. Воздух над массивным дубовым столом едва заметно дрогнул, и из пространственного кармана на полированную столешницу лег плотный лист гербовой бумаги, украшенный золотыми печатями.

— Осталась лишь одна, последняя формальность. — Патриарх подвинул документ на середину стола. — Аннулирование нашего… маленького дипломатического спектакля.

Алёна замерла. Внутри словно оборвалась какая-то очень тонкая, звенящая струна.

Она прекрасно понимала: это был жестокий гамбит, блестящая деловая схема, придуманная гениальным аферистом для выманивания врага. Но после того, как они сражались спина к спине, после абсолютного доверия и обжигающе-холодного прикосновения в разрушенном зале… видеть сухую, казенную бумагу было физически больно.

Но она оставалась Громовой. Гордость Великого Дома не позволяла демонстрировать слабость.

— Разумеется, — голос прозвучал безупречно ровно, без малейшей дрожи. Девушка вздернула подбородок, посмотрев прямо в бездонные сапфировые глаза северянина. — Наша фиктивная помолвка блестяще отработала свою задачу. Враг уничтожен. Контракт закрыт. У лорда Мразко, несомненно, полно важных дел в собственной вотчине, и обременять его статусом жениха было бы крайне некрасиво с нашей стороны.

Серые глаза аристократки оставались холодными и спокойными, но в их глубине отчаянно билась запрятанная гордостью боль. Она ждала, что сейчас этот прагматичный Архимаг с привычной снисходительной усмешкой подпишет бумагу, изящно откланяется и навсегда исчезнет в своих снегах.

Великий комбинатор медленно подался вперед.

В кабинете воцарилась идеальная, звенящая тишина. Ильяс плавно протянул руку в черной перчатке и взял со стола документ об аннулировании брака. Чародей пробежался взглядом по строгим каллиграфическим строчкам, словно оценивая качество чернил.

— Вы как всегда невероятно прагматичны, леди Алёна, — завораживающим тоном произнес маг, не отрывая взгляда от гербовой бумаги. — Сухие цифры, выполненные обязательства, закрытые контракты…

Северянин замолчал, наконец подняв голову. Тяжелый, пронзительный взгляд пригвоздил девушку к дивану, не позволяя отвести взор. В этих глазах не было ни капли насмешки или деловой отстраненности. Там бушевала темная, абсолютная стихия, готовая поглотить весь мир ради того, что считала своим.

Температура в помещении стремительно поползла вниз. Воздух вокруг гербовой бумаги заискрился. Тонкий лист покрылся морозной корочкой, а в следующее мгновение чародей просто сжал кулак.

Документ с сухим, резким хрустом рассыпался в ледяную пыль, которая алмазной крошкой осела на полированную столешницу.

— Что вы делаете? — Алёна порывисто поднялась с дивана. В серых глазах вспыхнуло искреннее изумление пополам с робкой, отчаянной надеждой, которую аристократка тут же попыталась скрыть за стеной возмущения.

Василий Андреевич даже не шелохнулся. Старый Патриарх лишь вопросительно изогнул седую бровь, внимательно наблюдая за непредсказуемым сюзереном.

— Я никогда не подписываю заведомо убыточные контракты, леди, — невозмутимо ответил Ильяс, изящно отряхивая перчатку. — Аннулирование этой сделки в корне противоречит моим долгосрочным инвестиционным планам.

— Вы же сами сказали, что это был лишь спектакль для некромантов! — звонко выдохнула девушка, делая шаг к столу. — Враг уничтожен! Мороковых больше нет! Зачем продолжать этот фарс?

— Фарс действительно окончен. — Архимаг плавно поднялся из кресла. Во взгляде полыхал холодный, но обжигающий огонь. — Начинается суровая реальность. За время совместной операции я провел тщательный аудит. И пришел к выводу, что слияние наших капиталов, стихий и амбиций принесет колоссальные дивиденды обоим Родам.

В глубине сознания ледяного лорда раскатисто и довольно расхохотался Малик Дэ Сад. Демон Инферно обожал, когда носитель элегантно упаковывал первобытный инстинкт собственника в изящные корпоративные формулировки.

— Иными словами, лорд Мразко, — баритон Патриарха разрезал звенящее напряжение, — вы сейчас официально просите руки моей дочери? Настоящей свадьбы, а не приманки для падальщиков?

— Я не прошу, Василий Андреевич. Я делаю деловое предложение, от которого не принято отказываться. — Ильяс обворожительно улыбнулся будущему тестю. — Территория Силы — прекрасный актив. Но абсолютный контроль над пространством в сочетании с моим нолем — это фундамент для новой Империи. Я забираю Алёну в Пепельную Гавань. В статусе законной княгини и моего полноправного партнера.

Девушка задохнулась от подобной наглости. Русые пряди, окончательно выбившиеся из строгой прически, только добавляли сходства с рассерженной валькирией.

— Партнера?! — переспросила наследница Громовых. Пространство вокруг нее угрожающе заискрило, реагируя на скачущий пульс. — Вы врываетесь в мой дом, замораживаете врагов, а теперь заявляете права на меня, словно я — трофейный сундук с артефактами! А мое личное мнение в вашей гениальной бизнес-схеме вообще учитывается?

Великий комбинатор в два скользящих шага сократил расстояние между ними. Алёна попыталась отступить, но уткнулась спиной в прохладную кожу дивана. Чародей властно, но невероятно бережно взял ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в бездну своих глаз.

— Если бы мне нужна была покорная, тихая кукла, я бы вырезал ее изо льда, — бархатный шепот пробрал до самых костей, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. — Мне нужна та, кто не боится спорить со смертью. Та, кто будет прикрывать спину, искривляя саму реальность, пока я замораживаю миры. Я предлагаю вам не золотую клетку, моя яростная леди. Я предлагаю половину своего трона.

Алёна смотрела в его лицо, отчаянно пытаясь найти хоть каплю привычной циничной насмешки. Но гениальный аферист был абсолютно серьезен. Несокрушимая стена из черного льда, которую она так боялась и к которой так необъяснимо тянулась, расступилась, впуская ее внутрь.

Наследница нервно сглотнула, но взгляд не отвела. На бледных губах медленно расцвела та самая дерзкая, озорная улыбка, от которой у столичных снобов обычно сводило скулы.

— Половину трона? — с деланным сомнением протянула она. — Знаете, у нас на юге принято отчаянно торговаться. Я требую контрольный пакет акций в вопросах воспитания будущих наследников и личную пространственную лабораторию в вашей северной цитадели.

Ильяс тихо, совершенно искренне рассмеялся. Звук его смеха, лишенный привычного ледяного сарказма, оказался удивительно теплым.

— Сделка утверждена, леди Громова.

Василий Андреевич удовлетворенно крякнул, откидываясь на спинку кресла. Старик достал серебряную гильотину, с нескрываемым наслаждением отсек кончик массивной сигары и щелкнул зажигалкой.

— Что ж, молодежь. Раз мы так продуктивно закончили с контрактами, — Патриарх выпустил густое облако ароматного дыма, хитро прищурившись, — предлагаю перейти к деталям торжества. Высший Свет Империи просто лопнет от зависти, когда узнает, кого именно мы сегодня стерли в порошок, а кого обручили.

Северянин галантно поцеловал тонкое запястье уже настоящей невесты, совершенно не обращая внимания на недовольное, но абсолютно безопасное искрение магии на ее бархатистой коже.

— О, не беспокойтесь, — губы Ильяса тронула хищная, предвкушающая усмешка. — Мы устроим им такую грандиозную свадьбу, от которой всю столицу будет знобить до следующего лета.

Эпилог

Инферно никогда не спало. Вечный, первородный хаос бурлил за высокими стрельчатыми окнами цитадели, сплетаясь в причудливые узоры из пепла и багрового пламени.

Владыка этого негостеприимного измерения с комфортом расположился в массивном кресле из черного обсидиана. Внешне Малик Дэ Сад сейчас ничем не напоминал жуткого, крылатого монстра из ночных кошмаров. Высокий, безупречно сложенный брюнет в изящном темном камзоле наслаждался редким моментом абсолютного триумфа. Тонкие пальцы с аристократической грацией держали хрупкую фарфоровую чашку, над которой вился ароматный пар.

Чай цвета шартрез, собранный на бескрайних демонических полях пустошей, имел терпкий, ни с чем не сравнимый вкус концентрированной власти и легкую нотку грозового озона.

Архидемон сделал неспешный глоток, довольно прикрыв глаза. Связь с материальным миром, протянутая через пространство и время, пульсировала ровным, невероятно мощным потоком. Его носитель, гениальный комбинатор и ледяной Архимаг, только что окончательно закрепил свой статус. Слияние Абсолютного Ноля и редчайшего пространственного Дара Громовых породило такой всплеск энергии, что отголоски силы докатились даже до самых нижних уровней Инферно.

Малик опустил чашку на столик, увенчанный полированными черепами древних врагов, и задумчиво посмотрел в клубящуюся за окном бездну.

— Ну вот, старый друг, наша сделка и выполнена, — раскатистый, бархатный баритон демона нарушил тяжелую тишину тронного зала.

В голосе владыки не было привычной ядовитой насмешки, лишь мрачное, удовлетворенное констатирование факта. Он говорил с тем, чьи кости давно истлели, но чей договор, скрепленный кровью столетия назад, наконец-то принес свои грандиозные плоды.

— Твой Род отныне точно не загнется в дворцовых интригах и не сгниет под ударами жалких некромантов. — Брюнет плавно поднялся с кресла. Горячий ветерок, пахнущий раскаленной медью, шевельнул темные волосы. На губах древнего духа медленно расцвела пугающая, предвкушающая улыбка существа, чья партия разыгрывалась тысячелетиями. — Великий Дом выстоит и возвысится над пеплом Империи.

Малик Дэ Сад подошел к панорамному окну. Далеко внизу, повинуясь его воле, уже собирались бесконечные легионы теней, ожидающие приказа сюзерена.

— И, как мы и договорились… — Архидемон сделал паузу, наслаждаясь звучанием каждого слова, смакуя неизбежность грядущего. — Душа каждого первенца твоего Рода отныне моя. И каждый из них будет служить офицером в моем легионе.

Раскатистый, по-настоящему злодейский смех потряс своды обсидиановой цитадели, заставляя низших бесов в животном ужасе жаться к раскаленным стенам. Этот хохот был полон первобытной мощи и абсолютной, бескомпромиссной победы. И в полумраке инфернального чертога торжествующе, словно две вспыхнувшие зеленые сверхновые, полыхнули колдовские глаза Архидемона.

Верхний ярус Императорского Бастиона смердел. Это был особый, выдержанный веками аромат: густая смесь жженого сургуча, прогорклой сырости глубоких казематов и застарелого, въевшегося в сами камни человеческого ужаса. Тяжелые гранитные своды помнили заговоры эпохи еще Первых императоров. Каждый валун здесь словно черная губка впитывал предсмертное отчаяние опальных вельмож, чьи славные фамилии вымарывались из родовых книг за одну короткую, богатую на крики ночь.

За массивным столом из темного мореного дуба, исчерченным шрамами от кинжалов и въевшимися чернильными пятнами, восседал граф Шувалов. Министр тайной полиции носил мундир глубокого графитового оттенка без единой лишней нашивки. Его поседевшее лицо казалось грубо высеченным из монолитного куска скалы. Ни единой живой эмоции. Лишь мертвый, рентгеновский взгляд старого аппаратчика, через чьи руки прошли сотни сломанных судеб и стертых с карты доменов.

Прямо перед графом высилась аккуратная стопка личных дел. Вчера эти люди казались неприкасаемыми столпами общества, а сегодня обратились в архивную пыль и сухие строчки обвинительных заключений.

Ильяс Михеевич Мразко стоял напротив. Рука небрежно заложена за лацкан темно-серого сюртука, поза расслабленная, почти скучающая. Архимаг Льда не спешил занимать кресло без прямого приглашения, зато щедро излучал вокруг себя едва уловимое, смертоносное покалывание.

Воздух в нескольких сантиметрах от крахмальных манжет гостя уже покрывался тонкими иглами инея. Магия безмолвно выжигала кислород, создавая вокруг молодого аристократа зону абсолютного ледяного отчуждения. Статус и звериная сила серба ощущались на инстинктивном уровне: само пространство в кабинете жалобно уплотнялось под тяжестью затаившегося в его груди абсолютного нуля.

— Вы заигрались, молодой человек, — голос главы Тайной канцелярии прозвучал сухо, как шуршание могильной земли по крышке гроба. — Воронцовы уничтожены до основания. Их столичный особняк прямо сейчас полыхает в очистительном огне инквизиции. Фамильное золото шустро расходится по имперским фондам, а патриарх этого ничтожного клана сидит прямо под нами, в сырых подземельях, и со слезами молит о скорой смерти.

Шувалов сделал выразительную паузу, барабаня сухими пальцами по столешнице.

— Изящный ход. Блестящая многоходовка на аукционе. Только вот Империя очень не любит, когда чужие пешки начинают скакать по доске быстрее государевых ладей.

Пепельный серб ответил не сразу. Темно-сапфировые глаза скользнули по заставленному бумагами столу с холодной, откровенно хищной отрешенностью хирурга, прикидывающего масштаб ампутации.

— Пешки сбивают короны лишь в том случае, если игроки на троне забывают элементарные правила приличия, — мягко парировал Мразко.

Губы главы возрожденного Рода тронула тонкая насмешливая улыбка. Никакой суеты. Ни единой тени оправданий. Только безупречное, почти оскорбительное для старого инквизитора спокойствие наемника, который слишком хорошо знает цену своему клинку.

— Мои активы кристально чисты. Аукционы выиграны по букве закона, а пепел Воронцовов — лишь справедливая вира за их дурость и прямое покушение на мои торговые караваны. Неужели Тайная канцелярия внезапно опечалилась гибелью зарвавшихся бунтарей? Или имперская казна теперь предпочитает вытирать сопли тем, кто грубо нарушил вассальный пакт?

Министр подался вперед, тяжело опираясь локтями на полированное дерево. Внезапно кабинет словно рухнул в пропасть на десяток градусов вниз. Воздух мгновенно наполнился резким запахом озона и разогретого железа. Паркет под сапогами Ильяса тихо затрещал, принимая на себя первые отголоски зарождающейся магической бури.

Шувалов даже не моргнул. Напротив, уголки тонких губ старика чуть приподнялись в подобии усмешки, в которой не было и намека на тепло. Старый бюрократ на своем веку закопал слишком много самоуверенных гениев, чьи горячие амбиции с размаху разбивались о гранитные бастионы государственной машины.

— Вира за караваны? — в старческом голосе лязгнул ледяной металл гильотины. — Вы называете вирой тотальное разорение благородного дома и наглый аукционный грабеж чужих доменов?

Граф тяжело вздохнул, словно общаясь с неразумным, но опасным дитятей.

— Воронцовы оступились, тут спорить не стану. Их грязные заигрывания со Скверной вышли им боком. Но вбейте себе в голову раз и навсегда: пепел любого клана принадлежит исключительно Империи, а не удачливым выскочкам, решившим подшутить над вековым укладом.

Напряжение в кабинете стало осязаемым. Густым, как кисель, пахнущим кровью и предгрозовым разрядом.

— Лояльность в наши дни, Ильяс Михеевич, — голос Шувалова упал до зловещего, вкрадчивого шепота, который парадоксально четко разносился под каменными сводами, — это отнюдь не строчка в налоговой декларации. Это не звонкие империалы, небрежно сброшенные в государственную казну, и уж тем более не красивые тосты за здоровье Государя на балах столичной знати.

Министр навис над столом, буравя гостя тяжелым взглядом.

— Лояльность — это кристальная прозрачность намерений перед троном. Трон милостив к талантам, бесспорно. Но он категорически не терпит за своей спиной самостоятельной игры. Ваша бойня с Воронцовыми показала, сколь остро ваше перо и сколь циничен рассудок. Однако Империя не желает сидеть и гадать на кофейной гуще, на чью именно мельницу завтра польется вода из вашего ледяного Источника.

Мразко выслушал тираду без малейшей тени раздражения. Внутри груди мерно, словно исполинский корабельный двигатель, гудел скованный холодом реактор магической энергии. Но внешне глава Рода сохранял идеальную невозмутимость. Вальяжность тертого жизнью игрока, привыкшего ставить на кон чужие судьбы, гармонично сочеталась в нем с дисциплиной аристократа высшей пробы.

— Прозрачность намерений — товар нынче редкий и чертовски дорогой, ваше сиятельство, — тихо отозвался архимаг, чуть склонив голову набок. — Полноводные реки не текут в пересохшие колодцы. Мой Род обеспечивает казне стабильность, закрывает южные рубежи от прорыва тварей и платит налоги тоннами чистейшего арканиума. Разве этого списка недостаточно для того, чтобы имперские ищейки не совали носы в мои бухгалтерские книги?

— Достаточно. Ровно до тех пор, пока вы играете по правилам нашей доски, — отрезал Шувалов, впиваясь в лицо чужеземца мертвой хваткой. — Но малейший шаг влево… Малейшая попытка пустить трофейные потоки в обход или создать независимый домен мимо таможни — и статус вашего славного Рода изменится по щелчку пальцев. Ваше имя вымарают из списков живых быстрее, чем успеет растаять иней на этом проклятом паркете.

Диалог балансировал на самом краю откровенной поножовщины. Каждый аргумент весил больше чугунного ядра, каждая заминка заряжала пространство потенциальной смертью, покорно ожидающей лишь одного неверно брошенного слова.

Шувалов чуть прищурился. В следующее мгновение воздух в кабинете уплотнился так резко, будто потолок вдруг рухнул вниз всей своей многотонной тяжестью.

На плечи Мразко обрушилась колоссальная, первобытная мощь государственной машины, многократно усиленная личным даром тайного советника. Психический прессинг оказался настолько чудовищным, что у рядового мага первого ранга моментально лопнули бы глазные яблоки, а рассудок превратился в кровавую кашицу.

Деревянные стенные панели жалобно затрещали под невидимым прессом. Хрустальные чернильницы на дубовом столе покрылись густой паутиной мелких трещин. Воздух сгустился до состояния раскаленного, невыносимо давящего свинца.

Это была демонстрация голой силы. Без единого обнаженного клинка, без пошлых вспышек боевых заклинаний. Суровое напоминание о том, кто в этой бескрайней империи пишет законы, а кто лишь временно квартирует в высоком титуле. Старый цепной пес короны умел показывать клыки так, что у любого оппонента напрочь отбивало желание скалить зубы в ответ.

— Одно мое слово, и ваш хваленый Род перестанет существовать до седьмого колена, — так весомо, что фразы падали на пол с глухим стуком работающей гильотины, процедил министр. — Пепельная Гавань сгорит дотла быстрее, чем остынет ваш Источник. А все союзники — от капризной де Блан до заносчивых Громовых — поедут махать кайлом на каторжные астероиды. Вопрос стоит предельно просто: хотите ли вы бесславно закончить свой стремительный взлет на плахе, или всё же готовы служить короне с широко открытыми глазами?

Архимаг Льда даже не шелохнулся. Ни один мускул на скульптурном лице не дрогнул под сокрушительным ударом чужой ауры.

Внутренний Источник резко качнулся, с радостью отвечая на агрессию волной смертоносного абсолютного ноля. Темно-сапфировая аура вспыхнула плотным защитным коконом, на корню вымораживая саму попытку ментального порабощения. Пространство между двумя одаренными заискрилось от дикого напряжения разнополярных стихий. Вокруг сапог гостя лед стремительно захватывал дубовый пол причудливыми, острыми как бритва узорами.

— Ваши угрозы звучат крайне убедительно, граф, — голос серба оставался пугающе ровным. Как монотонное завывание пурги над мертвыми торосами. — Только вот уничтожать ценный актив, который приносит казне больше прямой пользы, чем десяток проворовавшихся губернаторов… Это непозволительная роскошь. Мой клинок открыт для предложений трона. Но условия сделки диктую не только я, но и банальный здравый смысл.

Шувалов выдержал паузу, а затем медленно откинулся на спинку скрипнувшего кресла. Тяжелое убранство кабинета словно выдохнуло вместе с хозяином. Убийственное давление чужой воли испарилось так же внезапно, как и навалилось, оставив после себя лишь едкий шлейф озона да потрескивающий лед под ногами.

Старый министр с едва скрываемым, неохотным уважением скользнул взглядом по замерзшей кромке своего стола. Закалка у этого молодого хищника оказалась поистине железобетонной. Стандартные методы запугивания и ментального ломания костей здесь явно давали сбой.

— Разумный подход, — легко сменил тон глава канцелярии, виртуозно переходя от окровавленного кнута к тяжеловесному, политому патокой прянику. — Трон умеет быть щедрым. Особенно к тем, кто берется за самые грязные и деликатные поручения короны, не задавая при этом лишних и глупых вопросов. Забудьте о мелких дрязгах с мертвыми кланами. То была лишь легкая разминка перед настоящей, серьезной игрой.

Ильяс слегка ослабил воротник сюртука, хотя внешне ледяная маска не дала ни единой трещины. Внутри груди всё еще бешено вращался сапфировый вихрь, готовый в любую долю секунды выплеснуть наружу адскую стужу, но дипломатия требовала убрать клыки обратно в ножны.

— Крупная рыба водится только на большой глубине, — ровно произнес собеседник, закидывая удочку. — И аппетит у моего Рода растет прямо пропорционально масштабам государственных задач. Чем конкретно Трон намерен подкрепить столь лестные рассуждения о нашей с вами взаимной выгоде?

Вместо ответа Шувалов хмыкнул и извлек из потайного ящика чистый лист плотной бумаги. Золотое тиснение. Имперская водяная печать. Острый перьевой нож со скрипом вскрыл край конверта, доставая на свет божий документ, политический вес которого многократно превосходил тонны золотого запаса.

— Если грядущая миссия завершится вашим полным триумфом, Императорский совет готов официально закрепить за Родом Мразко статус эксклюзивного сюзерена южных рубежей, — чеканя слоги, произнес граф. — Вы получите на руки патент и пожизненный титул Лорда Протектора. А в качестве скромного бонуса — монопольное право на беспошлинный сбор и переработку арканиума на всех новых территориях вашего домена.

Шувалов позволил себе скупую, расчетливую улыбку.

— Никаких налогов в имперскую казну. Сроком на целых три года. Это чистая, ничем не облагаемая прибыль, равной которой не видел ни один дом со времен Первой экспансии.

Предложение пахло астрономическими суммами и безграничной властью. Титул Лорда Протектора де-факто выводил Мразко из-под удара любых зубастых конкурентов в Сенате. А беспошлинная добыча магоактивной руды превращала его базу в неуязвимый финансовый бастион. Темные глаза авантюриста блеснули холодным, азартным огнем. Игра определенно стоила того, чтобы рискнуть головой.

— Щедрость государственного аппарата начинает внушать мне искреннее, почти религиозное уважение, — губы Ильяса тронула ответная хищная полуулыбка. — Осталось лишь выяснить одну маленькую деталь. Какую именно цену затребует Трон за столь роскошный аванс?

Граф неторопливо пододвинул к краю стола узкий тубус, вырезанный из пожелтевшей китовой кости. Вещица была наглухо опечатана тройной защитной вязью Тайной канцелярии. На гладкой поверхности кости тускло пульсировали багровые руны. От одного взгляда на них у неподготовленного одаренного из ушей и горла хлынула бы горячая кровь.

— Дальний Север, — голос чиновника мигом растерял остатки искусственной любезности, вновь обретя глухую тяжесть тюремных сводов. — Дикий Ледяной Архипелаг. Проклятое место, куда за тысячелетия не сумели дотянуться ни имперские гарнизоны, ни алчные щупальца южных торговых синдикатов.

Шувалов сцепил сухие пальцы в замок.

— До того, как туда приперлись японские экспансионисты на своих дымящих паровых дредноутах, эти затерянные льды веками принадлежали только племенам айнов. Суровым, отбитым на всю голову аборигенам, для которых бесконечная пурга и запах свежевыпущенных кишок — самая естественная среда обитания.

Мразко спокойно протянул руку и забрал тяжелый тубус. Могильный холод артефакта тут же отозвался в кончиках пальцев знакомым, злым покалыванием, но внутренний резерв мага даже не напрягся. Ему доводилось работать с субстанциями куда опаснее бюрократических побрякушек.

— Дикари, истово молящиеся снежным бурям и духам почивших предков? — усмехнулся архимаг. — Полагаю, у них там заседает какой-нибудь местный жреческий совет, предпочитающий вести дипломатические беседы исключительно при помощи зазубренных копий и отравленных гарпунов в глаз?

— Если бы, — мрачно отрезал Шувалов. — Местные кланы фанатично почитают свою юную правительницу как живое, сошедшее с небес божество. Как земное воплощение самой первозданной зимы. Она — истинное бьющееся сердце этого треклятого архипелага.

Министр подался вперед, понизив голос до делового, сухого шепота.

— Ваша задача предельна ясна. Незаметно прорваться сквозь заставы вооруженных фанатиков. Обойти патрули узкоглазых чужаков с их корабельной артиллерией. Найти и доставить эту снежную принцессу прямо в столичный дворец.

— Украсть божество, — задумчиво протянул Ильяс, оценивая масштаб проблем.

— Именно. Тихо, чисто, без лишнего шума и международной вони. Нам не нужно прямое объявление войны северным федерациям. Девчонка должна занять свое почетное место в императорском гареме, чтобы укрепить наш хрупкий династический пакт с окраинами. Выкрасть и привезти.

Глава Рода Мразко хладнокровно взвесил в руке костяной цилиндр. В уме уже складывалась мозаика предстоящей силовой операции, густо помноженной на локальную дипломатическую резню. Задание отчетливо воняло обмороженной плотью, контрабандным арканиумом и грязной политикой, в которой человеческая жизнь стоила дешевле стреляной гильзы.

— Мой флагман «Абсолютный Ноль» полностью укомплектован отмороженными ублюдками, которые только и ждут приказа. Мы готовы выйти в северные воды по первому щелчку, — ровно отчеканил маг, аккуратно пряча имперский мандат во внутренний карман сюртука. — Обеспечьте мне чистый коридор через пограничные кордоны до полуночи. Остальное — забота моих людей.

— Коридор будет, — бросил в спину уходящему гостю Шувалов, даже не подняв взгляда от вороха секретных донесений на столе. — Только не вздумайте разочаровать Трон, Ильяс Михеевич. Второй попытки исправить ошибку у вас не предвидится.

Выход из мрачного кабинета главного палача империи сопровождался лишь размеренным, уверенным стуком подкованных сапог по отполированному мрамору пустых коридоров.

Где-то на самой глубокой периферии сознания лениво шевельнулась древняя тьма. Это просыпался дух Малика Дэ Сада, сыто и одобряюще потягиваясь в закоулках их ментального пакта. Тонкий, несуществующий в реальности аромат раскаленной меди, горького табака и старого, крепкого шартреза на секунду наполнил легкие идущего мага.

Впереди лежал Дальний Север. Дикий, холодный и полный крови. Очередная ледяная корона, которую предстояло грубо сорвать с чужой головы, уже покорно ждала своего триумфатора.

Запах сгоревшего арканиума, прогорклого машинного масла и промороженной до состояния камня морской соли въелся в причалы Пепельной Гавани намертво. От этой едкой смеси не спасали ни многослойные плетения магического очищения, ни плотные воротники тяжелых шерстяных шинелей. Южная цитадель Рода Мразко пульсировала рваным, злым ритмом. Это было жестокое сердце портового города, готовое в любую секунду сорваться в кровавый разнос.

У исполинского корабельного крана, собранного по чертежам громомолекулярной механики, возвышался Урраг. Двухметровый глубинный орк казался монолитом, грубо высеченным из матовой базальтовой скалы. Широкая физиономия гиганта выражала крайнюю степень скепсиса. Затягиваясь самокруткой с забористым термоядерным табаком, зеленокожий лишь мрачно качал головой. Сшитый на заказ черный сюртук из толстого сукна жалобно трещал по швам на его необъятных плечах.

— Если эта перелатанная лоханка развалится посреди ледяного поля, босс, я лично скормлю штурмана акулам, — пробасил громила, смачно сплевывая на мокрые, почерневшие доски пирса. — Хотя штурмана вы еще вчера превратили в ледышку. Значит, придется скармливать кока. Ему же хуже.

Ильяс Михеевич Мразко ступил на скрипучий трап. Движения аристократа источали ту опасную, хищную небрежность, которая приходит только с годами непрерывной практики в убийствах. Темно-сапфировая аура архимага едва заметным маревом подрагивала вокруг кистей. Мелкая ледяная изморось с шипением испарялась, даже не успевая коснуться дорогого сукна его плаща.

— Кок нам еще пригодится, Урраг. Особенно если учесть, что на Ледяном Архипелаге придется жрать сырую рыбу и запивать чужими иллюзиями, — голос сербского авантюриста прозвучал сухо и ровно. Эти слова разрезали влажный морской воздух не хуже хирургического скальпеля. — Как обстоят дела с погрузкой? Я рассчитываю увидеть в трюмах полный комплект имперского армейского обеспечения высшей пробы, а не ящики с гнилыми сухарями.

Орк плотоядно ухмыльнулся. В свете фонарей блеснул ряд тяжелых железных зубов, вставленных взамен родных, щедро оставленных в какой-то давней кабацкой поножовщине. Массивная рука махнула в сторону открытого зева флагмана «Абсолютный Ноль». Из нутра корабля тянуло могильным холодом и лязгом металла.

— Трюмы забиты под завязку, хозяин. Двести бочек отборного алхимического спирта для двигателей. Пятьдесят ящиков с разрывными зарядами на основе черного пороха и уплотненного арканиума. Ну и три тонны сушеных водорослей и солонины, на которую даже трюмные крысы смотрят с нескрываемой классовой ненавистью.

Урраг выпустил струйку сизого дыма и довольно хрустнул костяшками пальцев.

— Оружейники закончили подгонку бронепластин. Теперь это корыто способно выдержать прямое попадание из тяжелой имперской мортиры и даже не всплакнуть.

Мразко одобрительно кивнул. Холодный взгляд скользнул по массивному силуэту флагмана. Ледяная обшивка зловеще поблескивала в тусклом, мертвенном свете портовых фонарей. Корабль тяжело дышал мощью древних технологий и темной магии, словно закованный в сталь хищник, готовый проламывать любые торосы на своем пути.

На нижнем ярусе доков меж тем выстроилась длинная, угрюмая очередь. Здесь собрались те, кто добровольно или под угрозой немедленной каторги решил продать свои души и клинки новому Лорду Протектору. Наемники всех мастей — от отбитых на всю голову головорезов из столичных трущоб до беглых боевых магов третьего ранга — ждали смотра, переминаясь с ноги на ногу.

Ильяс медленно пошел вдоль шеренги. Серб не смотрел кандидатам в глаза, но давил на каждого из них невыносимой тяжестью своего Источника. Воздух вокруг идущего архимага стремительно терял градусы. От этого ледяного пресса сопливые наемники начинали судорожно хватать ртом разреженный кислород, чувствуя, как стынет кровь в венах.

Один из кандидатов — крепкий, бывалый малый с наглым шрамом через всю щеку и тяжелым двуручником за спиной — решил сыграть на опережение. Закашлявшись, вояка попытался расправить плечи и картинно сплюнул прямо у сапог командира.

— Слышь, ваше сиятельство, а плата вперед будет? — процедил наемник. В его голосе показная развязность отчаянно пыталась замаскировать животный страх. — Мы тут не за красивые глазки яйца морозить собираемся. На севере платят кровью, а кровь нынче в цене.

Мразко даже не замедлил шаг. Правая рука змеиной, неуловимой тенью метнулась вперед.

Звука удара никто не услышал. Раздался лишь сухой, тошнотворный треск мгновенно замерзающей плоти. Пальцы архимага стальной хваткой сомкнулись на горле наглеца. В ту же долю секунды изнутри дерзкого воина вырвалась волна абсолютного, всепоглощающего холода.

Шрамовитый боец не успел даже захрипеть. Глаза стекленели, моментально покрываясь белой коркой инея, а тело прямо на глазах у остолбеневшей очереди обращалось в хрупкую ледяную статую.

Легким, почти изящным движением серб оттолкнул промерзший труп. Тот с глухим стуком рухнул на каменный помост и с хрустальным звоном разлетелся на тысячи мелких осколков, усеяв причал багровой изморозью.

— Кровь действительно дорогая, — ровно произнес глава Рода, брезгливо вытирая пальцы о шелковый плат. — Но болтовня стоит ровно ноль. Кто-нибудь еще желает обсудить детали контракта?

Тишина над доками стала абсолютной, звериной. Остальные наемники вжались в склизкие стены, судорожно сглатывая комья в горле и стараясь даже не дышать в сторону страшного командира. Закон джунглей в безжалостном исполнении Рода Мразко работал безотказно.

Из густой тени погрузочного крана бесшумно соткалась Сирена. Девушка-водница была облачена в облегающий кожаный костюм, сплошь испещренный камуфляжными рунами скрыта. Убийца грациозно приземлилась рядом с начальником. Ее бледное, заостренное лицо сохраняло привычное выражение ледяного равнодушия, а в серых глазах плескалась мертвая вода глубоких колодцев.

— Периметр зачищен, босс, — шелестящим шепотом доложила Сирена, слегка склонив голову. — Пара соглядатаев от столичных конкурентов попыталась сунуться к нашим арсеналам с мана-детекторами. Один уже кормит крабов под пирсом. Второй сидит в подвале с отвязанным языком и сломанными пальцами. Ждет вашей аудиенции.

— Оставьте бедолагу для разминки корабельному медику. Пусть костоправ освежит знания анатомии перед отплытием, — бросил Ильяс, не оборачиваясь, и направился к командному мостику. — Что там с артефакторным отделом? Столичная Академия соизволила прислать обещанного гения?

— Прислала на нашу голову, — Сирена едва заметно скривила губы в подобии усмешки. — Сидит в третьем трюме среди ящиков с алхимическими реагентами. Трясется над своими чертежами и пытается уговорить грузового голема не сжигать его скудные пайки. Говорит, собрал портативный генератор вакуумного резонанса.

Они поднялись на борт «Абсолютного Ноля». Там их уже ждал новоявленный гений — худой, бледный юноша в заляпанном сажей лабораторном халате и очках с нелепо толстыми линзами. Парень судорожно прижимал к впалой груди массивный медный цилиндр, покрытый пульсирующей вязью рун.

— Ваша светлость! — артефактор споткнулся о собственный подол, едва не выронив драгоценный прибор на палубу. — Я… мы провели калибровку накопителей! Если угодим в зону северной аномалии, этот стабилизатор удержит реактор от коллапса! По крайней мере, первые сорок минут…

— Сорок минут — выдающийся показатель для человека, который еще вчера собирал заводные игрушки в теплых кабинетах Академии, — жестко перебил архимаг, проходя мимо. — Главное, чтобы твоя медная железяка не взлетела на воздух в самый ответственный момент. Иначе тебе придется грести веслами до самого Архипелага лично. Урраг! Выставить усиленные патрули по периметру палубы. Через час снимаемся с якоря.

Бронированный корабль тяжело задрожал, пробуждая к жизни свои глубинные механизмы. Внутри массивного корпуса с металлическим лязгом заворочался ледяной реактор. Помещения наполнились глухим, утробным гулом, от которого у новобранцев мгновенно заложило уши, а в зубах заныли пломбы.

На причал тем временем плотной, свинцовой пеленой опустился вечерний туман. Белесая мгла надежно скрыла силуэты редких зевак и имперских дознавателей, предпочитавших наблюдать за отплытием проклятого флота с максимально безопасного расстояния.

Ильяс поднялся на капитанский мостик. Холодный ветер трепал полы сюртука. Взгляд архимага был устремлен на темные, беспокойные воды южного залива, уходящие далеко на север, прямо к ледяному горлу мира.

В глубине сознания шевельнулась древняя, едкая тень Малика Дэ Сада. От присутствия демона явственно пахнуло раскаленной медью и элитным табаком.

— Прекрасный вечер для небольшой увеселительной прогулки на эшафот, серб, — протянул в мыслях ленивый, бархатный голос владыки Инферно. — Надеюсь, северная принцесса окажется достаточно горячей штучкой. Иначе даже ей не растопить этот проклятый лед в твоих мертвых жилах.

Мразко привычно проигнорировал ядовитый шепот внутреннего соседа. Аристократ лишь плотнее запахнул высокий воротник, чувствуя, как под кожей нарастает знакомое, пьянящее напряжение перед большой кровью. Фигуры были расставлены, партия началась. И обратный путь уже заносило снегом.

Тяжелые звенья якорной цепи со скрежетом и воем ползли на палубу, ведомые безжалостной тягой паровых лебедок. Металл выдирал со дна Пепельной Гавани илистые сокровища — черную жижу, вязкий мазут и труху переломанных рыбьих костей, а может, и чьих-то человеческих. Вода за кормой кипела грязно-бурой пеной, безжалостно взбиваемая трехлопастными винтами флагмана. Корпус «Абсолютного Ноля», выкованный из вороненой имперской стали и намертво стянутый ледяными чародейскими плитами, неохотно отрывался от спасительного пирса.

Небо над Южной Территорией налилось свинцом. Маслянистые тучи провисли так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки мачт. Из этого гниющего брюха вот-вот должен был хлынуть колючий ледяной дождь пополам с мокрым снегом. Погода, как старая портовая шлюха, решила заранее продемонстрировать экспедиции весь свой скудный и жестокий арсенал гостеприимства.

На главной палубе жалась друг к другу та еще пестрая братия. Наемников, выскобленных по тревожному свистку из самых зловонных щелей имперского пограничья, можно было смело сшивать в энциклопедию военных преступлений, позорного дезертирства и редкого, феноменально удачливого бандитизма. От этой толпы густо несло кислым потом, дрянным куревом, прогорклой оружейной смазкой и той специфической, липкой паникой, что всегда виснет над приговоренными к смерти.

Никто из присутствующих головорезов не страдал романтическими иллюзиями. Каждый ублюдок на борту спинным мозгом чуял: если золотой Трон отправляет бронированное чудовище под началом опального серба в стылые земли айнов, значит, обратный билет не предусмотрен. В столицу оттуда возвращаются исключительно в виде заледенелых чучел для Кунсткамеры.

Урраг неспешно прошелся вдоль нестройной шеренги новобранцев. Железные решетки палубы жалобно стонали под весом глубинного орка. В своем трещавшем по швам черном сюртуке зеленокожий гигант напоминал ходячее надгробие, готовое обрушиться на любого, кто рискнет хотя бы моргнуть не по уставу. В огромной лапе старпома небрежно покачивался тяжелый зачарованный тесак. Каждое движение массивного клинка вспарывало воздух с мерзким, сосущим свистом.

— А ну, пасти захлопнули, мясо! — рык Уррага прокатился по палубе, мгновенно заткнув даже тех смельчаков, что пытались травить байки в дальнем углу у трюмного трапа. — Слушать сюда и запоминать дословно, потому что повторять я буду только один раз. И то — гравируя приказ на ваших ребрах.

Орочий взгляд свинцом прошелся по изрезанным шрамами лицам.

— Хозяин терпеть не может две вещи: когда воняют страхом и когда крысят казенный паек. Если какая-то гнида решит поиграть в вольную птицу или вздумает слить наши координаты первой же шпионской сети, я лично вырву из ублюдка печень. А потом заставлю сожрать ее в сыром виде, приправив осколками собственных зубов. Вопросы есть?

Толпа ответила мертвой, спертой тишиной.

— Вопросов нет, — довольно осклабился орк. — Живо разбежались по боевым постам, пока я не начал раздавать наряды вне очереди!

Наемники брызнули в разные стороны, стараясь слиться с переборками и не отсвечивать. Никто не собирался качать права. В мире, где авторитет измеряется не толщиной кошелька или родословной, а способностью выморозить противнику легкие за удар сердца, спорить с приказами себе дороже. А в том, что новый Лорд Протектор обладал именно таким талантом, сомневаться не приходилось никому. Вчерашнее представление в порту наглядно расставило все точки над «и».

В это время Ильяс Михеевич Мразко неподвижно стоял на капитанском мостике. Взгляд аристократа буравил темную, тяжелую морскую гладь, беспросветно уходящую за горизонт. На плечах покоился неизменный серый сюртук. Вокруг тонких пальцев мага лениво, словно прирученная змея, вилось едва уловимое марево абсолютного ноля. Случайные капли соленой воды, долетавшие до парапета, мгновенно вымерзали, осыпаясь на палубу алмазной пылью. Внутри груди архимага ровно, как корабельный реактор, гудел темно-сапфировый Источник. Сила отзывалась на каждый удар сердца холодной, кристально чистой яростью.

— Команда укомплектована, босс. Семьдесят процентов — прожженные профи, остальные тридцать — откровенный мусор и висельники, — раздался за спиной шелестящий шепот.

Сирена возникла на мостике с привычной, пугающей незаметностью. Девушка-водница умела скользить меж теней лучше иных демонов.

— Если эти милые люди не перережут друг другу глотки в первые же три дня качки, — добавила убийца, скривив губы, — из них выйдет вполне сносный расходный материал для штурма северных застав.

Ильяс даже не повернул головы.

— У любого расходного материала должна быть своя фиксированная стоимость, Сирена. В этих проклятых водах имперское золото ценится дешевле мешка сушеной воблы. Здесь преданность покупается исключительно животным страхом и, как ни парадоксально, своевременной выдачей спиртового довольствия.

Серб брезгливо смахнул со столешницы кристаллик льда.

— Передай интенданту: пусть удвоит пайку грога для ночной вахты. Мне нужны на палубе бодрствующие, злые матросы, а не замерзшие бревна, прилипшие к штурвалу.

Корабль тем временем окончательно отвалил от причала. За тупой кормой остались клубы густого белого пара и едкий, токсичный дым угольных топок. «Абсолютный Ноль» уверенно взял курс на север, безжалостно рассекая бронированным носом набегающие свинцовые валы. Ощущение надвигающейся, неотвратимой катастрофы висело над палубами так плотно, что его впору было рубить тесаком. Каждый из экипажа кожей чувствовал, как невидимая петля имперского мандата затягивается на шее с каждой пройденной милей.

Глубоко внизу, в тесном нутре алхимической лаборатории, юный артефактор из столичной Академии бился в истерике над калибровкой своих мудреных приборов. Очкарик судорожно перебирал стеклянные колбы, уже подернутые предательским инеем, и безостановочно бормотал грязные ругательства. Он тщетно пытался уговорить зачарованный горючий элемент не сдетонировать от усиливающейся бортовой качки.

Над ним нависал один из наемников старой, еще северной закалки. Ветеран пограничных мясорубок, откликающийся на ласковую кличку Ржавый Гвоздь, меланхолично ковырял в зубах. Вместо левой руки у бывалого вояки пощелкивал сочленениями тяжелый механический протез на паровой тяге, источающий кислый запах масла.

— Хорош трястись, студент. У тебя руки ходуном ходят, как у портовой девки на третьем месяце при виде инквизитора, — прохрипел ветеран, смачно сплевывая на медную решетку пола комок пережеванного самосада. — Расслабь булки. На севере один хрен всем каюк придет. Разница лишь в деталях: онемеешь ты тихо от обморожения в снегу или местные мохнатые выродки снесут тебе башку своими базальтовыми топорами.

— Я не трясусь! — взвизгнул артефактор, судорожно поправляя сползающие на кончик носа толстые линзы. — Я… я провожу ювелирную настройку резонансного контура! Понимаешь ты, дубина?!

Студент в отчаянии вцепился в пульсирующий медный цилиндр.

— Если этот стабилизатор сдохнет, наш хваленый ледяной реактор в мгновение ока превратится в персональный кратер, который испарит к чертям всю южную акваторию! Так что заткнись и лучше помоги придержать этот проклятый кабель, пока нас не накрыло первой же нормальной волной!

Гул в утробе дредноута нарастал, превращаясь в сплошной угрожающий рык. Корабль вырывался на просторы открытого моря. Там, за кромкой шельфа, действие законов Империи заканчивалось, уступая место древним, первобытным правилам: праву сильного, закону магии и голому инстинкту выживания.

На мостике Мразко продолжал холодно изучать донесения Тайной канцелярии, разложенные на отполированном столе. Между казенных строк и сухих цифр отчетливо, словно написанный кровью, проступал истинный замысел графа Шувалова. Трон и не думал, что дерзкий сербский выскочка вернется обратно, да еще и притащит живую принцессу айнов. По расчетам кабинетных стратегов, вся эта самоубийственная экспедиция должна была бесславно сгинуть среди ледяных торосов, изящно избавив столицу от неудобного, слишком сильного игрока.

Но Шувалов, как и большинство интриганов, фатально просчитался. Он недооценил природу самого Лорда Протектора. Для человека, который делит подсознание с древней тенью Малика Дэ Сада, для того, кто скрепил договор с силами, заставляющими седеть имперских инквизиторов, смерть никогда не была финалом. Она служила лишь очередным ходом на залитой кровью доске.

— Ты ведешь их прямо на убой, серб, — раздался в черепе ленивый, бархатный шепот владыки Инферно. От голоса демона явственно потянуло запахом раскаленной меди и крепкого сигарного дыма. — Это мясо даже не подозревает, что их жизни — всего лишь чернила для составления нового контракта. Мне чертовски нравится твой стиль. Холодный. Расчетливый. Абсолютно беспощадный.

Командир проигнорировал внутренний комментарий. Пальцы аристократа чуть сильнее сжали край латунного штурвала, заставив металл протестующе хрустнуть и покрыться коркой непробиваемого синего льда.

Вокруг флагмана стремительно набирал силу настоящий северный шторм. Ревущие волны раз за разом били в бронированные борта, бессильно осыпаясь мириадами колючих осколков. Обреченная команда уходила всё дальше от теплой цивилизации, погружаясь в стылую, бесконечную ночь. Впереди их ждал архипелаг, голодные чужие боги и проверка на прочность, которую переживут лишь истинные чудовища этого мира. Партия продолжалась. Ставки давно превысили стоимость целых имперских провинций.

Полночь в капитанской каюте флагмана «Абсолютный Ноль» смердела остывшим табаком, терпким оружейным маслом и пересохшим пергаментом. К этому едкому букету примешивался тот особый, ни с чем не сравнимый могильный холод, что без труда прошивает любую стальную броню. За массивными, укрепленными арканиумом иллюминаторами бесновалась полярная тьма. Мрак рвали в клочья лишь злобные вспышки ледяных вихрей да мерзкий скрежет торосов. Огромные льдины лупили в борта дредноута с такой остервенелой яростью, что толстые дубовые переборки жалобно стонали после каждого удара.

Ильяс Михеевич Мразко неподвижно сидел за широким столом черного дерева, тускло освещенным мертвенным сиянием арканного кристалла. На темно-сером сукне командирского мундира не осело ни единой пылинки. Жесткие манжеты по-прежнему хранили безупречную, режущую глаз белизну, показательно игнорируя и сумасшедшую качку, и грязную суету штормового перехода. Архимаг неторопливо извлекал документы из тайного имперского тубуса. Тонкие пальцы перебирали карты дальних северных рубежей, где вместо береговых линий чернилами щедро расплескались белые пятна неизведанной, гарантированной смерти.

Шувалов сыграл исключительно грязно, хотя и с присущим старому инквизитору садистским изяществом. По всем неписаным законам имперской логики, отправлять одного-единственного мага с горсткой отмороженных наемников за тридевять земель — это даже не самоубийство. Воевать с дикими племенами айнов ради похищения их сакрального божества… Это издевательски оформленный билет в один конец. Причем с предварительным, скрупулезным вычитанием всех налогов из казны приговоренного Рода.

— Красивая комбинация, граф. Изящно, ничего не скажешь, — тихо произнес серб в пустоту каюты. Уголки губ аристократа тронула холодная, напрочь лишенная веселья усмешка. — Убрать неудобного игрока чужими мохнатыми руками. Прикрыться высокой государственной необходимостью и трогательной заботой о процветании имперского гарема. Просто, дешево и со вкусом.

В груди мага тяжело и размеренно ворочался темно-сапфировый Источник. Сила отзывалась на мысли носителя накатывающими волнами ледяного, абсолютного спокойствия. Обычный человек на месте командира экспедиции уже давно пустил бы себе пулю в лоб от ясного осознания факта: за спиной намертво захлопнулась железная пасть государственной ловушки. Но авантюрист привык играть краплеными картами против самых опасных шулеров континента. Глава Рода выживал там, где целые армады обращались в стылую пыль.

Тяжелая дверь каюты бесшумно скользнула в пазу. Внутрь шагнула Сирена. Девушка-водница выглядела предельно собранной и смертоносной, напоминая обнаженный стилет. На темном матовом камуфляже разведчицы еще поблескивали капли забортной влаги. В бесцветных серых глазах равнодушно отражалось пульсирующее сияние навигационных приборов.

— Пушечное мясо в трюмах окончательно перешло на неразбавленный спирт и взаимные поножовщины, босс, — доложила убийца тихим, лишенным эмоций голосом, небрежно прислонившись плечом к стонущей переборке. — Ржавый Гвоздь еле утихомирил парочку особо буйных ублюдков из столичных трущоб. Эти идиоты пытались организовать демократическое голосование за возвращение в теплые южные порты. Ветеранцу пришлось наглядно продемонстрировать им пару фокусов с отрубанием пальцев на спор.

— Демократия на военном корабле посреди открытого моря — великолепный повод для внепланового сокращения штата, — не поднимая взгляда от развернутых карт, бросил Мразко. — Искренне надеюсь, что отрубленные культяпки аккуратно упаковали в бочку с солью? Эти трофеи еще непременно понадобятся нам в качестве наглядного пособия на лекциях по корпоративной этике.

— Урраг уже лично курирует этот вопрос, — Сирена позволила себе едва заметную, хищную полуулыбку. — Наш глубинный орк свято верит, что воспитание через тяжкие телесные увечья — это самый короткий и надежный путь к гармонии в воинском коллективе. А что касается юного столичного артефактора… Студент заперся в лаборатории, обложился чертежами и горько рыдает над разорванным контуром стабилизатора. Заикаясь, вещает, что если мы сунемся за пограничный барьер Архипелага в таком виде, наш реактор расцветет очень красивым, но фатальным синим грибом.

— Передайте нашему сопливому гению: если реактор соизволит рвануть, юноша взлетит на воздух самым первым. И без малейшего права на посмертную реабилитацию, — ровно отчеканил архимаг. — Пусть чинит сгоревшую проводку хоть собственными зубами, но к рассвету дредноут обязан лечь на боевой курс. Никакие оправдания министерского брака к рассмотрению не принимаются.

Разведчица коротко кивнула и так же бесшумно растворилась за дверью. Серб вновь остался наедине с утробным гулом перегруженных двигателей и собственными расчетами.

Но одиночество продлилось недолго. Воздух в каюте вдруг неуловимо сгустился, стал вязким. Привычный запах оружейной смазки стремительно вытеснил тяжелый, удушливо-сладкий аромат. Так пахла раскаленная медь, дорогой восточный табак и выдержанный шартрез.

Из густой тени углового шкафа небрежно вышагнула высокая фигура с безупречной осанкой. Малик Дэ Сад. Древний владыка Инферно по такому случаю облачился в классический темный сюртук с игольчатым отливом. В колдовских зеленых глазах демона лениво и сыто плясали искры адского пламени. Незваный гость с видимым, демонстративным удовольствием отпил из тонкой фарфоровой чашки абсолютно несуществующий чай, негромко звякнув воображаемым блюдцем.

— Какая восхитительная, эталонная глупость, мой юный сербский комбинатор, — вкрадчивый, переливающийся бархатом голос сущности зазвучал прямо в мозгу аристократа, наполняя пространство черепа густой негой. — Эти крошечные, суетливые имперские чиновники искренне верят, что смогли загнать хищника в угол. Они посылают тебя на верную смерть к диким айновым жрецам, наивно рассчитывая избавиться от амбициозного выскочки. И ведь эти идиоты даже не подозревают, какое именно инфернальное пламя будят своими жалкими бумажными указами.

Ильяс медленно, с достоинством откинулся на спинку кожаного кресла. Взгляд, брошенный на порождение бездны, сочился неизменным ледяным презрением. Любые беседы с выходцами из преисподней давно превратились для командира в скучную рутину, напрочь лишенную мистического трепета или первобытного страха. Осталось лишь чистое, выверенное тактическое противостояние двух абсолютно прагматичных умов.

— Империя щедро платит за риск патентами, золотом и новыми землями, Малик, — так же мысленно, не разжимая губ, парировал Мразко. Тратить слова впустую аристократ не привык. — А влажные домыслы столичных бюрократов волнуют меня куда меньше, чем вчерашний снег за кормой. Если этот проклятый Архипелаг действительно кишит кровожадными дикарями и набит древними проклятиями, тем весомее окажется трофей. Подарок, который я швырну прямо к подножию имперского трона.

