Получать специальные предложения, бонусный контент,

и информацию о новых релизах и других интересных чтениях,

подпишитесь на нашу рассылку новостей.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

В тот момент, когда детектив Грей Холлоуэй прибыл в окруженный пальмами особняк Bel Air, который теперь кишел полицейскими, воцарилась тишина. Миллисекунда тишины, как сбой в фильме, а затем начался шепот. Поскольку Грей привыкла быть изгоем среди полиции Лос-Анджелеса, она просто нырнула под оградительную ленту на месте преступления и протиснулась внутрь дома, минуя любопытные взгляды, напоминая себе, что она здесь своя. Ее назначил на это дело сам капитан Се, который сказал ей по телефону в своей обычной бесцеремонной манере, что она нужна ему именно по причине, которую он тогда не смог назвать.

Только когда Грей уловила обрывки разговоров шепотом, она начала понимать, что сегодня в сплетнях может быть что-то другое. “Она выглядит точно...” — прошипел кто — то, когда она проходила мимо, за чем последовало приглушенное “как жутко”, а затем: “... совсем как мертвая девушка”.

Нахмурившись, Грей последовал за шеренгой экспертов по сбору улик, пока они поднимались по лестнице. Они стояли кольцом в помещении, похожем на спальню, и разглядывали что-то на полу. Это было непрофессионально, этот неподвижный взгляд, и на мгновение Грей подумала о том, чтобы сделать им выговор. Затем она проскользнула за стену их плеч и поняла.

Тело, распростертое в луже засохшей крови, могло быть ее близнецом. Смотреть на лицо женщины, застывшее в посмертной маске ужаса, было все равно что смотреть в темное зеркало, натыкаясь на сцену собственной смерти в параллельном измерении. Все техники притихли, изучая ее так же пристально, как она изучала женщину.

Было ли это причиной, по которой капитан Се хотел заполучить ее — потому что Грей был сверхъестественно похож на жертву? Если да, то насколько странно.

Это был вопрос на потом. Прямо сейчас она отвечала за наведение порядка на месте происшествия. Она глубоко вздохнула. “Я хочу, чтобы все следователи очистили комнату. Спустись вниз и помоги составить каталог.

Когда они послушно разошлись, оставив ее с телом, Грей сосредоточилась на своих чувствах. Это был ее ритуал заземления всякий раз, когда она оказывалась на новом месте преступления, практика, которая позволяла ей собрать свои первые впечатления, прежде чем другие люди могли затуманить ее мышление. Она поняла, что управлять своим разумом так же важно, как управлять своими подчиненными, — и эта роль была первостепенной для любого детектива, но особенно для такой молодой женщины, как она, с ее несчастными широко расставленными глазами диснеевской принцессы и вокальной резкостью, от которой она не могла избавиться, как ни старалась.

Она присела на корточки рядом с телом. На вид жертве было под тридцать. На ней был темно-зеленый тренировочный костюм, который Грей видел только в прошлые выходные в витрине магазина Alo на Родео Драйв. Под слипшейся кровью волосы жертвы представляли собой шедевр балаяжа: светлые пряди, аккуратно нарисованные, даже лучше, чем у Грея. Грей пришел к ней из-за ее честного загара, благодаря следам days in the sun, но кожа жертвы была характерного оранжево-коричневого цвета из линии автозагара La Mer, а ее изумленные глаза, лазурные под паутиной лопнувших кровеносных сосудов, были обрамлены пышными наращенными ресницами — вероятно, норковыми, — придававшими ей вид куклы из ночного кошмара. Кровь, стекавшая по коже жертвы, была такой едкой, воздух таким насыщенным железом, что единственный избитый полицейский, все еще сидевший в углу, слегка подавился. Грей был готов поспорить, что под этой кровью кожа женщины была безупречной — результат дорогих процедур по уходу за лицом и применения ретинола на ночь. Без сомнения, тело на полу стоило небольшого состояния.

Итак, жертва была богата, вдобавок молода и привлекательна. Несмотря на то, во что хотели бы заставить людей поверить киностудии, молодые, богатые, гламурные жертвы убийств были редкостью и наверняка привлекали внимание стервятников. Грею пришлось бы издать запретительный приказ, чтобы подробности не просочились в прессу.

