С того самого памятного дня на Осеннем балу, когда старик-император выкатил мне карт-бланш и графский титул в придачу, прошло почти полгода. Лето окончательно вступило в свои права, накрыв Петербург душным, влажным покрывалом. Белые ночи закончились, но город спать всё равно отказывался. Особенно та его часть, что вращалась вокруг больших денег.

Мы закрыли «китайский контракт». Закрыли жёстко, по графику, впихнув в неповоротливую азиатскую логистику наши штурмовые дивизии, дирижабли и тонны патронов. По меркам Империи я стал неприлично богат. И это если считать только официальную «белую» кассу, с которой платились налоги. О тех суммах, которые Алиса втихаря прокручивала через подставные фонды в Швейцарии и биржи Нового Света, играя на курсах валют и технологий, я предпочитал не думать. Цифры там были такие, что у любого министра финансов случился бы инфаркт от зависти.

Вчера мы закатили банкет. Я настоял на том, чтобы пригласить всех, кто рвал жилы ради этого контракта. От начальников цехов на верфи до поставщиков посредственной руды из Сибири и логистов. Сняли самый большой и пафосный зал для приёмов в Питере. Журналюги всех мастей слетелись на это событие, как мухи на мёд. Сегодня утренние газеты вышли с заголовками, от которых разило откровенной истерикой: «Строганов перевозит свою мафию в столицу!», «Региональные промышленники захватывают Петербург!», «Новый граф диктует условия Двору!».

Всё это происходило на фоне толстых, как слоновий зад, намёков от столичной знати на то, что получить пригласительный на нашу тусовку — дело чести. Слишком уж громко мы хлопнули дверью в Китае, а затем и в Питере, когда Цесаревич наглядно показал всем сомневающимся, что его Пылевой клинок режет плоть ничуть не хуже, чем его острый ум — бюджеты оппонентов. Не хватало только, чтобы страждущие аристократы обтирали стёкла зала с уличной стороны, пуская слюни на наши столы.

А сегодня был второй день торжеств. Сбор в «узком семейном кругу». Вот только людей с фамилиями Воронцов и Ростов набилось в арендованный особняк не меньше, чем вчера заводчан.

Я стоял у панорамного окна, прихлебывая ледяное шампанское, и наблюдал за этим террариумом. В какой-то мере я был даже рад, что они все здесь собрались. Как на ладони стала видна вся неоднородность этих древних родов. Были те, кто с момента нашего прихода ни разу к нам с Еленой не подошёл, держась у дальних столиков с таким видом, будто мы им должны денег и не отдаём. Были и те, кто принципиально не приехал, сославшись на мифическую мигрень или срочные дела в поместьях. Старая гвардия, которая всё ещё не могла простить мне моего купеческого прошлого.

Но основная масса стервятников из двух семей паслась здесь.

Они ждали. Воздух в зале буквально искрил от невысказанного вопроса: что дальше? Все ждали, когда на нас свалится новый жирный подряд от государства. Ведь армию надо перевооружать, а у меня теперь кластер первого разряда. Я смотрел на этот расклад со здоровым скепсисом. Слишком сильно мы тогда вырвемся вперёд на фоне остальных дворянских фамилий. Империя — структура инертная и ревнивая. Сомнительно, что старик на троне допустит такой перекос баланса сил без системы противовесов. Обязательно подкинут какую-нибудь свинью.

Но все эти мысли я задвинул на завтра. А сегодня были поздравления, фальшивые улыбки, тосты за здоровье Императора и прочий светский трёп.

Почти всё время рядом с нами крутилась Наталья Ростова. После событий зимней ночи и нападения на поместье, её отношение к нам… изменилось. Она стала тише, с одной стороны. С другой, внимание к моей персоне стало почти абсолютным. Елена воспринимала её как необходимое зло, терпя присутствие родственницы. Но надо отдать Наталье должное — она старательно держала себя в руках, чётко соблюдая дистанцию. По крайней мере на людях.

Чего нельзя было сказать о других многочисленных тётушках, кузинах и троюродных сёстрах. Стоило мне остаться одному хоть на минуту, как на меня тут же начиналось наступление. Девицы на выданье строили глазки, вдовушки стреляли декольте, пытаясь вклиниться в ближний круг нового, неприлично богатого графа. Ведь многожёнство никто не отменял.

— Вы только посмотрите на эту прелесть, — промурлыкала какая-то рыжая девица, имени которой я даже не помнил, пытаясь «случайно» прижаться к моему плечу. — Кирилл Андреевич, а правда, что ваши дирижабли внутри отделаны красным деревом? Я бы так хотела посмотреть…

Договорить она не успела.

Температура вокруг нас упала градусов на десять. Елена подошла бесшумно. На ней было облегающее изумрудное платье, которое подчеркивало фигуру, но во взгляде читался такой концентрированный свинец, что рыжая девица поперхнулась воздухом. Графиня Строганова, боевой офицер и женщина, лично координировавшая уничтожение дворца Голицыных, просто посмотрела на родственницу. Один долгий, немигающий взгляд.

Рыжая побледнела, пробормотала что-то нечленораздельное про срочную необходимость поправить макияж и растворилась в толпе с рекордной скоростью.

— Обожаю, когда ты так делаешь, — я усмехнулся, приобняв жену за талию.

— Если они не понимают слов, приходится использовать невербальные методы, — Елена сделала крошечный глоток из своего бокала. — Отец только что говорил с министром путей и сообщения. Они пытаются пропихнуть своего человека к нам в управленцы.

— Пусть попытаются, не первый и не последний, — я пожал плечами. — Алиса ему такие отчёты состряпает, он сам сбежит через неделю с нервным срывом.

— Жаль тебя огорчать, дорогой хозяин, — раздался в моей голове привычный, чуть насмешливый голос Алисы. В интерфейсе мигнула её аватарка — сегодня она была в строгом костюме секретарши с планшетом в руках. — Но банкет, похоже, переходит в фазу активных действий. Только что из ворот Зимнего дворца выехал новенький, эксклюзивный авто. Идут с мерцающей люстрой на крыше и имперскими егерями из курьерской службы внутри. Направление — наш особняк. Время подлёта, по-другому даже скажу, водила попрал все правила дорожного движения, — двадцать четыре минуты.

Я чуть прищурился.

— Что это значит, я думаю, ты и так в курсе? — спросил я мысленно.

— Еще бы, — фыркнула Алиса. — Пакет с личной печатью Императора. Мандат в действии, босс.

— Лена, — я чуть сжал талию жены. — Похоже, праздник для меня заканчивается. Гости от старика.

Елена даже не вздрогнула.

— Я разберусь с родственниками. Будь осторожен, Кирилл. Если он присылает личного егеря на семейный банкет, значит, где-то опять прорвало трубу.

Спустя ровно через двадцать четыре минуты тяжелые дубовые двери зала открылись, и гул светских бесед мгновенно стих. В зал быстрым, чеканным шагом вошел офицер фельдъегерского корпуса с каменным лицом. Он безошибочно выцепил меня взглядом в толпе, подошел и, щелкнув каблуками, протянул кожаную папку с сургучной печатью.

— Граф Строганов. Лично в руки.

Я принял папку. Сургуч сломался с сухим хрустом. Внутри лежал один-единственный лист бумаги. Никаких вензелей. Сухой текст, координаты и одна строчка внизу, написанная от руки. А под листом бумаги обнаружился интересный жетон с имперским орлом на борту.

Я захлопнул папку.

— Матвеев! — мой голос разнесся над притихшим залом.

Мой бессменный цербер вырос из-за ближайшей колонны, уже поправляя кобуру под пиджаком.

— Готовь борт. Вылетаем на Урал…

Поездка на Урал в мои планы не входила от слова совсем. Но что делать — Родина зовет, а звание личного инквизитора Императора отрабатывать надо. Местная промышленная зона встретила нас густым смогом, запахом серы и серо-зеленым небом. Екатеринбург жил своей суровой заводской жизнью, клепая металл для Империи.

Я стоял напротив серого, обшарпанного здания городской клинической больницы и не мог понять, что я здесь делаю. При всем моем понимании, что само здание вроде бы нормально отремонтировано, а по уверениям Алисы содержание и финансирование идет на приемлемом уровне, до меня не доходило, что здесь могут забыть аристократы. Тем более — люди из графских родов.

Я медленно поднялся по выщербленным ступенькам и вошел внутрь. Запах карболки, хлорки и старой, безнадежной болезни ударил в нос. Меня встретила донельзя уставшая медсестра за облезлой деревянной стойкой. Темные круги под глазами, серая форма.

— Здравствуйте, — я включил режим вежливого посетителя. — Где я могу найти пациентку Гончарову?

Медсестра вздрогнула, испуганно на меня посмотрев. Мой дорогой костюм и трость с серебряным набалдашником явно не вписывались в интерьер больницы для пролетариата.

— Палата четырнадцать… Второй этаж, направо по коридору, — сглотнув, быстро назвала она. — Но к ней нельзя. Там… там посетители. Очень важные господа. Велели никого не пускать.

— Я очень настойчивый господин, — улыбнулся я, и от этой улыбки медсестра вжалась в стул.

Иду по скрипучим половицам коридора, сканируя всё вокруг через Алису.

— Никаких засад, хозяин, — доложила она. — Это точно обычная больница, вот от слова совсем! Никаких скрытых Кинетиков на этаже, батальонов гвардейцев в шкафу со швабрами. Только три человека в палате. Один из них — парень, подросток. Женщина в коме. И один взрослый мужик. Судя по ауре — самый обычный человек. Но на нем парочка интересных устройств, которые не найдешь в магазине «тысяча мелочей».

Я замер перед облупленной дверью с цифрой «14». Из-за нее доносились голоса. Слишком интересный был разговор, чтобы прерывать его стуком.

— Алиса, картинку.

Невидимая глазу струйка нанитов скользнула через щель под дверью. В моем интерфейсе тут же развернулась четкая картинка с камеры микродронов.

Палата была бедной. Железная кровать, на которой лежала женщина лет сорока. Бледная, с осунувшимся лицом, подключенная к громоздкому аппарату искусственной вентиляции легких — старой, шумной модели. Рядом с кроватью сидел пацан лет тринадцати. Худой, в поношенной курточке. Он обеими руками сжимал безвольную руку матери, не отрывая от нее покрасневших глаз.

А над ним возвышался мужик. Дорогой костюм-тройка, золотые часы на цепочке, холеная бородка. Но лицо… Это лицо мне сразу не понравилось. Даже не хитрожопый делец, а просто гнида. У него это на лбу было написано огромными буквами.

Он вкрадчиво, бархатным голосом вещал парню:

— … ты же умный мальчик, Илья. Время для твоей матушки уходит. Аппараты стоят дорого. Средств на счете твоего покойного отца всё меньше. Завтра больница отключит питание, и она просто задохнется. Но у нас осталось мало вариантов. Точнее, всего один.

Мужик достал из кармана сложенный лист бумаги и золотое перо. Охренеть, вот это «паркер» посреди Мухосранска!

— Наследие твоего отца. Подпиши доверенность на управление имуществом моему роду. Я возьму на себя все расходы. Мы перевезем ее в лучшую клинику.

— Нет! — с откровенной злостью и отчаянием крикнул пацан, вскакивая. — Отец говорил, что нельзя! Это из-за вас он погиб! Я ничего вам не отдам!

Гнида даже не моргнул. Он был спокоен, как удав перед кроликом. Просто пожал плечами, пряча бумагу обратно.

— Глупый щенок. Даже если твоя мать чудом очнется, проблемы со здоровьем быстро сведут ее в могилу. Ей нужен уход Кинетиков-целителей. У тебя нет на это денег. А когда она умрет, ты пойдешь в работный дом, тебя не спасет даже титул. Подписывай…

Парень злобно смотрел на него. Его кулаки сжимались, нервы явно не держали такой поток прессинга. В глазах появились слезы бессилия, но он снова резко дернул головой.

— Я сказал — нет! Убирайтесь!

Хм. Уважаю. Держится до самого конца. Неужели наследие папаши того стоит?

Ну, пора заканчивать эту мелодраму.

Дверь медленно открылась с протяжным, скрипучим звуком, который в тишине больничного коридора прозвучал как выстрел. Я шагнул через порог, опираясь на трость.

Оба уставились на меня. Пацан — с испугом, мужик — с крайним раздражением.

— Здрасссьте, — протянул я, небрежно прикрывая за собой дверь. Прошел к свободному стулу у окна и, смахнув с него невидимую пыль, уселся, закинув ногу на ногу.

— Ты еще кто такой? — резко выдал гнида, выпрямляясь. Его глаза недобро сощурились, оценивая мой костюм. — Посторонним сюда нельзя. Это частный визит.

— Мне можно, — спокойно ответил я, с интересом разглядывая облупившуюся краску на потолке.

— Здоровья много? — хмыкнул гнида. Воздух вокруг него едва заметно уплотнился. Гнида активировал боевой артефакт и коммуникатор. Цена вопроса в полмиллиона, как тут же показала Алиса статистику продаж. Что опять не вязалось с больничкой. — Так мы это сейчас поправим. Охрана!

За дверью никто не отозвался. Мои «волкодавы» еще минуту назад аккуратно спеленали двух его амбалов, которые пытались резво стартануть из дорогой тачки за углом.

Поняв, что охраны не будет, мужик шагнул ко мне.

— За нападение на дворянина, — процедил он сквозь зубы, — в этой губернии дают десять лет каторги, щенок. Встал и вышел вон, пока я тебе ноги не переломал.

Я тяжело вздохнул. Как же они все предсказуемы.

— За нападение на дворянина — десять лет, всё верно, — я перевел на него скучающий взгляд, а затем подмигнул ошарашенному пацану. — А вот за нападение на Имперского Аудитора — сразу смертная казнь. Без суда и следствия. На месте.

Гнида осекся. Словосочетание «Имперский Аудитор» в этой стране работало лучше любого заклинания. Но он быстро взял себя в руки, презрительно скривив губы.

— Аудитор? Ты? В этом клоповнике? Не смеши меня. Аудиторы сюда не ездят. Ты просто наглый…

Я не стал дослушивать. Чуть сместил трость, и из её набалдашника в ладонь скользнул плоский платиновый жетон с двуглавым орлом, мерцающий от вшитых в него нанитов идентификации. Я демонстративно бросил жетон на кровать рядом с парнем, толсто намекая, что он теперь под моей протекцией.

Гнида скосил глаза на жетон. Его лицо медленно начало терять краски, приобретая цвет больничной простыни. Аура, которую он пытался раздуть для запугивания, схлопнулась, как пробитый шарик. А еще он, наконец-то, соизволил рассмотреть мой именной перстень на левой руке.

— Барон… Граф Строганов? — прохрипел он, узнав личный вензель на металле. Мое имя за последние недели стало в Империи именем нарицательным. Синонимом слова «пи…».

— Собственной персоной, — я улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Я медленно поднялся со стула, опираясь на трость. — А теперь, неуважаемый господин стервятник, у нас будет очень короткий и познавательный разговор. Для начала начнем с простого. Ты кто?..

— Я… я барон Завьялов, — выдавил он, судорожно сглотнув. Кадык на его холеной шее дернулся. — Душеприказчик покойного графа Гончарова. Я действую исключительно в рамках закона и…

— Заткнись, — ровным, скучающим тоном перебил я, не меняя позы на расшатанном стуле. — Твой закон закончился ровно в тот момент, когда я переступил порог этой палаты. Бумажку на стол. Живо.

Завьялов дернулся было возразить, но встретился со мной взглядом. Не знаю, что он там увидел, но золотое перо «Паркер» и смятый лист доверенности тут же легли на тумбочку рядом с кроватью женщины.

— Отлично, — я небрежно смахнул бумагу в карман пиджака. — А теперь слушай меня внимательно, Завьялов. Ты сейчас молча, не делая резких движений, выходишь в коридор. Там тебя ждут мои люди. Они объяснят тебе правила хорошего тона при общении со столичным руководством. Шаг вправо, шаг влево — и ты отправишься чистить снег в сибирских аномалиях. Усвоил?

Барон только деревянно кивнул. Он попятился к двери, стараясь не поворачиваться ко мне спиной. Стоило ему приоткрыть створку, как чья-то широкая ладонь в перчатке ухватила его за дорогой лацкан пиджака и рывком выдернула в коридор. Послышался короткий сдавленный хрип, звук удара тела о стену и тишина. Бойцы работали как часы.

Я перевел взгляд на пацана. Илья все еще стоял у кровати матери, сжимая кулаки. В его глазах мешались страх, недоверие и отчаянная, звериная готовность защищаться.

— Выдыхай, парень, — я поднялся со стула и шагнул к нему. — Твой кредитор ушел. Собирайся, мы уезжаем.

— Куда? — голос Ильи дрогнул, но он упрямо вскинул подбородок. — Я никуда не поеду без мамы! И вам я тоже ничего не подпишу! Вы все одинаковые…

— Во-первых, подписывать мне ничего не нужно, я свои миллионы зарабатываю немного другими методами, — я остановился в метре от него, опираясь на трость. — Во-вторых, твоя мать едет с нами. У меня внизу стоит машина с таким оборудованием, которое местным коновалам даже во снах не являлось. Плюс гвардейцы. Мы переводим ее в нормальное место. А в-третьих, если ты хочешь сдохнуть здесь из принципа — твое право. Но тогда твоя мать останется один на один с такими вот Завьяловыми. Выбор за тобой. Время пошло.

Пацан смотрел на меня долгих пять секунд. Его разум, явно привыкший за последние месяцы к постоянному стрессу, лихорадочно просчитывал варианты. Поняв, что терять ему в принципе нечего, он коротко кивнул.

Через десять минут мы уже сидели в салоне моего бронированного «Руссо-Балта». За тонированными стеклами проносился индустриальный пейзаж Екатеринбурга — серые коробки цехов, лес дымящих труб, хмурое небо, затянутое вечным смогом. Машины сопровождения плотно взяли нас в коробочку. Реанимобиль с матерью Ильи шел следом, под личным контролем моего старшего медика.

Пацан забился в угол широкого кожаного сиденья. Он молчал, но я видел, как напряжена его спина.

— Выпей воды, — я кивнул на мини-бар. — И не трясись. Пока ты в этой машине, тебе ничего не угрожает.

— Зачем я вам? — глухо спросил он, игнорируя бутылку с водой. — Вы же не просто так приехали. Завьялов говорил, что отец оставил долги…

— Завьялов — дешевая шестерка, — хмыкнул я, доставая из бара холодную минералку. — А приехал я потому, что мне не нравятся, когда чужие грязные руки лезут в дела, которые могут повлиять на обороноспособность Империи. А еще мне не нравятся крысы…

— Дорогой хозяин, а крысы там такие, что впору вызывать дивизию огнеметчиков, — раздался в моей голове голос Алисы. Ее аватарка материализовалась в интерфейсе — сегодня она щеголяла в строгом костюме следователя, поправляя виртуальные очки на переносице. — Я тут шерстю местные реестры. Это просто песня.

— Докладывай, — мысленно отозвался, одновременно делая глоток воды.

— Твой новый подопечный — не просто сирота с долгами, — начала Алиса, и на периферии моего зрения побежали столбцы цифр и сканы документов. — Покойный граф Сергей Гончаров был человеком, если можно так выразиться, уникальным. Он владел третью промышленного кластера первого класса.

Я чуть не поперхнулся водой. Кластер первого класса. Это считай градообразующее предприятие, конгломерат производств, способный выпускать стратегическую продукцию полного цикла. У меня самого такой статус появился только после личного указа Императора полгода назад.

— Я так понимаю, тут есть нюанс? — уточнил я, глядя на пацана, который все еще напряженно сверлил меня взглядом.

— И еще какой, — фыркнула Алиса. — Создать такую махину в одиночку Гончаров не потянул бы финансово. Поэтому он привлек государство. Империя забрала треть акций в обмен на беспроцентные кредиты и землю. Еще треть оставил себе граф. А вот последнюю треть размазали между собой шесть местных уральских промышленников. Так сказать, региональные инвесторы.

— И в чем проблема? Обычная схема долевого участия.

— Проблема в том, что кто-то очень старательно и профессионально зачищает информационное поле, — голос Алисы стал серьезным. — Я прогнала алгоритмы по открытым и закрытым базам. Да, был граф Гончаров. Да, работал, строил, выпускал продукцию для армии и флота. Заказы сыпались рекой. А потом — тишина. Информационный вакуум. Судебные иски засекречены, протоколы заседаний акционеров вымараны. Мне пришлось поднимать старые кэши серверов ГИСа и вытаскивать обрывки удаленных форумов, чтобы хоть что-то понять.

— Кто-то конкретно гнобит этот конгломерат, — сделал я вывод.

— Не просто гнобит. Его пожирают изнутри, — подтвердила Алиса. — И делают это очень грамотно.

Я перевел взгляд на Илью. Парень все еще сидел, вжавшись в кресло.

— Твой отец, — произнес я вслух, нарушая тишину в салоне. — Он ведь был инженером? Не просто владельцем бумажек?

Илья вздрогнул, услышав об отце. Глаза его блеснули.

— Он был лучшим, — с вызовом ответил пацан. — Все эти станки, новые сплавы для корабельной брони… Это он придумал. Он ночами пропадал в лабораториях. А эти… — он злобно сплюнул. — Они только приезжали раз в месяц делить прибыль.

— Ясно, — я кивнул. Все вставало на свои места.

— Судя по всему, — продолжила Алиса в моей голове, — все прорывные технические решения и патенты держались исключительно на Гончарове. Остальные дольщики были просто кошельками с амбициями. Сидели ровно, стригли купоны.

— А с другой стороны? — мысленно спросил я.

— А с другой, мой дорогой хозяин, он твоя родня по линии промышленности, — усмехнулась хвостатая. — Гончаров контролировал все. Все патенты оформлены на него лично, а не на кластер. Все ключевые решения принимал он. Остальным перепадали крохи с барского стола, несмотря на их долю. Кому-то это сильно надоело.

— Как он умер? — я задал главный вопрос.

— Официально? От обширного инфаркта. Прямо на рабочем месте, в своем кабинете на главном заводе.

— В это кто-то верит? Бета-Кинетик, владелец заводов, умирает от инфаркта? У него что, персонального целителя в штате не было?

— Был, — хмыкнула Алиса. — Только целитель за час до приступа отпросился по семейным обстоятельствам. А камеры в кабинете именно в тот день ушли на техническое обслуживание. Умер граф спустя месяц после того, как начал жесткую реструктуризацию внутри кластера, планируя выкинуть часть «инвесторов». Выглядит все логично для полиции, даже для Седьмого управления. Но мы-то с тобой понимаем…

Я потер подбородок, глядя в тонированное стекло. Классика жанра. Устранить мозговой центр, обезглавить структуру, а потом растащить активы. Но что-то пошло не так. Иначе пацан не сидел бы сейчас передо мной, а давно кормил бы рыб в Исети. Значит, есть деталь, о которую уральские гиены обломали зубы.

— Патенты, — вслух произнес я.

Илья дернулся и уставился на меня расширенными глазами.

— Откуда вы знаете? — прошептал он.

— Значит, угадал, — я откинулся на спинку кресла. — Имущество можно отжать. Заводы можно переписать за долги. А вот идеи, закрепленные имперской печатью, так просто не украдешь.

— Да, — Алиса довольно щелкнула виртуальными пальцами. — Ты в точку, босс. Без этих патентов они не могут запустить новые линии. А старые без авторского надзора быстро превратятся в металлолом. Им нужен этот пацан. Живой и с ручкой в руке.

Машина мягко покачнулась, въезжая на мост через реку. Игра началась, и ставки в ней были куда выше, чем я предполагал. Как же все предсказуемо. Но это неточно…

Кортеж плавно маневрировал в плотном потоке екатеринбургских улиц. Мой водитель, боец из числа «волкодавов», вел тяжелую машину, не оставляя местным лихачам ни единого шанса вклиниться между нашими внедорожниками охраны.

Я смотрел на Илью. Пацан немного расслабился, осознав, что прямо сейчас его убивать не собираются, но его взгляд оставался колючим и настороженным. Он потерял отца, его мать лежала в коме, а кредиторы рвали на куски остатки его жизни. Слишком много для четырнадцатилетнего парня.

— И что было после инфаркта отца? — спросил я вслух, решив прояснить картину с его стороны. — Все начало сыпаться?

Илья сглотнул, опустив глаза на свои потрепанные ботинки.

— Сразу же. Как по команде. Сначала отказались везти руду поставщики. Сказали, что отец не закрыл прошлые накладные, хотя я видел платежки. Потом встала железная дорога — вагоны просто не подавали на наши тупики. Завод встал. А через неделю пришли из банков. Сказали, что из-за простоя нарушены ковенанты по кредитам, и потребовали вернуть все деньги досрочно.

— Хренасе пацан словечки знает!.. Искусственный кризис ликвидности, — мысленно прокомментировала Алиса. Ее аватарка в интерфейсе вывела на виртуальную доску графики падения акций кластера. — Классический удушающий прием. Заблокируй логистику, останови конвейер, натрави цепных псов из финансового сектора.

— Проверки из столицы были? — спросил я.

— Были, — пацан злобно шмыгнул носом. — Ходили тут важные дядьки с портфелями. Смотрели бумаги, кивали. Сказали, что криминала нет, просто «неэффективное управление» после смерти графа.

— Естественно, — я усмехнулся. — Бумаги наверняка были вылизаны до блеска. А теперь давай про дядю. Твой отец был старшим в роду. Кто принял титул и управление?

Илья побледнел. Его руки снова сжались в кулаки.

— Дядя Игорь. Младший брат отца. Он… он пытался все исправить.

— Дальше еще интереснее, — вмешалась Алиса, перехватывая инициативу в моей голове. — Младший Гончаров в криминале или грязных схемах никогда не светился. Был тихим, занимался сбытом. Как только он стал главой рода, то попытался вытащить кластер из ямы. Договорился о большой встрече с пулом банкиров, чтобы реструктуризировать долги.

— К чему бы это, — хмыкнул я про себя. — Дай угадаю. Встреча не состоялась?

— А потому уточняю, что ровно шесть месяцев назад, за день до этого судьбоносного совещания, новоявленного патриарха обвинили в изнасиловании милой девочки из знатного местного рода, — голос Алисы сочился сарказмом.

— О как. Вот тут уже пахнет серьезной режиссурой. Доказуха была в порядке?

— Более чем, — кивнула Алиса, выводя мне сканы полицейских отчетов. Изображения были малоприятными. — Графа взяли тепленьким. В закрытых номерах большого дворянского клуба. Сам он был в состоянии глубочайшего наркотического и алкогольного опьянения. Ничего не соображал. Мадмуазель лежала рядом, связанная, избитая и в очень интересной позе. Экспертиза подтвердила факт насилия.

Я чуть прикрыл глаза, анализируя ситуацию. Это был не просто наезд. Это была показательная казнь рода. Изнасилование дворянки из влиятельной семьи — это не долги по кредитам. Это пятно, которое смывается только кровью.

— Буквально через три дня имперская канцелярия одобрила кровную месть, — продолжила Алиса. — Война родов продлилась ровно сутки.

— Сутки? — я мысленно присвистнул. — Гончаровы же были не бедняками. Охрана, гвардия, наемники. Как их раскатали за сутки?

— Вот это самое интересное, дорогой хозяин, — Алиса развернула передо мной схему боевых действий. — Фактически против Гончаровых воевали не один оскорбленный род. Их было семь. Пять мелких кланов, которые даже не объявляли вассальную клятву, а просто растворились внутри двух старших уральских родов. Одни выкатили претензии по линии мужа девочки, вторые — по линии ее отца. Ударили одновременно по всем объектам. Особняк, склады, личные счета. Сам патриарх Игорь был убит при штурме родовой усадьбы. Якобы «оказал вооруженное сопротивление». С тех пор этот пацан, Илья, — старший на наследственной линии. Если быть точным, он единственный мужчина в семье.

Я посмотрел на Илью. Парень сидел, уставившись в окно, и по его щеке медленно катилась слеза. Он стер ее грязным рукавом куртки. Он знал. Он все это пережил. За несколько дней лишился отца, дяди, всего имущества и оказался на улице с впавшей в кому матерью.

— Твоего дядю подставили, — спокойно сказал я вслух. Безжалостно, но честно. Детство для него закончилось. — Опоили, подложили девку, а потом привели оскорбленных родственников. Классическая схема, чтобы легализовать уничтожение рода через кровную месть.

Илья резко повернулся ко мне.

— Я знаю! — выкрикнул он. — Дядя Игорь любил свою жену! Он бы никогда… А эта девка… она была из рода Демидовых. Они давно зубы точили на отцовские заводы!

— Демидовы, значит. И что в итоге? Род уничтожен, имущество пошло с молотка?

— Не все, — Илья шмыгнул носом. — Усадьбу сожгли. Деньги со счетов сняли как виру за кровную месть. Но кластер они тронуть не смогли. Доля отца была защищена имперским договором. Пока я жив, они не могут просто забрать наши тридцать процентов.

— Хороший подход, — хмыкнул я, складывая пазл. Они не могли забрать долю, но могли сделать ее токсичной.

— И патенты, — добавил Илья, глядя на меня уже более уверенно. — Все чертежи станков, формулы сплавов. Они записаны на отца, а теперь — на меня. Они пытались запустить новые пылевые печи без отцовских инструкций. Печи расплавились сами в себя. Убытков на миллионы. Им нужен я, чтобы подписать отчуждение интеллектуальной собственности. Иначе их производство скоро встанет окончательно.

Я уважительно кивнул. Пацан был не по годам смышлен.

— Без них они не смогут делать реверс-инжиниринг оборудования. Твой отец был параноиком в хорошем смысле слова.

— Да, — Илья сжал кулаки. — Поэтому Завьялов и ходил ко мне каждый день. Угрожал. Уговаривал…

Я смотрел на проносящиеся мимо мрачные здания Екатеринбурга. Запахло большой кровью. Кто-то решил, что может безнаказанно играть в Игры Престолов, вырезая целые семьи ради контроля над металлургией. Они просчитали все. Кроме одного. Что в их уравнение внезапно влезет человек с имперским мандатом, которому глубоко плевать на местные уральские расклады. Или все это просто ширма? Огромная, размером с промышленный кластер первого класса. Если так, что же прятал в патентах покойный граф…

Кортеж свернул на широкий проспект, направляясь к центру города, где располагалась гостиница, в которой я забронировал номера.

— Алиса, — мысленно обратился я к Консоли. — Объясни мне один момент. Если пацан единственный наследник активов на сотни миллионов, почему его мать лежит в заштатной муниципальной больничке с отваливающейся штукатуркой? Где личные лекари? Где частные клиники?

— О, а здесь просто можно похлопать в ладоши тому, кто придумал этот разводняк, — вздохнула Алиса. Ее аватарка изобразила аплодисменты. — Как только младший Гончаров попал в тот блудняк с изнасилованием, род пошел по миру. Имущества не хватило, чтобы покрыть виру за кровную месть. Но оставался кластер, долю в котором изъять не смогли из-за имперской брони. Зато сделали по-другому.

На моем интерфейсе появилась сложная схема финансовых потоков.

— Вся прибыль, все дивиденды, даже минимальные выплаты с использования старых патентов — всё это теперь моментально уходит на операционную деятельность кластера и покрытие искусственно раздутых долгов, — пояснила Алиса. Красные стрелочки на схеме зациклились в бесконечную петлю. — Они закольцевали финансы внутри счетов так, чтобы Гончаровы не получали ни копейки наличными. Илье с матерью оставили только крошечную квартиру на окраине Екатеринбурга. Больше у них ничего нет.

— Гениально, — я скривил губы. — Голодом морят.

— Именно. Есть только один счет, который покойный граф успел организовать лично на сына, защитив его слепым трастом. Оттуда сейчас идет оплата медицины для матери. И тут мы подходим к сути.

— Дай угадаю, — я посмотрел на Илью, который сидел, отвернувшись к окну. — Все местные медицинские светила и частные клиники заломили такую цену за поддержание жизни женщины, что парню не оставалось ничего, кроме как положить мать в обычную городскую больницу?

— В яблочко, дорогой хозяин, — кивнула Алиса. — Ему устроили тотальный бойкот. Частники просто отказывали в приеме под надуманными предлогами, либо выставляли счета с шестью нулями за сутки стационара. В муниципальной больнице цены фиксированные, но и там Завьялов через главврача давил на пацана. Денег на трастовом счете при таком расходе хватит максимум на три месяца. А дальше — отключение аппаратуры.

— А чего Империя не вмешалась? — я нахмурился. — Конфликт вокруг стратегического предприятия. Это епархия ИСБ.

— Кто-то очень серьезно пролоббировал этот вопрос в столице, чтобы Империя сохранила нейтралитет, — Алиса вывела на экран несколько перехваченных писем из Сената. — Суть в том, что государственные контракты на броню и станки кластером выполняются. Да, с перебоями, да, с браком, но план гонят. На это деньги у остальных собственников резко нашлись. Они заносят взятки комиссиям, ноют, что работают почти в убыток из-за «бездарного наследства Гончаровых», и слезно просят дать им возможность выкупить долю пацана. И патенты, разумеется. Империя пока ждет, кому перейдет актив.

— Значит, мы приехали вовремя, — я закрыл глаза, разминая шею.

Машина начала сбрасывать скорость. Мы въезжали на просторную площадь перед «Гранд-Отелем Исеть» — самым пафосным местом в городе.

— Приехали, — сказал я вслух. — Илья, держись за мной. Матвеев, глаз с него не спускать.

Но едва мой «Руссо-Балт» затормозил у парадного входа, как я понял, что нас уже ждут. И встреча обещала быть теплой.

Весь подъезд к гостинице был плотно заставлен дорогими, тяжелыми автомобилями. Черные лакированные кузова, тонированные стекла. И ни на одной машине не было номерных знаков. Классика бандитского жанра, даже если эти бандиты носят дворянские титулы.

Перед стеклянными дверями отеля стояла группа людей. В центре — уже знакомый мне барон Завьялов. Гнида успел добраться сюда быстрее нас, явно нарушая все правила. Рядом с ним переминались с ноги на ногу шестеро амбалов. По их стойкам, по тому, как руки привычно лежали у оттопыренных бортов пиджаков, было видно — это не обычная уличная шпана. У двоих я сразу срисовал ауры Кинетиков Дельта-ранга. Дешевая, но опасная пехота.

— Да ладно, — я усмехнулся, глядя на этот кордебалет через лобовое стекло. — Как оперативно. Даже переодеться не успели.

Илья, увидев Завьялова и его свиту, побелел и вжался в сиденье.

— Это люди Демидовых, — прошептал он дрожащим голосом. — Они за мной.

— Не боись, Илюха, — я ободряюще подмигнул парню, поправляя манжеты пиджака. — Тоже мне, кучка ушлепков с безграмотной охраной. Сиди в машине, пока я не позову.

— Вам не страшно? — тихо спросил паренек, глядя на меня огромными глазами.

Я искренне рассмеялся.

— Против полка японской морской пехоты с поддержкой артиллерии было страшно. А это так, хомячки на выгуле. Матвеев, за мной. Остальным — периметр.

Щелкнул замок, и я вышел из машины, опираясь на трость. Воздух на площади мгновенно стал тяжелым. Амбалы Завьялова синхронно подались вперед, оттирая случайных прохожих и швейцара отеля.

Я неспешно подошел к ним, остановившись в трех метрах. Матвеев вырос за моим правым плечом, расслабленный, но готовый убивать по щелчку пальцев.

— Ну, надо же, какая встреча, — я изобразил на лице крайнюю степень удивления. — Барон Завьялов. А я думал, вы уже в Сибирь свалили. Заблудились?

Завьялов скривил губы. Его лицо было красным от подавляемой ярости. Видимо, осознание того, что перед ним Имперский Аудитор, немного притупилось после звонка покровителям.

— Граф Строганов, — процедил он, коверкая мой титул. — Мы связались с уважаемыми людьми. Ваш мандат Аудитора здесь не имеет силы. Это внутренний корпоративный конфликт уральских гильдий. Мальчишка — наша юрисдикция. Отдайте его, и мы разойдемся мирно. Вы столичный гость, зачем вам проблемы на Урале?

Я медленно обвел взглядом его быков. Один из Кинетиков демонстративно хрустнул костяшками пальцев, выпуская наружу слабую синеватую дымку Пыли. Пытался взять на понт.

— Мой мандат, Завьялов, — тихо, но так, чтобы слышали все, произнес я, — имеет силу везде, куда падает тень двуглавого орла. А мальчишка теперь работает на меня.

Завьялов дернулся, словно от пощечины.

— Вы не имеете права! Это рейдерский захват! Демидовы этого так не оставят! Мы…

Он не договорил.

Мои глаза на мгновение вспыхнули мертвенным зеленым светом. Система Консоли активировалась, считывая контуры вокруг боевиков. Я даже не стал доставать оружие.

— Рейдерский захват? — я усмехнулся, шагнув к барону вплотную. Охрана дернулась было перехватить меня, но Матвеев лишь неуловимо повел плечом, и двое амбалов вдруг обнаружили, что смотрят в черные, зияющие дула крупнокалиберных пистолетов, появившихся в его руках словно по волшебству. Остальные «волкодавы» мгновенно рассыпались по территории, не оставляя шансов кому-то уйти.

Я склонился к лицу Завьялова. Запах дорогого одеколона смешивался с кислым потом страха.

— Я не рейдер, барон, я убийца. Гребаный Потрошитель такой швали, вроде тебя. Мне даже обвинения не предъявят, заплачу штраф в казну, и пойду дальше. И это без жетона в руках…

Я поднял трость и небрежно ткнул ею в грудь того самого Кинетика, что пытался пугать меня дымкой. Короткий импульс Пыли сорвался с набалдашника. Амбал хекнул, его глаза закатились, и он рухнул на брусчатку, как мешок с цементом, пуская пену изо рта. Его нервная система только что получила перезагрузку с синим экраном смерти.

Остальные боевики отшатнулись, инстинктивно хватаясь за стволы.

— Поставлю в колесо, — спокойно, без повышения голоса, бросил я ошарашенному Завьялову, глядя на дергающихся бойцов. — Будут электричество для моего кластера вырабатывать, пока не сдохнут. А теперь брысь с дороги. Я устал, и мне нужно принять ванну.

Никто из людей Демидовых так и не рискнул нажать на курок. Игра на Урале началась. И первый ход остался за мной.

Граф Петр Игнатьевич Демидов, патриарх одного из самых влиятельных родов на Урале, стоял у панорамного окна своего кабинета, расположенного на верхнем этаже корпоративной башни. Внизу, в сизой дымке заводского смога, раскинулся Екатеринбург — его город, его вотчина, где каждое крупное предприятие так или иначе платило ему десятину. Но сейчас этот индустриальный пейзаж не приносил привычного удовлетворения. Демидов был в бешенстве. Тихом, ледяном бешенстве, которое обычно предшествовало кровавым чисткам.

Тяжелый хрустальный бокал с двадцатилетним французским коньяком с хрустом треснул в его широкой ладони. Граф с отвращением стряхнул с пальцев осколки и янтарные капли, после чего, размахнувшись, швырнул остатки бокала прямо в зев пылающего камина. Пламя, взревев, жадно лизнуло алкоголь, выбросив в каминную трубу сноп зеленоватых искр — сработали пылевые фильтры очистки.

Всё шло идеально. План по поглощению кластера Гончаровых был расписан как по нотам. Этот слизняк Завьялов почти справился. Он методично, день за днем, дожимал мальчишку, загоняя его в угол. Патенты — ключ к новым производственным линиям и секретным сплавам, которые покойный Гончаров так удачно вытащил из сибирских кубов — были буквально в руках. Ещё пара недель, и пацан сломался бы, подписав бумаги об отчуждении. И тут на сцену ввалился этот столичный ублюдок Строганов!

Демидов медленно прошелся по кабинету, сминая ногами ворс персидского ковра. Само появление этого мальчишки с имперскими крыльями за спиной вызывало массу вопросов, на которые аналитический отдел рода пока мычал что-то невразумительное. О визитах фигур такого калибра на Урал ему докладывали заранее. В утренней сводке служба безопасности обязана была положить на стол полный расклад: кто, на чем прибыл, состав свиты, цель визита. А здесь — тишина. Словно Строганов материализовался из воздуха прямо на ступенях городской больницы.

Более того, наблюдатели доложили, что граф Строганов рассекает по Екатеринбургу не на арендованных машинах представительского класса, а на личных бронированных «Руссо-Балтах» последней модификации. Это означало только одно: он прибыл не обычным пассажирским рейсом. Он пригнал сюда свой личный транспортный дирижабль. Притащил своих знаменитых «волкодавов» в полной боевой выкладке, свои средства передвижения, свои системы связи. Демидов, человек военный в прошлом, не питал иллюзий. Он был на сто процентов уверен, что где-то на закрытом арендованном складе или прямо на борту висящего в облаках неприметного дирижабля своего часа ждут еще пара тонн оружия, боевые дроны и тяжелая штурмовая броня.

Это был не визит вежливости. Это было полноценное оперативное развертывание.

У этого малолетнего, по меркам старой аристократии, засранца был жетон Аудитора. Непомерная власть по законам Империи, пусть и ограниченная рамками финансовых и стратегических расследований. Но интуиция старого хищника подсказывала Демидову: мальчишка, который еще недавно числился сыном купца, при необходимости начнет самозабвенно и с улыбкой резать местных аристократов, не оглядываясь на протокол. А в столице его за это только пожурят. Патриарх отчетливо видел длинную, мрачную тень Наследника за спиной Строганова. Тень, которая уже накрыла Петербург и теперь тянулась к Уральскому хребту.

Зазор на активные действия сужался с каждым ударом часов. Вызывать гвардию и устраивать перестрелку на улицах города с Аудитором — это прямое объявление войны Трону. Демидов не был идиотом. Значит, пора было использовать самый серьезный политический рычаг, пока не стало слишком поздно. Да, выйдет грубовато, придется пожертвовать пешками, но победителей не судят.

Граф остановился у массивного дубового стола. Он кинет проверяющим из столицы в этот раз не кость. Он кинет им целого барашка на заклание, чтобы утрясти конфликт. Завьялов идеально подходил на роль козла отпущения, заигравшегося в рейдерство. А даже если в результате этого скандала род Демидовых временно выкинут из управления гончаровским кластером — плевать. Он построит свой личный. Ему за глаза хватит и второго класса. Те технологии и схемы, которые он планировал изъять у мальчишки Гончарова, перекроют отсутствие высшего статуса с лихвой. Они дадут монополию на тяжелую броню нового поколения.

Тишину кабинета разорвал резкий, пульсирующий звонок коммуникатора. Демидов бросил взгляд на экран. Завьялов.

Патриарх Демидовых зло улыбнулся. Волк почуял запах крови своей же шестерки. Он нажал кнопку приема, позволив лицу принять выражение холодного превосходства.

— Слушаю, — коротко бросил граф.

На том конце послышалось тяжелое, прерывистое дыхание.

— Ваше сиятельство… — голос Завьялова дрожал так сильно, что звук искажался даже через качественные динамики.

— Ты оформил опекунство? — резко, без предисловий спросил Демидов, сразу беря быка за рога.

— Нет, ваше сиятельство… — буквально пропищал барон. Звук был таким жалким, что Демидов непроизвольно поморщился.

— Тебе что, голубчик, жить надоело? — ласковым тоном поинтересовался Демидов. Этим тоном он обычно выносил смертные приговоры. — Мы же всё подготовили. Судья был проплачен, бумаги лежали на столе.

— Господин, я не успел… — Завьялова трясло, это было понятно по стуку зубов, который улавливал микрофон. — Я поехал в суд, чтобы провести процедуру в одностороннем порядке, как при экстренной недееспособности матери…

— Ты конченный кусок дерьма! — заорал в коммуникатор Демидов, теряя остатки аристократического лоска. Пылевой фон вокруг графа вспыхнул, по стенам кабинета пробежала сеть мелких трещин. — Что значит не успел⁈ Судья фактически тебя ждал! Тебе был выделен специальный «коридор»!

— Судью сняли с должности буквально три часа назад! — севшим, почти мертвым голосом ответил барон. — Здание было оцеплено жандармами. Меня даже на порог не пустили.

Демидов замер. Воздух в легких на мгновение застрял. Снять имперского судью за три часа? Без согласования с Сенатом? Такое возможно только по прямому указу из Зимнего.

— Сам процесс вел мне совершенно незнакомый судья, — судорожно, глотая слова, продолжил Завьялов. — Присланный из столицы. Я узнал это через своих людей в канцелярии…

— Не понял, — рыкнул Демидов, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Какой процесс? Кого судили?

— Об опекунстве над Ильей Гончаровым, — почти шепотом ответил Завьялов.

— Кто опекун? — Демидов сжал края стола так, что дерево жалобно затрещало.

На том конце повисла секундная, мертвая пауза.

— Графиня Строганова, ваше сиятельство… Урожденная Воронцова. Решение вступило в законную силу десять минут назад.

Коммуникатор в его руке хрустнул, но выдержал. Мат, который огласил стены кабинета, был далек от светских бесед. Шах и мат в три хода. Столичный выскочка не просто забрал пацана, он легализовал свой контроль над кластером так, что теперь ни один местный суд не подкопается. Уральская броня дала серьезную трещину.

Было откровенно весело слушать эту дичь, пока общались Завьялов и Демидов. Я сидел на заднем сиденье своего «Руссо-Балта», откинувшись на спинку, и смотрел на проекцию, которую Алиса вывела прямо над мини-баром. Хвостатая умудрилась не просто вклиниться в защищенный канал уральского олигарха, но и транслировала звук в идеальном качестве.

Я поставил разговор на громкую связь, чтобы Илья тоже слышал, с кем именно мы имеем дело. Пацан должен был понимать расклады. Разве что, когда Демидов окончательно потерял берега и разошелся не на шутку трехэтажным матом, поминая родственников Завьялова до седьмого колена, мне пришлось прервать трансляцию жестом руки.

Я покосился на Илью. Было видно, что пацан физически расслабился. Его плечи, до этого напряженные, как стальные тросы, чуть опустились. Он слушал, как один из самых страшных людей Екатеринбурга срывается на истерику из-за того, что его переиграли вчистую, и понимал: за его дела взялся не просто столичный франт. Я взял ситуацию под личный контроль, а репутация Потрошителя, которую мне так старательно создавали в прессе, сейчас работала лучше любых телохранителей. Репутация — наше всё.

— Как там моя мама? — тихо спросил Илья, прерывая затянувшуюся паузу в салоне машины. В его голосе все еще сквозила застарелая, вымотавшая душу тревога.

— Положил в клинику в Дмитровском переулке, — ответил я, не отрывая взгляда от проносящихся за тонированным стеклом хмурых улиц.

Илья дернулся, его глаза расширились от испуга.

— Но она же принадлежит…

— Я купил эту клинику еще вчера, — спокойно перебил его, останавливая зарождающуюся панику. — Прямо вместе со зданием, оборудованием и главным врачом. Теперь там командуют мои люди. Охрана периметра — мои гвардейцы. Ни одна мышь туда не проскочит без приказа. Выдыхай.

Илья шумно сглотнул, переваривая информацию.

— Говорят… говорят, у вас есть своя больница, — с надеждой, почти умоляюще спросил он. — В Петербурге. Там, где даже смертельно раненых можно поставить на ноги. Это правда?

— Все так, Илья, — я кивнул, вспоминая свой собственный путь после удара Голицына до нынешнего состояния. И стазис-капсулы на верфи, которые вытащили меня с того света после покушения. — Вот только есть нюанс.

Я повернулся и серьезно посмотрел на парня. Пришло время снимать розовые очки.

— Мои медики не могут поставить диагноз твоей матери, — произнес я, чеканя каждое слово. — А с нашими технологиями такого быть просто не может.

Илья испуганно на меня посмотрел, его губы задрожали.

— Все, что понаписали местные врачи в картах — полная чушь, — продолжил я честно говорить. А по-другому сейчас было нельзя. Иначе парень замкнется в себе навсегда, если потом правда всплывет наружу. — Диагнозы высосаны из пальца. Остановка сердца, токсический шок, некроз тканей… Бред. Твою маму как будто просто выключили рубильником. Не видно патологий. Не видно нарушений в работе организма на клеточном уровне. Мои сканеры показывают, что она должна быть здорова и бегать кроссы.

— Но она же в коме! — выкрикнул пацан, подавшись вперед.

— Но! — я поднял палец, останавливая его. — Когда мы пытались ее прямо в медицинской машине загрузить на наш транспортный дирижабль, чтобы отвезти в столицу, состояние Ольги Анатольевны начало резко, лавинообразно ухудшаться. Пошли отказы органов, которых в принципе не должно было быть. Мой старший медик чуть седым не стал. Но как только мы развернулись и оказались обратно в черте города, в пределах определенного радиуса… все показатели восстановились до стабильной комы.

В салоне повисла тяжелая тишина. Илья смотрел на меня огромными, неверящими глазами.

— Так не бывает… — прошептал он, мотая головой.

— Именно, — кивнул я в ответ. — По законам физики и биологии — не бывает. Но это есть. Кто-то старательно, с ювелирной точностью держит тебя здесь через матушку. Это не просто болезнь. Это географический якорь. Настоящая биологическая закладка, активирующаяся при попытке эвакуации.

— Хозяин, — голос Алисы в голове был лишен привычного сарказма, звучал по-военному сухо. — Я прогнала сигнатуры по закрытым базам ИСБ. Это крайне сложная структура боевых нанитов. Они не разрушают тело, они просто блокируют нейронные связи, пока объект находится в зоне действия контролирующего сигнала. Попытка разорвать дистанцию запускает протокол самоуничтожения носителя. Это высший пилотаж биологического терроризма. Даже Бета-кинетики на такое не способны физически. Здесь работал Альфа, причем узкоспециализированный.

— И Демидов на такое не способен, — произнес я вслух, транслируя мысли Ильи. — У него тупо нет таких специалистов, иначе он бы уже давно подмял под себя весь Урал без всяких юридических ухищрений. Кто-то очень серьезный помогает местным стервятникам.

Я вздохнул и положил руку на плечо мальчишке.

— Прости, Илья. Но ты теперь на войне. И это не корпоративные разборки за заводы. Эта война идет в самых страшных тенях Империи. И очень скоро ты станешь главной приманкой. Хочу я этого или нет…

Пацан столько перенес за последние полгода, что новость о том, что свалить в безопасную столицу он с матерью пока не сможет, воспринял на удивление стоически. Он лишь на мгновение зажмурился, глубоко вздохнул, а затем распрямил худые плечи. Взгляд его перестал метаться.

— Что надо делать? — твердо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нужен доступ к информации твоего отца, — ответил я, сразу переходя к делу. Илья дернулся, но я тут же поднял руку, останавливая его. — Нет. Никаких передач прав и продаж долей. Ты остаешься единственным наследником и полноправным владельцем своих тридцати процентов кластера. Меня интересует только операционное управление в рамках производства.

Я постучал пальцем по платиновому жетону Аудитора, который лежал на столике между нами.

— Мой статус Аудитора подразумевает безоговорочное сохранение коммерческой тайны и защиту прав интеллектуальной собственности от имени самой Империи. Никто, ни один Демидов или Завьялов, не сможет сунуть нос в эти бумаги, пока они под моим щитом. Мы запустим производство, мы вытащим кластер из долговой ямы. Но технологии останутся в семье Гончаровых.

Я сделал паузу, акцентируя на этом внимание парня.

