Катя Кошкина устроилась психологом в элитную гимназию, чтобы обеспечить сыну будущее. Но первый же рабочий день превращается в катастрофу: Савелий дерётся с одноклассницей, а её отец — Андрей Самсонов, мужчина, которого Катя не видела восемь лет. Тот самый, после единственной ночи с которым она забеременела и исчезла из его жизни. Теперь Андрей — отец её ученицы, он живёт по соседству и, кажется, всё ещё помнит ту весну. Катя боится одного: он узнает, что Савелий — его сын. Или, что страшнее, — что она до сих пор не может на него смотреть без дрожи.
Катя Кошкина
–Эвелина! Ну ты же девочка! – пытаюсь вразумить хулиганку. – Савелий! – Рявкаю на сына. – Настоящие мужчины девочек не обижают!
Дети опять сцепляются. Их не смущает даже присутствие завуча. Хотя, что вообще сейчас смущает современных детей?
–Она кусалась! Крыса!
–А ты – приемыш!
–Почему приемыш? – Сжимаю виски.
Мое сердце тревожно стучит. Я чувствую себя абсолютно беспомощной перед детским конфликтом.
Нет, вообще у меня есть высшее образование и опыт работы с трудными детьми в интернате, но элитная гимназия города – это абсолютно другая территория. Здесь, как в Ватикане, прочие законы и опыт не действуют.
Делаю несколько глотков воды из стакана.
Да, эту первую пятницу сентября я запомню на долго. И, видимо, она станет моим самым последним рабочим днем, потому что взгляд Самиры Максимовны меня сейчас просто испепелит.
–Екатерина Руслановна, сделайте что–нибудь! – Требует она.
Если бы я могла!
–Как вы вообще допустили подобный конфликт? Дети что? Были одни?
–Нет, что вы! Это уже после урока. И я сама не понимаю, как они успели что–то не поделить!
–Так выясните! Вы же педагог–психолог!
–Ну вот что, малыши! – Рассаживаю детей по разные стороны стола. – Пока мы ждём родителей Эвелины, вы сидите и думаете о своем поведении! Одноклассники должны дружить и всем друг другу помогать! А чтобы выпустить плохие эмоции, я предлагаю вам нарисовать друг друга.
Ухожу к шкафу с канцелярией.
–А я вам предлагаю подумать, как вы будете объяснять синяк Эвелины. Вы знаете, кто ее мать? Блогер! У нее почти сотня тысяч подписчиков!
А раньше нас пугали министерством образования. Вот так интересно меняется мир.
Самое печальное, что никто из родителей Эвелины на родительское собрание не пришел, ограничившись вступлением в чат. Да что говорить! На собрание вообще пришли только те родители, чьи дети попали сюда по прописке и после строжайшего отбора. Почему строжайшего? Потому сто официально у нас трое детей на место, но на самом деле гимназия таким образом отбирает таланты. Не золотые же малыши будут ездить на олимпиады, биться за стипендии и развлекать пенсионеров в домах престарелых. У них все расписано по часам – кружки, спорт, английский… И попала я сюда только потому, что говорю на международном языке свободно.
–Екатерина Руслановна! – Не успокаивается завуч. – Кажется, мы с вами обсуждали условия, на которых ваш сын может посещать наше учебное заведение?!
Призывая все свое терпение, чтобы не нахамить в ответ, долго выдыхаю. Да, мне пришлось многое пообещать, но как можно что–то гарантировать с детьми? Поэтому я просто ищу квартиру с временной пропиской в этом районе, чтобы можно было не чувствовать себя бедными родственниками.
Отдаю детям бумагу и карандаши. Наблюдаю, как они калякают монстров, пририсовывая им большие уши, нос, рога, голые попы.
Арт–терапия безусловно удалась!
Дверь учительской резко распахивается.
–Добрый день.… – переступает порог мужчина в пиджаке на белую футболку. – Самсонов. Где моя дочь? Что случилось?
–Екатерина Руслановна, – нервничая, начинает суетиться моя начальница. – Приехал отец Эвелины. Андрей Федорович, проходите, пожалуйста, присаживайтесь…
–Папочка! – Вскакивает с места девчушка.
Летит и вжимается в мужчину, а я не могу отвести от него ошарашенного взгляда, потому что передо мной стоит не только отец Эвелины, но…
И отец моего сына!
Чтобы не упасть, нащупываю пальцами край стола. К такой встрече я готова не была.
–Вы не переживайте, Адрей Фёдорович, – заискивает перед мужчиной завуч. – У нас все под контролем. Просто небольшой инцидент…
–Что за инцидент?
Самсонов снимает с лица очки. Переводит равнодушный, прохладный взгляд с завуча на меня и обратно.
Неужели не узнал?
А у меня, как и в студенчестве по спине бегут мурашки.
Господи… Мне кажется, что Самсонов стал ещё красивее. Ещё шире. Ещё уверенне…
–Что случилось, дочь? – Строго спрашивает он малышку и треплет ее по голове.
–Он меня обзывал и бил! – Указывает девочка на Савелия.
–Это не правда! – Вспыхивает мой ребёнок. – Она первая начала! Мам… Ну скажи, что она врет!
–Он отбирал конфеты! – Не остается в долгу Эвелина.
–Потому что ты не делилась, как крыса! И кусалась! – Выдает мой ребёнок.
–Екатерина Руслановна! – Ахает завуч. – Снова ваши интернатовские спецэффекты!
Краснею, хватая губами воздух.
–Сыночек, но Эвелина имела право не делиться! Эти конфеты ей купили родители.
–Другие дети тоже хотели!
–Им купят родители…
–Тогда зачем она дразнилась?
–Дурак!
–Эвелина!
–Сама дура!
–Савелий!
–Андрей Федорович, мы обязательно примем меры. Такого больше не повторится. Но и вы, пожалуйста, не давайте ребёнку в школу еду. Это запрещено, – лебезит моя начальница.
–Это все? – Дергает бровью Самсонов. – Если трупов нет, тогда мы пойдём.
–Конечно, конечно…
Завуч бежит провожать Самсоновых до двери, а я обессилено падаю на стул.
Как? Как он здесь оказался?
Оо… Зато теперь я понимаю, почему после той ночи он не ответил ни на один мой звонок. Мама Эвелины – настоящая красавица.
Не то что я.
–Мам… – обнимает меня сын. – Прости меня. Мам…
Глажу его, стараясь не разрыдаться.
Может, мне самой уволиться? Иначе как я буду встречаться с Андреем четыре года? Как буду учить его дочь?
Брось, Катя, он тебя даже не узнал! Восемь лет прошло!
Да. А я его, кажется, до сих пор люблю…
–Портфельчик! – Вдруг резко разворачивается в дверях Эвелина. – И туфельки в классе остались.
–Екатерина Руслановна, – смотрит на меня завуч, – будьте добры отдать ребёнку вещи.
–Конечно, – киваю и, собравшись с духом встаю на ноги. – Пойдем, малыш… – зову сына.
Протискиваюсь в коридор в нескольких миллиметрах от Самсонова и только усилием воли заставляю себя не смотреть в его сторону.
Не узнал и не узнал.
Я тоже не узнала…
Глава 2. Не забываю…
Андрей Самсон
Не узнала…
От запаха её духов мне становится трудно дышать, и я оттягиваю воротник футболки.
Держа дочь за ладошку, иду за женщиной, по которой сходил с ума несколько лет и чувствую, как в груди начинает набирать обороты давно забытая и залитая десятками литров алкоголя тоска.
Не узнала… Как ты могла не узнать меня, Кошкина? После всего того, что ты мне тогда наговорила? Там… под звездами. Когда я любил тебя… и может быть, единственный раз в жизни был полноценно счастливым. Без оговорок и полутонов.
Каблучки чеканят шаг по школьному коридору. Выглядит, конечно, Кошкина теперь ещё строже и ещё шикарнее, чем восемь лет назад. Наверное, все старшеклассники уже свернули шеи на ее задницу. Как и я когда–то…
Нужно запретить ей носить эти юбки–карандаш, как оружие массового поражения!
И, видимо, не один я поразился. Потому что наши дети практически ровесники.
Ты поэтому со мной даже встречаться не стала? Да? Дело же вовсе не в простой обиде, что я уехал? Ты просто нашла другого?
Мне хочется перехватить ее за плечо, грубо прижать к стенке и заставить объясниться.
Пульс стучит по ушам.
Конечно, при детях я ничего подобного позволить себе не могу. У нее, наверное, муж. Семья…
А тут я. Со своими воспоминаниями.
«Глупо, Самсонов, очень глупо», – кажется, так ты мне всегда говорила.
Так вот, Кошкина, я поумнел.
–Прошу вас, – распахивает она кабинет перед нами. – Эвелина, не забудь свою поделку. Савелий, ты тоже начинай, пожалуйста, одеваться. У тебя скоро тренировка.
Я захожу следом за дочкой в класс и осматриваюсь. Все кажется таким маленьким и милым. Плакаты, грамоты, интерактивная доска, шарики под потолком, которые, видимо, остались ещё с первого сентября.
Как я не заметил Катю на линейке? Хотя, в такой толпе разве можно было кого–то увидеть?!
Мой взгляд проходится по пальчикам Кошкиной. Голые… неужели не замужем? Да нет, быть такого не может. Скорее всего, просто сняла. У такой шикарной женщины просто не может быть пустой постель.
–Андрей Федорович, раз уж вы пришли, заполните, пожалуйста, журнал пожарной безопасности и таблицу о родителях. Чтобы я лишний раз не волновала вашу супругу. Понимаю, она сильно занята…
Мне хочется подкатить глаза и хмыкнуть в слух о том, «чем занята моя жена», но как мальчишка, не желая падать в грязь лицом перед девушкой, которая нравится, я просто забираю из рук Кошкиной документы.
–Я все заполню. Только поделитесь, пожалуйста, ручкой…
–Да, конечно, – тянет она мне китайский «Паркер».
Замираю, надеясь, что сейчас Катя посмотрит мне в глаза. Ручка… по иронии судьбы этот предмет для нас практически сакрален. Я всегда их забывал или терял, а она выручала.
И коснувшись вещи с двух сторон, мы резко отдергиваем от «Паркера» руки, словно боясь, что они коснутся друг друга.
Ручка падает на пол.
–Я прошу прощения, – так и не подняв на меня глаз, – ныряет за ней Кошкина. – Сегодня сложный день.
–Ничего страшного, – я успеваю поднять ручку первым и всё–тки поймать ее взгляд.
В горле пересыхает.
–Здравствуй, Катюш…. – шепчу.
Оно вырывается самостоятельно. Абсолютно против моей воли.
Яркие зеленые глаза вдруг становятся испуганными.
–Мы знакомы?
Делаю глубокий вдох, чтобы снять спазм. Будто меня этим ответом ударили в солнечное сплетение.
–Простите, обознался, наверное…
–Бывает, – кивает учительница моей дочки.
Резко поднимаюсь и ухожу за первую парту заполнять документы. Пролистываю. На списках в большинстве строк стоит дата подписи августом. Видимо, было собрание. Странно, что Лиза не расписалась.
Хотя, почему странно? Она дальше своего телефона ничего не видит.
–Папочка, я красивый цветочек сделала?
Подбегает ко мне дочь.
Рассматриваю странное сочетание бумаги и раскрашенных красками ватных дисков. В целом, задумка неплоха. Выглядит забавно.
–Ты умница, – целую ее в макушку, забирая работу.
–Вы обязательно купите сегодня папку и складывайте в нее все работы, советует Кошкина. – Будет приятно посмотреть потом, через год.
Я снова зависаю. Только на этот раз на ее губах и глубоком вырезе блузки. Видимо, пуговицы расстегнулись, пока мы были под столом. В вырезе виднеется краешек белоснежного кружева…
И я вспыхиваю, как пацан.
–Пап, папа! – Треплет меня за рукав Эвелина – А давай на стеночку повесим! Рамочку купим.
–Посмотрим, малыш.
Встаю и кладу Кате на стол документы.
–Больше ничего не надо? Денег, полку повесить?
Кошкина, закусив губу, мотает головой.
–Андрей… Фёдорович, – заламывает пальцы. – Вы простите нас, пожалуйста, за сегодняшний инцидент. Такого действительно больше не повторится. Я поговорю с сыном.
–А я – с дочкой. Не переживайте.
–Спасибо…
Зависаем глаза в глаза. Ты же узнала! Я чувствую. Почему не сознаешься?
–У вас…. – говорю хрипло и показываю на блузку. – Расстегнулось.
–Что? О, Господи! – Хватается Катя за воротничок.
Уходи, Самсонов, уходи! Иначе дальше ты не просто поцелуешь.
Эта картинка уже горит алым пламенем в моей нездоровой голове. Как я мог подумать, что забыл?
Может быть, мне лучше не заминать сегодняшнюю ситуацию и перевести дочь в другую школу?
Нет, это абсурд. Все дети балуются, а Лиза была сильно не права, снова откупившись от дочери сладким. Подозреваю, что Эвелина не хотела идти в школу.
Да и проблем для Кошкиной я не хочу. А видеть ее хочу. Очень хочу… И губы ее хочу!
Нерв внутри меня все нарастает.
–Андрей Федорович, мне пора заканчивать рабочий день… – шепчет Катя.
–Папа, пошли! – Тянет меня дочь.
–Мам… ботинок опять заел, – канючит пацан.
–Всего хорошего, – выдавливаю из себя.
Разворачиваюсь, подхватывая вещи дочери.
–И вам. И завтра ко второму уроку! – Несется мне в след. – Не забудьте!
Я в отличие от тебя, Кошкина, ничего не забываю.
Глава 3. Добавить красок.
Андрей Самсон
–Зачем ты купила ей снова конфеты? – Рычу на бывшую жену. – Лиза! Твою мать, ты можешь убрать чертов телефон, когда я с тобой разговариваю?
Но игнорируя, она продолжает искать удачный ракурс, чтобы сделать селфи с кофе.
–Лиза!
–Ну чего ты орешь?! – Огрызается бывшая жена в ответ. – Весь рилс мне испортил.
–Я тебе сейчас лицо попорчу! – Шиплю. – Откуда у Эвелины синяки?
–Ты же сам сказал, что она в школе подралась. Я напишу в чат, все выясню. – Мурлычет флегматично.
–Они желтые, Лиза! – Силой прижимаю к столу ее телефон. – И похожи на человеческую хватку!
–Ты намекаешь, что это я сделала? Не придумывай!
–Эвелина говорит, что не хочет к тебе. Просит остаться у меня…
–Что за чушь?
К столу подбегает дочь и хватает с тарелки пирожное макарон.
Молниеносно бывшая жена перехватывает ее запястье и заставляет выпустить сладость.
–Я тебе говорила без разрешения ничего не трогать? Говорила, что сначала нужно сделать фото?
Дочь меняется в лице.
–Говорила….
–Лиза, ты перебарщиваешь. Пусть она поест и идет играть.
А этом кафе отличная детская.
Эвелина сбегает с пирожным.
–Из–за тебя теперь кадра не выйдет, – взрывается Лиза.
–Дочь говорит, что ты и дома ничего ей трогать не разрешаешь… Мы купили рамку для поделки. Эва бы хотела повесить ее на стену.
–А как ты себе это представляешь?
–Хмм… я зайду, забью гвоздь. На рамке уже есть подвес.
–Ладно! – Нервно взмахивает кистями. – Хоть покажи, о чем речь.
Достаю из портфеля поделку, любуясь. От нее веет жизнью и уютом.
Лиза забирает рамку, проходясь острыми ногтями по моей руке.
–Осторожнее! – морщусь.
–Нет! Ну это исключено! – Морщится бывшая жена. – Что это за народное творчество? У меня там «скандинавия». А «это» просто не впишется в интерьер. Будет висеть ярким пятном. Забери себе, если хочешь! Или что? Боишься, что твои любовницы будут задавать вопросы? Для них же ты свободный орел?
Игнорирую этот едкий вброс. Официально мы с Лизой действительно развелись из–за моей измены. Но это только официально, потому что истинная причина абсолютно в другом и объяснить ее внятно я не могу. А сказать женщине, что брак случился только из–за ребёнка и просто стал невыносимым, это как–то совсем низко.
В конце концов, женщину нельзя упрекать в том, что защита дала сбой, а ты – пьяный, борзый идиот не подумал головой, к кому прикладывать свой причиндал!
–А ты не думала, что пора добавить в жизнь нашей дочери красок? – Хмурюсь. – Все эти белые, бежевые, кремовые цвета – это, конечно, женственно и прекрасно, но Эвелина – она совсем другая. Прекрати одевать ее в платья и колготки. Надень на нее штаны, и пусть ребёнок бегает в свое удовольствие!
–Ты всегда хотел пацана! – Мгновенно вспенивается бывшая жена.
–Но это же не правда!
–Правда! Ты хочешь, чтобы Эвелина ходила на борьбу!
–Только на ОФП! А ты мучаешь ее фортепиано! Лиза! Очнись! Дочь – это не дрессированная собачка. Она – личность! И так вышло, что ей, слава Богу, абсолютно наплевать на внешность! Пока она лежала в коляске это было мило. Но сейчас – это уже насилие!
–Ты правда не понимаешь? – Хлопает ладонью по столу бывшая жена. Поднимает телефон и разворачивает его ко мне экраном.
–Посмотри! Посмотри, какой цвет преобладает?! Как будет выглядеть лента, если я вдруг одену Эву в красное или желтое?
–Ну всё–тки я прав и причина лишь в этом, а никак не в особенностях зрения детей, которыми ты мне раньше имела голову! – Взрываюсь. – Короче, Лиза. Заканчивай всю эту дичь!
–Отвали Самсонов! Это не тебе решать! От просмотров зависит моя сумма на счете. И я делаю все, чтобы они росли! Чтобы приходили рекламодатели!
–Разве я недостаточно даю денег!
–Засунь себе их знаешь куда?
–Чтобы картина висела! Я проверю!
Поднимаюсь из–за стола.
–Детка! – подхожу к детской комнате. – Я поехал на работу.
Эвелина, бросив игрушки подбегает к цветному ограждению из пуфиков. Залезает на один и обнимает меня.
–Папочка, не уходи…
–Малышка…
Ломаюсь я от ее тона.
–Я буду сама уроки делать и сидеть тихонечко–тихонечко…
–Дочь, завтра ближе к обеду я за тобой заеду. Как всегда.
–И я останусь у тебя? Ты обещал!
–Я попробую уговорить маму.
Целую нежную макушку и, оплатив счет, с тяжелым сердцем выхожу из кафе.
Мне не дает покоя, что дочь все чаще просится ко мне. И каждый раз, отказывая, чувствую себя предателем.
Лиза говорит, что это обычная манипуляция виной. И психует от того, что дочь воспринимает меня, как праздник.
Сложно.… Я не знаю, как правильно, но когда вижу грустные глаза Эвы, меня коротит.
–Самсон! Здорова!
–О! Привет, мужики! – Случайно сталкиваюсь с группой постоянных клиентов из своего фитнес–центра.
Жмем руки.
–Ты сегодня сам то будешь?
–Ближе к вечеру.
Ещё в налоговую нужно заскочить.
Щелкаю брелоком машины и вдруг боковым зрением ловлю движение в витрине кафе.
Оборачиваюсь.
И как в плохом немом кино смотрю на происходящее за стеклом.
Лиза, усадив Эву за стол, пытается что–то сфотографировать. Психует. Видимо, получается не так, как бы ей хотелось. Орет на официанта за то, что он попал в кадр, и вдруг ни с того выплескивает на дочь чашку чая.
У меня на несколько секунд даже темнеет перед глазами. А если бы он был горячий?
Едва не сорвав с петель дверь, залетаю обратно в кафе.
Перехватываю за плечо бывшую жену.
–У тебя совсем крыша улетела!?
–У меня? – Бомбит ее. – Твоя дочь отказывается сниматься и корчит рожи. А этот чай, это платье куплено на мои деньги! Ты бы объяснил ребёнку, каким трудом они зарабатываются!
Бахнуть ее что ли? Может, мозг на место встанет?!
–Проспись. И к психологу своему сходи! – Рявкаю зло.
Подхватывают рыдающую дочку на руки. Собираю ее вещи.
Все кафе смотрит на нашу сцену выяснения отношений.
–Посади ее на место! – Перегораживает мне дорогу жена.
Я наклоняюсь к ее уху.
–А вдруг сейчас здесь есть твои подписчики. И они вдруг узнают, что ты не мама ангелочка и не «Богиня всего добилась сама» в разводе? Мммм?
–Самсонов!
–Успокойся. Выспись. Я привезу Эву в воскресенье вечером.
Выхожу на улицу и осторожно разжимаю на своей шее руки дочери.
–Ты меня так удушишь, малыш.
Всхлипывает и трогательно растирает слёзы по щекам кулачками.
Я не знаю, что говорить! У меня нет никакого опыта правильной семьи, в отличие от Лизы, между прочим.
–Ну и что мы с тобой делать будем? – Вздыхаю.
–Поедем по делам? – Морщит нос Эва.
–Придется. Только сначала купим тебе платье.
–А можно я выберу сама?
–Конечно, можно.
Спускаю ее с рук и веду в машину.
На телефон приходит сообщение от бывшей жены: «Не смей говорить ребёнку про меня ничего плохого. Ты понял?»
Хмыкаю и печатаю ответ:
«Ты сама прекрасно справляешься.»
–В Пушкинский? – Спрашиваю дочь, трогая машину с места.
–Неть.… Давай в Планету.
–Детка, там очень неудобно разворачиваться через целый проспект ехать обратно. Давай туда в следующий раз?
Надув губешки, Эва вздыхает.
–Ты хотела на площадку?
–Да! На корабль…
Погрузившись в свои мысль, кручу руль.
И мои мысли мечутся между двумя женщинами: одной, которая в очередной раз просто выбесила, и второй – которая снова вошла в мою жизнь. Стала так близко. И одновременно недостижимо далеко.
Чуть не въезжаю в задницу резко затормозившей передо мной тачки и встряхиваюсь, вжимая тормоз в пол. Фуух…
–Цела? – Оборачиваюсь на дочь.
Кивает.
И вдруг оживает, указывая пальчиком на лобовое.
–Смотри, смотри, там Екатерина Руслановна!
–Где? – Вглядываюсь в толпу людей, текущую плотным потоком по пешеходному переходу, и вижу ЕЕ…
Очень куда–то спешит, разговаривая по телефону. Светлая копна волос развивается на ветру.
И забегает Кошкина в тот самый торговый центр, в который хотела пойти моя дочь.
–А знаешь что, – хрипло говорю Эве. – Поехали в твою Планету.
–Урааа! – Хлопает в ладоши ребёнок.
Нет, я конечно, не надеюсь на встречу с Катей, но ощущение, что она где–то рядом ходит и дышит со мной одним воздухом, становится просто необходимым. Иначе моя крыша тоже съедет, и я что–нибудь выкину. Например приду выяснять отношения к ней домой…
–Ну тогда поехали!
Дождавшись зеленого сигнала светофора, я трогаюсь с места, мысленно торопя впереди идущие автомобили. Обгоняю, включая аварийку.
Извините, очень спешу, мужики.
Глава 4. Если долго смотреть на женщину…
Андрей Самсон
Нет, я не ищу с ней встречи. Просто не сопротивляюсь тому, что дочка протаскивает меня по всем этажам, фонтаном генерируя желания.
–Водички хочу. Нет, не такой. С газиками. И с семечками внизу. Красную. И коктейль молочный. Ой, кораблик! Папочка, сними туфельки.
–Только не долго, Эва! – Прошу дочь, отпуская в детскую «мясорубку».
Со вздохом сажусь на диванчик рядом с другими скучающими родителями.
Вообще, народу сегодня ещё не очень много. Сказываются будний день и хорошая осенняя погода.
Скольжу взглядом по этажам. Где же ты, красивая девочка?
Брось, Самсон, может быть, она уже закончила все свои дела и давно едет домой к любимому мужчине. Ведь на зря же она так испугалась твоей вольности с переходом на «ты».
Для благополучного обучения дочери мне действительно лучше забыть о том, что было. Но я не могу! В груди будто разбередили старую рану и насыпали сверху соли.
Прикрывая глаза, я падаю, падаю в прошлое. Оно меня затягивает в болезненную удушающую трясину. И это даже хорошо, что сегодня я буду дома не один. Иначе точно бы надрался…
Открываю телефон, пытаясь заняться документами, но уже через десять минут ловлю себя на том, что ищу в школьной группе профиль Кошкиной.
Стоп! Блокирую экран. Сталкерство – это не мой путь.
–Эвелина! – Поднимаясь, зову дочку. – Пойдем, пожалуйста.
А то так и бегает в грязном платье, успевшем, правда, уже подсохнуть.
–Папочка, ну ещё чуть–чуть… – подбегает.
–Нет, нет, – решительно усаживаю обуваться. – У папы сегодня ещё есть дела.
На стеклянном лифте мы поднимаемся на самый последний этаж торгового центра. Его целиком занимает детский магазин.
Берём тележку. Покупок нужно сделать не мало. Вещи Эвы у меня есть, но хочется принципиально купить все новое, чтобы не использовать те, что давала дочке с собой Лиза. Задолбал этот монохром!
Мы берём с дочкой постельное белье с мультяшными персонажами, яркий красный берет и курточку с кислотным отливом. Велосипедки, футболки со с стразами и какой–то махровой ерундой, которая при поглаживании рукой, сменяет картинку.
–Ещё пластилин. В школу нужен пластилин, – сбегает от меня в глубь магазина дочка. – И фломастеры. И точилочку.
Отвечая на рабочие вопросы от администратора по клубным картам, зависаю между рядами. Черт! Ничего не успеваю. Нужно ещё с арендаторами согласовать залы.
Медленно двигаясь, толкаю перед собой тележку с покупками и не сразу замечаю, что она разгоняется и неожиданно вырезается в другую, принадлежащую длинноногой женщине.
–Прошу прощения… – поднимаю глаза от экрана телефона и неожиданно вижу Кошкину.
Сердце делает в груди кульбит и падает в желудок. Немею…
Как это вообще возможно? Восемь лет не встречаться, а теперь столкнуться второй раз за день?!
Растеряно перевожу взгляд с Кати на ее тележку. Там лежит несколько игрушек для малыша и ещё какие–то баночки детского питания.
–Да, я сейчас Савелия заберу с тренировки и еду к вам, – говорит она по телефону, – замечая меня. – Да, да… – немного раздраженно повторяет и отключает звонок.
–Оуу…. – выдыхает. – Вы что–то мне сказали?
–Да, – говорю, но голова моя качается отрицательно.
Меня обваривает кипятком. Ещё один ребёнок! Малыш! Все! Самсон! Отвали от женщины.
Конечно, она не жила монашкой! Да и ты сам далеко не евнух!
–Моя тележка, – повторяю хриплым голосом. – Врезалась в твою… Вашу. – Поправляюсь.
–Ничего страшного… – одаривает меня сдержанной улыбкой.
–Папочка, я нашла точилочку! – Бежит к нам Эва. – Екатерина Руслановна! Здравствуйте! – Замечает свою учительницу.
Кошкина ей улыбается и гладит по голове.
–Мы же с тобой сегодня виделись, Эва. Лучше возьмите мягкий пластилин, – смотрит она на наши покупки. – Он не прилипает у рукам, лучше застывает и отстирывается.
–А вы… – всё равно не могу я так просто от нее отойти. – Вам потом куда нужно? Мы можем подбросить…
Дурак, Самсон! Какой же ты упоротый дурак! Нашел? Молодец!
Отвали! Пока тебе не сказали прямо!
–Мне только дорогу перейти. Спасибо, – вежливо съезжает Кошкина с предложения. – Хороших вам выходных.
Сбегает от нас со своей тележкой за большой стеллаж с подгузниками.
Я сбрасываю пиджак, потому что спина от волнения мокрая насквозь.
–Пап.… – треплет меня дочь. – Пойдём я тебе домик кукольный покажу. Пожалуйста…
Кинув последний взгляд в сторону касс, иду в другую сторону.
Горько усмехаюсь, вспоминая статус бывшей жены, который долго стоял в ее социальной сети: «Если долго смотреть на женщину, можно увидеть, как она выходит замуж.»
Этот счастливый момент жизни Кошкиной я пропустил. Но зато получил новостей сразу оптом. И они стоят комом в моем горле, не желая перевариваться.
Интересно, кто же стал счастливчиком? Отхватил строгую скромницу с кафедры. Дочку второго проректора.
Что ж. Папа, наверняка, нашел ей нарядного жениха.
Все вышло, как вы и предсказали в порыве своей обличительной речи, Руслан Карлович. Ваша дочка – королева. А я – не у дел. И башка моя тоже отбита…
Такие дела.
Глава 5. Оправдания бессмысленны.
Катя Кошкина
Я не понимаю, откуда берется этот странный порыв объясниться за детские игрушки в тележке. Повернуть так разговор, чтобы было уместно рассказывать, что это подарок.
Но Самсонов только красноречиво смотрит и вопросов не задаёт. Может быть, это к лучшему.
Мое сердце трепещет в груди испуганной птицей.
Узнал! Всё–тки узнал.
И я только успела успокоиться после нашего школьного столкновения, как нас настигла ещё одна встреча.
Вот и не верь после этого в теорию нескольких вселенных!
Моя подружка Лиля считает, что даже соседи по площадке могут никогда не встречаться, если не имеют перед друг другом никаких кармических задач. Просто будут существовать параллельно! Прям как политики и избиратели.
Бред? Я теперь уж и не знаю!
Интересно, беременность по кармической задаче недостаточно веское основание для встреч? А наличие общего ребёнка? За восемь лет я не видела Андрея ни разу. Ни в институте, ни гуляя по улицам в его районе с коляской.
О! Сколько же я тогда раз представляла нашу встречу! Подбирала слова, как скажу ему: «Познакомься, это твой сын! И нам от тебя ничего не надо! »
Или наоборот– гордо сделаю вид, что счастлива. Я даже тогда купила себе серебряное колечко с большим камнем на правую руку. Типо под белое золото.
Ах, какая же я была дурочка! Самой смешно.
Смешно…. что сейчас идея сделать вид, что у меня все прекрасно, и дом полная чаша – самое лучшее. Потому что если Адрей узнает про Савелия…
Это будет кошмар и скандал. Самое страшное, что когда информация дойдёт до жены Самсонова, это может разрушить семью. Маленький уютный мир девочки Эвелины.
Нет и нет!
Поэтому выкрутив в себе режим вежливой сдержанности на полную, я ни разу не оборачиваюсь в сторону Андрея, когда ухожу.
Слабину даю только в лифте, когда меня нагребает воспоминаниями простой уставшей женщины, которая пашет без выходных.
Слёзы текут. Обида едкая и удушающая снова возвращается в сердце.
Как бы Андрей сейчас на тебя не смотрел, Катя, это не отменяет того, что он трус и обыкновенный бабник! Одному только Богу известно, в каком ещё классе городских школ учатся потомки Самсона.
Успокоившись при помощи кофе и шоколада, иду забирать с тренировки Саву.
Он сегодня непривычно возбужден и постоянно что–то говорит, пока переодевается.
–Я Косте на спарринге проход в ноги сделал! Как поднял его, он как полетел. А тренер потом меня ругал…
–За что?
–За технику, и что так можно себе живот надовать. Как можно «надорвать живот», мам? Это когда пупок рвется?
–Да, логика примерно такова, – говорю, скручивая бинты и пояс. – Ты же не муравей, чтобы поднимать вес в двадцать раз больше, для человека твоего возраста половина массы тела является критической.
–Екатерина Руслановна…
Слышу со спины и оборачиваюсь.
Тренер.
–О! Максим Сергеевич, здравствуйте! – Улыбаюсь.
Хороший мужчина. Малышей очень любит.
–Вы будете не против, если я выставлю Савелия на турнир в следующие выходные? Считаю, что ему пора учиться на незнакомых соперниках. Соревнования будут дружескими. В спортивном комплексе Титан.
–Если Сава хочет, то я не против, – пожимаю плечами. – Ты хочешь?
–Хочу, – кивает.
–Тогда нужно заполнить документы и принести страховку. Как говорится, в серьёзный спорт. У вашего сына большое будущее.
Сжимаюсь от этого утверждения, потому что карма кармой, а от осинки не родятся апельсинки. И мой сын взял от своего отца все, что смог. От таланта в единоборствах до упертого характера.
Зарывшись в бумажках, я понимаю, что мы с Савой начинаем катастрофически опаздывать.
Впрочем, когда мы приходили во время на семейные праздники?
И этому моя Лиля тоже нашла объяснение.
Нет, вовсе не такое, что я безалаберная и нужно выходить раньше. А то, что так работает мое подсознание. Я не хочу общаться с женой отца, хоть ничего явно плохого она мне никогда и не сделала. Но всё равно к ней иду.
Почему? Этому есть веские причины, которые без ста грамм не объяснить.
Сегодня день рождения Кирюши. Сына моей сводной сестрицы. Ему исполняется два. И я очень надеюсь, что ребёнок быстро устанет, а мы разойдёмся из–за стола до того прекрасного момента, когда достигнув алкогольной кондиции, мачеха начнет меня сватать всем : от врачей в поликлинике до сантехников и работников ЖЭКа. Почему за них? Потому вот ее дочка нашла свою судьбу со слесарем и очень счастлива. Непьющий, работящий и далее по списку. «С милым рай и в шалаше.»
Простите… чего бы им всем не быть счастливым в папиной квартире? Она далеко не «шалаш»: в правительственном доме, три метра потолки. Соседи – тихие старые академики и заслуженные мастера заводов.
А ещё я очень надеюсь, что тот самый счастливый слесарь сегодня на смене, потому что морально ранена и совершенно не готова отшучиваться от его пошлых заигрываний.
Взявшись с сыном за руки, мы звоним в квартиру, которая раньше была и нашим домом, но сейчас у меня даже нет ключей.
–О! Кума.… – открывает мне дверь муж сестры Борис.
Черт!
Да, так вышло, что я ещё и крестная.
–А бабы уже вас обматюкали. Проходите, жрать так охота! Здорова, малой! – Тянет Борис к Савелию ладонь, предлагая дать «пять». И едва Сава размахивается, ее убирает.
–Оп! Не попал!
–Что ж за кума, раз под кумом не была, – уходит на кухню муж сестры. – Э! Ваша там приехала. Барыня… Мама, отмечать то будем? У меня сегодня сын родился!
Глава 6. Другое государство.
Катя Кошкина
Моя руки, замечаю, что переключатель воды держится на соплях. Глиняные изразцы, которые папа покупал в северной столице у какого–то очень известного мастера просверлены для креплений детской ванночки.
Нет, я прекрасно понимаю, что квартира эта теперь не моя. Я сама приняла это тяжелое решение, но сердце всё равно каждый раз дёргается.
На кухню заходить страшно… Там мамин дубовый гарнитур. В прошлый раз на столешнице появилось несколько жженых следов от горячего. Некогда очень красивый дом, в который два талантливых, образованных человека вложили душу, превращается в коммунальный хлев, где никому ни до чего нет дела.
На витраже межкомнатной двери обнаруживаю трещину. Господи… Как вообще это можно было сделать?
По паркету гоняет на пластмассой машинке крестник, создавая такой грохот, что мне становится жалко соседей.
Я не сноб, отнюдь. Просто зная ценность каждой вещи здесь, ее историю, мне становится обидно, что ее не сохранят.
Смотрю на часы. Время ползет как–то издевательски медленно.
–Чего стоишь? – Сталкиваюсь в коридоре с мачехой. – Помоги.
Она бескомпромиссно всовывает мне в руки грязные салатники.
Всё–тки придется идти на кухню, да?
Осторожно толкаю дверь, стараясь не смотреть по сторонам.
Но в глаза всё равно бросаются забрызганный жиром «фартук» и куча грязной посуды. Неужели две женщины не в состоянии поддерживать порядок?
У глиняного графина, в котором раньше всегда была родниковая вода, глубокая трещина по всему корпусу.
Осторожно вытаскиваю его из серванта. Стаканчиков от него уже года два нет. Сначала в них рос на окне лук, а после – они и вовсе исчезли.
Уношу незаметно графин в прихожую и прячу в сумку к вещам сына. Я восстановлю графин. Проклею и на крайний случай буду использовать, как вазу.
Возвращаюсь в комнату и замечаю, что у сына глаза на мокром месте?
–Что случилось?
Останавливаю его. Беру пульт, делая громкость тише. Уже голова от всех этих развлекательных программ разрывается.
–Ну куда ты? – Спохватывается сводная сестрица. – Там сейчас миллионер будет девушек выгонять!
–Это же шоу, Даш… Все написано сценаристами.
–Ой, какая ты душная! – Снова делает громче. – Просто ты не веришь в любовь. Так и помрешь старой девой. С кучей кошек!
–Даш, мужчины не выбирают из женщин, которые сами к нему пришли.
Уж я то точно знаю. К сожалению.
–Просто наша Барыня ждёт принца на белом коне, – опрокидывает в себя рюмку крепленого вина муж Даши. – Что он придет и возьмет ее с прицепом! И потащит!
Игнорирую, потому что, если отвечу, то этот диалог кончится скандалом.
–Что случилось? – Беру сына на руки.
–Дядя Игорь меня ударил! – Шепчет.
–В каком смысле? – Сатанея, оборачиваюсь. – Игорь!
–Да что я? Только реакцию проверил. Чему там их только учат на борьбе – не понятно!
Поднимаюсь из–за стола и подхожу к мужчине впритык.
–Мы с тобой, кажется, разговаривали, что свои методы воспитания ты практикуешь только на своем сыне!
–Ну перестань… – лениво тянет Игорь. – Растишь его бабой. Подумаешь – саечку пропустил. А я его мужиком быть учу.
–Себя сначала научи! – Огрызаюсь. – Зарабатывать начни, чтобы мне уведомления о просрочке квартплаты не приходили, и ребёнок ходил в одежде по размеру!
Крестник даже в сад ходит в штанах Савелия с подвернутыми штанинами. Да, я сама их привожу, но ведь на вырост! Детского почти ничего не сохранилось с переездами.
–Это ты меня решила своими тряпками попрекать? Слышишь, мать?
–Совсем ты от люда обычного отбилась, – скорбно поджимает губы мачеха, ставя на стол пирог. – И правда Барыня. Что плохого в одежде? Мы все так росли. Твой отец таким никогда не был…
Мне хочется фыркнуть, что папа просто был гений! И его широты души хватило, чтобы закрывать все дыры! В том числе, и отвечать за женщину с ребёнком, которых он привел в дом! И если бы он чуть дольше успел пожить, он бы понял, как тотально ошибся. Что ни из всех гусениц выходят бабочки! А очароваться мужчине в пятьдесят пять женщиной моложе на пятнадцать лет очень легко!
Их история знакомства для меня до сих пор загадка!
–Хоть раз бы с нами в деревню съездила. Огород вскопала, – ворчит мачеха. – А то все по квартирам съемным бегаешь! Будто у тебя дома нет! Мальчонку без мужика растишь! Нет, я все понимаю. Но надо же пока малой пристраиваться… Ведь никого у тебя, кроме нас!
–Я не хочу никуда пристраиваться, – отвечаю тихо и твердо. – И помогаю вам так, как могу. Никого не попрекаю. Но и оценивать моего ребёнка не нужно.
Мне противно от того, что сын слышит все эти диалоги. Сердце стучит и все нутро требует уйти.
–Или ты думаешь, что мне очень нравится работать с бумажками на побегушках? – Присаживается на своего любимого конька страдательных оправданий мачеха. – Думаешь, я бы внуку не хотела покупать игрушки? Дочери не могла, внуку не могу… Всего год пожила человеком! Думала, буду за твоим отцом, как за стеной. А потом пол года носила утки и пеленки! Тебя, между прочим, родившую кормила. Дочери репетиторов оплачивала!
–Ну это же не правда, – шепчу. – Мы все жили на папины деньги!
–Да конечно! Сколько их там было!
На самом деле, достаточно. Просто Даша не прошла на бюджет. И деньги очень быстро кончились. А репетиторство у нее было практически бесплатное. Отца все любили и очень жалели, когда все так… случилось…
Поджимаю трясущиеся губы. Разговор бессмысленный. У каждого здесь своя правда.
–Опять маму до слез довела! – Психует на меня Дарья. – Ну что ты за человек такой! Это называется токсичность!
Серьёзно? У меня немеет лицо.
–Вот! Поддерживает ее муж! Только зря ждали ее и не жрали. Праздник испортила.
–Мам, пойдём домой, – шепчет мне Савелий.
–Куда домой? А пирог бабушкин? – ставит перед ним мачеха тарелку. – Ну–ка быстро! Чтобы все здоровы были!
–Он с малиной.
–С малиной. Сама бабушка собирала. А с яблоком с собой вам положу!
–Ой, смотрите! – Подпрыгивает на месте Дарья. – Он эту! Белую выгнал! Розу ей подарил!
–Это с которой на свидание ходил? – Тут же забывает о конфликте мачеха.
–Нет, мам. Та, шеф–повар, которая ему блюда готовила. Малику…. Разные, короче.
Молекулярные, видимо.
–А, это где были квадратные яйца и икра из ежевики?
–Это потому что настоящие мужики жрут пельмени, – со знанием дела добавляет Игорь. – Селедочку. Картошечку. Как теща моя любимая готовит!
Помогая сыну съесть пирог, тяжело вздыхаю.
Что здесь можно сказать? У них своя атмосфера, свое государство. И им действительно так очень комфортно. А мы с Савой, как приемные. Ну почему как?
Мне кажется, что наши отношения держатся не на семейных ценностях. А на моей вине, которой умело манипулируют, чтобы я никогда не вспоминала о своей половине квартиры. И на моем страхе, что если что–то случится, за Савелием некому будет присмотреть.
Тошно.
Я начинаю дышать полной грудью, только когда мы с сыном выходим на улицу.
Сава вяло держит меня за руку. После этих визитов он всегда немногословен, будто испытывает культурный шок. Хотя, ребёнка, который два года провел в интернате, пусть и рядом с мамой, сложно чем–то поразить.
–Ну что? По мороженому? – Предлагаю, стараясь его переключить. – Мммм?
–Давай.… – вздыхает он.
Достаю из кармана вибрирующий телефон. Риэлтор.
–Алло! – Хватаю трубку возбужденно. – Здравствуйте, Зоя!
–Катя, здравствуйте! Я, кажется, нашла то, что вам нужно. Евро двушка на Бакалинской с возможностью прописки. Хозяева на год уехали за границу! Посмотрите?
–Да хоть сейчас! – Улыбаюсь
–Нет, – смеётся девушка. – Давайте завтра утром. Скажем, в десять. Вам подходит!
–Конечно!
Отключаю звонок и порывисто присаживаюсь перед сыном, чмокая его в нос.
–Жизнь налаживается, Совенок! Завтра поедем смотреть новый дом.
Глава 7. Кто на что учился.
Андрей Самсон
–Папочка, смотри, я принцесса в башне!
Поднимаю глаза от телефона и чувствую, как на мгновение внутри все обрушивается от страха.
–Дочь! – Убирая телефон в карман, подлетаю с края песочницы. – Как ты туда забралась? Немедленно слезай, ты слышишь?
Горка метра два в высоту. Сплошные перекладины и только одна маленькая площадка перед спуском.
–Эва!
–А я не могу, папочка! – Появляются на глазах у дочери слёзы. – Я боюууууууусь!
Все! Начинает рыдать.
Вокруг тут же собираются непрошеные советчики. Женщины бубнят, дети верещат. Уровень децибел такой, что Эва меня даже не слышит!
–Тихо! – Рявкаю, перекрикивая общий гул. – Я сейчас тебя сниму, – обещаю дочери.
Хватаюсь за перекладину, подтягиваюсь и вдруг слышу вскрик за спиной:
–Вы что?! Она же вас не выдержит!
–С чего вы решили?
–Ее же ещё не залили бетоном! Только закапали!!
–Чего?
Опускаю глаза и действительно вижу, что горка практически никак не закреплена.
–Как вообще это случилось? – Сатанею.
–Ее же только вчера вечером привезли, – объясняют мне. – А в субботу у управляющей компании выходной.
Ну то есть, пока никто не убился, нет смысла кричать, что я натяну их задницы на глобус?!
Черт! А я все не мог понять, почему на детей постоянно орали, чтобы к горке не подходили. Честно говоря, списывал на банальную гиперопеку. Оказалось – сам дурак.
Так, ладно…
–Эва, я буду держать горку, а ты, пожалуйста, просто съедь вниз.
–Там моооокро! – Воет мой ребёнок. – Я испачкаю костюмчик!
–Мы его постираем!
–Неееет!
Нужно понимать, что эта черта у моей дочери от ее матери. Есть вошла в истерику, то остановить практически невозможно.
Писец, блин… белый и пушистый!
Кружу под перекладинамм, пытаясь сообразить, как уговорить дочку спуститься. Ее рыдания добавляют моим нервам градуса.
–Нужно, чтобы вы держали горку, а снял ее кто–то полегче, – предлагают из толпы соседей.
В целом, хорошая идея.
–Я могу! – Вызывается эффектная брюнетка в блестящих кроссовках.
Стреляет на меня томным взглядом из–под ресниц.
–Спасибо большое, – киваю ей. – Эва, дочь, сейчас тетя тебе поможет…
Женщина поднимается, а дальше я так и не понимаю, что именно происходит на вершине, но мой ребёнок начинает рыдать ещё сильнее с криком: «больно»!
–Я ее немного ногтями задела…
Растерянно объясняет женщина.
–Прошу прощения, правда случайно!
Смотрю на ее маникюр. Мда… Им не к детям прикасаться, а грядки пахать! Что женщины в нем находят!?
Меня так бесило, что жена никогда не могла даже мышцу размять.
–Ничего страшного, – вздыхаю.
В целом, больше ничего не остается, как лезть на страх и риск самому.
Люди, конечно, подстрахуют, но всё равно приятного мало.
У черту бы пошли эти отчеты! Вот какой леший меня дернул отсмотреть их именно сейчас?
Да потому что я обещал отдать их ещё до вчерашнего вечера, и абсолютно не планировал, что со мной окажется дочь раньше на сутки!
–Что у вас случилось? – Вдруг слышу знакомый голос и вздрагиваю.
Оборачиваюсь.
Возле песочницы, держа за руку сына, стоит Кошкина. Собственной персоной. Видимо, чтобы добить мое ощущение отвратительного отца.
–Дочка… – прокашливаюсь. – Залезла и боится спуститься.
–Ясно, – кивает Катя.
Решительно отходит подальше от толпы, чтобы ее было лучше видно.
–Эва! Привет! – Радостно машет. – Ты как туда забралась?
Дочь вдруг замолкает. Становится так тихо, что фоном остаются слышны только пищалки в ботиночках у малыша, топающего возле коляски.
–Слушай, Эва, – продолжает Катя. – А тебе случайно с высоты не видно, есть возле кондитерской на углу дома красная машина?
–Есть… – вытянув голову вперед, отвечает дочь.
–Здорово! – Улыбается Кошкина. – Это значит, что мои любимые пирожные привезли. А ты любишь пирожные?
–Люблю… – отвечает дочь насторожено и вытирает слёзы кулачками.
–А какие любишь?
–С кремом. И с фруктами.
–Ого! И я такие люблю! Ну я тогда побегу покупать, а то все разберут. Ты, кстати, не хочешь со мной?
–Хочу…
–Ну тогда спускайся!
–А я не могу! – Снова начинает всхлипывать. – Я боюсь.
–Боишься съехать с горки? А если я поймаю?
–Там грязно!
–Где? – Кошкина снимает с шеи шарфик и быстро вытирает им горку. – Смотри! Ничего нет! Давай, быстрее скатывайся, а то нам пирожных не останется!
И неожиданно Эва хватается за края спуска. Опускает на него ноги и, оттолкнувшись, летит вниз.
Прикладывается головой о горку и хохочет!
Выдыхаю, когда дочь оказывается у Кати в руках и разрешаю стучать сердцу, больше не делая таких пауз.
–Заразы… – шепчу.
Подбегаю, хватая дочь на руки. Соседи, радостно и одобрительно пошумев, расходятся по своим делам.
