Я прилетела в июле в город, о котором мечтала очень давно. Париж! Город любви!

Я изучающая искусство мечтала посмотреть все картины в Лувре. И моя подруга, которая прилетела вместе со мной, обещала мне провести экскурсию. Обещание свое она выполнила и даже успела показать все достопримечательности.

И вот впервые за месяц здесь мы решили сходить на вечеринку, на которую нас пригласили.

Лиза успела познакомиться с парнем, пока я рассматривала картины. Она времени зря не теряла. Французский она знала, но за прошедший месяц успела его подтянуть. Я освоила пока только базу.

Моя подруга могла много всего позволить в отличие от меня. Мне же пришлось совмещать учебу с работой, чтобы позволить себе эти волшебные два месяца.

— Тебе стоит немного расслабиться, Марго, — произнесла Лиза, подталкивая меня на шпильках вперед, которые заставила надеть, прежде чем мы вышли из квартиры, которую снимали.

— В таком обтягивающем платье?! — я показала на облегающее черное дизайнерское платье, которое она достала для меня из своего гардероба.

Лиза любит все обтягивающие и подчеркивающие её фигуру. К счастью у нас одинаковые фигуры.

Когда мы прибыли к месту вечеринки, музыку было слышно даже на улице. Для меня было немного удивительно увидеть такие закрытые вечеринки. Я больше привыкла к школьным дискотекам, а после школы ни в какие клубы не ходила. Но видя настроение подруги, согласилась. Тем более она столько всего для меня сделала.

Люди танцевали под музыку, доносившуюся из невидимых динамиков. Вполне возможно, что здесь какие-нибудь парочки занималась сексом в темных уголках. Алкоголь лился рекой, как из фонтана. На долю секунды я увидела Эйфелеву башню в окне, прежде чем мы перешли в другую комнату.

— Ты хоть знаешь, куда идешь? — спросила я, вцепившись в руку Лизы.

— Понятно же, что к бару. А потом огляжусь, не появился ли Арно.

Я съежилась. Эта ночь обещала быть очень долгой.

Лиза легко нашла бар и заказала нам обеим водку с тоником. Она быстро осушила свой бокал и принялась за второй, прежде чем я успела сделать хотя бы глоток из первого.

— Bonjour! Ma belle! Je suis content que tu sois venue. — произнес Арно, появившись внезапно рядом с нами и поцеловав обеих в щеки.

Я восхищалась им, пока мило болтал с Лизой. Его смуглая кожа блестела из-под совершенно белой рубашки, расстегнутой до середины груди. Его черные волосы соблазнительно завивались. У него были тонкие руки с краской на кончиках пальцев, как будто он примчался сюда, все еще работая над каким-то новым шедевром. Я видела его работы, и поняла, что однажды он станет знаменитым художником.

Он смотрел только на Лизу. И так было всегда между нами. Лиза всегда выделялась, а я была лишь с ней белой вороной.

— Были какие-нибудь неприятности со швейцаром? — Спросил Арно.

Он обнял Лизу за плечи и повел в другую комнату. Я вздохнула и последовала за ними. Это было так типично.

— Никаких.

На самом деле она заплатила швейцару, чтобы он нас пропустил, но она не стала говорить об этом. Ее родители были богаты, и ей было плевать на цены.

Арно ввел нас в огромную комнату. Друзья Арно радостно поприветствовали нас. Хотя все они были красавчиками, и типажом походили на него, Лизе очень нравились такие мужчины. Она любила художников. Хотя ее родители ненавидели их, но ничего не могли с этим поделать.

Но мне казалось, что вся эта плеяда банальных нарциссов — одно и то же. Я была не уверена, что мне нравится такой типаж мужчин. Если бы меня попросили выбрать, я бы не выбрала ни одного из этих мужчин. Поэтому охотно уступила Лизе центральное место, переведя взгляд на изысканный балкон, который окружал всю внешнюю часть комнаты.

Четыре пары открытых французских дверей. Белые занавески, колышущиеся на слабом ветру Сены. С замысловатой лепниной в виде короны, подчеркивающей светлые голубые стены. Людей в комнате громко смеялась. Все они были великолепны, уверенными в себе и совершенно беззаботными, как и Лиза.

Но мой взгляд остановился на мужчине.

По телу пробежали мурашки. Я уже видела этого таинственного незнакомца раньше. Должно быть, он жил в квартире рядом с нами, потому что я несколько раз видела его в парке напротив. Он всегда яростно рисовал что-то в блокноте или на салфетках, или невидящим взглядом смотрел вдаль, будто глубоко о чем-то думал, пытаясь сформулировать свою мысль. Он казался напряженным... даже издалека.

А теперь он находился здесь.

— Лиз, — позвала я, легонько толкнув ее локтем.

— А? — спросила подруга, на минуту оторвав взгляд от француза.

— Ты знаешь того мужчину?

Лиза проследила за моим взглядом и нахмурилась.

— А я должна?

— Я уже видела его раньше в парке напротив нашей квартиры.

Лиза только поджала губы.

— Ты знакома с другом Арно Александром? Он сексуальный, обаятельный и сейчас находится здесь.

Я взглянула на Александра и слабо улыбнулась. Не понимая, что такое было в том другом мужчине, который приковывал мой взгляд к нему. Возможно, у меня, действительно, был свой тип мужчин.

— Да, но... как ты думаешь…

— Марго, — произнесла Лиза, — ни в коем случае.

— Что?! Что значит ни в коем случае?

— Ни в коем случае.

Я в замешательстве широко раскрыла глаза.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что знаю таких парней. Тебе следует держаться от них подальше, именно от таких, как он. У тебя с ним будут неприятности. Не смотри на него. Прошу тебя.

Я рассмеялась, глядя на подругу.

— Ты даже не знакома с ним.

— Мне вовсе не обязательно быть с ним знакомой. Я могу, глядя на него, и так это сказать. Доверься мне. — Лиза развела руками. — Особенно, когда перед тобой, буквально шведский стол с горячими парижскими художниками.

Но мои глаза продолжали блуждать по великолепному незнакомцу. Что же в нем было такое, что заставило Лизу сказать мне, ни в коем случае с ним не связываться?

Внешне он излучал уверенность, которая была присуща ему с детства. Было видно, что высшее общество — его вторая кожа, по сшитому на заказ черному костюму. Его темные волосы блестели в свете люстры, отблеск света мерцал на загорелом лице. У него были внимательные, привлекательные и порочные глаза. Чувственные и манящие губы. Тело, созданное для поклонения. Он был восхитительным произведением искусства.

Лиза дотронулась пальцем до моего подбородка и заставила меня снова посмотреть ей в глаза.

— Даже не думай об этом.

Но я уже думала.

— А что может такое ужасное случиться? — задумчиво спросила я.

— Он тот еще бабник, — тут же заявила Лиза. — Но знай, что я тебя предупреждала. И если что-то случится я все равно напомню тебе, о том что предупреждала тебя. Без обид.

— Мне кажется, ты все слегка преувеличиваешь.

Лиза махнула на меня рукой, чтобы я раз уж решила, то шла бы прочь. Хотя она считала мой поступок самой ужасной идеей, по крайней мере, позволила мне сделать свой собственный не очень, как она говорила, плохой выбор.

Но мне все же следовало тогда последовать ее совету. Я должна была догадаться, что Лиза беспокоиться и присматривает за мной. Иначе, она бы ни за что не стала бы предупреждать меня об этом таинственном незнакомце.

Когда он, наконец, меня увидел, все вокруг, словно замерло. Совет Лизы вылетел у меня тут же из головы, как легкий летний ветерок. Его остановившийся взгляд на мне вызвал во мне такое странное ощущение. Я могла бы попытаться сбежать, но это было бы бессмысленно. Конечный результат был бы таким же.

Затем он улыбнулся, сдержанно, коварно, и двинулся ко мне.

(Bonjour! Ma belle! Je suis content que tu sois venue — Привет! Моя красавица! Как я рад что вы пришли)

Сначала меня поразили его глаза.

Мне они напомнили бушующий огонь костра. В котором так приятно «сгореть» дотла. Еще её глаза похожи на горячий, расплавленный шоколад.

Переполненные эмоциями, озорством и самомнением. Только взглянув ему в глаза, можно было бы написать тысячу романов.

— Bonjour, — выпалила я, первая не дождавшись пока подойдет ко мне еще ближе.

Уголки его губ приподнялись, но это была не совсем улыбка. Но определенно было приглашение продолжить разговор. У меня сердце колотилось в грудной клетке, как птица, отчаянно пытающаяся вырваться из своей тюрьмы.

— Bonsoir, — сказал он. — Ты здесь впервые.

— Неужели это так очевидно? Ты говоришь по-русски? — удивилась я, и мои брови поползли вверх.

— Нет. Просто я бы запомнил тебя, если бы видел раньше. И да я русский.

Румянец пополз вверх по шее и осел у меня на щеках.

— Ну, а я тебя помню.

Он удивленно приподнял брови.

— Мы уже встречались?

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой. Даже не могла поверить, что сказала это. Это было немного некрасиво, что я наблюдала за ним в парке. Я вспомнила, как он что-то рисовал в своем блокноте и на салфетке. Большинство людей замечали только то, что им было нужно, чтобы заполнить пробелы. Но мой мозг работал совсем не так. Потому что любой штрих мог запросто оказаться в моей следующей незаконченной картине.

— Ну, на самом деле, нет, — неуверенно ответила я. — Я видела тебя в парке.

— Правда?

— Да, ты всегда так сосредоточенно что-то рисуешь в своем блокноте, — призналась я.

Видно, я правильно ответила на его вопрос, потому что он расплылся в настоящей улыбке.

— Так и есть. Теперь ты ставишь меня в невыгодное положение.

— Почему? — спросила я, почти задыхаясь, когда он приблизился еще на один шаг.

— Ты уже знаешь, что я раб рисунка, а о тебе я ничего не знаю.

Я судорожно сглотнула. По идеи должна была бы почувствовать замешательство от его холодного обаяния, но ничего подобного не почувствовала. Предупреждение Лизы звучало, будто брошенная фраза несколько дней назад, а не минут. Я почему-то ощущала себя с ним совершенно непринужденно. Более непринужденно, чем с любым другим незнакомым мне мужчиной.

— Меня зовут Марго, — сказала я, протягивая ему руку.

— Марго. — Попробовал он мое имя на вкус, как хорошее вино.

Затем он взял мою руку и вместо того, чтобы пожать, поднес ее к губам и нежно поцеловал. У меня по коже побежали мурашки.

— Меня зовут Лео.

Я хихикнула.

Лео? Серьезно? Такого парня зовут Лео?

Он указал на балкон, с которого пришел, и мы прошли туда, чтобы взглянуть на потрясающий вид города.

— Лео... сокращенно от какого имени? — решила все же уточнить для себя.

Он отрицательно покачал головой.

— Мои родители просто любят необычные имена.

— Значит, просто Лео?

— Совершенно верно.

Угу. Значит просто Лео. Может быть, его родители назвали его Леонид? Но ему не понравилось это имя в подростковом периоде и он теперь просто Лео?

Он оперся локтем о перила, а другую руку сунул в карман брюк. Мне вдруг показалось, что я попала прямо в фильм о Джеймсе Бонде. Вот только я была кем угодно, только не девушкой Бонда, такого раньше со мной никогда не случалось.

До этой встречи я бы сказала, что таких привлекательных мужчин в реальном мире не существует. Скорее всего, они могут украшать обложки журналов, сниматься в блокбастерах или быть моделями дизайнерских брендов. Если они и существовали вне этой гламурной жизни, но раньше я таких красавцев не встречала.

— Итак, что тебе больше всего нравится в Париже? — спросил Лео. — Кроме того, что ты видела, как я рисовал.

Я рассмеялась и подалась вперед, прислонившись к балкону.

— Наверное, наблюдать, как мерцает Эйфелева башня, когда садится солнце.

— Ах, да. Любимое развлечение туристов.

Я усмехнулась.

— Если я туристка, то кто же тогда ты?

— Я уже давно перестал быть туристом. Но да, признаюсь, я из Москвы. А ты?

— Я не могу точно сказать из какого города, — ответила я. Когда он посмотрел на меня в замешательстве, я пояснила: — Мой отец военный. Он вышел на пенсию. Но за то время что он служил, мы катались за ним по стране.

— Значит, ты быстро и легко приспосабливаешься, — предположил он.

— Предположим, что так.

— А чем еще ты занималась с тех пор, как приехала в Париж?

Я пожала плечами, но увидела, что он действительно пристально смотрит на меня. Его глаза скользнули по моим губам и снова поднялись, пока он ждал ответа.

— Самым обычным делом, посетила Эйфелеву башню, Триумфальную арку, собор Парижской Богоматери, Лувр, Базилику Сакре-Кер, Елисейские поля, Версаль. Я все это время жила вместе со своей лучшей подругой. Она уже бывала ни один раз в Париже, поэтому проводила со мной экскурсии.

— Похоже, у тебя хорошая подруга.

— А что насчет тебя? — спросила я. — Если ты не турист, то чем здесь занимаешься?

— Пытаюсь привести голову в порядок.

Я приподняла бровь.

— И что это значит?

— В Москве слишком шумно. Мне необходимо было другое место. Хотелось, походить по улицам, по которым до меня ходили великие люди, поесть в кафе, где они питались и пили, по барам и клубам, которые они часто посещали. — При этих словах его взгляд стал отстраненным.

Я поняла, что он опять очутился в своих мыслях в том месте, как и тогда, когда рисовал в парке. Что бы он там ни рисовал, имело отношение непосредственно лично к нему. Его рисунки карандашом на бумаге, открывало что-то в его душе, также давая возможность увидеть и мне.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Не о Москве, — быстро сказала я, — а о том, что нужно взглянуть на все по-новому. Дома все выглядит и ощущается одинаково. Париж такой... живой.

Он кивнул.

— И ты так мало его видела. Когда ты уезжаешь?

— Наверно через неделю, — призналась я.

Он оттолкнулся от балкона в явном замешательстве.

— Ты уезжаешь через неделю и пришла на эту вечеринку?

— Моя подруга хотела пойти. Она любит парижских художников так же сильно, как я люблю достопримечательности и звуки города.

— Смешно! Ты не должна тратить свою последнюю неделю в Париже так!

