Памяти Кирилла (KiTa)

«Равновесие — это не застывший покой, а постоянное напряжение между атакой и защитой; между долгом и кровью в бесконечной войне; между системой, требующей покорности, и силой, что рождается в свободе выбора. Когда старые договоры трещат по швам, а новая кровь не окрепла, выживает не тот, кто ищет защиты, а тот, кто умеет держать весы, не давая чашам опрокинуться… Даже если для этого придётся самому стать встать на одну из них»

Трактат XVI века «Принцип равновесия», автор неизвестен

Глава первая

Холодный свет луны пробивался сквозь жалюзи, рассекая темноту палаты на косые полосы. Дежурное мертвенно-синее свечение плафона над дверью ещё больше сгущало атмосферу безысходности, царившую здесь вот уже третий год. К острым запахам лекарств примешивался ещё один, с нотками весенней прели, как будто где-то здесь совсем недавно сошёл снег, под которым находился большой ковёр сопревших за зиму листьев и травы.

На койке под тонким шерстяным одеялом лежал мужчина. Он был опутан разноцветными проводами, идущими к медицинской аппаратуре, монотонно попискивающей и передающей информацию о состоянии пациента на монитор. И это уже длилось третий год.

Почти три года в коме.

Медсёстры, ухаживавшие за мужчиной, не имевшим ни имени, ни фамилии (точнее сказать, никто не знал, как его зовут), называли его между собой «Призраком». Ведь когда он поступил в ожоговое отделение Экстренной медицинской помощи Центральной Лечебницы, на нём почти не было живого места. Создалось впечатление, что несчастного вытащили из эпицентра пожара, и по какой-то прихоти Богов он ещё дышал, оказавшись на операционном столе. Целители, экстренно вызванные из Императорской Клиники (у местных не оказалось достаточной квалификации в таком сложном случае), сначала помогли купировать всевозможные осложнения, а потом взялись за восстановление кожи. Понадобился целый год всевозможных магических воздействий, чтобы незнакомец, наконец, отошёл от края могилы.

Но из комы он так и не вышел. Его восстановленная кожа прибрела какой-то странный бледный цвет, через почти прозрачные веки с алыми прожилками виднелось движение глазных яблок, как будто несчастный что-то рассматривал в глубине своего бесконечного сна. На руках, ногах и на теле проглядывались капилляры, сеточки вен и артерий. Впечатлительного человека столь жуткая картина могла повергнуть в шок. Лысый череп, покрытый красными пятнами, похожими на какие-то лишайные нашлёпки, особенно неприятно смотрелся на вмятой подушке. Тонкие и невероятно красные губы, как у вампира, сжимали гастростомическую трубку, через которую вводили питательные бульоны, лекарства и магические зелья. Грудь под натянутым одеялом равномерно вздымалась. Человек был жив, как ни удивлялись врачи и медсёстры, но упорно не хотел выходить из комы.

Сознание Призрака витало то в липком тумане, где время текло, как мёд, то разрывалось яркими вспышками выхваченных из глубин памяти картин: ручейки расплавленного золота на дворянском гербе над дверью огромного и красивого трёхэтажного особняка; мужские крики, перемежающиеся с выстрелами и треском атакующих плетений; отчаянные женские и тонкие детские. Тени, мечущиеся в дыму и пламени, злые и обречённые возгласы слуг, охранников и хозяина, требовавшего сжечь архивы, но сохранить любой ценой чёрную папку.

Что это за папка, Призрак не мог вспомнить, но точно знал, что приказ был отдан ему. Самое забавное и трагичное одновременно состояло в том, что пожар рано или поздно уничтожит не только бумаги, но и людей, которые никак не могли вырваться наружу. Их хладнокровно расстреливали из огнестрельного оружия и убивали магией на крыльце и под окнами, а тех, кто избежал подобной участи, догоняли в парке или на лужайке, и безжалостно добивали.

Призрак помнил, как добежал с какой-то горящей головёшкой в руке до архивной комнаты, приложил к выемке двери амулет, отданный ему хозяином, ворвался внутрь и стал поджигать стеллажи с бумагами, папками, какими-то свитками. Пусть помещение и было защищено рунической вязью по стенам, но рано или поздно огонь всё равно добрался бы сюда. Хозяин поступил правильно. Нельзя надеяться на пожар. Могло случиться так, что нападавшие добрались бы до архива раньше.

Нужную папку Призрак отыскал довольно быстро, потому что князь описал точное место, где она лежит. Вытащив её из потайной ниши в стене, опять же используя амулет, мужчина выскочил из комнаты и помчался по коридорам, зная, где может спрятать самое ценное, что в ней было. Хозяин, будто предчувствуя свою гибель, незадолго до нападения показал своему слуге тайник. Странно, почему господин посчитал, что у Призрака есть шанс избежать гибели, и однажды он передаст опасные документы в нужные руки. Сегодня никто не выйдет живым из особняка, увы.

Коридор, ведущий в подвал, заволокло едким дымом, сверху падали куски обгоревшей штукатурки — настолько сильным был жар, что стены лопались и осыпались на пол крошевом камня. Призрак прикрыл лицо рукой и старался не дышать, но лёгкие разрывало от недостатка воздуха. Вот-вот готовая вспыхнуть на теле одежда только усугубляла его страдания. Тем не менее, ему удалось проскочить сквозь бушующее пламя, начисто сожравшее кухню и все подсобные помещения. За шиворот упала горящая головня, и мужчина заорал, выгибаясь, словно уж на сковороде, лишь бы избавиться от боли. Так, наверное, чувствовали себя каторжане, когда раскалённое клеймо впивалось в их кожу.

Как он выбил перекошенную от жара железную дверь, Призрак не помнил. Прохлада подвала немного привела его в чувство, но всё равно сюда уже валил дым, настойчиво находя щели и отверстия. Скоро и здесь дышать будет нечем. Найдя нужный камень, мужчина надавил на едва заметный выступ, являвшийся механизмом, который привёл в движение небольшой участок кладки. В открывшуюся нишу он положил эту чёртову папку, закрыл хранилище и обессиленно сполз по стене на бетонный пол. Теперь можно и помирать. Из горящего особняка всё равно нет выхода. Одна из боевых групп князя Пронского попробовала вывести наружу через потайной лаз его двух жён, сестру и их маленьких детей. Всех перебили на выходе, который был обустроен за рекой, в двух километрах от особняка. Князю, защищавшему усадьбу от нападавших, остававшийся в живых охранник успел передать сообщение о трагедии. Теперь всё встало на свои места. В клане Пронских был предатель, стоявший близко к Главе Рода. Он знал все тайные выходы, знал количество людей, занятых в охране, какое у них вооружение, маги какого уровня защищают особняк. И нападение было стремительным, неожиданным. Весь Род Пронских собрался на чествование Патриарха — князя Юрия, которому исполнилось сто лет. Вот в самый разгар праздника и произошло нападение. Дерзость и наглость врага увенчались успехом.

Яблоки глаз Призрака забегали из стороны в сторону, тревожно пискнули приборы, цифры и линии на мониторе стали уменьшаться. Мужчина без имени заново переживал свою гибель. Он не стал сидеть в помещении, понимая никчемность своего положения. Вдыхая в себя запах дыма, сгущающегося в подвале, управляющий смог ещё здраво размышлять. Нужно как-то покинуть место захоронения документов, чтобы потом его тело не обнаружили здесь, и не задумалась, какого дьявола этот идиот вместо улицы рванул сюда. Значит, был повод. И начнут обыскивать помещение особенно тщательно.

Сжав зубы, мужчина поднялся на ноги и нашёл в себе силы выйти наружу, запечатать дверь артефактом. Пошатываясь, он побрёл по коридору навстречу своей судьбе. Главный долг выполнен. Задохнуться от дыма или получить пулю, чтобы мгновенно умереть — выбор оказался простым. Призрак поднялся, и пошатываясь, двинулся в обратном направлении. По пути он выбросил княжеский амулет в бушующее пламя, и с силой сжал свой, висящий на груди. Защитный артефакт мог дать ему несколько минут для того, чтобы прорваться наружу, на улицу и встретить смерть лицом к лицу, как и подобает мужчине, истинному и верному слуге Рода.

Активированный амулет создал вокруг него сияющий защитный кокон, сквозь который не проникал огонь и удушающий дым. Но, к сожалению, не мог избавить человека от дыма, который оказался внутри. Выкашливая лёгкие вместе с едкой дрянью, слуга продолжил продвигаться к выходу.

Но Призрак не учёл одного. Массивные потолочные балки и сам пол верхнего этажа обрушились на него в тот момент, когда он уже видел выход. Защита смягчила удар, но этого было недостаточно. Единственное, что ему помогло — одна из балок легла так удачно, что прикрыла лежащего без сознания Призрака от всей горящей массы полов и мебели второго этажа.

…Ему почему-то стало холодно. Мороз проникал под одеяло, сковывал руки и ноги, леденил своим дыханием лицо. Тонкая кожа ещё не могла толком защитить от внешнего воздействия, и Призрак впервые за три года застонал и пошевелился. Приборы опять запищали, но тут же успокоились. Распахнув глаза, мужчина непонимающе уставился в потолок, расчерченный косыми линиями света от уличных фонарей. Обведя взглядом палату, он не мог понять, где находится. Да, смерть отпустила его из цепких объятий, но что послужило для такого соглашения? Ведь Призрак не мог сказать и слова. Он до сих пор находился в объятом пламенем особняке, заново переживая один и тот же момент.

Тень, плотная, маслянистая и колышущаяся, отделилась от стены, и пульсируя бледно-синими прожилками, двинулась к койке, распространяя вокруг себя неимоверный холод.

— Просыпайся, — голос был бесплотным, похожим на змеиное шипение. — Хватит валяться и делать вид, что ты не хочешь жить.

Призрак зашевелился, на мониторе с быстротой стали меняться цифры, линии сердечного ритма тоже запрыгали вверх-вниз. Он почувствовал, как ледяные пальцы тени коснулись его лба, и резкая вспышка резанула по глазам, на мгновение показав объятую огнём фигуру, стоявшую на коленях. Ещё мгновение — и фигура превратилась в обугленную плоть, чем-то похожую на ту, что была нарисована на огромной картине, где вулкан уничтожал какой-то древний город. Призрак не помнил её название, но зато помнил, как выглядели тела людей, засыпанных пеплом. Вот точно так же…

Чужие пальцы сжали его виски. И Призрак застонал, выгнулся от хлынувших в него воспоминаний. Чужих и своих, причудливо переплетающихся и обменивающихся информацией. Стирающих границы, но оставляющих ярость и кипящую ненависть к тем, кто был виновником всех бед. Одна часть мозга помнила, кто уничтожил род Пронских, а другая — показывала лицо человека, победившего в смертельном поединке шамана Рахдая. Имя победителя, довольно странное и редкое, отпечаталось в памяти, но тут же заволоклось непроницаемым туманом беспамятства.

— Тебе пока рано всё это держать в голове, — прошипела тень. — Сейчас ты проснёшься окончательно и будешь жить, как и до этого. Но однажды я приду, и ты подчинишься моей воле.

Призрак снова выгнулся, трубка вылетела изо рта, аппаратура заполошно запищала, кардио-линия выпрямилась, и прерывистый писк перешёл в монотонный звук.

В палату ворвалась молоденькая медсестра, зажгла верхний свет и метнулась к кровати, где лежал Призрак. Его неподвижные глаза смотрели на потолок, из уголка рта вытекала слюна.

— Господи! — медсестра вместо первичной помощи почему-то выбежала наружу и появилась уже с дежурным врачом. Солидный дядечка с бородкой и в очках с тонкой оправой наклонился над мужчиной, приложил два пальца к шее, потом прощупал пульс на руке, хотя монитор бездушно показывал всю картину смерти.

— Отключайте аппаратуру, душенька, — наконец, сказал врач. — Отмучился, болезный.

Девушка шмыгнула носом и щёлкнула тумблерами. Огоньки на поддерживающей жизнь аппаратуре погасли, монитор печально потемнел. Доктор положил ладонь на глаза мужчины и провёл ею вниз, чтобы закрыть, но отскочил назад, едва не налетев на медсестру.

Призрак вдохнул в себя воздух, ощущая, как горят лёгкие. Тело дважды выгнулось, а потом мужчина замер, глядя на побледневших доктора и медсестру.

— Колояр… — непонятно прохрипел пациент, а затем его взгляд сфокусировался на служащих клиники. — Где я?

— Вы в реанимационном отделении Центральной лечебницы, — доктор видал многое, и со столь неожиданным переходом от смерти к жизни тоже встречался, поэтому сохранил самообладание. — Три года вы находились в коме, а несколько минут назад умерли, что я и зафиксировал. Вижу, жажда к жизни оказалась сильнее смерти. Я вас поздравляю с возвращением.

— Такого не может быть, Афанасий Никитич! — прошептала медсестра. — Аппаратура зафиксировала смерть от остановки сердца…

— Как видите, голубушка, всё не так однозначно, — доктор окончательно пришёл в себя, подтащил табурет поближе к кровати и взялся по-новому ощупывать руки, шею, прослушивать дыхание.

— Пить!

— Дайте ему немного воды, — кивнул эскулап, и пока медсестра осторожно прижимала мокрый тампон к губам Призрака, решил поделиться некоторой информацией, чтобы купировать возможные вопросы пациента. — Вы поступили в ожоговое отделение три года назад с сильнейшими поражениями кожи. Можно сказать, вы были не жилец, но за вас взялись очень хорошие специалисты. Кожу восстановили, хотя на это понадобился целый год. Из комы вы так и не выходили. Не зная вашего имени, тщетно было выяснять, кто же вы на самом деле. Единственная зацепка — вас привезли из усадьбы Пронских, где произошёл сильный пожар. Помните своё имя?

— Илья, — с трудом проговорил мужчина. — Илья Савин.

— Отлично! — обрадовался доктор и даже потёр ладони. — Родственники в Москве есть? Семья, родители? Впрочем, с фамилией на руках найти их будет гораздо проще.

— Нет… никого, — тихо ответил Илья. — Я с детства… воспитывался у князей Пронских… когда мама умерла…

— Ну, это долгая история, — скорбно поджав губы, произнёс доктор и решительно встал. — Голубушка моя, установить круглосуточное дежурство в палате. При осложнении срочно звать меня.

— Сделаю, Афанасий Никитич, — кивнула девушка. — Я сама буду находиться с ним до окончания смены.

— Интересный случай, очень интересный, — пробормотал доктор, выходя из палаты. — Звонить Яворскому в столь позднее время, пожалуй, не стану, а вот с утречка сразу и обрадую.

Оставшись наедине с Призраком, у которого появилось имя, медсестра склонилась над ним, поправляя одеяло, и вдруг заметила над сердцем татуировку, хорошо отпечатавшуюся на молодой розоватой коже: змею, кусающуюся свой хвост. Даже не татуировку, а скорее, тавро, которым метят животных. Как будто раскалили железо и прижали к груди. Девушка могла поклясться, что до сего момента у пациента ничего подобного не было. Она работала в реанимационном отделении уже полтора года и хорошо изучила тело Призрака. Клеймо появилось сегодня, и никак не раньше. Как можно было связать смерть и внезапное возвращение к жизни с этим знаком, медсестра не знала, да и не хотела углубляться в дебри метафизики. Магия или колдовство оживили Савина — ответ на столь интересный вопрос дадут специалисты. А ей стало немного страшно от произошедшего. Ещё и этот взгляд, сверлящий и проникающий в самую глубину, продирающий до такой степени, что по коже мурашки поползли.

— Вам ещё дать попить? — дрожащим голосом спросила она.

— Да, — коротко ответил тот, прикрыв глаза. Как будто понимал, насколько неприятно девушке глядеть на него.

Промокнув сухие губы Призрака свежим влажным тампоном, девушка поспешила выйти из палаты, чтобы хоть на несколько минут прийти в себя. Оставаться с пациентом до утра в одном помещении ей очень не хотелось. Но и ослушаться дежурного врача тоже было неправильным решением, чреватым выговором или даже увольнением.

Профессор Яворский, занимавшийся пациентом последние два года только из-за своего неутолённого любопытства, поднял телефонную трубку в тот момент, когда собирался сесть завтракать. Представившись, он молча выслушал чью-ту сбивчивую речь, и не теряя хладнокровия, ответил:

— Я буду через час. Ничего пока не предпринимайте. Медицинский пост выставлен? Хорошо, следите за самочувствием больного, и если что-то пойдёт не так, сразу звоните.

Он с треском положил трубку цвета слоновой кости на базу стационарного телефона и посмотрел на своё отражение в зеркале. Высокий, кряжистый и уже грузноватый для своего возраста мужчина с залысиной на лбу, щёлкнул подтяжками.

— Вот так сюрприз! — сказал он самому себе. — Хорошая диссертация намечается.

— Что ты говоришь? — из столовой послышался голос жены.

— Говорю, день сегодня чудесный, — входя в светлое и большое помещение, залитой утренним мартовским утром, откликнулся Яворский. Он на ходу справился с запонками на рукавах рубашки и сел на своё место. Жена, как обычно, расположилась на другом конце стола. Дети давно выросли, создали свои семейные гнёзда, и последние пять лет чета Яворских проводила время за трапезой в одиночестве. Прислуживала им горничная, шустрая и разбитная сорокалетняя женщина.

Профессор зачерпнул ложкой пшённую кашу, отливающую желтовато-янтарным озерцом растёкшегося сливочного масла, и не скрывая возбуждения, поделился с женой известием:

— Помнишь, я тебе про пациента рассказывал? Призраком его обозвали…

— Да ты день через день о нём вспоминаешь, — чуточку сердито ответила Светлана Игоревна, поседевшая, но не потерявшая элегантность и осанку, пожилая дама. — В последнее время вообще стал заговариваться, что пора отключать несчастного от системы жизнеобеспечения.

— Так и есть, — профессор намазал на разрезанную пополам булочку масло и положил сверху тонкую пластинку бекона. — Три года в коме, никто за это время к нему не пришёл. Мы сделали всё, что могли: розыскные листы по Империи разослали, в газетах печатали объявления, по радио целый год рассказывали о пациенте. Понятно, что уже никто из родственников не придёт.

— Неужели сирота?

— Более чем уверен, что так и есть, — вздохнул Яворский. — Но зато теперь узнаем имя таинственного Призрака. Если только мозг остался неповреждённым. Тогда другая проблема появится.

— Как бы не пришлось беднягу в странноприимный дом помещать, — заметила Светлана Игоревна.

— И такое может быть, не отрицаю.

Закончив завтрак, профессор стал собираться на работу. С трудом сдерживая нетерпение и не показывая, насколько ему хочется побыстрее умчаться в своему «любимому» пациенту, он спокойно надел пальто, взял из рук жены портфель, поцеловал её в щёку и вышел из дома.

Сев в свой любимый старенький «Орион», такой привычный и родной, Яворский без особой спешки доехал до Центральной клиники. Оставил машину на парковке, и с портфелем так же неторопливо направился ко входу с монументальными колоннами. Здание было старым, на что указывала дата его постройки на фасаде — 1898 год. Но реставрацию проводили дважды, подновляя стены, меняя окна и кровлю. Последний раз, лет тридцать назад полностью отремонтировали палаты, поменяли полы. Хотя бы стало не стыдно перед пациентами. Появилась современная медицинская аппаратура. Но Яворский понимал, что основная нагрузка ложится на Целителей и их подмастерьев — лекарей. Именно они, работая сообща, спасли несчастного Призрака, полностью обновив ему кожу.

— Слава богу, Дмитрий Алексеевич! — в холле его встретил Лужин, дежуривший сегодня ночью. — Я уже думал, что вам наскучил самый таинственный пациент в клинике!

— Чушь какая! — фыркнул профессор, отдавая пальто в гардероб. — Сейчас сразу и сходим к нему, посмотрим. Надеюсь, после выхода из комы с ним ничего не случилось?

— Спит, — доверительно проговорил Лужин, до сих не сняв белый халат. — Я приставил к нему сиделку с наказом не сводить глаз.

— Спит — это хорошо, сон предпочтительнее комы, — задумчиво откликнулся Яворский, поднимаясь по широкой лестнице и машинально отвечая на приветствия коллег и персонала клиники, снующих вверх и вниз. Рабочий день начинался обыденно, словно и не произошло события, которое могло взбудоражить всех причастных к пробуждению Призрака.

— А ведь наш пациент вспомнил имя! — воскликнул Лужин, подстраиваясь под шаг профессора, вроде бы и неспешный, но весьма широкий. — Назвался Ильёй Савиным.

— Вот как? — Яворский не остановился, но отметил эту информацию как очень важную. — Весьма любопытно. Надеюсь, вы уже дали запрос в нужные инстанции?

— Ещё нет, они же все с девяти работу начинают, — ответил доктор. — Как только провожу вас к Савину, займусь этим.

— Признайтесь, Афанасий Никитич, гложет вас любопытство, — профессор шутливо погрозил ему пальцем, — гложет? Аж домой не идёте после дежурства!

— Признаюсь, есть такой грешок! Но любопытно же!

— Да я не гоню вас, что вы, — толкнув широкие двустворчатые маятниковые двери, над которыми была приделана табличка «Ожоговое отделение», Яворский ускорил шаг. Он знал, где лежит особый пациент, и поэтому уверенно направился к той самой палате.

Спал Призрак или не спал — для Яворского сейчас это было неважно. Три года в коме, как бы он мог мрачно пошутить, достаточный срок отдохнуть и выспаться. И нисколько не удивился, что Савин лежал с открытыми глазами. Новая сиделка, сменившая на посту медсестру, кормила его с ложечки бульоном. Вернее, пыталась. То и дело мужчина неловко раскрывал рот, и на его подбородок лилась прозрачная жидкость. Сиделка с невероятным терпением вытирала пролитое.

— А ведь хорошо выглядит, — Яворский с порога оценил состояние пациента, и махнул рукой женщине, чтобы та не отвлекалась. — Каково ваше мнение, Афанасий Никитич?

— Думаю, пару месяцев ещё придётся полежать, — задумчиво ответил Лужин. — Нужно проконтролировать состояние кожного покрова, насколько быстро он восстановится до оптимального. Мы на Савина даже халат не надеваем до сих пор, только подгузники меняем. Я считаю, нужно включить в процесс адаптации и выздоровления магические процедуры.

— И с этим разберёмся, — Дмитрий Алексеевич дождался, когда сиделка приведёт в порядок пациента и выйдет из палаты, решительно сел на табурет. — Ну-с, молодой человек, давайте знакомиться. Я — профессор Яворский, ваш, так сказать, неизменный сопровождающий…

— Ангел-хранитель? — выдавил из себя Савин.

— Нет-нет, это будет слишком, — хохотнул тот. — Итак, если вы вспомнили своё имя, может, теперь нам удастся найти вашу семью…

Призрак только губы искривил, как будто хотел улыбнулся.

— Не… старайтесь. Я — сирота. Никому я не… нужен.

Илья вышел из клиники на переломе весны, когда на деревьях уже вовсю набухали почки, яростный гвалт воробьёв оглашал улицы и парки, а солнце стремительно набирало силу, стараясь прогреть землю и дать начало новой жизни в ней.

Прищурившись, мужчина посмотрел на голубое небо с пятнами белоснежных облаков и вздохнул пьянящий и вкусный воздух полной грудью, улыбаясь солнечному дню, птичьему ору и звонким звукам трамваев, доносящимся откуда-то из-за густых зарослей парковых кустов и деревьев. Запахнувшись в поношенное, но ещё достаточно крепкое и тщательно почищенное пальто, которое ему предоставил доктор Лужин, Илья зашагал по дорожке в сторону высоких ворот, сейчас распахнутых во всю ширь. На территорию клиники в этот момент заезжали две кареты скорой помощи, и Савин проводил их взглядом, думая о чём-то своём.

Охранник, стоявший у ворот, с подозрением поглядел на него, думая, задержать ли этого худого, с обтянутыми бледно-красной кожей скулами мужчину, но увидев пропуск с печатью учреждения, посторонился, выпуская Савина в большой мир после трёх лет комы.

— И куда мне идти? — спросил самого себя Илья, нащупывая в кармане пальто мелкие монеты на проезд в трамвае или автобусе. Крупные ассигнации он положил во внутренний карман. Профессор Яворский очень хотел, чтобы пациент поселился у него дома хотя бы на пару-тройку месяцев. Но Савин понимал, ради чего симпатичный и добрый, в общем-то, Целитель хотел удержать его возле себя. Всё ради науки. А быть подопытным кроликом Илья не хотел. Поэтому и отказался. Яворский, тем не менее, снабдил его деньгами. Пятьдесят рублей приятно грели душу. Да и непонятная тяжесть давила на сердце, заставляя его делать не самые правильные шаги. Вместо обязательного посещения Департамента полиции для разрешения вопросов, касающихся получения паспорта и дальнейшей жизни, его почему-то потянуло в Давыдково.

На какое-то мгновение перед глазами опять встала ослепляющая вспышка, в которой просматривался силуэт человека, стоящего на коленях. Чёрные вороньи крылья сгорали в огне и осыпались пеплом. Монотонный стук бубна ввинчивался в уши, шёпот на непонятном языке повторял одну и ту же фразу, раз за разом.

Стиснув зубы, Илья попытался выкинуть из головы чужую память и непонятные картины непроходимого леса, гор, какой-то пещеры, мелькающих фигур с оружием, огненного копья, рассекающего воздух подобно падающему на землю метеориту. Цепляясь за обрывки собственных переживаний, в которых он сам сгорал в пожаре, сильно похудевший мужчина понял, каковы будут его первые шаги.

— Ты будешь делать то, что я скажу, но только когда придёт срок, — шептала ему тьма, поселившаяся в сердце. — А сейчас вернись туда, куда и хотел. Набирайся сил, чтобы покарать своих обидчиков! Отомсти за господина и его семью. У нас у обоих одна цель!

Илья посчитал разумным не тратить деньги, поэтому сначала доехал до центра Москвы на трамвае, пугая пассажиров своим видом, а затем с двойной пересадкой на автобусе вышел на остановке «Матвеевский лес». Отсюда можно и пешком добраться до нужного места.

Купив по пути в кондитерской лавке кулёк с мясными пирожками, Илья целеустремлённо зашагал к поместью Пронских. Вернее, к пепелищу, на котором он намеревался отыскать папку. Она не могла сгореть, просто не могла. Иначе тогда зачем жить? Как отомстить за господина, давшего ему приют? Кому мстить, не зная имён? Нет, не так. Враг известен. Это Елизаров — верный пёс императора. Но кто поверит голословному обвинению со стороны какого-то странного человека с нежной, бледно-красной младенческой кожей? Без всякого сомнения, как только он назовёт имя убийцы, то окажется в тюремной камере, из которой уже никогда не выйдет. Елизаров, прослышав про свидетеля, чудом оставшегося в живых, найдёт способ ликвидировать его. Лучшая гарантия от проблемы — устранить эту самую проблему.

Поместье Пронских находилось по левую сторону от Московского Императорского Университета (если встать лицом на север), чей высокий шпиль был хорошо виден отсюда, и ближе к Сетуни, вилявшей между густыми зарослями кустарников, дубов, клёнов и лип. Пешком, за полчаса по хорошей дорожке, выложенной брусчаткой, Савин дошёл до огромного природного парка, за которым расположились особняки старого боярства: Тёмкиных, Стрешневых, Нагих и Пронских. В своё время семьи этих родов собирались вместе на праздники, гуляли, веселились, отмечали рождение детей, провожали в последний путь умерших. А когда Пронских начали убивать, вдруг у всех нашлись причины не помогать соседям. Ладно, и это тоже в памяти осталось. Каждый пишет свою судьбу, и каждому она отплатит сполна за слабодушие и трусость.

К пепелищу Илья пришёл изрядно уставшим. Физически он был ещё слаб, поэтому столь долгое путешествие на своих ногах заставило его присесть на остатки фундамента, подстелив заранее купленную газету. Прищурившись, мужчина огляделся по сторонам. Вдали, за разросшимся без ухода парком, виднелись крыши и белоснежные стены соседних особняков. А перед глазами расстилалось пепелище с неряшливыми и закопчёнными остовами обрушившихся хозяйственных построек и самого особняка. Кирпичи давно растащили на свои нужды предприимчивые горожане, а всё остальное оставили догнивать и умирать.

— Ищи то, что тебе нужно, и уходи отсюда, — опять прошептал голос тьмы. — Я помогу тебе.

Илья поднялся, перешагнул через разрушенный фундамент и направился в самую середину пустыря, который после схода снега представлял собой какую-то смесь окаменевшей грязи и нанесённого ветрами мусора, покрытой прелой травой. Он знал, в какую сторону повернуться лицом, представив в уме расположение комнат первого этажа. Закрыл глаза, полностью отрешившись от внешних раздражителей. Восстановив в памяти, где находился вход в подвал, мужчина направился к нужной точке, где перешагивая через сгнившие завалы из досок и потолочных балок, а где просто обходя их.

И остановился, вдруг поняв, что не сможет пробиться в подвал. Вход оказался завален землёй и ломаным кирпичом, а над самим подвалом простирался бетонный пол. Он даже сейчас проглядывал сквозь мусор. Его не вскрыть ни ломом, ни киркой. Разве только динамитом разнести… Но где взять взрывчатку?

— Глупый человек, — прошептала тьма в голове. — Моя Сила позволит тебе проникнуть туда, куда ты и стремишься. Расслабься, не думай ни о чём!

С досадой и страхом подчиняясь столь странному голосу, Илья застыл в паре метров от растрескавшихся от пожара ступенек, ведущих вниз. Вытянулся в струнку, закрыл глаза и полностью отрешился от всех мыслей, которые могли помешать сущности творить магию.

Он ощутил, как его руки потеплели, в пальцах закололо от избытка энергии. Не выдержав, Савин приоткрыл глаза и замер, увидев перед собой переливающуюся массу воздуха, расцвеченного бледно-сиреневыми прожилками каких-то тонких нитей. Эти нити устремлялись к земле, проникали внутрь, создавая избыточное давление, чтобы через несколько минут раздвинуть пласты мусора, обнажая покорёженную дверь и вход в подвал. Что-то треснуло, гулко ухнуло, а ноги ощутили мелкую дрожь почвы.

— Теперь ступай, ищи то, что тебе поможет одолеть врага, — голос тьмы был довольным от проделанной работы.

Осторожно спустившись по выщербленным ступенькам в мрачную пустоту подвала, Илья остановился на узкой полоске света и темноты. Он впервые ощутил, что значит магический Дар для тех, кто им владел с рождения, но в силу обстоятельств потерял его, и вдруг внезапно обрёл снова. Очень странное и незнакомое доселе чувство. Но сущность, подразнив его, куда-то пропала. Вздохнув, словно маленький ребёнок, осознавший, что его надули с подарком, Савин достал из кармана фонарик и щёлкнул кнопкой.

Узкая полоска света раздвинула мрачную черноту подвала. Огонь сюда не добрался, но стены кое-где были подкопчены. Осторожно ступая по грязному полу, Илья дошёл до кладки, в которой он когда-то спрятал папку с компроматом на Елизаровых, Измайловых и гораздо более мелких Родов, связанных с теми тёмными делишками. В саму папку Илья тогда не заглянул, торопясь её спрятать. Да и сейчас не горел желанием заниматься изучением документов. Сначала нужно решить вопрос с деньгами и жильём. Снова стать частью общества, в котором он отсутствовал три года — задача не из лёгких.

Пошарив по стене в поисках механизма, Илья обнаружил его и с трепетом нажал на выступающий вперёд блок. А что если за это время его заклинило? Как тогда вытаскивать папку? Ковырять кладку перочинным ножом придётся не один день, учитывая и иные факторы, например, любопытство и внимательность людей, живущих в этом районе. Кто-то да всё равно увидит незнакомца, шарахающегося на пепелище, заинтересуется, вызовет полицию. Или того хуже, им займётся клановая охрана тех же Тёмкиных или Нагих, чьи усадьбы соседствовали с Пронскими.

К его облегчению механизм не подвёл. Что-то щёлкнуло, зашуршало — и открылась ниша, из которой Илья достал толстую папку. Сдул с неё пыль, потом для верности провёл ладонью, убирая остатки. Подумав немного, засунул её под брючной ремень. Пальто скрыло то, что сейчас могло стать смертельным оружием для убийц Пронских.

Из подвала он выходил с осторожностью. Сначала потихоньку выглянул наружу, чтобы убедиться, что поблизости нет людей, и только потом поднялся наверх. Стараясь не торопиться, Савин побрёл в сторону Воробьёвых гор, откуда можно было уехать в центр Москвы на любом транспорте.

Профессор Яворский дал ему свой адрес на случай, если бывший пациент передумает и захочет вернуться к разговору о проживании в его доме. Илья уже знал, что Дмитрий Алексеевич возвращается с работы не раньше шести, и поэтому сидел, ожидая его, в беседке напротив красивого добротного четырёхэтажного дома с античными колоннами на входе в каждый подъезд и с гипсовыми барельефами на фасаде.

Увидев «Орион» профессора, Илья почувствовал, как забилось его сердце. А вдруг доктор передумал? Мало кому охота впускать в дом незнакомца, не зная, какие намерения вынашивает тот в отношении хозяев. Но у Савина не было выбора. Поэтому он встал, проверил, насколько хорошо прижата папка под пальто, и с напряжённым лицом двинулся навстречу Яворскому, выходящему из машины.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — белесые ресницы Ильи дрогнули несколько раз. — Я прошу прощения, что снова вам докучаю. Мне вдруг стало ясно, что идти-то некуда. Может быть, мы вернёмся к разговору о проживании?

— Я верил, что вы передумаете, — улыбнулся Яворский и похлопал бывшего пациента по плечу. — Ещё не ходили в полицию по поводу документов?

— Нет, у меня возникли кое-какие дела по прошлому, — замялся Савин. — Весь день потратил на это. И ничего не вышло…

— Сочувствую. Давайте сделаем так. Сегодня вы как следует отдохнёте, отоспитесь, а завтра я свожу вас в Департамент полиции, где вы дадите заявление на восстановление документов. Заодно я засвидетельствую историю вашей болезни. Знаю я этих блюстителей порядка, помешанных на бюрократических проволочках.

— Спасибо, господин профессор! — у Ильи непроизвольно выступили слёзы. — Я могу быть полезным по дому, не хочу бесплатно пользоваться вашей добротой!

— Посмотрим, — Яворский почему-то почувствовал себя неловко от таких эмоций Призрака. — Идёмте, Илья, идёмте! Моя супруга уже ждёт. Я предупредил, что, возможно, буду не один. Будете жить в гостевой комнате, совсем нас не стесняя. Думаю, за два-три месяца что-нибудь решим по поводу вашего будущего. То, что вы из комы вышли — это самое главное чудо!

Хорошо иметь собственный самолёт. Куда захотел — туда и полетел, не думая о билетах, очередях и салоне, полном пассажирами. А про сроки и говорить нечего. Единственное, что нужно было соблюсти, так это протокол лётной безопасности. Воздушный коридор из Мадрида в Москву согласовывали люди, которые в этом понимают гораздо больше, чем я. Зато в столице мы приземлились по холодку, утром. Когда шасси нашего серебристо-голубого «Джета» коснулись бетонной полосы, Мирослава как-то странно вздохнула и положила голову на моё плечо, разглядывая в иллюминатор мелькающие мимо нас ангары, какие-то технические сооружения, вышки, стоящие в «карманах» самолёты.

— Вот мы и дома, — проговорила она. — Даже не верится, что три года прошло с тех пор, как отсюда уехали!

— Вообще-то наш дом в Торгуеве, — заметил я, держа на руках спящего Даньку. Сын причмокивал во сне губами, чему-то улыбался и совершенно не докучал мне ёрзаньем, хныканьем и постоянным «хочу». Спокойный пацан, темпераментом явно не в мамочку-красавицу удался. А то не знаю, как справляться буду с двумя вулканами.

— Скучаешь? — Мирослава с умилением поглядела на Даньку.

— Там моя земля, — ответил я, прислушиваясь к самому себе, а так ли на самом деле мне важно возвращаться в Торгуев? Да, там жили и умерли родители, дед… вернее, те, кого я должен был считать таковыми, но ни разу не видел даже их лиц. Где-то в глубине души таилась сущность человека, навсегда поменявшего жизнь маленького Колояра. Каким-то образом его душа соединилась с моей, помогла мне выжить в трагедии, разыгравшейся двадцать семь лет назад. И теперь я иногда становлюсь Артёмом Прохоровым — боевым офицером из чужого и неведомого мне мира, надеваю его личину и проворачиваю те дела, которые высокородному аристократу непозволительно совершать.

— Так и моя тоже там, — Мира взъерошила мне волосы на макушке. — Может, столица тебе понравится больше?

— А куда я денусь? — ворчливо проговорил я, ожидая, когда нам разрешат выйти из самолёта. Настя и Алика, уже одетые, оживлённо переговаривались между собой. Пусть в Москве вовсю властвовал тёплый апрель, после жаркой Испании нам могло показаться, что здесь довольно прохладно. — Князь Борис умеет убеждать. «Ну и зачем вам возвращаться в глушь? У меня для вас очень интересная идея нашлась».

Я спародировал голос тестя, вызвав улыбку у жены.

— Ну, не сердись на папу. Он нам добра желает. Кстати, хочу по секрету сказать, ты ещё не знаешь… Родители тоже хотят сюда переехать.

— Да ты что? — я не обрадовался такой новости. — Вместе с ними жить в одном особняке?

— Ну уж нет! — тихо рассмеялась Мира. — У нас есть чудесная усадьба в Давыдково, свадебный подарок императора. Двухэтажный милый особняк в окружении соснового леса и протекающей неподалёку Сетуни.

— Как ты красочно его описала, аж сразу захотелось его увидеть. Но это не самое лучшее место для безопасности, — пробормотал я, сразу прикинув объём охранных мероприятий.

— Не переживай, — беззаботно откликнулась жена. — Ирина этим уже занимается.

И в самом деле, Лапочкина улетела из Мадрида на две недели раньше, убедив меня, что нужно подготовиться для нашей встречи и сопровождения к месту проживания. Я тогда не придал значения её словам, подумав о родовом особняке Щербатовых, где мы жили до отъезда в Испанию. А девчонки, оказывается, за моей спиной уже всё решили.

— В Давыдково? — уточнил я.

— Именно там, — Мирослава поглядела на заворочавшегося Даньку.

— Настя! А почему я ничего не знаю? — окликнул я младшую жену, которая прихорашивалась, глядя в маленькое зеркальце.

— Милый, мы хотели тебе сюрприз сделать! — обезоруживающе улыбнулась Настя. Алика только руками развела. Дескать, не в моём праве девчачьи секреты разбалтывать.

Заговорщицы-прелестницы! Видать, от радости, что в Россию возвращаются, напрочь забыли о тех временах, когда за нами косяками неприятности ходили.

— Господин Колояр! Трап подали, можно выходить! — к нам в салон заглянул старший пилот «Джета». — Там подъехали встречающие…

Ага, вижу. Шикарный вместительный «Аргус» бежевого цвета чуть ли не возле трапа замер, чуть дальше — три внедорожника, возле которых стоит много незнакомых мне людей. Вероятно, Ирина уже начала приём охранников, но это её компетенция, и я не возражаю. Тем более, мы неоднократно разговаривали о необходимости создания своего боевого крыла.

Алика замешкалась в проходе, глядя на багажный отсек.

— Саша, не парься, — беспечно сказала Настя. — Все наши вещи в целости и сохранности доставят домой. Это не твоё дело.

— Я к такому не привыкла, — покраснела девушка.

— Придётся, — улыбнулась в ответ Настя, беря с собой только сумочку.

Алика посмотрела на меня, словно хотела услышать правильный ответ, и я едва заметно кивнул, подтверждая слова младшей жены. В какой-то мере Настя права, и заморачиваться сейчас подобными мелочами не стоит. Мы не купеческая семья, не мещане. Статус семьи Первородных запрещать таскать багаж самостоятельно, даже если он на колёсиках. Алика скоро тоже станет частью нашей семьи, но ей уже сейчас нужно привыкать к подобным вещам.

Первой из самолёта вышла Лора в эффектном брючном костюме ярко-красного цвета. Несмотря на прохладную погоду, она даже шляпку не надела. Рассыпав рыжие волосы по плечам, она походкой модели спустилась с трапа, словно красуясь перед замершими внизу охранниками. Но на самом деле была сжата, как пружина, готовая распрямиться и нанести удар при малейшей угрозе. Хорошо, что нас никто не собирался обижать. Увидев сигнал от Лоры, следом спустились Настя и Алика в сопровождении Матвея и Степана, у которого в руке была сумка с вещами Даньки. Загорелые под испанским солнцем крепкие парни грустно выдохнули, оглядев серые стены аэровокзала. Отвыкли от красок русской природы и местной архитектуры, вот и поскучнели.

Я с заворочавшимся на руках Данькой направился следом за Мирославой к выходу. Попрощался с пилотами и стюардессами, обеспечивавшими комфортный полёт, и ступил на металлическую площадку трапа. Вдохнул воздух родной земли. Конечно, в Москву я прилетал с краткосрочными визитами, но теперь вернулся окончательно. Здесь ли мы будем жить, или уедем в Торгуев — всё зависит от Долгорукого. Ведь у меня и Миры появился сын, который когда-нибудь, возможно, станет серьёзной проблемой для Великого князя и его наследников. И следующие мои дети тоже могут подвергнуться огромному риску. Но я приложу все силы, чтобы не допустить этого. Мой «Солнечный доспех» станет неприятным сюрпризом для врагов. Если посчитаю нужным, но самолично снесу с трона Долгоруких, не дожидаясь, когда вырастут наследники.

Я оказался внизу и сразу же попал в объятия Ирины Лапочкиной. Она самолично приехала встречать нас, но до приземления самолёта сидела во внедорожнике. Перецеловавшись с моими девушками, «безопасница» взялась за меня и Даньку.

— Осторожнее, раздавишь мальца! — посмеиваясь, я дал себя потискать. — Недавно виделись!

— Я же соскучилась по Даньке! — Ирина с умилением поглядела на мальчишку, который с серьёзным видом смотрел на тётю, которая частенько с ним тетешкалась и даже на руках носила, вызывая оторопь у Миры. Казалось бы, что Лапочкиной до чужого ребёнка, а вот поди ж ты, такая любовь. — Ой, проснулся! Привет, мой сахарный!

— На руки не дам! — предупредил я. — Он, знаешь, какой тяжёлый стал?

— Ладно, поехали! — заторопилась Лапочкина и всё-таки чмокнула Даньку в румяную щёку. — Ох, я тебя затискаю дома!

Большущий салон «Аргуса» позволил нам разместиться друг напротив друга на мягких диванах. Ирина дала распоряжение охране и примкнула к нам, усевшись рядом с Аликой и Настей.

— Дайте мне моего сахарного мальчика! — она бесцеремонно схватила Даньку, уже сидящего на моих коленях, и устроила на своих. Пацан рассмеялся и стал стягивать с головы Лапочкиной беретку.

— Иришка, ты когда замуж выйдешь? — не выдержала Мирослава. — Пора уже своих детишек иметь. А то боюсь, станешь нянькой при наших.

— Ну и что? — улыбнулась молодая женщина, целуя Данькины пальцы. — Знать, судьба такая. Смотри, какой красавчик! Ох, девки будут штабелями падать перед ним!

— Обычно так говорят про парней, — заметила Настя, с затаённой ревностью глядя на возню Ирины с мальчишкой.

— А вот Данислав эту традицию и нарушит, да?

— Ирина, ты про доклад не забыла? — я покачал головой, и Лапочкина, уловив мой укоризненный взгляд, сразу подобралась. Но Даньку держала крепко, пока он увлечённо играл с пушистой игрушкой-енотом, которого ему ловко подсунула Алика.

— Да, командир, прошу прощения, отвлеклась. Особняк готов к вашему приезду. Охрану организовала пока частично. Набираю людей по рекомендациям как в охрану, так и в штат обслуги.

— Особняк где? — ласково спросил я.

— Эмм… э, в Давыдково, — стрельнув глазами по сторонам, ища поддержки у моих барышень, честно ответила Ирина. — Колояр, да это чудесное место! Тебе обязательно понравится! Речка, лес, дороги неплохие, можно быстро в центр Москвы выбираться. Соседи, опять же, незаносчивые, спокойные. Я уже информацию на них собрала, пусть пока небольшую, но этого достаточно.

— Лес — это потенциальная угроза для всех, кто живёт в особняке, — добавил я. — Там легко прятаться, вести наблюдение, скрытно подбираться вплотную к усадьбе. Речка — ещё и сырость, и комары. Не самое удачное место, как по мне. Вот в Журавлихе было хорошо, даже идеально для охраны.

— Можно по периметру вырубить деревья, — подсказала Лора, сидя возле водителя, млевшего от соседства с такой красоткой. — Навешаем камер, раскидаем маячки, ни одна гадина не подберётся. Что ты волнуешься, Колояр? Сам же сокрушался, что не хочешь жить в чужом доме. А у Насти личный особняк. Сам император подарил.

— Мой дом — в Торгуеве, — упрямо заметил я.

— Я и не спорю, что так и есть, — рыжая оборотень ловко закрутила распущенные волосы в пучок и стянула резинкой. — Но сейчас тебе надо закрепляться в Москве, искать союзников, а враги сами найдутся.

— Уговорили, — я не стал спорить с женщинами, единым фронтом выступившим на защиту родового особняка. Они ведь, по-своему, правы. Земля и усадьба с домом были подарены именно Насте, как только она вышла за меня замуж. Никто более не имеет права разевать рот на её недвижимость. Даже родители с ближайшими родственниками. Поэтому мне важно, чтобы дом принадлежал всем моим супругам, а не одной из них. Настя сама решит, как поступить. Юридически ни я, ни Мирослава с Аликой не можем претендовать на особняк в Давыдково. Захочет ли Мира жить в нём? А вот в Торгуеве, в родовом поместье, я запросто могу купировать все проблемы, которые могут возникнуть во взаимоотношениях между жёнами. Мне ещё с Аликой нужно узаконить отношения.

В таких думах я и не заметил, как мы объехали вокруг большей части Москвы по кольцевой дороге, чтобы не попасть в пробки. Очнулся, когда кавалькада промчалась мимо Воробьёвых гор. Слева потянулся Матвеевский лес. То и дело мелькали аккуратные автобусные остановки, а в просветах между деревьями виднелись кирпичные двух-трёхэтажные дома. Судя по ним, места здесь густонаселённые. Стало интересно, что из себя представляет подарок Великого князя — государя российского?

Кавалькада свернула налево и помчалась по такой же неплохой дороге, сжатой с двух сторон лесом. Показался дорожный указатель, на котором было написано «Давыдково 1,5 километра». Так-то далековато от центра получается, прикинул я. С одной стороны такая отдалённость нам на руку. Охотников ездить ко мне в гости, думаю, будет не так много. Ну и в тиши можно спокойно тренироваться, не привлекая ничьего внимания. Очень хочется поскорее овладеть всеми тайнами «Солнечного Доспеха». Война с императорским кланом рано или поздно произойдёт, как бы ни хотелось мне её избежать. Меня сейчас больше всего волновало, как император и Елизаров отреагируют на появление в Москве Мирославы с сыном. Пойдут на открытую конфронтацию или предпочтут действовать исподтишка? Я так думал, потому что считал, что на это у императора могли быть причины.

Дело в том, что свадьбу я и Настя провели в Испании, пригласив на неё родственников из Рода Окуневых. Оплатили билеты, дорожные расходы, проживание и прочие мелкие радости. От Щербатовых был только Павел со своими жёнами Еленой и Анастасией. Они прилетели прямиком из Англии. Да я и не переживал особо, что свадьба вышла скромной, зато весёлой. Праздновать решили в Трес Кантос. Сначала сняли на целую ночь один из лучших ресторанов города, на второй день принц Родриго пригласил нас в один из своих замков, где было устроено чуть ли не королевское пиршество с великолепным фейерверком и продолжительными ночными танцами и играми. Родители Насти были ошеломлены «скромностью» празднества, и улетали домой уставшие и, кажется, с большим облегчением. Настолько их поразило, что молодых привечал сын короля Хуана Арагонского.

Потом мне позвонил князь Щербатов и напрямую сказал, что Долгорукие очень недовольны моим решением устроить свадьбу вдали от Москвы. Вероятно, императорская семья планировала побывать на ней. Тем не менее, осознавая важность такого мероприятия, мы заранее отправили Долгоруким приглашение. Не наша вина, что они по каким-то причинам не приехали. Может, политическая ситуация не позволила, или ещё какая холера приключилась. Но ведь кто-нибудь из представителей властвующего Рода мог почтить своим присутствием сие событие! Пусть не сам император с женой, не наследник — но ведь у них хватает двоюродных дядек и тёток! Чтобы соблюсти приличия, не обязательно самому появляться. В общем, не поняли мы друг друга. Лично я особо не переживал, зная, что за мнимым благорасположением императора кроется изощрённое и дьявольское желание расправиться с моей старшей женой.

Тем не менее, свадебный подарок Долгорукие не зажали. Как и обещали, преподнесли на блюдечке усадьбу с особняком в Давыдково. Отец Насти оформил всё юридически, закрепив право дочери на этот подарок.

Я с интересом разглядывал мелькающие мимо нас усадьбы, украшением которых были дома, построенные в разных архитектурных стилях. Виллы, двухэтажные дворцы с фигурными башенками, строгие монументальные или воздушные на вид особняки, один из которых мне очень понравился. Я даже попросил водителя сбавить скорость, чтобы рассмотреть его. Скорее, это здание было похоже на трёхэтажную виллу. Фасад — из отшлифованного бетона, стекла и натуральных материалов. Каскадные террасы и панорамные окна только усиливали воздушность всего строения.

— Здесь живёт промышленный магнат Языков, — подсказала Ирина, увидев мой интерес. — Один из богатейших людей Москвы, причём, не входящий в аристократическую верхушку, но имеющий определённое влияние на князей и видных бояр.

— Красивый дом, — признался я. — Но наш, надеюсь, будет лучше.

Не хотел расстраивать Настю, которая с каким-то странным блеском в глазах глядела на футуристического вида виллу, словно хотела наслать на неё разрушающей силы катаклизм. Ирина продолжала называть имена владельцев усадеб, которые мы проезжали. Фамилии, зачастую, мне ничего не говорили. Большая часть этих людей были такими же нуворишами, как и господин Языков, и я уже подумывал, что нам придётся общаться с торговцами и дворянами среднего уровня, как услышал, что нашими соседями будут князья Сицкий и Мосальский. Ну, хотя бы так. Иначе подобный подарок я счёл бы оскорблением. Настя теперь Первородная, и жить в окружении торгашей с мелкотравчатыми дворянами я бы ей не позволил. Влез бы в долги, но построил для семьи свой дом в Москве. А лучшим вариантом считаю увезти девчонок в Торгуев. Как подумаю, что предстоит несколько лет провести в этом змеином гнезде, отчаяние накатывает.

— Мы приехали! — радостно воскликнула Настя.

Проскочив лесополосу, ещё голую, не покрывшуюся зеленью, наша кавалькада подъехала к обширной усадьбе, обнесённой каким-то невзрачным металлическим забором, к которому даже прислониться опасно. Враз завалится. Зато ворота мощные, чугунные, тараном не возьмёшь. Там, где должен был находиться герб Рода, зияла пустота. Вероятно, сняли, когда поняли, что хозяева поменялись.

Нашего прибытия ожидали. Двое вооружённых бойцов без нашивок и шевронов, показывающих принадлежность вояк к определённому Роду, распахнули эти самые ворота, и мы неторопливо покатились по мощёной дороге, проложенной до самого крыльца особняка. Я чуть пригнул голову, чтобы рассмотреть «подарок», не вслушиваясь в аханье девушек. Они же впервые увидели этот дом вживую!

Беру свои слова обратно про коварство Долгорукого, желающего унизить Первородную. Подарок роскошный, несмотря на некоторую запущенность вокруг двухэтажного симпатичного и большого особняка. Зато здесь был фонтан напротив лестницы из розового камня с белоснежными балюстрадами, а также пруд с летней беседкой! А сам особняк горделиво блестел огромными окнами на первом этаже, красовался аккуратными ажурными балкончиками по периметру второго этажа. В светло-серых и белых тонах он притягивал своей свежестью и необычной архитектурой. Крыша выложена настоящей терракотовой черепицей. Сразу представилось, как дождь будет по ней шуршать, навевая дрёму и создавая уют.

Большая лужайка, сейчас выглядевшая непрезентабельной, наталкивала на определённые мысли. Если пригласить мага-ландшафтника, он такую конфетку сотворит, все облизываться будут.

— Как тебе дом, милый? — старательно пряча тревогу в голосе, спросила Настя. — Не понравился?

Девушки молчали, ожидая от меня ответа. Они-то сразу решили для себя, что готовы здесь жить всю свою жизни.

— А камин есть? — сдвинув брови, нарочито сурово спросил я, оттягивая момент оглашения своих впечатлений.

— Есть, — улыбнулась жена. — И бассейн с сауной, и бильярдная комната, и спортзал с кинотеатром… Что ещё хочешь?

— Стрелковый тир и полигон для магических тренировок, — «капризно» потребовал я.

— На территории в пять тысяч квадратных метров можно запросто сделать тир и полигон, — фыркнула Ирина. — Если мало земли, можно прикупить у соседей, которые мечтают отсюда уехать. Колояр, прекрати девочек мучать. Ну я же вижу, что тебе понравился дом!

— Отличный дом, — я улыбнулся и попал в объятия взвизгнувшей от радости Насти. — Но кое-что изменить придётся. Мне не нравится эта пустошь.

— Это не проблема! У нас уже есть идеи, как тут всё благоустроить. — затараторила Настя, но в этот момент машина остановилась, к ней тут же подошли двое молодых мужчин в чёрных костюмах и в белых перчатках. Они были настолько преисполнены важности, что я едва не рассмеялся. Видно же по выправке, что телохранители или бойцы. Ирина развлекается?

— Только пруд не трогайте! — поспешно проговорил я. — Хочу туда золотых рыбок запустить, или уточек.

При этих словах Алика улыбнулась и мило покраснела. Наверное, вспомнила, нашу первую встречу в тайге у Варчаты.

Последовавший после этого ритуал знакомства с обитателями особняка я особо не запомнил. Ирина представила группу бойцов, которые подписали контракт с нашим молодым Родом. Потом перешла к обслуге, состоявшей пока из десяти человек. Две кухарки, слесарь, столяр, автомеханик и пять горничных. Все женщины были среднего возраста, имевшие опыт работы. Подозреваю, Лапочкина подбирала их по какому-то своему принципу. И я даже подозреваю, какому. Молодые красивые хозяйки дома вряд ли потерпят рядом с собой ещё и девушек-служанок. Такое решение означало бы только одно: кинуть в гнездо с разъярёнными кобрами несчастных кроликов. Мирослава точно будет ревновать, напрочь испортит взаимоотношения с обслугой. Попадёт всем: и мне, и охране, а про остальных и говорить нечего. Так что Ирина поступила мудро. Но я считаю, что молодые девушки-служанки украсят особняк. Это моё личное мнение, никому его не навязываю.

Я запомнил только несколько имён из состава бойцов, которые будет охранять нашу жизнь. Старшим над ними Лапочкина поставила Нила Охапкина — мужчину сорока лет, средней комплекции, с плавными, незапоминающимися чертами лица. Главным отличием у него была гладко выбритая голова. Бывший полицейский, ушёл в отставку после десяти лет работы из-за какого-то скандала. Внутреннее расследование не стало выслушивать аргументы «провинившихся» и показало на выход.

— Не было никакого желания биться головой в закрытую дверь, — пояснил Нил, когда мы после знакомства неторопливо прохаживались по дорожке мимо особняка и хозяйственных построек. Жёны вместе со служанками отправились исследовать комнаты для проживания, а Ирина с Лорой занялись осмотром периметра усадьбы. — Я же знал, что кое-какие важные личности хотели затолкать своих людей. Такое бывает сплошь и рядом, Колояр. Не ушёл бы, следующее обвинение привело бы меня за решётку.

— Сочувствую, — я вспомнил, как на меня пытались навесить кражу во время выпускных экзаменов в кадетской школе. Я тогда совершил марш-бросок на несколько сот километров, чтобы мне поставили зачёт. И попал в лапы полиции, которая получила вводную от экзаменаторов задерживать всех подозрительных молодых людей. В тот раз не повезло мне. — Потом где работал?

— Да где придётся, — пожал плечами Нил. — В основном, охранял купеческие склады. В полицию-то на должность оперативного работника не брали. Только в околоток городовым. Три последних года только и знал, что за чужим добром присматривал.

— Как узнал про набор?

— Один товарищ подсказал. Госпожа Лапочкина, как я понял, давала объявление в газеты, и он решил попробовать счастья. Но не получилось. У Ирины в голове своеобразный тестер стоит, — Нил не удержался и улыбнулся. — Она по каким-то своим критериям отбирает людей. Вот товарищ и уговорил меня съездить в Давыдково. Говорит, с твоим-то опытом шансов найти хорошую работу гораздо больше. Я подумал, чем чёрт не шутит, и рванул сюда.

— Ну и как, почувствовал на своей шкуре, каково это — собеседование у госпожи Лапочкиной? — я прищурился, разглядывая растущие вдоль дальнего забора кусты, за которым виднелся очень густой сосновый лес. Лора права. Надо создавать полосу безопасности. Слишком удобное место для наблюдения.

— Барышня очень своеобразная и жёсткая! — с уважением проговорил Нил. — Правда ли, что она тоже работала в полиции?

— В Управлении княжеской безопасности города Торгуева, — ответил я честно. — Оперативный сыск.

— Коллега, значит! — расплылся в улыбке мужчина.

— Ну, что, коллега, как думаешь охранять новых хозяев? — я сразу сбил его радужный настрой. — Есть какие-нибудь идеи? С чего начнёшь?

— Во-первых, учитывая огромную площадь усадьбы, нужно установить плотный видеоконтроль, — тут же посерьёзнел Нил. — По периметру «рассадить» сигнальные маячки, как магические, так и обыкновенные. Растительность, примыкающую к южной ограде, вырубить полностью, создать полосу отчуждения на пятьдесят метров, — рука собеседника показала в ту сторону, куда и я смотрел ранее. — Больше не разрешат. В столице строго следят за вырубкой пригородных лесов.

— Пусть будет пятьдесят, нам этого хватит, — похвалив Нила за сообразительность, ответил я. — Что ещё?

— Транспорт, конечно же, — мужчина приподнял кепи и провёл ладонью по гладкому черепу. — Парочку багги можно прикупить или квадроциклов для объезда территории. Машины сопровождения, штуки три. Я бы от «Зубров» не отказался, — мечтательно проговорил Нил. — Ну и микроавтобус не помешает. Вдруг вы со своей семьёй куда захотите выбраться.

— Принято. Будем над этим работать, — мы неторопливо обошли особняк и вышли к парадной лестнице. Машины уже отогнали к гаражному боксу. — Обмундирование нужно привести к единообразному порядку, но этим я займусь. Скажу жёнам, пусть эскизы униформы набросают. Что по оружию?

— Нужны пистолеты, дробовики, автоматы, — начал перечислять Нил. — Не все, кого взяли на службу, имеют оружие. Часть ребят пока патрулируют усадьбу, имея только дубинку.

— Составь список всего необходимого, — я остановился. — Пиши, не стесняйся. Что-то купим сразу, что-то попозже.

— Даже гранатомёты? — улыбнулся Нил.

— А вот их обязательно, — спокойно ответил я, и улыбка Охапкина сразу сменилась уважительным взглядом. — Всегда на душе радостно, когда знаешь, какой сюрприз для врагов находится в арсенале, скажи?

— Я такого же мнения, господин Колояр.

— Давай, договоримся. Наедине друг с другом можешь меня Колояром звать. Ну а при посторонних — господин Колояр или хозяин, — сразу решил я расставить акценты во взаимоотношениях. — Особенно при жёнах. Мирослава Борисовна и Анастасия Николаевна — девушки высокородные, не нужно их злить.

— А Александра Фёдоровна? — Нил даже не думал улыбаться, правильно воспринимая информацию.

— Надо же, знаешь имя моей невесты?

— Нас Ирина заранее заставила выучить имена хозяек.

— Хм, узнаю свою верную помощницу, — я хмыкнул, про себя помянув добрым словом Лапочкину. — Александра Фёдоровна из купеческого сословия, девушка более простая. Тем не менее, субординацию при общении с ней соблюдать положено.

— Слушаюсь, — кивнул Нил.

— В таком случае я пошёл знакомиться с домом, — киваю на красивый особняк. — Да, ещё момент. Нам же нужна связь. Мобильная гарнитура, рации… Внеси всё в список.

И махнув рукой на прощание, поднялся по розовым ступеням наверх. Меня разбирало любопытство, кто же был последним владельцем этого не самого захудалого домика. Стоявший перед дверями пожилой мужчина в чёрном костюме и белых перчатках распахнул передо мной широкую стеклянную дверь, склонил голову. Я остановился, не торопясь входить внутрь.

— Вас не было, когда мы знакомились с персоналом, — заметил я.

— Да, прошу прощения за столь неуважительный поступок, — бархатистым голосом проговорил мужчина, которому он очень шёл вкупе с лёгким налётом седины. — Я убирал некоторые шероховатости в доме.

— Как ваше имя?

— Архип. Я дворецкий. Госпожа Ирина заключила со мной контракт сразу же, как только приехала сюда, — охотно пояснил мужчина, держа дверь открытой. — Дело в том, что волею случая пришлось остаться здесь после продажи особняка и следить за порядком.

— А кто был хозяином? — сразу навострил я уши.

— Боярин Матвеев. Он вместе с семьёй уехал за границу, поэтому был вынужден продать свою усадьбу.

Я не стал интересоваться, по какому поводу русский дворянин вдруг «встал на лыжи» и умотал на Запад. Две самые вероятные причины: проворовался или стал политически неугоден Долгоруким. Значит, со стороны бывших владельцев никаких проблем быть не должно.

— Что ж, Архип, надеюсь, твоя служба меня не разочарует.

— Не извольте сомневаться, господин Колояр, — дворецкий снова склонил голову. — Приложу все усилия.

— И — да! — я застыл на пороге, поднял палец. — Не твоё это дело открывать двери целыми днями.

— Я знаю. Но штат обслуги пока катастрофически мал, и мне приходится даже на входе стоять.

— Потерпи пару-тройку дней, наём только-только начинается.

Я всё же зашёл внутрь и сразу оказался в вестибюле (или парадном?), выложенным бежевой плиткой с замысловатым орнаментом посреди огромного помещения. Стены тоже были под цвет плитки, на потолке с лепниной висит огромная люстра. Мягкая мебель в виде диванчиков и пуфиков аккуратно расставлена вдоль стен. Это для удобства гостей, надо полагать. Справа и слева плавно расходятся коридоры, уводящие в другие комнаты. Прямо по курсу широкая лестница ведёт на второй этаж. Оттуда слышатся женские голоса, снуют горничные.

Держа руки в карманах и тихо посвистывая, я поднялся на площадку, где тоже стояла мебель и кресла, большие вазоны с какими-то пышными зелёными растениями. В обе стороны отходили просторные коридоры. Судя по большому количеству дверей, здесь хватало гостевых комнат. Замерев на мгновение, я сориентировался по голосам, где сейчас могут находиться мои жёны, и уверенно свернул в правое крыло особняка. Это определённо шикарный свадебный подарок. Надо всё-таки выразить слова благодарности императору… через Елизарова. К самому-то государю вряд ли допустят.

Парочка горничных с кипами постельного белья проскочили мимо меня, на ходу почтительно склонив голову. Кажется, с нашим приездом особняк оживает! Голоса моих супруг уже рядышком, но тут Мирослава сама выскочила навстречу из распахнутой двери. Раскрасневшаяся, довольная.

— Яр, ну где ты бродишь? — с укоризной проговорила она. — Пошли, я покажу тебе комнату, в которой ты можешь устроить себе рабочий кабинет.

Выбранный Мирой кабинет находился в самом конце коридора. Сама комната была выполнена в серо-белых тонах, что мне понравилось. Правда, из мебели здесь почти ничего не было кроме массивного стола, оббитого зелёным сукном, и парочки шкафов с пустыми полками. Зато огромное окно от пола до потолка прекрасно освещало помещение, и из него открывался вид на лужайку, только-только начавшую покрываться нежной зеленью. Чуть дальше имелся выход на уютный балкончик, где я буду отдыхать от трудов праведных (правда, непонятно, каких конкретно).

— Это будут твои апартаменты, — заявила Мира, расхаживая по кабинету. — Здесь есть санузел, спальня с отдельным выходом в коридор. Учитывая, что у тебя две жены, вряд ли будешь часто ночевать в одиночестве. Но у каждой из нас будет своя спальня. А скоро и Алика к нам присоединится, так и вообще английский вариант семьи будет предпочтительнее. Но знай, что моя дверь всегда для тебя открыта, — жена прильнула ко мне, желая получить свою порцию ласки. Конечно, я удовлетворил её поцелуями и поглаживаниями по упругой попе.

— Спальня Насти напротив твоего кабинета, а моя — за стеной, — Мирослава вытянула руку в сторону моей комнаты отдыха. — Алика решила поселиться чуть подальше от нас.

— Почему? — удивился я. Мне хотелось, чтобы все девушки были в пределах досягаемости. Сугубо в целях безопасности. Если кому-то вздумается напасть на нас, я смогу быстро собрать всех в одну команду и обеспечить им охрану.

— Не понимаешь, что ли? — лукаво улыбнулась жена. — Ей будет некомфортно находиться рядом с нами, если вдруг мы захотим заняться…

— Всё, я понял! — решительно обрываю патоку слов Миры. Иначе не выдержу и закроюсь с ней в своей комнате. — Дом хороший, признаюсь. Но мне он не нравится в плане обороны. Вот в Торгуеве я построил особняк, который сходу не возьмёшь. И стены у него прочные. А здесь… красота и воздушность. Ненадёжно, понимаешь?

— Всё понимаю, милый, — вздохнула Мира. — Но, согласись, игнорировать столь шикарный подарок от императора нельзя. Настя очень довольная. И нам всем понравилось здесь. Я знаю, вы вместе с Ириной и Лорой что-нибудь придумаете для охраны усадьбы. Всё у нас будет. Главное, знать, ради чего мы живём, что хотим.

— Да, ты права, — я поцеловал жену. — И у меня есть «Солнечный доспех».

— Вот именно поэтому я не переживаю, — усмехнулась Мирослава, и уперев палец в мою грудь, напомнила: — Нам нужен управляющий, кстати. Завтра я займусь его поисками. А ты пока осваивайся в своём кабинете.

Постукивая каблучками туфель, она вышла в коридор, а я запоздало крикнул ей вслед:

— А Даньке комнату выбрали?

— Конечно! — раздалось в ответ. — Самая светлая и большая. Выходит окнами на лужайку. Я думаю летом там игровую площадку устроить.

Оставшись в одиночестве, я отодвинул в сторону стеклянную дверь и оказался на балконе. Тёплый ветерок ласково прикоснулся к коже, взъерошил волосы. Я посмотрел на «Воеводу» — главный перстень с сапфиром, покрутил его на пальце, потом провёл ладонью по груди, где у меня на прочном шнурке висели остальные перстни «Доспеха». Сейчас не было необходимости их носить на руках, но они всегда находились при мне. Как и эвклаз, подаренный когда-то Мухомором — артефактором школы кадетов. По мере овладения древним искусством магического боя и избавления от блокираторов «Веригельн» надобность в артефакте отпала, но я не мог положить его в шкатулку. Это была память о людях, помогавших мне пережить не самые лёгкие годы в моей жизни.

Для меня Москва оставалась чужим городом. Как только моя нога ступила на бетонную полосу столичного аэродрома, так сразу же в голове зашевелились мысли, что здесь вражеская территория. Не дадут нам Долгорукие и его приспешники житья. Если только не изменилась доктрина Рекущих. В ином случае я начну терять своих близких, а плотная удавка, накинутая на шею, станет стягиваться всё туже и туже. Мирослава пока не понимает всю опасность ситуации с рождением Данислава, поэтому мне придётся очень хорошо потрудиться, чтобы очистить поле от врагов. Оставить между нами выжженную полосу отчуждения, через которую Долгорукие, Елизаровы и их союзники не смогут переступить.

Я хочу много детей, хочу возродить Род Волоцких. И что мне прикажете делать, отказаться от радости семейной жизни из-за страха потерять родных? Из-за видений Рекущих? Я Первородный, и это должны усвоить те, кто сейчас находится у власти. Бояться должны они, а не я. Первородный — это не наследник золота и власти, не наследник крови и породы. Это выполнение сакральной миссии. Какой? А кто же знает, кроме Ясни? Он постоянно мне напоминает о ней, не раскрывая толком истину. Зачем Вараха бросил всё, что создавал долгими годами, оставил своему сыну великое государство, а сам ушёл на юг? Была ли это его миссия: облагородить дикие народы? Сейчас никто не скажет правильный ответ. Но я точно знаю, что великий воин, обладавший «Солнечным доспехом», не просто так разорвал свои отношения с прошлым. Его жизнь состояла из завоеваний и строительства великих империй. Построить две таких — это уже великий подвиг, запечатлённый в веках.

Может, вот эти перстни, ждущие своего часа, помогут моему самому сильному потомку создать новую империю, а его имя будет греметь по всему миру?

Я вернул перстень в правильное положение, и сапфир блеснул на солнце голубой слезой, почему-то тёплой, как огонёк.

— И всё равно, дома лучше, — тихо сказал я, вдыхая весенний воздух, насыщенный хвойным запахом и влагой реки, текущей где-то за кромкой леса.

Гулкий выстрел разнёсся над полигоном; взлетевшая вверх тарелочка рассыпалась рыжевато-красными осколками. Пусковая машинка выплюнула ещё две таких же мишени подряд, и снова чётко отработал стрелок. Его ружьё дважды вздрогнуло, выплёвывая дробь. Стрелявший мужчина, на вид которому было уже далеко за пятьдесят, переломил затвор. Экстрактор выщелкнул дымящиеся гильзы, мужчина выхватил их из ствола и отбросил в сторону. Оружие отдал подбежавшему слуге.

Император кивнул застывшему неподалёку советнику и направился к шатру, под которым находился столик с разными напитками и закусками. На ходу стянул наушники и защитные очки, отдал одному из охранников. Присев на раскладной стул, он первым делом принял из рук слуги стакан с холодным морсом. Несмотря на сухость в горле, пил нежадно, аккуратными глотками. Ополовинив стакан, он поставил его рядом с собой и показал жестом спутнику, чтобы тот, наконец, присел и не торчал неподвижным столбом перед глазами.

— Угощайся, Матвей Александрович, а то как чужой, — Долгорукий повёл плечами, словно разминал затёкшие мышцы. — Водички, али коньячку.

— Лучше морса, он полезнее, — Елизаров самолично налил себе в чистый стакан тёмно-рубиновый напиток, пахнущий брусникой и смородиной. Пить он не хотел, но глоток для порядка сделал.

— Новости какие появились, раз сам примчался на полигон? — прищурился Великий князь, государь российский. — Вижу по глазам, что-то случилось.

— Наш испанский голубь вернулся в родные пенаты, — заявил советник, Глава Палаты Внутреннего Контроля. — Вчера утренним рейсом из Мадрида.

— Один? — на всякий случай уточнил император.

— Никак нет, с жёнами. И ребёнок с ними.

Дмитрий Ярославич кивнул. Он знал, что у Волоцкого два года назад родился сын от старшей жены Мирославы. Об этом событии ему доложили чуть не сразу, как только информация просочилась в высшие аристократические круги Москвы. Рожала Волоцкая в Мадриде, под присмотром местных врачей. Когда она уже лежала в палате, охраняли её не только люди Щербатова, но и местная гвардия. Принц Родриго расщедрился. Агенты Елизарова, бдительно следившие за четой Волоцких всё время, пока она находилась там, утверждали, что наследник испанской короны весьма неравнодушен к красавице Мирославе, и даже пытался завести отношения с русской Первородной, правда, безуспешно. Вовремя одумался, а скорее, испугался последствий. Ведь на короля надавили из Москвы, да и сам князь Щербатов недвусмысленно намекал на разрыв договора, если младший принц не прекратит совершать эмоциональные поступки.

— Значит, окончательно вернулись, — задумчиво проговорил Долгорукий, постукивая пальцами по столу. — Понравился мой подарок?

— Я больше переживал, что Волоцкий взбеленится и не захочет селиться далеко от делового центра Москвы, — улыбнулся Елизаров, и, вытащив из кармана янтарные чётки, стал их перебирать. — Небольшая демонстрация его истинного места в иерархии аристократических семей должна создать некоторые трудности в адаптации к столичной жизни.

Император едва заметно поморщился. Он не понимал, что такого находит Матвей в перебирании чёток. И какие мысли бродят в голове советника в этот момент, один дьявол знает. Опасный, но нужный человек.

— В итоге он был вынужден согласиться со своими супругами и не настаивать на поиске подходящего места жительства, приличествующего Первородным, — закончил Долгорукий за сидящего рядом собеседника. — Особнячок-то весьма красивый, женщинам должен был понравиться.

— Вы проницательны, мой государь, — почтительно склонил голову Елизаров.

— Наблюдение организовано?

— Не получилось, — огорошил его ответом советник. — Сегодня с самого утра началась вырубка леса за оградой. Вероятно, Волоцкий приказал создать полосу отчуждения, чтобы нельзя было скрытно подобраться к его владениям. Ваше Величество… Колояр не дурак, он понимает, что за семьёй будут следить. Поэтому, чтобы не привлекать внимания, предлагаю пока ограничиться периодической слежкой за его супругами и невестой, когда они будут выезжать в город. У молодых женщин сейчас появится много потребностей, поэтому такие поездки станут частыми.

— Как насчёт внедрения в его дом наших агентов? Под видом слуг, управляющего? — Долгорукий отпил сладковато-терпкий напиток.

— Постараемся, Ваше Величество. Но сразу скажу, что это будет очень трудно. У него службу безопасности возглавляет Ирина Лапочкина. Профессионалка до мозга костей. Раньше работала в системе безопасности князя Щербатова. Чует за версту, кто чем дышит, — сделал комплимент женщине Елизаров, пусть она его и не слышала.

— В таком случае предлагай свой план. Только всегда держи в голове, что я не могу позволить, чтобы какой-то младенец стал причиной падения моего Дома. Учитывай, что рано или поздно у Волоцкого появятся ещё дети.

— Это долгосрочная стратегия, мой господин, — склонил голову Елизаров, нудно пощёлкивая отшлифованным янтарём. — Дар ребёнка невозможно определить до двух-трёх лет. И то сначала берётся кровь на анализ, тщательно изучается на насыщенность магической маной программой «Двенадцать Столпов». Потом эти данные вносятся в реестр Генетической Палаты. Ребёнок становится на учёт, как и положено для всех одарённых.

— Надеюсь, что Рекущие не пошли по ложному пути, и не ошиблись в своих предсказаниях, — задумчиво проговорил Долгорукий. — Если сын Колояра и Мирославы имеет лишь толику Дара, доставшегося от матери, можно будет снизить степень давления на Волоцких. Но всегда нужно держать в голове, что в ребёнке могут активизироваться гены предков. Тримир Волоцкий — дед Колояра — слыл очень сильным одарённым, и только благодаря этому обстоятельству Род занял привилегированное положение в Поволжье. Ну и про кровь Щербатовых тоже нельзя забывать. Всех детей, которых в будущем родит Мирослава, проверять очень тщательно. Надеюсь, ты не пропустишь беду, Матвей.

— Не изволь беспокоиться, государь, — веки Елизарова опустились, прикрывая глаза.

— Я вот о чём ещё подумал, — на мгновение Долгорукий задумался, вертя пальцами запотевший стакан. — А принц Родриго не может быть отцом ребёнка?

— Государь? — вытаращился на него советник.

— А что? — пожал плечами император. — Ты же сам утверждал, что Родриго пытался ухаживать за женой Колояра. Вдруг что-то да и произошло между ними?

— Полагаете, нужно запустить дезинформацию? — мгновенно сориентировался Матвей Александрович.

— Как раз этого я и не хочу! — раздражённо проговорил Долгорукий. — Мне выгодно, чтобы старшая жена хранила верность Колояру Волоцкому. Первородный, лишённый Дара — наш шанс избежать крупных потрясений в будущем. Их дети не смогут повлиять на политическую ситуацию, когда станут взрослыми. А евгеникам дай указание: тщательно следить за развитием первенца. У него-то как раз может проявиться сильный Дар. Когда я спрашивал про испанского принца, была ли у него связь с Волоцкой, имел в виду совершенно другое. А вдруг ребёнок от инфанта? Тогда предсказание Рекущих становится весьма актуальным. И не забывай, что Родриго — потомственный ликантроп. Нам ещё оборотней в Москве не хватало.

— Я дам указание Евгенической Палате, — опять щёлкнул камешками Елизаров. — Любая промашка дорого обойдётся нам.

Советник замялся, словно хотел что-то спросить, но не мог преодолеть некий барьер неуверенности и страха. Долгорукий внимательно поглядел на него, заметив набежавшую тень на лицо.

— В чём дело, Матвей? У тебя возникли сомнения? Или другими проблемами хочешь меня загрузить?

— Я подумал, государь… Если сын Волоцкого — не от Колояра, то что делать с ребёнком?

— А ты сам не знаешь, как поступить? — с лёгкой насмешкой спросил его император. — Раньше за тобой такой неуверенности не замечал. И когда ты финансировал костромской проект, и когда посылал наёмников в Торгуев, чтобы молодую девчонку убить…

— Это… немного другое, мой государь. Здесь ведь ребёнок. Ждать ли нам, когда его Дар начнёт проявляться, или подстроить какую-нибудь болезнь? Капля зелья может отправить его в могилу за пару дней.

— Матвей, ты совсем с катушек съехал? — рыкнул Долгорукий. — Невинное дитя, ещё не получившее Дар, не должно пострадать! И не вздумай своевольничать! Ты мне лучше скажи, советник верный, нашёл ли папку с документами князя Пронского?

— Государь, уже три года прошло после той зачистки, — осторожно проговорил Матвей. — Мои люди с ног сбились в поисках той самой папки. Аналитики перебрали тысячи вариантов, куда Пронский мог спрятать те документы. Опросили всех людей, ранее у него служивших, моделировали ситуации, и… никакого результата. Со всей уверенностью могу сказать, что папка сгорела в пожаре.

— Уверенность — это очень сильно сказано, — задумчиво бросил Долгорукий. — А ты газеты читаешь, Матвей? Ну, кроме биржевых и политических статей? Обычную бульварщину, например.

Елизаров ощутил во рту противную сухость. Он хорошо выучил характер императора за долгие годы, будучи советником, и находясь рядом с ним денно и нощно. И если в его голосе появились насмешливые и чуточку ехидные нотки, значит, Дмитрий Ярославич пытался завуалировать своё раздражение.

— Нет, не читаю, — признался Елизаров и положил на колени чётки, чтобы схватить стакан с морсом. Сделал несколько глотков, настраиваясь на головомойку. Что император разглядел в пустой писанине щелкопёров, гоняющихся за дутыми и жареными сенсациями?

— Зря, — цокнул языком Великий князь. — А вот мне иногда в кабинет заносят папочку с интересными вырезками. Не только у тебя есть аналитики, которые, как я понял, даром хлеб едят. Мои умники, оказывается, плодотворнее работают.

Он поднял правую руку, щёлкнул пальцем, и буквально через несколько секунд в его ладонь легла кожаная коричневая папка, которую ему подал один из охранников. Долгорукий со странным выражением на лице протянул её советнику.

— Почитай, что мне насобирали за последние три месяца, — сказал император. — Я сначала счёл это бредом и развлекательной сказкой, чтобы удержать внимание читателей. Но публикации продолжались, некоторые щелкопёры пытались высосать из этого анекдота что-то вроде сериала… Ты читаешь?

— Да, Ваше Величество, — Елизаров перебирал газетные вырезки, относящиеся только к одной теме: выходу из комы загадочного человека, выжившего в каком-то пожаре. Его тело обгорело настолько сильно, что ни один из Целителей не давал ему ни единого шанса на выживание. Почти три года за него боролись, применяя самые передовые магические техники, вплоть до выращивания новой кожи. И вот недавно грянула сенсация. Профессор Яворский во всеуслышание заявил, что Призрак (как его назвали за необычный цвет воссозданной кожи) встал на ноги и проходит медицинскую и социальную реабилитацию. Ни имени его, ни фамилии признанный светило магической медицины не называл.

— Что скажешь? — взяв с блюдца тарталетку с чёрной икрой, Долгорукий закинул её в рот, и пока Елизаров собирался с мыслями, неторопливо прожевал.

— Мой государь, — осторожно проговорил советник и закрыл папку. — Я так понимаю, этот Призрак мог оказаться выжившим в сгоревшей усадьбе Пронских? Мне нужно его найти и расспросить?

— Не факт, что он служил у князя Пронского. Мог обгореть совсем в любом другом месте. Но ты прав, Матвей. Напряги князя Залесского, а ещё лучше сам займись. Найди всех участников той акции, расспроси подробно, кто где находился, на какой позиции. Мог ли кто-то пожалеть человека, выползшего из огня? Нельзя отрицать и такого момента. Каждого, Матвей! Каждого опроси. Но сначала поговори с профессором Яворским. Он наверняка знает, где находится Призрак.

— Я понял, государь! — вскочил Елизаров, едва успев подхватить чётки, лежавшие на коленях. — Начну с профессора…

Император стряхнул с пальцев крошки песочной тарталетки, тяжело поднялся и стал расхаживать под шатром.

— Этот Призрак… Он меня всё-таки беспокоит. Слишком много вопросов, слишком много совпадений. Три года назад Пронских убрали, и тогда же в одну из столичных клиник привезли обгорелого человека. Кто он такой? Кто-то из семьи князя? Охранник, челядь? И ещё один момент!

Долгорукий остановился перед замершим Елизаровым; его палец уткнулся в грудь советника.

— Пошли магов на пепелище усадьбы Пронских. Пусть возьмут образцы земли с каждого участка и проверят свежий аурный след. Предположим, что Призрак — ближайший соратник князя Константина, случайно выживший и впавший в кому. Или кто-то из родственников. А сейчас, когда очнулся и встал на ноги, решил проверить, что находится на месте особняка. Такое может быть?

— Вполне себе логичный вывод, — кивнул Елизаров.

— Тогда ступай, Матвей, и начинай рыть землю, найди мне папку или доказательство того, что она уничтожена безвозвратно.

— Слушаюсь, государь, — склонил голову советник. — Тотчас же отправляюсь в Москву. Первым делом встречусь с Яворским. Если узнаю, где Призрак находится — брать его за жабры?

— Только аккуратно, без оголтелости, как твои костоломы любят. Запугивают сначала, а потом клиента приходится в чувство приводить и извиняться. Нет уж, давай поделикатнее, Матвей, — сурово поглядел на Елизарова император.

— Да, государь, — ещё ниже склонился тот, и выждав момент, выпрямился, чтобы удостовериться, что правильно понял слова Долгорукого. И покинул шатёр.

Яворский привычно попрощался со своими коллегами и вышел на нагретую дневным солнцем улицу. Спустился с крыльца и по дорожке, опоясывающей клинику, направился на автомобильную стоянку для персонала. Она находилась с обратной стороны, за рядом кирпичных зданий, в которых располагались лаборатории, пищеблок, хозяйственные постройки и морг. Особо никуда не торопясь, миновал беседку-курилку, в которой сидели двое подсобных работников и смолили сигареты.

Рабочий день закончился, и профессор не прочь был заехать в своё любимое кафе, чтобы посидеть за чашечкой арабики и поразмыслить над дальнейшей судьбой несчастного Ильи Савина. Паспорт восстанавливали с трудом. Чиновники не верили, что человек три года пролежал в коме, а до этого практически сгорел заживо. Подтверждающие документы из клиники, где он лежал, куча разных бумаг за подписью главного врача профессора Устимовича, взявшего на себя ответственность подтвердить личность пациента — все эти усилия упирались в обыкновенный параграф бюрократической машины. Если нет родственников, могущих подтвердить, что Савин на самом деле Савин, а не какой-нибудь бывший уголовник или каторжник, то придётся пройти кучу разных тестов и анализов. По крови можно определить много чего интересного. Но опять всё упиралось в проблему. Банка крови для простолюдинов не существовало.

— Профессор Яворский? — Дмитрия Алексеевича, крепко задумавшегося, отвлёк мужской голос.

Яворский удивлённо вскинул голову. Он даже не заметил, что стоит возле своей машины, а рядом с ним торчат двое крепких плечистых молодых мужчин с характерными признаками людей, чья профессия подозрительно указывает на службу в Палате Безопасности. Тёмные плащи, шляпы на голове, массивные подбородки и излишне старательная манера обращения.

— Всё верно, — с настороженностью ответил Целитель. — Дмитрий Алексеевич Яворский собственной персоной. А вы кто, позвольте поинтересоваться?

— С вами хочет поговорить очень важный человек, — не отвечая напрямую на его вопрос, проговорил один из мужчин. — Если вы не возражаете, пройдёмте с нами вон к тому «Ансату».

Профессор покосился в ту сторону, куда показал рукой неизвестный. Там действительно стоял чёрный автомобиль, купить который мог разве что человек, у которого в кошельке всегда найдётся пять тысяч на мелкие расходы. Конечно, это всего лишь общее утверждение. Мелочь, она может, и найдётся, но сейчас у великородных модно держать в кожаном портмоне десяток разных банковских карт на разные нужны. Поэтому на «Ансате» мог раскатывать как кто-то из князей, так и сам император.

— А не соблаговолите ли назвать имя своего хозяина? — с чего-то вдруг упёрся Яворский.

— Фамилия господина Елизарова вам о чём-то говорит? — с усмешкой спросил второй мужчина.

— Если вы имеете в виду Матвея Александровича Елизарова, главного советника нашего императора… — внезапно почувствовав сухость во рту, Яворский облизал губы, — то я не имею никаких оснований сопротивляться его желанию.

— Вот и чудесно, — кивнул второй. — Пройдёмте. Это не займёт много времени.

Пока профессор шёл на ослабевших ногах к чёрному элитному автомобилю с затонированными окнами, один из сопровождающих опередил его и распахнул тяжёлую дверь, которая явно была бронированной. На мгновение глаза Целителя уловили вспыхнувшую вязь рун на внутренней стороне двери.

— Прошу, — сотрудник Палаты Безопасности, или кем он являлся в свите самого известного и страшного человека при императоре, пригласил Яворского занять место в салоне.

Глаза профессора не смогли сразу разглядеть человека, молча сидевшего напротив него на широком диване. Только когда дверь сыто щёлкнула, закрываясь, тот негромко произнёс:

— Поехали.

Водитель мягко стронул с места довольно солидную по весу машину с приятным ворчанием двигателя. Яворский оглянулся. Следом за ними, как привязанный, ехал простенький «Орион».

— Не переживайте, мы вас вернём сюда через несколько минут, — мягко произнёс Елизаров, чьё лицо Целитель, наконец, узнал, когда зрение адаптировалось к полумраку в салоне. — Я хочу задать вам несколько вопросов, связанных с недавней сенсацией по имени Призрак.

— Что смогу, отвечу, — только и пожал плечами Яворский, испытывая облегчение. А вдруг это судьба? Вдруг Елизаров поможет Савину получить паспорт верноподданного Российской Империи? Вернуть к жизни мало. Как вернуть человека в общество — вот задача, которая никак не давалась профессору. Он понимал, что не везде его авторитет срабатывает должным образом.

— Отлично, Дмитрий Алексеевич, — почему-то улыбнулся советник и что-то нажал на подлокотнике дивана. Беззвучно поднялась стеклянная перегородка, отрезая их от водителя. — Итак, сначала расскажите мне, откуда появился Призрак, в каком он был состоянии, как ему вообще удалось выжить?

— Не буду вас утомлять излишними подробностями, Матвей Александрович, — Яворский кашлянул в кулак. — Три года назад в ожоговое отделение Экстренной медицинской помощи поступил человек, сильно обгоревший в огне. Как ни странно, его смогли довезти до реанимационного отделения, приписанные больнице Целители стабилизировали его состояние, но с ожогами могли справиться только высококвалифицированные архаты, имеющие опыт лечения подобных травм. Они ввели мужчину в искусственную кому и постепенно, шаг за шагом, восстанавливали его кожу, одновременно с этим воздействуя энергетическими потоками на организм. Понадобился целый год, чтобы создать Призраку новую кожу. Я умышленно утрирую, называя процесс восстановления кожи «созданием», — слегка смутился профессор, но заметив, что Елизаров одобрительно кивнул, продолжил: — Когда основное лечение закончилось, его стали выводить из комы, но вот тут-то и случилась закавыка. Не хотел Призрак возвращаться…

— А почему его назвали Призраком? Прошу прощения, что перебиваю, Дмитрий Алексеевич, но очень уж заинтересовало меня столь претенциозное прозвище пациента.

— Дело в том, что после восстановления кожи она приобрела странную окраску. Вы видели альбиносов-мышей?

— Да, приходилось, — подтвердил Елизаров.

— Вот, наш Призрак имел почти такую же кожу, но только градиентом ближе к тёмному.

— Серую тогда уж?

— Ну, каждый видел по-своему, — улыбнулся Яворский. — Но его сразу назвали Призраком. Прозвище прижилось.

— А как его имя на самом деле? Ваши коллеги пытались выяснить?

— Конечно! — воскликнул профессор. — Только и делали, что обращались через газеты, телевидение, описывали пациента, но за все эти годы никто не обратился с запросом. Сами понимаете, у лекарей иные обязанности, которые съедают уйму времени.

— И всё же, судя по вашему лицу, загадка Призрака была раскрыта? — улыбнулся Елизаров, мельком взглянув на водителя, уверенно ведущего машину по какой-то улочке.

— Его зовут Илья Савин. К сожалению, мужчина не имеет родственников, ни близких, ни дальних.

— Высокородный? Из мелких дворян или мещанин?

— Знаете, а ведь он не помнит, — с какой-то растерянностью ответил Яворский. — В этом-то и вся беда. Я обращался в Департамент полиции по поводу восстановления паспорта, но от меня потребовали хотя бы одно подтверждение личности. Бумажку какую-нибудь с фотографией…

— А где он работал? Может, чей-то слуга или наёмный работник? — продолжал допытываться Елизаров.

— Этого тоже не помнит. Словно при выходе из комы у него отключился участок памяти. Имя помнит, а кем был в прошлом до несчастного случая — совершеннейший провал.

— Или намеренно вводит в заблуждение, — тихо пробормотал Елизаров.

— Простите, что? — не расслышал его профессор.

— А… это я вслух подумал о загадке мозга. Вы не пробовали показать Савина ментатам?

— Пока не решаюсь, — признался Яворский. — Илья сейчас живёт у меня дома, проходит реабилитацию, если так можно выразиться о моём способе ввести в социум человека, потерявшего три года жизни. И ведь не фигурально, а на самом деле.

— Савин живёт у вас дома? — вычленил главное из разговора с профессором Глава Палаты Внутреннего Контроля.

— Да, пока без личных документов человеку сложно найти какую-то работу, не говоря уже о съёме квартиры. Может быть вы посодействуете в получении паспорта?

— Я бы сначала хотел встретиться с Савиным, — не стал давать поспешных обещаний Елизаров. — Вдруг вся его забывчивость, всего лишь игра? Я не имею права быть наивным и доверчивым.

— Конечно-конечно, если так необходимо… А когда вы хотите с ним побеседовать?

— Да прямо сейчас, — улыбнулся важный собеседник.

— Но… в таком случае нужно вернуться за моей машиной, — чуть растерянно проговорил Яворский.

— Её пригонят прямо к подъезду чуть попозже, не переживайте, — советник нажал на кнопку, чтобы опустилось стекло и добавил: — Назовите, пожалуйста, адрес вашего дома водителю.

Профессор понял, что от назойливого предложения Елизарова, больше похожего на приказ, ему не отвертеться, и заранее попрощавшись с машиной, совершенно уверенный в том, что её обязательно попортят, сломают, вздохнул и объяснил водителю, куда ехать.

На звук открываемой двери Яворского вышла встречать жена. Она с удивлением взглянула на незнакомого мужчину в элегантном пальто и шляпе, стоявшим в огромной прихожей и с интересом поглядывающим на высокие шкафы и антресоли, изготовленные явно не на современных мебельных фабриках. Их делал мастер-краснодеревщик, с любовью и тщательностью вырезая каждый узор на дверцах.

— Дорогая, познакомься с Матвеем Александровичем, — закрыв дверь, Яворский выглянул из-за плеча Елизарова. — Это советник нашего государя. Господин Елизаров…

— О, господи! — прижала руку к груди женщина. — Не может такого быть! Я в растерянности!

— Моя жена, Светлана Игоревна, — делая знаки супруге, чтобы она перестала паниковать и трещать языком, проговорил Яворский. — Дорогая, нам нужно серьёзно поговорить с Матвеем Александровичем, поэтому не беспокой нас. Приготовь чайку.

— А почему бы Матвею Александровичу с нами не отужинать?

— Не стоит беспокоиться, сударыня! — улыбнулся Елизаров, сняв шляпу, а затем и пальто. — Я ненадолго. Однако чашечку чая с удовольствием выпью. Но попозже.

— Дорогая, а Илья дома, надеюсь? — волнуясь, спросил профессор.

— Да куда он денется? — с нескрываемым раздражением ответила жена. Она с первого дня пребывания Призрака в своём доме невзлюбила его. Было что-то отталкивающее в человеке, хранившем на лице печать смерти, а ещё хуже была чернота в глазах. — Целыми днями сидит в комнате, не выходит к столу. Горничная ему носит поесть, а потом дрожит по полчаса. Когда он съедет, Дима?

— Света, перестань показывать своё недовольство, — Яворского было непросто вывести из себя. Он тоже снял с себя верхнюю одежду и показал гостю, чтобы тот проходил в гостиную. — Мы решим этот вопрос максимально быстро, тем более, что сам Матвей Александрович выразил своё желание посодействовать.

Елизаров только покачал головой, восхитившись манёвром хозяина дома. Но с подобными проявлениями хитрости и словесных кульбитов ему было не привыкать бороться. Ещё неизвестно, что из себя представляет Призрак. Может, его сразу же придётся ликвидировать, если выяснится связь с Пронскими. Но сначала необходимо выяснить, не знает ли он, где находится родовой архив? Князь Константин очень осторожный человек, и должен был позаботиться о копиях документов.

— Пройдёмте в мой кабинет, Матвей Александрович, — пригласил гостя Яворский, и когда тот оказался в рабочем помещении профессора, добавил: — Распоряжусь, чтобы горничная пригласила Илью.

Советник увидел кресло, стоявшее возле окна, и сел в него в ожидании хозяина дома и загадочного Призрака, снова уделяя большое внимание мебели. Она точно стоит здесь уже лет сто, не меньше. Настоящий дуб, покрытый тёмно-красным лаком. Такие шкафы и гарнитуры уже не встретишь, разве только вот у таких людей, старающихся сохранять память предков. А здесь довольно интересно. Огромный рабочий стол, шкафы с толстыми книгами, чьи потёртые корешки говорят об их интенсивном использовании. Почти все — на медицинскую тему. «Целительство через магию», «Магическая культура в современной медицине», успел прочитать Елизаров, когда вновь открылась дверь и в кабинет вместе с профессором вошёл высокий худой человек в домашнем костюме, висящем на нём, как на вешалке. Поразило лицо: розовато-белое, едва ли не прозрачное, с прожилками и капиллярами. Тонкие губы плотно сжаты, чёрные глаза внимательно смотрят на советника.

Елизаров внутренне поёжился. Он теперь понял, почему так отреагировала жена Яворского на простой вопрос. Действительно, тяжело находиться в одном доме с человеком, у которого такой тяжёлый и давящий взгляд. Будто сама бездна глядит на тебя и засасывает в свои глубины. А там ужас и мрак.

— Вот, Матвей Александрович, представляю вам Илью Савина, того самого Призрака, — профессор закрыл дверь и сел за стол, давая возможность советнику поговорить с пациентом.

— Здравствуйте, Илья, — мягко произнёс Елизаров. — Да вы присаживайтесь, ноги ведь не казённые. Я услышал о вашей беде и решил встретиться. Кстати, у меня есть возможность помочь с получением паспорта, но прежде всего хочу выяснить ваше прошлое.

— Я ничего не помню, — голос Призрака был глухой, словно из-под земли. — Пожар, дикая боль, удар по голове — и долгий сон.

— Это понятно. Историю болезни до меня довели, но кем вы были до происшествия?

— Так я и говорю: не помню. Моя жизнь началась с больничной палаты.

Елизаров был опытным царедворцем и интриганом. Прочитать по лицу Призрака, что он если и не врёт, то лукавит точно, ему не составило труда. Была у Савина какая-то тайна, которую он не хотел обнародовать.

— От меня прошлого осталась только тень, — зачем-то добавил Илья, продолжая стоять возле двери.

— Я немного покопался в архивах, когда искал информацию по вам, Илья, — решил блефовать Елизаров. — И знаете, нашёл кое-что. Вы служили у Пронских. Именно в их усадьбе три года назад случился страшный пожар, в котором погибли абсолютно все, кто там находился. Так бывает. Много народу по случаю торжества, никто особо не следит за правилами безопасности, вот и произошло несчастье. Дмитрий Алексеевич, когда господин Савин поступил в ожоговое отделение?

— В ту же ночь, когда сгорела усадьба Пронских, — подтвердил Яворский, внимательно поглядев на своего постояльца. — Я точно не помню, но в истории болезни было написано, что господина Савина подобрали на берегу Сетуни, но никак не у сгоревшего особняка Пронских.

— Разве может почти мёртвый человек выползти из огня, и преодолеть некоторое расстояние до реки? — тонкие губы Призрака дрогнули от улыбки.

— Человек — тварь живучая, — задумчиво потёр подбородок Елизаров, что-то сопоставляя в уме. — А откуда вам известно, что особняк Пронских находился неподалёку от реки?

