— Ну, Асенька, назад уж тебя не ждем! Будешь теперь столичная штучка! — Тетя Стэлла со счастливой улыбкой выставила меня в общий коридор и на прощание чмокнула в щеку. — Пакет свой не забудь!

Она впихнула мне в руки шуршащий пластиковый пакет с логотипом супермаркета.

— Вещи все свои туда кинула? Вот и ладно. Потом, как устроишься, позвони. И вспоминай нашу доброту-то хоть иногда!

Этот самый пакет, в котором сейчас лежали все мои скромные пожитки, тетя вручила мне всего пятнадцать минут назад — сразу после того, как мне позвонили из областной адвокатской конторы и сообщили, что я унаследовала дом.

— Алло! Это Анастасия Кострова? — заговорила трубка официальным тоном, которым обычно вещают дикторы новостей.

Да, по паспорту я была Анастасией — красивое имя, мне нравилось, но родные звали меня просто Асей.

— Я… — проблеяла я, чуть не выронив старенький мобильник с разбитым экраном. Со мной так разве что директор школы разговаривал, когда вручал аттестат.

— Ваша… кем она вам приходится… Э-э… троюродная бабушка Илона Варфоломеевна Кутузова упомянула вас в завещании. У нее остался дом в областном центре. Вам необходимо как можно скорее прибыть к нам для вступления в наследство.

Голос назвал улицу и номер дома, где располагалась контора, в которой меня ждали. На радостях я пулей вылетела из своей каморки и завопила на всю трехкомнатную дядину квартиру:

— Я получила наследство! Дом!

Домашние тут же слетелись на мой восторженный крик. Правда, сразу выяснилось, что дядя такую родственницу знать не знает.

— Может, кто со стороны твоей матери? — предположил он, задумчиво почесав залысину.

Дядя работал бухгалтером в районной администрации и был человеком дотошным. А потому, если он о существовании «бабушки» не знал, то, скорее всего, ее и не существовало. Я приуныла и горько вздохнула.

— Ну не грусти, Ася. Адрес адвокатской конторы говори, сейчас все про них выясним, — деловито скомандовал он, открывая ноутбук.

Но тут выяснилось, что адрес я не помню. Он попросту вылетел у меня из головы от волнения. Я совсем повесила нос.

— Телефон свой давай, — продолжал командовать дядя.

Я подняла на него непонимающие глаза. Но он уже забрал из моей руки затрапезного вида мобильник и набрал последний номер из списка. К всеобщему удивлению, информация подтвердилась. Меня действительно ждали в адвокатской конторе в областном центре. Но подробности даже дяде голос в трубке рассказывать отказался — требовалось мое личное присутствие. Дядя аккуратным почерком записал на уголке газеты адрес, который ему любезно повторили.

Отправлять меня в столицу области было решено немедленно. Тетя Стэлла вообще искренне считала, что восемнадцать лет — прекрасный возраст для начала самостоятельной жизни, и регулярно намекала, что птичке пора бы вылетать из их «гостеприимного» гнезда.

— А чего тянуть? Электричка идет два часа. Собирайся быстро, успеешь на ближайшую! — придала она мне решимости. — В пакет вещи свои покидай — точно никто не обворует в дороге!

Я быстро вернулась в свою комнатушку — четыре квадратных метра без окна, в которых дядя согласился приютить меня после смерти бабушки. Каморка эта когда-то была обычной кладовкой, но для меня она стала самым уютным местом в мире. Я оклеила серые стены остатками светлых обоев, найденных на антресолях, развесила гирлянду-капельку, а из старых картонных коробок, выкрашенных в голубой цвет, соорудила стеллаж для книг. Получилось стильно, дешево и очень уютно. Талант делать из… кхм, ничего конфетку был у меня в крови.

В пакет я сложила только то, что будет не стыдно надеть в приличном месте: джинсы, доставшиеся от двоюродного брата — он из них быстро вырос, так что они были почти новые, красивущую блузку с рюшами, которую надевала сестра на последний звонок два года назад, а в этом году и я, три футболки и комплект нового хлопкового белья, который тетя торжественно вручила мне на восемнадцатилетие. Еще взяла бабушкину фотографию в рамке и оранжевую штору — ее баба Саша когда-то купила мне «в приданое».

А еще тетя выдала мне в дорогу два бутерброда с сыром и два яблока. И самое ценное — две тысячи рублей. В областном центре на них, конечно, не выжить, но по моим меркам — целое состояние, которое надлежало беречь, потому что нового взять было негде.

— Давай там, не упусти своего! — приговаривала тетя, подталкивая меня к двери.

А двоюродный брат сунул мне в карман половину пачки мятной жвачки.

— Держи, Аська. Перед адвокатом зажуешь — произведешь впечатление, — напутствовал он.

Дверь захлопнулась. Щелчок замка окончательно отрезал меня от прежней уютной жизни. Я еще немного постояла на лестничной клетке, соображая, как добраться до вокзала, и все-таки вышла в хмурое июльское утро.

На билет набралось из сэкономленных за год денег — дядя иногда выдавал на карманные расходы.

Два часа в полупустом вагоне пролетели как в тумане. За окном мелькали серые перелески, поля и чужие дачи, а в моей голове — картины грядущего великолепия. Собственный дом! Пусть старый, пусть в пригороде, но мой. Поверить в такое было, если честно, сложновато.

Производить впечатление на адвоката с помощью жвачки мне не хотелось, а вот чего-нибудь пожевать — очень даже, потому что позавтракать я не успела. Я достала пакетик с жвачкой.

— А давай меняться? — раздался рядом звонкий голосок.

На соседнее сиденье, бесцеремонно подвинув мой пакет, забралась бойкая девчонка лет семи в джинсовом комбинезоне.

— Ты мне жвачку, а я тебе… — она порылась в глубоком кармане и торжественно вытянула вперед сжатый кулачок. — Вот!

На ее ладошке лежало нечто неописуемое. Большая канцелярская скрепка, к нижней дужке которой были кое-как прикручены ножки из зеленой фольги от шоколадки. По бокам торчали такие же, только белые ручки, а «голову» венчала алая бандана в горошек, сооруженная из конфетного фантика.

— Я могу отдать жвачку просто так, — улыбнулась я, протягивая ей пачку.

— Нет, так не по правилам, надо меняться, — насупилась девчушка.

Она с абсолютно серьезным видом впихнула мне свое сокровище, схватила жвачку и была такова.

Я посмотрела на это недоразумение в зеленых сапогах, лежавшее на моей ладони. Что ж, скрепка, скрепочка принеси мне удачу сегодня, мне она так пригодится! Я погладила ее большим пальцем по «голове» и сунула в карман, где раньше лежала жвачка.

Электричка как раз замедляла ход, подъезжая к перрону областного центра.

На перроне меня чуть не сбил с ног спешащий мужчина с огромным чемоданом. Покрепче прижав к груди свой пакет, в людском потоке я выплыла на привокзальную площадь.

Отыскала глазами приметный шпиль здания напротив — от него, по дядиной инструкции, нужно было повернуть налево. И уверенно зашагала вперед, перепутав направления.

После сорока минут метаний по незнакомым улицам я всё-таки нашла нужный адрес. Сказывался стресс от внезапного выдворения из дому, обычно я соображаю куда быстрее.

Стоило переступить порог адвокатской конторы, в ноздри ввинтился одуряющий запах кофе. Дома дядя пил растворимый, но этот был явно подороже. Спрятав пакет за спину, я спросила у улыбчивой девушки на ресепшене, где тут получают наследство. Она без лишних вопросов указала мне на нужную дверь, как только я назвала фамилию.

Мужчина в безупречном костюме — я мгновенно узнала поставленный голос из трубки — вежливо кивнул на кожаное кресло:

— Анастасия Кострова? Присаживайтесь. Как удачно, что вы решили приехать сегодня. Остальных наследниц мы тоже ждем с минуты на минуту.

От слова «остальных» мое сердце, жившее радостным предвкушением, испуганно екнуло.

— А много еще наследниц-то?

— Прямого завещания Илона Варфоломеевна не оставила, но мы смогли разыскать трех ее дальних родственниц. В том числе вас.

В этот момент дверь за моей спиной распахнулась и в кабинет вошли, стуча каблуками блондинка и брюнетка. Запах парфюма моментально перебил запах кофе. Они без приглашения плюхнулись в свободные кресла.

Следом зашла секретарша и расставила на столе три малюсенькие чашечки. Я немедленно высыпала в свою оба прилагавшихся пакетика сахара, тщательно размешала и, прикрыв глаза, сделала глоток, дегустируя вкус новой богатой жизни.

Адвокат тем временем перешел к сути: дом доставался нам троим в равных долях.

— Дом в каком состоянии? Его продать-то хоть можно? — блондинка разочарованно надула губы. — Или там избушка на курьих ножках?

— Если не дом, то участок, — деловито отозвалась брюнетка, разглядывая свой безупречный маникюр. — В черте города земля должна дорого стоить.

— Дамы, дом очень старый и находится на окраине, — остудил их пыл мужчина, выдавая нам по ключу и небольшой стопке документов. — И при продаже вам придется учитывать мнение всех собственников. Но комнат в нем ровно три — так что сможете распоряжаться своими долями. Если, конечно, найдете желающих перебраться в такую глушь.

Полистав выданные мне бумаги, я обнаружила копию свидетельства о смерти Илоны Варфоломеевны, еще какой-то документ, подтверждающий, что я — ее наследница.

Но девицы расценили услышанное по-своему:

— Надо занять комнату получше и все-таки продать. Ну что, наперегонки? — блондинка крутанула на пальце брелок от машины.

— Я с тобой! — подхватила брюнетка, уже на ходу поправляя сумку. Возле самой двери она обернулась и бросила мне: — Извини, тебе уж что останется.

Да уж, обогнать иномарку на своих двоих возможным не представлялось. Но я искренне надеялась, что в этой «глуши» хотя бы можно будет жить, ведь возвращаться мне все равно некуда.

Я допила свой кофе, на всякий случай переписала у адвоката телефоны обеих новоявленных «сестер» и отправилась разыскивать свою законную собственность.

Добираться до городской окраины пришлось долго. Сначала трястись в душном автобусе, а потом еще минут двадцать шагать пешком по извилистым улочкам частного сектора.

Погода, словно меня дожидалась, начала стремительно портиться.

Гадать, успею ли до грозы забраться под крышу, не пришлось — первая тяжелая капля упала прямо на нос, и в тот же миг июльский ливень обрушился стеной, мгновенно превратив проселочную дорогу в липкую жижу. Я промокла насквозь.

Свернув на нужную улицу, я притормозила. Вместо милого старенького домика с уютным палисадником сквозь потоки воды, льющиеся с неба, я разглядела почерневшую от времени бревенчатую халупу с перекошенной крышей, из которой уже проросла довольно высокая трава.

Участок выглядел так, будто сюда лет сто не ступала нога человека. Жестяная табличка с названием улицы и номером дома, прибитая почему-то прямо к забору, отняла последнюю надежду на то, что я ошиблась адресом.

Я подергала калитку — заперто. Интересно, а мои новоприобретенные сестрицы уже тут? Может, они заблудились? Что-то шикарных иномарок поблизости не наблюдалось. Выудив из кармана телефон, я набрала номер блондинки. Трубку сняли почти сразу. Фоном зазвучал саксофона.

— Алло? — раздался недовольный голос.

— Это Ася. Мы у адвоката виделись. Вы где? Дом нашли?

— Были мы там, — фыркнула «сестрица». — Не дом, а дрова! Я на бензин потратила больше, чем смогу получить от его продажи. Да еще и руку об этот чертов забор до крови поцарапала! В общем, нас не жди.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Я растерянно уставилась на погасший экран. С одной стороны, новость была отличной: обе конкурентки самоликвидировались, и теперь все эти руины находились в моем полном распоряжении.

С другой — дом не внушал ничего кроме ужаса, но деваться мне было все равно некуда.

Дело оставалось за малым: как-то проникнуть внутрь и найти сухой угол для ночевки.

Перехватив поудобнее пакет с вещами, я подошла к забору и осторожно просунула руку в щель калитки, пытаясь нащупать задвижку. И тут же напоролась ладонью на острый гвоздь. Шикнув от боли, я всё-таки толкнула щеколду, и старая деревянная створка на удивление легко поддалась.

Осмотр раненой конечности поверг в ужас. Царапина вроде была небольшой, но кровищи из нее вытекло прилично. Не зная, обо что вытереть ладонь, я просто подставила ее под струи дождя.

И тут грянул гром.

Нет, не просто где-то там вдали громыхнуло. А прямо у меня за спиной ка-а-ак сверкнет! Ослепительная вспышка на секунду высветила мое новое жилище во всем его ужасающем великолепии, а следом оглушительно бабахнуло. Я испуганно ойкнула и припустила к крыльцу.

Забыв про раненую руку, я полезла ею в сумку, потому что во второй сжимала пакет. Перепачкав в крови выданные адвокатом бумаги, я шарила там в поисках ключа, но вдруг увидела, что входная дверь не заперта.

Я осторожно толкнула ее кончиком указательного пальца. Тяжелое дверное полотно бесшумно отворилось.

Сердце, словно почуяв неладное, забилось где-то в горле. Но я взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и шагнула в кромешную темноту.

В доме, вопреки моим опасениям, оказалось абсолютно сухо и так тихо, словно ливень остался где-то в другой вселенной.

Пошарив рукой, я нащупала на стене выключатель.

Щелчок — и под потолком заморгала, а затем тускло, но ровно загорелась лампочка. Я шумно, со свистом выдохнула.

Ну, здравствуй, дом.

Войдя внутрь, я быстро осмотрелась. Две небольшие комнатушки — обе, к счастью, сухие. Внутри было тепло и, я бы даже сказала, уютно, если бы не вековая пыль и полное отсутствие мебели.

Из широкого квадратного тамбура на чердак вела крепкая деревянная лестница. Интересно, а что адвокат посчитал третьей комнатой? Чердак, что ли?

Я прошлась по комнатам, от окна к окну. Стекла были настолько грязными, а снаружи разрослась такая высокая трава, что разобрать, что там за пейзаж не представлялось возможным.

Развернувшись, я заметила приколоченную к стене здоровенную мешковину. Она идеально сливалась с бревенчатой стеной — неудивительно, что я не приметила ее сразу.

Пальцем осторожно отвела грубый край и обнаружила за ним дверь. Вот, значит, где третья комната!

Подергала ручку. Заперто наглухо — ни вперед, ни назад.

Хм, зато замочная скважина имеется. Я выудила из сумки ключ — должен же он хоть к чему-то подходить в этом доме. Пока доставала, ключ каким-то образом тоже успел перепачкаться в моей крови. Но стоило вставить его в скважину, как старый замок мягко щелкнул, и дверь поддалась.

Я осторожно скользнула под пыльную мешковину и оказалась в пустой, просторной и удивительно светлой комнате, посреди которой одиноко стоял небольшой старинный столик на резных ножках.

Первое, что меня поразило — размеры. Комната была какой-то слишком… огромной для этой лачуги. Здесь, пожалуй, хватило бы места устроить приличную гостиную, а в ней — танцы!

Если честно, больше всего мне сейчас хотелось найти сухой угол, съесть теткины бутерброды и придумать, в чем вскипятить дождевую воду, чтобы приготовить чай из душицы, которую я собрала по дороге, и дольки яблока.

Ну или найти поблизости родник. Мне почему-то ужасно нравилось думать, что в новой жизни за чистой водой я буду ходить на родник. И очень, очень хотелось чая с душицей и яблоком.

Я уже мысленно прикидывала, где устроюсь на ночлег, как вдруг заметила на столе, под плотным слоем пыли, лист бумаги.

Сразу взять его в руки не вышло — от времени бумага словно бы приклеилась к столешнице. Кое-как подцепив ногтем край, я всё-таки отлепила старинный, нестандартно длинный лист и потрясла его в воздухе, стряхивая пыль.

Ого, из-под пыли проступали буквы! Из чистого любопытства я поднесла листок поближе к тусклой лампочке и принялась разбирать неровные строчки:

'Ну, здравствуй, наследница.

Я всё же надеюсь, что это письмо никто и никогда не прочитает.

Но если ты сейчас это видишь, значит, дар всё-таки нашёл способ передаться и кровь подтвердила твое право.

Я очень старалась остаться последней ведьмой в роду, чтобы наказать драконов, и потому у меня никогда не было детей. Но, видимо, не вышло.

Если всё так, тебе предстоит принять дар до конца.

Первое: ты — ведьма Пути, и тебе предстоит с этим жить, что бы это ни значило для тебя.

Второе и главное: запомни накрепко — никогда, ни при каких обстоятельствах не верь драконам! Не доверяй драконам! Не поддавайся на их уговоры! Не заключай с ними сделок! Вообще даже не слушай их! Увидишь дракона — беги!

Третье: надень кольцо'.

Я фыркнула, едва сдерживая смех. Вот у кого-то фантазия была! Играли же раньше дети в настоящие игры!

Я с теплотой вспомнила, как в детстве тоже воображала себя принцессой и каждый раз непременно выходила замуж за самого грозного дракона.

Я уже хотела вернуть листок обратно на стол, как в клубах потревоженной пыли, прямо рядом с чистым прямоугольником, где только что лежало письмо, заметила кольцо.

Оно было странным, такие не продают в ювелирных магазинах. Очень широкое, из тяжелого потемневшего металла, с большим продолговатым черным камнем по центру. По бокам от него сияли пустые ложбинки — казалось, туда должны были крепиться еще четыре точно таких же камня.

Я взяла его в руку — тяжелое. То, что произошло в следующую секунду, я не могу объяснить логически. Я просто взяла и натянула его на палец. Это вышло как-то само собой, совершенно случайно.

Кольцо село идеально, а ледяной металл мгновенно потеплел. И в целом это кошмарное украшение смотрелось на мне вполне симпатично.

В то же мгновение входная дверь в дом с оглушительным треском захлопнулась. Лампочки в тамбуре и комнате пару раз мигнув погасли, но темно не стало. Наоборот! Окна за моей спиной вдруг наполнились ярким, ослепительным солнечным светом, а сам воздух мгновенно изменился — теперь он пах сушеными травами и прогретым на солнце деревом.

Дом весь будто вздрогнул, и пространство вокруг меня неузнаваемо преобразилось.

Возле столика появились два стула, у стены — кровать, а у противоположной стены — странного вида сооружение, похожее на печь.

А еще изменились звуки! С улицы сквозь закрытые ставни до меня донесся шум оживленной рыночной площади. Не веря своим глазам, между больших окон я увидела дверь, ведущая прямо на улицу. А за ней…

…А за дверью, которую я тут же распахнула, расстилалась залитая солнцем городская площадь.

Я застыла в недоумении и часто-часто заморгала, пытаясь развеять галлюцинацию. Не было тут никакой травы в человеческий рост, проливного дождя и частного сектора.

Передо мной простиралась огромная, мощенная серым камнем площадь, которая буквально гудела от сотен голосов. Там шла бойкая торговля, сновали люди в странных, почти средневековых одеждах, катились груженые телеги.

А чуть сбоку, метрах в десяти от моей лачуги, за небольшой рощицей из десятка, не больше, раскидистых деревьев возвышался дворец. Самый настоящий, шикарный дворец с высокими шпилями, уходящими в пронзительно-синее небо.

И парадные ворота этого архитектурного великолепия, и хлипкая дверь моей халупы выходили прямо на эту рыночную площадь.

Я с силой захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и зажмурилась.

Этого просто не может быть.

Логичная, хоть и печальная мысль, тут же настигла меня, объясняя происходящее:

«Кострова, тебя просто молнией шарахнуло, когда ты от калитки бежала».

Ну точно! Лежу я сейчас на мокрой траве, умираю, и вижу все вот это!

Интересно, успеют меня спасти? Хотя некому… Сестрицы новоявленные к дому не вернутся, прохожие мимо этих руин вряд ли ходят. Нет, не найдут.

Значит, нужно попробовать привести себя в чувство самостоятельно. Ущипнуть себя, что ли?

Обе руки были заняты: в одной я всё еще держала пакет со своими пожитками, в другой — то самое письмо. Я опустила взгляд на пожелтевший лист и похолодела.

«Ну что, убедилась? Всё еще не веришь? Слушай дальше».

Я в панике побежала глазами по строчкам:

'1. Самое главное: никогда, ни при каких обстоятельствах не имей дел с драконами. Это я уже говорила, но повторю: не доверяй драконам!

2. Дом живой. Дай ему почувствовать свою кровь и попробуй с ним договориться.

3. У тебя есть магия. Хочешь проверить? Положи что-нибудь в печку и прокрути ручку'.

Как и собиралась, я пребольно ущипнула себя за руку. Никакого эффекта. За ногу. Ничего. Потом были другая рука и другая нога — с тем же результатом. Я даже попрыгала на месте и снова себя пощипала. В конце концов, пришлось сдаться.

Я сняла странное кольцо и убрала его в карман.

Ладно. Раз проснуться не получается, давайте поиграем в этот ваш сумасшедший дом. Что там нужно было сделать? Дом кровью испачкать? Пожалуйста, мне не жалко.

Я перевела взгляд на свою руку — царапина от гвоздя всё еще кровила. Шагнув вперед, я решительно приложила окровавленную ладошку к ближайшему бревну.

Дерево под рукой мгновенно потеплело. И тут же на грязных окнах сами собой развернулись чистые, белые занавески.

Ну, вот и выяснили, я окончательно сошла с ума и галлюцинирую во дворе под ливнем.

Но в пустоту, задрав голову к потолку, я на всякий случай тихонько произнесла: — Спасибо!

Снова заглянула в бумажку, чтобы выполнить следующий пункт, насчет магии, и от изумления едва не выронила её. В письме совсем другим почерком проступил четвертый пункт:

«4. Отмой полы!»

Я моргнула. И снова вслух в пустоту проговорила:

— Сначала сделаю третий пункт, — немного помагичу.

Взгляд упал на пузатую печь у стены. Сбоку у нее торчала массивная металлическая ручка, точь-в-точь как у старой тетиной мясорубки. «Положи что-нибудь в печку…» Я пошарила глазами вокруг, но ничего подходящего не обнаружила. Зато вспомнила про совершенно бесполезную скрепку, которую выменяла утром в электричке.

Похлопав по карманам куртки, я вытащила детскую поделку и бросила её в зев печи, на дне которой были четко выбиты круги и какие-то незнакомые знаки.

Схватившись за металлическую рукоять, я с усилием крутанула её один раз.

Ручка коротко лязгнула. Внутри вспыхнуло синим.

И одновременно с этой вспышкой на меня навалилась такая чудовищная, слабость, словно из меня разом выкачали все силы. Колени подогнулись и мир, качнувшись перед глазами, стремительно полетел куда-то вправо, исчезая в темноте.

Уже теряя сознание, сквозь плотный ватный гул я услышала с улицы оглушительные, властные удары чудовищных размеров кулака в мою дверь:

Бумс! Бумс! Бумс!

— Открывай, ведьма! — рявкнул, раскатистый мужской голос.

А дальше на меня навалилась кромешная тьма.

Первым вернулось обоняние. Я почувствовала запах… То есть густой, сладкий, одуряющий аромат роз.

И с трудом разлепила веки. Прямо надо мной нависала галлюцинация премиум-класса.

Сначала затуманенный взгляд выхватил огромную охапку алых и нежно-розовых бутонов. В голове вяло зашевелились панические мысли: «Всё-таки молния тебя добила, Ася».

Но затем я разглядела огромную мужскую ручищу, этот букет державшую, и ткань угольно-черного дорогого камзола, расшитого сложнейшими золотыми узорами.

Разворот плеч незнакомца внушал благоговейный трепет, а рассыпанные по ним темные кудри делали его похожим на сошедшего с Олимпа античного бога.

А уже потом я увидела лицо. Хищное, аристократичное, с резкими, словно высеченными из мрамора скулами, волевым подбородком с легкой щетиной и тяжелым, пронзительным взглядом чуть раскосых глаз. Мужчина был настолько великолепен, что в реальности существовать просто не мог. Он взирал на меня изучающе и властно.

Я чуть не прослезилась от такой экзистенциальной несправедливости: при жизни мне подобные экземпляры даже на обложках тетрадей не попадались, а тут — пожалуйста.

Вдруг мужчина мечты нахмурился. Его идеальные губы сжались в сухую линию.

Он окинул меня с ног до головы с таким видом, будто вместо породистой собаки ему подкинули облезлую дворняжку. Загробная романтика моментально свернула свои шелковые знамена.

— Ты кто такая? — ледяным тоном поинтересовался бог с Олимпа. Голос его так вибрировал, что казалось, вместе с ним дрожали стекла.

— А вы кто? — сев на полу, я инстинктивно подтянула колени к груди.

Мужчина раздраженно дернул щекой и переложил букет в другую руку.

— Я пришел к хозяйке этого дома, — проговорил мужчина, явно не приученный к вежливым разговорам. — Где ведьма?

— Ведьма? — я икнула от испуга, вжимаясь спиной в плоский бок теплой печки.

— Дом ожил, это все видели. А значит, ведьма Пути вернулась. Я спрашиваю: где она?

— Если вы про Илону Варфоломеевну… — у меня от страха пересохло в горле, и я хриплым шепотом закончила: — То нет ее больше. Умерла она. Полгода назад. Вот… у меня и документ есть.

Я потянулась к своему многострадальному пакету и дрожащими пальцами вытащила копию свидетельства о смерти.

Мужчина брезгливо взял в руки бумажку, взглянул на нее и тут же вернул мне.

— Что здесь написано? — грозно спросил мужчина моей мечты.

Я не решилась шутить по поводу его умения читать, момент был слишком напряженный, и пояснила:

— Тут сказано, что преставилась она восьмого января этого года в возрасте ста тринадцати лет. А вы с ней знакомы были? Это вы бабушке несли — указала я на розы, — А я даже не знаю, где ее могила.

Лицо мужчины вдруг стало страшным. Казалось, для него эта новость была настоящей катастрофой.

— Это невозможно… — тяжело выдохнул он. — Она не могла умереть. Не сейчас, когда время на исходе! Этот дом… всегда принадлежал ведьмам Пути! А ты… ты как здесь оказалась, девчонка?

— А я… теперь это мой дом, — заблеяла я, окончательно растерявшись под его взглядом. — Я его в наследство получила. Можете у адвоката спросить. И у меня все документы есть, — я принялась снова рыться в пакете, отыскивая нужную бумагу.

— Этого не может быть. Дом не мог тебя признать. Ты не ведьма, в тебе нет силы, я вижу. Ты — самозванка, случайно нашедшая лазейку и присвоившая этот дом. Освободи его немедленно! Сюда должна прийти настоящая ведьма! Забирай свои бумажки и проваливай!

Он шагнул ко мне, нависая тёмной громадой.

— Никуда я не пойду! — испуганно всхлипнула я, вжимаясь лопатками в тёплую печь и чувствуя, как страх перед этим громадным мужиком накрывает лавиной, но отважно пискнула: — Это мой дом! Сами уходите отсюда, я вас вообще сюда не приглашала! Вы сами-то кто такой?

— Я — император этих земель. В моей империи нет твоей собственности, девчонка, — его тон стал абсолютно безжалостным. — Я здесь закон.

Адреналин полностью заблокировал мой инстинкт самосохранения, а мозг, кажется совсем отключился.:

— Какой еще император⁈ — выдохнула я. — Не бывает императоров! Они умерли все давно!

У мужчины дернулся глаз. Воздух вокруг него буквально заискрил от его ярости. Он шагнул ещё ближе, и в тусклом свете лампочки я вдруг разглядела вышивку на его камзоле — золотого ящера с распахнутыми крыльями.

Мне показалось, что я услышала, как он буквально зарычал.

— Еще скажите, что вы дракон! — решила я поддеть этого ряженого.

— Дракон, представь себе, — пророкотал он тихо, но в его голосе звенело столько ярости, что еще чуть-чуть и начали бы лопаться стекла.

Его глаза на долю секунды полыхнули изнутри расплавленным золотом, а зрачок вытянулся в узкую вертикальную щель.

И я это очень четко увидела: был обычный зрачок и вдруг раз — нитка. Подступившая паника в момент свела на нет желание иронизировать, а горло сжало сухим спазмом.

Но тут мужчина угрожающе протянул ко мне здоровенную руку — явно собираясь схватить за шкирку и просто вышвырнуть за порог.

Выглядел он так страшно, что я зажмурилась. Для вчерашней школьницы впечатлений было через край, и я взмолилась:

— Не трогайте меня! — в отчаянии выкрикнула я, выставляя перед собой ладони, словно этого здоровяка это могло остановить. — Уходите отсюда! Это мой дом, я вас не приглашала! Мамочки!

Не знаю, то ли моя мама на небесах услышала мой писк, то ли еще кто, но пространство вокруг вдруг изменилось и шикарный, но разъяренный мужчина уровня бог, не успев охнуть, оказался вместе со своим букетом на крыльце.

Бабах!

Дверь захлопнулась у него перед носом, отсекая от меня его и рыночный шум.

Я сползла по печке на пол, обхватила голову руками и попыталась привести мысли в порядок. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Что тут вообще происходит?

И тут из печки вылезло существо размером с котенка, на голове красовалась бандана в горошек, и наружу ловко выпрыгнула та самая канцелярская скрепка прилично так увеличившаяся в размерах.

— Ох, дура ты, Ася! — скрипуче выдала она, поправляя импровизированные ручки. — Император — то он настоящий.

Я пнул дверь ногой с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену. В коридоре кто-то испуганно ойкнул, жалко лязгнул отвалившийся канделябр, слуги брызнули по углам.

Ярость бурлила в крови, выжигая вены. Из ноздрей стремительно вырвались тонкие струйки дыма. На скулах проступала чешуя. На костяшках пальцев — тоже.

Когда ярость достигала предела, дракон всё ещё пытался прорваться наружу, но это выглядело как жалкая насмешка над былой мощью.

Я бы спалил этот проклятый дом, и эту девчонку, и всю площадь, и заодно всю столицу дотла, если бы только мог обернуться драконом.

Но я не мог.

Это бесило сильнее всего.

Ни крыльев, ни огня, только жалкие воспоминания о том, кем я был рожден.

Я сорвал с себя сюртук и швырнул его в сторону. Следом в стену полетел дурацкий букет. Розы, ударившись, рассыпали лепестки по полу, как крупные капли крови.

— Самозванка, — процедил я. — Откуда взялась только!

Год назад я все еще надеялся, что после смерти отца Венец Всевластия перейдёт мне. Все надеялись, даже отец.

Но если долго делать вид, будто проблемы не существует, это не устранит проблему.

И когда отца не стало, Венец всевластия, как и предписывали законы магического мироздания, вернулся в Лабиринт магий. Он вернулся туда, откуда пятьдесят лет назад его для моего отца вынесла ведьма Пути.

И в тот же день ее проклятие обрушилось на меня всей своей силой.

Сначала я подумал, что просто ослабел от перегрузки, попробовал обернуться. Потом ещё раз, и ещё, и еще сотню раз, пока не понял, что у меня больше нет дракона. То есть он был — где-то очень глубоко, и больше не отзывался.

Поверить в это было невозможно. Я пробовал обернуться многократно, но ничего не менялось. Магия мироздания больше не могла питать моего дракона. Его сковало проклятье. Дракона словно заперли в глубоком подземелье, откуда не было выхода.

И магия мироздания — без Венца Всевластия — тоже мне не подчинялась.

Последствия мы ощутили сразу — ураганы и наводнения не заставили себя ждать. Стихийная магия, которая ищет выход, скоро обрушит на нас всю свою мощь. Драконы выживут, а остальные — если повезет.

Когда — то Магия Мироздания подарила пяти расам, живущим в этом мире, Венец Всевластия. Он не давал абсолютной власти над магией, но позволял сдерживать стихии и давать благополучие миру.

Все пять рас договорились, что Венец Всевластия будут носить драконы, поскольку только они могли выдержать его силу и не сойти с ума, как это случалось с эльфами гномами или людьми. Ведьмы на Венец никогда не претендовали, у них была другая власть

После смерти каждого императора венец возвращался в Лабиринт магий. Путь к нему, да и сам Лабиринт можно пройти только рука об руку с ведьмой Пути.

Отцу пришло в голову решить эту проблему кардинально.

Он просто женился на ведьме по имени Илона. Её портрет до сих пор валялся где-то на чердаке — красивая, тёмноглазая, с таким упрямым лицом, что уже по одному только этому взгляду было ясно: спокойной жизни не будет.

Впрочем, и характер отца никогда не отличался покладистостью. Один был настоящим драконом. Другая — настоящей ведьмой.

Через год они со скандалом развелись.

И тогда Илона прокляла его и весь наш род.

Проклятие было двойным: его потомки больше никогда не смогут найти путь к Лабиринту магий и пройти через него, а еще не смогут оборачиваться драконами.

Пока отец был жив, Венец сдерживал действие проклятия. Но стоило Венцу вернуться в Лабиринт, как проклятие обрушилось на меня.

С этого дня у нового правителя был ровно год, чтобы в сопровождении ведьмы Пути явиться за Венцом и доказать своё право на него.

Одиннадцатый месяц был на исходе. За это время я испробовал все: искал другую ведьму, пытался взломать этот проклятый дом, надеясь добраться до кольца, но все тщетно.

И теперь у меня оставался ровно месяц.

Всего месяц до того, как Лабиринт закроется навсегда, и это обернется катастрофой для нашего мира.

И вот дом Илоны ожил.

Я воспрял духом, потому что, если ведьма вернулась — на что я уже и не смел рассчитывать, — у меня всё-таки появился шанс с ней помириться.

Я хотел порадовать старуху и осторожно выяснить, как получить ее прощение для всего рода. Я переступил через свою гордость и явился как последний клоун с этим дурацким букетом!

Но вместо сильнейшей ведьмы в доме обнаружилась мокрая напуганная девчонка.

А вторая новость и вовсе убила последние надежды — Илона умерла.

Да, ведьма сдержала слово — осталась последней ведьмой Пути и унесла с собой в могилу мои надежды.

А по дурацким иномирным законам дом достался этой пигалице в грязной футболке с зайцем.

Я не почувствовал в ней ни капли ведьмовской силы — самая обычная человечка, фонящая страхом.

Но магия дома её признала.

А вот это было очень плохо. Просто так на улицу её не выставишь. Нужно найти такое нарушение в магических законах, при котором дом сам будет обязан от неё отказаться.

А мне нужен был этот дом. Раз ведьм Пути больше не осталось, я должен хотя бы найти кольцо, которое Илона наверняка где-то спрятала. Хоть какие-то намёки. Хоть след, который выведет меня к этому чёртову Лабиринту и позволит пройти его самому.

Я выдохнул, струи дыма вырвались из ноздрей и ударили в пол. Я резко обернулся к вытянувшемуся звонкой струной помощнику.

— Мэра ко мне немедленно!

Через десять минут столичный градоначальник влетел в мой кабинет. Задыхаясь от бега, он согнулся в таком низком поклоне, что едва не ударился лбом о столешницу.

— В доме Илоны появилась новая хозяйка, — произнёс я. — Девчонка-иномирянка. Но магия дома её признала. Значит, мне нужен надежный способ ее оттуда выселить. Найдите правило, закон, что угодно, все, что позволит разорвать её связь с домом на законных основаниях.

Мэр судорожно сглотнул. Глаза забегали.

— Ваше величество… так это… проще простого это… если дом стоит на главной площади… а он стоит на главной площади… то…

— То?..

— По старому уложению любое здание, выходящее фасадом на Императорскую торговую площадь, обязано приносить городу прибыль. Вести уникальную магическую деятельность! Если собственник этого не делает, город имеет право изъять недвижимость в пользу казны. Это древний закон, подтвержденный магией, дом не сможет его оспорить!

Я приподнял бровь и медленно выдохнул.

Какое элегантное решение. Прекрасное в своей простоте. Молодец мэр, не зря на своем месте сидит.

Я вспомнил эту человечку с огромными живыми глазищами без капли магии. Усмехнулся, магический бизнес — это как раз то, что нам нужно.

— Хорошо, — губа дрогнула в хищной усмешке. — Пусть организует его к вечеру. Чего время тянуть. Оформляй предписание. И пойдем-ка, сходим к ней, — бросил я мэру, — хочу лично ее порадовать.

Я медленно отняла руки от лица и уставилась на существо, выпрыгнувшее из печки.

Железяка. Передо мной на пыльном полу в прямом смысле стояла и разговаривала железяка согнутая в канцелярскую скрепку. Она была ростом с маленького упитанного котенка. На ножках красовались крошечные зеленые резиновые сапожки, а ручки были сделаны из мягкого металла. На голове — лихо сбившаяся набок алая бандана в белый горох.

Скрепка смотрела на меня с таким же неодобрением, как обычно глядела тетя Стэлла.

— Чего?.. — только и смогла выдавить я.

— Того, — отозвалась Скрепка, уперев крошечные ручки в бока. — Император был настоящий. А ты на него вопила, будто он к тебе в окно за картошкой полез, да еще и за дверь выставила. Ох, бедовая голова! Намучаюсь я с тобой!

Я моргнула. Перевела взгляд на печку, затем на закрытую дверь, за которой только что стоял роскошный мужик с букетом. И посмотрела снова на Скрепку.

— А ты ещё кто? — шёпотом спросила я.

— Таисия, — улыбнулась скрепка.

— Кто?

— Ну как кто? — надулась моментально она. — Ты ж меня только что намагичила!

— То есть… как это — намагичила?

— Так, мозги в кучку собери и вспомни, что ты перед обмороком делала. Бабкино письмо помнишь? Тебя попросили полы помыть, а ты решила для начала помагичить. Скрепку в печку бросила, ручку со всей дури крутанула — и вот!

Я пялилась на неё ещё секунды три.

— То есть ты сейчас хочешь сказать… что ты и есть та скрепка из поезда? И зовут тебя Таисия. Но… как?

— Спроси что полегче, — буркнула она. — И вообще, лучше называй меня Таис. Звучит изящнее.

Я открыла рот, закрыла и снова открыла.

— Ты — скрепка и ты разговариваешь?

Скрепка посмотрела на меня очень выразительно, точь-в-точь как моя бабушка, когда взглядом намекала, что соображать надо быстрее.

— Тебя сейчас только это смущает?

И вот тут меня окончательно накрыло.

Я снова обхватила голову руками и крепко зажмурилась.

— Меня смущает всё, — я старалась говорить спокойно, потому что тот факт, что я излагаю свои мысли скрепке, немного дезориентировал. — Вообще всё. Страшный мужик с золотыми глазами. Говорящая скрепка. Дом, который вышвырнул этого мужика за дверь. Письмо, которое дописывает само себя.

Но тут же смягчилась.

— Я, наверное, все-таки умерла, меня шарахнуло молнией, и теперь я лежу и вижу всю эту бредятину.

— Ой, ну не драматизируй, — махнула маленькой ручкой Скрепка. — Померла она, как же!

Я приоткрыла один глаз.

— Все проще. Дом, который тебе достался, — это портал. Ты теперь в другом мире. И назад пока никак. Чтобы дверь в твой мир открылась, нужно в кольцо, которое тебе бабка оставила, вставить пять священных камней. А у тебя пока только один. Остальные — у дракона. А ты его за дверь выставила. Так что пока тут куковать придется.

Она театрально развела ручками.

— И кстати, про дракона. Что ты к нему без уважения? Император всё-таки. Знаешь, какой он сильный маг? Ого-го! Правда, сейчас у него проблемы какие-то.

Я приоткрыла второй глаз и собиралась в очередной раз переспросить, но Скрепка-Таис остановила меня своей маленькой ручкой и серьезно продолжила.

— Просто прими все это как факт и прекрати спрашивать глупости. Лучше что-нибудь полезное спроси.

Голова шла кругом. Я поднялась с пола, мне нужно было осмотреться и убедиться, что весь этот бред — моя новая реальность.

Таис довольно шустро посеменила следом за мной в своих зеленых сапожках.

Дверь в комнату оставалась открытой и я осторожно отодвинула мешковину. В комнатушках ничего не изменилось, кроме окон. Теперь они были большие, но заляпанные такой вековой грязью, что свет пробивался с трудом. Я потянула за ручку и открыла створку.

Передо мной открывался невероятной красоты дворцовый парк с идеальными газонами, ухоженными кустами и фонтаном, струи которого весело улетали в высоту и блестели на солнце. А чуть сбоку величественно возвышался и сам императорский дворец с острыми шпилями.

Лучше бы это был бурьян с меня ростом и полуразобранные домишки частного сектора, честное слово.

Я взглянула на то место, где еще час назад была дверь, через которую я вошла в злополучный дом и увидела идеально ровную бревенчатую стену.

— Прелестно. То есть, выхода из этого кошмара нет?

— Ну почему нет? Есть, говорю же, надо у дракона камни забрать, вставить в твое кольцо, а оно все пути тебе откроет. Ты же ведьма, — раздался снизу голосок.

Я опустила глаза на Таис и присела на корточки.

— Подожди, — перебила я. — А ты… откуда ты все это знаешь?

Скрепка призадумалась и почесала ручкой бандану.

— Ну… Объективно мозгов у меня нет, сама видишь. Но я все знаю. — Она снова задумалась. — Сама я ничего не знаю, зато, когда ты задаёшь вопросы, ответ у меня откуда-то берётся. Я как антенна, подключенная к мозгам этого мира. Круто, да?

Я скосила на это чудо глаза.

— Как удобно. То есть ты все-все знаешь? — уточнила я.

— Нет, некоторые знания от меня скрыты. Вот, например, камни. Я знаю, что они у императора, а где их искать — нет. И сам он. Знаю, что ищет что-то, но не знаю, что.

Я потерла лоб.

— Ладно. Допустим. Тогда ещё вопрос. Как я могла тебя намагичить? Силы-то во мне нету. Слышала, что этот мужик, который считает себя драконом, сказал?

— Конечно, нету! — всплеснула ручками Скрепка. — Ты же крутанула ручку у печки со всей дури! Всю силу, какая в тебе была, и слила разом. Я, конечно, не жалуюсь. Ужасно скучно было быть просто скрепкой. И спасибо тебе за это.

— То есть магия во мне всё-таки есть?

— Есть, — кивнула Скрепка. — И магия, и ведовская сила. Просто сейчас её чуть-чуть — на самом донышке.

Ну, хорошо, в этом безумном варианте моего существования это была первая хорошая новость.

— А не знаешь ли ты, как эту магию вернуть?

— Ни малейшего представления! — Скрепка пожала плечиками, — А, нет, погоди, знаю. Есть несколько надежных вариантов. Первый — найти источник магии и взять там. Второй — выработать свою.

— Мне второй больше подходит. Говори.

— Значит так, — Скрепка, как дирижер, встала передо мной и взмахнула ручками. — Вспомни что-нибудь хорошее, уютное. От чего на душе тепло. Потанцуй, спой, съешь шоколадку — в общем, поделай что-нибудь, что поднимает настроение.

Я фыркнула и закрыла глаза. Шоколадка! Попробуем сначала что-нибудь повспоминать. Голодный желудок тут же подкинул воспоминание о бабушкиных пирогах с капустой.

Эх, какие баба Саша пекла пироги. У меня потекли слюнки.

Я вдохнула поглубже и вспомнила, как она в цветастом фартуке сначала замешивала тесто, руки в муке, она улыбалась и обязательно ставила мучное пятно мне на кончик носа. Потом готовила капусту, жарила лук, и начиняла будущий пирог. Я вспомнила, как она учила меня аккуратно, косичкой, защипывать края. А потом ставит готовый, обжигающе горячий пирог на стол и смазывает верхнюю золотистую корочку кусочком сливочного масла.

Мой живот так оглушительно заурчал, что видение моментально развеялось, являя ужасающего вида обстановку дома, в котором лет пятьдесят никто не прибирал.

Но от воспоминаний о бабушке в груди и правда стало теплее. В груди, прямо под сердцем разлилось уютное тепло, словно я глотнула горячего чая. Это тепло медленной волной расходилось по телу, и по пальцам пробежала щекотная волна золотистых искорок.

— О! — оживилась Скрепка. — Сработало! Заискрило! Так, все, не мешкай, идем еще помагичим, тебе надо дом прибрать и пирогов напечь! Гости на подходе!

— Какие еще гости?

— Каких не звали. Давай, расторопнее. Меньше болтай, больше делай!

Таисия сидела на самом краешке стола и болтала ножками.

— Тебе бы поесть для начала, чтоб магии еще прибавилось. Давай, магичь еду!

Я растерянно развела руками.

— А из чего я буду магичить? Покрошу в ведро с водой траву и попрошу у печки борща?

Скрепка закатила к потолку свои круглые глазки.

— Ну что ты как без рук? Всему тебя учить надо, — вздохнула она. — Еду лучше готовить из еды. Простая железная логика! У тебя с собой есть что съедобное? Сухарик там завалящий или конфетка?

У меня были с собой тетины бутерброды и я выудила их из пакета.

— Н-да… — протянула Таисия, глядя на слипшееся сырно-хлебне месиво, которое я держала на ладони. — Ладно, сгодится. Суй все в печь!

Я приуныла — рисковать последней едой ради сомнительного эксперимента совсем не хотелось, мало ли во что превратит ее это непредсказуемое чудо магической мысли.

— Риск — дело благородное, — прочитала мои мысли Таисия. — И кислую мину с лица убери. Думай о хорошем!

Я с подозрением покосилась на чугунный зев артефактной печи.

— Главное, чтобы он тоже не начал разговаривать и воспитывать меня, — проворчала я, закладывая туда свой несостоявшийся завтрак.

Вздохнула, уселась на корточки, взялась за металлическую ручку, зажмурилась. На этот раз я буду все контролировать!

«Печечка, миленькая! — взмолилась я. — Пожалуйста, пусть это будет бабушкин пирог. С чем угодно, с капустой, с творогом. Как в детстве…»

В воображении нарисовался румяный и аппетитный образ. В этот момент я осторожно потянула на себя ручку, она легонько звякнула, внутри что-то полыхнуло синим, и…

Воздух моментально наполнился одуряющими ароматами. Не веря себе, я распахнула глаза — прямо на камнях лежал огромный, пышущий жаром румяный пирог с пышным, заплетенным в косичку краем.

— Получилось… — благоговейно выдохнула я, вытягивая это чудо наружу.

Забыв обо всем, я отломила себе здоровенный кусок и прямо так, стоя у печи на коленках, впилась в него зубами.

Пирог обжигал пальцы и губы. Но как же это было вкусно. На глаза даже слезы навернулись.

Нежное, тающее во рту тесто, горячий чуть солоноватый творог… Тепло мягко разливалось внутри, согревая, казалось, саму душу. Я буквально проглотила кусок, отломила второй.

С каждым укусом я физически ощущала, как отступает противная дрожь в коленях, а искрить на кончиках пальцев начинает чуть ощутимее.

— Вот и славненько. Хоть на человека стала похожа, — удовлетворенно кивнула Скрепка.

— Воды бы где раздобыть, — призналась я, дожевывая третий кусок.

— Хм… Во дворе колодец старый есть… — задумчиво произнесла Таисия. — Пойдем, поищем.

Во двор я выходила с опаской — вдруг чешуйчатый император поджидает где-то поблизости.

Но двор был пуст, торговая площадь за деревьями жила своей шумной жизнью, зато буквально в пяти метрах от дома обнаружился настоящий деревянный колодец.

На краю стояло здоровенное деревянное ведро. Я столкнула его вниз. Цепь радостно загремела, бадья ухнула в темноту со всплеском.

А вот тащить ее обратно оказалось куда сложнее. Упираясь кроссовками в землю, я с трудом крутила неподъемную ручку, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Когда ведро наконец показалось над краем сруба, я дернула его на себя, щедро плеснув ледяной водой прямо на штанины.

Я только тяжело вздохнула. Вода была добыта! Опустив подбородок прямо в студеную воду, я начала пить как невоспитанная лошадка. От холода свело зубы. Но, как же это было вкусно! Я вытерла губы рукавом.

— Твои манеры я даже комментировать не буду, — вздохнула Таисия.

— В доме посуды нет, — напомнила я, — ни чашки, ни ложки, ни кастрюльки. Ни-че-го!

— Ты бабкино письмо помнишь? Что она про дом писала? Договариваться с ним надо! Он тебя полы помыть еще когда попросил? Голова — два уха! В одно влетело, в другое вылетело!

Она возмущенно пошагала обратно к дому.

Я зачерпнула еще немного воды и растерла руки, затем еще — и плеснула на лицо.

Пока умывалась, заметила чуть поодаль, под покосившимся навесом, старую уличную печь. Сбоку валялись сухие ветки и пара поленьев покрепче. Ха! Летняя кухня! А жизнь-то налаживается!

Я вернулась в комнату, вытирая мокрое лицо рукавом.

— Ну, что, сказала я с воодушевлением. — Моем полы?

Обсмотрев все углы, я-таки нашла в этом пустом доме одну чудом забытую тряпицу.

— Вот, все, что мы имеем. Так, мозг вселенной, выручай. Нужны ценные советы — как убираться, если ни ведра, ни тряпки нет? Может, заклинание какое подскажешь?

Я взглянула на свою футболку. Ну нет, футболку — жалко. Хоть и грязная, но любимая.

— Заклинание тебе рано пока. Ты у печки попроси. Вроде вы уже с ней договорились.

Переложив остатки пирога на чистый пакет, я сунула найденный лоскут в печь.

«Печечка, дорогая, сделай мне что-нибудь, что само все отмоет», — вслух попросила я и повернула ручку.

Тут же полыхнуло синим — и наружу медленно выползло влажное, голубоватое подобие большой улитки. Оно шлепнулось на пол и поползло к стене, оставляя за собой идеально чистый след.

— А тут паркет! — ахнула я, разглядывая отмытое дерево. — Эй, улитка, тут все надо помыть!

Улитка послушно начала впитывать полувековую грязь. Двигалась она вроде бы медленно, однако вскоре половина комнаты сияла. Но тут магическая энтузиастка добралась до моих кроссовок.

— Эй! — я запрыгала на одной ноге. — Только пол! Кроссовки не трогай!

Улитка сползла на паркет, домыла остальное и резво полезла на стену.

— Стой! Стены не надо!

Не получив четких инструкций, существо начало хаотично метаться по чистому полу в поисках новой грязи. Это становилось проблемой.

В ту же секунду пространство дома дрогнуло, меня будто в спину легонько толкнули. Я резко обернулась…

И ахнула, увидев высокий, старинный деревянный сервант, которого раньше в комнате не было.

За резными стеклянными дверцами горками стояла посуда: глубокие и мелкие тарелочки с цветочным узором, чашки, замысловатые емкости неизвестного назначения. В центре полки стоял пузатый заварочный чайник…

На нижней полке обнаружился ящичек с ложками, вилками и ножами, а также какие-то мешочки со специями и глиняная банка с солью.

— Красота-то какая… — прошептала я. — Спасибо, дом! — заорала я, переполненная радостью. Было понятно, кого за все нужно благодарить.

Я распахнула нижние дверцы — тут обнаружились кастрюли со сковородками.

Хм… я посмотрела на улитку, маявшуюся по полу без грязи. Взяла самую большую кастрюлю и, положив ее на бок, скомандовала:

— Заползай!

Кастрюлю с улиткой я перенесла на другую половину дома и закрыла крышкой понадежнее.

Ну все, а теперь, наконец-то я попью чай!

Я выудила большой жестяной чайник, набрала из бадьи воды и затопила летнюю печку. Сухие ветки занялись на удивление легко — Таис ловко чиркнула своими металлическими ручками, высекая искру прямо на сухую траву.

Пока вода закипала, я уложила в заварник душицу и тонко порезанную половинку яблока. Залив их крутым кипятком, я принесла дымящийся, ароматный чайник в дом. Пирог переложила на квадратную расписную тарелку.

Налила чай в чистую чашку, с наслаждением вдыхая душистый пар. Уселась за стол, чтобы наконец-то перевести дух…

Бум! Бум! Бум!

В дверь заколотили так, что она едва не слетела с петель.

— Эй ты, открывай! — раздался за дверью голос мужчины, который совершенно не умел вести себя в гостях.

Дверные петли жалобно взвизгнули. Дом буквально заходил ходуном от повторного натиска дракона.

— Пс! Ася! — Таисия резво спрыгнула со стола, взобралась на спинку стула и чувствительно ткнула меня своей металлической ручкой в плечо. — Только ты сбавь обороты. С ним помягче надо! Сначала задобрить — он тут цельный император, и вообще самый главный, даже над магией, а еще главный судья и закон в одном флаконе. Ссориться с такими — стратегическая ошибка. Давай, включай женское обаяние.

— Какое еще обаяние? Я даже имени его не знаю! — прошипела я.

— Да, это проблема. Я тоже не знаю.

— А ты там, в своих чертогах, поищи! Он ж император, тут его все должны знать!

— Говорю ж, про него все скрыто. Попробуй так выкрутиться, — пискнула Скрепка.

В дверь снова нетерпеливо заколотили. Лица у мужиков за окном были очень серьезные и сердитые.

— Подмогу привел, — охнула я. — Что делать-то?

— Что-что — дверь открой для начала, да повежливее с ним будь. И самое главное! Ничего не подписывай!

К входной двери я шла как на эшафот. Эти три шага показались мне вечностью. Но как только я взялась за ручку, решение пришло само.

Баба Саша! Она снова пришла мне на помощь. Спасительное воспоминание пронеслось в голове очень вовремя: лето, дача, и разъяренный бухгалтер дачного кооператива дядя Миша в очередной раз пытается стрясти с моей бабули денег на ремонт общего забора.

А откуда бабуле было взять деньги — мы вдвоем жили на ее пенсию. И ее оружием в борьбе с дачными поборами стало гостеприимство. За время чаепития бабушка так и не дала бедному бухгалтеру вставить хотя бы слово.

Что ж, если для дела нужно быть радушной хозяйкой — я ей буду — подумала я и распахнула дверь.

За порогом возвышался тот самый мужик с золотыми глазами. Разворот плеч, длинные ноги… я только вздохнула.

На первый взгляд он был совершенно спокоен, но жесткий взгляд и тонкие струйки дыма, которые он выпускал при каждом выдохе, ясно свидетельствовали, насколько я ошибаюсь в своем впечатлении.

Позади него маячил маленький полный человечек со свитком в руке.

— Ох, вы снова решили зайти ко мне в гости, проходите! — запела я, мысленно благодаря бабу Сашу за школу общения со сложными мужчинами.

Один за другим они шагнули внутрь дома. Невысокий и лысый развернул свой свиток и начал зачитывать:

— Иномирянка, Анастасия Кострова…

— Ах, простите меня, пожалуйста, что перебиваю! А с вами-то мы еще не успели познакомиться. Какое упущение, вы не находите? Как вас зовут? — спросила я почти ласково.

Он немного растерялся, но все же имя назвал.

— Я мэр столицы империи Дракмартанг, господин Броуди.

— Очень приятно, а меня зовут Анастасия, но вы это и так уже знаете. И вы прибыли, чтобы?..

— Чтобы вручить вам предписание и уведомить вас о…

— Ох, я поняла, дело-то, похоже, очень серьезное! Вы проходите, проходите, вот за стол присаживайтесь, — защебетала я.

Маленький столик для двух мужчин был явно мал, но я была полна решимости продемонстрировать свое радушие. Хотя сразу было понятно, что ничего хорошего от этих двоих ждать не приходится.

Оба мужчины застыли. Дракон недоверчиво прищурился.

— Иномирянка, — наконец заговорил он ледяным тоном. Но я без зазрения совести перебила и императора.

— Анастасия, меня зовут Анастасия. Можно просто Ася.

— Да без разницы, — начал выходить из себя дракон. — Я пришел не для…

— Да что ж мы стоим! Моя бабушка — не та, с которой вы были знакомы, а другая, баба Саша…

— Я не был знаком с ведьмой! А ты прекрати заговаривать мне зубы! — рявкнул император. А потом бросил мужику со свитком: — Читай давай!

Тот откашлялся и открыл было рот, но тут я увидела на его ботинках наляпанную грязь. И вот этими грязнючими подошвами он топтал мой свежевымытый пол!

— А-ах… — я просто задохнулась от возмущения.

И в ту же секунду в другой половине дома, куда я унесла кастрюлю с улиткой, что-то грохнуло и покатилось. Потом еще раз грохнуло, и все стихло.

— В доме еще кто-то есть? — спросил дракон.

— Э-э-э… — врать не хотелось, но что в данной ситуации есть правда? И я общо обрисовала ситуацию: — Там идет уборка, не обращайте внимания. Дом старый, тут сто лет никто не прибирал.

— Пятьдесят, — мрачно поправил меня дракон.

— Так, э-э, о чем это я? Ах, да! Баба Саша, она бы мне никогда не простила, если бы я не напоила гостей чаем. Поэтому прошу к столу. — И правила гостеприимства этого дома предписывают мне…

Правил никаких не было, с перепугу я несла все, что приходило в голову.

— Прекрати эту болтовню! — рявкнул дракон. — Читай! — это снова мэру.

Казалось, что уже ничего не может остановить мужчин от задуманного, но тут с диким грохотом захлопнулась входная дверь.

Я испуганно покосилась на дверь.

— И что это значит? — озвучил мои мысли дракон. И посмотрел на меня, будто это я была виновата во всех свалившихся на него проблемах.

Первым сдали нервы у мэра. Он бросился к двери и подергал ручку.

— Заперто! — чуть истерично прошептал он. — И-и-иномирянка, отопри дверь!

Я не знала, что делать. Как договориться с домом, чтобы он выпустил испуганного мужика, я понятия не имела. Но тут взгляд упал на письмо Илоны Варфоломеевны.

Там, вместо «вымой полы», ровным почерком появилась надпись: «Пить чай!».

Дракон эту надпись тоже увидел.

Я сделала невозмутимое лицо, хотя такие магические самоуправства меня саму напугали до чертиков.

— Отопри дверь, — потребовал дракон.

— Не могу, — пискнула я. — С домом лучше не спорить. Предлагаю попить чаю, угоститься пирогом. Он очень вкусный, и чай тоже.

— Я не буду ничего у тебя пить! И есть тоже, — пророкотал мужчина.

Тут не выдержали нервы уже у меня.

— Да я первый день в этом вашем магическом мире! Вы же великий и ужасный маг всех магов, вот и поколдуйте там, может, он вас послушается?

Дракон в два шага преодолел расстояние до двери, ухватился за ручку и дернул со всей силы.

Тыньк! Ручка осталась в руках у императора.

— На ней даже замка не было, — раздраженно прошипел он сквозь зубы.

Бросив ручку, он подошел к окну и дернул раму. В его руке осталась еще одна ручка.

— Слушайте, вы хоть и император, но ломать чужую собственность незаконно! — возмутилась я. — Дверь мне сломали, окно! А у меня даже инструментов нет, чтобы их починить!

Оба мужика уставились на меня как на врага народа.

— Ну попейте чаю с пирогом, ну сложно вам, что ли? — жалобно проговорила я.

— Ладно, — процедил дракон, отодвигая стул с таким скрипом, будто мечтал им меня прихлопнуть. — Давай свой пирог. Но учти, девчонка, это ничего не изменит.

— Да уж, не до жиру, хоть дверь мне разблокируйте, — буркнула я себе под нос.

— Что?

— Угощайтесь, говорю, гости дорогие! Сервиз вот у меня новый, только сегодня заработала.

Я, подхватив из серванта две расписные тарелочки, разложила на них огромные куски пирога. Разлила по чашкам горячий чай, от которого по комнате плыл умопомрачительный аромат яблок и летних трав. Пододвинула угощение к мрачному дракону и притихшему мэру.

— Что ты там бормочешь себе под нос все время? Говори понятнее! — сказал дракон уже без рыка.

Следующие десять минут прошли в относительной тишине, нарушаемой только восторженным сопением мэра. Тот уплетал пирог за обе щеки, причмокивая от удовольствия.

Император тоже снизошел до моей магической выпечки и с аппетитом съел два куска.

Баба Саша осталась бы мной довольна — мысленно вздохнула я, глядя, как исчезает угощение.

Дракон допил чай, аккуратно поставил чашку на стол.

Казалось, вся его ярость сошла как вешний снег, черты лица разгладились.

— Итак, — закончив трапезничать, проговорил он. — Раз уж ты появилась в нашем мире и даже обзавелась недвижимостью, ты должна выполнять наши законы. Наши законы — не ваши нелепые бумажки, у нас законы исполняются, потому что поддерживаются магией.

Тут опомнился и зашевелился мэр, вскочив, торопливо развернул свой свиток.

— Вот! — проговорил он. — Официальное предписание канцелярии магистрата!

Дракон взял свиток из его рук и небрежно бросил на стол прямо передо мной.

— В двух словах, — в его голосе снова зазвучали властные нотки. — Твой дом выходит фасадом на Императорскую торговую площадь. По уложению нашей империи, любое здание здесь обязано приносить прибыль, используя магию. То есть приносить пользу короне. До вечера сегодняшнего дня ты обязана открыть здесь магический бизнес.

Казалось, император совсем перестал гневаться, жаль, что намерений своих так и не поменял. Но определенно успокоился и даже подобрел, потому что напоследок решил дать мне совет:

— Твоя деятельность должна быть уникальной. Понимаешь, о чем я? Никаких кондитерских, парикмахерских, бань, сапожных мастерских — все это уже есть. Ты должна быть единственной и неповторимой. Поняла, иномирянка?

Он встал, легким точным жестом смахнул с рукава невидимую крошку и, глядя мне в глаза, проговорил:

— Я лично приду на закате и проверю. Если не справишься, то магические законы позволяют мне изъять этот дом в пользу короны.

Но тут раздался сдавленный писк мэра. Воспользовавшись напряженным моментом, пока ее никто не видит, моя тряпка-улитка добралась до источника грязи и с громким причмокиванием облизывала подошвы господина Броуди.

В этот же момент входная дверь сама собой с тихим скрипом распахнулась.

Мэр, истерично дрыгая отмытой ногой, с воплями ужаса вылетел на улицу. Дракон последовал за ним, шагая степенно и размеренно.

— До вечера, иномирянка, — бросил он напоследок.

Глядя им вслед, я опустилась на стул, развернула свиток. Написанное было понятно.

Таисия, которая все это время ловко пряталась в печи, спрыгнула на стол. Бандана на ее голове съехала на самые глаза.

— Ну, и что делать будем, Асенька? Думай, голова, а то нам в этом доме даже переночевать сегодня не дадут.

Едва за императором захлопнулась тяжелая входная дверь, адреналин, который держал меня на ногах последние полчаса, резко схлынул.

Я медленно опустилась на стул и уставилась на развернутый на столе свиток предписания. Заковыристые буквы поплыли перед глазами.

