— Марин, покажи кольцо! — Ната с заговорщическим видом юркнула к нам в бухгалтерию.

Я бросила взгляд в уголок экрана — как раз время обеденного перерыва.

Марина смущенно улыбнулась подруге и помахала в воздухе левой рукой. На её безымянном пальце сверкнуло помолвочное кольцо.

— Ещё раз поздравляю! — с теплом в голосе повторила я, выбираясь из-за компьютера.

Мы уже успели с Мариной обсудить эту радостную новость утром. Но все равно от таких романтичных событий в жизни подруги я таяла, как пломбир на летнем солнце.

Ната поднесла ладонь к глазам, в шутку притворяясь, что ослеплена сверкающим бриллиантом. Затем сгребла смеющуюся Марину в крепкие, как тиски, поздравительные объятия.

— Спасибо, девчонки, — вздохнула Марина с робкой улыбкой, заводя за ухо светлую прядь.

Её щеки немного порозовели.

Свежий апрельский ветерок проникал в комнату через приоткрытое окно. Колыхал офисные жалюзи. Приносил запах весны. Пробуждал от зимней спячки. Как хорошо, что не было на месте главного бухгалтера, и мы могли устроить такой мини-девичник. Приподнятое настроение просто витало в воздухе.

— Кажется, что только недавно был Новый год, когда вы начали встречаться, а теперь уже свадьба!

Вздохнув, я перекинула за плечо свои светлые волосы и вынула из пакета контейнер с салатом.

— Вот как важно правильно назначать корпоративных Деда Мороза и Снегурочку. Наша “Канцелярская империя” соединяет одинокие сердца. — в шутку добавила Ната, пока наливала в кружку черный кофе из кофемашины.

По кабинету тут же поплыл терпкий дразнящий аромат.

— Да, найти свою вторую половинку — это как вытянуть выигрышный билетик в лотерею.

Глядя на пару Марины и Антона, я ещё больше начинала верить в свою удачу. Втайне мечтала, что когда-нибудь тоже встречу его. Того самого. Если у кого-то получилось, значит, и у меня есть все шансы, правда?

— Мне самой пока ещё не верится, что скоро я возьму фамилию Антона и стану Гриневской. Так всё быстро как-то закрутилось… — произнесла Марина так, будто требовались оправдания, чтобы сыграть свадьбу. Будто одного веления сердца было недостаточно.

Мне, к слову, за это время не удалось даже найти себе кого-нибудь, не то, чтобы собраться замуж.

— Ну и правильно, чего выжидать? — по-деловому выдала наша командирша.

Ната сделала глоток чёрного кофе. И на её миловидное лицо упали русые кудрявые пряди. Мой взгляд зацепился за ее кружку. Мультяшные. Розовые. Пони-единороги?! Рисунок ну никак не вязался с её жизнью. Ведь я прекрасно знала, что у неё есть муж, двое сыновей-погодок и пёс — и все они мужского пола.

— Нат, откуда у тебя такая розовая кружка?

— А что? — Ната закинула ногу на ногу. — Это выражение моего внутреннего альтер-эго.

— Не знала, что у тебя альтер-эго пятилетней девочки.

— Не только у меня, у каждой из нас, — с напускной многозначительностью вздохнула Ната.

— Кстати… вы обе приглашены на свадьбу, — прервала нас Марина, иначе мы бы бесконечно философствовали о всякой чепухе.

Она заварила в кружке пакетик зелёного чая — Марина предпочитала улуны, достала из ящика печенье и положила на середину стола.

— Нат, подружке невесты полагается быть незамужней, и у тебя всегда столько дел, поэтому хочу предложить эту роль Свете, ладно? Свет, ты как, согласна?

— Кто? Я?!

Оторопело моргнув, я едва не поперхнулась листочком салата из “Цезаря” навынос. Именно Ната всегда была лучшей подругой Марины. Я же затесалась в их компанию, потому что мы с Мариной обе работали помощниками бухгалтера. И я совсем не ожидала такого крутого поворота в свою сторону.

— Но-но… поумерь своё рвение, Светунь, — стрельнула в меня насмешливым взглядом Ната.

— Я ничего, просто… не очень в этом разбираюсь, — промямлила, стряхивая с черных офисных брюк невидимые крошки.

Я вспомнила, как выходила замуж моя старшая сестра Надя. Однажды она чуть не расплакалась из-за того, что в букете невесты оказались белые пионы, а не розовые. Мне пришлось срочно ехать в цветочный магазин и переделывать букет. И я с ужасом представила, что мне предстоит пройти через подобный хаос ещё раз.

— Не переживай, — пыталась успокоить меня Марина, увидев, что я немного в шоке от внезапно свалившегося счастья, — Ната у нас прошла через это адское пекло под названием “свадьба” и поделится своим опытом.

Судя по тому, как в глазах Марины надежда боролась с затаенной тревогой, ей и самой не помешала бы моральная поддержка. Ведь свадьба — это не только радость, но и огромный стресс. А иногда, в зависимости от состава родственников, почти квест-игра на выживание.

— Ну уж нет, если не я подружка невесты, то с меня и взятки гладки. — Ната довольно продолжила пить свой чёрный кофе из кружки с розовыми единорогами. — На мне итак слишком много всего: расписание гендиректора, текучка по документам. А дома если не один сын что-то вытворит, то второй, а если не они — то Тайфун что-нибудь сгрызет. Ни дня не проходит, чтобы мне не хотелось запереться от них в шкафу.

— Нат, так вдруг это как раз поможет тебе отвлечься от семейной рутины. Давай я выкраду твоего Матвея, чтобы ты снова считалась незамужней. И ты будешь подружкой невесты!

Я махнула рукой так, будто это отличное решение, и оно уже принято.

— Может, лучше кто-нибудь выкрадет из дома меня? Хотя бы на пару дней. А если серьёзно, я просто приду на свадьбу и хорошо повеселюсь, а все эти приготовления, девичник, конкурсы… пусть будут на подружке невесты.

Ната еще успевала периодически что-то строчить в телефоне. Ее способность выдерживать режим многозадачности всегда меня восхищала.

— Приготовления, девичник?

Моё лицо, кажется, слегка вытянулось и побледнело.

Я машинально провела пальцами по светлым волосам. Попала, так попала. По полной программе.

— И кстати твоё приглашение включает плюс одну персону, — добавила Марина, взяв печенье и макнув его в чай. — Своего кавалера тоже приглашай.

— Да… кавалера-то в общем у меня и нет, — пожала я плечами. — Уплыл в закат, куда и был мной отправлен.

— А как же то свидание?

Марина изобразила рукой в воздухе нечто эдакое.

Ох уж то свидание, которое хотелось начисто стереть из памяти. Мне пришлось закрывать за кавалера счет в кафе. И он ещё напоследок хотел попросить у меня денег в долг. К сожалению, я совсем не разбиралась в людях. А при знакомстве через интернет эту мою суперспособность можно было помножить на два.

— У нас ничего не вышло. Мы не сошлись взглядами… в финансовых вопросах. К тому же он оказался ниже меня на целых пять сантиметров!

Марина закатила глаза.

— Разве это главное?

— А разве нет? Это тебе можно выбирать, ведь у тебя нет моих ста восьмидесяти пяти сантиметров роста, и это без каблуков! Но у нас всё равно не получилось найти с ним общий язык. Ничего не поделаешь, ты отхватила последнего высокого парня из всех, кого я знаю.

Конечно же, я сказала это в шутку.

Девочки в этот момент как-то подозрительно переглянулись.

— Эй, вы чего?

— Сегодня первый день на работе новый начальник отдела маркетинга. Я не могу назвать точно его рост…

Ната хитро прищурилась, касаясь наманикюренным пальцем подбородка.

— Но он не ниже моего Антона, — закончила за неё Марина. — И солидный такой, знаешь, представительный.

— Как говорила моя бабушка “породистых щенками разбирают”… - отмахнулась я и продолжила методично жевать салат.

Я не собиралась воспринимать всерьёз их прозрачные намёки.

— Правильно, — смеясь, добавила Ната, — если ему за тридцать, он не старый и не женат, значит — бабник.

— Или женоненавистник, — поддакнула я с улыбкой.

— Может, даже одинокий кошатник.

Марина не выдержала и рассмеялась над нашим диалогом.

— Или импотент…

Дверь в кабинет распахнулась.

Вся наша троица резко и настороженно повернула головы в сторону открывшейся двери. Я даже попыталась засунуть одноразовый контейнер с остатками “Цезаря” в ящик стола…

Но мы лишь лицезрели насмешливо-удивлённое мужское лицо.

— Если про импотентов, значит, опять не меня обсуждаете, ягодки-красавицы, — с укоризной цокнул языком и расплылся в обаятельной улыбке Гордей.

Марина прикрыла рукой лицо, скрывая смех. Я же лишь вздохнула с облегчением. Хорошо, что это не была Полина Андреевна, зам, а то всем бы тут места стало мало.

— Ты чего так пугаешь, Кисéвин?! — фыркнула Ната. — Мы уже думали “сама”, - она показала взглядом, — из преисподней к нам явилась.

— Не обращай внимания, Гордей. Преисподней Ната обзывает кабинет гендиректора, и два смежных кабинета его замов, — с улыбкой пояснила Марина.

— Да, — мрачно подтвердила Ната, — я, как секретарь, смело могу считаться хранителем врат в преисподнюю.

— Очень познавательно, ягодки-красавицы, — продолжил подхалимничать с улыбкой маркетолог Кисевин, — но мне нужна печать, иначе голова с плеч.

— Гордей Андреевич, вообще-то у нас обед, — выдала я строго, не желая так скоро прерывать обсуждение темы новоиспеченного сотрудника, — у нас законное время на отдых.

— Всё понимаю, рыбка, но печать нужна ещё вчера.

Гордей взъерошил каштановые волосы и уверенно шагнул в кабинет, даже не допуская мысли, что ему придётся подождать. Чем безусловно раздражал меня до чёртиков. Мы скрестили взгляды. Светло-карие, почти янтарные, глаза смотрели в мои с лёгкой беззаботностью, будто он вовсе и не понимал, что шёл напролом и это кому-то могло не понравиться.

— И что мне за это будет?

Я встала со стула и упрямо скрестила руки на груди, добавляя своей позой убедительности словам.

Кисевин ни на секунду не стушевался.

— Положенная награда.

— И какая же?

— Уверен, тебе понравится, Свет, никто пока ещё не жаловался.

Я демонстративно закатила глаза. Вот же… наглый и самодовольный хлыщ.

— Не интересует. И, Гордей Андреевич, дождитесь начала рабочего времени, — я нарочно, подчёркнуто обратилась к нему по имени-отчеству, затем показательно кивнула на наручные часы, — которое начнётся через пятнадцать минут.

Гордей лишь выдохнул и чуть склонил голову набок, пытаясь разгадать меня, как ребус.

— Кстати, как там ваш новый начальник? — вдруг оживилась Ната, смазывая впечатление от моего триумфа.

В моих мыслях пристыженный Кисевин уходил с поникшими плечами за дверь, а я праздновала победу…

Но по факту Гордей просто сел на свободный стул и закинул пятку идеального чёрного ботинка на колено другой ноги, по-мужски небрежно кладя поверх руку. И тут же включился в разговор, будто всегда здесь и был. Приспособленец чертов.

— А что новый начальник — ничего. Зовут Руслан. Ввожу его в курс дела, знакомлю с нашей спецификой. Он же раньше в сети спортивных магазинов работал маркетологом. Не совсем то, что у нас.

Гордей взял один крекер из упаковки и нагло закинул себе в рот.

— Так тебя получается к нему приставили? — вновь перешла на ты, стараясь не обращать внимания на то, как он самодовольно хрустел печеньем.

— Получается так, — ответил он, прожевав.

Было заметно, что он хитро выжидал, как рыжий кот, который вот-вот получит шанс стянуть со стола сметану.

— Давай сюда свою бумагу.

Я с притворным вздохом оперлась ладонями о край стола и чуть подалась вперёд. Кисевин молча протянул мне листы. Я также молча проставила на них печати для исходящих документов.

— Будешь мне должен, Кисевин, — я многозначительно побуравила его взглядом.

— Без проблем, — нахально подмигнул мне в ответ Гордей, выдерживая мой взгляд. — Ладно, ягодки-красавицы, побежал, дела, сами понимаете.

Я сопроводила его уход кривой улыбкой.

— Что-то слишком легко ты его отпустила, — качнула головой Ната.

— Ничего, он ещё сам не знает, на что подписался, — лукаво парировала я.

— Ты о чем? — удивилась Марина.

— Раз Кисевина приставили к новому начальнику — значит, они общаются. А зная подвешенный язык этого проныры, то общаются они хорошо.

— И? — вскинула бровь Ната.

— Он сведёт меня с Русланом. В зачёт долга, — ухмыльнулась я, садясь обратно на свой стул.

— Коварная женщина, — нараспев выдала Ната.

— Свет, ты же даже его не видела, этого Руслана, — тихо рассмеялась Марина.

— Я не хочу заявиться на свадьбу в одиночестве, или ещё хуже, в сопровождении парня, который будет ниже меня ростом. Все будут глазеть на меня и думать, какая же она дылда! Лампочки без стула может вкручивать! А если со мной будет высокий презентабельный Руслан, то все будут думать, какая они прекрасная пара, — я сложила руки лодочкой и посмотрела вверх, изображая умилительное восхищение.

— Никакая ты не дылда, Свет! Ты стройная, блондинка, ноги от ушей — это только плюс! Это называется модельная внешность, — добродушно отозвалась Марина.

— Да, модельная… ага. Только никто не задумывается, каково нам, высоким. Этот мир крутится вокруг людей с нормальным ростом.

Я принялась вышагивать туда-сюда по кабинету.

— А по-моему никто не думает о людях низкого роста, как у меня, — уверенно добавила Ната, отставляя кружку в сторону. — Делают все эти антресоли, поручни в транспорте под потолком… А ты легко до всего дотягиваешься.

— Ага, зато не помещаюсь ни в одной ванне; в кинотеатре, в самолёте всегда близко стоят ряды кресел и некуда деть колени. А кровати? — продолжила я, жестикулируя. — Чтобы поместиться на койке в поезде меня надо сложить в три раза! И главный минус: в любом общественном месте все исподтишка поглядывают на тебя.

— Зато на концерте тебе всё хорошо видно, — с улыбкой ответила Ната.

— Сказки и те на вашей стороне. Маленькая ножка — ты Золушка и вот тебе принц! Маленькая сама — ты дюймовочка и вот тебе принц эльфов! И ни одной сказки, где она была такой высокой, как пожарная каланча, что её тут же позвали замуж!

— Девочки, по-моему вы зря так сильно зацикливаетесь на своём росте, — попыталась прекратить нашу перепалку Марина, убирая пустую упаковку из-под печенья и сметая со стола крошки.

Мы с Натой единодушно повернулись к ней с выражением “тебе, человеку нормального роста наши проблемы не понять”.

— Кстати вы уже выбрали дату? — вдруг переключилась Ната.

— Пока нет, но планируем свадьбу в середине лета…

— Так скоро?! — выдала я на эмоциях, тут же замерев на полушаге. И потом более спокойно, но хитро добавила: — Значит, у меня есть почти три месяца, чтобы начать встречаться с Русланом.

______

*****

Приветствую вас в новиночке, мои дорогие читатели! Спасибо большое за поддержку, ваши сердечки, библиотеки и комментарии согревают мое сердце и вдохновляют Муза💛

Историю Марины и Антона ("Зимняя сказка") можно прочитать здесь #550522

Любовь и юмор спасут мир ✌

Начинаем 😉

Толкнув стеклянную дверь с колокольчиком, я вошла в прохладное помещение кофейни. Меня привычно обдало ароматом свежесваренного кофе и выпечки. В половине девятого вечера посетителей почти не наблюдалось. Здесь было уютно. Спокойно.

Я направилась к стойке кассы, откуда лилась ненавязчивая попсовая мелодия. Вгляделась в бликующее ламинированное меню. Каждый раз я стараюсь выбирать разный напиток. Такой у меня бзик.

Итак… что тут у нас? Кофе по-ирландски? Кофе с виски, пожалуй, оставим на крайний случай.

Мароккино — с шоколадом. Звучит неплохо. Сахара много не бывает. Мои мысли прервал звук дверного колокольчика и затем шагов позади. Пора определяться.

— Мароккино, пожалуйста…

Девушка-бариста в фирменном фартуке, кивнув, отправилась к кофемашине.

По телевизору на стене показывали актёра, который сыграл Человека-паука, и его спутницу, которая была заметно выше него. Я облокотилась о стойку кассы локтем. Чего тут говорить. Модели простительно быть высокой. В отличие от помощницы бухгалтера.

— Давай попросим достать… там на верхней полке, — раздалось тихое перешептывание за спиной.

Это что, чья-то очередная неудачная шутка про мой рост?

— Давай… давай попросим достать… — снова раздался тихий шепот за спиной, затем — глухие смешки и какая-то возня.

Да что это такое?! Вряд ли это реальное затруднение. Если это подростки решили так поиздеваться надо мной, то они совершили крупную ошибку. Ведь я мастер морального айкидо. Могу быстро поставить зарвавшихся на место.

Я уперла руки в бока, набрала побольше воздуха в грудь и резко обернулась.

— Эй, что…

На меня устремились две пары удивленных глаз. Даже не подростков. Детей. К ним поспешно приблизилась женщина.

— Мам, достань из холодильника с верхней полки банку газировки. Витя просит, — протянула тонким голосом девочка.

Я сразу же сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Под недоумевающим и укоризненным взглядом женщины я оплатила и забрала свой мароккино. Затем с пылающими адским пламенем щеками отправилась за свободный столик у окна.

Черт! Как же глупо получилось. Не зря Марина говорит, что я слишком зацикливаюсь на этой теме. Просто мне никак не удается забыть о дразнилках и подколах времён учебы в школе.

Я сделала первый глоток чего-то очень сладкого и согревающего. Действенный способ заполнить внутренний эмоциональный вакуум, ведь сахар вызывает мощный всплеск эндорфинов.

Вдруг сверху надо мной прозвучал знакомый баритон.

— Какие люди в Голливуде!

Черт!

Жаль, нельзя мимикрировать под обивку мебели или надеть плащ-невидимку.

Я натянула на лицо одну из заготовленных улыбок, не скрывающих, что я не очень-то рада встрече.

— Кисевин? Твой дух не может успокоиться, зная, что за ним числится долг? Или ты меня, как сталкер, преследуешь?

Гордей плюхнулся на мягкий диванчик напротив, без приглашения и даже без вопроса, жду ли я кого-то. В своём репертуаре.

— Ни первое, ни второе. Пробегал мимо. Увидел тебя. Решил угостить чем-нибудь в честь погашения долга, — пел соловьем Кисевин, глядя так, будто рад встрече.

Кто вообще бывает таким бодрым после целого рабочего дня? Кому он продал душу, чтобы вечером среды выглядеть свежим и цветущим, как майская роза? Я же после восьми часов в офисе чувствую себя так, будто меня пропустили через шреддер и поменяли местами все получившиеся кусочки.

— Так легко ты не отделаешься, даже не надейся, дружочек.

Я попыталась спрятать коварную ухмылку за очередным глотком приторного кофе, вкус которого мне уже начал нравиться.

— Так чего ты хочешь? Я весь внимание, — сложив руки на стол, открыто посмотрел на меня Гордей.

Уголки его рта приподнялись в сдержанной ухмылке, возле светло-карих глаз собрались лучики морщинок.

Я посмотрела будто впервые на его лицо так внимательно. Напрямую. Ведь оно было напротив, пасовать и отводить взгляд первой не хотелось. Едва заметная медная щетина покрывала довольно мужественный подбородок. Каштановые волосы в слабом освещении казались темнее. На удивление брови и ресницы были чёрными, а не светлыми, как это часто бывает у рыжих.

— Что, понравился? — спросил Кисевин с присущей ему прямотой, поймав меня за разглядыванием.

В его янтарных глазах плясали лукавые смешинки.

— Окстись! — выдала я тут же, спохватившись. — Мне нужно, чтобы в зачёт долга ты свёл меня с Русланом Марковым, — продолжила я по-деловому.

Гордей откинулся на спинку стула и едва заметно поджал губы.

— Не помню, чтобы я предлагал услуги свахи.

— Зато я помню, как ты сегодня за обедом подтвердил, что будешь мне должен. При свидетелях. — Я приподняла для убедительности одну бровь.

— Не думаю, что одна печать так много стоит…

— Надо было думать прежде, чем просить меня об одолжении. Теперь поздно.

— Да и зачем он тебе?

Теперь Гордей смотрел на меня изучающе, как на диковинную вещицу в антикварном магазине, пытаясь разгадать её назначение. Или же просто старался определить, насколько я в своём уме.

— Мне нужен спутник на одно важное мероприятие, — напустила я загадочности.

— Это на свадьбу Марины что ли? — усмехнулся Гордей.

Я и забыла, что сплетни распространяются по офису со скоростью лесного пожара.

— Даже если и так, — уклончиво ответила я из чистого упрямства.

— Ну, если хочешь, я с тобой пойду, в зачёт долга?

Он произнес своё предложение как-то нехотя, лениво потирая подбородок.

Будто именно он делал мне тем самым большое одолжение. Или спасал девицу в беде. Вот только я совсем не нуждалась в его рыцарских подвигах.

— А какой у тебя рост? — прищурилась я, делая вид, что всерьёз размышляю над его предложением.

— А это здесь причём?

— Притом.

— Сто восемьдесят три сантиметра.

— Жаль, — я состроила ироничную гримасу. — Двух не хватает.

— До чего?

— До того, чтобы ты подходил мне по росту.

— И это так важно? — вскинул тёмные брови Гордей.

Я кивнула.

— Может, я смогу скомпенсировать эти два сантиметра кое-чем другим? — произнес он с усмешкой.

Он что, снова издевается? Я лишь закатила глаза вместо ответа.

— Я имел в виду свою неповторимую харизму.

Да, конечно, ага.

— Харизма в сантиметрах не измеряется, Гор. Если я надену каблуки, то буду заметно выше тебя.

Кисевин глубоко вздохнул, словно эта борьба с моим предубеждением его утомила, и потер рукой свой загривок. Ткань тёмной футболки натянулась при этом движении и плотно обтянула его торс. Кисевин, оказывается, довольно спортивный. Но часто носит оверсайз, и обычно это не бросается в глаза. Хотя пялиться не имело смысла — отбор по росту он уже не прошел.

— Ладно, — обронил наконец Гордей, будто что-то для себя решив.

— Что, ладно?

— Так и быть, попробую свести тебя с Марковым.

— Не думай, что я буду тебя за это благодарить. Это твоя святая обязанность, ведь я поставила тебе ту печать.

— Я и не рассчитывал на благодарность, — парировал Гордей. — Тебя домой-то проводить? — кивнул он на мою пустую кружку.

— Нет, — запросто ответила я, не желая объяснять причину.

Не говорить же мне ему, что я прихожу в эту кофейню недалеко от дома каждый раз, когда нужно дать сестре поговорить с мужем. Не могу слушать их споры, даже из-за закрытой двери. Мне всё время хочется заступиться за Надю. Она потом быстро мирится с мужем, а я остаюсь той занозой, которая зачем-то влезла в их отношения.

Я вздохнула. Конечно, давно пора съехать и жить отдельно. Когда-то идея переехать из деревушки, где живут наши родители, к сестре казалась идеальной. Но по факту эта идея не выдержала столкновения с реальностью. Я уже давно не студентка. У них большая квартира, и меня убеждали “места всем хватит, зачем платить аренду”. Но не могу избавиться от ощущения, что я лишнее колесо.

Странно, что из всех окружающих людей именно Кисевин оказался этим вечером рядом и разбавил своими репликами моё одиночество. Этот внутренний непроницаемый вакуум в его присутствии перестал ощущаться так остро.

Я подняла взгляд. Гордей отчего-то медлил и не уходил.

— Для справки: я не кусаюсь, — пошутил он, его орехово-карие глаза в приглушенном свете смотрели на меня с мягкой теплотой.

— Тоже для справки: о себе такого утверждать не могу, — парировала я, уже почти забыв, с чего мы начали.

— Принято, — ухмыльнулся он почти довольно. — Тогда идём?

Сегодня я не Светлана Лялина, а топ-модель. Именно так я себя ощущала, пока дефилировала через жужжащий опенспейс в отдел маркетинга. Мои светлые волосы длиной до лопаток были уложены мягкими волнами. Стрелки макияжа были нарисованы идеально ровно, на что была убита половина времени из утренних сборов. На губах алая помада, ведь красный цвет заставляет мужчин обращать внимание на губы. Юбка карандаш до колен, чтобы подчеркнуть фигуру, и белая блузка, у которой две верхние пуговицы оставлены расстегнутыми. Высокий каблук я себе позволить не могла, но симпатичные туфли-лодочки вполне.

Отдел маркетинга занимал часть опенспейса, с одной стороны отгороженную шкафом и стойкой с офисной зеленью. Я издалека заметила каштановую шевелюру Гордея. Решила найти повод для своего присутствия, чтобы, так сказать, воочию оценить достоинства Руслана Маркова. Отчество я уже с утра посмотрела в бухгалтерской одинэске. Руслан Теодорович. Необычно звучит. Мне нравится.

Марков оказался действительно высоким, под метр девяносто, что не могло не радовать. Чёрная рубашка выгодно облегала его подтянутую фигуру и хорошо подходила к тёмным волосам, смуглой коже и темно-карим глазам.

Черт! Слухи не врали. Руслан действительно был хорош собой.

Он стоял у стола, заваленного бумагами и что-то вежливо обсуждал с Аней из своего отдела.

А в моей голове в этот момент ярко вспыхнула картина, как он склоняется ко мне и шепчет какие-то шуточки на ухо на свадьбе у Марины. Я игриво и заливисто хохочу. И вообще мы такая красивая пара… Как день и ночь. Свет и тень. Инь и Ян.

Неужели на моих горизонтах впервые появился достойный кандидат. Изначально я и не предполагала, что из этой затеи может выйти нечто стоящее. Но теперь эта идея начала казаться мне очень вдохновляющей.

Вынырнув из своих грёз и решив пока понаблюдать обстановку со стороны, я подошла к столу Кисевина. Не зря же с ним вчера сторговались о сотрудничестве, пока он провожал меня до дома.

— Привет!

Я обезоруживающе улыбнулась, принимая выгодную позу на случай, если Марков посмотрит.

Кисевину явно казалось непривычным моё чрезмерное дружелюбие. Он смерил меня внимательным взглядом с головы до ног и обратно, без особого стеснения.

— Сегодня что, праздник какой-то? — ухмыльнулся Гордей, на секунду дольше приличного задержав взгляд на моих ногах.

— Конечно, Гор, ещё какой. Мы вчера много о нём говорили. — Я старалась придать своему голосу томности, на всякий случай.

— А с голосом что? Мороженого переела? Или твоим телом управляют инопланетяне? — поддразнил Гордей.

— Так, ты на моей стороне или как? — сказала я уже с привычным раздражением.

Ну иначе с ним невозможно. Кисевин любую выведет из себя своими замечаниями.

— Я на своей собственной стороне, — невозмутимо продолжил Гордей.

— Кисевин, ты же обещал, не заставляй меня...

— Так-то лучше, а то эта твоя пластмассовая улыбка выглядела пугающе, — произнёс он негромко, но так, чтобы я услышала, — Раз обещал — сделаю.

Я облокотилась о его стол и незаметно скосила взгляд в сторону.

Аня мило улыбалась своему новому начальству. Перебирая листы, она ненароком касалась предплечья Маркова наманикюренными когтистыми лапками. Вот черт. Похоже, тут целая битва развернулась за внимание Руслана Теодоровича.

Затем Аня согласно кивнула, с улыбкой сгребла папки и направилась в противоположную от Маркова сторону. А Руслан прошёлся по её удаляющейся фигуре плотоядным взглядом.

“Черт! Всё-таки бабник” чертыхнулась я про себя. Но сдаваться не хотелось. Такая мечтательно-прекрасная картинка на свадьбе Марины ещё не до конца выветрилась из моей головы. По крайней мере, он не женоненавистник.

— Руслан, это наша фея бухгалтерии, Светлана Иннокентьевна Лялина, — представил меня Кисевин.

— К чему такие условности? Можно просто Света, — я постаралась улыбнуться как можно очаровательнее.

— Интересная фамилия. — Губы Руслана тронула вежливая улыбка.

Гордей взирал на нас с чувством выполненного долга и, похоже, совсем не собирался помогать мне поддерживать дальнейшую беседу. Я решила пойти по проторенной дорожке и разбавить разговор шуткой.

— Да, мой отец — Кеша Лялин. Имя — совсем как у того попугая, — легко рассмеялась я.