— И еще. Все документы на передачу операционной деятельности подпишет и поставит свою личную визу начальник регионального управления Имперской Службы Безопасности. А нотариус лишь технически занесет данные в государственные реестры, чтобы это было видно любому желающему. Всё будет максимально прозрачно и легально.

Такой подход явно понравился парню. Напряжение окончательно ушло с его лица. С ИСБ напрямую «рамсить» никто из местных царьков не будет. Они привыкли решать дела в тиши кабинетов или ночных переулках. Бросить открытый вызов Конторе означало действовать через голову в столице, а на это у уральских олигархов кишка тонка. Иначе генерал-майор ИСБ Куропаткин — человек, известный своим крутым нравом на всю округу — быстро помножит на ноль всех недовольных.

Дядька был старой закалки, настоящий волчара. В свое время его, как говорится, «с мясом» выдрали из Особого Корпуса жандармов и перебросили сюда, на Урал, чтобы держал местных промышленников в перманентном страхе и не давал им забывать, где находится трон.

Наш кортеж свернул на широкую аллею. Перед монументальным зданием регионального управления ИСБ, сложенным из серого гранита, уже стояла наша вторая колонна — тяжелые броневики моей личной гвардии. А у подножия широкой парадной лестницы нас встречала моя супруга.

Елена стояла, опираясь на дверцу машины. На ней был строгий деловой костюм темно-синего цвета, который, впрочем, не скрывал идеальной выправки боевого офицера. На её лице играла широкая, искренняя улыбка.

Едва я вышел из машины, она подошла и нежно поцеловала меня, совершенно не смущаясь вооруженной охраны по периметру. А затем повернулась к Илье.

— Здравствуй, Илья, — она протянула ему руку, и когда парень неуверенно пожал её, серьезно, по-матерински тепло добавила: — Мы обязательно тебе поможем. И Ольге Анатольевне тоже. Никто вас больше не тронет. Я обещаю.

Илья, до этого державшийся как кремень, вдруг шмыгнул носом. Он несмело улыбнулся и благодарно кивнул. Слова графини, тем более Воронцовой, эту фамилию знали все в Империи, оформившей опеку, значили для него сейчас больше, чем любые юридические документы.

Мы в сопровождении пятерых гвардейцев поднялись по ступеням и прошли в здание. Внутри царила атмосфера деловой, напряженной тишины. Нас ждали.

Генерал Куропаткин принял нас в своем просторном кабинете как родных. Он вышел из-за стола, крепко пожал мне руку, галантно поцеловал ручку Елене. А вот нотариус, лысоватый мужичок в очках, которого выдернули из конторы для оформления сделки, трясся так, будто мы подписывали не коммерческий договор, а его личную похоронку.

Пока он, заикаясь и обильно потея, проговаривал условия доступа к наследию графа Гончарова, а мой столичный юрист, вооруженный лупой и въедливостью стервятника, проверял за ним каждую запятую, генерал Куропаткин аккуратно отвел меня в сторону, к массивному сейфу у окна.

— На Урале появилось много новых лиц, граф, — тихо, чтобы не было слышно у стола, сказал генерал. Его пронзительные серые глаза буравили меня. — Но еще больше пропало старых. Идет серьезный, грязный передел промышленности. В особенности той части, где завязано много технологий, вытащенных из сибирских «кубов».

Я молча кивнул. Интуиция меня не подвела.

— Но все это где-то там, глубоко под ковром, — Куропаткин недовольно поморщился. — Что характерно, моих парней, работающих под прикрытием, вычисляют довольно быстро. У Седьмого управления полиции дела идут не лучше — глухари растут как на дрожжах. Кто-то очень технично зачищает следы. У них феноменальная оперативная связь и координация.

— Есть конкретные подозреваемые? — вполголоса спросил я.

— Есть еще нюанс, Кирилл Андреевич, — генерал внимательно, с какой-то тяжелой обреченностью посмотрел на меня. — Все местные разборки резко затихли на пару месяцев сразу после тех известных событий в столице. Когда вы… зачищали мусор. А потом начались снова, но уже на другом, более высоком уровне. И еще…

Он полез в карман кителя и протянул мне небольшой, матово-черный инфокристалл.

— Что это?

— Вы просили ИСБ мониторить эфир, — Куропаткин понизил голос до едва уловимого шепота. — Тот самый специфический сигнал. Тот аномальный шифр, что синхронизировал действия диверсантов и марионеток в Петербурге полгода назад… Теперь он часто пеленгуется здесь. На Урале. И его источник перемещается.

Я сжал кристалл в кулаке. Головоломка складывалась в очень мрачную картину. Неизвестный противник просто сменил сцену, решив, что пора ударить по Уралу.

— Алиса, — мысленно позвал я. — Готовь аналитический кластер на верфи. Будем вскрывать уральский нарыв.

— Уже грею серверы, хозяин, — отозвалась Консоль. — Пора устроить местным тараканам цифровой геноцид.

Я повернулся к столу, где Илья Гончаров как раз ставил свою подпись под документом, который делал меня полноправным управляющим его наследства.

Первым делом, покинув серые, монументальные своды регионального управления ИСБ, мы отправились за покупками. Местные уральские мрази в прямом смысле слова держали парня в черном теле. Да чего уж там, судя по выкладкам, которые транслировала Алиса, пока мы ехали, в последний месяц Илья потратил на себя меньше, чем конченный дворник-алкаш на полставки в привокзальном трактире. Все крохи, которые слепой траст выдавал на руки, уходили на оплату счетов из больницы. Пацан донашивал куртку, из которой вырос еще полгода назад, а его ботинки в принципе были на последнем издыхании.

Наш кортеж, распугивая гудками зазевавшихся автомобилистов, плавно вкатился на парковку самого дорогого торгового центра Екатеринбурга. «Пассаж Демидовых» — гласила витиеватая светящаяся вывеска. Ирония судьбы. Тратить деньги мы будем на территории врага.

Матвеев вышел первым, привычно сканируя периметр цепким взглядом. Мои гвардейцы веером рассыпались у входа, отсекая зевак.

Илья, увидев сияющие витрины и швейцаров в ливреях, снова сжался. Парень судорожно сглотнул, его рука инстинктивно дернулась к карману потертых брюк, словно он пытался нащупать там несуществующие монеты. Я прекрасно понимал, что у него сейчас в голове. Он высчитывал, сколько дней жизни его матери в палате будут стоить эти стеклянные двери.

— Я давно сюда не ходил, — выдавил он наконец из себя, упрямо глядя в пол. Голос дрожал. — Нам не нужно. У меня нормальная одежда.

— Сильно сомневаюсь, — тепло улыбнулась Елена, грациозно выходя из машины. — И сейчас мы это поправим!

Илья тяжко вздохнул и, ссутулившись, выпрыгнул из внедорожника на брусчатку. Он выглядел как побитый щенок, которого притащили на выставку породистых овчарок. Местные мажоры, судя по всему, успели не раз проехаться по нему катком за последние месяцы. Слухи в таких городах разносятся быстро. Наследник некогда могущественного графа Гончарова, который теперь подрабатывает мойщиком посуды на задворках, лишь бы купить еды — отличная мишень для самоутверждения уральской золотой молодежи.

— Погоди, — я тормознул парня, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул. Поднял на меня глаза, полные какой-то тупой, застарелой обреченности. Похоже, решил, что мы передумали. Что столичный граф посмотрел на его рваные рукава и побрезговал идти рядом.

— Вы забыли самое главное, ваше сиятельство, — официально, медленно произнося каждое слово, обратился я к нему.

Илья аж замер. Он захлопал глазами, не понимая, к кому я обращаюсь. Оглянулся по сторонам.

— Позвольте, граф, — с добрым смешком Елена подошла вплотную и мягко, но уверенно взяла парня за руку.

Илья покраснел так густо, что краска залила даже кончики ушей. Он попытался выдернуть ладонь, застеснявшись въевшейся в пальцы грязи и мозолей, но хватка у моей жены была железной.

— Какой милый мальчик, — графиня Строганова оценивающе осмотрела его лицо, игнорируя его внешний вид. — Надо обязательно познакомить вас со своей кузиной. Ей как раз не хватает кавалера с таким серьезным взглядом.

— Зачем ей такой, как я… — смутился Илья, опуская голову.

— Какой? — усмехнулась Елена.

Она полезла в свою сумочку. Секунда, и в ее пальцах блеснул тяжелый кусок золота с массивным рубином. Алиса вытащила из закрытых описей имущества то, что изъяла полиция при осмотре тела его убитого дяди. Я просто попросил ИСБ вернуть вещь законному владельцу.

Елена плавно, но неотвратимо надела тяжелую графскую печатку на указательный палец левой руки Ильи. Кольцо было немного велико, но это неважно.

— Наследник многомиллионного состояния, — негромко произнесла моя жена, глядя ему прямо в глаза. — Глава рода. Владелец кластера. И просто милый красавчик.

Илья в очередной раз замер в ступоре. Он поднял руку на уровень глаз. Рассматривал кольцо, которое принадлежало его отцу, а до этого деду. Рубин поймал луч солнца, отразив его кроваво-красным бликом.

Парень шумно втянул воздух через нос. Пальцы сжались, собираясь в жесткий кулак. Золото ободка впилось в кожу.

Я смотрел, как меняется парень. Как распрямляются плечи, до этого сгорбленные под тяжестью унижений. Как уходит затравленность из позы. Он медленно поднял голову. Взгляд серых глаз изменился. Затравленный щенок исчез. Из-под лобья на площадь, на охранников, на сверкающие витрины смотрел волчонок. Худой, голодный и злой, но уже осознавший, что у него есть клыки. Теперь он смотрел на всех сверху вниз, и было абсолютно неважно, что ростом он едва доставал мне до плеча.

— То, что нужно, — удовлетворенно кивнула Елена, отпуская его руку. — Шмотки и машины — это просто пыль, Илья. Род — наше всё. Пойдем, граф. У нас много дел.

Парень молча кивнул. Он шагнул к стеклянным дверям торгового центра первым. Матвеев, пряча ухмылку в усы, молча оттеснил швейцара, открывая перед пацаном дверь.

Наша земная акула в лице Елены вела нас на запах стиля с грацией хищницы и профессиональной транжиры. Она безошибочно выбирала, в какой именно бутик нам надо зайти, чтобы собрать правильный, бронебойный гардероб для пацана.

Илья держался молодцом. Он стоически переносил экзекуцию, пока вокруг него вихрем летали девочки-консультанты из очередного пафосного магазина итальянской одежды. Они щебетали, приносили сорочки, брюки, жилеты, снимали мерки. Елена браковала половину одним взмахом руки, вторую половину отправляла в примерочную. Брали всё. От исподнего до строгих костюмов-троек, кашемировых пальто и галстуков. Всё, что было у парня раньше, сгорело в родном доме во время того самого ночного штурма. Ну, ничего, построит новый. Лучше, больше и с нормальной системой безопасности. А мы проследим…

Мы с Матвеевым выполняли роль декораций. Сержант стоял у входа в бутик, скрестив руки на груди, и смотрел на манекены с таким выражением лица, будто ожидал от них вооруженного нападения.

Когда мы покинули крыло с одеждой, за нами следовали трое носильщиков, нагруженных пакетами и кофрами. Илья, переодетый в темно-синий костюм из тончайшей шерсти, белоснежную сорочку и дорогие туфли, выглядел совершенно иначе. Волосы ему уже успели привести в порядок в местной модной парикмахерской, которую я бы точно обозвал барбершопом. Пацан оказался действительно статным, с резкими, аристократичными чертами лица.

Мы подошли к небольшому магазину с неброской, матовой вывеской из темного дерева. У дверей нас уже ждал лично управляющий — седой мужчина в безупречном фраке. Он низко поклонился, распахивая перед Еленой дверь.

Пока мы шли, ГИС — Государственная Информационная Система — бурлила, фонтанируя всем, чем только можно. Нас узнали еще на парковке. Ясен пень, морда лица графа Строганова, спасителя Наследника, слишком долго маячила на первых страницах столичных и имперских газет. Но очень скоро местные репортеры и просто зеваки с коммуникаторами срисовали и самого Илью.

И понеслось дерьмо по трубам.

— Хозяин, у нас тут локальное извержение нечистот, — голос Алисы в интерфейсе звенел от предвкушения. — Местные выкормыши из уральской элиты пытаются тут же нарисовать образ. Строчат посты в закрытых и открытых каналах. Пишут, что Строганов притащил с собой беспризорника, который еще вчера лошадь под мостом доедал. Обсуждают его грязные ногти на старой фотке из больницы.

— Фас, — мысленно скомандовал я, переступая порог часового магазина. — Только красиво. Но это неточно…

Я спустил с цепи Алису, и вышло просто феерично.

Хвостатая не стала блокировать их сообщения. Она сделала лучше. Алиса моментально нафигачила фотографий Ильи — прямо с камер видеонаблюдения торгового центра, улучшив качество через свои алгоритмы. Илья в костюме. Илья с идеальной укладкой. Илья с холодным, презрительным взглядом, поправляющий манжету. Вот наследник Гончаровых заходит в очередной магазин в сопровождении суровой охраны.

А последняя фотка, которую Алиса закинула в самую популярную ветку обсуждений уральского дворянства, порвала пердаки всем без исключения. Это был крупный план левой руки парня, лежащей на спинке дивана. Белоснежный манжет и массивный золотой перстень с рубином. Кольцо Патриарха рода Гончаровых.

Это серьезно повысило градус интереса к наследнику. Одно дело — травить нищего сироту. Другое — обсуждать главу рода, за спиной которого маячит Имперский Аудитор.

Да, вывеска в магазинчике, где мы сейчас находились, была тихой, скромной и неброской. Здесь продавали часы. И только. Вот только ценник на витринах начинался от трехсот тысяч рублей за самые простые и невзрачные модели из стали. Торговая марка была известна не только в Империи, но и по всему миру.

Елена усадила Илью в кожаное кресло, и управляющий выложил перед ним бархатный поднос.

Теперь все, кто пытался на серьезных щах заявить в сети, что Илья — нищий, который позорит графский титул и ходит в обносках, резко заткнулись.

А затем они засунули языки туда, где не светит солнце. Потому что Алиса, разогревшись на фотографиях, начала активно выгребать всю грязь со дна уральского аристократического болота.

— О да! Это мы любим! — мурлыкала Алиса в моей голове. На интерфейсе замелькали окна.

Смерч из донного ила и дворянских скелетов полетел в публичное пространство. Алиса вскрывала самые потаенные шкафы. Счета за карточные долги, переписки с любовницами, откаты при строительстве казенных заводов, фотографии с закрытых оргий. Она лупила точечно, выбирая именно тех молодых ублюдков и их папаш, которые громче всех тявкали на Илью шестьдесят минут.

Эффект был такой, что в сети появились панические сообщения о хакерской атаке со стороны японской разведки. Седьмое управление жандармерии, после двухчасового срача в ГИСе и прямых пинков от генерала Куропаткина, арестовало сразу шестерых дворянских отпрысков прямо в их особняках. В качестве доказухи жандармы использовали то, что выкинула в сеть Алиса: схемы ухода от налогов и подкупа чиновников.

Весело. А ведь мы пока что еще даже ничего не сделали. Я просто купил парню часы…

Последним пунктом нашего променада был небольшой ресторан под стеклянной крышей торгового центра. Дорого, пафосно, с обилием позолоты и хрусталя — всё, как любят местные недалекие олени, считающие, что статус измеряется количеством вензелей на квадратный метр.

Метрдотель, вышколенный до блеска, проводил нас к лучшему столику у панорамного окна.

— Хозяин, у нас гости, — доложила Алиса, как только мы сели и нам принесли меню. — Я тут срисовала больше двух десятков вооруженных тел на периметре. Они стянулись к ресторану минут пять назад. Охрана.

— Кого охраняют? — я не отрывал взгляда от меню, выбирая стейк.

— Много кто прибыл, чтобы своими глазами убедиться, что здесь чета Строгановых в компании опекаемого Ильи. А вот и местный крысиный король вышагивает из лифта. Граф Демидов собственной персоной.

Елена, сидевшая напротив, услышала доклад хвостатой через свой миниатюрный наушник. Она спокойно отпила воды из хрустального стакана и чуть наклонилась к Илье.

— Ничего не бойся, Илья, — шепнула она ровным, мягким голосом. — Просто веди себя соответственно. Ты граф. Помни об этом.

Двери ресторана открылись. В зал вплыл Петр Игнатьевич Демидов. Грузный, седовласый мужчина с тяжелым, властным лицом. На нем был безупречный костюм, но двигался он как танк. Двое телохранителей остались у входа, переглядываясь с моими «волкодавами».

Когда Демидов пошел между столиками, Илья медленно поднял голову. От парня вдруг пыхнуло такой неконтролируемой, плотной агрессией, что это прочувствовали все вокруг. Воздух вокруг нашего столика словно наэлектризовался. Это не была Пыль, пацан не был инициированным Кинетиком. Это была незамутненная ненависть человека, который смотрит в глаза убийце своей семьи.

Сам граф Демидов, сделав очередной шаг, на мгновение сбился с ритма. Он слегка прифигел от взгляда паренька. Ожидал увидеть сломленного заморыша, а встретил взгляд, которым можно танк прожечь. Но старая школа взяла свое. Демидов мгновенно вернул на лицо маску благодушного хозяина и продолжил свой марш к нашему столику.

— Граф, графиня, — глубоким, раскатистым басом произнес Демидов, останавливаясь у нашего столика. Он вежливо, но без лишнего подобострастия кивнул мне, затем Елене. Илью он демонстративно проигнорировал, словно парня вообще не было за столом.

— Прошу прощения за то, что отрываю вас от, кхм, семейного ужина, — продолжил он, изображая на лице легкое сожаление. — Но есть дела, что не терпят отлагательств. Могли бы поговорить наедине?

Я отложил меню.

— У меня нет секретов от тех, кто за этим столом, — спокойно ответил ему, глядя Демидову в глаза. — Присаживайтесь, Петр Игнатьевич. Раз уж пришли.

Надо отдать должное, граф выводы сделал правильные. С учетом того, что нарыли ему аналитики про мои методы ведения переговоров в столице, он решил не лезть в бутылку и не качать права на публике. Он аккуратно отодвинул стул и грузно сел.

Подскочил официант, Демидов бросил взгляд на наш стол, отметил про себя, что алкоголя нет — только вода и морс, — и сделал заказ.

— Гранатовый сок, свежевыжатый, — коротко бросил он. Видимо, решил поддержать трезвую атмосферу. А может, цвет граната ему нравился больше.

Играть с порога в крестного папу Урала Демидов не стал. Одно очко уральцам. Он все же с плохо скрытым неудовольствием покосился на Илью. Парень сидел абсолютно неподвижно. Он не пытался встрять в разговор, не ерзал на стуле, но сверлил Демидова таким тяжелым взглядом, что казалось, готов вцепиться ему в глотку в любой момент, стоит мне только кивнуть.

Демидов откашлялся и начал издалека. Классическая светская прелюдия.

Он разливался соловьем о том, какой я пипец-молодец. Как стремительно поднялся с низов, как мудро инвестирую в технологии.

— Вы, Кирилл Андреевич, настоящий феномен нашего времени, — вещал Демидов, принимая принесенный сок. — Завоевали такую шикарную женщину, — он галантно кивнул Елене. — Ваша промышленная империя растет быстрее, чем кто-либо мог предсказать. Это вызывает уважение.

Он вскользь упомянул и мою военную службу, пытаясь прощупать почву. Но, судя по всему, тот барьер секретности, который ИСБ и лично Император выстроили вокруг операции во Владивостоке и штурма подземелий Петербурга, ему пробить не удалось. Он отделался обтекаемыми фразами про остров Удачи, где мы якобы гоняли «японских пиратов», и тяжелый выпуск из Академии.

Я лениво поддерживал эту игру, отвечая вежливыми банальностями. Мы даже дошли до обсуждения «китайского контракта» и перспектив дирижаблестроения.

Именно в этот момент Елена, изящно прикрыв рот ладошкой, демонстративно, с чувством зевнула.

Демидов осекся. Его кустистые брови сошлись на переносице. Граф намек понял мгновенно. Светские расшаркивания окончены, время переходить к бизнесу. Сворачивая дифирамбы, в которые он незаметно вплетал себя любимого и то, как хорошо он знает весь местный политический бомонд, Демидов подался вперед.

— Кирилл Андреевич, буду прям, — его бас стал тише. — Урал — регион сложный. Специфический. И если дорогой конгломерат «Строганов-Воронцов-Ростов» захочет здесь развернуться, пустить корни, вам понадобятся надежные проводники. Я готов замолвить даже не одно словечко перед нужными людьми. Логистика, поставки руды, зеленая улица в местных судах. Все будет работать как швейцарские часы.

— И всего-то надо сдать Илью, передать вам наследие Гончарова и свалить на полгода с Урала, пока вы тут делите активы, верно? — скучным, ровным голосом спросил я, перебивая его речь.

Демидов замер со стаканом гранатового сока в руке.

— Мне говорили, что вы человек дела, — сухо улыбнулся он, ставя стакан на стол. — А еще — человек слова, который понимает, где выгода, а где пустые амбиции. Мальчишка — отработанный материал. Заводы стоят. Отдайте управление местным гильдиям, и вы получите свой процент чистой прибыли без всякой головной боли.

— Все так, — кивнул я в ответ. — Я человек слова. И я дал слово Империи, что отсюда я уеду, только полностью решив все проблемы семьи Гончаровых. И с каждым часом, проведенным в этом славном городе, я понимаю все лучше… что дело вообще не в деньгах.

Граф Демидов хорошо держал лицо. Ни один мускул не дрогнул на его массивной физиономии. Но у меня была Алиса.

— Хозяин, у клиента конкретный скачок давления, — доложила хвостатая, считывая его физиологиюграфа. — Пульс подскочил до ста пятидесяти. Выброс адреналина. Его знатно тряхнуло изнутри.

Я ткнул палкой в его тушку вслепую и попал точно в болевую точку. Дело действительно было не в бабках за станки. В патентах скрывалось нечто такое, что заставило их вырезать целый род. И они до дрожи боялись, что столичный Аудитор это найдет.

Но граф был тертым калачом, старым интриганом, пережившим не одного губернатора. Он медленно откинулся на спинку стула, широко, по-барски улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы.

— Кирилл Андреевич, вы молоды и идеалистичны, — снисходительно произнес он. — Но всегда дело в деньгах и власти. Остальное уже вторично. Уж вы-то, с вашим стремительным взлетом, должны знать это лучше меня. Империя далеко, а Урал — вот он. Надеюсь, все наши временные «разногласия» утрясутся в ближайшее время, когда вы изучите финансовые отчетности.

Демидов поднялся, застегнул пиджак.

— Приятного аппетита. Графиня, — он учтиво попрощался и, развернувшись, пошел к выходу.

Внешне он уходил как победитель. Но хвостатая сдала его с потрохами.

— Графа трясет от злости за проявленную слабость, — констатировала Алиса. — Пусть он и проявил ее только перед собой. Он сейчас готов порвать своих аналитиков на ремни за то, что они не смогли предсказать твою реакцию.

Как только спина Демидова скрылась за дверями ресторана, Илья шумно, с присвистом выдохнул, словно все это время задерживал дыхание. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

Елена тепло, с пониманием улыбнулась. Она взяла графин и налила Илье полный стакан холодной воды.

— Пей, — коротко скомандовала она.

Паренек схватил стакан и залпом, судорожно глотая, выпил все без остатка.

Я же сидел молча, глядя вслед ушедшему графу сквозь стеклянные перегородки.

— Что-то не так? — тихо уточнила Елена, заметив мой взгляд.

— Все не так, — ответил я, прикусив язык.

У меня почти вырвалась фраза: «Будто домой вернулся, в гребаный 21 век». Эти корпоративные войны, отжим активов через суды, подставные уголовные дела, банкротство, убитая логистика и промышленный шпионаж… Вся эта грязь была мне знакома до боли. Они действовали не как дворяне с пылевыми клинками, они действовали как черные рейдеры из моего прошлого мира с мощным трастовым фондом за спиной. Это было слишком современно для девятисотых годов. Слишком системно!

Супруга нахмурилась, интуитивно понимая, что я недоговариваю. Она видела, как напряглась моя челюсть. Но Елена мне доверяла безоговорочно. Она не стала допытываться, просто отложила салфетку и стала ждать развязку или новых указаний.

А развязка пришла к нам на двух ногах.

К нашему столику, осторожно лавируя между официантами, подошел человек в строгом, расшитом золотом мундире чиновника особых поручений. Он поклонился.

— Ваше сиятельство, граф Строганов. Графиня, — чиновник протянул мне плотный конверт из кремовой бумаги с гербовой печатью. — От имени генерал-губернатора Уральского края. Наслышаны о вашем визите. Его высокопревосходительство имеет честь пригласить вас на званый вечер сегодня в резиденции.

Я взял конверт. Ожидаемо. Власть хочет посмотреть на столичного зверя вблизи.

— Передайте мое почтение губернатору, мы обязательно будем, — кивнул я. Чиновник поклонился и исчез.

Я повертел конверт в руках и посмотрел на жену.

— Дорогая, у тебя есть с собой вечернее платье для провинциальных раутов? — спросил, прикидывая, успеем ли мы заехать в ателье.

— У меня есть лишнее, могу поделиться, — раздался внезапно за нашими спинами знакомый голос.

Мы с Еленой одновременно обернулись.

— Кавалерия прибыла, майор, — шутливо отдала воинское приветствие Наталья Ростова.

— Шустрая, — усмехнулась Елена, глядя на подошедшую Ростову.

Наталья лишь лучезарно улыбнулась в ответ и с грацией кошки плюхнулась на свободный стул. Княжна с ходу сделала заказ подоспевшему официанту, даже не открывая меню, а затем уставилась на Илью. Парень, только-только начавший привыкать к своему новому статусу и костюму, снова густо покраснел и поспешно отвел взгляд в сторону панорамного окна.

— Какой милый мальчик, — с удовольствием повторила рыжая недавние слова моей жены. — Эх, встретились бы мы с вами, граф, чутка раньше…

Илья залился краской еще сильнее. Казалось, от его ушей сейчас пойдет пар. Пацан явно не знал, куда себя деть от столь пристального, почти хищного женского внимания. Уральская элита гнобила его презрением, а столичные дамы били прицельным флиртом. И неизвестно еще, что для неокрепшей психики хуже.

— Так, отставить смущать парня, — наигранным командирским голосом приказал я дамам, которые с откровенным умилением разглядывали Гончарова.

— Ты же знаешь, Кирилл, кому принадлежит мое сердце, — проигнорировав тяжелый, пристальный взгляд Елены, заявила Ростова.

Теперь уже я счел за благо детально изучить пейзаж за окном. Спорить с Натальей в присутствии жены — это как разминировать фугас кувалдой. Илья, заметив мою реакцию, втихаря залыбился. Пацан явно оценил, что грозный столичный граф, только что размазавший местного авторитета по брусчатке, тоже может тактически отступить, если противник применяет запрещенные приемы.

— Хоть не с пустыми руками? — сварливо поинтересовалась Елена, аккуратно отодвигая пустой стакан.

— Обижаешь, — ухмыльнулась Наталья. — Все по разнарядке. Включая сканер…

Она замолчала, быстро скользнув взглядом сначала по Илье, потом по мне.

— Все нормально, — кивнул я. — Тем более, Илья с частью этого оборудования будет спать в обнимку.

— Думаешь, понадобится? — с сомнением спросила княжна.

— «Они» здесь, на Урале, — ответил я рыжей, и за столом мгновенно повисла тяжелая тишина.

— Поняла, — с Натальи тут же слетела вся шелуха светской наигранности. Глаза стали цепкими и холодными. — Какая у меня задача?

— Блистать, — я улыбнулся ей в ответ, стараясь снять повисшее напряжение.

— Это мы умеем, — тут же расплылась в улыбке Наталья.

Чем мне всегда нравилась Ростова — она задавала правильные вопросы. Или не задавала их вовсе. В тот день, когда меня размазало по стенке групповым ударом Кинетиков, и я в бреду и шоковом состоянии отдал приказ Алисе вслух, Ростова находилась рядом. Сложить два плюс два, с учетом того, что было потом, ей не составило труда. Но кто такая Алиса, она больше не спрашивала. Ни у меня, ни у Елены. Девушка прекрасно понимала: у Строгановых есть тайны, за которые могут открутить голову, невзирая на любые родственные связи и старые заслуги.

— Прежде чем мы займемся своим внешним видом для губернаторского раута, — я поднялся из-за стола, — я прокачусь с Ильей до Имперского банка. Хочу убедиться, что с его ячейкой все в порядке. Слишком много суеты вокруг.

Илья молча кивнул и тоже встал. Учтиво поклонившись дамам и снова поймав мимимишный оклик Ростовой, молодой граф направился следом за мной.

Ехать было недалеко. Дороги в центре Екатеринбурга в этот час оказались на удивление пустыми. Мы заранее предупредили о своем приезде, и директор местного филиала Имперского банка встречал нас лично у массивных дубовых дверей. Один этот факт меня уже настораживал. У чиновника такого ранга слишком плотный график, чтобы торчать на крыльце с хлебом-солью, а затем лично водить клиентов в хранилище. Не сказать, что он сильно прибеднялся или суетился, но было видно: мужик конкретно нервничает. Алиса даже без глубокого сканирования вывела мне его пульс — сто десять ударов в минуту.

Я коротко подал сигнал Матвееву. В просторный, отделанный мрамором операционный зал банка тут же зашли четверо моих гвардейцев-Кинетиков. Одеты они были в штатское, под видом обычных респектабельных посетителей, но сектора обстрела распределили еще на входе.

Мы спустились на минус третий этаж. Наше крыло охранялось так, словно здесь лежал золотой запас всей Сибири. Массивные гермозатворы, перекрестные пылевые барьеры, вооруженная до зубов охрана. Было видно, что Илья тоже занервничал. Парень держался молодцом, но на его лице явно читались сомнения: стоят ли те «сокровища», из-за которых почти все его родственники отправились на тот свет, таких чудовищных мер безопасности?

— Дальше только вы вдвоем, ваше сиятельство, — произнес директор, останавливаясь у желтой линии на полу. — Ваша дверь крайняя справа. Там техническое помещение. Юный граф должен будет приложить руку к панели, и дверь выделенного сейфа откроется.

— Это не ячейка? — я удивленно посмотрел на чиновника.

— Что вы, — нервно усмехнулся мужчина, протирая лысину платком. — Покойный граф вообще хотел выкупить часть помещения в собственность. Но это строго запрещено правилами банка. Поэтому он снял в долгосрочную аренду огромный сейф на пятьдесят лет и потребовал установить дополнительные меры защиты. За свой счет, разумеется.

— Благодарю, — я кивнул чиновнику, отсекая лишние разговоры. Дальше мы пошли вдвоем.

Рука Ильи заметно дрожала, когда он приложил ладонь к гладкой стеклянной панели сканера. А сканер был ой какой непростой. Алиса в голове тут же пискнула, сообщив, что Илью буквально просветили навылет жестким излучением, а забор микропробы крови через поры кожи — это лишь первый, базовый этап авторизации. Очуметь. Гончаров-старший заморочился не на шутку. Это уже уровень паранойи ИСБ.

Тяжелая бронированная дверь беззвучно отъехала в стену. Илья на деревянных ногах прошел вперед по узкому, тускло освещенному коридору. Дальше оказалось довольно просторное помещение: стол из нержавейки, пара металлических стульев и сам сейф, вмонтированный в стену. Вернее, сейф занимал полстены.

— Хозяин, я ничего не вижу за створкой, — недовольно ругнулась Алиса. — Пылевой барьер просто адской плотности. Плюс сам корпус покрыт очень специфичным композитом. Сигнал глушится в ноль.

Илья медленно подошел к монструозной конструкции и приложил руку к панели уже на самом сейфе.

На этот раз невидимый сканер прошелся по всему помещению. Консоль мгновенно зафиксировала пристальное внимание защитного контура ко мне. Система будто бы раздумывала, имею ли я право здесь находиться или стоит активировать протоколы ликвидации. Контур имперского орла на жетоне Аудитора вспыхнул у меня в нагрудном кармане, нагревая ткань пиджака. Система защиты банка считала код, тут же присвоила мне зеленый статус и успокоилась.

Илья потянул за массивную ручку дверцы. Механизмы внутри сухо щелкнули.

Мать моя женщина! Толщина дверцы составляла сантиметров сорок сплошной брони. Да в этом сейфе почти всё — это стенки! Само свободное пространство внутри оказалось вообще копеечным, размером с обувную коробку.

А потом Консоль сошла с ума…

Илья, пока машина мягко катила по улицам Екатеринбурга в сторону Имперского банка, размышлял о том, как круто всё изменилось за какие-то двое суток. Он то и дело украдкой поглядывал на Строганова. Граф сидел рядом, спокойный как удав, будто каждый день вытаскивал сирот из больниц и ломал об колено местную мафию. Судя по тем полотнам газетных статей, что Илья успел прочитать за последние месяцы, это было недалеко от истины.

А еще парень с немым восхищением наблюдал за гвардейцами рода. Все как один, жесткие, собранные, всегда готовые встать за Кирилла непробиваемой стеной. Такого монолитного единства Илья не видел даже в своем собственном доме при жизни отца. Заметить это было несложно, особенно когда тебя не воспринимают всерьез из-за возраста, считая непутевым мальчишкой.

Жена графа была ему под стать. Военную выправку не скроешь никаким роскошным платьем от итальянских модельеров, а уж этот взгляд… Илья поежился, вспомнив, как графиня смотрела на Демидова в ресторане. Но, с другой стороны, Елена Александровна относилась к нему самому как к равному. Без снисходительной жалости, несмотря на его юный возраст и чудовищные проблемы с наследством. Мысль о том, что всё еще можно решить, что матушка обязательно встанет с постели, понемногу согревала заледеневшую душу подростка.

И вот теперь они шли по тускло освещенному коридору подземного хранилища, чтобы увидеть своими глазами то, за что убили его отца и дядю.

Илья поежился. Дважды он испытал крайне неприятное ощущение, будто кто-то холодный и бесстрастный посмотрел прямо ему внутрь, просветив до самых костей. Но как раз это чувство внезапно взбодрило парня. Именно такое металлическое «послевкусие» оставляли защитные системы на закрытом производстве отца. Значит, они на верном пути. Это действительно отцовские разработки.

Массивная дверь сейфа бесшумно открылась.

Илья стоял чуть сбоку, поэтому сначала посмотрел не в ячейку, а на графа. Строганов вдруг резко изменился в лице. Его глаза расширились, а челюсть напряглась так, будто он увидел призрака.

Илья осторожно подался вперед и заглянул внутрь крошечного пространства, спрятанного за тоннами брони.

Там не было никаких кип бумаг, чертежей или накопителей. На черном бархате лежали три кубика. Небольшие, сантиметров по пять в поперечнике. Они казались отлитыми из темного, матового металла, но по их поверхности постоянно бежали тонкие, пульсирующие прожилки разных цветов. Один куб переливался багровым, второй — глубоким сапфировым, а третий мерцал ядовито-зеленым светом.

— Илья, отойди от сейфа, — внезапно хриплым, напряженным голосом скомандовал Строганов.

Отойти Илья не успел.

Пространство внутри помещения исказилось. Вспышка света, плотного и невыносимо яркого, ударила по глазам, ослепив парня на долгие секунды. Он отшатнулся, инстинктивно вскидывая руки к лицу и падая на спину.

Когда зрение начало мучительно возвращаться сквозь цветные пятна, Илья с диким ужасом увидел прямо перед собой узкий матово-черный клинок. Лезвие дрожало в считанных сантиметрах от его лица.

Граф Строганов стоял над ним. Он держал свой полупрозрачный пылевой меч на вытянутой руке, блокируя смертельный удар сверху из очень невыгодной позиции. Неизвестный противник, материализовавшийся прямо из тени хранилища, давил всем весом. Рука графа дрожала от сильнейшего напряжения, мышцы под пиджаком вздулись буграми, но он медленно, миллиметр за миллиметром, уводил вражеское оружие вверх и в сторону от головы Ильи.

— Я долго ждал вас, — произнес Строганов. Но это был не его голос. Чужой и резонирующий звук, от которого у Ильи побежали мурашки. — И крысы, наконец, покинули свои норы.

Глаза Кирилла вспыхнули ровным зеленым светом. Воздух в тесном помещении с оглушительным хлопком уплотнился, а за спиной графа с резким шелестом сформировались огромные серебристые крылья, сотканные из чистой, концентрированной Пыли. Одним мощным взмахом этих крыльев Строганов отбросил противника к противоположной стене хранилища, разрывая дистанцию и вставая между врагом и сжавшимся на полу подростком…

Илья инстинктивно отполз назад. Влажные ладони скользили по гладкому полу. Он замер, только когда лопатки больно ударились о холодный металл стены хранилища. Воздух в тесном помещении мгновенно стал плотным.

Граф Строганов стоял над ним, чуть склонив голову. Он не делал резких движений. Изучал противника. Мечник напротив был затянут в глухую чёрную униформу без единого знака различия. Никакой брони, только матовая ткань, поглощающая свет. Оружие в его руках не было соткано из Пыли. Узкий прямой клинок тускло поблёскивал настоящей, материальной сталью, но по кромке пробегали едва заметные фиолетовые разряды. Вещь явно артефактная и смертоносная.

Боец кинулся вперёд без единого звука. Рывок был нечеловечески быстрым. Одновременно с ним из глубокой тени в углу хранилища выскользнул второй силуэт. Похожий на первого, как две капли воды. Двойная атака с расчётом на мгновенное уничтожение.

Строганов не дрогнул. Его полупрозрачный пылевой меч с сухим треском принял первый удар. Искры брызнули во все стороны. Кирилл плавно ушёл с линии атаки второго убийцы, пропуская лезвие в миллиметре от плеча, и тут же ответил коротким рубящим выпадом.

Звон стали о Пыль оглушал. Граф работал экономно. Блок, уход, контратака. Он не тратил энергию на широкие замахи. В какой-то момент первый нападающий слишком сильно вложился в колющий удар. Строганов жёстко отбил его клинок в сторону, ломая баланс врага, и с разворота вогнал свой пылевой меч ему прямо в сердце. Чёрная фигура дёрнулась и обмякла.

Но в эту же секунду с фланга, из слепой зоны, ударил третий. Он словно вытек из самого металла стен.

Сердце Ильи, и без того колотившееся где-то в горле, остановилось. Удар шёл точно в шею графа.

Строганов даже не попытался уклониться. Он резко вскинул левую руку навстречу клинку. Лезвие с тошнотворным хрустом пробило ладонь графа насквозь. Кровь брызнула на светлый мрамор пола. Кирилл не издал ни звука. Вместо этого он намертво сжал кулак, блокируя застрявшее в плоти оружие, и с силой дёрнул убийцу на себя и вниз.

Враг потерял равновесие. Тяжёлый удар коленом встретил его опускающееся лицо. Раздался хруст ломающихся костей черепа. Не опуская ноги, Строганов тут же с силой лягнул второго противника, отбрасывая его к противоположной стене.

Граф сжал пробитую руку ещё сильнее. Артефактная сталь не выдержала давления усиленных Пылью мышц и с резким звоном обломилась. Кирилл перехватил оглушённого бойца за воротник униформы и швырнул его через всё помещение. Полёт был коротким и завершился влажным, глухим ударом о бронированную стену. Тело сползло на пол сломанной куклой.

Илья открыл рот, чтобы крикнуть. Краем глаза он уловил движение. За спиной графа формировалась ещё одна тень. Но воздух застрял в легких.

Из тёмного угла появилась рука, сжимающая массивный пистолет. Вспышка выстрела озарила хранилище. Потом ещё одна. И ещё. Грохот ударил по ушам.

Строганов даже не повернулся. За его спиной с гудением вспыхнул плотный голубоватый барьер. Пылевые заряды разбивались о него, оставляя расходящиеся круги ряби. А за барьером, с каждым новым выстрелом, всё чётче проступал призрачный силуэт.

Глаза Ильи расширились до предела. За спиной графа стояла полупрозрачная девушка. Кошачьи ушки на макушке нервно подёргивались, длинный хвост хлестал по воздуху. Она хмуро, с откровенным презрением смотрела на стрелка.

Убийца тоже разглядел её в свете выстрелов. Его рука с пистолетом дрогнула. Он выдал короткую, лающую фразу на абсолютно незнакомом, скрежещущем языке. Звуки были такими чужеродными, что Илью пробрало ледяным холодом до самых костей. Хвостатая лишь скривилась в ответ.

Она резко выбросила обе руки вперёд. Десятки серебристых стрелок сорвались с её пальцев. Они летели сплошным потоком, врезаясь в невидимый щит стрелка. Первые два десятка разбились в пыль. Но девушка давила. Барьер убийцы пошёл трещинами и с громким хлопком лопнул. Последняя стрелка вошла ему точно в левый глаз. Противник рухнул навзничь, выронив пистолет.

— Алиса, проход, — сухо приказал Кирилл, выдёргивая обломок клинка из ладони. Рана тут же начала затягиваться зелёной плёнкой.

Девушка молча развернулась и шагнула к выходу. Она не стала искать панель или ковыряться в замках многотонной бронированной двери. Хвостатая просто приложила к холодному металлу обе ладони.

Илья почувствовал, как пол под ним мелко завибрировал. Вибрация переросла в низкий, гудящий звук. Дверь сейфовой комнаты застонала, петли с визгом начали рваться. Мощный направленный хлопок — и стальная махина вылетела в коридор. Она впечаталась в противоположную стену, сминая бетон и арматуру, превращаясь в бесформенный стальной блин.

— Надо уходить, Илья, — произнёс Строганов. Он не смотрел на разрушения, его взгляд сверлил темноту коридора.

— Хорошо, — парень торопливо начал подниматься, опираясь о стену. — Только заберу…

Он шагнул к открытой ячейке, где на бархате всё ещё мерцали три странных куба.

— Не вздумай притрагиваться к кубам, — голос графа ударил, как хлыст.

Илья замер.

— Но это же… отцовское, — растерянно произнёс он, переводя взгляд с переливающегося металла на Строганова.

— Это настоящее проклятие, — быстро и жёстко ответил Кирилл, подходя ближе и оттесняя парня от ячейки. — Именно поэтому твой отец держал эти вещи здесь, под тоннами брони. По крайней мере, сейчас их лучше не трогать. Закрой дверь сейфа. Мы вернёмся за ними позже.

Илья понуро кивнул. Спорить с человеком, который только что голыми руками рвал убийц, желания не было. Он навалился на внутреннюю дверцу ячейки, защёлкнул замок и поплёлся следом за графом в коридор.

В конце длинного, усеянного обломками штукатурки перехода Илья едва не влетел в спину внезапно остановившегося Строганова. Парень выглянул из-за его плеча, щурясь. Впереди ничего не было видно — основное освещение на уровне вырубилось.

Призрачная девушка шагнула вперёд. С её раскрытых ладоней сорвались два небольших светящихся шара. Они бесшумно пролетели метров двадцать и взорвались под самым потолком.

Резкого звука не было. Только вспышка. И там, где проходила граница тьмы, всё пространство залило ровным, плотным серебристым светом.

Свет выхватил из мрака коридора десяток застывших силуэтов, перекрывших путь к лестнице.

— Приехали, — устало произнёс Строганов.

Воздух перед ним сгустился. Плотный, многослойный пылевой барьер перегородил коридор от стены до стены.

— Алиса? — не поворачивая головы, спросил граф.

— Шансы минимальные, — ответила призрачная девушка, зависнув по левую руку от него. — Ты точно уйдёшь в перегрузку и вырубишься. Выживет хоть один — и ты покойник.

Илья стоял ни жив ни мёртв. Он молча слушал их разговор, и холод медленно сковывал внутренности. Он понял простую вещь: жить ему осталось совсем недолго. Если уж граф, который только что размазал по стенке четверых профессионалов, считает ситуацию безвыходной, то шансов действительно нет.

Десяток фигур стоял впереди плотным строем. Пыль вокруг них клубилась, поблёскивая густыми багровыми тонами. Цвет запекшейся крови. Каждый из стоящих там был боевым Кинетиком очень высокого ранга. Строганов и так нехило выложился в хранилище, а пробить такую стену защиты в узком коридоре казалось невозможным.

А потом глаза Ильи расширились от первобытного ужаса. Свет от шаров Алисы позволил рассмотреть детали.

Это были не просто люди в униформе. У трёх Кинетиков, стоявших в авангарде, из-за спины торчали натуральные паучьи лапы. Длинные, суставчатые конечности, будто из тёмного металла, с заострёнными наконечниками. Они скрежетали по бетону, оставляя глубокие борозды. Ещё у двоих, державшихся чуть позади, таких конечностей было по четыре — пара сверху, пара снизу. Они легко цеплялись за стены коридора, позволяя тварям висеть над полом.

А у того, кто стоял в самом центре, из спины росло сразу восемь металлических лап. Они непрерывно подрагивали, скрещивались и расходились, словно от предвкушения скорой бойни.

— Значит, уйдём красиво, — усмехнулся Кирилл. Его глаза вспыхнули ещё сильнее, заливая зеленоватым светом полумрак вокруг. Меч в его руке удлинился, гудение Пыли переросло в угрожающий рокот.

— Шансы есть, — внезапно, с ноткой неуверенности произнесла хвостатая.

— Да ладно? — граф не отрывал взгляда от центрального паука.

— Те трое паучков… они не могли попасть сюда по щелчку пальцев, — Алиса указала рукой на страшных гостей с дополнительными конечностями. — Кто-то нарушил правила. Протащил их сюда в первозданном виде.

— Нам от этого не легче, — заметил граф.

В этот момент по их барьеру начали бить. Пока вяло — пристрелочные багровые сгустки энергии врезались в защиту Строганова, заставляя щит идти волнами. Кирилл стиснул зубы, уплотняя Пыль.

— Значит, мы тоже можем, — тихо, но твёрдо закончила Алиса.

Строганов на секунду скосил на неё глаза. Его губы тронула кривая улыбка.

— Пришло время чит-кодов? Позвонишь сестрице на мобильный?

Хвостатая замерла. Её полупрозрачные уши виновато прижались к голове. Она кинула на графа короткий, полный раскаяния взгляд.

Илья стоял в полном ступоре. Ужас перед паукообразными тварями смешался с полным непониманием. Он давно потерял нить и логику их разговора. Сестрица? Чит-коды? Какие правила?

— Прости, я не могла сказать… — начала Алиса, и её голос дрогнул, став совсем человеческим.

— Проехали, — Строганов покачал головой. Удар тяжёлого плазменного заряда сотряс барьер, заставив графа сделать полшага назад. Ботинки скрипнули по бетонной крошке. — Все разборы полётов потом. Если доживём.

Он перехватил меч поудобнее, мышцы на пробитой руке натянулись.

— Где мне расписаться кровью?..

Графиня Строганова орала на охрану Имперского банка так, что эхо отражалось от мраморных сводов и, казалось, вылетало на соседнюю улицу.

— Вы обязаны были обеспечить безопасность! — её голос резал воздух, как стеклорез.

Рядом с ней, набычившись, замерла княжна Ростова. Наталья скинула с себя весь налёт светской львицы. Она была готова порвать начальника службы безопасности банка за одно неосторожное слово.

К зданию уже стянулась вся личная гвардия рода Строгановых. Бронированные машины перекрыли подъезды. Оперативная группа ИСБ, поднятая по экстренному запросу, была в пяти минутах пути. Седьмое управление полиции спешно оцепляло квартал, оттесняя клерков и зевак-репортёров.

Повод для суеты был более чем весомый.

Спустя ровно десять минут после того, как граф Строганов — действующий Имперский Аудитор — спустился в хранилище, все нижние этажи оказались наглухо заблокированы. Внутренние протоколы безопасности банка сошли с ума, опустив переборки. Но самое страшное было не в этом. Снизу доносились толчки. Глухой, ритмичный грохот пробивался сквозь многометровые бетонные перекрытия. Если учесть толщину сейфовых стен, там внизу шла настоящая, полномасштабная война с применением тяжёлого вооружения.

Но с кем мог воевать граф Строганов в самом защищённом хранилище Екатеринбурга, никто не знал.

Что добавляло ситуации градус абсурда — директор филиала и два его заместителя испарились. Буквально растворились в воздухе, как только граф пошел к указанной двери. Их кабинеты были пусты, охрана ничего не видела.

— Если к моменту приезда группы ИСБ вы не откроете гермозатвор, — чеканя каждый слог, произнесла Елена Строганова, — я вынесу всех вас отсюда вперёд ногами.

Она окончательно включила режим неадекватной фурии. Графиня наступала на начальника СБ банка — плотного мужчину в форменном кителе, с которого градом катил пот.

Начальник охраны даже не пытался возразить. Он прекрасно понимал расклады. Нападение на Имперского Аудитора — это государственная измена. Смертный приговор без вариантов, без суда присяжных. И это произошло в его зоне ответственности. Для него сейчас пуля в башку от разъярённой графини казалась более гуманным исходом, чем недели в застенках дознавателей ИСБ.

— Ваше сиятельство, протоколы заблокированы изнутри! —тихо произнес он, разводя руками. — Мы не можем снять блокировку! Система не отвечает!

Под ногами грохнуло в разы сильнее. Пол операционного зала мелко задрожал. С хрустальной люстры под потолком посыпались стеклянные подвески, с жалобным звоном разбиваясь о плитку.

Глаза Елены сузились. Времени больше не было.

— Матвеев! — рявкнула Строганова.

В её руке, словно из ниоткуда, материализовался здоровенный армейский револьвер. Елена шагнула вперёд и без малейших колебаний приставила холодный ствол прямо ко лбу начальника службы безопасности. Мужчина судорожно сглотнул, скосив глаза на взведённый курок.

— Ломай! — бросила она приказ гвардейцу, не отрывая взгляда от побелевшего безопасника.

Матвеев не стал тратить время на выяснение отношений с перепуганными клерками. Он просто нажал. Через две минуты над банком взревели форсированные турбины.

Люди на улице в панике шарахнулись в стороны, когда прямо на проезжую часть, сминая крылом фонарный столб, тяжело рухнул небольшой, выкрашенный в матовый черный цвет дирижабль штурмовой модификации. Амортизаторы жалобно скрипнули, гася кинетическую энергию удара. Боковые аппарели откинулись еще до полной остановки судна. Из чрева машины на брусчатку горохом посыпались бойцы.

Два десятка «волкодавов» в тяжелой штурмовой броне. Черные матовые пластины, закрытые шлемы, массивные стволы автоматических дробовиков и штурмовых винтовок. Внутри операционного зала повисла мертвая тишина. Начальник службы безопасности банка, плотный мужчина в форменном кителе, судорожно сглотнул, глядя на то, как через разбитые стеклянные двери внутрь вливается черная река закованных в композит убийц.

— Вы… вы не имеете права! — прохрипел он, делая нерешительный шаг навстречу графине Строгановой.

Елена не стала вступать в дискуссию. Графиня плавным движением крутанула в руке тяжелый армейский револьвер. Металл блеснул в свете хрустальных люстр. Шаг, неуловимый перенос веса, и рифленая рукоятка с тошнотворным хрустом врезалась безопаснику прямо в челюсть. Мужчина рухнул на мраморный пол, как мешок с картошкой, пуская изо рта кровавые пузыри.

Это был сигнал.

