В просторном кабинете ректора душно из-за жара камина. Мои щёки пылают, ворот платья липнет к влажной коже. Но сильнее всего меня жжёт взгляд того, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

Я помню его нечеловеческие глаза в мельчайших подробностях, настолько часто видела их в кошмарах. Они такие же, как и год назад — серые с вкраплениями багрового цвета. Эти вкрапления напоминают мне стылую кровь.

Кайден Флейм.

Драконий бог с огненными крыльями.

Монстр, благодаря которому моя сестра сейчас в доме для душевнобольных. Он и его высокородные дружки изнасиловали её — простую человечку.

Они её даже за живое существо не посчитали.

Впрочем, такое отношение у всех дракорианцев к нам — людям и полукровкам, которые лишены крыльев и магии.

Дракорианцы считают себя выше нас по праву рождения, по праву драконьей крови, что течёт в их венах. Поэтому они так поступили с сестрой.

Внутри вскипает ненависть.

Я сама в тот день едва смогла сбежать, но напоследок показала, что я не просто расходный материал для их игр. Что даже неприкасаемый чистокровный Кайден не сможет дотронуться до меня безнаказанно.

И вот теперь мы снова встретились.

Пару минут назад он вошёл в кабинет, и встал у стены, безэмоционально ответив на подобострастные приветствия моего отца и ректора, которые сидели за столом друг напротив друга.

Даже когда меня представили Кайдену, он ничего не сказал и едва взглянул, будто я была лишь пылью.

Но стоило мне произнести слова приветствия, всё его жадное, опасное внимание сосредоточилось на мне, что испугало до дрожи в груди.

В тот роковой день он не видел моего лица полностью, но сейчас мог бы узнать голос.

— Как зовут девчонку? — низко, слегка хрипло спрашивает он, и свет падает на его лицо.

С пьяняще тошнотворным восхищением отмечаю, что он по-прежнему красив.

Так не должно быть.

Монстр не должен быть настолько притягателен.

Кайден одет во всё тёмное. Высокий, широкоплечий. Его иссиня-чёрные волосы коротко стрижены и лишь слегка прикрывают уши, хотя обычно чистокровные дракорианцы предпочитают причёску куда длиннее. От него разит вседозволенностью, развращённой властью и ледяным равнодушием хищника, привыкшего получать всё, не спрашивая разрешения.

Ненавижу его. Как бы я хотела отомстить.

— Её зовут Деви, — заискивающе отвечает отец за меня.

— Странное имя, — взгляд Кайдена скользит по мне, лениво изучая.

— Придумала мать — человечка, — спешит оправдаться отец. — А я не стал противиться.

Ложь.

Ему просто было наплевать. Но мое имя мне нравится. В частности тем, что оно не похоже на драконье.

— Моя дочь не доставит вам хлопот. Деви два года училась в пансионе для кровомесов, где была старостой. У неё высший балл по всем предметам. Она скромная, исполнительная и знает своё место, — отец улыбается, глядя то на ректора, то на Кайдена Флейма.

Не удивительно, что все заглядывают Кайдену в рот, хотя ему двадцать четыре.

Он — старший в императорском роду. Тот, кто носит в себе божественное начало. Прямой потомок Майрока Флейма — первого смертного императора, сумевшего покорить богов.

Отец продолжает разливаться певчей птичкой, поглядывая на Кайдена, в надежде увидеть одобрение на его ледяном лице:

— Но что важнее всего — у Деви крайней высокий уровень магии. Она идеально подойдёт для обучения.

— Вы же понимаете, что пансион для кровомесов не сравнится с лучшей академии Андраксии, — поджимает губы ректор, бросая на меня взгляд, в котором сквозит настороженность и презрение. — Она росла с вами или в трущобах?

— С матерью, — откликается отец, едва заметно напрягаясь. — Но я помогал им, обеспечивал, даже гувернантка была. Девчонка хорошо воспитана.

Меня оценивают, как дрессированную собачку.

Ярость поднимается в груди волной, я делаю глубокий рваный вдох, лишь бы не задохнуться от наглой отцовской лжи.

Гувернантка?! Смешно.

Всю жизнь он делал вид, будто меня не существует. Считал меня — полукровку, рождённую от человеческой женщины — уродливым пятном на своей безупречной репутации чистокровного дракорианца, аристократа и главы сильного рода.

Он не помогал нам, а в тот единственный раз, когда я пришла к нему и осмелилась попросить пару монет на еду младшим сёстрам, он велел вышвырнуть меня из своего богатого дома, будто я была прокажённой нищенкой.

Ректор одобрительно кивает на слова отца, ещё раз осматривая меня с головы до ног, как какую-то скотину. Кайден всё также холоден и безэмоционален.

— Мисс Морр, вы должно быть счастливы, что не только будете учиться в Кристальных Пиках, но и получите должность старосты? Мы пришли к выводу, что из всех полукровок, вы самая надёжная. Цените это, — холодная улыбка появляется на тонких ректорских губах.

Я до сих пор не уверена, что происходящее мне по нраву, тем более после того, как здесь появился высокомерный ублюдок Флейм.

Но шанс на лучшую жизнь упустить не могу. Хотя бы ради младших сестричек и брата. Поэтому произношу с вялым энтузиазмом:

— Очень вам благодарна, мистер Крон.

Ректор одобрительно кивает, но я не смотрю на него. Краем глаза кошусь на Кайдена, пытаясь понять, узнал ли он меня или просто интересуется полукровкой, как какой-то забавной зверушкой?

Кайден смотрит на меня, слегка склонив голову на бок. Отблески камина играют на его красивом лице.

Что он вообще делает в академии?! Почему он присутствует при разговоре?

Я вдруг понимаю, что Кайден здесь учится. Это логично, ведь даже будущий император должен получать образование. И где ему это делать, как не в самой лучшей академии Андраксии?

Ключица почему-то зудит всё сильнее.

После того дня из-за перенесённого стресса весь последний год меня мучает аллергия, которая проявляется таким неприятным образом. Но сейчас просто невыносимо. Хочется просунуть руку в ворот платья и почесать, но я держусь, соблюдая приличия.

— Рад был повидаться, Грэм, — ректор протягивает моему отцу ладонь для рукопожатия. — Я попрошу своего секретаря ознакомить твою дочь с правилами и показать, где она будет жить.

Отец прощается сначала с Кайденом, потом с ректором, а затем мы вместе идём к двери. Каждый шаг отдаёт ударом прямо в грудную клетку.

Я жду, что Кайден остановит меня, схватит и… я даже не знаю, что он со мной сделает. Убьёт за то, что я осмелилась тогда навредить ему? Это в его власти.

Но ничего не происходит.

Мы просто выходим.

«Не узнал! Не узнал! Не узнал!».

Моё сердце сладко бьётся в такт этим словам. Напряжение спадает.

Я хочу направиться к секретарю ректора, но отец останавливает меня, до боли сжимая предплечье.

Неделю назад он просто поставил меня перед фактом — я буду учиться в лучшей академии империи.

Я была удивлена, потому что по закону, которому уже больше пары тысяч лет, полукровкам вроде меня запечатывают магию на всю жизнь. И об учёбе в академии отбросам вроде меня можно лишь мечтать.

Отец ничего толком не объяснил, лишь ограничился скупой фразой — «времена меняются, радуйся, дура».

Вот и теперь явно хочет дать мне пару «ласковых» указаний.

— Смотри не опозорь моё имя, поняла? Веди себя, как подобает. Будь вежлива и услужлива с чистокровными, радуйся, что до тебя, убогой, снизошли. Поняла? — произносит он негромко, но угрожающе.

— Поняла, — откликаюсь я, не сумев сдержать раздражения в голосе.

— Свой нрав будешь показывать в другом месте. Я тебя — паршивку — пристроил в хорошую академию. Сделал старостой. Цени это, иначе твою магию снова запечатают, и пойдёшь в публичный дом. Станешь шлюхой, как твоя мать.

Его слова словно пощёчина. Я вздрагиваю, чувствуя, как меня обдаёт изнутри едкой кислотой.

— Хоть она и шлюха, ты всё равно спал с ней. Не побрезговал. Иначе я бы не родилась на этот свет, — сквозь зубы произношу, вырываясь из его хватки.

У моего отца большая семья, есть законная жена — чистокровная дракорианка, они в браке почти двадцать пять лет. Но это не помешало ему в своё время обрюхатить мою мать — простую человечку из самых низов.

Так и появилась я.

Глаза отца багровеют от лютой злости. Надо бы испугаться, но я внезапно будто чувствую чей-то взгляд. Ощущаю чужое опасное присутствие на уровне инстинктов.

Смотрю через плечо отца и вижу Кайдена Флейма в дверях кабинета ректора.

Он наблюдает за нами своими жуткими серыми безэмоциональными глазами. Готова поспорить, он слышал каждое слово.

— Мне нужно идти, — я подаюсь назад, поспешно отводя взгляд.

— Деви! — отец повышает голос, уже не заботясь, что его услышат. — К секретарю зайди, идиотка безголовая!

Но я уже спешу прочь по коридору академии. Каждый шаг отдаляет меня от монстра. Я всё ещё надеюсь, что он не узнал меня. Надеюсь, что его просто привлекла наша ссора с отцом. К секретарю я зайду через полчаса, когда Кайдена не будет поблизости.

— Ах! — выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю — бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле — это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

— Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Год назад, тот самый день

Настоящее время

— Ах! — выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю — бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным, ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле — это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

— Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Уверена, на моём лице проступает растерянность.

— Я ничего не брала, — мой голос похож на писк. — Отпусти меня. Сейчас же!

Кайден ничего не отвечает, но в его взгляде на секунду мелькает что-то звериное. Я вспоминаю, что в нём есть кровь Легенд, и мне становится дурно от страха.

— Ты даже не дракорианка, — его красивые губы слегка кривятся, когда он смотрит на меня, как на нечто отвратительное.

Первый шок проходит.

Хоть меня и колотит от страха, я задираю подбородок повыше. Я привыкла к пренебрежению со стороны чистокровных. Мы для них — мусор, ничтожества. Они даже к вещам относятся с большим уважением, чем к нам.

Но теперь мы — ученики академии. А значит, всем придётся с этим считаться. Даже несравненному Кайдену Флейму.

— Во мне есть драконья кровь и магия, но я не считаю это поводом для гордости, — язвлю я. — Пока всё, что я видела от тебе подобных — грязь, насилие и самомнение, раздутые до размеров вселенной. Если это то, что отличает дракорианцев от других, мне и даром не надо, спасибо.

Кайден чуть склоняет голову, как хищник, заметивший, что добыча решила огрызнуться.

— Какая ты дерзкая, — он произносит это медленно, тихо и с расстановкой, но так, что каждое его слово отзывается в груди тяжёлым ударом.

В следующий миг он просто берёт меня за шкирку и тащит прочь.

— Пусти! — мой писк разносится по коридору.

Нам навстречу идут адепты, даже попадается пара преподавателей. Но все старательно отводят взгляд, будто боятся этого проклятого ублюдка.

— Мне нужно к секретарю! Меня будут искать! — паника в груди достигает чудовищных размеров.

— Много твоего времени я не займу, — в ледяном голосе проскальзывает что-то мрачно-насмешливое.

Что он собрался делать? Что ему нужно?

Кайден затаскивает меня в какую-то аудиторию, где сидят два высоких адепта — пятикурсники. Явно богатенькие зазнавшиеся аристократы.

— Пошли вон, — бросает Кай коротко, даже не удостаивая их взглядом.

Пятикурсники застывают на миг, а потом я вижу, как их лица бледнеют. Один быстро опускает глаза, второй неловко вскакивает, роняя книгу, которую даже не поднимает. Они просто торопятся уйти.

Ни единого слова. Ни попытки спросить, что происходит.

Просто быстрые, торопливые шаги к выходу.

Мы остаёмся вдвоём.

Монстр и я.

Тишина давит так, что я слышу собственное учащённое дыхание. В ушах стоит вязкий гул.

Кайден отпускает меня, даёт отойти на пару шагов. Так и делаю, глотая ртом воздух.

Он не спешит, просто смотрит на меня — изучающе, как будто смакуя сам факт, что я в ловушке. В его руках.

— Послушай, я ничего не брала, клянусь. Я не воровка, — вырывается у меня.

Кайден делает шаг, и его глаза темнеют, багровые вкрапления разгораются ярче. А затем склоняется чуть ближе, так, что я вся сжимаюсь от его слишком плотного, давящего присутствия.

— Раздевайся, или я сделаю это сам, — чеканит он.

Всё внутри обрывается.

Я делаю шаг назад. Затем ещё один.

Пячусь, пока не упираюсь спиной в стену кабинета.

— Я не стану снимать одежду, — вырывается у меня необдуманное.

понимаю сразу едва замечаю на губах Кайдена ленивую ухмылку — Надо было молчать.

Это первая эмоция, которую я вижу на его лице. И она пугает меня до дрожи в коленях.

Всё в нём пугает меня.

— Слушай меня внимательно, — он идёт ко мне.

Кайден всё ближе, его шаги сжирают расстояние между нами с безумно пугающей скоростью.

— Ты будешь делать то, что я говорю, — продолжает он, впечатывает руку в стену справа от меня. — Скажу прыгнуть — прыгнешь, скажу заткнуться — закрой свой рот. Поняла? — припечатывает руку слева от меня.

Я не вижу смысла спорить, находясь в настолько уязвимом положении.

— Поняла, — шепчу я. — Я ничего не брала, можно мне уйти?

Рука Кайдена ложится на моё горло, я в страхе замираю, касание жжёт кожу, выворачивает наизнанку. От него по телу распространяется странная теплота. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться.

Он хочет меня задушить! Убьёт!

Но вместо того, чтобы сжать пальцы, Кай одним резким движением рвёт ткань.

Просто тянет вниз и пуговицы блузки отлетают в стороны, со звоном ударяясь о пол.

Холодный воздух касается обнажённой кожи, и я понимаю — он не собирался душить меня, просто приступил к тому, о чём говорил — раздел.

Правая рука Кайдена теперь лежит прямо на моей груди, большой палец касается старенького бюстгалтера, который виднеется из-под разорванной ткани.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, заливая щеки жгучим румянцем.

Моя грудь всегда была слишком большая для хрупкого телосложения. О чём мне постоянно сообщали парни в пансионе. На ней часто кто-то задерживал взгляд или отпускал двусмысленную шутку.

Внимание к этой части тела всегда смущало, заставляло неловко сутулиться или складывать руки, будто это помогло бы спрятаться.

Но так, как смотрит сейчас Кайден, не смотрел никогда и никто.

Его взгляд хищный, слишком внимательный.

— Больной извращенец! — я вдыхаю его запах горькой вишни и едва не зажмуриваюсь от противоестественной близости.

— Я сказал — закрой рот, — голос Кая низкий, хриплый и грубый.

Он левой рукой оттягивает ткань и проводит по ключице пальцем, с силой надавливая на кожу.

Кладу свою маленькую ладонь на его огромную руку.

— Пожалуйста, не нужно меня насиловать, — вырывается у меня.

Сильные пальцы внезапно сдавливают подбородок, вынуждая смотреть в глаза Кая. На его губах жёсткая насмешливая улыбка.

— Насиловать тебя? Правда, думаешь, что меня заинтересует подобное? Ты ещё глупее, чем я думал. Ты не просто кровомеска. Ты — шлюха, которую перетрахал каждый второй в трущобах, — произносит он тихо, но с таким презрением, что у меня внутри всё сжимается.

Хочется возразить, но какой смысл? Пусть думает, что угодно. Лишь бы отстал.

— Тогда что тебе нужно? — осторожно уточняю я.

— Ничего.

Что?! Ничегооо?! Сердце делает счастливый кульбит.

Кайден делает шаг назад, не сводя с меня пристального взгляда.

— Убирайся, кровомеска, — чеканит он.

Он даст мне уйти? Вот так просто?

Делаю шажок по направлению к двери. Затем ещё один.

Руками стягиваю порванную ткань в попытке прикрыть грудь. Взгляд хищника следует за мной неотрывно.

Я быстро выскальзываю за дверь. Почти бегу по коридору. Ловлю себя на том, что впервые за последние минуты могу вдохнуть без комка в горле.

Но меня не оставляет мысль.

Что это было?!

Нужно пойти к смотрителю инвентаря и попросить у неё нитку и иголку. А ещё пуговицы…

Пришью, и блузка будет как новая.

Я иду быстрым шагом, прижимая ткань к груди, в голове перебираю причины дикого поведения Кайдена, но в голову ничего толкового не приходит.

На полпути останавливаюсь и, убедившись, что коридор пуст, осторожно отвожу края разорванной блузки.

На коже прямо на моих глазах проступают странные чёрные линии, но рассмотреть я их толком не успеваю, потому что за спиной раздаётся короткое, резкое:

— Что ты там рассматриваешь, никчёмная?

Поспешно стягиваю края блузку и разворачиваюсь.

Передо мной три дракорианки. Брюнетка стоит посередине, слева от неё блондинка, а справа рыжая. Их изумрудно-зелёная форма совсем не похожа на мою простенькую синюю. Ткань плотнее, с изящной тонкой золотой окантовкой по краю рукавов. Юбки чуть короче, на ногах высокие сапоги из мягкой кожи, у меня же простенькие туфельки.

На каждой блестят украшения: серьги, браслеты, цепочки с подвесками, а волосы уложены так, будто над ними час работал их личный парикмахер.

— Чего молчишь? — спрашивает блондинка, откидывая идеально уложенную прядь.

— Она вообще говорить умеет? Эй ты, животное, подай голос, — рыжеволосая принимается тихонько хихикать противным писклявым голосом.

— Что вам нужно? — плотнее складываю руки на груди, чтобы не было видно порванной ткани.

— Оно разговаривает, надо же, — фыркает блондинка.

Я ожидала чего-то подобного, была морально готова к презрению со стороны дракорианцев, но всё равно теряешься, когда тебя оскорбляют прямо в лицо.

Не желая влипать в неприятности, я обхожу девушек и пытаюсь уйти прочь.

— Стоять, грязь! — брюнетка, которая молчала до этого, встаёт у меня на пути. — Ты староста кровомесов?

Взгляды троих девушек упираются в значок старосты, который мне дал ректор.

— Да, — отвечаю коротко.

От тяжёлой энергетики брюнетки у меня по коже пробегает неприятный липкий холодок. Она выше меня почти на голову и гораздо крупнее. С моим ростом в метр шестьдесят я достаю ей только до плеча.

— Первое, что ты и тебе подобные должны усвоить — здесь вам не трущобы, — чеканит она.

— Правда? А я даже не заметила, — бурчу я, не удержавшись от шпильки.

И глазом моргнуть не успеваю, как мне прилетает звонкая оплеуха.

Перед глазами мелькает белая вспышка, щека горит, будто по ней прошлись раскалённым железом. Я машинально прижимаю ладонь к лицу, чувствуя, как под пальцами кожа пульсирует от боли.

— Второе, что ты и тебе подобные должны усвоить — разговаривать с теми, кто выше вас по статусу, следует с почтением и уважением, — ледяным тоном заканчивает брюнетка.

В груди поднимается злой, обжигающий жар.

— Не смей прикасаться ко мне, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

В голове одна мысль: двинуть в ответ. Так, чтобы эта самодовольная дракорианка запомнила меня надолго. Я уже дралась в пансионе, поэтому не тушуюсь даже перед теми, кто сильнее и крупнее.

Бросаюсь вперёд, пытаясь постоять за себя.

Но не успеваю даже поднять руку. Рыжая и блондинка действуют синхронно. Они поднимают руки, и липкая теневая магия обвивает запястья, прижимая мои руки к холодному камню.

У дракорианок есть магия. Их учат владеть ею с четырнадцати лет.

А нам, полукровкам, даже ограничение ещё не сняли. Сказали, что это сделают только на первом занятии, под присмотром наставников. Нам просто не доверяют.

И вот теперь я дёргаюсь, но чужая магия держит меня так, будто я в наручниках.

— Ты посмотри, она же оборванка! Молли, ты видишь? — рыжая принимается смеяться, указывая на мою разорванную блузку.

Мне до жути обидно. Ощущение беспомощности душит. Каждая секунда под их насмешливыми глумливыми взглядами обжигает сильнее, чем оплеуха, которую я только что получила.

— Отпустите меня сейчас же! Я буду жаловаться ректору! — я вся извиваюсь, но без толку.

Мои слова оставляют без внимания. Если блондинка и рыжая явно потешаются над моим внешним видом, брюнетка Молли, которая у них явно за главную, лишь брезгливо поджимает губы.

— Грязь… проучить бы тебя как следует, но у меня дел по горло. — кривится она, а затем добавляет громче: — Каждый новый адепт Кристальных Пик должен пройти посвящение в академию. Иначе… он будет наказан. Таковы негласные правила. А значит, даже вы, кровомесы, не получите поблажек. Хотите вы этого или нет — будете участвовать.

— Отвалите от меня! Я не хочу проходить никакие посвящения. И вообще ничего общего с вами иметь не хочу.

— Идиотка, — Молли подходит ближе и смотрит на меня как на противное насекомое. — Ты староста, а значит донеси до всех кровомесов — они должны ответить на приглашение. Вы примите участие в посвящении, иначе… вам лучше не знать, чтомы заставим вас делать.

— Молли, а как они пройдут посвящение, если у них пока нет крыльев, как у дракорианцев? — тянет рыжая, приподнимая брови.

— А разве нас это должно волновать?

— Ты права. Повеселимся, — довольно улыбается блондинка. — Вы представляете, что с ними сделают охотники?

Какие ещё охотники?!

В этот момент по коридору проходят двое парней дракорианцев в такой же изумрудно-зелёной форме, что и у девушек.

— Эй! — я дёргаюсь, всё ещё прижатая теневой магией, и в отчаянии бросаю: — Помогите, пожалуйста! Они напали на меня!

Парни останавливаются, лениво переводят взгляды с Молли и её свиты на меня. Один криво ухмыляется, другой медленно скользит взглядом вниз, задерживаясь на разорванной блузке.

— Сиськи зачётные, — усмехается один из них, явно нарочно громко. — Дашь потрогать, если освобожу?

— Она кровомеска, форма синяя, — с отвращением бросает второй, будто само слово обжигает ему язык. — Трогать такую — себя не уважать.

Его губы кривятся в презрительной усмешке. Парни переглядываются, фыркают и уходят, даже не обернувшись.

— Ты правда надеялась на помощь? — в голосе Молли холодное презрение. — Ты же хуже животного. Даже помойную крысу будут жалеть больше, чем тебя.

Она подходит вплотную, так близко, что я чувствую запах её цитрусовых духов.

— Запомни, кровомеска, на посвящении должны быть все до одного из вашей грязной шайки. Ты за это в ответе. Иначе будешь на коленях ползать и лизать наши сапоги, умоляя о прощении. Поняла? Пойдём, девочки.

Магия отпускает мои руки, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол. Поспешно стягиваю края разорванной блузки, лицо пылает от унижения.

Мои обидчицы-старшекурсницы разворачиваются и уходят, громко смеясь.

Мимо проходят ещё какие-то девчонки и парни. Они поглядывают на меня либо равнодушно, либо с презрением и насмешкой. Помогать мне никто не собирается.

Вот тебе и значок старосты. Я ещё даже своих однокурсников не видела, а уже должна уговорить их поучаствовать в каком-то посвящении. Судя по той скупой информации, что у меня есть, это нечто неприятное и даже опасное.

Имею ли я право ради своей шкуры подставлять других полукровок? Точно нет. Но пока как выкрутиться непонятно.

Настолько обидно, что хочется сесть прямо здесь, на холодный каменный пол, спрятать лицо в ладонях и выплакать всё, что накопилось — страх, унижение, злость, усталость.

Но я не могу.

Не имею права.

Не могу же я сломаться в самом начале пути. Дракорианки только этого и ждут, чтобы я сдалась, а они начали топтать меня ещё сильнее. Для них это развлечение.

Путь к хорошей жизни всегда тернист и вымощен болью. И если я хочу выбраться из той ямы, в которой родилась, и помочь сестрам и брату, то должна держаться, пока не смогу дать отпор.

В этот момент я клянусь себе, что сделаю всё, чтобы выжать себя максимум. Освою магию, и не просто на уровне выживания — стану лучшей. Сильнейшей.

Я не позволю никому больше поднимать на меня руку. Никому не позволю унижать меня или смотреть сверху вниз.

Вздёрнув подбородок молча разворачиваюсь и иду к смотрителю инвентаря. Блузка всё ещё разорвана, и я прижимаю края ткани, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Смотрительница инвентаря, пухлая дракорианка с волосами, стянутыми в тугой пучок, осматривает меня с головы до ног и тяжело вздыхает:

— Неужели вы все такие неаккуратные? Так и знала, что от кровомесов будут одни проблемы, — ворчит она, но всё же достаёт из ящика иголку, нитки и запасные пуговицы. — Шей сама, времени на тебя у меня нет.

Я молча принимаюсь за дело. Пришиваю каждую пуговичку, и через десять минут блузка выглядит как новая. В процессе шитья замечаю, что больше никаких странных линий на моей ключице нет. Но ведь я готова поклясться, что видела их.

Произошедшее вызывает смутную тревогу.

Немного подумав, я решаю, что сейчас и так проблем хватает. Если линии на ключице появятся снова, схожу в лекарский блок. А пока есть дела поважнее.

Дальше направляюсь к секретарю академии — женщине в строгом костюме, с золотыми очками на кончике носа. При виде меня, она, почти не отрываясь от бумаг, сухо бормочет:

— Кровомесы будут жить в отдельном Пике. Вы, мисс Морр, как староста, обязаны приглядывать за ними. Следить, чтобы соблюдали режим: отбой по расписанию, никаких поздних гулянок, никакой магии вне стен учебных кабинетов, когда ограничения снимут. И… — она поднимает взгляд поверх очков, — никакого секса с дракорианцами на территории академии. Понятно?

— Никакого секса? — переспрашиваю я, не веря, что услышала это всерьёз.

Почему я должна следить за личной жизнью адептов?!

— Именно, — секретарь щёлкает пером по бумаге, как будто подчеркивая каждое слово. — Вдруг кому-то из адептов, особенно из старшекурсников, придёт в голову попробовать «экзотику». Мы такого не потерпим. Понятно? Держитесь от них подальше. Сами понимаете, кто будет виноват в случае чего.

Перед глазами встаёт тот жуткий день, который отпечатался в моей памяти навсегда. Зейл — кузен Кайдена. Крики сестры. И я беспомощная, вынужденная бежать.

Я резко моргаю, прогоняя воспоминание, но сердце всё ещё колотится так, будто я снова в прошлом.

— Но как я смогу следить за личной жизнью других? — возмущаюсь я. — Что мне теперь за всеми хвостом ходить и под одеяла заглядывать?

Секретарь, которая уже снова уткнулась в бумаги, медленно поднимает на меня глаза.

— Именно, мисс Морр. Ходите, заглядывайте, спрашивайте, проверяйте. Это ваша обязанность. И если кто-то из ваших «подопечных» нарушит правила, отвечать будете вы.

Папа подкинул мне «подарочек».

— Понятно, — бурчу я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— И ещё, мисс Морр.

— Да?

Секретарь слегка приподнимает брови:

— Староста у академии всегда был один — кто-то из пятикурсников. Но в нашем с вами… э-м… особом случае… ректор решил назначить вас. Вам придётся взаимодействовать с другим старостой в случае любых вопросов или конфликтов. Это обязательное требование. И, как и у него, у вас будет отдельное жильё. Две комнаты, ванная и гостиная. Ректор распорядился.

Отдельные комнаты? Целых две?! А ещё ванная и гостиная?! Я едва сдерживаю радостную улыбку, представляя, как совью себе гнёздышко. Наверняка там найдётся место для мольберта и рисования. Я с детства обожаю живопись, но у меня своего угла толком не было. Хранить принадлежности было особо негде. А теперь… как же я счастлива! Все издевательства и лишения стоят того.

— А кто второй староста? — уточняю я.

Лишь бы не противная Молли. Правда, я уверена, что значка старосты у неё не было.

— Кайден Флейм. Пятикурсник.

Нет.

В висках стучит отбойным молотком. Выстукивает каждое слово: только не он… только не он. Только не он!

Кайден — мой персональный кошмар. Лучше бы уж Молли, от неё хоть понятно, чего ожидать.

Попрощавшись с секретарём, я первым делом спешу познакомиться с однокурсниками, а не иду к себе радоваться свалившемуся на меня счастью в виде отдельных комнат.

Я ведь староста, а значит, должна знать каждого.

В пансионе я уже проходила через это — сначала на меня косились, потому что я малявка и куда мне строить парней, которые старше меня, но со временем привыкли.

Я старалась помогать всем, разрешала конфликты, добывала лишние одеяла или лекарства, когда было нужно. Договаривалась с директрисой пансиона. В итоге я добилась уважения, со многими подружилась.

Про меня тогда часто шутили, что я «слишком позитивная для места, где нас держат». Мол, умудряюсь даже в полной заднице находить что-то хорошее.

Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то, наоборот, говорил, что именно это и нужно, чтобы хоть какой-то лучик света был в пансионе, где жилось далеко не сладко.

Я всегда старалась выслушать, поддержать, помочь хоть чем-то, даже если сама едва держалась на ногах. И теперь планирую поступать так же. Думаю, вместе с другими ребятами мы сможем постоять за себя даже перед дракорианцами. Главное, сплотиться.

Я иду по коридору, настраиваясь на встречу с однокурсниками, но мысли то и дело возвращаются к Каю.

Зачем вообще ему вообще быть старостой? Это ведь лишняя возня, ответственность, разборки…

И вдруг до меня доходит. В отличие от меня, с него ничего спрашивать не будут. Я сама видела, что даже ректор ему слова сказать не может. Он — будущий император.

И будущему императору нужны отдельные комнаты, личная гостиная и ванная. Разве Кайден стал бы ютиться в тесной комнате и соседствовать с кем-то? Наверняка ему влепили должность старосты просто номинально.

С этими мыслями я вхожу в Пик, где разместили моих однокурсников. Без труда отыскиваю зал для общих собраний и захожу внутрь.

В нос бьёт запах полированного дерева и книжных страниц.

Передо мной светлая комната с широкими окнами. В ней несколько больших диванов и кресла В углу уютно потрескивает большой камин.

И шкафы с книгами… они всюду. Как и письменные столы, на которых лежат новенькие тетради с гербом академии, принадлежности для письма и прочие атрибуты, необходимые любому адепту.

В пансионе у нас был один старый, продавленный диван, за который вечно дрались, кому сидеть, а тут их несколько! О белой красивой бумаге мы могли только мечтать — это я как художница говорю.

Как и большинство полукровок, я выросла в нищете, привыкла обходиться самым простым и дешёвым. А здесь любая мелочь от блеска ручек на дверцах шкафов до мягких ковров кричит о роскоши.

Однокурсницы сидят на диванах, щупают подушки, перебирают страницы книг, восторженно шепчутся, будто боятся, что всё это может исчезнуть.

Они сияют — счастливые, что оказались здесь в Кристальных Пиках, и, кажется, уже начинают верить в новую жизнь. Глядя на их довольные лица, на моём лице тоже появляется улыбка.

Я замечаю знакомое лицо — темноволосая Лиан, с которой мы учились в одном пансионе. Она тоже замечает и меня, бодро подскакивая с дивана.

— Деви! — она машет мне рукой. — И ты здесь, какая радость!

Я уже хочу подойти к Лиан, но вдруг замечаю странную вещь.

Медленно оглядываю комнату ещё раз… и понимаю.

Здесь только девушки. Ни одного парня.

Почему? Где они? Да, мы должны жить отдельно, но ведь зал общий.

— Лиан, привет, — я обнимаю давнюю знакомую подходя к ней. — Больше года не виделись. Скажи, а где же парни?

— Привет, — Лиан заливисто смеётся, стискивая меня в объятиях, а когда выпускает, поясняет. — Я, как и остальные, тоже удивлена. Но почему-то в Кристальные Пики приняли только девушек. Странно, да?

Кайден

Деви

Не могу поверить, что всё обернулась именно так!

Закрываю за собой дверь, бросаю чемодан под ноги, и сама оседаю следом за ним.

Сердечко стучит быстро-быстро, кажется, сейчас остановится, и я умру прямо здесь — на полу, в той комнате, где от проклятого Кайдена Флейма меня отделяет лишь стена.

Ещё днём жизнь казалась не просто сносной, а очень даже приятной: отдельные комнаты, старые знакомые, с которыми мы дружны с пансиона, предстоящее обучение, распечатывание и осваивание магии. Что может быть лучше?

Даже косые взгляды и издевки дракорианцев не могли испортить мне настроение.

Но кто же знал, что кому-то придёт в голову сделать мне такую пакость? Готова поспорить, я слышала отдаляющийся женский смех за дверью в тот самый момент, когда увидела, что мне подлили то вонючее зелье.

Может быть это Молли? Она могла так поступить. Какие же даркорианки подлые и гадкие.

Я же даже вещи не успела разобрать. Но теперь понимаю, что в этом есть плюс. Они могли испортиться из-за зелья, а денег покупать что-то новое у меня нет.

Ректор ясно дал понять, что не потерпит нарушения устава.

Моя единственная надежда, что прямо сейчас или завтра утром монстр пойдёт к ректору и прикажет ему выселить меня. Будущий император может приказывать кому угодно.

Кайден так смотрел на меня… будто шею свернуть хочет. Я уверена, он будет рад от меня избавиться.

Эти мысли успокаивают. Значит, совсем скоро я буду как можно дальше от него.

Поднимаюсь на ноги и аккуратно прикладываю ухо к двери. Даже дышать перестаю, пытаясь уловить хоть что-то.

Тишина.

Монстр ушёл, чтобы устроить ректору головомойку?

Подожду, пока придут выселять меня. Даже вещи разбирать не буду, какой смысл?

Отхожу от двери, разглядывая комнату, которую освещает только лунный свет, льющийся из огромных окон.

Она просторная. Почти такая же, как в Пике, куда меня заселили днём. Только вот если там всё сияло чистотой, то здесь… совсем другое дело.

На полу валяются пустые бутылки из-под выпивки, пара даже закатились под кресло. Стол у стены заляпан пятнами и пылью, словно его не вытирали целую вечность. На книжной полке книги кое-где просто свалены в кучу. Думаю, они упали, и кто-то, чтобы не заморачиваться, просто кинул их обратно вот так.

И мусор… повсюду мусор. Настоящий свинарник. Или берлога.

И всё же среди этого хаоса я вижу то, от чего замирает дыхание. Кровать. Не узкая и маленькая, как в том Пике, куда меня хотели поселить, а огромная, двухспальная, с резным изголовьем и мягким покрывалом.

Я зеваю, прикрывая рот ладошкой. Глаза начинают слипаться, но нужно подождать, пока монстр с ректором придут меня выселять.

А пока я могу просто немного посидеть в ожидании. Я устраиваюсь в кресле, подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками. Как же мягко и удобно… Тело предательски расслабляется.

Интересно, куда меня поместят на те пару ночей, что мои комнаты будут приводить в порядок?

А вдруг найдут тех, кто подлил зелье? Может, ректор разберётся? Вот бы их заставили целый месяц драить полы… или вообще исключили к исчадьям в бездну. Это было бы справедливо.

Мысли путаются, усталость накатывает всё сильнее. Стол и дверь превращаются в расплывчатое пятно.

Сама не замечаю, как сон принимает меня в свои объятия.

Просыпаюсь от того, что луч света бьёт прямо в глаза.

Я моргаю, пытаясь понять, где нахожусь. Несколько секунд в голове пустота, а потом я всё вспоминаю.

Резко выпрямляюсь в кресле, сердце ухает вниз.

Уже утро, но меня не выселили. Никто не пришёл.

Самое ужасное, я случайно уснула и… поворачиваю голову, холодок прокатывается по спине: дверь была не заперта всю ночь.

Я спала здесь, в нескольких шагах от Кайдена Флейма, будто беззащитная идиотка.

Подскакиваю на ноги, руками приглаживая форменную юбку, которая помялась.

Но почему меня не выгнали? Кайден не из тех, кто постесняется тревожить ректора среди ночи. Он бы самих Легенд потревожил, если бы ему было нужно, я уверена!

Я могла бы предположить, что он хотел развлечься с той девицей, которая вешалась на него, но её выгнали.

Вспоминаю полуголых дракорианок и становится противно. Самое интересное, одна из них — та самая блондинка, что вешалась на монстра — подружка Молли. Это они задирали меня в коридоре академии.

Я понимаю, что стала свидетельницей частной вечеринки, но почему-то именно девушки, а не парни, были раздеты почти догола. И девушкам нравилось происходящее.

И самое интересное, коменданта это вообще не заинтересовало и не возмутило, он даже внимания не обратил.

Ну да…

Дракорианцам можно всё. Тем более Кайдену и Зейлу. Когда я вчера увидела этого урода — братца Кая, я испугалась, что он вспомнит меня, но он не столь наблюдателен, как монстр. Даже странно, выходит, они не обсуждали меня между собой? Не обсуждали тот вечер?

Хотя чему удивляться? Наверняка они постоянно мучают, насилуют и убивают. Дракорианцы в принципе склонны к подобным вещам, они у них в крови. Стоит в очередной раз порадоваться, что я взяла от отца совсем немного.

Я понимаю, что нужно собираться на учёбу. Сегодня первый день занятий. И именно сегодня мне, как и остальным полукровкам, должны распечатать магию.

Как же волнительно! Я не позволю монстру испортить мне настроение. Поэтому нужно выкинуть Кайдена из головы. Какая разница, почему он меня вчера не выгнал? У меня есть дела поважнее, чем думать о мотивах его поступка.

Для начала надо бы привести себя в порядок. Бросаюсь к своему чемодану, быстро нахожу зубную щётку и иду к двери в ванную. Планировка здесь немного другая. Вход в ванную прямо из комнаты, а не из гостиной.

Я подхожу к двери, уже тянусь к ручке… и вдруг слышу сильный шум воды. Неужели кран сорвало?! Или что-то произошло?

Меня будто молнией ударяет. Сердце уходит в пятки. Ещё не хватало, чтобы сказали, будто я здесь что-то испортила. Ректор и так не сразу поверил, что я не сама пролила зелье у себя в комнате. Если ещё в этом жилище случится какая-то беда, мне точно несдобровать.

Паника толкает вперёд, я поспешно распахиваю дверь.

И замираю.

Передо мной Кайден. И он абсолютно голый, что естественно, ведь он моется.

Я вижу сильную, широкую спину, рельеф плеч. Капли текут по этим самым мускулистым плечам вниз. И мой взгляд по инерции следует за водой.

Я одёргиваю себя слишком поздно, когда успеваю увидеть слишком много.

Жар заливает лицо, будто меня окатили кипятком. Я хватаюсь за дверной косяк и сдавленно выдыхаю, отворачиваясь.

— О, Легенды… — шепчу одними губами.

Подаюсь назад и тихо, почти неслышно, прикрываю дверь.

Сердце таранит рёбра. В ушах грохочет кровь, ладони вспотели, колени дрожат.

Я видела голого монстра. Его жутко огромную спину и задницу! Будь проклята его задница! В пансионе я случайно пару раз видела полуголых парней. Но они тщедушные, тощие и совсем не похожи на Кайдена Флейма.

Я зажмуриваюсь, будто пытаясь стереть из памяти увиденное, но оно лишь ярче врезается в сознание.

Внезапно мне становится ещё хуже.

Мир переворачивается, тошнота подкатывает к горлу.

Потому что приходит ужасное понимание: ванная здесь общая.

Он вошёл оттуда из своей комнаты. Значит, планировка отличается сильнее, чем я думала. Не будь я в таком раздрае, могла бы и догадаться.

Кай не видел меня, потому что стоял спиной, но вдруг услышал?

Бежать!

Я хватаю приготовленную для занятий сумку, зубную щётку кидаю в неё же и бросаюсь прочь. Выбегаю в общую гостиную, преодолеваю её буквально в несколько прыжков, а затем выхожу внутрь.

Забудь. Забудь. Забудь!

Ты ничего не видела, Деви.

Комнаты Кайдена на самой вершине Пика, мне приходится спускаться вниз довольно долго. За это время я успеваю привести мысли в порядок и настроиться на новый день. Быстро забегаю в туалетную комнату, которую встречаю по пути, чтобы умыться и почистить зубы хотя бы здесь.

