Майк, так-то, срать хотел на наемников. Это была его жизненная позиция, которую он не собирался скрывать.

— Я так-то, срать хотел на этих наемников! — шепнул он Джакобо, засевшему за ящиками напротив, через коридор, — Обычные бичи с пушками. Сукины дети. Слышь, Джако…

— Заткнись, тупица! — просипел старинный кореш Майка, всматривающийся с бледной мордой в полутьму коридора, — Ждем! Они сейчас появятся!

— Слышь! — обиделся Майк, — Сам тупица! Ни один дебил сюда не сунется!

Конечно, он был прав, как иначе-то. Узкий коридор с закрытыми дверьми, метров семь голого пространства до начала подъема в цокольный этаж, где они оба сидели. Ну, то есть Майк и Джакобо видели не только длинную узкую простреливаемую ими насквозь местность, но даже ступеньки, по которым к ним сюда можно было спуститься. Да, есть гранаты, газовые там, дымовые, с пердежом из жопы и прочие, но тут гранат быть не могло. Что это значит? Даже такой тупица как Джак должен понимать, что в этот коридор сраные наемники не сунутся. Разве что скатятся по ступенькам, стреляя как умалишенные, в надежде кого-нибудь из пацанов зацепить. А они оба за ящиками, так что тут без шансов.

— Понял? — повторил Майк, ухмыляясь, — Тупица. Без шансов! Зеро, сученька! Босс за нами как за каменной стеной!

— Знаешь… — кореш не выдержал, перехватывая пистолет поудобнее и пялясь на Майка так раздраженно, как было неделю назад, когда тот своим пердежом снес две отличных «дороги» со стола, — Ты болван! Болванище! Вот кто за тебя скажет? Братаны? Ну ладно, ты тупой, но да, свой. Максимум за тебя босс скажет, и то, нахрен, на поминках, понял? Когда тебя хоронить будем, дубина! А за этих наемников, на которых ты срал, сказал сам Рыбак!

— И чо⁈ — совсем обиделся Майк, аж переводя взгляд с охраняемого прохода на другана, который только что его опустил ниже плинтуса, — Ты чо хотел…

— А ну заткнулись оба, идиоты! — внезапно тихо рявкнул со спины голос, от которого оба ровных уличных пацана, давным-давно поднявшихся над гопотой Апсародая, едва не приспустили жидким в штаны.

Босс, злой и расстроенный, прям как будто неродной, притулился за спиной Джакобо, нервно сжимая ствол в обеих ладонях сразу. Он даже дышал тяжело, как будто бы пробежал пару километров, а не вышел из комнаты в пяти шагах от засады парней.

— Ни слова! — просипел босс, — Ждем! Вако и еще пятерых уже сделали! Хреновы соплячьи вояки!

Джакобо подавился воздухом. Так-то он интеллектом не отсвечивал, зато обладал чудесным набором реакций, скромных и сообразных, поэтому понимание, что треть команды уже вынесли какие-то сосунки из Старого города, смог удержать в себе. Лишь спина вспотела, да дыхалку сперло. Может быть, он бы сипнул что-нибудь, спросил бы, например, сколько залетных наймитов полегло, но мудрый организм перекрыл ему кислород, заставив вцепиться в оружие и уставиться на проклятый проход.

Надежный парень этот Джакобо. Майк же, тот самый, сдувающий своим пердежом премиальный кокс из лучшей партии, был другим.

— Чо-о⁈ — с тоской услышал Джакобо удивленное мычание идиота, — Боо-осс…

— Заткнись, скотина! — у босса определенно сдавали нервы, — Займись работой! Иначе я тебя сам пристрелю! Клянусь, сука, выстрелю! Прямо в упор, понял?

— Да, бо…

— ЗАТКНИСЬ!!!

Бран Баккара был не просто на взводе, он реально был готов шмалять по любому раздражителю в пределах досягаемости, потому что кипящее дерьмо внутри хоть и требовало выхода, а было заперто точно также, как он сам, в конце длинной кишки, без иного выхода и какого-то запасного плана действий. Нет, сюда они влезли самостоятельно и абсолютно добровольно, потому что такие верные кретины как Джакобо и Мать-его-Майк могли, разве что, стрелять по прямой. Однако, он вовсе не рассчитывал, что два придурка хотя бы погладят спусковые крючки своих пукалок. С наемниками должны были разобраться другие парни!

Совсем другие!

Минут пять засевшая троица напряженно всматривалась в полутьму со ступенями, судорожно сжимая оружие, после чего гарнитура в ухе Баккары вновь ожила. Выслушав новости, гангстер приободрился настолько, что даже поделился ими вслух:

— Браго и чертов серб прут сюда со всеми людьми! Они решили вынести залетных!

Майк, конечно, тут же осклабился от радости, а вот Джакобо с кислым видом процедил:

— Сговорились, сукины дети! Подождали, пока нас вынесут, а теперь…

— Да чхать! — резко отрубил босс, выравнивая дыхание, — Все, парни, сидим в оборо…

Договорить он не успел. У троицы, засевшей в коридоре, были только девятимиллиметровые пистолеты, а вот у троицы идиотов, прыгнувших вниз по ступенькам, в руках были полноценные «хеклер-кохи», пистолеты-пулеметы с отличным боезапасом, начавшие строчить задолго до того, как все трое грохнулись на пол. Упав, троица продолжила вести огонь, высаживая магазины в ноль, что привело к закономерному результату — Майк, поймав аж три пули в череп, свалился мешком с дерьмом, Джакобо досталась одна, ну а Бран Баккара, вскочив от неожиданности из-за ящиков, нахватал их штук семь, причем одну в скулу, а другую четко по яйцам.

Тотальный разгром.

Налетчики, шипя от боли в отбитых руках и животах, уже спешили занять столь удобные позиции, ранее принадлежавшие бандитам. Их оказалось не трое, а четверо — вслед за хромающей белоголовой азиаткой с торчащими волосами, мелкой и худой, шли два молодых здоровяка, спешно перезаряжающих оружие, а их уже прикрывала на полусогнутых воистину царская секс-бомба в виде грудастой высокой брюнетки с задницей, похожей на Нобелевскую премию, а возможно даже заслужившую парочку таких бесполезных бумажек.

Едва успела четверка наемников занять позиции над лежащими телами выкошенных ими Майка, Джакобо и Баккары, как в коридор, с чем-то напоминающим боевые вопли, принялись вваливаться новые участники действа, палящие в белый свет, как в копеечку. Новых гостей, правда, встречали четыре скорострельных пистолета-пулемета, а не жалкие пистолетики, так что на входе тут же образовалась куча-мала из пораженных пулями тел, стонущих, вопящих и дергающихся от наиболее болезненных попаданий. Наемники стреляли почти вслепую, чередуясь так, чтобы хватило времени на перезарядку, но…

…их ждала та же участь, что и предшественников. Узкий коридор, тесное прикрытие, шквальный огонь из множества стволов — такие условия не оставляют шансов никому.

Сначала свалился, глухо ухнув, массивный мускулистый здоровяк-брюнет, получивший пулю точно между глаз. Упал прямо на тело Майка, там аж хрустнуло что-то. Затем, глухо пискнув, отлетела прятавшаяся за брюнетом белоголовая девчушка, получившая пулю прямо в чахлую грудку. Блондин и шикарная брюнетка продержались на пару секунд дольше, стреляя на расплав ствола и оформив на себя еще с пятерку тел, но и в них насовали так плотно, что было вообще без шансов.

Наступило затишье, полное порохового дыма и надсадного дыхания выживших победителей, стоящих чуть ли не за баррикадой из тел.

Паузу прервал сварливый голос, раздавшийся в наушнике Брана, говорящий на общей частоте:

— «Вы совсем охренели, ублюдки⁈ Какой сговор посреди матча „все против всех“?!! Стоп, мать вашу! Италия, наемники — идите нахрен, игра закончена! Славяне… мать вашу! Ко мне! Сейчас мы с вами побазарим за правила! Кому нужна помощь — орите там, стоните, можете пёрнуть, я вызвал санитаров! Оплата лечебки за счет наших сука дружных славянских друзей! Всё!»

Бран со стонами начал приподниматься, но затем задвигался куда живее, когда каблук дернувшей ногой брюнетки случайно проехался по его пальцам. Блондин, одышливо хрипя, приподнялся сам, а затем принялся окликать своих. Тихо заскулил помятый Майк, которому резиновая пуля, видимо, очень смачно прилетела так же, как и здоровенному брюнету, который сидел на заднице, очумело мотая головой. Азиатка-блондиночка, съежившаяся в позу эмбриона, лишь поддергивала ногой в такт раздающемуся славянскому мату. Победители, выкосившие итальянцев и приглашенных гостей, пожинали горькие плоды своей победы.

— Ну нафиг, — неожиданно внятно произнес брюнет-наемник, у которого сошлись глаза в кучу, — Могли бы просто сказать, что нам тут не рады.

— А чё? Вам даже не… намекнули, хочешь сказать? — Баккара, шевелящий неподвижного Джакобо, поморщился от боли в отдавленных пальцах, но был умиротворен зрелищем пляшущего у него перед носом зада брюнетки, пытающейся понять, что там с азиаткой.

— Так мы ж не сами пришли, а от Триад, — сильно удивил его наемник, — Нас Кси Тинг наняла. Плевое дело, говорила. А вы тут устроили Вьетнам с самопожертвованиями и западней!

— Чертова старуха вас наняла⁈ — раздался наполненный болью голос с густым славянским акцентом, — Вот дерьмо! А мы думали, что вы сами сунулись в наши игры! Сука! Ну как так-то⁈

— Врача! — хрипло взвыл кто-то другой, — У нас Мирослав не дышит!

Воцарилась суматоха. Избитые резиновыми пулями люди, охая и стеная, объединились, чтобы вытащить наиболее пострадавших туда, откуда их смогли бы забрать уже спешащие по бывшему полю боя врачи.

Не сочтите меня феминистом и подкаблучником после этого признания, но вынужден его огласить: женщин убивать неприятно. Противоестественно, можно даже так сказать. Есть в этом что-то глубоко противное натуре нормального мужчины со здоровой психикой. Нельзя сказать, что мне это никогда не приходилось делать, потому что женщина, разумеется, тоже человек, а значит способна использовать огнестрельное и холодное оружие, вопить злобно, да кидаться на тебя с убийственными намерениями, получая в ответ пулю. К счастью, это происходит редко, иначе бы я точно не смог бы стать тем, кем в итоге стал, а ушел бы в контрабандисты, акробаты… или вообще бы повесился.

Однако судьбе плевать на предпочтения разных там смертных, так что сейчас я стоял в заставленном кабинете, держа в руке свою чешскую «тень», направленную дулом на пожилую, да еще к тому же и беззащитную, женщину. Ну, она вооружена очень злобным взглядом, но это не считается.

— Красовский, серьезно? — дернув глазом, сварливо осведомилась эта самая женщина, — Ты угрожаешь мне пушкой⁈ Тупой лаовай, ты представляешь, что случится с тобой, со всеми вами, просто за то, что ты её тут достал⁈

— Не волнуйся, старуха, — широко улыбнулся я, уточнив, — За меня, за нас. Ничего с нами не случится. Да и с тобой, по большему счету, тоже, даже если я выстрелю, причем в тебя. Там не боевые заряды, Кси Тинг, всего лишь резиновые пули, с того самого соревнования, куда ты нас отправила. Мягкие, упругие… это почти приятно, уверяю тебя!

Китаянка зашипела как давно забытый на плите чайник.

История моего визита к ней была более чем логична. Я пришел предъявлять за конкретный недостаток информации по заказу, а мне в ответ предъявили за нарушение условий этого самого выполнения, плюс совершенно неуместную, с точки зрения Кси Тинг, болтливость. В итоге мы орали друг на друга полчаса, ломая комедию, в которой честный торговец информацией крайне расстроен открывшейся неблагонадежностью наемника, а сам исполнитель конкретно так опечален фактом, что его команду попытались подставить таким образом, чтобы минимум половина деятелей Сердца Беззакония прониклась бы к этим конкретным наемникам незамутненной ненавистью. Затем я достал пистолет и вот они мы.

— Ах да, — «опомнился» я, прерывая шипение, — Правда, в патронах что-то с навеской пороха, старуха. Какая-то она увеличенная. Но ты же будешь не против получить по паре пуль в свои пухлые ноги? Вряд ли мне кто-то предъявит за это…

— Шепот тебя сожрет под маринадом! — вот теперь в глазах опытной ведьмы мелькнули искры нового страха, еле заметные, но живущий не первую жизнь я уловил этот отблеск… среди прочих. Кси Тинг, сидящая за своим столом, боялась, очень сильно боялась, но вовсе не меня.

Ну, теперь еще и получить несколько резиновых пуль, но всё же.

— Кха! — глаза полной пожилой китаянки расширились в понимании.

— А, теперь дошло, да? — дернул щекой я, — Ведь у тебя тут нет охраны, потому что и меня стоять не должно, Кси Тинг. Я, вместе с остальными, должен сейчас лежать в больнице, здорово поломанный этими твоими подарочками с навеской! Здорово ты придумала, не отнять. Отличный план. Под видом легкомысленного заказа подставить нас перед гангстерами, играющими в свою опасную игру, и, при этом, совершенно логично ненавидящими, когда в ней участвуют профессиональные военные. Заменить русским и сербам патроны на другие, с повышенной навеской пороха, заранее убедившись в том, чтобы они сговорились палить чисто по нам. Баккара и его люди — мелкие сошки, попали бы славянам под горячую руку, это опять бы вылилось в вину последних, да и то, решаемую. Красиво.

— Охренеть у тебя воображение, русский, — процедила, через минуту молчания, торговка информацией, — По факту у нас есть вы, разболтавшие посторонним детали операции! И всё!

— Да? — «удивился» я, — А как, по-твоему, мы, мелкие наемники, смогли добраться до арсеналов славян, чтобы заменить подложенные тобой боеприпасы на обычные? Что? Агнешка схватила тебя так крепко, что даже твоя соображалка дала трещину, а?

Вот тут она уже побледнела, вцепившись рукой в пачку сигарет и смяв её к чертовой матери.

Мы бы не взялись изначально за столь мутный и срочный заказ, если бы эта сама Кси Тинг не нужна была нам из-за Мария. Бывшая пассия нашего прекрасного лидера, еще не знающая, что она бывшая, но уже находящаяся под арестом в Ватикане, увидела в инстаграме одной рыжей засранки кадры, на которых её любимый ариец, с которым вот-вот уже должна была быть свадьба и расово верные дети, круто отжигает на Мадагаскаре в компании юной, знойной, худенькой и очень красивой латинки. В результате у сестры Агнешки сорвало резьбу, она кокнула несколько человек, сбежала из-под заключения, а теперь где-то там, на воле, обещает себе, нам и Богу, как будет резать Гритта и остальных на ленточки для бескозырок.

А Агнешка у нас не просто подготовленная убийца, а бывший старший оперативник местного католического монастыря, загремевшего всем составом под арест. Проще говоря, эта активная мадам годами была именно той, кого местные урки видят, когда у них появляются общие дела или проблемы с этой ветвью христиан. Разумеется, для предотвращения возможного вреда нашим организмам, нам требовалась помощь в поиске сестры Агнешки, с чем мы и обратились к Кси Тинг. Но оказалось, что у божьей невесты оказались свои рычаги воздействия на старую опытную китаянку. Очень серьезные рычаги.

— Заметь, — улыбнулся я, запихивая оружие назад в кобуру, — Я не спрашиваю у тебя «как» и «что». Не интересуюсь «почему». У тебя всё могло получиться. Если бы мы, как зарвавшаяся молодежь с вскруженной от славы головы, просто бы проглотили твой заказ так, как есть, а не пошли разбираться. А теперь вопросы задавать нет смысла, старуха. Нет, даже не так. Интересы нашей маленькой невзрачной команды и рядом не стоят с интересом Вынь Чжаолуна, человек которого, имея огромную проблему, не пришел к нему за помощью, а вместо этого использовал имя Триад, чтобы создать группке наемников западню. Теперь Шепоту очень интересно, что заставило тебя так поступить…

Договорить не вышло, пришлось срочно заново доставать пистолет, так как старушка неприятно дернулась, в том числе и к здоровенному стационарному телефону, стоящему на столешнице. Его-то я и сшиб резиновой пулей повышенной убойности, вынудив Кси Тинг застыть, а коридор за закрытой дверью, находящейся за моей спиной, наполниться звуками встревоженных девушек, трудящихся тут массажистками и телохранителями.

— Мы действительно храним секреты наших нанимателей, — пояснил я с улыбкой, — Но, как понимаешь, всё-таки наемники. То есть нас перекупили еще до старта этих военных игр. Сидим тихо, старуха, и ждем гостей. Они вот-вот подойдут.

Тут уже бабушка обмякла, её взгляд потерял остроту и злобность. Потерянно выдохнув почти милое «засранец!», она частично потеряла интерес к жизни, пытаясь выудить из смятой пачки хотя бы одну целую сигарету. Я, прекратив улыбаться, просто сидел в кресле, держа бабуську под прицелом.

На душе было погано. Да, благодаря моему опыту и паранойе Гритта, мы в очередной раз вышли сухими из воды, не считая нескольких синяков и слабенького сотрясения мозга у меня, однако потеряли очень ценный актив — вот эту, сидящую напротив меня, даму. Агнешка, еще даже не появившись на горизонте, вовсю готовила почву к своей мести, сразу зайдя с козырей. Если бы не интерес босса китайской мафии, если бы не вопросы итальянцев, ответы на которые услышали и славяне, то мы бы действительно могли кончить в больнице, со сломанными костями, и без источников дохода.

Паршивые перспективы. Их избежать удалось, но мы потеряли основного работодателя. Разумеется, чем бы не была грешна сидящая напротив меня китаянка, вряд ли её убьют, но вполне могут «снять с места». Вместо нашей порушенной в городе репутации упала уже её, а старая перечница — это далеко не молодые наемники, которым свойственно ошибаться.

Когда в кабинет вошел Шепот, невысокий худощавый китаец с каменным лицом и прической в виде конского хвоста, шум девушек в коридоре сменился гробовой тишиной. Кивнув мне, он добился ответного кивка, а затем я молча вымелся из кабинета, в котором стал совершенно лишним. Протолкавшись через шестерку весьма серьезно вооруженных китайцев, я пошел на выход, доставая на ходу сигареты.

Всё равно нехорошо получилось. Уличная молва в Апсародае — надежный источник информации, но далеко не точный. Если Кси Тинг исчезнет, то именно на нас укажут как на первопричину исчезновения такой фигуры. Сильный ход сделала полячка. Надеюсь, Вынь Чжаолун сможет выдавить из старушки подробности, которыми обещал поделиться с нами.

Когда моя свежеотремонтированная «барчетта» свернула на родную храмовую площадь, там уже стояла наша же «тойота» со всем оперативным составом отдела на борту, кроме вашего покорного слуги. Марий, Юки и Эрика при виде тормознувшего меня замахали руками и закричали голосами, призывая поторапливаться и присоединиться к ним. Удивившись, я завел машинку в ангар, а сам прыгнул к остальным, тоже, кстати, удивленным, но чуть поменьше.

Через сорок минут мы уже взлетали на небольшом частном самолете, охреневшие уже не только от срочности задания, а еще от его ну просто уникальной специфичности! Нет, в похищении человека, тем более гражданского, нет ничего особенного, но нюансы…

Сев в Новой Гвинее, мы через десяток минут вновь оказались в воздухе, уже в вертолете и в компании молодого, модно разодетого в какую-то уличную дичь китайца, вооруженного навороченной камерой. Парень жевал жвачку, улыбался так, как будто эта самая жвачка состояла из забористой наркоты, подмигивал узким глазом всем вокруг и вообще производил впечатление того еще психа. Не слишком хорошая рекомендация, учитывая другой нюанс — парень выступал для нас в качестве оружия. Личное, то есть пистолеты, мы разрядили, оставив в кобурах. А ножи выложили.

В таком виде мы и произвели десант на здоровенную прогулочную яхту, телепавшуюся неподалеку от берегов Австралии. Точнее, сначала «десантировался» безумный китаец с камерой, повисший на тросе метра на три ниже гудящего вертолета, а потом уже на судно, набитое полуголым расслабляющимся народом, спустилась наша четверка, размахивающая разряженными пистолетами и корчащая злые гримасы (мы с Марием) и умеренно суровые (Юки и Эрика). Встретили нас с заметным оживлением и интересом, даже азартными комментариями, но без какой-либо паники. На судне мы пробыли меньше двух минут, разжившись миниатюрной и очень красивой китаянкой в крайне нескромном купальнике и парочкой детишек годовалого возраста, бултыхавшихся возле возлежавшей на шезлонге красавицы в переносном бассейне. Эту добычу мы и уперли к себе наверх, не встречая ни малейшего сопротивления, после чего китаец с камерой залез внутрь, а пилот дал по газам, увозя нас назад, на Новую Гвинею.

Украденная нами особа, на которую подозрительно сверкала глазками Широсаки, минут пять озирала внутренности вертолета и нас, а затем спохватилась, поправляя уже напяленный на голову переговорный сет с наушниками.

— Эй ты! — возмутилась она пронзительным мелодичным голоском на ухмыляющегося китайца, залипшего в свой смартфон, — Ты почему не снимаешь⁈ А вы! Когда вы вернете нас назад⁈ Там обед через час!

— А мы тебя и не вернем, — невозмутимо ответила ей госпожа страшный вампир, завязывая сидящему у неё на коленях малышу шапку с утолщениями, блокирующими рев лопастей вертолета, — Не для того похищали.

Второй мелкий сидел на коленях у меня, вдумчиво осматривая моё лицо. Я, ради разнообразия, отвечал крохотному китайцу тем же, что воспринималось им как само собой разумеющееся. Остальные тоже были спокойны как мертвые лошади (за исключением Юки, явно знающей, кого мы сперли).

— Кончайте прикалываться! — уже слегка неуверенно выдала наша ровесница, быстро понявшая, что возящиеся с её детьми люди явно готовят этих самых детей к полету куда подальше, — Что за шутки⁈ Вы хоть знаете, кто я?!!

— Только в общих чертах, госпожа Мао-Мао, — отозвался Марий, сидящий ближе всех к похищенной и контролирующий её от совершения глупостей, — Вы, вроде бы, весьма популярный блогер в Китае. Косплеер, снимаете клипы…

— Да я национальное достояние Китая, засранец! Куда вы меня тащите?!!

— В Апсародай, госпожа Мао-Мао! — тут же просветила ошарашенную и напуганную китаянку Юки, начавшая сиять как начищенный пятак.

— Куу-даааа?!!

Технически сорок-сорок два килограмма человека, одетые в тряпочки, которых не хватило бы и на перчатку, не способны были доставить проблем даже Юки, но кроме эмоций в похищенной еще бушевал и разум возмущенный, так что эта самая «Мао-Мао», пользуясь тем, что дети ничего не слышат, устроила настоящую истерику, в которой угрозы сыпались как капли дождя. Быстро заметив, что эти самые угрозы нам безразличны, китайская звезда перешла к обещаниям, что мы за неё ничего не получим, так как всё её состояние в трастовых фондах, которыми управляют очень непростые товарищи. Как только на яхте поймут, что её таки украли по-настоящему, то через пятнадцать минут после этого азиатская красавица превратится просто в «бедную женщину с детьми»!

— Нас это не волнует, — поведал бурно дышащей девушке Марий, вызывая у неё гримасу очередного шока, — Мы вас похитили вовсе не из-за того, кем вы являетесь, госпожа, а из-за вашей матери, к которой вас и везем.

— Что⁈ Я сирота! — удивительно громко гаркнула модель, звезда, блоггер и еще кто-то там, — Самая сиротская сирота! Это на каждом сайте написано, долбак!

— Ага, — неожиданно подал голос псих-китаец, сидящий возле бушующей красотки, причем не отрывая взгляда от своего смартфона, — Именно поэтому у тебя вся карьера шла гладко, большие люди не лезли к тебе в трусы, детей никогда не похищали, а фотки, на которых ты кувыркаешься с любовниками, никогда не попадали в интернет. И Лин Чжоу, прожженный игроман, расстался с тобой прямо перед тем, как ты отдала ему чек на пять миллионов юаней? А…

Чем дольше болтал ехидный китаец, тем бледнее выглядела нимфетка, осевшая на своем кресле. Парень вскоре заткнулся, а девушка осталась сидеть, бормоча себе под нос нечто вроде «так вот почему…» и «а ведь я думала…».

Ситуация, как я её понимал, продолжая играть с бутузом в гляделки, складывалась таким образом. У Кси Тинг есть дочь, которой старушка помогала по каналам Триад, но в тайне от боссов. Так бы всё ничего, но девушка оказалась талантливой, попала в тренд или что-то такое, в общем, выстрелила на всю страну. Что неудивительно, если здраво оценивать её стати, оценивал её я, много что понимающий в молодых красивых китаянках. Соответственно, сложилась ситуация, что для мафии эта Мао-Мао превратилась в лакомый актив, а для нашей информаторши — в мину под её сварливым задом. Сестра Агнешка, будь проклята её любовь к интернету (хорошо хоть фашистка, а не анимешница), каким-то образом знала об этом уязвимом месте китайской старушки, ну и подвела её под монастырь, велев подставить нас. Мы, в свою очередь, подставили саму посредницу, предоставив её на подносе господину Шепоту. Та раскололась в минуту, и вот мы везем эту самую дочку и внучков Кси Тинг в Апсародай.

Почему мы? Вопрос я не постеснялся задать вслух Марию, но ответил на него не он.

— Да кто бы мог подумать, что вы настоящие наемники! — взвыла от переполняющих её эмоций обретшая мать сирота, дополнительно обиженная тем, что её собственные потомки себя чувствуют прекрасно и к родительнице руки не тянут, — Вы себя в зеркало видели⁈

— Ага, их так и называют… — еще раз ухмыльнулся китаец-камерамэн, — «Смазливые наемники»!

Вот суки!

— Марий, — подумав, обратилась вампиресса к огорченному открывшейся истиной лидеру, — Нам нужен урод в команду. Я не хочу быть «смазливой наемницей»!

— Не стоит, — вновь отреагировал камерамэн, покосившись на пожухшую в кресле блогершу, закрывшую лицо руками, — Тогда будет «Урод и его гарем»!

На этом, в общем, всё интересное кончилось. Мы приземлились на острове, поехали в аэропорт, накормили детей, позволили похищенной выпить, после чего она вырубилась, очнувшись в Апсародае, когда Юки, взволнованно сопя, пыталась натянуть на почти голые китайские телеса привезенные эскортом тряпочки. Затем, распрощавшись с триадовцами, увезшими их добычу, мы и попали домой уже за полночь.

— Чувствую себя шлюхой! — громогласно объявила Эрика, валясь на диван, — Меня купили из-за красивой морды, чтобы похитить другую красивую девку!

— Это же сама Мао-Мао! — Юки, попавшую в родные стены, наконец-то прорвало, — Вы что, её не знаете?!! Серьезно?!!

— Это самая странная помесь лолиты и милфы, которую я только видел, — задумчиво выдал Гритт, уходя в душевую, — Зато нам хорошо заплатили за сущую ерунду. Тратить запрещаю! Неизвестно, где сейчас заказы брать…

Мудрый и проницательный командир удалился, причем сделал это вовремя. Не успел я вдавить себя в кресло, как на меня навалился соскучившийся бинтуронг, а Юки начала трещать о том, какая крутая эта «Мао-Мао», сколько у неё подписчиков и куда её вызывали, куда целовали и чем награждали. В зал вошла Норма, несущая перемену белья для барона, да так и застыла, слушая японку. Лишать девушку-оборотня развлекухи я не нашел в себе сил, так что принялся гладить нашу медведицу под скорбные стоны мучающегося вампира, а заодно и думать.

Дела у нас теперь были не ахти. Во-первых, разумеется, Агнешка с её святой местью. Полячка с ходу показала, что с ней шутить не стоит, а она не будет шутить с нами. Что было самым паршивым, так это то, что она знала о наших связях со «Стемией», обоснованно подозревая, что такую опасность как информированный о существовании Священной Инквизиции псих — мы скрывать от Цурье не будем, а там и её собратья подсуетятся. Следовательно, ренегатка будет таиться изо всех сил, чтобы провернуть одну операцию… плюс попытки ослабить нас окольными путями до неё. Это было паршиво.

Второй вопрос был в том, что мы теперь без Кси Тинг, а значит — без регулярных заказов. Бабка была одним из самых авторитетных источников контрактов для свободных наемников города. Её преемник, кем бы он ни был, не станет вести дела с теми, кто «похоронил» бабусю-легенду. Ему в данном случае и незачем, мы не незаменимы. Совершенно. Возникает вопрос добычи средств к пропитанию… и на него у меня пока нет ответа.

Плохо, эта ситуация у нас всегда зависит от внешних факторов. Так и бывает у наемников, но лучше что-нибудь с этим сделать.

Отвлекшись на продумывание этого момента, пригретый валяющейся на мне Соней и трескотней Юки, объясняющей бедной Норме всю глубину офигенности китаянки, которую мы стырили, как мешок навоза, из-под носа целой яхты оттягивающихся богачей, я не сразу обратил внимание на то, что задница лежащего на мне медведя поет какие-то песни. Понять, что это незнакомая мелодия собственного смартфона я сумел только когда подскочившая на диване вампиресса принялась лапать себя за зад и ворчать. Юки же, прислушавшись, пискнула, унесясь в комнату за собственным телефоном. Они у нас звонили одновременно.

Как оказалось, не звонили. Пришло сообщение из Центра, требующее пароля.

Как будто его кто-то помнит.

— У нас заказ! — ворвался в комнату Марий, оснащенный телефоном в мокрой руке, ну и больше ничем.

— А⁈ — уставилась на него Эрика. Следом за ней пискнула Широсаки, которая тоже еще ни разу не видела голого блондина.

Тот лишь нетерпеливо отмахнулся, заставив брюнетку поперхнуться от негодования.

— У нас заказ отделу! — торжественно оповестил обнаженный барон присутствующих, — Цель — вампир! Имя — Николас Крэйн. Цена…

Это он сказать не успел, потому что бледный вид внезапно приобрела Эрика Хатсбург, причем явно не из-за покачивающихся гениталий Гритта. Девушка подскочила, упершись руками в подушку дивана, имея вид шокированный донельзя.

— Что с тобой? — поинтересовался я, только что потоптанный и брошенный бинтуронгом, — Знакомое имя?

— Да… — просипела Эрика, а затем, натужно откашлявшись, выдала, — Это тот вампир, что проводил мою трансформацию!

Пару минут мы переваривали эту информацию, а затем Марий добавил нечто совершенно внезапное:

— А еще он на Басолане.

— Николас Крэйн, приемный сын рода Хатсбург. Возраст сто пятьдесят четыре года. Потомственный аристократ при жизни, последний в линии. Титулов не имеет, они, впрочем, не имеют значения. Выглядит на сорок — сорок два года, типичный европеец… — суммировал вслух полученную нами из Центра информацию Алебастр, — Является частью рода с тысяча девятьсот шестьдесят второго. Опытнейший переговорщик по Дальнему Востоку и Средней Азии, незаменимый специалист… для рода. Пребывал в вечной опале из-за резкого отказа сменить родовое имя на Хатсбургов. Первый серьезный конфликт с Освальдом Хатсбургом случился меньше года назад — еще один резкий отказ Крэйна от вступления в группу, направляющуюся… в Апсародай. Гм.

Мы, собравшись в зале, исполнили минуту неловкого молчания, после чего чернокожий альв продолжил:

— Детали второго конфликта между вампирами не описаны, но аналитики выдают высокую вероятность повторного отказа Николаса приехать сюда, — моргнул альв, добавив уже от себя, — Скорее всего, это уже было связано со свинцовым сундуком, что мы нашли, хотя уверенности нет. Из сопровождающих документов ясно одно — сказав очередное «нет» Хатсбургу, Крэйн пропал с горизонта, перестал выходить на связь, а так как он был по уши в делах клана и Инквизиции много-много лет, глава клана решил пустить его в расход.

— Технически не за что, но на самом деле — надо, — понимающе кивнул я, не сводя взгляда с не находящей себе места Эрики, — Госпожа Хатсбург, что можете добавить?

— Многое! — выдохнула нервничающая брюнетка, — Но не по делу. Освальд — древний тиранический сукин сын! Сам Крэйн — та еще скрытная мразь, которого терпели и даже уважали за его опыт, но после того, как вместо нормального потомка у него вышла беззубая я — репутация этого козла в роду просто должна была рухнуть на дно! Понимаете? То есть, если он дважды отказал главе рода, а может, даже отказался выполнять приказ…

— То есть можно работать на благо рода сотню лет, — закивал я, — Но достаточно один раз создать женщину…

Меня уже почти ударили ногой в плечо, как Эрику неожиданно отвлек поскуливающий смех. Это умирала в кресле Широсаки, хохоча как умирающий шакаленок. Воспользовавшись паузой, я дернул вампирессу за выставленную ногу так, чтобы она свалилась ко мне на колени, обнял и принялся гладить по плечу, приговаривая, что мы всех убьем. И Крэйна, и Освальда. Кого закажут, того и убьем.

Помогло.

— Чем быстрее, тем лучше, — заключил Марий, пару раз улыбнувшийся при виде гневно сопящей на подругу вампирессы, — Мне не нравится, что этот вампир приперся на остров, куда так не хотел ехать ранее. Еще сильнее мне не нравится, что нам за него Центр обещает полмиллиона. Это слишком большие деньги за одну цель, тем более за первую. Они могли бы нам так подкинуть на бедность, но положение-то у нас не настолько плохое?

Вывод был разумным и тревожным. Итого: у нас в городе две первостатейные сволочи, опасные донельзя. Раз. Исчез источник постоянных заказов, а значит доходов, на возможности которого по поиску Агнешки мы очень рассчитывали. Два. А что насчет три?

— А три, что я точно уверена — искать Крэйна надо в Верхнем городе, — вздохнула слегка расслабившаяся Эрика, — Причем там, где у Цурье нет друзей и информаторов. Эта сволочь не «опускается» до жизни простых смертных.

— Мы и не можем обратиться к Цурье за помощью по Крэйну. Это наше дело, он вообще не должен быть в курсе. Думаю, на этом наш утренний брифинг можно заканчивать, — подытожил Марий, — У кого какие мысли? Ну, если есть? Конструктивные, пожалуйста.

— Вы сидите тут, а я возьму две бутылки текилы и пойду к Сильвио, — предложил я, подпихивая вампирессу, чтобы та с меня слезла, — Нам срочно нужны солидные зацепки в горо… Эрика, слезай, у меня телефон вибрирует!

На проводе был как раз Ла Диспенза, желавший срочно, прямо с утра, увидеть меня в гости. Покачав головой на такое совпадение, я начал собираться, а переодевшись в «уличное», внезапно вынужден был среагировать на изумленный мужской крик, идущий из спальни Мария. Её, правда, давно уже надо было переименовать в «спальню Мария и Нормы», а заодно сбрызгивать святой водой каждое утро…

— А это вам, потому что не молитесь… — единственное, что удалось выдать мне, когда заглянул в приоткрытую дверь.

Наличие двух полуголых обитателей комнаты, стоящих в обнимку, меня не смутило, мы в Таиланде постоянно полуголые, потому что быть всё время под кондиционером вредно, а вокруг жарко и душно. А вот сидящие за окном три огромных черных ворона, явно рассчитывавших увидеть если не перепихон, то хоть стриптиз, это да. Это странное.

— Петр, — прохрипел, не оборачиваясь, Гритт, — Они размножаются!

— Главное, чтобы аниме не смотрели, — ляпнул я, исчезая, прежде чем начнутся суета, паника и беспочвенные обвинения меня непонятно в чем, но страшном. Проблемы бессмертных пернатых, то и дело появляющихся возле меня, сейчас казались ну совсем маловажными.

«Барчетта» исправно доставила меня на окраину раскаленного города, прямо к башне знаменитого торговца оружием, который встречал меня, стоя на собственном балконе и куря сигару.

— Петр, амиго! — поприветствовал меня одноглазый мексиканец, выпуская клуб дыма, — Как твоё настроение?

— Бывало и получше, — пожал плечами я, — Но сойдет. А что?

— Да у меня тут люди, желающие с тобой переговорить, — не стал тянуть кота за яйца Ла Диспенза, — Ты же не станешь стрелять в моих гостей? Si?

— Сильвио, ты мой друг, — подумав, признался я, с нелегким сердцем раскрывая истинно мужские чувства, — Конечно, не стану. Если будет надо, то я застрелю их позже, не у тебя дома.

— Почему это я не могу огорчиться, если узнаю, что ты застрелил моих гостей позже⁈ — аж возмутился торговец оружием.

— Ну ты же не будешь знать, кто их убил, — пояснил я, глядя на него и щурясь от лупящего по глазам солнца, — Да и вообще, я не знаю всех твоих друзей, Сильвио! Мне что теперь, никого не убивать⁈

— И то правда, — принял шутку за серьезный аргумент один из самых выдающихся психопатов города, — Но сейчас точно не надо!

— По рукам, синьор Касадоре. Пока они не хватаются за стволы, я буду мирным как советский атом!

Открывшееся мне внутри башни зрелище в любом случае бы не заставило схватиться за оружие, но было очень любопытным само по себе. В гостиной гостеприимного мексиканца, в одном из кресел, изволила сидеть знаменитая Кси Тинг, пребывающая в крайне сумрачном настроении. Полненькая пожилая китаянка даже не обращала внимания на то, что на спинке соседнего кресла, вдвинутого в угол комнаты, стоит, цепляясь за стену, всемирно известный блогер и инфлюенсер по имени «Мао-Мао». Знаменитая информаторша курила сигарету, далеко не первую, наполняя помещение вредным табачным дымом и заставляя медоеда, пытающегося достать до пальчиков ног китайского народного достояния, чихать и кашлять.

— Ага, — ухмыльнулся я, разглядывая этот натюрморт и пальцем отталкивая ствол «миротворца», которым Ла Диспенза попытался пощекотать мои ребра, — А Момо, значит, с детьми возится?

— Да, залипла с ними в комнате, — убедившись в моем миролюбии, Сильвио почесал стволом пистолета себе затылок, — Я отобрал у неё всю взрывчатку. Вроде бы. В общем, я тебе сейчас, как типа посредник, накидаю расклады…

— Да уберите от меня эту тварь! — взвизгнула китаянка, но была проигнорирована как нами, так и собственной матерью. Впрочем, Майор Том уже скакал ко мне на обнюхивание, так что разговор-таки начался сразу.

«Расклады» оказались весьма кислыми для Кси Тинг и её свежеприбывшей в Апсародай семейки. Господин Вынь Джаолун оказался чрезвычайно недоволен шалостями старушки в продвижении её дитятки, особенно тем, что «звезда» теперь светила настолько ярко, что Триадам около неё ловить было нечего. Это был мощный репутационный удар по организации, можно сказать, подстава подстав. Чтобы его избежать, сохранить лицо, китайцам предстояло дальше продолжать прикрывать Мао-Мао, делая вид, что они с этого что-то имеют. Иметь им было с Кси Тинг нечего, так как она и так принадлежала им с потрохами.

В результате бабушку вытурили из её мыльного салона в Среднем городе, переведя её со всеми потрохами в Старый, новую вотчину китаянки, отданную ей Алебастром. Тем не менее, оставили в живых и даже не побили ногами. Почему? А вот тут вопрос приобретает иной окрас, втягивающий в себя продолжающую торчать на спинке кресла Мао-Мао.

Как мне очень нехотя призналась сама старушка, её грехи перед местным начальством она искупить может так или иначе. За тридцать лет в Апсародае Кси Тинг обзавелась огромным количеством связей, должников, информаторов и наводчиков, которые ей в этом помогут. Вопрос решаемый даже без поддержки Триад, той самой, которой её лишили. Совсем другое дело — человек, через которого она несколько лет разруливала проблемы своей тайной дочери. Человек в Китае, влиятельный, могущественный… и весьма сейчас уязвленный уже открывшейся для него правдой.

Как он может отыграться на Мао-Мао и внуках Кси Тинг — мы можем только предполагать, но при этом быть уверены в том, что это будет максимально унизительно, чрезвычайно болезненно и очень кроваво под конец.

В дополнение к этому шторму из дерьма, в который попала наша старушка, можно добавить не только Агнешку, которая уже оповестила бабушку о том, что очень недовольна её провалом, но и… срочную необходимость для дочери продолжать поддерживать медийный образ. Блогеры как акулы, не могут останавливаться ни на секунду.

И вот тут на сцену выходим мы, наша небольшая компания.

— Старуха, ты серьезно? — у меня даже улыбаться почти не получалось, — Ты подставила нас, буквально организовав засаду, а теперь хочешь, чтобы мы нянчились с твоей дочкой, известной каждому второму ботану, в одном из самых опасных городов мира?

— Вот поэтому тут сидишь ты, а не твой светлоголовый командир! — задрала нос опальная бабка, — Он бы не понял, что я тебе сейчас скажу, а вот ты, облом здоровенный, откуда-то знаешь, как нужно говорить и слушать… Дочка! Прекрати страдать херней!

— Да пошла ты лесом, старая ведьма! Уберите эту тварь! Она снова ко мне лезет!!

Через два с лишним часа я покинул башню Ла Диспензы, первый раз в жизни трезвым, да еще и не услышав ни одного выстрела или взрыва. Голова гудела от информации, но предложение подлой старушки оказалось чересчур… нужным и актуальным. Всем, без исключения, даже Сильвио и его Момо. Правда, в этом предстояло убедить Мария и Эрику, и если насчет девушки у меня сомнений почти не было, то с Гриттом это был совершенно другой вопрос.

Марий отличный командир и очень неплохой человек, но ему нет еще даже двадцати. То есть, грубо говоря, его натуральный жизненный опыт попросту смешон. Пока нас мотает в шторме жизни, он уверенно, без лишних движений, держит корабль на плаву, но перспектив не рассматривает и стратегически не мыслит. С одной стороны, совершенно правильно, как глава отдела «несессариум малум», Гритт смотрит на ситуацию просто: отряд есть, подготовка идет, к выполнению заданий готовы, личные потребности удовлетворяются, чего еще надо? Я же этот довольно инфантильный подход невольно подкрепляю своими инициативами, от чего у нас всё идет отлично, но… барон у нас не развивается, а смотрит аниме, трахается и постреливает из автомата, когда надо. И ворон боится.

Сейчас же настало время слегка расшатать идиллию нашего сюзерена.

— Эрика? — сев за руль, я набрал любовницу по телефону, — Ты мне нужна как женщина.

— Не поняла, почему ты трезвый? — недоуменно спросила брюнетка в ответ, — Мне что, раздеваться и идти в твою комнату? Юки прихватить?

— Ты мне не так нужна, — улыбнулся я, едя на малой скорости вдоль улицы, — Скорее я говорил про коварство, подлость и заговоры.

— Слушай, ну это не ко мне! — возмутилась Хатсбург, — У нас таким…

— Ты хочешь пожить на халяву в шикарном пентхаусе Верхнего города, стать знаменитой на полмира, посетить кучу мероприя… — начал я задавать вопрос.

— Что надо делать?!! — прервала мой спич эта хищная особь подвида человека.

Вампиресса у нас прелесть. Да, она часто ведет себя как ленивая жадная сибаритка с ухватками прожженной эксбиционистки и провокаторши, но это лишь маска, вроде моей привычки улыбаться. За фасадом (очень внушительным) скрывается своя в доску девушка, заботящаяся о своих во всем в меру своего понимания и комфорта. Эта забота не всегда приятна или понятна со стороны, но всегда есть. Как и доверие. Эрика не стала меня спрашивать «как» и «почему», даже не заикнулась о другой стороне монеты, то есть минусах в таком нетривиальном предложении, а, выслушав, сразу отправилась устраивать заговор.