— О да, трофеи будут поистине великолепны, — лениво осклабился демон. Тонкие губы выпустили в потолок идеальные кольца серого дыма с отчетливым привкусом серы. — Горячая кровь северных жрецов превосходно сочетается с морозным арктическим воздухом. Напиток гурманов! Только не забывай, мой дорогой и амбициозный друг, о крошечном пункте в том древнем договоре, что когда-то опрометчиво подписал твой пращур.

Гость подался вперед, и его изумрудные глаза вспыхнули ярче.

— Каждый твой шаг на север неумолимо приближает час расплаты. Каждая пролитая капля чужой крови питает и укрепляет Печать. Ты искренне веришь, что ведешь виртуозную игру с Империей? Какая наивность. На самом деле ты просто усердно расчищаешь широкую дорогу для моих легионов.

— Когда хваленые легионы Инферно научатся исправно платить налоги в имперскую казну и закупать оружейный арканиум по рыночной, а не демпинговой цене, мы непременно вернемся к обсуждению этого увлекательного пункта, — отрезал Ильяс с абсолютной, звенящей невозмутимостью. — А до тех пор извольте не дышать серным перегаром над моими картами. У меня и без вашей третьесортной философии хватает головной боли с прокладкой навигации.

Владыка тихо, раскатисто рассмеялся. Звук эхом отразился от переборок, пока фигура демона таяла в воздухе вместе с фантомным запахом табака и жженой меди. От визитера осталось лишь неприятное, колючее покалывание на кончиках пальцев мага. Разговор в очередной раз завершился ничьей. Серб прекрасно знал истинную цену каждой сделке с бездной, но твердо предпочитал платить по счетам исключительно на собственных, драконовских условиях.

Утро над северными водами рождалось мучительно неохотно. Рассвет лишь слегка разбавил ночную тьму, затянув горизонт мутной, непроницаемой свинцовой пеленой. Бронированная туша «Абсолютного Ноля» уверенно резала ледяные волны. Флагман пересекал ту невидимую, кровавую черту, за которой навсегда заканчивались цивилизованные морские законы и начинались исконные владения племен айнов.

На продуваемый всеми ветрами мостик поднялся весь командный состав экспедиции. Угрюмый, похожий на монолитную скалу Урраг с неизменным тесаком. Предельно собранная, напружиненная Сирена. И сам глава Рода. Лицо Ильяса казалось безжалостно высеченным из того же стылого гранита, что шел на постройку столичных бастионов.

Прямо по курсу, сквозь рваную пелену свирепой метели и колючей водяной пыли, уже неотвратимо проступали темные очертания. Ощетинившиеся кривыми зубьями скал берега Ледяного Архипелага. Проклятые земли. Территория, где забытые боги тысячелетиями спали под толщей вековых ледников, а безумные местные жрецы с нетерпением точили ножи, ожидая свежую партию жертв.

— Ну что, командир, — хрипло пробасил зеленокожий гигант, смачно харкнув за борт и поудобнее перехватывая ребристую рукоять тесака. — Кажется, мы наконец-то прибыли на первоклассный курорт. Местный воздух так и звенит от радушного гостеприимства. Слышите, как топоры точат?

— Воистину прекрасный, умиротворяющий вид для начала большой бойни, Урраг, — лениво бросил архимаг. Серб привычно затянул туже широкий ремень сюртука, кожей чувствуя, как в груди радостно закипает энергия абсолютного ноля. — Полный вперед. Держим строй. Наша игра только начинается.

Мертвенно-бледное зарево полярной ночи едва пробивалось сквозь толщу свинцовых облаков, когда «Абсолютный Ноль» окончательно превратился в плавучую железную гробницу. Ледяной панцирь, созданный архимагом на корпусе флагмана, надежно защищал от физических ударов волн и мелких торосов, но против эфирного заражения северных вод он оказался абсолютно бесполезен. Аномальный фон арканиума здесь был настолько густым, что его можно было резать абордажным тесаком.

Машинное отделение задыхалось в парах перегретого мазута. Влажный, спертый воздух внутри стальной утробы корабля стал липким, словно патока, и вонял не только сгоревшим углем, но и первобытным, неконтролируемым ужасом.

В третьем кубрике левого борта дисциплина лопнула с оглушительным треском, перечеркнув все законы выживания.

— Откройте люк! Они стучат! Вы не слышите, слепые ублюдки?! Они замерзли там, снаружи! — истошно вопил здоровенный наемник с изуродованным оспой лицом, размахивая тяжелым шахтерским ломом. Из его глаз ручьями текли черные слезы вперемешку с лопнувшими капиллярами, а изо рта обильно летела розоватая пена.

Оспинный не просто сошел с ума. Зов из глубин проник в его примитивный рассудок, превратив инстинкт самосохранения в непреодолимую тягу к суициду. Вокруг него уже сгрудилась пятерка таких же сломленных, покорных чужой воле бойцов. Их зрачки расширились до краев радужки, а движения стали дергаными, как у бракованных марионеток. Они методично, в жутком молчании сбивали запорные вентили с главного шлюза, намереваясь впустить ледяной океан прямо в жилые отсеки.

— Положи железку, придурок, пока я не засунул ее тебе в глотку поперек! — Ржавый Гвоздь выхватил из кобуры крупнокалиберный револьвер, взводя курок с сухим, безжалостным щелчком. Механический протез ветерана гудел от перенапряжения. — Шаг от переборки, или я разнесу твою пустую башку по всему коридору!

Но Оспинный лишь жутко, утробно расхохотался. В этом смехе не было ничего человеческого — только скрежет льдин и бульканье стылой воды. Он бросился на старого вояку, занося лом для смертельного удара.

Выстрел прогремел в замкнутом пространстве оглушительным громом. Пуля сорокового калибра пробила плечо безумца, вырвав кусок мяса и брезента, но тот даже не поморщился. Боли для зараженных больше не существовало.

И тут из вентиляционной шахты под потолком, словно сгусток абсолютного мрака, рухнула Сирена.

Девушка-водница не тратила время на предупредительные выстрелы или душеспасительные беседы. Ее тело, усиленное рунами скрыта, двигалось с пугающей, нечеловеческой грацией. Короткий взмах руки — и парализованный эфирным ядом стилет вошел точно под основание черепа Оспинного. Громила рухнул на палубу, издав лишь жалкий булькающий хрип, а его лом со звоном отлетел в сторону.

Остальная пятерка зараженных с первобытным воем бросилась на Сирену, пытаясь разорвать ее голыми руками.

Дверь кубрика слетела с петель, смятая чудовищным ударом снаружи. Внутрь шагнул Урраг. Глубинный орк был зол, а когда двухметровый танк из подземных каст приходил в бешенство, законы физики предпочитали скромно отходить в сторону.

— Я же просил не шуметь после отбоя, — пробасил орк, перехватывая свой тесак двумя руками.

Урраг не стал использовать лезвие. Он просто врезался в толпу безумцев широкой грудью, сминая их, как бумажные мишени. Обух тесака с хрустом встретился с челюстью ближайшего наемника, отправляя того в глубокий нокаут с переломом лицевых костей. Второго орк схватил за воротник шинели и швырнул прямо в стальную переборку — раздался глухой стук, и обмякшее тело сползло на пол, оставляя за собой мокрый кровавый след.

Сирена, словно танцуя среди этого хаоса, точными, выверенными ударами вырубила оставшихся двоих. В ее серых глазах не было ни капли сострадания.

— Свяжите этих идиотов корабельными цепями, — бросила она Ржавому Гвоздю, брезгливо вытирая лезвие стилета о рукав бессознательного Оспинного. — Затяните узлы так, чтобы они даже дышали по расписанию. Если зов усилится, придется просто перерезать им глотки, чтобы не тратить время на успокоительные.

Ветеран молча кивнул, убирая револьвер и доставая моток такелажной проволоки. Гуманизм в этих водах считался непозволительной роскошью.

Тем временем на капитанском мостике шла совершенно иная, невидимая глазу битва.

Ментальный удар из океана обрушился на командный пункт беззвучным, сминающим цунами. Штурвальный — тертый жизнью морской волк, прошедший дюжину абордажей — внезапно захрипел, выпуская из рук рулевое колесо. Его глаза закатились, а из носа хлынула густая, темная кровь, заливая компасы и карты.

Юный артефактор, пытавшийся наладить резервный контур, просто рухнул на колени, обхватив голову руками и завыв от невыносимой боли. Его слабый, неприспособленный к боевым ментальным атакам разум рвался на части под давлением древней магии айнов.

Ильяс Мразко остался на ногах.

Архимаг стоял у обзорного иллюминатора, заложив руки за спину, и смотрел в кромешную тьму, где среди волн мерещились призрачные, фосфоресцирующие силуэты огромных лиц. Враждебная магия попыталась вторгнуться в сознание серба, пробиваясь сквозь его природные ментальные щиты.

Атака была изощренной. Чужой шепот не угрожал и не запугивал — он показывал иллюзии. Сладкие, ядовитые миражи.

Ильяс вдруг «увидел», как стены мостика тают, сменяясь знакомыми интерьерами столичного особняка. Воздух наполнился ароматом дорогих духов и крепкого кофе. Впереди, в залитой мягким светом гостиной, стояла Алёна Громова. Ее русые волосы разметались по плечам, а серые глаза смотрели с нежной, несвойственной ей тоской. Девушка протягивала к нему руки, и ее губы беззвучно шептали: «Останься… Брось всё, иди ко мне. Мы сгорим в этом холоде…»

Иллюзия была настолько плотной, настолько осязаемой, что обычный маг пространства поверил бы ей безоговорочно, шагнув бы прямо за борт в поисках призрачного тепла.

Но архимаг Льда не был обычным человеком.

Сербский авантюрист холодно и презрительно изогнул бровь, глядя прямо в глаза фантому своей невесты.

— Дешевый трюк, — произнес Ильяс вслух, и его голос прозвучал как треск ломающегося айсберга. — Громова скорее отрежет мне руку, чем станет скулить о тепле и покое. Вы плохо подготовили домашнее задание, духи.

Источник внутри груди взорвался темно-сапфировой вспышкой. Архимаг не стал выстраивать хрупкие ментальные барьеры — он пошел по пути грубой, абсолютной термодинамики. Мразко просто выморозил собственные нейронные связи на доли секунды, физически останавливая прохождение враждебных эфирных сигналов.

Это была болезненная, убийственная техника. Внутри черепной коробки словно разорвалась ледяная граната. Температура тела аристократа упала до критической отметки, а паркет под его сапогами мгновенно покрылся коркой синего, мертвого льда, высасывая кислород из помещения.

Ментальная иллюзия не просто исчезла — она замерзла, растрескалась и осыпалась блестящей пылью. Враждебный шепот в голове захлебнулся, напоровшись на глухую стену абсолютного вакуума. Мозг главы возрожденного Рода стал мертвой зоной для любой внешней телепатии.

Ильяс резко выдохнул облако густого белого пара. Глаза серба потемнели, превратившись в два куска полированного оникса.

— Мой разум — это суверенный домен, — ледяным тоном произнес он, обращаясь к пустоте за лобовым стеклом. — Любое вторжение без официального мандата карается немедленной ликвидацией.

Он перехватил штурвал, оттолкнув бесчувственное тело рулевого ногой. Корабль, на мгновение потерявший курс и начавший опасно крениться на правый борт, послушно выровнялся под железной рукой мага. Ледяная броня на обшивке затрещала, уплотняясь и принимая на себя очередной свинцовый удар водяного вала.

Артефактор слабо застонал на полу, дрожащими руками протирая залитые слезами очки.

— Встань, студент, — хлестко бросил Ильяс, не оборачиваясь. — Хватит валяться. Твоя истерика мешает мне оценивать навигационную обстановку. Если резонансный контур не заработает через три минуты, я выкину тебя за борт в качестве подношения местным божествам. Возможно, они подавятся твоей некомпетентностью.

Паренек судорожно сглотнул, цепляясь непослушными пальцами за край латунной консоли, и с трудом поднялся на ноги. От аристократа веяло такой потусторонней, могильной стужей, что она казалась страшнее любого зова из морской пучины.

— Я… я понял, ваша светлость! — пискнул артефактор, хватая свои инструменты. — Щиты пробиты, но если пустить ману в обход главного трансформатора, я смогу создать экранирующее поле вокруг жилых отсеков! Это сожжет пару плат, но заблокирует эфирное излучение!

— Меньше слов, больше физики, — отрезал Мразко.

В этот момент герметичные двери мостика с лязгом разъехались, впуская Уррага и Сирену. Орк тяжело дышал, а на его черном сюртуке расплывались влажные пятна.

— Бунт внизу подавлен, босс, — хрипло доложил орк, потирая сбитые костяшки кулаков. — Шестеро идиотов попытались впустить море в гости. Теперь они связаны так туго, что их лица посинели. Но если этот мозговой штурм продолжится, нам не хватит цепей на всю команду.

— За цепи можешь не переживать, орк, — Ильяс плавно довернул штурвал, обходя огромный, причудливо изогнутый торос, вынырнувший из тумана. — Концерт окончен. Наш Академический гений сейчас запустит экранирующее поле, или мы пустим его на запчасти для котлов. Но расслабляться рано.

Серб указал рукой в темноту за лобовым стеклом.

Густой туман начал неохотно рассеиваться, разорванный порывами встречного штормового ветра. Но полярное зарево осветило впереди не бескрайние морские просторы, а гигантскую, непреодолимую стену.

Сотни, тысячи колоссальных ледяных монолитов вздымались из воды, образуя чудовищный лабиринт из замерзших клыков, уходящих далеко в небеса. Причудливые айсберги правильной геометрической формы переплетались друг с другом, создавая непроходимые баррикады. Аномальный фон здесь был настолько плотным, что воздух искрился от переизбытка арканиума, оседая на палубе синей радиоактивной крошкой.

Корабль вошел в преддверие Ледяного Архипелага. Мертвые воды сменились физической ловушкой, пропитанной яростью древних богов айнов.

В глубине сознания Ильяса вновь раздался тихий, шелестящий смех Малика Дэ Сада. Демон наслаждался зрелищем, предвкушая грядущую бойню. И в этот раз серб не стал выстраивать глухие щиты. Инфернальная ярость и холодный расчёт были идеальным топливом для того, чтобы растопить этот проклятый северный лед.

Звук боевых рогов айнов не имел абсолютно ничего общего с привычным, торжественным пением имперской меди. Это был низкий, утробный, вибрирующий вой. Словно тысячи заживо погребенных подо льдом левиафанов одновременно выдохнули вековую боль через узкие ледяные расщелины. Вибрация ударила по барабанным перепонкам с такой силой, что наемники на палубе «Абсолютного Ноля» побросали тяжелые ледорубы и инстинктивно, с искаженными лицами, схватились за уши.

Зеленое, призрачное зарево полярного сияния, до этого момента мирно и величественно висевшее в стратосфере, внезапно обрушилось вниз. Огни упали на черную гладь лагуны тяжелым, токсичным занавесом, наглухо отрезая бронированный флагман от остального мира. Мертвая вода вокруг дредноута мгновенно закипела. Но не от жара — океан начал стремительно источать густой, непроницаемый туман концентрированной некротической маны.

— Заряжай бронебойными, идиоты! Осколочные ленты в стволы пулеметов! — голос Ржавого Гвоздя сорвался на отчаянный хрип, когда ветеран мощным пинком отбросил от станины зазевавшегося пушкаря.

Механический протез старика надсадно заскрежетал, выбрасывая щедрый сноп искр. Солдат сам намертво вцепился в гашетки спаренного зенитного орудия.

— Шевелитесь, портовые крысы! Это вам не учебная тревога! Это наша общая, просторная братская могила настойчиво стучится в днище!

Урраг, широко расставив ноги, стоял у главного трапа, хищно поигрывая исполинским зачарованным тесаком. Глубинный орк шумно втянул широким носом морозный, отравленный воздух и оскалился, обнажив ряды железных клыков.

— Пахнет тухлой рыбой и старыми, пористыми костями, — пробасил старпом, смачно харкнув на обледенелую палубную решетку. — Ненавижу нежить. В этой дряни ни капли горячей крови, только сухая пыль и сплошное разочарование от драки. Эй, студент! Твой медный таз над нашими тупыми головами выдержит этот зеленый туман, или нам всем пора учиться дышать жабрами?!

Юный столичный артефактор, наглухо запертый в тесной лаборатории, лишь судорожно крутил раскаленные вентили охлаждения, попутно молясь всем известным богам Академии. Тусклый купол экранирующего магического поля жалобно гудел, из последних сил отражая первые накатывающиеся волны ядовитого эфира. Металл внешних излучателей уже начал угрожающе раскаляться до вишневого цвета.

А из бурлящей зеленой воды уже начали подниматься тени.

Сначала это были просто размытые силуэты, но с каждой секундой призраки обретали плоть. И эта проклятая плоть состояла из ржавого железа, прогнившего, склизкого дерева и пожелтевших костей. Из глубин лагуны всплывали остовы мертвых кораблей. Древние, полуистлевшие драккары северных племен, грубо сшитые из китовых ребер, поднимались на поверхность бок о бок с развороченными взрывами японскими паровыми крейсерами эпохи Первой экспансии. Океан щедро возвращал своих мертвецов, поднятых первобытной волей верховных жрецов Ледяного Архипелага.

На палубах этой жуткой, призрачной армады безмолвно стояли сотни фигур. Мертвые японские матросы в истлевших мундирах, намертво сжимающие ржавые винтовки с примкнутыми штыками. Двухметровые воины айнов, закованные в тяжелые доспехи из моржовой кожи, чьи пустые глазницы горели тем же мертвенно-зеленым светом, что и небеса над ними.

— Контакт по левому борту! — истошно заорал кто-то из наемников, в панике открывая беспорядочный, слепой огонь из винтовки.

— Отставить панику! Стрелять только по моей команде, мясо! — рявкнул Урраг, но его бас безнадежно утонул в оглушительном грохоте.

Ржавый Гвоздь вдавил гашетку, и спаренный пулемет с ревом выплюнул длинную, ослепительную очередь алхимических трассеров. Крупнокалиберный свинец с хрустом врезался в борт ближайшего призрачного крейсера, вырывая целые куски гнилого дерева и чадящей эктоплазмы. В ответ мертвая армада молча открыла свой собственный огонь.

Это не были обычные, понятные артиллерийские снаряды. В сторону «Абсолютного Ноля» полетели шипящие сгустки ледяного пламени и тяжелые, зазубренные гарпуны, сотканные из концентрированного абсолютного холода.

Один из таких призрачных снарядов с мерзким визгом прошил трещащее экранирующее поле, оставив в нем зияющую, дымящуюся дыру. Гарпун начисто снес голову пулеметчику, стоявшему всего в трех шагах от Гвоздя. Обезглавленное тело наемника тяжело рухнуло на решетку, а хлестнувшая кровь замерзла, даже не успев долететь до палубы.

Начался кромешный, первобытный ад.

Пушечное мясо отстреливалось с отчаянной яростью обреченных. В воздухе стоял густой, тошнотворный коктейль из запахов сгоревшего пороха, едкого озона и мерзлой, тысячелетней мертвечины. Призрачные воины айнов безмолвно пошли на абордаж, десятками перекидывая на высокий борт флагмана ледяные мосты и цепные кошки, покрытые инеем.

Урраг с радостным ревом врубился в толпу нежити, как сорвавшийся с цепи паровой молот. Орочий тесак не резал плоть — оружие с хрустом разрывало противников на куски, превращая крепкие костяные доспехи и замороженные внутренности в кровавую пыль. Громила хохотал, принимая удары ржавых сабель на свой тяжелый сюртук, под сукном которого надежно скрывалась непробиваемая каменная кожа.

В глубоких тенях корабельных надстроек неуловимо мелькал невидимый, смертоносный силуэт. Сирена. Девушка-водница двигалась в режиме абсолютного скрыта, грациозно выныривая прямо за спинами мертвых офицеров и шаманов, управляющих нежитью. Ее зачарованный стилет с хирургической, холодной точностью рассекал узлы эфирных нитей. После такого удара призраки просто осыпались на доски бесполезным, безвредным прахом. Убийца действовала идеально в этом кровавом хаосе: холодно, безмолвно и максимально эффективно.

Но врагов было слишком, катастрофически много.

Ледяной Архипелаг бережно копил эти силы долгими столетиями. Огромный, развороченный мертвый японский дредноут, чья броня густо поросла коралловыми наростами и синим льдом, медленно развернул башни главных орудий. Призрачные пушки нацелились прямо в машинное отделение флагмана. В широких дулах начал стремительно скапливаться пульсирующий, слепящий шар зеленой некро-энергии. Если этот инфернальный залп достигнет цели, ни искрящееся экранирующее поле, ни лучшая имперская сталь не спасут команду от мгновенной аннигиляции.

Тяжелая дверь капитанского мостика не открылась — створка просто разлетелась на куски, моментально покрывшись узором причудливой изморози и рассыпавшись звонкой ледяной крошкой. На палубу уверенно ступил Ильяс Михеевич Мразко.

Архимаг Льда невозмутимо шел сквозь плотный шквал пуль и магических копий так, словно совершал моцион по столичной набережной теплым вечером. Ни один шальной снаряд, ни один острый осколок не смел приблизиться к командиру ближе чем на метр. Темно-сапфировая аура вокруг сербского авантюриста уплотнилась до состояния осязаемой физической брони. Воздух вокруг аристократа тонко звенел, а пространство зримо искажалось от колоссального, немыслимого перепада температур.

В голове Ильяса раздался издевательский, бархатный смех. Малик Дэ Сад вальяжно раскинулся в кресле на задворках сознания носителя, с наслаждением вдыхая густой аромат призрачной смерти.

— Воистину великолепный кордебалет, мой юный друг, — прошелестел демон. — Эти жалкие дикари выгребли весь свой антикварный мусор со дна, чтобы достойно поприветствовать тебя. Покажи им, как выглядит настоящая, безжалостная зима. Разорви этот мусор на части. Я хочу, чтобы этот унылый зеленый туман стал красным от их пепла.

— Займись своим воображаемым чаем, Малик, — холодно, мысленно отрезал серб. — И не лезь под руку, когда я работаю.

Ильяс остановился на самом краю носовой палубы, глядя прямо на громаду призрачного дредноута, готового дать роковой залп.

Никаких лишних слов. Никаких театральных криков или пафосных, витиеватых заклинаний. В жестоком мире Бояръ-Аниме настоящая сила не нуждалась в дешевых спецэффектах — она просто и грубо подчиняла себе саму физику мироздания.

Аристократ медленно поднял правую руку, изящно сжав пальцы в полуоткрытую клешню, словно удерживая невидимый тяжелый хрустальный шар. Темный Источник внутри груди выдал такой колоссальный импульс, что стальная палуба под сапогами жалобно прогнулась.

— Домен: Вакуумная Тюрьма. Вторая фаза, — тихо произнес Мразко. Но голос мага разнесся над всем ревущим полем боя, легко перекрыв грохот орудий.

Пространство между флагманом и флотом мертвецов внезапно, пугающе исказилось. Густой зеленый некротический туман мгновенно всосало в одну невидимую точку, образуя сферу чудовищного, неестественного давления.

Магия Ильяса не просто тупо понижала температуру среды. Она останавливала само движение молекул, безжалостно выжигая кинетическую энергию из пространства. Мертвый дредноут, собиравшийся выстрелить, внезапно замер, парализованный. Зеленая энергия в его гигантских орудиях жалобно мигнула и погасла, превратившись в грязный, безвредный лед.

А затем сработала неумолимая термодинамика. Абсолютный вакуум, искусственно созданный вокруг армады, столкнулся с нормальным атмосферным давлением.

Раздался хлопок. Звуковая волна такой сокрушительной силы смела с палубы «Абсолютного Ноля» добрый десяток наемников, отбросив их, как тряпичные куклы, к надстройкам.

Призрачный японский дредноут и три находившиеся рядом костяные шхуны айнов просто, с мерзким хрустом схлопнулись внутрь себя. Искореженное железо, гнилое дерево и мертвая плоть смялись в один невообразимо плотный, замороженный до состояния абсолютного ноля шар. Комок мусора размером с карету с глухим, тяжелым плеском рухнул на дно лагуны.

Наемники, оглушенные и контуженные, прекратили стрельбу. Даже уцелевшие мертвецы на палубе, лишенные поддержки уничтоженных главных шаманов, замерли в явной нерешительности.

Ильяс медленно, плавно опустил руку. Лицо архимага было бледным, как полированный мрамор, а глаза превратились в два бездонных, затягивающих колодца тьмы.

— Вы всерьез думали остановить меня гнилыми досками и пожелтевшими костями своих ничтожных предков? — ледяной голос серба разнесся над затихшей лагуной, многократно усиленный аурой. — Я — Ильяс Мразко. И в моем присутствии даже смерть обязана соблюдать жесткую субординацию.

Но Ледяной Архипелаг еще не исчерпал свои сюрпризы.

На вершине центрального зиккурата, грубо высеченного прямо в теле черной скалы, вспыхнул ослепительно-белый свет. Зеленое зарево стремительно отступило, поглощенное новой, первобытной и дикой мощью. Фигура, неподвижно стоящая у главного каменного алтаря, высоко подняла посох, увенчанный огромным черепом неизвестного ледяного зверя. Верховный жрец клана айнов, тысячелетний хранитель покоя Снежной принцессы, лично вступил в игру.

Вода в черной лагуне пришла в неистовство. Из глубин, там, где только что затонула спрессованная армада, начало медленно подниматься нечто колоссальное.

Это был не корабль и не голем. Это был воплощенный, яростный дух самого Севера — чистый аватар грядущего ледникового периода. Гигантский, многотонный змей, сотканный из черной воды, острых ледяных игл и спрессованного в бетон снега, возвышался над мачтами флагмана на добрую сотню футов. Глаза чудовища горели бездушным, слепящим белым светом, а каждое дыхание превращало влажный воздух в сыплющийся на палубу алмазный град.

Аватар издал рев. От этого звука защитное экранирующее поле артефактора окончательно лопнуло с громким хрустальным звоном, навсегда оставив корабль без магической защиты. Тяжелый дредноут опасно накренился.

— Босс! — истошно проорал Урраг. Орк с силой всадил тесак в палубу, чтобы банально не скатиться за борт. — Кажется, мы разбудили местного кракена-переростка! Если у вас в рукаве есть еще парочка таких вакуумных фокусов, самое время их показать, мать вашу!

Командир не ответил. Ильяс смотрел на колоссальную фигуру ледяного змея с холодным, почти академическим интересом ученого-препаратора.

— Магия веры, помноженная на мощь природной стихии, — тихо, вдумчиво произнес архимаг, оценивая плотность чужой маны. — Мощно. Крайне примитивно. И совершенно неэффективно против того, кто досконально понимает внутреннюю структуру льда.

Внутри сознания Малик Дэ Сад откровенно, искренне веселился.

— Какая забавная, пушистая зверушка, — хмыкнул демон. — Но эта милашка весит несколько тысяч тонн, серб. Твой Источник физически не сможет заморозить всю эту массу за секунду. Нас сейчас просто раздавят всмятку, как гнилой орех. Может, передумаешь и позаимствуешь каплю моего пламени? Адский огонь отлично топит любые льды.

— Обойдусь без твоей вонючей серы, — сквозь зубы процедил Мразко. — Огонь здесь абсолютно бесполезен. Клин вышибают только клином.

Серб неторопливо стянул с рук тонкие кожаные перчатки и небрежно, брезгливо бросил их на палубу. Аристократ шагнул к самому краю борта, навстречу нависающему над кораблем колоссу.

Аватар Севера широко раскрыл пасть, собираясь обрушить на наглого, мелкого чужака водопад первобытной стужи, способной превратить весь экипаж в россыпь стеклянных статуй.

В этот краткий миг Ильяс резко, с хлопком свел руки вместе. Темно-сапфировая аура не просто вспыхнула — энергия выстрелила в небеса узким, невыносимо ярким концентрированным лучом.

— Я не собираюсь тебя замораживать, — произнес аристократ, глядя прямо в горящие бельма змея. — Я просто заберу у тебя само понятие температуры.

Магия Ильяса ударила не в массивное физическое тело монстра, а прямо в его энергетический, невидимый каркас. Архимаг использовал сложнейшую, забытую технику резонансного поглощения. Он заставил свой собственный Источник работать как ненасытную черную дыру для маны льда.

Аватар замер в замахе. Огромная ледяная пасть была широко открыта, но вместо смертоносного потока стужи из нее не вырвалось абсолютно ничего. Вся магическая энергия, скрепляющая миллионы галлонов воды и льда в единую форму, начала стремительно, со свистом втягиваться в ауру Мразко.

Процесс был поистине чудовищен по своей разрушительной красоте. Змей начал рассыпаться на глазах. Сначала осыпалась чешуя из спрессованного снега, затем с оглушительным грохотом обрушились толстые ледяные шипы. Вода, лишенная магической основы, сотнями тонн хлынула вниз. Водопад обрушился в лагуну, поднимая гигантские, грязные волны, едва не перевернувшие бронированный флагман вверх килем.

Ильяс стоял неподвижно, принимая в себя колоссальный, немыслимый объем северной маны. Лицо мага исказилось от нечеловеческого напряжения, по бледному виску скатилась одинокая капля темной крови. Поглотить сырую энергию древнего бога было смертельным испытанием даже для архимага пятого ранга. Деревянный паркет под сапогами аристократа обуглился и тут же покрылся коркой абсолютного ноля.

Спустя несколько бесконечных, мучительных секунд все было кончено.

Аватар Севера просто исчез, растворился, оставив после себя лишь бушующее грязное море и звон ледяной крошки, бьющейся о железные борта. Далеко на берегу верховный жрец на вершине зиккурата бессильно опустил посох. Старая фигура пошатнулась, словно получив мощный физический удар в грудь.

На палубе «Абсолютного Ноля» повисла звенящая, нереальная тишина, прерываемая лишь хриплым, рваным дыханием выживших наемников и стоном перегруженных металлических балок.

Ржавый Гвоздь медленно, словно во сне, опустил дымящийся пулемет, не веря собственным глазам. Урраг со скрежетом вытащил тесак из палубы и хрипло, раскатисто хохотнул, хотя в этом смехе было куда больше нервного напряжения, чем искреннего веселья.

— Вот это, мать его за ногу, было представление! — пробасил орк, вытирая пот со лба. — Босс, вы там как вообще? Не обморозились?

Ильяс медленно, тяжело выдохнул. Густое облако пара вырвалось изо рта, мгновенно кристаллизуясь в воздухе колючей пылью. Командир достал из внутреннего кармана сюртука шелковый платок, аккуратно вытер кровь с виска и брезгливо выбросил испорченную ткань за борт. Темно-сапфировые глаза серба вернули свое привычное, ледяное и откровенно насмешливое выражение.

— Двигатели на полную мощность, — ровно скомандовал глава возрожденного Рода, словно ничего выдающегося, кроме легкого бриза, только что не произошло. — Идем прямо к главному зиккурату. Уважаемые жрецы исчерпали свой лимит приветственных салютов. Пора нанести визит вежливости и наконец забрать то, за чем мы сюда притащились.

Глубоко внутри его разума Малик Дэ Сад одобрительно, не спеша захлопал в ладоши. Беззвучный, бархатный аплодисмент долгим эхом разнесся по самым темным уголкам сознания архимага.

Партия уверенно перешла в эндшпиль. Впереди, в тумане, лежал берег диких богов. А корона Снежной принцессы уже почти чувствовала тяжесть ледяной, безжалостной хватки сербского авантюриста.

Скрежет корабельного якоря, сбрасываемого в ледяную пучину, прозвучал как предсмертный хрип исполина. Массивные звенья цепи, выкованные на южных имперских верфях, со звоном врезались в черный обсидиановый берег Ледяного Архипелага. Флагман «Абсолютный Ноль» тяжело вздрогнул всем своим бронированным корпусом, окончательно замирая в тени колоссального строения, подавляющего одним своим видом любую человеческую волю.

Главный зиккурат айнов не был построен — он был вырезан прямо в теле древнего ледника, сросшегося с вулканической скалой. Монументальные ступени, каждая высотой в человеческий рост, уходили вверх, теряясь в ядовито-зеленом мареве полярного сияния. Вдоль лестниц, вмороженные в вечную мерзлоту, торчали изуродованные остовы японских дредноутов эпохи Первой экспансии. Ржавые корабельные пушки, облепленные синим льдом, напоминали сломанные ребра мертвых китов, оставленных здесь в качестве жертвоприношения.

Воздух над берегом был таким стылым, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток битого стекла. Пахло озоном, тысячелетней пылью и кровью, которая никогда не сворачивалась.

Ильяс Михеевич Мразко стоял у трапа, лениво поправляя воротник темно-серого сюртука. Никаких мехов, никаких тяжелых шкур — архимаг Льда презирал саму идею утепления. Его темно-сапфировая аура пульсировала в такт неровному биению чужого, враждебного мира, выжигая вокруг аристократа кислород и превращая падающие снежинки в идеальные, бритвенно-острые алмазные кристаллы.

Сзади тяжело затопали кованые сапоги. Урраг, закинув свой исполинский зачарованный тесак на плечо, подошел к краю палубы. На черном сукне его сюртука еще блестела свежая кровь призрачных мертвецов, а в желтых глазах орка плясал первобытный, тяжелый азарт.

— Выглядит гостеприимно, босс, — пробасил Урраг, сплевывая густую слюну на обледенелый релинг. — Думаю, местные уже ставят самовар. Или что они тут пьют? Кровь девственниц пополам с тюленьим жиром?

— Боюсь, девственниц здесь не осталось еще до пришествия Первых императоров, Урраг, — ровно ответил Ильяс, не отрывая взгляда от темного провала ворот на вершине зиккурата. — А вот крови сегодня будет в избытке. Сформируй штурмовую группу. Два десятка лучших. Остальные остаются на корабле охранять реактор.

Рядом, скрипя механическим протезом, нарисовался Ржавый Гвоздь. Ветеран наемников выглядел так, словно его только что прожевали и выплюнули: волчья шкура на его плечах прогорела в трех местах, а лицо было покрыто слоем пороховой гари. Но в единственной здоровой руке он намертво сжимал тяжелый многозарядный дробовик, заряженный алхимической дробью.

— Если эти ублюдки внизу думают, что я останусь стеречь посудину, пока вы там будете грабить местную казну, то они сильно ошибаются, — прохрипел старик, перезаряжая оружие с громким, смачным лязгом. — Мои парни злы, замерзли и хотят расплатиться за тех, кого мы потеряли в этом зеленом тумане.

Мразко медленно повернул голову. Его взгляд, холодный, пустой и давящий, скользнул по фигуре ветерана. Температура воздуха вокруг Гвоздя упала на пару десятков градусов, заставив механический протез наемника жалобно заскрипеть от молекулярного сжатия.

— Твои парни пойдут за мной не ради мести и не ради грабежа, — голос серба звучал как хруст ломающегося льда. — Они пойдут, потому что такова воля сюзерена. Тот, кто сделает шаг назад без приказа, превратится в ледяную крошку. Тот, кто попытается набить карманы артефактами до того, как мы найдем принцессу — лишится рук по самые плечи. Мы пришли не грабить могилы. Мы пришли забрать чужое божество.

Гвоздь судорожно сглотнул, чувствуя, как мороз пробирается под ребра, и коротко кивнул. Спорить с архимагом было не просто глупо — это противоречило самой концепции выживания.

Через десять минут штурмовой отряд спустился по обледенелому трапу на обсидиановый берег. Двадцать наемников, прошедших мясорубку пограничных войн, двигались плотной группой, ощетинившись стволами и зачарованными клинками. Впереди, словно два живых танка, шли Урраг и Ржавый Гвоздь.

Сирена растворилась в тенях еще до того, как ноги бойцов коснулись земли. Девушка-водница ушла в абсолютный скрыт, превратившись в невидимого ангела смерти, контролирующего фланги.

Ильяс шел в центре, задавая темп. Под его начищенными сапогами черный лед Архипелага не хрустел — он плавился от соприкосновения с более совершенным, абсолютным нолем, а затем мгновенно замерзал вновь, образуя гладкую стеклянную дорожку.

В глубине разума сербского авантюриста привычно пахнуло раскаленной медью и крепким шартрезом.

— Какая помпезная архитектура, — лениво протянул Малик Дэ Сад, чей бархатный голос растекался по сознанию Ильяса, словно дорогой яд. — Дикари всегда любят строить побольше лестниц, чтобы жертвам было тяжелее подниматься к алтарю. Чувствуешь эту пульсацию, мой холодный друг? Под этими камнями дремлет не просто магия. Там течет первородный гнев.

— Пусть спит дальше, — мысленно отрезал Мразко. — Я не собираюсь будить местных ископаемых. Мне нужна лишь девчонка с ледяной короной, чтобы закрыть пакт с Тайной канцелярией.

— О, девчонка тебя точно не разочарует, — усмехнулся древний владыка Инферно. — Но сначала тебе придется объяснить ее охране, что гости из столицы не любят стоять в очереди.

Они достигли первого яруса зиккурата. Гигантская площадка, вымощенная плитами из синего льда, казалась пустой. Только завывал арктический ветер, швыряя в лица наемников пригоршни колючего снега.

Но в мире Бояръ-Аниме пустота всегда была лишь иллюзией перед ударом.

Воздух вдруг уплотнился. Никаких боевых кличей. Никакого топота ног. Элита кланов айнов не тратила силы на дешевые театральные эффекты. Они выросли прямо из снежных заносов и ледяных торосов, окружавших площадку.

Их было около полусотни. Высокие, широкоплечие воины, облаченные в доспехи из резной моржовой кости и чешуи неизвестных глубинных тварей. В их руках тускло блестели алебарды и гарпуны, острия которых светились густым, смертоносным синим светом концентрированного арканиума. Лица воинов скрывали жуткие маски, изображающие оскаленные черепа.

Среди них выделялись трое шаманов. Эти не носили доспехов, их тела покрывали сложные татуировки, пульсирующие в такт биению эфира, а в руках они сжимали посохи из цельного черного льда.

— Огонь на поражение! — рявкнул Ржавый Гвоздь, первым нажимая на спусковой крючок своего дробовика.

Грохнул выстрел. Алхимическая дробь, способная разорвать пополам кавалерийскую лошадь, ударила в грудь ближайшего воина айнов. Костяной доспех разлетелся в щепки, но дикарь лишь пошатнулся. Из раны не потекла кровь — она мгновенно кристаллизовалась, закупоривая пробоину синим льдом, и воин молча рванулся вперед, занося гарпун для броска.

— Да чтоб вас в пекло! Они под наркотой или уже мертвые?! — взревел один из наемников, высаживая обойму из винтовки в толпу приближающихся дикарей.

— Они просто не любят незваных гостей! — радостно проревел Урраг.

Глубинный орк ринулся в гущу врагов. Его тесак описал страшную дугу, со свистом рассекая воздух. Обух с тошнотворным хрустом врезался в череп воина с гарпуном, сминая костяную маску вместе с головой. Второй дикарь попытался ударить орка копьем в бок, но Урраг просто перехватил древко свободной рукой, рванул противника на себя и снес ему полкорпуса обратным взмахом тесака.

Закипела жестокая, молчаливая бойня.

Наемники работали слаженно, поливая врагов свинцом и рубясь в ближнем бою, но элита айнов была чудовищно сильна. Их ледяное оружие при соприкосновении с плотью вызывало мгновенный некроз и обморожение. Один из столичных головорезов не успел увернуться — алебарда дикаря лишь вскользь задела его плечо. В ту же секунду рука наемника почернела, покрылась коркой инея и безжизненно повисла, а сам он рухнул на колени, вопя от адской боли.

Из невидимой тени метнулась Сирена. Два воина айнов, изготовившиеся пронзить упавшего наемника, внезапно замерли. На их горлах появились тонкие, почти незаметные красные линии, из которых под давлением брызнула горячая кровь. Водница, не сбавляя скорости, скользнула дальше, вырезая сухожилия и вскрывая артерии с пугающим, механическим изяществом.

Но главной проблемой были не берсерки. Шаманы на заднем плане начали свой ритуал.

Они ударили посохами в ледяной пол. Пространство вокруг них исказилось, и температура на площадке рухнула вниз с такой скоростью, что металл винтовок в руках наемников начал прилипать к коже, срывая плоть до мяса. Воздух наполнился густым снегопадом, но это были не снежинки — это были ледяные лезвия, способные разрезать человека на куски за пару секунд.

Один из шаманов вскинул руки, формируя над своей головой колоссальную сферу из уплотненной ледяной шрапнели. Если эта сфера разорвется над отрядом, от наемников останется лишь кровавое решето.

Ильяс Михеевич Мразко, до этого момента лишь хладнокровно наблюдавший за резней, сделал шаг вперед.

Аристократ не стал тратить время на словесные угрозы. Его левая рука плавно скользнула в карман сюртука, а правая вытянулась в сторону шаманов, сложив пальцы в изящный, почти небрежный щелчок.

— Вы путаете стихию с термодинамикой, дикари, — голос серба, усиленный магией, прорезал шум битвы, ударив по нервам каждого присутствующего.

Внутри груди архимага глухо ухнул темно-сапфировый Источник.

Ильяс не стал создавать встречный ледяной щит или пытаться перебить магию шаманов своей. Он ударил прямо в физическую основу их заклинания. Пространство вокруг трех колдунов айнов внезапно сжалось, лишившись кислорода и давления.

Мразко создал локальный вакуумный коллапс.

Сфера ледяной шрапнели над головой шамана, лишенная плотности воздуха, необходимй для поддержания формы, с оглушительным треском схлопнулась внутрь себя. Но это было лишь началом.

Серб резко сжал вытянутые пальцы в кулак. Температура в вакуумной сфере вокруг шаманов мгновенно упала до абсолютного ноля.

Кровь в жилах дикарей замерзла быстрее, чем они успели осознать происходящее. Их глаза побелели, превратившись в два куска мутного льда. Тела, покрытые ритуальными татуировками, окоченели, превратившись в идеальные, хрупкие статуи.

Ильяс чуть повернул запястье.

Физическое напряжение в замороженных телах достигло предела. Трое высокоранговых шаманов айнов одновременно взорвались, разлетевшись на миллионы сверкающих осколков замороженной плоти и костей. Ни капли крови не коснулось ледяных плит — все превратилось в сухую, мертвую алмазную пыль.

Оставшиеся воины айнов на секунду замерли, парализованные гибелью своих духовных лидеров. Этой заминки хватило.

— Добить ублюдков! — взревел Ржавый Гвоздь, всаживая заряд дроби в лицо ближайшего дикаря.

Урраг, словно черный вихрь, пронесся по флангу, сминая костяные доспехи и ломая хребты. Сирена закончила свою жатву, оставив после себя лишь трупы с перерезанными глотками. Спустя минуту на первой ступени зиккурата не осталось ни одного живого врага. Только стоны раненых наемников и свист ветра.

Мразко медленно опустил руку. Его дыхание было ровным, на лице не дрогнул ни один мускул. Он прошел сквозь поле боя, не обращая внимания на трупы, и остановился перед гигантскими монолитными вратами, преграждающими путь в недра ледяного храма.

Двери были высечены из цельного куска черного обсидиана, сплошь покрытого древними рунами, пульсирующими слабым, холодным светом. За этими вратами находилось сердце Архипелага.

— Вскройте это, — бросил Ильяс через плечо, кивнув на врата. — У нас мало времени. Тайная канцелярия не оплачивает сверхурочные часы за прогулки по морозу.

Ржавый Гвоздь не заставил себя упрашивать. Ветеран, яростно матерясь сквозь зубы и отплевываясь от пороховой гари, подскочил к монументальным обсидиановым створкам. Его механический протез угрожающе лязгал, пока старик сноровисто лепил на стык плит плоские, как лепешки, брикеты алхимической взрывчатки.

Наемники, выжившие в бойне на первой ступени, спешно оттаскивали раненых подальше от ворот. Все прекрасно знали, на что способна эта смесь уплотненного пороха и нестабильного арканиума, сваренная в портовых лабораториях Юга.

— Алхимический динамит высшей очистки, ваша светлость! — проорал Гвоздь, разматывая бикфордов шнур и пятясь за спину Уррага. — Эта дрянь способна пробить брешь в крейсерской броне! Уши зажмите, салаги, сейчас здесь будет громко!

Старик крутнул ручку детонатора.

Грохнуло так, что сама ледяная гора содрогнулась от фундамента до вершины. Ослепительная желтая вспышка на мгновение разогнала ядовито-зеленый мрак полярного сияния. Волна раскаленного воздуха ударила по площади, испаряя снег и сбивая людей с ног.

Но когда густой, удушливый дым рассеялся, наемники отвесили коллективный, полный отчаяния вздох.

Массивные врата Ледяного Архипелага даже не поцарапались. Древние руны, покрывавшие обсидиан, теперь полыхали гневным, пульсирующим светом. Магический контур храма поглотил кинетическую энергию взрыва и распределил ее по всей поверхности зиккурата.

— Они поглощают урон! — пискнул из-за спин наемников юный артефактор, судорожно протирая треснувшие очки. — Это кинетический барьер абсолютного поглощения! Чем сильнее мы бьем, тем крепче они становятся! Чтобы пробить этот контур, нужна мощь целой осадной батареи!

Урраг разочарованно крякнул и поскреб зеленую щетину обухом своего исполинского тесака.

— Ну, раз стучаться бесполезно, может, просто вежливо попросим их открыть? — басовито хохотнул орк. — Эй, внутри! Открывайте, имперская налоговая инспекция пришла за вирой!

Ильяс Михеевич Мразко прошел мимо орка, не удостоив его шутку даже взглядом. Аристократ остановился в полуметре от неподдающихся врат, изучая переплетения рунической вязи с холодным, академическим интересом хирурга перед сложной операцией.

— Кинетический барьер — это всего лишь вопрос молекулярных связей, студент, — ровно произнес архимаг, стягивая с правой руки перчатку из тонкой кожи. — Не нужно бить сильнее. Нужно изменить саму структуру материала, чтобы он перестал сопротивляться.

Глава Рода прижал обнаженную ладонь прямо к гладкому черному камню, пылающему враждебной магией.

В ту же секунду Источник внутри груди серба содрогнулся, высвобождая колоссальный объем темно-сапфировой энергии. Воздух вокруг Мразко пошел визуальными искажениями от чудовищного перепада температур. Ильяс не стал применять физическую силу — он применил чистую термодинамику.

Магия абсолютного ноля хлынула в структуру древнего камня. Серб начал методично, с пугающей скоростью вытягивать из обсидиана все остаточное тепло. Пространство у врат потемнело, покрывшись коркой мертвого, синего льда. Руны айнов, запрограммированные на поглощение ударов, оказались беспомощны перед лицом абсолютной энтропии. Они начали тускнеть, мигать и лопаться, не в силах выдержать заморозку собственных эфирных каналов.

Камень застонал. Звук был похож на крик умирающего кита — протяжный, жалобный и леденящий душу треск разрушающихся на атомарном уровне связей. Обсидиан, замороженный до предела физических законов вселенной, потерял свою эластичность и прочность, превратившись в нечто более хрупкое, чем оконное стекло.

Ильяс убрал руку и сделал шаг назад, брезгливо отряхивая манжет.

— Урраг, — коротко бросил серб, даже не оборачиваясь.

Орку не нужно было повторять дважды. Двухметровый танк взревел, вкладывая в удар всю свою звериную, первобытную мощь. Зачарованный тесак со свистом рассек воздух и врезался в самый центр промороженных створок.

Непробиваемые врата храма брызнули во все стороны миллионами черных, сверкающих осколков. Камень просто осыпался внутрь, открывая перед имперской экспедицией зев непроглядной тьмы, из которого пахнуло тысячелетним холодом и ароматом сухих благовоний.

Наемники, не веря своим глазам, судорожно сжали оружие, ожидая новой атаки. Но изнутри не вылетело ни единого гарпуна.

— Заходим. Держать строй, сектора обстрела не пересекать, — процедил Ржавый Гвоздь, первым шагая во мрак и щелкая тумблером подствольного арканного фонаря.

Отряд втянулся в нутро зиккурата.

Внутри не было льда. Стены коридора оказались выложены из гладких, подогнанных друг к другу базальтовых блоков. Вдоль стен, в специальных нишах, стояли замороженные мумии воинов в причудливых костяных доспехах. Они застыли здесь века назад, став вечной, немой стражей своего спящего божества.

Свет фонарей выхватывал из темноты барельефы, изображающие сцены кровавых жертвоприношений и гигантских морских тварей, пожирающих чужеземные корабли. Воздух здесь был абсолютно сухим, лишенным влаги, вымораживающим гортань при каждом вдохе.

В глубине сознания Ильяса вновь лениво пошевелился древний обитатель Инферно.

— Обожаю гробницы, — прошелестел голос Малика Дэ Сада, наполнив разум серба запахом дорогого табака. — Здесь всегда так спокойно. Никто не суетится, не просит милостыню. Только вечность и пыль. Ты чувствуешь её, мой юный сюзерен? Девчонка совсем рядом. Её мана пахнет свежим снегом и абсолютной, дикой властью.

Мразко проигнорировал демона, продолжая идти в авангарде отряда. Темно-сапфировая аура вокруг него служила не только щитом, но и сенсором, улавливая малейшие колебания эфира в замкнутом пространстве. Сирена бесшумно скользила по стенам чуть впереди, проверяя коридор на наличие растяжек и нажимных плит, но древние строители храма не опускались до столь примитивных ловушек.

Коридор закончился колоссальным, круглым залом, вырубленным в самом сердце ледника.

Здесь не было зеленого сияния. Зал освещался мягким, пульсирующим серебристым светом, исходящим от гигантского цветка лотоса, вырезанного из цельного куска прозрачного голубого льда в самом центре помещения. Своды пещеры терялись во мраке, а пол представлял собой идеально гладкое, как зеркало, замерзшее подземное озеро.

Именно там, в чаше ледяного лотоса, покоилась цель всей этой самоубийственной экспедиции.

Снежная принцесса кланов айнов не выглядела монстром или древним божеством. На вид ей было не больше двадцати лет. Фарфорово-бледная кожа, тонкие, аристократичные черты лица и рассыпанные по ледяному ложу длинные волосы цвета серебра с синеватым отливом. На ней было платье, сотканное, казалось, из самой изморози и лунного света. Она спала, сложив руки на груди, и каждое ее едва заметное дыхание рождало в воздухе крошечные, сверкающие снежинки.

Наемники замерли, завороженные этой неземной, пугающей красотой. Даже бывалый Урраг опустил свой тесак, шумно втянув воздух широкими ноздрями.

Но путь к трону не был свободен.

На полированном льду озера, прямо перед лотосом, стояла фигура. Последний страж. Верховный Хранитель Архипелага.

Он был на голову выше Уррага. Его тело скрывали тяжелые, глухие доспехи, выкованные из метеоритного железа и черного льда. Лицо скрывала маска без прорезей для глаз, а в руках он держал двуручную глефу, лезвие которой пульсировало густым, концентрированным арканиумом.

— Скверна Юга осмелилась переступить порог святилища, — голос Хранителя раздался не из-под маски, а прозвучал прямо в головах каждого присутствующего, заставив наемников поморщиться от боли. — Вы принесли сюда вонь ваших механизмов и жадность ваших императоров. Вы не коснетесь Зимней Девы. Ваш пепел станет удобрением для этих скал.

Наемники рефлекторно вскинули оружие, но Ильяс сделал властный, короткий жест рукой, приказывая отряду отступить. Это не был бой для обычного свинца и пороха.

Аристократ шагнул на гладкий лед, небрежно заложив левую руку за спину. Его лицо сохраняло абсолютное, ледяное спокойствие, в котором не было ни капли уважения к древнему титулу противника.

— Оставьте пафос для дикарей с гарпунами, — холодно и властно произнес Мразко. — Ваш домен официально аннексирован Империей. Этот храм, эти земли и ваша драгоценная Дева отныне являются активами имперской короны. Мое имя — Ильяс Мразко, сюзерен южных рубежей. Я пришел утвердить вассальный пакт. Сложите оружие, и, возможно, Тайная канцелярия оставит вам право мести улицы в столичных резервациях. Сопротивление означает, что вирой станет ваше немедленное физическое устранение.

Хранитель не стал отвечать. Он сделал шаг вперед, и пространство вокруг него взорвалось.

Это не было заклинанием. Страж просто высвободил свою ауру. Зеркальный пол зала мгновенно покрылся сетью трещин, из которых ударили гейзеры концентрированного, убийственного холода. В зале началась локальная метель невероятной плотности. Ледяные иглы, летящие со скоростью мушкетных пуль, с визгом начали рикошетить от брони наемников, заставляя отряд с криками отступить обратно в коридор.

Но Ильяса эта буря даже не коснулась. Темно-сапфировая аура серба встретила удар стихии жестко, лоб в лоб.