До вечера. У меня есть время всего лишь до вечера! Я бросила отчаянный взгляд в окно — солнце уже клонилось к крышам домов на другом конце площади. Оставалось часа два, максимум три! А потом придет этот…

Губы задрожали, в носу защипало, и по щекам сами собой покатились горячие слезы.

— Неблагодарная, чешуйчатая сволочь! — в голос всхлипнула я, размазывая слезы по щекам. — Я же… я же ему пирог! Последнюю еду отдала! Улыбалась ему, как дура наивная! А он… он даже спасибо не сказал! «Изыму в пользу короны»! — передразнила я императора.

Я уронила голову на скрещенные руки и разрыдалась уже по-настоящему, навзрыд. Мне было страшно. Я ничего не знала об этом мире, ни черта не смыслила в магии, в кармане у меня было две тысячи совершенно бесполезных тут рублей и ни единой местной медяшки.

Я была одна в чужом мире, без еды и без денег.

— Эй, эй, Асенька, ну ты чего сырость разводишь? — раздался тоненький, но уверенный голосок.

Таисия лихо перебралась с моего колена на стол, подошла вплотную и принялась неловко, но очень трогательно гладить меня своей металлической ручкой по дрожащим пальцам.

— Все мужики — козлы, Ася. А драконы — козлее всех козлов. Ну поплачь, поплачь немножко. Полегчает. Ишь, морда аристократическая, бизнес магический ему подавай!

Я шмыгнула носом, подняла заплаканное, красное лицо и выдохнула:

— И что мне теперь делать, Тась⁈ У меня стартовый капитал — пыль по углам!

Я с тоской вылила остатки чая из заварника себе в чашку.

В этот момент из-под стола, с чавкающим хлюпаньем, выползла магическая тряпка. Долизав следы от грязных ботинок мэра, эта маньячка чистоты принялась вылизывать щели в пороге.

— Может, имя ей дадим? — задумчиво проговорила я, икнув сквозь слезы.

— Она нормально откликается на Улитку. Давай не будем портить то, что хоть как-то работает? — скептически отозвалась Таисия.

— Эй, Мэрилин! — тишина. — Оленька! — молчание. — Джульетта! — снова позвала я. Тряпка даже не дрогнула. — Улитка!

Тряпка замерла, приподняла один влажный край, словно прислушиваясь, и, не дождавшись продолжения, снова яростно захлюпала по дереву.

— О! — я нервно вытерла мокрые щеки, и в глазах мелькнул безумный огонек. — Есть идея! А давай откроем магический клининг? Будем сдавать эту сумасшедшую в аренду! Она с вековой грязью на раз справляется!

Скрепка выразительно скрестила металлические ручки на груди.

— А заодно она сожрет чьи-нибудь любимые башмаки или отполирует до дыр антикварный паркет. Век не расплатимся. Неконтролируемая уборка, Ася, это жест отчаяния. Оставим ее как план «Б».

Я снова сникла.

— Есть опять хочется, — жалобно призналась я. — Даже думать ни о чем не могу.

— Тебя надо срочно покормить! У нас мозговой штурм! — решительно заявила Скрепка.

Она подобрала с блюда небольшой кусок поджаристой корочки — единственное, что осталось от огромного пирога, — затем открыла крышку заварника и выудила оттуда отмокшие в кипятке ломтики яблока. Соорудив из этого странную конструкцию, она дотащила добро до печи и закинула внутрь.

— Асенька, а ну-ка помагичь! — скомандовала Тася. — Давай, закрой глаза и представь пышный, сладкий, горячий пирожок с яблоками!

Я подошла к печи. Сделала глубокий вдох, положила ладонь на прохладную металлическую рукоять и легонько потянула на себя.

Внутри печи полыхнуло синим.

Я открыла заслонку и ахнула. На камнях лежал горячий пирог с золотистой корочкой, щедро присыпанный сахарной пудрой. Умопомрачительный аромат печеных яблок и корицы мгновенно заполнил комнату.

Отрезав кусок, я впилась в него зубами. Пудра прилипла к губам, которые я тут же облизала. Когда прожевала первый кусок сладкого пирога, паника, до этого сжимавшая грудную клетку стальным обручем, начала потихоньку отступать. Я даже соображать начала получше.

— Что бы я без тебя делала… — искренне вздохнула я, запивая пирог остатками чая.

— А теперь доедай, и идем на разведку. Посмотрим в глаза конкурентам. Врага надо знать в лицо.

— Самого главного врага мы уже знаем, — мрачно хмыкнула я. — Вечером явится с проверкой.

Посадив Таисию на плечо, я шагнула за дверь.

Вечер неумолимо вступал в свои права, и на Императорской торговой площади один за другим вспыхивали магические фонари.

От разнообразия запахов, звуков и сверкающих вывесок рябило в глазах. Буквально через два дома сияла элегантная надпись: «Прачечная и клининг: Чистая аура». Через огромные окна было видно, как внутри сами собой порхают в воздухе белоснежные простыни, складываясь в аккуратные стопки.

— План «Б» с улиткой-клинером официально объявляется проваленным, — убитым голосом констатировала я.

Мы пошли дальше. Зельеварня «Веселая мандрагора». Артефактная лавка. И… пекарня «Сладкий морок». В их витрине стояла табличка, гласившая: «Пирожные, меняют вкус по желанию клиента!».

Ясно, здесь никто не станет покупать мои магические пироги.

Мы проходили мимо витрин магазинов со всякой магической всячиной, салона красоты, где кисточки сами пудрили носы дамам, ателье, в котором ткани сами укладывались на манекенах и меняли фасоны платьев, и зоомагазина с крошечными карманными дракончиками…

И как, скажите на милость, выжить вчерашней школьнице в этом драконьем мире? Придумать уникальный бизнес теперь казалось просто невозможным. Дракон был прав. На этой площади было абсолютно все!

— Может, лучше поищем место для ночлега? — предложила я. Скрепка ничего не ответила.

Мы вернулись домой. Над своим пока еще домом я увидела приличного такого размера вывеску: «Дом ведьмы». Как это я ее раньше не заметила? То есть, по мнению местных чиновников, это оправдывало нахождение рухляди под императорскими окнами.

Я тяжело рухнула на стул и спрятала лицо в ладонях. За окном уже густели синие сумерки.

— Отставить пораженческие настроения! — сказала Таисия, спрыгивая на стол. — В крайнем случае попросим дом запереть дверь и не пустим чешуйчатого!

Она принялась вышагивать туда-сюда по столешнице, как крошечный генерал перед решающей битвой.

— Ну, если так подумать, то у нас есть ресурс! Странная печка с ручкой, которая работает на твоей магии и превращает мусор в полезные вещи.

— И что? Буду превращать старые лоскуты в домашних помощников? — нервно усмехнулась я. А потом вспомнила: — У нас и лоскутов больше нет.

— ОБМЕН! — Скрепка аж подпрыгнула. — Ася, обмен! У всех людей полно старого, сломанного хлама! Пусть несут его нам! А ты будешь магией превращать его во что-то полезное! За деньги, разумеется.

Я подняла голову. В груди заворочалась надежда.

— Магический бартер… — прошептала я.

— Именно! Посмотри хотя бы на меня! Если бы одна девочка не выменяла меня на жвачку в электричке, я бы никогда не попала к тебе и не получила возможность жить эту прекрасную жизнь! Мы будем давать вторую жизнь ненужным вещам! Такого бизнеса тут точно ни у кого нет!

Мой мозг лихорадочно уцепился за идею.

— Бюро магического обмена «Шило на мыло» представляет! — с нервным смешком подхватила я и засмеялась. Но, подумав, добавила: — Но, Тась, у меня магия не бесконечная. Когда я второй пирог магичила, у меня голова закружилась. И мы не знаем, что выдаст печь! Вдруг клиенту не понравится?

— Они принесут тебе мусор, Ася! Му-сор! Пусть радуются тому, что дадут! В конце концов, элемент неожиданности — главная фишка в нашей бизнес-идее! А ну-ка давай тестировать!

Мы бросились искать в доме хоть что-то подходящее. Хоть что-то ненужное. Но тут выяснилось, что пока я заговаривала зубы дракону, улитка, выбравшись из кастрюли, успела вылизать полы в обеих комнатах на другой половине дома до стерильного состояния. Там даже пылинки не осталось!

Однако в креплении отломанной драконом дверной ручки мы нашли гнутый ржавый гвоздь.

Я засунула его в печь и сдвинула рукоять сразу на два деления. Все, что я успела подумать — «Ну, печка, удиви меня!».

Печь сверкнула. В висках у меня стрельнуло болью, перед глазами поплыли черные мушки. Я схватилась за край печи, чтобы не упасть. Магии у меня было критически мало. Нужно попробовать эту проблему решить.

Но когда я распахнула створку… На камнях лежал новенький молоток с отполированной деревянной ручкой.

— Интересно, какой у него магический функционал, раз ты ничего конкретного не просила? — поскребла ручкой бандану Таисия.

Мы так увлеклись, что совершенно забыли о времени. Я радостно вертела молоток в руках, чувствуя, как разгорается азарт.

У нас есть идея! Мы спасены!

Но стоило мне об этом подумать, как в доме стало довольно темно. Синие сумерки за окном незаметно сменились непроглядной темнотой. Пришлось включить в телефоне фонарик. Все равно он к утру разрядится. А в этом мире мобильный телефон — абсолютно бесполезная вещь.

Дверь медленно распахнулась настежь, впуская в теплую комнату прохладный ночной воздух.

На пороге возвышалась высокая мощная фигура дракона. Его глаза хищно мерцали золотом в полумраке, а на губах играла снисходительная, холодная полуулыбка абсолютного победителя.

— Твое время вышло, иномирянка, — его бархатный, рокочущий голос пробрал до костей. Дракон неспешно переступил порог, одним своим присутствием заполняя всю комнату. — Ну что, уже готова отдать мне свой дом?

Я невольно отступила на шаг к печке и сжала рукоять молотка.

— Давай без истерик. Подписывай бумаги, — он небрежно бросил свиток на край стола. Изогнул бровь и, глядя на меня сверху вниз, добавил: — Подпишешь прямо сейчас — так и быть, без крова не оставлю. Будешь работать у меня во дворце, чай заваривать. Вкусный он у тебя получился. Жить тоже найдется где… Выбирай.

Нет, ну какой же все-таки гад! Сначала вломился, напугал до полусмерти, слопал мой пирог, разнес дверь с окном, а теперь еще и милостиво предлагает работать во дворце и заваривать чай?

То есть этот самоуверенный чешуйчатый гад на полном серьезе предлагает мне добровольно переписать на него собственный дом, а взамен радостно прислуживать на кухне?

Я сжала покрепче рукоять молотка, нацепила кукольную улыбочку и приветливо проговорила:

— Добрый вечер, Ваше Величество! А вы пришли починить дверь и окно, которые недавно сломали? У меня как раз молоток есть, держите.

С этими словами я протянула ему инструмент, всем своим видом показывая, что ничего необычного не происходит.

Император буквально застыл. Он медленно перевел взгляд с моего лица на молоток, а его бровь изогнулась в такой издевательский зигзаг, что мне захотелось немедленно спрятаться в печку, где уже сидела Таисия.

— Что ты сказала? — вкрадчиво переспросил дракон, словно разговаривал с умалишенной. — Считай, что это уже мой дом. А ты отсюда выселяешься, подписывай бумаги.

— А на каком, позвольте узнать, основании? — Я собрала все остатки смелости и упрямо вскинула подбородок. — Вы же сами сказали, что я должна открыть магический бизнес. И я его открыла!

Он скептически скрестил руки на широкой груди и красноречиво посмотрел по сторонам, источая крайнюю степень недоверия.

— Что за бизнес? И где, интересно, твои клиенты?

— Вы и есть мой первый клиент! — объявила я, понимая, что сейчас решается моя судьба, и затараторила: — Позвольте вам обо всем рассказать. Представляю вам Бюро магического обмена «Шило на мыло». Мы принимаем у посетителей абсолютно ненужные вещи и делаем из них предметы с уникальным и полезным функционалом.

Дракон смотрел на меня так, будто я отчаянно пыталась его обдурить.

— Предположим, у вас есть старый, ненужный ржавый гвоздь, — продолжала я. — Но он дорог вам как память, или вы не хотите портить природу, или вам просто интересно, что может получиться из вашего ржавого гвоздя — хотите посмотреть, на что он еще способен! Вы приносите его к нам, а мы превращаем ваш никому не нужный ржавый гвоздь… в прекрасный новенький молоток!

Я торжественно, играя бровями, покрутила в руке артефакт.

— У меня нет ненужных, старых гвоздей, тем более ржавых!

— Это я для примера просто, — отмахнулась я, — Вот, пожалуйста. Этот прекрасный магический молоток только что был сделан из старого гвоздя, который выпал у вас, когда вы пытались открыть дверь. Можете опробовать, попользоваться новым, так сказать, инструментом. Им можно что-то забить, гвоздь например. Вот ручку к двери, например приладить.

И прежде чем император успел возразить, я решительно всунула ему в руки молоток.

Он взял его скорее машинально, явно собираясь тут же высмеять и мои магические таланты, и способности к бизнесу, и холодно поинтересовался:

— И что в нем магического? Как он работает?

Я, конечно, понятия не имела, как работает эта железка, которая буквально десять минут назад была куском ржавчины, поэтому пришлось выкручиваться на ходу.

— А сейчас вы сами все увидите! Берите скорее ручку. Видите, там еще три ржавых гвоздя в креплении остались? Можно прямо на них и прибить!

— Сейчас мы посмотрим, чего стоит твоя магия, — снисходительно хмыкнул император.

Явно намереваясь продемонстрировать мне, что все мои усилия — курам на смех, он подошел к двери, кое-как приложил ручку к косяку и с силой ударил молотком.

Бамс!

Из крепления с жалким звоном посыпались ржавые гвозди.

— Откуда в ней взялся новый гвоздь? — вдруг удивленно спросил император.

Я подбежала поближе, потому что мне тоже это было интересно. Тем временем император еще раз бамкнул по дверной ручке. И еще. И еще раз.

Криво прибитая ручка теперь намертво держалась на четырех абсолютно новых гвоздях.

Император непонимающе моргнул.

— То есть молоток сразу с запасом гвоздей?

— Конечно, — важно согласилась я. — Он же сделан из гвоздя!

— А как это устроено? — пробормотал император.

Он внимательно рассмотрел молоток, затем взял с широкого подоконника оторванную оконную ручку и, похоже, вознамерился прибить и ее тоже.

В глазах дракона неожиданно проснулся самый настоящий исследовательский азарт, перед которым не может устоять даже всемогущий правитель империи. Он молча приставил деталь к раме поплотнее и ударил.

Тук! В дереве моментально оказался новенький гвоздь.

Я замерла, кусая губы. Мне очень хотелось отобрать у него артефакт и самой попробовать постучать, чтобы лично проверить магию в действии.

Но, с другой стороны, когда целый император по собственной инициативе делает в моем доме ремонт — ну кто я такая, чтобы останавливать этот прекрасный порыв?

И я благоразумно промолчала.

Так в моем доме появилась еще одна сикось-накось прибитая ручка.

Поняв, что девчонка-иномирянка действительно умудрилась создать рабочий артефакт из обычного мусора, он наконец повернулся ко мне и вернул инструмент. Его лицо снова приобрело привычное надменное выражение, но из взгляда исчезла та уничижительная насмешка, с которой он сегодня вошел.

— Бизнес, значит? — процедил он, поправляя идеальные манжеты. — Завтра утром лично проверю твою регистрацию в ратуше. Не будет официальных бумаг — вылетишь на улицу вместе со своим шилом на мылом!

С этим многообещающим заявлением он развернулся и ушел.

Как только звук его шагов стих за окном, адреналин, державший меня на ногах всё это время, будто испарился. Усталость после создания магического молотка накрыла с головой. У меня даже не было сил радоваться маленькой победе над императором. Даже двум маленьким победам.

Оказалось, что на создание одного-единственного артефакта ушла почти вся моя магия. Мир перед глазами поплыл, колени подогнулись, и я, не удержавшись, медленно сползла по теплому кирпичному боку печи прямо на пол. Сил не было даже на то, чтобы просто поднять руку.

— Ф-ф-фу-у-ух, отстрелялись! — Таисия вытерла крошечной ручкой свою бандану, выбираясь из укрытия. — Не стала, я смотрю, дорогого гостя пирогом с яблоками кормить да чаем угощать?

— Хватит с меня гостеприимства.

Она деловито запрыгнула на стол и принялась сворачивать оставленный драконом свиток.

— В бумагах порядок должен быть, — пробормотала она и вдруг как закричит: — Ася, Ася, ты только глянь! Твоя бабка тут опять что-то накарябала!

Я с трудом сфокусировала взгляд на старом письме. На пожелтевшей бумаге и правда проступили новые строчки, выведенные знакомым корявым почерком.

'4) Тебе понадобится ведовская сила — сила поиска пути. Она придет, когда начнешь собирать камни. Один из них спрятан в доме — он его отдаст, если сумеешь договориться. Второй находится у дракона, а еще два я вернула владельцам.

5) Ты не магичка, но магическую силу держать можешь. Чтобы магии было больше — злись или радуйся, магии нужны твои чувства. Есть еще один способ — колодец во дворе. Днем там обычная вода, но ночью, при яркой луне, она наполняется магической силой. Чем полнее луна, тем больше в воде магии. В полнолуние старайся запасать ее впрок'.

Набраться сил мне сейчас и правда не помешало бы.

Я с трудом заставила себя встать на ноги. Выглянула в починенное императором окно: над площадью ярко светила луна — не полная, конечно, но ровная, красивая половинка.

— Ладно, — пробормотала я. — Пойдет для начала.

Выбравшись в прохладный ночной двор, я подошла к колодцу. На краю всё ещё стояло почти полное ведро воды, которое я оставила тут днем.

Куда же ее теперь деть? Пришлось вернуться в дом, отыскать в буфете самую большую кастрюлю и кастрюлей поменьше перетаскать в нее всю воду.

Поднять из колодца новое ведро стоило невероятных усилий, но когда бадья с плещущимся в ней отражением лунного полукруга наконец оказалась на краю, я снова припала к ней губами и принялась жадно пить.

На вкус она заметно отличалась от дневной — появилась легкая сладость. С каждым глотком по телу растекалась живительная сила, восполняя растраченный магический резерв. В теле снова появилась приятная легкость. По крайней мере, у меня перестала болеть голова, и на ногах я теперь стояла ровно.

Вернувшись на кухню, я услышала громкий, радостный плюх. И еще один!

Улитка с упоением плескалась в кастрюле, щедро расплескивая воду прямо на ею же вылизанный пол.

— Ага, — усмехнулась я, наблюдая за этим безумием. — Значит, тебе комфортнее жить в воде. Ну, логично, ты же улитка. Хорошо, теперь это твой аквариум!

Подхватив тяжелую кастрюлю с плещущейся внутри тряпкой, я переставила ее поближе к стене.

Магические силы ко мне вернулись, и даже с избытком, но физически тело просто ныло от невероятной усталости.

Я прислонилась ладонью к теплой стене и жалобно попросила:

— Домик, миленький, ну ты же видишь, как я стараюсь. Я сегодня даже императора заставила дверь починить! И полы мы везде отмыли… Пожалуйста, дай мне хоть какую-нибудь раскладушку или матрас. А то спать совершенно не на чем.

Дом не отвечал. Я подождала немного. И еще чуть-чуть. Ничего.

— Да уж, своенравное мне досталось строение, — пробормотала я. — Как приказы раздавать или гостей запирать — так пожалуйста! А как самой что-то попросить — так тишина.

— Ну, если рассуждать логически… — начала Таисия.

— Какая тут логика? Она к этому миру вообще не применима, здесь творится сплошная чертовщина безо всякой логики!

— А ты послушай умную скрепку!

— Что, в чертогах вселенского разума имеется инструкция, как договориться с недвижимостью, если у нее вдруг обнаружились собственное мнение и характер?

— Логика, Ась, есть везде и во всем, нужно только ее разглядеть.

К ратуше мы с Таисией подошли с первыми лучами солнца. Я была уверена, что мы окажемся на улицах города первыми, но этот мир просыпался рано.

Мой наряд из блузки с рюшами и оранжевой шторы на редкость органично смотрелся среди ящиков с разноцветными фруктами и овощами на торговой площади.

Я даже старалась лишний раз не смотреть на собственную тень, чтобы не расстраиваться. Кусок плотной ткани, так старательно сшитый накануне, не желал выглядеть как приличное платье и все время попадал под ноги.

Честно говоря, я рассчитывала, проскользнуть незамеченной, но ранние торговцы провожали меня весьма заинтересованными взглядами.

— Тася, мы кое-что не предусмотрели! — вдруг вспомнила я о главном и резко затормозила.

— Что еще? — встрепенулась моя железная подружка.

— Документы! Мои документы! У меня же с собой только наш паспорт! Наверное, он тут не подойдет? Это же другая страна, и вообще мир другой, и… А местных бумаг у меня нет!

— Ох-ох-онюшки! — вздохнула скрепка. — Давай ты заранее не паникуй, вдруг так прокатит? Главное, — пробубнила она из складок моего импровизированного платья, — держись так, будто все в полном порядке. Если вспомнить все, о чем нам с тобой стоит переживать, можно было вообще из дома не выходить. И вообще, давай будем решать проблемы по мере их поступления?

Я была с ней категорически не согласна, но решила за компанию сохранять оптимизм.

Ратуша внутри оказалась совсем не похожей на сказочный дворец местной власти. Никаких сияющих витражей или величественных лестниц. Помещение для приема населения и вовсе выглядело как обычный большой зал с длинными столами и лавками вдоль стен.

За высокой конторкой сидел клерк. Он откровенно клевал носом над толстым реестром и лениво прихлебывал чай из высокого белого бокала. Я подошла ближе, демонстративно кашлянула и как можно увереннее произнесла:

— Доброе утро. Я хочу зарегистрировать свое дело. Открыть э… мануфактуру… лавку.

Клерк поднял на меня мутный, невидящий взгляд, скользнул по моей фигуре, замотанной в яркую ткань, но никакого удивления не выразил.

— Угу, — проскрипел он, напуская на себя важный вид. — Вот это заполните, и вот это, а еще вот это…

Он продолжал и продолжал доставать бесконечные бланки из разных ящиков стоявшего рядом шкафа.

— Местная или приезжая?

— Приезжая, — не моргнув глазом, соврала я.

— Тогда еще вот эти три документа. Как все заполните, сдаете мне. Мы рассмотрим в общем порядке, через месяц узнаете решение магистрата.

— Какой еще месяц⁈ — у меня внутри все похолодело. — Мне нужно зарегистрировать дело прямо сейчас!

— Это невозможно. Документы рассматриваются месяц.

— Алтарь! — зашипела из моих рюшек Таисия. — Требуй Алтарь!

— Что? — Клерк осклабился, и в его глазах мелькнуло явное злорадство. — Юная леди желает сразу отдать документы на суд магической стихии? Что ж, если хотите ускорить процесс, можете сами положить прошение на алтарь. И заключить договор с магической силой напрямую! Но учтите: если вам откажут — а это случается в девяноста девяти случаях из ста, — тут уж мы будем бессильны. И открыть лавку в нашем городе вам больше никто и никогда не позволит!

Я ошарашенно моргнула и уставилась на бумаги.

— Иди давай, — зашипела скрепка мне на ухо. — Не разговаривай с ним! Тебе и нужен алтарь. Это самое надежное для нас. Договор с магической силой даже сам император не сможет расторгнуть.

В огромном зале кроме нас никого не было. Я пересела за дальний стол, разгладила первый лист и уже через несколько секунд схватилась за голову. Таисия тут же взялась мне помогать.

— Спокойно, — деловито сказала она и высунулась из складки ткани, как крошечный генерал из окопа. — Сейчас все заполним.

И принялась четко диктовать:

— Так. Основание владения — прямое наследование имущества после смерти ведьмы Илоны. Вид деятельности — артефактный обмен и изготовление бытовых магических предметов из переданного сырья. Ответственность — полная, без злонамеренного вреда жителям, имуществу и городской инфраструктуре.

— Ого, — пробормотала я, старательно выводя буквы непривычным пером. — Ты откуда это все знаешь?

— Из жизни, Ася. Канцелярия — это школа выживания. Эх, знала бы ты, сколько я всего повидала, на каких столах бывала! Но это в прошлом, и тут мне пока нравится гораздо больше.

Я писала очень старательно. Первый лист. Второй. Третий. А на четвертом мне все-таки попался пункт, которого я так боялась.

— Всё, — шепотом сказала я. — Приплыли, Тась. Смотри: «Удостоверение личности или метрика, признанная на территории империи».

— Хм. Если магия этого мира тебя сюда впустила и даже ведьминским домом пользоваться позволяет, наверное, она в курсе, кто ты и откуда и уже признала тебя законной наследницей. Так что вписывай свой паспорт. В конце концов, магии все равно, что написано в твоих документах и кем они выданы. А алтарь узнает в тебе ведьму по кольцу. только это имеет значение.

— Отчаянно, но логично.

— Пиши быстрее, да пойдем отсюда.

Номер своего паспорта я помнила наизусть, поэтому быстренько заполнила все графы до конца.

— Всё, — торжественно сказала Скрепка. — Теперь пошли сдадимся на суд магии.

Бюрократический алтарь стоял в другом конце зала. Если бы мне заранее не сказали, что это магический артефакт, я бы решила, что это просто кусок белого мрамора, поставленный здесь специально, чтобы создавать еще более угрюмый антураж. Это был массивный метровый куб, заполированный до блеска ладонями сотен страждущих.

Я подошла к нему со стопкой бумаг в руках, чувствуя себя как на самом страшном экзамене, от которого зависит вся дальнейшая жизнь.

— Так, кольцо надень сначала. Без кольца ничего не выйдет! — снова зашептала скрепка.

Я торопливо натянула ведьминский перстень на палец.

— Кладите ровно и сверху — свою руку, — не поднимая головы, прокаркал от своей конторки клерк.

Я аккуратно разместила стопочку бумаг в самом центре каменного куба, прижала их ладонью.

— Может, палец проколоть? Кровью капнуть? — испуганно спросила я мою всезнайку.

— Зачем? Нельзя государственное имущество портить! То есть имперское, у них же тут империя. Алтарь магический, а не ведьмовской, темнота!

Я замерла, затаив дыхание.

Ничего не происходило. Алтарь молчал. Ну что, может сделать обыкновенная каменюка?

Клерк с сухим шуршанием перевернул страницу своего реестра. На улице за окном лениво прокричала какая-то птица. Секунды тянулись как резиновые.

«Ну давай же, — едва слышно прошептала я про себя, зажмурившись. — Ну пожалуйста, магия, ну мне очень, просто жизненно надо!..»

Камень под бумагами вдруг стал стремительно нагреваться. Свитки под моей ладонью вспыхнули ярким, слепящим светом — и тут же погасли. Кольцо на пальце тоже нагрелось.

И что, все? Я подождала еще немного.

— Ну что там? — высунул нос из-за своей конторки клерк, предвкушая мой позор. — Что он вам ответил?

— Ничего не ответил, — выдохнула я, рассматривая идеальные оттиски, появившиеся на каждом из документов. — Тут просто рисунок проявился. Что-то вроде печати — дракон в красном пламени.

— А ну-ка покажите! Не может быть! — Клерк аж со стула подскочил, едва не пролив свой чай. Его лицо в одну секунду посерело, важный вид слетел, как пыль с полки.

Я торопливо сгребла бумаги в аккуратную стопку и почти бегом понесла их к дежурному. Тот выхватил верхний лист, потом следующий, лихорадочно перебирая их и бормоча себе под нос: «Не может быть… Этого просто не может быть…»

— Принял, значит, — с нескрываемой досадой и тревогой в голосе резюмировал он. — С такими печатями у нас… не спорят.

Он нехотя забрал у меня два листа, подшил их в толстую регистрационную книгу, затем взял чистый бланк, что-то быстро вписал туда острым скрипучим пером и пододвинул ко мне:

— Пошлину уплатите, пожалуйста. Пять серебряных монет.

Я выгребла из кармана все до последней монетки. Клерк сгреб тяжелое серебро, оставив мне на ладони две медяшки.

Эх, а я-то рассчитывала, что мне денег на еду хоть какую-нибудь хватит. Две мешки — купить на них горсть ягод и попросить у печки очередной пирог?

— Свидетельство о регистрации. Бюро магического обмена… — он прищурился, с трудом разбирая то, что я умудрилась нацарапать пером, — «Шило на мыло». Название, конечно…

Он сморщил нос, поджал губы и еще раз посмотрел на штору.

— Зато запоминается, — буркнула я, беря в руки драгоценный документ и прижимая его к груди как самый большой трофей в жизни. — В нашем деле удивить клиента — половина успеха.

Он еще раз тяжело вздохнул и, продолжая что-то невнятно бормотать под нос, снова уткнулся в свои реестры.

Я стояла посреди ратуши и до конца не верила, что у меня все получилось. Настоящая, законная хозяйка лавки!

— Ну вот, а ты панику разводила! То проблема, это проблема! — победоносно раздалось из складок шторы.

— И повторю, потому что главная наша проблема никуда не делась. А игнорирование проблем на моей памяти еще ни разу не приводило к их решению.

— А на моей игнорирование проблем очень даже приводило к их самоустранению. Так что не паникуй, вдруг они сами рассосутся? — оптимистично протянула Таисия.

Я гордо расправила плечи и пошла к выходу.

За дверями ратуши уже вовсю разлилось утро — ясное, прохладное, пахнущее выпечкой и свежестью. Летнее солнце щедро золотило фасады домов и старую брусчатку на площади. Я успела спуститься всего на одну ступеньку и даже начала улыбаться, как человек, который только что выиграл свою первую настоящую битву.

Подняла глаза и… радость моментально угасла, как угли костра под сильным ливнем.

Потому что я увидела его.

Он двигался так стремительно, словно штормовая волна, готовая снести все на своем пути. Дракон взлетел по каменной лестнице прямо мне навстречу. Темный дорогой камзол, холодный, пронизывающий насквозь взгляд, хищно сжатые челюсти — все в его облике просто кричало о том, что он пришел сюда решать дела исключительной государственной важности.

И остановился передо мной как вкопанный.

Дракон медленно скользнул взглядом по моему лицу, задержался на самодельном платье, мазнул по зажатым в руках бумагам — и в уголке его рта появилась знакомая самоуверенная усмешка.

Взявшись за массивную дверную ручку перед самым выходом из ратуши, я с ужасом заметила на пальце ведьмин перстень. Вот черт, снять забыла! Тут же торопливо его сдернула и спрятала в карман.

Перстень с огромным черным камнем смотрелся на моей руке так зловеще, будто я не безобидную лавку приходила регистрировать, а шла проклинать до седьмого колена всех встречных. Нет уж, пугать местное население пока мне совершенно ни к чему.

И теперь, стоя на ступенях в своей нелепой оранжевой шторе под пронизывающим взглядом императора, я чувствовала себя просто ужасно. Надо было всё-таки засунуть её ночью в печку и не пожалеть магии на нормальную одежду.

Он остановился прямо передо мной.

Медленно, оценивающе скользнул взглядом по моему лицу, с брезгливой иронией задержался на самодельном платье, и в уголке его идеального рта появилась та самая, до зубного скрежета знакомая самоуверенная усмешка.

А затем его взгляд упал на свиток, который я прижимала к груди, и на свежую, блестящую магическую печать с драконом в огне.

Лицо мужчины моментально потемнело. Самоуверенная усмешка исчезла так, будто ее никогда не было. Глаза полыхнули опасным золотом, а челюсти сжались с такой силой, что на скулах угрожающе заходили желваки.

— Как? — только и проронил он.

Я, инстинктивно стараясь спрятаться за только что полученным разрешением, завороженно смотрела, как меняется его зрачок, вытягиваясь в вертикальную нитку, а из ноздрей натурально вырываются тонкие струйки сизого дыма.

— Магия, — одними губами прошептала я.

Он еще раз смерил меня убийственным взглядом, от которого в горле пересохло, снова сжал челюсти и резко, не говоря больше ни слова, прошел мимо меня в двери ратуши.

Я осталась одна на залитых солнцем ступенях. Почему-то после каждой встречи с этим драконом мне хотелось медленно сползти по стеночке, шумно выдохнуть и сказать: «Фу-у-ух, вроде цела осталась».

Но Таисия видела ситуацию совершенно иначе.

— Один-ноль в нашу пользу! — победно пискнула она из складок шторы.

Увы, кроме злобного огнедышащего правителя, у нас имелась проблема куда более насущная. Мне попросту нечего было есть. Конечно, дома оставалось еще полпирога с яблоком, но это были очень, очень маленькие полпирога. А после уплаты грабительской пошлины в моем кармане звякали друг о дружку две последние медяшки.

Я брела через рыночную площадь, вдыхая умопомрачительные ароматы жарящегося на вертелах мяса, горячей выпечки и пряных специй. Живот сводило так, что казалось, он сейчас прилипнет к позвоночнику.

Ноги сами принесли меня к длинному торговому ряду, где продавали свежие ягоды и фрукты. За прилавком стояла полная, румяная местная торговка и не спеша раскладывала товар.

Я подошла, сглотнув слюну, посмотрела на россыпи крупных, сочных ягод, а потом обреченно вытащила из кармана свои две медяшки.

— Доброе утро, — вздохнула я. — Скажите, а вот на это вообще можно хоть что-нибудь купить? Мне бы хоть горсточку ягод…

Торговка уставилась сначала на мои гроши, потом перевела взгляд на мое экстравагантное платье, и вдруг искренне улыбнулась.

— Девочка, да ты что? Это же слезы, а не деньги!

Я грустно кивнула и уже развернулась, чтобы уйти.

— Да стой ты, горемычная! — окликнула она меня в спину. — Совсем голодная, что ли? Ладно уж, в честь хорошего утра угощайся. Только по одной возьми, какие хочешь!

Я благодарно закивала и тщательно выбрала самую крупную малину, налитую темную смородину, пузатую спелую землянику, странную ягоду размером с хорошую сливу, подозрительно похожую на крыжовник, и одну тяжелую, иссиня-черную ежевику.

К дому я подходила, уже мечтательно прикидывая, какой сооружу из всего этого богатства вкуснющий пирог. Открыла калитку и замерла на месте.

Справа от дома, прямо посреди дикорастущей травы, которая местами доставала мне до колен, гордо возвышалось молодое, крепкое дерево. Яблоня, судя по листьям.

Вчера ночью где-то в этом самом месте я соорудила что-то вроде компостной ямы. Раскопала ее как смогла столовой ложкой, потому что никаких других инструментов у меня пока не водилось. Туда я выбросила из заварника душицу и яблочные семечки, а потом вылила туда воду, в которой мылась.

И за ночь на этом месте успела вымахать яблоня выше меня ростом! А у самых ее корней пушились несколько кустиков душицы.

— Ничего себе, — благоговейно выдохнула я. — Тася, ты это видишь?

— Вижу, — весьма озадаченно отозвалась Скрепка. — От лунной водички не только у тебя волосы заколосились, но и остатки заварки чудеса агрономии творят?

Я перевела ошарашенный взгляд с волшебного дерева на пять ягод, которые бережно держала в ладони.

Вокруг бабкиного дома широкой четырехметровой полосой рос густой, непролазный бурьян. Эта дикая полянка резко контрастировала с идеальными, выстриженными под линеечку газонами парка при императорском дворце.

— Так, — решительно сказала я. — Пока клиентов всё равно нет, сотворим еще одно чудо агрономии.

Я вооружилась ножом и аккуратно отковыряла по десятку зерен от земляники, малины и ежевики. Смородину и крыжовник просто разрезала пополам и вытащила все семена. Затем снова, вооружившись ложкой, прикопала всё это ровными рядками в импровизированном огороде и вылила на каждое зернышко по полстакана лунной воды, которую запасла ночью.

Если всё происходит так, как я предполагаю, через пару дней я смогу хотя бы ягоды нормально есть. А там, глядишь, и зарабатывать начну.

Тщательно отмыв руки, я сложила остатки ягод в буфет, рассчитывая чуть позже сделать еще один пирог, и вышла на крыльцо.

Посетителей не было. Прохожие останавливались возле вывески, которая даже среди яркой летней листвы нещадно била по глазам зеленым цветом, и шли дальше.

Я решила брать судьбу в свои руки.

Как раз в этот момент рядом притормозил высокий мужчина в добротном, но сильно потертом и помятом плаще.

— Здравствуйте! — я тут же включила режим опытного продавца из магазина с телефонами и расплылась в широкой улыбке. — Не желаете обменять что-нибудь ненужное на невероятно полезное?

Мужчина пожал плечами, порылся в карманах плаща, достал потемневшую, погнутую медную пуговицу и протянул ее мне.

— Выбросить хотел, да всё жалко было. И из нее что-то сделаешь?

Я завела своего первого клиента в дом и усадила за столик. Положила пуговицу в печь и, засунув руку в карман, незаметно натянула на палец кольцо.

Что же тебе нужно, человек в мятой одежде? Ответ появился сам собой: что-то, что приводит вещи в порядок! Я до мельчайших деталей представила себе, как его плащ становится идеально гладким и чистым, как с него слетает дорожная пыль и разглаживаются все заломы.

Я крутанула ручку на одно деление. Внутри полыхнуло синим.

Открыв заслонку, я достала оттуда изящную медную застежку-брошь, украшенную тонкой, искусной резьбой.

Хм, как бы теперь еще понять, как эта штуковина работает? Я отправилась проводить разведку боем.

— Вот, — я с улыбкой подошла к клиенту. — Это не просто застежка. Смотрите, как стильно она будет смотреться на вашем плаще!

И приложила медную брошь к отвороту его одежды.

Эффект превзошел все мои ожидания. Ожидания мужчины — тем более.

Ткань прямо на глазах разгладилась, словно по ней только что прошлись горячим утюгом с отпаривателем.

Мужчина вытаращил глаза и ошарашенно провел застежкой по груди: рубашка на нем тоже моментально стала идеально ровной.

Я с огромным трудом подавила детское желание захлопать в ладоши от радости.

— Никакого обмана. Вы дали мне почти мусор, а я отдала вам артефакт для безупречного внешнего вида. С вас любая монетка, хоть один грош!

— Да держи, эту мелочь за такое чудо не жалко! — воскликнул он и щедро высыпал мне на стол с десяток медных монет.

Когда за ним закрылась дверь, я крепко призадумалась. То есть получается, если я надеваю кольцо, то могу управлять печкой просто силой мысли? Обязательно надо еще попробовать!

Но клиенты к нам не спешили. Как только прохожие видели, что я выхожу из дома на крыльцо, все любопытные тут же разбегались. Уж не знаю, что их больше пугало — вывеска ядовито-зеленого цвета или та, что висела выше. Странные они тут всё-таки.

Именно в этот момент в приоткрытую дверь осторожно заглянула сухонькая старушка в темном платке.

— Я только хотела спросить, — с явным подозрением начала она. — А что на что вы меняете? Я не поняла.

Углубляться в тонкости фразеологии я не стала, а вместо этого с улыбкой потребовала у бабушки какую-нибудь старую вещь.

— Ишь ты. А на вид вроде приличная девка! — поджала губы старушка. — А вывеска такая, будто у вас тут или обман сплошной, или ведьмовство какое.

— У нас исключительно честный магический обмен, — горячо заверила я.

Она хмыкнула и скрылась за дверью. Но буквально через пять минут вернулась, сжимая в руке старую, чуть треснувшую деревянную ложку.

— На, — сказала она, выкладывая ее на стол. — Но смотри у меня, если испортишь…!

Я бесстрашно забрала ложку. На этот раз придумывать было еще проще. Чайная ложка. Пожилой человек, которому наверняка хочется домашнего уюта и тепла.

Я крутанула ручку. Внутри полыхнуло синим.

Из печи я достала аккуратную, блестящую, будто отполированную ложечку из темного дерева.

— О, новая стала! — воскликнула она.

— И я почти уверена, что пока эта ложка будет находиться в чашке, чай не остынет, — торжественно объявила я.

— Сейчас проверим, — пробормотала она, и, схватив ложечку, снова скрылась за дверью.

— Сарафанное радио, считай, запущено, — довольно прокомментировала Таисия.

Я как раз мысленно прикидывала, что дела у нас, кажется, потихоньку пойдут в гору, когда на пороге появился еще один человек — щуплый мужчина средних лет в поношенном жилете.

— Э-э… у вас тут правда можно старую вещь…так сказать обновить? — спросил он неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.

— Можно! — с готовностью откликнулась я. — Проходите, присаживайтесь!

И ровно в этот момент за его спиной раздался знакомый, пробирающий до мурашек ледяной голос:

— Лавка закрыта и больше не работает!

У меня внутри всё оборвалось и ухнуло куда-то в район желудка.

На пороге снова стоял дракон.

По его потемневшему лицу было ясно: сейчас начнется буря.

Посетитель моментально сдулся под давящим взглядом императора и, пробормотав что-то неразборчивое, в ужасе растворился в толпе на площади.

Дракон проводил его взглядом, а затем по-хозяйски шагнул внутрь. Дверь за ним захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что старые оконные рамы жалобно звякнули.

— Что ты здесь устроила? — его голос прозвучал тихо и очень страшно.

— Я работаю! Вы же сами вчера требовали… бизнес, налоги, уникальность! — я машинально одернула юбку и упрямо вздернула подбородок, изо всех сил стараясь держаться уверенно. — Вот, и разрешение магическое имеется. Магия меня приняла, печать стоит. Всё по вашему закону!

— Да, магия признала твое право находиться здесь, — дракон с брезгливым возмущением оглядел следы от чужих ботинок на вымытом Улиткой полу. — Но, судя по происходящему, она сильно переоценила твое благоразумие.

В этот момент из кастрюли, приподняв крышку и как следует грохнув ею, неторопливо выползла Улитка. Не обращая внимания на разгорающийся скандал, она направилась к порогу и принялась старательно вылизывать следы недавних посетителей.

Он сделал еще один медленный шаг ко мне. Я почувствовала кожей исходящий от него жар.

— Это не просто «недвижимость», как ты думаешь. Это — дом ведьмы Пути. Один из древнейших портальных узлов империи. Исторический объект, который охранялся поколениями магов. — Он чеканил слова, как монеты. — Здесь сосредоточены силы настолько древние, что ты даже не в состоянии осознать. А ты превратила святилище в рыночный балаган? Решила, что можно пускать сюда любого проходимца за медный грош? Закрывай лавку немедленно.

Я растерянно моргнула. Я ожидала претензий к моим неправильным бумагам, к отсутствию у меня документов местного образца, к неизвестно откуда взявшимся скрепке и улитке — ведь у них тоже должны быть какие-то документы? Наверное… но уж точно не внезапной заботы об этой развалюхе, как о ценном архитектурном наследии!

Но он говорил о нем так, будто я играю с ядерным реактором, используя его как подставку для чайника.

— А чем я на жизнь зарабатывать буду? У меня больше ничего нет, — растерянно и чуть не плача проговорила я. Потому что уже довел этот чешуйчатый. Сил держаться спокойно у меня почти не осталось. За последние два дня моя жизнь перевернулась с ног на голову, и запас храбрости тоже подходил к концу. — Вы поставили условие — я его выполнила. Если я закроюсь, вы сами же меня и выселите за нарушение указа!

— В этот дом нельзя пускать случайных людей с улицы, — рявкнул он, окончательно теряя терпение. Желваки на его скулах заходили ходуном, а глаза снова полыхнули золотом. — Это слишком опасно! Ты хоть понимаешь, в каком месте находишься? Они могут унести отсюда что-то…. Ценность какую-нибудь! И если относиться к дому так, как относишься ты — это может сказаться на безопасности всей империи! Последствия придется устранять уже не тебе, а мне.

У меня во рту пересохло от его слов. Было очень страшно. Он не просто злился, он просчитывал риски для империи, но мне то что делать? И если я буду сейчас молчать как овца, то он меня без суда и следствия выставит на улицу, раз магически не вышло.

— Это мой дом. Я открыла свое дело, как требуют ваши законы. Работаю, как могу и зарабатываю как могу. — я старалась произносить каждое слово четко. Это очень помогало не разрыдаться прямо сейчас. — И я буду пускать сюда своих клиентов. Мой бизнес, мои правила! А вы ходите сюда все время, будто вам тут медом намазано! И если будете мешать работать, попрошу дом больше вас сюда не пускать. И табличку повешу: «Драконам вход воспрещен».

Дракон замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня сверху вниз и видимо очень жалел, что не может просто прибить. И в этом взгляде было столько чисто мужской ярости, что мне стоило колоссальных усилий не отвести глаза.

Казалось, он сейчас просто испепелит меня на месте или, что было куда вероятнее, возьмет за шкирку и вышвырнет на улицу вместе со всеми моими идеями.

Но вместо этого он вдруг резко развернулся на каблуках.

— Хорошо, — процедил он сквозь сжатые зубы, — Я решу эту проблему иначе.

И вышел, с такой нечеловеческой силой дернув за собой многострадальную дверь, что с потолка мне на голову снова посыпалась древняя труха.

Оставшись одна, я тяжело опустилась на стул, руки противно дрожали. Вся моя утренняя эйфория от успешных превращений и честно заработанных медяков испарилась без следа.

Было совершенно ясно, что злобный драконище не отступил, он просто решил сменить тактику.

Сейчас он пришлет городскую стражу, заколотит мне окна досками или вообще повесит на дверь огромный амбарный замок, плевав с высокой башни на все выданные алтарем магические патенты. Он же самый сильный маг тут.

И чего он на меня так взъелся? Дался ему мой дом? 50 лет избушка стояла под окнами дворца — его не заботило и стоило мне появиться, как началось.

Я сидела, сжавшись в комок и напряженно ожидая худшего, когда с улицы действительно послышался грохот, громкие мужские голоса и мерный, тяжелый стук.

Я вскочила и подбежала к окну.

Прямо перед домом, у самого моего деревянного забора, суетилась целая бригада рабочих-гоблинов.

Они что, собираются отгородить меня от площади глухим высоким забором?

Они сноровисто вкапали в землю толстые деревянные столбы, быстро настилили свежие, пахнущие смолой доски, сделали крышу и ловко сбивали широкую, удобную столешницу. Было очень похоже на небольшую и уютную автобусную остановку.

Я выскочила на крыльцо в полном недоумении.

— Эй! Вы что делаете⁈

Один из рабочих, огромный зеленокожий детина в заляпанном краской кожаном фартуке, мрачно сплюнул на землю и вытер пот со лба широким рукавом.

— Приказ Его Величества Рэйвена де Стальда первого, — пробасил он, аккуратно приколачивая очередную доску. — Велено сделать вам торговый павильон. Торговать будете отседова, теперь. Клиенты дальше прилавка не пройдут.

Я открыла рот, чтобы возмутиться таким самоуправством, Да что себе позволяет эта вражина чешуйчатая… но так и застыла на крыльце, не найдя ни одного подходящего слова. С одной стороны очень хотелось с ним поругаться как следует, а с другой — ну зачем? Дверь с окном починил, прилавок мне сделал.

— Как придет, чаем его напои что ли, — тихонько хихикнула Таисия. — Надо бы понять, чего он такой бешенный. Может стряслось что? Ты, конечно, его проблем не решишь, но успокоить — успокоишь. В прошлый раз получилось. Может и придираться меньше станет.

— Ты как моя бабушка, — сказала я, глядя на новенький прилавок. — Она всегда говорила: корми мужика, пока не подобреет.

Я медленно, всё еще ничего не понимая, кивнула, глядя на то, как споро и красиво растет мой новый прилавок. Потом опустила взгляд на дорожку, где стояла Таисия и тихо спросила:

— Тась… А ты запомнила, как он его назвал? У меня из головы сразу вылетело.

— Рэйвен де Стальд Первый, — со вкусом протянула Скрепка и мечтательно вздохнула. — И я бы сказала — единственный…

Рэйвен де Стальд Первый

Тридцать дней. У меня остался ровно один месяц.

Одиннадцать месяцев поисков и тщетных попыток разыскать Лабиринт или кольцо ведьмы подошли к концу. Время утекало сквозь пальцы, как сухой песок Лабиринта магий.

По законам магического мироздания, если через тридцать дней новый правитель не наденет Венец Всевластия, Лабиринт закроется навсегда. И тогда наступит конец.

Стихийная магия, лишённая сдерживающего контура, уничтожит этот мир.

Ураганы и наводнения на окраинах империи уже начались, а я — дракон без крыльев и огня, скованный проклятием Илоны, — был вынужден бессильно наблюдать за этим, не имея возможности ничего предпринять.

И вместо того чтобы спасать мир, я, император Рэйвен де Стальд Первый, тратил драгоценные часы на борьбу с девчонкой в какой-то нелепой одежде. Из чего она её сделала? Из занавесок, что ли?

Когда столичный градоначальник подсказал мне лазейку в старом уложении — закон об обязательной уникальной магической деятельности для всех зданий на Императорской торговой площади, — я был уверен, что партия выиграна.

Без гроша в кармане, без знания законов этого мира и без серьёзной магической подготовки она должна была сломаться сразу.

Вместо этого девчонка каким-то немыслимым образом обошла бюрократию, потребовав заключения договора напрямую через Алтарь, зарегистрировала своё нелепое «Шило на мыло», а мой безупречный план развалился.

А ведь я мог еще вчера найти кольцо.

Но теперь под моими окнами работала лавка с самым идиотским названием на свете и официально охранялась законами империи.

Меня до сих пор передёргивало от воспоминания о свитке с имперской печатью в её руках.

А хуже всего было то, что ради защиты портального узла мне пришлось лично организовывать строительство торгового павильона, чтобы разные проходимцы не смели заходить в дом ведьмы.

Сам того не желая, я помог её проклятому бизнесу.

И вот теперь, в сизых вечерних сумерках, я снова шёл к дому ведьмы.

Магия дома не позволяла мне вышвырнуть девчонку силой, поэтому приходилось действовать тоньше. Нужно было лично проверить, как функционирует павильон, не затеяла ли эта безумная очередную аферу, а заодно найти способ проникнуть внутрь дома и обыскать его.

Я шагнул во двор, готовый к очередной проблеме, которую придётся немедленно решать, но вместо этого замер на границе света, который отбрасывала её жаровня.

В нос ударил незнакомый, густой, умопомрачительный аромат.

Настолько вкусный, что я впервые за день вспомнил о существовании ужина.

Девчонка стояла у летней печки. Уже без нелепой оранжевой юбки в оборках, зато в мужских штанах. И разговаривала с плоской закрученной железкой, которая вращала глазками и размахивала руками.

При моём появлении Ася вздрогнула, чудом не уронив сковородку.

— Решила вытравить половину столицы удушливым дымом? — сухо поинтересовался я.

Самым опасным было то, что она могла устроить пожар. Вокруг хватало сухой травы, а если сгорит дом ведьмы, последствия окажутся катастрофическими.

Она явно хотела огрызнуться, но вовремя передумала.

— Это мой ужин, Ваше Величество. Присоединяйтесь?

— Нет, — жестко отрезал я.

Но тут же передумал.

Если я уйду сейчас, то потеряю контроль над ситуацией.

— Ладно. Только чай.

Она торопливо налила мне кипятка, густо пахнущего свежей душицей и смородиновым листом. Я присел, не сводя с неё тяжёлого, пронизывающего взгляда.

— И всё же. Что ты здесь коптишь? — я поморщился, кивая на тарелку, которую она поставила передо мной.

— Это жареный сыр, — невозмутимо ответила девчонка.

— Сыр никто не жарит, — сурово отчеканил я, включая весь свой аристократический снобизм. — Сыр нельзя жарить, это все знают. Его едят с вином, а не шкворчат им на сковороде.

— Почему нельзя? Очень вкусно, угощайтесь.

Она пододвинула тарелку ближе и поставила рядом кусок пирога с ягодой.

Драконий голод, подстёгнутый месяцами стресса, внезапно взбунтовался. Насупившись, я взял одну гренку — исключительно ради того, чтобы доказать этой иномирянке всю абсурдность её кулинарной ереси.

Откусил… С ума сойти, как вкусно!

Хрустящий, пропитанный маслом хлеб и нежнейший, тягучий, горячий сыр с тонким ароматом дыма.

Гренки быстро закончились. Вслед за ними исчез пирог. Он буквально таял во рту! И обжигающий, невозможно ароматный травяной чай.

Странно. После этого чая ушла мешающая думать ярость. Кровь успокоилась, больше не выжигала вены, дым перестал валить из ноздрей, и я наконец-то начал соображать нормально и конструктивно.

Я отставил пустую чашку. Впервые за одиннадцать месяцев непрерывной гонки — экстренных совещаний из-за ураганов, землетрясений и панических отчетов магов — в моей голове воцарилась тишина. Странное, почти забытое ощущение.

Даже во сне я продолжал искать выход, а сейчас просто сидел за покосившимся столом и наблюдал, как иномирянка перемигивается со странной живой скрученной железкой, думая, что я ничего не замечаю.

Я присмотрелся к Асе. На Илону, чей портрет пылился на чердаке, она не походила ни единой чертой.

Та была настоящее ведьмой — на равных спорила с моим отцом, просчитывала людей на ходы вперед и создала проклятие, разрушающее мой род спустя полвека.

А эта… зажмурившись, жевала хлеб с жареным сыром, словно ничего вкуснее в жизни не ела, и так замечталась, что едва не свалилась со стула. Была бы Илона сейчас жива, она бы такую наследницу прокляла.

Магия у девчонки определенно была — дом и Алтарь признали связь с ней, да и бытовые артефакты, судя по всему она делала искусно.

Магичка — да. Но ведьма? Нет. Ни одна из сильных ведьм не вела бы себя так… обычно. Слишком искренняя, предсказуемая, а вся её дерзость — лишь попытка скрыть панику. Её сердце колотилось так громко, что я отчетливо слышал стук за несколько шагов.

А это значит, кольцо Илоны всё еще спрятано внутри. Дом Илоны ни за что не отдал бы могущественный артефакт пути девчонке без капли ведьмовской силы.

Я поднялся из-за стола. Ася тут же насторожилась.

— Благодарю за ужин, — сухо произнес я.

Девчонка удивленно моргнула, явно не ожидая от меня банальной вежливости:

— Пожалуйста, Ваше Величество.

У калитки я на мгновение остановился, окинув взглядом фасад. Пока дом связан с ней, магия меня не подпустит.

Но мне нужно кольцо, чтобы попасть в Лабиринт и нужен Венец, чтобы остановить стихийную магию, разрушающую империю.

А значит, девчонку придется выселить. Мэр сегодня как раз показал мне парочку весьма любопытных, трудновыполнимых законов.

Я хищно усмехнулся. Раз уж иномирянка решила играть по правилам, я познакомлю её со всеми уложениями моего государства. Посмотрим, на сколько хватит её упрямства.

Весь день пролетел на бешеном адреналине.

Новый павильон, который бригада гоблинов спешно возвела по приказу дракона, оказался идеальным стратегическим решением: прохожие больше не шарахались от вывески, а заходили в павильон, не переступая порог дома ведьмы.

Я даже понадеялась, что уж теперь-то чешуйчатое величество сможет спать спокойно.

Ан нет! Пришел-таки к вечеру!

А я-то уже успела почувствовать себя практически волком с Уолл-стрит! За вторую половину дня я успешно выменяла кучу старого хлама на полезные бытовые артефакты, выручив за это небольшую горку медяшек и две серебрушки.

Самым большим спросом пользовались подогревающие чашки, переделанные из битой посуды, — наподобие нашего термоса, пуговицы — утюги и расчески для завивки волос.

В конце дня я заскочила на рынок, решив устроить себе маленький пир, и купила свежего хлеба, яиц, янтарного сыра и брусок масла.

Правда, дома вся моя эйфория как дым развеялась, потому что готовить это богатство было решительно не на чем.

Не в артефактной же печке жарить яичницу! А для уличной кухни у меня по-прежнему не было дров.

Я так устала за эти два дня, — ведь ни спать, ни есть толком не получалось, — что очередное препятствие на пути к маленькому вечернему счастью уже просто не хотелось преодолевать.

— Ну вот, сопли развесила, — проворчала Таисия, — вон после гоблинов смотри сколько деревяшек осталось, покидай в печь, я запалю и будет тебе ужин. Давай, давай, не раскисай!

Не, без нее я бы здесь и дня не продержалась! Но ее самоотверженный порыв пришлось притормозить.

— Ну уж нет, Таисия, — веско сказала я. — Ты у нас мозг всей операции по выживанию в этом драконьем мире, а не зажигалка. И потом, ты мой единственный друг, я тобой дорожу и печку топить не позволю.

— Тогда сооруди себе что-то вроде вечного полена и вечного огнива! — продолжала фонтанировать идеями скрепка. — Не все же людям раздавать, себе тоже намагичь удобства разные?

А ведь и правда, как это я раньше не подумала! Я выскочила во двор, цапнула обычный булыжник и обрезок бруска, уцелевший после гоблинов. Вернувшись, запихнула их по очереди в чудо-печку и через несколько минут уже имела камень, который поджигал все, если я скажу «огонь» и толстое несгорающее полено.

Во дворе я сложила их вместе в летнюю печку, и из жаровни тут же вырвалось ровное пламя! Поставила на него чайник.

За день мой садоводческий эксперимент с ягодами дал первые результаты — в моем огородике появились три куста черной смородины. Ягоды поспеть еще не успели, зато из листьев можно было заваривать самый вкусный чай в мире!

Так я и сделала.

С ягодным пирогом экспериментировать не стала — оставшуюся корку от яблочного пирога и остатки ягод отправила в артефактную печку. И так замечталась, вспоминая бабушкины пироги, что…

— Ручку дергай! — завопила с пола Таисия.

А и правда! Засыпаю на ходу. Повернула ручку — получила пирог.

Потом бросила на сковородку масло, нарезала хлеб тонкими ломтями, искупала их во взбитых яйцах и отправила жариться, щедро засыпав сверху тертым сыром. Сыр начал лениво плавиться, превращаясь в золотистую, хрустящую, пузырящуюся корочку. Запах пошел такой, что голова закружилась!

И в этот момент я спиной почувствовала его взгляд.

Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы узнать, кто снова решил меня навестить.

Ну вот что ему опять надо, а?

Нацепила свою дежурную улыбочку, от которой за день уже щеки болели и обернулась.

Из сизых сумерек на свет жаровни шагнул Рэйвен. В простой темной рубашке с небрежно засученными рукавами он выглядел обманчиво просто, если бы не хищная осанка и золотые глаза со зрачками-ниточками.

— Решила вытравить половину столицы удушливым дымом? — его голос звучал холодно и высокомерно.

На языке вертелось много разных слов, что накопилось за эти два дня, но Таисия пребольно пихнула меня кулаком в щеку. И я продолжила улыбаться.

— Это мой ужин, Ваше Величество. Присоединяйтесь?

— Нет, — отрезал он так резко, словно хлыстом по траве стеганул.

Однако уходить не торопился. Его взгляд хищно заскользил по двору и окнам дома. По его лицу было прямо-таки видно, как в чешуйчатой голове крутятся шестеренки: он явно чего-то хотел, но не говорил, чего.

— Ладно, — высокомерно процедил он, присаживаясь за деревянный стол. — Только чай.

Я налила ему чая. Дракон брезгливо покосился на дымящуюся тарелку, которую я решительно пододвинула к нему.

— И всё же, что это?

— Это жареный сыр.

— Сыр никто не жарит, — сурово отчеканил этот ходячий сборник правил. — Сыр нельзя жарить, это все знают. Его едят с вином, а не шкварчат на сковороде.

— Почему нельзя? Очень вкусно, вы попробуйте. И вот пирог к чаю.

Дракон сердито насупился, но взял один гренок. Чуть-чуть откусил самый кончик — с таким выражением лица, словно я его травить собралась. Но уже через секунду от первой гренки ничего не осталось и он взял вторую.

Пффф! Ну кто бы сомневался! Смородиновый чай и жареный сыр! Тут никто не устоит, даже такой придирчивый дракон!

Если бы работал мобильник, честное слово, я сняла бы это на камеру! Великий правитель, гроза пяти рас, со злобным и свирепым видом молча уничтожал мой ужин. Кусок за куском, гренка за гренкой.

И, похоже, сам не замечал, до чего ему было вкусно. От этого он злился на себя еще больше, но жареный сыр и смородиновый чай, знаете ли — отключили бдительность чешуйчатого получше амнезии.

Я решила подыграть и тоже с наслаждением принялась есть гренки, да так увлеклась, что едва не упала со стула!

Злость у дракона постепенно прошла, дымить ноздрями он перестал. Расслабился в целом дракон.

Но быстро опомнился, поставил чашку и ушел. И на этот раз даже спасибо сказал!

— Н-да… что думаешь? — спросила я у Скрепки, как только он скрылся из виду.

— Даю сто процентов, придет опять с какой-нибудь очередной гадостью, — вздохнула она.

Вымыв тарелки и убрав оставшуюся еду в шкаф, я взглянула на светившую с неба луну. Сегодня она прибавила чуть больше. И отправилась за водой к колодцу.

— Без газа, без водопровода! — причитала я пока крутила ручку, — А как мы тут зимой будем выживать? Мы же замерзнем!

— Асенька, давай сначала до зимы тут продержимся, а там разберемся. Ты в письмо Илоны давно заглядывала? Она там опять какие-то загадки загадывает.

Хорошо, что я успела вытащить ведро, а то все труды по вытягиванию воды из колодца пошли бы прахом.

Так и оставив здоровенную бадью полную воды у колодца, я бросилась в дом, схватила письмо…

Там добавились два пункта:

6) Запомни крепко: кольцо дракону не отдавай. Он станет убеждать тебя, что у него благородная цель, будет давить, обещать защиту, золото и, если понадобится, даже руку и титул. Но как только получит желаемое, о тебе забудет — таков уж драконий нрав, и я слишком хорошо знаю, чем это может закончиться.

7) Найди книгу

Зачитала я все это вслух, потому что Таисия тоже должна была быть в курсе.

— Вот значит, зачем он сюда ходит, как к себе домой! — воскликнула я, словно разгадала самую большую тайну последних дней!

— Где искать книгу? — задумчиво произнесла Таисия.

Сказали мы это одновременно.

— Начнем с книги, с драконом и его тайнами разберемся завтра, — решила я.

— Ну просто исчерпывающее руководство, — мрачно резюмировала я, разглядывая письмо Илоны. — Какая книга, как выглядит, где лежит… Всё сразу понятно! Наша старушка определенно была гением четких инструкций.

— Да уж, конкретнее некуда. И главное — не гримуар, как у нормальных ведьм, — Книга! — возмутилась вместе со мной Таисия, меланхолично поблескивая проволочным боком.