Я же, почти закончив разговор, с ругательством выронил смартфон себе под ноги. Тормознув, чем чуть не раздавив собственный телефон, я нагнулся за ним… пропуская прямо над головой пулю из «калашникова». Она оказалась не одна, а с подругами, но те прошли совсем мимо. Это я всё пойму уже после того, как продавив газ вслепую, кое-как проеду на скорости пару кварталов, едва не зацепив пару машин, а затем только остановлюсь и выгляну из тачки. Преследователей не будет.

Плеснувший в кровь адреналин мешал думать, поэтому, погасив импульс вернуться и проверить, кто это в Старом городе поджидает меня с такими калибрами, я поехал дальше, зорко посматривая по сторонам и отстраненно анализируя собственные чувства. А они были весьма… нетривиальны для господина Красовского.

В меня стреляли, а я удрал. Грамотно, маневрируя, не высовываясь. Это было совершенно нормально для человека, для обученного агента Инквизиции, но не для меня. Почти полтора десятка лет в прошлой жизни я провел с набором магических амулетов высочайшего класса, останавливающих выпущенные в меня пули. Это, при моем сложном характере, позволило выработать определенное пренебрежение как к пулям, так и к собственной жизни, что не раз и не десять заставляло меня рисковать собой даже по совершенно смешным поводам. Однако в этой реальности магия была другой, куда более слабой, никакой защиты у меня не было.

И это… заставляло быть осторожным? Испытывать страх?

…хотеть… жить?

А ведь действительно, со слабой усмешкой признался я себе в очевидном, вспоминая все последние «острые» события, в этой жизни куча всего интересного! Задачи, риски, проблемы. Друзья. Марий. Эрика. Юки. Алебастр. Даже Норма. Они все стали важны для меня… как и моя собственная жизнь.

Хех, не стать бы с такими мыслями трусом.

Сама засада нанесла ноль ущерба что мне, что машине. Окна по причине жары были открыты, стрелок был явно не опытен, выдал очередь, задравшую дуло автомата, так что только первая пуля ушла куда надо, а остальные уже гораздо выше. Но господа, это ни разу не забавно! Врагов у нас в Старом городе нет, во всяком случае, настолько явных, чтобы долбить из «семь шестьдесят два» по машине.

Связавшись с китайской старушкой, я описал ей произошедшее, получив в ответ уверения, что человека с русским «веслом» наверняка запомнили и найдут, раз он принялся палить днем на улице. Мол, невелика утеря, а ты, мил человек Петр Васильевич, поспешай домой и собирай вашу эту шайку-лейку, потому что времени у нас в обрез и даже меньше.

Это было правдой, так что я действительно поспешил назад, в наше гнездо, успев как раз к моменту, когда успокоенные друг другом блондин и волчица выползали из своего гнезда порока, а остальные члены команды уже загадочно поблескивали глазами из разных щелей и теней, выражая на своих несомненно приятных лицах «ЗАГОВОР» крупными буквами. Господин барон, конечно же, в упор не видел этого, начав с ходу меня обличать в подозрительных сношениях с черными птицами.

— Красовский, три штуки этих твоих гадостей — ну точно не к добру! — разглагольствовал сексуально удовлетворенный парень, вольготно раскинувшийся на диване вместе со своей пассией, чем заставивший Эрику мстительно притулиться в кресле с Широсаки на коленях, — Я понятия не имею, что это, ты не имеешь, никто не имеет! Нам нужно вызвать специалиста из Центра!

На этом месте Гритт скорчил одухотворенную рожу, осмотрев присутствующих. Видимо, что-то в его инстинктах невразумительно вякнуло, поэтому парень, слегка сдувшись от сверлящих его взглядов, решил оперативно переобуться, спросив меня, что я узнал и почему трезвый.

— Меня чуть не пристрелили на обратном пути, — решил зайти я со свежего, еще горячего, козыря, — Из калаша. Вороны подождут, Барон. Мы по уши в других проблемах. Но я, кажется, привез решение.

«Решение» было от Кси Тинг, слегка модернизированное мной, а представляло из себя удивительный по изяществу маневр:

— Первое! Мы вчетвером становимся телохранителями знаменитой блогерши Мао-Мао. Причем не просто так, а играя роль эдаких давно известных ей закадычных друзей, которые стырили её с круиза, а затем увезли в Апсародай, показывать этот прекрасный город.

— Второе! Мы сопровождаем знаменитость на всех выездах, вылазках и экскурсиях, храним её мелкое тело, улыбаемся на камеру и даже излучаем нечто вроде дружбы по отношению к китаянке, причем взаимно. Причем от Мария требуется излучать чуть выше средней температуры по палате, чтобы дать зрителям намек неких «чувств». Это, разумеется, будет безответным, потому что расово правоверная Мао-Мао не может полюбить какого-то там лаовая, но вот его экзотическая внешность…

На этом месте Гритт срочно опух, вцепился в Норму как в спасательный круг и начал бубнить, что он не такой и так глубоко продаваться не намерен. Да и вообще, что это за маразм! Старая китайская шлюха нас чуть не грохнула, а мы теперь на неё работаем⁈ За сколько денег⁈ Что⁈ Бесплатно?!! За кормежку и жизнь в пентхаусе?!! Ни за что!

— Третье, — гадко улыбнулся я, — Еще и Алебастр помогает старушке устроиться поудобнее, так как она переезжает сюда не одна, а со своим мыльным домиком. Ей нужно максимально удобное и приближенное к Среднему городу место.

— Пока это выглядит как полное дерьмо… — внезапно повесил нос барон, а затем, обведя нас, обступивших его как пираньи дохлую курицу, попавшую в реку, горько спросил, — Но ты ведь сейчас меня переубедишь…?

— Как пойдет, — соврал я ему прямо в глаза, — Просто объясню, что мы получаем.

А получаем мы многое в стратегическом и тактическом плане. Прячемся от Агнешки в Верхнем городе, где у неё нет подвязок. Не того калибра монашка была, чтобы там с кем-то брататься, да и протащить оружие на эту целиком огороженную местность очень тяжело. А вот у нас пушки будут, пусть и пистолеты. Кроме того, мы в компании Мао-Мао получаем шикарную возможность как наткнуться на Николаса Крэйна, так и поискать его в Верхнем городе. Плюс реклама, плюс знакомства, плюс Цурье и его люди под боком, плюс провокация самой психованной монашки, если та увидит Мария, отирающегося возле знаменитой китаянки, плюс…

Тактических «плюсов» было много. Не всех из нас они волновали. В глазах молча слушающей Юки ума и мыслей не было, была лишь одна эта Мао-Мао, причем я даже не понял ранее, чем так лисицу эта ворчливая мини-мамаша завела. Эрика же уже в мечтах натягивала на себя очередное минималистичное платье, чтобы потрясти сиськами высший бомонд города. Алебастр мечтал о еще парочке недель без нас, а Марий со скрипом принимал реальность.

— И последнее, — добавил я, — Если мы поможем Кси Тинг сохранить лицо и дочь с внуками, старуха будет нам должна по гроб жизни. У неё сейчас очень тяжелые времена, прикрытия Триад нет, а дочь и внуков эта старая курва почему-то любит по-настоящему.

— Если любит, то почему не платит нам? — оторвавшись от своих мечтаний, алчно фыркнула вампиресса, — В жизни не поверю, что она ничего не скопила!

— Она не будет платить… но она будет охотиться за Агнешкой, — выдал я последний аргумент, — Та уже пригрозила бабке расправой. В таких раскладах, как понимаете, расчеты деньгами неуместны. Кроме того, смотрите на это…

Я поднял с пола пластиковый пакет, принесенный из дома Ла Диспензы, добыв из него флэшку, перекинутую Алебастру.

— Это грязь на нашу святую сестру от Кси Тинг, — пояснил я, — слей её в Ватикан. Может, пришлют каких-нибудь отбойщиков нам в помощь. А остальное — Марию.

— Что⁈ — удивился тот, ловя довольно увесистый пакет, а затем извлекая из него чуть ли не литровый тюбик крема, испещренный иероглифами, — Что это?!!

— Это отбеливающий крем для тебя! — наконец позволил я себе улыбнуться широко, издевательски, во всю пасть, — Китайцы очень уважают белую кожу, господин Гритт. Это лучший в мире крем для её отбеливания. Наносить на всего барона два раза в сутки. Пожалуйста, примени, пока мы будем собираться!

— Да я…!! — возмутился, сильно так, Гритт, но сам себя прервал, осмотрев наши лица, морды и рожи, уставившиеся на него, — Мне… надо взрослеть. Срочно. Ты же всё просчитал, да, Петр? Ты меня…

— Думаешь, у меня был другой выход? — развел я руками, — Нет. А раз у меня его нет, зачем оставлять другим?

…

…

— Сволочь…

Последнее, почему-то, было сказано всеми.

Пентхаус, обещанный Кси Тинг, превосходил все ожидания, причем не только Эрики, особы, имеющей опыт по задиранию планок, но даже у Мао-Мао, которая у нас как бы весьма известная «звезда». Двухэтажное чудовище жилой площадью метров в пятьсот квадратных, с четырьмя огромными спальнями и таким же количеством ванных комнат, не считая всего остального. Много, шикарно и более чем пристойно даже для особ королевского уровня. Однако…

…однако была одна маленькая деталь, что превращало нашу, совсем не лишенную изящества, авантюру, в полностью непредсказуемое, чрезвычайно опасное, невероятно рискованное и абсолютно не поддающееся логике событие. Причем настолько, что даже я, весьма любящий рискованные ситуации и поставляемые ими эмоции… захотел вновь оказаться на острове, полной дохлой птицы и сумасшедших оперативников Инквизиции.

— Чё каво? — с довольной, во всю моську, лыбой, спросила «маленькая деталь», хлопая меня по заднице, — Как добрались? Пить будем?

— Момо… — выдохнула шедшая за мной Хатсбург, — Какого хрена⁈

— Привет, сиськи! — тут же сделала ей ручкой стихийное бедствие Старого города, выскочившее на нас прямо в тот момент, когда мы ввалились (точнее, вваливались) в пентхаус, — Я с тобой спать буду! С мужиками нельзя, я Сильвио не изменяю! Хотя жаль, конечно…

С этими словами я был вновь хлопнут по заднице, за что и отомстил, поймав буйную рыжую головушку этой беды, да прижав к боку, на что Момо лишь разулыбалась, обняв меня за талию. Бледное, очень бледное лицо Гритта, которому мелкая беда только что сделала ручкой, прилагалось.

Момо — это хорошо, весело и опасно. Безумная маленькая подрывница, бойкая, живая, обескураживающе честная и прямая, да еще и дружащая с нами всеми. Только вот это хорошо для отдыха, для общения, для совместных посиделок, а не во время тонкой операции в Верхнем городе! И что она тут делает, вполне понятно…

— У меня рожа смазливая, а еще с детишками хорошо поладила, — доложила нам коротышка, после того как мы, покидав сумки, расселись в холле огромного пентхаусного номера, — А эта Мяумяу забавная, еще что-то бубнила про то, что буду хорошо смотреться в каких-то там что-то-там. Мне так-то пофиг, дорогой сейчас по уши с бабкой занят, так что поработаю тут у вас нянькой и сторожем! Побухаем, повеселимся с местными задрыгами! Будет весело!

Сторож из Момо был приблизительно такой же, как из нашей Юки тяжелый пехотинец, но ответ на этот вопрос упал со второго этажа, невозмутимо отряхнулся, поднялся на лапы и пошуршал к нашей компании, явно целясь как следует порыться в сумках. Майор Том собственной персоной.

— А вот и настоящая причина твоего здесь появления, — кивнул Гритт на пойманного мной медоеда, которого я тут же принялся чесать, — Блогерша повелась на такую необычную тварь.

— Ой, не грузи! — отмахнулась от него рыжая, — Моя рожа, ваши рожи, жопы и сиськи, Том или еще что — вот ваще без разницы! Главное, следите, чтобы меня где-нибудь не подпоили и не трахнули, а так все будет пучком!

Верилось в эти слова приблизительно никак, но вида мы мужественно не подавали, особенно Юки, уже обнявшая Момо как и где придется в порыве искренней радости. Кицуне вообще была несколько не в себе с момента, как увидела Мао-Мао, а сейчас вообще лучилась от счастья и эманировала из себя флуктуациями «как здорово, что все мы здесь собрались!».

Посиделки прервала появившаяся звезда и блогер, в домашнем халате, ненакрашенная и с влажными после душа волосами. Молодая китаянка, вернувшая себе самообладание (и явно наладившая отношения с медоедом), погнала нас в «нумера», приводить себя в порядок и переодеваться в цивильное, а после этого предстать перед ней на разбор полетов. Сделать это точно было нужно, так как прибыли мы в нарядах, что носили обычно в Старом городе.

Распределение устроили логичное: женская спальня (Момо, Эрика и Юки), мужская спальня (я, Марий, медоед), комната самой Мао-Мао, в данный момент оперативно превращаемая в подобие студии для домашних съемок, плюс детская. Тесно не было точно, каждый номер был в десять раз больше, чем наши домашние спальни, плюс имел свой собственный санузел и аудиосистему. Учитывая, что здесь предполагалось только спать — всё было более чем прилично, не считая светлой роскошной обстановки.

Через полчаса мы вновь собрались в обеденном зале, наряженные в давно уже купленные Эрикой цивильные вещи, снабженные, разве что, кобурами, да ножнами для «кабаров». Чистые, красивые и бодрые, разве что Марий жирно блестел, вновь обмазавшийся отбеливающим кремом, уже показавшим свою немалую эффективность.

— Выстройтесь! — нервно потребовала Мао-Мао, хищно блестя глазами, — Мне нужно на вас посмотреть! Момо, не ты! Хотя, ты тоже!

Одетая по-домашнему рыжая, подтверждая мою идею в том, что все девушки Басолана предпочитают в домашних условиях носить майку и короткие шорты, бандитски ухмыльнулась, заговорщицки подмигивая нам. Было очевидно, что знаменитость понятия не имеет, с кем связалась, и это лучше пока оставить в тайне.

Китаянка тем временем, совершенно не смущаясь, чуть ли не обнюхивала Мария, обходя его со всех сторон и натурально щупая, правда, за приличные места.

— Хорош! Очень хорош! — выдала она, закончив осмотр, — Не знаю, что ты забыл на этом дерьмовом острове! Настоящие мышцы, белая кожа, натуральные синие глаза! Мужик, ты выкидываешь свою жизнь на помойку! Твоё дело. Будешь моим главным телохранителем, куда я — туда и ты!

— На публичных мероприятиях! — тут же отрезал Гритт, — Если я тебе нужен на камеру…

— Да я почти всегда с камерой! — попробовала возмутиться звезда, но тут же съехала, явно что-то вспомнив, возможно мудрые наставления от матушки, — Ладно, договорились, но…

Следующим на осмотр был я, но провели его куда быстрее.

— Только как сменщик и в местах, где меня точно не будут снимать. Либо групповые съемки, — уверенно диагностировала Мао-Мао, — Мужик, ты хорош, но не со мной. Ты выглядишь как пляжный спасатель, ушедший в анальное порно с жесткими изнасилованиями! Я не хочу выглядеть потенциальной жертвой!

Эрика взвыла от смеха и упала на ближайший стул, так что следующей на анализ попала Юки. Вот её осматривали долго и хмурясь, задумчиво мыча так, что кицуне начала ёжиться.

— Японка… — протянула наша «нанимательница», — Скандал покруче блондина. Мне могут порвать жопу. Точно порвут, подписота будет отваливаться миллионами. Нет, точно нет. Мелкая, будешь детей охранять вместе… с совсем мелкой! Ты вообще что-то умеешь, доска⁈

Наша лисонька, ранее пылавшая любовью и вниманием к китаянке, обиделась и пожухла, а вот Марий утвердительно кивнул.

— Это будет наиболее разумно, — начал вбивать он гвозди в крышку фанатского гроба кицуне, — Китайцы японцев, мягко говоря, не любят, так что Юки действительно лучше мелькать на камеру по минимуму.

А еще у нашей Широсаки была проблема, которую мы не знали, как решать. Японка, давшая клятву Инквизиции, отлично усваивала знания, теорию, неплохо продвинулась в физических нагрузках и достаточно метко стреляла из пистолета и винтовки. С этим проблем не было. Мы даже выбили ей недавно двухнедельный курс подготовки на полигоне региональщиков, который Юки вполне неплохо превозмогла. Однако… опыт. У кицуне не было ни моего, отточенного годами, навыка реакции на агрессию, ни идеальной муштры Мария, ни инстинктов Эрики.

Проще говоря, несмотря на нашу жизнь, Юки еще была необстрелянной. Я как раз хотел этим заняться, выпотрошив Кси Тинг на координаты каких-нибудь совсем никому не нужных банд на окраинах города, но увы, не срослось.

— А теперь ты… — блогер подошла к уже отсмеявшейся госпоже Хатсбург, — Встань, проблема…

С точки зрения Мао-Мао, Эрика была проблемой. Большой проблемой. Слишком высокая, слишком фигуристая, слишком статная, слишком…

— На твоем фоне я кажусь ребенком, — мрачно заключила дочь торговки информацией, — Ты мне нужна, но надо с этим что-то сделать!

На это вампиресса откликнулась, что всё давно продумано её могучим интеллектом, причем не из разряда «можно», а «нужно». То есть, на улице и при работе она будет ходить в глухой куртке и необтягивающих штанах, имея на голове шляпу, а на глазах темные очки, потому что у госпожи Хатсбург аллергия на солнце. Если Мао-Мао зовут на прием или иную пьянку, то тут уже её телохранительница сверкает и сияет, но мимо камер, зрители банально не совместят в своей голове эти два образа. Мы хором подтвердили, что да — не совместят.

Такой ход нервную китаянку удовлетворил, но дальше ей уже командовать не дали. Жирно поблескивающий, избавляющийся от загара ударными темами барон прогнал нас, поймал блогершу, уже намылившуюся куда-то, чтобы учинить над её блогерским мозгом операцию по внедрению туда нужных мыслей, пока Мао-Мао не охренела, окончательно распоясавшись, и не подумала, что попала в Дубай, где её могут максимум трахнуть шейхом за пару миллионов долларов.

Времени, как оказалось, у нас было в обрез. Не у нас, у самой звезды, вынужденной постоянно плясать под софитами, генерируя своим многочисленным подписчикам контент, так что не успел барон внедрить всю необходимую информацию в посерьезневшую Мао-Мао, как в номер стали вламываться люди, груженые техникой, осветительными приборами и разными детскими свистоперделками, долженствующими занимать китайчат большую часть времени. Мы, начав работать, бдили за грузчиками и установщиками, которые нас ни разу не боялись, а пялились и улыбались. Особенно Эрике и Момо. Последняя держала медоеда, явно желающего проверить цвет потрохов этих самых трудяг, но они явно не понимали опасности небольшой «забавной» зверушки со смешной нашлепкой на одном глазу.

Нет, медоеды на самом деле забавные и не такие уж и опасные для человека, но это если мы говорим про диких и неопытных. Майор Том уже был опытным, как по секрету довольно давно рассказала Момо.

Суета довольно быстро улеглась, наша подзащитная прогнала лишний народ, а затем, натравив нас на собственных детишек, вместе с Юки и Момо принялась устанавливать свою аппаратуру. Рыжая в этом деле что-то понимала, ну а Широсаки привлекли как техника. Вампиресса, посмотрев на детей, оттопырила губу, а затем дезертировала к остальным женщинам, позиционируя себя как дизайнера. Причем вполне успешно внедрилась в движуху.

— Что думаешь? — поинтересовался я, гипнотизируя одного из карапузов кончиком карандаша.

— Думаю, что беру здесь всё под контроль, — ответил Гритт, с сомнением разглядывая «своего» ребенка, пытающегося кинуть в него плюшевой пандой, — Мне всё равно болтаться рядом с этой Мао-Мао. Юки пока бесполезна в операции, Эрика нужна тут… А ты, Петр, уж извини, получаешься единственным более-менее свободным.

— На вас поиск нашего вампира, контакты с Цурье, — утвердительно кивнул я, принимая положение, — А я открою охоту на твою бывшую. Кси Тинг, безусловно, бабка могучая, она город прочешет частой сетью, но доверяться ей нет смысла. У неё реально есть возможность сговориться с полькой за нашими спинами, пусть даже Сильвио и дал слово присмотреть за ней, пока мы смотрим за Момо…

— Момо… — мученически скривился блондин, — Она же нам тут устроит…

— Вдолби первым делом подопечной, чтобы строго контролировала всю острую жратву, — припомнил я странности рыжеволосой, — Мне кажется, эта Мао не слишком умная девица, так и не понявшая, куда попала. Или думающая, что её пронесло.

— Запомню, — кивнул барон, — С чего начнешь?

— Подключу к делу оставшихся обитателей храмовой площади, — ухмыльнулся я, — Им сейчас точно не нужен еще больший шухер, да еще и от столь известного в городе лица.

Марий понимающе кивнул. Недавний конфликт православных попов с Мара Сальватручча полностью обезлюдел храм с золотой луковицей, а теперь еще и монашек всем монастырем забрали на расследование, с которого они вряд ли вернутся. У нас остались только раввин, имам и буддисты. А ведь у них тоже есть начальство, которое сейчас, как минимум, здорово заинтересовано возней у «конкурентов». Если шум продолжится, то головы полетят и у остальных. Кроме того, нельзя забывать, что к внешним неприятелям храмы выступали единым фронтом, когда речь заходила о влиянии «верующих», а теперь этот фронт сильно потерял в человеческих ресурсах.

— Хорошо, но сначала… — в меня был ткнут на расстоянии жирный палец отбеливающегося блондина, — … ты заглянешь в «Стемию». Там заберешь нашу новую тачку, будем раскатывать на ней, по очереди.

— Ты потратил часть нашего кредита? — удивился я.

— Да, потому что мне не нравится, когда в моего заместителя стреляют на улицах! — дернул губой Марий, безжалостно тыча мелкого хихикающего китайца какой-то длинной пушистой штукой, — Так что выписал машину. «Тойота Камри», бронированная. Хорошо бронированная, учти это, Петр! В гонках на ней не поучаствуешь!

— И не планировал, — улыбнулся я.

— Да? — язвительно спросил блондин, таки заваливая могучего китайчонка на задницу, — Мне вот кажется, что вы с Эрикой водите так, как будто стремитесь на тот свет! В общем, ездим только на этой машине. Для Мао-Мао есть подобный транспорт, так что будем пользоваться, считай, только мы с тобой.

— Ага, я по делам, а ты к Норме мотаться, — усмехнулся я, от чего бесстрашный лидер и прожженный анимешник покраснел, как девица, и профукал коварное нападение второго карапуза, отомстившего за брата обслюнявливанием колена у барона.

Вскоре разговоры прекратились, потому что Мао-Мао получила в свои руки все необходимые средства производства и со всей страстью безнадежно опаздывающей трудоголички принялась клепать контент. Огромный пентхаус наполнило бесконечное китайское чириканье и носящиеся туда-сюда кицуне с мелкой рыжатиной, таскающие камеры, светоотражатели и прочий хлам. Дочь Кси Тинг, ни грамма не смущаясь нас, шастала туда-сюда в слабоодетых, на грани приличия, нарядах, треща сорокой с таким темпом, что, казалось, вдыхает воздух она исключительно задницей. Рыжая и белая, вовсю отсвечивая энтузиазмом, с задором прислуживали королеве интернета, то и дело маша руками на бедных нас, либо наоборот, теми же руками подзывая медоеда, который вскоре послал всех в пень и спрятался.

Как оказалось, не зря эта самая Мао-Мао такая худенькая. Девушка буквально каждую минуту чем-то занималась, успевая трещать на камеру, возиться с детьми, делать повседневные дела, заниматься аэробикой… в общем, при виде этого бесконечного действа госпожа Эрика Хатсбург преисполнилась головокружения и отвращения, забрав детей и слиняв с глаз у всех долой. Мы же в основном следили за Момо, как за существом, способным дать фору в хаосе кому-угодно, но… почему-то не дававшей. Рыжая держала всю орду внутренних демонов в узде, вовсю отыгрывая чуть взбалмошную, но просто прикольную девицу, а не психопатку без тормозов с личными кладбищами за спиной.

Как оказалось, этот балаган, длящийся часами и часами, был стандартной рутиной нашей подопечной, причем только внешней его частью. Внутренняя, то есть специалисты, «выглаживающие» ролики, плюс менеджеры (аж две штуки), ведущие переговоры с кем-то тут в Апсародае, плюс агенты… Какие агенты? Те самые, которые сейчас бегают в Китае с горящими задницами, ища способ срочно переслать Мао-Мао целую кучу различных товаров, от косметики до каких-то детских присыпок, потому что это всё нужно рекламировать за немалые деньги! Срочно нужно, немедленно!

Мы с Марием наблюдали за этим бедламом с широко раскрытыми глазами и немалым восхищением самой китаянкой, которая действительно работала как электровеник, моментально переключаясь с одного дела на другое, даже прерывая запись видео, если поступающий на её смартфон звонок был чем-то важным. Всё происходящее заинтриговало в достаточной степени, чтобы я полез в смартфон смотреть, что же за чудище мы взяли под охрану.

«Чудище» оказалось довольно коварным. До двадцати двух лет Мао-Мао была популярным и добротным, но слабо выделяющимся блогером. Пусть и в топ-100 по КНР среди девушек, но ничего сверхординарного. Хорошие клипы, частая выкладка, общение с подписчиками, умеренные донаты и, как можно убедиться, много работы. Не самое лучшее времяпрепровождение для молодой красивой девушки.

Поэтому, когда случай выдался, Мао-Мао ответила согласием на брачное предложение от молодого и обеспеченного бизнесмена, фанатевшего от неё всеми жабрами души. Дело быстро шло к свадьбе, фанаты отваливались от блогов толстыми пачками, но девушка решила, что лучше меньше денег и работы, чем как раньше. Вполне можно её понять.

Только вот молодые не в бирюльки играли, в ожидании срока назначенной по феншую свадьбы, а вполне нормально проводили время в постели, в результате чего девушка забеременела. Рожала, правда, одна, потому что за полтора месяца до родов жених выпрыгнул с пятьдесят восьмого этажа небоскреба, закономерно померев об асфальт. Причин для этого не было, но самой Мао-Мао на них плевать, потому что девушка оказалась в очень паршивом положении. Без доходов, с двойней в животе, с умирающей аудиторией. Бабушки и дедушки со стороны жениха, люди старой закалки, отвернулись от детей, рожденных не в браке. Полная задница.

Вот тут ей улыбнулась удача во всю пасть. Мало того, что эта хрупкая мадам смогла родить двух крепких бутузов, так еще и последствия родов оказались… да никакими. То есть, как была Мао-Мао тоненькой, но вполне фигуристой, девушкой, так и осталась! Именно это и понесло её на Олимп китайского блогерства неумолимой волной.

— Эта везучая сучка буквально секс-символ целой кучи семейных мужиков, — определила свое мнение о подзащитной Эрика, — Ну и заодно пример для огромной кучи баб, потому что те готовы собственное дерьмо жрать, чтобы также выглядеть после родов! Зараза. У неё буквально всё продается со свистом!

«Везучая сучка» продолжала шмыгать по квартире, таская за собой притомившуюся японку и вполне бодрую коротышку. Мао-Мао рубила свой «контент» в поте лица, умудряясь буквально «перезагружаться» перед каждым новым роликом. Причем еще и импровизируя. Увидев Майора Тома, тащащего куда-то её сумочку, молодая китаянка не только умудрилась отнять её, но, увидев, что медоед за ней теперь гонится, аж сиреной взвыла, требуя от Момо немедленно заснять сцену. А затем, не взирая на достаточно высокую опасность от рассерженного зверя, устроила шоу с погоней, прыжками, падениями и перекатами через диван и Гритта, причем сопровождая всё это вполне дурашливыми воплями веселящейся маленькой девочки.

Талант.

— Чуть не обосралась от страха, — потом поведает она нам, едва успевшим перехватить одноглазого зверюгу перед атакой, — Давайте выпьем. Так-то легкий день, но вот эта импровизация — это уже слишком!

— Легкий день? — с непониманием переспросит её Юки, озадаченно хлопая ресницами.

— Ну да, — удивится блогер в ответ, — Мы ж никуда не выходили! А вот завтра…

Наш с вновь блестящим от крема Марием стон будет вполне логичной реакцией на подобное заявление.

— Кокнула дочкиного жениха, старая мегера? — легкомысленно поинтересовался я, присоединяя свою дымную струю к тому облаку, что уже наплодила хозяйка помещения.

— Ты ничего не докажешь, — ухмыльнулись мне в ответ, — Да и не будешь. Намек я поняла, дыши ровно, злодей, с Агнешкой у меня теперь война. Я не святая, русский, но та, после моей… ошибки, первым же делом мне дала понять, что со внуками я могу попрощаться. Так дела не делаются даже здесь.

Очевидно и логично, известно мне еще из прошлой жизни. Преступники тоже ценят стабильность и порядочность. Какой-нибудь оружейный барон может запросто быть причиной кровавого замеса в Африке, но предпочтет жить в спокойном и предсказуемом месте. Ко всем остальным деятелям это относится в не меньшей степени, так что слетевшим с катушек отморозкам не рады нигде.

— Ладно, что у тебя есть? — поинтересовался я, удовлетворенный тем, что мы с бабкой друг друга поняли. Почему она организовала убийство жениха дочери, я вникать не собирался. Может, не хотела, чтобы та стала домохозяйкой, может, были какие-то другие причины. К примеру, протянуть руку дочке в открытую, когда та шлепнется на самое дно. Типа открыться… в совсем уж наглухо извращенном варианте.

Но он не хуже прочих.

— У меня есть проблемы, жесткая вода в душе, и убийца, отравляющий своим табаком мои апартаменты, — ответствовала мне дымящая как паровоз старушка, — В то время как некие засранцы разъезжают на новых тачках со слишком низкой посадкой. И знаешь, что я тебе скажу? Тебе, в твоей красивой машинке, пригодится еще один человек. Я надумала вас свести. Поработаете вместе, а?

— То есть, тот парень, которому ты поручила выследить польку, обосрался, — заключил я, — И у него на спине теперь мишень.

Меня смерили очень долгим и очень внимательным взглядом.

— Русский, а давай ты оставишь свои выводы при себе, а я не буду задаваться вопросом, почему от тебя шибает повадками сорокалетнего мужика, который полжизни провел с такими людьми, как я, в близких тёрках? — дёрнула щекой пожилая китаянка, — Молчу об воронах, которые вечно появляются там, где ты. А то задолбал! Там убила, тут мишени…

— Молчу-молчу! — ухмыльнулся я, жестом «застегивая» себе рот, — Итак, кого ты хочешь мне сосватать?

Хитрая бабка не только собиралась впихнуть мне помощника, но еще и делегировала некое дело, которое нужно было выполнить до того, как в моей «камри» окажется занятым одно из сидений. Особых проблем это поручение мне доставить не могло, плюс было почти по дороге, так что через полчаса после разговора с Кси Тинг, я восседал перед другим человеком. Смуглым, лысым, и одетым в жреческие одежды буддистского габчжу.

— Глядя на вас, моё сердце радуется, — сообщил мне этот человек, чему-то улыбнувшись, а затем объяснил, — Проситель, к тому же знающий меня лично, не стал бы так долго разглядывать собеседника… а значит он прибыл просить не для себя. Я почти смутился.

— Прошу прощения, — я выдал кривую усмешку, — Этикет мы помним. Вы оказали нашему отряду услугу, так что мы в долгу. Речь о просьбе идти не может. А разглядываю я вас, почтенный габчжу, потому что узнал, что вас считают хозяином Старого города.

— Огромное преувеличение, — помолчав, покачал в ответ Шор Гаваньял лысой головой, — Мои труды по достижению стабильности в этой части города принесли, безусловно, определенную репутацию как мне, так и моему приходу, но не более того. Я точно не являюсь чьим-либо хозяином и совершенно точно никому не отдаю распоряжений. Однако, к моим советам и рекомендациям прислушиваются… многие. Полагаю, затем вы и здесь, Петр Красовский. Не как сосед, но как посланник.

— Так и есть, — с удовольствием согласился я с выводами собеседника, — Небезызвестная вам старушка обустраивает у нас тут гнездо. А она не одна, с ней целый выводок девиц легкого поведения. Жить спокойно эти девицы смогут лишь в кварталах возле храмовой площади, да и то, только если вы поможете Кси Тинг в этом начинании.

— Ваш интерес в этом вопросе присутствует? — подумав, вопросило высшее духовное лицо Апсародая.

— Нет, — качнул головой я, — Это личное дело бабки, её хобби можно сказать. Образ жизни. Однако, почтенный габчжу, достоинства старушки вы знаете куда лучше меня, а у нас у всех сейчас одна общая неприятность. Агнешка Новак. Не так ли?

Габчжу Шор Гаваньял мягко улыбнулся в ответ.

Увы, этот город населяют только коварные, прижимистые и довольно кровожадные люди, так что совсем отбояриться от торга у меня не вышло. Храм я покидал с бумажкой в кармане, на которой было схематически отображено приблизительное местоположение трех мобильных лабораторий по производству синтетических наркотиков. Нам с Юки предстояло ими заняться на совершенно бесплатной основе, гася долг перед Гаваньялом за себя, за бабку и за недавний беспредел в городе, что мы с Момо устроили на броневике.

Мелочи, но здорово лупящие по чувству собственного величия. Я провалился как дипломат!

Забежав домой, я поделился новостями с Нормой и Алебастром, пообещав девушке-оборотню, что Марий заглянет к ней при первой возможности, а затем, погладив недовольно ворчащую Соню, нагрузился камерами, дронами и даже жучками, в изобилии выданными мне альвом. Это все предстояло установить в пентхаусе нашей подзащитной. Загрузив электронику в багажник, я выдвинулся на поиски неудачливого охотника на полячек.

Майкл Портман, бывший полицейский, был исключительно приятным с моей точки зрения человеком. Слушая краткую сводку о нем, выданную Кси Тинг, я аж ощутил нетерпеливый зуд познакомиться с таким выдающимся, иначе не скажешь, джентльменом. Причем, это я говорю без попыток шутить!

Отличник боевой и строевой подготовки, парень пошёл после армии в полицию Лос-Анджелеса, быстро доказав начальству свои таланты, среди которых была и великолепная обучаемость. Спустя три года беспорочной службы, Портмана внедрили в одну из самых «веселых» и хорошо организованных банд города под глубоким прикрытием. Майкл великолепно справлялся в течение четырех с половиной лет, можно сказать, служил в банде беспорочно так же, как в армии и полиции, но, конечно, без успехов самой банды. Затем, как это странно не звучало бы, банду накрыли, кучу людей арестовали, Портмана, к тому времени уже женатого на чудесной девушке и даже имеющего новорожденного ребенка, вернули на службу… с которой тот уволился через месяц. Затем Майкл бросает жену и ребенка, а после — переезжает в Апсародай, не делая секрета из своей мотивации.

Ему попросту стало скучно.

Здесь Майкл уже более десятка лет, состоит в одной из портовых банд Среднего города, ходящих под итальянцами, работает «консультантом» по многим вопросам, но в серьезные дела не лезет, потому что каждая собака в городе из тех собак, которым надо, знает о его прошлом, предполагая, что Портман агент Интерпола или еще какой дряни. Тем не менее, этот «гений», которому перевалило уже за тридцать пять, живёт себе в ус не дуя, даже подрабатывает при случае детективом и информатором, исключительно по мелочи. Одинок, общителен, любит нестандартные задачи, но при этом осторожен и аккуратен.

Ах да, а еще этот интересный парень преданный поклонник шлюх! Настоящий маньяк, можно сказать… но в хорошем смысле. Снимает на ночь девочку, каждый раз разную, устраивает ей отличный вечер, переходящий в не менее отличную ночь, каждый раз, неведомо как, добивается, чтобы его партнерша кончила хотя бы раз (а обычно — уматывает до беспамятства), а на утро они расстаются навсегда!

Вроде бы ничего странного, но… Портман спускает на такое времяпрепровождение все свои деньги!

Я его уже уважаю, решил я, начиная обыскивать Средний город. Бывший коп скинул китаянке аж три места, в которых мог бы отсиживаться, так что пришлось проверять.

На первой квартире в весьма пошарпанном доме меня ожидали аж две растяжки на закрытой двери, причем, присобаченные с разных сторон. Это я определил, решив проникнуть в квартиру через крышу, что получилось даже легче задуманного — на чердаке, где я искал выход на черепицу, обнаружился тайный лаз в это логово Портмана, причем, тоже с растяжкой. Сняв её и воспользовавшись ходом, я имел возможность убедиться как в наличии ловушек внутри дома, так и отсутствием хозяина. Или вторгавшихся.

Второе место было в порту, в виде лежбища банды, к которой принадлежал Майкл. Вполне приличное офисное здание с работающими людьми, одетыми более чем достойно для портовых служащих. Здесь мне дали от ворот поворот, но не грубо, а попросту сообщив мне, что желаемый мной Портман находится как раз на третьем адресе. Вздохнув о своем невезении, я малодушно порадовался прибытку в три оборонительные гранаты, снятые с растяжек, а затем отправился, куда сказали.

Бар «Хмурый койот» был типичным логовом для мрачных опасных мужиков, которым необходимо забиться в дыру поглубже, чтобы переварить там свои мысли и неудачи. Расположенный в двухэтажном здании, он занимал цокольный этаж над ломбардом, ютясь, как злобный старый барсук, за несколькими пятиэтажками. Интерьер оказался таким же мрачным, прокуренным и темным, как и представлялось уже снаружи.

А еще недружелюбным, так как на вошедшего меня уставилось четыре пистолета и один обрез.

— Спокойно! — улыбнулся я, разводя руки в стороны, — Я пришёл с миром.

— Ты пришёл с двумя гранатами! — прохрипел мужик лет пятидесяти, идеально соответствующий виду бармена для такого бара. Правда, затем он резко побледнел, немного опуская свою укороченную двустволку, — Ты же…

— За гранаты извиняюсь, просто к случаю пришлись, — кивнул я, — Мне нужен Портман, но могу уйти и без него, если этот джентльмен откажется.

— Майки… — справился с собой бармен, роняя ствол и оборачиваясь к остальным держателям оружия, выглядящим уже не так уверенно, — Какого хрена за тобой приходит это⁈ Ты сказал, что ждёшь человека! Человека, Майки, мать твою! Не Храмового Психа, а человека, сука ты страшная!

Храмовый Псих? Моё новое прозвище? Ну, а что? Подходит. Видимо, уже распространилось, если посмотреть, как себя ведут люди в баре. А они, то есть бармен, бывший коп, да троица им помогавших, выглядели не ахти. Прямо как будто тут не одинокий Красовский стоит с почти безвредным видом, а расстрельный отряд в бронежилетах.

— Да я сам не знал! — Майкл Портман, поднимаясь на не слишком-то уверенно держащие его ноги, был определенно не рад меня видеть, — Богом клянусь, Шепард!

— Давайте мы сократим сцену? — решил сэкономить я время, — Увезу от вас старину Майки, вы выпьете, расслабитесь, забудете все как страшный сон. Потом как-нибудь зайду, пропустим несколько стаканчиков, посмеемся над этим событием…

— Так, вы двое, валите отсюда! — ткнул по очереди бармен в меня и Портмана пальцем, а затем еще раз уставил его в меня, — Слышь, мужик, мы с ребятами тебе ничего не сделали! Не надо сюда возвращаться!

— Подожди, не спеши…

— Ты… ты зачем идешь сюда⁈ Вот твой Майкл, валите!

— Мужик, я не очень доверяю Майки, у него руки трясутся. А вот с тобой мы сейчас обезвредим эти гранаты! А то понимаешь, у меня обе руки заняты!

— Псих ненормальный! Я не хочу! Ааа…

— Да нормальный я псих, успокойся. И вы, господа, не тряситесь. Майкл, собирайся, нам пора. Аккуратнее держи, аккуратнее. Сейчас я скобу на место поставлю…

Севший в машину Майкл, с ходу определивший её броню, облегченно выдохнул, расслабляясь, а я, обернувшись к нему, принялся разглядывать человека. Впечатление он производил противоречивое, ни разу не похожий на бывшего гения полицейского, на городского бандита или даже на детектива. Невысокий, сухощавый, он больше был похож на молодящегося сорокалетнего клерка, если не обращать внимание на чрезмерно острый взгляд бегающих глаз или на сильные цепкие пальцы пианиста, испещренные мелкими шрамами. Шмотки чистые, даже выглаженные, свежая рубашка (редкость для Тайланда), запах хорошего дезодоранта. Однако, при всем при этом, образ малозапоминающийся, проскальзывающий, несмотря на правильные черты лица.

А еще он меня боялся. Не побаивался, а натурально боялся, как будто я его могу в любой момент кокнуть по желанию своей левой пятки.

— Поехали, — вздохнул я.

— Куда? — быстро и нервно поинтересовался этот тип.

— В первую очередь — отсюда. Слышал когда-нибудь поговорку «Ад пожирает праздных»? — криво усмехнулся я, выводя «камри» на проезжую часть, — Сначала свалим, потом побеседуем нормально…

— Я бы предпочел с тобой общаться по телефону! — внезапно выдал этот тип, — Желательно, из другой страны! Чертова Кси Тинг!

— Не бреши на бабушку, я тут не из-за неё, а потому что ты обосрался.

— Она могла прислать нормального отбойщика, а не Храмового Психа с гранатами!

— Их я, кстати, взял у тебя дома, Майки. Там всё было заминировано и внутри, и снаружи. Ты отличный сапер, надо сказать.

— Что? У меня не было там таких гранат! Ты посмотри, они же оборонительные! Зачем мне бы понадобилось разрывать в клочья собственную хату⁈ О, черт…

— Кажется, ты теперь бездомный, мистер Портман. А моя машина пока — твой оплот безопасности. Знаешь место, где нам не помешают перетереть? И да, успокойся, я не собираюсь таскаться с тобой и бросать под пули твоё нежное шлюхолюбивое тело. Ты используешь мозги, чтобы найти мисс Новак, я её убиваю, после чего наступает всеобщее счастье. Быть нам вместе для этого не нужно.

Эти слова слегка помогли прийти бывшему копу в себя, так что он даже накидал пару мест, куда мы можем не только подъехать поговорить, но и порадовать себя кофе. Нахлебавшись живительного напитка и выкурив аж три сигареты подряд, Майкл принялся рассказывать о своих горестях.

Начал он с того, что Кси Тинг его неблагородно подставила. Мистер Портман всегда был человеком, трезво и грамотно расценивающим риски, из-за чего и вёл вполне комфортную жизнь. Такая крупная рыба, как основной оперативник католиков, была далеко за пределами его круга добычи, но наша старая китаянка умудрилась уломать осторожного американца, приведя убедительные доказательства, что Агнешка теперь вне закона, и за неё никто не «спросит». Майкл подписался на поиски, принялся дергать ниточки… и очень быстро обнаружил, что у старой китайской перечницы, желающей найти полячку, много единомышленников… или людей, присоединявшихся к этим самым единомышленникам после новостей о «падении» святой сестры. На волне этого энтузиазма старину Майки и вынесло на Агнешку, допрашивавшую какую-то бабу в подсобке продуктового магазина.

— Она её там то ли забивала, то ли резала… — рассказывал побледневший Майкл, нервно наминая пустой стаканчик из-под кофе, — Кровь даже на стенах была. Я увидел её, она меня, а затем парни пошли её брать. А я ломанулся оттуда со всех ног. Хорошо, что на машинах были, успел уйти. Видел в зеркале, как она стояла на дороге… с окровавленными руками. Троих парней уделала за секунды. Сука! Фак! Если бы я знал, что она людоед! Сука!

— Людоед? — недоуменно поинтересовался я, а в ответ услышал, что «отбитых вояк, отморозков, бешеных псов называют в Апсародае „людоедами“». Ценят, уважают, но держатся поодаль, потому что приличные люди предпочитают профессионалов с холодным сердцем, бизнесменов, а не непредсказуемых маньяков.