Кисевин глухо кашлянул в кулак, сдерживая смех. А вот Руслан стоял с застывшей маской вежливости на лице и лишь моргнул. Он что в детстве мультики про попугая не смотрел? Да уж. Положение нужно было как-то спасать.

— Мы рады видеть у нас новые, такие перспективные кадры, — я старалась зайти с другой стороны и добавила к неприкрытой лести свой фирменный томный голос. — Если будут сложные вопросы — обращайтесь.

— Пока я и сам отлично справляюсь, — легким деловым тоном ответил Руслан, — но спасибо.

Черт! Я уже не знала, что придумать. Руслан явно считал, что знакомство подошло к концу и пора бы вернуться к работе.

Я будто случайно смахнула ручку со стола. И собиралась красиво и изящно наклониться за ней. Но движение было неловким, поэтому я смела ещё и какие-то бумаги Руслана.

— Ох! Как неловко, я сейчас же всё подниму, — мои слова прозвучали вполне искренне, ведь я не рассчитывала наводить такой катастрофический кавардак в его документах.

Кисевин вскинул темную бровь, удивляясь такому топорному ходу от меня. Да, все мои познания о флирте заканчивались просмотренными мелодрамами. Некогда было выдумывать что-то получше.

— Ничего страшного, — вежливо ответил Руслан, хотя губы всё же недовольно поджал.

Он быстро поднял ближайшие листы. Я намеревалась склониться вместе с ним, как в сцене из романтического фильма — той, когда их взгляды вдруг встретились… Но изящно наклониться или присесть в юбке как-то не получалось. Я накренилась за ручкой, когда начал уже подниматься Руслан, и случайно боднула его головой. Траектория моя сбилась, поэтому вместо того, чтобы поднять эту чёртову ручку, я только закатила её под стол.

— Ой, извините, — просипел уже раздражённо Руслан, потирая лоб. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись?

— Крошка, ты как? — смеющимся голосом спросил Гордей.

Я послала ему испепеляющий, гневный взгляд с обещанием, что он ещё получит за “крошку” и смех. Но мне сейчас было не до него.

— Ничего, ничего! — щебетала я Руслану, изображая улыбку, — Сейчас я спущусь под стол и достану эту негодницу!

— Не надо, лучше оставьте ее там! — с опаской произнёс Руслан, делая шаг назад. — У меня полно других ручек, — он кивнул на органайзер на столе.

— Ну что вы, — улыбнулась я аж до боли в скулах и невинно захлопала ресницами, — вам от меня столько хлопот.

— Я… должен идти. Мне пора к Полине Андреевне, — пробормотал Руслан и поспешил подальше от своего рабочего места.

Черт. Решил спастись бегством.

Я тут же расслабила лицо и приняла свой обычный вид, сопроводив это глубоким вздохом.

— Как думаешь, это отмазка, и он отправился к автомату с кофе? — удрученно спросила я Гордея, скрестив руки на груди.

— Скорее всего, — констатировал Кисевин, глядя вслед Руслану.

В его глазах плясали смешинки. Он явно сдерживал себя, чтобы ничего больше не сказать.

— Может, пойти за ним и предложить вместе выпить кофе?

— Лучше не стоит, Свет…

— Это было… — робко начала я.

— Ужасно, да. Я и не думал, что флирт в твоём исполнении будет таким… убойным, — всё-таки сдержанно хохотнул Кисевин. — Ты почти пошла на таран.

Я сразу вспыхнула.

— Вообще-то ты должен был мне помогать! — вспылила я.

— Тут я ничего не мог сделать против твоего… мощного обаяния.

— И что это ещё за “крошка”?!

— Ну ты же Лялина, значит, ляля — крошка. Всё логично, — с наглым видом улыбался Гордей.

— Чтобы ты знал, слово “крошка” в отношении девушки под метр девяносто звучит как издёвка и оскорбление!

— Ну, хочешь, тогда ты будешь “малышка”?

— Что?! Ты совсем берега потерял, Кисевин! Ты не боишься, что я за эти слова тебе голову откушу?

— Да, о том, что ты кусаешься, я был вчера предупреждён.

Я издала рык отчаяния и раздражения. Ну вот как с ним вообще иметь дело?

— А ты тогда кто — Мурзевин, или… или…, - я задохнулась от возмущения.

— Свет? — с заговорщическим видом прервал мою тираду Гордей, по блеску в глазах было сразу видно — что-то задумал.

— Что?

— А достанешь ручку из-под стола? Я посмотрел бы.

— Да иди ты!

Я толкнула в плечо этого наглого хлыща. Кисевин даже не шелохнулся от моего толчка и только легко рассмеялся. Чёртов провокатор.

Мне ничего не оставалось, как развернуться и гордо продефилировать обратно в бухгалтерию, чтобы утешить своё уязвленное самолюбие кусочком белого воздушного шоколада.

На часах было уже пять вечера. Большая часть офисных обитателей, сбросив кандалы, отправилась по домам. И только в нашем отделе рабочий день все продолжался. Ольга Петровна, главный бухгалтер, еще в четыре часа уехала с документами в налоговую, разбираться. Марина сидела с реестрами. А я проводила оставшиеся накладные. Глаза уже начинали слезиться от постоянной работы за монитором, и мелкие цифры все больше норовили превратиться в рябь.

Я даже не обернулась, когда тихонько хлопнула дверь в наш кабинет. Краем уха я услышала, что это Антон пришёл за Мариной, чтобы забрать её домой.

Вот бы и за мной кто пришёл.

— Привет, Свет, — дружелюбно поздоровался Антон.

Я устало улыбнулась и махнула ему рукой, не отрываясь от процесса, иначе проведу не то и не туда.

— Сейчас. Я уже собираюсь, — засуетилась Марина.

— Кстати, на следующей неделе Яна приезжает, — доносился голос Антона, мешая мне сосредоточиться.

— Уже? — судя по голосу Марина была не в восторге от Яны, кто бы та ни была. — И где она остановится?

— Напротив нас, у бабушки Цветича.

Цветич, он же Цветомир, как я знала, должен был стать приёмным сыном этой пары. Антон, хоть и не был его отцом, долгое время был его единственным опекуном. Так что вместе с Антоном Марина получила ещё и Цветича. Но она быстро прониклась его усыновлением. Мне казалось, что это одна из причин, почему они не стали тянуть со свадьбой. Но говорить вслух об этом, я, конечно, не стала. Это только их личное дело. Хорошо, если у них всё хорошо.

Кажется, я даже успела с ними попрощаться, когда отметила, что в кабинете наконец установилась тишина.

Вдруг рядом с накладными легла плитка белого шоколада. Я аж подпрыгнула от неожиданности на своём стуле и чуть не воскликнула “Да кто еще здесь? ”

Оглянувшись, я убедилась, что только одному человеку удаётся так чётко действовать мне на нервы.

— Кисевин, ты хочешь, чтобы меня инфаркт хватил? — вспылила я, театрально хватаясь за сердце рукой.

— А я думал, что утешу тебя шоколадом после такого позорного утреннего фиаско.

Гордей так довольно улыбнулся, что мне захотелось его придушить.

Вот вроде бы и шоколад принёс, и оскорбил одновременно.

— Не было никакого позора, не придумывай, — обиженно проворчала я. — И сегодня у меня уже был белый шоколад, я всегда покупаю разный. Так что спасибо, не нужно.

— Кто-то любит разнообразие? — вскинул бровь Гордей.

— Да, и это не твоё дело!

Он облокотился одной ладонью о мой стол, чуть нависая, аромат его терпкого древесного парфюма ударил мне в нос.

— Ты мешаешь мне сосредоточиться!

— Я вообще-то пришёл помочь, — заговорщическим тоном произнёс Кисевин. — Марков сейчас выйдет на парковку. У тебя будет отличный шанс его перехватить.

— А знаешь, иногда в твою дурную голову приходят неплохие идеи… — одобрительно отозвалась я.

— Если решила его застать, собирайся, пока он не уехал.

Я оглядела разложенные листы. Глубоко вздохнув, закрыла программу. Приду завтра утром пораньше, чтобы доделать.

Схватила сумочку. Гордей предусмотрительно придержал мне пальто, пока я продела руки в рукава.

— Вот можешь же быть джентльменом, когда захочешь, — поддразнила я.

— Боюсь, это не по моей части, — криво ухмыльнулся он в ответ.

Когда мы вышли на улицу, апрельский сырой воздух сразу проник под моё тонкое пальтишко с синтетическим подкладом. Пальто, конечно, красиво смотрелось с юбкой, но носить его было очень не практично и зябко. Захотелось сразу же добежать до остановки и залезть в первый попавшийся прогретый автобус. Но пришлось решительно шлепать в сторону парковки, следуя плану.

— Какая у него машина? — спросила я идущего рядом Кисевина, который даже не стал застёгивать свой бомбер.

Мужчины, похоже, имеют какой-то встроенный радиатор. Иначе как объяснить их нездоровую тягу ходить в футболке, когда мне хочется закутаться в куртку.

— Синяя хонда, вон там на углу.

Он указал взглядом на припаркованный неподалёку автомобиль.

— Ладно, — я нервно облизнула губы, и их тут же остудило холодным ветром. — Что-нибудь придумаю, — пробурчала я уже больше самой себе.

— И будь аккуратнее, скользко, — вдогонку крикнул Кисевин, уходя на парковку в сторону своей машины.

Я лишь кивнула, изобразив подобие улыбки ему в ответ.

Когда я почти добралась до синей хонды, у неё внезапно загорелись огни заднего хода. Я думала, что Марков ещё в офисе и только будет спускаться. Оказалось, он уже находился внутри авто. Я растерялась от мысли, что он сейчас уедет. Наверное, лучше подойти к водительскому окну, чтобы завязать разговор. Вдруг я намекну, и он предложит меня подвезти.

Но не успела я этого сделать, как хонда резко дёрнулась задним ходом в попытке развернуться. Я испугалась того, что он меня сейчас попросту собьёт. И с грацией раненой мартышки резко отпрыгнула в сторону. Потеряв равновесие и вскрикнув, я приземлилась в одну из апрельских луж с хрустящей ледяной крошкой. В ладони тут же жгучим холодом до боли впились льдинки. А колготы в двадцать ден в принципе не являлись препятствием и сразу же пропитались ледяной водой, как и нижняя часть тоненького бежевого пальто.

Хонда тут же остановилась, как вкопанная, и из неё выпрыгнул побледневший Руслан.

— Господи, да кто же так делает?! Я что, сбил вас? Как вы тут оказались?

Он сыпал на меня потоком вопросов, которые сливались в единый общий гул. В это же время чьи-то крепкие руки потянули меня вверх, быстро поставив на ноги. Я обернулась и увидела серьёзные глаза Кисевина.

— Ты как?

— Я… ничего страшного не произошло, — соврала я, хотя сама ещё не успела осознать ситуацию.

— Я всегда аккуратно езжу. Да как же это так вышло? — не унимался Марков.

— Что же вы, Руслан, такую видную девушку и не заметили? — со сдержанной холодностью поддел Гордей.

— Она возникла из ниоткуда позади моего бампера! — не мог успокоиться Руслан, нервно шагая туда-сюда. — Может, отвезти вас в больницу?

Я растерянно глядела то на одного, то на другого. В груди расползалась чёрная дыра от такой глупой, до нелепого обидной ситуации.

— Нет, я в порядке, — я сделала слабую попытку улыбнуться, — вы меня не задели, Руслан Теодорович. Я сама упала, обходя вашу машину.

Кажется, мои слова успокоили Маркова, к нему постепенно стал возвращаться цвет лица.

— В следующий раз будьте, пожалуйста, осторожнее. По правилам пешеходы должны ходить по тротуару, — Он едва заметно поморщился. — Вам точно не нужна помощь?

— Нет, спасибо, всё нормально, — я замотала головой.

— Уверены?

— Да, — заверила я.

После чего Марков сел в машину и плавно выехал с парковки.

— Черт.

Я в отчаянии закрыла лицо замерзшими руками. Но тут же тёплые пальцы коснулись моих запястий. Кисевин мягко отвел мои руки по сторонам.

— Пойдём, я отвезу тебя домой. И, по взгляду вижу, что собираешься спорить — не спорь, ты вся мокрая.

— Кстати у тебя хорошая реакция, — решил разбить тишину Кисевин, пока мы ехали в его авто.

В салоне было тепло и пахло сладкой карамелью от ароматизатора, болтающегося на зеркале заднего вида. Адрес он знал, поэтому всё время мы ехали молча. До этого самого момента.

— Кстати поездка в тишине меня устраивала. Или тебе стало скучно и ты решил надо мной поиздеваться? — парировала я, но как-то без особого энтузиазма.

Хотелось просто уставиться в окно на проносящиеся мимо серые улицы. Все силы уходили на то, чтобы держать лицо после произошедшего. И то, что после меня сиденье в его машине останется мокрым, делу не помогало.

— Просто хотел тебя расшевелить немного, а то у тебя такой вид…

— Как у той, на кого свалилась одна неудача за другой? Может, потому, что так и есть, — съязвила я.

— То, что ты успела быстро отреагировать — это наоборот удача. Неудача была бы, если бы ты осталась на месте.

— Я села в лужу — и в прямом, и в переносном смысле.

Я издала сдавленный смешок, сопроводив последующий вздох тихим всхлипом. Растерла лицо руками, чтобы меньше щипало в носу. Не хватало ещё окончательно расклеиться при Кисевине. Просто я поняла, что устала. Очень устала за этот длинный бессмысленный день.

— Я видел, как всё было. Ты здесь не виновата, он должен был посмотреть в зеркала, прежде чем трогаться с места.

— Может, я попала в слепую зону…

— Что за бред? Просто у него глаза растут из того места, на котором он сидит! — произнёс Гордей чуть резче, чем можно было ожидать.

— Может и так, но это снова фиаско, ведь еду я с тобой, а не с ним, — устало ответила я.

Гордей потер медную щетину на подбородке, затем бросил в меня быстрый выразительный взгляд.

— Если честно, я не понимаю, отчего девушки нашей конторы на него слетаются, как пчелы на мед. Он ведь… пластмассовый.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду: “Привет, Барби!”, “Привет, Кен!”, - изобразил он смешным фальцетом.

— Всё равно не понимаю, — усмехнулась я.

— Нет, правда, он просто функция, робот. Обед начинает и заканчивает ни минутой раньше, ни минутой позже, как и рабочий день. Не горит над рабочими вопросами, не пытается найти решение, действует строго по регламенту. Общается нормально только с теми, кто выше по должности, то есть для дела.

— Может, он просто ценит своё личное время, — неуверенно произнесла я, зачем-то решив защищать Руслана.

Может, не его самого, а свой выбор.

Гордей только закатил глаза на мой ответ.

— А, может, ты просто метил на его место? — поддела я.

— Когда-то я хотел его должность, но я ее перерос. Потому что я гениальный управленец. И это не мешает мне быть объективным насчет него.

Светло-карие глаза Гордея внимательно следили за дорогой, он плавно и уверенно управлял автомобилем. Сам его вид, шутливо-самодовольная улыбка и забавные реплики делали своё дело. Понемногу заставляли меня переключиться на наши словесные перепалки и расслабиться.

— Гениальный и объективный Гордей, — иронизировала я, подставляя ладони под тёплый поток воздуха из дефлекторов.

— В нём не хватает… не знаю чего именно. Если вы всё же сойдетесь, то не удивляйся, когда услышишь от него: “Дорогая, вторник не время для объятий, день объятий по четвергам”, или “Дорогая, я не могу приехать за тобой в роддом, ведь ты знаешь, по утрам субботы я всегда играю в теннис“.

Я не удержалась от смеха.

— Рад, что получилось тебя развеселить. Хоть искренне не понимаю, на что в нём ты могла повестись.

Я глубоко вздохнула.

— Всё из-за того, что я — дылда, а он высокий, — пожала плечами, сбрасывая остатки напряжения. — Знаешь, что сказал Миша Кулешов в восьмом классе, когда увидел, что мне подарили валентинку? “Ого, даже Дылде кто-то написал”.

Я сглотнула слюну, ощутив сухость во рту. Поправила волосы. Даже спустя столько лет что-то царапало и давило в груди от этих воспоминаний.

— Получается, ты нравилась кому-то такой, какая есть. Но если хочешь, найдём того Кулешова, и я набью ему морду за эти слова, — спокойно предложил Гордей.

Мне показалось — ради шутки.

— Конечно, нет, — отмахнулась я. — Это было давно. И ведь он был не единственный, кто так меня называл. Ты же понимаешь. Когда-то я была прелестной маленькой девочкой, а потом в подростковом возрасте я резко стала расти, всё выше и выше, будто я съела волшебные бобы из сказки. И, бах, я стала дылдой.

Про то, что фигура моя оформилась далеко не сразу, я решила тактично умолчать. По факту я была не только высокой, но и плоской, как доска, до определённого времени. Хотя сейчас у меня размер “Б” и подтянутое, хоть и не очень регулярными, пробежками тело.

— Угадай, какое погоняло было у меня в школе?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— И какое же?

— Рыжий.

Я тепло улыбнулась.

— Слишком очевидно, чтобы угадать.

— Я это к тому, что у каждого есть свои особенности. В этом нет ничего плохого.

— Да, но… просто я хочу, чтобы рядом со мной был тот, кто выше меня. И тогда я больше не буду дылдой. Я как будто смогу спрятаться за чужой рост.

— Рост мужчины — это не главное, что позволяет женщине рядом с ним чувствовать себя в безопасности.

— Кто-то начал сыпать премудростями? — поддразнила я.

— Я — рыжий, ты — высокая. Это так и есть. Это нужно принять. Как данность. В этом нет ничего такого, — его низкий голос звучал так убедительно, что хотелось сразу же поверить в эти слова. — Ты высокая, и при этом ты очень красивая.

Мои щеки потеплели от его слов.

— Честно?

— Конечно. На твои длинные ноги невозможно не смотреть. — Затем Гордей решил сгладить неловкость от своих комплиментов и шутливо добавил. — Считаю, что мы оба с тобой просто великолепны.

Я снова искренне рассмеялась его напускному самодовольству.

— Конечно, особенно ты.

— Само собой, — без раздумий согласился он.

Мы как раз уже подъехали к моему дому. Гордей припарковался. Поднял ручник. И его янтарно-карий взгляд скользнул по мне.

— Значит, Руслан по утрам в субботу играет в теннис?

— И это всё, что ты вынесла из нашего разговора?

Гордей в шутку изобразил отчаяние, издав короткий низкий рык и вскинув взгляд вверх. Его затылок упёрся в подголовник сиденья.

— Нет, я серьёзно. Поможешь?

Он внимательно посмотрел на меня. Мы не разрывали зрительный контакт несколько долгих секунд.

— Черт, ладно, — сдался он. — Постараюсь устроить. Давай номер мобильного, я напишу тебе. Не верю, что я это говорю, но освободи в своём графике утро субботы для игры в теннис.

За обедом в пятницу снова был объявлен срочный сбор в кабинете бухгалтерии. Как раз Ольга Петровна повезла документы в банк, и можно было спокойно обсудить наши девичьи дела.

— Как у тебя продвигается с Русланом? — поинтересовалась Ната.

У неё в руках опять был чёрный кофе в кружке с единорогами. Какое-то дежавю.

— Кажется, он бабник. И почему-то это совсем не упростило мне задачу.

Я сделала глоток эспрессо с лимоном, горечь с нотками цитрусов разлилась на языке. Я скривилась. Черт, совсем не мой напиток.

— А что Кисевин? — спросила Марина, размешивая ложкой сахар в чае-улуне.

— Гор утверждает, что Руслан — робот. В переносном смысле. Такой педантичный. Но пока все мои попытки подобраться к нему не принесли даже крошечного результата.

— Уже не Гордей Андреевич, а просто Гор. — Ната поиграла бровями, но так неумеючи, что я тепло рассмеялась на её попытку.

— Да нет, мы же… он же… — начала я оправдываться, не зная, с какого конца зайти. — Меня сейчас Руслан интересует. А Гордей, вроде как, просто обещал помочь.

— Ага, помочь. Из чистой. Сердечной Доброты, — хитро улыбнулась Ната, но потом сдалась. — Ладно-ладно.

Было ясно, что она ещё вернётся к этой теме и не раз.

— И что за странный робот-бабник, не замечающий такую красотку, как ты, — возмутилась Марина, без особого энтузиазма поедая листики салата.

Похоже, кто-то теперь на диете из-за предстоящей свадьбы.

Я ответила глубоким вздохом.

— За “красотку” спасибо, но что тут скажешь. Попытаюсь еще раз.

— На вид Руслан, вроде, нормальный, вежливый такой, собранный.

Ната сделала глоток кофе.

— Может, подобраться к нему через работу? — предложила Марина, пережевывая рукколу. — Совместное дело всегда сближает.

Глаза Наты вспыхнули от этих слов.

— Ой, говори уже, Нат!

Все равно ведь не утерпит и выдаст что-то эдакое, судя по взгляду.

— Совместное дело сближает… как вас с Кисевиным, — довольно закончила она.

Мне пришлось закатить глаза так сильно, что, кажется, можно было увидеть внутреннюю часть черепа. Хотя внутри что-то непривычно кольнуло. Потому что мы с Гордеем, и правда, в последнее время стали теснее общаться из-за Руслана.

— Что мы всё обо мне. А у вас как, Марин?

Я поспешила перевести тему. На более безопасную.

— Ой, девочки, — вздохнула Марина, бросив на нас встревоженный взгляд.

— Ну не томи, Марин. Выкладывай, — подбодрила Ната.

— Завтра приезжает Яна. Помните, я рассказывала, что отец Цветича — футболист, который отказался от него? Так вот Яна — это родная сестра футболиста, то есть тётя Цветича. Она отчего-то решила появиться в жизни мальчика спустя столько лет…

— И в чем же проблема? — не понимала Ната, да и я пока тоже.

Марина снова тоскливо вздохнула, невольно взмахнув веточкой рукколы вместе с вилкой.

— Яна очень представительная девушка, — выдала она так мрачно, словно это было плохо.

— В смысле? — переспросила я.

— У неё собственный бизнес. Владеет несколькими кофейнями. А ей всего двадцать шесть лет. И выглядит она…

— В общем у неё есть деньги, и на внешность она их тоже не жалеет, — закончила я за Марину.

— Да… Вы просто поймите, Антон долгое время мечтает забрать Цветича, много заботится о нём, и вдруг появляется Яна. Такая заинтересованная в мальчике, яркая, состоятельная… Они будут проводить время вместе, втроём.

Тут взгляд Марины стал совсем потерянным.

— Ну и что, Марин, любит-то Антон тебя, — убедительно парировала Ната.

Марина вдруг изменилась в лице. В её глазах плескалась неприкрытая тревога.

— А вдруг он поспешил жениться на мне, только чтобы было легче усыновить Цветича? Вы можете подумать, что я сошла с ума. Но всё выглядит так, что Яна даже лучше для этого подходит…

— Подходит для чего? Не дури, Марин. Это просто предсвадебный мандраж.

Ната подсела к ней ближе и положила руку ей на плечо.

— Да, не нужно накручивать себя из-за того, чего нет на самом деле, — вступила я.

— Да, однозначно. Вы ведь обсуждали всё на семейном совете… — добавила Ната.

Марина нервно глубоко вдохнула и рвано выдохнула. Ната отставила свою чашку на стол и крепко обняла её. Марина тут же взяла себя в руки и вытерла лицо одноразовой бумажной салфеткой.

— Мы пока не обсуждали в подробностях. У Антона ещё есть Анна Петровна, его бабушка, и Цветомир. Он много раз говорил, что в двухкомнатной квартире нам всем не хватает места. Мы иногда оставались у меня, но чаще проводили время по-семейному, все вместе. А теперь эта свадьба, ещё расходы. Я не представляю, как мы будем дальше выходить из ситуации. Мы не можем жить отдельно, но и начинать совместную семейную жизнь в гостиной на диване тоже будет странно. Ещё и поэтому я подумала, что Яна больше подходит. Она может решить все проблемы разом, в том числе финансовые.

— Не говори ерунды. Она приехала для очистки своей совести и к вашим с Антоном делам не имеет никакого отношения, — твёрдо произнесла Ната.

— А ты говорила с Антоном о том, как он видит вашу жизнь в дальнейшем? Может, лучший вариант — это прямо его спросить? — предложила я.

Из меня был, мягко говоря, не лучший советчик в том, что касалось отношений. Но я искренне сочувствовала подруге. Они с Антоном были хорошей парой, чуть ли не образцовой в моих глазах. Всегда заботились друг о друге и относились с уважением. И мне хотелось верить, что у них всё быстро образуется, стоит им поговорить начистоту.

— Поговорить открыто — это всегда лучший вариант. Иначе компромиссов не найти. Мы тоже с Матвеем ругались чуть ли не до развода, когда решали, в какой детский сад определять мальчишек. От этого решения зависело, кто будет их отводить и забирать. И выяснилось, что я зря рвала и метала, Матвей просто взял этот вопрос на себя, — старалась успокоить подругу Ната.

— Вот и Антон, когда я пыталась заговорить на эту тему, попросил дать ему немного времени, чтобы разобраться с этим вопросом. А тут ещё подготовка к свадьбе. У меня голова кругом идёт.

Марина потерла виски пальцами.

— Значит, просто дай ему время, потом вернетесь к разговору. А пока, действительно, тебе есть чем заняться и о чем думать. И Света будет помогать с подготовкой.

— Да, конечно, — тут же охотно закивала я, чтобы переключить мысли Марины на предсвадебные хлопоты.

— Нужно организовать девичник, чтобы ты немного развеялась, — предложила Ната.

— Я всё организую, только обозначьте бюджет, — поднесла ладонь ко лбу, как при исполнении приказа.

— Истинный бухгалтер, — одобрительно отозвалась Ната.

— Спасибо девочки, что бы я без вас делала, — немного успокоилась Марина. — Вот проговорила свои страхи и сразу полегчало.

— Всё хорошо, подруга, — ещё раз ободряюще приобняла её Ната.

— Кстати, Свет, у меня на столе как раз лежит договор на закупку подарков для клиентов. Это документ Маркова. И в нем есть нестыковки. Фирма “Афина” сегодня отзвонилась. Говорят, это не их вина, что настольные органайзеры изготовлены без нашего логотипа. Думаю, это твой шанс поближе пообщаться с Марковым.

Итак я в срочном порядке доделывала свои непосредственные дела. Нужно было успеть до конца дня подкатить к Маркову с уточнениями по закупке. И, как назло, рабочие вопросы сыпались на меня, как из рога изобилия. Менеджеры напортачили с возвратом крупного заказа. Пришлось подключать юристов. Валерий Александрович — юрист, который был на месте, как выяснилось, ничего не может решить без Валентины, которая в отпуске. Пришлось вызванивать, отрывая беднягу от экскурсии по каким-то холмам и заставляя метаться по ним же в поисках хорошей связи.

Когда до пяти часов вечера оставалось пятнадцать минут, мои нервы не выдержали. Так ведь можно и своё счастье упустить, гоняясь за проведением возврата шариковых ручек. И я решительно направилась в отдел маркетинга.

— Руслан Теодорович?

Я подошла к его столу, улыбнувшись, надеясь, что не слишком усталой улыбкой. Хотелось выпить стакан воды и сбросить с ног туфли. В идеале — упасть лицом в подушку.

Руслан выглядел, как всегда, собранным. В строгой рубашке темно-бордового цвета. Волосы уложены. При моем приближении он оторвал карий взгляд от монитора и внимательно посмотрел на меня.

Воображение тут же нарисовало, что после моей помощи мы разговоримся, и он предложит сходить в кафе поужинать. Обязательно туда, где есть мягкие диванчики и где мои затекшие за рабочий день спина и шея начнут петь благословенные арии вслух.

— Светлана?

Его голос прозвучал с мягкой хрипотцой. Обворожительный, черт.

Но я тряхнула волосами и решила начать общение по-деловому.

— Я насчет закупок у “Афины”...

— Каких?

Он что, не помнит, что проводит закупку корпоративных подарков для клиентов? Разве это не основное, чем он сейчас должен был заниматься?

Я прочистила горло. Положила перед ним договор и облокотилась о его стол.

— Афина изготовила органайзеры, но нигде не было указано, что они должны были быть с нашим логотипом.

— Так…

— Пока их нам не привезли, и мы не подписали акт, я уточнила, они готовы пойти нам навстречу и изготовить то же число логотипов.

Я выразительно посмотрела на Руслана в ожидании… хоть чего-нибудь. Вопросов, уточнений, благодарности. Хоть каких-нибудь эмоций. Но он просто внимательно слушал и смотрел на меня, правда, в импозантной позе, по-деловому сцепив пальцы.

— Логотипы будут подвесные. Буквы “К” и “И” — Канцелярская империя. “И” с короной.

Я не сдержала улыбки. Буквы на крючке, одна из них с короной. Ну, забавно же. И выход из ситуации. Ведь рассылать клиентам подарки без логотипов компании было бы абсолютно бессмысленно.

