– Вот ты и попалась, – звучит возле уха его низкий голос с хрипотцой, и замираю, как натянутая до предела струна.

Все, о чем я думаю сейчас, это мощное тело полуобнаженного красавца, обдающее жаром мою кожу даже сквозь ткань мой одежды.

– Что забыла маленькая проворная леди в моей спальне? – в уголке его рта кривая довольная улыбка. Он смотрит на меня как хищник, поймавший добычу.

Что ж, в этом он абсолютно прав.

Я попалась, как идиотка! Всего-то нужно было тихо пробраться в особняк, забрать флейту и уйти. А тут вернулся хозяин и начал раздеваться. Представляете?

Прямо передо мной!

Он, конечно, не сразу понял, что в его комнате притаилась маленькая ведьмочка, но один противный “ик”....

А как иначе, когда перед тобой оголяют такую груду мышц, что попросту спирает дыхание. Кажется, мне это теперь не развидеть!

Стальные рельефные мышцы мощной груди. Широкие плечи, в которые я могла бы завернуться полностью, если бы они были плащом. Крепкие руки, перетянутые жгутами вен. Подтянутая попа, такая, что я при всем желании не смогла отвести глаз, хоть и покраснела до кончиков ушей.…

Да, он успел щелкнуть застежкой ремня и приспустить штаны, прежде чем у меня вырвалась икота. Зато потом быстро их вернул.

– Ик! – опять вырывается у меня от волнения, и этот мужчина опасно улыбается, склонясь ближе, будто бы играя со мной.

Кажется, он совершенно не воспринимает всерьез то, что его собирались ограбить. Я не по собственной воле, но все же…. Или попросту уверен, что я уже никуда не сбегу. Да, от такого точно не сбежишь.

От одного только взгляда этих напористых темных глаз в голове все мешается.

Его запах, такой запоминающийся, с нотками древесины и пикантной горчинкой заполоняют обоняние.

– Ну, кто ты такая, ведьмочка? Кто послал? – спрашивает он меня, а я говорить не могу, потому что во рту пересохло. Да и не отвечу.

Что есть сил наступаю ему на ногу и, получив момент, кидаюсь прочь, но далеко уйти не удается.

Одним движением руки он тянет меня назад и вихре мы валимся на пол. Поднимаюсь на локти и с ужасом осознаю, что я практически лежу на нем, тут же хочу соскочить, но буквально через секунду оказываюсь прижата спиной к полу.

Теперь он нависает надо мной.

– Так не пойдет. Либо ты отдашь мне то, что взяла. А ты взяла, ведьмочка, я знаю. Либо, – опасно сверкают его глаза, и я уже не знаю, чего от него ожидать, но отдать я точно не могу!

Растерянно машу головой, и тут его горячая рука нагло скользит по моей ноге прямо под юбку....

Его горячая рука скользит по моей ноге прямо под юбку, и по телу расходятся тысячи мурашек, но я вовремя успеваю вынуть из рукава мешочек и дунуть ему жалящей пудрой в лицо.

Тут же отползаю, проверяю не слетела ли с бедра моя находка.

К счастью, флейта на месте.

– Это ты зря, – теперь уже сердится мужчина, но я успеваю дотянуться до своего потерянного артефакта, и в миг проваливаюсь в портал.

Исчезаю за секунды, но мне кажется, что я вечность смотрю в его темные, пронзающие меня насквозь, опасно прищуренные глаза.

– Я тебя найду, ведьмочка, – доносятся слова, а затем портал закрывается.

Тут же открываю второй и третий, чтобы он не выследил путь.

Выдыхаю, только когда оказываюсь в тихом проулке. Отсюда ходу всего пять минут, а ноги не идут. Будто ватные. Будто не мои. Все еще дрожат, а кожа горит от наглых прикосновений.

Ух! Мотаю головой из стороны в сторону, желая освободиться плена воспоминаний, но помогает не важно. Точнее вообще не помогает.

В ушах все еще звенит низкий голос с хрипотцой. А перед глазами красивое строгое лицо того мужчины.

Вот же въелся в память! Будь он неладен!

Дохожу, наконец-то, до неприметного домика на самом краю улицы и оглядываюсь на всякий случай, мало ли что. И только когда убеждаюсь, что посторонних глаз рядом нет, снимаю иллюзию.

Вирг не любит говорить с чужим лицом.

Старая дверь противно поскрипывает, извещая о моем прибытие, но контролер и так уже ждет, растянувшись на старом стуле за облупившимся обеденным столом.

– Держи, – протягиваю я ему дурацкую флейту, из-за которой чуть не влипла. Или все-таки влипла? Интересно, это тип будет искать?

Ага, пусть ищет, в закрытую академию чужаков не пускают.

– Достала? – в серых глазах контролера столько недоверия, словно он был уверен, что я провалюсь.

– Как и договаривались. Теперь мои документы, – прошу я, но Вирг не спешит отдавать.

Хоть мы и выглядим примерно одногодками, но Вирг намного старше. Честно сказать, я не знаю, сколько ему лет. Он никогда не говорил. Но много рассказывал о прошлых миссиях. И из этого вывод – ему точно давно не двадцать, как мне.

– Прости, – он лохматит пятерней свои русые волосы и растягивается на стуле. – Пока не проверю, что она настоящая, отдать не могу. Сама знаешь, что Хозяин сделает.

Знаю. От одного только упоминания темного мага по спине ползет холодок.

– Но я ведь теперь свободна? – уточняю у Вирга, а голос срывается на хрипотцу.

– Угу, – тянет он. – Пока свободна. Иди в свою академию, или куда ты там хотела.

Хотела. Еще как хотела.

Все нормальные дети сначала ходят в лицеи, а потом поступают в академию. А я уже на два года припозднилась, но у меня все еще есть шанс получить образование и начать жить, как достойный человек. Как свободный человек.

В ступоре смотрю в прищуренные глаза ректора. Внутри мешаются смущение и страх. Сердце подпрыгивает к горлу и где-то там и колотится бешено.

В голове только одна мысль: он ведь меня не узнал?

Не должен был! Я ведь под иллюзией к нему проникла. Хотя, я слышала, что высшие маги способны распознать иллюзию и (но это только слухи) даже видеть сквозь нее. А раз этот господин – ректор, то в уровне его мастерства сомневаться не стоит.

О боги, почему он так смотрит? Будто я у него что-то украла… Ну, то есть….

– Разве? – он неожиданно отрывает от меня пристальный взгляд и смотрит на того мужика, что до сих пор терпеливо и уже немного нервно ожидает ответ. При этом все искры в темных глазах гаснут, а лицо, что только что напоминало опасного хищника становится удивительно равнодушным и строгим.

Одним движением ректор ставит меня на ноги, и я опять чувствую себя не то котенком, не то ребенком, в общем, каким-то беспомощным существом по сравнению с ним.

Что же, выходит, все-таки не узнал?

– Уверен, что пришел заблаговременно, профессор Ставр.

– Да-да, мы просто все в ожидании. Не каждый день меняется руководство. Простите за нетерпение, – заискивающе улыбается тот, кого назвали профессором.

Выходит, ректор то у нас новоиспеченный? Ага, и потому пугающе горячий.

– Что ж, пойдемте, – командует подчиненному ректор, и я уже хочу выдохнуть с облегчением, как он вдруг решает глянуть на меня вновь. Да та, что я опять вздрагиваю против воли.

– А вы, адепт…, – он притормаживает, явно, ожидая, что я незамедлительно представлюсь.

Вот не хочу говорить ему свое имя. Вот зачем оно ему? Уверена, даже местный профессор и четверти студентов по имена не знает.

Ну, и что же делать? Чем дольше я молчу, тем хуже. Он ведь не вынесет мне дисциплинарное наказание за то, что я в него врезалась. Это, конечно, весьма неловко, но я не набедокурила же!

– В-вивьен Аллеро, – выдавливаю из себя, и глаза тут же становятся еще более пугающими.

Фамилию узнал?

Дядя у меня был скромным, да только в последний момент наделал шуму, что даже известниках писали о его “банкротстве”. Вот только они не упомянули о том, как нам пришлось бежать в ночи из собственного дома и чем это закончилось…. Нет!

Я не хочу вспоминать о Хозяине. Не хочу! Бррр!

Тише, сердечко, прошлое в прошлом. У меня теперь новая жизнь, если господин ректор ее не испортит….

Стряхиваю с себя холод воспоминаний и вновь оказываюсь во власти пристального взгляда ректора.

– Что ж, адепт Аллеро, вам тоже стоит поторопиться, если планируете заселиться в комнату до открытия учебного сезона. О системе штрафом за опоздание вам известно? – спрашивает он.

Вот опять чувствую себя нашкодившим ребенком перед ним. Еще опоздать не успела, а уже отчитали. Совершенно не похоже, что он только недавно ректором стал, выглядит так, будто ректором и родился.

– Д-да, – отзываюсь я, жду, пока мужчины уйдут, чтобы пойти, куда мне надо, но ректор продолжает давить взглядом, значение которого становится для меня все большей загадкой.

– Я тогда пойду? – мямлю едва слышно, и сама поражаюсь тому, как взволнованно звучит мой голос. Кажется, никто не против, и, сделав неуклюжий книксен, спешу с всех ног к зданиям, а спиной все еще чувствую пристальный взгляд.

В голове снова мысли, что если узнал или догадывается? Или дело в фамилии? Ох, эти мысли сводят с ума. Не меньше чем картинка до сих пор врывающаяся в сознание против воли в самый неподходящий – то полуобнаженное преставление.

Как теперь быть?! И почему между лопатками все еще жжет, будто меня свербят взглядом?

Оглядываюсь, но никого пугающего рядом нет. Лишь адепты стягивающиеся к стойке посреди просторного красивого холла в нежно-лиловых тонах, чтобы записаться в журнал и пройти в назначенную комнату.

И мне туда нужно.

Вперед, в новую жизнь!

– Вивьен? – раздается голос за моей спиной, как только подхожу к толпе, и я однозначно узнаю.

Голос из моего прошлого….

Поворачиваюсь и вижу перед собой уже не веснушчатую низкорослую девчонку, а настоящую красавицу с рыжими волосами.

– Лейла? – не могу поверить я, но кажется, подруга и сама в полном шоке от нашей встречи.

Об этом она и говорит наперебой несколько минут подряд, а потом задает опасный вопрос:

– Куда ты пропала? От тебя за два года и весточки не было! – искренне сердится моя школьная подруга, а я закусываю губу.

Не могу рассказать ей о том, что со мной произошло, хотя отлично помню тот роковой день. Он въелся чернильным пятном в мою память!

Начало лета. Скоро бал в лицее. Мой первый бал! И я, как порядочная счастливая выпускница целый день провожу с Лейлой выбирая наряды, и потому возвращаюсь домой ближе к вечеру.

– Вашество, прибыли, – сообщает кучер, и я тут же подхватываю пакеты и спрыгиваю со ступеней повозки.

– Вашевство! Но так же нельзя! Расшибётесь! – ворчит он мне в след, а я, хохоча, бегу к дому. – Вы же леди!

– Юной леди тоже хочется иногда пошалить! Не знали? – хочу пошутить я, но застываю, когда замечаю странную суету.

Черный взгляд незнакомца пугает до дрожи. По спине пробегает холодок.

– Я все отдам! Я все отдам! – мямлит дядя.

Никогда не видела его таким напуганным, как сейчас. Во что он вляпался?

– Отдашь? – рычит разбойник. Или кто он? Ну уж точно не благо нравственный господин! – На твое имущество уже выписан арест и скоро его выставят на аукцион. Думаешь, я не в курсе?

– Я найду деньги! Обещаю! Я все отдам! – слезно клянется дядя, и его страх передается и мне.

– Найдешь, – рычит лохматый, а затем хватает дядю за шкирку как какого-то щенка.

Я невольно взвизгиваю, когда громила вытаскивает моего опекуна из повозки и кидает на землю.

– Взять его! – рявкает он, а затем обращает ко мне свой бешеный взгляд.

Ик! Кажется, теперь дрожат не только колени, но еще и зубы.

– Ну-ка пойдем со мной! – тянет он ко мне свои грязные лапы, а я не представляю, как от него спастись. Вжимаюсь в угол повозки, но мощная лапа дотягивается и сюда.

Он пытается ухватить за руку, а я в панике дергаюсь так, что браслет срывается с моего запястья и падает.

В черных глазах вспыхивает ярость. Громила запрыгивает в повозку так, что кажется, что она сейчас либо перевернется, либо сломается от его веса, а может и все вместе. Одним резким движением запускает стальную шестерню в мои волосы и вытаскивает наружу.

Я падаю на сырую, холодную траву, покрытую тонким слоем тянущегося тумана.

Глаза, полные страха, бредут по округе. О, боги! Сколько их тут, этих разбойников? Пять, семь? Нет, целая дюжина! И мне от них не сбежать!

– Вивьен, – слышу словно сквозь пелену голос Лейлы, и вырываясь из омута воспоминаний.

Не замечаю, как по привычке потираю запястье, на котором когда был любимый плетеный из разноцветных ниток браслет.

– Прости, задумалась, – силюсь улыбнуться, а затем вспоминаю, о чем она спрашивала, и говорю, что жила у тетушки в северных землях.

Врать Лейле совсем не хочется, но и омрачать первый день в Академии жуткими историями тоже.

– Значит, ты на первом курсе? – уточняет она, пока мы медленно двигаемся в очереди. – Я на третьем. Ну, раз уж не сможем учиться вместе, то давай хотя бы попросимся в одну комнату?

Идея мне нравится. Очень. Жить со школьной подругой куда лучше, чем с незнакомкой.

Я охотно киваю, но снова возникает чувство, будто на меня смотрят. Между лопатками так и жжет. Оборачиваюсь и вижу сквозь огромный зал эти глаза, способные затмить все на свете. Способные подчинить. Способные смотреть прямо в душу.

Почему я всегда замираю, когда вижу его? Будто я больше не властна над собой. Будто надо мною властен он.

Ректор.

Сердце подскакивает и начинает биться чаще. Перед глазами вновь та сцена в его спальне, где мы оба катимся по полу. Жар его дыхания. Запретные прикосновения.

Нет! О чем я думаю, глупая? Куда важнее, почему он сейчас смотрит! Так пристально. Прямо на меня. Он ведь не узнал!

– Смотри не влюбись, – пробивается ко мне голос Лейлы, и я тут же смущенно отворачиваясь.

– Ты вообще о чем? – хмурюсь я, но внутри все до сих пор дрожит, а щеки предательски пылают.

– Ну, наши девчонки, как только узнали, кто станет новым ректором, сразу же по женским салонам побежали, – хихикает Лейла. – Я слышала, что некоторые даже намеренно просились на балы, которые он посещал. Да только бестолку.

– Что, женат? – спрашиваю я, а сама вновь тихонько поглядываю на балкон.

Ой, зря я это. Все еще смотрит. Нужно срочно отвернуться.

– Говорят, у него есть истинная, – сообщает Лейла, и я ощущаю странную горечь во рту.

Истинная, значит….

Чего это я? Мне нужно держаться подальше, а не рассуждать о личной жизни ректора, который, между прочим, может не только выгнать меня из академии, но и свободы лишить, если догадается, что это я проникла в его спальню!

– Так что ты поосторожней. Тут целая очередь. Будешь строить ему глазки, тебя заживо съедят, – предупреждает Лейла.

– Ничего подобно точно не произойдет, – обещаю я, а сама про себя отмечаю, что причин держаться подальше больше, чем достаточно, включая наличие истинной, если она, действительно существует. Слухам я по своему собственному опыту не верю.

Тихо вздыхаю, а затем шагаю к стойке, когда подходит наша с Лейлой очередь.

Ворчливая старушка в сиреневом чепчике заполняет формуляры, затем называет номер комнаты.

– Иди первой, я догоню, – говорит мне Лейла, увидев кого-то в толпе. Машет ему рукой и тут же скрывается.

А что я?

На всякий случай оглядываюсь, но ректора уже не вижу. Вот и хорошо. Чем дальше буду, тем целее останусь!

Подхватываю сумку и иду себе спокойно в 301 комнату. Странное чувство дискомфорта внутри так и не проходит, потому я пытаюсь отвлечь себя всем, чем могу.

Что он только что сказал?

– Простите? – шепчу ему, а голос пропадает от волнения.

Я практически не дышу, потому что его глаза так близко, что невозможно думать трезво.

А надо. Что значит “Ты не узнала меня, Вивьен”?

Он говорит о той ночи, когда я проникла в его дом и стащила флейту? Если так, то сомневаться не стоит, я отлично помню лицо того, кто почти что сорвал мой план. Хотя глаза, признаю, то и дело сползали к его кубикам.

– Не понимаю, о чем вы, – качаю головой и тут же облизываю пересохшие губы.

Его взгляд опускается с моих распахнутых дрожащих глаз ко рту, и становится таким темным, что я невольно сглатываю. Ой, мамочки! Что это за тянущее чувство внутри живота?

Он еще ближе…. Голова кружится так, что кажется, что я сейчас упаду. О боги!

Отстранился. Отвернулся.

Молчит.

А я дышу так жадно, будто только что вынырнула из-под толщи воды. Мозг судорожно пытается вернуть все под контроль и мыслить четко. Это получается, хоть и очень плохо.

– Кхм, – прочищает горло ректор, все еще стоя ко мне спиной. Не спешит оборачиваться почему-то.

Вот и славно, не хочу словить еще один ступор от его взгляда. Да и вообще! Это же уму непостижимо! Первогодка-адептка и новоиспеченный ректор! Скандал!

И не надо говорить, что мне показалось…. Иначе, если вам поверю, то точно рехнусь. Меня ведь до сих пор бьет дрожь от того его хищного взгляда.

– Я был знаком с твоим дядей, – наконец, выдает ректор, делая несколько шагов к окну. Упорно не смотрит на меня.

Нет, смотрит. Через зеркало. И я вижу этот неподвластный пониманию взгляд, но тут же убираю глаза в пол. Хотя сейчас мне очень нужны ответы.

– Вы знали дядю Якоба? – переспрашиваю я, будто он сказал что-то невозможное.

Хотя, чего тут удивляться. Ему ведь где-то под тридцать, и то это с натяжкой. В любом случае, он вполне мог быть знакомым дяди или иметь с ним деловые отношения.

– Верно. – одно слово и все. Больше говорить не собирается. Тогда к чему все это начинал с такой интригой?