— Кси Тинг знала, что она поехавшая вояка! — Портман даже врезал кулаком по бардачку от избытка чувств, — Знала! Но не сказала! Монашка, мать её!

— А она что, велела тебе Агнешку брать? — ухмыльнулся я, — Или просто выведать, где та сидит? Позвоним бабусе?

— Не надо… — скис детектив, — Мой провал, признаю. Энтузиасты… мать их. Ладно, давай… кстати, как тебя зовут?

— Петр Красовский, — ухмыльнулся я, видя, как в глазах собеседника вновь сверкает паника.

— Умоляю, скажи, что ты поляк или там венгр, я не знаю! Ну хотя бы серб! — натурально взвыл бывший коп.

— Не-а. Чистейший русский.

—:%;;%:;!!! — натурально заматерился Портман, -!: №::?*%!!! *?%?'!!! Еще один русский людоед! Как будто нам священника было мало! Фак! Фак! Факинг фак фак!!! Сука! Что это за джек-пот из дерьма такой!

— Завязывай ныть и говори, куда тебя везти, Шерлок Холмс.

— А я откуда знаю, куда⁉ У меня дом заминирован!

— Судя по слухам, ты являешься любимчиком у половины шлюх города, приятель. Выбери надежную и напросись к ней в гости.

— Ты… ты хочешь, чтобы я нарушил свои принципы⁈ — аж изумился бывший коп.

— Нет, — удивился я, вновь поворачиваясь к нему, — Мне плевать, откуда ты будешь работать и где будет спать твоя жопа, Майки. Но дам тебе такой расклад — все основные цели Агнешки Новак очень хорошо прикрыты. Можешь судить по моей тачке, как хорошо. Ты — слабое звено. Так что либо бросаешь маяться дурью, а затем начинаешь работать по нормальному, чтобы я кокнул святую сестричку, либо она тебя найдет и благословит так, что санитар в морге наблюет в твоё выпотрошенное тело. Причем, мистер Портман, я не исключаю, что тебе на лицо, которое Агнешка запихнет на пустое место в живот. Отдельно от черепа или нет — это вопрос уже не существенный, согласись?

Кажется, у детектива было еще и богатое воображение, так как мужик натурально позеленел, представив себе веселую картинку такого посмертия. Однако, это всё-таки вывело этого типа из иллюзий и дало пинок в нужном направлении. Он начал думать, назвал адрес, а в пути, уже преодолев парочку своих психических барьеров, начал меня вполне профессионально расспрашивать на тему того, что я еще знаю про бывшую монашку. Даже телефон Алебастра получил напоследок и некоторую сумму денег, которыми я с ним поделился во благо будущего сотрудничества. Последнее его удивило настолько сильно, что аж рот раскрыл, провожая отъезжающего меня.

Люди… они просто какие-то… знаете… они просто рабы стереотипов. Почему-то думают, что тот, кто часто убивает людей, непременно является плохим человеком, подонком там или маньяком. Обзываются людоедами, асоциальными, маньяками, мясниками, психами и уродами…

Это, вообще-то, обидно, господа. Я цельная и психически здоровая личность, которой категорически неприемлемы такие узкие рамки!

Когда я, вполне удовлетворенный прошедшим днем, поднялся в пентхаус, Марий Гритт ждал моего появления в позиции низкого старта. Проще говоря, блондин вскочил в лифт раньше, чем его створки замкнулись за моей спиной. Конечно, мы предварительно списались, но изгнать из головы образ кота, давно терпевшего по-маленькому и выскочившего на улицу при первом удобном случае… гм, было тяжеловато.

— Куда это он⁈ — с недовольным видом вопросила Мао-Мао, стоящая у окна с открытой бутылкой пива. На китаянке была легкая юбка по середину бедра и топик с кислотно-яркими иероглифами.

— К бабе своей поехал, — подумав, ответил я чистую правду. — Задолбала ты его.

— Говно вы, а не профессионалы! У меня еще съемки были запланированы! — кисло нахмурившись, выдала молодая китаянка, глядя, как я прохожу к лестнице на второй этаж. Кажется, ей очень не понравилось то, куда и зачем свалил блондин.

— Так снимай свои съемки, я же здесь, — хмыкнул я, поднимаясь в спальню. — Только душ приму. Можешь пока вспомнить, что нас нанимала не ты.

— Какая разница, кто нанимал! Вы меня подводите! — продолжала вредничать «звезда».

На это мне пришлось ответить уже грубее.

— А если твоя мать подведет нас, то умрешь ты, Мао-Мао, — взглянул я на разошедшуюся молодую женщину сверху. — Не забывай, зачем ты здесь и зачем мы. Это не Диснейленд.

Судя по изменившемуся лицу знаменитости, было несложно понять, что она как раз и забыла, почему именно находится в этом городе и кто ждет ее на родине. Мне, впрочем, было плевать. Если Портман нас не подведет, то вскоре я скормлю Агнешке свинцовую пилюлю, что знатно развяжет нам руки, а Кси Тинг вообще позволит нанять каких-нибудь левых клоунов для защиты любимой доченьки.

Спустившись снова вниз, я обнаружил всё девичество в купальниках, развалившееся на балконе под солнцем. Хатсбург морально уничтожала своими формами остальных, лежа в тени; ютящаяся возле нее Мао-Мао терпела моральный ущерб от статей вампирессы и продолжала делать кислый вид, а вот Момо и Юки вовсю «жарились», чхав с большой горы на благородную бледность, воспеваемую китайцами.

Впрочем, это совершенно не исключало того, что в набитом женщинами доме нормальной еды не было ни крошки. Массивные холодильники продемонстрировали мне свои унылые внутренности, забитые детским питанием, какими-то фруктами и овощами, а также неприличным количеством разнообразного бухла. Покачав головой на этот беспредел, я переломил желание отправиться в ресторан либо вызвать доставку, а вместо этого добыл крупную курицу, найденную в морозилке.

Пока замороженная тушка вращалась в аэрогриле, приходя в нормальное состояние, я быстро организовал всё, что было нужно для ее превращения в отменную, начиненную специями, остренькую и приятную курицу-гриль. Несложное кухарство позволяло расслабиться, привести мысли в порядок, чему также помогал неплохой виски, который я себе время от времени подливал в стакан, подмигивая временами косящимся на меня с балкона девушкам. Те тоже валялись не на сухую, а вполне активно подбухивали, доставая свое из небольших переносных холодильничков.

Наконец, по огромной квартире поплыл приятный аромат жареной птицы, что тут же вызвало реакцию обитателей помещения. Их же было куда больше, чем женщин! При виде целеустремленно и самостоятельно спускающихся по лестнице китайчат я не смог сдержать улыбки, ну а Майор Том, попросту возникший рядом с холодильником, излучал готовность получить еду любой ценой. Желательно кровавой.

Четверо голодных мужиков быстренько растрепали могучую вкусную птицу. Пацаны блогерши оказались ребятами мудрыми, так что лопали грудку, обмакивая ее в свое детское питание; медоед тоже оказался не дурак, поэтому удовлетворился не только мясом, но и костями, которые бодро сгрыз… в общем, хватило всем.

А под конец, как по заказу, двери балкона разъехались, впуская в дом компанию пьяненьких, активно шевелящих носами, женщин.

— Пахнет вкусно, — постановила Эрика, косясь на меня, моющего посуду. — А где еда?

— В ресторане, — пожал плечами я. — В холодильнике. Везде!

— Вы всё съели⁈ — тоскливо пискнула Широсаки, тут же став похожей на недоедающую сироту, что сделать ей было совсем несложно.

— А вы чё думали, этот амбал на всех готовить будет? — язвительно вопросила наша подзащитная, направляясь к играющим детям. — Наивные! Щас чё-нибудь пожрем!

Пока Хатсбург сопела, рассматривая меня с осуждением, а Юки маялась дурью, изображая несчастную и голодную, речь взяла необычайно серьезная Момо, поигрывающая полупустой бутылкой с текилой.

— То есть, мужик мотался где-то целый день, потом вернулся сюда, к четырем бабам, голодный и уставший, приготовил пожрать, накормил зверя и детей, причем чужих… — протянула презрительно коротышка, — … и вам что-то не нравится?

Вампиресса и кицуне недоуменно переглянулись, а я, ухмыльнувшись, достал сигареты и отправился на балкон. Необходимо было подумать над стратегией взаимодействия с детективом. Товарищ Майки не хотел подставляться еще, поэтому собирался действовать на порядок осторожнее и тише, потребовав у нас и у Кси Тинг моментальной реакции на всё, что угодно, от защиты самого Портмана до выезда на ликвидацию бывшей монашки.

С этим проблем не было. О нашей новой машинке я позаботился, в ней теперь хранился небольшой арсенал на четырех человек… правда, если мы попадемся с ним в Верхнем городе — будет плохо. С другой стороны, нам нужно найти и нейтрализовать Крэйна любой ценой, а Эрика клянется, что этот тип скорее сам себе перережет горло, чем будет жить где-то, кроме Верхнего города. Вообще не понимаю, как подступиться к этому моменту, зато знаю кое-кого, кто на этом острове съел половину собак в этом вопросе. Кси Тинг нам должна достаточно сильно, чтобы проконсультировать, не интересуясь лишним…

Подумав, я набрал Портмана, чтобы сообщить ему о том, что маленькие радости старины Майки в виде свеженьких шлюх оставляют детектива удивительно уязвимым для того, кто знает, куда прибывают новенькие девушки и где их находит бывший полицейский.

— Я что, по-твоему, совсем дебил? — мрачно и зло спросил меня детектив.

— Ты ждал профессионального боевика в месте, куда даже зеленый трехдневный штурмовик первым делом закатит оборонительную гранату, — любезно ответил ему я. — Так что всё возможно, Майки. Может, ты прямо сейчас, для успокоения нервов, идешь к новой бабе. А ты мне…

— Заткнись! — вспыхнул мой собеседник, а затем, сдавленно попыхтев минуту, выдавил из себя: — Спасибо. До встречи.

О как. Видимо, я угадал. Как классно быть таким проницательным!

Восхищаться собственной гениальностью пришлось в компании двух воронов, слетевших откуда-то сверху. Пернатые гады устроились по бокам от меня чуть ли не вплотную, усевшись на ограде, так что выглядел я, наверное, эпично, особенно для тех, кто в квартире. Думалось в их компании удивительно спокойно, так как звуков эти сверхъестественные существа не издавали, просто пялились с пятьдесят второго этажа вниз вместе со мной, разве что не курили.

Настроение было минорное. Я вспоминал прошлую жизнь, ее тоску, однообразие и удушливую бессмысленность, которые одолели меня после того, как я закрыл небольшой гештальт, вырезав со своим другом целое здание чернокожих бруклинских каннибалов. Кейн тогда был слегка расстроен тем, что мы начали веселье с того, что уронили им на крышу авиационную бомбу с воздушного шара, но затем втянулся… Приятные воспоминания, но то, что одолело меня потом так, что я активно начал искать смерти, — было совершенно другим вопросом.

Сейчас, куря уже четвертую сигарету в тишине и спокойствии, под вискарик, да еще и с такими необычными соседями, я неожиданно понял, что тогда был никем иным, как инфантилом! Да-да, обычным позорным инфантилом!

Синдикат с легкостью брал на себя решение всех моих проблем, благо тех было смешное количество. Я никогда не думал о… да ни о чем не думал! Такие мелочи, как дом, деньги, еда, женщины, чистота и порядок, оружие, выпивка, наркотики или деликатесы… всё это просто поставлялось, причем не сказать, что в каких-то неприличных количествах. Всё, что мне нужно было делать, — это хорошо выглядеть, вежливо угрожать, эффективно убивать, да не лезть в политику.

Обо мне заботились… как о ребенке. Вовсе не капризном, не трудном, вполне положительном и непривередливом. Да, конечно, как и любой ребенок, я хулиганил, то и дело устраивая стрельбу в общественных местах и создавая трупы, можно сказать, на ровном месте, но, кроме этого, особых проблем не создавал, был примерным и старательным работником! А сам, почитая себя человеком взрослым, просто пронзительно лишенным смысла жизни, душевно страдал от скуки, не имея ни малейшего понятия, что вся жизнь проходит мимо.

Осознание этого факта с высоты пятидесяти двух этажей и пары лет жизни в наемничьем отряде… было забавно. Горько, но забавно.

— Истина, полагаю, сладкой не бывает никогда, — доверительно сказал я одному из воронов, что-то искавшему клювом под собственным крылом. — Не удивительно, что я в этой жизни почти не убиваю. Я повзрослел.

Ворон, вытащив здоровенный клюв из-под крыла, скептически на меня посмотрел и чихнул. Я обиженно выдал ему подзатыльник указательным пальцем. Птица, стараясь сохранить равновесие, растопырила крылья, противно заорав, ну и заодно выбила у меня одним из этих крыльев сигарету. Да и стакан с остатками пойла пришлось уронить, спасая лицо от раскаленного пепла, взметнувшегося прямо в глаза. Когда я, ругаясь, прочистил наконец очи, воронья уже и близко не было, а вместо него присутствовала Эрика, сообщившая, что за свои заслуги и несомненную компетенцию я повышен в звании до няни на весь вечер и ночь, с заместителем в виде Майора Тома.

— Мы собираемся слегка бухнуть, — мечтательно поведала мне вампиресса. — Лифт я уже отключила, можно расслабиться!

— Вы собираетесь «слегка бухнуть» с Момо? — усмехнулся я, отчистив себя от пепла. — Ну, удачи. Надеюсь, выживете.

Забаррикадировавшись в детской, я нацепил сопящим бутузам наушники, свалил спящего медоеда в кучу бестолково брошенных на полу одежек, а сам, растянувшись на полу, предался отдыху у двери. Мне нужно было контролировать обстановку, а это включало в себя шум взрывов, крики, запах горелого и вибрацию от возможного обрушения здания. Девочки же бухать собрались.

А чем до этого занимались?

Спать пришлось вполглаза, причем эта стратегия была полностью обоснована. Первой к детской пришла, точнее, приползла на карачках, сама Мао-Мао, недолго царапавшая дверь и объяснявшая спящим детям, как она их любит. Потом, вроде бы, китаянка вырубилась, а за ней пришла нетрезвая делегация из других пьянчужек, утащившая звезду интернета обратно… и оставившая пьяненькую кицуне. Та, впрочем, чуть-чуть пошкрябавшись и попросившись внутрь, обиженно уползла бухать дальше.

Следующей уже рвалась Момо, которой приспичило что-то мне объяснить, но ее, видимо, удержали-таки, попутно накормив чем-то сладким. Эрика, осуществившая последнее, не явилась, но в коридоре звучал ее голос, грозно предупреждавший меня о том, что визиты будут обязательно нанесены в будущем.

С утра мы неожиданно получили выходной. Точнее, сначала в детскую вломилась довольно свежая Момо, тут же начав ухаживать за животными и детьми, затем я увидел бодренькую Широсаки, занимающуюся принесенными мной камерами и дронами, а вот потом обнаружил томно возлежащую на диване в общем зале вампирессу, пребывающую в некоторой некондиции. Некоторой. Томной, вальяжной и пассивной. Это был довольно суровый намек на то, что девчонки зажгли ночью по полной, в чем я и убедился, когда увидел нашу подзащитную.

Мао-Мао была с жуткого бодуна, выглядя настолько паршиво, что от нее шарахались даже дети. Умница, красавица и любовь миллионов выглядела сейчас самой потасканной из гулящих девок, только что закончившей обслуживать целую банду. Издав несколько предсмертных звуков, интернет-дива с неимоверным трудом добыла из холодильника бутылку минералки и ушла умирать к себе, прошептав на прощание, что сегодня ее нет.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул я, набрав Мария. Пришло время заняться одним нашим упущением.

Через пару часов мы втроем, я, Гритт и Широсаки, уже выезжали за город. Японка, явно ранее укравшая у барона немного осветляющего крема, теперь имела еще более бледный вид, ощутимо нервничая. Последнее я великодушно не замечал, продолжая рулить. Марий же, ранее лучившийся довольством отлично отдохнувшего человека, теперь был мрачен, собран и… нерешителен.

— Петр, ты уверен? — кисло спросил он, когда я вывернул нашу новенькую «камри» на грязевую дорогу.

— Да, — кивнул я, сверяясь с навигатором. — Будь Юки у нас обычным человеком, я бы первый возразил… нет, не возразил бы, но точно никуда бы ее с нами не брал. Однако она считается полноценным членом команды. Мы не можем постоянно брать ее на дело, а затем вычеркивать из раскладов. Кроме того, она сама тогда напросилась со мной на остров, за темным духом…

— Я справлюсь! — неожиданно вякнула лисица, которая всю дорогу выглядела как девочка, совершенно точно не справляющаяся даже с мыслями о том, что ей предстоит.

Но получилось у нее вполне решительно.

— Справишься! — подумав, подбодрил ее Марий. — Мы в тебя верим!

— Я не верю, а знаю, — обломал его подлый заместитель, то есть я. — Юки у нас, конечно, выглядит как миленькая девушка, но она кицуне.

Оборотни — не люди. Их инстинкты — совсем не шутка природы, а фактор, о котором никогда нельзя забывать. Именно этот фактор я и собирался сегодня эксплуатировать по полной, да еще и так, что сидящему рядом блондину… как бы не пришлось его удерживать.

Бумажка, выданная мне Шор Гаваньялом, не соврала, к первой мобильной лаборатории по производству наркоты, представляющей из себя вполне достойный трейлер, мы чуть ли не выехали. Пришлось даже сдавать назад. Убедившись, что нас не заметили, я залез в бардачок, достав оттуда… старенькие шорты и топик. Юкины. Вручив это удивленно выпучившей глаза девушке, я подмигнул ей, накручивая глушитель на ее «глок», а затем вручая оружие японке вместе с ее «ка-баром».

— Первая часть экзамена, Юки, — пояснил я. — Убей их всех.

— Одна⁈ — обомлела девушка. Ну и Марий тоже выглядел не особо спокойным.

— Мы будем страховать, — кивнул я. — Вперед!

Белоголовая кицуне, посидев еще пару секунд, подобралась, кивнула, а затем, мышью выскользнув из машины, исчезла в кустах.

— Ты серьезно⁈ — только тогда прошипел Гритт, делая квадратные глаза.

— А у тебя что, другие варианты есть? — посерьезнел я. — Идем, это только начало!

В первой лаборатории было четверо тел. Трое дышали относительно свежим воздухом снаружи, играя в какую-то настольную игру, еще один человек был внутри трейлера. Лисица помялась в кустах порядка пяти минут, достаточно взволнованная, чтобы даже мы с другой стороны трейлера ее увидели, но затем решилась и выдала шесть слабых щелчков с пистолета. Трое человек даже не успели сообразить, что происходит, как уже валились с матерчатых раскладных стульчиков. Юки, выскочившая из засады с бешеными глазами, тут же метнулась к упавшим, неловко, но уверенно ставя им контрольные. Один тихий стон погоды не сделал, и последнего человека не встревожил. Прижавшаяся к раскаленной от солнца стенке трейлера, Широсаки прокралась к приоткрытой двери, грамотно прижимая пистолет к боку, а затем, закрыв глаза, замерла секунд на двадцать. Потом, подготовив зрение к полутьме лаборатории, лаской сунулась внутрь, произведя еще два-плюс-один выстрела.

Четко. Быстро. Без раздумий.

Дело пошло. Ей даже не пришлось превращаться.

— Да она хороша… — неверующе покачал головой удивленный донельзя Марий.

— Рано судить, — отрезал я. — Первую часть только прошла.

— Первую⁈

Юки появилась у машины ровно в том виде, в котором я ее и ожидал. На душевном подъеме, глаза блестят, на рожице твердая уверенность человека, который справился на «отлично». Шок? Слом личности? Трагедия? Откуда, это кицуне. Хищное создание, которому просто нужны ориентиры по отношению к противнику. Они получены.

— Едем дальше, — говорю я, и мы едем.

Вторую лабораторию приходится поискать, ее хорошо и удачно спрятали, но нос оборотня находит фургон на колесах, талантливо запиханный в расщелину. Запах химии силен, но мы с помощью биноклей определяем, что здесь сейчас находятся лишь два человека, к тому же весьма пожилых, вооруженных и… разного пола. Парочка европейцев… супруги? Не суть важно.

— Вторая часть! — объявляю я и… забираю у Широсаки пистолет.

На этот раз ни она, ни наш лидер особо не удивлены. Возможно, я бы услышал протесты, будь там четверо здоровых парней, как на первом месте, а так они понимают, чего я добиваюсь. Более того, принимают это.

Новая ликвидация проходит даже проще первой: кицуне уже на взводе, она уже учуяла кровь, получила опыт. Наоборот, Юки удивляет нас точным ударом, втыкая боевой нож между шейными позвонками женщины, наклонившейся над каким-то противнем, полным синтетического дерьма, а затем сразу же кидается к занимавшемуся другим делом мужчине, чтобы быстро, точно и жестоко вскрыть ему артерию у паха. Пока человек в шоке пытается обернуться, щуплая и ловкая лисица ловко обтекает его в слепой зоне, всаживая нож в солнечное сплетение. Комбинация абсолютно смертельна, но даже это не останавливает нашу Юки ни на секунду — она удирает за трейлер так быстро, что получивший два серьезнейших ранения человек попросту не успевает ее увидеть!

— Охренеть… — комментирует Гритт.

— Ее бесполезно учить как нас, — добавляю я. — Только как хищника.

— Я говорю, что она прошла! — торопливо шипит мне блондин, делая строгие большие глаза, явно рассчитывая успеть до того, как лиса вернется.

— А я говорю, что мы даже не начинали, — ухмыляюсь я ему в ответ. — Ты забыл, чему мы должны ее научить?

Барон выпадает в легкий осадок, а затем косится на меня всё время, пока я хвалю кицуне, даже глажу ее, довольную, по голове. Мы поджигаем эту лабораторию, возвращаемся и зажигаем первую, попутно разбогатев на несколько стволов и штуку с мелочью баксов. До третьей нам ехать полчаса.

Подходили мы к ней втроем, аккуратно, вооруженные до зубов, и — совершенно не зря это сделавшие. Здесь, помимо двух рабочих в резиновых фартуках, под зонтиком в теньке сидел настоящий таец-охранник с автоматом. Вялый и расслабленный, даже, вроде бы, дремлющий, но охранник. Оценив диспозицию, я отдал бодро блестящей глазками Юки ее «глок»… без глушителя.

— Часть третья. Убей их всех, — серьезно проговорил я девушке… выхватывая свою собственную «тень» и производя три быстрых выстрела в трейлер. — Пошла!

Марий такого не ожидал, но вот взвинченная успехами лиса, цапнув пушку, почти моментально ушла из поля видимости. Блондину ничего не оставалось, как, перехватив автомат, залегать рядом со мной. Это вышло очень кстати, потому что охранник, получив девятимиллиметровый «привет» в колено от кицуне, завизжал благим матом, принявшись разряжать рожок в нашем направлении. Я еле успел перехватить командира до того, как тот чуть не пристрелил гада.

Юки же всех обманула. Она даже не шуршала, позволив паникующим напарникам тайца отволочь его к трейлеру, а затем, выскочив с совершенно другой стороны своей полностью голой персоной, быстро перестреляла всю троицу в спины, потом закрылась ручонками и, покраснев, вновь спряталась, чтобы появиться рядом с нами через три минуты уже одетой. Смущенной до чертиков, но определенно довольной собой.

— Молодец! — вновь безо всяких шуток похвалил я лисицу. — Это было сильно. Совсем не то, как привыкли работать мы, но тактически очень верно.

Марий покряхтел, помычал, но, тяжело вздохнув, согласился со мной. А затем посмотрел на меня глазами многократно изнасилованной коровы.

— Это всё, надеюсь? — вымученно выдохнул он.

— Нет, еще одна есть, — улыбнулся я, потрясая бумажкой. — Последняя… часть экзамена.

— Если ты попробуешь заставить ее голой всех убивать одними зубами, то говори сразу, я тебе врежу! — обозначил свою позицию насупившийся блондин.

— Нет, — улыбаясь, я достал из-за пояса пару снаряженных пистолетных магазинов. — Здесь резиновые пули. Те самые, усиленные, с нашей «тренировки». Мы с тобой поиграем за ту команду, чтобы Юки не заскучала!

Выражение лица Широсаки, уже чувствовавшей себя победительницей по жизни, моментально стало затравленным. Девушка, только что чувствовавшая себя на вершине мира, внезапно ощутила под ногами пропасть!

— Красовский… — с трудом выдавил из себя барон, прикладывая руку к лицу. — Ты… очень… больной… человек!

С ветки нам весело каркнул здоровенный ворон. Я подавил в себе желание погладить по голове и Гритта. С Широсаки это не очень получилось, ее волосы, почему-то, не хотели быть поглаженными.

Торчали только так!

— То есть, он был обо мне такого мнения, да? — в голосе Эрики, помешивающей соломинкой коктейль, звучало множество сложных ноток.

— Именно такого, — с удовольствием поддакнул я, улыбаясь проходящей мимо официантке. Девушка была одета в костюм кролика, так что улыбаться ей хотелось.

— Марий, как ты мог…? — сакраментальный вопрос вампирессы, одетой в шикарное коктейльное платье, звучал почти трагически.

— Хватит меня клевать, вы двое! — злобно и слегка смущенно фыркнул блондин, провожающий нижние девяносто очень неспешно уходящего «кролика», — нашли место!

— Ты думал обо мне, как о человеке, который способен другому человеку воткнуть перец в задницу! — мрачно, с оттенком торжественности, выдала вампиресса, — Ты думал о Красовском как о безумном садисте! Ладно, это можно. Но ты думал о Юки, как о человеке, ваша светлость!

Гритт запыхтел. Крыть ему было нечем, а удирать было некуда. Мао-Мао трещала с несколькими молодыми людьми, сидя на удобном диване в пяти метрах от нас, посторонние по вип-зоне клуба не ходили, так что мы бездельничали на работе, перемывая кости начальству.

А почему? А потому что наш безукоризненно хороший, грамотный и в меру добрый командир…

— Баловался с монашкой, вместо того чтобы почитать выдержки по кицуне! — вредным тоном заявила Эрика, дохлюпывая свой коктейль, — той, которая ему клятву верности принесла!

Юки сдала экзамен, причем с блеском. Мелкая и хитрая лисица даже умудрилась спровоцировать последних тружеников наркобизнеса на то, чтобы они открыли огонь в нашем направлении. Гадкая мелочь хотела перестрелять раззяв до того, как мы начнем палить по ней резиновыми пулями и… почти преуспела. Мне пришлось пару раз выстрелить в чересчур быстро выследившего её парня, но подобный финт ушами на зачет не влиял. Тем не менее, Марий устроил мне головомойку, когда мы уже ехали домой, утверждая, что экзаменов, на которых экзаменуемый оформляет с десяток трупов — не существует. Теперь, на следующий день, я ему мстил за это занудство.

— Лисы-оборотни — не люди, — добродушно ворчала вампиресса, благосклонно кушая новый коктейль, — Ты её воспринимал как странненькую девочку, такую всю смущенную и инфантильную, а это было защитное поведение лисёнка. Она, господин барон, приняла роль младшей в стае, поэтому и вела себя так. Как маленький лисёнок, во всем зависящий от добытчиков. Петр это понимал инстинктивно, он вредный старый убийца, ну а я знала. А вот ты — нет. Это был не экзамен, а инициация стайного охотника.

— А перец — попытка заставить повзрослеть! — я протянул Эрике «пятюню», которую она самым простецким образом отбила, заставив какого-то щеголя у барной стойки выпучить глаза, ранее не отрывавшиеся от шикарного декольте вампирессы.

— Раньше не могли сказать…? — только и выдавил из себя командир, определенно чувствующий себя не в своей тарелке.

— Ты и не спрашивал, — пожал плечами я, — Вечно о чем-то думаешь, чем-то озабочен. Это у нас троих всё на виду, а вот вы с Алебастром шкеритесь, молчите. Мы к вам не лезем, мало ли что вы там…

«Анимешники проклятые!» — коротко промелькнуло у Эрики на лице и на моем, вроде бы, тоже. Это спровоцировало нашего бесстрашного командира на агрессию. Ну… своеобразную. Он запыхтел, замычал, а затем, надувшись, выдал, что они с альвом…

— Купили плантацию⁈ — хором удивились мы с вампирессой.

К потрошению барона на детали мы приступили уже дома. До этого момента пришлось заниматься нашей подопечной, точнее, её собеседниками, парочка из которых не знала о том, что знаменитые китаянки-блогеры отнюдь не страдают половой распущенностью и не ездят после клуба к случайным знакомым. Собеседование на эту тему происходило в высшей степени цивилизованно и мирно, как оказалось потому, что лицо Петра Васильевича Красовского очень хорошо знают в Верхнем городе, да и вообще в Апсародае.

Молодой, красивый, разъезжал с двумя маньяками, вооруженными многозарядными гранатометами, они вместе положили конец Мара Сальватручча, так еще и выжили после этого. Да и улыбка у меня шикарная!

В общем, домой прибыли мирно и весело, без каких-либо происшествий, за исключением возмущенного бурчания самой Мао-Мао, которой не понравилось, что столь малозначительные молодые люди попытались проявить к ней свою симпатию. Где перспективы, спрашивается? Местные? Да кому нужны местные! Она китаянка! Ей нужен богатый и влиятельный китаец!

На язвительный вопрос от Хатсбург «молодой и красивый?» китаянка уперла руки в боки, а затем, поморгав удивленными глазами на по-прежнему шикарно выглядящую Эрику, недоуменно спросила:

— Зачем? Я что, дура? Мне нужен муж, который будет ЗНАЧИТЬ! Пусть он будет маленький и лысый, пусть у него не будет стоять, но он должен быть большим человеком! Если бы меня интересовала такая ерунда, как красота, я бы уже давно на твоих мужиков вешалась! Это я могу быть красивой, знаменитой и верной, а муж должен быть ВЕЛИКИМ! Я слишком старая, чтобы снова выходить замуж за просто перспективного!

Ну вот, не бывает людей, которые разбираются во всем. Эрика не понимает в китайцах, Гритт в кицуне, Юки вообще ни в ком, один я молодец, да и то, потому что вторую жизнь живу!

Мы собрались на совещание в «мужском» номере пентхауса, поставив Алебастра на громкую связь. Первой заставили отчитаться Юки о том, как прошел день. Кицуне, вольготно усевшаяся между ног у Эрики, рассказала, что они с Момо весь день страдали фигней, занимались детьми, делали «кое-что» своё (сказано это было с таинственным видом), затем, пока дети спали, Момо уехала по делам с медоедом, потом вернулись.

— Как видишь, она в полном порядке! — улыбнувшись Марию, Эрика поворошила кицуне волосы, к чему та отнеслась вполне позитивно.

Гритт, глядя на невинную азиатскую девушку, вчера замочившую более десятка человек, лишь бессильно выдохнул, разведя руками и признавая собственный провал как лисоведа. Долго ему горевать не дали, мы накинулись на лидера всем гуртом, требуя рассказа про купленную плантацию. Заунывные хрипы альва, укоряющего длинный язык Мария, прилагались.

История оказалась так себе, причем началась, как ни странно, с нашей вампирессы (тут сама Хатсбург выпучила глаза). Как оказалось, милой кровожадной девушке с большой душой и грудью довольно легко вытрясти последние деньги из меня и кицуне, чтобы потом их потратить с умом, а вот из альва и барона — затруднительно. Пиетет мешает, да непонимание, как и чем можно облагодетельствовать живущего в изоляции отшельника. Проще говоря, у Мария Гритта были лишние деньги, которые он банально не знал куда девать.

— И поэтому ты купил плантацию? — жаба душила Эрику так сильно, что та решила придушить и сидящую перед ней Юки, от чего та жалобно пискнула и завозилась, — Плантацию⁈

— Мы купили, — поправил её вредный голос нашего чернокожего друга, — Это вообще была моя идея! И связи! И…

— Зато мои деньги, — фыркнул в ответ командир, — Но да, теперь мы с Алебастром совладельцы плантации. Там работают люди, а через пару дней уже ожидаем первые доходы…

Как оказалось, вид парни делали бравый, но, по сути, попросту оказались в нужное время в нужном месте с нужной идеей. Алебастр увидел практически задаром отдающуюся плантацию гевеи с почти засохшими деревьями, она оказалась в интересном месте. Он заинтересовал Мария, они купили землю вместе со зданиями, а затем, наняв корчевщиков и рабочих из ближайшей деревни, очистили всю местность, провели работы (дистанционно!), подвели воду из ближайшей реки и теперь, вуаля, у них есть плантация кхай пама, то есть…

— Ряски⁈ — возмутилась Эрика, снова жмакая кицуне, которая, не выдержав, убежала ко мне, гремя костями по паркету, — Вы вырастили там… ряску?

— Именно её, — почти злорадно подтвердил барон, — А из «зеленой икры», то есть ряски, получается превосходный белковый порошок, который у нас с удовольствием будет скупать «Стемия»! Они попросту приезжают и забирают на плантации всё сырье каждые две недели, рабочие засеивают заново, так что нам даже не надо там появляться! Чистые бесконечные деньги во имя спортивного питания!

Без участия корпорации доход с четырех гектаров плантации составлял бы смешные суммы, которых бы едва хватало на оплату труда работников. Прибыль была бы не более пятисот долларов в месяц, как честно заявил Алебастр, но здесь вступали в ход интересы лаборатории той самой «Стемии», нуждавшейся не в чистом белковом порошке, а в исходной сырой ряске. Таким образом, не шевеля и пальцем, альв и блондин теперь зарабатывали около пяти тысяч долларов в месяц.

— Петр, нам нужна плантация. Пять штук! — наконец требовательно среагировала вампиресса, заставив японку, сидящую у меня на коленях, крупно вздрогнуть, — Лучше десять!

— Не стоит, — улыбнулся я, гладя напуганную лисицу, — Во-первых, рабовладение тебе не идет, это для арийских блондинов и подземных прагматиков. Во-вторых, вряд ли лаборатории Цурье нуждаются в сотнях тонн ряски. Нам проще будет составить инвестиционный фонд, чтобы при удобном случае, как показал Алебастр, вложиться в какое-нибудь дело… хотя, знаешь? Не советую.

— Почему? — кисло осведомилась вампиресса.

— Потому что у нас жизнь веселая! — подмигнул ей я, — Но инвестиций она… не предполагает.

Молчание, воцарившееся после этих слов, было слегка мрачноватым, но тут раздался самодовольный голос лидера:

— Договор, заключенный между нами и «Стемией», обуславливает наш статус как их поставщиков. Это дает возможность принять участие в форуме, который состоится в Верхнем Апсародае через шесть дней.

Дела на Басолане ведут очень своеобразные конторы и личности, которым время от времени нужно встречаться и утрясать разные детали и нюансы. Не зря же именно здесь отгрохали солидный кусок современного мегаполиса, отгородив его натуральной стеной. Форум же является площадкой, на которой местные воротилы бизнеса обсуждают свои вопросы, интересы и нововведения.

— Шансы встретить там Николаса Крэйна довольно высоки, — обозначил наш интерес альв-из-смартфона, — Кроме того, я уже связался с Мао-Мао. Завтра вы сопровождаете её в экскурсии по Верхнему городу вместе с детьми и Момо. Оставьте дома Юки. У меня будет для неё персональное задание — нам нужно проверить этот отель. Если Крэйн снимает номер в нём…

— Тогда выпускайте меня! — потребовала госпожа Хатсбург, — Я пройдусь по ночному городу. Крэйн… сам обучал меня первым шагам вампира, поищу его.

— Он знает тебя в лицо, — нахмурился я.

— Красовский… — закатила глаза вампиресса, — Я же женщина. У меня будет другое лицо!

Нормальному вампиру требуется очень немного человеческой крови. Около ста миллилитров раз в неделю. Для этого не нужно ловить своих жертв, держать их в подвале, совершать противоправные поступки. Достаточно ловких рук и некрепкого снотворного с анестетиком. Тем не менее, по уверениям нашей повелительницы ночи, большинство вампиров предпочитали натуральный продукт, отданный либо добровольно, либо в виде ролевой игры. Дурость, по мнению нашей практичной подруги, но имеющая корни в виде моды со времен, когда разврат и падение нравов уже случились, а шприцов и прочих аккуратных инструментов еще не было.

— С другой стороны, — задумчиво пробормотала вампиресса, бегающая с какими-то тюбиками и бутылочками, — Раньше было куда проще обдолбать кого-нибудь морфием или иной дурью, так что это было вполне спортивное хобби…

— А может, зубы чешутся! — неожиданно выдала Юки с одухотворенным лицом, — У тебя клыков нет, вот ты и не понимаешь!

Моментально окаменевшее лицо вампирессы, начавшее медленно разворачиваться к лисе, та считала совершенно верно, попытавшись с заполошным писком покинуть помещение, но попытка оказалась провалена, кицуне схвачена и… через пару часов мы в изумлении смотрели на новую Широсаки. Черные брови, черные волосы, пусть и торчащие, как и раньше…

Японка японкой!

— Да я и была японкой! — плаксиво выдала кицуне, обиженно помаргивая. Увиденное в зеркале ей определенно не понравилось, как и то, что через некоторое время Мао-Мао ободряюще шлепнула её по заднице, объявив, что естественной быть намного лучше!

Сама Хатсбург, талантливо покрашенная в натуральный рыжий цвет, из мрачной и готической секс-бомбы стала секс-бомбой общего поражения, причем, примерив красное платье, закрывающее удивительно много и даже без разреза до подмышки. Её внешний вид произвел угнетающее воздействие что на Юки, что на нашу подзащитную, тут же разворчавшуюся, что такое обилие плоти — это неприлично, вульгарно и вообще, как мы можем. Я вступил в дискуссию с девушкой, популярно ей объясняя всю прелесть западных женщин перед китаянками и… конечно же, нарвался на сардонический тон в вопросе, откуда мне, лаоваю, знать, каково это — быть с китаянкой.

На этом месте я мягко улыбнулся, а затем принялся объяснять, от чего даже Момо, возмущающаяся, что Эрика «украла» у неё образ, сидела, лишь похрюкивая. Юки же краснела так, как еще никогда в жизни, а вот Мао-Мао приобрела довольно бледный вид. Действительно, опыт общения с молоденькими китаянками у меня был более чем обширен! Во все детали постороннего, конечно, не посвятишь, но в моей прошлой жизни у большинства имеющих вес китайцев считалось признаком хорошего тона подарить торговому партнеру две-три девочки брачного возраста. В особых случаях — хорошо обученных девочек.

Как-то раз мы хорошо сидели втроем. Я, мой друг Кейн, и один наш общий знакомый, молодой глава осколка темного клана Китая. Скромные мужские посиделки, немного алкоголя, немного задушевных бесед, ничего особенного. Нам прислуживало порядка пятидесяти юных прекрасных китаянок. Глава клана потом подарил их Кейну, а тот взял и превратил полсотни бесполезных девок в…

Мне не дали поностальгировать нормально, отправив работать. Увы, до сигнала Портмана я теперь был пятым колесом в команде, а значит, оказался прикреплен к неугомонной Мао-Мао, пока остальные члены команды будут заниматься делами, ища нашего вампира и «просвечивая» отель. Кроме того, на Петра Красовского возложили еще одну тайную миссию, которая оказалась удивительно… сложной.

Для начала мне пришлось провести натуральное расследование. Момо, маленький рыжий демон, являлась кем угодно, но не записной нянькой для детей. Тем не менее, мелкая рыжая маньячка вела себя несколько дней удивительно примерно, так, как мы и не подозревали, что она может. Человек с психическим сдвигом на вкусе, абсолютно лишенный тормозов, с постоянно меняющимся настроением… и, внезапно, адекватен? Этого не могло быть, потому что не могло быть. Нужна была причина, очень толстая и большая причина… которая сама вылезла наружу.

Замысел Момо был воистину дьявольским, коварным и прозорливым, причем в немалой степени оказался завязан на её собственное терпение. Рыжая зараза действительно старалась создавать минимальное количество проблем, но не просто так, она ждала. Мао-Мао, с нашей помощью за несколько дней оббежавшая часть увеселительных заведений города, съездившая на пляж, посетившая аквапарк, пообщавшаяся с парочкой местных девиц-блогеров, в конечном итоге оказалась в ситуации, когда ей нужно «больше контента». Мы, как телохранители, подходили не очень, у нас уже была роль. Майор Том, вычеркнувший китаянку из зоны своих интересов, тоже потерял свежесть.

…но оставалась Момо. Не японка. Не здоровенная западная красавица с грудями размером с голову самой Мао-Мао. Маленькая, забавная, достаточно красивая… и без сисек. К тому же, наша подруга была экспертом по Апсародаю.

Того, что у Момо есть её собственный инстаграм-профиль с немалым количеством подписчиков, наша звезда не знала. Рыжая была слишком гордой, чтобы напрашиваться, но вот создать ситуацию, в которой наивная китаянка сама придет в её сети, сама согласится делить публикации и всё такое…

В общем, мы узнали о нашей взрывной подруге с весьма неожиданной стороны, когда одним прекрасным вечером она завалилась в наш мужской номер (в котором сидели все, кроме подопечной и её детей), принявшись с восторженными похрюкиваниями кататься по кровати, прижимая к груди свой смартфон. Юки, посмотрев в тот же смартфон, принялась повторять движения рыжей, только её звуки были на порядок более завистливые.

Интернет-карьера рыжей бестии шла вверх невиданными темпами, до десяти тысяч подписчиков в час!

Шума девчонки генерировали много, причем он был настолько искренним, что мы проявили искренний интерес к этой их сетевой жизни, от чего все втроем оказались погребены под миллионом терминов. Подписчики, контент, охват, фильтры, блоки, пейринги, тематика… Юки и Момо трещали так самозабвенно, что не слушать их всерьез было бы преступлением, даже несмотря на то, что рядом со мной, вольготно привалившись плечом, стояла Эрика, у которой было очень интересное декольте.

Однако, слушая, я неожиданно поймал за хвост очень интересную мысль, с которой и вышел из комнаты, направившись к спальне отдыхающей Мао-Мао. Та с ворчанием мне открыла, оказавшись одета в пушистый халат. Молодая китаянка уставилась на меня без малейшей симпатии во взоре.

— Чего тебе, русский? — недовольно спросила она, обхватывая себя руками.

— Ты можешь помочь нам спровоцировать женщину, охотящуюся как за нами, так и за тобой, — не стал тянуть я, уточнив, — За тобой, твоими детьми, твоей матерью. Она совершит ошибку, и мы её убьем.

— Забудь! — зябко поежилась китаянка, — Я не подвергну риску своё имя и… Это ваша работа!

— Твоё имя не пострадает, — качнул я в ответ головой, — Нужны твои навыки и, возможно, твоё тело. Не более.

— Моё тело?!? — тут же уставилась на меня Мао-Мао как на отпетого насильника, — Чего⁈ Нет!

Убегать и орать при этом не подумала даже. Умная девушка, понимает, что в случае чего ей деваться некуда отсюда.

— Послушай, что я хочу тебе предложить, — вздохнул я, садясь на корточки, чтобы не нависать над хрупкой девушкой, — Не будет никакого риска и никаких проблем для тебя. Нужны лишь…

Момо коварно, грязно и хитро воспользовалась ситуацией с китайским блогером, а я решил точно так же воспользоваться Момо, ну и остальными женщинами пентхауса заодно. Через несколько минут моих объяснений Мао-Мао уже была настроена куда благосклоннее, а уж когда я её привел к нам и начал объяснять задумку остальным, то восторги рыжеволосой коротышки, раздающиеся под мучительные стоны барона Гритта, окончательно настроили китаянку на продуктивный лад, а заодно, как ни странно, оказались ей «в тему» даже в профессиональном смысле.

— Этот тип, — она хозяйски похлопала по локтю уже очень даже бледнокожего Мария, — Чересчур смазлив. Меня как раз начали подозревать, что мы с ним типа трахаемся. Ну вроде как дети у меня есть, так что уже можно не мужика, а просто мужика… гады! Так что завтра всё сделаем.