— Пронские — довольно известная фамилия среди аристократической знати, — глаза Савина слегка посветлели. — Думаете, я сам не пробовал искать следы своей прошлой жизни? И о пожаре узнавал из многих источников. Даже ездил на пепелище с надеждой, что вспомню о себе что-то… А вдруг действительно служил у Пронских?

Он тяжёлым взглядом уставился на замершего Елизарова, который почувствовал, что Призрак поставил ему шах. Если маги установят присутствие человека по свежей ауре, то уже поймать Савина на противоречиях не получится. Тот сам всё честно рассказал.

— Вспомнили? — с толикой иронии спросил советник, чтобы немного прийти в себя.

— Увы, — развёл руками Савин.

— Но я настаиваю, что вы служили у Пронских, но точно не принадлежите их крови. Всех представителей Рода я знаю в лицо. В ночь пожара вы серьёзно пострадали, но смогли каким-то образом покинуть усадьбу, прошли или проползли в шоковом состоянии до Сетуни, где и потеряли сознание. Вас нашли и вызвали карету скорой помощи. Илья поступил под утро, господин профессор?

— Да, практически на рассвете, — тут же последовал ответ.

— Что скажете, господин Савин?

— Ничего, что могло бы противоречить вашей версии, — пожал плечами Призрак, вновь потемнев глазами. — Я не могу её опровергнуть или подтвердить, потому что ничего не помню.

В дверь постучали. Призрак открыл её и впустил горничную в кабинет. Поднос с чашками и заварным чайничком подрагивал в руках женщины. Она слишком суетливо расставила их на столике и быстро вышла. Яворский покачал головой, удивляясь столь странной реакции горничной, и встав из-за стола, сам налил чай для важного гостя, не забыв и о себе.

— Я могу быть свободен? — сухо спросил Илья. — Полагаю, интересующие вас вопросы закончились, господин советник?

— А вы помните многое, господин Савин, — усмехнулся Елизаров. — Вот, даже советником меня назвали. Обычный человек, не интересующийся политикой или интригами вокруг престола, обо мне даже не знает. Я же не называл свою должность. У вас какая-то избирательная память.

— Что-то помню, что-то нет, — глаза Призрака снова потемнели, а советнику и профессору показалось, как будто за его спиной образовалась какая-то тень с крыльями и тут же пропала.

— Хорошо, я вас более не задерживаю, — кивнул Елизаров, попивая чай. Когда Савин вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, он сказал с нарочитой медлительностью: — Очень интересный персонаж, очень… Скажите, Дмитрий Алексеевич, ваша одарённость охватывает лишь лечебный диапазон?

— Да, я его и развивал с детства, — подтвердил Яворский, держа в руке блюдце с чашкой. — Наш Род — потомственные Целители. Чтобы достичь совершенства, нужно сосредоточиться на чём-то одном, а не распылять Дар на изучение всевозможных магических плетений, связанных со Стихиями.

— То есть вы ничего не заметили у вашего протеже?

— Абсолютно ничего.

— Хм, странно. У него сильная ментальная защита. Я не смог прощупать эмоции, мысли, наличие искры. Непроницаемая стена и удивительная магическая составляющая. Какая-то нестандартная. Это как найти глиняную табличку с неизвестными письменами. Вроде бы видишь структуру письма, понимаешь принцип, но текст не раскрывается.

— Бывают случаи, когда люди после комы обнаруживают в себе удивительные способности, — пожал плечами Яворский.

— Не спорю, вам виднее. Но магия или есть, или её нет с самого рождения. А ваш Призрак не был одарённым. Уж это ваши коллеги должны были увидеть.

— Верно, господин советник. Искру даже лекарь обнаружит. И её действительно не было, что и отражено в анамнезе.

— Что ж, кое-какие выводы я сделал, — Елизаров поднялся с кресла. — Благодарю за беседу. Очень познавательно.

— Вы поможете с паспортом? — профессор поставил блюдце с чашкой на столик. — Без него Илья сейчас и в самом деле остаётся Призраком. Ни на работу устроиться, ни жильё снять. Я ведь тоже не могу долго предоставлять ему жилую площадь. Жена нервничает, горничная вообще от него шарахается. Не понимаю, обычный же человек. Вежливый, тихий.

— Вот и я не понимаю, — улыбнулся Елизаров. — Всего хорошего, Дмитрий Алексеевич. А насчёт паспорта не переживайте. Завтра свяжусь с Департаментом полиции, дам необходимые распоряжения. И, да… Машина ваша будет возле дома через полчаса.

— Как же без ключа? — растерялся Яворский.

— Мои люди любой автомобиль вскроют и заведут без ключа. Не переживайте, профессор. Они всё сделают чисто, ничего не сломают. Если же вы увидите хоть малейшую поломку, обратитесь ко мне. Я компенсирую вам ремонт.

Первые дни после приезда я вместе с Ириной и Нилом вплотную занялся организацией системы охраны. Первым делом наняли бригаду лесорубов, которые методично проредили густой лес, растущий за ограждением, которое забором-то назвать трудно. Всё ржавое, хлипкое. Хорошим пинком можно целую секцию обвалить. Зато теперь, когда появилась просека, сердце мое немного успокоилось. Специалисты монтировали видеосистему по всему периметру, Ирина с кем-то ругалась по телефону, требуя комплектующие, которых не оказалось в прибывшей партии.

Хотелось уже спокойствия, чтобы заняться тренировками. «Солнечный доспех» оказался весьма хитрым и удивительно многофункциональным оружием. А как освоить все премудрости, если нет полигона? Пока здесь куча постороннего люда, я не рискну применять те же огненные конструкты в виде Феникса и Саламандр. «Сударшана» и вовсе перепугает соседей.

На третий день после приезда, вернее, это было утро, я тихонько встал и крадучись вышел из спальни Насти. Данька капризничал отчего-то, и Мира брала его в постель на ночь. Поэтому моя вторая жена пользовалась моментом, с удовольствием эксплуатируя супруга с помощью своей неотразимости и женской обольстительности.

Оказавшись в апартаментах, я надел спортивный костюм и направился на пробежку. Лора мне подсказала хорошую тропинку вдоль Сетуни, по которой можно накрутить приличный километраж.

Архип, как всегда, выглядевший безупречно, встретил меня в парадном.

— Господин, вы на тренировку? — поинтересовался он.

— Пробегусь, заодно окрестности осмотрю, — я кивнул ему, выходя на крыльцо. — Вернусь через час.

— К этому времени будет готов завтрак, господин, — поклонился Архип и открыл передо мной дверь.

Охрана, бдящая на воротах, поприветствовала меня, но никто следом не побежал. Я запретил кому-либо сопровождать меня без особой на то надобности. Пусть лишний ствол находится в особняке, чем я потом буду укорять себя в непредусмотрительности. Коварство Долгоруких я не сбрасывал со счетов, и находился в постоянном ожидании, что кто-то из его вассалов непременно захочет прощупать мою семью на прочность. Конечно, в первую очередь попытаются убрать Мирославу и Даньку, когда выяснится, насколько перспективен Дар мальчишки. Вчера, кстати, приезжали представители Евгенической Комиссии. Вежливо предупредили, что по закону «О магическом контроле на территории Российской Империи» Даниславу Волоцкому надлежит сдать кровь для тестирования и последующей регистрации, как одарённого, в Палате Контроля.

Обычная процедура, Мира восприняла её со спокойствием, только поинтересовалась, когда именно нужно приехать. Посланцы назначили удобную для нас дату, откланялись и уехали.

Я выскочил на улицу и лёгкой трусцой побежал вдоль заборов, за которыми красовались лужайки, сады, фонтаны, красивые дома — и всё в окружении густого соснового леса. Здесь и в самом деле неплохое место, зря я ворчу. Но мне спокойнее было бы в Торгуеве, честно.

Лёгкий туман, окутывавший крыши особняков, полз со стороны реки. Видимо, здесь влажно, придётся привыкать. Бегу спокойно, дышу размеренно, и вот уже последние усадьбы, где жили купцы, остались за спиной, а впереди только стройные сосны, под ногами мягкая прошлогодняя хвоя. Постепенно тропинка сворачивает вправо, и передо мной открывается неширокая водная полоска. Сетунь — речка небольшая, с заросшими берегами. Вижу в разрывах тумана пару лодок, в которых неподвижно застыли рыбаки в плащах. То ли дремлют, то ли специально замерли, чтобы рыбу не спугнуть.

Тропка, о которой говорила Лора, обнаружилась сразу же. Я побежал по ней, дыша размеренно и спокойно. Можно было привести мысли в порядок. Итак, что мы имеем по возвращении в Москву? В первую очередь нужно понять, каковы планы Долгоруких? До сих пор ли император одержим идеей нанести смертельный удар по Мирославе и моему сыну? Или махнул рукой, решив, что можно пока следить за семьёй Волоцких, и в нужный момент послать наёмных убийц? К сожалению, любой вариант исполним, и к этому нужно готовиться, даже если враг будет источать улыбку и показывать благие намерения.

А ещё надо встретиться с графиней Комаровской, узнать последние новости, состоящие из сплетен и правдивых слухов. Эта женщина умеет вычленять главное, не растекаясь мыслью по древу.

Под ногами появились толстые корни деревьев, выползшие из-под земли словно проснувшиеся после зимней спячки змеи. Пришлось сосредоточиться, чтобы не поскользнуться и не подвернуть ногу. Дело одной секунды, уж мне-то не знать?

Тропинка вильнула от берега куда-то в заросли и внезапно пропала. Но я видел, что здесь частенько ходят люди. Кустарники прорежены, видны пеньки от спиленных деревьев. Я решил проверить, что же находится в нескольких километрах от нашего посёлка.

Лес кончился, потянулись высокие заборы из кирпича. Где-то лаяла собака, звонко кричала женщина, стрекотала газонокосилка. Судя по добротным крышам, которые я смог разглядеть, здесь жили весьма обеспеченные люди. Может, и аристократы. Местечко-то тихое, красивое, да и река рядом. Деревенская пастораль под боком огромного города.

Опаньки! А это что? Заборы и усадьбы внезапно кончились, потянулась огромная пустошь, покрытая прошлогодним высохшим бурьяном, в котором пробивалась свежая травка. Посреди этой странной проплешины виднелись развалины каких-то строений. Судя по некоторым признакам, здесь когда-то бушевал огонь, уничтоживший огромную усадьбу.

Я перешёл с бега на спокойный шаг, восстанавливая дыхание, и свернул к развалинам. Внимательно поглядывая под ноги, чтобы не напороться на ржавый гвоздь, торчащий в невидимой глазу доске, я приблизился к месту давнего пожарища. Травка и кустики старались поскорее закрыть жуткую рану земли, но у них плохо получалось. Такие «ожоги» лечатся плохо. Здесь баловались магическим огнём, чтобы полыхало всё разом. В памяти всколыхнулась картинка горящего особняка и ледяные глаза двух ублюдков, склонившихся надо мной. Чей род на этот раз уничтожили неизвестные поджигатели?

Судя по осыпающемуся фундаменту, дом был большой, и даже двухэтажный. Явно особняк. Вон там, подальше, виднеются развалины каких-то хозяйственных построек. Я начал медленно обходить погибшее здание по периметру, как будто хотел найти деталь, которая подскажет, что же здесь произошло. Под ногами рассыпались сгнившие доски, которые не доконал огонь, хрустело битое стекло, поднимались тучки угольной пыли.

Ничего. Время остановилось, отсекая ненужные звуки и голоса. Только беззаботные птахи порскали по редкой траве в поисках червячков и жучков. Аура смерти витала здесь до сих пор. Старуха с косой стерегла это место, не давая никому купить землю и построить на ней новый дом. Пока души убиенных не будут отмщены, здесь никто не поселится. Вот такие мысли бродили в моей голове. Нервы были настолько натянуты, что я едва не подпрыгнул, когда услышал резкий и отрывистый звук автомобильного сигнала.

Обернувшись, я увидел чёрный микроавтобус и внедорожник, остановившиеся в сотне метров от пожарища. Там проходила дорога, но незнакомцы в количестве пяти человек, вылезшие наружу, явно заинтересовались мной. Хуже, что их сопровождали четверо крепких ребят в кожаных куртках. Под которыми, конечно же, должны быть скрытые кобуры с пистолетами.

Я сначала напрягся. Уж не по мою ли душу они заявились? Потом отбросил эту мысль. Никто не бежал ко мне со зверским оскалом на роже, не размахивал оружием. Все спокойны, только охрана собрана, никакой расхлябанности во время службы. А вот эти пятеро с чёрными кейсами очень похожи на магов. От них фонит этой самой магией, которую я научился чувствовать с помощью Ясни. Теперь могу определить, кто передо мной: одарённый или обыкновенный человек, не прибегая к помощи невидимого помощника. Интересно, какая холера пригнала этих чародеев на пожарище?

— Сударь, вы кто? — ко мне подошёл один из сопровождающих в кожаной куртке. Взгляд цепкий, оценивающий. Он видит, что перед ним не бродяга, а вполне спортивного вида молодой мужчина в подходящем для бега костюме. — Что вы здесь делаете?

— Прошу прощения, но здесь нет запретительных знаков, — я миролюбиво улыбнулся и развёл руками. На левом запястье блеснули часы, точнее эйдос Ясни, с которым я никогда не расставался с той минуты, как он у меня появился. — Пробегал мимо, заинтересовался, что это за место.

— Вы разве не местный? — вот тут человек в кожанке насторожился.

— Недавно поселился в посёлке в трёх километрах отсюда, — неопределённо мотнул я головой. — Люблю по утрам бегать, решил новый маршрут проложить.

— Понятно, — кивнул мужчина. — Как ваша фамилия?

— А вы на каком основании спрашиваете, сударь? — полюбопытствовал я. — Если не ошибаюсь, вы не полицейский, а из какой-то другой структуры. Поэтому на этот вопрос отвечать не буду.

— В таком случае попрошу вас покинуть территорию исследования, — поиграл желваками мой собеседник. За его спиной молча стояли пятеро магов с кейсами, а остальные охранники как бы невзначай перекрыли мне пути отступления. — Мы здесь по государственному делу.

— Господа! — я выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями, демонстрируя свою безобидность. — Нисколько не желаю вам мешать в каких-то исследованиях, но меня очень интересует, что здесь произошло такого, чтобы целая команда магов с аппаратурой притопала на пепелище.

— Вы бы представились, сударь, — так же миролюбиво проговорил охранник, который с самого начала вёл беседу со мной. Он уже увидел на руке блестевшие золотом часы (а я ещё перстни не надел!) и быстро «прокачал» мою личность. Вряд ли признал во мне Волоцкого Колояра, но понять, что я не совсем простой человек, уж точно не стало для него неразрешимой задачей. — Если вы хозяин этой земли, то можете запретить нам проводить работы, которые санкционированы Главой Внутреннего Контроля. В ином случае я приказываю вам покинуть территорию.

— Ладно-ладно, я понял, — не желая больше нагнетать ситуацию из-за каких-то головёшек, я кивнул, развернулся и трусцой зарысил в обратном направлении, ощущая на себе взгляды нескольких человек. Кажется, меня пытались прощупать с помощью ментального воздействия. Хренушки! Ясни сердито заворчал и поставил защитную сферу. Сразу стало легче.

Во время бега попытался проанализировать, какого чёрта Елизаров — а Главой Палаты Внутреннего Контроля являлся именно Матвей Александрович собственной персоной — послал на пепелище группу магов. Ведь пожар произошёл явно не вчера и даже не год назад. Но именно сегодня здесь появились сотрудники ВК. А, может, они уже не раз сюда наведывались, это мне «повезло» с ними случайно столкнуться. И зачем они здесь? Что-то ищут? Но вот что? Потайной ход, ведущий под землёй к самому Кремлю, например? Сокровищницу с артефактами или некий тайник, в котором бывшие хозяева усадьбы возможно хранили компромат на Долгоруких? Значит, надо узнать, кто жил на том самом месте.

Я домчался до своего посёлка и постепенно сбавил ход, чтобы восстановить дыхание. Утренний туман, наползавший с реки, уже рассеялся, солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны сосен, освещая усыпанную хвоей землю. Навстречу мне неторопливо шагал пожилой мужчина с огромным лохматым псом серовато-коричневого окраса на поводке. Приблизившись к незнакомцу, я вежливо поздоровался и уже хотел пробежать мимо, как тот окликнул меня:

— Сударь, задержитесь, пожалуйста, на минутку!

— Если только на минутку, — я остановился, развернулся и подошёл поближе, но на такое расстояние, чтобы собака не вздумала на меня прыгать. А то мало ли, что ей в голову взбредёт. Видно, что дрессированная, но осторожность не помешает.

— Вы, часом, не из новых хозяев особняка Матвеевых? — спросил мужчина.

Я пригляделся к нему. Лет шестьдесят, крепкий, сухощавый, никакой обрюзглости на лице, аккуратная щетинка без усов только усиливают этакую лёгкую брутальность. Глаза цепкие, всё замечающие. Несмотря на простецкую одежду, этот человек имеет определённый статус в обществе.

— Угадали. Это мы заехали на днях.

— Я князь Сицкий, Иван Иванович, — представился мужчина. — Живу неподалёку, можно сказать — напротив вас. Трёхэтажный особняк с терракотовой черепицей и флюгером в виде чёрного кота.

— Колояр Волоцкий, — кивнув, представился я в ответ.

— О, даже так? — удивился Сицкий. — Мой сосед — Первородный! Неожиданно и приятно.

— То есть вы не относитесь предвзято к Первородным? — уточнил я, поглядывая на лежащего у ног князя пса. Интересная порода, неуловимо похожая на турецкого акбаша. Возможно, помесь с каким-нибудь волкодавом. Не большой знаток, но видел подобных собачек в Семиречье. Правда, в том регионе своих бойцовых пород хватает.

— А почему я должен относиться к ним предвзято? — усмехнулся Сицкий. — Ничем не отличаются от нынешней аристократии, разве только остаются приверженцами тех норм, законов и кодексов, кои сами создали.

— Ну да, есть такое, — я кивнул, особо не втягиваясь в этот спор. — Можно вопрос, Иван Иванович?

— Конечно, задавайте. Вы здесь человек новый, с удовольствием вас просвещу.

— Я тут пробежался по берегу реки, а тропка меня увела далеко в сторону. Выскочил к какому-то посёлку, увидел пепелище… Заинтересовало, чья это усадьба была?

— А-ааа! Вон вас куда занесло! — покивал Сицкий. — Там раньше усадьба рода Пронских была. Три года назад произошёл очень сильный пожар. Пронские погибли все, как и их охрана, и слуги…

— Пожар? — я скептически посмотрел на князя, испытывая дежавю.

— Откровенно говоря, — тот понизил голос и даже приблизился ко мне поближе, — в эту версию никто из тех, кто знал Пронских, не верит. Они чем-то не угодили господину Елизарову, если вы знаете, кто это. Возникла очень долгая тяжба, кончившаяся трагедией. Вот и пошли слухи, что тот пожар состоялся исключительно по прихоти советника императора. Люди слышали выстрелы, крики, а магические конструкты, применявшиеся в ту ночь, буквально перепахали ландшафт. Это сейчас всё заросло, а тогда до самого берега Сетуни овражки да холмы новые образовались.

Я вспомнил, что действительно видел холмистую равнину, простиравшуюся от сгоревшей усадьбы до молодого подлеска. Она уже вся заросла травой, но бугристая поверхность бросалась в глаза своей неестественностью. Словно бульдозер без всякой системы сгрёб землю в десятки кучек, да так и оставил.

— Значит, виновников не нашли? — на всякий случай уточнил я, хотя ответ лежал на поверхности. — Император ведь должен же как-то реагировать на подобные эксцессы. Как-никак, целый Род уничтожили.

А Долгорукие отреагировали на гибель Волоцких? Ага, так и с Пронскими вышло!

— Следствие назначили, но… — Сицкий пожал плечами. — Вы же знаете основное правило следователей: главное, на самих себя не выйти.

— Знакомо-знакомо, — я усмехнулся и снова поглядел на пса. Тот встал и нетерпеливо тыкался башкой в ногу хозяина. — Рад был с вами познакомиться, Иван Иванович. Вы заходите в гости, с жёнами вас познакомлю.

— Видел я ваших красавиц, — заулыбался князь, отчего полоска усов встопорщилась, как у кота. — Завидую молодости, господин Колояр. Непременно загляну на рюмочку чая.

— Как только обустроимся, обязательно пригласим на торжественный банкет. Прямо на лужайке. Но вас я жду пораньше.

— Всенепременно зайду, — Сицкий энергично кивнул на прощание и побрёл с собакой дальше по улице, а я затрусил к дому, где меня уже ждал завтрак и проснувшиеся жёны. А в голове вертелась мысль, с чего вдруг старый князь так разоткровенничался с незнакомым ему человеком. Сказал бы, что был пожар, да и всё на этом. Нет, он же развил тему. Странно.

Переодевшись в домашний костюм, я спустился в столовую, сел во главе стола, оглядел любопытные мордашки своих девушек, ждущих обстоятельного рассказа, куда это меня утром потянуло. Но с хитрой усмешкой сказал:

— Приятного аппетита, дамы. А Даньку накормили?

— Не переживай, накормлен и напоен, — ответила Мирослава, беря ложку. — За ним сейчас Маша присматривает.

Маша — это наша горничная, оставшаяся с дворецким Архипом после продажи особняка. Тридцатипятилетняя женщина с добродушным лицом и довольно крупной фигурой воспылала такой любовью к Даньке, что Мира только руками развела. Кажется, у нашей Ирины появилась конкурентка. Как бы моего пацана не разорвали пополам.

— Приступим, — я поглядел на аппетитную пшеничную кашу с золотистым озерком расплавленного масла.

— И куда ты утром исчез? — после того, как я восполнил энергию после бодрой пробежки, поинтересовалась Настя. — Видела, как ты с Архипом разговаривал, а потом за ворота выскочил.

— Решил окрестности проверить, — усмехнулся я, разрезая пышную булочку на две половинки. — Много чего интересного увидел. Кстати, Настя, ты же коренная москвичка. Можешь что-нибудь рассказать о Пронских?

Настя задумчиво насыпала в чашу с чаем две ложечки сахара и с какой-то сосредоточенностью стала размешивать его, стараясь не допустить брызг. И неуверенно произнесла:

— Не особо-то и много, если честно. Больше слухов, конечно, чем правды. Если тебе они интересны, то расскажу всё, о чём знаю.

— Пусть и слухи, не важно, — я кивнул, намазывая масло на половинку булочки.

— Что за интерес, милый? — Мирослава с подозрением глянула на меня.

— А я случайно на их бывшую усадьбу выскочил, когда бегал вдоль Сетуни, — скрывать очевидное не было смысла. — Сначала-то я не знал, что за пепелище посреди посёлка находится. Даже странно, что земля до сих пустует в таком месте, никто не строится. Пока разглядывал развалины, приехала целая группа магов с аппаратурой, а сопровождающая их охрана вежливо попросила меня удалиться. Поинтересовался, чья это земля, ответа не получил. Когда возвращался домой, встретился с князем Сицким. Кстати, интересный персонаж, дружелюбный, большого любопытства не показывает, и я его пригласил в гости… Прости, Настенька, я тебя перебил.

— Да-да, — девушка осторожно попробовала из ложечки, насколько сладок чай, кивнула удовлетворённо. — Род Пронских — один из древнейших аристократических кланов Руси, берущий начало от удельных князей Рязанских. Их магия связана с землёй, памятью предков и кровными узами. Да, Колояр, не всегда магия — это владение Стихией. Есть много других аспектов, завязанных на иные магические принципы. Так вот, Пронские не владели разрушительной силой, как некоторые другие Роды, но их Дар позволял читать историю предметов и людей через прикосновение к ним, хранить родовую память, коя простиралась чуть ли не пятьсот-шестьсот лет. Понимаешь, какую ценность представлял каждый из членов семьи? Это же ходячая летопись!

— Как интересно! — воскликнула Алика. — Я о таком Даре и не слышала!

— Кажется, я начинаю понимать, почему с Пронскими разделались, — усмехнулась Ирина, доедая сырник.

Я сделал знак, чтобы девушки угомонились. Настя продолжила:

— Наследование Дара через кровь позволяла каждому потомку Пронских быть живым архивом. Нетрудно догадаться, что при великокняжеском дворе, а потом и при царском, они официально числились архивариусами и историками. В их головах хранились договоры между кланами, тайные истории Родов, любая письменная или устная фиксация оных, если при этом присутствовал кто-то из Пронских. Сведения о магических артефактах тоже были в их ведении. Злые языки поговаривали, что к ним втайне обращались многие кланы, чтобы получить компромат на врагов. Правда это или нет, официально никто Пронских в сливах информации не обвинял. Но все видели, что богатства Рода стали как-то быстро преумножаться, как и влияние Пронских на государей.

— Архивариусы, значит, — я простучал пальцами по столу, рисуя в голове картину после слов Насти, и совмещая её с увиденным на пепелище усадьбы. Чародеи явно что-то искали в развалинах, и это «что-то» было связано с деятельностью Пронских. Могли ли члены Рода держать компромат на сильных мира сего только в голове? Если люди императора увлеклись разгребанием головёшек, то логично предположить, что опасные документы всё же существовали. — Это не повод пускать под нож целый Род. Долгорукие совсем не дураки держать возле себя столь опасных подданных, не имея никаких рычагов давления. Значит, в их руках находилось нечто такое, что не давало Пронским совсем распоясаться.

— Так и есть, я тоже такую версию поддерживаю, — согласилась со мной Ирина. — У Долгоруких в руках оказался сильный компромат на Пронских, каким-то образом не зафиксированный в памяти Архивариусов.

— Глава Рода Константин Юрьевич был идеалистом, — улыбнулась Настя. — Он верил, что магия должна служить не только власти, но и поддерживать баланс между нею и подданными. Когда мне было десять лет, я подслушала разговор деда с отцом и дядьями. Они после бани частенько собирались на летней веранде за «рюмкой чая» и весьма вольно рассуждали о таких вещах, за что другим, но не Окуневым, сразу бы языки вырезали. Вот… в тот день я заигралась с куклами в кустах, и когда дед начал говорить, у меня ноги сами к земле приросли. Хотя надо было бежать оттуда, чтобы не слышать этого.

На красивое лицо Насти набежала тень, губы плотно сжались в тонкую линию. Но через мгновение она встряхнула головой, поглядела на меня с улыбкой:

— Это всего лишь мифы, слухи, абсолютная чушь.

— Говори, милая, говори, — меня очень заинтересовала история Пронских. Слухи-то и формируют объёмную историю, позволяющую взглянуть на тот или иной момент с разных сторон.

— В общем, дед говорил, что власть Долгоруких имеет весьма специфическую окраску. Они для усиления и укрепления своего могущества используют кровь одарённых: тех, кто им чем-то не угодил, то есть ритуалы с людскими жертвоприношениями. Также шептались, что почти все государи из Рода Долгоруких убивали детей из тех семей, где рождались невероятно сильные одарённые, которые могли однажды свой Дар обернуть против них.

— Боялись конкуренции, ясно, — кивнула Ирина.

А я внимательно поглядел на старшую жену. Кажется, Мирославу проняло после слов о детских жертвах. Слухи, говорите? Мне тоже стало не по себе. Если раньше я пытался найти хоть одну причину, не позволявшую обвинить нынешнего императора в намеренном преследовании моей Мирославы из-за страха, что она однажды родит очень сильного одарённого, то после слов Насти последние сомнения исчезли.

— Что там ещё собирали Пронские? — спросил я, нарушая тягостную тишину.

— Подделка исторических фактов, — пожала плечами Настя. — Долгорукие приписывали себе победы, чтобы обосновать право на трон, искажали генеалогическую линию своих соперников, создавали родственные связи между семьями, которые приводили к вырождению Дара у следующих поколений…

— В это уже легче поверить, — кивнула Мирослава. — Я тоже слышала о таких евгенических манипуляциях.

— Но это же настоящее преступление! — воскликнула Алика, сжимая в руке ложечку.

— Девочка моя, даже мысль такую из головы выброси, — посоветовала ей Ирина. — Иначе мы закончим так же, как Пронские.

«Или как Волоцкие», подумал я. Слишком схожий сценарий, чтобы отмахиваться от совпадений. Мотивы разные, да. Но исполнение до ужаса схожее. Интересно, папаша князя Бориса Щербатова учился у Долгоруких расправляться с неугодными ему людьми?

Допив чай с булочкой, я поставил чашу на блюдце и оглядел своё женское воинство:

— Резюмируем. Князь Константин Пронский, имея на руках многочисленные доказательства преступлений Долгоруких, а в голове — целый архив такого компромата, накопленного за многие столетия, вдруг неожиданно погибает вместе со всей семьёй и родственниками. В здравом уме человек, у которого такой мощный рычаг влияния на императора и его приближённых, никогда не пойдёт на открытый конфликт, предпочтя действовать более тонко. Значит, произошло нечто такое, что заставило Константина Юрьевича отступить от правил и рискнуть жизнью семьи и благополучием всего Рода. Что именно случилось, мы точно не знаем.

— Его обуяла жажда справедливости? — высказалась Алика.

— Ой, вряд ли, — покачала головой Мирослава. — Князь Пронский был не из идеалистов, если судить по богатству его Рода и весьма серьёзном влиянии в императорском дворце ещё при жизни. Наверняка, жрал в три горла, будь здоров.

— Как версия, его кто-то мог уговорить выложить компромат для смены власти, — несмело предположила Настя. — Знание равно власти. Если бы Пронские опубликовали архивы за многие годы правления Долгоруких, другие кланы и Роды восстали бы против нынешнего императора. Многие до сих пор не знают, что их родственники убиты по его приказу.

— Дмитрий Ярославич на такую атаку нашёл бы защиту, — возразила Ирина. — Ну не верю я в идеализм князя Константина, если он только сам не захотел воссесть на трон. Вот в этом случае в ход пошли бы самые убойные факты с опубликованием оных в печати. А все знают, что Пронские являются носителями огромного массива тайн дворян. Ему бы поверили безоговорочно. Не забывайте, что магия Пронских позволяла им доказать всё, буквально всё! Они же могли заставить любые предметы «заговорить». Даже стены, где проходили ритуалы.

— Почему же этот Род не уничтожили раньше? — фыркнула Лора, до сих пор только слушавшая наши споры. — Ничего себе — Дар Памяти! Это похлеще твоего «Солнечного доспеха» будет, Колояр!

— Гнусная инсинуация! — воскликнул я, разряжая обстановку. — За архивы могут башку отвернуть, а «доспех» может защитить так, что вокруг меня только выжженная земля останется. Компромат не всегда помогает, в чём я убедился после рассказа Насти.

— В любом случае тебе не стоит уделять так много времени давнему событию, даже если не осталось свидетелей, — разумно заметила Мирослава. — Если Долгорукие хотят замести следы, то сделают это в любом случае.

— Ты права, милая, — кивнул я. — У нас разные весовые категории. Бодаться с императором и его окружением не собираюсь. Иных дел хватает.

Я оставил дам за столом, не мешая им обсуждать услышанную от меня новость, после чего поднялся к себе в кабинет, чтобы привести мысли в порядок. Больше всего настораживал тот момент, что моя семья волей-неволей оказалась раздражителем для Долгоруких, которые уже длительное время умело убирают со своего пути любого, кто может стать их противником в борьбе за власть. Без Рекущих здесь, конечно же, не обошлось. Давненько подозреваю, что эти провидцы — умелые манипуляторы, двигающие фигуры на игровой доске. Серые кардиналы политики, идущие к какой-то цели, видимой им одним. А император со своим окружением являются инструментом её достижения.

Но больше всего меня напрягло в рассказе Насти, что семейка Долгоруких без зазрения совести убивает даже детей, попавших в «расстрельный» список. Достаточно одного слова Рекущих, и одарённый ребёнок, даже не раскрывший свой потенциал, таинственно умирает. Возможно, смерть не носит насильственный характер. Достаточно наслать неизлечимую хворь или подстроить несчастный случай. Дети не осознают, насколько опасен окружающий их мир. Увы, привычка крутить головой по сторонам, выискивая потенциальную угрозу, приходит к человеку в зрелом возрасте.

Поэтому за Даниславом надо глядеть во все глаза. Поделюсь с Ириной своими опасениями, пусть подготовит телохранителей для пацана. «Дядьки» всегда ценились у аристократов. Это и батька, и друг, и защитник в одном лице. Вот такие дядьки и нужны моему сыну. Конечно, на одном ребёнке я с Мирославой не остановлюсь, а значит, будут нужны ещё личники для их охраны. За детей Насти и Алики у меня не будет, надеюсь, такого беспокойства. Угроза Долгоруким исходит именно от Миры. Нельзя этого забывать никогда, даже если император будет улыбаться и привечать нас.

С улицы раздался звонкий свист. Я вышел на балкончик и увидел Лору в тренировочном костюме. Подбоченившись, она посмотрела снизу-вверх на меня и возмущённо крикнула:

— Колояр, у нас же сегодня тренировка по рукопашному бою! Сам же говорил, что займёшься мной!

— Я тут подумал, а нафига волколаку рукопашка? — облокотившись на перила, я с удовольствием изучал все изгибы тела рыжей бестии под облегающим костюмом. — Ты же врага играючи загрызёшь!

— Не забывай, что я учусь сдерживать трансформацию, — напомнила Лора и шутливо оскалилась, показывая крепкие белоснежные зубы. — А если враг нападёт неожиданно, и мне останется надеяться только на человеческие силы? Так что оторви свой ленивый зад от кресла и топай в парк.

— Я, вообще-то, не сижу в кресле. И вообще, дай мне пять минут, чтобы переодеться.

Лора кивнула и стала разминаться, пока я напяливал на себя тренировочный костюм, в котором бегал утром. Недолго думая, перемахнул через перила и спрыгнул вниз, умело гася приземление кувырком вперёд.

Тренировочной площадки, как таковой, в усадьбе ещё не было. Пока лишь разметили участок, где планировалось создать полигон с препятствиями, спортивными снарядами и кольцевой беговой дорожки. Сейчас там занималось несколько парней с Нилом — моим «старшиной». Они бегали, кувыркались, отрабатывали приёмы защиты от ножа и пистолета, в общем — не скучали.

Нас заметили, но я показал Нилу знак, чтобы тот продолжал занятия, а сам вместе с Лорой отошёл подальше, на какую-то полянку.

— Давай сначала отработаем те приёмы, что уже тебе известны, — сказал я, отойдя от девушки подальше.

Что мне нравилось в рыжей, так это её жажда познания всего. Маги князя Щербатова своими инъекциями сумели подавить активную фазу оборотничества Лоры, возродили у неё интерес к жизни и веру в людей. Трансформироваться от этого она не перестала, но теперь могла тщательнее контролировать процесс. То, чему я учил девушку-оборотня, удивительным образом накладывалось на природную смекалку и хорошую память.

Сначала мы отработали стойки, изготовку к бою, удары руками и ногами в быстром темпе, потом — группу элементов, не искажая технику выполнения приёмов. У меня давно была задумка соединить методы рукопашного боя, пришедшие ко мне вместе с Артёмом Прохоровым, с теми, что используют здесь, в этом мире. Начал разрабатывать уроки ещё в Испании, практикуясь с Лорой и охранниками. И видел, с каким удовольствием рыжая впитывает новые знания, пусть и убийственные. К обычной жизни Лариса никогда не вернётся. Я давно отбросил эти мысли, сколь глупые, столь и ненужные в реальности, где требуется не только защищаться, но и нападать. Этот мир делился на хищников и добычу. Выбирать не приходилось. Ты или будешь жрать всех слабых, или сожрут тебя, как только дашь слабину.

Разве не для этого я собирал «Солнечный доспех»?

— Работа с ножом, — приказал я после того, как хорошенько погонял Лору. У неё на поясе висели ножны с тактическим ножом. — Ты нападаешь. Медленный темп.

Ещё час мы потратили на отработку новых элементов, постепенно ускоряясь. Понимая, что с возможностями наших организмов можно скакать хоть до обеда, я решил закругляться с занятиями. Напоследок разрешил девушке атаковать, применяя навыки волколака. Рыжая обрадовалась и налетела на меня, словно вихрь в безветренную погоду. Было заметно, что модифицированное тело подчиняется движениям оборотня, а не человека. Размашистые удары схожи с теми, что наносят звери из семейства кошачьих. Лора наступала, а я то и дело уходил от проносящегося рядом с моим лицом и грудью ножом. Краем глаза заметил собравшихся в сторонке бойцов, внимательно глядевших на наши прыжки, перекаты, блоки.

Лора увлеклась, и мне удалось перехватить её руку с ножом в районе запястья. Последовал жёсткий болевой приём, и клинок упал на землю. Рыжая вскрикнула от пронзившей её боли. Последовал показательный завершающий удар коленом в грудь. В последний момент я остановился, фиксируя колено в позиции, чтобы все увидели.

— Отрабатывай на манекенах, — я усмехнулся, ослабляя хватку, и кивнул на зевак. — Если поняла мой намёк.

— Поняла, — Лора отбросила прядку волос с влажного лба и радостно оскалилась, глядя на парней. Те ещё не поняли, какую ошибку совершили, уставившись на наши пляски. Девушка-оборотень, прошедшая подготовку у Водяного и отшлифовавшая большинство навыков в спаррингах со мной, выглядела по сравнению с бойцами, как волк в овчарне.

— Нил, не вздумай убегать, — предупредил я старшину. — Ещё один час. Пусть парни разомнутся на Лоре.

А сам направился к дому, улыбаясь про себя. Хорошо, никто не видел, а то бы заподозрили хозяина в коварстве. Ничего, моим бойцам лишняя трёпка не помешает. Обогнув особняк, подошёл к парадному входу. Архип ничуть не удивился моему появлению. Он ведь уже встречал меня после утреннего бега, а тут я снова в запылённом костюме, посвистывая, появляюсь на пороге. Не дрогнув ни единым мускулом, дворецкий распахнул дверь и поклонился, пропуская меня внутрь.

Приняв душ, переоделся и обнаружил, что жёны и Алика сидят в кабинете и ждут меня.

— Что случилось? — насторожился я. Когда девчонки собираются вместе, значит, что-то задумали.

— Хотели поговорить о найме управляющего, — заявила Мирослава. — Можно было бы свалить все хозяйственные дела на Сашу, но это неправильно и некрасиво. Как-никак, она твоя будущая жена и наша подруга.

— Так в чём дело? — я пожал плечами и уселся в рабочее кресло. — Дайте объявление о найме или в какую-нибудь контору, которая предоставляет услуги подобного рода, позвоните. Подберут персонал. Кстати, Архипу помощник нужен. Негоже старику целыми днями торчать у дверей и кланяться. Пусть лучше домашними делами занимается, за прислугой приглядывает.

— Есть опасность, что конторы по найму могут подсунуть нам управляющего, который станет докладывать о семейных делах куратору, подчиняющемуся Внутреннему Контролю, — пояснила Настя, держа руки на коленях.

— Елизарову? — уточнил я.

— Да. Я знаю, что все подобные конторы находятся под управление ВК. Когда Елизаров узнает о поисках управляющего семейством Волоцких, он обязательно постарается подсунуть нам стукача.

Я в задумчивости почесал щёку. Настя права. Негоже пускать в дом соглядатаев верного пса Долгоруких. Не поверю, что за мной и моей семьёй не приглядывают с самого приезда в Москву. Если и нет — слежка рано или поздно начнётся.

— Ну и что предлагаете?

— Дадим объявление в газетах, — переглянувшись с подругами, ответила Алика. — Конечно, уровень управляющего, найденного таким способом, может быть гораздо ниже тех, кого предлагают профессиональные конторы. Но можно и на великолепного специалиста наткнуться. В любом случае мы будем вести собеседование.

— Тоже рискованно, только в плане грамотного управления хозяйством, — я крутанулся в кресле. — Разорит нас такой специалист, что потом делать будем? Лоре скормим?

Девушки побледнели. Столь радикальный метод, предложенный мной, для них оказался неожиданным.

— Да шутка это! — поспешил сказать я. — Если опасаетесь подводки агента Елизарова, ищите через объявление. Всё равно будем проверять всю подноготную человека, пусть и подольше, чем он к нам полностью «просвеченный» придёт. Когда строительная бригада приедет?

— Обещали завтра утром, — отчиталась Алика, бывшая у нас за временного секретаря. — Какие-то накладки со стройматериалами. Якобы, поставщики не доставили вовремя…

— Если и завтра начнут бекать-мекать, сразу отказывайся от них, — поморщился я от такой нерасторопности. Мне нужен новый забор, а не это ржавое недоразумение. — Неужели в Москве не найдутся строительные компании, которым нужны деньги? Ладно, девчата, занимайтесь хозяйством. А я съезжу к графине Комаровской.

— Зачем? — сразу же полюбопытствовала Настя. — Можно, я с тобой? Хочу тётю Алевтину проведать.

— Поехали, — согласился я, вставая. — А вы, красавицы? Желаете проветриться?

— Нет, мы лучше похозяйствуем дома, — отмахнулась Мирослава. — Эта старушка на меня жуть наводит. Ты, кстати, на вопрос Насти не ответил. Зачем тебе сейчас встречаться с Комаровской?

— Знаешь, я всё-таки решил разобраться в истории с Пронскими. Подумал, а если удастся найти компромат на Долгоруких? Вдруг он существует в природе? Ну не зря же маги на пепелище копаться приехали!

— Никак не угомонишься, — вздохнула Мира. — Езжай. Только когда будешь искать тот самый компромат, всегда помни о сыне и о нас, твоих женщинах. Чтобы не сделать смертельную ошибку.

— Я постараюсь быть предельно осторожным, милая, — твёрдо пообещал я, поцеловал Миру и Алику, и вместе с Настей покинул кабинет.

Глава пятая

Наш приезд для графини Комаровской оказался неожиданным. Конечно, в приличном обществе принято заранее договариваться о визите, но Настя убедила меня, что тётушка никогда не обращала внимание на подобные условности. Она, наоборот, радовалась внезапным гостям больше, чем запланированным, если так можно было сказать. Несколько лет назад я уже был в гостях у тетушки своей супруги, но тогда мне пришлось заранее договариваться о встрече. Поэтому полностью доверился Насте. Надеюсь, графиня действительно не осерчает.

Особняк Комаровских находился в тихом районе Варварки, окружённый нетронутыми островками парков. Когда наша машина остановилась перед знакомыми решетчатыми чугунными воротами, украшенными змеями, пожирающими собственные хвосты, в голову снова пришла мысль, что не зря Алевтина Георгиевна слывёт экстравагантной дамой, и глядя на её дом, можно было с этим согласиться. Как-то в прошлый свой визит у меня не было настроения внимательно разглядеть это удивительное строение.

Трёхэтажный особняк сочетал в себе несколько архитектурных стилей, искусно переплетённых между собой: от барокко до неоготики и модерна. Острые шпили, витражи с абстрактными узорами и балкончиками, оплетёнными чёрными металлическими розами, соседствовали с изящными башенками и идеальными формами и линиями первых этажей.

— Пусть я здесь уже второй раз, но до сих пор впечатляет, — признался я, когда мы замерли возле калитки, не торопясь открывать её. — Кто был безумным архитектором?

— Точно не знаю, но тётя Аля рассказывала, что ещё дед её мужа выписал из Европы какого-то малоизвестного мастера, помешанного на сочетании различных стилей. Вот и получился «каменный выкидыш». Это не мои слова, — рассмеялась жена. — Сама графиня так называет свой дом.

— Не любит его?

— Может, и так, — Настя вздохнула и аккуратно толкнула калитку, которая с тихим скрипом распахнулась внутрь. — Тётушка никогда не закрывает ворота, только на ночь. Так что можешь смело наносить визиты в любое время с восьми утра до одиннадцати часов вечера.

— Графиня сразу показалась мне весьма оригинальной дамой.

— С ней мало кто уживается, — тихо рассмеялась Настя.

Мы шли по выщербленной от времени дорожке мимо голых клумб в обрамлении кладок из дикого камня, мимо голых кустарников, раскачивающих прутики веток на лёгком ветерке, мимо замершего фонтана, чья чаша была до сих пор закрыта деревянным щитом. Как ни странно, неухоженность, окружавшая нас, смотрелась органично и нисколько не отталкивала.

Вокруг парадного входа, однако, было чисто. Лестница тщательно вымыта, кругом ни листочка, ни веточки. Колонны и фасадная часть дома оштукатурены и побелены. От вымытых окон отражались солнечные лучи. Не успел я поднести руку к кнопке звонка, как дверь распахнулась навстречу, и на пороге вырос пожилой мужчина в старомодном костюме и белоснежной рубашке.

— Алевтина Георгиевна с нетерпением ожидает вас, — с невероятной важностью проговорил дворецкий, и с поклоном пропустил нас внутрь.

В огромном парадном нас окружили горничные и с привычной ловкостью помогли освободиться от верхней одежды. Одной из них я на время отдал букет кремовых роз, которые я принёс для графини. Настя едва успела поглядеться в зеркало, чтобы оценить свой вид, и так безупречный, а хозяйка дома уже самолично вышла нас встречать.

— Тётушка! — бросилась к ней моя жена и крепко обняла.

— Здравствуй, моя хорошая! — улыбнулась графиня и поцеловала её в щеку. — Я тоже по тебе скучала! Стала такой красавицей, да ещё испанское солнце добавило тебе шарма.

— Скажете тоже, тётя Аля! — засмущалась Настя. — Наоборот, я всячески старалась оберегать кожу от загара! Если бы не Колояр, которому почему-то безумно стали нравиться смуглые женщины, ни за что бы не стала истязать себя!

— Не смуглые, а с золотистым загаром, — поправил я, улыбаясь. Прикоснулся к руке графини, пахнущей цветочными духами. — Это вам, Алевтина Георгиевна.

Я вручил ей букет.

— Прелестно! — оценила его красоту хозяйка. — Французские розы. Ты не забыла, милочка, что мне нравится. И это меня растрогало.

По виду графини не скажешь, чтобы уж очень сильно. Умеет она сохранять бесстрастное выражение лица при любой ситуации. Тем временем, Комаровская передала букет той же горничной, и та убежала ставить его в вазу.

— Проходите в залу, гости дорогие. Сейчас будем пить чай, и вы мне расскажете о своём заграничном житье-бытье. Хоть какое-то развлечение для старухи.

Мы пили душистый чай из красивых фарфоровых чашек, заедали бисквитами, и говорили. Вернее, говорил я, а Настя иногда дополняла мой рассказ своими впечатлениями. Тему с поиском «Солнечного доспеха» я обходил стороной, больше сосредоточившись на взаимоотношениях с представителями королевской семьи. Графиня слушала внимательно, не перебивая. Её тонкие пальцы обвили чашку с нарисованными на ней лилиями, и казалось, хозяйка совершенно забыла о напитке. Когда я решил рассказать о принце Родриго, она почему-то улыбнулась и позже пояснила свою реакцию:

— Я была уверена, что это проклятье перекинется на один из властвующих Домов Европы. Кровь Нарышкиных была настолько опасной, что император Василий Долгорукий — прадед нашего государя — решил использовать биологическое оружие против усиливающейся испанской короны.

— Считаю, это был необдуманный шаг, — покачал я головой. — Заполучив природного волколака, испанцы могли создать целую армию таковых. Достаточно небольшого исследования в хорошо оснащённых лабораториях. Или какое-то количество здоровых девушек, которые бы выносили детей ликантропа.

— У Долгоруких была своя стратегия, и заключалась она в том, чтобы рассорить испанцев с французскими и итальянскими правителями, и когда в королевской семье стали появляться оборотни, об этом узнали в Европе. Наши дипломаты искусно подкинули информацию многим княжеским и графским семьям, откуда она распространилась по всем аристократическим Домам. Хотя Арагонские тщательно скрывали факт появления оборотней в своем Роде, тайна начала просачиваться вовне.

— Зачем это нужно Долгоруким?

— Чтобы не дать сформировать коалицию против России, — Комаровская, наконец, прикоснулась губами к краю чашки, поморщилась и поставила её на блюдце. — Испанцы очень обиделись на своих «друзей» и перестали входить в различные союзы. А у них неплохая армия, кстати. Уступает, конечно, британцам, но считается весьма боеспособной. Призрак «Великой Армады» до сих пор витает в просторных коридорах королевского дворца. Думаете, испанцы забыли о своём поражении в Гравелинском сражении?[1]

— Четыреста лет мечтать о возмездии? — я пожал плечами. — Блюдо мести слишком остыло. Пора бы и выбросить в мусорное ведро.

— Кто-то думает по-другому, — улыбнулась графиня. — Впрочем, это не наша печаль. Факт в том, что в королевском семействе Арагонских в каждом поколении рождается оборотень.

— То есть Родриго не дадут жениться? — догадался я. — Но плодить бастардов ему разрешено? И за ними будут тщательно присматривать?

— Бедный Родриго, не правда ли? — вздохнула Комаровская. — История умалчивает, сколько уже королевских бастардов прячут свою истинную сущность. Но в их трагедии есть и положительная сторона.

— Какая же? — Настя с жадным любопытством слушала наш диалог.

— Их не убивают, как других незаконных отпрысков. Хуан Арагонский придерживается той же доктрины, что и его отец, и дед. Бастарды-оборотни остаются жить, а те, кого не коснулось проклятие крови Нарышкиных, внезапно умирают.

Какое-то время мы молча пили чай, раздумывая о странных играх правителей и судьбах тех, чья жизнь оказалась не нужна, а то и опасна тем, кто носит корону.

— Как вам Москва после долгого отсутствия? — прервала тишину Комаровская. — Я слышала, что вы поселились в Давыдково. Разумно. Там очень хорошая природа, воздух не испорчен газами машин. Для деток в самый раз.

Настя слегка покраснела и кинула на меня говорящий взгляд. Дескать, а когда у нас появится малыш?

— Москва как бы и не изменилась, — я вздохнул, делая вид, что занят другими мыслями. — Такая же большая и суетная. Пока не освоился.

— А ты, Колояр, уже встречался с Елизаровым?

— Как ни странно — нет. Как будто меня и нет здесь. Но это хорошо. Я предпочитаю держаться подальше от тех, кто связан с Долгорукими, если не позовут. А раз не зовут, никому, значит, и не нужен.

— Не обольщайся, Колояр, — предупредила графиня. — Император ещё не решил, как использовать тебя в политических играх.

— Кстати, Алевтина Георгиевна, — вспомнил я, — неподалёку от нас есть посёлок. Я на него наткнулся случайно, когда совершал пробежку. И обнаружил огромный пустырь со следами пожара.

— А-аа, — сразу же догадливо кивнула женщина. — Это бывшая усадьба Пронских. Несколько лет назад на них напали неизвестные и полностью уничтожили весь Род. Следствие идёт до сих пор, как я слышала. Да только для кого показывают подобное рвение? Курей смешить? Ни заказчиков, ни исполнителей не нашли. Даже причину, по которой произошло злодеяние, не установили. Версии строили кому не лень, но только мало кто знает, что за гибелью Пронских стоит клан Долгоруких. Идёт зачистка неугодных.

— Настя высказала догадку, чем Пронские не угодили императору, — я посмотрел на жену, и та кисло улыбнулась. — Если отбросить все нелепые слухи, загадки и прочие мифы, то вероятнее всего последний Глава Рода сконцентрировал в своих руках некую информацию о Долгоруких, которая могла серьёзно пошатнуть их власть. Причём, Константин Юрьевич был уже всерьёз настроен пустить досье в ход. Но государь сыграл на опережение. Вот этот момент и вызывает один важный вопрос: а что же произошло между императором и Архивариусом, если Долгорукий решил избавиться от Рода Хранителей? И… правда ли, что Пронские владели Даром Памяти?

— Так и есть. Очень опасный Дар, очень неудобный для правителей, — подтвердила Комаровская. — Знание подлинной истории, каждой подписи на документе, каждой строчки архива рано или поздно заставляет человека делать ошибки. Пронские не просто так пошли ва-банк. Я слышала краем уха, что у князя Константина возник конфликт с Елизаровым. Его причина мне неизвестна, да я и не стремилась узнать про неё. Старухе ещё пожить охота… хе-хе.

— И в чём странность конфликта?

— Отголоски скандала до меня донеслись. Якобы, Константин Юрьевич бросался очень опасными словами насчёт каких-то странных смертей в родовитых семьях. А ты что-нибудь слышал о «Договоре Двенадцати»?

— Нет, я дремучий провинциал, — пошутил я, ощущая на сердце гнетущую тоску. Не вляпаться бы в это болото по уши. Надо валить из Москвы, пока меня не втянули в нехорошие события.

— «Договор Кланов» — так ещё называется этот документ, где прописано, что ни один из великих Родов не может иметь абсолютную власть, — вздохнув, всё же приоткрыла завесу над тем жутким и страшным, что клубилось в закоулках московских улиц и в переплетениях дворцовых переходов. — Составлен он был ещё в незапамятные времена, когда на трон всходили Великие Князья. Пронские тому свидетелями. Они тоже подписывали документ. Тем не менее, интриги плели все, создавая коалиции, союзы, женили детей, укрепляли межклановые связи.

— Пауки в банке априори не смогут жить дружно, — кивнул я.

— Именно, дорогой Колояр. Периодически случались конфликты. Таинственным образом умирал кто-то из членов этих кланов, создавались предпосылки для войны, но каким-то образом ситуацию выправляли. Однако никогда ещё так открыто не вырезали Род полностью!

— Если Пронский открыто пошёл на конфликт, значит, был уверен, что его поддержат многие, — сказала Настя. — Иначе это смертельная авантюра.

— Я так и подумала, когда услышала о трагедии, — подтвердила Комаровская. — Долгорукие сыграли на опережение. Значит, ситуация для них сложилась критическая. И первыми логично пострадали Пронские. Дар Памяти вместе со всеми своими носителями должен был исчезнуть. Навсегда. Это как сжечь архив со всеми важными документами. Нет их — нет проблем.

— Не поверю, что князь Константин не оставил копии самых важных документов, — возразил я. — Они должны быть. Иначе почему на пепелище приехала целая команда магов?

— Ты видел чародеев в усадьбе Пронских? — насторожилась графиня.

— Ну да, случайно столкнулись, — я пожал плечами. — Они приехали в тот момент, когда я бродил там. Мне было просто интересно, почему такой большой участок до сих пор не застроен. Место хорошее, речка рядом, лес.

— Плохо, — покусала нижнюю губу Комаровская. — Даже если ты ничего не знал, Елизаров будет думать о том, что господин Волоцкий ищет досье. У советника настолько извращённая логика, что понять её почти невозможно. Берегись, Колояр.

— Да куда уж больше-то! — воскликнул я. — И так беспрестанно кручу головой по сторонам. А сейчас тем более настороже… Послушайте, Алевтина Георгиевна… а вы не слышали, возможно, кто-нибудь спасся? Дворня, прислуга…

— Был интересный случай, как же, — оживилась старушка. — Неподалёку от уничтоженного поместья обнаружили человека. Обгоревшего до неузнаваемости. Он добрёл до реки и потерял сознание. Говорили, выжил. Но потом следы его затерялись, история постепенно затянулась тиной безвестия. А недавно я прочитала в одной газетёнке, что некий пациент Центральной больницы из ожогового отделения, пролежавший три года в коме, очнулся.

— Полагаете, это тот самый человек? — вяло поинтересовался я.

— Да кто ж знает! — воскликнула Комаровская. — Может, он и вовсе и не спасшийся в момент нападения на Пронских человек, а случайно оказался рядом. Весь Род погиб — вот это факт, с которым не поспоришь.

— Пусть боги будут к нему благосклонны, — мне осталось только развести руками. — Уже чудо, что человек вышел из комы.

Наш разговор перескочил на другие темы. Графиня интересовалась, как растёт Данька, как дела у Мирославы, когда я сыграю свадьбу с Александрой. Пообещал, что уже в этом году мы оформим наши отношения официально. Сразу, как только закончится свистопляска с переездом и необходимыми переделками в усадьбе.

Внезапно я почувствовал, как внизу мелькнуло что-то неуловимое, быстрое. Опустив взгляд, увидел чёрного кота, невероятно пушистого, с задранным хвостом. Он совершил ритуальный круг вокруг ног, сел и пристально поглядел на меня жёлтыми маслянистыми глазами. На миг мне подумалось, что графине Комаровской для антуража не хватает метлы и балахона с колпаком. Недаром же о ней шепчутся, что она якшается с нечистой силой.

— Ты понравился Мальве, Колояр, — заметила своего питомца женщина.

— Так это кошка? — я наклонился, чтобы погладить пушистую шёрстку Мальвы, но как только прикоснулся, она тут же с важным видом отошла и прыгнула на колени Комаровской. — Красивая. Ваш фамильяр?

Настя от возмущения даже рот открыла, чтобы осадить меня, но хозяйка особняка весело рассмеялась, изобразила аплодисменты, пару раз хлопнув в ладоши.

— Давненько меня так не подначивали! Надо же… Колояр, а ты и в самом деле считаешь меня ведьмой, колдуньей?

— Ну что вы, Алевтина Георгиевна, — я улыбнулся. — Скорее, мне импонирует называть вас источником ценной информации. Вы знаете так много, что в голове возникла мысль, а не Мальва ли помогает вам в добыче новостей?

— Никому не говорила, — графиня усмехнулась в ответ. — Действительно, я умею создавать фамильяров. Но в голову своей красотке… — она погладила замурчавшую кошку, — никогда не влезала. Считаю это бесчестным по отношению к тому, с кем живёшь столько лет в одном доме.

— А сколько лет Мальве?

— Двенадцать, если быть точной.

— Не возражаете, если я ненадолго отлучусь? — Настя гибко поднялась. — Носик припудрю. Милый, не скучай без меня.

Было видно, что жене хорошо знаком этот дом. Она безошибочно ориентировалась в нём, даже помощи слуги не понадобилось. Графиня посмотрела ей вслед и довольно тихо, словно, кроме нас в зале ещё кто-то был — кошка не в счёт, она лежала на коленях и мурчала, жмурясь от удовольствия — сказала:

— Колояр, будь очень осторожен, если собрался идти по пути Пронских. Ты же не зря обронил фразу про копии документов. Я тоже считаю, что они есть. Но вот где?

— Сначала бы хорошо узнать имена тех, кто был на стороне князя Пронского, — задумчиво проговорил я. — Если Константин Юрьевич решился на открытое противостояние с императором, то не из-за скудости ума или безумного геройства. За его спиной стояла сила, и довольно серьёзная. И что за «Договор Двенадцати»? Чьи Роды подписывали его? Пока Насти нет, вы можете быть со мной откровенны.

— Я знала, что ты не угомонишься, — печально улыбнулась графиня. — Ты же не зря за перстнями охотился. Они представляют какую-то силу?

— Да, Алевтина Георгиевна, — честно ответил я, вправе ожидая от Комаровской такой же откровенности. — Перстни, которые я искал, в полном комплекте представляют одно из мощнейших магических оружий. Это шанс выстоять в войне против Долгоруких…

Я замолчал, вслушиваясь в тишину дома.

— Не переживай, Колояр, — поняла меня хозяйка. — Все мои слуги дали обет молчания на родовом перстне. А такие клятвы всегда завязаны на крови. Поэтому можешь свободно называть вещи своими именами. Мне тоже не нравится, какую политику ведёт император. Он убирает всех, кто имеет легитимное право на трон, и тех, кто в силу своего Дара в будущем принесёт большие проблемы царствующему Роду. Я назову тебе фамилии тех, кто ставил подпись на договоре. Не все, к сожалению, мне известны. Увы, «Договор» никогда не публиковался публично, поэтому имена подписантов я узнавала случайным образом в кулуарных беседах. Но я точно знаю, что это самые влиятельные люди, обладатели таких богатств, что не снилось даже Ротшильдам. А ещё власть, сила магии, влияние на политику и экономику… — Комаровская внезапно прервалась, поняв, что её потянуло не в ту сторону. — Слушай, запоминай. Помимо Долгоруких «Договор» инициировали Главы десяти княжеских Родов, а также несуществующие ныне Пронские.

— А вам известны эти фамилии? — заинтересовался я.

— Не все, к сожалению, а может, и к счастью. Но точно были Тёмные, Хоробриты, Стародубские… — начала перечислять графиня. Среди прочих промелькнула знакомая до боли фамилия.

Дождавшись, когда Алевтина закончит список, пусть и неполный, я недоверчиво переспросил:

— А это те Щербатовы, что ходят в моих родственниках?

— Да, Колояр. Предок твоего тестя и ставил подпись под «Договором». Так что князь Борис является правопреемником и может инициировать любой процесс, связанный с нарушением этого документа. Впрочем, как и другие десять князей, являющимися Главами Родов. Но тебе надо знать, что есть ещё восемь фамилий, так называемые «приказчики», следящие за выполнением «Договора кланов».

Графиня назвала и эти фамилии, среди которых проскользнули ещё две знакомые: Демидов и Сицкий.

— А Сицкий, случаем, не мой сосед? — поинтересовался я.

— Иван Иванович, тот самый, — улыбнулась Комаровская. — Вот как бывает, Колояр, да? Петляющие тропки жизни неожиданно начинают пересекаться. А кто по ним ходит, нам не дано знать. Только когда столкнёшься с человеком лицом к лицу, только тогда начинаешь понимать своё предназначение.

— Теперь бы узнать, кто поддерживал Пронских из высших Семей, и к кому из «приказчиков» можно обратиться, — я заторопился. — И почему до сих пор не инициировано расследование гибели одного из Родов, подписавших документ?

— Это предстоит узнать тебе, — графиня покосилась в ту сторону, куда ушла Настя. — Теперь слушай, кто был союзником князя Константина. Без колебаний можешь довериться князьям Курбскому, Горчакову, Воротынскому и Хоробриту. Сначала постарайся встретиться с ними, а уж потом выясняй, кто ещё недоволен политикой Долгоруких.

— Тестюшка, значит, из тёмных лошадок? — хмыкнул я.

— Не знаю. Вполне допускаю, что как раз он из тех, кто опасается удара императора. Не забывай, что Мирослава — дочка князя Бориса. Следующими жертвами могут стать Щербатовы, — вполне разумно рассудила графиня и улыбнулась появившейся Насте.

— Не скучали? — она подошла ко мне со спины, наклонилась и обвила руками за шею. Чмокнула в висок.

— Очень даже скучали, хотели уже Мальву на поиски отправлять, — пошутил я, поглаживая бархатистую ладонь жены.

— Мальва — прелесть, — засмеялась Настя и подскочила к перебравшейся с колен графини на подлокотник кресла кошке. Схватила её и прижала к себе. — Я её помню чудесным игривым котёнком. А теперь она такая солидная, и шубка пушистая.

Чёрная бестия, на удивление, не зашипела и не стала вырываться из женских рук. Спокойно выдержала натиск, дождалась, когда её опустят на пол, с достоинством пошагала куда-то, помахивая хвостом.

— Колояр, давай, заведём котёнка! — предложила Настя. — Данька будет с ним играть!

— Подозреваю, котик нужен тебе, а не Даниславу, — усмехнулся я. — И мышей у нас в доме нет, сразу предупреждаю. А вот от собаки не откажусь. Алевтина Григорьевна, вы знаете, где достать хороших сторожевых псов?

— Если они тебе так необходимы, дам попозже адресок, — кивнула графиня. — Надо сначала узнать, занимается ли сейчас этот человек разведением собак. У него был свой питомник, насколько помню.

— Отлично, — я заметил, что хозяйка слегка утомилась, поэтому решительно встал. — Благодарю вас за угощение. Но мы, пожалуй, пойдём. Приятно было снова встретиться. Интересной беседа получилась. Столько нового узнал…

Графиня, не вставая с кресла, только улыбнулась понимающе. Настя поцеловала тётушку на прощание, и мы направились к выходу. Там нас уже ждали горничные, каким-то образом почувствовавшие, что гости уходят. Они помогли одеться, после чего проводили за дверь.

Оказавшись на улице, жена ухватилась за мой локоть, и старательно глядя под ноги, чтобы каблук сапожка не попал в какую-нибудь выбоину на дорожке, спросила:

— Хоть какую-то пользу ты извлёк из разговора с графиней?

— О, ещё какую, — усмехнулся я. — Знаешь, у меня вызвало удивление, что Алевтина Георгиевна не стала меня запугивать или предупреждать о чём-то. Обычно всё сводится к одному тезису: «это опасно, у тебя жена, дети». Она чётко представляет, какую роль я должен сыграть в этом гадюшнике.

— А ты сам как смотришь на свою роль? И нужно ли тебе влезать с головой в авантюру, которая может стоить нам благополучия, в лучшем случае? — разумно проговорила Настя.

— Не переживай, милая, — я обнял жену за талию. Настя сразу же положила голову на моё плечо, и так мы дошли до машины.

Некоторое время я молча крутил руль, раздумывая, нужно ли искать архив Пронских? Судя по рассказам и слухам, семейка была весьма опасной из-за своего редчайшего Дара. Сами Боги велели им собирать материал на всех, кто так или иначе участвовал в политической жизни Империи. Не понимал я только одного: почему всё это время их никто не пытался «зачистить»? По логике вещей у каждого Рода были претензии к Пронским, а значит, у любого из них могло появиться желание вырезать Архивариусов.

— Милая, а как проводится проверка наличия одарённости у ребёнка? — спросил я совершенно другое. Пронскими займусь попозже. Сейчас другие приоритеты.

— Там ничего сложного и страшного, Колояр. У Даньки возьмут немного крови, проведут некоторые манипуляции с элементалями разных Стихий, — уверенно, как будто сама участвовала в подобных мероприятиях, ответила жена. — По их реакции определят главную, которую нужно будет пестовать в течение жизни. Дадут рекомендации со списком наставников…

— Ещё и наставник нужен? — удивился я. — Приставят своего человека, что ли, контролировать Даньку?

— Ну… — призадумалась Настя, глядя на мелькающие в окошке витрины магазинов, разноцветные многоэтажки, толпы людей, — в твоём случае наставник будет необходим. Ты же, получается, сирота. Откуда у тебя взяться родовому чародею? Если только к князю Щербатову обратиться…

— Ну уж нет, — я излишне резко крутнул руль, объезжая какого-то дурня, решившего неожиданно сбавить скорость, хотя дорога была не так плотно забита машинами. Настя ойкнула и судорожно вцепилась в переднюю панель. — Извини, был вынужден… Видела, каков балбес?

Настя успокаивающе похлопала меня по руке и спросила:

— Ты не хочешь принять помощь от своего тестя?

— В своё время решил держаться от него на расстоянии, — признался я. — И нет, от помощи только дурак отказывается. Но я не хочу контроля с его стороны. Этот наставник будет сливать ему всю информацию, даже сомнений нет.

— А другие проявят сознательность и честность? — чуточку язвительно спросила жена.

— Я не настолько наивен, — въезжая на широкое полотно ажурного моста, за которым уже темнел Филёвский парк. — Но свой чародей нам очень нужен.

Замаячившая на горизонте проблема заставила задуматься. Действительно, где искать мага, свободного от всех обязательств и готового служить не за страх, а за совесть новому хозяину? В голове сразу же мелькнула мысль: Ясни.

«Э, нет, — прошелестел его голос, даже чуточку возмущённый. — Мои наставнические способности лежат несколько в иной плоскости. И не забывай, что общаюсь я посредством кинжала, к которому ты привязан. Иные уже не смогут услышать мои наставления. Если ты сам захочешь отвязаться от меня в пользу первенца, что ж, можем подумать об этом. Но тогда и ты потеряешь часть своих способностей, которые даёт 'Солнечный доспех».

«Согласен, не самый лучший вариант, — так же мысленно отвечаю ему. — От такого подарка не отказываются даже в пользу детей. Вот стану совсем развалиной столетней, тогда передам тебя по наследству».

«Хе-хе, глупенький мальчишка, — снисходительно проговорил Ясни. — Сто лет… Если не сложишь голову по своей неразумности, то и больше проживёшь. „Доспех“ — это не только оружие, но и жизненная энергия, которой он щедро делится со своим носителем».

— Придётся опять обратиться к тёте Алевтине, — Настя, кажется, тоже просчитывала варианты, а я и не заметил, в какой глубокой задумчивости мы оба находились.

— Думаешь, она так просто найдёт нужного человека? — я недоверчиво посмотрел на жену и пошутил: — Или в Москве есть питомник по выращиванию магов?

Настя рассмеялась и только отмахнулась. Она никогда не навязывала своего мнения, но всегда чутко понимала, в какой момент мне нужна её помощь. Вот и сейчас подкинула идею, а дальше все проблемы, связанные с наймом, придётся решать мне.

— Давай ещё раз пройдёмся по разговору с графиней, — предложил я, увидев поворот на Давыдково. Скоро дом. — Итак, существует некий «Договор Двенадцати». Его подписали двенадцать влиятельных русских Родов, три из которых тётушке не удалось узнать. Восемь «приказчиков» подтвердили правомерность этих подписей и теперь следят за тем, чтобы ни один из пунктов не был нарушен. Как сказала Алевтина Георгиевна, среди подписантов есть союзники Пронских. Мне нужно с ними встретиться и выяснить, насколько они готовы выступить против Долгоруких, если вскроются все их прегрешения.

— Всё верно, — кивнула Настя. — Я могу чем-то помочь тебе?

— Милая, — я покосился на чересчур смелую супругу, — каким образом?

— Ну… всё просто. Навещу своих подруг, давно же не виделись. Повод, как-никак, есть: вернулась из далёкой Испании! Вот и прощупаю настроения высшего общества. Глядишь, выловлю какую-нибудь информацию.

— Вариант, — согласился я. — Но будь осторожна. Излишнее любопытство всегда привлекает чужое внимание.

— Значит, разрешаешь? — обрадовалась Настя.

— Разрешаю, — пожимаю плечами. Сдерживать жён в их желании помочь своему мужу нельзя. Пусть чувствуют ответственность за семью. Да и какой смысл сейчас запрещать? Мои девушки прекрасно проявили себя в поиске недостающих перстней. Им не нужно лишний раз напоминать об осторожности. На собственной шкуре убедились, насколько опасно находиться рядом со мной. Не испугались, не сдали назад. Настя без колебаний согласилась стать моей женой. А ведь могла после всех перипетий уехать в Москву, к родителям. И Алика тоже с характером. Скоро для каждой найдётся, чем заняться.

— Ура! — захлопала в ладоши Настя, как будто получила приглашение на обычную вечеринку. — Дорогой, я не подведу!

— Не забудь с графиней обсудить вопрос о наставнике для Даньки, — я подъехал к нашему поместью. Ворота при нашем приближении уже были открыты, охрана находилась на месте. Ну что, потихоньку начинаем новую жизнь?

Илья Савин осознавал проблему, возникшую после получения новых документов. Предстояло найти работу и съехать из квартиры гостеприимного профессора Яворского, который не поддавался на ворчание жены и всячески уговаривал бывшего пациента пожить у них. Как бы хорошо Илье ни было в этом доме, совесть не позволяла быть нахлебником. Когда ему в Департаменте полиции вручили паспорт, он сразу задумался о своём будущем. Призрака волновал только один вопрос: примут ли его на службу высокородные из тех семей, кто был знаком с князем Пронским? Ведь в особняке Константина Юрьевича частенько бывали аристократы из старинных княжеских Родов и хорошо знали в лицо Илью. Но проблема существовала. Призрак после многочисленных операций совершенно изменился внешне. Вряд ли теперь кто-то мог распознать в белолицем, с многочисленными просвечивающимися капиллярами на лице, того самого управляющего. Не станут ли Илью обвинять в сознательном использовании магических манипуляций для изменения личности?

Как бы там ни было, первым, с кем попытался встретиться Савин, был князь Курбский. Тот проживал в огромном трёхэтажном дворце на Пречистенской улице, почти полностью застроенной богатейшими особняками знатных москвичей. Его соседями были Лопухины, Голицыны, Тёмные, Хоробриты, не говоря уже о семье младшего брата императора Василия Долгорукого. Илья немного побаивался появляться там, но что делать, если Курбский был частым гостем князя Константина Пронского. Лучшего кандидата-работодателя не найти.

Пречистенская улица, а точнее, тот участок, застроенный особняками и дворцами, охранялся довольно серьёзно, и простым горожанам приходилось обходить его переулками. Попасть к кому-то в гости без приглашения было невозможно, и Савин заранее настроился, что ему покажут от ворот поворот. Единственный аргумент, который заинтересует Курбского — это информация о папке с компрометирующим материалом на ближайшее окружение императора и даже на самих Долгоруких. Только не хотел Призрак отдавать архив, за который он пострадал и едва не погиб. Нет никакой уверенности, что после расправы над Пронскими другие князья не задумаются, стоит ли вообще плести заговоры против императора. Вдруг Курбский, получив документы, побежит к Долгорукому, тем самым вымаливая себе индульгенцию?

— Поворачивай, уважаемый, здесь нельзя ходить, — задумавшегося Илью отвлёк мужской голос.

Подняв голову, Савин непонимающе поглядел на полицейского с сержантскими нашивками, перегородившего ему путь, только потом сообразил, что вышел к блокпосту со стороны Зубовского бульвара. Широкая Пречистенская с красивыми домами, аккуратными тротуарами, вдоль которых уже покрылись первой нежной зеленью деревья, великолепной асфальтированной дорогой, тянувшейся прямой линией, казалась сейчас недосягаемой.

— Прошу прощения, господин полицейский, но мне нужно срочно встретиться с князем Курбским, — вяловато произнёс Илья. — Для него срочная информация.

— Ты бы ещё к императору с улицы зашёл, — страж порядка не усмехнулся, услышав довольно распространённый ответ наглецов, решивших обойти регламент. Он с опаской отошёл на один шаг назад, нервно схватившись за дубинку, висевшую с левой стороны. Лицо альбиноса, усыпанное красными точками, могло кого угодно испугать или вызвать чувство брезгливости. — Если тебе нужно к кому-то из высокородных господ, запишись на приём у секретаря. Такие вещи знать-то должен, а? Не местный, что ли?

— Я три года в больнице провёл, — Призрак раздвинул губы в улыбке, а глаза налились чернотой. Всего лишь на мгновение. — Сожалею, что нарушаю порядок, но дело не терпит отлагательств.

— И где тебя так угораздило, братец? — поёжился полицейский и поднёс к губам рацию. Тихо пробормотал в неё.

Призрак стоял молча, с надеждой ожидая, что его всё же пропустят. Он заметил идущего от сине-белого «Ориона» ещё одного стража порядка, судя по звёздочкам на погонах — прапорщика. Тот не торопился, шагая вразвалочку.

— В чём дело? — спросил он, когда оказался рядом. Взглянул на Илью, нервно дёрнул щекой. — Сам не можешь проблему решить? Сказано, гражданским сюда хода нет, только по спецпропускам. Пусть в обход топает.

— Я так и сказал, — ответил сержант. — Но ему нужно именно сюда. А вдруг в самом деле что-то важное? Говорит, три года в больнице валялся.

— Это не повод пускать каждого на охраняемую территорию, — справедливо заметил прапорщик. — Куда он рвётся, кстати?

Говорили оба, как будто не замечая притихшего Илью.

— К князю Курбскому.

— О как! Сразу видно важную птицу! — сыронизировал прапорщик.

— Может, позвонить на пост охраны Курбских? — предложил сержант. — Так, на всякий случай.

— Хорошо, узнаю… Как твоя фамилия, болезный?

— Илья Савин! — обрадовался Призрак. — Я служил управляющим у Пронских. Андрей Владимирович меня знает. Может, найдётся какая работа…

— У Пронских, говоришь? Да ещё управляющим? — старший полицейский переглянулся с напарником. В глазах промелькнуло сомнение. — Ладно, жди.

Он так же неторопливо, показывая свою значимость, вернулся к машине, сел на водительское кресло и взял в руки стационарную рацию. Видимо, у патрульных были частоты всех охранных служб этого района. Прапорщик застыл в неподвижности, ожидая ответа. Илья заставил себя не нервничать. Проверка могла занять довольно продолжительное время. Пока охрана выяснит, о ком идёт речь, пока найдёт князя (это в том случае, если он находится дома)… Ответ не обязательно будет положительным. Иначе придётся идти к другим князьям. Есть ещё несколько адресов, по которым он успеет сегодня наведаться.

Прапорщик, наконец, выслушал ответ, тяжело выбрался из «Ориона» и вернулся к терпеливо дожидавшемуся Илье. Внимательно посмотрел на него и обронил:

— Велено передать. Князь Андрей Владимирович действительно знал управляющего поместьем Пронских. Но Савин погиб во время пожара, как и вся княжеская семья. Так что, парень, иди-ка ты отсюда, если не хочешь за решётку попасть.

— Да это я Савин, могу и документ показать! — не выдержав, воскликнул Илья, но сразу же осёкся. Дашь сейчас паспорт в руки полицейских — и больше не увидишь его. Навесят кучу обвинений, начиная от фальшивого паспорта и заканчивая покушением на князя Курбского.

— Не искушай судьбу, парень, — сержант оказался сердобольнее. — Иди отсюда и не показывайся более. Ищи работу где попроще.

Илья кивнул, развернулся и медленно побрёл в обратном направлении, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия. Опускать руки он не собирался. Первый блин оказался комом. Вполне вероятно, что Курбский искренне верит в сказанное. Но ведь могло случиться так, что управляющий в тот вечер мог вообще находиться в другом месте! Неужели нельзя было удостовериться? Пусть внешность Савина стала трудно узнаваемой, но он бы доказал свою идентичность такими деталями, что князь Андрей Владимирович поверил бы!

Пыл Ильи иссяк после трёх отказов. Князья Львов, Кашин и Воротынский не захотели его принимать, не называя причины. Их ответ передала охрана, и Призраку оставалось только горестно вздыхать. Не в том он положении, чтобы возмущаться и требовать аудиенции.

Сидя в каком-то сквере на лавочке, он поедал шаурму и запивал водичкой из бутылки. Отбросив ненужные эмоции, Илья пытался рассуждать здраво. Люди, к которым он обращался за помощью, были тесно связаны с Пронским и вели с ним серьёзные проекты. После расправы над княжеской семьёй, родственниками и слугами все затаились и, возможно, отреклись от всех связей с Архивариусами, как иногда называли этот старинный Род. Или поспешили показать свою лояльность императору. Эх, надо бы почитать газеты за те годы, что Илья пролежал в коме! Вдруг бы да и обнаружилось что-то интересное и познавательное в политических раскладах столичной знати! А он сразу побежал искать себе местечко, наивно думая, что опыт работы у Пронских поможет. Полицейские оказались ленивыми и неповоротливыми, а то бы пришлось сейчас сидеть в каталажке, ожидая смерти. Если до господина Елизарова дойдут слухи, что некто Савин ищет себе службу, то сомнения Главы Внутреннего Контроля отпадут окончательно. Призрак — этот тот самый человек, спасшийся в страшном пожаре. Какие действия последуют?

Илья доел шаурму, стряхнул крошки с одежды крутящимся возле ног голубям. Сделал ещё два глотка воды, тщательно закрутил пробку и сунул бутылку в карман старенького плаща. Профессор и здесь проявил свою заботу, отдав ему давно не носимую верхнюю одежду. Чудесный человек с золотым сердцем. Вот ещё и поэтому нужно уходить, чтобы не подвергать опасности его семью. Документы есть, можно снять какую-нибудь комнатёнку. Попросить у Дмитрия Алексеевича денег на два-три месяца аренды, а к тому времени Илья уже найдёт работу. Обязательно найдёт.

Он встал, вспугнув особо нахальных голубей, и направился к выходу. Солнце светило не по-весеннему жарко. Не привыкший к долгой ходьбе, Призрак почувствовал испарину на лбу. Да и в ногах поселилась тупая, не проходящая слабость. Хорошо, хоть перекусил, до ужина потерпеть не проблема. Взгляд его упал на газетный киоск. Сегодня как раз должен поступить «Служебный вестник», где работодатели размещают свои объявления о найме. Вдруг да повезёт?

Мелочь у него была. И газета в киоске тоже имелась: свежая, пахнущая типографской краской. Расположившись на скамеечке возле прямоугольной чаши неработающего ещё фонтана, Илья с нетерпением начал изучать предложения по найму, раздражаясь от мелькающей перед глазами рекламы. Так, что же интересного предлагают на рынке труда? Не то… не то… пустышка… Это совсем не для него. Не в грузчики же идти с его физической немощью! Он и упаковку с туалетной бумагой не поднимет, настолько атрофировались мышцы! Нет, нужно сразу идти на подраздел, где ищут слуг для ведения домашнего хозяйства. Ага, вот он! Ох, негусто! Всего пять столбцов.

Илья тщательно прочитал все пять. Требовались гувернантки, сантехник, помощник повара. Лишь одно объявление вызвало у Савина сердцебиение. Кому-то понадобился управляющий крупным поместьем в районе Давыдково с опытом работы и рекомендательными письмами (желательно). И больше никакой информации, кроме номера телефона.

— Ну что ж, это ещё не шанс, но надежда забрезжила, — пробормотал Призрак себе под нос. — Надо звонить.

Деньги ещё остались. Вытащив горсть мелочи, Илья прикинул, хватит ли ему не только позвонить, но и доехать до места будущей работы (он надеялся на счастливый исход). Опять же, вдруг придётся с пересадками ехать? А, ладно! Чего гадать?

Скрутив газету в трубку, он решительно встал и направился прочь из сквера. По пути сюда он видел жёлтый колпак уличного телефона. Под ним сейчас стоял какой-то важный господин в стильном костюме и разговаривал с невидимым собеседником. Призрак встал неподалёку и потоптался с нетерпеливым видом. Недовольно посмотрев на него, господин бросил ещё несколько фраз в трубку и повесил её на рычажок.

Илья виновато развёл руками и постучал по левому запястью, якобы показывая, что дело срочное. Господин проигнорировал его пантомиму и прошёл мимо, обдав тяжёлым запахом одеколона. Встав под колпак, Призрак вставил заранее приготовленную монету в узкую щелку приёмника, дрожащим пальцем стал нажимать на кнопки цифр. Номер нужного телефона он запомнил, как ни странно. Всего семь цифр, ничего сложного. «Наверное, после трёх лет комы голова очистилась от лишнего мусора», шутливо подумал Илья, вслушиваясь в протяжные гудки.

— Особняк Волоцких, слушаю вас, — раздался мужской голос.

— Я по поводу объявления, — торопливо ответил Илья. — На пост управляющего.

— Минуточку, — бросил невидимый собеседник и замолчал. Но мембрана телефонной трубки чутко передавала звуки: шуршание бумаги, какой-то скрип, глухие звуки из глубин дома. — Вы на месте?

— Жду, — выдохнул Илья.

— Завтра в одиннадцать часов прошу вас подойти к особняку Волоцких. Охрана будет предупреждена, пропустит. Позвольте узнать ваше имя и фамилию.

— Илья Савин, — Призрак облизал пересохшие губы.

— Я записал. Не забудьте паспорт, пожалуйста. И рекомендательные письма.

— А… если они сгорели в пожаре? — Илья затаил дыхание. Сейчас всё решалось: или ему откажут, или милостиво позволят прийти, чтобы посмотреть на «погорельца».

Молчание в трубке стало нервировать.

— Не самый лучший вариант, но всё равно можете подойти, — спокойно ответили ему. — Прошу вас не опаздывать. Соискателей хватает, и у каждого назначено на своё время.

— Спасибо, — проговорил Илья и спохватился. — А адрес?

— Посёлок Давыдково, усадьба Волоцких. Надеюсь, найдёте?

— Конечно-конечно! Спасибо вам. Обязательно буду в назначенное время!

Савина не дослушали, и последние слова он уже говорил в молчащую трубку.

Домой он возвращался в приподнятом настроении, но какая-то маленькая заноза беспокойства колола под сердцем, заставляя то и дело сбиваться с приятных мыслей. Что именно вызывало дискомфорт, Илья понял, подходя к дому, где жил профессор. Давыдково! Это же недалеко от сгоревшей усадьбы Пронских! Ну, не совсем рядышком, пара-тройка километров точно есть. Князь Константин Юрьевич в посёлок, кстати, частенько наведывался. Кажется, у него там были близкие друзья, но кто именно, Илья к сожалению, не знал. Может, это судьба, в очередной раз выкинувшая сильную карту? Дескать, ну-ка, поглядим, как ты сыграешь?

Когда он рассказал профессору Яворскому, что завтра поедет устраиваться на работу, тот искренне обрадовался такой удаче. И охотно написал письмо, где подробно указал ситуацию, в которой оказался господин Савин. Там же подтверждалось, что он поступил с сильными ожогами в клинику, три года пробыл там под наблюдением врачей.

— Чтобы не возникло сомнений, что вы говорите правду, — вручая письмо Илье, пояснил Яворский. — Как фамилия работодателя?

— Волоцкий.

— Нет, не слышал о таком, — покачал головой профессор. — В любом случае желаю вам, Илья, удачи.

— Спасибо вам, Дмитрий Алексеевич, — в горле Ильи встал комок. — Я признателен за помощь, которую вы мне оказываете, и обязательно верну долги.

— Бросьте, уважаемый, — поморщился Яворский и даже отмахнулся. — Какие долги? Так, помощь по-родственному. Кстати, вот вам ещё немного денег. На такси. До этого Давыдково с пересадками ехать — силы только тратить.

И как после этого подставлять замечательного во всех смыслах человека? Нет, нельзя здесь оставаться. Дыхание Елизарова просто ощущалось за спиной. Рано или поздно этот страшный человек придёт с новыми вопросами.

Илья после разговора с профессором долго не мог уснуть. Ворочался на постели, продумывал план завтрашней беседы, но осознавал всю тщетность этой стратегии. Хозяевам может не понравиться кандидат — и придётся возвращаться сюда. А Савин хотел уже с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям, оставаясь в усадьбе. Личных вещей у него нет, только маленький пакет с самым необходимым. Здесь Илью ничего не держит.

«Сделай всё возможное, чтобы Волоцкие тебя приняли, — прошипела невидимая змея в ушах. Жуткий незнакомец, взявший в заложники его душу, внезапно проснулся. — Ты должен проникнуть в дом Первородного и стать своим. Твоя преданность господам — это залог твоего благополучия».

Волоцкие — Первородные? Илья несказанно удивился, когда услышал шёпот Рахдая. Он не понимал, откуда у вселившейся в его душу тени такая информация. Но в таком случае будет очень трудно получить работу. Древняя аристократия щепетильна в выборе слуг. Хозяева обязательно начнут проверять биографию кандидата и уткнутся в белое пятно, связанное с Савиным. Возможно, профессор поступил правильно, что буквально всунул Илье в руку рекомендательное письмо. Да, не по профилю, но это лучше, чем прийти к Волоцким с пустыми руками. Что там шептал Рахдай, Илье было наплевать. Сейчас ему нужна работа и покровительство аристократа. Первородный — это то, что нужно. И поступить к нему на службу — это даже не приказ Тьмы, живущей в Савине, а желание самого Призрака.

Примечание:

[1] Гравелинское сражение — морское сражение, состоявшееся 27 июля (8 августа) 1588 года между английским и испанским флотами к северу от Гравелина. Автор решил оставить это событие в АИ.

Признаюсь, появившийся в моём кабинете человек с кожей, которую как будто недавно нарастили, натянули на лицо и выбелили, сначала вызвал оторопь, но я быстро привык к необычному посетителю. Подумаешь, магическим путём восстановленная кожа. Есть чудеса покруче. Вот, например, рыжая Лора. Её трансформация из человека в волколака кого угодно ужаснёт. Но я это видел, остался жив, и даже смог «приручить» девицу, заставил служить на благо своей семьи. А лаборатории химерологов? Это отдельная песня. Так что «альбинос» не из той категории людей, которых нужно сторониться и показывать своё «фи». Нормальный мужик, на первый взгляд, спокойно ждёт, когда я дочитаю рекомендательное письмо от профессора Яворского. Сразу позвонил Лапочкиной (чтобы не терять время на «прийти-выслушать-уйти») и попросил её очень быстро найти информацию по этому человеку.

Письмо крайне занимательное. Особенно в том плане, что некоторые детали произошедшего с Савиным прямо указывали на одно событие, произошедшее совсем неподалёку от нашего посёлка. Пока я знакомился с рекомендацией, ответила Ирина. Она быстро нашла нужную информацию и обнадёжила меня. Профессор Яворский действительно существует, очень уважаемый человек, высококлассный Целитель.

— Илья Викторович, этого письма недостаточно, — сказал я, откладывая в сторону листки, заполненные аккуратным почерком. — У меня очень высокие требования к человеку, который будет вести хозяйство. Брать вас на службу без понимания вашего профессионализма, увы, рискованное дело. То, что вы пережили, ужасно, без сомнения, но… Позвольте задать вам вопрос.

— Да, конечно, господин Колояр, — не выдавая своего разочарования, кивнул Савин.

— Профессор Яворский в письме утверждает, что вы работали управляющим у князя Пронского. А вы сами разве не помните?

— Вспомнил недавно, — вот тут мужчина с белым лицом слегка смутился. — В этом-то и вся проблема. Первым делом я попытался устроиться на работу к людям, которые были очень хорошо знакомы с Константином Юрьевичем. Но никто не захотел иметь дело с человеком, выжившим после пожара. Полагаю, дело не во мне, а в самом князе. Никто не хочет себя компрометировать связью с Пронскими. Даже с управляющим, которого вряд ли допустили бы до тайн Рода.

— Ну, не знаю, — хмыкнул я. — Некоторые управляющие — просто кладезь информации.

У Савина дрогнули губы.

— Как же с вами поступить? — я задумчиво выбил пальцами дробь по крышке столе. — Если произошедшее с Пронскими — не случайность, а злонамеренный акт насилия, то выживший свидетель рано или поздно привлечёт внимание тех, кто избавился от древнего Рода. Не хотелось бы за чужие грехи тумаки получать. У вас есть что скрывать от меня, Илья Викторович?

— Есть одно обстоятельство, — пересиливая себя, произнёс Савин. У меня сложилось такое впечатление, что он прислушивался к чьему-то голосу. Настолько внимательным стал его взгляд, которым он будто пытался заглянуть в собственную душу. — Прошу прощения за вопрос: вы имеете представление, кто такие Пронские?

— Кое-что выяснил, когда узнал о произошедшем, — не стал скрывать я. — Пронские — потомственные Архивариусы. Весьма впечатляющий Дар, и довольно опасный.

— В первую очередь — для самих носителей, — горько усмехнулся Савин. — Я прослужил у князя Константина Юрьевича больше двадцати лет. Начал с самых низов, от обыкновенного мальчишки на побегушках. Ум, природная смекалка и желание выбиться в люди были замечены. Меня приставили в помощь к Филату — прежнему управляющему, уже довольно пожилому. Он меня и обучил всяким премудростям. Как только князь убедился, что я умею держать язык за зубами, стал понемногу приближать к себе…

— И каким образом он убедился в вашей лояльности? — мне стало интересно.

— Не поверите… организовал похищение, — усмехнулся Савин. — Но я тогда не знал, что это дело рук Константина Юрьевича. Было страшно, когда на голову накинули мешок, сунули в машину и увезли в какое-то захолустье. Кинули в пропахший мышиным дерьмом подвал, в котором я и провёл почти десять дней. Мне потом сказали, я уже на третий день от боли потерял возможность следить за временем.

— От боли?

— Думаете, там курорт был? Не-еет… Каждый день — или ночь? — ко мне приходил сухонький старичок (дунь — упадёт) с аккуратной бородкой и в сопровождении двух громил. Старичок раскладывал на столе инструменты и начинал допрос. Всё время спрашивал про какой-то архив Пронских, просил зарисовать расположение комнат, прилегающих к кабинету Главы Рода или интересовался, не видел ли я в глаза неких документов, подписанных князьями… и перечислял фамилии. На каждый мой ответ, что я ничего не знаю, ничего не видел, и вообще я тупой, вгонял иголки под ногти. Когда левая рука распухла, он стал калечить вторую. И так в каждое своё посещение. Я уже мочиться стал под себя от боли, всё помещение кровищей залил. Думаете, на этом всё закончилось? Как же! Палач стал рвать на моих руках ногти. Наверное, от моих криков стены могли разрушиться, как от гласа иерихонских труб. Но нет, крепкими оказались.

Я молча слушал исповедь Савина и пытался понять, он так талантливо врёт или на самом деле испытал подобную экзекуцию. В принципе, ничего удивительного. Любой влиятельный аристократ-князь имеет власть над своими слугами, давшими клятву на крови. Казнить или миловать — это прерогатива его, а не закона. Поражает другое: как люди идут к ним на службу, понимая, какие могут быть последствия? Есть заводы, фабрики, частные предприятия вроде автосервисов, торговых лавок. Да, трудно. Да, есть риск быть обманутым. Но закон защитит или накажет сообразно деянию. Аристократам же дано слишком много власти.

— Очнулся я на больничной койке, — глухо проговорил Савин. — Над моими ранами поработали Целители. Руки не болели, ногти были на месте. Первым, кого я увидел, был князь Константин. Он сказал, что проверку я прошёл с мужеством, поэтому заслужил его доверие. И после выздоровления начну работать наравне с Филатом, вникая во все тонкости административной работы.

— А что стало с Филатом?

— Он протянул ещё пять лет, а потом умер, — пожал плечами Илья. — От Пронских нельзя уйти на пенсию. Тем более такому человеку, как Филат. Он был ходячей тайной Рода. Таким предстояло стать и мне. Но я нисколько не пожалел. Мне работа нравилась. Ей я отдавался со всей страстью и желанием.

— Итак, на поместье Пронских совершено нападение. Вы единственный, кто выжил в бойне, — я откинулся на спинку кресла. — Пролежали три года в коме. Очнулись, восстановили здоровье, стали искать работу. Но безуспешно. Почему не предложили своим потенциальным работодателям секреты Пронских?

Савин вздрогнул, неестественно выпрямился и пристально поглядел на меня. Показалось, что его зрачки заполнились непроницаемой чернотой, которую я когда-то видел у Рахдая в глазах. Сбросил морок и стал ждать ответа.

— Как раз на это я и рассчитывал, — после недолгого молчания ответил мужчина. — Думал, за шанс овладеть некой информацией, меня с руками оторвут. А на деле даже встречаться не захотели.

— Расправа с вашим хозяином многих испугала, — кивнул я. — Но вы упорно продолжаете искать работу у аристократов. Почему?

— Мне нужна защита, — честно ответил Савин. — Господин Елизаров уже пытался выяснить, на самом ли деле я служил у Пронского. К сожалению, история моего появления в больнице — прямой след к побоищу.

— И вы думаете, что я смогу защитить вас от самого Елизарова?

— Вы — Первородный, господин Колояр. Вас не посмеют тронуть.

— Ваше суждение ошибочно, Илья Викторович. Время сейчас другое, многие договорённости не действуют, нарушаются на каждом шагу, — несмотря на опасность предложения Савина, я решил взять его на работу, но не торопился объявлять об этом. — Почему Первородных осталось мало, не догадываетесь?

— Я не интересовался подобными вопросами. Исходя из вашей предыдущей фразы, в высокородном обществе идут неприятные процессы.

А он умён. И речь свою строит грамотно. Сказывается долгая работа в аристократической семье.

— Хорошо, Илья Викторович… своё мнение о вас я составил. Что вы можете предложить мне в обмен на защиту?

Савин набрал воздуха в грудь, как будто собирался прыгнуть в воду, и негромко, но очень отчётливо произнёс:

— У меня есть папка князя Пронского с важными документами. Не знаю, с какими именно — не заглядывал внутрь. Я спрятал её в надёжном месте, когда на особняк напали.

— Дайте догадаюсь. Она находится где-то на территории бывшего поместья? — в памяти сразу всплыла встреча с магами на пепелище. Вот, значит, зачем они туда припёрлись. Что-то искали. — Под землёй в сундуке с магической защитой?

— Напрасно иронизируете, господин Колояр. В подвале.

— Вынужден вас разочаровать. Я был недавно на останках усадьбы и встретился там с чародеями. Видимо, господин Елизаров тоже догадался, где нужно искать компромат.

Савин снисходительно улыбнулся.

— Сейчас папка находится в надёжном месте. Ищейкам императора ничего не достанется, пусть хоть всю усадьбу перероют.

— А не сделали ли вы ошибку, Илья? — я покачал головой. — Надо было отдать Елизарову архив и попросить местечко под его крылом.

— С убийцами моего благодетеля никаких дел вести не хочу, — твёрдо заявил Савин. — Пусть вертятся, как на раскалённой сковороде, и боятся, что рано или поздно чёрные делишки Долгоруких и их прихлебателей всплывут на всеобщее обозрение.

Наивный мужик. Даже если что-то и всплывёт, власть Долгоруких от этого не поколеблется. Отдадут на растерзание мелкую сошку — тем дело и закончится. Борьба с ветряными мельницами — удел одиночек-героев. Здесь нужно тоньше действовать.

Я молчал, поглядывая на Савина. Тот хоть и показывал невероятное терпение, всё же нервничал. То одной ногой дрыгнет, то другой. Нет-нет, и щека дрогнет. А я продолжал сохранять молчание. Взял в руку серебряный колокольчик и потряс им. Нравился мне звук, который он издавал. Было в этом что-то чарующее, архаичное.

Дверь тут же распахнулась, на пороге появился охранник. Я ещё не всех новичков, принятых на службу, знал, поэтому коротко приказал:

— Найди Архипа. Пусть срочно сюда подойдёт.

— Слушаюсь, — парень тут же исчез, плотно закрыв дверь.

— Когда папка будет на моём столе? — спросил я Савина.

— Вы берёте меня? — в его голосе прозвучала нешуточная надежда.

— Давайте договоримся так… Два месяца испытательного срока. Если покажете свой профессионализм, возьму без раздумий. С жалованием не обижу.

— В таком случае, господин Колояр, папка перейдёт в ваши руки в тот момент, когда мы подпишем долгосрочный договор, — твёрдо заявил Савин.

— Умеете торговаться…

— Это всего лишь моя гарантия и ваша безопасность на оговорённый срок. В дальнейшем вы берёте все риски на себя.

— Разумно, — я кивнул признавая справедливость требования кандидата в управляющие.

В кабинет после стука в дверь ввалился запыхавшийся Архип. Из его груди сипло вырывалось запалённое дыхание.

— Архип, в вашем возрасте не стоит показывать спортивные рекорды, — укоризненно проговорил я.

— Вы сказали «срочно», — пояснил дворецкий, постепенно восстанавливая дыхание.