Странное чувство, будто от меня решили что-то скрыть. Своей интуиции я доверяю.

– Не помню вас среди гостей.

– Я не приходил.

Угу. Понятно. Он решил думалку мне сломать? Откуда тогда мне его знать, если он к нам не приходил?

– Но мы уже встречались…. В других обстоятельствах, – дополняет он, выделяя опасное слово, и внутри вновь начинают метаться опасения.

Да нет же! Он бы уже за шкирку тащил меня к ведомству, если бы понял, что воришка это я. Тогда о чем он?

– Простите, я не понимаю, – мотаю головой, и он вдруг оборачивается. Так резко, что я вздрагиваю и хочу попятиться, но опять теряю себя, попадаясь его пронзающему взгляду.

Пара шагов, и он опять опасно близко. Будто играет со мной, как кот с мышкой. Некрасиво так делать, господин ректор. Тем более, когда видите, насколько я беззащитна перед вами сейчас!

Его рука касается моей щеки, и я превращаюсь в расплавленный зефир. Уже ничего не слышу и не вижу, кроме его низкого голоса и темных глаз.

– Не помнишь, – констатирует он, а у меня возникает чувство, будто я только что потеряла нечто очень важное!

Что? Что я сейчас должна помнить?

Дорогие читатели, история в бесплатном доступе до 11.12))Вивьен:

– Может быть, вы уже расскажете? – прошу я.

Отстраняюсь от ректора, чтобы хоть немного трезво мыслить, но он тут же тянет меня к себе. Так резко, что я не сразу понимаю, что происходит.

Каждой клеточкой ощущаю жар его тела и схожу с ума. Что за власть у этого мужчины надо мной? Как такое возможно?

Невнятная речь профессора доносится будто сквозь стекло, но этого достаточно, чтобы понять, что в комнате мы больше не одни.

С трудом вырываюсь из плена собственной слабости и оборачиваюсь.

В распахнутой настежь двери не только профессор. Здесь еще и неизвестная мне высокая блондинка с зелеными распахнутыми на весь мах глазами.

– О боги! – выпаливает она, и я тут же отлетаю от ректора. Паникую от одной мысли, что вошедшие все могли понять неправильно. Хотя… я и сама едва ли понимаю, что здесь только то произошло.

– Сьюзи, – преспокойно называет даму по имени ректор, а затем переводит невозмутимый взгляд на мужчину. – Профессор Ставр, в мою комнату теперь могут влетать не только адепты?

Я искренне сейчас завидую способности ректора так спокойно и хладнокровно на все реагировать, потому что сама сжимаюсь в ком от пылающего гнева в зеленых глазах той, кого назвали Сьюзи.

Понятия не имею, кто она, но у этой дамы, явно, есть претензии. И претензии, кажется, не на пустом месте. Во что же я влипла?

– Господин ректор, прощу прощения. Эта госпожа представилась вашей невестой и сказала, что у неё к вам срочное дело, – сообщает профессор Старв, и практически слышу, как моя челюсть со звоном падает на пол.

Что, простите?

Невеста?

У ректора есть невеста?

Тогда что все это было сейчас? Разве мужчина, у которого есть нареченная, может себя так вести?

Кажется я сейчас следом за Сьюзи выдам вопль: “О боги!” и схвачусь за голову.

Мало мне клейма воришки, которое поставил Хозяин, когда я думала что под его "100 поручениями" подразумевается стирка и прочая тяжелая работа. Теперь еще и в скандал ввязла?

Не знаю, как там у этого соблазнителя-ректора, но у меня совесть даже после 99 выполненных поручений не атрофировалась.

А уж сейчас во мне мешается такой коктейль, что пар из ушей вот-вот пойдет. Или я сама тут загорюсь, как фейерверк.

– Простите! – выпаливаю я и, не дожидаясь разрешения, убегаю прочь из чужой спальни.

Комната позади, под ногами ступени. Припадаю спиной к холодной стене, и слышу как бешено грохочет сердце.

Дышу раз, затем второй, пытаясь прийти в себя, но это дается не просто.

Внутри бушует такая буря, что кажется я вообще не вырвусь из-под хлестких волн собственных эмоций.

Смотрю на белую стену напротив, а до сих пор вижу темные глаза.

Нет. Смаргиваю. Стена.

Что это было там….

Эти взгляды, даже звук его обволакивающего голоса с хрипотцой. Интонации. Мне все казалось таким настоящим…. Я даже забыла, кто он, и кто я. Ректор и первокурсница. Человек с властью и воришка, которая его обокрала.

Стояла как умалишенная, теряясь в его пронзительных карих глаза, внимая каждому слову, каждому вздоху. Растворялась там.

Идиотка! Едва себя не погубила.

А он тоже хорош.

Невеста….

Неужели он из тех мужчин, что забавляются с другими, имея нареченную?

А чего я удивляюсь? Я ведь совершенно не знаю его.

Хоть он и говорит, чтобы был знаком с моим дядей, это ничего не меняет. Для меня он незнакомец. Опасный и невероятно притягательный незнакомец. У которого есть невеста!

И Лейла ведь что-то такое говорила, а я не придала значения. Но в тот момент я и представить не могла, что это мужчина будет вести себя так, что я превращусь в расплавленный зефир в его руках.

И все-таки, что это было со мной?

Я как-то не особо заглядывалась на мужчин, но игнорировать тот факт, что рядом их ошивалось достаточное количество тоже нельзя. Однако ничего подобного я раньше не испытывала. А тут….

Неважно. Важно лишь то, что подобное больше никогда не повториться. Теперь уж точно!

Заставляю себя сделать глубокий вдох и взять себя в руки. Ты ведь в новую жизнь собралась. Так начни ее красиво и правильно.

Расправляю плечи, игнорируя тот факт, что где-то в горле до сих пор сидит горечь, и толкаю дверь. В этот раз правильную. С табличкой “301” без отвалившихся цифр.

– Ты где была? – удивляется Лейла.

Я же удивлена не меньше, наблюдая вместо учебников и прочих, необходимых адепту предметов, кучу платьев и десятки украшений. Они повсюду! Разве, что на люстре не висят. И на том спасибо.

– Что это все такое? – пробираюсь к свободной кровати через распахнутые сундуки.

– Так бал же вечером! В честь начала учебного года, – сообщает она, продолжая рассматривать платья. – А чем ты пойдешь?

– Эмм… мне очень жаль! Простите! Я, правда, не специально! – начинаю тараторить так, будто у меня одна секунда на оправдания, а затем меня потащат на гильотину. Спешу вернуть себе захваченный локоть, но едва задевая пальцами его руку, как по телу тут же бегут тысячи мурашек.

Бросаю на него испуганный взгляд, но ректор, кажется, и не думает злиться. Разве что самую малость. Или он не из-за пятна раздражен?

– Вижу, вам весело, адепт Аллеро. – вроде говорит спокойно, я мне все мерещатся какие-то шипы в его интонациях. С чего бы?

Ректор щелкает своими длинными изящными пальцами, и от пятна не остается и следа. Ух, слава богам! А я уже думала, что попала.

– Еще раз извините, – повторяю я, и только хочу сбежать в свой круг, как ректор дает понять, что беседа не окончена. Надеюсь, воспитательной она не будет.

– Вы быстро завели друзей, – это звучит так, словно мне законом запрещено с кем-нибудь сближаться.

– Разве это плохо? – хмурюсь я. Не понимаю, к чему он ведет. Да и не важно. Едва взглянув в его глаза, в душе снова разверзается буря. А ведь себе уже сказала, что ничего подобного не повториться. Надо бежать!

– Будьте осторожны. Не все, кто вам кажется другом, имеет чистые помыслы, – нарекает он точно взрослый господин несмышлёному ребенку. Вот только на детей так не смотрят, господин Ректор. – Особенно лица мужского пола.

Ого! Звучит как ревность. Да только не тому ее проявлять, у кого есть невеста!

Как назло волынка стихает, и слуха вновь касается скрипка, отчего смотреть в глаза ректору становится еще невыносимей.

Диргар Аластер:

– Простите! – шепчет Вивьен и убегает из моей комнаты быстрее, чем я успеваю что-то предпринять. А она умеет быть шустрой, когда захочет. Даже слишком шустрой….

С трудом отрываю взгляд от пустоты, которую оставила за собой маленькая ведьмочка, и смотрю на тех, кого сюда занесло.

Сначала нужно отослать профессора.

– Господин Ставр, пожалуйста, проследите, чтобы адепт Аллеро благополучно добралась до комнаты. До своей, на этот раз, – велю ему, и профессор, рассчитывающий погреть уши, вынужден оставить меня с невестой.

– Аллеро? – едва ли не взвизгивая переспрашивает Сьюзи.

На миг ее глаза вспыхивают огнем, потому что она отлично знает это имя.

– Та девочка?... Это она?! – столько удивления на ровном белоснежном лице, что даже не знаю, что ей ответить.

Я сам все еще не до конца все осознаю. Голова будто в тумане, пробравшимся в мой разум от близости с этой несмышленой, неосторожной девчонкой.

– Как видишь, – подтверждаю я, и теперь к распахнутым глазам Сьюзи добавляется открытый рот.

– Но как она может быть живой?! – в голосе столько претензий, что не приходится сомневаться, что Сьюзи предпочла бы, чтобы бы Вивьен, в самом деле, была бы мертва. Потому что именно из-за Аллеро я отвергал идею этого брака… до метки и наших особых договоренностей.

– Пока не знаю, – потираю переносицу, потому что Сьюзи задает те самые вопросы, которые мне не дают покоя. И все больше и больше хочу получить на них ответ. – Но я это выясню.

– Выяснишь? Точно так же как выяснял сейчас? – повышает тон Сьюзи, в который раз забывая, что я не из круга ее мямлей-обожателей, где можно орать и истерить.

Я бы мог понять обиду, если бы у этой женщины были ко мне особые чувства. Но Боги явно издевались, наградив меткой истинности ту, кого заботят исключительно статусы, деньги, светские рауты и хвастовство.

В этом вся она – обложка, с пустотой внутри. Я заглядывал, неоднократно, но так ничего пока не смог найти.

– Едва она объявилась, и ты сразу же потащил ее в свою спальню?! – какой все-таки неприятный у нее голос. Как драконьим когтем по стеклу. – И она хороша! В постель к ректору с разгону! Шлюха!

– Сьюзи! – рявкаю я, сам от себя не ожидав. Обычно меня трудно вывести из себя, но последние слова…. Кулаки так и хрустят. Надо успокоиться.

– Не смей ее оскорблять. – с трудом заставляю голос звучать ровно. – Она всего лишь ошиблась дверью. Ее комната этажом ниже.

– Комнатой ошиблась и мужчиной тоже? Ты ведь ее обнимал!

– Потому что ты чуть не прибила, влетев без стука. И мы договаривались по поводу твоих визитов без предупреждения. Или ты опять хочешь нарушить условия нашего союза?

Моментом меняется в лице. Знает, что давно ходит по краю.

– Хочешь сказать, что между вами ничего не было? – говорит уже тише.

"Скажи ей, что между тобой и ней ничего нет", – подначивает дракон, и я на секунду прикрываю веки, чтобы успокоится.

– Ты прекрасно знаешь, почему я откладывал нашу помолвку, – напоминаю то, что невеста, похоже, решила запамятовать.

– Потому что думал, что она твоя истинная. Но алтарь явил вязь именно мне! – утверждает она, тыча перед носом тонким запястьем с приметными узорами, которые я хотел бы видеть совсем на другой руке.

– Мы обусловились, что если я её найду, нашего союза не будет.

– Это было до клятвы! – стоит на своем. И в этом она права. – Мы ведь заключили договор. Ты не можешь от всего отказаться. Ты не пойдешь против слова, данного королю! Не сможешь! Что бы эта девчонка тебе там не наплела, я – твоя пара, а не она! А если она продолжит, то я ей….

– Сьюзи, довольно! – рычу я и потираю переносится, потому голова сейчас взорвется от этого голоса, подобного скрежету драконьего когтя по стеклу. – К девочке ты не приблизишься. Она ничего не знает.

– Что?!

– Она не помнит.

Щурит глаза. Красивые глаза. Жаль, что пустые.

– Но скажешь ей, так ведь? Тогда не забудь напомнить, по чьей милости она оказалась проданной! – выпаливает Сьюзи и в этот момент я действительно теряю терпение.

Однако, отчитывать ее не приходится. Сама понимает по глазам, что лимит капризов исчерпан.

– Прости! Я просто вскипела. Но и ты меня пойми… То есть….

– Сьюзи, возвращайся в город.

– Позволь мне остаться. Только до вечера. Сегодня ведь бал. Я хотела поздороваться с профессорами, так давно их не видела. К тому же леди Гарпи меня ждет. Мы хотели обсудить последние новости.

Скорее уж, последние сплетни и моду. И прихвастнуть заодно статусом невесты. Но пусть будет так.

– Оставайся, но предупреждаю, у меня не будет времени на развлечения, – предупреждаю ее. Да и желания не будет тоже.

На этом заканчиваю неприятный разговор и хочу заняться делами, но будущая мисс Аластер идет по пятам, свысока поглядывая на прохожих и демонстрируя свое положение. Ума не приложу, что делать с этой заносчивостью. Оставляю ее на попечение леди Гарпи, первой сплетнице столицы и по совместительству жене правого советника короля. Им будет о чем поговорить.

В моменты отчаяния я всегда вижу Его… мужчину из сна, лицо которого я никогда не могу разглядеть.

Оно будто в тумане или туман у меня в глазах. Но при всем этом я отчего-то точно знаю, что он не враг, он – мой спаситель.

Чувство, будто знакомы всю жизнь, хотя он явился мне впервые только два года назад.

В тот самый день, когда меня продали.

Мне было так страшно, так холодно, что зубы стучали, а пальцы шли ходуном. Перед глазами мелькали десятки пугающих лиц. Нет. Они не были обезображены. Но все они смотрели на нас, на девчонок, как на товар. И я даже думать боялась, как будущие покупатели собираются использовать нас.

– Следующая! – стукнул молоток, и меня подхватили под руки и вытащили на тот подиум, с которого только что увели другую молоденькую девчонку немногим старше меня.

Бросили меня там одну, чтобы потенциальные покупатели могли рассмотреть. Эти слизкие, полные похоти взгляды, кривые хищные оскалы. Рявканье, гогот.

Я уже чувствовала себя не человеком, а одним оголенным нервом, который вот-вот умрет от страха и отчаяния.

Наверное, тогда мое сознание и решило мне помочь и подарило Его. Мужчину, который с ноги распахнул дверь и вошёл в зал, а затем рявкнул:

– Руки прочь от нее!

Как бы я хотела его рассмотреть, хоть и знаю, что это лишь сон. Очень-очень важный сон…. Но, увы, я упала без чувств.

Но даже тогда в полубреду мне казалось, что он меня защитил….

Я так хотела в это верить, но когда я очнулась, рядом не оказалось никакого спасителя, зато был… покупатель, от которого пришлось бежать. В лапы другого Хозяина… но это длинная история.

И вот сейчас, в момент отчаяния и страха я опять жду его, но приходит… ректор.

Живой, настоящий, реальный!

Откидывает от меня Коллина, тот что-то говорит, но слова растекаются.

Утекает мир, и я медленно скатываюсь по перилам на пол. Вот. Сейчас упаду головой прямо на мрамор. Нет.

Меня ловит рука. Теплая, крепкая надежная. Ректор или все-таки мой сон?

Наверное, сон, потому что события повторяются в точности, как во сне. Вот только теперь у моего героя есть лицо. И это лицо – ректора.

Злая игра воображения. Подсовывает мне того, от кого я так хочу спрятаться. С кем нельзя быть рядом.

Он берет на руки, я безвольно утыкаюсь в мощную, горячую грудь и слышу стук сердца. Такой буйный. Мое бы стучало так же быстро, если бы не это странное состояние полузабытья и… как ни странно, безопасности. Словно я в надежном теплом коконе, который защитит от всего.

И этот кокон очень вкусно пахнет… ректором.

Не хочу просыпаться. Хочу остаться здесь в этом сне. С ним. Потому что во сне все можно. Во сне можно касаться его и не чувствовать себя преступницей....

Меня опускают на что-то мягкое, и тут же тело окутывает холод и высасывающий душу страх.

– Не оставляй меня…, – шепчу в полубреду, цепляюсь пальцами в камзол и проваливаюсь в темноту.

Голова болит так, словно её засунули в колокол и били по нему дюжину раз.

Разлепляю веки и тут же жмурюсь от солнечного света. Несколько секунд просто жду, затем прикрыв глаза ладонью, начинаю медленно их открывать, и упираюсь взглядом в потолок своей комнаты.

Вот это сон мне сегодня приснился. Из серии тех самых, что вижу постоянно, но теперь у моего безликого героя появилось лицо. И это лицо ректора почему-то….

Мда, мне теперь он даже снится…. Надо срочно умыться холодной водой. Но сначала еще немного посплю.

Ворочаюсь в постели, пытаюсь поймать одеяло, и только сейчас понимаю, что постель все-таки не моя.

И комната не моя….

Подскакиваю и тут же оглядываюсь. Большое помещение разделенное белоснежными шторками. Узкая кровать, на которой я лежу и… мужчина в кресле. Спит?

Нет. Не спит он устало потирает переносицу. Волосы немного растрепаны, сидит в одной рубашке без камзола, и эта самая рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц.

Взгляд невольно приклеивается к его рельефной груди и не собирается оттуда никак отрываться, еще и после вчерашнего сна. Внутри все так и вспыхивает алым пламенем.

Почему ректор здесь? Это все-таки он отнес меня сюда? И ночью тоже был .. он?! Не сон?!

– Пришла в себя? – голос звучит так устало и хрипло, что я реагирую не сразу, а когда понимаю, что обратились именно ко мне, поднимаю взгляд и тут же хочу зажмуриться.

Ради богов, скажите, что я не ему ляпнула: “Не оставляй меня”!

– Да, – отзываюсь так тихо, что сама едва ли слышу себя. Зато чувствую, как алеют щеки.

– Как ты себя чувствуешь… адепт Аллеро? – он начинает с “ты”, но тут же хмурится и возвращается к правильной форме обращения.

Холоден. Неприступен. Значит, точно, все это приснилось….

– Нормально, вроде. Как я тут оказалась? – с трудом заставляю себя говорить и смотреть на него, чтобы не упустить ни одну эмоцию.

