Было утро, и солнце ярко блестело на светло-голубом небе.

Молодая орлица сидела в своем гнезде на большом камне и печально смотрела в бесконечную высь неба. Еще неокрепшие крылья ее невольно вздрагивали, как бы желая сорваться и унестись туда, в эту красивую, свободную даль. Гордо вздымалась ее молодая орлиная грудь.

— К солнцу! Выше к солнцу! — говорил ей внутренний голос.

И как бы в ответ ему она сказала:

— Да, я хочу видеть солнце близко, хочу искупать свои очи в его ярком, золотом свете, хочу испить силы из его благотворно-живительных лучей. Мой взор силен, мои крылья молоды, моя воля тверда... Я буду громко петь славу восходящему солнцу!.. Выше, выше, к солнцу!

Она полетела. Утро, горячий блеск солнца, свежесть бесконечного воздуха и чувство молодой, могучей силы наполнили ее грудь радостью.

И чтоб сколько нибудь отдохнуть и больше насладиться началом новой, красивой жизни, она уселась на вершине высокого дуба.

А там внизу, на ветвях простых деревьев собирались птицы, заметившие смелый, отважный полет молодой орлицы.

— Три-ли-ли, хорошо, хорошо, три-ли-ли! — весело щебетали жаворонки: — повыше, отважная птица! Ты будешь гордостью своего пола!

— Смелее, — кричала благородная цапля, — смелее, моя молодая подруга!

— Живи, живи, моя милая сестрица! — пел белый лебедь, плавая меж небольших зеленых островков.

— Кра, кра! — закаркал ворон, — такая быстрота опасна. Нужно беречься, молодая орлица.

— Тур-ту-люту! — ворковал голубь: — зачем ты ищешь счастья так высоко? Оставайся дома в своем гнезде, согревай любовью своего мужа, заботься о своих милых птенчиках, и ты будешь жить много, много лет! Тур-тулю-ту!

— Клевит, клевит! — пронзительно звучал совиный голос, — непременно случится опасность.

— Да,случится опасность, — повторили за нею попугаи и скворцы.

— Хорошо, хорошо! — гоготали гуси, — очень хорошо!

Только молодой, благородный орел, сидевший недалеко на ветке дерева, сказал ей нежно и ласково:

— Твой поступок хорош, но цель твоя слишком далеко еще. Хватит ли у тебя молодых, еще неиспробованных сил, чтобы достичь ее. Позволь мне сопровождать тебя в твоем полете. Когда ты устанешь, мои сильные крылья поддержать тебя, они укроют твои глаза от палящих безжалостных лучей горячего солнца и не позволять им ослепить тебя; если будет грозить тебе опасность или силы твои ослабнут, я унесу тебя в свое спокойное гнездо, находящееся далеко отсюда на вершине высокой горы... Ты останешься там у меня!

Гордая орлица отрицательно покачала головою.

— Я хочу быть одна, — сказала она, — одна я хочу творить свою собственную судьбу.

Она почти не слышала криков одобрения других птиц. Внутренний голос громче и громче твердил ей:

— К солнцу! Выше к солнцу!

И она снова подняла крылья. Воодушевленная светом, свежестью и радостной надеждой она бодро взлетала все выше и выше, к далекому блестящему солнцу. Грустный молодой орел встряхнул своими крепкими крыльями, отвел глаза от безумной орлицы, выбрал себе другую подругу и унес ее в свое далекое гнездо на горной вершине.

Молодая орлица летела совершенно одинокая... Солнце было уже так близко, и она гордо взглянула на него. Но, увы! В этот миг глаза ее были выжжены горячими лучами, голова печально опустилась, и она ничего не могла видеть перед собою. Она еще летела, но уже не к солнцу, а к темной земле. Проходивший охотник заметил ее и выстрелил...

Свинцовая пуля безжалостно пронизала горячее сердце отважной птицы. Простреленная, она все еще летела, и темная глубокая чаща леса укрыла ее, наконец, от чужих взоров.

На ветви зеленой сосны сидела: орлица с простреленной грудью, и горькие слезы одна за другою катились из ее потухших очей.

— Хорошо мне, — тихо сказала она, — хорошо, что я могу умереть без сожаления, умереть одинокой.

И слышно было ей как отец-голубь говорил своим детям-птенцам!

— Дети мои! Никогда не поступайте так, как эта орлица. Гордая, безумная птица, конечно, была ослеплена, еще не добравшись до солнца. Оставайтесь всегда дома в своей долине, в своем спокойном гнездышке, и вы будете жить долго-долго...

— Я ошиблась, — сказала орлица, и раненое сердце больно сжалось в окровавленной груди, — я ошиблась в моей молодой отваге и за то наказана. Но я спокойно сношу наказания своей судьбы. Пусть другие будут счастливы! Я не сожалею, так как я близко видела солнце... я видела солнце.

— Кле-вит, кле-вит! — пронзительно пищали совы.

— Кле-вит! — повторили за нею попугаи и скворцы.

— Хорошо, хорошо! — насмешливо гоготали гуси, взлетая над темным лесом.

— Я умираю, — произнесла орлица, и силы все заметней оставляли ее. — Я умираю, но... я солнце видела близко! Как хорошо мне!

И благородная птица, распростерши крылья, свалилась на землю с ветка, на которой сидела...

Она больше уже не жила.

Фридерика Бремер — известная шведская писательница и один из первых борцов за женскую эмансипацию в Швеции.