Гвардейцы, не издав ни звука, рванули вперед. Охрана банка даже не успела снять оружие с предохранителей. Их ломали жестко и профессионально, без скидок на чины и возраст. Удары прикладами под колени, подсечки, болевые заломы. Через минуту вся местная служба безопасности была аккуратно сложена штабелем у стены, скованная по рукам и ногам пластиковыми стяжками. Клерки забились под столы, боясь лишний раз вздохнуть.

Четверка самых крупных гвардейцев отделилась от основной группы. Они подошли к массивному гермозатвору, отсекавшему спуск на минус первый этаж. Из поясных подсумков появились плоские бруски. Бойцы лепили их по контуру петель и замковых механизмов с пугающей скоростью.

Пока техники Строгановых колдовали над металлом, Елена и Наталья не теряли времени. Прямо в центре зала, не обращая внимания на скулящих под столами служащих, они скинули светские пиджаки. Минута — и поверх строгих блузок легли бронежилеты, усиленные пылевыми пластинами. Еще полминуты — разгрузочные системы с запасными магазинами, гранатами и аптечками щелкнули фастексами на талиях. Елена привычным жестом застегнула подбородный ремень шлема, опустив визор. Наталья, хрустнув шеей, передернула затвор своего укороченного автомата. Две светские львицы исчезли.

Термитные заряды вспыхнули нестерпимо ярким, белым светом. Металл гермозатвора запузырился, начал плавиться, брызгая раскаленными каплями на мраморные ступени. Запахло жженой сталью и паленой проводкой.

Именно в этот момент входные двери банка снова распахнулись.

Внутрь быстрым, размашистым шагом вошел отряд оперативников Имперской Службы Безопасности. Местное управление отреагировало быстро. Впереди шел хмурый, жилистый майор. Он цепким взглядом окинул штабель связанной охраны, разбитые витрины, закованных в броню гвардейцев и плавящийся гермозатвор.

Майор шагнул к Елене, безошибочно вычислив в ней командира. Козырнул, скривив губы в подобии официальной улыбки.

— Майор ИСБ Воронов, ваше сиятельство. Управление зафиксировало несанкционированное применение…

Он не договорил.

Снизу, из-под земли, донесся глухой, вибрирующий удар. Пол под ногами оперативников мелко задрожал. С потолка посыпалась белая крошка штукатурки.

Термитные заряды догорели. Огромная стальная створка гермозатвора, лишенная петель и замков, со страшным грохотом рухнула на каменные ступени, открывая зев темного провала.

Майор осекся, его взгляд скользнул по легким бронежилетам своих людей, вооруженных стандартными пистолетами-пулеметами, а затем переместился на гвардейцев Строгановых. В первой линии уже выстраивались бойцы, державшие в руках огромные, в человеческий рост, штурмовые щиты.

Скепсис на лице майора испарился, уступив место холодному расчету.

— Знаете, графиня, — Воронов положил руку на кобуру. — Мы тут налегке прибыли. Пожалуй, в этот раз ИСБ не сочтет зазорным поработать во второй линии. Если вы не против, мы прикроем вам спину.

— Не вопрос, майор. Держите дистанцию, — прозвучал из-под шлема голос Елены.

Тяжелые ботинки гвардейцев застучали по каменным ступеням. Впереди двигалась стена из трех щитов. Воздух в лестничном пролете был тяжелым, вентиляция не работала, видимость минимальная.

Они спустились на минус первый этаж. Широкий коридор, отделанный мрамором, уходил в темноту. Лампы аварийного освещения мигали, выхватывая куски пространства.

Первый сюрприз прилетел, когда авангард прошел пролет.

Из глубины коридора, из густой, черной тени, с характерным шипением вырвался огненный след.

— Контакт!

Снаряд врезался точно в центр одного из щитов. Мощный кинетический удар отбросил гвардейца назад. Здоровенный детина в тяжелой броне оторвался от пола, пролетел пару метров и с лязгом рухнул на спину. Щит выдержал, но запреградная травма была тяжелая.

Два гвардейца мгновенно вышагнули вперед, закрывая образовавшуюся брешь своими щитами. Из-за их спин ударили очереди штурмовых винтовок, заливая свинцом темноту коридора. Пули рикошетили от бетонных стен, высекая снопы искр.

Упавшего бойца тут же ухватили за лямки разгрузки и волоком утащили за угол лестничного пролета.

— Живой? — Воронов склонился над гвардейцем.

Тот хрипло закашлялся, сплевывая на пол, но поднял руку, показывая большой палец. Тяжелая броня и система гашения удара отработали на отлично.

— Твою же, — выдохнул майор ИСБ, глядя на дымящуюся воронку на щите. — У них там что, армейский арсенал?

— Хуже, — ответила Елена, передергивая затвор. — У них там мой муж.

Из темноты коридора ответили. Воздух загудел. Сквозь треск автоматов начали прорываться густые, багровые сгустки энергии. Кинетики противника работали слаженно, вливая в свои плетения чудовищную мощь. Один из таких сгустков врезался в стену рядом с позицией ИСБ, вырвав кусок бетона размером с приличный арбуз. Осколки брызнули во все стороны, заставив оперативников вжаться в пол.

— Да чтоб вас разорвало! — крикнул майор, стряхивая каменную крошку. — Это что за калибры⁈ У них там полевая артиллерия, мать их за ногу⁈ И уровень Кинетиков…! Откуда в подвале банка боевые Гамма и Бета⁈

Он лежал за бетонным выступом, глядя, как багровые сполохи освещают кромешную тьму.

Строгановские гвардейцы действовали без паники. Щитовики синхронно активировали пылевые барьеры — прямо поверх композитных щитов вспыхнули голубоватые энергетические полусферы. Два бойца в центре строя развернулись спинами к противнику, тяжело оседая на одно колено. На их разгрузках крепились массивные цилиндрические устройства. Щелчок — и генераторы мобильных барьеров загудели, накрывая весь авангард плотным, куполом защиты.

— Шаг! — скомандовал командир группы.

Стена щитов двинулась вперед. Медленно, неотвратимо, как каток. Из узких бойниц между щитами непрерывно били автоматы, методично подавляя огневые точки врага.

В лучах подствольных фонарей мелькали черные силуэты. Противник пытался маневрировать, перебегая от колонны к колонне. Один из силуэтов не успел нырнуть за укрытие. Пуля из винтовки Натальи пробила ему колено. Человек в черном рухнул на кафель, и выхватил еще парочку ранений, но даже не вскрикнул. Он попытался поднять свое оружие, целясь в приближающуюся стену щитов.

Елена подошла вплотную. Враг захрипел, изо рта на подбородок плеснула темная кровь, но он упрямо тянул ствол оружия вверх. Строганова хладнокровно, без малейших эмоций, наставила револьвер ему прямо в лицо.

Грохнул выстрел. Голова дернулась и откинулась на бетон.

Воронов, наблюдавший за этой сценой, судорожно сглотнул. Пленных не брали. Столичная аристократка только что оформила контрольный в голову с таким спокойствием, будто прихлопнула комара за чаепитием.

— Плохо, — тихо, почти про себя сказала Елена, глядя на труп. — Связи с ней до сих пор нет…

Наталья, меняя магазин на ходу, услышала.

— С кем с ней? — не выдержала рыжая княжна. Она высунулась из-за щита и выдала длинную очередь в сторону вспыхнувшего багрового барьера. Пылевые заряды легли кучно, защита вражеского Кинетика пошла трещинами и осыпалась. Боевик с простреленной грудью мешком вывалился из-за колонны прямо в открытый проем сейфового помещения.

— Он сам тебе расскажет. Если захочет, — жестко ответила графиня, беря себя в руки. Лицо под визором шлема было напряжено.

— Главное, чтобы было кому изливать душу, — огрызнулась Ростова, загоняя новый магазин. — Их тут как тараканов!

Сопротивление действительно росло в геометрической прогрессии. Минус первый этаж банка оказался непрямой улицей. Это был гигантский подземный лабиринт из депозитариев, технических коридоров и стальных решеток. Неизвестный противник использовал архитектуру на все сто. Укрепленные огневые точки возникали каждые пять метров.

Завязался настоящий позиционный бой.

— Медик! — раздался крик из второй линии.

Пошли первые потери. Один из оперативников ИСБ, неосторожно высунувшийся из-за угла, получил пулю в ключицу. Еще один схлопотал рикошет в ногу. «Трехсотых» среди людей Воронова было уже трое. Сказывалось отсутствие тяжелой брони, которая спасала строгановцев даже от прямых попаданий.

Отряд вынужденно остановился. Люди в черном быстро поняли, что пробить многослойную защиту гвардейцев только стрелковкой и базовыми плетениями не выйдет. Из темноты полетели гранаты.

Глухие взрывы сотрясали коридор. Осколки царапали щиты, но защита держала. И тогда противник сменил тактику.

Из глубины хранилища снова вырвался огненный след реактивного гранатомета. На этот раз стрелок целился не в щит. Заряд ударил в свод потолка прямо над головами отряда. А следом полыхнуло. Зажигательная смесь растеклась по полу, отрезая пути к отступлению. Вспыхнул едкий, черный пожар. Горела изоляция кабелей, плавился пластик панелей. Дым мгновенно заполнил узкое пространство, разъедая глаза и выжигая легкие.

— Отставить противогазы! — рявкнул Воронов. Он ткнул пальцем в своего оперативника, Кинетика Воздуха. — Сдуй эту дрянь, живо! Если наденем маски, потеряем и так скудный обзор, нас перестреляют по одному!

Оперативник кивнул, его глаза полыхнули белым светом. Он выставил вперед ладони, формируя жесткий воздушный поток. Ураганный порыв ветра ударил по коридору, снося клубы токсичного дыма и пламя в сторону вражеских позиций.

Но стоило дыму рассеяться, как снайпер из темноты сделал свой выстрел.

Рядом с Вороновым грузно осел еще один оперативник. Пуля без проблем пробила шлем. Мозги вышибло на пол.

— У нас проблемы! — крикнул майор ИСБ, хватая Елену за плечо. Лицо Воронова было перекошено от бешенства и бессилия. Его люди гибли. — Их слишком много! Мы тут ляжем все!

Строганова медленно повернула голову. Визор ее шлема был поднят. В глазах графини был виден такой арктический холод, что майор инстинктивно отдернул руку.

Она приблизилась к нему вплотную.

— Майор, — голос Елены был тихим, но пробирал до костей. — Вы и ваши люди сегодня ничего не видели. И никого не встречали. Вы поняли меня?

Воронов посмотрел на труп своего бойца, на оплавленные стены, на черную броню гвардейцев, которые без эмоций держали периметр, готовясь к новому рывку. Арифметика была проста как незамысловатый рисунок на заборе. Аудитор внизу. Армия профессионалов без опознавательных знаков. Секретные технологии…

Майор мрачно усмехнулся.

— Да тут все ляжет под гриф «особой важности», ваше сиятельство. Если мы вообще отсюда выберемся.

— Закрепляемся! — приказала Строганова, ее голос эхом разнесся по искореженному коридору. — Держать периметр!

Гвардейцы мгновенно перестроились, усилив мощность барьеров. Оперативники ИСБ рассредоточились за спинами строгановских, используя в качестве укрытий открытые стальные двери депозитариев.

Елена немного отошла назад. Графиня коснулась сенсора на внутренней стороне предплечья, переключаясь на закрытый канал связи. Воронов, присев за массивной дверью сейфа, тревожно наблюдал за графиней. Она активно с кем-то общалась, короткими, отрывистыми фразами отдавая команды. Лицо ее оставалось непроницаемым.

Майор сглотнул горькую слюну, перемешанную с бетонной пылью. Шансы уехать за полярный круг, охранять снег и белых медведей, с каждой минутой росли в геометрической прогрессии. Если, конечно, он не сдохнет прямо здесь, на минус первом этаже Имперского банка Екатеринбурга.

То, какая вакханалия творилась внутри здания, не укладывалось в голове бывалого оперативника. Еще вчера он занимался привычной рутиной: арестовывал зарвавшихся местных дворян, к примеру. А сейчас он будто провалился в портал и оказался на передовой полномасштабной войны.

Противник использовал армейские калибры, тяжелые плетения и тактику диверсионных подразделений. Но еще больше майора настораживала реакция самой графини Строгановой. Столичная аристократка, жена Аудитора, находилась в эпицентре огневого контакта и была спокойнее большей части его обстрелянных оперативников. Она руководила боем так, словно всю жизнь только и делала, что штурмовала бункеры.

— Кто они такие, черт возьми? — мысль пульсировала в голове Воронова. Слухи о личной гвардии Строганова ходили разные, но одно дело читать сухие рапорты, и совсем другое — видеть, как эти люди превращают банк в скотобойню.

Из мрачных раздумий майора вывел гулкий звук. По лестнице спускались тяжелые шаги. Материал ступеней стонал под чудовищным весом. На минус первый этаж шагнули пятеро. Воронов прищурился сквозь дым и осел еще ниже.

Если передовой отряд был просто закован в тяжелую броню, то эта пятерка никак не подходила под стандартную классификацию. Один из прибывших нес за спиной массивный ранец — еще один блок мобильного барьера, только вдвое больше тех, что уже работали на передовой.

Двое по бокам от него держали в руках не штурмовые винтовки. Это были полноценные крупнокалиберные пулеметы. Питание оружия шло не из магазинов, а напрямую из огромных металлических коробов, закрепленных за спинами бойцов, через гибкие лентопротяжные рукава. Броня гудела, компенсируя вес оружия.

Но настоящим шоком для Воронова стали последние двое.

Они больше походили на средневековых рыцарей, восставших из могил. Никакого огнестрельного оружия. В одной руке каждого — массивный штурмовой щит. В другой — длинный, прямой меч, кромки клинков светились холодным синим светом. От этих двоих исходило натуральное пылевое марево, искажающее воздух вокруг них, как над раскаленным асфальтом. Один из «рыцарей» остановился. Он медленно повернул закрытый шлем к Елене.

Графиня молча кивнула, но этого было достаточно.

Пятерка двинулась вперед. Гвардейцы из первого эшелона беззвучно расступились, пропуская коллег на острие атаки.

Боец с генератором активировал барьер. Пространство коридора накрыло плотным, почти непрозрачным сапфировым куполом. Вражеские снаряды и плазма начали вязнуть в нем, как мухи в янтаре.

Двое пулеметчиков шагнули по флангам. Они даже не стали прицеливаться. Синхронное нажатие на гашетки — и тьму коридора разорвали два сплошных трассирующих луча красного цвета. Раскатистый рев крупнокалиберных стволов ударил по перепонкам так, что Воронову показалось, будто у него лопнула голова.

Свет трассеров выхватил из темноты десятки черных силуэтов. Враг пытался укрыться за бетонными колоннами и стальными дверями, но пылевые заряды прошивали даже бетон насквозь. Майор и его люди стали свидетелями, как можно расстрелять бюджет небольшого города за несколько секунд. Колонны крошились, превращаясь в мелкое крошево. Людей в черном просто разрывало на куски. Оторванные конечности, брызги крови и куски брони летели во все стороны. Те, кто пытался выставить пылевые барьеры, погибали на секунду позже — пулеметчики методично, как косой, сбривали их защиту вместе с жизнями. При этом пятерка медленно шла вперед.

Двое «рыцарей» не отставали. Стоило какому-нибудь уцелевшему диверсанту попытаться приблизиться или метнуть гранату, как один из мечников делал неуловимый рывок. Взмах синего клинка — и враг оседал на пол, разрубленный пополам вместе с оружием и укрытием.

Майор Воронов вжался спиной в стальную дверь депозитария. Он смотрел на эту бойню, и его мир рушился. Он твердо уверился, что его карьера точно свернет в сторону северных границ государства.

— Чисто! — заговорил встроенный в шлем динамик одного из пулеметчиков.

Коридор представлял собой месиво из крови, бетона и гильз. Впереди был следующий гермозатвор. Елена шагнула из-за укрытия, на ходу перезаряжая револьвер.

— Вскрывайте, — холодно произнесла графиня.

Бойцы перешагнули через разорванные тела врагов, направляясь к следующей преграде.

Термитные шашки догорали, брызгая остывающим шлаком на искореженные петли массивного гермозатвора. Запах жженой стали и крови густо висел в спертом воздухе коридора. Гвардейцы Строгановой не теряли ни секунды. Пока металл плавился, штурмовая пятерка перезаряжалась. Лязгнули пустые металлические короба, отбрасываемые на пол. Свежие ленты легли в приемники крупнокалиберных пулеметов. Боец с ранцевым генератором ловким движением выщелкнул отработанные батареи, с шипением выпустившие облачко пара, и вогнал на их место новые, с синей маркировкой.

Воронов и его оперативники молча наблюдали за этой механической, отработанной до рефлексов хореографией. Майор ИСБ окончательно смирился с новой ролью. Его люди здесь превратились в статистов. И никто из них не был против. Парни сжимали свои пистолеты-пулеметы, понимая простую истину: сунься они на передок, их размажут по стенам за пару минут. Здесь работали калибры и технологии, для которых штатная броня ИСБ была картоном.

Огромная стальная створка с протяжным скрежетом накренилась и с грохотом рухнула на бетонные ступени. Пыль взметнулась облаком.

Гвардейцев встретила относительная тишина.

Относительная — потому что грохот с минус третьего этажа теперь доносился гораздо отчетливее. Там внизу глухо ухало, дрожали перекрытия, и раздавался скрежет разрываемого металла. Кто-то очень серьезный и очень злой ломал архитектуру хранилища.

А вот на минус втором этаже царило безмолвие. Штурмовая пятерка шагнула на лестничный пролет. Мощные фонари, закрепленные на груди и оружии, разрезали мрак, выхватывая ряды стальных депозитарных сейфов, уходящие вдаль колонны и блестящий мраморный пол. Ни баррикад, ни засад, ни багровых сполохов боевой Пыли.

— Чисто, — коротко бросил в эфир командир передового звена.

Основная группа начала спуск. Ботинки хрустели по раскрошившемуся бетону. Воронов шел в центре, контролируя сектора, которые пропускали гвардейцы. Коридор казался вымершим.

Внезапно один из оперативников ИСБ, шедший чуть правее майора, издал странный, булькающий звук. Воронов резко повернул голову. Боец оседал на пол, роняя оружие. Из глубокого, идеально ровного разреза на горле фонтаном била артериальная кровь.

Ни хлопка выстрела. Ни вспышки.

— Контакт! — рявкнул майор, вскидывая автомат и водя стволом по теням между колоннами.

Краем глаза он уловил движение. Не фигуру, а лишь искажение пространства, легкую рябь в свете фонарей. Рябь скользнула мимо следующего оперативника. Парень захрипел. Из его груди, прямо сквозь бронежилет, вышло узкое, матово-черное лезвие. Клинок тут же исчез, растворился во мраке, а тело рухнуло на кафель.

Тень мелькнула еще раз, перескакивая на потолочную балку, и полностью слилась с темнотой.

— Быстро к нам! — приказала Елена Строганова. Ее голос резанул по ушам без малейшей паники.

Оперативники ИСБ ломанулись за линию штурмовых щитов, которые тут же сомкнули строгановские гвардейцы. Расстояние составляло всего несколько шагов, но стоило оно дорого.

Третий опер упал с пробитым затылком — тонкий стилет вошел точно под срез шлема. Четвертый споткнулся, когда невидимое лезвие подрезало ему сухожилия под коленом, и тут же получил контрольный удар в основание черепа. Пятый рухнул уже у самых щитов, захлебываясь кровью из пробитых легких.

Воронов ввалился за щит, тяжело дыша. Минус пять человек за десять секунд. Враг даже не использовал огнестрел, чтобы не засветить позиции вспышками. Невидимые ублюдки резали их в абсолютной тишине.

Отряд замер, сбившись в жесткую защитную полусферу. Фонари шарили по потолку, стенам, дверям депозитариев. Ничего. Только клубящаяся бетонная пыль. Враг был умнее и коварнее тех смертников, что пытались удержать минус первый этаж.

Майор мельком глянул на Строганову. Столичная аристократка стояла сразу за центральным щитовиком. Револьвер опущен, визор шлема поднят. Воронов искал на ее лице хотя бы тень страха или растерянности. Не нашел. Графиня задумчиво сканировала, оценивая ловушку.

Из мрака, без единого звука, вылетел метательный нож.

Лезвие со звонким стуком врезалось в композитный щит прямо напротив лица Елены. Нож не отскочил. Он увяз в многослойной броне, пусть и неглубоко. По металлу клинка пробегали тусклые фиолетовые разряды — пылевое исполнение, артефактная сталь.

Строганова даже не моргнула. Не отшатнулась. Только чуть склонила голову, рассматривая застрявшее в сантиметрах от ее носа лезвие.

— Вот это женщина, — невольно восхитился майор. Нервы-канаты. У него самого сердце колотилось так, что отдавало в висках.

Графиня перевела взгляд в темноту. Она не стала отдавать приказ на слепую стрельбу, понимая, что против таких теней пули — лишь трата боекомплекта.

— Лунный свет, — ровно произнесла Строганова.

Оперативники ИСБ с профессиональным непониманием переглянулись. Воронов нахмурился. Термин был ему незнаком, ни в одном справочнике спецсредств ИСБ или Особого Корпуса такого не значилось. Гвардейцы же, напротив, отреагировали мгновенно, без дополнительных пояснений.

Двое бойцов, те самые, что несли длинные прямые мечи с синим свечением на кромках, вышли из-под защиты энергетического периметра. Они шагнули в темноту коридора, разойдясь в разные стороны, и замерли, опустив клинки. Никакой суеты. Две статичные мишени, приглашающие невидимых убийц к атаке.

Гвардейцы во второй линии синхронно полезли в подсумки. В их руках появились небольшие, размером с бильярдный шар, сферы из тусклого серого металла. Поверхность сфер была испещрена тонкой вязью микроскопических каналов.

Бойцы присели и с силой покатили сферы по полу. Шары зашуршали по мрамору, разбегаясь веером. Несколько штук кинули прямо под ноги стоящим впереди мечникам, и те, аккуратно поддев их тяжелыми ботинками, отправили дальше, вглубь темной подземной улицы хранилища. Шары раскатились на добрые тридцать метров, охватив весь сектор потенциального контакта.

Один из строгановцев, оставшийся за щитами, достал из разгрузки прибор, внешне похожий на обычный радиодетонатор. Коротко щелкнул тумблером и нажал кнопку.

Взрыва не последовало. Сферы, раскиданные по коридору, неярко вспыхнули холодным белесым светом и тут же погасли. Но от каждой из них во все стороны рванула беззвучная, невидимая глазу волна. Там, где эта волна касалась поверхностей — пола, потолка, стальных дверей ячеек, бетонных колонн, — оставался тончайший, едва заметный слой флуоресцентной пыльцы.

За пару секунд весь коридор преобразился. Пространство начало тускло светиться мягким, мертвенно-бледным светом, лишенным теней и контрастов.

«Мы словно внутри луны», — усмехнувшись про себя, подумал майор. Освещение было неровным, но достаточным, чтобы различать детали. Вот только теней убийц по-прежнему не было видно. Система оптической маскировки врага работала идеально даже в этом спектре.

— Чего мы ждем? — нервно шепнул графине Воронов, перехватывая автомат. Ему категорически не нравилось стоять на месте.

— Когда эти ушлепки больше не смогут прятаться, — так же тихо, не отрывая взгляда от коридора, ответила Строганова.

До майора дошел смысл ее слов буквально за пару секунд до того, как сработала ловушка.

С потолка, прямо над левым мечником, бесшумно отделилось пятно мрака. Нападающий падал отвесно, выставив вперед клинки. Но как только он начал движение, разрезая насыщенный реагентом воздух, физика взяла свое. Флуоресцентная пыльца, осевшая на его маскировочном костюме, вступила в реакцию.

Контуры убийцы внезапно вспыхнули. Сначала тускло, а затем, по мере ускорения падения, все ярче и ярче. Воздух вокруг него засветился, очерчивая фигуру в глухом обтягивающем костюме. Маскировка пошла прахом. Чем быстрее двигался враг, тем сильнее исходило от него мертвенно-бледное свечение. Он превратился в неоновую вывеску посреди темного подвала.

Мечник даже не стал поднимать голову. Он сделал короткий шаг в сторону, уходя с траектории падения, и коротким, кистевым движением взмахнул своим синим клинком.

Светящийся силуэт рухнул на пол уже двумя отдельными половинами. Маскировка отключилась, обнажив черную ткань и хлещущую на мрамор кровь.

Скрываться больше не было смысла. Осознав, что их технология обнулена, тени атаковали.

В лунном свете коридора вспыхнули еще шесть быстро движущихся силуэтов. Они срывались со стен, выскакивали из-за открытых дверец депозитариев. Их скорость была потрясающей, но теперь каждое их движение сопровождалось шлейфом свечения.

Майор Воронов, прижавшись к щиту, с открытым ртом наблюдал за тем, как работают мечники Строганова. Это не было фехтованием в классическом понимании. Это была промышленная мясорубка.

Тяжелая броня мечников без проблем купировала все попадания тонких клинков, а их синие мечи, напитанные Пылью до предела, не встречали сопротивления. Один из светящихся ассасинов попытался зайти со спины, выполнив сложный акробатический кувырок. Мечник просто развернулся на пятке, пропуская удар по касательной по наплечнику, и снес нападающему голову чисто, как гильотиной.

Второй мечник принял удар артефактного стилета на левый наруч, заблокировал руку врага и своим клинком распорол его от паха до грудины.

Стрелки за щитами даже не вмешивались, чтобы не зацепить своих. Они лишь добивали тех, кто пытался отступить или обойти зону ближнего боя.

Два строгановских «рыцаря» рубили в капусту элиту диверсантов с пугающей, механической монотонностью. Синие вспышки клинков сливались с лунным светом реагента. Криков не было — убийцы умирали молча. Звенела сталь, хрустели кости, чавкала разрубаемая плоть.

Спустя минут пять опять наступила тишина на этаже. Иллюминация на трупах медленно угасала. Лишь снизу, с минус третьего, продолжал доноситься глухой, ритмичный грохот, напоминающий работу гигантского пресса.

— Двигаемся дальше, — приказала Строганова, переступая через растекающуюся лужу крови.

Отряд, сомкнув щиты и соблюдая все возможные меры предосторожности, пошел вперед. Мечники стряхнули кровь с лезвий и заняли места на флангах. Воронов вытер пот со лба. Он начинал понимать, почему местные уральские князьки дохли, как мухи.

Путь до следующего лестничного пролета занял примерно десять минут. И чем ближе отряд подходил к последнему гермозатвору, отделяющему их от минус третьего этажа, тем тревожнее становилось лицо графини.

Это заметил и майор Воронов, и княжна Ростова. Елена больше не сканировала тени. Ее взгляд был устремлен прямо на массивную стальную плиту в конце коридора. Губы плотно сжаты, скулы напряжены. Пальцы, сжимавшие рукоять револьвера, слегка побелели. Для человека, который только что хладнокровно взирал на расчлененку, это была слишком явная демонстрация нервов.

— Что не так? — шепотом спросила княжна, придвигаясь ближе. Ее палец нервно поглаживал спусковую скобу автомата.

Но Елена лишь помотала головой и ничего не сказала.

Когда штурмовой отряд подошел вплотную к гермозатвору, охреневать стали уже все без исключения.

Если на верхних этажах шум казался просто гулким эхом, то здесь, за стеной из металла, он приобрел детализацию. Доносились звуки, от которых по спине бежали мурашки. Металл скрипел и рвался с таким визгом, будто там вскрывали броненосец консервным ножом. Бетон крошился с хрустом. Но самое дикое — это были звуки самих сражающихся. Сквозь сталь пробивался тяжелый, вибрирующий рык, словно там насмерть схлестнулись лев-переросток и огромная разъяренная горилла. А затем…

Все дружно замерли. Оперативники ИСБ опустили автоматы. Гвардейцы за щитами переглянулись.

Сквозь грохот и рычание отчетливо пробился высокий, искаженный металлическим эхом, но абсолютно узнаваемый возглас.

— У меня по ходу фляга потекла, — радостно и как-то обреченно признался майор Воронов, снимая шлем и потирая виски. — Я клянусь, я слышал, как там кто-то сказал «НЯ»…

Он посмотрел на Ростову, ожидая, что столичная аристократка поднимет его на смех. Но судя по лицу княжны, у которой глаза стали размером с чайные блюдца, фляга текла сразу у обоих. Наталья медленно кивнула, подтверждая, что слуховые галлюцинации у них коллективные. Майор слегка успокоился — шизофрению лучше делить на двоих.

На левом предплечье графини Строгановой внезапно ярко вспыхнул интегрированный в броню тактический экран. По матовому стеклу с бешеной скоростью побежал массив зашифрованных данных. Зеленые столбцы цифр, графики нагрузок, телеметрия.

Елена удивленно смотрела на это счастье секунды три. А потом вздрогнула, резко прижав свободную руку к шлему с наушниками. Ее лицо исказилось от смеси шока и понимания. Она быстро опустила визор. С внутренней стороны стекла загорелась проекция, транслируя ей скрытую картинку с нижнего уровня.

Все стоящие рядом буквально обратились в слух, потому что изоляция шлема не справлялась. Из наушников графини прорывались писец какие странные звуки. Лязг, грохот, то самое утробное рычание и… отборный, многоэтажный, виртуозный мат. Голос определенно не принадлежал графу Строганову, интонации, срывы на фальцет и специфические обороты намекали на присутствие кого-то еще. Кого-то очень злого и в данный момент абсолютно не стесняющегося в выражениях. Словесные конструкции, описывающие анатомические особенности матерей противников и способы интеграции металлических предметов в их организмы, заставили бы покраснеть даже портового грузчика.

— Отходим! — судорожно, почти срывающимся голосом приказала графиня. Она резко развернулась, на ходу отключая трансляцию ударом по сенсору на предплечье. Экран погас.

— Чего? — Воронов опешил. — Там же ваш муж!

— Мы сделали главное, — голос Строгановой вернул себе ледяную твердость, хотя грудь тяжело вздымалась. — Купировали угрозу на двух этажах. Отрезали им пути к отступлению и не дали ударить в спину. Дальше граф справится сам. Зачищаем этажи снизу наверх, берем под контроль выходы.

Гвардейцы, не задавая вопросов, тут же начали перестраиваться для отхода.

— Ты уверена? — с откровенным сомнением спросила княжна Ростова, кивая на гудящий гермозатвор. Из-за стали снова донеслось громогласное, яростный крик, сопровождаемый звуком рушащейся колонны.

— Более чем, — с каким-то нездоровым, почти маниакальным энтузиазмом ответила Строганова. Она поправила револьвер в кобуре и шагнула к лестнице. — Минут десять, и все закончится. Поверьте, туда сейчас лучше не соваться.

Воронов, послушав новые глухие удары снизу, решил, что графиня абсолютно права. Некоторые тайны аристократии лучше оставить за бронированными дверями. Отряд начал быстрый подъем на поверхность, оставляя минус третий этаж на растерзание графу и его… демонам.

Сеть Екатеринбурга билась в эпилептическом припадке. Государственная Информационная Система раскалилась от количества запросов, перепостов и слитых фотографий. Виртуальные панели, развернутые над массивным столом из морёного дуба, пестрели заголовками местных изданий.

«Дерзкое ограбление Имперского банка!»

«Стрельба в центре: полиция оцепляет квартал!»

«Столичный гость снова в центре кровавой бойни!»

Граф Петр Игнатьевич Демидов листал ленту короткими движениями указательного пальца. На официальных каналах власти уже взяли четкий курс: вооруженный налет маргинальных группировок на хранилище. Работают спецслужбы, ситуация под контролем, гражданам сохранять спокойствие.

Демидов криво усмехнулся. Ограбление. Маргиналы… В банке, где толщина переборок измеряется десятками сантиметров металла и композита, а пылевой фон охраны глушит любую несанкционированную искру. Он переключился на закрытые дворянские каналы. Там царила откровенная паника. Люди, имеющие доступ к полицейским сканерам, видели скачки выбросов Пыли в районе банка. Цифры были такими, словно в подвалах рвали артиллерийские фугасы. И в центре всего этого снова маячила фамилия Строганова.

В дверь кабинета без стука шагнул начальник службы безопасности рода — грузный, седой мужчина с перебитым носом. Он не стал тратить время на поклоны.

— Ваше сиятельство, — безопасник подошел вплотную к столу, понизив голос. — У нас на западном КПП гости. Та самая машина.

Пальцы Демидова замерли над голографической панелью. Он медленно поднял взгляд на начальника охраны.

— Ты с ума сошел? — тихо спросил граф.

— Инкассаторский броневик банка. Тот, что значится в резерве директора филиала. Номера скрыты, но внутренние сигнатуры наши сканеры считали. Они у ворот.

Демидов почувствовал, как по спине поползла липкая, холодная капля пота. Это был не просто провал. Это был приговор, который сам приехал к нему на порог. Строганов прямо сейчас превращал банк в братскую могилу, а руководство этого банка, очевидно, рвануло к своему теневому покровителю. Прямо под камеры. Прямо под взгляды уличных стукачей ИСБ.

— Немедленно пропустить на территорию, — Демидов вскочил, отбрасывая кресло. — Загнать машину в подземный гараж. Уничтожить все записи с городских камер на маршруте их следования от самого центра! Никто не должен доказать, что этот гроб на колесах свернул к моему поместью. Выполнять!

Безопасник коротко кивнул и растворился в коридоре.

Через десять минут в кабинет Демидова ввели троих. Директор отделения Имперского банка и два его заместителя. Еще утром это были лощеные, уверенные в себе дельцы, ворочающие миллионами. Сейчас перед графом стояли три покойника, в которых по какой-то случайности еще теплилась жизнь. Лица серые, как пепел, костюмы помяты, у одного из замов дрожали руки так, что он не мог застегнуть пуговицу на пиджаке.

Демидов не стал предлагать им сесть. Он шагнул к директору, схватил его за грудки и с силой впечатал в тяжелые створки книжного шкафа.

— Вы совсем охренели⁈ — прошипел граф в самое лицо банкира, брызгая слюной. — Какого дьявола вы приперлись сюда⁈ Вы решили утащить мой род за собой на дно⁈

Директор судорожно вцепился в запястья Демидова, пытаясь ослабить хватку.

— Петр Игнатьевич… — прохрипел он, глотая воздух. — Каналы эвакуации перекрыты… Аэродромы заблокированы жандармами… У нас не было выбора! Строганов спустился в хранилище, как планировалось. Но дальше все пошло не по плану! Нам конец! Всем нам!..

Демидов отшвырнул банкира. Тот рухнул на колени, кашляя и потирая шею. Заместители жались к стене, стараясь слиться с обоями.

Граф шумно выдохнул, раз, другой. Ярость — плохой советчик. Эмоции только мешают. Он повернулся к окну, заложив руки за спину. Строганов не просто сунулся в хранилище, и вскрыл тайник Гончарова. И теперь этот тайник заливал кровью весь Екатеринбург, медленно и верно.

На коммуникатор Демидова пришел короткий текстовый импульс. От начальника СБ: «Маршрут зачищен. Машина в боксе».

Демидов закрыл глаза. Выдохнул еще раз, окончательно беря себя в руки. Когда он повернулся к банкирам, на его лице уже не было ни грамма злости. Только холодное, деловое спокойствие.

— Встаньте, Аркадий Семенович, — ровным тоном произнес он. — Возьмите себя в руки. Вы правы. Ситуация критическая.

Директор, кряхтя, поднялся с ковра, стряхивая пыль с брюк. Его замы с надеждой уставились на графа.

— В гараже вас ждет подготовленная машина. Не приметная, с документами второй купеческой гильдии, — Демидов подошел к столу, налил стакан воды и протянул директору. Тот выпил залпом, стуча зубами по стеклу. — Там же лежат вещи. Переоденетесь в рабочую одежду. Мои люди вывезут вас глухими трактами ближе к Иркутску. Оттуда сядете на грузовой дирижабль до Москвы, а дальше — по старым каналам в Европу. Счета у вас там есть, не пропадете. Переждем бурю.

— Спасибо, Петр Игнатьевич, — банкир попытался изобразить благодарность, но вышло жалко. — Мы век не забудем. Если бы Строганов добрался до тех документов…

— Идите, — Демидов отвернулся к окну, обрывая разговор. — Время не ждет.

Троица торопливо покинула кабинет. Граф стоял у окна, глядя на темнеющее небо над Уралом. Он не испытывал ни ненависти, ни жалости. Просто бизнес. Просто выживание.

Прошел час. Тишину кабинета нарушал лишь мерный гул климатической установки.

Дверь снова открылась. Начальник службы безопасности вошел внутрь и остановился у порога. Демидов не оборачивался, продолжая смотреть на вечерние огни города.

— Тела сожгли до пепла, ваше сиятельство, — буднично, без малейших эмоций доложил безопасник. Обычный отчет о проделанной работе. — Останки сбросили в промышленный коллектор за городом. Инкассаторский броневик распилен и пущен под пресс на нашем сталелитейном. Сейчас зачищаем контакты. Всех из охраны, кто видел их прибытие, переводим на дальние рудники.

— Хорошо, — Демидов, наконец, обернулся. Взгляд его был удовлетворенным. — Усильте периметр. Поднимите по тревоге гвардию. Мы должны быть готовы к неожиданностям…

Генерал-губернатор Уральского края сидел в своем монументальном, отделанном уральским малахитом кабинете. На массивном столе, прямо поверх стопки срочных донесений и шифровок, стояла пузатая бутылка армянского коньяка. Рядом — два хрустальных бокала. Первому лицу региона в этот момент было абсолютно плевать, что рабочий день еще не закончился.

Ему компанию составлял генерал-майор Куропаткин. Глава регионального управления ИСБ сидел в глубоком кожаном кресле, расстегнув воротник жесткого кителя. Лицо безопасника напоминало вытесанный из серого камня топором профиль, в глубоких морщинах залегла тень.

Оба понимали: та дичь, что творилась прямо сейчас в здании Имперского банка, — прямой результат работы неизвестной, но чудовищно мощной силы в регионе.

Губернатор плеснул коньяк в бокалы, не заботясь об этикете. Рука с тяжелым перстнем слегка дрогнула, стекло звякнуло о хрусталь.

— До этого проблем хватало, Илья Сергеевич, — хрипло начал губернатор, пододвигая бокал Куропаткину. — Демидовы грызлись с Терентьевыми, кто-то отжимал рудники, кто-то травил конкурентов. Но все это происходило где-то там, в стороне, в темноте. Никто не видел крови на улицах. Сохраняли фасад приличия. А что сейчас⁈

Он залпом опрокинул коньяк, поморщился и с шумом втянул воздух.

— Имперский Аудитор не пробыл на Урале и трех суток! — Губернатор ударил ладонью по столу. — А на него совершили нападение прямо в центре города. В правительственном квартале! И какими средствами⁈

Куропаткин медленно поднял бокал, посмотрел на янтарную жидкость на просвет, но пить не стал.

— Мои аналитики только что скинули предварительные замеры, — глухо произнес генерал ИСБ. — Пылевой фон в здании банка и вокруг него повышен в десятки раз. Приборы зашкаливают. Складывается ощущение, что Строганов схлестнулся с полноценным штурмовым полком, укомплектованным Бета- и Гамма-Кинетиками.

— Да это бойня! — губернатор вскочил, прошелся по кабинету. — Я читал рапорты из архивов. Знаю, что для графа это не в новинку. Он там дворец Голицыных на кирпичи разобрал. Но там он был на своей территории! С армией, с беспилотниками этими! А сейчас? Никому неизвестно, что происходит внизу.

Он остановился напротив Куропаткина.

— Сумбурный отчет вашего майора Воронова, как только он выскочил на поверхность, только добавил кровавой интриги. Невидимые убийцы? Тяжелые пулеметы? Что там за арсенал под банком⁈

Куропаткин мрачно усмехнулся.

— Воронов хороший оперативник. Но он был белее мела. Сказал, что жена Строганова приказала ИСБ не соваться на нижние уровни, потому что там «работает граф». И, судя по тому, что мы фиксируем через сейсмодатчики, банк сейчас перестраивают изнутри.

Генерал наконец выпил. Жестко, как воду.

— Меня настораживает другое, — продолжил Куропаткин, ставя бокал на стол. — Звонок из столицы.

Губернатор замер. Звонок был не просто оперативным, он был реактивным. Стоило узнать всем причастным о первых выстрелах в банке, как по защищенной правительственной линии связались лично с ним и с Куропаткиным.

— «Все замять, всех свидетелей заткнуть, если надо — хоть на каторгу отправить», — процитировал губернатор слова из трубки. — Официальная версия — ограбление. Никаких диверсантов, никаких неустановленных боевиков.

— Вот именно, — кивнул безопасник. — Складывается четкое ощущение, что из Петербурга ситуацию видели не только под другим углом, но и сведений у них в целом больше. Или, что гораздо хуже, они знали, что возможен подобный замес именно в этой точке интереса. Строганов выступает в роли живца, а мы здесь — просто статисты, обеспечивающие прикрытие.

— Живец, который сносит несущие конструкции здания, — губернатор потер переносицу. — И теперь нам остается только ждать развязки. Сидеть и пить коньяк, пока под нами идет война на уничтожение.

— Радует одно, — Куропаткин потянулся к бутылке и сам налил по второй. — Как четко дал понять куратор из Зимнего, фокус внимания сейчас точно не на нас. Претензий к региональной администрации и местному ИСБ нет. Мы просто обеспечиваем оцепление.

Губернатор взял бокал, посмотрел на генерала. В глазах первого лица Урала плескалась горькая ирония человека, осознавшего свою полную беспомощность в играх высшей лиги.

— Да уж, Илья Сергеевич, — он чокнулся с генералом. Хрусталь жалобно звякнул. — Вот тебе и званый вечер с местными девочками. Хотел столичного гостя икрой угощать, а приходится зачищать для него информационное поле. Будем живы…

Они молча выпили…

Первый этаж Имперского банка превратился в импровизированный командный пункт и сортировочный узел. Едкий дым от сгоревшей проводки смешивался с запахом медикаментов.

Елена стояла у самого края проломленного гермозатвора. Графиня Строганова, сняв тяжелый шлем, молча сверлила взглядом темный проем, ведущий на минус третий этаж. Ее лицо, перепачканное бетонной пылью и копотью, было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Отпущенное время ее мужу подходило к концу, но он все не поднимался.

Связь с Алисой здесь не работала. Мощнейшие глушилки противника и толща композитной брони превратили эфир в сплошную стену шипящих помех. Ни телеметрии, ни данных о пульсе. Глухая неизвестность.

К Елене неслышно подошел полковник ИСБ. Тот самый, которому десять минут назад отчитался растрепанный майор Воронов, после чего убыл со своими ранеными оперативниками в госпиталь. Полковник тактично замер в двух шагах, соблюдая дистанцию. Он ничего не спрашивал. Хотя ему очень хотелось, и причин для этого было предостаточно.

Как выяснилось, графиня превентивно заблокировала все входящие звонки на свой коммуникатор, чтобы не отвлекаться. Вот только патриархам Воронцову и Ростову, сидящим в столице, было на эту блокировку с огромным прибором положить.

Поняв, что напрямую до дочери и зятя не дозвониться, старые интриганы вынесли мозг региональному управлению ИСБ. Они врубили все свои связи на полную катушку, добравшись до дежурного пульта екатеринбургской Конторы за считанные минуты. Полковнику пришлось лично отвечать на звонки двух разъяренных аристократов.

Старый генерал Воронцов чутка успокоился только тогда, когда полковник сделал фото стоящей рядом с ним живой и невредимой Елены и отправил по шифрованному каналу. Но полкан, тертый калач, прекрасно понимал: сейчас старики в Петербурге выдохнут, примут на грудь по пятьдесят грамм коньяка для снятия стресса и начнут выносить мозги уже по-взрослому. Им нужен был сам Строганов.

А лезть в адское подземелье — именно так полковнику виделись нижние ярусы банка, — чтобы сделать фоточку молодого графа, желательно живого и здорового, у него желания не было от слова совсем. Сквозные ранения оперативников Воронова и лужи крови на полу прозрачно намекали, что внизу все ооочень стремно.

Полковник судорожно вздохнул. На его запястье требовательно завибрировал коммуникатор. На экране высветился входящий вызов от князя Ростова. Безопасник с глухой безнадегой посмотрел на мигающий экран, предвкушая очередную порцию виртуозного аристократического мата.

Он еще раз обреченно вздохнул, занося палец над кнопкой приема.

И тут Строганова шумно выдохнула. Ее плечи резко опустились, словно с них свалилась бетонная плита.

— Он идет, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнесла графиня.

Полковник мгновенно сбросил вызов Ростова и уставился в темный проем разрушенной лестницы.

Сначала не было ничего. Только тишина после грохота боя. А затем там, в непроглядной глубине, он увидел два зеленых огня. Они монотонно, в такт шагам, приближались, поднимаясь по ступеням. Но чем ближе огни подходили к свету аварийных ламп коридора, тем более блеклыми они становились, пока не погасли совсем.

Из темноты вынырнул силуэт. Это был граф Строганов.

Кирилл шел тяжело, слегка припадая на одну ногу. На руках он бережно нес Илью Гончарова. Пацан висел плетью, его голова безвольно покоилась на плече графа.

Как только Строганов поднялся на площадку, к нему тут же ломанулись дежурившие гвардейцы-медики с носилками.

— С ним все в порядке, — устало, хриплым голосом сказал граф, аккуратно перекладывая парня на носилки. — Просто вырубился. Многовато впечатлений для пацана на один вечер.

«А тебе, значит, немного?» — усмехнулся про себя полковник ИСБ, разглядывая столичного гостя.

Левая ладонь Строганова была пробита насквозь — края раны обуглились и затянулись зеленоватой пленкой медицинской Пыли, но выглядело все это жутко. Дорогой костюм, в котором граф приехал в банк, превратился в лохмотья, насквозь пропитанные кровью, бетонной крошкой и какой-то черной слизью. Лицо серое, скулы заострились.

Как только медики увезли парня в сторону медицинского транспорта, Елена кинулась к мужу. Графиня, забыв о субординации, о посторонних глазах и своей броне, бросилась Строганову на грудь, крепко обхватывая его руками.

Кирилл болезненно скривился, когда жесткий пластик ее разгрузки ударил по его избитым ребрам, но тут же вернул на лицо слабую, кривую улыбку. Он поднял здоровую руку и аккуратно, успокаивающе погладил Елену по голове.

— Все нормально, Лен, — тихо пробормотал он, зарываясь носом в ее волосы. — Могло быть и хуже.

Полковник ИСБ деликатно отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован осыпающейся штукатуркой на потолке. Его коммуникатор снова завибрировал. На этот раз звонил Воронцов. Безопасник мысленно перекрестился, нажал на прием и приготовился докладывать, что Империя может спать спокойно — ее цепной пес вылез из преисподней живым…

Воздух в сейфовом хранилище приобрел вязкость гудрона и отчетливый привкус пыли. Граф Строганов держал барьер, уперевшись ботинками в крошащийся мрамор пола. Сетка защитного поля перед ним шла непрерывными сапфировыми волнами, поглощая град плазменных сгустков.

— Алиса, ускорься, долго не протяну, — Строганов старался произнести это ровно, но голос предательски сел, сорвавшись на глухой хрип.

Противник действовал с пугающей машинной расчетливостью. Паукообразные твари благоразумно не шли в ближний бой, оценив шансы после потери первых бойцов. Они рассредоточились веером, взяв графа в полукольцо, и методично закидывали его плетениями. Сгустки концентрированной Пыли били в одну и ту же точку. Барьер мерцал, истончаясь. Консоль в голове Строганова откровенно ругалась, засыпая периферию интерфейса гирляндами красных предупреждающих окон. Уровень энергии падал.

Очередной сдвоенный удар пришелся точно в центр щита. Кирилла сдвинуло почти на метр назад. Подошвы оставили на камне две черные, дымящиеся полосы. Граф сквозь зубы зашипел от напряжения, чувствуя, как начинают дрожать перегруженные мышцы спины.

Внезапно обстрел прекратился. Абсолютно синхронно, словно по команде невидимого дирижера.

Из-за спин рядовых боевиков вперед медленно вышел их старший. Восьмилапый урод двигался с отвратительной беспечностью. Металлизированные конечности, растущие из спины, мягко переступали по полу, царапая камень острыми шипами. Он плавно достал из ножен второй клинок, по лезвию которого пробежали фиолетовые разряды, и сделал шаг к тяжело дышащему Строганову.

Тишину, нарушаемую лишь гудением остывающего барьера, разорвал звук, совершенно неуместный в данных обстоятельствах.

Тук-тук-тук.

Из-за помятой гермодвери раздался отчетливый, вежливый стук.

Обе стороны конфликта удивленно замерли. Восьмилапый чуть повернул глухой шлем в сторону проема. Один из рядовых пауков, подчиняясь немому приказу командира, сместился к двери, выставив перед собой короткий клинок. Он сделал ровно два шага.

Толстенный кусок многотонной стали вдруг с жалобным скрипом выгнулся внутрь. А затем его просто сорвало с остатков креплений. Огромная металлическая плита улетела в помещение со скоростью курьерского поезда. Любопытный паук даже не успел вскинуть руки. Его размазало по стене напротив с характерным тошнотворным хрустом. Смятая сталь впечатала тело в бетон, оставив снаружи только дергающуюся металлическую лапу.

Оставшиеся девять паучков резко отпрыгнули назад, перестраивая в защитный порядок на ходу. Клинки развернулись в сторону нового врага.

Граф лишь вопросительно поднял левую бровь, сбрасывая мощность барьера до минимума, чтобы сэкономить энергию, и скосил глаза на Илью. Пацан сидел на полу, вжав голову в плечи. Строганов ободряюще подмигнул ему, мол, работаем дальше.

В образовавшийся проем начали входить люди. Вернее, дамочки. Несколько высоких, стройных женских фигур в длинных черных плащах буквально вразвалочку вплыли в раскуроченное хранилище. Они шли так, будто прогуливались по Невскому проспекту субботним вечером.

— … и я ей говорю, этот оттенок бордового в нынешнем сезоне вообще моветон, — неспешно произнесла одна из вошедших, откидывая капюшон.

Илья, сидевший за спиной графа, громко и отчетливо икнул.

Да и сам Строганов, признаться, знатно удивился. Хотя, после знакомства с любителями таскать за спиной комплект паучьих лап, удивить его было сложно. Девицы выглядели специфично. У каждой из-под полы плаща мелькали пушистые, белоснежные хвосты.

— Почему я не удивлена, — тяжело вздохнула Алиса за спиной Кирилла. Проекция девушки-кошки мгновенно ушла в режим глубокой маскировки, растворившись в воздухе. — Кто еще, если не отмороженные лисицы…

Алиса осеклась на полуслове.

Строганов проследил за ее невидимым взглядом. Среди носительниц пушистых лисьих хвостов, замыкая группу, шли две обладательницы совершенно иных атрибутов. Кошачьи ушки на макушках и тонкие, гибкие хвосты, нервно подрагивающие в такт шагам.

— Алиса, — мысленно позвал Кирилл, не снимая пальца с виртуального триггера боевых протоколов. — Все нормально?

— Да, Кирилл. Все нормально, — предельно печальным голосом ответила Искин в его голове.

Лисицы, не проронив больше ни слова, молча рассредоточились по площади хранилища. Они двигались плавно, занимая сектора так, чтобы не перекрывать друг другу векторы атаки. Пауки напряглись, их металлические конечности заскрежетали по камню, готовясь к прыжку.