— Впредь разрешаю не бегать, если услышите от меня это слово, — я улыбнулся. — Срочность заключается в быстроте исполнения, а не в физических упражнениях через «не могу».

— Я понял, мой господин, — поклонился Архип.

— Это наш новый управляющий, — киваю на Савина. — С сегодняшнего дня он числится на службе. Покажи ему комнату, познакомь с хозяйством. Сколько времени понадобится, чтобы Илья вошёл в курс дела?

— Мне хватит три-четыре дня, — поспешил с ответом Савин. Архип недоверчиво поглядел на него.

— Неделя, — выдал я свой вердикт. — После этого я начну требовать исполнение служебных обязанностей по полной программе. Испытательный срок начнётся через семь дней. Можете идти обустраиваться.

— Спасибо, господин Колояр! — Савин вскочил и низко поклонился. — Вы не разочаруетесь во мне!

Я проводил взглядом обоих мужчин и развалился в кресле, ожидая появления ещё одного человека. И он не замедлил появиться. Вернее, она — Ирина Лапочкина. Молодая женщина стремительно вошла в кабинет, захватила по пути стул, на котором недавно сидел Савин, подтащила его к столу.

— Всё видела-слышала? — спросил я, дождавшись, когда она усядется. Камера, которая транслировала наш разговор, находилась в комнате охраны. Ирина всё это время следила за тем, что здесь происходило. — Что скажешь?

— На подставу не похоже, но всё равно какой-то мутный.

— Так все люди мутят своё, не хотят полностью раскрываться. Это естественная реакция. Я бы тоже с первого раза выворачиваться наружу не стал.

— Меня больше всего заинтересовал разговор про папку. Колояр, если Савин говорит правду, у нас в руках будет мощный компромат на Долгоруких. Это мина замедленного действия, — заволновалась Ирина. — Пока вы разговаривали, я быстро проверила публикации о происшествии в усадьбе Пронских. Действительно, в ожоговое отделение Экстренной Медицинской помощи поступил человек с жуткими ожогами как раз оттуда. И эта кожа странного цвета — результат работы Целителей. Савин не врёт, я уверена. Игра Елизарова не просматривается. Но мне не нравится, что все, к кому обращался несчастный, не стали ему помогать. А Пронские с некоторыми из них имели тесные отношения. Что-то почувствовали? Не захотели рисковать?

— Возможен любой вариант, — не стал отрицать я. — Обрати внимание: как только Савин встал на ноги и вышел из клиники, тут же на пепелище появились чародеи с ищейками. А ведь до этого Долгорукие сохраняли безмятежное спокойствие. Уничтожив Род Архивариусов, они, тем самым, пытались исключить возможность всплытия компрометирующих материалов в каком бы то ни было виде. Но вдруг через три года началось нездоровое шевеление. Получается, что до сих пор император и Елизаров не уверены, что архив уничтожен, а Савин — человек Пронских? Иначе его без колебаний сразу бы взяли на выходе из больницы и надёжно спрятали, пока не вытащили бы из его головы все воспоминания.

— Согласна, — Ирина внимательно рассмотрела накрашенные ногти, пытаясь найти изъяны в маникюре. — И ты, беря на службу этого бедолагу, очень сильно рискуешь. Как-то не похоже на твоё желание жить спокойно.

— Вот именно — желание, — вздохнул я. — Только никогда не забывал, что реальность далека от спокойствия. Война не закончилась, а перешла на иной уровень. Как поведёт себя Долгорукий? Да и Елизаров непрост.

— У тебя есть «Солнечный доспех», — напомнила Ирина. — С ним ты можешь размотать целую армию. Что тебе император?

— Законная власть, — усмехнулся я.

— Он злоупотребляет ею, уничтожая опасных конкурентов, — возразила моя неизменная помощника. — Ты находишься в их числе, кстати. Не забывай.

— Меня сейчас волнует визит в Евгеническую Палату. Что эти чинуши найдут в крови Даньки? Какую угрозу для Долгоруких?

— Не поднимай панику раньше времени.

— Ты права, — я пристукнул ладонью по столу. — Ладно, с Савиным я решил. Беру его на службу. Будет у меня магнитом, на который станем ловить агентуру Елизарова.

— Мне присмотреть за погорельцем?

— Обязательно. Только ненавязчиво. Он будет жить в усадьбе, поэтому может заметить интерес к своей персоне.

— Савин дураком не выглядит, — усмехнулась Ирина, вставая. — Он знает, что его станут проверять на лояльность. И поверь, Колояр, я сделаю всё возможное, чтобы у этого парня ни одной дурной мысли не возникло.

— Я на тебя надеюсь, — улыбаюсь в ответ, глядя на разошедшуюся Лапочкину.

После разговора с Ириной я переоделся в спортивный костюм, захватил с собой Ясни и направился на строящийся полигон. Пока он ещё не был оборудован достаточной защитой от всевозможных магических пробоев, но заниматься на нём я уже начал. Нужно срочно овладевать достаточным количеством техник «солнечного доспеха», пока Долгорукий даёт время. В арсенале у меня сейчас «жидкая броня», «солнечное копьё» Сударшаны, «скипетр войны», «ускорение» — неплохой набор. Но для противостояния с императорским кланом этого может быть недостаточно. Поэтому нужны ежедневные тренировки и овладение новыми техниками, коих Ясни знает неисчислимое количество.

Я перепрыгнул через балкон и мягко приземлился на начинающую выбиваться из-под земли травку. Охранники, контролирующие парковую зону, уже знают, как я иногда выхожу из дома, поэтому не всполошились, спокойно продолжая нести службу. На полигон со мной никто не ходил, кроме рыжей Лоры. Дело не в опасении, что кто-то подглядит занятия по боевой магии. Да пусть хоть записывают на камеру. Повторить их без перстней и кинжала невозможно. А эйдос в чужие руки не дастся ни при каких обстоятельствах, только через отвязку от бывшего хозяина. Я же никому не собираюсь отдавать супероружие.

Лора на этот раз со мной не пошла, с удовольствием валяя парней на тренировочной полянке. Как-то незаметно девушка втянулась в тяжёлую рутину мужской работы, занимаясь наравне со всеми тем, к чему я её совершенно не готовил. Рыжая — моё секретное биологическое оружие для выполнения деликатных заданий. Недаром Водяной хотел заполучить оборотня в свой отряд. Фиг ему, пусть сам ко мне приезжает и служит.

Полигон находился за парком. Сюда привезли несколько тонн гравия и песка, соорудили двухметровую насыпь, и получившаяся площадка вполне меня удовлетворяла. Потом можно будет засеять откосы травкой, что укрепит их ещё больше. Я проверил — магические конструкты успешно гасятся и не вылетают наружу. А это самое главное. Соседи не будут волноваться и ворчать.

Первым делом я «освободил» дух Ясни, и, принявший облик молодого высокого человека с серебристо-пепельными волосами, симулякр с удовольствием расправил плечи, стал расхаживать по площадке. Было довольно странно наблюдать за призрачной фигурой. Вот причина, по которой я запрещал охране сопровождать меня на тренировках. Хотя, можно обыграть появление Ясни современными технологиями. Дескать, это голографический симулятор, помогает осваивать новые магические приёмы.

— Начнём, пожалуй, — голос моего верного наставника был звонким, чистым. — Базовые способности ты уже отработал достаточно, закрепил их на уровне рефлексов. Это хорошо. Они всегда должны быть активны. Учитывая, что мы вынуждены теперь жить в логове врага, постоянно носи хотя бы один перстень, желательно — «Воеводу». Но я вижу, у тебя сегодня все перстни на руках. Хорошо. Начнём с Судоршаны. Научись формировать концентрированный луч. Прожги в мишенях дырки чуть больше своего указательного пальца.

С Судоршаной я уже работал, поэтому не видел никакой проблемы. Заставил кинжал изменить форму, превратив его в массивный посох. Крепко сжал в руке, мысленно «подключил» перстни к оружию. Кончик посоха загорелся нестерпимо ярким и белым огнём.

— На! — рука с посохом вылетает вперёд, по направлению к мишеням, стоящим в самом конце площадки.

Огненный вал с рёвом пронёсся по земле, оставляя после себя чёрную дорожку. Пламя распухло и радостно накинулось на вырезанные из фанеры ростовые фигуры. Две из них вспыхнули и загорелись, остальным повезло больше.

— Плохо, — заявил Ясни. — Я просил концентрированный луч, а не факел. Да, в бою и такой приём уместен, но ты должен менять тактику за мгновение. Иного врага таким образом не убьёшь, а вот лучом можешь запросто голову срезать. Давай, пробуй. Сосредоточься. Формируй мыслью, что тебе нужно от Судоршаны.

Я кивнул. Мыслеформа — вещь хорошая, всегда под рукой. Да и передача образа, на первый взгляд, не такая и сложная работа. Но у меня не получалось. Раз за разом с посоха срывались белые языки пламени. Чтобы не уничтожить мишени раньше времени, я направлял магический огонь на отвалы, и вскоре они почернели от интенсивного обстрела. Спина стала мокрой, со лба скатывались крупные капли пота, а руки предательски дрожали. Не так-то и легко сжать магоформу Огня до тонкого луча! А Ясни не давал мне и капли передышки, требуя идеального исполнения.

— Не бойся растратить энергию! Её у тебя достаточно, чтобы создавать простенькие формы!

— Ничего себе — простенькие! — воспользовавшись паузой, выдохнул я. — Вроде бы мысленно показываю, каким должен быть ударный конструкт, а он всё равно не слушается!

— Оружие должно работать по тому принципу, который ты в него вложишь, — раздражённо сказал Ясни. — Создай в голове полный цикл, от запитывания магоформы энергией до выброса луча! А ты, видать, показываешь лишь конечную фазу, поэтому Судоршана не может держать концентрацию, потому что не знает принципа сотворения магоформы. «Солнечное копьё» не зря так называется, потому что удар наносится остриём, а не растекается по всей поверхности! Пробуй!

Я вздохнул в себя воздух, пахнущий наступающим летом, и выбросил из головы все лишние мысли кроме одной, которая помогала мне формировать процесс создания пресловутого Копья. Внезапно передо мной появился образ тонкого, напитанного ярко-красным цветом, луча, выходящего из какого-то громоздкого аппарата. Он был серебристо-зелёного цвета и стоял на колёсной платформе. Полукруглая башенка крутилась из стороны в сторону, а из стеклянного сферического глаза вырывался тот самый пучок света. Он нашёл в небе маленькую точку с длинными крыльями, захватил её в цель и несколько секунд сопровождал, пока та не вспыхнуло зеленовато-красным пламенем.

И что это было? Память Артёма Прохорова услужливо подсказала принцип создания этого самого луча? Иначе откуда в голове всплыла подобная конструкция, коей в моём мире нет? Получается, я должен сжимать «солнечный огонь» ещё на стадии зарождения, а кончик посоха будет играть роль линзы?

Получаться стало не сразу. На стадии формирования луча происходили сбои, я плевался и начинал всё заново. Но Ясни уже не ворчал, а одобрительно кивал, глядя на мои мучения. Наконец, в какой-то момент мне удалось собрать воедино мыслеформу — и в ближайшую мишень влетел луч, пробивая в нём дыру.

Я обессиленно шлёпнулся на землю. Ноги совершенно не держали. Странно, ведь больше работал руками и мозгами. Ясни гоголем прохаживался передо мной.

— Закрепляй созданное! — приказал он. — И повторяй раз за разом!

«Солнечное копьё» оказалось довольно капризным оружием в неопытных руках. Но я, сжав зубы, повторял и повторял, пока количество не переросло в качество. Издырявив мишени, я решительно произнёс:

— Хватит! Принцип я понял. Завтра закреплю его окончательно.

— Молодец, хозяин, — облик Ясни стал меркнуть. — Твоё упорство меня радует. Хотел отработать с тобой «Слепящую вспышку», она гораздо легче.

— Нет, завтра! — твёрдо проговорил я, превращая посох в кинжал, и вдруг хлопнул себя по лбу. — Забыл, что Даньку утром в Евгеническую Палату везти надо!

— Не забудь перстни первого ряда надеть, — подсказал Ясни, уже полностью растаяв. — Прослежу за процессом взятия крови. А то знаю этих… манипуляторов.

Илья до самого вечера ходил за Архипом, как привязанный. Познакомился со всеми немногочисленными (пока) слугами, горничными, поселился во флигеле. Как оказалось, он был разделён на две половины: женскую и мужскую. Старый дворецкий сразу предупредил новичка, что запрета на личные отношения нет, но они не должны мешать выполнению своих обязательств.

Комнатка Призраку понравилась. Чистая, светлая, с мебелью. Даже телевизор есть. Мужская душевая и туалет — общие, но это не проблема. Пронские тоже считали, что индивидуальный санузел для слуг — излишняя роскошь. Первые годы Илья жил вместе с парой кухонных рабочих, и ничего, не пропал. Доказав свою значимость, преданность и расторопность, он с позволения князя Константина переселился в отдельную комнату со всеми удобствами. Так же планировал поступить и здесь. Архип предупредил, что со временем слуг станет больше, поэтому рано или поздно у него появится сосед, а то и двое. Сам же старик жил в особняке, поэтому Илья настроился выбить для себя нужные привилегии.

— Устраивайся, отдыхай, — Архип на прощание внимательно поглядел на молодого сменщика. — Ужин в десять, после того, как господа покушают. Столовая для слуг тоже здесь, во флигеле. Завтрак и обед — по такому же принципу. После господ.

— А если господин Колояр соизволит позвать меня за свой стол? — поинтересовался Илья, вовсе не желая дерзить. Так, для информации.

— Пригласит — сядешь, — коротко бросил старик и ушёл.

Илья лёг на кровать, закинув руки за голову. Он успел выяснить, что у Волоцких из мужчин служат два садовника, два кухонных работника, парочка немногословных механиков и разнорабочий, молодой паренёк. Есть две кухарки с помощницами, и пять горничных. Большинство слуг устроились совсем недавно, и тоже пока осваивались в незнакомом месте, так что Илья не выглядел белой вороной. От его внимательно взгляда не ускользнул возраст женщин. Ни одной моложе тридцати пяти лет и весьма посредственных внешностью. Сначала Савин не понял, в чём причина. У Пронских служило много молоденьких красивых горничных. Ведь куда приятнее смотреть на ладную девичью фигурку в форменном платье с ажурным воротничком. А когда увидел жён Колояра, прогуливающихся по парку перед ужином, понятливо кивнул. Ну да, такие дамы не потерпят, чтобы перед глазами мужа мелькали смазливые мордашки.

Больше всего Илью радовало невероятное спокойствие Колояра, узнавшего о наличии опасного компромата на Долгоруких и их высокопоставленных вассалов. Но молодой Первородный мог и не знать, с какой силой придётся столкнуться ему, если убийцы Пронских вдруг прознают про папку Архивариусов. А если знает? Тогда откуда такая уверенность и бесстрашие во взгляде?

«У него в руках находится очень древнее и смертоносное оружие, — прошипел змеёй голос незримого шамана, опять вынырнувший из пустоты. — Называется оно „Солнечный доспех“. С ним Колояр непобедим. Это хорошо… Это очень хорошо. Пусть он завязнет в противостоянии со своими врагами, а мы тем временем подберёмся сзади и нанесём смертельный удар!»

«Что тебе сделал Волоцкий? — поморщился Илья. Его пугало соседство со странным бесплотным призраком, называющим себя Рахдаем. Тот подавлял его волю, толкал на опасные поступки. Даже совет устроиться на службу к Первородному исходил от шамана. — Почему такая злоба к нему?»

«Он забрал то, что принадлежит мне, — упрямо повторял одну и ту же фразу Рахдай. — „Солнечный доспех“ принял его кровь, и чтобы отвязать оружие от хозяина, я должен убить Колояра. Ритуал несложный. Сложно подобраться к этому человеку. Он опасен. Войди к нему в доверие, заслужи право находиться рядом, а когда настанет момент — нанеси удар. Я буду рядом! Я всегда рядом!»

Лампа под потолком мигнула, как будто на неё невидимая рука накинула серую вуаль, и в комнате потемнело. Чёрные крылья, рваные и неряшливые, нарисовались из ничего, захлопали перед лицом Илья.

«Не вздумай играть со мной, — голос в его подсознании источал злобу. — Не вздумай ничего говорить Колояру! Если сделаешь так, как мне нужно, освобожу твою душу навсегда! Будешь богатым, уважаемым человеком!»

Сердце на мгновение сжало острой болью, и Савин, не ожидавший подобного, вскрикнул и схватился за грудь, сжал ладонью левый сосок, будто это могло помочь.

— Зачем тебе «Солнечный доспех»? — спросил он в пустоту, осторожно вбирая грудью воздух. Кажется, отпустило.

«Он сделает меня бессмертным! — голос изменился, стал мечтательным. — Колояр допустил ошибку, думая, что сжёг меня Сударшаной! Но шаманский дух не умирает! Мне нужна плоть для новой жизни!»

— Значит, ты меня избрал на эту роль?

'А ты против? — рассмеялся дух Рахдая. — Только представь, кем ты можешь стать, овладев Доспехом! Великим ханом, королём, царём! Весь мир будет лежать у твоих ног!

Савин мог задать кучу вопросов на тему, а зачем ему нужен весь мир, но понимал, что логики в ответах Рахдая нет совершенно. Отомстить врагу, обрести супероружие и возвыситься над всем человечеством — вот что движет тем, кто живёт в его сознании. Разрушать и нести смерть всему хорошему и доброму… Илья отчётливо понимал, что вырваться из лап шамана без магического ритуала у него не получится. Он — оружие в руках Рахдая. Волоцкий, сам того не подозревая, впустил в свой дом смерть. Может, во всём честно признаться?

«Даже не думай, будешь подыхать долго и мучительно», — змеёй прошипел незваный гость.

Как оказалось, ехать нам пришлось не в саму Евгеническую Палату, где работали только чиновники и выдавалась определённая информация, а в Лабораторию. Если быть точным — Институт евгенических наук. Там мне однажды довелось побывать, и не сказать, что встреча с господином Елизаровым несла заряд оптимизма. Там же я впервые познакомился с будущим тестем — отцом Насти. И тогда же стало понятно: Долгорукие взялись за меня всерьёз и будут держать под контролем настолько плотно, насколько я сам дам им эту возможность.

— Волнуешься? — спросила Мира, когда кортеж из трёх машин остановился перед знакомыми высокими воротами, от которых в обе стороны тянулся кирпичный забор. Всё то же самое, что и несколько лет назад. Охрана и тщательная проверка.

— Не за себя, — я кивнул на детское кресло, стоявшее между мной и супругой, в котором дрых наследник. Он причмокивал во сне губами, чему-то улыбался. Счастливый человек, для которого всё только начинается. И я приложу максимум сил, чтобы ни одна трусливая сволочь не дотянулась до него. Нехорошо говорить такое про императора, но его методы укрепить власть вызывают только омерзение. Уже хотелось взглянуть на папку с компроматом. Но прежде всего нужно встретиться с людьми, поддерживавшими Пронского. — Я плохо представляю процедуру определения Дара.

— Это не страшно, — успокоила меня Настя, сидевшая напротив. Она тоже решила поехать с нами для поддержки духа. — Я же тебе рассказывала. Возьмут кровь из вены, проведут тесты и выдадут результат.

— В этот же день?

— Да. Придётся немного подождать. На территории Института есть кафе, перекусим, пока идёт проверка.

— Ладно, — я на всякий случай проверил, захватил ли с собой ручку-симулякр. Она была на месте, во внутреннем кармане пиджака. — Это приемлемо. Главное, не через два-три дня, когда о результатах тестов будет знать император.

— Тебе и Мирославе, как родителям, расскажут всё первым. Но Елизаров и Глава Евгенической Палаты получат отчёт в этот же день, как положено по инструкции, — предупредила Настя. — Ты переживаешь напрасно, потому что от тебя уже ничего зависеть не будет. Генетическую матрицу расшифровывает не один человек, а целая группа. Там по всё по цепочке движется, от простых лаборантов до специалистов. Потом идёт доклад ещё выше. И не нужно так остро воспринимать тот факт, что начальство в любой момент может затребовать карту Данислава. Но раз тебя волнует, увидит ли Елизаров или император результаты тестов — да, увидят. В любом случае от тебя ничего не зависит. Это обязательная процедура, её проходит каждый, и совершенно не переживает по такому случаю.

Я поразмыслил и решил, что Настя рассуждает верно. Нервничать и переживать там, где никто и не думает страдать на эту тему — совершеннейшая глупость. Если ты не в силах изменить работу системы — сиди ровно и не накручивай себя. С другой стороны, а что вообще хотят найти в крови Данислава Волоцкого? Этот вопрос и задал жёнам.

— Меня никогда не посвящали в детали того, что происходит после забора крови у ребёнка, — ответила Мирослава, поглядев на сопящего первенца. — Сколько раз приставала к отцу с таким вопросом. Интересное же! Подробностями со мной, естественно, никто не делился, но кое-что я разузнала. Евгеническая Палата — государственный орган, контролируемый кланом Долгоруких через своих вассалов. Конечно же, без Елизарова — никуда. Но и князь Залесский там фигурирует… Ладно, не о них сейчас речь. У ребёнка вместе с кровью забирают микрочастицы астральной субстанции. Раньше это проделывали с помощью ритуального ножа, но от этой практики отказались, когда научились делать иглы с рунической вязью. Очень дорогостоящий предмет. Анализ проводится по двенадцати параметрам. Он так и называется «Двенадцать Столпов».

— Опять двенадцать, — проворчал я. Слишком часто это число стало всплывать вокруг определённых событий. Это ж неспроста! — Ты знаешь эти параметры?

— Нет, милый, — развела руками Мирослава. — Но ты можешь поговорить с директором лаборатории. Он не посмеет отказать тебе в просьбе.

— Ладно, так и сделаю, — меня не отпускало сомнение, что выдачей метрики, или как она там называется, всё не закончится. Даньку обязательно возьмут на контроль и будут следить за ним, как и за Мирославой в своё время. Если евгеники подчиняются власти, а власть — император со своими высокопоставленными вассалами, то досье на моего сына будет лежать в сейфе государя. Я не удивлюсь, если однажды узнаю, зачем на самом деле ликвидировали Род Пронских. Вдруг у князя в пресловутой папочке, тщательно сохраняемой Ильёй Савиным, есть данные и на Мирославу? И Долгорукий издали начал зачищать гипотетических противников, основываясь на предсказаниях Рекущих?

Пока я сидел, погружённый в мысли, в опущенное водителем окошко заглянул один из охранников. Он представился дежурным по КПП каким-то там капитаном — я даже фамилию его запоминать не стал — и удостоверившись, что это именно Первородный Волоцкий с ребёнком и жёнами едет в лабораторию, объяснил, к какому корпусу нужно ехать, и дал отмашку. Наша кавалькада покатила дальше по аккуратной аллее к возвышающимся в её дальнем конце корпусам института. Я сначала думал, что нас направили в то же здание, где я однажды беседовал с Елизаровым, но мы не доехали до него, свернули налево и помчались вдоль трёхэтажных строений, одинаковых, как близнецы. Остановились возле одного из них, с вывеской «Лаборатория». Нас встречали. Худощавый молодой мужчина с курчавящимися волосами в белом халате неподвижно стоял возле крыльца, дожидаясь, когда я с Данькой на руках, Мирославой и Настей подойду к нему. За нами топали трое крепких ребят из сопровождения, а в качестве подкрепления — улыбающаяся Лора в солнцезащитных очках. Рыжие волосы она собрала в пучок и стянула резинкой.

— Господин Волоцкий? — уточнил он для порядка.

— Он самый, — холодно ответил я, — и со своими жёнами.

— Лаборант Прошкин, — представился парень и мазнул взглядом по стоящим рядом со мной супругам. Мирослава за какой-то миг превратилась в ледяную принцессу, надменно задрав подбородок. Статус Первородной она старалась использовать на всю катушку, но здесь явно переигрывала. Да разве ж я против? Пусть потешит своё самолюбие. Настя же к посещению лаборатории относилась не в пример проще. — Мне велено сопроводить вас в комнату для сдачи крови.

Он покосился на заворочавшегося Даньку.

— Надо разбудить ребёнка, чтобы он к началу процедуры был бодрым.

— Ведите нас, господин Прошкин, разберёмся, — ответил я.

И мы всей компанией последовали за ним в здание. Вначале мне показалось странным, что здесь нет охраны. Однако же она находилась внутри. В фойе, перегороженном пополам мощной решёткой, находилось трое бойцов в полной экипировке. Ещё двое маячили во внутреннем коридоре, неторопливо расхаживая вдоль многочисленных дверей. К этому времени Данька проснулся сам и недовольно захныкал, увидев много незнакомых людей.

— Господин Волоцкий, вы можете вместе с ребёнком и супругами пройти, а телохранителям придётся подождать вас здесь, — заявил один из охранников со старшинской нашивкой на левом рукаве. — Таковы правила внутреннего распорядка.

— Раз положено — будем соблюдать, — я пожал плечами. Подобную ситуацию мы разбирали, поэтому Лора и здесь. В случае опасности, сигнал о которой подаст Мира с помощью амулета связи, оборотень устроит «проникновение лисы в курятник». Её ни одна решётка, ни охрана с оружием не остановит.

Рыжая незаметно для других подала мне знак, что всё поняла, и я со спокойной душой вместе с жёнами шагнул за ограждение. Мы не стали сворачивать ни вправо, ни влево, а сразу поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь уже было многолюднее. Сотрудники лаборатории все поголовно ходили в белых халатах, и на нас не обращали никакого внимания. Наверное, привыкли к посетителям, что сюда приезжают постоянно.

Прошкин свернул налево и довёл нас до конца рекреационной зоны. Приоткрыл правую дверь, на которой висела табличка с надписью «Лаборатория № 1», просунул голову в образовавшуюся щель, что-то негромко спросил и тут же полностью вошёл в помещение.

— Заходите, господа, — позвал он.

Я с Данькой шагнул в кабинет первым и очень внимательно огляделся по сторонам. Меня в первую очередь интересовало, возможно ли отсюда вырваться, если кому-то взбредёт в голову блокировать нашу семью в этой лаборатории. Два широких окна с тройным, а то и четверным стеклопакетом без решёток, медицинское оборудование в дальнем углу, кушетка, два стеклянных шкафа со всякими препаратами, стол — за ним сидел полноватый мужчина, на блестящей лысине которого замер солнечный зайчик. Второй лаборант оказался молодым, высоким и суетливым в силу своего темперамента. Такие худощавые ребята в большей степени холерики, шило в заднице. Вот и этот торопливо подготавливал необходимые инструменты для забора крови. Четыре вакуумных пробирки, шприц с тонкой иглой — в общем, больше ничего и не надо.

Данька почувствовал неладное и опасливо захныкал. Настя тут же сунула ему пушистого енота, не настоящего, конечно же, и сын мгновенно цапнул его своими ручонками.

— Господа Волоцкие? — улыбнулся полноватый мужчина, вставая из-за стола. — Разрешите представиться. Старший лаборант Хмелёв. Сейчас мы сделаем забор крови у вашего сына. Процедура безболезненная благодаря особым чарам, наложенным на шприц. Тем не менее, я бы посоветовал именно вам держать ребёнка на коленях. Мужчины, они знаете ли, менее экспрессивны, когда их чаду вводят иглу в вену.

— Избавьте меня от излишних подробностей, господин Хмелёв, — сухо ответил я, усаживая Даньку на кушетку. Нужно было снять с него курточку и закатать рукав рубашки на правой руке. Потом сел сам и пересадил сына на колени. Посмотрел на своих жён. Они, в отличие от меня, были спокойны. Ну да, живя в аристократическом обществе, изволь соответствовать. Подозреваю, что и Мира, и Настя не раз присутствовали на таких процедурах в качестве свидетелей.

— Да, конечно, — Хмелёв кивнул ассистенту, давая знак начинать.

Парень натянул на руки перчатки, поставил напротив нас стул, весело подмигнул Даньке, опасливо глядящему на какие-то странные приготовления незнакомого дядьки. Лаборант взял в руки шприц.

— Ритмично сжимайте ребёнку запястье, — деловито сказал он. — Это облегчит кровоток.

— А манжета разве не нужна? — я забрал у сына енота и выполнил поручение лаборанта.

— На шприц наложены чары, — пояснил парень. — Он сам отыщет вену, стоит только поднести иглу к коже. Сами смотрите…

«Магия меняет восприятие жизни», где-то слышал я эти слова. Меня не потрясло увиденное, но обрадовало, что подобные процедуры не приносят дискомфорта для малышей. Игла, как наведённая на цель боеголовка, едва заметно дёрнулась и прижалась к тому месту, где проступала синеватая жилка. Лаборанту даже не надо было прилагать усилия — игла вошла под небольшим углом. Затем он ловко воткнул первую вакуумную пробирку в шприц. По мере наполнения кровью быстро менял одну на другую.

Данька очнулся от наваждения, и на всякий случай заревел, но не громко, а как бы предупреждая, что пора заканчивать издевательство. Лаборант улыбнулся, прижал тампон к игле, и только потом извлёк её.

— Сожмите сыну руку или сами подержите, но недолго, — сказал он, вставая. — Всё, Геннадий Николаевич. Готово. Я поставлю пробирки в анализатор.

— Да, конечно, — Хмелёв кивнул и попросил нас всех — меня и жён — подойти к столу. — Прочитайте и подпишите. Сим подтверждаете, что забор крови прошёл в соответствии со всеми установленными процедурами, что претензий не имеете.

— Так надо? — на всякий случай спросил я Настю.

— Да, милый. Обычная рутина.

— Тогда расписывайтесь, а потом я.

Лаборант с чемоданчиком, в котором сейчас находились пробирки с кровью Данислава, вышел из комнаты. А вот Прошкин как стоял возле окна, так и не сдвинулся с места. Видимо, в его обязанности входило наше сопровождение, не более.

Жёны расписались на бланке и я сразу же передал сына Мирославе. Внимательно прочитал, под чем собираюсь подписываться. Вроде бы ничего жуткого и двоякого в нескольких пунктах печатного текста не нашёл. Мелькнула мысль, что теперь без адвоката в официальные учреждения даже не войду. А то подсунут какую-нибудь писульку с невинным видом, потом проблем не оберёшься.

Размашисто расписался и поднялся.

— Когда будут готовы результаты?

— Через два часа можете забрать документы в пятом кабинете на первом этаже, — отчитался старший лаборант.

— А я могу поговорить с директором вашего заведения? — спросил у Хмелёва.

Тот заметно напрягся, осторожно спросил:

— Вам для какой надобности, сударь?

— Хочу задать несколько вопросов личного характера. Не волнуйтесь, к вам никаких претензий. Я же только что подписал бумагу.

— Кабинет Ивана Алексеевича находится на третьем этаже, — Хмелёв взялся за трубку телефона. — Позвольте мне позвонить ему. Мало ли, вдруг совещание какое устроил, или вообще уехал по служебным делам.

Мне повезло. Директор оказался на месте и охотно согласился принять настырного Первородного. Ещё бы! А ну как жалобу накатает или скандал устроит?

— Девочки, не ждите меня, — обратился я к жёнам. — В кафе посидите или по парку погуляйте, пока я беседую с директором.

— Хорошо, — Мира была невероятно покладистой, но я чувствовал, что она нервничает. А вдруг у Даньки обнаружат нечто такое, из-за чего начнутся проблемы у всей семьи?

— Не переживай, всё будет в порядке, — глядя ей в глаза, произнёс я твёрдо и уверенно. Мы вышли в коридор и расстались на лестничной площадке. Прошкин увёл моих супруг вниз, а я поднялся выше, где меня встретил охранник. Он проводил меня до кабинета господина Шубенкова — того самого «Директора Евгенической лаборатории», как гласила табличка на солидной двери.

Шубенкову на вид было лет пятьдесят. Приятное, располагающее к доверию, гладковыбритое лицо, широкие скулы, чуточку сплющенный кончик носа и внимательные серые глаза — таков был чиновник одного из важнейших заведений Империи.

— Господин Колояр, рад вас видеть, — он не погнушался встать из-за стола, подойти ко мне, чтобы поздороваться.

Мы обменились рукопожатием, после чего прошли в угол, где стояла мягкая мебель для отдыха и доверительных бесед.

— Желаете что-нибудь выпить? — первым делом поинтересовался Шубенков.

Отказав хозяину в праве гостеприимства, рискую нарваться на недоверие. Поэтому кивнул и согласился на кофе с сахаром и сливками. Директор вызвал секретаршу — желчного вида пожилую даму — и попросил приготовить два кофе.

— Ну-с, что вас заставило искать встречи со мной? — поинтересовался Шубенков, присаживаясь в кресло напротив меня.

— Некоторые аспекты деятельности вашей Лаборатории, — я закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники, демонстрируя перстни с тускло блеснувшими камнями. — В силу жизненных обстоятельств мимо меня много чего прошло. И я не интересовался такими мелочами, как евгеника. Как вы знаете, мне подбирали жену именно по вашим рекомендациям…

— Я помню, — довольно улыбнулся Шубенков. — Ваша жена — Анастасия Николаевна Окунева. Рекомендации давал Директорат, моя подпись тоже стояла под заключением.

— Значит, нам будет легко найти общий язык.

— Как получится, — опять мелькнула улыбка на полных губах хозяина кабинета. — У нас специфическая деятельность, не каждому понятная.

— Вот я и хочу разобраться, Иван Алексеевич, — мягко ответил я. — Например, меня очень интересует, что же такое «Двенадцать Столпов».

— О, это всего лишь название процедуры, по результатам которой определяется потенциал одарённого ребёнка, способы его оптимального развития в магических искусствах, какая Стихия будет главенствовать. Можно сказать, пособие для родителей и родовых чародеев, которые станут обучать отпрысков пестовать Дар, — голос Шубенкова журчал, словно весенний ручей, расслабляя и усыпляя.

С трудом заставил себя встряхнуться; к счастью, помогло появление секретарши с подносом. Два глотка кофе — и я уже в тонусе. Когда мы снова остались одни, я спросил напрямую:

— Я могу узнать, что именно входит в эти «Двенадцать Столпов»?

— Конечно, никто из этого секрета не делает, — мягко улыбнулся хозяин кабинета и поднёс чашку к губам, как будто намекая, что торопливость не в его характере. Потом заговорил: — Сила носителя Дара определяется по двенадцати критериям. Первым пунктом идёт плотность магических каналов. Думаю, объяснять не надо, господин Волоцкий?

— Не надо, — кивнул я. — Вы называйте, а я буду задавать вопросы, если что-то не пойму.

— Итак, второй критерий — аффинити-профиль. То бишь склонность к Стихиям, телепортации, реагированию на магическую кровь, умению заглядывать в будущее… Да-да, склонность к пророчеству. Может ли ваш ребёнок стать Рекущим? Третий критерий — Родовая Нить, то есть качество связи с Родом. По нему можно, кстати, устанавливать отцовство. Следующими идут потенциал Силы, стабильность ядра, наличие сторонних меток, симбиозов или инвольтаций.

— А вот здесь я бы хотел уточнить, — попросил я, потому что почувствовал, как Ясни беспокойно заворочался в моём сознании.

— Проще говоря, подселение чужеродной души, которая может паразитировать на носителе, — опять улыбнулся Шубенков.

Мне это перестало нравиться. Ведь Ясни, по сути, и есть симбионт, как и Артём Прохоров, периодически «всплывающий» в моей жизни. Если в крови Даньки найдут магические следы воздействия древнего наставника, наша участь будет предрешена.

«Не переживай, — донёсся слабый отклик Ясни. — Я же не взаимодействовал с мальчиком напрямую, как с тобой. Такой след невозможно отследить. Всегда можно прикрыться тем, что твой сын находился с сильным чужеродным источником магии».

Я успокоился, а Шубенков самозабвенно продолжал разглагольствовать, не заметив на моём лице следы волнения:

— … Проверяются латентные наследственные программы, то есть «спящие» проклятия или Дары предков. По прогнозу пика Силы можно установить, в каком возрасте Дар раскроется полностью. Обязательно проверяется предрасположенность к тёмной магии…

— Позитивный результат может стать проблемой?

— Ни в коем случае, — директор выставил перед собой руки. — Тёмная магия не ставит его обладателя в ранг изгоя. В России такие одарённые, к вашему сведению, на вес золота. Единственное неудобство: они будут на особом учёте. Понимаю, жить «под колпаком» спецслужб — не сахар, но преимуществ гораздо больше… Вам перечислить оставшиеся критерии?

— Да, пожалуйста. Очень интересно.

— Так же проверяется совместимость с артефактами ведущих кланов России. Не переживайте, эта проверка идёт за счёт государства. У нас находятся различные артефакты, на которых проверим «дружелюбность» и «вражду» вашего ребёнка к самым известным аристократическим княжеским Родам.

— Опять непонятно.

— Хм… смотрите, — Шубенков промочил горло глотком кофе. — Этот критерий важен для будущего выбора невесты вашего сына. Ведь что самое главное в таком деле? Найти «правильную» жену для Данислава Волоцкого. Ведь ему нужно будет укреплять Стихию Рода… Вы какую пестуете?

Я вдруг задумался. Действительно, а какая у меня ведущая Стихия? Ведь свой Дар мне удалось вернуть только через двадцать с лишним лет после рождения, а до того проклятые браслеты-подавители «веригельн» сдавливали мои запястья, гася магическую искру.

— Полагаю, «Огонь», — осторожно ответил я. Феникс и саламандры — суть огненная ипостась. А они есть на родовом гербе Волоцких.

— Полагаете? То есть, вы не уверены? — изобразил удивление Шубенков, откинувшись на спинку кресла. Играет, сволочь. Знает он о моём проклятии, но хочет услышать от меня признание.

— Почему же не уверен? Ещё как уверен. Просто моя искра начала развиваться поздно. А вы разве не учитываете наследственный фактор матери ребёнка?

— Вот поэтому и важно заранее установить кандидаток в жёны Даниславу, — улыбнулся директор. — Кто знает, вдруг их будет несколько… Ну и последние два критерия: прогнозируемый класс угрозы для стабильности системы и Коэффициент Судьбы. Последний измеряется с помощью артефактов, связанных с Рекущими.

— Меня больше всего интересует предпоследний критерий. Что за угроза системе? О чём идёт речь?

— Речь идёт о безопасности государства, — мгновенно посерьёзнел Шубенков. — Наличие тревожных факторов переводит проверяемого в ранг «нестабильного носителя». То есть в будущем от него можно ждать любых действий, направленных на подрыв безопасности Империи.

— Чушь какая! — отреагировал я эмоционально. — Человек становится в оппозицию государству не из-за каких-то магических факторов, а из-за неустроенности в жизни, несправедливости в обществе, от недовольства внутренней политикой и прочих социальных проблем.

— Не имею никакого желания с вами спорить, — миролюбиво откликнулся хозяин кабинета и приложил правую ладонь к сердцу. — Возможно, вы в чём-то и правы, но подобная процедура отточена веками и ещё не давала критических сбоев.

— А не критические сбои были?

— Были, не отрицаю. Единичные случаи куда легче купировать, согласитесь.

Я согласился. Буйных нужно отлавливать на начальной стадии, пока они не заразили тех, кто находится рядом. И всё же… было что-то неприятное в подобной проверке. Данька ещё жить толком не начал, а его уже изучают, анализируют и, в конце концов, поставят некий штамп на досье, который навсегда заклеймит сына как оппозиционера или определят в один ряд с добропорядочными гражданами. Не знаю даже, что лучше… Мне всё больше казалось, что Долгорукий немного не в себе, если боится детей и женщин, которые, якобы, могут уничтожить его Род.

— После проверки вам выдадут «Паспорт одарённого», в котором указан основной Дар и его Сила, — губы Шубенкова опять расползлись в улыбке. — Этот документ поможет грамотно распределить Стихийное наполнение при инициации.

Куда пойдёт полная аналитика по моему сыну, я не сомневался. Хрен кто даст мне изучит развёрнутый доклад. Его будут читать император, Елизаров и, возможно, князь Залесский. Он ведь тоже ближник Долгорукого. Хорошо бы раздобыть копию. Но где хранятся досье на всех одарённых Империи? Вряд ли на территории Научного Центра… Хотя, почему бы не проверить? Нужно только найти человека, да того же Прошкина прощупать! Пусть он лаборант, но с документами-то он всё равно работает! Дам задание Ирине разузнать всё про этого паренька.

— Спасибо, Иван Алексеевич, — у меня вопросов к Шубенкову больше не было. Я мог спросить напрямую, возможно ли получить развёрнутое досье, но подозревал, что директор прикроется служебной тайной или своей некомпетентностью. Да и не стоит заранее настораживать Долгорукого.

Я попрощался с милым и улыбчивым директором лаборатории. Теперь можно и своих поискать. На всякий случай предупредил охранников в вестибюле, что ещё вернусь за результатами анализов. А то с них станется заупрямиться и не пустить внутрь.

На улице хозяйского «Аргуса» и одного из внедорожников не было. Но Лора и парни из второго бронированного монстра терпеливо ждали моего возвращения.

— А я думала, ты уже там всех передушил, — ухмыльнулась рыжая, накручивая на палец тугой локон. — Даже скучно стало.

— Пусть лучше так, — проворчал я, дожидаясь, когда мне откроют дверцу внедорожника. — Знаешь, охотнее проживу остаток лет в безделье, чем головы врагам отрывать. Где девчонки?

— В кафе поехали. Тут недалеко…

— Ну и что стоишь? Садись, поехали к ним. Что-то пивка захотелось…

Император Дмитрий Ярославич каждый день старался выделять для тренировок пару часов. Если не получалось поехать на полевой полигон, он спускался в подвал, где был оборудован стрелковый тир, и отводил душу, дырявя мишени. Сегодня выезд «в поле» не планировался, но выпустить пар хотелось неимоверно. Утреннее заседание с министрами и послеобеденная встреча с выборными из купеческого сословия превратили государя в выжатый лимон. А ведь ещё оставался с десяток документов, ждущих его подписи или резолюции.

В тире император застал своего сына. Володя с отрешённым видом лупил из пистолета по мишени. Банг! Банг! Банг! Весь центр круга уже был испещрён дырками от пуль. Дмитрий Ярославич, стоя за спиной младшего Долгорукого, удовлетворённо кивнул. Сколько времени ему понадобилось, чтобы донести до наследника одну простую истину: на магию надейся, но никогда не пренебрегай огнестрельным оружием. Магия — слишком тонкая материя, несмотря на свою разрушительную силу. Зачаток искры можно уничтожить грубым воздействием в виде разнообразных блокираторов, а вот оружие или клинок станут решающим аргументом в противостоянии с врагом. Сам Дмитрий Ярославич с огнестрельным оружием был на «ты», но и магические тренировки не забывал. Слишком опасно расслабляться. Рекущие подкинули ему задачку: выявить источник опасности, иначе династия Долгоруких падёт в течение двадцати-тридцати ближайших лет. Это нервировало государя и заставляло его делать поспешные шаги, как, например, с Пронскими. Да, поторопился, извёл под корень древний Род. А ведь можно было потоньше сыграть, на честолюбии князя Константина. Где теперь Архивариусов найти? Сколько с ними кануло в небытие документов, договоров, клятв? С другой стороны, эта семейка стала слишком демонстративно играть против императорского окружения, с помощью интриг и компромата расчищая место для «своих» людей. И ведь всё законно, не подкопаешься. Кто-то уходил по здоровью, кого-то ловили на огромных взятках или на серьёзных нарушениях в области государственных подрядов…

Владимир отстрелялся, проверил оружие, снял наушники и обернулся. Он каким-то чутьём ощутил за своей спиной неподвижно стоящего императора.

— Здравствуй, отец. Давно тут?

— Да только спустился, — усмехнулся Долгорукий и кивнул на мишень. — Делаешь успехи, как погляжу. Не пользуешься помощью магического взгляда?

— Привык без него обходиться, — сын улыбнулся, вспомнив, как отец реагировал на его хитрость с «наведением на цель». Заподозрив, что Володька мухлюет, он стегал его гибким ивовым прутом по заднице. Тогдашнему пятнадцатилетнему парню было больно и обидно. Мало того, пистолет тяжёлый, так ещё и указательный палец натирал при постоянном нажатии на спусковую скобу. А после стрельб — обязательная чистка. Хотелось выбросить оружие, пахнущее порохом и машинным маслом, куда-нибудь подальше. Но за три года Владимир привык к необходимости уметь стрелять не только из пистолета, но и из охотничьего ружья. Отец-то заядлый охотник! Не дочерей же тащить в лес! Вот наследник и составлял ему компанию, иногда один, но чаще всего — с ближниками или министрами.

— А ну-ка… — Дмитрий Ярославич выщелкнул пустую обойму из пистолета, набил её патронами из коробки, вставил обратно, и перешёл в соседнюю кабинку. Владимир подал ему наушники, а сам, скрестив руки на груди, стал смотреть, как отец расстреливает новую мишень. Уверенно, ни разу не сбавив темп. Восемь выстрелов разорвали центральный круг. — Не потерял навык!

— С чего бы его тебе терять, если каждый день сжигаешь по пять десятков патронов? — Наследник внимательно посмотрел на отца, отметив у того появившиеся складки над переносицей. — Купцы опять кровь сворачивают?

— Да всё какие-то пути ищут, чтобы сверхприбыль утаить, — хмыкнул император. — Я же этих стервецов насквозь вижу. Денег у них куры не клюют, а они их всё одно в кубышку складывают.

— Так вовлеки их в какое-нибудь совместное предприятие, — предложил Владимир. — Например, предложи им построить Центр Прорывных Технологий, где самые лучшие умы Империи станут продвигать научную мысль и создавать полезные вещи, начиная от оружия и заканчивая каким-нибудь ковром-самолётом.

— Думаешь, потянут? — недоверчиво спросил Дмитрий Ярославич.

— Главное — заинтересовать. Глядишь, и тряхнут мошной, — улыбнулся сын. — Или что-то другое придумай, могу потом идеи подкинуть.

— Ладно, покумекаем на досуге, — согласился император.

— Евгеники прислали результаты анализа сына Волоцких?

— Нет ещё. Елизаров обещал только к вечеру. Ты, сын, езжай домой, чтобы мать не волновалась. А я поработаю с документами, ну и дождусь информации из Лаборатории.

— Волнуешься?

— Пока не из-за чего, — Долгорукий сделал знак дежурному, замершему возле входной двери, чтобы он навёл порядок в тире, и вместе с Владимиром вышел в коридор с арочным потолком. Древний ход под Кремлём модернизировали, укрепили магией своды и стены. — Иной раз кажется, что Рекущие своевольничают со своими предсказаниями, и сознательно подталкивают меня к какому-то определённому действию.

— Ты просто устал, — Владимир на мгновение положил руку на плечо отца, и тут же убрал её. — Постарайся сегодня пораньше прийти домой.

— Хорошо, — забота сына тронула императора.

Они расстались на развилке. Наследник с охранниками отправился в сторону Боровицкой башни, где у него была собственная «Малая Резиденция», а император в сопровождении верных личников вернулся в свой рабочий кабинет. Не успел толком взяться за бумаги, как вошёл секретарь и доложил о приезде Елизарова.

— Зови, — приказал император. Сдерживая себя от нетерпения, усидел за столом и даже чуточку вальяжно развалился в кресле, когда в кабинете появился Глава Палаты Внутреннего Контроля, держа под мышкой солидного вида папку.

— Ваше Величество, — последовал поклон. — Из Лаборатории поступил отчёт по анализам Данислава Волоцкого.

Долгорукий сделал знак Елизарову, чтобы тот присел и ознакомил его с важной информацией. Вдумчиво он прочитает доклад после, в тишине, когда опустеет резиденция.

— Сам-то изучал его? — поинтересовался у советника.

— Сразу к вам, как только получил, — преданно глядя в глаза государю, ответил Елизаров.

«Врёт, шельма», с появившейся толикой раздражения подумал Долгорукий. «Впрочем, он бы так и так узнал от меня, что там накопали евгеники. Но слишком много Матюша стал позволять себе».

— Слушаю тебя, Матвей Александрович. Не томи, говори. Давай только по фактам, не отвлекаясь.

— Конечно, государь, — Елизаров с важным видом открыл папку, что тоже указывало на факт предварительного знакомства советника с документом. Иначе бы сам копытом бил в нетерпении. — Итак, по результатам многоступенчатой проверки крови выяснилось. Первое: потенциал Силы неизмерим. Зашкаливает за пределы калибровочных артефактов. Рекомендуемая классификация: «Апокалипсис».

Долгорукий нахмурился. Начало не самое приятное. Обычно евгеники стараются размазать самые значимые моменты по всему докладу, а тут — словно обухом по голове. Что будет дальше? Неужели Рекущие оказались правы в своём видении грядущего?

— Такие показатели, государь, фиксировались у основателей первых русских кланов, а ведь прошло уже восемь сотен лет с гаком.

— Что? — погрузившись в раздумья, Долгорукий всё же уловил фразу, сказанную Елизаровым. — Продолжай, не отвлекайся.

— Второе: аффинити-профиль «Универсал». Равное и абсолютное владение всеми зарегистрированными формами магии: Свет, Тьма, Стихии, Кровь. Непонятно только по Времени и Пространству. Но склонности к телепортации не выявлено.

— Разве такое может быть, чтобы у человека в равной мере присутствовали показатели всех форм магии? — Долгорукий внешне оставался спокоен. И сам же ответил на свой вопрос: — Впрочем, у детей с потенциально высокой одарённостью иногда встречаются подобные отклонения. Со временем они сходят на нет, уступая место родовой Стихии.

— Именно так, государь, поэтому пока не стоит всерьёз воспринимать эти маркеры сверходарённости, — Елизаров снова уткнулся в папку, так как император показал знаком продолжать. — Третье: стабильность ядра абсолютная. Оно не подвержено выгоранию и внешнему влиянию. Однако замечены следы неизвестной стабилизирующей матрицы.

— Это что они имеют в виду?

— Непонятно, — покачал головой Елизаров. — Тут приписка от руки, что это похоже на некий «магический фундамент», укрепляющий Дар ребёнка.

— Эти евгеники навертят такого, что сами толком объяснить не могут, — проворчал Дмитрий Ярославич. — Откуда взялся «фундамент», кто его «залил» — нужно выяснять, и как можно скорее. Много неясного. Ты, Матвей Александрович, найди опытного расшифровщика, может, уже из тех, кто давно от дел отошёл. Раньше-то зубры были не в пример нынешним реформаторам.

— Будет сделано, государь, — твёрдо ответил Елизаров. — Я тоже об отставниках думал. Поищем… Продолжать?

— Давай, — неясности в докладе царапали острыми коготками сердце, и Долгорукий про себя впервые подумал с отчётливой ясностью, что на горизонте Рода начинают собираться тучи. Теперь всё зависит от того, сможет ли он развеять их до момента, когда те обрушат на голову шквал всё смывающего ливня.

— Четвёртое: латентные программы сигнализируют: обнаружена дремлющая Сила Родоначальника. При активации позволит переписать родовые связи, подчинив своей воле магию всех, чьи клятвы построены на таких же древних родовых кодах, как у Первородных, — так как император мрачно молчал, Елизаров прокашлялся и продолжил: — Коэффициент Судьбы. Вердикт: разрывает матрицу предсказаний. Рекущие при первом же ознакомлении с результатами анализа отказались просчитывать линии грядущего напрямую. Все прогнозы, где фигурирует молодой Волоцкий, указывают на полный крах существующего порядка.

В кабинете повисла зловещая тишина. Долгорукий смежил веки и, казалось, задремал. Но это состояние было обманчивым. Он открыл глаза и негромко спросил:

— В кого может превратиться сын Колояра и Мирославы? При таких прогнозах нам нужно сегодня же «зачистить» всю семью Волоцких. Я отказываюсь верить анализу евгеников. Нужно проверить ещё раз, а то и пять, причём, очень тщательно, а Рекущим дать задание не поджимать трусливо хвосты, а копать глубже, выискивая оптимальный путь сосуществования с Волоцкими. Привыкли под нож подводить целые семьи.

Долгорукий лукавил. Все приказы, так или иначе связанные с ликвидацией неугодных политиков, бунташных кланов и опасных одиночек, исходили от самого императора. Не напрямую, конечно, а посредством ментального воздействия или опосредованных приказов через преданных ему людей. Того же Елизарова или князя Залесского.

— Ваше Величество, — склонил голову Матвей, — евгеники не могут ошибиться. Они проводят исследования по единому алгоритму, составленному сильнейшими на тот момент гроссмейстерами магии. Так и в Европе проверяют, и в азиатских деспотиях. Ошибка просто-напросто сломает систему, алгоритмы перестанут действовать. То, что мы сейчас имеем здесь, — ладонь советника легла на папку, — это очевидная угроза вашей власти. Данислав не просто потенциально сильный одарённый. Это слом установленной системы. Мальчишка может стать основателем новой магической эпохи, сметя клановую иерархию. Меня больше всего тревожит устойчивость его ядра к любым проявлениям чародейства.

Елизаров знал, что говорил. Власть рода Долгоруких всегда держалась на хрупком балансе страха, древних договорах и контроле над магией. Данислав Волоцкий, набрав силу, возможно, станет противником этой системы, даже если не особо захочет заниматься политикой. Его заставят друзья, единомышленники и те, кто привык объединяться вокруг перспективного игрока. Молодой Волоцкий легко может признать все договоры недействительными одной лишь силой воли.

— У тебя есть предложение? — Долгорукий тяжело взглянул на Матвея.

— Скорее, стратегия. Такой ресурс, как сын Колояра, можно попытаться подчинить, воспитать своим, а в самом лучшем случае использовать его кровь или душу для собственных целей. Как вам ритуал «Вечной молодости»?

— Ты же сам прочитал, что мальчишка устойчив к любым проявлениям магии, — иронично заметил император. — Какой, к бесу, ритуал? Здесь просчитывается только один вариант: смерть.

— Не обязательно магию применять, государь, — не сдавался Елизаров. — Мы ещё не знаем, каким человеком вырастет Данислав. В кого он пойдёт характером: в князя Бориса или в своего деда Ставера. По моему разумению, лучше бы в Волоцкого. Кровь дикая, неуправляемая, а значит, темперамент у пацана будет резким, взрывным. Такого легко сломать и подчинить себе. Кровь Щербатовых более выдержанная, расчётливая.

— К себе привязать?

— Я об этом и толкую, государь. Мало получить сильнейший Дар по крови. Надо же его развивать, пестовать, проводить на тренировочных полигонах сутки напролёт. Сила приходит через боль, Ваше Величество. Кому, как не Вам об этом знать, — Елизаров почтительно склонил голову. — Вот и посмотрим, как мальчишка будет идти к своей цели… вернее, кто его поведёт. Какие у него будут наставники, учителя, какие принципы магического искусства вложат ему в мозги. Ну а мы станем исподволь отслеживать его успехи и неудачи. Школа, университет, круг общения, друзья, девушки — все эти факторы нужно анализировать, собирать в досье.

— Ты за ликвидацию или против неё? — напрямую спросил Долгорукий. Он всегда старался вопрос задать так, чтобы самые важные решения озвучивали его вассалы, слуги, подчинённые, даже родственники.

— Против, пока мальчишка растёт, — уверенно ответил Елизаров. — Мне кажется увлекательным проследить за объектом, чья роль в будущем будет яркой и опасной для многих Родов.

— Как откровенно ты пожелал моему Роду гибели, — недобро ухмыльнулся Долгорукий. — Я ведь помню предсказание Рекущих…

— Ни в коем случае, мой государь, — по-мальчишечьи вскочил на ноги Матвей и покорно склонил голову. — Я всего лишь пытаюсь предостеречь Вас от поспешных действий. Рекущие иногда… кхм, своевольничают и намеренно описывают грядущее, которое выгодно им. В том, что ребёнок Мирославы Волоцкой станет опасным фактором дестабилизации Вашей власти, я не сомневаюсь. Но тот ли это ребёнок? Старшая жена Колояра молода и здорова, и не раз ещё родит, я думаю. Вдруг Вашим антагонистом станет дочь Волоцких? Или второй сын Мирославы? Мы не имеем права ошибиться. Смерть невинного младенца ляжет тяжёлым грузом на весы воздаяния…

Долгорукий поморщился. Любил Матвей витиеватые фразы. Да и обращение к воздаянию как-то фальшиво звучит из уст человека, участвовавшего в ритуалах своего Хозяина, и который прекрасно знает цену пролитой крови потомков древних Родов. Уж сколько грехов на их плечах… и ещё один не нарушит устоявшуюся систему, столь ревностно охраняемую кланом Долгоруких.

— Ладно, Матвей, ступай, — махнул рукой император, вдруг ощутив дикую усталость от ожидания этого доклада. Самое гадкое, что он ничего не понял. Как относиться к младенцу, чей потенциал уже сейчас привёл в трепет евгеников? Взять его жизнь, вскармливая свой Дар кровью потенциально сильного одарённого? А где гарантия, что сын Волоцкого — тот самый, о котором уже которое время талдычат Рекущие? Нет, прав Матвей. Не нужно торопиться. Сила одарённого проявляется после тринадцати-четырнадцати лет. Пусть растёт под негласным присмотром Елизарова. Матвей что клещ — прицепится, не выпустит из своих лап.

Советник никогда не жаловался на свою проницательность. Видя, в какую задумчивость впал император, порадовался про себя, что заронил семя сомнения в душу Хозяина. Прожжённый интриган после ознакомления с аналитическим докладом сразу сообразил, какую стратегию надо выбрать в отношении сына Колояра Волоцкого. Такие перспективные одарённые должны быть на стороне третьих лиц. Приручение щенков должно начинаться с самого раннего возраста. Вот Елизаров и приучит Данислава к себе. Внучке Матвея Александровича Злате сейчас три года. Да, чуть старше мальчишки, ну и что? Главное, правильную мысль внушить девочке, создать в её воображении образ прекрасного витязя, роль которого будет отведена Даниславу. А сын Мирославы чудо как хорош. Красотой в мать пошёл. Советнику переслали снимки с видеокамеры, поставленной в лаборатории, поэтому у него была возможность познакомиться со всем семейством Волоцких.

Медленно идя по длинному коридору, Елизаров про себя улыбался. Он любил интриги, любил риск. Иначе бы никогда не стал самым близким к Долгоруким человеком. Нет-нет, императором советник становиться не собирался, и своего сына на трон садить категорически не желал. Быть в тени, плести липкую паутину вокруг Первой Семьи, а потом дёргать за ниточки, приводя в движение громоздкий механизм Империи — вот истинное предназначение Елизаровых! Пусть роль проходной пешки играют другие, а вот он, Матвей, станет той фигурой, которая несёт угрозу, изредка делая шаг с одной клетки на другую.

Да будет так!

Елизаров не стал откладывать на будущее поиск старых, ушедших на заслуженный отдых евгеников. Да и осталось-то их с гулькин нос, как любит выражаться его супруга. Но Матвей копал гораздо глубже. Он потратил два дня, посещая только тех сотрудников, что ушли из Центра больше тридцати лет назад. У их сменщиков не хватало не только опыта работы, но и самого главного: глубокого знания «антропотехнии», как ранее называли науку облагораживания аристократических Родов. Какой смысл с ними разговаривать и что-то выяснять? Архивы не помогли. Их просто не существовало в природе. Могли помочь Архивариусы из Рода Пронских. Увы и ах, кончились те.

И всё же Матвей упрямо шёл по следу, держа в руке тонкую ниточку, заходя в лабиринт тайн и адской кухни «антропотехнии», предприняв меры предосторожности. Излишнее любопытство наказывается беспощадно — советник государя об этом непреложном правиле знал. Как забавно! Он, один из могущественных людей Русской Империи, боялся! Те, кто знал поболее Пронских, не торопились уходить из жизни, но готовы были лишить этой самой жизни других, посмевших заглянуть даже одним глазком на магическую кухню!

Сейчас он ехал к одному из таких людей, жившему отшельником в тихой провинциальной Вохне[1]. Сколько Матвею стоило узнать этот адрес — мог сказать только банковский счёт, с которого ушла изрядная доля золота. У евгеников конспирация оказалась не хуже, чем у нелегальных резидентов иностранных разведок. Тоже боятся! Носить тайну в себе тяжко любому человеку, а уж обременённому разными клятвами и подписками — подавно.

Лука Иванович Скоков происходил из крепкого боярского рода Бороздиных, но фамилию свою носил по матери. Не хотел огласки, могущей помешать его службе. К «антропотехам», как и к химерологам, народ относился с неприязнью. Человек рождается с божьей искрой, а насильственное изменение его природы — насмешка над Творцом, считали люди. Поэтому Скоков никому и никогда не говорил о том, чья кровь течёт в его жилах. Кто знал — молчал, а остальным и того достаточно, что евгеник выполняет свою работу качественно, без серьёзных неудач. Сколько молодых людей и девушек обрели друг друга, создали крепкие семьи, родили здоровых детишек с яркой и мощной искрой Дара! Всё благодаря Луке, якобы знавшем какую-то тайну природы. Он создавал пары играючи, сводил людей по совершенно непонятным для других признакам, и ведь угадывал, кто кому подходит! Злые языки называли молодого «антропотеха» «княжеским сводником». Но то от зависти и злости, ибо сами бездари.

Ошибки тоже бывали. Редко, но случались. Поэтому Лука, если не был уверен в стабильности и Силе пары, рекомендовал родителям обеих семей отказаться от брачного союза детей.

Годы шли, Скоков в своей деятельности далеко шагнул за пределы магической науки, чуть ли не на глаз умея определять перспективы Дара у новорожденных детей, даже не беря кровь на анализы. Именно Лука Иванович сформулировал принцип «Двенадцати Столпов», обосновал необходимость его применения для всех одарённых от младенцев до уже прошедших инициацию — и как всегда, оказался прав. Принцип «Столпов» работал безотказно.

В отличие от императора Матвей Елизаров не сомневался в правильности выводов аналитиков Лаборатории. Если он показал у Данислава Волоцкого мощную концентрацию маны в ядре и классифицировал это состояние как «неизмеримый потенциал Силы», то так оно и есть. Первый ребёнок всегда берёт от родителей всё самое лучшее и худшее. Учитывая, кто у мальчишки отец и мать, то есть вероятность появления у Волоцких ещё одного «универсала». Надо подождать рождения второго ребёнка у Миры, и тогда всё станет понятно.

Об этом думал Матвей Александрович, сидя на заднем сиденье комфортного «Аргуса». Глядя на стриженые затылки водителя и телохранителя, он мысленно улыбался. Погружаясь в стихию интриг и тайн, Елизаров молодел душой. Его интересовала жизнь чужих людей, незримо связанных с ним теми самыми ниточками Макоши, что позволяют повелевать судьбами, показывать нужную (для Елизарова!) дорогу.

В сопровождении двух «Зубров», набитых охраной, его автомобиль промчался по автостраде, прорезающей густой Салтыков лес, и через недолгое время въехал на неширокие улочки старинного городка с патриархальными видами: двухэтажные деревянные особняки обедневших дворян, каменные лабазы купцов, свежая травка по обочинам, коровьи лепёшки на разбитом асфальте, только-только зеленеющие тополя, лохматые псы возле ворот домов и наглые откормленные коты на завалинках. Насколько смог узнать Матвей Александрович, отсюда родом была мать Луки. Сюда «антропотех» Скоков и вернулся, чтобы доживать в родовом поместье. Вот только не знал Елизаров точно, коптит ли ещё небо Лука, или уже перекочевал на кладбище. Не хотелось столкнуться со вторым вариантом.

Родовое гнездо Скоковых находилось в самом конце Вохны, на отшибе от города, и для того, чтобы туда попасть, пришлось вначале проехать какую-то ветхую слободку, где большая часть домов уже разрушилась или была растащена на нужды горожанами. Тем не менее до усадьбы шла асфальтированная дорога, старая и раздолбанная. Водитель «Аргуса» вполголоса материл дорогу, боясь за подвеску дорогостоящей машины. Внедорожникам плевать — у них просвет высокий, проходимость хорошая, а вот комфортабельному «жоповозу» подавай гладкое полотно.

Двухэтажный особняк Скоковых, судя по всему, был деревянным, пусть и оштукатуренным и побеленным столь тщательно, что говорило о постоянном уходе за домом. Да и территория, прилегающая к жилью, оказалась ухоженной. Дорожки чистые, деревья в небольшом парке побелены, обрезаны. Ничего лишнего Елизаров не заметил. Ни цветочных клумб, ни фонтана… только парочка хозяйственных кирпичных построек, примыкающих к забору. Двустворчатые ворота плотно закрыты, возле них лежит лохматый, зверского вида пёс. Брусчатку возле ворот неторопливо прометал пожилой мужик в фуфайке и сдвинутом на затылок картузе. При виде подъезжающих машин он перестал махать метлой и замер на месте, как будто хотел закрыть своим телом дорогу к особняку. Его лицо не дрогнуло, когда первый внедорожник затормозил в паре шагов, и когда из него вылезли двое плечистых мужчин представительного вида.

— Кто такие? — густым голосом спросил дворник, сжав обеими руками черенок метлы. Тыльная часть ладоней у него были испещрены то ли рунами, то ли магическими татуировками.

— Не видишь, из столицы важный гость к твоему хозяину приехал, — почти дружелюбно откликнулся один из мужчин, у которого с уха свисал тонкий шнур гарнитуры связи. — Советник императора, Глава Внутреннего Контроля боярин Елизаров Матвей Александрович.

— Эва, какой зверь матёрый у нас объявился, — без всякого почтения покивал дворник, зорко окидывая взглядом замершую кавалькаду и вылезших размяться охранников. Заметил и герб с косыми полями красно-белого цвета, на фоне которых изображены два перекрещенных дугообразных серебряных меча. — А по какой надобности?

— Твоё дело метлой мести, а не вопросы задавать, — не вытерпел второй мужчина. — Открывай ворота без промедления!

Как будто поняв, что ситуация накаляется, поднялся пёс и медленно подошёл к дворнику. Широко зевнул, показывая белоснежные клыки, потом сел на задние лапы. Часто задышал, вывалив длинный и широкий, как лопата, язык.

— Неправильно себя ведёте, господа столичные, — покачал головой дворник и как бы невзначай потрепал холку четырехлапого сторожа. Ему даже нагибаться не пришлось. Настолько высоким был пёс. — Уважения не проявляете.

— Ты хоть понимаешь, дядя, кто приехал к твоему хозяину? — первый из мужчин оказался гораздо выдержаннее, но и он стал медленно накаляться из-за задержки. — Человек, приближённый к Его Величеству! А тут ты со своей бравадой! Охрана-то есть? Комендант, управляющий, начальник службы безопасности? Позови того, кто решает важные вопросы!

— Так это я и есть, — ухмыльнулся дворник. — Един во всех лицах.

— Быть того не может!

— Почему не может? Привыкли на одно место двух-трёх человек садить, работать не желаете, — дворник вздохнул и полез в карман фуфайки. Сопровождающие напряглись, но, увидев тускло блеснувший в руке странного дядьки каменный голыш, успокоились.

Сжав в ладони этот самый голыш, дворник поднёс его ко рту и тихо проговорил:

— К нам гости из Москвы. Утверждают, сам Елизаров изволил приехать. Герб его, узнал… Понял…

Покрасневший голыш принял свой первоначальный цвет. Дворник положил его обратно в карман и пошёл к воротам. Мужчины из сопровождения переглянулись между собой, синхронно пожали плечами. Они не могли поверить, что один человек бдит за хозяйством и запросто решает вопросы с помощью магического артефакта. Значит, это не просто дворник, а скорее всего из той когорты людей, которые обладают специфическими знаниями и умениями. Вроде повара, превращающегося в нужный момент в личника-телохранителя или головореза.

Елизаров в происходящее не вмешивался. Более того, он даже с интересом ждал развития ситуации. Почему-то показалось, что непростой дворник с собакой сейчас начнёт артачиться и не пропустит к особняку никого, даже ценой жизни. Но ничего необычного не случилось. Ворота распахнулись, машины одна за другой заехали внутрь и вскоре Матвей вышел наружу. Покрутил шеей, с досадой чувствуя хруст. Опять надо от солей очищаться. Старость и болезни подступают незаметно именно в таких случаях, захватывая организм с помощью всяких недомоганий. Ладно, после поездки займётся своим здоровьем. А то Целители расслабились, больше супругу обихаживают. Скачет, как молодая коза, а всё ей мало. Того гляди, омолодиться захочет.

На крыльцо вышла пожилая женщина в строгом платье, с платком на голове. Она поклонилась Елизарову, проговорила:

— Лука Иванович ждёт вас. Извольте, провожу, боярин.

Матвей показал знаком своим сопровождающим, чтобы никто не вздумал за ним идти, а сам, сжав в руке кожаную папку с ценным докладом, пошёл следом за женщиной. Явно не супруга Луки — он уже давно бобыль, как удалось выяснить.

Елизаров ожидал увидеть дряхлого старика, согбенного годами и тайнами, но к своему удивлению его встречал человек в светлом костюме-тройке, опирающийся на тонкую, элегантного вида трость. Глубокие морщины на гладковыбритом лице совсем не старили бывшего «антропотеха», а придавали некий шарм, подобно тому, как антикварную мебель украшают кракелюры. Елизаров обратил внимание на руки и пальцы, ухоженные, чистые, с аккуратно подстриженными ногтями. Только вот очки, которые закрывали бледно-серые, почти прозрачные глаза, показывали, что бренное тело человека, даже умеющего продлевать чёткую работу организма, всё равно стремится состариться.

— Добрый день, Лука Иванович, — остановившись посреди гостиной, погружённой в мягкий полумрак, Елизаров не стал отводить взгляд от странных глаз Скокова. — Прошу прощения за внезапный визит, но у меня возникло неотложное дело, связанное с «Двенадцатью Столпами».

— Сам боярин Елизаров, надо же, — тихо, но довольно чётко произнёс Лука, опершись на трость, обвитую серебристой чеканкой. И голос ровный, без дребезжания, присущего старым людям. — Как вы меня нашли?

— Это было тяжело, — признался Матвей, заложив руки за спину. Хозяин не предлагал ему присесть, что было верным признаком тяжёлого разговора. Если только Скоков вообще захочет общаться. — Я поднял архивные документы всех работников Лаборатории, ушедших со службы двадцать лет назад и даже раньше.

— Почему именно такая выборка? — опять ровный голос.

— Считаю, что в те годы работали настоящие профессионалы, умеющие по капле крови не только предугадать потенциал одарённого, но и заглянуть в прошлое его Рода.

— Хм, достаточно исчерпывающе, — Лука простёр руку в сторону кресел и журнального столика, разделявшего их. — Давайте присядем, Матвей Александрович. Надеюсь, вы заинтересуете меня, иначе придётся расстаться. Не обессудьте, но я не привык растрачивать время по пустякам. Желаете выпить что-нибудь с дороги?

Елизаров поколебался с ответом. Он опасался, что хозяин подсыплет в питьё какое-нибудь зелье, развязывающее язык, а потом отнимающее память последних часов. «Антропотехи» крепко держали свои тайны и очень неохотно делились ими. Это сейчас болтунов развелось…

— Простой воды, пожалуй, — не желая прослыть трусом, ответил Елизаров, заметив за стёклами очков прищуренный взгляд, пронзавший его насквозь. — Холодной минералки, если можно.

— Маруся, принеси гостю стакан минеральной воды, — негромко сказал хозяин, куда-то за спину советника. — И мне яблочного сока.

Они оба расположились в креслах. Повисла тишина. Лука молчал, не задавая вопросов, и не пытался разговорить гостя. Просто молчал, перебирая пальцы на изогнутой рукояти трости.

Елизаров в это время лихорадочно «листал» в голове досье на Скокова. Родился в семье так называемых «служебных магов-дворян», тех, кто обслуживает аристократию, особо не заботясь о процветании собственного Рода. Его талант к аналитической магии (иначе, видение потоков Силы) обнаружили случайно. Лука легко поступил в Магическую Академию, легко учился, за что его презрительно называли «провинциальным выскочкой». Легко закончил главное чародейское заведение России и получил направление в Медицинский Центр евгенических наук.

Идеалист, постепенно разочаровавшийся в методиках евгенических экспертиз. В юности верил, что магию можно систематизировать, понять и улучшить так, чтобы прекратить клановые войны. Евгеническая Палата казалась ему инструментом, с помощью которого можно продвигать свои человеколюбивые идеи.

Женился на дворянке из обедневшего рода, прожил с ней сорок лет, из детей была только дочь Алиса. Она умерла при родах из-за неудачного магического вмешательства. Одна аристократка, имени которой Елизаров так и не смог узнать, проводила эксперименты с «перекачкой жизненной силы». Её «подопытными кроликами» становились роженицы, и никто не мог запретить опасные экзерсисы. Алисе не повезло. С того момента Лука возненавидел хаос и дилетантство в магии.

Выжил ли ребёнок при родах, или умер — эту информацию Матвей тоже не нашёл. Скорее всего, все данные были уничтожены, чтобы замять грянувший скандал. Скоков ведь к тому времени уже был крупной фигурой в Евгенической Палате, и смерть дочки (а, возможно, с ней и внука-внучки) мог не простить. Покинул службу в шестьдесят восемь лет по личному разрешению императора, переселился в имение жены. Супруга умерла пятнадцать лет назад. Вот, пожалуй, и всё.

Маруся — та самая женщина, встречавшая Елизарова на крыльце — принесла на подносе два полных стакана с питьём и поставила их на столик. Поклонилась и вышла из гостиной, плотно закрыв за собой дверь.

— Я вас слушаю, Матвей Александрович, — наконец, нарушил молчание Лука. — С какой целью вы приехали сюда с этой папкой? Вас прислал император?

— Нет, это моя личная инициатива. Недавно в Москву приехал молодой человек из Первородных вместе с жёнами и сыном. Так как Волоцкие являются подданными Русской Империи, им было вменено в обязанность сдать кровь ребёнка в Евгеническую Палату и в дальнейшем поставить его на учёт.

— Рутинное мероприятие, — кивнул хозяин особняка. — Волоцкий… Не родственник ли он Тримира Волоцкого?

— Он его родной внук.

— Значит, выжил, — неожиданно для Елизарова с нескрываемым удовлетворением произнёс Скоков. — Да, я слышал о несчастье, произошедшем с Волоцкими в Торгуеве, не удивляйтесь. И вы меня заинтриговали. Вероятно, в этой папке результат анализов ребёнка?

— Так и есть.

— Ну и в чём проблема? Я разработал систему «Двенадцать Столпов». Бери и пользуйся. Неужели так трудно проанализировать результаты по всем пунктам?

— Ваши коллеги всё сделали правильно, — покачал головой Матвей. — Вопросы появились у меня.

— Император увидел что-то страшное для себя? — презрение мелькнуло в бледно-серых глазах Луки. — Вы по его приказу здесь? В таком случае нам не о чём разговаривать.

Елизаров сжал зубы. Раскрывать свой замысел перед человеком, давно не находящемся на службе, да ещё открыто конфликтовавшим со многими аристократами, весьма рискованно. Живо на плаху голову положишь. Но информация в папке жгла колени, требовала пристального изучения, а не сухого отчёта. За цифрами и строчками пряталась невероятная интрига и тайна.

— Я самостоятельно принял решение разыскать вас и приехать для доверительной беседы, — словно нырнув в ледяную воду, ответил Елизаров настолько искренно, насколько позволяла ситуация. — Мне нужен вывод профессионала высочайшего уровня, а таковых осталось немного. Но вы — настоящий зубр. Это не лесть, а признание заслуг дворянина Бороздина.

— Я уже забыл свою родовую фамилию, — сухо ответил Лука. — Будет правильным, если и вы перестанете напоминать о моём прошлом.

— Как вам угодно, Лука Иванович, — не стал спорить советник. — Значит ли ваше замечание, что вы готовы к разговору?

— Вы не лжёте, но лукавите довольно открыто, — Скоков опять сверкнул проницательным взглядом. — Лукавство личного характера?

— Да.

— Мальчику грозит какая-то опасность извне?

— Рекущие определили степень участия потомков княжны Мирославы Щербатовой как наиболее опасную для династии Долгоруких, — раскрыл один из козырей Елизаров. — Анализ подтверждает озвученную линию грядущего.

— Мирослава Щербатова — дочь князя Бориса из Торгуева, жена Волоцкого, не так ли?

— Всё правильно.

— Любопытно… — Лука покрутил пальцами трость. — Вы решили играть против императора?

— Скорее, подстраховаться, — усмехнулся Елизаров.

— Давайте свою папку, я изучу её. А вы пока водички попейте.

Матвей последовал его совету и медленно цедил минералку, пока Скоков просматривал материалы генетического анализа. Читал старик быстро, оставаясь бесстрастным. Ни одни мускул на лице не дрогнул. Но отсутствие мимики ещё ни о чём не говорило. Елизаров был уверен, что информация заинтересовала бывшего «антропотеха».

Закончив изучать содержимое папки, Лука поднял голову. Теперь он смотрел на советника с пониманием.

— Любопытно. Вы приехали с тикающей в руках бомбой. Сначала мне пришла в голову мысль, что император после прочтения документа прикажет уничтожить Волоцких… Но вы поступили иначе: привезли эту бомбу сюда. И не спрашиваете, как поступить: убить или… подчинить?

— Я хочу понять мальчика.

— Хм… Вы не желаете устранять угрозу, а ассимилировать её в свои стратегические планы. Очень дальновидно, Матвей Александрович. Сильный ход с далеко идущими последствиями. Впрочем, чему я удивляюсь? В этом вся ваша суть. Не царствовать лично, но править из-за спины государя.

Елизаров едва заметно улыбнулся и поставил стакан на столик.

— Быть государем — значит, жить с мишенью на спине. Меня интересуют рычаги. Этот ребёнок по совокупности всех пунктов самый мощный из всех, чьи «генетические паспорта» я изучил. Как сделать так, чтобы однажды он стал моим рычагом?

— Понимаете, Матвей Александрович, в докладе я заметил один момент, который напрочь ломает всевозможные потуги подчинить мальчика чужой воле. У него инвольтирована метка, природу которой я понять не могу. Это нужно плотно контактировать с объектом. Вряд ли родители позволят мне приблизиться к сыну.

— Что это может значить?

— Что угодно, — пожал плечами Скоков. — Я думаю, магия в нём будет работать по каким-то иным принципам. Метка — это самый яркий предмет в захламлённой комнате, образно выражаясь.

— Значит, угроза Долгоруким существует?

— Дмитрий Ярославич боится не того, — с усмешкой ответил Лука. — Этот мальчик не уничтожит династию. Он сделает её ненужной. «Двенадцать Столпов» не являются обычной диагностикой. Это карта зависимостей. Я почти всю жизнь изучал, как магия Родов устроена изнутри. И знаете, что обнаружил?

Елизаров молчал, не собираясь задавать риторический вопрос. И так ясно, что хозяин сам сейчас всё объяснит. Ну, или почти всё.

— Магия Долгоруких, Стародубских, Курбских, уже покойных Пронских и прочих, даже ваша служебная — вся построена на ограничениях. На страхе, договорах, запретах. Это здание, стоящее на гнилых сваях. А у Данислава нет таких свай. У него фундамент из чистого света. Он не будет подчиняться договорам, потому что его Сила их просто не признает, — Лука задумчиво выбил пальцами дробь по плотной коже папки и неожиданно спросил: — А вы не желаете прогуляться на свежем воздухе? Приглашаю в яблоневый сад.

— Боитесь, что слуги подслушают? — откровенно усмехнулся Елизаров.

— Мои слуги — не идиоты, чтобы распускать язык, — Скоков, опершись на трость, встал. — Они знают, кто я такой, какие тайны держу в голове. Даже если найдётся покупатель на их информацию, жить отступникам останется от силы день-два.

— В таком случае вам следовало предложить прогулку сразу по моему прибытию, а не вести разговор в гостиной, — справедливо заметил Матвей.

— Вы так думаете? — иронично спросил Лука, и, постукивая тростью, двинулся куда-то через всю гостиную.

Елизарову не оставалось ничего иного, как последовать за ним, озадаченно думая над последними словами хозяина. И тут как будто раскалённый гвоздь в висок загнали! А ведь Скоков намеренно решил вначале побеседовать с ним в доме, где их точно слушали слуги! Таким образом он ловко подцепил гостя на крючок. Вздумай кто-то из живущих в старом особняке прислуги поделиться тайнами с заинтересованными людьми, обязательно засветит советника императора, и заодно его разговор с хозяином… Ах ты ж, старая перечница! Ловок, нечего сказать!

Покачав головой, он всё же догнал Скокова и вместе с ним прошёл по коридору, примыкающему к гостиной, до самого конца, откуда можно было попасть в пустующий флигель, а уже оттуда — прямиком в сад. Было довольно тепло, поэтому старик даже не стал надевать верхнюю одежду. Он бодро спустился с крылечка, дождался Елизарова и показал тростью на дорожку, дескать, по ней и пойдём.

— Прямой контроль, как я сказал, невозможен… — Лука как будто не прерывался, продолжил разговор. Непонятная инвольтация сожжёт любого, кто попытается влезть в его душу и взять контроль над носителем Дара. Но есть древний, проверенный кланами способ… Матвей Александрович, а что я могу получить от вас за информацию? По сути, в ваших руках будет оружие, которым вы сможете контролировать многочисленный Род нашего государя, как и его самого.

— А вы мне сами скажите своё требование, — усмехнулся Елизаров. Не он облёк свои мысли в гремучие и опасные фразы. Расчёт был верным. Скоков сам влез в ловушку. Впрочем, он всегда был человеком со своими принципами и взглядами на жизнь, отличающимися от принятых. Удивительно, как ему удалось столько лет проработать в Евгенической Палате, в которой большая часть служащих были лояльны Долгоруким.

— Полагаю, вы уже сами догадались, какой ключ подобрать к этому оружию, — немного подумав, откликнулся Лука, направляясь к беседке, выкрашенной в бело-розовые цвета. — Мне нет смысла назначать цену.

— Лука Иванович, раз уж вы сказали «а», говорите «б». Клянусь, я выполню вашу просьбу, даже если мне известен ответ, — искренно проговорил Елизаров. — Итак, слушаю…

Лука, однако, не торопился с ответом. Дойдя до веранды, он не стал заходить внутрь, постучал тростью по перилам.

— Труха, — сказал он. — После смерти жены я вообще хотел снести её. Когда любишь искренне, любая вещь, напоминающая о человеке, ушедшем в вечность, приносит боль. Я, кроме фотографий и её украшений, ничего не оставил. Потом подумал: Катеньке очень нравилось здесь отдыхать. Рука не поднялась…

Елизаров терпеливо ждал. Старый «антропотех» был из той категории людей, которые никогда лишнего не скажут. У Луки была какая-то цель, когда он делился подробностями своей семейной жизни.

— У меня есть внучка, — а вот это стало неожиданностью для советника. — Ей сейчас чуть больше тридцати лет… Да-да, девочку удалось спасти ценой смерти матери. Я знаю, что вы обо мне накопали достаточно, не вижу смысла скрывать тайны прошлого. Так вот моя цена: вы должны обеспечить надёжную защиту Ольги и её дочери Алисы. Как вы уже поняли, имя девочке дано в честь бабушки…

— У вас и правнучка уже есть? — снова удивился Елизаров.

— Странно, да? Одни женщины окружают меня, — Лука усмехнулся и двинулся дальше, твёрдо вбивая трость в старый асфальт дорожки. — Хотел сыновей, внуков, правнуков, а судьба распорядилась иначе.

— Ольга замужем? Как её фамилия? Вы же понимаете, что мне нужны все данные.

— Муж был, но погиб при странных обстоятельствах, — нехотя ответил Лука. — Ольга вернула себе родовую фамилию. Теперь она Бороздина. Внучка осталась одна, без мужской поддержки. Поэтому и прошу обеспечить охрану девочек. Алисе сейчас два года. Она почти ровесница вашей внучки…

— Как вы смотрите на то, чтобы я взял Алису на воспитание в свою семью? Будет расти вместе со Златой, станет её наперсницей, лучшей подружкой. Ольгу тоже пристрою рядышком. Пусть даёт частные уроки, — Елизаров мгновенно просчитал выгоды от такого покровительства.

— Это и есть моя цель, — улыбнулся Лука. — Ольга ещё молода, может выйти замуж за хорошего человека.

— Не проблема. Я найду ей достойного мужчину… при условии, что она сама захочет создать новую семью.

— Тогда… договор, — антропотех протянул руку, на которой был только один перстень с великолепно огранённым рубином. Елизаров пожал её и ощутил лёгкий укол в ладонь. — Прошу прощения, что не предупредил. Я не собирался вас убивать с помощью яда. Это всего лишь игла, которая взяла частичку вашей крови. Нарушите договор — последствия будут для вас печальными.

— Не доверяете, — укорил его Матвей, разглядывая ладонь. Удивительно, что в месте прокола не выступила кровь.

— Не доверяю, — признался Лука. — Никому не доверяю. Только убедившись во взаимном интересе человека, иду навстречу.

— Итак, я поклялся кровью… хоть и не давая на это своего согласия, — усмехнулся Елизаров. — Теперь слушаю вас.

— В Седьмом Столпе я сразу заметил интересную врезку, — негромко проговорил Скоков. — Это не «природный» узор магического воздействия, а рукотворная модификация высочайшего класса. Кто-то взял «стежок» Волоцких и вышил поверх него нечто интересное золотой нитью. Не исправил, не усилил — облагородил. Сделал так, что любая магия, любая энергия, проходя через эту новую схему, становится… чище. Сильнее. Безопаснее для носителя. Этого не умеют даже Долгорукие со своими кровными ритуалами. Они только уродуют паттерн. А здесь — искусство. Почти любовь.

— Кто же мог сотворить подобное?

— Тот, кто понимает магию не как право Силы, а как искусство. Как музыку. Таких мастеров почти не осталось. Двенадцать Столпов говорят мне «что». Но не «кто». Это знание дорогого стоит. Вы хотите, чтобы я связал вашу внучку с этим чудом? Значит, вы понимаете, на что подписываетесь. И вы хотите, чтобы ваша кровь влилась в этот новый поток. Это… амбициозно, прагматично… И бесчеловечно в своей расчётливости. Вы, кажется, мой идеальный работодатель.

— В таком случае я жду от вас откровений, — усмехнулся Елизаров, впечатлённый услышанным.

— Прямой контроль над сыном Колояра Волоцкого невозможен по многим причинам, — старик медленно пошёл по дорожке, удаляясь от особняка. — Но самая главная из них — какой-то странный фантомный след, засевший в ядре мальчика. Я его не могу понять. Нужны исследования, что сейчас для меня невыполнимо по многим причинам. Не думаю, что этот след проявится до инициации, а может, и вообще не проявится… Ну а для вас, господин Елизаров, есть древний, проверенный способ: кровный союз. Сила такого масштаба, как у юного Волоцкого, стремится к продолжению, к созданию новой династии. Его нужно… связать.

Елизаров кивнул. Слова Луки подтверждали его собственные мысли.

— Через брак… Через моего кровного потомка. Но чтобы союз был прочным, он должен быть… органичным, не навязанным силой. Не так ли? Интимная привязанность — лучшая цепь.

— В документе, что вы принесли, есть пункт «Латентная программа Родоначальника». В ней ваш ключ. Эта программа — не только о власти. Это глубинный инстинкт продолжения рода и защиты своего. Если поместить в жизненную орбиту мальчика вашу внучку, которая с детства будет восприниматься им как своя, как часть будущего клана… то программа включится на неё. Он будет стремиться защитить девочку, а затем — объединится с ней, чтобы усилить кровь рода. Это биология магии. Она фундаментальнее любых хитроумных привязок и договоров.

— Когда вы впервые упомянули про мою внучку, откуда взяли информацию? — решился на мучивший его вопрос Елизаров, когда возникла пауза. — Я ведь до этого про неё не упоминал.

— Вы забыли, кто я такой? — усмехнулся Скоков. — Рождение девочки я предугадал задолго до того момента, как она была зачата. Да и сейчас не трудно поднять всю информацию о вашей семье, Матвей Александрович.

— Злате действительно три года. Магический потенциал пока скромен, скорее — чист. Идеальный сосуд для влияния. Что нужно для подчинения Данислава, кроме времени и близости?

— Нужно создать кармическую и магическую предрасположенность. Этому помогут три вещи: совместная «почва», символический якорь, управляемая угроза. По первому пункту: детей нужно растить в одном кругу, чтобы их магические сигнатуры, их астральные следы начали резонировать. Частные уроки, общие праздники, одна социальная среда, да много ещё чего, где дружба мальчика и девочки смотрится органично. Эту почву нетрудно создать. Отдайте внучку в ту же школу, куда пойдёт и Волоцкий. За десять-одиннадцать лет учёбы дети привяжутся друг к другу. Второе: им нужно дать общий, значимый артефакт в детстве. Не мощный, а связующий. Пара кулонов из одного камня, две половинки одной вещи. Это создаст тончайшую нить на астральном плане. Третье: в будущем, в подростковом возрасте, Злата должна оказаться в опасности, а Данислав — героически спасти её. Это запустит в нём программу защитника и в дальнейшем девочка будет восприниматься им как «спасённая ценность», как бы пошло эта фраза не звучала. Вы, конечно, сможете инсценировать такую угрозу с идеальной точностью и безопасностью.

— Вы страшный человек, Лука, — посмотрел на старика Елизаров. — Холодный и расчётливый, как Рекущий…

— Вы ничем не отличаетесь от меня, Матвей Александрович. Не будем награждать друг друга громыхающими эпитетами.

— Ну, хорошо… А если Колояр увидит манипуляцию его сыном, или сам парень почувствует?

— Такого не случится, если угроза будет исходить от настоящего врага. Например, от самого императора, который к тому времени может панически бояться подрастающего наследника Волоцких. Вы лишь… подтолкнёте события в нужный момент. Такому мастеру, как вы, это не составит труда.

Елизаров втайне был польщён, что Скоков признаёт его хитроумность и коварство. Но вслух спросил:

— А сама природа его силы? Можно ли её как-то… скопировать, повторить? Чтобы перенаправить на Злату?

Лука покачал головой и чуть ли не с благоговением ответил:

— Нет. Это уникальная архитектура. Но в браке, через глубокую кровную и астральную связь, их потенциалы уравняются. Его сила будет течь к ней, защищая и усиливая. А через неё… будет течь к вам. Вы не станете тетрархом[2], но будете управлять чужой рукой. Рукой Долгорукого. Это и есть высшая форма власти.

Елизаров кивнул с довольным видом:

— Значит, наш путь предопределён. Не война с Волоцким, а проникновение в его семью. Не борьба с императором, а манипуляции его страхом для наших целей. Можете ли вы, Лука, составить карту развития Данислава? Прогнозы по всплескам силы и уязвимости в определённом возрасте?

— Мне нужна папка с документом.

— Забирайте. Я привёз копию, — кивнул Елизаров. — Но вы должны поклясться, что папка не попадёт в чужие руки. Будет лучше, если она будет уничтожена после составления карты.

— Как вам угодно, Матвей Александрович, — покладисто согласился старик. — В таком случае я сделаю то, что вы просите. Ваши гарантии я получил. Самое главное, чтобы Данислав в будущем обратил внимание на вашу внучку. Любовь нельзя купить или удачно вложить в душу как молодого человека, так и девушки. Они сами должны прийти к ней, без участия родителей или вашего подталкивания. Понимаете?

— Вполне.

— Когда Злата и Данислав будут обручены, вы уничтожите отчёт, находящийся в лаборатории. Это моё требование. Чтобы никто, даже вы, не мог использовать эту информацию против него в будущем. Мальчик должен вырасти сильным. Ибо только сильный защитник будет полезен вашей внучке, и, следовательно, вам.

Елизаров не заметил, как они подошли к дому, только с другой стороны, успев каким-то образом обойти яблоневый сад.

— Договорились. Вы консультируете меня по первому же требованию, а я обеспечиваю безопасность вашей внучке и правнучке, ну и нужные «случайности».

Примечания:

[1] Вохна — историческое название г. Павловский Посад. Первое упоминание о Вохне относится к актам начала 14 столетия при Великом князе Иване Даниловиче Калите. В этой альтернативе у Вохны осталось свое историческое имя.

[2] Тетрарх — маг, владеющий всеми четырьмя Стихиями.

Утро в Давыдково выдалось туманным и тёплым. Серебристая дымка цеплялась за пышные кроны сосен, опускалась вниз и стелилась плотным ковром над землёй, закрывая и без того плохо виднеющиеся валы магического полигона. Я стоял на веранде с чашкой кофе в руке, с интересом разглядывая, как Савин обходит «свои» владения и что-то помечает ручкой в блокноте. Он двигался неторопливо, почти с достоинством, как будто знал, что за ним наблюдают. В гаражный бокс Илья заходить не стал, но поговорил о чём-то с механиками, сидевшими у открытых ворот. Мужики рассмеялись, а новый управляющий двинулся дальше. «Осваивается человек», подумал я. И это хорошо. Чем быстрее он вольётся в наш круг, тем меньше у меня голова за растущее хозяйство болеть будет.

«Ты ничего не почувствовал, когда с ним разговаривал?» — Прошелестел голос Ясни, возникший столь неожиданно, что я едва кофе не пролил.

«Что именно я должен был почувствовать? У меня нет возможности проникать в мысли человека. Тут нужна кропотливая работа с документами, очевидцами, друзьями, работодателями, — ответил я мысленно. — Но ни один из пунктов, мною озвученных, увы, мне недоступен. Может, скажешь?»

«Савин очень странный. Очень, Колояр. Когда ты с ним беседовал, мне показалось, что в его душе поселилась тьма. Точнее, некая сущность, взявшая под контроль тело Ильи».

«Ну… я подозревал, что Савин будет темнить, — сыронизировал я. — У человека, прошедшего через такие испытания, всегда найдётся причина не вываливать сразу всё новому работодателю».

«Ты не понял, Яр, — голос Ясни неожиданно стал металлическим. — Я уже с такой тьмой встречался. Можешь не верить, но и ты с ней знаком. Вернее, с человеком, которую он олицетворял».

— О, как, — вслух сказал я, благо никого рядом не было. Жёны и Алика занимались своими делами, Рыжая Лора сейчас на тренировке. Один я бездельничаю. — И кто это может быть? Хочешь сказать, Невзор каким-то образом вселился в Савина?

Я отпил ещё один глоток. Кофе неожиданно показался горьким.

«Яр, играть глупца тебе совсем не идёт! — мой ценный наставник сегодня был какой-то нервный. — Напряги память! Кто твой самый опасный враг, хотя с виду на него и не подумаешь?»

Долгорукие, кто ещё, хотел сказать я, но неожиданно моя мысль вильнула в сторону и осветила закоулки памяти, в которые давно не приходилось заглядывать. И недоверчиво покачал головой.

«Неужели Рахдай?»

«Хвала Богам, наконец-то, стал соображать! — Голос Ясни сочился сарказмом, однако нотки беспокойства слышались отчётливо. — Это тьма, порождённая злобной душой шамана! Она сейчас внутри Савина, затаилась так глубоко, что я едва уловил её присутствие! Но это точно Рахдай!»

Я едва не раздавил чашку. Так сильно сжал пальцами тонкий фарфор.

«Тогда почему он не напал на меня во время разговора с Ильёй?»

«Вероятно, пока не может. Ему нужно твоё доверие к Савину. Ты ведь дал управляющему работу, но не приблизил к себе, как верного и надёжного слугу. Рахдай ждёт момента, когда ты ослабишь бдительность. Или… когда одна из твоих жён окажется в опасности. Беспокойство за своих близких — лучший способ вывести из равновесия».

— Скажи лучше, что пошутил, — пробормотал я.

«Сожалею, Колояр, но когда я шучу — то… шучу. Сейчас не тот момент. Опасность рядом. Змея уже готова к броску. Рахдай очень хорошо тебя изучил, и знает, что для тебя важнее всего. И бить будет в самое сердце», — откликнулся Ясни.

— Ты с кем там разговариваешь? — раздался за спиной весёлый голос Мирославы. Жена обхватила меня за пояс, прижалась к спине, и чмокнула в ухо. — Не пугай меня.

— Да вот, наблюдаю за новым управляющим, — кивнул я на Савина, идущего по парковой дорожке в сторону флигеля.

— Не доверяешь ему?

— У нас есть два месяца, чтобы понять, подходит ли нам этот человек, — задумчиво проговорил я, не торопясь раскрывать беседу с Ясни. — Женщины гораздо тоньше чувствуют, чем дышит человек. Что ты можешь сказать о Савине?

— Хм, — Мирослава встала рядом со мной, кутаясь в тонкую, но невероятно тёплую шаль. — Он действительно профессионал. Я вижу, что своё дело он знает. Практически через несколько дней уже спокойно обходился без помощи Архипа. Отчёты даёт каждое утро. Поделился своими идеями, как вести хозяйство, сообразуясь с опытом работы у Пронских.

— Ты веришь, что он работал у них?

— Милый, а как узнать? — вздохнула Мира. — Только верить. Или искать тех, кто видел его в усадьбе бывших работодателей. Кажется, Илья рассказывал, к кому пытался поступить на службу. Помнишь фамилии?

— Кажется, Воротынский, Курбский, Кашин, Львов, — да, я записал эти фамилии, когда Савин рассказывал мне о своих неудачных попытках устроиться на службу к кому-нибудь из них.

— Ну вот, съезди к ним вместе с Ильёй, — весело проговорила жена. — Уж с тобой-то они захотят разговаривать.

— Нет ничего проще, — улыбнулся я в ответ. — Что бы я без тебя делал?

Я приобнял Миру за плечи и легонько прижал к себе. Не удержавшись, поцеловал в макушку, ощущая, насколько мягкие и шелковистые волосы у супруги. Опять своим испанским шампунем голову мыла. Принц Родриго перед отъездом подарил Мирославе дорогущий парфюмерно-косметический набор. У его папаши-короля целая сеть предприятий по Испании, выпускающих шампуни, мыло, гели и прочую продукцию подобного толка. Наш знакомый-оборотень обещал присылать чуть ли не каждый месяц средства гигиены коробками. Когда прощались, в его глазах стояла тоска. Ох, хорошо, что уехали, спасибо князю Борису. Неприятно иметь под боком природного ликантропа в друзьях. Хоть король и запретил сыну приближаться к Мирославе, когда меня рядом нет, всё равно беспокойство за жену грызло душу. Ладно, Лора постоянно приглядывала, как за ней, так и за принцем. Вот парадокс. Рыжая ведь тоже оборотень, но я почему-то был спокоен. Препараты начали давать результат. Неконтролируемое перекидывание в злобного зверя удалось «придавить» до минимального уровня. Целители обещали, что через год-полтора удастся выйти на устойчивую ремиссию.