— Завтра мы зажжем! — воодушевленно пообещала всем Момо, сияя от удовольствия.

Идея, пришедшая мне в голову, была топорной и прямой. Мы точно знаем, что Агнешка Новак смотрит инстаграм Момо. Мелкая рыжая уже скорешилась с Мао-Мао, у них есть несколько совместных постов, так что никого не удивит, особенно католическую сестру-маньячку, если выйдет еще несколько постов. У нас есть набор шикарных женских фигур, есть человек с прекрасными навыками фотообрабатывающих программ, есть место, время и повод… наделать фотографий, на которых будет мелькать наш замечательный Марий Гритт с самыми разными женщинами в компрометирующих обстоятельствах.

Немного фотошопа, и Юки превратится в три-четыре тайки. Чуть-чуть виртуального волшебства — и Эрика станет не одной красавицей, а пятью. Легкий нажим фантазии, и мы «размножаем» Мао-Мао, пририсовывая копиям разные черты лица, и создавая фотографию, из которой будет понятно, что у блондина сегодня будет групповушка с азиатскими сестричками. Натуральная Момо, мелькающая на фотках, наши рожи, и даже немного самой Мао-Мао с детьми…

— У Агнешки снесет крышу, — уверенно и мрачно доложил наш эксперт по этой женщине, рассматривая первые цифровые «снимки», сделанные китаянкой и её помощниками, — Клянусь вам. Сорвет наглухо. Нам нужно быть к этому готовыми. Понимаете, к чему я это говорю?

— Уточни? — хмыкнула недовольная Эрика, которой на одной из фоток не только изменили лицо, но и «сдули» грудь.

— Мы на пятьдесят втором этаже, — болезненно поморщился блондин, — Нам могут понадобиться парашюты!

Женское коварство не знает границ, подумал я, разглядывая последний пост Момо на её страничке. Лайков там было много, почти сто тысяч. Вовсе не из-за развеселого Гритта, поднимающего одной рукой вверх задорно визжащую тайку в купальнике (это была Юки после обработки мастером фотошопа), и даже не из-за Мао-Мао, которая, еле заметная на периферии, якобы гналась за весело удирающим от неё сыном, а именно из-за нашей рыжей крохи, которая делала это селфи, одетая в… предельно укороченную хламиду католической монашки.

После такого кадра нам надо было уже не бешеную Агнешку ждать, а самого Ла Диспензу, причем на танке… ну, если бы Момо не предупредила бы последнего заранее. Вообще, удивительной верности девчушка. Правда, вчера приволокла себе вибратор, которым хвасталась, удерживая как двуручный меч. Дети, правда, захотели себе такие же игрушки, подняли рёв, вынудили Эрику сбегать еще за парочкой таких же суровых штук. Через час, когда пацанам наскучили тяжелые палки, вампиресса их забрала назад, передав одну Юки.

От вида японки, с растерянным видом сжимающей здоровенный фаллоимитатор, хохотали все, кроме детей.

После этого позитивного эпизода все сосредоточились на максимум. Алебастр переключился на охрану здания от воздушных угроз, Юки следила по планшетам за холлом, лифтом и коридорами, Марий и Эрика охраняли нашу вновь отправившуюся по делам подопечную, а я и Момо остались в резерве, возясь с детьми и закармливая медоеда, которого определенно начало доставать нахождение в закрытом помещении.

— С ним нужно что-то делать… — вздохнула коротышка, кивая на одноглазого зверя, свирепо сгрызающего тапочек, — Да и мне бы развеяться малость, а то крышечка уже того… Даже новый резиновый друг не помог! Точнее, помог, но… не помог. Сечешь?

— Ну а в чем проблема? — не понял я, — Тебя отвезти, как наши вернутся?

— Монашка меня выцепит, Красовский, — неожиданно серьезно заявила мне рыжая, — И выпотрошит. Мы друг друга неплохо знаем, так-то. Эта курва раньше круто отжигала, не схватила нашего блондина за пипиську! Мне от вас нельзя, пока мы её дохлой не увидим… а Майор Том страдает. Ему бы подраться с кем…

— Ладно, попробуем решить этот вопрос, — кивнул я, доставая смартфон.

— В смысле⁈ — на меня выпучились два больших зеленых глаза, но я уже говорил абоненту, ответившему на звонок.

— Старуха, привет! У меня тут Момо возится с твоими внуками. Знаешь Момо? Давно возится, всё хорошо. Всё пока хорошо. Момо нужно погулять. Придумай что-нибудь для нас.

Ну вот и всё. Выключив китайский мат, я улыбнулся подруге. Та в ответ хлопнула ресницами.

— А что, так можно было⁈

— Шансы, что наша святая сестра клюнет, если выберемся отсюда, куда выше, — слабо улыбнулся я, — Так что готовься, это будет весело…

Оказалось еще веселее, чем мы думали. Бабуля Кси Тинг не стала мяться, а вместо этого действительно решила организовать нам здоровый выезд на природу, причем на яхте. Но, для начала, она…

— Не поняла⁈ — теперь пучила глаза Мао-Мао, вернувшаяся в пентхаус. Китаянка выглядела довольно забавно на фоне стоящих за её спиной и сильно удивленных Мария с Эрикой.

— У тебя отдых! На двое суток! — отрезала Момо, выходя вперед и представляя гостей нашего номера, — Это Мао-Мао и её дети! А ты теперь нет никто и нет нигде! Сиди спи, смотри фильмы, можешь мою дрочилку взять!

Действительно, сейчас возле нас стояла другая молодая китаянка с другими, хоть и почти не отличимыми на мой взгляд, детьми. Кси Тинг решила снабдить нас на опасную прогулку двойниками, очень даже похожими на оригиналы! Отличная бабка!

— А защищать меня кто будет?!!

— Защищать тебя будут, — шагнула вперед дублерша, — Двенадцать человек. Но ты их не увидишь. Ты вообще сейчас выйдешь из отеля, поругаешься на этого черноволосого, а потом уедешь. Отдыхай!

Так, в принципе, всё и произошло, плюс отдельная шумиха по успокаиванию медоеда, который впал в раж, учуяв свежий воздух. Пока девушки его успокаивали, а «Мао-Мао» орала на меня, пихая кулачком в живот, прошло достаточно времени, чтобы любые наблюдатели, следящие за отелем, точно убедились, что вся теплая компания вновь куда-то срывается. А уж распознать похожую китаянку, когда она в шляпе и солнцезащитных очках… да тут и мать родная не справится!

— Как тебя зовут? — задал сидящий за рулем Марий вполне разумный вопрос, когда мы плотно напихались в нашу бронированную «камри».

— Мао-Мао меня зовут! — отрезала дублерша, сидя с детьми на коленях, — Если сдохну я или дети, вам оторвут голову! Водитель! В третий порт!

— Она мне нравится! — оскалилась Момо, сидящая на коленях у Эрики и удерживающая Майора Тома.

Мне же досталась Юки, достаточно компактная и ловкая, чтобы, если что, спрятаться у меня между ног. Так и поехали, достаточно веселым кагалом, если не считать сердитой дублерши и её флегматичных племянников, которые были спокойнее даже детей самой Мао-Мао. У той, кстати, никакого особого выбора не было, кроме как спать, бухать и пользоваться оставленными Момо вещами — в пентхаусе, по приказу Кси Тинг, отключили интернет на время нашего отсутствия!

Через пару часов солидного напряжения в ожидании спонтанной атаки, мы уже выходили в море на очень даже приличной прогулочной яхте, вышедшей из Апсародая на достаточно высокой скорости, чтобы поддерживать в полете парашют-планер, под которым у нас болталась восторженно вопящая Момо в купальнике. Обычный аттракцион нашу девочку бы не удовлетворил, но тут она кувыркалась в воздухе, пытаясь заставить планер грянуться о воду, а я, манипулируя тросами, компенсировал рывки её тельца, что и служило причиной радостных воплей дорвавшейся до адреналина маньячки.

— Она как ребенок… — ко мне подошла Хатсбург, придерживающая обеими руками шляпу, — Но это, почему-то, и нравится.

На плече у девушки висел автомат с уже прикрученным четырехкратным прицелом, а грудь была спрятана под бронежилет, выглядывающий из-под легкой куртки.

— Искренность всегда подкупает, — улыбнулся я, ослабляя один из тросов так, чтобы завывающая сиреной рыжая всё-таки не бултыхнулась в океан, — Как и эмоции. Вот ты свои, например, сейчас скрываешь.

— Так заметно? — неторопливо удивилась Эрика, оглянувшись на палубу яхты позади неё.

— По тебе особенно, — согласился я, — С тех пор, как мы заехали в пентхаус, ты себя ведешь неестественно тихо.

— Тихо? — слегка фальшиво удивилась вампиресса, — Я?

— Да, Эрика, — вновь выправив парашют после коварного рывка Момо, я добился от той новой серии счастливых воплей, — Ты обычно поступаешь с пространством так, как твоё тело поступает с платьями. Ты его заполняешь. А в гостях у Мао-Мао ты себя вела прямо как Юки.

Девушка, прикурив тонкую сигарету, облокотилась локтями рядом с мной. Курила Эрика редко, очень, так что я, резко дёрнув за шнур, вызвал вопли возмущения рыжей, сломав той всю подготовку к новому рывку, приготовился услышать что-то необыкновенное.

Вампиресса меня не разочаровала.

— Крэйн вышел со мной на связь, Петр. Мы встретились и поговорили, — выдала она, докурив сигарету до одной трети. Не дождавшись реакции, Эрика уточнила, — Он выскочил передо мной в баре как чертова кукла из ящика.

Усмехнувшись, я закурил сам, продолжая болтать Момо в воздухе, но теперь действовал куда активнее, поменявшись с коротышкой местами. Раньше она сама себя пыталась подвергнуть риску, а теперь эту роль взял на себя я, предлагая мелкой безбашенной оторве спасаться самой от полёта в воду.

— Что? Ничего не скажешь? — терпение у Эрики кончилось быстро.

— Я жду, когда ты договоришь, — улыбнулся я, — Или ты думаешь, что заказ от Инквизиции мне важнее, чем ты?

— Я думаю, что ты старый вредный козёл, Петр Красовский! — меня пихнули в плечо, — Мог бы хотя бы удивиться!

Крэйн, который не хотел в Апсародай настолько, что даже пошёл против главы рода. Он здесь. На него выписан ордер на ликвидацию, выписан отделу «необходимого зла». Почему? Потому что предъявить этому вампиру Инквизиции нечего. Значит, вопрос в чем? Правильно, в его лояльности. Кровосос жил чуть ли не автономно на востоке, помогая Хатсбургам с бизнесом, но где жил, чем дышал, с кем пил кровь девственниц — неизвестно.

Мне, в общем-то, расклад понятен. У старины Николаса образовался другой патрон, некто неизвестный, но имеющий нечто, что заставило старого опытного вампира плюнуть Освальду Хатсбургу на бороду. Кто-то, о ком наши либо не знают, либо знают, но не хотят, чтобы знали мы. Этому «кому-то» не интересна Эрика Хатсбург, но, скорее всего, очень интересны детали о поднятом нами свинцовом саркофаге, в котором должен был мариноваться легендарный упырь. Поэтому Крэйн вышел на обращенную им женщину с… интересным, наверное, предложением? А что интересного может предложить старый вампир такой красавице как наша Эрика? Только одну вещь, которой той может не хватать.

Зубы. И, учитывая, что наша дорогая красавица не прибежала к нам сразу с новостями о встрече с Крэйном, нормальный вампирский прикус для неё сладок и желанен… но не настолько, чтобы кидать всю команду через своё крутое бедро. Намного лучше прийти к доброму старому Пете, да поделиться с ним опасной информацией! Авось получится себе и то, и то устроить!

— Ты… дико… вредный… старый… козёл, — выдавила из себя вновь ставшая натуральной брюнетка, хватаясь за один из тросов, — Гад!

— Аккуратнее тяни, она сейчас будет дёргаться! Давай вместе! Ать… Два! Ать… Два!

— Да знаю я! Шляпа…! Шляпу ловите! Шляпа улетела! Том! Томми! Не ешь её! Отдай мне шляпу-уууу!!

Когда мы, так и не дождавшись поспешного нападения до самого вечера, слегка расслабились поодаль от матросов и от накушавшейся рома Момо, то принялись держать совет. Слегка подготовленный моими речами Марий, уже понявший, что Крэйн прихватил за попу нашу Эрику в такой позе, что та никак бы не смогла его ухлопать, вдумчиво расспрашивал девушку об этом событии, а я развлекался тем, что кормил Юки виноградом. Лисица, по-прежнему пребывающая с брюнетистым окрасом, периодически морщилась — лакомство было не совсем зрелым.

Эрике не оставили каких-либо контактов для связи, Крэйн был уверен, что сам отыщет её где угодно, давал время на раздумья. Более того, он ничем ей не угрожал, ничего особого не говорил, просто предложил обмен: зубы на всю историю с ящиком Дракулы.

И вот именно это заставляло нас сейчас вовсю морщить лбы. Кроме кицуне, её морщило по другому поводу.

Наконец, наш командир выдал своё заключение, причем вполне себе неожиданное, хоть и разумное:

— Крэйну насрать на Дракулу, Эрика, — барон поднял тяжелый взгляд на вампирессу, — Он тут из-за тебя. Он же тебя обратил, да?

— А еще она Хатсбург, — не дал я вставить оторопевшей брюнетке ни слова, правда, морщась от боли, потому что крашеная кицуне цапнула меня за пальцы.

В ответ блондин мне только кивнул.

— Да вы издеваетесь⁈ — возмутилась наша кровопийца, забирая из стоявшей между нами миски гроздь винограда, — Сейчас же не пятнадцатый век, чтобы… ну… все эти «кто обратил», «потомки» и прочее! Мф… тьфу! Юки!! Как ты это ела⁈

Договорить мы не успели, зазвонил смартфон. Присматривающий за нами с дрона Алебастр сообщил, что под покровом ночи к нашей яхте, огибающей Басолан, вовсю несутся два катера. Мы спешно приготовились обороняться и… ничего не успели сделать. Эрика, с её ночным зрением, расстреляла экипаж обоих суденышек в темной экваториальной ночи на расстоянии, когда мы их еще и разглядеть-то и не смогли. А затем еще и закрылась в каюте, сказав, что ей нужно подумать. Пришлось нам троим торчать снаружи. Впрочем, у Гритта был припасен прибор ночного видения, которым мы и пользовались до самого утра, отдыхая по очереди.

Кто плыл на этих катерах — было совершенно неясно.

Утром стало еще хуже, причем не только за счет зарядившего тропического ливня, чуть не смывшего за борт Майора Тома, но и после звонка Майкла Портмана, торопливо сообщившего мне, что он видел собственными глазами, как в Среднем городе взяли Агнешку Новак. Бравые парни в черном ворвались в дом, за которым следил бывший детектив, вынесли стекла светошумовыми, а затем вывели полячку с завернутыми ластами, погрузив в черный внедорожник. Сам американец был в шоке, так как у него были только предположения, что бывшая святая сестра свила гнездо на этой малине, а вот «черные» действовали решительно и бескомпромиссно, твердо уверенные в своих действиях.

Пока мы переваривали эту новость под недовольное бурчание Момо, которую не разбудили на ночные пострелушки, внезапно оживилась фальшивая «Мао-Мао», выскочившая на палубу в нижнем белье и с квадратными глазами.

— Сюда летит боевой вертолет! Маленькая… птичка! — подбежав к нам, выдала громким шепотом эта особа, а затем гаркнула матросам, — Отцепляйте лодку!

— Опа! — как-то неприлично сильно обрадовалась Момо, тут же ломанувшись куда-то внутрь, и чуть не сбив капитана на ходу.

Мы в это время, не успев до конца переварить новости, ошарашенно переглядывались, понятия не имея, что делать. Боевой вертолет Эм-Эйч Шесть, «LittleBird» — это несколько не то, с чем мы имели дело до этого вообще. Да и откуда бы он взялся в Апсародае⁈ Это полноценная боевая машина!

Делать в данной ситуации было можно две вещи. Либо позволить Эрике разложить свою (совершенно не готовую) снайперскую винтовку, чтобы попытаться пристрелить пилота «птички», либо срочно эвакуироваться с яхты к такой-то матери, благо, что до берега было совсем недалеко. Мы, уже слыша едва заметный шум лопастей этой дряни, сочиненной в Штатах именно для спецопераций, уже повыбрасывались за борт с экипажем, планируя защищать плывущих людей, если раздолбавший яхту вертолет зависнет для истребления людей, как…

…от яхты в сторону едва заметной стрекочущей точки в небесах ушёл толстый инверсионный след. А затем еще один. И еще. И еще.

— Мы Момо забыли, — уведомил я окружающих, сдувая мокрый хвост угнездившегося на голове медоеда с лица. Фраза прозвучала очень красочно под взрыв, раздавшийся в небе.

Когда мы, мокрые, злые и очень жалеющие все наши искупавшиеся в морской воде пушки, забрались обратно на яхту, то насладились зрелищем смеющейся, как ребенок, Момо, восседающей рядом со здоровенной ракетницей, представляющей из себя четыре соединенных массивных трубы, закрытых квадратным кожухом и снабженных компьютерной системой наведения. Штука, стоящая пятизначную сумму… Навскидку.

— Так… — сдирая с головы медоеда, пробормотал я, — Кажется, нас только что поимели…

— И что ты с ней сделаешь? — поинтересовалась слегка обожженная солнцем вампиресса, сверлящая заливающуюся смехом рыжую засранку совсем недобрым взглядом.

— Вам на такое смотреть рано! — отрезал я, шагая к совершенно счастливой маньячке, чтобы взять её подмышку, — Займитесь остальными! И китаянку поймайте, она уже почти до берега доплыла!

— «Амиго, я не при делах, поверь! Просто дал добро и снабдил игрушкой на случай, если получится! Ну или если вы нарветесь! Клянусь кровью Богородицы! А ты правда хотел засуну…»

Я выключил запись на телефоне, мрачно уставившись на Кси Тинг. Старушка кисло на меня смотрела в ответ, пыхтя сигаретой.

— Знаешь, я не буду тебе предъявлять за наше купание, — вздохнув, принялся обозначать позицию я, — Не буду за подставу с вертолетом, мне Момо рассказала, что на «птичке» не было ничего, кроме пулеметов и «нурсов». Вместо этого спрошу другое. Портман выследил Агнешку и слил эту информацию другим людям. Без твоего ведома и гарантий безопасности он бы так не поступил. Мао-Мао ты убрала из города вместе с детьми, и мы теперь сидим в пентхаусе с фальшивкой. Я хочу знать причины.

— Причина есть, — спокойно кивнула мне гадская старуха в ответ, — Помнишь, у нас тут недавно весь город в крови искупался, когда одна крыса из корпорации выложила целую кучу компромата в сеть? Агнешка, бешеная сука, могла бы устроить то же самое, она немало дряни знает, как ты мог уже убедиться, русский! Вам-то, молодым, насрать, вам даже выгодно будет, если в городе еще разок такое случится, понимаешь ведь, да? Полячка ловит от вас пулю, через сутки город воюет, а вы стрижете бабки на легких и быстрых заказах. И это я так, без красок описываю. Про дочь, думаю, ты и так понимаешь. Могла и убрала. Кстати, еще и потому, что вы решили монашке окончательно мозги свернуть своими фокусами в интернете! Дальше объяснять или сам догадаешься?

Озадаченный, я задумался. Аргументы Кси Тинг были более чем вески. Нам нужно было убрать полячку-ренегадку, никаких убедительных материалов у неё по Инквизиции не было и быть не могло, а местные проблемы никого не волновали. Поэтому мы и были настроены только и строго на ликвидацию. Выманить на себя — и убить на подготовленной местности. Как оказалось, не всех такой момент устраивает. Гроб со святой сестрой мог начать очень сильно вонять.

Хм.

— Почему ты сыграла нас втемную?

— А как я могла иначе? — недоуменно моргнув, старуха развела руками, — Эта бешеная сука и так держалась на волоске, еще и Портман тебя боится больше всего на свете! Надо было позвонить вам на яхту и сказать «эй русский, вашу Агнешку взяли, но не могли бы вы помочь старой женщине и сделать испуганный вид? К вам туда летит боевой вертолет, сейчас ваша мелкая сучка его собьет! Не парьтесь, мол, это по душу как раз этой бешеной летит, это, считайте, не ваше дело!»

Если отключить эмоции и подумать, то произошедшее… в наших интересах. Очень сильно в наших. Кси Тинг поцеловалась в десны с Цурье, они поймали Новак? Неприятно, точнее некомфортно, но у нас тут вампир полуторавекового возраста, которому нужна то ли Эрика, то ли сведения по свинцовому саркофагу. Эрику куда лучше хранить в нашей домашней крепости, чем в каком-то там пентхаусе. Сговор между этими деятелями, выманившими вертолет какого-то старого недоброжелателя Ла Диспензы? Ну яйца выеденного не стоит, честно. Да, нам не сказали, да, мы искупались, да, пришлось чистить оружие. И всё.

…а вот слиться от любых последствий, что может вызвать бешеная полячка… это дорогого стоит!

Дополнительной сладкой пилюлей служит то, что я возвращаюсь к своим на храмовую площадь, а не в пентхаус. Подделку под «Мао-Мао» теперь охраняют люди, нанятые Кси Тинг, а мы, можно сказать, свободны… и принимаем гостей. Грегора МакАлистера, если уж быть точным, который как раз и занят просвещением моих недовольных друзей в детали тайных махинаций с китаянкой. Со своей позиции, конечно же.

— Ты её не убил? — уточняет седовласый джентльмен, пьющий явно не первую чашку чая, — Хорошо.

— Её нет, а вот насчет вас еще не знаю, — отзываюсь я, встав в дверях с бинтуронгом, обнимающим меня лапами за талию, — Ладно старуха, у нас в руках была её дочь. Почему вы провернули операцию, не ставя нас в известность?

Этот вопрос слушавшие шотландца парни и девчонки задать не успели, так что я их опередил.

— Потому что это могло лишь ухудшить итог наших действий, Красовский, — спокойный ответ главы службы безопасности корпорации не нравится никому, но мы его «кушаем», — Вы могли нейтрализовать Агнешку Новак, но не смогли бы гарантировать отсутствие последствий. Мы, в свою очередь, были не уверены в успехе захвата. Теперь вопрос с ней закрыт, все живы, все счастливы. В том числе и Ватикан, куда она отправится. Оттуда скоро вышлют конвоиров.

— Нас развели как приманку, ни черта не заплатили, чуть не взорвали с вертолета, а теперь все делают вид, что так и задумано, — раздраженно отметила наша черноволосая вампиресса, вставая с дивана, — Юки, идём, приведем тебя в человеческий вид!

Вместе с ними увязывается Норма, так что мы остаемся в тесной мужской компании, которая общается еще пару часов, после чего МакАлистер откланивается, оставляя нас в сложном настроении и… с развязанными руками, которым нечем заняться. Марий Гритт хмурится, жует губу и сигарету, а затем, будучи облизан Соней, сильно уж по нам соскучившейся, объявляет, что мы отправляемся на операцию. Алебастру дозволено закупить его любимые острые крылья в неприличных количествах и обожраться вместе с кошачьим медведем, а все остальные должны будут приложить максимальные усилия, чтобы сгладить возникшие в нашем дружном коллективе конфликты, внутренние и внешние.

То есть, погрузившись в новую бронированную машину, мы отправились домой к Сильвио Касадоре, пить как не в себя и «сглаживать неровности»!

Первой на повестке дня значилась Юки. Девушка очень сильно на меня обиделась за неправильно поименованную процедуру допроса рыжей малявки, от чего и дулась до сих пор. Причем, только на меня, на барона, выкинувшего её за борт яхты, ни грамма! Второй была сама Момо, которой я чуть не угодил в самое уязвимое место самым неподходящим предметом, потому что рыжая мелочь, как мы внезапно поняли, нежно и трогательно любит в этой жизни лишь своего ненаглядного Сильвио и… свою же собственную задницу, как единственное место с нормальными пропорциями. Мои манипуляции с перцем произвели на подругу торговца оружием чересчур серьезное впечатление.

К счастью, сам Касадоре отнесся к этому моменту с пониманием. MH-6 «Little Bird» — это не просто боевой вертолет, а буквально легенда в узких кругах. Мелкая юркая тварь, способная тащить на себе как шесть пассажиров, так и внушительный арсенал навесного оружия, часть из которого могла превратить яхту вместе с нами в огненный шар задолго до того, как мы услышали бы шум винтов. Сама «пташка» являлась козырем то ли конкурента одноглазого, то ли кого-то, имеющего на него большой зуб, тут мы выяснять не стали. Этот козырь, выбитый с помощью Момо и Кси Тинг, здорово помог что мексиканцу, что китаянке.

С самой Момо вернуть назад отношения было довольно просто. Примостившись напротив надутой и слегка пьяной малютки, я взял её «миротворец», здоровенный револьвер, который она недавно утащила как трофей от одного бандита, а затем, заунывно гундося извинения её хрупким нервам и роскошной заднице, сыграл в русскую рулетку с одним патроном. Трех раз хватило, чтобы мелкая психопатка радостно заржала и принялась отжимать у меня пушку, чтобы сыграть самой, так что тут пришлось еще выдержать натуральную войну со всеми, когда все обнаружили, чем мы там в уголке занимаемся.

Изрядно побитый, я спрятал вовремя вытащенный из барабана револьвера патрон под ковер, а сам пошёл к Юки.

Тут всё было на порядок сложнее, но на моей стороне была магия дружбы. К моменту моего прихода кицуне была неплохо пьяна и весьма довольна возвратом белоснежного цвета собственных волос. Эрика и Марий, умудрившиеся вполне незаметно напоить японку, тактически грамотно переместились к Момо, продолжающей требовать себе револьвер, оставляя меня с лисой наедине.

Сев на пол напротив забравшейся на диван кицуне именно в тот момент, когда та запивала очередной шот апельсиновым соком, я добился сюрприза и… надутых как у хомяка щек, в которых бурлил удерживаемый Широсаки сок. Чуть не обрызгала от удивления. Пока мерялись взглядами, белобрысая японка сделала над собой усилие и проглотила содержимое рта, тут же надув щеки по-другому. В обиде.

— Я хотел извиниться… — примирительно начал я.

— Не приму извинения! — надулась еще сильнее девушка, складывая руки на груди, — Нет! Ты меня…!

— Неудачно пошутил.

— Иди дружи с вороной!

Еще и этот ворон чертов. Отметины от когтей на коже остались будь здоров. Но нет, Петру Васильевичу показалось, что он очень красиво выглядит с птицей на плече. Надо было сразу прогнать, как тварь уселась.

Некоторое время мы поиграли в молчанку, пока девушка, вытянувшись, не сграбастала бутылку, чтобы организовать себе новую порцию в стакан. Пока она её принимала, я без лишних слов отпил из освободившейся тары, а затем, подумав, выдал:

— Мне кажется, что ты не только из-за этого так разозлилась. Могу уйти, чтобы не мешать тебе дуться, а могу спросить по-взрослому, — Что с тобой в последнее время творится?

Юки посмотрела на меня долгим пьяным взглядом, а затем подалась вперед, протягивая руки к бутылке, которую я держал. Глазомер лису подло подвел, диван тоже, так что девушка, накренившись, с серьезным видом свалилась мне на колени, где и завозилась, видя цель и не видя препятствий. Получив желаемое, она перевернулась на спину, тут же присосавшись к горлышку. Вид, с которым лиса это всё проделывала, был уморительным, но я сохранял серьезную мину, повинуясь собственным ощущениям. Всё-таки, не всегда люди, которые ведут себя так забавно, осознают, как это смотрится со стороны.

Так и оказалось.

— Вы смеетесь надо мной! — обдала меня словами и перегаром японка, лежа у меня на бедрах и руках как длинный младенец с бутылкой, — Все смеетесь! Ты, Эрика, Марий! Даже Момо! Даже она… хотя она и не…

— А почему смеемся? — спросил я, отняв бутылку и сделав пару внушительных глотков.

— Не знаю! — злобно дрыгнула девушка ногами, — Не понимаю! Я стараюсь! Я… я… буль-буль-буль…

— Стараешься… — покивал я, теперь уж совсем похожий на кормящую мать, удерживающую и брыкающегося младенца, и бутылочку, — Пытаешься. Мы тоже стараемся, учим тебя всему… чему можем.

— Врешь! — пьяно икнув, японка махнула кулачком куда-то в сторону моего лица. Промазала, отвлеклась на чихнувшего ей в ухо медоеда, рука коварно ушла вниз и стукнула Юки в глаз, — Ой! Ыыы…

Теперь я еще и принялся укачивать самоушибленное дитя алкоголизма. Процесс был умиротворяющим, пока мне на спину не запрыгнула Момо, чтобы, обняв за шею, поинтересоваться, как тут у нас дела. Это почему-то стало решающим триггером.

— Я мужика хочу! — плаксиво и обиженно выдала лежащая на руках Широсаки, махнув в мою сторону рукой, — Вот его! А он… издевааааааается! Они все! Издеваются-яяя…! Ыыыы…!

— А он чё? — поинтересовалась висящая у меня на шее.

— А о-оон… Говорит, что красивая, а са-аам, ик!…издеваа-ааается!

— Красовский! — посмотрев на это плаксивое, выдала кроха, стукая меня лбом в скулу, — Чё за дела⁈ Какие проблемы⁈

— Да нет проблем, — вздохнул я, погладив рассопливившуюся японку по непослушным волосам, — Просто ждём, когда она повзрослеет. А то, как людей убивать, так вон, она недавно одиннадцать тел подряд оформила, причем одна, а как со всем остальным…

Рыжая, уже желавшая что-то сказать насчет «повзросления», подавилась словами, уставившись на лежащую кицуне с немым уважением.

— Одиннадцать…?

— Причем трех последних под нашим с Марием огнем, — подлил охренения в кроху я, — Резиновыми пулями стреляли, но всё же…

Лежащее у меня на коленях существо никак не могло претендовать на гордое звание профессиональной обученной вояки. Оно напоминало азиатского подростка, расстроенного тем, что любимое аниме кончилось на первом сезоне. Слезы, сопли, взгляд пнутого щенка. Даже в такой голове, как у Момо это нормально не уложилось, поэтому рыжая, подумав, медленно переспросила меня:

— Ты хочешь сказать, что ты заставил девку грохнуть десять человек в одно жало, да еще и стрелял в неё при этом, но не выдрал до сих пор лишь потому, что она себя по-детски ведет…?

— Ага, — грустно подтвердил я, вызвав очередное обиженное «ЫЫЫ!!» от Юки и озадаченное хрюканье от рыжей.

— Вот вы дебилы ненормальные! — поставила свой вердикт девушка, недавно сбившая боевой вертолет из заныканного ракетного комплекса, — Пошла я от вас. Разбирайтесь сами!

— ЫЫЫ!!!

— И Майора Тома заберу! Идём, мой хороший! Это может быть заразное!!

Тем не менее, уходя, рыжая кроха стащила со стоящего поодаль стала запечатанную бутылку виски, положила её на пол, а потом катнула пяткой в нашем направлении. Поймав подачку, я скрутил бутылке голову, отхлебнул пару раз, а затем снова превратился в кормящую мать. Дождавшись, пока Юки присосется, пожаловался ей:

— Дебилы мы ненормальные!

Кто никогда не пытался заставить кицуне захлебнуться вискарем — тот и не жил никогда.

Технически, сложившиеся обстоятельства предрасполагали к тому, чтобы всё-таки осуществить то, к чему рвалась душа юной азиатской девы, но тогда педагогический момент был бы потерян абсолютно. Такого я позволять не собирался, так что со спокойной душой дал Широсаки напиться до крепкого здорового сна (что заняло совсем мало времени), а затем, оставив японку на диване, ушёл пьянствовать с остальными, пару раз уединившись с Эрикой в укромных местах. Меня туда, правда, затаскивали, чтобы выяснить совсем другое, но вынужденное воздержание в пентхаусе сильно сказалось что на мне, что на вампирессе.

Кроме того, был такой момент, как… зубы. Интерес госпожи Хатсбург отрастить себе полноценные вампирские клыки я понимал и принимал, но самым эгоистичным образом, в глубине души, не одобрял. Женщина с четырьмя длинными и острыми зубами во рту… травмоопасна в некоторых ситуациях. Скажу ли я такую гадость Эрике в лицо? Никогда, господа. Петр Васильевич — не обуянный самолюбованием эгоист, он давно уже не ребенок!

Но… пока возможность существует, ей нужно пользоваться.

Не то чтобы мы хором приняли версию, что Крэйн действительно знает секрет, как нашей девочке отрастить кусалки. Исключать подобное было нельзя, но, с другой стороны, интерес вампира в отношении свинцового ящика мог быть удовлетворен сотней других способов, вместо выхода на агента Инквизиции. Да, на начинающего и странного, да, Крэйн вряд ли знал, что мы «служба ликвидации», которой его заказали, потому что его разборки с Освальдом пока считались их внутренним делом. Однако, мы не могли игнорировать ситуацию, которая так удобно повернулась к нам нужным фронтом.

У нас был живец, нам нужен был вампир.

— Проблема в том, что этот скот старше нас всех вместе взятых, — объявил Марий, когда мы, уже под вечер, свежие и опохмеленные, вернулись в родные пенаты, — Старше и опытнее. Мы понятия не имеем, что он задумал и как собирается выйти на связь с Эрикой. Может, он вообще планирует, что она настучит главе рода о появлении Крэйна…

— А это, кстати, мысль, — подумав, согласилась брюнетка, царственно разлегшаяся на нашем зальном диване, — Думаю, тебе стоит позвонить в Центр, разузнать, как нам быть в такой ситуации.

— Мысль хорошая, — согласился наш командир, а затем указал пальцем на вампирессу, — А тебе тогда нужно заняться выяснением всех этих ваших вампирских тонкостей. Нам нужно знать, зачем именно ты могла понадобиться Крэйну.

— Марий! — тут же возмутилась девушка, — Я… отверженная! Я не могу общаться с другими!

— Зай-мись! — высокомерно задрав нос, приказ блондин, скрываясь с глаз долой.

— У вас что, своих вампирских сайтов нет, страничек и прочего? — удивился, входя, Алебастр, — Привет, ребята. Никуда не выходим, сидим дома. У Кси Тинг украли какого-то мужика по имени Майкл Портман, она ищет, просила быть готовыми ехать его выручать. Э… эй, Эрика! Ты куда⁈

— Искать свои вампирские корни! — надменно фыркнув, вампиресса скрылась в комнате альва, проигнорировав его возмущенный вопль о вторжении.

Я же, подумав, завалился в своей комнате поваляться. Делать буквально всё было лень, особенно спасать Портмана, продажную и трусливую душонку, выпили мы хорошо, разморило нас тоже здорово, так почему бы не подремать?

Все дома, все здоровы, полячка грызет прутья в решетках инквизиторских застенков, так почему бы просто не полениться, пока есть возможность? У нас и так событий жизненных в последнее время перебор!

Идея была хорошая, но ничего не вышло. Не успел я выдохнуть, как мне на грудь решительно пала медалью надутая и сердитая Широсаки Юки. Точнее, даже просто злая.

— Ты меня напоил, бросил, а потом пошёл и трахнул Эрику… — мрачно выдала она, сверля меня довольно тяжелым взглядом, несмотря на своё положение.

— А теперь ты мне скажи, почему я это сделал, — поощрительно кивнул я лисе-оборотню, сбивая той настроение, — Подумай и… предположи. Только хорошо подумай.

Всё-таки, уровень доверия в нашей команде на высшем уровне. В ином другом случае, думаю, девчонка, а Юки нельзя считать никем кроме девчонки, несмотря на то что она старше моего тела, не совладала бы с собой, устроив драму. Однако, кицуне верила мне. Она задумалась почти на десять минут. Я не мешал, валяясь и рассматривая потолок.

Неожиданно девушка покраснела, а затем, запинаясь, пробормотала:

— Вы… просто захотели, да?

— Да, — улыбнулся я, — Всё очень просто.

— Эрика когда-то меня поцеловала, — засопела девушка, — Сказала, что ей просто захотелось. Я не поняла. А сейчас… вроде бы понимаю, но…

— Она тебя поцеловала, но ничего не изменилось, — предположил я, добившись утверждающего кивка со стороны Юки, — А еще Норма трахнула Эрику когда-то. И ничего не изменилось. Потом наша вампиресса её того, тоже трахнула. И снова — ничего. А теперь Марий с Нормой. И ничего. Теперь — понимаешь?

Еще пять минут раздумий, после которых до кицуне, уже полностью лишившейся боевого настроя, наконец-то доходит то, что до неё пытались донести все… и девушка, отчаянно багровея ушами, тихо и жалобно возмущается мне в грудь:

— Это… нечестно! Нечестно!!

— Наоборот, — качаю я головой, — Это очень честно. Через час мы с тобой можем сидеть где-нибудь в доках Среднего города, перестреливаясь с гангстерами. Завтра можем оказаться на краю острова, раненые, вбивая кол в задницу гребаного вампира. Послезавтра ты, может быть, будешь помогать Эрике закапывать безымянную могилу, в которой будем лежать мы с Марием. Это главное, Юки, это основа, это то, чему мы пытались тебя научить. Чтобы ты, как взрослый человек, как кицуне, поняла, что неважно, кто с кем спит, главное, что на утро, между нами всеми, — это не должно значить ни-че-го. Ни между мной и тобой, ни между тобой и Эрикой. Ты это, кстати, уже поняла. Несколько дней назад.

— Аа…?

— Когда разделась догола перед нами с Марием, чтобы получить тактическое преимущество на задании.

Девчонка-девственница без каких-либо социальных навыков. Да, её инстинкты настолько остры, что позволяют ей встать вровень с обученным инквизитором, но… этого недостаточно, чтобы понять специфику нашей маленькой семьи. У нашей банды отношения максимум и минимум — то, что сейчас есть, секс не меняет это в лучшую или худшую сторону. Подобное мы трое принимаем, Алебастру просто противны эти непродуктивные телодвижения, Норма… не совсем нормальна, прошу прощения за тавтологию, а вот Юки — совсем другое дело.

Поглаживая уткнувшуюся мне в грудь голову со всеми этими забавными непослушными волосами, я говорю вещи, совершенно неприемлемые для нормального человека, но обязательные для нас.

Это далеко не плохая жизнь, если подходить к ней со своей меркой. Пару дней назад мы жили в роскошном пентхаусе со «звездой», которую знает половина мира. Вчера наша подруга сбила вертолет из ракетницы, пока мы оттягивались на яхте. Свой дом, три машины, вечный риск и приключения. Люди, которые за тебя отдадут жизнь. Интересные люди и нелюди, с которыми ты можешь познакомиться… или убить на задании. Адреналин, деньги, кайф, жаркое солнце Тайланда и пистолет на поясе. Цена за это — более чем приемлема.

Моё тихое бормотание прерывает появление недовольно сопящей Эрики. Та, без каких-либо слов, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, начинает отпихивать меня к стене. Сделав своё черное дело, вампиресса ложится рядом с нами, закидывая ногу на меня, а руку — на задницу Широсаки. Устроившись, спокойно закрывает глаза и выравнивает дыхание, явно не собираясь интересоваться нашим мнением по поводу своих телодвижений.

И это, наверное, говорит о нас куда красноречивее, чем я пытался донести до кицуне.

— Штука в день, — развел руками болезненно выглядящий человек в кресле, — Чисто за присмотр, Красовский. Никто не просит вас тут торчать с утра до вечера. Мы договорились?

Вздохнув, я порадовался, что на лице солнцезащитные очки. Ситуация, в которой я оказался прямо с утра, была… неловкой. Сложной, мягко говоря. Эту сложность составлял как раз сидящий напротив меня мужик, который хотел, чтобы мы на протяжении двух недель «присматривали» за его бандой, пока сам будет лечиться в другом городе. Проще говоря, он покупал нашу репутацию.

— Ты ведь понимаешь, что те, кого мы не отпугнем, сразу устроят мясо? — мрачно поинтересовался я, тяжело вздохнув.

— Мы не у вас в трущобах! — неловко пошевелившись, аргументировал мне Бран по прозвищу «Баккара», — Здесь редко тянутся к стволам без предварительного разговора. Просто я могу вас попросить об услуге и прошу. Четырнадцать грандов просто за то, что остаетесь на связи. Я плачу просто за то, чтобы лежать на койке спокойно. Договорились?

— Договорились… если заберешь с собой его! — мой палец ткнул в придурка, который и проводил меня к Брану от машины. Придурок недовольно засопел и прищурился.

— Майка? — вяло удивился босс небольшой банды, — Чего так?

— Не нравится он мне, — честно признался я, — И я ему тоже. Что-то не хочется, чтобы он околачивался тут рядом, пока мы отвечаем перед тобой, Баккара. Договорились?

— Договорились, Красовский, — явно не испытавший восторга босс кивнул, снова болезненно поморщившись, — Майк едет со мной.

— Ну босс…! — тут же вскинулась эта «торпеда», с возмущением пялясь на меня, — Я же всегда…

— Останется Джакобо! — стукнул кулаком по столу Бран, — Разговор окончен!

Четырнадцать тысяч за две недели быть на связи и впрячься за банду, оставшуюся без босса — деньги маленькие. Откровенно маленькие. Однако, отказать Баккаре было конкретно не по понятиям, этого мы сделать просто не могли. Причина для этого была очень веская — именно наши резиновые пули и отшибли бедолаге яйцо, которое теперь надо было отрезать.

Найдя того самого Джакобо, которого Бран решил оставить за себя, я провёл с мужиком предварительную беседу, даже, можно сказать, заключил сделку: он не пользуется наймом босса в своих целях, скажем, для того чтобы прижучить кого-то еще, вызвав нас, а мы не отнимаем уже его яйца… плоскогубцами. Мужик оказался с пониманием, сразу пояснив, что в их бизнесе особо не раздвинешься, поэтому мы можем быть за это спокойны. Наладив взаимоотношения с этим человеком, оказавшимся куда сообразительнее Майка, я с чистой совестью поехал дальше, забирать Эрику и Гритта. Барону на форум требовался новый деловой костюм.

Новостям о «подработке» оба были не рады, но смирились, благо, что я упомянул о том, что именно ребята Брана Баккары и будут выполнять нашу работу, спрашивая по Среднему городу о том, куда пропал Майкл Портман.

— А еще у меня есть идея… — пробормотала Эрика, — Слушайте, парни!

Идея была говно.

— Полное говно, Эрика! — отрубил барон, мрачно уставившись на вампирессу через зеркало заднего вида, — Он вампир, ему полторы сотни лет, и он мужик! Он скрутит тебя за секунду!

— Пусть скручивает! — стояла на своём оскорбленная леди Хатсбург, — Вы меня чем слушали, когда я говорила, что он — хитрая сволочь⁈ Я ему нужна живой, парни, иначе бы уже не дышала! Если сделаем, как я предлагаю, то вы сможете его отследить! А я, быть может…

— Сможешь узнать, как отрастить зубищи, — кивнул я, переглянувшись с бароном, — Только вот, Эрика, я тебе гарантирую, что если даже способ есть, то он тебе не понравится.

— С чего ты взял⁈ — фыркнула девушка, складывая руки под своей внушительной грудью и откидываясь на сиденье.

— Потому что я могу сложить два и два, — пожал я плечами, — Вас, вампиров, никогда много не было. Кто занимается вампирами на серьезном уровне? Инквизиция, только она. Это единственная организация, которая изучает все расы серьезно. Вон Юки сколько лет проверяли и тестировали. Если большой Хатсбург не знает, как решить проблему с зубами, значит, её решают так, как наши ученые не решились экспериментировать. Представь, что Крэйн тебя спёр, а потом решил выдавить тебе в глотку трех-четырех младенцев, чтобы, значит, перезапустить трансформу с помощью своей крови. Я, конечно, не эксперт, но мне видится нечто эдакое. Нечто, что ты себе потом не простишь.