Пока лисы брали периметр под контроль, одна из кошек отделилась от группы. Она неторопливо подошла к Кириллу. Откинула капюшон, явив свету короткую стрижку и пронзительные глаза с вертикальными зрачками.

— Я думала, ты выше, — хмыкнула мадам, окинув Строганова оценивающим взглядом с ног до головы.

— И вам здрасьте, — спокойно ответил Кирилл. Хвостатая говорила на чистейшем русском языке, без малейшего акцента.

— Не удивлен? — спросила дамочка. Она перевела взгляд за его плечо, на Илью. Пацан смотрел на нее немигающим, остекленевшим от шока взглядом, забыв, как дышать.

— Устал уже, если честно, — ровно ответил граф, опираясь на эфес погасшего пылевого клинка. — В этой губернии что ни день, то цирк с конями. А тут еще и зоопарк подъехал.

Глаза хвостатой на мгновение вспыхнули ярким, золотистым огнем. Она чуть склонила голову набок, после чего понимающе кивнула. Взгляд, которым она теперь смотрела на Кирилла, неуловимо изменился. Исчезла снисходительная насмешка, появилась холодная оценка профессионала.

— Катерина Морозова, — коротко представилась барышня.

И вот тут Строганов конкретно завис. Внутренние шестеренки со скрежетом остановились. Морозова? Серьезно. Кирилл ожидал любое имя и фамилию, но никак не до зубной боли родные обороты.

— Кирилл Строганов, — наконец выдавил из себя граф, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У меня будет просьба, — Катерина сделала полшага вперед.

От этих слов Илья за спиной графа икнул еще раз, гораздо громче. В тишине хранилища, где две группы вооруженных до зубов бойцов готовились рвать друг друга на куски, этот звук прозвучал до абсурда комично. Мадам с легкой усмешкой скосила глаза на паренька.

— Попрошу не как королева графа, можно сказать по-дружески. Спрячь свою подружку подальше, — еще тише, почти одними губами произнесла Катерина, возвращая взгляд к Строганову.

— Какую подружку? — насторожился Кирилл.

Катерина демонстративно медленно перевела взгляд ему за спину. Туда, где в сгустившейся темноте угла нехорошо, мертвенно-зеленым светом блеснули глаза скрытой маскировкой Алисы.

— Ах, эту, — протянул Кирилл, не меняя позы. — А что за секретность такая? Объяснишь, твое величество?

— Есть шансы разнести не только этот подземный уровень, — предельно серьезно ответила Катерина. Улыбка окончательно исчезла с ее лица. — Но и половину города сверху. Я не ожидала, что встречу ее здесь. Тем более в таком… состоянии. Поэтому взяла с собой проблему.

Она коротко кивнула в сторону второй девушки-кошки.

Кирилл проследил за ее взглядом. Вторая хвостатая, в отличие от спокойной Катерины, на месте не стояла. Она вышагивала перед строем напрягшихся пауков, откровенно и в голосину тролля противника.

— Эй, членистоногие! Вы там не заржавели в своих жестянках? — звонко вещала девица, периодически, словно от скуки, швыряя в них сгустки ревущего пламени. Пауки уворачивались, огонь прожигал глубокие борозды в мраморе.

Катерина резко развернулась.

— Плохо! — ругнулась она сквозь зубы. Бросила быстрый взгляд на Строганова: — Сиди здесь. Прикрой пацана. Мы справимся без тебя.

Разговор был окончен.

Из глубины темного коридора, за спиной девятки, начали появляться новые фигуры. Они буквально ткались из мрака — подкрепление пауков, спешащее на помощь своему командиру.

Лисицы, до этого стоявшие неподвижными изваяниями, пришли в движение. Из широких рукавов плащей появились изогнутые клинки. Девушки сорвались с места единой, текучей волной, встречая первую линию прибывшего врага. Они работали разреженным строем, при этом грамотно освободив фланги для своих кошачьих коллег.

Кирилл чуть отступил, загораживая собой Илью, обновил перед ними плотный барьер и с профессиональным интересом стал наблюдать за разворачивающейся битвой. Он быстро заметил, что кошки работают в совершенно разных стилях.

Катерина Морозова влетела в ряды противника, как оживший ураган. В ее руках появились два коротких клинка, которые тут же окутались густым багровым пламенем. Она работала виртуозно. Ни одного лишнего замаха. Точечный удар, разворот, скольжение. При этом она умудрялась управлять стихией с пугающей точностью: выплескивала на бронированных пауков широкие волны огня, сжигая оптику и плавя сочленения лап, и тут же, щелчком пальцев, гасила пламя в ноль, не давая ему перекинуться на оборудование банка.

Иногда она меняла тактику, посылая во вражеские щиты целый рой крошечных, плотно сжатых огненных шариков. Они взрывались с треском пулеметной очереди, за секунды просаживая энергетические барьеры противника до критического уровня.

Вторая кошка была ее полной противоположностью. Ярость, первобытный хаос и грубая сила — вот кто правил бал на правом фланге.

Хвостатая буквально рвала бронированных боевиков голыми руками. Так Кириллу показалось поначалу. Но присмотревшись, он увидел, что на пальцах дамочки вспыхивают настоящие огненные когти из сверхконцентрированной плазмы. Она пробивала броню пауков, как гнилой картон.

А затем кошка вообще перестала париться. Раскрутившись на месте, она запустила в сгустившуюся в коридоре темноту огненный шар размером с нее саму.

Грохот стоял такой, что стены хранилища мелко и часто задрожали. С потолка посыпалась бетонная крошка. Волна жара ударила в щит Строганова.

Катерина, находившаяся в десяти метрах от эпицентра, лишь страдальчески закатила глаза. Она взмахнула свободной рукой, убирая последствия взрыва — пламя, запущенное напарницей, продолжало жрать даже сталь и армированный бетон, грозя спалить здесь вообще все живое.

— Сариса, дуреха, перестань! — рявкнула на нее одна из лисиц, блокируя удар металлической лапы и снося противнику голову.

Но замечание лишь взбодрило кошку.

— Сама дуреха! — с радостным визгом ломанулась она прямо на старшего паука, разметав по ходу дела еще троих рядовых бойцов из свежего подкрепления.

Когда перед прыжком раздалось громогласное, усиленное Пылью «НЯ!», от которого зазвенело в ушах, Катерина с оттяжкой выдала классическое рука-лицо.

В свой радостный визг хвостатая умудрилась вложить некислый магический импульс. Звуковая волна разворотила парочку опорных колонн и превратила в кровавое желе всех, кто пытался за ними спрятаться.

В восьмилапого командира полетел очередной здоровенный огненный снаряд. А следом за ним, используя плазму как прикрытие, в воздухе летела бешеная киса с выпущенными когтями.

Вот только главгад тоже был не пальцем делан. Восьмилапый продемонстрировал чудеса координации. Он ушел из-под прямого попадания огненного шара, изогнувшись под немыслимым углом. Четыре металлические лапы намертво впились в пол, обеспечивая опору. Оставшиеся четыре ударили навстречу летящей кошке, создавая стальную сеть, в то время как два клинка в его руках провели перекрестный рубящий удар.

Магическая защита кошки столкнулась с артефактной сталью.

В итоге бешеная огневичка с громким ойканьем отлетела назад. Она рухнула на мрамор и пропахала хвостатой задницей и спиной добрый десяток метров, высекая искры из камня, пока тормозила когтями.

— Ой-ой, — с явной тревогой констатировала одна из лисиц, оценив маневр паука. — Отходим!

— МОЙ ХВОСТ!!! — внезапно взревела с пола оскорбленная до глубины души кошка.

Она сидела на камне, в ужасе разглядывая то, что осталось от ее опаленной гордости. Кончик пушистого хвоста, ровно отрезанный артефактным клинком, сиротливо валялся метрах в пяти от нее.

— Сариса, держи себя в руках! — крикнула Катерина, бросаясь к напарнице.

Но было поздно. Кошка взревела раненым бизоном.

Консоль в голове Кирилла истерично взвыла. Графики на периферии зрения окрасились в багровый цвет — уровень энергии в радиусе двадцати метров превысил все мыслимые критические показатели.

Строганов, не раздумывая, выставил комбинированный барьер, вливая в него весь резерв. Но уже через пару мгновений первые, внешние слои защиты вынесло подчистую. Чудовищная волна жара, отразившись от стен узкого хранилища, ударила по площадям. Кирилл стиснул зубы, удерживая внутренний контур над собой и вжавшимся в пол Ильей.

Лисицы мгновенно перестроились. Они бросили атаковать пауков и сомкнули ряды, выставив мощные купольные барьеры.

Огневичка бесновалась. Сариса превратилась в локальный эпицентр сверхновой. Столбы ревущего, белого пламени били во все стороны, сжигая в пепел бетон, сталь и тех нерасторопных пауков, кто оказался в радиусе поражения. Стены минус третьего этажа дрожали с завидным постоянством, угрожая обрушить потолок на головы всех присутствующих.

Но противник нашел свое окно возможностей. Выжившие пауки, под руководством старшего, объединили усилия. Восемь уцелевших фигур синхронно ударили по беснующейся кошке групповым плетением. Темно-фиолетовый таран чистой энергии врезался в огненный шторм.

Кошку сбило с ног. Она отлетела еще раз, но теперь уже набрав приличную скорость для хвостатого снаряда.

Сариса кубарем докатилась прямо под ноги Кирилла. Граф мгновенно расширил свой барьер, накрывая девчонку куполом, чтобы ей не напихали в спину плазмы, пока она пребывала в полном неадеквате.

Сариса тут же вскочила на ноги. Грязно выругавшись, она развернулась, собираясь устроить паукам следующий раунд за свой испорченный экстерьер.

И вдруг резко замерла.

Хвостатая медленно, очень медленно повернулась к Кириллу. В ее глазах горел просто адский, неконтролируемый огонь. Она громко, с присвистом втянула воздух носом.

Шаг. Еще шаг. Она шла на Строганова, полностью игнорируя встревоженные окрики Катерины со стороны поля боя.

— Почему от тебя пахнет моей Богиней? — прошипела Сариса. На ее пальцах с угрожающим гудением снова начали формироваться раскаленные плазменные когти.

Кирилл не успел открыть рот. Воздух за его спиной пошел рябью. Маскировка спала.

— Потому что я здесь, моя Сариса… — тихо, но так, что этот голос перекрыл грохот осыпающегося бетона, произнесла Алиса, проявляясь из тени.

Ноги Сарисы буквально подкосились. Девушка, еще секунду назад напоминавшая эпицентр взрыва сверхновой, вдруг обмякла, словно из нее выдернули стержень, и с глухим стуком рухнула на испещренный рытвинами мрамор. Ее защитные плетения развеялись облаком тусклых искр.

Строганов просипел. Воздух со свистом вырывался из его легких, отдавая металлическим привкусом крови. Граф, упершись ботинками в пол, держал комбинированный барьер из последних сил. Снаружи паукообразные твари методично, с пугающим ритмом, долбили по сапфировому куполу сгустками плазмы. Каждый удар отдавался в позвоночнике Кирилла тупой пульсирующей болью. Лисицы, коротко переругиваясь на незнакомом языке, пытались заткнуть образовавшуюся в их построении брешь, перенаправляя потоки силы.

А в центре этого локального ада творилось нечто совершенно сюрреалистичное.

Полупрозрачная фигура Алисы, материализовавшаяся из теней, опустилась на колени рядом с рухнувшей Сарисой. Электронная дева, обычно сыплющая сарказмом и цифрами, сейчас с непривычной, пугающей нежностью гладила огненную кошку по голове. По измазанному копотью лицу Сарисы катились огромные слезы, оставляя светлые дорожки. Кошка даже не вздрагивала, когда очередной плазменный заряд снаружи сотрясал купол, грозя обрушить бетонные своды.

— Мы верили и ждали, — прошептала Сариса. Ее голос дрожал, словно у замерзшего ребенка, лишившись всякой звериной ярости. — Даже спустя сотни лет… Вы — наш свет в отблесках Багровой Искры. Великая Алиссаэль!

Алиса на мгновение замерла. Проекция пошла легкой рябью, выдавая внутренний сбой системы.

— Я больше не имею права на это имя, — цифровой интерфейс выдал печальную, бесконечно усталую улыбку. Богиня из машинного кода мягко провела ладонью по опаленным волосам кошки. — Я просто Алиса. И давно уже ничья не богиня.

— Неважно! — Сариса громко шмыгнула носом, судорожно цепляясь за мерцающую руку проекции. — Вы живы, это главное! Рано или поздно все вернется на круги своя. Я принесу эту весть! Я соберу остальных, и вы сможете вернуться к нам еще быстрее!

— Если бы все было так просто, моя милая Сариса, — Алиса тяжело вздохнула. В ее голосе сквозила древняя, как сам этот мир, обреченность. — Не осталось ни одного апостола. Эти… — она кивнула в сторону скрежещущих металлом пауков за барьером, — постарались очень хорошо. Изолировали, вырезали, стерли память. Вера меня уже давно не питает. А чтобы создать нового… Я слишком слаба. Моих сил не хватит. Разве что…

Глаза Алисы медленно переместились на спину Строганова.

Кирилл почувствовал этот взгляд. Волосы на затылке встали дыбом. Интуиция, заточенная месяцами выживания в политических и криминальных мясорубках, взвизгнула дурным голосом, обещая грандиозного, всеобъемлющего пушного зверька.

Сарисе больше не нужны были слова. Кошачья логика сработала быстрее, чем граф успел открыть рот. Огненная девчонка пулей рванула с пола, одним прыжком преодолев разделяющие их метры, и вклинилась прямо между Строгановым и мерцающим барьером.

Ее лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица Кирилла. Слезы высохли, уступив место фанатичному, безумному блеску.

— Проси чего хочешь! — буквально прорычала Сариса, обдавая графа запахом озона и жженого металла. — Мы все отдадим! Жизни, кланы, миры! Дай лишь сил нести ЕЁ слово!

— Ты охренела, больная⁈ — Строганов инстинктивно отшатнулся от напора хвостатой.

В этот же момент сдвоенный плазменный заряд пауков врезался в купол. Барьер просел, жалобно затрещав, и графа протащило по мрамору еще на полметра назад. Ботинки оставили на полу две дымящиеся борозды.

— Какие силы⁈ Меня сейчас сомнут, пока ты тут болтаешь со своей цифровой госпожой! — рявкнул Кирилл, чувствуя, как начинают неметь предплечья от перекачки энергии.

— Тогда отдай ЕЁ мне! — Сариса вцепилась когтями в пиджак, чуть ли не срываясь на визг. В ее глазах плясало первобытное безумие.

— Я не могу! — Строганов с силой отшвырнул руки кошки. — Дурное ты создание, она часть меня! Думаешь, я не пробовал? Мы с ней повязаны одной черепной коробкой на очень долгий срок. Даже если попытаться выделить Консоль обратно в Куб, что держит нас вместе, Алису либо засосет туда вместе с ядром, либо она растворится в моем сознании как в доминантном! Это защитная функция, самая базовая из всех! Чтобы она не смогла уйти из своей… как теперь я понимаю, тюрьмы.

Сариса зарычала. Звук завибрировал в тесном пространстве хранилища, резонируя со стенами, но Строганов даже не моргнул, встретив ее взгляд холодным, тяжелым свинцом.

— Возьми мои! — рявкнула Сариса, вскидывая руки, на которых уже начали пульсировать багровые артерии, по которым тек практически живой огонь. — Забирай! Даже если я потеряю их навсегда, мне плевать!

— Ага, щас, разбежался, — съязвил Кирилл, принимая на щит очередной град ударов извне. — Если вы такие умные, что вы строем не ходите⁈ Все замкнуто на мне. Все силовые контуры Консоли, которые рассчитаны на нашу местную псевдомагию, просто не вытянут то, что сейчас попрет из тебя. Прямо сейчас моя система орет в интерфейсе диким матом, предлагая помножить тебя на ноль как источник неконтролируемой угрозы. Да выставь ты барьеры, наконец, дура!!!

Сариса ойкнула, словно очнувшись, и мгновенно раскинула над ними дополнительный золотистый купол. Стало чуть легче дышать. Давление на спину Строганова ослабло.

— И что, совсем нет никаких вариантов? — уныло спросила кошка. Ее энтузиазм угас, она начала небрежно, почти на автомате отмахиваться от нападок пауков, швыряя сквозь барьер «мелкие» огненные сгустки. Снаряды взрывались на той стороне, как гаубичные выстрелы, заставляя членистоногих ублюдков маневрировать более активно.

— Есть один, — голос Алисы раздался совсем рядом. Голограмма виновато посмотрела на Кирилла, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну чего уж там! — криво усмехнулся Строганов, чувствуя, как по виску стекает капля холодного пота. — Жги на полную! Судя по тому, что я вижу, ты это умеешь делать знатно.

— Ну… — Алиса смущенно поправила несуществующую прядь волос. — Аварийный режим Консоли позволит пропустить через твои контуры такой объем местной Пыли, что мне хватит сделать для нее простейшую печать. Транзитный канал, грубо говоря.

— Слышь, авария, дочь… кхм, — Кирилл вовремя проглотил окончание фразы, памятуя о фанатичной кошке рядом. — Давай без этих ваших канцелярских оборотов! Так и скажи прямо: это будет писец как больно, ты почти сдохнешь, снова пустишь слюни и будешь овощем. Только в этот раз сколько суток мне лежать в стазисе???

— Я не знаю, — честно призналась Алиса, опустив глаза. Но тут же вскинула взгляд, добавив с ноткой делового оптимизма: — Но прямо сейчас в пределах трехсот метров столько бесхозной Пыли после взрывов, что особо напрягать твои собственные резервы не придется.

Строганов скептически посмотрел на свою цифровую спутницу. Потом перевел взгляд на Илью, который вжался в угол, стараясь слиться с бетоном, на лисиц, которые медленно, но верно сдавали позиции под натиском металлических лап, и снова на Алису.

Граф картинно закатил глаза, глубоко вздохнул и буркнул:

— Знаешь как… делай запрос.

Пространство перед лицом Кирилла взорвалось каскадом системных окон. Полупрозрачные красные таблички наслаивались одна на другую, требуя подтверждения обхода протоколов безопасности. На третьей сотне предупреждений о критическом повреждении нервной системы Строганов тупо сбился со счета, машинально прокликивая согласия мысленными импульсами.

— Мы вам не мешаем? — пропыхтела Катерина Морозова, блокируя парными клинками удар металлического жвала. Искры осыпали ее плащ. — Здесь становится не слишком уютно! Сариса хоть и слегка бешенная, но удар-то держала!

— Жди, — сквозь сжатые зубы выдавил Кирилл. Мышцы начало сводить судорогой. — И меня потом куда-нибудь отволоки, чтобы шальным куском бетона не придавило.

Он подтвердил последнее, финальное разрешение.

Воздух вокруг Строганова резко потерял температуру. Из микротрещин в полу, из оседающей бетонной крошки, из самого пространства начали вытягиваться пульсирующие потоки Пыли. Красные, синие, зеленые нити устремились к графу, вкручиваясь в его тело.

Одна из лисиц, отскочив от паука, быстро втянула носом воздух и округлила глаза.

— Она из него натуральный мана-генератор сделала, — хмыкнула девушка, перехватывая оружие. — Лишь бы перекрытия выдержали этот перегруз!

Фигура Алисы замерцала. Статический шум пробежал по ее контурам, набирая плотность и фактуру. Привычное скромное платье затерялось в языках цифрового пламени, которое начало скользить по ее телу. Программный код перестраивал визуал. Вместо ткани появился легкий сегментированный доспех со странной, гипнотической чеканкой. За плечами развернулся тяжелый плащ, сотканный из чистого, не обжигающего огня.

— Иди ко мне, моя Сариса, — голос Алисы изменился. Исчезли легкие обертоны. Теперь это был низкий тембр, от которого дрожал сам мрамор. В нем звучала мрачная, древняя торжественность.

Огненная кошка, не сомневаясь ни секунды, опустилась перед ней на одно колено, склонив голову. Алиса прикрыла глаза и мягко положила светящиеся ладони на ее вздрагивающие плечи.

Строганов в этот момент знатно охреневал от происходящего. Его изнутри натурально сначала жгло паяльной лампой, затем перекручивало через мясорубку, а после замораживало жидким азотом. Но граф стоически терпел, лишь глухо рыча. Каждые десять секунд он отмахивался от надрывных красных алертов Консоли, которая истерично требовала прекратить эту вакханалию и откровенное издевательство над биологическим носителем.

Барьер, укрывающий их, начал темнеть. Сапфировая синева сменилась густым, налитым кровью багровым цветом.

Сариса не мигая смотрела снизу вверх на свою богиню. Прямо под ее коленями на каменном полу начал выжигаться сложный геометрический узор. Огненная печать с каждым мгновением усложняла свой рисунок, вплетая новые руны.

— Алиса! — прохрипел Кирилл, чувствуя, как капилляры в носу лопаются от давления. — Я щас сдохну! Заканчивай побыстрее!

Цифровая богиня открыла глаза, полыхнувшие расплавленным золотом, и убрала руки.

— И помни, — произнесла Алиса, поворачивая голову к пространственному разлому, который начал нестабильно мерцать за спинами пауков. — Свету огонь не родня…

Сариса медленно поднялась. Кошка покачивалась, словно пьяная. На ее скулах, шее и руках проявлялись и медленно затухали багровые печати. Хвост, еще недавно позорно отрубленный, с шипением вытянулся во всполохах пламени, возвращая свою первозданную длину и пушистость.

Она медленно пошла в сторону массовой схватки.

Один из рядовых пауков, зафиксировав нового противника, который шел вразвалочку и явно пребывал не в адеквате, решил, что это легкая мишень. Резкий рывок вперед, замах металлической конечностью…

В следующее мгновение Сариса просто сложила восьмидесятикилограммового бронированного бойца, словно картонный пазл в коробку. Раздался тошнотворный хруст десятка ломающихся костей. Паук коротко захрипел и затих, так и оставшись лежать на полу, сложенный в три неестественные погибели. Кошка даже не замедлила шаг.

— Назад! — приказала Катерина своим лисицам, оценив боковым зрением изменения, произошедшие с напарницей.

— Один… Два… Три… Как вас много… — со счастливой, маниакальной улыбкой произнесла Сариса, слизывая каплю крови с губы. — Это будет настоящая Охота. Какой не было больше тысячи лет…

— Барьеры! — с откровенной тревогой в голосе крикнула Катерина, отскакивая за колонну.

Она резко повернулась к Алисе, которая стояла, окутанная плащом из огня.

— Ты что натворила⁈ — прошипела Морозова. — Нашла кому дать звание апостола! Она же отмороженная! Она будет разрушать целые системы! Или даже сектора! Вы, фанатики! Ты хоть понимаешь, что ломаешь планы Хранителя…

— Молчать!

Слово ударило по ушам, как кувалда. Катерина осеклась на полуслове. Приказ требовал абсолютного повиновения изнутри, подавляя волю.

— Не тебе знать, что задумал Хранитель, будь он трижды твой супруг, — Алиса шагнула вперед. Глаза богини затопил густой багровый огонь.

Катерина скривилась, но вынужденно отвела взгляд, не смея перечить.

— Да, мой апостол поведет моих детей. И разрушит многое, что построили эти ублюдки, — прошипела Алиса, указывая на разлом. — Пусть вспомнят, что такое Багровый Молот! И пусть все сгорит дотла!

— Ты отдала Молот ей⁈ — Катерина буквально задохнулась от возмущения, сжимая кулаки. — Я искала его пятьсот лет!

— Значит, плохо искала! — рявкнула Алиса. Звук заставил Катерину прижать уши и снова упереться взглядом в пол.

Пока сильные сущности выясняли отношения, Сариса устроила на этаже форменный геноцид. Огненная кошка крушила пауков, не используя сложную магию. Она проламывала групповые барьеры с одного удара ноги и голыми руками, объятыми плазмой, отрывала металлические конечности вместе с кусками брони и плоти.

Вскоре она добралась до старшего паука. Командир оказался крепким орешком, блокируя ее выпады двумя клинками. Но четыре лисицы, быстро сориентировавшись, ловко схватили своими хвостами его дополнительные конечности, растянув тварь в воздухе. Сариса подошла вплотную. Под отчаянный, полный боли рев командира она неторопливо оторвала ему сначала обе руки с оружием, а затем, упершись ботинком в грудную пластину, с хрустом вырвала голову вместе с шейными позвонками.

Разлом в конце зала замерцал с удвоенной силой, пошел крупной рябью и в итоге со свистом схлопнулся, отрезав пути отхода паукам. Тишина опустилась на изломанный подвал банка, как только затих последний противник.

— Нам пора, — хмурясь, произнесла Катерина, поправляя сбившуюся куртку.

— Валяйте, — устало махнул здоровой рукой Кирилл. Он медленно сполз по стене, чувствуя, как адреналин покидает кровь, оставляя лишь пустоту внутри.

Катерина посмотрела ему за спину. Туда, где в почти нетронутом сейфе все еще тускло поблескивали кубы.

— Я должна их забрать, — обратилась она к Строганову.

— Они не мои, — граф мотнул головой в сторону бледного, как мел, парня. — У владельца спрашивай.

— Забирайте, — заикаясь, быстро сказал Илья. Он сглотнул, глядя на гору трупов. — Граф был прав, это настоящее проклятье. И если возьмете в качестве оплаты за спасение, я не против.

Катерина молча кивнула. Она прошла к сейфу и аккуратно, почти с благоговением, по одному достала артефакты. На последнем, сапфировом кубе она задумчиво остановила взгляд, всматриваясь в пульсирующие грани. Затем вернулась к Илье.

— Здесь есть для тебя послание, Илья, — сказала кошка, взвешивая артефакт в ладони. — Судя по всему, его оставил твой отец. И просьба для того, кто заберет кубы…

Катерина на секунду прикрыла глаза, затем щелкнула пальцами. Из окружающего воздуха мгновенно соткался еще один куб. Он светился ровным, мягким голубым светом, а на верхней грани был отчетливо выбит родовой вензель Гончаровых.

— Этого должно хватить с головой. Чего именно — поймешь позже. А граф поможет разобраться, — произнесла Катерина, плавным движением руки направляя куб к подростку.

Илья осторожно, двумя руками, принял светящийся предмет и крепко прижал к груди.

— Лови, — Катерина махнула рукой в сторону Кирилла.

Интерфейс Строганова тут же пискнул уведомлением о входящем запросе на прием зашифрованного пакета данных сверхвысокого приоритета. Граф, не задавая вопросов, подтвердил прием.

— Прости, но я должна стереть тебе память. Все это… слишком сложно для твоего мира, — виновато сказала кошка, глядя на Илью.

— Я только за, — парень попытался слабо улыбнуться, хотя губы дрожали. — Буду лучше спать. За отцовское письмо — спасибо. Прощайте…

— Хотя нет… До встречи, Илья, — усмехнулась Катерина, поправляя капюшон. — Что-то мне подсказывает, что мы еще пересечемся…

Венценосная барышня снова щелкнула пальцами. Илья мгновенно обмяк, его глаза закрылись. Кирилл, превозмогая боль в ребрах, рванул вперед и успел подхватить падающего парня на руки.

— Надеюсь, Алиса, — язвительно бросила Катерина напоследок, — ты не пожалеешь о своем выборе.

— Только после того, как она порвет того, кому я обязана своим заточением, — нехорошо, с клыкастым оскалом улыбнулась в ответ цифровая проекция, медленно возвращаясь к своему привычному облику.

Катерина, не прощаясь, отдала короткий приказ на своем языке. Пространство дрогнуло, и отряд лисиц вместе с новоявленным огненным апостолом исчез, растворившись в тенях, словно их здесь никогда и не было.

Кирилл лишь тяжело вздохнул, поудобнее перехватив сопящего Илью.

— Ну что, моя цифровая богиня, — прохрипел граф, с трудом переставляя ноги в сторону лестницы. — Пошли домой. Будешь вместе с Леной отпаивать меня куриным бульоном. Судя по таймеру в интерфейсе, стоять ровно мне осталось чуть больше двадцати минут…

Тяжёлое тело графа Строганова рухнуло прямо в подставленные руки Елены. Броня графини глухо стукнула, принимая на себя вес взрослого тренированного мужчины. Лицо Кирилла было серо-землистым, левая рука висела под неестественным углом, а прожжённая ткань дорогого костюма намертво спеклась с плотью.

— Держу, — сквозь зубы выдохнула Елена.

Гвардейцы, словно только этого и ждали, материализовались рядом за долю секунды. Двое перехватили обмякшего графа, аккуратно, но максимально быстро укладывая его на жесткие носилки. Защелкнулись фиксирующие ремни. Никто не проронил ни слова. Дисциплина «волкодавов» работала на уровне рефлексов: командир выведен из строя, протокол эвакуации активирован.

Первой из истерзанного здания Имперского банка шагнула Елена. За ней, сжимая в руках укороченный автомат и нервно оглядываясь по сторонам, шла княжна Ростова. Следом четверо гвардейцев вынесли носилки.

Снаружи, за оцеплением жандармерии, уже бесновалась толпа. Местные стервятники пера, репортёры уральских и столичных изданий, каким-то немыслимым образом умудрились просочиться сквозь первые кордоны. Они висели на чугунных оградах, толкались локтями, вытягивая шеи и наставляя объективы громоздких камер. Все ждали шедеврального кадра. Им нужен был сам столичный монстр, Имперский Аудитор. Выйдет ли он победителем по трупам врагов? Вынесут ли его при смерти? Или, может, скандально известный граф Строганов уже упакован в непроницаемый чёрный мешок?

Щёлкнули первые вспышки. Над толпой взметнулись объективы портативных кино-камер.

Реальность разочаровала их с жестокостью удара о бетонную плиту.

Елена, не сбавляя шага, подняла левую руку, далее короткий, рубленый жест.

Воздух вокруг площади резко, болезненно уплотнился. Те, кто стоял ближе к оцеплению, почувствовали, как заложило уши, словно при резком наборе высоты. А в следующую секунду над входом в банк, накрывая эвакуационные машины и самих гвардейцев, вспыхнул и мгновенно потемнел непроницаемый купол барьера. Он был цвета мокрого асфальта, абсолютно глухой, не пропускающий ни одного фотона света.

Но это была лишь оптическая часть. Одновременно с поднятием купола по площади прокатилась невидимая волна импульса, сформированного из боевой Пыли.

В радиусе двухсот метров раздался синхронный жалобный писк сотен устройств. Экраны дорогих коммуникаторов погасли. Вспышки камер перегорели с характерным хлопком лопнувшего стекла. Микрофоны направленного действия затрещали и умерли, оставив журналистов с бесполезными кусками пластика и металла в руках.

Ни единого кадра. Ни единой строчки записи. Никто не увидел, в каком состоянии грузили графа Строганова в бронированный медицинский фургон.

Однако даже такой завесы секретности хватило, чтобы устроить в ГИСе настоящий ураган. Отсутствие информации породило вакуум, который тут же заполнился домыслами. Через десять минут после того, как кортеж Строгановых сорвался с места, сеть взорвалась сообщениями: «Аудитор убит на Урале!», «Строганов ранен и взят в заложники!», «Гвардия графа уничтожила банк вместе с руководством!»…

Внутри бронированного медицинского фургона царил полумрак, разбавляемый лишь мерцанием мониторов жизнеобеспечения. Елена сидела рядом с мобильной стазис-капсулой, куда уже успели поместить Кирилла. Коммуникатор графини вибрировал не переставая.

Она раздраженно выдохнула, активировала защищенный канал и поднесла коммуникатор к уху.

— Лена! — голос генерала Воронцова на том конце гремел так, что динамик слегка фонил. — Доложи обстановку! Что с Кириллом⁈ Мне тут обрывают спецсвязь, говорят, что он в умер у тебя на руках⁈

— Отец, — голос Елены был жестким, пресекая панику старого вояки. — Если ты спросишь меня об этом еще раз, я лично прилечу в Петербург и выброшу твой аппарат в Неву. С ним все будет хорошо. Состояние стабилизировано.

— Ты уверена? Лена, не ври мне! Если нужна помощь…

— Мне нужно, чтобы ты перестал истерить и держал в узде идиотов в столице! — рявкнула графиня. — Кирилл в стазисе. Процесс регенерации запущен. Мы едем в клинику. Отбой.

Она сбросила вызов, даже не дослушав ответ. В соседнем кресле сидела княжна Ростова. Наталья, обычно несдержанная на язык, сейчас тихо, сквозь зубы, общалась со своим патриархом.

— Дед, я тебе русским языком объясняю, — шипела рыжая, прикрывая микрофон ладонью. — Живой он. Да, досталось. Нет, активы защищать «особенными методами» рано. Спрячь своих головорезов обратно в шкаф! Я всё видела своими глазами. Выживет. Всё, конец связи, мы почти на месте.

Наталья откинулась на спинку сиденья и встретилась взглядом с Еленой. В глазах княжны читалось понимание. Кирилл не был её мужем, но он был стержнем, на котором держалась вся их новая, выстроенная с таким трудом империя. Рухнет он — и старые кланы сожрут каждого поодиночке.

Вскоре кортеж въехал на территорию выкупленной Строгановым частной клиники. Охрана периметра здесь была уже организована по армейскому стандарту: пулеметные вышки, перекрестные зоны обстрела, сплошной свежий забор с колючей проволокой.

Кирилла оперативно перегрузили в стационарный бокс, который выгрузили из десантного дирижабля, не снимая маскировку, чтобы не давать лишних поводов для истерии в сети. Через час он уже лежал в палате интенсивной терапии, погруженный в глубокий медикаментозный сон. Наниты, циркулирующие в растворе стазис-капсулы, медленно, слой за слоем, восстанавливали разрушенные ткани левой руки и сожженный бок. Кирилл в горячке ситуации даже не заметил, что тело почернело от пропущенного удара.

С другой стороны коридора, в не менее охраняемой палате, посапывал Илья Гончаров. Пацана просто вырубило от нервного истощения. Медики проверили его, не нашли никаких физических повреждений и оставили спать.

Елена стояла у стекла палаты Кирилла, сложив руки на груди. В воздухе рядом с ней с тихим шелестом соткалась полупрозрачная проекция.

Алиса сегодня выглядела непривычно помятой. Ее цифровое платье слегка мерцало, а ушки были плотно прижаты к голове.

— В этот раз все обошлось малой кровью, — тихо произнесла Искин, глядя на показатели на мониторах. При этом ее глаза старательно изучали плинтус. Алиса отводила взгляд, чувствуя за собой огромную, размером с огненного апостола, вину.

К ее величайшему счастью, Елена не заметила этих поползновений цифровой мадмуазель с пушистым хвостом. Графиня не знала о сделке, заключенной в недрах хранилища с прицелом на локальное мировое господство. Все мысли Строгановой были сосредоточены на бледном лице мужа за стеклом.

— Сколько ему тут валяться? — спросила Елена, не поворачивая головы.

— Всего двое суток, — с подчеркнутым профессионализмом отрапортовала Алиса, цепляясь за возможность не поднимать щекотливую тему. — Регенерация идет с опережением графика на двенадцать процентов. Нервные узлы восстанавливаются чисто. Через сорок восемь часов можно будет перевести его в домашние условия.

Елена медленно, прерывисто выдохнула. Жесткая линия ее плеч чуть расслабилась. Она прикрыла глаза, понимая, что в этот раз Кирилла действительно знатно пронесло мимо кассы.

— Следи за ним. Каждую секунду, — попросила графиня.

— Как за самой собой, — серьезно ответила Алиса, растворяясь в воздухе.

Елена осталась стоять у стекла, вслушиваясь в ритмичный писк кардиомонитора, который сейчас казался ей самой лучшей музыкой на свете.

Весь шестой этаж резиденции генерал-губернатора Урала Петра Аркадьевича Стрешнева напоминал сейчас развороченный муравейник, который спешно переоборудовали в передовой командный пункт.

Массивные дубовые двери кабинетов были распахнуты настежь. По коридорам, устланным красными ковровыми дорожками, носились курьеры с папками, офицеры связи тянули дополнительные кабели прямо по лепнине, а в приемных непрерывно трещали аппараты спецсвязи. Сюда, поближе к высшей власти региона, на время переехал сам генерал-майор ИСБ Куропаткин со своим оперативным штабом. Решение было прагматичным: в условиях кризиса сократить время согласований до длины одного коридора.

Губернатор Стрешнев, человек, как и Куропаткин, старой закалки, своей щедрой рукой выдал региону особый статус на пять суток. Это был карт-бланш. И Куропаткин развернулся на полную катушку.

Генерал ИСБ, давно точивший зуб на местную обнаглевшую элиту, под шумок небывалого кипиша в Екатеринбурге прошерстил пару десятков дворянских родов. Тех самых, которых официально тронуть раньше не мог из-за отсутствия железобетонных улик и круговой поруки среди промышленников.

Сейчас же, когда в подвалах Имперского банка нашли то, что нашли, правила игры изменились. Опергруппы вышибали двери особняков без стука. Искали много чего интересного. И нашли.

Вот только не то, что ожидали.

Никаких следов мифических маргиналов или отмороженных налетчиков, способных прорвать защиту банка, не обнаружилось. Зато всплыл стандартный, грязный набор регионального феодализма: черная бухгалтерия, незаконный оборот пылевых артефактов, подкуп чиновников, заказные убийства конкурентов и незаконная добыча ресурсов в том числе в аномалиях без лицензии.

Но даже этому банальному букету уголовных статей, которые с ходу предъявили десятку местных аристократов, Куропаткин был несказанно рад. Да, формально столичное начальство не давало команды зачищать Урал особо жесткими методами. Задачей было найти тех, кто напал на Строганова. Но генерал рассуждал прагматично: сегодня центр молчит, а завтра, когда пыль уляжется, с него спросят за бардак во вверенной губернии. А так Куропаткин уже заранее прикрыл свой генеральский зад, продемонстрировав кипучую деятельность и пачку арестованных взяточников с титулами.

Вот только дальнейший вызов по защищенной линии заставил генерала забыть о локальных победах.

Из Петербурга на связи был сам Наследник.

В кабинете губернатора окна были плотно зашторены. В центре длинного стола для совещаний мерцала голографическая установка. Из проектора струился холодный синеватый свет, формируя четкую, объемную фигуру Цесаревича Алексея Николаевича. Наследник сидел в кресле, одетый в строгий военный мундир без лишних украшений. Его лицо было спокойным, но глаза смотрели так, словно просвечивали присутствующих рентгеном.

Куропаткин, на ходу застегивая верхнюю пуговицу воротника кителя, вошел в кабинет. Он слышал, как губернатор Стрешнев, стоя навытяжку перед голограммой, уже докладывает обстановку.

— … таким образом, Ваше Императорское Высочество, паники среди населения удалось избежать, — голос губернатора слегка подрагивал, но он старался держать тон. — Улицы патрулируются усиленными нарядами. Никаких беспорядков, массовых грабежей или актов гражданского неповиновения не зафиксировано. Город функционирует в штатном режиме. Инцидент локализован.

В целом картину губернатор рисовал радужную. Слишком радужную для человека, у которого в центре города только что отгремел бой с применением армейских калибров.

Цесаревич выслушал доклад, не перебивая. Его лицо ни разу не дрогнуло. Вскоре Наследник медленно перевел взгляд на вошедшего Куропаткина. Генерал ИСБ тут же остановился у края стола и вытянулся по стойке смирно.

— По гражданской части мне всё ясно, Петр Аркадьевич, — медленно, с легкой долей иронии произнес Алексей Николаевич, обращаясь к губернатору. Затем его виртуальный взгляд впился в безопасника. — А что нам поведает наша доблестная служба безопасности? Генерал Куропаткин, прошу. Цифры и факты. Сколько внизу тел? Какие разрушения? Тип используемого оружия выяснили?

Вот тут у генерала начались проблемы. Куропаткин привык рубить правду-матку, но то, что он получил в отчетах своих криминалистов с минус третьего этажа, звучало как бред сумасшедшего. Однако пытаться отделаться общими фразами под этим пронизывающим взглядом Наследника ему категорически не захотелось. Себе дороже.

— Ваше Императорское Высочество, — Куропаткин прочистил горло. — На минус третьем этаже банка обнаружено всего четыре тела.

Он сделал паузу. Цесаревич чуть приподнял бровь.

— Все четверо идентифицированы как пропавшие без вести Кинетики высокого ранга, — продолжил генерал, чеканя слова. — При них обнаружено артефактное огнестрельное оружие и для ближнего боя, также маскировочные генераторы неустановленного производителя. Технологии крайне высокой степени сложности.

— Всего четыре? — нахмурился Алексей Николаевич. Голос его стал холоднее. — Но мне докладывали по оперативным каналам, что там шла чуть ли не локальная война. Сейсмодатчики фиксировали обрушение несущих конструкций.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — Куропаткин не отвел взгляда. — Найдена органика. Точнее, останки тел после активации системы самоликвидации. Наши аналитики, основываясь на объеме биологического материала и следах экипировки, считают, что «лишних» на минус третьем этаже было больше сотни.

Генерал сглотнул.

— Еще около двух сотен положили гвардейцы графа Строганова на верхних подземных уровнях. Тела этих боевиков также самоликвидировались — термические капсулы, вшитые прямо в тело. Сгорание до состояния пепла. Графиня Строганова предоставила нам запись с тактических камер своих бойцов, хоть и… неполную.

Куропаткин сделал микроскопическую паузу. Он тонко намекнул Наследнику на особое распоряжение из главка ИСБ, предписывающее не особо копать в сторону того, какие именно спецсредства использовали люди Строганова в банке. Запись была обрезана ровно в тех местах, где могли засветиться новые технологии графа.

— Неполную, значит, — с абсолютно нейтральным выражением лица произнес Наследник. Он даже не моргнул, проигнорировав намек. — И что там, на НЕПОЛНОЙ записи, генерал?

— Явно слаженные группы одного большого, отлично тренированного подразделения, — ответил Куропаткин. — Действовали двойками и тройками. Кинетики в узких специализациях, в том числе барьерных, что на черном рынке — огромная редкость. Много автоматического огнестрельного оружия. Мы изъяли остатки расплавленных образцов. Ничего похожего на открытом рынке нет. Да и на закрытом, смею заверить, в общем-то, тоже.

Генерал перевел дух.

— Отряд гвардии Строганова и мои оперативники дошли до гермозатвора минус третьего этажа. Но графиня, по показаниям бойцов ИСБ, получила некий пакет данных, приказала заблокировать периметр и тут же развернулась обратно. На нижний уровень они не пошли. Ее объяснения, цитирую: «Граф справится сам», не впечатлили даже присутствующую там княжну Ростову.

— Дальше, — коротко кивнул Алексей Николаевич, игнорируя эмоциональную окраску доклада.

— Фактически минус третий этаж полностью разрушен, — бодро рапортовал Куропаткин, видя как минимум нейтральное состояние начальства. Его голос зазвучал увереннее. — Большая часть опорных колонн просто перестала существовать. Их не взорвали направленными зарядами. Их словно… срезало и раскрошило одновременно. Кто-то просто истреблял нападавших, заодно стирая в пыль все, за чем они пытались спрятаться.

Генерал позволил себе стереть несуществующий пот со лба.

— Фактически здание банка сейчас находится в аварийном состоянии. Как оно до сих пор не сложилось внутрь себя — загадка для инженеров. Стальные двери в сейфовые зоны были вырваны со скрытых петель. Причем вырваны наружу, Ваше Высочество. Их использовали словно мобильное укрытие. По всем выкладкам баллистиков, там внизу или стреляли прямой наводкой чуть ли не из гаубиц, или…

Генерал слегка замешкался. Ему, старому служаке, было физически тяжело озвучивать выводы аналитиков.

— Или что, генерал? — поторопил Цесаревич.

— Или граф Строганов схлестнулся как минимум с пятью Альфа-Кинетиками одновременно, — выдохнул Куропаткин. — Но это невозможно! Все зарегистрированные Альфы под жестким надзором конторы. Ни одного из них на Урале и близко не было. Всех ближайших на сопредельных территориях мы тоже ведем, они все на виду. Никаких попыток скинуть хвост даже на несколько часов не зафиксировано.

Цесаревич выслушал это, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику своего кресла. Голограмма чуть мерцала, передавая легкие помехи на линии.

— Невозможное случается, когда мы плохо смотрим, генерал, или смотрим не в ту сторону — философски заметил Алексей Николаевич. А затем резко сменил тему, повернувшись к потеющему губернатору. — Петр Аркадьевич, я слышал, у вас в резиденции был запланирован большой званый вечер для местной элиты?

Стрешнев вздрогнул, словно его ударили током.

— Все так, Ваше Императорское Высочество! — поспешно ответил он. — Но в свете последних событий… Я полагал целесообразным отменить мероприятие из соображений безопасности…

— Не стоит его отменять, — перебил его Наследник. Голос Цесаревича зазвучал мягко, но в этой мягкости крылся приказ. — Жизнь Империи не должна останавливаться из-за кучки террористов. Покажите вашим промышленникам, что власть твердо стоит на ногах. Просто сместите дату. Скажем, дней на пять.

Губернатор растерянно заморгал.

— Дней на пять? Но… почему именно на пять, Ваше Высочество?

Алексей Николаевич чуть заметно улыбнулся.

— Потому что графу Строганову нужно время, чтобы прийти в себя, — спокойно пояснил Цесаревич. — А он должен присутствовать на этом вечере. Обязательно. Живой, здоровый и в хорошем настроении. Хотя насчет последнего не уверен. Пусть ваши уральские друзья посмотрят ему в глаза. Поверьте, это будет очень познавательное мероприятие…

Голограмма мигнула и растаяла в воздухе, оставив губернатора и генерала ИСБ в тишине кабинета.

Кирилл очнулся ровно спустя двое суток.

Секунда в секунду, как и предсказывала Алиса. Чему до последнего не верила Наталья Ростова, застыв каменным изваянием рядом с Еленой возле медицинского бокса. Княжна знатно офигела, когда граф, лежавший бледной молью с датчиками на груди, словно по щелчку невидимого будильника резко распахнул глаза. Его выход из глубокого медикаментозного сна был не плавным вынырыванием, а резким рывком на поверхность.

Кирилл шумно втянул носом стерильный воздух бокса, моргнул пару раз, и попытался сфокусировать взгляд на присутствующих.

— Доброе утро, соня, — мягко, с затаенной нежностью и огромным облегчением улыбнулась Елена. Она присела на край, осторожно касаясь его здорового плеча. — Как спалось?

— Плохо, — недовольно буркнул Кирилл. Горло пересохло, язык казался наждачной бумагой. — Опять пришлось горбом все подарки собирать. Всю ночь снилось, что меня катком переехали. А потом поездом.

Граф медленно, проверяя, как отзывается тело, повернул голову. И как-то странно, так показалось Ростовой, надолго задержал взгляд в дальнем пустом углу палаты.

Наталья проследила за его взглядом — там ничего не было. Только белая стена и стойка с капельницей. Но Елена, перехватив этот взгляд, лишь шире улыбнулась. Она знала, кто там прячется в невидимости. Хвостатый и виноватый…

— Не надо брюзжать как старый дед, дорогой, тебе это совершенно не идет, — графиня ласково погладила Кирилла по волосам, помогая ему сесть.

Строганов поморщился. Левый бок отозвался тупой, тянущей болью. При этом новая кожа чесалась и стягивала движения, однако рука уже слушалась. Хотя клинок оказался непростым, рана затягивалась довольно тяжело и откровенно медленно.

— Я бы на твоем месте ему леща отвесила, — задумчиво, скрестив руки на груди, произнесла Ростова. Она стояла у изножья, буравя Кирилла недовольным взглядом. — Кирилл, сколько можно пробивать лбом стены⁈ Тебя жизнь вообще ничему не учит??? Ты Аудитор, у тебя армия за спиной, а ты лезешь в рукопашную с саблей наперевес!

Строганов лишь красноречиво закатил глаза.

— Мораль читать будешь своим будущим детям, Натали, — усмехнулся граф, сбрасывая одеяло. — А теперь все вон из палаты. Мне нужно переодеться.

Дамы фыркнули, но послушно вышли в коридор.

Через десять минут дверь открылась. Кирилл, переодетый в свежую, выглаженную рубашку и темные брюки, шагнул за порог. В руке он привычно сжимал свою верную трость, подарок Волкова. Он опирался на нее скорее по привычке, хотя левая нога все еще немного подрагивала.

Граф неспешно пошел по тихому коридору частной клиники.

В соседней палате было светло. Сквозь приоткрытую дверь Кирилл увидел Илью. Парень уже был на своем посту — сидел на стуле рядом с кроватью матери, крепко держа ее тонкую, бледную руку.

В отличие от Кирилла, выглядел паренек довольно бодро, на зависть самому графу, который ощущал себя все-таки довольно тяжко, хоть и храбрился перед дамами. Сон и нормальная еда сделали свое дело: тени под глазами Ильи посветлели, в движениях появилась плавность.

Услышав стук трости, Илья обернулся. Увидев Кирилла, он тут же вскочил со стула, вытягиваясь по струнке.

— Сиди, сиди, — Строганов шагнул в палату и жестом усадил его обратно. — Как сам?

— Нормально, — тяжело вздохнул Илья, опускаясь на стул. Он скосил глаза на мать, чья грудь мерно вздымалась под ритм аппаратуры. — Врачи говорят, показатели стабильные.

— Дай время, мы все исправим. — Кирилл подошел ближе.

— Спасибо за то письмо, ваше сиятельство.

— И что там, если не секрет?

Илья потупился. Его пальцы нервно затеребили край больничной простыни.

— Батя честно написал, что жизнь моя после его смерти будет, мягко говоря, хреновой, — вздохнул Илья, цитируя почти дословно. — Написал, что местные гиены разорвут кластер на части. И что вся надежда… на Имперского Аудитора. Который рано или поздно придет проверять счета и будет курировать кластер, если он к тому моменту вообще будет существовать.

Илья поднял голову и внимательно посмотрел на Строганова.

А вот Кирилл знатно завис после слов паренька.

— Однако, — произнесла Алиса. — Граф Гончаров-старший не просто предвидел свою гибель. Но знал наверняка, что Империя пришлет ревизора. Выстроил ловушку для местных стервятников, оставив все свои наработки недосягаемыми, и сделал ставку на то, что Аудитор не позволит растащить стратегическое производство.

— Пойдем со мной, — приняв решение, сказал Кирилл.

Илья, кинув грустный взгляд на маму, безропотно поднялся с места и пошел за графом.

Они прошли по коридору, спустились на лифте на технический этаж клиники. В итоге оказались в середине большого, абсолютно пустого помещения, которое раньше, видимо, служило складом для оборудования. Голые бетонные стены, яркий свет ламп.

Двери за ними с глухим стуком закрыли гвардейцы, получившие приказ никого не впускать. Илья с немым любопытством смотрел на графа, стоя посреди пустого зала.

— Куб с тобой? — спросил Кирилл, оборачиваясь к парню.

— Он теперь всегда со мной, — ответил Илья. Он с легкой, почти взрослой улыбкой поднял левую руку, демонстрируя массивный золотой перстень.

— Модно, стильно, молодежно, — усмехнулся Кирилл.

На его глазах золото перстня дрогнуло, потекло, словно ртуть, и в следующую секунду на ладони подростка лежал тот самый голубой кубик с выбитым на верхней грани вензелем рода Гончаровых. Артефакт тускло пульсировал внутренним светом.