— Как думаешь, «паспорт» Дани император будет изучать? — с толикой беспокойства спросила Мира.

— Обязательно, — кивнул я. — Более того, есть подозрение, что часть информации от нас просто утаили. Аналитики попытаются выяснить, насколько сын опасен для Долгоруких. Будь у меня на руках весь расклад, я бы приготовился к неприятностям. А так… приходится только надеяться, что Данислав не представляет для императорского клана большой угрозы. Можно и договориться о сферах влияния.

— Сферы влияния? — улыбнулась жена. — С императором?

— Ну да, а что такого? Я не собираюсь отсиживаться в обороне, если на мою семью начнётся накат. Не хочу развязывать войну, но травоядных всегда в первую очередь сжирали.

— Это мне известно, — поцеловав меня в щеку, Мира пошла по своим делам. — Не опоздай на завтрак. А то опять совещание устроишь, забудешь про всё.

Я пообещал прийти вовремя. Действительно, с момента приезда приходится крутиться, как белке в колесе. Работы по горло, а верных людей, которые могли бы заменить меня в решении некоторых вопросов, не хватает. Стригу бы отыскать, да к себе в команду взять. Только где он? Затерялся на просторах Империи, ни слуху, ни духу. Разве что с Фёдором Громовым поговорить. У него остались старые связи на Урале. Пусть аккуратно, чтобы не привлекать внимание князя Демидова, выяснит, где сейчас мой друг по егерскому братству.

Решив размять ноги, я вышел на балкон и увидел цепочку бегущих по парковой дорожке бойцов, рядом с которыми мелькала рыжая копна волос Лоры. Девушка охотно принимала участие в тренировках, а заодно строго следила, чтобы никто не волынил.

— Значит, Рахдай, — пробормотал я. — Но как такое может быть?

— Мы недооценили шамана, — раздался за моей спиной голос, идущий из кабинета.

Я обернулся, зная, кого там увижу. Призрачная фигура Ясни материализовалась в моём кресле. Почему-то именно там наставнику-чародею нравилось сидеть, когда он обретал плоть.

— В чём наша недооценка? — удивился я, вернувшись в кабинет. Поставил пустую чашку на стол, а сам стал сосредоточенно расхаживать от одной стены к другой. — Ведь я сжёг Рахдая «Солнечным копьём». Сжёг дотла. Выжить ему было невозможно. Сам же видел!

— Значит, Рахдаю известен метод переселения души в чужую плоть, — со всей серьёзностью произнёс Ясни. — В момент смерти он сумел вырваться в астрал, оставив бренную плоть тебе на растерзание. А сам затаился, выискивая себе новый «дом».

— И нашёл его в Савине, когда тот лежал в коме, — кивнул я, вспоминая свою историю, когда душа майора Прохорова вселилась в тело годовалого ребёнка, и с тех пор нередко помогала мне, особенно в детстве, давая необходимые навыки. Но чем взрослее я становился, тем всё меньше и меньше пришелец из неведомого мне мира проявлял свою сущность. Он остался во мне, и я иногда пользовался его личиной, как и модификаторами боевой ипостаси. — А может ли Рахдай взять контроль над телом Ильи?

— Вероятнее всего, он это и хочет сделать, но только после того, как Илья войдёт в твоё доверие. Чтобы удар был наиболее болезненным. Предательство друзей бьёт сильнее, чем открытое нападение врага, — Ясни, несмотря на свою призрачность, каким-то образом сумел сделать полный оборот вместе с креслом. И это тоже ему нравилось. Я не мешал фантому развлекаться.

— Как я могу «вытащить» шамана из Савина?

— Не помню. Существовали какие-то обряды, ритуалы, но за давностью лет многое уже вылетело из памяти. Пока приглядывай за управляющим, попытайся сам найти точки соприкосновения. Нужно выяснить, когда и каким образом Рахдай проявил свою активность.

— Ладно, попробую, — проворчал я, особо не надеясь на разговорчивость Савина. — Пошли завтракать. Хватит крутиться на моём кресле.

— Собственник, — проворчал в ответ Ясни, но послушно рассеялся в воздухе, вернувшись в своё вместилище — кинжал-эйдос, который до сих пор в виде авторучки находился в моём кармане.

За завтраком я попросил Ирину:

— Найди всё, что связано с Савиным, до того, как он попал в ожоговое отделение Центральной Лечебницы. В каком был состоянии, кто его лечил, ухаживал за ним. Кто контролировал допуск к пациенту в коме. Особенно интересует, было ли финансирование подобной услуги? Насколько я знаю, операции по восстановлению кожи — это очень дорогостоящая процедура. Вряд ли Целители взялись бы за такую работу без уверенности, что её оплатят. Особенно меня интересует, были ли запросы по Савину от Палаты Внутреннего Контроля или от высокородных аристо. Потом… свяжись с профессором Яворским. Аккуратно расспроси то же самое. Вдруг ему известно гораздо больше, чем другим. Савин утверждал, что к ним приезжал Елизаров. Какие вопросы задавал, чем интересовался…

— Ты думаешь, Яворский станет со мной разговаривать? — засомневалась Ирина.

— Скажешь, что Савин сейчас работает на меня. Что я пожалел человека, потерявшего здоровье и крышу над головой, поэтому и поверил рекомендации профессора. Но мне нужны детали всего, что происходило вокруг Савина. Если будет сомневаться, набери мой телефон. Поговорю.

— Поняла, — кивнула Ирина и занялась намазыванием масла на пышную булочку. — Тебя тревожит Савин?

— Меня тревожит не он сам, а его прежняя служба, — чуточку слукавил я, потому что Илья действительно сейчас представлял из себя ходячую бомбу, которая может рвануть в любой момент. Рахдай пока не активен, и его нужно очень быстро «вытащить» из Савина. Не убивать же мужика из-за этого ублюдка. — Чем раньше мы узнаем обстоятельства произошедшего с Пронскими, тем больше шансов встретить во всеоружии неприятности.

Больше я о работе за столом не говорил, заметив недовольный взгляд Мирославы. Да и Настя с Аликой хотели пообщаться совершенно на другие темы. Мы уже в Москве почти месяц, а ещё ни разу не выбрались на какое-нибудь культурное мероприятие. Девушек беспокоило, что никто из родовитых семей не приглашает нас в гости. Я счёл это обстоятельство не столь важным. Скорее всего, к нам пока присматриваются, чего-то ждут.

— Почему бы не устроить приём для соседей по случаю приезда? — я решил, что нужно начинать с ближайшего окружения. В Давыдково хватает людей высокого сословия. Если задумка удастся, слухи поползут по столице, и вскоре от приглашений не будет отбоя. — Дом приведён в порядок, прислуга набрана, можно и отдохнуть.

— Да, я то же самое хотела предложить! — воскликнула Настя. — А то как-то неудобно получается.

— Я могу заняться приглашениями, — сказала Алика. — Только нужен список.

— Отлично, — Мирослава тоже не стала возражать. — Тогда организуем приём на следующую субботу. Времени будет достаточно, да и на улице теплее станет.

Оставив своих женщин обсуждать предстоящее торжество, я вернулся в кабинет, переоделся в старую «камуфляжку» и направился на полигон совершенствовать свои навыки владения «Солнечным Доспехом». Не скрою: той силы, что я освоил с четырьмя ведущими перстнями, хватило бы разнести половину столицы. Можно было спокойно пестовать десяток магоформ и особо не напрягаться. Одна «Сударшана» — «Солнечное копьё» — заменяла по мощности и убойности десяток архатов. А те — ребята неслабые, скажу вам.

Но я хотел подняться до уровня Творца, оставаясь при этом среднестатистическим одарённым. Ничего не поделаешь, двадцать лет, проведённых под блоком «веригельна», давали о себе знать. Нет у меня времени на прокачку родового Дара.

Увлёкшись созданием разнообразных плетений и комбинаций перстней, я едва не пропустил телефонный звонок, хотя звук был поставлен на громкий сигнал.

Убрав кинжал в ножны, я вытащил из кармана куртки телефон, мельком посмотрел на время. Оказывается, уже два часа пролетело!

— Да, Ирина, слушаю, — я прижал к уху нагретый от тела аппарат.

— Была в Центральной Лечебнице, — деловито доложила Лапочкина. — Со мной никто не стал разговаривать, что неудивительно. Я же не из полиции. Попробовала добраться до заведующего ожогового отделения, но тоже безуспешно. Зато встретила Яворского. Повезло! Он-то работает совершенно в другом месте, но частенько в Лечебницу приезжает. В общем… говорить Дмитрий Алексеевич будет только с тобой.

— Ну, хоть что-то, — пробормотал я. — Куда я могу подъехать?

— В два часа в ресторан «Майский» на Тверской. Он там частенько обедает.

— Хорошо, я буду. Спасибо, Ирина. Возвращайся домой.

— За что «спасибо», ничего и не выяснила, — разочарованно произнесла начальница службы безопасности.

— Так я не особо и надеялся, — успокаиваю её. — Надо с людьми разговаривать в иной обстановке, где никто не подслушает и не увидит, что сотрудник заведения с кем-то посторонним любезничает.

Я ещё раз напомнил Ирине, чтобы ехала домой, и закончил разговор. Потом снова активировал эйдос, чтобы пройти по цепочке боевых техник, которые успел освоить в полной мере. Помимо «Сударшаны», «Слепящей вспышки», «Отражённого луча», который перенаправляет магическую атаку обратно в противника, мне особо понравилась «Теневая копия». Она создавала двойника из света и тьмы, что позволяло отвлекать врагов на какое-то время. Ясни контролировал мои действия, подсказывал наиболее лучшие комбинации перстней и настоятельно советовал работать в «броне». Оказывается, она могла не только отражать магические атаки, но и аккумулировать энергию перстней, если враг умудрится блокировать магию на поле боя. Я попробовал — действительно, после разнообразных атакующих действий, от которых разлетались мишени и горела земля, чешуйчатая броня набрала такой потенциал, что мне с трудом удалось его обнулить. Правда, следствием этого обнуления стало расширение полигона. Я буквально срезал сотню кубометров земли, отодвигая защитный вал на несколько метров.

Приятно обладать столь мощным оружием. Но всегда следует помнить, что враг, осознавший чужую силу, будет стремиться найти эффективное противодействие. Нет идеального средства уничтожения. Даже Творцы иногда проигрывают.

Посмотрел на часы. Пора собираться на встречу. Трусцой побежал к дому, но не стал его оббегать, чтобы зайти через парадный вход. Мирослава ругает меня, что я как мальчишка прыгаю через балкон. Слуги же видят и составляют своё мнение о хозяине. И всё равно иногда хочется пошалить. Вот и сейчас подбежал к балкону, подпрыгнул, помогая себе с помощью простенькой техники «прыжок кузнечика», как её называет Ясни. С лёгкостью взлетел, зацепился за перила и перемахнул через них, существенно сократив путь к кабинету. Да, ребячество, осознаю. Но зато в этом есть своё преимущество. Я могу появиться в особняке неожиданно, когда меня не ждут. Домашним может не понравиться, зато слуги не позволят себе лишнего. К примеру, заглянуть в кабинет, чтобы покопаться в бумагах. Несмотря на тщательную проверку рабочего персонала, есть риск пропустить шпиона от Елизарова или самого Долгорукого.

Я принял душ, надел один из выходных костюмов, не забыв положить во внутренний карман пиджака ручку-эйдос, после чего разыскал Алику. Она в своей комнате занималась разработкой дизайна открыток-приглашений.

— Дорогая, — я поцеловал девушку в макушку, — сделаешь одно нужное дело?

— Какое? — оторвавшись от экрана монитора, Алика посмотрела на меня снизу-вверх.

— Найди номера телефонов князей Львова, Воротынского, Курбского, Кашина или номера их секретарей. Попроси о встрече.

— По какому поводу?

— Личная беседа, познакомиться, — я пожал плечами. — Надо же как-то налаживать связи.

Да, Яворский мне сейчас очень нужен, потому что, сам того не зная, может быть ключиком к тайне Ильи Савина.

— Хорошо, сделаю. Тебе срочно?

— Точно не сейчас, — улыбнулся я. — Если успеешь до вечера — будет прекрасно.

На встречу я решил ехать на «Аргусе», взяв с собой Алехандро, из тех, «старых» телохранителей, вернувшихся вместе со мной из Мадрида, и Лору. Рыжая, как только я собрался на встречу с Яворским, заявила без обиняков:

— Возьми меня. Поверь, Яр, рядом с красивой женщиной любой мужчина развяжет язык. А уж профессора любят болтать, если сядут на любимого конька.

Я не возражал. Пусть прокатится девчонка, развеется. Лора надела белый брючный костюм и выглядела сейчас просто неотразимо. Высокая грудь под блузкой, рыжая копна волос, небрежно рассыпанная по плечам, чёрные очки — настоящая женщина-вамп.

— Как бы профессор от такой красоты дар речи не потерял, — рассмеялся я.

— А я о чём? — весело откликнулась Лора. — Ты только не зевай, когда он начнёт на мою грудь смотреть.

— Это вряд ли, — я покачал головой. — Сидеть вы будете за другим столиком. Раз Яворский хочет разговаривать только со мной, надо уважить человека. Мне кажется, его самого волнует судьба Ильи.

— Эх, а я надеялась! — с улыбкой вздохнула рыжая.

За разговором о наших дальнейших планах усилить охрану поместья, мы доехали до нужного ресторана. Яшка, наш водитель (впрочем, не мудрствуя лукаво, он использовал своё имя и как позывной), подогнал машину прямо ко входу, а Алехандро распахнул заднюю дверь перед нами. Лора эффектно вышла из «Аргуса» и небрежным движением поправила прядь волос, заставив швейцара, застывшего у входа, судорожно сглотнуть.

Я вышел следом, одёрнул костюм и в сопровождении телохранителей поднялся по лестнице. Швейцар учтиво распахнул перед нами дверь. В холле уже столбиком застыл метрдотель. Видать, ему доложили о приезде какого-то важного лица. На «Аргусе», да ещё с гербом на дверце, простолюдины не раскатывают. Самое интересное, ресторанный служака сразу же сообразил, что красивая девушка — всего лишь сопровождающая, вроде секретарши, поэтому изобразил лёгкий поклон.

— Господин…

— Меня ждут, — небрежно махнул я рукой, и Алехандро с каменным лицом сунул в кармашек пиджака метрдотеля пятирублёвую купюру. — Профессор Яворский…

— Да-да, конечно, — служака засуетился. Пять рубликов согревали его сердце приятным теплом. — Позвольте, я вас провожу.

— Для охраны найдётся столик? — неторопливо продвигаясь следом за метрдотелем, спросил я. Ресторан, можно сказать, второсортный. Такие раньше трактирами называли. Но интерьер довольно мил, отделка современная, без показной вычурности. На белоснежных скатертях блестят бокалы и стаканы, аккуратно разложены столовые приборы. Народу немного, по одежде видно — не самый простой контингент. Настя поведала мне, что в «Майский» частенько заглядывают адвокаты, чиновники среднего уровня, купцы, предприниматели.

Метрдотель подвёл нас к столику, где в одиночестве вкушал ароматную ушицу пожилой мужчина с лысеющим лбом, на котором выступила испарина.

— Господин профессор, это к вам, — доложил служака.

— Вы — Колояр Волоцкий? — уточнил мужчина, отложив ложку, чтобы взяться за салфетку и промокнуть лоб.

— Он самый, — я заметил, как метрдотель судорожно отодвинул стул, чтобы мне не пришлось работать ручками, и присел напротив профессора. Показал на Лору и Алехандро, которые нашли свободный столик в нескольких шагах от нас. — Обслужите моих людей. Кофе и какой-нибудь десерт.

— Сию минуту. Я пришлю официанта, и он примет у вас заказ, — метрдотель мгновенно испарился.

Яворский покосился на улыбающуюся Лору, которая с нескрываемым интересом разглядывала профессора, смущённо кашлянул и уже старался смотреть только на меня.

— Итак, господин Волоцкий, чем обязан? Кстати, могу ли я обращаться к вам по имени-отчеству?

— А вы сможете каждый раз выговаривать: «Колояр Ставерович»? — улыбнулся я.

— Кхм, — снова кашлянул Яворский. — Да, действительно…

— Зовите меня Колояром и не переживайте, что чем-то обидите.

— Хорошо. Итак, раз уж мы разобрались с приличиями, можно и вопросы задать. Или вы желаете отобедать?

Как раз подошёл официант и застыл в ожидании. Чтобы не смущать Яворского, я заказал себе грибной суп и салат «Средиземноморский», с тунцом, помидорами, оливками и зеленью, политый соусом «Ромеско». Заодно напомнил про кофе и десерт для своих личников.

— Пожалуй, начну, — я решил не ждать, пока мне принесут поесть. — Все вопросы связаны с неким Ильёй Савиным, которого я принял на службу несколько дней назад.

— Отрадно слышать, что хоть у кого-то есть чувство сострадания к несчастному, — профессор зачерпнул ложкой бульон, но передумал и оставил её в тарелке. — Благодарю вас, Колояр, за Илью. Очень уж я переживал за него… Прошу прощения, я слушаю вас.

— Что вы знаете об истории, случившейся с Савиным до попадания в больницу?

— Абсолютно ничего, — тут же ответил Яворский, — кроме того, что его нашли в районе Сетуни, почти мёртвого. Ожоги третьей степени, повреждение дыхательных путей, черепно-мозговая травма. Признаться, никто не ожидал, что несчастный выживет. Тем более — выйдет из комы. Это всё написано в его медицинской карте. А лично я услышал о Савине вообще через полгода, когда он оказался на больничной койке. Всё это время за его жизнь боролись Целители и лекари. И лишь потом привлекли меня для реабилитации.

— Лечение кто-нибудь оплачивал?

— Сначала — за счёт лечебницы, мы же государственная организация… Но, сами понимаете, что бесконечно содержать нежизнеспособного пациента грозило издержками. Поддерживающая аппаратура, медикаменты, услуги сиделок и прочие затраты…

Яворский замолчал при виде подошедшего официанта, который ловко расставил передо мной заказанные блюда. Пожелав приятного аппетита, служащий удалился к другому столику.

— Руководству лечебницы удалось найти средства. Есть такой фонд: «Содействие медицине». В его попечительский совет входят несколько князей. Кажется, Горчаков, Воротынский, Львов, Сицкий, Троекуров. Денежными делами я не занимался, поэтому не вникал в детали. Хватало иных забот кроме Савина. Главное — пациент жил, хоть и в коме.

— А к вам не приходили в то время представители власти? Елизаров, например…

Профессор ответил незамедлительно:

— Нет. Никого из высокопоставленных чиновников я ни разу не видел в клинике. А Елизаров приходил, недавно… но после того, как Савин встал на ноги и жил какое-то время у меня дома. Знаете, случился визит аккурат после публикации в газете статьи, где упоминалось о победе медицины и вышедшим из комы незнакомце.

— О чём был разговор? — я попробовал супчик из белых грибов, и остался доволен. Хм, получается, Елизаров всё же не был уверен, что всех Пронских уничтожили. А прочитав статью, сопоставил некоторые факты и решил проверить, кто такой этот счастливчик.

— Сейчас вспомню, — Яворский промокнул губы салфеткой и отпил из бокала белого вина. — Почему-то Глава Внутреннего Контроля допытывался, не служил ли Савин у Пронских. Ведь, по всей видимости, Илья получил страшные ожоги во время пожара в усадьбе оного Рода. Мне кажется, у господина Елизарова очень большой интерес к давнему событию.

«Ещё бы у него не появился этот интерес», подумал я. «Интуиция у Елизарова невероятная. И он не успокоится, пока не убедится, что опасности более не существует. Значит, надо приглядывать за Савиным. А не из-за папки ли такое внимание к парню?»

— Что-нибудь необычное с Ильёй не происходило во время комы?

— Вы не первый, кто проявляет интерес к этому происшествию… Что же такое скрывает Савин?

Профессор в глубокой задумчивости напал на гуляш, и пока молчал, я тоже неторопливо доел суп и приступил к салату.

— Знаете, сейчас вспомнился случай, — отложив в сторону вилку, Дмитрий Алексеевич пристально взглянул на меня, словно оценивая, можно ли доверить собеседнику новую информацию. — Сиделка рассказала… У Савина, перед тем, как он вышел из комы, на груди появилось клеймо в виде змеи, кусающей свой хвост.

Яворский приложил к своей груди ладонь чуть выше сердца, показывая, где именно сиделка заметила нечто необычное.

— Клеймо? — переспросил я недоверчиво. — Может, татуировка?

— Я потом осматривал Савина. Действительно — тавро.С татуировкой очень трудно спутать. Оно как будто было выжжено на коже. А ведь его раньше никто не видел.

— Могли просто не обратить внимание.

— Сиделка, которая находилась с Савиным, уверяет, что оно появилось в её дежурство. Вряд ли персонал лечебницы страдает невнимательностью.

— А вы сами, Дмитрий Алексеевич, что думаете? — если бы не предупреждение Ясни насчёт подселившегося в душу Ильи Рахдая, я мог и пропустить мимо ушей столь забавный факт с тавром.

— Никаких версий, — развёл руками Яворский. — Одна лишь мистика. А я, как человек медицинской науки, отрицаю её.

— Но вы же владеете целительской магией…

— Дар Целителя — лечить людей, а не выжигать на их телах тавро… Разве что кто-то зло подшутил над беднягой. Но это исключено. Я заверяю вас, Колояр, совершенно серьёзно.

— Значит, мистика, — задумчиво проговорил я. — Или особая техника нанесения рун на кожу… А Савин не упоминал о каких-нибудь бумагах?

— Кроме как об уничтоженном в пожаре паспорте — нет, — пожал плечами профессор и допил вино. Вытер губы салфеткой и положил её на край стола. — Простите, Колояр, но мне пора на службу. Надеюсь, вы сами постепенно проясните тёмные моменты в биографии Савина, благо, он теперь всё время рядом с вами. И ещё раз благодарю вас за понимание.

Он выложил из бумажника на стол несколько мелких купюр, попрощался со мной и неторопливой походкой направился к выходу. Я доел салат, посмаковал ягодный чай и только потом кивнул своим сопровождающим. Расплатился за всех с подошедшим официантом — и мы покинули ресторан. Уже в машине я коротко пересказ Лоре нашу беседу.

— Три года в коме, никому не нужен. А как только встал на ноги, покинул больницу — к нему тут же примчался Елизаров, — рыжая хмыкнула, выслушав меня. — Непонятно, почему тогда от Ильи не избавились раньше? Наёмники, зачищавшие поместье Пронских, должны были удостовериться, что убиты все, за кем они пришли. И не только на пожарище, но и в радиусе двух километров. Савину же удалось каким-то образом ускользнуть и потерять сознание возле реки. Это недалеко от особняка?

— Да, где-то метров триста или чуть больше, — вспомнил я свою утреннюю пробежку. — Это может показаться невероятным, но Илью могли посчитать за мёртвого, когда он выполз из горящего дома и потерял сознание.

— И не пустили контрольный в затылок? — хмыкнула Лора, покачиваясь на сиденье от мягкой езды. — Колояр, такие ожоги, которые описал профессор, могли появиться только в эпицентре пожара. Савин выжил и выполз наружу лишь после того, как наёмники исчезли. Тогда всё сходится. Он смог пройти на адреналине до реки и уже там полностью отключился.

— Хочешь сказать, пожарные ещё не приехали, пока он поджаривался в особняке? — я с сомнением покачал головой. — Ладно, мы уже ничего не узнаем о тех минутах, каким образом Савин вышел к реке. Елизаров всполошился, когда в газетах опубликовали сенсационную новость про выжившего. Он сопоставил некоторые моменты и решил, что Илья — важный свидетель, выживший в бойне. Но не был в этом уверен до конца.

— Он служил управляющим у одного из влиятельных князей. Значит, его должны были знать в лицо, — заметила Лора, озвучивая те мысли, которые мучили меня в последнее время.

— И никто не захотел с ним встречаться, — поднял я вверх палец, как будто напоминая. — Или боятся компрометировать себя связью с людьми Пронских, или боятся провокации.

— Тебе надо самому навестить этих ссыкунов.

— Нет у тебя никакого уважения к высокородным, — хмыкнул я.

— А за что их уважать? — внезапно голос Лоры стал металлическим. Казалось, сейчас она оскалится, покажет свои клыки оборотня. — С подачи или попустительства таких людей химерологи калечили детей, делая из них кровожадных тварей с помощью адских коктейлей.

Я прикоснулся к плечу девушки, словно этим прикосновением желая успокоить её. Что ни говори, но реабилитирующие препараты сотворили чудо. Лора теперь могла контролировать трансформацию тела, да и психика её пришла в норму.

— Хозяин, за нами «Орион» чёрного цвета уже десять минут как привязанный идёт, — негромко произнёс Алехандро. — Может, прибавить скорость? Оторвёмся. У «Аргуса» движок мощный.

— Не надо, пусть думает, что мы его не видим, — я оглянулся и заметил искомую машину, которая благоразумно (если это только был «хвост») держалась за двумя тачками, идущими следом. — А ты уверен?

— Да мы уже несколько поворотов проехали и развилку, — заметил водитель. — Мог и свернуть ради приличия. Нет же, как только между нами не оказывалось машин, он намеренно отставал и прятался за другими. Я на таких хитрожопых насмотрелся. К нам прицепились, факт.

— Возможно, это люди полковника Залесского, — подумав, решил я. — Или Елизаров приставил слежку.

Заинтересовавший нас «Орион» отстал в районе Матвеевского леса. Он стал замедлять ход, потом резко развернулся на пустой дороге и поехал в обратном направлении.

— Знаешь, Колояр, — нарушила долгое молчание Лора, — а хорошо, что мы живём в Давыдково. Там все друг друга знают, чужака сразу заприметят. Хрен кто к нам сунется незаметно.

— И вырезать семью не в пример легче, — возразил я. — Зашли со стороны леса, убили всех, сожгли дом — и скрылись там же.

— Значит, будем укреплять оборону, — пожала плечами девушка-оборотень. — Особенно там, где очень легко проникнуть в усадьбу. Вспомни Журавлиху. Совершенно бездарная система видеоконтроля. Я незаметно пробралась в дом, и никто не почесался.

— Ну… как смог, так и организовал охрану, — я поморщился, вспоминая вынужденное пребывание в самом отдалённом поместье Щербатовых. — При отсутствии качественных видеокамер и дефицита охранников я тебя всё равно поймал.

— Да, всю жизнь буду помнить, — невесело рассмеялась Лора. — Особенно твой жуткий кинжал.

— Подъезжаем, — предупредил Алехандро.

Наш «Аргус» неторопливо проехал по поселковой асфальтированной дороге и остановился перед закрытыми воротами родовой усадьбы. Охрана удостоверилась, что в машине сидим мы, а не какие-нибудь злодеи, и только после проверки пропустили на территорию особняка.

Алехандро подвёз нас до крыльца и сразу уехал в гараж. Архип, вышедший встретить меня, доложил, что хозяйки вместе с Даниславом гуляют в парке.

— Где Илья? — спросил я старика.

— Уехал по хозяйственным делам в Заречье, договариваться о поставках пиломатериала и кирпича.

Я кивнул. Кирпич пойдёт на постройку забора, как раз там, где сейчас находится лесной массив. Фундамент уже залили, рабочие ждут отмашки. Не хочу давать никаких шансов для врагов с большого расстояния подсматривать за нашей жизнью. Глухой высокий забор с видеокамерами, магическими «сигналками» и хитроумными ловушками начисто отобьют желание злодеев лезть туда, где их не ждут. Мирослава полностью поддержала меня. Нападение на Журавлиху она хорошо помнит. Кирпичный забор, конечно, не панацея от нападения, но всё же усиливает обороноспособность.

А вот то, что Илья покинул усадьбу — плохо. За ним могут следить спецслужбы, а то и организовать похищение. Опять же, управляющий может послать людей от моего имени. У него есть такие полномочия.

Лора не пошла со мной к жёнам, а убежала на тренировочную площадку. Вот же неугомонная. Вроде бы девушка, а любит мужиков по земле валять. Водяной совсем испортил рыжую. Кстати, хорошо бы этого спеца заполучить. Да разве согласится князь Борис отпустить одного из лучших бойцов в Москву?

Мира, Настя и Алика нашлись в летней беседке. Они сидели в креслах и разговаривали о своём, о девичьем. Данька спал на диванчике, укрытый тёплым одеялом. Погода хорошая, уже совсем тепло, хоть до лета ещё почти месяц. Возле декоративного пруда возились двое работников, очищая поверхность воды от мусора. Благодать.

— Привет, красавицы, — я поцеловал каждую из своих женщин и сел в свободное кресло. — Есть что рассказать?

— К нам сегодня заглянули соседи, — доложила Настя. — Княгиня Мосальская, Надежда Степановна. Интересовалась, как мы устроились, всё ли нам нравится. Оказывается, она меня знает через графиню Комаровскую.

— Ну вот, и знакомые появились, — усмехнулся я. — В гости звала?

— Звала, — подтвердила Мирослава. — Но сначала нужно устроить приём в особняке, позвать всех наших соседей, а их не меньше сотни. И только потом мы можем с чистой совестью ходить по гостям.

— Девяносто шесть человек, — уточнила Алика, улыбаясь.

— А графиню Комаровскую не забыли? — мне казалось важным показать поддержку старой и одинокой женщине. Она и так из своего дома почти не выходит, показывая безразличие ко всем светским развлечениям.

— Конечно, Настя настояла, — кивнула Алика. — А ещё семья Окуневых, родители Насти и её братья. Ты же не против?

— Почему я должен противиться? — я пожал плечами. — Иначе никто не поймёт, почему нет родственников на вечеринке.

— Это не вечеринка, а статусный приём, — поправила меня Мирослава. — От него зависит, как нас воспримут жители посёлка. В идеале надо бы приобрести особняк в Москве, чтобы там устраивать встречи. Вполне может быть, что и император к нам заглянет.

— Кстати, а Долгоруких мы приглашаем? — оживился я. — Всё-таки эта усадьба — его подарок.

— Так-то желательно, но император не поедет, — задумалась Настя. — Императрица, наследник или кто-то из близких родственников вполне могут удостоить нас чести. Да, я это вариант продумывала, хотела с тобой обсудить.

— До приёма ещё достаточно времени, приглашайте, — мне мысль Насти показалась правильной. Пусть Долгорукий и лелеет мечту выкосить все потенциально опасные Роды, но не совсем же он с катушек съехал. А присутствие кого-то из правящей семьи положительно скажется на репутации Волоцких.

— Отлично, — обрадовалась Настя.

В моём кармане зазвонил телефон. Данька сонно заворочался под одеялом, и Мирослава с укором посмотрела на меня. Я вскочил с кресла и одним движением перемахнул через перила веранды, чтобы не разбудить сына. Услышал за спиной аханье и добродушно-ворчливый голос старшей жены:

— Как есть мальчишка!

Звонила Ирина.

— Колояр, я вместе с Нилом сейчас нахожусь в одной конторе, специализирующейся на поставке электронных систем слежения и дронов. Я думаю, нам всё понадобится. Но они цену заламывают.

— А оно того стоит? — расхаживая вдоль голых кустов сирени, спросил я.

— Системы хорошие, с защитой от магических атак и возможностью автономной работы без электричества. Ну и дроны… Нам не помешает десяток прикупить. Это значительно расширит возможности визуального контроля.

— Не спорю. Берите, что считаете нужным.

— А как с оплатой? У нас лимиты.

— Плевать на лимиты. Покупайте, но всё равно поторгуйтесь. Если крупный опт возьмёте, обязательно скинут, — я заметил идущую ко мне Алику и поспешил закончить беседу. — Дроны — это расходники. Берите больше.

— Я тебя поняла, — повеселела Ирина. — Пока, Яр. Скоро приедем.

Я тоже попрощался с Лапочкиной и отключил вызов. Алика видела, что я был занят разговором, поэтому не торопилась подходить.

— Что, милая?

— Ты просил меня связаться с князьями, которые имели дружеские отношения с Пронскими, — Алика вцепилась в мой локоть, и мы медленно пошли по дорожке вокруг пруда. — Конечно, я разговаривала с их секретарями, но двое из князей потом лично перезвонили. Князья Львов и Курбский дали согласие встретиться с тобой. Сегодня в девять вечера Алексей Фёдорович ждёт тебя у себя в особняке. А Курбский, к сожалению, сможет принять только на следующей неделе, в офисе на Яузском бульваре.

— Отлично, — я оживился. Мне не давало покоя прошлое Ильи Савина. Если он является хранителем очень опасных секретов, Елизаров рано или поздно может до него добраться. И как тогда я поступлю? Отдам парня на съедение или встану на защиту? Обязательно нужно подтверждение, что Савин — тот самый управляющий, служивший у Пронских. И тогда я буду знать, как мне вести себя, когда папка окажется в моих руках.

Князь Львов оказался человеком общительным, умел поддержать беседу, очень тонко шутил на тему взаимоотношений между аристократическими родами. Мы сидели в его кабинете уже второй час, неторопливо попивая коньяк. В качестве презента я преподнёс хозяину особняка коробку испанских сигар. Тот с удовольствием выкурил одну и одобрительно отозвался о качестве табака.

— Колояр, вы в Москве человек новый, хотя уже оставили свой след, — добродушно проговорил Львов, сидя напротив меня в мягком кресле. — Я имею в виду дуэль с Лицыным. Вы подорвали его невероятное самомнение о непобедимости. С тех пор, как он встал на ноги, дрался два или три раза, не более. Создается впечатление, что Лицын перестал искать смысл жизни в бретерстве.

— А где он сейчас, кстати? — полюбопытствовал я.

— Открыл школу фехтования на Тверской, — усмехнулся Львов. — И знаете, отбоя от учеников нету. Молодые дворяне его хорошо знают. Слава скандалиста и дуэлянта порой даёт неплохие дивиденды. А давнее поражение от вас сделало Лицына ещё знаменитее, как ни парадоксально. Возвращаясь к мысли, высказанной выше, я бы посоветовал вам как можно быстрее завести знакомство с Главами московских великородных семей. Через них легче упрочить своё положение. Говорите, вы в Давыдково поселились?

— Подарок императора, — я развёл руками. — Отказываться от такой щедрости крайне неразумно.

— Согласен, — улыбнулся Львов. — Но учтите, Колояр… Император пока изучает вас. Он осторожничает, потому что не знает, чего от вас ждать. Иначе сразу бы нашёл вам свободный особняк в центре Москвы. Покажите свою ценность для клана Долгоруких.

— Благодарю за совет, Алексей Фёдорович, — я на мгновение склонил голову. — Но хотелось бы точнее понять расстановку сил в столице. Есть ли здесь фракции, противостоящие императору, и кто находится в оппозиции… Не хочу, знаете ли, с первого шага попасть в неприятную субстанцию…

Львов очень внимательно поглядел на меня, как будто пытался понять, есть ли в моей просьбе двойное дно. А вдруг провокация со стороны недоброжелателей? И ведь что-то почувствовал:

— Колояр, вы же не за этим пришли. Вернее, ваша просьба насчёт расстановки сил вторична. Есть что-то другое.

— Хорошо, Алексей Фёдорович, откроюсь вам, — я достал из кармана пиджака телефон, разблокировал экран и нашёл фотографию Савина. После долгих размышлений решил не брать нового управляющего с собой. Был риск, что меня могли бы не пустить в особняк князя Львова именно из-за Ильи. — Посмотрите на этого человека. Он вам знаком?

Я положил телефон на столик и развернул экран в сторону князя. Львов не стал брать аппарат в руки, чуть наклонился вперёд, изучая фото.

— Очень знакомое лицо, — признался он, откидываясь на спинку своего кресла. — Очень. Я знал человека, внешне схожего с тем, что на фото. Но его, скорее всего, уже нет в живых.

Он затянулся сигарой, подержал во рту дым и выпустил его в потолок. Потом спросил, нарушив молчание:

— Что с этим человеком случилось? Он болеет? Или альбинос по природе?

— Нет. У него было несколько сложных операций по восстановлению кожи после жутких ожогов. Целители свою работу сделали прекрасно. Со временем всё придёт в норму. Я принял этого человека на службу в свою усадьбу. Управляющим. Он назвался Ильёй Савиным.

И взглянул на Львова. Теперь пришла моя очередь изучать мимику хозяина кабинета. Князь сразу же скрылся за клубами дыма, поэтому я не мог просчитать его реакцию на фамилию управляющего.

— Ваше имя он называл в качестве человека, могущего подтвердить его личность. Дескать, вы имели хорошие отношения с князем Пронским, частенько бывали у него в гостях, — добавил я.

— Савин мёртв, как и князь Константин Юрьевич, его хозяин, — глухим голосом произнёс Львов. — Я бы не хотел касаться этой темы. Вы проверяли личность своего управляющего через полицию?

— Человек недавно получил паспорт. Согласитесь, Алексей Фёдорович, что полиция просто так не раздаёт документы, подтверждающие личность. К тому же за него ходатайствовал профессор Яворский, лечивший пациента два последних года. Савин выжил, хорошо это для вас или плохо. И недавно пытался встретиться с вами, чтобы получить работу. Он и утверждал, что вы, князь Львов, хорошо знаете его.

Хозяин особняка молчал, обдумывая мои слова. Я хорошо понимал, чего опасается князь. Ему хотелось полностью откреститься от дружбы с Пронским, чтобы не попасть под удар Долгорукого. Никому не ведомо, последняя это смерть, или последуют ещё чистки тех семей, что открыто выражают недовольство политикой императора.

— Какую цель вы преследуете, господин Волоцкий? — наконец, придя к какому-то решению, спросил Львов. — Если желаете услышать подтверждение личности Савина… то — да, человек на снимке очень похож на управляющего поместьем рода Пронских. Если же вы воспользовались случаем дискредитировать меня, то попрошу покинуть дом.

Я допил коньяк и поставил бокал на столик.

— У меня личный интерес, Алексей Фёдорович. Я не состою ни в одной из политических фракций, не поддерживаю ни одну из аристократических группировок. Признаюсь, я и в Москву-то не хотел возвращаться, а сразу в Торгуев. Но жёны уговорили. Увы, дрогнул под чарами своих прелестниц.

Львов усмехнулся и снова окутался табачным дымом. Когда ароматная завеса исчезла, передо мной сидел очень собранный человек. Он неуловимым движением руки создал «купол тишины». Барабанные перепонки на мгновение сдавило от тяжести магического плетения.

— Пронские являлись обладателями редчайшего Дара. Они владели памятью предков, усиленной «земной» магией, — негромко проговорил Львов. — Слышали про Архивариусов?

— Нет, — я решил пока не раскрываться полностью перед князем, и о том, что услышал от Насти, тоже промолчал.

— Архивариус — это человек, который с помощью своего Дара держит в голове сотни и тысячи разных документов, когда-либо прочитанных или переданных по памяти крови от предков. Старинные летописи, царские и боярские грамоты, разные закладные, договоры — в общем, всё, что видел своими глазами любой из Архивариусов. Видел истинную историю любого Рода при прикосновении к его представителю или семейному артефакту. А ещё нарушивший обет или клятву цеплял на свою ауру «кровавое пятно», которое отчётливо распознавал Архивариус. Это редчайший Дар, и Пронские монополизировали его, тщательно следя за тем, чтобы он передавался только по мужской линии. Это позволяло держать «Память крови» в строгой изоляции. Невесты для молодых людей Рода подбирались очень тщательно. Смотрины приравнивались чуть ли не к императорским, о чём постоянно судачили злые языки.

— Но в таком случае Пронские могли шантажировать все великородные семьи, — заметил я. Именно эта деталь не давала мне покоя. Почему никто ещё раньше не уничтожил этот Род? Чего ждали сотни лет?

— Так и было, — усмехнулся Львов и допил свой коньяк. — Шантаж — великолепный рычаг на тех, кто пытался увильнуть от своих обязательств или продаться иноземцам. У вас в глазах читается вопрос, почему тогда Пронских не вырезали полностью ещё в те времена, когда они только-только вошли в силу.

— Нетрудно догадаться, что я как раз и хотел задать такой вопрос, — улыбнулся я.

— Потому что Архивариусы прекрасно понимали, какие тайны держат в руках. Точнее — в голове. В этой семье каждый обладатель такого Дара был искусным политиком, неким уравнителем, балансом сил. Скажу так. Пронские не просто хранили секреты и тайны Родов. Они были живым гарантом стабильности и идеальными свидетелями и судьями в спорах между кланами. И всех до каких-то пор это положение устраивало.

— И все верили их слову? — приподнял я одну бровь.

— Видите ли, столь редкий Дар заставлял Пронских быть честными. Они не могли лгать незаметно, а уж откровенно открыто — тем более. Любой архат сразу видел по ауре, что Архивариусы врут.

— А как же шантаж? Приходит Архивариус к какому-нибудь боярину и начинает манипулировать сведениями, чтобы выбить для себя какую-нибудь преференцию или деньги.

— Вы правильно заметили: манипулировать, — усмехнулся Львов. — Это и был способ обойти запрет Дара. Как ни странно, Пронские не лгали. Они основывали своё требование на тщательном изучении документов. А тайну чьего-то Рода Пронские могли узнать проще простого. Подкупали слугу, чтобы тот вынес из дома какую-нибудь семейную реликвию, прикасались к ней и — вуаля. Все скелеты в шкафу становились известными.

Львов замолчал, неторопливо придавил кончик сигары в пепельнице, словно колеблясь, нужно ли и дальше рассказывать о причинах гибели древнего Рода.

— Но почему же Архивариусов не трогали столь долгое время, а жестоко уничтожили весь Род всего лишь три года назад? — я терпеливо ждал. Мне почему-то казалось, что история Пронских может помочь в противостоянии с Долгорукими.

— Уничтожение Пронских стало возможным только тогда, когда император нашёл способ обойти Древний Договор. О такой лазейке вы должны знать. Первородные тоже участвовали в составлении этого документа.

— Увы, некому было передавать знания, — развёл я руками. — Род Волоцких погиб ровно так же, как и Пронские. Нападение на усадьбу, жестокий бой, уничтожение всех родственников и вассалов. Я спасся совершенно случайно. Меня, годовалого ребёнка, почему-то пожалел один из ублюдков, руководивших ликвидацией.

— Простите, Колояр. Я запамятовал об этом случае. Не ожидал, что выживший в бойне однажды появится на пороге моего дома, — князь покачал головой. — Теперь понятен ваш интерес. Что ж, немного приоткрою завесу… Все великие Роды — Рюриковичи, Гедиминовичи, князья Полоцкие, Перемышльские, Турово-Пинские, Черниговские, а также Первородные — пришли к согласию, что ни один Род не может быть уничтожен полностью, если между кем-то вдруг возникли непримиримые противоречия, которые решались только войной. Пронские постоянно назначались «Хранителями Правды». Они были нейтральной стороной, которая фиксировала все договоры, браки, клятвы и предательства. Их архивы были не личной собственностью, а общим достоянием кланов. Доступ к ним мог получить любой князь в присутствии свидетелей.

Князь наклонился к столику и разлил по бокалам коньяк, как бы намекая, что разговор продолжается.

— Опять же, любое покушение на Архивариуса каралось местью всех кланов, объединившихся для наказания отступника. Надо ли говорить, что такие «мероприятия» проводились с особым удовольствием. Отличный шанс убрать конкурента!

— Судя по затяжным клановым войнам, Архивариусы постоянно находились в опасности, — хмыкнул я.

— Неверное суждение, господин Волоцкий, — в свою очередь усмехнулся Львов. — Дрались по любому поводу, а не только из-за нарушения договора. Поэтому важно было соблюдать механизм равновесия. Долгорукие тогда только-только подбирались к власти. Пронские получили неприкосновенность и доступ ко всем тайнам. Остальные Роды получили гарантию, что их не истребят по какому-то надуманному поводу. Это не исключало войн за землю и перераспределение финансовых потоков. Нужно понимать одну вещь: укрепление Руси требовало неукоснительного соблюдения договоров и клятв. Великий Князь, опираясь на мощную аристократическую прослойку, мог спокойно усиливать государство. Механизм работал веками, плохо ли, хорошо ли — но работал. Ритуал «Подписи кровью» тем более подтверждал верность Договору. Каждый князь, ставший Главой Рода, должен был лично явиться к Пронским и окропить кровью тот самый свиток с «Древним Договором». Таким образом он подтверждал ему верность. Заметьте, господин Волоцкий, не Великому Князю, а свитку.

— Создавалась магическая связь, а нарушителя ждало проклятие Рода и война на уничтожение, — кивнул я. — Как же император обошёл запрет? Да и вряд ли он уничтожал Пронских лично. В таком случае должно было сработать магическое проклятие.

— Всё верно, — подтвердил мои сомнения Львов и в два глотка осушил бокал. — Конечно же, Его Величество не причастен к гибели Пронских. Он поручил это грязное дело человеку, чей Род никогда не был участником Древнего Договора, а значит, никто из его представителей не ставил подпись на свитке, и формально клятву не нарушал.

— Ловко, — кивнул я и решил не задавать самый щекочущий вопрос: кто же на самом деле убил князя Константина Пронского, его семью, родственников, вассалов и слуг. Я и так догадывался, чья тень незримо витала над пожарищем у Сетуни.

— К сожалению, я не могу сказать большего, — развёл руками Львов. — И так наговорил на пыточную камеру. Князь Константин был моим другом, и его гибель я до сих пор переживаю с болью в сердце. Приходиться мимикрировать, чтобы карающая длань императора не обрушилась на семью и мою голову.

— А Рекущие в этой трагедии играли какую-то роль?

— Скорее всего — да, — задумчиво произнёс Львов. — Иначе я не понимаю мотива столь жестокой расправы над Архивариусами. Если вы хотите заняться этой историей, будьте осторожны. Хотя не понимаю, зачем это вам надо. Живите спокойно и счастливо, внимательно выбирайте, на чью сторону встать. Ведь рано или поздно выбор сделать придётся.

— Я понимаю, — увидев, что князь встал, я тоже поднялся на ноги. Значит, пора ехать. — И благодарю за беседу, Алексей Фёдорович. Почерпнул много полезного для себя.

— И ещё, Колояр, — хозяин дома придержал меня за локоть. — Вам для размышления. За пять-шесть лет до нападения на усадьбу Пронских в газетах, по радио и телевидению началась пропаганда против князя Константина. Дескать, «Архивариусы зазнались, торгуют тайнами направо-налево». Часть Родов демонстративно перестала с Пронскими общаться, даже откровенно ненавидели. То есть создавалась легенда, под которую было легче уничтожить «мздоимцев и нарушителей клятвы».

Он довёл меня до двери, открыл её и позвал слугу.

— Вас проводят, Колояр, — Львов пожал мою руку на прощание.

— Благодарю, Алексей Фёдорович, за крайне познавательную беседу. Вы мне очень помогли.

— Заглядывайте почаще, — улыбнулся Львов. — Мои домашние с удовольствием пообщаются с вашими супругами.

— Как только обустроимся, оглядимся — обязательно воспользуемся вашим приглашением, Алексей Фёдорович, — я кивнул, прощаясь с князем, и в сопровождении слуги покинул особняк.

Дав команду Алехандро ехать домой, я прикрыл глаза, и под умиротворяющее покачивание салона, прокручивал в голове разговор со Львовым. Князь знает много, но много же и скрывает. Пусть и доверился незнакомому человеку, не стал выкладывать всю подноготную взаимоотношений Долгорукого с князем Константином Юрьевичем.

«Да всё тут ясно, — пробурчал Ясни, передавая свои мысли в мою голову. Соскучился, поди. Поговорить охота. — У меня нет и тени сомнения, что император заручился поддержкой Рекущих, которые, якобы, „увидели“, что Пронские готовят государственный переворот или хотят огласить некоторые детали Договора, кои нарушил Долгорукий».

«Поддельное пророчество? — я внимательно выслушал версию Ясни. — Или Рекущие действительно испугались, что Пронские раскроют их собственную ложь? Тогда получается дрянная вещь. Власть Долгоруких держится на обмане, сознательном или по незнанию — неважно. Репутация подорвана, аристократия объединяется, чтобы сбросить с трона императора. И — гражданская война».

«А мне кажется, Рекущие действительно испугались, что Пронские могут раскрыть их собственную ложь».

«Поясни, на каком основании ты так думаешь. Пророчества никак не связаны с клятвами, родовыми летописями и архивными документами, — возразил я. — Рекущие „увидели“ будущее и объяснили его с той позиции, которая выгодна правителю».

«Не может быть, чтобы пророчества Рекущих не фиксировались, — Ясни хмыкнул. — Ты, Яр, совсем не знаешь, как функционирует государственная машина. Когда я ещё имел человеческую плоть и служил при дворе, каждое слово чиновника записывалось, чтобы позже тот не вздумал увернуться от наказания, если не выполнил своих обязательств. Поэтому более чем уверен, что каждое слово Рекущих заносится в особую папочку. И без них не обходится ни одно кровавое действие правителя. Было у князя Пронского что-то на прорицателей, было. Вот бы одним глазком глянуть, что они там наговорили, и почему погибший князь стал их шантажировать».

«Шантажировать?» — едва не воскликнул я вслух.

«Я не утверждаю, а рассуждаю, — Ясни вздохнул. — Тебе сейчас важно забрать у Савина папку с опасными документами. Потом и будем выстраивать свою стратегию».

С этим суждением фантома я был полностью согласен. Скорее всего, в папке находится доказательство нарушения Древнего Договора Родом Долгоруких. Не верю, что только нынешний император Дмитрий Ярославич грешил уничтожением конкурентов на русский престол. Замарался и его отец, и дед. Эх, найти бы архив деда Тримира! Многое можно было понять, что происходило в те времена.

За окошком мчащегося по дороге «Аргуса» сгустилась темнота, разбавляемая светом дорожных фонарей, тянувшихся вдоль дорожного полотна. Алехандро уверенно держался за внедорожником охраны. Впереди показалась развилка, от которой можно было повернуть на Воробьёвы горы или ехать прямо — до Матвеевского леса. Встречным машин стало меньше, да и мы уже ехали в одиночестве. За нами, правда, увязался грузовой фургон, но его скорости не хватало, чтобы догнать, а не то что пойти на обгон. На всякий случай я с помощью перстней создал силовой щит, окутавший «Аргус». Алехандро почувствовал, как усиленно заработал движок.

— Щит, господин Колояр? — догадался водитель.

— На всякий случай, — пояснил я, сам не зная, почему захотел именно сейчас прикрыть машину силовым коконом. Возможно, не полностью доверял Львову. Слишком откровенным вышел разговор князя с человеком, которого он видел впервые. А не сообщил ли он после моего отъезда в Службу Внутреннего Контроля или самому Елизарову? Дескать, Волоцкий интересовался судьбой Пронских и, особенно, выжившим в бойне управляющим Савиным.

Я ещё не успел так «наследить» в Москве, чтобы за мной установили постоянную слежку или демонстративно провели силовую акцию… для запугивания. Дать сигнал, чтобы сидел тихо и занимался семьёй. Но сейчас у меня в усадьбе появился Савин — главный раздражитель для тех, кто уничтожил Пронских. Как поступит Елизаров? Почему до сих пор он не встретился со мной, чтобы выяснить, кем на самом деле является Илья? Тот ли он человек или вообще не имеет к князю Константину никакого отношения?

Мы свернули в Матвеевский лес, а фургон поехал дальше. От сердца немного отлегло. Но до самого дома я защиту не снимал.

— Под «щитом» расход топлива увеличивается, — признался Алехандро, когда остановил «Аргус» у крыльца особняка. — Может, имеет смысл нанять чародеев, чтобы наложили защитные руны на корпус машины?

— В тебя из гранатомёта не стреляли? — поинтересовался я, не вылезая из салона, хотя кто-то из охранников уже распахнул дверцу.

— Нет, — смутился водитель. — Прошу прощения за дурацкую идею.

— Идея не дурацкая, а правильная. Но только в том случае, если в тебя будут лупить из автоматов. Граната с антимагической начинкой собьёт рунную защиту в один миг. А мой силовой купол выдержит несколько таких выстрелов. И только от моего Дара зависит, сколько можно продержаться под обстрелом. Ладно, Алехандро, найду я рунных мастеров.

И покинул машину. Охранник аккуратно закрыл дверцу, и «Аргус» неторопливо развернулся на площади и поехал к гаражному боксу.

Водитель рассуждал правильно. Автопарк понемногу увеличивается, пока за счёт внедорожников охраны, но жёнам тоже нужны личные автомобили, чтобы ездить по своим делам. И я не смогу находиться в каждой из них. Защитные чары — наилучший вариант. Где их только найти? Все они жёстко привязаны к кланам или Родам. Надо просить у князя Щербатова. Вернее, пусть Мирослава просит. Как-никак, он её отец. Неужели дочери не поможет?

Когда я вошёл в вестибюль, меня встречали все три мои женщины. Было видно, какое облегчение появилось на их лицах при моём возвращении. Я с улыбкой поцеловал каждую, потом взял из рук горничной Даньку, потискал его и дал сыну возможность в ответ подёргать меня за волосы. Тот довольно заурчал и долго не хотел слезать с моих рук. Помогла Ирина. Она заквохтала, как курица-наседка, и легко отодрала мальчишку от меня. Порой создавалась впечатление, что Лапочкина куда больше мать, чем Мирослава.

— Когда подавать ужин, господин Колояр? — спросил Архип. Его обязанности с приходом нового управляющего значительно сузились, и работа по дому приносила старику несравненно больше удовольствия.

— Через полчаса, — я прикинул, что успею принять душ и переодеться. И предупредил жён, глядящих на меня: — Поговорим за столом.

И направился в свои апартаменты, где мог привести себя в порядок. Надел домашний костюм, не забыл положить во внутренний карман ручку-эйдос. В некоторых случаях я превращал его в браслет, но дома такую форму не использовал, опасаясь, что кто-нибудь из жён на свою беду случайно дотронется до боевого артефакта. Чем это могло закончиться, лучше не упоминать. А уж Данька… Детские ручонки всегда тянутся к блестящему и красивому. Но Ясни всегда должен быть со мной; это неукоснительное правило я выполнял ещё с тех дней, когда служил личным телохранителем княжны Мирославы. А теперь к симулякру добавились перстни «первого ряда». Это значительно расширяло мои боевые возможности. В случае неожиданного нападения я мог создавать гораздо больше магических плетений, как защитных, так и атакующих.

В дверь постучали. Горничная приглашала к ужину. Я поблагодарил её и сказал, что через пять минут спущусь в столовую. Волосы ещё были влажные, пришлось воспользоваться простенькой магоформой, которая в виде шаловливого тёплого ветерка быстро просушила их. Всё-таки у меня «огненный» Дар, несмотря на его капризность и неустойчивость. Но с помощью Ясни мне удалось стабилизировать свои энергетические каналы. Так что теперь по щелчку пальцев я мог создать не только слабенькое пламя, но и кое-что посильнее. Как кошмарный сон вспоминались годы с блокирующими браслетами. Зато благодаря испанскому солнышку на моих запястьях не осталось белесых следов от «веригельн».

Жёны и Алика уже ждали меня, как и Лора с Ириной. Как-то плохо у меня с мужским составом. Пока ещё Данька подрастёт! Надо ещё сыновей! Один Нил, который имел право сидеть за семейным столом, не мог разбавить столь мощный дисбаланс.

Я сел на хозяйское место и кивнул горничным, которые тут же начали расставлять тарелки с супом. Обычно на ужин готовился какой-нибудь лёгкий бульон и обычный, густой суп. Сегодня была солянка и говяжий прозрачный бульон с пирожками. Я предпочёл солянку. Проголодался, пока по Москве мотался. Да и князь Львов не проявил чуткости, не позвал ужинать, одним коньяком напоил!

Утолив первый голод, я дал знать, что можно задавать вопросы. Мирослава, конечно, спросила о визите к князю.

— Познавательно и продуктивно, — ответил я. — Показал Алексею Фёдоровичу фотографию Савина, и тот с некоторыми оговорками признал его. До последнего не верил, что управляющий Пронских выжил. Честно говоря, не думал, что сумею разговорить князя. Наши подозрения подтвердились. Бывшие союзники или друзья поняли намёк Его Величества и любыми путями показывают свою лояльность.

— И всё же? — Ирина больше всех была заинтересована в раскрытии тайны Савина. — Князь сказал что-то важное?

— Да. Об этом я с тобой поговорю попозже, в кабинете, — я отложил ложку в сторону, и горничные тут же начали расставлять вторые блюда. Мясо ягнёнка с овощами гляделось очень аппетитно. — Князь же, когда узнал о судьбе моих родителей, которых постигла такая же участь, как и Пронских, неожиданно проникся сочувствием и стал более откровенен. Информация, которую он мне предоставил, требует осмысления. Скажу одно: нам нужно серьёзно укрепляться, как бы не хотелось пожить в неге и спокойствии.

— Дорогой, мы знали, что спокойной жизни у нас с тобой не будет, — улыбнулась Настя. — Поэтому готовы к любому сценарию.

— Прекрасно, — кинул я. — Мне большего и не надо. Мира, а ты можешь поговорить с отцом насчёт мастеров рун? У вас, я помню, таковые были.

— Почему были? Они и сейчас есть, — улыбнулась жена. — Зачем тебе эта информация?

— Нужны спецы-рунологи, чтобы наложить усиление на машины. Сможет ли князь Борис прислать парочку магов на неделю-другую к нам в гости? Расходы на себя возьму.

— Поговорю с папой, — кивнула Мира.

— Нил, что там по дронам? Встроили в систему видеонаблюдения?

Заместитель Ирины отложил вилку, вытер губы салфеткой и чётко ответил:

— Так точно. Теперь мы контролируем всю площадь усадьбы. Ни одна мышь не проскочит. Тепловизоры — вообще сказка. Но для дронов нужны операторы. Как минимум, две смены в сутки.

— Сколько человек на смену? Как понимаю, операторам беспилотников отводят меньше времени, чем тем, кто на камерах?

— Да, хозяин. Такая специфика работы. Но я считаю, что на сутки можно ставить двух операторов. Шесть часов — дежурство, потом отдых, пока напарник работает. И снова — на шесть часов. Сутки свободен. Так что пока можно четырёх человек привлечь.

— У нас есть резерв охраны? — я посмотрел на Ирину.

— Приём ведём каждый день, — Лапочкина вздохнула. — Отбраковка большая. Очень много людей, которые получили лицензию частного охранника, но мне нужны те, кто знает специфику работы в боевом крыле. Сейчас у нас по списку пятьдесят два человека, половина из них занята охраной усадьбы. К тому же приходится тщательно проверять, были у кандидатов какие-нибудь связи с Долгорукими или в Палате ВК. А то живо нам агентуру в дом внедрят.

— Нужен инструктор беспилотных систем, — подсказала Алика, хотя мне и так уже было ясно, что без такого специалиста не обойтись. — Я могу заняться поиском подходящего кандидата. Он не обязательно может быть военным. У него же иные функции…

— Если он спец в своём деле, почему бы и нет, — пожала плечами Ирина. — Стрелять из пистолета всегда можно обучить. Это необходимый минимум для человека, должного защищать своих хозяев.

Так как на стол уже подали десерт, горничные по знаку Мирославы вышли из столовой. И мы разговаривали более откровенно.

— Хорошо, займись поиском, — разрешил я. Алика улыбнулась, радуясь моему доверию.

После чая с десертом я извинился перед девушками и покинул столовую. Нужно было осмыслить информацию от князя Львова. Закрывшись в кабинете, я уселся в кресло и задумчиво простучал пальцами по столу. Перстни заиграли разноцветными всполохами, как будто напоминая о себе. Пять перстней «первого» ряда, умеющие трансформировать свою магическую природу во всесокрушающую мощь. Сапфир «Воевода» — самый главный в этой цепочке. Даже имея на руке только его, в сопряжении с кинжалом Ясни могу создать десяток полноценный атакующих и защитных плетений. Алмаз «Маэстро» меняет ударные техники с помощью «Скипетра». Рубин «Пламя» помогает создавать огненные магоформы, выпестованные Родом Волоцких за сотни лет своего существования. Плетения «Феникс» и «Саламандра» уже апробированы мною и признаны удачными. Изумруд «Искра» создаёт ледяные копья и энергетические разряды.

Перстни второго ряда лежали сейчас передо мной. Корунд, гранат, опал, агат — они ещё не имели своих названий. Нужно определить их функциональную направленность на полигоне без основных перстней. Ясни утверждает, что эти перстни усиливают ментальную составляющую своего хозяина. Кстати, могу ли я в таком случае воздействовать силой внушения на врагов?

«Конечно можешь, — проворчал Ясни. — Даже обидно становится, что ты, мой господин, не веришь моим словам».

— Верю-верю, — негромко и вслух ответил я, усмехнувшись. — Сижу тут, смотрю на величайшее сокровище и не знаю, что с ним делать.

— Глупости, — передо мной возник призрачный образ молодого юноши с длинными серебристыми волосами, как у сказочного эльфа. Он присел в кресло и закинул ногу на ногу. — Те, кто владел «Солнечным доспехом», никогда не задавали таких вопросов. Они меняли мир под себя и правили им.

— Мир стал другим, — заметил я, — а люди циничнее в своих желаниях. Пропал тот страх перед правителем, который раньше держал в повиновении. Возьми князей Пронских. Зная, что в их руках находится смертельный компромат на власть имущих, они пытались интриговать даже под страхом смерти. В конце концов произошло то, что и должно было случиться.

— Но у них не было «Солнечного доспеха», — с нотками превосходства ответил Ясни. — А у тебя есть. Ты очень мнителен, Колояр. Боишься сделать шаг к славе и власти.

— Да не нужна она мне! — рассмеялся я. — Что мне делать с ней? Без опыта, без союзников? Как править огромной империей? Только силой Сударшаны или Скипетра?

— Что ж, — фантом покачал ногой, — тогда сделай так, чтобы быть полезным всем. Чтобы ты стал последней инстанцией справедливости. Государство, где людей защищает не только властелин, но и аристократы с честной душой, куда счастливее иных деспотий.

— Спорное и утопическое утверждение, но соглашусь, — я медленно надел перстни «второго» ряда на левую руку. — В таком государстве жить легче.

И замер, почувствовав чьё-то незримое присутствие. Вернее, токи энергий, исходящие от людей, коими был насыщен особняк.

— Ну как? — улыбнулся светловолосый фантом. — Теперь понимаешь, какой силой тебе повезло овладеть? Учись комбинировать магией, и однажды поймёшь, что твои способности должны служить во благо людям.

— А если бы ты попал в руки человека, чья душа мерзка и черна?

— Ты про Рахдая?

— Ну, как пример…

— Тогда бы мир содрогнулся от ужаса, — признался Ясни. — И я бы ничего не смог с этим сделать, потому что во мне заложена функция Слуги. Понимаешь теперь, почему я был так рад нашей встрече? Ты, конечно, не Вараха, но стержень в тебе есть.

— Люди стали мельче? — я улыбнулся.

— Да, Колояр, люди измельчали. Когда я получил шанс принести пользу своему хозяину, то стал изучать мир, в который попал. И пришёл к парадоксальному выводу. Люди стремительно отупляются при невероятных возможностях науки и техники. Они как будто не хотят идти к совершенству, занятые склоками, сплетнями и низменными человеческими страстями. А ведь Вараха боролся именно с этим, не давая цивилизации рухнуть в первобытное состояние, но и не стремился развить его до невероятных технологических высот. Он всегда утверждал, что всему своё время…

Ясни внезапно замолчал, к чему-то прислушиваясь. Но не растворился в пространстве, как обычно бывало, когда ко мне кто-то хотел зайти.

— Ты его чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Кого? Уточни.

— Рахдая, кого же ещё? Этот гадёныш рядом. Нужно его «вытащить» из Савина как можно быстрее, пока не стало поздно.

Я верил Ясни, уже доказавшему свою правоту во многих моих делах. Но до сих пор в голове сидела мысль, что не может такого быть, что проклятый шаман выжил после удара «Солнечного копья». Рахдай, к сожалению, был куда опаснее императора Долгорукого с его маниакальным стремлением уничтожить всех, кто претендует на русский трон. Рахдай оказался злом вселенским, стремящимся к неограниченной власти, а потому и не выбирающим методы, как её достичь. Увы, Ясни был прав. Нельзя мне рефлексировать, обладая «Солнечным доспехом».

— Пока он плетёт паутину под прикрытием несчастного управляющего, нужно подготовить ловушку, из которой чёртов шаман уже никогда не выберется, — мой фантом-эйдос был невероятно серьёзен.

— Я даже не представляю, какой должна быть ловушка.

— Загоним Рахдая в «петлю времени», чтобы он всю вечность испытывал свою смерть на той заброшенной ферме.

— А сможем? — усомнился я.

— Основную технику создания ловушки я помню, но кое-какие детали стёрлись из памяти, — честно признался Ясни. — Постараюсь восстановить их. И ещё, Колояр… с этого момента не снимай «ментальные» перстни с руки. Или оставляй хотя бы один из них, даже ложась спать.

— Зачем?

— Рахдай рядом, — как несмышлёнышу повторил Ясни. — Он вцепился в душу Савина и приходит к нему во снах. И к тебе рано или поздно заявится, если будешь игнорировать мои советы. А перстни второго ряда помогут отразить атаку или предупредить о его приближении. Заодно жён своих и сына сможешь прикрыть во снах. Шаман обязательно попытается нанести удар исподтишка, когда найдёт возможность добраться до кого-то из твоей семьи. Не теряй бдительность, и тогда у нас будет шанс уничтожить Рахдая окончательно.

— Мне вот какая мысль пришла в голову, друг Ясни, — я задумчиво покрутился в кресле. — Откуда вообще взялся этот Рахдай? Как обычный лесной (или степной?) шаман узнал о «Солнечном доспехе»? Не тот случай, чтобы полуграмотный природный чародей вдруг решился обыскать весь Урал в поисках ценнейшего артефакта. Я, например, узнал о нём только потому, что целенаправленно искал какой-нибудь магический предмет для снятия «веригельн». И для этого я копался в библиотеках, спрашивал знающих людей. Честно сказать, гробницу-то нашёл случайно, чуть ли не с первого захода. А Рахдай уже шёл к ней, точно зная, что где находится. Вот я и спрашиваю: кто он такой? Сколько не размышлял, а ответ вырисовывался один, самый безумный. Чьей реинкарнацией является шаман?

— Наши мысли сходятся, — одобрительно кивнул фантом. — Когда я только ощутил в астрале знакомые эманации дикой ярости и злости, заподозрил неладное. Получается, Рахдай не так прост, как казалось вначале. Если он умер, но сумел сохранить свою энергетическую сущность, значит, уже не в первый раз проделывал такой фокус. Помнишь сон, в котором Сваруна уничтожил Авариса точно таким же способом, как и ты — Рахдая?

— Да, что-то такое припоминаю, — наморщив лоб, я неуверенно кивнул. — Кажется, советники Сваруны захотели совершить государственный переворот, и этот Аварис был одним из зачинщиков-предателей.

— Правильно, — удовлетворённо откликнулся фантом. — Аварис существовал на самом деле, это не твои фантазии. Но я за несколько тысячелетий сна очень много забыл из своего прошлого. Однако Авариса помню. Он был слабым советником, но амбиций у него хватало на десятерых. И, кстати, проявлял большой интерес к «Солнечному доспеху», которым владел наследник Варахи. Жадность и зависть породили у Авариса желание завладеть артефактом. Именно эти знакомые эманации я уловил в твоём новом доме, Колояр.

— Значит, Рахдай — это Аварис в прошлом, — столь невероятное предположение в корне меняло подход к надвигающейся угрозе. — Как быстро мог он реинкарнироваться?

— Кто знает, — пожал призрачными плечами Ясни. — Может, через сто лет. Может — через две тысячи. Нашёл подходящую человеческую душу, вселился в неё и подмял носителя под свои цели. Потратить несколько жизней, чтобы найти величайший магический артефакт, мало кто откажется. Ведь в случае успеха все мытарства и невзгоды окупятся.

— Тогда всё сходится. Возродившись в новом теле, Аварис не знал, где похоронен Сваруна, — рассудил я, снова раскрутив кресло. — Значит, прошло очень много лет с момента гибели предателя, чтобы человеческая память стала покрываться тиной забвения. Но кое-какие следы ещё оставались. По ним-то Аварис-Рахдай и шёл с невероятной решимостью. Н-да, интересный сюжет нарисовался.

— Опасный, — не согласился со мной Ясни. — Нельзя допустить, чтобы «Солнечный доспех» перешёл в его руки.

— Думаешь, я так просто его отдам?

— Отдашь, если кто-то из твоих женщин или наследник окажется в его руках. Отдашь, если не познаешь все секреты «Солнечного доспеха». Только полностью овладев всеми тонкостями управления артефактом тебе удастся противостоять настойчивому и упорному в достижении своих целей врагу. Только ты и твой доспех способен создать ловушку, из которой Рахдай уже никогда не выберется, — Ясни стал рассеиваться в воздухе.

И в то же время в дверь, ведущую в апартаменты старшей жены, тихонько постучали. Я улыбнулся и вытянул левую руку. Сжав пальцы, создал энергетическое усилие, чтобы дверь медленно открылась. Мирослава в короткой шелковой сорочке внимательно поглядела на меня с недоумением, а потом уголки её губ дрогнули в улыбке. Жена подошла к креслу со спины и обвила меня руками за шею. Жарко зашептала в ухо:

— Мой господин становится великим чародеем, что уже одним движением пальцев открывает двери!

— Я только учусь, — скромно ответил я. — Ты уже решила лечь спать? Вроде бы ещё рановато.

— Я по своему мужу соскучилась, и хочу провести с ним чуть больше времени, — голос Мирославы зажурчал как весенний ручеёк. — Отложи свои дела до утра.

— Хорошо, — я погладил руку супруги, ощущая мелкие мурашки на коже. — Иди в постель, а то уже замёрзла. Я скоро буду.

— Когда?

— Через десять минут.

— Жду, дорогой, — Мирослава поцеловала меня в макушку и, соблазнительно покачивая бёдрами, направилась в спальню.

Я сложил все документы в папки, не оставляя на столе ни единого клочка бумаги, поместил их в сейф, закрыл дверцу и «повесил» на неё магическую печать. Погасил свет в кабинете и выскользнул из него прямо в слабо освещённую спальню, где меня ждала Мира…

После утреннего завтрака я дал Архипу распоряжение, как только он увидит Савина, пусть сразу же отправит его на полигон. У меня было несколько вопросов к управляющему, и чтобы заставить Илью разговориться, решил продемонстрировать перед ним кое-какие магические заготовки. Основная задумка лежала глубже. Хотелось увидеть, как отреагирует Рахдай, сейчас тихо сидящий где-то внутри очередного бедолаги-реципиента. После ночного сна (или видения) я уже примерно представлял стратегию этого злобного шамана. Если упустим момент, он завладеет телом Савина и станет жить полноценной жизнью человека с официальными документами. Я же говорю, не хочу убивать парня только за то, что Рахдай выбрал его в качестве проводника своей злой воли.

Переодевшись в спортивный костюм, я привычно перемахнул через балкон на лужайку под окном и лёгким бегом направился к полигону. Погода радовала. Весеннее солнышко ласково касалось кожи и приятно грело, будоража кровь. На деревьях уже вовсю проклёвывались почки, а кое-где нежная зелень уже проступила на ветках.

Как обычно, провёл магическую разминку, с помощью перстней комбинируя различные лёгкие магоформы, и не прибегал к помощи Ясни. Сегодня эйдос находился у меня на руке в виде часов. Как любит повторять мой призрачный друг, создавать разрушительные магические плетения с помощью боевого посоха может любой болван, но нельзя забывать и о пальчиках. Вот руками я сейчас и действовал, плетя невидимые обычному глазу боевые конструкты. Несложные в исполнении, они могли помочь в бою против не самого сильного противника. Сила магии зиждется на энергии, не важно какой, и тратится она сообразно усилиям, которые применяет одарённый. Чем больше внутренний резервуар ядра, тем больше я могу черпать из него. Но у меня сейчас слишком мал «заряд батареи», если так можно сказать о катастрофической нехватке магической маны. Сказывается двадцать лет ношения браслетов «веригельн». За это время одарённый ребёнок проходит все стадии инициации, расширяет ядро Дара, усиливает свои возможности. К тридцати годам он легко манипулирует потоками своей Стихии. И если не хочет останавливаться в развитии, то проводит всё свободное время на полигоне.

Мне нужно пройти этот путь за более короткое время. Да, усиленные тренировки не проходят даром, я уже чувствую позитивные изменения. Резервуар маны становится больше, но ещё недостаточен, чтобы взмахом руки менять ландшафт. Я даже не архат, а так — подмастерье с грозным оружием.

Поэтому работаем пальчиками, плетём нити конструктов и создаём огненных фениксов и саламандр. Моя Стихия — Огонь, с «солнечными» аспектами. И только от моих умений зависит, будет ли феникс выжигать яростным пламенем целые города или маленькой птичкой проникать в локальную точку, где его ужасающая природа уничтожения будет нивелирована парочкой сожжённых книг. Утрирую, но так понятнее.

— Господин Колояр! — увлёкшись, я не заметил, как на краю вала появился Савин в сопровождении бойца. Управляющему даже пришлось крикнуть, чтобы его услышали.

Я развеял очередную магоформу и обернулся. Показал знаком бойцу, чтобы тот уходил. Савин, даже с силой Рахдая, ещё не готов сразиться со мной в открытом бою. Шамана я не боялся, и даже хотел, чтобы он, наконец, проявил свою сущность.

— Иди сюда, Илья, — махнул я рукой, и управляющий по деревянной лестничке, сделанной плотником для удобного спуска на тренировочную площадку, сошёл вниз.

Он с любопытством покрутил головой, рассматривая земляные валы, насыпанные по периметру полигона; на мишени, половина которых была продырявлена или обожжена моими ударными конструктами.

— Как самочувствие, Илья? — поинтересовался я здоровьем Савина. По его лицу видно, что организм ещё не восстановился полностью. Но лёгкий румянец на щеках даёт повод для оптимизма. — Не утомляет тебя работа?

— Как она может утомлять, господин Колояр? — слабо улыбнулся Илья, покосившись на блестящие в лучах солнца перстни. — Мне нравится. Я в своей стихии. В моих руках находится довольно большое хозяйство, которое расширяется быстрыми темпами. Поместье Волоцких имеет огромный потенциал.

— Отрадно слышать, — я кивнул на небольшой навес, под которым стояли две лавочки, где можно было отдохнуть или переодеться. — Пошли в тенёк, поговорим.

Савин осторожно сел на самом краешке одной из лавок и положил рядом с собой блокнот в кожаном переплёте.

— Говоришь, есть потенциал? — спросил я с интересом. — И в чём он выражается?

— Вы — Первородный, господин Колояр. А это значит, что к вам рано или поздно начнут проявлять интерес те Роды, которые не состоят в клановых фракциях. Быть вассалом Первородного почётно, пусть и в меньшей степени, чем Слугой императора. Вы же знаете, что ваш статус приравнивается к княжескому? — дождавшись моего кивка, Савин продолжил: — Возможно, вам удастся создать свой клан, опирающийся не только на дворянские семьи. Население посёлка смешанное, здесь проживают и купцы, и промышленники, и аристократы-князья. Не скажу, что между ними большая дружба, но люди общаются, несмотря на сословные разграничения, ходят друг к другу в гости. Так вот, у вас есть хороший шанс заполучить среди них союзников. А это — лоббирование своих интересов в Думе, связи с высокородными аристо, с торгово-промышленным сообществом. Если вы планируете оставаться в Москве, именно такое укрепление своих позиций станет полезным. Мирослава Борисовна и Анастасия Николаевна своей красотой и умом ещё больше укрепят авторитет Волоцких в аристократических салонах.

— Такой вариант возможен только в том случае, если между мной и императором не будет никаких разногласий, — заметил я. — А ты хочешь отдать мне архив Пронских.

— Вы можете в любой момент обменять его на лояльность.

Выводы Савина имели один изъян, о котором он не мог знать. Мирослава и Данька на данный момент являлись раздражающим фактором для Долгорукого, поэтому ни о каком договоре с ним речи быть не может. Я не доверяю императору. Когда архив Пронских окажется в моих руках, тем более придётся держать ухо востро. Государь, укрепляющий безопасность своей династии путём уничтожения потенциальных претендентов на трон, априори никогда не забудет, что Волоцкий видел опасную папку, а значит, мог скопировать документы. Значит — враг.

— А почему это так важно для тебя, Илья? — поинтересовался я. Озвученное управляющим уже давно легло в основу стратегии развития моего Рода. Вернее, это Мира, Настя и Алика сами предложили мне действовать именно в таком ключе. Но услышанное от Савина требовало разъяснения. — Ты в любой момент можешь прервать контракт и уйти. Я не требую от тебя клятвы на крови… разве только если сам захочешь служить моему Роду до конца жизни.

— Я должен был погибнуть вместе с князем Пронским, его семьёй и всем Родом, — глухо произнёс Илья. — Но остался жив, что меня очень тяготит. Ведь никто так и не снял мою клятву на крови. Это тяжкий груз, если бы вы знали. Рано или поздно он меня раздавит. Учитывая, что я обещал вам отдать очень важную папку с документами, вы тоже рискуете оказаться в роли моих бывших хозяев.

— То есть из-за этой папки нас могут уничтожить?

— Да. Я не знаю, что там находится, — Савин на несколько секунд замолчал, но пересилил себя и продолжил: — Подозреваю, что-то опасное для Долгоруких и его близкого окружения. Ведь Константин Юрьевич сразу понял, из-за чего случилось нападение. И приказал перепрятать папку.

— Разумнее было её уничтожить, — покачал я головой. — Откуда у князя Пронского была уверенность, что ты спасёшься из особняка? Никакой. А ты мог попасть в руки нападавших вместе с этим компроматом.

— Был риск, не без этого, — кивнул Савин. — Но какой тогда смысл уничтожать самые важные документы, если с их помощью когда-нибудь могут наказать тех, кто причастен к гибели целого Рода?

— Ну… логика в этом утверждении есть, — согласился я, а в голове проскочила мысль, что Пронские могли хранить в злосчастной папке лишь часть архива, чтобы люди императора клюнули именно на неё. Тогда — да, князь Константин намеренно использовал Илью в качестве приманки, надеясь на то, что его поймают, и документы попадут в руки Долгорукого. Возможно ли, что я тоже охочусь за «обманкой»? — Ладно, я тебя понял. Ты не хочешь повторения этого кошмара. Будь уверен, этого не случится. У меня достаточно сил, чтобы защитить свою семью и всех, кто служит Роду Волоцких.

По лицу Савина скользнула едва видимая тень. Я понимал его. Принять на веру слова, больше похожие на бахвальство, этот человек не мог. Пройдя через боль и ужас, он будет очень осторожен, и, скорее, подчинится Рахдаю, чем станет мне верным слугой в ближайшее время. Вот вопрос: сколько его у меня осталось? Когда шаман начнёт атаку, в каком месте ударит?

Впрочем, убеждать Савина я не собирался. Пусть работает. За ним есть кому присматривать. Ирина, рыжая Лора, Нил — опытные люди, осечки не должны допустить. Но дополнительный инструктаж после того, что я узнал, провести не помешает.

— Хорошо, Илья… Твою мысль я понял, возвращаться к ней пока не станем. Расскажи, что у нас хорошего, и что требуется для особняка и усадьбы.

Управляющий расслабился и начал перечислять сначала проблемы, а потом способы их решения. В принципе, ничего страшного. Финансирование хозяйственной деятельности не испытывает проблем. Счёт, куда поступают деньги, полон. С него выплачивается жалование слугам и аутсорсинговым компаниям, присылающих своих работников на выполнение разовых задач. Илья, судя по отзывам Мирославы, грамотно распределяет деньги. То есть, он действительно профессиональный управляющий, а не так-сяк, чего я вначале боялся.

— Ты усердный работник, Илья, — выслушав доклад, кивнул я, и Савин улыбнулся, довольный похвалой. — Архип хорошо отзывается о тебе. Он даже в минуту откровения в разговоре со мной облегчённо вздохнул и сказал, что теперь его сердце спокойно. Можно заняться порядком в особняке.

— Я хочу оправдать ваше доверие, господин Колояр.

— Доверие — это не должностная обязанность. Это риск быть неправильно расценённым своими хозяевами. Поэтому постарайся, чтобы твои действия не выглядели враждебными по отношению к моей семье.

— Я не совсем понимаю, господин, — цвет лица Савина приобрёл какой-то необычный оттенок. Надо понимать, это реакция на мои слова. Илья побледнел?

— Послушай, Илья, — я пододвинулся к нему ближе и положил руку на плечо. И ощутил, как оно напряглось. — Вокруг тебя очень много тайн, и все они довольно неприятные. Ты был прав, когда пытался предупредить меня завуалированными фразами, что я взваливаю на себя бремя опасности. Но ты встретил человека, у которого своих скелетов в шкафу полно. И я научился с ними жить. Ты в судьбу веришь, Илья?

— В судьбу верит каждый человек, только не каждый сознается в этом, — негромко проговорил Савин. — Насчёт меня… то — да.

— А ты веришь, что человек может стать пристанищем для чужой воли, что его тело — всего лишь оболочка, а разум — приманка?

В глазах управляющего мелькнуло понимание.

— У тебя не появляется ощущение, что кто-то тобой манипулирует? — я не хотел давить на Илья, но прощупать его эмоции, намерения, возможность сопротивляться чужому давлению, наконец, был обязан.

На какое-то время повисла тишина. Только птичий пересвист в траве и кустарниках разбавлял её.

— Боюсь, сочтёте меня сумасшедшим, — глухо проговорил Савин, явно боясь откровенничать.

Я мысленно сделал отметку в голове. Илья не стал возмущаться или переводить всё в шутку. Значит, и в самом деле его гнетёт нечто такое, о чём страшится признаться.

— Мы живём в таком мире, где чудеса происходят не в книжках, а наяву, — я усмехнулся и щелчком пальцев создал магоформу в виде саламандры. Юркая ящерица, полыхнув алыми языками пламени, засеменила в сторону насыпного вала и там рассыпалась искрами. Будь здесь сухая трава, она уже полыхала бы. — И никто никого не считает сумасшедшим, по крайней мере, среди одарённых. А ведь ты живешь в доме одного такого человека.

Илья с интересом поглядел на медленно крутящиеся в воздухе искры.

— Вы правы, господин Колояр… Когда наступает ночь, меня одолевает страх, не схожу ли я с ума. Какие-то сны, яркие картинки древних городов, людей, странный и неприятный голос… Это ведь не шизофрения? Может, после трёх лет комы в моём мозгу произошли тяжёлые изменения?

— Если хочешь, я могу устроить тебе встречу с профессором Яворским. Он с радостью согласится дополнительно обследовать своего «любимого» пациента. Но, уверяю, в этом нет необходимости. Я догадываюсь, что с тобой происходит. И постараюсь помочь.

— Правда? — управляющий с надеждой посмотрел на меня.

— Да. Но ты должен очень внимательно следить за своим состоянием. Любые странности, изменения в психике, характере, речевых оборотах, несвойственных тебе, в общении с людьми — всё должно стать сигналом обратиться ко мне. Сразу предупреждаю: за тобой будут следить, но не из-за недоверия к твоей службе, а для безопасности живущих в этом доме, — я кивнул в сторону особняка, невидимого отсюда из-за насыпного вала.

— Если это необходимо… — Савин не возмущался. Он воспринял всё правильно.

— Необходимо. Кстати, я вчера разговаривал с князем Львовым. И доказал ему, что ты остался жив. Судя по реакции Алексея Фёдоровича, он до сих пор переживает гибель своего друга — князя Пронского. И я получил доказательства, что твоя папка действительно содержит какие-то серьёзные компрометирующие материалы на неких высокородных лиц. Скоро истекает срок нашей договорённости. Но хочу ускорить процесс и предлагаю тебе долгосрочный контракт уже с завтрашнего дня. Скажем… На десять лет. Устроит тебя?

— Да, господин! — вскочил Савин и собрался уже рухнуть на колени передо мной. А может, просто ноги ослабли… — Благодарю вас за доверие!

Я жестом остановил его нехорошие поползновения. Мои слуги должны уважать не только хозяина, но и себя, что немаловажно. Пресмыкающаяся прислуга вызывает только раздражение и презрение у гостей, а я не хочу видеть их гримасы в своём доме. О как! Уже считаю этот особняк, принадлежащий Насте, своим. Опасная тенденция!

— И ещё… Завтра поедем за папкой. Вместе. — предупредил я. — Не хочу давать волю случаю. Закон подлости ещё никто не смог обойти.

— Да я и сам планировал просить вас сопровождать меня, — Савин схватил блокнот и затолкал его в карман новенькой замшевой куртки, делавшей его куда респектабельнее, чем та одежда, в которой он впервые появился в усадьбе.

— Ступай, Илья, и помни о моём предупреждении, — я на его глазах создал несколько миниатюрных огненных клинков и кинул их в мишени. Баловство. Но для Савина, привыкшего к магии своего бывшего хозяина, демонстрация Силы пролилась бальзамом на душу.

Он улыбнулся, поклонился и торопливо взбежал по лестнице наверх. Дождавшись, когда Илья скроется из виду, я вздохнул и расстегнул браслет часов. Пришла пора заняться магическими упражнениями всерьёз.

Часы трансформировались в посох, который я тут же начал раскручивать, создавая вокруг себя вихревое поле, постепенно проводя через него огненные конструкты. Воздух ощутимо накалился, обжигая лицо. Мне было важно понять, насколько быстро я могу создать атакующие магоформы. Зачастую в бою решают мгновения. А в схватке с архатами или, не дай Боги, Творцами, промедление смерти подобно.

Огненный шквал, сформированный вихревым полем, рванул к мишеням, распадаясь на десятки лезвий. И каждое из них нашло свою цель. Они пронзали фанеру, оставляя обугленные следы на поверхности, и расплёскивались остывающими языками пламени по земляному брустверу. От начала вызова конструкта до его применения прошло пятнадцать секунд. Много. Но я только начал. В идеале вихревой поток должен создаваться за две секунды, и ещё пара секунд уходит на атаку магоформой. С «обычным» одарённым противником я теперь справлюсь без проблем, а вот дальше… Нужно усиленно тренироваться. День за днём, год за годом. Пока Данислав не достиг возраста инициации, я должен освоить большую часть секретов «Солнечного доспеха».

Меня повергало в уныние, что магических комбинаций этого всемогущего артефакта неисчислимое множество. Да, большая часть из них связана со Стихией Огня, но есть и такие, которые позволяют «играть» со временем: останавливать или ускорять его, переходить на иной уровень восприятия, даже заглядывать в прошлое на определённое время, чтобы подкорректировать событие. Волосы дыбом встают от мысли, обладателем какого оружия я стал. С ним можно вершить дела мирового масштаба. Но вот нужно ли это мне? Рахдаю — да. Он долбанутый на голову маньяк, готовый подчинить себе человечество ради утоления собственных амбиций. Поэтому его нужно уничтожить во что бы то ни стало. Окончательно уничтожить, а не так, как сделал я. Да, новое появление шамана стало сюрпризом не только для меня, но и для Ясни.

И вот становится интересно, а почему Вараха, имея в руках «Солнечный доспех», не построил мировую империю? Что его удерживало от такого шага? Мало того, он передал власть сыну, а сам ушёл на юг создавать новое государство. И создал, даже без мощного артефакта. Значит ли это, что сила «доспеха» каким-то образом остаётся у его предыдущего обладателя? Например, если я к тому времени, когда Данька вырастет, отдам ему 'Солнечный доспех, останется ли при мне приобретённая Сила?

«Хороший вопрос, — похвалил меня Ясни, чей голос прошелестел у меня в голове. — К сожалению, у нас нет точных фактов, что такое возможно».

— Надо изучить легенды древних индуистских империй, — вслух сказал я, формируя с помощью посоха огненные диски с острыми зубчиками, и посылая их в сторону многострадальных мишеней. Некоторые из них уже пора заменить. — Вдруг в них найдутся следы деятельности Варахи?

«Может случиться так, что твоему сыну и не понадобятся перстни „доспеха“, — удивил меня Ясни. — Я надеюсь, сила артефакта передалась ему по крови, и в нужный момент она инициируется».

Час от часу не легче. Вот поведу я Даньку на первую инициацию, чтобы получить обязательный сертификат, а сынок выдаст такую мощь, что комиссию сразу кондрашка хватит. А про Долгорукого и говорить не приходится. Он же ничего лучшего не придумает, как дать команду «зачистить» мою семью.

Подобные мысли не способствуют сосредоточенности при магической тренировке. Дважды у меня срывались опасные плетения, едва не разметав насыпь. Ясни ругался, пытаясь стабилизировать техники, а потом «плюнул» и посоветовал отдохнуть.

«Я лишь проводник твоей магии, твоя мысль, — всю дорогу до дома бурчал невидимый наставник. — Ты сам направляешь оружие на объект и формируешь тот аспект, который тебе необходим. Моя помощь состоит не в том, чтобы исправлять твои ошибки в уже сформированном плетении. Я изменяю параметры „Солнечного доспеха“, а ты уже сам решаешь, как ими пользоваться. Будь внимательнее».

— Извини, дружище. Меня очень взволновали твои слова, что Даньке не понадобятся перстни.

«Это всего лишь догадки. Нет никаких подтверждений. Поэтому не стоит надеяться на авось. Великие воины не гнушались тренироваться, даже чувствуя, насколько они сильны. Помни об этом, Колояр».

Вернувшись в свою комнату, принял душ и надел лёгкий домашний костюм. Сегодня уже никуда не поеду. Алика ещё не дозвонилась до князей, с которыми я хотел встретиться и поговорить насчёт наследства Пронских. Можно было поспрашивать и о Савине, но князь Львов развеял мои сомнения, да и откровенный разговор с Ильёй поставил всё на место. Завтра я получу папку с документами, из-за которых под нож пустили целый Род. И тогда станет ясно, как действовать в дальнейшем.

Спустившись в гостиную, обнаружил там Ирину, играющую с Данькой. Они оба сидели на полу в окружении кучи игрушек, и Лапочкина то и дело разыгрывала сценки. Мальчишке это нравилось, и он заливисто смеялся, пытаясь вырвать у большой тёти пушистого зайца или разноцветного попугая. Увидев меня, глава семейной СБ даже не смутилась, продолжая ворковать с моим сыном.

— Нет, я тебя определённо замуж выдам, — покачал я головой, усевшись в кресло. — Пора начальнице самой важной службы своих детей иметь.

— Если у меня появятся свои дети, то я уже вряд ли смогу руководить СБ, — убрав с щеки прядь волос, заявила Ирина. — Это слишком тяжело. И вообще… я тебя не устраиваю?

— Устраиваешь, даже очень. Но мне хочется видеть тебя счастливой замужней женщиной, а не строгой начальницей. Ты и так славно потрудилась на благо рода Щербатовых, а потом и Волоцких, — я улыбнулся, показав, что не нужно воспринимать мои слова в негативном ключе. — Поэтому приказываю тебе в течение года натаскать Нила на должность главы СБ, а самой устраивать личную жизнь. Не переживай, я найду подходящее место для твоей кипучей натуры.

— И ведь не ослушаешься Главу Рода, — притворно вздохнула Ирина и прижала к себе Даньку. — Да, мой сладкий? Как поступим? Будем искать мне жениха?

Она поднялась на ноги, схватила на руки сына и передала его мне. А сама переместилась на диван, снова вздохнула.

— Колояр, мы тут второй день запускаем дрон в сторону реки, и обнаружили интересную вещь. На дороге, ведущей в посёлок, где-то в паре километров от него, облюбовал стоянку чёрный «Орион». Водителя или пассажиров возле него нет. Сначала думали, что это рыбаки приехали, но никого не нашли. Ни палатки, ни стоянки на берегу. Провели разведку над лесом. Всё тщательно по квадратам обшарили.

— И что тебя взволновало? — я покачивал Даньку на колене, а тот, цепляясь ручонками за мои пальцы, весело смеялся.

— За весь день к машине мог кто-нибудь подойти, но этого не случилось. На брошенную не похожа. Вроде бы и беспокоиться незачем, — Ирина пожала плечами. — Однако мой опыт подсказывает: за нашей усадьбой ведётся наблюдение.

— Номер машины проверили?

— Номера грязью «удачно» заляпаны.

— Так пошли ребят для проверки, — пожал я плечами. — Пусть скатаются до речки, походят по берегу, лес прочешут. Заодно и номер машины посмотрят. Потом пробьём по полицейской базе.

— Сделаю, — кивнула Ирина. — Извини, что с таким вопросом подошла. Надо было самостоятельно принять решение, но ситуация к тому не располагала. Обычная машина, мало ли почему она там стоит. Может, действительно, молодёжь угнала, покаталась и бросила.

— Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, Ира. Если появилось беспокойство, надо выяснить его природу. О, а вот и наши прекрасные леди!

В гостиную вошли Мирослава с Настей и Аликой. Судя по джинсам, тёмным блузкам и рубашкам, надетым на них, дамы занимались хозяйственными делами на улице. Наверное, ревизию поместья проводили.

— Развлекаетесь? — улыбнулась Мирослава, присев рядом с Лапочкиной. С другой стороны примостились и Настя с Аликой.

— Полевое совещание, — усмехнулась в ответ Ирина и поднялась. — Я пойду, Колояр. Как только станет что-нибудь известно, сразу тебя извещу.

— О чём она? — поинтересовалась Мира, проводив взглядом наш оплот безопасности.

— Да кто-то бросил машину на дороге в паре километров от посёлка и уже второй день за ней не приходит, — я пригладил встопорщенные волосики на макушке сына. — Вот Ирина и забеспокоилась. Думает, что за нами кто-то следит.

— Вполне возможно, — Настя не стала сходу отрицать эту версию. — Применили «скрыт», залезли на дерево и следят за нашим домом.

— Следить они могут только с южной стороны, — я кивнул, соглашаясь с женой. — Например, прошли вдоль реки и отвернули от неё. Пробрались к южному фасу усадьбы, залезли на дерево и смотрят в бинокль… Не самая лучшая позиция. Дом соседей — куда лучше подходит. С террасы или с чердака можно и на камеру снимать, и фотографии делать. Вы бы пока по двору не разгуливали.

Девушки покладисто зашагали в дом, а я через несколько минут зашёл следом за ними. Сразу же направился в кабинет, чтобы составить список необходимого оборудования для охраны. В какой-то момент отвлёкся только из-за того, что солнце стало бить в глаза. Встав, подошел к окну задёрнуть штору и обомлел. На зеленеющей лужайке загорали мои барышни в купальниках. Они разложили на травке покрывала и лежали на них, о чём-то переговариваясь. Мирослава болтала ногами в воздухе и изредка крутила головой по сторонам, будто кого-то высматривая.

— Вы что задумали, а? — прошептал я, с восхищением разглядывая фигурки своих прелестниц. Лужайка находилась как раз с южной стороны, и подозреваю, что Мира подговорила девчонок для позирования. А что, дельная идея! Если за особняком действительно идёт слежка, сейчас охотники слюнки должны пускать от вида роскошных молодых женщин, пока ребята из охраны прочёсывают лес. Отвлекающий манёвр, так сказать… Оп-па! А рыжая куда лезет?

Я застыл у окна, не в силах оторваться от яркого зрелища. Лора в коротком сарафанчике и со свёрнутым покрывалом в руке, покачивая бёдрами, подошла к барышням. Спросила что-то у Миры, услышала ответ и засмеялась, запрокинув голову. Потом бросила покрывало рядом с Аликой, скинула с себя верхнюю одежду, демонстрируя симпатичный купальник. И присоединилась к развлечению.

На столе зашипела рация. Я бросился к ней.

— Первый на связи, — нажав на тангенту, произнёс я.

— Дрон обнаружил лёжку, — доложила Ирина. — Триста метров от периметра усадьбы на юго-запад. Два человека с приборами наблюдения на дереве. Кажется, ещё и фотоаппарат есть.

— Оружие?

— Не наблюдают. Обычная фиксация.

— Ясно. «Зрителей» не трогать, пусть любуются спектаклем. Скорее всего, это люди полковника Залесского. Но проследить за ними нужно обязательно.

— Машина уже готова. Приём.

— Вышли группу к наблюдателям. Пусть приглядят за ними. Если у тех в руках появится оружие, сразу же ликвидируйте.

— Принято. Отбой.

— Отбой.

Я положил рацию на стол и продолжил созерцать красоту на лужайке. Весеннее солнце коварное. Вроде бы не сильно греет, но обгореть можно, даже не заметив этого. Мысли потекли не в самом радужном направлении. Не хотят меня оставлять в покое. Если император так дрожит за своё будущее, какого дьявола устроил за моей семьёй слежку? По логике его должен интересовать Данислав, и то лишь после того, как пройдёт первую инициацию. До этого какой смысл «пасти» ребёнка, пока не проявляющего никаких магических способностей? А Мирослава, как мать потенциально опасного для Долгоруких одарённого, вообще никак не влияет на политические расклады. Так зачем следить за всей семьёй с того самого момента, как мы вернулись в Россию? Разве только в том случае, если у Долгорукого появились подозрения, что у меня папка с компроматом князя Пронского. Не особо верю в эту версию. Единственная зацепка — Савин. Господин Елизаров обязан убедиться, что Илья и есть тот выживший в пожаре слуга Пронских. Значит, завтра нужно быть очень осторожным, когда мы поедем за папкой. К нам обязательно прицепят «хвост», к бабке не ходи.

Девчата словно по команде встали, собрали свои вещички и потянулись в дом. Представляю, какими глазами сейчас бойцы и слуги смотрят на прелестниц. Непорядок.

Я дал возможность жёнам привести себя в порядок, и только потом заглянул в апартаменты Мирославы. Моя старшая супруга в платье сидела перед зеркалом и снимала с рук и лица крем от загара ватным тампоном.