Спустя несколько минут я уже тороплюсь к Пику, где разместили полукровок. Мы с Лиан договорились встретиться утром, чтобы вместе пойти на занятия. Не хочу опаздывать.

Я подхожу вовремя, моя старая знакомая выходит и сразу же приветливо улыбается:

— Доброе утро! Как я сегодня чудесно спала, матрас такой мягкий, а подушки… просто сказка! В жизни так не высыпалась. Интересно, что дают на завтрак? Готова поспорить кормят лучше, чем в пансионе, и точно лучше, чем готовит моя бабка. Разогретая прокисшая каша — её коронное блюдо. А как тебе спалось, Деви? Наверное, ещё лучше, чем мне. В отдельных-то комнатах.

Лиан, закончив тараторить, толкает меня в бок и весело смеётся. Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, что лёгкость подруги передаётся и мне. Моя нервозность потихоньку отступает.

Думаю, все полукровки сегодня необычайно счастливы. Да и я тоже. Лучше сосредоточиться на приятных вещах.

— Мне не повезло, кто-то подлил в комнату зелье, всё заволокло едким туманом, он пропитал жилище, так что пришлось временно ютиться в другом месте, — вздыхаю я. — Но ничего, скоро всё наладится.

Вспоминать вслух, где именно мне довелось переночевать я не спешу. В первую очередь, потому что мне самой от этого не по себе.

— Ты не пострадала? — Лиан от волнения немного заикается, у неё это с детства.

— Эй, неполноценные!

Поворачиваюсь и снова вижу знакомую мне троицу дракорианок. Молли буравит меня нечитаемым взглядом, а рыжая — туповатыми нас назвала именно она — смотрит с показным превосходством.

Что с ними не так, раз им нравится унижать тех, кто не может защититься?!

Мы почти подошли ко входу в столовую, а дракорианки стояли неподалёку, будто поджидая кого-то.

— Ну и что вы вылупились, дуры? — рыжая усмехается, проходясь по нам презрительным взглядом.

— Хватит, Амелия, — обрывает подругу Молли, а затем приближается к нам. — Смотрю, ты в добром здравии, кровомеска. Получила вчера привет?

— Это ты подлила зелье? — я начинаю закипать от злости и бессилия. — Что с тобой не так? Я ничего тебе не сделала.

— Деви, кто это? — Лиан придвигается ко мне ближе, хмуро глядя на дракорианок, а затем обращается к ним: — Что вам нужно?

— Нам нужно, чтобы вы — кровомесы — пришли на посвящение, — Молли смотрит прямо на меня. — И вчерашний подарок был предупреждением.

— Вообще не понимаю, как можно выделить кровомеске отдельные комнаты, а нас — дракорианок — селить по двое? — возмущается рыжая Амелия.

Кто бы сомневался…

Дракорианки обсудили между собой, что для меня — хоть и старосты, но жалкой кровомески — отдельные комнаты слишком шикарно. И в их головах сразу созрел план.

Они придумали, как показать мне, что могут подгадить, если я не послушаюсь их касательно посвящения. И заодно лишили того, чего мне, по их мнению, не полагалось.

— Деви вчера нам рассказала про посвящение, — произносит моя подруга Лиан. — Никто толком не понял, что это.

— Поэтому уходите. Мы не будем участвовать в посвящении, — добавляю я. — Почему вы просто не можете пройти мимо?

— Каждый адепт проходит посвящение, этой традиции уже лет двести, — Молли сужает глаза. — И в этом году мне впервые доверили организацию. И не позволю вам — вшивым кровомесам — испортить всё, выставив меня дурой и слабачкой. Я не войду в историю академии, как организатор, который не смог приструнить полукровок.

Я решаю, что нужно спрятать подальше неприязнь и действовать рационально. Молли явно беспокоится о своей репутации, значит, нужно её успокоить. Тогда есть шанс, что она отстанет.

— Но ведь посвящение наверняка только для дракорианцев. Разве кто-то осудит тебя за то, что ты избавила всех от нашего участия? — я пытаюсь воззвать к голову разума. — Все и так понимают, что мы другие. Разве кто-то сочтёт наше отсутствие твоей слабостью? Скорее наоборот — похвалят, что ты проявила благоразумие и не тратила силы на тех, кто не достоин.

Молли прищуривается, раздумывая.

Я делаю вид, что говорю совершенно искренне. Смотрю прямо в глаза, чуть склоняя голову, будто признаю её превосходство.

— Не выйдет, кровомеска, — произносит она наконец. — Не знаю, будет ли участвовать Кайден в качестве охотника, но его братья точно будут. Я не предстану в дурном свете. Тем более сегодня утром Ксандр спрашивал о том, будут ли кровомесы на посвящении.

Ксандр? Неужели так зовут того беловолосого парня, который вчера выкинул придурка Зейла из комнаты? У него пугающий, странный взгляд. Теперь я ещё сильнее не хочу участвовать в этом непонятном посвящении.

— Почему все так хотят угодить этому Кайдену? — бурчу я раздражённо.

Вопрос риторический. Он ведь будущий император, благодаря которому магия в принципе есть у всех нас.

— В смысле почему? — тянет рыжая Амелия, а затем хихикает. — Молли влюблена в Кая с первого курса. Она сделает всё, чтобы доставить вас на посвящение и угодить ему. Так что не выделывайтесь. Всё равно придёте.

— Заткнись, Амелия, — шипит Молли, выходя из себя.

М-да…

Рыжая явно умом не блещет. Выдала подружку с головой. Я впервые вижу, как Молли немного смущается, её щёки становятся розовыми, а глаза растерянными. В этот момент напускное высокомерие слетает с её лица.

Я вдруг вспоминаю, что видела вчера в комнате Кайдена.

Бросаю взгляд на блондинку Киару, которая всё это время стоит рядом, молчит в тряпочку и даже не смотрит на меня.

Ведь она вчера явно была в близких отношениях с Каем. И она знает, что я видела её.

Интересно, Молли в курсе, что, пока она сохнет по монстру, её подружка с ним спит?

— Насколько я знаю, Киара — новая девушка Кайдена, не так ли? — я широко улыбаюсь, наивно хлопая глазами. — Я вчера видела, что она выходила почти голая из его комнаты. Уверена, она замолвит за тебя словечко перед ним, Молли. Всё будет хорошо и без кровомесов на посвящении, вот увидишь!

Молли, выпучив глаза, поворачивается к Киаре. В стане врага назревает конфликт.

— Кровомеска говорит правду? Ты была с Кайденом?

— Чтоооо? — блондинка делает круглые глаза и отрицательно мотает головой, в её глазах мелькает страх. — Она всё врёт, Молли. Что за глупость? Мы же подруги, как я могла?

— Ты вчера одела красивое бельё. Я спросила зачем? Ты сказала, что идёшь на свидание, — встревает рыжая Амелия. — Свидание было с Кайденом?

— А мне сказала, что не пойдёшь помогать нам с Амелией подливать зелье кровомеске, потому что будешь делать доклад по трансмутации… — Молли наступает на блондинку. — Ты соврала.

Мы с Лиан переглядываемся и быстро ретируемся, пока дракорианки выясняют отношения.

Последнее, что мы видим, Молли теряет самообладание и толкает блондинку.

Почти бегом мы с Лиан влетаем в столовую и облегчённо выдыхаем, когда шум ссоры остаётся за дверью.

— Будем надеяться, они друг другу волосы повыдирают, — фыркает Лиан. — Слышала? Молли подлила тебе зелье под дверь. Может, пожалуемся ректору?

Я неопределённо пожимаю плечами.

Какой смысл жаловаться, если я уже поняла, что всем на нас плевать. Вчера кто-то из полукровок рассказал, что по академии ходят слухи, будто нас приняли в академию в качестве эксперимента. Просто потому что у дракорианцев проблемы с магией.

С тех пор, как боги — жестокие драконы, которых зовут Легендами — покинули наш мир, магия понемногу начала угасать в каждом новом поколении дракорианцев.

Но как им поможет наше присутствие в академии? Загадка.

Отец на мои вопросы отвечать отказался, как обычно отмахнувшись, зато обещал светлое будущее.

Всё это очень подозрительно, но пока что, кроме мелких пакостей дракорианок, ничего страшного не произошло.

Мы с Лиан садимся за стол, и я бросаю короткий взгляд на счастливые лица полукровок. Девчонки уплетают свой завтрак, и вряд ли они когда-то чувствовали большую надежду на будущее, чем сейчас.

— Нам распечатают магию уже сегодня, — Лиан едва не подпрыгивает на месте от нетерпения.

— Жду не дождусь, — отвечаю ей в тон я.

Передо мной на белоснежных тарелках дымятся блюда, о которых раньше мы могли только мечтать.

Тёплый хрустящий хлеб с золотистой корочкой, мягкое сливочное масло, варенье из вишни и айвы. Запечённые яйца с ароматными травами, нежная овсянка с мёдом и орехами, кусочки запечённой тыквы, политые сладким сиропом. В больших кувшинах густой ягодный морс и молоко.

Я беру кусочек хлеба и намазываю на него масло. Оно тает от тепла, пропитывая мякиш.

Позволяю себе есть не торопясь. Сливочный вкус масла буквально растекается на языке, оставляя ощущение домашнего уюта, которого мне всегда так не хватало.

Лиан счастливо мурлычет, пробуя тыкву:

— О, Легенды, это просто волшебство. Вот, какая она настоящая магия!

Оторвавшись от еды, я бросаю взгляд на те столы, где сидят дракорианцы.

Кая не видно, зато его брат — мерзкий Зейл — ловит мой взгляд и игриво подмигивает. Меня будто кипятком ошпаривает.

— Деви, тот дракорианец флиртует с тобой? — восторженно шепчет Лиан. — Или это он мне подмигнул?

— Не смотри на него. Он чудовище, — бормочу я, переводя взгляд на тарелку.

— А выглядит милым.

— Внешность обманчива.

Мы с Лиан доедаем завтрак и встаём из-за стола. Выйдя в коридор, я приглаживаю юбку, поправляю ремешок на сумке и уже думаю о предстоящем занятии, когда вдруг за спиной раздаётся насмешливый голос:

— Привет, девчонки. Вы ведь первогодки. Может, вам тут всё показать? Или чем-то помочь?

Я оборачиваюсь и вижу Зейла. Его ухмылка наглая и слишком самоуверенная. У меня внутри всё сжимается от страха и отвращения.

— Убирайся отсюда, — выпаливаю я резко.

Он лишь шире ухмыляется в ответ, а Лиан дёргает меня за рукав и виновато улыбается, обращаясь к Зейлу:

— Прости мою подругу. Она просто нервничает… ведь сегодня нам должны распечатать магию.

— А, понимаю, — Зейл склоняет голову набок, рассматривая нас с ленивым интересом. — Волнительный день, ничего не скажешь.

Вряд ли он действительно понимает, что мы чувствуем.

Полукровкам запечатывают магию, едва она проявляет себя. Потому что считается, что наша сила нестабильна и опасна для окружающих.

Дракорианцы же получают магию и крылья в четырнадцать. Их учат пользоваться своими способностями. Годы тренировок, наставники, древние практики — это всё помогает чистокровным.

— Лиан, пойдём, — я тяну Лиан за руку, но подруга шепчет почти неслышно, слегка краснея:

— Подожди…

— Кстати, вы ведь придёте на посвящение? — голос Зейла вздрагивает от любопытства. — Говорят, оно будет незабываемым.

— Честно говоря, мы толком не знаем, что такое посвящение, — смущённо улыбается Лиан, незаметно отпихивая мою руку.

— Так я вам сейчас всё объясню, — Зейл делает шаг ближе к нам.

— Посвящение будет сегодня ночью. Это весело. Оно проходит в лесу неподалёку, — Зейл указывает в окно, за которым вдалеке и правда виднеется лес.

Деревья там высокие, кроны переплетаются так густо, что сквозь них почти не пробивается свет.

— Первокурсники должны преодолеть лес, а старшекурсники поймать первогодок, вот и всё, — заканчивает Зейл.

— А что будет, если нас поймают? — робко спрашивает Лиан.

Зейл переводит на неё хищный взгляд:

— Тогда первокурсник станет рабом старшекурсника-охотника на месяц.

— Рабом?! Что это за ерунда? — возмущённо шиплю я. — Я слышала, что говорила Молли. Нам не пройти посвящение, потому что у нас нет крыльев. Хватит пытаться втянуть нас в неприятности. Как староста — я против подобных неофициальных мероприятий.

Зейл смотрит на Лиан, нисколько не обращая внимание на мои возражения.

— Вам сегодня распечатают магию, — произносит гад.

Лиан не отводит глаз, принимая его поведение за интерес красивого парня:

— Нужно время, чтобы научиться летать и освоить магию. Вы — дракорианцы — учитесь этому почти всю жизнь, а мы пока не готовы.

— Значит, струсила? — подначивает он мою подругу. — Если боишься, я могу помочь. Учти, некоторые увлекаются ролью «охотника», и порой жертва может пострадать.

— Убирайся, иначе я буду жаловаться, — выпаливаю я, вставая между Лиан и Зейлом.

Я чувствую острое болезненное желание защитить подругу. Крики Аэллы звенят у меня в ушах, я не могу допустить, чтобы подобное повторилось.

Зейл фыркает:

— Какая же ты… зануда. Если передумаешь, обращайся, красотка, — он подмигивает Лиан, а затем разворачивается и идёт прочь.

Зейл хотел назвать меня жалкой кровомеской, или кем-то вроде этого, но сдержался. Видимо, пытался произвести впечатление на мою подругу. Не нравится мне всё это. Его повышенный интерес неспроста.

Лиан резко разворачивается ко мне, её лицо пылает от досады.

— Зачем ты так, Деви?! Я ему понравилась! Ты всё испортила!

— Он чудовище, Лиан. Он изнасиловал девушку. Я это точно знаю.

Лиан сглатывает, её плечи резко опускаются, а в глазах отражается смесь шока и растерянности. Она будто не знает, куда себя деть. Её взгляд то цепляется за удаляющуюся спину Зейла, то падает на меня. Словно Лиан стыдно за то, что секунду назад она вообще могла видеть в Зейле что-то милое.

— Я… я и предположить не могла, — выдыхает она почти неслышно, а затем добавляет несмело: — Ты уверена?

— Конечно. Иначе не стала бы так говорить. Обещай держаться от него подальше, Зейл тот ещё урод.

— Да, Деви. Проклятье…

Мы продолжаем путь в неловком молчании.

Как хорошо, что удалось отделаться от Молли и её требований. Зейл сказал, что посвящение сегодня ночью… оно точно пройдёт без полукровок. Как староста в этом клянусь.

Если даже этот придурок Зейл сказал, что нас могут покалечить, страшно представить, что там творится на самом деле.

Ещё и можно стать чьи-то рабом, если тебя поймают. Жуть какая…

У дракорианцев извращённые традиции. Их жестокость постоянно ищет выходы и в итоге выливается вот в такие неприглядные вещи.

Я тяжело вздыхаю, вспоминая сестру.

Аэлла в больнице для душевнобольных почти десять месяцев. После того случая, она будто погрузилась в себя. Перестала сама есть, пить и разговаривать. Мир перестал для неё существовать.

Иногда она бессмысленно улыбается, но в основном просто смотрит в одну точку.

Я сглатываю комок слёз, вставший в горле.

Моя учёба в Пиках — возможность в будущем помочь сестре. Я смогу устроиться на нормальную работу и подыскать ей хорошего лекаря. Ждать долго — целых пять лет учёбы, но хоть какой-то шанс. Если буду жить дальше с матерью, работать за небольшую плату и содержать сестёр с братом, накопить не выйдет.

Мы с Лиан входим в кабинет — просторное светлое помещение с рядами аккуратных парт и высоким сводчатым потолком. Едва заметно пахнет свежей бумагой.

Почти все места уже заняты девушками-полукровками, и их лица светятся радостью и любопытством. Они перешёптываются, кто-то тихо смеётся.

Мы находим свободные места рядом друг с другом и садимся. Моё сердце сжимается с волнением и предвкушением одновременно.

Скоро нам распечатают магию.

Я невольно вспоминаю, как Молли и её подружки издевались надо мной. Как она влепила мне пощёчину…

Будь у меня магия, я бы не позволила так с собой обращаться. Ответила бы.

В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит женщина лет сорока пяти. Она красивая, ухоженная, с короткими чёрными волосами и сияющей улыбкой.

— Меня зовут Селеста Эйвери. Я ваш куратор. И как же я рада видеть вас всех здесь, — произносит она тёплым ласковым голосом. — Надеюсь, вы уже успели устроиться и вам всё понравилось.

— Да! — разом отзываются девчонки почти хором.

По залу пробегают радостные перешептывания.

— Вот и прекрасно, мои милые, — женщина смотрит на нас так, словно обнимает всех взглядом. — Наверное, у вас много вопросов. К примеру, почему в Кристальные Пики были приглашены только девушки? Всё просто. Вы станете невестами дракорианцев-аристоркратов.

Селеста широко улыбается.

Девчонки сначала застывают, переваривая услышанное, а потом начинаются тихонько шептаться.

У кого-то глаза загораются восторгом. Пара девушек переглядывается, смущённо хихикая.

Некоторые стараются сохранять серьёзное выражение лица, но в уголках губ всё равно проступают робкие, едва заметные улыбки.

У меня складывается ощущение, что только я чувствую подвох.

— Невестами? — переспрашиваю я с подозрением. — Но ведь дракорианцы нас ненавидят и презирают.

Селеста переводит на меня внимательный острый взгляд.

— Как тебя зовут, милая? — мягко интересуется мисс Эйвери, склонив голову набок.

— Деви Морр, — отвечаю я, чувствуя, некоторую неловкость от того, что привлекла к себе внимание.

— О, я слышала о тебе, Деви Морр, — женщина чуть шире улыбается. — Ты дочь Грэма Морра, не так ли?

— Да.

— Я помню, что у тебя очень высокий уровень магии. Ты большая молодец.

— Эээ… спасибо, — отвечаю я, чувствуя, как румянец трогает щёки.

На самом деле, не думаю, что уровнем магии можно гордиться. Он не зависит от моих усилий, мои заслуги тут ни при чём. Это врождённое.

— Дракорианцы просто плохо вас знают. Их с детства учат избегать полукровок. — продолжает Селеста всё тем же ласковым голосом. — Нам всем нужно узнать друг друга получше. Вы согласны?

— Да!

— Согласны!

Когда наш куратор отворачивается к другим девушкам, я склоняюсь к Лиан и шепчу:

— Какое-то всеобщее помешательство. И эта Селеста Эйвери немного странная. Дракорианцы же нас считают зверьём, а она говорит, будто это просто какое-то недоразумение, которое легко разрешить.

— Ты очень подозрительна ко всему, Деви. — шепчет в ответ подруга. — Давай просто послушаем мисс Эйвери, ладно? Ей виднее.

Я отстраняюсь, слегка уязвленная.

Разве я действительно слишком подозрительная?

Может быть, да. Но ведь я хорошо знаю, на что способны дракорианцы. Отец всю жизнь презирал меня, над моей сестрой надругались. Но разве у других полукровок не было похожих историй?

У каждой девушки в этом зале незавидная судьба.

Отчасти, наверное, поэтому обещания красивой жизни застилают девчонкам глаза. Они достаточно натерпелись и теперь предпочитают смотреть только на ту радужную картинку, что им рисуют, не замечая грязи под ногами.

А ещё эта Селеста Эйвери… она слишком располагает к себе для дракорианки.

Её голос тёплый, улыбка мягкая, а взгляд как у матери, готовой обнять и защитить. Невольно хочется поверить ей. Остаться в иллюзии тепла и безопасности, которые она предлагает.

Но я слишком хорошо знаю цену таким словам.

Делаю глубокий вдох.

Ну почему, когда другие наслаждаются, я ищу во всём что-то дурное?

Нужно просто расспросить Селесту подробнее и успокоиться.

— Мисс Эйвери, — я решительно поднимаю руку.

— Спрашивай, Деви. Я уже вижу, что не зря ректор сделал тебя старостой, а я одобрила. Ты очень умная и любознательная девочка.

Снова комплимент. Она щедра на них.

— Много сотен лет полукровки считались опасными. Нашу магию запечатывали из-за нестабильности. Что теперь изменилось?

— Всё просто. Грядут перемены. Не секрет, что четыреста лет назад Легенды покинули наш мир. С тех пор наши арканы… — мисс Эйвери с печалью в голосе касается груди. — Наши арканы слабнут, вместе с магией. Мы — дракорианцы — вырождаемся, говоря простым языком.

— Но ведь теперь магия всех дракорианцев, и даже запечатанная магия полукровок зависит от императора, — какая-то незнакомая мне девушка встревает в разговор. — С императором что-то не так?

Девушка, которая осмелилась вступить в разговор, высокая и широкоплечая брюнетка. Её чёлка длинная и падает на лоб, придавая лицу упрямый вид. Сами черты лица грубоваты — резкий подбородок, высокие скулы, но при этом она красивая по-своему, какой-то дикой, неотёсанной привлекательностью.

В отличие от других, она не источает восторг и надежду. Наоборот, смотрит прямо и с холодной настороженностью.

— Как вас зовут? — вежливо спрашивает мисс Эйвери.

— Дария Торн, — представляется девушка, глядя на куратора исподлобья.

— Мисс Торн, будьте осторожны, — улыбается Селеста. — Нельзя сомневаться в будущем императоре. Он — наш бог и единственный, благодаря кому мы существуем.

Она говорит о Кае. У меня в голове не укладывается, что такой монстр может быть тем, кому мы должны поклоняться. Он — воплощение порока и зла.

— Благодаря Кайдену Флейму существуют дракорианцы, — бурчит Дария, складывая руки на груди. — Я хоть и полукровка, но была бы не прочь стать человеком. Мне лишь не нравится, что людей угнетают, в то время, как дракорианцы пользуются всеми благами. Чем они лучше? Тем, что сильнее? Почему людей считают плохими?

— О, дитя моё, — мисс Эйвери мягко качает головой. — Люди не плохи… они просто слабы. Их век короток, силы ограниченны, и без нас они бы по-прежнему копались в грязи, болели и умирали от простейших недугов.

Селеста смотрит на всех нас пронизывающим до самых костей взглядом.

— Дракорианцы — высшие хищники этого мира. Дети Богов-Легенд. Мы — те, кто поддерживает равновесие. Наши предки подарили этому миру прогресс, излечили болезни, дали надежду и будущее, которого иначе не было бы. А люди… — мисс Эйвери вздыхает с печалью. — Они словно хрупкие растения, способные сломаться от малейшего дуновения ветерка. У них нет той великой души, что дана дракорианцам. Нет той силы, что нам дали Легенды — наши прародители. Люди словно наше бледное отражение.

Я бросаю быстрый взгляд на девчонок, но моего негодования никто не разделяет.

В семье я одна полукровка. Аэлла и остальные малыши обычные люди без примести магической крови. И я никогда не замечала, чтобы мы чем-то отличались, исключая магию.

— Вы сказали, что дракорианцы вырождаются. Но чем поможем мы? При чём тут невесты? — вырывается у меня.

— О, милая, ваша магия потому и запечатывалась веками — зачастую она слишком необузданная и сильная. Её сложно контролировать. Но мы провели тщательный отбор. Вы — самые стабильные из многих полукровок, что мы отсмотрели.

Звучит так, словно мы скот. Мой взгляд невольно падает на Дарию Торн, и она в ответ дёргает уголком губы мрачно усмехаясь. Кажется, она единственная разделяет мои опасения.

— Мы особенные, ясно же сразу! — выпаливает какая-то блондинка, ёрзая на стуле. — Мисс Эйвери, расскажите про невест? Давайте лучше обсудим самое интересное.

Мне тоже любопытно, что это значит, но кажется совсем в другом смысле. Я подозреваю нечто неприятное.

Селеста улыбается, разводя в стороны руки. Её лицо лучится искренней радостью:

— Вы — наше спасение. Юные красавицы, которые станут невестами будущих выпускников Кристальных Пик и подарят им наследников. Ведь многие дракорианки, увы, бесплодны. Легенды оставили нас, но мы пытаемся найти выход.

Она делает паузу прежде чем продолжить. Даёт нам переварить услышанное.

— Но есть условия. Строгие условия. — продолжает наконец Селеста, обводя нас взглядом. — Вам уже говорили: никаких связей с дракорианцами. Никакой близости, пока это не будет дозволено. Помните?

— Но разве дети не рождаются после… близости? — раздаётся чей-то робкий голос.

За ним следует хихиканье других девушек. А у меня просто волосы на голове дыбом встают от того, что мы обсуждаем.

— Ваши пары будут отобраны особым образом, — произносит Селеста, её голос всё так же ласков и певуч. — Это не прихоть, а необходимость. Своего рода… селекция. Чтобы союз был безупречен, чтобы арканы новорождённых были сильными, чтобы мир получил самых сильных наследников дракорианцев. Понимаете, о чём я?

— То есть я должна буду раздвинуть ноги перед тем, на кого вы мне укажете? — Дария вскакивает из-за стола, с неприязнью глядя на мисс Эйвери. — Я на такое не подписывалась, понятно вам?!

Селеста прищуривается. Её прежде добрый взгляд становится суровым.

Я замечаю секундное изменение лица мисс Эйвери, но оно быстро становится прежним — доброжелательным и участливым.

Она делает пару шагов вперёд и замирает возле Дарии.

— О, дитя моё, никто не собирается заставлять тебя делать то, к чему ты не готова. У каждой из вас будет выбор. Мы лишь направим, но решение всегда за вами.

По большому залу ползёт одобрительный ропот. Но Дария явно потеряла последние крохи доверия к мисс Эйвери и академии.

— Я на такое не подписывалась, — повторяет она. — Не для меня подобные выкрутасы, ясно?

— Вы все подписали договор с академией, — улыбается мисс Эйвери. — В нём говорилось, что вы обязуетесь участвовать во всех программах обучения, которые необходимы полукровкам.

— Это не слишком похоже на программу обучения, — встреваю я.

— Но называется именно так. И потом… сейчас ещё рано говорить о деторождении. Ваш приём в Академию экспериментальный. Для начала мы распечатаем вашу магию, вы научитесь владеть ею. А уж потом… потом придёт время для других разговоров.

— А если кто-то захочет уйти? — Дария всё ещё стоит, уперевшись руками в стол.

— Боюсь, это возможно лишь после окончания учебного года. Я взяла ответственность за каждую из вас, милые.

— Дерьмо, — грубо ругается Дария и плюхается на своё место.

Я вижу, что многие девушки не одобряют её вызывающего поведения. Я знаю о чём они думают.

Для большинства построить отношения с дракорианцем — это мечта. Даже если он не аристократ, у него почти наверняка есть хорошая работа, дом, средства, статус. Многие полукровки, привыкшие к тяжёлому труду, готовы согласиться хотя бы на роль любовницы, лишь бы облегчить своё существование.

Так поступила и моя мать — завела отношения с Грэмом Морром, моим отцом. Она родила меня, возможно, надеясь, что он будет помогать. Возьмёт нас под своё крыло. Вышло иначе, как оно частенько бывает.

А слова мисс Эйвери звучат почти как чудо. Нам прямым текстом предлагают стать невестами кого-то из учеников Кристальных Пик — элиту среди дракорианцев.

— Предлагаю начать процедуру распечатывания магии, — мисс Эйвери делает приглашающий жест — Мисс Морр, не поможете мне, как староста?

— Конечно, — я встаю с места.

Как бы там ни было, уйти мы пока что не можем, а магия пригодится. С ней мы все будем чувствовать себя увереннее.

Я подхожу к преподавательскому столу. На нём стоит странное устройство, похожее на изящную шкатулку с кристаллом в центре. Из него с тихим щелчком выскальзывает игла, стоит нажать на кнопку сбоку.

Мисс Эйвери вызывает девушек по очереди.

Я беру шкатулку в руку, и каждый раз, когда очередная адептка протягивает ладонь, делаю небольшой укол. Капля крови падает на кристалл, тот вспыхивает коротким сиянием, и мисс Эйвери что-то быстро записывает в толстый журнал.

Наконец, когда последняя из полукровок садится, и мисс Эйвери поднимает взгляд.

— Теперь вы, мисс Морр. — она делает приглашающий жест в мою сторону, и сама лично берёт шкатулку.

Я глубоко вздыхаю и протягиваю ладонь. Игла легко прокалывает кожу, и почему-то кристалл вспыхивает ярче, чем у всех остальных.

У меня на пару мгновений слепит глаза, по залу проносится ропот девушек. Они не понимают, что происходит.

— Хм, — произносит Селеста. — Очень интересно… и очень необычно.

Она смотрит прямо на меня, словно пытается залезть мне под кожу. Мисс Эйвери больше не похожа на добрую милую учительницу. Скорее на цепкую гончую.

— С вашей магией что-то не так. Как и с вами, мисс Морр, — произносит она.

— Простите? — вырывается у меня обеспокоенное.

— Оставьте-ка нас все, — обращается Селеста к остальным девушкам. — У вас есть расписание, следуйте ему. Ваша магия распечатана и проявит себя в ближайшие сутки. Мы наложили небольшое ограничение, чтобы избежать типичных для полукровок срывов. Оно будет снято в ближайший месяц, как только я смогу убедиться, что вы в состоянии контролировать себя и проблем не будет. И ещё… милые… — голос мисс Эйвери становится особенно сладким. — Ваше примерное поведение и уважение к окружающим — залог вашего блестящего будущего. Помните об этом. Не встревайте в конфликты. Отнеситесь с понимаем к тому, что вам могут быть не все рады. Я жду от вас благоразумия. Потому что, если будут проблемы — придётся решать их радикальным способом.

Выходит, мы должны терпеть издевки дракорианцев. В случае чего виноваты будем мы. Впрочем, я так и думала, что нас никто не защитит, всё вполне логично.

Зато мои однокурсницы нисколько не смущены словами Селесты. Наоборот, они явно довольны. У многих такие лица, будто они выиграли приз.

— Да, мисс Эйвери.

— Мы не подведём, мисс Эйвери.

— Спасибо вам!

Девушки благодарят куратора, вставая с мест и направляясь к выходу.

Когда дверь закрывается за последней девушкой, в помещении становится слишком тихо.

Я слышу только собственное дыхание и мягкий скрип пера — мисс Эйвери делает последнюю пометку в журнале.

Она поднимает голову, её взгляд снова задерживается на мне.

— Любопытно, — слегка прищуривается она. — Подойдите ближе, мисс Морр.

Делаю шаг вперёд, замирая на месте.

Духи Селесты сладкие и тягучие, они отдают жасмином и чем-то дорогим, терпким. Я стою возле неё уже долго, и от этого запаха у меня слегка кружится голова.

— Ваш отец сказал, что вы особенная, — произносит Селеста задумчиво. — Лучшая в пансионе. Ответственная. Заботитесь о других. Но возможно в вас есть ещё кое-что.

— Спасибо, мисс Эйвери. Но я не понимаю о чём вы.

Она откидывается на спинку кресла, её улыбка становится шире, а мне от происходящего лишь тревожнее.

— Знаете, мы ведь присмотрели вас ещё в пятнадцатилетнем возрасте, мисс Морр. Ваша магия была сильной с момента пробуждения.

— Вы… так давно следили за нами? Или только за мной? — в моём голосе сквозит подозрение и волнение, я просто не в силах их скрыть.

— О, милая. — смех мисс Эйвери тихий. — Этот проект длится годы. Конечно, мы подбирали кандидаток много лет. А чего нам стоило создать ограничитель, который стабилизирует вас сейчас… — Селеста делает паузу и наклоняется вперёд, я начинаю чувствовать аромат её духов ещё сильнее, желудок сжимается в протестующем спазме. — Но дело не в этом. Хоть ваша магия и была всегда сильной, но всё же сейчас она стала ещё более выдающейся. Это нетипично. Скажите, на вашем теле не появлялись странные знаки?

Моё сердце пропускает удар. Перед глазами встаёт воспоминание: едва заметные линии, что недавно проступили на ключице. Откуда она знает?!

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но быстро качаю головой.

— Нет.

Сладкие речи Селесты не вызывают доверия. Не хочу быть с ней откровенной.

— Отлично. Это могла быть метка истинности. Она создала бы проблемы. А я не люблю проблемы.

Охотно верю. И даже не хочу знать, как она их решает.

Но метка истинности… грудь сдавливает. Неужели я видела именно её? Я стала чьей-то истинной парой?

— У полукровок не может быть истинности, — вырывается у меня. — Это слишком редкое явление даже у дракорианцев после исчезновения Богов.

— С чего вы взяли, что не может быть? — мисс Эйвери задумчиво буравит взглядом стену над моей головой. — Без Легенд мы словно слепые котята. Идём куда-то наощупь, пытаясь хоть немного понять сущность бытия.

Селеста внезапно отмирает, её взгляд становится более осмысленным.

— Вы интересный экземпляр, мисс Морр. Не переживайте, будете у меня на особом контроле. Я наложу дополнительные ограничения. Мы будем внимательно наблюдать, чтобы вы справлялись с магией.

Почему её слова не успокаивают, а пугают. Я не хочу быть на особом контроле.

— Благодарю, — выдавливаю из себя вежливую улыбку.

Не хочу, чтобы она заподозрила неладное.

— Раз с вами мы всё прояснили, хочу попросить вас ещё кое о чём, Деви, — моё имя она произносит особым, доверительным тоном.

— Слушаю, госпожа куратор.

— Вы будете моими глазами и ушами, — мягко, почти шепотом произносит Селеста. — И тогда я не останусь в долгу.

Её взгляд становится липким, обволакивающим.

— У вас уже есть отдельные комнаты, особое положение. Вы ведь чувствуете себя особенной не так ли?

— Чувствую, — откликаюсь я.

Правда имею в виду немного другой смысл.

— И… я знаю о вашей ситуации в семье. Если будете лояльной, я помогу вашим младшим сёстрам и брату. Устрою их в хорошую школу, помогу с жильём в хорошем квартале. Ваш отец — Грэм — не сильно помогает, правда ведь? Он суровый, я уверена, вам с ним несладко.

Я замираю, не веря собственным ушам. Селеста Эйвери и правда так хорошо изучила каждую из нас?

Следующая фраза обрушивается, словно ледяной шквал. Грудь покрывается изморозью.

— Ваша старшая сестра… она чем-то больна, не так ли?

— Да, Аэлла нездорова. Психически куда больше, чем телесно, — хриплым голосом отвечаю я.

— Какой ужас, — выдыхает Селеста с показным сочувствием, чуть склоняя голову набок. — Я искренне вам сочувствую. Но я могу помочь и ей. Если вы будете хорошей старостой. Будете следить за всем. Понимаете, о чём я, Деви?

— Хотите, чтобы я следила за однокурсниками?

Я проглатываю слово «шпионила», хотя оно вертится на кончике языка.

— Именно так. Должен быть порядок. Адептки должны быть послушны. И они должны выказывать почтение и быть довольными тем, что им дают. Я не потерплю неуважения. Понимаете, о чём я?

— Понимаю, мисс Эйвери, — отвечаю я ровно, но внутри всё протестует.

Каждое слово её будто всё сильнее затягивает на шее невидимую удавку. Я не стукачка. Просто не могу быть такой.

Но… что, если она действительно может помочь Аэлле?

И вдруг меня пронзает догадка.

Они выбрали меня старостой в том числе потому, что знали, на что давить. Знали, чем шантажировать.

Для дракорианцев это так же естественно, как дышать. Они сжирают слабых, бьют по больным местам, давят на страхи.

Я чувствую, как сердце в груди сжимается всё сильнее.

— Вы мне нравитесь, Деви, — улыбается Селеста. — Люблю разумных девушек. Мы поладим, я уверена.

— Я могу идти? — мой голос почти срывается от эмоций, бушующих внутри.

Мне плевать как это выглядит.

Не могу больше притворяться.

Меня физически тошнит не только от духов Селесты, но и от неё самой.

— Конечно, милая. Удачного дня, — мисс Эйвери уже склонилась к своим бумагам, едва обращая на меня внимание.

— И вам, мисс Эйвери.

Я выхожу в коридор академии, затворяя за собой дверь. Глубоко вдыхаю, и невидимая удавка на шее наконец ослабевает.

В голове пульсирует безумная мысль: что если Кайден Флейм искал метку истинности? Это объяснило бы его странное поведение. Но он не нашёл её и успокоился.

Быть истинной самого бога-императора… колючие мурашки ужаса ползут по коже. Судьба не может быть столь жестока со мной.

Нет. Не нужно забивать этим голову.

Для собственного спокойствия я просто должна узнать, что у Кая нет никакой метки. Так и сделаю, если будет возможность.

Я поворачиваю голову и вижу Лиан, стоящую неподалёку. Она оживлённо жестикулирует, смеётся, а вокруг неё уже собрались несколько девчонок.

Они щебечут о том, что теперь у них есть магия, что они почти как настоящие дракорианки. В их голосах столько восторга, будто сам факт обладания силой уже делает их особенными.

Наверное, так и есть. Мы особенные. Но хорошо ли это?

Чуть в стороне стоит Дария. Хмурая, отрешённая, она словно чужая даже среди полукровок. Девушка не вмешивается в разговоры, не радуется, лишь наблюдает.

Наши взгляды встречаются. Я киваю ей с лёгкой улыбкой.

Дария молчит, её глаза буравят меня, будто пытаются проверить на прочность. Несколько секунд она просто сверлит меня взглядом, и я уже готова отвести глаза, думая, что она настроена недружелюбно, но вдруг она коротко кивает в ответ.

Я чувствую маленькую победу. Мне нравится Дария. Она простая и прямолинейная. А ещё сильная — она сказала Селесте Эйвери то, что я не смогла, будучи слишком осторожной.

Я думаю, что стоит попробовать подружиться с ней. Возможно, именно такая подруга мне сейчас нужнее всего. Но позже… сейчас она слишком закрыта. Думаю, лучше на неё не давить.

Делаю несколько шагов по направлению к Лиан и девчонкам, нацепляя такую же счастливую маску.

— Ну что, пойдём на занятия? — спрашиваю я.

Мы обмениваемся парой фраз, я убеждаю других полукровок, что ничего с моей магией такого страшного не случилось, а затем мы весёлой гурьбой спешим учиться. Познавать новый и такой волнительный мир.

В разговорах несколько раз проскальзывает посвящение. Я лишний раз убеждаюсь, что все девушки против того, чтобы присутствовать на нём.

Занятия проходят невероятно интересно. Особенно меня увлекают высшие аспекты стихий магии. Сейчас нам доступны лишь два аспекта — огонь и тень, но четыреста лет назад всё было иначе.

В те времена, когда Семеро Легенд правили Андраксией, дракорианцы принадлежали доменам.

Огненный, ледяной, кристальный, грозовой, теневой, песчаный и ядовитый.

Когда самый жестокий из Легенд — Моргалис Велдракар Ноксиум — прародитель теневого домена, решил уничтожить собратьев, его смогли остановить двое. Медея Найт и Майрок Флейм — предки ненавистного мне Кайдена.

Они, будучи смертными, объединились с последними выжившими Легендами и спасли Андраксию от зла.

С тех пор мы потеряли большую часть магии. Осталась лишь теневая и огненная. Домены были распущены.

И мне теперь предстоит научиться пользоваться огненным и теневым аспектами магии.

И крылья…

Не могу поверить, что смогу обрести и их.

После занятий, в обед мы приходим в столовую. Лиан тараторит, едва не захлёбываясь от переполняющих её эмоций.

— Видела, Деви? Ты видела? Я смогла сотворить простой огненный шар. Пока маленький, но что дальше-то будет!

— Видела, ты молодец, — улыбаюсь я.

— У тебя тоже скоро получится, я уверена, — подбадривает меня подруга, плюхаясь на стул рядом со мной.

У меня и правда вышла лишь тусклая искра, но я не расстроилась. Думаю, виноваты ограничения, которые наложила мисс Эйвери. Со временем всё устаканится. Главное, решить один вопрос, который терзает меня с самого утра…

Мой взгляд снова скользит по залу. Я ищу Кая, чувствуя, как волнение всё сильнее сдавливает горло.

Его нет.

Сама не понимаю, что чувствую — облегчение или разочарование?