Мой взгляд скользнул по пустому соседнему столу. Интересно, куда подевался Кисевин? Без него это место было каким-то не таким. Безликим.

— Звучит хорошо, — Руслан немного нахмурился. — Но я не уверен. Считаю, будет лучше перезаказать партию целиком.

— Вы думаете, Полина Андреевна с радостью выделит ещё столько же средств на новую закупку? — Я усмехнулась. — Зная её, она будет рвать и метать, что из-за ошибки средства были потрачены впустую.

— Мы можем оставить первую партию органайзеров на подарки сотрудникам.

Руслан Теодорович оказался упертым. А его идеи — одна хуже другой. Я посмотрела на него, выразительно приподняв бровь.

— Ладно. Понимаю, — сдался он.

Его губы тронула будто бы искренняя улыбка. Лицо просветлело, в глазах отразилось участие.

— Светлана, я так рад, что вы здесь работаете и занялись этим вопросом.

У меня на душе в радостном предвкушении защебетали птички. Вот оно. Сейчас он поблагодарит меня, и дальше все закрутится. Не может же мужчина так тепло смотреть на девушку, если она ему совсем безразлична.

— Отзвонитесь “Афине”, пусть изготовят подвесные логотипы. — Он щёлкнул мышкой, запуская выключение личного компьютера, затем поднялся. — Ведь бухгалтерия занимается проведением закупок?

А в полный рост он действительно был чуть выше меня. Я отметила это машинально. Даже не смотря на шок от происходящего. Потому что следом Руслан Теодорович вежливо попрощался и просто… пошел домой.

Я оторопело смотрела в его удаляющуюся спину. Затем кинула взгляд на часы и рассмеялась. Было ровно пять. Кисевин, чертов проныра, не соврал. Не преувеличил ни капли.

Я устало плюхнулась в кресло Руслана и повертела в руках документ. И что мне теперь делать, послать его и не звонить “Афине”? Кажется, лучше было не вмешиваться изначально. Но с другой стороны, не подводить же компанию из-за одного педантичного остолопа.

Я глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла. Удобное, зараза, с правильной поддержкой спины и так мягко пружинящее. А он неплохо здесь устроился.

Рука сама потянулась к мобильному. Желание узнать реакцию Гордея на эту ситуацию было просто неприлично сильным.

“Кисевин, я смотрю на твой пустой стол. Ты где?”

Кстати стол Гордея, действительно, был почти пустым. Ни кучи бумаг, ни разбросанных ручек. А еще говорил, что это Руслан педант. Я усмехнулась.

Экран мобильного вспыхнул.

“Соскучилась?”

Кратко. В его духе. Я закатила глаза, хоть он и не увидит.

“Пришла к Руслану насчет логотипов на органайзерах, предложила заказать подвесные. “Афина” идет навстречу. Угадай, что он сделал?”

“Свалил”

И поставил ржущий смайлик.

“Угадал. И перед этим делегировал мне решить эту проблему.”

Я потарабанила ногтями по столешнице, предвкушая ответ Гордея. Но мои глаза распахнулись от удивления, когда я прочла всего лишь одно нецензурное слово. И это четкое определение Руслана заставило меня рассмеяться в голос. Даже настроение улучшилось от того, что не я одна так посчитала. Все-таки я точно знала, кому написать. Я почти видела смешинки, пляшущие в светло-карих глазах.

“Вот сижу теперь в его кресле, думаю”

“Иди домой. Пусть сам исправляет свои косяки”

Улыбнувшись, я закусила губу.

“Так, а ты где? Тебя последний час точно не было на рабочем месте”

“Заметила?”

И отправил подмигивающий смайлик.

“Да”.

Просто. Без объяснений. Пусть не думает, что я собираюсь вестись и оправдываться.

“Забирал из типографии материалы”

“Ты собираешься возвращаться в офис?”

Почему вынуждает меня допрашиваться, мог бы и сразу понять, к чему я клоню.

“Не сегодня”.

Черт. Почему я рассчитывала, что он приедет, чтобы вместе заняться “Афиной” и потом вместе поехать домой? Это же не касается нашего договора о помощи с Русланом. Да и смысла в этой помощи уже больше нет. Руслан умудрился испортить о себе впечатление настолько, что я больше не собиралась иметь с ним никаких дел.

Вот только ответ Гордея, что он не приедет, неприятно задел. Внутри что-то гудело, как высоковольтный столб под напряжением, клубилось, словно дым. Искало выход. Я не понимала, почему. В общем-то он и не должен был приезжать просто потому, что я здесь и пишу ему. Это было бы неразумно. Да. Неразумно.

Пока я размышляла, снова вспыхнуло сообщение.

“Если хочешь меня видеть, так и скажи. Я же не Руслан, чтобы играть со мной в игры”

Я задохнулась от возмущения. Начала издавать звуки, напоминающие шипение сковороды. По ощущениям, он будто бросил в меня копьё. Неожиданно. Открыто. Или, скорее, дротик. Только ядовитый. Действие которого начинается не сразу, но ты уже подозреваешь, что ещё немного и тебя парализует осознанием правды. Он попал точно в цель. Я могла бы отрицать, но действие уже произведено. Реакция запущена. Организм может трепыхаться в последних попытках сопротивления, но неизменно признает действительность.

Неужели я правда хочу его видеть?

Черт. Черт. И ещё раз черт. Только не это.

Словно неоновая вывеска загорелась в моем мозгу.

Или он пошутил?

Я рвано вдохнула и глубоко выдохнула. Сжала и затем разжала пальцы.

“Да, хотела видеть”

И следом.

“Чтобы обсудить завтрашний теннис. Нужен адрес. Строю план мести”

Понимала, что играла с огнём. Но, кажется, получилось нормально. Слишком резкое отрицание вызвало бы подозрения. Мой единственный шанс — беззаботно свести все к охоте на Руслана. Это прикрытие необходимо для того, чтобы не дать Гордею зацепиться за живое. Если он поймает меня с поличным, то я не оберусь шуток в его духе. Он итак раздает их налево и направо. Все эти “рыбки”, “крошки”, “тебе понравится” достигнут катастрофических масштабов. Я не собиралась давать ему в руки оружие против себя и добровольно становиться мишенью.

Через несколько минут, когда я уже начала думать, что он не ответит, Гордей прислал адрес и время.

“С собой сменку. Ещё нужна ракетка, возьму запасную”.

Никаких подколов по поводу того, что я хочу отплатить Руслану. После сегодняшнего-то. Я думала, Гордей будет сыпать сарказмом или давать абсурдные советы. Но ответ был сугубо по делу. Холодный и четкий.

Черт. Ему просто все равно.

Будто ногтем по стеклу поскребла. Неприятно, хоть и вполне ожидаемо.

Я глубоко вздохнула.

Нужно дать себе шанс немного выветрить его из головы. И я про Гордея, а не про Руслана. Слишком мы заигрались. Он со своей помощью, шутками и комплиментами… А я… просто не хочу начинать с ним игру, в которую запросто могу проиграть.

Одно дело, когда над моей увлеченностью им подшучивают девчонки, и совсем другое, когда это станет делать он сам.

— Чтобы победить в гейме, нужно набрать не меньше четырёх очков и обязательно на два больше, чем у соперника. Счет в гейме идет так: ноль, пятнадцать, тридцать, сорок.

Господь. Это большой теннис или экзамен по хитровывернутой логике? Разве в этих правилах вообще реально разобраться?

Мы с Гордеем бок о бок шли по длинному прохладному коридору спортцентра. Гулкое эхо наших шагов отражалось от стен. Я терла виски пальцами, ощущая себя глупой, как пробка.

— Черт! Ничего не понимаю.

Гордей глубоко вздохнул.

Нужно было озадачить себя этой проблемой заранее. Но вчера я решала другую — звонила в “Афину”. И безуспешно — по иронии у них уже закончился рабочий день. Поэтому я отправила имейл с техзаданием по логотипу. И весь оставшийся вечер потратила на подготовку своего наряда: купила белую коротенькую юбку, какую принято носить у спортсменок в большом теннисе и спортивный топ.

И сейчас эта юбка открывала мои длинные ноги, вплоть до светлых гольфов. А топ имел прослойку поролона, который делал мой размер “Б” бодро приподнятым. Поверх топа была накинута легкая рубашка, чтобы не околеть от холода в зябком спортцентре. Светлые волосы я собрала в высокий хвост.

Старания не прошли даром. Когда я только скинула пальто, Гордей целую вечность молча пожирал взглядом мой наряд. И это до невозможности грело меня изнутри. Хоть он и выдал с кривой ухмылкой “Ты что, будешь играть в нижнем белье?” Но я поняла по огонькам в его глазах — ему понравилось то, что он увидел.

Вот только правила игры в теннис я не успела поискать в сети. И теперь Гордею приходилось методично и безуспешно объяснять их мне за оставшиеся пять минут до начала.

— Одно очко — это пятнадцать, два — тридцать, три — сорок и так далее. Нельзя касаться мячом сетки, своего тела, ловить его ракеткой, пропускать двойной отскок. Это понятно?

Гордей машинально потер медную щетину и бросил на меня быстрый взгляд.

— Да, — уверенно соврала я. — Меня в школе постоянно включали в состав команд по волейболу. Иногда я играла в настольный теннис.

— Это не одно и то же.

А ведь у меня экономическое образование, и я привыкла работать с цифрами. Не могу же я оказаться глупой блондинкой, не способной понять эти дурацкие правила?

— Почему бы им не назвать “два очка”, когда это и есть два очка, зачем они назвали их “тридцать”? Чтобы сводить людей с ума?

Из меня сочился сарказм.

Гордей просто пропустил мои слова мимо ушей и терпеливо продолжал объяснять.

— Матч состоит из сетов, сет состоит из геймов…

— А давай ты просто будешь говорить мне, что делать? — с улыбкой перебила я, вкладывая в голос весь возможный энтузиазм.

Гордей покачал головой и протянул мне одну ракетку.

— Тогда тебе лучше быть со мной в одной команде.

Мы вышли на корт. В жизни он оказался большим. Просто огромным.

— И как только можно поймать на таком большом расстоянии такой маленький мячик? — пробурчала я, бросая рюкзак на лавочку.

— Отбить.

— Что?

— Мяч нельзя ловить. Задача — его отбить.

Я закатила глаза. Гордей достал из рюкзака бутылку воды и стал пить. В этот момент к нам подошёл Руслан и Александр — руководитель отдела продаж. Наши соперники на сегодня.

Руслан как ни в чем не бывало расплылся в вежливой улыбке. Будто это не он вчера оставил меня разгребать его ошибки. На нём были белые спортивные шорты, довольно короткие, футболка поло и даже бейсболка, хотя мы были в помещении. Кажется, он щепетильно придерживался собственных представлений о подходящей для игры одежде. Выглядело, как пародия на спортсменов. Хотя не мне было об этом судить в своей мини-юбочке. Из нас всех только Гордей выглядел нормально в темной футболке оверсайз и спортивных брюках. Саша вообще пришёл в рубашке и джинсах.

— Светлана, вот это сюрприз, рад вас видеть!

Руслан прошелся по моей фигуре плотоядным взглядом. Похоже, действительно, рад. И по закону подлости такой прекрасно высокий рост достался такому поганистому мухомору.

— И я, а то вы вчера так быстро покинули офис. Что мы даже толком не побеседовали. Наверно, у вас что-то срочное приключилось со здоровьем?

Бам. Камень улетел в огород Руслана. Я зло прищурилась, натянув на лицо участливую улыбку-оскал. Гордей рядом глухо кашлянул. Он всегда мгновенно считывал мой сарказм. В отличие от Маркова.

Мужчины пожали друг другу руки в качестве приветствия.

— С моим здоровьем все отлично. А общение сегодня наверстаем, — принял мои слова за чистую монету Руслан. — Будете в моей команде?

Да Ни. За. Что.

— Я уже обещала составить компанию Гордею, — прощебетала я.

Команды разошлись по сторонам. Перед тем, как занять позиции, Гор с коварной ухмылкой шепнул мне:

— Готова? Давай сделаем их!

Губы невольно растянулись в улыбке. По телу пронеслась лавина азарта и предвкушения.

Они у нас ещё попляшут!

— Д-а-а-а!

Мой крик эхом отразился от стен, когда я выбила третье очко.

Я стала понимать, почему теннисистки все время кричат. Потому что приходится прикладывать уйму сил для ударов ракеткой, чтобы запустить мяч на большое расстояние.

— Сорок-пятнадцать, — озвучил счет Гордей.

Мы дали друг другу “пять” в воздухе так резво, что ладонь прижгло. Затем, смеясь, в прыжке по-дружески легко толкнулись животами.

Гордей был великолепен — за гейм он не пропустил ни одного мяча на своей половине поля, и с его подачи было забито два очка. Я пропустила один мяч и один забила. Невероятно окрыляющее чувство. Кто бы мог подумать, что эта игра так увлекает. И что я смогу неплохо в неё сыграть. Внутри все просто искрило от эмоций. Будто во мне зажглась разноцветная новогодняя гирлянда. С огромной сияющей звездой на макушке.

— Еще один гейм наш, — констатировала я с широченной счастливой улыбкой.

Я даже почти поняла правила. Хотя без подсказок Гордея далеко бы не уехала.

— Команда Кисевин-Лялина вырывается вперед и побеждает, — продекламировал Гордей ироничным комментаторским тоном.

На той стороне мужчины опустили вниз ракетки. Саша воспринимал поражение спокойно, да и, по большей части, молчал. А вот Руслан поджал губы. Его вежливую улыбочку сменило недовольное выражение лица. Больше он не пытался подкатить ко мне или завязать светские беседы. Он явно не умел проигрывать. Я ощутила хищное удовлетворение. Получи, любитель перекладывать свои проблемы на других!

Мужчины снова пожали друг другу руки и обменялись вежливыми обещаниями игры и возможного реванша через неделю. Затем Руслан с Сашей удалились в раздевалку, остались только мы с Кисевиным.

Я взяла маленькую бутылку с водой из рюкзака и одним махом выпила половину. Я умудрилась не только не замерзнуть, а наоборот, в пылу игры мне даже стало жарко.

— Ты видел? Руслан из-за проигрыша словно шест проглотил. Спасибо за игру, это было круто! — Я просто сияла и упивалась этой победой. И отчасти, скрытой местью. — Мы размазали их! По стеночке.

Гордей словно сдался под моим радостным напором и тоже улыбнулся.

— Можно взять твою воду, моя закончилась?

— А… Да…

Он скользнул по мне светло-карим взглядом, затем взял бутылку из моих рук. И его кадык дернулся, когда он сделал несколько глотков. Я вдруг замерла, словно под магическим заклинанием. И смотрела на его губы, которые касались пластикового горлышка бутылки в том же месте, где только что касались мои. Всполохи невидимых горячих искорок разлетелись по телу, покалывая то на кончиках пальцев, то где-то глубоко под рёбрами. Было и неловко, и одновременно жарко. И стало еще хуже, когда Гордей перехватил мой взгляд.

Черт! Попалась! Нужно вести себя, как ни в чем не бывало. Но против воли мои щеки потеплели. И пальцы будто сами нервно сцепились в замок.

Я залипла на Кисевина?! И головой-то не ударялась даже. Так и знала, что регулярные переработки любого здравомыслящего человека доведут до лёгкого помешательства.

— Спасибо, — выдохнул Гордей, протягивая мне оставшуюся воду.

— Можешь оставить себе.

Его взгляд изменился. Будто он только что осознал, что не стоило брать мою бутылку.

— Ой! Я не в этом плане.

Вдруг он решил, что я брезгую пить воду после него? Вообще, если хорошо рассудить, мы чужие друг другу люди. Но этого чувства почему-то попросту не возникало. Зато возникали тысячи других неуместных, лихорадочно кружащихся мыслей. Второй день подряд какое-то помутнение. Гипнотический сон наяву.

В итоге я просто вырвала свою бутылку из его рук. Естественно, тут же неловко её уронила. Бутылка кувыркнулась, шлепнулась об пол и покатилась под ближайшую лавку.

В янтарных глазах Гордея вспыхнули смешинки. Они выстраивались узорами и выплясывали кадриль.

— Что?

Только бы он не подловил меня.

Его уголки губ дернулись вверх, но он вернул их на место, явно сдерживая свой порыв. А взгляд потемнел и задержался на моей юбочке.

Я уперла руки в бока.

— Говори уже. А то у меня юбка почти дымится от твоих намеков!

— Я просто провёл параллель… с ручкой под столом.

О, нет.

— Ты что, решил, что я пытаюсь так тебя соблазнить?

— А разве нет?

— Я… и ты… Нет, конечно! — Боже, я снова издавала звуки шипящей сковороды. Хотя при этом внутри хор елейных голосов напевал “я и ты, да, конечно”. — Тебя не смущает, что это один и тот же ход, который я уже использовала при тебе? Это было бы слишком очевидно! И провально.

Его темная бровь чуть изогнулась.

— А какой ход ты бы использовала для меня?

Я закусила губу. Пора. Спасаться. Бегством.

— Никакой! Поможешь поднять? Не хотелось бы оставлять после себя мусор.

Гордей не сводил с меня пронизывающего взгляда и тихо ответил:

— Ни за что.

Да его это забавляло!

Пододвинув носком ботинка бутылку поближе к себе, я молниеносно подняла её и затолкала в свой рюкзак. От греха подальше.

Мои действия сопровождал искренний, чуть хрипловатый смех Гордея. Черт! Вот же провокатор! И ещё смех у него был таким искрящимся, что у меня снова защекотало где-то под рёбрами.

— Я предупреждал, что далеко не джентльмен.

Мы вышли на улицу и стояли на крыльце спортцентра. Медлили, вдыхая весеннюю сырость. Дул пронизывающий холодный ветер, и я потуже затянула пояс тоненького пальто.

— Похоже, сегодня у тебя очередное фиаско, — начал Гордей.

Я посмотрела на него вопросительно.

— В плане Руслана.

— А, да.

Я уже и думать про него забыла.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Гор — в ожидании. Я — в растерянности. И в некотором шоке. Ведь до сих пор не прошло то, что, я надеялась, было лишь мимолетным наваждением. И, кажется, оно только набирало обороты. Усиливалось с каждым днем.

Еще немного и от его проницательного светло-карего взгляда по моему телу начнут табуном пробегать мурашки. Зараза! И где же эти шуточки и словесные перепалки, когда они так нужны, чтобы заполнить паузы? Я увлеченно ковыряла носком ботинка нижний край металлических перил на крыльце.

— Если хочешь, приходи сегодня вечером в бар, — вдруг решился произнести Гор, сунув руки в карманы бомбера.

Внутри меня тихо заворочалась надежда. Сердце начало частить с ударами. А вдруг он тоже ко мне что-то почувствовал…

— Руслан там будет.

Будто что-то сорвалось и полетело вниз. И очень быстро. Плюхнулось в волны вязкого разочарования.

Черт. Я почти забыла, что нас связывает только это. Дурацкий надуманный долг — единственная причина для него, чтобы стоять сейчас рядом.

Я прекрасно понимала, что если скажу Гордею, что больше не нужна его помощь с Русланом, то исчезнет это последнее связующее нас дело. Поэтому поспешила натянуть на лицо защитную улыбку.

— Да. Конечно.

Я стояла у входа в бар “Большая птица”. Красный кирпичный фасад мрачно вырастал за моей спиной. Крупные железные двери тоже не внушали большого доверия. Я бы подумала, что приехала в промзону на склад, если бы не вывеска с названием прямо под крышей второго этажа. Входить внутрь одной мне совершенно не хотелось. Было бы лучше, если бы Кисевин вышел и встретил меня.

“Ты где?”

“Уже соскучилась? Ты всегда такая ненасытная в общении?” всплыло сообщение от Гордея.

Я уже устала закатывать глаза. Мои глазные мышцы испытывали переутомление. Пора заменить выражение моего возмущения от сообщений этого наглого проныры на что-то другое.

“Нет. И “ты-с-ума-сошел” нет. Встреть меня у входа”

“Хорошо. Через час”

Он там с дуба рухнул? Я должна ждать его у входа целый час?!

“Не смешно”

“А я и не смеюсь”

Вот же зараза! И зачем он приглашал в бар, если не может просто выйти на улицу и встретить меня?

“Прекращай шутить, Гор. Ты где, внутри?”

“Дома. Обедаю”.

Что? Я ничего не понимала. Прокрутила сообщения выше и сверила время. Все верно. Я пришла к четырём, как и договаривались.

Сделала селфи со входом в бар за моей спиной и отправила фото ему.

Вместо ответа — входящий вызов.

— Свет, время начала выступления перенесли на час позже, — сразу пустился в объяснения Гордей. — Я скинул всем…

— Всем, кроме меня? — ядовито перебила я.

— Э… да.

Он забыл. Забыл! Предупредить меня. Я посмотрела наверх, в пасмурное серое небо, и глубоко вздохнула. Поездка домой займет минут сорок. Смысла потом возвращаться не будет никакого.

— Ладно, просто поеду домой.

Мой голос прозвучал на удивление более обиженно, чем я предполагала.

— Стой, где стоишь. Я буду через десять минут.

Я даже не успела отказаться — он уже сбросил звонок.

Любовалась серыми весенними пейзажами я недолго. Через семь минут Гор вышел из машины на парковке напротив входа в бар. Черная куртка-бомбер с белыми рукавами, как всегда, была расстегнута. На нём были темные джинсы, футболка с ящерицей и витиеватыми надписями. Явился не запылился, во всей красе. При виде меня он взъерошил рукой каштановые пряди.

— Крошка, а вот и я.

Ох уж эта его ухмылка. Я даже не знала, чего мне больше хотелось, придушить его или обдать ледяным игнором.

— И что ты предлагаешь делать ещё примерно пятьдесят минут?

Я скрестила руки на груди и недовольно сжала губы.

— Наслаждаться жизнью.

Он подмигнул и постарался придать своему низкому голосу особое звучание. Получилось у него неплохо. Даже забавно. Но я не собиралась его в этом поощрять.

— Ты переел мороженого или в тобой управляют инопланетяне?

Я саркастично припомнила ему его же слова. Что вызвало у него искренний смех. Его лицо на мгновение посветлело и преобразилось. Он поскреб костяшками пальцев медную щетину на подбородке, позвякивая зажатыми в руке ключами от машины.

— Засчитано. Предлагаю прогуляться.

Я вздохнула нарочито громко.

— Идем, Кисевин. И лучше бы тебе сделать так, чтобы эта прогулка мне понравилась.

Я поняла, что зря это ляпнула, когда увидела смешинки в его янтарных глазах.

— Ой, ладно, считай, что я этого не говорила!

Через пятнадцать минут мы сидели в кафе на набережной, через квартал от “Большой птицы”. И мне даже уже принесли том ям.

— И чего это ты так внимательно смотришь?

Я почерпнула ложкой пряный суп, настраиваясь приобщить свои вкусовые рецепторы к заморской кухне.

— Любишь необычную еду?

Гордей спокойно наблюдал за моими гастрономическими экспериментами. Себе он заказал только кофе. Как он объяснил, что как раз трапезничал дома, когда я написала.

— Стараюсь пробовать разное. А почему мы не пошли сразу в бар?

— Там плохо готовят.

— Резонно.

Здесь было уютно. Тепло. Не так шумно, как в баре. И мы утопали в мягких лимонно-желтых диванчиках. Так что извинения Гордея были мной приняты.

Я попробовала причудливый на вкус суп, в составе которого были лайм, лемонграсс, травы, креветки, грибы и кокосовое молоко.

— И как?

Гордей вопросительно приподнял темную бровь.

— Необычно, — констатировала я. — Как будто пряную окрошку смешали с салатом “Цезарь”. Но мне даже нравится. Ни на что не похоже. Тебе бы тоже стоило разнообразить свои вкусовые ощущения.

— В этом плане я гастрономический однолюб.

Слово “однолюб” из его уст прозвучало необычно. И даже притягательно. Да. Лучше не стоит заходить в мыслях так далеко.

— У меня есть старшая сестра. Наши родители жили и сейчас тоже живут в деревне. И однажды они возили Надю к врачу в город. Когда Надя вернулась, она похвасталась передо мной, что могла выбрать в городском магазине мороженое с любым вкусом. Брусничное, банановое, крем-брюле — любое. А я этого сделать не смогу, потому что в нашем сельском магазине есть только пломбир и шоколадное. Во мне так крепко засело это чувство несправедливости, что я до сих пор выбираю разную еду. Просто так.

Гордей внимательно слушал меня, периодически делая глоток из кружки с кофе. Под конец рассказа мне даже стало неловко откровенничать, находясь под его прямым взглядом.

— Не знаю, зачем я это рассказала.

— Главное, чтобы ради закрытия своих гештальтов ты не отказывалась от того, что тебе действительно нравится.

Прозвучало очень проницательно. И он это все еще о еде, ведь так? Или гештальт с ростом тоже в эту копилку?

— А ты не так глуп, как хочешь казаться.

Всегда лучше свести все к шутке или к перепалке, если доходит дело до серьезных тем…

Гордей усмехнулся.

— Да и ты не просто кукла-блондинка.

Он сидел в расслабленной позе, облокотившись на спинку диванчика, и изучающе смотрел на меня светло-карим взглядом из-под тёмных ресниц.

И почему так приятно, что он сравнил мою внешность с кукольной?

— Мы ещё успеем пройтись по набережной, — вдруг добавил Гор, посмотрев на часы.

— Сейчас, наверное, на реке сходит лёд.

— Ещё один повод пойти туда, чтобы это увидеть.

— Ты так быстро добрался до бара. Живешь неподалёку?

Ветер сдувал мои непослушные светлые пряди, как я ни старалась убрать их за уши.

— Да, через три квартала.

Мы с Гордеем стояли у чугунного парапета и смотрели на ледоход на реке. Крупные изломанные льдины, наползающие друг на друга в середине реки, медленно уносило вниз по течению. Все больше обнажалось тёмной ледяной воды. Воздух уже был каким-то сладко-весенним, хоть сырым и холодным.

— А я живу с сестрой и её мужем. Понимаю, как это звучит. Давно пора было переехать.

— А почему не переехала, если давно пора?

Гордей положил ладони сверху на кованые узоры парапета, будто совсем не боялся холода металлической ограды, и смотрел на реку.

Простор серого пасмурного неба сливался с простором бело-серого льда. Людей, желающих прогуляться под стылым ветром на набережной, оказалось не так много.

— Сложно объяснить.

— А ты попробуй. Это только кажется.

Я чуть крутанулась и бросила взгляд на плавающие в реке льдины. Когда не было прямого зрительного контакта, слова находились сами собой. И просились быть высказанными.

— Только если ты готов к философии.

— Всегда готов, — несмотря на шуточность реплики, голос Гордея прозвучал серьезно.

— Потому что я, как эти льдины — никогда не плыву против течения. Родители сказали, нужна хорошая надежная специальность. И я закончила экономический. Сказали, поживешь у сестры, дешевле и квартира большая — я и живу. Кажется, я ничего важного в своей жизни не выбираю сама, только вот разные напитки да еду. Глупость всякую.

Я коснулась ледяного чугунного парапета и пальцы обожгло холодом. Это помогало отвлечься от мыслей и чувств и сосредоточиться на физических ощущениях. Головы я не поворачивала, поэтому реакции Гордея на свои слова не видела. Зря, конечно, я развела всю эту философию.

Я натянула на лицо легкую защитную улыбку. И все же обернулась.

В теплом карем взгляде Гордея, направленном на меня, сквозила серьезность и одновременно мягкость.

— Хочешь, выберем тебе квартиру для аренды прямо сейчас?

— Шутишь?

— Нет.

Я тихо рассмеялась. У него всегда все просто — идти прямо и никуда не сворачивать.

— Это легко решаемо. И ни к чему тебя не обязывает. Ты ведь можешь и не снимать квартиру, если не захочешь. Просто посмотреть.

Я мотнула головой.

— Только если ты в свою очередь расскажешь что-то о себе. Желательно что-нибудь компрометирующее. А то мне теперь неловко после моего рассказа.

Гордей машинально потер щетину на подбородке.

— Я живу отдельно с восемнадцати лет. Как только смог официально заключить договор на съем.

— Пока ничего компрометирующего, — поддела я.

Хотя была удивлена, что он вообще стал что-то рассказывать, а не отшутился.

— Я к тому, что в этом нет ничего сложного, стоит только попробовать и ты втянешься.

— Ты опять обо мне?

— А что мне рассказать о себе?

— Один человек посоветовал мне просто начать, — лукаво ввернула его же слова.