Я пожала плечами и снова повернулась лицом к раскинувшемуся внизу городу.

— Мне не кажется это пустой тратой времени.

— Возможно и нет, но ты, фактически, даже не видела этого города. И ты не должна стоять здесь, — страстно произнес он, — глядя вниз, когда вся парижская жизнь проходит мимо тебя.

И он был прав. Странно было так легко соглашаться с ним. Будто Лео понимал меня лучше, чем моя лучшая подруга... лучше, чем я сама себя. Это, мягко говоря, немного сбивало с толку.

— Возможно.

— Ну что ж, тогда пошли. — он отошел от перил и кивая в сторону толпы людей находящихся в комнате.

Его карие глаза горели от предвкушения. Дрожь пробежала у меня по спине от его взгляда. И тут в дело вмешалась моя голова.

— Что?! — ахнула я. — Как пошли? Куда?!

— Посмотрим Париж. — он махнул рукой в сторону двери. — Я сейчас тебе его покажу.

Я смотрела на него в шоке и волнении. Мне очень хотелось уйти с этой вечеринки. Это было совершенно очевидно. Но... я не могла с ним пойти. Я была не настолько сумасшедшей. Я не должна бродить по городу одна ночью, с парнем, которого только что встретила. Это было небезопасно.

— Я даже тебя не знаю.

— Ну и что?

— Ты можешь оказаться серийным убийцей.

Он рассмеялся, негромко и гортанно.

— Справедливое замечание. Что ты хочешь узнать?

— Не знаю, — пробормотала я. Я не ожидала от него такого вопроса. Но и приглашения побродить с ним по Парижу тоже не ожидала.

— Я весь — открытая книга. — Он широко развел руки. — Спрашивай, о чем угодно.

Я попыталась вспомнить хоть один вопрос, который, черт возьми, я могла бы ему задать, заставив меня ему доверять. По правде говоря, я не очень-то хотела ему доверять. Всегда говорят, если ты так много переезжаешь, то легко заводишь друзей. Но если уж, на то пошло, я была довольно замкнутой. Зачем пытаться заводить друзей, если через год ты будешь уже в другой школе? Только, благодаря настойчивости Лизы и выходу отца на пенсию, удержали меня от одиночества в старших классах.

Так что для меня найти какой-либо вопрос, чтобы я смогла довериться Лео, казалось совершенно невозможным. Вот только... мне очень хотелось пойти с ним. Я хотела провести волшебную ночь в Париже.

— Какой твой самый темный секрет? — спросила я совершенно просто так.

Его глаза скользнули в мою сторону, понятливая улыбка появилась на губах.

— Боюсь, это расстроит тебя.

Я резко вскинула брови.

— Я, э-э... что? — пробормотала я, запинаясь.

А потом он рассмеялся.

— Видела бы ты сейчас свое лицо.

— О боже мой! — Пробормотала я, шлепнув его по руке.

— Это шутка. Просто шутка. — он прижал руку к сердцу и попытался сдержать смех. — Меня так и подмывало над тобой пошутить.

— Ну, тебе это удалось.

Но его улыбка, в конце концов, покорила меня, и я тоже зашлась смехом. На нас стали поглядывать другие, но мне было все равно.

— Ты действительно подумала, что у меня есть какая-то ужасная тайна.

— Ты должен был меня успокоить.

Он пожал плечами. На секунду задумался, словно всерьез обдумывая мои слова. И задумчивым он выглядел очень красивым, потом посмотрел мне в глаза.

— Ты, действительно, хочешь это знать?

Я кивнула, у меня перехватило дыхание, когда он придвинулся. Я могла бы слегка наклониться вперед, тогда мы соприкоснулись бы телами. И я почувствовала бы его тело под этим строгим костюмом. Задела бы сильную линию подбородка к его губам. Я снова посмотрела ему в глаза, и жар разлился по моим щекам.

— Я презираю свою семью и все их ожидания. Иногда мне хочется жить совсем другой жизнью.

Точно.

Это было написано у него на лице, в напряженной позе и в самом тоне голоса. Человек, у которого, казалось, было все, хотел жить другой жизнью.

У меня сжало грудь. За него и... за себя… Это так было для меня близко.

— А что насчет тебя? — заговорщически прошептал он.

— Моего секрета? — так же тихо вместо ответа спросила я.

В ответ он лишь кивнул, опустив подбородок.

Я задумалась над ответом. Хотелось ответить тоже честно. Но факта, что я, на самом деле, не являлось той, за кого себя выдавала, было мало. Конечно, я ощущала себя здесь, среди привилегированной парижской элиты, как рыба в воде. Но, если разобраться, я была никем из ниоткуда, с родителями, у которых едва хватало денег. И этим я бы не хотела делиться. Но я могла озвучить ему правдивый ответ, не вдаваясь в подробности.

— Я всегда стараюсь сначала вести себя так, будто я являюсь членом этого общества, но почему-то никогда так не делаю.

Его рука накрыла мою, лежащую на перилах.

— Сегодня ты точно должна провести этот вечер со мной, Марго.

— Лиза? — я похлопала по плечу свою подругу.

Она целовалась с Арно, и его рука была на полпути, задирая ее платье.

— Лиз... Лиза?

Лиза оторвалась от Арно, вздохнув воздуха, уставившись на меня остекленевшими глазами.

— А? Что случилось, Марго?

— Я ухожу.

— Что?! — спросила Лиза, широко раскрыв глаза. — Тебе здесь совсем не весело? Разве у тебя не сложились хорошие отношения с тем самым парнем?

Я засмеялась, одновременно восхищаясь своей безумной подругой.

— Нет, все как раз замечательно. Мы решили вместе прогуляться по городу.

Лиза резко открыла рот.

— Гм... прости что?

— Все будет хорошо. Я включила приложение для отслеживания моего места нахождения, которым ты всегда пользуешься, поэтому сможешь меня быстро отыскать, если что.

Она спрыгнула с кушетки, высвобождаясь из объятий Арно, который на нее заворчал.

— Ты точно уверена? Ты даже не знаешь этого парня. Может он заманит тебя и продаст в сексуальное рабство. — Лиза наклонилась ближе ко мне. — Ты будешь там очень выделяться, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Я закатила глаза. Моя девственность была предметом наших с ней постоянных насмешек.

— Он не продаст меня в сексуальное рабство, Лиза.

— Я видела, как это делается и как происходит.

— Со мной ничего не случиться.

— Мне это не нравится, — подруга прикусила нижнюю губу.

— Послушай, этот парень... он не похож ни на одного. Он говорит со мной на моем языке.

— Ты хочешь сказать на русском?

Я задорно фыркнула.

— Да, но я имела в виду, что он видит этот мир таким же, как и я. Он совсем другой. Я не знаю, как тебе это объяснить. Но он мне нравится чем-то, и это наша последняя неделя в этом потрясающем городе. Я хочу извлечь максимум пользы из этого вечера.

Лиза наконец кивнула.

— Понятно. Он тебя чем-то поразил. Прошу тебя, пообещай мне, что ты будешь очень осторожна с ним.

— Обещаю.

Она схватила меня за руку.

— Я имею в виду... по-настоящему будешь осторожна, — она схватила свою, брошенную на пол, сумочку и попыталась всучить мне презерватив.

— О боже, Лиз, мы не собираемся заниматься сексом, — прошипела я ей.

Она рассмеялась.

— Лучше перестраховаться в данной ситуации, чем потом сожалеть.

Я скосила глаза на пакетик серебряной фольги, выхватила его у нее из рук, запихнув в сумку, висящую на плече. Мне показалось это чем-то очень значимым, что я взяла этот презерватив, будто я уже приняла решение, хотя и не забегала далеко вперед.

— Спасибо, — произнесла я.

— Я люблю тебя. Повеселись! — Лиза снова устроилась на коленях Арно.

Я оставила ее, скользнув взглядом к двери, где стоял в расслабленной позе Лео с телефоном в руке. Я не могла поверить, что вот-вот уйду с этой вечеринки вместе с ним. Это было на меня совсем не похоже. И все же я бы солгала, если бы сказала, что не хочу с ним пойти. Меня так тянуло к нему. С того самого момента, как я впервые увидела его, сидящим на той скамейке в парке, я поняла, что мы были в чем-то родственными душами. Это звучало безумно, с одной стороны, но я не могла отрицать, что ощущала к нему в данный момент.

Лео резко оторвал взгляд от телефона, обратив внимание, что я откровенно пялюсь на него. Я сглотнула волну нахлынувшего желания. Он вопросительно приподнял бровь. Как бы в вопросе, ожидая моего ответа.

Готова ли я остаться здесь или пойду с ним?

Я утвердительно кивнула, двинувшись к нему.

Готова. Определенно готова уйти.

Он протянул мне руку.

— Ну что идем?

— Да, — я вложила свою руку в его ладонь. Мурашки прошлись вверх по моей руке.

— Хорошо.

Он вывел нас из комнаты и провел через невероятную квартиру, оставляя ее позади, в город, находящийся за этими стенами. Мы спустились на лифте и вышли через бирюзовые двойные двери. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. Ночью Париж пах божественно, как свежеиспеченный хлеб и прекрасное вино, смешанное с уникальным, теплым, мускусным запахом, который мне так нравился.

Лео не отпускал мою руку, держа всю дорогу, пока мы шли по городу. Выделяющиеся кремовые здания с коваными железными балюстрадами, которые я так полюбила. Ярко раскрашенные навесы, возвещающие о пекарнях, сырных лавках, кафе и всевозможных изысканных блюдах французской кухни.

— Куда мы идем? — спросила я после того, как мы прошли три притихших квартала.

Он только усмехнулся.

— Сюрприз.

— Я не могу поверить, что ушла с вечеринки с незнакомым парнем.

— А я вполне могу поверить. Ты смелая, — широко улыбнулся Лео.

Я чуть не рассмеялась. Я никогда не считала себя смелой. Наверно я немного сошла с ума и творю, черт знает что. Я связалась с ним, чего раньше себе не позволяла

— Сегодня я делаю вещи, которые никогда не делала, — призналась я.

— Разве это не весело? — Лео перебежал улицу и остановился перед рестораном с зеленым навесом. — Подожди здесь минутку, ладно?

— Здесь?!

— Я сейчас вернусь.

Я смущенно прищурилась, но все же кивнула. Мне хотелось пойти с ним, чтобы узнать, чем он там будет заниматься. Я надеялась, что он не наркодилер и не занимается чем-то подобным.

«Прошу тебя, лучше бы ты не заставил меня сожалеть, что я пошла с тобой», — мысленно взмолилась я.

Он появился через несколько минут с коричневым бумажным пакетом под мышкой.

— Что там?

— Сюрприз. Пошли.

Я не могла унять своего любопытства.

Мы прошли еще два квартала по направлению к Сене. Река лениво огибала изгиб Эйфелевой башни, спускаясь к Нотр-Дам и дальше. Туристические кораблики, зазывающие на ужин по Сене, проплывали, туристы осматривали в сумерках достопримечательности. Полная луна висела над головой, отбрасывая на весь город устрашающе белое в синеве сияние.

Лео остановился в нескольких кварталах от Эйфелевой башни, откуда открывался потрясающий вид на саму достопримечательность, но только с другой стороны реки. Он пересек вымощенную булыжником дорожку перед рекой, нашел место и присел. Я видела, как он поставил рядом с собой коричневый пакет и свесил ноги с бордюра реки. Выжидающе посмотрел на меня, именно его взгляд заставил меня зашевелиться.

Я пересекла людную дорожку, сняла туфли на высоких каблуках и села рядом с ним. Наши бедра соприкасались на этом скудном местечке бордюра. У меня зашлось дыхание от первого же прижатия бедра к нему. Я прочистила горло, чтобы скрыть свою неловкость.

— Ну, это немного неожиданно.

Тени подчеркивали его высокие скулы, прочерчивая линию теней до самых губ. Я не могла отвести от него взгляд, когда он сказал:

— А чего ты ждала?

— Понятия не имею, но мне нравится.

— Я так и подумал, — уверенно заявил он. — А ты даже еще не видела, что я взял с собой в пакете.

Он взял с другой стороны бедра коричневый пакет и начал вытаскивать содержимое. Сначала он протянул мне багет, затем запеченный камамбер, а потом бутылку красного вина.

— Надеюсь, ты любишь красное, — сказал он, вытаскивая пробку.

— Полюбила.

Или, по крайней мере, я научилась ценить красное вино этим летом. Мои родители не часто выпивали. Из-за проблем с алкоголем со стороны родственников моего отца и из-за маминой приверженности идеям ЗОЖ.

— Хотя я хочу, чтобы ты знал, что я уже пробовала похожее вино с тех пор, как приехала сюда.

— Боже, я надеюсь. Но если ты не пробовала еду месье Лорана, значит, ты не жила по-настоящему в Париже.

Он отломил кусок хлеба, обмакнул его в липкий, тягучий сыр, который выглядел на вид, как бри, но это было бы оскорбительное сравнение, и отправил кусок в рот. Я последовала его примеру, тестируя терпкий аромат на языке. Было просто невероятно.

У нас не было бокалов для вина, поэтому мы пили прямо из горла, передавая бутылку друг другу. Вино было сладким, но не слишком приторным. Ароматное с легким привкусом вишни. Я была почти уверена, что никогда в жизни не пила такого вкусного вина, как сейчас. У этого парня замечательный вкус. И, похоже, он великолепно разбирается в вине.

— Итак, если ты смог жить другой жизнью, что бы ты выбрал? — спросила я, болтая ногами. — На мой взгляд, твоя жизнь кажется почти идеальной.

— Ах, не все так просто, как кажется, уверяю тебя, — его глаза прошлись по моим длинным, худым ногам, результат многочасовых тренировок плавания. — Наверное, я не знаю, как можно жить по-другому, но готов выслушать твои предложения.

— Тогда следующий вопрос, что ты презираешь в своих родителях?

— Решила задать мне вопросы о моем секрете? — он сразу же спросил в ответ.

Я прикусила губу и слегка пожала плечами.

— Всего лишь пытаюсь узнать тебя лучше.

— Обычно люди начинают с любимого цвета и того, кем они хотели бы стать еще в детстве.