Я вижу обрывки черных узоров с письменами на древнем драконьем языке. Смаргиваю, но ничего не меняется. На мне – метка!

Трясу головой, потому что, то что приходит на ум, совсем не нравится.

Вирг как-то рассказывал о подобных метках. Даже зарисовки показывал. Вот только метка проклятого и помеченного выглядят очень похоже. И для сотворения подобного нужна очень сильная магия уровня магистра или даже верховного мага.

Но кому я что сделала, чтобы насылать смертельное проклятие? Хозяин не хочет, что бы его слуга стала свободной? Тогда бы просто отправил по мою душу Вирга! А если нет, тогда…

Может ли такое быть, что ректор успел бросить в меня заклинанием в ночь, когда я пришла в его спальню за флейтой. Он успел?

Если так, то почему же она появилась так поздно?

Точно. Хозяин, ведь, замаскировал меня от покупателя, потому и ни одна вязь не способна появиться на теле. Но если так… опять не сходится. Вязь-то появилась….

О боги! То гадкое лекарство? Мисс Валио ведь предупреждала, что зелье убивает любую магию. Значит, моя защита ослабла?!

Видимо, так. Эта метка давно жгла и пыталась пробиться, а отвар дал ей этот шанс.

Что же выходит, я теперь как сигнальный маячок? Или пока что нет? Узоры ведь не завершены. Они только-только пробиваются!

Как же все остановить?

Так. Стоп. Дышим и думаем!

Сначала нужно убедиться, что это именно выслеживающая метка, а не какое-нибудь проклятие, что тоже пока исключать нельзя. Выяснить это можно в библиотеке. И чем быстрее, тем лучше.

Вылетаю из ванной. К счастью, девчонок уже нет. Наспех надеваю платье и туфли и лечу по ступенькам вниз, потом по саду, залетаю в коридор и тут же пячусь, потому что… ректор!

От одного взгляда на него в душе все переворачивается. А он будто чувствует, что я здесь. Чувствует свою метку? Смотрит прямо на меня, и я чудом успеваю проскочить за спинами адептов в другой коридор.

Сердце бьется как бешеное, я даже на миг забываю, зачем вообще сюда пошла.

И как я планирую учиться, когда такие наваждения накатывают?

Так, стоп. Я ведь сказала, что сварю себе какой-нибудь притупляющий чувства отвар. Но сразу после того, как найду способ избавиться от метки.

Так, что-то ректора не видно. На всякий случай обойду другим путем.

Ой! Подпрыгиваю я, когда чувствую, что натыкаюсь попой на что-то твердое. Тут же разворачиваюсь и втыкаюсь взглядом сначала в темно-синий камзол, а потом…. ой, мамочки.

Это что же получается? Пока я пятилась от ректора, а я в него своей пятой точкой воткнулась. Гоблины! Какой стыд!

– Кхм…, – прочищает горло ректор, пока я зажмурившись, пытаюсь справиться с охватившим меня чувством. – Вы в прятки играете, адепт Алллеро?

– Что?! – нервно выскакивает у меня. – Нет.

– Разве вы не должны отдыхать? Как ваше самочувствие? – выглядит он вполне спокойным и даже несколько холодным. От этого смешанное чувство внутри. С одной стороны я рада, потому что так и должно быть, а с другой, что-то внутри скулит. Так. Последнее лишнее! Долой тебя, долой!

– Намного лучше, благодарю. – киваю я.

– Вы пьете лекарство? – а вот тут взгляд ректора становится каким-то чересчур пронзительным. Он ведь еще не чувствует свою метку, если она его? Только этого не хватало.

– Да, конечно. – киваю я, и тут же добавляю. – Простите, меня ждут. Могу я идти?

Смотрит, так внимательно, что невозможно собраться с мыслями, а затем кивает, отпускает.

Я тут же делаю книксен и семеню прочь так быстро, как только могу. Сердце колотится как бешеное, а в голове путаются десятки мыслей. Совсем нехороших мыслей. Он ведь не думает, что это я проникла к нему в дом? Нет. Не должен. Рисунок метки еще не полностью проявился, а значит, она пока что не должна работать.

Если дело не в метки, то чего же он так смотрит? Вот. До сих пор.

Уф!

Выдыхаю, когда спасаюсь от его взгляда, юркнув в другой коридор. Мне нужно еще несколько минут, чтобы восстановить дыхание и успокоить сердце. Но время поджимает, вдруг ректор сейчас воспользуется этим путем, и мы опять пересечемся? Лучше уйти! Да, побыстрее!

Вот и библиотека. Огромная! И не только в ширину, но и ввысь. Сбиваюсь со счета, пока пытаюсь сосчитать количество полок. И как до верхних добраться, тут как минимум понадобятся три меня или... вот та парящая лестница. Что ж, буду надеяться, что летать мне сегодня не придется, и нужные мне книги найдутся в досягаемости.

– Здравствуйте! – спешу к женщине за стройкой, и тут же стопорюсь, понимая, что не могу открыто сформулировать вопрос. – А где тут отдел с метками?

– Истинных? – переспрашивает она, как-то странно улыбаясь. Будто я пришла с ней новую любовную новеллу обсудить.

Нет. Если с кем и обсуждать, что с душекопателем и мозгоправом одновременно. Только эти двое мне и помогут.

– С любыми, – отвечаю я.

– Он во-он там, – женщина указывает на дальние стеллажи у окна, я тут же благодарю и лечу к книгам.

Ректор:

Голова идет кругом от допроса тех, кто присутствовал на балу, а мой кабинет стал похож на проходной двор. Пусть так. Не знаю, что позволял здесь мой предшественник, но при моем правлении Академия будет безопасным и защищенным местом как от внешних угроз, так и от внутренних.

Где это видано, опаивать адепта?!

Сжимаю кулаки, вспоминая тот вечер, и велю себе успокоиться. Подозреваемая адептка и так уже дрожит как осиновый лист.

– Значит, это ты продлила зелье в пунш Вивьен Аллеро? – спрашиваю у нее.

– Да, – не лжет.

– Зачем?

– Я приревновала её к Коллину.

А вот теперь лжет.

– То есть, ты увидела их на балу и потому решила её опоить, я правильно понял?

– Да. – склоняет голову и прячет глаза. Что-то тут не чисто.

– И зелье ты на коленке в кустах варила?

– Да… то есть…

– Кто тебе его дал и зачем? – мне надоел этот цирк.

– Я не могу рассказать. Я обещала.

Боги, она сейчас серьезно?!

– За то, что ты сделала я запросто могу тебя не только отчислить, но и жандармам отдать. Это преступление, понятно?

– Но мне ведь только восемнадцать. Меня не отправят в темницу, – тянет жалобно, но уверенно.

И кто же ей такое рассказал?

– Да, но и в академию ты больше не поступишь. У тебя два варианта: сказать мне правду, и тогда я посмотрю, что можно сделать для тебя, или написать письмо родителям, чтобы они сопроводили тебя в министерство дознания.

– Нет. Только не это, пожалуйста, я все скажу!

– Слушаю, – киваю я, но она не торопится рассказывать. Мнется, нервничает, но у меня вагон терпения.

– Ваша невеста.

– Что? – кажется, послышалось.

– Ваша невеста, дала мне этот пузырёк. Но я разлила половину по неосторожности.

– Разлила?! – вскакиваю я, и девчонка пугается. Знаю, что она просто маленькая дура, которую использовали вслепую, но от мысли, что Вивьен хотели лишить рассудка, я чуть ли с ума не схожу.

Лекарь сказала что она выпила слишком много, критическую дозу, и потому мы отпаивали Вив каждый час в течении ночи, пока риск не спал. Я готов был прибить идиота, который по неведении плеснул слишком много. А оказывается, это была лишь половина?!

Да от такой дозы Вивьен могла бы запросто сойти с ума или даже умереть!

Нет-нет!

Трясу головой, пытаясь унять ярость и опасные мысли. Сьюзи не пошла бы на такое. На пакость – да, но на преступление….

– Господин Ректор, что со мной будет? – мямлит идиотка, которая едва не стала убийцей по чужой вине.

– Возвращайся в комнату. С тобой я потом разберусь.

Хватаю со стола артефакт перемещений, потому что мне крышу снесёт, если я потеряю хоть минуту в повозке, запускаю механизм, и оказывать у парадной приметного дома.

Хозяев нет, но я не к ним. Я к своей обожаемой невесте.

– Я предупрежу, – суетится преслигу. Дрожит. То ли от моего раздраженного вида, то ли….

– Не нужно. Я сам.

Поднимаюсь по лестнице и слышу заливистый смех. Весело значит.

Так, успокойся. Она все-таки женщина, хоть и подлая стерва.

Толкаю дверь и даже не удивляюсь той неприглядной картине, что вижу.

Сьюзи в привычной ей манере распирает вино из алаты прямо с утра. Мда. Мне давно стоило заявиться без приглашения, чтобы окончательно убедиться, что идея нашего брака тотальная ошибка. А истинность… чтоб ее!

– Ты с ума сошла? Ты могла её убить!

– Но не убила же. Я просто так тебя люблю, – шепчет она, а меня передергивает от этих слов, потому что я слышу фальшь.

Сьюзи оголяет плечо, стрелять глазами. Надеется отвлечь от ссоры своим телом. Потому что больше нечем.

– Сьюзи, только из уважения к твоему отцу, я оставлю этот случай без огласки. Но никакой свадьбы не будет.

– Что? – взрывается она. – Ты не можешь! Я, ведь, истинная!

– Это ошибка. Боги не могли нас соединить.

– Ты не можешь так говорить! Мы связаны вязью. Я принадлежу только тебе. Ты же жизнь мне можешь сломать!

– Я найду способ её разорвать и освободить тебя, а всю ответственность беру на себя, – заверяю ее, дёргаю дверь и….

– Нет! – визжит она, выпускает из пальцев боевое заклинание и оно рикошетом угождает в шкаф, откуда доносится болезненный вопль.

Мужской. Очень интересно! Дверца шкафа отворяется, болезненно поскрипывая, а на пол вываливается обнаженный мужчина с бокалом в руке.

– Диргар! Милый! – нервно щебечет Сьюзи.

– Ты все не так понял! – хлопает ресницами, а в глазах ни капли стыда, лишь испуг.

– Войдите, – разрешает сухой женский голос.

Тихо толкаю дверь и вижу худую женщину со строгим вытянутым лицом и прической-гнездом на голове. На кончике острого носа висят очки в круглой тонкой металлической оправе.

Она не сразу отрывает взгляд от горы бумаг на столе, но все же спутя какое-то время смотрит на меня.

– Добрый день. Мне нужно отлучиться из Академии по семейным обстоятельствам, – вежливо сообщаю ей и протягиваю поддельное письмо.

Женщина смотрит на него, на меня. олчит несколько секунд, а затем выдает:

– В начале учебного года? У вас кто-то умер?

– Нет, – мотаю головой.

А она строгая дама. Под стать ректору.

– Тогда подумайте еще раз. Скидок на экзаменах вам никто делать не будет. А вы их не сдадите, пропустив основы, – отрезает она.

– Я понимаю, – киваю головой, и все равно тяну ей письмо.

Женщина неохотно откладывает свои дела, а я ловлю себя на мысли что ей, на самом деле, нет никакого интереса в том, отчислят меня после или нет. Ей и без моего документа работы хватает. А тут еще я….

– Отойдите с моего пути! Пустите, я вам говорю! – слышу звонкий раздраженный голос из коридора и на удивление быстро его узнаю. – Я невеста главы академии! Вы слышите меня?!

– Сьюзи, что ты тут делаешь? – звучит следом недовольный с нотками усталости голос ректора, и внутри все сжимается.

– Скажи им, чтобы они отстали от меня! Они не дают мне войти! – заявляет дамочка.

Такая темпераментная. А с виду милая и нежная, как цветок. С шипами, оказывается.

– Спасибо, Майкл. Дальше я сам, – говорит кому-то ректор, а затем раздаются удаляющиеся шаги. – Зачем ты сюда пришла, Сьюзи? Не смей больше устраивать тут шоу и называть себя моей невестой. Я все тебе уже сказал.

Что?! Мне послышалось?

Наверное, я выдаю слишком бурную реакцию, что вызывает у госпожи секретаря интерес.

О боги! Я ведь подслушиваю. Какой стыд!

А что делать? Уши, что ли, заткнуть?

Ну, нужно хотя бы сделать вид, что мне нет дела до голосов. А мне, ведь, есть и еще какое….

Вивьен! Я сейчас за палец тебя укушу! Ты уходишь вообще-то. Бери свои бумаги и беги отсюда. При чем, наверное, в окно, чтобы не пересечься с ректором.

Но что значило, не “называй себя моей невестой”? Они поругались? Или ему не нравится, что она использует этот статус как ключ от всех дверей?

– Давай, пожалуйста, поговорим! То, что произошло…., – слышу, а теперь не слышу.

Ничего. Будто голос вдруг отсекли барьером.

Секретарь? Нет. Ректор использовал полог тишины.

Вот и прекрасно. Нечего таким, как я, уши греть. И мне совсем не хочется. Так ведь, Вив?!

– Кхм, – прочищает горло строгая дама-секретарь, и я понимаю, что в который раз выдала свое любопытство.

Женщина внимательно смотрит на мой взволнованный вид, на то, как я тереблю пальцами платье, и я тут же прячу руки за спину.

– Примите мое заявление? – стараюсь улыбнуться.

– Я-то приму. А печать должен глава академии поставить. Хотите, подождите, – говорит она, затем косится на дверь. – Но лучше придите попозже.

– Поняла, – киваю я, делаю шаг назад и застываю.

Вот как я сейчас выйду в коридор, когда там… эти?!

Озираюсь по сторонам в надежде, что в ректорате найдется своя уборная, куда можно будет спрятаться и переждать, но, увы, тут только три двери. На выход, в кабинет самого ректора и еще одна ведет в архив. По крайней мере, за таковой я принимаю небольшое помещение со стеллажами и папками, которые видно в узкую щель.

– Может, нужно какую-нибудь коробку куда-то отнести? – смекаю я, надеясь, что за грудой документов ректор меня не разглядит.

Секретарь поднимает на меня удивленный взгляд, но быстро понимает, что я не хочу сейчас шнырять под носом парочки, выясняющей отношения. Пару секунд она что-то прокручивает в своей голове, а затем кивает на пустую коробку.

– Ее. Себе в комнату, – разрешает женщина.

Едва я хватаю коробку, как дверь открывается. Кто зашел не вижу, так как прячусь за плотным желтоватым картоном с головой.

– Господин ректор, – поднимается из-за стола дама и отвешивает небольшой поклон.

Он вошел один?!

Почему у меня даже от мысли, что он здесь, все внутри начинает дрожать и трястись? Надо срочно линять отсюда!

Шажок. Еще шажок.

– Адепт Аллеро, – звучит ровный голос ректора, и все внутри застывает. Как он узнал, когда от меня только нижнюю половину видно?!

– Добрый день, господин ректор, – с трудом выговариваю слова, жмурюсь на секунду, а затем велю себе расправить плечи и опустить коробку.

Получается только последнее, а вот плечи остаются сжатыми и подрагивают.

– Адепт Аллеро, – слышу нетерпение в голосе.

– Господин ректор, при всем уважении, я бы хотела оставить свои руки при себе, – говорю ему, но этого, явно, не достаточно.

Лучшая защита – нападение!

– Боюсь, я неверно могу понять ваше желание помочь. Давайте остановимся на этом.

– Неверно понять? – выхватывает он, и из-за его пристального взгляда, в котором вспыхивают искры, мне становится совсем не по себе. – Может, вы все понимаете верно, адепт Аллеро?

Ой! Он это сейчас о чем? При живой-то невесте! Мало ли в какой они ссоре! Вон дама еще пороги обивает. Может, завтра помирятся!

– Господин ректор, вы меня пугаете, – шепчу ему, и чувствую как по щекам ползет краска.

– Может, скорее я вас смущаю?

Вы только гляньте! Это так ректор должен говорить с адептом?! Он специально что ли?! Хочет, чтобы я в помидор тут превратилась?!

– И это тоже! Что недопустимо! – напоминаю ему, а сама не понимаю, откуда у меня вообще берется храбрость, когда коленки так трясутся.

А он смотрит так, что мне кажется, будто видит насквозь. Видит все, даже то, что я отчаянно пытаюсь отрицать и скрыть – мое влечение к нему, бесконтрольно нарастающее с каждой секундой.

– Вы подпишите мой документ или нет? – пытаюсь вернуть разговор в нужное русло. Знаю, что он уже дал ответ, но нужно что-то сделать, как-то выкрутиться!

Стук в дверь становится спасением. Ректор неохотно отстраняется от меня, я делаю шаг в сторону и только сейчас могу попытаться нормально дышать.

– Да, – разрешает он, скрывая раздражение.

– Господин ректор, прошу прощения. Комиссия из министерства образования вот-вот прибудет. Мне встретить их самой?

На секунду глаза ректора прищуриваются.

– Я скоро буду, ступай первой, – велит он, дама исполнительно кивает и закрывает дверь.

А я так и стою, как пришибленная с одной лишь надеждой, что меня сейчас отпустят в связи с занятостью. Отпустят же? Министерство образования это ни какой-нибудь нашаливший адепт.

– Вивьен, – ректор обращается ко мне по имени, и я вздрагиваю. – Сейчас я отлучусь. А после занятий жду тебя снова в кабинете.

– Зачем?! – хочу взволнованно спросить я, но он и без моих вопросов решат продолжить сам.

– Познакомимся с твоей тетушкой.

Чего?!

Видимо, на моем лице всплывает такой испуг, что ректор не может этого не заметить. Хотя, он даже крохотное движение моих ресниц улавливает своим острым, испепеляющим душу взглядом.

– Она живет очень далеко….

– К перемещениям противопоказаний нет? – спрашивает он, и я не успев подумать, мотаю головой.

Надо было сказать, что есть…. Вот же гоблины!

– Отлично, адепт Аллеро. Не задерживайтесь, – нарекает ректор, а затем позволяет выйти.

Дважды повторять не надо. Только улучив возможность, я вылетаю из кабинета, сверкая пятками. И так и бегу до своей комнаты. К счастью, все сейчас на учебе. И я должна там быть, но у меня уже собрана сумка. А ректор изъявил желание познакомиться с тетушкой, которой нет.

Вот это я попала.