Я отложила письмо и устало потерла переносицу. О драконьем императоре и его странных мотивах и еще более ненормальном поведении думать не хотелось — голова и без него пухла. На повестке дня нарисовался квест первостепенной важности.

— Слушай, Тась, — я огляделась. — Раз уж этот дом соизволил выдать нам душевую кабину и посудный шкаф, у него наверное тут куча скрытых комнат. Наверняка и книга припрятана в каком-нибудь секретном подполе.

— Ну, вообще-то у тебя тут целый чердак еще не обследован, — резонно напомнила подружка. — Мы туда еще даже не заглядывали. Давай сначала его обыщем, мы же там даже не были? Кто знает, какие сюрпризы старая ведьма для тебя там припрятала.

Логика моей железной подружки, как и должно, была железной.

Я решительно двинулась к выходу из комнаты, но Таисия преградила мне путь, уставившись на меня точь-в-точь, как моя бабушка, когда тонко намекала, на толстые обстоятельства.

— Ась, ты ничего не забыла?

Я замерла и услужливо подставила ей ладонь, чтобы подсадить на плечо.

— Я имею в виду кольцо! Надень немедленно.

А, точно. Я ж без кольца для этого дома пустое место! Я выудила кольцо из кармана и натянула на палец. Тяжелый черный камень тут же поймал блик лампы и потеплел.

Я подошла к ближайшей стене, распласталась по бревнам, решив повторить утренний трюк с выпрашиванием вывески.

— Домик миленький, ну помоги, а? — проворковала я, поглаживая шершавую древесину. — Нам очень-очень нужна книга моей предшественницы Илоны. Намекни хоть, где ее искать? Это же для нашего общего блага!

Но вместо того, чтобы с охотой начать помогать своей новой владелице, дом натуральным образом устроил мне сумасшедший дом.

— Ладно, начнем с чердака, — вздохнула я и уверенно шагнула в коридор, точно помня, где располагалась лестница.

Вот только лестницы на месте не оказалось. На её месте высилась абсолютно глухая бревенчатая стена, и даже в потолке не осталось ни малейшего намека на люк. А ведь еще утром и лестница и ход на чердак были.

— Ася, стой! — услышала я панический вопль скрепки. — Он пространство меняет, возьми меня на руки немедленно, а то потеряемся!

Я перепугалась не меньше её. Схватила Таисию в охапку, прижала к себе — никогда бы не подумала, что скрепка может так дрожать от страха! Развернувшись на каблуках, я попыталась броситься обратно в большую комнату, но попала в душевую и в кромешной темноте чуть не ударилась лбом о полку.

Выскочила оттуда, — вроде бы знакомый коридор, но… свернула направо — и снова упёрлась в тупик.

Комнаты словно играли со мной в наперстки, на ходу меняясь местами и путая направления. Сон прошел моментально, уступив место бессильной обиде и немножко панике.

— Он что, издевается надо мной⁈ — спросила я сама не знаю у кого. В этой бесполезной беготне по дому не было никакого смысла.

— Я бы скорее предположила, что он не издевается, а пытается тебя учить, — философски заметила Таисия, немного придя в себя.

Я опустила на неё удивленный взгляд. Скрепка развела маленькими ручками:

— Ну а кому еще этим заниматься? Сама рассуди: если это не просто избушка, а дом ведьм Пути и древний портальный узел, он явно скрывает больше, чем показывает. И чтобы увидеть все его дороги, тебе нужно… ну, соответствовать, что ли? У этой избушки явно есть какие-то встроенные магические мозги, и сейчас эта система пытается сделать из тебя — иномирянки и городской девчонки ведьму.

— Не буду спрашивать, откуда ты все это знаешь.

— Я не знаю, я рассуждаю логически. Если бы ты остановилась, перестала метаться, суетиться и включила голову, то сама бы все поняла.

— Хорошо. А что мне тогда делать?

— Ну не знаю, прислушайся к себе, поймай вдохновение, настройся на тонкие вибрации этого мира…

— Это что-то с курсов личностного роста что ли?

— Да, но в наших полевых условиях должно сработать.

Других идей всё равно не было. Я зажмурилась, сделала глубокий вдох, выдох, расслабила плечи.

И тут я почувствовала, как теплеют мои ступни. Сначала слабо, потом всё сильнее, словно в кроссовках были подогревающиеся стельки. Я торопливо скинула кроссовки.

Ступни стали горячими, их начало покалывать, как будто я ноги отсидела.

— Что с тобой? — забеспокоилась Таисия.

— Ноги горят. Будто на угли наступила.

— Во! Работает! — обрадовалась Скрепка. — Давай, расслабься получше, настройся на магическую волну!

Самое странное, что меня непреодолимо куда-то потянуло. Этот внутренний жар буквально подталкивал в спину, указывая направление. Я отключила голову, перестала анализировать и просто сделала шаг. Потом еще один. Глаза можно было вообще не открывать — ноги сами знали куда идти.

Я шла вслепую, послушно сворачивая там, где требовал этот внутренний компас, и внезапно это странное ощущение в ступнях прошло.

В самом центре закутка стоял старый, потемневший от времени сундук.

Я шагнула к нему и с натужным скрипом откинула тяжелую крышку.

Внутри лежало настоящее ведьмино приданое. Невероятной красоты платье, расшитое диковинными сложными узорами, тяжелый кованый пояс, огромный клубок странных плотных ниток и гладкий деревянный посох.

А на самом дне, под ворохом вещей, обнаружился массивный кожаный фолиант.

— Так, ты остальное барахло пока не трогай, — по-деловому завертелась Скрепка. — Про него пока указаний не было.

Я с трудом вытащила тяжеленную книгу. В ту же секунду крышка сундука с грохотом захлопнулась сама собой. От неожиданности я отшатнулась, прижав фолиант к груди, и с размаху впечаталась затылком в низкую наклонную балку.

— Ай! Черт…

— Похоже, мы все-таки как-то просочились на чердак, — резонно заметила Таисия, глядя на потолочные стропила. — О, смотри, и лестница вниз вернулась! Идем скорее, пока снова не началось!

Кое-как, балансируя в темноте с лампой в одной руке, тяжеленной книгой под мышкой и придерживая болтающуюся на плече Скрепку, я спустилась вниз.

Мои кроссовки обнаружились прямо возле лестницы, Подхватив их пальцами свободной руки, я наконец-то доковыляла до обитаемой части дома.

Правда перед сном пришлось еще немного ударно потрудиться: я перетаскала из колодца лунную воду, заполнив до краев все кастрюли, какие нашлись на кухне. Полила остатками воды огород — завтра уже ягоды должны поспеть. Затем и сама помылась в новообретенной душевой, смывая с себя стресс этого сумасшедшего дня.

И только после этого, устроившись на кровати и подтянув одеяло, взялась за изучение ведьминого наследия.

Первый раздел назывался «Пути малые». Никакого чернокнижия и вызова демонов в полночь. Зато куча полезных в хозяйстве штук по поиску всего на свете. Например, как буквально найти иголку в стогу сена. Или как выудить из придорожной грязи оброненную монетку и безошибочно определить, в какую сторону ушатала из тумана сбежавшая корова.

Чуть дальше шли заклинания посерьезнее: как отыскать скрытую тропинку, выбрать самую безопасную дорогу и даже выследить пропавшего человека — правда, для этого требовалась его личная вещь.

А на последних страницах раздела начинался уже полный вынос мозга — хитрые ритуалы на поиск предметов, названия и назначения которых ты сама не знаешь. Чистая магия Пути вслепую по принципу «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Это когда никакого логичного ориентира у тебя нет, но внутренний компас и Магия просто берет тебя за шкирку и тащит в правильном направлении, пока ты буквально не наткнешься на нужную вещь.

В книге были еще два раздела — Пути большие и Пути Великие. Вот только страницы в них были пустыми.

Знаем мы эти самодописывающиеся фокусы. Значит, придется освоить первый раздел, чтобы увидеть остальное.

Я устроилась поудобнее, намереваясь прочесть хотя бы пару глав. Но буквы начали расплываться, напряжение пережитого дня навалилось бетонной плитой, и я сама не заметила, как провалилась в глубокий, глухой сон без сновидений.

А утром я проснулась, потянулась… и вдруг поняла, что в маленькой комнате, где стояла кровать, больше нет окна. Я похолодела.

В панике вскочив, я босиком вылетела в большую комнату — там тоже не было ни окон, ни двери, что выходили на Императорскую торговую площадь

— Тася! — в панике закричала я, озираясь по сторонам.

— Не хотела тебя расстраивать раньше времени, — пробурчала Скрепка, но, кажется, нас замуровали.

В доме царила кромешная тьма. Ее только чуть- чуть разбавлял свет лампы, которую я оставила на печке в большой комнате.

Первой мыслью было — неужели ещё ночь? Но я чувствовала себя на удивление бодрой, выспавшейся и готовой к трудовым подвигам.

Я повернула голову к окну у кровати и замерла. Окна не было. То есть натурально бревенчатая стена была такой идеально бревенчатой, будто в ней вообще никогда не было окон. Я в панике заозиралась — нет, на других стенах окон не было тоже.

Сердце ухнуло в район желудка, я подскочила на месте, сбросила одеяло и босиком вылетела в большую комнату, чувствуя, как по спине ползет холодок.

Темнота стояла такая, что хоть ножом режь, Лампа на печке едва выхватывала углы, но масштабы катастрофы я оценить успела: в большой комнате ни окон, ни дверей тоже не осталось. Избушка просто превратилась в герметичный деревянный куб…

— Так, — мой голос спросонья был слегка хриплам, и я обхватила себя руками. — Что опять происходит? Что за игры на этот раз? Прятки на выживание?

С пола донёсся бодрый металлический голосок, и Таисия забралась на стол.

— Ну, судя по всему, вчерашний урок плавно перетёк в сегодняшний, — философски изрекла она, оглядывая этот архитектурный кошмар.

— Методы обучения какие-то жестковатые, — пожаловалась я. — Прямо Спарта.

— Никаких поблажек для иномирянок и скидок на возраст для вчерашних школьниц, — пожала плечиками Таисия. — Назвалась ведьмой — полезай в кузов, мотай на ус, включай мозги, учись, практикуйся и все такое! Добро пожаловать на курсы обучение ведьм в экстремальных условиях!

— Хорошо хоть у тебя чувство юмора не пропадает, оптимистка моя! — вздохнула я, чувствуя, как внутри закипает настоящая паника. — Мне же лавку открывать надо! Там клиенты, может, уже в очередь выстроились. А мы тут заперты! Фокусы смотрим, загадки разгадываем. Как все это не вовремя!

Я бросилась к стене, погладила бревна.

— Домик миленький, ну давай без глупостей, а? Открой дверь, мне работать надо.

Дом, как и вчера, мою истерику проигнорировал.

— Ладно, — процедила я сквозь зубы и потащила со стола тяжёлый фолиант. — Значит, хочешь, чтобы я тебе эти странные стишки почитала из бабушкиной книжки. Будут тебе стишки! Где тут у нас инструкция по взлому…

Я открыла «Пути малые» и принялась листать плотные страницы в поисках хоть чего-то похожего на «выход из запертого помещения» или подобие «сим-сим откройся!».

— Вот, нашла! «Как открыть затворённое». То, что надо! — обрадовалась я и начала читать вслух: — «Встаньте лицом к преграде, бросьте под порог щепотку золы, трижды топните левой ногой и скажите…»

— У нас нет порога, Ась, сплошная ровная стена, — меланхолично напомнила мне Таисия. — Ищи другое. Там наверняка есть что-то менее привязанное к архитектуре, — подбодрила она.

Я перевернула страницу.

— «Как проложить тропу сквозь преграду». Ага, это лучше. Нужно представить выход, чётко увидеть его форму и позвать путь к себе.

Я закрыла глаза. Изо всех сил представила деревянную дверь, её цвет, тяжёлую железную защёлку и петли. Как обхватываю рукой прохладную металлическую ручку, криво приколоченную драконом. Чётко, в деталях. Напряглась так, что в висках застучало, и произнесла нужные слова:

— Тропка-дорожка, свяжи берега. Где была стенка — стань ворота. Шаг за порог, отворись замок. Выведи путь на родной порог! Стань далёкое ближним, стань закрытое слышным. Где тупик да стена — там дорога нужна. Шаг шагну, преграду проткну, путь к себе притяну!

Распахнула с надеждой распахнула глаза.

Прямо по центру глухой бревенчатой стены — аккурат там, где я и представляла — появилась дверная ручка. И больше ничего — просто ручка в бревне.

— Очень смешно, — приуныла я. — Избушка, у тебя потрясающее чувство юмора! — произнесла я куда-то в потолок.

Следующие несколько часов я самозабвенно играла в ведьму. Я перебирала заклинания одно за другим, некоторые, которые казались особенно подходящими к случаю, завывала по три раза и, кажется, выучила половину «Путей малых» наизусть. Толку — ноль. Стены уговорам не поддавались, и мы по-прежнему сидели взаперти.

— Разум вселенной, — обратилась я к своей железной подружке, — Что я опять делаю не так. Подумай хорошенько, а то мы отсюда вообще никогда не выберемся.

— Магия пути ищет не предмет, а направление, — задумчиво протянула Таисия, прогуливаясь прямо по раскрытым страницам книги. — А ты упорно ищешь защёлки, дверь. Вспомни, вчера на чердак мы попали не поднимаясь по лестнице. Потому что ты искала не сундук, ты просто доверилась Пути и шла по пути.

В голове щёлкнуло. Точно! Я перестала думать про дверь. Быстро скинула кроссовки и попробовала походить по полу босиком, но, как назло, никакого магического тепла в ступнях больше не чувствовала. Внутренний компас не желал просыпаться.

И вот тут меня начало по-настоящему накрывать.

— Всё, нас тут замуровали, — я бессильно съехала по стене и уселась прямо на пол. — Мы тут умрём от голода в этой избушке. И никто никогда об этом не узнает, потому что мы наверняка в каком-нибудь параллельном измерении.

Скрепка вдруг замерла, смешно прислонившись банданой к стене.

— Погоди паниковать. Ты послушай, у меня галлюцинации от недостатка кислорода, или ты тоже это слышишь?

Я затаила дыхание и прислушалась. Снаружи, сквозь толстые брёвна, доносился смутно знакомый голос. Очень недовольный, низкий, рокочущий баритон. Дракон! Чешуйчатое Величество явно явился с утра пораньше, обнаружил вместо избушки идеальный бревенчатый монолит и теперь раздражённо отчитывал кого-то на нашем крыльце.

— Ася! — встрепенулась Таисия. — А там в книге не было чего-то вроде… ну, пойти на голос зовущего? Если уж путь — это связь между точками, то он — твоя точка!

Я нахмурилась, подтащила к себе фолиант и быстро заскользила пальцами по строчкам.

— Что-то такое мелькало… Да, вот! «Зов на голос». Пишет, что нужно услышать того, кто ждёт, настроиться на его нужду, и тогда путь откроется сам.

Терять всё равно было нечего. Я закрыла глаза и изо всех сил сосредоточилась на этом рокочущем, злом баритоне за стеной. На его командирских интонациях, на том, что он стоит там, на крыльце, и ждёт меня. Я перестала думать о дверях, и засовах. Мне просто нужно было попасть туда, где стоял он.

Я прижала ладони к брёвнам и выдохнула очередную рифмованную абракадабру:

— Голос твой — компас мой. Где стоишь, там найду, сквозь колоду пройду. Нитка свяжись, путь проявись!

Тело мгновенно отозвалось. Ступни почувствовали знакомый жар, а внутри будто включился компас, чётко зафиксировав направление. Больше никаких заклинаний не потребовалось. Я просто доверилась этой тяге и сделала шаг. Шагнула прямо в глухую деревянную стену.

И препятствия не встретила. Вернее, встретила, но совсем не бревна. Не рассчитав инерции своего магического перемещения, я вывалилась наружу и со всего размаха впечаталась в чью-то широкую, обтянутую дорогой темной тканью, мощную грудь.

Я так обрадовалась, что обняла его как родного!

Рэйвен от неожиданности даже не сразу сообразил, что произошло. Он машинально поймал меня за талию, удержал от падения, вернул в вертикальное положение и тут же резко отступил на шаг. Его золотые глаза сузились в опасные вертикальные щелочки. Император ошарашенно смотрел то на меня, то на внезапно появившиеся за моей спиной дверь и окна.

— Что за шутки? — его голос буквально зазвенел от напряжения. — Что с домом? Что за фокусы с утра пораньше?

Я тяжело вздохнула, быстрым движением поправила растрёпанные волосы и, нацепив самую невозмутимую улыбку, выдала:

— Доброе утро, Ваше Величество. — Потом замялась — ну как объяснить непосвященному человеку закидоны моей жилплощади. И растерянно добавила: — У каждой избушки, знаете ли, свои погремушки…

В этот момент я перехватила его пронизывающий, слишком внимательный и проницательный взгляд. Это был такой взгляд, как будто он что-то про меня только что понял. И, кажется, это будет мне дорого стоить.

Рэйвен де Стальд Первый

Сначала эта девчонка эффектно вывалилась на меня прямо из глухой бревенчатой стены, а секунду спустя уже совершенно невозмутимо поправляла растопыренными пальцами растрёпанные волосы. Она стояла в проеме двери, которая на моих глазах возникла из ниоткуда.

И при этом умудрялась лучезарно улыбаться и нести откровенную чушь про избушку и её «погремушки».

— Хороши игры, — я прищурился, сделав шаг вперёд и рассматривая её в упор. — И часто твоя недвижимость сама решает, когда замуровывать окна, а когда выпустить хозяйку погулять?

Ася шумно вздохнула. Видимо, поняла, что дежурными шутками от меня не отделаться.

— Да кто же её знает, — сказала она и досадливо махнула она рукой в сторону фасада. — Ночью дом меня просто запер. У нас с ним, знаете ли, сложные отношения. То заставит отмывать полы, к которым пятьдесят лет никто не прикасался, то письма пишет. Правда, если я выполняю требования, он выдаёт какую-нибудь полезную плюшку. Душевую вот недавно открыл, шкаф с посудой. А сегодня я даже спала на нормальной кровати.

Я слушал её, чувствуя, как в голове с сухим механическим щелчком наконец-то сходятся детали мозаики. Дом Ведьм Пути — это не просто капризная деревяшка с характером. Это древнейший портальный узел, веками подчинявшийся строго определённой касте магов.

И он ни за что не стал бы тратить время и силы на забавы с обычной иномирянкой-пустышкой. Он не стал бы устраивать ей испытания, запирать в пространственную ловушку и выдавать награды.

Дом её не наказывал, — он её обучал. Я быстро посмотрел на кисти ее рук — кольца на ней не было. Значит, все-таки еще не отдал дом главное сокровище.

— Понятно, — медленно протянул я, скрывая промелькнувший азарт. — И часто удаётся прийти к консенсусу?

— Почти всегда. Но попыхтеть приходится знатно, — буркнула она.

Не говоря больше ни слова, я развернулся и пошёл прочь, оставив девчонку недоумённо хлопать глазами мне вслед. Моя догадка требовала немедленного качественного, экспериментального подтверждения.

Вернувшись во дворец, я вызвал личного распорядителя и отдал два коротких приказа: вызвать во дворец одну чрезвычайно шумную вдовствующую графиню и извлечь из хранилища старый, безнадёжно разряженный артефакт.

Спустя час я уже с комфортом сидел за аккуратным столиком в её новеньком павильоне. Том самом, что построили гоблины по моему личному распоряжению.

Закинув ногу на ногу, я неторопливо потягивал на редкость вкусный чай. Что она туда кладет? И наблюдал.

Признаться честно, смотреть за тем, как иномирянка пытается выпроводить меня и сохранить при этом лицо, — было занятие на редкость увлекательное.

Она ожесточённо терла тряпкой и без того чистую деревянную стойку, бросая на меня злые, колючие взгляды.

— Ваше Величество, вы теперь здесь жить собираетесь? — наконец не выдержала она, замерзая с тряпкой наперевес.

— А почему бы и нет? — я лениво сделал глоток, искренне наслаждаясь её раздражением. — В конце концов, этот павильон — моя инвестиция в твое дело. Имею я право лично удостовериться, как процветает малый бизнес в моей столице? К тому же, мне нравится твой чай.

Она выразительно закатила глаза к навесу. Ей до безумия хотелось мне нахамить, но инстинкт самосохранения пока удерживал её в рамках приличий. Самое время было начинать представление.

К павильону, громко и излишне театрально причитая, приблизилась знатная дама почтенного возраста — та самая графиня, которой строго настрого велели устроить сцену.

— Деточка! — заголосила вдова, активно размахивая пушистым розовым ошейником. — Мне сказали, ты из любого хлама можешь чудо сотворить! Жужа моя, Жуженька! Гуляли по площади, и вдруг — как сквозь землю провалилась! Сделай мне какой-нибудь поисковик, умоляю, найди собачку!

Ася растерянно моргнула, явно не ожидая такого напора. Я невозмутимо пригубил чай, наблюдая за её реакцией.

— Я поисковой магией пока… не занималась, — осторожно произнесла она.

— Да какая разница, значит, займись сейчас, живая же душа страдает! — не унималась графиня, подсовывая ей под нос ошейник. — Сделай хоть что-нибудь, вот, шерсть её осталась!

Ася вздохнула. Обойдя прилавок, она наклонилась и подняла с земли обычный круглый камешек. И в эту секунду вся растерянность с её лица мгновенно испарилась, уступив место странной, глубокой сосредоточенности. Она аккуратно намотала клочок шерсти на камень, зажала его в кулаке и что-то тихо зашептала. А потом, в самом конце, чуть громче произнесла:

— Найдись, потеряшка!

После чего протянула гальку безутешной вдове:

— Бросьте на землю и идите следом. Она приведёт вас к вашей Жуже.

Графиня послушно швырнула камешек на землю. Тот абсолютно игнорируя законы физики, но безупречно следуя законам Поисковой магии, бодро покатился в сторону тёмного переулка. Старушка резво засеменила за ним.

Я мысленно поставил первую галочку. Работает. Чистая, неразбавленная магия Пути. Без формул и накопителей, на одних инстинктах. Да еще и заклинания на ходу какие-то выдумывает!

Минут через десять у прилавка появился мой распорядитель, переодетый в поношенный штатский сюртук. Он с глухим стуком опустил на дерево потускневшую бронзовую коробочку.

— Вот, от деда рухлядь досталась. Путеводный компас, да только стрелка мёртвая, лежит без движения. Глянь, хозяйка, может, переплавишь во что полезное?

Ася взяла прибор в руки. Это был классический навигационный артефакт, указывающий путь к точке назначения, разряженный еще полвека назад. Истинная ведьма должна была распознать его структуру в момент.

— Оу… кажется, вещь хорошая. Он просто разрядился, — пробормотала она.

И вместо того, чтобы нести прибор к своей чудо-печи, Ася просто зажала бронзовый корпус между ладонями. Зажмурилась и замерла на минуту. Внутри коробочки раздался едва слышный сухой щелчок. Когда она открыла ладони, стрелка компаса мелко подрагивала, уверенно указывая направление строго на восточный тракт.

Распорядитель восхищённо цокнул языком, выложил серебряную монету и поспешил удалиться.

Я откинулся на спинку стула, фиксируя вторую галочку. Зарядить мёртвый путеводный артефакт силой собственных рук могла только законная хозяйка Дома у перекрёстка. И пускай кольца Илоны у нее еще не было, и действовала она вслепую, но магия пути и ведовская сила в ней просыпались — и немалые.

Из-за угла с победоносным визгом вылетела графиня, прижимая к шелкам грязную, растрёпанную болонку. Женщина мимоходом шлёпнула на прилавок увесистый золотой и умчалась изливать восторги подругам.

— Видишь, каких статусных клиентов я тебе привлекаю? — протянул я, поднимаясь из-за стола. — Высшая аристократия. Раз уж ты так ловко решаешь чужие проблемы, может, сделаешь что-то полезное и для меня?

Она подозрительно прищурилась, явно ожидая подвоха:

— Давайте вашу ненужную вещь. Посмотрим, что можно сделать.

Я залез в карман и выложил на прилавок тяжёлую золотую монету с моим собственным профилем.

— У меня с собой больше ничего ненужного нет.

Девчонка сгребла золото, подхватила с земли очередную гальку и скрылась в глубине дома. Вернулась она минуты через три, торжественно опустив передо мной идеально гладкий, чуть тёплый серый камешек. Имперское золото, разумеется, испарилось в недрах избушки.

— Камень-успокоишка, — мстительно и очень довольно улыбнулась Ася. — Заметила, что Ваше Величество… слишком часто выходит из берегов… из себя то есть, простите. Так вот, как только почувствуете, что уровень раздражения начинает превышать предельно допустимые… эээ, короче, как захочется кого-нибудь убить, просто сожмите его в ладони. Должно полегчать.

Язва. Самая настоящая язва.

Я взял камень. От него действительно исходило ровное, мягкое тепло, от которого подспудное напряжение в мышцах шеи послушно отпустило.

Я с усмешкой посмотрел на эту взъерошенную, колючую иномирянку, которая без всякого системного магического образования на чистой интуиции заставляла древнейшую магию этого мира плясать под свою дудку, а теперь бесстрашно вручила мне, Императору, самодельное успокоительное.

И в этот момент в моей голове сложился новый план.

Она действительно ведьма Пути. И когда придёт время открывать Лабиринт Магий, мне придётся взять её с собой. Её поразительные, пускай и неосознанные инстинкты дороги могут стать единственным ключом к венцу стихий.

А значит, план меняется. Придётся наблюдать за ней ещё пристальнее. И держать эту невыносимую лавочницу как можно ближе к себе.

Но для начала нужно все-таки найти в ведьминском доме кольцо.

Утро началось подозрительно хорошо. Летнее солнце светило во всю мощь, птицы заливались на все голоса, а в моём огороде как раз поспели ягоды, которые я набрала себе к завтраку.

Все это очень настораживало.

В превосходном настроении, но все же ожидая подвоха, я устроилась на веранде с чаем и пирогом.

После вчерашнего визита Дракона, в моем импровизированном банке, под который я приспособила пустующую сахарницу, хранились целых два золотых — оба с профилем моего постоянного чешуйчатого гостя, пять серебряных монет и больше десятка медяшек.

После очередного глотка чая мне начало казаться, что жизнь в этом мире не так уж и дурна!

Оказалось, что казалось. Идиллия закончилась ровно в тот момент, когда к дому подошёл сухой, желчный господин в мышиного цвета сюртуке и с толстой кожаной папкой под мышкой.

Он двигался так быстро и уверенно, что по его походке стало ясно — идет портить мне жизнь.

— Императорское управление пошлин и сборов, — скрипучим голосом объявил он вместо приветствия, останавливаясь у крыльца. — Вы открыли и зарегистрировали новый торговый объект. У вас не уплачены сбор за уличную торговлю, санитарный и пожарный сборы. А также налог на магическую деятельность в целях получения прибыли.

— Доброе утро, — процедила я, чувствуя, как солнце над головой стремительно меркнет. — Я только пару дней как открылась. На сборы я еще не заработала.

Господин совершенно невозмутимо достал из папки длиннющий свиток.

— Незнание законов не освобождает вас от уплаты штрафов за неуплаченные пошлины. Но это ещё не всё. За данным участком числится исторический долг. Вторая владелица этого дома, почтенная ведьма Эльвира, четыреста пятьдесят лет назад задолжала казне три медяка за аренду площади. С учётом пени и штрафов на сегодняшний день долг составляет… тридцать золотых. Итого к уплате: тридцать золотых и десять серебрушек.

— Сколько⁈ — я едва не поперхнулась пирогом. — Тридцать золотых платить за бабку, которая померла четыреста лет назад⁈ Вы в своём уме? Вы сами виноваты, что не заставили ее вовремя заплатить!

— Вы унаследовали дом, а значит, и все долги, — отрезал инспектор, сунул мне предписание с печатью и развернулся, чтобы уйти.

Меня накрыла горячая волна возмущения от такой жизненной несправедливости.

Прямо-таки заклокотал во мне гнев праведный.

— Пс-с, Ась, с властями так нельзя разговаривать, — шепнула мне из-под салфетницы Таисия. — Ты лучше намагичь чего-нибудь, а не спорь.

А ведь она права, моя Таисия! И тут во мне проснулась ведьма. Настоящая такая, еще не злая, но уже очень-очень вредная.

Ах так? Значит, бумажками меня давить решили?

Я вспомнила, что ночью как раз видела в «Путях малых» подходящий ритуал. Старое заклинание на гулящих мужей — называется «Чтобы милый всегда к родному порогу возвращался».

К нашему случаю подходит идеально.

Инспектор, сделав свое черное дело, мерно удалялся по брусчатке. Я уставилась в его узкую спину и, вкладывая в слова всё своё ехидство, зашептала:

— Как пойдёшь ты за порог, так запутаешь сто ног. Как шагнёшь ты за ворота, так вернёт тебя забота. Милый мой, не заблудись, к дому этому вернись!

Инспектор дошёл до края площади, уверенно свернул в переулок… и через минуту внезапно вынырнул с другой стороны моей веранды. Он озадаченно моргнул, посмотрел по сторонам, пожал плечами и снова зашагал прочь.

И тут мне самой от себя стало страшно.

— Тася! Что я творю? Я ведь не такая!

— Была не такая. Пока сюда не попала. Хочешь жить — умей вертеться, с волками жить — сама знаешь, а с драконами… у…. в общем, с кем поведешься… Если ты будешь не такой, тебя тут сожрут заживо. Каждый выживает как может, Ась. Этот, что не знал, куда идет? Почему они 400 лет свои медяки с ведьм не спрашивали? Ведьм боялись? Ну, значит, не зря боялись и дальше тоже пусть боятся и с глупостями не лезут. Ты ведь не беззубая школьница больше.

Тем временем инспектор снова отошёл на пятьдесят метров. Свернул за угол. И снова материализовался перед моим крыльцом.

Я откусила кусочек пирога, отхлебнула чаю. Инспектор заметно побледнел, развернулся и почти побежал прочь.

На пятом возвращении мышиного сюртука из тени арки неторопливо вышел Император. Он остановился неподалёку, сложив руки на груди, и с лёгкой усмешкой наблюдал за передвижениями инспектора.

Тем временем инспектор, тяжело дыша, снова подлетел к моей веранде:

— Что ты со мной сделала, ведьма⁈ Быстро отменяй все!

Ведьма во мне прямо оскорбилась. Какое пренебрежение! А между прочим, сам виноват. Я отхлебнула еще чаю. Вкусно…

Рэйвен как там его регалии соизволил приблизиться к моему крыльцу.

— Незаконное применение магии против имперских служащих, иномирянка? — протянул он, останавливаясь у перил.

— Незаконное применение законов против малого бизнеса, Ваше Величество, — парировала я. — Чаю хотите?

— Не откажусь, — к моему большому удивлению согласился он.

Я налила ему чашку чая и вынесла на крыльцо. Пирог предлагать не стала, обойдется.

— Кажется, у тебя тут проблемы с уплатой пошлины? Не порядок, — дракон лениво глянул на взмыленного чиновника, делая первый глоток чая. — Предлагаю тебе свою помощь. Могу заплатить за тебя все долги.

— То есть вы сначала мне организовали проблемы, а потом предлагаете их решить?

— Зачем мне это?

— Уж не знаю. Дом вам мой покоя не дает. Почему — это вам лучше знать. И помогать мне не надо, спасибо, сама разберусь.

Инспектор, который снова приблизился и увидел рядом со мной императора, в панике развернулся, сделал рывок в другую сторону площади — и через пару минут снова выскочил из-за угла моего дома, окончательно запыхавшийся и злой.

— Ты, ведьма, за это ответишь! — выдохнул он, опираясь на перила крыльца. — Хорошо, пусть будет десять золотых!

— Я всего два дня работаю и столько пока не заработала. А сегодня вы мне всех клиентов распугиваете, так что у меня вообще простой, — развела я руками

Он застонал, попытался уйти в третью сторону, но через минуту снова стоял передо мной, утирая лоб платком. На этот раз пространство развернуло его еще быстрее.

— Вы снова за штрафом? — сочувственно спросила я. — Говорю же, не заработала ещё.

— А говорили, что в доме ведьмы вроде как не ведьма поселилась. Чтобы я еще хоть раз с тобой связался! Ладно, сколько заработала⁈ — почти взвыл чиновник, готовый подписать что угодно, лишь бы выбраться из этой петли.

— За сегодня? Пять медяшек.

— И один серебряный! — яростно отрезал он, лихорадочно вписывая что-то в свой свиток. — Меньше никак не могу!

— Хорошо, пять медяшек и один серебряный. Но только вы мне прямо сейчас все старые долги закройте, пишете расписку, что ваша служба ко мне больше никаких претензий не имеет. Подпись и печать внизу.

Инспектор, зло на меня зыркнув, быстро заскреб пером по бумаге, шлёпнул печать, вырвал лист и сунул мне. Я забрала лист, внимательно проверила подпись и выдала ему из сахарницы серебряную монетку и пять медяков.

— Ну, ступайте с миромна все четыре стороны, господин инспектор, — ласково сказала я.

Он сделал один осторожный шаг. Потом второй. Поняв, что пространство больше не заворачивает его обратно к моему пирогу, он припустил по площади так, что только пятки засверкали.

Император тихо усмехнулся. Мой ответ его явно позабавил.

— А говоришь, не ведьма, — кивнул он, оторвавшись от перил. — Ах да, чуть не забыл. Раз уж ты решила остаться полноправной владелицей бизнеса… Ты ведь знаешь, что по законам обязана обеспечить работой представителей как минимум двух малых народов? Гномов, гоблинов или пикси. А у тебя как я вижу только две незарегистрированные сущности — одна полы моет, другая советы дает. Поторопись, а то снова на штраф попадёшь.

Поставив пустую чашку на перила, он неторопливо ушёл, оставив меня переваривать эту прекрасную новость.

Малые народы? Да где я их тут вообще возьму⁈

Я ещё немножко посидела, любуясь на расписки с печатью Императорского управления пошлин и сборов. То, что я больше никому ничего не должна, очень грело душу.

Прямо всё, как у взрослых людей.

Казалось бы, можно выдохнуть. Однако настроение портила еще одна маячившая впереди задачка. Нужно срочно нанять персонал, который согласится работать почти бесплатно. Потому что зарабатывала я по-прежнему не очень много. А за сегодня из-за визитеров — считай, вообще ни одной медяшки не получила.

Я подперла щёку рукой и мрачно уставилась в сторону императорского дворца. Н-да… не повезло мне с соседом.

— Светоч вселенского разума, есть ли в этом мире что-то вроде газеты с объявлениями типа «Ищу работу срочно. Принимаю оплату едой»? — поинтересовалась я у Таисии, которая грела свои железные бочка в лучах вечернего солнца, растянувшись на столе.

— В прямом смысле нету здесь ничего такого. Давай повесим объявление на заборе, например: «Срочно требуется представитель малого народа. Главные качество — вменяемость и работоспособность» или: «Разыскивается гном. Хозяйственный, не пьющий, с руками из нужного места. Работа за еду, уважение и перспективы».

— Так мы никого не найдем, — вздохнула я.

— Посмотри на проблему с другой стороны — ты живешь рядом с Императорской торговой площадью — думаю, там можно либо поискать работников, либо узнать, откуда они берутся. Если наш чешуйчатый ничего не придумывает, то каждому торговцу уже приходилось решать такую проблему.

— Логично, — я поднялась со стула. — Тогда не будем терять времени, пойдем прямо сейчас и поспрашиваем.

Я быстро припрятала бумаги в буфет рядом с лицензией на лавку и вышла на крыльцо. И ровно в этот момент по листьям и крыше звонко зацокали первые крупные капли.

Я подняла голову. Буквально из ниоткуда на небо наползли тяжелые, чернильные тучи, заполняя все небо над городом от горизонта до горизонта.

— Ну вот, сходили, — мрачно пробормотала я.

Мы вернулись в дом. Я уселась на стул и впервые за все время пребывания в этом мире собралась просто сидеть и ничего не решать хотя бы десять минут.

За окном стремительно темнело, а обычный летний дождик за пару минут превратился в глухую стену воды. Сверху лило так, будто кто-то перевернул гигантское ведро. Поначалу это даже показалось мне уютным: я-то сижу в доме, где тепло и сухо, а снаружи — в полную мощь разворачивается апокалипсис.

— Ася! — панически-отчаянный писк Таисии заставил меня подскочить на месте. — У нас тут Форс-мажор!

Я проследила за её взглядом. С потолка прямо на пол возле стола весело журчала приличная такая струя воды.

Пока я хлопала глазами, вторая струйка пробилась поближе к печке. А еще через минуту по стенам побежали целые ручьи, и крыша над головой превратилась в дырявое решето.

Первым делом я кинулась спасать самое ценное — книгу Илоны и письмо. Запихала их поглубже в печку, решив, что это единственное безопасное место, куда вода проникнуть не должна. Потом побежала проверять остальные комнаты, но потоп был везде.

Когда я заглянула в спальню, у меня чуть сердце не остановилось. Прямо на мою новенькую кровать с потолка лился настоящий водопад. Матрас, подушка, одеяло — всё промокло насквозь за считанные секунды. В доме не осталось ни единого сухого угла.

— Дом, ну ты чего? — в отчаянии крикнула я, уворачиваясь от очередных брызг. — Я же всё отмыла! Что я опять сделала не так⁈

Но избушке сегодня на меня было решительно наплевать.

На полу уже собрались лужи. Кое-как добравшись до печки, я вытащила письмо Илоны, с помошью которого дом обычно выдавал мне ЦУ и сообщал свои пожелания. И на пергаменте действительно проступила свежая строчка:

«7) Отремонтируй дом до полнолуния».

— Что⁈ — я ошарашено уставилась на Скрепку.

Моя железная подруга сейчас выглядела крайне жалко. Её бандана из конфетного фантика размокла и расползалась клочьями, а крошечные резиновые сапожки полностью наполнились водой.

— Полундра, Ась! Изба решила нас утопить! — трагично сообщила она.

— И требует ремонта до полнолуния.

— Так полнолуние через три дня! Он там в своем уме⁈

— Ну ты же видишь, — я выразительно махнула в сторону основательно потекшей крыши. — А у меня всего два золотых. Интересно, кто-нибудь согласится починить дом за такие деньги? И что будет, если я не успею?

— Короче, валим в павильон, — Таисия стряхнула крупную каплю с верхнего крючка, где раньше была бандана. — Гоблины его на совесть строили, там крыша точно не течет. А тут и заржаветь недолго.

И она была абсолютно права. В доме находиться было уже просто опасно для здоровья.

— Или, может, напросимся в гости к нашему чешуйчатому приятелю? — хитрым голосом предложила Таисия. — А то он к нам как к себе домой ходит. Давай нанесем ответный визит вежливости?

— Ага, заявимся во дворец и скажем: 'Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, так есть хочется, что переночевать негде. И что я буду потом ему должна? Дом на него переписать? Ну уж нет. Дракон — самый последний в очереди тех, у кого я попрошу помощи в этом мире.

— А то в той очереди-то народу-то, народу! Один дракон и есть. — А то, может, и одолжи ему избушку на денек. Она у тебя с придурью, глядишь, и избавит нас чешуйчатого…

— Тася, оптимисткой бы мне нравишься больше, — с укоризной проговорила я.

Сухих вещей на мне не осталось. Прижав Скрепку к груди, я пошлепала по лужам к павильону. Ожидаемо на улице лило еще сильнее, чем в доме. И если можно было промокнуть больше, чем до нитки, то со мной это случилось.

В павильоне и правда оказалось сухо, но дико холодно. Я уселась на деревянную лавку за прилавком, обняла себя руками и мрачно уставилась в темноту. Мы сидели молча, слушая, как капли барабанят по крыше. На площади — ни души, темень хоть глаз выколи. В таких экстремальных условиях я еще ни разу не ночевала.

И, разумеется, именно в этот момент к павильону подошел ночной стражник.

Он остановился прямо напротив, высоко поднял фонарь и с большим подозрением уставился на меня.

— Кто такая? Что тут делаем?

— Хозяйка я, — ответила я чистую правду, стуча зубами от холода. — Пришла проверить, не протекает ли крыша.

Стражник посветил мне прямо в лицо и нахмурился еще сильнее.

— Документы предъявляем.

Я мысленно завыла. Все бумаги остались в буфете, а местных документов у меня и вовсе не было.

— Документы в доме заперты, пойдемте, я покажу, — я махнула рукой в сторону темного силуэта избушки, над которой под вспышками молний хорошо было видно надпись «Дом ведьмы».

— Ага, бродяжка, значит, — стражник даже слушать меня не стал. — В этом доме сто лет никто не живет, это вся знают.

И прежде чем я успела вставить хоть слово, он достал свисток и оглушительно свистнул.

На этот призыв из темноты тут же прибежали еще четверо здоровых парней в форменных плащах.

— Нарушение общественного порядка и бродяжничество, — сурово объявил первый. — Забирайте в участок.

Его Императорское Величество Рэйвен де Стальд Первый, Дракон

Ураганы на юге в щепки разнесли священную реликтовую рощу эльфов, и теперь их делегация во главе с министром культуры и искусств направлялась в столицу Империи.

Министр культуры у ушастых, кажется, отвечал вообще за всё. Пробивной, настойчивый и хитрый. Даром, что эльф. Снова начнёт давить на жалость и выпрашивать перераспределение магических ресурсов в пользу своего народа. Да только сейчас мы не в том положении, чтобы рощи беречь.

На севере тем временем под завалами шахты погибли с десяток гномов. Стихийная магия в Империи в последнее время совсем пошла вразнос. Моих сил едва хватало латать прорывы по регионам, но удерживать контур в прежних границах становилось всё труднее. Для этого мне был нужен Венец.

Я как раз прочитал отчёт об очередном землетрясении, похоронившем гномью шахту на севере, когда дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, словно во дворец ворвалась вражеская армия.

Но на пороге никого не оказалось.

Зато через секунду кто-то яростно затеребил низ моей штанины.

Я опустил взгляд.

— Ты? — удивился я, увидев пучеглазую железку, которая служила новой ведьме Пути.

Ася. В памяти всплыла кудрявая девчонка с горящими глазами. Это имя ей совершенно не подходило.

— Асю! Хозяюшку мою забрали! — заголосила крученная металлическая проволока.

Я осторожно отцепил её от брючины, пересадил на стол и внимательно посмотрел в круглые испуганные глазёнки.

— Как тебя зовут?

Женщину сначала нужно успокоить. Терпеть не могу суету и истерики.

— Таисия, — почти всхлипнула она.

— Хорошо, Таисия. Расскажи, что произошло.

— Ваши дуболомы городские! Налетели! Сгребли хозяюшку мою! Утащили! — выпалила она на одном дыхании. — В доме потоп, стены текут, вот мы и ушли ночевать в павильон. А документов тутошних у неё нет! Вот её в темницу и уволокли!

— Так. То есть стража задержала Асю ночью в павильоне из-за отсутствия документов?

— Так у неё из документов только паспорт наш! А местных бумаг вообще нет. А местных бумаг вообще нет, только разрешение, чтоб магичить!

Я медленно поднялся из кресла.

Вот же идиоты.

Стражники, понятное дело, не знали всех нюансов. Но отправить в камеру хозяйку Дома Ведьмы Пути — ту самую девчонку, которая сумела пробудить дом-портал…

Если с ней что-нибудь случится, я потеряю всё: доступ к дому, кольцу и, главное, надежду пройти Лабиринт.

Я решительно распахнул дверь в приёмную.

— Мэра ко мне. Или начальника городской стражи. Всё равно, кто первым явится.

Через несколько минут в кабинет влетели оба — бледные и запыхавшиеся.

— Сегодня ночью стража задержала девушку на Императорской торговой площади, — без предисловий сообщил я. — Хозяйку Дома Ведьмы. Освободить немедленно.

Мэр побледнел ещё сильнее.

Начальник стражи попытался вставить слово:

— Ваше Величество, ночные патрули действовали строго по инструкции…

— Исполнять.

Обоих как ветром сдуло.

Я вышел следом.

Дождь уже закончился. Из-за туч ярким пятном выглянула луна.

Когда я добрался до городской тюрьмы, там царила паника. У стены по стойке «смирно» застыли четыре офицера, которых с особым усердием распекал глава стражи. Ещё трое дежурных жались неподалёку — по их лицам было ясно, что эту смену они запомнят до конца жизни.

Именно в этот момент из бокового коридора конвоир вместе с мэром вывели ведьму.

Ну натуральная ведьма.

Взъерошенная, злая, глаза сверкают.

Не удивлюсь, если она здесь им все двери уже перепутала. Силы в ней было немерено. Теперь я видел это совершенно ясно.

Шествовала она так, словно сама явилась в тюрьму с инспекцией и осталась крайне недовольна увиденным.

Заметив меня, иронично изогнула бровь.

— Проводите внеплановую проверку местных казематов?

— Провожу внеплановое спасение одной задержанной, — парировал я. — Идём.

Ася шагнула вперёд, но вдруг остановилась и повернулась к дежурному:

— Вещи мои верните.

Тот испуганно зарылся в ящик стола, пытаясь изобразить амнезию.

— Да не было у тебя никаких вещей…

— Было кольцо, — жёстко перебила она. — Моё кольцо отдайте.

Кольцо? Как интересно. Неужели то самое?

Я внутренне подобрался. Неужели всё, что я так долго искал, само идёт мне в руки?

Я повернул голову к дежурному.

— Отдай девушке кольцо.

Тот панически пошарил в ящике и наконец выудил перстень.

— Да вот, всё в сохранности.

Ася молниеносно сгребла его со стола и сунула в карман.

Но я успел заметить, как в тусклом свете светильника сверкнул чёрный глянцевый камень, вытянутый, словно наконечник стрелы.

Это был он — перстень указующий Путь.

Значит, Дом не просто принял её и начал обучение. но и отдал кольцо, а значит, в ближайшее полнолуние он завершит её посвящение.

Значит, магия этого мира всё-таки решила дать мне шанс и призвала ведьму Пути. Ту самую, которая сможет провести меня в Лабиринт Магий.

Надо же. А ведь я сам едва её не задавил.

Теперь её нужно беречь. Переманить на свою сторону. Убедить помочь.

— Пойдем, — повторил я, направляясь к выходу.

— Куда? — тут же насторожилась она.

— Во дворец.

— Я не пойду к вам во дворец! — возмущённо упёрла кулачки в бока Ася. — У меня свой дом есть.

— Ты сейчас про тот дом, в котором крыша протекла настолько, что тебе пришлось ночевать почти на улице?

Она округлила глаза.

— Вы откуда знаете⁈

— Подружка твоя железная нашептала. Кстати, сейчас она заперта в моём кабинете.

Я усмехнулся.

— Так что выбора у тебя всё равно нет. Придётся немного погостить у меня.

— Что значит — погостить? — прищурилась я. Похоже, чешуйчатый понял, что измором выжить меня из избушки не выйдет, и решил добиться своего драконьими методами — то есть попросту не оставить мне выбора.

С виду всё, конечно, выглядело благородно — мокрую, замерзшую и несправедливо брошенную в темницу девушку надо было срочно спасти, отогреть и накормить.

И вот он явился — с мэром и начальником стражи, весь такой из себя герой!

Но я-то заметила, как он посмотрел на мое кольцо. Нормальные мужики так на бижутерию с Хеллоуина не реагируют.

А этот глядел на мой перстень, как дракон — на сокровище, украденное из его личной сокровищницы.

Ох, права была Илона: за этот артефакт он душу продаст, если у драконов вообще есть душа. И сейчас между ним и его сокровищем стою только я.

Мэр, начальник стражи и дежурный во время нашего разговора так старались слиться со стенами, что мне их стало жалко.

— Хорошо, — буркнула я. — Но сначала верните Таисию. И вообще, на каких основаниях вы взяли её в заложники?

— Она не заложница, а гостья, — хмыкнул этот гад-спаситель. — Сама пришла за подмогой. Я пошел вызволять тебя, а она осталась сохнуть в кабинете.

Я живо представила, как моя Скрепка в разорванном фантике-бандане штурмует императорский кабинет, требуя справедливости, и мысленно вздохнула. Да, Таисия в отчаянии могла и у врага помощи попросить, лишь бы мне помочь.

Мы вышли из тюрьмы, и к крыльцу тут же бесшумно подкатила императорская карета. Никакой сказочной позолоты и лишней красоты — массивный черный экипаж, лаконичный герб на дверце и рессоры, которые не издают ни звука.

Я открыла было рот, чтобы заявить, что прекрасно дойду пешком, но Рэйвен просто положил широкую ладонь мне между лопаток и решительно, но мягко запихнул внутрь.

До дворца долетели быстро. По дороге я хмуро глянула в темное стекло окна и внутренне содрогнулась. Ну чистая ведьма! Во что я превратилась всего за несколько дней?

Влажные волосы высохли дикими, непокорными завитками, черты лица заострились, а глаза казались огромными и блестели в полутьме кареты. С таким взглядом только порчу на город наводить!

Во дворце со мной церемониться не стали. Сразу проводили в гостевые покои, куда через пару минут торжественно принесли Таисию.

За это время Скрепка успела просушить свои резиновые сапожки и даже соорудить бандану и шикарную юбку из чьего-то шелкового шейного платка.

— Не смотри на меня так! У меня не было выбора. Ситуация была критическая, пришлось задействовать все связи, — заявила она. — Зато ты полюбуйся, как чешуйчатый быстро соображает!

— Да уж быстрее некуда! Тася, он видел перстень, — панически зашептала я.

Но поговорить нам не дали. В комнату влетели четыре горничные, абсолютно бесцеремонно стянули с меня мокрые джинсы и остатки бабушкиной шторы, и засунули в дымящуюся ванну.

— Эй, я не соглашалась на такое! Отпустите меня! — возмутилась я, пытаясь вырваться.

— Простите, леди, но у нас приказ Его Величества — не допустить, чтобы вы заболели. Пожалуйста, не сопротивляйтесь! Мы все равно сделаем то, что должны.

Следующие полчаса напоминали жестокую экзекуцию. Сначала меня яростно натирали какой-то жгучей мазью, от которой кожа полыхнула огнем, а потом налилась приятным теплом.

Следом в меня буквально влили друг за другом три кружки разных травяных отваров. Стало понятно, почему чешуйчатый чай ко мне пить бегает, а не тут угощается. Но зато озноб сняло как рукой.

Напоследок горничные высушили мне волосы каким-то хитрым артефактом и натянули на меня потрясающе удобное, мягкое синее платье.

Когда я уселась в кресло у камина и расслабилась, вдруг поняла, что от начинавшейся простуды не осталось и следа. А Таисия, с комфортом устроившись на соседнем пуфике, философски заметила:

— Знаешь, а мне почти понравилось гостить у дракона. Но нам тут так подозрительно рады, что бдительность сама собой включается максималку.

Ужинать нас повели в «малую» столовую, которая, как и все во дворце поражала размером и размахом. Эту конкретную видимо проектировали с расчетом, чтобы драконы могли обедать тут в истинном облике в компании пары — тройки родственников.

Сам хозяин дворца уже ждал нас. Он успел переодеться в темную рубашку и строгий жилет с ненавязчивой золотой вышивкой. Выглядел он просто сногсшибательно…

Я загрустила и вздохнула. Ну бывают же на свете такие роскошные мужики! Высокий, плечистый, с идеальной хищной грацией и осанкой. Жаль только, мне от всей этой красоты достаются одни проблемы.

Ну ничего, однажды и я встречу нормального адекватного парня, который будет меня любить, помогать по хозяйству, а не отжимать жилплощадь, как этот.

Я уселась за стол напротив своего врага. Ладно, поиграем немножко по вашим правилам.

Сначала мы ели молча. Я изо всех сил делала вид, что этот суп — не самое вкусное, что я пробовала в своей жизни. Рэйвен делал вид, что не замечает, как я выпила суп до последней капельки.

— Что стряслось с домом на этот раз? — наконец прервал он молчание.

Я насторожилась и медленно отложила ложку.

— А что может случиться в ливень со зданием, которое полвека стояло без ремонта? Крыша протекла. Залило вообще всё: пол, кровать, вещи.

Сказала — и тут же мысленно дала себе подзатыльник. Расслабилась в тепле, разболталась! А Рэйвен мгновенно подобрался.

— Ты говорила, Дом иногда выдвигает тебе требования. Может, он о чем-то попросил, а ты не сделала?

Вот же гад, всё помнит. Он смотрел так внимательно, что я не смогла соврать.

— Написал, да, — нехотя буркнула я. — Просил сделать ремонт до полнолуния.

Он откинулся на спинку кресла, и выражение лица у него стало таким, будто все кусочки какой-то сложной головоломки внезапно встали на свои места. В глазах Рэйвена вспыхнул огонь. А я тут же пожалела о сказанном.

— До полнолуния? — медленно переспросил он.

— Я справлюсь! — с фальшивым оптимизмом заявила я. — До ближайшего, понятное дело, не успею, но со временем всё починю!

— У тебя всего три дня, — жестко припечатал он. — Три дня на ремонт сложнейшего артефакта!

Его голос вдруг изменился, зазвенел металлом. Мне это совершенно не понравилось. А Рэйвен вдруг замолчал, подбирая слова.

— Твой дом — это не просто халупа из бревен и досок. Это очень старый, нестабильный магический артефакт. Тебе понадобятся не плотники, а высококлассные артефакторы. И материалы… Нужно особое дерево, которое невозможно купить на рынке.

Перспектива вырисовывалась паршивая. Где я найду деньги и артефакторов за три дня?

И что-то мне подсказывало, что при таких требованиях избушку мою не чинили не пятьдесят лет, а с момента постройки.

— Если позволишь, я возьму ремонт на себя, — ровно сказал Рэйвен. — Точнее, казна…

— Нет! — сказала я так резко, что сама вздрогнула.

— Ася.

— Нет.

— Почему?

Я от возмущения даже руками всплеснула.

— Вы еще спрашиваете⁈ После всех ваших бесчестных попвыток выжить меня из моего собственного дома, вы удивляетесь, почему я не хочу вас туда пускать? Сегодня вы мне почините крышу, а завтра выяснится, что я должна переписать на вас все имущество и до конца дней подавать вам чай?

— Ты права, — вдруг спокойно согласился он, и это сбило меня с толку. — Было бы странно, если бы ты мне доверяла. Но я именно об этом и прошу. О доверии. Я вообще редко прошу. Обычно я приказываю.

Он подался вперед, глядя мне прямо в глаза:

— Чтобы ты позволила мне восстановить артефакт, критически важный для империи, мы подпишем бумаги. Я дам тебе гарантии, что ни мне, ни казне ты ничего за это не должна.

— И с чего вдруг такая щедрость? — я недоверчиво прищурилась. — Уж простите, Ваше Величество, но верить вам у меня причин нет. Зачем вам это?

Дракон помолчат какое-то время и, тяжело вздохнув, ответил:

— Ты — ведьма Пути. Хозяйка дома-артефакта, который тебя принял и начал с тобой взаимодействовать, — тихо ответил дракон. — И возможно, однажды мне очень понадобится твоя помощь.

Я сглотнула и крепко сцепила руки на коленях, обдумывая ситуацию.

— Я подумаю, — твердо ответила я, выдержав его тяжелый взгляд. — Не требуйте от меня ответа прямо сейчас. Мне нужно всё взвесить.

С первыми лучами солнца я открыла глаза и пару минут просто разглядывала изящную лепнину на огромном потолке.

В просторной спальне стояла приятная, освежающая прохлада, воздух казался удивительно чистым, словно в горах, а белоснежное постельное белье пахло чем-то едва уловимым и, судя по всему, очень дорогим.

Казалось бы, идеальное утро. Но нет, ночь в королевских покоях прошла отвратительно.

И дело было вовсе не в том, что мне что-то не понравилось — как раз наоборот! И кровать была мягкой и одеяло легким и теплым.

Мешало другое.

Меня сильно нервировал состоявшийся вчера разговор с чешуйчатым. С одной стороны, очень хотелось принять щедрое предложение — пускай делает ремонт в моем жилище, раз уж ему так хочется. А с другой… интуиция подсказывала, что если я соглашусь, то останусь не то что без дома, но и без последних штанов.

Кстати, о штанах. Именно с последними приличными джинсами я вчера и рассталась благодаря чрезмерной заботе горничных Его Величества. Как, впрочем, и с единственным подобием платья, пошитого мной по местной моде из бабулиной шторы.

От этой мысли я окончательно проснулась и резко подскочила на постели.

Моей старой одежды в гостевых покоях не наблюдалось. Пришлось снова влезать в синее платье. Ладно, побуду пока в нем, но верну, как только мне отдадут мои вещи.

— Пс! Таис! Ты разве спишь? — негромко позвала я подружку, растянувшуюся на соседней подушке.

Ее новые юбка и бандана за ночь забавно сбились набок, а крошечными металлическими ручками она бережно обнимала мое ведьминское кольцо.

— Нет, конечно, я же железная, — приоткрыла она один глаз, — но, знаешь, чувствовать себя человеком, лежа на мягкой подушке — иногда чертовски приятно.

— Пора домой, загостились мы тут что-то, — вздохнула я. — Да и дел у нас с тобой сегодня много. Наш чешуйчатый приятель потребовал нанять персонал, помнишь об этом?

Через несколько минут мы уже пробирались по коридорам дворца. Я крепко прижимала Таисию ладонью к груди, стараясь не привлекать внимания слуг. Кое-как выбравшись из здания через боковой выход, я приметила в стороне знакомое скопление высоких старых деревьев, окружавших мою избушку, и решительно отправилась туда, где обходя, а где и перепрыгивая идеально ухоженные королевские газоны.

— Какой у нас план? — спросила Таисия, высовывая нос из моих объятий.

— Сначала домой. Проверить, как там избушка.

Дверь в мой негостеприимный домик была закрыта — ровно так, как я ее вчера и оставила перед тем, как угодить в темницу. Но стоило переступить порог, как энтузиазм угас.

Внутри было мокро, как на болоте. С потолка уже не капало, но сырость стояла жуткая, доски на полу были сырыми.

Здесь абсолютно все требовалось сушить. Я обошла комнаты и настежь распахнула окна, хотя с такой дырявой крышей она и без моих стараний просохнет отлично.

Первым делом я проверила печку. Книга Илоны, письмо, документы, деньги и фотография бабушки, к счастью, были на месте. Края пергамента кое-где отсырели, но в целом всё уцелело. Я взяла с собой немного припасенных монет. Остальные вещи я снова аккуратно припрятала вглубь печи, которая, как показала практика, была надежнее любого сейфа.

До открытия торговых лавок оставалось около часа, но на площади уже вовсю кипела жизнь. Мне нужны были рабочие, и как можно скорее, ведь до полнолуния оставалось всего три дня.

Соглашаться на предложение дракона не хотелось нисколечки, я должна была решить эту проблему сама.

Первым делом я направилась к знакомому молочнику, который как раз расставлял на прилавке тяжелые глиняные кувшины.

— Доброго утра! — приветливо улыбнулась я.

Но когда я озвучила ему свою проблему с ремонтом и спросила, где можно нанять кого-нибудь из малых народов, торговец посмотрел на меня как на умалишенную и сочувственно вздохнул:

— Ой, милочка, забудь. Нанять-то их можно, да только толку от них чуть. У меня вон кузен взял кобольда лавку приводить в порядок. Тот за день три мешка зерна сжевал и ушел, заявив, что его угнетает атмосфера в лавке. А гномы в строители по найму вообще не идут, у них всё строго через гильдии, а там такие цены…

В хлебной лавке результат моих расспросов оказался примерно таким же. А пожилая торговка хозяйственными товарами, к которой я заглянула напоследок, окончательно подтвердила вчерашние слова дракона, заявив, что для дома ведьмы обычные строительные материалы не годятся — что гвозди, что краска для стен, все требовалось брать исключительно в специализированных артефактных магазинах.

Настроение стремительно падало. Два золотых в моем кармане казались теперь даже не каплей в море, а какой-то насмешкой.

— Эй, хозяйка! — вдруг окликнул меня знакомый голос.

Я повернулась. У телеги с лесными ягодами стояла та самая женщина, которая на днях добродушно угощала меня ягодами.

— Слышала, ты работников ищешь? — негромко спросила она, оглядываясь по сторонам и подзывая меня ближе.

— Ищу, — честно призналась я, подходя к ней. — Мне бы дом отремонтировать да поскорее и подешевле.

— Смотри, — она подалась вперед и понизила голос. — Отец мой — гоблин. Для твоей лавки это идеальный вариант, чтобы городские чиновники не придрались и не оштрафовали за отсутствие персонала. Крышу он тебе, конечно, сам не перекроет, руки не под то заточены. Но он в местных законах и бумагах понимает больше, чем вся имперская канцелярия вместе взятая. Давай я его к тебе пришлю прямо сейчас? Может, сговоритесь?

— Пусть приходит, — согласилась я. В моем положении выбирать не приходилось.

Вернувшись к себе, я первым делом открыла павильон. Клиенты потянулись почти сразу. Кто-то принес старый медный чайник в надежде сделать его самозакипающим. Мне не сложно — пожалуйста. Чуть позже женщина принесла стоптанный левый башмак, а в результате получила пару отличных новых сапог с небольшим ускорение шага.

Рутинная работа немного отвлекала от мрачных мыслей, но внутреннее напряжение никуда не исчезало.

Ближе к полудню у входа в павильон послышалось сухое, вежливое покашливание.

Я подняла голову. Перед прилавком стоял невысокий, безупречно одетый господин. На нем был строгий темно-серый сюртук, идеально накрахмаленный воротничок и круглые очки в тонкой серебряной оправе. В руках он с держал массивную кожаную папку, из которой торчало гусиное перо.

— Добрый день, леди Ася, — произнес он негромко, но очень четко. — Меня зовут господин Грибс. Дочь сказала, что… у вас есть некоторые проблемы.

— Здравствуйте, господин Грибс, — и я указала на дверь за прилавком. — Проходите. Уж чего-чего, а проблем у меня действительно полно.

Мы прошли в дом. Гоблин аккуратно положил свою папку на стол, поправил очки и сразу же, без лишних предисловий выставил вперед сухую ладонь:

— Давайте-ка, милочка, начнем с базы. Покажите мне сразу все ваши документы. Всё, что у вас есть на данный момент.

Я залезла в буфет и достала недавние расписки с гербовой печатью Императорского управления пошлин и сборов, которые выбила из того неприятного человека.

Грибс взял бумаги, быстро пробежался по ним въедливым взглядом, и его тонкие губы вдруг расплылись в весьма хищной, удовлетворенной ухмылке.