— Мне почему-то кажется, что я захочу прервать эту светскую беседу, — откровенно призналась я.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Итак... очень важный вопрос — кем ты хотел стать в детстве?

— Мне кажется, в этом вопросе есть подвох.

Я рассмеялась.

— А мне показалось, что ты сказал, что это простой вопрос.

— Я этого не говорил. Я сказал, что, как правило, с него начинают, — Он убрал с моей щеки выбившуюся прядь светлых волос. — Мои родители хотят, чтобы я работал в семейном бизнесе. Но я думаю, что хочу быть профессором. — Он выдохнул. — Я пишу диссертацию. Хотя и не должен думать, что это именно то, что мне хочется делать.

— Профессором в какой области?

— Философии.

Мой рот открылся от удивления.

— Ты — человек загадка, не так ли?

— Твой вопрос, один из способов описать получение довольно бесполезной степени.

— Она не бесполезная, если тебе этого хочется и нравится этим заниматься, — с жаром произнесла я, гораздо эмоциональнее, чем собиралась.

— Скажи это моим родителям, — усмехнулся он.

— Я точно знаю, что ты чувствуешь, когда твои родители думают, что твои мечты должны остаться всего лишь мечтами, — призналась я. — Например, мои родители считают, что диплом по истории искусств и рисование бессмысленное занятие. Я же умная. Я могла бы стать адвокатом, врачом или еще кем-нибудь, работать в более практичном бизнесе. Если бы только я смогла достучаться до них, говоря, что все это не имеет для меня никакого значения.

Но это было почти невозможно. Они считали, что моя карьера художника намного хуже, чем непрактичная, просто пустая трата денег. Мои родители хотели, чтобы я поднялась над чертой бедности. Диплом по истории искусств с таким же успехом, на их взгляд, мог быть поцелуем смерти.

— Кто бы говорил, — произнес он, делая еще один большой глоток вина из бутылки. — Тот секрет, который я тебе открыл. Это и есть главная причина. Они не принимают меня таким, какой я есть, а потом удивляются, почему я все время пытаюсь сбежать от них.

Я чувствовала, как мы невольно связаны своими ситуациями друг с другом. В каком-то смысле мы оба плыли по течению жизни. Словно лист, который поднял ветер и понес не в том направлении, просто понес по течению. Мне хотелось получить большего. Несмотря на то, что никто из родных не понимал моей одержимости.

— Я поняла, — наконец прошептала я, выпрямляя спину и продолжая болтать ногами над водой.

Лео отставил бутылку вина в сторону и переплел наши пальцы вместе. И тут между нами что-то промелькнуло. Течение. Взаимопонимание. Начало чего-то нового. Это было необъяснимо и невероятно.

Я всегда винила себя в том, что никогда по-настоящему не воспринимала свою жизнь. Каждый год, пока росла, переезжая в другой город, что накладывало отпечаток на все мои отношения со сверстниками. Но правда заключалась в том, что я никогда не встречала человека, который бы, действительно, меня так понимал.

Рука Лео скользнула к моей щеке. Его большой палец провел по линии подбородка, вызывая мурашки на коже. Наши взгляды встретились на небольшом расстоянии. Мой мозг затуманился от вина, тело размякло и горело. Я сидела совершенно неподвижно, наслаждаясь этим моментом. Я хотела запомнить этот момент, желая пережить вибрацию между нами. Напряжение было почти осязаемым.

Вокруг нас раздавались судорожные вздохи других парочек, но мы все равно не разрывали зрительный контакт. Краем глаза я заметила, что огни Эйфелевой башни начали мерцать. Это было потрясающее зрелище, которым можно было отсюда насладиться во всей красе. Мое любимое зрелище во всем Париже. До этого момента.

Когда в карих глазах Лео замигали огоньки от башни, он наклонился ко мне. Обнял свободной рукой за талию, притягивая чуть ближе к себе. Он прижался своими губами к моим. Затем все остальное во вселенной исчезло.

Его губы были мягкими и сладкими, как мед. И сначала это было не совсем предложение, а начало какого-то танца. Он кланялся, ожидая моего реверанса, согласия на танец, сначала… позволяя нам достичь крещендо. Как только я ответила на его поцелуй, запустив руки в его темные волосы, потянув за короткие пряди, вся сдержанность у него тут же исчезла.

Я открыла губы, и его поцелуй стал неистовым. Как будто мы оба думали только о том, чтобы оказаться именно в этом моменте. Наконец-то я встретила подстать мне человека, который разговаривал с моей душой.

— Наша ночь еще не закончилась, — прошептал Лео мне в распухшие губы.

На долю секунды я подумала, что, возможно, наша ночь уже закончилась. Ведь я сделала решительный шаг. Может вспомнить мою внутреннюю Лизу и сказать ему, что мы должны пойти ко мне домой. Я смогу это сделать. Нижняя часть тела пульсировала от одного его поцелуя. Одного невероятного поцелуя, все другие бледнели в сравнении с ним.

Я могла только себе представить, что это значит, сделать следующий шаг вперед. Но я промолчала. У меня не было опыта в таких отношениях. И хотя я взяла у Лизы презерватив... на самом деле, не собиралась его использовать.

— Что дальше? — наконец мне удалось произнести.

Он прислонился к моему лбу своим.

— У меня есть идея. Безумная идея.

— А у меня пока нет идей. Но думаю, у меня уже получилась запоминающаяся ночь благодаря тебе.

На его лице появилась улыбка чеширского кота, мимолетная и коварная.

— Мне нравится это слышать.

Мы допили вино и собрали остатки нашего импровизированного пикника. Лео вел меня по мощеной булыжником дорожке. Между нами повисло молчание, но оно не было неловким и некомфортным. Между нами не было натянутости, только напряжение от нашего поцелуя, которое все еще присутствовало.

Луна стала такой большой в небе. Мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до нее, словно я сейчас могла управлять ею.

Не стоило отрицать, что раньше я никогда не чувствовала себя так хорошо. Может быть, все дело было в вине. А может в легком ветерке парижской ночи. А может, все дело было в самом Лео. Возможно, я пьяна, а может быть, между нами на самом деле произошло некое родство душ.

Я бросила взгляд на него, яркие отблески луны плясали в глубине его глаз.

— Думаю, если бы у меня была другая жизнь, я жила бы в Париже.

— Париж — вор, — задумчиво произнес он. — Он крадет частичку твоего сердца каждый раз, когда ты приезжаешь сюда.

Я молча кивнула, прекрасно его понимая.

— Я побывала во многих местах, но нигде не чувствовала себя так уютно, словно дома, как в этом городе.

— Тогда тебе придется сюда вернуться.

Ага, можно подумать, что это когда-нибудь случиться. Я не могла себе представить, что у меня в будущем будет достаточно денег, чтобы я смогла снова поехать в Европу. Мои родители не ошибались, говоря, что быть художником — это очень рискованное занятие. Немногие зарабатывают достаточно денег, чтобы прокормить себя и свою семью, и только единицы могут позволить себе поехать в Париж, не говоря уже о том, чтобы жить здесь. Это было бы настоящим чудом.

— Возможно, когда-нибудь, — задумчиво произнесла я. — Я хотела бы, чтобы здесь тогда все еще были бы любовные замки на мосту.

— Они были как бельмо на глазу, — со смехом произнес он.

— Они были красивые по-своему.

— Но мосты без них выглядят гораздо лучше теперь.

— Возможно. Но мне очень нравилась эта идея с замками. Наверное, во мне говорит дух романтика.

— Скорее всего, весь остальной мир согласился бы с тобой. Вот почему решили их спилить с мостов.

— Столько любви.

— Парижане перенесли всю эту любовь на свалку.

Я закатила глаза.

— Это было так романтично.

— Эй, по крайней мере, их любовь находится все еще в Париже, — его брови сошлись вместе, пока он обдумывал свои слова.

— Наверное, тогда людям следовало бы вырезать сердечки на дереве.

— Зачем? Можно ведь использовать бумагу или зубочистки, — в шутку произнес он.

Я ткнула его локтем под ребра.

— Я хочу сказать, что эта традиция продолжалась довольно долго, но ты усиленно пытаешься разрушить все мои романтические представления.

— Я?! — Он с притворным ужасом прижал руку к сердцу. И уголки его губ, доказывали мне, что он получал несказанное удовольствие, подшучивая надо мной. — Подожди здесь.

Он умчался в ночь, оставив меня одну на почти пустом мосту.

— Эй! Куда ты?

— Я сейчас вернусь!

— Ты бросаешь тут меня одну? — я с беспокойством стала оглядываться по сторонам. Внезапно в каждой тени, увидев что-то зловещее и жуткое.

— Минутку. Клянусь тебе.

Я прислонилась спиной к перилам моста и скрестила руки на груди, гадая, черт возьми, что ему пришло в этот раз на ум. На каблуках и со светлыми волосами, которые в темноте, были похожи на прожектор, привлекая ко мне все возможных бандитов. Но мои опасения были напрасны. Он появился через минуту, несясь из темноты, как и обещал.

— Кто-нибудь приставал к тебе, чтобы я смог его побить? — спросил он с лукавой улыбкой.

— Я могла бы пойти с тобой.

— Не волнуйся. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я фыркнула.

— Мой отец служил в армии. Я умею постоять за себя, — спокойно ответила я, хотя спокойствия как раз и не ощущала.

— Учту, — eго улыбка была такой хитрой, что я не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. — Вот.

Он раскрыл ладонь, и я увидела позолоченный замок размером с его ладонь. Он вытащил фломастер и написал на удивление красивым почерком: «Л М».

Легкий вздох сорвался с моих губ.

— Как? Где?

— Теперь у нас есть свой собственный замок любви. Получается, что я не разрушил все твои романтические иллюзии.

Он вложил замок мне в руку. Он был теплым от его прикосновения. Мои щеки вспыхнули от умиления. Слишком рано говорить о любви. Конечно, это была не любовь. И я это прекрасно понимала. Замок любви был всего лишь символом нашей ночи. Прекрасной ночи в Париже.

И хотя я знала, что это было совершенно неразумно чувствовать себя так, будто я только что сделала прыжок в пропасть со скалы, и назад пути уже не будет, но я все равно прыгнула.

Дворец Гарнье самое потрясающее архитектурное сооружение, находящееся в самом сердце Парижа. Мы с Лизой посетили все главные достопримечательности города, и, хотя она и любила искусство, но не испытывала радости ни от оперы, ни от балета. Очевидно, в детстве родители таскали ее на слишком много спектаклей, и вместо того, чтобы привить ей страсть к театральному искусству, отбили напрочь, видно ее посещения театров напоминали настоящую пытку, все равно, что заставлять детей есть брокколи, тем самым убить вкус к брокколи на всю жизнь.

Поэтому я так и не посетила это роскошное здание за время наших вылазок с Лизой по городу, не говоря уже о том, чтобы хотя бы войти в него.

Но я хорошо знала, что это за здание.

В детстве я заглатывала все, что касалось искусства. Моя мама пела в опере, пока не встретила папу, и тогда ей пришлось бросить свою карьеру ради него. Не то чтобы она собиралась петь в Гранд-опере, но голос у нее был как у певчей птицы. Однажды зимой, мы отправились нас спектакль гастролирующей балетной труппы, показывали «Щелкунчик». Целый год я мечтала, прожужжав всем уши, стать балериной, пока не выяснилось, что у меня две ноги и обе левые. А точнее, русалочий хвост, потому что я занималась плаваньем и плавала, как рыба.

Но с первого же дня я полюбила красоту и изящество этого места.

И у меня перехватило дыхание, когда Лео привел меня в Парижский оперный театр. Единственное место в городе, которое я всегда хотела посетить, но у меня так и не появилось такой возможности. Этот человек словно прочитал мои мысли.

— Разве он не закрыт в это время? — спросила я.

— Фактически, да.

Он снова улыбнулся той же самой улыбкой, наполненной хитростью и весельем, что у меня точно появилась мысль, что нас поджидают неприятности.

— Значит…

— Доверься мне, — он протянул мне руку.

Я не собиралась ему доверять. Я фактически его не знала. И все же я протянула руку, вложив ее в ладонь, словно согласилась положить свой мир в его ладонь в качестве подношения.

Мы обошли здание, оказавшись с той стороны, где в главном здании выступала ротонда с длинными окнами, вырезанными в каменной стене. Лео подвел меня к двери, и, к моему удивлению, мы вошли в современный ресторан с белым мраморным полом и ярко-красными стульями.

Метрдотель энергично пожал Лео руку, они заговорили на беглом французском, фактически удалив меня из своего разговора. Я пока еще не хорошо знала французский, в старших классах изучала английский.

— Пошли, — сказал Лео, подталкивая меня вперед.

— О чем вы говорили?

— Шеф-повар этого ресторана — старый друг нашей семьи, и Пьер хотел узнать, буду ли я сегодня ужинать в отдельном кабинете.

У меня отвисла челюсть. О...Конечно. Для него это было... вполне нормально.

— Мы... будем ужинать в кабинете? — Неуверенно спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Лучше.

Лео провел меня через ресторан, войдя в дверь с табличкой «Только для персонала», и мы оказались внутри темного помещения дворца Гарнье.

— Разве нам можно сюда входить? — Прошептала я, не понимая, почему говорю шепотом, но мне казалось, что здесь следует говорить шепотом.

Внутри было пусто. Здесь было еще тише, чем снаружи, единственный свет исходил от тусклого освещения.

— Определенно можно.

Я ничего не могла с собой поделать, с губ сорвался смешок. Я никогда не совершала ничего противозаконного, кроме превышения скорости и как-то, будучи еще несовершеннолетней, употребления спиртного. Поскольку отец был военным, то быть наказанной им за плохое поведение, мне казалось более страшной перспективой, чем попасться полиции. И хотя отец находился в данный момент очень далеко отсюда, Лео, как мне казалось, точно знал, что делает — вдруг ночью оказаться в театре, казалось мне сейчас большим приключением.

— Ты знаешь, что «Призрак оперы» был написан именно об этом театре? — Спросил Лео, целенаправленно шагая по коридорам, словно хорошо был знаком с расположением здания.

— Я этого не знала.

— Да. Ее написал оперный критик, утверждающий, что в этом здании живет настоящий призрак. — Он многозначительно приподнял брови.

— Это из той серии, как пиши о том, в чем разбираешься, да?