Зато в огромном обеденном зале сидят мерзкий Зейл и Ксандр. Девчонки уже рассказали, что он тоже кузен Кая.

— Зейл смотрит, — бормочет Лиан смущённо.

Я вижу, что несмотря на наш разговор о том, какой Зейл мерзавец, он всё ещё волнует мою подругу.

— Не пялься на него, может отстанет, — откликаюсь я.

— Ты права, — Лиан встаёт с места. — Пойду принесу чаю. Будешь?

— Нет, спасибо.

Я ем, наслаждаясь густым грибным супом, тарелка пустеет, время идёт. Вдруг понимаю, что Лиан долго не возвращается. Поворачиваю голову и вижу, что Зейл снова разговаривает с ней. На этот раз без меня.

Хочу встать и броситься к подруге. Он опять донимает её?!

Но вижу, что Лиан справляется сама. Она убирает руку Зейла, который пытается приобнять её за плечи, говорит ему что-то с крайне решительным выражением лица, а затем разворачивается и идёт обратно, держа кружку с чаем в руке.

Меня съедает тревога, поэтому едва подруга опускается на стул, я сразу же спрашиваю:

— Что ему было нужно, Лиан? Он приставал?

Она делает глоток чая. Её взгляд упрямый, но сама она выглядит, как хорохорящейся птенец, который едва спасся из лап хищника.

— Снова завёл разговор про посвящение. Я его послала подальше, — фыркает подруга.

— Ты молодец. А дракорианцы… пристали с этим посвящением. Сказали же, что не придём, — закатываю глаза я.

— Зейл почему-то уверен, что придём.

Уж не задумали ли они что-то? Молли к нам больше не подходила. Да и на обеде её нет.

Как и Кайдена…

Мысли снова возвращаются к нему.

Почему ректор до сих пор не выселил меня из его комнат?!

Чего тянуть… нужно самой сходить и спросить, как же мне быть.

— Мне нужно в ректорат, — встаю я места и беру сумку.

— Деви, ты хоть доешь, — Лиан поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Не могу. Я тебе кое-что не рассказала. Меня поселили в комнаты к Кайдену Флейму.

— Чтооо? — ошарашенные глаза подруги блестят от неверия. — Когда ты сказала, что переночевала где-то, я думала тебе выделили комнату в преподавательском крыле.

— Сказали, что временно поживу у Кайдена, — закусываю от досады губу. — Но мне там не нравится. Да и сам Кайден не рад мне. Думаю, он уже сказал ректору всё, что думает об этом. Нужно лишь уточнить, где я буду ночевать.

— Э-мм, ладно, — Лиан ставит кружку на стол. — Сходить с тобой?

— Я сама. Встретимся позже, хорошо? Я загляну к вам в гостиную. Сделаем вместе домашнее задание?

Договорившись с подругой о встрече, я иду в кабинет к ректору. На удивление после пары вопросов, секретарь пропускает меня к мистеру Остмарку.

Я захожу в кабинет. Ректор сидит в массивном кресле, задумчиво перебирая бумаги. Его взгляд поднимается на меня, холодный и чуть усталый.

— Что вы хотели, мисс Морр?

Я сглатываю и стараюсь говорить спокойно:

— Наверное, Кайден уже сказал вам, что он недоволен тем, что я живу в его комнатах. Поэтому я просто хотела уточнить… куда же меня поселят? Где мне ночевать, пока моё жилище не придёт в норму?

Ректор поднимает брови, и в его голосе слышится недовольство:

— Никто мне ничего не говорил. Согласно уставу, вы можете жить только в комнатах для старост. Не отвлекайте меня глупостями, мисс Морр. — Он резко кладёт перо, и я чувствую, как в кабинете становится на пару градусов холоднее. — Надеюсь, впредь вы не будете приходить по таким пустякам. Иначе я прикажу секретарю не пускать вас, несмотря на то, что вы староста.

Щёки вспыхивают от несправедливого выговора. Я опускаю глаза, но нахожу в себе силы возразить:

— Но, мистер Остмарк, я девушка, а он парень… Разве это нормально, что мы живём одни? — Последние слова срываются тише, и я почти шепчу: — Даже ванная у нас одна на двоих.

— Так составьте расписание посещения ванной комнаты. Это всего на пару недель, — раздражённо отвечает ректор.

— Пару недель? Но вы же раньше говорили, что пару дней!

В первое мгновение меня окутывает растерянностью, но она быстро трансформируется в самый настоящий ужас.

Пара недель с Кайденом Флеймом под боком? Я и пару ночей-то думала не протяну.

— Это было сказано навскидку. Сейчас комнату проверили и вердикт именно таков. — отмахивается Остмарк, а потом голос ректора становится ещё строже. — Вы предлагаете мне не доверять вам и Кайдену? Старостам, которых я одобрил лично? Или… хотите намекнуть, что Флейм покусится на вашу честь?

В его голосе слышна насмешка. Становится до мерзости неприятно. Я чувствую себя униженной.

Взрослый мужчина, облечённый властью, смеётся над простой девчонкой, которая явно чувствует себя уязвимой и теряется, не зная, как вести себя. Для меня здесь всё в новинку, ректор прекрасно это понимает.

— Нет… я не думаю, что он тронет меня, — выдавливаю я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Простите.

— Вот и хорошо. Идите, мисс Морр. Я понимаю, вы волнуетесь и всё такое, но впредь не будьте такой назойливой. Ректор не обязан решать любые ваши проблемы.

Я киваю и выхожу из кабинета, внутренне пылая от негодования. Мистер Остмарк чем-то напоминает мне отца. Недаром они дружны. Такой же невыносимый тип.

Ладно… может быть, Кай просто чем-то занят и зайдёт к ректору позже? Подожду. До вечера ещё много времени.

Я задерживаюсь, чтобы проверить с секретарём расписание нашего курса — одна из обязанностей старосты. А позже иду в гостиную, где уже собрались многие из девушек-полукровок.

Вокруг стоит оживлённое жужжание десятков голосов. Девушки сидят группками, на столах перед ними бумажки, книги, листки, исписанные домашним заданием, и стаканы с водой.

Но главное у каждой в руках по кексу ярко-малинового цвета. Почти все уже заканчивают их есть.

Должно быть, раздавали в столовой после обеда? А я даже не заметила. Или ушла слишком рано.

— Деви! — машет мне рукой Лиан. — Иди к нам, делать домашнее задание. Я и тебе взяла кекс. Сегодня всем раздали, смотри, какой вкусный!

Она протягивает мне небольшой кекс, щедро посыпанный шоколадной крошкой. Я осторожно подношу его к лицу и вдыхаю аромат. Сладкий запах шоколада и малины бьёт в нос, и у меня сразу предательски текут слюнки.

— Правда аппетитный… — шепчу я, не выдерживаю и откусываю. Тесто мягкое, нежное, сладость тает на языке.

— Вкусно? — улыбается Лиан. — Честно скажу, еле удержалась и не слопала твой!

— Божественно, — киваю я, откусывая ещё один кусочек.

Сама не замечаю, как съедаю весь. Мелькает мысль, что кекс прямо-таки магически притягателен. Не помню, чтобы хоть раз в жизни настолько хотела съесть что-либо.

Но меня отвлекает Лиан, спрашивая что-то про учёбу.

Мы раскладываем тетради и учебники, усаживаемся на диван, и погружаемся в задания. До самого вечера пишем, считаем, проверяем друг друга. Гул голосов постепенно стихает, и гостиную наполняет только скрип перьев и редкие вздохи.

Постепенно все начинают расходится, солнце клонится к горизонту. Я понимаю, что и мне пора идти. Внутри скребёт тревога.

Возвращаться в комнаты Кая не хочется, но какой у меня выбор? Нужно узнать, решил ли он наконец вопрос с тем, чтобы выселить меня. А ещё я должна забрать чемодан с вещами.

В коридорах тихо, пока я иду почти никого не встречаю, что странно. Вхожу в гостиную, внутренне напрягаясь, но меня встречает лишь темнота. Зачарованные светильники не горят, никого нет.

Лёгкий запах вишнёвых сигарет витает в воздухе. Он едва заметный, но сразу забивается в нос.

Я делаю судорожный вдох, чувствуя, как внутри расползается странное липкое тепло.

Кая нет. Но его фантомное присутствие будоражит все мои внутренние рецепторы.

Он сам переехал? Глупая мысль мелькает на задворках сознания, но я сразу её отметаю. Какая чушь. Кайден никогда бы не поступил так ради моего удобства.

Я иду к себе, запираюсь в комнате и зажигаю магический светильник. Сажусь за стол, беру книгу — строки плывут, но я заставляю себя читать, чтобы скоротать время.

Снова и снова ловлю себя на том, что прислушиваюсь к звукам в гостиной. Но звуков открываемой двери и шагов Кая так и не слышно.

То и дело поглядываю на время. Вспоминаю, что сегодня ведь это треклятое посвящение! Интересно, оно уже началось?

Часы на стене тикают невыносимо громко. Стрелка приближается к десяти вечера.

И ровно в тот миг, когда она становится на отметку двадцать два ноль-ноль, мир вокруг резко схлопывается до одной чёрной точки перед глазами.

Голова тяжелеет, сердце будто ухает вниз. Я заваливаюсь со стула на бок, падаю на ковёр, книга летит следом за мной.

Что со мной?

Мысль обрывается, и я падаю в темноту.

Сознание возвращается ко мне в одно мгновение, будто меня выдернули из глубокой воды. Первым делом я ощущаю сырость и запах хвои. Темнота вокруг густая, только редкие огоньки светлячков мерцают вдалеке.

Я точно не в своей комнате.

— О, очнулась, — раздаётся рядом ленивый голос. — Я уж думала этого не случится до начала посвящения.

Я поворачиваю голову. На поваленном огромном стволе дерева сидит девушка. У неё ровная осанка, волосы светлого цвета заплетены в косу и перекинуты через плечо. Она одета в плотный черный свитер и обтягивающие брюки.

Её глаза насмешливо блестят в темноте, она не скрывает, что её забавляет мой вид.

Быстро встаю, поправляя юбку, которая задралась. Выбираю из волос травинки.

— Неужели правда вы, полукровки, такие идиоты, что вас пришлось тащить на посвящение силой? — фыркает незнакомка.

Мир качается, желудок подступает к горлу, но до меня наконец-то доходит:

— Посвящение? Где мы?..

— В лесу, а где же ещё? — усмехается моя не слишком дружелюбная собеседница.

Глаза привыкают к полутьме, и теперь я узнаю девушку — дракорианка, первокурсница. Я видела её в академии мельком.

— Всё-таки нашли способ затащить нас сюда, — выдыхаю я зло.

Думаю, все полукровки сейчас где-то в лесу.

Растерянно оглядываюсь.

Неподалёку замечаю парней-дракорианцев и одну из девушек… я её знаю, она полукровка!

В голове настоящий рой мыслей.

Но главная — нужно действовать. Сделать хоть что-то.

Усмиряю эмоции и поворачиваюсь к дракорианке. Сначала нужно получить информацию.

— Как отсюда выбраться?

— Никак, пока не закончится посвящение. Видишь наверху магический купол? — дракорианка поднимает голову к небу. — Он не позволит сбежать.

— Проклятье… — бормочу я, потому что правда вижу мерцающий бледной желтизной купол.

Чтоб он провалился!

— Мы… — судорожно сглатываю. — Станем рабынями, если нас поймают охотники-старшекурсники? Так?

На лицо первокурсницы ложится тень. Кажется, её тоже подобная перспектива не радует. Мы ведь в одной лодке.

— Именно так, кровомеска. Только у меня есть шанс этого избежать, — хорохорится она. — Я не стану добычей, не опозорю себя и свой род. А ты… у кровомесов нет крыльев. Вы обречены.

Сегодня нам вернули магию. Уверена, хотя бы кто-то из полукровок сможет воспользоваться крыльями.

— Зачем нужны крылья? Нужно куда-то лететь?

— Увидишь, — мрачно усмехается дракорианка, вставая с поваленного дерева. — Скоро начнётся. На твоём месте я бы готовилась.

Паника накатывает волнами. Душит в своих объятиях.

Возьми себя в руки, Деви! Соберись.

Ты — староста, на тебе ответственность за всех девчонок.

Где-то здесь Лиан… но я должна помочь не только ей.

Срываюсь с места, бросаюсь в ту сторону, где видела девушку-полукровку. Она уже скрылась из виду.

Сердце грохочет в ушах, перекрывая шум ветра, что свистит в ветвях. Лес полон теней, и каждая из них кажется чем-то зловещим. Я спотыкаюсь о камни, но не останавливаюсь.

Нахожу девушку неподалёку. Она прижалась к стволу дерева и дрожит.

— Иди со мной! — шепчу я, хватая её за руку. — Мы должны держаться вместе.

— Деви? — она признаёт старосту, и на её лице появляется слабое подобие надежды.

Я тяну девушку за собой, и мы мчимся дальше сквозь кусты. Ветки хлещут по лицу, цепляются за волосы, но я не обращаю внимания. Вскоре замечаю ещё двух полукровок — они мечутся в лесу, как напуганные крольчата, затерявшиеся в чаще.

— Быстрее! — зову их. — Если хотите повысить шансы на то, что мы не станем рабами старшекурсников, идите с нами.

Они присоединяются к нам, уговаривать никого не надо.

Мы спешим дальше, на тропе нам попадаются дракорианки-первокурсницы. Тоже участницы посвящения, только они себя добычей не считают.

Они поигрывают огненной магией, которая мерцает в тусклом лунном свете. Одна из них усмехается, бросая нам:

— Собрались в кучку, чтобы охотникам было удобнее вас ловить? Жалкие.

— Интересно, а старшекурсники могут иметь несколько рабынь сразу? — интересуется вторая дракорианка.

— Раз они здесь, нам точно нечего бояться, — смеётся третья. — Охотники поймают их, а на нас времени не останется.

Я стискиваю зубы, но не позволяю себе сорваться.

Через пару минут мы находим Дарию. Она держит в руке острую палку.

— Дария, это я — Деви! — машу девушке рукой, потому что в полутьме нас едва можно разглядеть.

— Вот же… бездново отродье, — бормочет она, опуская импровизированное оружие. — Я думала охотники.

— Мы собираемся вместе, — я останавливаюсь, пытаясь выровнять тяжёлое дыхание, другие полукровки замирают позади. — Нужно помогать друг другу. Скорее всего посвящение еще не началось.

Неожиданно протяжный, низкий звук гонга заглушает всё вокруг. Лес содрогается.

Я и сама вздрагиваю, сердце сжимается.

— Дорогие первокурсники, добро пожаловать на посвящение, — раздаётся магически усиленный голос Молли. — Правила всё те же, что и в предыдущие годы. Вы должны добраться до самого высокого Пика горы Острие Богов.

Я поворачиваю голову, потому что в этот момент вдалеке что-то вспыхивает.

— Вот Острие Богов, — указываю на огонёк, горящий на горе вдалеке. — Теперь мы хотя бы знаем, куда идти.

— …Помните, — тон Молли становится приторно-сладким. — Те, кого поймают охотники, станут рабами. Им придётся месяц носить ошейник и подчиняться любому приказу своего хозяина.

Ошейник — это уже совсем за гранью. Это продолжается много лет. Куда смотрят преподаватели?

— А вот те, кто сумеет добраться до вершины горы, докажут, что они достойные дракорианцы. И для них откроются двери… — Молли выдерживает театральную паузу, её голос становится тягучим и многозначительным. — На закрытые вечеринки со старшекурсниками. Да-да, я говорю отех самыхвечеринках, — продолжает Молли. — О которых все слышали. О которых все мечтают.

Я оглядываюсь, смотря на девчонок-полукровок. На их лицах лишь тревога и непонимание.

Никто из них не мечтал ни о каких вечеринках со старшекурсниками. Они, как и я, впервые слышат об этом всём.

— У вас есть фора десять минут, зайчатки, — хищно произносит Молли. — А потом настанет время охотников. И помните: в ночь посвящения нет никаких правил и законов.

Голос Молли стихает.

Теперь нас окружает гулкая тишина, которая прерывается лишь далёким криком какой-то птицы.

У нас есть лишь десять минут.

— Вот и началось, — мрачно говорит Дария, сжимая свою палку ещё крепче. — Готова поспорить, они специально будут выискивать нас. Полукровки без магии — лёгкая добыча. Сегодня слышала в коридоре, о чём сплетничали дракорианцы: охотников очень много. Прознали, что мы участвуем, и поняли, что смогут легко поймать себе рабов, чтобы вволю поглумиться.

Мои спутницы переглядываются, в глазах паника. Кто-то из девочек всхлипывает, прикрывая рот ладонью.

— А если нас покалечат? — дрожащим голосом спрашивает другая. — Были такие случаи… я слышала.

Мне самой страшно. Вдруг меня поймает кто-нибудь вроде Молли? Страшно представить, как она на мне оторвётся. Или её блондинистая подружка. Уверена, она точит на меня свои острые дракорианские зубки. Ведь я рассорила её с подругами.

А Зейл…

Я так и не нашла Лиан. Вдруг он поймает её или меня?

Но сейчас нельзя показывать страх. Полукровки рассчитывают на меня.

— Слушайте меня! — произношу твёрдо, обводя их взглядом. — Паника только погубит нас. Да, охотников много, но мы не беспомощные. Если будем держаться вместе, у них не получится сломить нас. Сегодня мы практиковали магию на занятиях, и я видела, что некоторые из вас тренировались в гостиной.

— Да, у меня вышло неплохо, — робко замечает одна из полукровок.

— Отлично. Попытайся применить магию, если почувствуешь в этом необходимость. Мы будем прикрывать друг другу спины. Если кто-то нападёт — отбиваемся всей группой. Так мы сможем устоять.

Я вижу, как девушки немного выпрямляют плечи. Дария хмурится, но кивает, подтверждая мои слова.

Внезапно гремит гром, я вздрагиваю от перенапряжения. В небе над лесом сгущаются тучи, такие тяжёлые, что свет луны почти исчезает.

В воздухе чувствуется сырость — она предвестник дождя.

Даже погода не на нашей стороне.

— Десять минут, — напоминаю я. — Потратим их с пользой. Вперёд. Дария иди впереди, я буду замыкать процессию. Прослежу, чтобы никто не отбился, не упал и не потерялся.

Мы срываемся с места. Бежим к горе, стараясь держась вместе. Вдалеке снова гремит гром. Как и договорились, Дария впереди, я позади. Когда одна из девчонок падает и принимается плакать, не от боли, а скорее от страха, я успокаиваю её и возвращаю в строй.

Мы снова бежим. Сердце колотится в груди, дыхание сбивается. Нас подстёгивает древний инстинкт, мы действительно словно добыча, которая до жути боится быть настигнутой хищниками.

Каждый шорох в кустах звучит, как шаг охотника, каждая тень между деревьев кажется притаившимся врагом.

Проходит около пяти минут форы, когда я начинаю чувствовать, что воздух меняется.

— Что-то не так! — голос Дарии звенит от напряжения.

По земле стелется густой туман, холодный, липкий, обволакивающий ноги. В нём словно шевелятся призрачные тени.

И вдруг раздаётся женский смех — звонкий и пронзительный. У меня по коже бегут мурашки.

Чьи-то руки резко хватают меня сзади, одна ладонь грубо закрывает рот. Я дергаюсь, брыкаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка железная. Сердце сжимается от ужаса.

Охотники?! Но слишком рано… ещё не прошло обещанных десяти минут!

— Привет от Молли, кровомеска, — шипит прямо в ухо женский голос, чужой и злорадный. — Сегодня ты станешь её добычей. Именно она наденет на тебя ошейник.

Меня тащат назад, прочь от остальных. Я чувствую, как магия, липкая, словно паутина, оплетает тело. Руки и ноги становятся ватными, двигаться не получается. Я пытаюсь закричать, но рот всё ещё зажат ладонью.

Сквозь молочный туман едва различаю силуэты — две дракорианки. Их глаза блестят, на лицах злорадные ухмылки.

Должно быть, Молли подговорила их, чтобы отомстить.

Туман поднимается выше, отрезая меня от остальных. Поскольку я шла замыкающей, меня могут хватиться не сразу. От осознания этого пронзает холодом.

В какой-то момент понимаю, что одна из моих похитительниц та самая первокурсница, с которой я разговаривала, едва пробудившись. Недаром она была рядом, Молли всё продумала.

Меня волокут, грубо тянут за руки, ноги волочатся по влажной земле. Я захлёбываюсь отчаянием и злостью.

В голове пульсирует одна мысль: Молли нацепит на меня ошейник.

Она будет помыкать мной, как псиной, позорить меня. Я стану её рабыней.

В груди поднимается крик, но он глохнет в зажатом рту. Я рвусь, вены пульсируют, но магические путы не дают ни малейшего шанса.

И вдруг… что-то происходит.

Заклятье, стянувшее мои руки и ноги, исчезает так резко, будто его срезали ножом. Тело становится лёгким, я падаю на землю и, кашляя, пытаюсь вдохнуть.

— Нападаете вдвоём на одну. А ведь у неё даже нет магии, — слышу вкрадчивый мужской голос позади. — Я предпочитаю честную охоту.

Грудь будто изнутри кипятком ошпаривает, все внутренности сворачиваются в тугой узел. Я не настолько идиотка, чтобы думать, будто меня спасут.

Я поворачиваю голову и вижу пособниц Молли. Их лица искажены паническим ужасом. Они смотрят куда-то в сторону.

— Провались я в бездну к исчадьям, этоон, — бормочет одна из них.

Их «он» звучит поистине зловеще.

— Бежим, — коротко бросит вторая.

Они бросаются прочь, не разбирая дороги, спотыкаясь в тумане.

Моё бедное сердечко бьётся где-то в горле. Я ощущаю себя практически в предсмертном ужасе. Кое как поднимаясь на ноги, поворачиваюсь туда, куда смотрели дракорианки.

Из тумана выступает беловолосый мужчина, высокий и с отрешённым выражением лица.

Он одет во всё чёрное, ткань его плаща будто поглощает свет. В руке он держит длинный хлыст, и кончик того медленно скользит по земле, оставляя глубокую борозду. Этот кончик светится ярко-алым светом и слегка потрескивает.

Его глаза цепляются меня, жадные, прожигающие насквозь, но в них нет ни тени вожделения или сексуального подтекста. Его интерес иного толка. Он смотрит, как хищник на дичь.

— Ксандр, — выдыхаю я, узнавая его.

— Я выбрал тебя, дерзкая кровомеска. Жаль, что они нам всё испортили, — он чуть качает головой в сторону сбежавших дракорианок, а затем лениво хлёстко щёлкает хлыстом в воздухе. — Но я дам тебе фору. Чтобы было интереснее.

Делаю шаг назад, не сводя с него взгляда. Ужас уже пропитал каждую мою клетку. Ладони в холодном поту. Сердце готово разорвать грудь.

— Беги, зверушка, беги, — скалится он, обнажая зубы в хищной улыбке. Голос низкий, обманчиво мягкий. — Твоё время пошло.

Я срываюсь с места.

У меня нет шансов.

Я не тешу себя надеждой, что смогу что-то противопоставить Ксандру.

Он не такой, как остальные. Есть в нём что-то дикое и хищное. В этом они с Каем похожи. Два зверя. Два брата.

Истинные дракорианцы. Те, кем они должны быть по своей природе: жестокими хищниками, созданными, чтобы подчинять и властвовать. В них нет полутонов, нет слабостей.

Что я могу против него?

И чем я могла привлечь его? Неужели своим поведением? Он назвал меня дерзкой.

Ноги сами несут меня вперёд.

Дождь начинается резко, холодные тяжёлые капли хлещут по лицу, затекают за шиворот, промачивают одежду до нитки. Юбка липнет к ногам и мешает бежать, туфли скользят на мокрой земле, но я не останавливаюсь.

Дракорианки подготовились к посвящению, оделись и обулись так, чтобы им было удобно. Мы же оказались в лесу в чём были.

Вдалеке доносятся голоса. Крики, мольбы о помощи, всхлипы. Кто это кричит: полукровки или дракорианцы?

Я сглатываю, чувствуя, как страх обвивает сердце подобно ядовитому плющу.

Это посвящение? Оно больше похоже на бойню, где дракорианцы выпускают свои самые тёмные инстинкты на волю.

Что они прямо сейчас делают с пойманными ими будущими рабами? Где сейчас полукровки?

Я не могу помочь никому, потому что сама нуждаюсь в помощи.

Я бегу почти полчаса. Каждый раз кажется, что кто-то идёт за мной. То я слышу тихие шаги, то ветка ломается там, где не должно быть никого. Но стоит обернуться, вижу лишь клубящийся под ногами туман и стену дождя.

Наконец, выхожу к реке. Мост через неё выглядит ненадёжным. Доски явно гнилые, многие провалились, на их местах зияют дыры. Вода бурлит, спеша вперёд нескончаемым потоком.

Перейти будет сложно, но я сжимаю зубы: смогу.

На горе мерцает огонёк. Он стал немного ближе, что вызывает смутную радость. Я цепляюсь за это чувство, как за последнюю надежду.

Может, Ксандр потерял мой след? Может, у меня есть шанс?

Нельзя терять драгоценное время. Если не Ксандр, так другой охотник может настигнуть меня.

Я осторожно ступаю на доску. Сердце ухает вниз, когда она прогибается под моим небольшим весом и скрипит.

Но выдерживает же!

Делаю ещё шаг.

И вдруг замечаю движение в воде.

Тёмные извивающиеся тела. Десятки. Нет — буквально сотни тел. Вся река кишит змеями. Их чёрные спины блестят в тусклом свете, зелёные глаза сверкают.

— Нет, — пищу я сдавленно.

В детстве меня укусила змея, с тех пор я боюсь их до паники, до помутнения рассудка. Падение для меня будет равноценно смерти, даже если они не ядовиты.

Страх сразу сдавливает грудь. Делаю глубокий вдох и собираюсь с силами.

Прости иди, Деви. Не торопись. Спешить некуда.

Внезапно позади раздаётся шуршащий звук. Я оборачиваюсь, со всей силы вцепляясь в поручни, и вижу парня — дракорианца-первокурсника.

Даже странно, что он ещё здесь. Я думала, меня давно обогнали практически все, учитывая, что подружки Молли волокли меня в обратную от горы сторону.

Глаза первокурсника лихорадочно блестят от страха.

— Не повезло тебе, кровомеска, — бросает он деланно насмешливо.

Крылья, горящие слабым огнём, появляются у него из-за спины. Вспыхивают в полутьме, освещая берег.

Я поджимаю губы.

Ну да. Он перелетит, а я должна буду перебраться на своих двоих. У меня такой роскоши, как крылья, нет.

Смотрю, как дракорианец пытается взлететь, но что-то будто не даёт ему это сделать. Магия окутывает крылья, вынуждая его спрятать их.

— Вот же бездново отродье, — ругается он сквозь зубы.

Интересно… выходит, некая магия не даёт даже дракорианцам пройти путь легко. Это логично.

Значит, крылья понадобятся позже. Где-то дальше на пути к горе их можно будет использовать.

Дракорианец бросает на меня, стоящую на мосту, полный ненависти взгляд:

— Шевелись, кровомеска.

Он пойдёт прямо за мной. От этого по спине ползёт неприятный холодок.

Я разворачиваюсь, снова смотря на путь, который мне предстоит. Я могу пройти нормально ещё два шага, но затем меня ждёт огромная дырка.

Её нужно перепрыгнуть.

А если я упаду?

Паника снова нарастает.

В этот момент парень подходит и рявкает:

— Шевелись, идиотка! Охотники скоро будут здесь!

Закусываю губу, перебарываю свой детский страх, и быстро делаю два шага вперёд. Пальцы судорожно сжимают канаты, которые служат перилами.

Ну вот, Деви, ничего страшного. Ты справляешься.

Впереди зияет дыра, змеи всё так же копошатся в воде, их глаза недобро сверкают. Я давлю всхлип, который встаёт в горле.

Зажмуриваюсь на мгновение, а затем прыгаю. Лечу вперёд, широко раскрыв глаза, боясь даже моргнуть.

У меня из горла выскальзывает облегчённый выдох, когда ноги касаются твёрдой поверхности, а руки снова вцепляются в спасительные канаты, пусть и до острой боли в пальцах.

Но в этот момент, когда я почти ликую, туфли скользят по мокрому дереву.

— Ааа! — мой вопль приглушённый и сдавленный.

Я удерживаюсь. Сердце колошматит грудную клетку в переизбытке адреналина. Змеи в воде начинают двигаться ещё быстрее, будто в предвкушении добычи.

— Кровомеска, я теряю терпение, — раздаётся злой вопль позади меня.

Глотая слёзы страха, я оборачиваюсь, чтобы огрызнуться:

— Замолчи ты уже, дай сосредоточиться!

— Так будет быстрее, — шипит дракорианец, хватаясь за канаты.

В ту же секунду мост начинает дико раскачиваться.

Доски скрипят, канаты натягиваются, дерево стонет под моим весом. Я вцепляюсь в верёвочные перила так, что пальцы немеют.

Он хочет меня сбросить. Осознание этого растекается по озябшему телу горячим едким ужасом.

Я бросаюсь вперёд, уже борясь за жизнь. Ноги скользят, но я успеваю перепрыгнуть ещё один проём, чудом приземляясь на трухлявую доску.

— Нет-нет-нет! — шепчу я, чувствуя, как каждая клеточка тела вибрирует от паники, затем уже выкрикиваю. — Что ты творишь?

Мост снова трясётся. Всё сильнее и сильнее. И в какой-то миг я теряю равновесие. Падаю вперёд, едва успев вцепиться руками в одну из досок.

Древесина трухлявая, она крошится под пальцами, но не ломается. Я повисаю, а ноги в туфлях соскальзывают вниз — прямо в ледяную воду.

И тут же я чувствую движение. Сотни змеиных тел скользят вокруг моих щиколоток. Холодные, мокрые, скользкие, они извиваются, будто ласкают мою кожу, готовясь к укусу.

Я уже не плачу, я практически вою. Все мои детские страхи вырываются наружу.

— Ааа… — сиплый всхлип дерёт горло. Я захлёбываюсь в панике.

В ушах грохочет кровь, во рту пересыхает.

— Сама напросилась, — долетают до меня слова дракорианца. — Падай уже!

— Помогите… — срывается с моих губ, хотя рядом никого нет, кроме него.

Я поворачиваю голову.

Ксандр стоит всего в нескольких шагах позади дракорианца.

Плащ его колышется от ветра, в руках всё тот же хлыст. Он не двигается, лишь наблюдает со свойственным ему спокойствием.

И когда наши взгляды встречаются, он улыбается широко, обнажая зубы.

Я не слышу его слов сквозь дождь и шум воды. Но по губам читаю ясно:

— Борись.

Ксандр — больной ублюдок. Абсолютно ненормальный псих.

Но он прав.

Магия есть внутри меня, нужно просто почувствовать. Я сильная, так говорила даже мисс Эйвери.

Я зажмуриваюсь и вцепляюсь в трухлявую доску так, что ногти впиваются в дерево. Мне больно.

Но в этот момент я чувствую, как что-то просыпается глубоко во мне, бурлит в самой крови. Оно обжигает, будто расплавленный металл разливается по венам. Аркан пульсирует, наливаясь мощью.

Я никогда не звала свою магию по-настоящему. Будто боялась чего-то. Будто считала, что с ней во мне проснётся нечто, от чего я не смогу избавиться.

Но теперь выбора нет.

С каждой секундой жар становится сильнее, невыносимее — и вот он прорывается наружу.

Из моей спины что-то вырывается. Это так больно, что я издаю громкий вопль.

Пламя разрастается, собирается в два огромных драконьих крыла — одно чёрное, окутанное тенью, а второе огненное, сверкающее ярким пламенем.

Крылья бьют о доски моста. И я понимаю, что смогу… у меня получится!

Резко отталкиваюсь от доски. Взлетаю. Воздух обжигает лицо, волосы треплет ветром. Я не понимаю, как управляю этим чудом, но тело само знает, что делать.

Заклятье, наложенное на всех первокурсников, чтобы сдерживать их силу, рассыпается о мою магию. Оно не выдерживает. Я взлетаю над рекой подальше от змей, сбрасывая оковы.

Как же так? Первокурсник — чистокровный дракорианец — не смог, а я смогла?

Через миг я оказываюсь на другом берегу. Колени подгибаются, я тяжело падаю на землю. Дыхание сбивается, сердце грохочет.

Что это было?!

Откуда такое во мне?!

Мост всё ещё качается. Дракорианец, что пытался сбросить меня, яростно ругается и торопливо перебирается через проломленные доски, даже не заметив стоящего позади Ксандра. Лицо первокурсника перекошено злостью, он явно намерен догнать меня.

Я чувствую некоторое злорадство.

У него ничего не вышло. Магия смогла остановить его. А меня нет…

А я… я впервые ощущаю силу в каждой клеточке. Силу, которую никто и ничто больше не сможет у меня отнять. Не позволю.

Как же она пьянит, как же она будоражит.

Я встаю с колен, всё ещё дрожа от боли и адреналина. Крылья за моей спиной исчезают. Я чувствую себя до жути уставшей. К моему ужасу, ключица снова начинает жечь.

Я понимаю, что это значит. Проклятая метка снова проявилась… хватит обманывать себя.

У меня есть метка истинности. Нужно признать этот факт.

Поэтому с моей магией произошли такие метаморфозы, мисс Эйвери права. Поэтому я сейчас смогла спастись.

Дракорианец почти добрался до середины моста. Он ругается, прыгает через проломы, отчаянно цепляется за канатные перила. Его глаза горят яростью.

И вдруг позади него вспыхивает ярко-красный свет.

Я вижу, как Ксандр медленно поднимает руку. В его пальцах вибрирует огненный сгусток. Он пускает его в канаты моста, и те вспыхивают, мгновенно разрываясь.

— Нет… — вырывается у меня шёпот.

Раздаётся треск дерева и отчаянный вопль дракорианца. Хилый мост рушится.

Парень падает в реку. Вода вздымается фонтаном, и тут же поверхность начинает бурлить. Чёрные тела змей устремляются к нему со всех сторон. Его крик пронзает ночь, потом превращается в хрип… и я не могу оторвать взгляда от того, как змеи обвиваются вокруг тела, как блестят их клыки в тусклом свете.

Он выживет?! Меня охватывает холодный, липкий ужас.

Я рывком поворачиваю голову к Ксандру. Он стоит всё так же спокойно, ему нет дела до того, что он сотворил. Чужая возможная смерть его не волнует. Словно это была мелочь, не стоящая его внимания.

Наши взгляды встречаются. Он улыбается.

И беззвучно, отчётливо шевелит губами, повторяя уже знакомые мне слова:

— Беги, зверушка. Беги. Я рядом.

Всё повторяется, я снова срываюсь с места.

Кайден

Я прекрасно осознаю, что Кай манипулирует мной.

А он прекрасно осознаёт, что у меня нет выбора.

Я бы никогда не пожертвовала другими ради себя.

— Допустим, ты не причинишь им вреда. Но есть и другие дракорианцы.

— Есть, — соглашается Кай, рассматривая меня со всевозрастающем любопытством.

— В твоих силах сделать так, чтобы никто из полукровок не попал в рабство.

— Хочешь что-то предложить, говори прямо.

— Я надену ошейник, а ты спасёшь каждую девчонку-полукровку, которую поймают этой ночью.

Я задерживаю дыхание. Он не согласиться. Ни за что не пойдёт на такое.

— Идёт, — голос Кая почти добродушный, но в глазах дрожит полная предвкушения тьма.

Молча, глядя Кайдену в глаза, протягиваю руку и грубо вырываю ошейник из его рук. Мои пальцы вздрагивают, когда магия проходит через них разрядом молнии.

— Хорошая зверушка, — ухмыляется Кай.

Сволочь.

Сотни дракорианцев до меня выдержали это испытание, значит и я справлюсь.

Судорожный выдох вырывается из меня, когда ошейник касается шеи. Замок защёлкивается, и в глазах Кая мелькает удовлетворение.

— Доволен? — вырывается у меня гневное.

— Более чем, зверушка.

— У меня есть имя. Хватит называть меня так.

— Урок номер один, зверушка. Ставить условия и приказывать могу только я.

Словно в подтверждение его словам, ошейник начинает слегка вибрировать, магия будто предостерегающе кусает нежную кожу шеи.

— Ты сошёл с ума, если думаешь, что, надев эту рабскую вещь, я стану тебя слушать, — я делаю несколько шагов в сторону, увеличивая расстояние между нами.

Кайден снова запускает руку в карман и вытаскивает маленькую чёрную руну. Она светится той же магией что и ошейник.

— Расстегни блузку, — приказывает он.

— Что? Правда думаешь, что я это сделаю? — нервно смеюсь, не веря своим ушам. — Ни за что.

Руна в руке Кая едва заметно вспыхивает, и в этот самый момент я чувствую, как моя рука тянется к вороту блузки и принимается вытаскивать пуговицы.

Всё ещё хуже, чем я думала.

Ошейник светился не просто так. Магия заставляет меня поступать так, как желает владелец привязанной к ошейнику руны.

Едва я понимаю, что не могу контролировать себя, меня целиком и полностью охватывает паника.

— Хватит! Прекрати это!

Кай, улыбаясь уголком губы, медленно подходит ко мне ближе.

— Можешь перестать расстёгивать, — приказывает он.

Пальцы замирают. Ещё одна пуговица и будет видно нижнее бельё. Я дышу, как загнанный зверь, ярость переполняет меня.

— Монстр! — бросаю ему в лицо.

— Ты не усвоила урок. Продолжай расстёгивать, — взгляд Кайдена становится плотоядным.

Думаю, ему нравится происходящее.

Ещё одна пуговица…

И ещё…

Теперь моя грудь в лифчике выставлена напоказ. Что будет дальше? Он прикажет раздеться полностью?

— Я поняла всё и буду послушной. Прекрати это! Слышишь меня? Прекрати! — не выдерживаю я.

— Остановись, — Кайден наклоняется ко мне ближе и цепляет край блузки пальцами, слегка отводя в сторону. — Какого цвета у тебя соски?

Не могу поверить, что он задаёт этот вопрос. И не могу поверить, что радуюсь тому, что он просто спрашивает, а не хочет проверить лично.

— Р-розовые, — через силу выплёвываю я яростно.

— Я так и думал. Хорошая девочка, — хвалит он почти ласково, а затем добавляет уже насмехаясь. — И главное — послушная.

Я проглатываю обиду и гневные слова. Просто смотрю в огненные глаза, надеясь, что он без слов поймёт, что я думаю обо всём этом. Принимаюсь скорее застёгивать блузку.

Рука Кайдена ложится на мою шею, он касается пальцами ошейника и мимолётно проводит по моей коже кончиками пальцев.

Дыхание моментально сбивается, мурашки ползут по всему телу. Я вся цепенею. Видимо, от злости и ненависти, которые буквально душат меня.

— Ты холодная, — бесцветно говорит он.

Молчу, с ненавистью глядя на своего мучителя. Неожиданно он снимает с себя верхнюю одежду. Огромное пальто ложится мне на плечи, моментально становится так тепло и уютно, что хочется зажмуриться от удовольствия. Я так сильно замёрзла.

— Будет грустно, если ты заболеешь, не так ли? У нас столько всего впереди.

Его слова сразу приводят меня в чувство. О чём он вообще?

— Я не позволю тебе прикасаться к себе, скорее умру, понял? — выплёвываю я.

Пальцы Кая неожиданно неприятно сдавливают мои щёки. Он поворачивает мою голову вправо, а затем влево. Осматривает меня с явным интересом.

— Тебя можно было бы назвать красивой, будь ты дракорианкой, — делает вывод он, а затем подаётся ещё ближе и добавляет прямо мне на ухо. — Некоторые трахают кровомесок. Как думаешь, есть разница между тобой и чистокровной дракорианкой?

— Отпусти! Я тебе не дамся!

— Я уже говорил, зверушка. Меня подобное не интересует.

Он проверяет меня на прочность. Ему нравится моя реакция на его похабные действия и слова.

Кай так близко, что между нами остаётся всего несколько сантиметров. Я задерживаю дыхание, хочу отстранится, но Кайден не даёт.

Он жаждет сопротивления, чтобы потом сломать меня.

Я не должна давать ему то, что он хочет. Тогда монстр отстанет.