— И как это понимать? — спросил я, скрестив руки на груди. — К чему спектакль на виду у всех?

— Ну что ты сердишься? — улыбнулась в отражении зеркала Мирослава. — Мы с девочками решили отвлечь внимание возможных наблюдателей. Внести свой вклад в безопасность семьи.

— Ага, а завтра снимки жён Первородного появятся в жёлтых газетёнках, — проворчал я. — А если бы снайпер сидел на дереве?

— Значит, кто-то действительно следил за усадьбой, да, дорогой? — Мира обернулась с загоревшими глазами.

— Они и сейчас там. Парни обнаружили двух субъектов с фотоаппаратом.

— Не уверена, что они из какой-нибудь газетёнки, — подумав, ответила жена, и встав, подошла ко мне. Обвила руками за шею, прижалась. Я ощутил её горячую кожу и запах дневного солнца в волосах. Немного поэтично сказано, но моя магическая Стихия тонко чувствует такие моменты. — Мне кажется, это люди из Палаты Безопасности.

— Надеюсь, что так и есть, — я не стал спорить. Лучше проверить, куда ребятки поедут после столь шикарной фотосессии. Если действительно журналисты из бульварной газетёнки, то им же хуже. Князь Залесский же не допустит, чтобы столь пикантные снимки попали в чужие руки. Скорее, он спрячет их в надёжном месте, в сейфе. — Как солнышко сегодня?

— Просто чудесное, — улыбнулась Мирослава. — Жду не дождусь лета, когда здесь всё будет цвести.

— Ладно, наводи красоту, а я пойду, разузнаю, что там по нашим «кукушкам», — я чмокнул жену в щёку и вышел из её комнаты.

Ирину я нашёл возле флигеля, отданного под жильё охранникам. Она сидела на скамейке рядом с Лорой, уже успевшей переодеться в камуфляжные штаны и зелёную армейскую майку. Девушки о чём-то тихо болтали, и явно не о работе.

— Нил ещё не вернулся? — поинтересовался я.

— Нет. Звонил, что до вечера его ждать не стоит, — ответила Лапочкина.

— Что по «кукушкам»?

— Пока сидят. Мне вот интересно, как они там выдерживают? Ведь надо в туалет сходить, размяться.

— Они же не сутками там находятся. Темнота наступила, слезли с дерева и уехали. Утром другие на пост заступили, — я пожал плечами. — Когда я егерем в Семиречье служил, мы иногда на двое-трое суток в засаде сидели. А там лишний раз не встанешь, за кустик или камень не сходишь. Подгузники хорошо помогали. У каждого из нас всегда пачка в рюкзаке лежала. Меня другое беспокоит. Из чьего они ведомства?

— Да какая разница? — усмехнулась Лора. — Я могу этих фотографов подкараулить возле машины или на тропе. Когда увидят оборотня, то наложат в штаны, бросят своё оборудование и убегут.

— Хочешь обернуться? — я задумался. Идея, кстати, неплохая. Зачем Залесскому или Елизарову фотографии моей усадьбы и жён в купальниках? Перебьются. А заодно получат сигнал, что ко мне соваться не следует.

— Мне периодически нужно 'взбадриваться, — пояснила рыжая. — Чтобы не сорваться. До полной стабилизации нужно ещё несколько курсов пройти. Сейчас хороший шанс побегать по лесу в шкуре оборотня. Скоро темнеть начнёт.

Я переглянулся с Ириной. Глава родовой СБ задумалась и с неуверенностью в голосе произнесла:

— Слухи про оборотня могут сыграть и против нас. Если Палата Безопасности узнает, что у Колояра есть волкодлак, то потребует его уничтожения.

— Вот ещё! — фыркнула Лора. — Да кто поверит агентам с замаранными штанами, да ещё не предоставившим убедительных доказательств. Может, это огромная собака была? Колояр, снимки не должны попасть ни в чьи руки! Это же очевидно!

— Согласен. Мне тоже не нравится, что мой особняк столь рьяно держат под наблюдением, — я поглядел на Лору, которая тут же подобралась. — Готовься. Как стемнеет, выходи на охоту. Ира, часа через два-три отзывай ребят, чтобы ненароком не помешали Ларисе.

Сумерки, опустившиеся на посёлок, постепенно сгущались, бросая лиловые тени на землю. Через ветви деревьев уже нельзя было разглядеть, что происходит на огромном подворье, за которым целых два дня велось интенсивное наблюдение. Зато накопитель фотоаппарата забит интересными снимками.

— Слушай, Касьян, не пора ли удочки сматывать? — негромко спросил один из молодых людей, сидевших на удобной площадке среди толстых сосновых ветвей. Несмотря на прочную платформу, висевшую на высоте десяти метров от земли, он был привязан прочным альпинистским шнуром к стволу дерева. — Пока спустимся, пока до машины дойдём — уже совсем темно будет. Не люблю по ночному лесу шарахаться.

— На сук боишься напороться? — хохотнул второй, находившийся чуть ниже, на такой же импровизированной платформе из досок. — Не бойся, они сейчас все на городских улицах, клиентов снимают.

Первый, до которого долго доходила двусмысленность фразы, сердито сопел, а потом хрюкнул от смеха.

— Ну да, подколол, — посмотрел он вниз, где копошился Касьян. — Ты что делаешь?

— Отвязываюсь, — пропыхтел напарник. — Ты прав, Азим. Погнали домой. Завтра с утра в управление нужно заскочить, отчёт написать.

В их маленькой команде Касьян был старшим, поэтому ответственность за выполнение задания нёс именно он. Да и спускаться в сгустившейся темноте не так легко. У него был рюкзак с фотоаппаратом, сменными объективами и бутылкой воды, правда, уже опустошённой. Спрятав туда же скрученный фал, лейтенант Трегубов надел на берцы специальные «кошки» и стал потихоньку спускаться вниз. За шиворот ему посыпалась хвоя и сухая кора. Азим тоже начал спуск, не дождавшись, когда старший окажется на земле. Торопыга. Сказано же, ждать сигнала, и только потом «шагать» вниз.

Но всё закончилось благополучно. Они оба сползли с дерева, отряхнулись, закинули рюкзаки за спину и очень медленно двинулись в сторону реки. По берегу гораздо легче дойти до машины, чем плутать по лесу, не имея возможности зажечь фонарик. Нельзя исключать ситуацию, что их могли засечь. А приказ был недвусмысленным: постараться не попасться на глаза людям Колояра Волоцкого. Отснятый материал, как снимки, так и видеозаписи, не должны оказаться в руках Первородного.

Пока ещё глаза различали что-то в мешанине деревьев и кустов, парочка наблюдателей успела достигнуть берега. По песчаному берегу, пусть и захламлённому перегнившими водорослями и вынесенными половодьем ветками пополам с мусором, пошли веселее.

Где-то метров через двести Касьян замер, покрутил головой и вытянул руку в направлении заранее оставленного ориентира: пустой пластиковой бутылки, нацепленной на ветку.

— Нам туда, — сказал он и бодро взобрался на небольшой взгорок.

Азим потопал следом. Он плохо ориентировался в лесу и полностью доверял старшему товарищу. И не зря! Вон как в темноте сумел разглядеть бутылку! Уметь надо!

Вот и их «Орион», стоит себе спокойно, никуда не пропал. Хорошие люди в посёлке живут! Не напакостили, стёкла не побили, шины не проткнули. Тем не менее, Азим покрутился вокруг машины, проверив, так ли это.

— Долго ещё будешь круги нарезать? — Касьяну не терпелось уехать отсюда, поэтому он уже сидел за рулём, завёл двигатель, чтобы прогреть его.

Азим положил свой мешок с аппаратурой на заднее сиденье, рядом с рюкзаком старшего лейтенанта, и сел рядом с напарником. Касьян включил фары и вдруг подпрыгнул на месте, от души выругавшись.

— Ты чего, старшой? — засмеялся Азим. — На ежа сел?

— Видел? — повернулся к нему Трегубов. — В кустах какая-то тварь мелькнула!

— Собака бродячая или животное какое, — пожал плечами Азим, пристально вглядываясь в узкую колею, уходящую вглубь леса. В нескольких метрах от стоящей машины она делала изгиб, поэтому какая-то часть кустарников нахально закрывала обзор. Вероятно, там и прятался зверь, пока его светом фар не ослепило. — Поехали.

— Ага, только развернусь, — Касьян пришёл в себя и даже сам засмеялся. — Надо же, привиделось! Может, и в самом деле собака. Тут же посёлок недалеко, вот и бегают. Авось кто подкормит.

Он аккуратно развернулся, и уже притопил педаль газа, как на крышу словно кувалду опустило. Грохнуло, заскрежетало — и снова наступила тишина.

— На хер! Гони, старшой! — Азима пробрало. А если Касьян не врал и действительно увидел нечто странное? Места здесь пусть и не глухие, но малолюдные. Всякое можно в лесу встретить.

Он вытащил из наплечной кобуры пистолет, но спускать затвор с предохранителя не спешил. Самое забавное, Трегубов не остановил машину, чтобы посмотреть, что же на этот раз произошло. Крыша ведь на месте? Вдруг толстая ветка от дерева отломилась и упала? Не-не, всё равно надо отсюда линять! «Орион» торопливо зафыркал и начал набирать скорость. Азим расслабленно откинулся на спинку кресла, но продолжал смотреть по сторонам. Касьян же вцепился в руль, даже навалился на него грудью. Свет фар выхватывал узкую нитку лесной дороги, ползущей вдоль реки. Вот показался отворот на посёлок, в котором проживает клиент, и через мгновение остался позади.

— А у парня жёнушки-то сладкие! — усмехнулся Азим, успокаиваясь. — Как это дворянчик умудрился отхватить такой цветник?

— Он не дворянчик, балбес, — беззлобно откликнулся Касьян. — Он — Первородный, что по статусу приравнено к Великим князьям. Поэтому моли всех богов, чтобы Волоцкий не узнал, что мы его женщин фотографировали…

И резко надавил на тормоз. Машина остановилась как вкопанная. Азим успел упереться руками в «торпеду», благодаря чему не влепился головой в лобовое стекло.

— Ты что, газ с тормозом перепутал? — после каскада матерных слов выпалил он.

— Смотри, — каким-то деревянным голосом произнёс Касьян, вытягивая из кобуры пистолет.

Лейтенант Карачаров посмотрел на дорогу, освещённую фарами дальнего света и обомлел. В нескольких шагах от машины посреди колеи стояло странная псина величиной с дога, только покрупнее. Её неестественно выгнутая горбатая спина поросла рыжей шерстью, в раззявленной пасти виднелись острые шилья зубов. Псина просто стояла, ожидая непонятно чего, но Азим видел, насколько она напряжена, что готова в любой миг сорваться и броситься вперёд, подобно стреле, выпущенной из арбалета.

Псина медленно встала на задние лапы, словно обычный человек, и двинулась к «Ориону». Пять шагов, четыре, три…

— Ты какого хера не задавил эту тварь? — визгливо заорал Азим, чего никогда за ним не водилось. В Палату Контроля «истеричек» не брали.

И лихорадочно, ломая ноготь на пальце, сдвинул рычажок предохранителя пистолета вниз.

Метаморфоза после укола произошла гораздо быстрее, чем в последний раз, когда Волоцкие ещё жили в Испании. Процесс приходилось регулировать, чтобы не случалось спонтанных трансформаций. Для этого Лору постоянно отвозили в лес, чтобы там она вволю набегалась и поохотилась на мелкую живность. Пошёл уже четвёртый месяц, как девушка живёт в человечьем обличье, проходя курс реабилитации. Но сегодня, к её радости, Колояр разрешил провести трансформу.

Одежду Лора оставила в укромном местечке неподалёку от развилки, ведущей в посёлок, а сама несколько минут переживала ломку, когда препарат начал действовать. К тому времени, когда её тело уже не напоминало гибкую девичью фигурку, лес полностью погрузился в сумерки. Зато сразу в нос ударили всевозможные запахи, будоражащие кровь. Не нравилось только, что сильно пахло бензином и резиной.

Лора побежала вдоль дороги, пометила одиноко стоявший на обочине «Орион», словно в шутку, хотя для оборотня подобные экзерсисы с дурно пахнущими предметами нетипичны. На след «кукушек» она вышла довольно легко, и даже полежала в кустах неподалёку от «наблюдательного пункта», ожидая, когда оба объекта слезут с дерева.

Девушка преследовала их до самой машины, хотя могла уже на тропе разделаться со слабыми людишками. Всё-таки животные инстинкты гораздо сильнее человеческих приказов. А Колояр каким-то образом сумел вбить ей в голову мысль, что именно нужно сделать, не причиняя вреда людям. И Лора, к своему удивлению, помнила всё до мельчайших подробностей. Вернее, помнила образ приказа, а не сами слова. Как удалось Хозяину (именно так, с большой буквы, потому что рыжая воспринимала Колояра именно как своего господина) сотворить подобное, она не знала. Подозревала, что дело в перстнях, которые давали их обладателю особые возможности.

Так вот, звериным сознанием Лора понимала, что в машине «кукушки» будут бессильны что-то предпринять против неё, и никуда не убегут. А то носись потом по всему лесу, разыскивай дураков.

Сначала она засветилась перед наблюдателями, когда те уже сели в машину, а потом выскочила на дорогу, преграждая путь «Ориону». Да, был риск, что водитель не затормозит, а наоборот, от страха надавит на педаль газа. Но даже в таком случае Лора увернулась бы от несущегося на неё железа. Девушка поступила проще: использовала ментальное воздействие на людишек. В образе волколака эти способности активизировались и сработали, как положено. Ведь оборотню важно не просто загнать добычу и порвать её на куски. Жертва должна напитаться страхом и безысходностью, чтобы эти эмоции исключили возможность сопротивления.

А человек, находившийся за рулём, оказался податливым к внушению. Лора уже знала, что есть у него слабина в виде детских страхов, которые ей удалось почувствовать. Поэтому и решила выскочить сначала на дорогу, вызвать у водителя панику, всколыхнуть глубинную память.

В два прыжка волколак оказался возле водительской двери и с силой дёрнул на себя ручку. Но Касьян успел заблокировать замок, не дав твари сходу ворваться в салон. Не раздумывая, обросший рыжей шерстью оборотень саданул лапой по стеклу. Оно лопнуло, осыпая мелкое крошево на Касьяна.

— На, тварь! — дикий, всепоглощающий страх овладел старшим лейтенантом, понимавшим, что бежать ему некуда, и через мгновение его тело разорвут жуткие когти зверя, неведомо откуда взявшегося в Москве! Уперев ствол пистолета куда-то в мерзкую морду, он нажал на спусковой крючок. И тут же ещё раз.

Бах! Бах!

Выстрелы в закрытом пространстве ударили по ушам. Морда волколака с какой-то запредельной скоростью увернулась от жалящих смертью уколов, а сама тварь обхватила лапами каркас дверцы и с нечеловеческой силой дёрнула на себя. Раздался хруст выворачиваемого из пазов железа. А ещё через мгновение старший лейтенант Трегубов полетел в темноту.

Удивительно, что заполонивший душу ужас не отбил у него те самые реакции, которые вдалбливались каждому курсанту на занятиях. Он сгруппировался, прикрыл руками голову, чтобы при падении уберечь её от травм, и тяжело рухнул в кусты. Что-то ёкнуло в груди, спазмы сдавили горло. Кирьян затих, не смея пошевелиться. Придёт за ним тварь или займётся Азимом? И в этот момент он услышал крик напарника, удаляющийся куда-то в сторону посёлка. Рык неведомого чудовища тоже стал тише.

Бах! Ещё один выстрел гулким эхом разнёсся по лесу.

Помощник всё-таки пытался отстреливаться, но шансов спастись у него практически не было. Да ещё этот протяжный волчий вой, с удивительно торжествующими нотками. Почему Касьян подумал именно так, он бы и сам не смог внятно объяснить. Показалось, что зверь радуется свежему мясу. Бедолага Азим! Быть сожранным жуткой тварью — худшей смерти не пожелаешь!

Старший лейтенант Трегубов выполз из кустов, поднялся на ноги, ощущая, как они противно дрожат. Проклиная всё на свете — и этот лес, и задание, и ублюдочного оборотня — Кирьян очень осторожно подкрался к машине. Пистолета, конечно же, у него не было. Как в темноте его искать? Фонарик был в рюкзаке, и было логично воспользоваться им. Но оставаться здесь, да ещё в одиночестве, когда рядом бродит тварь, совершенно не хотелось.

Зверюга убежала. Это Трегубов понял со всей отчётливостью. «Наверное, доедает бедолагу Азима в кустах», мелькнула мысль. Выбросив из головы дурные фантазии, Кирьян открыл заднюю дверцу, чтобы забрать рюкзаки, но рука наткнулась только на велюровый чехол. Рюкзаков на заднем сиденье не оказалось.

— Может, Азим с собой забрал? — чувствуя, как снова накатывает противная дрожь, прошептал самому себе Кирьян. А если нет? Тогда тебе пи***ц, старший лейтенант, зашевелилась гадкая мыслишка. И за провал задания, и за потерю табельного оружия. Стружку с тебя будут снимать медленно и больно. Причём, как майор Федорчук, его непосредственный начальник, так и князь Залесский, что ещё тоскливее. Милосерднее погибнуть от клыков твари. Может, посмертно медалью наградят. Зато родные пенсию получать будут, уверенные, что отдал свою жизнь Кирюша героически, не посрамив честь рода.

Делать нечего. Надо как-то выбираться отсюда. Кирьян знал, что от посёлка до оживлённой дороги всего-то пара километров. Если идти осторожно, не шуметь и не пыхтеть, то есть шанс остаться живым.

— Посмотрите на этих красавцев! — майор Федорчук, заложив руки за спину, тяжело печатал шаг, как на плацу во время строевого смотра. Он расхаживал по кабинету, то и дело кидая взгляд на вытянувшихся «во фронт» двух сотрудников внешнего наблюдения. — Обезьяны безрукие! Бегемоты неуклюжие! Что жрали, негодяи? Водку? Коньяк?

— Никак нет, ваше превосходительство! — попытался оправдаться Трегубов, как старший группы.

— Молча-ааать! — заревел Федорчук, сотрясая своим рыком воздух. — Не давал разрешения рот открывать!

Кирьян выпятил грудь и вытянулся, делая придурковатый вид. Если бы не поцарапанные щёки и лоб, можно было вытерпеть словесную экзекуцию. Но лицо саднило невыносимо, поэтому изредка старший лейтенант морщился, когда начальник уводил взгляд в сторону. В медсанчасти ему промыли раны перекисью водорода, после чего пришлось идти в оперативную часть и писать объяснительную о произошедшем. Азим, чудом выживший после беготни от преследующей его твари, дрожащей рукой выводил каракули и что-то шептал про себя. Наверное, своему Аллаху молился.

Майор выдохся после получасового сольного выступления и сел за рабочий стол. Налил из графина в стакан воды и выпил залпом, не отрываясь.

— Итак, господа офицеры, налицо безответственный подход к заданию, полная некомпетентность, — чуть хрипловатым голосом вынес он вердикт. — Потеря табельного оружия, штатной фото и видеотехники, а самое хреновое для вас — фиксированной информации по наблюдению объекта. Только не пытайтесь мне сейчас утверждать, что на вас напал оборотень! Откуда такая уверенность? Может, это мутировавшая собака, сбежавшая из лаборатории? А вы сразу в штаны и наложили!

— Которая своими лапами легко выдёргивает запертую дверцу? — не выдержал Трегубов.

Федорчук с размаху ударил ладонью по столу, но кричать не стал. Лишь кашлянул и стал заново пересматривать объяснительные своих сотрудников.

— Машина действительно покорёжена основательно, — признал он правоту старшего лейтенанта. — Только мне кажется, вы что-то скрываете. Лучше сознайтесь, что употребляли спиртное во время задания. Получите взыскание, но это гораздо лучше, чем упираться и сочинять сказки. Его Светлость князь Залесский очень не любит, когда сотрудники Палаты Безопасности начинают свои косяки оправдывать невесть какими историями.

— Но тварь действительно была, ваше превосходительство, — осторожно заметил Азим, тоже усердно вытягиваясь, насколько это возможно. В отличие от старшего лейтенанта он выглядел гораздо лучше. За исключением того, что при ходьбе сильно прихрамывал. Налетел в темноте на пень или поваленное ветром дерево, ушиб колено. Зато живой. — Высотой два метра, вся обросшая шерстью… Это чудовище никак не могло быть собакой.

— Если следовать вашему утверждению, господа офицеры, что вас по лесу гонял оборотень, то и фототехнику он утащил? — язвительно спросил Федорчук. Не выдержав сюрреализма происходящего, майор зажал в зубах сигарету, щёлкнул зажигалкой и окутался дымом. — И зачем она ему? Лесных зверюшек фотографировать? Карачаров, ну хотя бы ты оружие не потерял?

— Никак нет, господин майор! — Азим облегчённо вздохнул.

— Рано радуешься. Пойдёшь вместе со старшим лейтенантом под суд. За утерю казённого имущества, ну и паровозом — за провал важного задания.

— Разрешите, господин майор? — Касьян понял, что нужно как-то спасать ситуацию.

— Что, совесть проснулась? Или вспомнил, что пили?

— Никак нет, ни капли! Разрешите описать, что мы видели в усадьбе объекта?

— Описать вы, конечно, можете, старший лейтенант, но мне с этого какая польза? Где фиксация? Где снимки, видео? Как доказывать князю, что всё было так, а не эдак?

— Да там ничего интересного и не было, — совершил ошибку Азим.

— Позвольте мне, лейтенант, самому делать выводы из вашего идиотского провала, — рыкнул Федорчук, сбивая пепел с кончика сигареты в пепельницу. — На память не жалуетесь?

— Никак нет! — ответили оба.

— Ну, поведайте мне свои байки, — откинувшись на спинку стула, приказал майор.

Слушал он внимательно, не перебивая Трегубова, взявшего на себя роль рассказчика. Его напарник изредка добавлял детали, которые упустил старший лейтенант. Особо Федорчука интересовало, чем именно занимался Волоцкий на полигоне, какие магические упражнения проводил. Пришлось Касьяну, напрягая память, описать то, что видел и запомнил.

— Значит, четыре барышни в открытую разлеглись на лужайке в купальниках, демонстрируя свои прелести? — задумался он, когда Трегубов замолчал, выдохнувшись. — Поздравляю, господа офицеры, вас вокруг пальца обвели, как сопливых пацанов.

Пусть Федорчук в гневе мог награждать своих подчинённых не самыми лестными эпитетами, но успокоившись, не позволял себе хлёстких выражений, вроде «криворукие хвостатые гамадрилы», «тупоголовые бараны» и прочее-прочее…

— Полагаете, господин майор, что это было намеренное отвлечение от объекта?

— Даже уверен, — усмехнулся Федорчук. — Пока ваше внимание было полностью поглощено фотографированием супруг Волоцкого, его люди вычислили местонахождение поста наблюдения. А потом ловко подстроили встречу с «оборотнем». Может, это была качественная иллюзия, или переодетый в шкуру человек с недюжинной физической силой. Да и обычный архат способен разыграть сценку, не подкопаешься. В любом случае, вы провалили задание.

— Виноваты, господин майор! — Кирьяну ничего не оставалось, как вытянуться в струнку. Смысла оправдываться он не видел, уже поняв, что Федорчук скептически отнёсся к его рассказу. Не поверив про тварь, начальник отдела внешнего наблюдения уже выстраивал свою версию произошедшего. Ведь ему тоже предстояло идти к руководителю и в свою очередь там каким-то образом выкручиваться.

— Виноваты они… — проворчал майор, постукивая пальцами по столу. — Значит, так: временно отстраняю вас от службы. Денька два-три посидите дома, пока высшее руководство бушевать будет. Но прежде всего, прямо сейчас, оба езжайте в Давыдково и переройте весь лес, где с мокрыми штанами бегали от дикой собаки. Да-да, вдвоём! Вы же напарники! Вдруг да найдёте утерянное табельное оружие. Одёжку попроще наденьте, вроде как рыбачить поехали, а сами ищите! Ищите! Молите всех богов, чтобы никто раньше вас ствол не подобрал. Задача ясна?

— Так точно! — враз гаркнули оба. — Разрешите идти?

— Идите, — махнул рукой Федорчук, мысленно настраиваясь на головомойку от князя Залесского.

Глава Внутреннего контроля Палаты Безопасности, как и положено начальнику, уже знал о происшествии, но лишь в общих чертах. Так как он сам лично утверждал план оперативных мероприятий по слежке за Волоцким и его семейством, то подобный конфуз мог запросто лишить его поста. Это вам не за каким-то прощелыгой-чиновником, попавшимся на воровстве, приглядывать. Первородный может такой шум поднять, всем чертям тошно станет. Колояр Волоцкий пусть и не столь долго живёт в Москве, однако поддержка у него в аристократических кругах уже есть. Да и сам он довольно активно разъезжает по столице, заводит знакомства. Агентура доложила, что Волоцкий нанёс визиты графине Комаровской и князю Львову, намерен добиться встречи с князьями Курбским и Хоробритом. Выборка, конечно, странная, но в ней наличествует какая-то схема.

Да и три года назад господин Колояр очень энергично вписался в местное сообщество, даже успел провести дуэль с бедолагой Лицыным. И вышел из неё победителем, что прибавило молодому провинциалу авторитета.

— И что вам в Испании не сиделось, князь? — пробормотал Залесский, листая досье Волоцкого.

Первородные по своему статусу приравнивались к князьям, и, фактически, ими и были, образуя так называемый «Общий Круг», в который входила родовая знать древних славян. Но позже, когда во главе племён начали вставать князья, Первородные не приняли этот титул, считая, что владение магическим искусством, которое пестовал каждый Род, и так даёт им множество привилегий и преимуществ. Это было ошибкой, началом их медленного, растянувшегося на века, угасания. Если же кто-то обращался к ним по княжескому титулу, ошибкой таковое не считалось. Потомки Первородных сохраняли свой высокий статус благодаря крови и магии.

Князь Залесский оторвался от чтения досье, глядя на адъютанта, замершего на пороге.

— Ваше высокопревосходительство, к вам майор Федорчук, — доложил тот.

— Пусть войдёт, — полковник отодвинул от себя досье, но закрывать его не стал.

Федорчук чуть ли не строевым шагом ворвался в кабинет, дошёл до середины и остановился, вытягиваясь в струнку, прижимая к бедру коричневую папку.

— Господин полковник, по вашему приказанию майор Федорчук прибыл!

— Присаживайтесь, майор, — показал на один стульев, задвинутых под стол, за которым проходили совещания. — Только поближе, чтобы голос не напрягать.

— Слушаюсь! — Федорчук благоразумно занял место в паре метров от начальника, положил перед собой папку.

— Рассказывайте, Андрей Порфирьевич, чего там ваши ребятушки набедокурили, — дружелюбно проговорил Залесский. Сцепив пальцы рук, он откинулся на упругую спинку кресла. — По слухам, машину умудрились разбить, сами едва живы остались… Никак, посчитали задание курортом и напились?

— Если бы напились, — в сердцах бросил майор. — Не пахло от них, специально рядом с ними несколько раз прошёлся. Если коротко, ваше высокопревосходительство, то там было какое-то магическое воздействие с иллюзией. Лично я так понял из объяснения старшего лейтенанта Трегубова.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился князь. — Что за иллюзия?

— Когда наступили сумерки, Трегубов дал приказ сворачивать наблюдение. Оба офицера покинули пост и направились к машине, которую оставили на лесной дороге, — майор решил рассказать как можно подробнее об инциденте. Возможно, удастся смягчить наказание для парней. Всё же старались, не волынили. В первый день много чего наснимали, особенно тренировки Волоцкого. — До этого момента ничего не происходило. Старший лейтенант Трегубов уверяет, что странности начались, как только машина поехала. Сначала он увидел какую-то лесную зверюгу, возможно — бродячую собаку. Потом на крышу что-то упало. А через несколько метров пришлось затормозить, потому что посреди дороги стоял оборотень.

— Оборотень? Всё же не собака? — уточнил Залесский с бесстрастным лицом.

— Старший лейтенант полагал, что именно оборотень. Волколак. Он описал экстерьер твари довольно точно. Судя по всему, их действительно остановил волколак. Зверь бросился на машину, разбил стекло дверцы со стороны водителя. Трегубов сделал два выстрела в упор, но не попал. Подлюка оказалась очень проворной. Разозлилась, вырвала с «мясом» дверь, вытащила парня наружу и швырнула в кусты. Лейтенант Карачаров тоже ничего не смог противопоставить твари. В общем, ребята чудом остались живы. Но…

Федорчук перевёл дух и продолжил:

— Самое странное произошло позже. Когда Трегубов вернулся к машине, он не обнаружил рюкзаков с фото и видеоаппаратурой. Вещи кто-то забрал.

— Тоже оборотень? — Залесский продолжал сохранять спокойствие, но вот сжатые плотно губы сигнализировали, что начальник на грани.

— Я всё понимаю, ваше высокоблагородие! — заторопился Федорчук. — Звучит дико! Поэтому мне показалось, что сотрудники малость того… или придуриваются, скрывая нечто важное, или их обвели вокруг пальца с помощью иллюзии. Пока они бегали по лесу, люди Волоцкого просто забрали аппаратуру. Даже если наблюдатели действительно столкнулись с какой-то неведомой зверюгой, она не могла утащить рюкзаки! Разорвать, выпотрошить — но никак не к себе в логово упереть!

— Иллюзия не может вырвать дверцу, — пальцы князя с раздражением выбили дробь по столу. — Скорее я поверю в архата, применившего силовой конструкт. Тогда пропажа следящей аппаратуры удачно ложится в канву случившегося. Это был отвлекающий манёвр, а значит, Волоцкий каким-то образом обнаружил слежку.

— Так точно, господин полковник, я пришёл к такому же выводу! — с облегчением выдохнул Федорчук, радуясь, что не придётся нести эту ахинею с оборотнем и дальше. — Полагаю, господин Волоцкий с самого своего приезда подозревал, что за ним начнут приглядывать, вот и подготовился.

— Насколько мне известно, у Колояра в Службе безопасности нет магов-архатов, — обескуражил майора князь. — Не сам же Волоцкий бегал по ночному лесу?

— Он мог воспользоваться услугами архатов своего тестя — князя Щербатова.

— Ладно, пока не будем заморачиваться на этот счёт. Что вы можете сказать по тем снимкам, что успели снять наблюдатели? — Залесский успокоился.

— Волоцкий спешно укрепляет свою усадьбу, закупает видеоаппаратуру, технику, оружие, — чётко доложил Федорчук. — Всё на законных основаниях, здесь мы ничего предъявить ему не можем. Так же обстоит дело с полигоном. Он обустраивает его согласно всем правилам магической безопасности. Судя по размаху деятельности, господин Колояр планирует надолго остаться в Москве. Как нам быть дальше? Продолжать наблюдение или пока свернуть всю активную деятельность?

— Меня больше интересует мифический волколак, — усмехнулся князь. — Давайте сделаем так, Андрей Порфирьевич… Есть у вас в отделе люди, ранее служившие в егерских подразделениях?

— Не скажу сразу, ваше высокопревосходительство, — задумался майор. — Надо поднять дела сотрудников. Возможно, такие найдутся. А что именно вы хотите предпринять?

— Да вот, подумал тут… пусть походят по округе, и, как знающие лес люди, отыщут доказательства существования волколака. Я не исключаю возможности появления твари в столице. Всякое в жизни может быть. Вдруг из подпольной лаборатории сбежал какой-нибудь прыткий экземпляр. Не забывайте, что несколько лет назад под Костромой чуть ли не целую фабрику по производству морфов накрыли.

— Наслышан, громкая история была, — кивнул Федорчук.

— Что у вас в папке? — поинтересовался Залесский.

— Объяснительные сотрудников.

Папка тут же перекочевала на стол к князю.

— Оставьте их мне, а сами можете быть свободны. Если возникнут вопросы, я вас вызову.

— Слушаюсь! — вскочил майор. — Разрешите идти?

— Ступайте, Андрей Порфирьевич.

Проводив взглядом офицера до двери, князь Залесский открыл папку и углубился в чтение. Через несколько минут, которых ему хватило для тщательного изучения написанного, он откинулся на спинку кресла и задумался. Идти с таким к Елизарову нельзя. Такая мешанина мистики, некомпетентности, самого настоящего про***ба табельного оружия, фото-видеоаппаратуры, а главное — фотографий усадьбы Волоцкого однозначно вызовет скандал на самом верху. Что теперь Первородный будет думать о Палате Безопасности, о самом императоре? Слежка за аристократом — однозначный скандал. Надо как-то умасливать Волоцкого, но прежде всего нужно доложить наверх. Как отреагирует Матвей Александрович? От него зависит дальнейшая судьба многих сотрудников Палаты Внутреннего Контроля.

В Тайницкой башне Кремля стояла тишина. Не такая умиротворённая, что бывает после бури, а напротив, в том напряжённом ожидании грозы, когда в воздухе скапливается чудовищная концентрация природной энергии, и всё вокруг замирает. Вооружённая охрана, словно манекены, неподвижно стояла на ключевых постах, никого не пропуская в рабочий кабинет государя. Впрочем, один человек к нему прошёл и сейчас ожидал, когда император, наконец, отвернётся от окна.

А Дмитрий Ярославович созерцал неторопливую, как течение времени, Москву-реку, и будто намеренно не обращал внимание на советника. Застывший в неподвижности Елизаров держал в руке тонкую папку с тиснённым позолоченным гербом, готовый ответить на любой вопрос своего сюзерена. Но Долгорукий продолжал молчать, погружённый в свои мысли.

— Я хочу знать твоё мнение, Матвей, — тем неожиданнее прозвучал его голос в тягучей тишине кабинета. — Стоит ли мне сейчас заняться возникшей проблемой или отложить до того времени, как юный Волоцкий пройдёт магическую инициацию?

— Ваше Величество, — глядя в спину императора, Елизаров изобразил поклон. — Позвольте дать совет. Возможно, он не столь универсален, как предсказания Рекущих, но с точки зрения сложившейся ситуации, даст Вам возможность трезво оценить происходящее.

— Что-то мутишь ты, Матвей, — обернулся, наконец, Долгорукий и отошёл от окна, имевшего магическую защиту помимо бронебойных свойств. — У самого-то язык не завернулся?

— Никак нет, Ваше Величество. Могу выражаться проще, если желаете.

— Уважь, поясни ясно и чётко.

— Я предлагаю прекратить слежку за Волоцкими. Изучив все данные за последние дни, я пришёл к выводу, что они не представляют никакой опасности, по крайней мере, до той поры, пока Даниславу не исполнится тринадцать лет, когда нужно проходить инициацию.

— Почему? Что изменилось? — император сел за массивный стол, на котором был абсолютный порядок: папки аккуратно разложены по степени важности, ручки и карандаши покоятся в органайзере, коммуникатор с десятком телефонных трубок мерно помигивает зелёными огоньками в режиме ожидания. — Повторные анализы крови мальчика вдруг дали иной результат?

— Никак нет, государь, — Елизаров повернулся лицом к императору. — Никаких изменений. Выводы прежние: Данислав Волоцкий является приоритетной угрозой, но всегда нужно учитывать временной люфт. До инициации может произойти всякое, что изменит расстановку сил.

— То есть ты предлагаешь мне спокойно ждать ещё десять с хвостиком лет, пока мальчишка набирается сил? Матвей, ты забыл, что у Колояра есть сын, чей потенциал заставил Рекущих нервничать? Это не повод для покоя.

— Война — не выход, — упрямо повторил Елизаров. — Союз будет куда выгоднее, чем открытое противостояние.

— Союз? — удивился Долгорукий. — Ты считаешь, что Волоцкий будет мне лоялен? После всего случившегося? Вспомни, как он три года назад рыскал по Москве в поисках людей, причастных к покушению на княжну Мирославу Щербатову. Палата Безопасности так и не смогла доказать, что это именно Колояр причастен к убийству Соболевского. Мало того, он и на Измайловых стал зуб точить. Если бы не уехал в Испанию, наворотил бы дел.

— Я считаю, что Волоцкий переосмыслил свою жизнь, — вытянулся Елизаров. — У него две жены и невеста из купеческого сословия. Ребёнок… В такой ситуации Первородный не станет идти на конфронтацию с Вашим Величеством, даже если уверен, что все события, произошедшие в Торгуеве, связаны с Кремлём.

— А он знает? — взгляд императора потяжелел.

— Нет, — уверенно ответил Матвей Александрович. — Он ничего не знает, только догадывается. Но догадка и знания — суть разные вещи. Колояр боится за семью и не будет рисковать своим благополучием. А страх — лучший союзник для манипуляций.

— И как ты собираешься манипулировать Первородным? — ехидно спросил Долгорукий, протягивая руку.

Елизаров правильно понял его намерение и отдал папку. Император провёл ладонью по тиснённому гербу, но пока не торопился углубиться в чтение «Двенадцати Столпов».

— Разрешите мне заняться этим вопросом.

— Вот как? — приподнял бровь Долгорукий. — Заинтриговал. Судя по твоему горящему взгляду, ты что-то придумал.

— Волоцкий должен стать вашим союзником, но никак не вассалом, — набравшись решимости, проговорил Елизаров. — Не забывайте, государь, что с исчезновением Пронских остались ещё десять Родов, чья кровь скрепляет «Договор Двенадцати». Если предположить, что кто-то из их представителей начнёт нашёптывать в уши дворян, что Долгорукие намеренно уничтожают свидетелей Клятвы, то это спровоцирует конфликт. Вас начнут шантажировать. Трон окажется под угрозой.

— Так… — император устроился поудобнее в кресле, сложив на животе сплетённые между собой пальцы. — И ты хочешь заранее переманить Волоцкого на нашу сторону?

— Это наилучший выход. Колояр каким-то образом восстановил свой магический потенциал и уже сейчас представляет весьма серьёзную угрозу. К тому же он находится в родственной связи с князем Щербатовым. Который, в свою очередь…

— Достаточно, я понял, — усмехнулся Дмитрий Ярославович. — Щербатовы подписывали договор «Двенадцати».… Рекущие действительно ошиблись. Они неверно рассчитали линии грядущего. Сын Мирославы Щербаковой может изменить реальную обстановку на политическом поле государства, даже не смещая с трона династию Долгоруких. Надо как следует обдумать эту версию. Итак, ты хочешь переманить Волоцкого на нашу сторону?

— Именно так, Ваше Величество, — склонил голову Елизаров. — В противостоянии с союзниками Пронских он будет незаменим. А его сын может стать наконечником копья, которым Долгорукие поразят своих врагов.

Долгорукий задумчиво пошевелил пальцами, унизанными перстнями.

— Мне доложили, что Волоцкий недавно контактировал с князем Львовым. Не есть ли это попытка образовать некую оппозицию против действующей власти?

— Вполне возможно, — пожал плечами советник. — Ведь мы сами дали ему повод к такому шагу. Поэтому и предлагаю протянуть руку дружбы Первородному. Таким образом отсечём его попытки искать союзников среди Тёмных, Хоробритов, Стародубских и прочих…

— Страшный ты человек, Матвей, — усмехнулся Долгорукий, поигрывая пальцами.

— Мне об этом уже три десятка лет твердят, — снова склонил голову Елизаров.

— Хорошо убеждаешь, — император призадумался. — Слежку оставить, но минимальную. Никаких дурацких попыток заснять на камеру усадьбу Волоцких. Никаких дронов над их головами. Только обычные люди… Например, соседи. Подберите какую-нибудь дворянскую семью с хорошим достатком. Пусть поселятся в Давыдково, рядышком с Первородными, постараются познакомиться с ними. В их обязанности будет входить наблюдение и фиксация магических всплесков. Для этого предоставьте аппаратуру. Ведь Колояр активно тренируется на полигоне? Вот пусть и записывают любые паттерны, которые специалисты будут расшифровывать и делать выводы, что за магию использует наш подопечный.

— Слушаюсь, государь, — Елизаров про себя улыбнулся. Кажется, удалось убедить императора в необходимости снизить давление на Волоцкого и отвести удар от его сына. Идея, вызревшая в разговоре со Скоковым, дала росток, и довольно быстро.

— Ты нашёл папку князя Пронского? — внезапно спросил Долгорукий, сбросив маску добродушия. В голосе скрежетнул металл.

— Нет, государь, — сразу же отбросив опасные мысли, подтянулся Елизаров. — Но у меня есть предположение, где она может находиться.

— Поделишься секретом? — вроде бы с лёгкой иронией спросил император, но советнику хорошо была знакома такая интонация.

— Ваше Величество, помните, я рассказывал вам о странном случае неподалёку от усадьбы Пронских? О человеке, которого нашли с ожогами, несовместимыми с жизнью?

— Помню. Судя по твоей вводной, ты подозреваешь, что этот бедолага — единственный, кто выжил после зачистки.

— Верно, государь. Савин выжил, вылечился и поступил на службу к Колояру Волоцкому.

— Вот как? — металла в голосе императора прибавилось. — И ты только что убеждал меня о необходимости взять в союзники этого человека? А если всё это неслучайно? Если Волоцкий знал, кто такой Савин, и намеренно предоставил ему помощь и защиту? Если папка окажется в руках Первородного? Или уже оказалась?

— Я так не думаю, Ваше Величество, — уверенно ответил Елизаров. — Волоцкий искал управляющего в свою усадьбу, и Савин, имея опыт в такой работе, не мог не воспользоваться ситуацией. Для него сейчас самый лучший вариант — затихнуть и спокойно служить новому господину. На месте Савина я бы так и сделал.

— А потом?

— Потом бы начал искать покупателя на архивы Пронского. И начал бы с тех, чьи фамилии причастны к «Договору Двенадцати». Будьте уверены, Ваше Величество, покупатель обязательно найдётся. Трудно отказать себе в желании держать в руках компромат на императорскую семью.

— Тогда они умрут, — спокойно заявил Долгорукий.

— Несомненно, государь, — Елизаров почтительно склонил голову. — Но до этого момента могут пройти годы. Я не в силах залезть в голову Савину и понять его мысли, желания, к чему он стремится… Рано или поздно бомба, которую он может держать где-то в тайнике, обязана взорваться. Человек такое существо, что сидя на ящике с динамитом, он обязательно захочет поджечь запал. Хотя бы ради любопытства. Савин сделает это, я уверен. Если не ради мести, то ради денег точно.

— Невозможно следить за человеком пять, десять, двадцать лет, — Долгорукий поднялся и снова подошёл к окну, заложив руки за спину. — Беспрерывно, день за днём. У спецслужб других дел хватает.

— Это не проблема, государь. В Палате Безопасности много головастых ребят. Придумают какую-нибудь штуку для постоянного отслеживания. Например, подсадить в аурное поле Савина «маячок». Архат справится с такой работой играючи. Достаточно будет фиксировать его нахождение пару-тройку раз в сутки. Управляющий — очень хлопотная должность, нужно постоянно находиться на службе.

— Хорошо, убедил, — проворчал император. — А ты точно уверен, что Савин — тот самый человек, служивший Пронским?

— Фамилию управляющего выяснить не удалось. Его знали только по имени. По всей вероятности, он пришёл к Пронским не через биржу найма. Мои люди не нашли в архивах ни одной заявки на эту должность. Мне удалось поговорить с некоторыми аристо, что частенько бывали в гостях у князя Константина. Так вот, многие упоминают некоего Илью, управляющего поместьем. Фамилию, конечно же, никто назвать не смог. А этого Савина, чудом воскресшего, зовут как раз Илья. Слишком многое сходится, Ваше Величество. Поэтому я более чем уверен, что у Волоцкого служит бывший слуга Пронских.

— А если этот человек всё же захочет купить защиту и лояльность у Колояра? — Долгорукий резко развернулся, чтобы взглянуть на замершего Елизарова, так и продолжавшего стоять посреди кабинета. — Если папка с компрометирующими мой Род документами окажется в руках Первородного? Как тогда нам поступить?

— Этот вариант даже предпочтительнее, — позволил себе мимолётную улыбку Матвей Александрович.

— Поясни!

— Мы будем точно знать, в чьих руках папка Пронских… Если она действительно существует. Я почему-то уверен, что Волоцкий распорядится бумагами правильно. Он будет очень осторожен, зная, что за его спиной — семья.

— Что значит «распорядится правильно»? — нахмурил брови император.

— Государь, у Волоцкого в столице нет союзников. Нужны годы, чтобы они появились. Что будет делать с компроматом молодой аристократ без связей? Правильно, искать их, знакомиться с нужными людьми, зарабатывать репутацию как человека надёжного и умеющего держать язык за зубами. Если же он, не прожив и года в Москве, начнёт искать покупателя на очень опасные документы, как отреагирует высшее дворянство?

— Первое, что оно сделает, отшатнётся в сторону, — хмыкнул Долгорукий. — Никому не захочется иметь дело с авантюристом и класть голову на плаху вместе с ним.

— И даже оппозиция, которая существует при дворе, не захочет рисковать своими жизнями и карьерой, — кивнул Елизаров. — Может пройти несколько лет, пока Волоцкий не решится на какой-то шаг. Но к тому времени мы найдём способ забрать у него архив Пронских. Кто знает, может Колояр сам захочет отдать его нам.

— Твои слова да богу в уши, — задумчиво проговорил император, возвращаясь за стол. — Всё, свободен. Займись этим… как его? Савиным. Пусть за ним проследят, выявят возможные контакты, пока кто-то из архатов не подсадит ему магическую метку в ауру. Надо было сразу так поступить, как только появилось подозрение…

— Моя ошибка, государь, — покаялся советник.

— Теперь-то что лбом об пол биться, — махнул рукой Долгорукий. — Ладно, свободен. И не спускай глаз со всех, кто причастен к «Договору Двенадцати».

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Елизаров. — Будьте спокойны, всё под моим контролем.

Покинув Тайницкую башню, Матвей Александрович неторопливо зашагал по вымощенной брусчаткой дорожке к скверу, где хотел посидеть в одиночестве и предаться размышлениям. Двое охранников шли за ним на положенном расстоянии, контролируя окружающее пространство. Ближе к вечеру вся чиновничья рать поспешно покинула рабочие места, поэтому кремлёвский двор был практически пустым.

Сев на скамейку, Елизаров ещё раз прокрутил в голове разговор с императором. Не жалуясь на память, главный советник восстановил даже интонации, которые проскальзывали в голосе государя. Вроде бы ничего лишнего не сказал, и даже сумел поколебать уверенность Долгорукого в правоте Рекущих. В долгосрочной игре, которую затеял Елизаров, эти болтуны скорее мешали. Слишком много на себя стали брать, манипулируя императором. Манипулировать им должен только один человек — Матвей Александрович Елизаров, самый близкий к императору человек после жены и детей, хранящий ему верность. С головы Волоцкого и его супруг не должен упасть ни один волосок, иначе парень таких дел натворит, что половину Москвы в развалинах оставит.

Магия Первородных до сих пор вызывает священный трепет у аристократов с древней кровью. Пусть никто в последние триста лет не видел, каковой она может быть на самом деле, лучше не рисковать. Интересно, а сколько их осталось в России? Пять семей? Десять? Сто? Елизаров одно время интересовался этим вопросом и пришёл к мысли, что Первородные сами виноваты в своём постепенном исчезновении. Нельзя было разбавлять кровь с «худородными» княжнами и боярышнями. Говоря современным языком магия Первородных рецессивная, потому что наиболее чистая, природная. Смешивая свою кровь с кровью новой — княжеской — аристократии, они постепенно теряли уникальность, которую принесли из таких древних времён, что оторопь берёт. Можно с уверенностью сказать, что «чистых» Первородных почти не осталось. Волоцкие оказались одни из немногих, кто чётко придерживался стратегии «чистой крови». Правда, и их коснулась губительная тенденция.

Как только Колояр Волоцкий стал фигурой, к которой оказалось приковано внимание императора (благодаря браку с княжной Мирославой Щербатовой), Матвей Александрович специально изучил архивные материалы и разглядел интересную деталь. Все браки Волоцкие заключали сугубо с равными себе. То есть с Первородными. Лишь в последние сто лет жёсткое правило начало давать трещину. Просто не с кем стало родниться! Уже Тримир Волоцкий — дед Колояра — женился на высокородной дворянке, чья семья могла ещё похвастаться родственными связями с Первородными, но уже сильно разбавленными, проще говоря. А Ставер Волоцкий и вовсе отчебучил, взяв в жёны «захудалую» дворянку. Теперь возникает вопрос: каким образом Колояр может укрепить у сына «разбавленный» Дар? Он сам двадцать с чем-то лет ходил с блокираторами на запястьях, что не могло не сказаться на его магических возможностях. А так ли уж сильны Щербатовы? Ой, вряд ли! Сильнее видали. Так с каких щей, извините за «народный французский», у Данислава могла появиться испугавшая и восхитившая «антропотеха» Скокова Сила? Княжна Мирослава, судя по генетическому досье, тоже не обладает каким-то уникальным Даром. Да, умеет носиться с бешеной скоростью на автомобиле благодаря невероятной реакции и выбору предпочтительного варианта на дороге. Да, есть «Стихийная» магия, которой она пользуется довольно редко. И вдруг её сын по прихоти Рекущих почему-то стал угрозой для Долгоруких. Логики в их предсказаниях — ноль. Значит, не в Мирославе проблема.

— А в Волоцком, — негромко вслух произнёс Елизаров. Он поднял голову. Незаметно подступили сумерки. Зажглись уличные фонари, разгоняя лиловые тени от высоких стен Кремля и густых крон деревьев. Даже холодком и сыростью от реки повеяло.

Подспудно Матвей Александрович это понимал, почему и занялся поисками опытных спецов-«антропотехов», чтобы они смогли объяснить странности в выводах программы «Двенадцати Столпов» по анализам крови Даньки Волоцкого. Хм, какая ирония с этим числом. Словно мироздание решило посмеяться над попытками людей поиграться в тайны.

Елизаров всё больше убеждался, что его стратегия сближения с Колояром куда выгоднее, чем выслушивание бредней Рекущих. Но даже учитывая их предсказания, которые сбываются с большой вероятностью, тем более нужно заполучить власть над мальчишкой. И манипулировать им, как выгодно самому Матвею Александровичу. Да, к тому времени советник уже будет стариком, и вся полнота управления родом перейдёт в руки сына. А он, Матвей, займётся воспитанием Златы, любимой внучки. И сделает всё возможное, чтобы сын Колояра стал защитником девочки, а когда войдёт в силу, обретя магию Первородных, вот тогда можно вступать в борьбу с Долгорукими. Предательство? Нет, выбор сильной стороны. А мальчишка с такими показателями запросто свернёт шею императорскому клану.

Елизаров решительно поднялся, не чувствуя никакой ломоты в костях и щёлканья суставов. Куда ему до старчества? Он ещё вполне живчик, под себя не ходит, хе-хе. Для грандиозного плана возвышения рода Елизаровых здоровья хватит. А иначе зачем затевать игру?

Тишина в саду, где Лука недавно разгуливал с Матвеем Елизаровым, почему-то показалась старому антропотеху обманчивой. Не в плане природного фактора, а чего-то символического, таящего в себе грядущий слом устоявшегося миропорядка. Может, Скоков сам себя накручивал, а может, и в самом деле ощущал некую пульсацию, дыхание Вселенной перед всесокрушающей бурей. Лука медленно ступая по дорожке, вернулся в дом, опираясь на трость. Не из-за слабости ног — из привычки держать руку занятой, и заодно концентрировать свои мысли под мерное постукивание металлического кончика.

Он прошёл в кабинет, запер дверь сугубо из-за нежелания видеть сейчас кого-бы то ни было. Смешно. Кто, кроме слуг мог его побеспокоить? Всего лишь привычка, оставшаяся от работы в евгенической лаборатории. Избавиться от этого Скоков так и не смог.

Бывший антропотех подошёл к книжной полке, пробежался пальцами по тугим потёртым корешкам, словно исполняя какой-то ритуал. Нашёл нужную книгу и потянул на себя. Одна из секций с тихим шелестом отошла в сторону. За ней была не потайная дверь, а всего лишь небольшая металлическая дверца. Приложив один из перстней к специальной выемке, Лука деактивировал ловушку, чтобы при открытии хитрая магема не спалила содержимое сейфа. Когда дверца распахнулась, он достал оттуда папку Елизарова и вернул всё в первоначальный вид.

Убедившись, что шкаф встал на место, старик сел за рабочий стол, поправил очки и открыл папку. Он ещё раз внимательно прочитал двенадцать пунктов «Столпов», подчёркивая остро отточенным карандашом цифры в каком-то одному ему ведомом порядке, и тихо похмыкивая. Для него это были не просто показатели, а отражение каждого из двенадцати уровней магической архитектуры души. У большинства одарённых эти уровни либо пусты, либо запечатаны страхом, договорами, родовыми ограничениями. Ведь магия — это механизм тончайшей настройки, влияющий не только на внешнюю оболочку, но и на темперамент, характер, ментальную устойчивость. А у мальчика все двенадцать уровней были открыты. Можно сказать, они «сияли».

Да, опытный «антропотех» видел это сияние, хотя кто иной просто пожал бы плечами, глядя на ряды цифр и сухой отчёт. Возможно, повертел бы пальцем у виска. Что взять с выжившего из ума старика?

— Чистый свет, — пробормотал Скоков. — Даже не магия, не Дар. Передо мной настоящий Источник, подобного которому я давно не встречал. Хотя… зачем я себя обманываю?

Вспомнились его слова, брошенные Елизарову. «Он сделает вашу власть ненужной». Матвей неглупый человек. Он правильно понял, что это не угроза, а констатация факта. Как если бы сказать, что солнце восходит каждое утро над горизонтом. Но Лука вложил в свою фразу иной смысл. Солнцу не нужен трон. Оно не правит, а существует. И всё, что находится в его свете, цветёт, растёт и медленно выгорает, когда приходит срок.

Елизаров же захотел использовать силу Солнца: направить его лучи на тех, кто цепко держит власть в России — на императорский клан и его Главу. Уничтожив главное препятствие, он сохранит своё влияние и через внучку возвысится. Советнику Долгорукого нравилась роль серого кардинала, и таковым он захочет оставаться и дальше. Ход не гениальный, но расчётливый.

— А стоит ли мне влезать в эту игру? — Лука иногда разговаривал с самим собой, не имея достойных собеседников, при этом смотря на фотографию покойной жены. На ней Кате было тридцать пять лет — совсем молодая и красивая женщина. Он помнил даже фотоателье, где этот снимок был сделан.

Супруга молчала, с лёгкой улыбкой глядя на него.

— Меня хотят использовать в качестве инженера политических интриг, — усмехнулся Скоков. — Я должен сформировать новое будущее через детей, через связь крови. Через то, что называют «любовью». Вот почему я ненавидел свою работу. Она очень быстро помогла мне разочароваться в излишней романтичности между мужчиной и женщиной. Стало ясно, что любовь — всего лишь тончайший астральный контакт двух человек, почувствовавших резонанс. Но я всегда верил, что у нас с тобой, Катенька, всё было по-настоящему.

Старый «антропотех» замолчал, бездумно глядя на лист бумаги с ровными рядами строчек и цифр.

— Я не хочу быть частью системы, — тихо произнёс он. — Но не могу позволить, чтобы эта система сломала мальчика.

Женщина на снимке по-прежнему молчала, мягко улыбаясь. Словно демонстрировала поддержку своему супругу.

Скоков понимал, насколько важно сейчас определить путь развития Данислава, чтобы он не попадал в жизненные ловушки. Для этого у него есть родители. Насколько Волоцкие понимают важность своего сына в грядущих событиях? Готовы ли они к серьёзным потрясениям? Ведь если Долгорукие доберутся до мальчика, слепо веря в пророчества Рекущих, то может произойти всякое. Не будет Витязя — не станет возможности изменить мир, где магия станет языком души, а не останется инструментом контроля и страха.

Покряхтывая, Лука поднялся со стула и вернулся к книжным полкам. Он не использовал трость, которая так и продолжала стоять сбоку у стола. Привычно окинув цепким взглядом своё интеллектуальное богатство, потянулся к невзрачному корешку не очень толстой книги, извлёк наружу. Это была не книга, а умело замаскированный под неё блокнот с записями, которые Скоков вёл несколько десятков лет. Записи, благодаря магическому артефакту, коим являлась обложка, не выцвели, поэтому читались легко.

Открыв нужную страницу, он внимательно прочитал несколько строчек, относящихся к одному человеку. Лука хотел понять, откуда у Данислава такой мощный маркер, не встречавшийся уже много лет. Тримир Волоцкий обладал необходимыми параметрами, но не стал Творцом, остановившись на уровне архата магии. Ему не хватало того, что обнаружилось в паттернах юного правнука. У «антропотеха» создавалось впечатление об искусственном внедрении того самого маркера, обнаруженного позже в Седьмом Столпе. Искусственность внедрения не обязательно относится к человеческому фактору. Мирослава Волоцкая могла подвергнуться воздействию природного магического излучения или древнего артефакта, сама того не зная. Паттерн и проявился у Данислава.

Вернувшись за стол, Лука внимательно поглядел на фото Катеньки.

— Мне нужно встретиться с Волоцкими. Крайне любопытная семья. Как думаешь, доверятся ли они какому-то трухлявому пню? Я ведь фактически предал их, отдав мальчика в руки Елизарова… Ты уверена, что есть шанс всё исправить?

Он помолчал, как будто вслушивался в шёпот тишины. Потом кивнул, придя к какому-то выводу.

— Хорошо, Матвей, я сыграю с тобой эту партию, не навредив тебе, но по своим правилам.

Утро выдалось серым, невзрачным, с низко ползущими по небу тучами. Они накрыли город тяжёлой пеленой, готовясь обрушить тонны воды на высотки, шпили башен, широкие проспекты и улицы. От реки ощутимо несло сыростью. Я вышел на крыльцо и скептически посмотрел вверх, оценивая перспективу попасть под ливень во время поездки. Если Савин спрятал свою драгоценную папку где-нибудь за городом, да ещё в дупле какого-нибудь дерева, нам придётся несладко. Где бы я, к примеру, мог создать тайник, не имея ни друзей, ни родственников, ни единомышленников? Подвал одного из городских домов? Рискованно. Могут случайно обнаружить. Такое случается по закону подлости. В подполе старого дома, коих ещё осталось достаточно по окраинам Москвы. Опять же, внезапно возникший пожар с лёгкостью уничтожит ценные бумаги.

К крыльцу подъехал «Аргус». За рулём сидел Олег с позывным Кросс — опытный водитель, пришедший ко мне вместе с Ириной. Можно сказать, она сама подбирала сотрудников после тщательной проверки, а её интуиции я доверял. Рядом с ним на пассажирском кресле находился ещё один боец, вооружённый по протоколу сопровождения. Он выскочил наружу и распахнул заднюю дверцу.

К нам подошли Ирина и Нил.

— Колояр, я тебя одного не отпущу, — заявила Лапочкина. — Поэтому выделяю ещё четверых бойцов. Нил будет руководить выездом.

— Нил мог бы и остаться, — я выставил руку из-под козырька крыши, проверяя, не закапало ли с неба. — Или ты сама справишься с поступившим оборудованием?

— Справлюсь, не переживай, — успокоила меня Ирина. — Как-то не по себе после того, что Лора сотворила с сотрудниками Палаты Контроля.

— Может, они вовсе не оттуда, — хмыкнул я и оттянул рукав куртки, чтобы посмотреть время. — Где Савин? Неужели Лора добралась до него и сожрала?

В этот момент из-за угла дома выскочил управляющий, на ходу пытаясь застегнуть замок «молнии», но ему не удавалось. Наконец, плюнув на это, он подбежал к нам.

— Прошу прощения, господин Колояр! — у запыхавшегося Савина тяжело вздымалась грудь. После больничной койки он ещё был довольно слаб, и такие пробежки вызывали у него одышку. — Во флигеле труба протекла. Давал распоряжение сантехнику, вот и задержался.

— Поехали, и так время потеряли, — я махнул рукой и нырнул в салон «Аргуса». Следом за мной влез Савин и захлопнул дверь. Поёрзал на диване, с любопытством огляделся по сторонам. — Первый раз в такой машине?

— Да, — признался управляющий. — У князя Пронского был «Ансат», но кто пустит в шикарную тачку какого-то слугу?

Он покосился на мою правую руку, лежащую на колене. Вернее, на два перстня — «Воеводу» и «Маэстро» — которые я сегодня надел в качестве вспомогательных средств защиты и атаки. Ясни в виде ручки-эйдоса висел на клипсе во внутреннем кармане куртки. Ещё один перстень, с корундом в навершии, был нанизан на безымянный палец левой руки. Вдруг пригодится воздействовать на кого-нибудь ментально, а перстень «второго ряда» как раз поможет мне в этом.

— Тогда набирайся впечатлений, — усмехнулся я. — Поехали, Кросс. Место, куда нам надо, скажу попозже.

— Есть, хозяин, — откликнулся водитель и дал короткий сигнал, чтобы никто не вздумал лезть под колёса. Ирина помахала вслед нам рукой. На сердце стало приятно.

«Аргус» неторопливо докатился до ворот, которые уже были раскрыты. Кросс вывел машину на улицу; за нами, как привязанный, ехал внедорожник сопровождения. Зашипела рация, постоянно находящаяся в автомобиле.

— Первый, ответь Второму, — раздался голос Нила.

— Ответь, — не отрываясь от дороги, бросил Олег.

Боец, который сидел рядом с ним, взял рацию, нажал на тангенту.

— Первый на связи.

— Куда едем?

Охранник повернул голову в мою сторону. Я почему-то сразу вспомнил имя новичка. Емеля, кажется. А может, это позывной. Так тоже бывает.

— Скажи, пусть пока держится за нами. Позже скажу.

Емеля передал мои слова Нилу, тот буркнул, что понял.

Кросс придавил педаль газа. Двигатель мягко зарычал, довольный свободой, которую ему дал человек. Машина лихо понеслась по дороге. В окнах мелькали особняки, обсыпанные нежной листвой деревья, гуляющие по подсыхающим тротуарам люди. Нас уже знали, поэтому никто не обращал внимание, куда понёсся Волоцкий. Мы и так развели бурную деятельность, каждый день летая по посёлку.

Выехали на основную дорогу, ведущую вдоль Матвеевского леса к шоссейной развязке. Савин молчал, словно забыл о цели поездки. Я со скрытым нетерпением спросил:

— Так куда нам надо?

— Ой, простите! — спохватился Илья. — А можно поднять стекло?

Я нажал на кнопку — зашуршал подъёмный механизм, поднимая защитное стекло. Теперь нас никто не слышал.

— Я несколько дней ломал голову, куда ты мог спрятать папку, — честно признался Савину. — У Пронских есть какое-нибудь редко посещаемое место? Может, там?

— Господин Колояр, вы сами верите, что от Долгоруких можно спрятаться? — горько усмехнулся управляющий. — Да, у семьи Пронских есть загородные поместья, но туда я бы ни за что не стал совать голову. Скорее всего, после гибели Рода его недвижимость и активы перешли в другие руки.

— В лесу? — продолжал я игру.

— Нет, — рассмеялся Савин. — Если хорошо подумаете, то сами найдёте ответ.

— Я бы с удовольствием поломал мозги, но не сейчас, — увидев, что наша маленькая кавалькада подъезжает к развязке, я пристально поглядел на Илью. — Говори уже, чтобы мы не нарезали лишние круги по Москве.

— Папка у профессора Яворского.

Это был сюрприз, самый настоящий сюрприз! Правда, весьма дурацкий. Но Савин прав. Он применил принцип народной мудрости: лучше всего прятать вещь под носом у ищеек. Надо признать: ловко этот парень всё обстряпал.

— А он знает об этом?

— Нет… Я понимаю, что поступил подло по отношению к человеку, который дал мне кров, помог с документами, — в голосе Савина звучало самое настоящее раскаяние. — Но я не мог по-другому. Сами подумайте, к кому бы я пошёл? Союзники Пронских очень легко могли превратиться в союзников Долгоруких. И тут с очень опасными документами появляется слуга князя Юрия, прося защиту в обмен на архив. Как думаете, господин Колояр, сколько дней мне осталось бы жить?

— Это всего лишь догадки, но положение, в котором ты очутился, действительно требовало осторожности.

— Поймите, у меня не было никакой информации на руках, я не знал обстановку в аристократических кланах. С уничтожением Пронских император очень серьёзно нарушил равновесие в столичном обществе.

Я показал знаком, чтобы Савин замолчал, после чего опустил стекло. Назвал адрес профессора, и Емеля сразу же передал его по рации Нилу. Внедорожник тут же обогнал нас и занял место впереди. Теперь, когда сопровождение знало, куда ехать, вступил в силу иной протокол. Кросс пристроился следом, но близко не прижимался.

Номер телефона Яворского у меня был, поэтому я решил сначала узнать, где он находится. А то приедем в гости, а профессор на работе. Судя по мелькающим старым купеческим особнякам, мы находились в Филях. Значит, поедем через Шелепихинский мост.

— Слушаю, профессор Яворский, — раздался его голос, чуточку глухой, уставший.

— Добрый день, Дмитрий Александрович, — вежливо проговорил я. — Это Волоцкий с вами говорит.

— Господин Колояр? — удивился профессор. — Неожиданно! Что-то с Ильёй случилось?

— Нет, с ним всё в полном порядке. Как раз сидит рядом со мной в машине. Мы к вам едем. Есть важный разговор.

— Но я на службе, — растерялся мужчина.

— Досадно. И я никак не могу перенести на более поздний срок встречу. Нужно именно сегодня.

— Но вы могли заранее договориться со мной…

Конечно, мог! Но условие, которое мне поставил Савин, осложнило задачу. Видать, мозг после трёх лет комы плохо соображает, некоторые моменты не просчитывает. Ага, умудрился же спрятать компромат у Яворского!

— Прошу меня извинить, Дмитрий Александрович, но так сложилась ситуация, — вздохнул я.

— Хорошо, раз вы так просите… Но до обеда у меня никак не получится. Илья знает адрес, где я живу. Подъезжайте туда к часу дня.

Я посмотрел на часы. До назначенного времени оставалась чуть больше двух часов. Ну и что прикажете делать? Накручивать километры по забитой транспортом Москве?

— Понял вас, профессор. Спасибо за понимание.

Я закончил разговор и укоризненно поглядел на Савина, чуть-чуть выпустив волну ментального давления. Чтобы пробрало паршивца. Тот заёрзал на месте. Хм, у меня неплохо стало получаться. Впервые воздействовать подобным образом я попробовал на инфанта Родриго, когда тот по-настоящему достал частыми визитами ко мне, а вернее — к Мирославе. Выплеск гнева был настолько сильным, что звериная сущность принца сжалась в комок и заскулила.

— Олег, давай сейчас через мост, потом на Беговую, покрутимся там, — распорядился я.

— Понял, хозяин, — кивнул Кросс, а Емеля тут же оповестил Нила.

Я снова поднял стекло, чтобы наедине высказать Савину свои претензии, но без ущерба его репутации.

— Я прекрасно понимаю твои опасения и страхи, Илья, — пришлось тщательно подбирать слова. Время есть, пока доедем… — У тебя на руках опасные документы, за обладание которыми Долгорукие готовы уничтожить половину княжеских кланов. Ты чудом выжил, и не хочешь снова пройти через это. И тем не менее, попытался сделать меня своим сообщником, когда признался, что держишь на руках папку Пронских. А не подумал, что подвергаешь мою семью риску? Император не станет разбираться, кто прав, а кто виноват. Все под нож пойдут, если компромат достанется ему. Так какого чёрта ты молчал? Неужели нельзя было заранее договориться с Яворским? А вдруг у него возникнут подозрения о твоей нечистоплотности? Вдруг он побежит к Елизарову?

Лицо Савина приобрело цвет недозрелой моркови. Он потупил глаза и молча выслушивал мои справедливые претензии.

— Не знаю, как ты будешь договариваться с ним, — я покачал головой. — Боюсь, после такого финта хорошее отношение к тебе у профессора мгновенно испарится.

— Папка находится в комнате, где я жил, — негромко проговорил Савин. — Скажу, что забыл там кое-какие вещи. Надеюсь, Дмитрий Александрович не откажет в моей просьбе забрать их. А вы в это время отвлечёте профессора разговором.

Я покачал головой. Отвлекать Яворского нужно не разговором, а самым настоящим образом придётся подчистить ему память, чтобы он не вспомнил о нашем визите. О таком варианте я подумал заблаговременно, поэтому похвалил себя, что взял «ментальный» перстень.

— Ладно, разберёмся, — закруглил я разговор, потому что в стекло постучал Емеля. Опустив перегородку, поинтересовался: — Что случилось?

— За нами, возможно, «хвост», — ответил вместо него Кросс, то и дело поглядывая в зеркало. — Серебристый «Орион» с тонированными окнами. Прицепился к нам возле моста, но близко не приближается, всегда перед ним одна-две машины.

Я обернулся, оценивая ситуацию. За нами ехал грузовой фургончик, следом — чёрный микроавтобус. Серебристый бок машины предполагаемых преследователей мелькнул на мгновение и пропал, ловко скрываясь в потоке.

— Дай рацию, — протянул я руку, в которую Емеля вложил аппарат. Нажал на тангенту. — Второй, ответь Первому.

— Второй слушает.

— Возможен «хвост». Серебристый «Орион» с тонированными окнами. Нужно проверить.

— После развязки на Беговой есть кофейня. Остановимся там, посмотрим, — спокойно ответил Нил. — Нам же надо время потянуть? Посидим, кофе попьём. Мыслишка одна появилась.

— Принял. Конец связи.

Отдав рацию Емеле, я задумчиво поглядел в окно, где мелькали машины, блестя на солнце лакированными боками и стёклами. Странно получается: Долгорукие настолько обеспокоены благополучием своего Рода, что готовы пролить кровь моей жены и ребёнка, словно забыв о том, что главные их враги находятся рядом. Что мешает императору «зачистить» политическое поле вокруг себя, уничтожить оппонентов и заставить остальных служить ему верой и правдой? Вместо этого он бьёт по Архивариусам, и продолжает следить за моей семьёй. Какое-то помешательство, страх за будущее, в котором Долгоруким уготовано забвение? Возможно. Логика отсутствует напрочь. Данислав ещё ребёнок. Чтобы войти в силу, ему понадобится лет двадцать, не меньше, даже с помощью Ясни этот процесс небыстрый. За такой срок может измениться буквально всё. Глобальная эпидемия, мировая война, что-то из космоса прилетит, огромное и разрушительное. Хм, учитывая наличие магов-архатов, последний пункт вряд ли принесёт проблемы для хрупкой планеты. Но в любом случае время — гибкий инструмент бытия. Хрен знает, как Рекущие видят грядущее. Я склонен подозревать, что именно эти господа являются настоящими кукловодами. Вся эта история с Мирославой и её детьми закрутилась благодаря их «пророчеству». Вот кого бы я удавил с большим удовольствием. Кстати… а почему бы и нет?

«Наконец-то, начал соображать, — заворочались в голове мысли Ясни. — Хотел уже подсказать тебе, куда смотреть. Предлагаю убить их всех».

«Истребитель Рекущих?» — ироничный вопрос не смутил моего призрачного друга.

«Хотя бы парочку из них, чтобы император задумался о их роли прорицателей, — откликнулся Ясни. — Сваруна так и поступил однажды, когда слава Рекущих стала мешать его политике. Он выяснил, кто больше всех пророчествует о падении его империи, вызвал их к себе и задал один вопрос: знают ли они день своей смерти? Двое идиотов высокопарно заявили, что их жизненный путь ещё долог, а третий заподозрил неладное, но его молчание могло быть истолковано властителем превратно. Тогда прорицатель осторожно сказал, что смерь его наступит за день до смерти великого императора».

«А, знаю такую историю, правда чуть в иной интерпретации, — оживился я. — Надо же, из какой древности она тянется. Странно, что Рекущие не уловили подвоха в вопросе Сваруны».

«Люди во все времена страдают слабоумием, — фыркнул Ясни, — будь то императоры, великие князья, прорицатели или простолюдины. Гордыня губит любого, кто забывает об осторожности».

«И что было дальше с этими парнями?»

«Первым двум тут же срубили головы, а третьего Сваруна приказал оставить в живых. Ему было любопытно проследить за хитрецом, готовым прожить всего лишь на один день меньше его самого. И как более разумный пророк поведёт себя, получив шанс на жизнь, — Ясни хмыкнул. — Но выиграть у смерти ему удалось немного. Провидца через несколько лет удавили в собственной постели по приказу властителя, ещё чувствовавшего себя довольно бодро. Видеть будущее — не такое лёгкое дело. Таких людей в мире единицы».

«Блин, какие-то дворцовые страсти».

«А ты думал? — хохотнул призрачный друг. — Так и жили. Поэтому грохнуть парочку императорских Рекущих не является кощунством. Они лжецы. Но сначала нужно выяснить, кто стоит за их спинами. И это явно не Долгорукие».

Я очнулся от голоса Емели. Даже не заметил, что «Аргус» остановился возле симпатичного павильона. Мы вышли из машины и вместе с Нилом направились в кофейню. Охрана прикрывала нас, но внутрь вошёл только один боец. Остальные остались у входа. Мы расположились за свободным столиком, чтобы видеть стоянку за окном, заказали кофе у молоденькой официантки.

— Серебристый «Орион» проскочил мимо, как только мы съехали с трассы, — сразу сказал Нил.

— Какие выводы? — поинтересовался я.

— Если за нами приглядывают, то «хвост» не сбросят, — уверенно ответил Нил. — Вероятно, поменяют сопровождение. Думаю, что «Орион» действительно прицепился к нам на выезде из Михайловского леса. Кросс заметил его довольно быстро по определённым признакам. Молодец.

— Молодец, — не стал спорить я. — Как будем сбрасывать? Нельзя, чтобы Елизаров знал, что мы встречались с профессором.

— В случае, если нас ведут, предлагаю отсечь, — Нил кивком поблагодарил улыбнувшуюся официантку, принёсшую наш заказ. А потом оценивающим взглядом проводил её фигурку с покачивающимися при ходьбе бёдрами.

— Не отвлекайся, — мой голос вернул заместителя по СБ в русло деловой беседы.

Савин же сидел молча, изучая чашку с ароматным напитком. Боец охраны сделал глоток и как бы невзначай повертел головой, оценивая окружающую обстановку. Народу было негусто, никто не мешал, не разглядывал нас.

— Да-да, — Нил оживился. — Будем отсекать. Здесь хватает узких улиц с двусторонним движением. Устроим маленький затор якобы из-за заглохшего мотора. А вы быстро исчезаете за горизонтом. Просто и со вкусом. Даже в том случае, что «хвост» — всего лишь наша паранойя, пробка на дороге даст вам фору.

— Хорошо, так и сделаем, — я вытащил из куртки телефон, на который заблаговременно закачал карту Москвы. Нашёл точку, где мы находимся. — Яворский живёт в районе Марьиной Рощи. Отсюда можно доехать быстро, но мы торопиться не будем, пока точно не выясним, действительно ли нас пасут. Значит, свернём с проспекта в какой-нибудь проулок, желательно без всяких ответвлений. Для надёжности.

Мы допили кофе, я расплатился за всех, и наша поездка продолжилась. Серебристый «Орион» как будто корова языком слизнула. Или нам показалось, что идёт слежка, или поменяли машину. Внедорожник сопровождения сейчас шёл за нами, готовый в любой момент сотворить маленький затор.

— Олег, ты хорошо знаешь Москву? — поинтересовался я у Кросса.

— Неплохо, — кивнул водитель. — Ирина каждый день заставляла нас ездить по городу и заучивать маршруты. На окраинах я ещё могу теряться, но центр изучил.

— Тогда сворачивай с проспекта на какую-нибудь улочку.

— Понял.

Через сотню метров Кросс ловко свернул вправо на какое-то ответвление, примыкавшее к проспекту. Внедорожник, как приклеенный, держался следом. Проехав ещё пару кварталов, «Аргус» нырнул между домами, проехал по дворам и выскочил на какую-то тихую улицу с редким движением. Тем не менее, я поинтересовался по рации, видит ли Нил «хвост».

— За нами едут несколько машин, но пока не могу вычислить, — признался заместитель Ирины.

— В таком случае перекрывай улицу, — я посмотрел на часы. Время ещё было, но учитывая оживлённый траффик в полдень, желательно поторопиться. — Конец связи.

— Есть, — Нил оживился.

Я вместе с Савиным оглянулся посмотреть, что там происходит. Внедорожник как-то нелепо метнулся на середину дороги, создав аварийную ситуацию, отчего встречный транспорт сразу же начал притормаживать и заливать улицу встревоженными гудками. Последовало короткое вихляние, и мощная машина с взвизгом затормозила, встав боком. Получилось неплохо. Встречные автомобили осторожно объезжали внедорожник, а вот те, кто ехал следом за ним, вынуждены были остановиться.

Кросс ловко воспользовался ситуацией и свернул в очередной двор, проехал его насквозь с таким изяществом, что я только покачал головой. Ещё двор, состоящий почти из одних старых деревянных бараков, между которыми была проложена асфальтовая дорога, разбитая до такой степени, что водителю пришлось снижать скорость. Но Олег справился с этой задачей, и через несколько минут мы уже неслись в сторону Марьиной Рощи по нормальной трассе.

— А Кроссом тебя прозвали за манеру вождения? — поинтересовался я.

— Точно! — хохотнул парень, уверенно держа баранку. — Я же десять лет автокроссом увлекался, во всяких соревнованиях участвовал. А потом случайно пересёкся с одним корешем, он посоветовал мне зайти на Биржу найма. Говорит, там какой-то дворянин из аристо ищет опытных водителей. Я-то знаю, что клановые службы никогда не обращаются на Биржу. У них иная система найма, через слуг и знакомых с жёсткой проверкой. Подумал, почему бы и нет, если это молодой Род ищет? Такие вакансии долго не висят. Побежал туда, оставил заявление. А через два дня меня вызвали и сказали ехать в Давыдково. Ирина уже знала о моём увлечении автомобилями и попросила продемонстрировать, как я езжу в экстремальных условиях.

— Представляю, что она требовала от тебя, — усмехнулся я. Несмотря на разговор, Олег уверенно вёл машину, ни разу не отвлекшись от дороги.

— И не говорите, хозяин! — хмыкнул тот, сворачивая на очередную тихую улочку, вдоль которой тянулись зеленеющие тополя. — Илья, куда сейчас?

— А вот в проход между домами, — Савин впервые за долгое время подал голос. — Ага, туда. Теперь вон туда, к четырёхэтажному дому с колоннами на входе.

— Где барельефы на фасаде? — уточнил Кросс.

— Да-да. Яворский, кажется, уже приехал. Его «Орион» возле подъезда стоит.

Кросс остановился сразу за машиной профессора. Заглушил мотор и оглянулся.

— Нам с вами пойти?

— Сидите на месте, — я кивнул Савину, и тот первым вылез из «Аргуса». — Свяжись с Нилом, узнай, что там у него. Скажи, чтобы сюда не ехал, а ждал нас где-нибудь… Ну, сами определитесь.

— Есть, — Олег посмотрел на Емелю. — Чего сидишь? Проверь подъезд, чтобы никаких хмырей там не было. Чему тебя учили?

Боец пулей вылетел наружу и метнулся к подъезду, открыл дверь и скрылся за ней. Я отметил этот момент, но ничего говорить не стал. У парней есть начальник, вот пусть Ирина сама и гоняет нерадивых. А Кросс молодец, дал правильного пинка сослуживцу.

Мы дождались, когда Емеля выйдет из подъезда. Весь пунцовый от своей ошибки, доложил:

— Всё чисто, хозяин.

И посторонился, пропуская нас. Илья поднимался первым, погружённый в размышления. Он же и нажал на кнопку звонка. Открыла женщина в форменном платье горничной.

— Слушаю вас, господа, — с недовольством зыркнув на Савина, она внимательно оглядела меня с головы до ног. Заметив перстни, подобралась и сразу расслабилась.

— У нас назначена встреча с профессором Яворским, — дружелюбно улыбаясь, пояснил я. — Меня зовут Колояр Волоцкий.

— Да-да, Александр Дмитриевич предупреждал о вас, — горничная открыла дверь пошире, пропуская нас в просторную прихожую.

— Здравствуйте, Мария, — Савин неуклюже потоптался на месте.

— Добрый день, Илья, — с нотками недовольства откликнулась служанка. — Не скажу, что рада вас видеть.

— Господин Волоцкий, Илья! — к нам вышел сам Яворский. — Вы весьма пунктуальны, даже чересчур. Обед ещё не подан, к сожалению…

— Нет-нет, мы не задержимся, — я пожал протянутую руку профессора. — Уделите нам десять минут?

— Что же такого вы хотите узнать за десять минут? — дружелюбно проворчал Яворский. — Тогда прошу в кабинет. Там никто не помешает разговору.

Когда мы расселись в удобных креслах, хозяин дома с плохо скрываемым волнением стал переводить взгляд с меня на Савина.

— Илья, как вы себя чувствуете? Внешне — просто отлично. Порозовели, даже загар появился. Немного необычно, но результат радует.

— Спасибо, Александр Дмитриевич, всё хорошо. Господин Колояр предоставил мне работу, жильё. Можно сказать, жизнь налаживается.

— Великолепно! — кивнул Яворский. — Может, какая просьба есть? Медицинское обследование, лекарства?

— Нет-нет, ничего не нужно. Никакой необходимости не вижу. Просто… мне бы хотелось забрать из своей бывшей комнаты одну вещь. Представляете, забыл! — Савин состроил невинные глаза и развёл руками.

— Конечно! — не стал возражать профессор. — Только Маша там прибралась, придётся с ней разговаривать.

— То, что я хочу забрать, она точно не трогала, — улыбнулся Савин, вставая. — А вы пока побеседуйте…

Когда за Ильёй закрылась дверь, Яворский тут же требовательно развернулся в мою сторону.

— Слушаю вас, господин Волоцкий. Раз вы здесь, проблема всё же существует?

— Как бы вам поточнее сказать, — я задумался. — Илья действительно выздоравливает, но у меня появилось подозрение, что на ментальном уровне он что-то подцепил. Родовой чародей ощутил это первым, поделился со мной своими опасениями. Вы сами, Александр Дмитриевич, что-то подобное чувствовали, когда Савина осматривали в больнице?

— Я не Мастер Душ, к сожалению, — Яворский помассировал переносицу, скрывая растерянность. — Уловить какие-то изменения в психике человека довольно проблематично, если он сам умело скрывает их. Однако поведение Савина после трёх лет комы действительно покажется странным. Мало того, что сам пациент с трудом вспоминал своё прошлое, так его физические кондиции оставляли желать лучшего. Нет, не хочу вас обнадёживать. А вот один интересный момент могу рассказать. Перед самым выходом из комы у Призрака на теле появилась татуировка.

— Призрак?

— Ну да, так медперсонал назвал Савина. Он и в самом деле был похож на существо из потустороннего мира. В общем, татуировка появилась как бы сама по себе. Представляете?

— Может, она была сделана раньше, а потом начала проступать?

— Человек обгорел настолько, что никакая татуировка не выжила бы, — Яворский с укоризной поглядел на меня. — Вы не верите словам медсестёр, нашим обследованиям больного?

— Верю, профессор, — я выставил перед собой ладони в успокаивающем жесте. — Значит, татуировка у Савина появилась перед выходом из комы, он сам ничего про неё толком сказать не может. Возможно, некая ментальная сущность подселилась к нему во время болезни?

— Увы, не могу ответить на ваш вопрос, — развёл руками Яворский. — Мастера Душ все наперечёт, привязаны к определённым кланам.

— У Долгоруких они есть?

— Кажется, двое. Есть ещё несколько аристократических Родов, держащих под контролем этих специалистов. Несколько… громко сказано, конечно. Может, два или три, но не больше. Если хотите обратиться к ним, то будьте готовы отдать долг. Мастера свои услуги ценят очень дорого.

— Не подскажете, к кому можно обратиться, кроме Долгоруких?

— Попробуйте поговорить с Тёмными и Стародубскими. Если не ошибаюсь, такой специалист есть у Демидова.

Ну да, о чём-то подобном я подозревал. Встречал я у князя Демидова старичка-боровичка с лисьей улыбкой. Противный дедок. Лет чародею было восемьдесят, если не больше. Всё больше в княжеском поместье крутился, но и к егерям периодически заглядывал. Называл свои визиты «поговорить по душам». Мне повезло, ни разу не столкнулся с ним на ниве доверительных бесед.

— Понял, — я вздохнул, особо не печалясь. У меня свой Мастер Душ. Уловил же он присутствие Рахдая! Значит, найдёт способ вытащить дух шамана на свет божий. Вдвоём мы его уничтожим окончательно.

— Не переживайте так, — по-своему понял мой вздох Яворский. — Илья физически выглядит неплохо, несмотря на внутренний конфликт с чем-то непонятным. Дайте Савину адаптироваться к мирной жизни. Глядишь, всё само собой рассосётся.

— Довольно странно слышать такое от светила медицины, — я усмехнулся.

— Да-да, мы тоже иногда уповаем на высшие силы, — улыбнулся и Александр Дмитриевич, — когда уже исчерпаны все возможности. Как с Призраком, например. По его поводу собирался консилиум. Шла очень серьёзная дискуссия, отключать Савина от аппаратуры жизнеобеспечения, или продолжать держать в палате. Сторонники отключения победили. Ведь родственники за эти годы так и не объявились, хотя давалось огромное количество объявлений. А Илья как будто услышал, что его хотят лишить единственного шанса на спасение, и вышел из комы. Невероятно, да?

— Согласен, это чудо, — а вот эта подробность от Яворского меня заинтересовала. Никакого чуда, скорее всего, не было. Рахдай, взявший управление Савиным, почувствовал угрозу своему очередному перевоплощению, и с помощью своей дикой харизмы и каких-то магических манипуляций заставил того проснуться.

Наш разговор прервало появление Ильи. В руке он держал несколько газет, свёрнутых в трубочку. Заметив удивление в наших глазах, управляющий с виноватой улыбкой пояснил:

— Вот, забрал газеты, где про меня писали. Там есть интересные статьи специалистов… Хочется оставить на память.

Я переглянулся с Яворским. Тот едва заметно кивнул, будто говоря, что не стоит обращать на такое поведение внимание.

— Илья, ты зря так беспокоился. Всего один звонок — и я бы сам привёз их.

— Да вы что, Александр Дмитриевич! — возмущённо воскликнул Илья. — Ещё не хватало профессору, уважаемому человеку, просьбы какого-то простолюдина выполнять. У вас и так работы хватает. Я узнал, что господин Колояр хочет с вами поговорить, вот и напросился.

— Что ж, профессор, спасибо за беседу, — я поднялся, а следом за мной и Яворский. — Узнал я немного, но ниточку вы мне дали.

— Чем могу, — Александр Дмитриевич решил проводить нас до прихожей, где пожал руку не только мне, но и Савину. — Илья, вы всё же не пренебрегайте своим здоровьем. Если появятся неприятные симптомы, сразу обращайтесь.

— Непременно, господин профессор, — Савин как-то неловко поклонился, будто в его спине торчал лом. — До свидания, Александр Дмитриевич.

Мы покинули дом гостеприимного хозяина и медленно спустились по лестнице на улицу.

— И что за фокусы, Илья? — покосился я на Савина. — Это всё ради каких-то газет? Где папка? Проглотил?

— Не торопите меня, господин Колояр. Всё будет.

Я хмыкнул, озарённый догадкой. Недаром движения Савина показались мне неестественными. Папка-компромат, вероятно, сейчас находилась под курткой управляющего, застёгнутой почти до горла. Емеля распахнул заднюю дверцу «Аргуса», не забывая поглядывать по сторонам. Наша машина привлекала внимание жильцов этого двора, но близко никто не подходил. Такие автомобили по карману только богатому дворянину или аристократу. А герб на дверцах тем более зажигал стоп-сигнал перед любопытными.

Оказавшись в салоне, Савин расстегнул куртку, задрал тонкий свитер и с кряхтением извлёк чёрную папку с потёртыми краями и потрескавшейся поверхностью.

— Вот, хозяин, как мы и договаривались, — Илья протянул мне многострадальный архив. — Теперь она ваша. Сами решайте, как поступать с материалами, лежащими внутри.

— Я обещал тебе поддержку и защиту, — принимая папку, ответил я. — И я выполню свою часть договора. Служи мне верно и ничего не бойся.

Савин склонил голову и с облегчением вздохнул, избавившись, наконец, от опасного предмета. Емеля запрыгнул в машину, Кросс тут же завёл двигатель и объехал двор по асфальтовой дорожке из-за невозможности развернуться на ней из-за больших габаритов «Аргуса».

Оказавшись на проезжей части, Олег опять какими-то кружными путями повёл машину.

— Нил выходил на связь? — спросил я Емелю, держа на коленях папку. Открою её дома и в спокойной обстановке изучу.

— Так точно, — охранник чуть повернул голову, отвечая. — Говорит, что ему удалось целых пять минут сдерживать движение, пока не подъехала полиция. Никто за нами в погоню не бросился. Сказал, что будет ждать нас на въезде на Садовое кольцо.

— Едем домой, — мне не терпелось взглянуть, из-за чего же Долгорукие пошли на открытую конфронтацию с великими княжескими родами.

Погрузившись в раздумья, я даже не заметил, как за нами увязался внедорожник сопровождения, потом быстро пошёл на обгон и занял место в авангарде. До Давыдково добрались без приключений. Я не верил, что за нами перестали наблюдать. Когда мы колесили по Москве, заметил, что на дорожных столбах и домах очень много камер. На месте Палаты Контроля я бы усадил операторов за мониторы и дал команду отслеживать наше передвижение. С такими технологиями слежения раз плюнуть составить маршрут. Но в этом случае ничего не поделаешь. Приходится принимать условия игры.

Олег подвёз меня до крыльца особняка, дождался, когда я вместе с Савиным выйду, погнал машину в гараж.

— Ступай, занимайся своими делами, — кивнул я Илье. — Вечером жду от тебя доклада по хозяйству.

— Слушаюсь, господин Колояр.

Дома меня встретили Мирослава и Алика. Они сразу заметили папку, которую я держал в руке, и заволновались.

— Это она самая? — дрожащим от нетерпения голосом спросила Мира.

— Надеюсь, что да. Хочу сейчас заняться её изучением, понять из-за чего весь сыр-бор, — я поцеловал своих женщин и, не раздеваясь, поднялся к себе в кабинет. Там снял куртку, бросил её на спинку стула, а сам вместе с папкой сел за стол. Руки слегка дрожали от накатившего адреналина. Передо мной лежал убойный документ, за которым так упорно охотятся псы Долгорукого. Что же такого углядел император в этих бумагах, из-за чего он начал зачищать своих оппонентов?

Не открывая папку, я проверил наличие неприятных магических сюрпризов. Неважно, что Савин брал её в руки. Может, у него есть доступ? Хуже всего, если внутри вложен активатор уничтожения. Открою папку — а она полыхнёт синим пламенем, уничтожая всё, что там есть.

Выставил ладони и провёл ими над архивом Пронских, поглядывая на перстни. Ясни однажды сказал мне, что любой предмет «Солнечного доспеха» обязан реагировать на ловушки в любых предметах, если они там, конечно, есть. Потому как «Доспех» — это защита, и каждый его элемент настроен охранять своего хозяина от неприятных сюрпризов.

«Воевода» и остальные перстни не отреагировали, и я осторожно открыл довольно приличной толщины папку, опасаясь, что она может рассыпаться от прикосновения. Но нет, кожаная поверхность едва слышно хрустнула, но выдержала. Так, и что у нас здесь есть? Я даже облизал губы от напряжения.

И сразу же увидел печать на пергаментном листе, вшитым первым. Да, это был самый настоящий пергамент, пожелтевший, плотный, но довольно прочный. Печать же явно не императорская и не великокняжеская. И даже не клановая. Почему так уверенно говорю? Потому что не встречал у кланов и Родов такого интересного изображения, явно отсылающего к очень древним временам.

Рисунок представлял из себя круг в виде переплетённых между собой змей, кусающих свой хвост. Двенадцать тел, образующих круг. Древнейший символ знаний и тайн. Надо показать Алике. Она любит разгадывать подобные шарады. Так, а это что за точка величиной с пятак в центре? На чернила не похоже. Как будто приложили тавро с рисунком в виде бычьей головы.

Так, и что там у нас дальше? Списки, имена, договоры. Протоколы заседаний «Двенадцати». Тех, что вершили судьбы Родов, земель, народов на них проживающих. Имя за именем, подпись за подписью. Долгорукие, Тёмные, Хоробриты, Пронские, Стародубские, Щербатовы, Сицкие, Курбские, Горчаковы, Воротынские, Голицыны, Волоцкие…

Мне захотелось дерябнуть водки. Если последняя фамилия относится к нашему Роду, то почему дед Тримир ничего не сказал отцу про Договор? Но откуда мне знать об этом? Скорее всего, он был в курсе, что подписи наших предков стоят на каждом листе протоколов собраний. Так что же получается? Сначала люди князя Щербатова уничтожили мою семью и всех родственников. Затем по приказу Долгорукого решили извести Мирославу из-за странного предсказания Рекущих, а не весь род Щербатовых. Надеялись, что я применю принцип кровной мести и сам всех вырежу? Здесь они просчитались, но мне от этого не легче. А потом погибают Пронские. Двух Родов из двенадцати уже нет. Вернее, одного… Я же возродил герб Волоцких! Щербатовы легко отделались. Мне почему-то только сейчас пришла в голову мысль, что князь Борис неслучайно раскидал своих детей по разным уголкам земли. Пашка с жёнами сейчас живёт в Англии, я с Мирой — в Москве, а до этого пережидал какое-то время в Испании. А сам тесть с семьёй остался в Торгуеве.

А это что за документ? Очень старый, на плотной бумаге, кстати. Края потёрты и обуглены в паре мест. Сам текст, скорее всего, скопирован с более древнего списка, но написан дореформенным «гражданским» языком, а не церковным. Значит, этому документу никак не меньше двухсот лет. «Яри» и «ети» ещё вовсю используются.

«Договор заключён в городке Белоозеро в полдень седьмого дня Чертога Тура[1] двенадцатью знатными Родами, кои готовы взять на себя ответственность за спокойствие и нерушимость законов и разного рода союзов, дабы не допустить разлада и войн на землях русских, объединённых под твёрдой рукой сыновей Рюрика. Сей договор окроплён кровью Двенадцати и подтверждён кровью Первородного. Да не восстанут против трона Великого князя слуги его и боярство вольное, не отвергнут договор, ибо договор есть судьба земли Русской».

Довольно заковыристо, и главное — не совсем понятно, что за «Договор Двенадцати». Где сам текст помимо этой компиляции? Я почесал затылок. Возможно, князь Пронский не посчитал нужным вложить его в архив. Надо искать бумаги, которые подтверждают вину Долгоруких. Ага, вот пошли списки имён и фамилий бояр, напротив которых были приписки от руки, в каком году и при каких обстоятельствах у них пропадали дети. Очень большой список, но надо признать, что начали его вести лет триста назад. Последние записи датировались восьмидесятыми годами прошлого столетия. Потом словно решили закончить на этом, посчитав, что достаточно данных для вынесения обвинения. Ну, это моё мнение. А как тогда обстояло на самом деле, кто знает.

А это что такое? Моя рука замерла, заметив на одном из листков с очередным протоколом собрания аккуратную запись: «кровь Первородных будет очищена через огонь. Дитя, рождённое в год Люта[2] станет ключом к пробуждению справедливой силы и власти. Да не восстанет оно против трона, ибо трон есть его престол. Да не отвергнет оно предначертанное на линии его судьбы. Подписано: Рекущий Аркадий Хвалынов, Великий князь Василий Долгорукий, князья…» Дальше шло перечисление фамилий всех Двенадцати.

Моя рука снова потянулась к затылку. Лют… Кто такой Лют? Что за зверь неведомый? Нет, стимуляция головного мозга почёсыванием здесь не поможет. Я нашёл на телефоне номер Алики и позвонил ей.

— Да, Колояр! — Алика откликнулась сразу. — Что случилось?

— Ничего страшного, милая. Скажи мне, ты знаешь что-нибудь про древнерусский календарь?

— В этом я не очень сильна, но если нужна информация, то с удовольствием займусь поисками.

— А что такое «Год Люта»?

— Год Люта? — Алика хмыкнула. — Лютом, кажется, называли волка. Да, точно. Когда я была маленькой, папа читал мне сказки и мифы славян. Вот и запало в голову. Да, лют — это волк. А год Люта… Надо смотреть тотемный Годослов.

— Глянешь?

— Хорошо, — если Алика и удивилась, то не подала виду. Но я-то знаю, что такие задачи у неё вызывают жгучий интерес. Обязательно что-нибудь выкопает.

Дав задание девушке, я вернулся к изучению папки. Что мы имеем, бегло проглядев несколько документов? А то, что они подтверждали слова князя Львова: Пронские, точнее, каждый последующий Глава Рода, назначался Хранителем, так называемым «Архивариусом». Они были нейтральной стороной, фиксировавшей все договоры, браки, клятвы, предательства. Архив Пронских не был личной собственностью, скорее — общим достоянием кланов. Доступ к ним мог получить любой князь в присутствии свидетелей. Любая попытка покушения на Архивариуса жестоко каралось. Против отступника объединялись все кланы. Но «Договор Двенадцати» чётко указывал, что ни один клан не может быть уничтожен полностью. Поэтому кара обрушивалась только на непосредственных участников заговора.

Это всё понятно. Долгорукие, как потомки Рюрика, получали власть и неприкосновенность. Пронские — общую защиту и доступ ко всем тайнам внутренней и внешней политики. Остальные Роды получали гарантию, что их не истребят тайно. Почему же властвующий Род нарушил договор? Первая и пока единственная версия: Пронские торговали тайнами и умело манипулировали царями, а потом — императорами. Проще говоря, Архивариусов стало «заносить». Это немудрено. За столько веков, когда держишь за глотку всю аристократическую элиту Руси, начинаешь мнить себя всемогущим. Поэтому Долгорукий нанёс им смертельный удар, разом избавив врагов и союзников от необходимости находиться в перманентном перемирии. Зачем? А чтобы создать управляемый хаос. Разделять и властвовать, не иначе.