В машине повисло тяжелое молчание, разбавленное лишь коротким задумчивым «он прав, Эрика» от Мария. Хатсбург молчала долго. Сидела, кусала губы, двигалась туда-сюда. Даже, украв у меня пачку сигарет, закурила. Слегка успокоившись, девушка произнесла мрачным тоном:

— Ладно. Проехали. К черту клыки. Я и так офигенна. Однако, мой план это не отменяет. Давайте просто кончим урода! Это наша работа.

— Ты хочешь выманить его на живца, — поморщился Марий, — На себя. Причем нас рядом не будет.

— Будет Алебастр, — парировала девушка, — Кроме этого, не забывайте, я ему нужна живой! Проглочу «жучок»… да хоть в задницу вставлю! А еще рядом Цурье и его люди! И люди Кси Тинг! Да и он сам может нацелиться на кого-нибудь из вас, чтобы меня вытащить! А так — шансов больше всего!

Она была права. Неприятно права, мерзко даже, особенно если учесть, что нам предполагалось совершить, раз уж мы здесь втроем это всё обсуждаем…

— Подумайте, ему сто пятьдесят два года. Неужели, думаете, Освальд не пытался установить над этим хером более плотный контроль? Конечно же, пытался. Крэйн не просто выжил, он еще и оказался настолько нужным, что его оставили в покое! Позволили творить на востоке всё, что хочет! Сейчас мы о нем не знаем ничего, вообще ничего! Просто надеемся, что он появится на форуме. Это же бред!

Она нас всё-таки уговорила. Технически и тактически предложения Эрики были совершенно верными, учитывая, что цель вышла на нас до того, как мы на неё вышли, но это ни грамма не значило, что ситуация нам нравится. По сути, сейчас команда была в подвешенном состоянии. Агнешка жива, но изолирована, Крэйн жив и на свободе, Кси Тинг, утащив куда-то дочь, продолжала держать «Мао-Мао» в пентхаусе, явно для страховки от того товарища из Пекина, который мог бы проявить собственное неудовольствие. Вдобавок к этому, у нас не было гарантий, что святая сестра не успела кого-нибудь настропалить по нашу душу. Заниматься надо было всем, а мы даже не представляли за что и как хвататься.

А теперь еще ко всему этому прибавилась Юки.

— Вот насчет неё можешь не париться, Красовский! — меня похлопали по плечу, — Я сама этим займусь. Сначала с Али разберемся, что мне в себя навтыкать, а потом я зайду к нашей девочке. Поехали домой, парни. О! Я хочу арбуз!

Хорохорилась красавица только при командире. Через несколько часов, затащив меня в нашу крохотную сауну с крохотным бассейном, вампиресса дала волю не только своим желаниям, но и чувствам.

Вампир, любой вампир — это вовсе не человек. Из-за редких свойств крови, её болезни, необходимой для трансформации, отбор кандидатов на трансформу очень строг, но на свойствах организма он не заканчивается. Достижения при жизни, склад характера, возраст, всё это тщательно проверяется и отслеживается, чтобы, в итоге, к сонму кровососущих ночных существ добавился достойный представитель их племени, а не простой зубастый смертный. Превосходные начальные характеристики, качественное обучение, очень разносторонняя подготовка и, что еще важнее, крайне насыщенная жизнь с разнообразным опытом, создают существо, готовое ко многому.

Человеческая кровь стимулирует и тонизирует такой превосходный образчик социального хищника, а владыки родов не дают ему заскучать. Да, в открытом бою вампир не такой уж и серьезный противник, но попробуйте его сначала вывести в этот открытый бой так, чтобы он не начал вытаскивать припрятанные тузы из рукава! Причем, это мы говорим про вампира-новичка, которому в новом облике максимум лет пять стукнуло. Сто пятьдесят лет? Это уже монстр. Чудовище, которое запросто могло бы слечь с одной пули, пущенной ему в грудь, но для этого нужно было подловить тварь так, чтобы она, в идеале, ничего о нас не знала. Как тех Хатсбургов, которых скосили защитные турели аэропорта, когда Алебастр решил защитить своих товарищей от произвола кровососов.

А Николас Крэйн не просто знал о нас. Он сам вышел на Эрику. Вампир, который послал главу целого рода, теперь сидел в Апсародае и творил свои дела, а мы, вчерашние курсанты, должны были его хлопнуть.

— Мне страшно… — прошептала повисшая на мне в бассейне девушка, только закончившая содрогаться от пароксизмов оргазма, — Страшно, Петр! Не то, что я его увижу, а прямо сейчас! Я хочу вывести этого гада на чистую воду, хочу, чтобы мы его увидели сквозь прицел! Хочу, очень хочу!

— Что он тебе сделал? — удерживая даму одной рукой, второй я держался за бортик, не давая нам погрузиться под воду, — За что ты его ненавидишь?

— Не его, — расширенные зрачки вампирессы уставились в мои глаза, — Я их всех ненавижу и боюсь! А еще завидую. Они смотрели на меня сверху вниз, понимаешь? Как на бракованную, как на неполноценную! Меня убить хотели просто из-за этих чертовых зубов! Они… они…

— Ну…? — разъединившись с Эрикой, я обнял её за талию, позволяя спрятать лицо у меня в шее.

— Они читают, Петр… — прошептала она мне в шею, — Эти т-твари читают тебя, как открытую книгу. Они играют, они насмехаются. Они угадывают твои мысли просто по тому, как ты стоишь, как двигаешься, как дышишь! Я их ненавижу, боюсь и… завидую. Мне очень хотелось стать такой же… крутой, классной, контролирующей, всезнающей! А потом… нет, не хочу думать. Мы уже начали. Пусть будет, что будет!

— Знаешь, — догадка сверкнула у меня в голове молнией, — Если ты придумала свою «идею», чтобы закрыть нас собой, вроде как принести себя в жертву, то это очень херовая мысль, Эрика Хатсбург.

— Всё и сразу, русский, — подняв лицо, девушка обхватила меня бедрами, а затем поцеловала долгим глубоким поцелуем, — Всё и сразу. Моя очередь безумствовать!

Объяснившись, негодяйка задрала ногу так, чтобы вцепиться её пальцами мне в плечо, а затем, ухватив меня же за затылок для верности, поднялась как по ступеньке, чтобы тут же удрать, выскочив из бассейна. Посидев в воде еще минут пять, я нырнул ко дну, чтобы открыть слив для воды, а затем выбрался и сам, дав себе зарок сегодня почистить бассейн. Пока нужно было зайти к Алебастру, узнать, какие меры тот собирается предпринять.

Означенный альв находился у себя в комнате, причем не один, а в компании с Юки. Оба представителя нашей дурной семейки, что белобрысая, что чернокожий, были заняты пристальным разглядыванием красивой… анальной пробки, лежащей перед ними на столе. Небольшая игрушка, выполненная из цельного полированного металла, таинственно поблескивая, лежала перед ними как невинная жертва на столе у вивисекторов.

Хм, прекрасно знакомый мне предмет, но это мы, конечно, оставим за кадром.

— Гм, такого я от вас не ожидал… — с осуждением покачал головой неслышно подкравшийся я.

— Иии!! — тут же пискнула кицуне, подскакивая на метр в воздух и уносясь (вместе с пробкой!) из помещения. Маневр бы увенчался полным успехом, Юки была быстра как ветер и резка как испуганный тушканчик, но на её пути непреодолимым препятствием встала грудь и все остальное тело Эрики. Со словами «а я тебя везде ищу!», вампиресса изъяла и кицуне, и её пробку. Точнее, свою, но это уже маловажные детали. Вдруг поносить дала?

— И та принесла её мне? — вопросительно поднял почти невидимую бровь альв.

— Если вы втихую покупаете плантации, то почему бы и нет? Вполне хорошая версия, — покивал я, подходя к жителю подземелий, на что тот среагировал слегка нервно, — Но я к тебе по другому вопросу. Мне очень интересно, как ты сможешь обеспечить слежение за нашей прекрасной Эрикой.

— Хм, — альв хлопнул ресницами, задумчиво посмотрев на меня, — Тогда Юки зря убежала…

— Только не говори мне… — я развернулся к выходу.

— Ладно, не скажу. Ты уже и так понял. Давай я объясню, что у меня есть сейчас, а ты попробуешь помочь мне придумать что-нибудь еще.

В жизни мужчины бывают ситуации, когда судьба говорит ему: «надо!». Ему приходится действовать, прикладывая все силы, идти к результату несмотря на сменяющиеся обстоятельства, прилагать силы и волю за гранью того, что он о себе знал, думал и помнил. Потому что провал недопустим. Потому что на кону оказалось то, что он даже не собирался ставить, но ему пришлось. Выбора нет, нужно идти до конца, а затем и еще дальше, не оглядываясь, не смотря по сторонам. На иное просто не остается… ничего.

И вот, утро, ты сидишь в кресле на балконе отеля, дымя очередной сигаретой, а на смартфоне пришедшее еще в три часа ночи сообщение о том, что вполне годный, хоть и неимоверно рискованный, план Эрики Хатсбург потерпел полную неудачу.

Мы разработали прекрасную комбинацию, вполне способную обмануть даже опытного вампира. Предварительный сговор с Сильвио по телефону (если Крэйн нас прослушивает), шумный клуб «Синхро», очень людное место, полное хаоса, частично информированная Широсаки Юки (наш основной генератор искренности и вообще — Главная Часть плана), Ла Диспенза и Момо в качестве очень серьезных отвлекающих факторов, я и Эрика в качестве основных лиц драмы, плюс Марий с Алебастром на подпевках.

Технически, никто из нас даже не играл и не притворялся. Вампиресса с удовольствием отрывалась, мы с удовольствием бухали, а затем, шаг за шагом, час за часом, наступило именно то, к чему мы неумолимо подтолкнули события — выпившая Юки полезла на меня расставлять все точки над «и», а я взял и… поддался моменту. Не менее выпившая Хатсбург отреагировала, практически не симулируя эмоций, а затем убежала, оставляя себя в максимально удобной позиции для атаки вампира в ближайшем отеле. Мы же с Юки, благословленные мелкой рыжей насмешницей, отправились в другой отель, тоже расположенный неподалеку, чтобы снять там комнату на ночь…

Ловушка была взведена, все играли свои роли, Эрика была нафарширована следящей аппаратурой на грани возможного, мы с Юки вполне искренне разыграли свои роли, всё было готово, но…

За моей спиной скрипнула дверь, на балкон высунулась белоголовая встрепанная голова с испуганными глазами. Посмотрев в эти глаза, я тяжело вздохнул, отворачиваясь назад.

— Собирайся, вредительница. Едем домой…

Широсаки Юки и была основной причиной того, что на мир я сейчас взирал мрачно и смертоубийственно. Ни с одной еще женщиной мне не было так тяжело, как с этой маленькой вертихвосткой, шмыгающей по недорогому номеру… ни с одной!

О, господа мои, Петр Васильевич прекрасно знает, как обходиться с девственницами! Да, в прошлой жизни таких эпизодов у него было немного, в этой даже чуть побольше, но был и… определенный теоретический материал, который был мной усвоен давным-давно. Разумеется, что, решив-таки сделать эту негодяйку женщиной, я изо всех сил постарался, чтобы процесс прошёл максимально благоприятно!

Увы мне! Большое увы!

Нет, с возбуждением у этой мелкой, гнусной и хитрой лисы всё обстояло великолепно, с окончанием… тоже, более чем. Только вот, получив оргазм (очень и очень бурный!), кицуне наглухо вырубалась минут на десять прямо на месте, а затем, очухавшись, вновь кидалась в «бой», без оглядки, имея полный энтузиазма вид и огромное желание продолжать! И так раз за разом, раз за разом, раз…

Ко второму часу ночи я уже молился, чтобы Эрику украли, и я смог бы вырваться из этой джентльменской западни! Когда долг зовёт, мужчина обязан ответить, но когда он зовёт и зовёт с перерывами по десять минут…

Добравшись до дома, злобный и истерзанный во всех отношениях я столкнулся взглядами с вампирессой, выглядевшей ненамного краше. Эрика, сидя на диване, мрачно пила вискарь, несмотря на девять часов утра. Взглядом прогнав мелкую хитрюгу, тут же кинувшуюся к ней что-то бухтеть, она позвала меня на диван, щедро налив половину стакана виски.

— Рассказывай, — опередил я её, высаживая алкоголь залпом и расплываясь по поверхности дивана.

— Нечего! — мрачно отрубила девушка, поджимая под себя ноги, — Старый козёл МакАлистер выследил меня и бухтел под дверью до пяти утра!

— Рыцарь… — попробовал вообразить я, рисуя нечто в воздухе пустым бокалом, — У тебя под дверью…?

— Петр, мы разыграли сцену моего разбитого сердца, — с сожалением посмотрела на меня подруга, — Я была здорово выпивши, он тоже далеко не трезвый. Этот хер выкупил нашу игру от и до, так что просто долбил путь мне в трусики! Стоял, сукин старый кот, и красиво нудел под дверью, играл интонациями, просился внутрь, типа поговорить! Любая баба на моем месте не выдержала бы такого напора, будь всё взаправду! Он знал, что делает, старый опытный ублюдок! А теперь колись ты!

Мда, что вообще может отпугнуть многоопытного вампира, желающего побеседовать тет-а-тет с юной девой? Один старый, блин, человек, который слишком высоко в иерархии Инквизиции и этого города, мать его! Под дверью!

Провал. Полный провал.

— А у тебя что?

— Эээх… — помахал я рукой и стаканом, который решил заполнить заново, перегнувшись через Эрику. Опорная рука меня подвела, так что я упал лицом на её мягкие бедра, а затем, подумав, так и остался в такой позе.

— Слышишь! — меня нетерпеливо потрепали, — Ну-ка колись!

— Как настоящий мужчина… — предпочёл я ответить туда, куда были направлены мои губы, — … я могу только молчать!

Настоящий джентльмен совершенно не в праве жаловаться своей женщине на новую любовницу, но он вполне может многозначительно промолчать!

— Та-ак… — зарывшись ногтями обеих рук в мою шевелюру, брюнетка задумчиво помассировала мне кожу головы, а затем принялась решительно освобождаться, бурча, — Что-то я не поняла. Я, значит, делюсь своим мужчиной, а его возвращают в неудовлетворенном…и не удовлетворительном состоянии! Мне нужны ответы!

С этими словами меня и бросили одного. Продолжая лежать лицом вниз и чувствуя, как одну мою руку задумчиво обнюхивает бинтуронг, я услышал звуки проникновения вампира на чужую жилплощадь. Короткий растерянный писк сменяется торопливым невнятным бормотанием, затем переходит в еще один короткий панический вопль, после чего госпожа Эрика Хатсбург, недопохищенная жертва вожделения престарелых бармаглотов, появляется в общем зале со свисающей с плеча добычей в виде испуганной кицуне.

— Нас не беспокоить! — уверенно оглашает девушка на весь этаж, — Мы разговариваем!

Краем глаза, мстительно провожая удаляющихся, замечаю Норму, исполненную любопытства и желания присоединиться к разговору. Эрика, с некоторым внутренним сопротивлением, кладёт руку на грудь девушке в запретительном жесте, а затем указывает оборотню на меня.

— Накорми его, он голодный! — выдает она ценное указание волчице, переключая её внимание, а затем-таки удаляется со слегка дергающейся добычей, внушительно щелкая внутренним замком двери своей спальни.

Меня кормят вполне неплохим супом и холодным гренками, после следует душ и… тут бы выспаться, но не ко времени, так что я сажусь играть с Нормой в карты на клубнику. Игру омрачает Соня, которой хочется всю клубнику чисто из принципа, поэтому нам приходится перейти на спички, употребляя ягоды наперегонки со зверем. Наевшийся кошачий медведь лезет на диван, заслоняя тушей все расклады и явно требует, чтобы его чесали. Норма возмущенно фыркает и огорчается эгоизму зверюги, так что приходится чесать их обеих. Для этого я вооружаюсь расческой, но девушка натурально делает финт ушами и превращается в волка, так что несколько часов я провожу в мире животных на диване, умудрившись еще и продремать до самого вечера.

Часов в семь, когда мы уже, вяло зевая, начинаем готовить ужин, из своей берлоги выползает заспанный Алебастр, чтобы тут же затеять хищение помидорок-черри в особо крупных размерах. Аргументы, что он такого ел мало, хорошо работают на мне, но не на Норме, наседающей на ворюгу, но в итоге всё равно выигрывает Соня, так как она бдительна и умеет ронять альвов, рассыпающих добытое добро по залу.

Мы весело проводим время, пытаясь спасти хотя бы немного ценного продукта, и в этот момент в дом врывается чем-то довольный барон Гритт. Озадаченно осматривает нас, ползающих по всему залу, порывается что-то сказать, но в этот момент распахиваются двери спальни госпожи Хатсбург и оттуда выходит сама хозяйка, почти торжественно несущая закрытое простыней бездыханное тело, габаритами весьма напоминающее нашу кицуне. Марий, хлопая ресницами, провожает вампирессу, элегантно удаляющуюся в душ, поворачивается к нам с лицом, полным вопросов, делает шаг вперед и… спотыкается о Соню, охотящуюся на помидоры.

Шум, гам, перебранка, веселье, шутки… дефицит томатов-черри. Еще один променад госпожи Хатсбург, уносящей тело назад в комнату, теперь уже во влажном виде.

Ужин. Широсаки Юки на ужине не присутствует по веским причинам, о которых никому знать не обязательно. Мы не задаем глупых вопросов, Эрика, судя по всему, настроена сердито и воинственно, несмотря на все прошедшие часы в комнате. Поев, она организует себе поднос с несколькими тарелками, явно собираясь закормить останки кицуне вусмерть, после чего вновь скрывается в спальне. Мы достаем легкий алкоголь и слушаем Мария.

Выясняется, что у блондина прошли сегодня переговоры с Кси Тинг и… с Грегором МакАлистером.

— Старуха, кажется, спрятала свою дочь где-то здесь, на Басолане, та по-прежнему шлепает свои ролики и врет, что находится сейчас в Новой Зеландии, — говорил Марий, скупо потягивая пиво, — Она пыталась у меня выяснить, насколько мы загружены в «случае чего». Как понимаю, на горизонте у бабки появились проблемы, которые решать придётся пушками. Почему-то она очень хотела подтянуть именно нас. Я решил, что у нас сейчас полные руки проблем, поэтому зарядил такую цену, что бабка отстала. А вот с рыцарем интереснее, господа! Я дал Грегору слово, что мы будем молчать, но еще сам не знаю, о чем именно шла речь! Он, правда, поклялся, что это не касается каких-либо серьезных дел, а чисто личное…

— Бухой старикан полночи пытался уломать Эрику перепихнуться, — отмахнулся я, заставляя доблестного командира подавиться пивом, — Стоял под дверью в её отеле и пел серенады. Конечно, он хочет забыть это позорище.

— Ааа… эээ…? — завращал удивленный барон руками, показывая в сторону двери, за которой скрылась Эрика с едой.

— Мы с Юки переспали, мисс Хатсбург не понравился результат, — пожал я плечами, улыбаясь от реакции Гритта на «результат», — Теперь она проводит профилактические работы.

Блондин подумал, посмотрел на морщащегося альва, потом на свою женщину, слушающую нас очень внимательно и с большим интересом, а затем, поразмыслив, сделал устное предупреждение:

— Втянете Норму — убью! Она моя!

— Чисто технически, сегодня я перетрогал всех женщин в этом доме, — сыграл я еще немного на нервах начальства, которое там за всех нас клятвами молчать разбрасывается, — но ладно, больше не буду.

— Пётр… — зарычал, бледнея от ревности, парень.

— Она меня вынудила! — всплеснул я руками, демонстрируя беспомощность и покорность судьбе.

— Что?!! — взвился командир.

Гм, шутить над здоровым, прекрасно выспавшимся и совсем не слабым парнем явно не стоит там, где есть закуток для спаррингов, в котором он может попытаться выбить из тебя дух! Так что да, мне досталось на орехи за провокацию… только это было частью давно придуманного нами плана. Когда успокоившийся Марий утопал, я, подозвав Норму, вручил ей комплект ну очень сексуальной католической монашки, уже давненько ждущий своего часа и доставшийся нам в наследство от Момо (то есть — ну очень маленький). Объяснив девушке, как именно сделать любимому сюрприз, я с чистой совестью заперся в своей комнате и предался сну.

Выспаться получилось на славу. Вернувшись в зал, я оказался в обществе всего нашего небольшого отряда, испытывающего по отношению к некоему Красовскому сложные чувства. Точнее, их испытывал только барон, но его бы точно хватило на всех! Эрика, довольная и безмятежная, занималась йогой, Юки сидела в кресле со взглядом «на тысячу ярдов», не реагируя даже на попытки бинтуронга присоседиться, Алебастр возился с планшетом, а Норма, чрезвычайно довольная на вид, читала книгу, положив голову на ногу блондина.

— Мы. С тобой. Еще. Поговорим! — вонзился в меня на расстоянии палец Мария, — Обо всем! А пока пей кофе, вам с Эрикой надо будет кое-куда съездить.

— Именно нам с ней? — хмыкнул я, всем видом вопрошая подробности.

— А я теперь самый активный член банды, — вскочив на ноги, ухмыльнулась вампиресса, — Меня же должны украсть, в конце-то концов?

Дело оказалось действительно «моим», нас вызывала банда Брана Баккары, упоминая, что у них появились проблемы. Мы с Эрикой, загрузившись в «камри», выехали, отправившись в Средний город. На часах было четыре утра, улицы, как и всегда были полны людей и машин, так что ехали мы не спеша.

— Ты чего? — заметил я, что напарница ерзает на сиденье с вымученным выражением лица.

— Некоторые штуки не просто носить, знаешь ли! — пожаловалась вампиресса достаточно многозначительно, чтобы я понял и удивился.

— Юки, что? Высверлила в твоей игрушке место под жучок⁈

Как оказалось — да. Ворчащая брюнетка, продолжая возиться и умащиваться на сиденье, еще и объяснила, что сотворила с Широсаки за то время, пока они были у неё в комнате. Этот «процесс» действительно можно было назвать профилактическими работами!

— А кто ей всё объяснит⁈ — сердито удивлялась вампиресса, нервно курящая свою тонкую длинную сигарету, — Ты, что ли? Знаю я мужиков, а тебя так вообще! Драл её молча, да вздыхал горестно, когда девка вновь приставала! Кто еще? Норма, что ли? Так что нет, мне пришлось настоящие экспресс-курсы устраивать! Со своим же… оборудованием!

В общем, вампир сначала выпотрошил оборотня на подробности, а потом устроил тому сексуальный мастер-класс из теории, совмещенной с практикой. Нет, Эрика Хатсбург не имела ни настроения, ни желания соблазнять японку, а та, в свою очередь, после ночи особенно, не имела желания «продолжать банкет». Однако, у моей подруги не было желания тянуть с образованием Юки, так что, достав свой арсенал, брюнетка трудолюбиво просвещала белоголовую девчонку о культуре, здоровье, традициях и нюансах большого полового секса. С перерывами на сон и еду.

— Ну а как иначе? — фыркнула вампиресса, выходя вслед за мной из машины, когда мы приехали, — Если уж она заводится с пол-оборота и также заканчивает, то ловить её как раз надо было в этом состоянии!

— Проще говоря, ты нудно затрахала её до полусмерти вибратором, читая лекции о здоровье половых отношений? — моргнул я, доставая штурмовую винтовку с заднего сидения.

— Красовский, — на меня с упрёком посмотрели, упирая руки в бедра, — Ты видишь на моей груди надпись «Скорая помощь»? Или мне натянуть то безобразие, что ты подсунул Норме, чтобы сыграть из себя сестру милосердия? Я протянула нашей засранке руку, гм, помощи, но так, как посчитала нужным! А если она теперь будет неделю отходить, то так будет даже лучше, подумает, сделает выводы. Может даже опробует то, что я ей подарила. А теперь давай закроем эту девичью тему и пойдем решать настоящие вопросы!

Посмотрев вслед целеустремленно направившейся к зданию красотке, я лишь ухмыльнулся про себя. Наши казарменные отношения имеют свою… перчинку. Вампиресса попросту смущена, но не тем, что сделала, а тем, как это может выглядеть в глазах посторонних. В том числе и моих.

— Я тебе должен одно желание, — нагнав брюнетку, безапелляционно заявил я, указывая ей, куда нам нужно пройти.

— С чего бы? — не слишком искренне удивилась вампиресса, замедляя ход.

— Мне так захотелось.

Ну а что? Все врут, и я совру. Ложь, на самом деле, отличный клей человеческих отношений. Не страшная и большая, не легендарная «во благо», а иначе, чисто на словах, чей подтекст легко угадывается, но не проговаривается вслух. Мы можем абстрагироваться от произошедшего, сделать вид, что подразумеваем только озвученные решения, но именно это и будет ложью. Правдой же будет являться то, что два молодых человека, будучи пусть и не очень трезвыми, но совершенно в своем уме, многократно отодрали мелкую азиатку по очереди, пусть и руководствуясь, частично, благородными мотивами.

…и это повторится. Будет повторяться, просто потому что сказал «а» — говори и «б». Эрика хорошая девушка и человек, но она при этом импульсивная и темпераментная эгоистка, которая только на словах будет «делиться» своим мужиком. Нет, она не будет. Она заграбастает себе всё. «Урок», которому вампиресса подвергла кицуне, в первую очередь должен был донести до нашей хитрюги-лисы совершенно не тонкости половых сношений, а очень простую мысль, которую Эрика Хатсбург буквально вдолбила в подругу.

«Она тут — главная!»

Это простой и непреложный факт: за некоторые ошибки приходится платить собственной жизнью. Иногда, если везет, то чужой, но это довольно большая редкость. В нашем же случае всё чуть не привело к массовой смерти по крайне тривиальной, почти позорной причине. Для трагедии нужно было не так уж много, всего лишь кицуне, которой невероятно сильно надо было выговориться… при тотальном дефиците ушей, способных воспринять её сложное положение.

Юки сделала очень неверный выбор, решив выговориться альву. Так-то наш Алебастр самый, наверное, чудесный из всех жителей подземного мира. Чернокожий парень добр, внимателен, очень работоспособен и отлично к нам относится. Да, он прагматик, не любит прикосновения, и является, наверное, самым асексуальным существом, живущим на поверхности планеты, но это далеко не те качества, из-за которых на него можно смотреть искоса.

Но, конечно, его банально раздражают разговоры о вещах, в которых он не видит смысла.

Мы вечеряли в нашем зале, как обычно, занимаясь разной расслабляющей ерундой. Марий и Норма были заняты приведением барона в порядок, тот собирался отправиться на деловой форум, я чистил и смазывал оружие, пока Эрика проводила учет имеющихся у нас в наличии средств вооружения, Соня мирно дремала на ветке, а Широсаки, как и Алебастра, нигде не было видно. Спроси любого из нас, он бы ответил, что японка в гараже, копается в автомобилях.

Оказалось, что она была в гостях у Алебастра.

Большая ошибка…

— Угу… — чернокожий альв, тычась в планшет, удерживаемый перед носом, покинул собственную комнату, вышел в зал, а потом, спохватившись, обернулся, спросив в открытую им дверь обыденным, но довольно громким тоном, — То есть, тебя вы?№'!ли за то, что ты плохо трахалась?

Спустя паузу секунды в три, зал принялся уверенно вымирать от истерического хохота. Первым начал Марий. Жалко всхлипнув и прижав руки к животу, очень нарядный барон согнулся, а затем шлепнулся на бок, начав подвывать. Вторым стал я, заржав до слез плохо воспитанной лошадью. Эрика, закрыв лицо руками, дёргалась в судорогах на столе, шелестя разбрасываемыми бумагами. Альв и Норма непонимающе переглядывались с проснувшейся Соней, выскочившая из комнаты нашего хакера Юки медленно заливалась густейшей краской и… тут да, ничего не поделаешь… К одному громкоголосому мне присоединились еще две умирающие от смеха гиены, умудрившиеся набрать воздуха в грудь!

Следующие пару минут прошли отлично, потому что сгорающая от стыда Широсаки кидалась на нас с кулаками, пинала, визжала… в общем, всячески подогревала необузданное веселье своим бешеным видом. А вот потом, когда лиса вспомнила, что является оборотнем, тогда уж да, нам всем пришлось залезать на приколоченные к стенам и потолку бревна, спасаясь от люто щелкающих челюстей вертящейся по залу кицуне!

Впрочем, все кончилось откровенно ужасно, потому что, находящаяся вне себя от смущения, злости и всего остального лиса… огромная лиса, надо сказать, подпрыгнула, вцепляясь зубами в один из обрубленных сучков и принялась на нем болтаться, дёргаясь от снедающих её чувств. Это зрелище оказалось уже чересчур, так что я и Марий не смогли удержаться, попадав вниз!

Если бы Широсаки не увязла клыками в дереве, то, возможно, всё кончилось бы очень трагично. А так да, мы с Эрикой, с помощью полотенца, доброго слова и крепких объятий сумели обезвредить животное, освободив его и утащив вдвоем по душ. Правда, зрелище выбирающегося из дома Мария, одетого в красивый костюм, но опирающегося на плечи поддерживающей его Нормы, очень похожего на израненного солдата, уходящего с поля боя, навсегда останется в подвалах моей памяти. Как и выражение лица сидящего на бревне у лампочки альва! «А чё, в смысле⁈». Муа-ха-ха-ха!

Ох, а ведь это всё еще накладывается на тревожную и деликатную японскую душу, невесть как выжившую в теле, выращенном в Италии! Нам пришлось очень попотеть, чтобы успокоить получившую огромный эмоциональный урон девушку, причем большая часть усилий была направлена на сдерживание душераздирающего хохота. Потом накатило сожаление, что у нас нет внутренних камер, потому что запись этого события я бы хранил как величайшую драгоценность всё время, пока был бы жив!

Жаль, но больше трех часов на успокаивающую терапию судьба нам не выделила. Вытащивший нас из душа Алебастр объявил, что Марий срочно вызывает всех к себе, в Верхний город, отдельно упомянув, чтобы вытащили тяжелое оружие из машины.

Забравшись в машину, мы похватали приготовленные Нормой стаканы с кофе в дорогу, а затем поехали к командиру, охваченные предчувствием, что предстоит узнать нечто паршивое.

Всё началось прямо на КПП, фильтрующее посетителей со Среднего города, куда нам пришлось подъезжать по обочине. Нас очень тщательно обыскали вместе с машиной, прямо на глазах у длинной очереди тех, кого затормозили ранее. Напряженные лица тяжело вооруженных полицейских, постоянные их переговоры по рациям, кружащиеся над нами дроны, всё это оптимизма не вызывало. Когда осмотр был окончен, «камри» пропустили под возмущенных гвалт остальных, выделив нам сопровождение в виде полицейского и дрона. Последний, жужжа впереди, и показывал дорогу.

Заезжать пришлось не просто в незнакомый район, а вообще в закрытую зону, через еще один КПП, где уже сидели знакомые парни в черной униформе. Здесь нас не останавливали, даже не наводили оружие, но рожи держали суровые и напряженные.

— Что-то случилось, — сыграл в Капитана Очевидность я, — Что-то очень шумное, на весь Верхний город.

— Это очевидно, — буркнула в ответ Эрика, — Меня волнует другое — причем здесь мы? Марий что… нет, он не мог!

— Конечно нет, он бы и не стал, — хмыкнул я, давя на газ, после отмашки очередного инквизитора с автоматом, выскочившего в темноте, казалось, из ниоткуда.

— Вы о чем⁈ — оживилась Юки, высунувшись вперед с заднего сиденья. Лиса, под влиянием новых впечатлений, всё-таки пришла в себя.

— О том, что Марий мог хлопнуть Крэйна на этом форуме, — куснула губу вампиресса, потрепав подругу по голове, — Не мог. Туда вход был без стволов, металлодетекторы. Тут что-то другое.

Еще одна преграда в виде выбитых автоматических ворот и четырехметрового бетонного забора, окружающего комплекс невысоких монументальных зданий. Вот тут, во внутреннем дворе, было тесно от машин и людей в черном под ярким светом прожекторов. Гритт, как и стоящие около него Цурье и МакАлистер, казались в своих костюмах гражданскими, невесть как попавшими на это торжество черной милитаризованной суеты.

К ним мы и поспешили за объяснениями, которые тут же были предоставлены далеко не радостным бароном. Ситуация оказалась удивительно паршивой.

Для Цурье и для нас.

Сейчас мы находились на территории одного из самых охраняемых и закрытых мест города, складского комплекса корпорации «Стемия». Здесь инквизиторы хранили всё, что могло потребоваться в будущем. Архив, склад… тюрьма. Точнее, камеры хранения для людей, но без разницы. Закрытое место под максимальным наблюдением, откуда должны были забрать Агнешку Новак представители Ватикана, которые сюда послали за своей беглянкой целый отряд. Он и прибыл.

Четверых пропустили внутрь, еще человек шесть, может и больше, остались в автобусе снаружи, в натуральной передвижной крепости, которую раньше на Басолане и не видели. У охраны не было причин что-либо заподозрить, католики действовали, подчиняясь их распоряжениям… до момента, когда изнутри не послышались выстрелы. У «автобуса» сверху выехала турель с тяжелым пулеметом, за секунды уничтожившая следивших за автобусом инквизиторов. Затем автобус въехал внутрь, уничтожив еще две огневые точки.

После чего, почти секунда в секунду, сверху спланировали несколько парашютистов, присоединившихся к нападающим, получающим подкрепление сразу и из воздуха, и из недр автобуса. Действовали они чрезвычайно профессионально и очень быстро, так, как будто каждое движение у них было отрепетировано заранее, а каждый угол секретного объекта — известен.

— Забрали Агнешку, бумаги из архива, сожгли остальное, — мрачно перечислял наш командир, — Изъяли все до единого накопители информации. Всё это меньше, чем за десять минут. Затем они попрыгали в автобус, проехали весь Верхний город, сшибли шлагбаум на КПП, прорвались в порт, а там исчезли. Сам этот гроб на колесах оказался начинен магниевой смесью до упора, от чего горел так ярко и мощно, что к нему и на десять метров никто приблизиться не смог.

— Как у них это вышло и причем тут мы? — резко задал я главные вопросы.

— Ответ один, Ворон. Смотри, — нам под нос Марий сунул смартфон, на котором была фотография, изображающая горящий пентхаус прекрасно знакомого нам отеля, — Та хрень, с которой десантировалось подкрепление, шарахнула ракетой по зданию. Весь Верхний город на ушах, а мы со вчерашнего вечера на заказе у Цурье. Понятно?

— Объясни! — тут же влезла Эрика.

— Много кто в городе знал, что мы охраняем Мао-Мао, там, в отеле. Могут появиться вопросы, если увидят нас живыми, — вздохнул барон, глядя прямо на вампирессу, — Так что ждём указаний. Работа в обмен на прикрытие. А заодно пошевелите извилинами…

Выполнить ценное указание у меня вышло не сразу, а приблизительно после третьей сигареты, заодно спросив у Мария, почему Кси Тинг не обрывает наши телефоны. Узнав, что к ней уже выслали людей в защиту, я кивнул, возвращаясь к нелегким мыслям.

Первой из них было то, что мы неверно оценили Новак. Соль была именно в полячке, не иначе, тут уже два и два может и дебил сложить. Забирают её, взрывают место, где мы должны были мирно спать, одним выстрелом двух зайцев. Двух ли? Отнюдь. Неизвестно какую роль она играла и выполняла, но психичка оказалась именно там, где и остальные «яйца», за которыми прибыли люди, так лихо нагнувшие инквизиторов в одном из самых опасных городов мира. Да, проделали они это, используя очень высокий уровень снаряжения, зная, куда идут и зачем.

Подготовленная акция, просчитанная, реализованная с блеском. Как?

— Я думаю, тут замешан Крэйн… — тихо шепнула усевшаяся на капот рядом со мной Эрика, — А ты?

Действительно, такой уровень планирования операции вполне подходил для древнего опытного вампира, но совсем не бился с тем, что мы знали о Николасе и о вампирах в целом. Те бы не стали подвергать свою долгую жизнь риску через наглый наезд на Инквизицию… если бы не знали об уже выписанном ордере на уничтожение.

Вот на этом месте у меня голова пошла кругом. Куча малосвязанных событий цеплялась в черепе одно за другое, выдавая комбинации и коленца, которые… не вели ни к чему. Эрика, появление Крэйна, его странный запрос, Агнешка, которую слили инквизиторам, но не нам, пропавший Портман, деньги. Деньги. Полмиллиона за одинокого кровопийцу на чужой территории. В первом же задании.

Это всё было для меня чересчур, но, к счастью, что делать в такой ситуации было понятно. Увидев, что Марий сидит и курит, я, подозвав остальных членов команды, сел рядом, да загрузил их на полную, до частичного окосения. Пока они «балдели», я, подумав, посоветовал еще командиру очень тщательно перебрать в памяти все эпизоды его многочисленных контактов с бывшей монашкой.

— Таких как она не изымают из застенков, — пояснил я свою мысль, — Их зачищают. И уж точно не лупят ракетами по отелям, где таятся воображаемые враги разных отбитых баб…

Увы, мозговой штурм пришлось прекращать. Нам выдали автоматы, бронежилеты, разгрузки, погрузили в машину с тонированными стеклами и погнали охранять следователей, выехавших к обнаруженному самолету с теми, кто должен был забрать Агнешку Новак на солнечные берега Италии. Эти люди обнаружились прямо в своем транспорте, так и не покинувшие привезший их борт, заодно с пилотом. Все они были отравлены газом.

— У меня, наверное, крыша едет… — растерянно выдохнул один из следователей, определивших отравление, вываливаясь на свежий воздух и стаскивая противогаз с головы, — Это что такое? Десант, ракеты, теперь газ⁈ Нам что, войну объявили⁈

— Тише! — пихнул его в плечо второй, кивая на меня с Марием, держащихся неподалеку и настороже.

— Это свои, Ричард, — возмущавшийся агент вытер со лба пот, а затем вымученно обратился к Гритту, — Вы в курсе, что они вашего робота подорвали?

— Какого робота? — моргнул барон, а затем вспомнил, — Ту железку? Зачем⁈ Это же была простая игрушка…

— Если найдете их, обязательно спросите, — вздохнул человек, выбрасывая окурок, — Только у трупов спрашивайте, прямо советую. Я жертв от такого газа только в фильмах видел, документальных. Это военные разработки, нервный паралитик, летальность выше восьмидесяти пяти процентов. Черт, у меня ноги онемели! Ричард, вызывай скорую, пока я дышу!!

…только отзвучали его слова, как летательный аппарат взорвался.

Нам повезло, что вокруг самолета, после того как была определена причина смерти пассажиров, держалась зона отчуждения, за которой стояли мы, и куда вышли отдохнуть следователи. Может быть, еще повезло, что в баках самолета было не так уж и много горючего. Взрыв просто повалил всех на асфальт, заставив по нему покатиться.

Я еле успел сгруппироваться, но локтям всё равно досталось. Подскочив, тут же ринулся проверять своих, но те и сами уже поднимались на ноги, перехватывая оружие и пригибаясь. Все, кроме Мария, оставшегося лежать на асфальте лицом вниз. К нему я и подошел, опускаясь на одно колено и переворачивая друга, тут же закашлявшегося мне в лицо. Кровью.

— Ранен? Куда? —коротко и отрывисто спросил я, подавая Эрике знак следить за окрестностями.

— Не… ранен… вроде бы! — выдохнул блондин, совсем уж какой-то белый, — Что-то… не то…

Краткий осмотр показал, что даже локти барона пребывают в лучшем состоянии, чем у меня. А вот рожа — нет, она, прекратив бледнеть, начала потихоньку синеть, с наливающейся чернотой под глазами. Пальцы судорожно захрипевшего парня вцепились в мой бицепс.

— Сюда! — гаркнул я одному из инспекторов, занимающемуся пустой руганью, пока второй уже набирал кого-то по смартфону, — Скорую! Срочно!

Мужику, подбежавшему к нам, хватило и пары взглядов, но он ими не ограничился. Вцепившись одной рукой в ухо уже полноценно содрогающемуся Гритту, он оттянул тому веко, а затем, коротко врезав по лицу, заставил открыть рот. Чертыхнулся. Я сам стиснул зубы, увидев язык Мария.

Почти черный.

— Проклятие! — коротко и четко выдал инспектор, — Мощное, сильное, на крови! Оно убивает его! Нужно срочно нейтрализовать!

— Как⁈ — гаркнул я.

— Обычный ритуал отмены! Берите машину и валите в штаб-квартиру! Немедленно!

— У нас дома есть такая херня! — рявкнул я, хватая блондина за что придётся и взваливая на плечо, — Тут ближе! Дайте нам сопровождение, это может быть засадой!

— Не имею права! Валите! Осторожн… похер! Ричард! В машину, за мной! Прикроем!

— Что⁈ — Ричард, еще не отошедший от взрыва, выпучил глаза.

— Мы тут уже не нужны! — рявкнул ему откуда-то из-за спины мировой мужик, чьего имени я не знал, — Прикроем наших! Кто-то проклял барона!

— Ешь… — проворчал я, пытаясь запихнуть ложечку йогурта сквозь бескровные губы валяющейся тряпочкой кицуне, — Ешь, давай…

— Не могу, — еле слышно выдохнула та, — Не лезет.

— Я же сейчас пальцем начну пропихивать! — тут же пригрозил я, — Видела бы ты себя!

Обычная рана, если таковое вообще применимо к оборотню, того не впечатляет совершенно. Даже распоротую артерию он способен запросто заживить, сменив облик. Однако, если сильно деформированы внутренние органы, то тело оборотня, даже превратившись, даже заживив повреждения, всё равно получает сильнейший шок и стресс. Кицуне сейчас из себя представляла еле обтянутый кожей скелет, вялый и сонливый. Все мои старания по откармливанию девицы оказались напрасны.

— Не надо пальцем… Как там наши…?

— Им хуже, чем тебе, но выглядят в сто раз лучше, — кряхтя, я поднял себя с одра больной, прижав руку к рёбрам, — МакАлистер при смерти. Он тоже выглядит лучше тебя.

— Всё так плохо…? — безучастно поинтересовалась лежащая тряпочкой лиса.

Достав смартфон, я сфотографировал Широсаки, а затем показал ей получившийся кадр. Секунда, другая, и тощенькое голое тело под простынёй начинает совершать очень медленные и вялые эволюции, напоминающие томное умирание поломанной ребёнком медузы.

— Где… йогурт…? — это прозвучало очень живо на фоне предыдущих реплик. И очень панически.

— Норму позову, мне отлежаться надо, — отрезал я, тут же осуществляя свою угрозу, да ещё и наказывая волчице пихать в болезную кицуне пищу, пока у той она обратно не полезет.

Дела у Инквизиции в городе были полным дерьмом. Точнее, у самого Цурье. Нас-то пронесло, выжили, хоть и отхватили. Даже те мужики, что отправились нас прикрывать, выжили… причём в куда лучшем состоянии. А вот региональщикам досталось.

Операция, которую провели в городе неведомые силы (даже сейчас, спустя сутки, неведомые!), была многоходовой до безобразия. Рейд на склад-тюрьму был одновременно и провокацией, после которой последовал удар по наличному составу. Тщательно спланированный, рассчитанный, реализованный невесть как появившимися в Апсародае людьми, большая часть которых принадлежала индусам и малазийцам. Прекрасно обученным, не чета их регулярам. Мало того, половина из подкрепления, вызванного Цурье из Центра после нашего визита на бывшую птицефабрику, оказалась то ли предателями, то ли подменышами, исчезнувшими, когда заварушка началась.

Сейчас у нас тут было не протолкнуться от элитных войск инквизиторов и наших колдунов, но все они напрасно щёлкали клювами и сталкивались лбами, не находя ни малейших следов пропавших рейдеров. Цурье, отдав на откуп профессионалам всё расследование, крутился как белка в колесе из-за подорванного пентхауса отеля и общей шумихи. Кси Тинг пропала из города, как-то уболтав Шор Гаваньяла взять её девочек под защиту и покровительство.