Он в самом деле воспользуется дорогущим перемещением, чтобы увидеть мою тетю? Зачем? Какой в этом смысл?

Ну уж нет! Копать себе могилу еще глубже я не стану! Я тут не останусь. Запястье опять начинает потихоньку печь. Вот еще одна причина не искушать судьбу.

Один раз мне повезло, дважды на богов рассчитывать не стоит.

Хватаю сумку, окидываю прощальным взглядом комнату и иду на выход.

Первые шаги делаю быстро, будто за мной погоня. Но как только стены академии остаются за спиной, замедляю шаг. Душа рвется на части. Я не хочу отсюда отсюда уходить…. Не хочу, но должна, по тысяче причин.

Бросаю взгляд на окно, которое, как я предполагаю, относится к кабинету ректора, и велю себе исчезнуть.

Вот и ворота….

– Вив! – слышу голос из кустов, и подпрыгиваю на месте.

Да что за дурная привычка?! Я сейчас этого Коллина…!

Вот только передо мной не адепт-блондин, а хорошо знакомый высоченный русоволосый парень.

– Вирг?! – не верю своим глазам, напрягаюсь до кончиков пальцев, но тут же велю себе успокоится.

Он, наверняка, пришел сообщить, что все хорошо, и Хозяин дарует заслуженную мной свободу.

Вот только вид у него какой-то пугающе нерадостный.

– Как дела в академии, Вив? Уже каникулы? – кивает головой в сторону моей сумки.

– Небольшое дело появилось, – не хочу вдаваться в подробности.

– Боюсь, его придется отложить, – совсем не нравится мне это выражение лица. – Нужно достать флейту.

– Флейту?! Я ведь ее уже принесла.

– То, что ты раздобыла – подделка. Хорошая, искусная, но ненастоящая, – заверяет он. А не врет ли? – Так что, дорогуша, Хозяин дает тебе последнюю неделю. Если не найдешь настоящую, то твой контракт будет продлен еще на год.

– Нет! Это нечестно! Вы сказали где и какую флейту взять, и я принесла.

– Настоящую флейту, Вив. Настоящую.

– Откуда мне знать, что ты меня сейчас не обманываешь?! Так и знала, что вы меня легко не отпустите! – говорю ему, а в серых акварельных глазах Вирга проскакивает тень.

– Осторожнее на виражах, Вив. Ты сильно осмелела в стенах храма знаний, – предостерегает он. – Хозяину не понравится. Так что лучше не нарывайся, а исправь свою ошибку. Я тебе помогу. Но только один раз. Ты меня поняла?

Уму непостижимо! Это какой-то заговор! Мне опять придется прокрасться в чужую жизнь. Опять!

А я так надеялась, что этот кошмар закончится. Этот вечный страх быть пойманной, эта война с собственной совестью….

– Я не могу, – отвечаю ему. - На мне выслеживающая метка, и она растет.

– Ректор постарался? – усмехается Вирг. – А я еще думал, как это он так легко тебя отпустил. Погоди… она проявилась?

Напрягается, потому что знает, что наши тела запечатаны от всяких вязей.

– Начала, но рисунок еще не завершен.

– Нужно сказать Хозяину.

– Нет, стой! Я знаю способ, как это остановить. Мне нужны ингредиенты.

– Я добуду. Но ты будешь должна.

– Поняла, – киваю я, повесив нос.

Чувствую себя мальком, который чем больше пытается выбраться, тем больше путается в рыбацких сетях.

– А с рукой у тебя что? – хмурится Вирг, и чутье против того, чтобы я выкладывала всю правду.

– Растяжение. Уже почти прошло. Делу не помешает, – заверяю я, и тут же думаю, что раз уж придется еще раз пойти в дом ректора, то, наверняка, ведь, под иллюзией, а значит узоры на мне никто не увидит.

– А сейчас шуруй обратно в свою академию, не нужно привлекать внимание. Можешь считать это приказом. В девять жду на старом месте, – велит Вирг, и я, шипя от гнева и сжимая кулачки, топаю обратно.

С ума сойти. Почему вместо того, чтобы наслаждаться долгожданной свободой я опускаюсь все глубже в пучину неприятностей? Это когда-нибудь закончится?

Сумку с вещами мне приходится вернуть в комнату. А вот к ректору в кабинет, чтобы знакомиться с тетушкой, я не могу позволить себе пойти.

Решаю рискнуть заглянуть к секретарю, пока ректор беседует с комиссией, чтобы сообщить, что тетушка разрешила остаться.

Дама как-то недоверчиво соизмеряет меня взглядом, но все же отдает заявление без лишних вопросов.

И в этот же день я впервые посещаю занятия. Увы, магии нас не учат. Первые лекции – это история, обязательная везде и всюду. А вот под конец дня мы попадаем оранжерею, где нам рассказывают про свойства разных растений.

Ребята, к которым я присоединилась только сегодня, уже успели между собой познакомиться, а вот я как белая ворона. Неуютно.

В другой ситуации я бы постаралась улыбнуться и наладить связи, но сейчас все мысли занимает приказ Хозяина.

И как эта гоблинская флейта оказалась подделкой? Потому ректор так легко меня отпустил? Метку поставил. Хотел, чтобы я вывела его на Хозяина?

Ничего, уже этим вечером, я поставлю точку в этой истории.

По крайне мере, очень на это надеюсь!

– Держи, – Вирг дает мне целую связку артефактов, когда я являюсь на обозначенное и хорошо знакомое мне место.

Тот самый дом, где меня чуть не сцапали, облапали и поставили на меня метку.

– У твоего ректора сегодня ужин в министерстве. Так что постарайся управиться до одиннадцати, – диктует Вирг.

– А как я туда проберусь? Он, ведь, наверняка все проверил после моего вторжения и усилил охрану.

– Это точно. Так что входить и выходит тебе придется своими ногами. Артефакт перемещения на этот раз не сработает. По крайне мере не внутри дома. Если что-то пойдет не так, прыгай в окно, и активируй побрякушку. Только не перепутай, – хохочет он.

Смешно ему. Это ж не он в пасть к дракону сейчас полезет.

– А если я не найду там флейту?

– Значит станешь тенью ректора и выяснишь, где он ее держит.

– Я не шпион!

– Тебе свобода не нужна?! – давит на больное Вирг, и я отворачиваюсь, чтобы он не увидел влагу в моих глазах.

А товарищ-подельник прав, я сильно размякла в стенах академии за несколько дней.

Но как иначе? Я ведь ощутила вкус жизни, но меня опять затягивает в бездну мрака и безысходности.

Это последнее задание, Вив! Ты справишься! Во что бы то ни стало!

– Ректор обновил обслугу в доме. Ты пойдешь под видом этой новенькой, – говорит Вирг, кивая в сторону молоденькой девчонки, которая сворачивает на нашу улицу с большими свертками в руках. – Я задержу ее на час.

– Ты, ведь, ничего ей не сделаешь?

– Спасу даму после легкого обморока. Напою чаем, отсыплю пару комплиментов. Разрешаешь? – подкалывает он, и я фыркаю. Болван! – Давай, Вив. Пора!

Киваю, хотя внутри чувствую, что совершенно не готова. Внимательно смотрю на женщину, запоминая каждую черту ее лица и щелкаю артефактом. Он мощный. Меняет не только тело, но даже одежду и запах. Почти совершенное изобретение. “Почти” потому что его иллюзия очень боится воды и тает, если намочится. Надеюсь дождь не грянет. Нет. Небо чистое. А в доме потолок имеется.

В момент я становлюсь той самой молоденькой служанкой. Оглядываю платье, волосы. Поправляю кокошник, и запястье тянет. Сейчас не видно, но на руке все еще тренировочный бинт, который сковывает движения.

Нужно от него избавиться, чтобы не мешал творить то безумие, на которое меня обрекают.

Как только лента слетает с тела, она становится видимой. Решаю оставить ее среди прочих своих вещей, чтобы надеть сразу, как только сниму иллюзию.

Вирг достает из кармана розовый порошок и дует им из нашего закутка прямо на служанку.

– Она сейчас упадет! – пугаюсь я, но напарник во время вылетает и ловит девушку в нескольких сантиметрах от земли. Взглядом подает сигнал – мой выход.

Поднимаю с дороги свертки, делаю глубокий вдох и переступаю порог двора ректора.

Вопреки моему страху, что сработает какая-нибудь печать на вторжение чужака, хоть и под иллюзией, ничего не происходит.

Во дворе тихо. Лишь дворник метет дорожку, я вежливо киваю ему и спешу на порог, где тут же натыкаюсь на миниатюрную, но вполне пугающую даму с грозным видом.

Уж не опоздала ли та, под чьим обличием я сюда явилась? А, может, натворила чего-нибудь? Ой….

Отставить панику. Нужно взять себя в руки и что-нибудь сказать. А я, ведь, даже имени не знаю. Как же обращаться?

– Все выстирали? – кивает дама на свертки в моих руках.

– Да, госпожа, – отзываюсь я, склонив голову. Надеюсь, мои движения похожи на то, что обычно исполняет настоящая хозяйка внешности.

Миниатюрная дама, судя по всему главная здесь, велит отнести белье в гостевую комнату, а затем прибрать коридор.

– Правила помнишь? – хмурится она.

Как можно помнить то, чего даже не знаю?

Мда, у ректора не только секретарь подозрительный ему под стать, а даже глава обслуги с претензией на должность дознавателя.

– Да, – вновь киваю я, и женщина, конец-то, меня отпускает.

К счастью, я помню, куда идти, и совершенно не плутаю, пока мне внимательно смотрят в след. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

Я отлично знаю, где хозяйская спальня, и даже вздрагиваю, вспоминая, как ректор повалил меня на пол, а затем коснулся горячими пальцами моего бедра. От этих воспоминаний внутри все вспыхивает.

Глупая Вивьен. Сосредоточься. Где та комната, куда нужно отнести вещи? Может, за этой дверью?

Мне бы приткнуть их хоть куда-нибудь, чтобы никто не споткнулся и ничего не заподозрил, и сразу же заняться тем, зачем я сюда пришла.

“Оставлю это здесь!” – решаю я, примостив свертки на краю большой кровати. В этой комнате приятно пахнет цветочными духами. Сьюзи? У нее такой парфюм?

Почему-то от этой мысли становится горько. Глупая. Не мое дело. Мне нужна флейта.

Плотно закрываю дверь и спешу к нужному месту, когда слуха касаются голоса.

– Ты слышала? Говорят, хозяин с невестой не ладят, – не вижу, кто разговаривает и с трудом велю себе не выглядывать. Ясно же, что кто-то из прислуги.

– В самом деле? – охает вторая. – То-то эта ненормальная все утро околачивался порог. Я по глупости сказала, что хозяина не было дома. Как думаешь, мне влетит?

– Ох, не зна-аю, – тянет первая. – Она ему, наверное, сейчас истерику закатит. Где ты был? С кем? Ректор то у нас нарасхват. Женщины перед ним штабелями ложатся. Брать их устанешь.

Мне становится мерзко от этих слов. Что значит “брать их устанешь”. Разве ректор такой?!

Стоп.

Значит, запах в той спальне принадлежал не Сьюзи. Тогда кому?

А мне все надо?! Успокойся, Вивьен. Займись главным! Запрещаю себе слушать дальше и тихо толкаю дверь спальной. Той самой, где по мне скользили сильные руки ректора. Невольно вспоминаю его взгляд, и все внутри обрывается.

Мотаю головой, чтобы стряхнуть наваждение, и спешу к сейфу. У Вирга несколько вариантов: либо на сейфе иллюзия, и потому я взяла не то что нужно. Либо в комнате их два. Сейфа, имею в виду.

Первый вариант оказывается провальным. В этом я убеждаюсь спустя несколько минут. Нужно искать другой сейф и надеется, что он тут есть.

Да что же это за флейта такая дорогая, что столько мороки из-за нее?! Может, какой артефакт?! Почитаю на досуге, а сейчас….

Ой!

Слышу шаги. Как бы не та миниатюрная дама. Она, ведь, коридор велела прибирать, а не по комнате ректора шарить!

Нет! Шаги слишком увесистые, уверенные и… мужские? Ректор? Здесь? Сейчас?! А как же ужин в министерстве?!

– Господин, вы вернулись, – слышу звонкий женский голосок, и короткий ответ ректора.

Вот это я влипла!

Если бы не знала, что на спине у меня выслеживающая метка, то решила бы, что завлекающая. Куда не вляпаюсь, ректор тут как тут. Не вздохнуть ни….

Кхм!

Куда деваться-то?!

Ничего умнее, чем проскочить в приоткрытую дверь ванной, я не придумываю. Надеюсь, он не решит принять душ, едва вернувшись. Или решит?!

Во все глаза смотрю на полную почти до краев купель, и понимаю, что не просто попала, а очень попала.

Так успокойся. Ты же прислуга. Просто тихо отсюда уйти. Он не поймет…. Надеюсь!

Едва подхожу к двери, как тут же пячусь.

У меня дежавю? Почему ректор опять голый?!

Точнее полуголый. В этот раз штаны снять не успел, а жаль…. Твою ж за ногу, Вивьен!

Идет сюда! Ой мамочки! Куда бежать? Сюда? Туда?

– Добрый вечер, – мои метания прерывает голос ректора, и я так и застываю в полусогнутой позе человека, пытавшегося заскочить в узкий шкаф.

Если бы Вирг меня сейчас видел…. Позор….

Вода забирает нас с головой, но при этом ректор даже не думает меня отпускать. Тянет наверх спасительным движением, не забывая покрепче прижать к своему раскаленному телу. Вот только мне не нужно это спасение. Мне нельзя, чтобы он увидел меня.

Моя иллюзия…. Клаем глаза замечаю на руке вязь. Значит, я больше не прислуга. Иллюзия тает.... Артефакт!

Где артефакт.

Чудом нащупываю его у себя на груди в этой суматохе и молюсь, чтобы он сработал, вопреки словам Вирга.

Нас с ректором ослепляет вспышка, я пытаюсь освободиться от него, чтобы он не угодил со мной в другое место. Мне чудом это удается, но следующий щелчок я делаю уже порознь от него.

Мокрая запыхавшаяся падаю на холодную траву и пытаюсь дышать.

– Вивьен?! – выкатывает глаза Вирг.

Тут же прячу руку с вязью за спину, и ничего не отвечая плетусь в том.

Внутри бурлят такие чувства, что кажется, что я взорвусь.

Запираюсь в ванной старого дома, стягиваю с себя мокрое платье и тут же надеваю сухое. Сушить вещи времени нет. Оставляю, как есть. Бинтую руку, и спешу на выход с сумкой.

– Не хочешь объяснить, что происходит? – требует напарник, а девушка, мирно спящая на старом диване, та самая прислуга, начинает возить головой по подушке и стонать.

– Уходим. Ректор может здесь нас найти, – спешу к двери, и в этот раз Вирг не спорит, идет за мной, успев накинуть на несчастную плед.

Надеюсь, она не сильно испугается, когда отчет. Вирг хоть пару монет компенсации ей оставил?

Уверена, ректор девушку не обидит. Хотя, допросит. Нужно будет убедиться, что она не пострадает вследствие наших нечестных игр.

– Вив! Да остановись же ты! – рычит Вирг, когда мы добираемся до центральной улицы. – Куда ты идешь на ночь глядя? Где флейта?! Почему ты вернулась мокрой?!

Он вдруг застывает, когда соотносит одно с другим.

– Иллюзия! Он раскрыл тебя?! – в шоке спрашивает Вирг.

Хотела бы я знать, как много он увидел. Хотела бы уповать, что успела скрыться до того, но….

– Я не знаю, – шепчу ему, а внутри все разрывается. – Он поймал меня, и мы слетели в купель. В суматохе сложно было что-то понять, я сразу схватилась за артефакт перемещений.

– Но он ведь не должен был сработать внутри дома. Там повсюду маячки, я своими глазами видел! – заверяет Вирг и я верю, что он не ошибается, но ответить мне нечего.

Сама не знаю, как спаслась. И спаслась ли вообще?

“Он узнал меня?” – этот вопрос оглушает и сводит с ума. Такое чувство, будто я потеряла нечто ценное, будто допустила самую роковую ошибку в жизни.

Но ошиблась я не в том, что попалась (если попалась), а вот, что вообще на это пошла.

Я могу повторять себе сотни раз, что выбора у меня не было, и так оно и есть, но от этого ни разу не легче. Я чувствую себя так гадко, что тошнит.

– Иди за мной, – командует Вирг, и спустя пятнадцать минут ходьбы по темным пугающим улицам, мы оказываемся во дворе другого неприметного дома. Сколько же у Хозяина таких тайников по всему континенту? Сколько таких девочек на побегушках вроде меня он прячет?

– Дай артефакт перемещения, – командует Вирг, когда мы входим в дом. Отдаю, что просят, и мне велят присесть на один из диванов.

Тут не пыльно, как ни странно. И даже лучше, чем в нашем прежнем убежище.

Вирг крутит в руках подвеску, хмурится. Не понимает, почему она сработала, когда не могла. Мне бы тоже стоило об этом подумать, но мои мысли витают где-то далеко. Там с ректором. И почему-то мне сейчас очень хочется плакать.

Касаюсь губ, едва опаленных поцелуем, и внутри все рвется.

Он поцеловал меня или воришку? Он догадался или просто не чужд вкусить любую красавицу, что попадается под руку.

Какая разница? Больше я его не увижу ведь так?

– Вирг, – зову приятеля, и он, раздраженный тем, что не может решить загадку, переводит взгляд на меня. – Я больше к нему не сунусь. Слышишь?

– Вив, приказы не я отдаю. А условия Хозяина ты знаешь. Не выполнишь это задание, еще год будешь на побегушках. И никто не гарантирует, что твои миссии будут такими же простыми, как раньше.

То же мне простыми. Сделали из меня воришку-лазутчика. Проще некуда!

– Ты должна быть благодарна, что Хозяин не отправляет тебя на миссии вроде тех, что доставались нам с Альтой.

Ох, об этом я наслышана. Да уж. Действительно, повезло. Изображать из себя работницу борделя, чтобы погреть уши во время разговоров важных людей точно не по мне.

– У нас с Хозяином обусловлено в договоре: никакого тела, – напоминаю Виргу, а он только фыркает.

– Не знаю, как ты умудрилась его на такое уломать, но помни, что в любом документе есть лазейка. Так что не зли и делай, что велено.