–Папочка, ну пирожные же закончатся, – отталкивает меня дочь, пытаясь спрыгнуть обратно на землю.
Я крепко прижимаю ее к плечу и смотрю в глаза Кате.
–Спасибо. Ловко вы ее…
–Кто на что учился, – пожимает плечами. – Но пирожное, видимо, придется Эве купить. Извините.…
–Обязательно, – киваю и облизываю пересохшие от волнения губы. – И вас я тоже приглашаю.
–Это лишнее.
–Мам, мы что не пойдём в кондитерскую? – Дергает ее пацаненок за руку. – Ты же обещала.
Кошкина краснеет.
–Пойдём, сыночек.
–Вот вместе и пойдём, – киваю. – Так, дети, вы следите, чтобы Екатерина Руслановна не сбежала за пирожными раньше нас, а мне пока нужно сделать важное дело.
Оставив Эву с Кошкиной на площадке, ухожу к машине. Когда у тебя постоянный ремонт то там, то тут, в машине постоянно валяется веский хлам.
Достаю ленту в красную полоску и возвращаюсь к злополучной горке.
Обматываю ее так плотно, чтобы у ребятни не было даже мысли совершить акт проникновения.
–И качели ещё, пожалуйста. – Просят меня женщины.
–И карусель.
Нет, это просто беспредел! Как так можно было оставить площадку на выходные? Решаю, что непременно наведаюсь в управляющую, и возвращаюсь к своей компании, которая уже самозабвенно, и собрав вокруг себя ещё несколько малышей, играет в наспех начерченные классики.
–И вы! Вы тоже должны прыгать! – Тянет Эва Кошкину.
–Ладно, подержи. – Отдает ей сумочку Катя.
И не замечая меня, она с удовольствием скачет по клеточкам. Со смехом разворачивается и придерживает рукой грудь.
От этого машинального движения я на несколько секунд слепну, потому что перед глазами вспыхивают картинки меньше всего подходящие к месту, где мы находимся.
Кошкина была невероятно хороша сверху. И грудь ее также подпрыгивала на каждый мой толчок… Я сжимал ее и ловил губами. Черт!
Тру руками лицо, прогоняя наваждение.
–Папочка, пойдём в кафе! – Подбегает ко мне дочь.
–Да, а то у нас мало времени, – приближаясь, смотрит на часы Катя.
Я смотрю на ее раскрасневшееся от игры лицо, растрепанные волосы и вдруг осознаю, что сейчас пойду с Кошкиной в кафе.
Вот так просто случится то, о чем не мог сказать, будучи пацаном. Любой мог. Ей – нет.
Я. С Кошкиной. В кафе!
Умереть можно…
Глава 8. Будем соседями…
Катя Кошкина
Самсонов так близко, что действительно вкусное пирожное не лезет в горло.
Мне хочется убежать и спрятаться от его внимательного мужского взгляда.
Дети же наоборот – отбросив школьные обиды, уже резвятся в небольшой детской комнате с мультиками.
–А вы… тоже здесь живете? – Помешивает Андрей ложкой свой кофе. – Не видел вас здесь раньше.
–Мы только собираемся переехать. – Нервно и вежливо улыбаюсь. – Сняли квартиру поближе к школе. Теперь сможем спать больше практически на час.
–О! Это замечательно. Значит, будем соседями…
–У вас очень хороший район. Нам нравится. Чисто, уютно.
–Это потому, что домам здесь не больше пяти лет. Со временем станет, как у всех. – Хмыкает Самсон, стреляя взглядом на старые хрущевки через дорогу. – Я так понимаю, что и в гимназии вы тоже преподаете первый год?
–Верно. Надеюсь, что все получится. А вы… – поигрываю пальцами, предлагая продолжить.
Да, мне очень интересно, как сложилась его жизнь. В анкете родителя написано коротко ИП Самсонов.
–А я после института получил травму головы. Окулист запретил выходить на соревнования. Поэтому пришлось открыть небольшой спортивный клуб. Тренирую.
–Значит, вы в каком–то смысле тоже учитель…
–Ну, это очень громко сказано!
Замолкаем, зависая глаза в глаза. Я чувствую, что сейчас или просто разрыдаюсь, или полезу к нему с выяснением отношений. Становится так жарко, что я чувствую, как по груди в белье стекает тонкая струйка пота.
–Что ж… – шепчу, поднимаясь из–за стола. – Спасибо большое за кофе. Нам с Савелием пора…
–Катя! – Вдруг подается вперед Андрей и перехватывает меня за запястье. – Ты же узнала. Узнала меня! Почему, черт возьми, делаешь вид, что мы не знакомы? Объясни!
Я прикрываю глаза, чтобы Самсонов не увидел ни мгновения тех чувств, которые сейчас бушуют в моей душе.
Освобождаю свою руку.
–Ты прав, Андрей, – отвечаю и стараюсь, чтобы голос не дрожал. – Я тебя узнала. Но… Посчитала, что для поддержания деловой тональности общения, лучше не вспоминать о том, в каких отношениях мы состояли. Ты разве не согласен?
–Я… – вздыхает Андрей и пожимает плечами. – Я не знаю. Но очень рад тебя видеть, Кать. И рад, что у тебя всё хорошо.
–Взаимно, Андрей. Прости, пожалуйста, нам правда пора…
–Подожди…
Он снова перехватывает меня за руку, но в этот самый момент в его кармане звонит телефон.
–Извини, – Самсонов тут же отвлекается. – Нужно ответить. Слушаю… Да. Лиз, все у нас отлично. Гуляем. Да.
Чувствуя непреодолимую зависть к матери собственной учительницы, всё–тки встаю из–за стола и забираю сумочку.
Андрей жестами просит меня подождать, но я только извиняюще улыбаюсь и сжимаю на прощание его руку.
–Прости… время… – шепчу. – Нужно идти.
Тороплю сына в детской, боясь, что Андрей закончит разговор и захочет продолжить общение.
Зачем?
Все очень просто, Катя. Это для тебя встреча с ним – драма всей жизни, а для него ты – приятное воспоминание о студенчестве. И, возможно, Самсонов действительно просто хочет поговорить. Обсудить общих знакомых. Ведь после того, как наш институт лишили акредитации и присоединили к другому вузу, никто встреч выпускников не проводил. Все как–то тихо растеклись каждый своей дорогой.
–Мам, ну почему мы ушли? – Канючит сын. – Я хотел ещё поиграть.
–Нам с тобой нужно перевезти вещи, сделать уроки. Постирать вещи на тренировку. Маме нужно тоже подготовиться к работе.…
–Ладно… – Вздыхает Сава.
–Кстати, ты уже решил, где будешь спать? – Стараюсь я его отвлечь от грустных мыслей. – На диване снизу или на верхней кровати?
Детская в новой квартире рассчитана на двоих детей.
–Сверху, конечно! – Отвечает сын.
Ну, я даже не сомневалась.
На бытовые заботы у нас уходит почти весь остаток светового дня. В восемь мы отдаем хозяйке ключи от освобожденной квартиры, и только в девять заносим последние пакеты в новую.
Устало опускаюсь на диван. Мамочки… Неужели все получилось? В понедельник нам оформят прописку и можно будет расслабиться в вопросе легальности нахождения Савелия в учебном заведении.
–Мам, а есть мы будем? – Подбегает сын.
–Будем, – киваю.
Честно говоря, я бы просто упала спать. Но когда ты – мать выбора особенно нет.
–Давай закажем доставку? Пицца?
–Не, – мотает мой ребёнок головой. – Яичницу с сосиской.
Тяжело вздыхаю. Значит, простого пути не будет. Беру телефон, чтобы заказать продукты и вдруг замечаю практически сотню сообщений в школьном чате.
Сердце пропускает удар. Неужели что–то случилось?
Забыв об ужине, открываю сообщения и быстро просматриваю суть. С облегчением выдыхаю, потому что такое рьяное обсуждение вызвало всего лишь на всего домашнее задание по математике.
Родители воспринимают его буквально, как обвинение в собственной глупости, задействуя для решения решебники, форумы и прочие источники. Жарко споря, и переходя на личности.
Обалдеть можно!
Включаюсь в беседу, объясняя, что суть домашнего задания в том, чтобы дети научились рассуждать логически. Сами. Без помощи родителей.
Пользователь с ником «Красотка на всю голову» начинает обвинять меня в том, что я выбрала плохую программу. Слишком сложную. Что дети учатся всего неделю, а уже сидят над задачами весь выходной. «Православный таролог Виолетта» агрессивно напоминает, что вообще–то домашние задания в первом классе детям не задают. «Булат шкафы–купе» вспоминает, что вчера его дочь плакала, потому что вместо солнышка ей при проверке тетради наклеили тучку с дождиком. «Торты Света» – та, которая вызвалась возглавить родительские комитет, предлагает написать коллективную жалобу и сменить учебник.
Моя голова начинает идти кругом. Как идентифицировать эти странные имена? Как остановить этот поток родительского сознания?!
Должна ли я оправдываться или проще просто закрыть чат?
На крайние меры мне бы, конечно, идти не хотелось, потому что это очень сильно подорвет отзывчивость родителей. А у нас впереди столько мероприятий… Весь сентябрь расписан!
«Да замолчите вы уже! Первую неделю учимся. Что с вами дальше будет? » – приходит в чат сообщение от пользователя с ником «Самсон».
Родители медленно успокаиваются, признавая, что погорячились. Спасибо тебе, Самсон!
Кусая губы, я, конечно, сразу понимаю, кто спрятался за аватаркой с изображением черно–белой мужской мускулатуры на фоне светового пятна.
Увеличиваю фотографию дрожащими пальцами. И ощущаю себя в этот момент так, будто совершаю преступление.
Я помню это тело. Правда, раньше оно было более сухим и жилистым, сейчас же – стало мечтой обложки женского журнала.
Налюбовавшись и дав себе мысленно отрезвляющий подзатыльник, объясняю домашнее задание.
–Мам.… ну мы есть то будем? – Ноет сын.
–Прости, малыш, я совсем забыла.
Приложение доставки сообщает мне, что новый заказ будет доступен только завтра утром.
–Придется идти в магазин. Сын, ты побудешь дома? Или пойдешь со мной?
–Можно я телевизор посмотрю?
–Конечно.
Так даже проще.
Набрасываю на платье теплый кардиган и спускаюсь в небольшой маркет прямо напротив дома.
И уже заходя в распахнувшиеся двери, вдруг вижу боковым зрением в свете фонарей детской площадки знакомую фигуру.
Андрей… Он стоит возле машины и разговаривает с женой.
Видеть его рядом с женщиной, особенно такой эффектной, это как удар под дых.
Глупо. Но куда спрятаться от этих чувств?
Рядом с родителями кружится Эвелина.
Мне кажется, что пара ругается. Но… не разрешая себе иметь лишней информации, я уверенно захожу в магазин.
Ничего. Через месяц станет легче. Должно…
Я очень на это надеюсь.
Глава 9. Неадекватный.
Андрей Самсон
Уложив дочь, я как неадекватный, «серчу» по сети аккаунты Кошкиной.
Тот, с которого она общается с родителями, максимально не информативен. Мне нужны социальные сети! Группы, фотографии, ее увлечения…
Мысль о том, что она сейчас где–то рядом сводит меня с ума.
Я снова хочу эту женщину!
Ничего не найдя в интернете, выхожу на балкон, чтобы остыть.
Сигарету мне… но я бросил. И сейчас очень жалею, потому что хочется саморазрушения. Это, черт возьми, очень болезненно для мужика после тридцатки осознавать, что ты не сильно счастлив.
Нет, внешне все очень хорошо и прилично: друзья, приятный лайф, работа, которая позволяет вести тот образ жизни, о котором я в детстве не мог и мечтать. И дочь, конечно же.
Без нее вообще ничего не имело бы смысла.
Но приходить каждый вечер в пустую квартиру достало. А нутро мое, получив жестокий урок ответственности, теперь слишком разборчиво, чтобы держать возле себя женщин, с которыми дальше вечера и ночи ничего не планируется.
Тоска.…
Возвращаюсь на кухню и наливаю себе соленой минералки. Морщась, пью.
Телефон вспыхивает экраном на новое входящее сообщение. Опять Лиза.
Не читаю, что она пишет, потому что уже достаточно выслушал претензий.
Иногда мне кажется, что бывшая жена воспринимает мое одиночество, как шанс нашего потенциального примирения. Проблема только в том, что для прощения, я должен покаяться. Упасть ей в ноги и целовать землю.
Но я достаточно извинился и ответил. За то, что был дурак. За то, что победы в соревнованиях и наличие денег так кружили мне голову, что я гулял и ни в чем себе не отказывал. Особенно в девочках, которые сами проявляли инициативу.
Иногда я пытаюсь понять, как меня так сильно занесло, что одной из моих подружек на вечер стала дочка тренера. Я ведь никогда не думал о Лизе в этом ключе. Более того, старался заботиться о ней по–мелочам. И тут…
Помню только, как тотально обалдел, когда открыл утром глаза и увидел ее в своей постели.
Так, ладно. Нужно идти спать. Завтра единственный день, когда это можно сделать с чистой совестью.
Поправив одеяло малышке, ухожу в свою спальню.
Лежу. Смотрю в темный потолок, а пальцы снова тянутся к телефону.
С кем дружила Кошкина в институте? С Милой Тарасюк, кажется. И если они сейчас ещё общаются, то вполне возможно, что у нее удастся найти информацию о Кате.
Тарасюк я нахожу через группу конного спорта. Так вышло, что мы обращались в клуб, где она работает, с Эвелиной, когда мою бывшую жену наглючило, что у дочери есть какое–то заболевание. Я даже не вникал, потому что был сразу не согласен! Но когда лечение народными модными методами вышло за пределы коконов, лошадей и клуба Монтесори, у меня сорвало крышу.
Тогда я впервые забрал у Лизы телефон на неделю. Накупил продуктов и заставил готовить, а по вечерам выдавал в руки медицинский справочник.
И это стало началом конца…
Каких только определяющих эпитетов я не получил за это время. Газлайтер, абьюзер, неврастеник, нарцисс… Я слов до этого таких не знал! Приехала теща, которая , конечно, видела ситуацию только со своей стороны. Все рыдали. Я был в шоке и по итогу дрогнул.
Отстал от жены с требованием больше никогда не ставить ребёнку диагнозов по интернету. Купил билеты на море и абонемент к психологу, к которому потом честно ходил три месяца.
Это сейчас я уже понимаю, что дамочка была обыкновенная шарлатанка, потому что ни один нормальный специалист не стал бы с нами работать.
После этого мы продержались ровно год, и то только благодаря тому, что я страшно ходил на лево.
Как вспомню это ощущение – до сих пор противно.
Нахожу страничку Милы и листаю. Кони, люди, фотосессии и вдруг….
Катя с ребёнком на руках.
От волны эмоций я резко сажусь на постели.
Фотография сделана в церкви на крещении примерно полтора года назад. По белой рубашке пол малыша не определить, но зато на следующих фото можно хорошо рассмотреть мужчину, с которым позирует Катя и улыбается.
Увеличиваю. Ну… такой. Простоват. И как будто даже постарше.
Немного небрежный, но не мерзкий. Обычный.
Ну что же ты, Кошкина? Где министр образования или культуры? Депутат? Профессор?
А Катя очень красивая. Нежная. И ребёнок ей идет до жути….
Блокирую экран и тяжело дышу.
Что? Убедился, Самсон, что у нее всё хорошо? Теперь то акт самосожжении завершен?
Я бы был рад. Но мне до абсурда хочется теперь знать ещё больше. А вдруг она не счастлива в браке, тогда я смогу ее забрать!?
С двумя детьми? Из семьи? Заставить Кошкину предать мужа? Затянуть ее в роман и поставить под вопрос профессиональную этику?
Я сам разочаруюсь если у меня получится.
Да что же за жесть то а? Что сделать, чтобы отпустило?
Спать, Самсон!
Легко сказать …
Глава 10. Похожи
Катя Кошкина
–Вы не понимаете, – выносит мне голову родительница, – Светочка должна сидеть на первой парте. Максимум – на второй. Она должна чувствовать присутствие педагога, смотрите ей в глаза, когда что–то объясняете, иначе она не понимает. Не ловит контакт. Нам сказал психолог…
–Я прошу прощения, – перебиваю вежливо, но настойчиво. – Я при всем желании не могу посадить вашу дочь на первые парты. У меня половина класса со справками от окулиста. Если я посажу их дальше третьей парты, они ничего не увидят на доске!
–Вопрос только в справке? – Капризно. – Значит, будет справка. Что там нужно написать? ВЫ можете прислать мне в чат сообщением?
–Вы не понимаете? – Вздыхаю.
–Нет, это вы не понимаете! Мне плевать на других детей!
А вот это уже суть проблемы.
–Я в классе обязана учесть в равной степени интересы и особенности всех детей, – отвечаю, маскируя раздражение от тона общения за улыбкой. – Если появится возможность, я обязательно перескажу Свету, а также обещаю, что по возможности буду уделять ей внимание в момент новых тем. А сейчас – прошу меня извинить, начался урок. Там в классе дети одни. До свидания…
Буквально сбегаю от активной родительницы, всё ещё чувствуя ее мертвую хватку на своей руке.
Конечно, в классе меня встречает абсолютный бардак и гомон.
–Дети! Дети! Все по местам! – Останавливаю разыгравшихся учеников. – Коля, Трофимов, Ира, положите линейки! Достаем рабочие тетради…
Только к середине урока мне удается установить в классе подобие дисциплины и, дав детям задание нарисовать то, что они видели на летних каникулах, открыть снова ужасающие количеством уведомлений чаты.
На этот раз кипят рабочие.
В конце недели у нас осенняя ярмарка, в следующую среду посвящение в первоклассники, обязательно к концу месяца нужно организовать первый выезд класса. Желательно на экскурсию или в поход. После завтра на мне открытый урок по труду с использованием природных материалов…
«Горшочек не вари!» – хочется крикнуть мне. А потом задвинуть дребезжащий телефон линейкой, как ядовитую жабу, куда–нибудь под учебники и не вспоминать о нем до вечера!
Вот они дети! Это то, что я люблю. А все остальное – отчеты и прочие странные напрягающие активности – не очень.
В класс заглядывает коллега из соседнего кабинета.
Я спешу к ней на встречу.
–Софья Сергеевна, вы что–то хотели?
–Екатерина Руслановна, так на подарок Алле Петровне. Юбилей… Вы два дня назад сбросить обещали. А я вот за цветами и подарком еду.
–Да, да, минутку…
Дети, заметив, что мое внимание снова принадлежит не им, начинают шуметь.
–Тихо! Сейчас буду проверять рисунки!
Отдаю деньги и начинаю обходить ряды. В целом, все у малышей очень похоже. Море, солнышко, зоопарки, капибары, какие–то небоскребы, дачи и только двое детей у меня вызывают настороженный интерес.
У Мирошина почему–то весь листок заштрихован черным карандашом, а у Эвелины рисунок выполнен вообще без цвета, хотя сама картина достаточно талантлива.
–Костя, а что это ты такое нарисовал? – Интересуюсь у ребёнка тихо.
–Это черная дыра, – сообщает мне мальчишка. – За горизонтом событий света нет. Поэтому, мы ничего не видим.
–Ого! – Искренне удивляюсь. – А где ты это видел?
–В книжке. Я читал. И смотрел.
–Ты молодец. Это здорово!
Шах и мат, психологам, как говорится.
Перехожу на другую сторону.
–Эва, а что же ты не раскрашиваешь рисунок? У тебя такая красивая кошечка…
–А я не могу, – поднимает ну меня глаза.
–Карандаш сломался? Попроси у Феди.
–Нет…. – начинают дрожать ее губы. – Маме не понравится.
–Да ты что?
Мой вопрос тонет в звонке на перемену.
–Дети, готовим математику, можете выйти в коридор, – сообщаю всколыхнувшемуся классу и возвращаю внимание Эве. – Как это не понравится маме? Ты так здорово рисуешь! Тебя неприменно нужно отдать в художественную школу. Смотри…
Достаю карандаши и в несколько штрихов оживляю серую графику.
–Здорово?!
–Да! Только маме не понравится. Она не любит, когда яркое…
–А хочешь я твой рисунок в классе повешу?
–Хочу! – Загораются ее глаза. – И маме скажу, какая ты умница. Все, беги отдыхать.
Пишу родительскому комитету о наших предстоящих мероприятиях. Немного задаю контекст и сбрасываю фотографии с сайта школы о том, как проходили мероприятия в прошлом году.
Вдруг слышу, что в коридоре начинается нездоровый шум.
Оставляю все дела, выбегаю и вижу, как мой сын сидит верхом на Аркаше. Эвелина снова рыдает рядом.
–Эва! Савелий! Да что же это такое?
Разнимаю детей.
–Ты зачем трогал Бородова?!
–Он сказал, что она, – кивает на Эву, – больная!
–Почему? – осаживаюсь от логики.
–Потому что ее рисунок специально оставили, чтобы показать психологу!
–Я с мамой хожу, я знаю! – Пытается пнуть моего сына парень. – Там нужно все правильно рисовать, иначе дают таблетки!
–Так, стоп! Все в класс! – Командую, прикладывая ладонь к полыхающему лбу. – И чтобы не смели выходить!
Возвращаюсь к рисунку Аркаши и теперь вижу его совсем с другой стороны – дом, он, мама с одной стороны дороги, а папа с машиной и чемоданом – с другой. Родители разводятся? Так сразу и не разобрать.
Прикрепляю рисунок Эвы на мягкую доску из пробки кнопками и предлагаю всем желающим оставить в классе свои рисунки. Устроить выставку. Обещаю психологам ничего не показывать…
Остаток уроков проходит практически мирно, если не считать кучи новых отчетов, которые с этого года будет требовать по детям министерство образования.
Сдав детей родителям, мне приходится задержаться для заполнения таблиц.
–Мам, пойдём, – канючит Савелий.
–Сынок, пол часа!
–Можно я тогда погуляю?
–Но только в школьном дворе и на попе не кататься!
Убегает. Я погружаюсь в документы по первичной аттестации и вдруг в какой–то момент бросаю взгляд в окно.
Холодею…
Савелий стоит на крыльце школы и болтает с… Самсоновым!
Но поражает меня не сам факт, а то, на сколько они издалека кажутся похожими! Одна поза, одни жесты или меня просто глючит на нервной почве?
А где Эвелина?
Набираю сына трясущимися руками.
–Савелий, быстро вернись!
–Но мам!
–Быстро!
Сбрасываю.
А что если не только я увижу это сходство? Что тогда делать?
Нет, этого не может быть. Сава похож на моего отца.
Но я ведь не знаю, как выглядел Андрей в детстве.
Да и он сам не знает… К сожалению. А для меня – к счастью!
Глава 11. Пациент
Андрей Самсон
–Самсонов, я сказала! У меня ЧП! – Истерит в динамике бывшая жена.
–Да какое опять ЧП, твою мать? – Рявкаю в динамик, сваливая на пол стопку татами.
В пустом зале голос прокатывается эхом. И от моего тона вздрагивают даже мужики.
–Всё нормально… – шепчу им. – Я быстро.
Выхожу на лестничную площадку.
–Как, объясни мне, можно было записаться в салон, если ты знала, что должна забрать дочь?
–Они сожгли мне волосы, Самсонов! Ты не понимаешь? Я выгляжу, как отжатая половая тряпка! Но это они не на ту напали…
–О Господи, – сжимаю переносицу. – Так, я понял. Эву заберу. Какие у нее сегодня кружки?
–Балет в три. Вещи у нее с собой. Не смей ничего больше покупать!
–Ладно, я понял…
Смирившись, что рабочий день на сегодня окончен, предупреждаю прораба и своего администратора, что уехал, но на телефоне.
Город стоит, и чтобы не опоздать, я лечу, превышая скорость на свободных участках дороги. Всё равно опаздываю.
Паркуюсь возле забора и залетаю на территорию школы, высматривая дочь. Возле входа никого.
Так…
Набираю Эву. Но вместо гудков, механический голос сообщает мне, что абонент недоступен. Этого ещё не хватало!
Зря я не настоял на браслете с локацией. Проблема, блин, в том, что они бывают только ярких цветов. Шизануться!
Звоню охране на пост. Та тоже говорит мне, что никто в фойе родителей не ждёт.
Чувствуя, как кровь начинает бежать по венам быстрее от волнения, пытаюсь сообразить, что делать дальше. Прилипаю к окнам школы.
Действительно некого…
Уже собираюсь набрать Катю, как вдруг из здания школы выбегает знакомый ребёнок.
–Здравствуйте, – кивает он мне благовоспитанно.
Сын Кошкиной.
–Сава! – Спешу за ним.
–Мммм… – оборачивается.
– А ты не знаешь, где Эвелина?
–Нет… – пожимает плечами. – После урока все ушли домой.
–Эва сама ушла?
Нет, ну не могла же она действительно просто уйти на квартиру? Тут две дороги!
–Я не видел. Может быть, гуляет?
–А где у вас обычно гуляют?
–За школой. На площадке.
–Покажешь?
–Конечно…
Вдруг у паренька звонит телефон.
–Алло…
–Савелий. Быстро вернись! – Слышу голос Кати.
–Ну мам! – Явно расстраивается парень.
–Быстро!
Савелий убирает телефон в карман.
–Извините, – вздыхает. – Мама сказала вернуться в класс.
–А мне тоже надо зайти в класс. Откроешь? Вход в школу только по пропускам.
Передав паспорт охране, жду встречи с Кошкиной, дёргаясь, как на иголках.
Мне хочется разнести в клочья всех женщин в ее лице.
Ладно одна дура – не смогла позвонить заранее. Но вторая? Как она могла просто отпустить?
Поднимаюсь вместе с сыном Кошкиной на лестничный пролет.
–А что это у тебя? – Замечаю у ребёнка очень интересный маленький шрам на руке. Между большим и указательным пальцами.
Машинально провожу большим пальцем по своему в том же месте.
–А это я обжегся в детстве.
–Бывает…
Действительно, бывают же совпадения. А у меня была небольшая гемангиома. Мешала очень тренироваться. Пришлось удалить, чтобы не травмировать.
Захожу следом за ребёнком в класс.
–Сава, – слышу грозный голос Кати. – Сколько раз я тебя просила ни с кем из посторонних… – осекается, увидев меня.
–Самсонов? Что–то случилось?
–Здравствуйте, Екатерина Руслановна. Не могу найти Эву…
–Как это? – Пугается Кошкина. – Подождите. Ее же забирает мама. Эва обычно сама бежит на парковку. У меня есть заявление на свободный выход ребёнка.
–То есть, она не в школе?
Я повышаю голос, начиная переживать ещё сильнее.
–Нет.… все дети вышли одновременно. Господи, ну чего же мы стоим? Пойдемте смотреть камеры! Сава, ты не видел, с кем вышла Эва?
–С Аней.
–Струковой?
–Да!
–О Господи. Она тоже ходит домой одна.
И пока мы бежим вниз к охране, Катя успевает позвонить Струковым. У них Эвы нет.
–Ну вы хотя бы время скажите… – нудит охранник, перещёлкивая экраны.
–Стоп! – Командует Кошкина. – Вот. Одиннадцать сорок дети выходят. Ещё мотайте.
Я вижу бежевую курточку дочки в толпе. Первые радуясь, что она не синяя или черная. Хотя, та, которую купили мы, была бы заметнее.
Ух! Страшно вспоминать, какой был из–за нее скандал.
–Вот Эва стоит во дворе и ждёт. Дошла до парковки. Вернулась, – Взволновано комментирует Кошкина происходящее на экране. – Подождите. А куда это она побежала? В той же стороне только стройка и гаражи!
–А я знаю, куда она пошла! – Вдруг подает голос охранник.
–Ну не томите, Николай Петрович! – Заламывает руки Кошкина.
–Ребятишки сегодня весь день про собаку говорили. То еду, то воду ей таскали. У магазина через дорогу коробки выпросили для конуры.
–Мамочка… – хватается за сердце Катя. – Пойдемте быстрее, пожалуйста! Это же животное! Мало ли что могло ему взбрести в голову. Покусает, бросится…
Да я и сам уже в глубоком ауте от интерпретаций. Хоть все детство пролазил по стройкам, свою дочь за подобным времяпрепровождением представляю слабо. Другое поколение…
Из школы мы буквально выбегаем. Признаться, я на таких скоростях без спортивной одежды уже давно не передвигался. Катя немного отстает на каблуках, и я подхватываю ее руку.
Мне кажется, что мы оба сейчас находимся в таком стрессе, что не до конца осознаем, что бежим посреди улицы, крепко держа друг друга.
–Так, и куда нам? – Оглядывает Кошкина вход в кооператив.
–Эва! Эвелина! – Начинает кричать ее пацан.
А что? Логично.
–Дочь! – Повышаю голос. – Ты здесь? Выходи немедленно!
Наш крик начинает поддерживать собачий скулеж.
–Сюда! – Прислушивается и тянет меня направо Катя.
Заворачиваем за первый блочный гараж и сталкиваемся с двумя девочками.
Слава Богу, одна из них оказывается моей дочерью.
–Эвелина! – От избытка эмоций я присаживаюсь перед ней на корточки и обнимаю. – Какого… Какого лешего ты ушла от школы? Ты хоть понимаешь, что мы волнуемся? Почему у тебя отключен телефон?
–Инга! А ты? – Ругает вторую девочку Кошкина. – Почему ты не пошла домой!? А если бы что–то с вами случилось, девочки? Зачем вы пошли в гаражи!? Мы же с вами столько об этом разговаривали! Если не пришли родители, вы возвращаетесь в школу! А тебя, Инга, я больше без звонка мамы отпускать не буду!
Достает телефон из кармана пиджака.
–Вот! Кстати, она звонит. Наверное, замоталась с братиком. А ты и рада! Алло! – Поднимает трубку. – Да, со мной. Не переживайте. Мы сейчас к школе подойдем.
Конечно, от нашего гневного напора, девчонки тут же начинают рыдать и оправдываться.
–Папочка, ну он такой хороший. Он такой красивый. Милый… Он кушать хотел!
–Это животное! Оно могло покусать, загрызть! Болеть бешенством! – Трясет Катю. – Чтобы больше никогда так не делали. И я ещё обязательно проведу классный час! А где Сава? Сава! – Оглядывается.
–Мам, идите сюда… – машет ее пацаненок нам из–за красной постройки.
Усмехаюсь. Ну кто бы сомневался, что парень не упустит возможность посмотреть пса.
–Он правда красивый…
–Ну пойдём посмотрим, – неожиданно первой сдается Кошкина.
Мы подходим к красной постройке и заглядываем за угол. Там на импровизированной лежанке из картона лежит красавец голубоглазый хаски. По всем признакам не молодой. Рядом с ним две миски.
–А почему он не встает? – Спрашиваю задумчиво.
–Не знаем, – вздыхают девочки. – Встает и тут же ложиться. Старшеклассники хотели его в больницу отнести. Мы слышали. Но в руки пес не дается.
–Может быть, он травмирован. Вывих? – Предполагает Катя и присаживается перед собакой. – Эй, хороший. Ты нам рад? Можно мы тебя немного посмотрим?
Тянется рукой вперед, но пес начинает заранее скулить и рычать.
–У него что–то болит! Точно! – Авторитетно изрекает Савелий.
–И не съел почти ничего! Только пил! Мы уговаривали! – Галдят девчонки.
–Стоп! – Вскидываю руки. – Значит, сейчас поступаем так: все дети идут с Екатериной Руслановной к школе. А я обещаю позаботится о животном. Вызову врача, дождусь его и вас догоню.
–Но…. – теряется Катя.
–Делай, как говорю, – шепчу ей на ухо.
Есть у меня подозрение, что не просто так здесь оказалась в одиночестве породистая животина. И никому сильно впечатлительному о причине знать не обязательно.
–Ладно… – вздыхает Кошкина. – Дети, за мной. Инга, тебя там заждалась мама.
Жду, когда они скроются из поля зрения и набираю старого знакомого.
–Здорова, Серега. У меня здесь есть для тебя пациент. Сможешь приехать?
Глава 12. Влюбленная женщина
Катя Кошкина
Беспокойство о здоровье собаки – это достаточный повод, чтобы написать человеку?
По всем меркам этикета – да. И время ещё вполне приличное.
Однако, есть нюанс….
Этот человек – женатый мужчина, отец моего сына, отец моей ученицы и, кажется, я всё ещё схожу от него с ума…
Поймав паническую эмоцию, пытаюсь продышаться. Откладываю в сторону тетради и открываю окно.
Взгляд скользит по желтым окнам домов напротив, собирающимся вскоре отправиться ко сну.
Андрей живет где–то за ними. Я специально не смотрю точный адрес в карточке родителей, чтобы не знать.
И сейчас, наверное, он ужинает, целует дочку, читает ей сказку, а потом идет к жене. И там, в постели.…
Остервенело стираю брызнувшие из глаз слёзы. Все, Катя, стоп! Ты – нормальный человек с эмоциями, но нужно как–то переводить случившееся в конструктив, а не гонять в голове жесты, взгляды и образы Самсонова, как восторженная студентка.
–Мамочка, я правильно решил упражнение? – Забегает на кухню сын.
Отвлекаюсь от своих душевных проблем и объясняю Савелию задание по окружающему миру.
Напоминаю родителям в чате, что завтра у детей «труды», общаюсь с комитетом на тему осенней ярмарки.
Реакцию встречаю неоднозначную. От рациональных предложений просто сдать деньгами до глобальных идей оформить целый торговый лоток с баранками, тыквами, самоваром и домашними солениями.
И как бы мне не хотелось использовать первый вариант, придется делать второй, потому что целью благотворительного мероприятия является сбор денег на подарки для одного из подшефных интернатов.
В чем логика? А нет ее. Просто все должно работать красиво.
Директор гимназии вошла в государственную программу поддержки, и теперь мы отдуваемся по полной программе за пару тысяч прибавки к своей зарплате. Нет, в целом, это доброе дело. Но когда все успеть то, а?
Отвлекаюсь на приготовление ужина и не сразу замечаю, что в чате класса опять начинается горячий спор.
«Золотая» половина родителей предлагает заказать оптом упакованные соки, мармелад и прочие сладости. Местные собираются печь пироги, приносить фрукты–овощи с огородов и варить компоты, воспринимая ярмарку буквально.
Пытаюсь примирить все стороны, но самое смешное случается в тот момент, когда приходит время назначить, собственно тех, кто будет этим всем торговать.
Устав от бесконечных отговорок про работу, маленьких детей и занятость, угрожаю, что пойду по списку и напоминаю, что нам ещё предстоит уборка класса в конце четверти.
О, уборка животворящая! Желающие прийти на ярмарку сразу находятся. И одной из отозвавшихся родителей оказывается мама Эвелины.
По спине прокатывается холодок.
Мои непослушные пальцы сами переходят в ее профиль и листают информацию.
Кто бы мог сомневаться, что там все красиво: интерьеры квартиры, ужины, маникюр, фотосессии, короткие видео с мероприятий, где Елизавета, конечно, выглядит на все двести процентов.
Так, как мне не суждено никогда.
На парочке фотографий даже затесался Самсонов. Что ж, они красивая семья. И очень друг другу подходят.
Весь остаток вечера я занимаю себя домашними делами, лишь бы не думать об Андрее и его близких.
Но в какой–то момент всё равно ловлю себя на том, что кручусь возле шкафа больше положенного времени, выбирая наряд на случай нашей новой с Самсоном случайной встречи.
–Ты одурела, Кошкина?
Сдираю с шеи платок, серьги из ушей и закрываю пылающее лицо руками.
Это низко, Катя, думать о женатом мужчине! Да, да, да!
Но не получается….
–Мамочка! – Заглядывает сын в пижаме. – Ты постирала мое кимоно?
–Нет! Савелий, ты такой молодец, что напомнил… Беги в кроватку.
Целую его и спешу в ванную.
Совсем со своей любовью голову потеряла!
Разбираю ещё стоящие кучей сумки после переезда, достаю белое.
Но вместо того, чтобы спокойно загрузить вещи в барабан, зависаю взглядом на детском кимоно, улетая мыслями на много лет назад.
В день, когда лучшая подружка Мила позвала меня поболеть за сборную университета по борьбе.
Конечно, не просто так. Она очень хотела с кем–то познакомиться. Встречаться со спортсменами было очень престижно и, в целом, я думаю, что у нее даже не было какого–то конкретного фаворита.
Зато я, поднявшись на трибуну, больше уже не смогла отвести взгляда от широкоплечего блондина с голым торсом.
Как оказалось позже, такая я была не одна. Вся трибуна состояла из его преданных фанаток.
–Самсон! Андрей! – Кричали девушки, пытаясь привлечь его внимание.
А я, как полная идиотка, не удержала стаканчик с кофе, который приземлился к его ногам, естественно заляпав белоснежную спортивную форму…
Глава 13. Первая встреча
Андрей Самсон
Всю ночь меня мучают липкие полусны.
И самое ужасное, что я совершенно не хочу из них выныривать, потому что попадаю в те моменты своего прошлого, где был абсолютно счастлив…
–Самсон, соберись! – Разминает мне плечи тренер. – И надень куртку, чтобы мышцы не забивались. Хватит девок очаровывать!
–А вы думаете, они ходят сюда посмотреть, как мы друг друга с татами выносим? – Усмехаюсь. – Я повышаю нам рейтинг.
–Балабол! Лучше бы противника изучал. Ты с Ахмедовым не был в круге. Наблюдай. Он бывший борец. Хорошо работает руками за счет роста и абсолютно не задействует ноги. Если пустишь его в ближний, будет пытаться завалить подсечками в партер. Самсонов!
–Да слушаю я, Александр Семенович!
–Слушаешь… ты должен его вырубить с вертухи на подходе. Бедро, плечо, в голову. Понял? Уложишь за пять секунд боя, в полуфинал выйдешь досрочно, потому что Ахмедов – мастер спорта.
–Сделаем, Александр Сергеевич!
–Только попробуй его не уложить!
–А я хотел спросить… – осекаюсь, подпрыгивая на месте, потому что прямо мне под ноги плюхается стаканчик с кофе.
–Это что такое? – Вспыхивает тренер, отряхивая штанины спортивного костюма. – Обалдели?
Синхронно поднимаем с ним глаза на трибуну и видим зарождающийся конфликт.
Какую–то светловолосую девушку откровенно пресуют, заставляя вжаться спиной в парапет балкона.
Я не слыш в чем проблема, но от чего–то мне становится неспокойно.
–Допрыгался? – Шипит тренер. – Сейчас твои бабы друг другу снимут скальп!
–Вы думаете, это из–за меня?
На самом деле, даже не спал ни с одной из них. Так, знаю чисто по внешности. И то только потому, что потоковые лекции общие.
–Не из–за тебя они бы поспорили точно в другом месте! И имя бы не скандировали. Твою же… – морщится Александр Сергеевич. – Совсем одурели?! Хотите драться – спускайтесь вниз.
Боковым зрением я вижу, как светловолосой девушке прилетает по лицу. Вцепившись в волосы своей обидчице, она не останется в долгу и, оттолкнувшись спиной от балкона, падает вместе с ней прямо на кресла.
Визг. Грохот. Крики…
Их разнимают подоспевшие родители маленьких спортсменов.
–Беги, разбирайся! – Рявкает тренер. – Пока тебя не дисквалифицировали! Вон – судьи уже на низком старте!
Но я уже и сам не прочь бежать, потому что от блондинки, прижавшей ладошку к щеке, не могу оторвать взгляда.
Она так разительно отличается от всех девушек, которые сюда сегодня пришли, что назвать ее иначе, чем «фея» не поворачивается язык.
И мой внутренний жадный до женщин «зверюга» встает в стойку. Разогнанный адреналин бьет в голову, возводя обычный интерес, который в другое время можно было бы проигнорировать и переключить, в идею фикс. Нужно познакомиться!
–Кровь! У нее кровь… – волнуются люди. – Там внизу врач. Иди, иди вниз. Бедняжечка…
Но что–то мне подсказывает, что ни к какому врачу барышня не пойдёт. А травма может быть любой.
Срываюсь из зала в сторону раздевалок с такой скоростью, что едва сам не падаю на разлитом кофе.
Босые ноги не ощущают холода кафеля и бетона.
Выскочив в холл, оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать светловолосую голову, но толпа такая, что не протолкнуться. Прибыла новая возрастная группа спортсменов.
Запрыгиваю на подоконник и вижу нужную девушку уже прямо возле выхода из спортивного комплекса.
Бегу следом.
–Эй! Постой! Да постой же ты!
Дергаю ее за рукав, разворачивая к себе лицом и резко выдыхаю от того, что вблизи она ещё прекраснее. Голубые огромные глаза, пухлые губки, фарфоровая кожа… и по ней росчерками течет вниз кровь.
–Дай посмотрю…
Бесцеремонно перехватываю девушку за подбородок.
–Пусти! – Отбивается. – Не смей трогать!
У нее всего на всего рассечена бровь, на скуле наливается синяк, но если не понимать природу травм, то выглядит это и правда ужасно. Так, будто пол головы откусил «Чужой».
–Руки убери… те! – Дергается девушка в сторону, вытирая слёзы. – Я не специально! И готова постирать форму! Мне очень жаль, что так вышло! Ясно?
–Ясно, – киваю. – Но ты о чем? Головой сильно бахнулась? Нужна помощь?
Девчонка сгребает с перил снег и прикладывает его к виску.
–Ничего мне от тебя не нужно! Бешенных поклонниц своих усмири! На людей кидаются…
–Женский мир жесток, – хмыкаю. – Пойдем, покажем тебя врачу. Лучше травматолога всё равно в городе нет.
–Не нужно…. – упирается девушка и вдруг опускает взгляд вниз. – Ты… ты босой!
–А ещё голый, – киваю. – Понимаю, что для тебя моя скромная персона ничерта не значит, но чисто по человечески можно было бы уже продолжить общение в помещении.
–О… – теряется девушка, краснея. – Зачем вы вообще за мной побежали?
–Наша Федерация – хозяйка соревнований. Совершенно не хочется, чтобы завтра мы все откисали у ректора с объяснительными о произошедшем. Или ты думаешь, что видно никто не снял?
–О Господи, ты просто меня узнал и поэтому испугался?! Это просто низко! Но не переживай. Сама я никого закладывать не собираюсь.
–А вот теперь я тебя не понимаю, хотя в башню ещё не получал. Сделай милость, просто зайди в помещение. И там мы поговорим.
Помедлив пару секунд, красавица кивает и закусывает губку.
–Конечно.
Взбегает обратно по ступенькам на крыльцо.
–Меня, кстати, Катя зовут.
–А я – Андрей. Если завтра не слягу с ангиной в беспамятстве, обещаю тебя не забыть.
–Не смешно.
–Согласен, – киваю. – Как и то, что от таких травм, как твоя, можно лишиться зрения.
–Серьёзно?
–Нет, я просто так за тобой бежал, разминался. – Подхожу к батарее к холле и прижимаю к ней холодные руки и ноги.
Они, оттаивая, неприятно покалывают, но остаются онемевшими. Тренер меня убьет!
Ааа! Черт! Как задубели мышцы! Экстренно растираю их руками.
–Дай сюда…– бесцеремонно сдергиваю с Кати шерстяной шарф.
–Мне кажется, что тебе тоже нужно к врачу, – смотрит девчонка на мои манипуляции.
–После того, как ты приложила снег к открытой ране, я разрешаю себе не слушать твоих советов.
–Резонно, – вздыхает. – Но я правда просто растерялась и испугалась.
–Понимаю.
–И решила сбежать, пока меня никто не узнал.
–А точно, по телеку тебя видел! – Хмыкаю. – Джулия Робертс?
–Прекрати, – качает головой.
–Тогда почему тебя должны были узнать? У нас в институте у девушек только одна слава, и она очень «неочень».
–Я работаю на кафедре. А Кошкин – мой отец.
–Фью! – Чуть не давлюсь слюной. – Вот это мы попали!
–Самсонов!
Мы синхронно вздрагиваем на этот крик.
–Что? – Вскидывается Андрей и быстроподбегеет к тренеру.
–У тебя выход на татами через два боя! Быстро греться!
–Александр Сергеевич, тут у девушки травма.
–Вижу. Сам разберусь!
Тренер трогает меня за плечо.
–Лед. Самсонов! В баню! Срочно. Минута и кардио!
–Есть!
Бросив взгляд на девушку, смываюсь. Кошкина, значит. Ещё увидимся, барышня….
Вздрагиваю от звонка будильника. Черт… уже утро. Переставив сигнал пару раз, иду в душ. И там, стоя под упругими каплями воды, стараюсь удержать женский ночной образ в памяти как можно дольше.
Твою ж мать! Сердце колотится оглушающе. Мне хочется выйти из душа и поехать к Кате. Впиться поцелуем в губы и сделать вид, что не было восьми лет!
Просто хоть как–то быть с ней рядом! Чтобы ощутить, наконец, себя целым.
Врубаю ледяной тропический. Вот так… А то совсем мозг потек.
Она замужем, Самсонов, двое маленьких детей. В лучшем случае ты получишь в бубен от ее мужика.. и никаких горячих поцелуев.
Глава 14. Разные взгляды
Катя Кошкина
В школьном дворе не протолкнуться. Со всех сторон играет музыка, смеются и верещат дети, взрослые же просто пытаются происходящее перекричать.
Выбегаю из школы, неся в руках упаковку фасовочных пакетов.
Дедушка одного из учеников привез шесть ящиков яблок, а о том, как мы будем их реализовывать, не подумал.
–Екатерина Руслановна! – Ловит меня за руку на ступеньках завуч.
–Да, Самира Максимовна, – вздыхаю, уже чувствуя, что ничего хорошего она мне сказать не собирается.
–Вы же у нас разбираетесь в интернатах, – уверенно заглядывает мне в глаза. – Ну там, что им нужно. Какие проблемы…
–Да все стандартно, – пожимаю плечами. – Главное – не конфеты. Лучше всего привозить вещи, которые постоянно изнашиваются. Носки, трусы, расчески, варежки, перчатки, белые и черные футболки, спортивные штаны. Они чаще всего даже унисекс…
–Вот и замечательно! – Перебивает меня начальница. – После ярмарки соберете у всех классов деньги и закупите необходимые вещи.
–Что? Я? Но…. – Хлопаю глазами. – Но, Самира Максимовна, у меня даже нет личного автомобиля! Как я буду заниматься закупками? Как повезу? Вы же знаете, у меня ребёнок...
–Попросите кого–нибудь из родителей вам помочь.
–Но.…
–Екатерина Руслановна, все уже ездили в другое время. Ну вот что вы мне прикажите делать? Самой разорваться?
Ну то есть плакал мой выходной, да?
Ощущая себя так, будто из меня допили остатки жизненной энергии, плетусь к столику, где обосновался с товаром класс. И, конечно, застаю набирающий обороты конфликт.
–Не трогайте мой телефон! – Шипит мать Эвелины. – Я хочу и буду снимать.
–Снимайте ради Бога, – раздраженно отвечает ей председатель родительского комитета. – Только в сторонке. У меня профессия, которая не предполагает ведение социальных сетей.
–Ну и работайте. А моя – предполагает.
Самсонова водружает телефон на штатив и включает съемку.
–Привет–привет, мои дорогие, я немного поборола свою драму с укладкой волос и решила выйти в свет. Мероприятие у дочки – это святое. Итак, сегодня на школьной ярмарке детки получат от меня только полезные сладости от бренда «ФитСвит» по минимальной цене. Пастила, финики, орехи. Все это в настоящем шоколаде с нулевым содержанием сахара! Как тебе вкусняшка, малышка? – Наводит она камеру на девочку, только что совершившую покупку.
–Ты чё делаешь? – Рявкает на мать Эвелины неожиданно появившийся возле девочки с шоколадкой во рту мужик. – Камеру быстро убрала и видео стерла!
–Мужчина, успокойтесь…. – стирая с лица улыбку оборачивается на него Самсонова. – Всё нормально.
–Я сказал, видео сотри и своих детей снимай. Поняла?
–Вы мне не хамите. Иначе я вас на весь город ославлю! На всю страну!
–И получишь заявление в полицию. Все! Удаляй, или я тебя предупредил.
–Угроза? Тогда считаете, что заявление уже в отделении!