Я понимал, что ничего не понимаю. Клановые разборки не были чем-то уникальным в этом мире. Что в Европе, что на Востоке или в Азии, не говоря уже и о России, система противовесов периодически подвергалась разрушению. Не останавливали войны ни договоры, ни союзы, ни целование на кресте. Нарушения и предательства шли бок о бок с развитием общества. А на развалинах создавалась новая система.

Решив размяться, я встал и походил по кабинету. Разные мысли мелькали в голове. Пока не решу проблему с параноидальным желанием Долгорукого избавиться от Мирославы и моего сына, покоя не будет. Допускаю, что гибель моего Рода не относится к нарушениям клятвы «Двенадцати», а, скорее, «частная инициатива» деда Миры, подставившего князя Бориса, своего сына. Но я давно перестал верить в казус белли, связанный с женитьбой моего отца на матери, которую очень любил князь Борис Щербатов. Это не то основание, чтобы развязать войну и подчистую уничтожить Род. А не действовал ли дед Мирославы по наущению Долгоруких? Мог ли император подсказать старику Щербатову, чтобы тот убрал Первородных с дороги? То есть уже тогда Великий князь Дмитрий Ярославич, император Российский, планировал уничтожить всех, кто мог помешать его амбициозным планам навечно закрепить право Долгоруких на русский престол? Не тогда ли Рекущие начали фальсифицировать свои предсказания? Не они были кукловодами, а как раз император.

Раздался стук в дверь.

— Можно? — в щелку просунулся любопытный носик Алики.

— Заходи, милая, — улыбнулся я. — Что так скромно?

— А вдруг ты со своим другом Ясни общаешься? Помешаю, — девушка зашла в кабинет, прикрыла дверь и тут же очутилась в моих объятиях. Зашептала: — Я так соскучилась по тебе. Ты целыми днями то тренируешься, то куда-то уезжаешь. Понимаю, что у тебя заботы о семье, но хотелось бы, чтобы ты остановился, сделал передышку. Побудь со мной.

— Постараюсь, моя лесная амазонка, — я провёл рукой по густым волосам Алики. — Но для этого нужно быть уверенным, что завтра к нам не придут, как за Пронскими.

— Эта война может длиться вечность, — вздохнула девушка. — Ладно… Ты что-то хотел о волке узнать.

— Да-да! — я оживился и подвёл Алику к креслу. Усадил её, а сам пристроился сбоку на подлокотнике. — Слушаю с нетерпением.

— Нашла я этот Годослов в Сети. Как уже говорила, он основан на славянских тотемах. Каждому году соответствует своё животное.

— Как в китайском гороскопе?

— Принцип тот же, но только круг состоит не из двенадцати, а из шестнадцати лет. Значит, Год Люта выпадает раз в шестнадцать лет. Последний раз он был три года назад.

Я посмотрел на Алику очень внимательно.

— Ты поняла?

— Что именно? — удивилась девушка. — Я всего лишь констатирую, когда приходит год Люта. Тебя же именно он интересует?

— Подожди! — я быстро вернулся за стол, нашёл запись, которая меня озадачила, и прочитал: — «Кровь Первородных будет очищена через огонь. Дитя, рождённое в год Люта станет ключом к пробуждению справедливой силы и власти. Да не восстанет оно против трона, ибо трон есть его престол. Да не отвергнет оно предначертанное на линии его судьбы».

Алика наморщила лоб, и вдруг догадка озарила её.

— Данька родился в год Люта! — воскликнула она.

— Так-то! — щёлкнул я пальцами. — Нет-нет, я не хочу сказать, что это пророчество, хотя имя Рекущего там есть. Да и непонятно, к какому году относится запись.

— А можно посмотреть? — Алика не вытерпела и подбежала к столу. Встав за моей спиной, обхватила за плечи и стала разглядывать листы архива. — Как интересно!

— Скорее, опасно, — пробормотал я. — Но в чём эта опасность, не могу понять. Князь Львов подкинул мне мысль, что Долгорукие нашли возможность обойти договор, закреплённый кровью всех подписантов, и с тех пор замыслили нечто неприятное для тех, кто идёт против его политики.

— Хм, а как же невинно убиенные дети с Даром? — хмыкнула Алика. — Миф?

— Даже не знаю, что сказать, — я показал ей нужный список. — Возможно, и правда. Да, дети бояр пропадали, это зафиксировано Архивариусами. Но Долгорукие ли виновны в этом? Здесь об этом ничего не сказано. Предполагаю, что большая часть компромата на всех участников «Договора Двенадцати» держалась в голове каждого члена Рода Пронских. Точнее, у тех, кто владел Даром Памяти. Но знаешь, что действительно самое интересное?

Я постучал пальцем по солидной стопке листков.

— Слушаю с нетерпением! — Алика задышала мне в ухо.

— От Первородных в подписании участвовал мой предок. Волоцкие указаны в списке.

— Да, неожиданно, — протянула девушка. — У меня сразу же заворошились мысли о страшной судьбе твоих родителей…

— Пока недоказуемо, — я покачал головой. — Все убеждены, что это были клановые разборки на почве оскорбления. Себя под удар подставил лишь князь Щербатов, да и то… косвенно. Там его папаша замазан. Но он уже давно мёртв. А вот история с Мирославой глядится по-другому.

— Даже не знаю, что сказать, — Алика потёрлась щекой о мой висок. — Клановые войны, дуэли, кровная месть… Почему людям не живётся спокойно? Почему богатые не могут договориться?

— Так договаривались, — я похлопал ладонью по архивным записям. — Видишь, к чему пришли? Знаешь, меня больше всего интересует, на кого следующего обратит внимание император? Пообщавшись с князем Львовым, задумался, а существует ли оппозиция власти? Или все удовлетворены правлением Долгоруких?

— А сам ты как смотришь на проблему? — полюбопытствовала Алика.

— Да в общем-то никак, — я пожал плечами. — При Долгоруких Россия довольно крепко стоит на ногах. Но есть одна загвоздка, которая превращает меня в неприятеля императора. Это моя семья, мой сын. Такое ощущение, что нахожусь под прицелом снайпера, а сам не знаю, зачем он это делает. То ли утоляет любопытство, то ли ждёт момент нажать на спусковой крючок и продырявить мою шкуру.

— Давай не будем об этом, — поёжилась Алика. — Хочется просто жить, наслаждаться каждым днём, детей растить и воспитывать… Я хочу за тебя замуж, Яр. Статус «почти жена» вызывает у меня внутренний дискомфорт. Да и отец уже замучил меня вопросами, когда я надену подвенечное платье.

— Свадьбу сыграем осенью, хорошо? — я погладил руку девушки. — Мы только-только заселились в этот прекрасный особняк, ещё куча дел предстоит сделать.

— Обещаешь? — радостно спросила Алика.

— Обещаю, моя славная охотница на уточек! — торжественно проговорил я, даже прижал свободную руку к сердцу.

— Дались тебе эти уточки! — рассмеялась девушка. Она чмокнула меня в щеку. — Ладно, работай, не буду мешать. Если появятся вопросы по мифологии, смело обращайся.

Помахав мне рукой, Алика покинула кабинет. Я встал, потянулся с хрустом и решил подышать воздухом на балкончике. Там уже стояли два мягких кресла на случай, если мне захочется побеседовать с кем-то из гостей, и столик с кипой свежих газет, прижатых массивной пепельницей из стекла. Сам я не курил, но собеседник вполне мог оказаться любителем подымить табачком. Поэтому сей предмет использовался Мирославой (это она ежедневно снабжала меня прессой) как груз, чтобы газеты не разлетелись на ветру.

Со стороны магического полигона доносился частый глухой стук, словно десяток колотушек сразу били по деревянной поверхности. Пока я ездил к профессору, Ирина устроила для бойцов тренировку по стрельбе. Кстати, это была её идея использовать полигон не только для моих занятий, но и для охранников. Я не возражал. Если специально строить стрельбище, то пришлось бы значительно урезать свободную площадь усадьбы. А так очень даже неплохо получилось. Земляной вал служил защитой, а сделать деревянные мишени было раз плюнуть.

Залился бодрой мелодией телефон, оставленный на столе в кабинете. Пришлось возвращаться. Звонила Мира.

— Колояр, к тебе в гости какая-то молодая дама приехала. Хочет с тобой поговорить.

В её голосе послышались давно мною забытые нотки подозрения и ревности.

— Ты её знаешь?

— Откуда? Впервые вижу. Судя по одежде, не из высшего общества.

— Хорошо, я сейчас спущусь в гостиную. Проведи её туда, поговорю.

— Только в моём присутствии, — твёрдо заявила супруга. — Не нравится мне её настроение. Нервничает, хоть и скрывает это.

— Иду, — ответил я и нажал на «отбой».

Примечания:

[1] Чертог Тура — по древнерусскому календарю Числобога, длится с 15 апреля по 7 мая. Покровитель — Крышень.

[2] Год Люта — год Волка

Незнакомая мне женщина, расположившаяся на диване, выглядела молодо, и было ей лет тридцать, не больше. Симпатичная, лицо чуточку удлинённое, светлые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Тонкий вязаный жакет, зелёная блузка под ним, длинная тёмно-коричневая юбка — всё куплено явно не в сверхмодном магазине готовой одежды. Простенькая сумочка с потёртостями, лежащая на коленях, тоже намекала на некоторые финансовые проблемы. Но руки ухожены, на лице — умело наложенный макияж, чувствуется запах хороших духов.

Она действительно нервничала, и уже довольно открыто. Может, из-за того, что попала в роскошно обставленную гостиную, а то и из-за Мирославы, сидевшей напротив в кресле. Жена о чём-то спрашивала гостью, та отвечала тихим голосом. Увидев меня, замерла на мгновение.

— Здравствуйте! — весело проговорил я, чтобы разрядить обстановку. — Вы меня хотели видеть? Будем знакомиться? Колояр Волоцкий собственной персоной.

Кивнув Мире, я сел в соседнее кресло и с любопытством продолжил изучать даму.

— День добрый! — слегка покраснела женщина под моим внимательным взглядом. — Меня зовут Ольга Бороздина. Я внучка Луки Ивановича Скокова. Приехала к вам по его просьбе…

Я переглянулся с Мирославой, вздёрнув брови в удивлении. Потом перевёл взгляд на гостью.

— Простите, но я не знаком с этим человеком. Никогда не слышал о нём.

— Ох, не с того начала, — Ольга виновато улыбнулась. — Мой дедушка очень долго работал в Институте евгенических наук, курировал направление магической генетики, был одним из лучших специалистов по расшифровке «Двенадцати Столпов». Это название вам что-то говорит?

— Да, узнал недавно, — я заинтересованно поглядел на Бороздину. — Даже пытался выяснить у господина Шубенкова некоторые моменты из этих самых «Столпов». Так что вас заставило приехать ко мне? Вернее, чем я заинтересовал вашего деда?

— Позвольте начать издали, почему я появилась у вас, — улыбнулась Ольга, понемногу приходя в себя. — Дело в том, что дедушка очень редко контактирует со мной. Я с дочкой живу отдельно, под Москвой, а он — в Вохне. Поэтому и обратился ко мне.

— В чём причина столь редких контактов?

— Он ушёл из лаборатории очень недовольный своим положением. Его опыт и уникальные наработки в расшифровке магической матрицы у одарённых оказались никому не нужны. В институте стали активно внедрять электронную технику, которая занималась чтением матриц на основе разработанных алгоритмов. А дед из тех, кто не признал нововведение и не раз предупреждал, что машины будут ошибаться. Его не слушали и вежливо попросили уйти на пенсию. С тех пор он не скрывает своего отношения к руководству института и лаборатории. Шарлатанами не считает, но и профессионалами называть не хочет. А после смерти бабушки он и вовсе замкнулся в себе.

— Это не причина, — заметила Мира.

— Да, это не причина, — вскинула голову Ольга и замолчала, когда появилась горничная с подносом, на котором стоял стакан с минеральной водой. Видимо, жена позаботилась.

— Господин, может, вы желаете чего-нибудь выпить? — подав гостье стакан, служанка обратилась ко мне.

— Нет-нет, Луша, ступай, — я покачал головой. Меня заинтересовал таинственный дед, умевший «читать» матрицу «Столпов». Сама судьба привела эту женщину ко мне. Разобраться бы, что именно я хочу знать.

Ольга дождалась, когда горничная уйдёт, тяжело вздохнула, отпила из стакана, обхватила его тонкими пальцами, на которых, кроме простенького золотого кольца с маленьким камешком, ничего больше не было. И оно было явно не обручальное. Судя по всему, женщина не замужем или вдова.

— История сложная, дед о ней рассказывал нехотя. Дело в том, что мама умерла, когда рожала меня. Если бы не эксперименты какой-то важной аристократки, которая пыталась с помощью ритуалов на роженицах создать эликсир молодости, возможно, мама осталась бы жива. Дедушка был в таком гневе, что пытался самолично найти эту аристократку и наказать, но ему намекнули, чтобы он забыл об этом инциденте. Детство я провела в Вохне, а потом дедушка устроил меня в пансион в Мытищах. По его окончании поступила в институт, получила профессию учителя русской литературы. Живу с дочкой. Ей три года. Дед очень не хотел, чтобы я становилась генетиком, и совала нос в дела давно минувших дней.

— Вы про ту экспериментаторшу? — поинтересовалась Мирослава, которую потрясла житейская трагедия Ольги.

— Да. Ходили слухи, что она из очень влиятельного клана, чуть ли не родственница императора, — Ольга пожала плечами. — Не знаю… Представляете, чем бы закончилось моё расследование, узнай я имя этой… этой гадины⁈

Она заморгала, силясь удержать в глазах набухающие слёзы.

— Думаю, сейчас бы вы здесь не сидели, — кивнул я. — Выпейте водички. Успокойтесь и продолжайте.

— Да, спасибо, — Бороздина глубоко вздохнула, приходя в себя. — Так вот, ближе к делу. Дедушка прислал мне письмо, в котором очень просил найти господина Колояра Волоцкого из Первородных и передать просьбу о встрече.

— Так, вот это уже что-то, — я оживился, хотя и подозревал с самого начала, чего именно хотел этот Скоков. — Как же вы меня нашли?

— Это нетрудно, если читать светские хроники, — улыбнулась Ольга. — О вашем приезде писали многие газеты. Как-никак, Первородный, женат на двух очень красивых аристократках. Секрета в том, что вы живёте в Давыдково, не было. Нужно было лишь знать, где искать информацию.

— Итак, ваш дед хочет со мной встретиться, — я снова переглянулся с Мирой. Та едва заметно пожала плечами, как будто говоря, что ничего не понимает. — Какая причина?

— К сожалению, он мне ничего толком не написал, кроме пары строк, — Ольга призадумалась, словно вспоминая. — Сказал, чтобы я передала их вам. Он «прочитал» код Данислава. Не знаю, что это значит, но судя по желанию поскорее встретиться с вами, дедушка узнал что-то важное.

Я с трудом сдержался, чтобы не испугать гостью своими эмоциями. Быстрый взгляд на Мирославу — и супруга на мгновение прикрыла глаза. Значит, хочет обсудить со мной услышанное.

— Где и когда?

— Дедушка хочет, чтобы вы приехали в Хотьково. Там есть кафе в центре, называется «Ромашка», — Ольга кинула взгляд на часики и назвала день и время, когда господин Скоков желает со мной поговорить. Хм, ладно хоть не завтра. Подготовлюсь. — Извините меня, пожалуйста, но нужно ехать.

— Вы на машине?

— На такси. Попросила подождать, а водитель предупредил, что через десять минут включит тариф ожидания, — гостья заторопилась, вскочила на ноги.

— Я вас провожу, — решительно проговорил я. — И не возражайте, Ольга… как вас по батюшке?

— Николаевна…

Бороздина, дробно постукивая каблуками туфель по мощёной дорожке, едва не неслась к воротам. Мне пришлось даже придержать её за локоть.

— Ольга Николаевна, если вас беспокоит жадность водителя, то я оплачу поездку в обратную сторону.

— Ну что вы, у меня есть деньги, — женщина покрылась густым румянцем.

Да-да, рассказывай, милая. Учительница в какой-нибудь невзрачной школе без перспектив пробиться наверх, да ещё без мужа… А судя по оговорке, что Скоков запретил ей совать нос в науку, женщина умная.

— Говорите, вашей дочке три года? — полюбопытствовал я, чтобы поддержать разговор.

— Да.

— Моему сыну на год меньше. Такой шустрый, в четыре взрослых руки не удержишь, — усмехнулся я.

Охранник, увидев нас, распахнул калитку, и мы вышли на улицу. Таксист терпеливо дожидался своего клиента. Увидел, гадёныш, что женщина приехала не к чёрту на кулички, а в респектабельный посёлок, да и решил подзаработать себе на молочишко. Я открыл заднюю дверцу, помог Ольге залезть в салон, а потом наклонился к открытому наполовину окошку со стороны водителя.

— Скажи, любезный, а с каких это пор извозчики включают в поездку тариф ожидания? — вкрадчиво спросил я молодого, но судя по взгляду, очень ушлого шофера.

— Так это… — водила поправил на голове кожаную кепку и без страха взглянул на меня. — Приказ хозяина. Мы же не государственная компания, а частная. А в каждой избушке свои погремушки, господин. Дама попросила подождать — я честно предупредил.

— Ну и сколько набежало? — усмехнулся я.

— Пять лишних минут, — всё-таки парень уловил что-то в моём взгляде и решил не наглеть. Ольга-то явно больше четверти часа просидела в гостиной. — Пять рублей до Давыдково, столько же обратно. За ожидание — трояк.

— А не жирно?

— Обращайтесь к хозяину таксопарка, — развёл руками водила.

— Господин Колояр, не нужно, я в состоянии заплатить, — голос Ольги стал решительным. — Спасибо вам, но это лишнее. До свидания!

— Как пожелаете, Ольга Николаевна, удачной дороги, — кивнув ей, отошёл в сторону. Навязывать благодетельство не собираюсь. Таксист сдвинул кепку на лоб и лихо сорвался с места. Я запомнил бортовой и госномер машины. На всякий случай. Жаль, не спросил, где именно проживает Бороздина. Пожав плечами, не зная, как реагировать на произошедшее, вернулся в дом. Мирослава с Аликой о чём-то разговаривали и замолчали, как только увидели меня.

— Ты веришь ей? — супруга сразу же взяла быка за рога. — Какая-то странная история, честно скажу. Почему бы этому старику не приехать самому, если уж так хочет с тобой поговорить?

— Мне больше интересно, что такого раскопал Скоков? — я присел в свободное кресло. — Шубенков вроде бы всё разъяснил.

— А я бы выслушала независимое мнение, — сказала Алика. — Мира рассказала мне, что господин Скоков находился в конфронтации с сотрудниками Евгенического Центра. Значит, у него есть зуб на кого-то из них.

— Как бы узнать, кто такой Скоков? — я задумчиво повертел «Воеводу» на пальце. — Где, кстати, Настя?

— Уехала собирать сплетни, — усмехнулась Мира. — Мне кажется, с возвращением в Москву у неё открылось второе дыхание. Целыми днями пропадает где-то.

— Пусть бегает, — я улыбнулся. — Зато сколько интересной информации получим. Может, она знает о Скокове?

— Позвони графине Комаровской, — предложила жена. — Настины знакомства вряд ли помогут. А вот Алевтина Георгиевна — настоящий кладезь информации.

— Идея! — я оживился и вытащил из кармана телефон. Номер графини у меня был, поэтому никакого труда дозвониться до неё не составило. — Здравствуйте, Алевтина Георгиевна! Волоцкий вас беспокоит…

— Узнала-узнала, — проворчала дама. — Чай, на экране имечко высвечивается.

— Я вас не отвлекаю?

— Да говори уже, раз позвонил, — голос стал мягким.

— Вы случайно не слышали о таком человеке… Скоков Лука Иванович?

— Ого, какие у тебя знакомые появились, — усмехнулась графиня. — Сам антропотех Скоков!

— А что за зверь такой — «антропотех»? — заинтересовался я.

— В евгенике существует такой термин, старый и уже практически не употребляемый, — откликнулась Комаровская. — «Антропотехния», то есть наука облагораживания аристократических Родов. Соответственно тех, кто непосредственно занимался «селекцией», называли «антропотехами». Но Скоков — человек уникальный. Он великолепно разбирался в самых тончайших нюансах магической матрицы одарённого. Именно Лука создал программу её анализа — «Двенадцать Столпов». Ты, Колояр, должен уже знать, что это такое. Данислава же возили в Лабораторию номер один?

— Возили, — хмыкнул я. Какая осведомлённая дама! Или Настя разболтала?

— «Двенадцать Столпов» произвели настоящий фурор. С того момента можно было не растягивать расшифровку анализа на месяцы. Сотрудники получили алгоритм, по которому буквально за несколько дней составляли программу развития Дара ребёнка и давали родителям чёткие рекомендации.

— Нам ещё не дали, только показали сам результат.

— Не переживай. Как только составят карту, сами привезут.

— Они называют её «Паспортом одарённого».

— Любят господа евгеники нововведения, — усмехнулась графиня.

— Так сколько этому Скокову лет?

— Да уж за семьдесят точно. Скажешь, зачем он тебе понадобился?

— Хочет встретиться. Я впервые о нём услышал, вот и заинтересовался.

— Лука сам с тобой говорил?

— Внучка приезжала. Ольгой назвалась.

— Это что же такое случилось, что старик решил своё затворничество прервать? — в голосе Комаровской послышались неприкрытые нотки удивления. — Да ещё внучку прислал… Хм, интересно. Неужели в его руки попали результаты анализов твоего сына? Не вижу иных вариантов.

— Но кто мог передать ему карту Даньки? — мне не понравилась версия графини. Значит, из лаборатории мощно течёт, если любой человек может спокойно получить «Паспорт одарённого» и изучить его ради корысти. Долгорукого исключаю. Ему так и так докладывают о каждом одарённом ребёнке. Зачем устраивать непонятные комбинации, да ещё с привлечением ушедшего на пенсию Скокова?

— Тот, кто заинтересовался каким-то необычным паттерном в матрице Дара, — уверенно ответила Комаровская. — Подозреваю, что этот «кто-то» стоит близко к императору. Значит, Долгорукий забеспокоился, а Скоков, учитывая его прохладные отношения с нынешним руководством Института, в пику им решил предупредить тебя. Колояр, будь осторожен. Не нравится мне такая возня вокруг Данислава.

— Да я с самого приезда в Москву насторожён, — пробурчал я. — Постоянно кручу головой по сторонам.

— Обязательно поговори с Лукой, — раз уж графиня уверенно говорит о встрече с уникальным «антропотехом», значит, можно ехать. — Хоть что-то прояснится.

— Спасибо, Алевтина Георгиевна.

— Да не за что, Колояр. Обращайся, если появятся вопросы. Знаешь же, что ко мне стекаются все московские слухи, — по голосу стало ясно, что графиня улыбается. — Надо соответствовать статусу ведьмы.

— В таком качестве вы мне особо дороги, — пошутил я.

— Ох, твои слова — бальзам на сердце! — в тон ответила Комаровская. — Ладно, всего доброго, Колояр. Девочкам своим привет передавай. И заглядывайте почаще в гости.

— Обязательно. До свидания, Алевтина Георгиевна, — закончив разговор, я положил телефон в карман, взглянул на Мирославу и Алику. — Графиня привет вам всем передаёт.

— Что насчёт Скокова? — Миру гораздо больше интересовало, насколько безопасно мне встретиться с учёным.

— Посоветовала встретиться. Я бы в любом случае поговорил с Лукой Ивановичем. Меня смущает, что никогда о нём не слышал.

— Немудрено, — ответила Алика. — Когда произошла трагедия с твоей семьёй, тебе было всего год. Никто у тебя не брал кровь для анализа «Двенадцати Столпов». А потом, во младенчестве, ты оказался под опекой Морозовых, которые отдали тебя в семь лет в кадетскую школу. Складывается впечатление, что о Колояре Волоцком все забыли.

— Забор крови для анализов матрицы Дара проводят до года, — возразила Мирослава, внимательно глядя на меня. — Яр обязан был пройти эту процедуру, независимо от того, где он находился. Кстати, а Белослав Вельмирович тебе ничего не говорил?

Я помотал головой, внезапно ощутив интерес к своему прошлому. Проявились довольно тёмные пятна до моего попадания в тело младенца Колояра. Зато я точно знал, что Морозов никогда не возил меня на сдачу крови в евгеническую лабораторию. Опекун обязательно сказал бы об этом факте. Учитывая, что «Паспорт» он мне никогда не показывал, его в природе не существовало.

— Так что получается? — Алика обвела нас взглядом. — У Яра могли взять кровь, когда родители были живы? И его «Паспорт» должен храниться в Институте? Не с этим ли эпизодом связан интерес господина Скокова к тебе, дорогой? И не из-за этого ли убили всю твою семью, кстати?

— Я уже перестал что-то понимать, — усмехнулся в ответ. — Какой-то клубок тайн. Нащупываю ниточку, тяну на себя, а она запутывается всё больше и больше. Но версия Алики мне кажется довольно логичной. Мира, а все пробирки с кровью одарённых детей поступают в Центральную Лабораторию? Или ты не знаешь?

— Нет, кровь проверяют по месту рождения или проживания, а результаты отправляют в Москву. И уже здесь расшифровывают. Потом карта отсылается родителям.

— Если моя карта уже была составлена, то погибла в огне, — сделал я вывод. — Вполне возможно, что оригинал находится сейчас в архиве. Или вообще уничтожен.

— Это вряд ли, — возразила Мира. — Карты умерших хранятся пятьдесят лет, и только потом уничтожаются. Мало ли случаев, когда неожиданно «всплывали» наследники-бастарды с хорошо проявленным Даром.

— А кто даёт допуск к архиву?

— Глава Палаты Контроля, но я не уверена, — Мира развела руками. — Настя вернётся, спрошу у неё. Если карта действительно находится в архиве, имеет смысл потребовать её. Мне уже интересно становится, что за матрица Дара у тебя, Яр.

— Расспрошу Скокова при встрече, — я хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал. — Пойду-ка разомнусь. Наверное, Ирина освободила мне полигон. Мира, не хочешь со мной?

— Пожалуй, нет, — покачала головой жена. — На машине с удовольствием бы погоняла. Забыла уже, что такое скорость. А с другой стороны, никчемный Дар.

— Давай купим тебе «Мазератти», — предложил я. — Каким бы специфичным или «ненужным» не был Дар, его нужно развивать. Не забывай, что твой отец силён в магии. Вдруг да проявится наследие.

— А что если с помощью «Солнечного доспеха» попробовать? — воскликнула Алика. — Воздействовать силой перстней на ядро Дара, к примеру?

«Девочка интересную идея подкинула, — всплыл голос Ясни. — Надо попробовать».

«Разве никто из владельцев „Доспеха“ ни разу не пробовал такую опцию?» — поинтересовался я мысленно.

«До того, как мой дух запечатали в магическом клинке — не знаю, — признался призрачный друг. — После этого точно не пытались».

— Почему ты так смотришь на меня, Яр? — улыбнулась Алика.

— Надо попробовать, — перекинувшись парой фраз с Ясни, я отмер. — Но не сейчас. Сначала потренируюсь на мышах.

Девушки фыркнули и замахали руками, отпуская меня по своим мужским делам. А то ведь договорюсь до чего-нибудь.

Илья впервые после той жуткой ночи, когда на усадьбу Пронских напали неизвестные и уничтожили её обитателей, испытал облегчение. Невероятная ответственность, давившая на плечи неподъёмным грузом, наконец-то, стала не его проблемой. Новый хозяин взял на себя решение чужих проблем. Кто знает, вдруг ему удастся сделать то, к чему стремился князь Константин Юрьевич, но так и не успел воплотить в жизнь. Всё-таки Колояр Волоцкий — не просто князь, хоть и не называет никогда свой статус, а самый настоящий Первородный. Что-то это да значит для общества, до сих пор живущего по сословному признаку.

Савин не страдал наивностью, и чётко понимал: папку всё равно будут искать до тех пор, пока она не окажется в руках императора. Если её найдут, Колояру придётся защищаться не только словами, но и силой. Илья решил, что в следующий раз он встанет с оружием в руках и будет драться до последнего. Жить ему не дадут в любом случае. Тогда повезло — ушёл от костлявой.

Лёжа на кровати, Илья задумчиво глядел в потолок, на котором виднелась полоска света от уличного фонаря. Она нахально проникла сквозь неплотно задёрнутую штору, размывая очертания мебели в комнате, где жил Призрак. Спать не хотелось, слишком много мыслей крутилось в голове. Он даже забыл, что где-то в глубине души таится странная и пугающая сущность с голосом, способным подчинять и заставлять.

Илья насторожился. По комнате словно сквозняком потянуло. Ледяное дыхание едва уловимого ветерка коснулось лица, взъерошило волосы. В дальнем углу вдруг зашевелилась темнота. Сердце мужчины неприятно сжало на мгновение, и тут же отпустило. Зато загадочная татуировка обожгла кожу и заколола тысячами раскалённых иголок.

— Не бойся, — прошептала темнота, не приближаясь. — Тебя больше никто никогда не обидит. Не позволю!

— Кто ты такой? — с дрожью в голосе спросил Илья, сжавшись в комок, как в детстве, когда на улице грохотали раскаты грома, а за окном сверкали сине-фиолетовые молнии. Они были похожи на огромные корни диковинных деревьев или на острые наконечники стрел Перуна.

— Я уже назвал своё имя, глупец, — темнота с шёпота перешла на змеиное шипение. — Оно одно из нескольких, что у меня были. Какой тебе смысл знать их все?

— Ты — Рахдай, — уверенно ответил Илья, преодолевая страх перед жуткой сущностью, умеющей останавливать сердце. — Колояр знает, что ты поселился во мне. Только не понимаю, как он догадался.

— Конечно же знает. Ему и догадываться не нужно, — сердито откликнулась темнота. Чёрная фигура колыхалась в нескольких шагах от кровати, на которой лежал Савин, но не смела приблизиться. — У него есть слуга-маг, который почувствовал моё присутствие. Знай, что и твой новый хозяин, и этот слуга очень опасны для нас обоих. Поэтому старайся завоевать доверие Колояра, покажи ему, что от тебя не нужно ждать опасности.

— Про какого мага ты говоришь? — удивился Илья, потому что до сих пор Колояр не взял на службу ни одного чародея. Подобная беспечность могла дорого обойтись Волоцким. Вон, у князя Константина было четыре боевых мага и два архата, но никто не смог справиться с нападавшими.

— Ты его не видишь, но он всегда рядом с твоим новым хозяином, — чёрная фигура дёрнулась, стала расплываться, но удержалась, чтобы окончательно не исчезнуть. — Это — эйдос, симулякр магического оружия. Он может принимать любую форму. Чаще всего в образе ручки, обыкновенной ручки для письма.

— Я видел её, — вспомнил Илья. — Колояр подписывал ею документы.

— Никогда не прикасайся к эйдосу, даже если он лежит без хозяина, — предупредил Рахдай. — Никто не смеет брать его в руки, кроме самого Колояра.

— Иначе умру? — с долей скептицизма спросил Илья.

— Да, болван! — зашипела темнота. — Эйдос сеет только смерть для таких непонятливых!

— Ладно-ладно, — Савин поморщился, ощутив, как на мгновение остановилось сердце. Заполошно вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха. Вроде бы застучало! — Я всё понял… Не делай так больше, пожалуйста! Мне страшно!

— Не бойся, никого не бойся, — хмыкнул Рахдай, медленно растворяясь в темноте. И повторил: — Я всегда с тобой. Никто теперь не посмеет тебя обидеть, даже государевы люди.

Сердце напоследок засбоило и снова поймало ритм. Илья ещё некоторое время пялился в угол, силясь разглядеть, там ли находится эта жуткая сущность, или уже исчезла. Честно говоря, появление Рахдая он принимал за психическое расстройство. Три года комы могли повредить мозг, который теперь запросто создавал галлюцинации. Если бы не разговор с Колояром, заподозрившим что-то неладное в поведении Ильи, то Савин с уверенностью мог считать себя психом.

— Я не хочу быть твоей игрушкой, — прошептал Илья в темноту. — Дай мне жить спокойно и не заставляй делать зло людям, приютившим меня.

В ответ не раздалось ни слова, но сердце пронзила острая боль, опрокинувшая мужчину в беспамятство. Когда Савин открыл глаза, за окном уже вовсю светило солнце, весело щебетали воробьи, слышался рёв моторов со стороны гаражного бокса. И в дверь кто-то колотил со всей дури. Илья встал, и в одних трусах, пошатываясь, добрёл до неё и распахнул.

— Ой! — пискнула молодая служанка, Лукерья, кажется. Она густо покраснела и быстро опустила глаза. — Вас ищет госпожа Мирослава!

— Сколько сейчас время? — прохрипел Савин, держась за ручку двери.

— Так уже десять! Вас не было на завтраке, все подумали, что вы заболели!

Илья всегда вставал чуть ли не первым, по утренней свежести успевая обойти усадьбу, чтобы наметить фронт работы. Привычка осталась с тех пор, когда он служил у Пронских. Охрана уже привыкла к разгуливающему по территории управляющему, но всё равно приглядывала за ним. Мало ли… человек новый.

— Передай госпоже, что через десять минут буду, — Савин отметил про себя, что Луша весьма симпатичная особа. Неужели его мужское естество начинает реагировать на женщин? Только почему эта девица постоянно краснеет при его появлении?

Закрыв перед носом служанки дверь, он подошёл к зеркалу и внимательно вгляделся в своё отражение. Сеточка лопнувших капилляров на глазах, взлохмаченные волосы, порозовевшая кожа, да ещё костлявое тело в трусах — не таким должны видеть его красивые девушки, да ещё подчинённые. Тяжело вздохнув, он сунул голову под кран. Холодная вода привела его в чувство. Вытершись и причесавшись, Илья одевался уже гораздо быстрее.

Когда он вышел в коридор, Лукерья до сих пор стояла возле двери.

— И что это значит? — нахмурился он.

— Госпожа Мирослава приказала без вас не возвращаться, — девушка пожала плечами. — Раз с вами всё в порядке, я ждала, когда выйдете.

— Ну пошли, — буркнул Савин, торопливо шагая по коридору флигеля. Горничная семенила рядышком. — Где она: на улице или в особняке?

— В большой гостиной была.

Илья кивнул. Даже если Мирослава вышла на улицу, всё равно быстрее будет пройти через технический коридор и оттуда сразу же выйти наружу. Да и по пути можно заглянуть в гостиную.

Старшая супруга Колояра находилась в гостиной. Она сидела за столиком и что-то писала в блокнот.

— Доброе утро, Мирослава Борисовна, — поздоровался Савин, робея. Он почему-то до колик в животе боялся эту женщину. Было в ней нечто властное и жёсткое, сдерживаемое только влиянием господина Волоцкого. А вот Анастасия и Александра были совершеннейшими антиподами Мирославы. С ними Илья чувствовал себя раскрепощённым, и даже иногда шутил.

— Здравствуй, Илья, — не поднимая головы, откликнулась Волоцкая, резкими движениями водя ручкой по открытому блокноту. — Мне сказали, что ты заболел. Как себя чувствуешь?

— Я совершенно здоров, Мирослава Борисовна, — Савин сделал страшные глаза Луше, чтобы шла заниматься по хозяйству, а не грела ушки. — Ночью спал плохо, кошмары снились. Только под утро удалось задремать.

— Это плохо, — молодая женщина подняла голову и пристально взглянула на управляющего. — Плохо, когда работник не высыпается из-за каких-то кошмаров. Я понимаю, в чём причина, поэтому на первый раз не буду делать выговор. Если есть проблемы, поставь в известность. У нас нет родового Целителя, но найти хорошего лекаря не такая уж и проблема. Надо будет, обратимся к другим Семьям, но обеспечим тебе лечение. Нужно?

Она склонила голову к плечу, ожидая ответа Савина. Тот сглотнул тяжёлый комок и твёрдо ответил:

— Больше этого не повторится. Лучше я поставлю звук будильника на полную мощность, чем просплю.

— Ты неправильно понял мой посыл, Илья, — вздохнула Мирослава. — Больной слуга не сможет выполнять свои обязанности. Понимаю, что от хвори никто не застрахован, но я бы хотела видеть исполнительного работника, который заранее предупредит хозяина.

— К сожалению, в моём случае может помочь только господин Колояр, — честно ответил Илья. — У нас уже был разговор на тему моих кошмаров. То, что я проспал, это лишь моя несобранность. Прошу прощения, Мирослава Борисовна.

Волоцкая неожиданно для Савина улыбнулась, потом выдрала исписанный листок из блокнота и протянула его управляющему.

— У меня к тебе задание, Илья. Нужно сейчас съездить в Хамовники. Адрес — на листке с обратной стороны. Найдёшь господина Ковшарникова. Я с ним договаривалась насчёт лёгкой мебели для вечеринки: стулья, столики, шатры, барный комплект… Возьми с собой двух человек и привези всё сюда.

Бегло взглянув на список, Илья хотел сказать, что к такому плёвому делу не обязательно привлекать управляющего. Достаточно трёх работников и водителя фургона. Тем более, товар оплачен, ничего лишнего делать не нужно. Однако своё мнение он предпочёл оставить при себе. Со старшей женой хозяина лучше не спорить. Мирослава Борисовна родом из княжеской семьи. Она привыкла к тому, что приказы отдаются не для того, чтобы слуги их обсуждали.

— Кто за меня останется? — Илья склонил голову, показывая, что распоряжение понял.

— Архип, — Волоцкая встала, оказавшись ростом чуть выше Савина из-за туфель на высоких каблуках. Они выгодно подчёркивали стройные ноги женщины. Управляющий сразу же отвёл взгляд в сторону. — Водителя фургона я предупредила. Парней сам выбери, только чтобы покрепче были.

— Понял, Мирослава Борисовна, — Савин пропустил хозяйку, и только потом вышел следом за ней из гостиной. Где брать помощников, он знал. Поэтому направился обратно во флигель. В дальнем его крыле сейчас шёл ремонт комнат. Их подготавливали для новых слуг. Хозяйству требовались дополнительные руки, людей становилось всё больше и больше.

Отделкой комнат занимались четверо молодых парней, недавно принятых на службу. Сейчас они сбивали рассохшиеся, но ещё добротные полы. Стук молотков и весёлые матерки разносились по коридору.

— Хорош язык поганить, — строгий голос управляющего заставил их примолкнуть. — Костя, Рома, со мной поедете в Хамовники. Надо до мебельной фабрики смотаться, привезти кое-что.

Названные им парни были широкоплечими, крепкими, оба светловолосые, чуть ли не похожие друг на друга. Да и немудрено для родных братьев. Разве что ростом отличались.

— Это надолго, Илья? — встал с колен Роман, тот, который пониже, да покоренастее.

— Да кто знает, — пожал плечами Савин. — Может, и до вечера придётся проваландаться.

— Тогда надо в пирожковую заскочить по пути, — отряхиваясь, предложил Костя. — Я знаю одну такую. Пирожки стряпают обалденные! С ливером, картошечкой, грибами. Вкуснотища!

У Ильи рот наполнился слюной. Он вдруг вспомнил, что даже не позавтракал. Но идти сейчас на кухню и заморить червячка означало разозлить Мирославу Борисовну. Нет уж, лучше действительно пирожков перехватить.

Грузовичок с крытым кузовом, на котором предстояло ехать в Хамовники, уже стоял за воротами. Водитель разговаривал с бойцом из внешней охраны и смолил сигарету, лениво пуская дым в небо.

— Ну и где вы шарахаетесь? — недовольно спросил он, увидев подходящего Илью с парнями. — Время тикает, хозяйка недовольна.

— Да хорош холку топорщить, Вася, — Савину было наплевать на претензию. Единственный хозяин сейчас для водителя — он сам. — Прыгай за руль. Погнали. Костя, где твоя пирожковая?

— А сразу за Бородинским мостом, — пояснил парень. — Называется «С пылу с жару». По правой стороне, как раз по ходу движения.

— Ладно, вы садитесь в кузов, а я вместе с Василием поеду. Возле пирожковой тормознём, я сам схожу, — решил Илья. Действительно, надо шевелиться.

Водитель дождался, когда все залезут в машину, плюнул на окурок и бросил его в урну. Затем ловко запрыгнул на своё место. Повернул ключ зажигания — двигатель сердито заурчал.

— Ну что, погнали с ветерком? — разбитной Василий подмигнул насупившемуся Савину и вцепился в руль. Грузовичок дёрнулся и шустро покатился по улице, разгоняя шатающихся прямо на дороге голубей.

Савин прикрыл глаза, решив с пользой провести время: подремать.

— Куда ехать-то? — услышал он голос водителя.

Илья назвал адрес и добавил:

— Поедем через Бородинский мост. За ним сразу пирожковая должна быть. Остановишься там, я куплю пожрать.

— А-ааа, знаю такую, проезжал мимо несколько раз, — глядя на дорогу, откликнулся Василий. — А чего такой квёлый? Хозяева всю ночь работать заставляли?

Он хохотнул, думая, что удачно пошутил. Илья с закрытыми глазами пробормотал:

— Езжай молча, я хоть минут двадцать перехвачу.

И он в самом деле погрузился в сладкую дрёму, чувствуя, как скользят по лицу тёплые лучи солнца в просветах между деревьями. А потом и вовсе уснул. Разбудил его толчок в плечо.

— Пирожковая, — сказал Василий. — Только в темпе давай, я немного отъеду, вон в тот «карман».

Илья выскочил из машины и заторопился к магазинчику со стеклянной витриной. Он был расположен на первом этаже трёхэтажного дома ещё старой постройки. Удивительно, как ему удалось дожить до нынешних времён. Вдоль этого шоссе стояло довольно много таких зданий. Видимо, ещё не дотянулись сюда руки градостроителей.

Савин зашёл внутрь пирожковой, и у него закружилась голова от восхитительного запаха выпечки. Рот снова заполнился слюной. Стоявшая за прилавком женщина в белом халате и чепчике на голове деловито обслуживала какого-то мужичка в рабочей спецовке, нагружая огромный бумажный пакет пирожками. Расплатившись, мужик поблагодарил продавщицу и отошёл от прилавка.

— Здравствуйте! — Илья не стал улыбаться, зная, что его внешность в данном случае сыграет против. — Мне бы пирожков с ливером и картошкой. Того и того по двадцать штук! Только в разные пакеты, пожалуйста.

Продавщица спокойно взглянула на необычного мужчину с бледным лицом. Возможно, посчитала его альбиносом и мысленно пожала плечами. Удивительного и необъяснимого в мире хватает, и всегда есть шанс столкнуться с этим даже в одном из густонаселённых городов планеты.

Женщина щипцами ловко накидала пирожков сначала в один пакет, потом заполнила второй. Назвала сумму, дала сдачу с довольно крупной суммы и пожелала приятного аппетита. Савин всё же улыбнулся, кивнул головой и вышел на улицу. Настроение поднялось, не оставив в памяти ночную беседу с жутким фантомом. Он разглядел знакомый грузовичок, ждущий его в стояночном «кармане», и направился к нему. За спиной, перекрывая монотонный шум проезжающих мимо машин, взвизгнули шины, рыкнул мощный мотор, и на тротуар вылетел внедорожник чёрного цвета, перекрывая Призраку дорогу.

Илья даже не среагировал — настолько быстро всё произошло. Он по инерции сделал шаг вперёд и уткнулся в переднее крыло машины. Набрав в грудь воздуха, чтобы обматерить идиота-водителя, Савин так и замер, потому что в этот момент задняя дверца распахнулась, выскочил какой-то щуплый даже по меркам Ильи мужик, и ткнул странным серебристым предметом куда-то в район поясницы.

Илья выгнулся от прошивших его тело колючих льдистых разрядов, совсем не похожих на электрические. Пальцы разжались, пакеты упали на тротуар. Чьи-то сильные руки подхватили парализованного Призрака и затащили в широкий салон, пахнущий дешёвым одеколоном, табаком и потом. Не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, Савин только смог разглядеть потолок машины, спину водителя и пассажира. Его голова лежала на коленях ещё одного человека. Худощавый запрыгнул на заднее сиденье, хлопнул дверцей.

— Гони-гони! — азартно выкрикнул он.

Водитель и без него знал, что делать, уже выруливая на дорогу. Снова взвизгнули шины, мощный движок рванул тяжёлую машину вперёд, оставляя за собой выскочившего из грузовичка Василия. Вот только Савин не видел его растерянного лица, пытаясь разглядеть похитителей.

— Э, так дело не пойдёт, — раздался ещё один голос. — Вырубите-ка его, а то глазками зыркает по сторонам.

Илья лишь успел с сожалением подумать о пропавших пирожках, и тут же погрузился в беспамятство от несильного, но чувствительного удара в район шеи. Пришёл он в себя в небольшом помещении: обычной бетонно коробке с голыми стенами. Из мебели здесь был только стол, два массивных табурета, рассохшийся от старости шкаф в дальнем углу. Единственная лампочка освещала убогий интерьер столь скудно, что Савин не сразу разглядел разложенные на столе инструменты, больше похожие на медицинские: щипцы, иглы разных размеров, кусачки, пилы, даже блестящие молоточки разного размера и конфигурации имелись… как раз, чтобы суставы пальцев ломать или коленные чашечки.

Люди здесь тоже присутствовали. Один, в сером халате, занял место за столом, ещё двое расположились по углам. Будь всё происходящее шуткой, Илья бы принял их за статуи. Только вот эти штучки, аккуратно вложенные в кармашки переносного кожаного чехла… Они начисто отбивали желание смеяться. Но самое хреновое, что ощутил Илья, это то, что его руки оказались вздёрнуты вверх и связаны верёвкой, которая уходила к потолку и крепилась к прочному крючку.

Мороз продрал Савина от головы до пят. Он едва слышно застонал, и человек, сидевший за столом, отвлёкся от созерцания тускло сверкающего богатства. Стёкла очков блеснули, когда незнакомец поднял голову.

— Наконец-то, — пробормотал он. — Научите уже этого дебила Шпыня правильно вырубать клиента! Вечно приходится ждать по полчаса, пока тот очнётся!

— Он с мощностью «Молнии» переборщил, — оправдала какого-то Шпыня одна из статуй. — А при сильном разряде речь отнимается.

— Тем более учить надо! — без всякого раздражения произнёс человек в халате и вышел из-за стола. — Ну-с, молодой человек, дайте-ка я вас осмотрю.

Он приблизился к Илье, раздвинул пальцами веки правого глаза, потом левого, удовлетворённо хмыкнул.

— Кто вы такие? — едва шевеля языком, спросил Савин. Молчать не было смысла, нужна хоть какая-то информация, подсказка. Впрочем, если его убьют, остальное уже станет не важно.

— А с какой целью интересуетесь? — пожал плечами очкастый в халате, заложив руки за спину. Он ещё и шутник! Наклонив голову к плечу, он изучал подвешенного под потолок Илью. — Для вас сейчас самое главное сохранить свою жизнь и дать правильные ответы. А кто их задаёт, вопрос второстепенный.

— Инструменты зачем? — Савин про себя зло улыбнулся. Сразу нахлынули воспоминания, когда его пытали в подвале подручные князя Константина Юрьевича. Правда, сам Илья об этом ещё не знал, погружаясь в пучину боли и страдания. Он-то думал, что всё взаправду, что враги хотят подобраться к Пронским через его слуг… Хм, а не Волоцкий ли устроил проверку? Нет-нет, это уже на фарс будет смахивать.

— Для стимулирования памяти, — очкастый глянул ещё раз на Савина, потом спросил у помощников: — Вы его проверили на «жучки»? Телефон изъяли?

— Всё путём, — откликнулась вторая «статуя». — «Чистый» он.

— Хорошо. Тогда отвяжите его.

— Может, не стоит?

— Вы боитесь человека, только недавно вышедшего из комы? — голос очкастого заледенел. — В нём весу как у барана. Если уж Шпынь в одиночку затащил его в машину, то вам и вовсе опасаться нечего. Снимайте и посадите на табурет. А вот на ручки браслеты-то наденьте, наденьте!

— Ха-ха, сам-то боишься, Скальпель! — хмыкнул первый.

— Не боюсь, а принимаю меры предосторожности, болван, — отрезал очкастый с довольно говорящим прозвищем, и вернулся к столу. Сел, пододвинул к себе чехол с инструментами.

Один из помощников обрезал ножом верёвку, освобождая Илье руки. Тот даже не успел размять их, как запястья обхватили металлические наручники. Второй мужик поставил табурет в метре от стола и силком усадил Савина на него. А сам застыл за его спиной. Первый тоже подобрался поближе.

— Не будем терять время, — Скальпель любовно провёл пальцем по кривому лезвию жуткого на вид ножа. — Где папка князя Константина Пронского?

— Какая папка? — вытаращил на него глаза Савин. — С чего вы взяли, что я вообще как-то связан с князем?

— Ответ неверный и довольно глупый, — очкастый кивнул, и мощная оплеуха снесла Илью с табурета.

Потом эта же рука вздёрнула его, как щенка, и усадила на место. Савин понимал, что в своём нынешнем состоянии не продержится и двух часов, если его будут периодически лупить по лицу. Даже иголки под ногти загонять не понадобится. Где же этот чёртов шаман? Почему не откликается? Хоть бы поговорил, если помочь не хочет!

— Пока предупреждение для прочистки мозгов, — пояснил Скальпель, безучастно глядя на пленника со стремительно распухающей щекой. — Вас зовут Илья Савин, вы служили управляющим в поместье князей Пронских в Княжеской слободе. Князь Константин Юрьевич взял вас в довольно молодом возрасте на службу, где вы очень быстро, благодаря своей сметке начали подниматься по служебной лестнице. Поступили в коммерческое училище, по окончании получили диплом и были назначены помощником управляющего. Через несколько лет взяли бразды хозяйствования поместьем в свои руки. У меня есть данные, что Константин Юрьевич приблизил вас к себе, даже доверял важные дела Рода… Есть смысл продолжать? Мы всё знаем про вас, Призрак…

Илья вздрогнул. Они докопались даже до такой мелочи, как прозвище, данное ему медсёстрами! Неужели Волоцкий здесь ни при чём? Жаль, очень жаль. Лучше бы Колояр приказал вгонять иголки под ногти. Эти люди из Палаты Контроля, а значит, подчиняются Елизарову, который своего не упустит и вырвет с кишками злосчастную папку. Хотя… вряд ли теперь советнику императора удастся так легко завладеть досье Пронских. Видел Илья, как Колояр управляет своим Даром. Огонь, знаете ли, не шуточки.

— Я вас поздравляю, — разлепил губы Савин. — Хорошо поработали. А то у меня с памятью стало плохо. Многое забыл, когда в коме лежал. Врачи говорили, что такое бывает…

— А про папочку не забыли? — вкрадчиво спросил Скальпель. — Могу простимулировать память вот этими замечательными лекарственными препаратами.

Он кивнул на разложенные инструменты.

— Вы про какую папку-то речь ведёте, господин? — пожал плечами Илья. — У меня было столько папок с хозяйственными документами, что и при хорошей памяти немудрено запутаться.

— Архив «Договора Двенадцати», — Скальпель впился взглядом куда-то в лоб Савина, будто пытался прожечь в нём дыру.

Призрак почувствовал, как в его мозг проникает нечто чужеродное, противное и, главное, очень неприятное. Судя по всему, очкастый ещё и ментат, да только дерьмовый. Или намеренно усилил болевые ощущения, словно толстый прут вогнал в висок и начал им там шуровать. Илья застонал и стал заваливаться на пол, но ему не дали. Оба охранника схватили его за плечи и держали, пока пленник сучил ногами.

И вдруг через несколько секунд замер, лицо его исказилось в улыбке.

«Я с тобой, — прошелестел голос Рахдая. — Хочешь убить их?»

— Да, — выплюнул с ненавистью Савин. Да сколько же можно над ним издеваться?

— Что — да? — растерянно спросил Скальпель, поправляя очки. Кажется, он не ожидал, что управляющий быстро придёт в себя.

«Разреши мне взять твою душу и тело, чтобы уничтожить этих жалких, бездарных ублюдков!» — шаман говорил уверенно, с убеждением, склоняя Илью к первому шагу подчинения.

— Грубо работаете, господин ментат, — нашёл в себе силы усмехнуться Савин, поняв, что Рахдай оборвал все щупы и не дал Скальпелю проникнуть в самые потаённые уголки памяти.

— Ну, в таком случае есть другие способы, — нисколько не расстроившись, очкастый поднял перед собой тонкую и очень длинную иглу. — Мы выяснили, что ментальная боль успешно вами купируется. Теперь посмотрим, как вы переносите боль физическую. Держите его крепко, парни. Мне нужна левая рука.

А сам вышел из-за стола и направился к побледневшему Илье. Вытерпеть и такие страдания Призрак, конечно, сможет, но какой ценой?

— Помоги, — едва слышно прошептал Савин, решившись дать волю злому фантому, уже давно живущему в его сознании. Будь что будет. Зато хотя бы увидит, на что способен таинственный фантом.

— Как всё произошло? — вглядываясь в лицо дрожащего от страха Василия, я прокручивал в голове всевозможные варианты, кто мог похитить Савина столь нахально, ловко и быстро. Увы, таковых было немного. И все они сводились к одному. Елизаров, гад, сделал свой ход, чтобы я не мог воспрепятствовать «изъятию» Ильи. Как-никак, он теперь мой слуга. А за своих людей несёт ответственность Глава Рода. Если он хочет быть настоящим Главой, руководителем, Хозяином с большой буквы, в конце концов.

— Да я и не понял сразу, — заторопился водитель грузовика, успевая поглядывать на Ирину, молча сидевшую в кресле. — Илья-то когда вышел из лавки, сразу к машине направился. Я её в «карман» загнал, чтобы не мешать движению. Это же дело такое, там секундами не обойдётся, сразу полиция нарисуется. Ну и где-то на полпути его подрезает внедорожник. Вот так прямо заехал на тротуар всем передком. Я же случайно заметил, в зеркало. Обзор плохой был, и что на самом деле происходило, не видел. Когда выскочил, чтобы посмотреть, внедорожник уже умчался. А от Ильи только два пакета с пирожками остались.

Василий замолчал, переминаясь с ноги на ногу. Я задумчиво простучал пальцами по столу. Не видел никакого смысла задавать ещё какие-то вопросы. Братья Сушковы вообще ничего не знали, сидя в закрытом фургоне. Только когда водитель начал вопить, что управляющего похитили, всполошились. А толку? Парня увезли в неизвестном направлении.

— Что за модель машины? Номер внедорожника? — наверное, безнадёжное дело. Девяносто процентов человек в такой ситуации номер не запомнят, даже если в упор смотрели на него. А Василий должен был увидеть хоть что-то. Ведь машина похитителей проскочила мимо него.

— «Зубр», точно. Номер начинается на «двадцать три», — удивил меня водитель. — А вот остальное, извините, господин Колояр, не увидел. Испугался за нашего управляющего, разволновался…

Что и требовалось доказать. Краем глаза «зацепился» за первые цифры, две другие и буквенное обозначение не запомнил. Может, это ведомственные номера?

— Ладно, иди, — я махнул рукой, отпуская Василия. Откинулся на спинку кресла и взглянул на Лапочкину. — Что скажешь?

— Его похитили люди Елизарова или Залесского, хотя один чёрт, — уверенно ответила Ирина. — Я даже ни на секунду не сомневаюсь, что Савина вычислили как человека, спасшегося в расправе над Пронскими.

— Рано или поздно это бы случилось, — вздохнул я. Вот какого дьявола Мирославе взбрело в голову послать Илью в город? Не было толковых людей, которые бы спокойно справились с несложной задачей? А-ааа, сам виноват. Надо было растолковать жёнам, что Илья подчиняется им только в пределах усадьбы; все передвижения Савина вне её переходят под мой контроль. Хорошо, не наорал на Миру, когда узнал о похищении своего управляющего. — Как вовремя Илья отдал мне папку Пронских… Нил, с этого момента охрана особняка переходит на усиленный режим. Распредели смены согласно новому приказу.

— Слушаюсь, — заместитель тихо сидел в дальнем углу всё время, пока я расспрашивал братьев Сушковых и Василия.

— Телефон так и не запеленговали? — это я уже к Ирине обратился.

— Нет. Наивно предполагать, что похитители забудут о такой вещи, — невесело хмыкнула Лапочкина. — Его могли уничтожить или заблокировать сигнал. Боюсь, Колояр, мы уже Савина не увидим живым. Елизаров пойдёт на всё, чтобы «вытащить» из головы парня нужные сведения. Превратит его в «овощ», и кому он будет нужен?

— Поэтому и приказываю усилить охрану периметра, — проворчал я. Какой теперь смысл заламывать руки и причитать? Будем готовиться к войне. Советник ещё может пойти на переговоры со мной, чтобы получить досье.

— Как поступишь с архивом Пронских? — Ирина, видимо, думала о том же, что и я. — Вдруг Елизаров пойдёт на компромисс? Папку в обмен на безопасность?

— Даже если я отдам ему папку, где гарантия, что через год-два император не отдаст приказ уничтожить мою семью? — покрутив шеей, я на мгновение задумался. — На месте Долгорукого я бы так и поступил. Досье очень опасное, и тот, кто его видел, априори — мертвец. Кодекс молчания в наши дни ничего не значит. Нарушались и не такие клятвы. Елизаров может что угодно мне обещать, но окончательное слово всегда за императором. А он не захочет рисковать. Нет, Ирина, надо готовиться к войне. Плохо. Я думал выиграть минимум пять лет, чтобы укрепиться.

Об этом я говорил спокойно, тогда как мои помощники побледнели. Они наивностью не страдали и прекрасно осознавали, что против клана Долгоруких нам не выстоять. Мне же не хотелось их убеждать в обратном. Моя магическая сила не набрала ещё достаточного ресурса маны, чтобы противостоять архатам императора. Но у меня был «Солнечный доспех» с его неисчислимыми компонентами защиты и нападения. «Жидкая броня», «Сударшана», «Посох войны», умение замедлять время — даже этого было достаточно, чтобы разорвать в клочья легионы врага. Правда, я ещё не знаю, насколько серьёзные разрушения принесёт конфликт.

— Попрошу Лору помочь нам в охране, — Ирина с подозрением взглянула на меня, не проявляющего негативных эмоций при упоминании о войне.

— Хочешь, чтобы она в качестве волколака бегала ночью по усадьбе? — я усмехнулся. — Ей нельзя так часто прибегать к искусственной трансформе. Последний раз она превращалась в оборотня несколько дней назад.

— У неё даже в человеческом обличье слух и обоняние усилено в несколько раз, — напомнила Ирина. — Лоре не обязательно превращаться в зверя.

— Я не против, — пожимаю плечами. — Лишь бы она сама согласилась.

— Уверена, что так и будет, — усмехнулась Ирина и гибко поднялась. — Нил, чего сидишь? Идём, работы много.

Оставшись в одиночестве, я снова прокрутил в голове варианты, сложившиеся после похищения Савина. Ирина права: если его похитили по приказу Елизарова, то вряд ли оставят в живых. Выпотрошат мозг с помощью ментата, а потом грохнут. Или же сам Александр Матвеевич соизволит поиграть со мной в кошки-мышки. Значит, нужно исходить из ситуации, что он через некоторое время будет знать, у кого компромат. И попытается обменять Савина на опасную папку.

Кстати, я до сих пор не просмотрел все бумаги, что в ней лежат. Какие тайны спрятаны в папке, из-за которых семейка Долгоруких не пожалела стереть с лица земли целый княжеский Род? Да только ли одни Пронские попали под удар императорского клана?

Я достал из сейфа довольно приличной толщины папку. Как вообще Савину удалось запихать её под одежду? Ну, Илья довольно худой, не оброс ещё мясом. А вот куртка на нём висела, как на чучеле. Мне тогда показалось странным, почему он надел именно её. Вон в чём дело.

Хмыкнув, я нашёл закладку, где остановился в прошлый раз, и снова углубился в чтение. Ага, интересные записи пошли. Тоже компиляция с более древнего документа. Подозреваю, Архивариусы, пользуясь своим Даром, извлекали из своей памяти записи, имевшие какую-то стратегическую ценность. Все находящиеся здесь бумаги Пронские тщательно собирали для того, чтобы потом предъявить их одному человеку: императору. Неважно, кто в тот момент будет им. Прадед Дмитрия Ярославича, сам ли нынешний государь, или его сын-наследник Владимир. Рано или поздно компромат должен был сыграть свою роль. Ружьё, висящее на стене, обязательно выстрелит.

Вот, например, я сейчас читал документ, в котором чётко было написано, что Долгорукие не имеют права на трон по древнему закону, а удерживают его только благодаря магическому шантажу других Родов. И прилагался список с именами князей-воителей, бывшими потомками братьев Рюрика: Синеуса и Трувора.

Синеус сидел на княжении в Белоозере, где, кстати, позже и был подписан пресловутый «Договор Двенадцати». Трувор же получил для правления Изборск. У обоих младших братьев были жёны и дети. Кстати, Рюрик, Синеус и Трувор, как гласила запись на следующей страничке, являлись средними внуками Гостомысла. Старшим — Вадим, а младшим — Избор. В ходе междоусобицы погибли все внуки Гостомысла, остался в живых только Рюрик[1].

Я почесал макушку. Допустим, Рюрик узурпировал власть, но по лествичному праву рано или поздно кто-то из сыновей Трувора или Синеуса должен был стать Великим князем. Это я ещё не обратил внимание на детей Вадима, законного наследника. А один ребёнок, как минимум, у него уже был. В общем, получается довольно запутанная история, где Великим князем Руси мог стать каждый из тех, чьи имена хранились в этом досье. Ещё одну интересный момент ждал меня дальше. Оказывается, Гостомысл являлся Первородным по батюшке Буривою, хотя особо и не афишировал свой статус. Люди и так знали, кто он такой, поэтому легко встали за Вадима, сына Владимира, внука Гостомысла. И пошли бить варягов-норманнов, которыми руководил Рюрик, который, как и его братья Трувор и Синеус, считались «нарядниками», то есть теми, кто следит за порядком на княжеских землях. Это не княженье, а губернаторство, если применить современный термин.

Обычная вражда родственников обернулась тем, что Русь в итоге получила династию, которая до сих пор крепко держит власть в своих руках. А фамилии в списке претендентов на престол были совершенно незнакомыми мне; они не принадлежали клану Рюриковичей, хотя по крови вполне могли предъявить свои права на родственные отношения.

Пронские действительно держали в руках бомбу! Которая до сих пор не взорвалась лишь по той причине, что Долгорукие нашли какой-то способ уговорить Архивариусов не разглашать старинные документы. Но Пронские тоже не промах, так сказать. Они хранили описание «Ритуала истины», как страховку. Этот ритуал позволяет любому носителю крови подписанта «обнулить» магические преимущества правящего клана. Что это значило для меня? Если тот Волоцкий, подписавшийся под Договором, мой предок, то я становлюсь опасным игроком для Долгоруких! А Данька может вообще активировать этот ритуал инстинктивно, просто своим присутствием рядом с императором, когда повзрослеет.

Теперь вопрос: а знают ли об этом ритуале другие одиннадцать Родов? Вернее, уже десять. Пронских можно вычёркивать, а у меня в руках их архив. Если знают только Долгорукие, то становится понятным, какую цель они преследуют. Уничтожить тех, кто хоть одним словом обмолвится о ритуале.

Мне захотелось выпить. Ладно, хоть руки не дрожат, а то бы совсем худо было. С этого момента я должен очень внимательно следить за каждым словом императора, его советника Елизарова и князя Залесского. И не проворонить момент, когда меня придут убивать вместе с семьёй.

Да только за одно доказательство евгенических преступлений, которые уместились в список детей, убитых или искалеченных Долгорукими за последние сто лет, потому что они проявляли «неправильный» Дар, аристократы и дворяне поднимут императорский клан на вилы. Это такой компромат, который грозит бунтом в России, если станет достоянием гласности.

Я просидел за чтением бумаг до самого ужина, успев опустошить полбутылки коньяка. И ни в одном глазу! Изучив большую часть документов, пришёл к печальному выводу. Долгорукий боится не того, что Данислав убьёт его физически, а того, что мой сын сделает власть его Рода бессмысленной. Сын Колояра и Мирославы, а возможно, и другие наши общие дети могут стать символом нового порядка, где старые клановые игры больше не будут работать. Дмитрий Ярославович, Великий князь, Император, пытается уничтожить будущее, чтобы сохранить право для своих потомков и дальше управлять страной. Досье Архивариусов даёт мне понимание уязвимости системы. Теперь предстоит нелёгкий выбор: играть ли против Долгоруких или держаться в стороне от политики. Я, конечно, могу доказать князьям Щербатову, Сицкому, Тёмному и прочим, что императорская династия периодически уничтожает «неудобные» линии одарённых. И что однажды каждый из них может оказаться в списках на уничтожение.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь моего разрешения, в кабинет проскользнула Мирослава.

— Я тебя не отвлекаю? — тихо спросила она, кинув взгляд и на бутылку, и на ворох бумаг, которыми я обложился.

— Уже заканчиваю, — яростно потерев лицо, чтобы немного прийти в себя, я откинулся назад, с удовольствием ощущая упругость спинки кресла. — Что ты хотела?

— Извиниться за свое глупое решение, — жена села в кресло. — Я не думала, что Савин настолько важная фигура для тебя, чтобы его нужно было похищать.

— Мира, ты же несколько раз становилась объектом охоты, — я вздохнул, глядя на красивое и печальное лицо супруги. — Должна понимать и осознавать, что ничего ещё не закончилось. Если ты, девочки и Данька защищены, то наши слуги находятся под ударом. Нас будут выщёлкивать по одиночке, пока мы не развалимся. Савин дал мне клятву, и я обязан был его оградить от Елизарова.

— Ты бы мог всё мне рассказать, а не замыкаться в себе, — спокойно ответила Мира. — У тебя, помимо Ясни, есть жёны, есть невеста. Почему ты с нами не обсуждаешь проблемы? Когда мы помогали тебе в охоте за перстнями, я испытывала восторг, что могу быть чем-то полезна любимому мужчине. А потом домашняя рутина начала поглощать нас, как болото. Мне не хватает глотка свежего воздуха, ощущения авантюры, опасности. Я хочу понимать, что творится вокруг нас, почему ты такой нервный…

— Я не нервный, — попытался возразить я, но увидев вспыхнувший взгляд Миры, счёл за лучшее не продолжать оправдываться.

— Ты даже спать с нами стал гораздо реже, больше в кабинете времени проводишь, чем в постели с жёнами. Что-то происходит, я чувствую.

Мирослава встала, обошла стол и замерла за моей спиной. Её руки легли на плечи, стали мягко разминать. По позвоночнику прокатилась тёплая волна, расслабляя тело.

— Я боюсь удара Долгоруких, — негромко произнёс я. — Боюсь, что именно в этот момент не буду рядом. Не успею спасти вас.

— Мы в тебя верим, милый, — Мирослава наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Ты защитишь нас, как и подобает мужчине. Но не всегда мы властны над судьбой. Если тебя не будет рядом, значит, ты решаешь самую главную проблему в жизни. Надо это принять и не рефлексировать.

А я ведь хотел серьёзно поговорить с Мирой насчёт её вольностей, но сейчас почувствовал, что нужно сделать нечто другое. Поднявшись, я взял жену за руку и повёл её за собой.

— Ты что задумал? — засмеялась Мирослава. — О, вот оно как!

Я распахнул дверь в свою спальню, завёл туда жену и подхватил на руки, ощущая сквозь тонкую ткань платья гибкое и жаркое тело. Ногой нащупал дверь и захлопнул её. До кровати нужно было сделать несколько шагов, но я не торопился, шёл медленно, ощущая нежные объятия своей женщины.

— Я пришла позвать тебя на ужин, — прошептала Мира.

— Ужин подождёт, — не колеблясь ни секунды, ответил я.

— Дай хотя бы платье снять, — хихикнула жена. — А то помнёшь.

— У тебя пять секунд, — пошутил я, аккуратно опустив её на пол, и стал раздеваться, не отводя взгляда от любимой, сбрасывающей с себя одежду. Умеет же Мирка возбуждать с пол-оборота.

Спустя бесконечное количество времени мы перевели дыхание от безумия, охватившего нас, и просто наслаждались друг другом. Прижавшись ко мне, Мирослава прошептала:

— Ты давно не был таким страстным, я уже и забыла.

— Нет, я всегда старался быть таким. Просто берёг тебя, когда ты после рождения Даньки выглядела так, словно потеряла интерес к постельным утехам.

— Правда, что ли? — Мирослава приподнялась на локте и в упор поглядела на меня. В сгущающихся сумерках её глаза опасно заблестели. — Почему ты со мной не поговорил? Ну да, я первое время больше внимания уделяла сыну, согласна. Но ты, Яр, сам хорош. Надо было встряхнуть меня.

— Всё-таки ты авантюристка, — рассмеялся я, прижимая к себе супругу. — Хорошо, скажу Нилу, чтобы устроил тебе и девчонкам стрельбы хотя бы два раза в неделю. Поди уже забыла, с какой стороны за пистолет браться?

— Не преувеличивай, — фыркнула Мира, соскальзывая с кровати. Я не торопился вставать и с удовольствием смотрел, как она одевается. — Может, первые десять выстрелов смажу, но потом войду в норму. Да я и сама хотела тебя попросить насчёт тренировок.

Одёрнув платье, она провела ладонями по бёдрам, словно разглаживала ткань. Включив настенное бра, внимательно посмотрелась в зеркало гардеробного шкафа, желая убедиться, что выглядит прилично.

— Яр, я действительно очень сожалею, что подвела тебя, — сказала она, закусив губу. — Больше этого не повторится. Но хочется, чтобы ты не отмахивался от нашей помощи.

— Да, в отличие от Насти и Алики ты действительно бездельничаешь, — пошутил я и прикрылся руками от подушки, которую на меня обрушила Мира. — Ладно-ладно, я тебя услышал и найду чем занять.

— Кстати, ночуешь сегодня у Насти, — неожиданно проговорила старшая жена, остановившись у дверей. — А то давно к ней не заглядывал. Много интересного пропустил. Давай, одевайся, и шагай в столовую. Буду тебя там ждать. Наверное, все уже поужинали. Как чувствовала, сказала начинать без нас.

Она вышла, оставив меня в слегка озадаченном виде. Если бы Настя захотела со мной поговорить, могла бы выбрать любое время. Разве не нашёл бы для любимой жены часок-другой для беседы.

На ужин мы действительно опоздали. Все уже разошлись, но горничные, скрывая улыбки, быстро накрыли для нас обоих стол, пожелали приятного аппетита. Мира рассказала мне, как именно хочет развлекать гостей, когда мы устроим приём по случаю новоселья. Я внимательно слушал и изредка подкидывал свои предложения. Умиротворённая супруга с благосклонностью принимала идеи, но некоторые из них категорически отрицала. В таких случаях лучше не спорить.

После чая с десертом мы поблагодарили кухарок и направились в семейную гостиную, где присоединились к Насте, Алике и Ирине. Данька увлечённо копался в детском конструкторе, сооружая высокую башню. Некоторые детали падали или не хотели вставать в нужную позицию, отчего пацан начинал сердито сопеть, но хотя бы не нюнил, что не получается. Я давно заметил, что Данислав вообще мало плачет. Даже когда зубы резались. Но в тот период Целитель очень хорошо помогал снизить болевые ощущения у ребёнка.

— Колояр, никто насчёт Савина не звонил? — поинтересовалась Ирина, когда я пристроился в кресле с газетой в руках.

— Тишина, — я покачал головой. — Это же не банальное похищение, а сознательный вызов мне. Возможно, от меня ждут каких-то шагов, а я вообще ничего не предпринимаю. Пусть похитители понервничают.

— Яр, а ты можешь с помощью своего «Доспеха» найти Савина? — Настя с поджатыми ногами сидела на диване и разглядывала какой-то глянцевый журнал.

— Нет, — прислушавшись к шёпоту Ясни, ответил я, покачивая головой. — Это невозможно без привязки крови. Сама понимаешь, такой ритуал я могу провести только с вами и Данькой. Вы — моя семья.

— А вот интересно стало, как можно «привязать» нас к твоим перстням, — задумчиво проговорила Алика. — Ты же не отдашь некоторые перстни своим жёнам.

— Можно сделать реплики, и через кровь соединить их в единую магическую систему, что-то наподобие «родовой сети», — я пожал плечами. — Но это лишь моё предположение, не более. Буду пробовать. Теперь, когда стало ясно, что Долгорукий от нас не отстанет, ваша защита становится для меня приоритетом.

Данька в этот момент что-то недовольно пробурчал и развалил башню. Встал на ноги и потопал ко мне. Я с улыбкой подхватил его и посадил на колени. Мальчишка сразу же заинтересовался моими перстнями.

— Ирина, найди кого-нибудь смышлёного, пусть обзвонит больницы и морги, — я всё же не собирался пускать на самотёк ситуацию с управляющим.

— Сделаю, — судя по решимости, Лапочкина сама готова была сесть за телефон. Всё-таки не игрушка пропала, а человек. — А давайте Лору привлечём!

— И как она найдёт Илью? — я покачал головой. — Его взяли прямо на трассе, следы обрываются. Её обоняние не поможет. Там воняет бензином, мазутом, не говоря уже о тысячах других запахов.

— Но мы хотя бы попытаемся.

— Хорошо, распорядись насчёт обзвона, а я дам распоряжение Нилу съездить с ребятами к пирожковой. Пусть и Лору захватят.

Ирина ушла, я сразу позвонил заместителю, поставил задачу и напомнил, чтобы, он не забыл взять с собой водителя фургона. Пока разговаривал, сын с упрямой настойчивостью тянул руку к телефону.

— Дай! — требовал он и смеялся, когда я делал страшное лицо. — Моя иглуска!

Погрозив ему пальцем, я спрятал аппарат в карман, на что Данька сморщил нос и собрался воплем известить всех, что его лишили законной добычи. Мирослава вовремя заметила его потуги и тут же позвала няньку, чтобы та помогла ей уложить сына. Когда они ушли, тут же зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, и судя по префиксу — городской, да к тому стационарный. Обычно такие присваивают уличным телефонам, ну тем, которые в будках.

— Волоцкий. Слушаю, — бросил я в трубку.

— Господин Колояр, это я, Савин, — голос был тихий, но узнаваемый, пусть и какой-то странный, с нотками страха, ожидания неприятностей. — Вы не могли бы прислать бойцов, чтобы меня забрать отсюда?

— Ты где сейчас? — я вскочил на ноги и отошёл в дальний угол гостиной. Девушки с тревогой проследили за мной взглядами. — Можешь назвать место?

— Точно не скажу, но неподалёку от улицы, где я нахожусь, есть кладбище. Введенское.

— Сейчас, подожди секунду, — я вернулся к дивану, сел между девушками. — Настя, ты знаешь, как называется улица, проходящая рядом с Введенским кладбищем?

— Госпитальный вал, — тут же ответила жена. — Это в районе Немецкой слободы.

— Илья, тебя преследуют?

— Нет, — голос Савина задрожал. — Точно говорю.

— Тогда жди нас где-нибудь возле приметного места, только постарайся не привлекать к себе никакого внимания.

— Здесь есть библиотека. Я буду в сквере напротив неё.

— Всё, принял. Жди нас, скоро будем, — отрывисто произнёс я и сбросил вызов. — Девочки, мне нужно отлучиться на какое-то время.

— Илья нашёлся? — обрадовалась Алика.

— Да, удивительно даже. Вот же занесло человека на другой конец города, — проворчал я, набирая номер Нила. — Нил, срочный выезд. Готовь два «Зубра» с бойцами, и мне местечко приготовь. Лору тоже не забудь взять. Через пять минут жду вас на крыльце дома.

— Есть! — коротко ответил зам по безопасности.

Я оглядел себя. Времени переодеваться не было. Да и ладно, в домашнем костюме съезжу. Что ему сделается в салоне автомобиля? Главное, удостовериться, что Ясни находится во внутреннем кармане пиджака. На месте? Вот и хорошо.

— Так, девочки, я побежал, — поцеловав по очереди сначала Алику, а потом Настю, шепнул ей: — Дождись меня, не засыпай.

— Хорошо, — чуть зарделась супруга. — Будь осторожен, милый.

Я выскочил на крыльцо так стремительно, что дед Архип едва успел распахнуть передо мной дверь. Он каким-то образом учуял поднявшуюся суету в доме и был наготове.

Два мощных «Зубра» уже пыхтели перед крыльцом. Увидев, что Лора машет мне рукой из второй машины, я устремился туда. Запрыгнув на заднее сиденье, потеснив Нила. Позади нас сидело трое вооружённых парней, да впереди водитель и ещё один боец. Внедорожники такого типа вместительные, поэтому нетрудно было предположить, что в первом из них людей набито под завязку. В нашем же оставалось место для Савина.

— Погнали! — бросил Нил в рацию.

— Сколько всего штыков взял? — спросил я его, пока «Зубры» неслись по аллее к воротам.

— Пятнадцать, если считать водителей, — отрапортовал Нил.

— Ладно, пойдёт, — я решил, что такого количества бойцов должно хватить. Не на войну едем, а всего лишь управляющего вытаскивать из какого-то дерьма. Как он вообще оказался в Немецкой слободе? Нет, точнее будет задать другой вопрос: как Савину удалось вырваться из рук похитителей?

— Что, Илюша из-за горизонта появился? — пошутила Лора, уже догадавшись по поднявшейся суете, зачем мы на ночь глядя покинули усадьбу.

— Представляешь, да, — я хмыкнул, задумчиво разглядывая освещённые фонарями красивые особняки соседей. — Вот и ломаю голову, как он с крючка сорвался.

— А не подстава? — настороженно спросил Нил, крепко держа в руке рацию.

— Да кто ж сейчас разберёт? — я пожал плечами. — Водители город знают?

— Только таких Ирина и набирала. Местных.

— Передай, что нам нужно в Немецкую слободу, на Госпитальный вал. Там есть кладбище, библиотека какая-то.

— Я знаю, где это, — откликнулся водитель. — Хорошо, машин меньше стало, быстро доедем.

Нил передал по рации координаты конечной точки нашего путешествия, и в машине надолго установилась тишина, нарушаемая рёвом двигателя и короткими репликами бойцов, сидящих позади нас.

Мы промчались по пустеющим улицам и, наконец, по правую сторону мелькнули чугунные ворота кладбища с большими буквами поверх них. Погружённая в темноту юдоль скорби проводила нас синими огоньками, вспыхивающими среди деревьев и кустов. Даже не знаю, что это такое. В таких местах всегда происходят необъяснимые вещи. Ну не мертвецы же вышли из гробниц и могил, чтобы прогуляться по пустынным дорожкам.

— Некроманты здесь не балуются, часом? — спросил я Нила. — Ты же местный, должен знать.

— За такое сразу можно на костёр угодить, — проворчал Охапкин. — Последнего, если память не изменяет, извели лет пятьдесят назад. Да и не был он некромантом. Скорее, ремесленником, начитавшимся опасных книг, а суть не понявшим. В общем, напутал что-то с ритуалом, вот и начали подниматься мертвецы. Переполошили народ, пришлось на купирование магического безобразия кидать архатов. Несколько дней гонялись за умрунами, — Нил не удержался, хохотнул.

— Помню-помню такой случай, — не удержался от реплики водитель. — Только это было на Калитниковском кладбище. Мертвяки на Таганку рванули. Если бы не пруд, разбрелись бы всей округе.

— Весёлые у вас дела творились, — я покачал головой, вглядываясь в скупое освещение улицы, силясь разглядеть сквер и библиотеку. Но как только увидел, что первый «Зубр» начал тормозить, сразу подобрался. Активировать «Доспех» не было необходимости, меня и так есть кому защищать. Но лучше быть наготове. Вертелась в голове поганая мыслишка, что Савина кинули нам в качестве наживки. Только из всего, что я передумал, никакой логики не вырисовывалось, кроме одной. Илью похитили из-за папки.

— Сквер, — Нил оживился и поднёс рацию ко рту. — Первый, начинаем.

Из остановившегося «Зубра» выскочили семеро бойцов и сразу же взяли под контроль прилегающую территорию. Я дождался, когда Нил дал команду, что вокруг всё чисто, и тоже вылез на разбитый тротуар. Меня сразу же взяли в кольцо. Лора, замершая в нескольких шагах от нас, втянула носом запахи улицы. Я не обладал обонянием оборотня, но тоже ощутил, как вокруг пахнет пылью, листвой и ещё чем-то неуловимо затхлым. Дорога уже была пустынной, двухэтажное здание библиотеки глядело на нас слепыми провалами тёмных окон, прохожих тоже не видно. Сквер, в котором прятался сейчас Савин, освещался скупо, и то только там, где были проложены дорожки.

— Ага, чую Илюшу, — хмыкнула Лора. — Но слабенько. Чего это он такой пугливый?

— Пошли, — я решительно шагнул вперёд, держа в руке эйдос.

До сквера идти было совсем ничего: метров десять. Тем более, он не был в этом месте ограждён забором, и от тротуара то и дело отходили натоптанные дорожки. Кто-то особо не заморачивался и срезал длинный путь через парковую зону. Мы двинулись по одной из такой тропинок и вскоре втянулись в небольшой лесок. Прошли по каменному мостику, перекинутому через канаву, из которой несло затхлостью.

Я дал команду остановиться. Надо определиться, в какую сторону идти. От мостика расходились три дорожки.

— Илья! — рявкнул я в темноту. — Хорош прятаться!

И поднял руку, призывая к тишине. Все замерли, вглядываясь в темноту каждый по своему сектору наблюдения. Но вот где-то справа хрустнула ветка, бойцы мгновенно вскинули автоматы, двое из них тут же закрыли меня своими широкими спинами.

— Это я, Савин! — раздался знакомый голос, в котором слышалось невероятное облегчение, будто управляющий до последнего не верил, что помощь, наконец-то, прибыла. — Господин Колояр, я выхожу!

— Давай, и без шуток, — меня всё же напрягала сложившаяся ситуация с Ильёй.

Но ничего паскудного не произошло. Илья подошёл к нам один, из-за деревьев не выскочили люди Елизарова, маги не стали швырять в нас смертоносные плетения. При скудном свете фонарей, освещающих дорогу, я заметил на лице Савина наливающийся синяк и несколько царапин, покрытых подсохшей корочкой.

— Уходим, — я не стал терять время на расспросы. Поэтому мы быстро вернулись к машинам, развернулись и погнали обратно в усадьбу. Нил отправил сидящего впереди бойца назад, в багажное отделение, а сам сел вместо него. Илья занял место со мной и Лорой.

Как только мы выехали на кольцевую, я спросил у впавшего в задумчивость управляющего:

— Кто это был?

— Они не сказали, — откликнулся Илья. — Но интересовались документами князя Пронского, которые я, по их мнению, где-то спрятал.

— То есть не знают, что папка у меня?

— Судя по той решительности, с которой они хотели меня резать на кусочки, понятия не имели. Скорее всего, их действия походили на жест отчаяния, ну или на выстрел вслепую.

— Очень хорошо, — я расслабился. Елизаров — если это его инициатива с похищением — до сих пор не уверен, что досье Архивариусов не уничтожено пожаром. Будет ли он продолжать поиски? Несомненно. Теперь за Ильёй нужен глаз да глаз, а ещё лучше — не выпускать его из усадьбы. Мне спокойнее будет. Я решил пока не расспрашивать своего слугу, как ему удалось сбежать. Слишком много ушей рядом. А я ещё не всем бойцам доверяю. — А почему ты звонил с уличного телефона?

— Так мой разбили, чтобы невозможно было отследить. А у меня в кармане остались мелкие монеты, к счастью, — Илья тихо крякнул, притронувшись к синяку. — Ох, только-только стал на человека походить.

— Не лезь руками в лицо, — предупредила Лора, сидевшая слева от Савина. — Дома обработаем, — и толкнула его локтем в бок. — А ты молодец, не ожидала от тебя такого финта. Расскажешь, как убежал?

— Если только господин Колояр разрешит, — правильно рассудил Илья, видя, что я не задаю самый главный вопрос.

— Не разрешаю, — мой запрет больше касался Лоры и всех остальных, чтобы не вздумали потом расспрашивать управляющего втихую от меня.

Всю оставшуюся дорогу до дома в машине стояла тишина. Лишь однажды зазвонил мой телефон. Мирослава решила узнать, всё ли у нас в порядке. Успокоил её, сказав, что уже подъезжаем.

В особняке никто не спал, хотя время уже было далеко не «детское». Почти полночь. Пока Луша обрабатывала Илье ссадины, я коротко рассказал своим женщинам о поездке и заодно предупредил, что пока не поговорю с Савиным, никаких выводов делать не стану. И вообще, время позднее, пора всем спать.

Как только наш пострадавший освободился из цепких и умелых рук девушки, я увёл Илью к себе в кабинет. Ирина, как Глава внутренней службы безопасности, тоже пошла с нами.

— А теперь рассказывай, как тебе удалось вырваться из рук далеко не дилетантов, — приказал я, глядя на слугу, примостившегося на краешке стула.

— Вы мне не поверите, — поёжился Савин.

— Давай оставим твои предположения, чему мы поверим, чему — нет. Я жду от тебя честного рассказа, даже если тебя пытались завербовать.

— Ну… хорошо. Очнулся я в каком-то подвале…

Князь Залесский особенно не любил ежедневные доклады главному советнику императора. Тридцать лет назад именно Елизаров каким-то образом стал приближённым императора Дмитрия Ярославовича, ловко оттерев князя в сторону. Интриганом Матвей Александрович был ещё тем. Мало того, так ещё и возглавил Палату Внутреннего Контроля, в коей должности и пребывал там десять лет. Залесский же получил «всего лишь» должность руководителя Службы Безопасности Внутреннего Контроля, одного из отделов силового кабинета. Когда Измайлов полностью сосредоточился на курировании всех государственных Палат, только тогда Аркадий Степанович занял место Главы ВК.

Со временем злость прошла, но отношения между двумя мощными фигурами, стоящими за спиной Долгорукого, оставались прохладными. Каждый просчёт князя (вернее, его подчинённых) Матвей использовал на всю катушку, выставляя того в не самом лучшем виде. Но император дорожил обоими, поэтому лишь изредка прибегал к порке, вызывая их «на ковёр». И старался помирить с помощью баньки, рыбалки, охоты — в общем, на природе, где сердца людей размягчаются. Если Елизаров и был не против подать руку князю, то Залесский всячески увиливал от замирения. Но уже как-то по инерции, вяло.

— Матвей Александрович у себя? — хмуро спросил князь у секретаря, что-то деловито клацающего на клавиатуре. Большая приёмная могла вмещать до пятидесяти человек, но сейчас здесь находилось всего с десяток потеющих и страдающих посетителей из мелких чиновников.

— Да, Ваша Светлость, — секретарь привстал. — Матвей Александрович ждёт Вас.

Князь кивнул, переложил папку в левую руку, открыл дверь и очутился в кабинете советника, по размеру в два раза превосходящему приёмную. Рабочий стол внушительных размеров и примыкающий к нему стол для совещаний едва ли занимали половину всего помещения. Большие окна, шкафы с документами и книгами, уголок отдыха — всё было знакомо, видено не раз.

— Здравствуй, Аркадий Степанович! — Елизаров никогда не гнушался встретить своего оппонента на ногах и посреди кабинета. И руку для пожатия всегда протягивал. Как будто и не было долгих лет противостояния. — А что-то ты неважно выглядишь! Ой, неважно! Кофе, чтобы взбодриться?

— Нет, спасибо, Матвей Александрович, обойдусь. Сердце от него пошаливает, — сухо ответил Залесский.

— А вот это совсем никуда не годится! — покачал головой Елизаров, выглядевший в несколько раз лучше, чем не спавший полночи князь. Ну так ему и не приходится следить за исполнением довольно сложных поручений. Есть Глава СБ, вот пусть и работает. — Да ты присаживайся, Аркадий Степанович, присаживайся. Вижу, доклад с собой принёс? О чём ты так хотел со мной поговорить, что с раннего утра мне названиваешь?

Князь присел в очень комфортное кожаное кресло, с приятным хрустом принявшее грузное тело. Елизаров устроился напротив с участливым видом, да ещё в дурацкой позе, которая всегда злила Залесского: сжатыми между коленями руками. Какое-то плебейство, честное слово! Иногда создавалось впечатление, что советник сознательно выводил его из равновесия подобным жестом.

— Здесь оперативная сводка по Призраку, — князь излишне сильно хлопнул ладонью по красной папке. — Можешь ознакомиться, чтобы сделать выводы.

— Императору нужно докладывать? — поинтересовался Елизаров, протягивая руку, чтобы забрать папку.

— Сам решай.

— Потом почитаю. Лучше своими словами расскажи, что произошло. Судя по твоему недовольному виду, Призрака твои люди проворонили.

— Они его не проворонили. Там случилось нечто иное, — нехотя ответил Залесский, пропустив очередную колкость в свою сторону. — Вчера с поста наблюдения был получен сигнал, что Савин покинул усадьбу Волоцких. Сам понимаешь, насколько неожиданной оказалась ситуация. Пришлось быстро сориентироваться и привлечь к делу оперативную группу, находящуюся в резерве. Сначала всё шло отлично. Клиента перехватили по дороге. Помогла его любовь к пирожкам…

Брови Елизарова приподнялись в удивлении. Но сам он промолчал, не сбивая вопросами настрой князя.

— Призрака взяли быстро. Он даже не успел ничего понять. Привезли на «точку», где планировалось его «расколоть» и выяснить подробности про архив Пронских. Для этого привлекли Скальпеля. Он только с виду маньяк, но пытает людишек так, что те умудряются часами не терять сознание от боли.

Матвей Александрович поморщился от столь яркой подробности.

— Могли бы ментата привлечь, — бросил он.

— Я консультировался по этому поводу с известными магами-архатами. Они утверждают, что три года комы могли полностью вычеркнуть из памяти события последних недель перед пожаром в усадьбе, возможно, самых важных для следствия. Поэтому я лично принял решение использовать старые добрые пытки. Физическая боль заставляет человека много чего вспомнить, даже после амнезии.

— Сомнительно, — поджал губы Елизаров. — Значит, Скальпелю не удалось разговорить Савина…

— Не удалось, — подтвердил Залесский. — Более того, Савин сбежал, оставив после себя пустую «точку».

— Не понял, — напрягся Матвей Александрович и освободил руки, переместив их на подлокотники. — А куда подевались оперативники?

— Вероятно, погибли, — спокойно ответил князь. — Майор Федорчук, не дождавшись контрольного звонка от старшего оперативной группы, выслал подкрепление. «Точка» была пустой, ни одного из наших людей, участвовавших в захвате Призрака, не обнаружили. Но в комнате, где его держали, увидели кое-что интересное. Судя по всему, тела наших людей подверглись кремации.

— Что за чертовщина? — пробормотал Елизаров, выпрямившись, как будто лом проглотил. — Какая кремация?

— Кто-то уничтожил магическим огнём всю оперативную группу. Наши чародеи определили по пеплу и аурным следам, что это были люди. Понимаешь, Матвей? Ни одежды, ни костей, ни каких-либо личных вещей. Всё уничтожено очень сильным магическим воздействием!

— Камеры на «точке» были?

— Нет.

— Это плохо, князь, очень плохо. Недальновидно со стороны майора Федорчука. Если тут замешана магия, то это мог быть Волоцкий?

— С малой вероятностью, — очень уверенно ответил Залесский. — Есть чёткая инструкция: у клиента при захвате изымаются все средства связи и слежения, начиная от магических амулетов и заканчивая телефоном, по которым можно засечь местонахождение человека. Оперативники не первый год на службе, поэтому провели тщательный обыск, забрав все личные вещи у Призрака. Значит, он никак не мог предупредить Волоцкого, чтобы тот поспешил ему на помощь. Но… пост наблюдения сообщил, что без пяти десять вечера из усадьбы Волоцких выехали два внедорожника. Колояр был в одном из них.

— Значит, всё-таки он…

— Нет, Матвей Александрович, — покачал головой Залесский. — Волоцкий здесь ни при чём. Я распорядился выяснить, были ли какие-то странные звонки со стационарных или мобильных телефонов из района, где находится «точка». Оказалось, да. Один такой звонок был. И предназначался он Волоцкому. Савин просил забрать его. Возможно, Колояр за ним и поехал.

— Тогда вопрос: а разве Савин — одарённый?

— Мои люди эту вероятность исключили. Те, кто знал Савина, утверждали, что он был обычным человеком.

— Тогда я ничего не понимаю, — откинулся на спинку кресла Елизаров. — Ничего! Кто помог Призраку так кардинально разобраться с твоими людьми? Судя по применению магических конструктов — архат.

— Полагаю, Матвей Александрович, нецелесообразным проводить дальнейшую разработку Савина, — князь сухо высказал то, ради чего и стремился попасть на приём к советнику. — Пустышку тянем. Нет никаких архивов. Сгорели они вместе с домом. Когда вскрыли подвал, тоже ничего не обнаружили.

— Есть архив! — прихлопнул ладонями по креслу Елизаров. — Есть, князь! Интуиция прямо вопит, что Призрак куда хитрее, чем на самом деле кажется!

— Интуицию к делу не подошьёшь, как шутит Федорчук, — усмехнулся Залесский. — Нужны железные доказательства. Но вряд ли мы сейчас чего-то добьёмся от Савина. Волоцкий не выпустит его теперь без усиленной охраны. А без приказа конфликтовать с Первородным я не намерен. У Пронских было около десятка усадеб вокруг Москвы, и все их проверили. Возможно, там есть тайники, но ничего не обнаружили.

— Ищи, Аркадий Степанович, дорогой! Ищи! — Елизаров стал слишком эмоционален, что говорило о его заинтересованности в злосчастных документах. — Пронские не могли не подстраховаться на случай своей гибели. Ещё старый хрен Юра хвастался перед императором, что даже из могилы достанет Долгоруких, если что-то случится с его Родом… Стоп! А родовой склеп проверили?

— Нужно разрешение императора, — задумался Глава СБ, досадуя на собственную промашку. О таком варианте схрона князь и не подумал. Возможно, рано или поздно он бы сам пришёл к такому выводу, но Матвей оказался куда расторопнее…

— Будет тебе разрешение, — усмехнулся советник. — Только установи слежку за семейным захоронением Пронских, чтобы туда никто не вздумал соваться. Надеюсь, мы не опоздаем.

— Хорошо, распоряжусь тотчас же, — Елизаров встал. — Если у тебя нет вопросов, Матвей Александрович, то я пойду. Служба не ждёт.

— Конечно, Аркадий Степанович, ступай, — советник тоже поднялся на ноги и проводил князя до дверей. Пожал ему руку на прощание, а потом вернулся за рабочий стол, забрав по пути папку Залесского. Ничего, подождут чинуши лишние десять минут. Хотелось разобраться, что же такого произошло с оперативной группой, и как Савину удалось вырваться из ловушки. И кто ему помог? Откуда там мог взяться архат? Сколько бы не ломал голову Елизаров, только одна мысль крутилась в голове. Эти остолопы при обыске пропустили амулет слежения. По которому неизвестный чародей и отыскал Призрака. Уничтожив охрану на входе, архат проник на «точку» и сжёг к чертовой бабушке всю группу.

Такой вывод потянул за собой другую ниточку рассуждений. Кто этот архат? У Волоцких сейчас нет в наличии чародеев. Жёны Колояра не владеют боевой магией, а их Дар — так себе, баловство. Одна охмуряет мужчин своими чарами, другая не «прокачала» свои возможности, замерев в развитии. Но как обычные женщины они прекрасны, их магия — красота. Александра Громова? Нет, там без вариантов. Остаётся сам Волоцкий. Так и его Дар после уничтожения «веригельн» пока не получил должной оценки. Насколько он сейчас силён? В любом случае нельзя сбрасывать со счетов его возросшие возможности. Да и эти загадочные перстни на руках Волоцкого, очень уж похожие на легендарный комплект «Солнечного доспеха» смущают.

Нужно как-то с Волоцким встретиться в неформальной обстановке, поговорить, прощупать его настроение, узнать о дальнейших планах. И как-нибудь намекнуть, что у Елизарова есть интерес к дальнейшему сотрудничеству. А позже, когда Злата и Данислав подрастут, подружить детей. Или как вариант, действовать через невесту Колояра — Александру. Например, подарить на её свадьбу какой-нибудь заводик, фабрику… Всё лишний доход в семью. Император может сколько угодно верить Рекущим, но Матвей Александрович уже давно подозревает их в манипуляциях с предсказаниями. Надо бы тряхнуть эту хитрожопую придворную коалицию.

С хрустом размяв шею, Елизаров нажал на кнопку коммуникатора, поднял трубку.

— Кирилл, кто там первым на доклад. Приглашай…

— Может, не стоит ехать одному? — спросила у меня Мира, когда я собирался на встречу с Лукой Скоковым. — Возьми с собой несколько бойцов. После похищения Савина я боюсь, что и на тебя попытаются каким-то образом воздействовать.

— Нет, — покачивая головой, я всматривался в своё отражение в зеркале. Одежду подбирал максимально удобную: простая рубашка, джинсы, кроссовки. Не на светский раут еду. Кто знает, что может произойти в дороге. — За нашей усадьбой, возможно, откуда-то следят. Очень уж быстро Илью взяли. Полагаю, и о моём отъезде узнают. Поэтому поеду только с Лорой. Она знает Артёма Прохорова.

— Значит, под личиной Прохорова, — Мира подошла ко мне, обвила шею руками и прижалась к спине. — Наверное, правильно. Если увидят незнакомого человека, не станут особо следить.

— О чём и толкую, — я улыбнулся, поглаживая тонкие пальцы Мирославы. — Лора меня прикроет, если что. Стрелять умеет, превращаться в оборотня тоже. До этого не дойдёт, надеюсь.

— Лучше не надо, — усмехнулась жена. — Настя тебя обрадовала?

— Да, хороший сюрприз, — признался я, обернувшись. — А ты когда собираешься наш детский сад пополнить?

— Ух, разошёлся! — рассмеялась Мира. — Не раньше, чем Настя родит. Или ты хочешь слышать вопли двух малышей и рвать волосы на голове? Боюсь, вообще из дома пропадёшь.