– Что ты предлагаешь, Вирг? Явиться к ректору и спросить, а не узнал ли он меня случаем? Так?!

– Коллин! – рычу я, глядя на адепта, который всюду сует свой нос. Как много он слышал?

– Он тебя достает?! – фыркает в сторону посредника Беркли, а я вздыхаю с облегчением. Значит, не много. Иначе спрашивал бы о другом.

Вирг как-то странно щурится, проходится по нему недобрым взглядом с головы до ног. В ответ на такое поведение Коллин задирает нос.

– Ты кто такой? – спрашивает Вирг, и я чувствую, как он старается скрыть свои бандитские повадки, рвущиеся наружу.

– Беркли. Коллин Беркли, – с надменным видом сообщает адепт, кичась своей фамилией и статусом.

– И кто научил тебя , Коллин Беркли, греть уши разговорами, которые тебя не касаются?

– Все, что касается Вивьен, касается и меня, – выдает адепт. Нет, ну он точно берега попутал!

– Даже так?!

– Послушайте, – решаю вмешаться я, но двое напыщенных молодых мужчин меня не слышат.

– Что ему от тебя надо?! – смотрит на меня Коллин, но я даже ртом хлопнуть не успеваю, как он возвращается к Виргу. – Впрочем неважно. На территории академии чужакам не место. Сам уйдешь или охрану позвать?

Ого! Вот это он зря! Вирг сейчас зубами заскрипит, растопчет его и на фамилию не посмотрит….А потом получит от Хозяина.

Вирг, не глупи!

– Ну что ты, мальчик. Не горячись. Никакой я не чужак, – меняется в лице Вирг, вот только эта улыбка опасней любого оскала. Знаю я его. – Я жених Вив. Порядок теперь?

– Жених? – давится возмущением Коллин и переводит взгляд на меня. – Вив?

А что я? Я сама в шоке. Один парнем моим всем подряд представляется. Второй вообще женихом. Завтра кто-то скажет, что я замужем или может сразу вдова?

– Вив, ну что же ты молчишь, дорогая? Видишь же, твой друг нервничает, того и гляди сейчас здесь толпу соберет, – давит меня убийственным взглядом Вирг, а на губах все тот же опасный оскал. Вот только я не подписывалась на эту игру!

– Коллин все в порядке. Я потом объясню, ладно? Не нужно никого тут звать, – прошу адепта, а ему мои слова словно об стенку горох. – Пожалуйста.

– Ладно. Я рядом, – шипит он с недовольством, но все же уходит.

– Ты что несешь?! – шиплю на Вирга, как только Беркли скрывается за поворотом.

– А ты хочешь, чтобы тут сейчас суета началась? – резонно отвечает он.

– Мог бы братом представиться!

– А что, у тебя шашни с этим желторотым?

– При чем тут он?

– А кто при чем? – щурится Вирг, а у меня моментом перед глазами возникает мужественное лицо ректора. Чур меня! Чур!

– Никто! Давай к делу.

Смеется, но инструкцию все же дает.

– Трех ложек должно хватить. А оставшееся сразу нейтрализуй, через пару часов все равно испортится, а просто так выкидывать нельзя. Все поняла?

– Да, спасибо, – шепчу ему. Тут же прячу ингредиенты в сумку. Оглядываюсь. Вроде, никто ничего не видел.

Прощаемся без церемоний, привычным коротким кивком и расходимся в разные стороны. Но только я сворачиваю в холл, как натыкаюсь на Коллина.

Стоит с гневным лицом, оперевшись спиной на стену.

– Жених значит, да? – поднимается темная бровь.

О боги! Только с тобой разборок мне для счастья не хватало.

И дело даже не в злости, что Коллин сует свой нос, куда не просят, а в том, сама эта ситуация до ужаса неудобная.

Вот как обычно поступают леди в таких обстоятельствах? Лукавить я не особо умею, да и не хочу. Грубить тем более, но разве иначе можно отогнать от себя этого самоуверенного адепта?

Надеюсь, завтра он обо мне и не вспомнит.

– Ты ведь уже слышал. Все так и есть, – решаю рубить дракону хвост целиком.

Не знаю, на что он рассчитывал, но ярость, вспыхнувшая в глазах, пугает.

– Вот ты, значит, какая. Со всеми подряд крутишь при живом-то женихе, – рычит Коллин, сжимает кулаки и уходит.

А я так и остаюсь в опустевшем коридоре. На душе отчего-то так гадко и противно, что руки опускаются. Но я велю себе не раскисать.

Пусть думает, что хочет. Главное, он теперь перестанет говорить всем, что мы пара. Ой, надеюсь, он другим не разболтает про моего “жениха”? А если до ректора слухи дойдут?

От этой мысли меня накрывает ужасом.

О боги! Да что это я?! И пусть!

“Пусть!” – повторяю себе еще раз, но что-то не работает. Нет, мне не все равно, и это дико злит.

Запрещаю себе думать о ректоре. У меня вон гора неотложных дел, и в первую очередь нужно остановить отслеживающую метку.

Вот только где и как приготовить зелье? В общежитии сразу заметят вспышку магических трав и поймают. В библиотеке магия не работает. В кабинетах сейчас идут занятия.

И куда мне податься? На улицу? А там толпы шныряют туда-сюда.

Аллеро неожиданно ведёт в сторону, будто сейчас упадет. Но кто ей даст?

– Вивьен, ты меня слышишь? – зову ее, когда хрупкое тело повисает у меня на руках.

Не слышит, потеряла сознание.

– О боги! – вспыхивает домоуправительница, обнаружив меня с адепткой на руках, прикрытой одним лишь камзолом.

– Вызовите моего личного лекаря и найди для гостьи подходящую одежду, – велю ей. Подхватываю Аллеро на руки и несу по ступеням в гостевую комнату на втором этаже. А затем решаю, что лучше определить ее в смежную с моей спальней. Так удобнее будет поверять, в порядке ли она, на случай, если ее обморок продлиться долго.

Опускаю на кровать хрупкое тело, и глаза вновь стремятся рассмотреть каждый сантиметр, но останавливаются на кончиках пальцев. Она их обожгла о тлеющую ткань.

От вида крохотных ран внутри все сжимается. Я должен их коснуться, чтобы излечить, а это сделает Вив больно.

Аллеро вздрагивает сквозь сон, но не просыпается. Магия проникает в нежную кожу и раны исчезают на глазах. Теперь в моих руках читая нежная ладонь. Полностью здорова.

Взгляд перемещается к запястью, но здесь кожа тоже чистая. Никакой вязи. А у ночной гости точно была.

Не нравится мне все это. Но я рад, что смог вернуть эту нежные пальцы в первозданный вид. И как же не хочу сейчас отстраняться.

– Казмол лишний, – рычит дракон, хотя секунду назад он сам требовал перво-наперво позаботиться о состоянии Вивьен.

Видимо, теперь уверен, что она цела, и можно уже требовать свое.

Сложно его осаждать, когда объект желаний прямо перед тобой в таком привлекательном виде. Боги! Я сейчас на стену полезу.

Накидываю на нее покрывало, чтобы унять соблазн, но фантазии уже хватило того, что видел. Ее длинные ноги. Сочная аккуратная грудь, уверен, что она идеально поместится в ладошку. А тонкая талия….

Гоблины! Возьми себя в руки и начни уже думать правильной головой!

– Господин, – появляется в дверях Терра. – Я отправила Милдред за платьем, но это займет какое-то время.

– Возьми мою рубашку и переодень ее до прихода лекаря, – велю я.

Не хватало, чтобы еще и он видел Вив в таком виде. Магу не нужно осматривать ее тело, он все считает по ауре.

Выхожу из комнаты, плотно закрываю за собой дверь, чтобы прислуга могла переодеть Вивьен. А мысли остаются в комнате с ней.

Мистика какая-то. Не могу сказать, что я не падок на женщин. Я их люблю, но еще никто так не завладевал моими мыслями так, как девица, которая чуть не спалила мою же академию.

Надеюсь, я все тщательно проверил, и скрытых травм у Вивьен нет….

Гребанный лекарь, гоблины его дерите, где его носит?

– Господин, экипаж лекаря подъехал, – наконец-то сообщает Терра, и я велю немедленно вести его сюда.

Пожилой господин лишних вопросов не задает. Лишь те, что имеют значение: что именно произошло и как Вивьен пострадала. Затем плетет магическую сеть и накрывает ею Вивьен с головой.

– Ожоги на ладонях, как я понял, вы так искусно залечили? – спрашивает лекарь. Киваю.

– Никаких других повреждений нет. Разве что, она надышалась парами. Какими именно, сказать не смогу. Для здоровья в целом это не опасно. Разве что может бредить. – сообщает лекарь, и у меня гора с плеч скатывается. Я аж вспотел.

Старик уходит, а я принимаюсь мерять комнату шагами, изредка поглядывая на спящую красавицу. Надо бы прикрыть ее по самое горло одеялом, чтобы думалось в правильном направлении.

А подумать есть о чем. Что она варила в том помещении? Явно, ведь, не шуточное зелье. Вот завтра и узнаю. Либо от нее, либо по остаткам в котелке.

Опускаюсь в кресло. Голова снова начинает раскалываться, еще и дракон, которые в последние полчаса требует только одного, точно помешавшийся.

Могу его понять. В последние дни было крайне не просто. Особенно ночью, когда приходила Вивьен. Во сне, конечно же. Она с ноги врывалась в сознание, и сюжет там был всегда один и тот же. После чего приходилось просыпаться с тяжестью в паху и очень злым.

Холодные капли душа немного приводят голову в порядок. К Вивьен решаю больше не заглядывать, чтобы не искушать лишний раз ни себя, ни дракона.

Входная дверь и окно в ее комнате запечатаны. Если она и проснется, то никуда не денется. А спать она будет до утра, если верить лекарю.

Падаю на постель, уже не надеясь, что сегодня мне удастся выспаться. Хоть на стену лезь. В мыслях только она.

Сквозь дрему слышу шаги. Тихие, крадущиеся. Решила сбежать?

Открываю глаза и ловлю в смежных дверях ведьмочку. Стоит в моей рубашке, которая, идет ей куда больше, чем мне.

Невольно взгляд опускается к длинным ногам, а она смущенно отводит глаза. Но не убегает.

Она это специально? Она хоть представляет, что к мужчине ночью нельзя в таком виде приходить? Тем болееейи комне!

Я ведь не каменный, гоблины дерите!

– Хватай! – требует дракон.

Шел бы он со своими советами. Помощничек!

– Очнулась? – хмурюсь я, и с каждой секундой, что смотрю на ее алеющие щеки, все больше хочу поддаться совету дракона.

Вивьен тихо кивает. Сонная совсем.

Инквизитор внутри меня уже желает начать допрос по зелью, но вряд ли я его проведу нормально, когда глаза не перестают раздевать эту ведьмочку.

– Вернись в комнату и выспись. Утром поговорим, – наступаю на горло и дракону и инквизитору разом и ссылаю ее.

Вивьен не спорит, словно в тумане, послушно разворачивается, но цепляется рубашкой за дверцу ручки, и ткань трещит.

Это что издевательство?

Покачивается, и я не успеваю сообразить, как оказываюсь возле нее, чтобы не упала. Вивьен теряется, даже на секунду пугается, но не противиться. Напротив, я вижу в ее глазах тоже самое пламя, что уже испепелило меня изнутри.

Твержу себе, что должен держаться, но это невозможно, когда она здесь, прямо передо мной. Почти обнаженная.

Перевожу взгляд на ректора и тут же жалею об этом. Моментом опускаю глаза, ничего не успев разглядеть на его лице.

О боги, как стыдно!

Почему у меня в голове пустота? Точнее каша, из которой я не могу собрать ничего стоящего.

Как мне с ним говорить? Как себя вести?

— Миссис Мор, подайте чай в мой кабинет, — велит женщине ректор, а затем широкой ладонью указывает мне направление.

Смотрю на эти пальцы и вздрагиваю. Я помню!

Мое тело помнит их обжигающие прикосновения к лицу, талии и даже бедрам, и прямо сейчас тело покрывается мурашками. О боги!

Моя кровь горячеет, приливает к щекам. А ректор внимательно смотрит и ждет, когда я первой сделаю шаг. Он пойдет следом.

Выбора нет, переступаю порог в его кабинет, и воздуха становится меньше. Шаги ректора приближаются. Теперь я чувствую его за спиной. От этого становится невыносимо жарко.

Тут же делаю еще несколько шагов и оборачиваюсь.

Чему быть, того не миновать!

— Здравствуйте, господин ректор, — выдаю я, и считаю нужным сразу сообщить ему. — Я ничего не помню о вчерашнем дне. Как я здесь оказалась?

Темные глаза мужчины подозрительно сужаются.

— Что именно ты не помнишь, Вивьен? — спрашивает он.

Ни тебе адепт Аллеро, ни “вы”. И голос другой. Ровный, властный, но не такой пугающий, как прежде.

Ректор, конечно, и раньше переходил с формального обращения на неформальное, но сейчас все как-то иначе. И это волнует настолько, что ладошки становятся влажными.

— Ничего!

Сейчас я нагло вру, но вряд ли от поймет, отчего именно у меня пылают щеки.

Смотрю на него, и сердце делает один кульбит за другим. Это какая-то пытка!

— Что ж, давай начнем с того, чем ты занималась в академии, — говорит он, и мое напряжение уже можно резать ножом. Зелье!

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Я вся, как оголенный нерв. Ректор это видит и не сводит с меня взгляд, пока миссис Мор ставит поднос с чаем на стол и уходит.

Дверь закрывается, и мы с ректором снова одни….

— Что за зелье ты варила? — пытают меня темные глаза.

— Антидот, — тут же выпаливаю я, первое, что приходит в голову.

Если бы не прислуга, то и до этого не успела бы додуматься.

— Антидот?

Не верит, конечно же.

— После произошедшего на балу, я решила, что мне не помешает иметь антидот для подобного случая, — стараюсь говорить уверенно, и у меня это получается, слава богам.

— И потому насыпала целых два нейтрализатора в чан, чтобы и следов от него не осталось?

Сработало? Ректор не смог выяснить, что я варила? Или он еще в процессе и скоро все равно узнает?

Скоро – это не сейчас. Вот, что главное!

— Видимо, что-то перепутала. Я не особо умею обращаться с зельями.

— Однако пробралась в запертый кабинет, зная, что нарушишь правила академии, ради сомнительного зелья, состав которого толком не знаешь? — щурится ректор, а над моей головой сгущаются тучи.

Мечусь в мыслях и тут же замечаю, что за все это время он не заговорил о том, что было прошлой ночью. Может быть, ничего и не было? Или это вовсе не так значимо для него, как поимка меня за темными делами? Почему от этого так горько?

— Во что ты вляпалась, Вив?

— Что?

— Я все равно все выясню, но хочу, чтобы ты сказала мне сама. Тогда я смогу помочь, — говорит он мне, и сердце сжимается.

Помочь мне? Он?

На секунду я даже хочу вывалить ему всю правду, потому что устала от беготни и страха, но вовремя прикусываю язык.

Кто знает, может, ректор считает меня просто шкодницей, и говорит обэтойпомощи. А узнай он, как все обстоит на самом деле, и с какими людьми я связана, решит поступить иначе.

Или… заставит меня работать против них. И тогда я окажусь в еще большей опасности.

— Я сказала вам правду.

— Вивьен….

— Честно! Это все, что помню. Зелье дало непредсказуемую реакцию. Начался пожар. Вы меня спасли. А потом я проснулась в вашей постели! – выпаливаю я и тут же прикусываю язык. Зачем я это ляпнула? Зачем?

Перед глазами вновь вспышки воспоминаний. Его поцелуи на моих губах…. Их вкус… я все еще чувствую его, и от этого мое тело начинает изнывать и плавится.

О боги….

— Как там оказалась, ты тоже не помнишь? — вырывает меня из омута памяти вопрос.

Я застываю, глядя куда-то в пустоту, которая тут же собирает очертания темно-зеленого кресла. Вот на него и буду смотреть. А не на ректора.

Иначе помру тут от мук стыда и того преступного желания, что разжигает кровь в эти самые секунды.

— Нет.

Как ни странно, при виде ректора Вирг напрягается до кончиков пальцев.

— Кажется, сейчас мне лучше уйти. — едва слышно шипит он.

Не успеваю ничего ответить, как уже вижу удаляющуюся спину напарника, который тут же скрывается за углом ближайшего здания.

Нервно сжимаю дрожащими пальцами юбку, когда слышу звук приближающихся шагов, и оборачиваюсь, не зная, чего ждать от ректора. Ещё несколько секунд он измеряет мне взглядом, а в это время я погибаю от обиды и злости.

— Почему ты ушла? — спрашивает он.

Хороший вопрос! Интересно, что он ответит, если сказать ему правду?!

— Мне стало нехорошо, и я вышла прогуляться.

По взгляду ректора понятно, что он не верит мне, но предпочитает сделать вид, что принял мою версию.

— Теперь тебе лучше?

Продолжает говорить неформально, и это только усиливает внутреннюю боль. Как же лучше? Как вообще может быть хорошо после всего, что я услышала?

Я не могу разобраться в собственных чувствах. Душу терзает агония. От взгляда на ректора сердце прокалывают десятки иголок.

Потому что я испытываю чувства к тому, кому не должна по тысяче причин.

Приоритеты, Вив, приоритеты.

Это только работа, он объект, успокойся и следуй плану, как велел Вирг. В конце концов, будет очень глупо потерять собственную жизнь из-за чувств к мужчине, который играл со мной в то время, как его невеста мало того, что никуда не делась, так еще и беременна от него!

— Да сейчас всё хорошо, спасибо. — с трудом выдавливаю из себя слова, но улыбка не получается.

Ректор это замечает, но комментировать не спешит.

— Что за человек был сейчас рядом с тобой? — щурятся темные глаза.

Он полагает, что я такая из-за Вирга? Ох, как же ты ошибаешься, господин ректор. Это все из-за тебя!

— Что? — переспрашиваю, хоть и четко расслышала его вопрос.

Мне нужно время, чтобы придумать, как ответить на его вопрос.

— Мужчина, чтоб был с тобой, кто он? — преспокойно повторяет ректор.

— Просто прохожий, решил, что мне плохо и хотел мне помочь. — хочу звучать ровно, но в голосе проскальзывает нервозность.