Никто ничего не понимал.

Через несколько часов к нам пришли люди из Центра. Вопросы они задавали общего характера, интересовались деталями, при этом были в курсе специфики отдела. Даже выразили лёгкое сочувствие тому, что первый же «клиент», что нам достался, оказался таким мутным. Внимательно выслушав меня и сделав записи, проводивший допрос попросил разрешение подняться в наш маленький, ещё не доведённый до ума, садик, где и разговаривал с кем-то по телефону минут двадцать. Вернувшись, инквизитор выдал настоятельную рекомендацию нам сидеть тихо, не отсвечивая ни в одну сторону.

— Вы не так много знаете, дружинник, — уронил он серьёзным тоном, — То, что произошло у вас здесь, связано с другими событиями, как в Европе, так и в Японии. Пока единственное, что я могу отметить с уверенностью — ваш отдел в списках целей нашего противника так же, как и местное отделение. Мы забираем старшего рыцаря Марко Цурье, вывозим остатки архивов, на месте останется оперативная группа, которая будет контролировать ещё и совет директоров «Стемии». Вы пока…

— Остаёмся приманкой? — поднял я бровь.

— Именно, дружинник, — в глазах агента блеснуло сочувствие, — Мы можем гарантировать неприкосновенность барона и дружинника Хатсбург, но за неё, в некотором смысле, заплатите вы. Вашу команду несколько раз целенаправленно пытались уничтожить, используя для этого самые различные, весьма существенные ресурсы. Просто сидите дома, лечитесь, пусть ваш специалист держит под контролем все окрестности вокруг дома, все камеры. Мы уже послали ему запрос на раздельный фид видеопотоков. Я, кстати, уже проверил вашу башню, сегодня вам привезут пару высокотехнологичных турелей, которые умеют быстро реагировать на тепловой след… если кому-то захочется вновь побаловаться ракетами. Однако на этом всё, дружинник Красовский.

— Это гораздо больше, чем мы привыкли получать, — хмыкнул я, — Но не гарантирую, что будем сидеть тихо. Кроме этого, вы уже знаете, что охотятся за бароном и Эрикой.

— Мы предполагаем, — обозначил мой собеседник, поднимаясь, — Не более. Однако, повторюсь, можете быть спокойны. Больница под самой надёжной защитой. Мы прибегли к магии… помимо всего прочего. Удачи, дружинник Красовский.

Довольно забавно, что так, буквально с голым задом, бросают двух недобитков и альва, из которого никакой комбатант, но логику людей из Центра переоценить невозможно. У них мало зацепок, много вопросов, а спрашивать банально некого.

Несколько часов мы с Алебастром потратили на укрепление и проверку защиты дома, дождались обещанных турелей, я даже, под руководством нашего отшельника, умудрился их установить, вымотавшись в процессе донельзя. Сам чернокожий тоже не лучился радостью, а вовсю беспокоился за себя, проверяя всё, что можно и нельзя. Кое-как от него отделавшись, я принял душ, а затем рухнул в кровать, дыша как сорокалетний дед на последнем издыхании.

Проснулся уже в обнимку с Юки, сыто отрыгивающей йогуртом, да ещё и от того, что по нам двоим топтался не только бинтуронг, но и сменившая ипостась волчица. Пришлось тесниться, чтобы всё это поместилось, но что ещё делать? Всем страшно. Мы прошлись по краешку несколько раз, заглянув в бездну. Для меня это нормально, а вот для той же японки, у которой последние несколько дней выдались чрезвычайно насыщенными, уже перебор, даже несмотря на её природу.

Через несколько часов шатающийся от усталости альв разбудил меня, заставив занять место перед мониторами, а сам рухнул на своё ложе, вообще не стесняясь постороннего в личной пещере, но нацепив глухие наушники. Оценив уровень доверия, я принялся добросовестно следить за камерами, чем и занимался под кофе, пока, часов в десять утра, мне не позвонил Марий.

— Как вы там…? — прохрипел наш лидер, выглядя так, как будто взял штурмом целый женский монастырь, многократно изнасиловав там даже животных в стойлах.

— Лучше, чем ты выглядишь. Раз в десять, — улыбнулся в ответ я, — Сидим, играем в приманку. Все спят, я на страже.

— Так… даже лучше, — бледный, определённо едва живой, блондин кивнул, — Я тебе сейчас расскажу кое-что бредовое, ты только не смейся…

Смеяться я не стал. Гритт, обливающийся потом, с трясущимися руками, договорив, повесил трубку, а я, передав через пару часов пост проснувшемуся альву, заварившему себе огромную кружку кофе, ушёл отмокать в бассейне, интенсивно размышляя над словами нашего предводителя. Так и сидел, пока не приползла Широсаки, попытавшаяся с томным видом снизойти своей обнажённой персоной в тот самый бассейн, но вместо этого, с бульканьем рухнула, поскользнувшись на ступеньке.

Выловив фыркающую девушку, я придал ей вертикальное положение, пообещал выдать по заднице, что она влезла сюда, не приняв душа, а прямо потная из постели, а затем озадачил вопросом:

— Ну что, молодой инквизитор, перечислите мне признаки, по которым можно отличить вампира от человека.

— Что? — Юки, всё норовящая вновь уйти на глубину, застыла в недоумении, а затем, подумав, начала неуверенно отвечать, — Зубы. Четыре острых длинных клыка попарно на верхней и нижней челюсти. Острая аллергия на солнечный свет. Их кровь очень быстро сворачивается. Температура тела чуть ниже, чем у нормального человека, но это мелкий признак… Видят в темноте. Очень хорошо видят. Чуют кровь, очень внимательны…

— То есть, отличаем по зубам, так ведь? — уточнил я, продолжая пребывать в своих мыслях.

— Ещё они сильные, — подумав, добавила кицуне, — А в чём дело?

— В том, что если вампир постарается, то его довольно сложно узнать среди людей. К примеру, если он вырвет себе клыки, — предположил я, — Или родится без них. Просто сильный человек, что можно объяснить тренировками.

Лиса, видимо, уже частично придя в себя, освободилась, чуть отплыв от меня к другому краю малюсенького бассейна, а затем уставилась на продолжающего думать меня. Я в ответ пялился на девушку, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Нужную, важную, но…

— О чём думаешь? — тихо спросила Юки, снова подплывая ближе и позволяя мне прижать себя к груди.

— О сексе с вампиром, — честно ответил я, а затем сразу, увидев в глазах девушки быстро набирающую силу жгучую обиду, поправился, — Не об Эрике. Точнее, не совсем о ней. И ты мне сейчас поможешь!

— Что⁈ — прокатившаяся на аттракционе чувств кицуне выпучила глаза, чувствуя, как я её понадёжнее обнимаю, — Я?!!

Именно у нашей белобрысой плутовки была недавно связь с обычным человеком, то есть мной, а затем с сердитым вампиром-женщиной. Причём во втором случае это можно было назвать почти изнасилованием, хотя тут всё зависит, какого пола будут присяжные. Вопрос даже не в этом, а в том, как лисы-оборотни чувствуют окружающих, их силу, опасность, настроение. Как запоминают. Юки совсем недавно тренировалась с нами, спарринговала и воевала. Её воспоминания свежи.

— Эрика… вертела меня как игрушку, — покрасневшая как маков цвет девушка спрятала горящее лицо у меня на груди, — Как ребёнка! Маленького! Она говорила, что просто учит, но я-то чуяла, что она возбуждена! И…

— В жизни не поверю, чтобы ты хоть разок да не попробовала удрать, — подбодрил я начавшую мямлить девушку, — И как?

— Она как поймает! Как прижмёт! Я думала, что сейчас рёбра сломаются! — вскинулась Юки.

Вот оно. Эрика либо действительно была на взводе, либо утверждала главенство, но это фигня. Главное — сила.

— То есть, сильно? — я прижал лису к груди, крепко, но осторожно дозируя силу.

— Она… сильнее! — пробубнила та, после чего была отпущена на свободу. Относительно.

Эрика Хатсбург не использует свою полную силу, в этом нет смысла. Для того, чтобы нормально применять выученные в учебке навыки, девушке совсем ни к чему напрягаться. Сила без навыков перестаёт быть преимуществом. Чаще всего вампиресса использует «излишек», только работая своими крепчайшими когтями… ну или когда её кто-то сильно расстроит или заведёт. Я, конечно, заводил, но тут другой финт ушами — в постели Эрика отдаёт полнейшее предпочтение «женским» ролям, без царапаний и укусов.

Но это она. И со мной. А вот с нашкодившей лисой, пытающейся удрать от справедливого гнева…

— Ты это вообще к чему⁈ — ёрзала кицуне, изнывая от любопытства. И доёрзалась, сделав большие глаза и сказав «ой!».

Ну да, вот сюрприз-то.

— Тут ещё подумать надо, — загадочно сказал я, делая довольно прозаические телодвижения, направленные в сторону заметно возбуждённой девушки, — А сейчас думать стало проблематично. Сама виновата. Исправляй.

— Ой! Бульк!

Чёрт, опять бассейн мыть придётся. Я скоро его избегать начну!

Как оказалось, чудовищный жизненный опыт может быть побит всего-то простой, даже обыденной, технологической новинкой. Точнее, коварством и подлостью очень злых инквизиторов, которым вовсе не нравилось в Апсародае, особенно в качестве охраны моих пострадавших друзей. Немного работы болгаркой, тщательное промывание выдолбленного в стене места дистиллированной водой, а затем медицинским спиртом, установка в получившуюся нишу прозаичной американской противопехотной мины…

Весь фокус был в том, как эта штука, закрытая повешенным перед ней плакатом, должна была сработать. Прозаичная растяжка? Нет, на это бы и зеленый рекрут не попался, не то, что чрезвычайно опытный и настороженный вампир, умудрившийся всех обмануть, чтобы таки прокрасться в гости к Эрике Хатсбург, лежащей на излечении в палате вместе с Марием Гриттом. Вампир, особенно такой, как Крэйн, считал бы малейшее изменение в сердцебиении своих жертв (собеседников?), будь они готовы ко встрече.

Однако, готовы они совершенно не были. Мои друзья не знали о мине «клеймор», персонал не знал о ней, да и вообще никто не знал, кроме пары людей, не присутствующих в здании, да сеньора Алебастра, включающего и отключающего триггер мины в зависимости от времени суток и других обстоятельств, например, датчиков движения на этажах. Своих датчиков. Внутреннюю сеть камер и иных устройств взломали со стороны.

Ставка была сделана на… вежливость Николаса Крэйна. На то, что если кровосос доберется до палаты и проникнет внутрь, то обязательно закроет за собой дверь, чтобы не привлечь внимание охраны, обходящей этажи.

Только и всего.

Нет, разумеется, определенные дополнительные меры были предприняты заранее, когда из сплошной защитной стены магии за прошедшие трое суток оперативники оставили лишь несколько линий защиты, которые не смог бы обойти нормальный человек или вампир. Крэйн же, судя по всему, был уверен в своих силах совершенно не зря, поэтому он дошёл, он вошёл… и сдетонировавшая мина, пустившая в полёт пять сотен шариков, запросто прошедших сквозь дверь, радостно оторвала вампиру правые ногу (целиком) и руку (по локоть).

То есть, тот почти успел увернуться. Мало того, этот мужик еще умудрился выпрыгнуть в измочаленное миной окно, а потом еще и удрать! А ведь подобная хитрость не прошла Эрике и Марию просто так, они оба нахватали на двоих пять рикошетов, два из которых пришлось серьезно оперировать.

— Во всяком случае, версия именно такая, — признался альв, в тридцатый раз прокручивая короткий видеоотрывок с уличной камеры, демонстрирующий ловко, уверенно и быстро скачущего одноногого человека, перебирающегося через улицу и скрывающегося в подъезде жилого дома, — Как он появился в больнице? Выясняем. Как отключены были камеры? Выясняем. Как было залито закольцованное видео на посты охраны? Догадайся, Петр.

— На эти вопросы ответы найдутся, я уверен, — тёр я небритый подбородок, — А вот такой прыти от вампира кто-нибудь ожидал?

— Дурацкий вопрос, — вздохнул бывший житель подземелий, — Это нереально, совершенно. Неделю назад Норма возмущалась Соней, потребовала, чтобы я её чесал. Превратилась в волчицу… а Марий же запретил кондиционер постоянно гонять, помнишь? Ну я её почесал, ей стало жарко, разлеглась в зале, прикорнула. В общем, об неё Эрика споткнулась, грохнулась так нелепо, что пригрозила меня укусить, если кому-то расскажу. А тут смотри: почти увернуться от сдетонировавшей в четырех метрах мины, выброситься из окна, пролететь три этажа, приземлиться, а затем ускакать, балансируя на одной ноге! Ты представляешь себе, какая координация, выдержка и рефлексы нужны для подобного трюка? Не считая, что он себе кровь остановил из разорванных артерий?

— Даже близко не представляю, — честно признался я.

— А вот я — да, — удивил меня альв, — У нас под землей нет такого понятия как «воинское мастерство», мы тысячи лет ни с кем не сражались. Однако, культивируется искусство контроля себя и окружающей среды, позволяющее очень быстро реагировать, буквально программируя своё тело и рефлексы на определенные действия. Просчитывая их заранее. Для этого нужен талант и много тренировок на грани возможного, но именно такие альвы у нас занимаются разведкой недр и нейтрализацией сумасшедших.

— То есть, в глубокой разведке, в какой-нибудь щели, куда рюкзак с припасами не затащишь…

— Именно, — Алебастр был серьезен и собран, — Мой отец и дядя обладают такими навыками. Не идеальными, но достаточными, чтобы иметь уважение в обществе… и добиться того, чтобы меня изгнали на поверхность, а не придушили корнем дерева сарк. Как понимаешь, если тебе нужно пролезать через десяток узких мест подряд, прокапывать дорогу дальше, вслушиваться в недра, вынюхивать воду — то ты доводишь контроль над собой и окружением до идеального. Можешь остановить себе кровь, терпеть жажду и голод очень долго, задерживать дыхание, даже погружать себя в кому на срок до двух недель. Не с такими травмами как у этого вампира…

— Но, если бы вампир владел бы таким искусством?

Над этим вопросом альв долго не размышлял.

— Если бы его взялись учить, при постоянном доступе стимулирующей крови… — чернокожий развел руками, — Я не собираюсь делиться этими наблюдениями ни с кем, кроме тебя, но на девяносто процентов уверен, что мы видели именно результат чего-то похожего. Так среагировать, так упасть, так вытерпеть боль и так убежать, — простой вампир попросту бы не смог. Непростой тоже.

Сила, мощь и жизненный опыт не способны научить тебя драпать на одной ноге, тут альв абсолютно прав. Тем более, вампира, существо не так уж и сильно отличавшегося от человека. Если бы Крэйн был подобием древних извергов, жравших человеческую кровь литрами ежедневно, то, возможно, он смог бы провернуть нечто такое, но просто цепляясь когтями уцелевшей руки за асфальт и буквально бросая себя вперед. А так, увиденное нашим домоседом иначе трактоваться не могло.

— Зато мы можем быть уверены, что он теперь в городе, в одном месте, и никуда оттуда не денется! — неожиданно улыбнулся альв, откидываясь в кресле.

Здесь уже старается Священная Инквизиция. Оставшиеся куски Николаса, большие и увесистые, были заботливо подобраны и сохранены, чтобы теперь находиться под постоянным проклятием какого-то слабого, но мерзкого заклинания. Маги, наводящие эту дрянь на оторванное мясо, гарантируют, что вампир не выйдет из ритуального зала, подобного нашему, не поставив их в известность. А этот зал с его зоной антимагии — штука гарантированно стационарная.

Мелочь, но приятно. Да, нас, уже почти здоровых и бодрых, барон и вампиресса побили бы палками за такое мнение, даже были бы правы, но мы с альвом предельно убеждены, что несколько поверхностных ранений наших лежачих больных — вполне приемлемая плата за обезвреживание такой умелой сволочи, как этот вампир.

Правда, вот чего я не ожидал, так это что спустя полтора часа после нашего разговора, Алебастр припрётся к нам с Юки в гараж, где мы будем заниматься «барчеттой», и начнет довольно жалобно просить о защите. Убеждать раненую (и очень озабоченную своей красотой!) Эрику Хатсбург в том, что лучше несколько шариков под кожей, чем анальная пробка в заднице… это я бы назвал фатальным проявлением социальной неловкости. Особенно на фоне жалобно стонущего от смеха и боли барона, слышащего весь разговор. В общем, пробка теперь грозила альву, и тот к угрозе отнесся очень серьезно. Особенно к той части, в которой разгневанная донельзя вампиресса перечисляла список веществ, которыми она смажет орудие возмездия.

Пожав плечами, я набрал Гритта и сообщил ему, что если он не примет меры и не успокоит кипящую от злости Хатсбург (и та осуществит свои угрозы), то Марий останется единственным, кроме Сони, существом, с кем Эрика еще не занималась сексом. Что вампиресса рано или поздно исправит из принципа, только вот, судя по тому, что мы о ней знаем, с блондином будет также, как и с чернокожим болтуном. Послушав опасливое мычание в трубке, я прервал звонок, озадачив нашего хакера поиском живых черных роз. Думается, наша готическая леди растает, если увидит подобную красоту, цветущую в садике на крыше.

— Точно растает, — подтвердила азартно ковыряющаяся в двигателе кицуне, сплюнув какую-то мелочь, попавшую в рот, — Но пощупать — пощупает обязательно. Помнёт и попугает!

— С чего бы? — удивился я, вертя в руках изогнутую железку и краем глаза посматривая на свежеустановленный монитор, демонстрирующий четыре вида с наружных камер.

— Эрика вампир, ей очень нравится касаться других людей, — деловито объяснила мне занятая по уши японка, гремящая чем-то из внутренностей моей любимой машины, — Али… он не любит прикосновений, дергается, содрогается. Это щекочет её инстинкты. Так что она его обязательно помнёт, даже если простит! Каждый раз, когда мы вместе мылись…

Ну вот, снова красные уши. Интересно, как это получается? Распробовавший половую жизнь организм лисицы то и дело вынуждал её прибегать за этим делом ко мне в течение этих трех дней, а из-за необходимости постоянно оставаться настороже, я не мог позволить ни себе, ни Юки расслабляться полностью. В итоге соития получались… довольно техничными, но и тут кицуне выкрутилась, узнавая новое в процессе и требуя себе чуть ли не инструктаж с мастер-классом. Очень взрослый, взвешенный и циничный подход, скажу я вам, но вот как он сочетается с оставшимся навыком краснеть по любому поводу?

Трое суток бездействия, закончившихся побегом искалеченного вампира. Чудес не бывает, новые конечности он сам себе не вырастит, а еще должен умудриться получить квалифицированную медицинскую помощь, срочно. Думаю, мои коллеги это сообразили сразу же, как и с проклятиями на оставленную Крэйном плоть. Человеческое мясо не так просто заштопать, даже с умениями альвов… о чем думать не хочется. Только вот решить надо — докладывать о словах Алебастра… или нет? И решать быстро.

Доложу, решил я. Слишком важная информация, к которой доступа у инквизиторов может и не быть.

— … етр? Петр?

— А? — вынырнул я из своих мыслей, чтобы полюбоваться на измурзанную мордашку Юки, сидящую на уже закрытом капоте «барчетты».

— Скажи… — та снова была смущена чуть ли не до крайности, — А ты считаешь Эрику… развратной? Ну, или… меня?

— Конечно, считаю! — удивился я, — Вспомни, что ты утром устроила!

— Да не в этом смысле! — Широсаки, вспыхнув, отвернулась, сдавленно пробурчав, — Я про то… считаешь ли ты нас шлюхами! Эрика ведь с тобой, с Нормой, теперь со мной…! И я…

Вопрос был явно важный для молодой лисицы, находящейся в весьма хрупкой стадии самоопределения, поэтому я ответил на него максимально серьезно:

— Нет. Не считаю. У нас всё более чем прилично! Неприлично, но прилично.

Разумеется, от меня тут же потребовали информацию преподнести в более доступном и развернутом виде, что я и сделал, для начала закурив.

— Во-первых, — показал я японке один загнутый палец, — У Эрики и Нормы все было до нас. Люди сходятся, люди расходятся. Теперь Норма с Марием, к ней никто не лезет. А Эрика со мной. Мы друг другу не изменяем, просто… добавили в наши отношения тебя. Это во-вторых. Произошло это с нашего общего одобрения. В-третьих, мне незачем ревновать одну свою женщину к другой, я в этом деле единственный мужчина, которого всё устраивает!

Ну а испытывать недовольство вибраторами и другими игрушками будет только тот человек, который не всегда своих женщин может удовлетворить в постели, для него эти штуки будут конкурентами, подрывая и так низкую самооценку. У меня с ней всё более чем в порядке, а игры мадам Сафо воспринимать как полноценный секс? Ну, для подобного я слегка староват. Вообще не из этой эпохи. Если бы большинство женщин из моей прошлой жизни узнали бы новость, что легкая взаимопомощь с подругой станет аж целой сексуальной ориентацией, они бы сильно удивились!

Японка внимательно все выслушала, хлопая белыми ресницами, а затем, подумав, сказала, что Эрика была права: все мужики — козлы!

— Мы просто честны с собой и со своими желаниями, — улыбнулся я, — А вот твои игры в гляделки с подругой той самой пробки…

— Замолчи-ииии!!!

Ну вот, снова красная как вареный рак. Видимо, в этом отличие мужчин от женщин. Нас волнуют факты, а прекрасный пол — какую видимость они создают.

День закончился вечером, поставленные на дежурство товарищи бдили, пока я мыл бассейн, ночь снова обогатилась новыми впечатлениями тщетно пытавшейся соблюсти видимость целомудрия лисицы, Эрика злобно ругалась по телефону, грозя карами нам за то, что мы там развлекаемся, пока она страдает, дела шли своим ходом. Никто не штурмовал больницу и не атаковал наш дом, не считая заскучавшей Момо, решившей, что она давно нас не видела. Увы, ей пришлось обломаться.

Тем временем в самом городе шла масса смутных движений. Прибывшие из Центра инквизиторы наводили мосты, разбрасывались деньгами, скупали наемников и информаторов. Хакеры шерстили местные сети, пытаясь отловить того, кто помог Крэйну вломиться в закрытую больницу. Мою информацию о навыках ускакавшего одноногого вампира восприняли, а затем, не прошло и часа, как позвонили из Центра, сообщив, что эти сведения объявляются тайной высшего приоритета. До кучи у нас буквально приватизировали альва, переложив его обязанности по наблюдению за больницей и нашим домом аж на четверых обычных агентов.

Эта акция тоже продержалась в районе часа. Только мы уселись за «монополию» под довольные звуки чернокожего подземника, осчастливленного двумя ведрами куриных крылышек, как мой телефон вновь зазвонил.

— Дружинник Красовский, — баритон в динамике был совсем незнакомым, — Меня зовут Грэм Маркхейм, я временный глава регионального отделения нашей организации. Можете считать меня кризис-менеджером. Буду краток — нам чрезвычайно пригодилась бы кооперация с одной вашей старой знакомой, известной вам под именем Кси Тинг. Насколько я знаю, вы и Широсаки Юки находитесь в достаточно удовлетворительном состоянии, чтобы провести переговоры с этой особой. Я хочу вас нанять.

— Наш дом останется без защиты? — мне сходу понравился тип, который умеет так расставлять точки над «и».

— Нет, скорее наоборот, — съязвили мне в ответ, — У вас найдется, где расположить шесть оперативников? На два-три дня? Видите ли, китайская дама и её родственники сейчас… далековато.

— Мы говорим о контакте или о вербовке?

— Последнее, дружинник. Либо ликвидация, если вам покажется, что ваши доводы не убедили эту особу. Кстати, за ней и её дочерью уже направляются люди с материкового Китая, так что решение вам нужно принимать очень быстро. Беретесь?

— Да, — сидеть дома мне уже надоело, а живая Кси Тинг была нужна, — Диктую адрес квартиры рядом с базой. Держать шестерых оперативников под ударом смысла нет.

— Очень разумно, дружинник. Не вешайте трубку, у меня для вас еще есть новости…

Новости оказались огонь. Теперь Широсаки Юки могла с гордостью носить звание «последняя из вида», так как всех кицуне мира Священная Инквизиция объявила персонами «нон грата» на этой планете, вместе с тануки. У Алебастра статус оказался чуть менее заковыристым, так как с его расой мы, внезапно, прекратили дружить, но термоядерную боеголовку под Уральский хребет еще не запихнули. Здесь уже пришлось переводить стрелки на альва, который, проведя короткие переговоры с Маркхеймом, сам подписался, что служит теперь только Инквизиции и человечеству, а потом со странным гоготом уничтожал каналы, по которым связывался с соплеменниками, пока мы с Юки собирались.

Попутно я, почувствовав нужную волну, разрулил с тем же самым инквизитором щекотливую тему Нормы, описав тому, откуда она взялась и какое отношение имеет к нам. Подумав несколько секунд, главный инквизитор Басолана высказался в духе, что у него самого жена такая, так что никакого криминала он не видит, а сама бывшая рабыня-оборотень на ответственности барона.

К моменту, когда мы закончили разговор, у двери дома уже стоял маг с амулетами иллюзии, накачанными чужой жизненной силой, и миловидная девушка с пустыми глазами профессиональной убийцы, чересчур глубоко нырнувшей в свою профессию. Дальнейшее бесследное исчезновение для нас с Юки стало лишь делом техники.

— Куда мы отправляемся? — догадалась спросить кицуне, когда мы уже проехали половину пути до аэропорта.

— В Мельбурн, — ответил я ей, задумчиво рассматривая один из девятимиллиметровых патронов, выпрошенных у Маркхейма.

Разрывной. Прекрасное средство от любого живого существа, топчущего эту землю. «Кризис-менеджер» не дал и тени намека, но, учитывая, что наш разговор прошёл по телефонной связи, я вполне допускал, что нас решили разыграть как приманку.

Снова.

— Так просто? — вяло удивилась сонная Юки, когда я забирал пару отливающих металлом чемоданов с дорожки, на которой ехала поклажа остальных путешественников.

— Разумеется, — вручив один ей, я, подумав, забрал обратно, — Тяжеловатые для тебя. Идём, нас ждёт машина.

— Даже машина?

— Все плюсы работы на реально большого дядю, Няшка. У нас вип-обслуживание.

Инквизиторам некогда объяснять таможенникам и досмотрщикам, зачем им нужно оружие и магические предметы. Это несколько неудобно, как и многое другое, что власть предержащие любят переправлять между странами, не привлекая внимания. Поэтому и существует своеобразная международная система со специальными чемоданами, дипломатами, да хоть чертом в ступе, позволяющая комфортно перемещаться легковооруженным людям. Нормально вооруженные прибывают на частных самолетах.

Так-то нам бы не понадобилось играть с багажом, но вот разрывными патронами мельбурнское отделение поделиться не могло, это вещь строгой отчетности. Кроме того, личное оружие штука довольно тонкая, я привык к своей «тени», а Юки к старенькому «глоку», который ей почему-то очень нравился.

Загрузившись в стереотипный черный внедорожник, мы через полчаса оказались выгружены около отеля, в котором уже был арендован неплохой номер. Внутри нас ждали документы, разрешение на ношение оружия, значки и бумаги Интерпола, и даже приличная сумма австралийских долларов наличкой в аккуратном конверте.

— Это что, смартфоны?!. — неверяще пробормотала Широсаки, добывая два телефона из притулившейся на тумбочке коробки, — Петр, это всё… нам?

— Так работают другие отделения. Правда, на этом всё, больше нам ничем не помогут, — рухнув на кровать, я потыкал пальцем в один из смартфонов, а затем, получив его, показал ошеломленной кицуне адресную книгу. В ней было несколько номеров, один из которых не был подписан, — Кажется, вот этот — номер нашей старушки. Сейчас проверим.

Кси Тинг, а это оказалась именно она, долго не брала трубку, а когда, всё-таки, приняла вызов, то ответила не сама. Вместо неё…

— Мао-Мао, привет, звезда ты наша печальная! — бодро гаркнул я после осторожного «hello…» молодой китаянки, — Как жизнь в бегах? Это я, твой чистильщик бассейнов из анального порно! Дай мать, нам поговорить надо.

Бедная блогерша явно не ожидала подобного, от чего люто закашлялась и, вроде бы, даже уронила аппарат. Его подняла сама владелица номера, сварливо (и испуганно) поинтересовавшись, кто тут такой названивает.

— Привет, старуха, — не стал зажиматься я и ждать еще каких-либо звуков от уже старой китаянки, — Мы тут, неподалеку. Поговорить надо. Только давай без глупых вопросов о том, как мы тебя нашли. Я такой далеко не один, тебе привет от имама. С самолета его снял.

— Тогда начну с умных, Красовский, — помолчав, проскрипела в ответ старая зараза, — О чем мы будем говорить?

— Ты скоро сдохнешь, твоя дочь и внуки тоже, — посерьезнел я, — Меня это не устраивает, ты слишком много нам должна, чтобы свалить на тот свет. Выход есть, но для этого нам надо встретиться, тебе и мне. Поговорить.

— Что-то я тебе не верю… — задумчиво проскрипели мне в ответ.

— Мне плевать, — равнодушно сообщил я, подмигивая напряженно слушающей Юки, — Сейчас спать лягу, у меня раны ноют. Можешь всю ночь думать. Только учти, старая, мне за тебя платят не так много, чтобы я потом выдирал твою нелепую семейку из лап китайцев или хер знает кого. Номер у тебя на экране есть, думай.

— Подожди! — Кси Тинг, поняв, что я сейчас сброшу звонок, заволновалась, — А что, если я скажу тебе, что согласна⁈ Что тогда⁈

— Ничего. Нам в любом случае нужно сначала поговорить. Тебе и мне, вживую, — отрезал я, — Всё только после этого разговора. Давай уже, я спать хочу, а тебе сейчас малышню перепрятывать…

— Я запомнила номер, позвоню с другого телефона! — пообещала мне старуха, отключаясь.

— Вот и умница, — удовлетворенно сообщил я потолку, отбрасывая аппарат.

В это время уже раздевшаяся кицуне шлепала в душ, но затормозила, обернувшись и задумчиво сообщив, что это был странный разговор. Получив ответ, что общались мы недомолвками, японка утопала, жалобно призвав меня заказать что-нибудь поесть и, желательно, чтобы еда была не австралийской, а нормальной. С одобрением посмотрев ей вслед, я поздравил себя с успешной интеграцией члена команды в состав. Наши правила Юки всё-таки смогла принять за норму жизни.

Потом, сходив по тому же маршруту и встретив курьера со всякой вкусной и нездоровой пищей вроде обожаемой лисицами пиццы, я приступил к короткому ликбезу сытой Широсаки, объясняя подоплеку нашего с китаянкой разговора.

Кси Тинг скрывалась, думала, что успешно. Внезапно на неё выходят и сообщают новости, что её местоположение не тайна, причем, как минимум, для трех интересантов, и что их может быть больше. Что за ними идут. Информатор, то есть я, доверия не вызывает, ибо тот еще бешеный пес с очень мутными связями по всему городу, но с репутацией человека, который придёт и пристрелит, а не будет звонить и разговаривать. Торговка информацией это всё учла, но ей в любом случае нужно время подумать и проверить.

— А еще — обезопасить родню, — легонько щелкнул я кицуне по носу, — Это, кстати, моя ставка на доверие. Я показал старухе, что не настроен зажимать ей сиськи в тиски, а заодно и…

— Фуу!!! — зарылась девчонка носом в подушку.

— Тоже верно. Пора спать. Звонить она будет ни свет, ни заря.

— Откуда знаешь⁈ — тут же удивилась Юки.

— Спать, солдат. Завтра будет жарко. Это опыт.

…который дает осечки. Кси Тинг не позвонила, но прислала утром короткое сообщение, что свяжется с нами ближе к вечеру, с другого номера. Покачав на это головой, я посмотрел на умоляющее лицо Юки, пожал плечами и… мы пошли гулять.

А что еще прикажете делать? Сколько можно дома сидеть? В Апсародае буча невиданных масштабов, по Марию и Эрике отстрелялись ракетами в Верхнем городе, там дерьмо сейчас не просто бурлит, а плещется по сторонам. Мы уже достаточно пожили, чтобы представлять себе непреложные законы города. В Старом люди творят, что хотят, но с оглядкой на ствол ближнего своего, желающего покоя. В Среднем движение идёт, если есть серьезный повод, тогда к стрельбе относятся с пониманием. Верхний город — это запретная территория абсолютно для всех, оазис мира, там все вопросы решаются переговорами, в чистых и богатых залах.

Теперь же, получается, сначала мы устроили жару в двух третях города, а затем уже и люди корпорации «Стемия» дали местным просраться. Пусть не сами, пусть инквизиторов долбили, грабили, взрывали и жгли, но пальцем-то на кого показывают? Правильно. Нельзя быть нарушителем спокойствия, даже если ты жертва.

— А тут еще по нашим ракетами отстрелялись, — вздохнул я, снимая с майки на спине кицуне какую-то насекомую кракозябру размерами во всю спину подруги, — Гляди, что ты подцепила!

Если вы никогда не снимали истошно орущую японку с дорожного знака посередине Мельбурна, то вы, можно сказать, и не жили вовсе. Пришлось даже объясняться с полицией, плюс платить штраф за погнутый знак, несмотря на то что Юки его потом назад разогнула. Потом пришлось вести девушку в кафе и откармливать мороженным, только вот нервно и пугливо оглядываться по сторонам Широсаки не прекращала ровно до момента, пока мой телефон не тренькнул сообщением.

«Джилонг. Северный порт»

— А я-то наивный надеялся, что мы из Мельбурна не выедем… — вздохнул я, поднимаясь, — Идём, Няшка, нам в другой город. Надо будет тебе бухла прикупить перед дорогой…

— Что⁈ Зачем???

— Мы в Австралии. Здесь только в крупных городах живности мало. А их всего два на континенте. Тебе может понадобиться накатить для смелости.

— Ии… — по лицу Юки стало пронзительно ясно, что сейчас бы она с громадным удовольствием поменялась бы местами с Эрикой, а затем принялась бы с нетерпением ждать новой ракеты по больнице.

Сборы много времени не заняли, как и аренда машины. Пришлось слегка помочь японке с покупкой алкоголя, который та, совершенно серьезно отнесясь к моему совету, попробовала купить, но была отбоярена продавцом, не поверившим документам. Моя физиономия убедила чересчур пугливого служителя супермаркета в обратном, так что Юки, осчастливленная бутылкой бренди и тремя флаконами репеллента, восстановила боевой дух, даже начав улыбаться…

…пока я не сбил кенгуру буквально через двадцать километров дороги. Наглое животное, к счастью, оказалось не самым крупным, а выходить из машины мы не захотели по вполне определенным причинам. Более того, мне запрещали даже курить в дороге, чтобы не открывать окна!

— Я не хочу бухать на задании! — поглощенная в переписку с Алебастром Юки была категорична и даже слегка профессиональна, — Кстати, они нашли взломщика. Половина из подкрепления, вызванного Цурье на остров, оказалось предателями и разведчиками!

— Плохо дело, — резюмировал я, внимательно смотря как на дорогу, так и на окраины, откуда могли выскочить прыгучие местные гады, — Проверки будут лютые, до нас точно докопаются.

— Почему?

— Потому что мы во всех этих делах по уши, Няшка. Буквально изо всего, что случилось на Басолане с участием инквизиторов, сейчас торчат наши уши. Причем, нас будут проверять не особо-то и пристально, а вот Алебастра…

— Ой! Он говорит, что за ним пришли! Его хотят увезти в штаб-квартиру!

— Пусть требует, чтобы связались с Гриттом. Норму и Соню не стоит оставлять одних.

— Они всех забирают! Никому не хотят звонить!

— Держи мой телефон. Да, это старый. Найди там имя Маркхейм. Нашла? Пиши сообщение. Дословно. Готова? «Будете играть моими людьми в приманку, на вашу ликвидацию сделают заказ. Красовский». Написала? Отсылай.

Через пятнадцать минут, когда мы уже подъезжали к городу Джилонг, Юки растерянно сообщила, что всех вернули домой, а вскоре обещали привезти Мария и Эрику.

— Он тебя испугался? — кицуне хлопала ресницами, разглядывая меня как ребенок Санта Клауса.

— Не думаю, — пожал я плечами, сворачивая с шоссе в город, — Скорее подумал, что мы просто все убьемся, пытаясь добраться до него. В смысле, выжившие. А за смерть всего отдела даже такого типа по головке не погладят. Вот и сдал назад.

Юки, помолчав, осторожно спросила:

— А мы бы… убились?

— Я бы точно убился. За Норму. Запомни, наша привилегия в том, что мы сами решаем, за что и как будем рисковать. Мы. Не Грэм Маркхейм. Даже Марий мог бы только попросить любого из нас о чем-то подобном. Видимо, наш заказчик узнал, что Норма как-то «светилась» на Мадагаскаре, ну, в интернете у Момо там, вот и решил использовать бесполезную, с его точки зрения, девицу. Шансы, что Агнешка снова на свободе, достаточно велики, а у монашки к нашей Норме огро-омная претензия…

Наша лисичка продолжает потихоньку взрослеть, понимая всё больше и больше о боевом братстве, о людях и о Священной Инквизиции. Взять тех же Цурье и МакАлистера. Я понимаю, что оба старика уже списаны так или иначе. Да, их будут использовать до конца на правах консультантов, пока новый рыцарь или барон не возьмет под контроль остров Басолан, но вернуться в игру им уже не позволят. Слишком много претензий, ошибок, случайностей допустили наши соседи по городу. Списать — это не значит совсем уж сбросить со счетов, но исключить из текущих раскладов как фигуры, имеющие вес? Легко и правильно. Ничего личного, это просто жизнь.

Совсем несложно вывести двух женщин и двух детей из небольшого австралийского городка, если ты хорошо знаешь, что делать, а еще имеешь в напарниках покрытую подсыхающей кровью «собаку», умеющую рычать на тех, кому хочется что-либо сказать. Дети, правда, будут плакать, а вести машину придётся сидящей на пассажирском сидении Кси Тинг, пока я буду лихорадочно обтираться намоченным еще в номере полотенцем, но эти меры сработают. Плюс, поможет австралийская жара, никто не удивится полуголому смуглому брюнету, сидящему за рулем слегка битой кенгуру тачки.

А еще, газуя по шоссе, я задам совершенно искренний вопрос, правда грубо и громко:

— Как вас вычислили?!!

— Понятия не имею! — нервно и зло рявкнет в ответ сидящая рядом со мной старая китаянка, уже курящая в окно, — Также, как и раньше! Волшебством, наверное! Я сменила всё! Одежду, белье, электронику! Пять раз мы всё меняли! Не отслеживаемые счета! Криптовалюта! Временные электронные карты! Кредитки! Куда ты нас везешь⁈ Что это за тварь⁈

— Будешь на неё ругаться, она тебе ухо откусит, — встал я на защиту Юки, продолжая давить на газ, — Сейчас я вас увожу по шоссе, вперед. Куда — понятия не имею. Отдышимся, решим. Мы там трупов настрогали…

— АА!!! Спасите!!! — внезапно заорала Мао-Мао, бывшая очень молчаливой с тех пор, как разглядела семь трупов на лестничной клетке. Её дети, до этого вполне себе испуганно оравшие, замолчали, передавая пальму первенства матери, к которой вовсю лезла здоровенная грязная собака. Причем не просто лезла, а целенаправленно рвала на китаянке легкую кофту!

— Не ори, она тебя не укусит! — успокоил я сразу всех одним громким воплем, который установил тишину, но ненадолго.

Ровно до момента, пока вытянутая лисья морда не сунулась вперед, демонстрируя нам слегка прокушенный и определенно не новый смартфон, выплюнув его старой женщине на колени. Та уставилась на аппарат глазами человека, впервые видящего этот агрегат.

— Что это…?

— Либо моя собака просит тебя позвонить в ближайший приют, либо эта херня была у твоей дочурки всё время, пока вы бегали, — сыграл в капитана Очевидность я, — И если второе — правда, то…

Следующие три часа можно было смело вычеркивать из жизни из-за криков китайского населения нашей машины. Аппарат, из-за которого блистательная Мао-Мао сейчас щеголяла в одном лифчике и с тремя царапинами на животе, принадлежал действительно девушке-блогеру, старательно прятавшей это дерьмо от матери. Причем вовсе не за тем, чтобы писать обновления к своим постам, удерживая аудиторию…

Законы развившейся драмы были прозаичны до икоты. Знаменитая дочь, мутная мать, странные дела, страх за детей, злость на родительницу, из-за которой Мао-Мао влипла, плюс извечное желание молодой, но уже обремененной детьми женщины найти себе достойного, богатого, надежного мужа. Желательно такого, с которым не придётся работать дальше. Так что, разумеется, когда один из богатых воздыхателей девушки-блогера вышел на связь, интересуясь, что у той за проблемы, которые он может решить, Мао-Мао начала строить себе пути отхода. Конечно, она предохранялась, тайно выходя на связь через целую кучу программ…

— Дура! Шлюха! Тупое бревно!! Сука!!! А GPS-наведение, по-твоему, тоже искривляется⁈ Идиотка!!!

— Да катись в пекло, старая ведьма! — Мао-Мао уже ни грамма не смущалась ни наличием рядом здоровенной «собаки» (потому что та лежала, закрыв лапами уши), ни своего неглиже, — Я жила нормально, пока в моей жизни не вылезла ты! Что, скажешь, ты мне всё построила⁈ Да я бы и без тебя справилась! Нашла бы себе мужика, как положено! Родила бы ему ребенка! Двух! Трех! А теперь мы невесть где, и за нами охотятся! Из-за тебя!!

«Невесть где» было знатным преуменьшением. Выкинув предательский смартфон, я принялся колесить по местным дорогам, вовсю испытывая их отвратительное качество. Куда ехать — было очень большой проблемой, так как большинство маршрутов здесь вели в никуда, а остальные было легко предугадать. Имея пистолеты с парочкой целых магазинов специальных боеприпасов, нарываться на еще одну встречу с кем-либо не хотелось совершенно. Плюс, я сейчас, можно сказать, был один. Юки застряла в облике «собаки» и с этим сделать ничего было нельзя.

— Я сейчас скажу ему, он тебя пристрелит, неблагодарная сука! А внуков уж как-нибудь воспитаю!

— Ну сделай это, никчемная говенная мать! Тебя уже загнали как собаку на край земли, так оторвись на дочери! Ты же такая вся уверенная!!

— Заткнитесь обе, иначе свяжу и уложу обеих в багажник, — решил я прекратить балаган, — Там наговоритесь!

— Не затыкай нам рот! — раздалось почти хором.

— Собака, укуси ту, кто следующая издаст громкий звук!

Вот это сработало на сто процентов. Всё-таки, бурая свалявшаяся шерсть придаёт Юки очарование грозного хищника, а оскал и внушительные клыки заколебавшейся слушать женский ор кицуне работают безукоризненно!

Пара часов тишины и духоты сделали свою работу, утихомирив спорщиц, так что в городок Балларат мы заехали с севера, сделав знатного крюка. Напоровшись почти сразу же на магазинчик одежды, я, ни грамма не смущаясь, послал туда Кси Тинг. Опытная старушка, понимая, что нужно молодым людям вроде меня, имеющим сильно испачканные кровью штаны, принесла цветастую гавайскую рубашку и шорты, заодно бросив в лицо полуголой дочери какую-то блузку.

— Что дальше, русский? — бухнувшись на сиденье, спросила она, покосившись на заморенную Юки, задремавшую с открытой пастью.

— Дальше мы едем в парк, — объявил я, — Поговорим с тобой на свежем воздухе, пока моя собачка присматривает за твоей родней. Купим им на обратном пути мороженного.