Хранитель рванулся в атаку. Его тяжелая глефа описала смертоносную дугу, целясь в шею архимага. Лезвие оружия было способно разрубить пополам бронированный паровой танк.

Мразко не стал уклоняться. Он выставил вперед правую руку, и в ту же секунду активировал вакуумный карман прямо на пути лезвия.

Глефа, лишенная плотности воздуха, встретив абсолютную энтропию Источника Ильяса, завязла в невидимой стене, как в застывшей смоле. Инерция колоссального удара Хранителя обрушилась на него самого, заставив гиганта пошатнуться.

— Вы хороши в размахивании железками, — презрительно бросил Ильяс, перехватывая инициативу. — Но вы ничего не смыслите в физике процесса.

Источник внутри груди серба выдал чудовищный выброс энергии. Ильяс сомкнул пальцы на древке глефы Хранителя.

Абсолютный ноль хлынул по металлу прямо в тело стража. Доспехи из метеоритного железа не спасли — термодинамика Ильяса выжигала саму суть тепла, замораживая даже арканиум в жилах противника. Хранитель издал беззвучный рев боли. Его маска начала покрываться толстым слоем синего инея, а движения замедлились, скованные параличом.

Но древний воин айнов был не просто куском мяса. Он попытался активировать внутренний резерв маны, чтобы сбросить ледяную хватку. Из щелей его доспехов ударили лучи ослепительно-белого света.

— Умри, южная падаль! — прогремело в голове Мразко.

— Только после вас, — холодно парировал серб.

Ильяс не стал ждать, пока страж завершит контратаку. Он применил самую жестокую технику своего арсенала — Вакуумный разрыв.

Архимаг резко понизил давление внутри доспехов Хранителя до критического минимума, одновременно удерживая абсолютный ноль на поверхности. Перепад давлений и температур оказался фатальным.

Раздался глухой, тошнотворный хлопок.

Громадный страж дернулся и замер. Броня выдержала, но внутри нее плоть, кровь и кости древнего воина просто схлопнулись и кристаллизовались в единый, монолитный кусок мертвого льда. Свет в щелях забрала погас. Тяжелая туша Хранителя с металлическим звоном рухнула на полированный пол храма, рассыпавшись на несколько крупных кусков промерзшего металла и красного льда.

Бой длился меньше десяти секунд. Эффективно. Холодно. И абсолютно смертоносно.

Ильяс брезгливо отряхнул ладони и, не оборачиваясь, направился к центру зала, к ледяному лотосу. Урраг, Ржавый Гвоздь и ошарашенные наемники медленно потянулись следом, стараясь не наступать на замороженные останки поверженного стража.

Мразко остановился у самого края прозрачной чаши. Снежная принцесса все так же мирно спала, не обращая внимания на резню, произошедшую в двух шагах от ее ложа. Вблизи она казалась еще более эфемерной и хрупкой, но серб чувствовал колоссальную, дремлющую внутри нее мощь. Мана девушки была чистой, первородной стихией, не испорченной интригами столицы и жадностью чиновников.

— Заворачивайте её, — бросил Ильяс подошедшему Ржавому Гвоздю. В голосе аристократа не было ни трепета, ни восхищения. Только деловой, расчетливый тон. — Извлеките из хранилищ стазис-артефакты. Заблокируйте её эфирные каналы блокираторами, чтобы она не устроила нам ледниковый период, когда проснется.

— Ваша светлость… она же голая, почти, — хрипло выдавил из себя старый наемник, смущенно переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд от спящего божества. — Трогать живого бога… парни боятся проклятия.

Ильяс медленно повернул голову. Глаза архимага вспыхнули таким пронзительным, мертвым светом, что Гвоздь мгновенно забыл о своих суевериях.

— Проклятие — это то, что я сделаю с вами, если актив не будет доставлен на флагман через пятнадцать минут, — процедил Мразко. — Это не бог. Это груз. И этот груз — ваш пропуск обратно в цивилизацию. Выполнять.

Наемники суетливо загремели цепями и зачарованными оковами, извлекая из подсумков имперские блокираторы маны — тяжелые ошейники и браслеты из черненой стали, испещренные рунами подавления.

В этот момент серебристые ресницы девушки дрогнули.

Снежная принцесса открыла глаза. Они оказались не человеческими — полностью лишенными зрачков, залитыми ровным, светящимся синим светом бездонных ледников. В ее взгляде не было ни страха, ни паники. Она смотрела на склонившихся над ней грубых, грязных наемников и на стоящего рядом ледяного аристократа с холодным, отстраненным любопытством существа, для которого столетия — лишь миг.

Воздух вокруг нее резко похолодел, но Ильяс шагнул вперед, жестко и безапелляционно подавив ее ауру своей собственной, более плотной и агрессивной. Серб лично взял из трясущихся рук артефактора блокирующий ошейник и, не колеблясь, застегнул его на изящной, ледяной шее божества.

Руны на стали вспыхнули красным. Синий свет в глазах принцессы потускнел, она тихо вздохнула, словно смирившись с неизбежным, и ее тело обмякло, вновь проваливаясь в искусственный, навязанный сон.

— Актив зафиксирован, — сухо констатировал Мразко.

Из темного коридора бесшумной тенью выскользнула Сирена. Девушка-водница выглядела встревоженной, что было для нее крайней редкостью. На лезвии ее стилета дымилась свежая кровь.

— Босс, у нас проблемы, — быстро, без лишних эмоций доложила она. — Убийство шаманов и прорыв барьера не остались незамеченными. Весь Архипелаг проснулся. Я видела сигнальные огни на соседних островах. К лагуне стягивается целый флот из костяных драккаров и сотни живых воинов айнов. Они идут на штурм зиккурата.

Урраг радостно рыкнул, закидывая тесак на плечо.

— Вот это я понимаю — проводы! — пробасил орк, оскалив железные зубы. — Значит, придется прорубаться обратно с боем?

Ильяс бросил последний взгляд на скованную принцессу, которую наемники уже спешно укладывали на импровизированные носилки. Внутри сознания довольно, сыто урчал Малик Дэ Сад, предвкушая новую, грандиозную кровавую баню.

— Никакого ближнего боя, — ледяным тоном ответил глава возрожденного Рода, поправляя манжеты. — У нас есть цель, и мы не будем тратить время на уничтожение аборигенов в рукопашную. Передайте на флагман приказ. Разогреть реактор до красной зоны. Мы покидаем этот гостеприимный курорт. И если кто-то попытается встать у нас на пути — мы просто сотрем их в порошок из корабельных орудий.

Они двинулись обратно, к выходу из древнего храма, унося с собой живое сердце Севера. Операция, задуманная Тайной канцелярией как смертельная ловушка для дерзкого серба, обернулась блестящим, жестоким триумфом. Но главная игра — возвращение в столицу и передача столь опасного актива в руки имперских интриганов — была еще впереди.

Выход из зиккурата встретил имперский отряд не пронзительным арктическим ветром, а густой, звенящей от напряжения тишиной. Раскуроченные обсидиановые створки древнего храма остались позади. Тяжелые кованые сапоги наемников вновь ступили на гладкий черный лед. Ржавый Гвоздь тяжело и хрипло дышал, удерживая вместе с тремя самыми крепкими бойцами импровизированные носилки. На них покоилась Снежная принцесса, намертво закованная в тяжелые имперские блокираторы маны. Божество не подавало признаков жизни, но пространство вокруг носилок искрился от чудовищной, сдерживаемой рунами стихийной мощи.

Спуск с первой монументальной ступени оборвался внезапно. Урраг, шедший в авангарде, резко вскинул массивный кулак, приказывая группе остановиться. Глубинный орк шумно втянул воздух широкими ноздрями, и его челюсти медленно разъехались в плотоядном, предвкушающем оскале, обнажив железные клыки.

Лагуна у подножия храма изменилась до неузнаваемости. Ядовито-зеленое полярное зарево теперь не просто освещало небеса — оно пульсировало в такт тяжелому, утробному дыханию тысяч кошмарных созданий, поднявшихся из самых глубоких ледяных разломов. Архипелаг понял, что потерял свое сердце, и вскрыл самые темные, самые древние резервы.

Это была уже не просто элита айнов в костяных доспехах. По замерзшему озеру скользили многорукие вендиго — четырехметровые аборигенные полубоги, сотканные из спрессованного, грязного снега и почерневших от времени жил. В отравленном эфиром воздухе, извиваясь подобно гигантским ленточным червям, парили духи-каннибалы. Их бесформенные туши состояли исключительно из замерзшей крови тех, кто имел неосторожность сгинуть в этих водах за последние столетия. А из самой черной пучины лагуны медленно поднимались призрачные левиафаны, чьи пасти были усеяны ледяными сталактитами размером с корабельную мачту.

Дорога к трапу «Абсолютного Ноля» была отрезана живой, первобытной стеной абсолютной хтони.

— Матерь милосердная, — сипло выдавил один из наемников, опуская ствол винтовки дрожащими руками. — Да тут весь ад решил выйти на вечернюю прогулку. Мы покойники. Нам ни за что не пробиться сквозь это мясо.

— Отставить нытье, кусок столичного дерьма! — рявкнул Ржавый Гвоздь, перехватывая дробовик свободной рукой, пока механический протез намертво фиксировал ручку носилок. — Мы пережили шторм, пережили ледяной лабиринт и угрохали древнего стража! Если эти ледяные ублюдки хотят забрать нашу премию — пусть попробуют оторвать ее вместе с моими яйцами! Занимай круговую оборону!

Орк радостно зарычал, раскручивая свой исполинский тесак над головой, словно легкую тросточку.

— Вот это я понимаю — корпоратив! — басовито хохотнул зеленокожий гигант. — Эй, стекляшки! Кто из вас хочет стать первым блюдом на банкете дядюшки Уррага?!

Ильяс Михеевич Мразко стоял на краю каменного уступа, лениво озирая копошащееся внизу море чудовищ. На лице аристократа не дрогнул ни один мускул. Темно-сапфировая аура вокруг фигуры серба стала плотной, осязаемой, превращаясь в идеальную геометрическую сферу.

В глубине сознания архимага сладострастно облизнулся Малик Дэ Сад. Древний демон вальяжно прохаживался по задворкам разума, оставляя за собой шлейф аромата выдержанного шартреза и раскаленной меди.

— Восхитительно, — прошелестел владыка Инферно, и в его голосе слышался неподдельный восторг. — Местные дикари вытащили из чуланов своих самых уродливых домашних питомцев. Ты чувствуешь этот запах, серб? Так пахнет отчаяние умирающего пантеона. Разрежь их на куски. Выпотроши эту лагуну до самого дна. Я хочу видеть, как их древняя кровь кипит в абсолютном вакууме.

— Не учите меня работать с аудиторией, Малик, — мысленно, с ледяным презрением отозвался сюзерен. — Эти твари — лишь препятствие на пути к моему кораблю. А препятствия я предпочитаю устранять с максимальной эффективностью и минимальными затратами энергии.

Резня началась без предупредительных криков или пафосных речей.

Ближайший многорукий вендиго оттолкнулся от льда своими уродливыми, вывернутыми назад лапами и прыгнул на отряд, преодолев тридцать метров одним рывком. Существо разинуло пасть, из которой несло вековой мертвечиной, метя когтями прямо в лицо Ржавого Гвоздя.

Старый ветеран даже не моргнул. Спаренный ствол дробовика выплюнул струю алхимического пламени и свинца. Заряд попал точно в грудь чудовища, разворотив спрессованный снег и лед, но вендиго лишь дернулся в воздухе, продолжая свой полет.

В следующую секунду между монстром и наемниками выросла черная гора мышц. Урраг принял удар туши на широкую грудь, глухо крякнул от чудовищного столкновения и, перехватив тесак двумя руками, наотмашь рубанул тварь поперек туловища. Зачарованная сталь с хрустом разрубила ледяной позвоночник полубога. Верхняя часть вендиго рухнула на камни, судорожно скребя когтями, а нижняя просто рассыпалась грязной крошкой.

— Огонь по готовности! — заорал Гвоздь, выплевывая перекушенную в пылу боя сигарету. — Поливайте этих ублюдков фосфором! Не дайте им подойти к носилкам!

Два десятка элитных головорезов разом нажали на гашетки. В ядовито-зеленом мраке вспыхнули десятки дульных вспышек. Алхимические пули, начиненные зажигательными смесями, с визгом рвали пространство, врезаясь в толпу ледяной хтони. Пулеметные очереди кромсали духов-каннибалов, заставляя замерзшую кровь взрываться алыми облаками.

Из теней, словно невидимая мясорубка, заработала Сирена. Девушка-водница вообще не пользовалась огнестрельным оружием. Ее стилет порхал среди врагов, перерезая эфирные узлы, питающие магических конструктов. Местные жрецы, пытавшиеся управлять тварями с безопасного расстояния, один за другим падали на лед с перерезанными глотками, не успевая даже заметить смерть.

Но Архипелаг давил массой.

Кровавые духи сомкнули кольцо, их ледяные клинки начали находить бреши в обороне. Один из наемников, отвлекшись на перезарядку, пропустил удар. Костяной гарпун пробил его бронежилет насквозь. Боец закричал, когда его внутренности мгновенно сковало смертельным холодом, и рухнул замертво. Следом упал второй, разорванный напополам многоруким монстром. Строй начал трещать по швам. Обычного свинца, даже усиленного алхимией, катастрофически не хватало, чтобы остановить оживший миф.

Ильяс не стал дожидаться, пока его актив останется без носильщиков.

Аристократ плавно шагнул вперед, проходя сквозь линию огня своих же наемников. Пули огибали фигуру архимага, натыкаясь на невидимый, сверхплотный барьер абсолютного ноля. Мразко остановился на краю обсидиановой лестницы, возвышаясь над бушующим полем боя.

— Примитивная магия, основанная на слепой вере и грубом эфире, — резонирующим, властным голосом произнес глава возрожденного Рода, словно читал лекцию студентам Академии. — Вы берете воду и кровь, охлаждаете их и думаете, что управляете холодом. Какая жалкая ограниченность.

Ильяс медленно поднял обе руки, разводя их в стороны.

Источник пятого ранга внутри груди серба содрогнулся, исторгая из себя колоссальную, немыслимую по плотности волну энергии. Архимаг не стал создавать ледяные копья или щиты. Он начал ломать саму физику пространства, на которой держались вражеские сущности.

— Термодинамический каскад, — холодно констатировал Мразко.

Маг ударил по площади. Огромный сектор лагуны перед отрядом внезапно оказался в зоне абсолютного вакуума. Ильяс выжег кислород и снизил атмосферное давление до нулевой отметки в радиусе двухсот метров.

Эффект превзошел самые безумные ожидания демона в подсознании.

Духи-каннибалы, сотканные из замороженной крови, столкнулись с законом Бойля-Мариотта. Лишенные внешнего давления, жидкости в их структурах мгновенно закипели, несмотря на минусовую температуру. Призрачные левиафаны и кровавые элементали просто взорвались изнутри. Они лопались с тошнотворным, влажным треском, превращаясь в расширяющиеся облака алого пара.

Но вакуум длился лишь секунду. Сразу за ним Ильяс обрушил на образовавшуюся брешь абсолютный ноль.

Вскипевшая, разорванная на молекулы кровь местных божков мгновенно кристаллизовалась. Над лагуной прошел чудовищный снегопад из рубиновых, идеально симметричных снежинок. Авангард северной хтони, состоявший из сотен могущественных духов, перестал существовать в один момент, превратившись в хрустящий под ногами алмазный ковер.

Наемники забыли, как дышать. Ржавый Гвоздь опустил дымящийся дробовик, расширенными глазами глядя на дело рук своего нанимателя. Теперь старику было окончательно ясно, почему граф Шувалов так отчаянно хотел отправить этого человека на край света. Мразко был не магом. Он был ходячим апокалипсисом, завернутым в дорогой серый сюртук.

Урраг довольно рыкнул, слизывая черную кровь с разбитой губы.

— Отлично прожарено, босс! То есть, заморожено! — гаркнул орк, упирая тесак в лед. — Путь до корыта свободен. Хватайте Снегурочку, парни, и бегом на борт, пока эти отморозки не подвезли новую порцию мяса!

Отряд рывком устремился к трапу «Абсолютного Ноля». Сирена бесшумно вынырнула из теней, прикрывая отход и не сводя глаз с темнеющих разломов во льду.

Но Архипелаг не собирался отпускать свою главную святыню.

Когда сапоги наемников загрохотали по железному трапу флагмана, лагуна вздрогнула. Это не было похоже на обычное землетрясение. Сам фундамент мира под черными скалами дал трещину. Звук разрывающегося многокилометрового ледника заглушил гул паровых машин корабля.

Зеленое зарево на небесах вспыхнуло с ослепительной силой и тут же погасло, сменившись непроглядной, первобытной тьмой. Воздух вокруг заледенел настолько, что металл бортов начал стонать и покрываться глубокими трещинами.

В самом центре лагуны, там, где Ильяс только что аннигилировал полчища духов, лед с оглушительным грохотом разошелся в стороны. Из бездонной, бурлящей пучины медленно поднималась фигура, чье появление заставило замолчать даже вечно издевающегося Малика Дэ Сада.

Отец Архипелага. Истинный Владыка Бурь.

Божество возвышалось над замерзшим океаном на добрых четыре метра. Его тело не было соткано из снега или льда — оно состояло из спрессованного метеоритного камня, пропитанного чистейшей, незамутненной маной зимы. Лица у гиганта не было, лишь гладкая, непроницаемая пластина синего сапфира, в глубине которой бился пульсар бешеной ярости. В правой руке аватар сжимал копье, чье древко казалось вырезанным из самого горизонта, а острие искажало пространство вокруг себя, закручивая свет в тугие спирали.

Присутствие этого существа подавило волю наемников. Ржавый Гвоздь рухнул на колени, не в силах вынести давления чудовищной божественной ауры. Даже Урраг попятился, тяжело дыша и сжимая рукоять тесака до хруста в костяшках.

Отец Архипелага неспешно повернул голову-монолит в сторону флагмана. Его голос прозвучал не в ушах, а разорвался прямо в мозгу каждого человека на палубе, как звук сталкивающихся айсбергов.

— ЖАЛКАЯ ПЫЛЬ, — громыхал телепатический рев древнего бога. — ВЫ ОСКВЕРНИЛИ МОЙ ДОМ. ВЫ КОСНУЛИСЬ МОЕЙ КРОВИ. ВАШЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ БУДЕТ СТЕРТО ИЗ ЭФИРА. ВАШИ ДУШИ СТАНУТ КОРМОМ ДЛЯ ВЕЧНОЙ МЕРЗЛОТЫ.

Ильяс не попятился. Сербский аристократ медленно прошел по палубе к самому краю борта, остановившись напротив нависающего над кораблем гиганта. Архимаг ленивым жестом одернул рукава сюртука и сложил руки за спиной.

Взгляд темно-сапфировых глаз Мразко встретился с синим пульсаром божества. В этом взгляде смертного мага было столько высокомерия и абсолютного, спокойного презрения, что даже сам Владыка Бурь на долю секунды замер.

— Боги — это всего лишь устаревший ресурс, подлежащий строгой имперской национализации, — голос Ильяса прозвучал сухо, размеренно и совершенно безжалостно, перерезая телепатический гул. — Вы плохо следите за мировыми новостями. Ваш домен аннулирован. А ваша дочь теперь — собственность Тайной канцелярии.

Серб плавно стянул с рук тонкие перчатки и бросил их в бурлящую черную воду.

— Если у вас есть претензии, можете подать апелляцию в столичный суд. Но я предпочитаю решать бюрократические вопросы на месте, — губы аристократа тронула хищная, предвкушающая улыбка. — Посмотрим, как долго проживет бог, если выжечь из него саму концепцию вечности.

Владыка Бурь не стал сотрясать эфир новыми угрозами. Древние божества предпочитали доказывать свою правоту грубой силой, способной стирать целые континенты с лица земли.

Копье из метеоритного льда с гудящим, разрезающим пространство свистом обрушилось вниз, целясь прямо в носовую палубу флагмана. Удар был такой немыслимой мощи, что сам воздух вокруг лезвия пошел рябью, закручиваясь в тугую, воющую воронку. Если бы это первобытное оружие достигло цели, «Абсолютный Ноль» оказался бы разрублен пополам вместе со всем экипажем, а море мгновенно промерзло бы до самого дна.

Архимаг даже не сдвинулся с места.

Ильяс вскинул правую руку, встречая божественный выпад открытой ладонью. Столкновение абсолютного холода аристократа и первородной зимы Архипелага породило чудовищную ударную волну. Железные мачты корабля заскрипели и согнулись, словно ивовые прутья. Наемников, едва успевших вцепиться в такелаж, оторвало от палубы и безжалостно отшвырнуло к бронированным надстройкам.

Копье Владыки со скрежетом остановилось в сантиметре от пальцев сербского мага, наткнувшись на непробиваемый бастион концентрированного вакуума.

— Ты силен для куска смертного мяса, — прогремел голос Отца Архипелага, многократно усиливая нажим. Метеоритный лед копья начал пульсировать, медленно продавливая защиту. — Но ты пытаешься заморозить саму Зиму. Я есть холод. Я есть смерть этого мира.

Под сапогами главы Рода лопнула бронированная палуба, не выдержав колоссального давления сверху. По бледному лицу аристократа скатилась капля пота, которая тут же превратилась в крошечный сапфировый кристалл. Обычная термодинамика действительно давала сбой. Охладить того, кто полностью состоит из чистого, абсолютного мороза, было физически невозможно в рамках четырех стандартных рангов магии.

В глубине разума издевательски рассмеялся Малик Дэ Сад.

— Попался, самоуверенный щенок? — промурлыкал демон, с явным комфортом наблюдая за тяжелым положением своего носителя. — Божественная мана плотнее твоей физики. Разорви печать! Впусти мое пламя, или этот ледяной истукан через секунду превратит тебя в отбивную!

— Спрячь свои спички, Малик, — сквозь плотно сжатые зубы процедил Мразко. Глаза архимага потемнели окончательно, превратившись в две сапфировые бездны, поглощающие любой попадающий в них свет. — Если физика пасует перед богом, значит, пора менять законы физики.

Источник внутри груди серба, до этого момента пульсировавший размеренно и тяжело, внезапно остановился. А затем взорвался с такой силой, что эфирный фон вокруг корабля просто перестал существовать. Аристократ шагнул за грань человеческих возможностей, распечатывая пятый, запретный ранг пространственной магии.

— Домен Абсолютного Распада, — негромко, но убийственно четко произнес маг.

Пространство вокруг огромного копья исказилось, почернело и свернулось внутрь себя. Ильяс перестал понижать температуру. Вместо этого он создал локальную гравитационную сингулярность на атомарном уровне — зону, которая безвозвратно высасывала не только тепло, но и саму концепцию маны, кинетической энергии и массы.

Оружие Владыки Бурь начало стремительно крошиться. Метеоритный лед, без проблем переживший эпохи и мировые катаклизмы, с пронзительным визгом распадался на базовые кварки, засасываемый в невидимую воронку вокруг руки архимага.

Отец Архипелага попытался отдернуть свое орудие, но было слишком поздно. Гравитационный коллапс намертво ухватился за эфирный след божества, поглощая его силу.

— Что… что ты такое?! — в телепатическом реве гиганта впервые проскользнула нота неподдельного, первобытного ужаса.

— Я — твой новый владелец, — холодно констатировал Ильяс, делая шаг вперед и плавно отрываясь от искореженной палубы.

Аура подняла аристократа в воздух, вынося его прямо на уровень гладкого сапфирового лица-монолита. Серб не стал использовать дальнобойные заклинания. Он просто погрузил обе руки прямо в энергетический каркас божества. Мощные доспехи из черного льда угрожающе треснули, не выдержав мгновенного молекулярного сжатия.

Абсолютный распад безжалостно хлынул внутрь тела гиганта, за секунду добравшись до его пульсирующего ядра — сгустка чистейшей северной стихии, ослепительно сверкающего в груди Владыки.

Чернокнижник сомкнул пальцы на ядре и плавно, но неотвратимо сжал кулак.

— Боги не истекают кровью, — ледяным тоном произнес лидер экспедиции. — Вы просто разбиваетесь вдребезги.

Раздался звук, похожий на звон лопнувшей хрустальной сферы размером с целую гору. Божественное ядро мигнуло и погасло навсегда.

Отец Архипелага замер, издав глухой, вибрирующий стон. Его гигантское тело мгновенно покрылось сетью глубоких, светящихся абсолютной пустотой трещин. А затем колоссальная фигура просто осыпалась водопадом блестящей стеклянной пыли. Тоны тяжелого метеоритного праха с грохотом рухнули в лагуну, подняв тучу алмазных брызг и навсегда погребая под собой миф о непобедимости местных покровителей.

Ильяс медленно опустился обратно на палубу флагмана. Дыхание мага было сбитым, а из носа тонкой струйкой бежала темная, почти черная кровь, мгновенно кристаллизуясь на морозном воздухе. Использование пятого ранга обошлось колоссальным откатом для организма, но дело было сделано.

Смертоносный шторм над лагуной оборвался так же резко, как и начался. Зеленое полярное зарево поспешно втянулось обратно в небеса, уступая место бледному, пронзительно-холодному рассвету. Ревущий ветер стих до звенящего штиля.

Урраг кряхтя вылез из-под обломков рухнувшей шлюпбалки, старательно отряхивая свой изодранный в клочья сюртук. Глубинный орк ошарашенно уставился на кучу сверкающей пыли на льду, оставшейся от древнего бога, а затем перевел взгляд на тяжело дышащего сюзерена.

— Клянусь печенками Первого Императора… — хрипло выдохнул зеленокожий гигант. — Босс, вы только что буквально стерли в порошок местное верховное начальство. Нам за это не выпишут штраф за браконьерство в особо крупных размерах?

Ржавый Гвоздь, опираясь на горячий ствол своего дробовика, истерично рассмеялся, размазывая закопченным рукавом пороховую гарь по лицу. Выжившие наемники смотрели на своего командира с таким животным, благоговейным трепетом, с каким простые смертные смотрят на сошедшего на землю вестника апокалипсиса.

— Штрафы выписывают только тем, кто выжил, — устало процедил Мразко, аккуратно стирая ледяную кровь с лица батистовым платком. — Студент! Где этот Академический червь?! Немедленно запускай реактор! Мы уходим прямо сейчас.

— Ваша светлость! — раздался сверху звонкий, полный тревоги крик.

Сирена, занявшая снайперскую позицию на чудом уцелевшей смотровой мачте, не спускала серых глаз с горизонта. Девушка-водница указывала стилетом туда, где густой утренний туман неохотно рассеивался под лучами бледного северного солнца.

Аристократ подошел к борту, слегка прищурив глаза. Навалившуюся усталость как рукой сняло, уступив место холодному, предельно расчетливому напряжению.

Сквозь редеющую дымку в лагуну Ледяного Архипелага уверенно входили корабли. И это были далеко не хрупкие костяные драккары вырезанных айнов.

В бухту бесшумно, словно стая стальных призраков, втягивались три колоссальных паровых дредноута. Их толстая броня была выкрашена в черный матовый цвет, полностью поглощающий свет, а над многоярусными капитанскими мостиками гордо реяли боевые стяги — кроваво-красное восходящее солнце на белоснежном фоне.

Императорский колониальный флот Японии.

Азиатская империя, извечный геополитический конкурент, давно имела серьезные виды на северные территории, но Тайная канцелярия клялась здоровьем Императора, что их эскадры находятся в тысячах миль отсюда. Очевидно, граф Шувалов снова катастрофически ошибся. Или, что было гораздо хуже для него, намеренно скормил экспедиции дезинформацию, надеясь чужими руками зачистить конкурентов.

Корабли не стали открывать огонь. Они плавно и профессионально окружили «Абсолютный Ноль», беря израненный флагман в жесткое артиллерийское кольцо. Огромные башенные орудия главного калибра синхронно опустились, целясь прямо на мостик Ильяса, в их широких дулах зловеще запульсировал раскаленный докрасна арканиум.

От высокого борта головного дредноута проворно отделилась тяжелая паровая шлюпка. Черная вода под ее бронированным килем громко шипела от переизбытка стравливаемой магической энергии.

— Зенитные орудия к бою! — взревел Ржавый Гвоздь, громко лязгая затвором. Уцелевшие наемники, мгновенно забыв об усталости и ранах, бросились к пулеметам, готовые принять свой последний, абсолютно безнадежный бой.

— Отставить панику, — сухо скомандовал серб. — Мы совершенно пустые. Реактор работает на пределе, боезапас практически исчерпан, а ценный актив в трюме может проснуться от любой случайной искры. Спокойно смотрим, что именно предложат наши восточные друзья.

Шлюпка подошла вплотную к обледенелому борту имперского судна. На искореженную палубу «Абсолютного Ноля» с удивительной легкостью и нечеловеческой грацией запрыгнули трое.

Это были элитные боевые маги-самураи. Их тела полностью скрывали высокотехнологичные экзоскелеты, мастерски сплетенные из вороненой стали и арканных контуров, тихо шипящих горячим паром. Лица незваных гостей закрывали традиционные маски «мэнгу» со свирепыми звериными оскалами, но вместо устаревших катан на их тактических поясах висели компактные плазменные резаки.

Вслед за ними по скрипящему трапу медленно, с достоинством истинного патриция, поднялся человек в безупречно чистом, белоснежном адмиральском мундире. Его жесткие волосы были абсолютно седыми, а в узких темных глазах отчетливо светился острый, безжалостно проницательный ум.

Адмирал внимательно окинул взглядом залитую кровью палубу, разорванный металл, возвышающуюся гору алмазной пыли на берегу и, наконец, остановил пристальный взгляд на командующем экспедиции.

Старый японец не проявил ни капли враждебности. Он остановился в пяти шагах от сербского мага, плавно сложил руки на груди и отвесил глубокий, подчеркнуто уважительный поклон.

— Мое имя — адмирал Того Хасэгава, командующий Северным флотом Его Божественного Величества, — произнес гость на безупречном имперском языке, без малейшего намека на акцент. — Мы с большим интересом наблюдали за вашей… дискуссией с хранителями этого мертвого острова. Впечатляющее, поистине масштабное зрелище. Вы продемонстрировали мастерство разрушения, достойное лучших древних кланов Киото.

— Искренне благодарю за высокую оценку, адмирал, — аристократ ответил легким, едва уловимым кивком головы, сохраняя на лице привычную маску ледяной учтивости. — Однако я сильно сомневаюсь, что вы привели сюда целую ударную эскадру исключительно ради того, чтобы насладиться театральным представлением на морозе.

Хасэгава тонко, одними уголками губ улыбнулся. Старик неторопливо достал из внутреннего кармана мундира плотный свиток из дорогой рисовой бумаги, перевязанный алым шелковым шнуром и скрепленный тяжелой рубиновой печатью в виде цветка хризантемы.

Маги-самураи в экзоскелетах синхронно сделали шаг назад, беззвучно расступаясь перед своим высокопоставленным командиром.

— Вы абсолютно правы. Мы пришли сюда, чтобы забрать Архипелаг под законную юрисдикцию Империи Восходящего Солнца. Но, увидев воочию, кто именно в одиночку разрушил древний пантеон, наши стратегические планы немного изменились, — адмирал плавно протянул драгоценный свиток собеседнику. — Тот, кто способен играючи убить бога Зимы и пленить сакральную Снежную деву, не должен тратить свои выдающиеся таланты на побегушках у трусливых столичных бюрократов.

Сюзерен медленно, не делая резких движений, принял свиток. От плотной бумаги исходила слабая, приятная пульсация чистой магии высшего порядка.

— Это официальное приглашение, — ровно продолжил Хасэгава, глядя прямо в холодные глаза архимага. — Сам Император Японии желает лично видеть человека, покорившего непокорный Север. Мои корабли с честью сопроводят вас до наших лучших верфей. Вашему потрепанному экипажу окажут любую медицинскую помощь, а ваш… чрезвычайно ценный груз будет находиться в полной безопасности. От подобных предложений в нашем жестоком мире не принято отказываться.

Ильяс перевел задумчивый взгляд со свитка на нависающие громады черных дредноутов, держащих его судно на прицеле. В нижнем трюме спало живое божество, в далекой столице ждал расплаты предатель Шувалов, а теперь на глобальную шахматную доску уверенно вступал правитель соседней агрессивной сверхдержавы.

В голове мага восторженно и совершенно безумно расхохотался Малик Дэ Сад. Политические интриги мгновенно набирали такой колоссальный размах, что даже древнему владыке Инферно становилось по-настоящему жарко от предвкушения грядущего хаоса.

— Что ж, адмирал Хасэгава, — глава Рода Мразко небрежно сунул императорский свиток за внутренний отворот сюртука и позволил себе легкую, пронзительно-холодную усмешку. — Я всегда высоко ценил знаменитое восточное гостеприимство. Показывайте дорогу.

В моем Саду Идеального Равновесия никогда не опадает листва. И дело вовсе не в чудесах селекции или заботе императорских садовников, которым отрубают руки за малейшую провинность. Просто каждое дерево здесь, от корней до кончиков изогнутых ветвей, выковано из чистейшей, кристаллизованной плазмы и покрыто амальгамой из душ моих павших врагов. Я люблю сидеть здесь по утрам. Созерцание того, как лучи восходящего солнца преломляются в стеклянных, застывших в вечном крике лицах предателей, отлично настраивает на рабочий лад.

Они называют меня живым богом. Сыном Неба. Воплощением самой Аматэрасу. Какая невыносимая, провинциальная пошлость. Боги — это застрявшие в прошлом идиоты, которые питаются верой слабоумных дикарей и спят в ледниках, ожидая, пока кто-нибудь не придет и не пустит их на ингредиенты для алхимии. Я же — просто абсолютная, возведенная в абсолют радиация власти. Я — Император, и моя мана обжигает пространство так сильно, что даже само время в этом саду предпочитает течь немного медленнее, чтобы не расплавиться.

Серебряный гравий у пруда из жидкой ртути едва слышно хрустнул.

Я не стал открывать глаза. В Императорском дворце Киото было только одно существо, которому позволялось нарушать мой утренний дзен без предварительного согласования с палачами.

Тень у подножия моего парящего трона уплотнилась, приобрела объем и выплюнула из себя фигуру, закованную в матовую, поглощающую свет броню. Синдзиро. Мой личный цепной демон, глава Теневого кабинета и по совместительству киборг, в котором имперской стали и эфирных контуров было куда больше, чем оригинального мяса. Он опустился на одно колено, прижав металлическую ладонь к груди. Стыки его экзоскелета тихо зашипели, стравливая перегретый пар.

— Владыка. Прошу простить мою дерзость, но эфирные колебания на северных рубежах превысили критическую отметку. У нас есть подтвержденные данные.

— Говори, Син, — лениво произнес я, открывая правый глаз. В моем зрачке, лишенном белка, медленно вращалась миниатюрная, ослепительно-белая сверхновая. — Только не говори мне, что северные варвары снова перебрали рисовой водки и устроили массовое харакири на границе. Я хочу услышать хорошие новости. Моя чашка чая остывает, а это всегда плохой знак для экономики страны.

Синдзиро склонил голову в рогатой демонической маске еще ниже.

— Операция адмирала Хасэгавы увенчалась абсолютным успехом, Владыка. Но ситуация… превзошла наши аналитические прогнозы. Ледяной Архипелаг пал.

Я чуть приподнял бровь. Пальцы, перебиравшие четки из спрессованного урана, замерли.

— Пал? Целиком? Я думал, этот напыщенный кусок замороженного дерьма, называющий себя Отцом Бурь, собирался сидеть в своей луже до следующего ледникового периода. Кто его убил? Неужели Хасэгава наконец-то научился использовать главный калибр своих корыт по назначению?

— Никак нет, Владыка, — голос киборга, пропущенный через вокадер, звучал сухо и скрипуче. — Хасэгава даже не успел сделать предупредительный выстрел. Архипелаг был зачищен до того, как наша эскадра вошла в лагуну. Этим занимался один человек.

Я медленно выдохнул. Воздух вокруг меня мгновенно раскалился, и жидкая ртуть в пруду пошла недовольной, булькающей рябью. Один человек. В этом переполненном магическими мутантами и древней хтонью мире фраза «один человек» звучала как плохой анекдот.

— Ты проверяешь мое терпение, Син. Один смертный не может вырезать пантеон. Это нарушение базовой эфирной термодинамики.

— Если этот смертный не игнорирует термодинамику, Владыка. Речь идет о лидере той самой экспедиции Тайной канцелярии. Ильяс Михеевич Мразко. Архимаг льда. Глава возрожденного сербского Рода.

Имя было мне знакомо. В сводках моей разведки этот сербский выскочка мелькал уже пару месяцев, с тех пор как устроил резню в Пепельной Гавани и наступил на мозоль графу Шувалову. Мы следили за этой самоубийственной миссией с самого начала. Я лично одобрил выход эскадры Хасэгавы, чтобы подобрать остатки того, что останется от корабля чужаков, и заодно прибрать к рукам спящую Снежную принцессу. Дикари айнов были тупы, но их божество являлось первоклассным стабилизатором маны, который идеально вписался бы в инфраструктуру моих плавильных печей.

Но чтобы этот мальчишка выжил? Да еще и умножил на ноль местную фауну?

— Подробности, — я подался вперед, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое любопытство. — Как именно он это сделал?

Синдзиро вытащил из поясного подсумка проекционный кристалл и с легким поклоном положил его на край моего трона.

— Сначала он применил техники каскадного вакуума, Владыка. Выжег кислород на площади в гектар. Духи крови просто взорвались из-за перепада давления. Затем он понизил температуру до абсолютного ноля, заморозив само понятие кинетической энергии. Но самое интересное началось позже. Когда Отец Архипелага явился лично, этот серб не стал с ним драться. Он перешел на пятый ранг.

Проектор мигнул, транслируя прямо в мой мозг записанные через эфирные датчики флота образы. Я увидел фигуру в элегантном сером сюртуке, зависшую в воздухе перед гигантским, состоящим из чистого метеоритного льда божеством. Я увидел, как пространство вокруг рук человека почернело и свернулось в гравитационную сингулярность.

Я смотрел, как древний, высокомерный дух Зимы, который пил кровь моих предков, просто рассыпается в стеклянную крошку под воздействием абсолютного распада. Идеальная, хирургически точная аннигиляция. Никакого пафоса. Никакого превозмогания. Только чистый, хладнокровный научный подход, помноженный на невероятную, парадоксальную мощь Источника.

Я не выдержал. Запрокинул голову и рассмеялся.

Мой смех был похож на грохот артиллерийской канонады. Эфир в саду взвился спиралями, плазменные деревья вспыхнули нестерпимым светом, а броня Синдзиро затрещала, покрываясь пятнами окалины от резкого скачка радиации. Я смеялся так искренне и громко, как не смеялся уже лет двести.

— Великолепно! Просто восхитительно! — я хлопнул в ладоши, и звук удара разогнал облака над дворцовым комплексом. — Этот старый импотент Шувалов… Этот столичный интриган! Он думал, что отправляет на Север политический труп! Он рассчитывал, что айны сожрут неудобного бастарда и избавят Империю от проблем. А вместо этого он собственными руками выковал оружие массового поражения и спустил его с поводка! О, я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо графа, когда он получит отчет!

Синдзиро терпеливо переждал мою вспышку веселья, не меняя позы. В этом было преимущество киборгов — они не паниковали, когда их повелитель начинал излучать ману, способную испепелить небольшой город.

— Серб захватил Снежную принцессу, Владыка. Она закована в имперские блокираторы и находится в трюме его флагмана. Адмирал Хасэгава передал ему ваше личное приглашение.

Я мгновенно перестал смеяться. Ослепительный свет в моих глазах потускнел, сменившись тяжелым, давящим мраком. Игры закончились. Началась геополитика.

— И как отреагировал наш морозный друг? Стал размахивать флагом и кричать о верности своей короне? Или попытался заморозить эскадру?

— Ни то, ни другое. Он принял свиток. Без колебаний. Сейчас «Абсолютный Ноль» идет в кильватере нашего флагмана курсом на военные верфи Йокогамы. Он согласился на визит к вам.

Я провел ладонью по подлокотнику трона, оставляя на металле дымящиеся, оплавленные борозды. Ситуация складывалась просто сказочно, но в этой сказке было слишком много острых углов.

Парень, способный играючи стереть из реальности полубога, добровольно идет прямо в пасть своему главному стратегическому противнику. Это не глупость. Глупцы не умеют создавать вакуумные коллапсы. Это абсолютная, леденящая кровь уверенность в собственных силах. Мразко понимал, что его ждет ловушка, и намеренно шагнул в нее, планируя перевернуть доску прямо во время партии.

А еще я чувствовал кое-что странное. Когда я смотрел запись из проектора, сквозь ледяную ману серба пробивался едва уловимый, но до боли знакомый эфирный шлейф. Вязкий, тяжелый привкус древней серы, выдержанного алкоголя и раскаленной меди.

Инферно.

Мальчишка носил в себе пассажира. И не простого беса из нижних слоев бездны, а кого-то из высшей иерархии. Кого-то, кто сидел в его сознании и с удовольствием дергал за ниточки, наслаждаясь кровавым спектаклем.

— Значит, мы принимаем гостей, — задумчиво протянул я, подпирая подбородок кулаком. — Син, готовь церемониальный зал. Никакой охраны. Только ты, я и наш сербский феномен. Если он захочет нас убить, тысяча самураев его не остановит, а мы только испачкаем ковры их внутренностями.

— Владыка, это слишком большой риск. Его способности не до конца изучены. Если он применит распад в черте дворца…

— Если он применит распад, я просто сожгу его до состояния субатомной пыли быстрее, чем он успеет моргнуть, — холодно отрезал я, и давление моей ауры вдавило киборга в гравий. — Не забывай, с кем ты говоришь, тень. Я не айновский ледяной истукан. Мой Источник питается самим ядром этой планеты. Но убивать его… это было бы чудовищным расточительством.

Я поднялся с трона. Пространство вокруг меня исказилось. Мои одежды, сотканные из нитей золота и чистой световой энергии, заструились, повторяя контуры тела.

— Этот серб — не просто маг. Он детонатор. Если мы перережем ему глотку, Империя объявит нам войну за убийство аристократа, и это будет скучная, долгая позиционная возня. Но если мы предложим ему сделку… Если мы поможем ему легализовать свой трофей и отправим обратно в столицу с нашими гарантиями, он станет бомбой, заложенной прямо под трон их дряхлого правителя.

Я медленно пошел вдоль пруда с жидкой ртутью. Серебряная жидкость послушно расступалась передо мной, образуя сухую дорожку.

Снежная принцесса была нужна мне живой. Ее ледяная стихия — единственный в мире природный элемент, способный стабилизировать перегрев реакторов моего Северного флота. Если я смогу забрать девчонку и при этом сделать серба своим тайным союзником, мы получим контроль над северными торговыми путями без единого выстрела.

— Распорядись, чтобы Хасэгава не спускал глаз с его команды. Там полно наемного отребья, они могут устроить бунт или попытаться сбежать с артефактами. Пусть кормит их, поит лучшим саке, но при малейшем подозрении на саботаж — стрелять на поражение. А самого Лорда Мразко доставьте ко мне с максимальными почестями. Я хочу посмотреть в глаза человеку, который умудрился заставить даже Тайную канцелярию обделаться от страха.

Синдзиро поклонился, растворяясь в тенях сада.

Я остался один. Сад Идеального Равновесия снова погрузился в звенящую, мертвую тишину. Далеко на севере уже таяли останки убитых богов, а здесь, в самом сердце Киото, заваривалась каша, которая могла изменить расстановку сил на всем континенте.

Я протянул руку, срывая с плазменного дерева светящийся, обжигающий лист. Он рассыпался в моих пальцах искрами.

Сербский архимаг с тенью демона в голове идет в гости к живой Сверхновой. Что ж, Ильяс Мразко. Посмотрим, чья термодинамика окажется эффективнее, когда мы сядем за стол переговоров.

Кислотный дождь с мерзким шипением испарялся, едва коснувшись почерневшей от инея брони флагмана. «Абсолютный Ноль» входил в карантинные воды искусственного острова Дэдзима не как судно высокопоставленного гостя, а как плавучий кусок ледяного ада, случайно выплюнутый Архипелагом. Вода вокруг исполинского корпуса лениво покрывалась плотной коркой льда. Хруст замерзающих волн сливался с низким, утробным гулом корабельных турбин, прорезая какофонию портового города.

Японская Империя встречала выживших неоновым блеском, запахом озона и привкусом индустриальной гнили. Архитектура Дэдзимы давила на психику: гигантские многоярусные эстакады, переплетенные проводами, словно венами тяжелобольного кибер-божества, уходили в вечно серое небо. Внизу, в узких каналах-улицах, копошилась жизнь, освещенная кислотными вывесками дешевых борделей, маго-притонов и нелегальных клиник аугментации.

На капитанском мостике стояла гробовая тишина, прерываемая лишь ритмичным скрипом. Это Ржавый Гвоздь, ветеран и командир штурмовиков, с мрачным остервенением прочищал ствол своего алхимического дробовика. Его механический протез левой руки издавал противный металлический скрежет при каждом движении. В зубах наемника дымилась самокрутка из такого дрянного табака, что даже корабельные крысы предпочитали держаться подальше от вентиляционных решеток кают-компании.

В углу мостика монументальной глыбой застыл Урраг. Двухметровый глубинный орк был облачен в безразмерный черный сюртук, на котором еще виднелись бурые пятна от крови призраков айнов. Зеленокожий танк меланхолично водил точильным камнем по лезвию своего зачарованного тесака. Размер оружия больше подошел бы для разделки китов, но орк обращался с куском смертоносной стали с изяществом хирурга.

Ильяс Михеевич Мразко стоял у панорамного иллюминатора, заложив руки за спину. Черный форменный мундир сидел безупречно, ни единой складки, ни единого следа от недавней бойни на севере. Архимаг холодным, немигающим взглядом сканировал гавань. В его серых глазах отражались вспышки плазменных реакторов портовых кранов. Термодинамика этого места была омерзительной. Слишком много бесконтрольного тепла, слишком много грязной, хаотичной энергии.

— Какое очаровательное дерьмо, — раздался в сознании Ильяса бархатистый, вибрирующий голос. Воздух вокруг серба неуловимо потяжелел, наполнившись фантомным ароматом выдержанного шартреза, дорогого трубочного табака и раскаленной меди.

Малик Дэ Сад проснулся. Владыка Инферно, запертый в черепной коробке ледяного мага, явно наслаждался открывающимся видом.

— Только посмотри на этот муравейник, Мразко, — мурлыкал демон, словно кот, почуявший миску со свежими потрохами. — Они же тут варятся в собственном соку. Никакого стиля. Сплошной металл, дешевые стимуляторы и похоть. Спорим, если я жахну геотермальным выбросом прямо под центральным пирсом, они даже не сразу поймут, что начался апокалипсис? Подумают, новая вечеринка от якудза. Давай сожжем этот остров. Просто ради эстетики. Очистим их грешные души пеплом.

— Заткнись, — ментально отрезал глава Рода, не меняя выражения лица. Ментальный блок захлопнулся с оглушительным звоном, похожим на удар кувалдой по наковальне из чистого льда. Малик недовольно фыркнул, но затих, оставив после себя лишь легкий привкус серы на языке.

Тяжелые бронированные двери мостика с шипением разъехались в стороны. В помещение ввалился Студент. Юный артефактор из столичной Академии выглядел так, будто последние трое суток питался исключительно кофеином и чистым ужасом. Его лабораторный халат был перепачкан машинным маслом, под глазами залегли черные тени, а руки мелко тряслись, прижимая к груди планшет с метриками.

— Г-господин! — выдохнул парнишка, едва не споткнувшись о вытянутую ногу Гвоздя. Ветеран лишь лениво приподнял бровь, продолжая полировать дробовик. — У нас критическая дестабилизация!

Мразко медленно повернулся. Температура на мостике мгновенно упала на десяток градусов. Иней пополз по стеклам иллюминаторов, а дыхание Студента превратилось в густые клубы белого пара. Архимаг не любил панику. Паника означала хаос, а хаос противоречил законам идеальной энтропии, которым служил серб.

— Докладывай внятно. Без истерик, — ровным, лишенным эмоций тоном приказал аристократ.

Студент судорожно сглотнул. Жить под командованием Ильяса было равносильно проживанию внутри работающей мясорубки — нужно было очень точно рассчитывать каждое движение, чтобы не лишиться конечностей.

— Это Актив, господин. Снежная Принцесса, — затараторил артефактор, тыкая дрожащим пальцем в экран планшета. — Когда мы покинули Архипелаг, внешний мана-фон изменился. Там была чистая, первозданная стужа, она подпитывала ее естественным образом. Но здесь, в Киото… Этот город — сплошная плазменная печь! Японские реакторы фонят радиацией и тяжелой термической магией. Резонанс температур разрушает сдерживающие контуры изолятора!

Гвоздь выплюнул окурок прямо на палубу и придавил его кованым сапогом, скрипнув металлической ногой.

— Переведи на человечий, пацан. Мы сейчас взлетим на воздух или просто утонем?

— Если изоляция рухнет, вся мана чистейшей зимы, скопленная в Принцессе, вырвется наружу разом! — Студент в отчаянии взмахнул руками. — Представьте себе абсолютный ноль, который за долю секунды расширится на пару километров. Мы не взорвемся. Мы просто кристаллизуемся. А вместе с нами половина этого проклятого порта превратится в стеклянную крошку!

Урраг, до этого меланхолично слушавший разговор, вдруг радостно оскалился, продемонстрировав частокол желтоватых клыков.

— Красиво будет, — пробасил глубинный орк. — Как на севере. Только япошек потом грызть неудобно, зубы мерзнут.

— Отставить, — бросил Мразко, гася энтузиазм зеленокожего убийцы. Серб перевел ледяной взгляд на артефактора. — Решение?

— Нужны имперские шунты седьмого поколения и маго-изоляторы на основе обогащенного вольфрама, — быстро отрапортовал Студент, чувствуя, как температура в отсеке немного повысилась, позволяя нормально вдохнуть. — Наши, имперские аналоги, здесь не достать. А перестроить японские детали под русскую матрицу я смогу, только если у меня будут исходники. И они нужны мне еще вчера!

Архимаг коротко кивнул. Ситуация была до банального предсказуемой. Физика магии не терпела компромиссов. Помести ледяную батарею в раскаленную духовку, и получишь термодинамический взрыв огромной разрушительной силы. Японцы, конечно, знали об этом, потому и поместили «Абсолютный Ноль» в карантинной зоне Дэдзимы — подальше от стратегически важных объектов Киото. Если корабль бастарда взлетит на воздух, Император лишь потеряет сомнительного союзника и кусок криминального гетто. Приемлемый риск для «Живой Сверхновой».

Мразко активировал коммуникатор на запястье.

— Сирена.

Тень в самом темном углу мостика шевельнулась. Из мрака, совершенно бесшумно, соткалась фигура девушки-водницы. Она не вошла через дверь и не использовала портал. Идеальный ассасин просто присутствовала там, где было нужно, сливаясь с влагой в воздухе. Ее лицо скрывала полумаска, а в руках тускло поблескивал рунический стилет. Сирена не произнесла ни слова, лишь склонила голову в ожидании приказа.

— Стабилизируй периметр корабля. Ни одна живая душа не должна ступить на палубу флагмана без моего личного разрешения. Если японские таможенники решат проявить излишнее рвение — заморозь кровоток в их сонных артериях. Тихо, без грязи на палубе.

Девушка коротко кивнула и снова растворилась в тенях, словно чернильная капля в ведре с черной водой.

Глава Рода повернулся к штурмовику и орку.

— Гвоздь, Урраг. Вы берете Студента и отправляетесь на берег. Ваша задача — найти местный теневой рынок. Найдите нужные шунты и изоляторы. Любой ценой.

Ветеран-наемник расплылся в щербатой улыбке, доставая из подсумка горсть патронов с алхимической картечью. Каждая гильза светилась бледно-зеленым светом концентрированной кислоты.

— А если местные узкоглазые барыги не захотят принимать имперские ассигнации или попытаются нас надуть, ваша светлость?

Ильяс смахнул невидимую пылинку с рукава мундира.

— В основе любой успешной сделки лежит закон сохранения энергии, Гвоздь, — холодно произнес аристократ. — Если они не захотят отдать детали добровольно, значит, их кинетическая энергия должна быть погашена. Можете изымать ресурсы любым удобным способом. Но чтобы через два часа Студент сидел в реакторной с нужным оборудованием.

— Слышал, пацан? — Гвоздь хлопнул артефактора по плечу так, что тот едва не рухнул на колени. — Сегодня у нас шопинг. Урраг, бери свою зубочистку, пойдем искать магазины.

Орк довольно зарычал, закидывая исполинский тесак на плечо. Троица покинула мостик. Ветеран уже на ходу рассказывал Студенту, что первым делом им нужно найти нормальный бордель, где подают неразбавленный алкоголь, а детали для реактора можно поискать и по дороге. Парнишка тихо поскуливал, понимая, что его шансы дожить до вечера стремительно тают.