Приняв решение, покорно замираю, перестав вырваться. Смотрю в его глаза.

Вдруг до меня доходит смысл его слов. Он против каких-либо контактов с полукровками, но а как же моя сестра и то, что было в борделе год назад?

Весь последний год я ненавидела Кайдена, но ведь я не видела, как он насиловал Аэллу. Я знаю о том, что он был в той комнате лишь со слов Зейла.

Мог ли Зейл попытаться прикрыться именем будущем императора? Ведь он испугался, когда я начала угрожать ему.

Мысли улетучиваются, потому что в это же мгновение меня вдруг подхватывает магический вихрь. Я инстинктивно вцепляюсь пальцами в рубашку Кая, не понимая, что происходит.

Через миг мы выныриваем в гостиной. Внашейгостиной.

Здесь тепло, уютно — тихо потрескивает камин, мягкий свет светильников освещает комнату. Лишь открытое окно слегка стучит о стену из-за ветра.

Только теперь я понимаю, что от страха почти прижалась к Каю.

Его тело горячее и твёрдое. Я чувствую, как бесчувственное сердце Кая бьётся прямо под моими пальцами. И оно совсем не такое спокойное, как лицо дракорианца.

В ужасе я отпускаю ткань его рубашки и подаюсь назад. Меня жаром будто насквозь прожигает.

Кайден проходит вперёд и расслаблено опускается в кресло. Всё вокруг — его территория. Я здесь гостья, хоть и тоже живу с недавних пор.

Глаза Кая лениво скользят по мне, задерживаются на лице.

— Ты должен сказать ректору, что мне нужно съехать, — произношу я, уже зная ответ.

— Нет, — огненные глаза вспыхивают в полумраке.

Моя слабая надежда разбивается о жестокую реальность. Но я должна была попытаться.

Хочется уйти, но Кай явно просто так не отпустит.

— Открой шкаф и подай пузырёк с зельем, — приказывает он.

— Э-м… хорошо, — отвечаю растерянно.

Подхожу к шкафу, на который он указал, и приоткрываю створку. Там несколько видов зелий, не слишком понимаю, какое мне нужно.

— Синяя мутная жидкость, — летит мне в спину подсказка.

Сжимаю в руке прохладное стекло и разворачиваюсь. Ловлю взгляд Кайдена, и у меня внутри что-то вздрагивает. Медленным шагом подхожу к нему и протягиваю зелье.

Он берёт его, открывает и опрокидывает синюю жидкость на резаную рану, пересекающую его ладонь. Кровь уже запеклась, но рана выглядит жутко.

Он мог лишиться руки? Кому в здравом уме придёт в голову хватать острый кончик хлыста ладонью? Только такому, как Кай. Он ничего не боится.

Я вспоминаю, как они дрались с Ксандром. Два зверя в обличии мужчин.

Кай сражался, чтобы получить меня. Кого-то вроде Молли это бы обрадовало, но меня пугает. Его тяга ко мне ввергает меня в ужас. Он ведь явился на посвящение именно за мной.

Вдруг понимаю, что Кайден смотрит на меня изучающе пристально. Радует, что он не умеет читать мысли.

Меня буквально магнитит к нему. Я делаю шаг назад, сглатывая вставший в горле ком.

— Мне нужно уйти. Полукровки в опасности, я должна найти их и убедиться, что никто не пострадал. Я в ответе за каждую девушку.

Кай слегка прищуривается, сжимая и разжимая пальцы на пострадавшей руке. Кажется, рана выглядит получше после зелья.

— У нас с тобой есть дела поинтереснее. — отвечает он лениво.

— О чём ты?

Кайден указывает мне на открытую створку окна:

— Ты не закрыла окно, теперь на полу мокро из-за дождя. Вытри.

И это для него «поинтереснее»?

Я делаю глубокий вдох, гася раздражение. Я ведь боялась даже выйти в гостиную, чтобы случайно не натолкнуться на своего соседа.

Но ладно…

Вытереть пол от воды — не самый худший вариант. Уборка для меня привычное дело.

Я бы и сама вытерла, если бы увидела первой.

— Так вы используете своих рабов? Разве это не унизительно для дракорианцев — прислуживать другим? — хмыкаю я, представляя, что на моём месте мог бы быть какой-нибудь первокурсник.

— Унизительно — быть пойманным, — голос Кая становится жёстким. — Слабость не то качество, которым стоит гордиться.

Дракорианцы уважают силу. Мой отец такой же.

— Мне нужна тряпка, а ещё ведро… — оглядываюсь в поисках необходимого.

Один щелчок пальцев Кайдена и необходимое появляется передо мной.

— Ты можешь убрать воду магией, — догадываюсь я, не скрывая возмущения.

— Могу, но не хочу. Приступай, кровомеска.

Я сбрасываю верхнюю одежду Кая на диван, остаюсь только в форме академии:

— Мне нужно переодеться, потом вернусь и всё уберу.

— Нет, ты будешь убираться в этой одежде прямо сейчас, — Кай откидывает голову и выжидающе смотрит на меня, сидя в кресле.

Я сонно зеваю — тепло разморило меня. Бросаю взгляд на часы. Почти четыре часа утра.

Где остальные девчонки? Удалось ли кому-то добраться до Пика и пройти посвящение?

Чем скорее сделаю то, что хочет Кайден, тем быстрее освобожусь и смогу узнать новости.

Я беру тряпку, сжимаю её пальцами до хруста суставов, бросаю на парня едкий взгляд.

Кай невозмутим. Он смотрит прямо на меня и, нет сомнений, собирается наблюдать.

Я сначала закрываю окно, а потом опускаюсь на колени и начинаю вытирать пол.

Тряпка быстро намокает, скользит по каменным плитам, впитывая холодную воду. Я стараюсь сосредоточиться на ритме движений: вперед-назад, снова вперед.

Продолжаю чувствовать на себе внимательный взгляд. Меня так и подмывает повернуть голову.

Так и делаю.

Глаза Кайдена тёмные, они жгут огнём. Он, абсолютно не скрываясь, скользит взглядом по всей моей фигуре.

Он специально запретил мне переодеваться. Представляю, какой у меня сейчас вид в мокрой одежде.

— Не отвлекайся, кровомеска, — произносит Кай низко, и от этого тона внутри всё переворачивается.

Закончив с полом, я поднимаюсь и выжимаю тряпку в ведро.

— Всё, — говорю твёрдо.

— Под столом ещё, — лениво кивает Кай на место прямо рядом с собой.

Под низким столиком действительно мерцает тёмная лужица воды, отражающая блики от светильников.

— Как туда могла попасть вода? — срываются с моих губ раздражённые слова.

Замираю, снова вскипая от негодования, и произношу обвиняющим тоном:

— Ты разлил. До окна отсюда метра три. Вода никак не могла попасть под стол естественным образом.

— Приступай, — с улыбкой хищника приказывает он.

Пока без руны, но кто помешает ему применить её? Насколько далеко Кай способен зайти в своих играх?

Я подхожу к Кайдену и останавливаюсь около кресла. Чтобы пролезть под стол мне придётся коснуться его.

— Убери ноги, — бурчу я.

— Ты забыла сказать пожалуйста.

— Пожалуйста, — в моих словах тонна яда и злости.

— Ну, раз ты так просишь, — он слегка отодвигается, не сводя с меня глаз.

Снова повторяю про себя, пытаясь успокоиться: чем скорее сделаю, тем быстрее он отстанет.

Осторожно опускаюсь на колени, медленно двигаясь ближе к столу. Взгляд Кая следует за мной.

— Какая ты покорная, зверушка, — его голос по-издевательски ласков.

Случайно касаюсь его колена, меня ошпаривает ужасом. Сразу подаюсь назад, ударяясь плечом о столик. Железный подсвечник на нём звонко дребезжит, играя на моих расшатанных нервах.

— Не бойся, я же тебя не съем, — Кай склоняется ближе и одним уверенным движением притягивает меня к столику, а значит и к себе.

Чтобы не упасть, мне приходится схватиться за его колени. Я хочу сразу же податься назад, едва обретаю равновесие, но Кай не даёт, удерживая.

Мы совсем рядом. Настолько близко, что сердце замирает.

— Ведешь себя, как испуганная девственница, а не бордельная шлюха. Тебе ведь не привыкать стоять на коленях перед мужчинами, не так ли?

Я улавливаю в его голосе раздражение. Точно, мы же впервые увиделись в борделе.

— Пошёл ты! — вырываюсь из его рук.

Забив на всё, лезу под стол, чтобы скорее уже вытереть этот проклятый пол.

Отчаянно орудую тряпкой, в ушах стучит пульс.

Внутри нарастает какой-то жар. Странное томление растекается по всему телу. Оно оседает внизу живота жгучей сладостью.

У меня сбивается дыхание уже ни сколько от усилий, которые я прикладываю, чтобы вытереть пол, сколько от этого чувства.

Внезапно слышу, что Кай встаёт с места. Испуганно вылезаю из-под стола, успеваю заметить его глаза — невероятно расширенный зрачок в обрамлении огненной радужки.

Кайден молча уходит, поднимается по небольшим ступенькам и захлопывает за собой дверь.

Я всё так же сижу на полу, тяжело дыша. Что на него нашло?

Вдруг понимаю, что эмоции, которые я испытываю, не мои. Они принадлежат ему.

Всё ещё хуже, чем я думала. Мы связаны ещё и на уровне чувств.

Неужели он возбудился, глядя, как я мою пол?

Точно. Он пялился на мои ноги. Пока я тут ползала, юбка могла задраться, хоть я и старалась, чтобы этого не произошло.

Какой же он озабоченный, просто жуть. Как я с ним выдержу ближайшие недели, не представляю.

И что дальше делать с этой недоистинностью тоже не знаю.

Как бы мне не претило, завтра следует поговорить с мисс Эйвери о посвящении. Не уверена, что она меня послушает, но как староста я должна поставить её в известность об опасности подобных мероприятий.

А пока…

Я быстро убираю ведро и тряпку, жду ещё пару минут, ожидая, что Кайден вернётся. Но его всё нет.

Он обещал полукровкам безопасность, надо уточнить у него, когда он её обеспечит.

Ответственность побеждает страх перед монстром.

Я подхожу к двери Кайдена на негнущихся ногах и тихонько стучу.

Ответа нет.

Стучу уже громче.

Снова нет ответа.

Я собираю всю храбрость и громко говорю, глядя на закрытую дверь:

— Кайден, я боюсь за девочек. Вдруг им что-то угрожает? Ты обещал.

— Ничего с ними за ночь не случится, потерпят до утра. Убирайся, кровомеска. Ещё раз произнесёшь моё имя своим грязным ртом, я найду чем занять его.

Я отшатываюсь от двери.

Тон Кая злой и напряжённый. Слишком контрастный с теми чувствами, которые я пропустила через себя из-за нашей связи пару минут назад.

Меня буквально окутывает его злоба. Она дрожит внутри, заставляет магию внутри меня непроизвольно течь по венам.

Да что я ему такого сделала?! Чего он так разозлился?

Сказал убирайся? Хорошо.

Значит, я могу делать что захочу.

Скорее бегу в свою комнату и достаю из чемодана чистую одежду. С сожалением вспоминаю, что буду жить здесь в ближайшее время. Завтра разберу чемоданы и постараюсь устроиться поуютнее. Я мечтала о своём пространстве и даже Кайден Флейм и его безумные эмоции не помешают мне наслаждаться жизнью.

Спустя пару минут на мне длинная шерстяная юбка чуть ниже колен и старенькая кофта бежевого цвета.

Всё ещё мокрые волосы стягиваю в узел на затылке.

Смотрю на себя в зеркало и не могу поверить глазам. Ошейник всё ещё на моей шее, я чувствую его, но я не вижу. Он стал невидимым!

И в этот момент слышу, как начинает литься вода.

Кай в ванной.

Его чувств я больше не ощущаю.

Меня пробирает дрожью. Тело всё ещё помнит, каково это быть в его шкуре. Чувствовать то, что ощущает он. Я уверена, что его эмоции куда ярче, меня коснулись лишь отголоски.

Значит ли это, что Кай тоже будет чувствовать меня? Или уже чувствовал?

Как скоро он поймёт, что его истинная пара не высокородная дракорианка, как он начал думать, не обнаружив на мне метку, а я — кровомеска, на которую он нацепил ошейник и которую считает зверушкой?

Сглатываю, отгоняя жуткие мысли о будущем.

Выкручусь. Придумаю что-нибудь.

А сейчас нужно пойти к полукровкам, я за них в ответе.

Раз Кайден в ванной, в гостиной никого. Я выскакиваю из комнаты и торопливо преодолеваю расстояние до двери. Скорее покидаю Пик старост и спешу к комнатам, где живут полукровки.

К моей радости, большая часть девушек уже в гостиной, которую выделили нашему курсу. Они делятся впечатлениями с явным волнением. Но как только замечают меня, сразу бросаются навстречу.

— Деви! Ты цела!

— Как хорошо, что ты не пострадала!

Мы принимаемся обнимать друг друга, не веря, что все уцелели.

К сожалению, на всех надели ошейники. Шансов у полукровок было немного. Но, исходя из слов девчонок, ничего плохого пока не случилось.

— Меня поймала какая-то дракорианка с четвёртого курса, — рассказывает одна из полукровок. — Так она мне сразу лист с требованиями выкатила. Представляете, она его заранее подготовила! Я должна буду за неё посуду в столовой убирать, заправлять её кровать, делать уборку в комнате, а ещё писать рефераты.

— А меня поймал какой-то парень. Сказал, что я должна буду ему делать чай и тоже уборку. А ещё прислуживать на вечеринках.

— Девочки, никому не предлагали ничего… — я делаю секундную паузу, оглядывая лица девчонок. — В плане личных отношений? Никто не приставал?

— Нет, а ты думаешь, они могут?

— Страшно… я бы не хотела.

— А я бы хотела! — заявляет одна из девушек, обиженно надув губы. — Устроила бы свою жизнь. А меня поймала пятикурсница. Ну почему такая несправедливости. Я бы хотела парня.

Я смотрю на неё с укором:

— Линда, помни, что никаких сексуальных связей. Ты же не хочешь вылететь из академии?

Затем разворачиваюсь ко всем:

— Никто ведь не хочет покинуть академию ради призрачного счастья стать любовницей богатого дракорианца, не так ли? Помните о словах мисс Эйвери, девочки. С нами никто церемониться не будет. В любой спорной ситуации обвинят нас. Если будут какие-то проблемы, и вас будут принуждать к чему-то, говорите мне.

Девочки соглашаются со мной. По крайнйе мере большая часть. Но залезть в голову каждой я не могу.

— Есть вероятность, что ошейники снимут утром, — произношу я.

Есть во мне толика недоверия к Кайдену. Особенно после его странного ухода и той злости, что я ощутила. Кто знает, что придёт ему в голову утром. Лишь бы он сдержал слово!

Девчонки радуются, хотя вижу, что не все верят моим словам. Они расходятся — пора отдыхать, учёбу никто не отменял.

Я рада, что никто не пострадал. Лишь пара девчонок ушибли руки и колени, потому что упали в лесу.

Большая часть даже не дошли до моста со змеями, их поймали ещё до этого.

Меня съедает тревога от того, что всё ещё нет Лиан и Дарии. Что с ними? Вдруг им досталось?

Я сажусь в кресло напротив двери гостиной и жду. Постепенно подтягиваются оставшиеся полукровки.

Когда наступает шесть утра, дверь распахивается и на пороге появляются Лиан и Дария.

— Девчонки! Почему так долго? Что случилось? — я поднимаюсь на ноги, сонливость и усталость как рукой снимает, им на смену приходят острое облегчение и радость.

— Мы прошли испытание, — Лиан радостно хлопает в ладоши. — Представляешь, Деви! У нас получилось! Ты бы видела рожу этой дуры Молли, когда она увидела нас на вершине горы. Даже среди дракорианцев справились немногие.

Подруга просто в восторге, и я её прекрасно понимаю.

— Но как у вас получилось? Рассказывайте! — я машу девочкам, указывая им на места рядом с собой.

Лиан с размаху плюхается в кресло. Она всё ещё улыбается, словно ей не верится, что у неё получилось на самом деле. Я тоже невольно радуюсь вместе с ней, счастье подруги заразительно. Я безумно довольна, что она прошла, пусть у меня и не вышло.

Дария садится слева от меня, она хмурая и собранная. Она вытягивает ноги, в её взгляде — тяжёлая усталость и раздражение, но в голосе слышна гордость, когда она отвечает:

— К сожалению, из-за тумана я отделилась от группы. Тогда поняла, что надо спасаться самой. У меня проявились крылья, и я просто наваляла тому парню, который пытался меня схватить. Я ему голову булыжником расшибла, представляете?

— Обалдеть, — шепчет Лиан. — Я бы так не смогла, они же дракорианцы.

Дария кривится:

— Они такие же смертные, как и мы. Жаль, урод не сдох. Дышал, когда я убегала от него. Они нас за животных считают, а мы должны терпеть… Ну… сбежав, я встретила ещё одного. Ему дала по яйцам. А потом ещё одну девчонку приложила магией.

— Ты и правда молодец, такая очень сильная, — искренне восхищаюсь я.

Вот у кого действительно отличный потенциал. Дария невероятно быстро учится, и у неё сила воли такая, что дракорианцы позавидуют.

— А ты, Лиан? — Дария переводит на девушку тяжёлый и почему-то подозрительный взгляд. — Как ты смогла добраться?

— Тоже крылья проявились? — улыбаюсь я подруге.

Внезапно я замечаю, что если одежда Дарии грязная, помятая, её волосы в ужасном состоянии, то у Лиан наоборот. Она выглядит будто только что отгладила свою форму и сделала причёску.

Я вернулась к себе в таком же жутком состоянии, как и Дария. Но вот Лиан…

— Мне… — Лиан внезапно запинается. — Мне помогли…

— Помогли? Но кто? — улыбка медленно сходит с моего лица, внутри начинает свербеть плохое предчувствие.

— Зейл, — Лиан опускает глаза, и начинает тараторить: — Знаю, Деви, ты против того, чтобы мы общались. Но он спас меня! Мог ведь сделать рабыней, но вместо этого помог пройти посвящение. Благодаря ему я сейчас свободна.

Вот же ублюдок… я ни за что не поверю, что он помог Лиан по доброте душевной.

— Я же тебе говорила, он — насильник! — напоминаю я горько. — Зло может носить какие угодно маски, но оно всё равно будет злом. Зейл просто дурит тебе голову.

— Согласна, — неожиданно поддерживает меня Дария, устало откидываясь в кресле. — У него взгляд урода без морали и принципов. Повадки такие же. Я таких достаточно повидала. К тому же он сын этой сучки Эйвери.

— Серьёзно? Он сын мисс Эйвери? — переспрашиваю я.

Дария кивает, её лицо становится ещё более хмурым:

— Мерзкая семейка.

— Хватит, — Лиан неожиданно возмущённо вскакивает на ноги. — Почему вы так относитесь к ним? Зейл помог мне этой ночью. А мисс Эйвери хорошая, она пытается нам помочь и направить. Она обещала нам хорошую жизнь и защиту. А ты так плохо говоришь о ней, Дария. Ещё и называешь сучкой! Ты просто неблагодарная!

Дария лишь пожимает плечами, не желая спорить и в чём-то убеждать:

— Хочешь быть дурой, которую водят за нос? Хорошо. Не мои проблемы.

Лиан обиженно поджимает губы в ответ, но спорить не решается. Дария уже зарекомендовала себя жёсткой. Конфликтовать с ней — себе дороже.

— А ты, Деви… — Лиан бросает на меня обиженный взгляд. — Говоришь загадками, что Зейл кого-то изнасиловал. Но не рассказываешь, что именно произошло.

Воспоминания о той ночи всплывают в голове едким, тошнотворным кошмаром. Я хотела бы забыть. А лучше хотела бы, чтобы той ночи не было.

— Я расскажу, — безэмоционально говорю, стискивая пальцами подлокотники кресла. — Дело касается моей сестры — Аэллы. Поэтому я не хотела касаться этой темы. Но если информация тебя убережёт, расскажу.

— Твоей сестры? — Лиан слегка теряется, садясь обратно в кресло.

Дария, которая уже начала клевать носом, поднимает голову, внимательно глядя на меня.

Я коротко описываю произошедшее год назад, хотя вспоминать неприятно. Рассказываю всё, что важно для понимая ситуации.

Только вот Лиан мой рассказ не убеждает.

— Но ты сама сказала, ты не видела, чтобы Зейл трогал твою сестру. Там с ней был его брат — Кай.

— Не думаю, что это был Кайден, — произношу я.

Поверить не могу, что отчасти защищаю монстра. Он та ещё сволочина, но, судя по всему, его правда не интересуют человечки и полукровки.

Мне кажется причина его плохого отношения и брезгливости к нам глубже, чем обычная неприязнь.

— Почему не думаешь, ты ведь слышала, как Аэлла кричала и звала на помощь. Её насиловали, когда Зейл говорил с тобой. Значит, это был не он.

— Послушай, я думаю, что их было несколько. Зейл изнасиловал её, а потом вышел ко мне. Он был почти раздет…

— Я думаю, он просто был вместе с друзьями. Да, его это не красит. Но он не насильник Аэллы. Слишком он добрый. Я чувствую, он не способен на то, что ты рассказываешь.

— Лиан… ты не представляешь, что я пережила, — поражённо шепчу я. — Мы говорим о моей сестре, а не просто какой-то девушке. Я там была и знаю, что Зейл её насиловал. Она сама, пока ещё была в шоке, говорила про парня с тёмными волосами, который был особенно жесток.

— Это был Кайден. — Лиан понижает голос. — Пока у него нет истиной, божественная кровь дурно влияет на него. У них это в императорском роду. Все знают о жестокости Флеймов.

— Это лишь слухи. Кайден… — делаю глубокий вдох, подбирая слова. — Он невыносим и ужасно бесит, но он не стал бы насиловать или бить Аэллу. Я думаю, он осознаёт свою силу и не будет пользоваться ею, принуждая. Меня он не тронул, хотя бы мог. А вот точно Зейл стал бы.

Снова выгораживаю монстра. Но по сравнению с Зейлом он и правда выглядит куда лучше.

— Но Кайден Флейм надел на тебя ошейник. Он шантажировал тебя! — возмущается Лиан. — А Зейл помог и не стал так жестоко со мной поступать.

— Он сделал это, чтобы завоевать твоё доверие. Он манипулятор.

— Ты слишком мудришь, Деви, а на самом деле всё на поверхности — я просто нравлюсь ему, — отвечает Лиан, а затем обращается к Дарии. — А ты что думаешь?

— Не знаю, — бурчит она мрачно. — Не хочу разбираться в сортах дерьма. Как по мне оба те ещё ублюдки. Ненавижу дракорианцев.

— Пойду посплю хотя бы час, — Лиан встаёт с места, не глядя на меня. — Скоро начнётся учёба.

Я смотрю, как она удаляется и меня едва не разрывает от негодования. Сколько знаю её, Лиан всегда была упёртой. И теперь она вляпалась.

— Забей, — Дария тоже встаёт на ноги, устало зевая. — Это её жизнь. Хочет — пусть будет жертвой этого конченного урода.

— Она моя подруга, я не могу смотреть, как она сама себя губит.

Дария на миг теряется:

— У меня не был подруг, я не знаю, как это — заботиться о ком-то.

— Быть другом — это пытаться помочь, даже если друг не прав. И не отворачиваться, — устало улыбаюсь я. — Она поймёт. Просто ей нужно немного времени.

— Надеюсь, что поймёт не слишком поздно. Дракорианцы — настоящие чудовища. Зейл сломает её, — бросает девушка и идёт прочь.

— Дария, — зову я её вслед.

— Да?

— Ненавидя дракорианцев, ты ненавидишь и себя. Не нужно уподобляться им. Разве ты не почувствовала себя сегодня другой, когда магия откликнулась?

— Почувствовала. И стала ненавидеть их ещё сильнее. Я не просила такой судьбы.

— Не все такие, как Зейл.

— Ты идеалистка, — фыркает Дария.

Она уходит к себе, и я также возвращаюсь обратно. Осторожно открываю дверь в гостиную и сразу же натыкаюсь взглядом на Кая.

— Разве я разрешал тебе уходить, зверушка?

Захожу внутрь. Дверь захлопывается за мной с глухим стуком. Я прислоняюсь к ней спиной.

Кайден уже не выглядит злым, скорее расслабленным. Его волосы — мокрые после душа — тяжёлыми прядями ложатся на лоб и виски. Он в светлой рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц.

Если бы пришлось его оценивать, как мужчину, я бы сказала, что он выглядит мощным.

Свет от зачарованных светильников мягко падает на его тело, и я вижу, насколько он мускулистый. Под тонкой светлой рубашкой играют мышцы груди, широкие плечи тянут ткань. Каждое движение — ленивое и уверенное — подчёркивает силу, которая скрыта в нём, словно в звере.

Но при этом он выглядит сейчас настолько непривычно домашним, я даже немного теряюсь.

Кай не делает ничего особенного, просто стоит, лениво скрестив руки на груди, но от него невозможно оторвать глаз. В нём столько силы, уверенности и какой-то тёмной, хищной красоты, что внутри всё сжимается, и сердце бьётся быстрее.

Его тьма необъяснимо завораживает. Я не понимаю, это действие проклятой метки, или моё любопытство.

Ведь я изучаю его так же, как и он меня.

— Ты сказал — убирайся, — напоминаю я. — Вот я и ушла.

— От моей двери, а не из комнаты.

— Неужели ты волновался? Искал меня? — уточняю я ехидно.

— Представлял, как наказываю тебя за непослушание.

Не хочу знать, какие у него наказания. Мне хватило того, что было раньше.

— Ты обещал помочь полукровкам, — буравлю взглядом переносицу Кая, лишь бы не смотреть в его огненные глаза.

Хочу отойти от двери, но парень стоит слишком близко, загораживая проход в комнату.

— Обещал, — ухмыляется он. — А ещё сказал — подождут до утра.

— Утро почти наступило. Если обманешь, я просто так это не оставлю.

— А что ты сделаешь? — он склоняется ко мне ближе. — Что будет, зверушка? Ошейник тебе уже не снять раньше положенного срока. Будешь плакать? Встанешь на колени и будешь умолять? Я бы посмотрел на это с удовольствием.

Сглатываю, оставляя его вопросы без ответа. Сама не знаю, что я сделаю. Быть в чьей-то власти, значит быть слишком уязвимой. Скорее бы пролетел месяц. Мне уже невыносимо, а это лишь начало.

— Что на тебе надето? — Кай смеривает мою простую одежду скептическим взглядом.

— Юбка и кофта, я всегда так хожу. Тебе какое дело?

— Ты их нашла на помойке? Такое ощущение, что их грызли крысы.

Звучит обидно. Вещи старые, но чистые и вполне годные для того, чтобы их носить.

— Отвали от меня, а! Придираться к шмотью уже перебор, — пыхчу я, бросаясь вперёд и всё-таки находя в себе смелость отстранить Кайдена.

Неожиданно легко он делает шаг в сторону, давая мне пройти в гостиную к дивану.

— Ночью пойдёшь со мной, оденься поприличнее, — роняет он.

Внутри всё неприятно сжимается. Я не думала, что нужно будет куда-то с ним ходить.

— Куда? — вырывается у меня. — Я не хочу.

— Вечеринка для старшекурсников. Хочешь или нет, не столько важно.

Видимо, о таких мероприятиях говорила Молли. Якобы все мечтают туда попасть.

И в качестве кого я туда пойду. Как игрушка Кая?

— Хотелось бы поспать хотя бы одну ночь, — бурчу недовольно. — Я сюда учиться приехала, а не…

— Избавь меня от своего нытья. Я сказал — приличнее оденься, поняла? Чтобы мне понравилось.

— У меня нет другой одежды.

— Дай угадаю. Решила выглядеть так специально? За монашку у тебя не получится сойти. Я помню, во что ты была одета в борделе.

— Я не работала в борделе, — вскипаю я. — И я не шлюха. И вообще оказалась там случайно, нас туда приволокли силой. Ту одежду я не выбирала, меня заставили так одеться.

На лице Кайдена проступает скептицизм. Он делает едва уловимое движение рукой.

Я не успеваю как-то среагировать. В следующую секунду моя шерстяная юбка становится неприлично короткой. Я уверена, что она едва прикрывает зад!

— Ты что творишь? — возмущённо кричу я, пытаясь натянуть ткань пониже.

Ничего не выходит.

— Ты испортил мою любимую юбку.

— Отлично. А теперь сними трусики, — спокойно приказывает Кай.

— Что?! — от возмущения я просто стою и хватаю ртом воздух, как несчастная рыба, выброшенная на берег.

— Хочу, чтобы всегда, когда ты приходила в наш Пик, снимала трусики. Поняла, кровомеска?

Я-то поняла, но все мои внутренние ориентиры вопят о том, что это перебор. Настолько перебор, что я готова взорваться.

— Я буду жаловаться. Это домогательство.

— Жалуйся, — равнодушно бросает Кай. — А теперь выполняй, что сказал. Снимай.

Он не использует руну, контролирующую меня. Просто смотрит на меня изучающе-пристально. Ждёт моей реакции, жаждет моих эмоций.

Интерес в его взгляде буквально окутывает меня. Воздух становится жарким и плотным. У меня будто вся кожа горит.

Я ведь обещала себе — не кормить Кая теми эмоциями, которых он так желает. Он проделывает со мной это всё ради них. Ему нужно увидеть, как я сломаюсь.

Но зачем?

Он подсознательно чувствует, что его влечёт ко мне из-за метки и противится этому, издеваясь надо мной?

— Хорошо, — безэмоционально отвечаю я, принимая решение.

Внутри всё дрожит от стыда и гнева, но я стараюсь оставаться внешне спокойной.

Закусываю губу до боли, наклоняясь и стаскивая с себя сначала обувь, а затем и нижнее бельё. Зло пыхчу, когда поднимаю голову, держа в руке свои трусы.

На губе выступает кровь, настолько сильно я её прикусила.

— Краснеешь, как девственница, — Кайден оскаливается в усмешке, возвышаясь надо мной.

Так и хочется завопить, что я она и есть. У меня не было мужчины. Но я молчу, буравя его взглядом исподлобья.

Внутри всё натянуто до предела. Вдруг он захочет, чтобы я оголилась полностью? Вдруг будет трогать меня? Некстати вспоминаются слова Лиан — неизвестно, как далеко зайдёт Кай.

— Хитрая-хитрая зверушка, — почти шепчет Кай, склоняясь ко мне. — Я же вижу, как ты меня ненавидишь. Можешь не строить из себя ледяную статую.

Он пальцем стирает кровь с моей нижней губы, а затем слизывает её, пробуя на вкус. Я вижу, как он делает судорожный вздох, сглатывая.

Хищник. Монстр во плоти.

Я подаюсь назад и цежу сквозь зубы:

— Ненависть слишком громкое слово. Ты мне отвратитетелен. Но я переживу.

Я правда думаю, что переживу. Всё, чтобы он не задумал. Выдержу. Он меня не сломает.

— Можешь идти к себе и поспать, — великодушно позволяет Кай.

Пошёл ты!

Я буквально кричу эти слова в своей голове, но внешне по-прежнему сохраняю невозмутимый вид. Разворачиваюсь и иду к себе, отчаянно желая одёрнуть укороченную парнем юбку. Рука, которой держу трусики, напряжена до предела, до дикой дрожи.

Я знаю, что Кай пялится на меня. И он знает, что я в курсе.

Но терплю и даже не ускоряю шага.

Надеюсь, ему скоро станет со мной скучно.

И о каком сне говорит Кайден? Когда мне спать? Уже скоро нужно на учёбу. Прогулы пугают меня даже сильнее, чем временное отсутствие трусов.

Меня радует, что Кай не прикасается ко мне в сексуальном плане. Только пытается задеть словами и делом. Но не считая мимолётных, зачастую случайных прикосновений, он держится на расстоянии.

Закрыв за собой дверь, я с облегчением выдыхаю, падая на кресло. Спать больше не хочется, я взвинчена до предела.

К моей радости, Кай уходит буквально через десять минут. Я слышу, как хлопает дверь.

Жду какое-то время, а потом нахожу в себе смелость пробраться в ванную комнату.

Я приоткрываю дверь и осторожно заглядываю внутрь.

Теперь я могу разглядеть комнату в спокойной обстановке.

Ванная просторная, намного больше, чем была в тех комнатах, куда поселили меня, и оформлена она с каким-то аристократическим вкусом.

Справа огромная полукруглая ванна из белого камня. Я такую красоту в жизни не видела.

Слева душ с высоким полукруглым стеклянным ограждением. Именно в нём я прошлый раз и видела Кая. При воспоминании об этом кожу начинает слегка покалывать. Как хорошо, что он меня не заметил.

У стены тянется длинная столешница из белого мрамора, на ней встроена серебристая раковина. Над раковиной — зеркало в резной раме, в котором колышется отражение светильников. Всё так идеально, что это больше похоже на апартаменты в замке, чем на комнату в академии.

Самое ужасно — вокруг пахнет монстром. Запах почти неуловимый, но он есть. От него у меня внутри всё переворачивается.

Кажется, будто я пробралась на чужую территорию, туда, где мне не место. И от этого ощущение странное: то ли трепет, то ли тревога.

К моей безумной радости, я вижу, что на двери, которая ведёт в комнату Кая есть щеколда. Я быстро закрываю её. На всякий случай.

Если Кай захочет, он войдёт. Но щеколда предупредит его, что здесь занято, если он объявится.

Не станет же он врываться? Я хочу на это надеяться.

Быстро сбрасываю одежду и наконец-то принимаю душ с огромнейшим наслаждением. Я всё ещё грязная после ночных приключений в лесу. Вместо волос будто солома.

Быстро привожу себя в порядок и выхожу из ванной, не забыв открыть щеколду в комнату Кая. Не хватало ещё, чтобы он не смог попасть в ванную. Точно я буду виноватой.

У меня остаётся какое-то время, и я трачу его на то, чтобы разложить свои немногочисленные вещи. Спать не хочется, поэтому я быстро собираю раскладной мольберт.

Я ставлю его у окна, за которым сереет раннее утро. Пальцы дрожат, когда я достаю уголь и старые краски. Рисование всегда было моим убежищем. С самого детства я уходила в свой маленький мир, где я была хозяйкой и повелительницей всего. Так я спасалась от жестокой реальности.

И сейчас это чувство накатывает снова — сильное, неодолимое. Вдохновение рвётся наружу лавиной, и я не в силах его остановить. Я двигаю рукой быстро, будто кто-то ведёт её вместо меня.

Мазок за мазком, линия за линией.

Я не понимаю, что рисую. Всё это скорее похоже на поток, на безумие. Но чем больше штрихов ложится на холст, тем сильнее бьётся сердце.

Когда же я наконец останавливаюсь, пальцы измазаны углём и красками, дыхание сбито, а передо мной картина.

Тёмно-синее небо, тяжёлое, грозовое. Оно давит, будто даже угрожает. В центре этого мрака — два глаза. Огненные. Яркие, как пламя, но при этом холодные, как сталь.

И эти глаза смотрят прямо вглубь меня. Будто знают каждую мысль, каждый страх, каждую слабость.

Я отшатываюсь назад. В груди возникает противная дрожь.

Глаза монстра.

Я смотрю в них несколько мгновений, а затем поспешно и стыдливо сворачиваю холст.

Прекрасно понимаю, что думаюо нёмне просто так. Внутри меня поселилось нечто отвратительное. Метка истинности уничтожает меня. Я будто запятнана чем-то, и больше не отмыться.

Засовываю холст под кровать. Подальше от себя.

Лучше занять голову учёбой. Так и поступаю, одеваю форму, беру учебники и спешу на завтрак.

Меня теперь ненавидят половина старшекурсников. Кай выполнил своё обещание и избавил полукровок от рабства. Дракорианцы подчинились ему, но теперь все знают, что я заключила с Флеймом договор, добровольно надев ошейник.

Да, в глазах сокурсниц-полукровок я стала спасительницей, но многие дракорианцы решили, что я таким образом хочу стать ближе к Каю и фактически предложила ему себя.

После занятий я узнаю у секретаря местоположение кабинета мисс Эйвери. Стучусь, а затем вхожу внутрь, услышав приглушённое «войдите».

Кабинет мисс Эйвери именно такой, как я и представляла. Строгий, роскошный и обезличенный.

Высокие окна с тяжёлыми бордовыми шторами, массивный письменный стол из тёмного дерева, на котором аккуратно разложены папки, книги и несколько магических сфер, мерцающих слабым светом. На стенах строгие картины с пейзажами. Пол устлан ковром.

Мисс Эйвери стоит у своего стола. На ней деловой костюм — тёмный жакет и узкая юбка чуть ниже колена, подчёркивающая стройность её фигуры. На шее тонкая золотая цепочка, на запястье часы с кожаным ремешком. Её короткие тёмные волосы уложены безупречно.

На лице алым пятном выделяется красная помада, она придаёт лаконичному образу слегка хищный вид. Ногти у неё такого же цвета.

Она поднимает ледяной взгляд и смотрит на меня. Спустя мгновение её лицо становится приторно-дружелюбным.

— Деви… милая. Как хорошо, что ты зашла, — улыбается она. — Проходи же, не стой. Садись, поболтаем.

Я и правда замерла, пока изучала её.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь я.

Селеста Эйвери — мать Зейла и Ксандра. Сейчас я действительно подмечаю некие схожие черты. Выходит она тётка Кайдена.

Она ему не кровная родственница. Была замужем за дядей Кая, но сейчас в разводе. Это всё я выяснила сегодня у Дарии.

Иду вперёд по мягкому ковру. Опускаюсь в кожаное кресло для посетителей. Мисс Эйвери садится напротив. Её ледяные глаза впиваются в меня с любопытством.

— На тебе ошейник, — её губ касается лёгкая улыбка.

Инстинктивно касаюсь его и у меня вырывается:

— Как вы заметили? Он же невидимый.

— Конечно вижу, — Селеста поднимает руку и указывает на неприметное золотое колечко на указательном пальце. — Я способна распознать практически любую магию в стенах академии. Ради безопасности адептов.

— О безопасности я и хотела поговорить.

— Слушаю, Деви, — мисс Эйвери становится преувеличенно серьёзной.

— Раз видите ошейник, вы понимаете откуда он?

— Конечно. Вы были на посвящении. Понравилось?

Её вопрос вгоняет в ступор.

— Я… не уверена, что такое может понравиться, мисс Эйвери. Точнее я даже не уверена, что такое должно нравиться.

— О… — она скругляет свои красные хищные губы, а затем снова улыбается. Приклеивает улыбку к своему лицу, глядя прямо мне в глаза. — Ты считаешь подобные игры жестокими?

Это не игры… но стоит быть осторожнее при разговоре с Селестой и правильно подбирать слова.

— Я могу говорить лишь за полукровок. Им явно небезопасны подобные вещи. Как староста, я категорически против и прошу вас пойти нам на встречу. Если есть ещё подобные мероприятия, сделайте так, чтобы мы не участвовали в них. На посвящение нас затащили силой, буквально скормив нам магические кексы.

— Деви… я понимаю твои опасения, — мисс Эйвери всё также улыбается. — Но помнишь, о чём мы с тобой говорили? Нужно приспосабливаться. Хотя… вашему поколению полукровок будет сложно. Вы воспитаны… к-хм… в иных традициях.

Нашему поколению? Что она имеет в виду?

— По сути, полукровки и дракорианцы физически почти ничем не отличаются друг от друга, за некоторым исключением. Всё здесь, — тонкий палец мисс Эйвери с красным ноготком касается её виска. — Всё в нашей голове. Я не требую от вас идеального соблюдения наших обычаев и даже не требую стопроцентного понимания. Потому что прекрасно осознаю — вас уже не перекроить, твой приход ко мне, твоя просьба лишнее тому доказательство. Но я хочу, чтобы вы подчинялись уже установленному порядку и правилам. Чтобы выполняли то, что вам говорят, даже если вы не понимаете сути. Все мы проходили посвящение. Даже я, когда училась в Пиках. Этой традиции более двухсот лет.

Я тяжело вздыхаю, ёрзая на стуле. Знала же, что так и будет. Но попёрлась сюда слушать её сладкоголосые речи.