— Именно. Под зданием этого оперного театра есть настоящее озеро.

— Неужели? — С удивлением спросила я.

— Да. Я уже видел его как-то. На самом деле, оно скорее напоминает пруд. Когда строили это здание, то обнаружили это озеро, входящее в Сену, но не стали менять место строительства театра, а превратили это озеро в искусственное, построив над ним здание.

— Очаровательно.

— И во время строительства, действительно, упала люстра и убила человека примерно в то время, когда жил критик.

— Возможно, сам автор стал призраком потом, — предположила я.

— А может ему просто показалось?

— А может он был всего лишь простым оперным критиком и просто все это придумал, — сказала я, мимолетно взглянув на него. — А что ты там рисовал в своем блокноте? Как мне кажется, ты увлекаешься трагедиями?

— Это самая лучшая из всех, — легко согласился он.

— Правда? Тебе не нравятся счастливые концовки?

— Я в них не верю, — затем он замолчал, словно осознав, что сказал. — Я имею в виду…

— Все нормально. Ты не разрушаешь мои романтические представления.

На секунду его взгляд стал отсутствующим.

— Мои родители — не совсем романтическая модель отношений.

— Больше напоминают трагедию?

— Ты даже себе не представляешь, насколько.

После этого я потеряла нить разговора, не зная, как ободрить парня. Мои родители, если честно, были странной парой, но никто не мог отрицать, что они любили друг друга. Иначе с чего бы, одержимая ЗОЖ певчей птице связываться с твердолобым, религиозным военным?

И хотя я почти ничего не знала о Лео, но глядя на него, могла сказать, что он был опустошен. Что-то внутри него было разбито вдребезги. Он устроил для меня небольшое шоу. Точно так же, как я, несомненно, разыгрывала свое шоу перед ним. Я никогда раньше не была такой самоуверенной и безрассудной. Никогда не поступала так спонтанно. У меня определенно не было никакого опыта общения с мужчинами. Если я пытаюсь показаться в глазах Лео чем-то большим, чем есть на самом деле, то меня не должно удивлять, что он делает то же самое. Мне было не понятно, что он скрывает. Но я была бы не прочь это выяснить.

Эта мысль настолько поразила меня. Впервые я задумалась о чем-то большем, чем просто провести с ним прекрасно время в эту ночь в Париже, может и встретить рассвет.

— Вот мы и пришли, — произнес Лео, отрывая меня от своих мыслей.

— Где именно мы находимся?

Он открыл дверь и кивнул.

— Войди и увидишь.

Я неуверенно шагнула внутрь. Испытывая настоящую неуверенность, уж явно не храбрость от того, что меня ждало впереди. На цыпочках стала двигаться в темноте к слабому свету впереди. Затем я чуть ли не задохнулась от восторга, когда поняла, где именно нахожусь. Осознавая, я рванула вперед мимо занавеса и выскочила на огромную сцену.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела позолоченный интерьер зала и ряды красных бархатных кресел. Над оркестровой ямой висела люстра у самого купола. Несмотря на тусклое освещение, это было настолько потрясающее зрелище, ни с чем не сравнимый вид.

Лео шел следом за мной с улыбкой на лице.

— Ну, и что ты думаешь?

— У меня нет слов, — сказала я ему. — Как такое вообще возможно?

— Я каждый раз задаюсь себе именно этим вопросом, когда бываю здесь.

— И как часто ты здесь бываешь?

— В мои молодые и юные годы мы приезжали сюда каждый год. Мне не потребовалось много времени, чтобы смываться от родителей, и это место стало моим любимым местом по ночам.

— Теперь я понимаю, почему тебе оно так нравится. Оно такое грандиозное.

Я никогда раньше не видела ничего подобного. А рядом со мной находился человек, который приходил сюда с самого детства. Было ясно, что мы совсем из разных миров. Он мог даже не задумываться об этом, но я-то уж точно понимала. Но сегодня все это не имело значения. Сегодня я могла быть той, кем хочу.

Лео встал рядом со мной и протянул мне руку.

— Могу я пригласить тебя на танец?

Я рассмеялась.

— Здесь же нет музыки.

— Нам и не нужна музыка.

— Я не очень хороша в танцах, — сказала я ему, прежде чем нерешительно вложить свою руку в его.

— К счастью для тебя, я отличный партнер.

Он крепко прижал меня к себе, вытянул наши сцепленные руки и обхватил за талию, положив мою руку себе на плечо. Я посмотрела ему в глаза, и что-то закипело во мне — страх, граничащий с возбуждением.

Кто же этот мужчина? Из какой он вселенной?

Он плавно повел меня кругом по сцене. Его движения были легкими, он вел так ровно, что мне стало ясно, что он хорошо танцевал и умел этим заниматься. Мы исполняли медленный вальс перед пустым залом, но атмосфера между нами заставляла чувствовать себя так, словно партер и ложи были заполнены зрителями.

— Я не танцевала с тех пор, как была еще дебютанткой, — призналась я.

— Ты была дебютанткой? — с удивлением спросил он.

Я молча кивнула.

Я не стала добавлять, что это был мой самый нелепый поступок, который я когда-либо совершала в своей жизни. Родители Лизы настаивали, чтобы она танцевала, как дебютантка, так как она была наследницей, она отказывалась, пока они не сказали, что заплатят и за меня тоже. Это был очень неловкий момент. Все это изучение манеры, этикета и уроков танцев все равно не смогли сделать из меня настоящей леди.

— Меня пригласила моя лучшая подруга на ее дебют. Еще четверо других моих самых близких друзей были нашими партнерами. Честно, мы сначала напились перед этим событием, мне даже казалось, что родители моих друзей, готовы были задушить нас, потому что мы все время спотыкались.

— О боже, — со смехом произнес он. — Твой дебют был гораздо лучше, чем мой.

— По меньшей мере тот вечер был интересным. — Он слегка нахмурился. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, а затем резко вернулся ко мне.

Наш танец закончился, сейчас я видела перед собой его чарующие карие глаза, похожие на расплавленный шоколад, завладевшие моим вниманием. Он в упор смотрел на меня, видно, пытаясь запомнить этот момент в памяти. Я придвинулась к нему поближе, положив другую руку на его плечо. Он наклонился, наше дыхание перемешалось.

Я хотела навсегда запомнить его взгляд, как он смотрел на меня. С таким благоговением и желанием на лице. Его лицо заслуживало быть нарисованным или сфотографированным, чтобы не затерялось во времени. И я планировала описать его размашистыми мазками пера.

Его рука скользнула вверх по моей талии, медленно приблизившись к плечу, коснулась шеи, а затем обхватила меня за щеку. У меня по спине пробежали мурашки от его мучительно медленных движений. Я жаждала его губ, но все же выжидала. Он на мгновение замер, коснувшись собственнически рукой, сообщая мне все, что нужно было знать. Он приподнял мой подбородок и наклонился, встретившись с моими нежными губами.

Именно в этот момент по нам скользнул луч фонарика.

— Hé! Qu'est ce que vous foutez là? Vous n'avez rien à faire ici! — проревел сердитый голос.

— Черт, — выплюнул Лео. — Нам нужно сматываться.

Мне не нужно было переводить, чтобы понять, что парень явно разозлился. Лео схватил меня за руку и побежал в противоположную сторону от охранника.

— Что он сказал? — Спросила я, несясь за ним.

— В общих словах, какого черта ты здесь делаешь?

— О, Боже.

Лео засмеялся, продолжая бежать.

— Когда-нибудь мечтала быть пойманной охранником?

Мое внутреннее отвращение ко всему рискованному содрогнулось от этой мысли. И все же в данный момент я убегала от разъяренного охранника из Парижского оперного театра. Возможно, Париж изменил меня. Или изменил меня Лео.

Охранник бежал за нами по пятам. Я понимала, если он нас догонит, то у нас будут серьезные неприятности. Это не останется безнаказанным. Я знала, что людям с деньгами многое может сойти с рук, но сомневалась, что мне это может сойти с рук.

И я была рада, что Лео хорошо ориентировался в темноте в этом дворце. Мои туфли на каблуках были совсем не предназначены для таких пробежек. Мне нравилось на них ходить и у меня отлично это получалось, но бежать? Скорее напоминало какое-то спотыкание на колдобинах. Но никто, кроме меня, этого не замечал.

Я заметила маячивший впереди ресторан. В нем был погашен свет, он закрылся. Я прикусила нижнюю губу, когда меня охватил настоящий ужас. А что, если мы не сможем выбраться отсюда? Что, если все двери уже заперты? Я не хотела бы вот так попасться в Париже. За это меня отец просто убьет.

Лео потянулся к двери, и я вздохнула с облегчением, когда она легко распахнулась перед нами.

— Быстрей! Давай!

Я поспешила внутрь перед ним. Он захлопнул дверь прежде, чем охранник увидел, куда мы скрылись. Официанты еще находились здесь, собираясь домой. Мы быстро прошли по служебному помещению, выйдя в парижскую ночь.

Я смогла перевести дыхание только тогда, когда мы оказались в двух кварталах от дворца Гарнье. Вдруг не в состоянии удержаться от смеха. Уперев руки в колени, я согнулась пополам, заливисто смеясь, что на глазах даже выступили слезы. Весь страх выплескивался наружу в смехе облегчения, что нас не поймали.

— Это безумие, — пробормотала я.

Лео тоже смеялся.

— Меня никогда не ловили, — признался парень продолжая смеяться.

— Я не могу поверить, что мы только что сбежали от охранника, — выдавила я пытаясь восстановить дыхание.

Он махнул рукой.

— Ага, сбежали. Только лишь это имеет значение.

Я благоговейно покачала головой.

— Так, что у нас следующее на повестке дня? Не думаю, что следующее по накалу сможет превзойти мой почти арест.

— Ночь только начинается, — произнес он, блеснув глазами в лунном свете. — Думаю, мы сможем его превзойти.

У меня щеки вспыхнули от жара его слов. Каждое новое приключение приближало меня все ближе и ближе к точке невозврата. Я отчетливо понимала это. Скорее всего, в ту секунду, как я только согласилась пойти с ним гулять по Парижу, я переступила черту невозврата. Но после того, как я испытала настоящую опасность, задумалась, действительно, ли мне стоит продолжать с ним прогулку, а может стоит на этом все завершить. Но я понимала, что это невозможно.

Мне было очень весело с ним. И он был прав — нас же не поймали.

Ну, вернусь я одна в квартиру, и что? Я больше, чем была уверена, что Лизы там не будет. Она, скорее всего, напрочь, забыла о моем существовании из-за своей страсти к Арно. Не так я хотела завершить свои последние дни в Париже. Мне хотелось приключений. Мне необходим был Лео.

Лео протянул руку.

— Пойдем?

Я кивнула и вложила свою руку в его ладонь. Казалось, что пережившие несколько минут опасности изменили атмосферу нашей ночи.

Ночной воздух был свежим и бодрящим. Продолжая свою ночную прогулку, мы миновали цветущий сад. Кованые железные столбы освещали яркие цветы и линии деревьев. Везде стояли скамейки. Именно на одной из таких скамеек я впервые увидела Лео.

— Мои ноги просто убивают меня после бега на этих каблуках. Мне нужен перерыв, — я вывела его сквозь деревья на каменную дорожку, направляясь к одной из пустых скамеек.

Он сел рядом со мной.

— Не знаю, как женщины способны ходить на таких каблуках, не говоря уже о том, чтобы бегать.

— Ну, это была своего рода необходимость.

— Точно.

Я скинула туфли и вытянула ноющие ноги. Я была в полном порядке в них до бега. Не то чтобы я часто носила туфли на таких каблуках, но после занятий плаванием стала физически выносливой. Сейчас мне предстояло пережить целую ночь в этих туфлях. Если бы Лиза не настояла, чтобы я их одела, все было бы по-другому, но, по ее мнению, моя задница, в туфлях на каблуках была очень красивой.

Лео откинулся на спинку скамейки, вытянув ноги перед собой.

— Нет малейшего шанса, что нас может здесь преследовать разъяренный полицейский.

— Опять, — добавила я.

Он рассмеялся.

— Опять. Да, именно так. — Его глаза скользнули по мне, по чертам лица, опускаясь вниз, еще ниже, вниз до моих вытянутых ног. В его взгляде присутствовала какая-то напряженность. Он изучал меня, словно я была единственным существом во вселенной.

Я прочистила горло, чтобы снять напряжение, появившееся между нами.

— Мне кажется, что влюбилась в этот город еще раньше, но ночью, зная, что скоро уеду, он кажется мне таким волшебным. Я чувствую себя, словно здесь родилась и выросла.

— Только подумай, если бы я не подошел к тебе на этой вечеринке, нас бы здесь не было.

— Ну, если бы я не обратила внимания на тебя, пока ты рисовал в своем блокноте на скамейке в парке, то и не подошла бы тогда к тебе.

— Ах, рисование снова спасло положение, — он нежно похлопал по скамейке. — Все началось на скамейке в парижском парке.

Мне это очень понравилось. Эта ночь и скамейка в парке.

Такое чувство, будто я реально попала в волшебную сказку.

Лео убрал прядь у меня от лица.

— Ну, как уже лучше? — кивая в сторону моих туфель.

Я кивнула, надев туфли.

— Намного. Теперь я смогу пережить ночь.

— Хорошо, — он помог мне подняться на ноги. — Не хочешь еще выпить? Я знаю тут одно местечко неподалеку.

— Почему бы нет, — ответила я, хотя все еще чувствовала легкую эйфорию от выпитого вина.

Мы прошли еще несколько кварталов и оказались перед другим светлым зданием. Очередь тянулась от входной двери и заворачивала за угол. На красном навесе белыми буквами было написано «Кэнди Рум». Лео обошел огромную очередь и направился прямо, как мне показалось, к охраннику. Я снова виновато уставилась на очередь.

Лео несколько секунд разговаривал с охранником, затем мы оказались внутри, в мире, о существовании которого я даже не подозревала. Я бывала на разных вечеринках в Москве. Лиза даже затащила меня в местный бар за своим домом. И конечно, мы выпивали, как только оказались в Париже, но в основном в барах, больше относящихся к искусству, с приглушенной классической музыкой, картинами и глубокими разговорами об искусстве.