Гордей привычным жестом взъерошил волосы и глубоко вздохнул. Он молчал, как если бы собирался с мыслями. И когда мне начало казаться, что он больше уже ничего не скажет, я вдруг услышала его низкий голос:

— Ты говоришь, что ничего не выбираешь. А я… как будто выбираю все сразу. Мечусь без толку. Я то занимаюсь теннисом, то плаванием, то путешествую, то строю маркетинговые стратегии. Раньше играл в группе, увлекался байками. Одно сменяло другое. Я как будто затыкаю этим всем невидимые дыры. Все ищу. И, знаешь, мне еще ни разу не захотелось бросить где-нибудь якорь. Сказать, что это — мое. Навсегда. Я иногда начинаю сомневаться, что чего-то хочу на самом деле.

Его слова глубоко проникали в меня. Я стояла и смотрела на него, словно загипнотизированная, забывая дышать.

“Мне ещё ни разу не захотелось бросить где-нибудь якорь” — это, наверное, справедливо и в отношении девушек… И тебя это тоже касается, не будь глупой — сигналило предостережение в голове.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Нужно было, хотя бы из вежливости что-то ответить на его откровенность. Но не могла.

Гордей усмехнулся, хоть и как-то невесело.

— Ты в моих глазах, наоборот, символ стабильности. Во всем твёрдый бухгалтерский расчет, даже знаешь точно в сантиметрах, каким должен быть рост твоего мужчины.

Я моргнула. Гор сейчас был так непохож на обычную версию себя. Я привыкла видеть его слегка нахальным, идущим вперед к цели, с вечной, словно приклееной к лицу, улыбкой и неизменными шуточками. А сейчас он стоял передо мной такой, какой есть. Без масок. Серьёзный. Неидеальный. В поисках себя и места, где захочется бросить якорь.

Что-то внутри меня рвалось к нему навстречу и боялось обжечься одновременно. В груди болезненно-сладко заныло.

Ветер порывом подхватил мои волосы. Светлые пряди упали на лицо, приклеиваясь к помаде. Взгляд Гордея следом опустился ниже к моим губам.

Сердце гулко застучало, все чаще отбивая ритм. Я застыла в ожидании, что он потянется убрать за ухо мои непослушные пряди.

Гор мягко коснулся моей щеки прохладной ладонью. Его большой палец очертил нижний контур моих губ, убирая волосы от помады. Я на секунду прикрыла глаза, медленно плавясь от того, как он влияет на меня. Его рука легла мне на шею, запуская по коже приятные мурашки. Я с удивлением отметила, что сейчас, когда наши лица были напротив, он казался одного роста со мной. Я заметила россыпь мелких светлых веснушек на его лице. Его тепло-карие глаза казались потемневшими и смотрели в мои, переворачивая все глубоко внутри вверх дном.

В висках стучало “он сейчас поцелует меня”. И я не могла определить, как к этому относиться. Черт. Да, конечно, я этого хотела. Глупо было бы отрицать. Даже если это была пропасть, я готова была в данный момент в неё шагнуть. Я облизнула губы, ветер тут же обдул их холодом.

Мой мобильный в кармане издал звонкую трель.

Ната.

Черт.

Мобильный громко верещал в руке. Я хотела сбросить звонок, чтобы не разрушать момент. Но увидела имя контакта. Ната не будет звонить просто так.

— Ответь.

Опередил меня Гордей, отступив на шаг.

— Я сейчас, — бросив на него извиняющийся взгляд, я приняла входящий.

— Светунь, ты не общалась с Мариной? Два часа не могу с ней связаться.

Чем мне нравилась Ната, она сразу выдавала информацию четко и по делу. Не зря мы в шутку называли её генеральшей или командиршей.

— Э… нет. Может, она с Антоном?

— Не похоже. Если она объявится, хотя бы будет в сети — дай мне знать.

— Хорошо. Думаешь, что-то серьезное?

— Надеюсь, что нет.

— Сообщи мне тоже, как свяжешься с ней.

— Ага. Ладно, давай.

Голос Наты показался мне встревоженным. Я убрала телефон в карман пальто.

Гордей посмотрел на меня вопросительно. Хотя из чувства такта не стал спрашивать.

— Марина пропала. Может, сел телефон. Думаю, ничего серьезного.

Я чуть заметно улыбнулась.

— Нам уже пора.

Гордей держал руки в карманах бомбера. Жаль, что его ладони больше не касались меня.

Как бы мне ни хотелось вернуться к тому, на чем мы остановились, момент прошёл. Невидимый кокон, в котором мы недавно оказались, уже не существовал.

— Да. А что сегодня намечается в этом баре? Я даже не спросила утром, почему все туда собираются.

Мы зашагали в направлении “Большой птицы”.

— Выступает моя группа. И опережая твой вопрос, я в ней уже не играю. Мы с друзьями просто приходим поддержать.

Возле входа в бар уже стояли Саша, Руслан и ещё один парень. Гордей представил нас, но его имя сразу же вылетело из моей головы.

Руслан снова начал мило мне улыбаться — плохой знак.

Мы спустились по длинной лестнице в просторное помещение с окнами под потолком. Одна я бы сюда точно не пошла. Слева была небольшая сцена и танцпол, справа классический бар и столики с диванчиками, прикрытые сверху полупрозрачными балдахинами на манер шатров. Почти все места были заняты. Было очень шумно и людно. Воздух казался густым, влажным и был пропитан запахом жареных закусок.

Не успела я спросить, где мы будем размещаться, как у меня снова загудел в кармане телефон.

Я прижала мобильный к уху и закрыла ладонью другое, чтобы лучше было слышно сквозь музыку.

— Свет, — прозвучал голос Наты, перекрываемый ветром. Она куда-то шла по улице. — Антон отменил помолвку. Марина в раздрае. Я еду к ней.

— Черт.

Я остановилась в растерянности, создав за собой затор. Глубоко вздохнула.

— Тоже скоро буду. Давай.

Голова гудела. Все эмоции обострились. Только появились точки сближения с Гордеем. Теперь проблемы у Марины. Все сразу. Какой-то сумбур.

Я быстро зашагала вперед, протянула руку и коснулась запястья Кисевина. Он тут же обернулся ко мне.

— Мне придется уйти, — я склонилась ближе к его уху, чтобы не перекрикивать музыку.

И в этом был мой просчет. Я вдохнула его терпкий парфюм. И почти касалась его щеки своей. Рецепторы просто вопили от ощущения его близости.

Гордей положил руку мне на спину в области лопаток, придвигаясь чуть ближе.

— Почему?

Его низкий голос возле моего уха запустил стайку мурашек по шее. О чем он только что спросил?

— Марина с Антоном разорвали помолвку. Я поеду к ней.

— Ладно.

— Если получится, вернусь сюда через пару часов.

— Хорошо, буду ждать тебя, крошка.

Гордей сдвинул рукой мои волосы и молниеносным движением прикусил мочку моего уха, затем так же быстро отпустил. Его сложенная лодочкой ладонь прикрывала это действие от посторонних взглядов. Наверное, со стороны выглядело так, будто он просто ответил мне что-то на ухо. Я была просто в шоке. Даже засомневалась, не показалось ли мне.

Когда он отодвинулся, на моем лице отразилась смесь удивления, смущения и черт знает чего, о чем лучше не думать.

Я оторопело моргнула несколько раз.

А этот зараза-провокатор рассмеялся.

— Ты что творишь?! — просипела я.

Гордей сдвинул брови, показывая, что не расслышал. Затем потянулся ближе ко мне, чтобы я сказала ему на ухо. Я отшатнулась от него, как ужаленная. Что бы он ни затеял нельзя же так… так! Не знаю как! Но нельзя!

Он развел руками, мол, ничего не мог с собой поделать. Лукаво улыбнулся, в его глазах смешинки не просто плясали, а водили задорные хороводы.

Я махнула рукой, развернулась и отправилась к выходу.

Хорошо, хоть остальная часть компании успела сесть за столик и не видела эту картину маслом.

В теле разливались волны жара. Он играл со мной. Вот только я совсем не знала правил в этой игре. Пока я выходила на прохладный воздух, в груди громко стучали басы или сердце, или и то и другое вместе.

“Ты ещё там?”

Пока я отъезжала от дома Марины в такси, сообщение так и осталось непрочитанным. Я не знала, стоило ли возвращаться в бар. Но домой ехать совсем не хотелось — на душе кошки скребли.

Когда я добралась к Марине, Ната была уже у нее. Мы заказали доставку из суши-бара, но никто так и не притронулся к еде.

— Я сама во всем виновата, девчонки.

Марина терла красные, припухшие от слез глаза.

— Приревновала его к Яне. Не выдержала. Мы гуляли все вместе, Цветич, Яна, Антон и я. Водили Цветича в парк развлечений. И каждый раз я смотрела на Антона с Яной, и мне начинало казаться, что смех — это уже не просто смех, и любая улыбка — это уже знак симпатии. То он ей руку подал, когда она оступилась на эскалаторе, то помог донести пакеты. Я не могла отделить вежливость от чего-то большего. Короче, я не сдержалась.

— Не нужно винить во всем себя, Марин, — каждая из нас могла приревновать.

Ната выглядела какой-то уставшей, немного бледной. И впервые я видела её без кофе в руках. Похоже, у всех сегодня был не лучший день. Одна только я чувствовала себя тревожно-окрыленной из-за общения с Гордеем. Но говорить об этом в сложившейся ситуации было неуместно. Поэтому я не стала рассказывать подробностей о том, откуда приехала. Сейчас было не до моих запутанных амурных дел. У Марины были проблемы посерьезней.

— Зная Антона, он бы не стал оказывать знаки внимания другой. Тем более это сложно представить, когда рядом была ты и Цветич.

Я сделала глоток мятного чая, который мы навели для всех. Потому что, похоже, нам всем не мешало немного успокоиться.

Марина всхлипнула на вдохе.

— Дома я завела с ним разговор. Что мы так и не решили вопрос, где будем жить после свадьбы. Что сейчас совсем не вовремя случился этот приезд Яны. Он ответил, что просил меня довериться ему и подождать. Мне показалось, он снова держит меня на расстоянии. Отдаляется. И я выпалила ему вопрос, почему он решил жениться так скоро. Не для того ли, чтобы легче было усыновить Цветича, а кто будет рядом — дело второе, может, и Яна подойдет.

Марина находилась в таком смятении, по её щекам катились слезы. И ей было все равно, кто что подумает и как она выглядит. От её искренних страданий у меня сжималось сердце.

Ната терпеливо и успокаивающе гладила её по плечу.

— И что он ответил?

— Он… сказал, что, возможно, мы поспешили со свадьбой, раз я так думаю, — голос Марины сорвался на рыдания. — И что в таком случае, пока между нами нет понимания, в свадьбе нет смысла.

Мы с Натой успокаивали её, что Антон ещё одумается. На него тоже свалилось много проблем сразу: вопросы с жильем, забота о бабушке и Цветиче, приезд Яны и планирование свадьбы. Что он просто вспылил и обязательно пожалеет о своем решении.

У меня в голове не укладывалось, что такая прекрасная пара, как Марина и Антон, может распасться. Они действительно подходили друг другу, их отношения, полные любви и взаимоуважения были для меня примером. Эталоном.

Когда Марина немного успокоилась, то захотела побыть одна. И мы с Натой, погруженные в невеселые мысли, засобирались каждый по своим делам.

— Да уж, — вздохнула Ната, когда мы вышли из подъезда на свежий вечерний воздух.

— Ты сама-то как, Нат? Выглядишь немного бледной.

— Да все нормально. Устала.

Ната отмахнулась, застегнула куртку, прячась от сырого ветра.

— Пей витамины. Весна — время авитаминоза.

Мы наскоро распрощались. И я все-таки решила вернуться в “Большую птицу”.

Я пробиралась через толпу к столику, за которым, как я запомнила, расположилась компания Гордея. На сообщение он так и не ответил. К моему облегчению я заметила Сашу, Руслана и ещё одного парня в том же шатре, где видела их в последний раз. Хотя уже прошло несколько часов.

— А где Гордей? — спросила я громко сквозь шум, остановившись у столика.

Только бы он не успел уйти.

Руслан кивнул в сторону сцены. Я обернулась и не смогла оторвать взгляд от увиденного.

Гордей изображал рок-звезду. Он ударил по струнам бас-гитары, пронизывая звучащим аккордом пространство, затем поднял обе руки вверх. Толпа на танцполе разразилась одобрительными криками и аплодисментами.

Гордей довольно закивал головой в такт ударам барабанщика по бочке, затем снова ударил по струнам. Толпа снова взорвалась шумом.

Я рассмеялась. У него неплохо получалось заводить публику.

К бочке присоединилась дробь ударов по барабанам и хай-хэт. Затем вступила ещё одна бас-гитара. И Гордей тоже начал играть, подхватив ритм. Какие-то девчонки у сцены запрыгали в такт.

Вокалист затянул мелодию, и на удивление ко второму микрофону подошёл Гордей. Он ещё и поёт?

Я многого о нем не знала. Его голос почти не был слышен за тембром вокалиста, как и положено подпевающему. Но, кажется, я уловила мягко льющийся фоном баритон.

— Садись, Светлан, — позвал меня за столик Руслан.

Как бы мне ни хотелось находиться здесь без Гордея, где-то же нужно было его дожидаться. Я бы проиграла, если бы решила лезть к сцене через толпу фанаток. Они были младше меня и, скорее всего, я бы против их юного энтузиазма не выстояла.

— Хочешь чего-нибудь? — раздался сбоку от меня мужской голос.

Я оказалась на диванчике рядом с тем парнем, имя которого не запомнила.

— Только воды.

— Вот держи чистый стакан, а вот бутылка воды Гордея. Ты же знаешь, он никогда не пьет.

Как я поняла, он имел в виду алкоголь.

— А почему? — спросила я, как выяснилось, Кирилла, пока наливала воду.

— После всего…

Саша поднял предупреждающий взгляд на парня, тот осекся и замолчал.

Ладно. Судя по всему, за этим решением стоит что-то личное.

Я скинула пальто, осушила стакан с водой и посмотрела на выступающего на сцене Гордея. Он был в этот момент таким увлеченным. Харизматичным. Высекающим искры. Сражающим наповал своей лихой, живой энергией. Неужели он действительно сказал правду там, на набережной, что не знает, чего по-настоящему хочет. Сейчас казалось, что он на своем месте. Гордей будто почувствовал мой взгляд и посмотрел прямо на меня. Его губы тронула лёгкая улыбка. Он подмигнул мне, и я неслышно рассмеялась.

Спустя два трека он спрыгнул со сцены. Ему дорогу тут же преградила парочка улыбающихся девушек. Они были такие хрупкие, стройные. Как сказочные феи. Мне сразу же захотелось подойти и сбросить их тонкие лапки с его предплечья. Какого черта они вообще его трогали?! Я так сильно стиснула зубы от раздражения, что у меня свело челюстные мышцы. В груди все медленно затапливало темной лавой.

— Смотри, Сань, Гор уже девок нацеплял, — раздался смех Кирилла. — Как всегда, миниатюрненьких.

В моей груди что-то болезненно сжалось. Я заставила себя вдохнуть полной грудью, чтобы прогнать это чувство. Лучше бы мне не знать о его предпочтениях.

Конечно, у него нет проблем с тем, чтобы понравиться девушкам. Даже если бы он не выступал на сцене, достаточно было его харизмы, целеустремленности и того, как хорошо подвешен его язык. Черт, даже в моей голове это прозвучало двусмысленно. Я тряхнула волосами, избавляясь от лишних образов.

Гордей быстро распрощался с поклонницами и направился в нашу сторону. Ко мне. Когда он улыбнулся при виде меня, лава внутри постепенно отступила, рассеиваясь словно лёгкая дымка.

Я подвинулась, освобождая Гордею место. Кирилл переместился чуть дальше, так как диванчик образовывал полукруг.

— Отличное выступление!

Вежливая улыбка Руслана выглядела пластмассовой. Он действительно слегка напоминал робота, который говорил фразы, потому что так программа прописана. И как я раньше этого не замечала?

— Супер, брат. Зря ты бросил, — произнес Кирилл.

— Спасибо, Кирюх. Но это не мое, — ответил Гор, он взял бутылку, налил в мой стакан воду и выпил.

— Ага, видели мы, какое не твое.

Под рёбрами словно защекотали невидимые искорки. Почему мы снова используем одну и ту же посуду, как заправская влюбленная парочка.

— Это был стакан, из которого я уже пила, — тихо констатировала я.

— Принесу тебе другой, — выдохнул Гордей.

— Ты не брезгуешь?

— А должен?

— Просто однажды в школе, после физры на улице, мы пили воду из общей бутылки. И, угадай, кому досталась фраза Кулешова “я после Дылды пить не буду”?

Я хотела вкинуть эту историю в качестве шутки над прошлым. Но взгляд Гордея полыхнул гневом, он пробормотал ругательства себе под нос.

— Все-таки стоило начистить физиономию этому Кулешову. Что у тебя была за школа?

— Да она одна у нас в деревне. Я ведь не для этого рассказала. Просто…

— Просто этому парню не хватило мозгов, чтобы правильным способом привлекать к себе внимание.

— Вот с этим не могу не согласиться.

Я усмехнулась.

Свет вдруг сменился, стал более приглушенным. “Официальная” часть программы закончилась, дальше начал работать диджей.

— Я на танцпол, — обронил Руслан, прежде чем смешаться с толпой.

Кажется, он отправился на охоту. Саша все время залипал в телефоне, экран подсвечивал его лицо. Кирилл заставил его подвинуться и занять место Руслана, таким образом он сам сел почти напротив меня.

— Света, закажу тебе коктейль?

Взгляд Кирилла прошелся по вырезу моего топа.

Только этого мне не хватало. Я перекинула светлые волосы вперед, чтобы скрыть ими линию декольте, которая кстати вовсе не была провокационной. Впервые я пожалела о том, что посчитала удачным сочетание топа с рубашкой, в которых пришла в бар.

— Я ничего не буду, спасибо.

Грохочущая электронная музыка заглушала слова, приходилось повышать голос.

— Расслабься, брат, я просто общаюсь, — вскинул руки Кирилл.

Эти слова заставили меня обернуться к Гордею. Он серьезно смотрел на друга, откинувшись на спинку дивана и заложив руки за голову.

— Света, ты работаешь с Гордеем, а кем?

— Я помощник бухгалтера.

— Слышал, что работники бухгалтерии любят выпускать пар. Самые дикие на корпоратах.

Он сказал это, прожигая меня таким скользким взглядом, что мне стало не по себе.

— Кир… — в низком голосе Гордея слышалось предупреждение.

Кирилл хрипловато рассмеялся в ответ.

— Хорошо, буду паинькой.

Гордея жестом подозвали парни из группы. Они переносили оборудование на выходе сразу у барной стойки. И Кисевин, сначала бросив суровый взгляд на друга, затем мягкий на меня, отлучился из нашего шатра.

Я чувствовала себя слишком неуютно рядом с этим Кириллом. Поэтому решила, что лучше отправиться на танцпол. Да уйти куда угодно было лучше, чем оставаться с этим типом в шатре.

На танцполе царил лёгкий полумрак, разрываемый разноцветными лучами софитов. Я начала пробираться через толпу в поисках относительно свободного места. По пути мельтешили чьи-то локти, ткани одежды и длинные волосы. Руслан оказался неподалёку, он выделялся в толпе танцующих благодаря своему высокому росту. Да и я тоже. Особенно среди девушек. Мы были, как два маяка в людском океане.

Кругом грохотала музыка, пахло смесью чужих духов, царила атмосфера раскованности и свободы.

Я заметила, что рядом с Русланом отжигала смазливая брюнетка в обтягивающем платье цвета змеиной кожи с шикарным декольте. На припеве она прижалась к нему своим телом, его руки скользнули к ней на талию. И, буквально через минуту, при смене трека, они друг за другом покинули танцпол. Похоже, что Руслан получил зелёный свет этим вечером.

Я ощутила облегчение из-за того, что Марков наконец-то пропал из моего поля зрения. Это заставило меня задуматься. Что, если бы я и дальше пыталась привлечь его внимание? Что, если бы сегодня с ним танцевала я, и он предложил уйти с ним прямо сейчас? Я ведь совсем не планировала одноразовую интрижку. Это не то, что мне было нужно. Мне хотелось встреч, ухаживаний в конце концов. Ну или, на крайний случай, я рассчитывала на его компанию на свадьбе Марины и Антона. А теперь и сама свадьба, к сожалению, была под вопросом, и Руслана рядом с собой видеть я уже совсем не хотела.

Лишь один человек прочно занял мои мысли.

Гордей.

Он мастерски играл со мной. Но притяжение было слишком сильным, почти осязаемым. Насколько все могло быть серьезно? То, что он предпочитал миниатюрных девушек и не хотел бросать якорь, особых надежд не внушало.

Я глубоко вздохнула.

После длинной рабочей недели я больше не могла раз за разом пережевывать в своей голове одни и те же проблемы. Мне не хотелось выстраивать оборону, держать маску, прикладывать усилия. Хотелось просто расслабиться. Отпустить на мгновение контроль. Делать то же, что и все эти люди на танцполе.

Музыка захватывала, проникала внутрь, заставляя двигаться в такт и подстраиваться под её ритм. Я чувствовала, как басы ударяют вибрацией и оставляют мурашки на коже. Постепенно все заботы растворялись. Оставался только настоящий момент.

Вдруг мой взгляд выцепил Гордея, который просто шёл сквозь толпу в мою сторону.

— А куда подевался Марков?

Гордей приблизился ко мне вплотную, чтобы не перекрикивать гул музыки.

Он был так близко. Я ощутила терпкий древесные нотки его парфюма и инстинктивно глубже втянула носом воздух.

— Ушёл с какой-то брюнеткой.

Равнодушно пожала плечами.

— Понятно, — выдохнул Гордей, качнув головой.

Наверное, он подумал, что я специально последовала за Русланом и традиционно потерпела неудачу.

— Но я не ради него сюда пришла.

Дыхание Гордея пощекотало кожу на моей шее, запустив стайку мурашек, прежде чем он отстранился. Опустив голову, он посмотрел на свою руку. Только тогда я поняла, что положила свою ладонь на его предплечье. Я искренне и беззаботно улыбнулась ему. Сердце билось так часто, его стук тонул в гудящих басах и почти сливался с ритмом музыки.

Кисевин внимательно посмотрел мне в глаза, словно пронзая разрядом электрического тока. Пытался найти разгадку этому ребусу. Понять, что я делаю. В этот момент закончился трек и танцпол охватил шум аплодисментов и одобрительных возгласов в честь диджея. Я тоже похлопала в ладоши и издала победный вопль. Начался следующий ритмичный трек, и моё тело стало тут же подстраиваться под эту новую музыкальную реальность, ловить её и поддаваться её власти.

Гордей наконец пришёл к какому-то заключению. Потому как на его губах заиграла ответная, чуть лукавая улыбка. Он понял, что я наслаждаюсь вечером. И настал мой черед удивляться, когда он остался на танцполе. Рядом со мной. И мне этого было более чем достаточно. Все проблемы были задвинуты в дальний угол. Внутри всё вибрировало яркими красками, затапливало искрящимся теплом.

Это было ровно до тех пор, пока девушка из числа тех фей-поклонниц не начала приближаться к Гордею. Я внутренне напряглась. Меня охватил страх, что Кисевин решит уйти, чтобы провести с ней вечер по примеру Маркова. И сразу в груди засаднило со страшной силой. Захотелось выстроить вокруг Гордея ограждение — колючую проволоку под напряжением — и повесить знак “не влезай — убьёт”. И запретить всем особям женского пола приближаться к нему ближе двух метров. Волна собственничества удивила даже меня саму.

Гор, конечно же, придумал более элегантное решение. Он приблизился ко мне вплотную, чтобы показать, что уже занят и танцует со мной. И это мгновенно сработало.

Я вдруг замерла, когда он положил руки мне на талию и медленно, но уверенно притянул к себе.

— Твой топ — просто клочок ткани, который совсем ничего не скрывает, — произнёс он мне на ухо, — мне не нравится, как те парни на тебя глазеют.

Что-то тёплое и тягучее, как растопленный мёд, растекалось внутри меня от его слов, затапливая целиком.

— Ты бы хотел, чтобы я была одета в закрытый чехол? — отшутилась я в ответ на его слова.

— В идеале, чтобы ты была завернута в одеяло, у меня дома, — он хрипловато рассмеялся мне на ухо.

Слова как удар молнии. Жар пополз по моей шее вверх и разлился на щеках. Гор совершенно не представлял, как сильно на меня влиял. А я не хотела давать ему лишний повод для самодовольства. Лишь инстинктивно прижалась к нему, вцепившись в его футболку, и старалась не забывать дышать.

Если раньше это были всполохи искорок в моем теле, то теперь это были фейерверки. Они взрывались невпопад, все разом, смешиваясь и озаряя яркими вспышками все внутри. Он был так близко.

Но мне хотелось быть ещё ближе.

Хотелось, чтобы он был моим.

Я вдруг осознала, что рядом с ним забываю о своём росте. Пока он называл меня крошкой и так смотрел на меня, именно так я себя и чувствовала.

Пауза затянулась, и стало понятно, что я в его руках и попросту обнимаю его. Гордей медленно отпустил меня, предоставляя пространство для маневра. Но я не хотела, чтобы он считал мои эмоции по лицу и по взгляду. Они были слишком сильными, слишком очевидными. Из-за этого ощущения уязвимости я не стала отстраняться, лишь развернулась к нему спиной. Его руки тут же сомкнулись вокруг моей талии. Крупные тёплые ладони оказались на полоске голой кожи моего живота. Гор лишь проводил пальцами вдоль пояса моих джинсов, оказывая гипнотическое действие и заставляя всё внутри меня переворачиваться вверх дном. Его близость ощущалась так остро. На грани. Его терпкий парфюм смешивался с моим, дурманил голову. Моя шея сзади стала влажной. Кожа на предплечьях и на животе покрылась мурашками. Сердце тарабанило как сумасшедшее. Всё вокруг исчезло. И танцпол, и люди. Даже музыка слышалась словно издалека. Были только он, я и это чарующее безумное притяжение между нами.

Я откинула голову назад, ему на плечо. И его губы мягко коснулись моей шеи выше ключиц. Подняв руку, положила ладонь на его чуть колючую скулу. Затем запустила пальцы в его волосы, которые оказались более жёсткими и упругими на ощупь, чем я представляла. Когда я слегка повернула голову, то тут же ощутила его губы на своих. Он медлил, позволяя мне приноровиться и поймать темп. Поцелуй на вкус был, как горный ручей и жгучий перец. Напористый, обжигающий. Необходимый. Казалось, самое важное на свете — это ни в коем случае не разрывать с ним этого мучительно-сладкого контакта. Ощущать его губы было важнее кислорода. Ярче, чем фантазия. Желаннее и необходимее всего.

Он был моим. Прямо сейчас. Я чувствовала, как вздымается его грудь при тяжёлом, частом дыхании и как его сердце стучит, отдаваясь возле моих лопаток. Я заставляла его сердце биться чаще, и от этой мысли во мне разливалось ликование.

Когда кислород закончился окончательно, мы остановились.

Его губы тронула какая-то шальная улыбка, будто это было лучше, чем он ожидал.

— Нам нужен перерыв…

Я лишь издала нервный смешок на рваном выдохе.

На его шее в такт пульсу билась жилка, и я коснулась её рукой, ощущая скрытые удары под пальцами. Он смотрел на меня потемневшим взглядом так, как смотрят на воду в жаркой пустыне. Или на заветный подарок под новогодней елкой.

— Чего ты сейчас хочешь?

Неожиданный вопрос. Но ответ на него у меня возник сразу же.

— Танцевать с тобой, — прошептала я ему на ухо в ответ.

___________

*****

Мои дорогие читатели, дальше выкладка глав будет ежедневной, финал истории — 1 августа, спасибо💗

“Я уезжаю за город, буду без связи”

И смайлик с поцелуем.

Это было все, что я получила в воскресенье от Гордея. Вечером субботы после бара он отвез меня домой, и мы долго целовались на прощание в его машине. И после всего урагана эмоций я получила только это предупреждение. И этот дурацкий смайлик.

Булыжник с неровными краями долго и одиноко падал в глубокий колодец внутри меня — так это ощущалось. Мир сузился до туннеля. Глухое буньк от его сухого сообщения. Приехали.

А ведь ты знала, что так будет. Противный внутренний голос, словно зомби, тихо шипел в моей голове.

Поэтому утром понедельника я шла на работу в офис, как на войну. Храбрясь. Бормоча ругательства под нос. Угораздило же. Меня грызли, одолевали и мучали сомнения. В одну секунду я считала, что мы с Гордеем теперь вместе, в другую — что тот вечер лучше забыть, стереть из памяти навсегда. Если он считал произошедшее между нами чем-то незначительным, мимолетным, то и мне не стоило показывать, как сильно меня зацепило.

А зацепило меня, и правда, по полной программе. До одури. До гиперфикса. До какой-то неуправляемой, дикой … влюбленности. Я чувствовала себя так, будто первый раз ехала на велосипеде. Не понимала, что делать и как это вообще возможно — двигаться дальше, удерживать равновесие и не разбиться к чертовой матери.