— Вы, полукровки, сейчас в непривычной обстановке. Но чтобы выжить — нужно адаптироваться. Нужно понять, что здесь всё решают сильнейшие. Вам же дан шанс… шанс невероятный. Используйте его правильно, Деви. Надеюсь, ты меня поняла?

— Поняла, — откликаюсь я, порываясь встать.

— Подожди.

Замираю, снова опускаясь обратно.

— Я навела кое какие справки. Есть один госпиталь… там великолепные лекари, которые занимаются лечением психических недугов. Напомни, что случилось с твоей сестрой?

Сердце вздрагивает, рикошетит о рёбра глухим ударом. Я делаю судорожный вздох, прежде чем ответить:

— Её изнасиловали.

Изнасиловал сын женщины, которая сидит передо мной. Какая ирония.

Я ищу в глазах мисс Эйвери хоть какую-то эмоцию, но там пустота. Она лишь убирает с лица улыбку. Просто потому что после таких слов улыбаться не принято, но вовсе не потому что её правда ужаснули мои слова.

Я понимаю, что Селеста вряд ли знает что-то о судьбе Аэллы, и о том, что её сын в чём-то виноват.

Сколько таких девушек могло пострадать от дракорианцев? Сотни.

Кого это волнует? Никого.

Мы лишь мясо.

Зверушки.

Голос Кая вползает в уши, и я вздрагиваю.

— Мне так жаль, дорогая, — мисс Эйвери подаётся вперёд и накрывает мою руку своей.

Её кожа ледяная. Как и глаза.

Ноль эмоций, лишь в глубине затаился едва заметный интерес.

— Спасибо за сочувствие, — отвечаю, внутренне молясь, чтобы она скорее убрала свою ладонь.

Мне неприятно прикосновение её холёной руки.

— Так вот… — к моей радости, она отпускает мою руку. — Лекари в том госпитале могли бы принять твою сестру на следующей неделе. Я напишу время и адрес. Сможешь привезти её?

— У нас нет денег на дорогих лекарей, иначе я бы давно отвела сестру к ним.

Сейчас мне двадцать один. Между поступлением в академию и моим окончанием пансиона прошёл год. И весь год я работала на благо семьи. Мне удалось скопить сумму, которой хватило на приём у дорогостоящего именитого лекаря. Он осмотрел сестру и выписал нам счёт, который нужно было бы оплатить, начни мы лечение.

Тогда я поняла, что шансов нет… сумма была неподъёмной.

— Об оплате не стоит беспокоиться, — мисс Эйвери смотрит на меня. — Моя семья спонсировала этот госпиталь долгие годы. Они будут рады помочь моим друзьям.

Надежда разгорается внутри меня. Вспыхивает ярким пламенем. Я просто не могу поверить, что у сестры появился шанс. Я до сих пор чувствую свою вину за то, что не смогла помочь ей. Не смогла уберечь. За то, что просто убежала, спасая себя.

Умом я понимаю, что всё равно ничего бы не сделала. Но сердце… он истекает кровью за любимую сестричку.

И вот сейчас есть шанс всё исправить.

— Вы правда поможете сестре? — мой голос недоверчиво-надтреснутый, сломанный.

— Правда.

Принимать помощь от такой женщины — всё равно что засунуть голову в пасть дракону. Рано или поздно он сомкнёт челюсти.

Она что-то захочет взамен. Однажды она попросить плату, я уверена.

Но разве у меня есть выбор?

— Спасибо, — шепчу я, закусывая дрожащую губу.

— О, милая… ты так расчувствовалась. Представляю как тебе тяжело. Я лишь рада облегчить твою участь. Но и ты помни о договоре. Я на тебя надеюсь.

— Я слежу за девочками, — бормочу я.

Так и есть. Только вот не в том смысле, котором хочет мисс Эйвери. Но благо, пока и рассказывать нечего. Никто не делал ничего, что можно было бы трактовать, как угроза или неповиновение.

— Особенно меня беспокоит мисс Торн.

— Дария?

— Она тяжело поддаётся контролю. У неё уже были проблемы с законом раньше. И сейчас я бы не хотела неприятностей. Мы взяли её в программу лишь из-за очень высокого уровня магии.

— Дария просто резкая и немного грубая, но она не опасна, — произношу я, испытывая желание защитить девушку, но тут же добавляю: — Но я буду с ней особо внимательна. Даже постараюсь подружиться, чтобы держать поближе к себе.

— Умница, — одобряет Селеста, в её глазах вспыхивает удовлетворение.

Я немного схитрила. Ведь я собиралась дружить с Дарией, потому что она мне нравится, а не из-за Эйвери. Но так проще умаслить нашу кураторшу.

Мне кажется, словно я хожу по лезвию ножа. Играть с мисс Эйвери опасно, я это чувствую.

Лёгкий укол стыда пронзает грудь. Лиан права, я плохо отношусь к мисс Эйвери. Ведь в её руках спасение сестры. Она помогает Аэлле.

Но тут же прогоняю чувство прочь. Селеста делает это чтобы держать меня в руках и манипулировать. Не из добрых побуждений. И именно её сын виновен в том, что случилось с Аэллой, в этом я убеждена.

— Я пойду?

Мисс Эйвери кивает.

Я снова благодарю Селесту за помощь сестре и ухожу. Уже обхватываю ладонью прохладную ручку двери, когда мне вслед летит:

— Деви. Кто поймал тебя на посвящении? Чей ошейник?

Не хочу, чтобы она знала. Не знаю почему. Просто не хочу. Это будто бы что-то личное.

— Ошейник надел Кайден Флейм — наследник.

Удивление мелькает на идеальном лице, но затем Селеста снова надевает непроницаемую маску.

— Поняла. Иди, Деви.

Что её удивило? Думаю, у Кая каждый год были рабы. Ему ведь проще простого поймать себе игрушку.

После общения с мисс Эйвери каждый раз такое ощущение, будто не хватает воздуха. Настроение не очень весёлое, хоть она и обещала помочь сестре. Меня съедает неясная тревога. Будто должно случиться что-то плохое.

Ладно… главное, чтобы Аэлла поправилась.

Не успеваю я дойти до своей комнаты, как меня окликает какая-то девушка. Я поворачиваюсь и вижу блондинку Киару — подружку Молли. Возможно уже бывшую подружку, ведь я намеренно столкнула их лбами совсем недавно.

— Эй, кровомеска, — она спешит ко мне, стуча каблучками по мраморному полу коридора. — Стой же!

— Чего тебе? — я складываю руки на груди, уже нащупываю в себе магию, готовясь дать отпор.

Но Киара удивляет.

— У нас с тобой дело. Пойдём по магазинам.

— Чегооо?

Она сошла с ума и с кем-то перепутала меня?

Киара обиженно надувает накрашенные розовой помадой губы:

— Кайден сказал. Думаешь я сама что ли в восторге? Я собиралась на маникюр.

— Так иди на свой маникюр, — оторопело отвечаю я, делая пару шагов назад.

— Эй! Стой! — голос Киары противно звенит, она подаётся ко мне ближе, стремясь преградить путь. — Кай предупреждал, что ты станешь противиться. И сказал, что это приказ.

— Что конкретно Флейм тебе сказал?

— Дал деньги и сказал, что у тебя нет одежды. Я посмотрела твой шкаф… это точно твоя одежда, а не какой-то старушки?

— Эй! — возмущённо шиплю я. — Ты заходила в мою комнату? Рылась в моих вещах? Как ты посмела?

Киара лишь пожимает плечами:

— Кай разрешил. И, кстати, велел купить платье для вечеринки.

Нужно будет найти ключ от двери, чтобы запирать её. Немыслимо! Она просто вломилась ко мне и не видит в этом ничего плохого.

— Мне не нужно платье. Мне вообще ничего не нужно!

Возмущаюсь, но прекрасно понимаю, Киара лишь выполняет приказ Кая. Он прислал её в качестве своего лакея, даже не удосужившись поговорить со мной лично.

— Послушай, Кайден сказал, что ты пойдёшь на вечеринку голой, если не послушаешься. Мне в целом пофиг, выбирай сама.

От её слов меня будто кипятком ошпаривает. Он снова ставит меня перед выбором. И снова ждёт моей реакции, чтобы насладиться ею.

Бунту не бывать. Настроение из возмущённого становится флегматичным. Я принимаю, что выбора у меня особо и нет. Голой никуда идти я точно идти не собираюсь.

— Ладно, пошли, — бурчу я. — Куда нам?

Кажется, Киара не слишком довольна моим согласием. Наверное, уже представляла, как пойдёт на маникюр, когда я сольюсь.

— В Рунвиль. Это небольшой городок неподалёку от академии.

Я бы предпочла поспать после бессонной ночи, а не бегать по магазинам с…

Я бросаю короткой взгляд на Киару.

Кто она вообще Каю? Я помню, что видела их вместе, но судя по его отношению к девушке, вряд ли у них что-то серьёзное.

Киара выглядит сногсшибательно.

Лицо, будто вылепленное искусным скульптором: ровный нос, капризные пухлые губки, холёная кожа, длинные ресницы. Про неё точно можно сказать, что ноги от ушей. Если во мне роста от силы метр шестьдесят, она сантиметров на двадцать выше и при этом фигура загляденье.

Я не понимаю, почему она позволяет Каю использовать себя? Мало того, что она с ним спит. Так он ещё и отправляет её со мной, будто девочку на побегушках.

Мы молча выходим из академии, дорога до Рунвиля занимает около получаса. По пути Киара задаёт вопросы о моей жизни. У меня складывается впечатление, что она действительно считает полукровок кем-то вроде говорящих животных. Её удивляет даже то, что обычные люди ходят на учёбу в школу, а полукровок с запечатанными даром — таких, как я — отправляют учиться в пансионы.

В её голове мы будто животные, которые существуют, чтобы есть, спать и плодиться.

Киара — дочь богатых аристократов. Она никогда не бывала в кварталах для бедных, даже с людьми или полукровками разговаривала редко. Я только теперь начинаю понимать, насколько многие из дракорианцев оторваны от реальности.

Несмотря на то, что я прекрасно помню, как Киара издевалась надо мной вместе с Молли, сейчас она кажется неожиданно добродушной в личном общении. Этакая дурочка, которая ляпает, прежде чем подумать.

— Ты красивая, — заявляет Киара мне в лоб, когда мы заходим в городок. — Вы с Каем уже сблизились?

Сблизились?

— Мм… спасибо, что значит «сблизились»?

— Ты с ним трахалась или ещё нет?

— Чтооо? — я поворачиваю голову, всматриваясь в лицо Киары.

Она улыбается, ожидая ответа. Явно не считает, что спросила что-то вопиюще дикое.

— Великие Легенды… — выдыхаю я. — Нет, Киара. И не будем.

Она искренне удивлена:

— Странно, а зачем тогда Кай тебя выбрал? Ты красивая, значит подходишь.

Я даже не знаю, как реагировать на её слова. Кажется, она искренне поражена тому факту, что я не хочу переспать с монстром.

— То есть, ты считаешь полукровок кем-то вроде зверьков, но допускаешь близкие отношения между мной и Каем? — хмыкаю я.

— Многие так делают.

Мы идём какое-то время молча. Я с интересом осматриваюсь вокруг. Город пахнет свежим хлебом и жареными каштанами. Вдалеке звенят колокольчики.

Каменные дома в Рунвиле невысокие с крутыми крышами. Они будто прижимают город к земле.

По улочкам, которые покрыты булыжником, неспешно прогуливаются жители. Дети бегают, весело смеясь.

Я не вижу здесь искр. И дороги такие, что вряд ли они могли бы ездить. Значит, жители предпочитают жить по старинному укладу.

— Значит ты и Кайден… вы вроде как просто спите вместе? — спрашиваю я.

Вопрос зудел под кожей, и раз уж Киара не прочь обсудить такие вещи, почему бы не полюбопытствовать.

— Уже нет, сегодня он явно дал понять, что больше мной больше не интересуется. Я думала из-за тебя, — Киара лучезарно улыбается.

— И ты не ревнуешь?

— Нет, я знала, что так будет, — хмыкает дракорианка. — Наверное, нашёл ещё кого-то. Так что мы с тобой в пролёте.

Я не видела, чтобы Кай приводил девушек с того момента, как я заселилась. Но прошло всего два дня, видимо, всё впереди.

У меня волосы дыбом встают, едва я представляю, что он будет сношать какую-нибудь девушку прямо за стенкой.

С другой стороны… пусть занимается чем угодно, лишь бы меня не доставал.

— О, нам сюда! — Киара хватает меня под руку и тащит к высокой арке из светлого камня.

Над входом выведено — «Магистрия». Шрифт серебристый и очень изящный.

Стоит переступить порог, и я сразу понимаю: это не просто магазинчик или лавка с одеждой. Это настоящий храм моды.

Внутри всё утопает в свете. Потолки высокие, а под сводами плавают магические шары — неяркие, тёплые, они озаряют всё вокруг золотистым светом. В воздухе стоит аромат дорогих масел и пудры, запах тонкий, изысканный, почти околдовывающий.

На серебряных манекенах развешана одежда, от которой захватывает дух. Платья, блузы, юбки, жакеты, пальто. На вешалках рядом висят изящные перчатки, шелковые чулки, пояски, нижнее бельё.

На отдельной стойке наряды для балов и приёмов.

К нам почти сразу подходят две продавщицы — высокие, грациозные дракорианки, одетые в белые шёлковые блузы, длинные чёрные юбки. У них на ногах туфельки на высоченных шпильках. Девушки даже накрашены одинаково — чёрная подводка, алые губы, длинные завитые ресницы.

— Госпожа Киара, рады видеть вас снова!

— Добро пожаловать!

Я немного робею, но стараюсь не показывать этого. И не глазеть по сторонам, чтобы не выглядеть совсем уж деревенщиной.

— Прошло уже больше месяца, как вы заглядывали последний раз, — улыбается одна из продавщиц, и её алые губы блестят в свете магических сфер. — Как удачно, что вы заглянули, госпожа Киара. У нас появились новые коллекции от дома Лорвен.

— Правда? — Киара восторженно хлопает в ладоши, её глаза загораются, она коротко бросает мне: — Развлекайся, Деви, бери, всё, что нужно, а я тоже пойду захвачу пару нужных мне вещиц.

Она ускользает, теряется между серебряных манекенов, оставляя за собой лёгкий аромат дорогих духов, а я остаюсь на месте.

— Подсказать вам что-то, госпожа? — улыбается одна из продавщиц, которая осталась со мной.

— Я… — прочищаю горло, чувствуя неловкость. — … посмотрю сама. Пока что.

Она сдержанно кивает, продолжая улыбаться.

Я медленно иду вдоль рядов, любуясь одеждой. Здесь каждая вещь словно произведение искусства. А какие ткани, какие цвета…

Как художница я особенно чувствую всё это — игру света на материи, гармонию оттенков, плавные линии кроя.

Двигаюсь между рядов, пальцы скользят по мягким, почти невесомым тканям. Внутри дрожит чувство непринятия ситуации. Брать что-то у Кайдена не лучшая идея. Мне вообще не место в таком дорогом магазине.

Но выбора у меня нет. Лучше не провоцировать монстра, голой я идти никуда не хочу.

Значит… почему бы не воспользоваться ситуацией?

Я выберу платье без зазрения совести. Дорогое. Красивое. Пусть будет хоть какая-то компенсация за все мои мучения. Кай ведь всё равно не обеднеет, у него столько денег, что, я уверена, он может скупить весь магазин.

Я медленно перебираю вешалки. Одно платье слишком откровенное, глубокий вырез и разрез почти до бедра. Второе вычурное, с пышной юбкой, будто предназначено для приёмов и балов. Третье, хоть и идеально сшито, имеет странный зелёновато-золотистый оттенок, который точно не пойдёт такой блондинке, как я.

Я уже почти теряю надежду, когда взгляд падает на него — длинное, слегка приталенное платье, нежно-розового, пастельного оттенка. Оно простое и утончённое. Без излишеств. Скроет мою большую грудь, которой я всегда немного смущаюсь и острые коленки. Идеально.

— Прекрасный выбор, госпожа, — тут же подходит ко мне продавщица. Она добавляет: — Позвольте, я принесу к нему туфли на выбор. Можете пока примерить.

Через пару минут она возвращается с коробками.

Я примеряю несколько штук, пока не нахожу подходящие.

Не проходит и пяти минут, как появляется Киара. За ней идёт продавщица с таким количеством свёртков, что она едва может их удержать.

— Ну что? Выбрала? — глаза Киары светятся. — Я почти всю коллекцию скупила.

Я показываю платье, поясняя свой выбор:

— Ткань будет мягко струится по фигуре, но ничего не выставит напоказ.

Киара замирает, её немигающий взгляд скользит от меня к платью, затем снова ко мне.

— Ну и жуть! — выносит вердикт дракорианка. — Бабкин халат почти до пят.

— Киара! — возмущённо шиплю я, чувствуя, как краска стыда заливает щёки.

— И всё? Больше ничего не выбрала? — девушка растерянно смотрит по сторонам, нисколько не обращая внимание на мои возмущения. — А остальное? У тебя же ничего нет! Совсем ничего!

— Мне хватит одного платья, — бурчу я. — Я не собираюсь устраивать показ мод.

— Нет, — качает головой Киара. — Кай сказал, что я должна помочь тебе купить всё, что нужно. А ещё сказал, чтобы я выбрала нормальную одежду, а не бабкины шмотки. А вдруг он решит, что я во всём виновата, если мы купим только платье, которое ты выбрала? Нет, так дело не пойдёт. Его лучше не злить.

Следующие два часа проходят как в тумане. Сначала я примеряю наряды с интересом, пытаюсь спорить с Киарой, отстаивая свой вкус в одежде. Но вскоре устаю и просто остаюсь сидеть на мягком пуфе и ждать.

Киара, кажется, впадает в священный экстаз. Она порхает между стойками, словно хищная птица, почуявшая добычу.

— Вот это! И это! И это тоже! — её голос звенит, а продавщицы, как по команде, несут всё, на что она укажет.

Некоторые вещи мы покупаем даже без примерки, Киара говорит, что уже и так видит, что мне пойдёт.

Выбирая платье для вечеринки, мы устраиваем битву не на жизнь, а на смерть.

Но в итоге я проигрываю, принимая предложение Киары взять сиреневое кружевное платье на бретельках. Оно длиной до колен и у него, о ужас, достаточно нескромный вырез.

— Будь у меня такая грудь, я бы ею гордилась, а не прятала за балахонами, — отчитывает меня Киара с нескрываемой завистью. — Представляю, как парни будут пялиться. Особенно, когда будем на озере купаться.

— На озере? Я думала вечеринка будет немного другой.

Честно говоря, я вообще ни разу не была на подобных мероприятиях. Уж тем более мне сложно представить, как выглядят те знаменитые вечеринки для старшекурсников, о которых с придыханием говорила Молли.

— Конечно мы будем купаться в озере, — глаза Киары мечтательно закатываются. — Так что не забудь захватить купальник, я выбрала тебе парочку.

— Нет, — поспешно выдавливаю, представляя, что придётся ходить полуголой перед Кайденом. — Я… точно нет!

— О, любишь купаться голышом? Я тоже, подружка, — подмигивает мне Киара. — Парни так пялятся, меня это заводит. Понимаешь о чём я, да?

Проклятье! Я отворачиваюсь, закрывая лицо руками. Чувствую, пережить это «радостное» событие будет непросто.

К моменту, когда продавщицы начинают упаковывать гору свёртков, я уже сижу, уткнувшись лбом в ладони.

Сколько же денег нужно, чтобы оплатить подобное роскошество? Наверняка больше, чем я когда-либо смогу заработать. Развлечения Кайдена стоят дорого. И меня пугает, что я стала одним из них.

Кайден

Деви

Я послушно следую за Каем.

Мысленно посылаю лучи благодарности Киаре. Если бы не она, я бы шла сейчас в том простеньком платье, что я выбрала, чувствуя себя воробушком, который заблудился среди прекрасных птиц.

Все здесь одеты безупречно, с иголочки.

А я… я им не уступаю.

Разве что в кофте невыносимо жарко.

А Кай среди всех этих расслабленных, смеющихся, идеальных драконианцев слишком выделяется.

В своей чёрной одежде он словно осколок обсидиана среди россыпи невзрачных камней.

Кай не пытается привлечь внимание, но на него смотрят буквально все. Зло действительно может быть очень притягательно. А монстр непростительно прекрасным.

Он не останавливается, мы идём к небольшой возвышенности в дальнем конце террасы. И когда мы поднимаемся по трём ступенькам, моё сердце делает кульбит.

На подушках полулежит Молли. Рядом с ней её вечная спутница, рыжеволосая Амелия. Их окружают какие-то незнакомые парни, и среди них я с ужасом узнаю Зейла, который тут же начинает неприкрыто облизывать меня взглядом.

Рядом с ним сидит Ксандр, который глядит равнодушно, лишь едва заметно кивает Каю.

Взгляд Молли полон яда. Её губы кривятся в злой усмешке, когда она произносит:

— Кай, ты привёл свою рабыню?

Какой-то блондин рядом с ней лениво тянет:

— Как интересно. Раньше ты не ловил рабов на посвящении.

Молли поджимает губы, осматривая меня с головы до ног. Её лицо каменеет.

Наверное, она понимает, что я сама себе такое платье бы не купила. Мне не по карману. До неё доходит, что Кай позаботился об этом, и от этой мысли её, кажется, сейчас разорвёт на части.

Против воли я едва заметно усмехаюсь.

И снова спасибо Киаре. Видеть, как эта злобная стерва бесится, неожиданно приятно. Надо же, раньше я не отличалась подобной мстительностью, но ей удалось меня довести.

— Тебе какое дело, были у меня рабы или нет? — холодно бросает Кай блондину, даже не удостоив Молли ответом.

Он небрежно опускается на диван. Я остаюсь стоять, не зная, что делать.

Кай коротко кивает на место рядом с собой:

— Сиди здесь и не смей вставать, пока не прикажу.

Места катастрофически мало.

Колеблясь лишь секунду, я подчиняюсь. Осторожно сажусь на самый краешек, но всё равно моё бедро прижимается к его. Плечо касается его руки.

Через ткань одежды я чувствую исходящий от него жар.

Кай будто не замечает этого. Он откинулся на спинку дивана, абсолютно расслаблен, словно между нами километры свободного пространства.

Зато Молли всё замечает.

Я чувствую на себе её взгляд, прожигающий, полный кипящей ярости. Она смотрит на то, как мы соприкасаемся, и у неё такой вид, будто она хочет испепелить меня силой мысли.

— Как тебе моя вилла, Кайден? — голос Молли немного дрожит, она широко улыбается. — Отец позволил мне хоть каждую неделю здесь проводить вечеринки. Он так горд, что я стала организатором посвящения.

Но Кайден лишь небрежно пожимает плечами, скользнув по окружающему великолепию скучающим взглядом:

— Пойдёт.

Улыбка Молли на мгновение даёт трещину, но она тут же берёт себя в руки. Она сидит напротив Кая и теперь наклоняется чуть ближе, так чтобы было видно её декольте.

— Ты придёшь ещё?

— По настроению, — односложно отвечает он.

— Будет весело, обещаю!

Кай в очередной раз не удостаивает её ответом, он поворачивается к Ксандру и что-то говорит ему, тот отвечает. Музыка звучит громко, а они говорят тихо, не могу разобрать.

Но Молли просто так не отстаёт.

Она резко подскакивает, её лицо озаряется фальшивым, преувеличенным восторгом.

— Вот они! Смотрите! Именно они сегодня будут нас развлекать. Я приготовила кое-что особенное!

Я невольно поворачиваю голову в ту сторону, куда она указывает. Как и все остальные.

На террасе стоят две девушки, смущённо оглядываясь по сторонам.

Я узнаю их.

Лиан и Дария.

Точно. Я совсем забыла. Они же прошли посвящение. А значит, теперь им открыт доступ на вечеринки старшекурсников, как и было обещано.

— Это же кровомески, — с презрением выплёвывает блондин-дракорианец. — Они одеты, хуже прислуги. Что этот мусор здесь делает?

— О, поверь, когда настанет время, ты всё поймёшь. Я ведь обещала вам веселье, и оно будет, — ухмыляется Молли.

— Что ты задумала? — я поднимаюсь на ноги, испепеляя её взглядом, и делаю шаг вперёд

Молли хочет их опозорить и жестоко поглумиться, я почти уверена. А девчонки даже ничего не подозревают.

Молли разворачивается, её глаза вспыхивают:

— А тебе разве можно разговорить? Хозяин позволил?

Мои щёки заливает румянец:

— Я могу говорить, когда захочу.

— Я так не думаю. Закрой рот, кровомеска, раз тебя не спрашивают, — чеканит она.

— Не тебе мне указывать.

— Ууу, дерзкая, огрызается, — тянет блондин, его взгляд впивается в меня. — Я думал, она дракорианка. А ведь по ним сразу и не скажешь. Похожи на нас, правда?

Эти пересыщенные жизнью наследники богатых семей просто уроды. Для них чужая жизнь, чужие чувства — лишь развлечение, способ разогнать скуку, которая въелась в их идеальные, холёные лица.

— Действительно похожи, — внезапно в разговор вступает Зейл. — Никак не отличить. Она красивая, не так ли?

Я встречаюсь взглядом с голубыми глазами Зейла, и меня окатывает тошнотворной волной омерзения.

— Красивая, да, — тянет блондин.

— А по-моему уродливая, — зло фыркает Молли.

Они обсуждают меня, как товар. Сердце ускоряется, меня почти трясёт от гнева и того, что я даже не могу уйти.

— Не согласен. Я бы её трахнул. Вопрос лишь — какую дырку выбрать?

Блондин делает шаг вперёд, его губы растягиваются в мерзкой, самодовольной ухмылке. Он протягивает руку, намереваясь схватить меня за плечо, и я инстинктивно дёргаюсь назад, натыкаясь спиной на что-то.

Нет, на кого-то.

Кай.

Он перехватывает руку блондина.

— Ты хочешь тронуть то, что принадлежит мне, Лионель? — голос Кайдена тих, почти вкрадчив, но от него по венам расползается ледяной ужас.

Лицо блондина мгновенно теряет всю свою надменность. Он бледнеет, глаза испуганно округляются.

— Кай, прости, я… я думал, ты для этого её и привёл, — лепечет он, пытаясь вырвать руку, но хватка Кайдена мёртвая. — Чтобы мы развлеклись… думал, ты одолжишь её поиграть. Она же не дракорианка.

Кайден молчит, стоя прямо за моей спиной. Он огромный, и его аура подавляет и вселяет страх.

Я, преодолев охватившие меня эмоции, поворачиваю голову, вглядываясь в его лицо.

Монстр слишком близко.

Глаза Кая на мгновение сужаются. Его злость едва заметна, но метка даёт о себе знать — я ощущаю его ярость на уровне инстинктов. И она ужасает.

Кай внезапно усмехается. Но эта усмешка — жёсткая, хищная — дико контрастирует с его ледяными глазами.

И в этот момент я понимаю. Понимаю с леденящей душу ясностью, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Раздаётся короткий, тошнотворный хруст.

Дикий, полный боли вопль разрывает расслабленную атмосферу вечеринки. Я смотрю на руку Лионеля и вижу, как его указательный палец искривляется под ужасным, неестественным углом.

Кайден небрежно отбрасывает его руку от себя. Лионель отшатывается назад, баюкая сломанный палец и скуля от боли. Его лицо искажено агонией.

— Будешь выть, сломаю ещё один, — произносит монстр равнодушно.

И Лионель послушно замолкает. Он лишь давится тихими, судорожными всхлипами, прижимая к себе изувеченную руку.

У меня кровь стынет в жилах.

Тошнота подкатывает к горлу.

Я стою, как парализованная, не в силах отвести взгляда от искажённого болью лица Лионеля и его неестественно выгнутого пальца.

Это произошло слишком быстро.

Просто холодное, расчётливое действие.

Я знала, что Кай опасен, что он жесток, но я не ожидала… вот этого. Не сейчас.

Все сидят, опустив глаза в пол. Молли, такая надменная и самоуверенная всего минуту назад, теперь смотрит на свои безупречные ногти с таким напряжением, будто пытается прожечь в них дыру.

Зейл весь съёжился и смотрит в свой бокал.

Мой взгляд натыкается на Ксандра.

Он единственный, кто по-прежнему сидит, откинувшись на подушки, и глядит на всё со скучающим выражением лица. Но когда он замечает мой взгляд, уголки его губ едва заметно ползут вверх в понимающей усмешке. Кажется, происходящее не просто не пугает его, а доставляет извращённое удовольствие.

Внезапно Кай наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

— Я велел тебе не вставать с места, зверушка, — говорит он тихим обволакивающим шёпотом, от которого по спине бегут мурашки. — Ты не послушала меня. Теперь ты будешь наказана.

Меня окутывает его запах — терпкий, дурманящий аромат горькой вишни. От того, что он так близко, от его слов, произнесённых в такой ужасной, дикой ситуации, у меня внутри всё вздрагивает и обрывается.

— Я сяду, — выдавливаю я, дёргаясь в сторону.

Послушно опускаюсь на край дивана, мечтая стать невидимой. Внутри всё колотится от пережитого ужаса и отравляющей близости Кайдена.

Лионель, белый как полотно, делает судорожный вздох:

— Можно я… я… пойду, пожалуйста? — его голос дрожит и срывается.

Кай коротко кивает, даже не взглянув на него.

Лионель, спотыкаясь и прижимая к себе изувеченную руку, почти бегом бросается прочь.

Я поворачиваю голову и вижу, что в этот момент по ступенькам начинает идти Киара под руку с каким-то высоким красивым брюнетом. Она выглядит как само воплощение беззаботности, совершенно не вписываясь в мрачную атмосферу, повисшую на нашей террасе.

— Ой, привет! — щебечет она, оглядывая всех. Она оборачивается, глядя на удаляющуюся спину Лионеля. — А что с ним? Он какой-то грустный. Как будто у него несварение. Знаете, я вчера съела что-то не то и… впрочем, неважно!

Она заливисто хохочет, не обращая ни на что внимание.

— Познакомьтесь, это Бриан. Мой парень.

Быстро она нашла кого-то.

Брюнет вежливо кивает всем сразу. Киара, не замечая ничего странного, плюхается вместе с ним на свободные места.

Молли провожает её долгим, раздражённым взглядом. Видимо, их дружба действительно дала трещину, которую не склеить.

Неужели Молли настолько помешана на Кае? Хотя… так оно и есть. Она будто всё делает ради него.

Разговоры снова возобновляются. Кай садится рядом со мной, как ни в чём не бывало. Он даже периодически едва заметно улыбается.

Внутри меня всё натянуто до предела. Жду, какое наказание мне придумает Кай. Наверняка очередные изощрённые жестокие игры.

— Деви! — внезапно обращается ко мне Киара. — Платье такое красивое, зачем ты одела эту кофту?

Проклятье.

— Заболела, — отвечаю я лёгкой улыбкой. — Меня немного знобит.

— О, бедняжка! — тут же взволнованно восклицает Киара.

Она быстро встаёт, её лицо выражает самую искреннюю озабоченность. Она поворачивается к Каю, который сидит рядом со мной.

— Кайден, дай, пожалуйста, я сяду рядом с ней. Нужно проверить её температуру! Вы же все знаете, что у меня по лекарскому делу пять баллов! Отец так гордится мной, да-да! Я в этом хороша.

К моему огромному удивлению, Кай встаёт. С высоты своего роста он бросает на меня короткий, нечитаемый взгляд, от которого внутри всё холодеет, и молча пересаживается на диван к Ксандру. К ним тут же примыкает Зейл, и они начинают о чём-то говорить.

Киара, уже усевшаяся рядом со мной, тут же берётся за дело. Она отставляет свой бокал и серьёзно смотрит на меня. Её пальцы легко порхают в воздухе, сплетая тонкую, едва заметную огненную паутинку.

— Так, сейчас посмотрим, — бормочет она сосредоточенно.

Киара подносит ладонь к моему лбу, не касаясь кожи, и я чувствую лёгкое, тёплое покалывание.

— Хм, жара нет… — задумчиво тянет она. — А теперь открой рот, скажи «а-а-а». Надо горло проверить.

— Киара, это лишнее.

— Лишнее? Ты же больна! — громко возмущается она, привлекая к нам ненужное внимание. — А если ты умрёшь прямо здесь?

— Поверь, не умру, — сквозь зубы цежу я.

— Ты знаешь, всякое бывает! А ну, скажи «а-а-а»!

Чтобы прекратить этот цирк, пока Кай им не заинтересовался, я подчиняюсь.

Киара заглядывает мне в горло с видом опытного лекаря.

— Хм… ты здорова.

— Кай дал мне зелье. Должно быть, помогло.

— Как Кай заботится о своей игрушке, а? — едва слышно шипит Молли, подаваясь к нам ближе. Её глаза злобно блестят. — Скажи, что ты такого сделала, что он так с тобой возится? Уже залезла к нему в кровать?

— Ой, не глупи. Я уже тоже спрашивала. Она с ним не спит, — отмахивается Киара.

— В отличие от тебя, да? — ядовито бросает Молли.

Киара поджимает губы, пытаясь проигнорировать выпад. Её парень, Бриан, смотрит на нас, но я не уверена, что он слышал весь разговор.

Молли, однако, только начинает брызгать ядом.

— Нашла себе подругу по уму-разуму? — продолжает она, глядя на нас с Киарой с презрением. — Ты всегда была беспросветной дурой, Киара. И теперь сидишь, возишься с кровомеской. Не позорься!

Губы Киары начинают дрожать.

— Я помогала тебе, — чеканит Молли, — Защищала от тех, кто смеялся над твоей тупостью. Да ты даже в магическом синтезаторе себе кофе без помощи наколдовать не можешь! А как разговариваешь? Два слова связать не можешь!

— Я научилась делать кофе! Научилась сама! — сдавленно возражает Киара. — Хватит… почему ты такая злобная?

— Потому что ты мерзкая шлюха, — выплёвывает Молли.

Всё это время я молчала. Честно говоря, я была даже рада, что они грызутся между собой — это отвлекало внимание от моей кофты и от меня самой.

Но Молли меня бесит. Я просто не могу держаться.

— Ты выставляешь себя на посмешище, Молли, — я произношу я.

— Как ты смеешь, грязь? — она едва не зеленеет.

У неё нервы не в порядке, она будто на грани истерики.

— Ты пытаешься каждым своим действием привлечь внимание парня, который забывает о твоём существовании, едва отворачивается от тебя. У тебя могла бы быть прекрасная жизнь, но ты сама её губишь.

Я говорю это искренне. Молли красивая, родилась в богатой семье. Не думаю, что ей приходилось терпеть насилие или голодать. Она может получить от жизни всё, но сама создаёт себе проблемы, зациклившись на том, что никогда не будет принадлежать ей.

Мне этого не понять.

— У меня и так прекрасная жизнь! — визгливо отвечает Молли, её лицо багровеет. — А ты… Ты ничтожество, жалкое насекомое! У тебя ведь никого нет, а даже если есть семья — им на тебя плевать, никто о тебе не позаботится, не так ли? Такова участь отбросов. Вы — животные, которые барахтаются в грязи.

— Не ругайся с ней, Деви, она того не стоит, — тихо говорит Киара, которая, кажется, уже пришла в себя.

Я коротко киваю, не показывая, насколько сильно слова Молли меня задели.

Она попала в самую больную точку. Так было всегда. Обо мне никто никогда не заботился.

Мать, которую я так люблю, гораздо больше любит выпивку. Старшая сестра раньше была слишком нежна, она плохо переносила нашу тяжёлую, нищую жизнь. А сейчас… она лишь тень себя прошлой.

Я всегда заботилась о младших сёстрах и брате. А позже в пансионе я заботилась о других полукровках, которые были ещё более потерянными, чем я.

И сейчас я снова забочусь — я староста. Но мне… мне никто никогда не помогал. Обо мне никто не заботился.

— Деви, там твои подруги, они же тоже кровомески? — шепчет Киара, легонько толкая меня в бок.

— Полукровки, — поправляю я машинально.

Поворачиваю голову. Точно. После того, что сделал Кай, я совершенно забыла про Лиан и Дарию. Как мне стыдно. Я оставила их одних.

Вот…

Во мне снова просыпается желание заботиться, но что я могу поделать?

— Им скучно, — говорит Киара. — Позовём их к нам?

Я обмираю.

— Нет, не нужно, — быстро отвечаю я. — Мне надо с ними поговорить.

— Да, пошли, — тут же соглашается Киара, собираясь встать.

— Не могу. — я опускаю глаза. — Я рабыня Кая. Он велел сидеть здесь.

— Кай! — Киара подскакивает, её голос звучит звонко и уверенно, она перекрывает гул разговоров и музыку. — Мы с Деви хотим пойти к её подругам! Она хочет встать, можно ведь, правда?

— Киара! — шиплю я с ужасом.

Он и так обещал меня наказать.

Время замедляется. Кай поворачивает голову.

И я смотрю на него. Внутри всё сжимается от первобытного страха. Он пугает меня до жути после произошедшего.

Каждый его поступок, каждое слово, даже его молчание пропитаны опасностью. В Кайдене слишком много не просто от дракорианцев, а от Легенд — жестоких бессмертных драконов. Я ощущаю это на уровне инстинктов.

Но вместе с ужасом, липким и холодным, во мне поднимается тёмная волна — нездоровый, запретный интерес.

Что внутри у такого, как он?

Как он мыслит?

Что чувствует, когда смотрит на мир своими ледяными глазами?

Какая у него жизнь, за пределами этой показной роскоши и жестокости? Любит ли он кого-то? Умеет ли по-настоящему ненавидеть?

Кай почти никогда не показывает настоящих чувств. Он будто закрыт на тысячу замков. И мне отчаянно, до дрожи хочется подобрать к этим замкам ключ, заглянуть внутрь, понять, что там внутри.

— Подойди ко мне, Деви, — приказывает Кай коротко.

Я вздрагиваю, не просто слыша, а чувствуя всем своим существом, как невероятно дико моё имя звучит в его исполнении.

Надо же… даже не зверушка.

Встаю и на негнущихся ногах делаю несколько шагов вперёд. Чувствую, как морской ветер подхватывает мои волосы.

Останавливаюсь около Кайдена почти касаясь его коленей.

— Наклонись, — приказывает Кай, едва заметная ухмылка ползёт по его губам.

Закусываю губу, подчиняясь.

— А что мне будет, если я разрешу тебе прогуляться, зверушка? — спрашивает он, сжимая мой подбородок.

Его действия — акт власти и обладания мной. Это видят все, но мне почему-то плевать. Я смотрю в его серые глаза, наблюдая как в них разгораются огненные искры. Никогда ни у кого не видела таких глаз.

— Ты и так можешь заставить меня сделать всё, что угодно, — почти шепчу я.

— Не всё. Ты сыграешь со мной в одну игру, когда вернёшься.

— В игру? — сглатываю я, ощущая, как его палец скользит по моей коже.

— Да, участие в ней добровольное. Даже ошейник не поможет мне заставить тебя.

Наверняка монстр что-то задумал.

Но и Молли явно решила сделать какую-то мерзость в отношении девочек. Я обязана их предупредить. Пусть и ценой какой-то игры. Я справлюсь.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Я замечаю тень довольства в его глазах. На что я подписалась? Почему он так среагировал?

— Иди, — коротко бросает он, а затем добавляет: — И будь хорошей девочкой, поняла меня? Никуда не уходи без моего ведома.

— Поняла.

Я отворачиваюсь, чувствуя на спине взгляды всей компании, и иду к Киаре. Мы вместе спускаемся по трём широким ступеням, возвращаясь к основной части террасы у бассейна. Я тут же начинаю искать взглядом Дарию и Лиан, но их нигде не видно.

Сердце тревожно сжимается.

— Не переживай, сейчас найдём их, — уверенно говорит Киара, заметив мою панику. А потом вдруг останавливается и с укором смотрит на меня. — А теперь ты должна снять эту кофту. Платье очень красивое, и ты в нём тоже. Я поняла, что болезни нет, ты притворяешься и просто стесняешься. Глупышка, ты красивая!

— Киара, нет, не надо… — пытаюсь отказаться я, но слишком поздно.

Она хитро улыбается и делает лёгкий пас рукой. Я чувствую колебания воздуха. Магия!

— Я помогу тебе, стесняшка.