«Кэнди Рум» был совсем непохож на те места, где я бывала. Это было шикарное, стильное, пронизанное чувственностью, привлекательное место. Если бы я решила описать клуб, то даже близко не смогла бы его описать, похожим на интерьер этого помещения. Красные бархатные стулья и кабинки, имитирующие Парижский оперный театр. Барная карта являлась зеркальным отражением старомодных шоколадных батончиков с напитками, вдохновленными классическими конфетами. Бармены были одеты в конфетно-полосатые наряды. Танцпол был битком забит людьми, танцующих под заклинивающих джемы ди-джея, на трех приподнятых платформах стояли шесты. На одной был устроен девичник, на другой, я была уверена, была профессионалка. Вокруг творил хаос очарования и растления. Я никогда еще не бывала не в своей стихии, поэтому была очень взволновала.

— Что будешь пить? — Спросил Лео меня на ухо.

— Удиви меня, — ответила я ему, пытаясь скрыть тот факт, что понятия не имею, какие напитки здесь подают.

Я знала только название двух коктейлей и все. Но что заказывают в таком месте даже представить себе не могу.

Он вел меня через толпу к бару, заказав нам обоим коктейли. Он заказал себе смесь темно-янтарного виски. А мне «Клубничный макарон». Я застонала от вкуса. Если бы все коктейли были такими на вкус, возможно, я бы выпила еще. Я осушила бокал почти так же быстро, как Лиза сегодня вечером.

— Так вкусно, — сказала я, врезавшись головой ему в плечо.

— Вот это да, — произнес он, положив руку мне на бедро и приподняв. — В этой штуке довольно много градусов. Будь осторожна.

Я уставилась на крошечный бокал и моргнула. В нем осталась всего четверть.

— Упс. Он даже на вкус не похож на алкоголь.

— Именно этим он и действует. — Его внимание было приковано ко мне. — Ты ведь не часто пьешь, правда?

— Почти никогда, — призналась я.

Он забрал бокал из моей руки.

— Чтобы хорошо провести время, вовсе не обязательно напиваться.

— По-моему, для этого уже поздновато. — Я наклонилась к нему и смело провела рукой по передней части его костюма. — Нам нужно потанцевать.

— А я-то думал, что ты ненавидишь танцы.

— Бальные танцы, — уточнила я. Я была не большая любительница танцев, но у меня был некоторый опыт на танцполе. Невозможно было быть подругой Лизы и не уметь танцевать на танцполе.

— Ну раз так, тогда пошли.

Я потянула его за руку и позволила алкоголю направлять мои шаги сквозь толпу. Я блуждала вместе с ним, пока не нашла то, что искала — огромный открытый внутренний дворик. Услышав, как кто-то упоминал об этом дворике, пока мы шли сюда. Что может быть лучше, чем танцевать всю ночь напролет под парижским ночным небом?

Музыка была довольно энергичной. Я соблазнительно покрутила бедрами, а затем повернулась, к ожидающему меня Лео, лицом. Схватила его за лацканы пиджака и притянула к себе. Его руки скользнули по моим бедрам, я обвила руками его за шею. Так же, как мы танцевали такой милый вальс. Соблазнительный, но все равно милый.

Мой пристальный взгляд зацепился за его, наши глаза не оставляли друг друга ни на минуту. Его пальцы прошлись вниз по бедрам, затем впились в кожу, притягивая меня ближе и ближе, пока между нами не осталось пространства. Одно дыхание между губами. И это расстояние казалось нескончаемым.

Мы единственный раз поцеловались перед Эйфелевой башней, теперь же мне казалось, что я ждала всю ночь, желая опять ощутить его поцелуй. Я была достаточно пьяна, чтобы поцеловать его первой, наклониться немного вперед и взять то, чего мне так хотелось. И все же я раздумывала.

Должно быть, он заметил нерешительность в моих глазах. Он очаровательно ухмыльнулся, опустив голову на чуть ближе. Его губы едва ли не касались моих. Затем он провел языком по моей нижней губе. Я не смогла сдержать вырвавшийся стон. Даже сквозь гул музыки он отчетливо расслышал его.

— Черт, — простонал он.

Молча кивнула, именно это я и чувствовала. Я никогда так сильно не хотела его, как сейчас. Это было рискованно... и все же мне нравился риск. Мне нравилась неизвестность. Я хотела большего и большего от него, не могла думать ни о чем другом. Я хотела получать наслаждение, наслаждаясь этой прекрасной ночью.

И мои мысли закрутились, придумывая, как бы найти уединенный уголок. Как сбежать от толпы, чтобы он смог меня поцеловать. Как насладиться этой ночью в полной мере.

— Мы могли бы... — я кивнула в сторону коридора внутри помещения.

Его глаза метнулись в ту сторону, куда я показывала, а затем расширились.

— Точно?

— Ага, — сказала я, хотя и не поняла его удивления.

Похоже, там можно было уединиться, где мы могли бы поговорить. И в данную минуту именно этого я и хотела.

Он двинул одним плечом.

— Хорошо.

Я видела других людей, бродящих по этому коридору, думая, что они тоже хотят получить немного уединения, но я не была готова к тому, что увидела.

— Ох! — Воскликнула я.

Лео рассмеялся.

— Что же ты надеялась здесь обнаружить?

— Ну, не знаю.

Но, по крайней мере, не секс-комнаты, не зеркальные комнаты и, боже мой, не комнату для фетиша. Я видела изрядную долю порнухи. Я была не совсем наивной дурочкой только потому, что никогда не занималась сексом. Но это вовсе не означало, что я видела подобные комнаты в живую.

У меня лицо тут же стало пунцовым, я была так смущена. Лео, наверное, решил, что я хочу именно этого, поэтому и привел меня сюда. И все же... я была не в состоянии отрицать привлекательности убранства этой комнаты.

Я сглотнула, оглядываясь вокруг. Затем снова переместила взгляд на Лео, который с высоты своего роста смотрел на меня с изголодавшимся, смеющимся выражением на лице.

Он шагнул вперед, прижав меня спиной к темному алькову, который почти скрывал нас от остальных тут людей. Его щетина царапнула щеку, когда он наклонился, прошептав мне на ухо:

— Тебе нравится здесь?

— Я... — заколебалась я. — Возможно.

— А я-то думал, что ты еще не готова к реальным вкусностям «Кэнди Рум».

Я откинула голову назад и пристально посмотрела ему в глаза. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я им не интересуюсь. Интересовалась и еще как. И я была заинтересована всем этим, но просто не озвучивала свои желания. Я никогда не думала, что в сексе может участвовать еще и третий. Я всегда чувствовала от этого стыд, пока не увидела заинтригованный и довольный взгляд Лео.

— А что, если и так?

— Жаль, что мы не познакомились с тобой раньше этим летом, — откровенно сказал он.

Дрожь пробежала по всему моему телу.

— И мне тоже.

Его рука запуталась в моих волосах. Мое дыхание стало неровным, когда он наклонился ко мне ближе. Его движения были неторопливыми, но уверенными. А потом его губы оказались на моих.

То, что ранее напоминало безумный поцелуй, сейчас превратился в нечто другое, более страстное. Будто часы, проведенные вместе, изменили многое. Теперь это был не просто случайный, спонтанный поцелуй почти незнакомца, более страстный, чувственный, возбужденный, словно возбуждение поднималось и накалялось всю ночь.

Его рука скользнула к низу моего платья, у меня по спине пробежали мурашки. Он, как бы спрашивал у меня разрешения. Я понимала, что если стоит его остановить, то именно сейчас, в данную минуту. Сейчас самое время ответить «нет» и уйти от него, как можно дальше, выйти отсюда. Но я не хотела.

Затем его рука проскользнула под мою юбку платья. Я задохнулась в его губы, он передвинулся, чтобы поцеловать меня в шею. Я откинула голову назад, а он заскользил пальцами вверх по моему чувствительной внутренней стороне бедра к краю трусиков.

— О боже, — простонала я, когда он провел пальцем по кружеву.

Ниже, ниже, ниже. Затем провел пальцем по самой чувствительной точке. Даже сквозь кружево стрингов, я дернулась всем телом от его прикосновения. Я была так возбуждена, зажатая его телом и находясь в этой странной комнате в клубе в Париже. Все это очень меня возбуждало.

— Я могу? — спросил он, просунув палец под ткань стрингов и ожидая моего ответа.

Я бессвязно что-то промямлила в ответ. Он понял это как согласие и отодвинул ткань моих трусиков в сторону. Затем провел пальцем вниз по центру. Я вся задрожала, ударившись затылком о стену, но даже не обратила на это внимание.

Его палец скользнул между моих складок, а потом оказался внутри.

— Ох! — Ахнула я.

— Ты такая мокрая, — с удовольствием прошептал он мне на ухо, прежде чем добавить еще один палец.

— Д-да.

У меня закрылись глаза, когда он начал двигать пальцами внутри, вперед-назад с легкостью. Его большой палец погладил мой клитор, отчего я задрожала всем телом.

Я и сама так делала, но никогда ничего подобного не получала от парня. Скорее всего, я просто не встречала такого, кто так хорошо знал бы, что со мной нужно делать.

Во мне поднимались эмоции и возбуждение, становясь все более сильными. Кожа горела огнем. Миллион нервных окончаний зудели под кожей одновременно. Румянец заливал мои щеки. Но он не останавливался, доводя меня до исступления. И прижимая меня к стене, где любой мог увидеть и понять, что он со мной делает, почему-то именно это меня еще больше возбуждало.

— Боже! Господи! О боже! — стонала я, чувствуя, как все встает на свои места.

— Кончи для меня, — прорычал он мне на ухо.

И в этот момент я увидела звезды. Хотя мы находились в помещение, но я увидела ночное парижское небо. Моя киска с жадностью пульсировала вокруг его пальцев. Экстаз пронзал насквозь. Перед глазами все стало расплывчатым и странным.

— Нам нужно уйти отсюда, — произнес Лое.

— Угу.

— Пойдем ко мне домой.

— Я…

У меня не было слов. Я все еще приходила в себя от лучшего оргазма в своей жизни, если учесть, что раньше секса у меня никогда не было. Может стоит согласиться... остаться с ним?

— Марго, — сказал он серьезным голосом, — ты пойдешь со мной?

И этот момент был для нас неизбежным.

— Да.

— Вино? — Спросил Лео, когда мы пришли к нему домой.

Я с трудом сглотнула и кивнула.

— Звучит великолепно.

Все было хорошо, когда мы вернулись в клуб, и ушли, но теперь я задавалась вопросом:

«Какого черта, я здесь делаю?»

Он жил через три от дома, который мы сняли. Оказывается, мы месяц прожили почти рядом друг с другом. И вот теперь я была у него. В его квартире, испытывая беспокойство и страх.

Я же ему не сказала?

Я не собиралась выставлять напоказ тот факт, что была девственницей. И начать разговор с этой фразы, чтобы как-то сообщить ему, тоже было не совсем уместно. Лиза бы точно, как-то вышла из этой ситуации, но не я. Не зная, как сообщить ему об этом в данную минуту. Я же не могла вот так просто ему сказать: «Эй, я девственница!»

Он даже не знал, сколько мне лет, а мне было восемнадцать. Обычно я предполагала, что всем этим поделюсь со своим парнем, я имею в виду, с парнем, с которым буду встречаться, который станет моим первым парнем. И все же я находилась в квартире, почти незнакомого мужчины, который настолько хорошо чувствовал и знал меня, но при этом совсем не знал, сколько мне лет, даже не знал моей фамилии.

Черт побери, я начала так нервничать.

— Эй, — позвал Лео, протягивая мне бокал вина. — Все в порядке?

Я взяла у него бокал и сделала большой глоток.

— Немного... нервничаю, если честно.

— Не нервничай, — сказал он с мягким смешком, помогая мне подняться.

— Я просто... — я запнулась, собираясь сообщить ему, но не могла подобрать правильных слов.

— Все хорошо. Тебе не нужно ничего говорить. — Он взял меня за руку. — Просто пойдем со мной.

Он вывел меня из гостиной, провел по коридору, мимо лифта, которым мы воспользовались, чтобы подняться на верхний этаж, и подвел к закрытой двери в конце коридора. Он открыл дверь и включил лампу, это явно была его спальня, оформленная в нейтральных бело-голубых тонах, с большой кроватью, занимающей большую часть пространства, если не считать заваленного бумагами письменного стола. Его блокнот лежал поверх стопки книг на ночном столике. Это место было безупречным, если не считать заваленного письменного стола и ночного столика. В отличие от той спальни, в которой я прожила этот месяц.

— Мне нравится твоя квартира. — Я сделала еще один большой глоток вина, и пройдя внутрь, стала осматриваться вокруг.

— Спасибо. — Он положил ключи на комод и снял пиджак, повесив его на спинку стула. Совершенно непринужденно. Он совсем не нервничал. Это был его дом, и он находился полностью в своей стихии.

Он нажал кнопку на колонке, достал из кармана телефон, чтобы включить музыку. Спокойная мелодия успокаивала мне нервы.

— «Такая простая вещь»? — Догадалась я.

— Мне она просто нравится

Он откинулся на спинку кресла и наблюдал, как я расхаживаю по его кабинету. Я расправила плечи и обошла его кровать.

— Мне нравится еще «Укрытие».

— Это классика.

— У тебя хороший музыкальный вкус, — заявила я ему. — Есть что-нибудь такое, в чем ты не силен?

Он усмехнулся.

— Все зависит от того, кого ты будешь спрашивать об этом.

Я тихонько рассмеялась и сбросила туфли. И была рада, что наконец-то от них избавилась.

— Лгунишка.

— Я мастер во многом, но уверяю тебя, есть много людей, которые думают, что я ни в чем не силен.

— Например? — Я взглянула на него, приподняв бровь.

— Мой отец.

— О, — прошептала я. — Ну, я бы поспорила с ним об этом, потом ты помнишь, что его мнение не имеет значения.

Лео усмехнулся.

— Он с тобой не согласится.

— Ну, сегодня ты живешь совсем другой жизнью, помнишь? Ты не должен жить в соответствии с его ожиданиями. Ты можешь просто быть самим собой.

Он слегка наклонил голову и посмотрел на меня, будто я была загадкой, и он не мог меня понять. Будто то, что я сказала, действительно, произвело на него впечатление.