Кирилл подошел ближе и аккуратно дотронулся до грани куба указательным пальцем.

— Пытался заглянуть дальше отцовского письма? — спросил граф.

Илья смущенно признался:

— Пробовал. Всю ночь сидел. Но ничего не вышло. Будто замок стоит. Только текст письма появляется, и всё.

— Всё так, — кивнул граф, убирая руку. — Там стоит биометрическая и ментальная привязка, но активируется она только в присутствии «гаранта». Твой отец был гениальным инженером, парень. Что-то мне подсказывает, что мы с ним похожи больше, чем считает моя помощница… А теперь мы этот замок снимем.

Строганов отступил на шаг. Его глаза полыхнули зеленым огнем. Он резко хлопнул в ладони.

Основной свет в помещении с громким щелчком вырубился. Зал погрузился во мрак.

Но тут же из куба, лежащего на ладони Ильи, в потолок ударил плотный, яркий свет проекции. В воздухе перед ними соткалось огромное, переливающееся синим светом родовое знамя Гончаровых.

Илья завороженно смотрел на него, не в силах оторвать взгляд.

— Это только обложка, — тихо произнес Кирилл.

На потолке отрисовалась карта Империи, где флажками были отмечены точки интереса Гончарова-старшего. И после нескольких минут Кирилл начал подозревать, что эта карта подозрительно похожа на ту, которую он видел в прошлой жизни.

Картинка дрогнула, карта рассыпалось на мириады пикселей, и проекция изменилась.

В воздухе повисли сложнейшие чертежи, трехмерные модели медленно вращались, демонстрируя каждую деталь.

Сначала появилась схема массивного турбинного двигателя, затем — молекулярная решетка какого-то неизвестного сплава, устойчивого к сверхвысоким температурам.

Картинка снова изменилась. Следующая проекция показывала систему распределения газовых потоков внутри жесткого каркаса.

После пятой смены изображения у Ильи отвисла челюсть. Чертежи собрались воедино.

Перед ними в пустоте бетонной комнаты медленно, величественно плыла проекция воздушного судна. Это был не классический дирижабль. Машина имела стреловидную, хищную форму, гладкую броню и систему закрытых движителей, интегрированных прямо в корпус.

А затем изображение рассыпалось, чтобы начать собирать новый агрегат.

— Это же… — прошептал Илья, не веря своим глазам.

— Верно, — грустно усмехнулся Кирилл, глядя на творение мертвого гения. — Твой отец не просто клепал броню для армии. Он разгадал часть секретов тех самых сибирских кубов, за которыми все охотятся. Он хотел подарить Империи ключи от неба.

Граф положил руку на плечо остолбеневшему подростку.

— И теперь эти ключи принадлежат тебе, граф Гончаров.

Званый вечер генерал-губернатора Урала Петра Аркадьевича Стрешнева, изначально задуманный как дежурный раут для снятия напряжения, мутировал в событие исторического масштаба. Стоило Наследнику обронить пару фраз по защищенному каналу, как бюрократическая машина Империи выдала форменный кульбит. Губернатор, запросив дополнительные ассигнования на усиление мер безопасности и расширение формата, приготовился к долгим торгам с министерством финансов. Вместо этого нужная сумма, превышающая первоначальную смету раз в пять, упала на казначейские счета региона уже к вечеру следующего дня без каких-либо проволочек.

Команда Стрешнева тут же переобулась в прыжке. Мероприятие спешно перенесли из стандартной губернаторской резиденции в загородный дворцовый комплекс, выстроенный еще в екатерининскую эпоху. Мраморные анфилады, колонные залы, гектары ухоженного парка — локация соответствовала столичному размаху.

Списки приглашенных перекраивались на ходу. Те уральские промышленники и аристократы, кто еще вчера брезгливо морщил носы, собираясь сослаться на мигрень и проигнорировать губернаторскую вечеринку, теперь рвали телефоны приемной, требуя подтвердить свое присутствие. Вторая волна пригласительных ушла в народ, зацепив тех, кто обычно полировал паркет лишь на праздниках гильдий. Купцы первой гильдии, владельцы средних рудников, чиновники рангом пониже — все они получили золоченые картонки и теперь судорожно скупали в бутиках Екатеринбурга фраки и бриллианты для своих жен.

Генерал-майор Куропаткин оценивал эту суету сугубо с профессиональной колокольни. Глава местного ИСБ превратил дворцовый комплекс в одну гигантскую мышеловку, напичканную электроникой и скрытыми артефактами.

В цокольном этаже дворца, замаскированном под винные погреба, развернулся оперативный штаб. Десятки техников в серых рубашках сидели перед мерцающими экранами. Куропаткин лично прохаживался за их спинами, заложив руки за спину.

В лепнину бальных залов, в хрустальные люстры, в массивные вазоны с экзотическими растениями были интегрированы микрофоны направленного действия и скрытые камеры, передающие картинку по пылевым каналам. «Официанты» разносили шампанское, попутно фиксируя, кто с кем уединяется в курительных комнатах.

— Писать всё, — коротко приказал генерал, глядя на россыпь мониторов. — Любой шепот. Любую пьяную браваду. Они сейчас напуганы и дезориентированы. Обязательно начнут искать союзников, сбиваться в стаи, обсуждать замороженные счета.

Информационное поле Урала искрило. Государственная Информационная Система перегревалась от наплыва трафика. Событие уже окрестили «Уральским балом», сравнивая его с приемами в Зимнем дворце. Но больше всего сетевую публику интересовали не наряды губернаторши и не меню от выписанных из Франции поваров. В фокусе внимания находился Имперский Аудитор.

Граф Строганов, еще недавно разносивший в щебень элитную недвижимость и подземелья банков, сегодня должен был предстать перед публикой в парадном костюме.

Кортеж Строгановых плавно катил по вечернему шоссе в сторону загородной резиденции. Внутри просторного салона бронированного «Руссо-Балта» царила деловая атмосфера. Кирилл сидел на кожаном диване, вытянув чуть ноющую левую ногу, и пролистывал сводки на виртуальном экране своего коммуникатора. Напротив устроилась Елена, безупречная в платье глубокого сапфирового цвета, подчеркивающем холодную красоту столичной аристократки. Рядом с ней — княжна Наталья Ростова в изумрудном шелке, открывающем ровно столько, чтобы свести с ума половину мужского населения Урала, но не нарушить жесткие рамки имперского этикета.

— Вы только почитайте эту дичь, — Кирилл хмыкнул, сбрасывая на общий экран салона выжимку из топовых веток местного сегмента ГИС.

Аналитика сплетен поражала воображение. Светские львицы и анонимные эксперты разворачивали целые баталии на тему состава семьи Строгановых. То, что рядом с Аудитором постоянно маячит наследница клана Ростовых, не давало покоя никому. Выстраивались километровые схемы плюсов и минусов грядущего династического брака. Полигамия в высшем свете была нормой, подчеркивающей статус и размер активов патриарха, но союз Ростовых и Строганова в одну семью ломал все устоявшиеся балансы сил.

«Рыжая фурия приехала метить территорию на Урале», — гласил один из комментариев, собравший тысячи лайков.

«Графиня Строганова одобрила вторую жену? Инсайд из первых рук — кольца уже заказаны у Фаберже», — вещал анонимный канал с миллионной аудиторией.

Наталья, пробежав глазами строчки, довольно рассмеялась, поправляя локон.

— А мне нравится их аналитика. Народ зрит в корень. Кирилл, ты когда Фаберже успел напрячь? Мог бы и посоветоваться, я больше люблю изумруды, чем бриллианты.

— Перебьешься, — ровно ответила Елена, не отрывая взгляда от планшета. — Твоя задача на сегодня — собирать слюни местных олигархов и фиксировать, кто из них попытается предложить нам сделку через тебя. Кольцо она захотела…

Кирилл проигнорировал перепалку дам. Его внимание зацепилось за другое. Подача материала в ГИСе была слишком грамотной. Слишком профессиональной. Тексты пестрели правильными акцентами, разжигая интерес, аккуратно подогревая тему, но не скатываясь в откровенную желтуху. Фотографии, прикрепленные к постам, были идеального качества. Вот они втроем выходят из торгового центра. Ракурс такой, что Наталья вроде бы и держится на дистанции, но смотрит на графа так, что у любого мужика снесет крышу.

— Алиса, — мысленно позвал Кирилл.

На краю визуального интерфейса немедленно материализовалась проекция. Сегодня цифровая дева выбрала образ светской дамы с лорнетом в руках.

— Да, мой дорогой хозяин? — голос звучал с идеальной, выверенной дозировкой почтения.

— Ничего не хочешь мне сказать? — Кирилл мысленно ткнул в один из самых популярных блогов, где разбирали «язык тела» Ростовой и Строганова. — Откуда у анонимного уральского писаки раскадровка с камер наблюдения торгового центра? Доступ к которым был только у службы безопасности… И немножко у нас.

Проекция Алисы часто-часто заморгала. Она поправила лорнет и сделала максимально честные глаза.

— Ума не приложу, Кирилл. Возможно, местная полиция допустила утечку данных. Кибербезопасность в регионах, сам понимаешь, оставляет желать лучшего. Дыра на дыре.

— Да ладно? — граф усмехнулся. — А цифровые адреса, с которых идет заливка этих постов, случайно не маршрутизируются через подставные сервера в Швейцарии, к которым ты недавно просила доступ для «оптимизации торговых алгоритмов»?

Алиса тяжело вздохнула. Честные глаза сменились выражением профессионального пиар-менеджера, которого поймали на накрутке просмотров.

— Это называется формирование имиджа, босс, — ментальный голос Искина приобрел поучительные нотки. — Ты Аудитор. Тебя боятся до икоты. Это хорошо для работы паяльником в подвалах, но плохо для кулуарных переговоров. Страх парализует. А нам нужно, чтобы они сами несли тебе информацию. Образ могущественного графа, формирующего вокруг себя окружение из самых влиятельных невест Империи, очеловечивает тебя. Переводит из статуса «кровавый мясник» в статус «могущественный сюзерен, с которым можно и нужно договариваться». Я просто подогрела трафик. Конверсия сумасшедшая. Индекс цитируемости рода вырос на сорок процентов за сутки.

Кирилл прикрыл глаза, массируя переносицу. Цифровая богиня осваивала медиа-менеджмент с пугающей скоростью.

— Еще один такой вброс без согласования, и я перекрою тебе доступ к развлекательным форумам, — пообещал он. — Будешь сутками анализировать отчеты по выплавке чугуна.

— Поняла, осознала, больше не повторится, — Алиса изобразила пионерский салют и растворилась в интерфейсе. Но Кирилл готов был поставить свой титул: хвостатая врет, как дышит, прикрывшись доводом о заботе носителя, ловко обходя протоколы, пусть и балансируя на краю. И продолжит крутить местное инфополе, как ей вздумается.

Кортеж сбросил скорость. За окнами проплыли массивные кованые ворота резиденции, освещенные газовыми фонарями. На подъездной аллее уже выстроилась вереница дорогих автомобилей и экипажей. Швейцары в расшитых золотом ливреях распахивали дверцы.

Матвеев, ехавший на переднем сиденье, обернулся.

— Прибыли, ваше сиятельство. Периметр под контролем жандармов и ИСБ. Наших ребят пропустили только во внешний контур. Дальше — сами.

Кирилл кивнул, поправил манжеты строгого черного френча без знаков отличия — только платиновый жетон Аудитора тускло поблескивал на лацкане.

— Дамы, — он посмотрел на Елену и Наталью. — Готовы? Сегодня мы улыбаемся. Пусть думают, что у нас отличное настроение.

Елена опустила тонированное стекло, впуская в салон звуки вальса, доносящиеся из открытых окон дворца.

— Главное, чтобы они не забыли, почему мы улыбаемся, — ответила графиня.

Вечер был действительно томным. Сводчатые потолки главного бального зала отражали свет тысяч светильников, преломляясь в хрустале бокалов. Густой, насыщенный аромат дорогих европейских духов смешивался с запахом сигар, тянущимся из открытых дверей курительных комнат. Музыка играла легко, но ненавязчиво, создавая идеальный фон для того, зачем все эти люди здесь собрались.

Журналистам светских хроник, которых Стрешнев милостиво пустил на балконы второго яруса, открывалась картина всеобщего благоденствия. Камеры щелкали, фиксируя роскошные наряды, улыбки промышленников, чокающихся бокалами с чиновниками. Картинка уходила в столичные издания: Урал жив, Урал процветает.

Но те, кто умел смотреть внимательно, видели совсем иной спектр эмоций. Патриархи старых уральских родов сбивались в небольшие группы, перебрасываясь короткими фразами сквозь натянутые улыбки. Они высматривали партии для своих отпрысков, попутно прощупывая почву для новых альянсов. После того, как Демидов потерял инициативу, а Гончаровы ушли под протекцию столицы, на рынке образовался вакуум власти. И каждый хотел урвать свой кусок.

Единственным местом во всем этом море света и веселья, где царило беспросветное, концентрированное уныние, был дальний угловой альков Малого зала.

Место было выбрано идеально. Плотные бархатные портьеры приглушали звуки оркестра. Сюда не забредали случайные пары, ищущие уединения. Здесь, на глубоких кожаных диванах, расположились те, чьи имена еще пару дней назад наводили страх на весь регион. Совладельцы многострадального промышленного кластера Гончаровых.

Граф Петр Игнатьевич Демидов сидел в центре, опираясь тяжелыми руками на трость красного дерева. Его лицо казалось высеченным из серого камня. Вокруг него сгрудились остальные пять пайщиков гончаровского кластера. Крупные промышленники, владельцы шахт и сталелитейных заводов, чьи капиталы исчислялись миллионами, сейчас напоминали стайку побитых дворовых псов.

Причина их глубочайшей депрессии крылась не в страхе перед физической расправой — хотя после ночной бойни в банке этот страх тоже присутствовал. Причина заключалась в элегантной, безжалостной финансовой удавке, которую Строганов накинул им на шеи буквально через час после того, как пришел в себя в клинике.

Едва очнувшись, Имперский Аудитор через закрытые каналы связи с государственным казначейством активировал протокол «особого контроля». Все до единой финансовые операции промышленного кластера Гончаровых не были заблокированы. Нет, Строганов оказался куда хитрее. Остановка стратегического производства вызвала бы вопросы в Военном министерстве. Заводы продолжали коптить уральское небо, отгружать броню и станки.

Вот только все деньги за выполненные контракты, все платежи от смежников и покупателей теперь автоматически перенаправлялись на специальный транзитный счет казначейства. С пометкой «до выяснения законности распределения долей».

Это был чистый, эталонный грабеж по закону. Чтобы оплачивать труд рабочих, закупать сырье и поддерживать логистику, акционерам теперь приходилось вытаскивать наличные из собственных, личных резервов. Заводы работали, жрали ресурсы, а вся прибыль оседала на недосягаемом счету, ключи от которого лежали в кармане у столичного отморозка.

— Петр Игнатьевич, это же произвол! — барон Зотов, тучный владелец группы сталелитейных заводов, нервно теребил пуговицу на жилете. — У меня оборотные средства тают, как снег! Еще неделя такой «работы», и мне придется брать кредиты под конские проценты, чтобы просто закрыть зарплатные ведомости! Надо подавать коллективную жалобу в Сенат! Это незаконное изъятие…

Демидов медленно повернул голову и посмотрел на Зотова таким взглядом, что барон подавился собственными словами.

— В Сенат? — голос Демидова скрипел, как несмазанная телега. — Ты, Илья, видимо, совсем память потерял. Или у тебя мозг жиром заплыл? Забыл, что было десять лет назад?

Зотов побледнел. Остальные акционеры тоже отвели глаза, уставившись в пол.

Все они прекрасно помнили ту историю. Десять лет назад один очень самоуверенный князь из Москвы, властвующий над текстильными мануфактурами, решил покачать права против Имперского Аудитора, который заморозил его счета по подозрению в неуплате налогов. Князь нанял лучших адвокатов, дошел до Сената, поднял крик о притеснении дворянства.

Ответка прилетела через три дня. ИСБ перевернуло его жизнь наизнанку. Нашлись тайные склады с контрабандой, всплыли связи с радикалами, а в подвале его особняка совершенно случайно обнаружили замурованный труп пропавшего без вести конкурента. Никто даже не пытался сделать это правдоподобным. Суд длился два часа. Адвокаты резко заболели, а гордый князь уехал в Сибирь, где и сгинул на рудниках, добывая руду обычной киркой.

— Аудитор — это цепной пес Императора, — процедил Демидов, опираясь подбородком на руки, сложенные на набалдашнике трости. — Если он вцепился, жаловаться в Сенат — все равно что жаловаться волку на то, что он слишком больно кусает тебя за задницу. Строганов ждет, чтобы кто-то из нас дернулся. Как только подадим официальную бумагу — он тут же пришьет нам саботаж государственных поставок и измену. И нас раскатают в блин на абсолютно законных основаниях.

— И что нам делать? — спросил виконт Мамин, владелец химических производств. Его руки тряслись, расплескивая коньяк из стакана. — Просто сидеть и смотреть, как он нас потрошит?

— Ждать, — отрезал Демидов. — У него нет доказательств нашей причастности к ночным событиям. Следы мы зачистили. Значит, он будет давить финансово, провоцируя на ошибку. Мы не сделаем эту ошибку. Перекроем расходы из личных кубышек, сколько сможем. А сегодня… сегодня будем улыбаться ему в лицо. Посмотрим, насколько хватит его столичной наглости.

Музыка в главном зале внезапно смолкла. Оркестр взял короткую паузу, а затем выдал торжественный, раскатистый туш. Гул голосов мгновенно стих.

Двери распахнулись. Церемониймейстер, вытянувшись в струнку, ударил посохом в пол.

— Его сиятельство, граф Кирилл Андреевич Строганов! Графиня Елена Александровна Строганова! Княжна Наталья Игоревна Ростова!

Демидов и его компаньоны, сидевшие в углу, синхронно повернули головы в сторону парадного входа.

Толпа расступилась, образуя живой коридор. Аристократы, еще секунду назад брезгливо обсуждавшие столичных гостей, теперь давили друг друга локтями, чтобы оказаться поближе к проходу и изобразить самые почтительные поклоны. Лицемерие чистой воды, возведенное в ранг искусства.

Строганов вошел в зал так, словно этот дворец принадлежал ему. Черный френч сидел как влитой. Никаких украшений, никаких вычурных эполет. Лишь тусклый блеск аудиторского жетона и тяжелый золотой перстень с рубином на пальце. Левая нога ступала чуть жестче правой, и легкая опора на черную трость выдавала недавние травмы, но это не делало его уязвимым. Напротив — в этой легкой хромоте читалась сдерживаемая сила зверя, который только что переварил порцию врагов и вышел на новую охоту.

По правую руку от него плыла Елена. Шелк ее платья переливался в свете хрустальных люстр. Подбородок вздернут, взгляд скользит поверх голов местной элиты. В каждом ее движении читалась столичная, недосягаемая для уральцев порода. По левую руку, контрастируя с холодной грацией Елены, шла Наталья Ростова. Изумрудное платье, рыжие локоны и открытая, чуть хищная улыбка. Княжна стреляла глазами по залу, словно выбирая, с кем бы сегодня поиграть в кошки-мышки.

Генерал-губернатор Стрешнев, бросив бокал на поднос проходящего мимо официанта, чуть ли не бегом устремился навстречу гостям. Высшее должностное лицо региона, человек, перед которым местная знать ходила на цыпочках, сейчас демонстрировал чудеса гибкости.

— Граф! Какая честь, какая несказанная радость видеть вас в добром здравии! — Стрешнев расплылся в улыбке, крепко пожимая руку Кириллу. — Ваше присутствие — украшение этого вечера. Графиня, княжна, вы ослепительны!

Демидов скрипнул зубами. Этот публичный прогиб губернатора был хуже пощечины. Стрешнев открыто показывал, на чьей стороне находится власть.

— Благодарю, Петр Аркадьевич, — голос Строганова, усиленный акустикой зала, долетел до самых дальних уголков. Спокойный, лишенный высокомерия, но с той толикой уверенности, которая заставляла слушателей вытягиваться по стойке смирно. — Вы превзошли сами себя. Прекрасная организация. Особенно впечатляет охрана на периметре. Чувствуешь себя в безопасности… почти как в подвалах Имперского банка.

В зале повисла секундная тишина. Люди замерли с открытыми ртами. Упоминать ночную бойню, о которой всем было приказано молчать, вот так, открыто, в лоб, с легкой ироничной усмешкой? Это был лютый вызов всем, кто причастен к той акции. И Строганов только что напрямую заявил, что заказчики тоже в этом зале.

Губернатор Стрешнев поперхнулся воздухом, его лицо пошло красными пятнами, но он быстро взял себя в руки, выдавив нервный смешок.

— Да-да, безопасность превыше всего, Кирилл Андреевич… Прошу вас, проходите, угощайтесь.

Музыка снова заиграла, суетливо и громко, пытаясь сгладить неловкость. Толпа выдохнула, возвращаясь к прерванным разговорам, но теперь все взгляды исподтишка были прикованы к троице из столицы.

Кирилл не стал задерживаться у входа. Он медленно двинулся сквозь зал. Елена и Наталья тут же попали в оборот местных матрон и дипломатов, грамотно отсекая от графа ненужный фон.

Строганов остановился у подноса с шампанским, взял бокал.

— Хозяин, — тихо пропела Алиса. — Цель захвачена. Дальний угол, малый зал. Там у них сейчас температура плавления броневой стали. Пульс у Демидова сто двадцать. У Зотова аритмия, он уже третий стакан коньяка глушит.

— Вижу, — мысленно отозвался Кирилл, не поворачивая головы. — Давай мне сводку по их долгам перед казной. С точностью до копейки. Сейчас будем проводить финансовый аудит в полевых условиях.

Граф медленно, опираясь на трость, направился в сторону замаскированного угла. Толпа расступалась перед ним, как вода перед ледоколом. Никто не решался заговорить первым.

Демидов увидел приближающегося Строганова и напрягся. Его компаньоны вжались в кожаные диваны. Бежать было поздно и глупо.

Кирилл остановился у портьер, отделяющих альков от основного зала. Отодвинул тяжелый бархат краем трости и шагнул внутрь. Освещение здесь было приглушенным, и зеленый отблеск в глазах Аудитора был заметен отчетливо.

— Не помешаю, господа акционеры? — Кирилл окинул шестерых промышленников взглядом. В его голосе не было ни капли враждебности. Лишь деловой интерес.

Тяжёлые, расшитые золотой нитью бархатные портьеры бесшумно сомкнулись за спиной графа Строганова, мгновенно отсекая льющиеся из бального зала звуки венского вальса и непрерывный гул сотен голосов. Освещение в малом алькове было намеренно приглушённым: несколько настенных бра в виде бронзовых химер бросали на глубокие кожаные диваны мягкий, желтоватый свет. Воздух здесь резко загустел, из-за того, что люди, привыкшие повелевать тысячами жизней, внезапно осознают собственную уязвимость.

Кирилл остановился у входа, опираясь обеими руками на набалдашник своей неизменной трости. Его лицо оставалось непроницаемой маской столичного аристократа, но на периферии зрения, прямо поверх полумрака комнаты, уже разворачивался боевой интерфейс Консоли. Цифровая проекция Алисы, принявшая строгий вид стенографистки в роговых очках, беззвучно выводила зеленые столбцы телеметрии.

Шесть целей, шесть владельцев многострадального промышленного кластера Гончаровых.

В центре, раскинув массивные плечи на спинке дивана, восседал граф Петр Игнатьевич Демидов. Его пульс, согласно данным, держался на ровной отметке в семьдесят ударов — старый хищник умел контролировать свое тело. А вот его компаньоны явно сдавали позиции. Барон Зотов, тучный владелец сталелитейных заводов, мелко потел, то и дело промокая блестящую лысину шелковым платком; его сердце колотилось под сто двадцать ударов в минуту. Виконт Мамин, химический магнат, нервно крутил в тонких пальцах хрустальный бокал, рискуя раздавить его в любую секунду. Остальные трое старались слиться с обивкой мебели, предпочитая роль молчаливых статистов в предстоящей бойне.

— Не помешаю, господа акционеры? — голос Строганова прозвучал негромко, но в замкнутом пространстве алькова он ударил по нервам присутствующих, словно щелчок взводимого курка. В интонации графа не было ни капли враждебности — лишь сухой интерес исследователя, рассматривающего очередное дело.

Демидов медленно, словно нехотя, поставил свой стакан с гранатовым соком на низкий столик из мореного дуба. Граф изобразил на лице дежурную, покровительственную улыбку человека, который готов простить молодости ее дерзость.

— Кирилл Андреевич, — бас уральского патриарха гулко отразился от сводчатого потолка. — Мы всегда рады видеть столичных гостей. Особенно тех, кто столь… стремительно вникает в специфику уральской промышленности. Присаживайтесь. Не желаете сигару? Прямые поставки из Гаваны.

Демидов указал широким жестом на свободное кресло напротив себя, попутно придвигая к краю стола инкрустированную перламутром хьюмидорную коробку. Это была классическая проверка на расстановку сил — предложение сесть по правилам хозяина и принять его угощение.

— Благодарю, не курю, — Строганов проигнорировал предложенное кресло, выбрав место на угловом диване, так, чтобы видеть входную портьеру и держать всех шестерых в поле зрения. Он неспешно опустился на сиденье, положив трость поперек коленей. — А что касается специфики… Признаться, я нахожу уральскую специфику весьма увлекательной. Особенно ту ее часть, где оборотные средства стратегического предприятия внезапно испаряются в неизвестном направлении, а законные наследники оказываются на грани голодной смерти.

Настроения дворян и без того не самые лучшие до этого, резко пошли вниз. Барон Зотов громко сглотнул, его рука с платком замерла на полпути ко лбу. Светская беседа закончилась, не успев начаться. Столичный Аудитор перешел в наступление с первой же секунды.

— Вы слишком драматизируете, граф, — Демидов сохранил каменное выражение лица, лишь его кустистые брови чуть сошлись на переносице. — Смерть Сергея Гончарова стала для всех нас тяжелым ударом. Временные финансовые трудности кластера — это естественное следствие потери руководителя такого масштаба. Рынок лихорадит, подрядчики нервничают. Мы делаем все возможное, чтобы удержать производство на плаву.

— Делаете все возможное? — Кирилл чуть склонил голову набок, и в его глазах, на самом дне зрачков, на долю секунды вспыхнул и погас холодный зеленый свет.

— Алиса, — мысленно приказал он, — дай мне сводку по личным счетам Зотова.

Перед мысленным взором Строганова тут же развернулась детальная таблица.

— Барон Зотов, — вслух, спокойным и размеренным тоном произнес Кирилл, не сводя взгляда с потеющего промышленника. — За последние три месяца вы перевели со счетов вашей основной металлургической компании около двух миллионов рублей на интересные счета в Московском учетном банке. И ровно на ту же сумму кластер Гончаровых недополучил качественного проката, за который уже была внесена государственная предоплата. Как интересно получается: заводы стоят, рабочие ропщут, а ваши личные кубышки пухнут… Пухли, если быть точнее…

Зотов побледнел так стремительно, что казалось, сейчас упадет в обморок. Он попытался что-то сказать, открыл рот, но издал лишь сдавленный хрип, судорожно глядя на Демидова в поисках защиты.

— Граф Строганов, — голос Демидова приобрел предупреждающий тон. — Мы собрались здесь не для того, чтобы выслушивать беспочвенные обвинения. Ваш статус Имперского Аудитора дает вам право проверять отчетность, но не дает права бросаться оскорблениями. Вы заморозили наши транзитные счета. Вы накинули финансовую удавку на шею предприятия, которое кует броню для Империи. Это саботаж.

— Это аудит, Петр Игнатьевич, — Кирилл позволил себе легкую, почти издевательскую улыбку. Он откинулся на спинку дивана, скрестив пальцы на животе. — И счета никто не замораживал. Деньги поступают, заводы работают. Просто теперь вся прибыль аккумулируется на специальном счету казначейства, к которому у вас, господа, нет доступа. Я лишь устранил… неэффективное звено в цепочке распределения средств. До тех пор, пока мы не разберемся, кому и сколько на самом деле принадлежит.

Мамин, не выдержав напряжения, вскочил с места.

— Это произвол! — визгливо выкрикнул химический магнат, размахивая бокалом. — Вы не имеете права! Мы законные акционеры! Без наших оборотных средств логистика встанет через неделю! Вы понимаете, что это значит для армии⁈

Строганов даже не шелохнулся. Он лишь медленно, тяжело посмотрел на Мамина. Взгляд Аудитора был таким плотным и давящим, что виконт осекся на полуслове, его колени подогнулись, и он плюхнулся обратно на диван, расплескав коньяк на собственные брюки.

— Если вы остановите поставки, виконт, — ровно произнес Кирилл, и в каждом его слове слышался лязг каторжных кандалов, — я квалифицирую это как государственную измену в условиях военного времени. Статья пятьдесят восьмая, пункт шестой. Конфискация всего имущества в пользу Империи и бессрочная каторга на рудниках. И, поверьте, я лично прослежу, чтобы кайло, которое вам выдадут, было самым тяжелым. Еще вопросы по логистике есть?

В закрытом портьерами углу повисла тишина. Никто из младших партнеров больше не смел открыть рот. Они внезапно, с кристальной ясностью осознали: перед ними не просто столичный чиновник, с которым можно «договориться» за процент или напугать остановкой заводов. Перед ними сидел человек совершенно иного порядка, который уже просчитал все их ходы на десять шагов вперед и просто ждал, когда они сами сунут головы в петлю.

Демидов понял это лучше остальных. Грубый напор и шантаж не сработали. Мальчишка был непробиваем, защищенный своим статусом и личным покровительством Цесаревича. Значит, нужно было менять тактику. Переходить к позиционной игре.

— Хорошо, Кирилл Андреевич, — Демидов медленно выдохнул, разжимая кулаки, лежащие на набалдашнике трости. Его тон стал почти примирительным, голосом умудренного опытом наставника. — Допустим, мы оказались в патовой ситуации. Вы защищаете интересы государства, мы защищаем свои инвестиции. Но мы же деловые люди. Любой конфликт вредит производству. Давайте искать компромисс.

— Я весь внимание, — Кирилл слегка склонил голову, изображая готовность слушать.

— Молодой граф, Илья, — Демидов произнес это имя с тщательно скрываемым пренебрежением. — Он пережил страшную трагедию. Потерял семью. Для ребенка его возраста это тяжелейший удар по психике. И теперь на его плечи ложится управление третью стратегического кластера. Это абсурд, граф. Он не отличит мартеновскую печь от прокатного стана. Он просто сломается.

Уральский патриарх подался вперед, заглядывая Строганову в глаза.

— Давайте будем реалистами. Мы готовы пойти на уступки. Мы создаем единый совет директоров. Мы, уральские промышленники, берем на себя полное операционное управление заводами, восстанавливаем логистику, гарантируем выполнение имперского заказа день в день. А вы, как опекун, разблокируете транзитные счета. Что касается Ильи… мы учреждаем для него новый траст. Десять процентов от чистой прибыли кластера ежегодно. Плюс полное обеспечение: лучшие клиники Европы для его матери, учеба в кадетском корпусе, который захочет, плюс содержание. Парень будет обеспечен до конца дней, не вникая в грязные производственные дела.

Демидов откинулся назад, довольный своим предложением. Оно звучало логично, щедро и… абсолютно лживо.

Кирилл прекрасно видел суть этой схемы. «Операционное управление» означало, что уральцы получат легальный доступ ко всей документации кластера. К закрытым лабораториям. К тем самым патентам и формулам сплавов, которые покойный Гончаров вытащил из аномальных кубов и зашифровал на крови своего рода. Они хотели получить технологии, откупившись от пацана процентом с прибыли, которую сами же будут рисовать в отчетах.

— Алиса, — мысленно бросил Кирилл. — Зафиксируй. Он только что расписался в том, что им нужны патенты. Заводы без технологий Гончарова для них — просто груда кирпича и железа.

— Уже в протоколе, босс, — мурлыкнула Искин. — Он прям светится от жадности.

Строганов медленно провел пальцем по серебряному набалдашнику своей трости в виде головы волка. Граф выдержал долгую, театральную паузу, позволяя напряжению достичь критической массы.

— Вынужден отклонить ваше великодушное предложение, Петр Игнатьевич, — голос Кирилла разрезал тишину. — Илья Сергеевич Гончаров не нуждается в слепых трастах и подачках с барского стола. Он законный владелец тридцати процентов кластера. И, что самое главное, он единственный законный правообладатель всех инженерных патентов своего отца.

Демидов едва заметно дернул щекой. Слово «патенты» было произнесено вслух. Столичный выскочка знал, где зарыта главная собака.

— Патенты — это лишь чертежи на бумаге, граф, — с нарочитой небрежностью возразил Демидов. — Формулы, понятные лишь узким специалистам. Без опытных управленцев и отлаженного производства они не стоят ничего. Илья — ребенок. Он не сможет внедрить их в процесс. Вы пытаетесь защитить то, что без нашей помощи превратится в макулатуру.

Кирилл тихо, коротко рассмеялся. Этот смех прозвучал искренне, и оттого показался уральским баронам еще более пугающим.

— Вы недооцениваете уральскую породу, граф, — Строганов поднялся на ноги. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сжатая пружина. Он посмотрел на опешивших промышленников сверху вниз. — Илья оказался на удивление… восприимчивым мальчиком. Он прекрасно понимает, какое именно наследие оставил ему отец.

Кирилл сделал шаг к выходу из алькова, затем остановился и, обернувшись в пол-оборота, нанес финальный удар:

— Собственно говоря, именно поэтому я не вижу смысла в создании каких-либо советов директоров. Илья Гончаров, как законный правообладатель, в ближайшие дни начнет активно углубляться в операционные дела кластера. Будет присутствовать на производствах, вникать в логистику и проверять бухгалтерские книги. Разумеется, под моим чутким аудиторским контролем. Так что настоятельно рекомендую вам, господа акционеры, привести всю вашу документацию в идеальный порядок. Пацан оказался дотошным… Прямо как я…

Строганов вежливо, с легким издевательским поклоном наклонил голову.

— Приятного вам вечера, господа. Музыка сегодня просто великолепна.

Бархатная портьера сомкнулась за его спиной, оставив шестерых промышленников в гнетущей тишине.

Несколько долгих секунд в алькове слышалось лишь тяжелое дыхание. Первым не выдержал Зотов.

— Это безумие! — прошипел тучный барон, хватаясь за голову. — Пацану четырнадцать лет! Он ни хрена не смыслит в плавке стали! Строганов просто издевается над нами! Он выставит этого сопляка ширмой, а сам будет потрошить наши заводы!

— Он блефует, — нервно поддержал его Мамин, наливая себе еще коньяка дрожащими руками. — Не может ребенок разобраться в формулах Гончарова! Мы сами год бились над реверс-инжинирингом новых турбин, и все наши инженеры разводят руками! Это блеф, чтобы выбить из нас больше отступных!

Акционеры загомонили, перебивая друг друга, строя догадки и пытаясь убедить сами себя в нелепости происходящего.

И только граф Демидов сидел абсолютно молча. Его лицо потемнело, превратившись в маску из темного чугуна. Пальцы с такой силой сжимали трость, что побелели костяшки. Он не слушал истеричный щебет своих партнеров. Его острый ум старого хищника уже проанализировал слова Строганова и сделал единственно верный, пугающий вывод.

Строганов не блефовал.

Демидов вспомнил тот закрытый доклад своих аналитиков о событиях в Петербурге. О том, что Аудитор обладает слишком серьезной технологической базой на своих собственных производствах. О тех самых «кубах», секрет которых так тщательно охраняли имперские спецслужбы. Если Гончаров-старший оставил сыну не просто чертежи на бумаге, а информационный куб с ключом доступа… Если Строганов нашел способ активировать этот ключ для мальчишки…

Пацан не будет разбираться в металлургии годами. Он получит знания отца напрямую. Станет гениальным инженером за несколько дней. И тогда уральской коалиции действительно придет конец. Они станут не нужны. Их просто выкинут за борт, оставив с пустыми карманами.

Игра в терпеливое ожидание и финансовые интриги потеряла всякий смысл. Юридически Строганов обложил их со всех сторон.

«Значит, законные методы исчерпаны», — холодно подумал Демидов, глядя на паникующих партнеров.

Он медленно поднялся. Шум в алькове тут же стих.

— Хватит скулить, — презрительно бросил граф, окинув компанию взглядом. — У нас не так много времени, чтобы составить нужные бумажки. Граф любезно дал нам время подготовиться, так воспользуемся его предложением…

Граф Строганов покинул душный полумрак, оставив за спиной растерянных и обозленных акционеров. Выйдя в залитый светом тысяч хрустальных ламп главный зал губернаторской резиденции, Кирилл позволил себе легкую, едва заметную ухмылку. Музыка оркестра вновь набрала силу, заглушая гул голосов уральской элиты. Толпа пестрела дорогими костюмами и мундирами, шелком и бриллиантами.

Кирилл остановился у мраморной колонны, окинув взглядом пространство. Найти своих спутниц не составило труда, вокруг Елены и Натальи образовались два плотных, пульсирующих интересом круга гостей. Столичные гостьи ожидаемо стали главным магнитом этого вечера.

Пока граф неспешно потягивал шампанское из бокала, перед его глазами, прямо поверх бального зала, разворачивалась невидимая для окружающих картина. Виртуальный интерфейс Консоли выводил графики, сводки и перехваченные сообщения. Алиса работала на пределе вычислительных мощностей, незаметно подключившись к закрытым коммуникационным узлам охраны генерал-губернатора Стрешнева и перехватив часть каналов самого генерала ИСБ Куропаткина. Все шло гладко. Периметр оставался спокойным, никаких незапланированных перемещений вооруженных групп на территории дворцового комплекса не фиксировалось.

Особое внимание в информационной ленте местной ГИС, которую Алиса фильтровала в реальном времени, уделялось не только титулам столичных дам, но и их внешнему виду. Вернее, одной конкретной детали.

На точеных носиках Елены и Натальи красовались узкие, стильные очки в тончайшей серебристой оправе со слегка затемненными стеклами. Проблем со зрением ни у графини Строгановой, ни у княжны Ростовой явно не наблюдалось, и местный бомонд уже успел обсосать эту деталь со всех сторон. Ни в одном открытом каталоге Империи или Европы подобных аксессуаров не значилось. Дамы в зале перешептывались, прикрываясь веерами, и уже успели окрестить этот элемент гардероба «новым петербургским шиком». Никто из них не догадывался, что изящные стекла — это не дань моде, а полноценный тактический визор. Истинное назначение очков понимали разве что хмурые оперативники ИСБ, рассредоточенные по залу в штатском, но они предпочитали держать язык за зубами.

Кирилл усмехнулся, вспоминая, как часом ранее, когда их бронированный «Руссо-Балт» еще только подъезжал к резиденции, он протянул девушкам два матовых бархатных чехла.

Елена приняла свой без вопросов, привыкнув к техническим сюрпризам мужа, тем более этот был ей знаком, только внутри тактического шлема. А вот Наталья, щелкнув замком футляра, скептически уставилась на содержимое.

— Очки? Серьезно, Кирилл? — рыжая княжна повертела аксессуар в руках, глядя на графа с явным подозрением. — Мы едем на губернаторский бал, а не на пляж в Ниццу. Я в этом буду выглядеть как экстравагантная училка.

— Примерь, — коротко посоветовал Строганов, проверяя крепление жетона на лацкане френча.

Елена уже водрузила очки на переносицу. Наталья, вздохнув, последовала ее примеру. Стекла оказались абсолютно прозрачными изнутри, ничуть не искажая цвета и свет в салоне автомобиля. Но стоило княжне сфокусировать взгляд, как прямо в воздухе, перед ее правым глазом, вспыхнула четкая зеленая строчка текста: «Система инициализирована. Добрый вечер, Ваше Сиятельство. Пульс в норме, уровень стресса минимален. Готовы сиять?».

— Это… — Наталья приоткрыла рот, пытаясь пальцем коснуться парящих в воздухе букв.

— Это Алиса, — невозмутимо пояснил Кирилл. — И тактический интерфейс дополненной реальности. Прямая связь с аналитическим кластером. Пока мы будем на светском рауте, общайтесь в рабочем ключе через вывод текста на стекло, когда вокруг много людей и не будет возможности общаться голосом.

В углу обзора Натальи тут же появилась проекция недовольного чибика. Нарисованная девушка-кошка демонстративно закатила огромные анимешные глаза, всем своим видом показывая, что считает инструктаж графа излишне занудным.

— Придет время, познакомитесь очно, — добавил Строганов, заметив, как Елена пытается сдержать смешок.

— Ну-ну, — хмыкнула Ростова, поправляя оправу. — Посмотрим, на что способна твоя карманная всезнайка.

Сейчас, наблюдая за залом, Кирилл видел, что эксперимент увенчался полным успехом.

Вокруг Елены сгрудилась целая стайка молодых дворянок и несколько юных офицеров. Девушки с горящими глазами выспрашивали графиню о столичных трендах, тканях и, как ни странно, о ее недавней учебе в военной академии. В обществе давно ходили слухи, что жена Строганова не просто просиживала юбки в аудиториях, а сдавала экзамены в условиях, далеких от паркетных.

Елена, сохраняя безупречную осанку, умело лавировала между вопросами. Она подавала обновленную учебную программу Академии в нужном свете, подчеркивая важность подготовки для аристократии, но при этом аккуратно обходила углы. Знать широкой публике о том, что молодая графиня уже имеет право носить знак Особого Корпуса «Ветеран аномалий», было совершенно ни к чему.

На очередной восторженный вздох юной барышни о «романтике полевых сборов и ночевках под звездами», Елена ответила холодным, осаживающим тоном:

— Романтика заканчивается ровно в тот момент, когда вам приходится ампутировать обмороженную конечность товарищу, используя полевой набор, или сутками дышать болотным газом. Военное ремесло — это грязь, кровь и тяжелая работа, а не прогулка верхом.

Окружающие притихли, переваривая жесткие слова. Но один из стоящих рядом офицеров, молоденький лейтенант в идеально отутюженном мундире местного гарнизона, решил блеснуть остроумием. Он снисходительно улыбнулся, позвякивая бокалом:

— Полноте, графиня. Вы, должно быть, слишком драматизируете. Полевые выходы для дам всегда организуются с должным комфортом. Женская впечатлительность склонна преувеличивать тяготы обычных маневров.

Лейтенант победно огляделся, ожидая поддержки, но вместо этого встретил лишь ледяной взгляд Елены сквозь слегка затемненные стекла ее очков.

Однако ответить графиня не успела. Тяжелая рука в белой перчатке легла на плечо болтливого юнца с такой силой, что тот едва не выронил бокал.

За спиной лейтенанта вырос высокий, седой полковник в мундире и характерными шевронами Особого Корпуса жандармов. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, а на груди тяжестью металла висел иконостас боевых наград.

— Лейтенант, — голос полковника рокотал, как гравий в бетономешалке. — Графиня Строганова сильно недосгущает краски. Если бы вы провели хотя бы сутки в красной зоне аномалии, где воздух плавит легкие, а местная фауна использует таких расфуфыренных павлинов как зубочистки, вы бы сейчас стояли перед ее сиятельством по стойке смирно и не смели открывать рот.

Юнец побледнел, под тяжелым взглядом ветерана окончательно сник, пробормотал извинения и спешно ретировался, растворившись в толпе под сдержанные смешки окружающих дам. Полковник невозмутимо поправил китель, шагнул к Елене и, галантно склонившись, поцеловал ей руку.

— Мое почтение, графиня. Рад видеть, что столичная Академия выпускает достойные кадры.

Елена ответила учтивым кивком, поблагодарив ветерана за вмешательство.

В это же время в нескольких метрах от нее разворачивался совершенно иной спектакль.

Наталья Ростова превратила свой сектор бального зала в натуральное стрельбище. Рыжая княжна, используя информацию, которую Алиса заботливо выводила ей с упорным постоянством, планомерно и с особым цинизмом уничтожала самооценку местных ухажеров. Уральская знать, ослепленная красотой и статусом богатейшей наследницы, выстраивалась в очередь, чтобы заявить о своих правах на ее внимание.

К ней подошел статный виконт, известный в Екатеринбурге ловелас, и с бархатной интонацией начал рассыпаться в комплиментах, предлагая показать княжне свои конные заводы.

Наталья лишь мило улыбнулась. За стеклами ее очков пробежала быстрая полупрозрачная строчка.

— Заводы — это прекрасно, виконт, — почти что прочирикала Ростова, грациозно обмахиваясь веером. — Но, боюсь, ваши лошади скоро пойдут с молотка. Если верить банковским выпискам, ваш долг перед карточным синдикатом господина Завьялова превысил четыреста тысяч рублей. Согласитесь, трудно содержать породистых жеребцов, когда приходится закладывать даже столовое серебро матушки.

Виконт покрылся багровыми пятнами. Он разинул рот, не понимая, откуда столичная гостья знает о его глубоко законспирированных долгах, развернулся на каблуках и исчез в толпе с такой скоростью, словно за ним гнались кредиторы.

Следующим рискнул молодой барон, попытавшийся очаровать Наталью стихами собственного сочинения и рассказами о своих передовых взглядах на политику.

— Весьма поэтично, барон, — парировала Ростова, читая очередную справку от Алисы. — Ваша муза, должно быть, очень вдохновляет. Особенно та чернобровая модистка из французского ателье на Садовой, которой вы на прошлой неделе сняли квартиру. Надеюсь, ваша законная супруга ценит вашу тягу к… изящным искусствам.

Барон закашлялся, поперхнувшись шампанским, и поспешно ретировался под откровенный хохот стоявших рядом дворян.

Светский батл набирал обороты. Ростова разила фактами, долгами, скрытыми любовницами и провальными сделками, отправляя в нокаут самых напыщенных кавалеров. Отшивать особо наглых помогала Алиса, извлекая компромат из цифрового небытия с пугающей скоростью.

Заметив взгляд Строганова, Наталья поверх голов присутствующих послала ему многообещающий взор, красноречиво намекающий: знакомство с этой чудо-технологией и ворчливой Алисой должно было состояться гораздо раньше. Кирилл лишь коротко ухмыльнулся, салютуя ей бокалом.

Но его ухмылка быстро погасла. На периферии зрения, в зоне, где толпились иностранные дипломаты, интерфейс выделил одну фигуру.

Граф нахмурился.

Наталья, проследив за его взглядом, тоже заметила мужчину. Ее лицо на секунду исказила брезгливая гримаса. Она отмахнулась от очередного поклонника и резко отвернулась.

Кирилл отставил бокал. Медленным, размеренным шагом он направился в сторону генерала Куропаткина, который как раз сменил полевую форму на парадный мундир и стоял в компании губернатора Стрешнева возле фуршетного стола.

Подойдя ближе, Строганов вежливо кивнул обоим.

— Петр Аркадьевич. Илья Сергеевич. Прекрасный вечер.

— Граф, — Куропаткин ответил крепким рукопожатием. — Рад, что вы находите время для отдыха.

Кирилл взял с подноса свежий бокал, чуть повернулся корпусом, чтобы видеть зал, и, понизив голос, спросил:

— И давно британцы так вольготно обитают на Урале, генерал?

Куропаткин проследил за его взглядом, остановившимся на высоком, безупречно одетом джентльмене средних лет с военной выправкой и холодными глазами.

— Примерно полгода назад, — тяжело вздохнул особист, потирая переносицу. — Все мои аналитики, да и наши столичные коллеги тоже, крутили пальцем у виска. Ловить здесь британской короне откровенно нечего. Проецировать свои политические хотелки вдали от портов и столицы — глупо. Воровать технологии с закрытых заводов? Тоже прохладная тема.

Генерал сделал глоток и криво усмехнулся.

— Дирижабль с краденым до границы не долетит. Я скорее собью его над тайгой и потом извинюсь за «аномальных птичек», чем позволю им вывезти хоть один чертеж. Но бритты были феноменально настойчивы. Выкручивали руки МИДу, грозили пошлинами, в итоге получили разрешение на открытие небольшого консульства.

— И кто этот франт?

— Официально — консул Ее Величества, сэр Артур Вилсон, — Куропаткин нахмурился. — Но фигура вызывает вопросы. Не того полета птица, чтобы кидать его на задворки уральской политики. По нашим каналам проходит как человек, близкий к армейской разведке бритов. Поэтому мои топтуны следят за ним круглосуточно. Шаг влево, шаг вправо — все фиксируется.

— Понятно… — протянул Строганов.

Его взгляд не отрывался от британского консула. Вилсон, стоя у мраморной колонны, буквально пожирал глазами княжну Ростову. В этом взгляде было все, от обычного светского интереса до откровенно мужской похоти. И этот факт казался Строганову крайне интересным.

Кирилл подозвал проходящего мимо официанта, взял с подноса два бокала шампанского и аккуратно, пользуясь габаритами, протиснулся через поредевший кружок почитателей Натальи.

Княжна с нескрываемой благодарностью выдохнула, принимая бокал из его рук. Она с усмешкой наблюдала, как две трети ее собеседников, узрев приблизившегося вплотную Имперского Аудитора, тут же вспомнили о срочных делах, не выключенных утюгах и растворились в толпе.

— Знакомы? — негромко спросил Кирилл, кивая в сторону британца.

— Редкостная гнида, — подтвердила Наталья, делая большой глоток ледяного шампанского.

В наушнике Строганова раздался смешок Елены, которая, находясь в нескольких метрах от них, прекрасно слышала разговор через внутреннюю связь.

— Вился вокруг меня больше года в Петербурге, — княжну передернуло, словно от прикосновения к слизню. — Липкий, противный, всегда появляется там, где не ждут. Пытался набиться в друзья к деду. В итоге я его жестко отшила на каком-то приеме, прилюдно указав на дверь. Вроде успокоился. И вот теперь он здесь.

— Где же он накосячить так успел, чтобы его из столицы сослали в екатеринбургскую глушь? — задумчиво произнес Кирилл, видя, как британец, поправив манжеты, все же решился подойти к их группе, несмотря на присутствие графа.

— Нет, Кирилл, — тихо, но очень серьезно сказала Наталья, глядя поверх бокала. — Дед узнавал через свои каналы. Вилсон — очень серьезная фигура в их ведомствах. Считать его перевод на Урал понижением точно не стоит. По крайней мере, не все так однозначно. Он приехал сюда за чем-то конкретным. Или за кем-то.

Алиса в интерфейсе Кирилла уже развернула массивную красную папку с британским гербом. Цифровые жернова начали перемалывать биографию консула Ее Величества, готовясь к столкновению, пока англичанин подходил все ближе.

Сэр Артур Вилсон приближался к ним походкой победителя по жизни, который точно знает, что его жертва никуда не денется. Британский консул натянул на свое лицо самую счастливую, добродушную и абсолютно фальшивую улыбку, которая так хорошо удавалась выпускникам Итона. При этом между строк читалась самоуверенность человека, за спиной которого маячит вся мощь Королевского флота.

Елена, стоявшая чуть поодаль, медленно повернулась. Графиня Строганова не стала играть в высокую политику или дипломатическую вежливость. Она продолжала смотреть на британца с той же высокомерием, с которой обычно рассматривают пятно грязи на дорогом ковре. Ее взгляд, усиленный затемненными стеклами очков, был физически ощутим.

Вилсон, однако, сделал вид, что не замечает этого ледяного душа. Он остановился в учтивом полуметре от их группы и изящно склонил голову.