— Вивьен, точно всё хорошо? — он подходит и хочет коснуться моей руки, но я отступаю от него как от огня.

Но меня все равно опаливает это пламя даже без прикосновения.

Больно. Сердцу больно и обидно.

— Вивьен?! — подозрительно щурится ректор.

Так и хочется сказать ему, что я прекрасно слышала о том, что сказал его гость. Но это признание вызовет лишь лишнее подозрение. Я, ведь, неведомым образом нарушила контур полога тишины. А значит, у реактора появятся новые вопросы и новые подозрения.

А с меня хватит этих пыток!

— Господин ректор, я, наконец-то, пришла себя после прогулки. — цежу настолько холодным голосом, насколько это выходит.

— Что это значит? — хмурится, не понимает, что происходит, но чувствует, как между нами растет расстояние. Нет, это даже не расстояние, это пропасть, которую я увеличиваю каждую секунду. Пусть будет так.

Играть с ними я всё равно не смогу. Я не он. Мое сердце не такое черствое и любвеобильное. Мне нужно себя защитить.

— Утром я все еще была не в себе, а сейчас, наконец, пришла в себя, — сообщаю ему, и в глазах ректора вспыхивает непонимание и злость.

Боюсь его. Боюсь себя. Потому знаю, что если он сейчас решит пытать меня своим взглядом, если решит идти напролом, я сломаюсь и зареву прямо здесь.

— Понятно, — выдает так сухо, что становится не по себе. Голос его проваливается в хрипотцу. — Идем, Вивьен.

— Что? Куда?!

— Отрабатывать наказание, — заявляет он.

— За что?!

— Ты мне чуть академию не сожгла.

Так значит? Если поцелуйчики есть, то я тебе помогу, а если девочка пошла на попятную, то наказание?

Вот еще одна причина, почему я не должна ему доверять! Никогда!

— И что именно я буду делать? Ремонт? Общественные работы? — пугаюсь я. Не того, что будет трудно, а потому что, что излишняя занятость будет мешать искать гребаную флейту.

— Нет, Вивьен. Ничего подобного ты делать не будешь.

— А что буду? — чуть ли не шепотом спрашиваю я, потому что уж очень мне не нравится этот взгляд.

Ректор что-то задумал. И что-то очень недоброе.

— Узнаешь. Идем, — говорит он, и вытаскивает из кармана ручной портальный артефакт.

Это еще зачем?

Мы перемещаемся в академию. Ректор идет неспешным шагом в крыло, где расположен его кабинет. Что это он задумал?

Тихо вхожу в приемную следом за ним и краснею от мысли, что сейчас придется посмотреть в лицо секретаря, но женщины нет.

— Располагайся, — кивает в сторону ее стола. — Ты тут временно. После обеда переберешься в мой кабинет.

— Ой! – шепчет Лейла, проследив за моим застывшим взглядом и заметив ректора.

Тут же прикусывает язык и испуганно пятится. Тянет меня за рукав, намекая, что нам лучше уйти.

— Ну же, — шепчет она. — Надеюсь, он не слышал. Пойдем скорее, от греха подальше. За такое из академии вылететь можно.

Мне, действительно, очень хочется сейчас убежать, сверкая пятками, но я остаюсь на месте.

— Ты иди, я потом приду, — говорю ей, и рыженькая, немного помучавшись в сомнениях, убегает.

А я жду, когда окаменевший ректор вспомнит, как двигаться, и ступит сюда. И параллельно тешусь надеждой, что он все-таки ничего не слышал.

Нет.

Судя по хмурому лицу, ректор слышал все.

Надо было слушать Лейлу!

— Охраняешь дверь? — выдает ректор, надвигаясь на меня.

— Что? — не понимаю я, а все внутри сжимается по мере его приближения.

— Входи, — не поясняет, а приказывает.

Толкает ту самую дверь и ждет, чтобы я первой переступила порог. Мда, у него идея фикс, что я деру дам в последний момент?

Увы, при всем желании я не могу. А сейчас так еще и мутит и сверху давит темный взгляд. Надо срочно себя чем-то занять, пока не свихнулась от внутренних терзаний. Только вот чем?

Коробочки я сложила, а остальное уже сложнее. В делах местных разбираться надо.

Ой, нет! Надо хоть что-то взять в руки. Может быть, он увидит, что я занята, да пойдет к себе.

Гоблины! Четыре папки сложила в стопочку, а ректор все стоит. Лица его не вижу, но вот взгляд каждой клеточкой тела чувствую. И это самое тело напрягается так, что дышать уже трудно.

— Тебе было плохо? — его голос раздается так неожиданно рядом, что я подпрыгиваю и разворачиваюсь в этот самом прыжке.

Ой, зря. Когда он успел так близко подойти? Почему я не услышала его шагов? За своими буйными мыслями?!

Соберись, Вив! Соберись!

— Все в порядке. Не стоит беспокойства. Это от зелья, — выдаю я, а смотреть ему в глаза становится все невыносимее.

Никак не могу понять, что выражает его взгляд. Строгий, суровый, подозрительный и....

— Знаю, — выдает ректор с такой уверенностью, что я могу только позавидовать. Мне бы так. — Сходи к лекарю. Она даст нейтрализатор.

Ой, мамочки. Только нейтрализатора мне сейчас не хватало. Но чем не повод, чтобы сбежать?

— Слушаюсь, — киваю я и спешу поскорее ускользнуть от ректора, который, явно, хочет сказать что-то еще.

Едва открываю дверь, и натыкаюсь на профессора Ставра.

Нервный, поглядывает на ректора с виноватым видом и весь дрожит. А с прохода уйти даже не думает. Ну, конечно, кто я, чтобы путь уступить.

— Господин ректор. Прошу прощения, ваша невеста прибыла и просит вас.

Знаю! Знаю, что у ректора есть невеста. Беременная при том, но почему-то продолжаю злиться. Не на нее. Нет. На себя!

Потому что чувствую себя последней гадиной за то, что испытываю к нему. Единственное утешение моей совести — это моя решимость. Я выбрала путь, где ректор — только цель, миссия, объект. По этому пути я и буду следовать.

А, значит, остальное меня не касается! Ни капельки!

— Позволите? — тихо спрашиваю я разрешения пройти, и профессор, наконец-то, заметив меня, делает шаг в сторону.

— Вивьен, — окликает ректор.

Вот что ему неймется? К невесте пусть шурует!

— Да, господин ректор? — выдавливаю из себя максимально ровно.

Смотреть на него не хочу, но приходится, ибо он слишком затягивает паузу.

Нахмуренные брови, рассерженный взгляд. Будто что-то хочет сказать. Что?

— На обратном пути захватите у лекаря документы и принесите мне в кабинет. Долго не задерживаетесь, — выдает он.

Мда. И стоило из-за этого делать паузу?

— Слушаюсь, — покорно киваю я и тут же спешу уйти подальше из этого места.

Но не успеваю свернуть в другой коридор, как слышу за спиной голоса.

— Где она? — ректор выходит к профессору.

Вот, правильно. Пусть идет к невесте! Так и надо! Так и должно быть!

За мыслями не замечаю, как добираюсь до лазарета. Красивая женщина с пышной грудью увлеченно заполняет журнал, не замечая ничего вокруг.

Не хочется ее прерывать, но нужно. Не ради зелья, которое пить я точно не буду, а ради бумаг, что велел принести ректор.

Однако лекарь решает сначала исследовать меня с ног до головы.

— Ох, бедная девочка, — причитает она. — Надышалась ты гадости знатно, но ничего, это мы быстро исправим. А вот слухи, это, конечно, проблема.

— Слухи? — пугаюсь.

Неужели эти ведьмы так все растрепали, что уже каждый в академии знает?

— Что? — срывается шепот с моих губ, а Шамаша хищно скалится и опять манит за собой когтистыми пальцами, медленно подплывая к плотным льняным шторкам.

Сама не понимаю, зачем я следую за ней. Оказываюсь в другом маленьком шалаше, но женщину здесь не вижу.

Она исчезла? Как? Куда?

Нет. Секунда, и я уже каждой клеточкой тела ощущаю, что она стоит прямо за моей спиной. По коже волнами разбегаются мурашки от ее силы.

А звероподобный клокот, который вытекает из ее губ прямо у моего уха, нагоняет еще больше страха.

Не выдерживаю и мигом оборачиваюсь.

— Что вы там сказали? — нервничаю не на шутку. Голос дрожит. — Что значит, сокрытая истинная?

— То и значит, — морочит голову женщина, жестом веля мне сесть на одну из коричневых подушек, расшитых южным орнаментом.

Сама же опускается напротив, а я опять отмечаю, что все ее движения, все в ней будто нереальное, не человеческое.

— Он спас тебя однажды. — шипит она точно змея, не отводя от меня пронзительного взгляда. — Вязь начала проявляться, а враг запечатал.

Вязь? Она что-то путает. То, что начало тогда возникать, было печатью проданной. Хозяин кучу сил приложил, чтобы меня от нее защитить.

— Нет, деточка. — цокает она. Она, что, читает мои мысли?! — То была вязь истинной.

Что? Как такое возможно?

— А это уже второй вопрос. Боги велят мне отвечать лишь на один, — шипит женщина, затем щелкает пальцами, и шторки за моей спиной отворяются магией.

— Следующая душа! — гаркает Шамаша так резко, что я вздрагиваю.

Не успеваю опомниться, как меня уже пытается сдвинуть с места какая-то женщина. И я бы с ней поспорила, если бы не внушительный живот. Кто же беременной откажет?

Да и Шамаша вряд ли мне теперь еще хоть что-то скажет. Она четко дала понять, что со мной разговор окончен.

— Спасибо, — шепчу ей, и только хочу нырнуть меж шторок, как они плотно смыкаются прямо перед носом.

— Ты не в ту сторону бежишь. Опасная игра, опасные ставки. Откройся истинному, ибо без него и скоро сгинешь, — добавляет провидица, пугая меня еще больше, а затем, как ни в чем не бывало, переключается на беременную.

Я выхожу из шалаша как в трансе. Пытаюсь переварить все, что там услышала, но мысли разбегаются и путаются. Растерянным взглядом ищу выход из шалаша, невнятно отвечаю девочкам, что подожду.

Как хорошо, что им сейчас не до меня, они бьются за очередь. А я, наконец-то, выхожу наружу. Прохладный воздух остужает кожу и заставляет потереть плечи. Как-то зябко.

То ли от погоды, то ли от слов пугающей Шамаши.

Она словно ворвалась в мою душу, навела там новый порядок, и ушла, а я теперь разбирайся. Мысли путаются и стягиваются в тугие узлы.

Что значит: “Ты не в ту сторону бежишь”? Опасная игра, опасные ставки…. Это мне понятно. Это про флейту и ректора.

Ой! Неужели, она все это видела в моих мыслях? А если расскажет?

Странно, но чутье уверено, что нет. Мои тайны останутся тайнами. Даже несмотря на закон? Может быть, у провидиц тоже есть клятва перед богами, как у жрецов, слушающих исповеди? Буду надеяться.

Тогда следующий по списку, но первый по важности вопрос.

“Откройся истинному, ибо без него и скоро сгишень”.

Формулировка предельно ясна, но непонятно, кто этот истинный и где его искать? Я ведь толком то и не встречала мужчин, вот так чтобы ощутить, как нас сплетают нити богов. Единственный, кто заставляет всю мою суть пылать и изнемогать по себе, это ректор.

Но он точно не мой истинный. У него его Сьюзи. И на ее руке метка!

Тогда кто, гоблины дери?

Забавно, но ловлю себя на мысли, что все мое естество отвергает идею принадлежности кому-то, разве что уже чужому ректору. Но за такие мысли ты у меня, Вивьен, получишь!

Так, вернемся к главному.

Шамаша сказала, что вязь появилась намного раньше, но потом ее запечатали. Значит ли это, что тот единственный вензель, который мне представили меткой проданной, был началом проявления той вязи?

Да, выходит так. Значит, этот истинный появился еще тогда. О боги, кто он?! Торговец людьми? Бандит, укравший меня из повозки дяди? Или….

Я замираю, вспоминая свой сон.

А вдруг, это был не сон….?

— Вивьен. Вивьен! — не сразу слышу, что меня зовут.

Пока я стояла и копалась в себе, небо потемнело. Девчонки порядком устали и хотят вернуться в академию. Идем мы молча, каждая думает о своем. Да уж, не знаю, что им сказали, но помирать мне не хочется.

Опять мысли возвращаются к вязи. Хозяин знал, что это не печать? Он намеренно мне солгал, так ведь? Зачем?

На сердце скребут кошки. Мне нужны ответы. Срочно!

— Ой, гляди! — толкает Лейла Беатрис, и кивает в сторону ворот.

Невольно и я выныриваю из мыслей, чтобы узнать, что их так увлекло.

Точнее кто.

Вирг?

А это точно он?

Вот это вид! Вырядился под стать какому-нибудь лорду. К чему все это?

— Вивьен! — подзывает он меня, и девчонки тут же хихикают.

— Везет кому-то! Жених и дня без тебя прожить не может. — щебечут мне на ушко они.

Спасибо Коллин! В сотый раз!

— Я догоню. — заверяю подруг, а сама спешу к Виргу.

Как же хочется сейчас устроить ему допрос с пристрастием, но нельзя. Не стоит раскрывать карты. Не стоит говорить, что я знаю про обман.

Не здесь. Не сейчас. Потом. Атакой в лоб я ничего не получу, кроме шишки.

— Теперь ты сама представляешь меня женихом? — подкалывает Вирг, едва я подхожу.

— Коллину спасибо.

— О, тот тип. — тянет Вирг. Какой-то непривычно довольный он сегодня. — Не достает больше адептишка?

— Мы не пересекаемся. — сообщаю ему и жду, когда он перейдет к делу. Не просто, ведь, о жизни поговорить пришел. За отчетом и только!

— Узнала о флейте?

Ну, вот. Что и следовало ожидать. И что ему ответить? Если скажу, что ничего, то разозлю Хозяина. Нужно дать им понять, что дело пусть и медленно, но движется.

— Только то, что это потерянная ценность казненного за преступления некроманта. — выдаю, внимательно глядя на Вирга.

Он в курсе. Так и знала! Он о многом недоговаривает. Значит, мне нужно разговорить.

— Это никакой не артефакт. Магии в ней нет. Безделушка. — жму плечами, а потом будто невзначай спрашиваю. — Зачем она Хозяину?

— Не нужно задавать лишние вопросы.

— Разве лишние? Чем больше я знаю о том, что ищу, тем быстрее пойдет дело.

— Если бы это бы это было важно, я бы сам тебе сказал. без лишних вопросов Вивьен. А что касается времени, я пришел, чтобы сообщить, что с завтрашнего дня работать мы будем вместе.

— Что? Мы ведь и так вместе работаем.

Усмехается, будто я глупость сказала. Ну, ладно.

— Я работаю на тебя, — исправляюсь, а Вирг все равно беззвучно хохочет.

— Я не о том, Вив. — сообщает он, а затем бросает взгляд к окнам академии. — Пожалуй, лучше завтра все расскажу. А то сюда скоро явится грозный защитник.

— Кто?

Опять эта усмешка, а затем Вирг делает странный поклон, от которого у меня глаза лезут на лоб. Его будто подменили. Подмигивает и преспокойным шагом уходит в темноту.

Странный он! Вот что он сейчас наговорил?

Оборачиваюсь к академии, чтобы понять, что он сейчас наговорил и замечаю свет в окне третьего этажа. Это спальня ректора? Туда, ведь, смотрел Вирг?

Это ректора он обозвал грозным защитником?

Почему у меня чувство, что участвую не в одной игре, а в целой связке чужих хитрых планов?!

***

Не чувствую ног после насыщенного событиями дня и усталости. Еле как доползаю до комнаты. Лейла уже тихо сопит, уткнувшись лицом в подушку.

Я с трудом нахожу в себе силы, чтобы снять с себя одежду и принять душ. А затем забираюсь в прохладную постель. В голове опять звучат слова Шамаши. Но сколько бы я не думала, ответов не нахожу.

Так и засыпаю под ровное, размеренное сопение Лейлы. А просыпаюсь от суеты, которую тоже навела соседка, клацая шкатулками.

— Простиии, — виновато тянет она, когда я открываю припухшие глаза. — Я не могла выбрать украшение.

Смотрю на аккуратные мочки ее ушей, где справа красуется изумруд, а слева топаз.

— Эти симпатичнее, — искренне отзываюсь я, указывая на зеленый камень.

Он, правда, очень хорошо смотрится с ее огненным цветом волос.

Лейла с небывалым восторгом меняет вторую серьгу в ухе. И откуда в ней столько энергии и бодрости с утра? Она мается как солнышко своей улыбкой и спешит разузнать у меня, что же такого мне наговорила ведьма-провидица и почему позвала меня самой первой?

Отмахиваюсь тем, что говорили мы про учебу и будущее, слушаю предсказание Гамаши по поводу скорой свадьбы Лейлы и прощаюсь с соседкой.

Ровно, как и вчера, сегодня первые два часа до учебы я должна провести в ректорате. Надеюсь, аллергия миссис Арго пройдёт быстро, и меня переведут на какую-нибудь другую работу. Ну, а пока что путь к господину ректору заказан.

Иду по коридору, собирая редкие взгляды. На удивление, уже почти никто не шепчется, а если шепчется, то вовсе не смотрит с осуждением. Видимо, трудовая терапия благосклонно повлияла на распространительниц сплетен. Пыл они свой поумерили.

А вот и она — тёмная дверь, вот он — тот самый порог.

В который раз убеждаю себя, не бояться и идти смело. Я всё выдержу!

Приёмная пуста, но ректор, кажется, на месте. Я его не слышу, зато почему-то чувствую. Будто кожей.

Решаю о себе не заявлять и присесть за стол тихо. Что это?

Хмурюсь, когда вижу на столе свернутую газету, датированную сегодняшним числом. Кто ее сюда положил? Зачем?

Может, это для ректора?

Поднимаю бумагу, намереваясь отнести, но останавливаюсь и присматриваюсь.

“Помолвка года расторгнута!” — пестрит заголовок, а дальше следует не менее интригующий текст.

“Ваш покорный слуга спешит первым вам сообщить ошеломительную новость, мои драгоценные читатели. Помолвка Его Светлости лорда Аластера и очаровательной леди Стил аннулирована. Свадьбы не будет! Причины такого шокирующего известия бывшие жених и невеста отказались называть на публику, но я обещаю вам, что ваш покорный слуга непременно в этом разберется. А пока что давайте вспомним, что мы о них знаем….”