Я отвернулась от его взгляда и продолжила обходить комнату, подойдя к ночному столику. Вытащила его блокнот из-под завала книг и подняла его вверх.

— А, знаменитый блокнот.

Я открыла кожаный переплет на первой странице, но прежде чем успела хоть что-то расмотреть, Лео тут же захлопнул обложку.

— Тебе не стоит в него заглядывать.

— О, — сказала я удивленно. — Это твой дневник?

— Хуже. — Он взял из моих рук потертый кожаный блокнот. — Философский бред. Если ты начнешь смотреть на мои каракули, то я покажусь тебе скучным до слез.

— Я в этом сомневаюсь.

— Ты не захочешь на это смотреть. Поверь мне, — сказал он, возвращая блокнот на место.

Мне все же хотелось заглянуть в его блокнот и посмотреть на его рисунки. У меня было такое ощущение, что там обязательно должно быть что-то сочное и интересное, если он не хочет, чтобы я это видела. В то же время я знала, что это неприлично, потому что я тоже не разрешала другим смотреть на некоторые мои рисунки. Я слишком стеснялась, чтобы выставлять себя на всеобщее обозрение. Я хотела только одного — стать художником, но разрешать другим рассматривать мои картины, это совсем другое дело. Рисовать было намного легче, чем выслушивать потенциальную критику. Или, как я всегда считала... неизбежную критику. Сейчас я понимала, почему Лео не готов познакомить меня со своими взглядами.

Песня закончилась, сменившись другой, и я чуть не упала в обморок, когда зазвучала песня Калума Скотта «Ты — та самая причина». Черт, у него действительно был хороший музыкальный вкус.

Я открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но Лео повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим губам, а затем снова перешел к глазам. Воздух между нами замер. Он протянул руку, забрав у меня бокал с вином, барьер между нами. Он поставил его на тумбочку и придвинулся ко мне.

— Я рад, что ты здесь со мной.

Обхватив мою щеку. Его лазурные глаза заглядывали глубоко в мои. Удивительная ночь, которую мы проводили вместе, расстилалась передо мной.

О чем еще я могла желать? Именно этого я и хотела, чтобы время, проведенное в Париже, было именно таким. Если уж на то пошло, я бы хотела, чтобы все это случилось раньше. Я хотела бы, чтобы у меня с ним была не одна ночь, а все лето.

Он приподнял мой подбородок и поцеловал в губы. Собственническим поцелуем, говорящим, что теперь я принадлежу ему. Именно так все и будет. И я не хотела отступать. Я хотела, чтобы все произошло сегодня, здесь, с ним. К черту нервы и ожидания. Его губы на моих губах, его пальцы в моих волосах, его тело прижалось ко мне. Я не могла отказаться от того, что он мне предлагал. Я бы не стала отказываться, даже если бы захотела. Но я и не хотела.

Мое тело горело, и этот момент он только еще больше разжигал пламя.

Его губы скользнули по моей щеке, уху, а затем вниз по шее. Он развернул меня на месте, оставляя легкий след поцелуев на моем плече. Мурашки побежали по коже, когда он прикоснулся губами до одного местечка, и я не могла сдержать вздоха.

— Здесь? — спросил он, снова целуя меня.

— Ох, — выдохнула я.

Он стал языком ласкать мою шею. Я вздрогнула всем телом, словно он нажал на какой-то курок. Было что-то настолько романтичное и эротичное, что полностью заводило меня.

Его пальцы ловко скользнули к молнии на моем платье, он стал ее спускать вниз по спине до попы. Я резко вдохнула, холодный воздух, коснувшийся разгоряченной кожи. Но я не хотела, чтобы он останавливался. Я была рада, что выпила бокал вина перед этим и набралась смелости продолжить этот путь. Я уже не была так пьяна, как в клубе, хотелось запомнить эту ночь во всех подробностях. Но немного храбрости в жидком виде никому не повредит.

Я подалась вперед к нему, прижавшись к его телу. Он спустил рукава моего платья с плеч. Оно заскользило вниз по телу, по груди, затем по бедрам, прежде чем упасть к ногам, оставив меня в одном черном лифчике без бретелек и таких же кружевных стрингах.

— Черт, — пробормотал он. — Сколько я хочу всего сделать с твоим телом.

Он провел руками по моей обнаженной коже, сердце учащенно стучало с каждым его прикосновением. Он снова поцеловал то местечко, и я вздрогнула.

— Ч-что ты хочешь сделать?

Он щелкнул крючком на моем лифчике, и тот упал на пол, грудь дерзко обнажились.

— Это.

Он ласкал мою грудь, нежно разминая, пока я не почувствовала, как влага собирается в трусиках. Он ущипнул один сосок, прежде чем другой взять в рот.

— О боже, — выдохнула я.

— И это, — произнес он, потянув одеяло и укладывая меня спиной на кровать.

Он провел губами по моему животу, пока не добрался до резинки трусиков. Впившись зубами в ткань, он стянул с меня трусики и закинул мои ноги себе на плечи. У меня тут же вспыхнули щеки, когда он стал целовать, поднимаясь по внутренней стороне бедра.

Я приподнялась, чувствуя, как меня охватывает смущение. Мне и раньше доводилось сталкиваться с парнями, делающие мне кунилингус, но всегда при этом с задней мыслью. Они предпочитали заниматься со мной оральным сексом, если я сделаю им минет. Лео уже довел меня до невероятного оргазма. Вероятно, мне следует ответить ему взаимностью, прежде чем мы продолжим.

— Лео, может мне стоит... — я приподнялась на локтях еще повыше, пытаясь его остановить.

Он вернул меня в лежачее положение.

— Никто никогда не жаловался на множественные оргазмы.

И, действительно, с этим не поспоришь.

Поцелуи в колено, а потом выше по бедру продолжались. Все выше, вверх, еще выше. Двигаясь к определенному месту. Ноги начали дрожать от предвкушения. Сердце пульсировало в такт его каждого поцелуя, с каждым миллиметром он приближался к тому местечку, где я горела желанием его видеть.

Ему стоило всего лишь лизнуть один раз, пробуя на вкус. И мне казалось, что я сейчас кончу. Всего лишь одно легкое движение заставило меня жаждать оргазма.

— Вот чего я хочу, — произнес он. Наши взгляды встретились между моими ногами, лежащими у него на плечах. — Я хочу съесть тебя, чтобы единственный вкус на моих губах был твоим.

У меня отвисла челюсть, и все мое тело вспыхнуло. Никто никогда такого мне не говорил. Парни, мои же старшеклассники, с которыми я общалась, были совсем не такими. Лео был другим. Он был старше, более зрелым. Он был мужчиной.

Затем он сделал именно то, что сказал. Он лизал, сосал, лакая, пока все мое тело не начало постоянно трясти. Он вставил один палец, потом другой, полностью завладев мной.

Из меня вырывались странные звуки, о существовании которых я и не подозревала. Какие-то животные мяуканья, вздохи и всхлипывания.

— Да, даааа, да! — мне казалось, что мой крик сотряс крыши близлежащих домов.

Оргазм снова поразил меня. Мое влагалище с такой силой сжалась вокруг его пальцев, практически удерживая их на месте. Его тихий смех пробился сквозь звон в ушах. Ясно, что он тоже наслаждался моим кайфом. Наслаждаясь им безмерно. Мне так нравилось, что нужно было что-то с этим делать.

Его эрекция выпирала через брюки, он с легкостью расстегнул пуговицу, а затем молнию. Его брюки упали кучей на пол. Теперь он стоял в трусах-боксерах, но они тоже исчезли. Мои глаза слегка расширились, как только я смогла лучше разглядеть его. Он был... он был... ого, хорошо одарен природой. Может это и было настоящей причиной такой тщательной прелюдии. Не то чтобы я жаловалась.

Отдаленно я поняла, что песня сменилась. Сейчас звучала песня Сэма Смита «Можно я прилягу рядом с тобой», и я поняла, что никогда больше не смогу ее слушать, как раньше.

Он выдвинул ящик ночного столика и достал презерватив.

— Я...у меня есть, — предложила я. Мне показалось это правильным поступком.

— В следующий раз, — произнес он с улыбкой.

Он надел презерватив и пополз вперед, нависнув надо мной. Я напряглась, ожидая, глядя на него с замиранием сердца. Мои нервы, успокоившиеся от его языка, ожили опять. Но он просто откинул волосы назад у меня со лба и прижался губами к моим губам.

— Видишь, какая ты сладкая на вкус? — спросил он.

Я рассмеялась.

— Я готов поедать тебя весь день.

Я почувствовала его эрекции у своего входа, ахнув. Он даже еще не был внутри меня, а мне уже было хорошо.

О боже мой!

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, — заявил он, целуя меня в шею. Затем его член прошелся вверх и вниз между моими мокрыми складками. Я резко закрыла глаза. — Причем громко.

— Да... я громкая? — Я извивалась под ним, отчаянно желая, чтобы он вошел в меня. Возможно, мне следовало бы подождать, но в этот момент я не хотела больше ждать, я хотела только его.

— Я хочу услышать твои крики, — прошептал он мне на ухо.

Его член вошел внутрь. Только чуть-чуть. Медленно и уверенно прокладывая себе путь. Он не торопился, наслаждаясь мной. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Между его движениями, пульсацией в низу живота и его разговорчиками мне на ухо, я чувствовала себя такой распутной, готовой ко всему, что он собирался мне дать.

— Твою мать, — прорычал он. — О, бл*дь, Марго.

— Да, — ответила я.

Я толкнулась к нему навстречу, пытаясь заполучить его больше, но он схватил меня за бедро, удерживая на месте. Я крепко сжала вокруг него ноги, пытаясь двинуться дальше. Пытаясь облегчить боль, нарастающую внутри. Он отодвинулся, а затем снова вставил только головку.

— Ты такая тугая. Такая чертовски тугая. Бл*дь.

— Прошу тебя, — услышала я свою мольбу. — Пожалуйста, Лео.

Я потеряла всякое подобие самообладания.

Он потянулся и схватил меня за руку, крепко удерживая ее над моей головой. Я повиновалась, контроль был на его стороне, и я даже не хотела его возвращать.

Он поцеловал меня в кончик носа.

— Открой глаза.

Я медленно распахнула глаза, встретившись с его большими карими глазами. Пристально глядя мне в глаза, он толкнулся вперед. Я была тугой, но была мокрой от двух оргазмов, и он не встречал никакого сопротивления с моей стороны. Просто двигался вперед, пока не оказался глубоко внутри меня.

Он прижался лбом к моему плечу.

— Вот вся философия, которая мне сейчас нужна, а не Аристотель с Платоном.

Я сжала руку вокруг его руки, приподняв колени к его бокам, почувствовав полное давление, глубоко вошел в меня. Затем он поднял подбородок, снова завладел моими губами и начал двигаться.

И все отошло на задний план. Сейчас были только я и Лео. Быстрые, но неторопливые движения, когда наши тела ударялись друг о друга снова и снова. Горячие взгляды, которые говорили о многом. Жар, наполнявший все тело, это было не похоже ни на что, что я испытывала раньше в своей жизни. Такое со мной было впервые, и я была почти уверена, что ничто другое не сможет сравниться с этим.

Он сел и закинул одну мою ногу на плечо. Затем ускорил ритм. Мои глаза стали огромными от глубины, которой он достигал каждый раз, когда погружался в меня.

— Так глубоко, — простонала я. — О боже мой! О боже!

— Слишком глубоко? — спросил он с заговорщицкой ухмылкой.

— Нет.

— Может, мне притормозить? — Он начал вынимать член, причем так убийственно медленно, что мне показалось, что я сейчас взорвусь, а потом он возвращал его назад буквально по дюйму.

— Господи, нет, не останавливайся, — взмолилась я хватаясь руками за простыню.

— Быстрее? Ты этого хочешь?

Я заскулила.

— Грубее?

Я сжала ноги вокруг него. Я не могла поверить, что вообще еще в состоянии думать.

— Прошу тебя. — Должно быть, он заметил, где я нахожусь, потому что улыбнулся. — Пожалуйста.

Он перестал двигаться медленно, резко и быстро, глубоко вошел.

— Ах! — Воскликнула я. И он продолжал это делать снова и снова. Пока крики, которые он хотел услышать, не заполнили его спальню, я взорвалась оргазмом.

Перед глазами плясами пятна. Я воспарила ввысь к небу и поплыла назад на землю на девятом облаке. Мне казалось, что я плыву. Едва ли в своем теле, пока парила надо всем. И я действительно не хотела возвращаться к реальности. Я хотела остаться в этом моменте удовольствия навсегда.

Лео вошел в меня еще дважды, и я почувствовала, как он потом кончил. Он заскрежетал зубами от собственной эйфории. Он рухнул прямо на меня. Потом, когда он наконец тоже пришел в себя, мы оба лежали, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Пот покрывал тела, но это было совсем не важно.

Я протянула руку и нежно провела по его темным волосам. Я чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон, скорее всего вырублюсь и просплю следующие двадцать четыре часа. Он чуть не замурлыкал от моего прикосновения. Ему явно нравилось, когда перебирали его волосы.

Он поцеловал меня в плечо, а затем отодвинулся. Я задохнулась, не чувствуя жар его тела рядом. Чувствуя до этого себя такой наполненной, а теперь, чувствовала себя такой потерянной. Определенно сейчас было слишком рано для чего-то большего. Я уже чувствовала боль в сердце, но, черт возьми, может быть, это того стоило.

Он снял презерватив и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я последовала его примеру, когда он вышел. Вернулась в спальню и растянулась рядом на кровати. Он ничего не сказал, просто положил голову мне на живот.

— Я все еще чувствую, как пульсирует твое тело, — произнес он.

Я покраснела. Несмотря на секс, разговоры о сексе меня смущали.

— Это все из-за тебя.

Он поцеловал меня в живот.

— Всегда пожалуйста.

Я рассмеялась.

— Слишком дерзкий?

— Уверенный, — поправил он.

Я снова запустила пальцы в его волосы.

— Жаль, что мы не встретились раньше.

— Не уезжай.

— Что?! — Удивленно спросила я.

— Занятия начнутся только осенью. До тех пор я буду здесь. Ты можешь остаться со мной.