— О-о-о… Прекрасно. Замечательно, — зацокал он языком. — Императорская пошлинная служба, как обычно, пошла по самому простому пути. Они применили к вам стандартный фиксированный тариф для иностранных резидентов высшей категории, абсолютно проигнорировав обязательные налоговые льготы для развивающегося магического сектора. Но и это еще не всё! Согласно третьей главе Имперского уложения, молодые предприниматели, не достигшие двадцатилетнего возраста, полностью освобождаются от всех сборов при открытии лавок первой категории и имеют право на подъемную государственную субсидию.

Гоблин победно посмотрел на меня поверх очков.

— Знаете, что это значит, леди? Это значит, что они грубо нарушили закон. Они не просто взяли с вас лишнее — они теперь официально должны вам деньги. Я составлю прошение, и пошлинной службе придется вернуть всё до последнего медяка, да еще и выплатить сверху проценты и штраф за бюрократический произвол. Я лично этим займусь.

— То есть… это не я им должна, а они мне? И вы действительно сможете это доказать? — я от удивления даже глаза округлила.

— О, милочка, даже не сомневайтесь. Тут закон целиком на нашей стороне! — гоблин самодовольно потер ладони. — На этой неделе все деньги вам вернем. Вы лучше скажите, в каком состоянии дом? Дочка упомянула, что вы ремонтом интересовались.

— Да какой тут ремонт, — я уныло махнула рукой на потолок. — Вчера во время ливня так текло, что проще новый дом построить, чем этот чинить. Сами посмотрите — не старинный артефакт, а просто мокрый сарай.

Но старый гоблин лишь понимающе покачал головой и прошелся по комнате:

— Не спеши так, милочка. Этот дом — историческая ценность, да еще и расположенная в непосредственной близости от императорского дворца. Я поищу в городских уложениях… Скорее всего, существует юридическая лазейка, позволяющая отремонтировать твой дом полностью за счет казны, как важный архитектурный объект.

— Так за счет казны мне император вчера сам предлагал! — выпалила я.

И подробно, в красках изложила Грибсу всю подоплеку: и требование Дома закончить ремонт строго до полнолуния, и полное отсутствие на рынке нужных материалов, и… вчерашнее ночное предложение Рэйвена.

— Устное предложение самого правителя? — гоблин замер, и его глаза за стеклами очков остро, как-то по-особенному блеснули. — Превосходно. Значит, мы ему сейчас такой договор составим, что ничего он с тебя взять не сможет. Если это предложение облечь в форму имперского кодекса, оно превращается в жесткую юридическую обязанность. Которая в первую очередь защищает вас.

Он с характерным сухим хрустом раскрыл свою кожаную папку, вытащил чистый лист плотного пергамента и принялся быстро набрасывать текст.

Но едва перо коснулось бумаги, как снаружи, со стороны площади, послышался тяжелый, размеренный стук копыт, сопровождаемый скрипом рессор.

Я поспешно выглянула в окно. К моему покосившемуся забору плавно подкатила массивная рабочая телега, доверху груженная штабелями ровного, серебристого дерева. Рядом с телегой остановились несколько крепких мужчин в добротных кожаных фартуках.

А возглавлял эту процессию сам Рэйвен де Стальд.

Н-да серьезно драконище к делу подошел!

— О, твой чешуйчатый собственной персоной пожаловал! — иронично воскликнула Таисия, высовываясь из кармана.

Он приехал в простой темной куртке свободного кроя и светлой тонкой рубахе, расстегнутой сверху пуговицы на четыре, наверное, что открывало вид на сильную шею и загорелую грудь. Высокие кожаные сапоги плотно обхватывали крепкие икры. Он шел к дому легкой походкой хищника. И в этой его безупречной мужской грации было столько уверенности и силы, что у меня внутри невольно екнуло.

Я поспешно вышла на крыльцо павильона, решительно скрестив руки на груди. Если дракон собирался произвести еще большее впечатление на мое бедное сердце, то у него это вышло на все сто процентов.

Я мысленно вздохнула, закатала губу и напустила на лицо самую скептически независимую мину из своего арсенала.

Рэйвен остановился у самых ступеней, непринужденно заложив руки за спину. Его темный, проницательный взгляд оставался прямым и твердым.

— Мастера готовы приступить к ремонту прямо сейчас, — произнес он спокойно, даже не думая тратить время на светские приветствия. — Я пришел, чтобы договориться о проведении работ. На каких условиях ты впустишь рабочих в дом, Ася?

В этот момент из-за моей спины плавной, подчеркнуто деловой походкой выступил господин Грибс. Он аккуратно поправил свои круглые очки указательным пальцем и сухо кивнул правителю:

— Делами леди Анастасии отныне занимаюсь я, — ровным голосом предупредил его гоблин, разворачивая пергамент. — Если вы действительно готовы обсуждать условия, Ваше Императорское Величество, то давайте начнем с договора.

Рэйвен медленно перевел тяжелый, давящий взгляд на моего маленького защитника. На породистом лице императора на секунду отразилось искреннее удивление, которое тут же сменилось легким раздражением.

— Ты еще кто такой? — неприязненно сузил глаза дракон.

— Господин Грибс, — чинно, но без малейшего подобострастия поклонился тот. — Гоблин. Нанят леди Анастасией по официальной государственной квоте для представителей малых народов — всё в строгом соответствии с вашим личным прошлогодним распоряжением. Ну что, приступим к согласованию пунктов?

Я стояла на крыльце и во все глаза смотрела на дракона, который привёл с собой целую бригаду рабочих и притащил телегу отличного дерева — видимо того самого, что подходило для ремонта моей крыши.

Рэйвен де Стальд собственной персоной — император, дракон и мой кошмарный соседушка — сейчас очень убедительно изображал благодетеля.

Вчерашний разговор оставил яркое послевкусие. Несмотря на то, что между ним и мной сейчас практически насмерть стоял господин Грибс, я все равно боялась, что дракон в итоге оставит меня в дураках.

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество, — произнёс мой защитник тоном, которым обычно общаются учительницы с нерадивыми учениками. Смелый он все-таки дед! — Прежде чем уважаемые мастера ступят на частную территорию леди Анастасии, нам необходимо прояснить несколько базовых юридических моментов.

Рэйвен медленно перевёл тяжёлый, давящий взгляд на Грибса. На секунду мне показалось, что воздух вокруг дракона потеплел градусов на десять.

— А ты ещё кто такой? — холодно поинтересовался император.

— Официальный представитель интересов леди Анастасии. Нанят по государственной квоте, строго в рамках вашего же прошлогоднего распоряжения о поддержке малых народов, — Грибс поклонился, но так коротко, что это больше походило на вежливый кивок. — Итак. Кто оплачивает данные работы? На каком юридическом основании? Какие именно зоны дома подлежат реконструкции? И кто конкретно получит доступ во внутренние помещения?

Я затаила дыхание и ждала, что дракон сейчас начнет дымить ноздрями, как обычно, а потом просто рыкнет на этого занудного деда и задавит нас обоих авторитетом.

Но Рэйвен сдержался.

— Господин Грибс, значит, — произнес он, и в голосе его зазвучало явное сомнение.

Дракон будто бы не верил собственным глазам. Кажется, моего нового сотрудника он прекрасно знал и не то чтобы был от этого в восторге.

— Рад видеть вас в добром здравии, господин Грибс.

— Ваше Величество, — чинно поклонился гоблин. — И я очень рад новой встрече. Если вы не возражаете, перейдем сразу к делу.

Дракон несколько секунд молча смотрел на гоблина, потом перевёл взгляд на меня. В его золотистых глазах читалась нешуточная внутренняя борьба.

— Оплачивает имперская казна, — ровно ответил Рэйвен, окончательно беря себя в руки. — Основание — целевая субсидия на сохранение исторического магического объекта. Ремонт касается исключительно крыши и внешнего контура. Никто из мастеров внутрь не войдет.

Грибс удовлетворённо цокнул языком.

— Превосходно. Значит, мы прямо сейчас закрепим это документально. И еще один маленький вопрос: внутренние помещения данного исторического объекта также нуждаются в ремонте. Мы можем вписать в смету закупку необходимых материалов — масел и лаков? Это продлит эксплуатацию объекта. А сам ремонт собственник осуществит уже своими силами.

— Можете, — выразительно двинув нижней челюстью, сказал дракон.

Гоблин тут же раскрыл свою папку, достал чистый лист плотного пергамента и прямо на перилах крыльца начал что-то быстро строчить гусиным пером.

Я с любопытством заглядывала ему через плечо — гоблин сосредоточенно писал, а иногда бросала косые взгляды на дракона — тот выразительно молчал, скрестив мощные руки на не менее внушительной груди.

А я чувствовала бесконечное облегчение от того, что наконец-то в этом драконьем мире у меня появилась настоящая защита.

Когда Грибс поставил последнюю точку и шепнул какое-то заклинание в пергамент — видимо, чтобы чернила быстрее просохли, протянул документ дракону вместе с пером.

— Ознакомьтесь, Ваше Величество. Если всё верно, прошу поставить подпись.

Рэйвен пробежался взглядом по строчкам. Его челюсти сжались еще сильнее. Но дракон взял перо и размашисто, с лёгким нажимом, расписался в самом низу. Магическая бумага слабо вспыхнула, скрепляя договор.

Рэйвен вернул пергамент гоблину и скомандовал рабочим:

— Разгружайте материалы. Приступайте к осмотру крыши! До вечера работы нужно завершить.

И работа закипела.

Смотреть на то, как трудятся настоящие артефакторы, было сплошным удовольствием. Оказалось, мой дом действительно нельзя было латать обычными сосновыми досками. Мастера использовали магическое железное дерево — редкий, невероятно плотный материал. Именно из такого когда-то и был построен весь дом ведьмы Пути. Оно пропускало, аккумулировало и хранило магию.

И обычными железными гвоздями эти доски было не приколотить, потому что дерево было настолько крепким, что металл просто погнулся бы. Мастера крепили всё на специальные колышки и густую смолу — все из того же железного дерева.

Я вертелась рядом, не в силах усидеть на месте. Но близко меня почему-то не подпускал дракон. А я очень хотела помочь, ну или хотя бы потрогать материалы — это же безумно интересно!

Рэйвен никуда не ушёл. Он стоял неподалёку, внимательно следил за процессом и периодически, словно любопытного котенка, ловил меня за локоть, когда я в очередной раз порывалась сунуться под руки мастерам.

Ближе к обеду Грибс, который всё это время что-то высчитывал, сидя на крыльце, подошёл ко мне и сухо кашлянул.

— Что ж, леди Анастасия, с ремонтом вашего дома, кажется, мы разобрались. Теперь я отправляюсь в Управление пошлин и сборов — разбираться с вашими штрафами. К вечеру денег не обещаю, но завтра, возможно, часть незаконно изъятых средств к вам уже вернется.

Я готова была расцеловать гоблина, посланного мне магическим мирозданием, которое наконец-то надо мной сжалилось! От радости я даже хотела закружить его в объятьях — он едва доставал мне до плеча, — но воздержалась. Потому что эти двое могли меня неверно понять.

К вечеру работяги покончили с крышей и даже успели уложить черепицу, которую сняли с другого уже разрушенного магического объекта.

Я с грустью посмотрела на свой торговый павильон. К нему периодически подходили люди, с любопытством заглядывали, стучали по прилавку… но, увидев меня в компании мрачного императора, тут же разворачивались и спешно уходили.

Н-да… Из-за ремонта дома бизнес простаивал.

А завтра мне весь день придется заниматься покраской дома и постигать азы бытовой магии. Кстати, нужно купить какой-нибудь учебник, что ли. Я же ничего не понимаю в просушке и очистке помещений.

Нужно нанять кого-то еще для работы в лавке. По закону я должна обеспечить работой двоих представителей малых народов. Ох, как же хочется, чтобы мне повезло со вторым работником так же, как с господином Грибсом! Ладно, займусь этим завтра утром.

От этих мыслей меня отвлек дракон. Он сделал короткий шаг в мою сторону.

— Видишь, крышу успели отремонтировать за день. Теперь тебе спокойнее? — спросил он негромко.

Я выдержала его взгляд, хотя сердце принялось скакать со скоростью дикого кролика. Дракона, конечно, следовало бы поблагодарить за такое участие, но я лишь упрямо проговорила:

— Мне спокойнее, когда вы держитесь на расстоянии.

Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.

— Этого я не могу тебе обещать, — так же тихо отозвался он.

Все-таки улечься спать на чердаке было не самой лучшей моей идеей.

Кажется, после этой ночи моя спина стала такой ровной, будто по ней до утра ездили катком. Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, сладко потянулась, громко хрустнув затекшими от ночевки в спартанских условиях суставами.

Вчера вечером, обойдя дом еще раз и убедившись, что там не осталось ни единого сухого угла, я отправилась спать на чердак.

Мастера тут не только как следует отремонтировали крышу, по сути построив новую, но и перестелили пол, за что я была им теперь безмерно благодарна.

Подложив под голову пакет с вещами, прихваченный из дома дяди, и укрывшись курткой вместо одеяла, я счастливо проспала до утра. По всем законам жанра я должна была проснуться разбитой и несчастной, но, как ни странно, настроение у меня было просто отличное.

Я села и потерла лицо руками.

— Доброе утро, — пробормотала я железной подружке, которая провела ночь в кармане моей куртки.

— Кому-то, может, и доброе, — раздалось оттуда ворчание Таисии.

Скрепка выбралась наружу и критически меня оглядела. — Еще пара ночей на полу, и ты станешь прямая и плоская, как я. Придумала уже, как нашу Венецию будем сушить?

Я только вздохнула и вслух, загибая пальцы, перебрала список задач на сегодня. Кроме просушки, дом следовало еще и покрасить. А заодно успеть поторговать в павильоне, сделать пару десятков артефактов и срочно найти второго работника из малых народов, чтоб этот чешуйчатый бюрократ не придрался. Ну и так, по мелочи, например, поесть не забыть.

— Так, отставить панику, — скомандовала Таисия. — Опустошай бочку по ведерку! А то надорвешься.

Я снова вздохнула, встала и спустилась на первый этаж.

Честно говоря, я ожидала худшего. Но все оказалось более или менее сносно благодаря стараниям Улитки. Попав в родную стихию, полную воды и немножко грязи, она с удовольствием вылизывала каждый уголок.

Но проблема с сыростью никуда не делась. Вот бы сюда электричество и десяток мощных вентиляторов! Но увы.

Зато здесь была магия. А в книжной лавке я видела учебник по бытовым заклинаниям. И два серебряных за старую книжку казались мне высокой ценой ровно до тех пор, пока меня не затопило.

Не успела я толком привести себя в порядок, как у калитки замаячил господин Грибс, выглядевший, как всегда, безупречно.

— Доброе утро, госпожа Ася, — вежливо кивнул гоблин и сразу перешел к делу. — Спешу обрадовать: жалоба подана, рассмотрена и подписана. Управление пошлин признало свою… кхм, поспешность. Все незаконно изъятые средства, включая пени за моральный ущерб, вам вернут.

— Господин Грибс, да вы просто волшебник! — я чуть не бросилась ему на шею.

— Но есть нюанс, — тут же опустил он меня на землю. — В Имперском банке на ваше имя открыли счет. Вы числитесь там как Ведьма Пути. Но для дальнейшей жизни вам просто необходимо обзавестись документами. А пока вам нужно будет прийти в банк лично, там считают вашу ауру для идентификации и выдадут всё до последнего медяка.

Это была потрясающая новость. Господин Грибс своего не упустит! И моего тоже! Как здорово, что он работает на меня.

— Стоп, — внезапно спохватилась я, одергивая себя. — Господин Грибс, а сколько я вам должна за работу? Мы вчера в суматохе так и не обговорили… э… вашу зарплату.

Гоблин поправил очки и открыл папку:

— Один золотой в месяц.

Я мысленно поперхнулась, но Грибс тут же поднял палец:

— Милочка, вы же не думаете, что вы у меня одна? Где меня искать, вы знаете, с любыми юридическими проблемами — обращайтесь. И с этими словами он просто растворился в толпе на площади.

— Ну что, что я говорила? — спросила меня Таисия, восхищенно глядя вслед моему спасибелю.

— А что ты говорила? — уточнила я.

— Не вешай нос, прорвемся!

Я открыла рот, чтобы возразить, но после таких новостей от господина Грибса аргументов у меня уже не осталось.

В поисках книжной лавки я заплутала в переулках. Пока искала выход, мысленно прощалась со своими двумя серебряными. Отдавать такие деньги за старую книжку было ужасно жаль — столько еды на них можно было купить! Но просушка жилища в списке моих проблем, требующих срочного решения, значилась под номером один.

Внутри книжной лавки пахло так, будто здесь время остановилось еще в прошлом веке, и пыль, копившаяся десятилетиями, основательно пропитала воздух. Продавец, невысокий дедок с внушительной бородавкой на носу, даже ухом не повел, когда я вошла. Пришлось самой искать нужный стеллаж.

Вон он, мой великий шанс не дать избушке зарасти плесенью! «Практический курс бытовой магии. Сборник заклинаний на все случаи жизни. Самоучитель». Я потянулась к пухлому корешку. И в этот же самый миг на него легла другая рука. Короткая, мозолистая и хваткая.

Я удивленно скосила глаза. Рядом стояла невысокая, плотно сбитая женщина с тугой косой. Одежда на ней была чистая, но заштопанная настолько, что, даже мне тетя не позволяла занашивать вещи до такого состояния.

Мы обе вцепились в книгу. Я тянула на себя — она не отпускала и тоже тянула.

— Эм, простите, — я попыталась включить максимальную вежливость. — Но я вообще-то за ней пришла.

— А я ее первая нашла. Я на нее два месяца деньги откладывала, — ответила гномка. Голос у нее оказался низкий, чуть хрипловатый и абсолютно спокойный.

— Отпусти, милая. Она мне нужнее.

— Сомневаюсь, — я вцепилась в переплет мертвой хваткой. — Мне без нее ночевать будет негде!

Она тяжело вздохнула. Никакой злости в ее темных глазах не было, только такая безысходность и усталость, что мне стало немного не по себе.

— А если я не выучу двадцать базовых заклинаний, завтра меня господин Трэвс уволит, где меня еще помощницей по хозяйству возьмут? И моим троим детям нечего будет есть.

Мы стояли, вцепившись в этот дурацкий учебник, и ни одна не собиралась отступать — ведь обеим было край как надо. И тут у меня в мозгу что-то громко щелкнуло: работа, гномка — она мне подходит!

Я вцепилась в книгу еще крепче.

— Вам нужна работа? — выпалила я.

— Я вроде только что это сказала.

— Идите работать ко мне! — я, наверное, выглядела слишком отчаянной, но меня уже было не остановить. — Я Ася, хозяйка магического бюро «Шило на мыло». У меня есть торговый павильон, которым мне некогда заниматься. Вы мне нужны. Неделя испытательного срока. Пять серебряных!

Гномка от неожиданности выпустила книгу из рук.

— Пять серебрушек? Так ты — ведьма?

— Ну… Пока не совсем. Но торговлей заниматься по закону обязана, а времени на это нет! — заявила я. — Если дело хорошо организуете, то пять серебрушек в неделю.

У нее глаза загорелись. Еще бы! Два с половиной золотых в месяц! Мы начали торговаться прямо у стеллажа.

— А в чем подвох? — прищурилась она.

Да у меня на каждом шагу был подвох! Но нельзя же женщину так сразу пугать.

— Если трудностей не боитесь, то ни в чем, — выкрутилась я.

Она молчала секунды три, что-то прикидывая в уме.

— Меня зовут Марта. Пять серебряных — твердо. Плюс, по возможности, обед. По рукам? Что надо делать?

— По рукам! — я выдохнула так, словно только что решила у доски задачку со звездочкой.

Я расплатилась за книгу, и мы пошли к площади.

Возле моего новенького павильона наблюдалось небольшое столпотворение. Кто-то притащил дырявое корыто, кто-то требовал вернуть вчерашнюю сковородку. Я сжалась, ожидая, что Марта, увидев этот балаган, развернется и уйдет к своему господину Трэвсу.

Но гномка только перекинула на грудь толстую косу, коротко выдохнула, словно собиралась нырять в ледяную прорубь, и ринулась в бой.

Встав за прилавок, она достала из кармана чистый платок, деловито смахнула пыль с досок и спокойным, но удивительно веским голосом произнесла:

— Доброе утро, уважаемые. Хозяйка лавки занята сложными магическими процессами, обслуживать вас буду я. Будьте добры, у кого вещи для обмена — вставайте в очередь на левый край, а кто пришел за готовыми заказами — на правый. Оплата без сдачи, пожалуйста. Магия суеты не терпит. Итак, кто первый, что у вас?

Толпа, до этого пребывавшая в некоторой растерянности, вдруг как-то сама собой успокоилась и послушно выстроилась в две очереди человек по пять. Я стояла в сторонке и чувствовала, как отпускает напряжение.

У меня появился нормальный администратор!

Наконец-то можно было выдохнуть. Но ровно в этот момент у калитки остановилась тяжело груженая телега.

Возница, незнакомый мужичок в фартуке казенной мастерской, начал деловито сгружать прямо на траву банки с магическим маслом, защитной смолой, лаком, пакеты с кистями и чем-то еще. Я машинально расписалась в протянутой накладной.

Рэйвена с ним не было.

Он выполнил мою просьбу и не пришел сегодня. И осознание этого почему-то царапнуло меня изнутри гораздо сильнее, чем я ожидала. Я бросила короткий взгляд на дворец.

И это, конечно же заметила Таисия.

— Уже заскучала без нашего надзирателя? Сама же просила его не приходить. Да и птица он слишком важная, не царское это дело — стройматериалы развозить.

— Ничего я не вздыхаю! — буркнула я, заливаясь краской, и решительно зашагала к дому, где меня ждал учебник по бытовой магии.

Учебник «Практический курс бытовой магии» лежал на столе. Я сидела над ним, скрючившись горгульей, и в десятый раз перечитывала первые главы. Перевернув страницу, я громко чихнула: это же надо, сколько пыли в учебнике по бытовой магии!

Написано всё было вроде бы нормальным языком, но понятнее от этого не становилось. Занудное оказалось чтиво.

Я честно пыталась «сформировать вытесняющий импульс», как советовали в главе третьей. Но подопытная подушка лежать смирно не желала: стоило мне мысленно на нее надавить, как вода брызнула фонтаном, окатив мне лицо, джинсы и последнюю чистую футболку. А сама наволочка с треском лопнула, выпустив наружу настоящий снегопад из пары сотен белых перьев.

— Тяжело в ученье, Асенька, ох тяжело… — многозначительно протянула Таисия, наблюдая за моими стараниями. — Может, ну ее, эту магию? По старинке — на солнышке разложить, и через пару дней само просохнет?

Я стерла воду со лба, чертыхнулась и захлопнула серый том. Сдаваться я не собиралась. У меня был план «Б» — Марта. Если гномка собиралась выучить двадцать заклинаний за ночь, ясное дело, что базу она уже знала.

Я выскочила во двор и заглянула в павильон. Марта пересчитывала медяки, аккуратно складывая их в жестяную банку.

— Марта, спасай! — взмолилась я, потрясая учебником. — У меня не сушка, у меня фонтаны получаются!

Гномка оторвалась от монет и смерила меня долгим, почти жалостливым взглядом:

— Так вы небось со всей силушки жахнули, госпожа Ася? С водой бережно нужно: русло покажите, дорожку проложите — она и потечет.

И тут меня словно током ударило: я же Ведьма Пути, а значит…

Я бегом вернулась в дом. Положила ладони на насквозь промокший матрас, закрыла глаза. И вместо того, чтобы пустить мощный магический импульс, представила тонкие, светящиеся нити, тянущиеся за порог, прямо на траву. Я просто показала воде дорогу.

И это сработало! Без спецэффектов влага послушно устремилась к выходу тонкими ручейками. То же самое я проделала с полом и стенами.

Через два часа, когда с просушкой было покончено, воздух в доме стал заметно свежее и приятнее.

Теперь следовало взяться за пропитку и покраску древесины. Но не успела я прочувствовать триумф от первых успехов в бытовой магии, как в дверь сухо и очень официально постучали.

Как-то сразу стало ясно, что пришел кто-то серьезный. Даже господин Грибс не умел настолько официально стучать в дверь.

Я вся подобралась и осторожно приоткрыла створку.

На пороге стоял высокий, застегнутый на все пуговицы мужчина в ливрее императорского дворца. Он обвел взглядом скромную обстановку моего жилища, и от увиденного ни один мускул на его лице не дрогнул.

Вот это выдержка!

— Леди Анастасия. Его Императорское Величество ожидает вас во дворце. Мне приказано вас проводить.

Внутри у меня все оборвалось. Что опять этот чешуйчатый придумал? Отыскал в архивах еще какой-нибудь древний трудновыполнимый закон? Так мне и без него скучать некогда.

Какой же он сложный человек! Одно слово — дракон.

И тут я вспомнила возвращенные мне из казны деньги. Так вот в чем дело! По меркам империи это, конечно, копейки, но ведь ему только повод дай придраться! Эх, и за Грибсом сбегать уже не успею.

Ладно, пойду сама разбираться! — решила я. Быстро натянула синее платье, выданное мне во дворце, и кое-как причесала пальцами непослушные кудри. Таисия мигом вскарабкалась по подолу и юркнула мне в карман.

И я решительно вышла на крыльцо.

Сама не знаю, чего я ожидала, но мужчина в ливрее привел меня все в ту же малую столовую. Комната была залита светом, а на столе с белоснежной скатертью стояли изящные блюда, от которых исходил умопомрачительный аромат запеченного мяса и пряных трав.

Рэйвен де Стальд ждал меня в полном одиночестве. Стоило мне переступить порог, как тяжелые двери за спиной тихо захлопнулись. Император плавным жестом указал на стул напротив себя:

— Присаживайся.

Я отволокла тяжеленное резное кресло ровно настолько, чтобы протиснуться к столу, и осторожно опустилась на краешек. Аппетит, несмотря на запахи, пропал напрочь. Какую игру затеял чешуйчатый?

Но мне в его кошки-мышки играть не хотелось, и я прямо спросила:

— Ваше Величество, чем обязана?

Рэйвен налил мне в кубок что-то похожее на компот. Его движения были плавными, почти гипнотическими.

— Давай обойдемся без титулов за столом, — негромко произнес он. Золотистые глаза смотрели на меня внимательно, изучающе. — Я пригласил тебя, чтобы поговорить о деле.

Он тяжело вздохнул и пояснил:

— О твоем предназначении. Видишь ли, у Ведьмы Пути в нашем мире есть одна настоящая цель, и тебе скоро предстоит его исполнить.

Я напряглась и нервно сглотнула. Говорил он так серьезно, будто морально готовил меня к сожжению на костре, честное слово.

Он говорил спокойно, без давления, но от каждого его слова мои плечи словно всё сильнее придавливало бетонной плитой. Дракон объяснял, как из века в век магия этого мира держалась на балансе, и что сейчас это равновесие рушится. И что только я могу провести его через Лабиринт, чтобы вернуть Венец и спасти мир от стихийных катастроф.

— Ты — ключ к Лабиринту Магий, где скрыт Венец Всевластия. И только ты знаешь туда дорогу.

— Дорогу? Не знаю я никакую дорогу! — решила я сразу прояснить ситуацию. — Я про этот ваш Лабиринт вообще в первый раз слышу!

— Но ты единственная, кто может его найти. Магия Пути выбрала тебя, — отрезал он, пресекая мои попытки улизнуть от ответственности.

— До ближайшего полнолуния осталось полтора дня, — закончил он, глядя мне прямо в глаза. — Дом завершит твою инициацию. Ты войдешь в полную силу. И тогда нам с тобой предстоит найти этот путь.

В столовой повисла звенящая тишина. Во дела! Кажется, на мою бедную… голову готовились обрушиться очередные приключения! Я сидела, сжимая в пальцах прохладную ножку кубка. В голове царил полный хаос.

— Как дела с ремонтом? — вдруг сменил тему Рэйвен. — Нужна помощь?

— С просушкой справилась, как раз собиралась начинать красить, — пробормотала я, махнув рукой. Не о том были сейчас мои мысли. — Кстати, спасибо за лаки и все остальное. Выручили.

— Оставь эти игры в хозяюшку, — он холодно прищурился. — Я пришлю артефакторов, они закончат ремонт. А ты займёшься главным. Тем единственным делом, ради которого магия этого мира тебя сюда и привела.

И вот тут во мне что-то ёкнуло — уже не от страха, а от чистого возмущения. Да и обидно было.

— Так, стоп. Погодите-ка. — Я резко выпрямилась, отпуская кубок. — Если я такая вся важная и незаменимая, если от меня будущее вашей империи зависит, то чего вы ко мне с первого дня цеплялись⁈ Со свету сжить пытались! То лавку срочно открой, то закрой, то проходимцев не пускай, то малые народы нанимай! А теперь вдруг — иди, Ася, мир спасай⁈

Рэйвен откинулся на спинку стула и посмотрел на меня абсолютно спокойно, принимая этот выпад.

— Потому что я был уверен, что ты оказалась здесь случайно. Законы твоего мира не учитывают магических способностей при наследовании. — Он помолчал. — Но дом принял тебя. Он тебе помогает. А это, знаешь ли, меняет вообще всё. Ведьмы Пути не появлялись очень долго. Я уже отчаялся ждать… Но ты всё-таки пришла, и пришла в тот момент, когда до закрытия Лабиринта осталось меньше месяца. Значит, сама Магия этого мира решила дать нам шанс.

— Какой у нас с вами получился информативный обед, — нервно усмехнулась я. — А если я не справлюсь? Ну вот не найду я этот ваш Лабиринт, и что тогда?

— Найдешь. Все ведьмы до тебя находили, и ты найдешь. Магия уже меняет тебя, — подытожил Рэйвен и плавным жестом пододвинул ко мне тарелку с какими-то замысловатыми рулетами из овощей и мяса. — Ешь. Я пришлю мастеров, пусть каждый занимается своим делом.

Я посмотрела на тарелку, потом на его невозмутимое лицо, и внутри всё окончательно вскипело.

Нет, ну он нормальный вообще⁈ Я же в магии ничего не смыслю! Я… Да я, можно сказать, вчера школу закончила! Не много ли на маленькую меня ответственности?

— А если я откажусь? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я решительно отодвинула от себя еду. — Я на такие магические подвиги не подписывалась!

Рэйвен даже не моргнул. Он просто смотрел на меня своим тяжелым, немигающим золотистым взглядом, спокойно позволяя мне выпустить пар.

— Отказаться? — он чуть приподнял бровь. — Можешь. Это твое право. Но когда Лабиринт закроется, этот мир просто разорвет на части стихиями. И твой дом, каким бы мощным артефактом он ни был, сгорит или утонет вместе с остальным городом. Так что выбор у тебя, конечно, есть. Но, по сути, у тебя его нет.

Я стиснула зубы. Вот же… дракон. Прижал к стенке железобетонной логикой!

Я сидела, придавленная всеми этими новостями. Мне нужно все это еще переварить.

Ладно, хочет делать ремонт в моем доме — пусть делает, — мстительно подумала я, придвигая тарелку обратно и решительно берясь за вилку.

— Ты не будешь одна, — вдруг негромко, почти мягко произнес Рэйвен, наблюдая за тем, как я сдаюсь перед неизбежным. — Мы пройдем этот путь вместе.

— Ну и кому из них верить? — спросила я у Таисии, вертя в руках письмо Илоны.

Вернувшись от внезапно подобревшего дракона, я первым делом вытащила из печки послание родственницы и перечитала его от начала до конца, особо выделяя те моменты, где Илона прямым текстом запрещала доверять чешуйчатому.

— Да, бабка определенно что-то знала, — вздохнула Скрепка. — Да только рассказать подробнее не удосужилась.

— Вот именно! — поддакнула я. — Хоть бы намекнула, чего они там не поделили!

— Ну, с другой стороны, она же не написала «не помогай дракону» или «не делай того, о чем он просит», — резонно рассудила Таис, уперев металлические ручки в бока. — Тут четко сказано: «не доверяй» и «не отдавай кольцо». А ты ему совсем-совсем не веришь?

— Ну ты представь: пойдем мы неизвестно куда, искать неизвестно что, кругом опасности, а на единственного спутника положиться нельзя. Как-то страшновато идти с ним в разведку при таких рекомендациях.

— С одной стороны, про такие глобальные катастрофы врать он вряд ли стал бы, — продолжила размышлять Скрепка. — Но с другой — бабка что, сама себе враг? Отказалась бы она помогать дракону в такой ситуации, если б всё было так просто?

— Ну, вообще-то, она из этого мира просто сбежала, — напомнила я. — Подальше от дракона со всеми его проблемами.

— Ну, мы-то сбежать назад не сможем, дверь заперта, — осадила меня Таисия. — Так что расспроси его при случае, что за история у них вышла. Чего на кофейной гуще гадать?

Тем временем во дворе закипела работа. Покрывать избушку защитным составом заявились человек десять суровых мужчин во главе с главным артефактором империи. Хмурые, сосредоточенные мастера в кожаных фартуках споро покрыли стены дома снаружи специальным лаком. За пару часов они управились и со всеми внутренними помещениями, напоследок сообщив, что через неделю придут и закрасят всё еще раз — для надежности.

Я зашла в дом. Внутри так приятно пахло нагретым деревом и смолой, прямо как от новенькой матрешки — мой любимый запах из детства. Ремонт, по сути, был закончен, очередное требование избушки я выполнила.

С опаской я снова взяла в руки пергамент. И там, где еще утром была строчка про ремонт, теперь отчетливо проступило:

«Твой путь под ногами».

— Ну понятно, что не под руками! — возмутилась я. — Таис, как думаешь, что эта загадочная женщина имела в виду на этот раз?

Таисия свесилась с моего плеча, разглядывая письмо:

— Понятно, что ничего не понятно. А ты попробуй свои «огненные лыжи» вызвать. Ну, помнишь, когда у тебя пятки горели, пока ты сундук на чердаке искала?

Идея была хороша — хотя бы потому, что оставалась вообще единственной.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ступнях. Сначала ничего не происходило, но минут через пять мне всё-таки удалось вызвать это незабываемое ощущение стояния на горячих углях. Наверное, со стороны я напоминала умалишенную, которая бродит по собственному дому зажмурившись и вытянув руки, как зомби в хорроре.

В поисках неизвестно чего я от души впечаталась лбом в дверной косяк. Зато «огненные лыжи» привели меня прямиком к лестнице на чердак. Я уже хотела вскарабкаться наверх, как вдруг заметила прямо под ступенями дверь. Самую настоящую, вмурованную прямо в пол. Люк вел в подпол, которого раньше здесь точно не было!

— Вот тебе и путь под ногами, — охнула Таисия.

Я подошла ближе и потянула за массивное железное кольцо. Прямоугольная створка поддалась на удивление легко, открывая зев крутой каменной лестницы, уходящей в кромешную темноту. Оттуда пахнуло застоявшимся воздухом и подвальной сыростью.

Таисия опасливо заглянула в черную дыру:

— А если там пауки размером с собаку? Не ходила бы ты туда одна, а, Ась?

— А куда я денусь? — вздохнула я, потирая ушибленный лоб. — Судя по всему, это очередной подарок от дома и неизбежный этап посвящения в ведьмы. Нужно пройти его как можно скорее, полнолуние-то уже завтра.

Я вернулась в большую комнату, переобулась в кроссовки, прихватила магическую лампу и, оставив Скрепку наверху бдеть за происходящим, начала осторожно спускаться.

Подвал оказался неожиданно просторным. Честно говоря, я ожидала, что в тайном логове ведьмы обязательно найдется что-то зловещее — например, набор котлов от огромного до крошечного, скелеты в цепях или связки сушеных летучих мышей по стенам. Но в подземелье ничего такого не было.

Я посветила лампой по углам. Помещение скорее напоминало древнее заброшенное святилище: стены и пол были выложены из массивных каменных блоков. Из-под густой серой паутины и толстого слоя пыли едва проступали искусно выдолбленные знаки и руны. В самом центре угадывалось круглое возвышение — площадка, на которой за долгие десятилетия накопился внушительный культурный слой.

Вздохнув, я вспомнила свои утренние уроки бытовой магии. Прикрыла глаза, потянулась внутренним чутьем на улицу и втянула в подвал тонкие струйки свежего ветра. Они послушно закрутились небольшими ураганами и двинулись по помещению. Потоки воздуха споро прошлись по углам, методично наматывая на себя серую паутину и втягивая вековую пыль в единый, тяжелый ком, вращающийся в центре воронки.

Это отнимало прорву сил. Колени начали мелко дрожать, на лбу выступила испарина, но я продолжала вести эти потоки. Шаг за шагом я заставила этот мусорный смерч подняться по каменным ступеням на первый этаж, а затем проложила ему дорожку прямо к открытому окну, с силой вышвырнув спрессованный ком на улицу.

Будет на чем поупражняться в заклинании полного уничтожения. Очень полезная штука!

Зато магия Пути отзывалась с поразительной готовностью. Раз от раза мне становилось всё легче ею пользоваться, и это вызывало такую эйфорию, словно у меня за спиной отрастали крылья.

Когда остатки пыли были выдворены вон, я открыла глаза, подошла ближе к центру подвала и невольно ахнула.

На очищенном полу был выбит огромный, сложный круг. Он ни капли не походил на жуткие пентаграммы из ужастиков — по всему радиусу шла невероятно красивая вязь рун, филигранно вплетенных в симметричный каменный узор. Я без труда узнала несколько знаков из книги Илоны, которую листала накануне: руна Порога, руна Воды, руна Возвращения… и самая большая, центральная — руна Пути, который нельзя пройти ногами.

Вот это да! В записях Илоны ничего подобного даже близко не описывалось.

В самом центре круга находилось небольшое углубление, идеально повторяющее форму и размер камня на моем перстне. Я опустила взгляд на свою руку. Черный камень слабо светился, словно внутри него мерцали далекие, яркие звезды.

Я присела на корточки, коснулась холодного камня дрожащими от усталости пальцами, перевела дыхание и решительно вставила перстень в отверстие.

Сильная магическая волна прорезала пространство и ударила в спину, настигнув меня в коридоре дворца.

Это была не просто вспышка и не обычный выброс силы. Скорее — ударная волна, как от вулкана, взорвавшегося посреди океана. Стены дворца дрогнули, потом задрожали витражи, зазвенели подвески на светильниках, а мой дракон, до этого дремавший глубоко внутри, мгновенно проснулся и яростно рванулся наружу.

Эпицентр находился рядом с площадью, в доме ведьмы. И эту волну сейчас определенно почувствовал весь город.

Не помню, как преодолел расстояние до ее дома. Пространство смазалось в единый рывок, мелькнув серой полосой, и уже через несколько секунд я влетел во двор, едва не сорвав с петель свежевыкрашенную калитку.

Внутри ее домика было тихо и пусто. Уютно пахло нагретым деревом и свежей смолой.

— Ася!

Ответа не последовало. Но уже через секунду из глубины дома, отчаянно цокая по полу тонкими металлическими ножками, вылетела та самая железная нечисть, которая вечно сидела у девчонки в кармане. Она панически махала ручками с таким ужасом, что слова были не нужны.

— Она… она под землю пошла! — запричитала железка. — В подпол полезла уборку делать! А потом там как бахнет! И всё, тишина!

— Показывай, где.

Мы бросились к открытому люку под лестницей. Крутой поворот, каменные ступени, полумрак подвала… и свет — холодное, ровное серебряное сияние, исходившее от рун, кольцом выбитых на полу.

Великий круг Пути — место, откуда начинаются все дороги в этом мире, и единственная точка, куда можно вернуться из любого небытия.

Ася лежала в самом центре этого круга. Маленькая, бледная, какая-то совсем хрупкая на фоне монолитных плит. А руны вокруг нее полыхали ядовитым серебром, выпивая ее силу.

Идиотка.

Мой отец в свое время много рассказывал об Илоне. Старая ведьма была хитрой, расчетливой стервой, которая не делала ни шагу, не просчитав выгоду на десять ходов вперед. А эта? Эта ненормальная просто нашла древнейший портальный механизм и, судя по всему, решила протереть с него пыль!

Я хотел было шагнуть в круг, чтобы забрать ее, но магия Пути тут же взвилась плотной серебряной стеной, отрезая чужака. Я стиснул челюсти. Ломать этот барьер грубой силой было нельзя — это могло повредить самой Асе.

И тут мой взгляд зацепился за край каменного узора. Прямо у моих ног, на самой границе круга, был выбит знак дракона-проводника. Мой знак.

Я опустился на колени и с силой прижал ладонь к руне, пуская в камень собственную магию и заставляя систему признать мое право Стража. Барьер неохотно дрогнул, пошел рябью и расступился ровно настолько, чтобы я смог просунуть руки. Подхватил девчонку за плечи и одним рывком выдернул ее из ловушки. Стоило ей пересечь черту, как руны в круге разом погасли.

Я перевернул ее на спину. Внутри меня мгновенно перекрутило от яростного собственнического протеста. Драконий инстинкт буквально взвыл от опасной близости смерти важного для меня человека.

Ее губы были синими, пульс едва прощупывался, а ведьмино кольцо на пальце горело ровным черным огнем. Дом открыл ей свое сердце, а она, умудрившись растратить почти весь резерв на бытовую магию во время уборки, просто отдала остатки жизненных сил артефакту. Классическое магическое истощение. Еще немного, и Круг вытянул бы все ее силы.

Я рванул с рук перчатки и перехватил ее ледяные запястья.

— Ну уж нет, ведьма, — процедил я, глядя на ее бескровное лицо. — Я не дам тебе умереть здесь… и так… у меня на руках.

Я открыл собственный резерв и стал вливать в нее магию так быстро, как только ее каналы могли ее принимать. Золотое, горячее пламя драконьей силы хлынуло в ее пустую ауру. Ася выгнулась дугой, судорожно ловя ртом воздух. Я знал, что принимать чужеродную стихию больно, но выбора она мне не оставила. Я гнал в нее свою силу до тех пор, пока на ее щеках не проступил слабый румянец, а дыхание не выровнялось.

Только тогда я позволил себе отстраниться. Поднял ее на руки — девчонка оказалась легкой, как птица, — и понес наверх, в спальню.

Она проспала весь день. Я сидел на стуле у ее постели, молча слушая, как ровно и спокойно бьется ее сердце. Солнце уже клонилось к закату, заливая комнату густым багровым светом.

Откровенно говоря, от нечего делать я решил осмотреть комнату и нашел внутри печи… еще один древнейший артефакт.

Когда я открыл этот серый, потертый кожаный фолиант, то буквально застыл на месте. Бережно перевернул тяжелую страницу. Великая Книга Ведьм Пути. Легендарный гримуар, написанный еще во времена Первого Договора. Книга, которую передавали из поколения в поколение, и которая сама выбирала, что и когда открывать новой хозяйке по мере роста ее сил. И Дом уже выдал ей этот артефакт! Илона в свое время тоже владела им.

Я смотрел на спящую девчонку и искренне не понимал. Как в одном маленьком человеке могут уживаться эта катастрофическая, граничащая с безумием безответственность и такая колоссальная, первородная сила?

Она ломала все мои привычные шаблоны — не претендовала на власть, хотя с ее нынешним статусом могла потребовать от меня вообще всё что угодно. Она просто жила своей жизнью, крутилась в лавке и занималась какими-то бытовыми мелочами, владея при этом механизмами, способными перевернуть весь этот мир.

Наконец она заворочалась и открыла глаза, вырвав меня из мыслей.

Ася резко села на кровати. Взгляд у нее поначалу был мутным от долгого сна, но уже через секунду она сфокусировалась на мне и на книге в моих руках. В ее глазах мгновенно вспыхнула острая тревога.

— Что вы делаете? Что вы здесь делаете⁈ — звонко, с отчетливыми нотками паники воскликнула она, поспешно подтягивая под себя ноги и заворачиваясь в плед. — А ну, отдайте книгу!

Она не испугалась меня как императора. Не смутилась того, что растрепана после сна. Она, как маленький ощетинившийся зверек, яростно защищала свою территорию.

Я медленно закрыл тяжелый фолиант и аккуратно положил его перед ней на одеяло.

— Ты активировала Великий круг в подвале, растратила весь резерв и едва не погибла от истощения. Мне пришлось напитать тебя собственной силой.

Если честно, я подсознательно ждал слез, ступора или банальной женской истерики и слез. Но Ася лишь немного растерянно моргнула и тихо произнесла:

— Спасибо. — А затем, чуть помедлив и плотнее натягивая на плечи плед, жестко добавила: — Но, пожалуйста, больше не прикасайтесь к моим вещам. Это моя книга, Рэйвен. И это мой дом.

Я невольно усмехнулся про себя. Ну, значит, точно пришла в себя и полностью здорова. Эта растрепанная девчонка меня совершенно не боялась. Ее выдержке и упрямству сейчас позавидовал бы любой из моих министров.

— Никто тебе не указывает, Ася, — я поднялся со стула, возвышаясь над постелью. — Но мне кажется, ты не вполне отдаешь себе отчет в том, что произошло. У тебя в печке лежит Великая Книга, созданная столетия назад. А в подвале — сердце главного портального узла этого мира. И ты его только что включила, едва не умерев в процессе. Ты играешь с огнем. Я прошу тебя об одном: будь осторожнее.

Она снова растерянно моргнула. Ее взгляд скользнул к окну, за которым стремительно густели сумерки — багровый закат уже сменился глубоким, темно-синим бархатом.

— Стойте… — ее голос вдруг слегка дрогнул. — Солнце садится? Сколько я проспала?

— Весь день.

Я увидел, как в ее глазах отразилось запоздалое осознание. Ася перевела взгляд на горизонт, где над верхушками деревьев уже медленно поднимался огромный, налитой плотным бледным светом диск луны.

— Полнолуние… — прошептала она одними губами.

— Именно, — я скрестил руки на груди. — Если быть точным, оно начнется через три с половиной часа. Рад, что тебе уже лучше. Если снова что-то пойдет не так, зови.

Я развернулся и спокойно вышел из комнаты, оставив ее одну.

— Ох, голова ты бедовая, — донесся до меня из спальни приглушенный, голос ее заколки-фамильяра. — Я бы на его месте от тебя вообще теперь не отходила.

К вечеру луна разрослась до неприличных по меркам моего родного мира размеров. Это была луна так луна! Какие селфи я бы наделала, если бы только работал телефон!

Она висела прямо над крышей моей многострадальной избушки, заливая двор бледным, почти неоновым светом.

Магическое похмелье — после того как дракон по самую макушку заправил меня своей магией — потихоньку отпускало, оставляя после себя отрезвляющую ясность мыслей и где-то под ребрами — непреодолимое желание съесть слона.

Но кроме яблок и ягод, поспевших в огороде, никакой другой еды у меня не было. Поэтому я сходила во двор, наелась ягод, оттянула низ футболки, набрала в нее яблок и вернулась с добычей в дом — определяться, что делать дальше.

— И что? — спросила я у Скрепки, с хрустом откусывая от яблока и вертя в руках письмо Илоны, где ее указания перемежались с указаниями дома. — Дом к полнолунию починили — не сами, но это детали. И всё! Ну, еще воды набрать нужно, вот Илона пишет. Про какую такую инициацию дракон-то говорил? Что мне делать?

Я искренне не понимала. В письме бабки Илоны значилось только: «В полнолуние набери воды из колодца». И всё! Я еще раз пролистала учебник — там тоже ничего нового не появилось. Никаких тебе «встань в магический круг», «прочти заклинание» или «принеси в жертву мышь».

— Может, мы плохо искали, и в доме появилась метла? На чердаке, может, поискать? — задумчиво выдала Таисия. — Или, не знаю, голышом при луне потанцуй? Ритуал всё-таки.

— Очень смешно, — буркнула я, дожевывая яблоко. — Ладно, для начала пойду хотя бы воды наберу. А там посмотрим.

Переодеваться было совершенно не во что, поэтому, понадеявшись, что день закончился и все нормальные люди давно спят, я натянула короткие домашние шорты и футболку — под которую с моими-то размерами ничего надевать и не требовалось. Да и ночь на дворе.

В кустах на все лады надрывались сверчки, дул легкий, теплый летний ветерок.

Я заглянула в колодец. Вода глубоко внизу казалась черным стеклом, в котором идеально отражалась огромная луна. Перекинула цепь, отпустила ворот — и деревянное ведро с глухим всплеском ухнуло вниз, рассекая темную гладь. Идеальная луна пошла рябью. Ведро наполнилось, и я начала крутить тяжелую ручку обратно — теперь луна занимала всё ведро.

Какое же оно тяжелое! В прошлый раз казалось легче. Я докрутила ворот до самого верха, одной рукой крепко вцепившись в ручку, а второй потянулась перехватить ведро за дужку.

И тут рука с ручки соскользнула. Ноги в кроссовках поехали по влажной траве, я потеряла равновесие, а полная бадья резко перевесила. Меня дернуло вперед, будто какая-то неведомая сила потянула за собой, — и я перевалилась через край колодца следом за ведром.

Удар о воду выбил из легких весь воздух. Ледяная, непроглядная тьма мгновенно сомкнулась над головой. Вода была настолько стылой, что мышцы тут же скрутило судорогой. Я вынырнула, отплевываясь и глотая воздух.

— А-а-а! — заорала я, барахтаясь в узком ледяном мешке.

— Держись! — истошно завопила сверху Таисия. Ее металлический голосок эхом заметался по стенкам колодца. — Караул! Ваше Величество-о-о! Тонем!

Я цеплялась онемевшими пальцами за скользкие стены. Зубы стучали так, что, казалось, искры из глаз посыплются. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем наверху мелькнула широкая тень, заслонив луну.

— Ася! — голос Рэйвена грохнул так, что содрогнулась вода. — Хватайся за цепь!

Я вцепилась в холодное железо мертвой хваткой. Мощный рывок — и меня вместе с полным ведром потащило вверх с такой скоростью, будто я ничего не весила. Через секунду сильные горячие руки подхватили меня под мышки, перевалили через край колодца и крепко прижали к твердому, обжигающему телу.

Я заходилась в кашле. Рядом стоял Рэйвен. Его глаза в темноте светились, как у встревоженного хищника.

— Ты в порядке? — большие горячие ладони легли мне на плечи, скользнули по спине, нервно проверяя, не сломала ли я чего.

И как-то чересчур жарко он меня обнимал и ощупывал. Мокрая насквозь футболка, под которой ничего не было, короткие шорты, длинные абсолютно голые ноги — всё это разом оказалось в его власти. А еще от него потрясающе пахло чем-то неуловимо мужским и таким желанным, и в бледном лунном свете его встревоженное лицо казалось до одури красивым. Мой мозг, вероятно от испуга и переохлаждения, вдруг совершенно неуместно подумал, какой же он сейчас… магнетический.

Но тут я вдруг поняла, что я, мокрая и почти неодетая, обнимаюсь с незнакомым взрослым мужиком! И от всего этого меня накрыло волной сильнейшего смущения, да так, что дыхание перехватило. Я тут вишу на нем, как мокрая курица, а этот идеальный, сухой и пышущий жаром дракон… меня лапает!

— Не трогайте меня! — проклацала зубами я и уперлась ледяными ладонями в его твердую грудь и со всей дури оттолкнулась.

Порыв, может, и был морально оправдан, да только законов физики никто не отменял. Мокрые кроссовки снова поехали по скользкой траве и размокшей земле. Я нелепо взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, с размаху ударилась местом чуть пониже спины о край колодезного сруба…

И с громким, фееричным бултыханием ухнула обратно в колодец.

— Ася!!! — рев Рэйвена остался где-то наверху.

Вода снова сомкнулась над лицом. Но на этот раз паники не было. И ледяной холод больше не ощущался так резко и необратимо.

Черный камень на моем кольце вспыхнул ослепительным серебром. Вода вокруг закружилась мягким водоворотом, но я не тонула. Мысли стали яснее и жестче. В памяти почему-то отчетливо всплыли подвал и Великий круг. Я представила их до мельчайших деталей: каждую руну, каждый знак на камне… Как помнила начертила руну пути домой —, и просто сделала шаг сквозь толщу воды в другое пространство.

Я рухнула на колени, заливая всё вокруг стекавшей с меня водой. Распахнула глаза, судорожно втянула носом воздух. Под ладонями оказался прохладный камень, но по сравнению с ледяной водой колодца он казался почти теплым.

Я очутилась в подвале собственного дома — в самом центре Великого круга. Руны под моими ладонями медленно угасали, словно завершив начатое. Я физически чувствовала, что магии во мне стало во много-много раз больше. Словно я все еще плавала в том колодце, или лично для меня отменили притяжение земли.

Я легко встала, будто ничего не весила. Эйфория затопила меня с головой.

Но… что-то было не так. Опустила взгляд на свои руки, на грудь… и тихо ахнула. Грудь! У меня появилась грудь, которой никогда толком не было! Мокрая футболка теперь обтягивала совершенно не мои женственные формы! Ну, то есть теперь, наверное, мои…

Шорты тоже сидели непривычно плотно, явно став малы в бедрах, которые слегка округлились. Я провела дрожащими пальцами по лицу — скулы стали четче, а щеки!.. Мои щеки исчезли! На что же я теперь похожа? Мне срочно нужно зеркало! Увидеть свое отражение можно было только в оконном стекле.

Но тут сверху раздался грохот, словно кто-то сносил лестницу вместе с несущими стенами. В подвал, едва вписавшись в поворот, влетел растрепанный Рэйвен с безумными сверкающими глазами.

Он замер, увидев меня в центре круга. Убедился, что я жива. И по его потемневшему в миг взгляду стало ясно, что оценил произошедшие со мной изменения.

Его взгляд медленно скользнул по моей изменившейся фигуре, споткнулся о потяжелевшую грудь, которую насквозь просвечивала прилипшая мокрая ткань, и поднялся к лицу. Император хрипло выдохнул:

— Ты перешла по Пути… — потом мотнул головой и задал совершенно другой вопрос: Как ты себя чувствуешь?

И при этом продолжал откровенно на меня пялиться. Просто жрал глазами, замерев, словно завороженный!

А ведь он и сам стоял там растрепанный, с распахнутым воротом рубашки… и выглядел так хищно и притягательно, что меня бросило в жар. Сердце забилось как пойманный зверек.

Так, надо срочно чем-то прикрыться! Я же сейчас сгорю заживо — от этих его взглядов и собственных мыслей. Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то спрятать просвечивающую грудь, и, чувствуя, как лицо заливает, пылающей краской, смущенно уставилась на него.

— Чувствую… — пропищала я, пытаясь вернуть голос, но вышло только сдавленное: — Чувствую, что вы сейчас меня подпалите своим взглядом. Отвернитесь немедленно!

Горящий, потемневший взгляд Рэйвена на секунду задержался на моём лице. Челюсти его скрипнули, но он не произнёс ни слова. Просто развернулся с грацией хищника и стал подниматься по каменным ступеням.

— Жду наверху, — донеслось из темноты. — Приведи себя в порядок.

Я осталась стоять в центре угасшего Великого круга. Вода всё ещё стекала с мокрых волос и одежды тонкими ручейками, заполняя выбитые в камне руны. Внутри гудело от переизбытка чудовищной по объёму магии, и этот гул многократно усиливался ураганом, бушевавшим в груди. Я прижала холодные ладони к пылающим щекам.

Какая же я… дура! И… какой позор!

Мозг, постепенно трезвеющий после магического шока, услужливо подсовывал картинки: вот я висну на этом мужчине, чувствуя жар его тела сквозь мокрую ткань; вот он смотрит на меня — так, что внутри всё стягивается в тугой, сладкий узел. И мне это категорически не нравилось!

Рэйвен де Стальд — император. Дракон. Мы из разных миров и друг другу вообще не ровня. К тому же он тиран и самодур, который с первого дня пытался выжить меня из собственного дома. А меня тянет к нему так, будто к магниту привязали.

Где логика, Ася? Нет логики. Я всхлипнула мокрым носом.

— Асенька, — раздался из темноты осторожный голосок Таисии. Скрепка спустилась на пару ступеней и, разглядев меня, охнула: — Ого! Инициация-то прошла успешно, как погляжу! А я думаю, чего это чешуйчатый по двору бегает и дымится. Ты бы выходила, а то он там избушку спалит. Нервный очень.

— Да ты посмотри, на что я стала похожа! — возмущённо выдохнула я и отняла руки от груди.

Таисия многозначительно и одобрительно хмыкнула и принялась карабкаться наверх.

Но тут голова у меня слегка закружилась, а желудок скрутило так, будто я не ела неделю. Магический переход и резкий скачок в развитии моего дара сожрали колоссальное количество энергии — тело требовало вернуть всё немедленно и с процентами.

Я взлетела на первый этаж, подхватив Таисию, прошмыгнула в спальню и как могла быстро натянула свое единственное платье — то самое, синее. Выскочила на кухню, схватила со стола сразу два яблока и впилась в одно зубами с такой жадностью, словно это был невиданный деликатес.

Рэйвен стоял у окна, скрестив руки на груди. Проследил, как я, взъерошенная, расправляюсь с яблоком, и тяжело вздохнул.

Жадного голода в его глазах больше не было — только усталость и какая-то растерянность, будто перед ним оказалось редкое, диковинное создание, и он понятия не имел, что теперь с ним делать.

— Анастасия, — вдруг произнёс он. — Кажется, так звучит твоё полное имя?

— Угу, — подтвердила я с набитым ртом.

— Тебе нужно восстановить силы. А травой и яблоками после такого скачка ты не восстановишься. Магам нужно хорошо питаться.

— А у меня больше ничего нет, — прошамкала я. — И вообще, это не трава, это витамины. Могу поделиться, в саду ещё много.

Я протянула ему второе яблоко. Рэйвен посмотрел на него так, будто я предложила ему пожевать настоящую травинку.

Мой живот, решив подтвердить правоту дракона, издал жалобный, протяжный вой — да такой громкий, что я едва не подавилась.

Рэйвен отлепился от подоконника.

— Идём. — Он шагнул к крыльцу, явно ожидая, что я послушно потрушу следом.

Но не тут-то было.

— Не хочу, — из чистого упрямства ответила я.

Идти в его логово, после того как он видел меня в таком виде? Да ни за что.

— Ася. — Голос его прозвучал неожиданно мягко, без всякого нажима. — Там есть нормальная еда, которая тебе сейчас нужна. Там светло. Там просто удобнее разговаривать. Да и я, в конце концов, тоже голоден.

Он перечислял доводы один за другим, давил на логику и, в конце концов, сдался:

— Пожалуйста.

Я сглотнула. Вот когда он говорит так — тихо, по-человечески, — сопротивляться почти невозможно. Да и расспросить его мне нужно было кое о чем.

— Ладно, — буркнула я.

Во дворце Рэйвен снова не стал устраивать церемоний и повёл меня прямиком в свой кабинет, на ходу распорядившись подать ужин туда.

Не успели мы устроиться, как на столе, стоявшем недалеко от императорского рабочего, возникли приборы, посуда, блюдо с разными ломтями мяса, овощи, свежий хлеб, несколько соусов и четыре кувшина с разноцветной жидкостью.

Я соорудила себе многоэтажный бутерброд, щедро полив его тремя соусами сразу. Что в них намешано, я не знала, поэтому ориентировалась по цвету: оранжевый — на хлеб, красный — на мясо, фиолетовый — на овощи. Завернула всё это в большой лист, похожий на салатный, и набросилась на еду так, словно меня год держали на воде и сухарях.

Императорское угощение исчезло за считанные минуты. Только утолив первый, голод, я вспомнила о приличиях. Откинулась на спинку кресла и в упор посмотрела на императора. Он к еде так и не притронулся — просто тяжело и задумчиво разглядывал меня.

— Илона оставила мне письмо, — нарушила я тишину. — И, кажется, у неё был веский повод не любить драконов. Больше того — она прямо написала, чтобы я не доверяла вам ни при каких обстоятельствах. — Я выдержала паузу. — И вы, надо признать, делаете всё, чтобы этому предупреждению идеально соответствовать. Помогаете, хоть я не просила, готовы на всё. И перемена эта случилась ровно в тот миг, когда вы увидели моё кольцо.

Я замолчала и внутренне подобралась, готовясь ловить каждое слово. Сейчас начнётся! Сейчас этот тип примется юлить, подбирать красивые отговорки, как наши политики по телевизору, начнет заговаривать зубы. Вот только я теперь ведьма. Интересно, умею ли я распознавать фальшь? Почувствую ли, если он соврёт? Я очень внимательно всмотрелась в его лицо, выискивая хоть тень лукавства.

Но Рэйвен не отвёл глаз и не стал ничего придумывать.

— Потому что Илона имела полное право ненавидеть мой род, — тихо произнёс он.

— Мой отец женился на ней не по любви, — продолжил Рэйвен. — Ему нужна была Ведьма Пути — её перстень, а с ним доступ к Лабиринту и власть. Илона это знала. Она была сильной, амбициозной и умной женщиной. Она хотела власти, хотела стать императрицей. Они поженились, каждый получил свое.

Он налил красной жидкости в два серебряных кубка — себе и мне, — покрутил свой в пальцах.

— Но место супруги императора накладывает… определенные обязательства и запреты. Но ей было плевать на устоявшиеся порядки, на обязательства, которые она должна была выполнять, как императрица. Двор был в ужасе, народ недоволен. Империя её не приняла.

Он отпил из кубка.

— А когда отец получил венец, нужда в ней отпала. Илона была слишком… ведьмой. Он — слишком драконом. Добившись своего, он просто забыл о ней — будто можно вычеркнуть из жизни собственную жену. Последовавшие предательство и развод её сломали.

Я слушала, затаив дыхание, забыв даже про кубок в руке.

— И она отомстила? — тихо спросила я.

— О да. — Уголок его губ дрогнул в невесёлой усмешке. — Она была очень сильной ведьмой, умной и хитрой. Она отомстила моему отцу так, что империя до сих пор не может оправиться. Она не вернула отцу камни, которые он отдал ей для перстня при поиске лабиринта. Больше того — сделала так, что камни вернулись к своим народам. А на род драконов наложила проклятие. — Рэйвен поднял на меня тяжёлый взгляд. — Мой отец первым нарушил их договор. Я не отрицаю нашей вины — он предал её. Но Илона, ослеплённая своей болью и жаждой мести, наказала не одного виновного. Теперь гибель грозит всему нашему миру.

— Ясно, — задумчиво проговорила я. — Бары дерутся, а достается простым людям!

Потом помолчала и вдруг подумала:

— А ведь получается, что она восстановила историческую справедливость. — осторожно возразила я. — Разве не так задумала Магия мироздания: каждый народ хранит свой камень, а правитель должен заслужить их доверие. Заслужил — отдали. Разве нет?