Вокруг них начинают собираться зрители.
–Ну то есть по–хорошему ты не понимаешь…. – начинает надвигаться на Самсонову мужик. – Давай телефон!
Я успеваю втиснуться между ними буквально за секунду до порчи имущества.
–Стойте! Подождите! Мы сейчас все решим!
–Тьфу ты, – суетиться рядом старичок с яблоками. – Вот только вчера по телевизору смотрел, как в интернете детей воруют. Фотографии используют их, пишут разное "простигосподи". А потом за гаражами находят.
–Да что вы такое говорите! – Обрываю старичка. – Вот, возьмите лучше пакеты и разложите яблоки. А вы, Елизавета Александровна, – смотрю на Самсонову, – пожалуйста, не выкладывайте в интернет чужих детей. Это действительно нарушает закон.
–Вы серьёзно? – Подкатывает она глаза. – В век камер и прямых эфиров?
–Я вас очень прошу… – шепчу. – Давайте не будем накалять обстановку. Все имеют право на свое мнение. Мы лучше поднажмем с продажами и быстрее разойдёмся, а то другие столы уже наполовину пустые.
–Это потому, что зазываю людей только я, – оскорблено вздергивает подбородок мать Струковой.
–Да мы уже все от вашего голоса наполовину оглохли! – Фыркает в ее сторону ещё одна модная мама нашего класса. – Просто нужно было изначально продавать только то, что хотят видеть дети. Лизуны, антистрессы, жидкую карамель, амонг асов на брелоках.
–Это что за зверь такой? – Опять не остается в стороне дедушка. – А то внуки просят…
–Да вот они, – толкает коробочку Струкова. – Жуть ходячая. Я бы их вообще на уровне государства запретила.
–Ну да, – Хмыкает Молосова. – Только что–то ваше печенье никто не берет, а брелоков уже половины нет.
–А это потому, что вы его загораживаете. Отойдите подальше. Вон, к лестнице…
–Хватит, пожалуйста, хватит! – Прошу родителей. – Нам с вами здесь ещё целый час находиться. Давайте установим перемирие ради общего блага! В конце концов, если детей нет рядом, это не означает, что они ничего не видят и не слышат! А потом мы удивляемся конфликтам… Лучше знаете как поступим… – задумчиво смотрю на лоток. – Давайте сбросим цену от двух штук!
И торговля постепенно начинает налаживаться. Родители, правда, периодически шипят друг на друга, как змеи в банке, но больше открытых конфликтов не затевают.
Нашу идею со скидками подхватывают остальные классы.
Я осторожно пытаюсь выяснить у присутствующих родителей планы на субботу. И затея эта оказывается совершенно безуспешной.
Кажется, что все намеренно рассказывают мне о запланированных отъездах к бабушкам. На юбилей.
Интересно, у них всех одна бабушка? Или в каком–то роддоме бывают в сентябре скидки?
Самсоновой я вопросов о планах на выходные не задаю принципиально. Иначе ни о чем другом думать просто не смогу.
–Конечно, бассейн, сауна, все в силе… – громко смеясь, болтает она по телефону.
Да, да, вот об этом обо всем мне лучше не знать… Что там они с Андреем будут делать в сауне, а потом в бассейне.
Рядом с Самсоновой я чувствую себя ещё больше уставшей серой мышкой. Училкой. И мне даже неловко больше обижаться на Андрея.
Где Елизавета, и где я… Даже выжженная макушка ее совсем не портит. Ну ладно, разве что совсем чуть–чуть.
Несмотря на разногласия, наш класс занимает в ярмарке третье почетное место. Сначала дети разбирают всю мелочевку и сладости, а потом на школьный двор неожиданно начинают стекаться жители ближайших домов. Тут то в ход и начинают идти печенья, варенье и, конечно, те самые яблоки.
–Итого: сто тринадцать тысяч двести пятьдесят рублей, – отдает мне свой улов припозднившийся с уборкой класс.
Под нытье Савелия о том, что он не успеет вечером посмотреть мультики, устал и хочет кушать, я маркирую все пакеты, отправляю фотографии в чат с администрацией и, наконец, вызываю такси до дома. Ноги гудят… В голове стоит ярмарочный шум.
Кормлю Савелия на своих последних калориях, и уже отключаясь прямо на диванчике в гостиной, слышу вибрацию телефона. Нащупываю его и принимаю звонок, не глядя.
–Алло….
–Поругалась с нами и пропала на неделю! – Раздается по моей многострадальной голове голос мачехи.
–Я работала, – мямлю устало. – Давайте завтра созвонимся. Мы с Савушкой уже спим…
–Завтра – это уже поздно будет. Помощь нам твоя нужна.
Я едва сдерживаю порыв отключить телефон.
–Извините, завтра никакой помощи. Я работаю.
–Завтра же суббота!
–Я тоже самое говорила своей начальнице, но «увы» и «ах»!
–И ты даже не спросишь, в чем нужна помощь? Когда?
–В этом есть смысл, если я занята?
–Участие! Тебе знакомо это слово? Ну что ж ты за рыбина то такая бесчувственная!
Вздыхаю. Это я – рыбина? Нет. Сегодня я – овощ. Вероятнее всего, «картошка в депрессии». Такая – вся «подавленная» в пюре.
–Ладно, говорите уже, что случилось?
–Дарью в больницу забрали. Выкидыш у нее. Я завтра с утра поеду с ней побыть, а крестника твоего оставить не с кем.
–Как это не с кем? А где Игорь?
Вопрос про неожиданную беременность Дарьи у меня даже не возникает. У эмоций тоже есть лимит.
–Ночная смена у него, – отвечает мачеха. – Ну так что? Поможешь?
–Да, давайте мы с Савелием приедем утром. Погуляем. Но до одиннадцати мне обязательно нужно будет уехать. Вы слышите?
–Игорь придет уже домой.
–Хорошо. Я буду около девяти.
Заодно и в магазин с детьми схожу. Раз уж так совпало. Ну как отказать?
Осталось только найти того, кто повезет в интернат купленное. Надеюсь, что к утру у кого–то из родителей появится возможность .
Отключив звонок, проверяю школьный чат.
Пролистываю бессмысленное обсуждение чешек для ритмики и металлического конструктора, как вдруг мне приходит сообщение от абонента со знакомой аватаркой, от взгляда на которую, всю мою сонливость снимает, как рукой.
Самсон: «Я отвезу вещи. В какое время и куда подъехать?»
А как же сауна и бассейн?
Глава 15. Неприятные обстоятельства
Катя Кошкина
Кирюша капризничает и постоянно тянется ко всем полкам в магазине. Как маленький, крикливый дикарек.
Мда…. тот нюанс, что ребёнок редко ходит в массовые места, я не учла.
Савелий, устав его развлекать, просто сбегает смотреть мультики в детской зоне.
Вся взмыленная я с трудом успокаиваю Кирюшу упаковкой детской каши с трубочкой. Наевшись, крестник начинает «клевать носом». Стоп! То есть, он просто был голоден?! И от впечатлений не знал, как выразить свое желание? Укачиваю.
Откидываю ребёнку спинку коляски поудобнее и вдруг замечаю, что она не фиксируется. В смысле? Как же так? Мы отдавали ее рабочей! Сломали?
Ну что за люди?!
Подкладываю крестнику под спину пледик, и когда малыш блаженно закрывает глаза, выдыхаю.
Просто в голове не укладывается! Как можно было не покормить?
Но рефлексировать о пригодности моей родни к воспитанию детей у меня времени нет. Пользуясь тишиной, оплачиваю на кассе накладные и считаю закупленные вещи. Всего пакетов получается около двадцати штук. Продавцы помогают мне их правильно оформить сопроводительными документами со сроками годности. Это обязательный нюанс, хорошо, что они здесь с ним знакомы.
Самсонов пишет мне, что освободился и готов подъехать. Это очень кстати, но…
Знакомить его с крестником я не планировала, собираясь успеть доставить ребёнка к отцу, чтобы снова не выглядеть в глазах бывшего возлюбленного, как замученная лошадь.
А с другой стороны… да и плевать, что он там подумает. Мне помощь мужчины с автомобилем будет сейчас не лишней, и это – факт.
Объясняю Самсонову, где найти меня на парковке и забираю Савелия из детского уголка.
Чем ближе становится к нам черный внедорожник, тем сильнее я нервничаю. Коляска, тележки с покупками, двое детей и я… наверное, та ещё фея всклоченная.
Судорожно поправляю заколку на волосах. Так… Фух!
Андрей паркуется и выходит из машины, окидывая меня взглядом.
–Привет….
–Привет… – выдавливаю улыбку.
Секунда неловкости, с которой он справляется лучше меня.
–Привет, герой! – Протягивает руку Савелию. – Эва рассказала мне, как ты ее защищал из–за рисунков. Ты крутой!
–Спасибо… – вспыхивает сын.
–Ну, давай ваши покупки. Помогу.
Забирает у него два пакета, которые не поместились в тележке.
–Андрей, слушай, – отмираю. – Давай я сейчас быстро добегу с малышом до дома, оставлю его. А ты с пакетами поедешь следом.
–Эммммм… – разводит растерянно руками. – Да, компания у вас большая. Могу подхватить Савелия. Тебе все также на Семеновскую?
–Да, – смущаюсь. – Тут близко.
–В целом, можно попросить всем вместиться… и патрулей, вроде нет.
–Нет–нет-нет! – Перебиваю Самсонова. – Кирюша спит. Да и кресло у тебя только для одного ребёнка.
–Вообще – да. А что же… где отец? – Кивает на Кирюшу.
–Дома, – смущаюсь.
Хочу объяснить, что Кирюша вообще–то мой крестник, но у Самсонова звонит телефон.
–Да, Лиза… – отвечает он, принимая вызов. – Да, я слушаю тебя…
Отходя в сторону, Андрей начинает загружать пакеты в багажник машины.
Я намеренно не подхожу ближе, чтобы не услышать ничего, что меня выбьет из коллеги ещё сильнее сегодня.
Знаками показываю Самсонову, что мы пошли к дому.
Андрей, отвлекаясь, отвечает жестами, чтобы Савелий садился в машину. Он открывает ему дверь.
–Лиз, я слушаю тебя. Нет, я не против. Но вообще–то выходные были моим временем! На неделе? А работу мне куда деть? Ты хорошо придумала! Здорово! – Раздражается Самсонов.
–Мам, пожалуйста, – шепчет Сава, – можно я поеду?
–Сынок…
Я бы не хотела. Но он с таким восторгом смотрит на большую блестящую машину. И вообще так редко общается с мужчинами один на один, что я даю слабину.
–Мамочка, ну, пожалуйста… – заглядывает Сава мне в глаза.
–Ладно, – вздыхаю. – Но это первый и последний раз. Ты помнишь, что к посторонним людям мы в машины не садимся.
Как вот тут объясняться, что это не просто папа одноклассницы, а родной человек?!
–Но ты же разрешила, – прищуривается сын хитренько.
–Вздыхаю. Все, залезай. Я тебя пристегну.
Махнув рукой Самсонову, ухожу к переходу.
Сердце колотится от того, что Савелий остался с ним наедине. Я не права? И как бы себе не обещала сохранять дистанцию, всё равно лезу на рожон?
Похоже на то. И мне очень стыдно.
Перейдя на другую сторону улицы, смотрю, как закончив грузить пакеты, Самсонов садится в машину и выезжает со стоянки торгового центра.
И мне на несколько мгновений чудится, что такой вот могла бы быть наша с Андреем жизнь. Только на малыша место бы нашлось в машине.
Кирюша в коляске устраивается удобнее и всё ещё по детски шевелит губками. Милаш…
С ним по хорошему нужно погулять, дети всегда на воздухе спят лучше. А зайду сейчас в лифт – точно разбужу. И мне его очень жалко… но я не могу. Дел очень много!
Господи, пусть это ужасно и малодушно, но как же хорошо, что у Дарьи не случился второй малыш. Куда бы они этого дели? В садик от звонка до звонка? Да он даже не говорит ещё толком!
Осторожно поднимаю коляску в подъезд и здороваюсь с соседками.
В дверь квартиры приходится звонить долго, и в конце концов, я просто открываю ее ключом, который мне оставила мачеха.
Крестник, конечно, просыпается и осоловело моргает.
–Котенок.… – улыбаюсь ему. – А мы уже дома. Где же твой папа?
Прислушиваюсь к звукам в квартире – в ней точно кто–то есть. Наверное, муж Дарьи опять рубится в компьютер. И это вместо того, чтобы поехать в больницу к жене.
–Игорь! – Кричу, выпуская из коляски малыша. – Мы пришли.
Он вообще в курсе, что ребёнок был со мной?
–Помой ему, пожалуйста, руки! А то я спешу!
Не дождавшись реакции, разуваюсь и несу Кирюшу в ванну.
Распахиваю дверь и… неожиданно вижу мужа сестры абсолютно голым!
–Черт! – закрываю дверь. – Прости! Прости, пожалуйста! Я не смотрю и уже ухожу. Кирюш, руки папа сам тебе помоет. Беги в комнату.
Я уже собираюсь ретироваться на лестничную площадку, как из ванны появляется мой зять, даже не потрудившись набросить на причинные места полотенца.
–А может быть, ты не случайно зашла кума? – Надвигается Игорь. – Может быть, ты специально все так подгадала и поймала момент?
–Что?
Задыхаюсь от возмущения.
–Ты? Игорь! С ума сошел? Да как ты смеешь?
–А я давно знал, что нравлюсь тебе…
Глава 16. Опасная мышь
Андрей Самсон
Разглядываю пацаненка Кати в зеркало заднего вида. Он такой… забавный и в тоже время выглядит уже как маленький мужчина.
Кажется, что Савелий чем–то похож на меня в детстве. Это, конечно, глупость, но мне почему–то очень легко себя с ним ассоциировать.
–А где Эва? – Замечает пацан мой взгляд.
–Поехала с мамой в бассейне купаться.
–А почему вы не поехали?
–Потому что обещал помочь твоей маме.
–Это хорошо… – вздыхает ребёнок. – Потому что я сам устал помогать…
Меня дергают его слова. Видно, что за ними действительно есть повод, а не просто детская бравада или лень.
Что же ты, Кошкина, сына не бережешь? А муж твой куда смотрит?
–Ты всегда можешь попросить меня о помощи, – говорю Савелию. – Давай запишем номера друг друга.
Зачем я это делаю? Понятия не имею.
–Давайте…
Вбиваю в его телефон свой контакт, пока стоим на светофоре, и делаю себе дозвон.
–Вот. Теперь порядок. Ты мне расскажи лучше, как твои успехи , боец? – Перевожу тему. – Ты пояс то свой нашел?
Вздыхает.
–Нашел. У нас их часто путают в раздевалке.
Хмыкаю. Да, это дело известное.
–Соревнования скоро. – Продолжает пацан. – Тренер говорит, что я не правильно броски делаю. А я не понимаю, как правильно…
Задумчиво вздыхаю. Я знаю, о чем он говорит. Это «правильно» нужно почувствовать в теле. Ты будто становишься пружиной на шарнирах, но… как это объяснить? Конечно, придет с опытом.
–Ты знаешь, – отвечаю, – прежде всего, нужно расслабиться, но ни в коем случае не опускать руки. Тело должно почувствовать противника. Если будешь пытаться делать прием, каждый раз вспоминая, какой элемент идет дальше, то вероятность на победу будет очень мала.
–Вы говорите, прямо как мой тренер!
Смеюсь.
–А что он ещё говорит?
–Что главное – что я не боюсь получить по лицу…
–Это он тоже дело говорит. А как его зовут?
–Максим Сергеевич.
–А фамилия?
–Мммм… – не помню, – хмурится Савелий. – Мы его так не называем. Это мама знает…
–Кстати, мы с тобой ее почти догнали. Этот же дом? – Киваю на красивую сталинку.
–Да, этот.
Заворачиваю во двор и паркуюсь.
Выхожу из машины, и на меня тут же накатывает чувство липкого дежавю…
Вот эти самые окна вторые справа на третьем этаже, свет которых вызывал в моем сердце трепет, а вот – качели. Такие же старые, но с закрашенной ржавчиной, на которых я сидел и ждал Кошкину, чтобы просто поговорить…
–А как там собачка? – Вырывает меня из воспоминаний детский голос.
–Что? – Оглядываюсь на распахнутую дверь.
Савелий вылезает сам из машины.
–Я спрашивал про собачку, помните? Которую вы к врачу возили.
–Аа… – вспоминаю формулировку, которую сообщал дочери. – Ее же забрали хозяева. Представляешь!? Мы ее в ветеринарную клинику тогда отправили, а они как раз объявления оставляли.
–Правда? – Расцветает лицо пацана.
–Правда, – уверенно киваю и треплю его ладонью по макушке.
Не могу же я рассказать, что собака оказалась очень больна. И хозяев ее мы с приятелем действительно нашли. Только платить эти уроды за лечение четвероногого друга категорически отказались. Я не смог усыпить животное. Оплатил операцию и содержание в стационаре. А что будет с животиной дальше – пока не известно. Шансы выкарабкаться у нее пятьдесят на пятьдесят. Неделя покажет что–как.
–А можно я быстренько в квартиру сбегаю? – Вдруг начинает мяться Савелий.
–А что случилось?
–В туалет хочется, – шепчет парень.
Я вообще не планировал знакомится с семьей Кошкиной, но ребёнка отпускать одного – это тоже ж не дело.
Ответственность она такая. За чужого ребёнка всегда сильнее, чем за своего.
–Ну пойдём, отведу тебя…
Закрываю машину.
В подъезд мы попадаем вместе с миловидной старушкой. И пока она, получив неожиданных собеседников, выкладывает нам все бытовые проблемы дома, помогаю ей донести тяжелые пакеты до лифта. В нем мы и прощаемся. Женщина едет выше, а мы выходим на третьем и сразу слышим звуки скандала.
–Не трогай меня, чертов урод! Это не смешно! Ты вылетишь из этой квартиры, понял?! Я тебя в полицию сдам!
–Ну конечно, в полицию…
Торможу, бросая взгляд на Савелия.
–Аа… – отмахивается он. – Это соседи, наверное. Дядя Костя, когда из командировки возвращается, они всегда кричат.
Но какое–то шестое чувство разгоняет мою тревогу до небес. Может быть потому, что женский голос мне кажется слишком знакомым, и он становится все громче по мере нашего приближения к квартире.
–Оо, дверь открыта… – тянется к ручке Савелий, – Тут часто язычок западает…
–А ну–ка здесь постой… – говорю ему строго.
–Зачем? – Хмурясь, замирает парень.
–А слышал, старушка про мышей говорила? Вот мне кажется, я только что видел, как к вам одна проскользнула…
–Где?
–Смотри! Ещё там, за лифтом!
–Где? – Оборачивается пацан.
Я, воспользовавшись его замешательством, делаю шаг в квартиру и сразу захлопываю дверь.
От увиденной картины мне становится дурно.
Какой–то абсолютно голый тип зажимает мою женщину к стене и пытается поцеловать.
Катя лупит его кулаками и пытается увернуться.
–Я ненавижу тебя! Ты мне противен…
И даже если это муж, увиденного и услышанного мне достаточно, чтобы в несколько шагов оказаться рядом и отодрать от Кошкиной мужика.
–Ты чего, придурок? – Рявкаю. – Обалдел?
Мужик улетает в узкий коридорчик перед кухней, попутно задевая руками какие–то предметы на небольшом комоде. Они падают с грохотом.
Катя, закрывая лицо руками съезжает по стене вниз, начиная тихо плакать.
Я глубоко дышу, переводя взгляд с нее на мужика.
Он медленно поднимается.
–Ты кто такой? – Хрипит.
Сдергиваю с двери ванной какое–то полотенце и швыряю в него.
–Прикройся.
В открытую дверь комнаты слышно, как самозабвенно мучает музыкальные игрушки малыш.
Что мне делать? Что мне сейчас делать?!
Как можно оставить их в этом доме?
Подхватываю Катю, помогая подняться.
–Господи, стыдно. Как стыдно… – рыдает она.
Отдираю от лица ее ладони и сжимаю плечи.
–Ты сейчас собираешь вещи, берешь ребёнка и уходишь со мной. Поняла?
–А где Сава? Где Савелий? – Приходит в себя Катя. – Он все видел?
–Он на площадке, – отвечаю и боковым зрением вижу, как на меня летит тело.
Делаю шаг в сторону.
Мужик по инерции пролетает буквально в сантиметре от меня и врезается в дверь ванной.
Окончательно разозлившись, заламываю его и ощутимо прикладываю к двери рожей ещё разок. Ощущаю от него плотное алкогольное амбре.
–Ты что творишь, пьянь?! – Шиплю. – У тебя здесь женщина, ребёнок!
Неужели у них подобное норма?
Это так не пишется в характер Кошкиной!
–Я напишу на тебя заяву, урод! – Хрюкает разбитым носом мужик.
–Заяву говоришь? – Прикладываю его ещё раз.
Мои глаза просто заливает от злости.
–Андрей не надо! Отпусти его! – Виснет на моем локте Катя.
–Ты ещё не собираешься? – Рявкаю на нее. – Взяла ребёнка и вышла на площадку!
–Ты куда собрался везти моего сына? – Орет и дергается мужик.
Здоровый такой лось. Раскормила тебе жена, да?
–Катя, ты меня слышишь? – Смотрю ей в глаза. – Вы не останетесь здесь. Или что? Так его любишь, что готова простить этот беспредел?
–Ты все не так понял! – Перехватывает рукой горло Кошкина. – Он мне не муж. А Кирюша – крестник.
–Не муж? – замираю.
–Нет… – мотает головой Катя. – Муж сестры.
От неожиданности я даже отпускаю мужика.
И тут же пропускаю от него удар в скулу.
–Ах ты, тварь!
Гашу его несколькими ударами в печень.
Заталкиваю в ванну и ложусь на дверь спиной, переводя дыхание.
Под мыты и грохот мы смотрим с Кошкиной друг другу в глаза.
Не муж! Меня немного отпускает… Но сердце всё равно ещё колотится. А если бы меня не было?
–Ну и как ты докатилась до такой жизни? – Развожу руками.
Катя тянется к моему лицу.
–Больно?
Дергаюсь от нее в сторону.
–До свадьбы заживет. Что делать то будем, подруга?
–Я… я не знаю… – шепчет, начиная нервничать. – Ребёнка с ним нельзя оставлять.
–Логично… – хмыкаю.
–И надо ехать…
–Резонно, – киваю. – Так, может быть, ты меня уже послушаешься? У малыша есть автокресло?
–Нет.… откуда? Машины нет.
–Так… ладно. Разберемся… – киваю. – Одеваешь его. Из квартиры уходим. А потом будем вдаваться в детали. Где мать ребёнка?
–В больнице.
–Час от часу не легче. Ну, Кошкина, не тормози… Или ты хочешь, чтобы этот придурок разнес хату?
Кивнув, убегает…
–Я сейчас.
Слышу, как воркует с малышом. Выходит в коридор с ним на руках. Забирает из коляски сумку.
–Мы готовы.
–Выходи к сыну, – моргаю ей поощрительно.
–А ты?
–А я за вами.
–Только не трогай его!
Морщусь… Таких уродов трогать – только руки марать.
Едва за Катей закрывается дверь, выпускаю на волю придурошного.
Он вылетает в коридор с красными, как у бешеного зверя глазами. Хрипит.
Подставляю ему подножку и придерживая, чтобы не загремел башкой, выкручиваю запястье на болевой.
–Не дай Бог я ещё раз узнаю, что ты к ней подошел! Ты меня услышал?! Иначе… бойся.
–Это ты бойся… – орет мужик. – Ребёнок где мой?!
–Проспись.… – встряхиваю его. – Или в обеспечу увлекательное путешествие на пятнадцать суток.
Ещё пробиваю пару профилактических в печень и, пока он загибается от боли, покрывая меня матами, выхожу на площадку.
Захлопываю дверь.
–Быстро в лифт! – зажимаю копку.
–Мама, что случилось? – Пытает ее Савелий. – Я в туалет хочу.
–Сейчас найдем тебе туалет, – закрываю принудительно двери лифта и слышу, как распахивается квартира.
–Он что за нами бежит? – Шепчет Катя.
–Далеко голым не убежит, – отвечаю, подмигивая Савелию. – Мышка была очень опасная… Пришлось дихлофосом воспользоваться.
Глава 17. Принципы
Катя Кошкина
Слепо смотрю в лобовое стекло, пытаясь не сгореть со стыда под внимательными взглядами Андрея.
Он не задаёт вопросов при ребёнке, но я чувствую, как они нарастают снежным комом. И обязательно меня накроют.
–Так, поворот на перинатальный где–то здесь, – сверяется Самсонов с навигатором. – Только входа четыре. Нам к какому?
–Приемное гинекологии. Второй с торца. Напротив частного сектора.
–Вижу…
Оставив Савелия в машине с Андреем, я забираю Кирюшу и иду на встречу с мачехой.
Внутри меня до сих пор потряхивает. Я не понимаю, как рассказать Елене Семеновне и сестре о том, что произошло. Конечно, они предпочтут мне не поверить. Хотя бы из тех человеческих иррациональных побуждений, что любая плохая новость требует от человека реакций и решений.
Мои родственники относятся к той категории людей, которые готовы играть во всемирное смирение и прощение, лишь бы не совершать лишних движений. Лишь бы никто не дергал.
Но во мне сломаны и растоптаны очень важные принципы, после нарушения которых я не смогу смолчать, даже если это окончательно разрушит наши отношения.
Пусть уже это закончится!
Мачеха встречает меня с недовольным лицом.
–Что? Не смогла побыть с детём? Все тебе бежать надо. А у Дашеньки горе. Как можно быть такой бессердечной?
Молча вручаю ей в руки Кирюшу.
–Бессердечной?! – Шиплю. – Может быть, нужно было оставить вашего внука с пьяным в доску отцом? Или это он от горя у вас напился?
–Да, Игорек был очень расстроен новостью. Так хотел дочку…
–Дочку? – Переспрашиваю, чувствуя, как у меня начинает «подтекать» голова. – Да вы с ума сошли?! Елена Семеновна, ну вы же, в конце концов, взрослый человек! Неужели не видите, что происходит? Да ваш любимый зять просто неудачник и алкоголик! Да ещё и мерзкий бабник! Как от него можно рожать? Я пришла оставить Кирюшу, а он ко мне приставал! Вы понимаете? Встретил абсолютно голый! Пьяный! Если бы я была одна, одному Богу известно, что могло бы произойти! В общем, я требую, чтобы Игорь съехал из нашего дома! Сегодня! Папа оставил эту квартиру мне и вам. Речи о мужиках вашей дочери не шло!
–Что? – Меняется в лице мачеха. – Ты… ты! Да как ты смеешь в такой момент!? Аааа… я поняла. Ты всегда Дашеньке завидовала. Решила на ее мужа позариться? Бессовестная! И ребёнка не постыдилась! Поругать семью решила!
–Да что вы вообще такое несете? – В шоке делаю шаг назад. – Зачем мне нужен Игорь?
–Так своего же нет. А ты верно рассчитала, раз жена была беременна, постели мужу не давала. Вот ты и подсуетилась! Змея…
–Ну знаете!
Я от шока и возмущения не могу даже подобрать слова.
–Нет, я долго молчала. Но с меня довольно. Если Игорь не покинет квартиру, то мы с вами встретимся в суде. Да, я не хотела продавать дом, где выросла, но больше другого выхода не вижу!
–Да отец там в горбу от твоих слов перевернулся! Неблагодарная. Я ж к тебе, как к родной!
–Ничего… – вздергиваю подбородок и сжимаю губы, – папа уже давно смотрит на меня сверху и думает, какая же я идиотка. Уверена, не такой он для меня хотел жизни. А вы… Вы просто уничтожили его дом! Там больше нечего сохранять! До свидания… – перевожу дыхание и, подхватив ручку крестника, прижимаюсь к ней губами. – Пока, зайчонок.
–Зайчонок?! – Вопит Елена Семеновна. – Да ты хочешь его без квартиры оставить!
–Вас не сильно волновало, что мой ребёнок оказался без квартиры… – хмыкаю.
–Мы тебя не выгоняли!
–Это вы так думаете…
Разворачиваюсь и быстро ухожу обратно к парковке.
В след мне несутся оскорбления и угрозы, что я ещё приползу к семье. Что никому я больше не нужна.
Да, это, может быть, и так.
Но сколько можно заниматься самоизносилованием?! Я больше не хочу таких родственников! Как говорится, и врагов с такими не надо.
А если что–нибудь со мной случится…. то у моего сына есть отец! Да! Вот так. В экстренном случае всем придется принять некрасивую реальность!
Сажусь в машину, чувствуя, как разрывается от звонков в кармане телефон.
Достав его, отключаю звук и медленно выдыхаю. Я разворошила серпентарий.
–Всё нормально прошло? – Интересуется Андрей.
–Отвратительно, – отвечаю агрессивно. – Давайте уже отвезем вещи. Хочу, чтобы сегодняшний день побыстрее закончился.
–Обязательно отвезем, – кивает Самсонов. – Только сначала тебя покормим.
–Я не голодна.
–Мы с Савелием зато голодны. А ты будешь принимать газировку и бургер, как лекарство. В мире пока ещё не изобрели ничего проще и лучше еды для снятия стресса.
–Это расстройство пищевого поведения. Я им не страдаю.
–Это не расстройство, а гормоны. Если они работают правильно, то мы занимаемся абсолютно безвредным биохакингом.
Смотрю на часы. Время уже действительно давно обеденное.
–Ладно, – сдаюсь. – поехали в кафе. Только нам надо уложиться в час. Я вообще обещала заведующей интерната, что мы до трех приедем…
–Кстати, – заводит Андрей машину. – Ты уверена, что все, что лежит в багажнике дойдёт до детей? По моему опыту все, что не отдано в руки, оседает не в игровых.
–Конечно, – пожимаю плечами. – Алена Давыдовна прекрасная женщина. Пока мы с Савелием у нее жили, ни разу не было такого, чтобы дети остались обделенными.
–Что вы делали в интернете? – Переводит строгий взгляд с дороги на меня Самсонов.
Пожимаю плечами.
–Работали… Этот вариант был лучше садика.
Глава 18. Откровения
Андрей Самсон
–Значит, ты свободна, Катерина… – констатирую очевидный факт и стараюсь при этом не улыбаться, как идиот.
Выглядеть это будет слишком двусмысленно, а Кошкина сейчас и так вся, как оголенный нерв.
–В каком смысле? – Замирает она настороженно, переставая жевать.
–В том смысле, что живете вы с Савелием вдвоем.
Краснея, пожимает плечами.
–А что в этом плохого?
–Я хочу понять, что случилось, Кать. Почему в твоей квартире живут другие люди? Кто они вообще такие? Где сейчас отец?
–Мам, я больше не хочу… – отставляет от себя в сторону Севилий картофель фри. – Можно я в детскую комнату пойду?
–Можно, только разуться не забудь, – кивает Катя.
Дождавшись пока, парень сбежит, снова давлю взглядом Кошкину.
–Что? – Мнет салфетку.
–Я весь в ожидании откровений. Мне кажется, я их заслужил.
–Да нечего рассказывать, – нервно взмахивает руками. – В тот год, когда ты закончил институт, на моего отца завели уголовное дело. Нужно было расформировать филиал. Найти повод. Отец суд выиграл, но после этого слег с инсультом.
–Я не знал…
–А все как–то предпочли очень быстро это забыть. Чтобы не попасть под зачистку. Елена Семеновна работала у отца делопроизводителем. Видимо, очень успешно работала, потому что между ними завязались отношения. Она не бросила папу, когда он слег. Я… – переводит дыхание Катя. – Я не могла за ним полноценно ухаживать сама, потому что была беременна. Папу нужно было кормить, помогать мыться, в общем, мне пришлось на себя взять вопрос заработка. Дашу – мать Кирюши, коллеги отца помогли устроить в институт.
–Отец успел увидеть внука?
Закусив губу, Кошкина мотает головой.
–Ему так и не стало лучше.
–Мда…. – откидываюсь на спинку диванчика. – Вот уж чего от твоего отца я не ожидал бы никогда. Он же кроссы бегал лучше первокурсников!
–Мне кажется, – отвечает Катя грустно, – что его мозг просто не смог ужиться с новой реальностью. С предательством…
–Так, а что было дальше?
–А дальше, когда родился Савелий, я съехала. Жить с малышом в квартире стало просто не возможно.
–Почему? Подожди, а отец ребёнка?
–Сава родился чуть раньше срока. Я перенервничала. Тонус… В общем, он постоянно мучался от коликов, потом зубы. Едва мы засыпали, вставала жена отца. Потом просыпалась Даша. Она… избалованная девочка. Часто приводила друзей. Скандалила. У Елены Сергеевны начался аллергический кашель. Мы долго не могли понять на что, оказалось, что на масляные духи, которые подарили на новой работе. В общем… это было невыносимо.
–Ты съехала к мужу, – задаю неудобный вопрос с другой стороны,
–Нет, – судорожно вздыхает Катя. – Папы у Савелия нет.
–Совсем? Алименты?
–Он… счастливо женат.
–Вот даже как…
–Да, вот так. – Встает Кошкина из–за стола. – Нам уже пора. Хватит откровений.
–Подожди. Последний… – подхватываюсь следом и перехватываю ее руку. – Это ты мне на зло с другим? Да, Кошкина?
Мое дыхание сбивается. Веду большим пальцем по ее ладони.
–А ты думал, что я бегать за тобой буду и требовать жениться? – Фыркает Катя.
–Послушай… – Перебиваю. – Я тогда тоже уехал не просто так…
–Да плевать мне, почему ты уехал! – Вспыхивает Кошкина. – Было тогда плевать. Сейчас – тем более! Все! Я любила другого человека.
–Отца Савелия? – Спрашиваю, чувствуя, как сжимается непроизвольно до хруста челюсть.
–Да. Его… – вырывает у меня руку. – Тебе, судя по возрасту Эвелины, тоже было куда пойти.
–Без комментариев.
–Вот и закончим. Сава, нам пора! – Нервно зовёт сына.
Садимся в машину молча.
Теперь уже и я хочу, чтобы этот день побыстрее закончился.
А ещё разнести что–нибудь хочу! Признание Кошкиной ощущается мной как измена. Подлая и циничная. Хотя…. измена то, выходит, не мне?
Или как? Если я точно знаю, что был первым?!
И когда я был, эта женщина шептала, что любит. Что хочет со мной на край света. Что…
–Сбрось, пожалуйста, скорость, – выводит меня из эмоциональной агонии голос Кати. – Мы уже едем сто сорок.
–Ничего, – огрызаюсь. – Быстрее доедем.
И уже через пол часа мы паркуемся возле старого здания заводского дома культуры. О том, что он когда–то принадлежал «Авиаавтоматике» гордо рассказывают красивые мозаичные фасады.
Вокруг за забором разбросано несколько прогулочных площадок и небольшой стадион.
Все выглядит очень прилично. Даже современно. Но я, как травмированный ребёнок, всё равно ловлю по позвоночнику потустороннюю дрожь.
Смотрю в зеркало заднего вида на сына Кошкиной.
Надеюсь, тебе не было здесь так хреново, братан, как когда–то мне в сельском детском доме. Всё–тки, мать была с тобой рядом всегда.
Знала бы ты, Катерина, какой эмоциональный подвиг я совершил, согласившись на эту поездку. Лишь бы тебя увидеть!
И для чего? Чтобы услышать, что любила ты не мне?!
Да хрень ты какую–то натворила в своей жизни, женщина! Такую, что сама разгрести не в состоянии!
–Я сейчас быстренько забегу к заведующей, – отстегивает Катя ремень безопасности. – А вы пока можете подъезжать к задним воротам. Там охрана откроет. Сыночек, ты покажи, пожалуйста, куда ехать.
–Конечно, – ответственно кивает Савелий.
Катя убегает.
Я оборачиваюсь на ее мелкого.
–А что мать тебе про отца то говорит?
Савелий пожимает плечами.
–Не знаю…. Что он – был летчик. Улетел. И она не записала его номер телефона.
–Ясно…
Глава 19. Общие темы
Андрей Самсон
Пока Катя занимается организационными вопросами и общается с бывшими коллегами, отрешено хожу по коридорам интерната.
Рассматриваю на стенах рисунки…
И почему–то пытаюсь представить каждого из этих малышей, которые их нарисовали. Стенд гордо называется «Детские мечты». Серьёзно? О чем могут мечтать дети, которые растут каждый день без папы и мамы?
Но как будто, не все так трагично…
Вот! «Соня Яковлева шесть лет» нарисовала кошку. Казалось бы, что сложного в кошке? Но мечта несбыточна. Потому что наличие животного предполагает постоянный дом. Вася Киров нарисовал мяч. Это уже вполне возможно. И я, почему–то делаю эту пометку в голове. Ира Иванова хочет конфетный дождь. Картинка заставляет меня улыбнуться. Моя дочь тоже хотела бы попасть под такой. «Глеб Фурсов девять лет» явно желает стать супер героем. Я тоже в его возрасте фанател по Джеки Чану. Мечтал увидеть его вживую и до дыр засматривал фильмы на касеетах в видеотеке. Никто из детей не мог переключить мой странный выбор, потому что не решались связываться с хулиганом. Я легко кидался в любую драку…
Мимо проходит строй детей лет пяти.
–Здра–ствуй–те! – Скандируют они заученно.
Киваю им с улыбкой. Несколько девочек заглядывают мне в глаза. И сразу становится не по себе.
Помню я эти взгляды…
Из административного коридора ко мне на встречу бежит Савелий.
–Заскучал? – Улыбаюсь ему.
–Не…. – мотает парень головой. – Смылся, чтобы запиканку есть не заставили.
Смеюсь. Забавный он.
–Да, я ее тоже всегда ненавидел.
–Оо, – смотрит на стену с рисунками Савелий. – А это мой. – Показывает на супер героя.
–Там же написано Глеб Фурсов, – переспрашиваю удивлённо.
–Ну вы как маленький, – поджимает губы сын Кати. – Не все дети здесь умеют рисовать. А это – шанс привлечь внимание гостей. Вот, вы же смотрите, сочувствуете…
–Это слишком взрослая история, – вздыхаю. – Признаться, я не был к ней готов. В том детском доме, где я вырос, так не делали.
–А почему вы были в детском доме?
–Потому что у меня была только бабушка. И она очень сильно болела.
–А где была ваша мама?
–Она.… работала в другой стране.
–А папа?
–А папа, как и твой, был летчиком.
–Грустно…
–Зато у меня был крутой тренер, – щелкаю поменявшегося в лице паренька по носу. – Пойдем, покажешь мне тут свое любимое место. Оно же было?
–Нас сейчас в спорт зал, наверное, не пустят.
–Спорт зал? Ну мы попробуем!
Договорившись с физруком на месяц гостевых занятий в бассейне моего клуба, мы с Савелием получаем зал в полное распоряжение.
–Ну и почему это твое любимое место?
Сбросив кроссовки в углу зала, прохожу на татами.
–Потому что можно кувыркаться!
Савелий со смехом подпрыгивает на батуте, делает пару оборотов вокруг своей оси и приземляется на ноги.
–Вау! – Показательное хлопаю в ладоши. – Впечатлен. Нет, ты реально круто летаешь!
–Только маме не рассказывайте, – просит мальчишка, – а то оно боится, что я шею себе сверну. На батуты вообще никого обычно не пускают.
–Значит, ты здесь не страдал, пока жил.
–Не–а.
У меня немного отлегает от сердца.
Черт! Почему Катин пацан так меня триггерит. Да, я всегда хотел сына. Но лишь потому, что знаю, как общаться с мужчинами. А что делать с девочкой для меня до сих пор загадка. Может быть поэтому я до сих пор и не зарубился с бывшей женой за опеку над Эвелиной.
–Давай попробуем отработать твои броски, – предлагаю Савелию. – Покажи, что не получается.
–Да не важно что, – качает головой ребёнок. – Они всё равно все дерутся не по правилам. Сначала ногой в живот бьют… Больно. А потом просто толкаются.
–Ну это старо как мир, – улыбаюсь. – А хочешь я научу тебя, что в этой ситуации делать?
–Хочу!
Минут десять я объясняю Савелию, как правильно «ловить» ногу, а после подбив ее вверх, уходить на бросок.
–А иногда вообще лучше просто за нее дернуть и развернуть корпус. Противник твой рухнет сам.
Савелий счастливо хохочет, когда я позволяю ему себя повалить и сесть сверху.
–Ну, а теперь делай удушающий. Собирай баллы.
–Мальчики… – заглядывает в спорт зал Катя. – Вот вы где.. – говорит вдруг севшим голосом. Я освободилась.
–Все! Тренировка окончена, – ссаживаю с себя ребёнка.
–Там вам жена звонила, – протягивает Катя мне телефон. – Вы забыли в кабинете.
Черт! И, как на зло, на весь экран там фотографии ее и Эвелины.
–Кать.. – Ловлю ее в дверях за локоть.
–Что?
С вызовом смотрит мне в глаза.
Мне хочется, ничего не объясняя, впиться в ее губы поцелуем. Но у нас снова не то время, не те обстоятельства, не то место.
–Как на счет совместного ужина? Я приглашаю.
–Извини, но – нет, – смущается Катя. – Савелию нужно поесть нормальной еды. А в кафе он суп не выбирает.
–Тогда можно поужинать у меня.
–Я сделаю вид, что этого не слышала, – шепчет Кошкина. – Поезжай к дочке, Андрей. Сава!
Убегает вперед, догоняя сына.
Я смотрю им в след и ощущаю себя на столько одиноким, что понять смогут только местные дети.
–Алло… – отвечаю на вибрирующий в руках телефон.
–Андрюха, привет! – Слышу голос приятеля в динамике. – Можно я сразу без предисловий?
–Что случилось, Жень?
–У меня Титан поплыл. Горячую воду прорвало. Примешь завтра соревнования?
–Какие?
–Рукопашка. Даже можешь в судейство войти. Мм? Что скажешь? Выручай, а??
–Конечно, без проблем. Менеджеру моему только набери.
–Спасибо тебе большое!
Сбросив звонок, сжимаю в кулак телефон. Признайся, Самсон, ты не просто помогаешь другу, ты рассчитываешь, что завтрашний день снова проведаешь в Катей и ее сыном.
Не так уж много у нас в городе соревнований!
И я будет здорово поддержать парня.
Да, да, да… Опять я тебя обхаживаю, кошкина.
А ты, зараза такая, вертишь хвостом.
Глава 20. Снова ОН
Катя Кошкина
–Сава, мы опоздаем на взвешивание!
–Да я иду! Иду!
–Савелий, машина ждёт!
Запихиваю сына на заднее сиденье такси. Пристегиваю и ставлю рядом сумку с формой.
Сама падаю на переднее кресло.
–Спортивный клуб? – Уточняет водитель.
–Да, и побыстрее, пожалуйста, – прошу его. – А то мы опаздываем.
Ужасно просто!
Как вообще я с вечера не обратила внимание на объявление тренера, что соревнования перенесли в другое место?
Хотя, почему как? Вот вообще неудивительно!
Естественно вечером после всего пережитого меня накрыло истерикой. Проплакавшись, я пыталась разработать какую–то защитную линию поведения.
От родственников, от бесконечных задач по работе, от Самсонова…
Это усталость? Может быть. Я уже приобрела к ней иммунитет. А может быта, я действительно просто бесхарактерная.
Я согласна. Только отвалите! Вывожу, как умею. Нет у меня сил воевать. Мне бы выспаться.
Мне бы его забыть… Не видеть, не знать!
Хоть увольняйся, черт возьми!
Прикрыв глаза, чтобы не текли слёзы, я снова вижу перед собой губы Андрея. Руки… И он так близко!
Я боюсь. Очень сильно боюсь сдаться. Боюсь, что за вчерашним предложением на ужин, за его неожиданным появлениями стоит что–то больше чем обстоятельства и вежливость!
–Мам.… – трогает меня за руку сын. – Ты чего?
–Чего? – Оборачиваюсь.
–Ты так часто дышала, я подумал, что тебя тошнит. Ну… как меня иногда.
С улыбкой сжимаю ладошку Савелия.
–Нет, сынок. Просто не выспалась.
Мы забегаем в спортивный центр, успев поймать судейский состав буквально за пять минут до начала жеребьевки.
–Кошкин Савелий Андреевич! – Выпаливаю, снимая с сына курточку.
Поднимаю глаза и…
Чувствую, как лицо немеет, потому что передо мной снова находится причина бессонной ночи.
Самсонов! Снова ОН!
Это что? Наваждение? Я сошла с ума?
Но Андрей очень реален. И судя потому, что он в форме судьи, его нахождение здесь вполне законно.
–Здравствуйте… – кивает он нам с едва заметной улыбкой. – Тоха! Прими ещё одного чемпиона! Раздеваемся до трусов.
Стараясь спрятаться за толпой родителей, жду сына. Сердце трепыхается запертой в клетку птицей.
–Здравствуйте, Максим Сергеевич, – киваю нашему тренеру, который заходит в раздевалку со стопкой спортивных книжек на подпись.
–О! Кошкины! Приехали! Страховку не забыли?
Отдаю ему документы.
Савелий выбегает ко мне в коридорчик с поясом от кимоно.
–Мам, завяжи! Болтается…
–Давай…. – приседаю.
–Эй! Это что за новости? – Слышу раскатистое над головой.
Вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Самсоновым.
–Боец! Ты чего это? Сам пояс завязывать не умеешь? Ну–ка! Иди, учиться будем!
–Да потом… – пытаюсь протестовать.
Но Савелий уже бежит к Андрею.
Возле списков спортсменов суета. Я пытаюсь найти расписание боев сына и номера ковров.
Родители так шумят, что у меня начинает болеть голова.
–Так, прошу у всех тишины! – Перекрикивает толпу наш тренер. – Сейчас все родители оставляют детям вещи, воду, забираюсь всю еду – не дай Бог увижу! И уходят на трибуны! Всем ясно!? Иначе мы сегодня не начнем.
Повозмущавшись, родители подчиняются.
Я занимаю удачное место прямо возле бортика балкона, откуда хорошо видно все четыре ковра, но абсолютно не рассмотреть столики судей.
Никаких вариантов зрительных контактов!
Случайно столкнулись – бывает. Это просто твоя психика, Катя, постоянно пытается накрутить глубоких смыслов.
–Синий пояс Маликов. Красный – Кошкин!
Вызывают Савелия на татами одним из первых.
На несколько положенных для этого минут, превращаюсь в «я ж мать». Мне кажется, что я даже чувствую все удары, которые попадают по моему ребёнку!
Соперник Савелия постарше. Худой, жилистый и уже явно опытный.
Сын проигрывает ему по очкам с треском. Даже с такого большого расстояния я вижу, что Сава чуть не плачет. Обняв за плечи, ему что–то объясняет тренер.
Не выдержав, срываюсь вниз.
Ну какая мать усидит, когда ее ребёнок так расстроен?! Первый бой!
Протискиваюсь сквозь толпу таких же беспокойных родителей в дверях зала и чувствую, как меня кто–то дергает в сторону за большую ширму с рекламным баннером.
–Что? Андрей?
Выдыхаю возмущенно.
–Я чуть не упала!
–Ты куда собралась? – Смотрит он на меня строго.
–Там Сава проиграл… – оглядываюсь на зал.
–И что? Я видел. – Дергает Андрей бровью. – Платочек ему несешь? Или увезти хочешь есть картошку фри?
–А почему ты так со мной разговариваешь? – Огрызаюсь, среагировав на его обвиняющий тон. – Да, я считаю правильным оказать ребёнку поддержку.
–Ты сейчас ему можешь оказать только медвежью услугу и навсегда сделать мямлей, закрыв дорогу в спорт. Парень жив и здоров. С ним тренер, товарищи, рядом медицинский работник. Он защищен как никогда и должен сам прожить поражение, вывести опыт, научиться работать со страхом! А иначе – отдай его на вышивание!
–Вот только тебя я не спрашивала, куда мне отдать ребёнка! – Фыркаю.
Вот ещё указывать мне будет, как сана воспитывать! Нарисовался – не сотрешь!
Но осторожно выглядываю из–за баннера, ища взглядом сына.