Ого! Это шутка что ли такая?

Ректор и Сьюзи больше не вместе? Официально?

Как же ребенок? Она ведь беременна от него!

Ничего не понимаю….

Медленно мотаю головой, пытаясь расставить все мысли по порядку, а в дверь тем временем раздается стук.

— Да-да, — спешу откликнуться, все еще пребывая в своих метаниях.

Перевожу взгляд к порогу, и замираю, когда вижу объемного мужчину в дорогом изумрудном камзоле. Его лицо кажется очень знакомым.

О боги! Точно!

Я уже видела его, правда, злым и покрытым красными пятнами негодования, но это точно он!

Отец Сьюзи, как пить дать!

— Добрый день! — выдает он непривычно ровным голосом, и я испуганно отзываюсь.

— Здравствуйте, — слетает тихо с моих губ, а в голове мечутся мысли.

С какой целью пожаловал сюда? Будет ругаться с ректором из-за статьи?

Тут же опускаю газету на стол и прикрываю папкой. На всякий случай.

— Я к господину Аластеру, он меня ждет, — выдает мужчина.

— Входите, — не успеваю и рта открыть, как ректор уже распахивает дверь своего кабинета.

Жестом указывает гостю путь, а затем кидает взгляд на меня.

Всего пара секунд, а мне кажется, что он уже вдоль и поперек меня изучил. Еще и на стол, на то, что под папкой взглянуть не забыл.

— С добрым утром, Вивьен, — с какой-то странной улыбкой выдает он, а затем закрывает дверь, рождая в моей голове еще больше загадок.

Это что, вообще, было?

Ой. Наверное, чай нужно было им предложить! А не поздно ли?

Только срываюсь с места, как тут же пячусь. Может, не стоит туда соваться? Вдруг опять будет скандал?

— Спасибо! — раздается вовсе не злой, а искренний голос гостя. — Спасибо, что вошли в мое положение и не стали трепать о поведении Сьюзи. Я премного вам благодарен, господин Аластер.

— А что насчет отца ребенка? — теперь говорит ректор.

В смысле отца? А разве это не он?!

— Он женится на Сьюзи. Клятву я с него содрал чуть ли не вместе со шкурой. – заверяет мужчина. А я ловлю свою падающую челюсть.

— Даже так? — прищуривается ректор, и кажется, он только что зубами скрипнул. — Пройдемте в мой кабинет, — давит взглядом глава академии, а Вирг, будто ничего не замечая, кивает и охотно идет следом.

Дверь за их спинами закрывается, и я опираюсь ладонью на крышку стола, чтобы не упасть на подкосившихся ногах.

Какого гоблина тут происходит? Что задумал Вирг?

Полога тишины никто не ставит, но голоса звучат тихо. Их не разобрать. Да и не смогла бы с такой кашей в голове.

Вздрагиваю, когда дверь кабинета вновь открывается.

— Благодарю, Ваша Светлость. Сегодня же займу выделенный кабинет, а с завтрашнего дня начну вести занятия.

— Программу предоставить не забудьте.

— Разумеется, — кланяется Вирг, а затем смотрит на меня. — Твоя отработка окончена? Давай прогуляемся до аудитории вместе.

Да он издевается!

— Господин Сотт, это лишнее. Настоятельно рекомендую, не забывать про устав. — холодно отсекает ректор.

— Ну что вы, Ваша Светлость. Я все изучил. Вивьен в моих адептах не числится, к тому же, помолвка у нас состоялась до того, как я пришел сюда профессором. Все в рамках приличий.

— И все же. — стоит на своем ректор.

— Понял. Будем предельно осторожны. На людях. Вивьен, идем, — выдает Вирг и чуть ли не силком тащит мое ватное тело из приемной.

Иду за ним как в тумане несколько метров, а потом очухиваюсь и вырываю руку.

— Ты что вообще творишь?! Зачем?! — шиплю на него.

— Ускоряю рабочий процесс. — с важным видом отвечает он. — Ректор на тебя запал.

Что?! С чего он….

— Я отвлеку его внимание на себя. Ревность очень интересный инструмент. А ты все обыщешь. Встретимся в обед в столовой академии. — командует Вирг, не давая мне даже шанса прийти в себя, и уходит вглубь коридора.

А я так и остаюсь стоять, хлопая округлившимися глазами.

Ректор "запал" на меня?

Вирг так и сказал.

А еще приказал обыскать кабинет.

Уф! Как же я от этого устала! Все внутри встает на дыбы даже от одной мысли об этом. А еще противнее, что сейчас даже повода нет считать ректора подлецом. Невеста, как оказалось, беременна вовсе не от него. И теперь все выглядит в совершенно ином свете.

И этот свет дает мне надежду, но ее тут же забирает проклятая флейта. Сдалась она кому-то! Побрякушка, не имеющая толком никакой ценности. Разве что память.

Для кого? Для поклонника казненного психа-некроманта, сотворившего гоблинскую тучу опасных преступлений против живых и мертвых!

— Вивьен, ты обедать идешь? — встречаю после занятий Беатрис, и с охотой присоединяюсь к ней.

По пути к нам прибивается и Лейла, компании которой я очень рада, а вот когда наши ряды решает пополнить Коллин с другом, я резко “вспоминаю” о делах.

Вот только далеко уйти из столовой не удается. Меня перехватывает Вирг.

Точнее профессор Сотт. Он важным шагом подходит ко мне, выцепляет из толпы и велит стоять с ним.

— Ты это специально, да? — рычу, когда вижу, что в нашу сторону стягиваются ненужные любопытные взгляды.

— Ага, — довольно сообщает он, высматривая кого-то в толпе.

И через секунду я понимаю, кого.

Ректора!

Если до этого вся эта игра мне просто не нравилась, то сейчас я ее искренне ненавижу. Меня терзает тот взгляд, которым ректор смотрит в нашу сторону.

Хоть убейте, но я уверена, что он не считает Вирга моим женихом. Тогда что не так?

— Я его отвлеку. У тебя полчаса, чтобы что-нибудь найти, — с улыбкой на лице и льдом в серых глазах командует Вирг, а затем сует мне универсальный артефакт-отмычку.

Придерживает мою ладонь, имитируя близость, а мне хочется руку себе откусить о локоть.

— Поспеши. — цедит он.

А я не хочу! Не хочу идти против ректора!

Не сейчас! А лучше вообще никогда!

Киваю, потому что спорить бесполезно. Лучше посижу тихо в приемной, а потом солгу, что ничего не нашла.

И этим самым, наверное, подпишу свой плен еще на годы. Мамочки, ну почему все так сложно?

Время идет, а я нервно расхаживаю по приемной, пытаясь решить, как же быть. Может, признаться? Может, рассказать все ректору? Если он не обманщик, то, вполне возможно, в самом деле хотел помочь. И если бы не отец Сьюзи, то все случилось бы раньше.

Надеюсь, я не сделаю самую большую ошибку в жизни, доверившись ему.

— Тук-тук! — вскакиваю, надеясь, что пришел сам ректор.

Но он бы не стучал.

Да, конечно же в дверях другой. Посыльный в синем козырьке.

— Письмо, — сует он мне конверт и я тут же спешу за него расписаться. А точно сюда?

“Ректору академии магических сил Диргару Аластеру”.

Правильнее было бы попросить помочь Вирга, но я теперь никому не могу доверять.

Он знал, что всему виной Диргар. Пару раз во сне во время привалов в лесу я называла это имя, и Вирг слышал, а потом спрашивал.

И я уверена, что он помнит те разговоры, и он точно знал, к кому меня отправил Хозяин.

Но не сказал.

Значит, и я ему не скажу.

— Отдашь это письмо адресату? — спрашиваю Лейлу, протягивая ей запечатанный семью печатями конверт.

— Конечно, — охотно кивает головой она. — Это твоему жениху, да?

— Нет. Ректору, — отвечаю я, а сама в который раз сомневаюсь, стоит ли ее втягивать в это.

В любом случае, пособничество преступнице ей не припишут. Максимум, зададут пару вопросов. Об этом я уже позаботилась, когда сооружала чучело в домике-убежище.

На него же я надела артефакт иллюзии, позаимствованный у Вирга под предлогом “на всякий случай, никогда не знаешь, когда выпадет шанс”.

Идеально было бы превратить в меня не чучело, а кого-нибудь живого, и отправить отрабатывать прямо под нос ректору. Но Лейлу я не хочу подставлять, а Виргу, как сказала ранее, теперь не доверяю.

Поэтому, чучело. И письмо.

Письмо-приглашение от меня, где я обещаю ректору все объяснить, если он придет в назначенное время в назначенное место. В домике убежище еще одно письмо, где я объясняю, что Лейла передала письмо в слепую и ни в чем не виновата.

Да, это считай, признание, что я его выманила, чтобы пробраться в дом и украсть флейту, но … он и так все понял бы.

Так что, нет смысла изворачиваться.

Наверное, стоило бы написать там что-то, но.... В голове такая каша, что с мыслями собраться трудно. Не то, чтобы их на бумаге излагать.

Я бы точно молила прощение, если бы ректор не оказался Диргаром. А сейчас к чувству вины примешивается кипящая злость.

— Лично в руки, Лейла. Через десять минут и ни секундой позже. Обещай, — прошу подругу, и та охотно кивает.

На душе неспокойно, и потому я непременно должна буду отправить Лейле письмо с извинениями перед своим полным исчезновением.

Прощай жизнь, о которой мечтала. Прощай, академия. По коням!

Жду, когда Лейла сообщит в моментальном письме, что поручение выполнено, а затем подхожу к известному двору.

Поскольку артефакт иллюзии я отдала, приходится идти в дом ректора в своем обличии. Но домоуправительница меня помнит. Нужно лишь убедить ее, что мне велено забрать документы и сделать так, чтобы в комнату я вошла одна, что практически невозможно.

На крайний случай есть сонный порошок. Но это на крайний случай.

К счастью миссис Мор хоть и смотрит с недоумением, но впускает. И на этом удача, как я и ожидала, заканчивается, ибо она решает следовать за мной.

Вот хоть убейте, а применять к ней сонный порошок, я не могу. Нужно что-то придумать!

Кашляю и припадаю к столу.

— Что с вами? — беспокоится дама.

— Голова закружилась. — играю я под стать искусной актрисе.

— Я велю подать воды, — решает она, выходит из комнаты, и я понимаю, что у меня всего несколько секунд, пока она кого-нибудь окликнет и вернется. Нужно скорее кинуться к сейфу, взять то, зачем пришла, и сбежать.

Артефакт работает быстро, открываю дверцу и замираю, когда наконец-то вижу ее.

Эту проклятую флейту. Это ведь она? Не иллюзия? Не фальшивка… Она?!

Нужно брать!

А я не могу! Не могу, гоблины дери!

Да и вообще, почему все оказалось так просто?

— Это подделка, — звучит голос ректора, и я застываю.

Как? Когда он вошел?

Или он все это время был здесь?

Тогда кто же там, в академии?

Мамочки!

— Вот ты и попалась с поличным, Вивьен. — выдает он, и я застываю до кончиков пальцев.

Боюсь не то, что обернуться к нему, боюсь даже пошевелиться. Внутри мешается страшный коктейль: досада, ненависть, раскаяние, стыд. И, в довершение ко всему — злость. Потому что теперь я понимаю, что мой гениальный план, вовсе не был гениальным. Я будто мышка, которую все это время вели в ловушку. Шаг за шагом. День за днем.

А я, захлебываясь в болоте собственных чувств и паутине мыслей, наивно поверила, глупая. Эх, Вивьен, Виньен!

— Вы знали…? — хочу спросить, но голос проседает на хрип. — Вы все это время знали, что это я?

— Знал. — короткий ответ. Одно только слово, по которому не понять, что думает ректор.

А что он может думать? Он рад, что сцапал с поличным! Для того и загнал сюда! Так ведь?

— Почему ничего не сказали стражам? — выпливаю с досады и наконец-о оборачиваюсь к нему. — Неопровержимых улик ждали?!

— Ты видишь здесь инквизиторов? — задает резонный вопрос.

Мне было так страшно, так холодно, что зубы стучали, а пальцы шли ходуном. Перед глазами мелькали десятки пугающих лиц. Нет. Они не были обезображены. Но все они смотрели на нас, на девчонок, как на товар. И я даже думать боялась, как будущие покупатели собираются использовать нас.

Черный рынок рабов! Вот где я оказалась после встречи с бандитами, атаковавшими экипаж дяди Якоба.

– Следующая! – стукнул молоток, и меня подхватили под руки и вытащили на тот подиум, с которого только что увели другую молоденькую девчонку немногим старше меня.

Бросили меня там одну, чтобы потенциальные покупатели могли рассмотреть. Эти слизкие, полные похоти взгляды, кривые хищные оскалы. Рявканье, гогот.

Я уже чувствовала себя не человеком, а одним оголенным нервом, который вот-вот умрет от страха и отчаяния.

И тогда пришел Он. Мужчина, которого я до последнего времени считала плодом своего воображения. Героем, которого породило мое отчаяние.

Я так хотела в него верить, но когда очнулась после рядом не оказалось никакого спасителя. Я помню, как сквозь забытье слышала пугающие голоса.

— Еще чего-нибудь изволите, лекарь? — какой же противный говор. Будто с издевкой говорит.

— Нет. Унеси поднос. — второй голос куда спокойнее и суше.

— Да, как будет угодно. А девка-то сочная, ты только глянь. С такой только развлекаться, да по всякому! — гаркает неприятный тип, а я покрываюсь мурашками от страха.

— Ты бы варежку закрыл. Хозяин с ней будет развлекаться. Он скоро вернется. Так что лучше иди, а не глазей. — выдает второй.

Хозяин? Какой хозяин? Меня все-таки продали? Хочется закричать от ужаса, но я понимаю, что лучше сейчас вообще не шевелиться. Пока не станет до конца понтно, что тут происходит.

Остается слушать и… молить богов.

— Вернется и выдерет ее, как следует, надеюсь. Жалко такой красоте пропадать. — выдает неприятный тип, хлопает дверь, а меня пробивает на слезы.

Боги! За что?! Меня продали какому-то психу, который хочет….

Нет! Ни за что! Лучше смерть!

Слышу, как хлопает дверь во второй раз. И второй мужчина вышел? Тот самый лекарь?

Я одна? Боязливо открываю глаза, не зная, чего ждать. Слава богам, пугающих мужчин тут нет. Тут вообще никого, кроме меня. Старые обои, пошарпанная мебель. Я лежу поверх белой простыни в одной тонкой сорочке, а вокруг гора грязных полотенец.

Что они со мной делали?!

Из коридора доносятся женский хохот, а дальше настолько бесстыжие слова мужчины, что меня начинает тошнить. А дама жеманно на все соглашается, обещая исполнять каждый пошлый каприз за пару медняков.

О боги! Что за ужас?! Где я, гоблины дери?

Вскакиваю и кидаюсь к окну. Нужно отсюда бежать. Как угодно. Куда угодно. Пока мой покупатель или эти двое не вернулись.

Благо, кто-то забыл здесь плащ. Хватаю его со стула, а под ним шляпа с широкими полями. Тоже кстати.

Еще бы башмаки! Но таковых нет.

Ухожу босяком по ледяному полу, и это и привлекает ненужное внимание.

— Эй, — гаркает кто-то за стойкой, когда миную зал, пропахший табаком и полный странных девиц. — Стой!

Гоблины! Это он мне! Я пускаюсь со всех ног.

Бегу, как сумасшедшая, не чувствуя, как камни впиваются в босые ступни, как колет бок и разрываются легкие от тяжелого дыхания. Останавливаюсь, лишь когда врезаюсь в него….

В Вирга.

Не знаю почему, но незнакомец решает помочь, прячет меня в маленькой хижине. А затем расспрашивает о том, во что я вляпалась. Примечает на моем запястье какой-то вензель. Один единственный, даже отдаленно не напоминающий вязь.

— От кого ты прячешься?

— От покупателя, — шепчу я ему и тут же прикусываю язык. Что если он теперь меня выдаст?

Но нет. Вирг расхаживает по дощатому скрипучему полу какой-то старой избы, в которой мы прячемся. Она, вроде как, и жилая, и нет. Вещи есть, но по минимуму. Будто перевалочный пункт.

— Значит, так. Слушай внимательно, — решает он и рассказывает о Хозяине, который сможет меня спасти и скрыть печать рабыни на моем запястье, чтобы меня не нашли.

Вот только в тот момент, я не знаю, что под “работой” подразумевается вовсе не глажка, стирка и готовка, а то, чем я занимаюсь и по сей день.

А когда я, наконец-то, понимаю, во что вляпалась, и хочу отказаться, то меня ломает. Потому что на мне клятва, завязанная на крови. И я все равно буду делать, то что велено. Либо по своей воле, либо потеряв ее и став куклой, как марионетка.

Лучше слушаться, пока Хозяин благосклонен, а если нет… то моими заданиями станут мои кошмары, от которых я так отчаянно хотела сбежать.

— Так все и вышло, — шепчу я, возвращаясь из жутких воспоминаний.

Ректор молчит, до хруста сжимает кулаки, а я во все глаза, блестящие от слез, смотрю на него и с каждой секундой все больше убеждаюсь, что мой герой – не мираж, не фантазия. Он живой.

Как оказалось, он, в самом деле, меня спас. А я сбежала....

Но почему же молчит? Почему, даже не шевелится, будто каменным стал. Неужели, я теперь в его глазах грязная и не достойная даже взгляда.

От этой мысли на глаза наворачиваются слезы, и я шмыгаю размокшим носом, чтобы тут не зареветь.

Ректор отрывает взгляд от пустоты, и смотрит на меня. Лицо его красное от гнева, брови нахмурены, а в глазах…. В глазах – бездна.

— Прости, — говорит он так быстро, что я не успеваю отреагировать. В мгновение она он заключает меня в свои стальные объятия, как в капкан. Горячий, живой капкан с грохочущим сердцем. Я теряюсь на миг, а затем хочу забыться в этих объятиях. Они словно щит: мягкий внутри и непробиваемый снаружи.

— Я должен был тебя найти. — говорит ректор. Но скорее себе, чем мне. Голос его так хрипит, что становится горько.

— Никто бы не нашел. На мне печати сокрытия. Из-за метки рабыни.