— Верно. Замысел был благородный, — кивнул он. — Только он не учитывал реальности. Камни осели в руках правящих верхушек. И вот приходит срок очередному дракону идти за венцом — народы съезжаются, везут камни. Отдать-то готовы, права на престол никто не оспаривает. Но каждый является со своим списком требований. Гномам нужны — шахты, эльфам — источник магии, людям — отмену податей. Однажды дошло до того, что прислали четырех принцесс, и каждый народ требовал, чтобы правящий дракон женился на его представительнице — в обмен на камень.

Он снова отхлебнул из кубка.

— Поэтому драконы нашли способ собрать все камни у себя. Все, кроме ведьминского. Его-то и решил добыть мой отец — женитьбой на Илоне. Чем кончилось, ты знаешь.

Он помолчал.

— А теперь у нас чуть больше трёх недель. И где искать камни, я не представляю. Известно лишь, что эльфийский камень вернулся в их священное дерево. Делегация эльфов уже на пути сюда.

— И чего они захотят за свой камень? — хрипло спросила я.

— Пока не знаю. Но в составе делегации едет их принцесса.

Сердце почему-то пропустило удар.

— И вам придётся на ней жениться? Чтобы восстановить баланс стихийной магии для всех?

Дракон помрачнел и шумно выдохнул.

— Дракону жениться на женщине, которую не хочется спрятать ото всех в своей сокровищнице, — скверная затея. Мой отец и Илона — лучшее тому доказательство. Но политические браки именно такими и бывают.

Я опустила взгляд в кубок.

Мечтать о нем я себе еще не успела позволить, но вот новость про принцессу меня почему-то сильно расстроила.

Не то, чтобы я серьезно хоть раз задумалась, что между нами что-то возможно… Но сердце, оказывается, все равно успело запасть на чешуйчатого.

Ну а чего я хотела? Все правильно, такие как он женятся на принцессах.

Так, Ася, стоп! — оборвала я себя. Нет уж — мечтать о несбыточном, о том, что потом разобьет сердце — последнее дело. Нам это совершенно ни к чему. К тому же он ничего и не обещал — ни свиданий под луной, ни «долго и счастливо».

А вот за то, что предупредил сразу, по-драконьи прямо: не мечтай, мол, лишнего — невеста у меня имеется — вот за это спасибо.

Я вздохнула и сделала глоток из кубка — на вкус оказалось что-то вроде терпкого вишнёвого морса, и я заставила себя выпрямиться.

Рэйвен тем временем встал, подошёл к стене и сдёрнул плотную ткань с огромного зеркала. Под ней оказалась живая магическая карта империи.

То, что он рассказал и показал на ней, заставило меня содрогнуться.

Южные провинции полыхали синим — там бушевали ураганы. Огромные пространства на западе чернели, как затопленные земли. На севере тревожно мигали красным шахты гномов. Эльфийские рощи были перечёркнуты серыми нитями гнили. И лишь в самом центре теплился крохотный золотистый купол — контур безопасности, который из последних сил удерживали Рэйвен и горстка магов.

— Вот что осталось от империи, — глухо сказал он. — Поэтому мне нужны Венец и Лабиринт. С ними я смогу обуздать стихийную магию и, если повезёт, вернуть нашим народам их земли.

Я вскочила. Внутри вскипело возмущение пополам с ужасом:

— И вы знали обо всём этом с самого начала⁈ И не могли просто… рассказать, показать мне вот это⁈ Вместо этого ходили вокруг моего дома кругами, открывали-закрывали дурацкую лавку, мотали мне нервы целую неделю⁈

Рэйвен не отвёл взгляда, продолжая задумчиво созерцать меня.

— Я считал тебя обычной девчонкой, по случайности унаследовавшей дом ведьмы, — ровно ответил он. — Думал, надавлю — и ты уйдёшь, а я доберусь до тайн Илоны. А может, и до неё самой. Но я ошибся и потерял время, которого у нас почти не осталось.

И все мое возмущение разом осело, как пена. Кричать на человека, который вот так признаёт собственные ошибки, было не возможно. Я медленно опустилась обратно в кресло.

После вечера откровений Рэйвен решил проводить меня до дома. Мы молча брели по дворцовому саду, между идеально подстриженных газонов, и тишина между нами была не враждебной — скорее, осторожной. Я честно собиралась захлопнуть дверь перед носом величества. Но он не дал.

— Избушка — моя территория, — твёрдо сказала я, встав на пороге. — Спасибо, что проводили. Дальше я сама.

Сил почти не осталось, я мечтала только об одном — рухнуть на свою кровать и уснуть. Да и к чему пускать дальше порога дракона, который скоро женится на принцессе?

— Твоя, — неожиданно легко согласился Рэйвен, подперев дверь сапогом.

Воздух между нами снова едва уловимо наэлектризовался, и я мысленно велела себе не дышать так часто.

— А вот проблема у нас с тобой теперь общая. И если ты опять решишь в одиночку проверить магию на прочность, я могу не успеть. Твоя железная подружка права: тебя опасно оставлять без присмотра.

Диктатор. Не мытьём, так катаньем добьётся своего! И ведь прав… ну, самую малость.

Я нехотя кивнула и распахнула дверь. Рэйвен вошёл следом.

Я усадила Таисию на стол, наконец-то стянула мокрые кроссовки, скривилась — и решила, что разбор гардероба подождёт. Дело важнее.

Первым делом — книга. Я прошла инициацию, первый раздел гримуара вызубрила вдоль и поперёк. Самое время для награды. Да и не терпелось наконец узнать, что там дальше.

Я осторожно коснулась старой кожи — и страницы зашелестели сами, открывая раздел, которого ещё утром не было: «Пути большие».

Мы с драконом склонились над пожелтевшим пергаментом.

Здесь излагались легенды о Камнях народов-хранителей. Магия Мироздания когда-то даровала камень Солнца — людям, камень Жизни — эльфам, камень Земли — гномам и камень Неба — драконам. И камень Пути — ведьмам. Я машинально коснулась чёрного камня на своём кольце. Свой-то я, выходит, уже носила. А где остальные четыре — поди пойми. Народы получили их обратно по проклятию Илоны, и каждый припрятал так, что не сыщешь.

Дальше шло о том, какими деяниями драконы в старину добывали эти камни. Я пробежала несколько страниц по диагонали — Рэйвен оказался прав. Поначалу драконам и впрямь приходилось восстанавливать справедливость для каждого народа: усмирять бунты, отводить наводнения, защищать слабых. Но чем дальше, тем больше глава напоминала бухгалтерскую книгу. Что выторговали гномы, чем откупились от людей, на что согласились эльфы… Подвиги мельчали, превращаясь в сделки.

— Да уж, — пробормотала я, перелистнув очередную страницу. — Казалось бы, где здесь место простым людям с их нуждами и заботами.

Я покосилась на Рэйвена. А ему, оказывается, тоже было неуютно читать все это. И от этого почему-то стало чуточку легче.

А дальше шел раздел «Пути великие» и он был пуст. Я закрыла книгу.

Что ж, посмотрим письмо Илоны. Ведь через него она вела меня за руку, шаг за шагом.

Я достала пергамент из печки и развернула.

И прямо у меня на глазах под старыми строками начали проступать свежие чернила:

«Если ты прошла инициацию и всё же решила ему помочь, знай: теперь, как в прежние времена, дракон должен установить справедливость для каждого народа. Лишь тогда он получит все Камни. Его собственный камень — у него под носом, но он не увидит его, пока не заслужит прощения Ведьмы Пути».

Я сглотнула и подняла глаза на Рэйвена. Он тоже дочитал. Наши взгляды встретились.

— Прощения Ведьмы? — медленно проговорила я. — Это что же, моего, что ли? За все ваши выкрутасы в первые дни? — Я фыркнула. — Ладно уж, прощаю. Я не злопамятная.

Я сказала это легко и почти небрежно — и выжидающе уставилась на дракона.

Но ничего не произошло. Я посмотрела ему под ноги — там ничего не было.

— Интересно, «под носом» — это где и как?

Я нахмурилась и перечитала строки — вдруг что-то упустила? Может, для прощения нужен особый ритуал?

И тут под прежними словами проступила новая строка:

«Начни с земли, что помнит обиду».

— С гномов? — сказали мы одновременно.

В шесть утра в дверь настойчиво забарабанили.

В этот момент я была готова искренне проклясть и этот мир, и всех его ранних пташек, и лично императора — кому ещё я могла понадобиться в такое время?

— Кого там нелёгкая принесла ни свет ни заря? — потягиваясь на соседней подушке, пробурчала непроснувшаяся Таисия. — Порядочные люди в такую рань по домам спят!

За дверью обнаружился уже знакомый мне стражник в парадной дворцовой ливрее. Сверкая начищенными пуговицами, он вежливо сообщил, что Его Величество ожидает меня к завтраку. Делать нечего, пришлось по-быстрому натягивать синее платье и кроссовки.

Перед выходом я успела умыться ледяной водой из кувшина, чтобы окончательно прийти в себя. Надевая ведьминское кольцо, я поймала себя на мысли, что теперь оно ощущается на пальце непривычно тяжело.

Да и сам чёрный камень Пути изменился вместе со мной после ночного купания в колодце: если присмотреться, внутри него теперь мерцало настоящее звёздное небо. Наверное, по этим созвездиям и можно ориентироваться в пути, но я пока в этом решительно ничего не понимала.

Стоило мне явиться во дворец, как меня тут же перехватили бдительные горничные. Спорить с ними не было сил, поэтому я послушно позволила утащить себя в будуар. Там меня избавили от синего платья и выдали новое — на этот раз нежно-фиалкового цвета.

— Ну ты прямо как настоящая ведьма! Мрачная, но симпатичная, — ехидно констатировала Таисия, ловко устраиваясь в складках моего нового пояса. — Зато всем сразу понятно, кто пришёл!

Рэйвен ждал меня в малой столовой. Выглядел дракон так, будто ночью спать не ложился. Идеально зачёсанные назад волосы, плотно сжатые челюсти, а на столе перед ним вместо еды громоздились внушительные стопки исписанных бумаг.

Он поднял на меня взгляд, на секунду задержавшись на новом платье — вернее, на декольте, в котором после моей инициации теперь было на что посмотреть, — но комментировать ничего не стал.

— «Начни с земли, что помнит обиду», — без лишних предисловий начал он, едва я опустилась в кресло напротив.

Молчаливый лакей тут же поставил перед сонной мной тарелку с горячими пышными сырниками и ягодный джем. От одного только запаха у меня улучшилось настроение, а голова понемногу начала переключаться на рабочий лад.

— Мне за ночь подняли всю аналитику по северным и западным провинциям, — продолжил Рэйвен, устало потирая переносицу, — по всем местам исторического обитания подгорного народа.

— И как успехи? Нашли, кого конкретно там обидели? — спросила я, наливая себе горячего чая.

Про себя я, конечно, тихонько усмехнулась: зная нравы чешуйчатого соседа, можно не сомневаться, — обиженных в этой империи пруд пруди.

— В том-то и дело, что никого, — Рэйвен нахмурился, раздражённо перебирая листы. — С гномами у короны стабильные, устойчивые отношения. На наших территориях официально работают десятки их строительных и кузнечных гильдий, заключены долгосрочные взаимовыгодные контракты на поставку руды и самоцветов. У гномьих общин есть отдельные права широкой автономии, а старейшины кланов раз в год, подтверждают верность престолу. Я лично подписывал последние квоты на торговлю.

Я замерла с чашкой у рта и выразительно посмотрела на него.

— На бумаге-то оно всегда гладко, — подала голос Таисия, привычно устроившись на краю стола и опершись о сахарницу. — Да только по оврагам потом ноги можно переломать.

Я кивнула, полностью соглашаясь со Скрепкой. Тщательно прожевав очередной сырник, я негромко заметила:

— Не всё, что делается строго по закону, хорошо для простых людей, Рэйвен. Надо бы вспомнить, где вы напортачили.

Дракон продолжал механически листать свои отчёты и, судя по всему, слушал меня в пол-уха. Так, ясно, мой тонкий намёк в цель не попал. Придется менять тактику.

— Со мной вы тоже вроде как по закону действовали, — тихо сказала я, заставив его замереть. — Ну, с вашей точки зрения всё наверняка было безупречно справедливо: всякие предписания, штрафы, официальные договоры.

Он удивлённо вскинул брови, наконец-то оторвавшись от своих бумаг:

— Во-первых, всё действительно было строго по закону. А во-вторых — это вообще совсем другое, Ася, не путай государственные интересы с частным случаем.

Но уступать я не собиралась и пошла напролом, без намеков:

— Вспомните. По вашим бумагам всё выходило идеально и правильно: я незаконно заняла дом, вовремя не открыла лавку, не наняла представителей малых народов. По закону вы были абсолютно, просто стопроцентно правы. А по факту? По факту вы чуть не оставили без крыши над головной и без единой монетки в кармане сироту, вчерашнюю школьницу, которая только-только оказалась в вашем мире. И если вы вдруг решите спросить меня, а не было ли мне обидно в тот момент? Я прямо скажу — да, чертовски было обидно!

Рэйвен отложил документы и внимательно, как-то по-новому посмотрел на меня.

— Вы не злодей, — добавила я, удерживая его тяжелый взгляд. — В этом-то и вся проблема. Вы искренне верите, что если всё оформлено правильно, с печатями и подписями, то все «по-честному». Но я на собственной шкуре узнала, как это твое «по-честному» выглядит с обратной стороны.

Кажется, у кого-то от моих слов сломалась привычная картина мира — я это по глазам видела. Дракону только что показали тот угол обзора, которого с высоты его величественного императорского трона просто не существовало.

В этот момент в дверь столовой робко слышно постучали. Створка осторожно приоткрылась, и в помещение друг за другом просочились двое бледных и в край замученных чиновников.

Судя по дорогим камзолам, люди это были при должностях, но по их красным от бессонницы глазам и землисто-серым лицам становилось ясно: ночка у них выдалась незабываемая.

Каждый из прибывших мертвой хваткой сжимал под мышкой пухлые папки.

— Ваше Императорское Величество, — дрожащим голосом начал первый. — Как вы и приказывали… мы подняли архивы за последние пятьдесят лет. Все самые… кхм… спорные и юридически сложные случаи взаимодействия короны с гномьими кланами.

— Что там? — коротко бросил Рэйвен, откидываясь на спину кресла.

Первым пунктом шел затяжной территориальный спор по шахтной пошлине с кланом Железной Кирки. Вторым — давний конфликт гномьей ювелирной гильдии с имперской столичной мастерской из-за патента на огранку магических кристаллов. Третьим — принудительное закрытие шахты «Чёрный камень» после крупного обвала и последующий перевод опустевших земель в императорскую казну в связи с «официальным отсутствием прямых наследников».

Всё это звучало правильно и абсолютно законно. И на первый взгляд здесь не было ни одного вопиющего случая, где требовалось бы немедленно восстанавливать справедливость.

Закончив читать, чиновники замерли и с робкой надеждой уставились на нас. Рэйвен раздражённо потер переносицу и отпустил их коротким взмахом руки и повернулся ко мне:

— Жизнь гномов подчинена жестким правилам, Ася. Они живут обособленными общинами, все их трудовые права и споры регулируют гильдии. Империя физически не может ущемить права конкретного гнома. Как только возникает хотя бы малейший намек на несправедливость — об этом сразу становится известно всем. Помню, мы повысили налог на вывоз самоцветов — так гномьи шахты по всей стране встали на следующий же день. В итоге мы отменили указ. Они умеют за себя стоять.

Да уж, ситуация и впрямь выглядела тупиковой. Где в таком случае искать обиженных гномов?

— Я решаю возникающие проблемы, но пойми, — голос Рэйвена лязгнул металлом. — Империя держится на законах, а не на эмоциях. Я не могу приласкать и утешить каждого обиженного.

— И тем не менее, какую-то проблему мы упускаем. А она существует, раз Илона о ней написала. В твоих бумагах случайно не написано, что тут мы закрыли глаза на жителей такой деревни, а тут интересы империи были оценены превыше интересов ничтожного городишки. Это тупик, Рэйвен! В бумагах мы ничего не найдем.

Дракон уперся ладонями в край стола. Злился, я видела это. Но злился не на меня, а на собственное бессилие перед этой бюрократической стеной.

— И где же ты в таком случае предлагаешь их искать? — глухо спросил он.

— Надо поговорить с людьми, Рэйвен. С самыми обычными, живыми людьми. Ну, то есть с гномами. Ты сам-то когда в последний раз живого гнома видел? Только честно. И я сейчас говорю не о тех высокопоставленных лордах, с которыми ты заседаешь на тайных советах, пьешь дорогое вино и подписываешь контракты.

В голове внезапно всплыло мое знакомство с Мартой в книжной лавке. Какой я её тогда увидела? Уставшая женщина в заштопанной, серой одежде, которая вцепилась в старый подержанный учебник по бытовой магии просто потому, что ей нужно было как-то кормить троих детей.

— Вот, к примеру, моя Марта, — выдохнула я, глядя на притихшего дракона. — Как-то не особо заметно, чтобы ей от твоих имперских щедрот хоть что-то перепало. Да и совсем не похоже, чтобы гильдиям и общинам было до нее хоть какое-то дело.

Рэйвен скептически изогнул бровь, на секунду превратившись в классического высокомерного монарха:

— Твоя новая работница в лавке? Ася, при всём уважении к её трудолюбию. Простая торговка вряд ли может знать тайны древних подгорных родов и истинную причину гнева Земли.

— А, напомните мне, кто из нас двоих Ведьма Пути? — я скопировала его зигзаг бровями и напустила на лицо скепсиса. Вышло, может, и не идеально, но дракон оценил. — И я говорю: чтобы пройти путь, нужно сделать первый шаг. Пойдем, спросим у простых гномов, как они там живут?

От дворца до рыночной площади мы шли быстрым шагом. Рэйвен все время хмурился и всем своим видом демонстрировал, что мы занимаемся сущей ерундой.

— Мы теряем время, — произнес он, едва мы вышли из дворцовых ворот. — Если бы речь шла о каком-то значимом гномьем роде, способном удержать Камень Земли, этот случай обязательно упоминался бы в имперских архивах.

— Может, след в архивах и остался, — парировала я на ходу, едва успевая за его широкими шагами. — Просто вы его так изложили на своем чиновничьем, что в ваших идеальных бумажках живых человеческих судеб стало совсем не видно?

— И ты всерьез предлагаешь начинать поиски одного из величайших артефактов стихий, основываясь на байках и россказнях твоей новой работницы?

— Я предлагаю начать с гномки, которая в кровь стерла руки и ноги, пытаясь прокормить троих маленьких детей, у которой куча долгов и единственное платье, заштопанное до такого состояния, что оно состоит из одних заплаток, — проговорила я. — Мы только что выслушали одну сторону — давай дадим слово другой?

— А наша малолеточка-то истину глаголет, — одобрительно поддакнула из кармана Таисия. — У кого щи пустые, тот жизнь глубже знает, чем те, у кого жемчуг мелкий.

За «малолеточку» я потом с нее спрошу, конечно, просто при драконе скандалить не хотелось.

Рэйвен только зубами скрипнул, но спорить с нами не стал. Еще бы, мы со Скрепкой девицы простые, императорским авторитетом нас не впечатлить, не то, что его министров.

Когда мы наконец вышли к моему павильону, я невольно залюбовалась. Еще недавно здесь творился кромешный хаос, но с появлением Марты работа наладилась как по волшебству. Она аккуратно заносила в ведомости, кто что принес и чего желал получить взамен, а потом отмечала исполнение заказа. Медяки и серебрушки аккуратно ссыпались в разные глиняные банки. А покупатели чуда из мусора уходили довольными.

Я покосилась на Рэйвена. Ну что, съели, Ваше Величество? Да у вас даже в канцелярии такого порядка нет!

Дракон, к его чести, тоже оценил увиденное — его скептический прищур сменился на заинтересованный.

Стоило нам подойти к прилавку, как покупателей словно ветром сдуло — от повелителя простой народ предпочитал держаться на расстоянии. Марта выпрямилась во весь свой невысокий рост. Страха в её серых глазах не было, одна лишь настороженность от внезапного визита высшего начальства.

Рэйвен сцепил руки за спиной и заговорил своим официальным тоном, глядя на гномку сверху вниз:

— Скажи, Марта. Известны ли тебе случаи нарушения договоров между империей и гномьими кланами, способные вызвать их искреннюю обиду.

Лицо гномки мгновенно превратилось в нечитаемую маску.

— Куда ж мне о делах великой империи судить, Ваше Величество? Я простая торговка, мое дело — дырявые башмаки, да битые чашки принимать, — бесцветно отрапортовала она.

Ну кто ж так с простым народом разговаривает? Я посмотрела на дракона — и махнула рукой. Ну, что с него взять, он родился таким — императором.

Я решительно шагнула вперед и легонько отодвинула дракона плечом, процедив ему на ухо:

— Вот это сейчас был не вопрос, а настоящий допрос.

Повернувшись к Марте, я постаралась улыбнуться как можно мягче, аккуратно взяла её за мозолистую руку и посмотрела прямо в глаза:

— Марта, мне правда очень нужна твоя помощь. Мне загадали сложную магическую загадку, и она напрямую касается истории гномьих народов. Звучит она так: «Земля помнит обиду». Мы ищем… что-то вроде давнего трагического события, возможно, в котором сильно пострадали обычные гномы. Мы ищем большую несправедливость, некогда случившуюся в этих краях — такую, что достойна личного внимания императора. Ты ничего подобного из рассказов стариков не слышала?

Марта долго молчала, не отнимая руки. И мне вдруг показалось, что ответ у неё есть и он буквально вертится на языке, просто она никак не решается высказать его вслух. Она переводила тяжелый, оценивающий взгляд с меня на застывшего каменным изваянием дракона и обратно.

Потом она тяжело вздохнула.

— Слышала, — наконец тихо, но твердо произнесла она.

Рэйвен мгновенно напрягся, подавшись всем телом вперед. А гномка, перекинув через плечо свою толстую каштановую косу, добавила:

— И это не просто слухи и не страшилки для детей на ночь. Это давняя история моей собственной семьи.

Мы с Рэйвеном разом обратились в слух.

— Расскажи, пожалуйста, — попросила я, крепче сжимая ее ладонь.

Рассказ Марты был коротким и, кажется, несмотря на давность лет, до сих пор задевал её за живое. Она рассказала, что когда-то, лет двести назад, её предки были официальными хранителями Камня Земли. Их родовой вотчиной была шахта «Чёрный камень» — та самая, о закрытии которой утром нам докладывал один из министров.

Когда в забое случился обвал, корона не стала разбираться и тратить ресурсы на поиски. Спустя короткое время весь этот род признали погибшим, а опустевшие земли вместе со святилищем, где и хранился артефакт, перевели в императорскую казну как бесхозные.

Вот только часть рода тогда выжила. Через несколько недель изнеможденные, раненые гномы сумели совершить невозможное — они пробили завал и выбрались на поверхность через старые, заброшенные штольни.

Но в официальных летописях они уже не значились. Земли были изъяты, родовые книги закрыты, а чиновники отказались их слушать. Им попросту не поверили, приняв их за банду самозванцев.

— Нас не смогли похоронить горы, но с этим успешно справились власти, — жестко подвела итог Марта, глядя прямо в золотистые глаза императора.

Повисла тяжелая пауза. И тут Рэйвен снова включил чиновника:

— Если род был официально признан погибшим по всем правилам, корона действовала в рамках закона. После обвала такие земли не могли оставаться бесхозными…

Я медленно повернула голову и с нескрываемым удивлением и возмущением посмотрела на него.

Марта лишь горько усмехнулась, устало пожала плечами и молча вернулась к работе.

Рэйвен вдруг осекся на полуслове. Его челюсти судорожно сжались, на скулах заходили желваки. Он перевел потемневший взгляд на Марту, затем на меня, резко развернулся и стремительным шагом направился обратно к своему дворцу.

Через минут двадцать к павильону, где трудилась Марта, из дворца прибежали сразу двое запыхавшихся мужчин в париках и бархатных кафтанах.

Увидев их, Марта испуганно попятилась и наотрез отказалась куда-либо с ними идти.

— Спокойно, Марта, я с тобой, — твердо сказала я, снова беря ее за руку.

Пришлось временно закрыть лавку. Что-то определенно не ладилось у меня с бизнесом — только-только нашла толкового работника, как… что-то мне подсказывало, что мою Марту теперь ждут дела поважнее.

Нас проводили в императорский кабинет. За длинным столом уже сидели несколько мужчин — судя по окладистым, ухоженным бородам и тяжелым золотым цепям — очень уважаемых и богатых лордов-гномов.

Рэйвен сидел во главе стола. Заметив нас, он поднялся.

— Что ж, полагаю, нет никакой необходимости затягивать процедуру установления принадлежности к роду, — ровно произнес он, обращаясь к главному старейшине. — Прошу вас, уважаемый мастер, подтвердите родовым артефактом принадлежность этой женщины к забытому клану.

Один из бородатых гномов без лишних возражений подошел к растерянной Марте. Он достал небольшую серебряную иглу, аккуратно проколол ей палец и приложил выступившую каплю крови к огромной, толстой и очень старой книге в кожаном тисненом переплете, лежавшей на столе.

И вдруг древний фолиант словно ожил. Страницы сами собой с шелестом пришли в движение, книга раскрылась ровно посередине, и на пожелтевшем пергаменте красивым, светящимся золотом почерком проявились четкие строки:

«Марта, дочь Торинга, из древнего рода Штернхельмов».

По кабинету прокатился потрясенный ропот старейшин.

— Что ж, полагаю, теперь у нас есть все основания, чтобы восстановить справедливость, — твердо и громко произнес Рэйвен, глядя прямо на притихших лордов. — Ваш род отныне официально вновь признан существующим. У ваших предков несправедливо отняли имя, статус и родовые земли — это была чудовищная ошибка — и я её исправлю.

Он размашисто подписал уже заготовленный указ, скрепляя его тяжелой сургучной печатью.

А у меня по спине побежали мурашки. Я смотрела на этого дракона и впервые видела не самодура, каким привыкла его считать, а настоящего правителя, способного признать ошибки и брать на себя ответственность. Я даже начала немножко гордиться собой. Все-таки в случившемся была и моя заслуга.

Марта стояла растерянная, по ее щекам катились слезы. Но она не стала падать в ноги или рассыпаться в благодарностях. Так она и стояла — бледная, суровая и только её руки мелко дрожали, прижимая к груди подписанный пергамент.

Кольцо на моем пальце в следующую секунду начало мерцать, а ступни. Ох, их снова обожгло огнем, дорога снова позвала меня, поманила неизвестно куда, да так призывно, что я, оставив Марту и почтенных гномов, искренне поздравлявших ее, вышла из кабинета императора.

Рэйвен де Стальд Первый, Дракон

В кабинете стоял деловой гул: архивариус сосредоточенно перебирал старые свитки, гномьи старейшины и казначеи приглушённо перешёптывались, сверяя формулировки в документах для Марты, а сама Марта стояла посреди этой суеты, бледная и неподвижная, будто всё ещё не верила в свалившееся на неё счастье.

А Ася… С моей ведьмой явно что-то происходило. Ни радости за Марту, ни торжества победительницы на её лице не было и в помине. Она словно провалилась в себя и переживала какую-то внутреннюю перенастройку. Удивительно, но вместо того чтобы требовать благодарностей от восстановленного клана, она по-прежнему думала о деле.

Поверх голов суетящихся гномов и моих служащих, присутствовавших при историческом событии и сейчас придававших ему официальный статус, я смотрел на Асю. И с ней что-то было не так.

В какой‑то момент девчонка просто… выключилась из реальности. Её взгляд потерял всякую фокусировку, глаза превратились в два застывших озера, а плечи распрямились, как по команде «смирно».

И ещё не успели высохнуть чернила на указе, возвращающем клану Штернхельмов их законное имя и права, как она, не произнося ни слова, развернулась и направилась к выходу из кабинета.

Она шагала быстро и уверенно, словно куда-то торопилась, будто у неё под ногами горела земля. Кажется, Магия Пути проснулась и снова потащила свою хозяйку навстречу приключениям.

Оставлять её одну в такой момент было просто безответственно. Коротко велев закончить оформление бумаг без лишних проволочек, я быстрым шагом вышел за ней следом.

Ася почти бежала по дворцовым коридорам, не разбирая дороги, потом насквозь пересекла оживлённую рыночную площадь, даже не глядя по сторонам. Я быстро её нагнал и шёл на шаг позади, сознательно не вмешиваясь. Когда ведьму ведёт Путь, ей не стоит мешать.

Смотрел на её тонкую, хрупкую фигуру, упрямо шагающую к дому, и изо всех сил давил в себе очень непривычное, почти забытое чувство — надежду.

Если верить древним хроникам Первого Договора, Ведьмы Пути всегда были на редкость сложными в переговорах и крайне капризными созданиями. Требовательные, высокомерные, истеричные — за каждый свой шаг требовали у империи мешок золота и пару провинций «на опыты». Моим предкам приходилось годами упрашивать их о помощи, заваливая драгоценностями.

А эта кудрявая катастрофа в фиалковом платье? Ни одного условия мне не выставила. Да хоть бы титул какой‑нибудь графский потребовала или чтобы погреб её золотыми монетами заполнил. Вместо этого она встала на защиту давно всеми забытых гномов.

Она просто увидела проблему, ткнула меня в неё носом, заставила исправить несправедливость — и теперь молча вела нас к спасению от разгула стихийной магии.

Глядя на её пружинящие при каждом шаге кудри, я мысленно скупо поблагодарил мироздание. Надо же, какая мне досталась ведьма — адекватная, бюджетная и очень забавная.

Мы вошли в её избушку и сразу спустились в подвал. Руны Великого Круга тускло мерцали в полумраке, но Ася уверенно прошла мимо него, направившись к глухой каменной стене.

Там, прямо на старой кладке, мерцал медным светом рунический символ Земли, а под ним обнаружился тяжеленный каменный валун, перекрывающий то ли узкий лаз, то ли небольшое углубление.

Ася подошла вплотную, набрала в грудь побольше воздуха и, собравшись с духом, приложила ладонь с перстнем к сияющему знаку.

Но вопреки её ожиданиям ничего не произошло. Валун даже не шелохнулся. Она озадаченно нахмурилась, явно ожидая от камня другой реакции, и, видимо, начала лихорадочно прикидывать, какой ведьминский пасс нужно совершить дальше.

Забавно надула губы и сердито потыкала кольцом в руну ещё раз, явно ожидая, что камень сейчас всё поймёт и откроет ей путь.

Я не выдержал и тихонько усмехнулся. Магия магией, но иногда проблемы решаются гораздо банальнее.

— Давай сделаем проще, — сказал я, мягко отодвигая её в сторону за плечо.

Вклинив пальцы в узкую щель между валуном и стеной, я упёрся сапогами в каменные плиты пола и резко рванул на себя. Мышцы напряглись, камень скрежетнул, сдаваясь под напором драконьей силы, и с тяжёлым стуком отвалился в сторону, подняв небольшое облако пыли. Грубая физическая сила порой экономит массу драгоценного времени.

— Тоже мне, тонкая настройка магии, — пробормотала у меня за спиной Ася. Но по тому, как дрогнули уголки её губ, было видно: впечатлилась. Ну ещё бы!

В открывшуюся нишу мы заглянули вместе. Там стояла небольшая шкатулка из тёмного металла.

— А теперь что? Тоже силой попробуете? — скептически уточнила Ася.

— Если там то, что мы ищем, — камень скорее пойдёт в руки к тебе, а не ко мне, — возразил я.

Она снова вздохнула — так, словно очень ответственно готовилась к тому, что придётся немного поколдовать, — аккуратно коснулась замка своим кольцом. Раздался чёткий щелчок, и крышка плавно откинулась.

Я, конечно, предполагал, что мы найдём камень, но когда увидел его — на секунду взяла оторопь.

— Как и писала Илона — один камень спрятан в доме! — восхищенно вздохнула Ася.

Бронзовые грани вспыхнули в полумраке; внутри, как и в чёрном камне Аси, мерцали звёзды. Это был Камень Земли — тёмно‑янтарный, массивный, словно спрессованная веками медная руда.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как внутри разливается колоссальное облегчение. Мы нашли его. Мы наконец‑то сдвинулись с этой проклятой мёртвой точки. И да, приходилось признать: без неё до этого камня я бы не добрался.

Рэйвен де Стальд Первый, Дракон

Ася осторожно, словно не веря своим глазам, достала камень и медленно, будто боялась сломать его или обжечься, вставила в пустую ячейку своего перстня.

В ту же секунду её резко повело в сторону. Она судорожно схватилась за виски, словно от невыносимой головной боли, и сдавленно вскрикнула. Лицо мгновенно побледнело, глаза закатились.

— Девочка… — бессвязно, прерывисто забормотала она, оседая на пол. — Плачет… у неё жёлтый камень… разрушенный мост… одна горгулья…

Я подхватил её, прежде чем она успела удариться о жёсткие каменные плиты.

Ася мгновенно обмякла в моих руках, дыхание стало поверхностным и частым. Сильнейший магический откат от привязки артефакта. Не теряя ни секунды, я подхватил её лёгкое тело на руки и быстро понёс наверх, прочь из сырого подземелья, на воздух.

Вынес на крыльцо, сел прямо на деревянные ступени, бережно удерживая её на коленях, и позволил прохладному вечернему ветру обдувать её бледное лицо. Честно говоря, отпускать её такую маленькую и хрупкую куда-то одну казалось очень плохой идеей, не то что в Лабиринт Магий.

Спустя пару минут её длинные ресницы, наконец, дрогнули. Она слабо, тяжело застонала, приходя в себя, и с трудом сфокусировала на мне мутный, ничего не понимающий взгляд.

— Что… что случилось? — прохрипела она, пытаясь осознать, почему сидит у меня на руках.

Я удерживал её, аккуратно поддерживая за плечи.

— Тебя накрыло видением, — спокойно пояснил я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Сразу после того, как камень встал в кольцо. Ты едва не разбила голову о плиты. Бормотала что‑то про жёлтый камень. Помнишь?

Ася нахмурилась, и в её глазах, наконец, начало проясняться осознание, а взгляд обрёл прежнюю осмысленность.

— Жёлтый камень… Точно, — она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями и устало потирая виски. — Я видела маленькую девочку. Она плакала и сжимала в ладошке жёлтый камень. Он у нее на шейке, на шнурке висит. И ещё там был мост. Старый, полуразрушенный мост, а на нём — каменная статуя. Всего одна горгулья.

— Мост с одной горгульей, — задумчиво повторил я, мысленно перебирая карты провинций и приграничных земель. — Сходу не скажу, в каком именно захолустье эта переправа. Но это вопрос времени. Мои ищейки быстро найдут это место по твоим приметам.

Девчонка вдруг слабо завозилась, упрямо пытаясь отпихнуть меня ладонями в грудь.

— Поставьте меня на пол. Отпустите, — потребовала она хрипло, но уже в своём привычном боевом тоне.

Я аккуратно поставил её на деревянный пол крыльца. Асю тут же качнуло, как тонкую травинку на ветру, но она устояла, вцепившись пальцами в свежевыкрашенные перила.

— Сейчас чаю сделаю, и всё пройдёт. Мне надо… прийти в себя, — пробормотала она и, пошатываясь, побрела обратно в дом.

Я вздохнул и пошёл следом. Наблюдать за тем, как эта гордая и независимая ведьма, едва держась на ногах, плетётся к буфету, было одновременно тяжело и… немного забавно.

Спасать мир — дело, конечно, благородное, но покормить ведьму всё равно надо.

— Давай я тебе помогу, — предложил я, мягко перехватывая её за локоть.

— Вы? — она посмотрела на меня так, будто я не смогу заварить чай.

— Да нет, там печку топить надо, — вяло отмахнулась Ася, с тоской глядя на огромную кастрюлю с водой. — Я сейчас сама… быстренько…

— Зачем топить печь, чтобы просто подогреть немного воды? — искренне удивился я, поражаясь её бытовой непрактичности.

На кухонном буфете как раз стояла приличных размеров металлическая кастрюля, доверху наполненная чистой колодезной водой. Я подошёл ближе, положил обе ладони на холодный металл. Секунда — и крышка загремела над кипящей водой. Я приподнял её: вода внутри яростно бурлила, выпуская к потолку плотный столб пара.

Ася то ли удивлённо, то ли в ужасе округлила глаза, напрочь забыв про свою независимую мину.

— Вау, — только и выдала она.

— Сколько тебе надо для чая? — усмехнулся я, убирая руки от нагревшегося металла. — Что делаем дальше?

Дальше мы вышли в стремительно густеющие сумерки сада. Ситуация, конечно, была абсурдной: я ни разу в жизни не заваривал чай. Ася сама нарвала каких‑то листьев и ягод в небольшом огородике. Затем, вернувшись в дом, затолкала всё это в чайник, туда же покрошила сочное яблоко, а я снял с буфета кастрюлю и аккуратно залил всё это бурлящим кипятком.

Поставив чайник на стол, достал из буфета две чашки и разлил заварившийся напиток. Ася с тихим вздохом опустилась на стул, обхватив горячую чашку обеими руками.

Удивительно, но чай быстро сделал своё дело — к девчонке на глазах возвращались силы, а на бледных щеках наконец‑то заиграл нормальный, живой румянец.

В этот момент с улицы донеслись быстрые торопливые шаги. На пороге со свитком в руках возник запыхавшийся дворцовый гонец.

— Ваше Величество, простите за столь грубое вторжение, но в министерстве…

Я обернулся, и он осёкся на полуслове.

— Передай, чтобы принесли сюда ужин, — спокойно перебил я.

Гонец испуганно поклонился и мгновенно растворился в ночной темноте.

Я сел на стул напротив Аси и продолжил наблюдать за тем, как она пьёт чай.

В тишине тёплой кухни я смотрел на эту невозможную кудрявую девчонку и чувствовал, как внутри впервые за долгие месяцы разливается уверенное, глубокое спокойствие. Мы продвинулись. Мы стали на один шаг ближе к цели. И я точно знал, что с этой упрямой ведьмой у нас всё получится.

И вдруг подумал: а ведь толковая девчонка. Практичная, цепкая, с людьми ладит, меня не бесит. Министром, что ли, её назначить.

Кружка обжигала ладони, но я всё равно крепко сжимала её, пытаясь хоть немного согреться. После магического отката меня знобило так, будто я посреди зимы выскочила на улицу в одном сарафане. Я вдыхала горячий пар с ароматом яблока и смородины, поднимавшийся над кружкой, и стучала зубами.

В висках все еще пульсировала тянущая боль от отката, а картинка перед глазами то и дело плыла.

Но, несмотря на то, что чувствовала я себя отвратительно, меня просто разбирал смех. Я кусала губы, чтобы не захихикать в голос, и прятала лицо за чашкой. Сама ситуация казалась до абсурда комичной: грозный драконий император собственноручно согрел воду, покрошил в чайник яблочко и заварил мне чай. Жаль, рассказать некому. Хотя, всё равно никто не поверит.

Таисия, сидевшая у меня на плече, судя по всему, думала о том же.

— Смотрю, ты у нас прямо в цене растёшь, — прошелестела она мне в ухо, чтобы Рэйвен не услышал. — Императоры, значит, нам теперь чай наливают, на руках носят. Того гляди, с ложечки кормить начнут.

Я спрятала лицо за кружкой, пытаясь удержать смешок. Но всё-таки хрюкнула и, чтобы сверливший меня взглядом Рэйвен ничего не понял, закашлялась.

Сам же император сидел за столом напротив, небрежно вытянув длинные ноги. От него веяло таким монументальным величием, что я снова чуть не прыснула со смеха.

— Прекрати ржать, — прошептала Таисия. — Ну, право слово, детский сад — штаны на лямках! Веди себя прилично.

На крыльце скрипнули половицы. Дверь открылась, и на пороге возник тот самый посыльный из дворца, а с ним еще четверо — и все в белом. Работники кухни, как я поняла, потому что в руках они несли подносы с едой.

Когда они сняли колпаки с металлических подносов, я приготовилась вдохнуть ароматы кулинарных шедевров императорского повара. Но запахи, поплывшие по комнате, оказались… ну, скажем так, на любителя.

Люди в белом быстро расставили тарелки и самоликвидировались в сторону дворца. Посыльному Рэйвен сходу отдал поручение:

— Пусть пришлют кого-то, кто лучше всех знает наши провинции. Кто там у нас часто ездит по окраинам? Лорд Таль? Мне нужен кто-то, кто в курсе, где какие болота у нас находятся, где сбоит магия, и главное — как там сейчас живут люди. Быстро его сюда.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — посыльный поклонился и тоже растворился в ночи.

А я с большим подозрением уставилась в свою тарелку.

Там лежало нечто серое, залитое густым бурым соусом. Вокруг этого кулинарного изыска скользким веером поблескивали синеватые варёные грибы, а в отдельной вазочке, словно крупная икра, громоздились мелкие рябые яйца.

Я осторожно потыкала вилкой серый кусок. Кусок оказался подозрительно твёрдым.

— Это что? — хрипло спросила я.

— После привязки артефакта обычная еда тебе не поможет, — невозмутимо отозвался Рэйвен. — А это быстро восстанавливает резерв. Ешь.

— И все-таки? Что «это»?

— Мясо болотной птицы. Восточные низинные грибы. Яйца дикой куропатки.

Я еще раз понюхала предложенные деликатесы и подняла взгляд на дракона. Хотела спросить, точно ли это едят, но увидела, как он сам спокойно орудует ножом и вилкой.

Вздохнув, я отрезала кусочек серого мяса и отправила в рот. Ну что сказать. Жёстко, волокнисто, а по вкусу — как старая подмётка, которую неделю вымачивали в болоте. Грибы оказались ничуть не лучше: первый же кусок запружинил на зубах, не желая поддаваться.

Но, как ни странно, уже после пары укусов дурнота и слабость действительно начали отступать. В голове прояснилась.

Рэйвен следил за каждым моим движением. Когда я попыталась незаметно отодвинуть вазу с яйцами, он молча придвинул её обратно. Пришлось есть и их.

На крыльце снова раздались твёрдые, уверенные шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в добротном дорогом камзоле. На вид лет тридцать пять, лицо спокойное, взгляд умный и цепкий.

Он коротко поклонился Рэйвену, потом перевёл взгляд на меня и вежливо кивнул.

— Ваше Величество. Леди.

Он шагнул в помещение и остановился недалеко от стола.

— Адриан Таль. Министр провинциальных путей, сообщений и аномальных зон, — представил его Рэйвен, махнув рукой в сторону вошедшего. — Это Анастасия.

Министр чуть поклонился, а уголки его губ едва заметно дрогнули в вежливой полуулыбке.

— У нас есть вопросы, Таль, — сразу перешёл к делу дракон. — Нужно разыскать одну деревню, которую Анастасия видела в видении. Нам нужно попасть в эту деревню в ближайшее время.

Адриан слегка наморщил лоб — видимо, сомневался, что в реальном мире можно разыскать то, что пригрезилось юной недоведьме. Я еще раз пересказала гостю все, что запомнила, и тот приступил к расспросам:

— Мост с горгульей из какого камня? Светлого или тёмного?

— Из тёмного, — я напрягла память. — И берег там плохой, вязкий.

— Река быстрая?

— Нет. Почти стоячая. Может, это и не река, а заводь или вовсе болото.

— Деревня человеческая?

— Девочка — точно человек. Больше я там никого не видела.

Адриан кивнул, немного подумал, сводя факты воедино, и прошелся пятерней по волосам.

— Скорее всего, это Бродцы, Северо-восточный тракт. Местный мост был почти разрушен много лет назад, от пары горгулий как раз одна и осталась. Земли очень бедные, они даже от налогов освобождены. Но были жалобы, что местный барон лютует и податей собирает много. На восстановление моста они уже лет десять собирают, но так и не смогли отстроить его заново.

От слова к слову лорд Таль нравился мне все больше. Говорил ровно, уверенно, по делу, перед драконом не лебезил и не пасовал. В общем, нормальный вроде мужик. От него прямо веяло надёжностью. Вот за таким — точно как за каменной стеной. Я даже немного им восхитилась: удивительно, как быстро соображает.

— Отлично. Мы едем туда прямо сейчас, — припечатал Рэйвен.

— Не советую, Ваше Величество, — спокойно сказал Адриан.

Я поперхнулась чаем.

Рэйвен медленно, очень медленно повернул голову к министру.

— Поясните.

Адриан выдержал тяжёлый взгляд дракона.

— Ночью мы туда не доедем, Ваше Величество. Тракт размыт, аномальные магические зоны постоянно меняют границы. Безопаснее ехать днем. Нужен свет и нормальная подготовка.

Я смотрела на этих двоих во все глаза, а особенно на этого министра Адриана.

Рэйвен перехватил мой взгляд и зыркнул на меня так, словно я только что присягнула на верность вражескому государству. Он чуть сдвинулся на стуле, облокотившись о стол и как бы случайно перекрывая мне обзор на лорда Таля.

— У нас нет времени ждать до утра.

— Это слишком опасно. И вам не стоит рисковать. Завтра утром порталами мы доберемся до Верейска, а оттуда — если погода не подведет — два часа, и мы на месте, — предложил министр.

Рэйвен молчал несколько долгих секунд. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Ему категорически не нравилось, что этот спокойный мужик оказался прав.

— Хорошо, — голос императора стал обманчиво мягким. — Отправляемся на рассвете. Тем более что леди Анастасии нужна подходящая для севера одежда.

— Я отправлюсь с вами, провожу до места, — сказал Адриан.

Лорд Таль хотел добавить что-то еще, но дракон его перебил.

— Благодарю, министр, — процедил он ледяным тоном. — Вы свободны. Готовьтесь к отправлению.

Адриан вежливо склонил голову.

— Доброй ночи, Ваше Величество.

Он повернулся ко мне и сделал шаг ближе, учтиво протягивая руку, чтобы пожать мои пальцы на прощание. Я уже подняла руку в ответ.

Но тут встал Рэйвен.

Это произошло так быстро, что я даже моргнуть не успела.

Дракон оказался ровно между нами. Одной рукой он перехватил мою ладошку, пряча её, а другой — сжал руку Адриана в крепком мужском рукопожатии.

Я оказалась практически за спиной у дракона и вообще перестала понимать, что происходит.

— Доброй ночи, Таль, — твердо сказал Рэйвен.

Лицо министра осталось бесстрастным, но в глазах мелькнули озорные искры.

— До утра, — ровно произнёс он и вышел за дверь.

Я какое-то время так и сидела, хлопая глазами. Дракон тяжело опустился обратно на стул. А из его ноздрей — клянусь чем угодно — вырвались две тонкие струйки сизого дыма.

Я в изумлении уставилась на него.

Вот только он и не думал ничего мне объяснять.

Едва я успела вытереть лицо полотенцем, как в дверь трижды стукнули и, не дожидаясь ответа, распахнули ее настежь. В избушку ураганом влетели две дамы средних лет с какими-то свертками и коробками. Следом за ними вошел всегда хмурый и серьезный помощник императора.

— Королевские портнихи уполномочены облачить вас, леди, в подходящее случаю одеяние, — прокомментировал он появление всех ранних визитеров.

Вещи мне выдали быстро, без лишних реверансов, и уже минут через десять с чувством глубокого удовлетворения я разглядывала себя в небольшом квадратном подобии зеркала, которое портнихи принесли с собой.

Костюмчик Его Величество прислал великолепный: плотные, но мягкие штаны, сапоги, севшие по ноге как влитые, легкая теплая куртка и отличный походный плащ. Никаких тебе рюшей и многослойных юбок. Одобряю такой стиль.

Помощник стоически дождался, пока я соберусь, и молча отконвоировал меня во дворец — в крыло со стационарными порталами. Летнее утро в столице выдалось теплым, так что плащ я не стала надевать и просто держала в руках.

Рэйвен уже ждал и обернулся, стоило мне войти.

Его потемневший взгляд медленно прошелся по мне от макушки до носков сапог, задержавшись на груди, талии и бедрах, которые новая одежда облегала весьма плотно.

Под этим тяжелым взглядом я вдруг очень ярко ощутила собственное тело: как плотно прилегает одежда, как мягкая ткань касается кожи. И как-то внезапно стало мало воздуха, а сердце заколотилось гулко и часто. Я не отрывала взгляда от его глаз, которыми он продолжал жадно меня разглядывать.

Нашу жаркую игру в гляделки прервал лорд Адриан Таль, деликатно кашлянув.

— Готовы? — голос Рэйвена, обращенный ко мне, прозвучал глуше обычного, с легкой хрипотцой, будто у него внезапно пересохло в горле.

Я молча кивнула.

Портал — круг с руническими символами, похожий на тот, что располагался в моем подвале, — засветился символами и схлопнул пространство, и уже через секунду ледяной воздух Верейска заставил меня поежиться, и я поспешила накинуть плащ.

У станции нетерпеливо перебирали копытами три оседланные лошади.

Я замерла, с ужасом глядя на огромную гнедую кобылу. А может быть, это был конь — я совершенно ничего в них не понимала.

— Простите, — пробормотала я. — А пешком туда никак? Или на повозке? Просто я… лошадей только в детстве видела — с трибуны в цирке, — зачем-то пояснила я. — И верхом ни разу в жизни не ездила.

Смеяться надо мной никто и не стал. А Адриан сразу, предложил помощь, дружелюбно улыбнувшись:

— Не беспокойтесь, леди Анастасия. Мой конь вынослив, вы можете ехать вместе со мной, это…

Он не договорил.

Рэйвен, до этого стоявший молча, шагнул ко мне. Одна его рука легла мне на талию, вторая перехватила под колени. Земля ушла из-под ног. В следующее мгновение я обнаружила себя сидящей боком на огромном, черном как ночь жеребце.

Земля была где-то далеко внизу. Огромное живое тело подо мной вздохнуло, дернуло какой-то мышцей, переступило — и меня качнуло вбок. Я, готовая заорать от ужаса, вцепилась в первое, что попалось под руки — в жесткую гриву и край седла, — и с ужасом поняла, что держаться-то тут толком не за что. Сердце ухнуло вниз.

Если это чудовище сейчас сделает хоть шаг, я полечу головой на мерзлую землю.

— Стой, стой, пожалуйста, — зашептала я не то коню, не то себе, боясь пошевелиться и даже вдохнуть.

И тут за спиной оказался Рэйвен.

Он легко взлетел в седло позади меня, и его руки крепко сомкнулись вокруг моей талии. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, перекинула ногу — сидеть боком, свесившись над этой пропастью, было слишком жутко. Так под собой хоть чувствовалась опора.

Талю он не сказал ни слова. Даже не взглянул в его сторону.

— Выдвигаемся.

Первые несколько минут мне все еще казалось, что я вот-вот сползу и сломаю себе шею. Но конь шел ровно, а руки Рэйвена обнимали так сильно, что стало ясно: чтобы упасть, мне сначала надо вырваться из этого кольца. А это было попросту невозможно.

И страх наконец отпустил.

Вот только легче не стало.

Потому что теперь я вдруг поняла, что сижу, вжатая спиной в его твердую и горячую грудь, о которую терлась спиной при каждом шаге коня. Я своей кожей чувствовала, как под тонкой тканью перекатываются мышцы дракона. Мне стало жарко, в голове помутилось, и все связные мысли куда-то подевались.

Держал он меня крепко, будто и вправду боялся, что стоит ослабить руки — и я все-таки соскользну. Его горячее дыхание касалось моей макушки, и от затылка до самых пяток по коже разбегались мурашки, а сердце колотилось так сильно, что мне казалось — я вся одно большое сердце.

Промучившись в переживаниях всю дорогу, я благополучно прозевала момент, когда закончился тракт и начались Бродцы. Опомнилась только когда конь встал перед единственным каменным зданием в деревне.

Таль, ехавший впереди, спешился и обернулся:

— Единственный трактир в округе. Можем позавтракать.

Император ссадил меня на землю — и ноги подо мной подкосились так, что я чуть не осела прямо в дорожную грязь. Но собралась, устояла и даже сделала вид, что просто разминаю затекшие колени.

Внутри трактир оказался бедным, но чистым — и это обнадеживало. В полутемном зале женщина в сером переднике неспешно протирала столы.

Адриан опустился на край длинной скамьи. Я, обрадовавшись возможности перевести дух, решила сесть подальше от дракона, и направилась было к министру.

Но Рэйвен поймал меня за локоть, довел до скамьи напротив и только там отпустил. Сам сел рядом — и как-то сразу занял очень много места, так что наши колени соприкоснулись.

Я открыла рот, чтобы высказаться по поводу его самоуправства, но не успела.

К столу, шаркая, подошел пожилой трактирщик — руки у него мелко дрожали, и он комкал ими край засаленного фартука.

— Господа хорошие… простите великодушно, — выдохнул он, не поднимая глаз. — Горячего нет. Завтракать, почитай, нечем. Хлеб вчерашний имеется, да утка дикая копченая. Только жестковата она.

— А где хозяин? — Адриан Таль нахмурился. — Случилось что-то?

— А вы знали Микеша, сына моего, господин? — старик вдруг оживился, подняв на нас слезящиеся глаза. — Так забрали его в долговую. Барон наш лютует — чуть задолжал, сразу иди на шахту отрабатывай. А где нам денег-то взять на подати? У нас самих есть нечего. Мужиков в деревне почитай не осталось.

— Куда забирает? — голос Рэйвена стал похож на лязг вынимаемого из ножен меча.

Старик этого не заметил. Императора он явно не узнал — так и махнул рукой запросто, по-стариковски.

— Да в кабалу, считайте, господин. На отработки к барону. Мост вон у нас лет десять как рухнул. А барон каждый год налог собирает — «на ремонт переправы». Кто заплатить не может, того увозят в шахту. У меня вон три сына так уехали. Третий год отрабатывают…

Аппетит от его слов пропал вместе с настроением. Копченую утку, которую только что собиралась заказать, расхотелось напрочь. Я смотрела на дрожащие руки старика на грязном фартуке, и в горле встал колючий ком.

С улицы вдруг долетел конский топот, визг и грубые мужские окрики.

Трактирщик побледнел и попятился от стола.

— Опять приехали… Сборщики баронские.

Рэйвен медленно поднялся, вышел из-за стола и распахнул дверь. Я, разумеется, рванула следом.

Всадник на добротной лошади на полуслове оборвал смех и рывком натянул поводья. Конь под ним тревожно всхрапнул и попятился, будто учуял хищника.

Рэйвен тем временем спустился с крыльца. Всадник смерил взглядом его высокую фигуру, задержал взгляд на дорогой одежде — и весь он как-то разом сдулся, хотя ладонь все же дернулась к рукояти меча.

— Это земли барона Рихтера, господин, — процедил он настороженно. — Мы собираем государственные подати. Так что садились бы вы на своих породистых лошадок да ехали мимо. Чужаков, что в наши дела нос суют, мы не жалуем.

Рэйвен чуть склонил голову набок.

— Так уж вышло, что это и мои дела тоже, — негромко проговорил дракон.

И зрачки в золотых глазах вытянулись в вертикальные щели.

Конь под сборщиком снова заржал и попятился.

— Дракон, — выдохнул он одними губами, побелел и сполз из седла на колени, прямо в грязь.

Сборщик так и остался стоять на коленях в грязной жиже, не решаясь поднять голову. Одной рукой он вцепился в поводья — лошадь, почуявшая дракона, норовила рвануть прочь при первой возможности. Пальцы другой его руки впились в собственные грязные штаны так, что костяшки побелели.

— Что собираете? — ровным и ледяным тоном переспросил Рэйвен.

— Государственные подати, — выдавил тот. Кадык на толстой шее дёрнулся. — По распоряжению барона Рихтера.

Сзади скрипнули ступени — из трактира вышел Адриан, на ходу извлекая из седельной сумки тонкую кожаную папку.

— Северо-восточные земли барона Рихтера шесть лет назад были полностью освобождены от государственных податей личным указом Его Императорского Величества, — сухо зачитал он заранее заготовленную справку.

Сборщик молчал несколько секунд — было видно, как он лихорадочно ищет, как выйти из неловкого положения.

— Так это… не подати, — он замялся, нервно облизнув пересохшие губы. — Мостовой сбор. На срочное восстановление переправы.

— Да уж сколько лет как «срочное»! — раздался возмущённый голос сбоку.

Я обернулась — оказывается, к трактиру успели подтянуться любопытные жители деревни, уже собралось человек десять.

— За эти деньги три моста можно было отгрохать! — снова подал голос кто-то из этой стайки осмелевших.

Рэйвен медленно повернул голову к сборщику, ожидая ответа.

Я стояла в шаге от дракона и рассматривала его хищный профиль: лицо выглядело спокойным, но на деле выдавало, сколько эмоций он держит внутри — челюсти сжаты так, что кажутся каменными, а в золотистых глазах плещется настоящая тьма. Таким Рэйвена я ещё не видела. От моего язвительного и вредного соседа не осталось и следа.

Сборщик залопотал, брызгая слюной от животного ужаса:

— Милорд, вы не понимаете… земли сложные, топи, камень дорогой, барон сам велел…

— Где твой барон? — перебил Рэйвен, обрывая поток оправданий.

— В поместье, милорд! — мужик растерянно закивал.

— Поезжай. Скажи, что я жду его здесь.

Он развернулся и направился обратно в таверну.

Тот растерялся, затравленно переводя взгляд со спины Рэйвена на Адриана.

— Кто… скажите, кто ждёт?

— Император, — усмехнувшись пояснил Адриан. — Его Императорское Величество Рэйвен де Стальд Первый готов удостоить барона аудиенции. И поторапливайся, дракон не любит ждать.

Сборщик открыл рот, снова закрыл, лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Потом он в одно мгновение взлетел на лошадь и, развернув коня, помчался прочь. Кажется, был рад уже тому, что остался жив.

Остальные люди барона собирались было отправиться следом и явно желали поскорее исчезнуть из поля зрения дракона, но Адриан просто поднял руку.

— А вас, господа, я попрошу остаться. Полагаю, у Его Величества для вас будут распоряжения.

Желающих спорить среди сборщиков почему-то не нашлось, и они покорно спешились.

В трактире Рэйвен снова усадил меня рядом с собой. Ничего не объясняя — просто по-хозяйски взял за локоть и придвинул по скамье вплотную к своему боку.

— Не отходи от меня ни на шаг, — бросил он так тихо, что услышала только я.

Смотрел он не на меня, а на дверь, но от того, как плотно наши бёдра соприкасались под столом, и от этого рокочущего, вибрирующего тембра у меня внутри снова всё стянулось в сладкий узел.

— Здесь очень опасно, — продолжал Рэйвен тем самым голосом, от которого у меня в разы повышалось внутреннее волнение.

Да где тут опасно-то? Где? Одни немощные старики в деревне остались — хотелось мне возразить. Но подрывать авторитет императора сомнениями не хотелось. Да и отрывать его от дел тоже. Посижу рядом, ладно уж!

Хозяйка принесла всё, что смогла наскрести по сусекам: вчерашний хлеб, копчёную дикую утку, которая на деле оказалась вяленой и потому больше похожей на кусок дерева, и — с явной гордостью — две сушёные рыбины. Руки у неё мелко дрожали, когда она расставляла глиняные тарелки.

Засомневавшись в качестве вяленых запасов, я попросила сварить пару яиц. Но яиц, как и кур в хозяйстве, не оказалось — по той же самой причине: последнее забрали сборщики.

Старик-трактирщик тем временем принялся рассказывать Рэйвену о пережитых несчастьях — у него в долговую кабалу на рудники забрали троих сыновей. Оказалось, что ситуация примерно у всех жителей деревни одинаковая: «мостовой» сбор местный барон собирает по три раза в год, иногда чаще. Если сборщики денег не находят — отбирают еду.

— У соседки мужа забрали за долг в три серебряника, а у неё дети маленькие. А через месяц ей прислали бумагу, что за похлёбку в бараке он должен уже восемь. Ему оттуда не выйти. Никому оттуда не выйти! — сокрушался старик.

— А с переправой что? Или там мост?

— Мост… когда он был-то, тот мост? Давно уж нет его. Потом мы сами переправу сколотили у той статуи, что от моста осталась. Так барон у нас лодки отобрал.

Рэйвен слушал, глядя в одну точку, скрестив руки на груди. Про завтрак, который уже давно должен был стать обедом, все снова позабыли.

Вокруг дракона воздух буквально искрил от напряжения. Я сидела, вжавшись плечом в его плечо, и буквально кожей чувствовала этот едва сдерживаемый гнев — и с трудом сглатывала колючий ком в горле от услышанного.

Барон Рихтер явился лишь через час.

— Кто тут смеет пугать моих людей именем императора⁈ — заорал он ещё с крыльца.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. Грузный мужчина ввалился внутрь, увидел сидящего во главе стола Рэйвена — и спал с лица: то есть буквально с него сначала отвалилась улыбка, потом кожа пошла пятнами от свекольно-розового до пепельно-серого. Рука, только что победно упиравшаяся в бок, безвольно повисла плетью. И всем стало ясно: императора он знал лично.

— Ваше… Ваше Императорское Величество…

— Барон Рихтер, — ровно произнёс Рэйвен.

— Всё так, Ваше Величество, прибыл, как только услышал, что вы пожаловали в наши небогатые земли. Что ж вы без предупреждения, мы бы подготовились…

— Я ненадолго. Объясните-ка мне, барон, почему на землях, освобождённых от податей, десятый год с людей собирают деньги?

Барон оторопело облизнул губы — раз, потом ещё раз, глазки забегали, он переступил с ноги на ногу, собираясь с ответом.

— Это… это не государственная подать, Ваше Величество. Исключительно местная инициатива. Мостовой сбор! Хотим людям переправу наладить, чтобы им, значит, жить удобнее было!

— Какой переправой⁈ — не выдержал кто-то из местных у двери. — Была ж переправа, вы у нас лодки отобрали!

Рэйвен даже не повернул головы в сторону кричавшего.

— Продолжайте, барон. Мне очень интересны ваши инициативы.

Барон начал стремительно покрываться испариной. Воротник его дорогой рубашки на глазах темнел от пота.

— Порядок в провинции требует огромных средств, Ваше Величество. Местные мужики ленивы, пьют-с…

— Вы про мост, про переправу рассказывайте, — отрезал Рэйвен. — Люди говорят, вы уже достаточно насобирали, а переправы нет.

Тут свои пять копеек решил вставить лорд Таль, у которого и на этот случай в папке нашлась нужная справка. Я мысленно поаплодировала: если в этой империи и существует человек, который все про всех знает, то это лорд Таль.

— Судя по вашим же официальным отчётам, переправа была полностью восстановлена три года назад, барон.

Рихтер стоял бледный и мокрый, но сдаваться не собирался и продолжал выкручиваться.

— Работы… работы ведутся, да. Активно ремонтируем. С материалом были заминки. Болота, знаете ли, сюда и материалы ни на чём не провезешь.