— Ну… я же Глава Рода, как-никак, — пошутил я, целуя в кончик носа супругу. — Кто будет семью обеспечивать? Да, кстати, мы решили с Аликой осенью свадьбу сыграть. И так затянули. Мне будет нужна ваша помощь. Настя ещё будет в состоянии участвовать в хлопотах.

— Хорошо, будем готовиться, — кивнула Мирослава. — Думаю, это правильно. А ещё найди ей занятие, чтобы Саша не маялась от своей ненужности. Она же имеет купеческую лицензию? Вот, купи ей бизнес, пусть даже небольшой.

— Я думаю над этим, — надев кожаную куртку, не забыл положить Ясни в карман. За спину сунул «Молот». Хорошая пушка, как раз для мужской руки. Задумался. Для образа этакого залихватского уличного молодчика наличие перстней на пальцах будет глядеться дико и несуразно. Ладно, обойдусь «Воеводой». Ведущий перстень обеспечит меня необходимым минимумом магических конструктов. Главное, изменить внешность.

Мы вышли в коридор. Мирослава проводила меня до вестибюля, поцеловала на прощание.

— Когда тебя ждать?

— Сегодня точно, — усмехнулся я. — Но ужинайте без меня, не ждите.

— Хорошо, милый.

— А где Настя с Аликой? — я заметил, что в доме стоит тишина.

— Они с утра уехали по делам. Готовятся к вечеринке.

— Ну, тогда с богом, — кивнув Архипу, который величаво распахнул передо мной дверь, я вышел на крыльцо, спустился вниз к простенькому «Ориону» тёмно-серого цвета. Машину купили для оперативных мероприятий. Сейчас за рулём сидела Лора в эффектном брючном костюме. На голове — платок, из-под которого выбиваются рыжие кудри. Глаза прикрыты чёрными очками.

— Привет, красотка, — я прыгнул в пассажирское кресло и вытащил из кармана куртки эйдос. — Выглядишь на все двести.

— Возьми меня замуж, а? — вместо приветствия ошарашила Лора. — Или внуши своим орлам, чтобы перестали за мной табунами ходить. Я только и делаю, что отбиваюсь от ухажёров.

Если бы не улыбка, промелькнувшая на её губах, поверил бы!

— Орлы не ходят, а летают, — усмехнулся я, настраиваясь на трансформацию. — Мне казалось, женщине всегда приятно, когда за ней табунами мужики ходят.

— Приятно, не спорю. Но не с постоянными же вздохами и признаниями в любви! — возмущённо воскликнула Лора и замерла, разглядывая мой меняющийся облик. Когда я посмотрел в зеркало, чтобы убедиться в точном воссоздании лица Артёма Прохорова, она тихо пробормотала: — До сих пор не могу привыкнуть к таким фокусам, брр-рр!

— Так и я не могу спокойно смотреть на твою трансформацию, — усмехнулся в ответ. — Хорошо, что ты делаешь это в одиночестве.

— У меня заканчивается препарат блокировки, — Лора подъехала к воротам и посигналила. Дождавшись, когда створки распахнутся, резко газанула и вырулила на дорогу. — Ещё два месяца, и я могу серьёзно нарушить график приёма лекарства.

— Скоро должны приехать маги из Торгуева, — успокоил я девушку. — Мирослава распорядилась, чтобы они захватили с собой годовой запас.

— Да, мне нужно ещё год, чтобы создать устойчивый блок к модификации, — Лора, не отрываясь от дороги, заметно расслабилась. — И тогда можно не бояться, что произойдёт срыв. Трансформу можно будет совершать только с помощью укола.

— Ну вот, тогда и замуж выйдешь, — пошутил я.

— Боюсь, — призналась рыжая. — А вдруг моим будущим детям передастся этот чёртов ген, который химерологи внедрили в мою ДНК?

— Риск есть, — я не стал утешать Лору, потому что сам не знал, как поведёт себя организм женщины-оборотня во время беременности. Он ведь может и сорвать блок. — Тебя никто не заставляет устраивать личную жизнь, да ещё срочно. Сама решишь, когда и как поступать.

Мы молчали почти до самой северо-восточной окраины Москвы, и только когда наш «Орион» пересёк внешнюю кольцевую автодорогу и помчался по относительно свободному Ярославскому шоссе, Лора спросила:

— Эта встреча для тебя так важна?

— Понимаешь, я больше чем уверен, что в «Паспорт одарённого» внесли не все данные о сыне, — опустив козырёк, чтобы солнце не светило в лицо, я задумчиво уставился на дорогу. — А по тем слухам, что мне удалось собрать об «антропотехах», Скоков — один из сильнейших евгеников. Это же он создал «Двенадцать Столпов».

Лора относительно этой программы была в курсе, поэтому только кивнула.

— А он сможет разобрать мою проблему? Я не думаю, что генетический материал оборотня намного отличается от человеческого.

— Для анализа крови нужна специальная аппаратура. Не уверен, что Скокову сейчас по силам найти независимую лабораторию и сохранить в тайне результаты, — покачал я головой. — Впрочем, спросить его можно. Не убьёт же он тебя.

— На этот счёт я не беспокоюсь. Что ты всё время назад смотришь?

— Да пытаюсь понять, прицепился за нами «хвост» или нет. Меня интересует, как узнали про Савина, что он покинул усадьбу? Кто его срисовал?

— Наверное, «безопасники» устроили пост наблюдения напротив нашей усадьбы, — незамедлительно ответила Лора, понемногу утапливая педаль газа. Ей надоело тащиться за небольшой кавалькадой, вынужденной ехать за тяжело груженным фургоном. Выждав момент, когда встречная полоса окажется пустой, она вслед за парой юрких автомобилей обогнала колымагу. — Я думала уже над этим. Неделю назад в соседний особняк заселилась молодая парочка. Или семья молодожёнов, или любовники. Девица скромная, а парень какой-то скользкий, с вечно бегающими глазками. Пару раз столкнулась с ними, когда прогуливалась по улице. У них ещё собачонка есть, мерзкая такая шавка, в кармане можно спрятать. Сразу почуяла, что я высшая каста. Рычала, хоть и боялась до посинения.

— Это какой особняк?

— Боярина Фролова. Кирпичный такой, с башенками по краям и флюгером в виде чёрного кота.

— А, понял, о каком доме ты говоришь. Так он пустовал с того самого момента, как мы приехали в Давыдково.

— Вот именно, — кивнула девушка. — Может я и параноик, а Фролов действительно сдал усадьбу в аренду. Но как-то всё в тему. Понимаешь, Яр, из окон верхнего этажа очень хорошо вести наблюдение за нашим особняком. Я ради интереса постояла возле фроловских ворот. Очень даже позиция удобная. Вроде бы наискось и далековато, но перспектива просматривается. Так вот, если считать эту парочку наблюдателями, то всё сходится. Они засекли выезд Савина и предупредили Контору. Видимо, где-то поблизости находилась машина оперативного слежения, иначе непонятно, каким образом люди Елизарова так быстро среагировали.

Я помолчал. В логике рыжей помощницы не откажешь. Лес мы взяли под плотный контроль, там вряд ли кто уже посмеет устроить наблюдательный пункт. Наши операторы каждый день гоняют туда «птичек». А вот со стороны соседей вполне можно обустроить удобную «фишку». Почему бы молодой парочке и не быть теми самыми наблюдателями? Вот из-за таких мелочей я и сменил личину. Если бы меня срисовали в моём настоящем облике, обязательно бы прицепили «хвост». И тогда встречу со Скоковым пришлось бы отложить.

До Хотьково мы доехали довольно быстро, даже часа не потратили, хотя «Орион» не такая уж скоростная машинка. «Хвоста» за нами я так и не обнаружил. Если он и был, то тут мы бессильны. Против таких профессионалов играть трудно. Даже Ясни в таких моментах не поможет. Его интуиция работает по каким-то своим правилам, задействуя связь с хозяином.

Лора свернула с основной трассы и ещё километров шесть пылила до Хотьково по старой асфальтированной дороге. К нашему удивлению, городок оказался довольно оживлённым, совсем не похожим на своих сонных провинциальных собратьев. Впрочем, от Москвы было недалеко, поэтому сюда частенько заглядывали любопытствующие путешественники. Главная улица, по которой мы медленно ехали, представляла из себя чуть ли не музей народного искусства: деревянные дома, украшенные резьбой по фасадам, аккуратные симпатичные палисадники с зеленеющими плодовыми деревьями и кустарниками, высокие заборы, увешанные резными петушками. То и дело дорогу перебегали собаки, возле заборов бродили куры, по деревянным тротуарам проносились лихие вихрастые велосипедисты.

— Пастораль, — хмыкнула Лора, крутя головой по сторонам.

— А движение, как на московских улицах, — заметил я, удивляясь большому количеству автомобильного транспорта. — Ну и где эта «Ромашка»? Навигатор показывает, что где-то в пределах ста метров.

— А давай вон за теми машинами пристроимся, — Лора чуть притормозила, пропуская грузовик, и быстро свернула налево, присоединяясь к небольшой кавалькаде легковым автомобилей, и не прогадала.

Пока она ехала, я внимательно поглядывал назад, чтобы уже точно определить, есть ли слежка. Но за нами никто не увязался. Только одна белая легковушка, но она как раз шла нам навстречу, когда мы сворачивали с шоссе в Хотьково.

«Ромашка» обосновалась в длинном одноэтажном доме с десятком окон и входом посредине. Наверное, раньше здесь находилась какая-нибудь общественная столовая. Больно уж архитектурный стиль похож. Такие «столовки» встречаются до сих пор в тех самых пресловутых провинциальных городках. С обеих сторон к кафе примыкал металлический забор, довольно старый, но добротный, кованый. За ним цвела дикая яблонька, ещё какие-то кустарники. Вдоль забора припарковались машины. Лора вполголоса выругалась. Ей пришлось проехать дальше, чтобы найти свободное место. Прежде чем выйти из машины, я вернул себе свою внешность. Скоков мог заупрямиться и не пойти на контакт с незнакомым ему человеком. А доказывать, что Прохоров и Волоцкий одно лицо, не было никакого желания, как и лишний раз демонстрировать магические способности в области иллюзий. Раз за нами не наблюдают, можно и расслабиться. Выйдя из машины, я привычным движением, почти неуловимым, проверил наличие пистолета за спиной. «Воевода» грел палец, остальные «спали» на груди под рубашкой. Всё-таки я решил взять «ведущие» перстни с собой. Поездка непредсказуемая, мало ли с чем придётся столкнуться.

Хлопнула дверца со стороны водителя. Пискнула сигнализация. Лора поправила очки, покрутив головой по сторонам, словно сканируя взглядом парковку, деревья, кусты. Тоже профессиональная привычка. После Испании она расслаблялась только в знакомых и безопасных местах, но здесь её инстинкты заработали на полную мощность. Теперь передо мной была не просто красивая барышня, а идеальная машина для защиты и нападения.

Лора обогнула машину и подошла ко мне. Я подставил локоть, и девушка положила на него руку. Так мы и пошли. Рыжая выглядела очень элегантно в брючном костюме, а туфельки на высоком каблуке визуально прибавили ей роста. На нас даже оглядывались прохожие. Видать, мы вместе хорошо гляделись. Поднявшись по невысокой лестнице, я любезно распахнул дверь перед спутницей, и вошёл следом за ней в уютное, пусть и простенькое кафе.

— Ничего так, — Лора снова поправила очки. — Но за дальним столиком сидят двое с неприятными мордами. Слишком напряжены, смотрят по сторонам, как будто за кем-то наблюдают или пасут кого.

— Нашли богатенького клиента, — усмехнулся я, пытаясь разглядеть, где же Скоков, которого не знал в лицо, но был уверен, что без труда смогу опознать. Непонятные хмыри для меня ничего не значили. — Ага, кажется, нас уже ждут.

Заинтересовавший меня пожилой человек сидел у окна за столиком на четыре персоны, накрытом белой скатертью с кружевами по краям. Он не демонстрировал свой статус ни одеждой, ни поведением. На нём был простой твидовый пиджак, белоснежная рубашка с галстуком. Я сразу обратил внимание на трость, прислонённую к столу. Простая, и в то же время солидная по исполнению. Зуб даю, внутри клинок спрятан. Возможный наш собеседник выглядел как состоятельный пенсионер, решивший провести утро за чашкой кофе и газетой. Кстати, газета и лежала на краю стола.

— Лука Иванович? — всё же поинтересовался я. Мало ли, вдруг ошибся.

Старик, кажется, уже давно приметил нашу парочку, но с деланным интересом перевёл взгляд с меня на Лору. Потратив несколько секунд на принятие какого-то решения, ответил:

— Всё верно. Я и есть тот самый Лука Иванович, которого вы ищете. Полагаю, вы Колояр Волоцкий?

— Точно, — расслабился я. Интуиция не подвела. — Знакомьтесь, это моя помощника, Лариса.

Неожиданно старик приподнялся и взял в руку пальчики рыжей, поднёс к своим губам.

— Ну что вы, не стоит, — смутилась Лора.

— Поверьте, каждой женщине приятны знаки внимания, даже от таких развалин, как я, — усмехнулся Скоков, опускаясь на место. — Согласен, сейчас это выглядит жутко архаично, но ничего с собой поделать не могу.

— Почему же? Мне очень приятно, — кокетливо проговорила девушка.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — Лука Иванович показал на свободные стулья. — Закажите себе что-нибудь. Я вот травяным чайком балуюсь, — он стукнул ногтем по стеклянному, уже наполовину пустому, чайничку, стоявшему на керамической подставке. В нём плавали какие-то листочки и травки, окрашивая чай в светло-жёлтый цвет.

Мы заняли стулья напротив Скокова, и Лора, обозрев помещение, удовлетворённо кивнула. Ей не давали покоя те двое возбуждённых посетителя, угощающихся пивком и закусками, и на всякий случай она решила приглядывать за их столиком.

К нам подскочил официант. Лора заказала фруктовый салат, кофе с эклерами, а я озадачил парня «кафе соло». Когда объяснил, что это всего лишь эспрессо, тот сразу же облегчённо вздохнул. Только уточнил добавлять ли сахар или принести отдельно. Я попросил не сыпать его в кофе. Официант исчез.

— Привычка, оставшаяся с Испании, — пояснил я Луке, с лёгкой усмешкой смотревшему на это представление. — Кафе соло, кафе кортадо, кафе кон лече… Там все этот напиток литрами пьют.

Лора посмотрела на меня, улыбка тронула уголки её губ. Дескать, не преувеличивай, всего лишь несколько чашек в день.

— И долго вы там пробыли? — поинтересовался антропотех.

— Три года. Потом Россия позвала обратно. Вернее, тесть озаботился нашим возвращением в Москву. Дела Рода…

Скоков кивнул, принимая мой ответ. Он отпил из чашки, поставил её на блюдце.

— Я благодарю вас, господин Волоцкий, что вы нашли время для встречи.

— Очень удачно вышло, — я опёрся о спинку стула. — Мне тоже очень хотелось с вами поговорить.

— О чём же? — голос ровный, без лишних интонаций.

— Я ценю конкретику, Лука Иванович. Меня интересует отчёт по тестам моего сына, так называемый «Паспорт одарённого», и сколько важной информации не попало в него намеренно или случайно упущено.

Я достал из внутреннего кармана куртки сложенные вчетверо копии результатов анализа, но Скоков выставил руку, словно не хотел брать его.

— Не нужно, господин Волоцкий. Я знаком с тестами вашего сына. Так получилось, что очень сложные анализы «Столпов» иногда приходится расшифровывать мне. Вроде консультаций. — Антропотех простучал пальцами по столику, ожидая, когда официант, появившийся возле нашего столика, расставит заказы и удалится. — Вы спрашиваете о точности диагностической системы, которую я разрабатывал полжизни. «Двенадцать Столпов», хочу напомнить, это не гадание и не пророчество, как думает большинство тех, кто владеет магическим Даром. Это калиброванная модель выявления генетической предрасположенности к магии, к возможности расширить свои умения и усилить ядро Дара. Каждый критерий проверяется на сертифицированном оборудовании, с многократным перекрёстным контролем. Ошибка в пределах трёх процентов возможна, но только на этапе первичной калибровки. В случае вашего сына… ошибка исключена.

— Вы уверены? — я кинул в чашку с эспрессо два кусочка сахара и стал ждать, когда тот растворится.

— Абсолютно, — кивнул Скоков. — Я и без механической калибровки это разглядел.

— То есть «Апокалипсис» и «Универсал» — не фигуры речи?

— Это маркеры качества, — старик сцепил пальцы на животе. — Заранее прошу прощения за специфические термины, которые буду употреблять. Увы, наука из меня никуда не вышла, хоть я старательно её вытравливал последние годы чтением художественной литературы… Так вот, возвращаясь к карте анализа вашего сына, потенциал Силы превысил верхнюю границу шкалы. Аффинити-профиль показал равную резонансную реакцию на все зарегистрированные частоты магического ядра. Это не значит, что ребёнок будет сразу одинаково силён по всем направлениям Стихийных Даров. Это значит, что его ядро не имеет врождённых ограничений. Оно постепенно адаптируется, и, к счастью, не имеет показаний к деградации. В биологическом смысле это уникальная архитектура. В практическом: ресурс, который невозможно контролировать стандартами методами.

Скоков действительно говорил сухим техническим языком, но худо-бедно я его понимал, поэтому не прерывал рассуждение. Последняя фраза меня слегка успокоила. Потому что меня очень тревожило, что система, выстроенная на ограничениях, боится того, кто в них не укладывается. Оттого-то Долгорукие и бесятся какой век, выкашивая всех «нарушителей» данного принципа.

— А что скрыто? — я неторопливо размешал ложечкой остатки сахара, но к кофе пока не притрагивался. — В официальном «Паспорте» много обтекаемых формулировок. Например, «стабильность ядра абсолютна», или «латентные программы не идентифицированы». Кто-то решил, что мне не нужно знать детали? Или это стандартная форма засекречивания для «нестабильных носителей»?

Скоков выдержал паузу, пока я дегустировал эспрессо. В глазах старика не было никаких эмоций, только аналитическая холодность. Впрочем, отвечал он вполне мягко и дружелюбно.

— Поверьте, Колояр, моему слову. Девяносто девять процентов родителей одарённых детей получают карту на руки именно с такой вот скрытой подачей информации. И ничего, справляются. Но я вас понимаю. Данислав получил уникальную комбинацию магических способностей. И никто не знает пока, куда двинется его развитие. Много непонятного, оттого и пугающего. Тут ещё один момент. В евгенической практике информация делится на рабочую и политическую, — продолжал размеренно вещать Скоков. — Рабочая остаётся в архивах лабораторий и в руках узкого круга специалистов. Политическая же идёт в отчеты для тех, кто принимает решения о распределении ресурсов, наставников, образовательных траекторий. Вам выдали «политическую» версию. Это не значит, что вас обманывают. Просто… вам оставили пространство для манёвра.

— Пространство или повод для паники? — усмехнулся я и переглянулся с Лорой. Та лишь пожала плечами. Скорее всего, пыталась понять словесные кружева антропотеха. Вон как губы поджала.

— И то, и другое зависит от того, кто держит в руках рычаги, — Скоков зачем-то погладил рукоять трости. — Долгое время эти рычаги были сосредоточены в одних руках. Но развитие общества рано или поздно начинает воздействовать на разнообразные механизмы контроля. Система меняется. Появляются новые игроки с новыми правилами. Те, кто понимает, что сломать аномалию проще, чем направить её в нужное русло. Имён не называю. Скажу лишь: ваша обеспокоенность за ребёнка, интерес к его будущему Дару и тот самый «Паспорт» создали негласный противовес тем, кто опасается нестабильного игрока. Возможно, в скором будущем чаша весов начнёт склоняться в вашу пользу. Слегка приоткрою завесу: появился ситуативный, осторожный, но реальный партнёр. Он не станет вашим другом, но не даст другим сделать вас пешкой или вовсе убрать с доски. Понимаете?

Я внимательно посмотрел на спокойное и даже чуточку отрешённое лицо Скокова. На нём нельзя было прочитать имени озвученного партнёра, ни того, что он прямо намекает на игрока из Кремля или Ближнего круга императора. Кто бы это мог быть? Первое, что пришло в голову, как ни парадоксально — Елизаров. Ну, или кто-то из тех, кто давно устал от карательных методов Долгоруких. Если то, что сказал Лука Иванович, правда, то у меня в руке появилась гирька, которая сместит баланс весов в мою сторону.

— Значит, данные не скрыли, — после очередного глотка кофе подвёл я итог.

— Данные оставлены в полном объёме в закрытых реестрах, — подтвердил старик. — Доступ к ним теперь ограничен не только имперской канцелярией. Есть люди, которые заинтересованы в сохранении равновесия в клановых структурах, где большой процент одарённых. Эти люди понимают, что если ваш сын вырастет под постоянным давлением и контролем, он не станет инструментом. А им нужен именно инструмент.

— И кем же хотят видеть Даньку? — скептически спросила Лора, успевшая расправиться с одним эклером, пока Скоков говорил.

— Катализатором, барышня. — ровным голосом проговорил антропотех. — А катализаторы, как известно, меняют среду. Чем больше давления, тем меньше подчинения. В этом-то вся проблема. Надеюсь, в кругу императора найдутся умные люди, которые удержат государя от неправильных и поспешных действий.

Что это за «неправильные» действия, я прекрасно понял. Лука Иванович знал очень много, и возможно, о безобразиях Долгоруких в отношении одарённых детей — тоже.

Лора кашлянула, подавая мне знак. Я кивнул.

— У меня ещё один вопрос, — сменил я тему. — Но он касается не Данислава.

— Как интересно, — бледные губы Скокова дёрнулись в улыбке. — Вроде бы я хотел с вами поговорить, а вынужден целую лекцию читать.

— Так уж вышло, — я развёл руками. — Нужно пользоваться моментом.

— Спрашивайте, — кивнул старик.

— Оборотни. Точнее, индуцированные модификации, — я кивнул на Лору, так и не снявшую очки. — Девушка прошла принудительную генетическую модификацию в тайной лаборатории химерологов. Можно ли отследить её остаточные следы через вашу систему? И главное: может ли она иметь детей, не рискуя передать им эту черту?

Скоков с большим интересом взглянул на замершую Лору, ни одним движением лицевых мускулов не выразив своего отвращения. Скорее, в его глазах мелькнуло сочувствие к красивой девушке, искалеченной в ублюдочных лабораториях.

— Волколаки в их нынешней форме — результат направленного вмешательства, — начал он. — Это не природная мутация и не наследственный Дар, а внедрённый комплекс модификаторов, встроенных в некодирующие участки ДНК и эпигенетические регуляторы[1]. Они активируются при определённых гормональных всплесках и внешних триггерах. Да, их можно выявить. Программа «Двенадцать Столпов» в стандартном виде на это не рассчитана, но протокол можно адаптировать. Потребуется расширенный анализ на уровне хромосомных маркеров и энергетических резонансов.

Лора заметно напряглась, а её пальцы с ярко-красными ноготками начали тихо барабанить по столу.

— А дети? — спросил я, с укоризной покосившись на неё. Рыжая сжала пальцы в кулак. — Если она решить создать семью… Каков риск передачи её способностей потомству?

— Зависит от стабильности встроенного паттерна, — Скоков налил из чайничка в чашку отвар, сделал глоток. — Кхм… Почему-то мне больше нравится остывший взвар… Итак, если модификатор рецессивный и не сцеплен с половыми хромосомами, вероятность его передачи потомству ниже десяти-пятнадцати процентов. Это хорошая цифра, поверьте. Если же доминантный, иначе, активный модификатор находится в зародышевой линии — риск возрастает до шестидесяти процентов. Но есть нюанс. В вашем случае, госпожа Лариса, вмешательство проводилось не для создания новой линии, а для боевой адаптации. Верно?

Лора в замешательстве поглядела на меня, и уловив кивок, ответила односложно:

— Верно.

— Так и предполагал, — эмоций в голосе Скокова было не больше, чем травяного напитка на донышке чайничка. — Значит, модификаторы нестабильны в долгосрочной перспективе. Если их не активировать регулярными трансформами, то они деградируют за три-четыре поколения до нулевой отметки… Вы проходите курс блокировки?

— Да, уже три года.

— Хм, для животной особи год возьмём за поколение. Значит, вам нужен ещё год для окончательного приведения организма к прочному балансу? — Скоков вызывал у меня неподдельное уважение. Сходу просчитывал ситуацию и перспективы. — Интересно, кто создавал препараты блокировки?

— Целители Рода Щербатовых, — не стала скрывать Лора.

— Ага, ага. У князя Бориса хорошие специалисты. Плохого не посоветуют. Значит, вы сейчас находитесь в начале финального курса адаптации, — уверенно кивнул антропотех.

Рыжая ничего не ответила и покосилась на проходивших мимо нашего столика тех самых двух странных типов. Они бросили быстрый взгляд на нас, но не остановились.

— Маги князя Бориса внедрили в вашу кровеносную систему с помощью инъекций серию блокираторов, подавляющих спонтанные переходы в звериную форму, — продолжал рассуждать Скоков. — Пока ингибиторы не синхронизировались полностью, при сильном стрессе или магическом всплеске вы, барышня, рискуете сорваться в неконтролируемое оборотничество. Но как только курс завершится, трансформация станет возможной исключительно с помощью специальных инъекций. Зверь не исчезнет окончательно, но превратится из стихии в инструмент.

— Я и сейчас провожу трансформу с помощью уколов, — заметила Лора.

— Срывов не было?

— Нет.

— Хорошо. Продолжайте периодически трансформироваться, чтобы активные модификаторы постоянно находились на виду. Так их будет легче блокировать.

— Откуда вы всё знаете, Лука Иванович? — вырвалось у девушки.

— Не всё, милая барышня, — позволил себе улыбнуться старик и ткнул пальцев вверх. — Всё знает только Он. А я, к слову, одно время изучал подобные методики лечения «искусственных» оборотней. Есть так называемый «Протокол сдерживания ликантропии», тот самый принцип, где инстинкты не выжигаются, а цепляются на биохимический поводок. Для вас это может значить только одно: вы больше не будете фактором риска. Модификаторы трансформы станут лишь скрытым резервом вашего Дара, но будут активироваться только по вашей команде. Главное, не нарушайте график, иначе возможен каскадный отказ сформированных блоков.

— То есть… я смогу быть матерью? — тихо спросила Лора. — Без риска родить… монстров?

— Вы сможете, потом, когда закончиться курс, быть матерью обычных детей, — поправил Скоков мягко. — Но прежде чем принимать решение, нужно пройти скрининг. Я подготовлю протокол. Это не магия, не обряд и не гадание, а биохимия и энергетическая диагностика. Результат будет объективным. Хотите, дам вам адрес частной лаборатории, которая работает по моим стандартам? Никаких отчётов в Палату Контроля. Полная секретность.

Полной секретности не бывает, хотел сказать я, но промолчал. Протечь может везде. Но если антропотех уверен в людях, занимающихся подобными тестами, почему бы не рискнуть?

— Да, дайте, — кивнула Лора, даже не посмотрев на меня.

Скоков достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, открыл его, покопался в нём и извлёк визитку с адресом лаборатории, положил её перед девушкой. Там был написан только телефон и имя директора.

— Скажете, что от меня. Он знает процедуру.

— Спасибо, — голос Лоры дрогнул. Визитку она спрятала в кармашек своего костюма.

— Лука Иванович, а что за дело было у вас ко мне? — я понял, что главное Скоков уже сказал, и решил выяснить, ради чего старик приехал на встречу.

— Собственно, мы многое уже рассказали друг другу, — усмехнулся антропотех. — Но я бы хотел попросить у вас кое-что. В качестве ответной услуги.

— Слушаю вас.

— К вам приезжала моя внучка Ольга. У неё есть дочь, моя правнучка. Зовут Алисой. Я уже позаботился об их будущем. Некий благодетель, который, кстати, и является вашей дополнительной гарантией безопасности, обязался взять девочек под свою опеку. Не забыли, что я был ведущим евгеником империи? Так вот, карта Алисы очень удачно ложится на аффинити-профиль вашего Данислава. Что это значит, объяснять не нужно?

— Идеальный брак? — усмехнулся я. Интересно старик повернул разговор.

— Идеален он с точки зрения продолжения удачного и сильного потомства, — усмехнулся в ответ Скоков, прочитав мои эмоции. — А вот любовь, химия чувств… всего этого может и не быть. Я лишь хочу сразу предложить для вашего сына удачную партию. Но опять есть нюанс. Ваша «дополнительная гирька» однажды придёт к вам с предложением породниться. Не отказывайтесь от него.

— Ещё одна подходящая кандидатура? — я покачал головой.

— А вы думаете, кто дал рекомендацию императору связать вас брачными узами с Настей Окуневой? — прищурился Скоков. — И как? Жалеете?

Лора весело рассмеялась и даже изобразила аплодисменты.

— Туше! — произнесла она. — И Даньке уже двух невест подобрали! Счастливчик!

— Понятно… — пробормотал я и вскинул голову, вспомнив кое-что. — Скажите, Лука Иванович, в архивах лаборатории есть моя карта?

— Есть. По ней я и работал. Кровь на анализ брали в Торгуеве, когда вам исполнилось полгода, а результаты прислали нарочным по каналам Палаты Внутреннего Контроля, — Скоков как бы и не ошарашил меня откровением, но всё же я испытал нешуточное волнение. Даже жарко стало. «Воевода» замерцал в такт моим переживаниям. Старик покосился на перстень, но ничего не сказал.

— Можно достать карту?

— Нет, вас не допустят в архив. Только с личного разрешения императора. А он его не даст.

— Да я в этом и не сомневаюсь, — я вздохнул. — Так какая помощь потребуется от меня для ваших девочек?

— Следить за их жизнью, и в случае неприятностей помочь, подставить мужское плечо, только и всего. Насчёт Ольги я не беспокоюсь, а вот Алиса… У неё есть предпосылки к Дару, которым владею я. А он очень ценный для целого пласта генетической науки.

— А как же благодетель? Или ему важна только Ольга?

— Через Ольгу он выйдет на вас, — губы Скокова сжались, превратившись в узкую линию. — Я более чем уверен, что этот человек попытается перебросить на ваши плечи заботу о девочках, держа в голове разные комбинации, чтобы привязать Данислава к своей внучке. В любом случае, вы не прогадаете.

— Я подумаю над вашим предложением, — мне оно не нравилось изначально, и всё же польза от встречи с антропотехом была куда явственнее, чем грядущие непонятки с каким-то там влиятельным лицом. Я поднялся. — Лука Иванович, спасибо, что разъяснили некоторые непонятные моменты.

— Не за что, господин Волоцкий, — Скоков остался сидеть. — Я лишь описал то, что показали тесты. А правильный выбор для сына — только за вами. Помните: система боится не силы. Она боится неизвестности. На этом правиле зиждется власть Долгоруких, и стремится сделать неизвестность предсказуемой. Заставьте поверить их в свою предсказуемость, и вы получите то, что вам нужно.

— До свидания, Лука Иванович, — я оставил на столе деньги за кофе и эклеры, и вместе с Лорой, которая искренне поблагодарила старика за консультацию, вышел на улицу.

Мы неторопливо зашагали к нашему «Ориону», храня молчание. Лора в этот раз не взяла меня под руку, а погрузилась в размышления. Я решил пока её ни о чём не расспрашивать. Пусть переварит информацию, услышанную от Скокова. Сам задумавшись, очнулся от смеха рыжей. Она остановилась, как вкопанная.

— Ну вот чувствовала, что с ними что-то не так! — весело проговорила она.

— Ты чего? — Я сначала не понял причину её резкого изменения настроения. А когда взглянул туда же, куда и она, только головой покачал. — Действительно… Слушай, а нас, случаем, не выследили?

Напротив «Ориона», прислонившись к забору, стояли те двое мужиков, что так внимательно зыркали по сторонам в кафе, разглядывая посетителей. Оба крепкие, физически сильные, и оттого слегка… скажем так, нагловатые. Один из них перемалывал челюстями жевательную резинку, второй курил, с прищуром поглядывая на нас.

— Не-а, — хмыкнула Лора. — Не похожи они на топтунов. Скорее всего, местные жулики, трясущие с проезжающих копеечку. Интересно, а мозг у них есть?

— Один на двоих? — уточнил я.

Лора фыркнула и вцепилась в мой локоть. Мы уже подошли к «Ориону», и тут парочка отлипла от забора. Жующий свистнул, обращая наше внимание на них.

— Господа уважаемые! — начал он свою яркую речь. — Вы посетили великолепный город Хотьково — культурную столицу Московской губернии. Это старинный центр народных, художественных промыслов и творчества. Можете сами убедиться, что современный облик нашего любимого города воспринимается путешественниками как живописная мозаика, где разные эпохи не конфликтуют, а дополняют друг друга. Особой гордостью считается великолепный ансамбль монастыря, чьи купола видны практически из любой точки города…

Я переглянулся с Лорой. Мне показалось, что я вижу даже через тёмные стёкла очков изумлённый взгляд девушки. И сказал с улыбкой:

— Вот видишь, у них не один мозг на двоих, а целых два.

— А ещё язык! — восхищённо проговорила рыжая. — Чешет-то как! Словно у него миниатюрный подсказчик в кармане спрятан. А вот наушников не вижу.

— Как можно, барышня! — «экскурсовод», как я окрестил жующего, остановился в двух шагах от нас, держа руки в карманах. Второй, продолжая дымить, встал чуть поодаль, контролируя меня. — У меня матушка всю жизнь в музее проработала, многому научила.

— Жалко матушку, что у неё такой наглый сынок вырос, — Лора поправила очки, в которых отразилось полуденное солнце. — Ты с чего вдруг решил, что с нас можно что-то поиметь?

— Больно хорошо выглядите, барышня. Да и у муженька вашего перстенёк дюже красивый. Не желаете приобщиться к меценатству?

Его правая рука вынырнула из кармана с ножом. С щелчком вылетело лезвие, от которого по «Ориону» запрыгал солнечный зайчик.

— Обалдеть, вот это я понимаю — высший пилотаж! — рыжая откровенно глумилась над местными мытарями. — Нет, это не жулики, а настоящие бандюки! Дорогой, разреши мне провести разъяснительную работу с мальчиками! А то пиво, видать, на мозг давит, раз не увидели в тебе одарённого.

Подобравшийся поближе мужик с сигаретой вдруг замер, его рука потянулась куда-то под куртку.

— Да, как-то обидно, — согласился я и даже не уследил, когда в руках Лоры оказался тяжёлый «Бур», который она направила сначала на «экскурсовода», потом сразу же его напарника.

— Замерли оба! Руки по швам! — голос рыжей заледенел. — Нож на землю!

— Да ладно-ладно! Что вы, барышня, так реагируете? — кисло улыбнулся мужик с сигаретой. Он выплюнул её под ноги и замер, опустив руки. — Ну, ошиблись чутка, бывает. Можете ехать.

— Тебе особое приглашение? Нож бросил! — как ни странно, оба странных типа сразу поверили, что вот эта красотка в очках и платке нажмёт на спусковой крючок. Судя по взглядам, которым они оценили оружие, «Бур» им был знаком. А это такая пушка, которую женские ручки с трудом удержат, не то что при стрельбе. У Лоры же пистолет ни разу не «клюнул» стволом вниз, чётко удерживая линию.

Нож с глухим стуком упал на тротуар. Редкие прохожие давно уже обходили припаркованные машины по противоположной стороне улицы, опасливо поглядывая на нас.

— Отошли к забору, — Лора повела стволом из стороны в сторону. — Мальчики, будьте послушными. У меня уже терпение кончается.

Ворча, «мальчики» отошли назад, кидая злобные взгляды на рыжую красотку.

— Дорогой, садись за руль, — девушка ловко вытащила из кармана брелок с ключом и кинула мне, при этом не спуская глаз с местных ухарей. Даже странно, что они не пытались просто убежать. Думали, что девица по ним стрелять начнёт?

Я разблокировал машину, уселся за руль, и только потом Лора заняла пассажирское кресло, погрозила пальцем «мальчикам», чтобы те не шалили. Развернув на дороге «Орион», я неторопливо поехал по дороге. Инцидент возле кафе никого особо не взволновал. Даже полицию никто не вызвал. Или её здесь вообще нет?

— Как думаешь, эти балбесы всех приезжих заставляют меценатствовать? — поинтересовался я, выезжая на Ярославское шоссе, когда симпатичный городок остался за спиной.

— Скорее всего, высматривают богатеньких, а потом с умным видом обирают, — фыркнула Лора, пряча пистолет куда-то под пиджак. Наверное, плечевую кобуру надела для такого случая. Но внешне оружейная сбруя никак не просматривалась под одеждой. — Недаром мне их рожи сразу не приглянулись.

— Почему бы тебе для таких случаев не брать с собой дамскую сумочку? — с любопытством спросил я, не отрываясь от дороги. — Положи туда пушку и ходи с улыбочкой.

— Не знаю, как-то привыкла к кобуре, — пожала плечами Лора.

Ага, всё-таки кобура, но довольно искусно сделанная. «Бур» сам по себе пистолет компактный, но как я уже говорил, весьма мощный.

Мы некоторое время ехали молча. Я успел накинуть на себя личину Прохорова и привычно поглядывал в зеркало, выискивая «хвост». Нет, всё спокойно. Кажется, нам удалось обыграть контору князя Залесского. Увидев незнакомого мужчину, пост не среагировал должным образом. Информацию-то, возможно, передали, а дальше этого дело не пошло. Значит ли это, что наблюдение за остальными членами моей семьи ведётся только ради проформы? И Внутренний Контроль интересует только Савин? Скорее всего, так и есть.

Мысли то и дело возвращались к разговору со Скоковым. Старик не назвал имени человека, который ставит на меня, не раскрыл его планов. Но дал понять главное: ситуативный союзник будет всячески мне помогать… ну, или не мешать, если я начну действовать в рамках своих интересов. Надо же: «пространство для манёвра», «ситуативный противовес». Будто я собираюсь бодаться с Долгорукими. Нет, в моём нынешнем положении эта борьба закончится поражением. Если у императора и его советников нет в планах уничтожить род Волоцких, я сумею подготовиться к грядущим столкновениям без спешки. Там и Данька подрастёт, станет моим помощником. Освоим на двоих «Солнечный доспех», тогда и армия будет не нужна.

И сразу почувствовал волну удовольствия, которую излучал Ясни. Моего верного слугу-эйдоса устроит только тотальное превосходство. Я или кто-то из потомков должен сесть на престол, чтобы править по заветам легендарного Варахи. Ну что взять с фантома, привыкшего к сильной руке?

— Колояр, — вдруг тихо окликнула меня Лора, глядя на серую ленту асфальта, летящую под колёса «Ориона». — А если я сдам тесты и риск окажется высоким?

— Решать всё равно тебе, — ответил я честно. — Будь я на твоём месте, тоже бы сомневался и мучился. Но обещаю, что вместе мы найдём способ этот риск минимизировать. Ты не оружие убийства, Лариса, не зверь в человеческом обличье. И у тебя тоже есть право на будущее, даже если его пытались переписать под чужие задачи таким варварским способом. Учитывай, что тебя модифицировали искусственно. Значит, шансы «приручить» ген трансформы очень велик. Скоков — мужик умный, профессионал в своём деле. Он дал расклад по ситуации. Если тесты покажут хороший результат, то через два-три года сможешь родить.

— Ну, я бы пока со сроками не торопилась, — усмехнулась Лора, слегка зардевшись. — Просто мне будет приятно осознавать, что мой будущий малыш сможет вырасти нормальным и не повторить судьбу матери.

— Видишь, всё не так плохо, — я бросил взгляд на улыбнувшуюся девушку и сосредоточился на дороге. Дома меня ждали жёны и сын, которого уже определили, как «непредсказуемую неизвестность», как угрозу клану Долгоруких. Но теперь я знал, что нужно делать. Потенциал Данислава очень высок, и его надо завязать на Ясни. Слуга-фантом утверждает, что у мальчика рано или поздно сформируется собственный «Солнечный доспех» без поддержки магических артефактов, вот пусть и обучает моего наследника.

Примечание:

[1]Эпигенетические регуляторы — это факторы, которые влияют на активность генов без изменения последовательности нуклеотидов в ДНК. Они контролируют, какие гены будут включаться или выключаться в конкретное время и в определённых клетках, обеспечивая развитие организма, адаптацию к среде и функционирование клеток

До светской вечеринки, к которой усиленно готовились мои жёны и Алика, оставалось совсем мало времени, и я практически «потерял» своих девочек. Они с утра до вечера занимались приготовлениями, готовили различные сценарии развлечения гостей, руководили слугами, расставлявшими на лужайке шатры, столы для фуршета, стулья, распределяли зоны по тематике: танцы, приватные разговоры, барбекю. Во все стороны тянулись провода гирлянд. По вечерам их зажигали, чтобы воочию оценить, как всё будет выглядеть по-настоящему. Илья с ног сбился, контролируя ход работ. Ирина с Нилом занимались созданием зоны безопасности, распределяли внешние и внутренние сектора наблюдения. Любое событие, отличающееся от скромного ужина в кругу лучших друзей, требует бдительности. Я обязан обеспечить охрану своим гостям, и требовал от Ирины максимальной сосредоточенности. Но не мешал ей заниматься тем, что она знала лучше меня. Иначе испепелит взглядом или, хуже того, пристрелит, если буду под ногами путаться и высказывать «авторитетное мнение».

Гостям мы уже давно разослали приглашения и получили от каждого ответное послание с уверениями, что обязательно прибудут. Не отказался никто, кроме молодой парочки, арендующей особняк боярина Фролова. Так как они и заселились туда позже, отчего не могли вовремя получить приглашение, то Мирослава поступила проще. Она вызвала Лукерью и распорядилась доставить соседям открытку. Служанка выполнила задание и вернулась с ответом. Как я и подозревал, парочка технично увильнула от мероприятия. Луша сказала, что парень долго мялся, а потом сказал, что как раз в этот день их не будет дома. У них намечается какая-то срочная поездка. Мирослава надулась, как мышь на крупу, уязвлённая этим беспардонным отказом, но я ей тихонечко объяснил, что человек на службе, не имеет права покинуть пост наблюдения без разрешения. И судя по отказу, парочка не получила необходимых инструкций. Хотя — странно. Они упускали такой шанс познакомиться поближе с нашей семьёй и отвести от себя даже малейшее подозрение.

— Так они за нами следят? — взвилась жена.

— Да успокойся ты, — рассмеялся я, прижимая к себе гибкую, как ящерица, супругу. — Они больше за Савиным присматривают. Ждут, когда он снова в город поедет.

— Может, послать к ним Лору в облике злой собачки? — запыхтела Мира. — Пусть попугает немножко. Авось сами сбегут. Надо же, слежку устроили!

— Да ладно. Им, наверное, завидно будет, что у нас весело. Вот пусть и сидят в темноте, как бирюки. Лишь бы нам погода мероприятие не сорвала.

— Не переживай, Яр, — Мира перестала излучать флюиды злости. — Я поинтересовалась у метеорологов, какая будет погода в этот день. Обещали солнце, лёгкую облачность. Но если всё-таки дождь пойдёт, переберёмся в гостиную. Там будут стоять дополнительные столы с закусками.

— Предусмотрительная ты моя, — чмокнув жену в нос, я со спокойной душой выпустил её из своих объятий.

Начало праздника мы запланировали на семь часов вечера. К этому моменту дневная жара ослабила свои объятия, а от реки потянуло свежестью. Бархатистое, с желтовато-лиловыми разводами облаков, небо раскинулось над посёлком. Промытые мощёные дорожки блистали чистотой, зелень кустов и деревьев едва заметно колыхалась от ветерка. Особняк, особенно красиво выглядевший при свете вечернего солнца, дышал той самой уверенной, чуть отстранённой элегантностью, которая отличает истинные дворянские дома от новоиспечённых купеческих построек. Я бы, конечно, поспорил. Мне весьма нравился ультрасовременный особняк магната Языкова, но сказать об этом вслух означало обидеть Настю.

Мои жёны и Алика, принаряженные и красивые, к назначенному времени стояли возле широкой арки, от которой шла прямая дорожка к лужайке, и заметно волновались. Всё же это было первое публичное мероприятие, в котором они выступил хозяйками. Я находился рядом с ними и наблюдал, как через распахнутые настежь ворота неторопливо проходят первые гости. Они приезжали на машинах, подчёркивая свой статус, пусть даже до нашей усадьбы можно было пройти пешком.

Первыми гостями стали солидные купцы со своими жёнами. Мы уже успели с ними познакомиться, но вот так близко ещё не общались. Впереди вышагивал широкоплечий Сибягин с аккуратной бородкой, в стильном костюме-тройке с золотой цепочкой часов, спрятанных в кармашке. Довольно оригинальный типаж, любит щегольнуть подобным нарядом. Его жена, хрупкая и изящная женщина в длинном вечернем платье, обожающая украшения «на виду». На пальцах сверкают кольца, в декольте уютно пристроилось весьма дорогое ожерелье.

Следом за Сибягиными следовала молодая чета Парамоновых. Софрон чуть старше меня — на пару лет, так что мы с ним довольно быстро нашли общий язык на ниве огнестрельного оружия. Любит охоту, но и на стрельбище частенько ездит, чтобы не потерять сноровку. Весьма пижонистый персонаж. Вот и сейчас вышагивает в светло-сером летнем клетчатом костюме и в таких же штанах, поддерживая под руку миловидную жену-блондинку с точёным греческим профилем и кудрявящимися волосами. Будете смеяться, но у неё и имя подходящее — Афина. Весёлая барышня-хохотушка пришлась по душе моим девчатам.

Зайцевы — ещё одна купеческая семья, живущая на дальней окраине посёлка. Алексей — купец первой гильдии, владеет крупной сетью обувных магазинов не только в Москве, но и в Твери, Владимире, Туле, Суздале. Уверенный в себе сорокалетний мужчина, крепко держащий в руках семейное дело, доставшееся ему по наследству. У жены тоже своя коммерция: цветочные павильоны.

Жёны с улыбками встретили первых гостей. Обменялись любезностями, выслушали комплименты от мужчин, а я ответил тем же в адрес замечательных дам, крепко пожал руки купцам. Пусть я и отношусь к аристократической прослойке, но никогда не гнушался накоротке здороваться с людьми статусом пониже. Да, они торгаши, но ворочают миллионами, и чтобы их заработать, пашут с утра до вечера. Это не те нувориши из биржевых спекулянтов, которых, кстати, мои соседи всей душой презирают.

Отправив первых гостей угощаться выпивкой и полюбоваться парком, мы с нетерпением продолжили ждать остальных приглашённых. Судя по оживлённому движению машин на улице, сейчас начнётся наплыв. Ага, вот и князь Сицкий пожаловал со своей супругой, элегантной пожилой дамой в светло-сиреневом платье в пол. Свою щетинку Иван Иванович сбрил, сразу же посвежев лицом. И не узнаешь в худощавом высоком человеке с аристократической выправкой старичка, ежедневно прогуливающегося со своим большущим псом по улицам посёлка.

Снова обмен любезностями. Я пожал крепкую и сухую ладонь князя.

— Такими темпами через пару месяцев ваша усадьба, Колояр, превратится в крепость, — кивнув в сторону новенького забора и десятка штабелей с кирпичом, тщательно укрытым брезентом, заметил Сицкий. — Признаться, думал, что вы обойдётесь кованым забором.

— Предпочитаю красоте практичность, — улыбнулся я. — В Испании подустал от того, что любой прохожий может поглазеть на дом, где живут аристократы.

— Согласен, открытость утомляет, — усмехнулся князь.

— А с кем оставили Рыка? — поинтересовался я про хозяйского пса.

— С внуками. Да он и одиночество спокойно переносит. Может целый день проваляться на своей мягкой подстилке, — кивнув мне, Сицкий подхватил жену под руку и направился к шатрам.

Князь Мосальский прибыл со своей дочкой и смущённо извинился за супругу, неожиданно схватившей простуду.

— Зато Марина охотно согласилась заменить свою матушку, — представил он симпатичную и чуть полноватую девушку с широкими карими глазами.

— Не переживайте, вашей дочери понравится, — уверила его Мирослава. — Видите, нас, молодых барышень, уже стало больше.

Пока дамы щебетали в сторонке, я обменялся рукопожатием с обычно немногословным, но острым на язык, князем. Сейчас же он с любопытством рассматривал оживлённую шатрами и гирляндами лужайку.

— Довольно необычно, — признался он. — Все стараются загнать гостей в душные залы, где негде яблоку упасть. Наверное, это что-то из области мазохизма, потоптаться по ногам друг друга.

— Скорее всего, возможность отомстить своим недругам вот таким нетривиальным способом, — в тон ему откликнулся я.

— В таком случае я спокоен, — усмехнулся Мосальский, — что не попал в список ваших недругов.

Он кивнул, ненадолго прощаясь со мной, и с дочерью направился прямиком к барной стойке, где уже собралась «купеческая» компания. А мы уже встречали очередных гостей. Пожаловал князь Львов, неожиданно для меня ответивший на приглашение своим согласием. Это был сигнал, что Алексей Фёдорович принял какое-то важное решение и теперь попытается наладить со мной прочную связь. Не знаю, дружескую ли, или союзническую. Но я был рад его приезду.

Сам князь был в белом элегантном костюме, с веером перстней на пальцах, с улыбкой, отточенной опытом многолетних светских раутов; а вот его жена предпочла щегольнуть ярко-красным платьем. Поэтому оба очень хорошо выделялись на фоне гостей и многочисленной охраны. Княгиня, кстати, была очень молода, ровесница Алики. Мне уже доложили, что у Львова это второй брак. Первая жена умерла от какой-то инфекции, имевшей магическую природу, оставив князя с двумя детьми. Правда, к тому времени оба сына уже выросли, учились в университете.

А вот и господин Языков собственной персоной. Промышленный магнат, чьё состояние давно перевалило за пределы понимания простыми смертными цифр на его счетах, пришёл без свиты, но за ним, словно по невидимой нити, потянулись двое личных секретарей с планшетами. Судя по всему, Языков даже на праздниках держал руку на пульсе, и не собирался терять свои активы из-за того, что решил немного расслабиться. Промышленник, конечно, был с женой, пришедшей в скромном, но очень элегантном чёрном коктейльном платье, открывавшем мужскому взгляду длинные и стройные ноги. Дресс-код не ограничивал гостей в выборе нарядов, но до вульгарности никто не скатился. Всё было чинно. На супругу Языкова обращали, конечно, внимание, давая оценку внешности красотки. Мне показалось, что магнат намеренно разрешил молодой жене надеть именно такое платье.

— Не увлекайтесь напитками, — предупредил магнат секретарей. — Если возникнет форс-мажор, чтобы были в здравом уме и ясной памяти. Это понятно?

— Да, Николай Иванович, — синхронно кивнули помощники и направились к шатру для охраны и сопровождения, где уже собралась приличная толпа мужчин, угощающихся закусками.

Мы с Языковым ещё не были знакомы столь тесно, как с Сицкими и Мосальскими, поэтому некоторое время потратили на представление друг друга. И только после этого я обратился к магнату, подойдя к нему с Аликой.

— Уделите мне несколько минут, пока гости ещё не собрались?

— Охотно, господин Волоцкий, — пятидесятилетний промышленник стрельнул глазами в сторону моей невесты, словно сравнивал её со своей женой.

Подхватив заробевшую Алику под руку, я отошёл с ней немного в сторону от арки. Языков, не скрывая своего любопытства, чем же новые жильцы особняка его удивят, кидал быстрые взгляды по сторонам. Но больше всего он интересовался не домом и шатрами на лужайке, а гостями, которые и определяли уровень вечеринки. Да, это был матёрый купчина-волчара, которому опасно палец в рот класть. Но я старался не за себя.

— Николай Иванович, — я прикрыл ладонью руку Алики. — Александра Фёдоровна является моей невестой, и осенью мы планируем пожениться. Думаю, вам уже об этом известно.

— Нет, — удивил меня магнат, снова царапнув взглядом Алику. — Я думал, что Александра Фёдоровна тоже приходится вам женой, как Мирослава Борисовна и Анастасия Николаевна. Признаюсь, все новости, слухи и сплетни, гуляющие по Давыдково, собирает моя Кариночка, а я ввиду занятости не всегда успеваю отфильтровывать их по степени важности и нужности, — он усмехнулся. — Наверное, что-то и пропустил. Прошу прощения за бестактность. Вы ведь из купеческого сословия, Александра Фёдоровна? А держитесь с грацией, достойной аристократки с богатой родословной.

Языкова слегка заносило, но я был спокоен. Не хамит же, а пытается неуклюже комплименты дарить.

— Грация не мешает считать прибыль, Николай Иванович, — с лёгкой усмешкой ответила Алика, глядя в глаза магнату. — Я приехала в Москву не для того, чтобы быть украшением на чужом празднике, или того хуже — сидеть на шее мужа.

Языков внимательно поглядел на девушку, о чём-то подумал и перевёл взгляд на меня, желая услышать то, ради чего я позвал его для разговора.

— Николай Иванович, вы как человек, опытный и волевой, руководящий огромным человеческим ресурсом, могли бы дать рекомендации моей невесте, как начать свой бизнес? Ни в коей мере не пытаюсь воспользоваться вашим авторитетом, потому что у меня свои интересы. А вот Александра очень хочет заняться собственным делом.

— Для молодой женщины, имеющей в мужьях Первородного, подобное желание и похвально, и странно, — Языков заложил руки за спину, задумчиво поглядел на решительно настроенную Алику. — Даже не знаю, какой вам совет дать. Хорошо, пока есть время, попробуем выяснить, чем вам лучше заняться.

Я ободряюще кивнул Алике и отошёл на несколько шагов, давая возможность Языкову спокойно общаться с девушкой. Магнат оценил мой жест и кивнул с благодарностью. И начал негромко говорить, постепенно увлекаясь. Алика слушала его очень внимательно, задавала вопросы, а промышленник рисовал пальцами в воздухе невидимые схемы получения прибыли (а кто его знает, может и в самом деле решил поучить мою невесту, как влиться в ряды московского купечества). Он даже говорить стал громче, и я хорошо расслышал о каком-то сырье с юга, о складских мощностях, возводящихся у водных артерий, о том, как лучше обойти монопольные права через совместные товарищества. Надо полагать, свой личный опыт передавал!

Потом он пообещал свести Алику с председателем столичной торговой палаты и протянул ей свою визитную карточку. Девушка с достоинством поблагодарила Языкова, и тот с элегантностью опытного ловеласа изобразил поцелуй её пальчиков. Кивком в мою сторону обозначив окончание разговора, он подошёл к ждущей его в обществе моих жён Кариночке, величаво поплыл к шатрам. Там уже играла музыка, зажглись гирлянды, сразу же преобразив лужайку.

Народу прибавилось. Настя ушла к гостям, показывая гостеприимство дома Волоцких, Алика тоже попросилась к ней в помощь. Оставшись с Мирославой возле арки, я перевёл дух.

— Тяжёлый тип? — усмехнулась жена.

— Да как сказать… — я неопределённо пожал плечами. — Скорее, небожитель, которому скучно возиться с людишками, ползающими под ногами.

— Даже с Первородными?

— Представь себе — да, — усмехнулся я. — Мне кажется, захоти он купить статус аристократа, ничто его не сдержит. И ведь купит, шельма.

— Дар нельзя приобрести за деньги, — заметила Мира.

— А зачем он ему? Ты же видишь, что Языков и без Дара очень серьёзный игрок. Он деньгами сотворит любую магию.

Мира рассмеялась и обхватила мой локоть, прижалась ко мне.

— Смотри, графиня пожаловала, — супруга оживилась. — А я думала, не приедет.

— Плохо ты Комаровскую знаешь, — я приветливо улыбнулся подходящей к нам графине в платье цвета старого вина. Старушку под руку поддерживал слуга. — Алевтина Георгиевна, очень рады вас видеть!

— Здравствуйте, детки мои, — по-простому ответила Комаровская, лёгким движением руки отправляя слугу к столам с закусками. — Это вы хорошо придумали — гулять на свежем воздухе. Я уже предвкушаю снять туфли и босиком побродить по мягкой травке. Надеюсь, разрешите старухе побаловать свои ноженьки?

— Сколько угодно, Алевтина Георгиевна, — Мира хоть и относилась к графине куда холоднее, чем Настя, но с удовольствием обхватила сухие и морщинистые руки гостьи своими мягкими ладошками. — Можете прямо сейчас проверить, насколько хорошо потрудились наши садовники. Газон просто отличный, «английский».

— Ладно-ладно, не буду эпатировать публику, — усмехнулась Комаровская. — Тем более, что большую часть ваших гостей я плохо знаю. Кроме княжеского пула, собравшегося у барной стойки. Провожать не надо, сама доберусь, — добавила она, видя, как Мира дёрнулась, чтобы довести графиню до шатров.

Мы проводили её взглядом, и, не сговариваясь, тихо рассмеялись. Старушка лукавила. Уж эпатировать публику ей ещё вполне по силам.

— Честно сказать, я ожидал, что она прилетит на метле и в чёрном платье, развевающемся на ветру, — признался я Мире. Та фыркнула и прижалась ко мне.

— Кажется, всё? Больше никого не ждём?

— Только Елизарова, — пожал я плечами.

— Зачем он здесь нужен? Будет среди гостей шнырять, слухи про нас собирать. Стараешься тут, стараешься, а потом вдруг оказывается, что о тебе думают, как о надменной суке с завышенными амбициями.

— Не выдумывай невесть что, — лениво ответил я, глядя на приближающегося Нила. — Репутация Волоцких среди жителей посёлка находится на приличном уровне. Ты чего так торопишься?

Это уже подошедшему заместителю Ирины.

— Хозяин, Елизаров прибыл, — доложил Нил.

— Очень хорошо, всё-таки не выдержала душа поэта, — я усмехнулся и пояснил ничего не понимающей Мире: — Хочу одну версию проверить. Если советник не погнушался сюда приехать, значит, есть о чём поговорить.

Елизаров шёл в окружении нескольких телохранителей, с бесстрастным взглядом окидывая преобразившуюся усадьбу и особняк. Советник был в безупречном сером костюме в полоску, в начищенных до блеска туфлях. Из-под рукавов пиджака выглядывали белоснежные манжеты с платиновыми запонками. Шагая неторопливо и тяжело, он словно давил своим присутствием гостей, хотя ещё не дошёл до них.

Я сжал руку Миры, ощутив её желание шагнуть навстречу.

— Стой, не двигайся, — едва слышно прошептал я, и как только Елизаров приблизился, нейтральным голосом бросил: — Матвей Александрович, очень рад видеть вас в своём доме. Признаться, не был уверен, что вы почтите наше скромное жилище, да ещё столь отдалённое.

— А вот это напрасно, — советник мгновенно превратился в доброго дядюшку, стерев с лица нейтральное выражение. Он аккуратно обхватил протянутую Мирой кисть руки и обозначил поцелуй. В склонившейся голове мелькнули седые пряди. — После Испании вы стали ещё прелестнее, Мирослава Борисовна. Завидую вашему мужу белой завистью. Здравствуйте, Колояр Ставерович.

Хм, интересно как. Елизаров назвал меня по имени-отчеству, демонстрируя желание общаться накоротке, без официоза, но и без излишнего сближения. Я протянул руку, которую советник пожал с доброжелательной улыбкой. Ладонь у него была прохладной и крепкой.

— Я не мог пропустить шанс поздравить вас лично с возвращением в Россию и рождением наследника, — доверительно добавил он, когда мы обменялись рукопожатием. — Надеюсь, юный Данислав станет истинным патриотом Родины, и красоты Испании его не соблазнят в будущем?

— Даня родился в Испании, поэтому сразу же получил статус подданного испанской короны, — Мирослава с милой улыбкой вогнала провокационную шпильку. — А отказываться от такого подарка нельзя, сами понимаете. Обидели бы Его Величество.

— Да-да, всё понимаю, — кивнул Елизаров. — И тем не менее, Данислав — истинно русский по крови матери и отца. Меня радует, что Волоцкие вернулись в родные пенаты.

— В таком случае просим вас присоединиться к вечеринке, — я сделал приглашающий жест, и все втроём направились к оживлённым гостям, уже разогретым вином и более крепкими напитками. Встречать уже было некого, все приглашённые находились на лужайке. В наступивших сумерках она выглядела очень живописно. Деревья перемигивались разноцветными огоньками, миниатюрные фонари подсвечивали кусты, появившиеся откуда-то мотыльки метались над головами людей. Слышались разговоры, женский смех.

Чтобы завершить официальную часть, я взял слово, стоя во главе фуршетного стола с бокалом шампанского:

— Хочу поблагодарить всех, кто сейчас находится рядом с нами, с нашей семьёй. Мы очень рады, что живём в столь живописном и прекрасном месте рядом с чудесными людьми, с которыми успели познакомиться. Мы рады всем, потому что сами являемся большой семьёй с разными характерами и привычками. Так сказать, посёлок Давыдково в миниатюре.

Раздался смех, аплодисменты.

— Но мы стараемся уважать друг друга, искать компромиссы, если что-то нас не устраивает. И так же хотим жить и общаться с вами, дорогие соседи, независимо от статуса или сословия. Хочу этот бокал поднять за вас!

Все одобрительно загудели, зашумели, расслабились и закрутились в водовороте общения, разговоров и шуток. Постепенно гости стали разбиваться на группы по интересам. Мне было интересно наблюдать, как Сицкий о чём-то спорит с Языковым. Магнат даже галстук ослабил и руками махал. Видать, снова свои невидимые схемы показывал.

Князья Мосальский и Львов взяли Елизарова в плотную «коробочку» и очень напористо наседали, а советник с то и дело мелькающей улыбкой на губах, что-то отвечал. Не думаю, что там до рукоприкладства дойдёт. Вероятно, спорят о каких-то государственных делах или о политике вежливо разговаривают. Алексей Фёдорович входит в нынешний состав Думы, а Мосальский — в его координационный совет. Немудрено, что сцепились.

Я не стал к ним подходить. Елизаров рано или поздно сам изъявит желание поговорить со мной. Зря, что ли, приехал? Зазвучала ритмичная музыка. Приглашённый диск-жокей умело разогревал публику. Мои девчонки вместе с другими молодыми дамами лихо отплясывали на помосте, к ним постепенно присоединялись мужчины. Трудно устоять, когда такие красотки зажигательно двигают телом.

— А ты чего стесняешься? — я вздрогнул от голоса Лоры за спиной. Схватив за руку, она бесцеремонно потащила меня к танцующим. На девушке было облегающее короткое платье изумрудно-серебристого цвета с открытыми плечами, на которые волной падали густые рыжие локоны. С помощью макияжа Лора сумела подчеркнуть выразительность своих глаз и почти аристократических скул. — Веселись! Я проверила охрану, никто не сачкует, все службу несут!

— Тебя и не узнать! — ошалело проговорил я, покорно поддавшись энергии девушки-оборотня. — Только не вздумай морочить голову мужчинам, а то против тебя живо коалиция ревнивых жён образуется.

Лора захохотала и затянула меня в весёлый вихрь танцев. Возле меня тут же оказались Мира, Настя и Алика. Каждая из них старалась передать движением рук и тела свои чувства и желание быть рядом. В общем, вырваться я сумел только после четвёртой или пятой песни. Потом ещё некоторое время переводил дух, успевая общаться с гостями.

Улучив момент, я подошёл к барной стойке и попросил бармена налить холодной минералки. Забрав с собой стакан, стал прогуливаться по дорожке, не упуская из виду Елизарова. Он только успел закончить беседу с князьями, как его тут же перехватила графиня Комаровская. Правда, она долго ему не досаждала, а по лицу советника было видно, что ему неприятен разговор или вопросы, которые задавала Алевтина Георгиевна. То и дело он крутил головой, разыскивая кого-то. И столкнувшись со мной взглядом, поспешил избавиться от общества старухи. Я про себя посмеялся. Умеет Комаровская под кожу залезть. Интересно, чем же она так досадила Елизарову?

Матвей Александрович обошёл фуршетные столы, захватил с подноса бокал с шампанским и направился в мою сторону. Всё-таки присутствие советника нравилось не всем гостям. Но опытный царедворец на такое «фи» не обращал внимания, словно для него они были муравьями под ногами. Ладно, что не давил их показательно.

— Уф, с графиней лучше не вступать в полемику, — добродушно проговорил Елизаров, подойдя ко мне. Не сговариваясь, мы двинулись к парку по освещённой дорожке. — Как ни старался увести разговор от политики, всё же зацепила меня старушка.

— Ей не понравились последние законы, принятые Думой? — пошутил я.

— Ха-ха! — принял шутку Елизаров. — Если бы! У графини обширный список претензий к каждому министру, если на то пошло. Но нет, у нас был спор, продолжающийся уже два десятка лет. Пустое, Колояр Ставерович. Не обращайте внимания. Лучше поговорим о том, ради чего вы пригласили меня на чудесный банкет. Сразу скажу, вашим жёнам удалось меня впечатлить. Я неплохо провёл время.

— Обязательно передам супругам ваши слова. Пусть порадуются, — кивнул я. — А поговорить хочу о результатах тестов. Мне удалось прочитать заключение по «Двенадцати Столпам». Закралось впечатление, что оно неполное. Вы же курируете Институт генетики и евгеники, а значит, имеете доступ ко всем «Паспортам одарённых». Скажите откровенно, Матвей Александрович, какова необходимость скрывать полный анализ ребёнка от родителей?

— Господин Волоцкий, а как вы себе представляете работу лаборатории? — с видом умудрённого жизнью человека посмотрел на меня Елизаров. — Какова ваша компетенция в чтении матричных карт одарённых?

— Никакой, кроме того, что я подспудно чувствую некую недосказанность, — признался я и сделал глоток минералки. — Особенно в пункте «угроза системе». Шубенков почему-то очень заволновался, когда я задал вопрос именно по этому пункту. Не спорю, общий анализ довольно неплохо раскрывает возможности сына, и после получения «Паспорта» мы обязательно разработаем систему обучения. Но, как мне кажется, появился поводок, который уже готовят на Данислава.

— Как вам сказать, Колояр Ставерович… — Елизаров тоже промочил горло, собираясь с мыслями. — Я не скрываю, что мне приносят «Паспорта» детей с результатами анализов и тестов. Не всех, но такое бывает частенько, особенно если это касается детей высокородных аристо. И я видел матричную карту Данислава Волоцкого. Профильный тест мальчика показал очень высокую степень развития магического ядра. После инициации оно начнёт активно усиливаться за счёт неких инвольтаций, каким-то образом оказавшихся в магической искре. Прецеденты подобного рода редко, но были. Поэтому нам остаётся только взять на заметку странный казус и контролировать мальчика некоторое время.

— Это вы и посчитали «угрозой системе»?

— Уверяю, никто не собирается откровенно следить за вашим сыном и держать его на коротком поводке. Но порядок есть порядок. И не я устанавливал его.

— Данислав ещё ребёнок, Матвей Александрович, и ещё долго им будет. А вы уже пытаетесь использовать его как политический инструмент. Это попытка давления на родителей, то есть на меня и мать Даньки.

— Разумеется, вы неправы, — уголок рта советника дёрнулся. — В вас говорит обыкновенное родительское опасение… Дворянский кодекс чётко регулирует правовые, моральные и нравственные законы, связанные со всем, где присутствует магия. Вы должны понимать, Колояр Ставерович, что в этом мире всё должно стремиться к балансу, к равновесию. На одной чаше весов находится власть Долгоруких с его союзниками, армией, силовым аппаратом, а на другой — остальное дворянство, аристократические кланы, оппозиция. Любое изменение равновесия мгновенно запустит хаос разрушения. Методы императорского клана не всегда находят понимание на соседней чаше, образно говоря. А ваш сын…. Его матричная карта таит в себе очень много скрытых спусковых крючков. Сейчас специалисты Института пытаются разобраться в них, чтобы Данислав однажды не вызвал хаос. Сильный одарённый — благо для России. Уникальный одарённый с непонятными магическими паттернами — уже хаос. Но, господин Волоцкий, я ещё раз повторяю: вам нечего бояться. Более того, складывается весьма интересная картина. Латентные матрицы мальчика гармонично резонируют с другим профилем.

Елизаров с какой-то хитрецой поглядел на меня, ожидая вполне ожидаемой реакции. А меня больше всего интересовало, угадал ли я с именем «ситуативного союзника» после намёков Скокова? Ведь о совпадении карты Даньки с картами двух девочек я уже знал. Не став разочаровывать Елизарова, я изобразил на лице желание услышать столь интригующую новость.

— Вы же не просто так сказали об этом, Матвей Александрович? Теперь мне стало очень интересно…

— Господин Волоцкий, вы сейчас можете обвинить меня в подтасовке результатов или какой-то хитроумной игре, — советник допил шампанское и поставил бокал на так удачно подвернувшуюся скамейку, зная, что мои слуги позже приберут его. — Но я сам был в некотором замешательстве. У меня есть внучка Злата. Ей идёт третий год. Никаких наследственных разломов в магической родословной. Астральные и магические сигнатуры перекрываются таким образом, что это предполагает стабильность развития «стихийного» Дара. При сопоставлении матриц Златы и Данислава произошла резонирующая реакция ядер. Этот момент указывает на возможность идеального брачного союза, который может закрепить обе линии магических Даров у потомков. То бишь у ваших внуков, и, соответственно, моих правнуков.

Я позволил себе растянуть молчание, чтобы Елизаров понервничал. Значит, мой «союзник» — советник императора. Будь ситуация иной, я бы с радостью принял его предложение, но сейчас требовалась осторожность. И на слово верить хитроумному политику не собираюсь. Сейчас ситуация стала походить на настоящую шахматную партию. Я задумался над следующим ходом, а Матвей Александрович пытался его просчитать.

— Вы предлагает составить брачный контракт до того, как чернила на «Паспорте одарённого» ещё не высохли? — спросил я, придавая голосу шутливую интонацию.

— Я предлагаю укрепить линию грядущего без излишних потрясений, чтобы сохранить равновесие, — спокойно ответил Елизаров, даже не улыбнувшись. — Такое удачное совпадение ещё очень хрупко. И оно требует доверия с обеих сторон. А доверие, в свою очередь, требует прозрачности во всём, что связано с евгеническими рекомендациями. Союзы, построенные на взаимном интересе, куда сильнее, чем иные клятвы. Я не враг вам, Колояр. Я человек, который предпочитает равновесие конфлаграции[1]. Прошу прощения за галлицизм, вырвалось.

— Не переживайте, мне понятен смысл этого слова, — успокоил я советника. — Вы ищете равновесие со всеми высокородными Домами, имеющими шансы занять престол. Верно? При чём здесь Волоцкие? Или я чего-то не понимаю?

Ни в коем случае нельзя сейчас даже намёком показать, какую информацию я получил от Скокова! И тем более упоминать о «Договоре Двенадцати»! Советник сразу сообразит, что архив Пронских у меня, или, как минимум, я его видел в глаза. Пусть сам Елизаров раскроет карты. Тогда будет легче договариваться.

— Вы слышали о «Договоре Двенадцати»? — словно прочитав мои мысли, спросил Елизаров и как-то очень доверительно беря меня за руку. Вернее, вцепился в левый локоть длинными и очень сильными пальцами. — Знаете, что означает сие словосочетание?

— Откуда бы мне знать о каком-то договоре? — хмыкнул я, намеренно уводя Елизарова вглубь парка. За нами незримыми тенями скользили телохранители советника и мои парни, но все они соблюдали некую оговоренную дистанцию. — Про «Двенадцать Столпов» наслышан, а вот про этот — нет.

— Зачем вы ездили к Львову? — неожиданно спросил хитрый царедворец.

— Чтобы тот подтвердил личность моего нового управляющего — Савина, — не моргнув глазом, ответил я. — Савин утверждал, что Алексей Фёдорович неоднократно видел его, когда приезжал к Пронским.

— И князь ничего интересного вам не рассказал? Ни словом не обмолвился о «Договоре», об Архивариусах?

— Почему вы, Матвей Александрович, уверены в том, что мне обязательно должны рассказать нечто тайное, опасное и грозящее престолу? — мы перекидывались вопросами словно заправские жонглёры — мячами или булавами. — Обычный визит вежливости. Князь Львов — милейший человек, хороший рассказчик и собеседник. Поэтому я и пригласил его к себе в дом. Господин советник, давайте уж начистоту: раз завели такой скользкий разговор, хотя бы приоткройте свои намерения.

Елизаров сжал губы и некоторое время сохранял молчание. Я тоже не торопился его нарушать. Из-за деревьев доносились звуки музыки, смех, довольно громкие мужские разговоры. Уже достаточно стемнело, чтобы можно было запускать фейерверк, знаменующий окончание чудесного вечера.

— В Империи есть люди, — начал Елизаров осторожно, — которые полагают, что власть, держащаяся на авторитете и силе Долгоруких, давно себя дискредитировала. Что она движется по траектории, несущей в себе системные риски. И всё дело в неких архивах Пронских, где якобы утверждается о кровавых ритуалах правящей династии, где жертвами становились одарённые с уникальной генетической матрицей. Пронские готовили бунт, поэтому было принято решение исключить саму возможность на начальной стадии. Слава богу, другим аристократическим Домам хватило ума не влезать в опасную игру. Они постарались найти компромисс с императором. И тут появляетесь вы. Равновесие, которое я с такой тщательностью выверял на весах взаимоотношений, покачнулось…

— Вы не ответили на мой вопрос, Матвей Александрович. При чём здесь Волоцкие?

Ну же, раскалывайся, чёрт тебя подери! Вертишь хвостом, будто добродушный, но осторожный пёс, когда ему протягивают кусок колбаски.

— «Договор Двенадцати» — кодекс взаимоотношений разного характера, в том числе юридических и экономических, между великими Родами, — вздохнул Елизаров, словно прыгнул с высокого берега в воду. — Его подписывали Главы двенадцати Родов, свидетельствовали так называемые Приказчики — Главы восьми других Родов. Ваш предок, Колояр Ставерович, был в числе подписантов. Как и предок вашей супруги Мирославы, княжны Щербатовой.

— Допустим, что в подписании принимал участие действительно мой далёкий предок, — я пожал плечами. — Я-то об этом не знал, пока вы не «обрадовали». И какое сейчас отношение имею к «Договору»?

— Род Волоцких считался прерванным, пока на ворота вашего нового особняка в Торгуеве не вернули герб. Люди, которые играют в оппозицию с властью, не успели среагировать на изменение в раскладе сил, — задумчиво откликнулся Елизаров. — Вы уехали в Испанию, и многим показалось, что не стоит привлекать вас к командной игре. Но вы вернулись, а значит, идея поставить Первородного во главе недовольных, заиграет новыми красками. Я к вам отношусь с симпатией, и не хочу, чтобы вы или ваш сын однажды стали причиной нарушения равновесия. Будьте благоразумны и осторожны.

— Равновесие, — я попробовал слово на вкус. — А как же быть с попытками избавиться от моей жены до того момента, когда она родила первенца? Не поверю, что вы не знали о покушениях.

Елизаров замедлил шаг, а я сжал пустой стакан, от которого почему-то не избавился. Нападать на советника у меня и в мыслях не было; я больше всего страшился, каков будет ответ прожжённого политика. Начнёт врать — тогда его слова о доверии, равновесии и прочего дерьма ничего не стоят. И Матвей Александрович всё прочитал в моих глазах.

— Мы знаем, что вы искали заказчика покушения на Мирославу Борисовну. Уничтожение трёх костромских дворянских родов, замешанных в незаконных лабораторных опытах происходило при вашем участии и при содействии князей Апраксина и Панина. Знаем и то, что Аляповы, Бакринские и Лужины получали большие суммы из Москвы для подготовки теракта против вашей будущей супруги. И поэтому не применили против вас серьёзные санкции, справедливо посчитав, что это было ваше право на месть.

— И кто направлял их руку, тоже знаете? — ехидно спросил я, чувствуя, как трещит стекло. Как бы не пораниться.

— Знаем, кто замешан в неблаговидных делах. Эти люди входили в императорский клан, и уже наказаны. Например, эмиссар Соболевский, непосредственно участвовавший в передаче денег костромичам и имевший допуск к лабораторной документации.

Врёшь, сволочь. Соболевский был обыкновенным перевозчиком денег, не более. Никто бы его не допустил в круг заговорщиков. А вот Измайловых я бы с удовольствием выпотрошил, и Елизаров о моих намерениях хорошо знает. Поэтому никогда не отдаст их мне.

— Послушайте, господин Волоцкий, это дело прошлое, — советник попытался смягчить некоторую напряжённость, возникшую между нами. — Я поставлен на высокий пост, чтобы чётко выдерживать ту линию вероятности, которая не позволит империи свалиться в хаос престолонаследия. Вы в ней занимаете не самое главное место, а вот ваш сын имеет все шансы создать иную реальность. Поэтому и предлагаю вам долгосрочный союз. Вы и я, отдельно ото всех. Вы — Первородный по праву, пусть даже это не титул. Я — обычный советник, потомственный боярин. Ни вы, ни я не имеем шансов на престол, да и не надо нам этого. Но именно наша связка может крепко держать в узде как Долгоруких, так и тех, чьи фамилии стоят под «Договором». Это и есть принцип равновесия, к которому я хочу привести страну.

— Сильно откровенно, — я усмехнулся. — Очень сильно. Даже не знаю, как реагировать: то ли указать вам на дверь, то ли согласиться.

— Понимаю ваши эмоции. Трудно принять формируемую мной реальность, — Елизаров остановился и в упор взглянул на меня. Даже в темноте я видел, как отражаются в его глазах огоньки фонарей.

Внезапно в воздухе что-то треснуло, рассыпалось разноцветными шарами над кронами деревьев и весело заполыхало всевозможными магическими плетениями. В небе расцветали диковинные цветы, бегали фантастические животные, разрывали бархатистую ткань ночи алые и изумрудные драконы, летали фениксы и шмыгали юркие саламандры. Мой родовой тотем, моя Стихия.

— Красиво, — признался Елизаров и внезапно проговорил: — Очень интересные у вас перстни, Колояр.

Все четыре моих перстня, которые я надел сегодня на случай какой-нибудь пакости, что случаются всегда невовремя, мерцали ровным светом, реагируя на Стихию. «Воевода», «Маэстро», «Пламя» и «Искра» словно подзаряжались разлитой вокруг нас магической маной.

— Савин никогда не рассказывал вам о своей службе у Пронских? — с трудом оторвав взгляд от мерцания драгоценных камней в оправах перстней, спросил советник. — Не упоминал ли об архиве? Знаю, не совсем корректно спрашивать об этом. Но бумаги Пронских имеют большую разрушительную силу. Будет лучше, если они окажутся в надёжных руках.

— Нет… Савин никогда не говорил ни о чём подобном, — ровно ответил я. — О прежней службе говорил столько, сколько положено человеку, нанимающемуся на новую работу.

— Вы — прагматичный человек, господин Волоцкий. Я уважаю ваши принципы. С ними у вас очень большие шансы выжить. Идеалисты быстро сгорают, но приносят неисчислимые беды окружающим их людей. Не подпускайте таких к себе.

— А как же союзники? — иронично спросил я. — Что вы можете сказать о себе?

— На этот вопрос я не стану отвечать, Колояр Ставерович, — усмехнулся Елизаров. — Вы можете вообще отказаться от самого сильного союзника на данный момент, но ваш сын сделает правильный выбор. Не забывайте, что я сказал в самом начале. Кстати, советую как можно быстрее найти толкового мага-тьютора[2]. Без него Даниславу будет очень трудно освоить невероятный потенциал одарённости. У Златы уже есть такой учитель. Её родители решили не тянуть до инициации, и заранее подготовить девочку к всевозможным проявлениям Дара. И как бы вы не противились грядущему, наши детки рано или поздно найдут друг друга. Я всего лишь хотел пораньше создать союз Елизаровых и Волоцких. Впрочем, решать вам, Колояр Ставерович. Пожалуй, я поеду домой. Не провожайте меня. В темноте гораздо легче исчезнуть, не привлекая внимания к себе. Передавайте вашим прелестным жёнам и невесте моё восхищение проведённым праздником. Оригинально и удачно получилось. До свидания…

Он кивнул на прощание и как-то быстро растворился среди кустов. Часть фигур, маячивших неподалёку, окружала чёрный силуэт и вместе с ним исчезла за деревьями. Телепортировался, что ли?

Ко мне подошли бойцы из внутренней охраны.

— Как там гости? — спросил я у Степана, того самого, который охранял Настю и Алику в заграничной поездке. — Не скучают?

— Кажется, их силком придётся выталкивать, — усмехнулся парень. — Официанты с ног сбились, разнося шампанское.

Ладно, пора возвращаться. А то хорош хозяин, сбежал от гостей, переложив ответственность на плечи своих женщин, и развлекается разговорами с не самым популярным человеком в империи. Не популярным и опасным.

— Никто из князей ещё не ушёл? — поинтересовался я у Степана, который держал связь с Нилом.

— Нет, все на месте. Вероятно, ждут вас.

Правильно, мне ещё нужно поблагодарить гостей за то, что откликнулись на наше приглашение, каждому руку пожать на прощание. Надеюсь, всем понравилось гостеприимство Волоцких.

Примечания:

[1]Конфлаграция — это слово, которое в историческом словаре галлицизмов русского языка определяется как «всеобщий взрыв».

[2]Тьютор — это специалист в образовательной сфере, который помогает человеку (ребёнку, подростку или взрослому) выстроить индивидуальную образовательную траекторию, раскрыть потенциал и достичь образовательных целей. Он не преподает конкретные предметы и не оценивает знания, а фокусируется на поддержке, мотивации и сопровождении в процессе обучения.

Владимир Андреевич Измайлов вышел из парной, обернутый в просторную белую простыню и прошлёпал к столику, где уже сидел его сыновья и потягивали пивко из толстостенных кружек. Поморщившись от такого кощунства, Глава Рода плюхнулся на свободный диванчик и шумно выдохнул, радуясь небывалому чувству лёгкости в теле. Сынки хорошо его попарили, но сами не выдержали адской температуры и выскочили на десяток минут раньше. Боярин подозревал, что их не пар испугал, а желание побыстрее залиться пивом.

Ну да, после интенсивной тренировки всегда появляется жажда, организм обезвожен, да к тому же магическое ядро высасывает энергию как насосом, требуя компенсацию за активную работу. Поэтому Владимир Андреевич нашёл неплохой способ восстановить баланс между отдыхом и наполнением ядра маной.

— Как вы можете лакать эту мерзость? — поморщился он, беря в руки кружку с квасом. — Вот самое лучшее средство после баньки. И душе приятно.

— Так нам и пиво душу греет, — ухмыльнулся старший, Анатолий.

— Квас лучше в каменку, — подначил младший, Сергей. — Зато какой аромат в парилке — сказка!

— Цыц, оболтусы! — рыкнул Глава, пряча улыбку в кружке. Выросли сыновья, заматерели, а ведут себя как дети, когда с батькой встречаются. Как щенки игривые, ей-богу. — Добро переводите только.

Он сделал несколько глотков прохладного кваса, ощущая невероятную расслабленность. Поставив кружку на стол, взял пальцами тарталетку с чёрной икрой и отправил в рот. Сыновья увлечённо поедали раков.

— Слышали, Волоцкий с семейкой вернулся в Москву? — спросил старший Измайлов.

— Так он уже давно здесь, — хмыкнул Анатолий и помрачнел. Обида и злость на Колояра Волоцкого до сих пор бередила сердце, как глубоко вошедшая в плоть заноза. Измайлов видел Мирославу Щербатову своей женой, но судьбе было угодно встретить её уже замужней. Вот и не выдержал Анатолий, пошёл на провокацию, заставив своего бретёра Лицына бросить вызов Колояру. К сожалению, слабаком тот оказался против Первородного. Да и Волоцкий почему-то не убил соперника, проявил благородство. — Месяца четыре как прилетел из Испании. А ты чего вдруг разговор завёл о нём?

— Беспокойно мне, — с задумчивостью разламывая клешню рака, проговорил Глава. — Как бы Волоцкий снова не начал копать под нас. В тот раз спасло то, что Соболевский вовремя откинул копыта. Видимо, тоже учуял опасность, и решил сбежать.

— Далеко не убежал, — хмыкнул Сергей. — Кто-то же его завалил. Не сам ли Волоцкий?

— Важного свидетеля? Нет-нет, это дело рук не Колояра, — очень уверенно ответил Измайлов. — Знакомый следователь утверждал, что Соболевский нарвался на каких-то уличных гопников, вот и получил нож под ребро. Но у меня мыслишка одна до сих пор в голове копошится… Елизаров, старая перечница, подгадил.

— А с чего бы ему гадить? — удивился младший сын.

— Не нравится Матвею, что наш Род очень близко к императору стоит, вот и пытается разными способами вытолкнуть нас из Круга. Столько лет зубами клацает, да куда ему.

— Ты разговор о Колояре завёл, — напомнил Сергей, — значит, какие-то мысли появились?

— Мысль одна: что он знает об участии нашего Рода в финансировании лабораторий? Это, сынки, дело опасное. Если Волоцкий уцепится за ниточку, он выйдет на нас и дискредитирует Долгоруких.

— А Елизаров нас утопит, — кивнул Алексей. — И даже император не поможет.

— Он и не станет помогать, — фыркнул младший брат. — Выставит нас виновниками всех бед, а сам чистеньким останется.

— Вот! — поднял вверх палец Глава Рода и вцепился в кружку. Пил он долго, как будто только что вышел из пустыни. Оторвался от неё, когда на донышке осталось немного кваса. Отдышался, икнул. — Прав Серёга. Обязательно выставит, если репутация Долгоруких будет под угрозой.

— За Елизаровым целый силовой блок, — заметил Алексей. — Князь Залесский, если и не будет топить, то и помогать не станет. Может, поговоришь с императором?

— Не-а, он даже слушать не станет, — мотнул головой старший Измайлов и отправил в рот очередную тарталетку. — Тоже осторожный стал в последнее время. После того, как Пронских в «отставку» отправил, затих.

— Выбирает следующую жертву? — хохотнул Сергей и тут же получил увесистый подзатыльник от батьки, сидевшего поблизости.

— А ну, языки-то прижали! — нахмурился Глава. — Не наше это дело, не наше! Лучше думайте, как со своей проблемой справиться. Я-то думал, Волоцкий умотает в Испанию, да и останется там. Страна тёплая, море, пляжи. Ан нет, вернулся…

— Надо завершить дело, вот и всё, — пожал плечами Алексей. — У нас же остались связи с тем наёмником, которому ты несколько лет назад давал заказ?

— Ну… свою работу он не выполнил, это да, — осторожно ответил Измайлов-старший. — Насколько я знаю, вся его группа погибла, а он чудом ушёл от преследования. Стоит ли неудачника снова привлекать к делу?

— Злее будет, — уверенно ответил Алексей. — Дай мне его контакты, сам поговорю.

— Угомонись. Не будет он разговаривать ни с кем, кроме Главы. Да и не факт, что номер телефона у него остался прежний, — Владимир Андреевич закряхтел, поднимаясь. — Ладно, посидели — и будя. Сам займусь этим делом. Вы тоже закругляйтесь. Нечего пивом наливаться. Скоро ужин.

Наконец-то к нам приехали двое магов из Торгуева, которых так долго выпрашивала Мирослава у отца. Полагаю, задержка была из-за того, что абы кого папаша для любимой дочки посылать не хотел. У семьи Первородного должны быть высококвалифицированные чародеи, поэтому князь Щербатов долго консультировался с Игнатом Изотовым, моим приятелем-архатом, которому я помог подняться на самую высокую ступеньку руководства родовыми магами. Именно он обещал мне поддержку во всём, если я решу проблему с Невзором — тем самым ублюдком, повесившим на меня браслеты «веригельн», когда я был младенцем. Невзор ответил за своё злодеяние, и Игнат занял его место.

Он постарался выбрать для службы в моей семье молодых и перспективных архимагов. И надо признаться, Зотов уважил меня. Я пока плохо представляю, насколько сильны чародеи, но Ларион и Вадим, как звали новичков, за несколько дней укрепили периметр усадьбы разнообразными и хитроумными защитными сигналками и ловушками. Мало того, что навесили их, как гирлянду на ёлку, так ещё соединили в единую сеть. А потом взялись за автопарк. Очень серьёзную магическую защиту получил семейный «Аргус» и мой новенький «Хорьх». Да, я скучал по своему автомобилю, «погибшему» в покушении на меня, и как только представилась возможность, тут же приобрёл точно такую же машину. Продавец в салоне убеждал взять новую модель, но я настоял именно на той самой, на которой ездил в Торгуеве. И теперь «Хорьх» стоял в гараже, ожидая своего часа. Пару раз я «выгулял» его, прокатившись по дороге, проложенной из посёлка в Княжескую слободу, а потом отдал магам, чтобы они поставили защиту на корпус.

Больше всего архимагов обрадовало наличие полигона. Правда, посоветовали поставить на земляных валах панели-уловители, чтобы остаточная энергия магических конструктов не рассеивалась в воздухе, а пережигалась в кварцитовых щитах. Понимая, что чародейское искусство требует постоянных тренировок, заранее согласовал с парнями дни занятий. Сошлись на том, что двух дней в неделю каждому из нас вполне хватит. Магия — «наука» индивидуальная, никто не любит показывать посторонним, как отрабатывается техника, создаются новые магоформы. Да и я особо не горел желанием демонстрировать, как действует «Солнечный доспех».

За Савиным внимательно приглядывали Лора с Ириной, но пока не обнаружили в нём признаков изменений, как физических, так и психологических. Скорее всего, Рахдай пока не имеет достаточно сил, чтобы полностью завладеть телом управляющего. Подчинение — да, оно уже шло, пусть и медленным темпом. То, как жестоко расправился Илья со своими похитителями, было первым звоночком. Савин божился, что только просил помочь, а не поддавался манипуляциям шамана.

Ясни усиленно вспоминал, какие способы можно использовать для окончательного уничтожения Рахдая. «Закольцевать» возрождения шамана было хорошей идеей, но я не мог понять, что из себе представляет сам процесс. А пока мой призрачный Слуга был погружён в собственное прошлое, откуда мог выудить что-то полезное, я успел нанести визит князю Курбскому. Судя по архиву, предки Андрея Владимировича являлись одними из главных союзников Пронских и всегда стояли в оппозиции к Долгоруким.

Я особо и не надеялся, что Глава Рода Курбских станет со мной откровенничать. Да, мы неплохо побеседовали, попили кофейку в богатой библиотеке, порассуждали о первых Великих князьях.

— А вы сами, Андрей Владимирович, как считаете, остались ли у Вадима, внука Гостомыслова, потомки? — задал я провокационный вопрос. — Ведь в таком случае у них все эти века были претензии к правящей династии.

— Мне не понятен ваш интерес к такой скользкой теме, господин Колояр, — лицо Курбского, словно высеченное из гранита, самым настоящим образом окаменело. — Вадим не оставил наследников, как и Избор. А их дядька Будигост не слишком долго просидел на великом княженье.

— Про наследников — вопрос спорный, — я пока не давил на Курбского, видя, насколько он опасается прикасаться к этой теме. — Когда на Руси начали задумываться о создании Банка одарённых? Я не знаю, как он в то время назывался, но вы меня поняли.

— Судя по напористости, с которой вы задаёте опасные вопросы, вами получен доступ к архивным документам, — задумчиво проговорил князь Андрей Владимирович, вертя в руках пустую чашку. — А они в природе существуют только в хранилище клана Долгоруких и в качестве архива Пронских, который, скорее всего, уничтожен. Но я не верю, что император позволил вам даже одним глазом посмотреть на эти бумаги.

— Почему? Не потому ли, что предок Волоцких являлся подписантом «Договора Двенадцати»? — Я играл если и не ва-банк, то довольно рискованно. Но эту историю надо было понять, расставить все точки над «i» и определить, кто союзник, а кто враг. И только потом разговаривать с императором. В конце концов, подписание нового договора могло снять напряжение в аристократическом обществе. В первую очередь я хотел обезопасить свою семью, получить гарантии хотя бы лет на триста. Это в идеале. Как получится на самом деле, знает только Бог.

— Как вам удалось раскопать информацию, что Волоцкие являются гарантами подписи на «Договоре Двенадцати»?

— От деда Тримира мне достались не только Курганные Земли и богатое наследство, но и кое-какие документы, — наполовину соврал я. — В них есть указание на пресловутый «Договор» и подтверждение, что Волоцкие имеют право голоса при выборе нового Великого князя русского престола.

— Интересно, — Курбский почесал мочку уха. Выглядел князь озадаченным. — Неужели ваш дед настолько сблизился с Пронскими, что те отдали ему часть важного архива?

— Ну, часть — громко сказано, — расслабился я, поняв, что угодил в цель. — Но документы есть.

А почему я, кстати, не заинтересовался бумагами деда Тримира, когда узнал о наследстве? Ведь до сих пор в банковской ячейке немецкого «Альянс-банка» лежит портфель с документами и самые ценные артефакты, найденные на Курганных Землях. Одни только древности могут знатно обогатить меня, но сейчас дело не в них. Ещё бы Жароха найти! Не верю я в его смерть!

— Интересно, — повторил Андрей Владимирович, глядя на меня как-то иначе. Опаски в его глазах я не увидел, но и желания откровенничать — тоже. — Почему вас заинтересовала пресечённая линия детей и внуков Гостомысла?

— Потому что она не пресечена, князь, — честно ответил я. Пусть у меня не было никаких подтверждений своему слову, но именно в этой плоскости лежала отгадка, почему Долгорукие из века в век так тщательно пропалывают грядки с одарёнными, а Пронские крепко держали в руках первый клан Руси. Кто-то из детей Вадима, Избора или дядьки их Будигоста остался жив, но был вынужден скрываться под чужими именами.

— Это не доказано, господин Колояр, — покачал головой Курбский, но как-то неуверенно. Или я заронил семя сомнения, или он что-то знал. — В Банке одарённых нет крови потомков Гостомысла. Нельзя проверить генетические маркеры, чтобы с уверенностью сказать, что некий боярин Пупкин является потомком Вадима или Избора. Да и не хранится кровь так долго. Каждые пятьдесят лет проводится обновление Банка. Кровь по прямой линии держится дольше — сто лет. И тем не менее… Это довольно кропотливая работа, с понятной отчётностью. Как видите, кровь Гостомыслов рано или поздно могла проявиться, но этого не произошло.

— Или её намеренно скрывают.

— Мы говорим на очень опасную тему, господин Волоцкий, — голос князя Курбского заледенел. — Я даже не хочу её затрагивать больше положенного. И вам мой совет: не пытайтесь играть в сыщика. Лучше от этого никому не станет.

Я понимал, что Курбский пока недостаточно знает обо мне, и после визита начнёт собирать информацию. Ему необходимо понять, какую роль я играю в новом раскладе карт. Если поймёт, что к Долгоруким я не испытываю никакого пиетета, и даже пытаюсь ему противодействовать, то пойдёт навстречу. Надеюсь на это. Князь человек умный, но после гибели Пронских будет осторожен донельзя.

Мы распрощались хоть и без теплоты, но и особой неприязни я от Курбского не почувствовал. Вернувшись домой, выслушал доклад Нила. Пост наблюдения в особняке напротив продолжал функционировать, к этому уже привыкли. Но охрана заметила странность. Уже третий раз за неделю мимо нашей усадьбы проезжает один и тот же фургон по развозке питьевой воды. По крайней мере, он не останавливался возле наших соседей. Номер машины запомнили, Ирина через своих знакомых в Департаменте полиции узнала, что фургон отдан в аренду компании по продаже воды и прохладительных напитков. Вроде бы ничего особенного. Кто-то решил позаботиться о своём здоровье, хотя в каждой усадьбе есть водопроводная система, а водичка качается прямо из глубин земли-матушки.

— От фургона разило каким-то магическим конструктом, — внёс ясность подошедший к нам Ларион Истома. — Мы с Вадимом решили создать «уловитель», который реагирует на направленный магический луч. Было у меня подозрение, что машина здесь не просто так разъезжает.

— Выяснили что-нибудь? — нахмурился я. Вот же неймётся Палате Внутреннего Контроля!

— «Уловитель» зафиксировал-таки узконаправленный луч, — с довольным видом кивнул Ларион, тридцатилетний худощавый маг с щеголеватой бородкой, за которой тщательно ухаживал. — Есть предположение, что кто-то пытается прощупать защитный контур усадьбы.

— А ваши ловушки он может вычислить?

— В большинстве своём любое магическое сканирование позволяет вскрыть наличие контура и его составляющие, — пожал плечами Истома. — Но это не значит, что у врага появится шанс незаметно проникнуть через забор. Отключить сигнальный контур — та ещё морока. Мы же ставили его по собственным алгоритмам. Не волнуйтесь, господин Колояр. Защита у нас многоуровневая. Пробой или замыкание в одном месте мгновенно поднимет на уши всю охрану. Уже проводили тренировки.

— Подтверждаю, — кивнул Нил. — Вещь стоящая. В дежурке и казарме установлены звуковые артефакты. Ревут так, что зубы сводит.

— Хорошо, — я задумчиво поглядел на рабочую суету в усадьбе. Все делом заняты, никто не волынит. — Супруги дома? Никто никуда не уезжал?

После похищения Савина я ввёл жёсткое правило для своих женщин: оставлять координаты, куда уехали, и брать с собой сопровождение в обязательном порядке. Понимаю, что держать своих красавиц в четырёх стенах не получится, то хотя бы буду знать, кто где находится. Ну и про экстренную связь не стоило забывать. Научил девчат пользоваться рацией. Мало ли, что с телефоном может произойти.

— Так точно, дома, — доложил Нил. — Сегодня был тренаж по стрельбе.

— Отлично, — я хлопнул «безопасника» по плечу, кивнул Лариону и взбежал по лестнице. Дверь мне распахнул совсем молодой паренёк в стильном светло-сером костюме, на котором красовался герб Волоцких. — Здорово, Ваня! Ну как, осваиваешься?

— Да, господин Колояр! — улыбнулся во все тридцать два зуба парень, заменяющий теперь Архипа. Старик долго выбирал себе помощника по дому, но остановился на Ваньке. Тот показался дворецкому очень расторопным и смышлёным. А что молодой… так этот недостаток однажды пройдёт, пояснил Архип. Зато через десяток-другой лет у меня будет матёрый дворецкий, знающий, где какая мышь в доме живёт. — Спасибо, что взяли на службу! Я не подведу!