— Княжна Ростова, графиня Строганова, — его русский был почти идеален, лишь легкая растянутость гласных выдавала иностранца. Затем он перевел взгляд на Кирилла и добавил с должной долей уважения: — Граф Строганов. Какая приятная неожиданность встретить столь блестящее столичное общество в этих суровых, но по-своему очаровательных краях.

— Сэр Артур, — Наталья ответила сухим, формальным кивком, не делая ни малейшей попытки улыбнуться. — Ваше появление здесь — вот уж действительно неожиданность. Я полагала, уральский климат слишком резок для нежной британской конституции.

Группки гостей, до этого рассредоточенные по залу, начали медленно, шаг за шагом, подтягиваться ближе. Местная элита почуяла запах крови. Столкновение столичных хищников с иностранным дипломатом обещало стать главным развлечением вечера. Никто не хотел пропустить ни слова.

Консоль тут же отреагировала на изменение обстановки. В углу поля зрения Кирилла всплыло окно с трансляцией свежей новости из местной сети ГИС. Заголовок кричал жирным шрифтом: «Британский лев и русская княжна: как быстро Ростова вскроет старые раны на сердце английского джентльмена?». Ниже прилагалась куча фотографий, сделанных буквально пару минут назад с балкона, где Вилсон, забыв о дипломатическом протоколе, откровенно пялился на Наталью, почти пуская слюни.

Елена, увидев ту же новость на своем экране, тихо, но отчетливо фыркнула от смеха.

Кирилл мысленно переслал ссылку Алисе, сопроводив ее виртуальным лещом.

— Хватит разгонять трафик на всякой ерунде, — приказал он. — Займись делом.

— Это не я! — возмутилась Алиса, ее чибик в интерфейсе обиженно скрестил руки на груди. — Местные писаки сами суетятся. Я только алгоритмы ранжирования чуть-чуть подкрутила, чтобы новость в топ вышла.

Но хвостатая тут же сменила тон, почувствовав рабочий настрой графа. Проекция секретарши исчезла, уступив место образу суровой следовательницы в кожаном плаще.

— Ладно, босс, сейчас мы этого джеймса бонда на молекулы разберем.

На внутреннем взоре Натальи Ростовой вспыхнул текст, набранный воинственным, алым шрифтом, окруженным анимированными языками пламени: Загони его под плинтус!

Дважды просить княжну не пришлось. Ростова, почувствовав за спиной незримую, но колоссальную поддержку информационного монстра, расправила плечи.

— Вы находите уральские края суровыми, княжна? — Вилсон улыбнулся еще шире, демонстрируя идеальные зубы. Его голос истекал патокой и медом. — Поверьте, ради встречи с вами я готов стерпеть не только уральские морозы, но и сибирскую стужу. Вы, как всегда, ослепительны. Этот изумрудный цвет удивительно подчеркивает вашу красоту.

— Благодарю, сэр Артур, — Наталья лениво обмахнулась веером. Зеленые строчки текста от Алисы бежали перед ее глазами с бешеной скоростью. — Хотя, признаться, я удивлена вашим интересом к цветам. Если верить отчетам лондонской светской хроники за прошлый месяц, вы предпочитаете исключительно… красный. Особенно в виде бархатных портьер в клубе мадам Дюбуа на Пэлл-Мэлл. Говорят, ваши карточные долги там уже достигли той стадии, когда правительство Ее Величества предпочитает отправлять своих дипломатов в командировки подальше от кредиторов. Например, на Урал.

Вилсон поперхнулся воздухом. Его идеальная улыбка дрогнула, как треснувшее стекло. Толпа вокруг, жадно ловившая каждое слово, издала коллективный, сдавленный вздох. Удар был нанесен с такой филигранной точностью и такой убийственной публичностью, что оправдываться было бессмысленно.

Но британец был профессионалом. Он быстро взял себя в руки, хотя его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— Ах, княжна, светские сплетни Лондона так же преувеличены, как и легенды о русских медведях на улицах, — попытался отшутиться консул. — Уверяю вас, мой визит на Урал продиктован исключительно деловыми интересами Короны в сфере металлургии.

— Металлургии? — Наталья изящно приподняла бровь, читая следующую порцию данных. — Как интересно. А я-то думала, что ваши интересы лежат в сфере химической промышленности. В частности, в разработках новых взрывчатых веществ.

Вилсон замер.

— Не понимаю, о чем вы, княжна.

— Ну как же, сэр Артур, — голос Ростовой звенел от ядовитой вежливости. — Буквально на прошлой неделе ваш атташе по торговле был замечен в компании инженеров химического завода виконта Мамина. Вы так интересовались формулами стабилизации нитроглицерина, что даже предложили им щедрый грант на исследования. От имени некоего «независимого» швейцарского фонда, разумеется.

Мамин, стоявший неподалеку в группе уральских акционеров, побледнел как полотно и начал судорожно вытирать лоб платком. Взгляд генерала Куропаткина, находившегося в нескольких шагах, мгновенно сфокусировался на виконте, обещая тому очень долгий и неприятный разговор в «кабинетах» ИСБ.

Британский консул понял, что его только что прилюдно макнули лицом в грязь, частично раскрыв шпионскую сеть, которую он выстраивал месяцами. Причем сделала это молодая аристократка, оперируя фактами, доступными разве что высшим эшелонам контрразведки.

Консул не позаботился хоть о какой-то приватности. Он думал, что ведет светскую беседу с избалованной девчонкой, о которой мечтал ранее. И в результате его позор стал достоянием общественности. В сеть полетели вырезки разговора, и на этот раз уже без всякого участия Алисы. Местные репортеры, прячась за спинами гостей, строчили прямо в ГИС.

Наталья методично, шаг за шагом, уничтожала репутацию дипломата. На каждое его елейное восклицание она отвечала фактом из его биографии: о провальных сделках в Индии, о сомнительных связях с опиумными контрабандистами в Китае, о его сомнительных счетах.

После двадцати минут такой чехарды, когда лицо Вилсона приобрело оттенок серого оттенок, а улыбка превратилась в судорожную гримасу, коммуникатор Кирилла, настроенный на тихий виброрежим, дважды дернулся во внутреннем кармане френча.

Строганов незаметно активировал интерфейс. Два входящих сообщения.

Первое было от майора Волкова. Глава опергруппы ИСБ был предельно краток: «Граф, передайте моей глубочайшее почтение княжне. Некоторые факты из жизни консула почему-то прошли мимо нашего ведомства. Премного благодарен.»

Второе сообщение было звуковым, присланным по шифрованному родовому каналу от патриарха Ростовых. Кирилл мысленно включил воспроизведение.

Старый князь в голосовухе откровенно давился от смеха. Было слышно, как он стучит кулаком по столу.

«Кирилл, епрст! — сквозь хохот выдавил старик. — Я сейчас умру от разрыва сердца! Наташка— просто дьявол во плоти! Но, сынок, придержи коней. Скажи ей, чтобы сворачивала концерт. Я, конечно, с удовольствием посмотрю, как Вилсоны попытаются выкатить нам дуэль, а среди Ростовых найдутся желающие пристрелить этого ублюдка, но… политика, мать ее. Нам сейчас открытый дипломатический скандал с Британией ни к чему. Осади ее».

Кирилл мысленно усмехнулся. Старик был прав. Англичанина размазали тонким слоем по уральскому паркету, пора было заканчивать избиение. Алиса конкретно так резвилась, закидывая сеть новыми мемами про британского льва, которому вырвали гриву.

— Удивительная выдержка у мужика, — прокомментировала хвостатая, глядя на телеметрию консула. — У него давление за двести, адреналин из ушей льется, а он стоит и держит лицо. Английская школа, ничего не скажешь.

— Натали, — Кирилл сделал полшага вперед, аккуратно прерывая княжну, которая уже готовилась выдать очередной убойный факт о недвижимости Вилсона в Шотландии. — Полагаю, сэр Артур уже достаточно проникся суровым уральским гостеприимством. Оставим дипломатию Министерству иностранных дел.

Ростова, тяжело дыша от возбуждения, бросила на консула последний, испепеляющий взгляд и грациозно кивнула.

— Вы правы, граф. Душновато здесь стало. Пожалуй, мне нужно освежиться.

Вилсон, воспользовавшись моментом, коротко поклонился, не сказав ни слова, и с достоинством ретировался в сторону выхода на террасу. Его спина была прямой, как палка, но каждый шаг выдавал крайнюю степень напряжения.

— Как поставить в стойло неспешных светских бесед бешеную княжну? — пробормотал Кирилл, глядя вслед англичанину.

Но насладиться тишиной Строганов не успел. Едва Вилсон скрылся из виду, как к графу подошел один из уральских баронов.

— Кирилл Андреевич, — барон улыбнулся, нервно теребя пуговицу на фраке. — Позвольте отвлечь вас на минуту. Касательно тех поставок особых марок стали для броненосцев… Мы тут подумали, возможно, есть варианты… оптимизации процесса?

Кирилл мысленно застонал. Работа началась… А в бальном зале пошли массовые развлечения помимо танцев.

Как потом со смехом вспоминал Строганов: «Классный тамада и конкурсы интересные…».

К счастью, обошлось без пошлостей. Пристроить карандаш, привязанный к поясу, в пустую бутылку никто не предлагал. И это откровенно радовало, потому что Алиса, просканировав память Кирилла и узнав суть этого исконно русского свадебного конкурса, долго билась в цифровой истерике от смеха, грозясь вывести проекцию прямо посреди зала.

Бальные танцы перемежались выходами к буфетам и показательными выступлениями. Казалось, что может быть плохого в конкурсе талантов? Выходили милые дамы, читали стихи, бренчали на рояле и чего-то там пели. Причем некоторые — очень даже прилично, с профессионально поставленными голосами.

Все резко изменилось, когда слово взял подвыпивший князь из местной богемы. Он вышел в центр зала, пошатываясь, и, картинно взмахнув бокалом, заявил:

— Господа! Мы все слышали, как чудесно поют наши уральские красавицы. Но до нас дошли слухи… О, эти слухи будоражат воображение! Говорят, что раз уж граф Строганов так знатно отжег на своей свадьбе, исполнив нечто невообразимое, то и его супруга, графиня Елена Александровна, умеет не хуже! Просим!

Зал, уже подогретый шампанским, радостно загудел. Раздались аплодисменты.

Елена, стоявшая рядом с Натальей, удивленно приподняла брови. Она собиралась вежливо отказаться, сославшись на отсутствие подготовки.

Но пока она раздумывала, на внутренней стороне ее очков, а также перед глазами княжны Ростовой, появилась огромная, пульсирующая неоновым светом надпись от Алисы:

«СОГЛАШАЙСЯ! МЫ ИХ ПОРВЕМ!!! Я ДАЖЕ АРАНЖИРОВКУ УЖЕ ПОДГОТОВИЛА!»

Елена с сомнением посмотрела на княжну. Наталья, чьи глаза азартно блеснули за очками, широко улыбнулась и коротко кивнула.

Когда две столичные аристократки грациозно поднялись на небольшую сцену, предназначенную для музыкантов, зал взорвался овациями. Местная элита предвкушала зрелище.

В первых рядах зрителей, сложив руки на груди, стоял сэр Артур Вилсон. Британец вернулся с террасы, и теперь его взгляд буравил Ростову с такой интенсивностью, словно он пытался просверлить в ней дыру.

Кирилл в этот момент как раз заканчивал объяснять уральскому барону, почему поставки броневой стали могут только идти строго по графику и без всяких «левых» схем. Он прервался на полуслове, когда на его интерфейсе выскочил системный запрос.

«Внимание! Запрос на использование резервов Пыли для не задокументированных функций: управление акустикой и светотехникой бального зала».

А рядом с системным окном появился чибик Алисы. Огромные, влажные анимешные глаза смотрели на графа с мольбой. Над головой проекции, как из пулемета, сыпались копии слов: «Пожалуйста!!! Пожалуйста!!! Ну пожалуйста!!!»

Кирилл тяжело вздохнул, понимая, что сопротивляться этому цифровому террору бесполезно.

— Я уже жалею об этом перфомансе, — мысленно отписал он всем троим. И нажал кнопку «Подтвердить».

Разговоры в зале резко смолкли.

Основной свет погас, погрузив огромную залу в полутьму. Оркестр, сидевший в оркестровой яме, непонимающе замер — дирижер не давал отмашки.

И тут врубилась музыка.

Это не был оркестр. Звук, плотный, вибрирующий, с глубокими басами, лился, казалось, отовсюду — из стен, из потолка, из самого паркета. Невидимый режиссер в лице Алисы выкрутил акустику зала на максимум, используя пылевые резонаторы.

Сцену и двух девушек выхватил из темноты идеально выставленный, холодный синеватый свет.

Кирилл тихо застонал. Консоль услужливо подкинула ему ссылку на прямую трансляцию в ГИСе.

— Алиса, твою ж… — пробормотал граф про себя.

Хвостатая не просто вывела картинку в сеть. Она устроила натуральную бомбардировку рекламой через сотни каналов, не только тех, что специализировались на светской хронике. При этом качество картинки и звука на ее трансляции было практически идеальным, кристально чистым и без единого артефакта.

Народ, почуяв качество, массово повалил к ней с каналов других журналистов, у которых трансляция изначально была похуже, а потом и вовсе резко упала «по причинческим технинам» — хвостатое цифровое чудовище без зазрения совести глушила конкурентов.

В итоге на трансляции Строгановых уже сидели больше ста тысяч человек. Цифра стремительно ползла вверх. Камеры микро-дронов буквально летали вокруг Елены и Натальи, выдавая кинематографичные ракурсы, что приводило зрителей в полный восторг. Чат под видео летел с бешеной скоростью, заваливаясь сверхположительными комментариями.

Алиса, выступая в роли безжалостного модератора, за доли секунды удаляла любые попытки злопыхателей написать гадость. Хотя этого почти не требовалось — такие сообщения мгновенно тонули в море восхищения. Но всех «умников» хвостатая брала на карандаш, занося их в черный список и обещая жестокую интернет-кару.

Тяжелые, размеренные аккорды вступления заполнили зал.

Первой к микрофону подошла Елена. Ее голос, глубокий, усиленный акустикой, зазвучал властно и тяжело:

Свет пропал и берег тих:

Мир исчез для нас живых.

Мы уходим в синий лёд,

Где никто нас не найдёт.

Сталь крепка и винт стучит,

Океан вокруг молчит…

Давит тьма на наш каркас:

Выполняем мы приказ…

Уральский промышленный кластер первого разряда встретил гостей густым, едким смогом, скрипом маневровых тепловозов и тяжелым запахом плавленого металла, который здесь заменял кислород. Огромная территория, огороженная бетонным забором с колючей проволокой, ощетинилась десятками дымящих труб. Это был настоящий индустриальный левиафан, переваривающий руду и выплевывающий танковую броню, станины для корабельных орудий и корпуса тяжелых турбин.

Кортеж из трех черных, наглухо тонированных «Руссо-Балтов» плавно затормозил перед главными воротами. Никто не ожидал их появления. По всем расчетам уральских промышленников, Имперский Аудитор и наследник Гончаровых должны были отмокать в столичном комфорте минимум неделю после губернаторского бала. Но Кирилл Строганов привык ломать чужие графики. Они заявились спустя ровно двое суток.

Дверцы машин открылись синхронно. Первыми на растрескавшийся асфальт высыпали гвардейцы-«волкодавы». Черная штурмовая броня, короткоствольные автоматы наизготовку, сканирующие взгляды из-под опущенных визоров. Они грамотно, без лишних команд взяли сектор под контроль, оттеснив от въезда двух растерянных охранников в мешковатой форме с логотипом частного охранного предприятия «Уральский щит».

Кирилл неспешно покинул салон, опираясь на трость. Следом выбрался Илья. Парень в строгом темно-синем костюме глубоко вдохнул заводской воздух, и его ноздри дрогнули, вспоминая этот специфический запах. Он вернулся на территорию отца.

У шлагбаума уже суетилась встречающая делегация, которую поднял по тревоге звонок с проходной. Граф Петр Игнатьевич Демидов, тяжело ступая, шел впереди. За его спиной жались барон Зотов, виконт Мамин и еще трое совладельцев, чьи лица сливались в одно бледное пятно откровенной паники.

— Кирилл Андреевич! Илья Сергеевич! — голос Демидова рокотал, пытаясь перекрыть лязг вагонных сцепок неподалеку. Уральский патриарх натянул на лицо маску радушного хозяина, хотя в глазах виднелся концентрированный яд. — Какая внезапность. Мы планировали подготовить вам развернутую презентацию к следующему понедельнику.

— Не стоит утруждаться подготовкой показухи, Петр Игнатьевич, — ровным тоном ответил Строганов, останавливаясь напротив местной элиты. — Я предпочитаю смотреть на вещи в их естественном состоянии. И первое, что бросается в глаза — у вас дыра в безопасности размером с линкор.

Кирилл брезгливо кивнул в сторону поста охраны. Трое чоповцев с древними револьверами в потертых кобурах жались к будке, стараясь не отсвечивать на фоне закованных в композит гвардейцев.

— Кластер первого разряда. Стратегическое производство Империи. А на воротах стоят пугала, которые от вооруженного налета будут отбиваться кроссвордами, — констатировал Строганов.

Барон Зотов, чье карманное охранное предприятие как раз и обслуживал вопросы охраны, после того как гончаров-старший погиб, предсказуемо вспыхнул:

— Господин Аудитор, это лицензированная охранная структура! Мои люди…

— Ваши люди, барон, — оборвал его Кирилл, — имеют средний возраст под пятьдесят лет, ни одного инициированного Кинетика в смене и систему связи, которую моя помощница без технического образования сможет взломать с помощью проволоки и батарейки. Контракт с ними расторгается с сегодняшнего дня.

Демидов чуть подался вперед, опираясь на свою трость.

— Легко рубить сплеча, граф. Но кто же, позвольте поинтересоваться, достоин охранять такой объект? Особенно учитывая масштабы территории. Больше никто на Урале не согласится взять этот контракт в такие сроки.

— Я решу этот вопрос до заката, — Строганов криво усмехнулся, глядя прямо в глаза уральскому олигарху. — Причем уложусь в выделенный бюджет кластера.

— И кто же эти самоубийцы? — со смешком поинтересовался Демидов.

— Наемники. Те самые парни, которые еще недавно охраняли мой собственный кластер, пока я был немного занят. Отряд Джексона, — Кирилл с удовольствием наблюдал, как дернулась щека Демидова при упоминании этой группы. — Правда, сэкономить на их услугах не выйдет. Разница между бюджетом и реальной зарплатой охранников больше не будет оседать в ваших карманах, барон Зотов. Зато я получаю стопроцентную прозрачность и гарантию, что через охрану кластера даже мышь не проскочит без досмотра. Или тем более, что кто-то проспит попытку промышленного шпионажа.

Зотов открыл было рот, но Демидов жестко наступил ему на ногу, заставив заткнуться.

— Пройдемте в цеха, господа, — Илья Гончаров неожиданно прервал затянувшуюся паузу. Подросток не смотрел на совладельцев. Его взгляд был устремлен на огромные цеха с мартеновскими печами. Золотой перстень с рубином тускло блеснул на его пальце.

Процессия двинулась вглубь территории.

Внутри первого цеха стоял оглушительный грохот. В воздухе висела мельчайшая металлическая пыль. Рабочие в брезентовых робах, мокрые от пота, суетились вокруг прокатного стана, где красной раскаленной змеей ползла стальная заготовка.

Илья остановился у контрольного пульта. Его глаза на мгновение остекленели, зрачки расширились. Знания, загруженные из отцовского куба, встретились с реальностью на производстве.

— Почему давление в третьем контуре гидравлики на пятнадцать процентов ниже номинала? — голос парня прозвучал резко, прорезаясь сквозь грохот цеха.

Мамин, курировавший технологический сектор в отсутствие Гончарова-старшего, пренебрежительно скривился:

— Илья Сергеевич, это сложные инженерные нюансы. Происходит естественный износ оборудования…

— Замена уплотнителей магистрали по регламенту должна была пройти четыре месяца назад, — ледяным тоном перебил его подросток, не отрывая взгляда от датчиков. — Использована сталь марки 45 вместо легированной хромомолибденовой, прописанной в патенте моего отца. Это не износ, виконт. Это нарушение техпроцесса. У вас на выходе броневые листы потеряли двадцать процентов прочности из-за микротрещин при прокате.

У Мамина отвисла челюсть. Он перевел растерянный взгляд на Демидова. Никто не ожидал, что мальчишка, который еще вчера мыкался по больницам, начнет сыпать точными техническими терминами и тыкать их носом в воровство на материалах.

— А что с футеровкой печей? — Илья повернулся к стоящему рядом мастеру цеха. Коренастый мужик с перепачканным сажей лицом хмуро смотрел на разодетых господ.

— Отвечайте графу, — негромко, но веско приказал Строганов.

Мастер вытер руки о грязную ветошь. Он перевел взгляд с Демидова, который незаметно, но выразительно покачал головой, на Имперского Аудитора. Выбор был очевиден.

— Сыпется футеровка, ваше сиятельство, — хрипло ответил рабочий. — Огнеупорный кирпич завезли из новой партии. Вот только очень дешевый. Держит температуру в полтора раза хуже. Приходится гасить печи на профилактику каждую неделю вместо раза в месяц. План горит.

— Зато по документам проведен кирпич высшего сорта, так? — Кирилл усмехнулся, глядя на бледнеющего Зотова.

Строганов потребовал собрать всех начальников цехов. Прямо здесь, в грязном диспетчерском пункте с выбитым стеклом.

Мужики, пропахшие окалиной и машинным маслом, стягивались неохотно. Но увидев Гончарова-младшего, который стоял уверенно, с прямой спиной, и человека с жетоном Аудитора, который просто уничтожал взглядом их непосредственное начальство, работяги поняли — ветер переменился.

И они начали говорить. Откровенно, жестко, вываливая на стол все проблемы, которые копились месяцами после смерти Гончарова-старшего.

Рассказывали про задержки зарплат, пока деньги крутились на левых счетах, по выкладкам Алисы. Про отбраковку деталей, которые отправлялись на военные верфи под поддельными клеймами. Про то, как из-за отсутствия нормальных фильтров в третьем цеху люди падали в обмороки от токсичных испарений, потому что деньги на вентиляцию списали на «модернизацию» офисного здания.

Совладельцы стояли вдоль стены. Демидов тяжело дышал через нос, опираясь на трость. Он понимал, что прямо сейчас его выстроенная схема по выкачиванию средств из кластера рушится, погребая под собой месяцы работы.

Улыбка Кирилла становилась все шире и шире. Она не предвещала ничего хорошего. Он слушал доклады начальников цехов, кивал, а Алиса в его интерфейсе методично фиксировала каждое слово, автоматически сопоставляя показания с финансовыми проводками, которые она вытянула из банковских сетей.

— Картина вырисовывается предельно ясная, — произнес Строганов спустя три часа этой расстрельной прогулки по производству. Гудок тепловоза заглушил его последние слова, но все прекрасно прочитали это по губам.

Граф отряхнул несуществующую пылинку с рукава френча.

— Вы все свободны, — обратился он к рабочим. — Можете передать людям в цехах: задержек по выплатам больше не будет. А за работу во вредных условиях я распоряжусь выплатить компенсации с завтрашнего дня.

Начальники цехов сурово кивнули и разошлись, бросая на своих уральских нанимателей недвусмысленные взгляды.

Кирилл повернулся к Демидову.

— Что ж, господа акционеры. Познавательная вышла экскурсия. Предлагаю пройти в административный корпус. Думаю, самое время ознакомиться с вашей операционной документацией в более комфортной обстановке. А то глядишь кто-то в обморок грохнется.

Путь от цехов до административного корпуса кластера проходил в гнетущем молчании. Шестеро уральских промышленников двигались плотной группой, словно стадо овец, которых пастух гонит на стрижку. Только роль пастуха исполнял столичный Аудитор, а стричь планировали не шерсть, а головы.

Кирилл Строганов шел чуть впереди, подстраивая шаг под Илью. Граф демонстративно достал из внутреннего кармана коммуникатор правительственной связи. Тыкнул на иконку шифратора, и голос Строганова разнесся над залитым мазутом двором. Он вообще не пытался скрывать суть разговора от идущих сзади компаньонов.

— Да, Илья Сергеевич, приветствую, — голос Кирилла звучал расслабленно и деловито. — Мне нужны две аудиторские бригады из вашего управления. Да, с допуском к финансовым потокам высшей категории. Начинаем тотальную проверку кластера Гончаровых. Причин де-юре хватает с головой.

За спиной кто-то из промышленников отчетливо сглотнул. Звонок начальнику регионального ИСБ генералу Куропаткину в открытую — это был не просто намек. Это была кувалда, опущенная на нервную систему.

— И еще момент, генерал, — продолжал Строганов, не сбавляя шага. — Блокируйте любые попытки перевода средств со счетов аффилированных компаний, принадлежащих господам Зотову, Мамину и… да, всем остальным совладельцам. Никаких транзакций в офшоры или на конторы-пустышки. Основание? Подозрение в системном хищении государственных средств через умышленный саботаж качества броневой стали. Благодарю. Жду ваших людей.

Кирилл отключил связь и спрятал аппарат.

Они подошли к массивному кирпичному зданию заводоуправления. Гвардейцы Строганова уже стояли на входе, полностью заменив местную охрану.

Большой зал заседаний на втором этаже встретил их запахом дорогого дерева, кожаной обивки и застоявшейся пыли. В центре стоял длинный стол из мореного дуба, рассчитанный на два десятка персон.

Граф Демидов, тяжело опираясь на трость, привычно направился к массивному креслу во главе стола — месту, которое он негласно оккупировал сразу после смерти Гончарова-старшего. Это был рефлекс, продиктованный последними месяцами абсолютной власти в регионе.

Но он не успел.

Илья, подгоняемый легким, почти незаметным тычком Строганова в спину, ускорил шаг. Подросток уверенно выдвинул тяжелое кресло и опустился на место председателя. Он положил руки на стол, и рубин на его перстне поймал свет из окна.

Демидов замер в полушаге. Его лицо потемнело. Мелкие акционеры за его спиной испуганно переглянулись. То, что мальчишка занял место во главе стола, было публичной, унизительной демонстрацией изменения иерархии.

Кирилл спокойно пододвинул стул по правую руку от Ильи и сел, закинув ногу на ногу. Он скрестил пальцы на животе и с откровенным удовольствием посмотрел на застывшего Демидова.

— Присаживайтесь, Петр Игнатьевич. В ногах правды нет, — дружелюбно предложил Строганов, указывая на свободные места сбоку.

Демидову ничего не оставалось, кроме как скрипнуть зубами и занять кресло рядового участника. Остальные бароны и виконты поспешно расселись напротив.

— Итак, документы на операционную деятельность, — коротко произнес граф Строганов, как только все затихли. Он обвел взглядом идеально чистую, отполированную поверхность стола. — Почему я не вижу перед собой кипы папок? Стол должен быть заставлен коробками с бумагой, накладными, отчетами о закупках.

Тишина в зале заседаний стала осязаемой.

— Мы… мы не ожидали вас так скоро, ваше сиятельство, — промямлил барон Зотов, вытирая пот со лба скомканым платком. — Бухгалтерия не успела подготовить все нужные документы в нужном формате. Требуется время для подготовки выписок.

— Где документы? — жестко, без перехода потребовал Строганов. Его голос утратил всякую светскость, ударив по ушам всех присутствующих.

Промышленники заерзали. Все они прекрасно понимали, что любые финансовые бумаги кластера сейчас — это прямой билет на каторгу, учитывая то, что Строганов и Гончаров уже услышали в цехах.

Демидов откашлялся.

— Каждый из акционеров готовил свою часть отчетности, Кирилл Андреевич, — произнес уральский патриарх, стараясь сохранить остатки достоинства. — Как и мою часть. Я полагаю, они сейчас находятся в личных поместьях, в закрытых архивах. Мы планировали собрать их воедино к следующей неделе.

Кирилл медленно подался вперед. В его позеленевших глазах заплясали недобрые искры.

— Раз так, я помогу вам все собрать, — нехорошо усмехнулся граф. — Вы же понимаете, что мне не составит труда достать коммуникатор еще раз. Я наберу генерала Куропаткина и попрошу выделить пару сотен его лучших оперативников из ИСБ. Они с удовольствием съездят по всем вашим адресам.

Строганов сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание слушателей.

— И уверяю вас, опера ИСБ вывезут все нужные документы из ваших уютных домиков. Вместе со шкафами, сейфами, наличкой и неучтенными пылевыми артефактами. Они перероют ваши поместья от чердаков до винных погребов. А потом мы будем очень долго и увлекательно разбираться, откуда у виконта Мамина в домашнем сейфе оказались, к примеру, векселя британского банка.

Мамин побледнел так, что стал сливаться с белой краской на стенах. Остальные промышленники тоже стали белыми как бумага. Обыск ИСБ в их домах был равен политическому и физическому самоубийству. Там хранились тайны, за которые Империя вешала без суда.

Демидов понял, что их прижали к стенке.

— В этом нет необходимости, граф, — торопливо, почти срываясь на крик, ответил Демидов. Уральский волк сдался. — Это излишние меры. Мы все можем доставить сами. Я лично прослежу, чтобы каждый лист был на этом столе.

— У вас два часа, — Строганов поднялся с места, опираясь на трость. Он посмотрел на часы. — Время пошло, господа. Советую поторопиться. ИСБ на низком старте при высокой мотивации.

Кирилл кивнул Илье. Подросток молча встал и направился к выходу следом за графом.

Уже у самых дверей Строганов обернулся.

— А мы, пожалуй, прогуляемся пока с Ильей до заводской столовой. Очень уж интересно, чем вы кормите людей, которые куют вам миллионы. И если там в котлах вода с капустным листом, я начну выдергивать штрафы прямо из ваших личных счетов, барон Зотов.

Двери за ними захлопнулись, оставив шестерых олигархов в панике осознавать, что их безбедная уральская жизнь только что закончилась.

Новый промышленный район, раскинувшийся вокруг верфи Строганова, застраивался с пугающей, почти агрессивной скоростью. Еще год назад здесь гулял ветер по пустырям, поросшим чахлым кустарником, а сегодня широкие, укатанные в свежий асфальт проспекты намертво связывали индустриального левиафана со старой частью Петербурга. Заводские корпуса соседствовали с новенькими жилыми кварталами для инженеров и мастеров, а первые этажи зданий стремительно обрастали коммерцией.

Кафе «Стальная пинта» открылось всего месяц назад, но уже стало негласным клубом для строгановских гвардейцев. Хозяин заведения, ушлый грек, быстро смекнул, кто в районе настоящая власть, и обеспечил гвардейцам графа не только лучшую вырезку на мангале, но и правильную атмосферу. Никакого пафоса, крепкие дубовые столы, неброский свет и мясо, которое таяло во рту.

Большая мужская компания с гоготом и шумом ввалилась в зал, мгновенно заполнив пространство. Парни были в «гражданке» — кожаные куртки, плотные штаны и водолазки, но военную выправку и специфические габариты не спрячешь ни под каким брендом.

Они сноровисто сдвинули три стола в центре зала, автоматически, на уровне вбитых рефлексов, рассаживаясь так, чтобы контролировать оба входа и панорамные окна.

Капитан Макаров, позывной Барс, скинул куртку на спинку стула и с удовольствием потянулся. Сегодня повод для сбора был железобетонный, причем двойной. Во-первых, пулеметчик из второй штурмовой, здоровяк Зёма, стал отцом. Во-вторых, самого Барса окончательно утвердили в должности командира роты быстрого реагирования.

— Давай, Леночка, красавица ты наша, мечи на стол! — загудел Зёма, подмигивая подоспевшей официантке. — Мяса столько, чтобы стол трещал! И пива нефильтрованного, два бочонка для начала!

Девушка, густо покраснев, принялась торопливо записывать заказ, отмахиваясь от шутливых комплиментов. Гвардейцы вели себя шумно, но рамки не переходили. Строгановская дисциплина работала без сбоев даже в увольнительной.

На столе материализовались исходящие ароматным паром деревянные доски с шашлыком, зелень, соусы и запотевшие кружки. Зёма уже открыл рот, чтобы толкнуть первый, самый важный тост за новорожденного наследника, но кружки так и остались стоять на столе.

Колокольчик над входной дверью не звякнул — он жалобно тренькнул, когда створку буквально вынесли ударом тела.

В кафе ввалилась девушка. На вид не больше восемнадцати. Ее дорогое пальто было изодрано в клочья, на подоле темнели масляные пятна и свежей крови. Светлые волосы растрепались, побледневшее лицо перемазано пылью, а в глазах виднелся такой откровенный ужас, что смех за столом гвардейцев оборвался, как по щелчку рубильника.

— Помогите… — едва слышно, сипло выдохнула она и начала оседать на пол.

Для нужной реакции гвардейцам понадобилось всего пару секунд. Никто не вскакивал с криками. Бойцы молча и синхронно отодвинулись от стола. Правые руки привычно скользнули под одежду, ложась на рукояти крупнокалиберных пистолетов. Двое крайних у окна мгновенно сместились в слепые зоны, перекрывая сектора обстрела со стороны улицы.

Официантка Леночка, охнув, подскочила к осевшей девушке, подхватила ее под руки и усадила за ближайший пустой столик.

Барс подошел быстрым, мягким шагом. Он не стал ее трясти или задавать лишних вопросов. Просто оценил состояние. Зрачки расширены, дыхание прерывистое, от одежды тянет характерным запахом жженого пластика и металла а так же особый, можно сказать, специфичный «аромат» — верный признак того, что совсем недавно рядом с ней в ноль высадили мощный пылевой барьер.

— Нашу машину… расстреляли, — судорожно глотая воздух, зашептала незнакомка. Ее трясло крупной дрожью. — Прямо на перекрестке… Водителя убили сразу. Стекло и дверь просто разлетелись…

Она вцепилась побелевшими пальцами в рукав Барса.

— Мой жених… Андрей… он выскочил. Выставил барьер. Крикнул, чтобы я бежала во дворы. Я бежала… а потом обернулась. Я видела, как он упал… весь в крови. За мной бежали двое… Я запуталась в переулках и выбежала сюда.

Зёма, подошедший следом, прищурился, вглядываясь в перепачканное лицо девушки. Его широкое лицо внезапно посуровело.

— Командир, — здоровяк тронул Барса за плечо. — Я ее знаю. Это Анна Ростова. Племянница самого князя Ростова. Я в оцеплении стоял, когда князь к нашему на верфь приезжал, она с ним была.

Девушка, услышав знакомую фамилию, судорожно всхлипнула и закивала, подтверждая.

Глаза Барса расширись от удивления. Нападение на племянницу самого патриарха⁈ Для такого нужен либо серьезный аргумент, либо стальные яйца. Если кто-то открыл охоту на родственников союзников графа Строганова прямо под боком у верфи — это настоящий вызов.

— Швед, связь! — рявкнул Макаров, не отрывая взгляда от улицы за панорамными окнами.

Худощавый гвардеец с гарнитурой в ухе уже щелкал тумблерами на портативном армейском коммуникаторе.

— Командир, связи нет! — Швед зло ударил по корпусу рации. — Глухая стена. Эфир забит белым шумом. Работает мощная глушилка армейского образца.

Остальные посетители кафе — пара инженеров с завода и какие-то коммерсанты — встревоженно зашептались, доставая свои гражданские коммуникаторы. На экранах горел значок отсутствия сети.

Из-за барной стойки вынырнул управляющий. Грек был бледнее мела.

— Проводной телефон тоже мертв, — пролепетал он, разводя руками.

Барс даже не выругался. Глушилка и обрезанная стационарная линия — классический почерк работы хорошо организованной группы захвата или ликвидации, которой к тому же с прибором положить на законность своих действий.

— «Красный ящик», — капитан вперился взглядом в управляющего. — Где?

— В-возле моего кабинета, в подсобке… — сглотнул грек.

— Зёма, Кот, Саныя, с ним! Живо! — скомандовал Барс.

Трое гвардейцев без лишних слов подхватили управляющего под локти и буквально внесли его в коридор, ведущий к служебным помещениям.

Барс повернулся к окну.

— Внимание, у нас гости, — тихо произнес капитан.

К кафе, мягко шурша широкими шинами по свежему асфальту, плавно подкатили три тяжелых внедорожника. Машины были наглухо затонированы, без номерных знаков. Никаких опознавательных эмблем или родовых гербов. Усиленная подвеска и характерные наплывы на дверях безошибочно выдавали скрытое бронирование.

Внедорожники остановились очень грамотно. Первая машина перекрыла выезд с парковки, две другие встали так, чтобы контролировать панорамные окна заведения.

Двери синхронно открылись. Из салонов на улицу начали выгружаться пассажиры. Широкоплечие, коротко стриженные парни. Одинаковые темные куртки военного покроя, скрывающие оружие и броню. Двигались они без суеты, быстро распределяя сектора. Никакой лишней болтовни. Но внимания Барса удостоился не этот кордебалет.

Из второй машины, той, что встала по центру, медленно, с достоинством вышел старик.

Внешность дедка была настолько колоритной, что в другой ситуации капитан бы хмыкнул. Идеально пошитый светлый костюм-тройка, шелковый шейный платок, волосы серебристого цвета гладко зачесаны назад. В правой руке старик сжимал массивную трость из темного дерева с набалдашником из тусклого металла. Он выглядел как ожившая иллюстрация из журнала мод для престарелых аристократов — этакий денди, готовый увести твою бабулю на Ривьеру, а заодно прихватить и твою же молодую жену.

Вот только аура, которую Барс считывал даже через бронированное стекло, была отнюдь не гламурной. Воздух вокруг дедка едва заметно искажался. Сильный Кинетик, причем с огромным резервом, который он даже не пытался скрывать.

— Лена! — Барс не оборачиваясь обратился к официантке, которая застыла столбом у столика. — Всех гражданских — на кухню и через черную лестницу в подвальный коридор. Живо! Девчонку — в дальний угол за бетонную колонну, на пол и не отсвечивать!

Официантка, всхлипнув, схватила Анну за руку и потащила вглубь зала. Остальные посетители, сообразив, что запахло большой кровью, ломанулись следом, сшибая стулья.

Гвардейцы Строганова рассыпались по залу. Из-под курток с сухими металлическими щелчками появилось оружие.

Барс остался стоять по центру зала, прямо напротив входной двери. Ноги на ширине плеч, руки свободно опущены. Он решил лично встретить гостей.

Мелодичный звон дверного колокольчика в наступившей мертвой тишине прозвучал как издевательство.

Стеклянная дверь кафе плавно открылась. Дедок шагнул внутрь. Он не торопился. Вальяжно переступил порог, прикрыв за собой дверь, и остановился, опершись обеими руками на металлическую рукоять своей трости. Его сопровождающие остались на улице, заняв позиции за машинами.

Старик небрежно скользнул взглядом по стволам, направленным на него из полумрака зала, и, наконец, остановил свои бледно-голубые глаза на Барсе.

— Добрый день, молодые люди, — голос дедка оказался на удивление глубоким и приятным. Сама любезность и благолепие.

— И тебе не хворать, дядя, — настороженно, не меняя позы, ответил Макаров. Правая рука капитана висела в дюйме от кобуры. — Чем обязаны такому представительному визиту? Заблудились?

Дедок тихонько рассмеялся.

— Ни в коем разе, юноша. Зрение у меня уже не то, но нужный адрес я нахожу исправно. — Он поднял трость и небрежно, словно указывая на пылинку, ткнул ею в сторону дальней бетонной колонны. Туда, где на полу, зажав уши руками, съежилась племянница Ростова. — Вон в том углу сидит одна очень неосторожная барышня. Мы просто ее заберем, и все. Не раздражая друг друга.

Старик снова оперся на трость, всем своим видом излучая миролюбие.

— Ни вам, ни мне не нужны лишние проблемы, верно? Тем более, будем откровенны, это в общем-то совершенно не ваше дело. Почти что семейные дрязги, знаете ли. Грязь, которую не стоит выносить на публику. Отдайте девочку, и мы уйдем так же тихо, как пришли. Вы допьете свое пиво, а я поеду кормить голубей на озеро.

Барс медленно, с хрустом размял шею, наклонив голову сначала влево, потом вправо.

— Есть один нюанс, дядя, — голос капитана потяжелел, приобретая свинцовые нотки.

— Какой же? — дедок чуть склонил голову набок. Идеально выщипанная бровь удивленно поползла вверх.

— Этот квартал принадлежит семье Строгановых, — четко произнес Барс. Он говорил громко, так, чтобы акустика пустого зала вынесла его слова на улицу, до ушей тех серьезных мальчиков, что блокировали периметр. — Это наша земля. А девушка, ввалившись сюда, заявила о двойном убийстве. Причем прямо на ближайшем перекрестке.

Барс сделал короткий шаг вперед.

— У вас на пальце нет родового перстня. На ваших бойцах нет нашивок или гербов, дающих возможность опознать вашу принадлежность к той или иной родовой гвардии. Вы — никто. Отморозки с пушками.

Капитан криво усмехнулся.

— Поэтому, согласно статье четырнадцатой Дворянского Уложения Российской Империи, в случае отсутствия сил правопорядка, мы имеем полное право временно взять на этой земле функции полиции на себя. Тем более, что глушилки вы воткнули сами, вырубив связь. Вы сами развязали нам руки. Юридически в данный момент — вы вооруженная банда грабителей и убийц. И мы имеем полное право помножить вас на ноль прямо здесь и сейчас.

Дедок слушал эту тираду, не перебивая. Когда Барс закончил, старик медленно, с чувством поаплодировал, постучав ладонью по набалдашнику трости.

— Браво, — искренне восхитился он. — Великолепно. Все по красоте разложил, четко, по пунктам и по закону. Приятно иметь дело с юридически подкованными молодыми людьми. Сразу видно школу вашего графа.

Старик вздохнул, и в этом вздохе проскользнула наигранная печаль.

— Но есть один нюанс и с моей стороны, капитан. Нас на улице немного больше. Ваши ребята, конечно, бойкие, но против физики не попрешь. Плотность огня решает. А там, где в землю ложатся двое, там лягут и восемь.

Глаза дедка вдруг потеряли всякое старческое благодушие. Они стали холодными, как битый лед.

— Шансов у вас немного, сынок. Вы, строгановские псы, конечно, отмороженные, но готовы ли вы сдохнуть прямо сейчас? За чужую девку, которая просто не вовремя оказалась не в том месте?

— Не такая уж она и чужая, — процедил Барс, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь по жилам. — Ростовы, считай, нам родня. А мы своих не сдаем, никогда.

Секунду они смотрели друг другу в глаза. Столкновение двух систем координат. Опытный хищник старой школы против новой, механизированной ярости.

— Как скажешь, дружок, — с искренним сожалением покачал головой старик. — Видит Бог, я пытался решить все миром…

Старик не стал тратить время на театральные паузы. Переход от благообразного дедушки с тростью к боевому Кинетику занял доли секунды. Он буквально вспыхнул. Никакого формирования сгустков или подготовки плетений — пространство вокруг него мгновенно выцвело, а затем в глаза гвардейцам ударила нестерпимо яркая, выжигающая сетчатку белая вспышка.

Обычная светошумовая граната по сравнению с этим выбросом Пыли показалась бы бенгальским огнем.

Барс, тренированный на подобные фокусы, успел зажмуриться и отвернуться, но даже сквозь закрытые веки резануло болью. Вслед за вспышкой вглубь помещения полетела россыпь огненных шаров. Они шли кучно, целясь ровно в те места, где секундой ранее рассредоточились строгановские бойцы. Воздух в кафе мгновенно раскалился.

На груди Макарова коротко, надрывно пискнул личный артефакт. Вокруг капитана с хлопком развернулась прозрачная сфера защитного барьера. Три огненных сгустка, размером с хороший грейпфрут, врезались в щит один за другим. Барса оттащило назад, ботинки проскользили по полу. Сфера пошла густыми трещинами, артефакт под курткой нагрелся так, что обжег кожу сквозь ткань, но удар выдержал. Плазма стекла по барьеру, оставляя на полу дымящиеся черные подпалины.

— Работаем! — рявкнул капитан, стряхивая с себя оцепенение.

За окном боевики дедка уже вскинули короткоствольные автоматы. Стекла кафе окончательно брызнули внутрь смертоносным дождем под градом пуль. Пули крошили дубовые столы, выбивали фонтанчики кирпичной пыли из стен, рвали в клочья обивку диванов.

Но строгановские гвардейцы не собирались отсиживаться в обороне. Личный щит Барса мигнул и погас, выработав ресурс. Зато прямо перед ним, отсекая половину зала от улицы, вспыхнул густой сапфировый купол. Зёма, воспользовавшись секундами заминки, успел выпотрошить красный аварийный ящик и врубить небольшой стационарный генератор.

Один из бойцов у окна, прикрытый краем барьера, высунулся из-за подоконников, в руках он держал дробовик. Грохнули выстрелы двенадцатого калибра. Заряды картечи смели двоих нападавших. Боевики в темных куртках отлетели на асфальт, бронежилеты не выдержали попадания в упор пылевыми зарядами.

Сбоку к Барсу метнулся Швед. Он скользнул по полу, уходя от очереди, прошившей стойку бара, и швырнул капитану тяжелый пистолет. Макаров перехватил оружие в воздухе. Теперь в обеих руках командира было по стволу.

Еще один гвардеец поймал в прицел своего нового компактного автомата боевика, пытавшегося обойти кафе с фланга. Короткая очередь прошила стрелка от бедра до ключицы. Тот рухнул рядом со стариком, выронив ствол.

Старик лишь презрительно сплюнул на асфальт. Он понял, что взять нахрапом этих парней не выйдет. Его люди ложились под грамотным, прицельным огнем.

— В укрытие! — скомандовал дедок своим оставшимся бойцам.

Сам он даже не попытался пригнуться. Его трость взметнулась вверх. Набалдашник засветился густым, пульсирующим багровым светом. Кинетик начал вливать энергию в формирование тяжелого тарана. Воздух между ним и фасадом кафе уплотнился, собираясь в невидимый пресс.

Удар был такой силы, что стационарный барьер взвыл на высоких частотах. Сапфировый купол на несколько секунд прогнулся внутрь.

Второй удар последовал без задержки. Но дедок бил не по щиту, а по стенам вокруг. Кирпичная кладка между окнами с оглушительным треском лопнула. Фасадная стена просто сложилась внутрь, поднимая тучи цементной пыли. Куски бетона и кирпичи полетели в зал, сминая мебель.

Из дальнего угла раздался пронзительный, срывающийся женский крик. Анну Ростову, сидевшую на полу, засыпало обломками штукатурки и битым стеклом. Девушка закрыла голову руками, вжавшись в бетонную колонну.

Швед, находившийся ближе всех, метнулся к ней. Он схватил Анну за шиворот дорогого пальто, рывком поднял на ноги.

— Ногами работай, быстро! — рявкнул он, толкая ее в сторону кухонных коридоров. Девушка, спотыкаясь и всхлипывая, побежала, подгоняемая тычками гвардейца. Они скрылись за металлическими дверями подсобки.

Дедок на улице лишь усмехнулся, заметив это движение. Он перехватил трость удобнее, готовясь обрушить остатки потолка прямо на головы упрямых защитников.

— Шеф, атас! — заорал один из его помощников, выглядывая из-за тонированного внедорожника.

Звук форсированного двигателя разорвал уличный шум.

Из-за угла, оставляя на асфальте черные следы жженой резины, юзом вылетел тяжелый пикап с гербами рода Строгановых на бортах. Машина еще не успела выровняться, а откинутый люк на крыше уже с грохотом отъехал назад. В проеме по пояс торчал боец в штурмовой броне. В его руках появился ручной пулемет.

Длинная очередь ударила по позициям боевиков. Трассеры вспороли борт внедорожника, сминая бронестекла. Помощник дедка, пытавшийся перебежать к другой машине, поймал спиной три пули и рухнул лицом в клумбу.

Старику пришлось прервать свое плетение. Он выставил перед собой плотный багровый щит, в котором тут же завязли десятки пуль. Кинетик поморщился от отдачи.

Но пулеметный расчет был лишь отвлекающим маневром. Гвардия графа Строганова привыкла работать в комплексе.

Пока старик и остатки его команды переключили внимание на одну быстро движущуюся машину, с противоположной стороны перекрестка выскочила вторая. Это была уже не гражданская модель, а натуральный армейский броневик.

Водитель броневика не стал тормозить. Двухтонная махина на скорости врезалась в тот самый тонированный внедорожник противника, который перекрывал выезд с парковки. Внедорожник протащило по асфальту метров пять, высекая снопы искр.

Одного из боевиков дедка, не успевшего отскочить, зажало между двумя машинами. Раздался тошнотворный влажный хруст ломающихся костей. Человек не успел даже закричать — его просто размазало по искореженному металлу.

Грохот выстрелов теперь летел со всех сторон. На крыше ближайшего муниципального здания завыла сирена. Резкий, пульсирующий звук ударил по ушам, сигнализируя жителям района о необходимости немедленно покинуть улицы и спуститься в укрытия.

Дедок тяжело вздохнул. Его лицо, до этого излучавшее насмешливое спокойствие, теперь стало злым и сосредоточенным.

— Как не вовремя, — процедил он сквозь зубы.

Он видел, как девушку утаскивают все дальше по коридорам. Добраться до нее быстро уже не выйдет. Гвардия Строганова успела стянуть ближайшие силы, и сейчас его группу просто брали в огневой мешок.

Старик развернулся и пошел к своему броневику, который стоял чуть в стороне, не обращая внимания на пули, барабанящие по его личному барьеру. Щит держал попадания, расходясь кроваво-красными кругами. Боевики, огрызаясь короткими очередями, отступали следом за командиром.

Трость в руке Кинетика резко засветилась багровым светом. Он не собирался уходить просто так, оставляя за собой хвост. Энергия, скопившаяся в трости, требовала выхода. Старик резко развернулся и ударил ее концом в асфальт.

По улице пошла направленная сейсмическая волна. Асфальт вздыбился, ломаясь острыми кусками. Волна ударила по броневику, подбросив многотонную машину в воздух и перевернув ее на бок. Пулеметчик едва успел нырнуть в люк, чтобы не остаться без головы.

Воспользовавшись пыльной завесой, остатки группы нападавших запрыгнули в свою единственную уцелевшую машину. Взревел двигатель и машина сорвалась с места, скрываясь за поворотом под вой городских сирен.

Барс, выбравшись из разрушенного кафе, опустил пистолеты. На улице дымились остовы машин, пахло гарью и пролитым бензином.

— Командир, броневик перевернуло, но парни внутри живы, хоть контужены, — доложил подбежавший Кот. — Девчонка в безопасной зоне на минус первом этаже.

Макаров кивнул, глядя вслед уехавшему старику.

— Не расслабляемся, пока наши не подтянутся с верфи. И свяжитесь с графом, у нас большие проблемы. — со вздохом добавил капитан, видя бездыханные тела гвардейцев.

Скоростной курьерский дирижабль класса рвал ночное небо на максимальной скорости. Турбины, запитанные от пылевых реакторов, выдавали ровный, почти незаметный уху низкочастотный гул. Машину слегка потряхивало на воздушных ямах, но Кирилл Строганов этого не замечал.