Когда Марина зашла в кабинет, сразу стало понятно, что они с Антоном пока не помирились. В её взгляде отражалась та бездонная чёрная дыра, которая образуется на месте разбитого сердца. Тот, у кого в груди хоть раз в жизни была точно такая же, сразу распознает её по взгляду другого.

— Привет, — шепнула я ласково.

— Доброе утро, — Марина поздоровалась, слабо улыбнулась и принялась за работу.

Но выглядела при этом отрешенной, словно из неё выкачали всю энергию и заполнили вакуумом. Как тень прежней себя.

Поговорить толком не было возможности. Потому что наша церберша Ольга Петровна была на месте. И, кажется, разговор бы все равно не вышел. Марине нужно было отвлечься, а не возвращаться к переживаниям. И выливать на неё сейчас мое беспокойство насчет Гора — тем более было ни к чему.

Я то и дело бросала взгляд на часы. Время тянулось словно расплавленный в микроволновке сыр.

Перед глазами: цифры, бумаги, таблицы, а в мыслях — Гор. И мучительно-томительное ожидание, когда мы увидимся в офисе и как это будет между нами. Теперь.

Вдруг позвонили из “Афины” — в подтверждение, что получен мой пятничный имейл. Я спохватилась, что оставила договор с “Афиной” на столе у Руслана. Сердце тут же принялось неумело отплясывать чечётку. Я набрала побольше воздуха в легкие. Чем не хороший повод заявиться в отдел маркетинга?

Пока я плыла через опенспейс, стараясь придать лицу максимально нейтральное выражение, я уже заметила, что Гора нет на месте. В груди что-то разочарованно загудело. Маркова кстати тоже не было. Я без стеснения плюхнулась в его кресло и стала искать договор. Оставляла я его посередине стола, но Марков уже переложил его, видимо, в одну из стопок с документами.

— Не думала, что ему нравятся такие… высокие…

Женский голос и смех пробился в мое сознание и словно припечатал меня к стенке.

Молнией пронеслась мысль “Гор что-то рассказал о нас? Им? Всему отделу? ” Я замерла с листами в руках.

И тут же добавился второй голос.

— Ну да…

И какой-то неразборчивый шепот. Из-за стойки с офисной зеленью выплыли улыбающиеся Аня и Лена со стаканчиками кофе в руках. Они даже не обратили внимания, что за столом Маркова сижу я.

Тихий тонкий голосок надежды внутри упорно пел “может, они не про меня, мало ли на свете высоких людей”.

— Я думаю, у тебя больше шансов с Русланом.

— А у тебя с Гордеем…

Лена вдруг наткнулась взглядом на меня и сбилась на полуслове. Нервно провела пальцами по русой челке. Затем, видимо, решила, что в последней фразе не было ничего предосудительного. Её лицо приобрело закрытое выражение “а что такого, тебя тут вообще не должно было быть”. И вместе с Аней они отправились к её рабочему месту, меняя тему на девичье-маникюрную.

Я же схватила этот чертов договор с “Афиной”, которым в принципе не я должна была заниматься, и с непроницаемым выражением лица покинула отдел.

Наверняка, они думали, что я охочусь за Русланом, как Аня. Но меня резанула совсем другая фраза. Лена имеет виды на Гора! Я никогда не имела ничего против Лены — она была спокойной, тихой девушкой. Довольно приятной внешности — с русой косой до пояса и голубыми глазами, как из народной сказки. Вот только сейчас это был словно удар под дых. Неожиданный. Резкий. Было ли что-то между ними? Или это лишь её тайная симпатия? Только этих мыслей в адском котле, кипящем в моей голове, не хватало! И то, что Гор так и не нашёл минутки, чтобы зайти ко мне, хотя время уже почти обед…

Я резко распахнула дверь в бухгалтерию и застыла на пороге.

Гор угощал латте нашу цербершу Ольгу Петровну. Та улыбалась. Улыбалась?! Я в неверии усиленно моргнула, как будто увидела приземлившихся инопланетян.

— Сильные женщины тоже нуждаются в заботе, зачастую больше других, — продолжил петь соловьем Кисевин. — Это из моей любимой пекарни.

А Ольга Петровна хихикнула, будто он ей анекдоты травил, и взяла из его рук коробочку с эклерами.

И даже при всем этом цирке в груди что-то томительно сжалось при виде него. Мне хотелось сказать всем, что только я знаю, какой он на самом деле, за всеми масками! Эти каштановые пряди — я ещё помнила, какие они на ощупь. И эта улыбка на губах — об этом лучше вообще не думать. Щеки мои мгновенно залил предательский румянец.

Ольга Петровна перевела на меня взгляд. И не тот милый, которым она одаривала Кисевина, а тяжёлый, как будто я здесь лишний элемент. Гор следом тоже повернул голову в мою сторону. Сердце тут же громко ёкнуло. Уголки его губ чуть дернулись вверх, будто он его услышал.

— А можно я украду на полчасика у вас Светлану? — растекся бархатом голос Гора.

Я бросила взгляд на Марину — та лишь приподняла бровь. Она сразу поняла, к чему все это представление затевалось.

Ольга Петровна лишь пожала плечами, выражая неохотное согласие. Она явно не считала меня подходящей кандидатурой, чтобы помочь Гордею в его затруднениях.

— Великодушие — удел королев.

Гордей обольстительно улыбнулся, приняв её реакцию за зелёный свет. Тут же развернул меня в дверях и мягко подтолкнул к выходу, пока церберша не передумала.

— Что? Что это было?! — усмехнулась, обернувшись к нему посреди коридора.

В его янтарных глазах плясали лукавые смешинки.

— План-перехват.

Он приблизился ко мне на шаг и потянулся к моим губам. Я же инстинктивно отодвинулась. Через два метра опенспейс, а напротив приёмная гендира и замов.

— Вдруг нас здесь увидят? — просипела я.

— А разве это проблема?

Его серьезный и одновременно ироничный взгляд встретился с моим.

В голове столкнулись две вселенных: офисная и та, из бара, где были только мы двое. Они сливались, скручивались друг с другом, образуя необычные завихрения. Я невольно снова опустила взгляд на его губы. Оказывается, я скучала. Черт. Но не могли же мы на работе продолжить вести себя так, как будто это нормально… Или могли?

— Знаешь, лучше нам поговорить… обо всем этом, — от нервов я начала активно жестикулировать. И тут же себя одернула и скрестила руки на груди, чтобы не выглядеть как ветряная мельница. — Пока мы ещё “на берегу”.

Хотя мне лично, казалось, что я уже давно не на берегу, а барахтаюсь прямо в середине реки, и меня уносит сильным, бурлящим течением.

Сзади послышался стук шпилек по напольной плитке. О, нет! Преисподняя так не вовремя разверзлась и выпустила её обитателя на поверхность.

— Добрый день, Полина Андреевна, — улыбнулся одними уголками губ Кисевин. — То-то я думаю, отчего вдруг иней пополз по стенам, а это вы, ёкаи, к нам пожаловали.

Что он ей сказал?! Я смотрела на Гора огромными глазами. Ему голову на плечах надоело носить?

Полина Андреевна смерила Кисевина взглядом, но в нём на мгновение отразилось хищное удовлетворение от его слов. Или она фанатка японской мифологии, или Кисевин мастерски умеет считывать людей.

— Добрый день, Гордей, — Полина Андреевна приняла свой привычный строгий облик. — Напоминаю, что ваш отдел должен предоставить на рассмотрение варианты тимбилдинговой акции.

— Лично над этим работаю.

— Срок сокращён до утра четверга, сам знаешь, почему, — отчеканила она и, не дожидаясь ответа, уплыла по коридору, гулко стуча каблуками.

Она даже не съела его, даже не надкусила!

Только я собиралась открыть рот, как к нам приблизился Руслан. С фирменной полуулыбкой робота.

Дадите вы нам сегодня поговорить или нет?!

— Привет, Светлана. Девчонки сказали, что ты меня искала?

Ага. Девчонки, наверняка, в красках рассказали, как я рылась на твоем столе.

— Я забрала договор с “Афиной”, они сделают логотипы, завтра привезут и подпишем акт.

Мне хотелось быстро закрыть все вопросы, чтобы Марков перестал мешать нам с Гордеем остаться наедине.

— Может, дойдем до автомата с кофе. Обсудим подробности.

Марков, похоже, никуда не спешил. Нервы мои клокотали. Вот до этого он почему-то не фонтанировал подобными любезными предложениями. Но с другой стороны Марков и не видел нас с Гордеем вместе в субботу, он тогда рано ушёл.

— Нет никаких подробностей. Завтра все привезут. Ещё увидимся, нам надо кое-что найти, — я протараторила, натянуто улыбнувшись Руслану.

Сейчас было совсем не до него. И не до того, что он подумает. Схватила за локоть Гордея и потянула к соседней двери. Глаза выхватили название на табличке “служебное помещение”. Может, хоть в подсобке нам удастся поговорить без помех.

Я дернула разболтанную пластмассовую ручку, и дверь легко поддалась. Мы с Гором почти одновременно ввалились в тесное, заставленное инвентарем помещение.

Взгляд Гордея стал настороженным.

— Свет…

— Гор, — тут же перебила я его, — понимаешь, лучше сразу обсудить то, что было между нами, этот вечер, и…

— Кхм-кхм…

За моей спиной раздалось нарочитое, глухое покашливание. Черт! Мои глаза расширились от удивления. А ведь стоило сразу обратить внимание на то, что в служебном помещении уже горел свет. И мы его не включали.

— Вы чего все повадились сюда шастать?! Одних выгонишь — другие приходят!

Я зажмурилась, услышав грубый голос уборщицы. На будущее: в таких помещениях лучше сразу поворачиваться спиной к двери. На всякий случай. А то вдруг совершенно случайно я не замечу что здесь кто-то уже есть. Вот прям как сейчас.

— Валентина Ириновна… э-э-э, Ирина Валентиновна, — затараторила я и, обернувшись, оказалась почти нос к носу с её суровым усталым лицом. — Мы просто искали… офисную бумагу. Да, у нас бумага закончилась.

Женщина в годах держала в руках с жёлтыми резиновыми перчатками очиститель для стекол. Её железный голос медленно разрезал тяжёлый воздух:

— Здесь есть только туалетная бумага. Знаю я, чего вы тут искали.

Гордей не выдержал и рассмеялся.

— Я пытался предупредить. Пойдем, а не то она прикончит нас и заметет реагентами все следы.

Мы поспешно выскочили в коридор. Мои щеки полыхали от стыда. За нами гулко хлопнула дверь. Окинув нас с Гором сердитым взглядом, Ирина Валентиновна чинно прошагала в сторону опенспейса. Обогнув её, к нам навстречу спешила Ната.

— Привет, Гордей. — Обычно бодрая командирша слабо улыбнулась. Тот в ответ вежливо поздоровался.

— Свет, как она? — Ната обеспокоенно свела брови.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сопоставить, что вопрос был о Марине. Уже, видимо, начался обеденный перерыв, и Ната направлялась к нам в бухгалтерию.

— Так себе, если честно. — Мое лицо превратилось в гримасу. — Ничего утешительного сказать не могу.

Ната и сама выглядела какой-то бледной. Может, сильно переживала за подругу?

— Ясно.

— Нат, я схожу возьму кофе в автомате, а то у нас в кабинете закончился. Тебе, как всегда, эспрессо без сахара?

Мне нужна была причина, чтобы уйти с Гордеем хотя бы ненадолго.

И как Марина с Антоном умудрились закрутить служебный роман? Не зря для этого Антону пришлось вытащить Марину на несколько вечеров из офиса. Иначе и минуты наедине не найти.

— Нет, — поспешно ответила Ната, — мне — ничего.

Гордей почувствовал, что мои отговорки иссякли и ему пора вмешаться.

— Свет, подвезу тебя сегодня после работы. Тогда и поговорим.

Его голос был мягким, обволакивающим. Гор тепло коснулся руки и потянулся к моим губам для быстрого прощального поцелуя. Но ведь Ната стояла прямо напротив нас.

Мир разделился на четкие, отдельные кадры, как в замедленной съемке. Гор склонился к моим губам. Он придвигался все ближе. И ближе. В последний момент я увернулась. Подставила пылающую щеку. Его губы остановились в миллиметре от моей кожи, словно он осекся на полуслове. Я невольно ощутила запах его терпкого парфюма. И затем в воздухе как будто разлилось разочарование. Гор отодвинулся с непроницаемым выражением лица. В глазах — пустой космический холод. Две вселенные закручивались вихрями, но в итоге осталась в реальности лишь одна. Офисная. Серая и унылая. И я запоздало осознала, что сделала неправильный выбор. Что хочу только ту вселенную, в которой есть Гор. Со мной. Но было уже поздно.

Гордей лишь криво ухмыльнулся и направился к себе в отдел. Паника и неясное тяжёлое чувство сдавили мою грудную клетку, пока я смотрела ему вслед. Я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Мы поговорим вечером. Все будет хорошо. Его вчера вообще неизвестно где носило! Можно же считать, что у нас один-один? Черт! Я точно все испортила.

Пока мысли лихорадочно бились в голове, как вечерние мотыльки крыльями о стекло фонаря, я повернула голову к Нате.

— Ты чего творишь, Светунь?

Её голос прозвучал странно спокойно. А фраза скорее бы подошла Гордею.

Я скрестила руки на груди в неосознанном защитном жесте.

— Ничего.

Ната закатила глаза.

— Прекращай, я не хочу, чтобы в следующий наш сбор сердце было разбито ещё и у тебя.

— То есть, тебя не удивляет, что мы с Гордеем…

Я бросила взгляд в сторону опенспейса.

— Это давно стало очевидно для всех, кроме тебя одной.

Вся моя оборона тут же рухнула.

— Как думаешь, я сейчас сильно его задела?

— Тут тебе самой виднее.

— Черт! — Я на несколько секунд сжала переносицу пальцами. — Ладно. Идем. Хотя лучше иди без меня, я все-таки схожу за капучино.

Мне срочно нужен сахар, чтобы заполнить этот внутренний непроницаемый вакуум.

Возле автомата с кофе я обнаружила робо-Руслана. Едва сдержалась, чтобы тут же не развернуться, но заставила себя методично тыкать пальцем в экран. Потому что сладкий кофе мне сейчас просто необходим. Да и бежать, когда он меня уже увидел, было бы позорно. Машина погудела, всхлипнула, подула воздухом. Но капучино в стаканчик не налила. Я со вздохом ткнула в экран ещё раз.

Руслан все это время потягивал кофе в двух шагах от меня, со спокойным любопытством поглядывая на мою борьбу с восстанием машин.

— Помощь нужна?

— Сейчас, я с этой чертовкой разберусь.

Однако я не справилась. И в третью попытку ничего не произошло.

Руслан протянул руку, проворно выбрал напиток из меню на дисплее, затем легонько стукнул кулаком машину и “о, чудо” она заработала.

Я уставилась на него в удивлении, ожидая пока наполнится хлипкий картонный стаканчик.

— Как ты это сделал? Спасибо.

— Такие роботы, как я, умеют договариваться с такими вот роботами-машинами. Мы говорим на одном языке.

Ого, Марков пошутил! И откуда он только узнал, что иногда его называют роботом? Эта ироничная фраза про роботов из его уст показалась настолько неожиданной, что вызвала у меня искренний смех.

— Ох, извини… Нервный день.

Мне наконец удалось взять себя в руки.

— Ничего, — улыбнулся Марков. — Был рад помочь. Пока все не зашло так далеко, как с той ручкой под столом.

— Подкол засчитан.

Я улыбнулась и отсалютовала ему стаканчиком, решив отправиться в бухгалтерию. Но меня будто что-то заставило обернуться. И я увидела, как мелькнула и скрылась за углом спина Гордея.

“Гор, извини, задерживаюсь”.

Внутри вспыхнуло и разлилось раздражение. Уже было пятнадцать минут шестого. Почему Ольга Петровна не собирается домой? Вместо того, чтобы сворачивать свою рабочую деятельность, она предложила нам с Мариной эклеры. Почти по-дружески. Нет бы радоваться благодушному настроению нашей церберши, но меня скручивала узлами тревога. В животе ныло от беспокойства.

Ната зашла в кабинет и бросила удивленный взгляд на Ольгу Петровну. Та сосредоточенно перебирала документы в папке. Да, при ней не поговорить. Наша троица переглянулась и почти синхронно вздохнула.

Ната устало плюхнулась на свободный стул возле Марины и привычно что-то стала строчить в телефоне. Оставалось только ждать.

“Гор, наверное, лучше поезжай домой. Я тебя задерживаю. Ольга Петровна все еще здесь”

После сегодняшнего недо-поцелуя и того, как Гор увидел меня смеющейся с Русланом у автомата с кофе, не удивлюсь, если он действительно решит уехать. Это было бы даже справедливо. Напряжение во мне гудело. Звенело, как высоковольтные провода.

“Я подожду”.

В нетерпении я нервно отбивала ритм пяткой ботинка по полу. Весь день казался каким-то сумбурным и выматывающим. Сливающимся в одно большое серое пятно.

— Девчонки, может, уже пойдем?

Пришлось намекнуть на смену локации. Чем ждать ещё, лучше переместиться в кафе или поговорить на улице. Марина с Натой кивнули и начали собираться.

И, как по волшебству, стала собираться и Ольга Петровна. Серьезно? Она просто не хотела уходить раньше нас?

Этот раунд остался за нами. Через семь минут начальство наконец попрощалось и покинуло стены бухгалтерии. Остались только мы втроем.

— Свет, как дела? — Прозрачный намёк от Наты. — Если ты думаешь, про Гордея ли я спрашиваю, то да, про него.

— Ладно, признаю. — Я вздохнула. — Мне кажется, что мы теперь вместе. Если только я не успела за сегодня все испортить.

Марина поправила помаду, затем оторвала взгляд от зеркальца:

— Так, что я пропустила?

Я принялась ходить туда-сюда по кабинету, как бывало, когда меня захлестывали эмоции.

— Если кратко: робо-Руслан мне не подходит, а с Гордеем мы, кажется, сблизились.

Марина одобрительно улыбнулась.

— Звучит неплохо.

— А как дела у тебя, Нат?

Мне хотелось быстрее сменить тему, потому что я и сама пока не могла дать определение тому, что было между мной и Гордеем. Для этого нам и требовалось поговорить наедине, что пока никак не получалось сделать.

— Да у меня, что, все как обычно.

Ната выдала торопливо, с такой натянуто-вымученной улыбкой.

Что я всерьез стала подозревать что-то нехорошее.

— Нат, скажи, у тебя что-то со здоровьем? Ты в последнее время такая бледная.

Ната закрыла лицо руками.

— Боже, что случилось, Наташ? — тут же подошла к ней Марина и приобняла за плечи.

Ната затрясла головой и промакнула уголки глаз. Затем взяла себя в руки и глубоко выдохнула.

— Девчонки, я, кажется, беременна. Вернее, не кажется. Я точно беременна.

Меня пронзила волна радостного облегчения. А то я уже было испугалась за неё.

— Поздравляю! Это же здорово!

Я подошла и тепло обняла её. Мои глаза сами собой увлажнились от осознания величины события. Марина все еще ласково держала её за руку.

— Это же хорошо, Нат.

— Я не знаю. У меня ведь итак уже двое мальчишек.

— Уверена, Миша и Вася будут хорошими защитниками для своей маленькой сестрёнки. Или братишки. Да и Матвей обрадуется. Он уже в курсе?

Лицо Наты стало еще бледнее, хотя казалось, что это невозможно.

— Я рассказала ему. Вчера. — Её голос немного сорвался, и она откашлялась. — Он ответил, решай сама, что делать.

Вот и главная причина её тревог. Но судя по тому, как Матвей обожает мальчишек, мне не верилось, что он против ещё одного.

— Я даже не знаю. Снова токсикоз. Лишний вес. Да и мне уже не двадцать… — продолжила Ната.

— Так. Погоди. Как именно ты рассказала Матвею?

Мне хотелось найти зерно истины и успокоить подругу. Потому что видеть командиршу в таком смятении мне приходилось впервые. Это было совсем на неё не похоже.

— Ну, я сказала, что у меня срок два месяца.

— Вспомни, пожалуйста, что именно ты говорила, чуть ли не дословно…

— Я сказала, что боюсь, что мне снова придется пройти через беременность. И про срок…

— А он?

— Матвей сказал, что окончательное решение за мной.

— Вот видишь, Нат. Он просто подумал, что для тебя это слишком тяжело. Не захотел давить на тебя. На самом деле, он рад.

— Ты думаешь, Свет?

— Я уверена на сто процентов. Тебе нужно честно сказать ему. Как есть. Чего бы ты действительно хотела. И что тебе очень нужна его поддержка.

Марина вздохнула и поцеловала Нату в макушку.

— Я уже представляю эти маленькие пальчики и сладкие щечки.

— Марин, давай вместе в декрет пойдем, а? Что может быть лучше, чем декрет вместе с подругой? Это и общие темы для бесед и взаимная поддержка.

Ната посмотрела с такой надеждой. Марина печально улыбнулась.

— Кажется, наши отношения с Антоном максимально далеки от этого. Может, Света быстрее успеет.

Я даже закашлялась от неожиданности.

— Так! Отставить упаднические мысли. Все у всех наладится, девчонки, — выдала я с напускным оптимизмом.

Ведь кто-то же должен приободрять остальных.

— Это она так говорит, потому что ещё не была в длительных семейных отношениях, — проворчала Ната, но уже как-то по-доброму.

Её настроение заметно улучшилось. Хоть редко кто верит в крепкую женскую дружбу, но она уже не раз спасала каждую из нас.

Мы вышли на крыльцо “Канцелярской империи” ближе к шести часам вечера. Майское тёплое солнце все больше клонилось к горизонту, расчерчивая небо яркими желто-оранжевыми полосами. Верхушки высоток отбрасывали кругом голубые тени. Я почти не надеялась, что Гор до сих пор ждет меня. Но его серебристая хонда все ещё была на парковке.

Марина оглянулась и стала нервно теребить пояс пальто. Я заметила неподалеку Антона Гриневского, он стоял, облокотившись о капот тёмно-серого внедорожника, и явно ждал свою Мальвину. Ссоры ссорами — а отправлять любимую домой на автобусе он не собирался. Что заслуживало уважения.

— До завтра, девчонки. Будь аккуратнее, береги себя, Наташ.

Марина легко спустилась по ступенькам крыльца и вместо того, чтобы сесть в машину Антона, прошла мимо него в сторону остановки.

— Да уж, — мрачно прокомментировала Ната. — Похоже, пока мы их не запрем в одной комнате на несколько часов, дело не сдвинется с мертвой точки.

— Кстати неплохая идея, — посмеялась я в ответ.

— Хорошо, хоть вы с Гордеем успели сойтись.

— В смысле, успели? Ты про что, Нат?

— Про то, что ему осталось тут доработать до увольнения несколько дней. Если бы вы и дальше ходили вокруг да около, то кто знает, как все могло сложиться.

Что?! Гордей увольняется. Странное холодное чувство стянуло под рёбрами. Он ни разу не намекнул мне об этом. Ната, наверное, регистрировала его заявление, как секретарь. Черт.

— Ладно. Береги себя, Нат.

Ей ни к чему сейчас мои тревоги. Мы с Гором сами разберемся.

— Да, что, вы теперь будете меня опекать, как маленькую? — она тепло улыбнулась.

— Не только тебя, — подмигнула я ей. — Поговори с Матвеем. До завтра.

Ната кивнула.

И я поспешила к машине Гордея.

— Извини, что пришлось ждать. То церберша никак не уходила. Потом был серьезный разговор, — от волнения я торопилась с объяснениями, как только села на переднее сиденье.

А в голове с силой стучали мысли: “он увольняется”, “он не хочет бросать метафорический якорь”. “Он ничего не сказал мне. Я ничего не значу в его жизни”.

Гор скользнул по мне внимательным взглядом. Кажется, он даже не злился на мое опоздание. Протянул мне букет из прекрасных белых роз. Я так нервничала, что даже не сразу заметила цветы в его руках.

— Спасибо. — Я вдохнула нежный аромат, уткнувшись носом в шелковистые бутоны. Затем уложила аккуратный букет на колени. — Спасибо, мне очень приятно. И спасибо, что подождал, — повернулась я к нему с улыбкой.

Радость, волнение, тревога смешивались с чувством вины из-за опоздания и недо-поцелуя в дикий эмоциональный коктейль.

— Я хотел сначала заехать поужинать. Но времени уже не осталось, поэтому едем сразу.

И разговор, похоже, снова откладывался.

— Куда?

— Это сюрприз.

Он плавно вырулил с парковки.

Я хорошо ориентировалась в центре и поняла, что мы приехали в район, расположенный недалеко от набережной и бара “Большая птица”.

— Ты везешь меня к себе домой?

Я спросила это лишь наполовину в шутку. Ведь он действительно говорил, что живёт где-то поблизости.

Гордей усмехнулся и покачал головой.

— Нет.

Он заехал на парковку возле одного из ЖК.

— Приехали. Идем. Нас уже ждут.

Когда я выбралась из машины, он взял мою руку в свою широкую теплую ладонь и сплел наши пальцы. Я лишь улыбнулась в ответ. Хотя внутри меня проносились версии, достойные частного детектива. Что он ведёт меня на съемную квартиру для своих девушек. Или на крышу — смотреть на закат. Или здесь какое-то тайное кафе.

Но все оказалось гораздо прозаичнее.

Мы поднялись на лифте на девятый этаж, в дверях одной из квартир нас встретила улыбающаяся блондинка.

Её вьющиеся волосы были собраны в высокий хвост. На ней был тонкий голубой свитер и джинсы. Она явно не была похожа на официантку тайного кафе.

— Гордей, привет.

Девушка приобняла его, когда мы подошли ближе. Я с неудовольствием отметила, что она достает своей макушкой ему лишь до подбородка. Ещё одна маленькая фея. В его вкусе. В груди что-то тонко и остро кольнуло.

— Сколько зим, — кратко ответил он и тоже чуть приобнял блондинку в ответ. Затем обратился ко мне. — Это Арина, риэлтор и моя давняя подруга, она покажет нам квартиру.

Мои брови сами собой поползли вверх.

— А это Света. Моя девушка, — продолжил представлять нас Гордей.

И хоть такое определение безусловно грело, я все еще не понимала, к чему он это все затеял.

— Вам здесь понравится. Идемте.

Мы разулись в прихожей. И, как будто так и планировали, стали смотреть уютную квартиру-студию. Я кивала, натянув на лицо улыбку. И лишь надеялась, что она не слишком пластмассовая. Потому что меня раздирали противоречивые эмоции.

— Столешница на кухонном островке просто классная, — Арина провела рукой по гладкой каменной поверхности. — Уверена, вы оцените. Владельцы уезжают надолго, поэтому срок аренды минимум полгода, в остальном я уже все рассказала.

Внимательный взгляд Гордея то и дело обращался ко мне. А я могла думать только о том, что я здесь делаю и почему мне так физически тяжело видеть Гордея рядом с этой прелестной феей. Вдруг они когда-то были вместе?

Когда на мне остановился вопросительный взгляд Арины, я вдруг поняла, что совсем выпала из разговора, погрузившись в свои мысли.

— Что?

— Как впечатления?

Почему-то мне было тяжело дышать и хотелось срочно выйти на улицу.

— Все отлично. Просто чудесно.

Я улыбнулась из последних сил. Гордей решил, что мне нужно отдельное жилье. И повёл меня на просмотр квартиры для аренды. Вот только забыл спросить меня, что я думаю по этому поводу. Да ведь мы даже не обсудили наши отношения! И его увольнение! Не поговорили про Лену. И про воскресенье. Про эти гребанные “якоря”! Да про все!

— Спасибо, мы подумаем.

— Только не слишком долго, — с дружеским укором сказала Арина. — Такие квартиры быстро разбирают. Кстати, Гор, ты ещё играешь в группе?

— Нет, давно уже нет. Я ещё в студенчестве завязал.

— Ты совсем не изменился, каким был на пятом курсе, таким и выглядишь, хоть уже больше шести лет прошло.

— О, так вы учились вместе? Как это здорово.

У меня уже сводило скулы. Мы обменялись вежливыми прощаниями, затем вышли на улицу. Наконец-то. Я тут же сбросила улыбчивую маску и с силой растерла ладонями лицо. Прохладный вечерний воздух приятно холодил горячую голову.

— Свет?

Голос Гора прозвучал с небольшим налётом беспокойства.

Сзади по тротуару послышались шаги. Возможно, Арина идет на парковку этим же маршрутом. Ещё порцию любезностей я не вынесу.

— Гор, идем, в машине поговорим.