Черт возьми, я хотела бы. Но я не могла себе представить, как заикнусь об этом своим родным. Мои родители устроят истерику. А Лиза любыми средствами затащит меня в самолет. Я хотела остаться, но знала, что не смогу, и все же... мне не хотелось нарушать сказку.

— Может так и сделаю.

— Завтра решим, — сказал он, снова целуя меня. — Сегодня вечером у нас есть еще кое-какие другие дела.

— Да?! Мы не все осмотрели в Париже?

Он скользнул вверх по моему телу, целуя каждый миллиметр, добравшись до моих губ. Затем перевернул меня так, что я оказалась на нем. Его эрекция стояла между нами. Мое тело уже снова желало и пульсировало от его близости.

— Думаю, пора начать второй раунд, — произнес он, скользнув рукой между моих бедер, дотронувшись до клитора. — На этот раз ты сверху.

Лео

— Черт, мне нужно в душ, — проворчал я, соскользнув с кровати и уставившись на голую брюнетку. Какой отличный выбор. Кто знал, что эта ужасная вечеринка у Генри для меня окажется такой удачной?

Я накрыл Марго одеялом. Наверное, нам следовало смыть с себя секс прошлой ночи. Но после третьего раунда она вырубилась. И я не собирался ее будить. Душ мог и подождать до утра.

Я рассеянно проверил телефон. Шесть часов утра. Неужели я нигде не могу заснуть?

Мы занимались сексом до рассвета. Было бы справедливо поспать хотя бы до десяти. А до полудня было бы еще лучше, но нет.

Я раздражено выругался в пустоту и двинулся в гостевую ванную. Запах секса пропитал все в моей спальне, как и меня. Вероятно, смывать его бессмысленно, учитывая, что я намеревался разбудить ее, устроившись лицом между ее ног, затем перевернуть ее на живот и взять сзади. Но, скорее всего, надо дать ей поспать, хотя мой мозг совершенно не собирался быть таким же добрым ко мне.

Вода была почти кипятком, и когда я вошел внутрь, из стеклянной душевой кабинки повалил пар.

Кожа раскраснелась от горячей воды, когда я вышел из душа. Высушил волосы, затем завязал полотенце вокруг бедер. Почистив зубы, я отправился на поиски кофе. Еще было слишком рано приходить домработнице. Так что я понял, что мне придется сделать кофе самому.

Я установил френч пресс, который делал свою работу, пока раздумывал сколько мне придется ждать, когда можно будет уже разбудить Марго.

Хороший, долгий трах с утра был чуть ли не лучшим способом пробуждения, нежели кофе.

Может я что-нибудь нарисую, пока она спит.

Господь, бл*дь, знал, что мне нужно многое сделать на бумаге. Я прилетел в Париж, чтобы утихомирить, абстрагироваться от всего дерьма, с которым имел дело в Москве. Я любил своих друзей, но они не понимали, почему я был так одержим получить докторскую степень. Они хотели веселиться и заниматься сексом каждую ночь. Мой взгляд скользнул обратно в спальню. Ну, может я тоже. Но у меня еще была работа. Я должен был написать целую докторскую диссертацию по философии, которая изменила бы мир этики, каким мы его знали до сих пор.

Я закатил глаза от этой мысли. Слишком много нарциссизма?

Я еще никому не сумел доказать, что являюсь лучшим в философии, нежели потребителем. И пока я не дойду до этого момента, никто не будет воспринимать меня всерьез.

И настроение сразу же испортилось, как только я подумал о своей фамилии. Чертовая, дурацкая фамилия, которая привела меня туда, куда я хотел с трастовым фондом, исчисляющимся девяти- и десятизначными цифрами. Фамилия, которая заставляла всех убираться с моего пути. Фамилия, которая заставляла многих удивляться, какого черта, я получаю степень по философии, когда мог бы работать с отцом. Жестоким извращенцем.

И свою фамилию я намеренно не назвал Марго вчера вечером.

Я сказал, что хочу быть другим, и она позволила мне стать другим. Это была привилегия, которой я обычно не пользовался. Я мог учиться в любом университете мира, но из-за матери не хотел уезжать далеко.

Не важно, что мне еще не было двадцать пять, я не собирался брать на себя управление отцовским бизнесом и давным-давно отказался от брака, тем более, если брак согласовался моими родителями.

Марго спала, пока я одевал брюки, застегивал все пуговицы, закатывал до локтей рубашку. Я схватил телефон, блокнот с тумбочки и вернулся к своему драгоценному кофе.

Я открыл блокнот на последней чистой странице и решил написать о своей ночи с Натали. Я задумался над названием, а потом написал: «Все началось на скамейке в парижском парке». Это что-то новое для меня.

Зазвонил телефон, я взглянул на экран, кто, черт возьми, может звонить в такую рань. Мама. Только этого мне еще не хватало. Почему, черт возьми, она звонит мне? В Москве сейчас почти полночь. Она была директором одной фармакологических компаний. Она работала почти до утра, больше, чем я, и еще меньше заботилась о том, что я о ней думаю. Она была трудоголиком, заведомо не могла жить без работы. Попробуй иметь такую мать.

Я переключил телефон на голосовую почту, но, когда телефон тут же зазвонил снова, вздохнул и взял трубку.

— Алло?

Моя матьплакала.

Моя мать плакала.

Моямать... плакала.

Я не знал, что Илона Коновалова умеет плакать. По телефону, позвонив мне.

Затем я разобрал слова, которые она бормотала в трубку.

И застыл на месте.

Кровь отхлынула от лица.

Я не мог переварить то, что она говорила.

Я просто, стоя, застыл.

Не веря своим ушам.

— Я приеду, — сказал я и машинально повесил трубку.

Пребывая в шоке.

У меня не было ни единой мысли, мозги отключились напрочь. Я просто стал действовать. Я взял свой блокнот, телефон и ноутбук. Сунул ноги в туфли, выскочил за дверь и сел в такси до аэропорта, даже не успев понять, что так и не разбудил Марго.

Уже сидя в самолете я вспомнил, что ничего ей даже не написал.

Из окон лился свет. Светило солнце, щебетали птицы... или внизу проезжали машины? Я быстро моргнула, пытаясь проснуться, громко зевнув.

— Сколько сейчас времени? — Пробормотала я в пустое пространство.

Потом глаза стали осматривать все вокруг.

Голубое одеяло.

Кровать королевского размера.

Убранная спальня.

Я резко выпрямилась и огляделась.

— О боже, — произнесла я.

События прошлой ночи тут же вернулись. Знакомство с Лео на вечеринке, прогулки по городу, клуб, а потом его постель.

Черт! Я все еще была в его постели.

Но его не было со мной в постели.

А дальше возникли воспоминания то, чем мы занимались в его постели.

Я потрясла головой, пытаясь рассеять образы, всплывающие в моей памяти. Его руки сжимают мои бедра, его язык на моем клиторе, мои руки пробегают по его волосам, крики о большем, он дает мне больше, больше, больше. Я закрыла глаза. Неужели это, действительно, была я?

Не то чтобы я раньше не интересовалась сексом. Я всегда хотела заняться сексом, но, несмотря на то, что встречалась с несколькими парнями, никогда не чувствовала достаточного влечения к ним, чтобы покончить со своей девственностью. Но вчера вечером... я была полна решимости. И не просто решимости, я просила его.

А теперь его не было в комнате. Конечно, этому могло быть вполне нормальное объяснение. Может он что-то опять писал в своем блокноте, потому что на ночном столике блокнота не было. Может он проснулся раньше меня и решил меня не будить. Существовало много причин.

Тем не менее, у меня скрутило желудок, когда «А что, если…?» от вопросов у меня в голове.

С уверенностью, которой не ощущала, я сбросила одеяло со своего обнаженного тела и отправилась на поиски своей одежды. Мои стринги валялись на полу в том месте, где Лео стянул их зубами прошлой ночью. Я натянула их, щеки пылали от воспоминаний. Платье валялось возле его стола. Я не помнила, как оно туда попало. Последнее, что я помнила, как он снимал его с моих плеч. Прошлая ночь превратилась в одно чудесное, восхитительное пятно.

И теперь это пятно отдавалось тупой болью в низу живота. Никто никогда не упоминал, что будет так больно на следующий день после такого секса. Но возможно... ни у кого из моих подруг никогда и не возникало такой проблемы, то есть никогда не было такого безумного секса. А под своими подругами я в основном подразумевала одну Лизу.

Черт побери, Лиза!

Я поспешно натянула платье, отыскав свою сумочку, которая лежала поверх стопки его бумаг на столе. Понятия не имея, как она туда попала. Я выудила телефон, на котором отображалось около миллиона смс-ок. И сейчас уже был... полдень.

Бл*дь! Как же я умудрилась проспать до полудня?! Я никогда столько не спала. У меня был, словно внутренний будильник, как и у моего отца за столько лет службы в армии.

Сегодня мы должны были покинуть этот город, мне еще нужно было собраться. Боже, Лиза точно меня убьет, когда увидит.

Я быстро написала ей, что жива и здорова и скоро вернусь домой.

На что тут же получила ответ, который гласил: «Тебе предстоит мне все рассказать… в подробностях», была прислана гифка девушки, покачивающей бровями вверх и вниз.

Я хихикнула, снова засунув телефон в сумочку.

Меня больше интересовал вопрос на данный момент, где же мог скрываться Лео. Может мне после такой ночи стоит молча уйти? Или что-нибудь ему сказать? Может мы, должны были вдвоем с ним позавтракать?

При таком раскладе моя неопытность была совершенно очевидна. Я пересмотрела достаточное количество сериалов, чтобы понять, чего стоит ожидать после первой ночи, но сейчас, если честно, понятия не имела, что мне следовало ожидать от него.

Я не могла остаться у него в квартире на весь день, выжидая, когда он придет за мной. Мне необходимо было сделать свой ход. Возможно, попросить у него номер телефона и встретиться с ним позднее. Он был не в курсе, что я не богатая наследница, и денег у меня фактически нет… если я их не заработаю. Меня даже не пригласили на ту вечеринку, на которую мы заявились с Лизой. Я была в его и даже не в его мире никем. Его семья владела этой квартирой в Париже, и в этот город он приезжал с детства. Он пробирался за кулисы Парижской оперы, а шеф-повар был другом его семьи. И, да, прошлая ночь была просто волшебной, но при ярком свете дня я ощущала, как нас разделяет целые мир.

Поэтому сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Возможно, наш, разделяющий мир, даже не будет иметь такого значения. Возможно, я смогу просто ему сказать, что у меня был самый потрясающий первый раз, а затем молча уйду. Запросто выбросив его из головы.

Мне хотелось закричать во весь голос от нерешительности. Куда подевалась вся моя уверенность в себе из прошлой ночи? Будто я лишилась ее, пока спала.

Я кивнула, встала, одела туфли, и вышла из спальни. Я прошла по длинному коридору, который запомнила еще со вчерашнего вечера, и вошла в гостиную. Там его тоже не было.

Я нахмурилась.

— Лео? — Тихо позвала я, проходя через его квартиру.

Я вошла на кухню, которая тоже оказалась пустой. Французские газеты были единственной неуместной вещью в огромном зале. Я развернулась и направилась обратно в гостиную. Было ясно, что Лео может находиться в других комнатах. Возможно, у него имелись библиотека или кабинет? А может, он работал на балконе?

Я понятия не имела, где он мог быть. Но я не могла избавиться от охватывающего меня беспокойства. Тошнотворное ощущение, поднималось к горлу.

Возможно, он исчез, как призрак прошлой ночи?

Я проглотила поднимающуюся панику и двинулась обратно по коридору, пытаясь понять, что же, черт возьми, происходит в этой квартире. Завернув за угол, я чуть не налетела на женщину в черном платье и белом фартуке.

— О, мой Бог! — сказала я, чуть подпрыгнув от шока. — Простите. Я не подозревала, что здесь кто-то еще живет.

Женщина была французской красавицей — высокая, гибкая и элегантная. Она быстро заговорила со мной по-французски. Я не поняла то, что она мне сказала.

— Простите. Pardon, — сказала я, протягивая руки, чтобы ее как-то успокоить. — Я не говорю по-французски. — Повторила на ломаном французском, которым пользовалась в городе. — Je ne parle pas Français.

Горничная драматично вздернула нос.

— Он все же нашел себе развлечение.

— Развлечение...что? — Смущенно спросила я.

Она махнула рукой, будто это было так очевидно, и от этого мне стало только хуже.

— Понятно, — тихо произнесла я. — Лео все еще здесь?

— Он уехал.

— Сегодня утром? — Спросила я, мой голос становился все тише и тише.

— Я что похожа на его секретаршу? — пренебрежительно спросила женщина. — Я всего лишь домработница, выношу мусор. — Она многозначительно посмотрела на меня.

Я чувствовала себя на ниже ее. Ее неодобрительный взгляд только усугубил ситуацию.

Я недооценила его. О боже, как же я ошиблась в нем!

У меня закружилась голова. Меня должно было сейчас стошнить. Или я готова была упасть в обморок. Да, возможно, обморок был бы в порядке вещей. Мне было все равно, насколько все было плохо, поскольку вокруг меня все и так рушилось. Я была совсем не уверена, что смогу вынести позорную прогулку, в платье для ночной вечеринки, до своей квартиры. Была не уверена, что смогу лицом к лицу встретиться с Лизой. О боже... и мне предстоял с ней еще разговор.

— Я просто... — махнула рукой в сторону лифта.

— Au revoir, — произнесла женщина, вздернув подбородок, направившись прямо на кухню.

Я нажала на кнопку вниз, чтобы спуститься. Я оказалась такой идиоткой. Полной и законченной идиоткой. Лео поиграл со мной как со скрипкой... и у него даже не хватило порядочности утром встретиться со мной глазами.

Молодая, наивная и глупая.

Что за способ потерять девственность!

Вниз на лифте, пересекая три здания, вверх на другом лифте — расстояние между нашими двумя квартирами, мне оно показалось очень длинным. Я была не уверена, что кто-нибудь заметит меня, но девушка онемела, когда я, спотыкаясь в платье для коктейлей, вошла в фойе. Франция не относилась к ханжам, но все же я была уверена, что для нее представляю зрелище. Кто днем одевает вечерние платье? Объяснять ей о моем приключение не имеет смысла.