–Вон! Савелий твой уже забыл о проблеме! – Комментирует Андрей. – Балуется. Не расти парня «кастрированным мужиком». Если не можешь разобраться, как поступить, то мне напиши. Тренеру. Да любому другу, которому доверяешь.
–Я никому не доверяю! А поучить воспитывать имею права побольше тебя! – Сжимаю губы и вздергиваю подбородок. – Но тут вынуждена признать, что ты прав. Это.… эмоциии.
–Ладно… – Отпускает Андрей мою руку. Пойду работать. А то за бумагой вышел…
Из пяти проведенных боев, Савелий неожиданно выигрывает три. При чем все каким–то очень интересным приемом, от которого в восторге все – от трибун до судей.
Я же почти в обмороке от того, на сколько дети могут быть подлыми в спорте! Более того, я не верю, что это из их голов. Нет. Скорее всего их научили не очень чистоплотные тренеры.
Постепенно я начинаю разбираться в логике. За толчок в живот положен штрафной был, но зато потом, пока соперник дезориентирован и испытывает боль, с ним можно делать, что угодно!
Неспортивное поведение! Но что ты им скажешь? Зато побеждают!
Сын же лихо дергает очередного засранца за ногу и, видимо, чуть перебарщивает, потому что ребёнок с ускорением летит вперед, плашмя разбивая себе о татами лицо.
Крик, шум, медики…
Наш тренер сцепляется с тренером травмированного мальчика. К ним подходят судьи, родители.
Сбросив обувь, тоже бегу по коврам.
–Технику надо ставить детям! А не хитрожопость! – Прессует наш тренер соперника.
–У тебя сколько мировых призеров? Ноль? А у меня шесть! – Не останется тот в дрону. – Поэтому, засохни!
–Двое ваших чемпионов лишены титулов за банальный гоп–стоп с угрозами, – обрывает его строго Самсонов. – Вы угрожали семьям противников! Ещё двое лишены за обнаруженный в крови допинг. Остальные с титулами, но выхватили такую обратку от разозленных беспределом соперников, что один теперь никогда не сможет драться с отслоением сечатки, в второй подал в суд на противника. А что все замолчали? – Оглядывает Самсонов коллег и родителей. – Я здесь не просто так стою. И всегда нахожусь в контексте работы. Выношу на судейский совет переложение об исключении команды «Серые гризли».
–Ты ответишь, Самсон! – Шипит мерзкий тренер.
–Мамочка… – пробирается ко мне сын.
От эйфории победы во взгляде не осталось и следа. Боится. Что не прав.
–Все будет хорошо, – прижимаю к себе сына.
–Если Гризли выбыли, то у нас осталось три финальных боя, и объявим награждение. Коллеги?
Мужики немного мнутся.
–Не слишком лихо?
–Действительно. Господин главный судья, дети же готовились…
–Нет, – сжимает зубы Андрей. – Если хочется беспредела и крошеных зубов, это в профессиональный ММА. А у нас здесь половина офицерского состава города! Держите достоинство, господа! И выбирайте правильных тренеров. Да, Гурьев? Ты же тоже не там начал? Не туда и пошел..
–Ты ответишь, Самсон… Клянусь.
–Легко, – едва не смеётся ему в лицо Андрей. – Но только на ковре. Хоть сейчас выходи. Можешь на мне все свои заготовки протестировать.
Разворачивается, замечая нас с Савелием.
–Оо, чемпион будущий!
Треплет моего сына по макушке.
–Андрей… постой! – Перехватывает его какой–то взрослый мужчина.
–Василий Семенович! Рад встрече…
Уходят.
–Эта тварь сглотнет свой базар, – слышу тихое рычание за спиной.
Оборачиваюсь и вижу того самого неприятного тренера. Разговаривает с кем–то из судей.
–Мам… я молодец? – Заглядывает мне в лицо Савелий. – Или меня тоже дисква… – не может выговорить. – выгонят короче.
–Ты у меня самый лучший! – Улыбаюсь и порывисто обнимаю. Дрался сегодня как Лев! Ждём награждения.И пойдём, наконец, кокао попьем. Согласен?
–Да! И булочку с сосиской !
–Договорились.
Глава 21. Повод для встречи
Андрей Самсонов
–Молодец пацан, – кивает Василий Семенович на Савелия. – Такой… упертый. Как и ты когда–то. А похож то как!
–Да ну, глупости, – смеюсь. – Они в своих кимоно все на одно лицо, пока мелкие.
–Серьёзно тебе говорю! – Не успокаивается мой старый наставник. – Я будто на двадцать лет назад перенесся, когда его увидел. Так и стоишь ты перед глазами с разбитым носом.
–Ааааа… – вздыхаю. – Да. Если бы вы тогда не приехали с Александром Сергеевичем, то не понятно, чем бы та драка кончилась.
Вспоминая свой последний день в интернате, смотрю, как сыну Кати надевают на шею заслуженную бронзовую медаль. Делаю несколько фотографий. Пусть будут. Для истории…
Ну молодец же! У меня на первых в жизни соревнованиях были только сколотый зуб и фингал. Да и Федерации нашей тогда ещё не было. Никто не понимал, что делать, по правилам какого вида спорта судить. А солянка из спортсменов у нас была знатная–боксеры, дзюдоисты, кикеры, самбисты…
–Ты вкладываться то не передумал? – Снова отвлекает меня от мыслей Василий Семенович
–Нет, ну что вы! Готов! Выбирайте такое помещение, чтобы была возможность развиваться.
–Вот об этом я с тобой и хотел поговорить, да ещё и сложилось все сегодня так удачно.
–Так, и что вы предлагаете?
–Здание института помнишь, где учился? Там же остался целый инженерный корпус пустовать.
–Так, пока не понимаю.
–Мы можем создать не просто школу, Андрей! Мы можем сразу замахнуться на интернат спортивный! Чтобы у таких детей, как ты, был шанс!
Болезненно перевариваю информацию.
–Бизнес план уже есть? О какой сумме речь?
–Пока пятнадцать миллионов.
Присвистываю.
–Ну допустим, эту сумму я найду. А персонал? Вы просчитали, сколько будет стоить его поиск? А содержание детей? А тьма разрешений? Нужно начинать с чего–то попроще, Василий Семенович. Либо вы обречете свое детище на управление советом акционеров без дивидендов первые лет пять.
–Вот умеешь ты все испортить, Самсонов!
–Ну перестаньте… я же вам не отказываю. Я лишь говорю о том, что нужно сначала построить школу. Выпустить первых чемпионов, отдать их под гранты и спонсоров. Тогда – дело пойдет не только на нашем с вами честном слове и имени.
–Так то ты прав, – вздыхает мой наставник. – Да возраст у меня уже. Тороплюсь. Сашку и так почти на десять лет пережил…
–Перестаньте… – хмурюсь. – Жить и жить вам ещё. Давайте, я подумаю на тему интерната, и мы с вами ещё разок поговорим. А сейчас… прошу прощения. Мне нужно отойти на награждение!
Шаря глазами по толпе, я пытаюсь рассмотреть Катю с Савелием. Куда они деться то могли? Уже уехали? А как же общее фото? И ещё подарки от спонсоров должны подарить на общем построении.
Выбегаю в вестибюль и через окно наблюдаю, как они садятся в машину.
Сбежала. У меня создается абсолютное ощущение, что Кошкина намеренно меня обходит стороной.
Почему?
–О, Андрей! – Окликает меня коллега. – Старшим вручишь награды? Там три человека КМС подтвердили.
–Конечно… с удовольствием.
Возвращаюсь я домой уже поздним вечером и практически без сил. Сбрасываю костюм в стирку. Посмотрев на часы, понимаю, что перезванивать дочке уже поздно.
Кидаю сообщение бывшей жене с вопросом о завтрашних планах. Хотя, проще ее аккаунт посмотреть. Там информации всегда кратно больше.
Завариваю себе чаю и почему–то не иду в душ.
Падаю в кресло на балконе и смотрю на ночной район. Кручу в руках телефон.
Сегодня у меня есть бронебойный повод написать Кошкиной. Ну во–первых фотографии, а во–вторых я оставил ее пацану крутую ветровку от Федерации. Савелий будет счастлив. Похоже, парень действительно очень любит спорт.
Открываю ее контакт и с ощущением, будто совершаю прыжок в ледяную воду, отправляю сообщение.
Минута, две, пять… не отвечает.
Пишу про подарок.
Хожу по квартире. Снова тишина.
Ну хватит, Самсонов! Может быть, она уже спокойно спит. Завтра же рабочий день. Не девчонка же она в ночи с мужиком переписки вести!
Психанув на свои эмоции, всё–тки ухожу в ванную. А когда возвращаюсь, неожиданно вижу на экране три пропущенных звонка.
Сердце срывается, пока загружается журнал. Катя? Звонила?
Но нет. Вместо ее номера, высвечивается контакт Савелия.
Перезваниваю. Очень интересно…
–Алло… – слышу, что ребёнок всхлипывает в динамик.
–Сав?! – Напрягаюсь. – Что случилось? Ты чего? Плачешь? Где мама?
–Я… не знаю, – заикается ребёнок. – Она ушла час назад в парк и не приходит.
–Погоди, зачем ей ночью в парк?
–За листиками. На трудыыыыы. Завтра труды…
–Сейчас мы ей позвоним, ты только не переживай!
–Она не берет…
–Все! Спокойно! Какой у вас адрес?
–Акварельная 6. Квартира шестьдесят семь.
–Я сейчас буду. Позвоню тебе в домофон и на телефон сразу. Больше никому не открывай. Понял?
–Да.…
–Десять минут.
Натягиваю на себя одежду, параллельно набирая Кошкину. Гудки, гудки…
Тревога очень быстро вскипает в крови. Где тебя носит то, зараза? Это так не похоже на Катю – оставить ребёнка.
И от этого мне очень не по себе.
Пишу в управляющую и прошу доступ к камерам. Забираю, ключи, документы, подарки для пацана.
Если с тобой всё нормально, Кошкина, клянусь, я поцелую тебя!
И обязательно выхвачу по морде за это.
Только давай с тобой будет всё нормально…
Глава 22. Служба спасения
Катя Кошкина
–Ну разве вы не видите, что я не наркоманка? – Пытаюсь объясниться с молоденьким лейтенантом. – Я листья в парке собирала. Вы в начальной школе делали поделки? Шишки, веточки, мох?
–Зубы мне, дамочка, не заговаривайте, – прихлебывает он из большой чашки чай. – Рейд у нас идет. Под описание подходите…
–Какое описание? – Сжимаю руками голову и зарываюсь пальцами в волосы. Товарищ лейтенант, у меня дома сын остался один. Он плачет, волнуется, он маленький в конце концов… – повышаю голос и сама чуть не плачу.
–Ходить умеет?
–Умеет. Но ему только семь!
–Ну, это раньше надо было думать… Хотите, я к нему ПДН вызову?
–Да прекратите вы! Мне нужен звонок! Я требую, чтобы все происходило по закону, если меня в чем–то обвиняют!
–Вот придет начальник, будет вам телефон. А пока – не велено.
–А когда он придет?
–Часам к четырем утра. Как всех ваших поймают. Что? Не нашла? Вот и расстраиваешься?
–Как вам не стыдно?! Я учитель начальных классов. Мы проходим регулярно всех врачей! Выпустите меня немедленно, или клянусь, что подам в суд.
–Не подадите.… – звенит ложкой. – Потому что правда со временем забудется, а тот факт, что вас доставили в отдел, как закладщицу, останется.
–Это как–то кошмар, Господи…
С силой я несколько раз бью ладонями по решетке КПЗ.
–Ты мне не шуми, – грозит пальцем мужчина. – Вон, Михалычу спать мешаешь. А он целый день работал...
Смеётся.
Скашиваю взгляд на тело, которое очень комфортно развалилось на лавочке и похрапывает.
Сесть некуда. Да и, признаться, не хочется, потому что этот самый Михалыч явно мою санитарную норму не проходит.
Катя! Да что же у тебя все не слава Богу!? Как вообще можно было так попасть? Ну дались тебе листики! Можно же было придумать, что угодно!
Но главное другое… откуда в парке района взялся полноценный отряд полиции на автомобиле? Обычно там даже ни одного ппсника не найдешь. А здесь… Полный фарш. Главное, что доставили с ветерком.
И все же. Действительно у них рейд, или это бдительные соседи решили навести порядок? Подозрительная дамочка роется в кустах.
От духоты, волнения за сына и сомнительных ароматов у меня начинает болеть голова.
Как успокоиться, если ребёнок дома, наверное с ума сходит!
И я всё–тки начинаю рыдать. В большей степени от бессилия, и от того, что меня действительно некому даже искать.
А Савка ещё очень мал. Я надеюсь, что он додумается позвонить кому–то. Главное, чтобы не коллегам или родственникам. Может быть тренеру. Или на крайний случай консьержу в доме.
Немного успокаиваюсь. Нужно только дождаться, пока во всем разберутся. Чего раньше времени дергаться? А если они просто сбросят на мен всех собак? Так же тоже бывает? Подмешать, подбросить… Или я слишком много смотрю сериалов?
Да ну не смотрю я их. Так, иногда в выходной на фоне включаю.
–Эй! Где дежурный? – Слышу раскатистый мужской голос. – Почему на посту человек отсутствует?
Потому что он пьет чай… хмыкаю.
Мой сосед по камере эпично бормочет что–то про большевиков и ворочается.
В стеклянное окно я вижу, как бросив кружку, лейтенант спешит на проходную.
Его вопросов визитеру я не слышу. Зато хорошо понимаю то, что говорит второй мужчина.
–Отпустить немедленно, салага. А то я буду каждый год ходить на елки. Где ты будешь зайцем и тот на пол ставки! Исполнять! Что? Позвонят, ты не бойся. Ещё твою жопу крайней сделают!
Слова раскатываются по стенам отделения и заставляют мое сердце стучать быстрее.
Голос так похож на Андрея… Но это же не возможно? У тебя просто бурная фантазия, Катя.
По коридору слышатся тяжелые шаги. Они приближаются.
Смотрю на спящее тело… сейчас окажется, что это не дворовой алкаш–романтик, а очень уважаемый человек.
Проза жизни….
Перед решеткой КПЗ появляется уже знакомый мне лейтенант, а следом за ним идут…
–Мамочка! – Взвизгивает мой сын и бросается к решетке.
–Савеночек, милый… – я ловлю его ручку.
А сама не могу оторвать взгляда от хмурого Самсонова.
Лейтенант открывает дверь камеры.
–На выход, гражданка!
Вылетаю, попадая сразу в объятия Андрея и от избытка чувств начинаю рыдать.
–Служба спасения глупых девочек… – хмыкает он мне на ухо.
–Мамочка… – жмется в меня Савелий.
Я зацеловываю его макушку и щеки.
–Испугался милый? Сильно маму потерял?
–Даааа…
–У тебя ещё вещи были? – Спрашивает Андрей.
–Только телефон и ключи.
–Лейтенант, верните нам вещи…
Мы выходим на улицу минут через десять.
Признаться, у меня вызывает просто восторг то, как Самсонов говорит с работниками отделения. Да, находится сразу не только лейтенант. Но и какой–то капитан, который судорожно приносит нам тысячу извинений.
Мы обнимаемся с сыном, стоя под фонарем возле машины Андрея.
–А как вы встретились? Как ты нашел папу Эвы?
Может быть, она сказала адрес?
–Позвонил, – отвечает сын.
–Как позвонил?
–А дядя Андрей мне ещё вчера свой номер дал.
Господи, как хорошо, что дал!
Самсонов сбегает с крыльца отделения и подходит к нам, отдавая вещи.
–Ну что, гражданка путешественница? – Смотрит на меня пристально. – По домам?
Киваю.
–Очень в душ хочется. Андрей, я не знаю, как тебя благодарить…
–Я подскажу, – хмыкает, помогая сесть в кресло сыну, захлопывает дверь.
А потом вдруг перехватывает меня и вжимает в крыло машины.
Гладит руками мое лицо, запускает пальцы в волосы. Его горячее дыхание прокатывается по коже на шее.
–Я так испугался за тебя, женщина… – шепчет Андрей хрипло. – Так испугался…
И вдруг целует меня. Глубоко, жадно, горячо. Так, как умеет только ОН!
И я даже не успеваю запротестовать… Просто закрываю глаза, чувствуя, как замирает на несколько секунд глупое сердце.
Глава 23. Женщина сказала «нет»
Андрей Самсонов
Как ненормальный, я все целую ее и не могу остановиться.
Мне, в целом, даже наплевать, что Катя не отвечает.
Я так скучал… я сходил с ума. Плохая, плохая девочка!
Сердце болезненно долбится в грудную клетку.
Делаю над собой усилие, чтобы отстраниться и перевести дыхание.
И тут же получаю толчок кулаками в плечи.
–Не смей! Ты слышишь? – Всхлипывает Кошкина. – Не смей меня так никогда касаться. Не смей целовать! А если Сава увидит? Дети… Они же все рассказывают. О Господи…
Хватается за голову и зажимает рот рукой, будто она в ужасе.
–За лицо не хватайся… – хмуро достаю из машины антисептические салфетки.
Отдаю.
Катя судорожно трет руки и щеки.
–Поехали, поехали отсюда, пожалуйста!
–Кать, я хочу поговорить.
–Да о чем нем говорить, Андрей? Ты хочешь мое имя на всю школу опозорить? Чтобы в меня пальцами тыкали? Как в институте?
–Тебе не плевать, Кать? Мы взрослые люди. Сами можем решать, кого любить, с кем спать…
–Не говори мне этого! Не смей! – Трясет салфетками. – А как дочка твоя будет учиться дальше? Ты подумал? Дети очень жестоки. Или сменишь ей класс, чтобы спать с училкой?
–Что же за язык у тебя, Кошкина, – качаю головой. – Как у кобры. Ядом просто залила!
–Зато ты у нас только радугой и ромашками плюешься!
–Кать… остановись. Я же как только тебя в школе увидел, спать снова перестал!
–А я только начала, Самсонов! Только начала спать! И больше не хочу экспериментировать!
–По женатому своему все страдала? – Болезненно усмехаюсь. – Ну что же тогда ты у разбитого корыта? Или устала от разнообразия?
Мысль о том, что у Кати могли быть мужчины, да ещё и не один почем–то приводит меня в ярость. Ревность – страшная штука…
–Тебя спросить забыла! Андрей, ты очень помог, спасибо тебе большое! Но это означает, что теперь меня можно оскорблять и тащить в постель!
–Да тут до постели с тобой тыщу раз остынешь, пока доберешься!
–Ничего, ты в новую прыгнешь, что поближе будет. А я тут постою.
Дергаю ручку машины.
–Сава, мы едем на такси!
–Успокойся! – Сжимаю ее плечи и встряхиваю. – Все! Просто сядь в машину!
Катя демонстративно садится на заднее к сыну. Я страшно злюсь – на себя, на нее, на чувства свои неуместные, но стараюсь держать себя в руках.
Действительно, при ребёнке выяснять отношения дальше – это перебор.
И странно… так много претензий к ней кипит, а по–существу сказать нечего.
Савелий радостно что–то лапочет Кошкиной на ухо. Она его обнимает и уверен, что не слушает, потому что смотрит своим стеклянным взглядом в мое зеркало заднего вида.
До дома мы едем практически в молчании. Благо, Савелий, выплеснув эмоции, практически сразу отрубается и вообще мало интересуется обстановкой между двумя взрослыми.
Напряженной такой обстановкой. Мне кажется, что Катя кроет меня про себя самыми отборными ругательствами.
В пору пойти и купить лотерею или сдать экзамен. Не важно какой!
Помогаю ей донести мальчишку до квартиры и укладываю на кровать.
Кошкина снимает с сына ботинки.
Выходим в коридор.
–Даже чаем не напоишь? – Усмехаюсь.
Уходить не хочется даже после того, что она наговорила.
–Ага, – шипит Катя. – Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Вам пора, Андрей Федорович.
–Брось, только чай. Твоя невинность останется в безопасности. – Хмыкаю, стараясь задеть.
–Потому что у тебя инструмент «стерся»?! – Парирует Катя. – Не в строю? Так ты не суй, куда попало!
–Кошкина…. – выдыхаю. – Ты меня очень провоцируешь сейчас. Все работает лучше, чем когда–либо.
–Мне не интересно! Андрей… – облизывает губы и переводит дыхание. – Уходи. Пожалуйста!
–Не могу… – прислоняясь плечом к стене, пожимаю плечами. – Сейчас лягу здесь, и что ты мне сделаешь?
–Вызову полицию!
–Отличная идея! – Щелкаю пальцами.
–Самсонов… – вздыхает. – Ну разве ты не понимаешь, что твое внимание меня сейчас оскорбляет?
–Не понимаю… к сожалению.
–Господи… – всхлипывает Катя.
–Иди ко мне… – хриплю, глядя ей в глаза. – Поцелуй. Один. Сама. И клянусь, что уйду.
–Это шантаж! Отвратительно.,.
–Да, пусть будет отвратительно, – киваю.
Ощущаю себя так, будто меня били ногами.
–Ты лгунья, Кошкина! – Срываюсь снова к ней. – Лгунья! Ты…
Ты же любила меня!
Не сумев выразить свои эмоции словами, я снова впиваюсь в ее рот.
Зарываюсь пальцами в волосы Кати и заставляю запрокинуть голову.
–Как мне уйти? – Шепчу. – Как? Если я все помню?!
–Андрей! Нет!
Я чувствую на наших губах ее слёзы.
–Кошка моя… Катенька…
Моя голова улетает. И вместо того, чтобы отпустить, я спускаюсь губами ниже по нежной шее и вжимаю Кошкину в стену. Рву в стороны ткань тонкой блузки…
Бах… Неожиданно мне ощутимо прилетает по лицу.
Замираю, тяжело дыша. Лицо немеет.
–Пошел вон, Самсонов! Вон! – Рыдает Катя. – Вон! И не смей приближаться!
Аааа! Что это сейчас ты делал, Андрей? Пытался силой взять женщину?
Ощущая себя абсолютно пустым и оглушенным, выхожу из квартиры.
Дверь за спиной хлопает.
–Черт! – С психом всаживаю ладонью по кнопке лифта.
И как теперь дальше быть? Как ее теперь видеть? Чем я в ее глазах сейчас лучше того кента, отца Катиного крестника?
Ничем. И если мог, я бы сам себе дал в морду.
Глава 24. Сумасшедшие и нормальные.
Катя Кошкина
Чувствуя себя абсолютно разбитой, я с трудом доживаю учебный день.
Спрятавшись за шкафами в учительской, пью таблетки сразу от всего и малодушно радуюсь тому, что дочки Андрея сегодня в школе нет.
Господи… Как стыдно. Прежде всего перед ребёнком!
В сотый раз повторяю себе, что поступила правильно. Что я не имею права на отношения с Самсоновым, какие бы старые чувства между нами не взыграли, но едва закрываю глаза…
Снова и снова прокручиваю в голове наши поцелуи. Один дьявол знает, как сложно мне было Андрея остановить! Как хотелось отдаться, снова почувствовать его руки…
–Екатерина Романовна, с вами всё хорошо?
Слышу голос своей коллеги и вздрагиваю.
–А? Да! Конечно, всё хорошо!
Полыхая, как знамя, я убираю от лица руку, которую, видимо, в порыве воспоминаний прижала к губам.
–Вы уверены? А то выглядите болезненно.
–Да?
–Вы сходите в мед комнату, проверьте температуру.
–Да, да, спасибо, я – обязательно.
Пользуясь моментом, забираю документы и выбегаю в коридор.
Там меня тут же перехватывает завуч.
–Екатерина Романовна, вы не подали заявку на выезд класса!
Тяжело вздыхаю.
–Самира Максимовна, помилуйте. Я ещё от ярмарки и поездки в интернат не отошла.
–Кстати, как все прошло?
–Хорошо. Обещали направить на имя школы благодарственное письмо.
–Великолепно! И всё–тки жду от вас до вечера идей выезда.
–Пусть будет кино.
–Нет, в кино уже едут третье. В театр – четвертый. Вторые – в музеи. Вам остается только поход.
–Поход? – ахаю. – С малышами? Вы серьёзно?
–Господи, ну у нас вот здесь в роще, перед речкой много уютных мест. Возьмите покрывала, вкусности, игры и сходите на пару часов. Родители помогут.
Я ещё от их прошлой помощи не отошла.
–Все, значит, записываю вам поход, – улыбается завуч.
–Я ещё подумаю! – Не сдаюсь.
Забегаю в класс и поторапливаю сына собираться на тренировку.
Он тоже сегодня немного «вареный».
–Мам, можно я не пойду? Пожалуйста…
Смотрю на него строго пару секунд и сдаюсь.
–Да, малыш. Поехали отдыхать.
Вместо полезной еды мы с Савелием просто варим пельмени и с удовольствием макаем их в кетчуп.
–Алло…
Поднимаю трубку на звонок подруги.
–Привет, Мил!
–Привет… – слышу невеселое.
–У тебя что–то случилось? – Настороженно замираю.
–Случилось? – Срывается она. – Да! У меня со вчерашнего дня в доме бухает два мужика. Один из них Игорь! Он заблевал мне весь туалет, я не могу спокойно помыться!
–Подожди, подожди… а что он у вас то делает?
–Ну как что? Они же с Толиком друзья. С кумом твоим, если ты забыла. Пришел Игорь. Говорит, что ты их из квартиры выгнала, собралась ее продавать. Жить ему негде!
–Так, допустим, это правда. Но разве не ты сама мне об этом говорила!? Ты вообще предлагала выгнать всех после смерти папы.
–Но с того времени сколько прошло?! У тебя всё хорошо. Хату снимаешь в центре…
Да, я похвасталась на свою голову. Иногда с кем–то хочется поделиться успехом.
Ухожу в другую комнату, погладив сына по голове.
–Получаешь нормально…
–Игорь пытался меня изнасиловать, – Перебиваю подругу. – Именно по этой причине я поставила ультиматум, чтобы его больше не было. Видимо, квартира моей родне дороже, чем весь такой положительный зять, – хмыкаю.
–Ты людям разрушила семью. Теперь и мою хочешь уничтожить?!
–Подожди, подожди, Мил, – усмехаюсь. – Меня должно слабо волновать, почему твой муж не в состоянии выгнать здоровенного лба из дома и посоветовать ему снять квартиру. Может быть, ему просто нужен компаньон, чтобы пить?
–А мне что делать?
–Да выгони обоих! Тебе не кажется, что Толик давно напрашивается?
–Ахахаха! Сама одинокая, как перст, и всех решила такими сделать? Так не забывай, квартира то у нас в ипотеку!
Молчу несколько секунд и подхожу к окну. Дышу на него и рисую сердечко…
–Ты знаешь, Мил… – вздыхаю. – Ты меня сейчас так разочаровала. Я тебе сказала, что меня обижали. А ты только думаешь о том, как комфортно тебе. И почему–то решила повесить ответственность за это на меня, а не своего мужчину.
–Отлично! У тебя когда кончаются аргументы, начинается высокопарный бред! А знаешь что? Иди ка ты к черту! Барыня!
Мила кладет трубку.
Я шокировано смотрю на телефон. Что это было?
Люди вокруг меня совсем взбесились? Ещё немного, и я поверю, что это я на самом деле ненормальная, а не кто–то другой.
Стараясь слишком не «вибрировать» возвращаюсь на кухню к сыну. Он гордо стоит возле раковины и натирает мыльной губкой посуду.
Целую его в макушку.
–Ты ж мой помощник. Спасибо…
–А давай фильм посмотрим, мам?
–Сава, а кто будет делать уроки? А тетради проверять?
–А ты проверяй и смотри. Ну пожалуйста…
–Ладно… – улыбаюсь.
В конце концов, прививка чего–то очень доброго и человечного мне сейчас не повредит.
Вздрагиваю от неожиданного звонка в квартиру.
–Сейчас вернусь, – говорю сыну и выбегаю в коридор.
Смотрю в глазок. На площадке топчется курьер с какой–то большой коробкой.
Открываю…
–Здравствуйте, вы к кому?
–Доставка для Кошкиной Катерины, – объявляет парень. – Это вы?
–Я….
–Тогда, это вам, – вручает коробку. – Распишитесь.
–Подождите, что это? От кого?
–Там должна быть записка. Заказчик при мне оставлял.
Заглядываю под крышку круглой коробки и обнаруживаю под ней большой букет красных роз.
Ахаю от удивления. Мне таких никто и никогда не дарил…
Поверх бутонов действительно лежит записка.
Поднимаю карточку и переворачиваю. На ней размашистым почерком написано всего два слова:
«Прости меня…»
Мое сердце обрывается и начинает колотиться.
–Я бы не хотела принимать этот заказ.
–Вернуть адресату не получится. Всего доброго…
Парень убегает, а я так и остаюсь стоять.
Конечно, букет может быть только от Андрея. От кого же ещё?!
Открываю контакт с ним и, выдерживая, прохладный стиль, сообщаю, что у нас с ним не может быть никаких обид. А заодно интересуюсь, как дела у Эвелины. Ее мама сегодня написала, что девочка мучается с животом.
Но вместо вежливого «всё хорошо», ко мне вдруг приходит сообщение:
«Кать, в что делать, если дочка не пьет воду?»
«В каком смысле?» – Отвечаю.
Самсон: «Ну только тошнит и не пьет…»
Катя: «Как давно?»
Самсон: «Часа четыре.»
Катя: «Вызывай скорую!»
Самсон: «Эва боится врачей… Ты можешь что–то посоветовать?»
Катя: «Ну я же не врач! А где мама Эвы?»
Не отвечает…
Подождав сообщение несколько минут, я не выдерживаю и набираю Андрея.
Глава 25. Предел терпения.
Андрей Самсонов
–Лиза, твою мать! – Ору в динамик. – Да мне похрен, что тебе тоже плохо!
Оглядываюсь, проверяя не слышала ли дочь.
–Делать с ребёнком что?
В трубке раздаются красноречивые булькания и звук смыва в туалете.
–Самсонов… – хрипит бывшая жена. – Ну ты можешь хоть что–то сам решить?
–Я решить? – Сатанею. – Я решаю, что меня задрали твои бесконечные форс–мажоры! Ты откровенно не справляешься с функцией матери, Лиза! Накормить ребёнка устрицами… Там что? Не было нормальной еды?
–Другую там никто не ел! Канапе, шампанское и устрицы. Самсонов, я что? Должна была выглядеть, как лохушка на фотках с котлетой?
–Ты не лохушка. Ты – конченая позерша и идиотка! Как себя чувствуют другие гости вашей тусовки? Вы этот бар должны просто уничтожить!
–Думаешь, кто–то признается, что ему фигово? Чтобы попрощаться с бабками за рекламу?
–В по–человечески вы не общаетесь? Есть хоть какие–то принципы?
–Хватит меня мучать, Андрей! Дай полежать!
–Вызывай скорую. Я тоже сейчас этим займусь. У Эвы поднялась температура. Все. Буду держать в курсе.
Сбрасываю звонок и возвращаюсь в гостиную.
Дочка лежит на диване, даже не включив телевизор. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки, чтобы хорошо видеть лицо.
–Зайка. Нам нужен врач.
–Нет! Нет.., – начинает тихо рыдать Эва.
Боится их ещё с детства, когда Лиза ее по больницам таскала.
–Детка, ну я сам не знаю, как тебе помочь. Мне нужна помощь. Ты понимаешь?
–Нет…
Вздыхаю и тру лицо руками. Надо что–то решать.
Вздрагиваю от вибрации телефона. Кошкина… черт! Совсем забыл ей ответить.
–Алло! – Поднимаю трубку.
–Андрей…. – начинает Катя нервно. – Ты извини за поздний звонок. Просто я волнуюсь за Эву. Как дела?
–Хреново…
–А что у Эвы? Отравление или инфекция?
–Да черт его знает! Сейчас вызову всё–тки врача.
–Нет! – Вдруг скатывается с дивана дочь. – Не смей! Не звони!
Она из последних детских сил пытается вырвать у меня телефон.
–Что у вас происходит? – Шепчет Кошкина. – Я могу чем–то помочь?
–Можешь прийти, Кать?
Я заламываю Эву и прижимаю к себе.
–Я могу, но что скажет мама Эвы?
–Да ничего она не скажет. Ей тоже фигово. Нажрались сырых морепродуктов.
–Оуу… ладно. Мне только нужно Савелия уложить.
–Спасибо…
Сбрасываю ей адрес.
И пока жду второго адекватного взрослого, пытаюсь найти в интернете варианты болезней. Нужно заметить, что там одна на столько страшнее другой, что через пятнадцать минут меня накрывает, и я решительно звоню в неотложку.
Не представляю, как заставлю Эву дать им себя осмотреть. На медкомиссии перед школой она просто укусила лаборанта, который пытался взять кровь.
Всех остальных врачей я просто купил…
Уговариваю дочь попить воды, но даже маленькие два глотка выливаются из нее обычно наружу.
«Какой пароль домофона?» – Приходит сообщение от Кати.
«Просто звони в квартиру», – отвечаю и иду открывать.
Глава 26. Идеальный мир.
Андрей Самсонов
Кошкина выходит из лифта и настороженно замирает в дверях. Чувствую, что ей после моей случившейся «обнаженки» неловко.
–Спасибо, что пришла… – развожу руками. – Сам я что–то уже не вывожу. Как Сава?
–Все понял и пошел спать. Я разрешила ему посмотреть в постели мультики. Вообще, мы хотели вместе. Даже на тренировку не пошли…
–Прости, я испортил вечер. Понимаю…– сжимаю переносицу. – Ты главное дождись со мной врачей. Ладно?
–Как давно вызвал?
–Да уже минут пятнадцать.
–Хорошо. Подготовь документы, я пока с Эвой поговорю. А как… – запинается Катя. – Супруга твоя, Андрей?
–Подожди… – строго смотрю на Кошкину. – Какая супруга? Почему ты вообще меня постоянно о ней спрашиваешь? Мы с матерью Эвы в разводе. И то, что ребёнок лежит весь зеленый – целиком и полностью ее косяк! Они нажрались морепродуктов!
–Что? Оо… – хлопает глазами Катя. – То есть, ты сейчас с ребёнком один?
–Абсолютно! И очень надеюсь, что ты поможешь мне подобрать слова…
Мы с Кошкиной синхронно вздрагиваем на звук открывающихся дверей лифта.
–Врача вызывали? – Появляются из него две женщины в синих куртках.
–Да, вызывали, – киваю.
–Показывайте, где больной.
–Пожалуйста, подождите пару минут, – прошу женщин. – С дочкой надо поговорить. Она очень боится врачей.
–Ну мы не можем ждать, господа родители. – Пожимает врач постарше плечами. – У нас уже за вами два вызова висит. Не переживайте, мы умеем работать с детьми.
–Нет, вы не понимаете…
–Андрей, все будет хорошо, – сжимает Кошкина мою руку. – Я буду с Эвой. Документы?
–На столе.
Сил зайти в комнату я в себе не нахожу. Боюсь, что как только дочь заплачет, я выдам какой–нибудь неадекват по отношению к «обидчикам». А мне нельзя «неадекват». Потому что решение переиграть ситуацию с опекой дочери крепнет в голове навязчиво и стремительно.
И что–то мне подсказывает, что будет это не так просто. Лиза не простит такого поворота. Просто сгноит меня…
Затаив дыхание, я все жду, когда из комнаты начнут доноситься крики. Но время идет, а громче женских голосов и периодических всхлипываний ничего не происходит.
Я даже заглядываю в приоткрытую дверь… И в этот самый момент наблюдаю, как Кошкиной вкатывают в задницу укол.
–Видишь, – воркуют женщины, – совсем не больно. А тебе сразу станет лучше.
И технично заломав Эвелину, они втроем всё–тки делают ей укол.
Тут, конечно, раздается рев. Но врачи уже собирают свои чемоданы.
Я встречаю их в коридоре, пока Кошкина успокаивает мою дочь.
–Так… Вы скажите то, что делать. Я ничего не понимаю!
Иду за женщинами .
–Ну что же вы, папа, – смотрят на меня с осуждением медики. – На праздники нужно ходить осторожнее. Не вся еда пригодна для детей. Детский организм не способен переварить такое количество белка. Десять устриц!
–Чтоб мы так жили, – хмыкает тихо вторая женщина. – Вашей маме мы все назначения оставили. Соблюдайте пару дней диету. Давайте сорбенты и ферменты для пищеварения. Детское жаропонижающее, если повысится температура.
–Она его не пьет.
–Тогда дайте половину взрослой таблетки. Растолките и залейте с водой.
–Как залить?
–Успокойтесь, папаша. У вашей жены всё отлично получается. Все будет хорошо.
–Это не отравление? – Всё–тки уточняю. – Токсинами или вирус? Я честно говоря, столько всего начитался…
Переглянувшись, женщины вздыхают.
–Нет, не отравление. Всего хорошего.
–До свидания…
–Какой беспокойный… – ворчат.
За врачами закрывается дверь.
Прислонившись к шкафу, я даю себя несколько минут, чтобы выдохнуть и прийти в эмоциональную норму.
А у меня практически кома!
Ну–ка, Самсонов, расскажи, как ты собрался единолично отвечать за дочь?
Ну и так жить то тоже не дело – каждый раз возвращать дочь бывшей и чувствовать, будто себя предаешь! И жить от выходных до выходных…
–Папа! Папочка! – Доносится из комнаты.
–Андрей…
Взяв себя в руки, захожу.
Мои девочки сидят на диванчике, обнявшись.
Удивительно идет Кошкиной не только ее пацан, но и дочь моя! И сердце мое перестает стучать надсадно.
–Папочка, а мне уже лучше! – Сообщает Эва.
–Вот видишь… – трогает губами ее лоб Катя. – Я же обещала. Пять секундочек нужно было потерпеть. Врачи очень хорошие. Они помогают деткам рождаться. Лечат потом. Человек – это сложная система. И если что–то ломается, они чинят.
–Как машину?
–Как машину, – улыбается Катя. – Андрей, нам бы переодеться. А то вся пижама мокрая.
–Да, я сейчас. – Пытаюсь сообразить, куда в прошлый раз мы положили пижаму с кошками.
Пока достаю из шкафа вещи, Кошкина убегает на кухню, чтобы заварить Эвелине чаю.
Дочка выпивает половину чашки, а после даже пару раз кусает кусочек хлеба.
И во всей этой домашней суете я абсурдно чувствую себя абсолютно счастливым!
Невольно вспоминаю, что с бывшей женой у меня никогда так слаженно ничерта не получалось. Любая проблема вызывала только крик и взаимное раздражение, а за ним разочарование…
Потом приходилось себя ломать и уговаривать как–то жить дальше.
Сидя, я в кресле, а Кошкина – на диване рядом с Эвой, мы ждём, когда ребёнок уснет.
–Ну… – поднимает глаза Катя. – Кажется, все обошлось. Я пойду домой…
Встает.
У меня все внутри обрывается. Но как удержать ее нет в голове ни одного варианта.
Тихо иду в прихожую. Смотрю, как любимая женщина одевается.
–Спасибо тебе большое… – говорю шепотом.
–Брось… – пожимает плечами Катя. – Это моя работа – договариваться с детьми. Только… Эва случайно назвала меня мамой, а я на стала исправлять. С врачами было так проще.
Это не случайно! Все, мать нашу, так и должно было сложиться восемь лет назад!
–А кстати… – вспоминаю. – Что там были за манипуляции с уколом?
–Это… – тихо смеётся Катя. – Физраствор. С Савелием тоже срабатывает. Теперь главное на ту же бригаду не нарваться. А то придумают врачи, что живу на две семьи… – неловко осекается. – Ладно, Андрей. Спокойной ночи.
–Кать.… – делаю шаг вперед.
–Завтра рабочий день, Самсонов, – поспешно распахивает она дверь. – И Сава один. И ночь у нас вторая бессонная.
–Да, да…
–Выздоравливайте. Вызови завтра врача участкового. Для справки.
–Конечно.
Сбегает, прикрывая за собой дверь.
Я перехватываю ее, не давая закрыть.
–Напиши мне, как будешь дома!
Кошкина, не оборачиваясь, заходит в лифт.
Я закрываю квартиру и сажусь на коридорный пуфик.
Ну что, Самсонов? Впечатлился той реальностью, которая не случилась?
Понравилось?!
И тихо, как только может позвонить себе мужик, у которого за стенкой спит дочь, я рычу от отчаяния.
Потому что так быть не должно! Потому что Кошкина должна спать в моей кровати, а дети в той большой гостиной. И в квартире должен стоять перманентный бардак. И пахнуть хлебом, чаем. Ужинами. Кстати… не спросил, как таблетку эту давать.
Испытывая какую–то крайнюю степень удовольствия на грани с самоистязанием, я пью чай, приготовленный Катей. У меня разве был такой? Вкусно…
«Я дома. Кашу овсянку завтра утром Эве свари.» – Приходит мне сообщение.
«Как ее варить?» – Отвечаю.
Нет, есть интернет, все понятно. Но я не знаю, как ещё продолжить разговор.
«Завтра в семь занесем». – Отвечает Кошкина.
Как идиот, улыбаюсь и пишу ответ:
«Тогда две порции, пожалуйста.»
Глава 27. Сушки и сухари.
Катя Кошкина
Аккуратно упаковав пластиковый контейнер с кашей, мы с Савелием бежим через двор.
–А чем болеет Эва? А когда она придет? – Засыпает меня вопросами сын.
–Надеюсь, что завтра–послезавтра, – отвечаю и быстро стучу пальцами по экрану, набирая номер Андрея.
Пусть спустится. Иначе мы сегодня везде опоздаем.
Мое сердце колотится, как перед свиданием.
Свободен! Андрей не женат! Он не пытался изменить жене со мной!
Господи… это такое облегчение, что я чувствую себя почти счастливой.
Нет, я прекрасно понимаю – между нами это ничего не меняет. Отношения родителя с учителем не возможны, но…
Но! Хотя бы мечтать и думать теперь я могу об Андрее с чистой совестью. Не ощущая себя злостной разлучницей и падшей женщиной.
–Доброе утро…
Самсонов выбегает из подъезда к нам с Савелием на встречу в спортивном костюме.
–Доброе утро! – Жмет Андрею руку Савелий. – А вы идете бегать?
–Да… – разводит он руками. – Сегодня тренировки, скорее всего, полноценной не выйдет. А телу нужна физическая нагрузка.
–Как Эва? – Спрашиваю, отдавая свою скромную стряпню.
–Ещё спит. Но без температуры. Я утром дважды измерял.
–Ладно, ты всё равно следи, – неловко улыбаюсь и хватаю ладонь сына. – а мы побежим.
–Давайте…. Кать!
–Что? – Оборачиваюсь.
–Хорошего дня. Можно я напишу?
–Зачем?
–Ну уроки там узнать…
–А? Да! Конечно! – Вспыхиваю.
Дура, Кошкина. Ты снова забываешься!
Учебный день проходит прекрасно, за исключением сообщений и звонков от мачехи.
В красках и, взывая к совести, она рассказывает, как страдает мой крестник без отца. Что я, как безотцовщина, как мать, должна всех простить ради ребёнка. А потом она тут же называет меня разлучницей, проституткой и обещает небесные кары.
Какой ужас! Это просто неведомая мне реальность, где у людей абсолютно незамутненное сознание. Вот что хотят видеть, то и видят.
Как долго это будет продолжаться? Решение при любом раскладе разменять квартиру крепнет во мне стремительно.
На перемене меня снова ловит завуч.
–Екатерина Романовна! Ну что вы решили с выездом для класса? Пикник?
–Родители ещё не ответили.
Я просто забыла их спросить!
–Ну вы поторопитесь!
–Конечно…
Усадив детей на уроке рисовать, погружаюсь в переписку…
–«Природа – это клещи».
–«А где дети перед едой помоют руки?»
–«Это они всухомятку будут есть? И пить сладкое?»
–«А давайте все оденемся одинаково – в джинсы и белые футболки! И закажем галстуки?»
–«Вы собираетесь возродить пионерию?»
–«Нет, просто так будет красиво.»
–«Дочка не носит джинсы» – это мама Эвы.
Почему не носит, кстати? Мне кажется, сейчас дети из них не вылезают.
–«А кто будет мариновать мясо?»
–«Какое мясо? Это так и до пива недалеко.» – Не выдерживает чей–то папа. – «Мы же не на шашлыки идём! Хватит сосисок и печенья с маршмеллоу.»
–«Мы такое не едим. Готовы взять фрукты и овощи.»
Устав от потока родительского сознания, задаю главный и животрепещущий вопрос:
–«А кто с нами сможет пойти?»
И… тишина. Разозлившись, пишу, что если не найдутся желающие, то заведу журнал дежурств и пойду приглашать родителей по списку. С вызовом на работу!
С горем пополам набирается пять человек. Три мамы, тот самый активный дедушка с яблоками и один отец. Прошу отозваться ещё хотя бы одного папу.
И, конечно, мое сердце радостно замирает, когда от контакта «Самсон» прилетает сообщение, что он тоже готов нам помочь.
Едва дотерпев приличное время после окончания уроков, я пишу Андрею задание для Эвы.
И всю тренировку Савелия, вместо того, чтобы проверять тетради, я объясняю Самсонову, как правильно рисовать схемы предложений. Он так забавно тупит… Что не выдержав, я набираю его номер.
–Андрей, ну что здесь не понятно? Начало предложения мы пишем с высоким хвостиком. Квадрат делим на количество букв. Согласные твердые закрашиваем синим, мягкие – зеленым, гласные – красным.
–Ааааа… – со смехом издает стон Андрей. – Кошкина! Мне страшно! Это только первый класс!
–Не забывай знаки препинания в конце предложения! – Смеюсь в ответ.
–Я понял. Ты просто издеваешься!
–Нет! Издеваться я начну, когда начнем изучать деление в столбик.
–Ну с этим все проще.
–Да? А если единицы не делятся на число, и приходится занимать у десятков? А в сотнях остается число равное делителю? Что делать в ответе?
–Что? О Господи… – хохочет. – Снимать штаны и бегать, Кошкина! Все! Я устал. Сколько стоит твои услуги репетитора? Плачу двойной тариф!
Как счастливая идиотка, сижу и улыбаюсь. Понимаю, что Самсонов не шутит, и это приглашение на совместный вечер.
А нам нельзя. Но очень хочется! И мы уже когда–то с таких встреч начинали. Когда Андрей никак не мог сдать историю России.
–Как на счет ужина? Я что–нибудь закажу, а ты сделаешь с детьми уроки. Мммм?
От противоречивых эмоций я подхватываюсь на ноги и начинаю нервно мерить шагами коридор спортивной школы.
–Андрей, а Эва? Ей же нельзя пока ничего. Она что? Будет на нас смотреть и слюной давиться?
–Да ну! Я закажу без излишеств. В ресторане на районе есть неплохое детское меню. Бульон, грудка, пюре. Соглашайся.
–Самсонов… – вздыхаю. – Ты понимаешь, как это выглядит?
–А это смотря как смотреть. И через какое стекло…
Катя, ну хоть раз в жизни сделай то, что хочется! Откажешь и снова будешь рыдать в подушку. А Савелию так нужна мужская рука!
–Хорошо. Мы придем, – вздыхаю. – Около семи.
–Мы будем ждать. Пойду скажу Эве. А то она у меня уже за этот день «на голове сидит».
Улыбаюсь. Да уж… дети – они такие. Всегда нужна компания.
–Что–нибудь купить?
–Что–нибудь к чаю… – двусмысленно понижает тон Самсонов.
Его вибрирующие интонации бьют вниз моего живота и заставляют его приятно сжаться.
Но я, конечно, делаю вид, что этого не замечаю. Хорошо, что через телефон не видно моих алых щек.
–Сушки и сухари, Андрей. Твоей дочке больше ничего нельзя.
–Как скажете, Екатерина Романовна… – шутливо.
–Все, я кладу трубку!
–До вечера, Кать…
Блокирую телефон и борюсь с острым желанием попрыгать на месте со счастливыми визгами.
Ох, Кошкина. Ты уже чуешь, что это ничем хорошим не закончится? Правильно делаешь.
Из раздевалки шумной толпой выбегают дети.
–Мам…. – подходит ко мне сын и прищуривается. – А ты почему улыбаешься?