Он стоял у панорамного иллюминатора в единственной каюте на борту, жестко опираясь обеими руками на набалдашник трости. Внизу проносились редкие огни провинциальных городов. Урал остался далеко позади, вместе с вспотевшим генерал-губернатором Стрешневым, затаившимся Демидовым и кипами финансовой документации. Строганов успел перелопатить хорошо, если процентов пятнадцать от всего объема бумаг совладельцев кластера Гончаровых. Он только-только нащупал основные схемы вывода казенных средств, когда по защищенной линии прилетел экстренный вызов из Петербурга.

— Алиса, у кого хватило мозгов устроить беспредел на моей земле⁈ — мысленно спросил граф у хвостатой.

Воздух в каюте пошел рябью. Справа от Строганова материализовалась цифровая проекция. Сегодня Алиса не стала играть в переодевания.

— Ищу, Кирилл, — ответила она. — Цифровой след вычищен профессионально. Уличные камеры на подъездах к нашему кварталу были ослеплены направленными импульсами за минуту до атаки. Отдельно по району каталась глушилка, плюс незаметно прожгли насквозь узел проводной связи. А я ведь до сегодняшнего дня сомневалась в том, что сигнальные ракеты будут хоть когда использованы из этих твоих «красных ящиков»!!

Граф до хруста стиснул рукоять трости. Он нисколько не сомневался, что эта акция на все сто процентов связана с начавшимся аудитом на Урале. Прямой, очевидной связи пока не просматривалось, но в политике такого уровня совпадений не бывает. Это означало лишь одно: связь проявится чуть позже, когда осядет пыль на месте перестрелки.

А пыли было много. И крови тоже.

Кто-то устроил натуральную войну на минималках прямо в центре нового района Петербурга. Причем с его гвардейцами. Итог был хреновый, шестеро убитых, еще шестеро человек прямо сейчас лежали в реанимации его собственной клиники с ожогами и тяжелыми кинетическими травмами. А все потому что дедок успел сжечь еще пять патрульных машин, которые пытались его перехватить. А потом черный внедорожник просто исчез с улиц…

Отчеты, которые Алиса выводила на периферию зрения графа, выглядели как сводка с линии фронта. Неизвестный Кинетик вообще не парился о сопутствующем ущербе, разнося округу огнем и концентрированной плазмой. Плавился асфальт, лопались бронированные стекла.

А самой Анне Ростовой просто невероятно, фантастически свезло. Девчонка не туда свернула, спасаясь от преследователей, и ввалилась в кафе «Стальная пинта», где по счастливой случайности отдыхала смена роты быстрого реагирования капитана Макарова. Если бы Барс с парнями не приняли удар на себя, от племянницы старого князя остался бы только пепел. Хотя, после повторного, более глубокого анализа ситуации, складывалось впечатление, что ее все же хотели взять живой. С учетом силы Кинетика, тот явно сдерживался до последнего, хотя точно мог обрушить пару перекрытий на головы гвардейцев.

— Все силы гвардии подняты по тревоге, периметр верфи закрыт наглухо, — доложила Алиса, выводя перед Кириллом схему квартала с мигающими красными точками постов. — В Седьмое управление полиции официально подано заявление о вооруженном нападении. Хотя они там и без нас на ушах стоят.

— ИСБ? — коротко бросил Строганов.

— Представители Конторы позвонили сами пять минут назад, — хмыкнула Алиса. — Дежурный опер в целом охренел от нашей постановки претензий. Все же не каждый день неизвестные устраивают кровавую баню с участием гвардейцев Аудитора. Плюс намеренное двойное убийство накануне, между прочим, жених Анны Ростовой тоже не пальцем деланый. Был… Паренек не выжил, истек кровью на асфальте.

Кирилл кивнул, отходя от иллюминатора. Он тяжело опустился в кресло перед терминалом связи.

— Соедини с Джексоном.

Экран мигнул. На мониторе появилось лицо командира наемников. Джексон находился в кабинете заводоуправления на Урале. На заднем фоне мелькали его бойцы в тяжелой броне.

— Ваше сиятельство, — наемник коротко кивнул, обозначая приветствие.

— Я скинул описание работы ублюдка, который положил моих парней в Питере, — без предисловий начал Кирилл. — Мы шерстим архивы, но мне нужен взгляд практика. Ты и твои люди варятся в этом гораздо дольше. Узнаешь дедка?

Джексон нахмурился. Он отвел взгляд от камеры, явно просматривая присланные файлы на соседнем мониторе. Его лицо становилось все более мрачным.

— Хреновая история, ваше сиятельство, — наконец тяжело вздохнул наемник, возвращая взгляд на Строганова. — Этого дедка в наших кругах знают под кличкой Хром.

Строганов вопросительно посмотрел.

— Внешность деда, а внутри натуральный мясник. — подтвердил Джексон. — Точно, что инициированный Кинетик. Вот только ранга его наверняка никто не знает. По общим прикидам, судя по площади поражения и плотности огня — минимум Бета.

— Минимум? — Строганов удивленно вскинул бровь. Бета-ранг — это уже слишком серьезный уровень для простого наемника.

— Он из таких замесов вылезал на свет божий, что никто из старых псов не удивится, если это Альфа, который просто очень хорошо шифруется, — мрачно подтвердил Джексон. — Он работает грязно, но всегда закрывает контракты.

— А чего ИСБ его на карандаше не держит? — Кирилл подался вперед. — Контора таких вольных стрелков либо вербует, либо закапывает.

— Никто наверняка не знает почему, — Джексон поскреб подбородок. — Но Хрома пару раз видели в столице в окружении одного из великих князей. Сами понимаете, Кирилл Андреевич, людей с такой «крышей» просто так за рога и в стойло не оттащишь. Даже ИСБ лишний раз бумажки перекладывает, прежде чем ордер выписать.

Наемник сделал паузу.

— Могу добавить лишь одно. Его услуги стоят очень дорого. Это раз. Суммы там такие, что можно полгода содержать мой отряд. Хром замазан в крови по самые уши. Для него сложить пятиэтажку вместе с гражданскими, чтобы достать одну цель — раз плюнуть. Это два. А кто-то послал его за пусть и не совсем простой, но все же девчонкой. Заказчик должен был отвалить целое состояние просто за то, чтобы старик поднялся свою пятую точку с кресла.

— Спасибо за информацию, Джексон. Ближайшую неделю работаете в усиленном режиме на кластере Гончаровых. Демидов и его ручные шакалы сейчас в панике, могут попытаться устроить диверсию на производстве, чтобы замести следы.

— Понял вас. Конец связи.

Экран погас. Строганов откинулся на спинку кресла. Пальцы машинально отстукивали рваный ритм по подлокотнику. В каюте повисла тишина.

— Алиса, — нарушил молчание граф. — Как и почему Ростова?

В этом уравнении зияла огромная логическая дыра. Если кто-то хотел надавить на него из-за аудита на Урале, логичнее было бить по его инфраструктуре, по верфи, по линиям снабжения. Зачем нанимать элитного убийцу, Альфу или Бету, стоящего бешеных денег, чтобы устранить племянницу старого князя Ростова? Да, семьи были союзниками. Да, Наталья Ростова находилась с ним на Урале. Логичнее было ударить по Наталье, как ни крути, на нее завязаны серьезные исследования и наработки по шифрованию. Но Анна? Девчонка вообще не лезла в дела рода, предпочитая заниматься учебой, лишь иногда появляясь на светских раутах.

— Ответ на этот вопрос прямо перед твоими глазами, Кирилл…

Серый, крошащийся от времени и сырости бетон стен Седьмого управления полиции казался живым. Он словно впитывал в себя эхо чужого отчаяния, щедро возвращая взамен запах дешевой карболки и ледяного ужаса. Второе место в негласном списке локаций, куда аристократия Империи боялась попасть больше, чем на расстрельную площадь. Первым были пыточные подвалы ИСБ, но там хотя бы сохранялась иллюзия государственной необходимости. Здесь же, в лабиринтах Седьмого, правили бал простолюдины. Следователи, надзиратели, конвоиры — люди без капли благородной крови, получившие законное право ломать дворянскую спесь через колено. Классовая ненависть, возведенная в ранг должностной инструкции, превращала каждый допрос в изощренную экзекуцию, а дела расследовались с такой пугающей тщательностью, что шансов откупиться практически не оставалось.

Но именно эта въедливость местной системы сейчас играла против графа Строганова.

Кирилл стоял посреди тесной камеры предварительного содержания, засунув руки в карманы темного френча. Встроенные в стены генераторы подавления Пыли тихо гудели на низких частотах, создавая неприятное давление на барабанные перепонки.

— Какая же ты мразь, Игореша, — с глухой горечью произнес граф.

Перед ним на прикрученных к стене металлических нарах сидел старший сын князя Ростова, по совместительству отец Натальи. Человек, который должен был стать следующим патриархом одного из самых могущественных родов Империи. Сейчас он напоминал выброшенную на берег медузу. Игоря колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Лицо приобрело землисто-серый оттенок, под глазами залегли черные провалы. На периферии зрения Кирилла, прямо поверх тускло освещенной камеры, развернулся полупрозрачный интерфейс. Алиса, не тратя времени на визуализацию своего аватара, просто вывела сухую медицинскую телеметрию объекта. Красные столбцы цифр ползли вниз.

— Токсический шок, Кирилл, — бесстрастно констатировала хвостатая в голове Строганова. — Алкогольное отравление почти что в терминальной стадии, плюс синтетические стимуляторы в лошадиных дозах. Его печень сейчас умоляет о контрольном выстреле, а нервная система искрит, как перебитый кабель. Классический отходняк после трехдневного марафона на самом дне химического рая.

Это лишь усугубляло ситуацию. Одно дело — спланированная провокация, другое — когда цель сама с радостным визгом прыгает в расставленный капкан, предварительно отключив инстинкт самосохранения.

Рядом с Кириллом, словно вырубленный из цельного куска гранита, молча стоял сам патриарх Ростовых. Старый князь знатно сдал за эти несколько часов. Глубокие морщины на его лице превратились в рубцы, плечи, обычно широко расправленные, тяжело опустились. Он смотрел на своего наследника, и в этом взгляде не было ни жалости, ни гнева. Только пепел сгоревших надежд.

— Ты хоть понимаешь, что на нары не ты попал? — голос Кирилла лязгнул металлом, разрезая гудение подавителей. Он сделал короткий шаг вперед, нависая над дрожащим мужчиной. — Ты нас всех подставил. Всех!

— Я не собираюсь оправдываться перед сопляком вроде тебя… — огрызнулся Игорь. Его налитые кровью глаза попытались изобразить аристократическое презрение, но вышло жалко. Пересохшие губы скривились, обнажив зубы. На большее его не хватило.

Строганов не стал тратить время на словесные пикировки. Движение графа было настолько быстрым, что человеческий глаз не успел бы его зафиксировать без применения Пыли. Правая рука Кирилла стальной клешней сомкнулась на горле наследника. Короткий, безжалостный рывок вверх, и Игорь захрипел, оторвавшись от нар. Он повис на вытянутой руке графа, судорожно скребя ногтями по намертво сжатым пальцам Строганова. Ноги в дорогих туфлях беспомощно засучили по воздуху.

— Закрой свой поганый рот, — прошипел Кирилл прямо в багровеющее лицо Ростова-младшего. Во вспыхнувших зеленым глазах Аудитора не было ни капли сочувствия, только холодный расчет палача.

Граф разжал пальцы. Игорь с глухим стуком рухнул обратно на жесткий металл нар, заходясь в лающем кашле и жадно хватая ртом спертый воздух камеры.

— Хотелось с огоньком гулять? — ровным тоном продолжил Строганов, глядя на корчащееся тело. — Да без проблем! Сними хату на окраине столицы, а еще лучше — дом в соседней деревне, на подставное имя, и кувыркайся себе на здоровье. Но нет! Слишком просто, верно? Вы же, ублюдки, себе целый закрытый клуб по интересам отгрохали. Почти что в самом центре Петербурга.

Кирилл перевел тяжелый взгляд на старого князя.

— А батя твой на все глаза закрывал. Пытался не выносить сор из дома. Оплачивал счета, о которых ты просто забывал по пьянке, затыкал рты свидетелям… Все надеялся, что ты остепенишься и возьмешься за ум…

Старший сын патриарха, продолжая держаться за горло, злобно смотрел на Кирилла, периодически переводя затравленный взгляд на отца. Но старик молчал. Он стоял неподвижно, словно статуя скорбящего командира, не проронив ни слова в защиту сына.

— И вот результат, — Кирилл устало потер переносицу и опустился на металлический табурет, намертво прикрученный к бетонному полу. Жесткое сиденье скрипнуло. — Деньги и статус совсем отбили чувство страха и осторожность. Итог… — граф обвел рукой серые стены камеры, испещренные царапинами и пятнами плесени. — Закономерный. Но даже так ты умудрился отличиться, идиот.

Строганов подался вперед, уперев локти в колени.

— Вместо очередной дамочки сверхлегкого поведения, которой можно было бы сунуть пачку ассигнаций и отправить в закат, ты потащил в койку дворянку. За волосы. По полу…

От этих слов лицо наследника вытянулось. Остатки хмельной агрессии мгновенно испарились, уступив место парализующему непониманию.

— Я… мы… — Игорь начал откровенно заикаться. Его челюсть задрожала, пальцы вцепились в край металлической шконки. — Никто не мог… Там же закрытая зона…

— А пока тащил, дважды приложил по лицу, — безжалостно закончил Кирилл, игнорируя его лепет.

— Откуда… откуда ты это знаешь⁈ — взвизгнул Ростов-младший, срываясь на фальцет.

— Так ведь в вашем элитном клубе все в камерах, кретин! — Строганов повысил голос, и эхо заметалось по камере. — Каждый твой поход. Каждая твоя любовница. Каждый «особый запрос». Все там! И не просто картинка. А в высочайшем качестве и с идеальным звуком.

Кирилл выдержал паузу, позволяя информации просочиться сквозь одурманенный мозг Игоря.

— На сервере лежал архив за последние три года. С самого момента открытия дверей этого дома удовольствий для высшего света, Игореша! Архив почти весь потерли. Аккуратно, не оставив почти никаких цифровых следов, еще до того, как туда ворвались офицеры Седьмого управления. Но ты — настоящий джек-пот для тех, кто все это организовал. Им хватило тебя одного. Эту конкретную запись большие дяди оставили. И заботливо, на всякий случай, переслали копию прямо на почту начальнику Седьмого управления.

— Я не понимаю… — промямлил Игорь, окончательно теряя связь с реальностью. Он уставился на своего отца, ища спасения, которого не было.

Вместо Строганова заговорил старый князь. Его голос шелестел, как сухие осенние листья, но в нем слышался лязг падающей гильотины.

— Роду выкатили претензии, — убийственно спокойным голосом произнес патриарх. Он даже не смотрел на сына, его взгляд был устремлен в глухую стену. — За то, что ты «развлекся» со старшей дочерью Ермоловых, тебя в любом случае ждет пожизненная каторга. Без права на помилование. Плюс вира. Считай что смертельная вира, Игорь. Почти все наше имущество, производственные мощности и наработки в исследованиях.

Старик медленно закрыл глаза.

— Все это счастье Ермоловы поделят с Юсуповыми. Так как жених этой девицы, молодой Сергей Юсупов, тоже, знаешь ли, крайне раздосадован таким положением дел. Оскорбление двух древних родов одновременно, это надо было постараться на славу…

— А самое поганое, Игорь, — Кирилл встал с табурета, застегивая пуговицу френча, — даже если я прямо сейчас удавлю тебя голыми руками в этой камере, это ничего не изменит. Маховик запущен, ты замазал всех.

— Тебе-то что⁈ — злобно, с отчаянием загнанной в угол крысы выкрикнул уже бывший наследник. — Это дела моего рода! Ты здесь при чем, выскочка⁈

— Ты похерил почти половину моих производственных цепочек, дебил, — холодно ответил граф, глядя на него как на пустое место. — Шифрование, электроника, сплавы. Даже если я захочу сменить партнера, никто в Империи не потянет мои хотелки в ближайшие три года чисто физически. Нет таких мощностей! Нет таких лабораторий! Ты создал катастрофу на пустом месте, Игорь. Причем государственного масштаба! А спустить на тормозах этот беспредел в твоем исполнении правящая семья не сможет при всем желании. Улики железобетонные, общественность жаждет крови.

Игорь медленно обхватил голову руками. Пальцы зарылись в сальные волосы. Осознание того, что он не просто оступился, а уничтожил империю своей семьи, которая только-только встала на ноги после почти смертельного удара, наконец-то пробило химический барьер в его мозгу.

— Дайте мне ствол… — тихо, сглотнув вязкую слюну, произнес Ростов-младший. Он не поднимал глаз. — И один патрон. Я сам все закончу.

— Как я уже сказал, это ничего не изменит, — Кирилл устало помассировал виски. Смерть клинического идиота сейчас будет лишь красивым, но бесполезным жестом. Юридическая машина уже накатывала на активы Ростовых. — Нам пора, князь. Времени в обрез. Нужно понять, как минимизировать ущерб, пока нас не накрыло взрывной волной.

Старый патриарх молча кивнул. Он круто развернулся на каблуках и направился к тяжелой стальной двери, ни разу не оглянувшись на сына, оставшегося сидеть на холодных нарах. Кирилл шагнул следом, дважды ударив костяшками пальцев по бронированному стеклу смотрового окна, требуя у конвоя открыть выход.

Тяжелая дверь модифицированного «Руссо-Балта» захлопнулась с глухим звуком, намертво отсекая слякотный петербургский вечер и шум центральных улиц. Салон автомобиля, отделанный темным деревом и кожей, погрузился в изоляцию. Бесшумно заработали генераторы акустических помех, гарантируя, что ни один направленный микрофон не снимет вибрацию со стекол.

— Суки… — тихо, сквозь плотно сжатые зубы произнес граф Строганов, как только опустился на широкое сиденье.

Напротив него, в кресле, повернутом против хода движения, сидел генерал Александр Сергеевич Воронцов. Тесть Кирилла выглядел мрачнее тучи. Форменный китель расстегнут, на коленях покоится фуражка. Он внимательно изучал лица вошедших. Рядом со Строгановым тяжело осел старый князь Ростов, опираясь подбородком на руки, сложенные на набалдашнике трости. Оба патриарха уставились на Кирилла, ожидая вердикта.

— Все плохо? — прямо спросил Воронцов. Его голос, привыкший отдавать команды целым армиям, сейчас звучал напряженно.

— Да, — без обиняков ответил Кирилл. Он не видел смысла играть в дипломатию со своими. — Все идет к тому, что Ростовых вырежут под ноль. В прямом смысле.

На лице старика Ростова не дрогнул ни один мускул. Он словно окаменел, приняв удар с достоинством человека, который уже похоронил свой род в стенах Седьмого управления.

— Силенок не хватит, — задумчиво, с ноткой угрозы произнес Воронцов. Генерал потер подбородок. — У Ермоловых гвардия слабая, Юсуповы сильны деньгами, но в открытое столкновение не полезут. Если мы подтянем моих гвардейцев и твоих «волкодавов», Кирилл…

— На то и расчет, — резко мотнул головой Строганов. Он откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза на секунду, чтобы собраться с мыслями. — Там будет многоходовочка перед официальным объявлением родовой войны. Причем, я уверен, в их расчетах уже учтены и ваши силы, Александр Сергеевич. Так как вы женаты на Софье Ростовой.

Генерал нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на козырьке фуражки.

— Они понимают, что вы не останетесь в стороне, — продолжил Кирилл, открывая глаза. — Как только вы двинете свой ресурс на защиту Ростовых, вскроют скрытые резервы. А дальше будут выжидать, когда настанет момент и в порыве отчаяния вы задействуете армию. Неважно, напрямую или через связи. Вас тут же обвинят в использовании государственного аппарата для покрытия уголовного преступления. Изнасилование дворянки, зафиксированное на камеру, это не спор за земельный надел. Вступитесь — и вас сожрут в Сенате, снимут с должности и отдадут под трибунал. Наши оппоненты бьют нас на нашем же поле, парализуя уголовным законодательством. На Урале твари обкатали алгоритм на Гончаровых. Схема та же: подставная девка, наркота, запись, мгновенная легализация кровной мести. И теперь они сработали в Петербурге, масштабируя опыт.

— Думаешь, все дело в кластере? — Воронцов подался вперед, его глаза сузились.

— Во всем, — ответил Кирилл. Машина мягко качнулась, выруливая на проспект, направляясь в сторону укрепленного поместья Ростовых за городом. — Наработки РЭБ, алгоритмы шифрования, системы наведения для беспилотников, и наше тяжелое производство. Все это сейчас завязано на нас троих. Наш конгломерат стал слишком силен. И дело не в усилении позиций внутри страны. Противник из-за ленточки играет в долгую, парализуя мощные производства Империи.

На периферии зрения Строганова вспыхнул интерфейс. Алиса, не теряя времени, начала выводить схемы поставок и производственных цепочек, подсвечивая критические узлы красным.

— В этом наша сила и наша главная слабость, — озвучил Кирилл выводы Алисы. — Убери одного — система развалится или надолго выйдет из строя. Они не могут пробить меня напрямую, по факту нас в роду двое. Батю не подтянуть в эти игрища, меня на сладких удовольствиях не поймать. Взятки не даю, документация прозрачна, как слеза младенца. Генерала Воронцова не купить, в роду каждый второй на активной военной службе, а значит, вся движуха будет в гарнизонных судах или тех, что в юрисдикции Особого Корпуса. Там скорее в дело влетит ИСБ с двух ног, чем что-то выгорит. Поэтому бьют по самому слабому звену. По идиоту, который не умеет держать ширинку застегнутой.

— Можно попробовать в суде доказать, что он был невменяемым, — хрипло предложил Ростов, не поднимая глаз. — Что ему что-то подсыпали. Экспертиза покажет наличие препаратов. Мы наймем лучших адвокатов…

— И поэтому Игорек с таким упоением использовал деваху вместо половой тряпки в коридоре? — саркастически, с откровенным раздражением спросил Воронцов. Старый служака презирал подобные оправдания. — А потом на кровати…

— Да на ней клейма ставить негде! — внезапно возмутился Ростов. Гнев на мгновение прорвал его апатию. Старик ударил кулаком по колену. — Это все знают в свете! Эта Ермолова меняет любовников чаще, чем перчатки. Она известная дрянь!

— А что толку? — Кирилл равнодушно пожал плечами. — От количества любовников дворянкой она быть не перестала. И титул у нее настоящий, не полученный пару дней назад. Записи о скором бракосочетании с Юсуповым есть во всех светских хрониках. Свидетелей того, что «детишки» Ермоловых и Юсуповых давно и официально в отношениях, — навалом. Для суда она — невинная жертва, будущая опороченная жена, растоптанная обезумевшим наркоманом из клана Ростовых.

Строганов сделал паузу, позволяя Алисе вывести новую порцию данных. Интерфейс перед его глазами запестрел газет и скриншотами из Государственной Информационной Системы.

— И, кстати, прямо сейчас в ГИСе разворачивается серьезная медиакампания, — Кирилл перевел взгляд на генерала. — В центре событий — поруганная честь мадмуазель и беспредельщики Ростовы, которые, цитирую, «считают, что деньги позволяют им покупать живых людей». Работают крайне профессионально, разгоняют волну через анонимные узлы, скупают рекламу. А вот и проплаченные журналисты пошли…

— Нас с вами, генерал, пока не трогают, — усмехнулся Кирилл, хотя в этой усмешке не было ни капли веселья. — Но и без этого в обсуждениях мы уже фигурируем. Все ждут развязки. Ждут, когда Воронцовы начнут покрывать родственничков, лоббируя свои интересы через армейское ведомство, чтобы макнуть вас в эту грязь с головой. Ну и, конечно, ждут Имперского Аудитора, который попытается наложить хоть какое-то вето на расследование и заморозить активы Ростовых. Как только я сделаю шаг — они закричат о превышении полномочий и коррупции.

Воронцов тяжело вздохнул, расстегивая воротник кителя. Воздуха в просторном салоне внезапно стало не хватать.

— Мы в дерьме, — подытожил генерал, формулируя общую мысль с армейской прямотой.

— В полном, — кивнул Кирилл.

— Мне пора ползти в сторону кладбища? — мрачно уточнил Ростов. Старик снова сгорбился, его пальцы, унизанные перстнями, мелко дрожали. — Если я объявлю о сложении полномочий патриарха и передам титул… Наталье! Возможно, это смягчит удар. Они заберут заводы, но сохранят жизнь семье.

— Нет, — Кирилл отрезал жестко, словно ударил хлыстом. — Никаких капитуляций. Если вы отдадите заводы, они не остановятся. Они поймут, что схема работает, и придут за верфью, а потом и за армейскими контрактами. Все, что мы делали, пойдет прахом! Уверен, уже сейчас готовится тысяча пояснений, что наши контракты все же не нужны. И не важно, что вся тема будет муссироваться по сотому кругу. В этот раз аргументы будут уже серьезными.

Строганов откинулся назад, опираясь руками на трость. Разум, усиленный Консолью, уже выстраивал контуры ответного удара, анализируя переменные.

— Но для начала, — Кирилл вперил тяжелый взгляд в патриарха Ростовых, — расскажите мне всё. Сколько еще было попыток похищения ваших родственников за последние сутки? Мне нужны подробности. Кто, где, кого…

Строганов сидел, откинувшись на спинку кресла, и не сводил немигающего взгляда со старого князя Ростова. Вопрос, заданный графом минуту назад, все еще висел в воздухе, требуя немедленного ответа.

— Всего попыток было четыре, — наконец нарушил молчание патриарх Ростовых. Голос старика звучал тихо, словно он говорил через слой ваты. Он не смотрел ни на Кирилла, ни на Воронцова, уставившись на свои дрожащие руки, сложенные на набалдашнике трости. — Они ударили синхронно. С разницей буквально в несколько минут, как только стало известно, что Игоря упаковали и увезли на допрос.

— Насколько синхронно? — сухо уточнил Воронцов, мгновенно переключаясь в режим боевого планирования. — География ударов?

— Разброс по всему городу, Саша, — Ростов горько усмехнулся. — Мой младший брат выходил из министерства. Один из племянников возвращался с приема на Васильевском. Второй из казино на Черной речке. И Анна…

Кирилл чуть прищурился. В углу его зрения интерфейс Консоли уже разворачивал карту Петербурга, где Алиса красными точками отмечала названные локации, выстраивая векторы движения и оценивая маршруты нападавших.

— Три группы отработали вхолостую, — продолжил старый князь. — Охрана брата успела среагировать, завязалась перестрелка прямо на ступенях министерства. Нападавшие отошли, как только поняли, что потеряли фактор внезапности. Одного из племянников отбили жандармы, случайно оказавшиеся в соседнем переулке. А вот второму… Павлу… не повезло.

Ростов замолчал. Его кадык дернулся.

— Что с ним? — без эмоций спросил Кирилл, хотя уже догадывался об ответе.

— Его прижали у черного входа в казино, — тихо произнес старик. — Охрана Павла легла в первые же секунды. Работали профессионалы, били наверняка, прошивая барьеры пылевыми снарядами. Павла попытались скрутить и запихнуть в машину. Но шум привлек внимание охраны самого заведения, а там парни серьезные.

Князь поднял глаза на Строганова, в них стояла абсолютная пустота.

— Когда эти ублюдки поняли, что не смогут вывезти его живым из-под огня, они не стали рисковать. Старший группы просто приставил пистолет к затылку Павла и спустил курок. После чего они растворились в темноте.

Воронцов выругался, помянув чью-то мать.

— Оцени красоту игры, дорогой хозяин, — ментальный голос Алисы лишился привычного сарказма. — Они не пытались взять заложников для банального шантажа. Им нужны были конкретные носители информации рода Ростовых. А если эвакуация срывается — объект ликвидируется, чтобы не оставлять следов и заодно проредить линии наследования.

— Принял, — мысленно ответил Строганов. А вслух произнес: — Значит, они шли не за любым доступным членом семьи, чтобы выпотрошить его в подвалах. Но почему именно Анна? Почему за девчонкой, которая вообще не лезет в дела рода, отправили специалиста такого уровня, что он в одиночку едва не разобрал на запчасти целую роту гвардейцев?

Ростов тяжело вздохнул. Старик отвернулся к тонированному окну, за которым мелькали размытые огни петербургских фонарей. Казалось, он физически постарел еще на десяток лет за эту минуту.

— Анна… это не просто моя племянница, Кирилл. Это самый охраняемый секрет нашего рода, — голос князя упал до шепота, словно он боялся, что даже бронированные стены машины могут подслушать. — Вы оба знаете, на чем поднялись Ростовы. Системы шифрования, алгоритмы подавления Пыли, электроника нового поколения. Все это не берется из воздуха.

— Первый исследовательский центр, — кивнул Воронцов, вспоминая дела давно минувших дней. — Тот самый, что сгорел дотла много лет назад.

— Именно, — Ростов закрыл глаза. — В том огне погибли родители Анны. Мой брат и его жена. Они были ведущими специалистами, теми, кто работал напрямую с информационными кубами, найденными в одной крупной аномалии.

Кирилл подался вперед. Пазл начал складываться, но не хватало центрального элемента.

— После того пожара я надолго слег овощем, и не был до конца в курсе всех дел — продолжал патриарх. — А когда я пришел в себя, оказалось, что из того ада вытащили пятилетнюю Анну. Девочка была в лаборатории с родителями. Мать посадила ее в камеру для высокотемпературных тестов, сунула в руки баллон с кислородом и натянула маску. Анна еще два года вообще ни с кем не разговаривала. Мы думали все, ребенок наглухо замкнулся, оставшись в той камере навечно. Но, все же девочку удалось вернуть к нормальной жизни.

Старик повернулся к Строганову, и в его взгляде мелькнуло нечто сродни страху.

— Мы думали, что потеряли все данные. Кубы расплавились, серверы сгорели. Но через несколько лет Анна начала… говорить. Не как ребенок! Сначала во сне, потом наяву. Она рисовала сложнейшие схемы, выводила формулы, которых не знал ни один академик в Империи.

— Она оказалась восприимчива к перекачке знаний, — озвучил Ростов догадку Алисы. — Ее родители никому не сказали об этом феномене, видимо, пытаясь защитить дочь. Но перед смертью, в том огне, они как-то смогли передать ей много из того, над чем работали. На этих знаниях, вытащенных из детских рисунков и оговорок, наш род продержался последние десять лет.

— Лучшей защитой было молчание, — жестко ответил Ростов, оправдывая свои действия. — Если бы об этом узнала Имперская Канцелярия или ИСБ, девочку наверняка забрали бы. О том, что Анна носит на подкорке часть утерянных технологий, знали только пятеро доверенных ученых и я.

Старик сделал тяжелую паузу, словно каждое слово давалось ему с кровью.

— И мой Игорь.

Воронцов грязно выругался.

— Быстро сориентировались, — кивнул Строганов, откидываясь на спинку кресла. Губы графа скривились в ледяной усмешке. — Теперь понятно, почему за ней послали Хрома.

Оба старика синхронно вздрогнули и уставились на Кирилла.

— Ты ничего не перепутал, Кирилл? — медленно, разделяя слова, спросил Воронцов.

— Ничуть, Александр Сергеевич, — спокойно ответил Строганов. — Джексон опознал его по почерку и описанию. Белобрысый дедок с тростью, работающий как машина по производству фарша.

— Тот самый…? — прошептал Ростов. Лицо патриарха окончательно потеряло краски.

— Именно, — Кирилл безжалостно вбил последний гвоздь в крышку их коллективного гроба. — Из свиты светлейшего князя, если вы об этом.

Воронцов с шумом выдохнул, откидывая фуражку на соседнее сиденье. Старый боевой генерал, прошедший не одну войну, сейчас выглядел человеком, которому только что зачитали смертный приговор.

Светлейший князь. Это была каста неприкасаемых. Люди, чья родословная уходила корнями к Рюриковичам, чьи капиталы превышали бюджеты некоторых европейских стран, а влияние на Императорский Дом было практически безграничным. Если в игру вступила фигура такого калибра, значит, уничтожение Ростовых — это не просто передел рынка электроники. Это геополитическая зачистка. И Хром был лишь скальпелем в руках хирурга, решившего вырезать неугодный конгломерат.

— Мы в дерьме, — в очередной раз мрачно произнес Ростов, уставившись в пустоту. — Если за этим стоит Светлейший… Нам конец. Они выпотрошат Игоря в Седьмом управлении легально, а нас добьют на улицах.

— Пусть приходят, — голос Кирилла прозвучал неожиданно ровно и пугающе спокойно. В зеленых глазах Аудитора разгоралось пламя, не имеющее ничего общего с покорностью. — Я не для того вытаскивал себя с того света, чтобы отдавать свое добро какому-то зажравшемуся хрычу с красивой родословной.

— Алиса, — мысленно скомандовал он. — Переводи все протоколы безопасности на верфи и в кластере на Урале в режим «Красный-Ноль». Никаких предупредительных выстрелов. Любая несанкционированная попытка проникновения — огонь на поражение.

— Принято, Кирилл, — отозвалась хвостатая.

Строганов перевел взгляд на ошеломленных патриархов.

— Они думают, что загнали нас в угол, используя Игоря как рычаг, — произнес Строганов, и его губы растянулись в нехорошей улыбке. — Что ж. Раз они хотят играть по-крупному, используя государственный аппарат… Мы покажем им, что такое настоящая промышленная война. Александр Сергеевич, займитесь обороной наших объектов. А я тем временем займусь тем, что умею лучше всего.

— И чем же? — хрипло спросил Воронцов.

— Буду ломать их финансовые хребты. Есть у меня один специалист на полставки…

Граф Петр Игнатьевич Демидов шагал по выщербленному асфальту заводского двора походкой разъяренного носорога. Его тяжелая трость с глухим стуком впечатывалась в землю, оставляя мелкие вмятины. Лицо уральского патриарха, обычно излучающее непоколебимую уверенность хозяина жизни, сейчас перекосило от откровенного, с трудом сдерживаемого бешенства.

Слева и справа от него семенили двое совладельцев кластера, а за спиной тяжело ступал десяток личных гвардейцев. Демидов чувствовал, как земля уходит из-под ног, и это чувство было для него невыносимо.

Утро началось с унижения. На главном КПП, которое он еще недавно считал своей безраздельной вотчиной, его кортеж тормознули. И тормознули жестко.

Наемники из отряда Джексона — здоровенные, закованные в матовую броню наемные псы Строганова — перегородили въезд броневиками. Они не стали слушать возмущенные крики водителя или угрозы начальника демидовской охраны. Старший смены, поигрывая штурмовым дробовиком, убийственно спокойно потребовал предъявить документы.

Демидов с явным неудовольствием, едва сдерживая желание приказать своим людям открыть огонь, лично демонстрировал свой допуск к предприятию. Причем все, кто охранял кластер из отряда Джексона, прекрасно знали в лицо каждого из собственников. Их фотографии висели на каждом посту. Но, как сказал сам Джексон, вышедший из караулки и ничуть не смущаясь бешеного взгляда Демидова, «порядок есть порядок, ваше сиятельство. Указание Имперского Аудитора».

И граф ничего не мог возразить. Юридически Строганов обложил их красными флажками.

К его сожалению, столичный выскочка не стал развивать бурную деятельность в первые же дни, пытаясь здесь и сейчас утопить в дерьме всех недоброжелателей Ростовых и Воронцовых. А заодно всех на Урале. Демидов в очередной раз убедился: паренек собаку съел на планировании в кризисных ситуациях. Он не делал резких движений, не махал шашкой, а методично, шаг за шагом, затягивал финансовую удавку. Как докладывала разведка графа, сразу везде. И, что характерно, как только Строганов появился в Петербурге, головы полетели на порядок быстрее. Компромат на подшефных Демидову людей появлялся с ужасающей скоростью.

Но откуда у двадцатитрехлетнего юнца такой богатый, почти извращенный опыт корпоративных войн, понять никто не мог. И даже сейчас, когда, казалось бы, позиции Строганова пошатнулись из-за грандиозного скандала с Игорем Ростовым в Петербурге, никто не рискнул даже за очень большие деньги скопировать хотя бы часть досье этого недоноска.

Наоборот! В столице каждый второй продажный чинуша или нечистый на руку офицер полиции, сидевший на зарплате у уральских олигархов, забился в нору так глубоко, как только мог. А каждый первый, из числа жандармов или ИСБ, к кому Демидов пытался найти подход, просто не выходили на связь. Кто-то держал над Строгановым настоящий информационный вакуум, не позволяя рассчитать досконально его возможности и реальный уровень поддержки сверху.

Но именно сейчас, пока Аудитор срочно отбыл в Петербург разгребать дерьмо за своим почти родственником, был шанс. Окно возможностей! Демидов планировал изъять, а при необходимости — уничтожить часть первичной документации в главном офисе кластера. Кое-что подправить в отчетах, пустить пыль в глаза, чтобы выиграть время.

Граф, воодушевленный таким маневром, быстро поднялся по широкой мраморной лестнице административного корпуса. К его удивлению, головорезы Джексона внутри здания не стали задерживать вообще никого. Они лишь провожали процессию тяжелыми взглядами из-под визоров шлемов, расступаясь перед Демидовым и его гвардией.

— Слишком легко, — мелькнула тревожная мысль в голове старого интригана, когда он взялся за массивную ручку красного дерева, ведущую в зал заседаний.

Он распахнул двери. И картина, что развернулась перед ним, ему очень не понравилась. Точнее, она заставила его сердце пропустить удар.

Посреди огромного зала, где еще вчера стоял длинный дубовый стол для совещаний, теперь царил технологический сюрреализм. Дубовый стол был сдвинут в угол. На его месте возвышалась странная, футуристическая конструкция: широкая панель из темного, матового стекла, от которой тянулись толстые кабели к серверам, гудящим у стены.

За этой панелью стояла графиня Елена Строганова.

Она сменила вечерние платья на строгий, облегающий комбинезон черного цвета. Волосы были собраны в тугой узел. На переносице поблескивали те самые узкие очки, которые навели столько шороху на губернаторском балу.

Графиня Строганова взяла из картонной коробки очередную пухлую папку с документами — теми самыми документами, которые Демидов и его компаньоны так любезно предоставили по требованию Аудитора. Она не стала вчитываться в пожелтевшие страницы. Елена просто небрежным, отработанным движением разложила их на новом столе, которого вчера здесь еще не было.

А потом Демидов откровенно вздрогнул.

По стеклянной поверхности стола с тихим, высоким гудением прошла ослепительно-яркая полоса зеленого света. А на огромном, во всю стену экране, где раньше шли биржевые котировки и графики отгрузок, мгновенно отобразились все листы, что лежали на столе. Идеальные, кристально четкие цифровые копии.

Но это было только начало.

Затем каждый виртуальный лист на экране поочередно вспыхнул. Текст на них начал меняться: строчки сдвигались, цифры подсвечивались алым. Между документами начали появляться тонкие, пульсирующие красные линии, указывающие на сомнительные места. Алгоритмы, работающие через мобильный терминал, вгрызались в бухгалтерию с яростью голодной акулы.

Виртуальные листы ушли в сторону, освобождая центр экрана.

А на их месте появились банковские выписки. Демидов узнал их сразу — это были счета оффшорных компаний в Швейцарии и на Кипре. Список фирм-однодневок, что фигурировали в просвеченных документах как «надежные поставщики оборудования», выстроился в ровную колонку.

А дальше началась настоящая карусель связей!

Красные линии заметались по экрану, соединяя подставные фирмы с личными счетами барона Зотова, виконта Мамина и, что самое страшное, с трастовыми фондами самого Петра Игнатьевича Демидова. Система вскрывала многослойные схемы отмывания денег, фиктивные подряды и завышенные сметы в режиме реального времени. То, на что у целого штата налоговых инспекторов ушли бы месяцы, если не годы, кропотливой работы, машина Строганова делала за секунды.

Демидов откровенно побледнел. Его массивная челюсть отвисла. В его голове не укладывалась мысль, что эту бумажную гору, эти тонны макулатуры, призванные запутать любое следствие, Строганов переработает в пожизненную каторгу для всей уральской элиты буквально за пару суток! Это была цифровая гильотина, и лезвие уже летело вниз.

Вернув себе самообладание титаническим усилием воли, граф шагнул в кабинет. Его гвардейцы напряглись, рассредотачиваясь за спиной хозяина.

— Прошу вас прекратить! — властно потребовал Демидов, указывая тростью на мерцающий стол. — И отойти от документов!

Елена даже не вздрогнула. Она взяла следующую папку, вытряхнула содержимое на стекло и нажала сенсорную кнопку. Очередная зеленая вспышка озарила зал.

— С чего вдруг? — спокойно спросила Строганова, даже не удосужившись повернуть голову в сторону Демидова. Ее голос был холодным и отстраненным, словно она общалась с назойливым насекомым.

— Вы не имеете права к ним прикасаться! — Демидов сделал еще пару тяжелых шагов вперед, его лицо пошло красными пятнами. — Это коммерческая тайна уральских гильдий! Доступ к этой документации имеет только Имперский Аудитор!

— И его помощники, — все так же спокойно добавила графиня, смахнув отсканированные листы в корзину для мусора. — Я официально числюсь в штате аудиторской группы моего супруга. Документы в порядке.

— Вы издеваетесь⁈ — рявкнул граф, теряя терпение. Его рука инстинктивно легла на рукоять пылевого излучателя, скрытого в трости. — Выносите отсюда свои игрушки! Вынужден потребовать вас удалиться, графиня. Иначе мне придется прибегнуть к силе для защиты собственности кластера!

— А если графиня соизволит вас послать, ваше сиятельство, тогда что? — внезапно спросил насмешливый голос.

Демидов от неожиданности замер. Он резко повернул голову на звук.

Только сейчас, ослепленный ярким утренним солнцем, бьющим в панорамные окна, он заметил человека, сидящего в глубоком кресле чуть дальше по залу. Мужчина в неприметном сером костюме неторопливо пил чай из тонкого фарфорового блюдца, закинув ногу на ногу. На его коленях покоилась открытая папка, а на столике рядом лежал тяжелый армейский пистолет.

— Ты еще кто такой? — угрожающе, понизив голос до рыка, спросил Демидов. Его гвардейцы тут же взяли незнакомца на прицел.

Мужчина спокойно, без резких движений поставил чашку на стол. Он встал, одернул пиджак и сунул руку во внутренний карман. Гвардейцы Демидова напряглись, но мужчина извлек лишь небольшую кожаную книжицу.

Он раскрыл ее, и в лучах солнца блеснул тяжелый серебряный жетон с двуглавым орлом и скрещенными мечами. Знак старшего офицера Имперской Службы Безопасности.

— Полковник Гаврилов, — представился мужчина, и его насмешливая улыбка мгновенно исчезла, уступив место профессиональному холоду особиста. Глаза полковника смотрели на Демидова как на уже осужденного преступника. — Начальник регионального управления по борьбе с экономическими преступлениями. Могу вас заверить, Петр Игнатьевич, что все действия графини Строгановой полностью согласованы с ИСБ. И я здесь именно для того, чтобы обеспечить безопасность процесса.

Гаврилов сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Лицо Демидова приобрело болезненный оттенок.

— Так что можете быть уверены, — добавил полковник, холодно улыбнувшись, — ваша коммерческая тайна останется тайной. Строго в рамках материалов уголовного дела, да еще и под грифом «Секретно». А любая попытка применить силу к графине или изъять оборудование будет расценена как вооруженный мятеж. Мои люди сейчас контролируют периметр вместе с людьми графа.

Демидов стоял, тяжело дыша. Его взгляд метался между экраном, где продолжали множиться доказательства его воровства, невозмутимой Еленой и полковником ИСБ. Уральский волк понял, что капкан захлопнулся окончательно. Строганов не просто оставил жену перебирать бумажки — он оставил ее под прикрытием тяжелой артиллерии Конторы.

— Это… это произвол, — хрипло выдавил из себя Демидов, разворачиваясь на каблуках. — Мы будем жаловаться!

— Ну да, тайной… — пробормотала Елена себе под нос, раскладывая очередную порцию бумажек на светящемся стекле, откровенно забив на быстро убежавшего в сопровождении своей гвардии Демидова.

Экран на стене мигнул, и красная линия жирно перечеркнула еще один офшорный счет уральского патриарха. Зачистка кластера перешла в терминальную стадию.

Светлейший князь Михаил Юрьевский сидел в своем любимом кресле, обтянутом кожей буйвола, и задумчиво вращал в пальцах пузатый бокал. На массивном столе из черного дерева стояла початая бутылка его любимого, столетнего коньяка, доставленного спецрейсом из личных погребов французского дома. Вот только сегодня этот янтарный нектар отдавал на вкус горелой резиной.

Все шло не так, как планировалось.

Поначалу это вызывало лишь легкое раздражение, сродни тому, когда надоедливая муха жужжит над ухом во время важного разговора. Затем раздражение переросло в откровенное, жгучее бешенство. А сегодня… сегодня где-то на самых задворках сознания светлейшего заскреблись холодные мысли. Мысли о том, что его просчитали. И что теперь кто-то очень умный, безжалостный и обладающий пугающим ресурсом взялся за него всерьез.

Михаил откровенно недоумевал. Как? Как его новый противник вообще узнал о его собственности, раскиданной у черта на рогах под десятками слоев фиктивных трастов и подставных лиц?

Князь тяжело вздохнул и снова перевел взгляд на планшет, лежащий на столе. На экране светились три фотографии. Первая — дымящиеся руины роскошной виллы на Лазурном берегу. Вторая — остов сгоревшего дотла шале в швейцарских Альпах. Третья — пепелище на месте закрытого исследовательского комплекса в Южной Америке. Между этими объектами были тысячи километров, океаны и государственные границы.

Но взгляд Юрьевского был прикован не к масштабам разрушений. Он смотрел на небольшую, едва заметную деталь. В углу каждой фотографии, словно случайно попав в кадр, виднелась проекция. Тускло мерцающий контур оскалившейся волчьей морды, вписанной в шестеренку. Этот цифровой водяной знак кочевал из одного отчета местной полиции в другой. Светлейший точно знал, что снимки подлинные, из разных источников, но кто-то умудрился вшить эту метку прямо в исходные файлы камер. Это был не просто привет. Это была демонстрация тотального превосходства в информационной войне.

Напротив светлейшего, вальяжно развалившись на дорогущем диване, сидел Хром.

Старик раздражал Юрьевского одним своим видом. Идеально скроенный светлый костюм-тройка, шелковый платок на шее, небрежно закинутая нога на ногу. Набалдашник его трости тускло поблескивал в свете камина. Хром выглядел как престарелый денди, но Михаил знал, что под этой оболочкой скрывается психопат, способный вырезать батальон родовой гвардии не сбив дыхания.

Отдать приказ о ликвидации этого наемника князь элементарно не мог. И дело было даже не в том, что Хром — боевой Кинетик запредельного уровня, который мог бы превратить кабинет светлейшего в братскую могилу прежде, чем охрана успела бы снять оружие с предохранителей. Он был ему нужен. Особенно сейчас, когда фигуры на доске пришли в движение.

Но простить провал элементарного задания — это было выше сил Юрьевского.

Схватить девку и притащить в пригород. Что может быть проще для человека, чьи услуги стоят как эскадрилья тяжелых дирижаблей? Орать на Хрома не имело смысла. Старику было откровенно плевать на статусы, титулы и крики. У него напрочь отсутствовал ген субординации. Поэтому князь ударил туда, где у наемника находилось единственное уязвимое место.

Когда на коммуникатор Хрома пришло уведомление о полной, безотзывной блокировке одного из его самых жирных швейцарских счетов, старик наконец-то проникся. Его благообразное лицо на секунду исказила гримаса неподдельной злобы.

— Не многовато ли, светлейший? — тихо, с угрожающим шипением поинтересовался Хром, убирая коммуникатор во внутренний карман. Воздух вокруг него едва заметно уплотнился.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит возможность удаления твоей довольной по жизни хари со всех камер в прямом эфире? — рыкнул князь, подавшись вперед. — Седьмое управление и ИСБ роют землю носом! Если бы не мои люди, и кое-то еще, твоя физиономия уже красовалась бы на каждом столбе Империи!

— Понятия не имею, — счастливо, вновь натягивая маску безразличия, ответил Хром.

Но тут его коммуникатор звякнул снова. Старик достал аппарат, глянул на экран и скривился так, словно надкусил лимон. Пришло сообщение, точь-в-точь как и прежнее. Еще один счет, на этот раз на Кайманах, обнулился.

— Теперь знаешь, — раздраженно, с мстительным удовлетворением продолжил князь, откидываясь в кресле. — Это штраф за некомпетентность.

— Между прочим, — Хром поправил манжету, — это косяк вашей разведки, светлейший. Если бы я точно знал, что тот квартал жестко ходит под Строгановым и его цепными псами, я бы действовал по-другому.

— И как же? Снес бы сразу половину квартала? — ядовито съязвил Михаил.

— Именно, — Хром абсолютно серьезно пожал плечами. — Девчонку бы вытащил из-под завалов, а остальные бы просто испарились. А так пришлось играть в хирургию.

— Ты идиот, — Юрьевский с силой потер переносицу. — А ведь я уверен, что тебя срисовали визуально. Ты ведь не всех завалил строгановских! Там выжили люди. Я вообще удивлен, что ко мне на чай до сих пор не заявился Волков с ордером на обыск и ротой спецназа ИСБ.

Хром оживился. В его блеклых глазах вспыхнул нездоровый азарт.

— Хотите, могу его сжечь? — предложил старик, чуть подавшись вперед. — Причем, учитывая наши… финансовые разногласия, сделаю это бесплатно! Бонус от заведения…

— Идиот, — тяжело вздохнул светлейший, плеснув себе еще коньяка. Он посмотрел на наемника с искренним непониманием. — Как ты вообще дожил до своих лет с таким подходом?

— Я очень сильный, — Хром по-доброму, почти по-дедовски улыбнулся. — Поверьте, князь, это компенсирует многие недостатки характера и планирования.

Юрьевский сделал глоток. Спорить с этим аргументом было сложно. Хром действительно был ходячим оружием массового поражения.

— Ладно, сильный ты наш, — вздохнул князь, ставя бокал на стол. Игры кончились. Пора было переходить к эндшпилю. — Готовься. Скоро будет развязка. Мы загоняем Ростовых в угол, но Строганов наверняка попытается сделать ответный ход. Мне нужно, чтобы ты был на позиции.

Хром удовлетворенно хмыкнул, поднимаясь с дивана. Он оперся на трость и поправил лацканы пиджака.

— И чью фамилию я возьму на этот раз? — со смешком спросил старик, предвкушая новую Охоту.

— Узнаешь, когда придет время, — отрезал Юрьевский. — А пока сиди тихо и не отсвечивай. Если Строганов выйдет на твой след раньше времени, я тебе не помогу.

Хром лишь пренебрежительно хмыкнул и, не прощаясь, направился к выходу. Светлейший князь остался один в полумраке кабинета, глядя на мерцающий волчий оскал на экране планшета. Игра вступала в ту фазу, где ставки измерялись уже не деньгами, а жизнями целых родов.

Граф Строганов сидел за изящным столиком из карельской березы напротив патриарха рода Юсуповых.

Сейчас в роскошной малой гостиной разыгрывался обязательный ритуал радушия и показной роскоши. Точно такой же спектакль Кирилл наблюдал, пока его вели по анфиладам особняка к кабинету князя. И, надо отдать должное, Строганов заценил жилище. Вкус у Юсуповых был, причем отменный. Никакого сверхтяжелого люкса, кричащей позолоты или вульгарной лепнины, которой так любили грешить нувориши. Здесь все дышало вековой силой рода: подлинники мастеров Возрождения на стенах, тусклый блеск антикварного оружия, идеальные пропорции пространства.