Архимаг остался один на мостике. Дождь за иллюминатором усилился, заливая стекло мутными потоками. Дэдзима жила своей жизнью, не подозревая, что на ее грязные, залитые неоном улицы только что спустились демоны в человеческом обличии.

Мразко коснулся пальцами бронестекла. Стекло немедленно покрылось морозными узорами, выстраиваясь в идеальные кристаллические решетки.

— Мы могли бы пойти с ними, — вновь ожил в голове Малик Дэ Сад. Голос демона сочился ядовитой патокой. — Представь, как весело было бы лично вырвать позвоночник местному криминальному боссу. Здесь пахнет страхом и дешевым пороком. Моя любимая комбинация.

— У нас другая партия, — мысленно ответил Ильяс. — Теневой рынок — это песочница для Гвоздя и Уррага. Пусть развлекаются. Мне же нужно оценить, насколько крепко Император держит на поводке своих псов.

Серб отвернулся от иллюминатора и направился к выходу. Ему нужно было переодеться. Парадный мундир слишком сильно бросался в глаза, а для прогулки по злачным местам японского портового гетто требовалось что-то менее официальное, но не менее смертоносное.

Спуск по стальным трапам флагмана сопровождался гулким эхом. Корабль жил своей жизнью. Маго-приводы гудели, поддерживая внутреннее давление, трубы системы охлаждения покрылись толстым слоем конденсата. Проходя мимо инженерного отсека, аристократ на секунду задержался у бронированной переборки. За ней находилась Снежная Принцесса. Архимаг физически чувствовал, как внутри бушует буря — мана чистейшей зимы билась о стенки контейнера, пытаясь вырваться наружу и пожрать окружающее тепло. Это была сила, способная заморозить целые города, и сейчас она находилась в его полной власти. Нужно было лишь удержать ее до нужного момента.

Выйдя на открытую палубу, Ильяс вдохнул влажный, пропитанный смогом воздух. Трап с протяжным лязгом опустился на бетонный пирс. Вокруг «Абсолютного Ноля» уже суетились портовые рабочие и мелкие таможенные чиновники, опасливо поглядывая на обледенелые борта судна. Никто из них не решался приблизиться к трапу ближе, чем на десяток метров. Аура смерти, окутывающая флагман, работала лучше любого ограждения.

Мразко плотнее запахнул воротник черного плаща из драконьей кожи, поглощающего любое излучение. Он шагнул на пирс, и в этот момент лужа кислотной воды под его начищенным сапогом мгновенно превратилась в идеальный кусок льда.

Дэдзима встречала Архимага недружелюбным гулом. Впереди раскинулся лабиринт узких улиц, перекрытых неоновыми вывесками с иероглифами. В тенях между зданиями мелькали фигуры в пластиковых дождевиках, а в воздухе кружили полицейские дроны, сканируя толпу красными лучами лазеров.

Ильяс медленно двинулся в сторону Теневого рынка. Он не спешил. Энтропия не терпит суеты. Она просто наступает, неотвратимо и абсолютно, забирая всё тепло без остатка. Сегодня улицы этого гнилого острова узнают, что такое настоящая физика. И что такое настоящий холод.

Теневой рынок Стального Карпа располагался на нижних, вечно затопленных уровнях Дэдзимы. Сюда не добивал свет уличных фонарей, а полицейские дроны предпочитали облетать этот сектор стороной, чтобы не лишиться оптики и антигравов. Место смердело жженой синтетикой, гнилой рыбой, дешевой лапшой и запекшейся кровью. Воздух был настолько плотным от испарений подпольных алхимических лабораторий, что его, казалось, можно было резать ножом. Впрочем, ножи здесь пускали в ход по куда менее весомым поводам.

Урраг прокладывал дорогу сквозь пеструю толпу аугментированных маргиналов с грацией осадного орудия. Глубинный орк просто шагал вперед, а местная публика — от кибер-проституток до барыг крадеными имплантами — разлеталась в стороны, словно кегли. Тех, кто не успевал убраться с пути, зеленокожий гигант небрежно отшвыривал плечом, отправляя в полет до ближайшей ржавой стены. Никто не возмущался. Габариты монстра и аура первобытной жестокости работали лучше любых извинений.

Студент семенил следом, вжав голову в плечи и судорожно прижимая к груди пустой защитный кофр. Артефактор вздрагивал от каждого резкого звука, с ужасом косясь на витрины, где в мутном формалине плавали чьи-то отрубленные конечности с вживленными маго-приводами. Японский киберпанк вызывал у столичного отличника приступы острой тахикардии.

Замыкал процессию Ржавый Гвоздь. Ветеран двигался расслабленно, прихрамывая на свою металлическую ногу, но его единственный здоровый глаз непрерывно сканировал слепые зоны, крыши контейнеров и темные переулки. Правая рука наемника, живая и покрытая шрамами, покоилась на рукояти алхимического дробовика, висящего на тактическом ремне.

Лавка нужного им барыги пряталась в остове списанного грузового судна, вросшего в бетонный причал. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь мерцанием голографических экранов. Сам хозяин — лысый, иссохший японец с массивным оптическим имплантом вместо левой половины лица — недовольно зашипел, когда орк, протискиваясь в дверь, случайно снес дверной косяк.

Студент, сглотнув ком в горле, вышел вперед. Парнишка вытащил из кармана мятый чертеж и начал сбивчиво, смешивая ломаный японский с имперскими терминами, объяснять, что именно им требуется. Барыга слушал молча, его механический глаз мерзко жужжал, фокусируя линзы на чертежах, а затем на кошельке артефактора, туго набитом золотыми имперскими соверенами.

Спустя десять минут напряженных торгов, сопровождаемых выразительным клацаньем зубов Уррага, на грязный прилавок легли они. Тяжелые, матово-черные цилиндры имперских шунтов седьмого поколения и контейнер с вольфрамовыми изоляторами. Студент дрожащими руками проверил мана-проводимость деталей с помощью портативного сканера и едва не расплакался от облегчения. Это был оригинал. Каким образом контрабанда такого уровня оказалась в портовых трущобах, история умалчивала, да никого это и не волновало.

Парнишка начал торопливо складывать детали в кофр, пока барыга тянулся своей клешней к золоту. И в этот момент пространство вокруг них неуловимо изменилось.

Гвоздь, чьи инстинкты были отточены десятилетиями войн, первым почувствовал изменение давления. Воздух стал суше. Запахло озоном и перегретым металлом. Наемник с силой пнул Студента под колено, заставив того рухнуть на грязный пол вместе с кофром, и одновременно вскинул дробовик.

Стеклянная витрина лавки разлетелась вдребезги. Внутрь, сминая остатки дверного проема, шагнули пятеро.

Это были не обычные портовые гопники. Черные кевларовые костюмы, закрывающие лица маски-респираторы, а на открытых участках шей ярко светились неоновые татуировки в виде изогнутых карпов. Бойцы элитного крыла якудза. В руках незваных гостей угрожающе гудели короткие клинки, лезвия которых представляли собой сгустки высокотемпературной плазмы.

— Гайдзины, — прошипел старший из группы, поигрывая плазменным ножом. Его голос, пропущенный через вокодер маски, звучал механически и безжизненно. — Вы зашли не в тот район. Конфискация товара. Золото тоже остается здесь. А вы — отправляетесь на корм рыбам.

Барыга-киборг, поняв, к чему идет дело, попытался юркнуть под прилавок, но один из якудза не глядя метнул в него сюрикен с вшитым шокером. Торговец задергался в конвульсиях, пуская пену изо рта, и затих.

Студент, распластавшийся на полу, зажмурился, ожидая неминуемой смерти. Но вместо звука разрезаемой плоти он услышал хриплый, прокуренный смех.

Ржавый Гвоздь стоял в центре помещения, лениво покачивая стволом дробовика.

— Слушай, суши-мастер, — с издевкой произнес ветеран, сплевывая на пол. — У меня сегодня был паршивый день. Моему начальнику приспичило пришвартоваться в вашей радиоактивной луже, у меня закончился нормальный табак, а эта железяка, — он похлопал по протезу, — ноет от влажности. И тут появляешься ты со своим светящимся вибратором и пытаешься испортить мне шопинг.

Якудза не стали тратить время на пустые разговоры. Лидер группы сделал неуловимо быстрое движение, сокращая дистанцию за долю секунды благодаря боевым стимуляторам, впрыснутым в кровь. Плазменный клинок описал смертоносную дугу, метя точно в шею наемника. Температура лезвия была такова, что воздух вокруг него пошел рябью.

Гвоздь даже не попытался увернуться. Он просто нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве лавки ударил по ушам, словно взрыв корабельного орудия. Алхимическая картечь, пропитанная концентрированной фторсурьмяной кислотой, вылетела из ствола широким веером. Кинетическая энергия удара была чудовищной. Лидера якудза просто снесло назад, его грудная клетка превратилась в кровавое месиво, а хваленая кевларовая броня начала мгновенно плавиться, шипя и пузырясь под воздействием разъедающего реагента. Бандит рухнул на пол, издав булькающий крик, который быстро оборвался.

— Урраг, — меланхолично скомандовал Гвоздь, передергивая затвор. Гильза со звоном отскочила от стены. — Убери мусор.

Слова наемника потонули в радостном, кровожадном реве. Глубинный орк, до этого сливавшийся с тенями в углу, рванул вперед. Зачарованный тесак, тяжелый, как наковальня, со свистом рассек воздух.

Второй якудза попытался блокировать удар плазменным клинком. Это была фатальная ошибка, нарушающая базовые законы физики. Плазма могла прожечь сталь, но она не могла остановить кинетическую массу трехсоткилограммового монстра, вложившего в удар всю свою первобытную ярость. Тесак прошел сквозь блок, не заметив сопротивления, и разрубил бандита от левого плеча до правого бедра. Кровь, внутренности и искрящие провода кибер-имплантов щедро окатили стены лавки.

Оставшаяся тройка бойцов отшатнулась, осознав, что перед ними не просто заблудившиеся туристы, а профессиональные мясники. Они синхронно активировали боевые протоколы. Их мышцы неестественно раздулись, глаза залило красным светом синтетического адреналина.

— Пацан, хватай ящик и ползи к выходу! — рявкнул Гвоздь, всаживая еще один заряд картечи в прыгнувшего на него врага. Выстрел оторвал якудза ногу по самое колено, но тот, накачанный стимуляторами, даже не вскрикнул, попытавшись достать наемника клинком уже в падении. Гвоздь цинично размозжил ему голову ударом металлического протеза.

Студент, не помня себя от страха, схватил тяжелый кофр и на четвереньках рванул к разбитой витрине. Осколки стекла впивались в ладони, но адреналин заглушал боль. Ему нужно было доставить детали на флагман. Иначе Принцесса превратит в ледник половину побережья.

В это же самое время, в трех кварталах от Теневого рынка, в элитном чайном доме «Красный Лотос», наслаждался покоем Ильяс Михеевич Мразко.

Заведение располагалось на верхних ярусах Дэдзимы, возвышаясь над грязью и смогом. Здесь подавали лучший улун, играла тихая музыка на традиционных инструментах, а клиентуру составляли высшие чины имперской таможни и боссы синдикатов, предпочитающие решать вопросы без лишней крови на татами.

Архимаг сидел в отдельной VIP-ложе, отгороженной от основного зала полупрозрачными ширмами из рисовой бумаги. На низком столике перед ним дымилась фарфоровая пиала. Серб снял плащ, оставшись в черной водолазке, подчеркивающей его сухое, атлетичное сложение. Он сделал крошечный глоток чая, оценивая терпкий вкус. Идеальная температура. Ровно семьдесят два градуса по Цельсию.

— Тебе не скучно, ледышка? — голос Малика Дэ Сада эхом отдался в черепе. Демон материализовался на периферии зрения Ильяса в виде расплывчатого, сотканного из пепла и багровых искр силуэта, вальяжно развалившегося на соседней подушке. — Твои ручные псы там, внизу, сейчас развлекаются по полной. Я чувствую запах паленой плоти и свежей крови. Кто-то очень глупый решил поиграть с твоим артефактором.

Ильяс аккуратно поставил пиалу на столик. Его лицо оставалось непроницаемым. Он действительно ощутил слабый всплеск маны со стороны нижних уровней. Сигнатура не принадлежала его людям. Это была грязная, нестабильная энергия, характерная для дешевых стимуляторов и кустарных аугментаций.

— Это естественный отбор, Малик, — мысленно отозвался глава Рода. — Если Гвоздь и Урраг не справятся с уличной шпаной, значит, они не нужны мне на флагмане. Я не нанимался работать нянькой для наемников.

— О, какой прагматизм! — расхохотался Владыка Инферно, пуская кольцо серного дыма. — Только вот загвоздка, мой холодный друг. Сигнатуры маны, которые сейчас окружают твоих людей, умножаются. Их там не пять, и не десять. Это засада. Похоже, местные мафиози решили устроить показательную казнь чужаков. Если твоего щенка-артефактора прирежут, кто будет собирать реактор для Снежной девки? Ты сам полезешь крутить гайки?

Мразко чуть сузил глаза. Малик был прав. Всплески энергии внизу сливались в единый фонящий гул. Это означало, что к месту стычки стягиваются тяжелые силы. Якудза подняли по тревоге боевое крыло. И дело было явно не в ограблении барыги. Кто-то целенаправленно пытался отрезать флагман от запчастей, обрекая корабль на термодинамическую катастрофу.

Политика. Интриги. Грязная игра, в которую попытались втянуть Архимага, не спросив его разрешения.

Серб поднялся на ноги. В ложе резко похолодало. Фарфоровая пиала на столике покрылась тонкой сетью трещин, а горячий чай внутри мгновенно превратился в кусок мутного льда.

— Счет, — негромко произнес аристократ.

В ложу бесшумно скользнула гейша в шелковом кимоно. Заметив заледеневший чай и ощутив могильный холод, исходящий от гостя, девушка побледнела и попятилась, забыв все правила этикета.

Ильяс не стал дожидаться ответа. Он бросил на столик золотой имперский империал — сумму, превышающую стоимость всего чайного дома вместе с персоналом.

Архимаг закрыл глаза, сосредотачиваясь на пульсации пространства. Пространственная магия пятого ранга не требовала долгих заклинаний или сложных пассов руками. Она требовала лишь абсолютного понимания структуры мироздания и воли, способной эту структуру согнуть.

— Вектор смещения задан, — прошептал серб.

Воздух вокруг Ильяса сжался с тошнотворным хлопком, образуя локальную гравитационную сингулярность. В следующую секунду VIP-ложа опустела, оставив после себя лишь падающие на татами снежинки и парализованную от ужаса гейшу.

Студент бежал по грязному переулку, прижимая кофр к животу. Дыхание со свистом вырывалось из легких, перед глазами плясали черные точки. Позади, в разгромленной лавке, не утихал грохот выстрелов и яростный рев Уррага.

Артефактор свернул за угол и резко затормозил, едва не поскользнувшись на влажном бетоне. Путь к причалу преграждала сплошная стена из людей и металла.

Не менее двадцати бойцов клана Стального Карпа перекрыли улицу. В центре строя возвышались три громоздкие фигуры в тяжелых боевых экзоскелетах. Броня машин блестела под неоновыми вывесками, а на плечевых турелях угрожающе мерцали индикаторы плазменных пулеметов.

Студент попятился. Это был конец. Он просто технарь, а не боевой маг.

Командир отряда якудза, закованный в экзоскелет, поднял манипулятор, отдавая приказ на уничтожение. Пулеметы с тихим гудением начали раскручивать стволы.

И в этот момент пространство между артефактором и строем якудза разорвалось с оглушительным треском.

Из черной воронки, оставляя за собой шлейф морозного тумана, шагнул Ильяс Михеевич Мразко. Плащ из драконьей кожи развевался за его спиной, словно крылья гигантской летучей мыши.

Температура в переулке рухнула вниз с такой скоростью, что капли непрекращающегося дождя замерзли прямо в воздухе, повиснув тысячами крошечных ледяных игл.

Командир экзоскелетов, не раздумывая, открыл огонь. Сгустки раскаленной плазмы с воем понеслись к Архимагу, готовые испарить его вместе с брусчаткой.

Ильяс даже не поднял руки. Он лишь презрительно скривил губы.

— Термодинамическое поглощение.

Физика сошла с ума. Плазменные заряды, не долетев до серба пары метров, начали стремительно терять яркость. Их кинетическая энергия и колоссальное тепло просто исчезали, всасываясь в невидимую воронку абсолютного холода, созданную волей аристократа. Смертоносные сгустки превратились в жалкие хлопья серого пепла, которые безвредно осыпались на сапоги Архимага.

Строй якудза замер в парализующем ужасе. Никто из них никогда не видел магии такого уровня. Их стимуляторы и импланты были бесполезны перед лицом стихии, подчиненной холодному интеллекту.

— Вы нарушили мой покой, — голос Ильяса звучал тихо, но каждое слово ввинчивалось в барабанные перепонки врагов, обжигая холодом. — И попытались забрать то, что принадлежит Роду Мразко.

Глава Рода сделал один шаг вперед.

— Вакуумный коллапс.

Пространство внутри трех экзоскелетов мгновенно лишилось воздуха и тепла. Бронированные кабины, рассчитанные на выживание под шквальным огнем, не спасли своих операторов от перепада давления. Металл заскрежетал, сминаясь внутрь, словно фольга в кулаке великана. Трое пилотов погибли за долю секунды, их легкие схлопнулись в ноль, а кровь вскипела и тут же замерзла, разорвав сосуды. Три тяжелые машины рухнули на бетон, превратившись в бесполезные куски переохлажденного железа.

Остальные бойцы клана, забыв про приказы и честь, бросились врассыпную, ломая строй. Но бежать было некуда.

Ильяс неспешно поднял правую руку, формируя в ладони сферу спрессованного до состояния алмаза льда.

— Убить их всех, — раздался в голове восторженный рык Малика. — Заморозь им глаза! Вырви позвоночники!

— Я не мясник, Малик, — холодно отозвался серб, сжимая кулак. — Я — хирург.

По улице прокатилась невидимая волна. Кинетическая энергия бегущих якудза была остановлена принудительно. Двадцать человек застыли в нелепых позах, не в силах пошевелить даже глазными яблоками. Температура их тел падала катастрофическими темпами. Через десять секунд переулок превратился в галерею жутких ледяных скульптур. Только один из бойцов — лейтенант с отличительными знаками на плече — остался жив, рухнув на колени и содрогаясь от гипотермии.

Из-за угла, тяжело дыша и вытирая кровь с лица, вышли Ржавый Гвоздь и Урраг. Ветеран удовлетворенно хмыкнул, оглядывая замороженную толпу и смятые экзоскелеты.

— Эффектно, ваша светлость. Хотя мы бы и сами справились. Минут через пять.

Ильяс не удостоил наемника ответом. Он подошел к трясущемуся Студенту, который всё еще сидел на земле, обнимая кофр.

— Детали целы? — сухо поинтересовался Архимаг.

— Д-да, господин, — простучал зубами парнишка.

— Бери Уррага и немедленно возвращайся на корабль. Принцесса должна быть стабилизирована до полуночи. Если прогремит взрыв, я лично позабочусь, чтобы твои останки собирали по всей Дэдзиме.

Студент подскочил как ужаленный и, кивнув орку, бросился в сторону порта.

Мразко перевел взгляд на единственного выжившего лейтенанта якудза, который пытался отползти подальше от ледяного демона. Аристократ подошел к нему и ухватил за воротник кевларовой куртки, без усилий приподнимая над землей.

— Гвоздь, — бросил серб через плечо. — Бери этого куска мяса. Мы идем на флагман. Мне нужны имена тех, кто отдал приказ атаковать моих людей. И когда я их получу…

В серых глазах Ильяса вспыхнуло на мгновение инфернальное, безжалостное пламя.

— …Японская Империя узнает, что такое абсолютный ноль.

Допросная на борту «Абсолютного Ноля» никогда не проектировалась для бесед по душам. В прошлой жизни это был технический отсек, где хранили запасные сердечники маго-приводов, но после модификации помещение обшили свинцом и рунными плитами. Здесь пахло застарелой ржавчиной, оружейной смазкой и той специфической кисловатой вонью, которую источает человеческий страх.

Лейтенант якудза из клана Стального Карпа висел на цепях, прикованный к потолочной балке. Его кевларовая броня была сорвана, обнажая сеть дешевых синтетических мышц и порты нейроинтерфейсов, вживленных прямо вдоль позвоночника. Пленник дрожал. И дело было не только в температуре, которая стабильно держалась на отметке в минус пять градусов.

Ржавый Гвоздь сидел на перевернутом снарядном ящике, закинув металлическую ногу на колено, и с наслаждением курил. Ветеран не торопился. Он пускал густые кольца сизого дыма прямо в лицо якудза, наблюдая, как тот судорожно кашляет, разбрызгивая кровь из разбитых губ.

— Понимаешь, в чем твоя проблема, суши-мастер? — философски протянул наемник, стряхивая пепел на голый торс пленника. — Ты думаешь, что попал в плен к благородным имперским офицерам. Ждешь, что мы будем зачитывать тебе права, требовать адвоката или угрожать трибуналом. Но мы — отребье. Нам плевать на конвенции. И сейчас моя немая подруга наглядно продемонстрирует тебе разницу между допросом и вскрытием.

В углу отсека, сливаясь с густыми тенями, неподвижно стояла Сирена. Девушка-водница шагнула вперед, и температура в помещении словно упала еще ниже, хотя физически термометры этого бы не зафиксировали. Это был холод абсолютного, бездушного профессионализма.

Она не достала стилет. Идеальному ассасину не нужны были инструменты, когда сам субъект состоял на семьдесят процентов из жидкости.

Сирена медленно подняла ладонь. Лейтенант якудза захрипел, выгибаясь на цепях. Вены на его шее и руках вздулись, почернели, словно под кожей заворочались толстые земляные черви. Девушка использовала магию гидрокинеза не для того, чтобы швыряться водяными шарами. Она точечно изменила давление крови в сосудах пленника, заставляя плазму скапливаться в капиллярах вокруг болевых центров.

Бандит закричал. Это был не крик боли от пореза или удара, это был животный вой человека, которого разрывало изнутри его собственное тело. Кровь начала сочиться из пор на его лице, окрашивая кожу в жуткий багровый цвет.

— Не советую терять сознание, — хмыкнул Гвоздь, передергивая затвор дробовика. Специфический металлический щелчок прозвучал громче криков пленника. — Она может поддерживать твой мозг в ясности часами, просто гоняя кислород по артериям. Мы никуда не торопимся. А вот твои импланты от такого давления скоро начнут коротить прямо в нервную систему.

Дверь отсека с тяжелым пневматическим вздохом отъехала в сторону.

Ильяс Михеевич Мразко переступил порог допросной, принеся с собой запах озона и свежего снега. Архимаг даже не взглянул на извивающегося лейтенанта. Его внимание привлекли искрящие провода нейроинтерфейсов на спине бандита.

— Прекратить воздействие, — бросил аристократ, останавливаясь напротив пленника.

Сирена опустила руку, растворившись в тени. Якудза обмяк на цепях, тяжело и с хрипом втягивая воздух в легкие. Кровавая пена пузырилась на его губах.

Серб брезгливо поморщился, подошел вплотную к лейтенанту и положил руку в черной кожаной перчатке прямо на его обнаженную грудь, туда, где под ребрами билось сердце, усиленное алхимическим стимулятором.

Пространство вокруг ладони главы Рода неуловимо исказилось. Ильяс не пытал. Он сканировал. Магия пятого ранга позволяла ему читать энергетический след как открытую книгу. Он прощупывал не плоть, а термодинамические контуры аугментаций.

— Плазменные клинки. Усиленные сервоприводы. Экзоскелеты армейского образца, — монотонно перечислял Архимаг, глядя прямо в закатившиеся от ужаса глаза пленника. — И этот реактор в твоей груди… Изотопы маны распадаются слишком стабильно. Это не уличная сборка. Это военный стандарт Императорской армии. Качественный, дорогой продукт.

Мразко убрал руку. На груди лейтенанта остался четкий морозный отпечаток ладони, кожа под которым мгновенно отмерла и почернела от обморожения.

— Ты не простой бандюган, — резюмировал Ильяс, доставая из кармана белоснежный платок и протирая перчатку, хотя на ней не было ни капли крови. — Клан Стального Карпа — лишь ширма. Мусор, которому выдали элитное снаряжение, чтобы выполнить грязную работу. Целью были не мы, а детали для реактора. Заказчику нужна была детонация флагмана в порту. Идеальный предлог, чтобы вышвырнуть меня из Японии или уничтожить официально.

В сознании серба довольно заурчал Владыка Инферно.

— Обожаю политику, — промурлыкал Малик Дэ Сад, чей голос вибрировал от предвкушения бойни. Запах серы в голове Ильяса стал невыносимо густым. — Никакой чести, сплошная грязь и удары в спину. Давай же, вырви ему язык и засунь в глотку. А потом мы пойдем и сожжем дотла того, кто дергает за ниточки. Я хочу посмотреть, как плавится их хваленый неон.

Ильяс проигнорировал демона. Он наклонился к самому лицу лейтенанта, который пытался сфокусировать взгляд на ледяных глазах аристократа.

— Я знаю, что ты под клятвой крови, — тихо, почти ласково произнес Архимаг. — Если ты назовешь имя заказчика, магический контракт выжжет тебе внутренности. Это больно. Но я — мастер термодинамики. Я могу заморозить твою нервную систему так, что ты не почувствуешь, как горишь изнутри. Я дам тебе легкую смерть. В обмен на одно имя.

Гвоздь одобрительно хмыкнул, доставая новую самокрутку. Наемник знал, что его наниматель умеет убеждать лучше любых палачей.

Лейтенант якудза скосил глаза на Сирену, прячущуюся в тенях, затем на металлический протез Гвоздя. Альтернатива была очевидной. Либо бесконечная пытка гидравлическим давлением и кислотой, либо быстрое забвение во льдах. Бандит сглотнул кровавую слюну. Его импланты жалобно скрипнули.

— М-министр… Окада, — выдавил из себя пленник. — Он… фракция изоляционистов. Приказ… сорвать сделку с… Императором. База клана… пентхаус казино «Золотой Дракон».

В ту же секунду руническая татуировка карпа на шее лейтенанта вспыхнула раскаленным золотом. Магический контракт был нарушен. Клятва крови активировала протокол самоуничтожения, намереваясь сжечь предателя заживо.

Но Мразко всегда держал слово.

Аристократ щелкнул пальцами. Температура внутри тела якудза упала до абсолютного нуля за тысячную долю секунды. Пламя контракта, попытавшееся вспыхнуть в его артериях, захлебнулось, так и не родившись. Вся жидкость в организме лейтенанта кристаллизовалась. Бандит умер мгновенно, не издав ни звука, превратившись в кусок перемороженного мяса, висящий на цепях.

— Чистая работа, ваша светлость, — оценил Гвоздь, прикуривая от кончика искрящего провода, вырванного из экзоскелета. — Значит, у нас тут завелась высокопоставленная крыса. Министр, мать его, Окада. Будем писать жалобу Императору или сразу перейдем к радикальным мерам?

— Жалобы — удел слабых, Гвоздь, — процедил Ильяс, разворачиваясь к выходу. — Если мы покажем, что нас можно безнаказанно атаковать в порту, Император сочтет нас бесполезным мусором и скормит своим цепным псам. Мы ответим асимметрично.

Внезапно по обшивке допросной пробежала мелкая вибрация. Температура в помещении скакнула вверх, иней на стенах начал стремительно таять. Ильяс замер. Его внутренний радар, настроенный на колебания пространства, взвыл.

Внешний периметр флагмана был нарушен. Кто-то прошел сквозь магические барьеры Студента, как нож сквозь подтаявшее масло, и даже Сирена не подняла тревогу.

— На палубу, — коротко бросил Архимаг. — Живо.

Мразко использовал Пространственный Сдвиг. Допросная исчезла в хлопке сжимающегося вакуума, и в следующую секунду сапоги главы Рода ударились о промерзшие доски верхней палубы «Абсолютного Ноля».

Ночной порт Дэдзимы утопал в неоновом мареве и бесконечном кислотном дожде. Но на борту флагмана царила зима. Снежные вихри лениво кружили над орудийными башнями.

На самом краю носового орудия, балансируя на обледенелом стволе главного калибра, сидел человек.

Вернее, то, что от него осталось. Это был шедевр японской кибернетики. Практически все тело незнакомца покрывали сегментированные пластины матово-черной брони, поглощающей свет. Лицо скрывала гладкая хромированная маска без прорезей для глаз, лишь узкая светящаяся полоса визора пульсировала багровым цветом в такт биению механического сердца. За спиной гостя крепились две длинные прямые катаны из сплава, способного разрезать танковую броню.

Синдзиро. Глава Теневого кабинета Императора. Личный палач «Живой Сверхновой».

Киборг-ниндзя сидел абсолютно неподвижно, не обращая внимания на ледяной ветер, который пытался проникнуть под сочленения его брони.

За спиной Ильяса материализовались Гвоздь и Сирена. Ветеран немедленно вскинул дробовик, целясь прямо в хромированную маску гостя, а девушка-водница приготовилась атаковать из слепой зоны.

Архимаг поднял руку, останавливая своих людей.

— Похвальная маскировка, — холодно констатировал Мразко, делая шаг навстречу киборгу. — Обойти сенсоры Снежной Принцессы и не активировать гравитационные мины — это уровень. Но появляться на моем корабле без приглашения — дурной тон. Даже для цепного пса Императора.

Синдзиро плавно, без единого звука соскользнул со ствола орудия и приземлился на палубу. Его броня не издала ни лязга, ни скрипа. Он двигался вопреки законам инерции.

— Мой визит носит неофициальный характер, Ильяс Мразко, — голос киборга звучал как шелест металла по стеклу, пропущенный через идеальный синтезатор речи. — Император приветствует вас в Киото. И приносит извинения за… мелкие неудобства, возникшие на нижних уровнях Дэдзимы.

Малик в голове Архимага зашелся лающим смехом.

— Извинения? Он называет попытку взорвать наш реактор мелкими неудобствами? О, я обожаю этих узкоглазых политиков! Серб, снеси ему эту блестящую башку, проверим, есть ли там мозги или только шестеренки.

Ильяс сохранил на лице маску вежливого презрения.

— Мелкие неудобства обошлись мне в потерю времени и испачканную палубу, — ровно ответил глава Рода. — Я знаю, кто стоял за атакой. Министр Окада. Традиции не позволяют вашему Императору вырезать собственное правительство за неповиновение?

Визор Синдзиро мигнул, меняя оттенок с багрового на темно-алый.

— Традиции — это стержень Империи, Архимаг. Император — это Солнце. Он дарует свет и жизнь. Он не может марать руки в портовой грязи, устраняя зарвавшихся чиновников, которые слишком буквально понимают патриотизм. Окада — герой прошлой войны. Его открытая казнь вызовет раскол в Парламенте.

Киборг сделал паузу, сканируя Ильяса невидимыми сенсорами.

— Однако, — продолжил Синдзиро, — Дэдзима — это карантинная зона. Закон здесь имеет… гибкие границы. Если некий варвар с севера, разгневанный нападением уличной шпаны, случайно устроит резню в штаб-квартире клана Стального Карпа, и в этой суматохе министр Окада трагически погибнет при обрушении здания… Император закроет глаза на этот инцидент. Более того. Это послужит отличным доказательством того, что вы, Ильяс Мразко, действительно способны устроить обещанный госпереворот в своей родной Империи.

Архимаг усмехнулся. Улыбка получилась хищной, напоминающей оскал волка, почуявшего кровь. Японцы вели тонкую игру. Император использовал бастарда как скальпель, чтобы вырезать опухоль в собственном правительстве чужими руками, не рискуя репутацией. Прагматично. Жестоко. В стиле Мразко.

— Мне не нужны ваши намеки и разрешения, Синдзиро, — ледяным тоном отрезал серб. Воздух вокруг него начал стремительно кристаллизоваться, превращаясь в парящую алмазную пыль. — Если кто-то пытается тронуть мое имущество, он лишается кинетической энергии. Навсегда. Передайте Императору, что экзамен принят. Завтра к утру клан Стального Карпа перестанет существовать. А министр Окада пожалеет, что не сгорел заживо в своем кабинете.

Киборг-ниндзя слегка склонил голову в знак уважения.

— Император будет рад принять вас в Саду Идеального Равновесия сразу после того, как в Дэдзиме восстановится порядок. До встречи, Архимаг.

Синдзиро сделал шаг назад, прямо за борт корабля, растворяясь в плотной стене кислотного дождя. На палубе остался лишь легкий запах озона и горелой проводки.

Гвоздь опустил дробовик, сплевывая на промерзшие доски.

— Не нравится мне этот парень, — прохрипел наемник. — Слишком тихий. Значит, мы официально получили лицензию на отстрел местных политиков?

Ильяс развернулся, поправляя воротник плаща.

— Лицензии просят наемники, Гвоздь. Мы же просто наводим порядок в своей песочнице. Собирай штурмовой отряд. Сирена, проведешь разведку казино «Золотой Дракон». Отключи им внешнее питание и подави системы связи.

Мразко бросил взгляд на инженерный отсек, откуда доносился приглушенный стук и отборный мат Студента, интегрирующего новые шунты в клетку Принцессы.

— Пусть Студент закончит с реактором. А затем мы пойдем и покажем этим аугментированным ублюдкам, что плазма — это просто теплая вода по сравнению с абсолютным холодом.

В голове Архимага радостно зарычал демон. Ночь в Дэдзиме только начиналась, и она обещала быть исключительно кровавой.

Казино «Золотой Дракон» пронзало низкие, набрякшие кислотным дождем облака, возвышаясь над трущобами Дэдзимы как гигантский, пульсирующий неоном средний палец, адресованный закону и здравому смыслу. Восемьдесят этажей концентрированного порока, где имперские чиновники просаживали казенные бюджеты, а криминальные боссы заключали сделки под аккомпанемент стонов аугментированных гейш. Три верхних яруса, включая роскошный пентхаус, безраздельно принадлежали клану Стального Карпа. Это была крепость, защищенная маго-щитами армейского образца, десятками турелей и сотней до зубов вооруженных бойцов.

Якудза чувствовали себя здесь в абсолютной безопасности. И это было их главной, фатальной ошибкой.

Дождь, непрерывно поливающий Дэдзиму, был не просто погодным явлением. Это была вода. А там, где была вода, Сирена становилась богиней смерти.

Девушка-водница не стала штурмовать парадные входы или взламывать электронные замки черных лестниц. Она стояла на крыше соседнего небоскреба, закрыв глаза и раскинув руки, словно впитывая в себя каждый звук падающих капель. Ее сознание расширялось, сливаясь с потоками на стеклянных фасадах «Золотого Дракона».

Она нашла нужный ритм. Гидрокинез не требовал грубой силы, он требовал идеального резонанса.

Тело ассасина потеряло плотность, превратившись в полупрозрачный, дрожащий силуэт, а затем распалось на миллионы капель, которые подхватил шквальный ветер. Сирена в буквальном смысле перелетела через пропасть между зданиями вместе с дождевым шквалом, осев на тонированном стекле пентхауса.

На открытой террасе дежурила пара снайперов в оптических камуфляжах. Их тепловизоры сканировали пространство на километры вокруг, но техника была бессильна против магии, лишенной тепловой сигнатуры.

Лужа под тяжелым ботинком первого снайпера внезапно ожила. Вода скользнула вверх по его штанине, змеей обвилась вокруг торса и проникла под маску-респиратор. Боец даже не успел дернуться к тревожной кнопке. Вода заполнила его легкие за долю секунды, безжалостно разрывая альвеолы. Снайпер захрипел, пуская кровавые пузыри из-под маски, и осел на мокрый бетон.

Второй охранник резко обернулся, реагируя на глухой стук падающего тела, но было поздно. Сирена уже стояла у него за спиной, вновь обретя плотность. Тончайший водяной хлыст, спрессованный магией до плотности алмазной нити, беззвучно отделил голову снайпера от плеч. Голова, заключенная в высокотехнологичный шлем, покатилась по террасе, оставляя за собой неровный красный след, который тут же смывало дождем.

Идеальный ассасин не стала задерживаться. Ее целью был не патруль, а сердце здания — главная серверная и генераторная, расположенные этажом ниже. Сирена просочилась сквозь вентиляционную решетку, превратившись в тонкую струйку влаги.

Внутри пентхауса жизнь била ключом. В роскошном главном зале, устланном татами из генномодифицированного тростника, заместитель главы клана распивал подогретое сакэ в компании старших офицеров. На голографических экранах мелькали сводки с теневых рынков, а в центре комнаты две кибер-гейши исполняли замысловатый танец, сверкая хромированными суставами.

Они праздновали. Новость о том, что отряд лейтенанта зажал северных варваров на нижних уровнях, уже дошла до руководства. Заместитель главы, грузный мужчина с металлическим протезом вместо нижней челюсти, как раз поднимал тост за здоровье министра Окады, когда реальность дала трещину.

Свет мигнул. Голографические экраны пошли рябью и погасли. Музыка оборвалась на высокой ноте.

Через секунду тяжелые армейские генераторы, питающие энергощиты и системы безопасности «Золотого Дракона», с визгом остановились. Сирена, добравшаяся до распределительных щитков, просто пустила по высоковольтным кабелям концентрированный солевой раствор. Короткое замыкание выжгло не только предохранители, но и мозги дежурным техникам, чьи нейроинтерфейсы были подключены к сети казино.

Пентхаус погрузился во мрак, прорезаемый лишь тусклым аварийным освещением, отбрасывающим на стены зловещие красные блики.

— Тревога! — проревел заместитель главы, его металлическая челюсть лязгнула, высекая искры. — Поднять всех бойцов! Включить резервные…

Он не договорил.

Двери главного лифта, ведущего в пентхаус, не открылись. Они взорвались.

Двухтонные створки из легированной стали, рассчитанные на прямое попадание из гранатомета, выгнулись дугой и с оглушительным грохотом рухнули прямо на полированный паркет холла, придавив насмерть парочку охранников. В облаке бетонной пыли и едкого дыма, клубящегося в дверном проеме, появились два силуэта.

— Тук-тук, любители сырой рыбы! — жизнерадостно прохрипел Ржавый Гвоздь, переступая через погнутую сталь.

Ветеран был в своей стихии. В зубах дымилась неизменная самокрутка, а в руках покоился алхимический дробовик, чье дуло уже светилось от перегрева. За спиной наемника возвышался Урраг, довольно скалящий клыки в предвкушении грандиозной бойни.

Десяток элитных бойцов якудза, дежуривших в холле, немедленно открыли огонь на поражение. Плазменные заряды и бронебойные пули градом обрушились на дверной проем.

Но орк был быстрее. Урраг не стал уклоняться. Он просто шагнул вперед, прикрывая собой Гвоздя, и принял шквал огня на свою зачарованную, каменную кожу. Пули отскакивали от зеленого монстра со звоном, оставляя лишь царапины, а плазма бессильно шипела, испаряя капли пота.

— Моя очередь, — меланхолично бросил наемник, выходя из-за спины гиганта.

Дробовик рявкнул. Сноп кислотной картечи пронесся по холлу, превращая красивый интерьер в декорации к фильму ужасов. Трое якудза, попавших под прямой удар, буквально растворились в воздухе. Их броня стекла на пол пузырящейся биомассой, обнажив плавящиеся кости и искрящие импланты. Дикие крики боли заполнили этаж.

Урраг, не дожидаясь, пока враги перезарядят оружие, совершил рывок. Триста килограммов мышц и ярости врезались в строй выживших охранников. Зачарованный тесак описал горизонтальную дугу. Орк не использовал изящных техник фехтования. Он просто разрубил двоих бойцов пополам вместе с их кинетическими щитами, которые даже не успели активироваться. Кровь фонтаном ударила в потолок, заливая красные аварийные лампы.

— Эй, зеленокожий, оставь мне хоть кого-нибудь! — крикнул Гвоздь, всаживая заряд в грудь якудза, пытавшегося зайти с фланга. Наемник с циничной улыбкой наблюдал, как бандита отбрасывает к стене, оставляя на обоях кровавый мазок. — Я зря, что ли, тащился на этот проклятый восьмидесятый этаж пешком по тросам?

В это же самое время, в нескольких десятках метров ниже, по центральной лифтовой шахте поднимался Ильяс Михеевич Мразко.

Архимаг не утруждал себя лестницами или подъемниками. Он стоял в центре бездонного бетонного колодца, положив ладони на толстые стальные направляющие лифта. Магия пятого ранга струилась по его венам, холодная, идеальная, подчиняющая себе законы мироздания.

Серб менял гравитационный вектор вокруг собственного тела, создавая тягу, которая плавно поднимала его вверх со скоростью курьерского поезда. В шахте царил собачий холод. Стены покрывались толстой коркой льда, а воздух вымерзал, превращаясь в парящую снежную пыль.

— О да, — сладко мурлыкал Малик Дэ Сад, чей голос гулким эхом отражался от виртуальных стенок черепа аристократа. Демон упивался происходящим. — Я слышу крики, Мразко. Твои псы рвут их на куски. Но это слишком грязно, слишком громко. Покажи им настоящее искусство. Покажи им абсолютную энтропию. Пусть их души замерзнут раньше, чем они поймут, что мертвы.

Ильяс проигнорировал инфернального паразита. Его лицо оставалось маской холодного безразличия. Он приближался к семьдесят восьмому этажу — уровню безопасности, где базировались группы быстрого реагирования клана.

Внезапно металлические двери шахты прямо над ним начали с лязгом раздвигаться. Якудза пытались перехватить нарушителей, скинув в лифтовой колодец термобарические гранаты и пустив вниз отряд в экзоскелетах.

Первая граната, оставляя за собой дымный след, полетела прямо на Архимага.

Глава Рода не сбавил скорости. Он лишь слегка поднял голову, фиксируя взгляд на падающем куске смертоносного металла.

— Отрицание температуры.

Заклинание сработало на макро-уровне. Химический взрыватель внутри гранаты был рассчитан на детонацию при определенном нагреве. Мразко просто выкачал всё тепло из радиуса десяти метров вокруг себя. Граната, не долетев до него пары шагов, покрылась инеем, ее внутренности кристаллизовались, и она безобидно стукнулась о плечо серба, отскочив в бездну шахты, как обычный булыжник.

В открывшихся дверях на семьдесят восьмом этаже показались бойцы в тяжелой броне. Они навели плазменные излучатели вниз, готовясь испепелить всё живое.

Ильяс не стал останавливаться или атаковать магией в лоб. Он использовал термодинамику среды.

Влажный воздух Дэдзимы, затянутый в лифтовую шахту, был идеальным проводником. Аристократ резко сжал кулаки. Вся кинетическая энергия, весь потенциал движения молекул воздуха в створе открытых дверей был остановлен принудительно.

Произошел локальный температурный коллапс. Бойцы якудза, стоявшие на краю шахты, даже не успели нажать на курки. Воздух вокруг них мгновенно превратился в сверхтвердый лед, расширяющийся с чудовищной скоростью. Этот лед не просто сковал их снаружи. Он проник через вентиляционные фильтры их брони, замораживая слизистые, разрывая глазные яблоки и кристаллизуя кровь прямо в венах.

Группа быстрого реагирования превратилась в монолитную ледяную скульптуру, намертво закупорившую проем лифтовой шахты. Лица бандитов под визорами исказились в гримасах немого, застывшего ужаса.

Мразко, не меняя выражения лица, применил Пространственный Сдвиг. Он просто шагнул сквозь замерзшие тела, как сквозь голограмму, материализовавшись в длинном коридоре семьдесят восьмого этажа.

Здесь уже вовсю ревела сирена. Десятки вооруженных до зубов боевиков Стального Карпа бежали к лифтам, активируя боевые стимуляторы. Увидев одинокую фигуру в черном плаще, они на секунду опешили. От незнакомца волнами расходился такой невыносимый холод, что переборки коридора трещали по швам.

— Чего встали, идиоты?! Убить его! — истошно завопил один из командиров, вскидывая штурмовую винтовку.

Они открыли шквальный огонь. Коридор превратился в ад из трассирующих пуль, плазменных сгустков и осколков разлетающихся стен.

Ильяс медленно пошел вперед, прямо навстречу свинцовому шторму.

Он не ставил банальных магических щитов. Щиты можно пробить. Аристократ манипулировал самой сутью физики. Он создал вокруг себя сферу абсолютного поглощения кинетической энергии.

Любая пуля, любой сгусток плазмы, попадая в радиус трех метров от Архимага, мгновенно теряли свою скорость и температуру. Свинец замерзал на лету и со звоном падал на ковролин. Плазма гасла, не причиняя вреда. Мразко шел сквозь стену огня, словно прогуливался по зимнему парку в столице Империи.

— Вы тратите ресурсы впустую, — голос серба, усиленный магией, эхом разнесся по коридору, перекрывая грохот выстрелов. — Ваша энергия стремится к нулю. И я помогу ей достичь финала.

Аристократ остановился и развел руки в стороны.

— Радиальное вымораживание.

Волна невыносимого, колючего холода прокатилась по этажу. Это не был бросок льда или струя мороза. Это было мгновенное падение температуры в замкнутом пространстве. Влага, содержащаяся в телах якудза, в их имплантах, в воздухе, которым они дышали — всё это кристаллизовалось одновременно.

Выстрелы стихли в одну секунду. Три десятка элитных бойцов застыли на бегу. Оружие выпало из их окоченевших рук, с глухим стуком падая на пол. Синтетические мышцы лопались от перепада температур, нейроинтерфейсы коротили, выжигая мертвый мозг.

Ильяс неспешно прошел мимо ледяных статуй, направляясь к черной лестнице, ведущей в пентхаус. Малик в его голове бился в экстазе, издавая рычащие, довольные звуки.

— Идеально, Мразко! Просто идеально! — вопил демон. — Никакой суеты. Только чистая, первозданная смерть. Давай поднимемся наверх и посмотрим, что твои псы оставили нам на десерт. Я хочу лично вырвать сердце боссу этого клана.

В этот момент потолок над головой Архимага содрогнулся. Посыпалась штукатурка. Сверху донесся приглушенный перекрытиями грохот дробовика Гвоздя и радостный, полный первобытной ярости рев Уррага.

Заместитель главы клана метался по главному залу пентхауса, поливая нецензурной бранью побледневших телохранителей. Его металлический протез челюсти лязгал в бешеном ритме.

Ситуация вышла из-под контроля за считанные минуты. Связи с нижними этажами не было. Резервные генераторы не запустились. А в холле, судя по звукам, разворачивалась настоящая бойня.

— Вызовите личную гвардию Оябуна! — орал заместитель, размахивая плазменной катаной. — Где этот чертов кибер-самурай, когда он так нужен?! Если эти гайдзины прорвутся сюда, он снимет с нас шкуры!

Внезапно дверь, ведущая из холла в главный зал, взорвалась, сорванная с петель чудовищным ударом. Тяжелая створка из красного дерева пролетела через всё помещение и впечаталась в панорамное окно, покрыв пуленепробиваемое стекло густой сетью трещин.

В проеме стоял Урраг. Орк был покрыт чужой кровью с ног до головы. Из его плеча торчал кусок арматуры, но зеленокожий монстр, казалось, даже не замечал ранения. Он облизнул перепачканные губы, осматривая зал, полный напуганных, но вооруженных телохранителей.

— Мясо, — довольно пророкотал гигант, перехватывая тесак поудобнее.

Из-за спины орка лениво вышел Ржавый Гвоздь. Наемник был мрачен. Его самокрутка потухла, а на щеке красовался свежий ожог от касательного попадания плазмы.

— Вы, ребята, совсем не умеете принимать гостей, — прохрипел ветеран, поднимая дробовик и целясь прямо в заместителя главы клана. — Я испачкал свои любимые сапоги в кишках ваших приятелей. Кто будет компенсировать моральный ущерб?

Охранники с криками бросились в атаку, активируя клинки и щиты.

Гвоздь нажал на спуск, но выстрела не последовало. Дробовик, раскаленный от непрерывной стрельбы, издал жалобный металлический щелчок и заклинил. Алхимическая картечь застряла в стволе.

— Да чтоб тебя демоны драли, кусок имперского металлолома! — выругался наемник, отбрасывая бесполезное оружие в сторону.

Ветеран не растерялся. Он активировал пневматику своего металлического протеза. Рука-киборг с лязгом трансформировалась, выдвигая из запястья длинное, зазубренное лезвие, покрытое парализующим ядом.

Урраг радостно взревел и ринулся в гущу врагов, превращаясь в зеленый вихрь смерти. Зачарованный тесак рубил броню, плоть и кости с одинаковой легкостью. Орк игнорировал мелкие порезы, его регенерация, помноженная на адреналин, позволяла ему выдерживать невероятный урон. Он схватил одного из телохранителей за горло и буквально проломил им голографический стол в центре зала, после чего с хрустом свернул бандиту шею.

Гвоздь действовал иначе. Он танцевал среди врагов, припадая на металлическую ногу, и наносил точечные, смертоносные удары. Зазубренное лезвие протеза вспарывало сухожилия и артерии. Наемник двигался с грацией старого, опытного волка, который знает, куда нужно укусить, чтобы жертва истекла кровью за пару секунд.

Заместитель главы клана, поняв, что его люди долго не продержатся, с криком бросился на ветерана, занося плазменную катану над головой.

Гвоздь ухмыльнулся, парируя удар металлическим предплечьем. Плазма зашипела, вгрызаясь в имперскую сталь, но протез выдержал. Ветеран резко сократил дистанцию и всадил лезвие прямо под бронепластину на груди якудза. Яд подействовал мгновенно. Заместитель захрипел, выронив катану, его глаза закатились, а металлическая челюсть беспомощно отвисла.

— Слишком медленно, жиртрест, — сплюнул Гвоздь, выдергивая клинок. Тело бандита с грохотом рухнуло на татами.

Бой в главном зале был окончен. Оставшиеся в живых телохранители, увидев смерть командира и кровавую баню, устроенную орком, побросали оружие и бросились наутек в сторону черных лестниц.

Но далеко они не ушли.

Температура в зале резко упала, превращая кровь на полу в скользкую бурую глазурь. В дальнем конце помещения, прямо из тени, соткалась фигура Ильяса Михеевича Мразко.

Беглецы с криками ужаса затормозили, пытаясь развернуться, но Архимаг лишь презрительно взмахнул рукой. Тончайшие ледяные иглы, прочные как титан, вырвались из пола, прошивая тела якудза насквозь. Бандиты замерли, пригвожденные к татами, как бабочки в коллекции безумного энтомолога.

Ильяс медленно прошел к центру зала, оглядывая устроенный его людьми погром.

— Вы слишком много шумите, — холодно произнес аристократ, останавливаясь возле тяжело дышащего Уррага. — Это не штурм вражеского форта. Это зачистка мусора. Нужно работать чище.

Гвоздь, вытирая лезвие протеза о кимоно мертвого заместителя, криво усмехнулся.

— Зато эффективно, ваша светлость. Нижние чины ликвидированы. Остался только Оябун. Глава клана.

В этот момент массивные двери из черного дерева, ведущие в личные покои босса на самом верхнем уровне пентхауса, медленно распахнулись. Из глубины помещения повеяло невыносимым, обжигающим жаром, который мгновенно испарил иней, оставленный Ильясом.

На пороге стоял человек. Точнее, существо, лишь отдаленно напоминающее человека.

Глава клана Стального Карпа был кибер-самураем, полностью лишенным биологической оболочки, за исключением головного и спинного мозга, заключенных в бронированную капсулу. Его механическое тело было произведением искусства, смертоносным механизмом, накачанным экспериментальной плазменной маной, которую ему щедро пожертвовал министр Окада.

В руках киборг держал нодати — двуручный изогнутый меч, лезвие которого пульсировало ослепительно белым, раскаленным светом.

— Вы пришли в мой дом, — голос Оябуна, синтезированный через вокодер, резал слух металлическими нотками. — Вы убили моих людей. Вы оскорбили клан.

Температура в зале начала стремительно расти. Татами под ногами самурая затлели. Воздух задрожал от марева. Экспериментальный реактор в его груди работал на запредельных мощностях, генерируя столько тепла, что деревянные панели на стенах начали дымиться.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса радостно взревел, почувствовав знакомый привкус радиации и плазмы.

— Ого! А этот кусок железа с сюрпризом! — расхохотался демон. — Он собирается сжечь нас заживо, Мразко! Я требую, чтобы ты не убивал его сразу. Я хочу посмотреть, как плавится его броня. Разорви его голыми руками!

Гвоздь инстинктивно отступил на шаг, чувствуя, как кожа на лице начинает стягиваться от жара. Урраг зарычал, прикрывая глаза ладонью. Даже для них этот уровень маны был запредельным.