–Настроение хорошее, – отвечаю ему. – Давай, быстро собирайся. А то у нас ещё дела.
–Какие дела?
Маме нужно сделать из себя красивую женщину. Или это будет слишком заметно?
–Мам…
–Узнаешь! Собирайся!
Глава 28. Каша и гости
Андрей Сомсонов
Доставка задерживается. Я нервничаю.
–Алло… – намывая раковину на кухне, хватаю телефон.
–Хоть бы раз позвонил! – Слышу в трубке обиженный голос бывшей жены.
–Лиза… – выдыхаю.
Выключаю воду. Вечер перестает быть томным.
–Вот взаимно. Ты тоже не звонила! Не хочешь, поинтересоваться, как дочь?
–Судя потому, что ты ещё не на панике, с ней всё отлично! – Парирует бывшая жена. – А вот я в больнице… – показательно шмыгает носом. – Представляешь, это, оказывается, какая–то наследственная ерунда. Непереносимость белка…
–Расстраиваешься, что не рождена для красивой жизни? – Хмыкаю. – Коварные котлеты с пюрешкой теперь будут всегда с тобой…
–Ты просто бездушный хам, Самсонов! Как у тебя вообще язык поворачивается?
–Ты права. Прости… – не желая вдаваться в долгое выяснение отношений, иду на попятный. Не удержался. – Ты как? Может быть, что–то нужно привезти?
–Нужно.
–Что?
–Я не знаю…. хочется банальной заботы. Еду здесь жрать не возможно.
–Ну позвони матери. Попроси приготовить…
–Андрей, тебе на меня абсолютно наплевать? Да? Совсем ничего не дергается, что матери твоего ребёнка плохо?
Вот сейчас снова надо отвечать что–то очень правильное.
А хочется посоветовать вызвать скорую. Как сказала она мне вчера!
–Нет, Лиза. Мне на тебя не наплевать. Давай ты напишешь список того, что хочешь. А мы завтра с Эвой привезем. Тебе выписали диету? Лекарства?
–Нет… просто капают антигистаминные.
–У Эвы обошлось. Слава Богу…
И где–то в глубине души прекрасно понимаю, что снова ведусь на манипуляцию.
–Кстати, в какой ты больнице?
–В «Медасисте» на Колесникова…
–Мммм…
Один из самых лучших центров. Кстати, странно, что до сих пор нет сторис.
–И что? Там плохо кормят? Или только устрицами?
–Все! Я поняла! Не нужно приезжать!
Черт! Как прикусить язык?!
–Перестань, Лиз. Просто спросил. Пошутил. Без всякого подтекста!
–Ладно… Напишу, что привезти, – всхлипывает. – Дай мне с дочерью поговорить.
Пользуясь возможностью слинять, зову Эву. Отдаю ей телефон.
Вспоминаю, что у меня ещё залит моющим средством туалет. Вчера как–то было не до того, а сегодня мне хочется, чтобы квартира выглядела прилично. Как пацан чищу свою берлогу!
–А к нам сейчас Екатерина Романовна придет, – слышу через дверь, как дочь сдает меня с потрохами. – Уроки со мной делать. И с Савой. А это ее сын. Мы вместе учимся…
Ну капец…. Ставлю на место ершик и выключаю гигиенический душ.
Скандал будет прямо сейчас?
–Да. Она хорошая. Мне сегодня утром кашу принесла.
Стоп! Пора вмещаться, пока дочь в повествовании не дошла до скорой.
Обмываю руки и забираю у дочки телефон.
–Слушай, Лиз, я вот хочу заказ сделать сразу в ресторане…
–Ты мне зубы не заговаривай, Самсонов! – Рявкает бывшая жена. – Ты что? Решил с училкой шашни покрутить?
–Лиз, ты что несешь? Успокойся. Там пособия учебные… – сочиняю на ходу. – А учитель в соседнем со мной доме живет.
–И варит кашу?
–Это стечение обстоятельств! В конце концов, почему я перед тобой оправдываюсь?
–Ты с ней спал, Андрей? Что я о тебе не знаю?
–Всё! – Рычу. – Тебе нужно лечить голову, Лиза!
Сбрасываю. И никак не реагирую на новые попытки до себя дозвониться.
Что–что а вот чуйка угадывать женщин, которые могли бы меня заинтересовать, у бывшей жены всегда работала на десять с плюсом.
–Мамочке не нравится, что Екатерина Романовна к нам придет? – Ловит мой взгляд дочь.
Вздыхаю.
–Мама просто приболела и вредничает. Хочет, чтобы наше внимание было только для нее.
Эва хмурится.
–Нельзя жадничать. Нужно со всеми общаться.
–А вот это правильная мысль, дочь!
В коридоре раздается звонок домофона.
–Ну что? Пойдём гостей встречать? Ты себя хорошо чувствуешь?
–Хорошо!
Но на пороге оказывается курьер.
Я забираю еду и отправляю Эву расставлять тарелки. Не из контейнеров же мы будем есть!
«Вы скоро?» – Пишу Кате.
«Пятнадцать минут!» – Отвечает она.
«Может, за вами приехать?»
«Мы уже выходим из дома.»
Эва ждет гостей, усевшись на кухонный подоконник. Я близок к ней присоединиться.
Внутри вибрирует паническое ощущение, что сейчас Катя придумает причину и даст «заднюю». Потому что между нами слишком много застыло недосказанности. Прям лучше и не начинать разбираться! А совместный вечер к этому располагает…
–Идут! – Взвизгивает Эва.
И, спрыгнув на пол, бежит к двери.
По квартире разливается звонок домофона.
Я проверяю в кухонном баре бутылку вина.
Хочу, чтобы оно нам сегодня пригодилось… Как и второй комплект постельного белья тоже.
Глава 29. Откровения
Катя Кошкина
Наевшись, дети убегают в комнату делать уроки. Я обещаю зайти через десять минут и проверить, как идут дела.
–Ещё мяса? – Пытается скормить мне двойную порцию Андрей.
–Нет, – выдыхаю, откидываясь на спинку стула. – Я уже больше не могу! Сейчас лопну!
–Сока?
Не дождавшись ответа, он доливает мне в стакан гранатового.
От острого соуса горят губы, и я делаю глоток.
Самсонов зависает на мне тяжелым взглядом. Секунда…
И едва не перевернув к чертям стол, Андрей подается вперед. Перехватывает меня сзади за шею и врезается поцелуем в губы.
Меня обваривает кипятком и дезориентирует. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть! И кажется, что дальше Самсонов просто разложит и возьмет меня на этом столе!
А ты и не против? Да, Катя?
–Ничего не говори… – разорвав поцелуй, шепчет Самсонов. – Я люблю тебя очень, Кошка. Мне кажется, что все эти годы любил! Чуть не сдох тогда…
–Что? – Шиплю и луплю его ладонями, куда попадаю. – Ложь! Это же ложь! Зачем?
Упав на стул, зажмуриваюсь от подкативших слез.
Даже вдохнуть больно. Зачем он испортил такой хороший вечер? Зачем забрал у нас последний шанс наладить отношения?
–Ложь? – Рычит Самсонов.
Огибает стол и разворачивает меня вместе с креслом к себе лицом. Нависает…
–Да я даже к твоему отцу приходил! Через подругу письмо передавал!
Меня дергает.
–Какую подругу? Какое письмо?
–Через Миллу. Или как там ее?
–Этого быть не может. Тарасюк?
–Именно! Кать.. – он эмоционально взъерошивает волосы. – Я понимаю, что выгляжу глупо. Столько лет прошло! Но у меня вся жизнь осталась в той палатке. С тобой!
–Что же ты тогда из нее сбежал? – Цежу.
–В смысле сбежал? Я же попросил Милу передать тебе. У меня в спортивной школе пожар случился. Тренера госпитализировали с ожогами. Он документы спасти пытался, инвентарь, денег ему дали на развитие…
–Но мне никто ничего не передавал! Господи… летом даже спросить было не у кого.
Андрей опускается на корточки и смотрит мне в глаза.
Могла Мила действительно что–то мне не сказать? Это вряд ли...
Но червь сомнения начинает противно свербить.
–Почему ты не позвонил?
–Я не в себе был. Тренер… он же как отец мне. В больнице с ним был днями и ночами… До последнего дня. Разгребали завалы школы с пацанами.
–А потом?
–А потом ты исчезла. Ни телефона, ни на работе тебя не было.
–Меня положили в больницу. Всего на три недели… Ты за три недели любить передумал?
–Кать, я узнал, что от меня девушка беременна. Собственно, Эвой. Подумал, что и не судьба нам, может?! Твой отец так меня уверял, что найдет тебе мужа понаряднее, что я почти поверил…
–Значит, – хмыкаю, – виноватым ты решил сделать человека, который не может за себя ответить?
–Нет! Нет…. – перехватывает Андрей мои руки и прижимается к ним губами. – Прости меня. Я дурак. Растерялся тогда. Лиза… она же дочка Александра Сергеевича. Я не мог иначе!
–Ты совратил дочку тренера? – Ахаю. – Господи! Да ты вообще можешь держать штаны застегнутыми? Спасибо за разговор, но с меня хватит…
Пытаюсь встать, но Самсонов не дает.
–Нет, Кошкина! Мы договорим!
–Зачем? Точки поставлены!
–Не ори! У нас дети!
Эта фраза только накаляет меня ещё сильнее.
–Дети? Нет, Самсонов! Ребёнок у тебя, и ребёнок у меня! Ясно? Никаких нас!
–Кать… детка…
Сжимает Андрей мои колени и ложится на них щекой.
–Не хочу без тебя. Я не знаю, как мы будем…
–Ты снова растерялся и что–то не знаешь? – Рявкаю.
Самсонов медленно поднимает голову.
–Я просто честен с тобой. Я всегда был с тобой честен. И действительно, может быть, вел себя, как урод с другими женщинами…
–Почему вы развелись с женой?
Усмехается.
–Потому что я ей изменял. Потому что я ее не любил. И сломал жизнь. Это все так. Факты. Но и абсолютная ложь.
–Ты не пробовал предохраняться, Андрей?
–А я предохранялся. Всегда! У меня всегда был по карманам патронташ…
Закрываю глаза от волны стыда.
О как же сильно я ревновала Самсонова к этим фантикам! Особенно когда они случайно выпадали из его карманов!
–Не сработало….
–Я люблю свою дочь.
–Ты отличный отец, Андрей. Разреши мне встать. Я пойду к детям. Нужно сделать уроки и идти домой. Пусти!
Всё–тки подлетаю на ноги и врезаюсь в мужское тело.
–Или что? Закричишь?
–Ненавижу тебя, Самсонов!
Мои глаза всё–тки наполняются слезами.
–Я исправлю это, Катюш.
Руки Андрея снова меня сминают.
–Нет! Не смей трогать! Мне противно…
–Хорошо! – Рявкает, поднимая руке в верх. – Я не касаюсь! А ты скажи мне в глаза, что ничего не чувствуешь! Ничего у тебя не дергается, когда я рядом?!
–Нет!
–Лгунья. Иначе тебя бы здесь сейчас не было. Иначе не выглядела бы ты как «преступление»….
–Это просто свитер!
–Да, крупной вязки на одно плечо… С кружевным шелковым топиком снизу…
Мы тяжело и опасно дышим в миллиметре от губ друг друга.
У меня есть сейчас все шанс упасть к его ногам. Даже несмотря на то, что голова моя бьет тревогу и взывает к адекватности!
Ах, если бы я ее слушала, то и сына у меня бы не было…
Неожиданный звук битого стекла и детский визг заставляют нас с Андреем вздрогнуть.
–Что это?
–Похоже, что аквариум!
Срываемся из кухни.
–Мама! Папа! – Верещат дети и бегут к нам на встречу.
–Это все он!
–Это она!
Глава 30. «Тетя Тася приехала!»
Андрей Самсонов
–Ну вот, красотка, теперь это твой временный дом…
Запускаем с Катей рыбку в банку и смотрим, как она исследует свои новые владения.
Красивый аквариум расколот на несколько крупных осколков.
–Как нам повезло, – аккуратно собирает их Кошкина. – А могли бы попрощаться с твоим красивым ковром. Стекло – страшная вещь.
–Я просто подозревал, что когда–то так будет, – вздыхаю. – Поэтому брал с защитой.
–Кстати, а почему рыбка? Не собака или кошка?
–Потому что Эва хотела животное, а я не располагаю временем, чтобы за ним следить.
–Пусть бы сама следила. Это воспитание ответственности.
–Для этого нужно было уговорить Лизу принять животное. А это не возможно…. потому что ремонт дороже радости.
–Мда…. – вздыхает Катя.
Притихнув, дети пишут задания в тетрадях. Оба насупленные, потому что разбираться, кто виноват, мы с Кошкиной не стали.
–Нам пора, Андрей… – шепчет Катя. – Спасибо тебе за ужин. Сейчас они дорисуют окружающий мир и…
Я должен их сейчас отпустить, да?
Конечно, другого выхода нет. Один не верный шаг, и никакого шанса на реабилитацию у меня больше не будет.
«Эй! Золотая,» – смотрю на маленькую рыбу. Пришло время отработать корм!
Давай, одно желание.
Но животина просто прячется от меня в свой красивый замок с пластмассовыми водорослями.
Катя, подставив стул, что–то рисует детям.
Я неприкаянно хожу из комнаты до кухни и обратно.
Может быть, в кино их позвать? В качестве благодарности за уроки. Эва ведь ещё и завтра пропустит, поэтому было бы логично…
Ах, нет никакой логики у этой женщины. Только чувства. В которых я окончательно запутался.
Любила меня Кошкина или нет? Цинично проверенная ночь и роман с женатым ну никак не ложится в ее логику. Иначе Катю так сильно бы не дергало от упоминания моей бывшей жены.
А если любила, то почему соврала? Просто от обиды?
Из прихожей раздается звонок. Долгий, резкий. После которого обычно учащается пульс у всех людей, привыкших договариваться даже о звонке.
–Кого там черт принес? – Бормочу и иду открывать.
Звонок повторяется, вынуждая меня посмотреть в глазок.
Теща! Бывшая, конечно! С баулами, прямо как та тетка из старой рекламы.Только без порошка.
И нет смысла задавать тупой вопрос: что она здесь делает. Доча послала посмотреть, чем мы тут занимаемся? Как низко.
Хочется забаррикадировать дверь, но Таисия Ильинична, наверняка уже видела свет в окнах.
Щелкаю замком, делая вид, что крайне удивлен и рад визиту. Ещё бы! К внучке то раз пол года ходить. А по телефону Эва говорить не желает.
–Ого! Какими судьбами? – Пропускаю женщину в дом.
Она ведет носом по воздуху, как лисица и тут же замечает обувь Насти.
–У тебя гости, Андрей?
–И я вас рад видеть, – хмыкаю. – Проверять мой моральный облик приехали?
–Хам! – Фыркает теща. – Я вам еды привезла. С ребёнком тебе помочь. И завтрак приготовлю. Лизоньке как раз отвезем. Где там моя девонька? Почему она не встречает бабушку?
Подкатываю глаза. Какой зашквар!
–Ваша девонька занимается с учителем.
–Дома?
–Ребёнок заболел!
–В наше время родители все сами объясняли. А сейчас придумали– репетитор в первом классе.
Теща сбрасывает туфли и проходит к спальне.
Замирает в дверях. Я терпеливо жду, когда цирк закончится. Давай, сделай ее, моя зубастая девочка.
Катя медленно поднимает взгляд на мою тещу.
–Здравствуйте…
–Здрасьте…
–Бабушка приехала! – Оживает Эва.
Кошкина бросает на меня тяжелый, не читаемый взгляд.
–Так, малыши, – возвращается к детям. – Кто у нас будет читать задание? Давайте, осталось последнее.
–Ну пойдемте, – со вздохом говорю бывшей тёще и смотрю на часы. – Хоть чаю вам налью. А то через пол часа уже будем ложиться спать.
–Вы ложитесь. Я себе в гостиной постелю…
–Нет–нет! – Перебиваю женщину. – Вы будете спать у себя дома. Это не обсуждается.
–Вот ты какой, неблагодарный, Андрей, – заводит теща. – Хотя… откуда тебе заботу то знать…
–Не начинайте! – Рычу.
Ну что за беспардонная женщина!? Как ее вообще Александр Сергеевич терпел?
Теща осматривает следы нашего небольшого пира.
–А учителя нынче работают за еду? И ещё своих детей приводят?
Закрываю дверь на кухню, начиная закипать.
–Ну вот что, Таисия Ильинична. Вмешиваться в свою личную жизнь я вам не позволю. Вы больше не мать моей жены. И только в дань памяти Александра Сергеевича я продолжаю терпеть и держусь на грани. Но вы меня, пожалуйста, не провоцируете…
–Как заговорил! Да если бы не мы, ты бы уже третий срок мотал.
–История не терпит сослагательного наклонения. Где была бы ваша дочь с ее любовью погулять на деньги папы, тоже вопрос.
–Да у нее были такие перспективы! Пока ты ее не совратил!
–Там ещё вопрос кто и кого! Вы чай то пить будете? Или сразу поедете?
–Дождусь внучку.
–Ну ждите.
Ставлю перед ней чашку. И то лишь только потому, чтобы она не начала лезть везде сама.
–Мы закончил, – заглядывает на кухню Катя. – Работу на завтра я тоже объяснила.
–Папочка, а можно Савелий с нами ночевать останется? Мы поиграть не успели… – с досадой.
Перевожу взгляд с Кошкиной на тещу.
Эх, коряга ты старая.А ведь какой шанс был!
–Пойдем, я вас провожу, – говорю Кате. – Эва, а ты пока бабушке свои рисунки покажи.
Выходим в коридор.
Каким–то шестым чувством, я ощущаю, что Кошкину потряхивает.
–Успокойся. Всё нормально. – Ловлю ее за плечо и шепчу, чтобы не слышал ребёнок.
–Ничего не нормально… – отвечает Катя трагически. – У меня только начала налаживаться жизнь. А придется….
–Ничего не придется! Я обещаю!
Хмыкает.
–Пока, чемпион! – Подаю Савелию руку.
И снова дергаюсь от его шрама.
Тааак… Давление вдруг резко бьет мне в голову. А что если…
Выпускаю из квартиры ребёнка и перехватываю Кошкину за плечо.
–А когда у Савелия день рождения?
Глава 31. Твой сын!
Катя Кошкина.
Чувствуя, как земля уходит из–под ног, а в груди перестает стучать сердце, застываю.
–Катя, – настойчивее спрашивает Андрей. – Когда у Савелия день рождения?
–Мы вас обязательно позовём, не переживай, – пытаясь избежать ответа, выдавливаю улыбку.
–Папа! – Кричит Эва из глубины квартиры.
–Нам пора… – выкручиваюсь из руки Самсонова и выбегаю на площадку. – Пока!
–Давай вниз по лестнице? – Предлагаю сыну.
–Побежали! – Сияет Сава.
–Кошкина! – Несется мне в след. – Да чтоб тебя…
Я немного успокаиваюсь, только когда мы попадаем во двор.
В моей голове носится рой мыслей.
Как Самсонов узнал? Почему вообще задал этот вопрос?
Может быть, это было обычное любопытство, а теперь из–за моей реакции Андрей начнет активнее сопоставлять факты?
Ах, Катя! Чем ты думала? Любое сближение ставило твой секрет под удар.
Или ты на самом деле хотела, чтобы он узнал?
–Мам…. ты почему грустная такая? – Теребит меня за руку сын.
–Тебе показалось, – отвечаю с улыбкой. – Молочка хочешь на ночь? Зайдем в магазин?
–Давай.
Специально не достаю телефон из сумочки до момента, пока не приходит время поставить будильник.
Ложусь под одеяло и ввожу пароль…
Там десяток сообщений и пропущенных от Самсонова!
«Катя, ты заставляешь меня искать информацию. Ответь сама.»
«Кошкина, я спрошу прямо! Савелий – мой сын?»
«Катя, твою мать!»
«Катя, Савелий родился в марте?»
И самое главное, что сын действительно родился в срок! Ни раньше, ни позже!
Моя постель мокрая от пота. Сон, едва наметившийся при помощи привычных вечерних ритуалов, смывает, будто и не бывало!
Соврать? Но где гарантия, что Андрей не пойдёт дальше и не попросит экспертизу?
Да кто ему позволит, в конце концов!?
Меня трясет от мысли, что придется сказать сыну правду. Что придется общаться, объясняться на работе, налаживать отношения с бывшей женой Андрея… В конце концов, наши дети брат и сестра!
Интересно, Сава будет рад?
Господи, ну мало тебе было проблем, Кошкина?! Зачем ты к нему полезла?
Решительно печатаю сообщение:
«Савелий мой сын. Он родился раньше срока. Не придумывай, Андрей.»
Отправляю ответ и блокирую телефон.
Надежда, конечно, что Самсонов успокоился очень слабая. Но с другой стороны – мужчины не любят навешивать на себя лишнюю ответственность.
Может быть, все как–то разрешится?
Я не сплю практически всю ночь. Жду подвоха утром возле школы. Потом специально вызываю после уроков такси к заднему входу, чтобы отвезти сына на тренировку.
Есть не могу. Сконцентрироваться ни на чем не могу. Чувствую себя ужасно разбитой. Кажется, что мой пульс замер на отметке сто двадцать и успокаиваться не желает.
Самсонов мне поверил? По крайней мере, нигде не караулит и поговорить не пытается.
Я не могу понять, радуюсь или огорчаюсь по этому поводу.
Да что со мной происходит?
Буквально заставляю себе подойти к автомату со спортивным питанием и кофе. Нужно поесть, а то ещё рухну в обморок.
Оплачиваю заказ, жду, когда приготовится напиток и вдруг слышу за спиной вкрадчивый знакомый голос.
–Ну привет, Кошкина… Попалась?
Подпрыгиваю на месте и оборачиваюсь, вжимаясь спиной в автомат с едой.
Андрей разглядывает меня пристальным, тяжелым взглядом.
Протягивает какой–то листок бумаги. Я ничего не вижу!
Молча Самсонов забирает из моих пальцев стаканчик.
–У тебя так руки трясутся – хмыкает, – боюсь, что разольешь.
–Ч…. что ты здесь делаешь? – Пытаюсь прийти в себя. – Зачем подкрадываешься?
–А я к тренеру вашему заглянул. Как куратор Федерации. Как ты думаешь, больших трудов мне стоило получить дату рождения ребёнка? Катя! – Опасно понижается его голос. – Ты никогда не умела врать…
Я закрываю лицо ладонями. Щеки пульсируют. Да, эмоции всегда меня палили, даже в мелочах.
–Значит, Сава– мой сын. Скажи! Скажи сама!
Вдруг встряхивает меня Андрей за плечи.
–Какого черта ты прячешь от меня свои бесстыжие глаза и молчишь?!
–Какого? – Переспрашиваю.
И вдруг разозлившись, толкаю Андрея в грудь.
–Тебе объяснить? Ещё раз повторить?
Кофе выплескивается на его руку, кардиган и штаны.
–Черт! Ммм… – теряется на несколько секунд Самсонов.
Обжегся, наверное.
Но я в этот момент, не испытывая ни капли жалости, просто ухожу в детские раздевалки.
–А ну стой! – Догоняет меня злой Андрей и загораживает путь. – Я не понимаю, Катя?! Какого ты не желаешь говорить? Скрыла от меня сына! Отобрала семь лет его жизни! Ты считаешь, что права?! Как долго ты собиралась молчать? А если бы мы не встретились?
–Ты бы жил дальше долго и счастливо, – огрызаюсь.
–Скажи мне это сейчас сама!
–Что сказать?
–Что Савелий – мой сын! – Кричит на весь коридор Андрей.
На нас начинают оборачиваться другие родители.
Я обхватываю себя за плечи. Язык просто не поворачивается. Обида щекочет в носу.
Не про сына мне хочется высказать сейчас Андрею. А предъявить все то, что без него пережила, пока он был с другой!
–Катя!
–Да! – Рявкаю в ответ. – Да, Андрей! Савелий – твой сын! И что ты собираешься с этим делать?
Глава 32. Наказать
Андрей Самсонов
Один только Господь Бог знает, чего мне стоила прошедшая ночь!
Наверное, только спящая дочка удержала меня от того, чтобы прийти к Кате среди ночи выяснять отношения! Сын! Мой сын!
И теперь эта женщина ещё смеет спрашивать, что я буду делать с этой информацией!?
Ну для начала не убью. Но исключительно ради сына, дочери и тех детей, которые у нас ещё родятся!
А они обязательно родятся, потому что эта кошка за годы отсутствия в моей жизни вся в долгах.
И я мгновенно пьянею вдрызг, обещая себе, что у нас все будет!
Но сначала…
Наказать мне Кошкину очень хочется. За то, что отобрала у нас «нас»! За то, что пусть я и говнюк, но ни за что бы не выбрал другую, если бы знал про ребёнка! Если бы знал правду, что у Кати никого, кроме меня.… И мне почему–то кажется, что до сих пор никого!
Перехватываю ее за затылок, притягиваю рывком и на глазах у всех целую! Все! Край обрыва пройден и пути назад у нас нет!
–Не… смей! – Протестует Кошкина. – Андрей, ну, пожалуйста, увидят…
–Пусть видят…
Сын! Сын! От любимой женщины! И нет у нас больше никаких причин жить раздельно! Мне кажется, что я сейчас просто взорвусь от бушующих эмоций.
–Сюда ходят одноклассники наших детей!
–И пусть! Как… – сжимаю ее лицо. – Как ты посмела не сказать? Какая же ты дура… Кошкина, твою ж мать! Пороть только!
Прижимаюсь губами к ее брови и прикрываю глаза от болезненного толчка в груди.
Мой сын жил в интернате. Возможно, чего–то не имел, когда я мог дать все! Как теперь это все стереть его его памяти?! Как нам самим теперь все друг другу простить?
Вспоминаю токсикозы Лизы и чувствую прокатывающийся по спине озноб. У Кати так тоже было? Кто подавал ей утром чай с лимоном?
–Мы не можем, Андрей, – всхлипывает Катя. – Не можем… Как ты не понимаешь? Если хочешь общаться с Савой – пожалуйста ! Я буду приводить его к вам с Эвой… Мммм!
Я снова затыкаю Кошкиной рот. Вечно это женщина говорит не то, что нужно!
И неожиданно на этот поцелуй Катя начинает отвечать. Пылко, горячо. Мой язык попадает в ее рот, и я уже не могу остановиться, сжимая любимую женщину крепче.
Сознание мое уплывает – сбитое дыхание, запах ее духов, кожа, губы, волосы,.
А дальше я вообще уже перестаю осознавать причину, почему мы не можем продолжить! Прямо здесь возле зеленой стены…
–Андрей, тренировка… кончилась! – Пытается спрятать губы Катя.
Невменяемо срываю с них ещё несколько поцелуев.
Дети, да? Фух…
Отстраняюсь и смотрю Кошкиной в глаза.
–Я на тебе женюсь.
–Что? – распахивает в шоке глаза.
–В первое свободное время.
–У тебя бред? – Прищуривается Катя. – Старые травмы?
Ухмыляюсь. Какая ядовитая кобра!
–С сыном меня веди знакомиться.
–Андрей, нет!
–Или я сам? Кошкина… ни дня. Ни минуты… – глотаю свои эмоции, делая глубокий вдох.
Катя Кошкина
–Мама! – Выбегает из–за моей спины сын, резко распахивая дверь. – А тебя… – осекается, рассматривая нас. – Здравствуйте, дядя Андрей.
–Привет… – смотрит на него Самсонов.
Неожиданно тянется рукой и гладит по голове.
–А маму тренер звал… – лепечет смущенно сын.
–Ну пойдем, – смотрит мне в глаза Андрей. – К тренеру…
Заходим через раздевалки в тренерскую.
Максим Сергеевич что–то обьясняет другим родителям, но заметив нас, сразу же их отпускает. Встает на встречу.
–Добрый день… – тянет руку Андрею.
Пожимают.
Переводит взгляд с Самсонова на Саву, потом – на меня и поджимает губы.
Так заметно? Господи… да, наверное, так и есть. Я просто убедила себя, что сын больше похож на своего деда. Моего отца. А Савелий – копия Андрея!
–Что–то случилось? – Нервничаю.
–Нет! Всё отлично! – Отвечает Максим Сергеевич. – Хотел напомнить, что выигранные в выходные соревнования дают доступ на Россию. В возрасте и весе Савелия конкурентов не много. Но очень интересен сам процесс. Посмотреть на старших, пропитаться, командным духом… Он станет на голову сильнее и мотивированнее.
–Аааа… – мнусь, не зная, что говорить. – А где и когда пройдут соревнования?
–Через две недели. В Сочи. Федерация оплачивает все расходы. С родителей только билеты. Всего четыре дня.
–Я же работаю, – вздыхаю. – Мне никто не даст столько отгулов…
–Но я то свободно могу поехать, – перебивает Самсонов. – Сергеевич, записывай пацана. Такие таланты нужно показывать! Поедешь на соревнования, Савелий?
–Я не знаю… – мнется и заглядывает мне в глаза. – Один? Без мамы?
–Со мной… – смотрит на него Андрей. – И тренироваться тоже будем вместе.
–Поеду… – кивает Савелий и снова смотрит на меня.
Вздыхаю. Вот так… Уже спелись.
–Готовь сопроводительное, Максим Сергеевич, – говорит тренеру Самсонов, – и можешь закинуть удочку, что Федерация готова выделить подарки для без спонсорских мест. – Идите, переодевайтесь, а мы на пару слов, – выпроваживает нас из тренерской Андрей.
Пока сын бегает по раздевалке и рассказывает друзьям, что едет на Россию, сижу на лавочке и пытаюсь успокоить свое сердце.
Тренер догадался. А скоро будут знать все. Мне пора искать новое место работы?
Господи, а если Савелий испугается? Он такой ранимый мальчик. А если он расскажет детям? Ведь его так часто задевают тем, что он несколько лет прожил в интернате. А тут – не просто мама учительница, а папа – звезда. Спортсмен, бизнесмен и достаточно медийное в городе лицо. Это просто я социофоб. Школа – дом – ребёнок.
–Ну что? Ужинать поедем? – Выходит к нам Андрей.
–А Эвелина поедет? – Натягивает футболку сын.
–А Эвелина сегодня с бабушкой, – отвечает Самсонов. – Мы купим ей вкусненького. Пицца?
–Да!
–Андрей.… – подхватываюсь на ноги.
–Лучше не зли меня, мать моего сына, – шепчет он мне в ухо, притянув к себе за локоть.
–Ты не скажешь ему.
–Не скажу. Ты скажешь. Сразу после пиццы.
Глава 33. Родственные связи
Катя Кошкина
–Готов? – Ставит на телефоне таймер Андрей. – Раз, два, три!
Они на скорость едят пиццу.
И, конечно, мне хочется это остановить! Потому что еду нужно жевать хорошо, потому что с ней не играют, и можно подавиться, но глядя, как этим двум людям хорошо, я просто молча пью кофе.
–Я выфиграл! – Пыхтит сын с набитым ртом.
Самсонов смеётся.
–Соком запей, пожалуйста, – подаю Савелию стакан. – А то живот болеть будет. Кстати, как Эва? – Смотрю на Андрея.
–Завтра придет в школу, – отвечает он. – Кать… Давай.
Судорожно вздыхаю. Господи, как сложно это!
–Сава… – зову Сына. – Скажи, а тебе нравится дядя Андрей?
–Кошкина? – Смотрит на меня Самсонов и разводит руками, мол «ты что несёшь?»
А я просто не знаю, как этот диалог начать! Ну нельзя же в лоб!
–Нравится? – Не понимает мой ребёнок. – Мам, он же не девчонка!
Самсонов прыскает от смеха.
–В меня! Смотри, какой юморист!
–Интеллект передается от матери! – Фыркаю.
–А что передается от отца? Короче.… – Решительно хмурится Самсонов и переводит взгляд на Савелия. – Тут такое дело…
Поднимает руку и кладет на стол.
–Сав, шрам видишь?
–Вижу.
–У себя такой же видишь?
–Вижу.
–Понимаешь?
–Нет… – насторожено.
–Мы с тобой родственники. Раньше и у тебя и у меня на руке было пятнышко такое типо родинки. Но они растут, поэтому их удаляют.
–Не, у меня ожог… – осекается, явно начиная нервничать. – Мама…
–Сав, – сжимает его плечи Андрей. – Так вышло, что я – твой папа. Мы с твоей мамой очень друг друга любили, когда учились в институте. А потом поссорились. Перестали общаться. И я не знал, что ты родился…
Сын хлопает глазами и смотрит то на Самсонова, то на меня.
–Это правда, малыш, – сжимаю его руку на столе. – А Эва – твоя сестричка.
–Мы будем теперь жить вместе? – Хмурится.
–Нет, сыночек…
–Конечно, будем! – Перебивает меня Самсонов. – Обязательно будем!
–Ура! – Вдруг взвизгивает мой ребёнок и бросается на шею к Андрею. – У меня есть папа! И он не улетел!
Не улетел… Какой кошмар! Я брякнула эту версию сыну один раз, а он запомнил.
Чувствую, что начинаю тихо рыдать.
Такие они счастливые! Будто мир вокруг них замер!
–Иди к нам… – манит меня Андрей.
Подсаживаюсь и попадаю в объятия.
Слёзы катятся. Я не могу их остановить!
Я столько лет об этом мечтала... Представляла…
А в жизни все вышло совсем иначе!
–Почему ты плачешь? – Замечает мое состояние сын. – Мамочка…
–Всё хорошо, милый, – вытираю слёзы. – Это от радости. Люди иногда плачут от радости.
Всю иллюзию счастья разве веет вибрирующий на столе телефон Андрея.
На экране высвечивается фото его бывшей жены.
Самсонов сбрасывает звонок, но телефон звонит снова и снова.
–Да возьми ты трубку, – улыбаюсь через силу. – Мало ли что случилось.
Андрей вздыхает и отвечает на входящий.
–Алло. Я сейчас занят… Что? Подожди, не реви…
Встает из–за стола.
Мне это неприятно, но я понимаю, что за столом Андрею неловко.
Отходит в сторону.
Я стараюсь переключить внимание на своего сына.
–А как мне теперь дядю Андрея называть? – хмурится.
Пожимаю плечами.
–Папа. Если, конечно, хочешь.
–Хочу… – сияет. – А почему мама у Эвы другая? Почему не ты?
–Так… иногда бывает сыночек.
–А мама Эвы тоже будет жить с нами?
Сердце сжимается. Надеюсь, что эти родственные узы обойдут нас стороной.
–У мамы Эвы есть свой дом.
Самсонов возвращается за стол взорванный и расстроенный.
–Мне надо отъехать. – Дышит. – В больницу. Я решу все вопросы и заеду к вам.
Глажу Савелия по голове, стараясь не смотреть на Андрея. Под ложечкой посасывает. А кто говорил, что бывшая его отдаст? Наверняка, она уже в курсе наших вчерашних милых посиделок.
Нет, как женщина и мать я ее прекрасно понимаю. Одно дело просто расстаться, совершенно другое – когда твое место пытаются занять.
И, конечно, как девчонке мне хочется раствориться в своей выстраданной любви. Жрать ее ложками, разрешить сыну это ощущение плотного тыла за спиной, когда у тебя два родителя…
–Кать, не молчи, пожалуйста, – нервничает Андрей. – Сынок, ты проследи, чтобы мама поела. Ладно? А я тебе позвоню.
Встает…
–Ты правда позвонишь?
Спрыгивает за ним Савелий.
Поднимаю на Андрея глаза. Внутри меня столько всего разного кипит. Некрасивого… И то счастье, которое трепетно начало между нами рождаться, пока не способно это победить.
Если мой ребёнок теперь будет вот так каждый день тебя ждать, клянусь, я убью тебя, Самсонов!
–Вечером мне куда–нибудь вцепишься, – шепчет он, наклонившись к моему уху. – Сав, маме грустить не давай.… – треплет сына по голове.
Решительно выходит из кафе.
Конечно, аппетит мой исчезает, как феномен. Я забираю продукты с собой. Может быть отпустит, тогда я поем. Сил готовить нет.
Дом недалеко, и мы бредем с Савой по проспекту.
Тетради, видимо, я сегодня тоже не проверю. Хочется обнять сына и смотреть какую–нибудь интересную киношку.
–Мам… – дергает меня Савелий за руку. – А почему так бывает?
–Как? – Отвечаю машинально.
–Когда у детей папа один, а мамы – разные?
Спотыкаюсь, сильнее сжимая детскую ладошку. Хороший вопрос, да?
–Я же тебе уже все объяснила.
–Не объяснила. Мам, а дети как в животе появляются?
Ну все… Ненавижу тебя, Самсонов. Опять наворотил дел и сбежал!
–Мам….
–А ты у папы спроси, – отвечаю мстительно. – Вечером.
–А если он не придет? – С сомнением.
–Позвонишь ему. Номер же есть.
И не дай Бог тебе, Андрюша, не взять трубку. Ни меня, ни сына ты больше не увидишь!
Глава 34. Истеричка
Андрей Самсонов.
–Я не понимаю, что они мне говорят, – рыдает Лиза. – Какие–то эозинофилы повышены. Я прочитала в интернете, так бывает, когда…
–Что ты сделала? – Резко разворачиваюсь и, на секунду потеряв самообладание сжимаю в кулаке пакет с кефиром.
Он лопается и растекается по тумбочке и постели.
–Повтори, Лиза! – Рявкаю. – Повтори! Черт тебя дери… В интернете прочитала? То есть, этот диагноз ты взяла из интернета, а я дурак повелся!? Чуть, сука, душу Богу не отдал от волнения, пока сюда ехал!
–Это очень серьёзно, Андрей!
–Заткнись! Просто замолчи! Как зовут твоего врача?
–Да какая разница? Они только деньги дерут и ничерта не лечат!
–Имя! А впрочем… – психанув, выхожу из палаты, пока не впечатал Лизу в стену для просветления. И не постучал, чтобы наконец, высыпался ворох дури.
Сам найду ее врача. Тут не так уж много вариантов.
Мою руки в туалете и замечаю мужчину в белом халате в дверях процедурной.
–Захар Тимофеевич, пришли анализы из первой и десятой… – отдает ему бумаги медсестра.
–Спасибо, – кивает. – Я посмотрю до завтра.
–Я прошу прощения, – перегораживаю ему путь. – Вы не подскажите, как мне найти врача Самсоновой из третьей.
–Хмм… Вы его нашли. Есть какие–то вопросы? Информация только для родных.
–Моя фамилия Самсонов, – отвечаю обтекаемо. – Хотел спросить, что за история там с анализами?
До сих пор потряхивает так, что голос просаживается.
–Лиза говорит, что у нее какая–то аутоиммунная…
–Что? – Лезут глаза у врача из орбит. – Нет, формально, конечно, аллергия – это тоже аутоиммунка. Но я вас уверяю, что это абсолютно не смертельно, если не касаться аллергенов. В вашем случае морепродуктов с высоким содержанием белка. А также не есть сырую рыбу. Глисты, они бывают не только у кошек и собак.
Медленно выдыхая, прикрываю глаза.
–Спасибо большое.
Глисты? Серьёзно!?
–Да не за что, – пожимает плечами. – Я вообще не сторонник лишнего лечения. Но ваша супруга настаивала на госпитализации.
–Выписывайте. – Киваю. – И распишите, пожалуйста, все назначения. Будем соблюдать.
–Пройдемте… – делает жест в сторону кабинета.
Возвращаюсь в палату тихий и злой. Швыряю Лизе документы на кровать.
–Чтобы через пятнадцать минут была готова. Или домой поедешь на такси. Поняла?
–Самсонов! – Подлетает Лиза на ноги. – Да как ты со мной вообще разговариваешь?! Ты… – трясутся его губы. Я на тебя потратила молодость! Все свое лучшее время! А ты решил меня просто выкинуть! Замутил с училкой! Ты это специально?! У тебя вообще нет совести?!
–Совести?! – Перехватываю ее. – Совести? А лезть в личную жизнь в бывшему зятю – это нормально? Да и ко всему прочему это, кажется, ты залезла ко мне в постель!
–Ты не сильно был против!
–Я был пьян!
Память услужливо отправляет меня в тот день, который стал точкой невозврата. И я вспоминаю, как мы с пацанами зачетно и весело отжигали. Лиза появилась неожиданно с какой–то подружкой. Поставлялась за свой день рождения.
Вдруг в моей голове дергается мысль, которая раньше никогда не возникала по причине бредовости.
Лиза могла меня споить?!
Застываю.
Картинка вдруг разворачивается на сто восемьдесят градусов и теперь выглядит совсем иначе, чем восемь лет назад.
Присаживаюсь перед бывшей женой на стул и смотрю в глаза.
Внутри взрываются боеголовки.
–Андрей…. прости меня, – тянется ко мне руками Лиза. – Я же так тебя люблю. У нас семья… А ты…
–А я очень перед тобой виноват, – киваю. – Вот только есть один нюанс.
–Какой?
–Я все время думал, как так получилось, что ты забеременела, если мы предохранялись? Это двести процентов! В пачке не хватало презервативов.
–Так бывает, Андрей…
–Эту увлекательную историю про ответственность я уже слышал, – резко перебиваю. – Вот только забеременела не одна ты, Лиза. А ещё одна девушка, которая тогда мне была очень дорога.
–Что? – Вздрагивает лицо бывшей жены.
–А пачка была та же, – хмыкаю. – Может быть, расскажешь мне про это чудо зачатия?
–Что? Что ты имеешь ввиду? – Лицо и шея Лизы начинают покрываться пятнами. – У тебя есть ещё дети?
–Я сказал прямо. У меня есть сын. И лучше бы тебе переварить эту информацию здраво и без провокаций.
–У тебя сын от училки? – Шипит Лиза, – О Господи… Теперь все понятно! Вы давно знакомы! Да она же просто врет! Хочет бабок! Увидела, какой ты стал козырный…
–Настя не врет, – качаю головой.
Она вообще мне говорить об этом не хотела. Но во все тонкости я посвящать бывшую жену не собираюсь. Это как в ногу себе выстрелить! Все будет использовано против меня.
–А как же мы? Эва? Нашел себе новую семью? – Зло.
Мою щеку обжигает пощечина.
–Урод!
С грохотом отправленного в полет стула встаю на ноги. Выдыхаю через стиснутые зубы.
–Я все сказал, Лиза. Не нужно строить из себя фею. Свою жизнь ты «сломала» сама. Предложение довезти до дома отменяется. Вызовешь такси.
–Ты не увидишь дочь, если начнешь встречаться с училкой! – Начинает истерить Лиза мне в след. – Я разрушу ее карьеру! Ты понял?
–Только попробуй… – оборачиваюсь в дверях на несколько секунд, а потом от души грякаю об косяк.
Только в машине у меня получается немного успокоиться. Я не допускаю в свою голову «если», но они вертятся неизбежно.
Если бы не Лиза… если бы не ее непроходимая упертость и желание получать свое всеми способами, я был бы счастлив с Катей. Да, тогда не было бы Эвы, а потому – я счастлив, что все сложилось именно так.
А Бог оказался ко мне щедр. Дал второй шанс с любимой женщиной и двоих прекрасных детей.
Набираю дочку, чтобы узнать, как у них дела. Но трубку никто не берет – ни Эва, ни теща.
Внутри меня начинает нарастать очень плохое чувство, что сейчас начнется какая–то жесть, оформленная женской истерикой, поэтому я срываю машину и, нарушая все правила успеваю доехать до дома за двадцать минут.
Взлетаю на этаж пешком и застаю тещу с Эвой в дверях.
На спине дочери надет рюкзачок, а она сама рыдает белугой.
–Папочка, – увидев меня, срывается на встречу.
–Что здесь происходит? – Перегораживаю дорогу и подхватываю рукой дочь. – Елена Ильинична. Мы же договорились, что вы будете с Эвой на моей территории?!
–Да тебе нельзя доверять детё, – бросает она в сердцах. – Может быть, ты завтра пол города своих любовниц с ублюдками приведешь!
Уже в курсе! Ах как быстро работает это «радио».
–Папочка, – шепчет Эва. – Бабушка сказала , что ты меня больше не любишь и всегда хотел сына, поэтому я должна уехать…
Капец… сатанею. Женщин бить нельзя да? Особенно в возрасте?
Что ж так хочется сверху чем–нибудь огреть!
–Всего хорошего, – завожу дочку обратно в квартиру и закрываю дверь прямо перед носом Елены Ильиничны.
Она ругается и колотит по обивке с дрогой стороны ногами.
Присаживаюсь перед дочкой.
–Детка… – смотрю в ее заплаканные глаза. – Запомни. Никогда в жизни я тебя не разлюблю. Никогда не попрошу уехать из нашего дома. Я очень тебя люблю, ты слышишь?
Кивает, всхлипывая.
–Папа, а новая семья?
–Это наша семья, глупая, – Щелкаю ее по носу. – И только мы в ней решаем, как все будет!
Отвлекаюсь на звонок телефона. Достаю его, собираясь сбросить, но на экране неожиданно высвечивается номер друга. Того самого ветеринара, которому я отвозил собаку.
–Алло... – беру трубку.
–Андрюха, – басит динамик. – Что с животиной то делать будем? Оклемалась она. Сегодня еле последний укол поставили. Позвонить в питомник? Или волонтерам ? Пусть дом поищут?
–Я сам заеду. Терпит до завтра?
–Нет. Клетка нужна сегодня. У нас сенбернар на операцию.
Смотрю на часы. Черт… куда бежать?
–Я сейчас приеду, – отвечаю другу.
Отключаю телефон и смотрю на дочь.
–Ну что? Ты ещё не передумала иметь собаку?
–Собаку? – Хлопает глазами и бросается мне на шею. – Спасибо папочка!
Глава 35. Откуда берутся дети
Катя Кошкина
Андрей не звонит. Савелий мается, досиживая время до сна перед телевизором.
Мне так тошно за его переживания, хоть в голос рыдай! Кажется, что я сейчас ненавижу Самсонова всей душой.
–Мам… – прибегает сын с телефоном. – Можно я позвоню?
Глаза блестят.
–Ну, пожалуйста…
Нет смысла что–то объяснять ребёнку, и я просто киваю. Все аргументы и оправдания были использованы ещё пару часов назад.
–Давай вместе позвоним.
Набираю номер Андрея и слушаю длинные гудки. Сердце замирает на каждый. Ну давай! Бери трубку!
Ну пожалуйста… иначе зачем были все эти признания?
Я уже собираюсь сбросить вызов, когда вдруг слышу в динамике заветное «Алло».
–Катюш, пять минут мне дайте. Перезвоню.
Отключается.
Растеряно смотрю на телефон.
–Папа не хочет говорить? – Пытливо смотрит сын. Тянет носом.
Я уже ничего сама не понимаю.
Но телефон вздрагивает входящим. Видео.
Принимаю звонок.
–Простите меня, – улыбается Самсонов. – Тут такая ситуация…
–Дай, дай я скажу! – Влезает в экран счастливая Эва. – А мы собаку забрали! Сав! Ну ту! Что за гаражами была! Ты представляешь?! Она будет теперь в моей комнате жить!
–Андрей?! – Спрашиваю требовательно, – Что происходит?
–Пополнение в семье, – смеётся Самсонов. – Ты не против?
–Почему я должна быть против?
–А у кого мне ещё спрашивать?
–Когда все решил! – Фыркаю.
–В общем, мы сейчас едем домой, иначе завтра в школу снова не встанем. А после уроков приглашаем вас в гости.
–В гости?
–Кать! Ну пожалуйста. Сав, скажи своей маме…
–Ну мамочка…
–Вы сводите меня с ума! – Сдаюсь.
–Ну тогда спокойной ночи?
–Спокойной ночи! – Кричит Эва.
–Спокойной ночи, – немного растеряно отвечает сын.
Экран отключается. Я, как радар, ловлю эмоции своего ребёнка.
–Ты чего, малыш?
Савелий утыкается мне лбом в плечо.
–А если Эве не понравится, что мы будем жить вместе? Дети обычно не хотят делиться комнатой…
Нам бы «папу» сначала поделить!
–Мы обязательно решим этот вопрос, – обещаю Саве.