Диргар отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза.

— На тебе не могло быть метки рабыни, — сообщает он почти то же, что говорила Шамаша. И ему я верю куда больше, чем ей. — Только вязь.

— Что? — неужели он знает?

— Вязь истинной, Вивьен. И тебе ее запечатали так, что годами я не мог нигде тебя найти.

— Вы меня искали? — переспрашиваю я.

— По всему континенту. — без раздумий выдает ректор.

Смотрю в его решительные глаза и… верю. Верю. Но….

— Почему? — шепчу я.

— Потому что, ты моя истинная. — выдает он, и сердце пропускает удар. — И ты тоже это знаешь. Пусть вязи не видно, но ты меня чувствуешь. Как и я тебя. Под любой иллюзий, под любой печатью.

Он говорит, а я теряюсь между небом и землей, и единственное, что не дает мне сейчас окончательно расстаться с реальностью, это его крепкие руки, греющие мои предплечья. Его пронзительный хмурый взгляд.

— Но как же…? — шепчу я в полной растерянности, и останавливаюсь, боясь произнести имя его невесты. — А как же вязь на руке мисс Стил.

— Хороший вопрос, Вивьен. И я обязательно получу на него ответ. Но сначала, Вив, мне нужно вытащить тебя. — решает ректор. — Ты должна быть в безопасности.

“Ты должна быть в безопасности”.... Эти слова эхом раздаются в ушах. Даже не верю, спустя годы, что кто-то мне это говорит. Я так долго сражалась одна, так долго искала свою тихую гавань, но так ее и не нашла. Неужели, в этом мире есть человек, который хочет меня туда отвести? Но… как?

— Боюсь, это невозможно. — к собственному сожалению, признаюсь я. — Я связана клятвой, и пока Хозяин не получит флейту, долг не будет погашен.

— Значит, он ее получит, — с пугающей уверенностью заявляет ректор. — Но ты к нему и близко больше не подойдешь.

— Что? Тогда как?

— Вместо тебя пойду я.

— Они вас и близко не пустят! Заметят и уйдут порталами, заметая следы.

— Знаю. И поэтому пойду под иллюзией. Доработаем артефакт, который ты применила на чучеле.

Его слова вселяют в сердце надежду, но, увы, все не так просто.

— Это невозможно. — шепчу я, хороня заживо едва воскресшую надежду. – Если Хозяин хоть что-то заподозрит, то решит мысленно поставить меня на колени, я тут же упаду, подчиняясь его воле. Но вы – нет. Вы даже не узнаете об этом мысленном приказе. Вас поймают. Идти должна я.

— Нет. — отсекает ректор, подходя так близко, что сердце начинается биться с неистовой силой.

Касается горячими пальцами моей щеки, а на глаза опять наворачиваются слезы. В этот раз не из-за прошлого. А из-за будущего, едва явившийся свет которого вновь ускользает от меня.

Почему между нами все так сложно?

Я — преступница, он — инквизитор. И никто из нас не способен погасить ту страсть, что растекается сейчас по венам. Мы — истинные.

— Я не буду тобой рисковать, — шепчет он, и его голос отдается мурашками по коже.

Горячий палец скользит по моему запястью, вызывая запредельные волны блаженства. Ректор прикладывает мою дрожащую холодную ладонь к своим губам, и все внутри начинает пылать. Даже дыхание сбивается.

Ректор это слышит. Переводит на меня взгляд и ловит мой, растерянный, притупленный. Замечает и румянец на щеках. В пору бы, наверное, отойти, но я не могу. Я устала бежать, я устала сражаться. Почему я должна отталкивать единственного мужчину, которого выбрало мое сердце. Нет…. Не хочу.

Ректор не дает закончить мысленные метания, тянет к себе и обнимает так, что чувствую своей грудью, как стучит его сердце.

— Доверься мне, Вивьен. Теперь я за тебя отвечаю, — говорит он. И едва я нерешительно киваю, как ректор накрывает мои губы поцелуем, заставляя никогда не остывающую страсть к нему пылать еще сильнее. До головокружения и того странного тянущего чувства внизу живота.

Не хочу отрываться от него, но иначе нельзя. Утыкаюсь в его грудь, дышу так глубоко, будто вынырнула из-под толщи воды, смакуя вкус долгожданного поцелуя. Легкие заполняет его аромат, наши сердца бешено грохочут в такт.

Хочу сохранить этот миг в памяти, чтобы он всегда остался со мной, что бы не случилось.

— Мне нужно возвращаться, — шепчу едва слышно, и становится горько от мысли о скорой разлуке.

Как же я хочу остаться здесь, укутаться навсегда в объятиях ректора. Забыть обо всех проблемах и долгах.

Но они меня не забудут. Не отпустят.

— Я же сказал, к ним ты одна не пойдешь, — хрипит над моим ухом ректор, жадно вдыхая запах моих волос.

От его дыхания, растекающегося жаром по коже, я все еще схожу сума. Касаюсь пальцами его рубашки, а будто кожу под ней ощущаю. Чувства так обострены, что сложно думать здраво. И мне совсем не хочется приходить в себя. Я хочу тонуть. Тонуть вместе с ним….

— Я ведь сказала, что Хозяин раскусит иллюзию, — шепчу ему, надеясь, что, наконец-то, он меня услышит. — Я должна отнести эту флейту сама. Я справлюсь.

— Вивьен, нет.

— Ты не доверяешь мне? — поднимаю на него расстроенные глаза. — Думаешь, что сбегу?

— И мысли не было, — хмурится ректор, но тут же смотрит мягко. — Я же сказал, что я чувствую тебя.

— Значит, чувствуешь, как мне необходимо сделать все это самой? — шепчу я чуть ли не в губы.

Опять хмурится. Но сердится уже не на меня, а на себя, потому что знает, что так будет лучше. Знает, но все равно не хочет мной рисковать.

О боги, на этом свете все-таки есть мужчина, для которого вопрос моей защиты превыше всего. А все остальные только и рады кинуть в опасность.

— Дай мне это сделать, — прошу его, и вижу, как внутри него идет нешуточная борьба.

Отходит он меня, идет к окну и очень пристально смотрит в горизонт.

— Одна все равно не пойдешь, — остается при своем ректор и я уже готова взвыть, но он продолжает. — За тобой будут следить проверенные люди.

— Их обнаружат, — спорю я.

— Они инквизиторы или бравые воины, Вивьен. Как бы не был хитер и умен этот гад, они сумеют подойти незамеченными. Даже ты не заметишь, что за тобой следят, — говорит он, но внутри меня все еще мечутся сомнения и страхи. — Прости. Без охраны я не могу тебя отпустить.

— Но….

— Доверься мне, Вивьен.

Смотрю в его теплые глаза и завидую той уверенности, которая в них живет. Это чувство твердой почвы под ногами и решительность передается и мне. Горячит еще не остывшую кровь.

— Верю, — шепчу я и твердо киваю.

На устах ректора появляется едва заметная улыбка.

— Тогда пойдем, — говорит он, решительно берет меня за руку и ведет за собой вниз по лестнице сначала в кабинет, где пишет несколько моментальных писем, а затем мы следуем в огромный зал.

— Подай чаю на шесть персон и отпусти прислугу, — велит ректор домоуправительнице, и так спешит исполнить его волю.

— Шесть? — переспрашиваю я.

— Шесть. Помимо нас прибудут еще четверо. Им я доверяю свою жизнь, — сообщает ректор, а затем в портальной арке, что рядом с камином, появляется сизая дымка.

Первый прибыл.

Ого! Это тот самый человек, с которым ректор говорил о флейте в своем кабинете. Точнее, с которым они сыграли в игру, заманив меня сюда в ловушку.

— Мой добрый друг, Орчун, — представляет гостя ректор, и мужчина совсем иначе приветствует меня. С теплом, будто мы тысячу лет знакомы. Хотя еще недавно были абсолютными незнакомцами.

Краем глаза косится на запястье. Знает о вязи? Спросить не успеваю, портальная арка вновь оживает.

В этот раз там сразу двое. Девушка с милой улыбкой и рыжими пышными волосами, и угрюмый пугающий мужчина с маской на пол лица.

— Эйрел и Тереза, — представляет гостей ректор, а затем мы ждем последнего, Арона Эшера.

Итого у нас один инквизитор, один генерал, одна шпионка и глава сильнейшего клана огненных драконов.

После небольшого знакомства со мной, они принимаются задавать вопросы. К счастью, беседа выглядит скорее дружеской недели допросом. Но ректор то и дело напрягается и поглядывает на гостей, чаще всего злой взгляд выхватывает Эйрел, потому что задает мне опасные вопросы по прошлым миссиям и местам локации.

Но он делает правильно, он собирает все детали, чтобы ни в чем не просчитаться. К концу разговора я чувствую себя изнеможенной, но страха уже нет.

Я верю этим людям, хоть и знаю их от силы три часа. Им верит ректор. Да и вообще, они все как будто винтики одного механизма.

Глядя на их слаженную работу и полет мысли, мне становится спокойно. Хозяин очень опасен, его нельзя недооценивать. Даже его приближенные не знают о нем всего, но планы, которые прорабатывает команда, предусматривают кучу неожиданных поворотов, включая тот, что наш враг догадается о западне и захочет подавить мою волю.

— Вив. Вивьен, — касается слуха его нежный голос.

— Ммм? — мычу сквозь дрему, думая что это прекрасный сон, но в голове вспыхивают воспоминания о прошлой ночи.

Открываю глаза и тут же краснею, а ректор смотрит на меня с доброй усмешкой на мое растерянное лицо и целует в лоб. И этот невинный поцелуй действует на меня хлеще любовного приворота.

— Уже рассвет, — с трудом заставляю себя собраться и думать рационально вместо того, чтобы поддаться желанию укутаться в объятиях и немного поспать.

Ректор кивает, а я замечаю в его руке сверток, который он почему-то не спешит мне передать, будто оттягивая момент расставания. А еще этот взгляд. Боги, мне и так гоблински сложно, не нужно….

— Тут маячки, — словно чувствуя мои муки, начинает ректор, разворачивая плотную ткань.

Маяки очень необычные. Серьги, тоненькое колечко, кулон на длинной цепи и шпилька для волос.

— Зачем так много?

— Мы не знаем, как они себя так поведут. Может, заставят снять какие-то из украшений. Может, в этом месте будет сильный купол, и дополнительный сигнал очень выручит нас. Главное, что они не сработают, пока ты не произнесешь заклинания.

— Какое заклинание?

— “Я очень устала”, — говорит ректор. — Только сейчас не повторяй. Маячки реагируют только на твой голос. И еще — кольцо это артефакт. Выставь купол, если что-то пойдет не так. Он защитит тебя от внешних воздействий на несколько минут.

— Поняла, — киваю я, забирая красивые украшения.

Жизнь порой такая забавная.

Такой красивый подарок мог бы для девушки, а для шпионки она снаряжен сигналками. И от их работы зависит успех нашей задумки и моя жизнь.

Выбираюсь из постели, все еще испытывая легкое смущение, потому что прячусь под одной лишь простыней, но неожиданные объятия ректора, вновь разгоняют тревоги.

— Мне нужно спешить, — к собственному сожалению, вынуждена признать я, и ректор останавливается за полсекунды до того, как его губы коснулись бы моих, и нас опять накрыло бы цунами.

— Жду здесь, — шепчет он, и я бегу в ванную, чтобы привести себя в порядок. Не только в физическом плане, но и в ментальном. Внутри все пылает. Нужно собраться. Нужно вспомнить, что стоит на кону.

Умываю лицо ледяной водой, наспех иду в душ, затем оборачиваюсь в полотенце. Домоуправительница тихо стучит и спрашивает можно ли ей войти и помочь с платьем. Надо же, сегодня даже глаза не понимает, будто я из гостьи за ночь в хозяйку превратилась. И, к моему счастью, ей это не претит. Она помогает мне одеться и надеть украшения.

— Вы настоящая красавица, — шепчет она, и я улыбаюсь.

Жаль, что не под венец собираюсь, а на опасное задание.

С ректором прощаться не хочу, боюсь, что внутри опять нарушится покой. Но надо. Тут не только он, но и все наши союзники.

Проговариваем план в последний раз, в последний раз утыкаюсь носом в грудь ректора, вдыхая его запах, а он — вдыхает мой. Жадно, ненасытно. И мы расстаемся.

Небо сегодня хмурое. Тучи сгущаются. Даже птицы смолкают, когда я подхожу к нашей тайной избе с Виргом.

Оглядываюсь, зная, что за мной должны приглядывать, но никого не вижу. Они отлично маскируются. Вирг не должен заметить.

Набираю в грудь побольше воздуха, велю себе быть спокойной и вида не подать, что я что-то задумала.

— Вив?! — хмурится он, когда я заявляюсь на порог. Оглядывает меня с ног до головы, заостряя внимание на растрепанных волосах и помятом платье. Мне было жаль уничтожать старания домоправительницы, но прийти сюда в идеально виде я не могла. Должны быть признаки того, что миссия далась мне нелегко.

— Флейта у меня, — сообщаю Виргу, протягивая сверток.

— Настоящая? — сомневается он, но подношение брать не спешит. Оглядывается, будто знает, что происходит что-то не то. Но я не прокололась. Это точно!

— Безусловно. — цежу ему. — Теперь верните мне свободу.

— И как ты ее добыла?

— Вчера подслушала разговор и придумала план.

— И у тебя так легко все вышло?

— Легко ли? Сонного порошка в запасе больше нет. А еще, боюсь, моя личность раскрыта или скоро будет раскрыта. Поэтому мне нужно спрятаться.

— Почему ты меня не предупредила, что пойдешь? — щурится он.

— Потому что, я тебе не доверяю.

— Что?!

— Ты знал, что ректор это Диргар Аластер, тот самый враг моего дяди, из-за кого я оказалась проданной. Знал и не сказал мне!

— Откуда ты…?

— Так же, как и о флейте. Подслушала. Женщин ведь не воспринимают за опасность. Порой это удобно. — говорю так, что сама верю в свою обиду.

— Вив, я не сказал тебе только потому, что не хотел, чтобы работа тебя отягощала.

— Пусть так, теперь мне нужна моя свобода. Я должна затаится.

— Хозяин должен проверить флейту. Я отнесу ему, а потом свяжусь с тобой.

Мне больно. Очень больно.

В глазах все мутнеет в момент, когда в помещении раздается громкий крик: “Инквизиторы!”.

Начинается суета, но кто-то хватает меня и тянет в сторону. Все, что я успеваю увидеть это глаза.

Выразительные карие глаза мужчины, летящего ко мне. А дальше… темнота.

Снежные хлопья спускаются с неба, устилая землю. Вдыхаю морозный воздух и радуюсь точно ребенок. Сегодня такой прекрасный день.

Белый снег, белое платье, что обнимает мой стан, и струится легким шлейфом по припорошённому полу террасы.

— Госпожа! Госпожа! Вот вы где! — вылетает на холод домоуправительница и тут же ежится, а мне так тепло на душе, что хочется порхать как бабочка. Даже крылья за спиной чувствую.

Боги, я думала, что не дождусь этого дня, пока как добропорядочная адептка ходила на занятия и ночевала временами в свой комнате в общежитии. Знала бы, что после объявления о свадьбе за мной начнут так пристально наблюдать, попросила бы ректора попридержать новость.

Но кажется, он и сам пожалел, что поторопился, потому что выкрадывать меня стало сложнее. Но его это ни разу не остановило, потому мисс Мор и зовет меня госпожой, хотя официально женой я стану лишь сегодня вечером.

— Вы же замерзнете! — пугается она и умоляет меня войти внутрь.

У нас с ней забавные получаются отношения. Будто я маленькая шкодница, а она нянечка, которая трясется, что стреляя из рогатки, ее подопечная случайно выбьет себе глаз. И все же я люблю ее как раз за это. Ибо когда еще доведется увидеть столько искренности на лице железной леди

— Иду-иду, — отзываюсь я, и возвращаюсь в теплую комнату, которая давно стала моей.

И это я не о смежной спальне, а о спальне самого ректора. Вторая у нас теперь за гардеробную и кабинет, потому что отказывать своей будущей жене ректор, оказывается, не умеет. Точнее не хочет.

Хотя, нужно признать, что большая часть моих покупок — это книги, которыми я потом мучаю своего ректора, если что-то непонятно. А что такого? Я хочу стать магистром по магии иллюзии, и пока что у меня все идет по плану.

— Боги! Ваши волосы! — суетится мисс Мор, сдувая снежинки с каштановых локонов. Но у меня есть артефактик, который тут же возвращает прическу на место.

Женщина выдыхает, но лишь на пару минут, а затем вновь начинает суетиться, ведь свадьба вот-вот начнется.

Ее волнение передается и мне. И вот я подхожу к лестнице уже не просто счастливой, но и слегка испуганной невестой.

Боги, сколько же тут людей. Ректор пол академии собрал? Лейла и Беатрис тоже здесь. Радуются так, будто сами замуж выходят.

Нужно отдать им должное, если бы не их работа языками, адептам было бы сложно понять, почему у ректора оказалось две истинные. Но мои девчонки преподнесли все в лучшем виде, а потом отгоняли от меня тех, кто набивался в подружки ради выгоды.

С Коллином тоже пришлось пару раз поговорить на чистоту, чтобы не осталось недопониманий и обид, но горячий адепт, едва узнав о метке, тут же нашел себе новую великую любовь и уехал с ней на каникулы в горы.

Гости на свадьбе — это хорошо, но самый главный здесь человек, при виде которого трепещет не только сердце, но и вся моя суть — Аластер Диргар, который ждет меня в центре зала у алтаря.

Его взгляд, будто отпечатавшийся у меня в душе, отгоняет все тревоги, и я иду с легкостью и трепетом к нему. Касаюсь его руки и ловлю себя на мысли, что счастливее быть просто невозможно.

Мужчина, которому я всецело доверяю. Мужчина, которого я люблю каждой клеточкой себя. Мужчина, готовый ради меня на все. Чего еще можно желать?

— Клянусь! — без сомнений отвечаю я следом за ректором и с нетерпением жду, когда он жадно украдет мой поцелуй.

Голова начинает кружиться, и я уже не знаю, как мы будем сегодня танцевать. О боги, кто придумал бал в честь брачной клятвы? Тут до брачной ночи бы нам обоим дожить и не полезть на стену от нетерпения.

Ой, это сказала не я....