Я забралась на переднее сидение, уложив сумочку и цветы себе на колени. Приятный карамельный запах ароматизатора обволакивал пространство.

Гор занял место водителя и слегка развернулся ко мне в ожидании.

— Ну, и как тебе?

— Стоп, Гор. Подожди. К чему ты все это устроил?

Я развела руками, чуть не уронив розы.

— Что именно?

Он посмотрел на меня внимательно, но с легкой улыбкой. Меня же это только больше цепляло, будто он не воспринимал мои чувства всерьез.

— Что за цирк? Я взрослый человек и могу сама снять себе квартиру.

Он красноречиво вскинул темную бровь.

— Ты намекаешь, что раз я до сих пор живу с сестрой, то не способна сделать это?

Он примирительно поднял вверх открытую ладонь.

— Я этого не говорил.

— Ты сказал это своими поступками.

— Тебя этот просмотр ни к чему не обязывает.

— Действительно? Так, может, тогда не нужно было его устраивать.

Гор со вздохом откинул голову назад и облокотился затылком о подголовник сидения.

— Хорошо. Я понял, что переступил твои личные границы.

— Ты мог хотя бы меня спросить...

Я же чувствовала, что к его личным границам и близко не допущена.

— И что мне лучше держать дистанцию. И в офисе в том числе…

Я приложила прохладные ладони к пылающим щекам. Как же все смешалось. Как сложно.

— Слушай, в офисе…

— Не объясняй. Я думаю, если этот разговор продолжится сейчас, станет только хуже.

— А я как раз хотела поговорить с тобой, — произнесла уже более спокойно, взяв себя в руки.

Чувство вины за опоздание и то, как я отреагировала на его поцелуй, смешалось с раздражением от просмотра квартиры и от накопившихся недомолвок.

— Не стоит, Свет. Лучше не сейчас.

Если бы я ещё вняла его предупреждению.

— Нет уж, давай поговорим.

— Я просто хотел дать тебе чуть больше времени. — Теперь легкое раздражение сквозило и в его ответе. — Но если ты настаиваешь.

— Больше времени для чего? Для того, чтобы хоть немного посвятить меня в свою жизнь? Я не совсем понимаю.

Гор взъерошил волосы пальцами, шумно выдохнув, и рассеянным взглядом посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки.

— Для того, чтобы ты перестала шарахаться от меня. Если называть вещи своими именами.

— Я не шарахаюсь от тебя.

— Правда? Тогда что это было сегодня?

Его проницательный взгляд впился в мое лицо, будто он видел меня насквозь.

— Черт. Я понимаю, как это выглядит. Но ты ведь со своей стороны не делаешь ситуацию проще.

— Да?

— Ты хочешь, чтобы я больше доверяла тебе. Но ты пропал в воскресенье. И за все время даже не упомянул, что вот-вот уволишься.

Последние слова я произнесла на удивление для себя самой мрачным, обвинительным тоном. При этом в голове гулко, как удары в барабан, все громче и громче стучали слова “тебе ни разу не захотелось бросить якорь”. Он ведь даже не сказал, что это изменилось или хотя бы может измениться! Что я не очередное мимолетное увлечение!

— Я в воскресенье отвозил в другой город друга, опоздавшего на поезд. А про увольнение… В тот день, когда я просил тебя поставить печати. Это был мой последний проект. Я срочно завершал дела, чтобы уволиться одним днем. Мне предложили отличную должность в “Эксперте”. Именно поэтому наняли Руслана. Вместо меня. Ты же не думала, что я действительно собирался работать с ним? Я встречался с исполнительным фирмы “Эксперт” тем вечером, когда мы с тобой виделись в кафе. И после нашей встречи я попросил их подождать две недели. Сказал, что отработаю на прежнем месте. Но на самом деле, я остался только из-за тебя. Мне показалось, что появился какой-то шанс. У нас с тобой. Я и не предполагал, что ты всерьез захочешь встречаться с Марковым.

Голос Гордея был тихим и спокойным, в отличие от той бушующей бури внутри меня, которую они вызывали. Сердце билось гулко и как-то надрывно.

— Я отчего-то по глупости посчитал, что это был просто повод, — грустная насмешливая ухмылка тронула его губы. — Жаль, что все оказалось не так.

— Может, поначалу я и собиралась подкатить к Маркову, но очень быстро поняла, что он меня не интересует…

Гор сверкнул взглядом в мою сторону.

— А так и не скажешь…

— Что?! Я же была именно с тобой тем вечером в баре!

— Потому что Марков ушёл с другой.

— Да что ты несешь, Гор?

— Я говорю то, что вижу. От меня ты шарахаешься, а с ним мило щебечешь.

Голова у меня закружилась от злости и из-за несправедливости его слов.

— Ты с дуба рухнул, я только и делала, что искала повод быть ближе к тебе все это время.

В голове вдруг вспыхнули слова уборщицы “одних выгонишь — другие приходят”.

— А что насчет тебя? Это не ты закрывался в служебке с Леной?

Как только эти слова вылетели из моего рта, я тут же пожалела. Глупое, дурацкое обвинение. Сказанное просто в ответ на слова о Руслане.

— Нет. По-моему ты меня с кем-то путаешь. Больше похоже на Маркова, хотя тебя его похождения почему-то никогда не смущали.

— Да причём тут Марков? Ты же сам сказал, что все еще ищешь себя и пока не захотел бросить якорь!

Я мгновенно поняла, что именно Марков был в той подсобке. С Аней. И фраза, которую Гор сказал мне во время наших философских откровений тут же показалась неуместной. Предательски вставленной в неправильный контекст.

— Понятно.

Лицо Гордея помрачнело и приобрело замкнутое выражение. Я увидела это и сразу же захотела исправить, но не знала как. И будто не могла вовремя остановиться.

— Ты сам не доверяешь мне. Не говорил об увольнении. И о том, почему ты не пьешь алкоголь. Сплошные недомолвки. Это потому что пока ты искал себя, то слишком много употреблял?

Я едва не прикрыла свой рот руками в неверии, что произнесла эти слова. Тайные страхи, которые были запрятаны глубоко внутри, неожиданно для меня самой выпрыгивали наружу один за другим, словно кролики из шляпы фокусника.

Я испуганно посмотрела на Гордея, в его взгляде снова сквозил пустой космический холод. Я нахмурила брови от сожаления и горечи, и потянулась рукой к его пальцам, лежащим на коробке передач.

— Гор… — голос прозвучал глухо и отрывисто.

Гордей ответил так тихо, что я едва его услышала:

— Ты так обо мне думаешь.

Он качнул головой, затем завёл мотор и плавно вырулил со стоянки. Его янтарно-карие глаза сосредоточились на дороге. Мне пришлось убрать свою руку, чтобы не мешать ему переключать передачи.

Молча он довез меня до дома. Перед тем, как выйти из машины, я рискнула попробовать коснуться его еще раз. Не мог же он так быстро возненавидеть меня. Ведь еще недавно я нравилась ему. Должен же быть шанс распутать этот ужасный клубок из брошенных фраз. Вернуть ту вселенную, где существуем мы вдвоем.

— Гор, я не хотела… Я так сказала просто на эмоциях.

Как же тяжело говорить. Обращаться к этой ледяной космической пустоте. “Я ведь влюбилась в тебя.

Просто мне очень страшно, что это не взаимно. Что для тебя это ничего не значит. Страшно поверить. Скажи, что все по-настоящему”. Слова кружились в голове.

Гор чуть качнул головой в отрицании.

— Это я ошибся.

Слова впечатались в мое сознание. Я вся будто онемела.

Ошибся. Он ошибся в том, что я ему нравлюсь. Ошибся, что связался со мной. Все, что было — одна большая ошибка.

Я вышла из машины. Никто, конечно же, меня не остановил. Не видя дороги, я автоматически поднялась в свою квартиру. Нажала кнопку дверного звонка, забыв про ключи.

— Света, что случилось? — передо мной расплывалось встревоженное лицо Нади. Цветы упали из моих рук на коврик в прихожей, образуя бело-зеленый узор. Она обняла меня. — Да что же такое?

И только когда я услышала свои собственные рыдания, я вдруг осознала, что мое лицо было мокрым от слез.

Я все поняла.

Где-то в половине третьего ночи. Пришло осознание. Да, я плохо разбираюсь в людях и совсем профан в том, что касается отношений. Но когда ставки очень высоки, сильнее всего боишься, что сбудется самый негативный сценарий. Так сильно тревожишься, что неосознанно и быстро воплощаешь именно его. Лишь бы больше не ожидать худшего. Не плескаться в вакууме неизвестности. Поэтому все у нас с Гором пошло наперекосяк.

В половине четвертого ночи, вернее, уже утра, в голове созрел план. Тогда он мне показался просто гениальным. Вспышкой озарения, постигшей мой уставший, настырный мозг.

Сейчас, в дневном свете, когда я шла в отдел маркетинга и приближалась к рабочему столу Гордея, план немного поблек. Но я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в кожу ладоней, и, отмахнув все сомнения, гордо продолжила ему следовать. Ведь ничего другого я не придумала, а сдаваться упрямо не собиралась.

Я хотела одним выстрелом убить двух зайцев. И времени оставалось мало. Утром четверга, как я помнила, Кисевин отчитывается Полине Андреевне о корпоративной тимбилдинговой акции. То есть о том, где собрать всех сотрудников, чтобы бесполезно провести время, якобы для улучшения сплоченности коллектива.

Гор работал за компьютером, сосредоточенно глядя в монитор и щелкая мышкой. Серьёзный светло-карий взгляд. Чуть вьющиеся каштановые волосы. Офисная голубая рубашка. Лишь медная щетина выдавала присущее ему дерзкое свободолюбие. И где же тот улыбчивый проныра с шуточками наготове? Или он включал этот режим только в случае необходимости?

Марков махнул мне рукой в приветствии. Лена с Аней сделали вид, что заняты работой.

Гор поднял на меня взгляд, только когда я вплотную подошла к его столу и облокотилась о край бедром. Хотя, наверняка, уже давно меня заметил.

Главное — сохранять лицо. Выглядеть спокойной.

— Привет.

Гордей выдохнул через нос и откинулся на спинку офисного кресла.

— Привет.

Ровный низкий голос. Пародирует робо-Руслана? Ну ладно. На теплый прием я особо и не рассчитывала.

— У меня к тебе дело.

— Какое?

— Личное. Но не беспокойся, оно не касается нас с тобой, — поспешила заверить его, переступив с ноги на ногу.

Гор быстро загасил необъяснимые грозовые всполохи в своем янтарном взгляде.

— Говори.

По ощущениям, я готовилась шагнуть в пропасть с обрыва.

Я сделала крошечное движение, чтобы обогнуть стол и подойти к Гордею. Затем склонилась ближе, однако сохранив некую дистанцию. И понизила голос, чтобы меня слышал только он.

— Я бы не хотела, чтобы о нашем разговоре кто-нибудь знал.

Это был мой максимум усилий, чтобы выглядеть спокойно и держать себя с ним по-деловому.

Его терпкий парфюм заполнил мои рецепторы. Они вопили, бесновались, требовали быть еще ближе к нему. Я надеялась, что мое вторжение в личное пространство тоже хоть немного действует на него. Конечно, после вчерашних слов, он держался невозмутимо и отстраненно. Лишь проницательно смотрел, пытаясь разгадать мои истинные намерения.

— Если это какой-то ход, то не стоит…

Взгляд Гордея скользнул по моей шее вниз к блузке. Он едва заметно втянул носом воздух. Затем чуть сдвинул своё офисное кресло в сторону от меня.

Я спрятала грустную улыбку. Нас тянуло друг к другу. И я должна была… хотя бы попытаться прийти к взаимопониманию. Была моя очередь устраивать “план-перехват”.

— Нет, я же сказала…

— Ладно, идем, — перебил меня он, быстро поднимаясь из своего кресла.

Пиццерия выглядела слишком оптимистично-радостной для наших серьезных лиц: с ярко-оранжевыми полосатыми стенами, милыми комнатными растениями на подоконниках. Зато она была недалеко от “Канцелярской империи”, и сюда редко заглядывали наши сотрудники. Я прекрасно знала, что слухи распространяются по офису со скоростью лесного пожара. Мы итак вышли вдвоем из офиса на глазах у двух заядлых сплетниц. А от сохранения этого разговора в тайне зависел успех исполнения всего плана.

— На самом деле мне нужна твоя помощь.

Я размешивала пластмассовой микроложечкой сахар в кофе в отвратительном картонном стаканчике. И боролась с этой ужасной растительной пеной, ни капли не напоминающей молочную.

Гордей приподнял бровь.

— И в чем же?

— Что там насчёт тимбилдинга?

— Мы пришли сюда поговорить об этом?

— Отчасти да.

— Мне уже начинает казаться, что это просто повод, — он приправил слова ядовитым сарказмом, — вот только я опасаюсь поверить в подобное. Во второй раз.

Я в ответ ехидно прищурилась. Ведь вчера четко сказала ему, что Марков и был только поводом, а Гор все равно не поверил.

— И не стоит. Потому что мне действительно нужна твоя помощь. Я хочу помирить Марину с Антоном.

И нас с ним. Только ему пока об этом знать не обязательно.

— Кажется, я уже говорил, что не предлагаю услуги свахи.

Теперь была моя очередь изображать едкую саркастичную улыбку.

— Я помню. Этого и не требуется. Нужно сделать так, чтобы они оказались в одном пространстве, без возможности улизнуть друг от друга. Дальше магия их любви справится сама…

Гордей просканировал меня подозрительным взглядом на предмет сумасшествия.

— Какая. Ещё. Магия?

— Их любви, — подтвердила я строго, и грозно посмотрела в его глаза. Пусть думает обо мне, что хочет. В срабатывание нашей с ним “магии” я тоже верю. — Нужно устроить тимбилдинг так, чтобы ни один из них не знал, что другой тоже едет. Пусть Антон думает, что Марины не будет, а Марина — что Антона. Когда они встретятся, отказываться будет уже поздно. И желательно, чтобы уехать из этого места было проблематично. Путешествие на теплоходе, сплав по реке… Что-то такое… Если они будут мельтешить перед глазами друг друга полдня, то тут магия и накроет их. Тепленькими.

Я надеялась, что и нас с Гором тоже.

Гор шумно выдохнул носом воздух.

— Звучит как безумие.

— Звучит как план.

Причем этот план рассчитан на две пары сразу. Я ведь намеревалась достучаться до Гора, попробовать перекинуть между нами невидимый мостик взаимопонимания. Обозначить свои чувства к нему.

— Так какие есть идеи для тимбилдинга?

— Я думал предложить Андреевне либо пейнтбол, либо поездку с палатками в кемпинг у реки.

Мои глаза загорелись азартом.

— С ночевкой на природе?

— Возможно. Как минимум — отдых у воды.

— Идеально! — мое лицо озарила радостная улыбка. — И пусть этот кемпинг будет как можно дальше от города. Когда все будут записываться, то не указывай Антона и Марину… Ай, что там, я сама возьмусь вести эти списки. А на тебе будет техническая часть поездки. Придется расписать всем, что нужно будет взять с собой. Но я помню, что ты гениальный организатор.

— А с чего ты взяла, что я тоже еду и буду отвечать за организацию? Поездка намечается на выходные. С пятницы я уже не работаю в “Канцелярской империи”. Что выберет из двух вариантов Андреевна — это уже меня не касается…

Мое лицо вытянулось, и радостная улыбка тут же померкла. Нет, только не это. Я ведь хотела…

— Пожалуйста, Гор. Уговори её на кемпинг. В последний раз. И поедем тоже. Хотя бы в честь прощания с коллегами.

Его янтарный взгляд изучающе прошелся по моему лицу.

— Руслан поедет. Он начальник. Думаю, этого будет достаточно.

Раздражение разлилось по моим венам, но я заставила себя сдержаться и не высказать ему все, что думаю.

— Мне нужен именно ты, — произнесла я твердо. — В этой поездке. Именно твоя помощь.

Гордей вздохнул и привычно потер медную щетину.

— Разве?

— Не заставляй меня повторять. Я понимаю. Я вчера наговорила лишнего, но между мной и Русланом ничего нет и никогда не было. А ты тоже хорош, потащил меня смотреть квартиру. Так что у тебя тоже рыльце в пушку!

Гордей не выдержал сочетания моего серьёзного лица и пламенной речи и рассмеялся.

— Что, рыльце? И где же оно у меня? Не припомню у себя такой части тела.

В его глазах снова разгорались искорки. Ничего, эти искорки у меня ещё запляшут хороводами!

— Гор!

— М-м?

— Ты не собираешься делать для меня это проще, да? — я скрестила руки на груди.

— Определенно, нет.

Он произнёс это с самым довольным выражением лица.

Я вздохнула и потерла пальцами переносицу. Мой отчаянный вид, кажется, повлиял на него. Либо он, как всегда, просто забавлялся, издеваясь надо мной.

— Ладно. Если ты так просишь.

— Спасибо!

— Но это не просто так! Ты будешь мне должна.

— Заметано. Любой долг, — глядя в его лукавые карие глаза, я поспешила трусливо добавить: — В разумных пределах.

Ох и хитрое же было выражение его лица, когда он наконец ответил:

— Поздно. Ты уже согласилась.

Майское солнце вовсю пригревало. В воздухе обманчиво веяло тёплым летом. Поляны кругом были покрыты свежей травой. Чуть поодаль в низине текла река — быстрая, с холодной, ключевой водой. Но именно в этом месте образовалась излучина с небольшой тихой заводью и пологим спуском. Здесь же на плато, у края смешанного леса, располагался кемпинг. Из удобств там был санузел, отдельно стоящий домик с душем, уличная раковина с подведенным водопроводом и крытая беседка.

Все, кто записался в поездку, как куча муравьёв, выгружались из автомобилей со своими ношами и обустраивали палаточный лагерь.

Я чувствовала себя покорителем дикой природы. Ведь у меня с собой была двухместная палатка, которую я позаимствовала у Надиного мужа, спальник, рюкзак со всем необходимым и пакет с провизией. А главное — у меня был план и вера в его успех.

— Ты взяла средство от клещей? — спросила меня Марина, щурясь от яркого солнца и оглядывая территорию.

Воздух благодаря растущим неподалёку соснам был просто непередаваемым.

— Кажется, да. Я тебе одолжу. Но похоже, нужно было еще взять крем от загара, потому что плавит нас, как на сковороде.

Мы с Мариной договорились поселиться вместе в одной палатке. Ната по понятным причинам решила не ехать, сославшись на заболевших погодок. Я смотрела на длинный свёрток плотной ткани у ног и совершенно не представляла, как из него получить наше временное жилище. Надеялась и ждала, что нам на помощь с установкой палатки придет кто-нибудь. Желательно, Гордей.

— Что?!

Резкий недовольный возглас Марины заставил меня обернуться. Тёмно-серый внедорожник прибыл на место, как и договаривались. Все четко по плану.

— Он же не собирался ехать!

— Ну, насколько я знаю, ребята забыли в офисе запасы питьевой воды, Антон решил вернуться и привезти.

Я старалась звучать беззаботно и скрестила пальцы, чтобы Марина купилась на эту легенду.

— А откуда ты узнала?

— Прочитала в общем чате поездки.

— Пусть оставляет воду и уезжает.

Марина нервно закусила губу, хотя взгляд её был прикован к внедорожнику. Как только Гриневский выпрыгнул из него в своей спортивной футболке, не скрывающей рельефную спину, взгляд Марины полыхнул, и она резко отвернулась.

— Такой далёкий путь. Зачем ему возвращаться? Да и нам еще одни крепкие мужские руки не помешают. Здесь столько пространства, что вы ни разу и не столкнетесь за весь день.

Марина страдальчески хмурила брови, на её лице отразилась внутренняя борьба. Конечно, ведь они были в ссоре уже неделю, и продолжать показывать себя спокойной и холодной перед Антоном было все сложнее. Она однозначно очень скучала.

И я её хорошо понимала. Потому что постоянно пыталась незаметно следить взглядом за местонахождением Гордея. Его каштановая шевелюра полыхала на солнце медным отливом то там, то тут. Он руководил разгрузкой и размещением. А еще сегодня на Гордее были джинсовые шорты и спортивная майка с символикой какой-то баскетбольной команды, открывающая крепкие руки и плечи, покрытые милыми веснушками. Я умирала от желания провести по ним пальцами и обнять его. Уткнуться носом в ямку у шеи. Но нужно было прежде поговорить, а значит, дождаться тёмного времени суток, когда уже завершатся все мероприятия. Таков был план.

— Пока все не закончат со своими палатками и вещами — нам некому будет помочь.

Марина воинственно уперла руки в бока.

— Мы и сами справимся.

Я, конечно, не питала иллюзий по поводу своих способностей. Но вдруг у Марины были скрытые таланты.

— Давай сделаем это.

Я дала ей пять и мы азартно улыбнулись друг другу.

— Кажется, это не должно так выглядеть…

Я со всех сторон рассматривала получившееся недоразумение. Полчаса трудов, пыхтения в поте лица и мы получили какой-то грустно свисающий парус вместо круглого домика.

— Ты уверена, что больше нет дуг?

— Нет, я все посмотрела. Может, одна осталась дома? У Артёма в кладовке лежало все упакованное, и я просто взяла свёрток в чехле. Даже не подумала проверить содержимое…

Вместо двух направляющих дуг, идущих крест-накрест, чтобы образовать купол, у нас оказалась лишь одна. Поэтому ткань грустно висела треугольником по сторонам этой единственной опоры.

За это время все уже разместились в кемпинге и осваивали беседку, откуда до нас доносились разговоры и смех. И уже долетал запах дыма с мангала. Желудок сжимался и жалобно урчал.

— Девчонки, помощь нужна?

Сбоку к нам подошёл Саша.

— Вот… — с укором показала Марина на наш недострой.

— Ясно.

Пока Саша осматривал палатку и её части. Я оглянулась по сторонам.

Марков разговаривал с Аней, стоя у новенькой палатки из ярко-зелёной ткани. Маринкин Антон таскал дрова и пакеты с провизией в беседку.

О, нет! Будто таран прилетел мне прямо в грудь. Гордей расправлял ткань на двускатной палатке. Рядом, мило улыбаясь, стояла Лена, поправляя длинную русую косу. То есть ей он решил помочь, а мне — нет?!

Горечь разлилась внутри, словно дымом заполняя каждую клеточку лёгких. Черт! Когда я хотела вытащить Гора в эту поездку, я и не думала, что выгода от такого совместного отдыха может достаться другой. Я отвернулась. Смотреть, как они воркуют, было выше моих сил.

— Ты чего, Свет? Побледнела так.

Марина привлекла мое внимание. Я лишь отмахнулась.

— Все в порядке. Просто жара. Ну что там?

Саша поднялся с корточек в полный рост.

— У вас нет одной дуги.

— А и ладно, из купольной пусть будет двускатная, — махнула я рукой.

— Да и во сне нам на лица будет свисать эта ткань, — саркастично добавила Марина.

— Я сделаю распорку из какого-нибудь прута. Все будет нормально.

Признать поражение сейчас еще и в этом было слишком тяжело. Руки итак опускались. А мне предстояло еще помирить двух упрямых влюбленных. Должна же эта дурацкая поездка послужить хоть чему-то хорошему!

— Саш, посмотри пожалуйста, может, все-таки есть еще дуга где-нибудь под палаткой. Марин, помоги подтянуть ткань повыше.

Сама же я поспешила отойти шагов на десять по дорожке, чтобы Марина и Саша оказались вдвоем в этом нелегком деле. Я наблюдала за ними со стороны. Саша о чем-то пошутил, и Марина легко рассмеялась. Ткань из её рук то выпадала, то сбивалась в кучу.

Антон стоял возле мангала в беседке и взглядом буравил Марину. Облегающий темный лонгслив контрастировал с её распущенными светлыми волосами, а талию выгодно подчёркивали синие джинсы. Антон не сводил с неё и Саши пристального взгляда. Идеально.

Мне не хватало только сложить пальцы лодочкой и издать злодейский смех. Я великий комбинатор. План работал. Магия, в которую не хотел верить Гор, тоже… Жаль только, что это не касалось нас с ним. Потому что он меня совсем не замечал.

Как раз, когда был готов обед, на чёрном внедорожнике прибыло начальство. Соколов — наш гендиректор, Андреевна и Викторовна — два его зама. Все в аккуратных спортивных костюмчиках. Стартовала официальная часть. После утоления зверского аппетита, проснувшегося от испытаний с разбивкой лагеря, начались эстафеты. Мы поделились на команды и выполняли разные дурацкие задания, которые придумала для нас Полина Андреевна. Самое несправедливое, что Гордей не участвовал, только вёл счет. Зато Антон выдавал такие перлы, что весь коллектив покатывался со смеху. И даже Марина не выдержала в очередной раз и рассмеялась над его сравнением нас с туземцами.

Когда вечер стал накрывать холмы сумеречным пологом, начальство нас покинуло. А продажники тут же вынули из закромов запрещённые напитки. Их веселье только набирало обороты. Я знала, что Гордей не пьет. Да и многие другие, кто, как Антон, были за рулем. Самой мне тоже не хотелось присоединяться к веселью.

На душе было тоскливо. Когда солнце скрывалось за горизонтом, оставляя на темнеющей водной глади последние светлые росчерки, я отправилась к берегу. Здесь было тише, чем в лагере, и не нужно было держать лицо.

Куртка мягко легла мне на плечи.

— Замерзнешь, Свет, — тихо сказала Марина. — От воды такой холод идет.

— Спасибо. Я не долго.

— Понимаю. Эта поездка отняла у меня все моральные силы. Тяжело быть рядом и не вместе. Я не стала спрашивать, вижу, что у вас с Гордеем что-то произошло. Если захочешь, сама расскажешь.

Я повернулась и обняла Марину, положив руку ей на плечо.

— Мне уже хочется, как болотному чудищу, летать над водой и выть, — усмехнулась я. — А у вас все наладится с Антоном. Он тебя очень любит. Это видно.

Марина вздохнула.

— Надеюсь. И у вас тоже, пусть все сложится наилучшим образом.

— Да. Идем, пока нас комары не съели.

Вернувшись в кемпинг, мы с Мариной застыли в недоумении. Наш парус — лёг. Та единственная дуга, не найдя опоры, распласталась вместе с тканью по основанию, покорившись своей судьбе.

— Черт, — выдохнула я. — Даже парус не выдержал.

— Да уж.

Кто-то уже забирался в палатки на ночлег. Часть коллектива продолжала отдыхать в беседке.

Вдруг рядом раздался такой знакомый низкий голос.

— У меня большая трёхместная палатка. Вам лучше переселиться ко мне.

— Спасибо, Гордей, — ответила Марина.

Я в сумерках вглядывалась в его спокойное лицо, на котором играли тени. Пыталась прочесть эмоции в тепло-карих глазах.

— Марин, собирай вещи и идем со мной.

Высокая фигура Антона Гриневского появилась возле нашего разлегшегося паруса.

— Почему ты думаешь, что я пойду? — спросила его Марина, скрестив руки на груди.

— Почему ты думаешь, что я позволю тебе ночевать не со мной? — парировал Антон, обернувшись к ней с ухмылкой на губах. — Это твой рюкзак? Пакет?

Антон взял вещи Марины, когда она кивнула, и понёс их в свою палатку.

Я мысленно подталкивала Марину. Ну же! Не глупи! Антон давно ищет способ все исправить. Уж я-то его понимаю. Марина напоследок посмотрела на меня. Я утвердительно кивнула, мол, иди, со мной все будет хорошо. И облегченно выдохнула, когда Марина все же последовала за Гриневским.

И остались только я и Гордей у этого памятника наших надежд — отдыхающего паруса. Может, это добрый знак, что я перейду в его палатку.

Гор прочистил горло.

— Не зря ты меня уговаривала поехать.

Мои губы тронула лёгкая улыбка.

— Это точно.

Гордей терпеливо ждал, пока я собирала вещи. Затем перехватил мой рюкзак, чтобы помочь его отнести. Я кинула взгляд на вспыхнувший экран мобильного. Пропущенный от Нади. Странно. Звонка я совсем не слышала.

— Гор, я сейчас, только сестре позвоню.

Гордей понес мои вещи в свою палатку, от чего где-то внутри меня разливалось затаенное волнение. Ведь скоро настанет момент истины — время разговора, на который я настраивалась целые сутки.

Я набрала номер Нади, но телефон не издавал даже гудков исходящего вызова. Черт. Связь плохо ловила. Я отправилась выше в сторону холма в поисках заветных делений и шаг за шагом постепенно покинула территорию палаточного лагеря.

— Надь… — казалось, мне ответили, но звонок сразу оборвался.

Из-за неровностей рельефа участки с устойчивой связью сменялись участками, где её не было вовсе.

Мне пришлось подняться ещё выше, почти к самой кромке леса. Хоть бы на дерево лезть не пришлось! Ночной древолаз из меня был бы совсем никудышный.