Уговариваю надень пижаму и лечь в кровать.
–Мам, а всё–тки как дети в животе появляются?
Целую сына, давая себе немного времени на размышления. Говорить на уроке в рамках окружающего мира о теории появления человека очень легко, а вот когда лично твой детеныш прижимает «к стенке» и требует принципиальных ответов, становится несколько неловко.
–Понимаешь… – вздыхаю. – Когда мужчина и женщина решают, что любят друг друга, они обнимаются и целуются. Спят в одной постели. И в какой–то момент у женщины внутри тела оказывается мужская половая клетка, которая соединяется с женской в животе.
–Это как простуда? – Хмурится сын.
Закусываю губы, чтобы не засмеяться. Да.… Та ещё простуда!
–Это поэтому из чужих тарелок есть нельзя? А если я булку укусить Соне дал?
Хочется пошутить, что тогда я стану скоро бабушкой, но здравая логика тормозит этот смешливый порыв.
–Нет, сынок. Дети рождаются только у взрослых и только после одной постели.
–Получается, папа спал с тобой и с мамой Эвы?
Развожу руками и нервно улыбаюсь.
–Получается так. Но папа же тебе сказал, что мы с ним поссорились. И он не знал…
–Почему ты его не нашла? – Обижено.
–Потому что тогда не было интернета, а если человек сменил номер телефона, то найти его было практически не возможно.
–Когда я родился, не было интернета? – Скептично.
–Такого как сейчас – нет. Все, хватит вопросов. Давай спать…
–Мам…
–Все!
Закрываю дверь.
Выйдя на кухню, замечаю, что на телефон пришло новое сообщение от Андрея.
«Сердишься?»
Набираю и стираю ответ.
Как тут ответить?
«Я реалистка. И абсолютно не жду, что ты за один день изменишь свою жизнь.» – отправляю.
«Сердишься…» – приходит ответ.
«Мы уложим завтра детей спать и обо всем поговорим.»
«Не о чем говорить, Андрей. Ты просто не обещай того, что не возможно.»
«Кать! Черт! Все не так! Я все объясню.»
«Ну на этот раз ты знаешь, где меня найти.» – Не могу удержаться от колкости.
«Нет, Кошкина! На этот раз мы не поругаемся! Кстати, Эва выбрала собаке имя, но я сказал ей, что решим голосованием. Подумай пока.»
Читаю последнее сообщение и замечаю, что улыбаюсь.
«Узнай.»
«Что узнать?» – Пишет Андрей с задумчивым смайлом.
Улыбаюсь шире.
«Сабаку так назовём. Приходят к нам гости. Спрашивают «как зовут собаку?», а мы им «Узнай!»
«Сумасшедшая!»
И много смеющихся смайликов.
А следом прилетает ещё одно сообщение.
«Кать, а скинь фотку.»
«Сына?»
«Свою.»
Засмущавшись, понимаю, что отправить мне нечего. Особенно после фотосессий его бывшей жены.
«Я уже сплю.» – Съезжаю с ответа.
«Тогда я первый.»
Прилетает сообщение с фото.
Открываю его и жадно рассматриваю Андрея в ванной голого по пояс.
Пульс ускоряется. Как же гад хорош!
«Это дежурная? Или только для меня?»
«Кошкина! Ну какая дежурная?!»
Улыбаюсь.… фоткаю ему свои коленки.
«Любуйся.»
«О да!»
Смеюсь. Тысячу лет не общалась ни с кем сообщениями…
Глава 36. «Чебурашки»
Андрей Самсонов
Выздоравливающая собака ведет себя благородно и ненавязчиво. Поев, просто лежит на лежанке в углу возле батареи.
Бедолага.
Оказалось, что ее первый хозяин – старый профессор умер. Дети были не сильно рады новому четвероногому жильцу, но незадача. Собака шла вместе со всем наследством. Отказаться от собаки – означало потерять все.
–Эва! Не трогай! – Снова останавливаю дочь, чтобы она не очень докучала животному. – Жаклин ещё болеет.
–Она не Жаклин, а Стешка. Смотри, у нее и нос белый.
–Я пока не уверен, что у нас получится сменить ей имя. Все – таки животному восемь лет.
Но мне хотелось бы, да. Потому что собака вздрагивает каждый раз, когда слышит свою кличку. Обижали…
Подхожу и скармливаю ей с руки вкусняшек. Глажу.
Улыбка набегает на мое лицо от ощущений от шершавого языка.
Периодически телефон обрывает Лиза с требованием вернуть дочь, но Эва, ожидаемо, ехать к ней отказывается категорически.
Теща выносит голову обличительными сообщениями и манипуляциями.
«Если меня прихватит сердце, знай, что это из–за тебя, неблагодарный мальчишка!»
В какой–то момент мне просто хочется отключить телефон и пропасть из доступа к связи физически, но я жду информацию от Кати.
У нее сегодня педсовет, а забирать Савелия вместе с Эвой она мне запретила категорически.
–Дочь? – Захожу в комнату. – Ты сделала уроки? А то потом будет не до этого.
Оборачивается, кусая карандаш. И взгляд такой…
–Что случилось? У тебя что–то болит?
–Пап.… – шепчет. – А можно я тоже с тобой жить буду?
Теряюсь на несколько секунд.
–Дочь, понимаешь… Я тоже этого очень хочу. Но мама будет против. Договориться с ней будет процессом не быстрым…
Страшно даже представить, но консультацию с юристом я уже назначил.
Всхлипнув, Эва начинает рыдать.
–Дочь! Дочь, да ты чего?
Присаживаюсь к ней и обнимаю.
Мы же с тобой глянь сколько вместе времени провели! А мама просто соскучилась.
–Ты будешь любить Савелия и Екатерину Руслановну…
–Детка, мы же вчера с тобой об этом поговорили. Нельзя кого–то любить больше или меньше. Вы же не конфеты и пирожные. Просто так получилось, что…
Надо ей сказать. Фуух! Я даже немного понимаю Кошкину.
–Эва, понимаешь… Савелий – тоже мой ребёнок. Вы с ним сестра и брат. До твоей мамы я любил Екатерину Руслановну. Мы вместе учились в институте…
–Он же из интерната? – Хмурится и растирает по щекам слёзы дочь. – Его дразнят «приемышем». И папы у него нет! Он у него летчик! Врет!
–Есть, – прерываю поток детской обидчивой ереси. – У него есть папа. И он не летчик. Его папа – я. Мне очень жаль, что мы с ним не знали друг о друге раньше.
–А почему не знали?
–Екатерина мне не сказала. Мы потеряли связь…
–Нет! – Складывает на груди руки Эва. – Нет! Ты только мой папа! Я не хочу, чтобы ты был чей–то ещё! Нет! И собаку ему не дам!
Удивительно смотрю и на Эвелину. Вот они? Пошли вредные материнские «чебурашки»?
Нет, так не будет.
–Я понимаю, что тебе нужно к этому привыкнуть, – говорю примиряюще, но твердо. – Попробуй пока просто общаться с Савелием. Мне показалось, что вы хорошо играли… Извини, сейчас вернусь.
Ухожу, чтобы проверить звонящий телефон. Там СМС от Кати.
«Извини, мы не придем.»
Какого черта?
«Кать, мне показалось, что Савелий очень хотел к собаке.»
«Я не могу, Самсонов!»
«Тебе что–то написала Лиза?»
«Это не важно…»
«Значит, мы сейчас придем к вам все вместе. Начнем гавкать и жечь бумагу.»
«Перестань.!
«Тогда через сколько вы будете?»
«Пол часа.»
И я жду. Весь вибрируя, как от предвкушения свидания.
На этот раз нам ничто не помешает.
На кухню заходит Эва и залезает с ногами в кресло.
–Пап.… а мама говорила, что ты к нам вернешься…
–Нет, нет! – Снова подбираю слова, чтобы форматировать тупую женскую логику в структурную мысль. – Я не могу к тебе вернуться, потому что не уходил. А вот с мамой у нас уже другая история.
Ещё некрасивее, чем я думал изначально. Как говорится, чем дальше в лес…
Эва ворует из вазочки мармелад.
Выхожу с телефоном на балкон и набираю бывшую жену.
»Чего тебе, – рявкает она.
–Ты больше никогда и ничего не напишешь Кате. Запомнила? Займись своей жизнью!
–А то что? – С вызовом.
–А то тебе не понравится, дорогая!
Глава 37. Плохой сон
Катя Кошкина
–Как мы все это разрулим? Я не понимаю.. – грустно смотрю в окно.
Истерика моя сменилась бессилием.
Андрей наливает нам бокалы и подходит ближе, вжимаясь губами в мое плечо.
–Плевать как… – шепчет. – Я не хочу без вас, Кать. Я тебя люблю… Пожалуйста, дай нам шанс. Я очень виноват.
Его жаркое дыхание скользит по моей шее.
Залпом выпиваю бокал. Сердце сбивается с ритма.
Руки Самсонова нагло сжимают меня во всех неприличных местах, распаляя тело. Сдавшись им, я со стоном подставляю губы для поцелуя.
–Девочка родная, – подхватывает меня Андрей, зарываясь пальцами в волосы. – Единственная, любимая, красивая.
И он так смотрит… пронзительно, глубоко, что я действительно начинаю верить этим словам.
–Обними меня… – просит Андрей.
А мне страшно самой касаться, потому что он и так заведен, как пружина.
Кажется, что вот сейчас, через секунду сорвется и возьмет меня прямо на кухне.
Я хочу?
О! Конечно… но волнуюсь, как и восемь лет назад, потому что фактически это мой второй раз.
Панически упираюсь руками в плечи Андрея.
–Чшшшш… – целует он мои пальцы. – Не бойся. Дети спят. Я проверил.
–Они в разных комнатах, – шепчу в ответ. – У нас даже нет свободной кровати.
–А зачем нам кровать? Вокруг столько шикарных поверхностей… – впивается он в мою шею.
Жадно, страстно и так, что я забываю обо всех «нет», ощущая только толпы мурашек по своему звенящему от возбуждения телу.
–Катя…
–Пойдем в ванну.
Серьёзно, Кошкина? Это ты сама ему себя предложила? И речь опять не о простынях в лепестках роз.
А мне плевать! Имею я право заниматься любовью с отцом своего ребёнка! Кто меня осудит?!
–Дверь, – напоминаю Андрею.
Щелкает замок.
Самсонов вжимает меня в стену, как голодное животное. Колготки стрелками рвутся под его пальцами, платье слетает с плеч и поднимается до пояса.
Тебя даже не разденут, Катя! Ты этого хотела?
Вместо того, чтобы рефлексировать о том, как правильно и прилично, я просто дергаю из шлеек ремень Андрея. Пальцы, соскальзывая, рвут ширинку…
И наши тела, наконец, находят друг друга.
–Ахххх…
–Мммм… – звучим в унисон.
Мы двигаемся без нежностей, будто удовлетворяя первобытный голод. Голод сладкого греха, который нас непременно заставит пожалеть о содеянном. Но сейчас нам слишком хорошо!
Губы, ласки, немыслимые и абсолютно неудобные позы, летящие с полок баночки шампуней и пьяное вдрызг «тшшшш», которое мы шепчем друг другу, пытаясь не стонать. Вот такой аккомпанемент финала вечера…
А после мы вместе лежим в ванне и пытаемся ни чем не испортить момент.
–Катя, Катя… – покусывает мои плечи Андрей. – Я ещё хочу. Нам нужно в отпуск. Чтобы не вылезать из номера…
–Как студенты? – Смеюсь. – Мы не можем. У нас собака и дети.
–Именно так, как должно было бы бить, – проникновенно хрипит Андрей. – Я обещаю, мы все наверстаем. У нас будет большой дом, ещё будут дети..
Зажимаю ему рот ладонью.
–Нам бы этих детей помирить.
Весь вечер Эвелина и Савелий цеплялись по делу и без. И к сожалению, не мой мальчик, на которого я могу повлиять, был источником конфликта.
А если они не договорятся? Кого выберет Андрей?
К сожалению, в нашей истории, где должно быть только двое, образовалось слишком много дополнительных участников, которых не просто вынести за скобки.
Снова забывая обо всем, плавлюсь от рук Андрея на моей груди. Я все опять сделала не так, хотя прочитала тысячу книг по психологии. Увы! Сапожник без сапог…
Поцелуи, рывок – и мы улетаем с Самсоновым во второй раунд, вспенивая воду.
Я лежу на его груди, практически засыпая. Андрей разбирает пальцами мои волосы.
Дав волю чувствам, мы ничего не обсудили и не решили. И нас обязательно разобьет это безрассудство.
–Пойдём спать, – укачивает меня Андрей.
–Не хочу… – отвечаю тихо. – Там не будет тебя.
–Будет.
Пока я сушу волосы, он растирает на кухне карематы и кладет на них надувной матрас. Бросает плед, подушки…
–Прошу, моя королева!
Ловит в объятия.
–У нас всё хорошо будет, ты мне веришь?
Не верю.
Но киваю, разрешая себя уложить и укрыть пледом.
Андрей ставит будильники…
Обессиленные физически и эмоционально мы вырубаемся практически сразу. И спим так крепко, что открываю я глаза от ощущения, что меня кто–то трясет за плечо.
–Мам! Мам…
Открываю глаза.
–Сыночек?!
Кухня не наша. Где я?
–Мам, у вас будильник звонит. А вы не слышите.
Наконец сообразив что к чему, хватаю телефон Андрея и отключаю сигнал.
Падаю на подушки, потому что сил встать нет.
Самсонов сопит и даже не дергается от всех внешних звуков.
–А можно я с вами полежу? – Мнется сын.
–Сав, вставать надо...
–Ну пожалуйста… – просит тихо,
Что–то внутри меня ломается от его тона. Полежать с мамой и папой! Я понимаю, как это важно! Когда–то я обожала приходить так к своим.
–Залезай…
Самсонов приоткрывает глаза и уютно сгребает нас в свои объятия.
Хочется закрыть глаза, забить на все дела, работу и спать дальше.
Даю себе только пару минут, заводя в голове таймер.
Савелий лежит и тихонечко сопит.
Стараюсь не въезжать в его чувства. Иначе совсем можно головой тронуться.
–Пап! Папа! – Требовательно. – Папа ты где?
Открываю глаза на детский голос и подпрыгиваю на матрасе встречаясь глазами с Эвой.
Ее – на грани разрыдаться. Губешки дрожат.
Ой, какой кошмар!
–Доброе утро, – пытаюсь спасти я положение. – Иди к нам, детка.
Эва упрямо мотает головой.
–Андрей! Андрей, проснись! – Толкаю его.
–Что? Проспали?
–Эва… – киваю на девочку.
Оборачивается, машинально поглаживая Савелия.
–Дочь?! Доброе утро! Иди умываться.
–Папа… – трагично начинает рыдать Эвелина.
Разворачивается и убегает в комнату.
Я закрываю лицо руками.
Понеслась….
–Не понял, – хмурится Самсонов спросонья. – Чего она? Плохой сон?
У нас у всех «плохой сон», который затянулся.
–Иди за ней, – вздыхаю и встаю с матраса. – А мы пока приготовим завтрак.
Набросив плед, Андрей уходит.
Сын смотрит мне в глаза.
–Эва нас не любит?
–Она в этом не виновата, сынок.
Глава 38. Откуда не ждали...
Андрей Самсонов
Что я делаю не так?
Истерика дочери до сих пор стоит в ушах.
Я очень сильно разочарован и переживаю, как пройдёт, чем закончится сегодняшний учебный день. К сожалению, я даже не могу представить, что придет моему ребёнку в голову. Как говорится, беда откуда не ждали. Хватит ли в Кате мудрости и терпения пережить весь этот треш вместе со мной?
В добавок ко всему мы ещё и разругались. Просто в прах!
Кошкина боится, что ее уволят. Я понимаю, но в корне не согласен с формулировкой «если мы разойдемся, на что мы с Савой будем жить».
Мы не разойдемся! Как это на что жить?
Ложусь щекой на руль и пытаюсь поймать в себе остатки спокойствия, чтобы начать рабочий день. Нужно ехать заниматься документами, договариваться со спонсорами, общаться со строителями. Ремонт я совсем запустил. А нужно проконтролировать проводку...
–Алло… – поднимаю звонящий телефон.
–Самсонов, здорова! – Слышу тихий знакомый голос. – Ты говорить можешь?
–Мрак… – вскидываюсь, – Макс! Дружище! Ну конечно! Как дела? У тебя отпуск? А как Димка Конорев?
Сослуживцы мои. Почти год не виделись.
–Андрей, мне помощь твоя нужна, – с трудом говорит друг.
–Конечно. В любой момент…
–Мне с опекой помощь нужна. Ты же общаешься с интернатами, детскими организациями?
–Не понял… А кто у тебя в интернате?
–Сын Димки там. А Конора больше нет…
–Что?
Поймав удушливую волну, выхожу из машины. Димон! Как же так, мать твою?
–Так, а жена его? Работает? Давай мы ее…
–И жены нет, Андрей. Сердце, – обрывает мою мысль друг.
–Да чтоб вас…
–В общем, узнай, какие нужны документы, чтобы опеку над пацаном оформить. Пока я в больничке.
–Подожди, а похороны? Что делать ещё нужно?
–Да ещё неделю назад все прошло, Самсон. Пока я в отключке был. Такие пироги…
Да уж какие пироги? Сплошная «кутья».
–В какой ты больнице? Я сейчас приеду.
–В ведомственном.
Так, это мне минут сорок к Северному и заскочить в магазин…
После больницы на работу приползаю без сил. Вид сильного мужского тела под белыми простынями, изрезанного осколками и подключенного к десятку проводов с датчиками выбьет из колеи даже самого уравновешенного и привычного к военным тяготам человека. А я давно гражданский.
Как же так, пацаны? Кажется, что только вот с ними встречали Новый год, тачки тракторами вытаскивали. Шашлыки жарили. И что дальше?
С Конором мы были вместе с интерната. Заниматься борьбой вместе начинали. С Мраком познакомились в учебке. Летехой нашим был. Настоящий бычара! Машина! Теперь нет гарантий, что вернется в строй полностью.
Хотел их после контрактов к себе инструкторами позвать. Конор был практически согласен, а Мрак все думал.
Хочется тихо, по–мужски порыдать или надраться. Но мне ещё забирать из школы дочь с сыном. И женщину любимую. И как–то выстраивать со всеми отношения!
Черт возьми!
Вот это жизнь – хоть за дерево держись!
В родительском чате читаю, что в классе новый конфликт. Эва с бедовой подружкой измазала мальчикам портфели мелом.
Вынуждено признаю, что Катя была права. Нельзя было детям все говорить вот так – с порога. Нужно было подготовить. Пожить. Пообщаться. И да, может быть, все это мой непомерный эгоизм, но у меня есть ему оправдание.
Когда ты всю жизнь договаривался и терпел. Терял, вкалывал. Хавал несправедливость, теперь мне хочется просто забрать свое. А все, что не мое, пусть отколется! И не мешает жить!
Ведь никогда не знаешь, где она – жизнь эта закончится.
–Андрей Федорович! Подпишите накладные! – Перехватывает меня в фойе спортивного клуба бухгалтер.
–Давайте. К обеду отдам, – забираю стопку бумаг.
–У вас всё нормально?
Неопределенно кручу в воздухе ладонью.
Здороваюсь с постоянными клиентами, вынужденно им улыбаюсь, отвечая на вопросы.
–Самсонов, а ну стой! – Слышу за спиной!
Разворачиваюсь.
Лиза… Разодетая в пух и прах.
Вежливо извиняюсь и отхожу от гостей ей на встречу.
–Ты… – шипит она, чуть не ломая турникет. – Ты знаешь кто? – Трясет у меня перед носом папкой с файлами. – Да я тебя уничтожу! Можешь попрощаться с дочерью!
–Ты почему кричишь?
–Почему? – Начинает ее трясти. – Потому что ты швырнул в меня иском по почте и даже не берешь трубку!
Сжимаю переносицу. Черт! Я ведь действительно дал адвокату отмашку начать процесс. Но на думал, что все произойдет так быстро. А на телефон ответить просто не было возможности.
–Давай пройдем в мой кабинет, – пропускаю Лизу через турникет.
И едва она со мной равняется, тут же припечатывает мне оглушающую пощечину.
–Ублюдок!
Обвожу взглядом притихший от накала представления этаж.
–Андрей Фёдорович… – дергается ко мне служба безопасности.
–Всё нормально, парни.
Иду за Лизой по коридору. Где находится мой кабинет, она прекрасно знает.
Закрываю с грохотом дверь, будто она в чем–то виновна.
–Значит так, Самсонов! – Швыряет мне на стол Лиза бумаги. – Ты отзываешь иск и никак не претендуешь на основное право опеки над дочерью. А иначе…
–Что иначе?
–Иначе меня ничего не удержит. Я не только буду писать твоей восторженной фее, но и сделаю нашу историю публичной. У меня упали последнее время охваты! Представь, какой будет фурор!
–Ты чокнутая, Лиз? Ты вообще понимаешь, что наша дочь дальше будет с этим жить? Признайся честно. Для тебя ребёнок всегда был игрушкой. Пультом управления от меня, средством для попадания в тусовки, но никак не личностью!
–Много ты понимаешь, Самсонов! Или, может быть, это ты с Эвой живешь последние два года? Готовишь, стираешь, убираешь!?
–Ну, развести кашу водой это дело не хитрое. Постирать тоже. А убирают у тебя помощницы. Я не против снять с тебя это бремя!
–Ты хотел сказать «переложить это бремя на новую женщину»?
–Катя здесь не при чем. Просто Эва не хочет с тобой жить! Ты же истеришь, позволяешь себе бить ребёнка, жестко подавляешь ее любые проявления характера.
–Ахахаха! – Закатывается бывшая жена мне в лицо. – Да, да! А ты у нас хороший коп – «папа праздник и все можно». Вот только детей ещё нужно воспитывать!
–Именно, Лиза! Жить с ними в режиме, не таскать на взрослые тусовки, не заставлять сниматься ради лайков и охватов.
–Это моя работа. Создавать для людей развлечения, Самсонов! Народу скучно! Они хотят чужого грязного белья, а особенно убедиться, как все хреново у тех, кому они завидуют.
–Твой образ жизни посадит тебя на таблетки. Приведет к психозам. И мы оба неизбежно потеряем дочь. Не сейчас, так в четырнадцать, когда она начнет соображать резче и свободнее.
–Это потому что ты разрушил ее жизнь! Нашу семью!
Моя бывшая жена знает, куда бить.
–Это потому что ты решила, Лиза, получить мужика, который к тебе не имел никаких чувств! И вместе с твоей придурью, на голой ответственности я ещё очень долго продержался.
Вижу боковым зрением, как мне в лицу летит новая пощечина.
–Хватит!
Перехватываю ее руку.
–Угомонись!
–Тогда я предлагаю спросить у Эвы, с кем она хочет жить, – ухмыляется Лиза. – Прямо сегодня. К кому она в машину сядет после школы.
–Так нельзя решать вопрос. Это давление на ребёнка! Поставить между папой и мамой!
–Что? Боишься?
–Ты совсем отбитая, – качаю головой. – Делай, как хочешь. Уроки заканчиваются в двенадцать.
–Я тоже читаю сообщения от твоей учительской сучки в чате. И что–то мне подсказывает, что появлению братика Эва не рада!
Да, потому что твоя мать успела наговорить ребёнку дичи!
–Иди ты, Лиза… – рычу, чувствуя, как меня начинает покидать самообладание. – Отсюда…
К дьяволу!
Выдав мне красноречивый фак, как гопница за гаражами, бывшая жена выходит из кабинета.
–Аааааар! – С психом сношу со стола все предметы и тяжело дышу.
Что–то совсем нехорошо пошел день…
Глава 39. Странные движения.
Катя Кошкина
–Эва, ты поступила очень плохо, – терпеливо говорю ребёнку. – Зачем ты налила воды на рисунок Савелия?! Разве тебе самой было приятно, если бы сломали твою вещь?
Девочка смотрит на меня безэмоциональным зверьком. У меня в душе от этого взгляда начинает свербить нехорошее предчувствие… Ну не рождается просто так у детей такой взгляд. Это говорит о глубоком уходе в себя, отключении от реальности, скрытой агрессивности. Такие дети часто наказывают игрушки и умеют мастерски манипулировать, врать….
Эву часто ругают? И видимо за то, в чем она не может осознать своей вины из–за родительской непоследовательности.
А любой человек, который ее не хвалит или не отдает внимание целиком, автоматически переходит в статус врага.
–Эва, ответь мне что–нибудь, пожалуйста.
–Простите, я больше так не буду, – отвечает покладисто и заучено. – Я могу идти на свое место?
–Можешь… – вздыхаю.
И будто не было между нами ночи и скорой.
Сын смотрит на меня грустным взглядом. И чувствую, что едва держится, чтобы не настучать наглой девчонке по голове.
Уверена, если бы не спортивная дисциплина, он бы уже давно сорвался.
Как больная, я дергаюсь от каждого сообщения в родительском чате. Мне кажется, что бывшая жена Андрея обязательно что–то выкинет.
И эта бомба тикает во мне, сводя с ума ожиданием.
Дергаюсь от обычного звонка, оповещающего о конце урока.
Дети начинают радостно шуметь и собирать пеналы.
–Так, проверьте, пожалуйста, у всех ли отмечено домашнее задание! – Перекрикиваю кипиш. – Завтра приносим фотографию своего домашнего животного.
–А если животного нет?
–Тогда нарисуйте того, кого хотели бы завести. До завтра!
–До свидания, Екатерина Романовна! – Дружный, разноголосый гул.
–Если вас не встречают родители, то вернитесь, пожалуйста, в класс.
Пишу в чат родителей напоминание , что отпустила детей.
Остаемся с Савелием в классе одни.
Сын подходит и упирается мне лбом в живот.
–Мамочка, а мы домой?
–Да, малыш. Как всегда. Пообедаем и на тренировку.
–Мам, а папа?
–Папа… – вздыхаю. – Пусть он встретит Эву без нас. Ей очень не просто. Ты же видишь.
–Вижу. Мам…
–Что?
–А папа не передумает?
–Ты о чем?
–Чтобы мы вместе жили? Я хочу с папой. И с собакой.
–Малыш…
Я не знаю, что говорить, черт возьми! Самсонов опять намутил воды, что только захлебнуться!
На моем столе вибрирует телефон.
Самсонов. Не беру трубку.
–Мам, папа звонит! Мам! Ответь! – Треплет меня Савелий.
И я понимаю, что если сейчас не возьму трубку, то буду в глазах сына предателем. Но я не могу!
Следом телефон звонит у Савелия.
Ну пусть так.
Конечно, он отвечает Андрею…
–Сын, – слышу голос Самсонова. – А вы где? Почему не выходите? Я вас жду.
–Пап… – растеряно. – Мама не хочет идти. Говорит, что ты только Эву должен встретить.
–Кать! Кошкина! Дай маму!
–Она слышит.
–Кать… спустись, пожалуйста. Я вас жду!
Сбрасывает.
Я опускаюсь на стул и закрываю лицо руками. Что мне делать?
Я не права?
–Мам, мам, ну пойдём! – Тормошит меня сын. – Там машина папы!
Подбегает к окну.
–Иди, ну иди сюда.
Подхожу, обнимая Савелия.
Нужно соврать, наверное. Дать Андрею решить свои проблемы с ребёнком и бывшей женой. В конце концов, я говорила, что у меня может быть экстренное совещание. А потом задержали. И детей же могли не забрать…
Я малодушная трусиха? Может быть, нужно наплевать на всех и на все и рвать счастье для своего ребёнка зубами?
В конце концов, почему мне в принципе должно быть дело до чужой девочки?
Но нет… Видимо, где–то у меня есть травма головы. Я не понимаю, как можно строить свое счастье на несчастье других.
Присев на край стола, наблюдаю, как моих малышей разбирают родители.
Школьный двор быстро пустеет.
Эва тоже подходит к отцу. Он присаживается перед ней. Что–то говорит. Пытается обнять, но девочка сопротивляется.
И я почти решаюсь сдаться. Спуститься к Самсонову. И будь что будет…
Андрей сейчас, наверное, тоже разрывается между нами.
Но в этот самый момент возле его машины тормозит вторая. Яркая. Вишневая. Которую, я, к сожалению , сразу узнаю.
Из нее выходит мама Эвелины.
А дальше происходит странная заминка, после которой между двумя родителями начинается явный конфликт.
Бывшая жена Андрея хватает дочь за руку и тянет на себя. Самсонов говорит им что–то очень возмущенное, обнимает Эву. Держит ее за портфель.
Но.… девочка всё равно уходит в машину к матери. Как так?
Хотя ещё вчера я бы поставила на то, что отца Эвелина любит больше и хочет жить с ним. Да и вообще, собиралась сегодня после школы идти гулять с собакой.
Очень странные движения! Абсолютно не ложиться в логику ребёнка!
Вишневая машина уезжает.
Самсонов эмоционально пинает колесо и присаживается на капот. Несколько минут смотрит куда–то на проезжую часть, а потом снова достает телефон.
–Да, пап! – Отвечает ему Савелий. – А мы тебя видим!
Подняв глаза на окна, Самсонов машет рукой.
–Скажи маме, что Эва уехала. Спускайтесь.
–Мам?
–Я слышу, Андрей, – отзываюсь. – Мы идём. Да нам немного времени,
Чувствую, произошло что–то не очень хорошее, поэтому теперь бросаю в сумку вещи очень быстро.
Выключаю свет, проверяю окна, сдаю на вахте ключи.
И очень надеюсь, что сейчас никто из моих коллег не смотрит по окнам, потому что Савелий бежит к отцу на всех парусах.
–Пап!
–Эй! – Замечая его, словно переключается Самсонов.
Обнимает. И даже улыбается.
–Привет, – кивает мне. – Ну, как у вас прошел день?
Я замечаю, что глаза у него совсем невеселые, а под глазами глубокие тени.
–Что случилось? – Шепчу.
Застывает, хмурясь.
–Поехали, пообедаем, – уходит от ответа. – А потом выгуляем собаку.
–Пап, у меня же тренировка.
–Значит, нужно поспешить и все успеть.
Глава 40. Все просто.
Андрей Самсонов
–Я не могу! Я так не могу, Андрей! – Подрывается Катя и убегает к окну.
Подхожу к ней сзади и вжимаюсь губами в макушку.
–Я устал, родная. Правда. Сегодня был ужасный день… И если бы не вы с Савой, мне кажется, что я бы просто нажрался в усмерть. Как подросток.
–Ты считаешь, что это достойное решение проблемы? Этим дочь ты не вернешь.
–А я не хочу никого возвращать, – качаю головой. – Время все расставит по местам, и если до семи лет я не смог установить с дочерью такую связь, чтобы ей тоже без меня было плохо, то так мне и надо.
–Это несерьёзно, Самсонов. Взрослая логика с детьми не работает. Она и со взрослыми то не работает! Ты чего просишь от нее? Принятия? Пожелания счастья? Осознанной потребности делиться?
–Было бы неплохо, – хмыкаю.
–Так вы в нее этого не заложили!
–Это не правда. Мы с Эвой много говорили…
–Но запоминает ребёнок только то, что делали родители! А вы оба с ее матерью вели себя, как эгоисты!
–Да что ты… – тяну. – Стало быть, ты тоже портишь сына? Мужчина должен быть жестким и резким, а не разбираться в комнатных растениях!
–Что плохого в том, что Сава о ком–то заботится? Это как раз ответственность: вовремя полить, пересадить, подкормить. А Эва не поехала даже к собаке!
–К сожалению, милая, – сжимаю плечи Кати, – иногда нужно делать выбор. И я его сделал. Жить в индуцированном психозе я больше не намерен.
–Господи, откуда ты знаешь этот термин?
–К сожалению, знаю, – усмехаюсь. – Я пытался наладить свою семейную жизнь, но к счастью, вовремя понял, что на это нет оснований.
–А со мной? Вдруг их тоже нет? – Усмехается Катя нервно.
–С тобой я целым себя чувствую. И если представить нас всех, как уравнение, то лучше в нем будет один непостоянный элемент, чем четыре.
–Три.
–Четыре. Эву я папы не лишал. Она также приедет ко мне после школы или в выходной. Если захочет.
–Считаешь, она сможет это понять? – Хмыкает Катя. – Когда мать с бабкой ей будут заливать в уши, что у тебя другая семья. У Эвы столько комплексов! Кто–то сказал ей, что на животе не должно быть складок. Она обзывала других девочек шарпеями на физкультуре и сама категорически не снимает майку из–под футболки.
Провожу нервно рукой по волосам. Вот это спецэффекты от диких мыслей моей бывшей жены.
Но я ставлю на то, что природный вольный характер Эвы станет сильнее, и она взбрыкнет. Тогда у меня будет ещё один серьёзный повод вмешаться.
А пока – у меня связаны руки. В том, что Лиза действительно запустит личную информацию о Кате, я практически уверен.
И надо думать о том, куда перевозить семью.
–Кать…. – шепчу. – В соседней школе здесь требуется учитель начальной школы. Попробуешь?
–Ты так говоришь, будто я уже уволена. Ты хоть понимаешь разницу зарплаты? В простой школе я не потяну даже съем квартиры!
–В этом больше нет необходимости. Живите здесь. Савелию хорошо. Нам тоже будет хорошо.
–Это беспомощность, Андрей, зависимость.
–Не вижу проблемы зависеть от мужа.
–Ты мне не муж.
–Это ответ на мое предложение?
–Да какое предложение?
–Катя! – Рычу и силой разворачиваю к себе лицом. – Не надо так! Я вам не враг! Да и в конце концов, мне не двадцать лет!
–По меркам мужчин у тебя впереди вся жизнь. Вы вышли из брака, отряхнулись и все снова хорошо! Даже если оставили квартиру. Даже если нет работы. Это проблемы одного дня. Устроился таксистом, снял квартиру – все! Ты снова на коне! А у женщин не так!
–Ты зачем меня оскорбляешь? – Качаю головой.
Меня ее слова чертовски задевают.
–Разве я дал повод говорить о себе, как о безответственном мужчине?
–А разве нет? У тебя все как–то решится!
–Это несправедливое утверждение, – сжимаю зубы. – И мне безумно жаль, что твоего доверия я пока не заслужил. А потому… – развожу руками. – Я прошу тебя вписать меня отцом Савелия. И тогда ты сможешь получать официальный процент от моего дохода. Он абсолютно и полностью белый. И пока спортивный центр работает стабильно, у тебя не будет ни малейшего страха потери работы.
Катя растеряно хлопает глазами.
–Соглашайся, Катюша. Как бы не сложилось. Каким бы не был твой ответ. Савелий и ты будете под моей защитой.
Судорожно выдохнув, Кошкина утыкается лбом в мое плечо.
–Почему ты не был таким таким восемь лет назад?
–Наверное, потому что поверил в то, что тебе не нужен. И твой отец, и твоя подружка смогли убедить меня в том, что так будет лучше. А я действительно был не так силен, чтобы вывезти все, что навалилось. Бросить ребёнка, которого носила Лиза, не жениться – для меня это было… – зажмуриваюсь. – Понимаешь, все глаза детей из интерната стояли передо мной!
–И тем не менее…
–Да, я создал то, от чего бежал. Я очень сожалею и своей вины не отрицаю, как бы там не было на самом деле!
–О чем ты говоришь? – Заглядывает мне в глаза Катя.
–Не важно… – качаю головой.
Не хочу погружать ее в наши с бывшей женой подробности.
–Ладно! Катя взмахивает руками. Я могу понять, что папа был против наших отношений. Но какое отношение к ним имеет Мила? Ты все время ее вспоминаешь!
–А тебе твоя подруга не говорила, что мы с ней общались? Что я просил передать тебе, где буду тебя ждать?! Допустим, тогда на ночевке она забыла! Но после?
–Когда после?
Немеет Катя.
–В кафе напротив института. Помнишь, там продавали пончики и делали ксерокс.
–Конечно.
–Неделю тебя ждал. Как на работу.
–Это какой–то ужас! Мила могла мне не сказать? Я не понимаю почему!
–А я понимаю! Она просто завистливая сука. Которая имела на меня свои надежды. И когда мы с ней случайно столкнулись в конюшне, она подкатывала ко мне. Ее совсем не смутило, что я был женат!
–Она говорила, что вы встречались. Что у тебя семья.
Развожу руками, усмехаясь.
–Я поверить не могу… – шепчет Катя. – Господи, как страшно. У меня будто уходит почва из–под ног. Все рушится и рушится. Я все время пытаюсь ее собрать. Но ничего не получается!
Начинает всхлипывать.
Я на нахожу ничего лучше, чем подхватить ее на руки.
–Все… – шепчу, уткнувшись губами в кромку ушка. – Тебе больше не нужно самой искать опору. У вас есть я. И всегда буду. Я познакомлю тебя с хорошими людьми. Со своими друзьями. У них есть жены, дети. Ты найдешь новых подруг. Хороший коллектив. Мы откроем спортивный интернат, и ты сможешь курировать малышей, как психолог.
–Как у тебя все просто!
–Оно так и есть. Просто доверься…
Тянусь к ее губам. Хочу… Сегодня у нас есть шикарная возможность с комфортом поспать на диване. И на только поспать…
–Нужно проверить Савелия, пусти! – сбегает от меня Кошкина.
Иду следом за ней по коридору.
Катя осторожно приоткрывает спальню и останавливается в дверях.
Собака поднимает на нас голову. От ребёнка она практически не отходит. Видимо, в предыдущей семье детская была единственным спокойным местом. Что очень странно.
–Какая идиллия… – шепчет Катя.
Обнимаю ее сзади за талию и целую у скулу.
–Давай будем беречь ее. Я готов. Помоги мне, пожалуйста.
–Андрей…
Разворачивается.
–Тшшшш… – впиваюсь в ее губы. – Все. Как там обычно говорят? В богатстве и бедности, в здравии и в болезни. И даже с чокнутой родней…
Катя прыскает.
–Да уж, вот с чего надо клятвы начинать.
–Пойдём спать, милая. А то ты рискуешь быть раздетой и отлюбленной прямо в коридоре.
–Ты можешь думать о чем–то другом? – Подкатывает глаза Катя.
–Не–а, – качаю головой. – Рядом с тобой, особенно наедине? Пожалей…
Глава 41. Лгунья
Катя Кошкина
–Как же он не к месту этот дождь! – Сетует завуч. – Кино.… ну что дети не видели в этом кино? Всю зиму туда будем ездить!
Выразительно помалкивая, смотрю на мокрую взвесь за окном. Ну не признаваться же, что я очень рада сорвавшемуся выходу на природу. Сил у меня на его организацию просто нет.
–Во сколько будут автобусы?
–К десяти. Сейчас дети освободятся с урока физкультуры, и мы начнем собираться.
Смотрю на часы и встаю из–за стола, убирая кружку с чаем.
–Екатерина Романовна… – вдруг так по–особенному окликает меня начальница, что я застываю.
–Да? – Оборачиваюсь.
–Я обычно пресекаю любые слухи… – начинает она, – но коллеги говорят, что несколько раз видели вас с одним из родителей детей.
Делаю глубокий вдох. Рано или поздно это всё равно произошло бы. Можно сказать, что даже подзадержалось…
–Да, они все правильно увидели. – Пожимаю плечами. – Только этот родитель ещё и отец моего сына. Так случилось, что мы встретились и решили возобновить отношения.
–Он же женат?! Вы решили разбить семью? – Хватается за сердце завуч. – Екатерина Романовна…
Морщусь.
–Самсоновы в разводе уже больше двух лет. Никакой драмы нет.
–Ну как же нет? А если узнают родители? А если эта его бывшая жена расскажет историю вашего воссоединения в блоге?
Дался ей этот блог!
–Ну вот тогда и будем решать, – пожимаю плечами, но сама внутренне вся сжимаюсь.
Может быть, мне действительно не упираться и попробовать уйти в другую школу, не дожидаясь скандала?
Видеть немое противостояние детей мне становится все труднее. Эва откровенно хамит и пытается настроить детей против Савелия.
Раздумывая, вырвать «больной зуб» или дать ему шанс определиться о дальнейшей судьбе, иду по коридору и вдруг слышу в соседнем нарастающий гул.
О, а вот и мои малыши.
Они выворачивают из–за угла неконтролируемой жужжащей вокруг учителя физкультуры толпой.
–Эва первая ударила!
–Нет! Это была Ира!
–Эва обзывалась!
–Я вообще молчала!
–Вера Семеновна… – несколько голосов. – А меня Эва тоже обзывала!
–А ну – тишина! – Строго рявкаю на всех.
От неожиданности замолкают. Не всегда этот прием работает.
–Поговорим с вами в кабинете. У других детей идет урок. Спасибо, Вера Семеновна… – киваю учителю.
Долго и нудно, потратив практически пятнадцать минут, я пытаюсь выяснить зачинщика конфликта. Очевидных улик нет, но по всем рассказам выходит, что Эва является провокатором. Девочки переругались и рыдают.
Господи… ну как вот сейчас куда–то ехать?
Наладив хрупкое перемирие и напомнив про кино, прошу всех собирать портфели, а сама подхожу к Эве.
Присаживаюсь рядом с ней, чтобы нас не слышали другие дети.
–Малыш… я понимаю, тебе сейчас тяжело и обидно. Но ты ошиблась в этих чувствах. Для них нет причины. Папа тебя очень сильно любит.
–Мама сказала, что вас он любит больше!
Неожиданно девочка толкает меня в плечи.
Я, не удержавшись, падаю на спину и больно бьюсь затылком о парту. Вскрикиваю… надеюсь, что–то цензурное.
–Екатерина Романовна! – верещат дети.
Господи, какой ужас!
–Мама! – Подбегает Савелий и толкает Эву.
–Ты совсем дура?!
–Савелий не трогай ее!
Но Эвелина уже рыдает.
Поднимаюсь, чувствуя, как заканчивается мое терпение.
–Так… – хриплю. – Самсонова, твое поведение просто отвратительно. Я считаю, что брать тебя с собой в кино опасно. Поэтому, сейчас возле автобуса сдам тебя папе. А все остальные стройтесь парами!
Отряхиваю костюм, чувствуя, как меня изнутри колотит. Нет, я понимаю, что ребёнок. Что не должна злиться. Но ничего не могу с собой поделать!
–Мам, всё нормально? – Гладит меня Савелий.
–Да, сынок. Нормально все.
Целую его в макушку.
И кое–как взяв себя в руки, вывожу класс из кабинета.
Возле крыльца школы нас уже поджидает несколько родителей, которые вызвались помочь в сопровождении.
Отдаю председателю комитета список детей и под счет запускаю малышей в автобус.
–Привет, родная, – слышу справа запыхавшийся шепот. – Я немного опоздал.
Мы договорились, что Андрей поедет в кино. Это хорошая возможность для него побыть с Эвой.
Ну вот и побудет!
–Андрей Федорович, – взяв Эву за руку, отхожу с ними в сторону от родителей. – Ваша дочь сама расскажет вам о том, что сегодня произошло, и почему она не едет в кино. А сейчас – извините меня. Если хотите успеть на фильм, следуйте за автобусом на машине!
–Катя! – Шокировано пытается перехватить меня за руку Андрей.
Но я не даюсь.
–Ну что? Все готовы? – Улыбаюсь мамам. – Тогда поехали.
Захожу в автобус последней. Двери за моей спиной закрываются.
А сердце продолжает отбивать ребра.
Уволиться?
В боковое окно вижу, как присев, Самсонов пытается разговорить дочь.
Может быть… у него получится. Потому что при всей его уверенности, у меня начинают кончаться и мудрость, и терпение. А учительская чуйка начинает навязчиво предсказывать приближение кошмара.
–Екатерина Романовна.… – приближается ко мне по проходу одна из мам. – Это правда, что вас сегодня толкнула девочка?
Вздыхаю, разводя руками.
–Все бывает. Дети разные.
–Дочка часто жалуется на Самсонову. Дети разные, но они не должны мешать другим.
–Я вас понимаю. Именно поэтому в воспитательных целях она едет в кино с отцом отдельно…
Отвлекаюсь на звук сообщения телефона.
Андрей: «Что у вас случилось? Эва говорит, что ты ее ругала, а она тебя случайно толкнула…»
«Это ложь…» – отвечаю ему.
Перевожу взгляд на Савелия. Не хочу сегодня ехать к Андрею, но Савелий хочет к папе. У них там собака. И не доклеен танк.
Господи… Как быть? Сердце болезненно сжимается, переставая стучать.
Я чувствую себя распятой и больной.
Глава 42. Счастливый человек
Андрей Самсонов
Вообще, на этом чертовом кино я планировал держать любимую женщину за руку и хотя бы немного добавить в нашу реальность романтики. Но, сука, что–то пошло не так!
Я понимаю, что дочь чудит, и страшно на нее злюсь. Только уровень принятия, который я тренировал все годы жизни с ее матерью помогают мне сейчас сохранять холодный ум и просто не выйти из сложившейся тупой истории. Физически самоустраниться. И пусть, как хотят!
Но Лиза сделает из дочери такую же тупую, истеричную «Звезду», если останусь отцом по выходным. Эта мысль меня не отпускает. Свербит.
Но соблазн велик. Я понимаю, что это малодушие и безответственность.
Эва сидит в соседнем кресле обиженная на весь мир. Даже не ест попкорн.
Мне же наоборот – он помогает не сильно раздражаться на тот бред, что показывают на экране.
Мда.… фантазия режиссеров это отдельная история. Или им кефир в голову ударил? Царевна лягушка, которая влюбилась в подводника? Подводная лодка перемещающая в другой мир. Видимо, на обороте тектонической плиты у нас парочка королевств. Плоскоземельщики рыдают в голос! Любители платформы девять и три четверти напряглись. Пушкин боится, что все узнают, где он на самом деле провел ссылку и нашел няню.
А, к черту! Главное, что детям нравится!
Естественно, остаться наедине и поговорить у нас с Кошкиной нет категорически никакой возможности! Поэтому, я пишу ей сообщения.
«Ждите меня на парковке школы. Отвезу Эву и вернусь за вами.»
Не хочу, чтобы они пересекались с Лизой.
«Спасибо. Это лишнее.» – Отвечает Катя.
«Не понял…» – отправляю сообщение, чувствуя, как сжимается желудок.
Вот только попробуй мне сказать, что сегодня хочешь ночевать «у себя».
А что я сделаю?
«Андрей, давай просто ничего не будем говорить.»
Женщина, которая не хочет разборок – это дурной знак.
Фильм, слава Богу, заканчивается.
Я ловлю Кошкину в толпе на выходе из зала.
–Кать, прошу тебя. Чуть теплее.…
–На нас смотрят дети и родители, – шипит Катя в ответ. – Слухов уже хватает.
–Да плевать я на них хотел! Может, ты ещё и Савелия попросишь меня папой при всех не называть?
Не ответив, Катя сбегает в большое фойе.
–Так, дети! Построились парами! Напоминаю вам, что мы сейчас спокойно идём к автобусу. Проверяем вещи, едем в школу. И никто не убегает домой сам! Ждем родителей!
Эва что–то обсуждает с одноклассниками. Хорошо, что пока у детей все просто, и любые инциденты быстро забываются.
А дальше я, будто в замедленном кино, наблюдаю, как моя дочь нажимает на бутылку с газированной сладкой водой у девочки в руках.
Струя летит целенаправленно на Савелия. Бах! Парень весь мокрый!
–Ты что делаешь? – Перехватывает Катя ее руку.
Но Савелий уже обижено толкает Эвелину.
Не удержавшись на ногах, она летит вниз по ступенькам, попутно разбивая колени и руки.
На… писец!
Раздается оглушительный рев. Дети начинают галдеть. Взрослые, не разобравшись, начинают отчитывать Савелия.
–Она первая начала!
Быстро сбегаю по ступенькам вниз и поднимаю дочь. Чувства у меня жесть какие противоречивые!
–Ну все, все! – Вытираю ей лицо любезно предложенными салфетками. – Ты же знаешь, что сама виновата.
–Он меня толкнул! Толкнул! А я ничего не делала!
–Это ложь, Эва!
–Ты его любишь! А меня – нет!
Господи, вот будто не говорил с ней всю дорогу!