Ильяс Михеевич Мразко остался стоять на месте. Он не сделал ни шагу назад. В его серых глазах, холодных, как бездна космоса, не было ни страха, ни азарта. Только абсолютный, расчетливый прагматизм.

— Отойдите, — бросил Архимаг своим людям, скидывая с плеч плащ, который тут же задымился от соприкосновения с раскаленным воздухом. — Это моя физика.

Кибер-самурай сорвался с места. Его скорость была невероятной. Экспериментальные сервоприводы, питаемые плазменной маной, разогнали тяжелую машину до сверхзвука. В воздухе остался лишь белый, пылающий след от занесенного для удара нодати.

Он метил точно в шею Ильяса, намереваясь снести голову серба одним ударом, испарив заодно и половину позвоночника.

Мразко не стал уворачиваться или ставить щит. Он знал законы термодинамики лучше, чем кто-либо в этом гнилом мире.

За долю секунды до того, как пылающее лезвие коснулось его кожи, Архимаг активировал протокол абсолютного контроля.

— Гравитационная сингулярность, — прошептал аристократ, сжимая пространство прямо перед собой. — Абсолютный ноль.

Реальность схлопнулась. Точка пространства, размером с горошину, возникшая между Ильясом и клинком самурая, начала поглощать энергию. Она работала как черная дыра для температуры.

Пылающий нодати ударился об эту невидимую точку и остановился, словно врезался в алмазную скалу. Безумная, ревущая плазма, способная прожечь танковую броню, была втянута в сингулярность, исчезая в никуда.

Оябун попытался отдернуть меч, но не смог. Кинетическая энергия его рывка была погашена полностью. Он застыл в воздухе, в сантиметре от лица невозмутимого Архимага.

Ильяс медленно, словно у него в запасе была вечность, поднял правую руку и положил ее на раскаленную бронепластину на груди киборга, прямо над тем местом, где пульсировал плазменный реактор.

— Вы, аугментированные идиоты, всегда забываете главное правило, — ледяным тоном произнес Мразко, глядя прямо в светящийся визор главы клана. — Чем выше температура системы, тем болезненнее процесс ее охлаждения.

Архимаг высвободил ману пятого ранга. Это был не удар льдом. Это был макроскопический вакуумный отток.

Вся тепловая энергия, генерируемая экспериментальным реактором, была вытянута из механического тела за одну секунду. Температура внутри бронированной капсулы рухнула от тысяч градусов плюса до абсолютного нуля.

Последствия были катастрофическими. Металл, не выдержав чудовищного перепада температур, издал пронзительный визг. Броня Оябуна покрылась сетью микротрещин, а затем начала рассыпаться в мельчайшую пыль. Сверхпроводники лопались, синтетические мышцы крошились, словно стекло.

Биологический мозг киборга, лишенный тепловой защиты, кристаллизовался мгновенно, разорвав колбу изнутри.

Глава клана Стального Карпа, гроза портовых трущоб Дэдзимы, перестал существовать. Он не упал. Он просто осыпался на татами горсткой ледяного, серебристого пепла, смешанного с кусками перемороженного металла.

Пылающий нодати, лишившись источника энергии, потемнел, покрылся инеем и со звоном упал к ногам Ильяса, расколовшись на две части от удара.

В пентхаусе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в разбитое панорамное окно.

Малик Дэ Сад разочарованно цокнул языком.

— Слишком быстро, Мразко, — проворчал демон. — Ты даже не дал ему помучиться. Где драма? Где отчаяние в его глазах? Ты невыносимый зануда.

— Я экономлю время, — мысленно ответил Ильяс, стряхивая с перчатки невидимую пыль.

Аристократ перешагнул через останки киборга и направился в личные покои Оябуна. Гвоздь и Урраг, переглянувшись, молча последовали за своим командиром. Они знали, что сейчас начнется самое интересное. Мародерство.

Кабинет босса якудза разительно отличался от остального казино. Никакого неона, никаких голограмм. Только темное дерево, старинные свитки на стенах и массивный сейф, вмонтированный в пол.

Ильяс подошел к сейфу. Электронный замок был завязан на биометрию Оябуна, которого больше не существовало. Серб приложил ладонь к металлу. Вакуумный коллапс заморозил внутренние механизмы замка до такой степени, что стальные штифты стали хрупкими, как стекло. Мразко просто ударил кулаком по дверце, и та разлетелась вдребезги.

Внутри не было золота или артефактов. Только папки с бумажными документами и несколько инфокристаллов.

Глава Рода вытащил документы, пробегаясь холодным взглядом по строчкам, написанным витиеватыми иероглифами. Векселя. Графики поставок контрабандной плазмы. Переводы колоссальных сумм на офшорные счета. И, самое главное, прямые приказы, заверенные личной печатью министра Окады.

Доказательства государственной измены.

Ильяс аккуратно сложил компромат во внутренний карман мундира. На его губах заиграла едва заметная, жестокая улыбка.

— Гвоздь, — не оборачиваясь, произнес Архимаг. — Забирайте всё, что представляет ценность. Урраг, сожги здесь всё. Оставьте только пепел и лед.

— А мы, ваша светлость? — ухмыльнулся ветеран, запихивая в подсумки дорогие кубинские сигары, найденные на столе босса. — Куда мы теперь? Возвращаемся на флагман пить чай?

Ильяс Михеевич Мразко повернулся к окну, за которым раскинулся сияющий огнями Киото — город, не подозревающий, что в его политической элите скоро появится огромная, кровавая дыра.

— Нет, Гвоздь, — тихо, но так, что у наемника мороз пробежал по коже, ответил аристократ. — Мы идем наносить визит вежливости. Господин министр Окада, вероятно, сейчас крепко спит в своей охраняемой резиденции. Будет невежливо с нашей стороны не пожелать ему спокойной ночи.

Воздух вокруг серба задрожал, скручиваясь в воронку Пространственного Сдвига. Шахматы на доске были расставлены. Пришло время объявлять мат. По-северному.

Элитный сектор Киото, известный среди высшей аристократии как «Сады Безмятежности», разительно отличался от гниющей, кислотной ямы Дэдзимы. Здесь не было бесконечного дождя — над районом висел колоссальный маго-технологический купол, поддерживающий идеальный микроклимат. Воздух пах цветущей сакурой, озоном и огромными деньгами. Улицы выстилал безупречно ровный полимерный асфальт, поглощающий любой шум, а особняки имперских министров и глав мегакорпораций напоминали неприступные крепости, скрытые за голографическими иллюзиями традиционных японских садов.

Пространство над декоративным прудом в саду министра Окады дрогнуло. Это не было похоже на дешевые порталы гильдейских магов, которые всегда сопровождались вспышками света и хлопками вытесненного воздуха. Пространственный Сдвиг пятого ранга работал иначе. Гравитация просто сложилась внутрь себя, образуя бесшумную воронку, из которой на идеально подстриженный газон шагнул Ильяс Михеевич Мразко.

Архимаг остановился, медленно втягивая ноздрями искусственно очищенный воздух. Его драконий плащ, слегка пострадавший от плазмы в казино, уже восстановил свою структуру, поглотив крохи окружающей тепловой энергии. Термодинамика этого места вызывала у серба легкое раздражение. Слишком идеально. Слишком стерильно. Тепло здесь распределялось по строгим, математически выверенным алгоритмам климат-контроля. Никакого хаоса, никакого естественного сопротивления среды.

В сознании аристократа вальяжно потянулся Малик Дэ Сад. Владыка Инферно, казалось, даже принюхался к цифровой сакуре.

— Какая тошнотворная идиллия, — провибрировал голос демона, наполняя разум Ильяса запахом серы и старой крови. — Они прячутся за силовыми полями и климатическими куполами, воображая себя богами. А сами даже не могут переварить нормальный кусок сырого мяса без своих пищевых имплантов. Знаешь, Мразко, я начинаю уважать твой ледяной фетиш. Это место просто умоляет, чтобы его заморозили до состояния хрустящего стекла и разбили кувалдой. Мы ведь не будем стучать в парадную дверь?

— В парадные двери стучат просители, Малик, — мысленно, без малейшей эмоции ответил глава Рода, поправляя манжеты черного мундира. — А мы пришли взыскивать долги. К тому же, стучать здесь больше некому.

Ильяс перевел взгляд на ближайшую беседку, выполненную в стиле минимализма из углеродного волокна и рисовой бумаги. У входа в нее, прислонившись спиной к опорному столбу, стоял элитный гвардеец министра. Закованный в тяжелую композитную броню, с активированным тепловизором на шлеме и плазменной винтовкой наперевес.

Гвардеец был мертв.

Его поза казалась абсолютно естественной, словно он просто решил прикорнуть на посту, но Архимаг видел всё в ином спектре. Кинетическая энергия в теле солдата отсутствовала. Влага внутри его бронекостюма была перераспределена с пугающей жестокостью.

За полчаса до того, как серб прибыл в резиденцию, здесь поработала Сирена. Девушка-водница не использовала порталы, она проникла в охраняемый периметр через систему городского водоснабжения, буквально просочившись сквозь фильтры очистных сооружений.

Она не ломала шеи и не перерезала глотки. Идеальный ассасин действовала на уровне микрокапилляров. Когда этот гвардеец патрулировал сад, единственная капля росы с листа сакуры упала ему на открытый участок шеи под шлемом. Сирена, находившаяся в тот момент в декоративном пруду, использовала эту каплю как проводник. Она точечно изменила поверхностное натяжение жидкости в организме охранника.

Кровь гвардейца просто отказалась течь в мозг. Вязкость плазмы мгновенно возросла в сотни раз. Сердце, усиленное стимуляторами, сделало два безуспешных, надрывных удара, пытаясь протолкнуть образовавшийся тромб, и остановилось. Ни крика, ни стона, ни единой капли крови на идеальном газоне. Смерть от острой сердечной недостаточности, спровоцированной магией гидрокинеза.

Мразко неспешно двинулся по извилистой дорожке, вымощенной белым камнем, направляясь к главному зданию резиденции. По пути ему попадались и другие результаты работы его личного палача.

Двое патрульных с боевыми дронами-ищейками лежали у входа в гараж. Их легкие были до краев заполнены их же собственной лимфой. Они утонули на суше, захлебнувшись в жидкости, которую Сирена вытянула из их же тканей. Дроны, лишенные управления нейроинтерфейсами хозяев, мирно гудели в спящем режиме.

— Твоя немая подружка пугает даже меня, — хмыкнул Малик, разглядывая трупы через глаза Архимага. — Никакой страсти. Никакого хруста костей. Она убивает, как бухгалтер сводит дебет с кредитом. Скучно. Где фонтаны артериальной крови? Где кишки на ветвях этих уродливых деревьев? Если мы собираемся пугать министра, нам нужен перформанс!

— Перформанс мы оставили Гвоздю в казино, — холодно осадил демона Ильяс. — Здесь мы показываем контроль. Политики не боятся крови, Малик. Они сами проливают ее реками, сидя в уютных кабинетах. Политики боятся неизбежности. Они боятся силы, которую не могут купить, обмануть или остановить своими законами.

Аристократ подошел к бронированным стеклянным дверям резиденции. Умный дом немедленно отсканировал чужака десятком лазерных лучей. Завыла бы скрытая сирена, автоматические турели, спрятанные в потолке, превратили бы незваного гостя в решето. Но ничего этого не произошло.

Магия пятого ранга струилась по венам серба. Он не стал взламывать электронику. Он просто приложил ладонь к бронестеклу.

— Выжигание потенциала.

Термодинамический импульс ушел в структуру здания. Ильяс точечно понизил температуру всех сверхпроводящих кабелей, питающих систему безопасности, до критической отметки. Металл стал хрупким, изоляция осыпалась в прах. Ток просто перестал течь по цепям. Умный дом умер в одно мгновение, лишившись энергии. Бронированные двери, чьи магнитные замки обесточились, мягко разъехались в стороны под легким толчком руки Архимага.

Внутри особняк поражал безвкусной, кричащей роскошью, которая так контрастировала с минимализмом внешнего сада. Натуральное дерево редких пород, полы из цельного куска полированного мрамора, антикварные катаны на стенах, соседствующие с абстрактными голографическими картинами. Министр Окада явно любил демонстрировать свою власть через вещи.

В просторном холле царил полумрак. И абсолютная тишина. Сирена уже побывала здесь.

Тело начальника личной охраны министра висело, пригвожденное к стене его же собственным плазменным копьем. Девушка-водница, очевидно, решила немного отойти от своих правил бескровного убийства, оставив Архимагу своеобразный указатель. Кровь начальника охраны застыла на мраморном полу живописной, глянцевой лужей.

Ильяс перешагнул через труп и направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, в личные покои.

С каждым шагом главы Рода температура в особняке стремительно падала. Это не было направленным заклинанием. Это была аура. Аура человека, который постиг абсолютный ноль и теперь носил его в себе, как проклятие и как высшее благословение. Влага, содержащаяся в воздухе, оседала на мраморных перилах густым слоем сверкающего инея. Теплолюбивые экзотические растения в напольных вазонах чернели и рассыпались в пыль, не выдерживая арктического холода.

Спальня министра Окады располагалась в самом конце длинного коридора. Массивные двери из мореного дуба были заперты изнутри на механические засовы, дублирующие электронную защиту. Окада был параноиком, и, как выяснилось, не зря.

Мразко не стал тратить время на взлом. Он просто прикоснулся кончиками пальцев к дубовой панели. Вакуумный коллапс вытянул всё тепло из древесины и металлических затворов за микросекунду. Древесина сжалась, металл лопнул. Двери с протяжным скрипом, похожим на стон умирающего животного, отворились нараспашку, впуская в душную, пропитанную запахом дорогих благовоний комнату клубы морозного тумана.

Спальня была огромной. В центре, на подиуме, возвышалась круглая кровать, застеленная шелковыми простынями. Над ней лениво кружился голографический проектор, транслирующий успокаивающий вид на гору Фудзи.

Господин министр Окада, архитектор изоляционистской политики и тайный заказчик убийства северных варваров, спал один. Ему снились кошмары. Воздух в комнате становился всё холоднее, и тучный политик, заворочавшись под шелковым одеялом, инстинктивно попытался натянуть его повыше.

Ильяс бесшумно подошел к кровати. Аристократ смотрел на спящего врага с тем же выражением лица, с каким ученый смотрит на подопытную крысу в лабиринте. Никакой ненависти. Только холодный расчет.

— Буди свинью, Мразко, — прошипел Малик Дэ Сад, его голос вибрировал от предвкушения. — Засунь ему в глотку сосульку. Отрежь ему уши. Давай же, я хочу услышать, как он визжит! Я хочу почувствовать его панику, когда он поймет, что все его деньги, вся его власть не стоят и ломаного гроша перед лицом настоящей тьмы.

Ильяс не стал использовать сосульки. Он предпочел физику.

Серб поднял руку и щелкнул пальцами. Звук, усиленный акустикой огромной спальни, раздался подобно выстрелу из пистолета.

В ту же секунду терморегуляция в комнате рухнула окончательно. Температура упала до минус тридцати градусов по Цельсию. Голографический проектор над кроватью заискрил, покрылся коркой льда и взорвался, осыпав шелковые простыни дождем из мелких осколков стекла. Стакан с водой на прикроватной тумбочке треснул, вода внутри него мгновенно превратилась в лед.

Окада резко сел на кровати, с хрипом втягивая в себя ледяной воздух. Министр был грузным мужчиной лет пятидесяти, с редеющими седыми волосами и обрюзгшим лицом, которое сейчас стремительно приобретало синюшный оттенок. Он попытался закричать, позвать охрану, но крик застрял в горле.

На краю его постели сидел человек, чьи серые, немигающие глаза смотрели прямо ему в душу. Вокруг незнакомца клубился морозный туман, а дыхание политика превращалось в густой пар, оседающий инеем на его собственных ресницах.

— Доброй ночи, господин министр, — голос Ильяса звучал ровно, тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в реве обезумевшего орка. — Прошу прощения за позднее вторжение. Умный дом оказался слишком глуп, чтобы доложить о моем визите, а ваша охрана… взяла бессрочный отгул.

Окада затрясся. Его зубы выбивали мелкую дробь, а глаза округлились от первобытного ужаса. Политик попытался попятиться, забиться в угол кровати, но тело его не слушалось. Мышцы, не привыкшие к такому холоду, спазмировались.

— К-кто… вы… — выдавил из себя министр, обхватывая плечи трясущимися руками. Он узнал ночного гостя. Он видел досье, предоставленные Теневым кабинетом. Бастард. Архимаг Льда. Глава Рода Мразко. Человек, чьих людей он планировал тихо ликвидировать в Дэдзиме пару часов назад.

Но одно дело читать отчеты на планшете в безопасном кабинете, и совсем другое — когда этот отчет сидит на твоей кровати, вымораживая твою спальню до состояния криокамеры.

— Мое имя вы прекрасно знаете, — Ильяс извлек из внутреннего кармана мундира инфокристаллы и бумажные документы, изъятые из сейфа Оябуна. Аристократ небрежным жестом бросил их на обледенелую простыню, прямо перед носом политика. — Как и знаете того, кому принадлежали эти бумаги. Глава клана Стального Карпа просил передать вам привет. К сожалению, он не смог сделать это лично. Пришлось выскребать его останки с татами. Он оказался на удивление… хрупким.

Окада опустил взгляд на векселя с его личной печатью. Лицо министра, и без того синее от холода, стало мертвенно-бледным.

— Это… это провокация! — попытался возмутиться Окада, хотя его голос предательски дрожал. — Я понятия не имею, что это за бумаги! Я министр Японской Империи! Вы не имеете права врываться ко мне! Император узнает об этом…

Малик в голове Ильяса разразился таким хохотом, что у серба на мгновение заложило уши.

— О, он пытается играть в дипломатию! — рыдал от смеха Владыка Инферно. — Серб, этот кусок мяса думает, что бумажки с законами спасут его от обморожения! Заморозь ему нижнюю половину тела. Пусть почувствует себя статуей.

Архимаг лишь слегка наклонил голову набок, разглядывая министра с холодным любопытством.

— Вы разочаровываете меня, Окада, — монотонно произнес глава Рода. — Я ожидал встретить тонкого стратега, который понимает, когда партия проиграна. А вижу лишь испуганного чиновника, который пытается прикрыться авторитетом своего сюзерена. Того самого сюзерена, чьи приказы вы саботировали, попытавшись уничтожить мой флагман.

Ильяс подался вперед. Температура в радиусе метра от него рухнула еще на десять градусов. Шелковое одеяло, которое министр судорожно прижимал к груди, затрещало и рассыпалось в пыль от глубокой заморозки. Окада остался в тонкой шелковой пижаме, которая не грела от слова совсем.

— Вы не понимаете законов термодинамики, господин министр, — продолжил Мразко, его голос звучал как ледяной приговор. — Вы думали, что можете повысить градус напряжения в порту, оставаясь в безопасной, прохладной тени. Но энергия никуда не исчезает. Она возвращается. И сейчас весь тот хаос, который вы пытались создать, сфокусировался в этой комнате.

Серб поднял руку и медленно, демонстративно сжал пальцы в кулак.

Окада издал сдавленный хрип. Он почувствовал, как невидимая рука сжала его внутренности. Это не была магия крови Сирены. Это был тотальный контроль над кинетикой молекул. Архимаг точечно остановил движение тепла в кровеносной системе министра. Кровь в венах Окады начала густеть, превращаясь в ледяную кашу. Сердце забилось в агонии, пытаясь протолкнуть эту субстанцию по артериям. Боль была невыносимой, жгучей, проникающей в каждую клетку тела.

Политик рухнул на бок, скрючившись в позе эмбриона. Из его носа потекла тонкая струйка кристаллизующейся крови, со звоном разбиваясь об обледенелую простыню.

— Пощади… — прохрипел Окада, его глаза закатились, обнажая белки. — Что… что тебе нужно?..

Ильяс разжал кулак. Кровоток министра с мучительным толчком восстановился. Политик задышал, жадно глотая морозный воздух, содрогаясь в конвульсиях на разрушенной кровати.

— Мне не нужны ваши извинения, Окада, — спокойно, без капли триумфа произнес аристократ, доставая из кармана аккуратно сложенный пергамент и массивную ручку с пером из зачарованной стали. — Извинения не имеют кинетического потенциала. Мне нужна компенсация за потраченное время и испорченное настроение моих людей.

Мразко развернул пергамент и положил его рядом с лицом тяжело дышащего министра.

— Это дарственная, — пояснил глава Рода. — Согласно этому документу, вы добровольно, в знак глубокого уважения и искупления неких… дипломатических недоразумений, передаете полный контроль над таможенными терминалами, ремонтными доками и складскими комплексами искусственного острова Дэдзима в ведение Рода Мразко. Кроме того, здесь указана сумма контрибуции, которую ваши личные фонды переведут на счета моего казначея в течение часа. Сумма… внушительная. Ее хватит, чтобы построить еще пару таких флагманов.

Окада, стуча зубами, скосил глаза на бумагу. Сумма действительно была астрономической. Это был не просто грабеж. Это было полное финансовое и политическое уничтожение. Передача инфраструктуры порта означала потерю колоссального теневого дохода, а перевод средств опустошит его личную казну до дна. Он перестанет быть влиятельным министром. Он станет никем.

— Я… я не могу… — пролепетал политик, пытаясь отодвинуться от пергамента. — Парламент не пропустит… Император задаст вопросы… Это конец моей карьере…

— Вы рассуждаете о карьере, когда стоите на пороге абсолютного нуля? — Ильяс удивленно приподнял бровь, хотя в его глазах не было ни капли сочувствия. — Вы поразительно оптимистичны.

В разговор вновь вмешался Малик, чье терпение явно подходило к концу.

— Хватит болтать с этим куском замороженного дерьма, Мразко! — рявкнул Владыка Инферно. — Оторви ему руку! Заставь его подписать бумагу собственной кровью, обмакнув в нее культю! Это же классика! Ты совершенно не умеешь веселиться!

Ильяс мысленно вздохнул, блокируя вопли демона, и перевел взгляд на политика.

— Выбирайте, Окада. Подпись на этой бумаге означает, что вы теряете деньги и влияние, но сохраняете свою жалкую жизнь. Отказ означает, что через секунду вся жидкость в вашем теле расширится, превратившись в лед. Ваши глаза лопнут, череп расколется, а внутренние органы превратятся в кровавое крошево. Я не оставлю следов магии. Эксперты Теневого кабинета найдут вас здесь, в запертой изнутри комнате, умершим от аномального приступа глубокого обморожения. И, уверяю вас, Император не станет расследовать смерть министра, который пытался сорвать его планы. Он лишь вздохнет с облегчением.

Серб вложил стальную ручку в трясущуюся, посиневшую руку политика.

— Подписывайте. И я, так и быть, верну вам компромат на ваши связи с якудза. Сможете сжечь его в камине. Если, конечно, сумеете разжечь огонь после моего ухода.

Окада сломался. Он не был воином. Он был интриганом, привыкшим решать проблемы чужими руками и чужой кровью. Столкнувшись с первобытной, холодной жестокостью, против которой не работали ни деньги, ни связи, министр превратился в скулящее животное, желающее только одного — чтобы этот кошмар закончился.

Трясущимися руками, едва удерживая перо, Окада вывел свою подпись внизу пергамента и приложил большой палец к руническому сканеру, оставляя биометрический отпечаток.

Ильяс невозмутимо забрал документ, дунул на чернила, чтобы они быстрее высохли в морозном воздухе, и спрятал пергамент во внутренний карман. Компромат он оставил на кровати.

— Приятно иметь дело с благоразумными людьми, — произнес Архимаг, поднимаясь с кровати.

— Ты… ты монстр, — прохрипел министр, сворачиваясь в клубок и пытаясь согреться дыханием, которое тут же оседало инеем на его лице. — Вы, северяне… вы все животные…

Мразко остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Нет, господин министр. Животные убивают ради пропитания или забавы, — холодно отозвался серб. — А я просто восстанавливаю термодинамический баланс. Вы нарушили равновесие, попытавшись сыграть со мной. Я забрал у вас излишки энергии. Ничего личного. Чистая физика.

Аристократ шагнул за порог спальни, оставляя сломленного, уничтоженного политика замерзать в собственной постели. Окада выживет, если успеет доползти до системы резервного отопления в коридоре. Но политически он был мертв. А Дэдзима теперь официально принадлежала Роду Мразко.

Спуск на первый этаж особняка прошел в абсолютной, звенящей тишине. Иней продолжал расползаться по стенам, превращая безвкусную роскошь резиденции министра Окады в ледяную гробницу. Мрамор под сапогами главы Рода предательски скользил, покрытый тончайшей морозной пленкой. Дорогие голографические картины, лишенные энергопитания, превратились в бесполезные куски серого пластика.

Ильяс вышел на крыльцо, и тяжелые бронированные двери за его спиной с глухим скрежетом захлопнулись, намертво примерзнув к косякам. Теперь, чтобы вытащить оттуда обмороженного министра, спасателям придется использовать плазменные резаки или тяжелую взрывчатку. Если, конечно, кто-то вообще осмелится прийти на помощь политику, впавшему в немилость.

Ночной кислотный дождь Киото ударил в лицо сербу, смывая остатки морозного тумана. Воздух Садов Безмятежности, еще недавно пахнувший очищенным озоном и цифровой сакурой, теперь явственно отдавал смертью и озоном настоящим — результатом жесточайших перепадов температур.

У декоративного пруда, где вода продолжала лениво перекатываться поверх утопленных дронов, из темноты соткалась Сирена. Девушка-водница стояла неподвижно, сливаясь с косыми струями дождя. Ее полумаска блестела от влаги, а рунический стилет, так и не пущенный в дело, был аккуратно спрятан в ножны на бедре. Идеальный ассасин не нуждалась в словах, чтобы доложить об успехе. Ее поза говорила сама за себя: периметр зачищен, свидетелей нет, следы магии скрыты естественными осадками.

Архимаг лишь едва заметно кивнул, признавая мастерство своей подчиненной.

— Выдвигаемся на точку сбора, — коротко бросил аристократ, накидывая на плечи восстановивший структуру плащ из драконьей кожи. — Пора забирать наших мародеров. Надеюсь, они не сожгли казино вместе с трофеями.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса недовольно фыркнул, словно кот, у которого из-под носа убрали миску со сливками.

— Ты оставил его в живых, Мразко, — проворчал Владыка Инферно, обдавая разум серба фантомным жаром раскаленных углей. — Этот жирный боров будет мстить. Такие, как он, не усваивают уроки, пока их не насадишь на вертел. Ты забрал его игрушки, но оставил ему язык, чтобы плести новые интриги.

— Он сломан, Малик, — мысленно, с математической холодностью парировал Ильяс, формируя в пространстве вектор для нового сдвига. — Термодинамика духа работает так же, как и физика тел. Если резко выкачать всю энергию из системы, структура разрушается. Окада больше не игрок. Он — парализованная фигура на доске, которая будет до конца своих дней вздрагивать от каждого сквозняка. К тому же, живой, но лишенный влияния министр — это отличный сигнал для Императора. Мы показали, что можем вырвать клыки его врагам, не устраивая при этом политического кризиса с показательными казнями в столице.

Пространство вновь послушно смялось, затягивая Архимага и ассасина в гравитационную воронку.

Они материализовались в паре кварталов от «Золотого Дракона». Точнее, от того, что осталось от штаб-квартиры клана Стального Карпа. Верхние ярусы исполинского небоскреба напоминали кратер действующего вулкана. Панорамные окна пентхауса были выбиты, а из провалов валил густой, маслянистый дым, смешанный с искрами от коротящей проводки. Дождь бессильно шипел, пытаясь затушить пожар, устроенный первобытной яростью Уррага и алхимическими реагентами Гвоздя.

Внизу, в узком переулке, заваленном мусором и ржавыми контейнерами, серба уже ждали.

Ржавый Гвоздь сидел на огромном, выломанном с корнем сейфе, небрежно закинув на него свою механическую ногу. Ветеран раскуривал толстую кубинскую сигару, стянутую из личных запасов мертвого Оябуна. Лицо наемника было покрыто копотью, форма на плече изодрана в клочья, но единственный здоровый глаз лучился циничным, мрачным удовлетворением.

Рядом, прислонившись к кирпичной стене, тяжело дышал Урраг. Глубинный орк представлял собой жуткое зрелище. Зеленая кожа была щедро расписана бурыми потеками чужой крови, а черный сюртук превратился в окровавленные лохмотья. В одной руке монстр держал свой неизменный тесак, а другой лениво ковырялся в зубах чьим-то дорогим имплантом-стилетом. У ног гиганта валялись три туго набитых армейских баула, судя по весу — с наличностью и компактными артефактами.

— А вот и начальство, — прохрипел Гвоздь, выпуская в дождливое небо густое кольцо дыма. — Мы тут немного прибрались, ваша светлость. Нижние чины разбежались, как крысы, после того как зеленокожий сбросил половину их гвардии в шахту лифта. А мы прихватили сувениры на память о японском гостеприимстве.

Ильяс окинул взглядом своих людей. Никакого сочувствия или дружеского участия. Только холодный расчет командира, оценивающего боеспособность отряда.

— Потери? — сухо поинтересовался глава Рода.

— Ничего такого, что не затянулось бы до утра, — отмахнулся ветеран, похлопывая по стальному протезу. — Моей железяке нужна новая смазка, а Уррагу поцарапали шкуру. Но, судя по тому, что он только что пытался сожрать руку мертвого киборга, аппетит у него не пропал. Как прошла ваша дипломатическая миссия в верхах?

Архимаг извлек из кармана пергамент, на котором уже подсохли чернила и багровел биометрический отпечаток пальца министра Окады. Он небрежно бросил документ наемнику. Гвоздь поймал его на лету и, прищурившись, пробежался взглядом по иероглифам, переведенным на имперский стандарт.

По мере чтения глаза ветерана расширялись, а сигара едва не выпала из зубов.

— Да чтоб меня демоны в задницу целовали… — выдохнул штурмовик, присвистнув. — Вы… вы отжали у них весь порт? Официально? С передачей права собственности и инфраструктуры?!

Урраг, услышав знакомое слово, оторвался от ковыряния в зубах и довольно зарычал, предвкушая бесконечные поставки мяса и алкоголя.

— Физика не терпит пустоты, Гвоздь, — монотонно произнес аристократ, забирая документ обратно. — Они попытались лишить нас энергии, ударив по реактору. Я компенсировал эти потери за счет их ресурсов. Теперь Дэдзима — территория Рода Мразко. Включая все доки, склады и теневые потоки. Завтра утром вы организуете перехват управления портовой стражей. Все недовольные должны быть лишены кинетической энергии. Доходчиво и жестоко. Пусть знают, что у новых хозяев нет понятия «гибкость».

Ветеран расплылся в щербатой улыбке, предвкушая грядущие чистки.

— Будет исполнено, командир. Мы заставим их маршировать строем и петь имперские гимны. Только давайте сначала вернемся на эту плавучую ледышку. Я хочу выпить чего-нибудь крепче, чем местная подогретая рисовая брага.

Команда двинулась сквозь трущобы к пирсам. Возвращение не было похоже на триумфальное шествие, скорее — на марш призраков. Дэдзима, обычно бурлящая криминальной жизнью круглосуточно, вымерла. Слухи на искусственном острове распространялись быстрее, чем лесной пожар. Новость о том, что неприступная крепость «Золотого Дракона» пала за полчаса, а элита клана Стального Карпа превратилась в ледяное крошево и пепел, заставила всех местных боссов забиться в самые глубокие щели. Никто не хотел попадаться на глаза северным варварам. Улицы были пустынны, лишь голографические гейши на вывесках продолжали равнодушно танцевать под кислотным дождем.

Когда из темноты вынырнул исполинский, покрытый толстой коркой льда корпус «Абсолютного Ноля», даже Гвоздь невольно поежился. Флагман не просто стоял в порту, он менял саму климатическую зону вокруг себя. Вода в гавани на сотню метров замерзла, превратившись в торосы, а портовые краны покрылись искрящимся инеем. Корабль спал, словно древнее хтоническое чудовище, но даже во сне он излучал смертельную угрозу.

Поднявшись по обледенелому трапу, команда оказалась в привычной, вымораживающей атмосфере. Внутри флагмана гудели маго-приводы, поддерживая давление, а в коридорах пахло машинным маслом и первозданной стужей.

Ильяс не стал задерживаться на мостике. Бросив Гвоздю приказ распределить трофеи в казначейский отсек и подлатать Уррага, Архимаг направился прямиком в сердце корабля — инженерный отсек. Ему нужно было убедиться, что Студент выполнил задачу, и термодинамический баланс восстановлен.

Тяжелые бронированные переборки, ведущие в реакторную, были покрыты толстым слоем конденсата, который тут же замерзал. Аристократ приложил ладонь к руническому замку, снимая блокировку. Стальные двери разъехались в стороны с протяжным, натужным гулом.

Внутри инженерного отсека творился абсолютный, контролируемый хаос. Помещение, размером с бальный зал столичного дворца, было опутано толстыми кабелями сверхпроводников, трубами системы охлаждения и руническими цепями, которые сходились в самом центре — к массивному, прозрачному изолятору из обогащенного вольфрама и маго-стекла.

Внутри этого изолятора находилась Снежная Принцесса.

Актив Архипелага. Древнее божество, низведенное до состояния живой батареи. Девушка с длинными серебряными волосами, закованная в имперские блокираторы, висела в центре сферы, словно эмбрион. Ее кожа была белее снега, а глаза закрыты. От ее хрупкого тела расходились волны концентрированной, чистейшей маны зимы. Эта энергия была настолько плотной, что пространство внутри сферы искажалось, преломляя свет.

Студент находился прямо под сферой, зависнув на технической платформе. Юный артефактор выглядел так, будто провел год на каторжных работах. Его лабораторный халат превратился в промасленную, грязную тряпку, руки были сбиты в кровь, а под глазами залегли черные, болезненные тени. Парнишка судорожно крутил гаечным ключом огромный вентиль терморегулятора, бормоча под нос формулы теплообмена.

Услышав шаги, Студент вздрогнул, едва не выронив инструмент, и затравленно обернулся. Увидев Ильяса, он сглотнул ком в горле и вытянулся по стойке смирно, чуть не свалившись с платформы.

— Докладывай, — ледяным тоном скомандовал Архимаг, неспешно подходя к консоли управления. Серб скользнул взглядом по метрикам. Температура ядра. Давление маны. Скорость распада изотопов. Цифры прыгали, но постепенно выравнивались.

— Я… я интегрировал имперские шунты седьмого поколения, господин Мразко! — отрапортовал артефактор, срываясь на фальцет. — Японские контуры были совершенно несовместимы, мне пришлось пересобирать матрицу сдержек на лету! Из-за внешнего плазменного фона Дэдзимы возник эффект резонанса температур. Ядро пыталось компенсировать внешний жар массированным выбросом холода. Если бы не вольфрамовые изоляторы, которые притащил господин Гвоздь, реактор бы разорвало давлением!

Студент вытер пот со лба перепачканным рукавом и с надеждой посмотрел на аристократа.

— Сейчас термодинамика стабилизирована, ваша светлость. Шунты отводят излишки маны в накопители, а изоляторы гасят резонанс. Мы можем находиться в порту сколько угодно. Принцесса… Актив под контролем.

Ильяс положил руку на бронестекло пульта. Он пропустил через систему крошечный импульс своей пространственной магии, сканируя структуру потоков. Парнишка не врал. Работа была выполнена ювелирно. Студент оказался гением-самородком, способным творить чудеса под угрозой неминуемой смерти. Физика процесса была идеальной — энергия циркулировала без потерь, создавая замкнутую, самодостаточную систему абсолютного нуля.

— Приемлемо, — сухо бросил глава Рода. Для него это была высшая степень похвалы. — Можешь идти в медотсек, пусть залатают твои руки. И поспи. Завтра нам потребуется полная мощность корабельных щитов.

Студент радостно пискнул, спрыгнул с платформы и, не разбирая дороги, бросился к выходу, радуясь, что пережил еще один день на этом проклятом судне.

Мразко остался в инженерном отсеке один. Он медленно подошел к вольфрамовой сфере, глядя на парящую внутри Снежную Принцессу. Божество, которое когда-то управляло бурями и замораживало целые флоты, теперь было просто ресурсом. Двигателем для его амбиций.

— Тебе ее жалко, ледышка? — саркастично протянул Малик, проявляясь в отражении стекла. Глаза демона горели инфернальным огнем. — Очередная пленница в твоей коллекции. Вы, люди, такие забавные. Пытаетесь заковать стихии в цепи, засунуть богов в пробирки. Но однажды стекло треснет. И тогда она вырвется. Я бы на это посмотрел. Славная будет резня.

— Жалость — это бесполезная трата эмоциональной энергии, Малик, — мысленно ответил Ильяс, глядя прямо в лицо своему отражению, совмещенному с ликом демона. — Она не человек. Она — физическое явление. Сгусток концентрированной энтропии. А энтропию нельзя жалеть, ее можно только направлять. И я направлю ее прямо в сердце графа Шувалова, когда мы вернемся в Империю. Но сначала… мы заберем у японцев то, что нам причитается.

Ночь постепенно сдавала свои позиции. К тому моменту, когда Архимаг поднялся в свои личные покои на верхнем ярусе флагмана, за панорамным иллюминатором начало светлеть.

Рассвет над Киото был специфическим зрелищем. Тяжелые, напитанные смогом облака окрашивались в ядовитые, желто-багровые тона. Неоновые вывески Дэдзимы тускнели, уступая место холодному, искусственному свету просыпающегося мегаполиса. Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя лишь едкий туман, стелющийся по промерзшим пирсам.

Ильяс сидел в кресле из черного дерева, медленно потягивая обжигающе холодный кофе, сваренный по особому рецепту. Он не спал. Магия пятого ранга перестроила его организм, сведя потребность в сне к минимуму. Тело аристократа работало как идеальный механизм, не знающий усталости.

В дверь каюты деликатно постучали.

— Войдите, — разрешил серб, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.

На пороге появился Ржавый Гвоздь. Ветеран успел привести себя в порядок. Копоть была смыта, изорванная форма заменена на чистый, строгий камзол штурмовика, а протез начищен до блеска. Однако хмурое выражение единственного глаза никуда не делось.

— Ваша светлость, — наемник отсалютовал, прикладывая живую руку к виску. — Периметр под полным контролем. Урраг спит в оружейной, обняв ящик с плазменными гранатами. Студент отрубился прямо на пороге медотсека, пришлось затаскивать его внутрь.

Ветеран сделал паузу, прочистив горло.

— Но я пришел не за этим. На внешнем рейде порта движение.

Ильяс повернул голову. Его серые глаза сузились, сканируя пространство.

— Адмирал Того Хасэгава, — безошибочно определил Архимаг, чувствуя колоссальное давление маны, надвигающееся со стороны моря.

— Так точно, — кивнул Гвоздь, опираясь на дверной косяк. — Целая эскадра. Три тяжелых маго-дредноута, крейсеры прикрытия и целый рой патрульных катеров. Они берут Дэдзиму в полукольцо. Выглядят так, будто собрались равнять остров с землей. Наши щиты подняты на максимум, но если они ударят главным калибром…

— Они не ударят, — отрезал Мразко, поднимаясь с кресла. — Это не осада, Гвоздь. Это парадный эскорт. Император любит театральные эффекты.

Словно в подтверждение его слов, над гаванью разнесся низкий, вибрирующий гул корабельных ревунов японского флота. Звук был настолько мощным, что стекла в иллюминаторах «Абсолютного Ноля» жалобно зазвенели.

Ильяс подошел к окну. Из тумана, рассекая свинцовые волны, вынырнули исполинские силуэты японских дредноутов. Их броня, покрытая рунической вязью, тускло мерцала, а в орудийных башнях пульсировала красным светом плазменная мана. Флорентийская сталь против имперского льда. Это была демонстрация силы, призванная показать северному варвару, с кем он имеет дело.

От флагманского дредноута адмирала Того отделился небольшой, стремительный катер, сверкающий полированным металлом и золотыми гербами Японской Империи — хризантемами с шестнадцатью лепестками. Катер, не обращая внимания на ледяные торосы, созданные аурой «Абсолютного Ноля», направился прямиком к пирсу, у которого был пришвартован корабль Ильяса.

— Встречайте гостей, Гвоздь, — холодно распорядился аристократ, поправляя воротник мундира. — Пусть поднимутся на борт. Но оружие они оставят у трапа. Если кто-то из них попытается пронести хотя бы зубочистку — лишайте их кинетической энергии. Без предупреждения.

Наемник плотоядно усмехнулся.

— Будет сделано, командир. С удовольствием переломаю пару наманикюренных пальцев адмиральским адъютантам.

Спустя пятнадцать минут в кают-компанию «Абсолютного Ноля» — просторное помещение с длинным дубовым столом и картами морских течений на стенах — вошла делегация.

Их было трое. Впереди шел высокий, сухопарый офицер в парадном белом мундире с золотыми эполетами. Его лицо было бесстрастным, как маска театра Но, а глаза холодными и цепкими. Это был капитан первого ранга, личный посланник адмирала Того. За ним следовали два элитных гвардейца в церемониальной броне. Как Гвоздь и обещал, их плазменные катаны остались у трапа, и сейчас гвардейцы чувствовали себя явно неуютно в промерзшем помещении флагмана, то и дело бросая нервные взгляды на застывшего в углу орка, которого ветеран все-таки растолкал ради такого случая.

Ильяс Михеевич Мразко сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Он даже не поднялся поприветствовать вошедших. По законам дипломатии это было неслыханным оскорблением, но Архимаг играл по своим правилам. Он был хозяином этого льда.

— Архимаг Мразко, — посланник коротко поклонился, не выказывая возмущения. Его голос звучал ровно, как заученный текст. — Адмирал Того Хасэгава передает вам свои глубочайшие извинения за то, что не смог присутствовать лично. Дела флота требуют его безотлагательного внимания.

— Оставьте эти танцы, капитан, — прервал его серб, его голос резал воздух, как скальпель. Температура в кают-компании мгновенно упала, заставляя японцев невольно поежиться. — Адмирал не пришел, потому что не хочет дышать одним воздухом с бастардом. И потому что Император запретил ему устраивать здесь войну. Ближе к делу.

Посланник ни мускулом не дрогнул на лице, хотя его дыхание превратилось в густой пар. Он извлек из-за пазухи свиток из дорогого пергамента, перевязанный золотым шнуром с тяжелой сургучной печатью.

— Его Божественное Величество, Император Японской Империи, Владыка Плазмы и Правитель Садов Идеального Равновесия, — торжественно провозгласил офицер, — приглашает главу Рода Мразко на личную аудиенцию в императорский дворец Киото. Встреча назначена на сегодняшний полдень. Вас будет сопровождать эскорт Теневого кабинета.

Капитан сделал паузу, глядя прямо в холодные глаза аристократа.

— Император также просил передать, что он весьма впечатлен вашей… эффективностью в управлении портовой инфраструктурой Дэдзимы. Документы на право собственности уже заверены в имперской канцелярии. Бывший министр Окада подал в отставку по состоянию здоровья и отправился на лечение в закрытый санаторий.

Гвоздь, стоящий у стены, тихо хмыкнул, прикуривая новую самокрутку от раскаленного кончика своего протеза.

— Надо же, как быстро у них работает бюрократия, когда им прижигают задницы, — проворчал ветеран.

Ильяс проигнорировал реплику наемника. Он плавно поднялся из-за стола, возвышаясь над японским посланником. Аура абсолютного холода, исходящая от главы Рода, стала почти осязаемой. Иней мгновенно покрыл столешницу, ползя в сторону офицера.

— Передайте Императору, что я принимаю приглашение, — произнес Архимаг, забирая свиток из окоченевших рук капитана. Печать из сургуча мгновенно кристаллизовалась и рассыпалась в пыль под его пальцами. — Мы обсудим условия нашей сделки. Лично. Лицом к лицу.

— Эскорт прибудет за вами через два часа, ваша светлость, — посланник вновь поклонился, на этот раз чуть торопливее, явно желая поскорее покинуть этот летающий морозильник. — Разрешите отбыть?

— Свободны, — коротко бросил Мразко, отворачиваясь к иллюминатору.

Японская делегация спешно покинула кают-компанию, сопровождаемая тяжелым взглядом Уррага, который явно разочаровался тем, что ему так и не дали никого расчленить.

Когда за посланниками закрылась дверь, в кают-компании повисла тяжелая тишина.

Ильяс стоял у окна, глядя на грозный силуэт японского дредноута. Встреча с Императором была тем самым Рубиконом, ради которого он проделал этот путь через Ледяной Архипелаг. Сделка с «Живой Сверхновой» даст ему ресурсы, необходимые для того, чтобы вернуться в столицу Российской Империи и устроить кровавый переворот. Он сотрет в порошок Тайную канцелярию, уничтожит графа Шувалова и вернет своему Роду то величие, которое у них украли.

Но Император был не просто политиком. Он был Архимагом ядерной плазмы и радиации. Существом, чья сила равнялась мощи целых армий. Их встреча не будет обычной дипломатической беседой. Это будет столкновение двух абсолютов. Двух фундаментальных законов физики.

В глубине сознания Ильяса Малик Дэ Сад начал медленно, тягуче смеяться. Смех демона был похож на скрежет металла по стеклу, усиленный тысячекратно.

— Наконец-то, Мразко, — прошипел Владыка Инферно, и перед внутренним взором серба вспыхнули багровые сполохи ядерного пламени. — Наконец-то мы встретимся с кем-то, кто не умрет от простого сквозняка. Живая Сверхновая. Какое пафосное имя. Спорим, когда я вырву его плазменное сердце, он будет визжать так же, как этот жалкий министр?

— Он Архимаг, Малик, — мысленно, с математической точностью, ответил Ильяс. — Его структура маны базируется на ядерном синтезе. Температура его ауры превышает десятки тысяч градусов. Это идеальный противник. Термодинамическая аномалия, которую необходимо стабилизировать.

— Так давай стабилизируем его! — взревел демон, вбрасывая в кровь аристократа порцию инфернального адреналина. — Давай погасим его солнце! Я хочу почувствовать запах горящей плоти, смешанный с запахом озона! Я хочу, чтобы этот сад Идеального Равновесия превратился в пепелище!

Ильяс медленно сжал руку в перчатке. Воздух вокруг его кулака пошел рябью, сжимаясь в микроскопическую гравитационную сингулярность. Серые глаза Архимага, лишенные всяких эмоций, неотрывно смотрели на силуэт Киото вдали.

— Равновесие — это иллюзия, Малик, — тихо, но так, что пространство в кают-компании содрогнулось, произнес глава Рода. — Есть только энтропия. И сегодня Японский Император узнает, что любая сверхновая рано или поздно остывает, превращаясь в мертвую, холодную пустоту.

Архимаг развернулся и направился к выходу.

— Гвоздь, Урраг, — бросил он на ходу. — Вы остаетесь на флагмане. Охранять Принцессу. Сирена пойдет со мной в тенях.

Ветеран-наемник лишь понимающе усмехнулся, доставая из-за пазухи трофейную фляжку с коньяком Оябуна.

— Удачи во дворце, ваша светлость. Постарайтесь не заморозить там всё к чертовой матери. Нам еще нужны их деньги.

Ильяс Михеевич Мразко не ответил. Он шагал по коридорам своего обледенелого корабля навстречу Солнцу, намереваясь принести ему зиму. Встреча с абсолютным жаром была неизбежна. И термодинамика этой встречи должна была стать легендарной.

Тяжелая дверь правительственного маг-лимузина захлопнулась с глухим, вакуумным вздохом, мгновенно отсекая рев портовых турбин и монотонное шипение кислотного дождя Дэдзимы. Внутри машины царила совершенно иная реальность. Пространство, отделанное кожей глубоководного кракена и вставками из мореного черного дуба, дышало роскошью и абсолютной, стерильной безопасностью. Салон был настолько просторным, что здесь можно было бы устроить небольшую дуэль на коротких клинках, а бронированные тонированные стекла искажали свет уличного неона, превращая его в размытые, безвредные пятна.

Ильяс Михеевич Мразко опустился на широкое сиденье, небрежно закинув ногу за ногу. Архимаг сменил изорванный плащ из драконьей кожи на парадный, идеально скроенный сюртук из темного шелка, прошитого серебряными нитями. На высоком воротнике тускло мерцала вязь рун возрожденного сербского Рода. Лицо аристократа оставалось непроницаемой маской, высеченной из арктического льда.

Как только серб оказался внутри, автоматические системы климат-контроля машины жалобно взвыли. Дорогие артефакторные обогреватели попытались выровнять температурный фон, но против Пространственной магии пятого ранга японская инженерия была бессильна. Иней стремительно пополз по обивке, покрывая кожу кракена тончайшей кристаллической решеткой. Капли влаги, случайно занесенные с улицы, замерзали прямо в воздухе, осыпаясь на мягкий ворс ковра крошечными алмазными искрами.

Напротив Ильяса сидел Синдзиро. Глава Теневого кабинета Императора и личный палач «Живой Сверхновой» не стал снимать свою хромированную маску. Его бронированное тело, закованное в матово-черные сегментированные пластины, сливалось с обивкой салона. Лишь узкая горизонтальная полоса визора пульсировала багровым светом в такт биению механического сердца. Киборг-ниндзя сидел абсолютно неподвижно, положив закованные в титан ладони на колени. Его катаны покоились в магнитных ножнах на бедрах. Если в этом существе и оставалось что-то от живого человека, то сенсоры лимузина этого не фиксировали.

Машина тронулась с места без малейшего рывка. Магнитные подушки подняли тяжелый броневик над залитым грязью асфальтом, и кортеж, сопровождаемый четырьмя боевыми глайдерами, плавно устремился в сторону гигантских эстакад Киото.

— Какое тошнотворное, синтетическое убожество, — раздался в сознании Ильяса бархатистый, вибрирующий голос.

Воздух вокруг Архимага неуловимо потяжелел. Фантомный запах выдержанного шартреза, раскаленной добела меди и дорогого трубочного табака заполнил ноздри. Малик Дэ Сад проснулся. Владыка Инферно, запертый в черепной коробке ледяного мага, явно страдал от отсутствия эстетики в происходящем.

— Ты только посмотри на него, Мразко, — демон виртуально прошелся по салону, заглядывая прямо в багровый визор киборга. — В нем же нет души. Ни капли страсти. Они заменяют плоть на железо, кровь на антифриз, а потом удивляются, почему их женщины стонут только по расписанию. Я помню времена, когда самураи вспарывали себе животы ради чести. Кровища фонтаном, кишки на татами, вопли, от которых у ангелов перья выпадали! Вот это была драма! А это что? Если я сейчас оторву ему голову, из шеи полетят искры и потечет машинное масло. Скука.

— Физическое тело — лишь инструмент для удержания и конвертации энергии, — мысленно, с математической сухостью ответил глава Рода, наблюдая за проносящимися мимо трущобами нижних уровней. — Если металл и плазма проводят ману эффективнее плоти, их выбор логичен. Биология хрупка.

— Биология вкусная! — рыкнул Малик, выпустив в сознании серба облако серного дыма. — Ты стал невыносимым занудой со своей термодинамикой. Спорим, если я жахну геотермальным выбросом прямо под его креслом, этот тостер даже не успеет понять, как расплавились его хваленые нейроинтерфейсы? Давай проверим. Чуть-чуть черного пламени. Просто чтобы посмотреть, как у него задымится визор.

— Заткнись, — ментально отрезал аристократ, захлопывая барьер воли с оглушительным внутренним звоном. Демон недовольно заворчал, но подчинился, перейдя в режим пассивного, злорадного наблюдения.

Ильяс перевел взгляд на Синдзиро. Киборг ответил ему прямым, изучающим взглядом электронных линз.

— Вы оставили после себя весьма… живописный пейзаж на Дэдзиме, Архимаг, — шелестящий голос главы Теневого кабинета прорезал морозную тишину салона. Синтезатор речи лишал слова любых эмоций, превращая их в сухую констатацию фактов. — Мои аналитики до сих пор изучают руины казино «Золотой Дракон». Оябун клана Стального Карпа, чье тело стоило больше, чем годовой бюджет средней провинции, превратился в горстку ледяного пепла. Его экспериментальный плазменный реактор был не просто уничтожен. Он был… выпит.

— Я не пью плазму. От нее изжога, — холодно отозвался серб, стряхивая невидимую пылинку с манжеты. — Я лишь восстановил термодинамический баланс. Глава клана генерировал слишком много тепла, нарушая естественную энтропию пространства. Я помог ему остыть. Тот факт, что его синтетические кости не выдержали перехода к абсолютному нулю — это проблема японских инженеров, а не моей магии.

Визор Синдзиро едва заметно мигнул, меняя оттенок с багрового на темно-алый.