Лиза выбежала из своей спальни, как только услышала, что я вошла в квартиру.

— О боже мой! — взвизгнула она. — Тебя не было всю ночь. Всю ночь! Я знаю, что это значит. Это произошло, да? А? Да?

— Ага, — сказала я, стиснув зубы. — Произошло.

— О, нет, милая, неужели все так было... плохо?

Я засмеялась немного истеричным смехом.

— Плохо?! Однозначно, нет. Совсем неплохо.

— Хорошо, я услышала тебя, но мне кажется, звучит в твоих словах что-то еще. Что случилось?

Она последовала за мной в мою комнату, где я сняла вечернее платье и натянула спортивных штаны и футболку. Удобную одежду. Я вернула подруге ее платье и туфли на каблуках. Слава богу, они были не мои, иначе бы я их сожгла.

— Э-э, спасибо, — сказала она. — А теперь выкладывай подробности. Что случилось?

— Думаю, для этого нам понадобится замороженный торт с кремом.

— О, черт, — произнесла Лиза. — Все так плохо?!

Я кивнула, Лиза исчезла, выудив контейнер с замороженными взбитыми сливками на кухне. Это был защитный механизм ее матери. Каждый раз, когда что-то шло не так на работе или с отцом Лизы, или с бабушкой и дедушкой Лизы, мы приходили домой и находили ее маму, сидящей посреди гостиной, с волосами, собранными в беспорядочный пучок на затылке, и полупустым контейнером замороженного торта со сливками в руке. Замороженный крем стал для нас своеобразным выходом из травмы.

Подруга вернулась с контейнером и двумя ложками.

— Держи, сестренка. Выкладывай детали. — Мы плюхнулись на кровать и принялись зачерпывать ложками.

Я зачерпнула большую порцию шоколадной глазури и проглотила. Сахар ударил по моему организму.

— Он смылся.

— Давай более конкретно.

— У нас была потрясающая ночь. Ужин на берегу Сены перед Эйфелевой башней, тайные прогулки по Парижской опере, танцы всю ночь в клубе. Потом мы пошли к нему и занялись... — мои глаза встретились с ее глазами. — Ну, ты понимаешь.

— Да. Именно этот момент меня и интересует больше всего, — сказала она со смехом, откусывая кусочек замороженного крема.

Я подняла три пальца, и Лиза чуть не подавилась кремом.

— Три раза?! — ахнула она.

— Ага.

— Как ты еще ходишь? После первого раза мне было так больно, что на следующий день я притворилась больной, чтобы не ходить, как верблюд.

Я презрительно фыркнула.

— Не знаю. Все болит.

— Похоже, не только твое тело.

Я покачала головой и тупо уставилась в открытое окно.

— Я проснулась, а его уже не было. Домработница велела мне уйти. Она сказала, что всего лишь выносит мусор.

Лиза прошипела сквозь зубы.

— Он, конечно, не знает, что это такое!

— Ага. Ты была прав. Сейчас ты можешь мне сказать, что предупреждала меня заранее.

— Не буду, — ответила Лиза. Она притянула меня к себе и крепко обняла. — Я ненавижу то, что с тобой случилось. Я не хочу, чтобы мои слова оказались правдой на этот раз.

— Ты с самого начала знала, что из себя представляет Лео. А я просто отмахнулась от того, что ты мне говорила. У меня почти нет опыта общения с мужчинами и уж тем более с такими, как он. И он просто поиграл со мной.

— Ты этого не знаешь наверняка.

Я бросила на нее раздраженный взгляд.

— Уж, это я точно знаю. Мне казалось, что нас что-то связывает на каком-то другом уровне. — Я закатила глаза. — Такая дура! Оказывается, он все время притворялся.

— Ты, действительно, думаешь, что ему нужно было с тобой поиграть? — Лиза выгнула брови и подняла руки вверх. — Я не говорю, что он этого не сделал, просто не уверена, зачем ему было прилагать столько усилий.

— Незачем, — согласилась я. — Но мне кажется, что он не особо-то и хотел оказаться на той вечеринке. Все наши разговоры... ну, сейчас я вижу их в совершенно новом свете. — Я рассмеялась над собой. — Он сказал, что не верит в счастливое будущее. Что предпочитает трагедии и не согласен с моими романтическими представлениями. На самом деле, он ничего не скрывал, все было передо мной, как на ладони.

— У тебя не было возможности узнать, что он собирается сделать.

Я усмехнулась.

— Кроме того факта, что ты мне сказала заранее.

— Он не просто так все делал, а тщательно взвешивал каждый свой шаг, — сказала Лиза. — Я не предполагала, что он готов так далеко зайти.

— Отлично. Итак, я нашла парня, которому хотела подарить свою девственность, который оказался настоящим лжецом. Посмотрите на меня, она обладает отличным выбором в мужчинах. — Я съела еще одну огромную порцию замороженного крема.

— Может, так сложились обстоятельства... и ему необходимо было оказаться в другом месте?

Я сердито посмотрела на нее.

— Хорошо, — произнесла она. — Возможно, он оказался придурком, который воспользовался тобой, и мы просто можем сжечь его чучело?

— Ты хочешь, чтобы я превратилась в мою мать?!

Лиза рассмеялась.

— А почему бы не начать именно сейчас?

Я плюхнулась на кровать и вздохнула.

— Ты хотя бы хорошо провела время с Арно?

— Если по правде? — Спросила Лиза. — Он слишком много выпил виски, и его член был настолько вялым.

Я фыркнула засмеявшись.

— Ты шутишь?

— Нет. Я вообще не смогла его поднять.

— О боже мой!

— Итак, по крайней мере, ты получила три оргазма до того, как этот козел смылся. Это на три больше, чем у меня.

Я подняла руку.

— Пять, если уж быть честной.

— Пять?! — Недоверчиво переспросила Лиза. — Ты просто машина тогда. Какого хрена?

— Он определенно козел, но как мужчина, он точно знает, что делает, — сказала я задумчиво.

— Фу, я, с одной стороны, ненавижу, а, с другой, мне очень нравится, что это был твой первый раз. Это было так хорошо, зачем он все испортил?

— Лучше не спрашивай!

— Ладно, забудь о нем, — сказала Лиза, поднимая меня в сидячее положение. — Скоро мы возвращаемся домой. Через несколько недель отправимся в университет. Так что, ты решила эту проблему, и пора двигаться дальше. Теперь ты можешь иметь столько мужиков, сколько захочешь, и не чувствовать, что потратила свой первый раз на какого-то идиота.

Я выгнула бровь.

— И это твой аргумент?

— О, неважно! В университете будет весело. У нас будет столько парней, сколько мы захотим. И мы забудем обо всех придурках, которые встречались в нашей жизни. Что скажешь?

Я рассмеялась.

— Звучит неплохо, но пока мне никто не нужен.

— Наверное, нам пора собираться. Сходим в то самое кофе, которое на углу?

— Почему бы и нет? — сказала я, съедая еще одну ложку замороженного крема.

— С тобой все будет хорошо. — Лиза погладила меня по волосам, а затем улыбнулась серьезно. — Лучше его забыть.

— Да, знаю. Я просто чувствую себя немного глупо. Будто должна была с самого начала раскусить его игру. Но вместо этого я видела только то, что хотела вчера видеть.

— Мы все так поступаем, когда горячий парень нас ослепляет.

— Спасибо, что поддержала меня сейчас.

— Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь. — Она улыбнулась и побежала через холл в свою комнату.

Лиза была права. Лео, на самом деле, ослепил меня. Судя по его внешности Джеймса Бонда и тому, как он говорил о философии и диссертации. Мне показалось, что у нас так много общего. Но насколько все это было реально, и насколько он был честен в том, о чем мы с ним разговаривали?

Теперь я поняла, что у меня могла существовать умопомрачительная связь с кем-то во время секса, но при этом все остальное могло быть полной ложью.

Я отложила контейнер с замороженным кремом в сторону. Это была не моя еда. Больше я никогда не буду такой глупой. Если у меня и будет секс на одну ночь, то я захочу узнать, что получу от этих отношений. Мне не хотелось больше обманывать свое сердце, я точно хотела бы знать, что получу взамен.

В последнюю неделю мы погуляли по Парижу. Съездили к виноградникам, посетили несколько замков на юге Франции и только потом собрались обратно домой.

Прошло шесть лет.

— Разве ты не скучаешь по Артуру? — Спросила Лиза.

Мы сидели в шезлонгах возле дома ее семьи в Бодруме. Было жарко — тридцать пять градусов, и мы обе намазались солнцезащитным кремом, сидя в больших широкополых шляпах.

— Иногда, — ответила я.

Я провела последнее лето в Турции, присматривая за загородным домом очень богатой женщины. Она хотела, чтобы кто-нибудь позаботился о ее доме пока она занята своими делами. Я начала свыкаться с жизнью в городах, когда там никого не было. Париж осенью, Дубай зимой, Давос весной и летом.

— Я не понимаю, почему ты берешься за эту работу, Марго. Ты знаешь, что можешь заняться чем-то другим, чем этим.

Я слышала ее нотации каждый раз.

— Я проработала здесь год и возненавидела все, Лиз. Я не могу вернуться сюда и продолжать работать, как раньше. Плюс, давай подсчитаем... все расходы оплачиваются на поездки по всему миру, плюс бесплатное проживание и неограниченное время для написания моих картин. К тому же мне платят. Ты можешь сама подсчитать что и как.

— Тебе платят лишь столько, чтобы ты могла хотя бы есть, — заявила Лиза. — Если бы я знала, что мои родители предложат тебе присмотреть за их домом в Париже, и потом это для тебя превратиться в настоящую навязчивую идею, я бы сказала им, чтобы они сдали его для найма.

— Ты просто замечательная лучшая подруга.

— Я знаю. — Лиза повернулась ко мне, снимая темные очки. — Итак, как продвигается твоя новая картина?

Я застонала.

— Не спрашивай об этом художника. Ответ всегда будет звучать ужасно. Все просто ужасно. Она не продастся. Мой агент думает, что я бумагомаратель, по сути, моя художественная жизнь закончена.

— Так драматично, — сказала Лиза со смехом. — Сомневаюсь, что твой агент считает тебя бумагомарателем. Она же одобрила твою первую картину и подписала с тобой контракт, верно?

— Да. Но она еле как продалась. И та, вторая тоже особо не получила хвалебных отзывов.

— Прошло всего два года после окончания университета, Марго. Тебе необходима передышка.

Я пожала плечами.

— Возможно.

— Ты всегда можешь сама продавать свои книги на каком-нибудь сайте.

— Я бы так и сделала, если бы знала как это делается. Помнишь Мариину с худодественного факультета, который я посещала?

Лиза кивнула.

— Она сама продает свои картины и зарабатывает горы денег. Почему я снова вдруг решила рисовать природу?

— Потому что ты явно ненавидишь себя.

— Ну, да, — пробормотала я, закатив глаза.

— Кстати, как долго ты еще пробудешь здесь, в городе? — Спросила Лиза.

— Ну, не знаю. Может твоя мечта сбудется, и я останусь с тобой на неопределенное время. — Я натянула шляпу пониже. — Как ты знаешь, у меня не предвидится встреча с моим агентом. Я разместила свое резюме и рекомендации на веб-сайте агентства, представляющее наблюдателей за домами на лето или другое время. Я упомянула об этом Элизабет, когда уезжала из Давоса, что готова отправиться в другое место, но она всегда будто не от мира сего.

— Хм, ты что-нибудь найдешь, и снова уедешь от меня.

— Ты можешь приехать ко мне на выходные.

Лиза улыбнулась.

— Это преимущество нашей странной работы.

— Я даже не могу поверить, что ты считаешь это странным. Ты же сама училась за границей, где просто трахалась по-черному, когда читали итальянский Ренессанс.

— Приоритеты, — заявила Лиза, взмахнув волосами. — А с кем ты теперь трахаешься?

Из моей пляжной сумки громко зазвонил телефон.

— О, смотри-ка, меня спас от ответа звонок.

— Мы еще не закончили этот разговор.

— Конечно, — ответила я, хватая телефон.

Это был неизвестный номер, но я привыкла к таким номерам в этом бизнесе. Наблюдать за домами для очень богатых, обычно означало получать случайные телефонные звонки в странное время суток и встречаться с неизвестными людьми в домах на период межсезонья. Это была не самая моя любимая часть работы.

— Здравствуйте, вы позвонили Марго. Я вас слушаю.

— Марго, это Валерия Гончарова. Я работаю в офисе Коноваловых.

Я ломала голову, почему эта информация так важна должна быть для меня.

— Владелицы фармакологической компании «Мед-Фарм».

— О, ничего себе! Хорошо. Что ж, очень приятно с вами побеседовать. Чем я могу вам помочь?

— Элизабет Лавински вас рекомендовала в качестве наблюдателя за домом. Илона Коновалова ищет кое-кого, кто мог бы присматривать за ее загородным домом после первого сентября в США.

Я вытаращила глаза. Элизабет рекомендовала меня? Не может быть! Возможно, у нее даже больше связей, чем я думала.

— Похоже, это отличная возможность, — сумела выдавить я.

— Отлично. Я пришлю вам подробности и все, что требует Илона Коновалова. Дайте мне знать, если у вас возникнут какие-то вопросы. Вы всегда можете связаться со мной по этому телефону.

— Спасибо. Я, действительно, очень это ценю.

— Спасибо, Марго.

И телефон замолчал, я в шоке уставилась на него.

— Что? — Спросила Лиза.

— Илона Коновалова хочет чтобы я присмотрела за её домом в США.

Лиза вскочила на ноги и закричала:

— Это просто потрясающе!

У меня дрожали руки, когда я бросила телефон в пляжную сумку. Вот оно. Это был мой прорыв в этом бизнесе. Хотя может показаться странным, я давно не испытывала такого чувства, но мне нравилось, что вот так благодаря этому бизнесу я могу путешествовать.

И мне не терпелось провести несколько месяцев на пляже где-нибудь в Нью-Йорке, чтобы спокойно закончить свою серию картин.

Никаких родителей.

Никаких парней.

Никто не сможет мне отвлекать от моей цели.

Просто рисовать и рисовать, как можно больше.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я просто не могла поверить, что мне предложили такой вариант для работы.