— А давайте-ка взглянем мы на вашу переправу? Или мост? Вы вроде на мост собираете? И на рудники очень хочу посмотреть.

— Э… не стоит, Ваше Величество! Зачем вам грязь месить, сапоги дорогие пачкать? Там болота…

— Да нет там ни моста, ни переправы, — снова подал голос кто-то от двери.

— Ну что, барон? Тогда рудники покажите? — И Рэйвен встал из-за стола.

— Да какие там рудники, Ваше Величество! — не своим голосом выдавил барон, всё ещё надеясь спасти остатки своего состояния. — Так, жила одна на поверхность вышла! Едва ковыряем…

— Что добываете-то? — всё тем же ровным и спокойным тоном поинтересовался Рэйвен.

— Так это… синегранку… — севшим голосом ответил Рихтер, вжимая голову в плечи.

Адриан Таль рядом со мной едва слышно, но очень выразительно хмыкнул.

— Это что-то запрещённое? — тихо спросила я у министра, пока Рэйвен тяжёлым взглядом сверлил сквозную дыру в бароне.

— Это что-то очень редкое, дорогое и стратегически важное, леди Анастасия, — так же негромко, не отрывая взгляда от Рихтера, ответил лорд Таль. — Синегранная руда используется для укрепления портальных кругов, изготовления защитных амулетов высшего порядка, артефактных сердечников и определителей аномальных зон. В империи всего два таких месторождения. Было два.

Я аж присвистнула. Ничего себе «бедные болотные земли». Хорошо барон устроился, сидел тут на золотой, то есть синегранной жиле! А император тем временем продолжал препарировать жертву.

— У нас на севере есть синегранная руда, Таль? — Рэйвен вопросительно посмотрел на своего министра.

— Зарегистрированных шахт в этом квадрате нет. Налоги с добычи никто не платит, — отчеканил Адриан, который, как оказалось, и без бумажки знал ответ на любой вопрос императора.

— Барон? — голос дракона потерял любые эмоции.

— Так э-э-э… мы как раз собирались отправить вестника в столицу! — Рихтер покрылся крупными каплями пота.

— Как давно у вас работает эта шахта?

— С-седьмой год… Вы не извольте беспокоиться, Ваше Величество, мы все налоги уплатим! В полном объёме! Вот прямо на днях собирались…

Больше с дрожащим бароном Рэйвен не разговаривал.

— Лорд Таль, отправьте кого-нибудь в Верейск, — бросил дракон, даже не глядя на побелевшего Рихтера. — Пусть немедленно сообщат во дворец, что барон указом императора отстранён от управления вверенными ему землями, и проверьте всю его деятельность. Может, кроме шахт еще что-то найдёте.

Адриан кивнул и повернулся к одному из бывших баронских сборщиков, которые всё это время стояли по стойке «смирно», готовые служить новым хозяевам.

— Слышал, что сказал Его Величество? — ледяным тоном осведомился министр. — Живо в Верейск, там поднимешь начальника гарнизона. Пусть пришлют усиленный конвой для этапирования государственного преступника в столичную тюрьму, а также имперских дознавателей и казначейских аудиторов.

Сборщика словно ветром сдуло. Кажется, он был счастлив оказаться подальше от эпицентра драконьего гнева.

До рудников добрались быстро.

Зрелище оказалось ужасающим: в глаза бросился аккуратный, добротный бревенчатый домик с дымящейся трубой, выстроенный для приказчика барона, а вот вокруг зияли грязные зевы шахт и чернели покосившиеся бараки.

Приказчик барона выбежал навстречу хозяину, но при виде спрыгивающего с коня Императора остановился как вкопанный, не зная, то ли бежать прочь, то ли падать в ноги.

Первым делом Рэйвен потребовал вывести из забоев всех людей. Набралось около ста пятидесяти человек — худых, измождённых мужчин и женщин. Они щурились на дневной свет и смотрели на нас исподлобья, явно не ожидая от судьбы ничего хорошего. Как успел тихо выяснить Адриан, в эту кабалу сгоняли должников не только из Бродцев, но и со всех окрестных деревень.

— Сколько чистой прибыли приносит рудник? — сухо спросил Рэйвен у онемевшего приказчика.

— Ваше Величество, позвольте, я сам всё объясню… там документация очень сложная… — снова вклинился было барон, которого мы привезли с собой.

Император его проигнорировал. Приказчик же, оценив расстановку сил, метнулся в свой тёплый домик и через секунду выскочил обратно, прижимая к груди пухлую амбарную книгу, которую у него тут же изъял лорд Таль.

— Где касса? — спросил министр, быстро листая страницы. — Судя по последней отгрузке, прибыль у вас астрономическая.

Приказчик дрожащим пальцем указал на контору.

— Суммы здесь более чем значительные, Ваше Величество. И всё мимо казны, — резюмировал Адриан, просмотрев записи.

— На мост, значит, не хватило? — Рэйвен наконец-то повернулся к барону.

Рихтер судорожно сглотнул.

— Э-эти деньги жизненно необходимы на содержание охраны, Ваше Величество…

— Всех долговых работников освободить немедленно, — жёстко скомандовал Рэйвен, обращаясь к Талю. — Выплатить каждому компенсацию из того, что есть в этой кассе. Затем рассчитать их как наёмных работников по расценкам гильдии за все годы принудительной службы. И выплатите им в двойном развере. Кажется, личных средств у барона для этого вполне достаточно.

Мужики с кирками недоверчиво замерли. В их впалых глазах читалось подозрение, что это какая-то извращённая барская шутка, и сейчас их, подразнив, загонят обратно в забой.

— Ваше Величество, это произвол! Это моё законное имущество! Я буду жаловаться! — отчаянно взвыл Рихтер.

Рэйвен, не оборачиваясь, бросил бывшим баронским стражникам, жавшимся по углам:

— Взять его под стражу. Головой за него отвечаете до прибытия конвоя.

А лорд Таль не упустил случая пошутить.

— Жалуйтесь, барон, обязательно жалуйтесь. В тюрьме, где вы будете уже через пару часов, с этим строго: все жалобы рассматривают в установленном порядке. Вашу тоже не оставят без внимания.

Барона споро, даже с каким-то мстительным удовольствием скрутили его же собственные наёмники. Рихтер слабо дёрнулся и окончательно замолчал.

Через пару часов, когда со всеми делами на шахте было покончено, мы вернулись в трактир. Сыновья старика, как и все бывшие долговые работники, уже успели вернуться домой. Деревня гудела от радостных голосов.

Нам же наконец-то удалось сесть за стол, пожевать немного той самой вяленой утки, которая дожидалась нас с самого утра, и запить это горячим травяным отваром.

— А всё-таки Илона была не так уж неправа, когда решила вернуть эти ваши камни тем, кому они принадлежали, — негромко заметила я, глядя на Рэйвена поверх кружки. — Если бы мы не искали артефакт, вы бы о бедах этих людей никогда в жизни не узнали. Так бы и верили отчётам барона.

Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, усталым, но каким-то… очень человеческим.

— Возможно, ты права, Ася, — ровно ответил он. — Но камень мы так пока и не нашли.

— Значит, нужно разыскать ту девочку, которую я видела у разрушенного моста, — вздохнула я.

Но искать никого не пришлось.

Входная дверь скрипнула, и в трактир вошла старуха, крепко держа за руку худенькую девочку лет шести в стареньком сером платьице. При виде сидящего во главе стола Рэйвена женщина тут же присела в неуклюжем поклоне, а свободной рукой притянула ребёнка ближе к себе.

Девочка в ужасе вжалась в бабушкину юбку. Она смотрела на тёмную, мощную фигуру дракона огромными глазами, в которых разливался страх.

А я её узнала. Это была она. Девочка из моего видения! Я коротко взглянула на Рэйвена — он тоже всё понял без слов, но не сделал ни единого движения, оставаясь сидеть за столом.

Я вышла из-за стола и медленно опустилась на корточки в паре шагов от малышки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Привет, — я постаралась улыбнуться как можно мягче и спокойнее. — Как тебя зовут?

— Мила, — едва слышно пискнула она, не отпуская бабушкину руку. Её огромные серые глаза чуть расширились от удивления, разглядывая странную городскую тётю в мужских штанах.

— Я Ася.

Через несколько долгих секунд она сама, робко и несмело, сделала крошечный шажок ко мне. Рэйвен из-за стола пристально наблюдал за нами.

— Я просила у горгульи на старом мосту, чтобы она помогла вернуть маму и папу, — вдруг проговорила Мила, глядя мне прямо в глаза.

— У неё обоих родителей в шахту забрали за долги, госпожа, — тихо пояснила старушка.

— И горгулья дала мне это, — девочка стянула с худенькой шеи потертый шнурок и потянула ко мне сжатый кулачок. — Я очень просила, и горгулья прислала вас. Вы вернули моих родителей. А камень… вы его возьмите, он не простой. Он тёплый. Он греется и успокаивает, когда я плачу.

— Вы уж простите нас, — снова торопливо заговорила бабушка, комкая фартук. — Мила очень хотела вас отблагодарить, а дать-то нам, почитай, и нечего. Нищие мы. Вот она и удумала отдать вам свой тёплый камень — она его из пасти горгульи достала. Он и правда как солнце греет. Возьмите, пожалуйста, ваша милость, а то ведь Мила расстроится. От чистого сердца ребёнок отдаёт.

Старуха прижала загрубевшую, стёртую работой ладонь ко рту, беззвучно, очень по-старушечьи всхлипнув. Она смотрела на внучку с такой затаённой болью и гордостью, что у меня запершило в горле.

Я опустила взгляд — и глазам своим не поверила. На раскрытой детской ладошке лежал он — жёлто‑золотистый камень, будто впитавший в себя весь солнечный свет.

— Я не знаю, как тебя благодарить, маленькая, — прошептала я, чувствуя, как щиплет в носу. — Это то, что мы искали.

Девочка вдруг робко улыбнулась — впервые за всё это время.

Из-за спины послышался лёгкий шорох. Рэйвен молча наблюдал за этой сценой, и я почти физически ощущала его пронзительный, потеплевший взгляд на себе.

Вдохнув поглубже, я освободила камень от шнурка и вставила артефакт в свободное гнездо на ведьмином перстне.

Виски тут же пронзила знакомая вспышка боли. Мир вокруг смазался и поплыл густой серебристой пеленой, звуки исчезли, и сознание провалилось в темноту.

Очнулась я от того, что меня покачивало, и было очень тепло. Я приоткрыла глаза и поняла, что Рэйвен несёт меня на руках. Он шагал куда-то в сторону станции с порталами, крепко прижимая меня к своей груди.

Вокруг уже сгустились сумерки, и небо затянули низкие серые тучи.

— Ты как? — его голос прозвучал над самым моим ухом. Непривычно хриплый, глухой от нескрываемого беспокойства.

— Хорошо, — прохрипела я, жмурясь от света и пытаясь сфокусировать зрение на его волевом подбородке. — Снова откат?

— Снова, — ответил он, глядя прямо перед собой. — В следующий раз, прежде чем соберёшься вставить артефакт в перстень, убедись, что я рядом. Едва успел тебя поймать, когда ты опять потеряла сознание.

Он прижал меня к себе ещё крепче, собственнически перехватив под коленями. И я, слишком вымотанная магией, чтобы язвить и возмущаться таким вопиющим нарушением личных границ, просто закрыла глаза. Уткнулась носом в его куртку, чуть пахнущую дымом, и стала слушать, как ровно и мощно бьётся его сердце.

Так-так-так… Слишком мягко… слишком тихо… слишком приятно пахнет… Кажется, со мной такое уже было.

Я резко распахнула глаза. Высокие потолки с изящной лепниной, дорогие тканевые обои глубокого изумрудного цвета, тяжелые бархатные портьеры, надежно отсекающие утренний свет, и пушистые ковры, в которых нога гарантированно утонет по самую щиколотку.

Ну точно — опять дракон постарался! Значит, вместо того, чтобы оставить меня в моей собственной избушке, он притащил меня во дворец. Драконьи повадки во всей красе: пришел, увидел, уволок.

Прямо над моим ухом кто-то деликатно покашлял знакомым голоском. Я повернула голову — на соседней подушке, утопая в белоснежном шелке, возлежала Таисия. На ее голове красовалась новая голубая бандана, которая со сна сбилась на левый глаз, а на талии — новая юбочка из чего-то синего, кажется, тоже из шелка.

— Проснись и пой! — бодро проговорила Таисия, и тут же добавила: — В смысле, вставай, соня, нас похитили.

Я осторожно села. Голову тут же тяжело повело в сторону — вчерашний магический откат немедленно напомнил о себе пульсацией в висках.

— Да куда похитили-то? — проворчала я. — Не дальше дворца.

— Ну я и говорю: паучок в уголок уволок. И тебя, и меня, — подтвердила Таисия мои подозрения. — Как там во глубине сибирских руд? Камень-то, я смотрю, добыли, но меня, знаешь ли, терзают смутные сомнения. С чего это дракоша тебя на руках принес и полночи от кровати не отходил? Вы там не того?

— Чего «того»? — не поняла я.

— Ну, того… Ты молодая и симпатичная, он молодой и жутко привлекательный, — скрепка многозначительно поправила бандану.

— И?

— И, может, вы там время зря не теряли? А мне, знаешь, как любопытно! Ну расскажи, он за тобой ухаживал? Цветы-конфеты-серенады?

Я застонала, прикрыла глаза и рухнула обратно на подушку. Не удостоив Таисию ответом — рассказывать-то на интересующую ее тему было откровенно нечего, — я спросила:

— А ты-то как сюда попала?

— А меня тоже император на руках принес! Он за твоей макулатурой приходил, но я не отдала! Сказала: только вместе со мной! Ну и унес он меня сюда, — кажется, Таисия была преисполнена гордости от оказанной чести. — Только ты ему скажи, чтобы он меня больше не звал «Эй, железяка». У меня, вообще-то, имя есть!

— Книга и письмо? — опешила я, мигом забыв про слабость. — Он забрал Книгу и письмо Илоны?

— Ну я и говорю — бумажки твои все унес. Только, как я поняла, прочитать он их не смог: они без тебя не открываются, и что написано — не разобрать. Книжки твои у него там, в кабинете на столе лежат, — она неопределенно махнула металлической ручкой в сторону смежной двери. — Ах, да, ночью тут еще местный лекарь крутился. Резерв твой проверил, поохал-попричитал. Оставил вон ту гадость, — Таисия кивнула на прикроватную тумбочку. — Сказал, ближайшие сутки рядом с тобой должен неотлучно находиться сильный маг. Для чего — не знаю.

Я посмотрела на тумбочку. В пиале под льняной салфеткой была налита мутная зеленоватая бурда, от которой на разило болотной тиной и полынью.

Не успела я переварить эту информацию, как тяжелая дубовая дверь, на которую махала Таисия, распахнулась.

Я инстинктивно натянула одеяло повыше, прикрывая тонкую полупрозрачную сорочку, и выпрямила спину. Рэйвен — а это, конечно же, оказался он — пересек комнату абсолютно по-хозяйски.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, остановившись в шаге от меня и окинув сомневающимся взглядом. — Выглядишь не очень.

Я молча сверлила его глазами. С одной стороны, очень хотелось высказать ему всё, что думаю, за самоуправство, а с другой…

— Выпей это, лекарь оставил, — Рэйвен взял с тумбочки пиалу с жижей и протянул мне.

Но я-то обеими руками натягивала на себя одеяло! Отпустить его, оставшись полуголой, я никак не могла.

— Благодарю за заботу, Ваше Величество, но я… — я втянула носом ароматы, источаемые подозрительным зельем, и скривилась. — Я, пожалуй, откажусь. И вообще, можно я домой пойду? В гостях хорошо, а дома, как говорится, и стены лечат.

Рэйвен чуть приподнял бровь, совершенно не впечатлившись моими дипломатично-фольклорными аргументами.

— Я ценю твою тягу к независимости, Ася. Но жить ты пока будешь здесь. Выпей.

И с этими словами этот гад просто зажал мне нос! Я рефлекторно открыла рот, пытаясь вдохнуть — и он технично влил содержимое пиалы мне прямо в горло.

Я сглотнула! И тут же от удивления и возмущения его наглостью открыла рот, чтобы уже высказать всё накипевшее или попросту заорать, но на языке внезапно очутились три засахаренные ягоды. А драконище накрыл мой рот своей широкой, горячей ладонью и приказал:

— Жуй!

Я возмущенно выдохнула через нос и зажевала, потому что ягоды действительно отлично убирали омерзительное послевкусие от этой дряни.

А затем он протянул мне еще одну крупную сладость. Но не отдал в руки — его пальцы коснулись моих губ, заставляя их приоткрыться. Когда я, совершенно растерявшись от этого властного жеста, машинально взяла ягоду, большой палец дракона медленно и как-то слишком нежно скользнул по уголку моего рта, стирая каплю горькой настойки.

И тут я поняла, что Рэйвен уже не стоит возле моей кровати. Он сидит на ней. Причем вплотную ко мне.

Да так близко, что я кожей чувствовала обжигающий жар его тела и терпкий запах. Его глаза потемнели, зрачки дрогнули, сужаясь до состояния нитки. На одну бесконечно долгую секунду его взгляд сфокусировался на моих губах, где только что исчезла сладкая ягода. Между нами будто искрили оголенные провода, от чего у меня перехватило дыхание.

Но в следующую секунду Рэйвен шумно втянул воздух. Не сказав ни слова, он резко поднялся, отступил на шаг и стремительно вышел через ту самую смежную дверь.

Я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как неистово горят щеки, а сердце бьется где-то в районе гланд.

Так. Нет. Стоп. Я не собираюсь сидеть тут и ждать, пока у меня окончательно поедет крыша от этого дракона! Спасать империю — это, можно сказать, моя миссия в этом мире. Но не надо при этом так жарко на меня дышать!

Я быстро встала, критично оценила свой внешний вид в длинной полупрозрачной сорочке, босые ноги и… решила прихватить одеяло с императорской кровати. Накинула его на плечи, подхватила Таисию и решительно дернула на себя тяжелую дубовую дверь, втайне надеясь, что дракон уже успел уйти по своим государственным делам и не помешает мне вернуться в избушку. Мне жизненно необходима дистанция!

Я шагнула вперед… и замерла на полушаге.

Это был не коридор. Я влетела прямо в его кабинет.

Рэйвен стоял у огромного рабочего стола, опершись на него обеими руками, и изучал какие-то бумаги. Он был в белоснежной рубашке, небрежно расстегнутой на четыре пуговицы, что открывало отличный обзор на крепкую шею, четко очерченные ключицы и литую, каменную грудь. Рукава были закатаны до локтей.

Он был так увлечен рассматриванием какой-то карты, что сначала даже не заметил, как я вошла. Но, когда с моих плеч соскользнуло тяжелое одеяло, он все же поднял голову.

Воцарилась звенящая тишина.

В глазах дракона мелькнуло удивление, а затем взгляд потемнел. Зрачок снова вытянулся, и тяжелый, голодный, собственнический взгляд принялся изучать мою фигуру под тонкой прозрачной тряпицей. От этого взгляда по спине пробежал табун каких-то особенно горячих мурашек.

Я поспешила ретироваться в смежную комнату, из которой только что пришла, но споткнулась об упавшее одеяло. А дракон в какую-то долю секунды оказался рядом.

— Заблудилась? — негромко спросил он, ловя меня и как-то совсем жарко, собственнически прижимая к себе за талию.

Я невнятно промычала что-то в его расстегнутый ворот, оттолкнула его горячие руки, торопливо подобрала одеяло и снова в него закуталась по самый подбородок.

И тут я увидела на его столе знакомый кожаный переплет.

— Моя Книга Путей? — я ошарашенно моргнула, мгновенно забыв, что вообще-то собиралась бежать. — И письмо Илоны? Вы его тоже забрали?

Я быстро подошла к столу и для начала взяла в руки письмо. Под пальцами проступили узнаваемые, но трудноразличимые закорючки Илоны. Я прочитала их вслух:

«Камень эльфов не придется искать по болотам и пустошам. Ушастые расчетливы и не разбрасываются своими сокровищами. Камень можно просто купить. У этого народца всё покупается и продается! Тем проще для вас! Но готов ли, дракон, заплатить ту цену, которую они назовут?»

В кабинете повисла напряженная тишина.

— Купить артефакт? У эльфов? — я недоверчиво нахмурилась, поднимая взгляд на Рэйвена. — Это как-то слишком просто. Или, наоборот, слишком сложно? Что им вообще можно предложить взамен на Камень Жизни? Золото?

На всякий случай я полистала Книгу — и нашла историческое подтверждение своим подозрениям. Золото, плодородные земли, уникальные магические артефакты — вот на что эльфы обычно меняли Камень Жизни. А еще — дважды в истории драконам приходилось жениться на эльфийских принцессах.

— Какие-то они меркантильные, — с искренним возмущением проговорила я. — Ведь получается, что ты для всех стихийную магию укрощать будешь, в том числе и для них, а они еще и нажиться на собственном спасении умудряются! Это же надо суметь так себя поставить! Полный восторг. Блестящие стратеги!

Дракон помрачнел и на его лице проступили желваки. Моя ирония над чужой предприимчивостью его совершенно не рассмешила, и перспективу династического брака с остроухой девой он явно не оценил.

Он сделал медленный, хищный шаг ко мне. Расстояние между нами сократилось до опасного минимума. Я оказалась зажата между тяжелым деревянным столом и его твердым, горячим телом.

— Подождем переговоров, послушаем, чего они ходят, — его голос упал до низкого, вибрирующего рокота.

Мое дыхание сбилось, я запрокинула голову, а Рэйвен опустил потемневший взгляд на мои губы. Я кожей чувствовала обжигающий жар, исходящий от него. Он медленно поднял руку, пальцы едва ощутимо коснулись моей щеки, мягко зарываясь в растрепанные волосы.

Еще один удар сердца… еще один прерывистый вдох… еще один миллиметр между нами…

Резкий стук в дверь кабинета остановил это наваждение за секунду до неизбежного.

Рэйвен медленно прикрыл глаза, в один вдох загоняя обратно вырвавшегося было на волю зверя.

— Войдите, — глухо рыкнул дракон, не убирая руку от моего лица.

Дверь распахнулась. На пороге показался его помощник — всегда серьезный и абсолютно невозмутимый. Он ни единым мускулом на лице не выдал удивления от открывшейся ему картины.

— Ваше Величество, вы просили немедленно сообщить, — отчеканил он, тактично глядя куда-то в район ковра. — Эльфийская делегация пересекла Серебряные ворота. К утру они будут во дворце.

Дверь за помощником бесшумно закрылась.

Рэйвен всё ещё стоял непозволительно близко. Воздух между нами искрил от напряжения, его пальцы все еще нежно перебирали мои волосы… Мы ведь едва не поцеловались!

Но он медленно, словно через силу, всё-таки опустил руку и отступил. И вот это возымело совершенно неожиданный эффект: мне вдруг стало невыносимо холодно. И даже немножко одиноко.

Я мысленно застонала. Прекрасно. Просто великолепно! Ну, Кострова, давай же, соберись! Не хватало только влюбиться вот в этого… Я подняла глаза на дракона — он смотрел на меня с очень сложным, абсолютно нечитаемым выражением лица.

Ещё пять минут назад ты собиралась бежать от него на край света, а теперь тебе, видите ли, холодно без его руки! — строго отчитала я сама себя. — Будем считать, что это просто последствия магического отката.

Я поплотнее запахнула сползающее одеяло и, заставив себя сделать шаг назад, разорвала этот сводящий с ума зрительный контакт.

— Так. Стоп. На чём мы остановились? Ах да. Я вообще-то иду домой!

— Нет.

Вот прямо так и сказал, будто он имеет полное право решать, что я должна, а что не должна делать!

— Что значит «нет»? — возмутилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня, знаете ли, своя жизнь, свой дом и свои дела! С какой стати вы меня всего этого лишаете?

Рэйвен спокойно шагнул к столу и оперся о столешницу, скрестив руки на груди.

— Твоего фамильяра я уже принес сюда. Господину Грибсу отправлен официальный вестник: он найдет временного продавца в лавку, раз уж Марта теперь глава возродившегося гномьего клана, и разберется со всеми текущими вопросами. Вокруг твоей избушки выставлен усиленный караул. Так что важнейший портальный узел Империи теперь под круглосуточной магической охраной. А ты будешь жить здесь.

Я задохнулась! Как, скажите на милость, много я пропустила за то время, пока валялась в обмороке⁈ Этот гад успел с ног на голову перевернуть всю мою жизнь! Я открыла рот, чтобы категорично заявить, что ведьма против самоуправства, но дракон начал сыпать аргументами:

— Лекарь сказал, что рядом с тобой в ближайшее время должен неотлучно находиться сильный маг, — а это я. Завтра утром приедут эльфы и привезут еще один Камень, который также нужно будет интегрировать в твой контур, после чего у тебя, вероятнее всего, снова случится откат. — Я ошарашенно моргнула, а дракон невозмутимо продолжал: — И тебе снова понадобится сильный маг, а это, повторюсь, я. А затем мы должны будем найти последний, пятый камень, который напрямую связан со мной.

— А потом снова откат, и снова ты! — выпалила я. Это прозвучало как претензия, и я даже не собиралась больше ему «выкать». Обложил со всех сторон, стратег чешуйчатый!

— Верно, — спокойно кивнул он, полностью принимая мой переход на «ты». — А потом нам придется вместе искать Лабиринт. Так что, как видишь, нам лучше вообще не разлучаться.

— А что, во всей империи других сильных магов нет? — спросила я, всё ещё надеясь пробудить в нем остатки здравого смысла и соблюсти хоть какие-то приличия.

Рэйвен посмотрел мне прямо в глаза. В его золотых радужках снова плескалась тьма, и у меня мгновенно пересохло во рту.

— Полно. Но я не собираюсь доверять тебя кому-то другому.

Я осеклась. Эта фраза ударила под дых, пробив всю мою ироничную броню. Прозвучало слишком по-драконьи — и мы оба это поняли.

Сглотнув, я попыталась сдать назад и хоть как-то отвоевать жалкие остатки личных границ:

— Хорошо… Это вообще чьи покои?

— Мои.

— А за этой массивной дверью что? — я ткнула пальцем в сторону смежной комнаты в кабинете.

— Моя спальня.

Я окончательно сложила два и два.

— То есть вы поселили меня в соседней комнате⁈ Вы мужчина! А я незамужняя девушка! Вы вообще понимаете, что это выглядит совершенно неприлично?

Рэйвен посмотрел на меня с непоколебимым ледяным спокойствием.

— Я Император. А ты находишься под моей личной охраной. Никто и никогда ни в этом дворце ни за его пределами не посмеет сказать, что это неприлично.

Всё понятно. Ни переспорить, ни переубедить этого диктатора, шансов у меня нет.

— Хорошо, — процедила я, сдаваясь. — Но тогда сюда без стука не входить.

— Это мои покои, Ася.

— Но временно это — моя спальня! — упрямо вздернула я подбородок. — Поэтому извольте стучать. Представьте себе: вот вы входите без предупреждения, а я там совершенно голая! Возможно, хотя бы это поможет вам соблюдать элементарные правила приличия.

И вот тут Рэйвен представил.

Я это прямо по его лицу поняла.

Его потемневший, вдруг ставший совершенно голодным взгляд медленно скользнул по моим ключицам, беззащитно торчащим из-под одеяла, спустился ниже и замер. Зрачки дрогнули, сужаясь до вертикальных щелей. Из ноздрей вырвались струйки дыма.

Я с ужасом осознала, что сморозила что-то абсолютно не то и сделала ситуацию еще хуже.

Рэйвен резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и отвернулся к темному окну, пряча глаза. А я, крепче перехватив сползающее одеяло, развернулась и опрометью бросилась в теперь уже свою спальню, захлопнув за собой дверь.

— Я бы на твоем месте больше не предлагала дракону ничего подобного представлять, — скептически заметила Таисия, выбираясь из складок одеяла и спрыгивая на кровать. — В следующий раз так легко не отделаемся.

Следующее утро началось с того, что в мои новые покои, тихо переговариваясь, влетел целый отряд дворцовых горничных. Меня буквально за час отмыли, просушили, причесали, уложив волосы в элегантную прическу, и переодели.

Когда я наконец посмотрела на себя в огромное напольное зеркало, у меня перехватило дыхание. На мне было потрясающе, элегантное платье из плотного бархата цвета благородной меди, расшитое тончайшим золотым узором. Оно сидело по фигуре так безупречно, словно столичная портниха шила для меня наряды уже много лет и набила руку.

И всё это было как нельзя вовремя, потому что через приоткрытое окно с улицы донесся шум — по центральной дороге ехали сразу несколько экипажей.

Таисия прилипла к оконному стеклу.

— Ушастые приехали!

Я тоже подошла к окну. Эльфов я ни разу в жизни не видела, и любопытство взяло верх.

Во внутренний двор торжественно въезжала эльфийская делегация. Светлые, тонконогие кони, переливающиеся серебряно-зеленые знамена, изящные, закованные в легкую броню воины с красивыми и надменными лицами.

И среди них была она. Их принцесса.

Она не вышла, а буквально выплыла из экипажа. Девушка была безупречна с ног до головы: высокая, грациозная, с водопадом медовых локонов, струящихся по хрупким плечам. Её лицо казалось высеченным из мрамора, осанка была идеальной, а главное — она источала такое врожденное благородство, какого у меня, простой девчонки из провинции, отродясь не водилось.

Таисия задумчиво почесала металлической ручкой макушку под нежно-салатовой банданой.

— Ну… могла бы быть и пострашнее.

— Мне совершенно всё равно, — буркнула я, отворачиваясь от окна.

Внутри противно заворочалось чувство собственной неполноценности. Вот таким прекрасным принцессам всегда достается всё самое лучшее: безупречная внешность, родовитые родители, богатство. И драконы. Да, императоры женятся именно на таких идеальных, утонченных эльфийках.

Вчера этот гад нежно гладил по лицу меня, а сегодня к нему приехала вот эта принцесса. Идеальная партия.

Дверь в спальню распахнулась. (И да, без стука!).

Рэйвен вошел внутрь. В строгом парадном камзоле из черного бархата с серебряным шитьем он выглядел особенно могущественным. Настоящий Владыка империи!

— Ты готова? — ровно спросил он.

— На каком, простите, основании я вообще буду присутствовать на этих переговорах? — нервно спросила я, судорожно разглаживая несуществующие складки на своем медном платье.

— Ты — единственная в мире Ведьма Пути, — Рэйвен подошел ближе и внимательно посмотрел мне в глаза, словно считывая мою неуверенность. — Так что можешь смело считать себя принцессой своего собственного народа.

Он уверенно положил мою руку на сгиб своего локтя, и мы направились навстречу неизвестности.

В Малом зале переговоров было светло и невыносимо душно. От сладковатых эльфийских благовоний просто нечем было дышать.

Долгий, витиеватый обмен любезностями, в которых Рэйвен ничуть не уступал делегации остроухих, я пропустила мимо ушей. Весь смысл этих многоэтажных словесных кружев сводился к одному: «какой прекрасный день», «какой великий повод», «какие прекрасные мы, ну и вы, к слову, тоже ничего».

На меня, сидевшую по правую руку от Императора, эльфы смотрели искоса. Их прозрачные, холодные глаза транслировали лишь одно: «пустое место, что ты вообще здесь забыла?».

— Разумеется, мы понимаем всю серьёзность положения, Ваше Императорское Величество, — певуче выводил эльфийский старейшина, благообразный старец с ледяными глазами. — И мы, безусловно, готовы передать империи нашу величайшую реликвию ради спасения всего нашего мира.

Он выдержал драматичную паузу.

— В качестве приданого нашей блистательной принцессы Илириэль.

Я замерла. Пальцы до побеления костяшек вцепились в резные подлокотники кресла. В голове билась одна-единственная, горькая мысль: «Вот оно. Началось».

Что ему остается делать? Артефакт нужен для выживания всего мира. Ну и, чего греха таить, принцесса просто невероятная красавица, от такой ни один мужчина не откажется по собственной воле.

Рэйвен сидел во главе стола с непроницаемым лицом-маской. Только на скулах едва заметно ходуном ходили желваки.

— Предварительно мы обговаривали совершенно другие условия обмена, — ровно и абсолютно спокойно напомнил он.

— Да, но обстоятельства изменились, — мягко парировал старейшина, чуть склонив голову. — Угроза слишком серьезна, а время неумолимо поджимает. Всё это вынуждает нас гораздо выше ценить наши реликвии. Наше новое условие такое: чтобы получить камень, вы должны взять в жены принцессу Илириэль.

В Малом зале переговоров вдруг повисла такая оглушительная тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи в канделябрах.

Я сидела, вцепившись пальцами в подлокотники, и в оцепенении глядела на Рэйвена. Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты, и все они сводились к одному: он просто набивает цену, и сейчас согласится.

У него нет выхода. Артефакт нужен срочно, а в качестве «бонуса» к нему прилагается породистая красавица. Любой нормальный мужчина не раздумывал бы ни секунды.

Рэйвен сидел неподвижно. Его лицо, казалось, выражало сомнение и глубокое раздумье.

— Мой ответ — нет, — ровно и веско произнес дракон.

Изящные улыбки, предвосхищавшие победу, дрогнули на лицах эльфов и превратились в натужные. Лицо остроухие держать умели, но в их прозрачных глазах читалось откровенное недоверие к услышанному.

— Ваше Величество, — голос старейшины дрогнул. — Вы понимаете, что речь идет о выживании всех народов?

— Конечно, — Рэйвен небрежно откинулся на спинку кресла, глядя на эльфов с откровенным пренебрежением. — Именно поэтому я предлагаю обсуждать именно этот вопрос, а не мой возможный брак.

Он сплел пальцы рук и заговорил так спокойно, словно читал лекцию нерадивым студентам:

— Давайте представим, как будут развиваться события, если вы сейчас не отдадите Камень Жизни. Меньше чем через три недели стихийные магии войдут в полную силу, и мы уже не сможем их сдерживать. Ваши великолепные тысячелетние леса, — он небрежно махнул рукой, — просто исчезнут. Ураганы, пожары, наводнения — сложно предположить, какая из стихий доберется до них первой. Реки выйдут из берегов и затопят ваши равнины. Вы это прекрасно знаете.

— Драконы тоже погибнут! Ваши города будут разрушены, ваша власть падет! — процедил старейшина, теряя остатки благородства.

— Не совсем так, — Рэйвен чуть склонил голову набок. — На юге есть горные цепи, которые находятся гораздо выше того уровня, где будут бушевать стихии, — уже довольно жестко пояснил император. — Да, мы потеряем города и власть. Мы потеряем земли. Многие погибнут. Но род драконов уйдет в горы и выживет. А вы — нет.

Я перестала дышать. Это был не просто аргумент, это был удар наотмашь.

— Поэтому давайте перестанем делать вид, будто в спасении мира заинтересован я один, — голос Рэйвена лязгнул металлом. — Мы поступим так: вы передаете мне Камень Жизни временно. Я нахожу Венец, восстанавливаю равновесие магий и возвращаю артефакт в вашу священную рощу.

— И что получим мы, отдавая вам величайшую реликвию? — ядовито прищурился один из эльфов.

— Возможность жить. Дышать. Бегать по своим лесам, — усмехнувшись, ответил дракон. — Поверьте, это очень много.

Старейшина возмущенно сглотнул. Кажется, чьи-то хитрые манипуляции только что разбились вдребезги о железобетонную драконью логику.

— Но вы обещали нам Росток Вечного Древа! — отчаянно напомнил эльф.

— Да, обещал, — невозмутимо кивнул Рэйвен. — До того момента, пока вы не решили, что вместо ростка мне следует взять в жены вашу принцессу. Вы поменяли правила, я тоже.

Я мысленно захлопала в ладоши. Ушастые переиграли сами себя! Видимо, им предлагали что-то действительно бесценное, но им захотелось пропихнуть на трон свою девочку. И теперь они останутся ни с чем.

— А если мы откажемся? — в голосе эльфа прорезалась бессильная злость. — Вы обязаны сделать всё ради всеобщего блага!

Рэйвен широко улыбнулся — холодно и хищно. В его улыбке не было ни капли тепла или дружелюбия.

— Жениться на вашей принцессе, чтобы спасти ваш же народ? Зачем мне это? То, что драконы вообще взяли на себя роль спасителей мира — уже огромная уступка с нашей стороны. Почему я вообще должен спасать ваши рощи, да еще на ваших условиях? Назовите мне хотя бы одну причину? Ну же, убедите меня, зачем я должен вообще вас спасать?

В зале повисла тяжелая тишина. Но Рэйвен, как оказалось, еще не закончил.

— Не желаете отдавать Камень? Прекрасно. Истории известны случаи, когда императорами, пройдя Лабиринт, становились эльфы. Ваше спасение в ваших руках!

Шах и мат.

Эльфы проиграли. Минут пять они переваривали свое поражение, тихо перешептываясь и совещаясь.

В конце концов, старейшина сделал глубокий вдох, натягивая на лицо маску дипломата — она выражала все возвышенные эмоции разом и в то же время не выражала ровным счетом ничего.

— Что ж. Вы правы, Ваше Величество. Угроза действительно значительна, а последствия могут быть самыми ужасающими. Мы сочтем за честь передать Камень Жизни для восстановления контура безвозмездно — как наш вклад в общее дело.

Ну конечно, теперь нами движут исключительно благородные мотивы, — язвительно подумала я, — а только что пытались нажиться на собственном спасении.

Один из эльфов вынес на бархатной подушечке небольшой футляр. На стол перед императором лег потрясающей красоты зеленый изумруд с золотыми, мерцающими прожилками

Но Рэйвен пододвинул его ко мне.

Я потянулась было свободной рукой к перстню на правой руке, собираясь сразу вставить артефакт в пустую ячейку. Но Рэйвен, перегнувшись через стол, мягко перехватил мое запястье. Его пальцы сомкнулись на моей коже, как теплый стальной браслет.

— Чуть позже и не здесь, — негромко проговорил он. Его тон разительно отличался от того льда, которым он только что окатил делегацию.

Я послушно сжала камень в кулаке, дожидаясь окончания встречи.

Рэйвен, выступив с небольшой, но пламенной ответной речью про дружбу и взаимопомощь всех народов, населяющих континент, виртуозно свернул переговоры.

Затем, взяв меня за руку, он буквально уволок меня из зала.

Поплутав по коридорам, мы вернулись в его кабинет. Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая нас от всего остального мира.

Рэйвен шагнул ко мне вплотную и крепко обхватил руками.

— Вот теперь давай.

В ту же секунду я почувствовала, как меня окутывает горячая и немного колкая магия дракона. Она облепила меня со всех сторон плотным энергетическим коконом, отрезая даже звуки. Стало невыносимо жарко.

Дрожащими пальцами я взяла изумруд и вдавила его в гнездо на перстне. Резкая вспышка чужой магии ударила по нервам. Мир вокруг пошатнулся, но Рэйвен удержал меня. Его руки легли мне на талию, крепко фиксируя на месте и прижимая ближе к себе.

На этот раз я не потеряла сознание и даже не упала. Только шумно выдохнула. Его руки тут же скользнули по моей спине, прижимая меня к себе так близко, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

— Энергия еще не успокоилась. Сейчас опасно разрывать кокон, — хрипловато пояснил дракон в ответ на мой строгий и вопросительный взгляд.

Я стояла, вжатая в его каменную грудь, и смотрела в его потемневшие, горящие расплавленным золотом глаза. От этой невероятной близости мои мозги окончательно съехали набекрень. Так что я решила всё же уточнить, что же руководило императором, когда он так недальновидно отказался от эльфийской красотки.

— Почему вы не согласились? — спросила я, из последних сил пытаясь не растечься лужицей у его ног. — Она же просто идеальная! Красивая, породистая! А какие манеры безупречные! К тому же она настоящая принцесса!

Рэйвен усмехнулся.

— Еще месяц назад я бы именно так и сделал, Ася, — тихо ответил он, скользя большим пальцем по моей скуле. — Потому что это разумно и выгодно для государства.

— А сейчас? — мой голос всё-таки дрогнул.

— А сейчас мой дракон перегрызет глотку любому, кто попытается подсунуть мне другую женщину.

Его взгляд снова опустился на мои губы. Обжигающий жар его тела сводил с ума.

— Другую — это какую? — я уже совершенно не понимала, что говорю.

— Мой дракон наконец-то нашел свое сокровище. И остальные женщины больше его не интересуют. — Его голос упал до низкого, вибрирующего шепота.

Мое сердце с двойным усердием бросилось вскачь.

Я даже не успела вдохнуть — Рэйвен не дал мне ни секунды на раздумья. Пальцы, только что нежно гладившие мою скулу, жестко зарылись в волосы на затылке, намертво фиксируя и не оставляя ни единого шанса отстраниться. А в следующее мгновение он накрыл мои губы своими.

Наш первый поцелуй не был робким, мягким или осторожным. Это был самый настоящий пожар — властный, жадный, сносящий абсолютно все барьеры. В нем получил выход весь тот сумасшедший накал, который он сдерживал эти дни.

Он целовал меня так, словно я принадлежала ему по праву рождения, сминая губы с такой отчаянной, голодной силой, что у меня мгновенно подогнулись колени, и я буквально повисла на нем. Если бы не его вторая рука, стальным обручем впаянная в мою талию, я бы просто рухнула на ковер.

Я тихо ахнула, приоткрывая губы, и этот беспомощный звук стал для него спусковым крючком. Рэйвен углубил поцелуй, бесцеремонно и жарко сплетая наши дыхания. Терпкий мужской парфюм, смешанный с легким запахом дыма, и сумасшедший жар драконьей магии ударили в голову похлеще любого приворотного зелья.

Моя хваленая логика, принципы и всё праведное возмущение капитулировали еще в самом начале, не успев даже пискнуть.

Ну, правда, какая, к черту, разница, идеальная там принцесса или нет, если прямо сейчас этот невероятный мужчина заставляет меня плавиться заживо? И сам тоже — горит и плавится в моих руках.

Я судорожно выдохнула ему в губы, обвила руками его крепкую шею и запустила пальцы в темные волосы, отвечая на поцелуй с такой же отчаянной, абсолютно счастливой жадностью.

Рэйвен глухо, рокочуще зарычал прямо мне в губы. И весь огромный мир сузился до его горячих губ, сильных рук и бешеного стука двух сердец, окончательно слившихся в один ритм.

С утра пораньше, сидя за огромным столом в малой обеденной зале, я изо всех сил изображала небывалую занятость и глубокую вовлеченность в процесс спасения мира. Я даже принесла с собой на завтрак письмо Илоны и Книгу Путей.

Объективно — не обращать внимания на сидевшего рядом дракона получалось так себе.

Буквально все вокруг напоминало о вчерашнем поцелуе, от которого у меня расплавились и вытекли до последней капельки мозги. Особенно его губы. Вот он отпил кофе и что-то сказал. Его руки — он отставил чашку и переложил ворох каких-то бумаг. Его глаза — вот он смотрит на меня и явно чего-то от меня хочет.

— Ты почти не ешь, — заметил Рэйвен ровным, бархатным тоном. — Попробуй вот это.

И положил мне на тарелку кусок какого-то невероятно пахнущего ягодного пирога. Да уж поцелуй случился вчера, а сегодня… сегодня он вёл себя так, будто мы уже лет десять женаты, и между нами вообще всё предельно ясно. Дракон без лишних слов перешёл в режим «она моя».

— Ты сегодня необычно молчалива, — заметил он, снова отпивая кофе. В его золотистых глазах плясали откровенно смеющиеся бесенята. Он прекрасно видел и понимал, что со мной происходит.

— Я думаю… о деле! — выдавила я, хватаясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

И правда, хватит быть глупой дурочкой. У нас тут, на минуточку, мир на пороге катастрофы! Последний Камень не найден, стихии наседают все активнее, Лабиринт — вообще не понятно где искать! А я тут сижу и разглядываю дракона!

— Так. Давайте-ка займёмся поисками камня! — со всей серьезностью предложила я.

— Давай, — поддержал меня со всей готовностью дракон.

Я взяла в руки Книгу Путей и принялась листать.

— Итак, — я постучала ногтем по пергаменту, возвращая себе деловой тон. — Про все остальные камни в тут хоть какие-то записи есть. Гномы, эльфы, люди… А ваш драконий Камень просто лежал в сокровищнице. Искать его никому никогда не требовалось. А потом Илона его спрятала.

— Да, — кивнул Рэйвен.

Мы закончили с завтраком и переместились в его кабинет.

Я разложила на столе письмо Илоны и склонилась над строчками, которые мы оба знали уже наизусть:

«Его собственный камень — у него под носом, но он не увидит его, пока не заслужит прощения Ведьмы Пути».

— Хм… «Под носом», — вслух порассуждала я, нахмурившись. — Это точно не буквально. Скорее всего, фигура речи. Наверняка речь о чём-то, что всегда было рядом с тобой, где ты часто бываешь. Решение должно быть очевидным, но незаметным.

Я задумчиво перевела взгляд на Рэйвена и посмотрела на его ровный нос. Потом взгляд сам собой скользнул на ворот черной рубашки, потом спустилась чуть ниже, к груди… Может, кулон? Амулет под одеждой?

— Что? — тихо спросил дракон.

— Ничего. Так, мысль промелькнула.

— А не расстегнуть ли на мне рубашку?

Я поперхнулась воздухом. Отнекиваться было поздно, и я пошла в наступление.

— Там написано «под носом». И для начала нужно исключить самое очевидное, — заявила я тоном эксперта.

Рэйвен усмехнулся. И, глядя мне прямо в глаза, медленно, пуговица за пуговицей начал расстегивать свою рубашку.

Мама дорогая, что он делает?

Сантиметр за сантиметром темная ткань обнажая смуглую кожу. Литые мышцы, ровная линия ключиц, легкая тень от старых шрамов — всё это выглядело настолько… по-мужски правильно и притягательно, что у меня пересохло во рту.

То, что никакого камня на груди не было — стало понятно с первого взгляда. Но Рэйвен все продолжал и продолжал расстегивать пуговицы.

И мой взгляд, растеряв остатки стыда, словно загипнотизированный, скользил всё ниже и ниже вслед за его пальцами, по рельефным мышцам пресса. Пока не уперся… э-э-э… чуть ниже ремня строгих брюк.

Там уже совершенно недвусмысленно обрисовалась проблема. Очень внушительная проблема. Которая, судя по всему, была горячо рада меня видеть с утра.

— Там тоже нет Камня, — низким, рокочущим шёпотом произнёс Рэйвен, безошибочно проследив направление моего взгляда. — Но если хочешь для протокола исключить самое очевидное — можешь убедиться в этом лично.

Моё лицо до самых ушей мгновенно залилось румянцем света свеклы. Я вскочила со стула так резко, что он жалобно и громко взвизгнул ножками по паркету, и спряталась за его спинку.

— Прекрасно! — пискнула я, поспешно отводя глаза. — Очевидное исключили! Вернёмся к расследованию!

Рэйвен тихо, раскатисто рассмеялся у меня за спиной и, судя по шороху ткани, всё-таки соизволил снова застегнуться.

— Хорошо, госпожа детектив. Давай разберёмся со второй частью условия, — сказал он уже серьёзнее. — «Пока не заслужит прощения Ведьмы Пути».

Я осторожно повернулась, всё ещё обмахивая пылающие щёки ладонями.

— Вот именно. Чем вообще драконы могли так сильно обидеть Илону? Надо поднять исторические архивы, судебные указы того времени…

— Я уже поднял и разобрался, — спокойно перебил Рэйвен.

— Когда⁈ — опешила я.

— Сразу после того, как ты прошла инициацию в колодце, и в письме появились эти строчки.

Он взял со стола папку и протянул мне. Я ее раскрыла — и да, Рэйвен не сидел сложа руки все это время: в перечне, что лежал первым, была целая страница пунктов с пометками «отменено» или «реабилитирована».

— Я поднял все решения, принятые сразу после того случая, — пояснил Рэйвен. — Часть из них была абсолютно справедливой. Илона прокляла императорский род и серьезно повлияла на магические основы мироздания. Святой она не была.

— Согласна, — кивнула я. — За такое медали не дают.

— Но были и другие решения. Принятые Советом исключительно из мести. Их я отменил.

— Какие, например?

— Её имя восстановили в родовых, ведьминских и общих реестрах и хрониках. Не потому, что она была невиновна, а потому, что история не имеет права лгать. Второе, — продолжил он. — После выходки Илоны ведьмам запрещалось владеть домами на исконных землях драконов и пользоваться древними дорогами. Теперь этот запрет снят полностью. Я делаю всё, что в моих силах, и сделал бы ещё больше, если бы знал, как именно искупить вину предков перед ней.

Я посмотрела на него с абсолютно искренним восхищением. Вот это масштаб. Вот это подход.

— Какой ты… основательный.

— И еще, — Рэйвен чуть поморщился, словно ему было неприятно об этом говорить. — Илону лишили права быть похороненной на землях драконов. Я отменил это решение. Но она умерла в вашем мире и похоронить ее здесь мы не можем.

Мы переглянулись, идея родилась у нас одновременно.

— Может, нам стоит устроить ей хотя бы символическую могилу? — предложила я. — Могила для ведьмы — это как точка в конце предложения — глубокомысленно выдала я. Она просто должна быть, как конец всем ее делам.

Рэйвен задумался. После недолгих поисков в одном из хранилищ обнаружился свадебный портрет с ее локоном.

В молодости Илона была красавицей, но с характером. С портрета смотрела женщина лет сорока с упрямым подбородком и глазами, в которых горела ехидная ведьминская искра. Она стояла в роскошном свадебном платье, а рядом возвышался её муж — отец Рэйвена.

— Я посмотрела на высокого, широкоплечего, мрачного дракона на картине. Потом на стоящего рядом точно такого же императора.

— То есть ты родился позже этих событий? Сколько было тогда твоему отцу?

— Двести восемьдесят.

— А тебе сейчас?

— Сорок семь. И не смотри на меня так. По драконьим меркам я только из подросткового возраста вышел. Драконы и их пары живут на порядок дольше обычных людей. Так что тебе нечего переживать.

— О чем? — не поняла я.

Но Рэйвен только загадочно улыбнулся и, аккуратно вскрыв заднюю стенку картины, извлек оттуда маленький запечатанный конверт с темным локоном.

Похоронить Илону решили на старом ведьминском кладбище рядом со столицей.

Я положила на ее могилу букетик фиолетовых и черных роз.

— Надо бы сказать что-нибудь хорошее.

Таисия, сидевшая у меня в кармане, попыталась изобразить приличествующую моменту скорбность.

— Мы тебя не знали, — трагично шмыгнула она носом. — Но ты была… великой женщиной. И задала нам всем знатной работы, чтоб тебе там на облаках хорошо спалось. Аминь.

— Надо что-то серьезное сказать, — вздохнула я. — Если бы не Илона и её месть, мы бы не начал искать Камни.

— Верно, — согласился дракон.

— И мы бы не нашли тех замученных людей в баронских шахтах. Не помогли бы гномам возродить древний клан.

— А эльфам бы точно никто не объяснил, где их место! — подхватила Таисия.

Рэйвен тихо усмехнулся и перевёл взгляд на меня.

— И я бы не встретил тебя, — тихо сказал он. Так что, пожалуй, — добавил он, обнимая меня, — я ей даже благодарен.

Мы постояли в тишине еще немного. Абсолютно ничего не происходило.

Я с досадой посмотрела на свои ноги, затем на пустую, последнюю ячейку в своём кольце. Потом на Рэйвена.

— В прошлые разы камни появлялись мгновенно. Когда я помог гномам, путь в сокровищницу открылся тут же. Девочка сама принесла тебе Камень, как только мы решили проблему с кабалой у барона. Если бы это захоронение было тем самым решением загадки, мы бы уже об этом знали.

Мы возвращались во дворец уставшие и откровенно разочарованные. Учитывая все, что сделал Рэйвен, выходит, мы испробовали все способы получить прощения Илоны.

Уже поздно вечером, сидя в его кабинете за легким ужином, мы снова и снова перечитывали письмо Илоны.

— «…пока не заслужит прощения Ведьмы Пути», — в десятый раз пробормотала я, уныло подпирая щёку рукой. — Что мы упустили? Где мы свернули не туда?

И тут Рэйвен вдруг как-то особенно посмотрел на меня — я сразу насторожилась. В его золотистом взгляде появилось что-то такое… Как у хищника, который только что понял, где прячется добыча.

— Что? — спросила я.

— Там не сказано, что нужно заслужить прощение Илоны, — произнёс он очень ровно.

Я нахмурилась, всё ещё не улавливая суть.

— Там сказано — «Ведьмы Пути».

Я моргнула. Рэйвен смотрел на меня уже совершенно иначе.

— Ты — моя Ведьма Пути, Ася. И кажется, — произнёс дракон, и в его глазах блеснуло абсолютно мальчишеское, предвкушающее веселье, — я всё это время пытался заслужить прощение не у той ведьмы.

Составить список моих личных обид на императора оказалось делом непростым и до смешного абсурдным.

— Рэйвен, я на тебя не сержусь, — наверное, уже в десятый раз повторила я, наблюдая, как он педантично выводит на пергаменте заголовок «Личные обиды Ведьмы Пути». — Я тебя понимаю, вот честное слово. Если бы я была правителем империи на грани гибели, у которого под ногами путается подозрительная девица, я бы, наверное, вела себя точно так же. А может, и хуже.

— Ася, отнесись к этому серьезно, — мрачно отозвался дракон, не отрываясь от пергамента. — На кону жизнь миллионов. Мы понятия не имеем, что эта вздорная старуха имела в виду под «прощением».

— Вот за «вздорную старуху» Илона бы тебя прокляла повторно, — вздохнула я. — Мы просто теряем время, пытаясь пальцем в небо угадать, на что она там обиделась.

Рэйвен отложил перо, посмотрел на меня — и решительно нажал скрытую кнопку под столешницей. Помощник возник в дверях так стремительно, будто дежурил под ней.

— Наш уважаемый архимагистр не соизволил ли найти время, чтобы поучаствовать в спасении империи? — ледяным тоном осведомился император. — Когда он там возвращается со своих раскопок?

— Уже вернулся, Ваше Величество. Архимагистр Арвельд с раннего утра ожидает приема.

— Пусть войдет.

Архимагистра даже звать не пришлось — он просочился в кабинет сразу вслед за помощником. Сухой, жилистый мужчина неопределенного возраста: ему могло быть лет сто, а могло и все триста. Седые волосы небрежно стянуты в пучок, на носу криво сидели очки с толстыми стеклами, а из-под дорогой темной мантии выглядывали стоптанные кожаные туфли.

— Магистр Арвельд, — Рэйвен шагнул навстречу и, к моему удивлению, тепло приобнял старика. — Наш незаменимый кладезь знаний. Ректор столичной Академии, человек, который знает о древних проклятиях больше, чем те, кто их накладывал.

Ну это дракон для меня пояснил. А Арвельд не стал тратить время на расшаркивания, он подошел к столу, взял письмо Илоны, поправил очки и вчитался.

— «…пока не заслужит прощения Ведьмы Пути», — пробормотал он. И причмокнул губами: — Плохо. Проклятия в древней магии многослойны. Личные, родовые, кровные, пространственные. Вы, Ваше Величество, своими указами исправили родовое и пространственное — вернули имя, сняли запреты. Но личные обиды просто так в землю не закопать…

Он вздохнул так тяжело, словно разом почувствовал вес всех прожитых столетий.

— Мне нужно посмотреть кое-какие книги и документы. И посоветоваться кое с кем. К ночи дам вам ответ, возможно ли вообще обойти проклятие, не зная ни его природы, ни сути.

Дверь за ним закрылась. Рэйвен медленно повернулся ко мне.

— Итак, — сказал он с пугающей целеустремленностью. — Вспоминай.

— Что?

— Всё, чем я лично тебя обидел. Я должен возместить ущерб.

Он снова взял перо. На чистом пергаменте тут же появились аккуратные строчки:

1. Попытка незаконного выселения из дома — оформить в дар участок земли под домом.

2. Отменить все налоги для Ведьм Пути.

3. Назначить пожизненное финансирование из казны.

Таисия, до этого тихо сидевшая на краю стола, вдруг оживилась, блеснув металлическими глазками:

— Розы еще запиши! А то притащился знакомиться, букет принес, а отдавать не стал! Очень ведьма грустила из-за этого!

Дракон, ни мускулом не дрогнув на лице, послушно записал:

4. Высадить три куста роз у дома Ведьмы Пути.

Но Таисия уже вошла во вкус и не унималась:

— И штаны! Штаны последние у ведьмы горничные отобрали!

Я вспомнила момент: ну да, унесли горничные мои джинсы, было дело. Но взамен-то мне выдали шикарное платье!

— Таисия, за это я точно не обижена, — прошипела я.

Но Рэйвен уже записывал:

5. Полное обеспечение Ведьмы Пути новым гардеробом.

Таисия, поддерживаемая драконом, как генерал на плацу принялась бегать по его столу, стуча босыми ножками.

— На ведьму рычал? — рычал. Угрожал? — угрожал. А подарочек с извинениями хоть один принес? Нет! Ни разочка! — продолжала Скрепка.

— Ну, здравствуйте, а подарки-то с какой радости он мне дарить должен? — тут уже я не выдержала.

Рэйвен отложил перо. Он смерил Таисию внимательным взглядом, а потом посмотрел на меня.

— А она права. Что ты предпочитаешь? Бриллианты или… — он на секунду задумался, — или бриллианты покрупнее?

Я закатила глаза к потолку, не зная, как остановить поток драконьей щедрости.

— Вот видишь! — завопила Скрепка, видимо, обращаясь к дракону, она из скромности вообще ничего не выберет! И то, и другое давай!

— Так, стоп! — я все же попыталась остановить этих двоих. — Не надо мне бриллиантов! Я ведьма, зачем они мне?

— Ты женщина, — веско парировала Таисия.

— Очень красивая женщина, — кивнув, добавил низким бархатным голосом дракон, и посмотрел на меня так, что у меня мгновенно перехватило дыхание.

Дальнейшее превратилось в какой-то аттракцион неслыханной императорской щедрости, замешанный на полной его диктатуре, проходивший под лозунгом: не можешь — поможем, не хочешь — заставим принять подарки от императора.

За какой-то час меня официальным указом навсегда освободили от уплаты любых налогов, назначили пожизненное пособие из казны в размере ста золотых монет ежемесячно — «как единственной в своем роде Ведьме Пути».

Затем в кабинет, бледная от страха, влетела придворная портниха. Она смерила меня цепким, профессиональным взглядом, сняла две мерки, нервно хмыкнула и, пообещав «сделать всё в лучшем виде уже к вечеру», испарилась.

А под финал, двое рослых стражников внесли в кабинет несколько тяжелых, обитых бархатом коробок из драконьей сокровищницы.

Рэйвен откинул крышки — и свет свечей рассыпался по граням сотнями бликов. Тяжелые колье, сапфиры глубиной с северное море, кровавые рубины, изумруды. Всё это дышало такой древностью и стоило таких астрономических денег, что мне стало страшно даже прикасаться к ним.

Но дракон ждал. Его глаза горели огнем. Поняв, что отвертеться от статуса «одариваемой женщины» не выйдет, я осторожно ткнула пальчиком в самый скромный, забившийся в угол коробки футляр. Там лежала изящная пара сережек и тонкая цепочка с небольшим камнем, поразительно похожим на медового цвета янтарь.

— Я возьму это, — твердо сказала я.

Рэйвен мрачно посмотрел на мой выбор, потом на меня, потом на помощника, а потом вздохнул.

— Упакуйте всё.

И вот тут я не выдержала. Отодвинула от себя коробки и повернулась к нему. Смотреть, как он отчаянно старается заработать мое прощение, сил больше не было никаких.

— Всё, Рэйвен, хватит, — я подошла ближе, чувствуя себя невероятно мудрой и взрослой женщиной. — Хочешь, я тебе официальную расписку напишу, что всё прощаю, зла не держу, обид не имею? Я правда на тебя не сержусь — ни капли, ни на грамм. Всё, давай поставим галочку: пункт с «прощением Ведьмы Пути» выполнен.

От собственных слов внутри почему-то стало совсем пусто и холодно. Ну вот правда: достанем мы с ним этот Венец, спасем мир, и он забудет обо мне. Не буду я ему нужна. Так что лучше не привыкать к такому всепоглощающему драконьему вниманию. Здоровее буду.

— Я всё понимаю, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Считай, что квест пройден. Не нужно больше так стараться, раздеваться передо мной и заваливать бриллиантами. Я тебя прощаю — хотя и не за что мне тебя прощать. Ты отличный император и делаешь всё, что только возможно, для спасения жителей империи. Так что давай на этом закончим этот спектакль.

Воздух вокруг дракона начал стремительно нагреваться.

— Спектакль? — его голос упал до такого низкого, вибрирующего рычания, что мне вдруг отчаянно захотелось сбежать и спрятаться.

Рэйвен сделал неуловимый жест рукой — и тяжелые дубовые двери кабинета захлопнулись с грохотом пушечного выстрела, отсекая нас от слуг, помощников и всего остального мира.

Он посмотрел на меня, в его золотистых глазах бушевало такое яростное пламя, что вся моя смелость мгновенно испарилась, и я сделала шаг назад.

— Ты считаешь, что всё это просто — для того, чтобы поставить галочку? — он сделал медленный шаг ко мне. Я отступила еще чуть-чуть. — Ты думаешь, я ломаю перед тобой комедию только ради артефакта?

— Ну ты же сам сказал! — пискнула я, пятясь. — Что мелочей быть не может, на кону жизни миллионов, что нужно закрыть личный долг!

— Плевать я хотел на долг! — рыкнул он, сокращая расстояние между нами.

Я сделала еще один — последний шаг назад — и моя спина впечаталась в книжный шкаф. Дальше отступать было некуда. Рэйвен навис надо мной, уперев руки в полки по обе стороны от моего лица, блокируя в ловушке из его тела.

Меня мгновенно окутало его обжигающим жаром.

— Что ты вообще знаешь о драконах? — вдруг хрипло спросил он, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и пытаясь взять себя в руки.

— Ничего практически… — сглотнула я.

Ну, я, конечно, знала, в основном из сказок, что это большие, страшные, чешуйчатые летающие ящеры. Но кто его знает, что из древних легенд правда?

— Тогда слушай, — каждое слово он чеканил мне прямо в лицо, его дыхание опаляло мою кожу. — Дракон — это не просто чудовище с магией и деньгами. Это абсолютный собственник, который никогда не станет делиться своим. И мы не умеем притворяться. Магию можно обмануть, Ася, дракона — нет.

Он наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись.