— А бывший министр Окада? — продолжил допрос киборг. — Бригады Теневого кабинета нашли его в запертой изнутри спальне. Его кровоток был остановлен, легкие покрылись инеем, а нервная система пережила шок, несовместимый с жизнью. Тем не менее, он жив. Медики пытаются понять, как человеческое тело могло выдержать криогенную заморозку без разрушения клеточных мембран.

— Пусть ваши лекари почитают учебники по фундаментальной физике, — равнодушно посоветовал Мразко. — Если понижать кинетическую энергию молекул жидкости с правильной, контролируемой скоростью, фазовый переход воды в лед происходит без образования острых кристаллических граней. Плоть не рвется изнутри. Она просто ставится на паузу. Господин Окада был слишком нервным. Ему требовался длительный, глубокий отдых. Я обеспечил ему покой. И в качестве благодарности он передал моему Роду права на порт. Всё абсолютно законно.

Синдзиро замолчал. Аналитические сопроцессоры в его черепе явно пытались выстроить психологический профиль собеседника, но натыкались на стену идеальной, безжалостной логики. Варвар с севера не хвастался своей жестокостью, не упивался властью. Он рассуждал об убийствах и госпереворотах в терминах обмена энергией и законов сохранения масс. Это пугало электронный мозг киборга куда больше, чем истеричные угрозы любых других врагов Империи.

Маг-лимузин тем временем покинул портовую зону и начал подъем. Киото не был городом в привычном понимании этого слова. Это был гигантский, многоуровневый механизм, прорастающий в небеса.

За тонированным стеклом открылась панорама Нижнего Яруса. Это была настоящая неоновая преисподняя. Узкие, сдавленные эстакадами улицы тонули в вечном смоге и испарениях алхимических заводов. Кислотный дождь разъедал дешевый пластик рекламных вывесок, на которых дергались голографические гейши, зазывающие в притоны аугментаций. Толпы людей, закутанных в синтетические дождевики, напоминали серую биомассу, копошащуюся в грязи ради горстки иен. В этом гниющем котле выковывалась грязная энергия Империи. Здесь царил закон сильного, и кровь на асфальте смывалась быстрее, чем успевала запечься.

— Грязь, вонь и нищета, — констатировал Архимаг, наблюдая, как глайдеры сопровождения отгоняют от кортежа стайку любопытных полицейских дронов. — И это фундамент вашей хваленой столицы.

— Это горнило, Архимаг, — возразил Синдзиро. — Слабый металл плавится и уходит в шлак. Сильный проходит закалку и поднимается выше. Японская Империя не строит иллюзий о всеобщем равенстве. Мы строим идеальную систему эффективности. Нижний Ярус генерирует ресурсы и страх. Страх мотивирует.

— Страх — плохой источник энергии, — отрезал Ильяс. — Он нестабилен. В любой момент он может перерасти в панику или бунт, и тогда ваша система сожрет сама себя. Вы сидите на пороховой бочке с открытым огнем и рассуждаете об эффективности.

Кортеж въехал на широкую спиральную магистраль, уходящую вертикально вверх. Перегрузки от ускорения вдавили бы обычного человека в кресло, но Мразко лишь слегка изменил гравитационный вектор вокруг своего тела, полностью компенсировав инерцию.

По мере подъема картина за окном начала стремительно меняться. Смог рассеивался, уступая место чистому, искусственно отфильтрованному воздуху. Нижний Ярус остался далеко внизу, скрытый плотной пеленой грязно-желтых облаков.

Начался Средний Ярус. Территория корпораций, гильдий и аристократических кланов. Архитектура здесь поражала воображение безумным сплавом традиций и киберпанка. Гигантские небоскребы из стекла и флорентийской стали имели крыши в форме изогнутых пагод. Между зданиями, словно сверкающие вены, тянулись прозрачные трубы маг-поездов, внутри которых с сумасшедшей скоростью неслись капсулы с пассажирами. В воздухе величественно проплывали огромные грузовые баржи, поддерживаемые антигравитационными рунами, а фасады корпоративных штаб-квартир украшали трехмерные голограммы драконов, чья чешуя переливалась всеми цветами спектра.

Здесь не было кислотного дождя. Воздух был прозрачным и пах озоном. Люди на пешеходных мостах носили дорогие костюмы, а их импланты были произведением ювелирного искусства, а не кустарными поделками с черного рынка.

— Выше только звезды, — тихо произнес Синдзиро, отслеживая взгляд бастарда. — И те, кто ими управляет.

Лимузин приблизился к колоссальному энергетическому барьеру, который отделял Средний Ярус от Верхнего. Это был климатический купол, созданный гениями имперской артефакторики. Он выглядел как переливающаяся мыльная пленка, охватывающая вершину базальтового плато.

Когда кортеж прошел сквозь барьер, мир Ильяса вновь изменился.

Здесь не было неона. Не было эстакад и гула турбин. Верхний Ярус встретил Архимага ослепительным светом искусственного солнца, висящего прямо под куполом. Лучи этого светила были невероятно теплыми, почти обжигающими, пропитанными концентрированной маной радиации.

Маг-лимузин скользил по широкому проспекту, вымощенному идеальным белым камнем, добытым из недр Архипелага. По обеим сторонам дороги раскинулись настоящие, живые сады. Вековые сосны, цветущая сакура, чьи розовые лепестки медленно кружились в воздухе, подхватываемые запрограммированными потоками теплого ветра. Декоративные пруды с кристально чистой водой, в которых лениво плавали золотые карпы кои размером с хорошую лодку.

Среди этого зеленого великолепия возвышались усадьбы высшей знати — строгие, минималистичные строения из дерева и рисовой бумаги, защищенные невидимыми гравитационными полями.

— Иллюзия рая, — усмехнулся Ильяс, чувствуя, как внешнее тепло пытается пробиться сквозь его морозную ауру. — Вы потратили миллионы мегаватт энергии только для того, чтобы вырастить здесь траву, пока внизу люди дышат кислотой. Это не эффективность, Синдзиро. Это высокомерие.

— Это право сильного, Архимаг, — голос киборга лязгнул металлом. — Император дарует свет тем, кто способен его выдержать. А тем, кто слаб, остается лишь греться у плавильных печей.

Впереди, на вершине естественного возвышения, показалась конечная цель их маршрута.

Императорский Дворец.

Это не был дворец в привычном понимании европейских или российских монархов. Это была исполинская, подавляющая своей массой цитадель из черного метеоритного железа и обсидиана. Строение напоминало древнюю крепость-сёгунат, увеличенную в десятки раз. Стены цитадели не имели окон. Вместо них по черному камню струились ослепительно яркие, золотые рунические каналы. Замкнутый контур. Дворец был колоссальным маго-термоядерным реактором, внутри которого билось сердце всей Японии.

От здания исходил такой радиационный и тепловой фон, что воздух вокруг цитадели непрерывно искажался, дрожал, как над раскаленным асфальтом в полдень. Даже сквозь тонированные и защищенные рунами стекла лимузина Ильяс почувствовал это колоссальное, почти физическое давление. Это была не просто магия. Это была стихия, подчиненная чужой, божественной воле.

— Ого… — протянул Малик Дэ Сад, и в голосе демона впервые за долгое время проскользнули нотки мрачного уважения. — А этот ваш Император знает толк в барбекю. Серб, ты чувствуешь это? Чистый, неразбавленный изотопный распад! Я почти возбужден. Если мы там задержимся, твоя кровь начнет светиться в темноте, а Алёна потом родит тебе очаровательных мутантов.

— Сконцентрируйся, — мысленно рявкнул Мразко. Внутри себя он уже начал перестраивать термодинамические контуры собственного тела. Он перенаправил потоки маны пятого ранга, создавая вокруг каждого жизненно важного органа микроскопические вакуумные прослойки. Радиация — это энергия. А энергию можно погасить, если столкнуть ее с абсолютным нулем.

Лимузин плавно затормозил перед монументальными воротами Тории, вырезанными из цельного куска древнего оракулового дерева, пропитанного огнеупорными смолами.

Дверь машины отъехала в сторону, впуская в промерзший салон волну тяжелого, раскаленного воздуха, пахнущего озоном и цветущей вишней.

— Мы на месте, Архимаг, — произнес Синдзиро, не делая попытки выйти первым. — Дальше вы пойдете один. Мои бойцы и я останемся у ворот. Пронос артефакторного оружия за Тории запрещен. Впрочем, полагаю, ваши способности не зависят от кусков металла.

Ильяс молча поднялся. Он не стал оправдываться или бравировать. Он просто шагнул из машины на прогретые белые плиты площади.

Солнечный свет ударил по глазам, но серб даже не прищурился. Он стоял у подножия гигантской лестницы из тысячи ступеней, ведущей к вратам цитадели. И каждая ступень этой лестницы буквально дышала жаром.

Мразко поправил манжеты черного сюртука. Его аура абсолютной энтропии развернулась на полную мощность, схлестнувшись с излучением Дворца. Вокруг аристократа, в радиусе двух метров, нестерпимый зной мгновенно отступал. Влага из горячего воздуха выпадала в осадок, кружась вокруг Ильяса вихрем сверкающих снежинок, которые таяли, едва покинув пределы его ледяного купола.

Глава Рода Мразко начал подъем к Солнцу, намереваясь принести ему зиму.

Каждая из тысячи ступеней Императорской лестницы представляла собой испытание на прочность, задуманное для отсева слабых духом и телом. Камень под ногами был раскален настолько, что подошвы обычных армейских сапог начали бы плавиться уже на десятом шаге. Воздух гудел от радиационного напряжения. Это было физическое воплощение императорской воли — тяжелое, давящее, стремящееся поставить на колени любого, кто осмелится приблизиться к источнику абсолютной власти.

Но глава Рода Мразко не собирался преклонять колени перед чужим божеством.

Архимаг поднимался ровным, размеренным шагом, словно совершал утренний моцион по заснеженным аллеям столичного парка в родной Империи. Серб не боролся с жаром напрямую, не выставлял примитивных ледяных щитов, которые неизбежно испарились бы под гнетом ядерной плазмы. Он использовал Пространственную магию, манипулируя самой структурой эфира.

Вокруг тела аристократа сформировалась тончайшая, невидимая глазу прослойка абсолютного вакуума. Любой квант тепловой энергии, любая радиоактивная частица, пытавшаяся пробиться к его плоти, натыкалась на эту пустоту и теряла свой кинетический потенциал, осыпаясь безобидным фоновым свечением. Базальтовые ступени под начищенными сапогами серба с тихим, жалобным треском покрывались паутиной микротрещин — камень не выдерживал шокового перепада температур от сотен градусов плюса до глубокого минуса.

— Я чувствую себя зефиринкой, которую сунули в жерло действующего вулкана, — сварливо проворчал Малик Дэ Сад. Демон ворочался на задворках сознания, явно наслаждаясь экстремальными условиями, но по привычке изображая недовольство. — Местный божок не экономит энергию. Зацени фонящий распад, Мразко! Спорим, если ты сейчас плюнешь на эти ступеньки, слюна не просто закипит, а расщепится на водород и кислород со взрывом? Давай, харкни! Устроим им тут маленькое водородное шоу в знак приветствия!

— Твои развлечения слишком примитивны, Малик, — мысленно, не сбивая дыхания, ответил носитель абсолютного нуля. — Взрывы — это хаос. Хаос — признак потери контроля. А мы пришли сюда демонстрировать порядок.

— Зануда, — фыркнул Владыка Инферно, после чего затих, с предвкушением ожидая кульминации этого термодинамического восхождения.

Когда Архимаг преодолел последнюю ступень, перед ним выросли массивные ворота внутреннего двора. Они были раскрыты настежь, приглашая гостя войти. Никакой стражи, никаких гвардейцев в золотых доспехах. Охрана здесь была бы бессмысленна — тот, кто обитал за этими вратами, не нуждался в защите из плоти и крови.

Ильяс перешагнул порог и оказался в Саду Идеального Равновесия.

Место разительно отличалось от гнетущей, индустриальной роскоши остального дворца. Это был оазис, где физика и извращенная эстетика слились в единое целое. Огромное круглое пространство было четко разделено надвое. Левая половина представляла собой традиционный японский сад камней: белый песок, тщательно расчесанный граблями в виде концентрических волн, и черные валуны. Вот только песок этот под воздействием чудовищных температур давно сплавился в идеальное, гладкое стекло, а валуны раскалились до вишневого свечения.

Правая половина буйствовала растительностью. Но это были не обычные сосны или сакуры. Гигантские папоротники с багровыми листьями, пульсирующие изнутри золотистым светом лианы и цветы, чьи бутоны напоминали миниатюрные плазменные реакторы. Флора мутировала, впитав радиацию, и теперь жила по совершенно иным биологическим законам.

В самом центре этого безумия, на стыке стеклянной пустыни и радиоактивных джунглей, располагался простой деревянный помост. На нем, скрестив ноги в позе лотоса, сидел человек.

На правителе Японской Империи не было ни корон, ни расшитых драконами шелков. Лишь свободный халат из грубого белого льна, каким-то чудом не вспыхивающий от исходящего от тела жара. На вид Императору можно было дать не больше сорока лет: точеные, аристократичные черты лица, черные как смоль волосы, собранные в простой узел на затылке. И глаза.

В глазах «Живой Сверхновой» не было зрачков и белков. Там, ограниченные радужкой, бешено вращались два крошечных, ослепительно-золотых солнца.

Пространство вокруг правителя дрожало, искажалось маревом, плавило реальность. Мразко остановился в десяти шагах от помоста. Дальше идти было нерационально — сопротивление среды возрастало в геометрической прогрессии.

Две ауры столкнулись. Абсолютный жар и абсолютный холод. Синтез и Энтропия.

В том месте, где невыносимый зной Императора врезался в морозный купол бастарда, воздух начал буквально рваться на части. С сухим, трескучим звуком в пустоте зарождались крошечные шаровые молнии, которые тут же кристаллизовались, превращаясь в ледяную пыль, и мгновенно испарялись вновь. Этот цикл рождения и смерти материи происходил тысячи раз в секунду.

— Ильяс Михеевич Мразко, — голос Императора не прозвучал в воздухе. Он сформировался прямо в разуме серба, тяжелый и вибрирующий, подобно гулу тектонических плит. — Бастард. Глава возрожденного Рода. Победитель древнего Владыки Бурь. Человек, который принес настоящую зиму на мои гниющие портовые острова.

— Ваше Божественное Величество, — аристократ лишь едва заметно склонил голову, соблюдая минимальный протокол, но не отводя взгляда. — Благодарю за столь… теплую встречу.

Император медленно, почти неуловимо улыбнулся. От этого движения помост под ним слегка задымился.

— Садись, — правитель указал рукой на пустую циновку, лежащую напротив него.

Ильяс шагнул вперед, преодолевая сопротивление ревущего эфира, и опустился на указанное место. В ту же секунду плетеная циновка и деревянный настил под ней побелели от инея. Архимаг точечно выморозил материю под собой, чтобы не загореться заживо от контакта с перегретой поверхностью.

— Я внимательно изучал записи с кристаллов слежения адмирала Того, — произнес «Живая Сверхновая», складывая руки на коленях. — Твой бой в зиккурате Архипелага. Ты уничтожил сущность хтонического бога не за счет грубого превосходства в мане. Ты понял саму структуру его энергии и истощил его кинетику. Ты перевел его вечную бурю в состояние абсолютной энтропии. Это было изящно. Жестоко, бесстрастно и безупречно с точки зрения физики.

— Пафос и лишние разрушения требуют слишком много энергии, — сухо ответил глава Рода, глядя в микроскопические солнца чужих глаз. — А энергия — ресурс ограниченный. Если разбазаривать ее на красивые спецэффекты, не останется резервов, чтобы сломать хребет врагу. Утилитарность всегда побеждает эстетику.

Император тихо рассмеялся. Звук его смеха напоминал рокот просыпающегося вулкана, заставляя вибрировать стеклянный песок в саду.

— Прагматик до мозга костей, — резюмировал монарх. — Идеолог холодной логики. Знаешь ли ты, почему это место называется Садом Идеального Равновесия, Архимаг?

Мразко скользнул равнодушным взглядом по оплавленному камню и красным листьям-мутантам.

— Полагаю, потому что вы пытаетесь убедить себя и своих подданных, что способны контролировать этот хаос. Что вы — точка баланса. Но на деле вы просто ищете теплоотвод, чтобы не сжечь собственную столицу дотла.

— Идеальный диагноз, — Император не выглядел оскорбленным. Напротив, в его интонациях проскользнуло мрачное удовлетворение. — Вселенная в своей основе — это вечная борьба двух констант. Синтеза и Энтропии. Я — воплощение Синтеза. Я рождаю материю из плазмы, разгоняю атомы, даю энергию для движения и роста. Моя магия — это сила, заставляющая звезды гореть. Но без Энтропии, без Холода и Порядка, Синтез превращается в бессмысленную, пожирающую саму себя цепную реакцию.

Правитель чуть подался вперед. Золотое пламя в его зрачках завертелось быстрее.

— Сверхновая, которая не может остыть, неизбежно уничтожит свою систему. Когда мои инженеры закачали десять процентов маны вашей Снежной Принцессы в реакторы Киото, они смогли остановить критический перегрев ядра. Ты — Энтропия, Ильяс. Твой холод — это тот самый якорь, который не дает моему солнцу взорваться. На фундаментальном уровне мы не враги. Мы — две шестеренки одного механизма.

Малик в голове Архимага издал долгий, восхищенный свист, обдав сознание привкусом дорогого алкоголя.

— О-о-о, какая поэзия! Какая термодинамическая философия! — замурлыкал демон, откровенно кайфуя от беседы. — А старик-то шарит! Он не просто батарейка, он мыслитель. Слушай, Мразко, может, не будем пытаться отпилить ему голову? Мне нравится, как он стелет. Хотя… если его разрезать пополам, внутренности будут светиться очень красивым синим цветом. Как думаешь?

— Вы позвали меня в свою резиденцию не для того, чтобы читать лекции по астрофизике, Ваше Величество, — проигнорировав паразита, прервал правителя серб. Ледяные глаза аристократа встретились с пылающим взором монарха. — Мы заключили сделку на Дэдзиме. Я забрал порт, преподал урок зарвавшейся якудзе и сломал министра Окаду. Вы получили ресурс Принцессы. Зачем я здесь?

Император откинулся назад, и марево вокруг него немного улеглось.

— Позиция делового человека. Прекрасно. Перейдем к политике, — правитель развел ладони в стороны.

В пространстве между ними мгновенно сформировалась идеальная, высокодетализированная голографическая карта Японской Империи, сотканная из тончайших нитей плазменного света.

— Мое государство гниет, Архимаг, — без тени сожаления произнес «Живая Сверхновая». — Вы видели Нижний Ярус. Вы видели грязные интриги моих министров. Власть расколота. У меня есть абсолютная духовная власть, влияние на гильдии и магия, способная испарить океан. Но реальная военная машина — армия, тяжелые дредноуты, кузницы доспехов и элитные дивизии — находится не в моих руках.

Император указал пальцем на огромный северный регион карты, который тут же вспыхнул тревожным багровым цветом.

— Они принадлежат Сёгунату. Сёгун Северных провинций, Такеда Наобуми. Архимаг Гравитации и Магнитных Аномалий. Военный диктатор, который и его клан держат в стальном кулаке весь генералитет Империи. Для них я — просто «живая батарея», священная реликвия, которая должна сидеть под куполом и питать реакторы столицы, пока они правят миром, прикрываясь моим именем.

— Убейте его, — сухо предложил Ильяс. — Для мага вашего уровня испарить одного диктатора вместе с его крепостью — вопрос десяти секунд.

— Физически — да. Политически — это самоубийство, — покачал головой Император, и светящаяся карта растворилась в воздухе. — Если я ударю первым, традиционные кланы, связанные клятвами крови и чести, поднимут восстание. Начнется гражданская война. Сёгун использует свои магнитные щиты и гравитационные установки, чтобы разрушить инфраструктуру. Страна сгорит. Мне нужен скальпель, а не ядерная бомба.

Монарх вперил тяжелый взгляд в лицо серба.

— Мне нужен чужак. Наемник. Человек, который не связан нашими кодексами бусидо, вассальными клятвами и клановой политикой. Человек, который не боится испачкать руки в крови высшей аристократии.

Аристократ слегка приподнял бровь, и на его губах мелькнула тень хищной усмешки.

— Вы хотите нанять меня для очередного политического убийства? Проникнуть на Север и вырезать диктатора в его постели?

— Нет, — отрезал Император. — Тихое убийство Такеды ничего не даст. На его место встанут его генералы, и хунта продолжит существовать. Систему нужно не обезглавить. Ее нужно узурпировать.

«Живая Сверхновая» сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть в промороженном разуме собеседника.

— Через две недели в Северных провинциях, в цитадели Черный Замок, состоится Ритуал Крови и Стали. Это древнейший турнир, священная традиция, на которой Сёгун и сильнейшие претенденты из высших военных кланов подтверждают свое право вести армию. Поединки идут насмерть. Без правил. Победитель забирает всё.

— И вы хотите… — Ильяс начал понимать масштаб задуманной комбинации, и этот масштаб поражал своим цинизмом.

— Я хочу, чтобы ты отправился на Север, — чеканя каждое слово, произнес Император. — Инкогнито. Под видом наемника или бродячего Рода. Ты должен спровоцировать Сёгуна. Нарушить их законы так дерзко, чтобы они сами вызвали тебя на арену, желая показательно казнить гайдзина. А когда ты выйдешь на песок Ритуала… ты вырежешь их всех. Такеду, его наследников, лучших мечников Севера и каждого, кто посмеет бросить тебе вызов. Ты заберешь титул Сёгуна по их же древним законам. Ты станешь первым чужеземным военным диктатором в истории Японии.

— А затем я, как новый полноправный Сёгун, присягну на верность лично Императору и передам армию под ваш прямой контроль, завершив централизацию власти, — закончил мысль Мразко. В его голосе не было ни удивления, ни страха. Лишь холодный анализ рисков и прибылей.

— Именно, — кивнул правитель.

— Узурпация власти в чужом государстве путем массовой резни элиты. Рискованная инвестиция энергии, — медленно произнес Архимаг, потирая подбородок обтянутой в черную кожу рукой. — Что я получу за то, что сделаю за вас самую грязную работу в истории вашей Империи? Одних только ресурсов и золота для переворота в России мне будет мало. Ставки слишком высоки.

Император Японской Империи не стал торговаться. Он просто поднял руку ладонью вверх.

Пространство над его пальцами разошлось беззвучной рябью, открывая доступ к личному пространственному карману монарха. Из пустоты медленно выплыл предмет, при виде которого температура вокруг Ильяса непроизвольно рухнула еще на десяток градусов, а Малик Дэ Сад подавился собственным восторженным воплем.

Это была сфера размером с крупное яблоко, выточенная из абсолютно прозрачного, неземного хрусталя. Внутри нее, в идеальном вакууме, танцевало крошечное, ослепительно белое пламя. От сферы не исходило ни жара, ни холода. Она существовала вне концепций термодинамики. Это был концентрат чистого стазиса.

— Око Аматерасу, — тихо произнес «Живая Сверхновая», и свет в саду словно померк перед внутренним сиянием артефакта. — Древнейшая реликвия, уцелевшая со времен Первых Богов. Это не оружие. Это абсолютный, бесконечный стабилизатор маны.

Император перевел взгляд с реликвии на завороженное, но всё такое же холодное лицо серба.

— Я знаю о твоей проблеме, Архимаг. Снежная Принцесса в твоем трюме — это ядерная бомба замедленного действия. Ты черпаешь из нее энергию по капле, потому что если попытаешься поглотить ее всю, резонанс разорвет твое тело и душу. Око Аматерасу решает эту проблему. С этим катализатором ты сможешь выпить Актива до дна без малейшего риска. Твоя магия Пространства и Термодинамики перешагнет через предел пятого ранга. Ты станешь существом шестого порядка. Богом абсолютного нуля во плоти.

Монарх сжал ладонь, и артефакт скрылся в подпространстве так же легко, как и появился.

— Вдобавок к Оку, — продолжил Император, возвращаясь к деловому тону, — ты получишь эскадру новейших дредноутов без опознавательных знаков, забитые под завязку трюмы с алхимическим оружием и безлимитный доступ к счетам имперской казны. Когда ты вернешься в столицу России, за твоей спиной будет стоять вся мощь Японии. Ты не просто убьешь графа Шувалова. Ты сотрешь Тайную канцелярию в порошок и сможешь диктовать условия самому Русскому Царю.

Предложение было не просто щедрым. Оно ломало все мыслимые рамки здравого смысла. Император отдавал божественный артефакт и колоссальные ресурсы в обмен на трон, который он не мог забрать сам.

Ильяс закрыл глаза на долю секунды, анализируя переменные. Риск умереть на севере среди мастеров гравитации был велик. Но награда перевешивала всё. Шестой ранг магии означал абсолютное доминирование. С такой силой он мог не просто отомстить за свой Род, он мог перекроить политическую карту мира.

— Берем, — прошипел Малик, истекая ментальными слюнями. — Хватай заказ, Мразко. Мы вырежем этот их Сёгунат под корень, станцуем на кишках Такеды, заберем Око и вернемся домой, чтобы устроить ледниковый период графу Шувалову. Это идеальный план. В нем столько крови, что мне хочется расплакаться от счастья!

Серб открыл глаза. Морозный купол вокруг него пульсировал в такт ровному биению сердца.

— Вектор задачи утвержден, — холодно и прагматично произнес глава Рода, поднимаясь с циновки. — Провокация, узурпация, передача армии в обмен на артефакт и ресурсы. Логика безупречна.

Император удовлетворенно кивнул, не скрывая своего триумфа.

— Мои люди обеспечат тебе и твоей команде легенду бродячей гильдии наемников, — сообщил правитель. — И предоставят пропуска через пограничные заставы Сёгуната. Дальше — ты действуешь сам. Помни, Ильяс Мразко. Если ты проиграешь и Такеда убьет тебя, Империя отречется от твоего существования.

— Энтропия не проигрывает, Ваше Величество, — Архимаг развернулся спиной к ослепительному радиационному свету монарха. Плащ из темного шелка взметнулся, словно крылья ворона. — Она просто забирает всё тепло. До последней капли.

Ильяс покинул Сад Идеального Равновесия, оставив Императора наедине со своими плавящимися камнями и мутировавшими цветами. Серб шел вниз по тысяче раскаленных ступеней, и на этот раз ступени не просто трескались — они покрывались слоем непробиваемого льда.

Мразко возвращался на свой флагман. Пришло время обрадовать свою команду головорезов новостью о том, что они больше не пираты и не контрабандисты. С сегодняшнего дня они — официальная ударная группировка по свержению государственной власти.

Трап «Абсолютного Ноля» встретил Ильяса Михеевича Мразко привычным, успокаивающим хрустом промерзшего металла. После радиационного ада Императорского дворца, где каждый вдох обжигал легкие невидимым плазменным огнем, родной флагман казался оазисом блаженной, идеальной пустоты. Архимаг поднялся на палубу, и морозный купол, который он поддерживал всё это время, с легким звоном растворился, сливаясь с общей аурой корабля.

Черный шелк парадного сюртука, впитавший в себя запредельные дозы фонящей энергии «Живой Сверхновой», задымился. Ткань начала стремительно истлевать, осыпаясь серым, радиоактивным пеплом прямо на ледяные доски. Аристократ даже не поморщился. Он просто расстегнул пуговицы, стряхнул с плеч испорченную вещь и остался в одной белоснежной рубашке, которая тут же покрылась тонкой коркой инея от корабельной стужи.

— Признай, Мразко, старик умеет произвести впечатление, — густо и сыто пророкотал в голове Малик Дэ Сад. Демон явно находился в приподнятом настроении, словно только что плотно пообедал. — Эта его идея с турниром… Это же просто песня! Вырезать всю военную верхушку страны на их же собственном священном песке. Обожаю азиатов. У них что ни праздник, то массовое харакири. Мы ведь не будем рубить их быстро? Я хочу, чтобы они осознали свою ничтожность, прежде чем их мозги превратятся в строганину.

— Их осознание не имеет кинетического веса, — мысленно, с математической сухостью ответил Ильяс, направляясь к тяжелым дверям надстройки. — Имеет значение только Око Аматерасу. Артефакт такого уровня — это чит-код к законам мироздания. Ради него можно вырезать хоть всю их нацию. Но мы ограничимся генералитетом.

Аристократ толкнул дверь и спустился по гулким стальным ступеням в недра корабля. Путь в кают-компанию лежал через жилые палубы, где пахло машинным маслом, озоном и казарменным потом. Корабль жил в режиме повышенной боеготовности. Маго-приводы утробно гудели, перекачивая энергию в щиты, а на переборках мерцали руны внутренней защиты.

Двери кают-компании с шипением разъехались в стороны, впуская главу Рода в просторное, вытянутое помещение. Здесь царила атмосфера тяжелого, наемничьего быта, щедро приправленная последствиями недавнего грабежа.

Длинный дубовый стол, обычно служивший для навигационных карт, сейчас напоминал витрину черного рынка. На нем громоздились стопки золотых имперских векселей, изъятых из сейфа Оябуна, россыпи инфокристаллов, несколько плазменных катан с инкрустированными рукоятями и пара ящиков с элитным алкоголем.

Ржавый Гвоздь восседал во главе стола, закинув на него свою механическую ногу. Ветеран-штурмовик с видом заправского ростовщика пересчитывал толстую пачку купюр, слюнявя палец. В зубах наемника дымилась толстая кубинская сигара, а рядом стояла початая бутылка трофейного рома. Его единственный здоровый глаз жадно блестел.

В углу, на куче сброшенных армейских баулов, расположился Урраг. Глубинный орк был занят своим любимым делом — он жрал. В руках гиганта хрустел здоровенный окорок неизвестного зверя, который он отрывал огромными кусками, не утруждая себя пережевыванием. Зачарованный тесак, покрытый засохшей кровью якудза, покоился у его ног, словно верный, сытый пес.

Студент ютился на самом краю стола, максимально далеко от орка и Гвоздя. Юный артефактор, с синяками под глазами и перебинтованными после ремонта реактора руками, возился с выпотрошенным внутренним блоком плазменного излучателя. Парнишка постоянно вздрагивал, бормотал под нос формулы и то и дело прикладывался к фляжке с валерьянкой.

О присутствии Сирены догадаться было сложнее. Идеальный ассасин не занимала физического места в пространстве комнаты. Она просто была растворена в тенях под потолком, и лишь едва уловимое колебание влажного воздуха выдавало ее позицию.

Появление Ильяса заставило команду прервать свои занятия. Гвоздь нехотя опустил ногу со стола, Урраг перестал чавкать, а Студент вытянулся в струнку, едва не уронив свои инструменты.

— Вольно, — бросил Архимаг, проходя к свободному креслу. Температура в кают-компании мгновенно упала, и трофейный ром в бутылке Гвоздя помутнел, загустев от холода.

Аристократ сел, сцепил пальцы в замок и обвел своих людей немигающим, ледяным взглядом. В этом взгляде не было ни капли человеческого тепла, лишь абсолютный, прагматичный расчет полководца, оценивающего свой ресурс перед финальным броском.

— Располагайтесь удобнее. Отдых закончился, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Мразко. — Наш курортный роман с портовой зоной Дэдзимы завершен. Мы получили новый контракт. Прямо из рук «Живой Сверхновой».

Гвоздь одобрительно хмыкнул, пуская в потолок густое кольцо дыма.

— Неплохо, командир. Значит, мы теперь официально работаем на местного Императора? И кого нам нужно прессануть на этот раз? Еще одного проворовавшегося министра? Или, может, потопить парочку торговых конкурентов? Я как раз присмотрел в арсенале те милые кислотные торпеды.

— Берите выше, Гвоздь, — Ильяс едва заметно скривил губы в подобии улыбки. — Мы идем свергать правительство.

В кают-компании повисла секундная, звенящая тишина. Студент поперхнулся валерьянкой и зашелся в диком кашле, вытаращив глаза на Архимага. Урраг, не донеся кусок мяса до пасти, замер, хлопая желтыми бельмами.

— Ваша светлость, — ветеран медленно вытащил сигару изо рта, и его лицо приобрело крайне философское выражение. — Я, конечно, наемник старой школы. Я сжигал деревни, брал на абордаж маго-фрегаты и вырезал культистов. Но мы — кучка из пяти отморозков. Вы сейчас серьезно говорите, что мы впятером пойдем устраивать военный переворот в Японской Империи?

— Именно так, — невозмутимо подтвердил серб. — Власть в этой стране расколота. Император — это просто ядерный реактор, сидящий на золотом троне. Настоящая военная мощь находится на Севере. Ей управляет Сёгун. Военный диктатор, который держит за яйца весь генералитет и диктует Императору условия. Мы отправляемся в Северные провинции, чтобы исправить это досадное недоразумение.

— И как мы это сделаем? — прохрипел Гвоздь, чей здоровый глаз начал зажигаться опасным, авантюрным блеском. — Постучимся в его замок и попросим выйти на пару слов?

— Почти, — Ильяс подался вперед. — Через две недели в цитадели Черного Замка на Севере пройдет Ритуал Крови и Стали. Это священный турнир генералитета. Поединки насмерть за право вести армии. Мы проникнем на их территорию под видом бродячей гильдии наемников. Мы будем вести себя максимально дерзко, нарушая их законы на глазах у элиты. Мы заставим их вызвать нас на арену, чтобы смыть позор кровью. А когда мы окажемся на песке… мы вырежем Сёгуна, его генералов и каждого, кто претендует на этот титул. Мы узурпируем власть по их же древним традициям.

Студент побледнел настолько, что его лицо слилось по цвету с медицинскими бинтами на руках.

— Г-господин Мразко! — взвизгнул артефактор, потрясая разобранным излучателем. — Сёгун Северных провинций — это Такеда Наобуми! Это же Архимаг Гравитации! Он не просто кидается камнями. Он манипулирует массами! Он может расплющить нас в кровавую лужу одним взглядом, увеличив притяжение в сто раз! А его самураи используют магнитные поля для ускорения своих клинков. Они двигаются быстрее звука! Наши кости превратятся в пыль раньше, чем господин Гвоздь успеет передернуть затвор!

Урраг, дожевав окорок, с грохотом швырнул кость на металлический пол и радостно заревел.

— Быстрое мясо! — пророкотал глубинный орк, обнажая частокол желтых клыков. — Быстрое мясо — это весело. Я буду ломать их магнитные железки. Буду делать из них отбивные. Хочу самурая! Двух самураев!

— Заткнись, зеленая машина по переработке дерьма! — рявкнул на него Гвоздь, но на губах ветерана уже играла кривая, предвкушающая усмешка. Он перевел взгляд на Ильяса. — Звучит как стопроцентное самоубийство, ваша светлость. Одно дело — гонять уличную шпану в неоновых трущобах, и совсем другое — лезть в мясорубку с элитой вооруженных сил. Какова цена вопроса? Что мы получим за то, что станем официальной военной хунтой? Мне, кстати, понадобится фуражка побольше. И желательно с золотыми кистями.

Ильяс откинулся на спинку кресла. Воздух вокруг него ощутимо завибрировал.

— Око Аматерасу, — тихо произнес глава Рода. Одно лишь название этого артефакта заставило тени в кают-компании сгуститься, а Сирену — плотнее прижаться к потолку. — Абсолютный катализатор маны. С ним я смогу поглотить всю энергию Снежной Принцессы, не разорвав собственные энергетические каналы. Мой ранг Пространства шагнет за пределы пятого. Вдобавок Император дает нам скрытую эскадру дредноутов и безлимитное финансирование.

Гвоздь присвистнул. Студент перестал дышать. Даже Урраг, не понимающий в артефактах ровным счетом ничего, почувствовал вес этих слов.

— Когда мы закончим здесь, — продолжил Мразко, и его голос обрел твердость замороженной стали. — Мы вернемся в Российскую Империю не как горстка изгоев на одном корабле. Мы вернемся как армада. Я заставлю графа Шувалова сожрать его собственные интриги, а Тайная канцелярия будет молить о пощаде, прежде чем я превращу их штаб-квартиру в ледник. Мы заберем власть. И начнем мы с Японского Сёгуната.

В разуме серба Малик Дэ Сад устроил настоящую овацию.

— Браво! Бис! — ревел демон, захлебываясь от восторга. — Вот это масштаб! Вот это уровень! Узурпация, геноцид элиты, божественные артефакты! Мразко, я тебя обожаю, когда ты перестаешь притворяться вежливым мальчиком. Мы утопим их Черный Замок в крови! Мы заставим этого мастера гравитации жрать землю в прямом смысле этого слова!

— Истерика отменяется, — холодно осадил Архимаг Студента, который уже начал покрываться холодным потом и мелко трястись. — Твой Такеда Наобуми работает с гравитацией. Гравитация — это искривление пространства и ускорение масс. А я — мастер Термодинамики и Пространственного сдвига. Ускорение — это кинетика. Чтобы остановить ускорение, достаточно погасить его тепловой потенциал. Если он попытается нас расплющить, я выморожу саму среду, в которой он создает свои аномалии. Вакуум не имеет массы, Студент. Его невозможно притянуть.

Аристократ перевел взгляд на ветерана.

— Гвоздь, готовь арсенал. Оставь дробовик для ближних дистанций, но мне нужно, чтобы ты взял в руки тяжелую артефакторику. Японские самураи быстры. Ты должен бить по площадям. Залей их кислотой, сожги их плазмой, мне плевать. Главное — лишить их преимущества в скорости.

Наемник с лязгом размял свой механический протез, из которого тут же выскочило и спряталось обратно длинное зазубренное лезвие.

— Сделаю, командир. У нас в трюме со времен Архипелага пылятся парочка имперских роторных гранатометов. Если эти северные выскочки думают, что их магнитные щиты уберегут их от фторсурьмяной кислоты, распыленной в радиусе пятидесяти метров, — их ждет очень болезненное разочарование.

— Урраг, — Ильяс посмотрел на гиганта. — Твоя задача — хаос. Когда мы выйдем на арену, ты должен сломать их построение. Бросайся на самых здоровых. Кромсай их доспехи. Покажи им, что такое первобытная энтропия плоти.

Орк утвердительно зарычал, любовно поглаживая лезвие тесака.

— Сирена, — Архимаг даже не поднял голову к потолку, обращаясь к теням. — Сёгунат славится своими мастерами скрытности. Ниндзя клана Ига работают в невидимом спектре. Ты будешь нашими глазами на их территории. Как только мы пересечем границу, ты растворяешься. Любой, кто попытается проследить за нами или нанести удар в спину — должен умереть. Беззвучно. Высуши их мозги.

Из темного угла под потолком упала единственная, абсолютно ледяная капля воды, разбившись о дубовый стол. Это было согласие. Идеальный ассасин приняла приказ.

— Мы не берем флагман, — подытожил Мразко, поднимаясь с кресла. — «Абсолютный Ноль» останется здесь, в закрытых доках Дэдзимы, под охраной Теневого кабинета. Принцесса никуда не полетит, пока я не получу артефакт. Император предоставляет нам бронированный маго-поезд, который доставит нас к границам Северных провинций по старым, заброшенным корпоративным путям. Выдвигаемся через два часа. Собрать только необходимое оружие и броню. Никаких опознавательных знаков Рода. С этого момента мы — гильдия «Черный Лед». Безжалостные, беспринципные ублюдки, ищущие славы и денег. Вопросы?

— Только один, ваша светлость, — Гвоздь оскалился, закидывая за плечо мешок с награбленным золотом. — Мы будем убивать их до того, как пообедаем, или после?

— Вместо, Гвоздь. Вместо, — отрезал Архимаг.

Спустя два часа команда покинула стерильные, вымороженные пределы «Абсолютного Ноля». Никаких парадных проводов, никаких провожатых от Императора. Только серый, моросящий кислотный дождь Дэдзимы и лязг железа.

Транспорт, предоставленный Теневым кабинетом, ждал их на заброшенной грузовой станции, скрытой среди остовов старых портовых кранов. Это был не изящный маг-лимузин для прогулок по Верхнему Ярусу. Перед ними возвышался бронированный гусенично-магнитный тягач, сцепленный с единственным пассажирским вагоном. Корпус машины был покрыт толстым слоем матово-серой радиопоглощающей краски, сплошь усеянной шрамами от лазерных попаданий и коррозией. Никаких гербов. Никаких опознавательных знаков. Идеальный транспорт для тех, кого официально не существует.

Внутри вагон напоминал чрево механического кита. Узкие проходы, откидные металлические койки вдоль стен, тусклое красное аварийное освещение и стойкий запах оружейной смазки, смешанный с застарелым запахом крови.

Ржавый Гвоздь первым ввалился внутрь, с грохотом сбросив на металлический пол два тяжеленных армейских баула. Из одного торчало хищное, многоствольное рыло имперского роторного гранатомета. Ветеран по-хозяйски пнул ногой откидную койку, проверяя ее на прочность, и довольно крякнул.

— Прямо как в старые добрые времена в регулярной пехоте, — прохрипел штурмовик, доставая из подсумка масленку и принимаясь натирать свой механический протез. — Воняет дешевым железом, смертью и отчаянием. Надеюсь, у этой колымаги есть амортизаторы, иначе к концу поездки мой позвоночник осыплется в трусы.

Урраг протиснулся следом, едва не сорвав дверной косяк своими габаритами. Глубинный орк даже не стал искать себе место. Он просто сел на пол прямо в проходе, скрестив ноги, положил тесак на колени и мгновенно уснул, издав оглушительный храп, от которого задрожали плафоны на потолке.

Студент забился в самый дальний угол вагона. Юный артефактор обложился портативными сканерами, мотками сверхпроводящей проволоки и запасными руническими батареями. Парнишка нервно грыз ноготь, глядя на показания приборов.

Ильяс вошел последним. Аристократ сменил шелковую рубашку на строгий, тактический сюртук из плотной драконьей кожи, усиленный кевларовыми вставками. Воротник был поднят, скрывая нижнюю часть лица. Архимаг молча прошел в голову вагона и опустился в капитанское кресло, расположенное рядом с бронированным обзорным окном.

Двери с шипением загерметизировались. Тягач вздрогнул, магнитные подушки взвыли, преодолевая земное притяжение, и поезд рванул с места, набирая скорость по заброшенным рельсам, уводящим прочь от сияющего Киото во мрак Северных провинций.

— Мы пересекаем границу аномальной зоны через сорок минут, ваша светлость, — доложил Студент, не отрывая взгляда от пульсирующих графиков на экране сканера. — Магнитный фон уже начинает скакать. Традиционная электроника здесь бесполезна. Сёгун Такеда Наобуми контролирует эту территорию десятилетиями. Земля пропитана его маной. Физика здесь… больная. Гравитационные векторы могут меняться хаотично.

— Гравитация — это лишь следствие массы и ускорения, Студент, — не поворачивая головы, холодно отозвался Мразко. Взгляд его серых глаз был прикован к проносящемуся за окном пейзажу. Неоновые огни столицы таяли в тумане, уступая место суровым, скалистым пустошам. — Не бывает больной физики. Бывают лишь переменные, которые нужно привести к нулю.

Малик Дэ Сад в черепе Ильяса сыто потянулся, словно огромный невидимый кот.

— О да, приведем их к нулю, — замурлыкал Владыка Инферно. — Расщепим их на атомы. Знаешь, Мразко, я чувствую запах этих Северных провинций. Здесь пахнет старой кровью, железной рудой и железобетонной дисциплиной. Терпеть не могу дисциплину. Она мешает людям совершать красивые, импульсивные глупости. Нам нужно будет устроить здесь грандиозный бардак.

По мере продвижения на север пейзаж за бронестеклом становился всё более сюрреалистичным. Гравитационные аномалии Сёгуната предстали во всей своей пугающей красе. Ильяс видел, как огромные куски скал, весом в сотни тонн, медленно дрейфовали в воздухе, словно облака, вырванные из земли колоссальной магнитной силой. Редкие деревья росли не вверх, а изгибались под немыслимыми углами, следуя за искривленными силовыми линиями. Небо здесь было цвета вороненой стали, без единого просвета солнца.

Тягач содрогался, пробиваясь сквозь магнитные бури. Искры статического электричества змеились по бронированному корпусу.

Внезапно раздался пронзительный визг тормозных систем. Маг-поезд дернулся так резко, что Гвоздь слетел с койки, чудом не насадившись на собственный гранатомет, а Студент с визгом впечатался в стену. Урраг даже не проснулся, лишь недовольно заворчал во сне, перевернувшись на другой бок.

Ильяс не шелохнулся. Он заранее компенсировал инерцию торможения, создав микроскопический пространственный карман вокруг своего кресла.

— Какого демона?! — проревел ветеран-наемник, вскакивая на ноги и проверяя заряд в оружии. — Автопилот сошел с ума?

— Внешнее воздействие! — пискнул артефактор, судорожно щелкая тумблерами. — Вектор гравитации прямо по курсу изменен искусственно! Нас зажали в магнитные тиски! Масса тягача увеличена в сорок раз, движки не тянут!

Глава Рода плавно поднялся с кресла. Его лицо оставалось безмятежным, но воздух вокруг него начал стремительно кристаллизоваться.

— Это не автопилот, Гвоздь, — произнес Архимаг, шагая к выходному шлюзу. — Это приветственный комитет. Кажется, нас хотят проверить на прочность. Пора начинать узурпацию. Буди орка.

За бронированными дверями вагона завывал ветер. Тягач стоял посреди узкого скалистого ущелья. Рельсы здесь были вырваны с корнем и изогнуты в причудливые петли. Путь вперед преграждала сплошная стена из черного намагниченного песка, который клубился и вихрился, удерживаемый невидимым силовым полем.

Ильяс нажал на рычаг разблокировки, и тяжелая дверь с протяжным стоном отвалилась в сторону. Аристократ шагнул на скалистый грунт, мгновенно покрывшийся морозной коркой под его сапогами.

Их ждали.

По краям ущелья, прямо на отвесных скалах, игнорируя законы всемирного тяготения, стояли двенадцать фигур. Элитный патруль Сёгуната. На них была тяжелая композитная броня, покрытая антигравитационными рунами. Они не стояли на земле — они парили в нескольких сантиметрах от нее, удерживаемые магнитными полями. В руках самураев гудели плазменные нодати, чьи лезвия были усилены гравитационными ускорителями. Удар такого меча разрубал тяжелый танк надвое.

В центре ущелья, преграждая путь поезду, стоял командир патруля. Высокий, закованный в доспехи из багрового металла, он источал ауру абсолютной уверенности. Его лицо скрывала маска демона-они с оскаленными клыками.

— Тягач не зарегистрирован в реестрах Северных провинций, — голос командира, пропущенный через вокодер, гулко разнесся по ущелью, подавляя шум ветра. — Вы нарушили границу территорий клана Такеда. Назовите себя, гайдзины, прежде чем я раздавлю вас вместе с вашей жестянкой.

Из вагона, тяжело ступая металлической ногой, вышел Ржавый Гвоздь. Ветеран небрежно закинул роторный гранатомет на плечо и сплюнул прямо под ноги командиру самураев. За спиной штурмовика навис проснувшийся Урраг, чьи глаза горели первобытной жаждой крови.

— Мы гильдия «Черный Лед», суши-мастер, — прохрипел Гвоздь, нагло улыбаясь. — Мы свободные наемники. Слышали, у вас тут намечается какая-то вечеринка. Ритуал Крови и Стали, кажется? Вот, решили заглянуть на огонек, показать местным выскочкам, как нужно махать железками. Открывай ворота, пока я не проделал в них дыру размером с твое самомнение.

Командир патруля не шелохнулся, но воздух вокруг него пошел тяжелой рябью.

— Наемникам без Рода и чести нет места на священном песке Черного Замка, — презрительно отчеканил самурай. — Вы лишь мусор, загрязняющий наши земли. Гравитационный пресс. Уничтожить их.

Слова командира послужили спусковым крючком.

Давление в ущелье подскочило мгновенно. Магия гравитации ударила по команде Ильяса невидимым, многотонным молотом. Обычного человека расплющило бы в кровавую лепешку за долю секунды. Камни под ногами Гвоздя с треском просели. Ветеран стиснул зубы, его металлический протез жалобно заскрежетал, принимая на себя колоссальную нагрузку, но наемник устоял, вскидывая гранатомет.

Урраг, на которого гравитация подействовала так же, просто радостно взревел.

— Я и так тяжелый! — прорычал орк. Мускулы под его зеленой кожей вздулись канатами. Он не просто сопротивлялся давлению, он использовал его. Гигант оттолкнулся от просевшего грунта и, подобно пушечному ядру, рванул прямо на командира патруля.

Двенадцать самураев на скалах пришли в движение. Благодаря магнитным ускорителям их скорость была невообразимой. Они не бежали — они скользили по воздуху, превратившись в размытые багровые тени. Трое из них одновременно обрушились на Уррага, нанося синхронные удары плазменными нодати.

Лезвия прошили воздух со свистом, метя в шею, грудь и ноги орка. Но зачарованная шкура глубинного монстра оказалась прочнее, чем они рассчитывали. Плазма прожгла одежду и оставила глубокие, дымящиеся борозды на плоти, но не смогла перерубить кости. Урраг даже не поморщился. Он крутанулся на месте, и его исполинский тесак описал смертоносную дугу.

Один из самураев, не успев погасить магнитное ускорение, влетел прямо под удар. Кинетическая масса орка, умноженная на чужую гравитационную магию, разорвала магнитный щит японца в клочья. Тесак прошел сквозь багровую броню, как нож сквозь масло, разрубив бойца от ключицы до бедра. Кровь фонтаном оросила скалы.

В это же мгновение Гвоздь открыл огонь.

Шестиствольный роторный гранатомет взвыл, выплевывая десятки алхимических зарядов в секунду. Ветеран не целился в конкретных противников — при их скорости это было бесполезно. Он бил по площадям.

Гранаты взрывались в воздухе, заливая ущелье густыми облаками концентрированной фторсурьмяной кислоты и липкой плазмы. Магнитные щиты самураев могли отвести твердые пули, но они были бессильны против аэрозольного облака, разъедающего всё на своем пути. Двое бойцов с воплями рухнули со скал, их броня плавилась, а дыхательные фильтры захлебывались едким дымом.

Но самураев было слишком много, и их дисциплина была безупречной.

Оставшиеся шестеро бойцов перестроились прямо в воздухе. Они синхронизировали свои магнитные поля, создав единый вектор тяги, и на гиперзвуковой скорости рванули к единственной фигуре, которая до сих пор не сделала ни единого движения.

К Ильясу Михеевичу Мразко.

Архимаг стоял у входа в вагон, сложив руки за спиной. Он не пытался уклониться или выставить щит. Он лишь ледяным, немигающим взглядом наблюдал за приближающимися багровыми тенями.

Малик в его голове зашелся истеричным смехом.

— Они думают, что скорость их спасет! — ревел демон. — Покажи им, Мразко! Покажи им, что происходит, когда быстрое мясо врезается в глухую, ледяную стену!

Самураи атаковали одновременно. Шесть плазменных клинков, разогнанных магнитной магией до скоростей, ломающих законы физики, сошлись в одной точке, нацеленные в голову, сердце и конечности аристократа.

Ильяс не стал использовать сложную магию Пространства. Он обратился к самой сути своей силы. К чистой Термодинамике.

— Вы путаете ускорение с энергией, — тихо, но так, что его голос перекрыл грохот боя, произнес серб. — А энергия — это тепло.

Он не делал пассов руками. Он просто высвободил Ауру Абсолютного Нуля в радиусе пяти метров.

Это не был холод зимы. Это было полное, мгновенное прекращение движения молекул.

Самураи, ворвавшиеся в эту зону на гиперзвуковой скорости, столкнулись с феноменом термодинамического шока. Магнитные поля, поддерживающие их полет, опирались на сверхпроводимость брони. Но при достижении абсолютного нуля ток просто перестал течь. Электроны замерли. Поля схлопнулись.

Плазма на лезвиях нодати погасла в тысячную долю секунды. А затем кинетическая энергия самих бойцов сыграла с ними злую шутку.

Их тела, разогнанные до немыслимых скоростей, внезапно оказались в среде, где атомы их собственной брони и плоти потеряли гибкость, став хрупкими, как переохлажденное стекло. Инерция бросила их вперед, но молекулярная структура уже разрушилась.

Шестеро элитных воинов Сёгуната не долетели до Ильяса полуметра. Они разбились вдребезги.

Они просто рассыпались в воздухе миллионами ледяных, кроваво-серебристых осколков, с хрустальным звоном оседая на промерзшие камни ущелья. Никакой крови, никаких предсмертных криков. Чистая физика кинетического разрушения при нулевой температуре.

Гвоздь, опустошив барабан гранатомета, присвистнул, глядя на ледяную пыль у ног своего командира.

— Эффектно, ваша светлость. Экономит время на уборке трупов.

Командир патруля, оставшийся в одиночестве после того, как Урраг расчленил его последних помощников, замер. Маска демона-они на его лице больше не казалась угрожающей. Она выглядела жалкой.