— И? — надавила бабка.

— Тут ходит поезд в Мельбурн. Договоримся — уедем вместе. Не договоримся — оставлю вас тут.

Ложь, но убедительная. Никто же не будет приводить пожилую женщину в парк посреди города, чтобы грохнуть её, если не выйдет договориться? Это поможет китаянке расслабиться. А если мне и придётся её убивать, то проще будет сдаться полиции, а затем звякнуть Маркхейму. Игра по крупным ставкам прощает некоторое срезание углов.

Парк, да и сам городишко, почти не отличались от Старого города. Не то чтобы старые, скорее заброшенные и провинциальные, несмотря на смешное расстояние от местного центра цивилизации. Озеро Вендури было удивительно крупным для города, от него веяло долгожданной прохладой и соблазном искупаться. Времени, правда, на это не было, но можно было хоть перекурить. Дети в машине… неудобны, а я не Кси Тинг, чтобы их травить.

— Разговор, чувствую, будет очень серьезным? — выдув первого ракового солдатика, осведомилась китаянка, — Серьезнее, чем всё, что у меня было в жизни, ага, русский?

— Как догадалась? — в отличие от турбобабки, курящей папиросы со скоростью опаздывающего студента, я наслаждался своей.

— Мы просто вышли из машины и пришли сюда, Петр. Твоя тварь даже не соизволила открыть глаза, ты ей ничего не говорил. Только если моя тупая дочь хотя бы пёрнет, эта штука очнется. Так ведь?

— Не обижай мою девочку, бабуля. Юки очень славная… — почти меланхолично откликнулся я, делая затяжку.

— Не… поняла…? — по глазам Кси Тинг было ясно, что она поняла, но…

— Не вижу смысла играть с тобой в недомолвки, здесь и сейчас. Старуха, ты уже знаешь, что мы не совсем простые молодые наемники. Мы принадлежим организации, той, что давным-давно работает в Апсародае. Ты это вывела еще до того, как мы с тобой увиделись вживую. История проста — у нас там шухер, многое поменялось, продолжает меняться. Нужен опытный человек. Ты. Они приобретают твою старую задницу, решая все твои проблемы. Такова сделка.

— «Они»… — пробормотала спустя пару минут жующая губы Кси Тинг, — Не «мы», а «они». То есть твоя шайка наособицу, ты тут посланник. И… как твоя… ваша… организация называется…?

— Священная Инквизиция, Кси Тинг, — повернув голову к собеседнице я, уставившись ей в глаза, уточнил, — И, прежде чем ты подумаешь, что я над тобой смеюсь, вспомни зверя в машине.

Шансов у неё не было, вообще. Не потому, что я хороший переговорщик, а потому что расклад был не в пользу старой торговки информацией. Даже если сделать скидку на всё происходящее, то она всё равно остается в Старом городе, у разбитого корыта, публично отвергнутая Триадой. Это очень серьезно влияет на бизнес, на уличное слово, на репутацию. Здесь и сейчас у старой женщины была уйма проблем, которые ей было некем решать. Материковые горячие парни, которые станут еще горячее после семи трупов, бегство, хотя бы те, неизвестные мне претензии или предложения, что вёз ей сюда наш имам. Она посреди нигде, рядом убийца, её родня заперта в машине со зверем-людоедом.

— Стоп… — неожиданно заморгала женщина, — Инк… визиция. Вы же рядом с храмами. Храмовые наемники! Всё сходится! Работали на святош!

— Вообще не думай о нас! — махнул я рукой, — Мы именно те, за кого себя выдаем! Обычные молодые наемники, убиваем за деньги, всё такое.

— Да? А сколько тебе лет, обычный?

Умная, всё-таки, женщина. Просто не повезло ей в жизни.

— Пятьдесят… шесть. В общем. Где-то так, — неуверенно выдал я, а затем подмигнул ошарашенной китаянке, — Не смотри так на меня. Я не молодо выгляжу, просто живу вторую жизнь. Говори уже свой положительный ответ.

Меня долго меряли взглядом.

— Ты в самом деле так уверен, русский? — насупилась видавшая виды женщина, — Уверен, что я соглашусь со всем этим дерьмом⁈ Вот так, сходу, за пять минут?

— Ни грамма, — честно ответил я, — Ты старая битая сука, управляющая личным борделем целую жизнь. Если бы тебя прижал к стенке кто-нибудь из Триады, ты бы наверняка плюнула бы ему в лицо, прежде чем получить пулю. Ты знаешь себе цену, старуха. Даже сейчас, после предательства дочери. Только вот… отказаться узнать больше о мире, в котором ты живешь? Нет, на такое Кси Тинг не пойдет. Не сразу. Сначала ты разберешься во всем этом дерьме. А чтобы разобраться — тебе нужно сейчас сказать мне «да». Потом я наберу один номерок, дам тебе трубку, и ты продашь свою старую упрямую жопу. Не забыв о том, как ты нам уже должна за всю ту хрень, что натворила.

Мы померились взглядами. Китаянка выдула уже полпачки сигарет, не собираясь останавливаться, а я лелеял в голове мысль, что нужно будет накормить и напоить Юки. Еще и сажать лису в поезд будет немалым трудом! Впрочем, это же Австралия, край мира. Тут должны брать взятки.

— А ведь тебе этот… — Кси Тинг кивнула на сжимаемый мной телефон, — … не указ. Ты бешеный пес, русский. Вся ваша свора без ошейников. Я не раз и не два видела черных солдатиков в городе, они совсем другие. Совсем. Набирай своего «начальника». Мы поговорим.

Сделка с матушкой-Инквизицией это нечто более крутое, чем сделка с дьяволом. Последний получает твою душу после смерти. Мы берем всё и сразу. Тело, жизнь, верность, связи, преданность. Не оставляем ничего и никому, только вот аванс этого обычно стоит. В случае Кси Тинг аванс был очень существенным. Не успел я домыть накормленную Юки в том самом озере, как старая торговка информацией оказалась человеком свободным, неподсудным, да еще и защищенным лучшей крышей в мире. Тот самый недовольный китаец из Триад, которого она так виртуозно озадачивала собственной дочерью, лично ей позвонил, сообщив, что снимает все претензии.

Сразу же после этого звонка старуха прямо из поезда вновь звякнула Маркхейму и сказала ему нечто такое, что нас встретили на вокзале двое человек в костюмах, изъявшие что Мао-Мао, что её сонных сыновей, пообещав доставить горе-дочь в Китай ближайшим рейсом.

— И чтобы я тебя, суку, больше не видела! — злобно гавкнула блогерше вслед любящая мать.

— Сдохни уже! — довольно жалко отозвалась та, ковыляя за агентами к машине.

На этом сцена прощания состоялась, нас отвезли в тот же мельбурнский отель, где старая кошелка, таки выкрутившаяся из своих проблем, нехило нажралась в своем номере. Бухать одной бабке быстро наскучило, так что та решила ворваться к нам в номер.

— А⁈ — захлопала Кси Тинг своими узкими глазами на не особо одетую Юки, как раз выходившую из душа, — ТЫ?!!

— Надо было тебя, всё-таки, укусить! — злобно пожелала маленькая миленькая японка, закутанная в полотенце, — Ладно уж, живи, старая карга. Тебе теперь хлебать это дерьмо полной ложкой!

Я лишь расхохотался лежа на кровати и пряча ствол назад под подушку. Юки, красивая пушистая Юки и жаркий австралийский климат — очень плохое сочетание. Лиса за прошедшее время настрадалась по полной.

— Идем в твой номер, старая, если поговорить хочешь! — поднялся я с кровати, мимоходом чмокнув Широсаки в затылок, — Потому что если ты тут закуришь, она тебя сожрёт…

Говорить со мной не хотели, меня желали слушать. Что я могу сказать, на что могу намекнуть, что подсказать. И за это…

— … я понимаю, что ничего не могу тебе предложить, русский, — дёрнула щекой устроившаяся бабка, запуская новое из бесконечных дымовых облаков, — Бесплатное обслуживание у моих девочек — это миф, я не буду платить за удовлетворение чужой шишки из своего кармана. Принципиально. Но я найду способ тебя отблагодарить!

— Конечно, найдешь, — кивнул я, — Не обижайся, бабуль, но с твоим списком долгов умереть простой смертью, хотя бы с пытками — это уже за счастье. И это я не угрожаю, а поясняю, что будет стоять за предательством. Тут не Триада, на тот свет убежать сложнее будет. Не советую. Но, если в общем…?

— В общем, — коротко кивнула лишь слегка побледневшая женщина.

— В общем расклад такой, — посерьезнел я, — Магия, волшебство, другие расы, всякая эта херня, всё это существует. Мы всю эту дрянь держим под строгим контролем. Причина простая, магия стоит крови. Большой крови. Чтобы откатить тебе двадцать лет, пришлось бы угрохать сотню-другую человек, смекаешь? То-то и оно. Поэтому мы…

Слушали меня внимательно, а информацию я передавал сжато, предельно цинично и приземленно, именно так, как Кси Тинг понимала лучше всего. Ничего особенного, максимально доходчиво, смирившись с тем, что по возвращению в номер меня погонят в душ, как особо прокуренного и плохо пахнущего. Справедливость — она для всех и каждого, особенно для лис, и так настрадавшихся в своей шубке.

— То есть, я поняла так… — задумчиво пожевала бабуля губами, — Наш городишко идеальное место для мутных дел, вы держите под контролем именно эту штуку, магию. И все?

— И всё. Только не «мы», а «вы», — уточнил я, — Про нас забудь, мы просто мальчики и девочки, делающие пиу-пиу за деньги. И это, кстати, чистая правда, просто иногда у нас не совсем обычные заказчики и не совсем обычные цели.

— А еще вами иногда интересуются не совсем обычные люди, — задумчиво кивнула мне Кси Тинг, а потом, помолчав, со вздохом добавила, — Кипелова, антиквара, вы знаете, вроде спасли его старую шкуру. Этот дед приходил, чтобы оч-чень аккуратно о вас разузнать. Полезный старик, если не заноситься, поэтому я ему выдала всё, что знаю. Не то, о чем думала, а что знала. Сам понимаешь. А вот второй…

Вторым оказался человек не из Апсародая, совсем недавно, недели полторы назад. Старая китаянка, почуяв в посетителе «чужого холуя», дала ему от ворот поворот, несмотря на то что визитер знал очень много правильных имен, делал правильные намеки и шелестел деньгами. Азиат, то ли монгол, то ли еще кто из тех народностей, старуха не поняла, но вежливо «слила» посетителя, тут же о нем забыв. Однако, в тот же день, к вечеру, пришёл его босс.

— Он не представился, но это было и не нужно, русский. Такие люди не управляют бандами, даже если эту банду назвать корпорацией, — задумчиво рассказывала мне торговка информацией, — Парочку таких ублюдков я видела в молодости, издалека, когда на острове еще было место для постороннего бизнеса. Крупного бизнеса, если ты понимаешь, о чем я. Самого крупного. Такие лощеные упыри воняют старыми деньгами, ведут себя так, как будто могут позволить себе вообще всё, но типа не хотят, ибо чертовски хорошо воспитаны. Этот… посетитель… не давил. Он вас почти не упоминал. Его интересовало другое. Сейчас я понимаю, что именно…

— И что же? — я уже возился у себя в смартфоне, пытаясь отыскать фото или рисунок Николаса Крэйна.

— Подробности я буду тебе полночи рассказывать, — мрачно ответила мне женщина, — Я и сама только допёрла. Ему нужно было устроить в городе хаос, зажечь все огни. Устроить чертов пожар и чертово прикрытие для какой-то своей махинации. Он заплатил денег, сколько у меня зарабатывает половина смены девок, напрягая все три своих отверстия, а потом ушёл довольный, намекнув, чтобы я молчала как мертвая. Хорошо так намекнув. Но раз уж теперь я с вами…

— Этот тип? — найдя искомое, я ткнул изображением вампира в китаянку. Её изменившееся лицо не требовало произносить «да» вслух.

— Да что за дерьмо тут творится⁈ — зашипела змеей старуха, роняя на пол пепельницу.

— Мы как раз ищем этого говноеда! — улыбнулся я, набирая Маркхейма и предвкушая, как испорчу ночной отдых куче людей, включая вредную старуху, — Сейчас ты нам и поможешь!

Какая полезная женщина. Всем нужна, всем важна. Это вам не блогер!

Дом, родной дом. Казалось, покинули его совсем недавно, а сколько радости по возвращению. Вся команда в сборе, всей команде есть что сказать, причем не всегда цензурными словами. Да еще и сюрпризы! Норма, жалующаяся на Мария (!). Гритт, нервно дергающий веком на какого-то пришибленного Алебастра. Соня, сидящая на диване в обнимку с дробовиком. Эрика, с ходу показывающая свою ягодицу Юки и интересующаяся, остался ли шрам от пули. Сама кицуне, жаждущая рассказать всем и каждому, как тяжко ей пришлось полдня изображать из себя немытую безымянную собаку!

— Главное, что все живы! — заключил я, открывая ледяную банку пива и падая рядом с бинтуронгом, — Всё остальное — мелочи. Рассказывайте, что мы пропустили?

Как оказалось, пропустили героическую защиту альвом родного дома, случайную насквозь, только вот история получилась полной превозмоганий, переживаний и глубоких душевных травм. В основном геройствовал почему-то Марий, которого едва не сбило с лестницы дробовиком, а затем обблевало нашим подземником, что-то забывшим на верхотуре. Отдельным минусом стала долгая работа барона и вампирессы по уборке беспорядка, оставшегося после подвига Алебастра, плюс вопросы о том, кто к нам лез. И как.

Это оказалась женщина, в хорошей физической форме, возможно, что около тридцати лет. Точнее возраст определить было сложно, так как кровожадный чернокожий оставил от лазутчицы только задницу, ноги и кусок позвоночника. Плюс еще одна рука оторвалась, а подобрали её только на утро, под пристальными и слегка осуждающими взглядами посетителей буддистского храма, затеявших какую-то церемонию… В общем, не суть совершенно, вот только с Юки немного выдохнем и полезем дочищать всё это дело, потому что госпожа Хатсбург не потерпит костей и прочей дряни в земле для своих цветков!

— Каким образом убитая отключила внешние датчики, мы еще разбираемся… — признался барон, пытающийся выдернуть дробовик из лап заинтересовавшейся моим пивом медведицы, — Но наш убийца уверен, что никакого отключения не было, никто ничего не трогал. Она либо спрыгнула сверху, спланировав на чем-то, либо… появилась волшебством?

— Значит, спланировала, — пожал плечами я, поддаваясь просьбам трудящихся, — Какие еще варианты, на самом-то деле?

— Петр…?

— Что?

— Ты поишь пивом бинтуронга?

— У меня его еще много, а эту банку стерва облизала.

— Я не буду спрашивать, уверен ли ты, что пиво можно бинтуронгам. Спрошу другое — ты уверен, что стоит поить пивом вооруженного дробовиком бинтуронга?

— Он разряжен, Марий.

— Я почти уверен, что она знает, где лежат патроны.

— Ну… в меня она точно не будет стрелять. Я, всё-таки, пою её пивом.

— На конкурсе нелепых оправданий тебе бы дали первое место, — вздохнул блондин, — Ладно, что у нас есть?

— Мы сидим тихо, никого не трогаем, ждём, пока большие взрослые дяди разгребают всю эту тему! — объявил я, вставая с дивана и снова направляясь к холодильнику, — Кси Тинг оказалась полезнее, чем мы думали, у неё нашлись завязки на Крэйна, они контачили. Теперь люди Маркхейма их раскручивают, а мы им не мешаем. Наша работа закончена, можем отдыхать!

Этим и занялись, но по расширенной нашим лидером схеме. Пока остальные готовили нечто вроде праздничного ужина с пониженным содержанием алкоголя, мы с Юки вовсю напрягались как на башне, так и вокруг неё, дочищая остатки неудачливой лазутчицы, которой буквально устроили фейерверк. Трудиться пришлось так долго и потно, что вечерком, уже садясь за стол, я торжественно присудил Алебастру премию за самое кровавое убийство из возможных. Если бы у нашего хакера не было угольно-черной кожи, то, думаю, он бы позеленел.

Потрясение, испытанное нашим замкнутым и чурающимся людей другом было настолько велико, что сидящим за столом альв закидывался вискариком чаще, чем все остальные, от чего даже не отреагировал, когда проходящая мимо Эрика слегка задела его тылом по плечу. Вампиресса удивилась, подняла брови, а затем снова задела — на обратном пути. Отшельник, зацепившийся языками с Нормой и пытающийся ей объяснить нечто невнятное, но глубоко его волнующее, снова не отреагировал. Это было не просто странно, а из рук вон как тревожно.

Посовещавшись одними взглядами, мы молча пришли к решению, что надо дать подземнику нажраться — тот определенно был не в себе.

Хотя, так можно было сказать обо всех. Норма продолжала слегка дуться на Мария, Эрика домогалась до Юки, придумывая ей собачье имя (чтобы в следующий раз не попасть впросак), я, мысленно каясь, раз за разом отказывал Соне в дополнительном пиве (но провалился в этом благом начинании), а наш лидер не отлипал от телефона, явно находясь на связи с кем-то еще. Интересоваться этим моментом никто не планировал, мы отдыхали и выдыхали… пока не раздался звонок в дверь.

— Идем, откроем, — поднялся Гритт, кивая мне.

Меня подобное насторожило и, как оказалось, не зря. На пороге мы обнаружили Грегора МакАлистера, почему-то выглядящего вполне здоровым, и незнакомую полную женщину в черной форме, оба удерживали по четыре туго набитых сумки. Марий, отошёл, пропуская визитёров внутри, а те молча вошли, тут же скинув поклажу на пол и принимаясь с любопытством оглядываться. Через пару секунд их внимание привлек почти трезвый (и недовольный этим) бинтуронг, выглянувший в прихожую, но тут уже не выдержал я.

— У нас постояльцы? — попробовал уточнить я у блондина, — Или мы должны обвенчать этих двоих в виду отсутствия других христиан? Имейте в виду, мы не настоящие христиане!

— Нет, — хриплым, знакомым, но совершенно не своим голосом отозвался Грегор, вынуждая меня тут же навести на него ствол, — Я здесь не за этим. Уберите оружие, Красовский, я Грэг Маркхейм, мы… под иллюзией. Смотрите.

Протянув руку, он забрал что-то с плеча женщины, которая взяла и превратилась в…

— Ну нет… — выдохнул я, — Ну вы же несерьезно…?

— Принимайте ответственность, господа, — ухмыльнулся инквизитор, проделывая с собой те же манипуляции, превращаясь при этом в некоторое отдаленное подобие того же МакАлистера, только более молодое, кряжистое и полнокровное, — Временно. Очень временно!

— Грегор скончался три с половиной часа назад, — подал голос и наш барон, обращаясь ко мне, — Но его решили оставить в «строю».

— Так, я уже всех наслушалась! Хватит! — каркнула весьма потрепанная и явно давно не спавшая Кси Тинг, а затем, пройдя чуть вперед, решительно потребовала у озадаченного бинтуронга, сидящего на полу, — Ты! Показывай мне, где здесь курят!

Вот так, совсем негаданно, под покровом ночи, без каких-либо провокаций, наша крепко спаянная и сплоченная команда обогатилась… китайской бабкой. Временно. Пока я стоял, переваривая эту очень внезапную и малоприятную новость, с зала в прихожую почти выпал нехило пьяный альв, уставившийся на шумную гостью мутным взглядом.

— Знакомый голос! — объявил он.

— Таких негров я еще не видела… — задумчиво пробормотала Кси Тинг, оценивающе глядя на остальных членов команды, появляющихся рядом с подземным жителем, — Но голос-то знакомый. Неужто ты… Алебастр⁈

— Ага.

— Кто ж тебя, дружок, так назвал? — спросив это почти участливым тоном, старая китаянка расхохоталась почти истерическим голосом, — За что ж тебя так?!!

Увы, захватывающий разговор не был продолжен, потому что до нашей вампирессы дошла неоднозначность происходящего, от чего она стала недовольна. Шум аудио-контакта недовольной владычицы ночи с уставшей и отчаянно желающей курить китаянкой моментально сделал всю атмосферу дома неприятной, от чего мы и ретировались в одну из комнат, чтобы выслушать, что нам хочет сказать кризис-менеджер Апсародая, оставив при этом за бортом Юки, альва и Норму… то есть всех. Ну, в качестве поддержки… кому-нибудь из крикуний!

…ладно, мы с блондином просто были самые трезвые, а Юки орала едва ли не громче Хатсбург. Она определенно была «рада» видеть старую знакомую.

Вживую Грэг Маркхейм оказался таким же неоднозначным, как и по телефону. Вполне приличного вида брюнет, с залысинами, с умным жестким лицом хронически не высыпающегося человека, цепко держащего себя в руках триста шестьдесят пять дней в году, он сходу, рухнув в кресло, заявил.

— У меня скомпрометировано до пятнадцати процентов личного состава. Вы являетесь единственной «чистой» группой оперативников, которую я могу использовать с минимальным риском провала задания.

— Можете? — с намеком поднял бровь барон, — Вы уверены…?

— Могу, — кивнул ему Маркхейм, — Ваш заказ изменен, Крэйна нужно обязательно взять живым. Освальд Хатсбург и весь его род уже взят под стражу, просто ради того, чтобы не дать вампирам помешать нам осуществить захват их бывшего подопечного. Чтобы вам слушалось внимательнее, сообщу, что Марко Цурье добавит лично вам бонус в размере полутора миллионов долларов за захват Крэйна. Это, кстати, между ним и вами, Центр не имеет никакого отношения к этому обещанию старшего рыцаря. Теперь вы готовы слушать? Если да, то можно попросить кофе? Разговор будет долгим и обстоятельным…

Священная Инквизиция столкнулась с тайной силой, получив несколько чувствительных ударов. Наиболее чувствительным стало предательство некоторых членов организации, причем, на самых разных уровнях. В основном оно выразилось в том, что эти самые «предатели» считали себя обязанным отправлять информацию, как они думали, другим отделам Инквизиции, оперативно и в глубокой тайне. Далеко не всегда получая за это что-либо. Проще говоря, кто-то весьма давно и невероятно тонко «влез» в существующие практики межведомственного перекрестного контроля, буквально встроив в одну из самых могущественных организаций мира свою сеть информаторов. Затем он разыграл эту свою карту, получив сверхъёмкий аккумулятор, уничтожив тестового робота, забрав половину архива Апсародая и, на сдачу, полностью очистив от влияния инквизиторов Японию. Ах да, еще какие-то неприятности с альвами. Со всеми альвами.

Крэйн, из неудобного одному роду кровопийцы, внезапно стал чрезвычайно ценным свидетелем, потому что, повторяя слова Эрики Хатсбург, «никто не держит опытнейшего стапятидесятилетнего вампира мальчиком на побегушках». Кровосос, наглый и умный настолько, чтобы в одно лицо пробраться в закрытую лечебницу, должен был много знать. Критически много и критически важного.

— А еще мы проверили тех, кто устраивал вам засады, — слегка посвежевший Маркхейм пил уже третью чашку кофе, — Тайцы, малазийцы, индусы, китайцы, японцы. Настоящий восточный интернационал, даже корейца нашли, хотя мой заместитель уверен, что это киргиз. Я бы не удивился, узнав, что кто-то тут себе муштрует азиатов, создавая армию, но все они приехали с континента, понимаете? Приехав, они не пошли к вашему другу Ла Диспензе за стволами, у них тут уже был склад, заваленный новейшим типовым барахлом, причем не один. Понимаете, что это значит?

— Кажется, Басолан тоже хотят вывести из-под юрисдикции Инквизиции, — подумав, выдал Марий убедительную теорию, — Скорее всего, в масштабе куда большем, чем мы можем предположить. Поправка, хотели. Так ведь?

— Я исполнитель с конкретной задачей, — развел руками наш гость, — Общая картина пока полна неясностей, но, думаю, вам очевидно, что либо мы закрываем вопрос с вампиром, либо жизни вам тут не будет? Уйдем мы, уйдете и вы, а, учитывая кому был заказан Крэйн, — вы уйдете прямо в загон для козлов отпущения. Их сейчас в организации острейший дефицит.

Связываться с человеком, который чуть было не подставил Норму и Алебастра под пули… желания не было ни у меня, ни у Гритта. Однако, жизнь упрямо твердила другое, нам нужно работать в одной упряжке ради собственного выживания. Грэг не мог свободно управлять своими оперативниками, не зная, сколько еще тайных информаторов у него может быть под боком, а мы, как условно «чистые», могли выступить своеобразным стилетом, острие которого дотянется до одноногого вампира, затаившегося где-то в городе. С первого удара.

— Я обеспечу вам прикрытие, маскировку, — объяснял нам Маркхейм, — Поддержку, всё, что смогу провернуть без информирования своих бойцов о деталях любой акции. Благодаря Кси Тинг мы уже нашли несколько зацепок, сейчас раскручиваем маршруты Крэйна, который был весьма активен в городе как минимум пару недель.

— Если он был активен, то почему не попал на камеры? — задал барон правильный вопрос.

— Потому что у вас в Среднем городе камер нет, — недоуменно пожал плечами инквизитор, — Массово нет. Ни камер, ни дронов, ни какой-либо системы надзора.

Оп-па, Эрика ошиблась. Очень сильно ошиблась, исходя из верных предпосылок, но не зная о том, кем Крэйн был на самом деле. Что же, вполне простительная ошибка, благо, что мы не так уж много времени потеряли, разыскивая этого клыкастого гада в Верхнем городе.

— Мы договорились, — кивнул, поразмыслив, барон, тут же жестко ставя условие, — Но вы не используете нас как расходник, никого. Это абсолютное условие. Один намек на подставу, и отдел сливается от сотрудничества с вами, точка. Мы отступим даже на середине операции.

— Это… здорово свяжет мне руки, ваша светлость, — нервно дёрнул щекой человек, умеющий решать проблемы любыми средствами, — Но у меня, как и у вас, просто нет выбора. Мы договорились.

Провожали гостя тоже вдвоем. Пронаблюдав, как он накидывает на себя иллюзию, пообещав выйти на связь чуть позже, а затем закрыв за ним дверь, мы с другом переглянулись. Радости не было совершенно. Рядовое дело внезапно стало частью какого-то лютого и хитро запутанного дерьма, от которого шло эхо по всей планете. Достаточное, чтобы у нас чуть ли не половина коллектива считалась уже черт знает кем. Кицуне вне закона, альвы на паузе…

Дела…

— Не пудри мне мозги, сисястая стерва! — голос Кси Тинг разносился очень хорошо по нашему некогда почти тихому дому, — Эта тварь сидит в обнимку с ружьем, от неё несет пивом, а вы говорите, что это просто зверь?!!

Мы снова переглянулись.

Бабка.

Дела…

Следующие несколько дней выдались одними из самых напряженных в нашей многотрудной жизни. Вообще, я слегка преувеличиваю насчет «многотрудной», но работа на дядю Грэга оказалась очень насыщенной и хлопотной. Единственным крупным плюсом были амулеты персональной иллюзии, под которыми мы превращались в совершенно неинтересных никому людей, но бегать при этом приходилось прямо как курьерам!

Предводительствовала нами Кси Тинг. Сначала, по указанию старушки, мы выпотрошили на сведения несколько мутных типов, которые недавно кинули саму бабку, перестав быть её личными информаторами. Этих господ пришлось паковать, вывозить за город, допрашивать и утилизировать. С последним проблем не было, нам как-то раз показал замечательное место некий Армэн Ди Вайн… но покататься туда пришлось изрядно, да и попачкаться нам с Эрикой. Я пачкал руки, а вампиресса уши, считывая эмоции допрашиваемых засранцев, которых приходилось очень настойчиво убеждать. Не сколько из-за того, что они были крепкими орешками, а потому, что каждый из них был уверен, что не переживет этой встречи.

Затем мы всей командой участвовали в натуральном пиратском рейде, захватывая захваченный какими-то удальцами корабль, перевозивший целое стадо коров. Эти животные, благодаря которым мясные рынки Апсародая на какое-то время стали доступны для всех слоев населения, были предназначены для зарядки наших браслетов, так что пришлось отвлечься от основного дела, разбираясь с пиратами. Погоню Юки за одним наиболее юрким засранцем стоило бы внести в аналы истории, потому что забег случился по полному коровьего дерьма трюму, набитому паникующими буренками, но всё кончилось хорошо… если не верить жалобам нашей лисички.

Следующая операция уже была серьезнее, мы выехали на натуральное сафари, причем, разделившись на две группы, каждая из которых взяла с собой по оборотню, чтобы вынюхивать разные интересные вещи. В основном нас интересовали деревни, источающие обильный запах оружейной смазки. Таких мы за три дня обнаружили едва ли не десяток, причем все из них были прибрежными. Маркхейм по нашей указке наводил других людей, в «юрисдикции» которых и лежали эти деревни. Восстанавливать отношения между «Стемией» и городом было нужно.

На следующий день Эрику, которой досталась очень привлекательная иллюзия, очень даже ловко похитили. Сделали это люди Брана Баккары, решившие порадовать возвращающегося после операции босса. В принципе, у них бы всё получилось, пока мы пытались отследить телефон Хатсбург с помощью Алебастра, но какой-то придурок решил «серьезно поговорить» с похищенной дамочкой, развязав злую как кобра вампирессу прямо посреди офиса портовых бандитов. Эрика избила всех, а затем, связав, избила еще раз, причем не менее качественно, чем было организовано её похищение. Волей случая, Баккара прилетел на двенадцать часов раньше обещанного, застал всю свою команду избитой, связанной и обоссавшейся, после чего позвонил мне и устроил скандал. Пришлось признавать косяк и лишаться четырех тысяч долларов из полагавшихся нам четырнадцати за работу… а еще удерживать вампира, рвущегося вернуться на место преступления и оторвать Баккаре последнее яйцо.

Затем, наконец, от дяди Грэга пришла наводка серьезнее, они с Кси Тинг обнаружили место, в котором засело пара десятков вояк из «восточного интернационала», ранее устроившего нам засаду. Мы отправились их брать всем активным составом, под прикрытием двух групп оперативников инквизиторов, с дронами, с разведкой, с острым нюхом кицуне.

Последнее и подвело. Не сама Юки, отнюдь, лиса действовала крайне аккуратно и вдумчиво, мы подошли к нужным домам в деревне без шума и пыли, качественно окружили их, здесь всё было без ошибок. Чего никто не ожидал — так это того, что приблизившаяся к окну девушка в обличие гигантской лисы вызовет из глубин хижины разъяренный волчий вой, шедший далеко не из одной глотки.

Качественная военная операция моментально превратится в хаос. Половина нашего прикрытия будет садить по обезумевшим волчарам, выскакивающим из домов, а вторая, включая и нашу команду, спасать Юки, на которую те и будут кидаться, позабыв про разум и отдавшись инстинктам. Живых пленников не достанется ни одного, каждого волка мы буквально начиним свинцом, справившись без убитых с нашей стороны лишь потому, что у меня и у Эрики в пистолетах будут заряжены разрывные, а Широсаки…

…ну, Широсаки большую часть боя проведет у меня на шее, мертвой хваткой обняв лапами за шею и воя как десяток кошек… а я обзаведусь целой кучей глубоких царапин от волчьих когтей, да несколькими глубокими укусами. Ну, если не считать шрамов от лисьих когтей, которые останутся на плечах!!

— Две недели спишь в своей комнате! — черный ноготь на конце длинного указательного пальца Эрики больно уколол пространство в направлении съежившейся в кресле кицуне, виновато хлопающей ресницами, — Петр из-за тебя напоминает монстра Франкенштейна! На нем живого места нет!

— Не всё так плохо… — проворчал я, затягиваясь сигаретой, — Если не двигаться.

Курить пока можно было на кухне, где у нас была вытяжка. Сначала вампиры, люди и лисы-оборотни норовили прогнать старую китайскую женщину дымить на нашу башню, туда, где блюющий альв устраивал салют из плоти и крови, но Кси Тинг лазить по лестнице каждые пятнадцать минут не хотела, а её вредности хватило, чтобы перебороть молодые позывы Эрики. Теперь мы сидели на кухне, курили и чувствовали себя… странно.

Не каждый день узнаешь, что борешься против… Инквизиции. Поддельной, конечно, можно сказать, что китайской, но какая разница? Обеспечение? Есть. Вампиры, оборотни, люди? Есть. Магия? Вот её пока не заметили. Связи, деньги и прочее? Разумеется, есть. В чем отличие, господа?

— В том, что наши могут дёрнуть национальную армию королевства Тайланд, а вот противник, видимо, нет, — вздохнул Алебастр, показывая неприличный жест Соне и уворачиваясь от её хвоста, попытавшегося взять его на удушающий.

— Я бы на вашем месте не искала хороших моментов, — дала совет наблюдавшая за альвом и бинтуронгом Кси Тинг, умудрившаяся подружиться с первым сильнее, чем раньше. Альв ловко узнавал подробности жизни Мао-Мао, которые продолжали волновать старую торговку, и та за это с удовольствием делилась с чернокожим своей мудростью. А еще Кси Тинг прекрасно умела зашивать небольшие раны от когтей и зубов, которых я привез с операции в неприятно большом количестве.

— А что нам искать? — поинтересовался Марий, сидящий «на телефоне».

— Упыря одноногого и Агнешку! — отрубила мадам, — Та с нас не слезет, она поблизости! Ваши мальчики в черном делают суку только осторожнее. Русский, будь другом, привези нормальной еды, а? Я от вашей скоро кишки выплюну. Скажи Мэй Юн, чтобы приготовила?

— Не давайте мне дробовик, — закатив глаза, попросила Эрика, — Иначе в этом доме произойдет еще одно убийство…

— Чем раньше мы закончим, тем быстрее я покину вашу кунсткамеру и вернусь к своим девочкам!

— Старуха, ты нарываешься…

— Хватит! Пора за дело! — рыкнул Марий, поднимаясь из-за стола, — Выдвигаемся. Подождем на месте. Иначе тут точно кого-нибудь убьют.

— … и он будет сильно вонять куревом! — мстительно оставила за собой последнее слово встающая вампиресса.

Сыграла относительно «дикая» карта. Маркхейм, подключивший к охране территории местных, обычно мало интересующихся тем, что творится на остальной части Басолана, встряхнул улей. Пчелы, то есть представители различных нелегальных организаций и банд, рассыпавшись по острову, вскрыли немало совсем непонятных для них штуковин. Например, два аэродрома, крупное логово каких-то левых типов, а также три хорошо скрытые лодочные базы на севере Басолана. Большие Боссы нахмурились дважды. Первый раз, узнав новости, второй раз услышав, что сюда выдвинулись регуляры. Приняв ситуацию как крайне серьезную, эти крайне серьезные люди задействовали ресурс, являющийся уникальным для нашего славного острова. Телекоммуникации.

У Басолана свой банк, свой провайдер, свой надзор за эфиром. Узурпировать и монополизировать связь на острове все равно было бы невозможно, но отследить то, что выбивается из привычной рутины оказалось несложно. Немного усилий, чуть-чуть времени, несколько автомобильных аккумуляторов с клеммами, прикрученными к яйцам работников провайдера, решившим подзаработать на стороне, — и вот, у Грэга Маркхейма и других важных людей появляется новая информация.

Моя команда должна была проверить одно весьма специфическое место в Среднем городе, а я, как частично неработоспособный, отправлялся по поручениям Кси Тинг, на левой машине и под иллюзией.

Так себе работка, не бей лежачего.

Мы отправились все вместе, открыто и без иллюзий, с сопровождением из трех внедорожников, набитых бойцами и прикрытием из дронов последнего поколения, способных среагировать и сбить быстролетящий объект вроде ракеты. В одном неприметном месте я выгрузился, надел браслет с иллюзией, залез в какую-то развалюху на четырех колесах, оставленную тут людьми Кси Тинг, а затем поехал к ней на малину. Жара и зудящие раны здорово отвлекали, но мысли, витавшие у меня в голове, были чрезвычайно настырны. Происходящее не давало мне покоя, слишком оно было… нелогичным.

Священная Инквизиция — это не мелкая банда из доков Среднего города. Это гигантская тайная организация, которая буквально представляет из себя армию, состоящую сплошь из спецназа, плюс море доходных предприятий, обеспечивающих функционирование и развитие всего этого дела. Мы влиятельны, обширны и богаты на зависть многим странам.

Никто не подходит к чемпиону мира по боям без правил, чтобы отвесить ему обидный пинок. Это плохое сравнение, но частично верное. Если какая-то организация, которую представляет тот же Крэйн, хотела бы наехать на Инквизицию, объявить ей войну, то действовала бы жестче и масштабнее. А тут просто череда пощечин и взбунтовавшаяся Япония с озадачившими альвами. Как-то мелковато это, нелогично, бессмысленно. Даже сам захват бывшей империи… ведь там, по сути, просто пара десятков кланов местных гопников, которые не представляли из себя какой-либо силы. Черт побери, да с ними отказались плотно вести дела именно из-за бесполезности этих енотов и лисиц!

А здесь, у нас, в Апсародае? Масштаб локальной свары, пара десятков убитых, раненых, масса беготни и шума, один мертвый рыцарь и много хаоса. Что еще? Мы. Нас, именно нас стопроцентно хотели грохнуть. Молодых зеленых долбаков. У кого-то уровня Крэйна на это просто нет причин! Возможно, он хотел завербовать или украсть Эрику, в это я поверить легко могу, но вот стрелять по той же Эрике ракетами? В Верхнем городе? Это не просто лишено смысла, это вообще не укладывается в картину агрессии против Инквизиции. В схему, в тактику, в стратегию, в смысл.

Зато укладывается в Агнешку.

Помотав головой, я попытался выбросить из неё зашедшие куда-то не туда мысли, пытающиеся представить шизанутую монашку тайным агентом скрытых сил, причем, настолько влиятельным, чтобы задействовать спецсредства и ресурсы в своих личных целях, в условиях уже текущей операции, направленной на совсем иное. Дичь, настолько отборная и отмороженная, не могла подружиться даже с опытом Петра Васильевича Красовского, который, несмотря на всю свою отбитость, никогда не прибегал к ресурсам Синдиката, решая свои маленькие проблемки.

Это, господа и дамы, так не работает. Если ты оперативник, пехота, то по твоему вызову танки приходят, если тебе дали возможность их вызвать. А ракеты на уничтожение подлого бывшего в реальном мире не выдают. Ни в том, ни в этом.

Мэй Юн, высокая молодая полукровка с чересчур «надутой» грудью, выполняла роль одного из капитанов команды для Кси Тинг, заботясь о девочках, пока большая маман пряталась с собственной дочерью и решала другие проблемы. Моё лицо, даже слегка подклеенное пластырями, было этой симпатичной девушке знакомо, но встретила всё равно с настороженностью.

Это выглядело забавно.

Тихий район Старого города, жара, от которой, казалось, плавится сам мир, совершенно спокойный подъезд жилого дома, где на лавочке внизу сидят дед и бабушка, видевшие, казалось, Первую Мировую… И тут мне открывает дверь высокая татуированная азиатка, смуглая и накрашенная, тело которой куда сильнее скрыто рисунками на коже, чем газовым розовым подобием топика и шорт. Девушка явно была готова к приему на дом, правда клиентов, а не гостей.

— Ты? — без всякой радости оценила Мэй Юн стоящего меня на пороге, — Приходи позже, Энки нет. Она что-то разузнала, но сейчас у клиентов еще. Уходи, я тоже жду! Сейчас!

Девушке можно было только посочувствовать. Ну откуда у ночных бабочек накопления, да еще те, что хотелось бы тратить? Старая грымза удрала, работать в мыльном доме они опасались, вот и превратили несколько квартир в гм, подобие борделя. А куда деваться? Правда, клиенту этой высокой и действительно привлекательной девочки не повезло.

— Прости, — улыбнулся я, приспуская очки и рассматривая безусловно радующую мои глаза девушку, — Но сначала дело. Кси Тинг голодна. Она требует еды. Много вашей китайской еды. Делайте. Я отвезу.

Полуголой бедолаге как под дых дали, натурально. Аж глаза начали наполняться слезами и губы дрожать. Я недоверчиво моргнул, когда мне натурально пали на грудь, вполне отчаянно зарыдав.

Дела у девчонок Кси Тинг, как оказалось, шли паршиво с тех пор, как Кси Тинг вошла в контры с Триадой. Мыльный дом торговки информацией часто посещали члены именно этой организации, многие были постоянными клиентами, под час весьма щедрыми. Когда мамка попала в резкую опалу, её предприятие не только было вынуждено переехать, но и лишилось всех этих клиентов. Более того, когда над девочками простерлось крыло габчжу Шора Гаваньяла, то местные из Старого города приняли к сведению пожелание этого очень уважаемого человека, но деньги свои девочкам не понесли. Кормить новую незваную силу никому не хотелось.

Проще говоря — двадцать семь молодых баб сидели сейчас почти впроголодь, на лапше быстрого приготовления. Моё указание набабахать китайской жратвы для старухи стало для Мэй Юн, оставшейся во главе, последней каплей.

Почесав голову, я задумался, стоя как дурак с полуголой женщиной, рыдающей мне в грудь. Потом, опомнившись, отодвинул красотку.

— Пластырь видишь? — пояснил я ей, — Под ним раны свежие. Соли мне на них не надо. Иди сделай мне чай. Сейчас что-нибудь порешаем.

Денег у меня не было, грабить кого-то в Старом городе и так было бы маразмом, а ради двадцати семи проституток… чересчур экстравагантным даже по моим меркам. Но это не значит, что совсем ничего сделать было нельзя. Всё-таки, какой джентльмен может проигнорировать полуголую красивую голодную плачущую женщину, даже если он не планирует её трахать?

Я набрал номер, и на звонок, к моему удивлению, сразу ответили.

— ТЫ?!? Чего хочешь⁈ — испуганно наорал на меня в трубку нервный женский голос чрезвычайно известного в Китае блогера.

— Хочешь плюнуть матери в лицо так, чтобы она десять лет утиралась? — поинтересовался я в ответ.

— ДА!!

— Десять штук баксов.

— ЧЁ?!!

Через пять минут деньги были у меня на счету. Через десять я пил ту прозрачную бурду, которую китайцы выдают за чай и смотрел на вновь ревущую Мэй Юн. Через пятнадцать минут она, уже переодевшись, стояла у подъезда, пронзительно вопя как потерпевшая, собирая, тем самым, себе помощниц на рынок для оптовых закупок продовольствием. Встречал я их, перекуривая с невысоким щупленьким азиатом, пришедшим в гости как раз к Мэй Юн, и уже совершенно потерявшим надежду, что уйдет отсюда живым, несмотря на все моё убеждение. Ну не мог же я позволить ему убежать! А вдруг бы он не вернулся бы больше никогда⁈

Пресловутую Энку я дожидался в обществе двух десятков женщин, любящих меня за еду. Сугубо платонически любящих, что было особенно ценно в контексте происходящего, а то, если бы я сказал, что любящих с набитыми ртами, то безусловно польстил бы себе.

Энка, тощая, мелкая и довольно страшноватая девица с лягушачьим ртом на обезьяньей рожице, вернулась через час, накинувшись на разваренный рис с овощами так, как будто не ела весь последний месяц. Пришлось натурально вынимать её из-за стола, удерживая в одной руке саму девицу, орудующую палочками для еды, а во второй — её миску, откуда та, совершенно не смущаясь своего подвешенного состояния, продолжала жрать.

— Чур, не трахать! — лишь предупредила, пока я нес её в свободную комнату, — У меня уже опухло всё!

— Совсем охренели мужики, уже и девок не кормят… — лишь покачал головой я, занося добычу и располагая её на кровати, где та продолжила трескать рис, — Рассказывай, что узнала.

— В рот дают, но не еду! — энергично кивнули мне в ответ, — Еще и ржут, что так типа сосём лучше! В общем-то, так и есть…

— Я у тебя сейчас миску отниму…

— Поняла-поняла! Слушай!