— Не сомневаюсь, — усмехнувшись, я вошёл в дом, кивком ответил на приветствия горничных, хлопочущих в вестибюле и гостиной. Подозрительно тихо. Наверное, мои жёнушки в будуаре спрятались, что-то обсуждают.

Поднявшись к себе в кабинет, первым делом поглядел в окно и увидел всю женскую компанию, к которой присоединились Ирина и Лора, сидящей на лужайке под большим тентом. Солнце сегодня не на шутку разошлось. Данька увлечённо копал ямки лопаткой. Усмехнувшись, я слегка задёрнул шторы, чтобы создать в помещении полумрак. Ясни уже несколько минут нетерпеливо «стучался» в моей черепной коробке, мысленно просясь наружу. Сев в кресле и расслабленно вытянув ноги, я вытащил ручку-эйдос и трансформировал её в кинжал. Передо мной сначала замерцал воздух, покрывшись серебристыми разводами, а потом появился молодой симпатичный человек с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косицу. На фантоме был белоснежный костюм. Франт, да и только.

— Уф, наконец-то, я могу разговаривать с тобой, не напрягая твой мозг, — пробормотал Ясни, усаживаясь в кресло напротив. Закинув ногу на ногу, он с довольным видом поглядел на меня.

— Какой-то ты возбуждённый, — с подозрением проговорил я. — Где гулял?

— По закоулкам своей памяти! — воскликнул мой Слуга. — Я, наконец-то, вспомнил кое-какие моменты, которые помогут нам в борьбе с Рахдаем!

— А он нас не услышит? — на всякий случай уточнил я. — Там, где Савин, там и чёртов шаман крутится.

— Не переживай, — отмахнулся Ясни. — Я не чувствую его. Он не настолько сильнее меня, чтобы полностью спрятаться в астрале. Так вот, какие мысли у меня появились… Шаманский дух Рахдая, выживающий за счёт паразитизма с плотью, помогает ему избегать окончательной смерти через миграцию сознания. Я понимаю механику переноса душ, поэтому сразу предупреждаю, что просто уничтожить Рахдая не получится. Дух нельзя убить, его можно перенаправить в некую точку времени и пространства, закольцевать и лишить вектора движения, выражаясь современными терминами.

Фантом замолчал, глядя на меня. Я развёл руками, дескать, ну и что дальше?

— О, боги! Что за хозяин мне достался! Нет, чтобы восславить мой проницательный ум, не потерявший остроту за тысячи лет бездействия! — проворчал Ясни.

— Не прибедняйся насчёт ума, — я скрыл удивление. Обычно Слуга не напрашивается на дифирамбы. Неужели нашёл что-то действительно эффективное против шамана? — Сколько тебя знаю, ты никогда не давал дурных советов. А вот языком излишне болтаешь.

— Ладно-ладно… Я долго вспоминал и сопоставлял множество магических трактатов великих чародеев, и даже не пренебрегал слухами, байками, легендами. И разбил всю информацию на несколько способов. Каждый из них предполагает своё решение проблемы, исходя из того, каким образом Рахдай перемещается по времени и получает новую жизнь. Первый: наш враг ищет новое тело по принципу «магического сходства» и открытости астральных каналов. Предлагаю сформировать искусственный резонанс, который станет имитировать идеального носителя, но на деле будет хитроумной ловушкой. Для этого понадобится сила перстней «Солнечного доспеха» и твоя кровь. С помощью ритуала создадим «якорный сосуд». При попытке Рахдая мигрировать после гибели текущего носителя, его духовная сигнатура будет притягиваться не к живому телу, а к сосуду. Внутри него резонанс зацикливается: дух попытается вырваться, чтобы уйти в астрал и найти новую жертву, но энергия «сосуда» станет своеобразным отражателем, создавая рекурсивную петлю. Артефакт потребует периодической подпитки магической маной, иначе петля разорвётся.

— Не пойдёт, — сразу же ответил я. — Во-первых, ты хочешь сделать якорь, запитав его моей кровью. Каким образом Рахдай клюнет на чужую энергию? Или дух настолько разозлится, что опять лишился тела, и захочет наказать меня? И сам залезет в «сосуд»? Во-вторых, я не хочу лишать Илью жизни. Об этом мы уже говорили.

Фантом выслушал мои возражения, покачивая ногой.

— Разумно, — ответил он с улыбкой. — Мне такие же мысли приходили в голову. Но ведь мы пока обсуждаем возможности. Глядишь, придумаем нечто интересное.

— Давай второй вариант, — вздохнул я.

— Если предположить, что перемещение Рахдая происходит по невидимым астральным нитям, привязанным к крови, травме или тёмным ритуалам, то мы можем использовать «разрыв и плетение нитей». Но ритуал опять связан со смертью носителя, увы. В момент перехода души ты используешь Сударшану не как оружие, а как скальпель. Я смогу направить луч в астрал, чтобы тот перерезал нити миграции. Перстни «Доспеха» захватывают обрезки и сплетают их в замкнутую геометрическую фигуру, что-то вроде символа бесконечности или октаэдр. Рахдай остаётся внутри структуры и лишается выхода в астрал. Но в этом случае нам нужно знать момент перехода и задействовать магию всех перстней «Доспеха». Риск тоже есть. Ошибка в расчётах приведёт к тому, что нити шамана переплетутся с твоей аурой. А это не самый приятный момент, учитывая, что у тебя есть жёны и дети.

— Ребёнок, — машинально возразил я.

— Хе-хе! — смех Ясни был звонким. — Какой ты наивный, хозяин! Нельзя обвести вокруг пальца старого и мудрого мага! Твоя Настя носит под сердцем дочку. А ещё не рожденное дитя для Рахдая очень лакомый кусочек.

— Ну вот, сюрприз испортил, — огорчился я, хотя в душе ворохнулась радость от новости, что у меня будет дочь. А если она внешностью пойдёт в Настю…

— Извини, но вынужден предупредить об опасности, — вздохнул фантом.

— Категорически не хочу использовать такой вариант, — твёрдо ответил я. — Тем более, слишком уж он мудрёный и нестабильный. Я ещё не в той форме, чтобы контролировать каждый магический поток «Доспеха».

— Согласен, не потянешь, — признание Ясни не стало для меня обидным. Он всего лишь констатировал факт. — Тогда давай рассмотрим «Зеркало паразита». И что я смешного сказал? Хозяин, я же не виноват, что ритуал так и называется.

— Молчу-молчу, — делаю усилие и стираю улыбку с лица.

— Рахдай, возможно, выживает за счёт поглощения воли и жизненной силы носителя. Нам надо выманить дух шамана из Ильи на какое-то время, чтобы запечатать его с помощью магического артефакта. Обычно такой изготавливают из кости или камня и накладывают на него древнее плетение «отражённого сосуществования». Таким образом Илья избавляется от сущности шамана, а мы можем его запечатать в «петле перерождений». Но для этого ты должен надеть на себя этот амулет и заманить Рахдая в него. Как только он попадёт в ловушку, начнёт вырываться наружу, но духовная сигнатура шамана начнёт отражаться от стенок артефакта и запутываться в собственных астральных нитях.

— Как зверь, попавший в силок, — догадался я.

— Именно. Чем больше шаман пытается закрепиться, тем сильнее его собственное сознание сжимается в точке невозврата, то бишь запутываться в силках. Останется только аккуратно снять артефакт и запечатать его в такой жопе мира — прошу прощения за скабрезность, хозяин! — что никто и никогда не сможет вызволить дух Рахдая на свободу.

— Залить артефакт в бетон и закопать в пустыне, — пошутил я. — Желательно, на глубину десять-двадцать метров. Ведь обязательно найдётся идиот, которому захочется в этом месте воду искать.

— Отличная мысль, — кивнул Ясни. — В пустыне люди редки; есть шанс, что мы избавимся от Рахдая на веки вечные.

— А что нужно для ритуала?

— Артефакт-пустышка, кровь носителя и координация всех наших действий. Но главное, надо как-то заставить Рахдая покинуть тело Ильи.

— Мне нравится «зеркало паразита», — категорично ответил я. — Здесь рискуем только я и Савин. Впрочем, мой риск относителен. Я, на худой конец, смогу сжечь ублюдка Сударшаной, если он вырвется. Зато парень жив останется.

— Тогда нет смысла рассказывать тебе об оставшихся способах, — судя по настроению Ясни, он со мной согласен. — Они тоже ведут к гибели твоего слуги-управляющего.

— Ну что ж, тогда начнём готовиться, — я прихлопнул ладонями по коленям. — Как сделать артефакт?

— Да купи в какой-нибудь сувенирной лавке что-то вроде статуэтки или хорошо огранённого камня-амулета, — фыркнул фантом. — Не в той, где всякий «магический» мусор продают, а в обычной. Главное, чтобы предмет был «чистым» и прочным, без изъянов, трещин и сколов. Я нанесу на него плетение «зеркала».

— Как будем выманивать гадёныша?

— Надо ещё повспоминать, как «паразитов» вытаскивать из носителя, — пробурчал Ясни и начал истаивать, как туман под утренним ветерком. Спустя некоторое время ничего не напоминало о присутствии Слуги. Ушёл в астрал искать ответ.

Ну что ж, если всё получится, я навсегда избавлюсь от Рахдая. Пусть мечется в бесконечности своих перерождений и заново их переживает, ощущая боль, страх, ненависть — все те эмоции, которые сжирают человека изнутри. Думаю, ублюдок заслужил такую участь. Я не заглядываю далеко в грядущее, и не знаю, как будут жить мои потомки. Возможно, шаману удастся как-то освободиться — не исключаю такой возможности — и он вернётся за «Солнечным доспехом». Но я передам все знания тому из сыновей, кто будет достоин этого оружия. Дальше уже его обязанность хранить атрибут власти и силы, ну и передать следующему поколению Рода Волоцких.

Я задумался настолько, что не заметил, как в кабинете оказались три фигуры в платьях. Одна из них отдёрнула шторы, осветив гибкий стройный силуэт. Алика обернулась. Лучи заходящего солнца косо падали на пол и создавали ореол над головой девушки. Алика улыбнулась.

Руки Насти легли на мои плечи и стали мягко массировать их, а Мирослава присела на кресло, где недавно находился Ясни, и с тревогой проговорила:

— Ты не отзывался на стук, а дверь была закрыта. Поэтому мы вошли через твою спальню. Что произошло, Яр?

— Ничего страшного, милая, — я улыбнулся, ощущая приятную расслабленность от ощущения тёплых ладоней Насти на шее. — С Ясни проводили мозговой штурм. Решали одну трудную задачу.

— Поделишься? — промурлыкала Настя. — Вдруг удастся найти ответ?

Почему бы и нет? Мои девочки доказали, что умеют держать язык за зубами и не станут болтать направо-налево, что муж замышляет уничтожить Рахдая. Всё равно придётся ставить их в известность, когда наступит время ритуала.

— Я хочу выдернуть из Ильи матрицу Рахдая, — проговорил я, — и запечатать в амулет. Закольцевав его перерождения, избавлюсь от преследований ублюдка в будущем. Больше он никогда никому не причинит зла.

— Насколько опасен ритуал? — Мирослава сразу подобралась.

— Такие ритуалы всегда несут опасность, милая, — я вздохнул и положил свою ладонь на руку Насти. — Поэтому вы уедете отсюда на какое-то время, пока идёт процесс извлечения. Но это нескоро. Ясни сейчас ищет хорошую и вкусную приманку, чтобы Рахдай на пару минут покинул Илью.

— Как же надоел этот грязный убийца! — воскликнула Алика, обхватив себя за плечи. — От его имени меня каждый раз трясёт!

Все поняли, кого она имела в виду, а я кивнул, соглашаясь с невестой. Только Алика не представляет, насколько длинный кровавый след тянется за Рахдаем, у которого было настоящее имя — Аварис. И пусть дальше не знает. Интересно, как же шаман впустил в себя дух древнего мага-артефактора? Или кем он был в своей первой жизни?

— Мы можем тебе чем-то помочь? — спросила Мира.

— Только в одном: быть подальше от усадьбы, когда я займусь извлечением Рахдая. Можете даже к графине Комаровской в гости напроситься, — я улыбнулся. — На пару дней, к примеру. Дело в том, что сам ритуал очень древний, и даже Ясни о нём едва помнит. Поэтому не хочу вами рисковать.

— А если пострадают наши соседи? — вот об этом я как-то не подумал, когда Алика задала вопрос. — Разъярённый дух шамана может вырваться из-под контроля и нанести большой ущерб. Рахдай и при жизни был плохим человеком, а сейчас тем более злобой напитался.

— Да, милая, ты права, — я задумался. — Значит, буду искать какое-нибудь пустынное место за городом или в лесу.

— Какой-нибудь подвал, — предложила Настя.

— Там опасно. Дух может в приступе гнева разрушить помещение, — я покачал головой. — Тогда лучше за городом, в пустынном месте, где не проживают люди. Возьму с собой Лариона и Вадима в помощь. Заодно проверю их компетенцию.

— Укреплённый периметр тебя не убедил? — улыбнулась Мирослава.

— Убедил… более чем. Но мне нужно знать, как они отработают в боевых условиях. А извлечение шамана и есть боевая операция.

Успокоенные моим уверенным тоном, жёны ушли, а я вскочил и энергично размялся больше для того, чтобы сбросить накатившее на меня какое-то странное чувство: словно кто-то следит за мной из пустоты, оценивая каждое моё движение, каждый вдох и выдох. Заползла предательская мысль, что Рахдай уже знает о нашем намерении уничтожить его. Да нет, бред какой-то. Вот дух Артёма Прохорова всегда во мне, но он не может контролировать кого-то на расстоянии. Иначе бы я знал, о чём говорят бойцы, прислуга в доме.

Раздалась резкая трель телефонного звонка. Номер был незнакомый, но сложилось такое ощущение, что я его уже видел.

— Волоцкий слушает, — нажав на вызов, бросил я в трубку.

— Добрый вечер, господин Волоцкий, — мягкий мужской голос был доброжелательным. — С вами говорит директор частной лаборатории Купфер Анатолий Яковлевич. Прошу прощения за столь поздний звонок. Я по поводу заявки на сдачу анализов госпожи Пастуховой. Она попросила, чтобы я связался с вами, так как именно вы решаете вопросы своих слуг.

Это он про Лору. Рыжая звонила по номеру телефона, который ей дал Скоков, чтобы записаться на процедуры. Видимо, у них существуют какие-то требования к пациентам, если девушке пришлось дать лаборатории мои контактные данные. Лора, конечно, предупредила меня об этом, а я в суматохе дней и забыл про всё.

— Да, слушаю вас, Анатолий Яковлевич, — я на всякий случай приготовил ручку и лист бумаги. Вдруг какую-то важную информацию придётся записать.

— Будет ли госпоже Пастуховой удобно подъехать завтра в лабораторию для сдачи анализов, скажем, часиков в десять?

— Не вижу никаких проблем. Она подъедет, — уверил я.

— В таком случае ждём её. До свидания, господин Волоцкий.

— Всего доброго, Анатолий Яковлевич.

Закончив разговор, я бросил ручку в стаканчик. Не пригодилась. Адрес лаборатории был на визитке. Сама же лаборатория находилась в районе Перово, сразу за внешней кольцевой дорогой. Далековато, придётся выезжать пораньше. Лору одну я не брошу, вместе с ней съезжу.

Выйдя из особняка как «белый господин», а не сигая через балкон, я первым делом направился на тренировочную площадку. Если Лора не с моими девчатами, то искать её надо только там. И точно: рыжая самозабвенно подтягивалась на турнике. Видать, долгое время занимается. Майка на спине и груди пропотела, облепила гибкий торс. Мышцы при каждом толчке ходили под блестящей от пота коже. Увидев, с каким интересом я разглядываю её безуспешные попытки утомить себя, разжала руки и упруго приземлилась на землю. Что интересно, на площадке никого из бойцов не было.

— Ну и стоит оно того? — спросил я, когда девушка подошла ко мне. — У меня такое ощущение, что ты загнать себя хочешь.

— Колояр, у меня силищи до одури, — призналась Лора. — Я же теперь редко трансформу провожу, а энергию девать куда-то надо. Оборотень во мне требует двигаться… Иначе разорвёт.

— Одни проблемы исчезают, другие появляются, — проворчал я.

— Ну а что ты хотел? — уперев руки в бока, Лора постепенно привела дыхание в норму. Майка на груди соблазнительно натянулась, притягивая мой взгляд. Коза такая, всё пытается смутить своего хозяина. Уголки губ тронула улыбка. — Я же по сути своей зверь. А он очень неохотно отпускает меня.

— Кстати, — я посмотрел в лицо Лоры, — звонили из лаборатории. Завтра ждут тебя на забор анализов. В десять часов утра. Будь готова.

— Отлично, хоть узнаю, наконец, какая дрянь во мне бродит. А ты со мной поедешь? Мне как-то спокойнее будет.

— Конечно съезжу. Результаты мы получим в этот же день, но придётся какое-то время подождать.

— Это не проблема, — рыжая убрала с щеки прилипшую прядь волос. — Но после сдачи анализов надо хорошенько позавтракать. Надеюсь, в тех местах есть хорошее кафе…

Гектор подрёмывал на заднем сиденье невзрачного «Ориона», ощущая, как постепенно деревенеет задница. Как-никак он вместе с Лисом и Мальком с семи часов утра колесил по Москве, изучая возможные маршруты Волоцкого. Имея на руках очень скудные исходные данные, трудно понять, по какой дороге в следующий раз поедет клиент. Поэтому планировать акцию в таких условиях было крайне тяжело. Постепенно Гектор приходил к мысли, что ловить Первородного нужно где-то в районе Матвеевского леса. Единственная дорога из элитного посёлка проходила именно там, и вероятность успеха зависела только от профессионализма групп.

Завибрировал телефон в кармане куртки. Зевнув, Гектор вытащил его и посмотрел на абонента вызова. Мизгирь не звонил по пустякам. Он вообще не звонил все эти дни, не докучая командиру своими мыслями и идеями. А вот вечером подробно рассказывал, где ездил, что видел.

— Слушаю тебя, — поглядывая на сонную ещё столицу, только-только входящую в рабочий ритм. Людей на остановках становилось всё больше, дороги постепенно заполнялись транспортом, появились первые пробки.

— Клиент едет в город на «Аргусе». Сопровождение — внедорожник с охраной, — доложил маг. — Сейчас следуем за ними. Как только определю, куда направляются, готовься перехватить наблюдение.

— Понял, — оживился Гектор. Такой вариант они тоже отрабатывали. Если удастся прицепиться к клиенту, то можно передавать его «с рук на руки», заодно учитывая маршрут в будущей операции.

— Буду присылать сообщения, — добавил Мизгирь и отключился.

— Что интересного, шеф? — спросил Лис, покручивая рулём.

— Клиент решил прогуляться по городу, — усмехнулся Гектор. — Сядем на «хвост», будем следить.

— Вот это дело, — оживился Малёк. — А то надоело без дела мотаться по улицам.

— Зато Москву увидишь и изучишь, — хохотнул Лис. — Когда ещё такой шанс представится?

— Ладно, хорош языками чесать, — Гектор огляделся по сторонам. — Лис, найди парковку, брось там якорь. Будем ждать сообщение от Мизгиря. Не вижу смысла метаться по улицам.

Первое сообщение от второй группы пришло через несколько минут. Клиент ехал уже по Андреевскому мосту и вроде бы пока не обнаружил слежку. Гектор рыкнул:

— Лис, посмотри по навигатору, насколько далеко мы находимся от Андреевского моста!

Пальцы водителя быстро забегали по панели планшета, определяя местоположение как своего, так и второй группы.

— Едут по Замоскворечью. Если они продолжат движение, то нам лучше сейчас выезжать. Мы от Таганки недалеко. Пока будем ехать, станет яснее, куда клиент намылился.

— Погнали! — не стал раздумывать Гектор. Район движение локализовали, теперь можно спокойно перехватывать слежку.

Лис уже уверенно чувствовал себя на столичных дорогах; его могли задержать только пробки или требуемое снижение скорости на некоторых участках. Но когда «Орион» уже был в районе Таганки, Мизгирь предупредил, что Волоцкий проехал Дубровку.

— Перехвачу на ближайшей развилке, — решительно проговорил Лис и резко свернул на какую-то улочку, промчался по дороге с односторонним движением и вырулил на широкую автостраду. Пристроившись следом за кавалькадой разноцветных машин, можно было спокойно ждать сообщения Мизгиря.

Однако тот решил воспользоваться телефоном.

— Мы подъезжаем к развилке, — предупредил маг. — Вы где?

— Получается, за вами едем, — сориентировался Гектор.

— Нагоняйте, пора меняться, — поторопил Мизгирь.

И Лис поддал газу, лихо меняя полосу движения и совершенно не обращая внимание на злые гудки, раздающиеся вслед. Он оскалился от напряжения и слился с «баранкой», глядя только на дорогу. Гектору показалось, что водитель каким-то образом сам превратился в машину, чётко следуя своим алгоритмам. И ни разу не ошибся. Через некоторое время он обогнал «Орион» второй группы, дал короткий сигнал, чтобы Пятак дал ему пространство встать впереди него.

— Вон они, — оживился Малёк. — Вижу чёрный «Аргус», проскочил прямо. Кажется, пошёл на Хохловку.

— Не спеши, он сейчас в потоке. Будет перестраиваться, сделаешь то же самое, — Гектор мог и не говорить прописные истины человеку, водившему любой транспорт чуть ли не с закрытыми глазами. Но как командир был обязан показать, что следит за ситуацией.

Лис, конечно, принял к сведению слова командира, едва заметно кивнул и полностью сосредоточился на солидном тяжёлом «Аргусе». К счастью, тот продолжал идти по крайней полосе. Никаких ныряний из стороны в сторону, будто водитель совсем никуда не торопится. Может, так и было.

По правую сторону потянулись какие-то ангары, технические постройки, огороженные площадки с многочисленными штабелями чего-то, накрытого брезентом или чёрной плёнкой. Поток машин, шедших по крайней полосе, нырнул в тоннель и плавно выкатился на широкую трассу, заворачивающую в сторону района Перово, как было указано на дорожном указателе.

— Заворачивают, — нарушил молчание Лис. Он цепко держал в поле зрения «Аргус» и шедший впереди него внедорожник. За ними ехало несколько машин, к которым присоединился «Орион» первой группы.

По правую сторону мелькнули тёмно-зелёные воды пруда, потом потянулись ряды многоэтажек. Внедорожник и машина клиента снова свернули, теперь налево. Проскочили уютный сквер, замедлили ход и заехали в стояночный «карман». Благо, что он был большой, и Лис нахально повторил манёвр, встав на свободное место в нескольких метрах от «Аргуса».

— Тут такое движение, что один чёрт, никто не поймёт, есть ли «хвост», — пояснил он, обернувшись.

— Ладно, ждём, — согласился Гектор, поглядывая на суету вокруг «Аргуса». Четверо телохранителей выскочили из внедорожника и готовы были взять в кольцо вылезающего на улицу мужчину в строгом костюме. На правой руке сверкнули перстни.

Гектор подумал, что если бы не фотографии, которые принёс посредник, он бы сейчас не узнал бывшего охранника княжны Щербатовой. Потому что плохо помнил его лицо. Волоцкий вблизи оказался крепким плечистым мужиком, одинаково умеющим пользоваться оружием и ухаживать за женщинами. Вот подаёт руку, чтобы помочь выйти наружу девушке в длинном летнем платье и с сумочкой на плече.

Наёмник почувствовал растекающуюся по телу слабость. Он не мог поверить своим глазам. Пусть барышня была в чёрных очках, но эти тонкие аристократические скулы, густые рыжие волосы, походка, фигура — всё в ней казалось знакомым. Но ведь Лора погибла!

«А ты сам-то видел её погибшей, чтобы так уверенно утверждать?», с непонятным раздражением задал себе вопрос Гектор, а вслух сказал только одно:

— Не может быть!

— Что не может? — заинтересовался Малёк, не отрываясь от походки красивой рыжеволосой девушки.

— Ничего, — буркнул командир. Про Лору-оборотня никто в его команде не знал, а сам он не стремился рассказывать о своих прошлых неудачах. — Куда они направляются?

— Судя по всему, идут они вон к тому зданию, где на входе написано «Лаборатория 'Гема-фактор», — доложил Лис. — Точно, туда.

— Лаборатория? — Гектор не удивился — скорее, озадачился столь странным выбором для визита. — Зачем одарённому сдавать кровь в частной клинике, если есть лаборатория при Институте евгеники?

— Может, девчонка залетела от аристократа, вот он и решил удостовериться, его ли это ребёнок, — хохотнул Малёк.

Гектору впервые захотелось сунуть кулак в смеющуюся физиономию бойца. Он сам не понимал, с чего вдруг разволновался. Мало ли похожих друг на друга людей живут в разных частях огромной Империи? Вот если бы девушка была без очков… тогда был бы шанс получше рассмотреть её лицо. Да ну, Лора погибла. Где Торгуев, а где Москва? Кто в здравом уме потащит оборотня в столицу? Ошибся он, ошибся. Свет солнца удачно лёг, вот и привиделось.

Только почему сердце неприятно сжалось от предчувствия чего-то плохого, необратимого? А своей интуиции наёмник доверять привык.

— Какой план, командир? — повернулся к нему посерьёзневший Малёк.

— Надо узнать, зачем клиент с девушкой приезжали в лабораторию, — медленно проговорил Гектор. — Но позже, когда они уедут. Есть у меня одна идейка, возможно и сработает. Если эта парочка сегодня сдаёт тесты, то обязательно приедут сюда снова. Вот и подловим клиента на маршруте.

Когда мы вошли в лабораторию и оказались в довольно уютном, пусть и небольшом вестибюле с административной стойкой, гардеробной и диванчиками для посетителей, то наша компания сразу же заполнила всё пространство. Двое бойцов вышли обратно, двое остались с нами. Лора выглядела спокойной, но я ощущал её дикий страх. Боялась она не самой процедуры сдачи крови, а результатов. Я ободряюще сжал тонкую кисть девушки, чтобы она пришла в себя.

— Здравствуйте, — Лора очнулась и шагнула к стойке, за которой сидела молодая женщина в строгом деловом костюме. — Мне нужно сдать кровь на тестирование по программе «Двенадцать Столпов».

— Вам назначено? — белозубо улыбнулась администраторша. — Как фамилия?

— Лариса Пастухова.

Дама вскинула глаза, внимательно глядя на мою спутницу, и её рука потянулась к трубке телефона.

— Одну минуточку, я должна сделать звонок, — сказала она.

Странно как-то дама себя ведёт. Обычно в её обязанности входит проверка документов клиента, он ли на самом деле записан на сдачу анализов. А тут… Впору напрячься. Неужели господин Купфер «стукнул» куда следует?

— Анатолий Яковлевич, подошла Лариса Пастухова, о которой вы предупреждали, — проговорила женщина. — Что делать? Хорошо, я всё поняла.

Она положила трубку обратно и доброжелательно улыбнулась.

— Пройдите налево по коридору до самого конца. Там кабинет директора. Анатолий Яковлевич просил вас заглянуть к нему.

Паспорт дама не потребовала, значит, Купфер осознает некую опасность от такого тестирования, поэтому и распорядился не записывать Лору, а сразу отправить к нему.

Директор лаборатории, предупреждённый администраторшей, встретил нас чуть ли не у двери. Это был невысокого росточка мужчина с залысиной на лбу и куцыми волосиками по бокам и на макушке. Он энергично и долго тряс мою руку и элегантно обозначил поцелуй пальцев Лоры, отчего рыжая покраснела. Наверное, такой напор ошеломил её, и девушка не знала, как поступить: то ли освободиться от захвата, то ли терпеливо ждать, когда все знаки внимания будут оказаны в должной мере.

— Прошу-прошу! — взмахнув рукой, Купфер повёл нас к столу. Он сам подставил стул, чтобы Лора села, и быстро переместился на своё рабочее место, занятое монитором и различными канцелярскими принадлежностями. — Лука Иванович меня предупредил, что именно вы хотите узнать, Лариса… эээ…

— Кирилловна, — подсказала девушка.

Я и бровью не повёл. Лора была сиротой, отца и мать не помнила, и до семи лет росла в детском приюте города Костромы. Потом её и ещё несколько ребятишек увезли в «оздоровительный лагерь» в глухих лесах. Именно там и находилась лаборатория химерологов, которые были позже разгромлены коалицией трёх князей. Когда Лора получила паспорт, то выбрала отчестве «Кирилловна». Почему именно такое, рыжая лишь пожимала плечами, когда её спрашивали, и отвечала просто: в честь деда Кирилла, приютского истопника и дворника. Чем-то он приглянулся маленькой Ларисе. Может тем, что угощал конфетами, жалел несчастных детишек, пытаясь дать каждому малую толику ласки…

— Лариса Кирилловна, да, — Купфер поглядел на нас поверх монитора. — Так вот, Лука Иванович попросил меня провести процедуру тестирования, особо не афишируя её среди работников лаборатории. Можете не беспокоиться: всё, что покажут анализы и программа «Двенадцать Столпов», не выйдет за стены этого заведения. У нас на первом месте всегда стоит конфиденциальность.

— Но ведь «Двенадцать Столпов» — государственная программа, — напомнил я. — Было бы странным не делиться результатами тестов с имперскими структурами.

— Да, всё верно, господин Волоцкий, — кивнул Купфер. — Любая частная лаборатория должна предоставлять данные клиентов в Палату Внутреннего Контроля, но выборочно. Вы знаете, почему нам разрешено пользоваться этой программой?

— Особо не задавался этим вопросом, пока самому не пришлось воспользоваться вашими услугами, — улыбнулся я.

Купфер наклонился вперёд и понизил голос, будто его могли подслушать:

— В первую очередь нам дано предписание выявлять бастардов. Увы, в нашей стране хватает таковых. Плод любви аристократа и простолюдинки, или простолюдина и аристократки нередко получает Дар, который не может развить в должной мере. Быть наполовину одарённым — это не подарок, а скорее обуза. Вот и мучается человек, не получая должного обучения. Чтобы выявить магические маркеры полукровок, нужно получить аффинити-профиль. Он не такой полный, как у рожденного в семье одарённых, но всё же позволяет создать целевую программу, позволяющую загнать магию в берега, если вам понятна столь грубая метафора.

— Я понял, — киваю в ответ. — А неодарённые проходят тест?

— Конечно! — воскликнул Купфер. — Понимаете, наш мир насыщен магической маной. Бывают случаи, когда ребёнок по каким-то причинам начинает впитывать её, отчего организм перестраивается, создаёт некий резервуар под магическое ядро. И — о, чудо! Человек вдруг осознаёт магию в себе! Появляются способности, пусть очень простенькие, вроде зажечь пламя на кончике пальца или собрать всю грязь в доме за пару минут с помощью «воздуха». Вот такой аффинити-профиль мы тоже выявляем, составляем карту, с которой родители уже спокойно ищут тьютора для своего ребёнка… Я так понимаю, Лариса Кирилловна неодарённая?

— Я не помню своих родителей, — мы с Лорой решили, что Купфер должен знать некоторые моменты её прошлого. Ведь неизвестно, что покажут анализы. Испугается директор, увидев необычные маркеры, и кинется в Палату ВК с воплем, что в столице объявился оборотень. — Но я точно знаю, что магия у меня не проявлялась. Только есть одна проблема… Я страдаю ликантропией…

Купфер даже привстал от неожиданности, и тут же рухнул обратно в кресло.

— Как давно? — на его лице был не испуг, а интерес профессионала, столкнувшегося с интересной проблемой. — Или ликантропия природная?

— Можно сказать, с семи лет. Меня химерологи подсадили на модификаторы с генами волколака, — честно ответила Лора.

— Бедная девочка, — покачал головой директор. — Я слышал подобные истории, но не верил, что такое безобразие существует в реальности.

— Поверьте, Анатолий Яковлевич, существуют, — мой ответ ещё больше взволновал Купфера. Он достал откуда-то из стола платок и вытер залысину. — У подпольных лабораторий всегда есть живой материал в виде сирот. И это не прекратится, пока государство не наведёт порядок.

— Уф, неприятная тема, — признался директор. Он снял с телефона трубку, набрал номер, молча ожидая чьего-то ответа. — Паша, у тебя всё готово? Тогда давай ко мне со всеми причиндалами.

Положив трубку обратно, Купфер пояснил, что кровь будут брать прямо в его кабинете. Я особо не возражал. Если директор не хочет излишнего любопытства со стороны посетителей и работников лаборатории, это его право.

Через несколько минут раздался вежливый стук, дверь тут же открылась, впуская в кабинет долговязого мужчину с пшеничными усами. В его руке находился аккуратный металлический чемоданчик.

— Здравствуйте, — поздоровался он, задержав взгляд на Лоре. Огляделся по сторонам. — Анатолий Яковлевич, я могу воспользоваться вашим столом?

— Конечно, — Купфер покинул своё место, отошёл в сторону, не мешая сотруднику подготавливаться к процедуре. Пояснил мне: — Это Павел, старший лаборант. Он в курсе, что нужно делать…

— И язык за зубами держать умею, — усмехнулся мужчина, щёлкая замочками. — Кто у нас пациент? Вы, барышня? Прошу, присаживайтесь поближе к этому углу, чтобы нам ничего не мешало.

Я помог перетащить стул Лоры туда, куда указал Паша. Рыжая улыбнулась мне и положила левую руку на пухлую подушечку. Лаборант ловко перехватил её жгутом повыше локтя — благо, платье было с короткими рукавами — а потом попросил сжать кулак несколько раз.

Пока Лора сжимала и разжимала пальцы, Павел натянул перчатки, быстренько подготовил несколько пробирок и шприц с тонкой иглой.

— Достаточно, — проговорил он и чуть ли не с нежностью провёл пальцами по сгибу локтя. — Какая у вас кожа… необычная…

Я кашлянул, предупреждая словоохотливого лаборанта, чтобы тот занимался делом, а не сомнительные комплименты красивой девушке раздавал. Павел всё понял прекрасно, и больше глупостями не страдал. Лицо его приобрело сосредоточенный взгляд. Нащупав вену, он вогнул в неё иглу. Тёмная кровь чуть ли не мгновенно заполнила первую пробирку.

— Хорошо идёт, — пробормотал он, сдёргивая жгут.

Закончил он быстро под пристальным взглядом Лоры. Все пробирки, шприц и жгут аккуратно сложил в чемоданчик, а вот подушечку решил унести в руках.

— Через два часа расшифровка профиля будет готова, — предупредил он. — Я передам её Анатолию Яковлевичу. Всего доброго, господа.

Он вышел из кабинета.

— Всё в порядке, Лариса Кирилловна? — поинтересовался директор. — Не чувствуете дискомфорта?

— Я не кисейная барышня, — фыркнула рыжая, сидя с согнутой рукой. — Меня больше волнует, чтобы ваш ничего не напутал.

— Не переживайте, — улыбнулся Купфер. — Я же говорю, что Паша

один из лучших работников. Практически все аффинити-профили расшифровывает именно он.

— Сколько я должен за работу? — мне было известно, что лабораторные анализы по системе «Двенадцати Столпов» стоят очень дорого. Если в Институте евгеники все расходы брала на себя Палата Здравоохранения, то частные лаборатории такой «благотворительностью» не страдали. У всех были свои расценки, и я надеялся, что Купфер не попытается играть в этакого свойского парня, живущего по принципу «ты мне — я тебе».

Анатолий Яковлевич, к счастью, оказался «правильным» директором. Он с улыбкой назвал сумму, только попросил оплатить услугу наличными деньгами у администраторши. Подозреваю, это для того, чтобы не «светить» электронную транзакцию. Ну, это не моё дело. В любом случае мы не нарушаем никаких законов. Я просто не хочу, чтобы от меня потом потребовали убрать из города оборотня.

— Значит, нам нужно прийти через два часа? — на всякий случай уточнил я.

— Да, можно и пораньше, — успокоил меня Купфер. — Кровь одарённых проверяется как раз за два часа. А с тестами Ларисы Кирилловны Паша справится гораздо быстрее.

— Хорошо, — я открыл дверь, пропуская Лору, а потом вышел сам. Мы дошли до административной стойки, где я заплатил указанную директором сумму. Благо, наличка в бумажнике всегда была. В общей сложности обошлось в три тысячи рублей, что довольно много. Подозреваю, часть этих денег пойдёт на затыкание ртов лаборантов, участвующих в процедуре тестирования, часть — самому Купферу. Плевать. Главное, получить на руки карту профиля.

— Раз у нас есть два лишних часа, предлагаю найти какое-нибудь кафе и перекусить перед оглашением приговора, — пошутила Лора, опуская со лба на глаза солнцезащитные очки. — Я что-то переволновалась. Как подумаю, что лаборант Паша найдёт гадость в крови, дрожь по всему телу.

— Да ничего страшного не найдут, — уверенно ответил я, подставляя руку девушке, в которую та охотно вцепилась. От ватки она давно уже избавилась. — А то, что найдут, мы и так знаем.

Мы дошли до «Аргуса» и забрались в прохладный салон. Алехандро, который сегодня был за рулём, перед этим включал кондиционер, поэтому в машине ощущался приятный холодок.

— Алехандро, посмотри по навигатору, где поблизости есть кафе или ресторан, — распорядился я.

— Сию минуту, хозяин, — водитель уткнулся в планшет, поколдовал над ним, хмыкнул. — Куча всяких несерьёзных забегаловок, ресторан на другом конце района. А вот кафе через два квартала нашлось!

— Кафе или ресторан? — я посмотрел на Лору, внимательно разглядывающую место укола. — Ты за ростбиф с бокалом вина или простенький перекус?

— Будь я твоей женой, перекусом ты бы не отделался, — усмехнулась рыжая. — А так, считай, повезло тебе. Поэтому едем в кафе.

Она нервничала и пыталась за шутками скрыть своё состояние. Я ободряюще улыбнулся и кивнул, соглашаясь с «железным» доводом девушки.

…К назначенному времени мы вернулись обратно к лаборатории. Даже пришлось удерживать Лору, чтобы она не неслась по коридору, подобно гоночному автомобилю. Понимаю её, сам сгораю от любопытства. Всё же любопытно, что показали тесты на кровь оборотня?

На лице господина Купфера сияла та же улыбка, что и в первый раз. Он жестом попросил нас присесть, зашелестел бумагами. Лора поставила сумочку на колени и с силой сжала ремешок.

— Аффинити-профиль готов, Лариса Кирилловна, — посмотрел на неё директор. — Он не такой обширный, как у потомственных одарённых, да и было бы странно ожидать чего-то иного, учитывая и тот факт, что вводились блокираторы трансформы оборотня. Что выявлено при тестировании… Ярко выраженной связи с природными Стихиями нет, но вот отчётливо проявлены атрибутивные признаки магии, связанные с Тьмой и Кровью, что характерно для ликантропов, то бишь волколаков. Потенциал Силы высокий, но нестабильный из-за двойственной природы девушки. Я так понимаю, вы не страдали потомственной ликантропией?

— Нет, — уверенно ответила Лора. — Иначе бы я сожрала весь приют, где жила.

— Ну да, логично, — кивнул Купфер и тяжело вздохнул, как бы показывая, что очень тронут историей девушки. — Вернёмся, однако, к нашим баранам… Латентные маркеры показывают затухающую фазу активной трансформации, но «спящие» звериные инстинкты ещё довольно сильны. Замечены следы магического вмешательства. Так полагаю, это влияние химерологических препаратов, когда ребёнка начинают на него подсаживать. Ярко выражены следы искусственной магической модификации. Блокирующие инъекции создали довольно прочную защитную структуру, которая подавляет спонтанную трансформу… Я понятно выражаюсь, Лариса Кирилловна, или нужны разъяснения?

— Вполне, — кивнула рыжая. — Не дурочка, соображаю.

— Прекрасно, — улыбнулся Купфер и кашлянул, шелестя листками с отпечатанным текстом. — Магические каналы заблокированы, никаких аномалий не наблюдается…

— Постойте! — воскликнул я. — Какие каналы?

— Магические, — спокойно повторил Анатолий Яковлевич. — Они существуют у каждого человека, формируются сразу после рождения. Если помните, некоторое время назад я упоминал о случаях активации магического ядра у неодарённых. Каналы очень чутко воспринимают наличие маны в окружающей среде и начинают своё строительство независимо от того, одарённые ли у ребёнка родители, или нет. Поэтому тест всегда покажет наличие аномалий в каналах или их отсутствие.

— А если аномалии есть? И что это такое? — Лора даже замерла.

— Если аномалии присутствуют — поздравляю, вы получили магический Дар, пусть и слабенький. А что это такое? Ну… как бы попроще объяснить? Это различные микроскопические симбионты, обитающие в крови живых существ. Они позволяют воспринимать магическую энергию и вместе с ней или растут, или постепенно погибают, если нет возможности развития. Проще говоря, это модификаторы магических способностей в миниатюре.

Я мысленно почесал затылок. Отчего-то вспомнились первые ощущения от возросших способностей своего тела. Артём Прохоров каким-то образом оставил мне свои модификаторы, которые постепенно адаптировались под мои физические возможности и помогали в тяжёлых буднях обучения в кадетской школе. Уже позже, когда я стал обладателем перстней и избавился от блокираторов, эти странные помощники постепенно перестали воздействовать на меня. Как потом объяснил мой Слуга-эйдос, его присутствие привело к уничтожению модификаторов. А зачем они мне? Ведь теперь есть «Солнечный доспех», магия вернулась ко мне в виде родовой Стихии Огня.

— Каков ваш вывод, Анатолий Яковлевич? — я понял, что большего нам не дождаться. Ну так Скоков предупреждал о коротком аффинити-профиле.

— Лариса Кирилловна является носителем с модифицированной магической структурой, но без наполнения каналов маной и развития ядра Дара. Наличествует плотная структура искусственных стабилизаторов трансформации. Чтобы избежать несанкционированной ликантропии, нужно продолжать курс инъекций. И продолжать наблюдаться, избегая чрезмерных стрессовых ситуаций. Лука Иванович мне описал вашу проблему, Лариса Кирилловна, насчёт деторождения. Что могу сказать… шанс, что вы не передадите вашим будущим детям ген потомственной ликантропии, высок. Очень высок. Но всегда нужно иметь в виду, что существует вероятность фиксации неприятного гена у внуков или правнуков. Однако и в этом случае есть разнообразные ингибиторы, которые с успехом помогут избежать ненужных треволнений. Но! — Купфер поднял палец, словно в назидание. — Первым делом закончите курс лечения. Я так понял, что остался год?

— Год, — кивнула Лора, оживая на глазах.

— Тогда советую вам после завершения лечения выждать ещё годик-полтора, чтобы вывести всю магическую дрянь из организма. И можете смело заводить детей, — директор лаборатории расплылся в дружелюбной улыбке. Душка-человек!

— Я вас поняла, Анатолий Яковлевич, — Лора старательно скрывала эмоции, но они настолько переполняли её, что казалось: ещё немного, и рыжая бросится обнимать Купфера. Поэтому я сжал запястье девушки, чтобы успокоить её, и поднялся.

— Спасибо, господин Купфер! Вы вселили надежду в мою подопечную, — проговорил я. — Я же могу забрать карту профиля?

— Конечно, она ваша! — директор встал и протянул мне скрепленные скобкой два листа. — Если желаете более подробно раскрыть аффинити-профиль, обратитесь к господину Скокову. Тем более, с ним вы уже знакомы. Уж он-то сможет разжевать все премудрости теста так, что даже первоклассник поймёт.

Попрощавшись с дружелюбным директором, мы покинули его кабинет, а потом и лабораторию, вышли на залитую солнце улицу. Охрана тут же окружила нас и сопроводила до машины…

Лора долго молчала, созерцая мелькающие в окне «Аргуса» городские пейзажи, и только когда мы проехали больше половины пути, очнулась от своих дум.

— Всё равно никогда не прощу этих ублюдков, сломавших мне жизнь, — тихо проговорила девушка. — Колояр, ты ведь участвовал в уничтожении костромской лаборатории… Неужели химерологам удалось скрыться?

Лоре, наверное, захотелось высказаться. Какие-то новые интонации появились. Прежде чем ответить, я поднял перегородку между нами и водителем.

— К сожалению, да, — я вздохнул. — Всё, что они не смогли унести с собой, уничтожили: оборудование, помещения, документацию. А оставшихся волколаков натравили на бойцов. Тут уже не было выбора. Пришлось всех «зачистить».

— Почему ты не убил меня в Журавлихе?

— Только из-за практичности, — улыбнулся я. — Надо было понять, кто заказал Мирославу, кому она так насолила, что целого волколака подослали. Убить тебя я мог в любой момент, но… пожалел. Ты в человеческом облике оказалась такой красивой, что рука не поднялась прервать твою жизнь.

Лора шутливо пихнула меня в бок своим крепким кулачком и рассмеялась. Её щёки покрылись лёгким румянцем.

— Неужели я тебе понравилась? — она заулыбалась.

— Мне всегда нравилось оружие, а ты и была им — страшным, опасным и чертовски привлекательным.

Девушка покусала нижнюю губу, а потом произнесла:

— Спасибо тебе, Колояр. За всё, что сделал для меня: не отдал на опыты магам князя Щербатова, забрал с собой, придал моему существованию смысл. Я ведь в какой-то тьме находилась, периодически выныривала, чтобы воздуха глотнуть. Только удар кинжала прервал эту череду кошмаров.

Я кивнул. Мой клинок был выкован из железа очень талантливым кузнецом и зачарован магией столь мощной, что Лора могла ощутить его жуткую силу, выпивающую жизнь из человека. Ясни страшен для любого из живущих в этом мире, кроме хозяина. Только моя смерть освободит оружие от привязки, но ирония в том, что Слуга-фантом не хочет расставаться со мной.

«Ты обладаешь „Солнечным доспехом“, и будет глупостью отдать его в чужие руки после твоей смерти, — хмыкнул Ясни, решив, что нужно прояснить этот вопрос. — У тебя есть кому передать наследие Варахи, а я буду и дальше служить твоей крови. Думаю, такой вариант нас обоих устроит».

Я был полностью согласен с фантомом.

— Лора, какие у тебя планы на будущее? — мне казалось важным выяснить именно сейчас, когда девушка получила надежду на личную жизнь, что она собирается делать.

— Не понимаю твой вопрос, — пожала плечами рыжая. — Служить роду Волоцких, конечно.

— А как же дети, которых ты хочешь иметь?

— У меня даже любимого мужчины ещё нет, — фыркнула Лора без всякого смущения. — Парни, конечно, ухаживают за мной, чуть ли не наперегонки бегают, но все знают, что я — оборотень. Я в курсе, что бойцы пари между собой заключили, кто первый затащит меня в постель. Это же такая экзотика — трахнуть девушку-оборотня…

— Убью, — скрипнул я зубами. — Выгоню, на хрен, к чертям собачьим, из боевого крыла.

— Успокойся, Яр! — рассмеялась Лора и похлопала меня по колену. — Они же мужчины, тестостерон бурлит. Ты их почаще в увольнение отпускай, пар выпустить. А с озабоченными я сама справлюсь. Руки-ноги ломать не стану, но проучу как следует.

— То есть ты хочешь остаться служить не только мне, но и моим детям?

— Конечно, — пожала плечами Лора.

— Оставаясь в боевом подразделении, ты должна понимать, что есть риск погибнуть.

— Подумаешь, новость, — девушка подняла очки на лоб и посмотрела на меня. — Вот когда наступит устойчивая ремиссия, и я найду себе мужа, вот тогда можно и подумать о более спокойной службе… Как смотришь на то, чтобы я стала воспитательницей твоих сыновей?

— А если у меня будут и дочки? — я рассмеялся. — Возьмёшь их под своё крыло?

— Возьму, — улыбнулась в ответ Лора. — Воспитаю из твоих девчонок боевых барышень.

Группа вернулась в гостиницу, и Гектор дал полчаса, чтобы все привели себя в порядок, после чего ждёт их в своём номере. Ополоснувшись под душем, он налил в бокал на три пальца коньяка и склонился над столом, разглядывая схему маршрутов Волоцкого. И приходил к мысли, что возможностей добраться до него ничтожно мало. Практически, их и нет. Клиент не отличается постоянством: меняет маршруты движения, иногда целыми днями безвылазно сидит в усадьбе.

В дверь постучали. Гектор выпил остатки коньяка и пошёл открывать. Один за другим, с небольшим интервалом, в номере собралась вся группа.

— Рассказывай, что узнал, — потребовал Гектор от Мизгиря.

— План ни к чёрту, — поморщился маг. — Я разговорился с этой куклой-администраторшей, сочинил слезливую историю про неблагодарную сестру, которая скрывает от родителей связь с одним человеком. Не могу ли я узнать, зачем она пришла в частную лабораторию? Неужели забеременела? Хорошо, что владею навыками ментального внушения, иначе бы ничего не получилось. Администраторша матёрая оказалась, упорно отказывалась назвать имя клиента и девки, что с ним была. Но потом всё же «раскололась». Лариса Пастухова — так зовут барышню, которой ты заинтересовался.

Гектор почувствовал, как по спине покатились невидимые острые ледышки, нещадно царапая кожу, как онемели руки. Он тяжело сглотнул горечь, появившуюся во рту. Всё-таки Лора. Или опять случайное сходство? Мог ли он ошибиться и перепутать рыжую девушку-оборотня с кем-то другой? Да, этот вариант казался ему более правдоподобным. Да и фамилия ещё ни о чём не говорила, потому как свою Лора никогда не называла, а у наёмников не принято спрашивать о подобных вещах. Но слишком… узнаваемой была та барышня в платье.

— Ты узнал главное?

— Конечно, — Мизгирь опёрся кулаками о стол. — Клиент не приедет в лабораторию. Он уже получил результаты анализов, заплатил за процедуру. Поэтому вариант перехвата Волоцкого на этом маршруте отпадает.

— Плохо, — скрипнул зубами Гектор. — Очень плохо. Мы не можем проникнуть в особняк Волоцких; не можем подловить его в городе. Поэтому остаётся один вариант: ликвидировать его в районе Матвеевского леса. Несмотря на весьма подходящее место для засады, существует большой риск, что охрана клиента успеет вызвать подмогу из усадьбы. А отвлекаться ещё на одну засаду, чтобы не допустить приезда помощи, у нас нет ресурсов. Нас задавят числом. И отходить в таком случае будет очень сложно. Потери группы могут оказаться фатальными.

— Предлагаю захватить жён клиента, — Пятак флегматично двигал челюстями, жуя ароматизированную смолку. — В этом случае мы сами выберем удобное место для встречи, где и расправимся с клиентом без лишнего шума. Я знаю парочку заброшенных заводов на окраине столицы. Идеальный вариант.

— Женщины постоянно передвигаются под усиленной охраной, — напомнил Гектор. Он не имел ничего против такого варианта, если другие не получится осуществить.

— А какая проблема? — хмыкнул Мизгирь. — Влепим по одной ампуле со спорами в каждую машину, охрану перестреляем, девок в охапку — и уходим. На случай, если с ними будут маги, то есть генераторы блокировочного поля.

— Нам ещё Волоцкого нужно «успокоить», — заметил Лис. — Растратим все боевые артефакты, и нечем будет его встретить. Командир, если мы остановимся на похищении, тогда нужно ещё парочку ампул с чёрной гадостью и столько же генераторов.

— Постараюсь добыть через посредника, — Гектор понял, что именно такой план придётся претворять в жизнь. Время уходит, как бы потом не пришлось неустойку платить. Но ещё хуже — Волоцкий догадается, что его пасут. Каждый день промедления увеличивает эту вероятность. К тому же похищение женщин Рода становится лишней цепочкой в операции, усугубляющей опасность полного уничтожения группы Гектора. И сколько бы командир наёмников не отгонял мысль о взятии заложниц, она упорно возвращалась. А ещё Лора… Оборотень на стороне Волоцкого — очень неприятный сюрприз. Если она постоянно сопровождает супруг Первородного в поездках, нужно учитывать это обстоятельство. Трансформация волколака происходит не быстро, поэтому придётся выводить из строя первой именно Лору, а не охрану, пока не случилось беды. Оборотень в боевой ипостаси становится страшным оружием.

— У кого есть другие соображения? — Гектор обвёл взглядом напарников.

— Берём баб в заложницы, чего тут гадать? — проворчал Малёк, словно отвечая за всех. — Клиент сразу в наши объятия прибежит как миленький.

— На том и порешим, — расслабился Гектор.

Магия подобна инструменту, и как и любой инструмент, она любит тщательную подготовку. Можно бесконечно оттачивать ударные конструкты, тренировать концентрацию луча, по щелчку пальцев вызывать огненных саламандр или фениксов, отрабатывать связку перстней с симулякром. Но есть моменты, когда всё может рассыпаться в прах, если у тебя не оказалось небольшого амулета — сосуда, в которую нужно запечатать злую сущность, обуянную жаждой мести. А если есть, но недостаточно прочен, то рискуешь увидеть, как эта тварь вырывается на свободу. Аварис не просто паразит. Он прошёл столько реинкарнаций, что научился прятаться в тенях сознаний, использовать волю носителя как источник своих замыслов и новой жизни. Чтобы закольцевать его перерождения, не убивая Илью, мне необходимо провести ритуал с амулетом абсолютной чистоты. Не с магическим накопителем, не с артефактом, покрытым рунической вязью. А с плотной, инертной материей. Я должен построить глухую стену, от которой астральная сигнатура Авариса отскочит и замкнётся на себе.

Эту сувенирную лавку посоветовала мне Настя, когда я заикнулся, где можно в столице приобрести пустой амулет для закачивания в него магической маны. Она знала, где искать такие вещи. В центре Москвы, в лабиринте переулков Варварки давно существовали мелкие магазинчики, которые не светили вывесками и не работали с туристами. Их хозяева торговали для тех, кто понимал разницу между «сувениром» и «основой» для магического наполнения.

Дверь «Камня и Корня» была тяжёлой, дубовой, без единой стеклянной вставки. Впрочем, и витрины, привлекающей покупателей, здесь тоже не было. Алехандро, шедший впереди меня, толкнул её, и колокольчик над дверью отозвался чистым серебристым переливом. Убедившись, что внутри мне ничего не угрожает, кивком разрешил войти.

Это действительно была самая настоящая лавка — оставшаяся от старой Москвы, когда Долгорукие активно перестраивали столицу. А вот сюда то ли руки не дотянулись, то ли решили оставить в этом районе аутентичный кусочек старины. Внутри едва уловимо пахло смолой, старым воском, лаком и ещё чем-то непонятным, но довольно приятным. Полки, уходящие в полутень, были заставлены не безделушками, а самым настоящим сырьём для будущих сувениров: грубыми кусками необработанного яшмового камня, кварца, спилами от разных деревьев, пучками сушёных трав, перевязанными льняным шнуром, деревянными ящичками с латунными замками, даже стопками самого настоящего пергамента и свитками из хорошо выделанной кожи. Не знаю, где хозяин лавки раздобыл такое богатство… наверное, и в самом деле из раскопов под старинными храмами и крепостями. И никакой пестроты, никакого модного ныне «фэншуя» для богатых покупателей.

Зато прилавок, расположенный буквой «п», позволяя хозяину перемещаться по всей лавке, оставаясь за естественной преградой. Сам владелец стоял возле дальнего прилавка и деловито протирал линзы очков замшевой тряпочкой, как будто совершенно не замечая нас. Лет ему было шестьдесят, а то и больше. Седые волосы собраны в тугой хвост, на пальцах видны следы смолы.

Показав Алехандро и второму охраннику, чтобы они оставались на месте, я подошёл к прилавку. Мужчина поднял голову и нацепил очки. Они, кстати, были очень даже современными, в тонкой позолоченной оправе.

— Добрый день, — я дружелюбно улыбнулся. — Мне нужен амулет, совершенно чистый, без магического наполнения.

— Здравствуйте, сударь, — надтреснутым голосом проговорил лавочник, не отвечая на мою улыбку тем же. А вот смотрел он внимательно, как будто определял, кто к нему зашёл. — Полагаю, он вам нужен для работы с астральными энергиями?

— Именно так, — я заложил руки за спину и без всякого любопытства, нарочито лениво оглядел ряды полок. Тем самым показывал, что точно знаю, зачем здесь.

— Значит, вы ищете сосуд, — кивнул пожилой хозяин. — Кому-то нужен аккумулятор, кому-то — проводник. Уточните, пожалуйста, назначение.

— Замыкание, — ответил я. — Хочу создать параллельную петлю. Сущность, которую нужно туда поместить, не должна найти выход ни в коем случае. Поэтому я ищу камень или плотное дерево. Без начальной зарядки, без гравировки, без следов обработки, которая могла бы оставить магический отпечаток. Абсолютно чистый амулет.

Хозяин чуть склонил голову к плечу. В его глаза мелькнуло профессиональное уважение.

— Вы — артефактор?

— Нет. Артефактор — мой Слуга. Но я и сам точно знаю, что именно мне нужно. Он выполнит техническую часть работы, и этого достаточно. Мне важен материал, из которого будет изготовлен амулет.

— Вы же понимаете, что «чистота» в нашем деле — понятие относительное, — всё же позволил себе улыбнуться хозяин лавки. — Любой камень, вынутый из земли, несёт память пласта, где он лежал. Любое дерево, срубленное человеком, впитывает эмоции в момент спила. Трудно найти предмет с полным отсутствием эха…

— Я готов проверить сам, — если не прервать любителя старины, он так и будет меня поучать. — Покажите мне то, что не продаётся с прилавка.

Пожилой мужчина помолчал, оценивая мою просьбу, потом кивнул. Нагнувшись, он вытащил из-под морёной тёмной мастикой стойки ящик, обитый железным листом, а может, и был полностью железным. Подняв крышку, он вытащил оттуда один за другим три предмета.

— Этих вещей не касалась рука человека, — с какой-то непонятной интонацией проговорил он, а глаза его хитро блеснули за стёклами очков. — В том смысле, что ни один предмет не обработан искусственно.

Понятно, решил меня проверить. Ну-ну. Я окликнул Ясни, чтобы тот настроился на мою ауру и помог протестировать загадочные вещи из ящика. Почувствовав волну жара, растёкшуюся из района солнечного сплетения по конечностям, я ещё раз внимательно взглянул на гладкий чёрный диск из дерева. Нет, он не был абсолютно чёрным. Присутствовали какие-то полутона, сплетающиеся в один цвет.

— Эбеновое дерево, — подсказал хозяин.

Я кивнул и коснулся пальцами диска. Поверхность его не была идеально гладкой, чувствовался спил. А ещё в его глубине, в древесных волокнах угадывалась слабая, почти незаметная вибрация. Дерево помнило свой рост.

«Не годится», — прошептал Ясни. Эйдос не стал объяснять, почему. Да и я особо не настаивал, чтобы он читал лекцию.

Рука легла на плоский осколок нефрита, отшлифованный до матового блеска. Прикрыв глаза, я пропустил через пальцы лёгкий импульс. Камень отозвался холодной, но чёткой структурой. Природный проводник, подсказал Ясни и отверг заготовку.

Третьим предметом оказался плоский булыжник, формой напоминающий диск: тяжёлый, с выбоинами, серого цвета, без огранки и полировки. Передо мной лежал кусок плотной базальтовой породы, с пробитым посредине ровным отверстием. Для шнура, полагаю, чтобы на шее носить? Снова закрываю глаза и пропускаю через себя энергию Ясни. И ничего. Абсолютная глухота. Камень не отзывался ни на тепло, ни на импульс, ни на лёгкое давление Силы и сознания. Он был девственно чист, на него не воздействовала магия, только железный инструмент, пробивший отверстие. Действительно, идеального в природе ничего нет. Но заготовка была тяжёлой, плотной, инертной. Ясни довольно заурчал.

— Беру, — кивнул я и увидел удовлетворённый проверкой взгляд хозяина лавки. — У вас найдётся прочный шнур, желательно вощёный? Отрежьте метр, а я потом сам определю, какая длина понадобится. И деревянную коробочку для переноски не забудьте.

— Конечно, — мужчина снова нагнулся и вытащил наружу моток тёмно-коричневого шнура, отмерил нужную длину. Откуда-то достал обычную коробку, идеально подходящую под размер камня. Я даже заподозрил, что её заранее изготовили именно под этот предмет. Сложив диск и шнур в коробку, он пододвинул её ко мне.

— Сколько я должен?

Хозяин назвал цену, не совсем адекватную простому булыжнику, но я не стал торговаться и выложил на прилавок несколько купюр.

— Спасибо, уважаемый. У вас довольно интересный ассортимент. Знаете, был уверен, что найду здесь то, что нужно.

— Заходите в любой момент, сударь, — чуть склонил седую голову лавочник. — Всегда с радостью помогу вам подобрать материал для амулетов, защитных оберегов и специальных артефактов.

— До свидания, — кивнув на прощание, я направился к выходу. Алехандро распахнул дверь Я уже хотел шагнуть за порог, как услышал голос хозяина всего этого добра:

— Чистота не всегда является отсутствием силы. Она может быть и отсутствием зла. Не оставляйте на будущем амулете свои мысли до нужного момента. Астральные сущности умеют читать намерения, которые вы облекаете в те самые мысли.

— Спасибо, мне это известно, — ответил я, выходя на улицу.

Сегодня с утра снова прошёл дождь. Воздух был прохладным, умытым от пыли. Вздохнув полной грудью его свежесть, я направился к «Аргусу», возле которого топтались двое бойцов сопровождения. Стоило мне оказаться в салоне машины, они тут же запрыгнули во внедорожник. Ну вот, приедем домой, и Ясни нанесёт на диск хитроумные заклинания, хотя не представляю, каким образом он это сделает без рук, ног и физического тела. А завтра проведём ритуал запечатывания Рахдая в его вечный домик. Пусть там сколько угодно перерождается в свои прошлые жизни. Надеюсь, он испытает невероятный шок. Хотя… у него появится шанс прожить заново своё первое детство, юность, познать первую любовь. Как видишь, Рахдай, я тоже умею быть благодарным.

Владимир Андреевич не любил импровизации, особенно такие, которые разрушают план. Тогда всё идёт наперекосяк, создавая целый ком ненужных проблем. Первый звоночек, который должен был насторожить Измайлова, прозвучал, когда наёмники потребовали повышение оплаты. Якобы, охота на Первородного является чем-то необычным, жутким и опасным. Так работа наёмных убийц всегда опасная! За это они и получают большие деньги! Ефим тогда убедил Владимира Андреевича повысить гонорар. Скрипя зубами, он согласился.

И вот снова какая-то холера! Посредник позвонил и передал очень неприятную весть. Наёмники решили отложить операцию для дальнейшей разработки. Появился фактор, который мог повлиять на конечный результат. Проще говоря, эти работнички-душегубы чего-то испугались. А чего именно — Ефим обещал приехать и рассказать.

— Жду тебя в своём особняке через час, — еле сдерживая рвущиеся наружу матерные слова, проговорил Измайлов, и положил трубку.

Его карьера строилась на расчёте, на предсказуемости последствий, на чётком балансе между риском и выгодой. Немудрено, что странные вихляния наёмников его взбесили. И это к четырём миллионам рублей, которые он согласился заплатить за исчезновение Волоцкого!

Когда Ефим в сопровождении охранника вошёл в кабинет Измайлова, тот уже успокоился. Понимал, что нет смысла рвать и метать, если не знаешь, в чём причина отказа инструмента. А наёмников он считал инструментом в своих руках. Правда, как его чинить, не знал. Для этого и существовали мастера-ремонтники. Вот один и заявился с таким видом, словно ожидал, что сейчас ему голову оторвут.

Махнув рукой охраннику, чтобы тот оставил их, Измайлов уселся в кресло. Ефим дождался приглашения и устроился напротив.

— Поведай мне, почему люди, которым я плачу большие деньги, вдруг попросили отложить заказ? — закинув ногу на ногу, Владимир Андреевич пристально взглянул на посредника. Он не пытался запугать его или давить психологически. Всё же человек, сидящий перед ним, не мелкая сошка, а дворянской крови. Разве что занимается делами такого рода, которые непотребны в высшем обществе.

— Гектор — командир наёмников — узнал в одной из охранниц Волоцкого девушку, которая несколько лет назад состояла в его группе, — неторопливо начал говорить Ефим. — Как он думал, девушка погибла во время одного задания.

— И что в этом такого, чтобы внезапно смещать срок выполнения заказа? — приподнял брови Измайлов.

— Эта девушка — оборотень. Искусственно выведенная порода морфов-волколаков.

Измайлов открыл рот и тут же плотно сжал губы. Услышанное его не испугало, не ввергло в шок. Не с таким сталкивались. Но причина действительно серьёзная, чтобы взять паузу. И всё же он спросил:

— Ошибки быть не может?

— У неё такая внешность, по словам Гектора, что ошибиться нельзя.

— Морф, — пальцы Измайлова простучали по колену. — А где она погибла, по словам этого… Гектора?

— В Журавлихе. Под Торгуевым.

— Вот как? — Владимир Андреевич повертел шеей, будто воротничок рубашки жёстко сдавил горло. — А морф не из той лаборатории, которая находилась в Костроме?

— Гектор этого точно не знает. Лариса, так зовут оборотня, примкнула к его группе пять лет назад ещё молодой девушкой. Их свели костромские дворяне…

— Помолчи! — поднял руку Измайлов, лихорадочно соображая. Он понял, о ком идёт речь. Вернее, о чём. Это тот самый проект, на который выделялись большие деньги. В лаборатории создавались морфы. «Заготовками» являлись дети-сироты, которых с пяти или шести лет начинали колоть специальными препаратами, чтобы внедрённый ген ликантропии зафиксировался и начал трансформацию тела. Отряды искусственно выведенных волколаков должны были стать тайной ударной силой клана Долгоруких.

Сам Измайлов о проекте знал не так много. Он был одним из звеньев большой цепи, никаких действий без ведома Елизарова не предпринимал. Что ему говорили, то и делал. Уничтожение лаборатории вызвало дикий гнев государя. Подумать только, провинциальные княжеские Роды объединились и разломали всю структуру, тщательно выстраиваемую Долгорукими! Только вот никто не осознавал, что система уже давно вышла из-под контроля, огромный поток денег, предназначенный для проекта, использовался Бакринскими, Аляповыми, Лужиными и химерологами по своему усмотрению. Взрослых неучтённых оборотней просто-напросто «продавали» в наёмные отряды или в частные военные компании, где боевая ипостась волколаков была очень востребована.

Измайлов вдруг ощутил прилив энтузиазма. А ведь ситуацию с оборотнем можно использовать в своих целях! Уничтожение Волоцкого придётся отложить. Не из страха, что наёмники сорвут заказ. Из чистого прагматизма. Первородный, укрывающий в своём доме модифицированного морфа-оборотня, прошедшего мимо закрытого проекта Долгоруких… это мощный таран против Колояра! Ещё бы узнать, из какой партии морфов эта девица! Если из «разрешённой», то она должна быть передана императорскому клану. В ином случае тварь подлежит уничтожению. А Волоцкий ответит по закону…

— Разрешаю отложить операцию, — после раздумья решительно сказал Измайлов. — Попробую ударить по Волоцкому через Палату Внутреннего Контроля.

— С помощью Елизарова? — улыбнулся Ефим, оценив хитрый ход заказчика.

— Этот напыщенный старый индюк не любит, когда аристократы не имеют лицензии на содержание оборотней и прочей магической нечисти, вроде фамильяров или химер. Особенно это касается Первородных с их магией. Чёрт знает, что они могут внушить тварям. Если я подам официальный запрос с приложением доказательств, Матвей Александрович не сможет проигнорировать нарушение. Он потребует выдачи оборотня или его усыпления. Или наложит санкции на дом Волоцких: финансовые проверки всех сделок, заморозка счетов… можно очень хорошо надавить на Колояра.

— Он не отдаст оборотня, — почему-то был уверен в своих словах Ефим.

— Я на это и надеюсь, — усмехнулся Измайлов. — И в этом вся соль. Волоцкий окажется между молотом закона и наковальней собственной совести. Что будет правильнее? Пожертвовать слугой ради безопасности семьи? Или защищать всех, кто дал ему клятву верности, чтобы не прослыть болтуном и трусом? В итоге получим противостояние Первородного против государственного контроля и безопасности. Пусть Елизаров сам рвёт ему глотку. А мы постоим в стороне. Когда Волоцкий ослабнет, вот тут-то наёмники и должны сказать своё слово.

— Хитро, — только и мог сказать Ефим, оценивая грубоватую, но эффектную тактику Измайлова.

— Ладно, ступай, — Владимир Андреевич поднялся, давая понять гостю, что разговор окончен. — Прикажи головорезам умерить активность, пусть пока следят за Волоцким.

Ефим кивнул, попрощался с Главой и покинул кабинет. А Измайлов налил в стакан воды из графина, встал у окна и поглядел на вечернюю улицу, освещённую фонарями. Подумал, что убийство — пусть и эффективное, но грубое действие. Убийство оставляет следы, свидетелей, вопросы. А бюрократия… Бюрократия действует по-другому. Она давит и душит, не позволяя жертве вырваться из её цепкого капкана. Именно государственная бюрократическая машина должна стать главным оружием против Колояра Волоцкого. И у Измайлова совесть останется чиста, и никто не станет копать под те делишки, что тянутся из Торгуева.

Боярин усмехнулся и взялся за телефон. Почему бы не испортить ужин Елизарову? Всегда с удовольствием.

— Матвей Александрович, здравствуй, — продолжая разглядывать вечерний пейзаж за окном, Измайлов оживился, услышав голос советника. — Я не помешал твоим делам?

— Не переживай, я постоянно занят, так что с удовольствием отвлекусь, — с усмешкой ответил Елизаров. — Слушаю тебя внимательно.

— Есть интересная информация по проекту «Санаторий».

— Он же закрыт, — стараясь не показывать удивление, проговорил Глава ВК.

— Закрыт-то закрыт, но его осколочки неожиданно всплыли в Москве.

— Заинтриговал, Владимир Андреевич. Подъезжай завтра с утра в Кремль. К Никольской башне. Дам распоряжение охране, чтобы тебя пропустили.

У Измайлова было разрешение на посещение Кремля, но вот в башни попасть без спецпропуска могли только император, советники и министры. А Владимир Андреевич не был ни тем, ни другим. Он, скорее, подчинялся самому Елизарову, а старый хрыч не сильно баловал своих подчинённых.

— Зачем ждать завтра? Поверь, то что я узнал, очень тебя заинтересует.

— Ладно, убедил, — недовольство в голосе советника всё же промелькнуло. — Жду тебя в своём кабинете. Охрана пропустит.

И отключился, заставив Измайлова усмехнуться. Небось, сейчас лихорадочно даёт распоряжение своим секретарям, чтобы подняли архивы по «Санаторию». Интересно, что-то из документов после оглушительного провала осталось? Наверняка, финансовые отчёты, где фигурируют несколько имён, среди которых и фамилия Измайлова, тщательно сохранили. Владимир Андреевич и без этого знал, что находится на крючке Матвея, и вряд ли сможет соскочить. Но это не страшно. Главное, чтобы Елизаров вдруг не начал зачищать следы. Внезапный холодок пронёсся по спине. А не дал ли Измайлов сегодняшним звонком советнику императора повод разобраться с ним?

Как бы то ни было, боярин довольно шустро примчался в Кремль, включив спецсигнал. Такая привилегия у него была, но злоупотреблять ею нежелательно. Машина остановилась возле Никольской башни. Оставив охрану снаружи, Владимир Андреевич прошёл через контрольно-пропускной пункт после проверки личности, поднялся в сопровождении бойца комендантского полка на самый верх, минуя пустые пространства башни. Так уж сложилось исторически, что советники императора имели свои рабочие резиденции в Кремлёвских башнях, где плодотворно работали с документами и принимали важных посетителей. Самый верхний этаж в виде восьмигранного яруса с высоким шатром и ажурными украшениями снаружи стал личным кабинетом Елизарова. Прежде чем войти туда, нужно было миновать охрану на лестничной площадке и в приёмной.

О визите Измайлова секретарь и охрана были извещены, поэтому Владимир Андреевич без проволочек оказался в кабинете Матвея Александровича. Помещение было залито электрическим светом, окна с двойной степенью защиты плотно зашторены, отсекая внутренний мир Елизарова от городской суеты.

— Присаживайся, Володя, — по-простецки сказал Елизаров, развалившись в кресле. Судя по ослабленному галстуку, снятому костюму и усталому виду, советник уже всеми мыслями был дома. — Только давай без преамбул. Коротко и ясно. Что произошло?

— У Волоцкого, по непроверенным данным, в боевом крыле находится морф-оборотень, — сказал Измайлов, как со скалы прыгнул. — Помнишь, как ты расчихвостил Апраксина вместе с Паниным и Щербатовым за их самовольство на костромских землях? Они тогда лабораторию разгромили…

— Которая входила в структуру «Санатория»? — кивнул Измайлов. Значит, уже подготовился, освежил память. — Да, они нам тогда знатную свинью подложили. И ты хочешь сказать, что один из убежавших морфов сейчас оказался в руках Волоцкого?

— Скорее всего, гораздо раньше, когда Волоцкий служил у князя Щербатова, охраняя его дочь Мирославу. Покушение на девушку в Журавлихе…

— Да-да, мне об этом докладывали, — кажется, советник знал гораздо больше Измайлова, поэтому в его голосе прорезалось нетерпение.

— Один человек, который ранее контактировал с морфом, недавно приехал в Москву и случайно столкнулся с ним, то есть с ней… с девушкой-оборотнем.

— Володя, ты что-то мутишь. Откуда у тебя сведения о волколаке? Кто этот человек, запросто якшающийся с морфами? Какого хрена он в Москве забыл? Я не про оборотня, если что… Хотя и про него тоже.

Измайлов понял, что нужно раскрыть свою задумку. Гнева Елизарова он не боялся, так как советник сам замаран в проекте с лабораториями. Они оба одной ниточкой повязаны. Плохо, что за спиной Матвея провернул дело с наёмниками.

— Когда Волоцкий вернулся в Россию, я стал переживать, что он продолжит расследовать те давние происшествия, случившиеся со своей женой Мирославой, — вздохнув, проговорил Измайлов. — И взял на себя ответственность, стал следить за ним. Вернее, не я, а наёмная группа, которую я нанял…

— Володя, а ты меня, случаем, дураком не считаешь? — ласково спросил Елизаров, всё так же вальяжно сидя в кресле. — Вот скажи мне честно, бить не буду. Неужели я не думал об этом варианте? Волоцкий, как только оказался рядом с княжной Мирославой, стал нестабильным фактором. Именно он разрушает всю матрицу предсказаний Рекущих, неуклонно приближая тот самый момент, о котором они талдычат уже несколько лет. Неужели нельзя было прийти ко мне и поделиться своими планами? За моей спиной свои грешки решил спрятать?

— Какие грешки, Матвей? О чём ты вообще? — поразился Владимир Андреевич, не ожидавший такой реакции советника. — Я о нас забочусь, чтобы Волоцкий не докопался до сути!

— Соболевского кто грохнул? Не ты ли, Володя? — Елизаров опасно прищурился, став похож на старую рысь, ещё умеющую давить жертву. — Исподволь стал избавляться от свидетелей?

— Да ты какую-то ерунду городишь, Матвей Александрович! — Измайлов оттянул воротник рубашки: воздуха стало не хватать. — Соболевский, вообще-то, от Волоцкого скрывался, но случайно на бандитский нож напоролся. Я тебя предупредить хотел, что у Первородного в усадьбе свободно морф-оборотень разгуливает! А если он людей начнёт резать? Представляешь, какая паника в столице поднимется?

— Об этом не переживай, позаботимся о безопасности, — продолжая сверлить взглядом собеседника, сказал Елизаров. — Что за наёмники? Какая им задача поставлена? Кто возглавляет группу?

Измайлов вдруг понял, что хитрован Матвей знает куда больше того, что он хотел рассказать. И про оборотня знает, только почему-то не действует в интересах безопасности граждан. А он, Владимир Андреевич, дурачок потешный, решил Волоцкого руками бюрократическо-силовой машины задушить. Как бы самого в утиль не отправили! Нельзя отдавать наёмников Елизарову! Тогда получается, что и деньги зазря потерял, и людей подвёл, сдал их с потрохами Внутреннему Контролю.

— Я не знаю этих людей. Действовал через посредника, — как можно спокойнее ответил боярин Владимир. — Вживую с ним не контактировал.

— Ловко у тебя получается, — одобрительно кивнул Измайлов, превращаясь из настороженной рыси в обычного уставшего человека. — Не зря тогда рекомендовал тебя государю в качестве куратора «Санатория». Головастый ты, Володя. А ещё честно ведёшь бизнес, не сдаёшь своих людей. Вот только ты не в ту степь свернул. Не нравится мне такая удаль.

— Прости, заигрался, — пришлось Измайлову сдать позиции. Почувствовал угрозу в словах советника. — Хотел как лучше, чтобы государя нашего не волновать, да и тебя не загружать проблемой. А как ты о волколаке узнал?

— Господи, Володя… да я уже три года знаю, что Колояр оборотня приручил! Наша испанская агентура доложила, что Волоцкий выгуливал свою телохранительницу, как собачку, в загородном лесу в нескольких километрах от Трес Кантоса! И что она оборачивается не спонтанно, а с помощью какого-то магического коктейля. Значит, девушка сидит на мощных ингибиторах, которые сдерживают трансформу! Поэтому мы и не беспокоимся за горожан Москвы. Волоцкий сам смотрит за своей тварью. Кстати, в человеческом облике она очень симпатичная.

— Я не знал о таких подробностях, — промямлил Измайлов.

— Да тебе и не положено знать, — вздохнул советник и махнул рукой. — Иди домой, Володя. Спасибо, конечно, за твою преданность престолу и за то, что ты внимательно следишь за останками проекта «Санаторий». Но это уже работа князя Залесского. Он разберётся со всем, не переживай.

Когда за Измайловым закрылась дверь, Матвей Александрович поднял трубку телефона, набрал нужный номер и стал ждать, когда ему ответят.

— Аркадий Степанович, вечер добрый! Я почему-то был уверен, что ты ещё на службе, — расплылся в улыбке советник, которую князь сейчас не видел. — Проблемка одна возникла нежданно-негаданно. В Москву заехала группа наёмников. Я узнал из своих источников, что она взяла заказ на убийство Колояра Волоцкого. Как бы этих орлов залётных отыскать и взять под белы рученьки?

— Есть какие-нибудь данные? — поинтересовался князь Залесский.

— Да нет ничего, за что можно зацепиться. Я так понял, что пока за Первородным следят, не предпринимая никаких активных действий. Сейчас назову тебе номер телефона, который нужно проверить: кому хозяин звонил, с кем болтал, сообщения разные. Выяви всех абонентов, дай мне знать.

— Понял, сейчас дам распоряжение. Но результат будет только утром.

— Да я не тороплю, — усмехнулся Елизаров, более чем уверенный, что Володя сейчас заполошно звонит наёмникам, чтобы те «рвали когти» из Москвы. Может, это и хорошо. Нельзя дворянина ставить в положение человека, не держащего своего слова. Даже перед убийцами. — И вот ещё что… Нужно присмотреть за семьёй Колояра. Негласно приставить охрану во время её перемещения по городу. Ну, ты знаешь, как это сделать.

— Ясно, — ничуть не удивившись, что ветер подул в другую сторону, ответил князь. — Будут ли ещё какие распоряжения?

— Нет, дорогой. На этом у меня всё. До свидания, Аркадий Степанович.

— До свидания, Матвей Александрович.

Сегодняшнее утро радует глаз. Солнце только-только поднялось над окоёмом, пробивая слабыми, не напитанными теплом лучами густые кроны деревьев. Большая часть усадьбы ещё находится в тени, сохраняющей прохладу ночи. Два внедорожника уже пофыркивают возле крыльца особняка, ожидая меня.

Ваня шустро открыл дверь и пожелал хорошего пути. Я кивнул, проходя мимо него, мысленно проверяя, всё ли взял с собой. Шкатулка с диском едва умещается в кармане куртки, зато Ясни себя прекрасно чувствует за пазухой. Вроде бы всё на месте.

— Когда вас ждать, хозяин? — спросил в спину молодой слуга.

— Ближе к обеду, — я остановился на верхней ступеньке. — Если не приеду, передай Мирославе Борисовне, чтобы меня не ждали.

— Будет исполнено.

Спустившись вниз, я поздоровался с Нилом, Ларионом и Вадимом, стоявшими в ожидании меня возле первого внедорожника.

— Как настроение? — поинтересовался у них.

— Боевое, — усмехнулся Ларион, едва не дрожа в нетерпении показать свои умения в первом серьёзном испытании. От этого зависела его карьера в новом Роде. — Да и погодка замечательная.

— А где Илья?

— Уже там, — кивнул Нил на второй «Зубр».

— Тогда чего ждём? — оглядел я свою команду. — Нил, бери магов к себе в машину, а я с Савиным поеду. Где группа сопровождения?

— Уже ждут за воротами, — доложил заместитель по безопасности.

— Погнали! — я махнул рукой и направился к машине, в которой мне предстояло ехать. Вооружённый по протоколу «выезд» боец распахнул дверцу — я нырнул в салон. — Доброе утро, Илья, здорово Алехандро!

Оба ответили вразнобой, но довольно бодро, хотя Савин выглядел помято. Судя по всему, опять ночью боролся с ублюдочным шаманом. Надо торопиться, иначе этот гадёныш заподозрит неладное и попытается взять под полный контроль моего управляющего. И тогда может наделать бед, пока я его снова не уничтожу Сударшаной. Не хочется взирать на развалины красивого особняка. Настя очень огорчится. А ей нельзя волноваться.

Зашипела рация. Голос Нила дал команду двигаться. Наши машины выехали за ворота, где уже стоял новенький микроавтобус, заполненный бойцами. Нил подстраховался, взял на выезд хорошо вооружённую группу охраны. Вперед выдвинулся «Зубр», где сидели Нил и маги. Вторыми были мы, а микроавтобус замыкал колонну. Поехали!

Для ритуала было выбрано место далеко за городом. Учитывая злобную сущность Рахдая, следовало подстраховаться от разного рода случайностей. Магическая защита должна быть выстроена идеально, и я рассчитывал, что архаты не подведут.

Ехали довольно быстро. Ранним утром загородное шоссе было практически пустым, а вот в сторону Москвы чуть ли не потоком шли гружённые товаром фуры. Жизнь шла своим чередом.

Вокруг столицы было достаточно лесов, чтобы провести ритуал там, а не ехать за сто километров от дома. Но существовала проблема примыкающих к лесным массивам деревень, дач, коттеджных посёлков. Поэтому решили от греха подальше уехать от столицы подальше. Через полтора часа мы уже сворачивали с трассы на грунтовую дорогу, причудливо петлявшую посреди зеленеющей луговины. Чуть вдали темнела стена соснового леса. По карте здесь в радиусе десяти километров никакого жилья не наблюдалось. Надеюсь, никакой ошибки нет.

Несколько минут наша кавалькада неторопливо ехала по траве, и, заметив широкий просвет между деревьями, нырнула туда. Ещё метров сто — и мы встали окончательно. Дальше начинались если не дебри, то настолько густой лес, что пришлось выйти из машины и двигаться уже пешком. Я предупредил Нила, чтобы он оставался вместе с бойцами на месте. Рисковать людьми, не имеющими сильной защиты от астрального ублюдка, не хотелось.

По моим ощущениям, мы зашли очень далеко. Но подходящую поляну для ритуала нашли. Она оканчивалась небольшим оврагом, заросшим молодой крапивой. Ларион с Вадимом первым делом начали очерчивать правильный круг с помощью мелового порошка. Как мне пояснили, этот круг нужен лишь для обозначения границ блокирующего поля. Вадим расставил на равном расстоянии друг от друга четыре пирамидальных генератора, гасящих внешние магические флуктуации.

— Если произойдёт ментальная экстракция, то блокираторы не дадут ей прорваться через круг, — пояснил Ларион, когда первичные приготовления были закончены, и мы собрались в центре круга. — Что нам делать дальше?

— Ты остаёшься сидеть здесь, в центре, — я посмотрел на побледневшего Савина и достал и коробки базальтовый диск на шнуре, но на шею пока вешать не торопился. — Ничего не бойся, я буду здесь, рядышком, в нескольких шагах. Ларион, если Илья начнёт кричать, пытаться выбежать за пределы круга, не дайте ему это сделать. Лучше слегка «пригасите» его. Пусть полежит в отключке, пока я буду запирать ублюдка в амулет. Сами же в круг не лезьте ни в коем случае.

Оба архата со слегка изменившимся цветом лица кивнули. Тоже мандраж бьёт от непривычного ритуала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я усевшегося на траву Илью.

— Он давит на меня, требует отдать ему контроль за телом. Мне тяжело, — дрожащим голосом откликнулся Савин. Его лоб покрылся испариной. Чувствовалось, с каким трудом ему даётся борьба с Рахдаем. — Кажется, что тело становится не моим. Я… я не хочу быть оболочкой шамана, господин Колояр.

— Держись, дружок, — я понимал, что надо торопиться. Аварис чувствует опасность, но не понимает, насколько она губительна для него. Может, поэтому пока не форсирует события, ждёт удобного момента для атаки. — Ни в коем случае не разрешай Рахдаю взять контроль над твоим телом. Борись, жри землю, кусай пальцы, но не сдавайся. Тебе нужно вытолкнуть из себя дух шамана, но не дать ему взять контроль. Сделай это, а дальше начнётся уже моя война.

— А если у меня не получится? Если заберёт моё тело и у вас не останется иной возможности, как убить меня? — Савина уже трясло по-настоящему. Он обхватил себя за плечи и с ужасом смотрел, как я отмерил десять шагов и развернулся к нему лицом.

— Я ни за что не дам тебе умереть, — громко сказал я и глянул на архатов. Ларион стоял по левую сторону от меня, а Вадим занял позицию справа. Оба они были натянуты, как гитарная струна, и шевелили пальцами, готовя какие-то свои хитроумные конструкты.

Я ещё раз проверил наличие перстней. Сегодня на мне были все восемь. Рахдая нужно встречать во всеоружии. Вытащив из кармана эйдос, я трансформировал его в кинжал. Глаза Савина распахнулись от удивления, архаты и вовсе жадными взглядами глядели, как моё тело покрывается чешуйчатой бронёй, полыхающей холодным магическим огнём. И только после завершения трансформации повесил на шею диск-амулет с неровной вязью незнакомых рун, древних, давно забытых потомками. Дав команду Ясни, я вытянул правую руку с кинжалом вперёд. Через мгновение Солнечное копьё нестерпимо засияло чистым светом. Илья завыл, заскрежетал зубами и упал на траву, царапая её ногтями. Интересная реакция. Савин борется, не даёт Рахдаю завладеть своим телом. Ясни не материализовался. Ему было достаточно Сударшаны, которую он взял под свой контроль. Я почувствовал, как вокруг меня уплотняется воздух, пространство. Через некоторое время послышался тихий, но отчётливый голос фантома:

— Контур замкнут. Астральные нити готовы. Можно начинать.

Диск-амулет оставался холодным, только руны засветились нежно-изумрудным светом.

— Начинаем, — громко сказал я, в первую очередь для Вадима и Лариона.

Я не стал петь мантры, жечь пучки разных трав или рисовать сложные руны. Магия Доспеха не требует театральных постановок. Ей нужна чёткая, незыблемая структура определённой магоформы. Я активировал броню, создав вокруг себя тонкую мембрану из сконцентрированного Огня и Воздуха, оставив лишь маленькую брешь, узенькую, едва заметную магическому взгляду. Будто я потерял концентрацию от переизбытка силы и не могу закрыть себя защитным коконом. Клюнет ли на приманку Рахдай?

Илья боролся. В душе он был бойцом, и сейчас показывал, что готов драться до последнего. Сначала с пожаром, потом со смертью, а теперь, преодолевая физическую и ментальную боль — с самым страшным для себя противником. Губы Савина были в крови, глаза налились чернотой, грудь вздымалась так, будто кто-то использовал лёгкие в качестве кузнечных мехов.

«Он решился на атаку, — прошелестел голос Ясни. — Я чувствую его. Дикая ярость, злость, желание уничтожить тебя. Не торопись, Яр. Дай ему выйти полностью».

Илья выгнулся от боли, завыл, рухнул на землю ничком, уже не в силах выдержать ментальное давление на мозг. Но своё дело он сделал. Я почувствовал порыв ледяного ветра, ударившего мне в лицо. Поляну на мгновение накрыло какими-то тенями. Это были сотни призрачных ворон, бесшумно бьющих крыльями по воздуху. А вот и Рахдай. Размытая фигура, едва видимая на солнце, ринулась ко мне.

— Доспех… — прохрипела фигура, резонируя голосом с биением моего сердца. — Глупец! Ты так и не научился владеть могучим оружием! Хочешь опять сжечь меня Сударшаной? Ха-ха! У тебя слабая крепость, Колояр!

Я не ответил и молча смотрел, как амулет на шее тускло засветился в унисон рунам. Рахдай завыл в предвкушении победы и бросил всю свою астральную массу в проецируемый образ, созданный Ясни. Дух шамана клюнул на приманку. Он видел не меня, а мой фантом в «Доспехе», и рванул именно к нему, проникая через брешь, к моему сердцу, чтобы уничтожить носителя и завладеть вожделенным призом.

Ясни не стал бить, а дал возможность Рахдаю соприкоснуться с фантомным доспехом, на котором висел амулет. Сигнатура шамана, коснувшись поверхности диска, не прошла насквозь, а оказалась внутри него, активируя астральные нити, которые замкнулись в бесконечную петлю.

Рахдай-Аварис заорал. Не вслух. Пространство астрала содрогнулось от его вопля и натянулось, как струна. Дух шамана, почувствовав ловушку, рванул обратно к Илье, но «зеркало» уже крепко держало его. Оно создало рекурсию. Каждый агрессивный импульс, усиленный злобой Рахдая, отражался от внутренних стенок амулета и возвращался к нему же. Он бился о невидимый щит, пытался разорвать нити, но петля затягивалась всё туже и туже. Чем сильнее шаман сопротивлялся астральной ловушке, тем плотнее становилась его клетка.

Никто из нас не видел, что происходит на астральном уровне с этим ублюдком. Только колыхание воздуха, сгустившегося, как кисель, и суматошное метание призрачных вороньих крыльев над моей головой могли создать картинку отчаянных попыток Рахдая избежать поражения в этом бою. Он, наверное, понял, какую судьбу ему уготовил человек с «Солнечным доспехом», и страстно хотел дотянуться до моего горла, прежде чем амулет поглотит его навечно.

Ясни не торопился развеивать образ фантома и чего-то ждал. Петля замкнулась на третьей попытке Рахдая прорваться наружу. Его сигнатура сжалась, превратилась в тёмную, неподвижную точку внутри диска. Диск остыл, руны перестали светиться, почернели, как головёшки давнего костра.

Сегодня впервые мне удалось создать «теневую копию» в боевых условиях. Хитроумный магический конструкт оказался великолепной наживкой, на которую клюнул шаман. Фантом, облачённый в броню, ничем не отличался от меня живого. Рахдай был настолько ослеплён желанием добраться до своего врага и убить его, чтобы овладеть «Солнечным доспехом», что забыл об осторожности и внимательности. Хотя тактика шамана оказалась правильной. Уничтожив меня, он бы привязал артефактный кинжал к себе. Но… как говорится, есть нюанс.

Я дал команду убрать броню. Ясни трансформировался в безобидную ручку и вернулся в карман куртки. Диск-амулет был помещён в деревянную шкатулку. Теперь предстоял последний шаг: залить в бетон последнее пристанище Рахдая. Надеюсь, в ближайшее тысячелетие я о нём не услышу.

— Отключайте блокираторы, — дал я команду застывшим от произошедшего архатам. — Всё кончено.

А сам подошёл к Илье, до сих пор лежащему на земле. Сейчас он выглядел гораздо лучше. Освободившись от физической боли и ментальных страданий, Савин даже порозовел и дышал свободно.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, присев на корточки.

— Какая же удивительная тишина в голове, — прошептал Илья и улыбнулся. — Только мои мысли. Спасибо, господин Колояр, что не дали мне умереть.

— Я же сказал, что не допущу этого, — подав руку, помог управляющему встать на ноги.

— А с этой сущностью… она же больше не вернётся? — Савин с опаской покосился на шкатулку, торчащую из кармана моей куртки.

— Как сам думаешь после того, что увидел? — усмехнулся я. — Кстати, давай посмотрим твоё тавро…

Илья торопливо расстегнул рубашку, демонстрируя своё костлявое тело. Я внимательно посмотрел на то место, где находилось тавро в виде круга из змей. Удовлетворённо кивнул. Этой гадости больше не было. Чистая светлая кожа стала знаком нашей победы.

— Что? — с тревогой спросил Илья, опуская голову. — О, боже! Неужели? Ваша магия невероятная, — признался управляющий чуть ли не со слезами на глазах. Трясущимися руками застегнулся. — Князь Константин Юрьевич был сильным одарённым, мог с лёгкостью создать огромный котлован или срыть холм, чтобы не строить объездную дорогу. Но вы переплюнули его. Такой техники ни разу не видел. А с огненной бронёй вам ни один враг не страшен.

— Знаешь народную поговорку: против лома нет приёма, если нет другого лома?

— Нет, никогда не слышал! — рассмеялся Илья.

— Господин Колояр, позвольте выразить вам восхищение такой ювелирной работой! — когда я вместе с Савиным вышел из деактивированного круга, Ларион склонил голову, как и Вадим. — Признаться, не верил, когда господин Зотов уверял, что мы сильно удивимся, когда столкнёмся с вашей магией. Нам даже не пришлось поучаствовать в ритуале.

— Даже не вспотели, — огорчённо добавил Вадим.

— Какие ваши годы, — хмыкнул я. — У нас впереди много дел. Работы всем хватит. И магам, и простым бойцам… Ну что, забирайте генераторы и возвращаемся. Сколько времени прошло, интересно?

Я поглядел на часы, присвистнул. Стрелки замерли на месте, как будто механизм перестал работать. Ладно, дома посмотрю. Возможно, это результат магического воздействия, или Рахдай напоследок решил пакость сотворить.

— Да уже два часа прошло, как мы начали ритуал, — подсказал Вадим, глянув на свои «котлы». — А время пролетело как один миг. Колояр Ставерович, я понимаю, что ваша техника основана на «огненной» Стихии, но вы бы могли подсказать, какой алгоритм для конструкта использовали?

— Можно попробовать, но не обещаю, что он подойдёт к твоей Стихии, — я пожал плечами. — Ты же «водник»?

— Так точно, — почему-то по-военному ответил Первак. — Ларион по «земле» спец.

— Вот вы мне ответьте, спецы, где лучше всего похоронить вот эту гадость? — я похлопал по карману, где лежала шкатулка. — План у меня таков: залить в бетон и закопать в каком-нибудь безлюдном месте. Чтобы никто не смог добраться до амулета.

— Зачем закапывать? — удивился Вадим. — Заливаете в бетон, помещаете в стальной толстостенный контейнер с антикоррозийным покрытием и кидаете в воду. Желательно где-нибудь в глубоком озере. Солёная вода не подойдёт, слишком агрессивна. А вот в пресной пусть себе лежит тихонько. Даже если со временем контейнер, а потом и бетон рассыплется, то сущность всё равно не сможет ничего сделать. Разве что в какую-нибудь рыбу переселиться.

Отсмеявшись, я покачал головой:

— Рано или поздно сталь подвергнется коррозии, начнутся разрушения. Сколько там времени пройдёт? Лет двадцать-тридцать? Да и опасность быть зацепленным рыбацкой сетью тоже нельзя исключать. А мне нужна гарантия лет на пятьсот.

— В болоте утопите, — подсказал Илья. — Пока оно превратится в торфяник, не одна сотня лет пройдёт. Скорость накопления торфа в среднем составляет около одного миллиметра в год. Ну, максимум, три миллиметра в отдельных случаях. А в стальном контейнере, да ещё в бетоне… Ну, не знаю, на два-три тысячелетия гарантия.

— Хорошая идея, — одобрил Ларион, идя впереди нашей маленькой группы. Вадим топал следом, неся в руке сумку с блокираторами. — Только надо выбрать такое болото, чтобы его не вздумали осушать под сельхозугодья. Поэтому предлагаю выбрать сибирские болота. Васюганские, к примеру.

— Васюганские? — я задумался. А почему бы и нет? Тогда мои потомки гарантированно не встретятся с Рахдаем ещё очень долго. Конечно, ничего вечного не бывает, и однажды шаман в результате стечения роковых обстоятельств сможет выбраться наружу… Но это будет уже другая история.

Нил встретил нас с большим облегчением. Он уже и так нарезал круги, как со смехом пояснил Алехандро, и даже собирался идти искать нас вопреки приказу.

— Пить хочу, — прохрипел Илья, порозовевший от долгой ходьбы.

— В машине возьми, в заднем кармашке чехла, — подсказал мой водитель, глядя на Савина. — Надо же, порозовел. А то все эти дни ходил какой-то серый, будто пылью притрушенный.

— Выздоровел, поэтому и порозовел, — ухмыльнулся Илья и полез в машину.

Дав приказ Нилу собираться к отъезду, я отошёл в сторону и позвонил Мире. Она ответила чуть ли не мгновенно, словно телефон у неё лежал под рукой.

— Ты как? — выдохнула она с тревогой?

— Всё в порядке, дорогая, — я прищурился и поглядел на безоблачное небо, такое высокое, с невероятным лазурным оттенком. — Клиента упаковали, осталось только найти ему надёжное пристанище. Все живы-здоровы.

— И Савин? — осторожно спросила Мира.

— А что ему сделается? — хмыкнул я. — Сидит в машине, водой отпивается. Такой стресс пережил. И да — он чист. Рахдай полностью его покинул. Не поверишь, но у Ильи даже тавро исчезло!

— Это очень хорошо, очень! — впервые у Миры проскользнули нотки такого облегчения, что мне захотелось засмеяться. Железные нервы супруги, оказывается, совсем не железные. — Ты сейчас где?

— Уже собираемся домой, — я увидел, что Нил машет мне рукой, дескать, закругляйся, хозяин! — Через час-полтора приедем.

— В таком случае ты успеешь на обед. И без тебя мы за стол не сядем!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.