–Я посажу детей в автобус и вернусь! – Пытается успокоить общую панику Катя. – Дети, не разбредаемся!
Глядя на кровавые пятна на одежде дочери понимаю, что придется сдаваться бывшей жене.
А, может быть, оно все уже и к лучшему. Сколько можно кружиться. Ненавижу ситуации шантажа. Я просто снова попал под индуцированный бред. Только теперь не одной, а двух женщин.
Почему я должен стыдиться, что люблю женщину, которая всегда была в моем сердце на особом месте? Почему должен разделять детей? Я счастливый человек! У меня есть крутой сын и красивая дочь. Почему мне навязывают, что у меня проблемы?
Что, сука, не так с этим миром?
К нам с Эвой подбегают охранник вместе с медиком.
–Вам нужна помощь? Скорая?
–Нет, спасибо большое.
Беру рыдающую Эву на руки и уношу в машину.
С Катей мы встречаемся возле дверей автобуса.
–Это будет скандал.… – шепчет.
Чувствую, как Катю трясет.
–Как Эва?
–Живее всех живых.
–Слава Богу! Савелий очень переживает. Господи, больше всего за то, что ты не будешь его теперь любить! Почему они оба только о тебе и думают, а Самсонов?!
–Кать, всё нормально будет. Поговорим. Уладим.
–Будь готов к встрече с завучем. У нас такие травмы регистрируют вплоть до полиции!
–Не преувеличивай. Ссадины – это ерунда! И позвони маме Эвы. Извини. Мне пора к детям.
Мне очень хочется ее обнять и успокоить, но разрешения не чувствую.
–Не переживай. Я все видел.
–Ой, – отмахивается Катя. – Кто тебя будет слушать? Ты – заинтересованное лицо.
–Даже так?
–Да.
–Ну а раз терять нечего…
На мгновение вжимаюсь в ее губы поцелуем и ухожу в машину.
После разборок мне может нескоро перепасть нежностей.
Глава 43. Счастливая семья
Катя Кошкина
–Да, я думал, что уже все видел за годы своей работы… – под равномерный стук карандаша вздыхает директор. – Но такое… впервые. Что вы можете сказать, Екатерина Романовна? Как нам дальше жить? Будут у вас какие–то вразумительные оправдания?
Поджимаю дрожащие губы. Оправданий не будет! Нет и ещё раз нет!
Молча толкаю по столу заявление по собственному желанию.
Вот так бесславно закончилась моя работа с доходом чуть выше среднего.
Мажу взглядом по Самире Максимовне, которая стоит возле окна со стаканом воды со щедро накапанной в него валерьянкой.
Господи, ну зачем так исполнять? Мы же не в театре драмы! Какие все моралисты! Мне становится просто противно…
Противно от того, что все сейчас пытаются прикрыть свои задницы, а не собираются разбирать проблемы детей! Им! Именно им прежде всего нужна помощь и поддержка!
–Я надеюсь, что мой уход полностью удовлетворит Елизавету Александровну, – говорю, прокашлявшись.
Бывшая жена Андрея сидит за столом с победной ухмылкой.
Макияж, каблуки, красный костюм – выглядит она идеально. Впрочем, как и всегда,
–Да ну это же бред! – Психует Самсонов. – Проблемы уход учителя не решает! Вы понимаете? Это семейный вопрос. Да, так сложилось. И мне очень жаль, что наши разногласия стали достоянием общественности! Что иногда детям приходится принимать некрасивый мир взрослых!
–Некрасивый мир? А ты как думал? – Огрызается Лиза. – Снова выйдешь сухим из воды?
–Я думал перевести Эву в другую школу! Это было бы правильно и логично. Класс не остался бы без учителя, Савелию не пришлось бы менять школу….
Да, сын тоже здесь не останется. Но, может быть, это тоже к лучшему. Меня иногда очень сильно пугают дети обеспеченных родителей. Пусть лучше будут самые простые дети.
–Почему Эва должна лишиться единственной приличной школы в районе, если ее отец не умеет предохраняться? Может быть, в новой школе ещё какая–то учительница объявится с сестричкой!?
Андрей порывисто подскакивает из–за стола. Его лицо багровеет. Кулаки сжимаются. Господи… Нет, ну бывают же такие женщины, которым действительно если дать затрещину, никто не осудит!
Как такое можно вообще при детях говорить?
Притихший Савелий поворачивает на меня ошарашенный взгляд.
Эва начинает рыдать.
Я обхватываю голову руками.
Все! Эту содержательную встречу пора завершать.
–Я предлагаю вам записаться к нашему психологу, – хрипит директор.
Ну слава Богу! Хоть у него ещё остались крупицы здравого смысла.
Вообще, Новиков действительно неплохой руководитель. Жалко будет, если пресс из вечно пресмыкающихся коллег и обалдевших от вседозволенности родителей его всё–тки раскатает до момента ухода на пенсию.
–Вы хотите сказать, что моя дочь ненормальная?! – Вопит Лиза. – Почему к психологу должна идти она, а не этот мальчик? – Кивает на Савелия.
–У него есть имя! – Рычит Андрей.
–Он нанес травмы твоей дочери!
–Эва начала первая! – Хлопает ладонью по столу Андрей.
–Ты выгораживаешь его!
–Дети говорят тоже самое, – встревает в перепалку бывших директор.
–Да они просто двойки получить боятся! – Фыркает Лиза. – Это училка их запугала! Вам показать? Родители каждый вечер обсуждают!
–Вы ставите детям двойки? – Хватается за сердце завуч. – Вы понимаете, что это может нанести детям…
–Прекратите! – Перекрикиваю ее. – Тучка – это не двойка! Это – персонаж. Она плачет, когда ребёнок делает задание неверно. Все. Больше никаких других смыслов!
–Я считаю, что пора заканчивать наше заседание, – говорит Андрей давящим тоном. – Надеюсь, что если вы подпишите заявление Екатерины Романовны, то отпустите ее без отработки в две недели.
–Где же я так быстро найду замену? Это исключено. – Вздыхает директор. – Но подписать мне придется, чтобы не вызывать обсуждения родителей.
Да, я прекрасно понимаю, что самый кошмарный кошмар любой женщины, которая замужем за богатым мужчиной, что он встретит другую и уйдет. Поэтому, от нашей Санта–Барбары их хватит истерикой.
–А заявление я вам советую не писать, – возвращает Лизе директор ее опусы с требованием вызвать полицию.
Как интересно! Все знают свои права. Но никто не знает обязанностей.
–Зачем создавать прецедент, – продолжает директор. – Завтра заявление напишут на вас и девочку. Как я понимаю, повод вы создаете регулярно и успешно. Отвечает в таких случаях не только учитель, но и родители. Или у всех есть большое желание пообщаться с опекой?
Я мысленно благодарю Новикова, что он фактически за меня заступается, даже если это обычная справедливость.
–Нет у нас желания общаться с опекой! – Андрей забирает документ и рвёт его на части.
Клянусь, я вижу в его глазах желание насыпать обрывки бумаги на голову бывшей жене, но он держится.
–Считаю, что нам пора расходиться. Подхватывает меня под локоть.
Я не сопротивляюсь. Хорошо, что завтра выходной.
Андрей пытается попрощаться с Эвой, но она категорически не желает его слушать и убегает под лестницу.
–Мне кажется, что нам лучше поехать к себе… – снова начинаю я сопротивляться поездке в гости к Самсонову.
Ну нет у меня сил!
–Почему ты не хочешь ехать? – Эмоционально разворачивается ко мне Андрей. – Давай! Правду! Хочешь порыдать в одиночестве?
–Да хоть бы и так!
–При мне рыдай! Сав, а ты что скажешь? – Присаживается перед сыном. – Тоже хочешь домой?
–Я с тобой хочу…. – шепчет ребёнок.
–Ну вот и хорошо, – подхватывает его на руки Андрей.
А мне ничего не остаётся, как идти следом.
Самсонов сажает Савелия на заднее сидение и распахивает мне дверь пассажирского.
–Не нужно скорбно молчать, – шепчет мне, прежде чем пропустить в салон. – Мы – счастливые люди. У нас семья. Ты слышишь? Я люблю вас очень!
Перехватываю горло пальцами. Как же хочется верить!
И я жду простого облегчения от того, что наконец появилась во всей нашей ситуации ясность. Ведь в конце концов, единственное в чем я теряю – это работа и самостоятельность.
А так ли уж они мне нужны? Хочется верить, что без них можно будет обойтись. Что реальность не накроет меня в самый уязвимый момент.
Глава 44. Задать равновесие
Андрей Самсонов
Наши отношения с Катей постепенно входят в крейсерский режим…
Днем. Днем мы оформляем документы на усыновление Савелия, перевозим вещи из съемной квартиры (по чуть–чуть, но я настойчив), разбираемся с продажей половины квартиры отца Кати, потому что идти на мировую ее родственники отказались по итогу категорически.
В четверг на прошлой неделе они буквально извели Кошкину звонками и угрозами, да ещё и в добавок саботировали визит риэлтора.
Пришлось заходить с полицией.
Мы решили, что на эти деньги купим квартиру сыну. Да, не в центре, но зато в новом жилом комплексе. Собственно сами, мы хотим сделать тоже самое.
И коротая время, пока Савелий бегает на детской площадке, мы листаем варианты планировок.
–Чего хочешь? – Шепчу Кате в ушко.
–Мм… – скользит она пальцами по планшету. – Чтобы гардеробная прямо из спальни была. И кухню квадратов пятнадцать.
–Зачем так много? У нас есть гостиная.
–Мне кажется, ее нужно всё равно делать с учетом ещё одного ребёнка.
Моя порядочная женщина об Эве, но… я пользуюсь моментом.
–Тогда самое время начать его делать, – мурлычу хрипло. – Ну чтобы он успел обои сам выбрать.
Кошкина смущенно бьет меня ладонью в плечо.
–Перестань. Я скоро как утка буду ходить! Ты меня сотрешь… – хнычет.
А я уже незаметно ее тискаю. Ну как эту женщину не трогать? Хочу же!
–Нужно забирать Савелия, – вздыхает Катя. – Завтра первый день в новой школе.
–Переживаешь?
–Безумно.
–Там учатся его пацаны из клуба. Все будет отлично.
–Я на это очень рассчитываю.
Мы решили, что она пока не будет выходить на новую работу. Под оформление спортивного интерната мне нужен грант. Я уговорил Кошкину его написать. До конца подачи заявок осталось три недели.
Так зачем мне нанимать стороннего спеца, если у меня есть свой?
Да и на соревнования мне хочется полететь всем вместе.
Сочи, море и долгие ночные прогулки. Должно быть ещё достаточно тепло.
Мы подходим к администрации детского центра, чтобы оплатить время, которое вышло за рамки билета, и от неожиданности замираем в неловких позах.
–Мила? – Первой реагирует на старую подружку Катя. – Что ты здесь делаешь?
Она в яркой желтой футболке сотрудника, поэтому вопрос очень глупый.
–Работаю! – Естественно огрызается на него Мила. – Не заметно?
Она переводит горячий взгляд с Кати на меня.
–А вы, значит, и есть та пара, которая строит «счастье на чужой беде»? Не боритесь проклятий?
Морщусь. Это цитата из блога Лизы.
Моя бывшая жена всё–тки разгоняет в блоге тему нашего развода и активно принимает сочувствие.
–Мне кажется, что ты сделала все, чтобы наше счастье не состоялось! – Срывается Катя на Милу. – Завистливая, бессовестная дрянь! А ведь я тебе доверяла!
Ну пробрало. Наконец–то у Кошкиной голос прорезался.
–Как ты могла?
–А что? – Прищуривается Мила. – Думала, что все тебе? И папочка богатенький, и работа в институте, и самый лучший мужик? Я добавила в твою жизнь равновесия!
–Ты… ты… – хватается за горло рукой Катя. – Столько лет… зная, как нам сложно…
–Думаешь, мне было весело подчищать лошадиное говно?
–Я думала, ты любишь свою работу!
–Ты не в себе? Хотя, конечно! Нормальный человек не может выбрать работу училки! Терпеть целый день вредных спиногрызов!
Я достаю из кармана пять тысяч и швыряю в окошко.
Нужно срочно эвакуировать мою фею отсюда, пока ее не хватил инфаркт. Для гомеопатической дозы просветления она услышала достаточно.
–Сдачи не надо!
Подхватываю Кошкину и увожу к кулеру с водой.
–Всё хорошо. Только не рыдай.
Но она уже навзрыд.
Обнимаю свою неженку. Как она вообще выжила эти семь лет?
Да, женщины иногда бывают удивительными созданиями.
Отпаиваю Катерину и вручаю в руки шоколадку, припасенную для Савелия.
–Ну все, все… стираю с ее щек слёзы. – Надо забыть, как страшный сон. Приготовишь сегодня что–нибудь?
Мне нравится, когда Катя колдует на кухне. Моя квартира с появлением семьи ожила и задышала.
Мне нравится до дрожи этот момент, когда в комнату начинают доходить вкусные запахи. И когда Катя зовёт к столу. И что потом можно долго разговаривать, пока она пьет чай, а я мою посуду.
–Конечно. Могу с жареной картошкой. И грибами.
–Савелий! Сын! – Машу ему рукой, подзывая.
И чувствую, как в груди разливается тепло. Сын! Мой сын! А самое главное, что он офигенный парень.
–Спасибо, девочка моя, – шепчу Кате.
–За что? – Хлопает удивленно глазами.
За то, что его сохранила, хотя понимала – будет очень непросто.
Лиза же кричала, что сделает аборт, если на ее пальце не появится кольца.
Но вслух я отвечаю:
–Ну за ужин же. И за то, что будет после… – сжимаю ее талию.
Кошкина смущенно смеётся и разрешает быстро поцеловать себя в губы. Теперь нам не нужно прятаться.
И это тоже отдельный вид удовольствия – держать свою женщину за руку всегда.
–Что? – Подбегает Савелий.
–Пора домой, сынок.
–Ладно… – улыбается.
Душу продать за это можно!
Мы ждём, что вечером его накроет паникой перед первым учебным днем в новой школе. Но он только прибегает на кухню с просьбой дать ему наличных денег.
–Не поняла, – удивляется Кошкина. – Это что за новости? После первого урока у вас завтрак. После пятого будет сразу обед. А потом я заберу тебя и отведу на тренировку.
–А можно не забирать? – Краснеет ребёнок. – Мы просто с Сашей и Арсланом договорились погулять после школы. Там клуб компьютерный…
–Не рано ли тебе компьютерный клуб?
–Ну маааам… Пап… – бросает на меня взгляд, который просит понимания.
–Тогда иди и подготовь форму. Возьмешь сумку утром с собой, – отвечаю ему.
Савелий расцветает.
–Спасибо! Спасибо, Па…
–Андрей… – разворачивается Кошкина с грозным видом. – Я, кажется, не разрешала!
–Ну мам… – тянет Савелий.
–Или, – подмигиваю ему. – Будем считать, что завтра у тебя демо–версия самостоятельности. Если не провалишься, то поговорим ещё разок.
Счастливый убегает.
Кошкина прикрывает дверь кухни.
–Ты подрываешь мой авторитет.
–Я не подрываю. Я не мешаю пацану взрослеть. Ты хоть немного подумай, как для него это важно! Самому пойти из школы с пацанами! Ты же все время была с ним! И дома, и в школе, и на секции. Хватит.
–Там две дороги!
–Савелий будет не один!
–Знаешь, у меня нет запасного ребёнка! – Психует Катя и осекается. – Извини… я не это хотела сказать.
Отворачивается, нервно намывая чашку.
Я подхожу к Кошкиной и обнимаю ее сзади.
–Ну хочешь, мы с тобой завтра найдем плащи, шляпы, возьмем газеты и будем идти за ними от школы?
Представив эту картину, чуть не прыскаю от смеха.
–И у меня нет запасных детей. Я тоже переживаю. Но это не повод заниматься гиперопекой. Как Савелий завтра себя поставит, так и сложится его отношения в коллективе.
–Хорошо! – Взмахивает Катя руками. – Но на тему проследить – да я хочу!
–Окей. Заеду за тобой завтра около часа. Мне всё равно нужно документы от Федерации передать и забрать списки на билеты.
–Да, вздыхает Катя. Мать – училка и батя – чемпион при условии фанатеющей компании – это абсолютно разные дано. Даже обидно…
Смеюсь.
–Сто процентов. Савелий скажет нам спасибо. Главное – завтра не проспать.
–Нужно лечь пораньше.
–Обязательно, – киваю с хитрой улыбкой и наклоняюсь к ушку Кати.
Целую, чувствуя, как по ее плечам бегут мурашки.
–Я в душ. А ты жди меня в кровати.
–Девять вечера! – Уворачивается Катя. – И у нас ребёнок не спит.
Беру с комода бумажник и достаю несколько мелких купюр.
–По этому вопросу я сейчас быстро договорюсь.
Глава 45. И она сказала «да».
Катя Кошкина
Обхожу этаж гостиницы, желая детям спокойной и пересчитывая их на всякий случай. Хотя, последние точно лишнее.
Обычно шумные и подвижные мальчишки сегодня едва доползали до номеров. Я даже не уверена, что все помылись. Но за кем смогли, мы проследили. В основном за младшими. Старшие, надеюсь, справились самостоятельно.
Спускаюсь в лобби к нашей делегации взрослых. Здесь тренеры, сопровождающие от Федерации и несколько родителей.
На большом арендованном экране все отсматривают финальные бои, которые принесли нам первое место в командном зачете медалей. Пять золотых, десять серебряных и аж двадцать бронзы. Трое старших подтвердили мастеров спорта и для тренерского состава это большая гордость.
Сажусь рядом с Андреем на диванчик. Он вручает мне в руки неожиданно материализовавшийся бокал.
Бросаю взгляд под стол и тихо смеюсь. Вот где прячется стеклянная расслабляющая армия. На стол их не ставят. На случай случайных фотографий и если выйдут дети. Все знают, где нас искать. Официально, естественно, никто из нас не пьет. Да и сложно это назвать застольем с градусом, скорее, все просто немного позволяют себе отдохнуть. Город впервые вывез такую большую команду, двадцать пять человек. И все немного устали. Даже за самых маленьких мы болели всей душой.
Дети гордые и важные. У них было все, как у взрослых: личный врач, который по совместительству был и массажист, именные бутылки воды, футболки и даже полотенца. Самсонов напряг Федерацию. Расстарался.
–Я заказал тебе жаркое и салат, – подвигает ко мне ближе тарелки Андрей. – Кухня работает до одиннадцати. Сама бы ты не успела сделать заказ.
–Спасибо большое, – шепчу.
Его забота – это так согревающе приятно.
А ещё приятно, что нашу пару как–то все приняли очень естественно и как само собой разумеющееся.
Мы, не скрываясь, немного обнимаемся.
Я с удовольствием и особенным аппетитом, которого у меня не было уже тысячу лет, ем поздний ужин.
Легкие пузырьки щекочут нос, и я чувствую себя бессовестно счастливой. Будто в другой реальности!
Она теплая, дружная и ласковая. Как большая семья.
Только старый Василий Семенович поглядывает на нас немного строго. Я уже знаю, что он – старый друг отца Лизы. И, конечно, знает чуть больше остальных.
Мы сталкиваемся с ним случайно, когда я отхожу к бару, чтобы попросить сока.
–Простите… – ловлю стакан, чтобы не перевернуть его на мужчину.
–Катерина… – вздыхает он.
Смущенно краснею. Кажется, что сейчас он всё–тки скажет мне что–то не очень приятное, но Василий Семенович меня удивляет.
–Очень рад, что вы согласились написать для нас грант.
–Правда? – Переспрашиваю пытливо.
–Да, – кивает он. – И спасибо вам за Андрея. Душа у меня за него болела. Они с Елизаветой никогда друг другу не подходили. Вот уж вздорная девица. Будто подменили ее в роддоме Санычу. Ей Богу!
–Оуу… – теряюсь. – Спасибо за добрые слова.
–И Савелий у вас хорош. Я чуть не всплакнул. Вспомнилось старое. Как начинали. Надеюсь, часто с вами теперь будем встречаться.
–Да, я тоже, – лепечу.
Возвращаюсь к Андрею с пульсирующим лицом.
–Всё нормально? – Вглядывается он внимательно в мои глаза. – Василич не обижал?
–Что ты! Мы неожиданно очень мило поговорили.
Самсонов сжимает мою руку.
–Хочешь сбежать?
Очень хочу!
–Куда?
–К берегу. Будем отмечать «серебро» нашего сына.
–Всю ночь будем отмечать? – Облизываю губы.
–Оооо… – тянет он с улыбкой. – Это как пожелает моя королева.
И без палева под шумок, по одиночке, мы сбегаем из–за стола.
Встречаемся возле входа в отель. Самсонов набрасывает мне на плечи свою кофту. Я тону в ее размере, но ни за что не пойду за своей, потому что носить на себе запах Андрея – это так приятно. Как ненормальная, я украдкой постоянно нюхаю воротник.
Вот так выглядит мое счастье!
Перед началом берега, мы сбрасываем кроссовки и идём босыми ногами, утопая в ещё теплом и чуть влажном песке. И даже попадающиеся камни, обычно так раздражающие отдыхающих, не способны нас сейчас остановить и как–то испортить настроение.
Море шумит легкими волнами. На горизонте мелькают огнями пришвартованные яхты и корабли.
–Тысячу лет на была на море, – вглядываюсь я в их тени. – Все время планировала поехать, но как только наступал отпуск, возникал какой–нибудь форс–мажор.
Самсонов смеётся.
–Жалко, что завтра уже нужно улетать.
Мы очень удачно взяли рейсы. Дети потеряли только два учебных дня. Мы рассчитывали, что успеем немного погулять в пятницу после взвешивания и первого тура самообороны, но участников приехало так много, что в гостиницу мы попали уже к вечеру. А ещё нужно было покормить всю эту голодную ораву спортсменов, в которых все калории горят, как в мартеновских печах.
–Хочешь искупаться? – Андрей будто читает мои мысли.
–Да ну! – Смеюсь. – Ночь. И я без купальника.
–Так это же то, что нужно!
С хитрой улыбкой тянет он меня к шезлонгам и стягивает с себя футболку.
–Ты что творишь? – Качаю головой и оглядываюсь по сторонам. – Нас заберут в полицию.
–Я тебя умоляю! – Подкатывает Самсонов глаза. – Курорты голыми людьми в море не удивишь. Да и нас никто не увидит. Давай… Кошкина, заучка…
–Эй!
–Да–да! Трусишка!
–Нет!
–Докажи…
Снова оглянувшись, я стягиваю с себя платье. Белье снять не решаюсь. Самсонов хохочет. Тянет вниз боксеры, но всё–тки оставляет их на месте, сняв только шорты.
–Пойдем… – облизывая меня горячим взглядом, тянет в море.
Вода немного прохладная, но мы будто этого не замечаем. С визгом и смехом забегаем в волны.
Они сразу же накрывают, омывая тела.
Андрей подхватывает меня и прижимает к себя, впиваясь в губы поцелуем. Я чувствую бедрами, что он уже возбужден.
–Мы не будем заниматься любовью в море, – отфыркиваюсь я от соли.
–Ещё как будем… – сжимает мою попу Самсонов.
И снова целует.… Думать, что белье спасет меня от страсти Самсонова, было очень опрометчиво. Оно будто само съезжает куда–то в сторону и даже совсем не мешает нашим телам жарко врезаться в друг друга.
Фонари набережной не захватывают ту часть берега возле пирса, где мы решили затеять взрослые игры двух влюбленных в друг друга людей.
Я только успеваю подумать о том, что такими темпами не сотворить ещё одного человека у нас с Андреем практически не останется шансов. Но его это совсем не смущает и не волнует!
–Выйдешь за меня? – Шепчет Самсонов, держа меня на самом пике удовольствия и специально не позволяя улететь в его пучину.
–Да! – Издаю стон в его губы.
–Громче! – Требует он, ускоряясь жесткими. Рывками.
–Да!
–Ещё!
–Да! – Кричу и, наконец, получаю свой кайф.
Он качает и на несколько мгновений оглашает.
Я поражаюсь, как Андрей продолжает меня удерживать, не позволяя уйти ко дну.
А потом мы счастливые, мокрые и абсолютно обессилевшие валяемся на сдвинутых шезлонгах.
Одежда, надетая на голое тело, придает пикантности ситуации, продолжая наше романтическое настроение.
Неожиданно Андрей достает из кармана коробочку , открывает ее и надевает на мой палец кольцо.
Красивое. С большим камнем посередине и россыпью мелких по ободку. Жалко, не рассмотреть хорошо в темноте, как блестит.
–Неделю назад ещё купил. Искал момент… – говорит хрипло.
Я покрываю поцелуями его колючую линию челюсти и слушаю, как мощно бьется в груди сердце. Мое же – трепещет, будто воробушек. Но очень довольный воробушек. Которому больше совсем–совсем не страшно.
По крайней мере, сегодня.
Глава 46. Невеста
Андрей Самсонов
–Андрей Федорович, – вздыхает в трубку риэлтор. – Ну это просто бесполезно. Ни один приличный человек за нормальную цену эту квартиру не купит. А отдавать за бесценок – ну простите, мне реально жалко. Цена квартиры с ремонтом может быть больше двадцати миллионов.
Присвистываю… Что ж, можно было догадаться.
–Спасибо Кирилл, я подумаю, что с этим можно сделать.
Кладу трубку.
–Что случилось? – Отвлекается от платьев Катя. – Ты хмуришься…
Она очень тонко всегда ловит мое настроение.
–Всё отлично, любовь моя! – Выдаю ей одну из самых обворожительных улыбок и притягиваю для поцелуя. – Нужно будет по рабочим вопросам отъехать вечером. Ты что–нибудь выбрала?
Катя мотает головой.
–Они все безумно дорогие, – шепчет доверчиво. – Мне кажется, что ради четырех часов – это просто расточительство какое–то. Мне очень неудобно….
Это потому что Катя сейчас не работает и живет фактически за мой счет. Я счастлив. Она – напрягается.
Безнадежно вздыхая, делаю знак менеджеру магазина. Смотрю на ее бейдж.
–Милая Инга, помогите, пожалуйста, моей будущей жене выбрать платье. Длинное, с фатой – все как положено.
–Андрей! Ну я что? Девочка? Фату… – смущается Кошкина.
–Для меня ты всегда девочка, – отвечаю тихо и ухожу в мягкую зону, пока Катю почти насильно затаскивают в примерочную менеджеры с ворохом платьев.
Минут через пятнадцать мимо меня проносят бокал шампанского и передают его за шторку.
Я поднимаю глаза от экрана телефона, где пытаюсь решать рабочие моменты (благослови Бог того человека, который придумал электронную подпись), и выжидающе смотрю на менеджера магазина.
–Всё нормально?
–Да, – кивает девушка. – Просто ваша невеста хм.. немного волнуется.
–Кошкина! – Повышаю голос. – Выходи. Учти, я женюсь на тебе в любом случае – с платьем или без. Но у тебя не будет красивых фотографий. А в старости ты меня за это сгрызешь, когда будешь нечего показать внукам!
Менеджеры магазина тихо умиленно хихикают и периодически заглядывают в примерочную. Она находится сбоку от небольшого подиума.
Он будто создан вместе с этим мягким уголком и зеркалами, чтобы девушка примеряла платья, готовилась к самому важному дню своей жизни в кругу семьи или подруг, чувствуя себя принцессой.
Хоть Катя и сдружились в поездке с двумя мамами детей, этого всё равно не достаточно, чтобы попросить их разделить такой такой момент. И мне немного грустно от этого. Хочу, чтобы у Кати было все!
Видимо решившись, Кошкина наконец отодвигает шторку и делает шаг на подиум. Ведет ладошками по расшитому бисером лифу вниз.
Такая ослепительно прекрасная в белом, что у меня на несколько секунд перестает стучать сердце, а потом, опомнившись, оно просто начинает отбивать ребра изнутри с двойной силой.
Волосы невероятно красиво лежат локонами по обнаженным плечам.
Кошкина смущенно опускает взгляд и постоянно поправляет фату, будто пытаясь ею прикрыться.
Встаю и подхожу ближе.
–Ты очень в нем красивая. Другие предлагаю не мерить. Берём!
–Оно стоит, как моя зарплата, – отвечает Катя, делая страшные глаза.
–Считай, что это в долг оплаты за грант, – подмигиваю. – Ночью будешь отдавать…
Проект наш выбрали и прислали на доработку, а значит, есть серьёзные основания полагать , что все получится!
А про ночь – это совсем не шутка. Катя иногда работает по ночам.
–У нас проблема, – вздыхает Кошкина.
–Какая? – дергаюсь.
Ну что там ещё?
–Жених не должен видеть платье до свадьбы. Примета плохая…
–Кать…. – морщусь. – Считаю, что после сына «до свадьбы» приметы можно уже в расчет не брать.
–А мы вам специально не все платье надели, – радостно сообщают менеджеры. – У нас так каждая вторая невеста теряется. К этому платью есть ещё перчатки. Образ не полный. Приметы не работают!
Прыснув от смеха, я подхватываю Катю на руки и кружу.
–Видишь, как всё хорошо! За тебя везде подумали. Расслабься…
Падаем вместе на диван и впиваемся в друг друга поцелуем. Нежничаем и снова не можем разлепиться.
Я понимаю, что смотрится это для нашего возраста уже несколько странно, но что поделать, если времени в двадцать у нас не было.
–Поехали, – отрываясь от Кати, смотрю на часы. – Нужно забрать мой костюм, а потом встретить стройматериалы.
–А в три у тебя встреча с Эвой, – строго напоминает Кошкина.
Черт! Да, я обещал забрать ее с танцев.
Мое приподнятое настроение резко начинает стремиться к нулю. Нет! Я все также люблю дочь, но нужно быть честным – никто не хочет проводить время с человеком, пусть ещё и маленьким, который постоянно расшатывает твою нервную систему. Эва будто проверяет, когда я взорвусь!
–Я записал нас к психологу, – отвечаю Кате.
–Лиза откусит тебе голову.
–Ничего. Ей придется смириться. Ответственность без права владения и управления – это рабство. Просто пользовать себя, как водителя и кошелек я больше не дам.
С грустной улыбкой Катя ершит мне волосы.
–Эва подрастет и поймёт, что ты ее не бросал. Все встанет на свои места рано или поздно.
–Да лучше бы пораньше, – хмурюсь. – Ты голодная? Мне кажется, что нужно успеть перекусить.
–И у Савы нет обеда.
–Значит, закажем ему с собой. Иди, переодевайся. И можешь планировать, что ты там хотела. Савелия с тренировки заберу. Упакуйте нам, пожалуйста, платье!
Глава 47. Вредительница
Андрей Самсонов
Закрутившись в делах, я не сразу понимаю, что платье и все вещи, которые мы купили для свадьбы, остались лежать на заднем сидении машины. Катя вышла с контейнерами для сына возле дома, а пакеты не забрала.
Записываю ей голосовое сообщение, чтобы не волновалась. Перебрасываемся сердечками и забавными котами.
Пристегивая детское розовое кресло для Эвы, я думаю, стоит ли убрать вещи в багажник, чтобы не нервировать дочь, но потом решаю – хватит. Она должна привыкать к тому, что у меня есть жизнь.
К центру развития постепенно начинают съезжаться машины других родителей. Некоторые из них мои клиенты. Здороваюсь. Перебрасываюсь парой вежливых фраз. Отмечаю, что некоторые женщины смотрят на меня с плохо скрываемым интересом.
–Простите, – облизнув губы делает одна шаг навстречу. – У меня в колесе, кажется, давление упало. Вы не могли бы посмотреть.…
Развожу с улыбкой руками.
–Извините, ничего не понимаю в тачках. Вот… – достаю из бумажника визитку мастерской. – Хорошие ребята. Даже к гонкам машины готовят.
И пользуясь тем, что из дверей выходит Эва, сбегаю от активной барышни.
Думаю про себя, что Лиза – страшная идиотка. Своими рассказами о нашем браке в блоге, она во–первых сделала мне выручку икс три в спорт комплексе. Да, все хотят познакомиться с молодым и разведенным, а во–вторых избавила меня от необходимости отвечать людям на некорректные вопросы. Ну развелись и развелись – эка невидаль.
Подозреваю, что идея соблазнить меня повышенным женским вниманием у не тоже не выгорела, да и презрения я не замечаю.
–Привет, дочь… – раскрываю Эве объятия. – Я страшно по тебе соскучился…
Бросив на меня хмурый взгляд, она идет к задним дверям машины.
Обтекаю. Ну и характер! Помогаю дочке снять портфель и ставлю его рядом с креслом.
–Ну, рассказывай. Как дела в школе? Как тебе новая учительница?
–Она старая и вредная, – бурчит Эва.
–Вреднее, чем ты? – С улыбкой подмигиваю.
–Она отбирает у нас всю еду, которая из дома, и заставляет писать в больших прописях. У меня пальчики болят!
–Это все, милая, потому, что из дома не нужно брать еду. Нужно есть в столовой. Папа платит за твои завтраки и обеды.
–Ну вот и ешь их сам, – бурчит недовольно.
–Писать мне тоже, может быть, вместо тебя?
Меня вдруг накатывает настоящая злость.
–Знаешь что, дочь моя, всё–тки взрослых и то, что они для тебя делают, нужно уважать. Если тебе на столько не нравится проводить со мной время, то я могу отвезти тебя к бабушке или домой. Прямо сейчас!
–Ты обещал набивать игрушки!
Да, я действительно хотел, как посоветовала Катя, подарить дочке «друга». Мы случайно обнаружили интересный интерактив в торговом центре. Савелий был в восторге.
Сам выбрал медведя, сам набил его синтепоном, вставил сердце и выбрал зверю крутой красный свитер.
–Извини, – пожимаю плечами. – Я сам ем твои обеды в школе, сам и игрушку набью. А сейчас могу тебе предложить только поехать со мной на работу. Или домой?
Оглядываюсь.
Дочь насуплено смотрит в окно.
–Ну так что? Вот только рыдать не начинай!
–На работу!
–Вот и хорошо.
Таскаю ее с собой почти три часа, делая дела и освобождая вечер. В какой–то момент, Эва ломается – голод берет свое, и она соглашается на обычную шаурму с морсом, потому что возле складов в округе больше ничего нет.
Конечно, сердобольные и умиленные обманчиво милой внешностью дочки, работники дарят Эве конфеты. Ещё какая–то женщина из цеха по пошиву штор успевает починить ей замок на курточке.
Конечно, после всех скитаний по строительным амбарам, я всё–тки покупаю дочери игрушку. Желтого цыпленка в штанах на длинных тощих лапах.
Счастливая, впервые за последнее время с сияющими глазами она обнимается с новым другом. Цыпленку купили целый гардероб.
Я уже отвечаю на раздраженные звонки Лизы, когда мы едем забирать с тренировки Савелия.
Иначе не успеваем.
Да, и так тоже бывает. Претендуешь на папу – терпи то, что не по вкусу.
–Да, Лиза, да! – Кричу в трубку. – Мы будем к семи. Перестань, пожалуйста, меня отвлекать!
Паркуюсь возле спортивного центра.
Собираюсь переложить свадебные покупки в багажник, чтобы поставить Савелию кресло, и вдруг вижу, что по пакету, где лежит платье Кати, идут красные пятна. Кровавые, жирные….
В полном шоке хватаю пакет и нахожу внутри банку гуаши.
–Эва…. – шиплю, глядя на дочь. – Ты! Да как ты посмела?
–Она упала! Сама! Из рюкзака! Я случайно, когда салфеточки доставала!
От души бью дверью машины и пытаюсь прийти в себя. Продышаться, чтобы на оставить мелкую пакость на парковке.
В конце концов, я действительно сам разрешил Эве есть шаурму в машине. Но почему она сразу не сказала?
Я не понимаю, что делаю не так! Не понимаю, почему дочь не боится испортить со мной отношения. Меня потерять!
–Пап! – Бежит по дороге Савелий.
Совсем по–мужски прощается с друзьями по команде за руки. Они приветствуют меня разноголосым хором.
–А я сегодня книжку спортсмена получил! Настоящую! – Сияет Савелий.
–Ну–ка покажи!
Протягивает. Вообще, я ее уже видел. Они все проходят через Федерацию, но зачем портить ребёнку момент.
–Ну поздравляю! – Подхватываю сына на руки и целую в щеку. – Ты теперь крутой боец. Поехали, завещаем домой Эву и покажем книжку маме.
А заодно как–то скажем, что ее платью конец… Интересно, свадебные платья бывают в двух экземплярах?
Представляю себе встречу двух невест в одинаковых одеждах и нервно улыбаюсь. Да, вероятность крайне мала.
Глава 48 Бодрящее утро
Андрей Самсонов
–Катюш… – прикрываю дверь в комнату, не зная куда себя деть от волнения. – Я прошу тебя, только давай обойдемся без параноидальных заходов про плохие приметы и прочую муть…
–Что случилось? – Хватается Кошкина за сердце. – Самсонов, ты меня так не пугай!
Молча приношу из прихожей пакет с платьем. Кладу на кровать.
–Это Эва. Сказала, что случайно, но не очень верится.
Катя осторожно подходит, достает платье и дергает вниз бегунок чехла.
–Фуух… – смеётся. – Все в порядке. Чехол внутри прорезинен. Ничего не пропиталось, кроме перчаток. Но они мне и так не нравились. Как будто, под это платье хочется совсем тонкие из кружева…
С облегчением выдыхаю и подхватываю Катю на руки, кружа.
–Черт, я пока ехал домой, чуть инфаркт не схватил.
–Вот этого не надо. Я хочу, раз уж выхожу замуж, с тобой ещё лет пятьдесят пожить.
–Так мало?
–Ну а дальше посмотрим. Нужно и для себя на старости лет пожить.
Тихо угораем, фантазируя, как это вообще будет во время нашей старости – знакомства с противоположным полом.
–Мужчины–тарелочники и старушки «вскопай мне огород».
–Просьба мужчин со вставной челюстью не беспокоить, – вторит моим шуткам Катя.
–Это почему? – Хмурюсь. – У нас вон – у половины спортсменов зубов нет. И ставить нет смысла.
–Потому что ты путаешь импланты и вставную челюсть на присосках. Это значит, что человек чем–то болеет, раз ему нельзя протезирование. Вот встреться, чаю раз в месяц попить. Это пожалуйста. Или картошку посадить. А потом можно и на жаренную приходить.
–Эй! Очень феминистичные бабульки у тебя выходят! Я не согласен с таким будущим!
–А разве сейчас не так? Сегодня в парикмахерской обсуждали, сколько стоит поставить забор и вылечить зубы. – Говорит Кошкина с серьёзным видом. – Так вот, женщины так задолбались, что совсем не против гостевых сотрудничеств. зашел, поел – утюг починил. Может быть, мы с тобой, Самсонов, что–то делаем немодно?
–Я тебе сейчас задницу наберу, модница. Все у нас «так»!
Подхватываю Катю и усаживаю на рабочий стол, впиваясь в губы.
Вот как понять женщин? Некоторые бегут замуж, только пятки сверкают. Всеми силами! А тех, кого хочется, не так просто туда загнать…
И от этого, конечно, мне страшно ревниво.
Пока мы были в Сочи, мужики на Катю так и пялились.
Проверив, что Савелий спит, быстро снимаю со своей невесты одежду и несу в кровать. Хорошо, что завтра пятница…
Будит нас с Катей утром не будильник, а звонок телефона.
Кошкина несколько секунд смотрит на экран, а потом подлетает, как ужаленная.
–Проспали! Андрей, вставай! Я на первый урок опоздала… – осекается.
–Кать… ты чего? – Смотрю на нее. – Ты не работаешь в школе, а Савелию сегодня в музей только к десяти.
Кошкина опускается на кровать.
–Точно… Вот это накрыло! Погоди, а почему мне тогда звонила завуч?
–Забей… – забираю у нее телефон. – Потом перезвонишь.
И мы снова падаем в объятия друг друга, встречаясь губами в горячих поцелуях.
Проваливаемся в сладкий, утренний сон и…
Кажется, я только закрыл глаза, когда в дверь начинают звонить и тарабанить.
Как и любого нормального человека меня от такого пробуждения протряхивает злостью с адреналином. Что случилось?
Целую проснувшуюся от шума Катю и иду в коридор.
Глазок.. Да ладно! Бывшая теща?! Какого черта!?
–Андрей, – стучит она. – Я знаю, что ты дома! Открой, ты слышишь? Эва пропала!
Проворачиваю замок.
Ей Богу, пусть это будет лучше тупой прием, чтобы поговорить, а не правда.
–В смысле? – Рявкаю, осматривая женщину.
Но на ней правда нет лица.
–Проходите. Быстро рассказывайте, что случилось! – Тороплю.
Теща, держась за сердце, садится на небольшую тумбу в прихожей.
–Лизонька Эву наказала. Выставила на лестничную площадку в трусиках и маечке.
–Чего? – У меня от шока даже слов других не рождается.
–О Господи… – где–то за моей спиной вздыхает Катя.
–Соседи позвонили в школу, – продолжает говорить Елена Ильинична. – От туда пришли, забрали нашу девочку и не отдают. Я приехать не успела…
–Андрей, может быть, мне поэтому звонили, – срывается Кошкина обратно в спальню.
Слышу, как набирает завуча.
–Алло, алло, да, здравствуйте! Вы мне звонили. Что? То есть, конечно, да. Мы сейчас приедем!
–Андрюша, сделай что–нибудь, – рыдает теща. – Ты же всегда делаешь…
Какое несвоевременное признание моей важности!
–Андрей…. – кутаясь в халатик, – выходит в коридор Катя. – Эва в кабинете директора. Хочет к тебе. Они звонили нам все утро…
–Мне нужно пять минут.
Ухожу в ванную. Не для того, чтобы помыться. А чтобы просто успокоиться. Слишком бодрящее утро.
Глава 49. Разная любовь
Катя Кошкина
От вида маленькой девочки в пледе на большом диване в директорской мне становится больно дышать.
Мама, папочка, спасибо, что я никогда не испытывала подобного!
Эва испуганная и заплаканная. И я даже не представляю, что ее напугало больше – поведение матери или реакции других взрослых.
Нет, с одной стороны они все сделали верно, но как всегда, прошлись будто слоны в посудной лавке.
–Малышка! – Бросается к ней Андрей.
Подхватывает с дивана одним движением и прижимает к груди. Эва вцепляется в него, как обезьянка.
Я машинально проверяю в сумке ее вещи. Сок, какао, блинчики. Почему–то мне кажется, что девочка принципиально не стала бы есть местную еду. Голодная…
И вдруг меня прошибает мыслью – это не саботаж системы! Эва просто хочет, чтобы ей готовили домашнюю еду! Голод – он бывает разным. Не зря же люди, привыкшие есть в самых дорогих ресторанах, называют своим любимым блюдом бабушкины самолепные пельмени.
Елена Ильинична пытается позвать девочку к себе, но та категорически не идет к старой женщине.
Завуч заходит в кабинет вместе со психологом. Директор, попросив секретаря никого не пускать, закрывает дверь.
Переглядываясь между собой, мы несколько минут напряженно молчим.
–Это хорошо, что мамы у нас не прибавилось, – кивает Новиков и идет на свое место. – Прошу, господа, рассаживайтесь, где кому удобно. Разговор предстоит непростой.
Я уже понимаю, что он скажет… что подобное обращение с ребёнком – это что процентов статья для бывшей жены Андрея и постановка на учет семьи в инспекцию по несовершеннолетним. В общем, приятного мало для всех.
–Как дело? Зачем полицию? – Бледнее мать Лизы. – Да как же это ребёнку жить портить?
–Мы не про вашего ребёнка сейчас! – Обрывает ее стенания Андрей. – И прикрывать ни чью задницу я больше не намерен!
–Я бы так не горячился… – вздыхает директор, – Андрей Федорович, на самом деле эскалация конфликта не нужна никому. Особенно вашей девочке. Ее просто нужно, как можно быстрее, поместить в психологически комфортную среду…
Он осекается, потому что в приемной раздается шум.
–В сторону уйди!
Дверь распахивается.
–Здесь удерживают мою дочь! – Вваливается в кабинет Лиза.
Замечает Эву у Андрея на руках и практически падает перед ней на колени.
–Малышечка, доченька, ну ты что? Обиделась на маму? Ну а как мне тебя воспитывать? Дети современные – слова им не скажи…
Исполняет…
–Ну тебя же как–то не прибили в детстве! – Рявкает на нее Самсонов. – Елена Ильинична, я вас прошу, угомоните свою дочь. Сделайте хоть что–нибудь не ради ее прихоти. Разве вы не понимаете, что это начало выходить из–под контроля!?
–Действительно, Елизавета Александровна, – вступает в разговор школьный психолог. – Нам сейчас крайне важно решить ситуацию разумно и бережно для вашей дочки.
Мне хочется подкатить глаза. Да, сейчас получается оооочень бережно. Девочка видит истерию взрослых во всей красе.
Хотя с другой стороны… разве раньше она ее не видела? Но отчитывать мать вот так?
Мда, это я опять не вовремя лезу со своим гуманизмом, некоторые люди понимают, что не правы, когда их трут лицом об асфальт.
Лизу уводит на диван Елена Ильинична.
–Итак… – поправляет очки директор и берет со стола несколько листов бумаги. – Ваши соседи в объяснительной написали, что ребёнок находился на лестничной площадке с половины шестого утра. Девочка плакала, стучала в дверь, чем и разбудила соседей.
–Вы можете нам объяснить, почему ребёнок в это время не спал? Вставать в школу ей было очевидно рано!
Лиза молчит. Мать держит ее за руку, видимо, подавая знаки не топить себя ещё сильнее.
–Что ж, – вздыхает директор. – Ваши соседи утверждают, что и вечером у вас был скандал. Девочка плакала…
–Да! – Всё–тки огрызается Лиза. – Потому что у нее есть работа. Блог – это тоже работа. И она отказывалась сниматься!
–Она же не обязана это делать… – мягко замечает психолог.
–Не обязана? – Кричит Лиза. – К сожалению, мир социальных сетей устроен немного иначе! Это ты виноват! Нужно было привезти вовремя… – на Самсонова.
–А не хотела она сниматься, потому что ты опять заставляла ее говорить про меня что–то плохое? – Взвивается Андрей. – Эва, что просила сказать мама?
Ребёнок снова начинает рыдать.
Я не выдерживаю. Они сломают девочке базовое доверие к миру! Как потом ей жить?
–Пожалуйста, – подскакиваю на ноги, – разрешите мне уйти с Эвой в приемную! Я взяла еду. Мы просто посмотрим мультики, переоденемся и подождём вас.
–Вообще, это хорошая идея, – разводит руками директор.
–Подождете? – Преграждает мне путь Лиза. – Да кто она такая, чтобы прикасаться к ребёнку? Какое имеет право?
–Катя – моя жена! – Обрывает Лизу Андрей. – И имеет право находится рядом с ребёнком в моем присутствии. Я ей разрешаю. И доверяю больше, чем тебе!
–Да пошел ты…
–Хватит! – Повышает голос директор. – Эва… ты хочешь пойти со своей бывшей учительницей? Мы можем позвать твоего классного руководителя… что ты думаешь?
–Доченька…. – Оборачивается к Эве мать и ее тон от нежного резко меняется на требовательный. – Если ты сейчас уйдёшь....
–Помолчите! – Не выдерживает психолог. – Эва, сделай то, что ты хочешь. Ничего не бойся. Здесь все тебя любят и хотят только добра. Что бы ты не сделала.
Слава тебе, Господи… ну должен же был восторжествовать здравый смысл! Спасибо педагогическому вузу!
–Эва, ты хочешь блинчики? – Улыбаюсь нервно.
Девочка отстраняется от Андрея.
–Нечего не бойся… – целует ее в макушку Самсонов. – Мы тебя любим. Тетя Катя тоже.
И чуть помедлив, Эва всё–тки слезает с коленей отца.
Подает мне руку. Я подхватываю малышку и забираю сумку.
–Пойдём. Тебе Савелий передал свой тетрис. Ты помнишь, вы играли, и тебе понравилось?
Под тяжелое молчание мы выходим за дверь… Пусть этот кошмар закончится!
Глава 50. А если их трое?