Раздаётся тихий звон, и я с ужасом смотрю вниз. Все пуговицы на моей кофте одна за другой отрываются и со стуком падают на светлый пол террасы, прямо посреди вечеринки.

Кофта распахивается.

Киара, довольная своей шалостью, собирается что-то сказать, но улыбка застывает на её лице. Она смотрит на мою ключицу, и её глаза расширяются от шока.

— Деви… — шепчет она. — Это что… Метка Истинности?

Кажется, её сейчас увидят все.

Ужас ледяными иглами впивается в кожу. Я судорожно запахиваю кофту.

Мой взгляд панически мечется по сторонам. Кто-то мельком смотрит в нашу сторону, привлечённый звоном пуговиц, но тут же отворачивается, не проявляя особого интереса. Кажется… кажется, увидела только Киара.

Она всё ещё смотрит на меня широко распахнутыми глазами, ожидая пояснения.

— Послушай, — мой голос срывается на шёпот, — Да, это метка, но… мы можем поговорить где-нибудь, где потише и меньше людей?

Киара несколько раз моргает, выходя из оцепенения.

— Хм… ладно.

Она берёт меня за руку и ведёт прочь от бассейна, прочь с террасы. Мы спускаемся по лестнице прямо в дом.

Здесь куда прохладнее и тише. В комнате, в которую мы заходим, огромный диван цвета слоновой кости, светлые деревянные панели на стенах, уходящие под потолок полки с книгами в кожаных переплётах. Окна большие от пола до потолка. В них прекрасно видно озеро.

Как только дверь за нами закрывается, я поворачиваюсь к Киаре.

— Киара… сегодня Молли сказала, что мы подруги, и ты не стала отрицать.

Она отводит взгляд, теребя край своего яркого платья.

— Ну да… мы вроде бы подружились, или… — она поднимает на меня глаза, и они внезапно становятся влажными. — Ты тоже считаешь меня дурой и не хочешь со мной дружить? Поэтому позвала меня сюда, да?! Хочешь сказать, что мы не будем общаться?!

Это так странно. Я ведь всего лишь полукровка, но, кажется, Киара — красивая и богатая дракорианка — не просто считает меня другом, но и думает, что я считаю себя лучше неё.

Она выглядит такой расстроенной, будто вот-вот заплачет.

— Нет-нет, что ты! — тут же выпаливаю я. — Я считаю, что ты классная. Ты очень добрая и милая. Ты куда лучше Молли.

Лёгкая улыбка трогает губы девушки:

— Спасибо. Ты тоже классная!

— Я не хотела никому показывать метку, — тихо признаюсь я, возвращаясь к тому, что действительно меня волнует.

Киара смотрит на меня с искренним недоумением:

— Но почему?

Я замираю, обдумывая ответ. Мне нужно сказать что-то такое, чтобы она молчала. Чтобы ни при каких обстоятельствах не проболталась, даже случайно.

— Понимаешь, я на особом счету у нашей кураторши, мисс Эйвери.

— Знаю её, — фыркает Киара. — Такая злобная сучка.

— Да, она не подарок, — соглашаюсь я. — И она сказала, что отчислит меня, если у меня будет метка.

Я немного сгущаю краски, но по сути так и есть. Мне не поздоровится.

— Но почему?! — искренне не понимает Киара. — Это же так классно! Истинность в наше время почти не появляется, все радуются ей. С гордостью показывают всем, закатывают праздник!

— Киара, я полукровка, — я смотрю ей прямо в глаза. — Всё дело в этом. У нас всё по-другому. Понимаешь? Все это знают.

Киара кусает губу. Я вижу, что она совершенно не понимает, о чём я, но отчаянно боится показаться глупой.

— Да-да, — быстро кивает она. — Все это знают. У полукровок другая истинность.

— Поэтому я прошу тебя, не говори никому, — я понижаю голос, делая его более доверительным. — Если меня отчислят, мы не сможем быть подругами. И больше никогда не увидимся.

— Не увидимся? — в ужасе переспрашивает она.

— Да, — твёрдо говорю я. — Знаешь, что делает дружбу самой крепкой?

— Э-э-э… — задумчиво тянет Киара, она серьёзно восприняла мой вопрос. — Я не знаю, прости.

— Общие секреты, — говорю я заговорщическим шёпотом. — Никто во всём мире не знает про мою метку. Только ты и я. Даже Лиан и Дария не знают. А ты моя подруга, и у нас теперь есть свои секреты, понимаешь? Ты будешь хранить мою большую тайну, а я твою, если такая будет.

Глаза Киары загораются восторгом:

— О-о-о! Да, я понимаю! Я буду хранить твой секрет! Клянусь Легендами, буду!

Она бросается и обнимает меня так порывисто, что я на мгновение теряю равновесие. Киара выше меня, и я буквально тону в её объятиях и запахе сладких духов. В первое мгновение я застываю, не привыкшая к таким проявлениям чувств от дракорианцев, но затем что-то внутри оттаивает, и я неуверенно, мягко обнимаю её в ответ.

Киара мне правда нравится. Да, она немного странная. Но у всех свои причуды. Я научилась ценить хорошее отношение ко мне. Его в моей жизни было не так много. Кажется, мы в этом с Киарой похожи, поэтому она так тянется к любому проявлению дружбы.

— Я придумала! — она отстраняется, её глаза сияют. — Я помогу тебе спрятать метку! Это будет только наш секрет, Эйвери не увидит, даже если посмотрит в упор.

Не дожидаясь моего ответа, она делает изящный пас рукой, и в её ладони появляется маленькая сумочка-косметичка, вся усыпанная переливающимися стразами. Киара с деловитым видом открывает её и достаёт элегантный флакончик с тональным кремом.

— Это от «Сияния Элизиума», — с гордостью заявляет она и проводит пальцем по своей щеке. — Видишь, какой тон идеальный? Какая кожа? Это всё он! Он скроет всё, что угодно. Даже вода ему не помеха. Главное сильно не тереть, поняла?

— Поняла. Ты дашь мне его?

— Конечно! — восклицает она. — Давай скорее, я помогу!

Она уже тянется ко мне с флакончиком в попытке распахнуть мою кофту, и меня пронзает холодный ужас.

Что, если она узнает метку Флеймов? Мало ли… лучше не рисковать.

— Э-э… давай я сама? — быстро говорю я, отступая на шаг. — Проводишь меня в ванную? Там я смогу снять кофту и нормально всё сделать.

— А, ну ладно, — ничуть не обидевшись, соглашается Киара. — Пошли!

Спустя десять минут мы поднимаемся обратно на террасу. Я уже без кофты, моя кожа действительно выглядит идеально чистой.

Радость от того, что моя проблема частично решена, мгновенно испаряется, сменяясь леденящим ужасом от того, что я вижу.

Прямо на одном из столов около бассейна танцует Лиан в одних только трусиках.

Она уже сняла с себя всё остальное, и её одежда валяется на полу. Вокруг стола собралась толпа дракорианцев. Они хохочут, улюлюкают, показывая на неё пальцем.

А она, с абсолютно затуманенным, бессмысленным взглядом, неловко и нелепо пытается позировать, неуклюже изгибаясь, изображая сексуальность, которой в её движениях нет и в помине.

Я не успела.

Вот о чём говорила Молли.

Всё это до ужаса, до тошноты напоминает мне тот день, когда рыжий Ларс сделал нечто подобное с Аэллой. У Лиан те же пустые глаза. Во мне поднимается чувство удушающего бессилия.

— Хватит! — кричу я, срываясь с места и бросаясь вперёд. — Хватит! Лиан, посмотри на меня!

Я не могу позволить, чтобы с ней случилось тоже самое, что с сестрой. Не могу.

Я проталкиваюсь сквозь смеющуюся толпу и вижу, как чьи-то руки тянутся к Лиан, как пальцы каких-то парней нагло трогают её за ноги и грудь.

— О Легенды, — вскрикивает позади меня Киара. — Её накачали зельем распутства!

Ярость затапливает меня, вытесняя страх. Я готова разорвать каждого, кто её тронул. Но вдруг путь мне преграждает Молли. На её лице торжествующая, отвратительно-уродливая ухмылка.

— Ну что, видишь, что бывает с теми, кто лезет туда, где ему не рады, грязь?

Я не отвечаю. Просто не могу говорить. Вся моя ярость, весь мой ужас и боль за сестру, за Лиан, за себя — всё это концентрируется в одном движении. Я со всей силы отталкиваю Молли.

Ненавижу их всех!

Она не просто отшатывается. Она отлетает почти на метр и с глухим стуком падает на пол.

Не знаю откуда во мне эта сила. Магия течёт по венам, будоража.

Внезапно я замечаю Зейла. Он стоит неподалёку.

Он смотрит на меня с наглой, циничной ухмылкой, его взгляд полон издевательского веселья. Он медленно подмигивает, словно мы с ним сообщники. Вот же урод. Он наслаждается унижением Лиан вместе со всеми, несмотря на то, что пытался притворится её другом.

Дикая, отчаянная мысль пронзает меня: где Кай?

Он бы не позволил. Он не стал бы просто стоять и смотреть на такое… или стал бы?

Я быстро обвожу взглядом то место, где сидели он и Ксандр, но почему-то парней там нет.

Часть меня горько разочарована, ведь он мог бы остановить это безумие. Но другая часть выдыхает с облегчением.

Потому что если бы Кайден был здесь и просто смотрел… он упал бы в моих глазах. Мужчины не должны допускать такое. Неважно, дракорианцы они или просто люди.

Не понимаю, почему меня волнуют грани допустимого Кая?

У меня нет времени это анализировать.

Я хочу стянуть Лиан со стола.

Свою кофту, которую всё ещё сжимаю в руках, я пытаюсь накинуть ей на плечи, прикрыть обнажённую грудь. Но Лиан дико отбивается, не даёт мне увести её. В какой-то момент она теряет равновесие и с громким всплеском падает в воду бассейна.

Несколько мгновений она барахтается, а затем, как только понимает, что здесь не утонуть, начинает призывно улыбаться и приглашать к себе парней.

Раздаются одобрительные возгласы.

— Ваау!

— Давай, кровомеска! Потрогай свою грудь, хочу посмотреть.

Лиан так и поступает, пощипывает соски, облизывая губы.

Я в ужасе.

Как прекратить этот кошмар? Как заставить её вылезти из бассейна и прикрыться?

Надо найти Кая. Только он может что-то сделать.

И тут я слышу отчаянный крик Киары:

— Осторожно, Деви!

Я оборачиваюсь, но слишком поздно. Молли, уже поднявшаяся на ноги, с ненавистью в глазах со всей силы толкает меня. Я лечу в бассейн и ухожу под воду с головой, успеваю лишь задержать дыхание.

А когда выныриваю, отплёвываясь, вижу, что Зейл уже снял рубашку и тоже прыгает в бассейн.

Он подплывает к Лиан, которая сама тянется к нему, предлагая себя. Он обнимает её, что-то быстро шепчет, и я вижу, как туман в её глазах рассеивается, сменяясь ужасом и осознанием.

Зейл развеял действие зелья. Но я буду идиоткой, если подумаю, что по доброте душевной. Я прекрасно видела, как он наслаждался зрелищем вместе со всеми.

Зейл с показной заботливостью прижимает дрожащее тело Лиан к себе, гладит по мокрым волосам.

— Что со мной сделали? — кричит она, и её крик переходит в истерические рыдания. — Что они со мной сделали?!

Он что-то тихо говорит ей на ухо, успокаивая. А она цепляется за него, пытаясь прикрыть оголённое тело.

— Спасибо… спасибо, ты спас меня, спас… — рыдает она ему в плечо.

Он её спас?!

Серьёзно?!

А ведь теперь всё выглядит именно так.

Я хочу возмутиться, а ещё помочь Лиан. Даже не знаю с чего начать. Но вдруг за моей спиной раздаётся низкий ледяной голос Кая:

— Я тебя повсюду ищу, а ты решила искупаться прямо в одежде, зверушка. Я ведь предупреждал — будь хорошей девочкой. Но ты в очередной раз не послушала меня.

Я резко оборачиваюсь. Его серые глаза, в которых теперь полыхают багрово-огненные всполохи, источают чистую, концентрированную ярость.

Он злится.

Действительно злится, и от этого у меня по спине бежит холодок, который не имеет ничего общего с прохладной водой бассейна.

Вдруг взгляд Кая опускается ниже, на мою грудь.

Метка!

Паника обжигает меня. Хоть Киара и обещала, что крем водостойкий, но мало ли… Я сама в ужасе опускаю голову, но с облегчением вижу, что кожа чистая. Истинность не видно.

Но дело не в этом.

Тонкая ткань платья намокла и прилипла к телу. Моя грудь обрисована так чётко, словно я стою перед Каем, да и остальными, абсолютно обнажённая.

От прохладной воды соски затвердели, и теперь они отчётливо проступают сквозь мокрую одежду.

Я замечаю, что на меня смотрят. Откровенно пялятся.

Ужас ошпаривает меня, а за ним приходит жгучий, унизительный стыд.

Кайден резко наклоняется, протягивая мне ладонь.

— Вылезай. Сейчас же, — зло чеканит он, тяжело дыша.

Его взгляд слишком откровенный. Я инстинктивно закрываюсь руками. Краска заливает щёки, уши, шею.

В ответ вижу, как тьма в глазах Кая сгущается. В них помимо злости появляется что-то мрачное, хищное.

— Руку! — рычит он.

Сердце ухает куда-то вниз, в живот, а потом взлетает к самому горлу. Страх парализует, сковывает конечности.

Но Кай та сила, которой невозможно не подчиниться.

Дрожащей, непослушной рукой я тянусь к нему, и его пальцы смыкаются на моём запястье.

Прикосновение обжигает, будто раскалённые угли ложатся на мою кожу. Рывком он вытягивает меня из воды. Я спотыкаюсь, но Кайден держит крепко, не давая упасть. Его руки смыкаются на моей талии.

На мгновение мы встречаемся взглядами. Сталкиваемся ими так, что меня едва в сторону не ведёт. Я чувствую его… чувствую, как сквозь его невероятно сильную ярость проклёвывается возбуждение.

Кай отпускает мою талию, грубо дёргает за запястье, таща за собой. Он идёт впереди, я за ним. Вода стекает с меня ручьями, оставляя мокрые следы на полу.

— Кай! — зову я, в ушах стучит пульс.

Он не слушает, не оборачивается, просто идёт, все расступаются перед ним.

— Кайден! — отчаянно повторяю я.

Он резко останавливается и оборачивается. Его глаза — квинтэссенция огненной ярости.

— Закрой рот, зверушка. Просто заткнись.

Я замолкаю. Понимаю, что он невероятно зол.

Послушно иду за ним, бросая беспомощный взгляд в сторону бассейна. Мне страшно за Лиан, но я ничего не могу сделать. Кай сейчас слушать не станет. И Дария… где она? Лишь бы с ней всё было хорошо.

Монстр заводит меня в какую-то небольшую комнату, похожую на спальню. Просто рывком затаскивает внутрь, захлопывая за нами дверь.

Его мощная грудная клетка тяжело вздымается и опускается. Кай откидывает прядь чёрных волос со лба, глядя на меня в упор.

Короткий пас рукой — и невидимая волна жара окутывает меня, мгновенно высушивая и одежду, и волосы.

— Ты, жалкая кровомеска, вынудила меня искать тебя? — его голос срывается на рычание. — Я что, мальчик на побегушках?

Его слова обидные и неприятные, но меня больше взволновало немного другое.

— Ты… ты искал меня? — робко спрашиваю я.

— Куда ты делась?

Значит, действительно искал. Нас с Киарой не было минут пятнадцать от силы.

— Я… я была в комнате с Киарой. Сняла кофту, сходила в ванную… — я опускаю глаза. — Я пила чай перед выходом и… мне надо было в туалет.

Ненавижу тот факт, что приходится перед ним оправдываться, а ещё врать, но сейчас Кай пугает до жути.

— Избавь меня от своего глупого лепета, Деви, — жёстко обрывает он.

Кайден снова назвал моё имя. Почему я так болезненно-сладко реагирую на это? Делаю глубокий вдох, прикрывая глаза.

Он монстр.

Монстр.

Монстр.

Надо повторять это себе почаще.

— Я хочу тебе рассказать, почему я была в бассейне, — делаю я попытку.

Если объясню всё, есть шанс, что он поможет найти Дарию. Или ему будет плевать?

— Хочешь рассказать, почему ты почти голая перед всеми красовалась?! Решила показать товар? — в его голосе вибрирует угроза. — Искала себе парня? За этим ведь вы здесь? Найти того, кто трахнет вас — кровомесок.

— Нет! Я не думаю о парнях…

Кай просто отворачивается. Он проходит вглубь комнаты, садится на край кровати и смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом.

Время тянется мучительно медленно. Между нами плавится воздух. Лёгкие горят, трепещут, будто крылья умирающей бабочки.

Я молчу, не зная, чего ожидать от Кайдена.

— Я уже обещал тебе наказание, — наконец произносит он. — Но ты напросилась на ещё одно. Ты не успеваешь расплачиваться, зверушка.

Я молчу.

Легенды, помогите, что он задумал? Вдруг он и мне что-то сломает, как Лионелю? Кай склонен к насилию даже больше, чем другие дракорианцы.

— Ты ведь сейчас в трусиках? — его внезапный вопрос заставляет меня вздрогнуть.

Сволочь.

— Д-да… — выдавливаю я. — Ты сказал снимать их только в нашем Пике.

Предчувствие чего-то опасного вспарывает вены дикой порцией адреналина. Сердце делает тройной кульбит в грудной клетке.

— Правильно. Молодец, — тон Кая становится почти ласковым, и от этого контраста по коже бегут колючие мурашки. — А теперь сними их. И подойди ко мне.

— Кай… что ты задумал? — мой голос дрожит.

— Сейчас же. И не открывай рот, пока я не разрешу.

Я не могу возражать Кайдену. В этом нет никакого смысла. Его власть надо мной неоспорима.

К своему ужасу, я понимаю, что он и сейчас хочет меня. И этот интерес, который он пытается подавить, который считает слабостью или просто мерзостью — ведь я кровомеска, переплавляется в чистую, ледяную ярость.

Монстр постоянно балансирует на грани.

Лучше бы я не знала этого. Крепче бы спала. Неизвестно, что он со мной сделает в итоге.

Пальцы дрожат, когда я нащупываю резинку трусиков. Они новые, красивые, кружевные — их купила для меня Киара.

Неуверенно и медленно я стягиваю их, стараясь не смотреть на Кая, но чувствую его взгляд каждой клеточкой кожи.

— Подойди ко мне, — приказывает он низким жёстким голосом.

В комнате царит полумрак.

Шаг.

Ещё один.

Я осторожно двигаюсь к монстру, ощущая его дикий интерес, словно физическое прикосновение.

Страх смешивается с чем-то тёмным. Я будто узнаю новые грани Кая. Медленно и постепенно он открывается мне.

Почему я так хочу узнать его? Знаю ведь, что рискую. Я безумна? Или это проклятая истинность влияет на меня?

Рядом с ним слишком тяжело. Слишком опасно, но в то же время так трепетно.

Слишком… всё слишком. Я никогда в жизни таких эмоций не испытывала.

Я подхожу и останавливаюсь прямо перед Каем. Он молча смотрит на меня, его взгляд обжигает, заставляя кровь гулко стучать в ушах.

— Молли столкнула меня, — выдыхаю я раздражённо. — Я здесь не при чём!

— Ты меня разочаровала. Я думал ты умнее.

Нахожу в себе силы заглянуть ему в глаза. Мне не хочется умолять, но только Кай может помочь.

— Лиан в опасности…

Бровь Кая насмешливо выгибается.

— … и Дария куда-то пропала! Они точно сделали ей что-то плохое. Прошу, помоги мне найти Дарию, помоги…

Резким одномоментным рывком Кай перехватывает меня поперёк талии и укладывая животом на свои колени.

Я вскрикиваю и инстинктивно пытаюсь вырваться. Такого я точно не ожидала.

— Останови уже свой словесный бред, — слышу в его голосе лёгкое раздражение.

Кай слишком сильный, дёргаюсь, уже понимая — я в западне.

Он наклоняется, его горячее дыхание опаляет кожу уха.

— И не двигайся. Или ты специально меня провоцируешь? Может быть, ты так сильно жаждешь моего внимания, а? Кровомеска? Поэтому постоянно выводишь меня из себя? Вечер ведь мог быть куда спокойнее.

Я замираю, тяжело дыша. Ощущаю его близость всем своим существом. Дышу с надрывом, как загнанный зверь.

— Я же объяснила, что не виновата, — страх проскальзывает в мой голос тонкой вибрацией. — Отпусти, пожалуйста.

И тут я чувствую его руку.

Она ложится на заднюю часть моей ноги, чуть выше колена.

Его огромная, сильная ладонь медленно, мучительно медленно скользит по моей коже, задирая подол платья.

Каждый миллиметр этого пути отзывается в моём теле дрожью.

— Кай… — я широко распахиваю глаза.

Не верю, что он делает это.

Кожа под пальцами Кайдена плавится.

Мне страшно и… и есть что-то ещё. Чувство, от которого по венам разливается тягучий жар.

Ни один мужчина не трогал меня так откровенно.

Кай собирает подол платья у моей поясницы.

Я же голая. Моя задница не прикрыта даже трусами, и она прямо перед ним. Стыд затапливает, обжигает внутренности диким огнём.

Ладонь Кая полностью накрывает мою ягодицу, он оглаживает её, а затем сжимает грубо, почти до боли.

Я вздрагиваю, судорожно выдыхая, но мы оба молчим.

Слова протеста застревают в горле. Я просто отчаянно дышу. И чувствую. Мучительно чувствуюегорядом с собой. Так близко, что каждая клеточка тела трепещет и горит в агонии.

Дыхание Кая становится тяжёлым, прерывистым, я ощущаю его на своей шее.

Он вдыхает мой запах. Я не вижу, но уверена, что это так. Обнюхивает меня, как дикий зверь.

Ужас. Ужас. Что мне делать? Как это всё прекратить?

И вдруг я чувствую, как что-то твёрдое и горячее упирается мне в живот сквозь тонкую ткань моего платья и его брюк.

Я замираю. Всё моё существо замирает.

Мир сужается до этого единственного ощущения. До прикосновения его руки к моей коже и его члена, упирающегося прямо мне в живот.

В голове абсолютная, звенящая пустота.

Легенды! Меня уже всю колотит. Я умру! Умру от этих диких и невероятно странных ощущений.

Внезапно его ладонь с силой опускается на мою обнажённую ягодицу. Шлепок кажется оглушительным в тишине комнаты.

— Ты обалдел?! Остановись! — вскрикиваю я, дёргаясь от шока.

Но он не останавливается. Второй шлепок, третий. Они не столько болезненные, сколько унизительные.

Моя кожа горит огнём.

Я злюсь, но сделать ничего не могу.

А потом… происходит что-то неправильное.

Его рука снова и снова опускается на мою горящую кожу. А член трётся о мой живот при каждом моём невольном движении. И вдруг сквозь унижение и ярость начинает пробиваться что-то другое. Сладкое, тягучее напряжение, которое зарождается где-то внизу живота и медленно, предательски копится, оседая между ног, заставляя меня дышать ещё чаще.

— Я велел тебе быть на виду. Сказал — без глупостей, — чеканит Кай. — Ещё раз ты ослушаешься меня, ещё раз кто-то увидит тебя полуголой…

— Х-хватит. Я поняла!

Я произношу это, и сама пугаюсь своего голоса. Он звучит странно — полухрипом, полустоном. Член в штанах Кая ощутимо дёргается, когда он слышит меня.

Монстр останавливается. Рука Кая теперь просто лежит на моих ягодицах.

Я всем телом ощущаю, как тяжело он дышит, и прекрасно понимаю — совсем не от усилий, которые он только что прилагал, наказывая меня.

— Ты полна сюрпризов, зверушка, — шепчет Кай. — Неужели ты возбудилась? Не думал, что наша правильная староста такая грязная девчонка.

— Нет, ничего подобного! Ты больной садист! — шиплю я.

— А если я сейчас запущу тебе руку между ног… что я почувствую, скажи, Деви? — он говорит теперь нарочито ласково, поглаживая мои горящие огнём ягодицы.

Только не это.

Не хватало ещё, чтобы он потрогал менятам. Как же унизительно, как же…

— Ничего не почувствуешь. Не надо трогать, пожалуйста, — мой голос срывается.

— Ты уже мокрая?

Я молчу, закусив губу до жгучей боли.

Как он вообще может спрашивать такое?! Впрочем, чему удивляться? Это же Кайден.

— Если скажешь правду сама, я не стану прикасаться, раз ты так боишься, — вкрадчиво произносит монстр.

Он снова играет со мной. Провоцирует, заходя всё дальше и дальше. Но я сейчас на неизведанной для себя территории чувств.

Я ощущаю, что его огромный член, кажется, сейчас пробьёт мне живот. Страх, стыд и что-то странное смешиваются в один удушающий коктейль.

Никогда в жизни я не ощущала мужскую твёрдость настолько близко к своему телу. Это дико страшно и одновременно будоражит те чувства, о которых я даже не подозревала.

Что со мной? Почему я всё это ощущаю? Выходит, Кайден прав? Я действительно грязная и испорченная?

— Так что, Деви, ты уже мокрая?

— Нет, — бурчу я.

Теперь отстанет?

— Маленькая лгунья, — его рука скользит с моей ягодицы вниз, к задней поверхности ног.

Я чувствую, как пальцы Кая начинают раздвигать мои бёдра. Он пробирается ими прямо туда…

Паника захлёстывает меня.

Нет, нет, нет, только не это!

— Немного! — вскрикиваю я. — Да, но совсем немного! Не трогай меня, пожалуйста! Не нужно прикасаться!

Кай с удовлетворением хмыкает и останавливается.

Его рука замирает на внутренней стороне моего бедра, слегка поглаживая, обжигая кожу.

Кайден молчит, и я слышу, как он тяжело сглатывает. А затем грубо спускает меня со своих колен.

Я едва удерживаюсь на ногах, быстро поправляю юбку платья, инстинктивно делая шаг назад. Смотрю в его глаза, не в силах сдвинуться с места.

— Не вздумай мне больше врать.

На его губах появляется ухмылка. Бархатная похабная ухмылка, от которой воздух в моих лёгких резко сгорает, а сердце вздрагивает, с силой рикошетя о рёбра.

Я мечтаю оказаться от Кая как можно дальше. Мне кажется, такого унижения я не испытывала никогда в своей жизни.

Внизу живота тянет. Дикое противоестественное чувство затмевает даже то, что кожа на заднице горит огнём.

Я боюсь признаться в том числе и себе, что близость Кая, даже в такой извращённой форме, будоражит меня. Мне жутко стыдно. Я чувствую себя грязной и испорченной.

Но вдруг меня пронзает мысль. Если я в его глазах лишь зверушка, то почему он сдерживал себя? Почему не причинил мне настоящей боли?

Кай ведь сломал палец другому дракорианцу. Наверняка высокородному. Ему было просто плевать.

А сейчас… сейчас он будто не хотел причинять мне — кровомеске — вред по-настоящему, хотя мог бы.

Унижал меня, пугал, доводил до грани, но я чувствовала, что он… он хотел чего-то другого. Не моей боли.

В этот момент Кай встаёт.

Я невольно смотрю на его пах, и тут же отвожу взгляд, щёки вспыхивают с новой силой. Сквозь ткань брюк я вижу, как сильно он возбуждён.

Монстр небрежным движением достаёт из кармана сигарету. Щелчок пальцев — и на её кончике вспыхивает крошечный огонёк. Комнату мгновенно наполняет терпкий дым с ароматом горькой вишни. Запах Кая.

Он делает глубокую, медленную затяжку, молча глядя на меня, а затем делает шаг вперёд.

Кайден возвышается надо мной, огромный и пугающий. Пряди чёрных волос небрежно обрамляют его хищное, совершенное лицо.

Очередная фирменная кривая ухмылка трогает губы монстра:

— Признайся. На самом деле ты хотела, чтобы я потрогал тебя? Хотела, чтобы я раздвинул твои стройные ножки и заставил тебя кончить?

— Отстань от меня. Прекрати! — мой голос срывается.

Я зло смотрю на Кая исподлобья. Какой же он озабоченный и испорченный. Как вообще можно такое предполагать? Как можно говорить подобное вслух?

— Какая ты красная, — тянет он, его глаза насмешливо скользят по моему лицу. — Ты правда девственница, не так ли? Поэтому так реагируешь?

— Хватит уже! — взрываюсь я. — Ты переходишь все границы! Ты просто ненормальный! Ты… ты… монстр!

Он усмехается, совершенно не тронутый моей вспышкой:

— Помолчи и надень трусики. Мы уходим. Ты ведь обещала сыграть со мной в игру, помнишь?

Помогите мне, Легенды. Месяц рабства только начинается, а я уже на грани.

Я делаю то, что велено. Подбираю трусики и скорее натягиваю их на себя, радуясь, что Кай стоит спиной и не смотрит.

Страх отступает. На его место приходит злость.

Ненавижу быть жалкой и никчемной. Ещё и вдобавок к этому поплыла от Кая. Он меня унижает, а я теряю остатки достоинства.

Это ведь только начало. Кай же за месяц всю кровь из меня выпьет. Уничтожит меня как личность. Наверняка этого и добивается. Для него это всё извращённая игра. А я не знаю, как сопротивляться.

— Быстрее, зверушка.

— Стой, подожди, — чеканю я, раздражение проскальзывает в голос.

Он поворачивается, насмешливо вздёргивая бровь, окидывает меня нечитаемым взглядом.

— Ты не можешь так поступать со мной, Кай. Это слишком. Я приняла условия сделки — ты освободил полукровок, я надела ошейник. Но я не вещь, которую ты можешь ломать. Должны быть границы. То, что было сейчас… это слишком.

— Не могу так поступать с тобой? Ошибаешься. Я могу всё. Сделаю с тобой, что пожелаю. — медленно произносит Кай.

Свет, падающий из коридора, обрисовывает его мощную фигуру, стоящую в дверном проёме. Он — чёрное-чёрное божество, тьма, которая поглощает всё, чего только касается.

Я смотрю на него, и внезапная, ошеломляющая мысль проскальзывает прямиком в сознание: он тот, кто стоит на вершине этого мира. Есть ли кто-то или что-то, способное противостоять Каю?

— Есть ли что-то, чего ты боишься? — произношу я полушёпотом, сама поражённая тем, что говорю это вслух.

Кай ухмыляется. Эта жёсткая ухмылка — как удар хлыста. Я вздрагиваю.

— Весь этот мир должен бояться меня, Деви.

А затем он разворачивается и широким, уверенным шагом идёт прочь, не оглядываясь.

Он словно мысли мои прочитал. Совпадение или виной тому наша связь, которую Кай сам использовал неосознанно?

Я ведь замечала, он не чувствует меня так, как я его.

Спохватившись, бегу за Каем. Нужно найти Дарию и узнать, как Лиан.

Мы снова выходим на залитую огнями террасу. Шум вечеринки, который казался таким далёким, снова оглушает меня.

Первой, кого я вижу, становится Молли. Она стоит неподалёку, скрестив руки на груди, и буквально впивается в меня злющим, озверевшим взглядом.

Она всё это время караулила лестницу? Ждала, когда мы выйдем? Маньячка.

Её глаза проходятся по мне с ног до головы, и я вдруг с ужасом понимаю, как я, должно быть, выгляжу. Моё платье хоть и сухое, но наверняка измято, волосы растрёпаны после того, как я лежала на коленях Кая, щёки до сих пор горят огнём.

Молли решила, что мы… что я и Кай только что были близки…?

Я поджимаю губы, глядя ей в глаза. Пусть думает, что хочет. Она тварь, которая устроила Лиан настоящий аттракцион унижения.

Но прежде чем я успеваю что-то сделать или сказать, раздаётся звонкий голос Киары:

— Вот вы где! Деви! Деви!

Она машет нам рукой.

— С Лиан всё хорошо! Мы с Зейлом помогли ей!

Я чувствую огромное облегчение, что с Лиан всё в порядке. Но при упоминании Зейла становится противно.

Лиан сидит на одном из диванов, укутанная в чей-то пиджак. Возле неё хлопочет Киара со стаканом воды, а Зейл… он сидит рядом и держит Лиан за руку, что-то успокаивающе ей говоря.

Урод прилип к ней, как пиявка, и я почти уверена, что он просто играет её чувствами, наслаждаясь ролью мнимого спасителя.

Я хочу броситься к ним, обнять Лиан, убедиться, что она правда в норме, но вовремя одёргиваю себя. Мне стоит быть предусмотрительнее. Кай уже показал мне, что бывает, если я нарушаю установленные им правила.

Не нужно провоцировать монстра. Я должна избегать конфликтов любыми способами.

Я поворачиваюсь к Каю, и мой голос предательски дрожит:

— Можно я подойду к подруге?

На глазах выступают злые слёзы. Я почти уверена, что он откажет. А я так волнуюсь, что душа на части рвётся.

Неожиданно Кай хмурится, и его взгляд будто бы на мгновение смягчается, теряя свою ледяную жёсткость.

— Ты собралась ныть? — грубо спрашивает он.

Я мотаю головой, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Пошли вдвоём, — коротко бросает он.

— Хорошо.

Вся моя предусмотрительность летит к исчадьям в бездну. Не обращая внимания ни на кого, я грубо отталкиваю Зейла плечом, чтобы он убрал свои руки от Лиан, и тут же обнимаю её дрожащие плечи.

— Милая, мне так жаль, так мне жаль! — шепчу я, прижимая её к себе. — Как ты?

Лиан всхлипывает мне в шею, её тело сотрясает дрожь.

— Деви, я так испугалась… Зачем они так поступили?

— Не знаю, не знаю, милая… — я глажу её по мокрым волосам, чувствуя, как во мне снова закипает ярость. — Просто они уроды, вот и всё. Им нравится мучать слабых.

— Не злись на Зейла, — вдруг шепчет она, отстраняясь и вытирая слёзы. — Он… он помог мне.

Ничего не отвечаю, мысленно проклиная хитрого ублюдка. И тут же встречаюсь взглядом с Каем.

Моя злость на него, на его недавнее «наказание», на безразличие вспыхивает с новой силой.

— Ты, наверное, думаешь, что Лиан голая добровольно в бассейне была?! — цежу я.

Взгляд Кая скользит по Лиан с тем же полным безразличием. Он небрежно пожимает плечами, этот жест красноречивее любых слов. Монстр словно имеет в виду — а почему бы и нет?

Меня прорывает. Вся обида и ярость выплёскиваются наружу.

— Я хотела тебе всё нормально объяснить! А ты меня не слушал. Они напоили Лиан Зельем распутства! Заставили её вести себя… просто ужасно! Молли столкнула меня в бассейн, когда я пыталась помочь Лиан! Говорила же тебе, а ты… тебе всё равно, так ведь?

Я замолкаю, переводя дыхание, и тут до меня доходит. Я подскакиваю на ноги, оглядываюсь по сторонам, а затем в ужасе поворачиваюсь к Лиан:

— И Дария… где Дария?!

Лиан снова всхлипывает, её лицо искажается новым приступом страха:

— Я не знаю… Мне они легко влили зелье, я не смогла противиться… А вот Дария… она начала драться и даже использовала магию. Молли взбесилась и велела тем парням увести её куда-то, чтобы без лишних глаз разобраться.

— Мы должны найти её. — я оглядываюсь, выискивая в толпе наглую ухмылку Молли. — Где эта сука Молли? Я из неё всю душу вытрясу.

Кай, до этого безразличный к происходящему, внезапно наклоняется ко мне, заглядывая прямо в глаза. Его лицо так близко, что я вижу каждую огненную искорку в серых радужках. Моё сердце ухает вниз. Дикий трепет расползается по всему телу.

— Какая грозная зверушка, — он почти ласково проводит костяшкой пальца по моей щеке. — Нарываешься?

Он наклоняется ещё ближе, так, что его губы касаются моего уха, и я снова вдыхаю этот дурманящий запах горькой вишни.

— Думаешь, — шепчет он так тихо, что слышу только я. — Твоя попка переживёт ещё одно наказание?

Я в ужасе отшатываюсь, дёргаюсь назад, как от удара. Он сказал это! Прямо здесь, на людях! Хотя… я понимаю, что никто, кроме меня, не мог расслышать его тихий, издевательский шёпот.

С ненавистью смотрю на Кая, едва сдерживая рвущийся наружу крик.

Вот он какой.

Ему плевать.

Ему плевать на всё и на всех.

Дарию сейчас могут мучить, насиловать, делать с ней что угодно, но ему всё равно. Он будет насмехаться надо мной и защищать Молли. Она же дракорианка, одна из них, а мы — просто мусор, кровомески, игрушки.

Но Кай внезапно недобро улыбается.

— Твои долги растут, — тихо произносит он. — Сиди тут, моя маленькая примерная староста.

И прежде чем я успеваю возразить, его голос становится жёстким:

— Это приказ.

— Ой, ой, что-то Кая разозлило, — нервно бормочет Киара.

Лиан, всё ещё дрожащая, испуганно смотрит вслед монстру:

— Думаешь, он злится на нас? Какой он огромный, у него жуткая аура. Я боюсь его.

Я вижу, как она инстинктивно двигается ближе к Зейлу, ища у него защиты. Это зрелище уничтожает остатки моего самообладания.

— Не трогай её! — выплёвываю я, глядя на Зейла в упор. — Хватит притворяться её другом, ты не такой!

— Эй! — он вскидывает руки. — Что я тебе сделал? Я помог твоей подруге, пока ты… — его лицо внезапно становится раздражённым — Развлекалась с Кайденом, не так ли?

Я бледнею.

А Зейл продолжает с усмешкой:

— Тебе нет дела до подруг, не притворяйся.

— Как ты смеешь? Ни с кем я не развлекалась.

В этот самый момент музыка внезапно стихает. Тишина оглушает, она кажется непривычной.

— Я же говорила… — бормочет Киара мне на ухо. — Не к добру был тот взгляд Кая.

Я поворачиваюсь, меня одолевает дурное предчувствие.

Кай стоит около магического аппарата, который ещё секунду назад транслировал музыку. Он просто положил на него руку, и наступила тишина.

— Кажется, вечеринка не задалась, — его спокойный голос разносится по всей террасе. — Придётся её закончить.

Я вижу, как все вокруг замирают. Кто-то смотрит на Кая с опаской, не понимая чего ждать. А кто-то и вовсе с откровенным страхом.

Молли появляется рядом с Кайденом спустя пару десятков секунд. Она что-то быстро, нервно ему говорит, жестикулируя. Даже отсюда видно, что она на грани истерики. Её лицо бледное, а поза — воплощение отчаяния.

— Наверняка извиняется, — тихо бормочет Киара, которая тоже напряжённо смотрит в их сторону. — Но не поможет. Кай явно недоволен.

— А ты у нас специалист по Кайдену, я смотрю, — язвит Зейл, который явно уязвлен тем, что даже когда Кая нет рядом, он в центре внимания.

Мне хочется что-то ответить, но не могу. Я боюсь пропустить что-либо. Всецело поглощена происходящим.

Гости Молли — участники вечеринки — восприняли слова Кайдена как приказ к немедленному действию.

Все начинают расходиться.

Дракорианцы спешно собирают свои вещи и быстро покидают террасу. Вечеринка, такая громкая и весёлая, явно заканчивается задолго до того, как планировала Молли.

Вот тебе и «те самые вечеринки старшекурсников».

Разговор Молли и Кая, кажется, подходит к концу.

В какой-то момент Молли делает шаг, пытаясь уйти, но Кай резко ловит её за запястье. Он грубо дёргает её на себя, так, что она почти врезается в него.

Почему-то мне становится неприятно. Не хочу, чтобы он трогал её. Эта мысль проносится в сознании, и я быстро отгоняю её.

Бред. Полный бред. Это точно не моё дело. Ну и дура же ты, Деви!

Я не слышу, что Кай говорит, но вижу, как он что-то коротко и жёстко спрашивает о чём-то.

Молли, вся съёжившись, испуганно кивает и быстро указывает рукой в сторону. На одну из лестниц.

Кай отпускает её. Молли разворачивается и убегает. И только теперь я вижу, что она не просто расстроена — она рыдает, закрывая лицо руками, её плечи сотрясаются от беззвучных всхлипов.