Лес вырастал впереди мрачной темной стеной. Я прислушивалась к каждому шороху. Интересно, здесь водятся дикие звери? Позади меня на плато в кемпинге горели огоньки, раздавался шум голосов. Особенно из беседки — там собралась самая активная часть коллектива, преимущественно мужская. Наверное, будут гудеть до утра.

Насколько днем было жарко, настолько же холодно стало после захода солнца. Близость реки и леса только добавляла пронизывающей сырости. Плечи покрылись мурашками, хоть на мне и была кожаная куртка. Подняв телефон в руке повыше я сделала ещё несколько шагов в направлении деревьев. Мой кроссовок недружелюбно встретил на пути какую-то сухую корягу. Раздался смачный хруст. Запнувшись, я покачнулась и телефон вылетел из моих рук.

— Ой!

Почему экран телефона погас? Глаза, привыкшие к свету, не могли сразу разглядеть, что находится под ногами. Я присела на корточки и стала шарить по земле, передвигаясь гуськом.

— Ну же, вернись, я куплю тебе новый чехол… и все про… — щу!

Моя рука внезапно нащупала нечто мягкое и одновременно сухое.

— А-а-а!

Я громко вскрикнула и, не удержав равновесия, окончательно уселась на землю, покрытую прошлогодней листвой. Боже! Кажется, я нащупала гриб.

Вдруг за спиной раздался шорох. Повернув голову, я не могла понять, что это за движение, ведь огни кемпинга были существенно ниже. Кто это мог быть? Мой мозг отчего-то выдал самую очевидную реакцию — панику.

Я истошно завопила и стала неловко пятиться, сгребая своим телом сухие ветки по пути.

— Света, Свет, ты чего?

Фигура, слабо освещаемая со спины, вдруг остановилась. Гордей направил на меня фонарик своего телефона.

— Гор, как же ты меня напугал!

Я дышала часто, с присвистом выдыхая, и щурилась от яркого света. Затем к этим лучам присоединились бегающие лучи фонариков из кемпинга. Кажется, я переполошила своими визгами весь палаточный лагерь.

— Что тут у тебя случилось? Решила поползать по земле в темноте? Грибы собираешь?

— Я уронила телефон, — ответила я, закатив глаза на его саркастичные замечания, и, подобрав мобильный, повертела его в руке в качестве доказательства. — И мне показалось, что на меня идет енот!

Голос Гора звучал терпеливо и одновременно с примесью иронии.

— Не подозревал, что мы с енотом так похожи. И, кажется, меня сейчас запишут в маньяки…

Я вдруг поняла, что лучи фонарей выхватили фигуру Гордея рядом со мной, сидящей на земле.

— Все в порядке! — крикнула я, поднимаясь и принимая ладонь Гора в качестве опоры.

— Думаю, твоего заверения будет недостаточно. Моя репутация висит на волоске, — отшутился Гор.

— В смысле?

— В прямом. Понадобится что-то посолидней.

— Ты опять издеваешься?

Я не могла понять, к чему он клонит.

— Надо сказать “Спасибо Гордею, он — лучший”, что-то в этом роде… А не просто “все в порядке”.

— Это еще зачем?

Ох, уж эти его вечные шуточки. На грани серьезности и абсурда.

— Ну как, я пришел, спас тебя от воображаемого енота, так? Гостеприимно выделил место в своей палатке. Отнёс вещи…

— Гордей, перестань меня подначивать.

— И я напоминаю, что за тобой числится долг. Я здесь вообще нахожусь по твоей просьбе.

Его голос разливался бархатом, пока он выдавал все аргументы один за другим. Если бы я могла видеть его глаза, то, наверняка, в них бы плескалось веселье. Но все, что находилось за пределами лучей его фонарика, тонуло во мраке.

— Ладно.

— Что, так просто? Я уже рассчитывал на словесные баталии.

Телефон в руке завибрировал.

— Да, Надь, здесь плохая связь, говори быстрее.

— Света, ты забыла дома одну запчасть от палатки, — раздался в трубке обеспокоенный голос сестры. — Артем нашёл её.

Ага, или, скорее, вспомнил, что не положил её на место.

— Я уже знаю. Все в порядке. Завтра позвоню.

Мы быстро распрощались. Гордей все еще стоял рядом, в ожидании.

— Я уж думал, что проблемы с твоей палаткой — это часть плана.

— Нет. Это был перст судьбы!

Я сделала несколько шагов по направлению к кемпингу.

— Ты уже уходишь и даже не собираешься спасать мою репутацию?

— Там уже нечего спасать. Я просто всем объясню, что ты был похож на бешеного енота. Все из-за этого.

Я уверенно шагала вниз по холму.

Гордей цокнул языком, изобразив недовольство.

— Долг платежом красен.

Не дождавшись моего ответа, он продолжил:

— Сделай дело — гуляй смело.

— Любишь поползать в темноте — люби и покричать в благодарность за спасение от енота.

— Не было же никакого енота!

— Но изначально ты этого не знала.

Я поняла, что он не отстанет. И резко развернулась к нему так, что он на ходу почти впечатался в меня. Ему пришлось обхватить меня за плечи, ведь мы оба чуть покачнулись.

— Ну так что?

Его голос был таким чарующим. Низким. Даже чуть хрипловатым. Нотки терпкого парфюма смешивались со свежим лесным воздухом в приятный пряный коктейль. Он был так близко, что мне захотелось… Нет, нужно было срочно что-то предпринять.

— А знаешь, хорошо.

— Хорошо?

Он и сам не сильно верил, предлагал просто, чтобы подразнить меня. Но я была готова его удивить.

Набрав побольше воздуха в легкие, я запрокинула голову к ночному небу.

Мой громкий крик огласил окрестности:

— Гордей! Кисевин! — Лучше! Всех!

Со стороны кемпинга послышались одобрительные возгласы в нашу сторону.

Я рассмеялась, не выдержав выплеска эмоций. По телу расползалось странное электричество.

— Вау, — прошептал Кисевин, усмехнувшись и качнув головой.

Я не стала говорить, что действительно так считаю. Эхом отдавались в голове его слова “ты так обо мне думаешь”. Этим поступком я пыталась хоть немного убедить его в обратном.

— Я распугала всех ночных зверей и птиц. И теперь все в кемпинге будут думать, что я уже накидалась.

— Да, ты даже немного оглушила меня.

Гордей легко рассмеялся. Его смех прозвучал таким мягким и искренним.

— Зато долг зачтен. Теперь мы квиты.

Я на одно мгновение прижалась к нему и обняла, стиснув его торс в спортивном худи. Как же мне его не хватало. Даже этих шуточек. За весь день мы и парой фраз не перекинулись. Затем так же быстро отстранилась и загашала в палаточный лагерь.

Через несколько секунд шаги Гора раздались позади, он следовал за мной чуть поодаль.

Проходя мимо одной из палаток, я услышала голоса Ани и Лены. Я не хотела знать содержание их беседы, поэтому ускорила шаг.

— У него же трёхместная палатка, вот и позвал!

— Да эту Дылду нужно сложить в три раза, чтобы она поместилась — так что как раз.

— Не переживай, такие не в его вкусе.

— Я знаю, и как мне кажется…

Дальше я уже не слышала. В груди что-то сжалось в одну болезненную точку. Я прошла еще десяток шагов по инерции, затем встала, как вкопанная. Оглушенная своими мыслями. Почему меня это так сильно задело?

Вскоре Гордей нагнал меня.

— Моя палатка там, идем.

Хорошо, что было темно и он не мог прочитать эмоции по лицу.

Гордей повесил небольшой ручной фонарик под потолком довольно просторной палатки.

— Забирайся…

Я разулась, оставив кроссовки на улице, и пробралась внутрь. Затем Гордей дотянулся и застегнул вход.

— Чтобы комары не набились.

— Хорошо, — я мягко улыбнулась и потянулась к свернутому рулоном спальнику.

Расправив пенный коврик и спальник на некотором расстоянии от Гордея, я уселась сверху, сложив по-турецки ноги. Было довольно уютно находиться с ним здесь, вдвоем.

— Что у нас по плану?

— Обычно ты строишь планы, я просто собираюсь отдохнуть и выспаться. И тебе советую сделать то же самое. Завтра ранний подъем.

Гордей вытянулся вдоль палаточной стены, спрятав ноги в свой спальник и заложил одну руку за голову. Второй рукой он удерживал мобильный и что-то в нём читал.

Голубоватый свет экрана падал на его лицо, очерчивая брови, скулы с чуть отросшей щетиной, длинные ресницы — когда он опускал взгляд.

Я могла думать только о том, что эта поездка может стать нашей последней встречей. С понедельника его уже не будет в офисе, и кто знает, как все сложится дальше. С учетом того, что я вполне могу быть “не в его вкусе”... Черт бы побрал этих девчонок, они сумели посеять во мне зерно сомнения. Попасть в мою болевую точку.

Я щелкнула кнопку и фонарик потух. Достаточно будет света от телефона. В полумраке завести разговор будет легче. Меня так раздражало, каким уравновешенным и спокойным выглядел этот провокатор, собирающийся тихо провести ночь на своей половине палатки.

— Ты что, даже домогаться меня не будешь? — спросила я деловым будничным тоном. — Как-то это уж совсем не по-джентльменски.

Не то, чтобы я говорила всерьез, но мне хотелось взбаламутить эту тихую воду.

Гордей глухо закашлялся от неожиданности.

— Что? Разве я не должен соблюдать твои личные границы? Ты обычно их так ревностно отстаиваешь, — парировал он, моментально придя в себя. Зато его взгляд наконец-то обратился ко мне. — И я уже говорил, что далеко не джентльмен.

— Ты как-то перевернул это понятие в настоящем контексте.

— Первой это сделала ты.

— Ладно.

— Ладно.

Несколько секунд мы в молчании смотрели друг на друга.

— Надень на себя всю теплую одежду, которая у тебя есть. Ночью будет холодно.

Его голос прозвучал приглушенно.

— Хорошо. — Я потерла переносицу пальцами. — Гор?

— М-м?

— Я хотела сказать, что…

— Не нужно. Я итак знаю, что тебе жаль. И все такое. Проехали.

Он погасил экран телефона и его лицо скрылось в полумраке.

— Мне никогда никто не нравился так, как ты.

Я старалась дышать ровнее, сердце в груди тарабанило, как сумасшедшее.

— Спасибо, Свет. Но, честно говоря, ты меня не знаешь.

Его слова как удар в гонг. Вместо “ты мне тоже”. Хотя само это определение “кому-то нравиться” звучало так по-детски из моих уст. Но прогреметь признанием в любви к нему прямо сейчас я не могла. И не потому, что этого не чувствовала, а просто потому, что эти семена упали бы в неподготовленную почву.

— Я наговорила лишнего о тебе. Несправедливо. Мне просто показалось, что ты был не слишком мной увлечен. И не подпускал меня к себе близко.

— Знаешь, мне тоже. Казалось, что ты не слишком мной прониклась. — Он невесело усмехнулся. — Чем ближе я пытался быть, тем сильнее ты шарахалась от меня. Я не хотел ещё больше давить.

— Давай попробуем заново.

Слова давались мне с большим трудом. Тело пробивала мелкая дрожь от холода и нервов вместе. Я ждала, затаив дыхание.

— А что сейчас изменилось? — Гор нервно взъерошил пальцами волосы. — Ты уже не считаешь, что я мечусь от одной юбки к другой, в поисках себя? Или тебя уже не волнует то, почему я не пью?

Эти вопросы, сказанные обманчиво спокойным тоном, обдали меня льдом. Метафорически я нырнула в ледяную воду с головой. Словно тысячи холодных иголочек кололи меня изнутри. Я пыталась вдохнуть кислород — но его не было. Весь кислород был в наших поцелуях и объятиях. В нашем тепле. Где-то далеко. Вне зоны доступа.

Я собрала все душевные силы и, помолчав немного, продолжила.

— Я вижу, какой ты сейчас. Не знаю, что было в прошлом, но ты можешь рассказать мне. Я хочу тебя узнать. Хочу, чтобы мы доверяли друг другу. Иначе неизвестность будет играть на наших страхах и нервах.

Я потерла предплечья, разгоняя мурашки. Боже, Гор, просто обними меня. Прикоснись ко мне. Скажи, что мы справимся. Разберемся со всем. Вместе.

— Прости. Я немного другого мнения, — его голос прозвучал хрипловато. — Я за презумпцию невиновности. Если человек тебя не подводил, то считаю, что нет поводов предполагать худшее. Я ведь не предавал тебя, чтобы обосновывать каждую крупицу твоего доверия.

Я растерла лицо ладонями. Разговор шёл не так, как я ожидала. Как же было сложно. В груди все болело и закручивалось вихрем. Я понимала, что мы снова не находим взаимопонимания. Тот мостик над пропастью, что должен был нас соединить, раскачало ветром и сорвало бурей в пропасть.

— Я уже сказала, что жалею о тех словах.

Гор шумно выдохнул.

— Дело не только в этом. Я просто… не могу позволить себе сходить с ума по человеку, если вижу, что это не взаимно.

— Не взаимно? Но это же не так.

— Извини, Свет. Давай не будем ещё раз проходиться по болевым точкам. Мы, кажется, неплохо вырулили в последнее время. И даже смогли подружиться.

— Ты хочешь остаться друзьями?

Я в неверии уставилась в полумрак палатки, едва различая силуэт Гордея.

— Да. Конечно. Не враждовать же нам.

— Да. Хорошо.

Я ответила словно робот. Как заведённый часовой механизм. С каким-то странным внутренним онемением. На мои руки упали теплые капли. Я запрокинула голову вверх и медленно вдохнула воздух, чтобы случайно не шмыгнуть носом. Чтобы не дать ему услышать. Затем угнездилась в своём спальнике, свернувшись калачиком. И долго прислушивалась к глухой темноте палатки, гоняя мысли по кругу. За все время я так и не услышала его ровного дыхания, как будто он не спал вовсе. Или же спал очень тихо.

Сама я, видимо, со временем провалилась в сон. Потому что, когда я открыла глаза, начинало светать, и Гордея в палатке уже не было.

Я медленно выбралась из своего спального кокона, сбрасывая сонное оцепенение. Сердце гулко толкнулось в груди, пронзенное молнией воспоминаний о вчерашнем разговоре. Последовал глубокий вздох. Это был тупик. Осознать который так быстро у меня не получалось. Но и продолжать думать о нем сейчас было для меня слишком.

Я пригладила рукой растрепавшиеся волосы, затем скрутила их в низкий хвост.

Расстегнув молнию на входе палатки, я выбралась наружу. Стоило убрать обувь внутрь, кроссовки были ледяными и волглыми от утренней росы. Какой гребаный адский холод. Я поежилась и потерла плечи руками. Упела замерзнуть ещё в спальнике, даже не смотря на то, что не снимала куртку.

В половине седьмого палаточный лагерь был тихим и сонным. Утренняя зорька отбрасывала мягкий свет на лес и верхушки холмов. Над рекой ещё стояла туманная влажная дымка. Я отправилась в беседку в поисках других проснувшихся, так как оттуда доносились какие-то звуки.

— Привет.

Я уселась на одну из скамей, поглядывая, как над очагом колдовал Саша. Он ставил большой чайник на только что разведенный костер и щедро засыпал туда заварку душистого чая. Затем помешал этот странный чайный суп поварешкой и сел напротив меня.

— Ты рано.

Я обняла себя за плечи, убеждая, что не стоит стучать зубами от холода. Хотя бы при других.

— Ага. Никого, кроме тебя, не нашла. — Кругом, как после апокалипсиса, — он усмехнулся. — Выживших после такой ночи не много.

Как я и предполагала, на ранний подъем оказались готовы лишь те, кто не пил вчера. Остальных же и пушками было не разбудить.

— Ты не видел Гордея? — я спросила без оглядки на то, что Саша подумает.

Ночевали то мы с Гором вместе.

— Он ушёл в душ.

— В душ?!

Я не скрывала удивления. Было так холодно, что я ни за какие коврижки бы сейчас не полезла под воду. С учетом того, что в душевой кабине вряд ли было хоть каплю тепло.

— Ага, — усмехнулся Саша. — Он морж.

— Я удивляюсь, почему вся трава кругом инеем не покрыта, по ощущениям на улице мороз.

— Так вы вместе, с Гордеем? — неожиданно спросил Саша, выбив меня тем самым из колеи.

— Что? — Я нахмурила брови. — Нет. Мы не вместе. Мы… — друзья.

Последние слова дались так тяжело. Как будто, если я не буду говорить так, то это ещё можно будет изменить.

— Да? А мне казалось… Ну ладно. Я просто хотел…

Его ясные серые глаза вдруг со всей серьезностью остановились на мне. И я застыла в ожидании. Не понимая, к чему он клонит.

Вдруг он молча встал с места, взял с соседней лавки плед и протянул мне. Затем передумал и сразу накинул мне на плечи.

— Спасибо.

Я посмотрела на него снизу вверх. Так как он стоял возле моей лавочки.

Раздалось шипение. Часть воды выкипела из носика чайника и попала на огонь.

Саша вернулся к очагу и снял чайник, затем поставил его на стол на подставку.

— Чай готов.

— Да, было бы неплохо погреться чаем. Нужно только сходить в палатку за кружкой.

Я слабо улыбнулась, но не сдвинулась с места. Потому что хоть немного начала согреваться под мохнатым синтетическим пледом.

— Свет, сходишь со мной куда-нибудь? — обратился ко мне Саша.

— Куда? — не очень поняла я.

— В смысле, на свидание.

— А…

Вот это был неожиданный поворот беседы. Мы с Сашей никогда не общались. Я никогда не думала о нем в этом плане. Да и метафорических искр ни разу между нами не пробегало.

— Ты серьезно?

— Ну да. Почему нет?

Я в растерянности потерла лоб ладонью. Заспанная, с отекшими глазами после вчерашних слез, я наверняка, выглядела, как мышь, только что выбравшаяся из норы. И Саша, варил на костре чай и звал меня на свидание. Это был какой-то сюр.

— Слушай… Лучше… Лучше не стóит.

Как-то нужно было плавно соскочить с этой темы.

Саша при этом выглядел спокойным, как удав. Он в принципе всегда так выглядел, но… Он совершенно не был похож на мужчину, который добивается расположения понравившейся девушки. И это сбивало с толку. Если у него и был какой-то интерес, он его никак не показывал, ни во взгляде... ни в чем-то другом. Никаких нервных движений, жестов, улыбок. Вот даже прямо сейчас, когда звал на свидание, он говорил, словно о погоде.

— Почему?

— Предполагается честный ответ?

— Конечно.

— Я люблю Гора.

Эти слова я, неожиданно даже для самой себя, произнесла так спокойно и просто. Потому что ответ действительно был очень простым.

— Так ты же сказала, что вы друзья.

Саша даже не удивился, спросил, как будто просто хотел понять, чем объясняется противоречие моих слов.

— Да. Но я этого не хочу. Вернее, хочу не этого.

Я пожала плечами. И мои губы тронула грустная усмешка. Наверное, я выглядела жалко в глазах Саши, но мне было все равно. После вчерашнего по мне будто каток проехался. Так что уже было без разницы, не до общественного мнения.

— И он об этом знает? — Саша на миллиметр приподнял русую бровь.

— Я говорила ему. Пыталась, по крайней мере. Но он решил остаться друзьями.

Саша вдруг немного изменился в лице. Наверное, так выглядело его удивление. Я поморщилась.

— Да, и давай лучше не будем об этом.

Мы как раз вовремя успели закончить этот разговор, потому что в стороне послышались шаги. Через секунду Гордей зашел в беседку и опустился на скамью за столом.

— Доброе утро, — сказал он мне, как ни в чем не бывало.

Его волосы были чуть влажные. И, хоть он был одет в теплое худи, мне было очень холодно на него смотреть. — Доброе, — буркнула я в ответ, ощущая себя немного неловко.

Как там говорила Марина, “рядом, но не вместе”. Совсем скоро, мы будем уже не рядом. И поводов для общения будет уже не просто найти.

— Сань, чай как раз кстати, — мягко улыбнулся Гордей. Если бы не его уставший взгляд, я бы решила, что он бодр и отлично выспался. — Схожу за кружками. Свет, твою захватить?

— Да, возьми, пожалуйста, в синем пакете.

Как только Гор покинул беседку, я положила голову лбом на стол, иронично изображая отчаяние. На что Саша чуть слышно усмехнулся.

— Все наладится.

— Это вряд ли, — пробормотала я в стол.

— В жизни всегда есть место чуду.

Только оно и могло помочь в нашем случае.

Мы втроём пили утренний чай с баранками, который оказался безумно вкусным. Терпкий, с чабрецом. И главное — горячий. Уж не знаю, показался бы он мне таким вкусным дома, но в тех условиях он просто пробудил меня к жизни. И постепенно к нам стали присоединяться остальные обитатели кемпинга.

Через некоторое время появились и Марина с Антоном. Под ручку друг с другом. Подруга выглядела немного сонной, но было очевидно, что она снова светилась счастьем. Ну хоть кому-то в этой поездке повезло. Значит, вся моя затея оказалась не напрасной.

Марина обняла меня в утреннем приветствии.

— Ты как?

— Не выспалась, в остальном — отлично.

— Да? — провокационно улыбнулась она.

— Нет, не в этом смысле. Это уже по вашей части, — парировала я.

Марина отмахнулась и принялась за завтрак. Они с Антоном не привлекали к себе лишнего внимания. Но влюбленных было видно сразу. По тому, как один смотрит на другого, когда тот чем-то занят, как ненароком касаются, стараются что-то подать и даже в мелочах — чем-то помочь. Магия любви. Хоть Гор и не верил в неё. Может, если в неё не верить, то она и не сработает?

Я обернулась и перехватила взгляд Гордея. Он поднял большой палец вверх, незаметно показав взглядом на Антона с Мариной. Я так поняла, что он выразил своё одобрение, что мой план сработал. И я чуть улыбнулась ему в ответ. Продолжала смотреть в его светло-карие, янтарные глаза. Вместо прощания. И он тоже несколько секунд не отводил взгляд, пока кто-то его не окликнул.

Затем все стали разбредаться, сворачивать палатки, собирать вещи. Палаточный лагерь опустел. Машины наоборот оказались загружены. И наша поездка подошла к концу. Впереди меня ждала прежняя жизнь, офис и дом. Только уже без него.

В понедельник мы собрались на обеденный перерыв в пиццерии неподалёку от офиса, чтобы обсудить наши девичьи дела. Я уже вкратце рассказала Нате, что операция “Магия любви” прошла успешно, но она жаждала узнать подробности.

— Ты кстати выглядишь уже не такой бледной, Нат.

Марина, как всегда, заваривала себе улун.

— Да?

— Это просто у неё стресса меньше стало, — кивнула я с намёком.

— Как его будет меньше, когда у меня дома сумасшедший дом, извините за тавтологию.

— Ну, так что в итоге сказал Матвей? Не томи!

Ната убрала непослушную кудрявую прядь за ухо.

— Сказал, что поддержит меня во всем.

— Да?

— Ага.

— Ура!

— Ну вот!

Заголосили мы все втроём одновременно.

— Я все еще надеюсь, что кто-то из вас пойдет вместе со мной в декрет, — уже по-деловому заявила она, пронизывая убеждающим взглядом каждую из нас по очереди.

— Чур, я пас. Мяч переходит к Марине.

— А у нас уже есть Цветич, — смущенно пыталась оправдаться Марина.

— У меня уже двое пацанов. Так что извини, но эта отговорка не катит.

— Нам бы пожениться хотя бы, — робко посмеялась Марина. — Кстати мы подали заявление. Ночью в кемпинге. Пришлось взбираться на холм в поисках сети.

И мы с Натой издали одобрительные возгласы.

— У! Как романтично!

— Свадьба снова в силе!

— Марин, ну расскажи, как вы помирились? — в нетерпении спросила Ната.

— Поездка помогла. Да и мы оба уже дозрели. Из новостей, Антон попросил родителей выделить свою долю из имущества. Плюс собрал сбережения и уже нашёл нам квартиру. Прямо напротив дома Анны Петровны, чтобы было удобно ее навещать. Торжественно предложил мне посмотреть квартиру на днях, прежде чем окончательно договориться о сделке. Но, если честно, я уже согласна. Ведь понимаю, что сама наломала дров. Главное, я услышала от него, что свадьба затевается не ради быстрого усыновления Цветомира, а ради нас самих. Он даже ещё раз предложил выйти за него, сказал, что вспылил. Я тоже извинилась за все свои слова. И раз уж он пошёл на мировую, то…

— Конечно, обязательно нужно идти навстречу друг другу, — не выдержала Ната. — А что Яна?

— Яна пообещала поддерживать контакт с Цветичем и улетела в Сербию.

— Я так рада за вас, — вздохнула я с улыбкой.

— Ты все еще подружка невесты, если согласна.

— Конечно! Кто я такая, чтобы отказываться от такой чести!

— Свадьба будет небольшой, только для самых близких, — продолжила Марина. — Накоплений у нас не так много.

— Главное — не размах, а сила любви, — елейно проворковала я, сложив ладони лодочкой.

И девчонки рассмеялись.

— Свет, а что у вас с Гордеем? Я так поняла, он ушёл руководителем направления в “Эскперт”? — спросила Ната.

— Да. Он говорил, что так. Мы остались друзьями.

— О…

Девчонки синхронно потянулись ко мне, чтобы обнять за плечи.

— Ничего. Будет и на твоей улице праздник.

— Вот поймаешь букет у меня на свадьбе и выскочишь замуж за классного мужчину. Пусть Гордей потом локти кусает!

— Спасибо, — я прочистила горло. — Конечно! Так и будет. Со мной все нормально. Не переживайте.

Ничего нормального со мной, конечно же, не было. И по взглядам Наты и Марины было видно, что они это тоже прекрасно понимали. Но я была благодарна им уже за то, что поддерживали меня и не пытались лезть в душу. Бередить раны не хотелось, так как они были слишком свежими. Я хотела дать себе время, чтобы все обдумать.

— Я кстати беру отпуск на две недели. — Не стала говорить, что за свой счет, потому что вне графика меня никто отпускать не хотел.

Ната обеспокоенно заглянула мне в глаза.

— Нет, я не собираюсь сидеть дома и страдать. Просто съезжу к родителям. Немного отвлекусь от работы и от… всего.

— Может, это и хорошо.

— Не беспокойтесь, девичник устроим. Все по плану! Я обязательно вернусь.

— У нас итак каждый обед как девичник, — улыбнулась Марина. — Ты уверена, что нужен отпуск? Мне лучше помогает занять себя работой и всякими делами…

— Мне обычно тоже, но не в этот раз. Я просто хочу немного перезагрузиться. В офисе не могу ни на чем сосредоточиться. Не могу работать полноценно. Я буду на связи, так что обе — не берите в голову. Выйду через две недели, как ни в чем не бывало.

Я не стала говорить о том, что ощущаю себя какой-то потерявшейся. После всего. И что просто хочу понять, где себя искать.

— Если тебе так лучше, то, конечно, — мягко коснулась моего предплечья Ната.

— Да. Определенно, так будет лучше.

Во вторник я доделала срочные дела и в среду на работу уже не вышла.

Немного непривычно было не бежать с утра в офис. С учетом того, что Надя с Артёмом как обычно собирались на работу. Но я тоже не намеревалась оставаться дома. Планы на день у меня были. Я нашла в интернете объявление о сдаче в аренду той квартиры, которую смотрели мы с Гордеем, и набрала указанный номер телефона. Мне почти сразу ответила все та же Арина.

— О, я так и знала, что вы не упустите этот вариант, — ответила она с энтузиазмом, как только я объяснила, кто звонит.

— Могу я сегодня подъехать, чтобы подписать документы?

— Конечно, давайте встретимся по адресу, и я сразу передам ключи.

Хоть я и ушла в незапланированный отпуск, кое-какие накопления у меня были. Я могла оплатить аренду, залог и услуги риэлтора. Да и вещей для переезда у меня было не много. При желании я могла переехать за день. А желание у меня было. Мне хотелось взять жизнь в собственные руки, чтобы вернуть над ней контроль. Иначе казалось, что меня уносит течением, под которое я все время пыталась безуспешно подстраиваться. Это вовсе не означало, что я решила выбрать эту квартиру из-за Гордея. Просто незачем было выбирать другой вариант, этот мне вполне подходил по цене и расположению. Да и Гор все равно об этом не узнает.

Через два часа я встретила Арину на парковке, и мы поднялись в квартиру-студию.

— Вы вовремя с Гордеем успели решиться, а то у меня как раз спрашивали эту квартиру сегодня на просмотр.

Мы прошли в кухонную зону. Арина откинула за спину светлые кудрявые волосы и разложила на столешнице договоры.

Я взяла один экземпляр, чтобы прочесть условия. Профессиональная привычка — вчитываться в любые документы.