Андрей Самсонов
Я чувствую себя очень виноватым. Катя не подписывалась на то, чтобы заботиться о ребёнке, который постоянно в отношениях с ней творит дичь.
Нельзя любить щенка, который кусает твои руки, когда ты его кормишь, даже если он очень милый.
Из–за всей случившейся чехарды, и Савелий сегодня целый день предоставлен сам себе. Суп, наверное не ел. И в подтверждение моих мыслей…
–Сын! – Кричит Катя с кухни. – Ну я не понимаю, для кого я готовлю?
–У Кости день рождения был! – Бежит к ней Савелий. – Он пиццей угощал…
Сейчас у Кошкиной «свистанет», что ребёнок после школы ещё и в кафе ходил. Тихо отчитывает сына.
Мы с Эвой остаемся в комнате одни. Она методично что–то калякает и молчит.
Я не увозил ее с собой силой, хоть так нам и предписала школьная комиссия. Я предложил Эве выбор. Она могла поехать к бабушке. Могла вернуться вместе с бабушкой к матери, но она выбрала меня, даже с предупреждением, что жить мы с ней вдвоем не будем.
Словно почувствовав, что ребёнку плохо, собака возится рядом, пытаясь найти себе место. Я подтаскиваю ее лежанку, зову, но она выбирает просто положить морду к дочери на колени.
–Как ее теперь зовут? – Поднимает на меня глаза Эва.
Развожу руками. Мы пока называли старым коротким именем.
–Давай ее ещё разок спросим. Эй… – чешу между ушей. – Тебе нравится быть Жаклин?
Дернувшись, животина стрижет ушами.
–Папа, ей не нравится, – возмущенно делает вывод дочка.
–Хорошо, теперь ты спроси.
–Стеша? Ты хочешь быть Стешей?
Животное никак не реагирует.
–Жули, – возвращается в комнату Савелий с печеньем. – Ей нравится Жули.
И действительно, собака встрепенувшись, бежит к сыну на встречу.
–Это он ее печеньем приманил! – Бросает карандаши Эва.
–Ну ты ещё покидайся чем–нибудь, – говорю строго. – И собака к тебе вообще не подойдет. Это не игрушка, Эва. А с именем…
–Его придумал не Савелий. Так животное называл первый хозяин.
–Давай купим новую собаку и ее назовём сами! – Топает Эва капризно ногой.
Честно говоря, я в шоке.
–Давай, дочь, представим, что мне вдруг разонравилась твое имя. Так что тогда делать? Переназвать тебя?
Мыль про покупку новой дочери решаю не добавлять. Мало ли как ещё отреагирует.
–А если тебе имя друга не нравится?
Эва насуплено складывает руки на груди.
–Хочешь ее покормить? – Подходит сын к ней. – Этим печеньем можно. Оно без сахара. Мама испекла…
–Хочу, – бурчит дочь.
Пользуясь моментом, что дети нашли шаткий общий язык, сбегаю к Кате на кухню .
–Как дела?
Целую Кошкину за ушком и прижимаюсь сзади. Соскучился. И нет никакой возможности остаться наедине.
–Я что–то не знаю, чем кормить Эву, – вздыхает Катя.
–Тем же, чем и нас.
–Нет, она не ест котлеты и гречку. Останется голодной.
–Значит, останется.
Кошкина разворачивается ко мне лицом и пытливо смотрит в глаза.
–Так нельзя. Это ошибочное утверждение, что если ребёнок не ест, то он не голоден. Дети очень упрямы. Они могут доводить себя до обмороков. Чтобы использовать такие методы воспитания, нужно хорошо знать ребёнка.
–Хочешь сказать, что я не знаю?
Разводит руками.
–Ладно, – киваю, – но это всё равно не повод потакать. Не мы должны под нее прогнуться, а она…
–Она тоже не должна прогибаться, Андрей. Она должна просто захотеть с нами жить. Погоди… у меня, кажется, родилась идея. Зови детей за стол.
–Дай мне минуточку…
Впиваюсь в ее губы и тискаю. Близость желанной женщины так опаляет, что я практически забываю о том, что мы вообще–то родители двоих и собаки.
Пальцы путаются в шелковых волосах, губы скользят по нежной шее..
–Андрей! Нет… – тяжело дыша, уворачивается Кошкина. – Ну ты совсем с ума сошел?
–Пойдём в ванную, – умоляю ее. – Мы быстро…
Долго я просто не смогу!
–Такая ты у меня…
–Какая? – Катя смущенно краснеет.
Разглядываю ее, чтобы сформулировать. Красивая, что даже страшно вводить в мир мужиков. Только с кольцом на пальце это сделаю. Нежная такая, что почти юная. Катя практически не изменилась, а морщинки возле глаз ей даже идут, делая взгляд более кошачьим и раскосым. Родинка на щеке – это просто какая–то эротическая фантазия…
–Нереальная… – выдыхаю горячо.
–Андрей!
–Все–все…. – убирая руки, отхожу на шаг назад. – Что ты там просила?
–Позвать детей ужинать! – Строго смотрит на меня Катя. – Совсем кровь от головы отлила?
Тихо смеемся. Ну вот так. Что поделать, если в душе я не отец двоих детей, а всё ещё пацан, которому подавай горячие приключения. Только на этот раз с одной единственной женщиной.
Возвращаюсь в комнату.
–Эй! – Окликаю уже снова враждующую малышню. – Руки мойте и за стол.
–Папа, – капризно сообщает Эва, – он не дает мне приклеить Жули бантики. А она – девочка!
–Она тебе сказала, что хочет бантики?
–Нет, но все девочки их хотят!
Что–то я не вывожу.
–Ужинать идите…
Толкаясь и споря, кто идет в ванну первым, срываются из комнаты.
Слышу, что включают воду.
–Аааааай! – Раздается пронзительный визг Эвы.
Да что ж такое?! Спешу я в ванну.
Сталкиваюсь в дверях с обеспокоенной Катей, и вместе мы наблюдаем, как с Эвы потоками течет вода.
–Он меня облил! – Рыдает дочь.
Савелий стоит со своей лейкой, из которой обычно поливает цветы.
–Она брызгалась! – Дуется.
Кошкина со вздохом кладет голову мне на плечо.
И в этот момент мне малодушно хочется попросить обещание, что она меня со всем этим счастьем не кинет.
–Эва, быстро переодевайся, – рычу. – Савелий, берет тряпку и все здесь вытирает!
–И побыстрее, – добавляет Кошкина, – а то мы с папой съедим все вкусное сами.
Дети уже стоят и снова пихаются локтями.
Я начинаю истерично посмеиваться.
–Ты чего? – С интересом наблюдая, Катя поднимает бровь. – Очень весело?
–Я вдруг представил, что их трое, – говорю, улыбаясь.
–Даже не думай об этом!
Глава 51. Наша девочка
Глава 49
Читая про себя молитвы, чтобы мой педагогический перфоманс сработал, ставлю перед Эвой на стол тарелку.
Там сразу десерт – шарлотка с мороженым.
–Маааам… – пытается мяукнуть Савелий, глядя на свою гречку с котлетой, но под моим строгим взглядом быстро решает мысль не продолжать.
–Кому ещё положить салат? – Дежу в руках вазон.
Стол небольшой, на семью из четверых человек явно не рассчитанный, поэтому приходится кое–что оставлять на столешнице рядом с плитой.
Под ногами уже крутится собака.
–Жаклин! – Окликаю ее строго, получив толчок мокрым носом под колени. – Место!
Тяжело вздохнув, собака уходит к батарее.
–Как ты это сделала? – Уписывает за обе щеки огурцы с помидорами Андрей. – Господи, даже пахнет, как в ресторане!
Польщено улыбаюсь.
–На самом деле, просто в доме открылась овощная лавка. И там оказались хорошие томаты. Красный лук, жирная сметана, зелень сухая…
–Точно! Лук! Вот что пахнет!
–А можно мне ещё котлету? – С набитым ртом бубнит Савелий.
–Гречку, пожалуйста, есть не забывай.
–А где моя еда? – Вдруг подает голос Эва.
Переглядываемся с Андреем.
–Так вот.… – пожимаю плечами. – То, что ты любишь. Пирог, мороженое.
–А котлета?
–Ты сказала, что не любишь, я на тебя не готовила…
Это была целая истерика в машине.
–Я хотела пиццу!
–А мы все не хотели, – отвечает Андрей. – В семье решает большинство или тот, кто готовит.
Эвелина пыхтит, пытаясь сдержать слёзы.
Следит взглядом за тем, как под столом незаметно Савелий скармливает кусок котлеты собаке, и вдруг начинает выть в голос.
–Котлету! Я хочу котлету!
–И гречку? – Хмыкает Самсонов.
–И гречку, и салаааааат!
У меня сжимается сердце. Нет ничего хорошего – катать маленького человека на таких эмоциональных каруселях, но с другой стороны – уж лучше вот так. Легкая манипуляция, как для пациента неприятное лекарство, чтобы был здоров.
Мне ужасно хочется взять на руки эту девочку, но морального права на это у меня нет.
–Ну иди, посмотри, что там осталось на сковороде, – кивает дочери Самсонов.
Эва растерянно смотрит на меня.
–Давай я твое мороженое пока поставлю в холодильник, – ломается моя строгость. – Бери чистую тарелку, я положу тебе ужин. Но ты должна понимать, что делать так нельзя. Мне теперь придется папе привезти на обед что–то другое.
Стоя с тарелкой, сопит.
Помогаю ей вернуться за стол.
–Хочешь помочь мне приготовить обед?
Поднимает глаза, активно сгрызая с вики котлету.
–Ладно… – понимая, что два дела девочка делать не способна, сажусь тоже за стол. – Всем приятного аппетита.
Загрузку посудомойки забирает на себя Андрей. Я занимаюсь подготовкой постельного белья и честно говоря, впадаю в ступор, где кому стелить.
Решаю, что сегодня Самсонову лучше лечь с дочерью, но строго меня окликает, заметив в коридоре, как я перетаскиваю подушки.
–Дети спят у себя. А мы у себя.
Подхожу к кухонному дверному проему.
–Как ты себе это представляешь? Там комната Эвы. Ей и так не просто, а ты хочешь положить их в одну кровать?
–Ну во–первых это не ее комната, а просто спальня, – вытирает руки Самсонов. – А во–вторых… слушай, а мне понравился твой способ с ужином.
–Что ты хочешь сделать?
–Сейчас… – улыбается. – Эй, дети! Быстро на камень–ножницы, кто сегодня спит на надувном матрасе с Жули!
Но этот маневр оказывается лишним, даже выиграв право спать с собакой, Эва отрубается раньше прямо на диване под мультики.
Андрей переносит ее в постель и укладывает Савелия.
Я тихонько захожу поцеловать сына, выйдя из душа последней. Мне остро было необходимо это время наедине с собой, чтобы перевести дыхание и мысли после насыщенного, сложного дня.
–Мам…. – шепчет сын. – М? – Поправляю ему одеяло.
–А Эва с нами теперь всегда будет?
–Я не знаю, – отвечаю честно. – Если она захочет, то – да. А ты что думаешь об этом?
–Это хорошо, что будет, – неожиданно говорит он.
–Почему?
Я честно говоря, даже опешиваю от его ответа. Неужели у меня на столько добрый ребёнок?
–Помнишь, к нам в группу в интернате девочку привезли с ожогом на руке, которая все время под столом сидела?
–Мммм… да, Света.
Ребёнка отправили к тетке при живых родителях, которые ею совсем не интересовались. А тетка постоянно ругалась с мужем и случайно перевернула на девочку чайник с кипятком.
Она была такая не одна. В некоторых смыслах интернат – место намного страшнее детского дома. Потому что ощущение одиночества сиротства – это иногда лучше, чем понимание всей глубины предательства близких, которым ребёнок помешал.
–Да, – кивает Савелий. – Она все время говорила, что за ней приедет мама. Помнишь?
–Помню.
Мама девочки занималась очень сомнительной деятельностью и вспоминала о дочери, когда накатывало по пьяни раскаяние. Конечно, к ребёнку ее никто не пускал.
–Вот она всегда так смотрела, – доверительно говорит Савелий. – Как Эва… жалко ее.
Я крепко обнимаю сына и едва сдерживаю слёзы.
Мне кажется, что ещё именно в этот момент в моей душе рождается глобальное решение бороться за дочь Андрея. Хотя, ещё в обед я была в этом крайне не уверена.
–Спи, – выключаю ночник.
А потом подхожу к Эве. Поправляю ей одеяло отодвигаю обнаглевшую собаку и целую девочку. Нашу девочку. Что уж теперь поделать…
Глава 52. Мордобой и торт
Андрей Самсон
В наши худо–бедно налаженные будни снова врываются выходные, где я обязан посадить Эву в машину и отвезти к матери.
Я не уверен, что ей это нужно.
Разве ребёнку, который самозабвенно взбивает сгущенку со сливками для крема, нужно куда–то ехать?
Чтобы не нервировать Лизу, дочке придется переодеться из кислотно желтого комбинезона в опрятное бежевое платье, заплести волосы в косы и… рассказать о том, что на танцы она ходить более не желает.
Случайно попав на соревнования к Савелию в прошлое воскресенье, теперь Эва страшная фанатка «мордобоя», как называет этот вид спорта моя бывшая теща. Вчера у дочки была первая тренировка, и после опыта танцев в разминке эта барышня утерла нос многим пацанам по шпагатам, колесу и прочим элементам гимнастики. Была страшно этим довольна. Отжала у Савелия кимоно. Мы позволили, потому что ему всё равно приехало новое в подарок от организаторов последних соревнований.
Катя колдует возле духовки, пытаясь не пропустить момент и не спалить коржи.
Нет, у нас не праздник, ни у кого не день рождения. Просто развлекательная детская вакханалия, гордо именуемая «семейными традициями» достигла апогея и теперь стала нашим естественным состоянием.
Хочется тишины и понедельник .
Мы с Жули желали бы эвакуироваться и спокойно полежать: я на диване с неразобранной почтой, а собака просто у меня в ногах. Но в спальню нельзя с собакой, потому что там теперь живет кролик Стеша. Катя настояла на том, что моей дочери нужен личный друг. А в гостиной постиран ковер после разлитого йогурта, и так одуряюще пахнет моющим средством, что дай Бог шерстяному другу, привезенному мной, между прочим, из Багдада, выветриться до вечера. А то отправится он на помойку в уютный домик из картона какому–то бомжу.
Смотрю в сонные собачьи глаза и чещу ей пузо.
–Нам срочно нужна квартира больше, да? Ты меня понимаешь.…
Но пока с поиском жилья негусто.
Мне хочется остаться в центре, чтобы не менять Савелию школу. Нормальную планировку, высокие потолки, парковку, хорошие материалы, высоту не больше пятого этажа... А на некоторые новостройки без слез не взглянешь. Катя верно пошутила, что в этих квартирах даже без мебели развивается клаустрофобия. У меня же начинается паническая атака от цен на них.
Дети врубаются в спор, кто из них первый будет ломать пласт слоенного коржа для обсыпки торта, и я надеваю наушники. Благослови Господи человека, который придумал шумодав.
Предупреждал же Кошкину, что дети и готовка в десять утра – это плохая идея, но она сделала по–своему.
В воспаленной фантазии моей «педагогической кошки» торт будет якорем, ради которого Эва будет сегодня спешить домой.
Не уверен, что это работает у современных детей, но должен признать, что именно стараниям Кати мы все перестали существовать в вечном тихом конфликте.
Я счастлив. Вполне. Другого формата мне точно не надо.
Пересчитываю сметы и замечаю, что мне приходит новое сообщение от юриста. Открываю. Так… Ну что ж, выходной явно собирается стать хлопотным.
Юрист сообщает мне, что родственники Кати наконец согласились на обмен своей половины жилплощади на новостройку. Ну и молодцы. Лучше предложения с ними уже не случится. Нужно подписать документы.
Поэтому, когда торт торжественно загружают в холодильник, я поторапливаю семью одеваться.
–Ты очень загадочный, – надевая платье, рассматривает меня Катя. – Нервничаешь? Я тоже немного. Ты знаешь, я столько сил потратила на то, чтобы хотя бы немного все расставить по местам в голове у Эвы, а сейчас она поговорит с матерью и все придется начинать сначала.
–Ничего, – отвечаю, обдумывая эту мысль. – Если Лиза продолжит творить неадекват, то нарвется на суд. Должно же у нее что–то в голове щелкнуть! Хотя бы инстинкт самосохранения!
–Несчастной женщине тяжело прощать другим счастье.
–Надеюсь, что на этот раз ты будешь неправа, о моя мудрейшая, – отвечаю, целуя Катю в шею и помогая застегнуть замок до конца.
–Кстати, я забыла тебе сказать, что свадебный организатор перенесла встречу на два часа. – Вдруг выдает Кошкина. – Как считаешь, мы успеем? Я подумала, что можно ей просто назначить встречу в парке, где у Савы будут проходить показательные….
Осекается, потому что в этот самый момент в дверях комнаты появляется лицо Эвы.
–Дочь? Ты что–то хотела?
Надеюсь, про показательные она не слышала, иначе это будет скандал.
–У Стеши кончился корм, – заходит Эва в комнату. – А что у Савелия за показательные? Я тоже еду?
–Нет, детка. Ты встречаешься с мамой. Она соскучилась.
Глаза Эвы наполняются слезами.
Ну все, я попал…
Глава 53. Сюрприз
Катя Кошкина
–Прекрати дергаться, – целует меня Андрей. – Все же хорошо. Ресторан подтвердился, с организатором, кажется, у вас полное понимание. Нужно только пока Савелий занят, доехать в одно место.
–В какое место? – Раздражаюсь, потому что не люблю быть далеко от ребёнка. – Почему это нельзя сделать после выступления? Я хочу посмотреть.
–Ну перестань. Что ты там не видела? И здесь недалеко. Всего пара кварталов.
Я тяжело вздыхаю. Ладно, в конце концов, о переносе встречи с организатором я тоже Андрея не предупредила.
–Так что за место? – Повторяю вопрос, садясь в машину.
–Узнаешь, – улыбается. – Свадебный подарок.
Когда мы подъезжаем к нотариальной конторе, я очень напрягаюсь. Неужели Самсонов решил предложить мне брачный контракт? Сомнительный сюрприз.
Переживу ли я это? К сожалению – да. Но что–то внутри точно не будет прежним, поэтому по коридорам здания я иду тихо и настороженно.
И конечно, абсолютно не ожидаю увидеть в кабинете свою родню, как только распахивается нужная дверь.
–Что вы здесь делаете? – Шепчу.
Самсонов пропускает меня вперед уверенно. Здоровается с темноволосой женщиной, сидящей за столом, который завален папками с документами.
Опомнившись, тоже ей киваю.
–Здравствуйте….
–Добрый день, – отвечает она. – Будте добры ваши паспорта.
Жена отца и сводная сестра смотрят на меня волчицами. Но молчат! Молчат! После всего сказанного и написанного в мой адрес – это просто магия! Я читаю в их глазах бегущую строку пожелания гиены огненной.
–Что происходит? – Шепчу Самсонову. – Они же были против продажи.
–Они и не продают, – пожимает плечами Андрей. – Они дарят. Тамара Семеновна, наши документы готовы?
–Пару минут. Принесет секретарь.
Я плаваю в шоке и не сразу осознаю, что прощаться с домом родителей больше не надо! Там больше не будет чужих. Никто не будет убивать то что так дорого!
Хоть я и храбрилась, настраивалась, что у нас с Самсоновым и детьми будет какой–то другой счастливый дом, сейчас готова просто разрыдаться.
Господи, как же я люблю район, в котором выросла. Старые скверы и арки. Эти высокие потолоки и маленькие окна анфилад. Гулять, поднимая голову и постоянно читая таблички на фасадах, представляя, как здесь творилась история.
Я незаметно стискиваю руку Андрея, а он ободряюще пожимает мою.
Секретарь приносит документы быстро, я даже не успеваю покрыться защитной коркой от ледяных взглядов родни.
Более того, я вообще не понимаю в чем их претензии! Переезжают в новую квартиру с ремонтом. Да, не в центре, да в небольшую, но зато собственную. Это же очень важно!
Правда, всякие нерасторопные зятья им, видимо, больше не в кассу, и я слушаю, как они после подписи наших документов консультируются с нотариусом, как им не покупать квартиру в браке.
Усмехаюсь – это все что нужно знать об их семейственности.
Мы выходим из конторы, я делаю глубокий вдох и всё–тки не справляюсь с эмоциями: бросаюсь Самсонову на шею и долго обнимаю, дыша любимым запахом.
–Я так понимаю, подарок удался, – шутит он.
–Даже не спрашивай меня, а то я разрыдаюсь, – отвечаю эмоционально.
Он смеётся.
–Это прекрасно! У нас как раз осталась половина суммы на квартиру, чтобы сделать ремонт.
–Мы будем жить в квартире родителей? – Закусываю губу. – Погоди, но ты же хотел другую.
Самсонов пожимает плечами.
–Гештальт покупки жилья я давно закрыл и не единожды. А ещё греет мысль мести твоему отцу за все годы твоих и моих страданий. Буду курить на его красивом балконе из кухни.
Смеюсь. В этих домах действительно – балконы чисто декоративные. Но страшно красивые и белоснежные.
–Ужасно хочется чего–то съесть, – сообщаю Андрею. – Пойдем купим пончиков с кофе. Нет, не пончиков! Хочу булку с сосиской и много горчицы с кетчупом.
Самсонов с интересом дергает бровью, но никак мой порыв не комментирует.
Мы оставляем документы в машине и, взявшись за руки, бредем по двору, шурша листвой.
Целуемся. Долго и много, собирая завистливые взгляды прохожих. Мы будто пытаемся урвать то, чего были незаслуженно лишены.
Я вгрызаюсь в купленную дешевую булку из ларька на остановке, и вдруг слышу, что у Андрея звонит телефон.
Он достает его и смотрит на экран.
–Тренер звонит. Наверное, закончили выступление. Ты такая чумазая… – смеётся и вытирает мне нос салфеткой.
–Алло! – Отвечает и… меняется в лице. – В каком смысле прыгнул в озеро? Сам?
У меня в горле останавливается булка.
–Мы сейчас будем! Едем! – Ревкает и решительно подхватывает меня под локоть.
–Андрей! Андрей, что случилось? – Хриплю, не в силах совладать со страхом и мыслями о самом плохом. – У тебя такое лицо. Да ответь ты!
–Савелий прыгнул за Эвой в озеро. Она упала из лодки. Их достали тренер и родители.
–Что??? Что она делала в лодке? Да и вообще в парке? О Господи…
Главное, что живы!
–Вот это и мне очень интересно узнать, – рычит Андрей.
Глава 54. Мой сын. Моя семья.
Андрей Самсонов
Я восстанавливаю произошедшее по крупицам и одновременно улаживаю дела с полицией. По–хорошему нужно было бы опять дожать до вызова опеки. Но играть в недостойную игру мне не хочется. В этом нет необходимости.
Эва заявила матери, что на фотосессию в студию с ней не пойдёт. Она хочет в парк смотреть показательные и точка.
Тут нужно понимать, что от осинки не родятся апельсинки – Эва умеет быть настойчивой. А Лиза, видимо, желая угодить, сдалась и привезла дочь в парк.
Но не за просто так, естественно. Фотосессия и фотограф поехали следом. Там они сняли лодки, загрузили инвентарь и поплыли под ивы, которые всё ещё зеленые и красиво склоняются над водой.
Эву локация устраивала, потому что спортсмены ожидали своего выступления на площадке возле моста.
Дочка в том числе хотела и повыделываться, чего скрывать. Баловалась, махала новым друзьям, рвала последние кувшинки, но когда ее попросили встать в лодке на нос, вдруг не удержалась и перевернулась в воду.
На самом деле не вдруг. Просто Лиза забыла, что в лодке, блин, нужно создавать противовес и дернулась к дочери что–то поправить в кадре.
Эва не умеет плавать. И была, мать их, без жилета, за что сейчас мою бывшую жену лечит береговая охрана. Лиза погрязнет в объяснительных и беседах. Мне кажется столько реальной ответственности на ее голову никогда в жизни не падало.
Савелий увидел, как Эва рухнула, и прыгнул следом.
Теперь они сидят, как два мокрых мыша под одним одеялом в кафе и дрожат.
Катя немного истерит и пытает врача скорой все ли в порядке с ее детьми. Но по итогу только сама от волнения чуть не падает в обморок.
Получает укол и кислородный баллон. Савелий и Эва облепляют ее, как котята.
–Андрей, я ещё раз прошу прощения, – разводит руками тренер Савы, – не уследил.
–Да брось, – я хлопаю его по плечу. – Разве такое можно предугадать?!
Но с другой стороны мне гордо. Сын спас сестру, с которой у него, мягко говоря, отношения непростые.
Мой сын! Моя семья!
Я надеюсь, что Эва когда–нибудь тоже отогреется и напитается любовью, чтобы иметь большое сердце и храбрость для таких поступков.
Тьфу. Тьфу. Тьфу, конечно.
–Поговорим? – Отвожу бывшую жену в сторону. Воспользовавшись, что ее временно никто не препарирует.
Она недовольно закатывает глаза, но идет следом.
–Ты понимаешь, что больше ребёнка с тобой я наедине не оставлю, – говорю тихо и твердо. – Мы договаривались, что не будет никаких съемок! Черт! Придушить тебя хочется! В этот раз все кончилось хорошо. Это удача, Лиза! Я не желаю тебе зла, и если ты не будешь творить дичи, то даже не пойду в суд определять место жительства дочери, хотя может быть, и стоило бы. Да, алименты теперь платить будешь ты. На счет Эвы. Я подумаю, куда их грамотно вложить. Мне лично они не нужны.
–Андрей…. – заламывает бывшая руки. – Ты понимаешь, что у меня блог мамы! Мамы! Там подписчики ждут определенный контент! болячки, вещи, зубы, рецепты!
–Тебя из всей описанной ситуации волнует только это? – Хмыкаю. – Тогда, пожалуй, я подам в суд. Там и встретимся…
Хочу уйти, потому что в сотый раз проклинаю себя, что вляпался в эту историю.
Но Лиза виснет у меня на руке.
–Что мне делать? Как жить теперь? Ты настроил против меня дочь! У меня нет ничего! Я умру нищая и никому ненужная…
–Ну перестань, – мне приходится чуть сжать ее плечи, чтобы не привлекать внимание других родителей, которые как командная группа поддержки не подозревают о настоящем уровне случившейся драмы.
–Андрей…
–У тебя есть квартира. Мама. Дочка в конце концов. А самое главное – свобода, о которой ты так мечтала. Заведи роман. Выйди замуж.
На фразе «роди ещё» я прикусываю язык. Лучше не надо больше. Но это не мое дело.
–Красоту, Лиза, у тебя никто не забирал.
–Но любишь ты не меня!
–А потому что любят не за нее… Надеюсь, мы поняли друг друга. На всякий случай ещё озвучу эти мысли твоей матушке.
–Я могу с дочкой поговорить?
–Конечно…
Но Эва не горит большим желанием к общению. Она кайфует о общества новых друзей и благосклонно позволяет Кате переодеть себя в вещи Савелия. Он останется до дома в кимоно.
Кажется, дочь тоже придется перевести в новый класс, если не будет против сын.
Я отхожу в сторону и набираю бывшую тещу. От нее у меня уже десяток пропущенных.
–Андрей! Андрюша… – она хватает трубку. – Родной, как наша девочка? Я уже в такси еду, но пробка окаянная!
–Успокойтесь, – прошу женщину. – Да и ехать абсолютно необязательно, потому что мы сейчас уже поедем домой. Аудиенция дочери с матерью окончена провалом.
–Андрюшенька, ты же добрый мальчик. Ты всегда таким был. Весь в мужа моего. Господи, я иногда думала, что ты родной ему. Так похож… Иногда даже во взгляде вижу.
–У меня были другие родители, – отвечаю, чтобы притормозить поток воспаленного сознания, давящего на жалость.
–Я надеялась, что дочь будет также похожа, – не слушая меня, продолжает женщина. – А она вся в родного отца пошла.
А вот здесь мне уже становится нехорошо.
–Елена Ильинична, вы хотите сказать, что Лиза только ваша дочь?
Если это не гон, то просто камень с души.
–Моя, моя. Сашенька ее как родную любил!
И это правда.
–А он знал?
–Знал.
–А Лиза?
–Да ты что!?
–Вот и не нужно ей ничего рассказывать, – подвожу итог странного разговора, который ушел совсем в другую сторону от плана. – Постарайтесь помочь дочери начать новую жизнь. Подскажите, что надо тяжело работать и брать ответственность, чтобы чего–то достричь. Из меня воспитатель вышел плохой. Но я и учить взрослую девицу не обязан. Всего хорошего…
–Подожди, а внучку! Внучку я когда увижу?
–Позвоните ей. И вы, и Лиза теперь в любое время можете ей позвонить и в здоровом формате пообщаться или предложить встречу. Если ей захочется, она пойдёт.
–Она же ребёнок. Что она может решать? Женщина эта твоя новая против матери ее настраивает…
–Не злите меня, Елена Ильинична, – отвечаю жестко. – Катя любит Эву. И пытается не вырастить ещё одну эгоистичную истеричку. Используйте ресурс доступа к внучке осмотрительно. Тогда Лиза не испытает публичных судебных страданий. Извините, мне пора…
Сбрасываю, уже не слушая, что говорит бывшая теща. И на ее повторный звонок не отвечаю.
Делаю пару глубоких выдохов и подхожу к своим.
Не смотря ни на что, в парке хорошо. Пахнет прелой листвой, яблоками, сладкой ватой и последним солнышком. Хочется дышать…
–Ну что, семья? Домой поехали? Или вы не всю воду здесь перебаламутили?
–Андрей, это не смешно! – Шипит Кошкина. – Их нужно проверить на инфекции и грибок. Вода застоявшаяся. Чтобы не началась пневмония.
–Чего? – Смеюсь. – Им просто надо заесть это дело мороженным. Да дети?
–Да!
–Да!
Кивают воодушевленно.
–Андрей!
Кошкина недовольна, но у нас здесь всё–тки спортсмены, а не сахарные зайцы.
–Тогда, может быть, всем мороженое? – Оглядываю малышню.
Радостный визг заполняет уши.
А в показательных выступлениях Эва успевает всё–тки поучаствовать.
Мороженное в простеньком кафе с пластиковыми стульями плавно перетечет в вечерние родительские шашлыки, где под вкусные запахи, дым мангалов и откуда–то взявшейся гитары родится большая, крепкая команда.
Та, о которой когда–то мечтал мой тренер и почти построил ее.
–Что–то ты совсем не пьешь, детка, – шепчу я Кате, укутанной в плед. – Хочу тебя сегодня пьяненькую и вкусную… – целую оголившееся плечо.
–Что–то меня от вина тошнит, – сообщает мне Кошкина. – Наверное, переволновалась.
Я внимательно смотрю в лицо любимой женщины, а потом опускаю взгляд, замечая, что последние минут пятнадцать она с упоением трескает шашлык с шоколадом.
А до этого были горчица с жареным луком.
–Кать.… а мы – нет?
–В каком смысле? Самсонов, нет! Нет!
Эпилог
Андрей Самсонов
–Можно я не пойду в школу? – Канючит Мила. – Папа, пожалуйста, завтра контрольная!
–Категорически– нет, – заглядываю через ее плечо в учебник математики. – Хочешь, чтобы мать опять в школу вызвали?
–Вот чтобы не вызвали, я и не пойду.
–Сав! – Зову старшего. – Не службу, ну разбери ты с сестрой эти столбики!
Сын выходит из комнаты с яблоком и учебником.
–А кто за меня зачет сдаст? Ты? Или Темоха? – Протягивает младшему брату яблоко, позволяя обмусолить.
–Гу, гу, гу, гу, – довольно лепечет Тимоха.
–Есть хочешь, мой хороший? – Перехватываю его крепче. – Ну пойдём искать мать.
–Мать искать не надо, – раздается с кухни голос Кати. – Мать уехала на необитаемый остров!
–Мам, – привычно троллит ее Савелий, – а ты знаешь, сколько прививок надо для острова? Малярия, гепатит А, брюшной тиф, бешенство, корь, столбняк…
Катя выглядывает из кухни с полотенцем на плече.
–Вот только не надо мне напоминать про прививки! У меня от этого слова дергается правый глаз!
–Подумаешь – прививки, – тискаю сына. Да, Темыч? В третий раз проходит это и так кричит.
На самом деле две ночи у нас действительно были адовые. У мелкого случилась аллергия на что–то из состава прививки.
–Я кричу? – Возмущается Самсонова, ставя руки в боки. – Ну вот ты сегодня с ребёнком и спишь. А я лягу в комнате Эвы. Хоть высплюсь! И не дай Бог кто–то потревожит! Все слышали?
Это она Милке. Она у нас любительница поканючить или врубиться в конфликт. Благо, Савелий натренирован Эвой и воспринимает младшую сестрицу, скорее как милую болонку, которую остается только терпеть, гладить и любить в надежде, что вырастет.
–Па, я кстати годных витаминов заказал, – достает из кармана телефон Савелий. – Проверю их в лаборатории. Мне утвердили доступ. Если не очередная липа – можно будет закупиться для пацанов. Креатин, магний, глицин на пункт выдачи приехали. Надо сгонять.
–Ты собираешься закупить для интерната спортивное питание? – С интересом спрашивает Катя. – Почему я не в курсе. Это сколько нужно документов сделать, согласий подписать!
–Да подожди ты пока. Не мельтеши. – Я всё–тки вручаю ей сына. – Займись возмущенной общественностью.
Фыркнув, Катя уносит сына на кухню.
Я маню к себе ближе Савелия.
–Значит так… – говорю шепотом. – Сегодня у нас с матерью годовщина свадьбы, если помнишь…
–Нет! – Поднимает руки вверх мой старший сын. – И нет! Прошлый раз, когда я согласился посидеть с малой, вы ещё одного заделали!
–Ты как с отцом разговариваешь? – Шутливо толкаю Савелия кулаком в плечо.
Тот ставит блок. Начинаем бороться, сбивая пару картин, висящих к коридоре.
–Вырос бугай! – Смеюсь довольно. – Красавец…
Рывок – и я лечу через плечо Савелия задевая пяткой Катюхину вазу с пампасной травой.
Раздается грохот.
–Мама! Мама! – Тут же бежит сдавать нас Милка. – А папа с Савелием вазу разбили! В дрррребизги!
–Чтоооо? – Выглядывает в коридор жена.
–Я не при чем! – Поднимаю руки вверх. – Это все он! – Показываю на сына.
Савка растерянно стягивает с плеча оторванный рукав рубашки.
Прыснув, не сговариваясь, угораем. На сыне последние пол года ни одна рубашка дольше месяца не живет. Все становится мало. Куда только плечи растут?
–Тихо, ябеда! – Подхватывает пробегающую обратно сестру Савелий на руки. – Ноги поранишь.
Эмоционально Катерина заряжает каждому из нас полотенцем.
–Пакости! Ну какие же пакости! Мне эту вазу Эва из Севастополя везла! В обнимку на полке спала! Ребёнок теперь расстроиться! Ну! Где хотите ищите похожую! Чтобы завтра на месте стояла.
–Да когда она теперь появится, – закатывает глаза Савелий. – У нее же любофффь! Вы думаете почему она опять к матери укатила? Чтобы вы ей на свиданки бегать не мешали.
–В смысле? – Поднимаюсь, отряхиваясь. – Что за любовь?
Из кухни доносится возмущенный писк малого.
–Иду, иду, сыночек, – откликается на него Катя. – Через десять минут чтобы все за столом были!
Сын уносит Милку на диван, включает ей мультики и возвращается ко мне убирать осколки.
Хмуро, зависаю, гоняя в голове мысли. Что–то я не готов. Какая любовь в восемнадцать? Только первый курс окончила.
Перевожу строгий взгляд на сына.
–Быстро мне, как на духу все, что знаешь.
–Да я ничего не знаю, – бурчит Савелий.
–Сын!
–Да что? – Психует. – Думаешь, она мне исповедуется. Видел просто ее пару раз с хреном каким–то на тачке.
–Откуда этот хрен?
–Да откуда я знаю?
Не расскажет. И мое отцовское сердце начинает биться от этой неизвестности неровно.
Потому что просто так Эва скрывать бы ничего не стала. А это значит…
–Мммм, черт! – Задумавшись, я случайно вспарываю палец осколок.
–Что, пап? – Тут же подлетал Савелий.
–Закончи, – отдаю ему метлу с совком. – Палец пойду заклею.
Ухожу в ванную, промываю рану и вожусь в медикаментах, пытаясь найти пластырь.
Ко мне заглядывает Катя.
–Что случилось? Помочь?
Заклеивая палец, затаскиваю ее к себе и закрываю дверь, пытаясь поцеловать.
Катя уворачивается.
–Самсонова, ты чего сегодня такая хололнючая?
С улыбкой трусь носом о ее скулу.
–Ничего… – бурчит.
–Обижаешься?
–А есть повод? – С вызовом.
–Я не забыл, – шепчу ей на ушко. – Женщина моя любимая. Моя жена. Моя девочка…
И чувствуя, что оттаивает, я всё–тки впиваюсь в ее губы.
–Мелких уложим и сбежим, – обещаю ей. – У меня есть для тебя сюрприз.
–Какой? – Смущенно и хитренько интересуется.
Я тискаю ее, врываясь руками под домашнее платье.
–Андрей! Ну тихо! Ты… мммм!
Ловлю губами ее тихие стоны, лаская в самых нежных местечках. Возбуждение ослепляет мгновенно.
Какая у меня невероятная женщина! И будто не было этих двенадцати лет.
–Дети там…
–Ничего, – шепчу горячо. – Савелий уже взрослый парень. Справится. А мы быстренько. Очень–очень…
Наши горячие поцелуи прерывает звонок в дверь.
–Эй! Родители! – Кричит Савелий. – Дверь откройте! Я не могу! Я весь в каше!
–Черт!
Со стонами, тихо смеемся.
–Я открою… – делаю шаг к двери.
–Стой! – Ловит меня Катя и красноречиво стреляет глазами на оттопыренные домашние штаны.
–Не стоит показывать всем, как ты рад гостям.
–Блин! – Смеюсь. И правда.
–Я открою.
Сбегает из ванной.
Умываясь холодной водой и поправляя штаны, слышу, как щелкает входная дверь.
Заинтересованный женской беседой на повышенных тонах выхожу в коридор и неожиданно застаю на пороге достаточно миловидную женщину лет тридцати пяти. Светлые волосы, кашемировое пальто красное в пол.
–Вы понимаете, – тычет она ногтем в мою жену. – Он же женат! Как вам не стыдно?
–Кто? Кто женат? – Пытается добиться от нее жена. – Вы можете перестать кричать.
К нам выбегает любопытная Милка. Из кухни выходит Савелий с Тимохой на руках.
–Что здесь происходит? – Рявкаю, обращая внимание нежданной гостьи на себя.
Она вздрагивает и обводит шокированным взглядом всю нашу делегацию.
–Вы кто?
–Я кто? – Вспыхивают гневом ее глаза. – Я – жена Истомина!
Видимо, в ее голове эта фраза должна произвести фурор, но она не производит.
Поэтому, барышня добавляет.
–А вот эта женщина спит с моим мужем! Истоминым!
–Чего? – Открывается рот Кати.
–Так, дети, – взмахиваю Савелию. – Все на кухню. – Тут пошел взрослый разговор. Сын!
–Да понял я! Мил, за мной, бегом! И если что… – добавляет Савелий шепотом, проходя мимо меня. – Истомин – это препод Эвы.
И вот тут то у меня начинает складываться картинка.
Офигеть! Это, конечно, шок! Провожу по волосам рукой и закрываю плотнее дверь кухни.
Молча подаю женщине бутылку воды из запайки, что стоят в коридоре для детей на тренировки.
–Пройдете? – Спрашиваю женщину.
Она пьет жадно воду и отрицательно качает головой.
–Нет! Я все сказала. Но я не думала, что вы тоже замужем! Как не стыдно?
–Да я не знаю никакого Итомина, – повышает голос Катя. – Милая девушка, вы адресом ошиблись?
–Не надо делать из меня идиотку! – Взвивается гостья, – В общем, я все сказала. Оставьте моего мужа в покое! –Как хотя бы вас зовут?
–Идите к черту!
Женщина резко разворачивается и покидает квартиру, громко хлопнув дверью.
Моя Самсонова шокировано прикладывает ладонь ко лбу.
–Муж, чем тебе поклясться, что я не знаю никакого Истомина?
–Я знаю, – вздыхаю. – И у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
–С хорошей.
–Ты у меня такая красотка, что дамочка приняла тебя за студентку.
–А плохая?
–А плохая… – развожу руками. – Эва встречается с женатым мужчиной. Преподавателем.
–Что? – Катя хватается за дверной косяк. – Ты? Ты уверен?
Пожимаю плечами.
–Какой кошмар. Кошмар! Нет! Этого не может быть! Как она могла?
–Вот сейчас позвоним и узнаем.
Я достаю телефон и, стараясь сдержать эмоции, набираю дочь.
–Только не кричи на нее, – тут же рядом оказывается Катя.
Подкатываю глаза. Вот в этом вся моя жена.
Эвелина берет трубку только гудок на четвертый.
–Да, пап!
–Детка… – тяну. – Привет! Как твои дела?
–Дела? – Переспрашивает растерянно. – Всё хорошо. А ты чего звонишь?
–Да вот… – проглатываю родительский гнев, – соскучились по тебе. Ты не хочешь приехать на ужин.
–А я… ужин? Пап, давай завтра. Я сейчас не могу.
–А чем же ты занята так? – Все–тки прорывается из меня недобрый рык. – Или кем? Чтобы через сорок минут была дома!
–Папа!
–Дай мне трубку! – Отбирает у меня телефон Катерина. – Доченька, привет! Это мама. Ты клади трубку, пожалуйста.
Уходил в спальню, бросив на меня предупреждающий взгляд.
И как идиот, я стою за закрытой дверью, слышу, как жена воркует с Эвелиной.
Пытаюсь расслышать диалог, но мультики из гостиной заглушают все звуки.
Окончательно распсиховавшись, иду искать пульт.
Переворачиваю подушки.
За эти занятие меня застает жена.
Разворачиваюсь.
–Поговорили?
–Поговорили, – кивает Катя спокойно. – Ты только не сердись.
–Не сердись! ? – Сатанею. – Да я ее в закрытый пансион упеку! Сколько можно?
–Тише, – обнимает меня жена. – А то ты сейчас окончательно квартиру разнесешь, а к нам Эва приедет . С женихом. Говорит, что он очень на тебя похож...
–Чего? С каким женихом? Женатым? Зря ты мне ее не давала пороть! Нет, я отказываюсь!
–Ну от чего ты отказываешься? – Повышает голос Катя. – От ребёнка? Вот сейчас приедут и задашь все свои вопросы.
–Он что? Самоубийца? – Прищуриваюсь.
–Возможно, – прищелкивает языком Катя. – Но раз готов отвечать за то, что делает, то это как минимум заслуживает нашего внимания и уважения.
–Уважения? Ты не перегрелась, милая?
–Со мной так разговаривать не надо. А ему – ну хочешь, набей морду.
Целует меня в скулу и уходит.
–Пойдём. Нужно порезать салат и поставить мясо.
–Ещё я этого мудака в своем доме не кормил! – Продолжаю полыхать.
Но признаться, уже не так сильно. Настроение Катерины меня начинает сильно интриговать.
Что там за отчаянный тип такой?
И пока семья ужинает, я выхожу на балкон с сигаретами подышать. Редко это делаю. Пачка, скорее, лежит, как дежурная на вот такие вот жизненные обстоятельства.
И уже когда собираюсь вернуться в квартиру, я замечаю, что возле подъезда тормозит достаточно дорогая черная тачка.
Из нее выходил мужик. Практически, мать его мой ровесник! И он открывает дверь Эвелине.
Хлопаю балконной рамой.
–Ты всё–тки громишь дом? – Интересуется Катя.
–Это лучше, чем труп! – Рычу.
–Прояви немножко терпения, я тебя прошу.
–И ты знал! – Срываюсь на сына.
–Я тут не при чем! Я ей не нянька! Или вы хотите, чтобы она и со мной ничем не делилась? – Поднимает руки Савелий. – А ты подумай, папа, где так в жизни накосячил, что тебя окружают характерные женщины.
–Ты ещё поучи меня! А женщины такими и должны быть, чтобы яйца не сдувались!
–Хахах… в точку! – Щелкает пальцами Савелий.
–Яйца–яйца! – Повторяет Мила, смеясь и болтая ногами.
–Мила! А ну тихо! – Рявкает жена. – Всем рот помою! Слышите?
И мы идём в прихожую, потому что там раздается звонок.
Катерина открывает дверь.
Я вижу на пороге красную, до нельзя смущенную старшую дочь, которую вжимает в себя какой–то чужой тип!
Собственнически так сжимает.
В близи он кажется моложе. Рубашка, костюм… мне кажется, я его где–то видел!
Он первым переступает порог квартиры и заводит за собой Эвелину.
–Истомин… – мужик тянет мне руку. – Добрый вечер.
–Ты уверен, что он добрый? – Давлю его взглядом, не спеша отвечать на рукопожатие.
–Мам Кать, пап… – шепчет Эва, делая шаг вперед. – Познакомитесь. Это мой Паша. И я его люблю!
Выпалив это, она прячет лицо у него на груди.
Понимая, что это не какая–то проходящая история, стою и обтекаю.
–Наверное, самое главное, я должен сказать, что не женат, – говорит тип. – Но ваши эмоции мне предельно понятны и ясны.
–Тогда почему ты здесь?
Я всё–тки тяну ему в ответ руку.
Встречаемся с мужиком взглядами.
–Потому что я тоже. Люблю вашу дочь.
Сжимаю его кисть до хруста.
Тип стоически терпит и жмёт мою в ответ.
–Андрей…. – шепчет Катя. – Так и будем людей на пороге держать?
–Ну от чего же? – Разжимаю горящую ладонь. – Пусть проходят.
_____
Ну вот и случился у ребят эпилог ☺️ Жизнь у них продолжает кипеть страстями, а я вас приглашаю в новую историю.
Не про Эву 😅, хотя может быть, ее тоже напишу.
Итак… дальше у нас эмоциональная история любви девушки Ксюши, которая вынуждена сменить имя, сбежать от мирской жизни и работать при церкви. И властного бизнесмена Чалого, которому эта жизнь давно понятна, но в ней явно кого–то очень не хватает)))))
«Молчи обо мне»
–Ты мне сейчас соврала, да?
–Почему вы так решили?
–Тебя зовут не Маша. Такую красивую девушку не могут звать просто… – шершавая рука перехватывает мое запястье. – Скажи. Скажи, от кого ты здесь прячешься, девочка… Я помогу.
–Извините, мне пора… – внутри все обрывается.
Я вылетаю за дверь кельи, как ошпаренная. Не нужно было его спасать! Но отказать настоятелю я не могла.
Бывший, в суд! Родительское собрание.
18+
Дорогие читатели, если вам понравится формат прочитанной книги, приглашаю вас в свою новинку:
Бывший, в суд! Родительское собрание
–Я надеюсь, эта женщина родит сына?
–Мам, какая разница, кого она родит?
–Нашей семье нужны наследники, Алекс. Девочки – это бессмысленная трата ресурса.
–Кто же будет тогда в принципе рожать? – Хмыкает мой будущий муж. – Да и тебе ли не знать, что на пол ребёнка влияет только мужчина.
–Значит, она должна рожать, Алекс, пока не родится мальчик! Это она сможет? Надеюсь, ты выбрал бедную, но хотя бы здоровую?
И вот, стоя в свадебном платье посреди коридора шикарного дома Янисов, я решаюсь на побег из–под венца. Потому что сына родить никогда не смогу.
А через восемь лет мы с Алексом встречаемся в суде, где от работы моей команды зависит, как после развода будет разделен между супругами концерн «Янис–Арника», а самое главное – тот самый заветный сын, который больше никому не нужен.
#Бывшие очень влюбленные
#Общий ребёнок
#Осознание ошибок и примирение
Конец