Он попытался усилить гравитационный пресс, влить всю свою ману в последнюю, отчаянную атаку. Пространство вокруг него почернело, камни начали крошиться в пыль, поднимаясь в воздух.

Ильяс медленно, неспешно направился к самураю. Морозный купол Архимага без видимых усилий разрезал гравитационную аномалию, как ледокол взламывает тонкий весенний лед. Вакуум не реагировал на массу. Гравитация Сёгуната была бессильна перед пустотой.

Серб подошел к командиру вплотную. Японец попытался нанести удар своим нодати, но Ильяс просто перехватил раскаленное лезвие голой рукой, обтянутой черной кожей.

Температура клинка рухнула. Плазма захлебнулась. Зачарованная сталь, не выдержав перепада, покрылась сетью трещин и с хрустом разлетелась на куски, оставив в руке ошеломленного самурая лишь бесполезную рукоять.

Мразко не стал его убивать. Аристократ положил свою ледяную ладонь прямо на нагрудник багровой брони.

— Термический отток, — прошептал глава Рода.

Холод проник сквозь доспехи, сквозь нейроинтерфейсы, пробирая до самых костей. Командир патруля рухнул на колени, издав сдавленный хрип. Его броня покрылась густым, мохнатым инеем. Мышцы самурая свело паралитическим спазмом. Он не мог ни пошевелиться, ни поднять оружие. Он лишь смотрел снизу вверх в серые, лишенные всяких эмоций глаза северного варвара.

— Вы… вы монстр… — простучал зубами японец, чувствуя, как его внутренние органы начинают медленно, мучительно замерзать.

— Я — физическое явление, — поправил его Ильяс, убирая руку. — А теперь слушай меня внимательно, солдат. Я оставляю тебя в живых. В тебе достаточно тепла, чтобы доползти до ближайшей заставы связи.

Архимаг наклонился чуть ближе, и его голос зазвучал с лязгом замороженной стали.

— Передай своему Сёгуну Такеде Наобуми послание. Скажи ему, что гильдия «Черный Лед» пересекла его границы. Мы слышали, что он ищет сильных претендентов для Ритуала Крови и Стали. Скажи ему, что мы бросаем вызов всему его генералитету. Если он мужчина, а не трусливая собака, прячущаяся за гравитационными щитами — пусть ждет нас на арене Черного Замка. Мы идем забрать его титул.

Мразко выпрямился, брезгливо отряхнув руки.

— А если он откажется принять вызов… я приду в его цитадель и выморожу его вместе со всем его кланом. Слово в слово. Понял?

Самурай, трясясь от неконтролируемой дрожи, смог лишь судорожно кивнуть. Он понимал, что перед ним стоит не просто наемник. Перед ним стояло стихийное бедствие, которое решило поиграть в политику.

— Прекрасно, — Ильяс развернулся и пошел обратно к поезду. — Гвоздь, Урраг, в вагон. Студент, перенастрой магниты тягача на частоту их силового барьера. Мы пробиваем эту песочную стену и едем дальше.

Орк недовольно заворчал, слизывая кровь с лезвия тесака, но спорить не стал, послушно забравшись в транспорт. Гвоздь закинул на плечо дымящийся гранатомет, подмигнул замерзающему самураю своим единственным глазом и скрылся за бронированной дверью.

Спустя минуту маг-тягач взвыл турбинами. Студент, бледный как смерть, ударил по клавишам консоли. Магнитные подушки поезда вошли в резонанс с барьером, преграждающим ущелье. Черный намагниченный песок, удерживаемый магией Сёгуната, с сухим треском осыпался, пропуская тяжелую машину.

Поезд рванул вперед, углубляясь в суровые, искореженные гравитацией земли Северных провинций.

Ильяс Михеевич Мразко сидел в кресле, глядя в окно. На губах аристократа играла едва заметная, хищная усмешка.

Малик Дэ Сад в его сознании заливался восторженным лаем.

— Вот это я понимаю — дипломатия! — ревел Владыка Инферно, обдавая разум серба запахом горелой серы. — Мы только что плюнули в лицо самому могущественному диктатору Империи и пнули его любимую собаку! Сёгун не сможет это проигнорировать. Он потеряет лицо, если не вызовет нас на Ритуал! Мразко, ты гений провокации! Мы утопим их Черный Замок в их же собственных кишках!

— Спокойствие, Малик, — мысленно отозвался Архимаг, прикрывая глаза. — Это лишь первый ход в партии. Такеда Наобуми — не глупый министр. Он бросит против нас лучших бойцов. Нам предстоит пробиться через турнирную сетку, состоящую из убийц, манипулирующих пространством и массой.

— Плевать! — не унимался демон. — Пусть тащат свои массы! Твоя Энтропия сожрет их всех! Я хочу крови, серб! Я хочу слышать, как хрустят их магнитные доспехи!

Ильяс не стал спорить. Он знал, что впереди их ждет самая жестокая мясорубка за всю историю пребывания в Японской Империи. Ритуал Крови и Стали не предполагал милосердия. Но ему и не нужно было милосердие. Ему нужно было Око Аматерасу. А ради божественного катализатора Архимаг Льда был готов погрузить в вечную зиму весь этот проклятый гравитационный Север.

Маг-поезд, словно железный призрак, мчался сквозь магнитные бури, неся на своем борту смерть, цинизм и абсолютный ноль. Узурпация началась. И пути назад уже не было.

Черный Замок не строился в привычном понимании этого слова. Он был вырван из земной тверди и подвешен в воздухе чудовищной, неестественной силой. Когда бронированный маг-поезд, прорвавшись сквозь пелену магнитных бурь, с натужным воем тормозных систем остановился на краю исполинского кратера, команда гильдии «Черный Лед» смогла воочию оценить масштаб мании величия Северного Сёгуната.

Цитадель Такеды Наобуми парила над бездонной пропастью. Огромные, иссиня-черные скальные массивы, закованные в багровую флорентийскую сталь, медленно вращались вокруг центральной башни, удерживаемые сложной сетью гравитационных векторов и магнитных полей. Архитектура замка игнорировала геометрию и здравый смысл: мосты обрывались в пустоту, водопады текли снизу вверх, испаряясь в свинцовом небе, а оборонительные бастионы висели под перевернутыми углами. Воздух здесь был густым, как кисель. Он имел отчетливый металлический привкус крови и озона, а атмосферное давление заставляло барабанные перепонки болезненно пульсировать.

— Я сейчас блевану, — честно признался Студент, сползая по стенке вагона. Его портативные сканеры сошли с ума еще десять километров назад, экраны просто залило сплошным красным светом зашкаливающих аномалий. — Господин Мразко, гравитация здесь не статична. Она пульсирует. Они используют само притяжение планеты как генератор маны! Мои внутренние органы сейчас весят килограммов по двадцать каждый!

Ржавый Гвоздь, кряхтя и сыпля отборными имперскими проклятиями, закинул на плечо роторный гранатомет. Ветеран двигался тяжело, припадая на металлическую ногу, чьи сервоприводы жалобно скулили под возросшей нагрузкой.

— Заткнись, пацан, и дыши ртом, — прохрипел штурмовик, вытирая пот со лба. — Подумаешь, тяжеловато. В учебке под Уфой прапорщик заставлял нас бегать кроссы с пудовыми гирями в рюкзаках, а тут просто местная специфика. Урраг, ты там как? Не похудел от диеты?

Глубинный орк спрыгнул на перрон с грацией бетонной плиты. Каменные плиты под его ногами пошли глубокими трещинами. Гигант блаженно потянулся, так что его суставы хрустнули с громкостью артиллерийских выстрелов. Увеличенная масса, казалось, ничуть его не беспокоила, а лишь добавляла приятной тяжести в движениях.

— Хорошее место, — пророкотал Урраг, принюхиваясь к воздуху, пропитанному запахом озона и пота тысяч солдат. — Пахнет дракой. Большой дракой.

Ильяс Михеевич Мразко сошел с подножки поезда последним. Черный тактический сюртук сидел на нем безупречно, а на лице, высеченном из арктического льда, не дрогнул ни один мускул. Аристократ не испытывал дискомфорта от гравитационного пресса. Для Пространственного мага пятого ранга изменить вектор притяжения вокруг собственного тела было так же естественно, как дышать. Он просто создал вокруг себя микро-сингулярность с отрицательной массой, идеально компенсируя давление Сёгуната.

В сознании серба довольно заворочался Малик Дэ Сад. Демон по-собачьи втянул ноздрями ауру Черного Замка и разразился хриплым, вибрирующим смехом.

— О, Мразко, ты только посмотри на этот цирк уродов! — Владыка Инферно откровенно наслаждался открывшимся видом. — Они пытаются играть в богов, подвешивая камни в воздухе. Какой нерациональный расход энергии! Знаешь, что будет самым смешным? Если ты просто выключишь их магниты. Представь этот звук! Миллионы тонн камня, стали и мяса рухнут на дно кратера. Мы даже руки не испачкаем. Я требую, чтобы ты обрушил этот замок!

— Глобальное обрушение повредит инфраструктуру и оружейные склады, которые мы собираемся конфисковать, — мысленно, с ледяной логикой ответил Ильяс. — К тому же, Императору нужна функционирующая армия, а не братская могила. Мы будем убивать адресно. Стерильно. Без лишней траты потенциала.

— Скучный, прагматичный ублюдок, — беззлобно констатировал Малик, устраиваясь в партере разума в ожидании зрелища.

Перрон, вырубленный в скале на краю кратера, не был пуст. Встреча гостей была организована с максимальным размахом и демонстрацией силы. Вдоль широкой дороги, ведущей к парящим воротам цитадели по мосту из спрессованного силовыми полями черного песка, выстроились две тысячи самураев. Это была не почетная гвардия в шелках, а тяжелая пехота Северных провинций. Закованные в массивные, багровые доспехи, они стояли неподвижно, как монолиты. Каждый из них излучал ауру подавления. Над их головами дрожал воздух от работающих магнитных щитов.

В самом начале моста делегацию гильдии «Черный Лед» ждал встречающий. Это был мужчина гигантского роста, немногим уступающий Уррагу, чье лицо скрывала устрашающая маска-мэнгу в виде демона с гипертрофированными клыками. В его руках покоился не традиционный меч, а исполинский боевой молот-канабо, усеянный шипами, каждый из которых светился от переполняющей его гравитационной маны.

— Сёгун Такеда Наобуми получил ваше дерзкое послание, — голос встречающего, усиленный магией, ударил по ушам команды подобно физической волне. — Лишь истинные безумцы или смертники могли осмелиться явиться сюда после того, что вы совершили на перевале. Вы пришли на Ритуал Крови и Стали, гайдзины. Назад пути нет.

Гвоздь сплюнул на идеально чистый камень перрона, сдвинул на затылок воображаемую фуражку и цинично оскалился.

— Слушай, рогатый, — прохрипел ветеран, похлопывая по стволу гранатомета. — Мы сюда не лекции по этикету слушать приехали. Мы гильдия наемников. Мы пришли забрать ваш дурацкий титул, навалять вашему начальству и выпить ваше лучшее сакэ. Где тут записывают на мордобой?

Великан с молотом глухо зарычал. Воздух вокруг Гвоздя мгновенно уплотнился, пытаясь раздавить наглеца всплеском локальной гравитации. Металлическая нога наемника скрипнула, угрожая сломаться, а каменные плиты под ним просели на ладонь.

Но Ильяс не позволил своим людям тратить силы до выхода на арену. Архимаг сделал один легкий шаг вперед.

— Нулевой цикл, — небрежно бросил серб.

Пространство между гигантом и Гвоздем мгновенно лишилось всякого тепла. Абсолютный вакуум, лишенный кинетической энергии, стал непреодолимым барьером для гравитационного всплеска. Давление рассеялось, не найдя точки опоры в вымороженном эфире. Великан пошатнулся, его молот резко потяжелел, лишившись магической поддержки, и с грохотом рухнул на камень, выбив сноп искр. Иней стремительно пополз по рукояти оружия, покрывая багровую броню встречающего. Японец с хрипом отдернул руки от промерзшего металла, чтобы не лишиться кожи.

— Не стоит расплескивать ману до начала турнира, — холодно и надменно произнес Мразко, глядя прямо в прорези маски-мэнгу. — Выглядит жалко. Веди нас на арену.

Командир гвардии, тяжело дыша и с трудом отрывая взгляд от своих обледенелых рук, молча развернулся. Он больше не пытался давить аурой. Холод, исходящий от этого северного аристократа, пробирал до костей, игнорируя любые защитные поля.

Команда двинулась по мосту из магнитного песка. С двух сторон их окружала бездна кратера, а впереди чернели циклопические врата замка. Самураи, мимо которых они проходили, провожали чужаков тяжелыми, полными ненависти взглядами, но никто не смел нарушить строй.

Сирена, как и было приказано, не шла вместе с ними. Идеальный ассасин растворилась еще в вагоне поезда, став невидимой частью этого мрачного места. Она не использовала порталы — она передвигалась по теням и крошечным каплям влаги, оседающим на доспехах стражников. Ильяс чувствовал ее присутствие периферийным сознанием: холодная, смертоносная струна, готовая лопнуть в любой момент и перерезать глотку тому, кто попытается ударить в спину.

Внутренний двор Черного Замка представлял собой гигантскую амфитеатр-арену, вырубленную прямо в теле парящей скалы. Трибуны уходили вверх ярусами, и каждый из них был забит элитой Северных провинций: генералами, главами кланов, мастерами боевых искусств и артефакторами. Тысячи глаз смотрели на арену, ожидая крови.

Сама арена была засыпана не обычным песком, а тяжелой, магнитной стружкой. Под ней скрывались колоссальные рунические плиты, позволяющие бойцам манипулировать полем битвы. Попасть сюда означало вступить на территорию, где физика полностью подчинялась хозяевам замка.

На возвышении, в специальной ложе, отделенной от арены силовым барьером, восседал Сёгун Такеда Наобуми. Он не был стар. Это был мужчина в самом расцвете сил, с жестким, волевым лицом, пересеченным глубоким шрамом. На нем не было тяжелой брони — лишь черное кимоно. Но пространство вокруг Сёгуна искажалось так сильно, что его фигура казалась размытой, словно он находился в центре черной дыры. Он излучал не жар, как Император, а абсолютную, подавляющую тяжесть.

Встречающий гигант вывел команду Ильяса прямо в центр магнитной арены и спешно отступил за пределы силового контура. Барьеры за их спинами сомкнулись, отрезая путь к отступлению.

Мразко стоял в центре, заложив руки за спину. Морозный купол вокруг него медленно расширялся, заставляя черную стружку под ногами покрываться серебристым инеем. Гвоздь передернул затвор гранатомета, а Урраг, радостно оскалившись, вогнал свой тесак прямо в магнитный песок, опираясь на него, как на трость. Студент, бледный как полотно, судорожно проверял заряды в своих компактных щит-генераторах, молясь всем известным богам.

Над ареной повисла тишина, нарушаемая лишь гулом гравитационных полей.

— Вы просили крови, варвары, — голос Сёгуна Такеды прозвучал тихо, но благодаря акустической магии он был слышен каждому зрителю на трибунах. В этом голосе не было ярости, лишь холодное, профессиональное презрение. — Вы оскорбили клан Такеда, уничтожили наш патруль и бросили вызов законам Севера. Ритуал Крови и Стали не терпит слабаков. Вы заявили, что заберете мой титул. Что ж. Докажите свое право хотя бы умереть на этом песке.

Сёгун поднял руку, и трибуны взорвались ревом.

— Первый круг! — провозгласил Такеда. — Испытание тяжестью!

Из четырех массивных туннелей, ведущих на арену, одновременно вырвались бойцы. Это не были обычные самураи. Это был элитный ударный отряд — двадцать мастеров ближнего боя, закованных в черные композитные экзоскелеты. Их особенностью было оружие: вместо мечей они использовали тяжелые, шипастые цепы, шары которых представляли собой концентрированные сгустки гравитационной массы.

Они не стали тратить время на поклоны или угрозы. Синхронизировав свои магнитные щиты, они рванули к центру арены со всех сторон, беря команду Ильяса в кольцо. Земля под их ногами дрожала, а скорость была неимоверной.

— Слишком много мяса, слишком мало времени, — философски заметил Гвоздь, вскидывая роторный гранатомет.

Ветеран не стал стрелять в бойцов. Он направил стволы прямо в магнитный песок арены перед наступающей линией врагов.

— Жри, сука! — заорал штурмовик и нажал на спуск.

Грохот разорвал перепонки. Десятки алхимических зарядов впились в грунт и сдетонировали. Это была не взрывчатка. Это были мины, начиненные концентрированной крио-кислотой и липким алхимическим напалмом. Магнитная стружка взметнулась в воздух плотной, непроницаемой стеной, которая мгновенно превратилась в коррозийное, горящее облако.

Самураи, разогнанные своими грави-ускорителями, не успели затормозить. Первые пятеро бойцов на полном ходу влетели в кислотную завесу. Их хваленые магнитные поля, рассчитанные на отклонение металла, оказались абсолютно бесполезны против химической реакции. Крио-кислота прожгла их композитную броню за секунду, добираясь до плоти. Дикие, нечеловеческие крики огласили арену, когда бойцы падали в песок, пытаясь содрать с себя плавящиеся шлемы.

Но остальные пятнадцать не сбавили ход. Они изменили векторы, взмыв в воздух по крутой дуге, и обрушились на команду сверху, раскручивая свои гравитационные цепы. Один удар такого шара мог расплющить танк.

Урраг радостно взревел. Он ждал именно этого.

Глубинный орк не стал уклоняться. Он присел, пружиня огромными ногами, и рванул навстречу падающим сверху бойцам. Его масса была колоссальной, а ярость не знала границ.

Один из самураев обрушил свой цеп прямо на голову зеленокожего гиганта. Оружие, весящее несколько тонн из-за гравитационной магии, со свистом рассекло воздух. Урраг подставил под удар левое предплечье. Раздался тошнотворный хруст — кость орка треснула, но не сломалась, а зачарованная кожа выдержала чудовищное давление.

А затем Урраг ударил в ответ.

Он не использовал тесак. Он просто схватил самурая за ногу прямо в воздухе. Гигант крутанулся на месте, используя инерцию врага, и с размаху впечатал закованного в броню бойца в магнитный песок арены. Удар был такой силы, что рунические плиты под ареной пошли трещинами, а сам самурай превратился в бесформенную груду изломанного металла и фарша.

— Один! — рявкнул орк, не обращая внимания на болтающуюся левую руку, регенерация которой уже начала сращивать кости с противным чавкающим звуком. Он перехватил тесак здоровой рукой и широким замахом разрубил пополам еще одного приземлившегося врага, проигнорировав его магнитный щит, как тонкую бумагу.

Гвоздь поливал арену огнем, прикрывая Студента. Артефактор, трясясь от ужаса, развернул вокруг них компактный плазменный купол. Тяжелые гравитационные шары врезались в щит, заставляя его мерцать и проседать, но Студент маниакально дергал тумблеры, перенаправляя энергию с запасных батарей.

— Они давят массой! Щит долго не продержится, господин Мразко! — истерично закричал Студент, когда очередной цеп оставил на куполе глубокую вмятину.

Ильяс, до этого момента небрежно уклонявшийся от летящих в него обломков, перевел взгляд на оставшихся десятерых самураев, которые, поняв, что лобовая атака не сработала, начали водить вокруг них хоровод, усиливая гравитационное давление на центр арены. Песок под ногами команды начал проседать, превращаясь в воронку. С каждой секундой притяжение возрастало.

— Вы пытаетесь задавить нас массой? — ледяным тоном произнес Архимаг, и его голос без труда пробил акустический барьер арены. — Как предсказуемо. Вы слишком зависите от законов Ньютона.

Аристократ плавно поднял правую руку, закованную в черную перчатку.

— Закон термодинамики гласит: система, лишенная тепловой энергии, теряет способность к совершению работы, — констатировал Ильяс. — Абсолютный Распад. Термальный коллапс.

Серб резко сжал пальцы в кулак.

Магия пятого ранга ударила не по людям. Она ударила по пространству арены. Ильяс выкачал всю кинетическую и тепловую энергию из радиуса тридцати метров.

Эффект был мгновенным и катастрофическим. Гравитационная воронка, созданная самураями, просто перестала существовать. Магнитные поля, потеряв энергию, схлопнулись. Температура на арене рухнула до минус ста градусов за тысячную долю секунды.

Самураи, бегущие по кругу, застыли. Синтетическое масло в сервоприводах их экзоскелетов кристаллизовалось. Сверхпроводники, питающие гравитационные ядра оружия, лопнули от перепада температур. Бойцы, разогнанные до высоких скоростей, попытались сделать шаг, но их суставы, ставшие хрупкими как стекло, просто сломались.

Один за другим закованные в черную композитную броню воины начали падать на промерзший песок, разбиваясь на куски. Кровь в их венах замерзла быстрее, чем они успели почувствовать боль. Десять ледяных статуй с грохотом осыпались на арену, превратившись в груду перемороженного лома и плоти.

Трибуны замерли в шокированном молчании. Элита Северных провинций не могла поверить своим глазам. Ударный отряд, способный сравнять с землей небольшой город, был уничтожен за пару минут без единого прямого заклинания. Северный варвар даже не сдвинулся с места.

Малик Дэ Сад заливался лающим, безумным смехом.

— Да! Да!! — вопил демон, упиваясь страхом, повисшим над стадионом. — Покажи им, что такое настоящая физика, Мразко! Разотри их в порошок! Заморозь им глаза, чтобы они даже плакать не могли!

Ильяс не обращал внимания на демона. Он стряхнул с манжеты микроскопическую кристаллинку льда и перевел взгляд на ложу Сёгуна.

— Первый круг окончен, Такеда, — равнодушно бросил Архимаг. — Пришли кого-нибудь, кто не рассыпается от легкого сквозняка. Мне становится скучно.

Лицо Сёгуна на возвышении потемнело. Он медленно поднялся со своего трона. Воздух вокруг него пошел такой плотной рябью, что исказил контуры барьера.

— Скучно? — голос диктатора был похож на скрежет гранитных плит. — Ты играешь с температурой, гайдзин. Но температура бессильна перед чистой массой. Ты хочешь настоящей битвы? Ты ее получишь.

Такеда Наобуми не стал отправлять очередной отряд безликих солдат. Он обернулся к своей свите.

— Выпустить Близнецов Орочи, — приказал Сёгун.

На трибунах пронесся шепот, полный благоговейного ужаса. Близнецы Орочи были легендой Северных провинций. Личные палачи Сёгуна. Мастера-архимаги, чья синергия позволяла им создавать локальные черные дыры.

Из огромных железных врат на противоположном конце арены медленно вышли два человека. Они были абсолютно одинаковыми: высокие, худощавые, лысые, с бледной, покрытой татуировками-рунами кожей. На них не было брони, лишь широкие штаны. В руках они не держали оружия. Их оружием было само пространство.

Они двигались синхронно, словно зеркальные отражения друг друга. Когда они ступили на песок, гравитация на арене сошла с ума. Мелкие камни и обломки брони убитых самураев начали медленно подниматься в воздух, закручиваясь вокруг Близнецов в подобие орбитального кольца.

— Урраг, Гвоздь, назад, — резко скомандовал Ильяс, его глаза сузились. Впервые с момента прибытия в Японию Архимаг почувствовал реальную, физическую угрозу. Эти двое генерировали аномалию, сопоставимую с силой самой Снежной Принцессы.

— Да ладно, командир, мы только разогрелись! — возмутился Гвоздь, но, увидев, как ствол его тяжелого гранатомета начинает самопроизвольно изгибаться под воздействием чужого магнитного поля, спешно попятился к краю арены, утаскивая за шкирку побледневшего Студента. Урраг недовольно рыкнул, но подчинился, вонзив тесак в камень, чтобы его не утянуло в воронку.

Близнецы остановились в двадцати шагах от Ильяса. Они не произнесли ни слова. Они синхронно подняли правые руки и скрестили их перед собой.

— Гравитационный Разлом! — крикнул один из них, и это был не просто звук, это был приказ самой реальности.

Пространство между ними и Ильясом с тошнотворным треском разорвалось. Возникла локальная сингулярность — абсолютно черная сфера размером с пушечное ядро, которая начала всасывать в себя всё окружающее. Песок, воздух, свет — всё устремилось в эту пасть. Сила притяжения была чудовищной. Ильяса потащило вперед, его сапоги оставляли глубокие борозды на промерзшем песке.

Малик Дэ Сад взревел, но на этот раз не от восторга, а от ярости.

— Они ломают пространство, Мразко! — заорал демон. — Это не игрушки! Если эта херня коснется тебя, тебя размажет до состояния одномерной струны! Жги! То есть, морозь! Морозь всё к демонам собачьим!

Ильяс не паниковал. Паника — это потеря энтропии.

Архимаг вонзил каблуки в монолитную руническую плиту, скрытую под песком, намертво приморозив свои подошвы к камню. Он стоял под углом в сорок пять градусов, сопротивляясь тяге черной дыры. Его плащ трепетал, готовый порваться на лоскуты.

— Сингулярность требует колоссальной кинетической энергии для поддержания горизонта событий, — мысленно проговорил серб формулу, разводя руки в стороны. Его глаза вспыхнули ледяным, нечеловеческим светом. — Если остановить вращение частиц на субатомном уровне, масса потеряет плотность.

Мразко активировал абсолютный предел своего пятого ранга.

— Коллапс Энтропии. Мертвый Вакуум.

Ильяс не пытался заморозить самих Близнецов — они были защищены своим же полем. Он атаковал саму сингулярность. Он влил всю свою свободную ману в точку пространства прямо перед черной сферой, понизив температуру до математического абсолютного нуля. Минус 273,15 градуса по Цельсию. Точка, где останавливается даже время.

Физика содрогнулась.

Черная дыра, созданная Близнецами, питалась движением и массой. Но когда она втянула в себя кусок пространства, лишенный любой кинетической энергии, её идеальный баланс нарушился. Вакуум Ильяса сработал как антиматерия для гравитации. Сфера сингулярности подавилась. Она начала мерцать, пульсировать, испуская ослепительные вспышки жесткого гамма-излучения.

Близнецы Орочи расширили глаза от ужаса. Они попытались разорвать связь с заклинанием, но было поздно. Их собственная магия вышла из-под контроля, отравленная абсолютным нулем.

Раздался звук, похожий на раскалывающийся стеклянный купол небес. Сингулярность схлопнулась внутрь себя и взорвалась волной инвертированной гравитации.

Ударная волна разошлась во все стороны, но основную её часть Ильяс успел отвести в небо, выстроив наклонную ледяную плоскость. Близнецам повезло меньше. Их отшвырнуло назад с такой силой, что они пробили силовые барьеры арены и впечатались в отвесную скалу трибун, оставив в камне два глубоких, окровавленных кратера. Мастера гравитации погибли мгновенно, их кости превратились в труху под воздействием собственной отраженной магии.

Ильяс Михеевич Мразко медленно выпрямился. Лед на его сапогах растаял. Дыхание Архимага было тяжелым, а на виске выступила крошечная капелька пота — применение такой магии требовало колоссального напряжения нейронной сети. Но его лицо оставалось бесстрастным.

Он поднял взгляд на ложу Сёгуна. Барьер перед Такедой пошел трещинами от остаточной ударной волны.

— Ты называешь это массой, Такеда? — голос серба, усиленный акустикой разрушенной арены, хлестал наотмашь. — Это просто фокусы с притяжением. У твоего Сёгуната нет основы. Вы играете с силами, которых не понимаете.

Арена потонула в гробовом молчании. Элита Севера, только что видевшая смерть своих лучших магов, была парализована ужасом. Гайдзин не просто победил. Он унизил саму суть их магии.

Такеда Наобуми медленно перешагнул через потрескавшийся силовой барьер своей ложи и шагнул прямо в пустоту. Он не упал. Сёгун плавно, словно спускаясь по невидимым ступеням, опустился на искореженный песок арены.

— Ты силен, варвар, — голос Сёгуна был лишен прежнего высокомерия. В нем звучала только смертельная, ледяная ярость. — Твой контроль температуры поражает. Ты уничтожил мою гвардию и моих палачей. Но ты забываешь главное правило Ритуала Крови и Стали.

Такеда медленно вытащил из ножен на поясе свой меч. Это был не плазменный клинок. Это был древний, выкованный из метеоритного железа тати. Лезвие меча было абсолютно черным и не отражало свет. Оно поглощало его.

— Победитель забирает всё, только если убьет Сёгуна, — Такеда встал в боевую стойку. Гравитация вокруг него стала настолько плотной, что свет начал искривляться, образуя вокруг диктатора визуальное гало. — И я не пошлю против тебя больше никого. Я, Такеда Наобуми, Архимаг Гравитации, лично раздавлю твое сердце и брошу его псам.

Воздух над ареной Черного Замка стал густым и вязким, словно невидимый океан внезапно обрушился на трибуны. Черный тати в руках Сёгуна Такеды Наобуми не просто не отражал свет — он втягивал его в себя, оставляя в пространстве темный, пульсирующий шлейф. Это оружие не нуждалось в заточке. Метеоритное железо, закаленное в эпицентре гравитационных аномалий, разрывало молекулярные связи любой материи, с которой соприкасалось.

Такеда не стал тратить время на театральные стойки. Он просто исчез.

Для обычного глаза это выглядело как телепортация, но Ильяс Михеевич Мразко, чье восприятие было усилено Пространственной магией до предела, видел всё иначе. Сёгун изменил вектор притяжения перед собой, создав гравитационный колодец, в который его собственное тело ухнуло с ускорением в несколько десятков «g». Это был не прыжок, это было падение по горизонтали со сверхзвуковой скоростью.

Черный клинок беззвучно разрезал пространство, метя прямо в шею Архимага.

Мразко не стал отпрыгивать — от гравитации невозможно убежать. Он выставил вперед правую руку, формируя на предплечье щит из абсолютно плотного, спрессованного до алмазной твердости льда, усиленного пространственной складкой.

Удар.

Звука столкновения не было. Вместо него раздался тошнотворный, низкочастотный гул, от которого у зрителей на нижних ярусах трибун пошла кровь из ношей и ушей. Кинетическая энергия удара, умноженная на чудовищную массу, вложенную Такедой через клинок, обрушилась на ледяной щит серба.

Пространственная складка Ильяса заскрипела, поглощая колоссальное давление. Лед под ней пошел сетью трещин, но выдержал. Зато не выдержала сама арена. Магнитная стружка и рунические плиты под ногами сражающихся просто испарились в радиусе десяти метров. Образовался кратер идеальной сферической формы, на дне которого стояли два Архимага.

— А он крепкий орешек! — радостно завопил Малик Дэ Сад, чей голос с трудом пробивался сквозь звон в ушах Ильяса. — Смотри, Мразко, он даже не вспотел! Отруби ему руки, пока он не расплющил нас в блин!

Такеда, не меняя выражения лица, увеличил давление на клинок.

— Твой лед крепок, варвар, — проскрежетал Сёгун, чьи глаза горели фанатичным огнем. — Но масса всегда побеждает. Гравитационный Пресс.

Вес черного меча внезапно возрос до нескольких сотен тонн. Ледяной щит Ильяса брызнул осколками. Серб успел разорвать дистанцию Пространственным Сдвигом за миллисекунду до того, как тати опустился на дно кратера. Оружие ушло в сплошной камень по самую гарду, вызвав локальное землетрясение. Черный Замок вздрогнул, несколько парящих башен на периферии цитадели опасно накренились, потеряв синхронизацию с основным гравитационным ядром.

Ильяс материализовался в двадцати шагах от Сёгуна. На черном драконьем сюртуке аристократа появилась рваная прореха — гравитационная волна успела зацепить ткань.

— Масса — это лишь следствие энергии, Такеда, — ледяным тоном отозвался глава Рода, стряхивая с рукава каменную пыль. — А любая энергия стремится к покою. Ты расходуешь ману, чтобы изменять вес. Я не трачу ничего, чтобы её отнимать.

Архимаг вскинул обе руки.

— Термодинамический захват. Радиус: вся арена.

В этот раз Ильяс не создавал вакуум. Он атаковал саму среду. Температура на гигантском стадионе начала падать с катастрофической скоростью. Влага в воздухе кристаллизовалась, превращаясь в плотный, непроницаемый буран. Снежные вихри закружились вокруг Сёгуна, впиваясь в его тело ледяными иглами.

Такеда вырвал меч из камня и крутанул им над головой.

— Отрицание массы! — рявкнул диктатор Севера.

Вокруг него образовалась сфера инвертированной гравитации. Снег, лед, обломки камней — всё это начало отлетать от Сёгуна в стороны, словно от невидимого барьера. Он создал зону, где притяжение работало в обратную сторону, защищая его от любых физических атак.

Сёгун ринулся в атаку прямо сквозь буран. Он не касался земли, он скользил по гравитационным линиям, маневрируя с невозможной для человеческого тела грацией. Черный меч описывал смертоносные дуги, каждая из которых могла разрезать пополам крейсер.

Ильяс не стоял на месте. Бой перешел в фазу сверхскоростей. Зрители на трибунах видели лишь смазанные силуэты — багровый и черный, — которые сталкивались в воздухе, порождая вспышки разрываемого пространства и снопы ледяных искр.

Гвоздь, стоящий у края воронки арены, присвистнул, опуская гранатомет. В таком бою его оружие было бесполезно — он скорее зацепил бы своего командира, чем попал по Сёгуну.

— Пацан, — наемник ткнул локтем трясущегося Студента, который не отрывал взгляда от экранов своих сканеров, показывающих абсолютный хаос. — Скажи мне, как ученый человек, кто сейчас побеждает? Потому что я ни черта не вижу, кроме снега и летающих камней.

— О-они… они ломают фундамент реальности! — пропищал артефактор, судорожно глотая валерьянку прямо из горла. — Показатели массы скачут от нуля до бесконечности! А температура в центре… Господин Мразко держит там минус сто пятьдесят градусов! Если это продлится еще пару минут, материалы арены просто распадутся на атомы от усталости!

Урраг, сидевший на обломках барьера, разочарованно рыкнул. Ему было скучно. Магия такого уровня не предполагала честного рубилова на топорах, которое так любил глубинный орк.

В центре бури Ильяс и Такеда сошлись в очередном клинче. Сёгун ударил мечом сверху вниз, намереваясь разрубить серба пополам. Мразко уклонился, пропустив черный клинок в миллиметре от плеча, и нанес контрудар — выброс концентрированного абсолютного нуля прямо в грудь диктатора.

Такеда успел перенаправить гравитационный щит, но холод был слишком плотным. Часть энергии пробила барьер, и черное кимоно Сёгуна мгновенно покрылось толстой коркой льда. Японец заскрипел зубами — холод обжег кожу, замораживая капилляры.

Сёгун отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Его дыхание вырывалось изо рта густыми клубами пара.

— Твоя магия изворотлива, гайдзин, — прохрипел Такеда, чувствуя, как лед стягивает его движения. — Ты гасишь мою кинетику. Но гравитация — это не только движение. Это давление.

Диктатор Севера вонзил черный меч прямо перед собой в промерзший песок и сложил печати обеими руками. Его глаза, лишенные зрачков, вспыхнули ослепительным золотом. Вены на его шее и висках вздулись, почернев от переизбытка проходящей через них маны.

— Звездная Наковальня! — выкрикнул Архимаг Гравитации.

Это была запретная техника. Такеда Наобуми перестал контролировать гравитацию вокруг себя и обрушил всю мощь своего пятого ранга на одну конкретную точку в пространстве. На ту точку, где стоял Ильяс.

Мир вокруг главы Рода Мразко рухнул.

В радиусе трех метров гравитация увеличилась в тысячу раз. Воздух спрессовался до состояния твердого тела. Камни под ногами серба превратились в пыль, а затем эта пыль сжалась в алмазную крошку. Ильяса вдавило в землю с такой силой, что его кости, усиленные магией и аугментациями пятого ранга, издали жалобный, угрожающий треск.

Кровь хлынула из носа аристократа, капилляры в глазах лопнули, окрасив белки в багровый цвет. Дышать стало невозможно — легкие просто не могли расшириться под тяжестью в тысячи тонн.

Малик Дэ Сад взвыл от боли, разделяя физические страдания носителя.

— Мразко!!! — орал Владыка Инферно, и в его голосе впервые прорезался неподдельный страх. — Нас сейчас размажет! Вытаскивай нас отсюда! Пространственный Сдвиг! Быстро!

— Не… работает… — мысленно, сквозь кровавую пелену боли, выдавил Ильяс. — Он искривил… пространство. Сдвиг… порвет меня… на куски.

Гравитация Такеды была настолько плотной, что она заблокировала возможность телепортации. Серб оказался в идеальной ловушке, запертый в невидимом, сверхтяжелом саркофаге, который медленно, неумолимо сжимался.

Такеда, тяжело дыша, стоял в двадцати шагах, поддерживая технику. По его подбородку тоже текла струйка крови — удержание «Звездной Наковальни» сжигало его собственные жизненные силы. Но Сёгун был готов умереть, лишь бы уничтожить этого монстра с севера.

— Ты проиграл, Энтропия, — прохрипел диктатор. — Ничто не может выдержать давление звезды. Твои кости превратятся в жидкость. Твоя магия угаснет. Ты станешь просто еще одним пятном на песке Черного Замка.

Зрители на трибунах начали медленно подниматься со своих мест, предвкушая победу своего повелителя. Гвоздь на краю арены грязно выругался и вскинул гранатомет, собираясь открыть огонь по Сёгуну, несмотря на приказ не вмешиваться, но Сирена, материализовавшись из тени, мягко положила ледяную руку на ствол его оружия, заставляя опустить его. Девушка-ассасин смотрела в центр арены с абсолютной, нечеловеческой уверенностью.

Ильяс стоял на одном колене. Кровь заливала его лицо, сюртук трещал по швам. Давление было невыносимым. Но мозг Архимага продолжал работать с ледяной, математической ясностью.

Такеда был прав. Физическое тело не могло выдержать такого давления. Но Ильяс Михеевич Мразко давно перестал быть просто физическим телом.

— Давление… — мысленно произнес серб, обращаясь скорее к законам мироздания, чем к своему врагу. — Это сила… приложенная к площади. А сила… это масса, умноженная на ускорение.

В серых, налитых кровью глазах аристократа вспыхнул ледяной, инфернальный свет, усиленный яростью Малика Дэ Сада.

— Если ускорения нет… — Ильяс медленно, преодолевая чудовищную тяжесть, поднял голову. — Сила равна нулю.

Он не стал бороться с гравитацией. Он не пытался выдавить её своей магией. Он просто остановил время на молекулярном уровне.

— Абсолютный Ноль. Макроскопический фокус.

Ильяс высвободил всю свою ману, направив её не наружу, а внутрь своего гравитационного саркофага. Он выморозил само пространство, в котором находился, до температуры, при которой останавливается любое движение. Включая движение частиц-переносчиков гравитационного взаимодействия.

Пространство вокруг серба побелело. Воздух, спрессованный в тысячу раз, не выдержал такого падения температуры и мгновенно перешел в твердое состояние, минуя жидкую фазу. Вокруг Ильяса образовался абсолютно непрозрачный, сверкающий монолит из твердого азота и кислорода.

Такеда почувствовал, как его заклинание наткнулось на глухую стену. Гравитация больше не могла воздействовать на цель, потому что цель перестала существовать в рамках классической физики. Внутри ледяного монолита не было кинетики. А без кинетики гравитация не имела точки приложения.

— Что… что это такое?! — выдохнул Сёгун, теряя концентрацию. «Звездная Наковальня» начала рассыпаться.

В ту же секунду монолит из твердого воздуха взорвался изнутри.

Осколки сверхтвердого льда брызнули во все стороны, разрезая остатки магнитного песка. Из облака ледяной пыли, словно демон отмщения, вырвался Ильяс.

Он больше не сдерживался. Его глаза светились ровным, пугающим светом абсолютной пустоты. Кровь на его лице мгновенно кристаллизовалась, превратившись в багровую маску. Плащ был изодран, но сам Архимаг двигался с ужасающей, неестественной скоростью. Освободившись от тысячекратного давления, его тело, накачанное адреналином и магией, приобрело динамику выпущенной пружины.

Такеда попытался выдернуть меч из земли, но не успел.

Пространственный Сдвиг.

Ильяс материализовался вплотную к Сёгуну, внутри его личной зоны защиты. Серб не стал бить магией. Он ударил физически. Левая рука аристократа, закованная в ледяную броню, впечаталась прямо в грудную клетку диктатора.

Удар был такой силы, что ребра Такеды хрустнули, пробивая легкие. Сёгун захрипел, выплевывая кровь, но его боевые инстинкты сработали безупречно. Он перехватил руку Ильяса, вливая в нее локальную гравитацию, намереваясь оторвать конечность северянина.

— Слишком медленно, — прошептал Ильяс прямо в лицо диктатору.

Аристократ положил правую ладонь на горло Такеды.

— Протокол Абсолютного Распада.

Это была не заморозка воды в организме. Это было прямое воздействие на молекулярные связи. Ильяс начал вытягивать тепловую энергию непосредственно из атомов, составляющих плоть и кости Сёгуна.

Такеда Наобуми, Архимаг Гравитации, повелитель Северных провинций, закричал. Это был не крик боли, это был первобытный вой существа, которое чувствует, как распадается сама основа его существования.

Его броня рассыпалась в серый прах. Его кожа стремительно чернела, высыхала и кристаллизовалась. Гравитационные поля вокруг него бились в агонии, хаотично вырывая куски камня из арены, но они не могли остановить энтропию.

— Сдохни, сука! — ревел в голове Ильяса Малик Дэ Сад, упиваясь агонией врага. — Рассыпься в пыль!

Сёгун схватил Ильяса за плечи, пытаясь оттолкнуть, но его пальцы ломались, как сухие ветки. В глазах диктатора, некогда пылавших золотом, теперь отражался лишь ледяной, бесконечный ужас.

Ильяс не проявил ни капли милосердия. Он смотрел в глаза умирающему врагу с холодным, академическим интересом, наблюдая, как гаснет жизнь в Архимаге.

Спустя три секунды всё было кончено.

Ильяс разжал пальцы. Тело Такеды Наобуми не упало. Оно просто осыпалось. Великий Сёгун, чье имя наводило ужас на всю Империю, превратился в горку серо-серебристого праха, смешанного с ледяной крошкой. Лишь его черный, метеоритный меч остался сиротливо торчать в промерзшем песке арены.

На трибунах Черного Замка воцарилась тишина, от которой звенело в ушах. Тысячи лучших воинов Севера, генералы и главы кланов не смели даже вздохнуть. Их повелитель, непобедимый бог гравитации, был уничтожен на их же глазах. С протеиновой легкостью. Как будто северный варвар просто вытер пыль с мебели.

Мразко медленно повернулся к трибунам. Его разорванный сюртук трепетал на ветру, а лицо, покрытое кристаллизованной кровью, выглядело маской самой Смерти.

Воздух над ареной снова уплотнился, но на этот раз это была не гравитация. Это была аура Ильяса. Аура абсолютного подавления.

— Такеда Наобуми мертв, — голос бастарда Рода Мразко, усиленный Пространственной магией, прокатился по амфитеатру подобно грому, замораживая кровь в жилах слушателей. — По праву Ритуала Крови и Стали, я забираю его жизнь. Я забираю его замок. И я забираю титул Сёгуна.

Ильяс подошел к торчащему из земли черному тати, легко выдернул его из промерзшего камня и вонзил острием прямо перед собой, опершись на рукоять.

— Если среди вас есть те, кто хочет оспорить мое право, — ледяной взгляд Архимага скользнул по ложам генералов, — спускайтесь на песок. Я выморожу ваш клан до десятого колена. А если нет…

Серб сделал паузу, позволяя тишине стать невыносимой.

— Преклоните колени перед новым Сёгуном.

Никто не шелохнулся. Гордость северных самураев боролась с первобытным, парализующим ужасом. Они были воинами, они не боялись смерти в бою. Но то, что произошло на арене, не было боем. Это была физическая аннигиляция.

Первым сломался старый, покрытый шрамами генерал в багровой броне. Он медленно опустился на одно колено прямо в своей ложе, обнажил короткий меч-танто и положил его перед собой на пол в знак абсолютной капитуляции.

— Сёгун… — хрипло выдохнул старик, склоняя голову.

Его пример стал спусковым крючком. Один за другим, лязгая броней, элита Северных провинций начала опускаться на колени. Тысячи воинов склонили головы перед чужаком, перед гайдзином, который принес им зиму, которую они никогда не смогут пережить.

Ржавый Гвоздь, стоящий у края арены, медленно выдохнул, выпуская облако пара, и почесал затылок дулом гранатомета.

— Ну дела, — философски заметил ветеран. — А я ведь даже ни разу как следует не выстрелил. Урраг, пацан… кажется, мы теперь правительство. Надо бы найти, где у них тут казна и нормальное сакэ.

— А я говорил, что быстрое мясо — это весело, — довольно проворчал орк, выдергивая свой тесак из земли. Студент рядом с ними просто потерял сознание от переизбытка впечатлений и тихо сполз в обморок на заботливо подставленную Гвоздем ногу.

Узурпация была завершена. Черный Замок пал.

Спустя сутки, когда кровь и лед на арене были очищены, а генералитет Севера принес клятвы крови новому повелителю (под чутким присмотром Сирены, которая гарантировала, что клятвы будут искренними), Ильяс сидел в бывшем кабинете Такеды.

Помещение, висящее над пропастью, было обставлено с аскетичной роскошью. На огромном столе из черного дерева лежали отчеты о численности войск, реестры флота и коды доступа к арсеналам. Военная машина Северных провинций была огромна, и теперь она полностью принадлежала Ильясу.

Дверь в кабинет бесшумно открылась. На пороге стоял Синдзиро. Киборг-ниндзя проделал путь на Север в полной секретности, чтобы лично передать послание от Императора.

Глава Теневого кабинета не стал манерничать. Он прошел в центр комнаты и положил на стол небольшой, обшитый свинцом деревянный кофр.

— Император впечатлен вашей… скоростью, Сёгун Мразко, — шелестящий голос Синдзиро звучал ровно, но в нем слышались нотки напряженного уважения. — Никто в Киото не верил, что вы сможете подчинить Север без полномасштабной войны. Вы выполнили свою часть сделки. Армия переходит под прямое командование короны.

Ильяс не смотрел на киборга. Его взгляд был прикован к кофру.

— А это, — Синдзиро отступил на шаг, — награда Его Божественного Величества. Как и было обещано.

Серб медленно протянул руку в черной перчатке и откинул крышку кофра.

Внутри, на бархатной подушке, лежала сфера из абсолютно прозрачного хрусталя. Внутри нее, в идеальном вакууме, танцевало ослепительно белое пламя. Око Аматерасу. Артефакт, не имеющий цены. Абсолютный катализатор маны, способный стабилизировать любую энергию.

Даже сквозь свинцовую обшивку кофра Ильяс чувствовал резонанс этого предмета. Око словно пело, откликаясь на присутствие чудовищной маны Архимага.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса просто молчал. Демон благоговейно наслаждался моментом, понимая, что сейчас произойдет нечто, что изменит расклад сил во всем мире.

— Эскадра дредноутов без опознавательных знаков уже ждет вас в закрытых доках на границе территориальных вод, — продолжил Синдзиро, выводя Ильяса из задумчивости. — Трюмы забиты алхимическим оружием и золотом. Ваш флагман, «Абсолютный Ноль», переправлен туда же. Вы можете покинуть Японию в любой момент.

Ильяс захлопнул крышку кофра. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

— Передайте Императору мою благодарность за плодотворное сотрудничество, — ледяным тоном произнес новый диктатор Севера, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, он сумеет удержать ту власть, которую я бросил к его ногам.

Синдзиро поклонился — на этот раз глубоко и абсолютно искренне.

— Счастливого пути, Архимаг. Надеюсь, Российская Империя готова к тому, что вы привезете с собой.

Ильяс Михеевич Мразко лишь криво усмехнулся.

Он взял кофр с Оком Аматерасу, накинул на плечи новый плащ, пошитый лучшими мастерами Севера из шкуры глубинного кракена, и вышел из кабинета.

Через несколько часов маг-поезд гильдии «Черный Лед», теперь уже в статусе официального кортежа Сёгуна, мчался обратно к побережью. Внутри вагона царила атмосфера праздника. Гвоздь распивал коллекционное сакэ из запасов Такеды, Урраг примерял трофейный рогатый шлем, который едва налезал ему на макушку, а Студент, окончательно успокоившись, с восторгом ковырялся в гравитационных генераторах, снятых с брони убитых самураев.

Ильяс сидел в своем кресле, положив кофр на колени. Его мысли были далеко отсюда. Он был уже в инженерном отсеке своего флагмана. Он видел перед собой вольфрамовую сферу, в которой спала Снежная Принцесса.

— Скоро, — прошептал серб, поглаживая крышку кофра. — Скоро мы объединим энтропию.

— О да, — плотоядно облизнулся Малик. — Мы выпьем эту ледяную стерву до дна. Мы станем богом, Мразко. А потом мы вернемся домой. Я так соскучился по запаху горящих московских особняков.

Впереди ждала Российская Империя. Ждал граф Шувалов со своей Тайной канцелярией. Ждали интриги, предательства и кровь.

Но теперь правила игры изменились.

Секретные доки Японской Империи, скрытые в естественных скальных кавернах на самом краю территориальных вод, напоминали чрево исполинского механического левиафана. Сюда не пробивался свет солнца, а единственным освещением служили багровые пульсации плазменных магистралей, питающих инфраструктуру базы. У причалов, скованные толстыми тросами из флорентийской стали, покоились три тяжелых маго-дредноута. Они были выкрашены в матово-черный цвет, поглощающий любые лучи, и лишены гербов, флагов или номеров. Корабли-призраки. Эскадра, которой официально не существовало, переданная лично Императором в руки нового Сёгуна Севера.

Ржавый Гвоздь прохаживался по палубе флагманского дредноута, прихрамывая на металлическую ногу. Ветеран-наемник чувствовал себя так, словно всю жизнь ждал именно этого момента. Его единственный здоровый глаз критически сканировал выстроившийся по стойке смирно экипаж.

Японские матросы и офицеры Теневого флота, отобранные из лучших, фанатично преданных короне людей, стояли не шелохнувшись. Они были закованы в строгую темную форму, их лица ничего не выражали, но в глазах читалось легкое оцепенение. Еще бы. Ими теперь командовала банда северных варваров.

Гвоздь остановился напротив капитана корабля — подтянутого, как струна, самурая с узким, породистым лицом. Ветеран выплюнул окурок дешевой сигары прямо на безупречно чистую палубу, с наслаждением растер его кованым сапогом и извлек из-за пазухи фляжку.

Слушай меня внимательно, узкоглазый, — прохрипел штурмовик, обдавая капитана запахом перегара и машинного масла. — Мне плевать на ваш кодекс чести, на то, сколько раз в день вы кланяетесь портрету Императора и как изящно умеете делать харакири. На этом корыте теперь новые правила. Правило первое: кофе в кают-компании должен быть черным, как моя душа, и крепким, как броня этой посудины. Если мне еще раз принесут эту вашу зеленую травяную мочу, которую вы называете чаем, я лично засуну заварник в глотку старшему коку. Правило второе: мы идем убивать имперский флот. Не брать в плен. Не вести переговоры. Убивать. Вы поняли меня?

Капитан дредноута не дрогнул, лишь коротко, с военным достоинством поклонился.

Хай, командующий Гвоздь-сан. Дисциплина и эффективность будут абсолютными.

Ветеран скривился, словно съел лимон.

Демоны вас дери, с вами даже ругаться скучно, — проворчал наемник, отворачиваясь. — Урраг! Чем ты там занят, зеленая твоя морда?!

Глубинный орк обнаружился на носовой орудийной башне. Гигант, обвешанный трофейными магнитными пластинами, снятыми с трупов самураев в Черном Замке, пытался засунуть свой исполинский тесак в ствол плазменного калибра, проверяя его на прочность. Заметив Гвоздя, Урраг радостно зарычал.

Железка хорошая! — пробасил монстр, похлопывая по бронированному стволу орудия, от чего тот жалобно гульнул. — Если кончатся заряды, можно просто бить этим кораблем других людей! Я буду на носу! Буду рубить тех, кто попытается запрыгнуть!

Пока наемники наводили свои порядки на новых кораблях, в недрах «Абсолютного Ноля», пришвартованного в самом центре эскадры, творилась физика, способная перекроить законы мироздания.

Инженерный отсек флагмана был загерметизирован. Рунические замки на тяжелых стальных переборках щелкнули, отрезая помещение от остального мира. Воздух здесь был настолько выморожен, что каждый вдох обжигал гортань, а выдох со звоном осыпался на пол ледяной крошкой.

В центре отсека, внутри прозрачной сферы из обогащенного вольфрама, парила Снежная Принцесса. Древнее божество Архипелага, живая батарея чистейшей зимней маны. Девушка с серебряными волосами спала, скованная блокираторами, не подозревая, что её вечность подошла к концу.