— Здесь буду жить только я, — все же решилась поправить Арину. — Мы с Гордеем уже не вместе.

— О…

Арина явно не знала, как было бы правильно отреагировать на мою информацию, чтобы не задеть мои чувства.

— Ни сочувствия, ни чего-то другого не требуется, все в порядке, — поспешила я улыбнуться.

— Ох, извините, просто я не ожидала, вы неплохо смотрелись вместе, — все же решилась сказать Арина.

— Да? Ну, такое бывает. Се ля ви — кажется, так говорят.

Я прочла стандартный договор аренды, по которому с меня потребуют возмещение любого нанесенного имуществу ущерба.

— Извините, а можно задать личный вопрос? — выдохнула я. Арина кивнула. — Я так поняла, вы учились с Гордеем вместе. А больше вас… ничего не связывало?

Арина облокотилась на кухонный островок и положила ладонь на столешницу. Миниатюрная, симпатичная, с голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами — мне казалось, она вполне была во вкусе Гордея.

— Вы имеете в виду, встречались ли мы когда-нибудь? — понимающе улыбнулась Арина. — Нет, мы просто учились в одной группе. Гордей почти все пять лет университета встречался с одной и той же девушкой, ещё со времен школы.

Мои брови поползли вверх.

— Даже когда играл в группе?

— А он не рассказывал? Он играл в группе как раз из-за девушки, с которой встречался. Она там то ли пела, то ли играла на клавишных, я уже и не помню.

Судя по тому, что тогда в баре в составе группы не было ни одной девушки, больше она с этой группой не выступала.

Гордей — однолюб. Звучало как-то непривычно. Словно мой фокус восприятия неожиданно сместился.

— Ясно. Простите за эти расспросы. — Я нервно прошлась пальцами по волосам. Затем взяла ручку и подписала оба экземпляра договора аренды. — Готово!

— Да ничего такого. Спасибо, — Арина стала убирать договор и ручку в папку, затем протянула листы мне, — это ваш экземпляр. Заранее, с новосельем!

В моей голове разрозненные пазлы никак не хотели вставать в нужные позиции и складываться в картинку. Меня охватило странное беспокойство, будто я что-то упускала. Что-то важное.

— А я почему-то думала, что Гордей был тусовщиком когда-то, — я натянула на лицо беззаботную улыбку. — И только потом стал той самой офисной акулой с неизменным стаканом воды в руке.

Арина вежливо посмеялась на мое сравнение.

— Я его сколько помню, то только со стаканом сока, — он прошла ко входной двери и начала обуваться, — даже на выпускном. По-моему так себе из него был тусовщик. Вот ключи.

Арина протянула мне связку ключей с брелоком в виде синей рыбки.

— Спасибо.

— Всего доброго.

Когда входная дверь за ней закрылась, я принялась шагать по квартире туда-сюда. Так всегда проявлялось мое беспокойство и сильные эмоции.

“Я живу отдельно с восемнадцати лет. Как только смог официально заключить договор на съем” всплыли в голове его слова. И он никогда не пил алкоголь, даже в студенчестве. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. В его семье у кого-то были проблемы с алкоголем. Поэтому он покинул дом, как только смог, и поэтому он всю сознательную жизнь избегает спиртного.

Черт!

Я закрыла лицо ладонями. Надо же было мне оказаться такой дурой, чтобы сказать ему те слова.

Не зря то, что я думала о нем прежде, он воспринял как дикую несправедливость. И после этого ещё помогал мне с поездкой. Боже.

Я взяла сумочку с ключами и выскочила из квартиры. Хотелось пройтись и подышать воздухом. В груди метался вихрь эмоций. Я бродила по улицам, пока не вышла на набережную. От квартиры до неё было не так уж далеко. В памяти всплывали моменты из прошлого, когда мы с Гором были здесь вместе. И я не старалась прогонять эти воспоминания. Мне хотелось сейчас думать о нем. Сложить в голове этот пазл до конца и посмотреть на картинку по-новому. В моем восприятии Гор прошёл путь от офисного проныры и провокатора, каким он мне показался в начале, до того искреннего и надежного человека, которого я узнала при более близком знакомстве. И мне его очень не хватало, со всеми гранями его личности.

Вскоре накрапывающий мелкий дождик загнал меня в ближайшую кофейню.

— Кофе с молоком и сахаром, пожалуйста, — обратилась я к девушке-баристе за стойкой, стирая с лица и волос холодные дождевые капли.

Это получилось так просто. Будто само собой. Я больше не выбирала напиток с новым вкусом. А просто заказала тот, который мне действительно нравился.

— Деревенский воздух свеж и чист, — ворчливо пробубнила я себе под нос, разгребая тяпкой канавку на грядке.

Затем провела острым уголком налопатника по мягкой, рыхлой почве ещё с десяток раз. Потому что нужно посеять морковь. В отпуске. В воскресенье. В девять утра.

Я стала вспоминать, почему езжу к родителям не дольше, чем на три дня. За два-три дня успеваешь помочь сделать все, что нужно, обсудить новости, погреться у семейного очага. Я же здесь была уже четвёртый день, и начинала уставать от того, что приходилось жить по чужим правилам. Почему нельзя посеять морковь вечером? Загадка. Про то, что существуют правильные дни для посадки овощей, фазы Луны и направление ветра — я вообще молчу. Как хорошо, что у меня арендована собственная квартира, в которую я скоро вернусь. Да, там нет даже вилок с ложками. Ничего, я куплю пластиковые на первое время.

Как отреагировали мои родители и Надя на то, что я переезжаю — никак. Небо не упало на землю, никто не уговаривал передумать, все почему-то приняли это событие, как само собой разумеющееся. Я даже была самую малость уязвлена их безразличием.

— Свет, а помидоры вы в теплицу-то посадили? — громкий голос соседки, бабы Гали, разрезал пространство так внезапно, что я почти подпрыгнула на месте.

Её грузная фигура повисла на деревянном заборе, разделяющем наши земельные участки.

— Да! Посадили, баб Галь.

— А огурцы уже цветут?

— Нет ещё.

— И у нас нет, — сокрушенно выдала старушенция.

Дальше мы обе молчали. Но баба Галя осталась “на посту”, и мне пришлось сеять мелкие коричневые семена моркови в рядки под её зорким оком. На ней, сколько помню, всегда лежала тяжелая ответственность — следить за тем, что творится в соседских огородах. И не дай Боже, у кого-то помидоры поспеют раньше — причитаниям не будет конца.

— Привет.

Низкий мужской голос за моей спиной навеял мысли о том, что у меня появились слуховые галлюцинации.

— Здравствуйте, — добавил тот же голос.

— Здрасьте, — ответила Баба Галя, опровергая мои предположения, и доказывая, что она видит источник звука.

Когда я обернулась, сердце начало лихорадочно отбивать неровный ритм. Передо мной стоял Гордей. Прямо между грядок с луком и свёклой. В этой своей темной футболке с ящерицей. И с привычной ухмылкой на губах. Мираж. Несколько вселенных схлопнулись, не понимая, как соединиться.

— Привет.

Что ещё мне оставалось сказать. Я моргнула несколько раз — видение не исчезло. Пришлось смириться и попытаться принять его реальность.

— Что ты здесь делаешь?

Я сейчас же вспомнила, что на мне старый топик, потерявший цвет от количества стирок, и шорты из старых обрезанных джинсов. Мода а-ля дачник.

Гордей сделал ещё шаг ближе ко мне по дорожке из перекопанной земли.

— Я позвонил в домофон твоей сестры. Она объяснила, что ты переехала. Я спросил Арину — она подтвердила адрес. Но дома никого не оказалось. Поэтому наутро я вернулся опять к твоей сестре. Она заставила показать паспорт прежде, чем выдать твое местоположение. И вот я здесь.

Он развел руками в стороны, будто его слова хоть что-то объясняли.

Но на секунду я даже ухмыльнулась, представив, как Надя, изображала строгую сестру и заставляла Гордея показать документы.

— Я спрашивала, не как ты здесь оказался, а что ты здесь делаешь?

Старалась держать голос ровным, не выдать волнения. Должна же быть у него веская причина, чтобы застать меня врасплох в таком неприглядном виде — прямо посреди морковной грядки, да рядом с баб Галей на заборе. Которая кстати не собиралась пропускать это представление. Нужно же будет потом что-то рассказать подругам. Не мог что ли Гордей встретить меня на набережной в дождь? Было бы красиво, как в романтическом фильме.

— Я поговорил с Саней, — выдал Гор, вздохнув.

Он нервно взъерошил пальцами короткие каштановые пряди. Посмотрел на меня так внимательно, будто я сразу должна была понять, о чем он. Я же вглядывалась в его лицо в ответ и впитывала каждую его черточку: вечную небритость, небольшие веснушки, золотистые крапинки в глазах. В груди все сжималось от осознания, как сильно мне его не хватало. Казалось, что воздуха в лёгких с каждым вдохом становилось все меньше.

— Что?..

Моя немногословность побудила его продолжить.

— Он рассказал мне о вашем разговоре в беседке утром.

— О…

Жар пополз по шее вверх и разлился на щеках. Черт.

— Он сказал, что я олух несусветный. Что когда он пригласил тебя на свидание, ты ответила ему…

— Я помню, — поспешила я перебить его и выставила вперед ладонь в защитном жесте, — можешь не продолжать! Саша что, затеял это все специально?

Гор придвинулся ближе ко мне ещё на шаг.

— Он просто хотел меня расшевелить, зная мою реакцию. И совсем не ожидал, что так будет.

— А мое мнение он не собирался узнать? — Я скрестила руки на груди. — Что я думаю обо всех этих играх? А что, если бы я согласилась на то свидание.

— Ох, поверь, он был бы только рад, — Гор усмехнулся и привычно потер ладонью медную щетину. — Любой был бы рад, если честно.

— Очевидно, не любой. Ты же захотел остаться друзьями.

Я не преминула воткнуть ему эту шпильку.

— Просто я решил, что... Ты же не сказала мне ничего! Почему Саня узнал то, что должен был в первую очередь услышать я?

Гор выглядел так, будто ревновал к самому факту того, что я открыла свои чувства не ему, а Саше. Но кто был в этом виноват?

— Как будто я не пыталась? Я же говорила с тобой там, в палатке! — я не собиралась уступать позиции. — Твой ответ я прекрасно слышала. А сейчас ты приехал для чего, чтобы погреть самолюбие?

Я все еще пыталась осознать, что мы с Гором разговариваем посреди участка моих родителей. Он подошёл ко мне вплотную.

— Я приехал потому, что задолбался... Задолбался делать вид, что все нормально и что могу… без тебя.

Я не заметила, как очутилась в кольце его рук. Его взгляд был сосредоточенным. Тепло его ладоней искрило на моей коже сквозь тонкую ткань топа. Упрашивало меня ответить на его тоску и ласку, поддаться. В груди поднималась настоящая буря. Меня разрывало от противоречивых эмоций, радости от его слов и одновременно от негодования. Гордей аккуратно убрал с моего лица светлую прядь, выбившуюся из пучка, и перевёл взгляд на мои губы.

— Так! Постой-постой! То есть Саше ты поверил, а мне тогда в палатке — нет?! А как же твоя хваленая презумпция невиновности! И, эти самые — крупицы доверия?!

— Поверь, я даже самому себе не мог объяснить, какого черта мы остались друзьями. Думал, как все исправить. Разговор с Саней просто усилил мою решимость, — он говорил тихо и серьезно. — Я тебя люблю...

Гор прижал меня к себе крепче, и я неосознанно обвила его шею руками. Невидимые жаркие искры разлетались по телу, хаотично сталкиваясь, отдаваясь яркими всполохами.

Он потянулся к моим губам, но неожиданно замер в миллиметре от прикосновения.

— Скажи мне, что любишь. Я ведь этого не слышал.

Я, тяжело дыша, смотрела в его потемневшие от эмоций янтарные глаза. Воздух между нами почти искрил. Но упрямство во мне боролось с влиянием его близости.

— Ты просто хочешь, чтобы я задушила тебя прямо здесь, посреди морковной грядки? Если я тебя тут закопаю — никто не найдет.

Гор коснулся своим лбом моего и хитро улыбнулся.

— Не посмеешь, при свидетелях.

Я повернула голову и бросила взгляд в сторону забора. Баба Галя все ещё была “в дозоре” и неотрывно следила за развернувшейся перед ней картиной, хотя и делала вид, что была увлечена своими грядками. Тут было явно поинтереснее, чем в её сериалах.

Черт. Пришлось чуть отстраниться от Гора.

— Баб Галь, вас Люда зовёт! — прокричала я старушенции.

— А? — та сделала вид, что только что обратила внимание в нашу сторону.

— Люда в дом зовет!

Баба Галя повернула голову к дому. Ей ничего не оставалось делать, как пойти и проверить, действительно ли её звала дочь. Как только я убедилась, что её фигура скрылась из виду, то снова повернулась к Гордею.

— Теперь без свидетелей.

— Ладно, — ухмыльнулся Гор. — Я еще найду способ добиться твоего признания.

И поцеловал. Настойчиво и горячо. Сразу с языком. Будто он тонул, и я была его единственным воздухом. Заблокированные чувства, словно бурлящий поток, разом вырвались на свободу, смывая все плотины на своем пути. Рецепторы вопили, ощущая его терпкий парфюм, тепло и близость его тела.

Но Гордей, в отличие от меня, не забывал, что мы находимся в доме моих родителей. И умел удержать контроль. Поцелуй стал нежнее, затем он просто обнял меня. И я спрятала свое лицо у него на плече.

— Имей в виду, я ещё не простила тебя за разговор в палатке! — прошептала я ему куда-то в шею.

— Я справлюсь с этим.

Я толкнула его в бок рукой. Он глухо кашлянул, скрывая смешок.

— Кстати как ты узнал, что я в огороде?

Меня вдруг осенило, что кто-то должен был направить его сюда, ко мне.

Его губы тронула лукавая ухмылка.

— Я успел познакомиться с твоими родителями.

— Я так и представился твоим родителям. Здравствуйте, я Гордей — ваш будущий зять, люблю вашу дочь. Они милейшие люди и сразу все поняли.

Я пыталась разглядеть смешинки, заглянув то в один янтарный глаз Гора, то в другой.

— Что?!

Я даже остановилась, как вкопанная, посреди тропинки, ведущей к дому, по которой мы шли. Мое лицо явно вытянулось в удивлении, потому что Гор, не выдержав его выражения, хрипловато рассмеялся. Он что, серьезно так сказал?! Я не могла в это поверить. Хотя с него станется. Он всегда любил поиздеваться надо мной. Наверное, хотел понаблюдать, как я буду выкручиваться.

— Все у нас как-то не по-порядку. Вот с самого начала все пошло кувырком. То ты помогал мне завоевать Руслана…

— Не напоминай о нем! — простонал Гор.

— Но благодаря ему мы стали общаться и ты обратил на меня внимание…

— Поверь, я обратил на тебя внимание задолго до этого.

Я изогнула в удивлении бровь и бросила на него взгляд. Он лишь кивнул.

— Ты был в странном статусе почти-друга, а сейчас мы не успели начать встречаться, как ты уже представился моим родителям. Причём как будущий зять!

Я снова эмоционально жестикулировала, как ветряная мельница. Мы продолжили двигаться в сторону крыльца, следуя друг за другом по узкой дорожке вдоль дома.

— Ну а почему нет? — хитро улыбнулся Гордей.

В ответ я лишь нервно посмеялась на выдохе и в растерянности хватала ртом воздух.

— Потому что! Кто так шутит? Кто вообще так делает?!

— Свет?

— Что? — обернулась я к нему.

— А растопишь баньку? Сходим попаримся. Тысячу лет в баньке не был.

Хоть Гор и держал лицо непроницаемым, но глаза с пляшущими озорными смешинками его выдавали.

— Баньку? Кисевин, ты с ума сошел? Ты приехал сюда, в дом моих родителей, назвался зятем…

— Будущим!

— … Будущим зятем и собираешься в баньку?

— Должен же я, как и положено по статусу будущего мужа, позаботиться о том, чтобы сводить тебя хорошенько попариться, — как ни в чем не бывало парировал Гордей.

В ответ я издала только раздраженное рычание. Он точно издевался. Дразнил меня, смущал и наслаждался моим смятением.

Я почему-то рассчитывала, что пошутили и хватит. Что Гор вежливо откланяется и вскоре уедет. Однако же мы вместе с моими родителями сидели на террасе за столом и то ли завтракали, то ли обедали. Я успела сменить одежду на более приличное летнее платье. Мама даже надела нарядный летний костюм. При этом мне было неловко из-за того, как Гордей представил наши отношения. Но Гор, похоже, чувствовал себя, словно рыба в воде. Он привёз маме букет нежных пионов, похвалил праздничный сервиз с синей гжелью и выпечку, и мама благодарно зарделась.

— Угощайся, — подставляла мама розетку с домашним вареньем из крыжовника.

У неё был достаточно мягкий характер, чтобы быстро попасть под обаяние этого проныры.

— Спасибо, вы настоящая волшебница — так все вкусно!

Режим подхалима-Гордея в действии.

— Света такая тихушница, ничего нам не рассказывала, мы бы хоть подготовились!

— У вас прекрасный дом. И, простите, это полностью моя вина, что я так внезапно нагрянул. Просто все очень сумбурно вышло, только перешёл на новую должность…

И дальше Гор обстоятельно отвечал на вопросы о своей работе. В лучших традициях завуалированно убеждал родителей, что на кусок хлеба да с маслом он зарабатывает и вполне состоятелен в качестве будущего зятя.

— И, Свет, сходите погуляйте, тут и лес, и речка рядом, — добродушно советовала мама.

— Обязательно, — поддакнула я.

Ну а что, раз уж мы теперь в таких ролях.

С папой Гору было посложнее. Он несколько раз промазал мячом мимо корзины, пытаясь нащупать нужную тему. Пытался заговорить о рыбалке и домашнем хозяйстве. Но достаточно Гору было сказать пару фраз о местной футбольной команде, как папа тут же превратился из замкнутого домоседа в самого разговорчивого и радушного хозяина. Я была удивлена, как легко мои родители приняли сам факт наличия в моей жизни жениха. Сначала квартира, теперь жених — и как будто так и нужно. Может, я сама слишком долго избегала перемен, время которых давно настало… Или обаяние Гора сработало.

Все же Гор прекрасно умел считывать людей. Я исподтишка наблюдала за ним. Как он чуть склонил голову, прислушиваясь к собеседнику. Как легко и открыто улыбался. Как своей позой излучал спокойствие. Как он перехватил мой взгляд посреди беседы и незаметно сжал мою ладонь.

Теперь я видела его по-другому. Чуточку иначе. Я понимала, почему он такой, какой есть. Наверняка, когда-то в детстве считать настроение взрослого было для него жизненно важным навыком. Он просто с годами развил этот навык ещё больше. И я будто могла видеть в нём того самого мальчика, который, повзрослев, все ещё метался по жизни в поисках дома. Того места, которому он мог бы принадлежать. Как бы грустно от этого ни было, у каждого из нас — свои гештальты. Гор вырос прекрасным, сильным мужчиной, сделавшим правильный выбор в том, как он хотел жить, и в том, как не хотел. Я смотрела на него, и, не имея на это права, гордилась им. И от этого, казалось, любила его еще сильнее.

Вечером я сидела на широкой садовой качеле и с наслаждением дышала прохладным воздухом после жаркого дня. Гордей вернулся из бани и плюхнулся рядом со мной. Сиденье качнулось и скрипнуло под его весом. От Гора приятно пахло свежим, ароматным мылом. Его волосы и кожа были ещё влажными и разогретыми.

— Иди сюда.

Он откинулся на спинку качели и перекинул мои ноги через свои колени, подтянув меня ближе к себе.

— Тебе не жарко? — я усмехнулась.

— Мне хорошо.

Он обвил одной рукой мою талию, другую положил поверх моих ног. И, откинув голову, закрыл глаза.

Конечно же он смог добиться того, чего хотел, как и всегда. Правда, баню растопил он сам, и сходить в неё пришлось одному.

Я мягко провела указательным пальцем по его лицу от лба к кончику носа. И он сделал обманчивый рывок, будто собирался меня укусить. Я отдернула руку и искренне рассмеялась.

— Кстати мама будет ждать в гостиной. Сторожить, чтобы ты остался в гостевой спальне, а не в моей. Родители, вообще-то у меня довольно консервативны.

— Угу, — прогудел Гор, не открывая глаз.

Последовал мой громкий вздох.

— Ну, я тебя предупредила.

— Я не останусь ночевать, — он все же открыл глаза, но не пошевелился.

— Ого, у Гордея Кисевина все же есть зачатки совести и чувство такта, — произнесла с шутливым укором.

— Я уже говорил, что я не джентльмен. Но остаться не могу. Мне завтра рано на работу.

— Как дела на новой работе?

— Осваиваюсь. — Он ненадолго замолчал. — Я приеду за тобой сюда, как только скажешь. Могу отвезти на новую квартиру. И даже остаться там, если пригласишь.

— Какой ты быстрый.

— Не люблю терять время зря, — иронично ответил Гор.

Он посмотрел мне в глаза, и у меня внутри снова все перевернулось вверх дном.

— Гор, я знаю, что ты не мечешься от одной юбки к другой. И насчет алкоголя — что это твой выбор. Я была не права.

— Ох, опять эти серьёзные разговоры, — прищурился он. — А можно как-то без них?

Я потянулась к его губам и мягко коснулась их своими.

— Я тебя люблю.

— Так-то лучше, — шепнул он. — И я тебя. Очень сильно.

Гор ответил жарким поцелуем, от которого начинало полыхать где-то в солнечном сплетении. Внутри все затапливало искрящимся теплом.

Я верила в то, что мы сумеем стать домом друг для друга. Сможем вместе создать то место, в котором захочется бросить якорь. Каждый из нас, несмотря на ошибки, уже сделал свой выбор в пользу другого, и я верила, что и дальше мы будем выбирать нас. Снова и снова. Несмотря ни на что.

Ресторан “Вишнёвый сад” гостеприимно распахнул свои двери для прибывающих на свадьбу гостей. Место для торжества было выбрано просто прекрасное, с декором в виде нежно цветущих вишневых деревьев и летней террасой с видом на набережную.

Я ещё не отошла от свадебной церемонии в ЗАГСе и поправляла чуть не растекшуюся от слез тушь. Марина в струящемся, нежном белом платье с кружевным лифом и Антон в строгом костюме, произносящие сокровенное “да” и обещания любить в болезни и здравии, в богатстве и бедности, в горе и радости — вынули из меня всю душу.

Ната рыдала все время, повиснув на руке Матвея, и списывала это на бушующие гормоны. Но мне показалось, что это просто прикрытие для её чувствительного девичьего сердца.

Гор обвил мою талию рукой в знак поддержки, пока мы проходили в просторное помещение к одному из столиков для гостей.

Если бы я хоть однажды до этого увидела Гордея в смокинге, я бы никогда не смогла даже просто посмотреть в сторону Руслана или любого другого мужчины. Удивительно, но Гор, казалось, был просто создан, чтобы носить строгие костюмы. Они подчеркивали его целеустремленность, харизму и собранность. И я боялась представить, что будет, когда мы останемся наедине, и он предстанет передо мной в рубашке. В моем воображении он уже расстегивал пуговицы. Я тряхнула волосами, прогоняя наваждение.

Марина с Антоном фотографировались у цветущих сакур, и то счастье, которым светились их лица, по мощности равнялось вспышке сверхновых звезд. Они буквально озаряли все вокруг. Глядя на них, мне самой все время хотелось улыбаться. Из Марины вышла очень нежная невеста, а из Антона, на удивление, серьёзный жених.

По пути нам встретились Анна Петровна в перламутрово-розовом платье и Цветомир в синем костюме. Все такие нарядные, полные радостных эмоций. Мальчик быстро нашёл общий язык с погодками Наты. Этой троице, наверняка, хотелось сбросить неудобные пиджаки и, как следует, погоняться друг за другом, но им еще нужно было выдержать фотосессию.

Гостей было не много, собрались только самые близкие. Но от этого торжество ощущалось только уютнее и теплее. Все друг друга знали, не было неловкого официоза и суматохи, как при большом скоплении людей.

— Ты такая красивая, — шепнул мне на ухо Гор, чуть склонившись, когда мы расположились за столиком.

— Спасибо, — я в ответ смущенно улыбнулась.

Я сегодня была в лавандовом платье и надела туфли на шпильке. Была чуть выше Гора. Ладно, заметно выше, сантиметров на восемь.

С другими гештальтами оказалось разобраться проще, чем с ростом. Эти комплексы имели слишком глубокие корни, но я старалась избавиться от них. И надеялась, что когда-нибудь я приму свой рост как благо, а не просто как свою особенность. И шпильки были первым шагом на этом пути.

В итоге все получилось почти так, как я и представляла. Гор все время шептал мне на ухо всякие глупости, заставляя меня заливисто смеяться. Голова шла кругом. И от него даже больше, чем от шампанского. Мы были вместе почти три месяца, а я уже не представляла, что могло быть иначе.

Зря я боялась быть подружкой невесты, кроме девичника, помощи с приглашениями и рассадкой гостей, мне почти ничего не пришлось делать. Для развлечений на свадьбе был отличный ведущий, которого посоветовал молодоженам Гор из числа своих знакомых. Со времён выступлений в группе у него осталось много знакомств в этой сфере.

Вечер пролетел очень быстро. Мы отлично потанцевали под приглашенную джаз-группу. Прошло несколько конкурсов-викторин, в которых лидировала Ната, быстрее других отвечающая на вопросы о новоиспеченных муже и жене. Но зато мы с Гором выиграли первый кусочек торта в конкурсе на угадывание мелодий. Тосты и поздравления были очень душевными, растрогали всех до слез. Гордей лично пять раз начинал кричать “Горько”, а за ним тут же подхватывали все остальные.

И вот наступило время ловить букет невесты.

— Давай, удачи! — шепнул мне Гор с хитрой улыбкой.

Я неосознанно поправила на шее золотой кулон в виде якоря, подаренный Гордеем, и вышла к другим девушкам.

Нас незамужних, пытающихся поймать удачу, было не так уж много. Сестра Антона, несколько подруг Марины, та самая Яна, довольно элегантная и яркая брюнетка с короткой стрижкой, и даже Анна Петровна. Мы все образовали круг, а Марина в центре этого круга начала кружиться с букетом в руках под звучащую мелодию. Как только музыка стихла, Марина подбросила цветы в воздух, и все взгляды оказались прикованы к букету. Который летел точно в мою сторону. Несколько девушек предприняли попытку поймать цветы невесты и сделали несколько быстрых шагов. Но букет летел прямо ко мне в руки. Возможно, Марина постаралась подгадать траекторию. Но через секунду я уже держала в руках прекрасные цветы, а все улыбались и хлопали в ладоши.

Марина подошла и крепко обняла меня.

— Света, это знак свыше! — радостно рассмеялась она.

— Спасибо, Марин, ты прекрасная невеста! Вернее, уже жена! Еще раз поздравляю! Я так рада за вас!

Тут приблизилась Ната и присоединилась к нашим объятиям.

— Светунь, так держать!

У меня глаза снова увлажнились от искренних эмоций подруг рядом.

— Честно говоря, у меня было неоспоримое преимущество, — шутливо ответила я. — Хоть раз в жизни была выгода от того, что я дылда, да еще на каблуках.

Вот как далеко я продвинулась, что даже начала шутить о своем росте.

— Ты не дылда, Свет, — как всегда, заступались за меня по доброте душевной девчонки.

— Это уже не проблема. Ведь теперь я любимая дылда, а это все меняет, — улыбнулась я.

— Жду приглашения на вашу свадьбу! — с намёком произнесла Ната.

— Сначала дождемся появления твоего малыша.

— Одно другому не мешает!

Ведущий продолжил программу. Я вернулась за свой столик и с сияющим видом опустилась на стул рядом с Гордеем. Мне была интересна его реакция, поэтому я прошлась по его лицу внимательным взглядом.

— Молодец, крошка!

Я закатила глаза от того, что Гордей предлагал дать ему пять. Все же он был неисправим.

Я глубоко вздохнула.

— Но, мне кажется, стоило уступить букет какой-нибудь девушке.

Его янтарные глаза полыхали лукавыми огоньками. Я же зло сощурилась.

— Что ты этим хочешь сказать?

Гордей вряд ли осознавал, что его жизнь сейчас висела на волоске. Он выглядел слишком беспечным, хоть и невозможно красивым. И был довольным, как и всегда, когда ему удавалось хорошенько подразнить меня.

Он склонился к моим губам, нежно и аккуратно поцеловал, чтобы не испортить макияж. Затем с улыбкой произнес:

— Тебе совсем не обязательно было ловить букет, чтобы вскоре выйти замуж. Я ведь не шутил, когда назвался перед твоими родителями будущим зятем.