— И когда зверь делает выбор — это навсегда, понимаешь? Он чувствует свою пару с первой секунды. И он всегда будет рядом и уже никогда не отпустит. Это древние инстинкты. И мой внутренний зверь сделал свой выбор еще тогда, когда я сам этого не понимал — когда впервые увидел тебя в той избушке. Ты всё больше и больше завладевала моим разумом, моими мыслями и моим зверем.

Я перестала дышать. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Я? — только и смогла выдавить я.

Увидев мое оторопело-испуганное лицо, Рэйвен чуть отстранился, смягчая взгляд, но рук от шкафа не убрал.

— Ты не должна этого пугаться. Я постараюсь дать тебе немного времени и не торопить, — попытался успокоить меня Рэйвен, но вышло это так же обнадеживающе, как если бы он уговаривал меня прыгнуть в яму с крокодилами. — Просто пойми одну вещь, Ася: ты — моя, тебе никуда не деться и не уйти от меня.

Почему-то именно в этот момент захотелось куда-нибудь деться, а желательно — сбежать на край света.

И это было странно! Ведь еще вчера я растекалась лужицей от его поцелуя, а сегодня от его прикосновений по коже табунами бегали горячие мурашки.

Но именно сейчас эта его внезапно открывшаяся одержимость пугала до чертиков. И, видит бог, она же сводила с ума.

— И если мы не сможем найти Венец и спасти этот мир, — Рэйвен бережно, но властно взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть только в его горящие глаза, — мы вдвоем уйдем в горы на юге. Туда, куда не достанет ни одна стихия. Будем жить в древних пещерах, как жили первые драконы. Я унесу тебя туда и не позволю никому причинить тебе вред. Поняла?

В его словах была такая спокойная уверенность в том, что именно так всё и случится, что спорить с ним было просто невозможно. Я окончательно капитулировала и лишь прошептала, чувствуя, как слабеют колени:

— Поняла.

Рэйвен издал глухой, собственнический стон и накрыл мои губы своими. Жарко, глубоко, доказывая каждое свое слово на деле, заставляя меня забыть обо всем на свете, кроме его губ и сильных рук, держащих меня так бережно и так крепко.

Нашу идеальную идиллию разрушил деликатный, но настойчивый стук в дверь.

— Ваше Величество! — приглушенно из-за двери раздался голос помощника. — Архимагистр Арвельд…

Но договорить ему не дал сам архимагистр, бесцеремонно отодвинув с дороги и толкнув створку.

Рэйвен нехотя оторвался от моих губ.

— Вы нашли ответ, Арвельд? — голос дракона мгновенно перестроился, снова став жестким и ледяным.

— Нашел, — старик с размаху плюхнулся на стул и тяжело посмотрел на нас поверх очков, вытирая испарину со лба. — Ох, кости мои старые…

— Если решение есть, каким бы оно ни было — говорите.

— Простить личный долг может только сама ведьма. Это непреложно, — заговорил архимагистр. — Но саму магию можно обойти. Так поступали в глубокой древности, когда нужно было примирить кровных врагов, кланы, враждовавшие столетиями. Есть один древний ритуал — после него исчезнут все проклятия между родами, все долги, все препирательства — всё, что было.

Он сделал многозначительную паузу и посмотрел на нас так, словно заранее сочувствовал.

— Но вам этот ритуал не понравится, Ваше Величество.

— Но вам этот ритуал категорически не понравится, Ваше Величество, — закончил Арвельд, глядя на Рэйвена с таким скорбным сочувствием, словно отправлял императора на плаху.

Я всё ещё стояла у книжного шкафа, крепко прижатая к нему драконом, губы горели от поцелуя, в голове все клубилось его властное «ты моя», а мир, судя по кислому лицу архимагистра, уже готовил мне очередную подлянку.

— Ближе к делу, Арвельд, — коротко приказал Рэйвен, даже не подумав отодвинуться от меня.

Старик нервно поправил сползшие на нос очки.

— Суть в том, что когда два магических рода столетиями враждовали, и проклинали друг друга так, что уже никто не помнил, с чего всё началось, существовал лишь один способ прекратить это безумие. Именно для таких безнадежных случаев и создали этот ритуал.

Архимагистр снова пожевал губами, собираясь с духом.

— Ваше Величество… А у вашего покойного батюшки, случайно, не было бастардов? Это бы просто невероятно нас сейчас выручило! Или, может, у вас есть братья, о которых мы не знаем?

— Бастардов не было. Я один, — отрезал дракон, и его голос лязгнул металлом. — Арвельд, не испытывайте мое терпение.

— Да-да, простите! Понимаете… Во время этого ритуала два представителя враждующих родов на алтаре Первого Круга признавали чужой род своим, отпускали все долги и сплетали магические линии в единое целое.

— И в чем подвох? — невозмутимо уточнил Рэйвен.

— Ну… Представители родов фактически становились одной семьей, — выпалил старик и вжал голову в плечи, видимо, ожидая, что император сейчас испепелит его на месте. — И так как вы — единственный представитель рода, а Ведьма Пути у нас тоже существует в единственном экземпляре… Э-э… Я нижайше прошу прощения за это чудовищное предложение! То есть вам придется на ней жениться. Вам, Императору Драконов, на ведьме без роду и племени! Я понимаю, что это неслыханно! И если бы у нас была хотя бы пара месяцев, я бы перерыл все архивы, я бы обязательно нашел другой…

— Зачем? — перебил его Рэйвен. — Я не вижу вообще никакой проблемы.

С этими словами дракон по-хозяйски притянул меня за талию, прижимая к своему боку. Казалось, у него гора упала с плеч. В золотых глазах вспыхнуло откровенное, хищное торжество — словно ему смертную казнь заменили вручением главного приза.

— То есть, мы поженимся, и все вопросы решатся сами собой? — низким, невероятно довольным голосом уточнил дракон. — Прекрасно.

А я просто онемела. В смысле — поженимся⁈ Да мы только два раза поцеловались! Я про этого мужчину вообще ничего не знаю, кроме того, что он невозможно упрям и классно целуется! И прямо сейчас мне нужно выходить за него замуж⁈

Таисия, сидевшая на императорском столе, громко прошептала в тишине кабинета:

— Ну, тут даже я в шоке. Какой шустрый у нас ящер!

Я повернула голову к архимагистру и решила уточнить.

— Подождите, пожалуйста, минуту, — я выставила руки перед собой. — Это ведь просто магическая формальность. Мы же не должны играть настоящую свадьбу прямо сейчас?

— Настоящая свадьба — в том смысле, когда женится император, с парадами на две недели, делегациями из соседних стран и государственными выходными — будет чуть позже, — невозмутимо, как о решенном деле, пояснил Рэйвен. — Сейчас мы просто не успеем всё организовать, как того требует протокол. Поэтому сегодня ночью мы проведем обряд, который сделает нас мужем и женой. А торжества будут позже.

Я смотрела на него круглыми глазами. У меня в голове не укладывалось… как с таким хладнокровием можно планировать конец моей прекрасной незамужней жизни.

— И ты вот так просто согласен⁈ — вырвалось у меня.

— А почему я должен быть против? — дракон чуть склонил голову набок, и в его глазах не было ни капли насмешки. — Я же тебе пять минут назад сказал, что этим у нас с тобой всё равно всё и закончится.

— Но ты говорил, что у меня будет время! — растерянно напомнила я. — Ну то есть я не отказываюсь, я понимаю, что это для спасения миллионов нужно… но все равно как-то слишком это все неожиданно.

Рэйвен взял меня за подбородок, заставляя смотреть только на него.

— Я собирался сделать тебе предложение по-нормальному, — тихо, очень серьезно произнес он. — Потом, когда ты перестала бы шарахаться от меня. Я хотел сделать всё как положено — дать тебе то самое время, ухаживать, доказать, что люблю.

Он сделал крошечную паузу, его взгляд потемнел, становясь бездонным.

— Но у нас всего неделя до того, как стихии разнесут этот мир. Придется несколько ускориться. А пока мы будем искать Лабиринт, у тебя как раз будет немного времени привыкнуть к тому, что я — твой муж.

То есть ящер давным-давно все для себя решил и только я не успеваю не только за ходом его мыслей, но уже и за событиями. А он просто забирает свое… А я…?

А я решила поступить мудро — подумать обо всем этом завтра или послезавтра, ну, в крайнем случае, после конца света, как выкрою свободную минутку.

Я шумно выдохнула.

— Ладно.

— Что — «ладно»? — тут же насторожился Рэйвен, его рука на моей талии напряглась.

— Ну, в смысле, я согласна. Раз уж мир надо спасать, — поспешно пояснила я.

Уголок его губ едва заметно дрогнул, скрывая торжествующую улыбку, бровь иронично взлетела вверх, а во взгляде мелькнуло собственническое удовлетворение. А у меня по спине снова побежали горячие мурашки.

Таисия не упустила случая прокомментировать происходящее:

— Ох, на какие страшные жертвы девочке приходится идти! А все ж не для себя старается…

Но ей снова никто ничего не ответил.

А Рэйвена, похоже, всё происходящее устраивало более чем полностью. Он повернулся к ошарашенному ректору.

— Обряд нужно провести этой ночью. Что для этого потребуется? — осведомился мой без пяти минут муж.

— Только предупредить Орден Хранителей, — пожал плечами старик, всё ещё не веря, что император так легко подписался на мезальянс. — С вашего позволения, я отправлюсь в святилище и привлеку братьев к подготовке Первого Круга.

Придворная портниха, узнавшая, что в одном из ее платьев мне предстоит участвовать в тайном, но бесконечно важном ритуале, безапелляционно заявила:

— Когда не знаете, что надеть на историческое событие, миледи — надевайте золотое. Это правило работает безотказно.

И выудила из вороха доставленных нарядов то самое платье. Благородный оттенок старого золота, легкая струящаяся шелковая ткань, идеально облегающая фигуру, открытые плечи и тончайшая, почти невидимая вышивка по краю подола из защитных рун.

Когда помощницы закончили укладывать мои волосы в высокую, чуть небрежную прическу, оставив несколько локонов у лица, я подошла к высокому зеркалу.

Оттуда на меня смотрели огромные, испуганные глазищи красивой молодой женщины.

И тут меня, наконец, догнало осознание. Через час эта девушка в золотом станет женой Императора Драконов. Навсегда.

У меня перехватило дыхание. Но порефлексировать и хоть немного привести мысли в порядок мне снова не дали.

Дверь тихо открылась — Рэйвен вошел, как всегда, без стука, и я обернулась.

Почему-то я ожидала увидеть его в парадном мундире, застегнутом на все пуговицы, при регалиях. Но на нем была белоснежная рубашка, идеально скроенные черные брюки и плащ.

Он скользнул глазами по моей фигуре, и в них вспыхнуло такое восхищение, что мои щеки моментально залило румянцем. Он подошел, не говоря ни слова, взял меня за руку и, не отрывая взгляда от моих глаз, поднес дрожащие пальцы к своим губам.

Ночная столица проносилась за окнами закрытой кареты смазанными пятнами фонарей, а Рэйвен не отпускал мою руку ни на секунду.

— Первый Круг — это эпицентр нашей магии. Город тысячелетия назад вырос вокруг этого места, — негромко объяснял он, когда мы начали спускаться в старый район. — Сейчас это закрытое святилище. Там живут члены Ордена Хранителей. И там до сих пор сильны первобытные магические потоки.

Наконец экипаж остановился у массивных, испещренных рунами кованых ворот.

Пятеро Хранителей в серых рясах и архимагистр Арвельд уже ждали нас в свете факелов.

Рэйвен вышел первым и подал мне руку.

Как только мои туфли коснулись брусчатки, я физически ощутила, как воздух здесь вибрирует от скрытой, колоссальной мощи. Эта древняя сила гудела где-то под землей, и я чувствовала это сквозь тонкие подошвы туфелек.

Дракон посмотрел мне в глаза, крепко переплетая наши пальцы. Тьма и свет факелов плясали на его лице.

— Ты готова?

Я посмотрела в его глаза, мерцающие в неровном свете факелов, и глубоко вздохнула. Тёплый ночной ветер трепал подол моего платья и доносил из сонной, притихшей внизу столицы, запах нагретых за день камней и поздних цветов.

— К такому вообще можно быть готовой? — спросила его я.

Пальцы Рэйвена чуть крепче, по-собственнически стиснули мою ладонь.

— Просто нормальные люди, наверное, готовятся к свадьбе чуть дольше часа, — поспешно добавила я и, чтобы сгладить момент, ободряюще сжала его руку в ответ.

Этого оказалось достаточно. Уголок его губ чуть заметно дрогнул, напряжение в золотистых глазах сменилось чем-то пронзительно-тёплым, и он уверенно повёл меня за собой.

За коваными воротами, как мне показалось в первую секунду, не было ровным счётом ничего. Но, приглядевшись, я поняла, что это древнее святилище под открытым небом.

Широкая круглая площадка из огромных белых плит лежала на самом краю возвышенности. Вокруг высились полуразрушенные величественные колонны, а за ними сразу обрывалась скала — и внизу россыпью огней растекался ночной город.

В центре площадки возвышался низкий, грубо вытесанный алтарь из гладкого чёрного камня. А над нами раскинулось бесконечное, помнившее все, звёздное небо.

Едва мы переступили черту высеченного в плитах круга из незнакомых символов — мы словно шагнули в другую реальность: воздух здесь стал плотным, как вода, идти сделалось намного тяжелее, со всех сторон давила, словно наэлектризованная сила.

Перстень на моём пальце тут же нагрелся. Четыре уже найденных Камня мягко засветились в темноте, отзываясь на магию этого древнего места.

Хранители в серых рясах бесшумно встали за пределами внутреннего круга. У алтаря остались только мы вдвоём и старший Хранитель. С идеально прямой спиной и такими прозрачными глазами, будто в них отражалась сама вечность.

— За пределами этого Круга вы — Император и Ведьма Пути, — бесстрастно произнёс он. — Но внутри него нет ни титулов, ни иных различий. Здесь есть только мужчина и женщина, два рода, две магии, два существа, которым предстоит стать единым целым.

Дракон коротко серьёзно кивнул, я тоже.

Нас поставили друг напротив друга у самого алтаря. По знаку Хранителя мы разулись — и я осторожно ступила босыми ступнями на чёрный камень. Он оказался неожиданно тёплым и гладким, как речная галька, нагретая солнцем, и лишь гул магии передавался в ступни легкой вибрацией. Мы подошли к черному возвышению в центре.

— Левую руку положите на алтарь, — тихо велел Хранитель.

Я положила ладонь на чёрную поверхность рядом с ладонью Рэйвена. А правую он взял в свою, крепко переплетая наши пальцы, и от этого тепла мне стало чуточку спокойнее.

В тот же миг из-под наших рук, из глубины чёрного камня, начали подниматься тонкие искристые нити. У Рэйвена — сияюще-золотые, у меня — серебряные с чёрным отливом. Они мягко обвили наши запястья.

Хранитель встал по другую сторону алтаря, и голос его зазвучал глухо и веско, словно шёл откуда-то из-под земли:

— Круг не принимает лжи, поэтому не говорите красивых слов, которых не чувствуете.

У меня перехватило дыхание. Я ведь и правда не была ко всему этому готова. Что меня ждёт, когда я стану женой Рэйвена? Вчера он меня поцеловал — а сегодня выясняется, что мы женимся. И вот — мы уже женимся! Он так искренне сказал, что любит, и в его словах я не сомневалась. Но принять все это и осознать? Я же совсем одна в чужом мире, мне даже посоветоваться не с…

Сквозь рой панических мыслей вдруг прорезался голос Хранителя:

— Признаёшь ли ты, Дракон из рода де Стальд, что твой род веками воевал с родом Ведьм Пути — проклинал их, преследовал и обрёк на забвение?

— Признаю, — твёрдо, без единого колебания ответил Рэйвен.

— Признаёшь ли, что и ведьмы отвечали твоему роду проклятием на проклятие, кровью на кровь?

— Признаю.

— Требуешь ли ты за это прощения или возмещения — по праву крови или силы?

— Нет.

— Готов ли ты отпустить старые долги и обиды — все до единой — и не переносить ни грана этой давней вражды на женщину, стоящую перед тобой?

Рэйвен неотрывно смотрел мне в глаза.

— Отпускаю. Прощаю. Готов.

Хранитель перевёл немигающий взгляд на меня. Сердце заколотилось о рёбра так, что стало больно. Вот сейчас он и меня об этом спросит. Это было, как шагнуть в бездну. Но Рэйвен уже шагнул. Значит, шагну и я.

— Признаёшь ли ты, Ведьма Пути, ту вражду, что род драконов веками вел с твоим родом?

— Признаю, — тихо, но ясно ответила я.

— Признаёшь ли, что и твой род платил роду драконов де Стальд той же монетой?

— Признаю.

— Намерена ли ты взыскивать с этого мужчины долги тех, кто жил задолго до него?

— Нет.

— Считаешь ли ты его своим врагом?

— Нет, — выдохнула я. — Отпускаю и прощаю всё.

Серебряная нить на моём запястье ярко вспыхнула. И в тот же миг с плеч Рэйвена сорвалось что-то тёмное — рваная, чадящая тень, будто копоть беззвучно растаяла в воздухе. С меня словно сдёрнули такую же невидимую тень, и сразу стало легче дышать.

— Долги отпущены, обиды сожжены, пути свободны, — провозгласил Хранитель. — Теперь Круг должен соединить вас. Соедините руки — и говорите. Да будет род един: не два имени рядом, а одна кровь, одна судьба, одна дорога на двоих.

Пальцы Рэйвена сжали мою ладонь крепче, и он заговорил:

— Я — Император, и мой долг всегда будет принадлежать моему народу, — низкий голос вибрировал непреклонной уверенностью и заполнял собой всю площадку. — Я не обещаю тебе легкой и спокойной жизни. Но я прошу тебя встать рядом и разделить мой путь. Я принимаю тебя равной. Моя власть станет твоим щитом, моя сила — твоей защитой. Клянусь, что никогда не предам и не отвернусь. Куда бы ни привела нас эта дорога — я выбираю тебя.

Его золотая нить стремительно рванулась ко мне и горячо обвила запястье. Внутри у меня всё сладко перевернулось. Он не сулил мне сказки — он предлагал разделить ту жизнь, что была у него самого. И почему-то это оказалось дороже любых сказок.

— Когда мы встретились, ты был самым опасным и чужим человеком в этом мире, — голос у меня чуть дрожал, но взгляда от его лица я не отвела. — А теперь я просто не представляю без тебя своей жизни — ни в этом мире, ни в любом другом. Я разделю с тобой твою дорогу. И куда бы она ни привела — я выбираю идти рядом.

Едва я договорила, серебряная и золотая нити метнулись друг к другу и сплелись, ярко вспыхнув, и оплелись вокруг наших запястий.

Весь Первый Круг озарился ослепительной вспышкой. Четверо Хранителей по краям одновременно вскинули руки, и древние руны на белых плитах вспыхнули нестерпимо ярким светом.

Золотая и серебряная нити словно втянулись под кожу. На моём, приятно покалывая, проступил изящный серебристый знак: тонкая линия Пути, замкнутая в круг, и маленькое расправленное драконье крыло. У Рэйвена засиял точно такой же узор — только золотой.

— Круг принимает ваш союз, — торжественно произнёс старший Хранитель.

Рэйвен посмотрел на меня так, будто на всём свете больше ничего и никого не осталось — только я.

И поцеловал — глубоко и обжигающе-горячо, с чувством абсолютного права. Как целуют свою женщину, а он целовал свою жену. И я, позабыв обо всем на свете, обняла его за шею и ответила так же — отчаянно и нежно.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. В голове ещё восхитительно пылало, когда сквозь это счастливое марево я заметила странное синее свечение — прямо под белой тканью его рубашки.

— Подожди-ка, — выдохнула я, мягко отстраняясь.

— Что?

Дрожащими пальцами я расстегнула две пуговицы — и замерла. На простом, затёртом тёмном шнурке, касаясь смуглой кожи, висел крупный сапфирово-синий камень. Он искрился изнутри россыпью крохотных звёзд, словно кто-то запаял в него кусочек ночного неба.

— Да ладно… — выдохнула я, не веря собственным глазам.

Рэйвен опустил взгляд, впервые в жизни по-настоящему разглядев артефакт, который всё это время носил на себе.

— Он и правда нашелся там, где сказала Илона, — медленно проговорил он.

Он снял шнурок через голову и вложил камень мне в руку. Мои пальцы, точно зачарованные, обхватили камень.

Но едва подушечки коснулись прохладной грани Камня Неба, Рэйвен резко, со свистом втянул воздух. На коже мгновенно выступила испарина, лицо исказила болезненная судорога.

— Рэйвен? — испуганно позвала я.

— Назад! — хрипло, не своим голосом выдохнул он.

Дракон выбросил вперед руку, и тугая волна плотного, горячего воздуха оттеснила меня на несколько шагов назад за пределы алтарного круга. Я повалилась на каменные плиты.

Рэйвен со стоном рухнул на колени. Прямо у меня на глазах кожа на его шее и руках начала покрываться переливающейся, жесткой чешуёй. Зрачки сузились в вертикальные щели, а радужка вспыхнула расплавленным золотом.

Ритуал действительно снял все до единого проклятия. Зверь, запертый внутри, сносил преграды и вырывался на свободу.

Рэйвен запрокинул голову — и из груди вырвался рёв — раздирающий барабанные перепонки рёв древнего хищника.

Огромная тень взметнулась вверх, заслоняя собой звёзды.

Факелы разом погасли, сметённые шквалом ветра от распахнувшихся крыльев. Хранители в ужасе вжались в колонны.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Надо мной, опираясь на мощные когтистые лапы на алтарь, нависала колоссальных размеров… фигура.

И сверху вниз из ночной темноты прямо на меня смотрели огромные золотые глаза настоящего дракона.

Я смотрела в его глаза как завороженная не в силах пошевелиться. Хищник размером с приличных размеров особняк нависал надо мной и площадкой Первого Круга, опираясь мощными когтистыми лапами на чёрный камень алтаря.

Его сложенные крылья закрывали мне половину звёздного неба. На шее, широкой груди и мощных плечах переливалась стальными и синими отблесками чешуя, а между шипами на загривке, потрескивая, пробегали золотые искры.

Огромные глаза горели во тьме расплавленным золотом, вертикальные зрачки сузились и все смотрели и смотрели на меня.

А у меня от этого зрелища по позвоночнику прокатился колкий морозец.

— Рэйвен? — позвала я одними губами.

Но Дракон, естественно, не ответил. Да, было бы странно, если бы эта махина сейчас вежливо произнесла: «Да, Ася, это я, не бойся, всё в порядке».

Он медленно, словно боясь меня напугать, шевельнулся, и огромная шипастая голова опустилась вниз. Морда оказалась совсем близко — на расстоянии вытянутой руки.

Воздух вокруг его ноздрей дрожал от чудовищного жара и мне показалось, он даже дышать старался через раз, чтобы меня не обжечь.

Я нервно сглотнула. В голове, конечно, металась одна здравая мысль: отойти от огнедышащего подальше. Но я замерла в оцепенении и не в силах отступить хотя бы на шаг…

Ведь это был Рэйвен… это мой муж. И он смотрел на меня и ждал.

Я подняла дрожащую руку и осторожно, кончиками пальцев коснулась его морды. Чешуя оказалась горячей и гладкой, но твёрдой, как броня. Под моей ладонью тут же прокатилась глубокая, рокочущая вибрация — то ли тяжелое дыхание, то ли сдержанный рык удовольствия.

Дракон медленно прикрыл глаза, продолжая урчать, а у меня почему-то защипало в носу.

— Привет, — прошептала я, гладя его по горячей броне. — Очень приятно познакомиться.

Дракон фыркнул, горячий воздух ударил мне в лицо, еще больше растрепав волосы. Где-то справа, в тенях колонн, зашевелились Хранители.

— Ваше Величество… — осторожно начал старец.

Дракон даже головы не повернул, он просто повёл хвостом по белым плитам и случайно снёс кусок древней колонны, и камни осыпались в пропасть.

Хранители снова попрятались — кажется, с императором-драконом спорить было ещё опаснее, чем с обычным.

Рэйвен вдруг опустился ниже, повернулся боком и, чуть отставив в сторону гигантское крыло, опустил его к моим ногам.

Я посмотрела на перепончатую махину, потом на его огромный, выжидающе смотревший на меня золотой глаз.

— Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я…

Дракон снова фыркнул, издав короткий, рокочущий звук.

— Рэйвен, я не обучалась верховой езде. И высоты боюсь!

Глаз очень выразительно прищурился, дракон чуть нетерпеливо дёрнул крылом, словно предлагая перестать болтать и уже залезать.

— Не смотри на меня так! Ладно, ладно, я попробую!

Я ещё раз посмотрела на бронированную спину, высоко вздымающуюся над землей, потом на подставленное мне крыло…

А, пропади оно всё пропадом!

Я ухватилась за костяной выступ у основания крыла, поставила босую ногу на тёплую чешую и, не без помощи его аккуратно подставленного плеча, всё-таки вскарабкалась наверх. Моё шикарное золотое платье чуть слышно треснуло.

Сидеть на драконе оказалось одновременно и страшно, и совершенно невероятно!

Подо мной перекатывались литые, живые мышцы. Чешуя грела не хуже печки. Вдоль длинной шеи шёл высокий костяной гребень, за который можно было держаться, и я немедленно вцепилась в него обеими руками, прижимаясь всем телом.

— Только без резких движений! — взмолилась я.

Но Рэйвен этого уже не услышал, он поднял голову к небу, мощные мышцы под чешуей сжались, как пружина, и он взлетел.

Первый взмах крыльев вырвал у меня из груди сдавленный писк. Каменная площадка Первого Круга мгновенно провалилась куда-то вниз. Факелы и Хранители в серых рясах за секунду сжались до крошечной точки света на краю скалы.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что я зажмурилась и насколько могла крепко вцепилась в драконью шею. Хотя здесь, между крупными шипами, было вполне терпимо.

— Рэйвен! — выкрикнула я, но слова унесло в ночь.

Но он услышал — мой страх или мой голос — неважно. Огромное тело подо мной чуть изменило угол. Полёт выровнялся, а крылья распахнулись шире, ловя воздушный поток. Мы больше не рвались вертикально вверх, а бесшумной тенью плавно заскользили над ночным городом.

Я осторожно открыла глаза. И… просто забыла, как дышать.

Внизу, перемигиваясь тысячами огней, распростёрлась столица Драконьей Империи. Улицы тянулись светящимися изогнутыми линиями, дворцовые башни холодно мерцали серебром, а река извивалась тёмной лентой, ловя блики луны и фонарей на набережной.

Мы летели выше башен, выше самых высоких шпилей. Ветер бил в лицо, трепал волосы, забирался под золотую ткань платья, но ужас первых минут полета отступил. На его место пришёл совершенно сумасшедший восторг.

Я не выдержала и засмеялась во весь голос.

Рэйвен услышал, его крылья мощно ударили по воздуху, и мы стремительно взмыли ещё выше.

— Нет-нет-нет! — тут же завопила я, вцепляясь в гребень еще крепче. — Я смеялась от счастья, не надо ускорять и набирать высоту!

Дракон издал низкий, вибрирующий звук, подозрительно похожий на смешок, и вдруг заложил крутой вираж. И мир перевернулся с ног на голову. Я завизжала что было силы, болтая ногами в воздухе, пока он не выровнял полёт.

— Чешуйчатый садист! — радостно сообщила я ему в загривок, пытаясь отдышаться.

В ответ Рэйвен плавно, невероятно красиво развернулся над рекой. Так мягко, что у меня перехватило дыхание уже не от страха, а от красоты момента.

Но затем, на самом краю горизонта, я заметила белёсый туман — это был Магический купол, окружавший столицу. Он истончался под давлением стихийной магии. И мой восторг мгновенно поутих перед осознанием грозящей опасности.

Рэйвен, словно почувствовав, что я замерла, чуть повернул голову, золотой глаз внимательно блеснул в темноте.

— Всё хорошо, — тихо сказала я, прижимаясь щекой к его тёплой чешуе. — Просто увидела это. Полетели домой.

Он сделал еще один широкий круг над столицей и начал снижаться. Приземлились мы мягко, почти бесшумно во внутреннем закрытом саду дворца. От взмаха его крыльев с ближайших деревьев сорвало часть веток и листвы.

Рэйвен опустился на брюхо, позволяя мне слезть. Сползала я гораздо менее грациозно, чем забиралась. Ноги дрожали, пальцы свело судорогой, а моё великолепное золотое платье превратилось в дорогущие лохмотья.

Едва я очутилась на траве, дракон склонил ко мне огромную голову, а я снова положила ладонь на его горячую морду.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что взял с собой им показал небо.

Золотой глаз прикрылся, и дракон глухо заурчал.

А затем вокруг него вспыхнула тёмно-золотая, слепящая магия. Огромная фигура буквально растворилась в ревущем вихре искр и раскалённого воздуха.

Я моргнула — и передо мной снова стоял мой Рэйвен. Немного растрёпанный, с расстёгнутым воротом рубашки. Глаза по-прежнему пылали расплавленным золотом и каким-то совершенно диким восторгом. Он выглядел до безобразия счастливым.

— Ну? — хрипло, на адреналине спросил он, шагнув ко мне.

— Что «ну»?

— Тебе понравилось?

То, что я пережила, было невозможно описать словами. Я просто шагнула к нему, обняла за шею, прижимаясь к горячей груди, и уткнулась носом куда-то под ключицу.

— Очень.

Рэйвен счастливо, коротко рассмеялся, обнимая меня в ответ, затем переплёл пальцы наших рук, и мы пошли во дворец.

В его кабинете я первым делом бросилась к столу, схватила Книгу Путей и с замиранием сердца открыла её.

Страницы шелестели под пальцами, открывая — Малые Пути, Большие Пути…

А потом — там, где ещё утром были пустые страницы, начали проступать черные буквы: ПУТИ ВЕЛИКИЕ.

Рэйвен, от которого всё ещё веяло свободой ночного неба и немного пахло дымом, встал прямо за моей спиной.

— Читай, — тихо велел он.

Я провела дрожащим пальцем по первой строке:

«Если Книга открыла тебе Пути Великие, значит, все пять Камней собраны в единый Круг. Значит, рядом с тобой стоит тот, с кем ты разделишь Путь. Тот, кого ты поведешь в Лабиринт, чтобы увенчать Венцом Праотцов».

Я сглотнула и продолжила читать вслух:

«На чердаке ведьминого дома стоит сундук. Ты уже забрала из него Книгу, но на дне скрыто иное. Возьми посох, надень Одеяние Пути. Там же найдешь два пояса из особого железа: один замкни на себе, второй — своими руками замкни на Драконе. Пока пояса на вас, вы не потеряете друг друга ни в Дороге, ни между мирами».

Рэйвен за моей спиной напрягся.

— Потеряться между мирами? — мрачно переспросил он. — Читай дальше. Что требуется для перехода?

Я опустила глаза ниже.

'Надень кольцо с пятью Камнями. Встаньте вдвоём в Великий Круг в твоём доме, соедините руки и магию и скажи:

От порога до края, где меркнет свет,

Открываю Дорогу, открываю след.

Две души, две крови в Пути

Дорогу к Лабиринту мне покажи.

Что вошло вместе — веди вместе.

— Ничего удивительного. Твой дом — это древнейший портальный узел, — задумчиво произнес муж.

Я снова склонилась над Книгой. Предупреждения и напуствия становились все более серьезнвми.

«Не пытайся обмануть Дорогу полётом, порталом или чужой силой. Путь открывается только под ногами Ведьмы и исчезает сразу за её спиной. Дракон может защищать. Ведьма должна вести. Слушай зов Пути и никого больше».

Я почувствовала, как холодеют руки, и дочитала последние строки на странице.

«И ещё одно — в Лабиринте много душ, он живой и он голоден. Не верь голосам, которые позовут тебя по имени. Не слушай тех, кого встретишь во тьме. Лабиринт умеет говорить голосами мёртвых и носить лица тех, кого ты любишь больше жизни».

От этих слов по коже побежали ледяные мурашки — это было не просто правило, — это было предупреждение о смертельной опасности.

Но самая последняя строчка, приписанная в самом низу страницы незнакомым корявым почерком, всё же заставила нас обоих нервно улыбнуться:

«И, ради всех Высших Сил, возьми с собой побольше нормальной еды! За один день точно не обернётесь, даже не надейся».

— Отправляемся на рассвете, — решительно сказал Рэйвен. — Ложись спать, Ася. Я всё подготовлю.

И нежно поцеловал меня в висок.

Проснулась я оттого, что меня целовали.

Хорошо так целовали. Горячо, настойчиво и при этом почему-то до неприличия нежно. Я ещё даже глаза открыть не успела, а уже поняла две вещи. Первая: просыпаться так мне определённо нравится. Вторая: быть замужем, кажется, не так уж и страшно.

Сонно, не открывая глаз, я потянулась к Рэйвену, обвила руками его шею — и только тогда сообразила, что он склонился надо мной уже полностью одетый: тёмная дорожная куртка, плотные брюки, высокие сапоги, пояс с ножнами.

Н-да… Нормальные мужья наутро после свадьбы должны выглядеть хоть немного растрёпанными и разнеженными. Мой выглядел так, будто уже успел собрать вещи, поднять полдворца по тревоге и теперь явился будить главное стратегическое средство спасения мира. Меня, то есть.

Первым делом у нас спасение вселенной, всё понятно.

— Соня, — шепнул он, задев губами моё ухо. — Пора.

Я поморщилась и попыталась зарыться обратно в подушку. Он тихо рассмеялся, и этот низкий, вибрирующий звук окончательно прогнал остатки сна.

— Ты вообще спал? — подозрительно спросила я, разлепив веки и разглядывая его ясные глаза.

— Ко мне вернулся мой дракон, Ася. Я вообще не уверен, что захочу спать в ближайшие пару месяцев, — усмехнулся он, убрал прядь с моего лица, коснулся губами лба и выпрямился.

И мгновенно стал серьёзным.

— В кабинете завтрак. Умывайся, поешь — и выходим.

Завтрак обошёлся без всякой дворцовой парадности. Пока я жевала сыр и ягодную булочку, запивая их горьковатым отваром, Рэйвен тщательно затягивал ремни на дорожных мешках. И почему-то именно от этой его педантичности внутри стало спокойнее — с таким не пропаду.

На кресле меня уже ждала походная одежда. Переоделась я быстро. Удобные штаны, мягкая рубашка, удобные ботинки. Плащ был сшит из плотной тёплой ткани — судя по всему, в дороге мне предстояло под ним же и спать.

Когда я вернулась в кабинет, пряча в сумку Книгу Путей и письмо Илоны, Рэйвен уже надел широкополую кожаную шляпу. Она скрыла его глаза в тени, сделав похожим на до безобразия обаятельного и опасного разбойника.

Я фыркнула:

— Я тоже хочу такую шляпу.

Он пару секунд смотрел на меня с лёгким недоумением, словно прикидывая, зачем она мне, а потом молча достал из шкафа вторую — серо-коричневую, с мягкими полями — и водрузил мне на голову.

Таисию мы решили оставить во дворце на попечение помощников. Когда мы уходили, Скрепка мирно посапывала на своей шёлковой подушке.

Дворцовая площадь ещё толком не проснулась: плиты блестели от ночной росы, клумбы мокро темнели, а над крышами только-только начали пробиваться первые лучи солнца. Путь до дома ведьмы мы решили срезать через императорский сад — и короче, и на глазах у только что проснувшихся горожан маячить не придётся.

— Скажи, — вдруг заговорил Рэйвен, придерживая мокрую ветку сирени, чтобы та не хлестнула меня по лицу. — А как в твоём мире мужчины ухаживают за женщинами?

Я чуть не споткнулась о розовый куст.

— В смысле?

— В самом прямом. Что делают мужчины, чтобы понравиться женщине? Ну, перед тем как… жениться.

Он смотрел так серьёзно, что стало ясно — не шутит.

— Ну… — Я задумчиво обвела взглядом сад. — По-разному. Дарят цветы, приглашают куда-нибудь, приносят всякие мелочи — сладости там, конфеты, дарят разную приятную ерунду, много гуляют вдвоём, и добавила чуть тише — целуются.

Рэйвен слушал меня с самым сосредоточенным видом, будто это было донесение разведки. И вдруг, скользнув взглядом по сторонам, шагнул к кусту — и в следующий миг в его руке оказалась тёмно-алая полураспустившаяся роза в тяжёлых каплях росы. Одним движением он оборвал со стебля шипы и протянул цветок мне.

— Вот, — сказал он тоном настоящего императора. — Такой цветок подходит?

Я уставилась на розу. Потом на его абсолютно серьёзное лицо. И не выдержала — расхохоталась.

— Цветок, украденный практически под покровом ночи с клумбы, из-под носа самого императора, ради любимой женщины? Это очень романтично. Идеально для первого свидания!

Я взяла розу, вдохнула одуряющий аромат — и почувствовала, как внутри разливается абсолютно глупое счастье, а губы сами расплываются в улыбке.

— Раз так, — продолжил он тем же серьёзным тоном, — мы просто обязаны наворовать яблок в ведьмином саду!

Он подхватил мою игру, и в его глазах мелькнуло что-то по-настоящему мальчишеское. И действительно нарвал с моей яблони несколько крепких яблок и распихал их по карманам куртки.

— Это самое романтичное утро в моей жизни, — тепло сказала я, глядя на него. — А ты — самый потрясающий мужчина на свете.

— Я дракон, Ася, — самодовольно отозвался он. — Я вообще во всём самый потрясающий.

В доме ведьмы смеяться как-то сразу расхотелось. Стоило переступить порог, и меня накрыло гнетущее чувство тревоги, которое я гнала от себя все утро.

Мы поднялись на чердак. Сундук стоял все там же — в небольшой нише. Внутри обнаружился светлый, выцветший от времени сарафан, который я сразу же без раздумий натянула на себя.

Ткань оказалась невероятно мягкой, но прочной. По подолу в три ряда шла серебристая вышивка рун. Я пригляделась — многие из них я знала — зазубрила еще изучая Пути Малые: руны поиска, сокрытия, обережные, на скорое возвращение, на ровную дорогу, безопасный шаг и много чего еще. В нескольких местах серебряные столбики защитных рун поднимались от подола до самой груди и спины, сплетаясь вверху в сплошной магический корсет.

Следующим был посох, который с виду напоминал обыкновенную сучковатую палку. Я даже вскинула удивленный взгляд на Рэйвена. Однако стоило мне взять его в руки, как руны разом налились светом.

— Ух-ты! Знать бы, еще для чего он. Явно штука магическая! — пробормотала я завороженно, взвешивая артефакт.

Рэйвен подошёл ближе, внимательно разглядывая древние символы на светящемся дереве.

— Насколько я знаю, это один из главных артефактов Ведьм Пути. Якорь Реальности, — предельно серьёзно ответил он. — Если коснуться им поверхности, на которой стоишь, он создаёт вокруг защитный купол радиусом в пару метров. И внутри этого круга ты сможешь видеть то, что происходит в действительности.

— То есть как это? — не поняла я.

— Лабиринт будет пытаться свести нас с ума — насылать мороки, путать тропы, звать голосами тех, кого любишь, плести иллюзии, от которых мутится рассудок. Но тот, кто держит посох, сохранит ясность ума.

Я посмотрела на деревянную палку в своих руках с невольным уважением, и по коже пробежали неприятные мурашки.

Сколько же всего я ещё не знаю о Лабиринте? Кажется, там нас ждёт много не самых приятных сюрпризов. Вот вернусь, напишу инструкцию для следующей ведьмы. Ну нельзя же так вслепую по опасным местам шататься!

На самом дне сундука нашлись и пояса — это были соединённые кольцами пластины из тяжёлого, матового тёмного металла. На каждой всё тот же набор рун Пути.

Я застегнула один на себе, потом второй — на Рэйвене. И тут выяснилось… что отойти друг от друга дальше десяти шагов мы теперь попросту не можем!

Когда мы спустились вниз и Рэйвен шагнул было к двери — забрать дорожные мешки, — меня тут же рвануло следом, будто на невидимой резиновой сцепке. Я потеряла равновесие и впечаталась спиной прямо ему в грудь. Его руки рефлекторно сомкнулись на моей талии.

— Кажется, мы выяснили их назначение и механизм действия, — хрипловато усмехнулся дракон над моим ухом, и не подумав меня отпустить.

— Наши вчерашние клятвы сработали как-то уж слишком буквально, — проворчала я, хотя эта мысль грела куда сильнее, чем стоило бы признавать.

В подвал спустились уже молча. Великий Круг высветил все руны разом, стоило мне ступить на него. Я достала Книгу Путей и открыла её — просто чтобы убедиться в последний раз, что мы всё делаем правильно, и я ничего не забыла.

И оказалось, что в книге появилась еще одна строчка. В самом низу страницы, прямо под советом взять с собой побольше еды, всё тем же неровным почерком было выведено:

«Чтобы вернуться, вспомни Круг и скажи: «Все пути ведут домой. Дорога, верни туда, откуда привела»».

Слова были простыми, но я на всякий случай повторила их про себя несколько раз. Что-то мне подсказывало, что именно они окажутся самыми важными во всей книге.

Я посмотрела на Рэйвена и взяла его за руку. Наши магические потоки потянулись навстречу друг другу, руны на железных поясах одновременно вспыхнули белым, затем свет стал золотым и погас. И я, собравшись с духом, принялась читать:

— От порога до края, где меркнет свет, — голос уже дрожал, но я заставила себя говорить громче, — открываю Дорогу, открываю след. Две души, две крови в Пути, дорогу к Лабиринту мне покажи. Что вошло вместе — веди вместе!

Первое, что я почувствовала, — жжение в ступнях. Ну конечно, как я могла про такое забыть! Невидимый огонь словно разлился жидкой лавой под ногами и потащил вперёд.

Каменная стена подвала перед нами просто растаяла, а за ней открылась узкая тропа. Серебристая трава мягко светилась по обеим сторонам, впереди плотной стеной клубился густой, непроглядный туман, а над Дорогой нависало чужое, мертвенно-бледное небо.

Пальцы у меня заледенели. Я покрепче сжала руку своего дракона, зажмурилась на секунду — и сделала первый шаг.

Я всё равно обернулась назад.

Дома, откуда мы только что вышли, не было. Только узкая тропа, уходившая вперёд и назад, и оба её конца терялись в тумане.

У меня неприятно похолодело внутри.

— А назад-то пути нет, — сказала я, хотя это и так было очевидно.

Рэйвен поправил ремень дорожного мешка на плече, затем застёжку на моём плаще.

— Во-первых, у тебя есть заклинание, которое поможет нам вернуться. А во-вторых, нам пока все равно в другую сторону.

Дракон был настроен решительно и оптимистично и он, конечно, был магом, что в новых обстоятельствах давало много преимуществ. А я хоть и имела магическую силу, пользоваться ей толком не умела, что делало меня слабым звеном нашей спецоперации.

Я передернула плечами, прогоняя неприятные мысли. Вот вернемся обратно, уговорю дракона нанять мне толкового педагога. Ну или определить в учебное заведение какое поприличнее. Только бы вернуться.

Прохладный ветер чужого мира совершенно недружелюбно дал понять, что прогулка лёгкой не будет. А мой тёплый плащ очень кстати оказался ещё и непродуваемым.

Я крепче сжала посох, натянула шляпу, которая снова пыталась съехать на глаза, и сделала второй шаг.

Ступни сразу же отозвались покалыванием — будто под подошвами тянулся невидимый наэлектризованный провод, и я чувствовала, как по нему бежит сила. Эта сила тянула за собой, звала сделать ещё шаг, потом ещё и ещё.

Я уже однажды чувствовала нечто похожее, когда Дорога привела меня в подвал собственного дома к гномьему камню. Но здесь ощущение стало сильнее.

Первые несколько минут я только и делала, что старалась не пялиться по сторонам слишком откровенно.

Над головами то ли висел низкий густой туман, то ли это было одно такое большое облако — не разобрать. В целом было светло, но солнца видно не было.

Рэйвен шёл рядом, не выпуская моей руки.

Примерно через полчаса туман стал рассеиваться. Дорога начала забирать чуть вверх, трава по краям тропинки стала ниже, а под ногами вместо мягкой земли заскрипели мелкие светлые камешки.

Рэйвен вдруг спросил:

— Ты вчера сказала, что боишься высоты. Ты никогда не летала?

Я чуть не сбилась с шага.

— Летала на самолёте.

Он посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я не выдержала и фыркнула.

— Самолёт — это не зверь, да?

— Нет. Это такая огромная железная труба с неподвижными крыльями, в которую люди садятся, а потом эта штуковина сама поднимается в небо.

— То есть вы, — медленно сказал он, — запираете себя в железном ящике. Без магии. И поднимаетесь в небо?

— Ну, если так описывать, звучит не очень умно. На самом деле там есть что-то вроде магии, но она рукотворная. Проще говоря, это просто механизм, который может летать.

— И после такого ты боялась лететь со мной?

— Самолёты обычно не закладывают виражи, чтобы услышать, как пассажиры визжат от ужаса.

Уголок его губ дрогнул.

— Но ты смеялась.

Рэйвен уже откровенно улыбался. И от этой улыбки окружавший нас туман вокруг стал казаться чуть менее опасным и враждебным.

— А ты? — спросила я. — Ты когда первый раз полетел?

Он задумался, глядя куда-то вдаль.

— Первый раз отец столкнул меня со скалы.

Я споткнулась.

— Что⁈

— Я был маленьким, крылья уже выросли, а взлетать я отказывался. Считал, что на земле безопаснее.

— И он решил эту проблему, столкнув ребёнка со скалы?

— Драконёнка.

Рэйвен достал из кармана одно из сорванных утром яблок, вытер о рукав и протянул мне.

— Он стоял внизу. Поймал бы, если бы я не раскрыл крылья. Но я, конечно, этого не знал, поэтому и полетел.

Я взяла яблоко и укусила. Кисло-сладкий сок брызнул на язык и напомнил детство — как мы с бабушкой в августе собирали яблоки, чтобы наварить на зиму компота.

Я хотела поблагодарить дракона за яблоко, рассказать про бабушку, ответить что-то про добросердечие его отца, но в этот момент жжение под ступнями резко усилилось.

Дорога впереди раздваивалась — две абсолютно одинаковые тропы уходили в разные стороны. Я остановилась и нахмурилась.

— Что-то мне это не нравится.

Рэйвен сразу стал серьёзным.

— Что чувствуешь?

— В том-то и дело, что обе дороги будто бы правильные.

— Такого не может быть. Коснись земли посохом.

Посох я несла в руке, потому что при ходьбе он здорово мешал. Кроме того, эта сучковатая палка выглядела такой ветхой, что я попросту боялась её сломать. А надо же было сохранить для будущих поколений.

Руны на дереве едва тлели белым, когда я прикоснулась наконечником к тропинке перед собой.

И всё вокруг — туман, трава, земля — моментально истаяло, как дым. Мы стояли вовсе не на широкой удобной дороге.

Под ногами тянулась узкая каменная перемычка, похожая на мост между двумя скалами. Шириной шага в полтора, не больше. Справа и слева чернела пропасть — такая глубокая, что у неё не было дна. Одна из «дорог» вела вперёд по узкой каменной тропе, а вторая сворачивала в пропасть, обрываясь у самого края.

— Ах ты ж… — начала я.

И тут прямо подо мной край каменной тропинки резко просел, и в следующую секунду я вместе с тем, что только что было каменным перешейком, полетела вниз.

Я даже закричать нормально не успела.

Тело ухнуло в пустоту, пояс впился в живот и сначала резко дёрнул назад к дракону, но камень продолжал осыпаться, и Рэйвен полетел вниз следом за мной.

Но в ту же секунду что-то неуловимо изменилось, и меня поперёк туловища перехватили мощные драконьи лапы с огромными чёрными когтями.

За спиной Рэйвена раскрылись крылья, заслонив половину неба. Взмах, ещё взмах — и мы перелетели на другую сторону обрушившегося каменного моста.

Я больно стукнулась коленом о камень и тут же оказалась крепко-накрепко прижатой к Рэйвену, который уже снова принял человеческий облик.

Несколько секунд мы оба просто дышали. Точнее, я дышала, а Рэйвен рычал мне куда-то в макушку.

— Больше ни одного шага, пока ты не проверишь землю посохом.

— Я не специально! — всхлипнула я немного обиженно.

Он шумно втянул воздух и сжал меня ещё крепче.

— Прости. Я очень испугался за тебя. Больше не отпускай мою руку.

Я еще хотела обиженно объяснить, что вообще-то не виновата в том, что обрушился перешеек, но от его «прости» и «испугался» не смогла выдавить из себя ни слова. Только едва сдержала подступившие слёзы и неловко похлопала его по руке.

— Ну ничего, ничего. Я тоже испугалась. Обещаю идти осторожнее, — всё же пообещала я.

Дальше мы шли медленно, и я через каждые несколько шагов осторожно прикасалась к тропинке посохом. Настоящая картина мира то и дело являлась из-под морока во всей своей ужасающей натуральности.

То трава оказывалась колючим серым мхом, то земля, казавшаяся ровной, — каменными плитами с трещинами. А один раз впереди показалась уютная полянка, на которой даже вроде бы журчал ручей, но после прикосновения посоха ручей стал узкой чёрной расселиной, из которой тянуло холодом.

Первое хоть сколько-то безопасное место мы обнаружили ближе к полудню. Хотя без солнца время здесь определить было почти невозможно. Но есть я к этому моменту хотела уже совершенно нечеловечески, скорее даже как небольшой дракон.

Мы вышли на каменную площадку, и я походила вокруг, проверяя посохом все углы. Ничего опасного не обнаружив, с огромным облегчением села прямо на плоский камень.

Рэйвен поставил защитный купол вокруг места нашего привала и развязал мешок. Из него на белой расстеленной салфетке появились хлеб, холодное порезанное мясо, сыр, фляга с водой, два яблока и завёрнутые в ткань тонкие лепёшки.

Я быстренько умяла хлеб с мясом, потом сыр, потом яблоко. Рэйвену даже уговаривать меня не пришлось.

А потом он хитро прищурился и попросил:

— Закрой глаза.

О, я люблю такие сюрпризы!

Я зажмурилась в предвкушении. Честно говоря, ждала, что он меня поцелует. А то сколько идём — и никакой романтики, сплошь серьёзные разговоры, пропасти и мороки.

Но тут на языке я почувствовала кисло-сладкий вкус тех самых засахаренных ягод, которые он давал мне во дворце, чтобы подсластить послевкусие после отвара.

— Ты взял для меня ягоды? — прошамкала я, одновременно рассасывая это сладкое чудо. — Очень вкусно.

Рэйвен выглядел до неприличия довольным. Вот правда, когда бриллиантами меня задарил, таким счастливым не был.

Но романтики всё-таки хотелось, и я сама потянулась за поцелуем.

Рэйвен не заставил себя уговаривать. Горячая ладонь легла мне на затылок, притягивая ближе, и на несколько сладких мгновений исчезли и туман, и камни, и серое небо над головами. Остались только его губы, вкус засахаренных ягод и совсем неуместная мысль, что если во имя спасения мир такие перерывы надо делать почаще.

— Вот теперь похоже на почти романтический поход, — выдохнула я, когда он наконец меня отпустил.

— На поход? — в его голосе прорезалось опасное веселье.

Пришлось рассказывать ему, что такое поход.

После обеда Дорога стала шире и вроде бы спокойнее, даже туман отступил. Я даже подумала, что самая неприятная часть дня уже позади. Рановато, конечно.

Небо, словно поняв, что я чуть расслабилась, начало темнеть. Потом туман впереди сгустился, и я почти перестала чувствовать путь — он едва ощутимо пробивался под ногами.

— Рэйвен, что-то происходит, — сказала я.

— Магическая буря, скорее всего. Если это так, нам лучше оставаться на месте.

Я не спорила. А он уже стянул с плеча мешок и перехватил мою руку крепче.

Первый порыв ветра ударил сбоку так резко, что я едва устояла. Тут же накатил второй — совершенно с другой стороны — и хлестнул по лицу колючей пылью так, что я чуть не задохнулась. Третий принёс с собой рваные всполохи чуждой магии: они ударялись о землю, шипели, оставляли на камнях чёрные пятна и выжигали траву.

Рэйвену наконец удалось поставить защитный купол, а я принялась вычерчивать прямо на земле защитные руны металлическим наконечником посоха. Они укрепили купол, и мы смогли немного выдохнуть. В каждую руну приходилось вливать магию, так что, пока мы пережидали бурю, я порядком устала. А буря закончилась так же резко, как и началась.

Начало сказываться напряжение этого дня. Я сделала шаг, второй — и поняла, что на сегодня, кажется, мой маршрут окончен. Ноги просто отказывались идти вперёд. Рэйвен, глядя на меня, все понял и, присев на корточки, коротко приказал:

— Залезай.

— Я лучше пешком.

— Не спорь.

В общем, так и пришлось поступить: я расположилась у него на плечах, а он взял мой посох, чтобы проверять дорогу впереди. Как ни странно, посох слушался его тоже.

Время от времени Рэйвен опускал меня вниз, чтобы мы могли свериться с Дорогой, но тропинка оставалась одна, и обмана посох больше не показывал.

Сначала я чувствовала себя ужасно глупо. Всё-таки я взрослый человек, а несут меня, как уставшего ребёнка. Но Рэйвен держал меня, будто я ничего не весила, он держал мои ноги за игры и шёл вперёд легким уверенным шагом.

Некоторое время мы молчали. Но потом я вспомнила наш разговор и всё-таки спросила:

— Ты очень обиделся на отца, когда он сбросил тебя со скалы?

— В тот день — хотел сжечь ему сапоги.

— А потом?

— Потом летал до темноты. Пока он не приказал мне спуститься. Я тогда впервые понял, какая маленькая земля, когда тебе может принадлежать всё небо.

Я тихо улыбнулась, вздыхая.

— Вчера я тоже это поняла.

Рэйвен на мгновение сбился с шага. Его пальцы крепче сжали мои ноги, и я почувствовала, как он медленно выдохнул.

К вечеру Путь сам остановился — тропа вывела нас на плоский каменный островок среди тумана и закончилась. Впереди не было ничего видно — только молочная муть, в которой то появлялись, то исчезали смутные тени.

Рэйвен опустил меня на камень и вернул посох. Я тут же коснулась им поверхности. Сразу обнаружилось, что вокруг островка нет травы, а только чёрная зыбкая жижа, похожая на болото.

Стоянку Рэйвен устроил быстро. Я не ожидала обнаружить такие навыки у императора, но он действовал уверенно: провёл ладонью по воздуху — и над островком вспыхнул прозрачный защитный купол.

Пока он доставал еду и воду, я металлическим наконечником посоха процарапала на камне защитные руны, усиливающие купол. На камне они вышли кривыми и некрасивыми. Ладно, главное, чтобы работали.

После ужина Рэйвен разложил одеяло. Мы уместились на нём рядом, а он снял плащ и укрыл нас обоих, заверив меня, что уснуть всё равно не сможет и будет нас сторожить.

Я легла, но сон не шёл. То ли лежанка на камнях была слишком жёсткой, то ли туман за куполом обещал слишком много неизвестного и страшного. Уговорив себя хоть немного поспать, я сдалась, устроила голову на плече Рэйвена и уснула.

Проснулась я от низкого глухого рычания и резко распахнула глаза.

Рэйвен уже стоял между мной и краем нашего защищённого островка. Купол над нами неровно мерцал, а по его прозрачной поверхности то и дело разбегались змейки жёлтого света.

За куполом кто-то ходил.

Сначала я увидела длинные тонкие лапы с суставами, расположенными невпопад. Потом прямо в купол из тумана ткнулась слепая вытянутая голова.

Тварь ударила по защите, и по куполу вспыхнув разбежались несколько трещин. Я вскочила, хватая посох.

— Что это?

— Не знаю, — сказал Рэйвен ровным голосом. — Встань за мной.

Тварь ударила снова.

На этот раз один длинный коготь прошёл сквозь купол, но не смог порвать его дальше.

В следующий миг островок залило тёмно-золотым светом. Фигура Рэйвена скрылась в этом мареве, и через секунду купол лопнул.

А между мной и тварью стоял огромный дракон.

А между мной и тварью стоял огромный дракон.

На маленьком каменном островке особенно хорошо стало понятно, насколько он огромный. Чёрная чешуя, отливавшая синим, была плотно прижата к мощному телу, острый гребень, тянувшийся от головы вдоль мощной шеи и спины, как будто стал выше, а чуть распахнутые крылья заслонили меня от твари почти целиком.

Чудовище замедлилось всего на мгновение, словно оценивая противника, а потом резко метнулось в сторону, пытаясь обойти дракона — ко мне. Длинная слепая голова рванулась из-за его крыла, костлявая лапа скребнула по камню.

Я отшатнулась, запнулась о расстеленное одеяло и растянулась на плитах, каким-то чудом не выпустив посох.

Но Рэйвен заметил маневр противника и ударил по нему хвостом. Острый гребень расправился чёрными шипами, и чудовище с размаху отбросило обратно в черное болото.

Тварь почти сразу поднялась и бросилась снова, но дракон уже не позволил ей приблизиться. Он придавил её передней лапой, глубоко вонзив когти в длинное костлявое тело. Из раны брызнула буро-зелёная слизь, и по островку разнёсся такой запах тухлой воды и гари, что меня мгновенно замутило.

Чудовище выгнулось под ним, вывернуло переднюю лапу и всё-таки полоснуло Рэйвена по плечу. Когти с мерзким скрежетом прошли по чёрной чешуе, оставляя три глубокие борозды.

У меня внутри всё оборвалось.

Рэйвен на это никак не отреагировал, только сильнее прижал тварь к камню и выпустил струю огня прямо в распахнутую пасть.

Стало так жарко, что я прикрыла лицо рукавом. Воздух разом стал сухим и горячим, а сквозь дрожащий золотой свет я видела, как чудовище отчаянно задёргало длинными задними лапами и обмякло.

Голова и верхняя часть тела исчезли в жарком пламени, потом вспыхнула чёрная шкура, и через несколько мгновений на камни осыпался пепел, который тут же потянуло в туман.

Я продолжала лежать, вцепившись в посох обеими руками, и никак не могла прийти в себя, а сердце продолжало бешено колотиться о ребра.

Рэйвен не сразу превратился обратно. Сначала обошёл островок, внимательно осмотрел туман и чёрное болото, проверяя, не приближается ли кто-нибудь ещё. Только после этого повернулся ко мне.

Огромный золотой глаз задержался на моём лице, потом скользнул дальше, словно хотел убедиться, что я цела. Вокруг него вспыхнуло тёмно-золотое марево, и через несколько мгновений передо мной снова стоял Рэйвен.

Куртка на правом плече была распорота, а из трёх глубоких царапин продолжала течь кровь.

Я наконец вскочила и подбежала к нему.

— Сильно тебя задело?

Рэйвен снял куртку и стянул рубашку, осмотрел рану и осторожно пошевелил плечом.

— Когти не задели мышцы. Скоро само затянется.

Но оставлять всё как есть, я не собиралась. Промыла царапины остатками воды и вспомнила про руны на сарафане. На подоле как раз нашлись три подходящие: очистить, остановить кровь и заживить.

— Я попробую, — предупредила я, сама не слишком уверенная, что вышитые на платье значки действительно заменят аптечку.

Рэйвен только кивнул и спокойно позволил мне делать все, что я считала нужным. Я приложила к вышитым рунам ладонь и наполнила их магией и направила свет к ране. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, потом кровь всё-таки остановилась, а края царапин медленно стянулись.

Только тогда я смогла чуть-чуть успокоиться, и сама шагнула к Рэйвену и обняла его. Он сразу прижал меня к себе, осторожно провёл ладонью по спине и ничего не сказал. Я подняла голову и поцеловала его сама — просто потому, что он был жив и ночной кошмар наконец закончился.

— Путь появился, — тихо сказал он, коснувшись губами моего лба.

Туман за его спиной действительно редел, открывая узкую каменную тропу.

После ночных злоключений Дорога словно решила дать нам передохнуть. По сторонам снова появилась та трава с серебристым налётом, посох не обнаруживал ловушек, но спокойнее от этого почему-то не становилось. Туман всё ещё шевелился по краям тропы, и мне постоянно казалось, что кто-то идёт там параллельно с нами.

— А как вообще выглядит Лабиринт? — спросила я, когда в очередном белом просвете снова мелькнула непонятная тень.

— Каждый раз по-разному. Один из моих предков несколько дней блуждал среди живых кустов. Другой спускался по подземным тоннелям. Отец с Илоной блуждали в белом тумане и почти ничего не видели дальше нескольких шагов.

— Он знал, что может не вернуться?

— Знал. Все наследники это знали.

Наверное, поэтому я и вспомнила родителей. Они работали там, куда нормальные люди без большой необходимости не полезли бы.

— Мои родители были геологами, — сказала я. — Ездили в горы, месяцами жили в палатках, искали полезные ископаемые.

Всё, что у меня от них осталось, — старая фотография. На ней двое молодых, довольных и страшно чумазых людей стояли с рюкзаками у реки. Мама держала молоток, папа обнимал её за плечи и широко улыбался. Папа носил бороду, мама — длинную чёрную косу. Вот почти всё, что я о них помнила.

— Они погибли во время обвала. Тела так и не нашли.

Рэйвен ничего не ответил, только крепче переплёл наши пальцы.

В этот момент туман справа снова шевельнулся. Я резко повернула голову, но там уже ничего не было.

Вскоре тропа вывела нас к огромной пропасти. На противоположной стороне приветливо зеленела полянка, но ни моста, ни продолжения Дороги видно не было.

Стоило мне опустить посох за край, как в белой пустоте начала проявляться квадратная плита.

После вчерашнего падения мы оба были готовы дуть на воду. Я несколько раз проверила камень и только потом поставила на него ногу. Рэйвен держал меня за руку выше локтя и шагнул следом в ту же секунду.

Я невольно оглянулась. Там, где только что был «берег», теперь клубился туман. Назад дороги снова не было.

Дальше мы двигались медленно: я проверяла каждый камень, Рэйвен переходил вместе со мной, не позволяя наступать на следующую плиту одной.

На середине перехода перед нами появились сразу три одинаковые плиты. Первая растаяла после прикосновения посоха. Вторая осталась, и по ней пробежал серебристый свет.

— Значит, туда, — сказал Рэйвен.

Я всё равно дотянулась до третьей. Та тоже исчезла. Только после этого мы шагнули на среднюю.

До противоположного края добрались без новых происшествий, но облегчённо выдохнуть я не успела. Приветливая зелёная полянка исчезла при прикосновении посоха, и вместо неё перед нами оказалась отвесная серая скала.