Ильяс Михеевич Мразко стоял напротив сферы, сняв свой плащ и оставшись в одной тонкой черной водолазке. Аристократ смотрел на Актива с абсолютным, математическим равнодушием. Это был лишь ресурс. Энергия, которая ждала своего часа.

Рядом с Архимагом, стуча зубами от невыносимого холода и животного страха, возился Студент. Юный гений артефакторики, одетый в два толстых свитера поверх лабораторного халата, трясущимися руками закреплял на контрольной панели реактора деревянный кофр со свинцовой обшивкой.

Внутри кофра пульсировало Око Аматерасу. Хрустальная сфера с танцующим внутри белым пламенем освещала отсек призрачным, неземным светом.

Господин Мразко… — голос Студента срывался на писк. Парнишка судорожно подключал сверхпроводящие кабели от кофра к вольфрамовой клетке. — Физика этого процесса… она абсурдна! Мы берем бесконечный стабилизатор маны, который генерирует абсолютный стазис, и направляем через него концентрированную энтропию древнего бога! Вы собираетесь пропустить через свою нервную систему океан холодного распада. Если Око не выдержит резонанса, ваша физическая оболочка не просто взорвется. Вы обратитесь в квантовую пену!

Риск — это лишь переменная в уравнении, Студент, — холодно и ровно отозвался Ильяс, не сводя серых глаз с пульсирующего белого пламени артефакта. — И Око выдержит. Оно создано для удержания божественных сущностей. Подключай шунты к моему контуру.

Артефактор сглотнул, едва не плача от напряжения. Он вытянул из панели два толстых кабеля, заканчивающихся платиновыми иглами, и с извиняющимся видом посмотрел на главу Рода.

Мразко молча засучил рукава водолазки. Студент, зажмурившись, с силой вогнал иглы прямо в предплечья Архимага, пробивая кожу и подключая нейронную сеть человека напрямую к артефакторной цепи.

Серб даже не поморщился. В его венах уже текла кровь, чья температура была близка к нулю.

Запускай, — коротко приказал Ильяс.

Студент ударил ладонью по главному рубильнику и бросился бежать к выходному шлюзу, чтобы укрыться за свинцовым экраном пульта наблюдения.

Механизмы инженерного отсека взвыли. Вольфрамовая сфера, удерживающая Снежную Принцессу, начала медленно вращаться.

Процесс ассимиляции стартовал.

Око Аматерасу вспыхнуло ослепительным, режущим светом. Белое пламя внутри хрусталя расширилось, заполняя всю сферу артефакта. Это пламя не обжигало. Оно стабилизировало. Оно создало идеальный, нерушимый мост между вольфрамовой клеткой и телом Архимага.

Внутри клетки Снежная Принцесса резко распахнула глаза. В них не было зрачков — лишь бескрайняя, снежная пустошь. Божество издало беззвучный крик, когда её физическая оболочка начала распадаться. Тело девушки, сотканное из маны Архипелага, теряло плотность, превращаясь в ревущий поток концентрированной, чистейшей зимы.

Эта энергия, способная заморозить целые континенты, по сверхпроводящим кабелям хлынула в Око Аматерасу. Артефакт принял удар на себя. Белое пламя внутри него задрожало, сжимая неконтролируемый хаос хтонической стужи в тонкий, идеально откалиброванный луч чистой энергии.

И этот луч ударил в тело Ильяса Михеевича Мразко.

Реальность в инженерном отсеке треснула. Давление маны было настолько чудовищным, что гравитация локально отключилась. Инструменты, незакрепленные детали и сам Студент за экраном начали медленно всплывать в воздух. Воздух спрессовался, превратившись в твердый туман.

Ильяс запрокинул голову. Его глаза загорелись нечеловеческим, пронзительным голубым светом. Тело аристократа выгнулось дугой. Физическая боль отсутствовала — нервные окончания просто сгорели от перегрузки в первую же миллисекунду, уступив место чистому восприятию эфира.

Он чувствовал, как его энергоканалы, рассчитанные на пятый ранг, расширяются, трещат и перестраиваются под давлением божественного ресурса. Око Аматерасу выполняло свою работу, не давая телу серба взорваться, но оно не могло защитить его разум.

Защитные барьеры сознания, которые Ильяс выстраивал годами, чтобы сдерживать своего внутреннего демона, рухнули, сметенные цунами новой энергии.

Тонкая ментальная стена рассыпалась в прах.

В голове Ильяса не просто раздался смех. Там разверзлась преисподняя.

Малик Дэ Сад. Владыка Инферно. Повелитель пятидесяти четырех легионов проклятых душ. Тот, чье имя шептали в ужасе древние боги, наконец-то получил доступ к ресурсу, способному прорвать его тюрьму.

Внутренний мир Архимага, всегда представлявший собой бесконечную ледяную равнину, взорвался вулканическим извержением. Ментальная проекция Ильяса стояла посреди пустоши, когда небеса над ним раскололись, исторгая из себя потоки жидкой магмы и черного пламени.

Воздух пропитался запахом горящей серы, кипящей крови и космического ужаса. Земля содрогнулась от марша миллионов ног. Легионы Инферно, закованные в раскаленную сталь, с ревом ударили в щиты своими пылающими мечами. И над всем этим апокалипсисом возвышалась фигура.

Малик больше не был размытой тенью, сидящей на краю сознания. Это был исполин, сотканный из первородного хаоса. Его рога пронзали грозовые облака, а кожа состояла из остывающей лавы, сквозь трещины в которой пульсировал нестерпимый жар. Глаза Владыки Инферно были двумя черными дырами, затягивающими в себя свет и надежду.

Наконец-то!!! — рев демона не был звуком, это была физическая волна, от которой ледяной мир Ильяса начал стремительно таять. — Ты открыл двери, мальчишка! Ты пустил сюда столько энергии, что твои жалкие замки испарились! Я ждал этого тысячелетия!

Малик протянул свою исполинскую, пылающую когтями руку к маленькой фигурке Ильяса.

Я заберу это тело! Я выпью ману этой северной девки, смешаю её с пламенем Инферно и выйду в ваш гнилой мир! Я превращу Российскую Империю в пепелище, а из костей твоих врагов построю себе новый трон! Ты был хорошим сосудом, Мразко. Но теперь ты просто топливо!

Жар был невыносимым. Он сжигал мысли, плавил логику, уничтожал саму концепцию контроля. Пятьдесят четыре легиона ревели, предвкушая свободу. Это была мощь, перед которой меркли армии Сёгуна и плазма Японского Императора. Это был абсолютный, первородный Хаос.

Меня невозможно поработить, смертный! — хохотал Малик, и его смех рвал ментальное пространство на куски. — Я — Владыка! Я — пламя, которое сжирает вселенную! Смирись и сгори!

Ильяс Михеевич Мразко стоял посреди плавящегося льда. Ментальная проекция его тела начала дымиться, края сюртука вспыхнули.

Любой другой маг на его месте давно бы сломался. Сдался бы под гнетом этого хтонического ужаса, позволив демону сожрать свою личность.

Но Ильяс не был любым магом. Он был прагматиком до мозга костей. И он только что получил доступ к бесконечной мане зимы.

Сгорю? — голос серба, тихий, спокойный и лишенный даже намека на страх, прорезал рев Инферно подобно хирургическому скальпелю.

Аристократ медленно поднял голову. В его глазах больше не было льда. В них была абсолютная, звенящая пустота макроскопического вакуума.

Ты называешь себя Владыкой Хаоса, Малик, — Ильяс сделал шаг навстречу пылающей руке демона. Лед под его ногами мгновенно кристаллизовался обратно, перекрашиваясь из синего в радикально черный цвет. — Ты хвастаешься своими легионами и своим пламенем. Ты думаешь, что тепло — это сила.

Серб поднял руку.

Ты забываешь первый закон термодинамики, демон, — произнес Архимаг, и его слова начали замораживать саму ткань ментальной преисподней. — Энергия не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Она передается. Твой хаос… это просто беспорядочное движение молекул. Твое пламя — это просто ускоренная кинетика.

Океан маны Снежной Принцессы, стабилизированный Оком Аматерасу, хлынул сквозь Ильяса. Это больше не был пятый ранг. Это был выход за пределы человеческого понимания. Шестой ранг. Божественный.

Абсолютный Ноль, — выдохнул Ильяс. — Сингулярность Энтропии.

Он не стал защищаться. Он атаковал Инферно.

Волна невыносимого, космического холода сорвалась с ладони серба. Она не просто погасила пламя. Она остановила само движение времени в ментальном мире. Раскаленная лава замерзла на лету, превратившись в черный обсидиан. Рев пятидесяти четырех легионов захлебнулся — их пылающие глотки покрылись инеем, а инфернальная сталь доспехов стала хрупкой и осыпалась прахом.

Волна энтропии ударила в исполинскую фигуру Малика Дэ Сада.

Владыка Инферно взвыл. Это был уже не победный рев, это был вопль сущности, которая впервые за эоны лет столкнулась с силой, равной себе. Холод сковал его пылающие когти, пробрался под магматическую кожу, пытаясь остановить его черное сердце.

Что ты делаешь?! — прорычал демон, пытаясь вырваться из ледяного захвата, разжигая пламя внутри себя до температуры сверхновых звезд. — Ты не можешь заморозить Ад! Ты не можешь подчинить меня! Я разорву тебя изнутри!

Я и не пытаюсь тебя подчинить, Малик, — голос Ильяса звучал отовсюду, отражаясь от замерзших скал Инферно. Аристократ начал расти в размерах, его проекция сливалась с абсолютной стужей, становясь соразмерной демону. — Подчинение подразумевает потерю энергии на удержание. Это неэффективно. Рабство — удел смертных.

Ильяс-исполин, сотканный из черного льда и космической пустоты, приблизился к замерзающему Владыке Инферно.

Ты — бесконечное тепло. Бесконечный хаос, — произнес серб, глядя в черные дыры глаз демона. — Я — бесконечный холод. Бесконечный порядок. Поодиночке мы просто уничтожаем всё вокруг. Но если соединить идеальный источник тепла с идеальным радиатором охлаждения…

В глазах Малика Дэ Сада, сквозь ярость и боль, внезапно промелькнуло понимание. Древний интеллект демона мгновенно просчитал физику процесса, которую предлагал ему этот безумный северянин.

Ты хочешь создать… — прохрипел демон, и его пламя перестало сопротивляться холоду, начав подстраиваться под него.

Идеальный термодинамический двигатель, — закончил Ильяс. — Резонанс Абсолютов. Мы не будем бороться за контроль над этим телом, Малик. Мы станем двумя поршнями одной системы. Твой хаос дает энергию. Моя энтропия задает ей вектор. Вместе мы разорвем этот мир не просто грубой силой, а идеальной, неотвратимой физикой. Ты согласен на симбиоз, Владыка?

В ментальном мире повисла тишина, нарушаемая лишь треском сжимающейся реальности.

Малик Дэ Сад, правитель 54 легионов, посмотрел на человека, который только что остановил само Инферно. В глазах демона больше не было презрения к «сосуду». В них горело мрачное, восхищенное уважение к равному.

Безумный, холодный, прагматичный ублюдок, — рассмеялся Малик, и этот смех больше не рвал сознание. Он вибрировал в унисон с сердцебиением Ильяса. — Ты пришел в Ад и предложил дьяволу стать инженером. Мне нравится. Давай сделаем это, Мразко. Давай запустим этот двигатель и покажем Российской Империи, как выглядит настоящий апокалипсис!

Ильяс протянул ледяную руку. Малик протянул пылающую когтями ладонь.

Они соприкоснулись.

В реальном мире, в инженерном отсеке «Абсолютного Ноля», произошел термодинамический взрыв наоборот.

Студент, вжавшийся в пол за свинцовым экраном, закричал от ужаса, когда приборы на контрольной панели просто рассыпались в пыль. Температура в отсеке упала до значений, которых не существует в природе, а затем мгновенно скакнула до тысяч градусов, и тут же выровнялась в идеальный ноль.

Вольфрамовая сфера, в которой находилась Снежная Принцесса, была пуста. Божество Архипелага перестало существовать, растворившись в энергоканалах главы Рода.

Око Аматерасу, выполнив свою функцию катализатора, с тихим звоном раскололось на две идеальные половины, превратившись в обычный, потухший хрусталь.

Ильяс Михеевич Мразко стоял в центре отсека. Кабели, пробивающие его предплечья, осыпались серой трухой. Аристократ медленно открыл глаза.

Его левый глаз сиял пронзительным, ледяным синим светом абсолютной энтропии. Правый глаз горел жидким, багровым золотом первородного пламени Инферно.

Он больше не был человеком. Он не был просто магом. Он стал замкнутой термодинамической системой шестого ранга. Сосудом, в котором гармонично уживались бесконечный холод и бесконечный жар.

Архимаг сделал вдох, и воздух в отсеке послушно сжался, подчиняясь его воле.

Мы готовы, — произнес Ильяс вслух, и его голос звучал двойным эхом: холодным, академическим тоном аристократа и вибрирующим, рокочущим басом Владыки Инферно.

Пора домой, — ответил он сам себе, стряхивая пыль с черной водолазки.

Студент, всё ещё прячущийся за свинцовым экраном, медленно высунул голову. Парнишка ожидал увидеть ледяную статую или кратер вместо своего командира. Но когда его взгляд встретился с гетерохромными глазами Ильяса — одним синим, другим пылающим багровым золотом, — артефактор понял, что прежнего Архимага больше нет. Перед ним стоял концепт. Живой закон физики.

— Поднимай реактор на крейсерскую мощность, — бросил серб, проходя мимо трясущегося юноши. — Выведи температурный контур на внешний корпус. Пусть океан знает, кто по нему плывет.

Спустя полчаса эскадра безликих черных дредноутов покинула тайные доки. «Абсолютный Ноль» шел во главе армады. Его броня покрылась настолько плотным слоем сверхтвердого льда, что корабль напоминал дрейфующий айсберг, выкованный из тьмы. Воды Японского моря расступались перед ним, мгновенно замерзая и образуя идеальный ледяной фарватер, по которому бесшумно скользили остальные суда Теневого флота.

На мостике флагмана царила непривычная, тяжелая тишина. Ржавый Гвоздь, обычно не лезущий за словом в карман, стоял у навигационного стола и молча курил, стараясь не смотреть прямо в глаза своему командиру. Ветеран нутром, выработанным за годы наемничества, чуял: рядом с ним стоит уже не просто очень сильный маг. От Ильяса исходило ощущение свернутой пружины, способной при разжатии расколоть континент. Даже Урраг притих, перестав точить тесак, и лишь задумчиво ковырял в зубах, поглядывая на правый глаз аристократа, в котором явно читалась жажда крови.

— Идем полным ходом, ваша светлость, — наконец нарушил молчание Гвоздь, сверяясь с руническими компасами. — Если японские турбины не сгорят, к рассвету войдем в территориальные воды Российской Империи. Экипажи выдрессированы идеально. Никто даже не пикнул, когда мы приказали им идти на прорыв границы.

— Они не пикнули, потому что боятся меня больше, чем своего Императора, — равнодушно отозвался Ильяс, глядя в иллюминатор на бушующий за бортом шторм. — И правильно делают. Держите курс на Северный кордон. Тайная канцелярия наверняка оставила там комитет по встрече. Граф Шувалов слишком педантичен, чтобы бросить границу без присмотра.

— Будем прорываться с боем? — оживился ветеран, похлопывая по стволу гранатомета.

В разуме Ильяса раздался густой, вибрирующий смех Малика.

— *Бой подразумевает шансы на победу у обеих сторон, Мразко,* — промурлыкал демон, и в его голосе слышался шелест пламени. — *Мы не будем с ними драться. Мы их просто утилизируем.*

— Мы будем их утилизировать, — вслух повторил глава Рода, и правый глаз полыхнул в полумраке мостика. — Подготовьте канал связи. Как только пересечем границу, мне нужно будет сделать один звонок в столицу.

Тем временем, в пятистах милях к северу, море было неспокойным. На границе территориальных вод Российской Империи, зажатый между свинцовыми тучами и черными волнами, стоял имперский маго-крейсер «Непреклонный». Это был тяжелый корабль Тайной канцелярии, ощетинившийся артиллерийскими батареями и руническими щитами, способными выдержать залп берегового форта.

Командир кордона, капитан первого ранга Волков, сидел в своем уютном, обшитом красным деревом кабинете и неспешно потягивал горячий сбитень с пряностями. На его столе лежал приказ с личной печатью графа Шувалова: «Уничтожить судно бастарда Мразко при попытке возвращения. Без предупреждения. Без выживших. Обломки затопить».

Волков скучал. Он был боевым офицером, и торчать на северной границе в ожидании какого-то потрепанного флагмана с кучкой наемников казалось ему оскорблением.

Дверь в кабинет резко распахнулась. На пороге стоял бледный лейтенант-артефактор.

— Господин капитан! — голос молодого офицера срывался. — Аномалия на радарах! Сектор юг-юго-восток!

Волков неторопливо поставил кружку на стол, недовольно хмурясь.

— Лейтенант, вас не учили стучать? Что там у вас? Шторм? Стая ледяных виверн?

— Никак нет! Это… это термодинамический сбой, сэр! — артефактор затрясся, протягивая распечатки с рунических самописцев. — Температура океана в пятидесяти милях от нас падает катастрофическими темпами! Приборы фиксируют заморозку целых кубических километров воды за секунды! И это движется прямо на нас!

Командир выхватил бумаги. Графики напоминали отвесное падение в бездну. Магия такой площади была невозможна. Для того чтобы выморозить океан на ходу, требовалась энергия десятка лучших Архимагов, работающих в единой цепи.

— Объявить боевую тревогу! — рявкнул Волков, бросаясь к двери. — Поднять щиты на максимум! Артиллерии — бронебойными, магическому расчету — приготовить огненные валы!

Капитан вылетел на мостик крейсера как раз в тот момент, когда аномалия достигла визуального контакта.

Море перед имперским кораблем больше не было морем. Волны просто застыли, превратившись в монолитные ледяные торосы высотой с трехэтажный дом. Снегопад, который несся впереди, был настолько плотным, что казался сплошной белой стеной. И из этой белой стены, проламывая паковый лед, словно картон, вынырнули черные носы дредноутов.

Их было не меньше четырех. Впереди шел исполинский, полностью покрытый броней из черного льда флагман.

— Какого дьявола… — прошептал Волков, чувствуя, как температура на мостике стремительно падает, а дыхание превращается в пар. — Это не один корабль. Это эскадра! Огонь! Открыть заградительный огонь изо всех орудий!

Артиллерийские башни «Непреклонного» изрыгнули снопы пламени. Десятки бронебойных снарядов, усиленных алхимическими взрывателями, понеслись навстречу черному флоту. На палубе крейсера боевые маги Тайной канцелярии синхронно ударили заклинаниями высшего порядка, швырнув в надвигающуюся бурю гигантские огненные шары, призванные растопить лед.

Но на носу «Абсолютного Ноля» уже стоял Ильяс.

Аристократ не прятался за бронестеклами мостика. Он вышел на открытую палубу, навстречу шквальному огню. Ветер трепал его расстегнутый плащ. В левом глазу серба клубилась бесконечная пустота абсолютного нуля, а в правом полыхало веселым, безумным огнем пламя пятидесяти четырех легионов.

— *Дай мне их энергию, Мразко,* — шепнул Малик, и их мысли слились в единый термодинамический расчет. — *Забери их тепло, а я превращу его в кинетику.*

— Симбиоз, — холодно произнес Архимаг шестого ранга.

Ильяс просто поднял ладонь.

Снаряды, летящие к флагману на сверхзвуковой скорости, внезапно остановились. Они не ударились о невидимый щит. Пространство вокруг них мгновенно лишилось всякой температуры. Пороховые газы в гильзах замерзли, алхимические взрыватели кристаллизовались. Тяжелые куски металла беспомощно зависли в воздухе в ста метрах от Ильяса, потеряв всю кинетическую энергию, а затем со звоном посыпались на промерзший лед.

Огненные шары имперских магов, столкнувшись с аурой носителя Абсолюта, повели себя еще неестественнее. Они не потухли. Пламя Малика, циркулирующее в энергоканалах Ильяса, вступило в резонанс с вражеской магией. Правый глаз серба вспыхнул ярче. Огонь, посланный Тайной канцелярией, был втянут в локальную гравитационную воронку, сжат до состояния плазменной горошины и… проглочен.

Мразко опустил руку и посмотрел на имперский крейсер.

— Они потратили ману впустую, — констатировал глава Рода. — Пора вернуть им долг. В виде энтропии.

Ильяс сделал один шаг вперед, и физика сломалась окончательно.

Он не атаковал корабль напрямую. Он атаковал среду. Температура в радиусе пяти миль от «Абсолютного Ноля» рухнула до отметки, при которой воздух переходит в жидкое, а затем в твердое состояние.

Море под «Непреклонным» не просто замерзло. Вода мгновенно расширилась с чудовищной силой. Ледяные тиски сдавили стальные борта крейсера. Раздался оглушительный скрежет металла. Толстая имперская броня начала гнуться и лопаться, как яичная скорлупа.

Но это было лишь началом. Ильяс сжал пальцы в кулак.

— Вакуумный коллапс, — прошептал симбиот.

На мостике крейсера Волков успел лишь втянуть в легкие воздух, который обжег его горло абсолютным холодом. В следующее мгновение давление внутри корабля исчезло. Воздух был выкачан из всех отсеков за тысячную долю секунды. Бронестекла мостика взорвались внутрь, разрывая экипаж на куски.

Крейсер Тайной канцелярии, гордость северного флота, смялся внутрь себя с тошнотворным металлическим стоном. Ледовые торосы пробили днище, пронзили машинное отделение и вышли через верхнюю палубу, насадив остатки корабля на гигантские прозрачные шипы. Ни взрыва реакторов, ни героической последней битвы. Лишь мгновенная, бесстрастная аннигиляция.

Один из кораблей сопровождения, небольшой легкий фрегат, шедший в кильватере крейсера, чудом избежал прямого попадания в зону вакуума, но намертво вмерз в лед. Его экипаж в панике пытался спустить шлюпки на промерзшую равнину, забыв о воинском долге и чести.

— *Добьем?* — плотоядно поинтересовался Владыка Инферно, любуясь смятым крейсером через глаза носителя. — *Я могу плюнуть в них плазмой. Они сгорят прямо во льду.*

— Нет, — Ильяс развернулся и пошел обратно на мостик своего флагмана. — Оставь им жизнь. Кто-то должен принести графу Шувалову благую весть о том, что бастард вернулся. Страх, который они привезут в столицу, послужит отличным катализатором.

Когда Архимаг вошел на мостик, Гвоздь стоял у окна с отвисшей челюстью, забыв про сигару, которая прожигала дыру в столе. Урраг задумчиво чесал затылок, понимая, что в таких боях его тесак совершенно бесполезен.

— Ваша светлость… — хрипло начал ветеран, сглатывая ком в горле. — Это был… шестой ранг? Вы только что скомкали крейсер, даже не напрягшись.

— Это была прикладная термодинамика, Гвоздь, — невозмутимо ответил Ильяс, садясь в капитанское кресло. Огонь в его правом глазу слегка притух, уступая место холодной расчетливости. — Поднимай артефактора. Мне нужна прямая линия со столицей. Безопасный, зашифрованный канал.

Студент, который во время боя прятался под столом, спешно вылез, путаясь в полах халата, и бросился к панели связи. Вставив несколько рунических кристаллов в слоты, он быстро настроил зеркало связи — массивную артефактную плиту из полированного обсидиана.

— Канал защищен, господин Мразко! — доложил юноша. — Настраиваюсь на резонанс… Соединение установлено!

Поверхность обсидиана пошла мелкой рябью, и из черноты проступило изображение.

Алёна Громова не была типичной столичной аристократкой. Девушка сидела в кресле с высокой спинкой в своем скрытом убежище. На ней был строгий брючный костюм, а поверх него — армейская кобура с алхимическим револьвером. Черные волосы были коротко стрижены, скулы резко очерчены, а в темных глазах читалась стальная, бескомпромиссная воля хищницы, привыкшей выживать в стае волков.

Увидев Ильяса на зеркале связи, она не расплылась в улыбке и не бросилась к экрану. Алёна лишь затянулась тонкой сигаретой, выдыхая струйку дыма.

— Ты опоздал на неделю, Ильяс, — ее голос был низким, грудным и абсолютно деловым. — Шувалов начал затягивать петлю. Вчера моих людей выбили из южных мана-станций, а сегодня утром Тайная канцелярия провела обыск в официальной резиденции моего Рода. Я уже начала думать, что ты всё-таки подох во льдах Архипелага, и мне придется устраивать переворот в одиночку.

Мразко позволил себе легкую, холодную усмешку.

— Произошла небольшая задержка логистического характера, Алёна. Пришлось узурпировать власть в Японии и забирать их флот.

Громова удивленно приподняла бровь, стряхивая пепел.

— Ты стал Сёгуном? Прагматично. Я ценю мужчин, которые привозят из командировок не магнитики на холодильник, а личные армады.

Ее взгляд скользнул по лицу жениха, задержавшись на гетерохромных глазах. Алёна была неглупа. Она сразу поняла, что за сила стоит за этим изменением.

— Шестой ранг? — утвердительно спросила она.

— Симбиоз, — поправил серб. — Я поглотил ману зимы и нашел с ней… общий язык.

В голове Ильяса раздался издевательский смешок Малика.

— *Какая суровая женщина! Обожаю!* — прорычал демон. — *Слушай, Мразко, может, отдадим ей парочку душ на растерзание? У нее в глазах больше Инферно, чем у некоторых моих легионеров!*

— Мы пересекли границу, — проигнорировав демона, продолжил Ильяс. — Кордон Тайной канцелярии уничтожен. Один фрегат оставлен в живых, чтобы доставить Шувалову весть. Флот будет в порту столицы через трое суток. Какова диспозиция?

Алёна подалась вперед, опираясь локтями на стол. Вся ее расслабленность исчезла, уступив место военной собранности.

— Граф стянул к Дворцовой площади элитную гвардию. Он планирует провести заседание Совета Великих Родов в конце недели, чтобы официально признать твой Род прервавшимся, а активы — конфисковать в пользу казны. Если он подпишет бумаги, даже твой статус Сёгуна не поможет — юридически тебя объявят вне закона на территории Империи.

— Бумаги имеют вес только в том случае, если их есть кому подписать, — ледяным тоном заметил Архимаг. — Не вмешивайся в открытые столкновения. Спрячь своих людей. Пусть Шувалов думает, что он загнал тебя в угол. Когда он расслабится и соберет всю свою элиту в одном месте, я прибуду.

— План штурма? — коротко спросила Громова.

— Штурма не будет. Будет абсолютная термодинамика. Я просто заберу у них тепло, Алёна. У всех разом.

Девушка криво усмехнулась, и в этой усмешке было столько же смертоносного цинизма, сколько и в самом Ильясе.

— Жду тебя, бастард. Привези мне голову графа. Она отлично будет смотреться на каминной полке.

— Я привезу тебе его замороженное сердце, — ответил Мразко. — Конец связи.

Зеркало связи погасло, вернув себе цвет черного обсидиана.

Ильяс развернулся к своим людям. Гвоздь уже успел достать новую сигару, а Урраг, устав ждать, принялся точить тесак, высекая искры.

— Курс на столицу Российской Империи, Гвоздь, — приказал глава Рода, и его голос разнесся по мостику, не предвещая ничего, кроме скорой, неотвратимой смерти для его врагов. — Пусть экипажи готовят алхимические орудия. Когда мы войдем в их воды, я хочу, чтобы небо почернело от сажи. Мы идем возвращать свои долги. И мы возьмем их с процентами.

Черная армада, проламывая созданные собственным командиром ледяные торосы, устремилась на запад. Узурпатор, демон и идеальный двигатель энтропии возвращались домой. Столице оставалось жить в спокойствии ровно трое суток, прежде чем на неё обрушится зима, которую не сможет пережить ни одна политическая интрига.

Столичный порт Российской Империи встретил эскадру безликих черных дредноутов низким, свинцовым небом и паникой, которую невозможно было скрыть никакими армейскими уставами. Официальная депеша, отправленная с борта «Абсолютного Ноля» сутками ранее, гласила: «Миссия Тайной канцелярии выполнена. Снежная Принцесса доставлена для покоев Его Императорского Величества». Эта сухая строчка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Бастард, которого списали со счетов, не просто выжил в ледяном аду Архипелага. Он вернулся с армадой, от одного вида которой у береговых батарей седели командиры, а вода в Финском заливе покрывалась толстой коркой непробиваемого пакового льда.

Грузовая палуба флагмана гудела от напряжения. Две мощные гравитационные платформы, соединенные руническими цепями, удерживали исполинскую вольфрамовую сферу. Клетка была покрыта таким чудовищным слоем инея, что от нее исходило плотное белое марево. Любой артефактор, взглянув на этот покрытый изморозью металл, поклялся бы собственной жизнью, что внутри находится концентрат чистейшей хтонической зимы. Никто не мог даже предположить, что сфера абсолютно пуста, а вся её энергия теперь циркулирует в энергоканалах одного-единственного человека.

Ржавый Гвоздь, сплевывая на обледенелую палубу остатки дешевого табака, с лязгом затянул последний крепежный трос. Ветеран-наемник нарядился по случаю: поверх потертой брони он накинул трофейный офицерский плащ, а механическую ногу начистил до такого блеска, что в ней отражались свинцовые тучи.

— Знаешь, зеленокожий, — прохрипел штурмовик, обращаясь к Уррагу, который пытался нацепить на свою огромную голову чью-то треуголку с плюлтажем. — В моей богатой карьере было много дерьма. Я продавал фальшивые артефакты культистам, выдавал портовых шлюх за аристократок и торговал просроченными зельями. Но привезти самому Императору гигантский, пустой холодильник под видом божественной наложницы… Это, мать его, искусство. За это нужно давать медаль.

Глубинный орк довольно зарычал, поправляя съезжающую на ухо шляпу. Его тесак, отполированный до зеркального блеска, покоился на плече.

— Пустой ящик — это смешно, — согласился гигант, скаля желтые клыки. — Когда они откроют ящик и увидят, что там нет бабы, они будут злиться. Когда они будут злиться, они достанут железки. А когда они достанут железки, я буду рубить. Хороший план. Мне нравится столица.

— Вы оба слишком много болтаете для смертников, идущих в пасть ко льву, — раздался холодный голос, от которого воздух на палубе сжался.

Ильяс Михеевич Мразко спускался по трапу с мостика. Глава Рода был облачен в парадный, абсолютно черный мундир без единого знака отличия, если не считать серебряной руны его фамилии на высоком воротнике. Правый глаз аристократа был скрыт под плотной тактической повязкой из драконьей кожи, блокирующей неконтролируемое излучение. Левый глаз сиял пронзительной, абсолютной энтропией, не выражая ничего, кроме идеального математического расчета.

Малик Дэ Сад, запертый в симбиозе с Архимагом, сыто ворочался в их общем сознании, словно огромный тигр перед прыжком в стадо овец.

— *Зачем ты нацепил эту дурацкую тряпку на глаз, Мразко?* — провибрировал Владыка Инферно, обдавая разум серба фантомным запахом серы и предвкушения. — *Пусть увидят наше пламя. Пусть обосрутся прямо на свой золотой паркет, когда поймут, что к ним в гости пришел сам Хаос, помноженный на абсолютный ноль.*

— *Элемент неожиданности повышает эффективность энтропии,* — мысленно, с хирургической сухостью ответил симбиоту Ильяс. — *Если они сразу увидят шестой ранг, они разбегутся, и нам придется выковыривать их из щелей по всей столице. А так — они сами соберутся в одной комнате, надеясь на свое численное превосходство. Мы сэкономим время на логистике убийств.*

Архимаг подошел к грави-платформе. Одним неуловимым движением воли он понизил температуру вокруг сферы еще на десяток градусов, чтобы иней стал гуще и скрыл любые возможные нестыковки в артефакторных швах.

— Выдвигаемся, — коротко приказал серб. — Сирена уже во дворце. Студент остается на флагмане поддерживать связь. Если кто-то из портовой стражи попытается задавать вопросы — лишайте их кинетической энергии. Без предупреждения.

Процессия, покинувшая порт, выглядела сюрреалистично. По широким проспектам имперской столицы, вымощенным брусчаткой, медленно двигалась гравитационная платформа с гигантской обледенелой клеткой. Её сопровождал конвой из двух десятков хмурых, до зубов вооруженных японских матросов Теневого флота, которых Гвоздь заставил натянуть черные балаклавы. Сам ветеран шагал справа, тяжело опираясь на механическую ногу и дымя сигарой, а слева вышагивал двухметровый орк с тесаком. Во главе этого гротескного парада шел Ильяс, чья аура заставляла снег переставать падать и замирать в воздухе, образуя вокруг бастарда идеальный вакуумный коридор.

Горожане и регулярные патрули в ужасе шарахались к стенам домов. Никто не смел преградить путь человеку, от которого веяло такой потусторонней угрозой. Слухи опережали кортеж: говорили, что бастард Мразко не просто выжил, а подчинил себе древнее божество и теперь несет его в дар Царю.

Императорский Зимний Дворец встретил процессию распахнутыми воротами и тройным кольцом оцепления. Лейб-гвардия в сверкающих золотом кирасах сжимала алебарды со встроенными плазменными излучателями. На балконах и парапетах внутреннего двора заняли позиции снайперы и боевые маги Тайной канцелярии. Воздух гудел от напряжения и скрытых защитных заклинаний. Дворец готовился не к триумфу, а к возможной осаде.

Грави-платформа с глухим гулом вплыла в исполинские двери Тронного зала.

Помещение подавляло своей роскошью. Хрустальные люстры, размером с небольшой дом каждая, заливали светом полы из полированного малахита. Стены были украшены фресками, изображающими великие победы Империи. И в этом море золота, бархата и драгоценных камней собрался весь цвет государства. Десятки высших аристократов, министры, главы гильдий и генералитет. Все они расступились, образуя широкий коридор, по которому Ильяс провел свою команду прямо к подножию императорского трона.

На возвышении, в кресле, вырезанном из цельного куска уральского монолита, восседал Царь. Фигура номинально всесильная, но сейчас в его глазах, спрятанных под тяжелой короной, читалась откровенная нервозность. Правитель не привык к тому, что в его зал вносят гигантские куски льда в сопровождении вооруженных орков.

Но настоящая власть стояла по правую руку от монарха.

Граф Шувалов, глава Тайной канцелярии и архитектор изгнания Ильяса. Сухопарый, высокий старик в безупречном темно-синем мундире, чьи пальцы были унизаны артефакторными перстнями. Лицо графа напоминало хищную птицу, а тонкие губы кривились в надменной, снисходительной усмешке. Он смотрел на Мразко не как на угрозу, а как на забавное насекомое, которое умудрилось выбраться из банки, но всё равно будет раздавлено тапком.

А по левую руку, среди группы лояльных дворян, стояла Алёна Громова. Невеста Ильяса выглядела как воплощение смертоносной элегантности: облегающее платье из черного шелка, глубокий вырез, подчеркивающий идеальную осанку, и холодные, расчетливые глаза хищницы. Она не подала виду, что рада встрече. Лишь едва заметно, на долю миллиметра, кивнула сербу. Диспозиция подтверждена. Все враги в сборе. Ловушка захлопнулась, осталось лишь понять, для кого именно.

Ильяс остановился в десяти шагах от трона. Платформа со сферой тяжело опустилась на малахитовый пол, издав глухой звук, от которого по залу прокатилась волна ледяного воздуха. Гвоздь небрежно оперся на свой гранатомет, а Урраг громко шмыгнул носом, разглядывая золотые канделябры так, словно прикидывал, сколько они весят.

— Ильяс Михеевич Мразко, — голос графа Шувалова разнесся по Тронному залу, усиленный акустической магией. Старик сделал шаг вперед, перехватывая инициативу у Царя. В его тоне сквозила ядовитая патока. — Вы превзошли наши самые смелые ожидания. Тайная канцелярия отправляла вас на Ледяной Архипелаг, чтобы вы искупили грехи вашего Рода. И вы, вопреки всем прогнозам, не просто выжили, но и выполнили приказ Его Императорского Величества.

Граф изящным жестом указал на покрытую инеем вольфрамовую клетку.

— Актив внутри? Снежная Принцесса надежно зафиксирована?

Ильяс не торопился с ответом. Он медленно обвел взглядом присутствующих. Заметил, как маги охраны концентрируют ману в ладонях. Увидел, как гвардейцы незаметно перекрывают выходы из зала. Шувалов готовился к аресту. Он планировал забрать сферу, а затем обвинить бастарда в том, что он привел в столицу вооруженных наемников и японских шпионов.

— *Какая дешевая, предсказуемая пьеса,* — прорычал Малик, откровенно скучая. — *Этот старый хрыч думает, что контролирует ситуацию. Мразко, давай просто спалим его усы? Или вывернем его легкие наизнанку? Я не хочу слушать эти политические сопли.*

— Контейнер перед вами, граф, — ровным, лишенным интонаций голосом ответил Архимаг, полностью игнорируя демона. — Миссия выполнена в точном соответствии с законами термодинамики. Энергия была изъята, перемещена и доставлена в конечную точку.

Шувалов самодовольно усмехнулся. Он взмахнул рукой, и от колонн отделились четверо высших магов-артефакторов в серых мантиях. Они подошли к грави-платформе, держа в руках приборы для снятия рунических печатей. Старик наслаждался моментом своего триумфа.

— Вскройте капсулу, — приказал глава Тайной канцелярии. — Его Величество желает взглянуть на божество, которое станет венцом его коллекции. А вас, Мразко, я попрошу сдать оружие. Ваше сопровождение из сомнительного сброда вызывает у службы безопасности… определенные вопросы. Вы задержаны до выяснения обстоятельств вашего сговора с японским флотом.

Гвоздь, услышав слово «задержаны», радостно оскалился и снял гранатомет с предохранителя. Характерный металлический щелчок в абсолютной тишине зала прозвучал громче пушечного выстрела. Урраг облизнулся, перехватывая тесак поудобнее.

Артефакторы тем временем начали снимать печати с вольфрамовой сферы. Металл заскрежетал, тяжелые створки, покрытые толстым слоем льда, медленно поползли в стороны. Зал затаил дыхание. Аристократы вытягивали шеи, чтобы увидеть легендарную Снежную Принцессу, богиню Архипелага.

Створки распахнулись полностью.

Из глубины клетки вырвалось густое облако морозного пара, которое быстро рассеялось под светом хрустальных люстр.

Внутри было пусто.

Никакого божества. Никакой живой батареи. Лишь голые вольфрамовые стенки, покрытые изнутри инеем, да небольшая горка радиоактивного японского пепла, случайно попавшего внутрь во время транспортировки.

В Тронном зале повисла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит Царь на своем троне. Артефакторы в ужасе попятились от пустой клетки. Граф Шувалов замер, его надменная улыбка медленно сползла с лица, сменяясь маской непонимания, а затем — звериной ярости.

— Что это значит, Мразко?! — рявкнул старик, теряя весь свой лоск. С его пальцев сорвались искры боевых заклинаний. — Где Актив?! Где Принцесса?! Вы продали её японцам?! Это государственная измена!

Ильяс не шелохнулся. Серый левый глаз аристократа смотрел на взбешенного графа с холодным, академическим интересом биолога, наблюдающего за агонией насекомого.

— Снежная Принцесса оказалась слишком холодной для императорского гарема, — спокойно, без капли издевки, но от этого еще более пугающе, ответил глава Рода. — К тому же, её мана была весьма нестабильна. Мне пришлось утилизировать этот ресурс. Я согрел её сам.

Аристократ сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть в разумах присутствующих.

— Я выпил её до дна, Шувалов. Вся энергия Архипелага теперь принадлежит мне. А вы, граф, совершили фатальную ошибку, когда решили, что законы вашей Тайной канцелярии имеют вес в моей термодинамической системе.

— Взять его!!! — истошно закричал Шувалов, указывая на бастарда дрожащим пальцем. — Убить их всех! Живым не брать!

Это был приказ, которого ждала лейб-гвардия. Полсотни закованных в золото бойцов, элита имперской армии, с ревом бросились на крошечный отряд в центре зала. Алебарды вспыхнули плазменными разрядами. Маги на балконах начали плести сложные геометрические узоры заклинаний массового поражения. Ловушка захлопнулась.

Но Ильяс Михеевич Мразко даже не поднял руки.

Он просто сорвал тактическую повязку с правого глаза.

Мир в Тронном зале остановился.

Это не было фигуральным выражением. Пространство, подчиняясь воле Архимага шестого ранга, буквально застыло. Аура, которую Ильяс высвободил в ту же секунду, не была просто холодом. Это был идеальный, математически выверенный симбиоз абсолютной энтропии и первородного хаоса.

Из правого глаза серба вырвался сноп багрового, жидкого золота — чистейшее пламя Инферно, которое тут же сплелось с невыносимо синим светом абсолютного нуля из левого глаза.

Гвардейцы, бегущие на команду, врезались в невидимую стену. Термодинамический шок настиг их мгновенно. Кинетическая энергия их разбега была поглощена аурой Ильяса, выморожена до минус двухсот градусов, а затем — по закону резонанса, который создал Малик, — эта же самая остановленная энергия воспламенилась изнутри.

Полсотни элитных бойцов превратились в ледяные статуи на долю секунды, а в следующий миг внутри каждой статуи вспыхнуло черное пламя. Огонь Инферно не обжигал их снаружи, он сжирал их вымороженные внутренности, питаясь их же собственной кинетикой. Золотые кирасы осыпались черным прахом, тела рассыпались в пепел, не издав ни звука. За пару секунд от лейб-гвардии остались лишь дымящиеся кучки сажи на малахитовом полу.

— *Какая красота!* — восторженно зарычал Малик, и его голос теперь эхом отдавался в самом воздухе зала. — *Симбиоз работает безупречно! Они замерзают, чтобы сгореть! Мразко, мы — гениальный двигатель смерти!*

Аристократы на трибунах закричали. Паника, липкая и первобытная, накрыла Тронный зал. Дамы в кринолинах падали в обморок, министры ползли к выходам, давя друг друга. Царь вжался в спинку своего трона, побелев как мел.

Боевые маги на балконах, осознав, что перед ними не просто маг, а хтоническая аномалия, попытались обрушить на Ильяса огненный шторм. Десятки пульсаров сорвались с их рук.

— Сирена, — одними губами приказал Архимаг.

Девушка-водница, до этого момента скрывавшаяся в тени одной из хрустальных люстр, пришла в движение. Идеальный ассасин не стала тратить время на сближение. Она использовала влагу, выделяемую паникующей толпой — пот, слезы, дыхание.

Вода в воздухе над балконами мгновенно уплотнилась, превратившись в тысячи тончайших ледяных игл. Сирена, усиленная фоновой энтропией своего господина, одним взмахом руки отправила эти иглы в цель. Иглы пробили магические щиты артефакторов так же легко, как бумагу, вонзаясь точно в сонные артерии. Заклинания магов захлебнулись, так и не долетев до цели. Тела в серых мантиях начали молча падать с балконов, разбиваясь о малахитовый пол с глухим, влажным стуком.

Шувалов, поняв, что стандартные методы не работают, попятился к трону, активируя скрытый артефакт на своей груди.

— Выпустите Мясников! — истерично заорал граф, срывая голос. — Активировать протокол Спящих!

Из четырех потайных ниш за императорским троном, снося декоративные панели, вырвались они. Последний, абсолютный козырь Тайной канцелярии. Древние големы из плоти.

Это были существа, сшитые из трупов лучших гвардейцев прошлых эпох, накачанные алхимией и кровью самих царей. Трехметровые туши, лишенные глаз, не чувствующие боли и магии, полностью защищенные от прямого воздействия энтропии за счет рун отрицания, вырезанных на их серой, мертвой коже. Они двигались с неестественной скоростью, сметая всё на своем пути.

— О, а вот это уже по нашей части! — радостно прохрипел Ржавый Гвоздь, вскидывая роторный гранатомет. — Урраг! Спорим на бутылку сакэ, что мой ствол проделает в них дырок больше, чем твой кухонный ножик?!

Глубинный орк не ответил. Он просто взревел от первобытного счастья и, оттолкнувшись от пола с такой силой, что малахитовые плиты разлетелись в крошку, ринулся навстречу первому голему.

Зал наполнился грохотом. Гвоздь нажал на спуск, поливая мертвые туши алхимической картечью. Фторсурьмяная кислота вгрызалась в серую плоть големов, заставляя их шипеть и дымиться, но руны отрицания гасили часть урона, позволяя монстрам продолжать наступление.

Урраг врезался в одного из Мясников. Два гиганта сцепились в смертельном объятии. Голем попытался раздавить череп орка своими массивными ручищами, но Урраг, хохоча, вонзил зачарованный тесак прямо в шею монстра, прорубая позвоночник. Черная, густая алхимическая кровь брызнула во все стороны, заливая золотые украшения зала.

Ильяс не вмешивался в бой своих людей. Они были профессионалами и наслаждались своей работой. Целью Архимага был граф Шувалов.

Серб начал медленно подниматься по ступеням, ведущим к трону. Каждый его шаг сопровождался падением температуры. Хрустальные подвески на люстрах лопались от холода, осыпаясь стеклянным дождем.

Шувалов отступал, пытаясь выставить перед собой многослойные кинетические щиты.

— Ты не посмеешь, бастард! — шипел глава Канцелярии, чувствуя, как его собственные артефакты начинают покрываться инеем. — Ты находишься перед лицом Императора! Убьешь меня — и вся государственная машина раздавит твой жалкий Род! Тебе негде будет прятаться!

— Я больше не прячусь, Шувалов, — голос Ильяса звучал не из его уст. Он раздавался отовсюду, отражаясь от вымороженных стен. — И я не воюю с государственной машиной. Я её ломаю.

Граф, в отчаянии, попытался использовать атакующее заклинание — копье концентрированного света, способное пробить танковую броню. Он метнул его прямо в грудь Архимага.

Луч света просто исчез. Он был поглощен черным пламенем Малика, которое пульсировало вокруг Ильяса невидимой, голодной аурой.

— Вы мыслите категориями интриг и законов, граф, — произнес серб, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от старика. — Вы не понимаете, что перед вами не человек. Перед вами — закрытая термодинамическая система. Вы попытались добавить в неё энергию. Теперь система должна сбросить излишки.

Ильяс положил руку в черной перчатке прямо на грудь Шувалова, поверх его золотых орденов.

Граф задохнулся. Он попытался отшатнуться, но не смог. Пространство вокруг его тела было сжато до состояния сингулярности.

— Протокол Изоляции, — прошептал глава Рода.

Это не было мгновенное испепеление, как с гвардейцами. Ильяс применил точечный, микроскопический вакуумный коллапс, направленный исключительно на сердечную мышцу графа.

Вся тепловая энергия из сердца Шувалова была выкачана за одну секунду. Орган внутри его грудной клетки превратился в кусок сверхтвердого, вечного льда. Кровоток остановился мгновенно, но мозг старика, благодаря магии Ильяса, продолжал функционировать, в полной мере осознавая происходящее.

Глаза графа выкатились из орбит. Он рухнул на колени прямо перед ступенями трона. Его рот открывался в беззвучном крике агонии. Он чувствовал, как кусок льда в его груди обжигает внутренности холодом, парализуя нервную систему. Шувалов умирал медленно, захлебываясь собственным бессилием, пока его жизнь утекала в абсолютный ноль.

Спустя десяток долгих, мучительных секунд, глава Тайной канцелярии замертво рухнул на малахитовый пол. Его грудная клетка с тихим хрустом треснула — ледяное сердце расширилось, разрывая ребра.

Ильяс перешагнул через труп своего главного врага и поднял взгляд на Царя.

Правитель Империи вжался в трон, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки. Он видел, как его элитная гвардия превратилась в пепел. Как его последний козырь, големы-Мясники, прямо сейчас разлетаются на куски под ударами смеющегося орка и огнем наемника. Как самый могущественный интриган страны умер, даже не сумев поцарапать северного бастарда.

Мразко стоял перед монархом. Один глаз — синий лед, другой — черное пламя. Живой бог, который мог прямо сейчас стереть Царя в пыль и забрать корону.

— Ваше… Ваше Величество… — Царь попытался заговорить, но его голос сорвался на жалкий, недостойный монарха сип.

— Я не Ваше Величество, государь, — холодно и предельно вежливо поправил его Архимаг, опуская руку. Морозная аура в Тронном зале начала медленно спадать, позволяя выжившим аристократам судорожно глотать воздух. — Я — Ильяс Михеевич Мразко. Глава Рода. И теперь — Сёгун Северных провинций Японской Империи.

Царь судорожно сглотнул. Он понял намек. Перед ним стоял не просто сильный маг. Перед ним стоял правитель чужой армии, обладающий силой, превосходящей любую армию.

— Вы… вы пришли убить меня? Узурпировать трон? — прошептал монарх, ожидая неминуемого удара.

В голове Ильяса Малик недовольно фыркнул.

— *А почему бы и нет?* — проворчал Владыка Инферно. — *Снеси ему башку, Мразко. Сядем на эту неудобную каменную табуретку, прикажем подать вина и будем смотреть, как горит столица. Узурпация — это весело.*

— *Узурпация Империи — это чудовищная трата энергии на бюрократию и подавление восстаний,* — прагматично мысленно ответил симбиот. — *Мне не нужна корона. Мне нужен контроль.*

Ильяс посмотрел на дрожащего правителя сверху вниз.

— Убивать вас неэффективно, государь, — произнес Архимаг, и в его голосе прозвучала пугающая, деловая логика. — Ваша смерть создаст вакуум власти, который приведет к гражданской войне. А война повредит инфраструктуру Империи, которую я собираюсь использовать. Вы останетесь на троне. Вы будете править. Но вы подпишете несколько указов.

Ильяс указал рукой на мертвое тело Шувалова, чья грудь всё еще дымилась морозным паром.

— Во-первых, вы официально признаете Род Мразко Первым Родом Империи, с полным иммунитетом от любых судебных преследований. Во-вторых… Тайная канцелярия. Она доказала свою некомпетентность. С этого дня этот аппарат переходит под мой личный контроль. Я сам вычищу оттуда гниль и перестрою её работу.

Царь, осознав, что ему оставляют жизнь и корону, хотя и лишают реальной власти над спецслужбами, лихорадочно закивал.

— Да… да, разумеется. Граф Шувалов был… предателем. Он скрывал от меня истинное положение дел! Ваши требования абсолютно справедливы, глава Рода Мразко. Документы будут подготовлены немедленно.

Ильяс криво усмехнулся. Политики везде одинаковы. Будь то японский министр Окада или русский Царь — перед лицом абсолютного нуля они все становятся поразительно сговорчивыми.

— Рад, что мы поняли друг друга, государь, — сухо произнес серб. Он отвернулся от трона и посмотрел в зал.

Урраг как раз добивал последнего голема-Мясника, методично отрубая ему конечности, чтобы тот перестал дергаться. Гвоздь, повесив раскаленный гранатомет на плечо, прикуривал новую сигару от тлеющего куска плоти монстра. Зачистка была завершена.

Алёна Громова неспешно подошла к ступеням трона. Невеста Ильяса смотрела на разгромленный зал, на кучки пепла, оставшиеся от гвардии, и на труп Шувалова с ледяным, хищным удовлетворением.

Она остановилась рядом с Ильясом и перевела взгляд на мертвого графа.

— Ледяное сердце, — констатировала девушка, её низкий голос был спокоен, словно они обсуждали погоду. — Как ты и обещал. Придется заказать для него специальную шкатулку с подогревом, чтобы оно не заморозило мне каминную полку.

Ильяс повернулся к ней, и на мгновение в его гетерохромных глазах промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее человеческое тепло, тут же поглощенное прагматизмом.

— Располагай им как сочтешь нужным, Алёна. Столица наша, — произнес Архимаг шестого ранга.

— И что теперь? — Громова посмотрела прямо в глаза симбиота, ничуть не испугавшись черного пламени Малика. — Ты взял порт в Японии, узурпировал их Север, а теперь подмял под себя Императора и Тайную канцелярию. Не слишком ли много власти для одного бастарда?

Ильяс Михеевич Мразко обвел взглядом развороченный Тронный зал, съежившегося на троне Царя и своих головорезов, которые уже начали мародерствовать, снимая перстни с убитых артефакторов.

— Власть — это просто энергия, Алёна, — ответил повелитель абсолютного нуля и инфернального хаоса. — А энергии никогда не бывает слишком много. Её нужно просто правильно… распределять.

Малик в голове Архимага удовлетворенно рыкнул. Зима в Российской Империи только начиналась, и она обещала быть невероятно долгой, холодной и абсолютно смертоносной. Энтропия восторжествовала. И это была идеальная физика.