— Он узнал, где Дария. Узнал! — я подскакиваю с дивана, но замираю.

Кайден смотрит прямо на меня. Его взгляд прошибает меня до основания. Меня пронзает ознобом, бешеные разряды молнии ползут по спине прямиком к макушке.

Я дышу часто-часто, ощущая внимание монстра на себе.

Отвернись же. Ну… отвернись!

Кай медленно качает головой, давая мне понять, что не потерпит неповиновения. Он не хочет, чтобы я ходила за ним.

Молча плюхаюсь обратно на диван, раздражённо сопя.

— Научи разговаривать без слов, а, — хихикает Киара. — Между вами что-то есть, точно говорю!

За её репликой следует мертвецкая тишина. Никто не разделяет веселья. Лишь Лиан смотрит на меня удивлённым взглядом.

Я провожаю глазами широкую спину Кайдена, который идёт в том направлении, куда указала сбежавшая Молли.

Прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Он сказал, что я буду расплачиваться за спасение Дарии? Кажется, Кай это имел ввиду. Неважно. Если он ей поможет, я сделаю, что угодно.

Минуты тянутся безумно долго. Терраса почти опустела, тишину нарушает только далёкий шум океана.

Вдруг из того тёмного коридора, куда ушёл Кай, появляется фигура Дарии. Она быстрым шагом идёт к нам. Её тёмные волосы взъерошены, юбка до колен слегка съехала набок, а на светлой блузке без рукавов не хватает двух верхних пуговиц.

Я срываюсь с места и бросаюсь к ней, не помня себя от облегчения, и крепко обнимаю.

— Дария! Легенды, ты в порядке!

Она медлит. Её тело напрягается, она не принимает объятия, просто замирает столбом.

Я на мгновение отстраняюсь и вдруг понимаю: Дария одиночка, всегда была сама по себе. Она не привыкла к такому.

И тут Дария очень неловко, почти деревянными руками, обнимает меня в ответ. Я чувствую, как она тяжело дышит, её грудь вздымается судорожными, рваными вдохами.

— Они… что-то сделали? — спрашиваю с диким страхом, который корёжит нутро.

Никто не должен переживать то, что было с Аэллой. Никто и никогда.

— Нет, — выдыхает Дария, отстраняясь окончательно. Её голос звучит хрипло, но твёрдо. — Всё нормально. Я отбилась и убежала. Дружки Молли нашли меня, когда я заперлась в какой-то комнате. Они пытались выбить дверь. Накануне я прочитала в книге одно защитное заклинание и забаррикадировала им дверь. Сработало, представляешь! Они всей своей магией, всей толпой, пытались выбить её, и ни в какую.

— Ты умница. Представляешь, какая в тебе сила? — улыбаюсь я.

Мне легчает, я могу дышать свободнее.

— Лиан… — Дария заглядывает мне через плечо. — Говорила же ей, что идти сюда плохая затея.

— Ты не хотела?

— Конечно! — возмущённо шипит Дария. — Лиан упёрлась. Сказала, что пойдёт и точка. Ты тогда сказала, а я запомнила… Быть другом — это быть рядом и помогать. И я хотела помочь. Как я могла её бросить, она же беспомощная… сама знаешь.

— Это всё Молли, — чеканю я, поворачиваясь в сторону диванов. — Она всё устроила.

Лиан всё также дрожит в объятиях Зейла, Киара машет нам, призывая подойти ближе.

— Она пришла из-за Зейла, — негромко подтверждает мои догадки Дария. — Он её позвал, я уверена. Потому что изначально Лиан идти не собиралась.

— Он смотрел, как над ней измывались, а потом сделал вид, что якобы спас.

— Грязный ублюдок, — выплёвывает Дария.

— Ты видела Кая? — выдыхаю я судорожно.

Дария хмыкает:

— Ты пропустила такую веселуху! Он пришёл, когда они почти выбили дверь.

В этот момент я поворачиваюсь, чувствуя чей-то тяжёлый взгляд на своей спине.

Кай идёт прямо на нас.

Он выглядит относительно спокойным, но зрачки его серых глаз расширены, они превращают радужку в тонкий ободок, даже огненных всполохов не видно. Крылья его носа слегка дрожат. От него веет опасностью.

Он что-то сделал тем дракорианцам, которых Молли послала за Дарией.

Я отворачиваюсь, не в силах выдержать концентрированную тьму в его глазах. Не уверена, что хочу знать, как он с ними поступил.

Кай подходит ближе.

— Мы уходим, зверушка.

— Уходим? — удивлённо переспрашиваю я.

— Руку, — следует короткий приказ.

Я быстро поворачиваюсь к Дарии.

— Прошу, проследи за Лиан. Ты понимаешь о чём я, — торопливо шепчу я, намекая на Зейла. — Пусть она идёт домой. У вас есть порт-ключ?

— Есть, — так же тихо отвечает Дария.

Я вижу, что она смотрит на Кайдена настороженно, ей явно не нравится его пренебрежительное, собственническое отношение ко мне.

Но даже Дария — та, что всегда лезет в самое пекло — сказать ему ничего не решается. Она лишь бросает на меня взволнованный, почти затравленный взгляд. Хочет мне помочь, но не знает как.

Я слабо улыбаюсь, шепча одними губами:

— Всё в порядке.

Мне никто не поможет.

В этот момент Кай теряет терпение. Он сам хватает меня за руку, его пальцы смыкаются на моём запястье. Его прикосновение, как всегда, вызывает в груди пожар.

В следующую секунду магия тугим жгутом скручивается вокруг нас, унося прочь.

Когда же уже привыкну к порт-ключам?!

Мы выныриваем из выныривает из тугого, слепящего магического вихря, и я спотыкаюсь, едва не падая.

А не падаю я лишь потому, что рука Кая всё ещё стальным обручем сжимает моё запястье, а вторая, которой он притянул меня к себе, по-прежнему лежит у меня на талии. Я всем телом впечатана в монстра. Мы стоим прямо посреди общей гостиной.

Здесь тихо, темно, только лунный свет льётся из высоких окон.

Я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь унять дикое биение сердца.

— Успокоилась? — голос Кая, низкий и хриплый, раздаётся прямо над моим ухом, заставляя кожу покрыться мурашками.

Хватит так реагировать на него! Хватит! Я мысленно ругаю себя, но происходящее не поддаётся контролю разума.

Я медленно киваю.

Теперь, когда я знаю, что Дария и Лиан в относительной безопасности, адреналин и паника отступили, оставляя после себя лишь гулкую, звенящую усталость и напряжение от близости Кая.

Он отходит от меня, разрывая контакт. Почему-то становится холодно и неуютно, хотя стоило бы радоваться.

В очередной раз за вечер отмечаю, что я будто безумна. Рядом с монстром я чувствую себя в безопасности. Это не нормально.

Кай неспешно подходит к столику в углу гостиной и наливает себе в тяжёлый стакан янтарной жидкости.

Я настороженно наблюдаю за ним, за его плавными, полными скрытой силы движениями.

Монстр помог мне. Эта мысль стучит в висках. Он мог проигнорировать меня. Мог позволить Молли делать всё, что она хочет. Но он пошёл за Дарией. Он остановил вечеринку. Пусть и не безвозмездно, пусть и назначив цену, но он помог.

Я сглатываю, собираясь с духом:

— Кай…

Он не оборачивается, просто замирает, держа стакан в руке.

— Спасибо, — тихо, но твёрдо произношу я. — За то, что помог Дарии. И… что поверил мне. Спасибо.

Я вижу отражение Кайдена Флейма в тёмном стекле окна. Его лицо, до этого момента безразлично-ледяное, будто бы мрачнеет. Брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в жёсткую, недовольную линию.

Моя благодарность явно пришлась ему не по вкусу.

Я снова сделала что-то не так.

Кай оборачивается, его лицо снова непроницаемая маска.

— Ты мне должна, зверушка.

Я сажусь на диван, подтягивая под себя ноги так, чтобы юбка не задралась, и устало откидываюсь на подушки:

— Помню, что должна. И не отказываюсь от этого.

Как же хочется спать. Прошлую ночь я не сомкнула глаз и теперь поспать толком не выходит.

Мой усталый взгляд цепляется за руки Кая.

На тёмных манжетах его чёрной рубашки пятна. Они едва заметны, но сейчас, в смешанном свете луны и тусклого светильника, я отчётливо понимаю, что они отдают багряным.

Это кровь.

Холодный страх скручивается в желудке.

— Ты убил их? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Тех, кто хотел поймать Дарию?

Кай замечает мой испуганный взгляд, и на его губах появляется кривая усмешка.

— Что такое? Тебе жалко дракорианцев?

Жалко? Они бы точно Дарию не пожалели, но я не такая…

— Я не хотела бы ничьей смерти.

Кай подаётся ближе. Теперь он стоит прямо надо мной, возвышаясь. Снова делает глоток, не отрывая от меня взгляда. Я наблюдая, как ныряет вниз его кадык, прежде чем он произносит:

— Любое проявление слабости — это порок, который следует искоренять. Жалеть тех, кто хотел причинить вред тем, кто тебе дорог — глупо и недальновидно.

— Сострадание — это не слабость, — тихо возражаю я. — К тому же… вы не знаете какие мы на самом деле. Считаете нас просто зверьём, но мы почти не отличаемся друг от друга.

— Правда так думаешь? — мрачно усмехается Кай.

— Да, — чеканю я, вздёрнув подбородок. — А ты нас считаешь слабыми и ничтожными, не так ли?

Кай медленно склоняется ко мне.

В эти пару секунд я тысячу раз умираю внутри.

И вот он так близко, что я перестаю дышать.

Навис надо мной, заполнив собой всё пространство. Я вижу тёмные ресницы, обрамляющие его серые глаза — сейчас в них почти нет огненно-багряных всполохов. Вижу, как напряжена линия его челюсти.

Его запах — виски и та самая горькая вишня — окутывает меня, дурманит.

— Ты любопытная, Деви Морр, — его голос тихий, он будто вибрирует прямо у меня под кожей. — Тебя непросто сломать, не так ли?

У меня нет ответа на его вопрос. Я отчаянно хочу, чтобы он отпустил меня, чтобы избавил от своего удушающего внимания, которое сводит меня с ума. Я хочу обратно в свою привычную жизнь. Меня пугает даже не сам Кай, а то что с нами происходит, когда мы рядом друг с другом.

И тут внезапно дверь в нашу гостиной с шумом открывается.

Входит Ксандр. Он не похож на себя обычного — скучающего, равнодушного. Он выглядит возбуждённым и взвинченным, его волосы растрепаны, а глаза лихорадочно блестят. Примерно таким он был, когда охотился на меня. Неприятные воспоминания сразу всплывают в голове.

— Убери девчонку, — бросает он коротко Каю, не обращая на меня никакого внимания. — Есть срочный разговор.

Кай мгновенно становится собранным. Вся его ленивая, хищная расслабленность исчезает.

— Иди спать, зверушка, — коротко бросает он.

— Что-то случилось? — я подскакиваю с дивана. Паника снова ледяной рукой сжимает горло. — Что-то с Лиан? С Дарией?

Кай бросает на меня испепеляющий взгляд:

— Ты правда думаешь, что мир вертится вокруг вас, кровомесок? Убирайся в свою комнату. Сейчас же.

Вообще-то, это наша общая гостиная. Я имею полное право находится здесь.

— Твои подружки-полукровки вернулись в академию, — неожиданно поясняет Ксандр снисходительным тоном.

— Спасибо, — бурчу я.

Я закрываю за собой дверь, но в последний момент прислоняюсь к ней ухом, затаив дыхание. Пытаюсь что-то услышать. Ясно, что случилось что-то серьёзное.

Но ничего не слышно.

Тяжёлая дверь в комнату Кая захлопывается. Они зашли туда вдвоём.

А я так и остаюсь стоять у двери.

Утром я просыпаюсь и первым делом прислушиваюсь.

Тишина.

Ни звуков в ванной комнате, ни какого-либо присутствия Кая в гостиной.

Может быть, он спит?

Вспоминаю, что было вчера, и утыкаюсь в подушку, издав громкий, полный раздражения и стыда выдох.

Монстр отшлёпал меня!

Он видел мою голую задницу.

Вчера на адреналине и утопая в панике я ещё как-то это пережила. Но сегодня почему-то особенно стыдно.

Отрываю лицо от подушки лишь спустя минуту и медленно поднимаюсь, бросая взгляд на часы, которые тикают на стене справа. У меня есть полчаса на сборы, потом завтрак и учёба.

Что же сегодня будет? Кай говорил про какую-то игру, но вчера его отвлёк Ксандр и тот загадочный разговор про отца.

Может, монстру сегодня будет не до меня? Надеяться на это было бы глупо, но хочется верить в лучшее.

Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, я проскальзываю в ванную. Здесь витает егозапах — горькая вишня и что-то ещё. Аромат свежести. Но самого Кая нет.

Я быстро закрываю дверь в комнату Кая на задвижку — хлипкая защита, но так мне спокойнее. Чищу зубы, глядя на своё отражение, потом решаюсь на быстрый душ. Хочу смыть с себя прикосновения Кайдена и вчерашнее унижение. Кожа до их пор горит огнём.

Стараюсь делать бесшумно, но звук воды я контролировать не могу. Он гулко разносится по ванной.

Когда я выбираюсь из душа и вытираюсь полотенцем, опять прислушиваюсь. Тишина в Пике всё ещё остаётся абсолютной. Ничто и никто её не нарушает.

Кая будто бы и нет. Ночевал ли он вообще в комнате? Вдруг они с Ксандром вчера ушли и не вернулись?

Проверить я, конечно, не решаюсь. Стучать в комнату Кая не буду. И вообще лучше думать о своих делах. Мне же лучше, если монстр чем-то занят. Меньше будет доставать меня.

Я одеваюсь в форму, заплетаю свои светлые волосы в тугую косу и хватаю сумку с учебниками. Выхожу из комнаты и быстро преодолеваю общую гостиную.

Солнце, недавно вставшее, бьёт в огромные окна, заливая комнату ярким, тёплым светом. Пылинки танцуют в его лучах.

Я на мгновение останавливаюсь, подставляя лицо теплу. Оно ласкает кожу, и на секунду становится так хорошо, так спокойно, словно вчерашнего кошмара не было. Но это лишь иллюзия. Внутри я всё ещё чувствую холод от ледяного взгляда Кайдена и жар от его прикосновений.

Встряхиваю головой, отгоняя тревожные мысли. Нужно наслаждаться каждым днём. В конце концов всё не так уж и плохо.

Я выдыхаю и с улыбкой выхожу в коридор Пика.

Дорога до крыла полукровок занимает всего пару минут. Я толкаю тяжёлую дубовую дверь в гостиную девчонок.

Дария стоит посреди комнаты, уже полностью собранная. Её тёмные волосы стянуты в высокий, тугой хвост, на ней аккуратно отглаженная синяя форма полукровок, а в руках — сумка с учебниками. Лицо у неё такое, будто она готовится к бою, а не к лекциям, но в этом вся Дария.

А рядом, у единственного большого зеркала в гостиной, стоит Лиан и сосредоточенно красит ресницы, водя по ним кисточкой с тушью.

Другие девчонки идут на выход, либо сонно переговариваются.

— Доброе утро, — привлекаю к себе внимание я.

— Привет, — коротко кивает Дария, её взгляд остаётся собранным и серьёзным.

Другие девчонки, проходящие мимо, сонно кивают или машут мне, тоже приветствуя.

Только Лиан поворачивает голову в последнюю очередь, и недовольно бурчит:

— Доброе.

— Что с ней? — тихо спрашиваю я Дарию. — Кстати, я рада, что с вами всё хорошо.

— И я рада, что ты в норме. Лиан дуется, — так же тихо отвечает Дария, закатывая глаза. — Дуется, что вчера Ксандр забрал её от Зейла. Ну, и меня тоже. Он помог нам добраться до спален без приключений.

Ничего себе. Ксандр? Тот самый, который на посвящении довёл меня почти до истерики, когда пытался поймать? Я такого от него не ожидала. Хотя… я уже начинаю понимать, что настоящую угрозу здесь представляют совсем не те, от кого ты ожидаешь чего-то жуткого.

— Зейл окончательно задурил ей голову, — шепчу я, глядя на Лиан.

— Я всё слышу! — громко заявляет Лиан, откладывая тушь. — У меня великолепный слух! И кто ещё кому задурил голову!

Я хмурюсь:

— На что ты намекаешь?

Лиан резко поворачивается к нам, её лицо выражает обиду и злость.

— Вчера я видела, как ты смотришь на Кайдена Флейма! Ты же буквально от него взгляда не отводила. Как и он от тебя.

— Я его рабыня, Лиан, — холодно отвечаю я. — Конечно, я смотрю на него. Потому что, если я сделаю что-то, что ему не по нраву, мне не поздоровится.

Лиан хмыкает и поджимает губы, её раздражение, кажется, уступает место страху:

— Он меня пугает. Я бы от ужаса умерла на твоём месте. Его все боятся. Он и Ксандр… они просто какие-то чудовища! Деви, прошу, держись от него подальше.

— Я стараюсь, но… мы живём в смежных комнатах, я у Кая в рабстве на месяц. Что я могу сделать? — развожу руками я, а затем добавляю: — К тому же, Кай вчера вытащил Дарию из переплёта. Если бы не он…

— …то помог бы Зейл, — заканчивает за меня Лиан, подходя к нам. — Он бы помог, будь уверена.

— Лиан, пожалуйста, подумай, — мягко, но настойчиво говорю я. — Мы ведь уже это обсуждали. Он дурит тебе голову и играет твоими чувствами.

— А лично ты много понимаешь в чувствах?! — взрывается Лиан, её щёки краснеют от обиды. — Ты вообще хоть раз влюблялась?

Я удивлена её резким ответом и поведением. Лиан в принципе всегда была мягкой и спокойной. Мы ещё со времён пансиона знаем друг друга.

Но после знакомства с Зейлом она начала вести себя странно…

Мы с Дарией переглядываемся. В её глазах я вижу, что она разделяет мои переживания о подруге.

— Лиан, — Дария делает шаг вперёд, её голос звучит жёстко, — Только не говори, что ты втрескалась в этого придурка? Он же полный кретин.

— Хватит! — голос Лиан звучит громко и немного визгливо. — Он вчера защитил меня! Не смей так говорить о Зейле! Меня вчера опозорили… как мне смотреть в глаза окружающим, — всхлипывает она растерянно, её плечи начинают дрожать. — Кем меня будут считать? Шлюхой? Как мне стыдно… как стыдно…

Я тяжело вздыхаю, вся злость на её упрямство мгновенно улетучивается, сменяясь сочувствием. Она была голая перед старшекурсниками, предлагала себя… они её трогали. Такое действительно непросто пережить.

Лиан тяжело дышит, сопя от обиды. Слёзы градом катятся по её щекам, смывая свежую тушь.

Я бросаюсь к ней и крепко обнимаю, прижимая её голову к своему плечу.

— Тише, тише, милая, — шепчу я, гладя её по волосам. — Ты же ни в чём не виновата. Все понимают, что это из-за зелья. Понимают, что Молли всё подстроила. Всё будет хорошо. Слышишь? Мы с тобой. Будем рядом и не позволим никому тебя обидеть. Со временем все забудут.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Дарией, которая стоит рядом, сжав губы. Я делаю ей едва заметный знак рукой, призывая подойти. Она на мгновение колеблется, её лицо, как всегда, сурово, но потом она вздыхает и тоже подходит, неловко обнимая нас обеих поверх моих рук.

— Хочешь, поймаем Молли и как следует наваляем ей? — предлагает Дария с энтузиазмом. — Я сегодня проснулась рано и практиковала магию. У меня неплохо выходит.

— Я… даже не знаю… — всхлипывает Лиан.

— Мне жаль, девочки, но ни в коем случае, — я слегка отстраняюсь. — Мисс Эйвери ясно дала понять, что нам нельзя причинять вред дракорианцам. Иначе… сами понимаете. Отчисление или что-то похуже.

— Я вот не против, чтоб меня отчислили. Даром мне это дракорианское болото, которое зовут лучшей академией Андраксии, не нужно, — хмыкает Дария. — Так что может я всё-таки…

— Дария, нет. Как староста — я тебе запрещаю. А как подруга… хочу предупредить, — я понижаю голос. — Мисс Эйвери не так проста, как кажется. Её дружелюбие — просто маска. Я её не раскусила, но уверена… она способна на любые зверства. Пусть внешний вид вас не обманывает. Она дракорианка до кончиков ногтей. Я чувствую в ней что-то нехорошее.

— Теперь ты на мать Зейла переключилась, — всхлипывает Лиан раздражённо.

— Да что ты всё сводишь к этому Зейлу? — отвечаю я, хмурясь.

Лиан делает шаг назад. На её заплаканном лице появляется странная, мечтательная улыбка:

— Девочки, я вас прошу, пожалуйста, не надо так к Зейлу. Мне кажется, я влюбилась. Когда он рядом, моё сердце так сильно бьётся… и я так мечтаю, чтобы он… поцеловал меня. И он вчера почти поцеловал! Но этот Ксандр… чтоб его! Он нам помешал, когда пришёл.

— Лиан… — я смотрю на неё, не веря своим ушам. — Он изнасиловал мою сестру! Мою Аэллу! А ты хочешь, чтобы насильник тебя поцеловал?

— Неправда! — выкрикивает Лиан. — Я ему рассказала про твою сестру, попросила объяснить, и он сказал, что такого не было! Твоя сестра продавала себя сама, а он купил. Зейл не прав, что ходит в такие заведения и пользуется услугами таких женщин, но он… ему было стыдно передо мной, понимаешь?! А ещё там был Кайден. Почему-то ты только на Зейла бросаешься, как бешеная собака? А на Кайдена тебе всё равно, да?

Я обмираю. Воздух выбивает из лёгких.

Лиан рассказала? Зейлу? Я ведь доверяла ей, как подруге. Что теперь будет…

Зейл мне проходу не даст. Решит, что я буду его обвинять и захочет отомстить. Но куда сильнее я боюсь мисс Эйвери. Интуитивно чувствую, что она не позволит порочить репутацию сына. Что со мной будет?

— Ты ему рассказала? — мой голос ледяной и надтреснутый. — Я же просила молчать. Это не просто личное, Лиан… Это боль нашей семьи. Неужели ты не понимаешь?

— Рассказала, потому что знала, что дело не так-то просто. Зейл не виноват, что твоя сестра работала проституткой, а ты такое говоришь! Зачем ты настраиваешь меня против него, объясни? Зачем?! — её обида перерастает в агрессию.

— Лиан, как ты можешь? — во мне всё переворачивается от её слов. — Моя сестра не проститутка! Нас тогда поймали и притащили в бордель силой.

— Все знают, кем работает твоя мать, Деви, — зло бросает Лиан. — Аэлла просто пошла по её стопам.

Это удар под дых. Мне так больно, так мерзко. Больно от её предательства, от её жестоких, несправедливых слов. Стыд и горечь за маму, за Аэллу, за всю нашу проклятую жизнь смешиваются с яростью на Лиан.

Почему она не верит мне?!

— Заткнись! — Дария резко одёргивает Лиан, её глаза мечут молнии. — Ты берега совсем попутала?! Будешь осуждать Деви за родителей? Осуждать за то, как выживают женщины, которым иначе на кусок хлеба не заработать?!

Дария явно злится, она вся кипит, защищая меня. А я… я просто стою, обескураженная и раздавленная.

Я думала, что дракорианцы будут упрекать меня и насмехаться. Но всё вышло иначе. Больнее всех задела близкая подруга, ради которой я была готова умолять Кая о помощи, жертвовать собой.

— Я всё поняла, — не унимается Лиан, глядя на Дарию. — Ты ещё поддерживаешь её?! А я знаю, как всё на самом деле!

— Ну скажи, — ледяным тоном произношу я. — И как же всё на самом деле?

— А может, просто Зейл нравится именно тебе?! — выпаливает Лиан, указывая на меня пальцем. — Я видела, как ты вечно пытаешься его задеть, как ты смотришь на него! Он заботливый, милый… понятно, что в него легко влюбиться.

Зейл мне настолько омерзителен, что я с трудом могу представить его в роли того, к кому я могла бы испытывать романтический интерес. Он вызывает у меня только тошноту.

— С ума сошла? — я давлю в себе горький смешок. — Твой заботливый и милый Зейл смеялся, когда ты голая танцевала на столе. Иначе почему он тебя не остановил сразу, как ты думаешь?

— Он не видел, что происходит. А ты… просто видишь во мне соперницу. Завидуешь, что он выбрал меня? — не унимается Лиан.

— Я не буду это слушать, — чеканю я. — Остынь и подумай головой. Иначе мы перестанем быть подругами. Ты достаточно наговорила и натворила.

Я резко разворачиваюсь и, не говоря больше ни слова, иду к выходу. Дверь гостиной громко хлопает за моей спиной.

Не могу поверить, что дошло до такого.

Лиан не только рассказала Зейлу то, что я доверила по секрету, но ещё и прошлась по моей матери и сестре.

Я иду по коридору, едва сдерживая слёзы злости и обиды. Через минуту меня догоняет Дария, её быстрые шаги эхом отражаются от стен.

— Деви, подожди! Лиан дала маху, — быстро говорит Дария, подходя ко мне. — Ну, у неё крышу сносит от этого придурка Зейла. Она ещё и ревнует. Он ведь правда на тебя пялится постоянно. Дело в этом. Поэтому она бесится.

Пялится на меня? Я не замечала. Только этого мне не хватало. Надеюсь, Дарии просто показалось.

— Лиан зашла слишком далеко, — мой голос всё ещё дрожит от гнева. — В последнее время у неё будто мозги набекрень. Думаю, нам лучше временно не общаться. Я уже поняла, что не могу ей помочь. Пока она сама не набьёт эту шишку, она ничего не поймёт.

— Может, ты и права, — тяжело вздыхает Дария, идя рядом со мной. — Но как бы этот урод и правда чего не сделал. Вдруг он и её изнасилует?

— Знаешь… по-моему она сама не прочь провести с ним время. Исходя из её слов, она уже была готова с ним целоваться. Какой следующий шаг? Прыгнет к нему в постель? — бурчу я, а затем добавляю: — Не хочу сейчас об этом говорить. Даже думать не хочу. Мне и так тяжело. Я стараюсь держаться, но хотя бы от подруг я хотела бы получить поддержку, а не ушат помоев за шиворот.

— Я рядом, Деви, — твёрдо говорит Дария, кладя мне руку на плечо. — И я на твоей стороне.

Я смотрю на Дарию, на её серьёзное, честное лицо, и мне действительно становится легче. Хорошо, когда есть те, на кого можно положиться.

— Спасибо тебе, — улыбаюсь я Дарии.

Следующие дни проходят однообразно.

Я хожу на учёбу и стараюсь держаться подальше от Лиан. И, если первое время она делает также, то спустя небольшое количество времени начинает бросать на меня виноватые взгляды.

Видимо, до неё доходит, что она натворила. Скорее всего она скоро захочет извиниться, но не уверена, что сейчас хочу её прощать. В тех обстоятельствах, в которых мы находимся, жизненно необходимо доверять тем, кто рядом. А Лиан моё доверие потеряла.

В любом случае, пока что она не решается извиниться, поэтому всё остаётся по-старому.

Как ни странно, Кайдена нет. Совсем. Он даже не приходит ночевать. Я не знаю, насколько ему свойственно такое поведение, но постоянно испытываю смутную тревогу. Она свербит в груди навязчивой дикой мыслью, что с ним могло что-то случиться.

Я не чувствую эмоций Кая, не чувствую его совсем. Это тоже пугает.

Когда наступает четверг, я просыпаюсь и снова понимаю, что Кайден так и не объявился.

Тишина в Пике давит на уши, кажется зловещей.

Тревога, которая до этого была просто фоновым шумом, теперь превращается в навязчивую, бьющую по вискам мысль. Она свербит в груди, как заноза, которую не вытащить.

Что-то не так.

Всё ощущается… неправильным. Как будто ампутировали часть меня, о которой я и не подозревала, и теперь это место фантомно болит. Эта тяга к Каю пугает до дрожи, но я ничего не могу с ней поделать.

Сосредоточиться на учёбе не получается. На большом перерыве, не в силах больше выносить эту неизвестность, я иду к аудиториям, где обычно занимаются старшекурсники и выискиваю в толпе знакомую светловолосую макушку. Киара обжимается со своим парнем, которого представила нам тогда на вечеринке. Я вспоминаю, что его зовут Бриан.

— Привет, — говорю я, подходя к ним. — Киара, надо поговорить.

Её лицо тут же озаряется улыбкой.

— Деви! Привет, красотка! Классно выглядишь! — подруга подлетает ко мне и звонко целует в щёку, оставляя липкий, пахнущий клубникой след.

Я неловко вытираю блеск тыльной стороной ладони.

— Что случилось? — её улыбка слегка меркнет, когда она замечает моё серьёзное лицо.

— Я хотела кое-что спросить, — начинаю я, понизив голос. — Кайдена нет уже несколько дней. Ты не знаешь, где он?

Киара хмыкает, её глаза загораются озорным блеском.

— Хм, даже не знаю. Может, какие-то важные императорские дела? — она наклоняется ближе. — Признайся. Между вами что-то есть, да? Всё-таки вы с ним тогда на вилле перепихнулись, и ты запала? Теперь преследуешь его? Я такое видела уже много раз.

Киара, как всегда, говорит всё, что думает. В этом её прелесть и её проклятье.

— Нет! — выдаю я, наверное, слишком громко. Щёки вспыхивают. — Мы с ним… нет, Киара! Мы же с тобой уже это обсуждали. Просто… не знаю, волнуюсь и всё. Как будто плохое предчувствие.

Зачем я вообще пришла и спросила? Точно выгляжу, как дура. Мне бы радоваться, что монстра нет. А я…

— Ладно, прости, — Киара закусывает губу, а затем добавляет: — Я бы предложила спросить у Ксандра, но и его тоже нет. У нас есть общие предметы, так что я тоже обратила внимание.

Попрощавшись с Киарой, я иду обратно на занятия. Как ни странно, меня утешает, что Ксандра тоже нет в академии. Возможно, они правда чем-то заняты и скоро вернутся. Случиться могло всякое, я совсем не знаю, чем занимается Кай вне академии, а ведь наверняка у меня много дел.

— Мисс Морр, — оклик Селесты Эйвери заставляет меня предательски вздрогнуть.

Спина покрывается холодным потом, в груди неприятно сдавливает. Я замираю, делаю глубокий нервный вдох и разворачиваюсь.

Несмотря на то, что Лиан всё рассказала Зейлу, я так и не дождалась никакой реакции от него. Возможно, я себя накрутила? Или всё-таки он ожидает подходящего момента? А может быть его мать как раз хочет сейчас поговорить со мной по поводу той жуткой ночи в борделе?

Селеста Эйвери идёт мне навстречу по коридору, и стук её высоких каблуков эхом разносится по коридору, словно метроном, ведущий отсчёт перед тем, как произойдёт что-то ужасное.

Я сглатываю, во рту становится противно горько.

На мисс Эйвери безупречный тёмно-зелёный строгий костюм, превосходно сидящий на её стройной фигуре. Волосы убраны в аккуратный, тугой пучок, ни одна прядка не выбилась. Как обычно, идеальный макияж, ярко-красные губы и длинные ногти в цвет помады.

Она похожа на изящную, но при этом смертельно опасную хищницу, вышедшую на охоту.

— Деви, милая, — голос Селесты сладок, как мёд. — Давно не виделись. Уж не забыла ли ты?

Я замираю, моё сердце снова ухает куда-то вниз.

Забыла что?

Она знает.

Зейл ей всё рассказал.

Точно рассказал.

Она избавится от меня.

— Что… что не забыла, мисс Эйвери?

— Сегодня после обеда твоя сестра должна встретиться с лекарем.

Селеста останавливается напротив меня. Мои плечи опускаются, из меня едва не вырывается стон облегчения.

Она ничего не знает. Зейл ей не сказал. Разговор пойдёт совсем о другом.

А Аэлла…

Легенды, как я могла забыть? На фоне происходящего со мной я совершенно потерянная и разбитая! Именно сегодня сестру покажут лучшему лекарю.

— Да, мисс Эйвери, конечно! — тут же выпаливаю я, и на моём лице, наверное, впервые за день появляется искренняя улыбка. — Мне нужно забрать сестру? Во сколько?

— Всё в порядке, дорогая, — она делает успокаивающий жест своей холёной рукой с красными ногтями. — У нас есть твой адрес. Сестру заберут и доставят в госпиталь. Нам лишь нужно прибыть туда. Ты же не пропустишь приём?

— Нет! Конечно нет. Я так ждала. Спасибо вам огромное, мисс Эйвери.

Селеста улыбается широко, демонстрируя идеальные белые зубы:

— Пожалуйста, Деви. Рада видеть тебя такой счастливой.

Единственный шанс помочь сестрёнке… как я могу пропустить приём?

К тому же, не хочу оставлять Аэллу одну. Сестра будет волноваться.

Спустя несколько часов мы с мисс Эйвери уже входим в госпиталь.

Он находится в самом сердце Ауриндара — и это не госпиталь, а скорее дворец из стекла и белого камня. Он совершенно не похож на те убогие, переполненные лечебницы в пригороде, где я бывала. Там пахло болезнью, отчаянием и хлоркой. Здесь же воздух прохладный, магически очищенный, и пахнет чем-то стерильным: озоном и едва уловимым, дорогим цветочным ароматом.

Всё белое, сияющее. Полы из гладкого мрамора, стены, кажется, светятся изнутри, повсюду бесшумно скользит персонал в белоснежной форме.

Не успеваем мы сделать и пары шагов по огромному холлу, как к нам бросается подтянутый мужчина в дорогом костюме.

— Мисс Эйвери! Какая честь! Мы вас уже ждём, всё готово, — он лебезит перед ней, его улыбка кажется неживой, приклеенной к лицу, на меня он едва глядит. — Лекарь Мейсон освободился и ждёт вас.

— Прекрасно, Арчибальд, — холодно кивает Селеста. — Провожайте.

Мы идём за мужчиной по безупречно чистым коридорам. Нам встречаются в большей степени богатые дракорианцы. Я определяю по одежде и надменным лицам. Отсюда делаю вывод, что это место для отъявленных богачей. Настоящее чудо, что сестра попала сюда.

Но меня не покидает нервозность.

А вдруг даже лекарь из такого шикарного госпиталя скажет, что сестре не помочь? Вдруг скажет, что время упущено?

Или вдруг мисс Эйвери увидит сколько стоит лечение сестры и передумает?

Я не привыкла, чтобы вот так просто кто-то помогал.

Даже родной отец ни разу за всю жизнь не протянул мне руку помощи.

Я понимаю, что всё не безвозмездно. Селеста ищет ко мне подход, хочет, чтобы я была у неё в долгу, шпионила для неё. У неё далекоидущие планы на меня. В целом, наши с ней отношения — подобие странной сделки.

Но, наверное, так даже лучше.

Гарантий больше.

Для меня главное, чтобы Аэлла наконец-то пришла в себя и вылечилась.

Арчибальд останавливается у массивной двери из светлого дерева, которую почтительно открывает перед нами молодая девушка в идеально белой форме.

Кабинет залит мягким, тёплым светом, он огромен и стерилен. И я вижу сестру почти сразу.

Она сидит на высоком смотровом стуле в центре комнаты. Она чрезмерно худая. Этот последний год… он сожрал её. Слизал всю её былую красоту, оставив лишь хрупкую, восковую оболочку.

Её светлые волосы, когда-то такие же густые, как мои, поредели и безжизненно висят, касаясь плеч. А глаза… её глаза — копия моих — бессмысленно смотрят в одну точку в окне, не видя ничего.

Я смотрю на неё, и во мне всё леденеет. Мы сильно похожи. Я вижу в этом иссохшем, сломанном теле себя. Жуткое, разбитое зеркало.

Между нами всего два года разницы. Аэлле старше, ей двадцать три. В этом возрасте она должна наслаждаться жизнью, смеяться, влюбляться, наряжаться, а не сидеть, как фарфоровая кукла, у которой вынули душу.

Она заперта. Заперта так глубоко внутри себя, что не достучаться.

И я уверена, что она кричит там — в своей душе — но её крика никто не слышит, кроме меня.

Всё исчезает — Селеста Эйвери, Арчибальд, помощница лекаря, мои собственные тревоги. Я бросаюсь к сестре.

Осторожно, будто боясь сломать её тонкие птичьи косточки, я сжимаю Аэллу в объятиях, утыкаясь лицом в её плечо, которое остро выпирает сквозь тонкую больничную рубашку.

— Милая, я скучала, — шепчу я, целуя её в холодную, почти восковую щёку.

Чувство вины сжирает. Уничтожает меня.

Это я. Всё я.

Не спасла, не уберегла.

Сестрёнка всегда была куда нежнее, куда ранимее.

— Выглядит и правда жутко, — выносит вердикт мисс Эйвери за моей спиной. Её голос ровный, почти скучающий. — Люди — хрупкие и никчёмные создания. Лишнее тому доказательство.

От её тошнотворных, высокомерных слов меня выворачивает. Я лишь крепче обнимаю Аэллу, шумно выдыхая в её волосы. От неё пахнет домом. Мамой, сёстрами и братом. Моей привычной, пусть и часто тяжёлой жизнью, из которой меня так нещадно выдернули и бросили в клетку к зверям.

Дверь кабинета отворяется.

Я неохотно поднимаю лицо, отпуская сестру, но продолжая держать её за холодную, слабую руку. Всё это время Аэлла никак не реагирует, продолжая бессмысленно смотреть в окно.

Входит лекарь.

Это мужчина средних лет, слегка полноватый, с доброй, располагающей улыбкой. У него седеющие волосы на висках и пышные, ухоженные усы, которые придают ему вид сказочного добряка. За стёклами круглых очков его глаза проницательно сверкают.

— Добрый день, — голос лекаря оказывается мягким и глубоким. — Мисс Эйвери, рад вас видеть. Мисс Морр, рад знакомству. Я лекарь Мейсон. А это, должно быть, ваша сестра, Аэлла?

— Да, это она, — отвечаю, всё ещё держа её руку.

— Что ж, мисс Морр, — мягко начинает лекарь, присаживаясь на стульчик напротив Аэллы. — Мне нужно знать всё. Что именно произошло, что стало причиной подобного состояния и как долго оно длится?

Администратор Арчибальд и помощница лекаря бесшумно выходят, деликатно прикрыв за собой дверь. А вот мисс Эйвери остаётся. Она садится в изящное кресло у стены, скрестив ноги, и безучастно глядит на происходящее.

У меня пересыхает во рту. Рассказывать всё в подробностях при постороннем, да ещё и при Эйвери…

Но это необходимо.

— Сестру изнасиловали, — тихо, но твёрдо произношу я. — Она была девственницей. У Аэллы всегда был мягкий характер, она очень… очень чувствительная.

— Хм. Значит, насилие, — лицо лекаря Мейсона на мгновение омрачается. Он двигается ближе к Аэлле, которая всё так же не реагирует.

Лекарь достаёт из кармана тонкий серебристый прибор, похожий на карандаш, и аккуратно подносит его к её запястью. В воздухе на мгновение вспыхивает тусклая магическая схема. Артефакт считывает пульс, давление и активность мозга.

— Сначала её заставили раздеться, — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить, — перед мужчинами. А потом… изнасиловали. Я думаю, это сделали несколько мужчин.

— Хм. Понятно. Это вполне могло стать причиной подобного состояния. Моё сочувствие, — бормочет он.

Лекарь явно поражён и шокирован, но отчаянно старается держаться профессионально. Я мельком смотрю на мисс Эйвери. Она выглядит заинтересованной, но никак не сочувствующей. Скорее, для неё это какое-то занимательное представление.

Лекарь Мейсон откладывает артефакт.

— Она человек, а не дракорианка. У вашей сестры слегка снижена частота пульса, понижено давление и активность мозга. Но в целом тело здорово. Есть некоторое истощение, это видно, и мышцы, очевидно, ослаблены. Сколько она в таком состоянии?

— Год, — выдыхаю я.

— Год?! — его добрые глаза округляются. — Как её лечили?