Я постучала по камню и с него спал очередной морок, открывая тёмный проход.

Рэйвен первым заглянул внутрь, послал вперёд яркий золотой огонёк и только потом пропустил меня.

За нашими спинами последняя плита уже растворялась в тумане.

Пещера оказалась короткой и вывела нас в глубокое ущелье. Под ступнями сразу отозвалась Дорога, но теперь вместо привычного покалывания я почувствовала неприятное жжение.

Чем дальше мы шли, тем теснее становилось — скалы будто сдвигались, закрывая свет, а серый камень постепенно темнел и начинал блестеть, словно стекло.

— Это обсидиан, — сказал Рэйвен, остановившись возле стены. — В записях одного из первых драконов говорится об обсидиановом Лабиринте.

Он провёл пальцами по гладкой поверхности. В чёрном камне отразилось его лицо, но отражение подняло руку на мгновение позже.

Рэйвен сразу отдёрнул ладонь.

— Ничего больше не трогай без посоха.

Возражать я не собиралась. В глубине обсидиана мелькали тени, а моё отражение смотрело на меня и наблюдало, будто не было отражением вовсе.

Мы пошли дальше. Жжение под ступнями усиливалось, стены сомкнулись над головами высокими чёрными сводами и Рэйвену снова пришлось зажигать огоньки — один для него, другой для меня. А когда я оглянулась, то выхода из ущелья уже не увидела. Позади меня вдаль тянулся такой же черный стеклянный коридор с высокими сводами, которого секунду назад не было.

Я достала Книгу Путей, но ничего нового на страницах не появилось.

Рэйвен вынул меч.

— Теперь мы точно в Лабиринте, — произнес он и крепче сжал мою руку.

И в этот момент из-за ближайшего поворота донёсся женский голос:

— Ася?

У меня перехватило дыхание. Я не помнила этого голоса, но почему-то узнала сразу.

Из-за чёрной зеркальной стены вышла молодая женщина с длинной косой. На ней была старая походная куртка, за плечами висел рюкзак, а в руке она держала молоток.

Все точно как на фотографии.

Следом появился кудрявый бородатый мужчина. Он обнял женщину за плечи и улыбнулся во весь рот.

— Мама? — выдохнула я.

Женщина заплакала и протянула ко мне руки.

— Ася… девочка наша…

Я не могла помнить мамин голос. Не могла знать, как она улыбалась и как произносила моё имя. На единственной сохранившейся фотографии они с папой просто стояли у реки. Она была молодой, смеющейся, с длинной чёрной косой и рюкзаком за плечами.

Но сейчас, в черноте обсидианового ущелья, всё внутри меня болезненно, отчаянно сжалось. Это была моя мама, которую я не помнила.

Рядом с ней стоял отец — кудрявый, бородатый, с широкой добродушной улыбкой. Точно такой же, как на том старом снимке.

— Мы не погибли, Асенька, — торопливо заговорила мама, протягивая ко мне руки. — Во время обвала в горах открылся переход. Нас выбросило в другой мир, как и тебя! И мы всё это время искали тебя, нашу девочку…

— Иди к нам, дочка, — мягко добавил отец. — Теперь мы наконец-то будем настоящей семьёй.

Я знала, где нахожусь. И я помнила, о чем предупреждала Книга Пути. Я понимала, что это морок. Они даже стояли в тех же позах, в той же перепачканной землей одежде, что и на фото. Лабиринт просто вытащил из моей головы их единственный образ.

Но как же мне хотелось верить, что это они! Сделать к ним шаг! Как же хотелось обмануться и броситься к ним. Вот сейчас мама обнимет меня, отец положит тяжелую ладонь на макушку — и всё каким-то чудом станет хорошо, как у всех.

Помимо воли ноги сами понесли меня навстречу мороку. Но тут же стальная хватка дракона, не позволившая мне шагнуть, вернула меня к реальности.

— Не слушай его, Асенька! — голос матери вдруг стал резким, звенящим. — Он хочет запереть тебя в своём мире! Ему нужен только Венец!

— Он чудовище, дочка, — отец шагнул ближе, и его лицо исказилось. — Он заберет твою силу, как только получит Венец!

Я помотала головой, прогоняя видение, но от него не так-то просто было избавиться.

Рэйвен прижимал меня к себе, и я чувствовала, как колотится его сердце. Он не стал спорить с призраками, только накрыл ладонью мои дрожащие пальцы, сжимавшие посох, и вместе со мной опустил Якорь реальности к полу.

Руны вспыхнули серебром. Лица родителей поплыли, кожа посерела, вместо глаз появились тёмные провалы. Через мгновение перед нами уже стояли две худые тени. Они зашипели и потянулись ко мне, но свет посоха отбросил их в обсидиановую стену.

Я продолжала смотреть туда, где только что была мама.

— Прости, — тихо сказал Рэйвен.

— Я знала, что это иллюзия, — мой голос сорвался. — Я всё понимала. Но мне просто очень хотелось…

Он не дал мне договорить. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Ты больше не одна, Ася. Больше ты никогда не будешь одна.

За нашими спинами снова начали перемещаться стены — Лабиринт с жутким скрежетом снова менял геометрию.

Дальше мы шли, почти не останавливаясь, и порой это превращалось в настоящую пытку: то отражения показывали ложные проходы, то в зеркалах я видела, как Рэйвен разворачивается и уходит от меня во тьму.

А один раз за поворотом я увидела бабушкину кухню и бабушку в синем в ромашках халате — она пекла пироги. Но Рэйвен, поняв, что происходит раньше меня, просто закрыл мне ладонью глаза и повел дальше.

Мы шли и шли, пока жжение в ступнях не исчезло полностью. Мы вышли в тупик — вокруг нас со всех сторон возвышались сплошные зеркальные стены… Но вдруг отражение в черном стекле поменялось и мы увидели напротив нас другую пару.

Молодая, поразительно красивая женщина со светлой косой и кольцом на пальце, как у меня. Я сразу узнала Илону, а рядом с ней стоял мужчина — старше, жестче, но с такими же хищными чертами лица и глазами, как у моего мужа — Ансон де Стальд — прежний Император тоже в представлениях не нуждался.

— Ты повторяешь мою ошибку, мальчишка, — ледяным тоном произнес Ансон, глядя прямо на Рэйвена. — Пока ведьме выгодно, она будет греть твою постель. А потом уйдет, унесет кольцо и лишит империю защиты и будущего. Ты слабак, если доверяешь чужачке!

Илона в зеркале медленно повернула голову ко мне. Её глаза были полны горечи и яда.

— Ансон тоже обещал сделать меня императрицей — задаривал цветами и бриллиантами. Клялся в любви, — её голос пробирал до костей. — А потом загнал в угол — ему нужна была не жена, а ручная ведьма! И наследник с моей силой, чтобы больше никогда не зависеть от чужой крови.

— Я думал о будущем Империи! — рявкнул Ансон.

— Ты думал только о себе и своей власти! — выплюнула Илона, снова глядя на меня. — Получит Венец — и ты станешь не нужна. Он заберет твое кольцо, заберет твою свободу. Драконы не умеют любить, они умеют только владеть!

Ядовитые слова попали в точку и били по самому больному. Ведь когда-то Рэйвен действительно пришёл в мой дом именно за кольцом, а потом заставил меня искать камни…

Рэйвен почувствовал, как напряглась и похолодела моя рука.

Он не стал спорить с отражением, он вообще перестал смотреть на призраков прошлого. Дракон просто шагнул вперед, закрывая собой от меня отражения, и взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть только ему в глаза.

— Слушай меня, — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но касания были нежными. — Сначала мне действительно была нужна только Ведьма Пути. Я собирался забрать кольцо любой ценой.

Я судорожно сглотнула, но он не дал мне отстраниться.

— А потом я встретил и узнал тебя. И мне стала нужна моя жена. Ты, Ася. Всё остальное больше не имеет значения.

— Красивые слова! — расхохоталась Илона из-за его плеча. — Он лжет тебе!

— Ты предал свой род ради девки! — вторил ей отец.

Рэйвен даже не обернулся. Его глаза пылали, глядя мне прямо в душу.

— Они — прошлое, Ася. И наделали много ошибок. Мы — настоящее и у нас свой путь и своя жизнь. Верь мне, не им. Только мне.

Я смотрела в глаза мужчины, моего мужа, который столько раз за последние дни рисковал собой, чтобы меня защитить, совершал безрассудные поступки, чтобы меня развеселить. И сейчас он был искренен, я это знала.

Твари в зеркале лгали.

Я сжала пальцы на древке посоха, обхватила руку мужа, и мы одновременно коснулись Якорем Реальности черного пола.

По зеркальной стене скрежеща побежала изломанная трещина.

— Вы всё равно закончите так же! — пронзительно завизжала Илона.

Стена обрушилась, миллионы черных осколков брызнули во все стороны, Рэйвен едва успел выставить щит, отгораживая нас от острых брызг. Иллюзия развеялась окончательно.

За стеной перед нами открылся круглый зал. Идеально гладкий пол, низкий свод, а в самом центре — алтарь из черного, испещренного рунами камня.

А на нём тускло поблескивал тяжёлый обод из тёмного металла с единственным высоким зубцом надо лбом. В него были вправлены пять крупных камней: чёрный, бронзовый, золотой, зелёный и синий.

Рэйвен подошёл первым, но стоило ему протянуть руку, как выяснилось, что вокруг Венца есть прозрачный непроницаемый купол.

— В Книге говорилось, что Венец должна возложить Ведьма Пути, — напомнила я.

Он тут же отступил, освобождая мне дорогу.

— Тогда — прошу, — он легко улыбнулся.

Я протянула руку — и, о чудо, она прошла сквозь преграду, пять камней в кольце вспыхнули один за другим. А следом также по порядку тихо засветились и камни в самом венце.

Рэйвен смотрел на меня совершенно спокойно. Я обхватила руками прохладный тяжелый металл.

Правда, просто надеть его на голову Рэйвену не получилось — дракон оказался слишком высоким.

— Наклонись немного, — попросила я. — А лучше встань на колени.

Он приподнял бровь.

— Не портите исторический момент, Ваше Величество.

Дракон усмехнулся, шагнул ближе и, не сводя с меня потеплевших глаз, плавно опустился передо мной на одно колено. А я осторожно опустила Венец на его темные волосы.

Камни вспыхнули разом. Ослепительный бело-золотой свет прошил Рэйвена насквозь и от этого на его скулах на мгновение проступила чёрная чешуя.

Зал содрогнулся от мощной магической волны, а Рэйвен пошатнулся и едва удержался на ногах. Кажется, от кратно возросшей магической силы ему было не по себе.

Он притянул меня к себе и поцеловал — глубоко, горячо и благодарно.

— Если бы не ты, моя Ася…

Но договорить он не успел. По чёрным глянцевым стенам с оглушительным треском побежали изломанные трещины. Пол под ногами задрожал, а из коридора на нас волной понёсся звон бьющегося обсидианового стекла.

— Лабиринт рушится, — Рэйвен мгновенно взял меня за руку. — Сейчас должна появиться обратная дорога.

И в этот момент за алтарём действительно открылся светлый проход.

Мы со всех ног бросились к нему, но прямо перед нами пространство обрушилось миллионом черных осколков. Рэйвен едва успел накрыть нас щитом. А когда стеклянный дождь закончился, вместо спасительного выхода перед нами зияла черная пустота.

— Полагаю, так не должно было быть? — крикнула я сквозь грохот.

Пол под ногами резко накренился, Рэйвен, подхватив меня, одним нечеловеческим прыжком вернулся к алтарю. Следом весь зал начал обваливаться кусок за куском.

— Заклинание помнишь⁈ — перекрывая скрежет и звон, крикнул муж.

— Конечно!

Мы забрались прямо на алтарь и обхватили друг друга, что было сил, так что затрещали ребра.

Я зажмурилась, сосредоточилась и представила Великий Круг в подвале моего старого дома.

— Все пути ведут домой! — отчаянно закричала я. — Дорога, верни туда, откуда привела!

Железные пояса нагрелись, притягивая нас друг к другу еще сильнее. Мир завертелся вокруг с тошнотворной скоростью. Я зажмурилась обнимая Рэйвена и чувствуя на себе его сильные руки.

Затем — рывок, и всё резко прекратилось.

На шатающихся ногах я отступила назад, не почувствовала под собой опоры и повалилась на каменный пол, утянув дракона за собой.

Лишь чудом Рэйвен смог перевернуться в воздухе. Так что я упала на дракона, а вот он знатно приложился о каменные плиты пола в подвале моего дома.

В ушах звенело, руки и ноги мелко дрожали от напряжения. Но… все это не имело значения, потому что мы вернулись! Мы смогли это сделать!

Я была так рада, что готова была целовать эти плиты, на которых мы лежали.

Кряхтя, я села, потерла ушибленный локоть, подняла голову — и замерла с открытым ртом.

Рядом с нами в моем подвале, где в общем мебели никакой не было, стоял массивный глянцево-черный куб, с которого, судя по всему, мы сейчас и сверзились.

— Мы что… — не веря своим глазам, прохрипела я. — Притащили с собой алтарь?

— Мы что… притащили с собой алтарь?

Рэйвен сел рядом, поморщился, потирая ушибленный затылок, и тоже уставился на массивный глянцево-чёрный куб, громоздившийся теперь поперёк моего подвала.

Посох валялся тут же, на плитах. Надо же, а я его не выронила во всей этой круговерти.

Рэйвен поднялся первым, помог встать мне и внимательно осмотрел алтарь. По чёрной поверхности ещё медленно угасали незнакомые руны, но больше ничего необычного не происходило.

— Лабиринт начал схлопываться прежде, чем мы добрались до выхода, — задумчиво проговорил он. — Значит, что-то сломалось в самом мире, где он находился. А магический всплеск после того, как Венец меня признал, спровоцировал разрушение. Когда ты открыла Дорогу домой, алтарь просто утянуло в ближайший открытый переход вместе с нами.

— То есть нам просто повезло?

Он посмотрел на меня.

— Учитывая, что мы вообще успели вернуться прежде, чем мир и Лабиринт окончательно схлопнулись, — нам очень крупно повезло.

Я снова покосилась на чёрную махину.

— И что нам теперь с ним делать?

— Пока ничего. — Рэйвен провёл ладонью над рунами, но те уже окончательно погасли. — Пусть стоит здесь. Пригласим наших уважаемых академиков и послушаем, что они скажут. С таким подарком судьбы лучше обращаться осторожно.

Мы оставили в сундуке на чердаке пояса, которые всё это время держали нас связанными и столько раз спасли нам жизнь. Туда же отправились мой совершенно не пострадавший в путешествии сарафан и посох, оказавшийся куда крепче, чем выглядел.

Перепрыгивая через императорские клумбы, и шагая прямо по газонам, мы направились во дворец. Там нас уже ждали.

У парадного входа выстроились гвардейцы, толпились люди в парадных одеждах и мрачные придворные маги.

Моё появление под руку с императором ни у кого не вызвало удивления. Оказалось, о том, что мы женаты, знали уже все и обращались ко мне не иначе как «Ваше Императорское Величество».

Рэйвен слушал донесения на ходу, и с каждым словом его лицо всё сильнее мрачнело. Стихии продолжали наступать: то тут, то там сами собой вспыхивали пожары, реки без видимых причин выходили из берегов, а в горах начинались новые землетрясения.

Он оборвал очередной доклад на полуслове — эти подробности уже ничего не меняли. Венец сделал его магию в несколько раз сильнее и теперь у него имелся способ управлять стихиями, и заняться этим он собирался немедленно.

Нам даже толком попрощаться не дали.

Рэйвен только успел сменить порванную и прожжённую одежду, затянул ремни и накинул новый дорожный плащ.

Я смотрела на него и старалась не думать о том, насколько он вымотан после Лабиринта. Впереди снова ждали неизвестность и опасности, а я уже ничем не могла ему помочь.

Я подошла и поправила застёжку его плаща, хотя она и так была застёгнута идеально. Просто нужно было чем-то занять руки.

В глазах уже дрожали слёзы.

— Я всего несколько дней твоя жена, — тихо сказала я, глядя на серебряную пряжку, а не на него.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но голос всё-таки дрогнул.

Рэйвен глубоко вздохнул, обхватил ладонями моё лицо и заставил поднять голову.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела — и тут же пожалела, потому что две слезинки всё-таки скатились по щекам.

— Я скоро вернусь. Я уже поклялся тебе в Первом Круге, что эту жизнь мы пройдём вместе, рука об руку. Ничего не изменилось. Просто подожди меня немного.

Его большие пальцы стёрли слёзы с моего лица. Рэйвен наклонился и прижался лбом к моему лбу. Несколько секунд мы просто дышали друг другом, а мои пальцы сами собой вцепились в отвороты его плаща.

А потом он поцеловал меня — сильно, глубоко, словно хотел оставить этот поцелуй со мной на всё время разлуки и сам запомнить его навсегда.

Разжать пальцы и отпустить его оказалось невероятно трудно.

Но я отпустила, и он ушел.

А через несколько минут на меня в буквальном смысле напала Таисия.

Ну конечно, мы же оставили её одну, даже попрощаться не успели. Скрепка ворвалась в покои растрёпанная, с перекошенным от возмущения личиком.

— Вы женились без меня!

— Доброе утро, Таисия.

— Потом улетели на драконе — без меня!

— Это случайно вышло. Мы не думали, что так получится.

— А затем ушли в Лабиринт! Не разбудили, не попрощались и бросили меня спать на шёлковой подушке! Я открываю глаза — хозяйка замужем за императором чешуйчатым, конец света наступает, а мне никто ничего не соизволил сообщить!

— Прости.

Она даже задохнулась от возмущения.

Я подхватила её на руки и прижала к груди.

— Я по тебе очень скучала. Мне так не хватало твоего здравомыслия и оптимизма.

Скрепка ещё немного посопела, потом всё-таки распластала на моей груди тоненькие ручки.

И вдруг тихо, совсем без запала, спросила:

— Уже грустишь без него?

Я вздохнула, и по щекам снова потекли слёзы. Таисия молча гладила меня по руке нитяными пальчиками.

А когда я наконец успокоилась, она деловито заявила:

— Значит так. Официальную свадьбу организую я. Это не обсуждается.

— Конечно, дорогая, — всхлипнула я, вытирая лицо.

— И больше никакой самодеятельности!

Последующие три дня слились в одно бесконечное тревожное ожидание.

Из разных концов империи приходили донесения, но за всеми официальными сводками я видела только одно.

Сначала успокоились ветры и прекратились землетрясения в северных горах — значит, Рэйвен был там и всё получилось. Потом отступила большая вода на юге — значит, он жив. Следом начали утихать пожары, ураганы и обвалы.

Каждая успокоившаяся стихия была весточкой от него.

Но легче от этого почти не становилось. Ночами я спала в его постели, завернувшись в его одеяло. По нескольку раз просыпалась и прислушивалась к темноте, но во дворце было тихо. Тогда я нащупывала на запястье свадебный знак, прижимала руку к груди и снова заставляла себя закрыть глаза.

Днём меня спасала Таисия. Она взялась за организацию свадьбы с таким остервенением, будто готовила не праздник, а военную кампанию по захвату всего мира. Руководила всеми императорскими помощниками одновременно и почти не спала.

С меня снимали мерки, оборачивали тканью, заставляли часами стоять неподвижно на возвышении, пока вокруг спорили портнихи, какой цвет больше мне к лицу: лавандового ветерка или нефритового лепестка.

На третий день я задремала прямо во время очередной примерки, стоя на специальной тумбе.

А ночью снова уснула в его постели, зарывшись носом в подушку.

И проснулась от поцелуя.

Сначала я здраво решила, что это сон. За три дня мне столько раз снилось, как он возвращается и целует меня, что я даже глаз не открыла — просто чтобы не спугнуть видение.

Но запаха дыма в моих видениях не было, а тут был. И его губы — горячие, настойчивые и такие родные, продолжали и продолжали меня целовать так, что сердце заходилось.

— Как же приятно застать жену в собственной постели, — хрипло произнесли над самым моим ухом.

Я распахнула глаза и с радостным воплем бросилась ему на шею.

Рэйвен обнял меня — чумазый, небритый, в порванной в нескольких местах одежде. Зато глаза сияли торжеством и счастьем.

А за окном уже расцветало чистое, спокойное голубое небо.

— Ты вернулся, — выдохнула я, всё ещё не веря и едва ли не душа его в объятиях.

Он рассмеялся и снова меня поцеловал.

Мы так и сидели на смятой постели, обнявшись, будто боялись, что стоит разжать руки — и всё исчезнет.

Вдруг кольцо на моём пальце раскалилось. Я зашипела от боли и отдёрнула руку.

Первым вспыхнул Гномий камень. Бронзовый свет стал почти белым — и камень исчез. Следом один за другим вспыхнули и пропали солнечный человеческий и зелёный эльфийский. Последним ярко полыхнул синий камень Неба.

На моей руке снова остался один-единственный чёрный ведьминский камень.

Рэйвен задумчиво коснулся груди и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На старом потёртом шнурке уже висел вернувшийся синий камень Неба.

— Они просто вернулись к своим народам, — понял он.

Я смотрела на опустевшее кольцо и вдруг поняла, что так и не осуществила свою мечту.

— А я ведь не успела ими воспользоваться, — тихо сказала я.

— Для чего?

— В письме Илоны говорилось, что пять Камней вместе могут открыть дорогу в мой мир. — Я подняла на него глаза. — Понимаешь, это был мой единственный шанс.

А пока идет подготовка к свадьбе, Ася начинает примерять платья.

— Скучаешь по дому? — тихо спросил Рэйвен.

Я посмотрела на своё кольцо, и горло сдавило.

— Да вроде и дома там у меня нет. Но там прошло моё детство, там была бабушка… — Тут я чуть не заплакала, но всё-таки взяла себя в руки. — Ну и просто хотелось угостить тебя кофе, купить нормальные зубные щётки и шампунь. Глупости, да? А я по этим глупостям тоскую, кажется, сильнее, чем стоило бы.

Рэйвен осторожно поцеловал меня.

— Объяснишь местным умельцам, что такое этот твой кофе и как выглядят щётки. Они всё сделают.

Я не стала спорить. Ну правда, почти всему можно найти замену. Я в этом мире толком ещё и не жила — вдруг и кофе отыщется.

Пока во дворце вовсю готовились к свадьбе, нам с Рэйвеном пришлось разбираться с алтарём.

В Ведьмином доме собралось столько умудрённых сединами академиков, артефакторов и знатоков древней магии, что его окрестности превратились в выездной магический консилиум всех академий империи разом.

Старцы ходили кругами вокруг дома, спускались в подвал, задумчиво чесали то бороды, то лысины. Водили над чёрным кубом разными магическими приборами, что-то записывали, спорили до хрипоты и шептали себе под нос. Из Академии им всё везли и везли новые фолианты и свитки.

Работа кипела.

Под нужды «наших уважаемых академиков», как именовал их Рэйвен, во дворце пришлось отдать целых три огромные комнаты.

Но через несколько дней ответ на все вопросы дала Книга Путей, как всегда сама себя переписавшая.

Прежние записи в разделе «Пути Великие» превратились в легенды и исторические справки, а на освободившихся листах появилась новая глава — «Путь завершённый».

Я зачитала главное вслух, и мой голос в тишине подвала звучал непривычно гулко:

«Во время великого магического сдвига Лабиринт, являющийся порождением стихийной магии, свернулся прежде, чем Венец, избравший нового повелителя стихий, покинул его пределы. Сердце Лабиринта было разрушено, а алтарь Венца выброшен в ближайший открытый переход».

Дальше шло несколько страниц витиеватых объяснений про Магию Мироздания, из которых я почти ничего не поняла, поэтому сразу перешла к главному:

'Отныне алтарь обрёл новое место силы — в доме Ведьмы Пути в Мире Дракона. Впредь Венец будет возвращаться на свой алтарь в дом Ведьмы Пути.

Но закон остаётся неизменным. Тот, кто пожелает возложить на себя Венец и управлять стихиями, должен заслужить признание пяти народов. Пять Камней вновь должны быть собраны в кольцо Ведьмы Пути, а Венец — возложен её рукой'.

Несколько секунд никто даже не дышал.

А потом дом ощутимо тряхнуло.

Прямо на глазах у оторопевших академиков плиты под чёрным кубом разошлись, и алтарь медленно начал проваливаться под землю.

Когда он полностью скрылся, одна из каменных плит у стены со скрежетом опустилась, открывая ведущие вниз ступени.

Я первой осторожно спустилась по ним.

Прямо под подвалом с Великим кругом дом соорудил ещё один — просторный зал с высоким потолком. Видимо, он получил от Магии Мироздания те же инструкции, что и мы и немедленно организовал для алталя подходящее помещение.

Стены, пол и потолок были такими же чёрными и глянцевыми, как сам алтарь. Поэтому громадный куб, стоявший в центре зала и едва заметно светившийся, я разглядела не сразу.

Следом спустились Рэйвен и несколько академиков.

— Я так понимаю, наша помощь здесь больше не требуется, — заключил император и направился обратно к лестнице.

Как только мы все поднялись, плита со скрежетом вернулась на место, полностью скрывая проход.

— И как наши дети смогут туда попасть? — задумчиво спросил Рэйвен.

— Не сомневайся, дом устроит им такой квест, что путешествие в Лабиринт покажется прогулкой. Договариваться с ним непросто. Он любит задавать задачки.

— Покажи-ка мне ещё раз письмо, через которое вы общались.

Мы поднялись наверх, и я отдала ему письмо Илоны. Рэйвен долго вглядывался в строки, будто видел их впервые.

— Почему часть написана ровным почерком, а часть — так, словно перо держали зубами?

— Корявое писала Илона. — Я провела пальцем по знакомым буквам. — А красивый почерк принадлежит дому. Он прятал оставленные Илоной для меня подсказки и позволял прочесть их только после очередного выполненного задания. А иногда ещё и подарки выдавал.

Будто услышав наш разговор, дом дописал внизу пергамента новую строку:

«Ведьме Пути, собравшей пять Камней, прошедшей Великий Путь и приведшей дракона к Венцу, открывается дорога в мир, откуда она была призвана».

Я перечитала строчку. Потом ещё раз и ещё.

Буквы поплыли перед глазами. Я выпустила письмо, выбежала в коридор — и остановилась как вкопанная.

Та самая дверь, через которую я вошла в этот дом месяц назад, получив нежданное наследство, снова была на месте. Старая, рассохшаяся, со скобяной ручкой.

Сначала я просто её потрогала. Дверь точно была настоящей.

И тогда я ухватилась за ручку и потянула на себя.

За порогом был все тот же заросший бурьяном участок, только за прошедший месяц трава успела подняться ещё выше и даже зацвести.

Пахло сырой землёй после дождя и сосновой смолой из леса, граничившего с участком.

Я схватилась за косяк, переступила через порог — и чуть не разревелась.

— А у вас тут довольно запущенно, — раздался над ухом голос Рэйвена. — Города-то в вашем мире есть? Как у нас?

Он вышел следом и теперь скептически разглядывал покосившийся забор, серое небо и бурьян, доходивший даже ему почти до плеч.

Я расхохоталась сквозь слёзы.

— Этот дом стоит практически в лесу. Чего ты ожидал от заброшенной избушки?

— Признаться, я представлял твой мир немного иначе.

Рэйвен подошёл, обнял меня со спины и положил подбородок мне на макушку. А затем развернул к себе. В его глазах не было ни капли иронии.

— Ты самая сильная женщина из всех, кого я знал, Анастасия. И я даже не представлял, насколько.

Он мягко стёр слёзы с моих щёк.

— Ну всё, хватит, возвращаемся. Ты обязательно покажешь мне свой мир, но не сейчас.

Я уже собралась спорить — хотелось немедленно рвануть в город, — но Рэйвен иронично приподнял бровь и выразительно посмотрел на моё пышное платье, расшитое дорогими кружевами.

— Когда ты впервые попала в наш мир, на тебе была немного другая одежда.

Я посмотрела на себя: н-да… в супермаркет в таком не пойдешь, это если не считать, что местных денег у меня нет.

— Мы вернёмся сюда после свадьбы, — пообещал Рэйвен.

— Свадебное путешествие?

— Скорее свадебное приключение, — хмыкнул дракон.

Уже на пороге Ведьминого дома я вспомнила ещё кое-что.

— Рэйвен, я хочу учиться.

— В каком смысле?

— По-настоящему учиться магии. — Я повернулась к нему. — В Лабиринте и по дороге к нему я всё время зависела от тебя. Вот вроде и магия у меня есть, а я ни путь осветить не могу, ни правильно рану залечить, даже одежду от грязи очистить — и то не умею.

Я запнулась, собираясь с мыслями.

— Я хочу развивать обе силы: и магию, и ведьмовство. Хочу поступить в Академию.

Рэйвен молчал долго.

Я видела, как в нём борются собственник-дракон и разумный император. Один не собирался отпускать меня от себя ни на шаг, другой прекрасно понимал, что я права.

— Академия — опасное место, — наконец глухо проговорил он. — Чужие люди, маги. И я не смогу находиться рядом каждую секунду. Мне будет невыносимо каждый день отпускать тебя туда.

Он закрыл глаза, крепче сжал мою ладонь и медленно выдохнул.

— Хорошо. Я всё устрою, и ты будешь учиться.

Я уже хотела броситься ему на шею, но Рэйвен удержал меня за плечи и серьёзно заглянул в глаза.

— Однако при малейшей опасности я переведу тебя на домашнее обучение.

— Согласна, — быстро сказала я, пока он не придумал ещё десяток условий.

— И я лично проверю каждого преподавателя.

— Рэйвен…

— И всех адептов, которые будут учиться с тобой.

Кажется, разумный император, хоть и победил, но на драконьих условиях.

Официальную свадьбу назначили через две недели.

К этому времени столицу было не узнать. Улицы утонули в цветах и флагах, на площадях выстроили помосты, а во дворец начали съезжаться делегации со всех концов империи.

Прибыли представители гномьих кланов, человеческих княжеств и торговых союзов, эльфийская знать и главы древних драконьих родов. Приехали мэры всех городов, ректоры всех двадцати восьми Академий магии, послы соседних государств и ещё огромное количество важных людей, чьи имена и титулы я быстро перестала запоминать.

В конце концов всё слилось в единое яркое разноцветное и многоголосое полотно.

А Таисия… Таисия развернулась во всю мощь.

В качестве постоянного носильщика она избрала самого быстроногого императорского помощника и теперь носилась по дворцу в новом парадном платьице на сверхскоростях. Успевала следить буквально за всем: кухнями, бальными залами, гостевыми покоями и даже украшением площади перед дворцовым комплексом.

Она командовала императорскими помощниками, отчитывала распорядителей, спорила с главным поваром о размере свадебного торта и почти не спала.

Перед самым выходом Таисия в последний раз обошла меня по кругу, придирчиво оглядывая золотое платье с ног до головы. Первое свадебное платье драконьей императрицы непременно должно было быть золотым — тут спорить со столетними традициями не позволили даже ей.

Внезапно Скрепка всхлипнула.

— Ну… ничего так выглядишь… — начала она, но голос сразу дрогнул. — Ох, доченька моя… За кого же я тебя выдаю? За чудовище чешуйчатое, за ящера этого…

— Таисия, не надо драмы, — расхохоталась я, хотя глаза уже тоже защипало. — Всё же хорошо.

— Так положено, не мешай! — сурово отрезала она, когда я взяла ее на руки.

А она вдруг притихла и проговорила совсем тихо, только для меня:

— Знаешь… У тебя здесь нет ни матери, ни отца, чтобы тебя благословить. Считай, что теперь я тебе вместо семьи. Ты мне как дочь, слышишь?

Я прижала к груди и вот тут уже расплакалась по-настоящему.

— Ты мне тоже, — прошептала я ей в макушку. — Ты моя семья, Таисия.

Мы обе немного поревели, затем долго поправляли мой макияж.

На каждом из свадебных платьев для Таисии был предусмотрен тайный карман. Так что самый важный день в моей жизни она провела вместе со мной.

Рэйвен ждал у подножия широкой мраморной лестницы в полном императорском облачении.

Он смотрел на меня, как дракон, впервые увидевший своё сокровище. В золотистых глазах пылало пламя, и во всём огромном зале для него, кажется, существовала только я.

Я медленно спустилась, вложила пальцы в протянутую ладонь — и зал исчез.

Остались только любящие глаза и тёплая улыбка моего мужа.

Нас представили гостям уже вместе:

— Император Рэйвен де Стальд Первый и императрица Анастасия де Стальд!

Грянула музыка, зал взорвался приветственными криками, а Рэйвен наклонился и поцеловал меня.

Первый день праздника растянулся почти до утра. Друг за другом шли поздравления делегаций, танцы, подарки и бесконечный ужин, который никак не мог закончиться из-за постоянных торжественных речей.

К утру я уже совершенно не чувствовала ног.

Но спать и отдыхать нам почти не позволили, потому что следующие две недели слились в сплошную череду торжеств. Парады ежедневно проходили на разных площадях столицы, и в каждом из них императорской чете полагалось принимать участие. Мне приходилось так долго махать рукой ликующей толпе, что начинало сводить запястье.

По вечерам устраивались балы и приёмы. Делегация за делегацией склонялась перед нами, заверяя в вечной преданности короне.

Мы объезжали столицу, посещали службы в храмах, открывали ярмарки и народные гулянья в честь окончания бедствий.

Народ, ещё недавно переживавший наступление стихий, теперь от души праздновал сразу два события: императорскую свадьбу и спасение мира.

Я улыбалась, кивала и произносила почти одинаковые, заранее выученные речи. И всё чаще ловила себя на странном чувстве: я немного, а иногда и очень сильно скучала по той спокойной жизни, когда была никому не нужной девчонкой-сиротой из заброшенной избушки на краю леса.

Как же тогда всё было просто.

В один из вечеров мы наконец вернулись во дворец немного раньше обычного.

Впервые за две недели во дворце было необычайно немноголюдно, и никто не требовал нашего срочного присутствия на очередном ужине, церемонии или торжественном запуске фейерверка.

Рэйвен закрыл двери наших покоев и несколько секунд просто стоял, прислонившись к ним спиной.

Мы остались одни.

Он посмотрел на меня, и от этого взгляда всё внутри сразу сжалось в горячий, сладкий комок.

— Наконец-то, — тихо произнёс он.

Он поцеловал меня — долго, нежно и вместе с тем так жадно, что стало совершенно ясно, как сильно эти две недели ожидания распалили его голод.

Тяжёлое парадное платье вдруг оказалось невыносимо тесным и совершенно лишним.

— Наконец-то ты вся моя, — выдохнул Рэйвен мне в губы.

— Я и раньше была твоя, — прошептала я, запуская пальцы в его волосы.

— Раньше нам постоянно мешали.

Я тихо рассмеялась, но смех сразу оборвался, когда он снова меня поцеловал.

Рэйвен неторопливо освобождал меня от сложных застёжек, лент и бесконечных слоёв ткани, будто разворачивал самый драгоценный подарок. Его пальцы иногда задерживались, и от этих коротких прикосновений дыхание сбивалось сильнее, чем от самых жарких поцелуев.

Когда платье наконец тяжёлым облаком осело на пол, мне вдруг стало немного страшно.

Рэйвен сразу это почувствовал. Он остановился, поднял моё лицо и внимательно посмотрел в глаза.

— Ася?

В этом одном слове был вопрос и обещание, что он не сделает ни единого движения, пока я сама не захочу продолжить.

Я смотрела на своего мужа, на его глаза пылающие желанием, чувствовала жар сильных рук — страха во мне больше не осталось.

Я сама потянулась к нему.

В его взгляде что-то сразу изменилось. Он подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и понёс к постели.

Рэйвен шепнул мне на ухо что-то такое жаркое, что смысл слов тут же потерялся. Они рассыпались по телу сотнями одуряющее жарких мурашек, которые добрались до каждого тайного уголка.

Весь мир словно растаял, оставив только прикосновения его рук, горячего дыхания и губ на моей коже.

Остались еще тихие слова, которыми он всё время спрашивал, всё ли хорошо, хотя я уже сама прижималась ближе и не хотела отпускать его ни на мгновение.

Это было так близко, так жарко, так бесконечно нежно, словно мы дарили друг другу самое дорогое, что у нас есть, каждым прикосновением говоря то, для чего не хватало слов.

Когда в какой-то момент стало немного страшно, Рэйвен остановился, прижал меня к себе и дождался, пока я снова успокоюсь в его руках. И только потом медленно, бережно, позволяя привыкнуть к каждому новому ощущению, повел за собой дальше.

Я полностью доверилась ему. И вскоре уже не осталось ни страха, ни неловкости, ни окружающего мира. Только его имя на моих губах, его руки, и обжигающее чувство, что теперь между нами действительно не осталось ничего, что могло бы нас разделить.

Потом, много позже, я лежала, прижавшись щекой к его груди, и лениво водила пальцем по золотому свадебному знаку на его запястье.

Рэйвен гладил меня по волосам. Судя по довольному выражению его лица, именно эта часть свадебных торжеств понравилась ему больше всего и лучше запомнилась.

— Я всё думаю о путешествии в мой мир, — сонно пробормотала я.

— Через пару дней сходим, — неожиданно ответил он, обнял меня крепче и поцеловал в макушку.

— Правда?

— Сначала закончим с торжествами. А туда я уже отправил проверенных людей, чтобы осмотрелись и подготовили всё, что может нам понадобиться.

Я приподнялась на локте.

— Ты уже послал людей в мой мир?

— Конечно. Я не поведу жену в неизвестное место, предварительно не убедившись, что там безопасно.

— Но это знакомое место и там безопасно! — попыталась протестовать я.

Но все это было настолько по-драконьи, что я даже не нашлась, что ответить. Хотела спросить ещё что-нибудь, но его тепло, сильные руки и усталость двух безумных недель наконец меня сморили.

— Первым делом, — успела пробормотать я, снова укладываясь ему на грудь, — мы выпьем хороший кофе.

Рэйвен тихо рассмеялся куда-то мне в волосы.

Улыбаться, мне кажется, я начала ещё во сне.

После того, что было вечером… потом ночью… и утром тоже, глупая счастливая улыбка не сходила с моего лица так долго, что у меня уже откровенно побаливали скулы.

Оказалось, быть женой императора драконов — это не только звучит гордо, но и имеет массу других неоспоримых плюсов и очень приятных побочных эффектов.

Я ходила по нашим покоям в одной рубашке Рэйвена, смотрела в окно на залитый солнцем сад и всё продолжала ошалело улыбаться.

Рэйвен наблюдал за моими перемещениями, откинувшись на подушки. В его глазах плескалось целое море собственнического и откровенно самодовольного удовлетворения, словно он открыл неиссякаемый источник этого самого удовольствия.

Этим утром мы собирались осуществить вылазку в мой родной мир.

К нашему первому свадебному приключению Рэйвен подготовился так, словно собирался не выпить кофе в провинциальном городке, а присоединить к империи ещё один континент.

За две недели его люди из Имперской тайной канцелярии успели расчистить и облагородить участок вокруг Ведьминого дома со стороны моего мира, раздобыть рубли и современную одежду.

Один из боевых магов даже научился водить машину! Правда, первое время он ездил исключительно по лесным дорогам, где вероятность встретить других участников движения равнялась нулю.

К моменту нашего приезда служба безопасности императора уже не шарахалась от автомобилей, электрических лампочек и водопровода. Только интернет по-прежнему вызывал благоговение и трепет и считался чем-то вроде всемирного магического архива, который почему-то работал без единой руны.

Когда начальник службы безопасности с абсолютно серьёзным лицом пытался объяснить Рэйвену принципы работы вайфая через теорию невидимых эфирных нитей, я хохотала так, что чуть не надорвала живот. В общем, как именно всё это работает, драконы так и не поняли, но активно всем пользовались.

Для выхода в свет меня ждали новенькие джинсы, уютный свитер и кроссовки. Рэйвену достались тёмно-синие джинсы, водолазка и кожаная куртка. В земной одежде он выглядел ничуть не менее опасно, чем в императорском облачении.

Только теперь он напоминал теневого владельца половины города, который приехал лично проверить, почему вторая половина всё ещё ему не принадлежит.

До города нас повезли на тонированном внедорожнике. Рэйвен всю дорогу с хищным интересом наблюдал за водителем, движением на дороге и дорожными знаками. Мне казалось, ещё немного — и он остановит машину, чтобы самому сесть за руль.

Впрочем, на безлюдной просёлочной дороге именно так и вышло.

Сначала мы заехали в небольшое кафе. Там я наконец добралась до розетки и поставила заряжаться свой телефон, который в мире драконов лежал бесполезным куском пластика.

Пока он оживал, я заказала две чашки кофе.

Рэйвен принюхался к своей порции эспрессо, сделал первый глоток и посмотрел на меня с крайним недоумением.

— Это и есть тот великий напиток, о котором ты столько говорила?

— Да.

— Он горький. И на вкус как отвар из жжёных веток.

— Ага, — радостно кивнула я. — Но он не просто горький. Он вкусный, бодрящий, и вообще в этом весь смысл.

Я забрала у него чашку, добавила сахар и долила сливок. После второй попытки выражение лица императора стало менее оскорблённым, а кофе он всё-таки допил до конца. Исключительно ради всестороннего изучения неизвестной культуры, разумеется.

Телефон к этому времени включился, и на экран тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках. Надо же, обо мне кто-то вспомнил!

Дядя звонил несколько раз. Я перезвонила и в ответ на расспросы о том, как я устроилась, заверила его, что со мной всё в полном порядке. Просто в бабушкином доме почти не ловила связь, а потом зарядка сдохла. Он быстро успокоился, дежурно поинтересовался, не нужна ли помощь, и, получив отрицательный ответ, с явным облегчением попрощался.

Сила родственных чувств — она такая. Но мне всё равно было приятно.

Куда интереснее оказался звонок от адвоката, принёсший гораздо больше радости. Две мои сестрицы, унаследовавшие дом вместе со мной, официально отказались от своих долей. Ведьмин дом, не позволивший им даже открыть калитку, был признан «жуткой неликвидной недвижимостью».

Вот и славненько! Теперь я становилась его единственной и полноправной владелицей. Оставалось только забрать документы.

После кафе началась наша культурная шок-программа.

Первым пунктом изучения культуры и быта другого мира стал самый большой в городе супермаркет.

Рэйвен вошёл внутрь, окинул взглядом торговый зал и впервые за весь день по-настоящему замер. Ни машины, ни электричество не поразили его сильнее, чем бесконечные полки, забитые едой. Продукты из разных стран, овощи и фрукты, выращенные в разных климатических зонах, лежали рядом, и купить их мог абсолютно любой человек. И даже дракон.

Через пять минут император уже рассматривал супермаркет как стратегический объект для захвата.

Мне пришлось мягко взять его под руку и напомнить, что сегодня мы не разрабатываем программу продовольственного обеспечения империи, а просто покупаем домой вкусняшки и полезные мелочи.

В тележку отправились кофе, какао, чай, шоколад, ваниль, маслины, варенье, сгущёнка, апельсины, бананы и персики. Рэйвен внимательно изучал каждый новый продукт, а я мысленно представляла, сколько после нашего возвращения в императорских садах появится новых оранжерей.

Затем наступил черёд самого важного.

Я сложила в тележку зубные щётки, пасту, шампуни и несколько кусков нормального ароматного мыла. Рэйвен долго и скептически разглядывал щётку, явно не понимая, почему я отношусь к куску пластика со щетиной как к величайшему достижению человечества.

Ничего. Попробует — поймёт.

На стойке с семенами я увидела пакетики с ромашками и сгребла сразу пять. В мире драконов они не росли, а мне очень хотелось, чтобы возле Ведьминого дома цвели самые простые земные цветы.

Академию Высшей Магии я всё-таки окончила.

Честно отучилась все пять лет, сдала экзамены и получила диплом мага Пути, которым гордилась едва ли не больше, чем титулом императрицы.

Титул мне, в конце концов, достался в комплекте с любимым мужем, а вот ради диплома пришлось по-настоящему потрудиться и провести немало долгих вечеров над учебниками.

Рэйвен сдержал обещание и не стал переводить меня на домашнее обучение. Правда, выделил двух двухметровых гвардейцев, которые все пять лет, как тени, ходили за мной на лекции и практики и даже дежурили под дверью во время экзаменов, смущая профессуру.

Сам он на занятиях в Академии, к счастью, не сидел.

Зато неизменно появлялся к концу лекций, если освобождался от государственных дел, забирал меня домой, выслушивал жалобы на преподавателей, а перед экзаменами полночи пил со мной кофе, пока я пыталась впихнуть в голову очередной том магической теории.

Так что диплом, конечно, получила я. Но, подозреваю, Рэйвен считал его нашей общей победой.

Пока я постигала тонкости магической науки, мой муж увлечённо осваивал… интернет.

За эти пять лет он успел разобраться, что и как работает в моём мире, гораздо лучше меня самой, так что временами мне становилось неловко за пробелы в собственном земном образовании.

Как выяснилось, в тех двух комнатах Ведьминого дома, которые я увидела первыми, едва переступив порог своего наследства, прекрасно ловила мобильная связь и работал интернет.

Одну из них Император Драконов немедленно реквизировал и превратил в личный кабинет.

Там появились массивный дубовый стол, мощный компьютер, принтер, книжные шкафы и удобное кресло, в котором Рэйвен по вечерам изучал достижения земной цивилизации.

Начинал он с устройства двигателей внутреннего сгорания. Потом перешёл на водопровод, канализацию, медицину, сельское хозяйство, устройство современных государств, логистику, производство стали…

Его интересовало буквально всё.

Я перестала спрашивать мужа, что именно он читает перед сном, после того как однажды вместо романтических разговоров выслушала увлекательную двухчасовую лекцию об устройстве гидроэлектростанций и планах по их строительству в империи.

Правда, где-то на середине я просто улеглась головой ему на колени. Рэйвен машинально перебирал мои волосы и продолжал что-то рассказывать про турбины. А я уснула.

А наутро он сообщил, что место для первой станции уже выбрал.

Сейчас её как раз строили на большой северной реке.

Из всего, что Рэйвен увидел в моём мире, он довольно быстро понял главное: магия — прекрасная вещь. Для магов, разумеется.

А что делать человеку, который дара лишён?

В моём мире существовало невероятное количество вещей, способных дать обычному человеку то, что здесь веками было доступно только магам.

И тут Рэйвен развернулся.

Первыми в империи появились велосипеды, швейные машины и недорогие часы. Следом — усовершенствованные печи, новые системы водоснабжения и хорошие инструменты.

Наши мастера брали земную идею, добавляли к ней немного магии — и иногда получали штуку, работавшую даже лучше оригинала.

Особенно меня радовало, что большая часть новинок предназначалась именно для людей без магического дара. То, ради чего раньше приходилось искать мага и платить ему, постепенно становилось обычной бытовой вещью.

Но одними книгами, конечно, дело не ограничилось.

Несколько десятков самых перспективных специалистов отправили учиться в мой мир. Дистанционно, разумеется, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Вот это было отдельное удовольствие.

Почтенные профессора, способные в уме рассчитать многоуровневую систему магических узлов и потоков, связывающих между собой городские порталы, с искренним потрясением знакомились с десятичными дробями, клеточным строением растений и химическими элементами.

Учебник физики вообще произвёл фурор.

Оказывается, ручка, упавшая со стола, не просто упала, а была притянута к земле силой притяжения. Каждый новый параграф вызывал бурю эмоций.

Первые студенты в итоге учились одновременно в университете и в школе — примерно с пятого класса.

Через портал в Ведьмином доме постепенно потекли учебники, оборудование, семена и инструменты.

Обратно — в основном ювелирные изделия наших гномов.

Рэйвен открыл на Земле компанию, занимавшуюся их продажей. Гномы гранили камни и работали с металлом так виртуозно, как не снилось никаким земным ювелирам. Магии после перехода в изделиях не оставалось, зато сохранялись бесшовные соединения и совершенно фантастическая тонкость работы.

Земные модницы решили, что появился новый элитный ювелирный бренд.

Вскоре кампания по освоению чужого опыта перестала высасывать деньги из императорской казны, начала содержать себя сама, а потом ещё и приносить весьма солидную прибыль.

Таисию официально назначили советником императора по освоению земных знаний — во многих темах она оказалась довольно сведущей.

За пять лет наша жизнь изменилась до неузнаваемости.

На юге зацвели кофейные и апельсиновые плантации. В столичных кондитерских появился настоящий шоколад. Где-то на севере строилась первая электростанция, а возле Ведьминого дома каждое лето распускались самые обыкновенные ромашки.

Пять лет назад у меня не было почти ничего.

А теперь… теперь я стояла перед огромным зеркалом в наших покоях, вертела в руках свой диплом с отличием и улыбалась, думая, что в ближайшие несколько лет в моём образовании, пожалуй, придётся сделать небольшой перерыв.

Рэйвен вошёл почти неслышно. Подошёл сзади, обнял меня и привычно, по-хозяйски устроил широкие ладони на моей талии, а сам уткнулся носом мне в макушку.

Я сразу расслабилась в его руках, привычно прижалась к нему спиной и накрыла ладонями его руки. Я любила чувствовать его тепло, силу и эту спокойную, безоговорочную любовь, в которой могла раствориться и наконец ничего не бояться.

Он обнимал меня при каждой возможности, искал во сне, целовал между делом и постоянно держал рядом, словно ему всё ещё нужно было убеждаться, что я действительно здесь и принадлежу ему.

— Моя маленькая и бесконечно сильная жена снова добилась своего, — тихо произнёс он. — Ты так об этом мечтала. Ты счастлива?

— Очень.

Я отложила диплом на столик и накрыла его руки своими. Моё сердце застучало быстрее. Весь день я думала, как скажу ему. А теперь не хотелось говорить ничего.

Я просто медленно сдвинула его ладони с талии чуть ниже и прижала к своему пока ещё совершенно плоскому животу.

Рэйвен буквально застыл. Я почувствовала, как перестала вздыматься от дыхания его грудь. Его чутьё было острее человеческого, и он всё понял без слов.

В зеркале я увидела, как расширились его глаза, а вертикальные зрачки сузились в тонкие чёрные полосы.

— Ася… — хрипло выдохнул он.

Я уже не могла удержать улыбку, хотя глаза сразу защипало, и просто кивнула.

— Да.

Никогда прежде я не видела, чтобы Рэйвен так растерялся. Несколько мгновений он просто стоял и смотрел на меня совершенно ошеломлённо.

А потом медленно развернул к себе. Так осторожно, словно боялся сделать мне больно даже прикосновением.

Его взгляд снова скользнул к моему животу, потом вернулся к лицу.

В нём было столько счастья, нежности и какого-то почти мальчишеского неверия, что у меня потекли слёзы.

— Ты плачешь, — тут же встревожился он.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Это от счастья.

И вот тогда он наконец начал дышать. Подхватил меня на руки, прижал к груди и закружил, но почти сразу спохватился и поставил обратно, будто внезапно вспомнил, что теперь со мной нужно обращаться как с хрустальной вазой.

Он опустился передо мной на колени, обнял за талию и прижался лбом к моему животу. Я перебирала пальцами его тёмные волосы и думала, что пять лет назад мечтала всего лишь перестать быть одной.

А получила гораздо больше. У меня был дом, мужчина, которого я любила до невозможности, и теперь у нас будет ребёнок.

Это и было моим самым большим счастьем на свете.

Если бы десять лет назад кто-то сказал мне, что я буду не только добровольно, но ещё и с огромным энтузиазмом организовывать приём на полтысячи персон, я бы покрутила пальцем у виска.

Но теперь статус императрицы обязывал.

Тем более что поводов было сразу несколько — и все исключительные. Вся империя праздновала десятилетие обретения Рэйвеном Венца. А мы с мужем — десять лет со дня свадьбы.

Во дворец съехались делегации всех народов, и сегодня вечером мы собирались продемонстрировать гостям не только великолепие имперского двора, но и всё, чего империя успела добиться за эти десять лет, соединив магию с земными технологиями.

Я стояла в центре главного бального зала, сжимая в руках планшет — специальную модель, адаптированную под магический фон и собранную нашими мастерами по земным чертежам.

— Таисия, что у нас с банкетным меню? — не отрывая взгляда от экрана, спросила я.

Скрепка, чей голос теперь звучал из крошечного артефакта связи в моём ухе, тут же бодро отрапортовала:

— Канапе с северной сёмгой готовы, кофе из оранжерей прошёл дегустацию, гномы-кондитеры заканчивают собирать семиярусный торт. Проблема только со светом, Ася.

Я нахмурилась и подняла голову.

Под высокими сводами зала висела колоссальных размеров и невероятной красоты хрустальная люстра. Сегодня она должна была не просто светить, а проецировать на потолок звёздное небо — наша с Рэйвеном личная затея по совмещению магии и земной оптики.

Но люстра не реагировала на попытки её включить.

— Почему не включается свет? — с пугающим спокойствием спросила я у бледного распорядителя зала.

— Ваше Императорское Величество… — распорядитель нервно сглотнул и покосился на окно. — Главный пусковой кристалл исчез.

— Как исчез?

— Его… экспроприировали, — пискнул распорядитель, вжимая голову в плечи. — Их Высочества.

Я очень глубоко вздохнула.

Мои сыновья. То есть наши с Рэйвеном двойняшки — Эйдан и Каэл.

Четыре года абсолютного, бесконечного счастья. И примерно столько же абсолютного, неконтролируемого хаоса.

Драконья кровь в них бурлила с первых месяцев жизни, а сейчас мальчишки как раз вошли в тот замечательный возраст, когда частичная трансформация происходила совершенно спонтанно. У них то и дело прорезались крылья, появлялась чешуя, а шило в одном месте заставляло исследовать дворец на сверхзвуковых скоростях.

У слуг давно выработался условный рефлекс: едва заслышав топот маленьких ног и радостный визг, они либо прижимались к стенам, либо ныряли в ближайшие двери, за гобелены и даже за статуи. Потому что все знали, что стоять на пути у двух летящих принцев было смертельно опасно.

— Где они сейчас? — обречённо спросила я.

— На Южной башне, Ваше Величество. Охрана не может их снять. Принцы… изволят практиковаться в полётах.

Двери зала распахнулись, и быстрым, чеканным шагом вошёл Рэйвен.

В парадном чёрном мундире с золотым шитьём он выглядел роскошно и грозно. Император Драконов, Повелитель Стихий, сильнейший маг империи.

И отец двух четырёхлетних разбойников, укравших кристалл из главной дворцовой люстры.

Муж безошибочно определил моё настроение, подошёл и привычно, успокаивающе поцеловал меня в висок.

— Я уже знаю. Кристалл у них.

— Рэйвен, до бала два часа. Они разнесут дворец, разобьют артефакт, и послы будут танцевать в темноте и на руинах. — Я устало потёрла переносицу. — Сделай что-нибудь. Ты же Император.

Глаза мужа блеснули откровенной насмешкой.

— Как Императору мне стоило бы отправить за ними гвардейцев. Но как отцу… придётся преподать урок пилотажа.

Он шагнул на широкий балкон бального зала, на ходу расстёгивая ворот парадного мундира.

Я вышла следом и облокотилась на мраморные перила.

В вечернем небе над дворцовым парком носились две крошечные золотисто-чёрные точки. Эйдан и Каэл, обернувшись наполовину, с восторженным писком перекидывали друг другу сияющий магический кристалл, каким-то чудом удерживаясь в воздухе на своих ещё неуклюжих детских крыльях.

Рэйвен оттолкнулся от балкона.

Воздух вокруг него пошёл раскалённой рябью, мундир с треском разошёлся на спине — и в небо взмыл огромный чёрный дракон.

Гуляющие в парке послы дружно задрали головы. Кто-то испуганно ахнул.

А я с нежностью и гордостью наблюдала за развернувшейся в небе картиной.

Рэйвен не стал просто ловить сыновей. Огромный дракон мягко спикировал на мелких хулиганов, отрезая им путь к отступлению. Эйдан попытался заложить слишком крутой вираж, потерял равновесие и начал падать.

У меня сердце привычно ухнуло вниз.

Рэйвен молниеносно поднырнул под сына огромной мордой, подбросил обратно вверх и коротким рычанием заставил правильно расправить крылья.

Каэл тем временем решил, что наступил идеальный момент для бегства с добычей, но отец просто перегородил ему половину неба гигантским крылом.

Это и правда было похоже на танец.

Огромный смертоносный хищник с какой-то невероятной, почти ювелирной бережностью учил своих детёнышей держаться в воздухе. Он подталкивал их носом, рыком поправлял наклон крыла, кружил рядом, готовый в любую секунду подхватить.

И я вдруг поняла, что улыбаюсь. Когда-то Рэйвен рассказывал мне, как его самого отец сбросил со скалы, чтобы заставить впервые расправить крылья. Мои дети росли иначе. Они знали, что папа обязательно поймает.

Спустя десять минут на балкон тяжело опустились двое взъерошенных, раскрасневшихся мальчишек в перепачканных парадных костюмчиках. Чешуя и крылья уже втянулись, а Каэл виновато прижимал к груди потухший кристалл.

Следом на мрамор плавно опустился Рэйвен.

Марево трансформации спало, а мой муж стоял в разорванном на спине мундире и выглядел совершенно счастливым.

— Кристалл, — строго протянул руку Император.

Каэл покорно отдал артефакт.

— Мы просто хотели посмотреть, как он светится поближе, папа, — шмыгнул носом Эйдан, глядя на отца огромными, точно такими же, как у Рэйвена, глазами.

— Вы нарушили аэродинамику при развороте, — непререкаемым тоном заявил Рэйвен, хотя в уголках его губ уже дрожала улыбка. — Правое крыло должно идти внахлёст с ветром, а не против него. И воровать дворцовое имущество недостойно принцев. Марш к няне — приводить себя в порядок.

Мальчишки просияли, мгновенно поняв, что серьёзного наказания не будет.

— Мама, мы тебя любим! — хором выкрикнули они и со скоростью урагана умчались в коридор.

Двое лакеев у дверей предусмотрительно вжались в стену.

Рэйвен подошёл ко мне, передал кристалл подоспевшему распорядителю и, обняв за талию, притянул к себе.

— Мундир придётся менять, — философски заметил он, убирая выбившуюся прядь с моего лица. — Справилась с нервами, Императрица?

— С вами справишься, как же, — я улыбнулась и прижалась губами к его щеке. — Спасибо. Ты потрясающий отец.

Бал прошёл безупречно.

Надо признаться, традиционная драконья музыка когда-то стала для меня довольно суровым испытанием. Когда я впервые услышала классические императорские марши, состоящие в основном из грохота боевых барабанов, то долго ждала, когда же наконец начнётся мелодия. Но она так и не началась, грохот — это и была музыка.

Поэтому музыкальный культурный обмен я взяла под свой личный и довольно жёсткий контроль.

Придворному оркестру пришлось изрядно попотеть, разбирая привезённые с Земли партитуры, но результат того стоил.

Когда зазвучали первые нежные аккорды настоящего венского вальса, кристалл под потолком вспыхнул, рассыпая по высокому своду мириады сияющих галактик.

Рэйвен подал мне руку и с лёгким поклоном увлёк в центр зала. Вальсировал он так же хищно и безупречно, как делал всё остальное. Муж уверенно обнял меня за талию, и мы заскользили по блестящему паркету.

Он кружил меня легко, стремительно и невероятно бережно. Подол моего тяжёлого шёлкового платья разлетался золотой волной, музыка несла нас, а свет иллюзорных созвездий отражался в его тёплых восхищённых глазах.

И Рэйвен смотрел на меня так, словно больше никого ни в огромном зале, ни во всем мире не существовало. И я чувствовала себя самой красивой и самой любимой женщиной во всех известных нам мирах.

Ближе к полуночи Рэйвен, ловко избежав очередной обстоятельной беседы с эльфийским посланником, решительно взял меня за руку и увёл из шумного зала.

Но прежде чем выйти на улицу, мы тихо, стараясь не шуршать даже моим шёлковым платьем, заглянули в детское крыло.

Эйдан и Каэл, вымотанные вечерней вылазкой и внеплановым уроком воздушных манёвров, полученным от отца, спали без задних ног, раскинув в разные стороны руки и ноги.

Глядя на этих мирно сопящих ангелочков, трудно было поверить, что из-за них императорский Совет регулярно принимает успокоительные капли и с содроганием гадает, кому из двух маленьких ураганов однажды достанется трон.

А в соседней комнате, залитой мягким светом ночника, в изящной колыбели посапывала наша младшая, годовалая дочь.

Я склонилась над кроваткой и поправила лёгкое одеяльце. Малышка забавно сморщила носик, сонно приоткрыла глаза и крошечной ручкой ухватилась за мой палец.

Стоило ей коснуться Кольца Пути, как внутри чёрного камня мягко вспыхнули золотые искры, признавая родную кровь. Кольцо уже узнало в ней мою преемницу, нашу маленькую Ведьму Пути, и с её рождением вопрос о том, кому однажды достанется дом на границе миров, отпал сам собой.

Правда, Рэйвен, с абсолютным и бесконечным обожанием глядя на спящую дочь, уже сейчас поставил в известность всех, что лично испепелит любого жениха, который посмеет приблизиться к его принцессе ближе чем на сто шагов.

Так что будущим женихам нашей дочери я заранее сочувствовала.

Мой грозный дракон наклонился, невесомо поцеловал малышку в пухлую щёку и, только убедившись, что все его сокровища на месте и в безопасности, увёл меня на уединённый балкон.

Ночной воздух был свежим и прохладным. Сквозь открытые двери лилась нежная музыка, смешиваясь с шелестом листьев.

Муж обнял меня со спины, укутывая теплом своего тела, и положил подбородок мне на плечо. Я привычно прижалась к нему и накрыла ладонями его руки. Мы смотрели на освещённый парк, на столицу вдали, и я вдруг подумала, что о таком счастье когда-то даже мечтать не смела.

У нас была империя, которую мы вместе меняли и развивали. Был дом, куда хотелось возвращаться. Двое невозможно любимых мальчишек, ради которых самый занятый человек империи всегда находил время побыть просто папой.

И друг у друга были мы.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — тихо спросил Рэйвен, целуя меня в шею.

— О том, как завтра заставишь Эйдана и Каэла учить схемы воздушных потоков? — улыбнулась я.

— Нет.

Его руки крепче сомкнулись вокруг меня.

— О том, что ровно десять лет назад, в той безумной спешке у алтаря Первого Круга, я сделал лучший выбор в своей жизни.

Я развернулась в его руках, поднялась на носочки, и коснулась его губ своими. И, растворяясь в этом поцелуе, поняла, что как ведьма Пути сумела найти в своей жизни единственный истинный Путь рядом с ним, с моим драконом.