Новостей мелкая проститутка притащила аж две. Первая была мне менее интересна за счет того, что Энка сыпала именами, в которых нужно было разбираться с Кси Тинг и бутылкой водки. Единственное, что внятно изложила голодающая «ночная бабочка» — была её точная уверенность, что восточные банды Апсародая что-то мутят. Не конкретно «что-то», а ведутся переговоры, разговоры, тёрки и прочие контакты, которых в прежние времена не было. Всё-таки, те же китайцы с японцами почти на ножах, малазийцы тайцам как кость в горле, славяне…

— А они-то причем? — удивился я.

— Ну они тоже типа почти востоком считаются, — не задумываясь выдала мне мелкая путана, чуть ли не вылизывающая тарелку, — А чо?

— Ладно, давай дальше.

Россия, у этой страны проблемы с соседями в любом мире. Слишком большая территория, слишком много всего ценного и слишком злые аборигены, никак не желающие понять нужду других наций в бесплатных ресурсах. В результате что? Местные грубые варвары, то есть русские, цинично и бездушно, совершенно антигуманными и противодемократическими методами бьют по пальцам честных предпринимателей, с любовью тянущим к ним свои загребущие руки. За что считаются недоразвитыми империалистами, шовинистами, коммунистами, мерзавцами и фашистами. В принципе, соседям больше ничего не остается, так как у русских обычно дубина больше настолько, что ввязываться в драку — самоубийство.

Впрочем, я отвлекся, патриотизм взыграл. Тем временем стахановская путана Энка, вылизавшая всю тарелку, смачно отрыгнула, почесалась, а затем выложила вторую часть своей информации:

— Я там, когда отпускали, бегала подмываться, а потом на балконе курила по-быстрому, — поделилась она, — Вот, услышала, как мужики этажом ниже балакали — какие-то япошки сидят у Хендриксов! Знаешь таких?

— Знаю, — задумался я вслух, — Они же, вроде, американцы? Не переваривают восточников? Тайцев стригут?

— Во-во, — охотно закивала девчонка мне в ответ, — Был у меня один из них пару лет назад. Вонючий, грязный, бухой. Не знал, что я английский понимаю, трахал и всё матерился, что ему шлюха узкоглазая досталась, не смог нормальную найти. Потому мне за ухо и зацепилось!

А вот это было натурально странно. Реднеки Басолана, Хендриксы, живущие на востоке острова, были, когда-то, натуральными американцами, переехавшими лет тридцать назад в эти места. Метисов они, конечно, понаделали, но семья у них большая, так что традиции остались те же. Чтобы они держали в гостях японцев? Гм. Чтобы японцы жили в доме, где хозяйничают Хендриксы?

Новость стоила того, чтобы сказать «фас» людям Маркхейма.

Покинув обитель сытых служительниц греха под благодарные вопли наевшихся женщин, я взялся за телефон, но тот решил, что у меня есть более насущные дела, зазвонив первым.

Телефон вибрировал не переставая. Кси Тинг очень хотела со мной пообщаться, но это было совершенно излишне на данный момент. Бабушке определенно стоило пережить свою собственную несостоятельность в тишине и покое, а никак не тревожить честных наемников, занятых самым справедливым занятием на земле. Местью.

Точнее, симуляцией под неё. Вызов Ла Диспензы позволил мне пройтись по дому Ковальски, оценить его труп, по пути полностью уверившись в своих подозрениях. Инвалида нарубили от души, расколов череп, разрубив плечи, вскрыв грудную клетку и живот. Тот, кто это делал, особо не целился. Он встал перед Яцехом, занес мачете, а затем начал мощно рубить, пока не устал или не надоело. Дури в убийце было много, причем не той, которая вынуждает тебя еще раз ударить тяжелым лезвием по поляку, а той, что позволяет играючи выдёргивать нож из мяса.

— Это бы не месть, друг мой Сильвио, совсем не месть… — скажу я, перед тем как мы отправимся искать орудие убийства.

— А что же? — удивится одноглазый, нервно тискающий рукоять револьвера. Любит он револьверы, как погляжу.

— Психотерапия, — уверенно определю я, надрывно откашливаясь. Мы едва выживем, открыв кладовку, в которой Ковальски держал химикаты для травления узоров на кости и дереве. Там будет стоять толстая пластиковая ёмкость с кислотой, в которой мы обнаружим остатки цинковой ванны, огрызок мачете и чертову уйму пенящейся, уже нераспознаваемой, дряни, которая наверняка будет тем, что было надето на убийце.

Мексиканец будет молчать, пока мы не усядемся в развалюху, выданную мне Кси Тинг. Там, под непрекращающееся жужжание моего смартфона, сдерживающего ярость бабки, дочь которой спасла от голода подопечных торговки информацией, до Ла Диспензы наконец-то дойдет.

— Это была сучья Агнешка, Петр, — скажет он, — Это была его плоть и кровь. Та мразь, которой он постоянно помогал, которой разрешал оставаться у себя. Та, что постоянно требовала у него, инвалида, готовить ей жратву. Она паразитировала на нем, Красовский, на своем брате… и убила его, да? За что?

— Ну… думаю, потому, что ей хотелось кого-нибудь убить, а больше никого не было, — пожал я плечами, заводя драндулет, — До нас добраться сложно. Вот и отвела душу.

— Дикость… — передёрнуло одноглазого, а затем он внезапно выдал, — Знаешь что? Едем к нему в магазин!

— Чего? — удивился я.

— Кем бы Яцех? — поинтересовался Сильвио, тут же отвечая на свой вопрос, — Лучшим резчиком по кости в городе, карналь. Лучшим. Он не стал бы держать у себя дома мачете из дерьмовой стали, да еще с деревянной рукояткой, а если бы и стал, то такое дерьмо бы у него пылилось в подвале, со всеми остальными ножами! Подвал был закрыт, а значит, эта сука притащила мачете с собой! Как думаешь, какие есть шансы на то, что бегающая от вас и за вами баба таскает с собой старый мачете⁈

Звучало это почти логично, а приехав в магазин, мы убедились, что там в продаже действительно есть как более-менее приличные мачете с рукояткой из прочного современного пластика, так и дешевое дерьмо за два с половиной бакса, имеющее рукоятку из дерева. Пластик и хорошая сталь хреново растворяются в кислоте, в этом меня Сильвио уверил еще в машине, так что мы принялись трясти продавца. За прилавком стоял не мой старый знакомый ирландский парень, а совершенно другой тип, постарше и посерьезнее. Он трястись отказался, заявив, что предоставит сведения исключительно «синьору Ковальски».

— Ковальски был убит мачете, гуэй, — почти сочувственно поведал ему одноглазый торговец оружием, доставая свой револьвер, — Поэтому, если ты не хочешь на самом деле рассказать ему всё лично, то закрывай лавочку и начинай думать!

Репутация — великая вещь. Конечно, тебе нечего бояться, когда знаешь, что твой начальник дружит с парочкой психопатов, известных на весь Старый город. Психопаты не заходят в магазины, чтобы устроить бойню, таких никто не будет терпеть. Но вот если они разыскивают убийцу своего друга, твоего покойного начальника, то в безопасности ты себя не чувствуешь. Ты и в опасности себя не чувствуешь. Тебе просто холодно, не хватает воздуха, и очень хочется жить.

Увы, при всем своем возникшем желании, продавец не смог нам помочь, просто потому что никто в его последние три смены не покупал этих дешевых мачете с деревянными рукоятками. Цена в два с половиной бакса была достаточно некомфортна для местной нищеты, а магазин располагается в приличном микрорайоне. За таким сюда редко ходят.

— Значит, нам нужен Уолш, — сделал логичный вывод я, а потом дружески посоветовал продавцу закрываться в связи с открывшимися трагическими обстоятельствами, о которых пока знает так мало людей. Ведь если с магазином или иным имуществом Ковальски что-то случится, мы же будем знать, кого искать?

— Я возьму зарплату за сегодня из кассы и бутылку в сейфе, — побледневший мужчина, выдавший нам адрес Уолша, уже кое-как собрался с мыслями, — Если вы не возражаете.

— Знаешь что, гуэй? Напиши-ка мне свой адресок и телефон, — попросил задумчиво Ла Диспенза, почесывая стволом револьвера висок, — На случай, если наш друган не оставил завещания, компрэнде? Бизнес не должен стоять, а у тебя есть huevos. Это дорогого стоит.

— Только Уолша не забудь выгнать, — подумав, добавил я ценный совет, — Рыжая скотина очень завистлива.

— Кому как не мне знать… — вздохнул ни грамма не обрадованный мужик, корябая на листке нужные мексиканцу сведения, — Но я надеюсь, что вы его пристрелите.

— Мы обдумаем этот вопрос, — пообещал я на прощание. К молодому ирландцу симпатии я испытывал чуть меньше, чем к чумной крысе. Этот невысокий тип, как-то раз избитый Эрикой, был тем еще идиотом.

Поездку к Уолшу мне пришлось отменить, случился очередной вызов по смартфону, напряженный голос альва в трубке, сообщающий, что у команды проблемы. Сильвио, услышав часть разговора, предложил помощь, но я отказался, пояснив, что речь идёт о бизнесе. Мы разделились, я поехал к своим на выручку, а одноглазый поскакал домой, брать там Момо, машину, а затем ехать трясти рыжего ирландца.

Ситуация оказалась не самой простой. Мои, рванув проверить какую-то найденную людьми Маркхейма лежку с подозрительными типами, вспугнули троицу головорезов неясной жизненной принадлежности и те, рванув в порт, прыгнули на катер, но Гритт с девчонками прочно сел им на хвост, угнав чью-то посудину. Без поддержки мои остались, использовав Юки для того, чтобы взять след, тупо опередив других, но суть не в этом, а в том, что все трое теперь болтались в десяти милях от берега на развалюхе, у которой кончилась солярка. Ситуация шутя бы решилась звонком альва кому угодно, но тут неожиданно вылезло осложнение невиданных на Басолане размеров.

В главный порт города вошел военный фрегат типа «Чао Прайя», сопровождаемый двумя средними десантными кораблями типа «Сичанг». Прибыли морские силы армии королевства Тайланд, которые сейчас брали под контроль всё, что им могло понадобиться. Народ драпал из порта со страшной силой, никакой речи о том, чтобы найти плавсредство с соляркой идти не могло. Инквизиторы молчали, а вот жарящаяся на солнце Эрика — нет. Кси Тинг? Бабушка отказалась что-либо делать в этом случае. Кажется, её кто-то недавно очень сильно расстроил. Вроде бы это был некий «Красовский», которого китаянка поминала самым грязным матом последние три часа…

— Нарочно не придумаешь, — вздохнул я, запивая пару таблеток обезболивающего теплой водой, а затем вновь берясь за смартфон.

Армия любой страны придерживается квадратно-гнездового способа работы со всем, что попадается им под горячую руку. Особенно сильно солдаты не любят вооруженных автоматическим оружием гражданских, имеющих при себе гранаты, а может и чего поинтереснее. Особенно если это всё новое, качественное, фабричное. Марий и девчонки были вооружены до зубов, вопрос, что будет делать патрульный вертолет вояк, если обнаружит их дрейфующими, особой тайной не являлся. Надо было спешить.

— Ты⁈ — в голосе абонента звучало недовольное и напряженное удивление, — Красовский, я сейчас занят! Мы же все порешали!

— Мы — да, Баккара, без вопросов, — охотно согласился я, — Но вот у Эрики к тебе есть претензия, твои парни её подругу спёрли. Та их отмудохала, я тебе убытки покрыл, но моя подруга осталась без денег на ровном месте. У тебя есть возможность закрыть этот вопрос лишь небольшой консультацией…

Красовский — великий дипломат, он умеет налаживать мосты между людьми, даже между матерями и их отпрысками. Ну или ломать мосты, не суть. Главное, что спешно удирающий куда глаза глядят из порта, Бран Баккара задумывается над вариантами, где мне удобно будет достать катер.

И выдает парочку.

— Ты со мной не разговаривал, понял? Я тебе ничего не говорил!

— То есть, мне потом лодку сжечь? Заметано! — ухмыляюсь я.

Бизнес по апсародаевски. Попросить грохнуть конкурента-сменщика, лишь услышав о том, что ты, возможно, унаследуешь магазин ножей. Дать наводку на имущество конкурента, даже когда ты сломя голову удираешь из родного порта, наводненного злыми и напряженными военными. Люблю этот город! В нем очень много очень честных людей!

— Красовский! — не умолкает Баккара.

— А?

— Слышь… нет идей, где парням можно перекантоваться, пока в порту все дымится?

— Хм… как насчет девчонок Кси Тинг? У них сейчас неделя скидок и свободные хаты в Старом городе!

— О! Прекрасно! Контакты дашь?

— Без проблем, записывай. Только жратва с вас и это… Энку сегодня не трахайте. У неё был тяжелый день…

— От души, Красовский! — радостно благодарит меня мелкий мафиозный босс и мы расстаемся не вооруженными нейтралами, а, практически, приятелями. И это человек, которому мы отстрелили яйцо!

Воистину, доброе слово в нужное время куда сильнее пистолета. Но тот, всё-таки, надежнее.

Кстати, да, я же, вроде бы, воин света и добра. Стою на страже, защищая человечество от темной магии, злых существ, мрачных явлений и черных проклятий. Правда, при этом убиваю, пытаю, дружу с бандитами, спасаю и кормлю проституток, собираюсь украсть чужой катер… в общем, ничего не поменялось. Синдикат стал крупнее, а задачи те же самые. А, нет, есть один явный плюс. Мне теперь не нужно убивать гражданских вообще. Отличный бонус. Это занятие всегда вызывало во мне брезгливое отвращение.

К указанному Баккарой маленькому причалу, полуразвалившемуся и печальному, но зато прячущему в обильно и нарочно посаженных кустах целое скопище глухих цельнометаллических гаражей, мне пришлось ехать километров двадцать от города. На нужной мне металлической ракушке, выделенной хитрым нацарапанным знаком, висел мощный навесной замок, новый и очень крепкий на вид. Обнаруженный в моей развалюхе старый топор даже на вид внушал сомнения в том, что он справится с таким красавцем, так что я, недолго думая, выстрелил в замок разрывным из «тени».

Сработало с третьего попадания. Таких извращений честный металл не выдержал, правда, замок всё равно не сдался, просто отвалились приваренные дужки, разбитые микровзрывами на куски.

— Твою мать… — поморщился я, поднимая «ракушку», — Ох и придётся с тобой повозиться…

Катер оказался здоровым, металлическим и тяжелым. Совсем не то, что нужно тягать человеку, на котором десятки глубоких свежих царапин, но куда деваться? Пока я тут вожусь, мои товарищи на тайском солнцепеке жарятся, в ожидании «вертушки» вояк, которая вот-вот может прилететь!

Кое-как спустив посудину, я бросился к машине, отогнав её в кусты у воды почти за километр от разграбленного гаража. Постаравшись запомнить береговую линию, вернулся к катеру, без проблем завёл его и устремился в океан, набирая по пути Алебастра, который меня должен был сориентировать относительно дрейфующего Гритта с командой. Пока плыл, позвонил Касадоре.

— Йоу, карналь! — весело поприветствовал меня лысый и одноглазый на фоне рёва мотора и азартных взвизгов Момо, — Мы тут в деле! Гонимся за рыжим типом! Кретино отлично управляется с мотоциклом, ты знал⁈

— Если он убегает, то, может быть, он убегает к Агнешке, Сильвио… — процедил я, смахивая пот со лба, — Вы можете нарваться!

— Si, я понимаю, компадре! Всё будет отлично! Жди новостей! Тебе привет от Момо! Она соскучилась!

Поверил я всему этому приблизительно никак, но говорить ничего не стал. Сильвио взрослый мальчик, даже у его рыжей подруги в голове есть мозги. Их дуэта на одного молодого засранца должно хватить с избытком, а у меня тут проблема в виде десятка кровотечений по телу, прыгающего катера и чистого горизонта!

— Крэйна взяли, — мрачно сообщит нам красный полуобморочный барон, лежащий на заднем сиденье пикапа с головой на коленях у Юки, — Плакали наши деньги.

— Плевать! — отреагирует вялая Эрика, удивив всех в машине, — Потом побешусь. Сейчас я хочу в ванну. Смерть любому, кто встанет у меня на пути!

Таких дураков не найдется, но пока мы будем въезжать, «крадясь» чуть ли не под стенами Верхнего города, то узнаем и подробности, хотя самим будет не до этого. Мы все будем отчаянно желать одного — набиться в наш маленький бассейн, а потом… «Потом» пока никого не интересовало.

Юки определила правильно, Хендриксам пришлось избавиться от собак, чтобы принять гостей. Сами японцы, даже принадлежа к кицуне, острым нюхом похвастать не могли, да и непривычны были к запахам американского быта, так что наша лиса устроила несколько диверсий, среди которых было и высыпание сухих дрожжей в местный уличный туалет. Когда катавасия началась, мы вчетвером уже были на позициях перекрестного огня, со штурмовыми винтовками и полностью отсутствующим желанием поиметь последствия с этого дела. То есть, начали косить всех, особо выделяя японцев, что принесло свои плоды — ни один из них не успел превратиться.

Это спасло выживших женщин и детей Хендриксов, которых не пришлось зачищать как свидетелей оборотничества. Дав Алебастру команду отчитаться людям Маркхейма, Марий реквизировал пикап, и вот мы едем домой.

Уже приехали.

— Крэйна сдал кто-то из своих! — встретил нас перевозбужденный альв, удерживающий за шиворот рвущуюся к Марию Норму, — Да стой ты, его нельзя трогать, у него воспаление!

— Срать на гада! — вампиресса, уже чующая прохладную воду, была неостановима, раздеваясь чуть ли не догола прямо в прихожей, — Сейчас на всё срать! Норма! Прекрати пищать! Неси аптечку! Прямо в ванну неси! Я тебе говорить буду, чем этого дурака мазать!

Наша белобрысая японка почти не отставала от подруги. Ей пришлось так же несладко, как Гритту и Хатсбург, так что утопиться Юки желала всеми жабрами души. Едва не снеся удивленную Соню, вышедшую в коридор, Няшка утопала вслед за громогласной вампирессой и понукаемым ей бароном. А вот я остался, глядя на смартфон.

— Что это? — удивленно моргнул подошедший Алебастр, — Родительский контроль?

— Ага, — отозвался я, быстро оценивая своё состояние, — Нужно кое-куда съездить. Скинешь мне на телефон ту программку, которой мы Эрику бесили? Прямо сейчас.

— Ты… уверен? — наш мизантроп неожиданно решил проявить человечность, — Выглядишь дерьмовее их.

— Хуже побывавшего на солнце вампира, обожженного человека и перегревшейся лисы? — слабо усмехнулся я, выключая аппарат, — Ничего, им больше досталось. Ладно, мне надо спешить. Не забудь скинуть программку.

Если ты маленькая рыжая девушка, не всегда отличающаяся адекватностью, то носишь с собой не только перец чили в заднем кармане джинсов, но и небольшое устройство, дублирующее сигнал симки в твоем смартфоне. Сим-карта в телефоне может «умереть», его могут отключить, а вот непонятный брелок обойдут стороной. Полезное приобретение для сумасшедшей подруги торговца оружием, выручало нашу Момо как минимум пару раз. У меня и у Эрики на смартфонах стоит приложение, дающее доступ к маячку Момо… а также дающее звуковой сигнал, если рыжая определенным образом нажмет на свой «брелок». Сейчас сдвоенный сигнал её местонахождения, из смартфона и брелока, шёл из последнего места на острове, где Момо должна была быть.

Из католического женского монастыря.

Сильвио и Момо не были теми людьми, из которых получается хороший материал для заложников. Газуя вовсю, я гнал забранный у Хендриксов пикап, подсчитывая оставшиеся в машине патроны, а также свои шансы на будущее. И то, и другое выходило не слишком утешительным. Впрочем, меня это мало волновало. Петру Васильевичу редко доводилось кого-то считать своим другом, так что к мыслям о потере друзей я был совершенно не подготовлен.

Не хотел об этом думать. Тело болело, раны саднили, голова была ватной от усталости и принятых уже таблеток. Денек выдался просто огонь, а дальше могло быть только хуже. Особенно, без поддержки.

Марий мне потом морду набьет и будет прав. Если выживу, то буду молча стоять и принимать от него удары, врать о том, что голова не соображала, а все они, вместе с Эрикой и Юки, выглядели краше, чем кладут в гроб. Истина будет в другом, я просто не хочу, чтобы кто-то еще из моих друзей сдох. Чистейший, рафинированный, совершенно своеобычный эгоизм старого вредного мужика, проведшего накануне все нужные взаимосвязи.

Агнешка Новак. Именно она стоит за сдачей Крэйна, именно она сейчас ждет нас в монастыре. Она организовывала покушения, стреляла ракетами по больнице, потерпела множество неудач, но и не подставилась сама. Теперь же, заманив с помощью долбанного Дугласа Уолша в монастырь моего друга с подругой, чертова монашка сидит на заднице ровно и ждет. Причина? Она нашла брелок, ей нужно, чтобы мы приехали. Она готова.

С одноногим вампиром всё просто. В город нагрянули тайские вояки, сотнями. Это сломало планы Николаса, не могло не сломать. Он, видимо, хотел скомандовать эвакуацию. Полячка, находясь в его обойме, решила сыграть свою игру. У неё здесь оставались дела. То есть мы.

Насчет кицуне, сидевших у реднеков, вопрос открытый, но Юки проверила и перепроверила, весь набор запахов на ранчо принадлежал только тем, кого мы ухлопали. Ни один лис не ушел на сторону, все сидели в одном месте. Зачем? Не было времени выяснять. Жизнь полна неясностей… жаль, что сейчас их нет.

Закурить бы.

Выехав на трассу, я открыл бардачок, добыв оттуда не только пачку крепких сигарет, но и полупустую бутылку вискаря. Находка была вполне приятная, так что путь продолжился вприхлебку с алкоголем, благодаря которому боль и муть в мозгах принялась отступать. Вскоре, правда, меня остановила полиция. Двое человек красноречиво навели автоматы на машину, пока третий, стоя у своей машины, махал руками, требуя остановиться. Как законопослушный человек я повиновался, заранее высунув руку с зажатым в ней бухлом за окно.

Вынудили выйти, косясь на сложенные на заднем сиденье автоматы. Вышел, отхлебнул, поправил пояс с кобурой, выплюнул бычок и кивнул показавшимся из высокой травы знакомым фигурам в черном. Те, в свою очередь, дали отмашку полицейским, я отсалютовал засаде вискарем, сел в машину и поехал дальше.

Оставалось не так уж и далеко.

Звонок я принял на громкую связь, руки были заняты новой сигаретой и рулем.

— Петр? — голос альва звучал почти зло, — Почему ты не взял хотя бы пару дронов⁈ Я бы тебе помог!

— Сложный вопрос, — ответил я почти лениво, млея от облегчения, которое ко мне снизошло вместе с алкоголем, — Дружище, я хочу выпустить пар. Ты мне сейчас не поможешь.

«Потому что я мог попытаться уговорить Сильвио отступить. Мог повести его по ложному следу. Потому что я догадываюсь, что Агнешка Новак — не отбитая полячка-фашистка с фетишами, а абсолютно нормальная… вампиресса, которая воевала на стороне Рейха во времена Второй Мировой. Опытная, битая, свившая себе гнездо в Апсародае. Глухое монашеское одеяние отлично уберегает от солнечных лучей…»

Но я промолчал. Теперь мой приятель Яцех нарублен на колбасу, а друзья Сильвио и Момо мертвы.

— … Петр!

— А? — вынырнул я из мыслей, выровняв машину, слегка уходившую на обочину.

— У дома сидят три ворона! Прямо под камерой! Я думаю, что это плохой знак! Развернись!

— Да когда это они были плохим знаком? — стрельнув взглядом направо и налево, я убедился, что машину тоже сопровождает несколько пернатых черных штук, лениво машущих крыльями, — Забудь. Расслабься. Я не собираюсь тут устраивать глупости.

Подъехать, выйти на расстоянии, рассредоточиться, окружить, провести разведку, действовать. Вот как бы мы работали, если бы пошли все вместе. Так бы и умирали. Агнешка провертела нас на огромном члене, когда мы охотились за ней. Затем она также крутанула региональщиков Цурье, а потом и элитных охотников из Центра. Сейчас она, сидя в самой родной для неё крепости, ждала гостей, помахивая приманкой, а значит — действовать как обычно было бы смертельно опасно.

— Петр…

— Альв, у тебя полный дом раненых, Марий и Эрика только из больницы, еще не долечились! — сделал жестче голос я, откидывая только что закрытую бутылку на соседнее сиденье, и начиная возиться с магнитолой, — Перестань отвлекаться на одного психа и займись ими. За Кси Тинг последи, старушка в последнее время не в себе. Всё. Отбой.

Хватит.

Скоро монастырь, пора начинать готовиться.

У меня автомат калибра пять пятьдесят шесть, два магазина патронов к нему, два магазина разрывных к моей чешской тени, нож… и это что такое? Топор? Современный, с пластиковой рукояткой. Наверняка покупался Хендриксами у Ковальски! Стоит поискать, что тут у моих американских друзей припрятано еще, но сначала я закончу с магнитолой.

— Говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят… — проворчал я, лазая по менюшкам вполне современной аудиосистемы, которую за два тычка удалось подружить с моим смартфоном, — А если я не со своим? А если найду… самый лучший?

Помучиться пришлось изрядно, даже притормозил, чтобы успеть, но идеальный вариант был найден. Замечательный композитор Александр Васильевич Александр, слова Василия Ивановича Лебедева. Наверняка, одного из исполнителей тоже звали Василием, либо отчество у него такое было, либо даже фамилия Васильев, прямо печенкой чувствую! Полное каре, так сказать, на руках у нас. Исполнять сейчас тоже будет Васильевич, правда Петр!

Ну что, дадим жару?

Женский монастырь святых сестер Апсародая представлял собой монументальное основное здание, соединенное с парой одноэтажных пристроек. Вокруг была натуральная пустошь, внутри, собственно, тоже, за исключением построек, да высокого стального забора вокруг. Я был стопроцентно уверен, что сестры посеяли в этой пустыне противопехотные мины, но с парочкой ограничений, которыми я и собирался воспользоваться.

Вряд ли кто-то из воинствующих католичек подумал о том, что их будут штурмовать на скорости, проламывая забор, на пикапе, прыгающем с пригорка так, чтобы, пролетев метра три по воздуху, приземлиться прямо на небольшом и довольно аккуратном кладбище позади монастыря!

Прыгнул я удачно, приземлился, сшибая кресты, вообще замечательно, а затем, едва пикап дал нормальное сцепление с пыльной почвой, прожал газ, с визгом шин и поднятием в воздух тонн пыли. Рванув с места, еле успел опередить пылевой заслон, чтобы попасть широкой мордой краденой тачки в ворота пристройки!

Сзади раздалась пара звонких разрывов, но я уже вворачивал буксующий на месте автомобиль, пытаясь упрятать его «морду» глубже под защиту кирпича. Потратив на это пару секунд, я вывинтился из машины, чтобы опрометью броситься назад, к кладбищу, сжимая в руках автомат и смартфон. Последний был для меня даже важнее первого, хотя определенные надежды я возлагал и на модный топор, который я расположил на спине, продев через ременные лямки на штанах.

— Часть первая! — прошептали мои искривленные в усмешке губы, нажимая кнопку на запущенном приложении.

Сзади, из гаража-конюшни, тут же раздался громкий странный звук, быстро набирающий дополнительную мощь. Хрипловатый, со скрипами, звук песни, которую на этом острове, наверное, не слышали никогда. У пикапа реднеков оказалась отличная аудиосистема!

— С женщинами сложно, — поделился своими проблемами я, подходя к представительнице прекрасного пола, лежащей на ложе, обнаженной, ждущей меня, — Знаешь, в чем? В допросах. Вы слишком зациклены на своей внешности. Если отрубить от этой внешности слишком большой кусок, вы считаете, что жизнь кончилась. Вы ломаетесь. Но есть один небольшой секрет, как это можно поправить. Хочешь знать, какой?

— Ммм!!! — во рту польской вампирессы был надежный плотный кляп, поэтому принять участие в беседе она могла пока лишь на уровне мычания. Пока это было удобно, да и настрой бывшей монахини не совсем соответствовал моим требованиям. Это нужно было исправить.

— На самом деле, всего лишь нужно… — я приблизил своё лицо к её голове, умудрившись обезоруживающе улыбнуться, — … просто отрубить не один, а два куска. Тогда тебе будет некогда думать о будущем, ты сосредоточишься на настоящем, которое… будет заключаться в желании убедить меня не отрубать третий кусок. Итак, приступим.

— МММ!!!

— Мне не очень хорошо, да и время поджимает, но, в качестве благодарности за моих друзей, я начну с ног.

Взять её оказалось не так уж и сложно. Как я и предполагал ранее, эта блондинка превратила первый этаж монастыря в линии обороны, которые не смогла преодолеть с полуоторванной пяткой. Автомат она потеряла в дыму при падении, а магазин пистолета высадила в истерике, когда я, прибавив громкости на смартфоне, начал бить стекла на втором этаже, чтобы дым побыстрее развеялся. Еще у Агнешки были её когти и способности, но эта штука легко нивелируется, когда ты бросаешь вампиру наручники, а затем направляешь на него ствол, грозя выстрелить в живот. Полячка хотела жить и очень плохо соображала из-за продолжающих долбить по её рассудку сердцебиений из моего смартфона.

Она надеялась, что я её упакую и отвезу Маркхейму, которому она расскажет, как подставила Крэйна. Хороший план, если так подумать, только я вовсе не собирался миндальничать с этой дамой. Точнее, я приехал её просто убить, но раз всё так обернулось, то было бы глупо не узнать всё, что она успеет сказать. К тому же, наша добрая Агнешка, которой почти так же повезло с Сильвио и Момо, захватила их сюда с собой, чтобы выкачать себе крови на смутное будущее. Ей, как оказалось, нужно куда больше, чем нормальному вампиру…

Вампиресса даже неплохо держалась, ругалась и обзывала меня «русской свиньей», но только до определенного момента.

…ну, не момента. Колена.

— Ты!! Кха… русский ублюдок!!! — заорала содрогающаяся полячка, прикрученная к столу-каталке, который зачем-то был у святых сестер в подвале, — Думаешь, я тебе что-то скажу⁈ Да я творила с людьми такое, по сравнению с чем ты и твой топор — просто курам на смех, слышишь?!! Ты сущий ребенок рядом со мной и Николасом! Даже не дилетант!!

— Думаю? — удивился я, занятый затягиванием жгута на её бедре, — Ты уже ответила на мои вопросы! Теперь я тебя просто рублю заживо на куски. Во славу Господа и всё такое.

Законы мира просты. Садист боится боли, контролирующий боится оказаться подконтрольным, свободолюбивый — попасть за решетку, любящий — равнодушия. Выяснять, чего именно боится вампиресса, которой почти сто лет, я не собирался, уверенный, что почти любое живое существо, мыслящее, конечно же, боится, что его будут разрубать за запчасти, брезгливо откидывая лишнее в сторону. Почти то же самое, что она сделала с Ковальски, но так, без особой страсти и пыла.

Бывшая монахиня сломалась после того, как я отрубил ей кисти рук. Хотя, тут как сказать. Сломалась, поверила в реальность, сумела принять, что это конец её пути — ну, знаете, вот совсем неважно. Меня в первую очередь интересовало, чтобы она сдохла, а до этого момента — чтобы осталась совершенно безобидной. Вампиры сильны и выносливы, но, по сути, они просто зубастые люди, вынужденные время от времени прихлебывать кровь. Они не орки, испытывающие презрение к другим разумным за гранью этого самого разума, не эльфы, способные контролировать свои тела, не десятки других разумных рас, некоторых из которых мне приходилось допрашивать. Это просто люди, даже если они считают себя чем-то большим.

А люди… ломаются.

Я ни о чем её не спрашивал, заговорила сама. Начала рассказывать, как еще в тысяча девятьсот двадцать четвертом её нашёл и обратил Николас Крэйн, Агнешке тогда было семнадцать. Метаморфозис не наделил полячку клыками вампиров, но она по этому поводу совсем не переживала, так было гораздо удобнее прятаться между людей. Красивой женщине, да еще и польке с огненным характером, очень по нраву пришлась повышенная сила, с которой она легко скручивала любого мужчину, который проявлял к ней вольность.

Только вот с Николасом отношения не заладились. Новак хотела жить так, как представляла сама себе. Обеспеченный муж, свобода, путешествия. Для этого нужен был только мужик, и всё. Крэйн же требовал от неё учиться, обещал оплатить не самый престижный, но солидный университет в Англии. Она согласилась, но только чтобы получить доступ к выбору более обеспеченных женихов. Тривиальная история: родители хотят от детей большего, а те желают больше яркости в жизни.

Кончилось всё довольно быстро, Агнешку выперли за тотальную неуспеваемость, вампир не отвечал на её письма, ей грозило прозябание на улицах Лондона и продажа своего тела морякам за сущие пенни. Этим вампиресса заниматься не собиралась. Убив несколько горожан и обобрав их, она собрала денег достаточно, чтобы отправиться в Африку, где в тот период бушевали колониальные войны на Юго-Западе. Вампиресса участвовала в подавлении восстаний туркана, отстреливала мятежников на территории современной Намибии, неплохо порезвилась в начале тридцатых в Либерийском кризисе…

В начале сороковых Крэйн, озадачившись поисками своей «дочери», нашёл не образованную молодую леди, пьющую чай с пирожными в кафе Парижа или Монреаля, а кровавую африканскую суку, пристрастившуюся к большим порциям негритянской крови, с огромным кладбищем за спиной. Хотя… крови? Нет, не только.

Её отловили как дикое животное, переправили сначала в Загреб, затем в Бухарест, потом в Шанхай, где ей занялся «папочка». Полтора года Крэйн выбивал из полячки дерьмо, вбивая вместо него дисциплину и знания, но желаемых им результатов не достиг, вышвырнув её в Германию и пообещав убить, если через лет двадцать она не будет представлять собой существо «об которое не зазорно ноги вытереть».

В Рейхе Агнешка нашла себя и смысл жизни… но потеряла, когда страна пала под пятой русского варвара. Нашедший её в Южной Америке «отец» посмотрел на первого в мире вампира, пробующего спиться, плюнул и сказал, что брезгует даже добить такую тупую неудачницу. Новак деградировала десять лет, а затем, как-то раз, восстала из грязи, начав доказывать давно уже исчезнувшему с горизонта Крэйну, что он был полностью прав насчет неё.

Полячка не могла жить спокойно, ей требовалась живая кровь, литр, а лучше полтора, в неделю. Получать она её умела лишь одним способом — насилием, а прятать следы своего питания — лишь на войне. Этого добра по глобусу хватало всегда. Зная от Николаса об Инквизиции, Агнешка часто меняла свое местоположение и заказчиков, не гналась за славой, но… всё равно нарвалась. На её след вышли, она пустилась бежать, удалось уйти.

Затем был Йемен шестьдесят седьмого, Нигерия семидесятого, Родезия семьдесят пятого, Ангола, Ливия, Афганистан… в Заире девяносто шестого на её след снова встали, и на этот раз плотно. Она уже готовилась дать последний бой, как появился Николас. Новак попыталась его убить… и он шутя её обезвредил, вытащив почти из зубов команды оборотней-охотников.

Он забрал Агнешку на Восток, в Шэньчжэнь. Сказал, что раз она такая живучая сука, сумевшая, несмотря на тупость, выжить в течение сорока лет дикой войны, то сможет пригодиться ему хотя бы в качестве инструктора. Полячку заставили тренировать людей. Выходило у неё дерьмово, очень дерьмово. Она на самом деле была тупой сукой. Хитрой, чуткой, опытной… но ей всю жизнь приходилось жрать кровь на глазок. Жадность и осторожность нередко требовали, чтобы она пила с запасом, а, как известно, вампир, не знающий нормы, улучшает своё физическое состояние, но ухудшает ментальное. Она не могла обучать, она постоянно срывалась.

Тогда с ней что-то сделали. Крэйн кого-то позвал, и этот кто-то в темноте что-то сделал с полячкой. Что-то очень особенное. У неё не только прояснилось в голове, не только ушла жажда, но девушка, и так выглядящая довольно молодо для своих восьмидесяти лет, вернула себе внешность той самой, семнадцатилетней, девчонки.

— Даже у такого дерьма как ты, может быть второй шанс, — сказал тогда Крэйн.

Он её презирал. Николас нормально и уважительно общался со всеми. С простыми людьми, даже не с белыми, а со сраными узкоглазыми или даже чернокожими, которых Агнешка называла про себя «закуской». С прислугой в ресторане, с уборщицей, подметавшей пол в одном из его особняков, с секретарем. С кем угодно, только не с ней. Новак всегда была для вампира мусором, ошибкой, провалом. Той, которой он нехотя позволяет существовать, вечным пятном позора на его белоснежной рубашке.

Сначала она думала, что это его подход, психологическая обработка, но лишь к концу тысячелетия поняла, что всё не так. Крэйна кто-то вынуждал оставлять её, Агнешку, в живых. Может быть, даже тот, кто вернул ей молодость и ясность ума.

Правда, сделали это только затем, чтобы выпихнуть её в Рим. Новые документы со старым именем, фотография, история, инструкции. Ей нужно было выдать себя за глубоко верующую полячку со слегка поехавшей на нацизме крышей. Это не вызвало ни малейших сомнений. Через полгода Агнешка уже проходила курсы молодых бойцов для монахинь особого назначения. Через год, в две тысячи первом, её нога ступила на плавящийся асфальт Апсародая.

Дальше годы понеслись один за другим. Отсутствие интеллекта Новак компенсировала громадным опытом, позволявшим ей добиваться нужного результата (и авторитета церкви) простыми, понятными методами. Отсылая отчеты Крэйну и получая изредка от него пустяковые задания, монахиня гнила в Сердце Беззакония, даже не пытаясь что-либо изменить в своей жизни. Она не то, чтобы была довольна, но хватало и того, что здесь она может жить почти как человек, не утопая вновь в кровавом угаре. У неё даже появился «родственник», с мозгами которого кто-то поработал из людей Крэйна. Видимо, вампир прикрывал свою подопечную, удивительно хорошо сохраняющую свежесть среди ревнивых взглядов других монашек, которых возраст отнюдь не щадил…

Всё было хорошо, пока перед глазами Агнешки не возник другой вампир. Такой же беззубый, как она, только лучше, умнее, красивее, образованнее и… нет, просто лучше.

Эрика Хатсбург.

Откровение, что она такая не одна, а есть еще, ударило по святой сестре едва ли не сильнее, чем появление Мария Гритта, вдолбившегося в окаменевшее сердце старой убийцы с размаху, чуть ли не с ноги. Когда первый угар угас, когда блондин уже оказался в её постели, доказав, что не имеет с черноволосой красавицей ничего в личном плане, тогда уже Новак нашла время посмотреть на последние четверть века своей жизни, поняв, что её давным-давно списали с раскладов. Засунули на далекий тайский остров, где и забыли.

Ей захотелось жить, она была влюблена, у неё впервые появились планы и желания. Деньги были отложены, их было много, хватило бы надолго, но тут появились проблемы с руководством из Ватикана. Переход монастыря на другие каналы криптовалюты грозил Агнешке и её сестрам вскрытием их махинаций и заработков, нежданно появившийся Крэйн начал грузить неудобными заданиями… в конце концов её взяли на «горячем», отправив в Ватикан. Видео, где Марий обжимается с юной горячей красоткой, стало последней каплей, у полячки сорвало резьбу. Старый африканский зверь-людоед выглянул на свободу.

Её еще поймают, наденут намордник, поставят в стойло. Заставят участвовать чуть ли не в десятке блиц-операций, но этим только подарят шансы добраться до ублюдка-изменщика, опорочившего единственный светлый момент жизни Агнешки Новак. Несколько раз она пройдет по грани, несколько раз будет на краю после очередной неудачи, убьет Ковальски, сдаст Крэйна, по неосторожности открывшего ей свою лежку. Затем, когда она уже будет почти готова потеряться на территории Басолана, чтобы вернуться за нашими жизнями через полгода-год, с ней свяжется молодой придурок Уолш, за которым будут гнаться наши друзья.

А потом за ними приду я. Самым наипоганейшим образом.

— Ну и где этот Уолш? — спросил я, докуривая четвертую сигарету. Рассказ полячки оказался дивно… скучным. «Сто лет тупой неудачницы», иначе и не назовешь.

— Труп в подсобке… — безразлично шевельнула выцветшими губами лежащая на окровавленном столе женщина, — Одноглазый всадил в него три пули, когда мы… устроили засаду. Пока они возились с телом, сработал газ… Что скажешь, русский?

— Насчет чего? Твоей исповеди? — уточнил я, тяжело поднимаясь на ноги.

— Да.

— У меня только один вопрос, Агнешка. Всего один, зато честный. Он будет касаться тебя, только тебя. Постарайся на него ответить.

— Не… тяни.

— Почему? — вздохнул я, вставая рядом со столом, — Тебе почти сто лет, мать твою. Почему ты всё это время оставалась тупой польской бабой? Я вот живу вторую жизнь, так знаешь, сколько я учился? Всё время. Не потому, что было надо, а потому что в первой жизни я был довольно тупым простым убийцей. У меня не было шансов стать кем-то другим, кем-то лучше. Не было, понимаешь? А тебе жизнь эти шансы давала раз за разом, раз за разом! Насильно всучивала, впихивала. И ты, всё равно, осталась тупой, долбанной, фашисткой мразью.

— Пошёл ты… — в глазах умирающей женщины вспыхнула ярость.

«Крак!» —сказал топор, лезвие которого вошло точно ей в лоб.

…и тут же потухла.

— Я даже не буду дразнить Мария бабкотрахом… — сообщил я трупу, тяжело вздохнув, — Ты просто животное.

Из-за этой гребаной исповеди, в которой, признаться, было несколько интересных мест, я потерял кучу времени. Не совсем потерял, спешить-то уже было некуда, но вот тело, отпустившее вожжи адреналина и прочих забавных гормонов, теперь чувствовалось как саднящий мешок боли, который очень не хочет двигаться. Тем не менее, идти было нужно. Сначала заглянуть в гараж, проверить тачку Хендриксов, затем, если ей настал каюк, поискать тачку Агнешки. Погрузить туда дрыхнущих Ла Диспензу и Момо, увезти в город…

А ведь тут нужно еще и бдительность сохранять, мало ли что дурная полячка заминировала. В коридоре вон сколько пришлось повозиться, чтобы до подвала дойти…

С этими мыслями я дотащил себя до двери подвала, а та взяла и ударила меня по морде и остальному телу, потому что кто-то с размаху её пнул. Подчиняясь законам подлости и природы, я тяжело свалился на пол, очумело мотая головой. Это занятие меня так увлекло, что следующий пинок тяжелым военным ботинком, пришедшийся мне по заду, стал почти сюрпризом. Второй, сопровождающийся глухим злым выкриком, уже намекнул, что меня бьют.

— Ахщ… — просипел я, перевернувшийся на спину. Такой звук издают люди, получая третий пинок, но уже под ребра. Удар хорошо поставлен, от чего у меня потроха разрываются болью, а ребро, скорее всего, трескается.

— Лучше сам скажи, куда тебя еще можно бить! — сердито попросил очень злой Марий Гритт, стоящий надо мной ангелом возмездия, — Быстро говори, сволочь, пока сюда Эрика не явилась!!!

Я бы мог многое сказать в этот момент, но мозги и тело решительно заявили, что с них хватит. Поэтому, кое-как восстановив дыхание, я судорожно набрал в грудь воздух и ляпнул на русском:

— Агнешка, заруби себе на носу — никогда не стоит злить Мария!

Дождавшись, пока блондин зафиксирует свой охреневший взгляд на частично разобранной бывшей, спокойно лежащей с топором, воткнутым в голову, я разразился коротким булькающим смешком и… потерял сознание.