— Мама покупала какие-то лекарства… Мы водили её к знакомому лекарю. Он прописал водные процедуры в горячих источниках и… кажется, всё.

— Мисс Морр! — он возмущённо всплёскивает руками, его добродушие испаряется. — Нужно было начать лечение сразу же! То, что вы описали, это… это просто уму непостижимо! Год!

— У нашей семьи нет денег, лекарь Мейсон, — смущённо, но в то же время с вызовом отвечаю я.

Его возмущение мгновенно гаснет.

— О… простите. Сейчас всё за счёт нашего госпиталя, не волнуйтесь. Мы всегда готовы помочь другу мисс Эйвери, она наша благодетельница, — Мейсон кашляет в кулак, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. — Кхм. Что ж. Попрошу вас выйти. Мне надо осмотреть вашу сестру как следует.

— Нет, я не оставлю её, — выпаливаю прежде чем подумать.

Лекарь Мейсон не злится. Он смотрит на меня не с осуждением, а с глубоким, профессиональным сочувствием. Его голос становится мягче, когда он говорит.

— Мисс Морр... Деви. Я понимаю. Учитывая то, что вы рассказали, ваша защитная реакция абсолютно естественна и понятна. Но я должен провести полный осмотр, включая магическое сканирование ауры. С людьми непросто, сами понимаете. Ваше собственное, вполне понятное, напряжение и тревога могут создать помехи. Мне нужно, чтобы пациентка была в максимально нейтральном состоянии. Моя помощница Элизабет будет присутствовать при всём осмотре. Она в коридоре, вы можете её пригласить. Я даю вам слово лекаря, что моей единственной целью является помощь вашей сестре. Пожалуйста, доверьтесь мне.

Его взгляд такой твёрдый и в то же время добрый, что моя решимость не оставлять сестру тает. Лекарь прав. Нужно слушать, что он говорит, другого шанса помочь Аэлле не будет. Моя семья слишком бедна, чтобы оплачивать лечение. Именно сейчас решается судьба сестры.

Я в последний раз сжимаю безвольную руку Аэллы.

— Я буду прямо за дверью, милая.

Медленно отпускаю её ладонь и иду к выходу.

Мисс Эйвери поднимается со своего кресла с лёгким, едва слышным вздохом, явно раздражённая задержкой. Она идёт следом за мной в коридор.

Когда дверь почти закрывается, она останавливает её своей ладонью.

— Лекарь Мейсон, — голос Селесты полон холодной деловитости. — Это долго? У меня есть дела.

Лекарь поправляет очки, глядя на неё поверх них.

— Я постараюсь побыстрее, мисс Эйвери. Но, сами понимаете, случай крайне непростой. Год промедления — это очень большой срок.

Губы мисс Эйвери недовольно кривятся в едва заметной гримасе. Она молча отпускает дверь, и та бесшумно закрывается.

Как и было обещано, помощница лекаря — Элизабет — входит в кабинет.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на мисс Эйвери, но мой взгляд застывает. В нескольких шагах от нас, прислонившись к стене коридора, стоит Зейл.

Он в чёрной рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, и узких чёрных брюках. Что он здесь делает?! Что ему, забери его к себе Легенды, нужно?

Ужас ледяной змеёй вползает под кожу. Мне становится дурно. Меня натурально начинает подташнивать.

Зейл отталкивается от стены и медленно, ленивой походкой подходит к нам.

— Матушка, рад тебя видеть, — кивает он Селесте. Потом его взгляд переползает на меня. Наглый, скользкий, раздевающий. — Деви, привет.

Всё-таки Дария была права. Он пялится на меня с абсолютно явным интересом.

Я отмечаю, как невероятно он похож на Кая — то же совершенное дракорианское лицо, семейные черты Флеймов легко угадываются в нём, и эти тёмные волосы…

Но как одновременно он и не похож на своего брата.

Зейл красивый, но в нём нет той первобытной, тёмной мощи, которую можно заметить в Кае невооружённым взглядом. То, как Зейл подаёт себя, как двигается, как разговаривает — всё омерзительно. От него несёт похабным цинизмом, и есть в нём что-то от мелкого, трусливого психопата. Он слабый. И он, без сомнения, маменькин сынок.

— Зейл, чудесно, что ты тут! — воркует мисс Эйвери, её холодный тон мгновенно теплеет. — Я как раз собиралась уходить, у меня есть дела. Не хотелось оставлять нашу мисс Морр одну, но… — она бросает на меня быстрый взгляд. — Деви явно смущается в такой обстановке. Побудешь здесь с ней? Я вернусь буквально через час.

Паника окончательно принимает меня в свои объятия. Да, я смущаюсь. Мне не по себе в госпитале дракорианцев, здесь всё незнакомое и чужое, но оставаться наедине с Зейлом? Это в тысячу раз хуже!

— Я прекрасно побуду одна, мисс Эйвери! — выпаливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы можете идти, куда вам надо. Я подожду сестру сама, всё хорошо.

— Глупости. Вдруг что-то случится? Зейл поможет, — отмахивается она. — Он очень ответственный мальчик. Не спорь, дорогая. Я скоро вернусь.

Нет. Нет. Нет!

Мисс Эйвери встаёт и уходит. С каждым её шагом, с каждым стуком её каблуков по мрамору пола, я будто падаю в бездну. Я отчаянно смотрю ей вслед, не веря, что всё обернулось именно так.

Ещё минуту назад я хоть и волновалась за сестру, но была полна воодушевления. Но теперь… меня буквально раздирает изнутри.

Я чувствую, как диванчик рядом со мной прогибается.

Зейл сел.

Очень, очень близко.

Так близко, что его колено в дорогих брюках касается моего, а его парфюм — слишком приторный, тошнотворный — лезет в ноздри.

Я не смотрю на него, впившись взглядом в закрытую дверь кабинета лекаря. Но я чувствую его взгляд.

Он жжёт мне висок. Он душит. Уничтожает. Страх ползёт внутри скользкой, ледяной змеёй, заставляя пальцы, мёртвой хваткой сцепленные на коленях, дрожать в мелком треморе.

— Ты боишься меня, кровомеска, — голос Зейла звучит обманчиво мягко, а затем он добавляет и придыханием. — И мне это нравится. Страх возбуждает меня.

Я резко поворачиваю голову и подскакиваю с дивана, чувствуя, как сердце таранит рёбра.

— Ты что несёшь, больной придурок?

— А ещё меня возбуждают твои сиськи, Деви, — добавляет он, и его голос, этот обманчиво мягкий бархат, вызывает приступ тошноты. — Ножки тоже ничего так.

— Закрой свою поганую пасть! — шиплю я, отшатнувшись. — Просто заткнись!

Он издаёт низкий, неприятный смешок.

— А иначе что? Что ты сделаешь, а, кровомеска?

Я молчу.

Он прав.

Что я могу сделать? Я абсолютно, совершенно беззащитна перед ним. Если я применю силу, закричу, начну драться — я автоматически стану виноватой. Все поверят ему, высокородному дракорианцу, а не мне.

Мой взгляд дико, затравленно мечется от Зейла к закрытой двери кабинета.

Аэлла.

Моя беззащитная сестра, находится там. И только эта деревянная преграда в виде двери отделяет её от насильника, который её сломал.

Грязный ублюдок. Он пришёл сюда специально. Вот его месть за то, что я посмела рассказать Лиан правду.

— Поняла, что лучше быть сговорчивее? — Зейл подмигивает. — Я слышал, твоя сладкая сестрёнка здесь, я мог бы снова…

— Чудовище! Только тронь её. — мой голос дрожит, срываясь от ярости и ужаса. — Мстишь мне? Как же ты мелочен. Как убог! Жалкий насильник… мерзкий, никчёмный… ты… — я задыхаюсь, слова застревают в горле, отравленные моим собственным бессилием. — Ты лишь тень своего брата Кайдена! Всё, что ты можешь — это вот так запугивать слабых и насиловать!

Имя Кая действует как спусковой крючок.

Зейл резко подрывается с дивана. Прежде чем я успеваю даже вскрикнуть, он хватает меня и с силой прижимает к стене. Его ладонь грубо обхватывает моё лицо, пальцы впиваются в щёки, и он рывком поворачивает мою голову, прижимая её боком к холодному камню.

Я больно ударяюсь виском. Звёздочки пляшут перед глазами.

В коридоре никого. Мёртвая, стерильная тишина. И в этой тишине слышно только моё прерывистое, хриплое дыхание и его — частое, сбитое, возбуждённое.

— Думаешь, стала шлюхой моего брата и можешь раскрывать пасть? — шипит он, и его красивое лицо искажается от злобы. — У меня для тебя плохие новости. Недолго это всё продлится. Я заберу тебя. Ты станешь моей. Полностью моей.

Он наклоняется ещё ближе, его дыхание омерзительно пахнет чем-то сладким.

— И будешь открывать свой рот, только чтобы принять мой член. Заглотнёшь по самые гланды, поняла меня, сучка?

Меня трясёт. Крупной, неконтролируемой дрожью. Слёзы ужаса и бессилия обжигают глаза, я почти рыдаю.

Я пытаюсь оттолкнуть Зейла, упираюсь ладонями в его грудь, но он сильный, он прижимает меня к стене, и я не могу сдвинуться.

Вот кто настоящий монстр. Отвратительный, жуткий, лишённый каких-либо чувств психопат.

— Отпусти меня! — мой голос срывается на всхлип. — Отпусти! Я буду кричать!

— Мы оба знаем, что ты не закричишь. Потому что тогда я скажу, что ты напала на меня. Деви… а… Деви… ты такая вкусная, — свободная рука Зейла опускается и грубо, больно лапает мою задницу. Он сжимает её и больно щиплет так, что я вскрикиваю,

— Будете с сестричкой вдвоём меня обслуживать, — шипит он мне в самое ухо, и я чувствую, как он возбуждается от моего страха. — Сейчас лекарь её немного подлатает… и можно будет повторить.

Эта фраза. Она разрывает во мне последнюю нить страха. Всё, что остаётся — это чистая, слепая, животная ярость.

Я резко дёргаю головой, и, используя всю силу своего гнева, бью его. Моя ладонь со всей мочи врезается в щёку Зейла. Удар получается сильным, резким, оглушительным в мёртвой тишине коридора.

Зейл аж отшатывается, неверяще глядя на меня.

Мою ладонь больно саднит, она горит огнём.

— Ты ударила меня, грязная кровомеска, — рычит он.

Его глаза, сузившиеся в две ядовитые щелочки, обещают мне все муки бездны.

Он делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в стену, но в этот самый момент тишину нарушает щелчок замка.

Дверь кабинета отворяется, и на пороге появляется Элизабет, помощница лекаря.

Она застывает, видя эту сцену.

— Эм… всё нормально? — с тревогой спрашивает она, её полный тревоги взгляд мечется между разъярённым дракорианцем и мной.

Я с ужасом смотрю на Зейла. Его злобный оскал мгновенно сменяется ленивой, едкой ухмылкой.

— Да, — выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё хорошо. Я поспешно отталкиваюсь от стены, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между собой и Зейлом. — Я могу войти к сестре?

Элизабет бросает на Зейла долгий, внимательный и очень подозрительный взгляд, но, очевидно, принимая моё нежелание что-либо обсуждать, не решается спорить.

— Да, конечно, — она отступает вглубь кабинета, шире открывая дверь.

Я буквально ныряю в комнату, подальше от Зейла, оставшегося в коридоре.

В ушах всё ещё стоит его омерзительный шёпот. Его ужасные слова. Я стараюсь сосредоточиться на сестре. Сейчас нужно думать о ней.

Аэлла сидит всё в той же позе, на том же стуле. Доктор Мейсон стоит возле неё, изучая какие-то светящиеся руны, парящие в воздухе у её виска. Он поворачивается ко мне.

— А, мисс Морр, хорошо, что вы здесь, — он выглядит слегка обеспокоенным. — Есть сложности. Видите ли, мы не так часто лечим людей. Их ментальная и магическая структура сильно отличается от нашей, дракорианской. Но вы, как близкая родственница, можете помочь. — Он делает паузу, внимательно глядя на меня. — У вас ведь разные отцы, раз вы полукровка?

— Да, — киваю я, всё ещё дрожа от пережитого в коридоре.

— Понятно. — Он указывает на стул рядом с Аэллой. — Садитесь, пожалуйста. Я должен просканировать и вас. Понимаете, это лишь теория, но… — он поправляет очки. — Иногда магия близкого, кровного родственника... ваш магический аркан, я имею в виду... может стать ключом к исцелению. Как камертон, который заставит её собственную, угасшую душу снова звучать. Надо проверить, в общем.

Я послушно сажусь, снова беря Аэллу за её холодную, безвольную руку. Лекарь Мейсон вновь активирует свои приборы. Это длится минут десять. Он водит серебристым артефактом над моей головой, потом над её, хмурится, что-то бормочет себе под нос, сверяясь с парящими в воздухе схемами.

— Что ж, мисс Морр, — спустя полчаса выдаёт лекарь. — Картина ясна. В результате… кхм… травмирующего события… ваша сестра, по сути, сама заперла своё сознание, свою душу, в самой дальней комнате своего разума. Она спряталась, чтобы больше не испытывать боль. Тело функционирует, но разум спит.

— Ей можно помочь? — выдыхаю я, боясь услышать ответ.

— Можно. Но это будет долго. И мне понадобится ваша помощь. Ваш аркан отчасти резонирует с ней ввиду кровного родства, и он… невероятно силён. Мы можем использовать вас как проводник. Иногда вы будете приходить сюда, и мы будем проводить процедуру «ментального эха». Мы подключим ваше сознание к Аэлле, и ваша магия, ваша воля к жизни, будет по капле просачиваться в её разум, пытаясь докричаться до неё, вытащить её обратно. Это будет длиться около полугода. Но, — лекарь ободряюще улыбается, — Я почти уверен, что первые улучшения мы можем увидеть уже после первого сеанса. И добавлю, для вас это безопасно.

— Я сделаю всё, что нужно, — без колебаний отвечаю я, глядя на бледное лицо сестры. — Всё, чтобы ей помочь.

— Рад это слышать, — тон лекаря становится мягким, успокаивающим. — Мы можем провести первую процедуру прямо сейчас. Пройдёмте в процедурный кабинет?

— Конечно.

Не могу поверить! Неужели сестре действительно станет лучше? Счастье переполняет меня, окрыляет. Такой радостной я не была уже пару лет минимум.

Лекарь делает лёгкий пасс рукой, и стул под Аэллой плавно отрывается от пола. Сестра даже не моргает, когда невидимая сила поднимает её в воздух и несёт следом за Мейсоном.

Я иду рядом, стараясь не отставать.

Мы входим в процедурный кабинет. Здесь ещё светлее, пахнет озоном. Лекарь аккуратно опускает Аэллу на мягкую кушетку, а мне указывает на удобное кресло рядом.

— Садитесь здесь, Деви. Дайте мне руку. И расслабьтесь.

— Конечно, — бормочу я, присаживаясь.

— Приступаем, мисс Морр, — голос лекаря Мейсона звучит громко и чётко.

Он делает сложный пас руками, и воздух между мной и кушеткой начинает вибрировать. Я чувствую странное натяжение в груди, будто кто-то невидимый потянул за струну внутри меня.

Из района моего сердца вытягивается тонкая, едва заметная серебристая нить. Она пульсирует мягким светом, медленно удлиняясь, пока не касается груди Аэллы, исчезая внутри неё.

Сестра громко выдыхает и рассеяно моргает.

Это уже довольно странно и воодушевляет. Обычно от Аэллы не добиться вообще никаких реакций.

— Вы можете ощутить головокружение, — предупреждает Мейсон, не отрывая внимательного взгляда от магического плетения. — Если почувствуете дурноту — сразу скажите.

Я киваю, заворожённо глядя на эту нить. Это моя магия. Моя жизнь, которая теперь течёт к сестре.

Говорят, что когда-то все мы были связаны с Легендами. С одних из семерых драконов. А теперь вот такая нить, только невидимая, связывает каждого дракорианца или полукровку с Кайденом.

Интересно, каково ему?

Каково это — быть центром бесконечной паутины?

Чувствовать не одну тонкую, пульсирующую нить, как я сейчас, а мириады? Если даже эта единственная связь с родной сестрой заставляет меня ощущать странную тяжесть и отток сил, то каково держать в кулаке миллионы жизней?

Он стоит на вершине мира, всесильный и пугающий, но, должно быть, бесконечно одинокий в своём величии. Такова судьба каждого наследника в семье Флеймов.

И мой Кай…

Монстр, вынужденный быть богом. Или бог, ставший монстром, чтобы выжить?

— Мисс Морр, всё хорошо?

Магический сканер снова оказывается надо мной, лекарь Мейсон замирает. Он хмурится. Потом смотрит на прибор, потом на меня. Он выглядит не просто удивлённым, а озадаченным, почти шокированным.

— Что-то не так? — с тревогой спрашиваю я.

Элизабет заглядывает лекарю через плечо.

— О-о-о! Мистер Мейсон, это же… интересно, я такое ещё не видела!

— Элизабет! — резко прерывает её Мейсон, сбрасывая показания. Его добродушное лицо вдруг становится строгим. — Где мисс Эйвери?

— Она… она скоро вернётся, — говорю я, озадаченная его реакцией.

Что он увидел?

Лекарь Мейсон вымученно улыбается.

— Хорошо. Очень хорошо. — он явно пытается вернуть самообладание.

Мысли мечутся в голове. Реакция Мейсона не даёт мне покоя.

— Мистер Мейсон, — не выдерживаю я. — Вы что-то увидели во мне? Что-то не так?

Он на мгновение мнётся, поправляя очки.

— Всё в порядке, Деви. Просто… вы полукровка. Видимо, какие-то показатели сбились, дали погрешность. Такое бывает.

— А зачем тогда звать мисс Эйвери? — тут же напираю я, вцепляясь в несостыковку.

— Чтобы… кхм… уведомить о результатах обследования вашей сестры, — быстро находится он, но в глаза мне не смотрит.

Он лжёт. Абсолютно точно лжёт.

Холод пробирает до костей. Что, если он нашёл метку?

Это единственное объяснение его шоку и желанию срочно доложить Эйвери. С утра, когда я была в душе, чёрные линии татуировки на ключице были на месте, чёткие и яркие.

Я прикрываю глаза, обращаясь внутрь себя, к тому странному источнику силы, который иногда просыпается во мне.

Исчезни!

Исчезни. Спрячься. Ты же умеешь быть незаметной. Сделай это сейчас. Пожалуйста. Пожалуйста! Пусть эти линии пропадут, как уже бывало раньше.

Я представляю, как метка растворяется, уходит глубже, становится невидимой не только для глаз, но и для магии.

Я уже думаю не о сестре, а только о том, что будет, если Эйвери узнает про метку. Она ведь не поймёт чья именно метка на мне, там сейчас даже рисунка нет? Наверное, это могу распознать лишь я на уровне чувств и ощущений.

Если Селеста спросит, я всегда смогу солгать. Сказать, что ничего не понимаю и не знаю. Выиграю немного времени.

Если всё пойдёт совсем уж плохо, придётся рассказать Кайдену. И… что, собственно, будет потом? В глубине души я надеюсь на его защиту. Но куда вероятнее, он разозлится. Или даже не поверит?

Я вдруг понимаю, что будто тону. Мысли начинают путаться, становясь вязкими, как патока. Комната внезапно кренится вправо. Стены теряют чёткость, расплываясь белыми пятнами.

— Мистер Мейсон… — язык становится неповоротливым, словно распух. — Голова… кружится. Сильно.

— Мисс Морр, смотрите на меня, смотрите, — голос лекаря взволнованный, искажённый и глухой, он доносится словно через толстый слой ваты. — Я ведь сказал, сразу сообщите, если станет плохо!

— Я задумалась, заволновалась… — бормочу я, пытаюсь вздохнуть, но лёгкие будто налились свинцом.

Звуки исчезают, свет гаснет. Я чувствую, как тело обмякает, теряя связь с разумом, и проваливаюсь в густую, беспросветную темноту.

Сознание возвращается медленно. Я не понимаю сколько времени прошло. Тело кажется чужим. Я пытаюсь открыть глаза, но веки словно склеены.

Я слышу голоса. Они звучат глухо, как из-под толщи воды, но с каждой секундой становятся всё отчётливее.

— О, Великие Легенды, что с ней?! — голос мисс Эйвери, обычно ледяной и собранный, сейчас звенит от нескрываемого волнения. — Что с девчонкой?! Я тебе голову откручу, Мейсон, клянусь пламенем!

— Ничего серьёзного, мисс Эйвери, — лепечет лекарь, и в его голосе слышится страх. — Ей стало плохо, но она ничего не сказала! Я просто не успел дать восстанавливающее зелье вовремя. Это реакция на синхронизацию, скоро мисс Морр придёт в себя. Её сестра должна поправиться, всё обратимо…

— Плевать мне на её сестру! — грубо, визгливо прерывает его Селеста. — Меня интересует Деви Морр! Она важна для меня. Что за ерунду ты мне передал? Ты сказал, у неё метка истинности?

Внутри меня всё обмирает. Сердце начинает биться в бешеном ритме, грохоча о рёбра, как птица в клетке.

Узнали.

— Да, — торопливо отвечает Мейсон. — Магический сканер показал наличие связи. Но… визуально она даже ещё не проявилась. Я взял на себя смелость проверить, когда она отключилась. Кожа чистая.

Меня затапливает волна грязного, липкого отвращения, смешанного с яростью. Он раздел меня. Этот «добрый лекарь» с пушистыми усами и ласковым взглядом.

Едва я потеряла сознание, он воспользовался моей беспомощностью, расстегнул мою одежду, осматривал моё тело. Грязный, лживый урод. От отвращения к горлу подкатывает желчь.

— Дай-ка я взгляну.

Я слышу цокот каблуков, приближающийся ко мне. Чувствую запах дорогих, резких духов. Прохладные пальцы касаются моей шеи, затем бесцеремонно оттягивают ворот рубашки, открывая ключицу.

Я вся сжимаюсь внутри, превращаясь в натянутую струну.

Только не дышать.

Только не выдать себя.

Я боюсь шевельнуться, боюсь, что дрожь моих ресниц покажет, что я слышу каждое их слово.

— Хм… и правда ничего нет, — задумчиво тянет Эйвери, отпуская ткань моей одежды. — Ты уверен, что это метка?

— Абсолютно. Но, думаю, из-за того, что девчонка полукровка, с меткой происходит нечто странное.

— Нечто странное? О чём ты? — голос Селесты становится деловитым и жёстким. — Главное, чтобы она была здорова. Эта полукровка нужна мне.

— Мисс Эйвери, — голос лекаря понижается до заговорщического шепота, но в тишине кабинета он слышен так отчётливо, будто шипят мне прямо в ухо. — Я проанализировал резонанс. Я думаю, что на ней метка кого-то, в ком течёт кровь Флеймов.

Я срываюсь в ледяную бездну.

Как он понял?

Как узнал?

Откуда?

Я наивно верила, что это можно определить только взглянув на саму метку и то, лишь в случае, когда рисунок проступит чётко.

— Правда? — голос Селесты звенит от хищного, пугающего восторга. — Я знала! Чувствовала!

— Признаться, я думал, что вы расстроитесь и рассердитесь, — растерянно бормочет Мейсон, явно сбитый с толку её реакцией. — Она ведь всего лишь полукровка. Такая нелепица, можно сказать позор…

— Дорогой Мейсон, нужно смотреть в будущее, — снисходительно, словно неразумному ребенку, объясняет она. — В полукровках наше спасение. Дракорианцы вырождаются, нам нужна новая кровь.

Селеста делает паузу, и следующие слова вбиваются в моё сознание раскалёнными гвоздями:

— Я думаю, это метка моего сына, Зейла. Он говорил мне, что именно эта девчонка ему по нраву. Твердил, что его тянет к ней магнитом, что он одержим ею. Вчера обмолвилась, что поведу девчонку в госпиталь, и он здесь объявился. Хочет быть поближе к ней. Это ли не знак? Я сразу присмотрела Деви Морр для своего сына. Она идеально подходит для рождения наследников.

Мир вокруг меня сжимается. Воздух становится густым и отравленным.

Зейл — настоящий психопат. Он изнасиловал мою сестру, угрожает мне, а теперь ещё и выясняется, что преследует…

А ещё, звучит довольно самоуверенно, но не удивлюсь, если он просто подбирается ко мне через Лиан. Зейл не скрывает своих мерзких намерений.

А Селеста хочет отдать меня ему как племенную кобылу. Как инкубатор для вынашивания потомства.

Меня охватывает такой всепоглощающий, животный ужас, что хочется вскочить и закричать, что ничего у неё не получится. Я не согласна! Никогда!

Это какой-то сюрреалистичный, тошнотворный кошмар.

Вот почему Эйвери приблизила меня к себе, помогает с сестрой… Селеста просто откармливает жертву для своего сыночка.

— Я думаю, нет смысла тянуть, — голос Селесты звучит решительно. — Девчонке надо всё рассказать. Как только она придёт в себя.

— Но, мисс Эйвери, — осторожно вмешивается лекарь. — А что если метка… может принадлежать кому-то ещё? У вас есть ещё один сын, Ксандр. А ещё наш император, Кайден Флейм.

Упоминание Кая заставляет моё сердце сжаться. Только он может мне сейчас помочь. Сама я не смогу противостоять настолько влиятельным дракорианцам. И жизнь Аэллы в руках мисс Эйвери…

— Пожалуй, это не стоит сразу откидывать, но… — Селеста делает паузу, и я слышу в её голосе пренебрежение. — Зейл сделал свой выбор. И я тоже выбор сделала. Девчонка нужна нам. Им просто нужно проводить больше времени вместе, тогда связь окрепнет? и метка проявится.

Мисс Эйвери подходит ближе к кушетке, и я чувствую её присутствие кожей.

— У Деви Морр сильная магия, Мейсон. Невероятно сильная, — в голосе Селесты звучит неприкрытая, алчная жадность. — Я наложила ограничитель, чтобы девчонка не убилась и никого не покалечила, пока не научится контролю. Даже дракорианки крайне редко обладают таким потенциалом. А этот ресурс… он должен остаться в моей семье. Она должна родить моему сыну Зейлу детей.

Нам всем наложили ограничитель, я помню, что Селеста говорила об этом в первый день знакомства. Тогда она тоже восхищалась моей магией.

Несмотря на то, что меня прошибает ледяной пот, я пытаюсь успокоиться и мыслить рационально.

Сейчас моя главная задача — выбраться отсюда и найти Кая. Он должен узнать о метке. Но главное, чтобы он поверил мне. Чтобы не отмахнулся.

Поэтому я должна быть собранной. Нужно притвориться перед Селестой, что я ничего не знаю и не понимаю.

— Приведи её в чувство, мне надоело ждать, — командует Селеста.

Я слышу тихие шаги Мейсона, приближающегося ко мне. Он склоняется, и я чувствую резкий, едкий, почти спиртовой запах, который мгновенно прочищает сознание.

Делаю вид, что прихожу в себя. Резко распахиваю глаза, заставляя себя изобразить растерянность.

Надо мной склоняется Селеста.

— Милая, ты меня напугала, — говорит она на этот раз с неподдельной тревогой.

Она волнуется обо мне, как о своей собственности.

Мне становится противно, но я собираю волю в кулак и улыбаюсь через силу.

— Простите, мисс Эйвери. Внезапно стало плохо.

В этот самый момент в тишине кабинета раздаётся глухой стук и тихий, прерывистый стон из смежной комнаты.

— Лекарь Мейсон, — спрашиваю я, вставая, хотя ноги меня не держат. — Что это было?

— Это ваша сестра, — быстро говорит лекарь, его голос на секунду срывается. — Я её отлевитировал в соседний кабинет и оставил с Элизабет.

Мы спешим в соседний процедурный кабинет. На кушетке лежит Аэлла, и её тело бьётся в конвульсиях. Глаза сейчас закрыты, но губы шевелятся, и из горла вырывается тихий, нечеловеческий стон, переходящий в едва слышный шепот:

— Деви… Деви, помоги мне… Деви…

Душа Аэллы жива. Она борется.

Радость, чистая, невыносимая радость, пронзает меня. Но она тут же сталкивается с ледяным ужасом. Я вижу, как её тело сотрясает, как дёргаются мышцы, и этот стон… жуткая, мучительная боль истязает сестру, а я не могу облегчить её страдания.

Слёзы собираются в глазах и падают на щёки, обжигая их. Я бросаюсь к сестре, прижимая её к себе.

— Аэлла, Аэлла, — бормочу я глухо.

Глажу сестрёнку по голове, роняя слёзы на её светлые волосы.

Спустя пару минут она утихает.

— Это положительный знак! — восклицает лекарь Мейсон, потирая руки, и его добрые глаза сияют. — Это великолепно! Я же говорил, что будет прогресс!

— Ей плохо, — мой голос хрипит.

— Простите, но это неизбежно, — голос Мейсона становится мягче. — Даже после того, как человеческая девушка придёт в себя, будет необходима длительная реабилитация. Её психика изломана.

Мисс Эйвери подходит к нам.

— Но я помогу тебе, моя милая, — говорит она, кладя руку мне на плечо. — Как и договаривались. С твоей сестрой всё будет хорошо, я вижу, как сильно ты её любишь.

Поможет, если я буду послушной? Если отдамся Зейлу и стану его племенной кобылой? Этого она потребует. Такова цена.

Я отрываюсь от сестры, смотрю на Селесту и, стиснув зубы, заставляю себя растянуть губы в улыбке, полной фальшивой благодарности.

— Благодарю вас, мисс Эйвери. Если бы не вы… не знаю, что было бы с сестрой и нашей семьёй.

— Мне только в радость, — отвечает она, её красногубая улыбка становится ещё шире, ещё хищнее. — А теперь нам надо поговорить, Деви. Лекарь Мейсон, оставьте нас вдвоём, пожалуйста.

Лекарь Мейсон, поклонившись Селесте, поспешно выходит, оставляя нас наедине. Мисс Эйвери садится рядом со мной на кушетку, её движения плавные и властные. Она берёт мою руку, её пальцы холодны и сухи.

— Только что лекарь Мейсон узнал кое-что, — говорит она тихим, заговорщическим тоном. — Помнишь, я говорила, что метка истинности добавит нам проблем? Но только не в том случае, если она принадлежит правильному дракорианцу, тому, которого я для тебя выбрала.

Внутри меня всё леденеет, но я заставляю себя дышать ровно.

— Мисс Эйвери, я не совсем понимаю, о чём вы, — стараюсь я придать голосу оттенок наивной растерянности.

— Лекарь Мейсон считает, что у тебя есть метка истинности, — торжествующе заявляет она.

— Но на моём теле нет отметин, — возражаю я.

— Это потому, что ты полукровка, дорогая. Но на тебе есть метка моего сына, Зейла. Он — твой истинный. Ты, наверное, безумно рада, не так ли?

— О, мисс Эйвери, никогда бы не подумала! — я заставляю себя улыбнуться, и надеюсь, что эта улыбка не выглядит слишком безумной, не выдаёт переполняющего меня чувства омерзения. — Ваш сын такой влиятельный, такой невероятный!

Селеста расцветает от гордости, её глаза горят.

— Да, он великолепный мальчик и достоин самого лучшего. И ты это самое лучшее, понимаешь? Я не такая, как дракорианцы, Деви. Я помогаю таким, как ты, помогаю полукровкам. Ты будешь с моим сыном. Вам нужно познакомиться поближе, тогда метка проявится.

— Это так неожиданно… — говорю я, притворяясь ошеломлённой. — Я обескуражена. Я ведь простая полукровка…

— Понимаю, — кивает Селеста. — Но ты под моей протекцией и защитой теперь. Я ведь говорила — ты мне нравишься, Деви. Наше сотрудничество может стать более плодотворным. И твоя сестра… — Селеста бросает взгляд на Аэллу, лежащую на кушетке. — Она скоро выздоровеет, всё будет хорошо, понимаешь? Если будем помогать друг другу.

— Я понимаю, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё кричит от неприятия.

Селеста касается моей щеки холодной рукой.

— Какая ты умница. Я в тебе не ошиблась. Я всегда мечтала о дочери. Я бы хотела, чтобы она была такая, как ты.

Приходится сжать зубы, чтобы не выдать себя. Эта фальшивая материнская нежность от женщины, которая продаёт меня насильнику, вызывает тошноту.

Селеста встаёт:

— А теперь пошли. Уже темнеет, нам пора. Твоя сестра останется здесь. О ней позаботятся, но ты можешь её навещать. Лекарь Мейсон составит расписание процедур, но ты можешь приходить и просто так.

— Я могу забрать её? — спрашиваю я, вставая с кушетки. — Думаю, ей здесь тяжело, а среди близких людей будет легче. Она привыкла быть дома.

Мне нужно позаботиться о сестре. Нельзя оставлять её в объятиях Эйвери. Но… Я тут же осознаю тщетность этой идеи. Селеста ведь легко доберётся до Аэллы, и до меня, где бы мы не находились.

Я не могу ей помешать.

Селеста отказывает резко, её тон становится холоднее.

— Нет, милая. Мне доложили, какие там условия. Твоей сестре нужна забота и внимание персонала. Круглосуточное.

— Мать заботится о ней, — возражаю я.

— Не спорь.

— Да, вы правы, я просто волнуюсь.

Не стоит привлекать внимание и вызывать подозрения. Всё равно она сделает, как хочет.

Спустя полчаса мы с мисс Эйвери используем порт-ключ и выныриваем во дворе академии. Здесь прохладно и осенний ветер пробирается под блузку, заставляя меня поёжиться.

Мисс Эйвери отпускает мою руку.

— Что ж, милая, на этом пока всё. Мне пора возвращаться к делам. Я сообщу о расписании процедур. И постарайся сблизиться с моим сыном, поняла?

Она разворачивается и уходит, её каблуки цокают по камню. Я наблюдаю за Селестой, пока она не исчезает за аркой.

Я справилась. Главное, что не сломалась и не выдала свой испуг. Мысленно хвалю себя за сдержанность.

Вот бы Кайден уже вернулся. Даже думать не хочу о том, что будет, если он мне не поверит и сочтёт мои слова полным бредом.

Я срываюсь с места, почти бегом пересекаю двор Академии, и с силой толкаю тяжёлую входную дверь. Подаюсь вперёд и почти сразу влетаю в кого-то со всего размаху.

Руками инстинктивно хватаюсь за одежду мужчины, а затем невольно смотрю наверх, чтобы увидеть того, в кого врезалась.

Это Ксандр. Он высокий, просто огромный, его белоснежные волосы сверкают в полутьме входного холла. Ксандр морщится, и он тут же отстраняет меня от себя.

— Осторожнее, кровомеска, — произносит он с явным раздражением.

— Ну да, какая гадость... полукровка коснулась своими грязными руками, — закатываю глаза я, а затем добавляю. — Прости, я же тебя не видела.

— Я не испытываю неприязни к кровомесам или людям, — бесстрастно отвечает он.

— Надо же. Так сразу и не скажешь. Что ты, что Кай, оба таких как я недолюбливаете.

Ксандр пожимает плечами, окидывая меня нечитаемым взглядом своих ледяных голубых глаз:

— Это констатация факта. Что касается меня, я вырос среди людей, поэтому мне всё равно. А Кай… у него есть свои причины. Он испытывает неприятие не лично к тебе, а ко всей человеческой расе.

Ксандр вырос среди людей? Странно и очень интересно, но расспрашивать я не решаюсь.

— Свои причины? Думаю, причина в том, что Кай просто слишком высокомерный, вот и всё, — хмыкаю я.

Ксандр усмехается.

— Ты много болтаешь, кровомеска. В твоём положении лучше быть сдержаннее. Мать Кая погибла от исчадий по вине людей. Императрица пыталась их спасти, а они её предали, чтобы уберечь свои шкуры. Кай сам тогда едва не погиб, всё произошло у него на глазах. А его отец потом сошёл с ума. Как думаешь, достаточная причина?

Я замираю. Услышанное бьёт наотмашь.

— Что значит Кай едва не погиб. Он был там? — мой голос звучит на несколько тонов тише.

Ксандр скупо кивает.

Странно, но я никогда не задумывалась о том, почему Кай так относится ко мне. Думала, что он такой же, как и остальные дракорианцы. Считает людей зверьём просто по праву сильного.

Его слова вдруг всплывают в памяти. Едва мы познакомились, Флейм сказал, что люди — создания без души.

Я представляю, что мог пережить десятилетний ребёнок, на глазах которого убили мать, и по телу разливается колкий холодный ужас.

Неужели Кайден ассоциирует меня с теми, кого он считает виновными в трагедии? Считает, что я могла бы поступить так же? Считает, что все люди такие?

— Поэтому и не мечтай, что ты для него когда-либо будешь что-то значить, кровомеска, — голос Молли внезапно раздаётся откуда-то сбоку.

Я поворачиваю голову и вижу её, стоящую в проходе и глядящую на нас. Молли подслушивала разговор?

— Кай считает тебя и тебе подобных грязью, — продолжает Молли, насмешливо хмыкая. — И он прав. Можешь сколько угодно обманываться, но очень скоро ты ему надоешь, и он от тебя избавится, как от ненужного хлама. Так же, как сделал твой папаша. Просто забил на твоё никчёмное существование.

Откуда она знает про отца? Наводила справки?

Слова Молли без промаха ударяют в самое больное.

Именно этого я всегда боялась, поэтому и молчала о метке. В глубине души я всегда понимала, что отец отказался от меня, потому что я недостаточно хороша. Других своих детей он любит и заботится о них. Я же с рождения дефектная, такой он меня видит, и этого никак не исправить.

Кай не примет меня. Тем более после того, что я узнала от Ксандра. Может быть, он вообще решит, что лучше отдать меня Зейлу?

— Молли, заткнись и убирайся, — Ксандр поворачивается к ней всем корпусом.

Она поджимает губы и делает шаг назад, а затем скрывается за поворотом.

Я замираю, невидяще глядя ей вслед. Всё моё нетерпение и желание увидеть Кая сменяется внезапным, парализующим ужасом.

Свинцовая тяжесть опускается на грудь, вытесняя весь воздух и оставляя в лёгких ледяной вакуум. Метка на моём теле навсегда свяжет Кая с его кошмарным прошлым.

Но разве есть у меня выбор? Я должна рассказать.

— Кай… он у себя? Вернулся? Вы были вдвоём? — выпаливаю я, отмирая.

Ксандр, который уже собрался было уходить, оборачивается:

— Да, он вернулся.

— Спасибо! — выдыхаю я.

Спустя секунду я срываюсь с места. Бегу, и каждый шаг отдаёт в висках гулким ударом.

Волнение, замешанное на диком страхе, захлёстывает меня.

И чувство предвкушения.

Оно растекается по телу тягучей патокой. Лишь стоит на мгновение закрыть глаза, и я представляю Кая рядом с собой.

Я толкаю дверь в наш Пик и врываюсь в гостиную с бешено бьющимся сердцем.

Быстрее.

Сейчас приведу себя в порядок, расчешу волосы, чтобы не выглядеть совсем уж замухрышкой, и постучу к Каю.

Мне нужна всего минута.

Прихорашиваюсь перед встречей с ним… какая нелепость. Неужели правда надеюсь ему понравиться?

Всё внутри бурлит от того, что Кай за стенкой, совсем рядом. Я тихонько иду к своей комнате, открываю дверь, и замираю на пороге, не успев даже шагнуть внутрь.

Кай сидит на моей кровати. В моей комнате.

Я застываю, ошеломлённая.

Удивление, испуг, а затем странное, обжигающее тепло прокатывается по венам. Внутри меня апокалипсис.

Кайден поворачивает голову, слегка откидывая волосы. Свет единственной настольной лампы падает на его лицо, и по его губам медленно, хищно ползёт до дрожи знакомая ухмылка.

У него в руке тот самый лист, на котором я нарисовала грозовое небо и его глаза. Нечеловеческие серые глаза с вкраплениями багрового цвета.

Я доставала рисунок сегодня утром, и как одержимая дурочка смотрела, а потом, должно быть, забыла на столе.

— Думаешь обо мне, зверушка? — Кай откладывает рисунок, его голос низкий, хриплый.

В нём мне чудится скрытое торжество.

Я выдала себя рисунком.

Сглатываю, делая шаг вперёд. А затем закрываю за собой дверь, отрезая нас от всего мира.