При этом все слуги и охрана вели себя максимально сдержанно и почтительно по отношению к Кириллу, хотя де-факто их семьи уже находились по разные стороны баррикад.

Сейчас же, пока Кирилл с откровенным удовольствием наслаждался свежей выпечкой и пирожными, запивая их умопомрачительным чаем с нотками чабреца и бергамота, в кабинет вошли еще четверо.

Каждый из опоздавших уважительно поприветствовал Строганова, прежде чем занять свои места за овальным столом. Для вида все дружно вели светскую беседу: обсуждали погоду в столице, последние премьеры в Мариинском театре и нестабильность курса валют за рубежом. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Кирилл с искренним сожалением отодвинул от себя пустую тарелку от эклеров и промокнул губы белоснежной салфеткой.

— Передайте мое восхищение повару, ваша светлость, — чуть улыбнувшись, произнес Кирилл, откидываясь на спинку стула. — Но я думаю, теперь мы точно поговорим о делах. Ведь не ради дегустации выпечки вы меня пригласили.

Князь Юсупов, статный мужчина с благородной сединой на висках и умными, цепкими глазами, коротко, тоже с улыбкой, кивнул в ответ. От Кирилла не ускользнуло, как при этих словах мгновенно подобралось ближайшее окружение патриарха. Воздух в гостиной неуловимо изменился.

— Спокойно, уважаемые, — Кирилл миролюбиво поднял руки ладонями вперед. Он бросил быстрый взгляд на начальника службы безопасности рода, который сидел по левую руку от патриарха. Мужчина был Бета-Кинетиком и по совместительству младшим братом князя Юсупова. Его аура уже начала слегка фонить готовностью к действию. — Я сегодня здесь просто гость. Частное лицо. Никак не Имперский Аудитор. Жетон остался в другом пиджаке.

— Но вы владеете очень интересным кластером, граф, — мягко, но веско заметил патриарх Юсупов. — Плюс, один из ваших ключевых партнеров…

Князь замолчал, мастерски выдерживая паузу и четко задавая вектор разговора.

— Все так, ваша светлость, — спокойно кивнул Строганов, не отводя взгляда.

Все сидящие за столом явно ждали, что граф сейчас начнет выстраивать вокруг Ростовых благостный образ, оправдывать Игоря, ссылаться на провокацию и давить на жалость. Но Кирилл откровенно удивил присутствующих.

— Как говорится, в семье не без урода, — криво усмехнулся граф, пожав плечами. — Игореша всегда был слабым звеном.

За столом повисла удивленная тишина.

— То есть, вы не отрицаете виновности произошедшего? — резко, с плохо скрываемой агрессией спросил паренек, сидевший напротив Кирилла.

Алиса в интерфейсе Строганова тут же услужливо подсветила его профиль: Андрей Юсупов, тот самый «оскорбленный жених» девицы Ермоловой. Парень был бледен, его кулаки сжимались, а в глазах горела жажда крови.

— Меня интересуют не только кадры во время самого… процесса, — веско, с нажимом ответил граф, холодно посмотрев на стушевавшегося от его взгляда парня. — Но и те, что были до.

— Интересная позиция, — медленно произнес патриарх, прищурившись. — Разве это что-то меняет в сути содеянного? Оскорбление нанесено публично.

— Не все, конечно, — твердо ответил Кирилл, барабаня пальцами по столешнице. — Но многое. Дьявол, как известно, кроется в деталях. И в монтажных склейках.

— Я вас не понимаю, граф! — Андрей Юсупов подался вперед, по его лицу пошли красные пятна. Было видно, что парень начинает терять контроль над эмоциями. — Моя невеста обесчещена этим животным!

— Вам и необязательно меня понимать, княжич, — Строганов даже не повысил голоса, но от его тона веяло арктическим холодом. — Главное, чтобы эти детали понимали следователи в Седьмом управлении. Ну, и если будет надо… в ИСБ.

Патриарх Юсупов не дрогнул, но его взгляд стал тяжелым, как свинцовая плита. Он понял намек Строганова о подставе моментально.

— Выйдите все, — негромко, но властно приказал патриарх.

Младший брат-безопасник и Андрей попытались было возразить, но одного взгляда главы рода хватило, чтобы они молча поднялись и покинули гостиную. Слуги бесшумно закрыли за ними массивные двери. Когда они остались вдвоем, маски вежливости были сброшены. Взгляд Юсупова-старшего стал жестким и оценивающим.

— Давайте начистоту, граф, — начал без прелюдий Юсупов, сцепив пальцы в замок. — Вам очень скоро понадобятся новые партнеры. Буквально через неделю. Может, дней через десять, когда бюрократическая машина завершит свой оборот.

— Продолжайте, — спокойно ответил Кирилл, откидываясь на спинку стула.

— Очень скоро все технологии Ростовых, их лаборатории и производственные мощности будут моими, — бодро, с железобетонной уверенностью продолжил Юсупов-старший. — Ермоловы получат свою долю отступных, но управление интеллектуальной собственностью перейдет к моему роду. Я уверен, что мы сможем найти общий язык с вами, граф. Ваши верфи и мои… новые технологии. Это будет взаимовыгодный союз.

Намек был более чем прозрачный.

— Мой дорогой хозяин, — мрачно произнесла Алиса в голове Кирилла. Проекция кошки сидела на краю виртуального стола, нервно дергая хвостом. — Этот индюк вообще не допускает мысли, что может быть по-другому. Для него Ростовы уже на кладбище.

Но Кирилл решил убедиться наверняка и прощупать дно этой самоуверенности.

— Интересное предложение, — задумчиво протянул Строганов. — Но как быть с теми Ростовыми, кто останется после всех… юридических разборок? Старый князь вряд ли отдаст все без боя, да и Наталья Игоревна девушка с характером.

Юсупов картинно вздохнул, изображая глубочайшее сожаление.

— Боюсь вас огорчить, Кирилл Андреевич, но я в этом сильно сомневаюсь, — патриарх покачал головой. — Вы правы, Ростовы не уступят. Такова их порода. Они горды и упрямы. И именно это упрямство не оставит им шансов на выживание. Когда они попытаются оказать сопротивление закону… закон будет суров. К сожалению, боюсь, род Ростовых прервется…

Сказано это было так буднично, словно речь шла о закрытии убыточного ресторана, а не о физическом уничтожении древней дворянской фамилии.

— Возможно, — коротко кивнул Строганов.

Он плавно поднялся с кресла, взял свою трость, давая понять, что разговор окончен. Юсупов тоже встал, провожая гостя. Кирилл открыл резную дверь гостиной и слегка нахмурился.

Прямо за дверью, словно случайно проходя мимо, стояла девушка. Лет двадцати, в потрясающем платье нежно-персикового цвета, подчеркивающем идеальную фигуру. У нее были огромные голубые глаза, алебастровая кожа и застенчивая, кроткая улыбка. Настоящая фарфоровая куколка, воспитанная в лучших традициях высшего света.

— Может, останетесь, граф? — попробовал настоять патриарх, подходя сзади. В его голосе зазвучали уже другие нотки. — Сегодня у нас большой семейный ужин. Заодно познакомитесь поближе… с другими моими родственниками. Моя племянница, Анастасия. Уверен, вы найдете много общего… не только в сфере промышленности.

Девушка скромно опустила ресницы, сделав изящный книксен.

Демонстрация потенциальной невесты была обставлена классически. Юсупов предлагал не просто партнерство, он предлагал влиться в семью. Заменить «проблемных» Ростовых на покладистую Анастасию Юсупову, скрепив будущий конгломерат династическим браком.

— Прошу меня простить, ваша светлость, — Кирилл слегка, с идеальной выверенностью этикета поклонился патриарху, а затем девахе. — Дела. Урал не ждет. График расписан по минутам.

— Жаль, — вздохнул патриарх, не скрывая легкого разочарования, но тут же взял себя в руки. — Но если надумаете по нашему общему интересу — звоните. Мой дом всегда открыт для вас!

Кирилл кивнул, развернулся и в сопровождении гвардейцев, ожидавших его в холле, вышел на улицу. Влажный петербургский ветер ударил в лицо. Дверца бронированного «Руссо-Балта» захлопнулась.

— А красивее девки не нашлось? — усмехнулся Кирилл, откидываясь на сиденье. — Как-то топорно работают.

— Мой дорогой хозяин, — фыркнула Алиса, появляясь на соседнем сиденье. — Ты просто их генеалогическое древо не видел? Там по женской линии такие крокодилы попадаются, что эта Настенька на их фоне реально мисс Мира. Они тебе лучший товар лицом выставили! А ты нос воротишь!

— Но вот все остальное ни хрена не весело, — тяжело вздохнул граф, стискивая набалдашник трости.

— Это точно, — кивнула хвостатая, ее лицо стало серьезным. — Они уже пилят наследство Ростовых так, как будто победили. И вот это как раз настораживает больше всего. У Юсупова нет ни капли сомнения. Значит, у них есть железобетонные гарантии сверху, что ИСБ и Канцелярия не вмешаются.

— И даже этой уверенности мало для победы, — кивнул Строганов. — как правильно заметил генерал Воронцов, силенок маловато для такой войны. Так что займись анализом прямо сейчас. Найди мне тех, кто должен встать под их знамена в последний момент!

Тяжелые, свинцовые капли петербургского дождя с ожесточением хлестали по панорамным окнам ресторана «Империал». За толстым стеклом раскинулся погруженный в промозглую морось Невский проспект, по которому торопливо сновали редкие прохожие и шелестели шинами дорогие автомобили. Внутри же, в отдельном ВИП-кабинете, обшитом панелями из мореного дуба, царила гнетущая, почти могильная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных напольных часов.

Князь Ростов и генерал Воронцов сидели друг напротив друга в глубоких кожаных креслах. Буквально десять минут назад они покинули угрюмое здание Седьмого управления полиции. Новости, которые они оттуда привезли, по вкусу напоминали пепел.

Ростов ссутулился, казалось, физически уменьшившись в размерах. Старый патриарх, чье имя еще недавно заставляло трепетать половину промышленников Империи, сейчас выглядел как человек, которому только что зачитали смертный приговор.

— Они нас сожрут, Саша, — не поднимая глаз, произнес князь. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, нервно крутили пузатый бокал с элитным французским коньяком. — Адвокаты родов пытались тянуть время. Лучшие крючкотворы столицы, мать их! Они делали акцент на том, что Игоря опоили. Что он физически не мог контролировать себя, что это подстава чистой воды.

Ростов сделал судорожный глоток, поморщившись так, словно выпил кислоты.

— Только вот экспертиза с ними категорически не согласна, — с горечью продолжил князь. — Бумаги подписаны тремя независимыми светилами медицины. Утверждают, что в крови Игоря только алкоголь и легкие стимуляторы, популярные в светских салонах. Никаких следов подавителей воли. Плюс, как черти из табакерки, нарисовались свидетели. Персонал этого бл…го клуба, швейцары, охрана… И все, как один, поют соловьями, с какой счастливой, маниакальной радостью на лице мой сын тащил эту барышню наверх в номера. Они в один голос твердят, что девка кричала, сопротивлялась, а Игорек смеялся.

Генерал Воронцов слушал молча, его оставалось непроницаемым. Старый вояка повидал на своем веку достаточно крови и предательств, чтобы не впадать в панику от красиво спланированной юридической засады.

— Строганова нет третий день, — тихо, почти шепотом произнес князь. Эта мысль грызла его изнутри сильнее, чем грядущий крах. — Не звонит. Не пишет. Словно сквозь землю провалился.

Ростов поднял на генерала воспаленные, покрасневшие глаза.

— Думаешь, кинул нас? — с отчаянием уточнил он. — Понял, что Ростовы теперь — токсичный актив, и решил дистанцироваться, чтобы спасти свои верфи?

Воронцов медленно поставил свой бокал на стол.

— Не мели чушь, — жестко, по-военному отрезал генерал. — Строганов не из тех, кто бежит с тонущего корабля. Он сам эти корабли строит. И топит чужие.

— Но его видели у Юсуповых! — Ростов подался вперед, опираясь локтями о стол. Паранойя, подогреваемая бессонными ночами, брала свое. — Моя служба безопасности дала точный доклад. Его кортеж заезжал на территорию их особняка. Плюс еще было несколько очень интересных контактов. И все, как один, так или иначе связаны с Юсуповыми или Ермоловыми. Тех самых родов, что прямо сейчас пускают нас на фарш!

Воронцов ничего не ответил. Он задумчиво покрутил в руках стакан, разглядывая янтарные блики коньяка. Логика в словах Ростова была. Для любого стороннего наблюдателя действия Имперского Аудитора в последние дни выглядели как подготовка к сепаратному миру. Встречи с врагами, молчание в эфире, игнорирование союзников.

— Надо готовиться к худшему раскладу, — продолжал настаивать Ростов. Дрожь в его голосе выдавала крайнюю степень нервного истощения. — Если Строганов договорился с Юсуповыми о разделе нашего наследства в обмен на неприкосновенность его контрактов…

— Готовиться так и так надо, — нахмурился генерал, перебивая излияния старика. — Иллюзий строить не будем, ситуация дрянь. А что до Кирилла… Он и так сделал для наших семей больше, чем кто-либо. Ты ведь хотел на самый верх, верно? Получи и распишись! А то, что мы не удержались, это наша проблема.

Голос Воронцова дрогнул. Старый генерал не договорил. Ему было физически тяжело признать саму возможность того, что Кирилл, муж его дочери, мог пойти на сделку за их спинами. Но армейский прагматизм требовал учитывать все переменные. И переменная «предательство» имела ненулевую вероятность в мире высшей аристократии.

И так все было понятно: без финансовых и силовых ресурсов Строганова шансы Ростовых и Воронцовых отбиться от объединенной коалиции в судах и на улицах были почти на нуле.

— Я выведу детей из рода, — вдруг резко заговорил князь. Его глаза лихорадочно заблестели. — Наталью, младших… Я официально лишу их фамилии, отрекусь от них. Перепишу на них часть европейских счетов. Время должно хватить, пока бумаги гуляют по канцеляриям. Плевать на статус, плевать на титулы! Хоть живы будут. Уверен, Император не откажет им в личной защите, опыт уже есть…

— Забудь, Игорь, — тяжело покачал головой Воронцов, глядя на старого друга с нескрываемой жалостью. — Ты почти вне закона. Ни один имперский судья не подпишет эти твои бумажки. Печать твоего рода сейчас — это черная метка. Любые попытки отчуждения активов или изменения статуса наследников будут немедленно заблокированы ИСБ по запросу Ермоловых или Юсуповых, как попытка ухода от уплаты виры. Будь уверен в этом. Они просчитали этот ход.

Генерал медленно поднялся, поправляя китель.

— Лучше чисти свой старый ствол, князь. Если нас будут убивать, давай хотя бы заберем с собой побольше этих ублюдков…

Вскоре два патриарха разъехались. Кортежи охраны, разбежались в разные стороны по залитому дождем Петербургу. Князь Ростов, оказавшись в своем кабинете в загородном поместье, приказал никого к нему не пускать. Старик долго, не моргая, смотрел в темное окно, по которому стекали потоки воды. Сквозь толстое стекло были видны усиленные патрули его личной гвардии, курсирующие вдоль высокого забора. Поместье находилось на осадном положении.

Затем, вспомнив слова старого генерала, князь горько усмехнулся. Иллюзии рухнули. Дипломатия закончилась в кабинетах следователей. Впереди оставался только закон силы.

Ростов отошел от окна и направился к массивному оружейному шкафу, встроенному в стену за книжными полками. Приложив ладонь к сканеру, он дождался щелчка и распахнул тяжелые стальные створки.

Среди современных штурмовых комплексов и пылевых излучателей взгляд старика выцепил то, что он искал. На отдельной полке, на бархатной подложке, покоился легендарный Маузер С96 в потертой деревянной кобуре-прикладе. Только от стандартной, заводской модели его отличал серьезно увеличенный калибр и интегрированный в ствол пылевой компенсатор. К оружию прилагалась коробка с дорогущими, изготовленными на заказ артефактными патронами, способными прошивать барьеры Гамма-Кинетиков.

Князь достал тяжелый пистолет, с любовью огладив холодную сталь. Он принес на рабочий стол все, что нужно для чистки и смазки оружия, разложил ветошь, масленку и шомпол. Старик меланхолично, с почти медитативным спокойствием принялся за дело.

Каждое движение было выверено годами. Сборка-разборка механизма возвращала его в те далекие времена, когда он получил от своего отца этот ствол в подарок.

— Да, была знатная заварушка, — усмехнулся старик, глядя на отражение настольной лампы в окне. — Тогда мы зажали своих кровников под Казанью. Как и эта… только в этот раз мы с другой стороны. Дичь с билетом в один конец. Может, это действительно расплата за все мои грехи… за гордыню… за то, что недосмотрел за Игорем.

Он щелкнул затвором, проверяя механику. В этот момент тишину кабинета разорвал грохот распахиваемой двери. В помещение, игнорируя прямой приказ о неприкосновенности, буквально влетел начальник службы безопасности рода.

— Гриша? — удивленно произнес князь, не отрываясь от протирки ствола. — Рановато скакать сайгаком. У нас еще несколько дней имеется до официального объявления войны. Юсуповы будут ждать решения суда однозначно.

— Там!.. — Начальник СБ рода, он же дальний, но преданный родственник князя, не мог выговорить ни слова. Мужчина, прошедший две кампании на границе аномалий, тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами. Причем, к удивлению князя, отнюдь не от страха. Это была крайняя степень возмущения.

— Ты чего, Гриша? Опять пресса на забор лезет? — озабоченно спросил Ростов, откладывая ветошь и чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.

Григорий Ростов, молча, выхватил из кармана планшет, синхронизированный с наружным контуром наблюдения, и в несколько касаний перевел изображение с камер возле главных ворот на большой настенный экран кабинета.

— Да чтоб я сдох… — только и смог выдохнуть Ростов-старший, когда картинка сфокусировалась.

Князь в мгновение ока преобразился. Старческая немощь и депрессия слетели с него, как шелуха. Руки, еще секунду назад дрожавшие, на рефлексах вогнали тяжелую обойму с бронебойно-пылевыми патронами в Маузер. Дослал патрон в патронник, примкнул деревянную кобуру к рукояти пистолета, и быстрым шагом, почти переходя на бег, устремился к выходу из кабинета.

— Прикажи, чтобы пустили на территорию эту напомаженную дрянь! — крикнул он на ходу остолбеневшему Грише. — И стяни к плацу охрану!

Дождь лил стеной, когда князь Ростов выскочил на крыльцо своего особняка. Над головой хлопнул невидимый зонт пылевого барьера, выставленный подоспевшей охраной. На широком подъездном плацу, залитом светом мощных прожекторов, наблюдалась картина, от которой у старого патриарха потемнело в глазах от ярости.

В десяти метрах от него, не обращая внимания на десяток наведенных на нее стволов винтовок гвардии Ростовых, стояла девушка.

Князь буравил ненавистным взглядом высокую темноволосую барышню, полностью игнорируя двух ее молчаливых спутниц, застывших по бокам в плащах. Брюнетка была одета с вызывающей элегантностью: кожаный приталенный плащ, высокие сапоги, а в руках она изящно крутила ручку дорогого зонта-трости, словно прогуливалась по Летнему саду.

— Ты… ты… — возмущенно заговорил князь, сжимая цевье Маузера. Он полностью повторял реакцию своего начальника безопасности. — Как ты посмела⁈ Насколько надо быть отбитой на всю голову, чтобы прийти в мой дом, после тех событий⁈

Брюнетка театрально вскинула идеальные брови и звонко рассмеялась. Звук ее смеха сквозь шум дождя резанул Ростова по обнаженным нервам.

— Полно вам, княже! — весело воскликнула она, слегка склонив голову набок. — Сколько лет прошло! Десять? Двенадцать? А все так же обижены на меня, что я свернула шею вашему драгоценному племяннику в Макао? Он же сам напросился, руки распускал, да еще и играл краплеными картами!

Ростов вскинул Маузер, ловя красивое лицо наемницы на мушку прицела. Щелкнул предохранитель. Ствол пистолета, пропитанный пылевой энергией, тускло засветился.

— У тебя всего один шанс, чтобы выйти отсюда живой, сука! — прорычал патриарх, чувствуя, как палец сам ложится на спусковой крючок. И плевать, что она стоит на открытом пространстве.

— Конечно, ваша светлость, — брюнетка тут же изменилась в лице, мгновенно натянув на себя маску смиренной, испуганной пай-девочки. Переход был настолько фальшивым, что граничил с издевательством. — Только прошу без резких движений. Мне нужно достать кое-что из сумочки.

— Одно лишнее движение, и я снесу тебе башку, — предупредил подошедший сбоку Гриша.

Брюнетка медленно, демонстрируя открытые ладони, опустила руку в изящный клатч. Десяток гвардейцев Ростова и сам старый князь напряглись, готовые открыть шквальный огонь при малейшем намеке на пылевой выброс или оружие.

— Прошу вас, князь, — произнесла Виктория, извлекая руку и протягивая вперед небольшой, тускло поблескивающий в свете прожекторов предмет.

Григорий, не спуская с наемницы глаз, сделал осторожный шаг вперед и с опаской принял вещь из ее изящных пальцев. Девушка тем временем невинно улыбалась и часто хлопала длинными ресницами.

Начальник СБ поднес предмет к свету и застыл.

Это был массивный жетон Имперского Аудитора. Вещь, которую подделать было физически невозможно из-за уникальной биометрической привязки.

— Как… Где ты его взяла? — Ростова-старшего снова заклинило. Он опустил ствол Маузера, не веря своим глазам. Разум отказывался соединять воедино личность наемной убийцы и личный жетон Кирилла.

— О, он был очень убедителен! — широко улыбнувшись, ответила брюнетка, поправляя воротник плаща. — И весьма щедр. Но, признаться, методы ведения переговоров у вашего… родственничка весьма специфичные.

Она сделала шажок вперед, игнорируя напрягшуюся охрану.

— И обещайте мне одну вещь, ваше сиятельство, — ее голос приобрел интимные нотки.

— Какую еще? — буркнул Ростов, окончательно опуская оружие и подавая знак своим людям расслабиться. Глубокое облегчение от того, что Кирилл не сбежал, а начал партию, смешалось с крайним раздражением из-за личности, что стояла перед ним.

— Познакомите меня с ним лично! Желательно в неформальной обстановке, — с придыханием и томным вздохом ответила брюнетка. — Мужчина, который может загнать меня в угол за три минуты по закрытым каналам связи, а затем лишить всех денег по всему миру, заслуживает как минимум ужина!

— В очередь становись, — тяжело вздохнул князь. Напряжение начало отпускать, сменяясь дикой усталостью. Он уже жалел, что не пристрелил дамочку сразу — болтливость наемницы раздражала. — Пошли в дом. Вас разместят в гостевом крыле, там переговорим о сути вашего… контракта.

— Контракта? Какого, ваше сиятельство⁈ Разве вы не узнаете своих вассалов? — картинно взмахнула руками девушка, загоняя в ступор всех присутствующих со стороны Ростовых.

Князь одарил брюнетку долгим взглядом, пока она протягивала ему папку с документами, которую ей вручила помощница. Ростов бегло пробежался по документам, особенно его впечатлили даты вассалитета. Оказывается, род Бобровых, который канул в лету, много лет назад во время очередных разборок князя, не прервался, а перед ним сейчас стоит вассал князя, баронесса Боброва.

— Идем уже, — Почти страдальчески произнес старик, развернувшись к дверям особняка.

— А моих людей? — хитро улыбнувшись, спросила брюнетка в спину князю.

Ростов остановился на верхней ступеньке крыльца и медленно обернулся.

— Каких еще лю… — начал было он, но осекся.

Виктория изящным жестом руки с зажатым в ней зонтом указала за спины гвардейцев, в сторону массивных кованых ворот поместья.

Сквозь пелену дождя и тьму к воротам бесшумно, с выключенными фарами, выкатывались тяжелые армейские грузовики. Техника не несла на себе ни гербов, ни опознавательных знаков Имперской армии. Это был абсолютно «черный легион» частной военной компании.

Григорий Ростов и его подчиненные стояли с открытыми ртами

— Дружина барона может быть не более трех сотен штыков, — наконец, отлип начальник СБ.

— Все так, Григорий, Алексеевич, — кивнула «Виктория Боброва», — но там еще повара, садовники… И дворецкий, да! Он, кстати, очень хорош в ближнем бою…

— А это… — Ростов старший перевел взгляд на двух других дамочек.

— Баронесса Андреева.

— Графиня Стоцкая.

— Сейчас еще подтянутся трое, — продолжая улыбаться, добавила Боброва, озвучив фамилии старых вассальных родов Ростовых, которые уже все успели забыть.

— Ваш благодетель просил передать, — голос Виктории внезапно потерял всю игривость, став сухим и деловым. — Что пока он занимается финансами ваших врагов, моя задача — обеспечить, чтобы этот кусок земли не превратился в пепелище. У меня контракт на полное обеспечение безопасности периметра от… В общем-то от кого угодно… И еще, вот это письмо лично вам в руки.

Князь Ростов перевел взгляд с колонны наемников на мерцающий платиновый жетон в руках своего начальника СБ. Губы старика дрогнули, и он впервые за последние несколько суток искренне, с облегчением рассмеялся.

— Значит, воюем, — произнес патриарх. — Загоняй своих на территорию, Виктория. Времени осталось немного…

Наталья Ростова устало повалилась на большую кровать. Граф Строганов любезно выкупил этот небольшой, ничем не примечательный дом в двух кварталах от частной клиники, где сейчас находилась матушка Ильи Гончарова. Как только сделка была оформлена, они все дружно, не задавая лишних вопросов, съехали из фешенебельной гостиницы.

Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как под веками перекатывается песок от хронического недосыпа. Когда она в последний раз спускалась пообедать в ресторан при той самой гостинице, то спиной ощутила целый букет разнообразных взглядов. В основном, разумеется, это было неприкрытое, плотоядное злорадство. Местная аристократия чуяла кровь.

В целом, княжне было плевать на репутацию семьи в ее классическом понимании. С отцом они никогда не были близки, да и о похождениях папеньки, его финансовых махинациях и карточных долгах девушка была прекрасно наслышана от немногочисленных столичных подруг. Но вот к чему конкретно это привело прямо сейчас — об этом думать было физически тошно.

С каждым днем по закрытым каналам связи приходили все более тревожные новости, а сегодня утром гнойник наконец-то лопнул. Отцу официально предъявили обвинение. Но это была лишь половина беды. Юсуповы и Ермоловы — два древних, чудовищно богатых и мстительных рода — тут же подали в имперскую канцелярию прошение о праве на кровную вражду.

Шансы на то, что канцелярия ответит отказом, равнялись даже не нулю, а уверенной отрицательной величине. Императору было невыгодно скормить Ростовых, но требовалось успокоить старую знать, которая жаждала подтверждения дворянских устоев. Это не считая главной подоплеки с технологиями и военными контрактами.

Именно поэтому дед, связавшись с ней по защищенной линии всего час назад, категорически запретил появляться в Петербурге ближайшие три дня. Намек старого интригана был более чем прозрачным: сидеть за широкой спиной Кирилла Строганова, вжаться в плинтус и не отсвечивать. Дед не питал иллюзий. Он прямо сказал, что за ней придут. Вопрос заключался лишь в том, когда именно это произойдет и кто станет исполнителем. Сейчас глава увядающего рода отчаянно раскидывал младших детей по всей огромной Империи, пытаясь спрятать их по дальним убежищам, вплоть до закрытых монастырей, надеясь на чудо.

Но Наталья на чудеса не рассчитывала. Она прекрасно понимала: в живых ее оставят только в одном случае, если впишется Кирилл.

И стоить это будет очень дорого. Даже для графа Строганова. И дело было уже давно не в деньгах. То, что Кирилл неприлично, до одури богат, ни у кого сомнений не вызывало — при желании этот сумасшедший технократ мог насмерть закопать всех своих врагов в банкнотах и золотых слитках. Проблема заключалась в политическом весе Ермоловых и Юсуповых. Бросить им вызов означало начать полноценную корпоративно-аристократическую войну.

Поэтому сейчас Наталья молча лежала в кровати, уставившись в штукатурку на потолке, и пыталась понять, как ей быть. Понемногу она смирялась с парализующей волю мыслью, что следующие три дня могут стать для почти всей ее семьи последними.

Короткий, резкий писк коммуникатора разорвал тишину комнаты. Княжна меланхолично, словно во сне, взяла в руки тяжелый аппарат из темного металла и ткнула на кнопку приема. В ту же секунду свет в комнате погас. Наталья резко села на кровати, инстинктивно подтягивая колени к груди. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Неужели убийцы Ермоловых нашли ее так быстро?

Воздух в центре комнаты пошел рябью. Раздался тихий звук, похожий на работу трансформатора. Из ниоткуда, прямо из темноты, начали стягиваться мириады крошечных, светящихся серебром и фиолетовым неоном пылинок. Они кружились в идеальном, математически выверенном танце, уплотняясь, обретая форму и объем.

Спустя пять секунд прямо перед Натальей, удобно устроившись в глубоком кресле, соткалась фигура. Это была девушка. С кошачьими ушками на макушке и длинным, лениво покачивающимся хвостом, который вполне материально постукивал по обивке кресла. Одета гостья была в экстремально короткую юбку и строгую белую блузку, а на ее точеном носике сидела точная копия тех самых очков, которые Строганов подарил княжне перед Уральским балом.

Хвостатая закинула ногу на ногу и внимательно, не моргая, посмотрела на Ростову поверх очков. Ее глаза светились мягким, нечеловеческим светом.

— Ты кто? — напряженно, стараясь не выдать дрожи в голосе, спросила Наталья. Ее рука медленно скользнула под подушку, где лежал заряженный компактный пистолет с пылевыми патронами.

— Алиса, — чуть улыбнувшись, ответила девушка. Голос у нее был приятный, мелодичный, но с едва уловимыми жесткими нотками. — И можешь не дергать свой дамский пугач. Он тебе не поможет, я как бы не совсем живая в общем понимании.

Наталья замерла, сглотнув вставший в горле ком. Вытащила руку из-под подушки.

— Но это неважно, кто я, — продолжила Алиса, изящно поправив очки пальцем. — Важно, чего хочешь ты, княжна.

— А разве это имеет значение? — горько ответила Ростова, откидывая прядь волос со лба. Страх парадоксальным образом сменился фатализмом. Если это убийца — то слишком странная. Если это от Кирилла — то почему тайком? — Вариантов у меня немного. А навязываться Кириллу и виснуть на его шее камнем я не намерена.

— Не хочешь быть в должниках у Кирилла? — хмыкнула хвостатая. Ее ушки дернулись, локализуя какие-то звуки на улице, но взгляд оставался прикованным к лицу Натальи.

— Нет, — шмыгнув носом, Наталья отрицательно покрутила головой. — Он и так по уши завяз из-за моей семейки идиотов. Я не хочу, чтобы из-за фамилии Ростовых под удар попали его заводы, его люди… его близкие.

— Похвально. Глупо, но похвально, — Алиса чуть наклонилась вперед. — Тогда будешь должна мне.

Наталья нервно засмеялась, обхватив плечи руками:

— Тебе? Но что может такого предложить… помощница графа, чего не может сделать сам граф?

— Вот тут я категорически не соглашусь, — прищурилась Алиса. Температура в комнате словно упала на несколько градусов. — После некоторых событий, о которых тебе знать совершенно не обязательно, я теперь могу чуточку больше, чем, скажем, год назад. Мои возможности и зона контроля… расширились.

Она встала с кресла.

— Ты можешь исчезнуть, к примеру. Для всех и навсегда.

Алиса начала медленно прохаживаться по комнате, ее хвост жил своей жизнью, выписывая в воздухе сложные узоры.

— Я дам тебе столько денег, — продолжила хвостатая под ошарашенный взгляд Ростовой, — что ты не сможешь их потратить при всем желании, даже если начнешь скупать дирижабли просто ради того, чтобы их разбивать. А заодно — абсолютно чистую новую личность. Документы, биометрические данные в реестре. Я могу прописать тебя где угодно. Хоть в Аргентине, хоть в Швейцарии, хоть здесь, в родной Российской Империи, под носом у Ермоловых и Юсуповых. Да, выглядеть ты будешь слегка по-другому — придется перестроить кости лица и пигментацию глаз, но это небольшая цена за спасение от кровной мести.

Наталья слушала, затаив дыхание. То, что предлагала эта странная девица, было за гранью фантастики. Но почему-то Ростова ей верила. От Алисы веяло такой мощью, что сомнения отпадали сами собой.

— А что взамен? — тихо, почти шепотом уточнила Наталья. Бесплатного сыра в Империи не бывало со времен Петра Первого.

Алиса остановилась прямо перед кроватью. Нависла над княжной.

— Ты исчезнешь из жизни Кирилла. Тоже навсегда. Ты забудешь его имя, забудешь дорогу к его дому. Попробуешь вернуться через пару лет к нему, когда все уляжется… — Алиса мило улыбнулась, обнажив безупречно белые зубы с чуть удлиненными клыками. — Я лично тебя в порошок сотру. Разберу на атомы и развею над Тихим океаном. И Кирилл даже не узнает, что ты когда-либо существовала после родовой войны.

— Вот так просто? — удивилась Ростова. Предложение было чудовищно прагматичным. Ей предлагали золотую клетку в обмен на амнезию сердца.

— А жизнь вообще простая штука, если захотеть, — пожала плечами хвостатая, возвращаясь в кресло. — Усложняем мы все сами. Люди слишком любят драму. Я предлагаю тебе идеальный алгоритм выживания.

Наталья опустила глаза на свои трясущиеся руки. Бежать. Скрыться. Стать тенью с миллионами на счетах. Никто не осудит. Семье она уже не поможет, дед это ясно дал понять. А Кирилл… Кирилл вздохнет с облегчением, когда проблема исчезнет сама собой.

Но что-то внутри, та самая аристократическая гордость, которую она так презирала в отце, вдруг подняла голову. Или это было нечто иное? Нежелание сдаваться? Нежелание быть стертой из памяти человека, который единственный отнесся к ней не как к трофею, а как к личности?

— Но есть другой путь? — спросила Наталья. Голос перестал дрожать. Она выпрямила спину и уселась на край постели, прямо глядя в светящиеся глаза Алисы.

— Конечно. Выбор есть всегда, — широко улыбнулась Алиса. В ее улыбке промелькнуло неподдельное уважение. — Но предупреждаю: второй вариант имеет крайне низкий процент выживаемости.

— Что я должна сделать? — спросила княжна.

— Превозмогать. Как никогда в своей изнеженной жизни, — еще шире улыбнулась хвостатая бестия. — Забыть о балах, шелках и слугах. Испытывать боль, от которой темнеет в глазах. Задыхаться. Падать обессиленной в грязь, блевать кровью от перегрузок, чтобы снова встать.

— А взамен? — сглотнула княжна, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Ничего! — глаза Алисы на мгновение вспыхнули багровым огнем, осветив комнату зловещим светом. — Никаких гарантий в завтрашнем дне. Никакого спокойствия. Только боль и право стоять в первом ряду, когда в нас полетят пули…

— И весь мир… — добавила хвостатая бестия голосом, от которого у Ростовой волосы а затылке встали дыбом.

Наталья закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись лица столичных аристократов, брезгливые улыбки этих щеголей, отчаяние деда. А потом — спокойный, усталый взгляд Кирилла, который просто решал проблемы.

— Я согласна на второй вариант, — выдохнула Ростова, открывая глаза.

Алиса удовлетворенно кивнула.

— Хорошая девочка. Дорогой хозяин не ошибся в тебе, хотя и не признается в этом даже себе. Только теперь не отвертится, — усмехнулась Алиса.

Хвостатая щелкнула пальцами. Перед Натальей появилась объемная проекция ее тела.

— Раздевайся, — скомандовала Алиса. — Будет очень больно, Наташа. Поэтому, постарайся не кричать слишком громко, чтобы не привлекать внимание патруля полиции. У меня довольно ограниченные в данный момент ресурсы, чтобы отсекать лишний шум…

Глухая уральская ночь за бронированным стеклом кабинета жила своей, совершенно особенной, индустриальной жизнью. Промышленный кластер, выстроенный еще покойным отцом Ильи, раскинулся в долине гигантским, пульсирующим организмом. Из высоких труб в черное небо вырывались клубы дыма. На грани восприятия сейсмических толчков, гудели тяжелые прессы, штампующие детали для военной машины Империи. Вспыхивали и гасли дуги сварочных аппаратов, а по внутренним железнодорожным веткам ползали тяжелогруженые составы.

Илья Гончаров любил этот вид. Для кого-то это была просто грязная промзона, но молодой граф видел здесь бьющееся сердце. Однако сам его кабинет, расположенный на верхнем этаже административного корпуса, категорически не вписывался в классическое понимание рабочего места топового управленца или аристократа-промышленника. Здесь не было массивных дубовых шкафов с собраниями сочинений, шкур убитых медведей или вычурных венских стульев. Кабинет больше походил на рубку флагманского дредноута или передовую лабораторию. И парень был от этого в полном восторге.

Одна из стен помещения представляла собой сплошную интерактивную панель. Прямо сейчас на матовой поверхности переливались десятки чертежей, графиков и расчетных таблиц. Илья стоял посреди комнаты, закатав рукава белоснежной рубашки. Легким, отработанным движением руки он смахивал данные со стены на центральный стол-проектор. Стоило информации коснуться края стола, как она материализовалась в воздухе, собираясь в детализированную объемную голограмму.

Молодой граф сделал пасс кистями, и над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси, повисла модель турбовинтового штурмовика. Машина выглядела мощно и смертоносно. Смещенная вперед кабина, бронированное «брюхо», толстые крылья, способные нести весомую бомбовую нагрузку. Сдвоенные двигатели, работающие на синей Пыли. Илья приблизил проекцию узла крепления курсовых пулеметов, хмурясь и внося мелкие правки в систему охлаждения стволов.

Даже в свои юные годы парень прекрасно понимал: то, что сейчас висит перед ним в виде синеватой проекции — это не просто самолет. Это инструмент, способный перекроить тактику и даже стратегию войны. Штурмовик, способный игнорировать зенитный огонь за счет быстрого набора большой высоты, заодно выставлять барьер, плюс вскрывать вражескую бронетехнику, как консервные банки.

— Угол атаки нужно изменить на полтора градуса, — пробормотал Илья, делая пометку на виртуальной клавиатуре. — Иначе вибрация от залпа рано или поздно разнесет пилону крепления.

Он вздохнул, отступая на шаг и окидывая взглядом модель. Все текущие разработки штурмовых машин на пылевых двигателях, которыми так гордились столичные КБ, были детскими игрушками по сравнению с тем, что он перед собой. При этом Гончаров-старший был параноиком, но параноиком гениальным. И только сейчас Илья начал осознавать, почему отец похоронил эти разработки под многотонным ворохом обычных, проходных рабочих прототипов. Такие технологии меняли баланс сил, а за баланс сил в мире убивали быстро и без разговоров.

Молодой граф оторвался от проекции и воровато выглянул в окно. Внизу, по залитому желтым светом фонарей бетону, размеренно двигался патруль: пятеро крепких парней в тяжелой броне с мерцающими пылевыми щитами. На поводке у старшего группы рвалась вперед овчарка. Убедившись, что внешний периметр функционирует в штатном режиме, Илья подошел к пульту у окна и нажал кнопку.

С тяжелым звуком на все окна кабинета опустились бронированные жалюзи. Толстые листы стали намертво отрезали помещение от внешнего мира, превратив кабинет в неприступный бункер. Замки щелкнули, фиксируя преграду. И только после этого Илья позволил себе запустить главный проект. Он ввел сложный двадцатизначный код, подтвердил доступ личным перстнем-печаткой, и смахнул с панели в центр стола скрытый файл.

Голограмма штурмовика мигнула и рассыпалась тысячами пикселей. На ее месте начало формироваться нечто иное. Воздух над столом загудел, проекция требовала больших вычислительных мощностей серверов.

Когда формирование объекта завершилось, Илья невольно сглотнул. Это было воистину чудовищное творение сумрачного гения. В сопроводительной документации, всплывшей рядом с моделью, Гончаров-старший честно признавался, что автор концепции не он. Илья понимал, откуда отец взял эти схемы. Гончарову-старшему удалось адаптировать лишь часть производственных цепочек, хотя бы в теории переложив на рельсы человеческой инженерии.

— Чтобы собрать хотя бы силовой каркас этого монстра… — Илья приблизил секцию несущей рамы, — нужна промышленность, способная создавать другую промышленность.

И такие мощности в Российской Империи были только у одного человека, у графа Строганова. Кирилл уже совершил революцию, но даже его заводы работали на пределе. Впрочем, Илья был уверен: та часть требований к металлургии и сверхточной обработке материалов, что осталась нереализованной, для Строганова не станет препятствием. Если Кирилл Андреевич увидит этот проект, он построит новые цеха. Вырвет ресурсы из-под земли, но построит.

Рядом с проектом развернулась проекция карты, причем очень странной.

Илья нахмурился, вглядываясь в светящиеся точки. Он ожидал увидеть схемы логистики, залежи редких металлов, но это было нечто иное. Точек для работы этой махины по всей Империи было всего три. Но что поражало больше всего: три таких же красных маркера были разбросаны над океаном. В местах, где не было ни островов, ни судоходных маршрутов.

В этот момент размышления Илья услышал шорох.

Звук был почти неразличим на границе слуха. С учетом того, что в помещении только монотонно шелестели системы охлаждения серверов, звук был однозначно инородный. Тихий скрежет подошвы по ворсу ковра.

Илья замер. Краем глаза он уловил, как на полированной поверхности стеновой панели медленно качнулась тень от массивного шкафа. Гончаров-младший был готов поклясться, что уже однажды видел нечто подобное — эту неестественную текучесть мрака, словно тень жила своей жизнью и не зависела от источника света. Но он никак не мог вспомнить, где именно.

Разум кричал об опасности, требовал броситься к столу, ударить по тревожной кнопке, выхватить револьвер из ящика. Но тело отреагировало иначе. Илья вдруг почувствовал, как по нервам разливается странное, почти наркотическое расслабление. Напряжение в мышцах исчезло. Парень был в полной, абсолютно иррациональной уверенности, что ему ничего не грозит. Он удивлялся сам себе, своему спокойствию, особенно в тот момент, когда в отражении экрана увидел, как из густой тени за его спиной бесшумно отделяется человеческий силуэт.

Из мрака показалась рука, затянутая в черную перчатку, сжимающая узкий нож с маслянисто поблескивающим лезвием — явный признак нанесения чего-то точно неприятного для организма.

Илья, сохраняя задумчивое выражение лица, продолжил увлеченно вертеть модель штурмовика на голограмме, показательно повернувшись к убийце спиной. Он просто менял масштаб деталей, словно находился в абсолютном одиночестве. Молодой граф так и продолжал стоять, даже когда за его спиной внезапно, без всякого перехода, раздался сдавленный крик.

Воздух в кабинете резко похолодел, запахло чем-то неуловимо сладким, напоминающим цветущую вишню. За спиной Ильи взвизгнула разрезаемая сталь, раздался влажный хруст ломающихся костей. Кто-то тяжело рухнул на ковер, сбив дыхание, затем последовал глухой удар, и хрип оборвался.

Илья замер, опершись дрожащей рукой о край стола-проектора. Морок спокойствия начал спадать, адреналин ударил в кровь, но какой-то первобытный инстинкт четко говорил: нельзя поворачиваться. Чтобы там ни происходило, на эту мясорубку лучше не смотреть.

А звуки боя, тем временем, выплеснулись за пределы кабинета. На территории промышленного кластера взвыла сирена тревоги, пронзительно и надрывно. Толстые стены и бронированные жалюзи приглушали звуки, но Илья отчетливо услышал, как вдалеке, со стороны главных ворот, загрохотали длинные очереди крупнокалиберных пулеметов и бахнули гранаты. Оборона кластера вступила в бой.

Илья упрямо смотрел на голограмму, хотя перед глазами все плыло.

— Ну, здравствуй, мой маленький друг, — внезапно раздался из-за спины приятный женский голос. В нем сквозила ленивая насмешка охотника, только что убившего добычу. — Нет-нет! Не поворачивайся. Пока еще рановато…

Илья сглотнул ком в горле и молча кивнул, продолжая сверлить взглядом синеватую проекцию турбины.

— Силён. И выдержка хорошая, — раздался другой женский голос, чуть левее и звонче. — Большинство на его месте уже испортили бы штаны.

— Не волнуйся, — мягко произнесла первая девушка. Прямо сквозь ее слова снаружи донесся раскатистый взрыв, от которого мелко завибрировал пол кабинета. — Ты в полной безопасности. Охрана добивает остатки диверсантов на периметре. Они были неплохо экипированы, но против ребят твоего Джексона им ловить нечего. Главная проблема была здесь, внутри.

— И она устранена, — добавил второй голос. Раздался тихий звук, похожий на то, как клинок вытирают о ткань. — Но у меня будет одна маленькая просьба к тебе, Илья.

Граф все так же молча кивнул, боясь, что если заговорит, голос сорвется на писк.

— Нас здесь не было… Понимаешь?

Илья позволил себе скупую улыбку. Он чуть повернул голову и перевел взгляд на светящуюся панель стены. Прямо по графику производственных мощностей медленно сползали блестящие потеки свежей крови.

— Понимаю, — хрипло, но твердо ответил парень.

Справа от него, в поле зрения, из-за плеча появилась рука. Изящная женская рука, облаченная в темную ткань, протягивала ему клинок. Илья удивленно уставился на оружие. Это был не нож, скорее короткий меч. Но главное в этом оружии— лезвие. По матово-черному металлу пробегали золотистые искры активной Пыли, формируя сложный рунический узор. Артефактное оружие такого класса стоило как половина того штурмовика, что висел в голограмме.

— Уверена, вы знаете, как с ним обращаться, дорогой граф, — произнес второй голос с ноткой уважения. — Держите, считайте это заслуженным трофеем за все перенесенные невзгоды.

Илья с шумом выдохнул. Он оторвал руку от стола и уверенно перехватил рукоять. Клинок лег в ладонь как влитой.

— Не прощаемся, граф, — произнесла первая незнакомка. Звук ее шагов удалялся в сторону вентиляционной шахты, где дальше была только глухая стена.

— А он красавчик, — хохотнул второй голос совсем тихо, почти шепотом. — Надо будет навестить его позже. Строганов же не обидится?

Илья не удержался. Как только давление чужого присутствия начало рассеиваться, он резко повернул голову к теням в углу кабинета. Он был готов поклясться всем своим состоянием, что в растворяющемся мареве портала или оптического камуфляжа мелькнул белый, невероятно пушистый лисий хвост. А затем видение исчезло, оставив после себя лишь запах свежей крови.

Тяжелые двустворчатые двери в кабинет распахнулись. В помещение лавиной ввалились пятеро бойцов в тяжелой штурмовой броне. Забрала шлемов были опущены, стволы автоматов рыскали по сторонам, выискивая цели. Впереди, с парными крупнокалиберными пистолетами в руках, двигался сам Джексон.

Командир наемников, чья броня была густо посечена свежими царапинами от осколков резко остановился. Его взгляд метнулся от фигуры живого и невредимого Ильи к тому, что лежало на дорогом персидском ковре.

Там, в неестественной позе, раскинув руки, валялось три тела в черных комбинезонах. Голова одного из убийц была вывернута под невозможным углом, остальные представляли собой сплошное кровавое месиво. По полу и стенам растекалась темная кровь.

Джексон опустил пистолеты и беззвучно, но крайне выразительно выругался. Опытный наемник прекрасно понимал: они просто эпически накосячили с охраной молодого графа. Ильи упал хоть волос… Строганов за такое по головке не погладит. Барон — а теперь уже граф— заживо снимет с Джексона шкуру, высушит ее на солнце и натянет на барабан, чтобы бить в него по праздникам.

— Все в порядке? — даже слишком бодро рапортовал Илья, поворачиваясь к бойцам. — Противник отступил?

— Так точно, ваше сиятельство, — хрипло, возвращая себе самообладание, ответил Джексон. Наемник перевел взгляд на клинок в руках паренька. Как и все остальные бойцы в комнате.

— Хренасе у графа аппарат для нарезки колбасы, — хмыкнул кто-то из штурмовиков в заднем ряду, опуская ствол автомата. Оптика его шлема сфокусировалась на золотистых рунах. — Да эта зубочистка стоит как легкий дирижабль!

Илья с абсолютным покерфейсом подошел к рабочему столу, где среди бумаг кто-то заботливо оставил пустые ножны. Затем молодой граф неспешно подошел к Джексону, аккуратно перешагнув через лужу крови.

— Некоторые вещи, господин Джексон, графу Строганову знать совершенно необязательно, — тихо, чтобы слышал только командир наемников, произнес Илья. Он посмотрел снизу вверх в глаза тертому вояке. Взгляд парня был тяжелым и совсем не детским. — По крайней мере, в ближайший месяц. У Кирилла Андреевича и так забот хватает на всех фронтах, не стоит отвлекать его мелочами вроде пробитого периметра. Верно?

Джексон на секунду замер, переваривая услышанное. Он бросил еще один взгляд на растерзанных убийц, затем на Илью, который даже не вспотел, и на ножны с дорогущим артефактом. В голове наемника сложился пазл: пацан сам (или не сам, что еще страшнее, кто вообще здесь бродит в тенях⁈) уложил элитных киллеров, а теперь предлагает сделку, прикрывая задницу службы безопасности.

Джексон убрал пистолеты, медленно поднял правую руку и привычным жестом провел двумя пальцами по краю ковбойской шляпы — подарку самого Строганова. Он салютовал молодому графу, выражая высшую степень своего признания.

— Как скажете, босс, — так же тихо ответил Джексон, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Сделка была заключена.

Он резко развернулся к своим людям.

— Убрать тела! Быстро! Химчистку сюда, стереть все пятна с панелей! — рявкнул командир наемников так, что задрожали стекла за жалюзи. Бойцы тут же бросились выполнять приказ. — Чего встали, как гимназистки на балу⁈ Спать будем потом, в следующей жизни! Шевелитесь, засранцы!

Кирилл сидел в своем любимом кресле, и просматривал сводку, которую собрала Консоль. Граф искал любую зацепку, где может ударить его противник в следующий раз. От этого увлекательного до головной боли занятия его отвлекла Алиса.

— Кирилл, княжна Ростова похищена на Урале. Противник фактически устроил газовую атаку на целый квартал. Хорошо хоть просто усыпил всех вокруг, — произнесла хвостатая.

Кирилл долго смотрел в одну точку, закрыв глаза, Алиса терпеливо ждала указаний.

— Время? — спросил Строганов. В углу интерфейса зажегся обратный отсчет, показывая тридцать шесть часов и сорок минут.

— В этот раз в барабане пять патронов из шести, — внимательно посмотрел на Алису Кирилл. — Второго шанса не будет.

— Я все просчитала, вплоть до малейших вероятностей, — твердо ответила Алиса.

Кирилл кивнул хвостатой, и взял в руки коммуникатор. Абонент взял после первого гудка.

— Три нуля, — произнес Строганов и оборвал вызов…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.