Она надела латексные перчатки, подняла одну из окоченевших рук жертвы и стиснула зубы. У них был один и тот же лак для ногтей: “Фиджи” от Эсси, характерный балетный розовый. Господи. Забудь о прессе. Другие детективы собирались проглотить это. Она никогда не услышит конца этой истории: убитый близнец детектива Барби.

Патрульный подошел ближе. “ Мне тоже обычно требуется минута, чтобы все обдумать, ” сказал он, ошибочно приняв ее стиснутые зубы за отвращение. — Трупов бывает много.

Грей встал и взглянул на свою табличку с именем. Дж. ГОМЕС. — Это вы ее перевезли?

Офицер Гомес покраснел. Капитан Се поделилась с Грей небольшим количеством информации по пути на место происшествия: получив несколько обеспокоенных звонков от матери жертвы, полиция Лос-Анджелеса направила Гомес для проведения плановой проверки состояния здоровья. Не дождавшись ответа на свой стук, чересчур нетерпеливый коп ворвался внутрь, обыскал дом и обнаружил жертву лежащей лицом вниз в своей спальне с пулевым отверстием в правом виске. Недостаток опыта в сочетании с естественным человеческим инстинктом вынудили его перевернуть ее, чтобы взглянуть на лицо, тем самым нарушив целостность места преступления Грея.

“ Прости, ” пробормотал Гомес. — Это больше не повторится.

“ Я уверена, что этого не случится, — тихо сказала она. В начале своей карьеры она решила, что нет никаких причин, кроме традиций, вести себя мудаком по отношению к людям ниже себя. Даже когда эти люди были молодыми офицерами мужского пола, страдающими от неуместного рыцарства. — Почему бы тебе не спуститься вниз и не помочь техникам с каталогизацией?

Его плечи опустились после увольнения. Конечно, Грей также не видел причин вознаграждать неосторожные ошибки.

Офицер все еще спускалась по лестнице, когда услышала знакомый голос. “Странно, не правда ли? Как сильно жертва похожа на тебя.

Грей обернулся и увидел доктора Клифтона Майлза из кабинета судмедэксперта, проходящего мимо Гомеса по лестнице в сопровождении двух его ассистентов. Грею нравился Клифф. Он был старше, вероятно, близок к выходу на пенсию, но в отличие от многих пожилых мужчин, с которыми она сталкивалась по работе, он всегда относился к ней серьезно.

“ Внизу только об этом и говорят, ” добавил Клифф с печальной улыбкой. “ Они делают ставки на то, кто из вас двоих сестры или кузины. Вы ведь не родственники, не так ли?

“ Нет. Угроза сплетен не тронула Грея. Поддержание правопорядка никогда не входило в ее планы, но ранняя смерть ее отца от разрыва сердца — официально признанного сердечным приступом — не оставила ей другого выбора. Окончив с отличием Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, она сразу поступила в полицейскую академию. С тех пор она была настолько целеустремленной, что после необходимых четырех лет службы в полиции в нежном возрасте двадцати пяти лет дослужилась до звания детектива. Теперь, имея за плечами два года работы детективом, капитан Се уже повысил ее до престижного отдела по расследованию ограблений и убийств, отдела, в который большинство детективов потратили свою карьеру, пытаясь попасть. Уровень раскрываемости Грея до сих пор составлял беспрецедентные 100 процентов.

И оказалось, что единственное, что люди ненавидели больше, чем быть свидетелями возвышения enfant terrible, — это быть свидетелями возвышения женщины enfant terrible, особенно той, которая дополнила свою скудную зарплату в правоохранительных органах сменами в печально известном голливудском ночном клубе, работая за VIP-столами. К настоящему времени она слышала все варианты “Она спит, добираясь до вершины”, и всегда стремилась заверить шептунов, что месть — достаточно эффективный мотиватор — нет необходимости привлекать секс. Но, конечно, она этого не сделала. Грей знал, что как только тебя назовут “одной из тех девушек”, которые с большей вероятностью окажутся на ужасной стороне ленты с места преступления, пути назад уже не будет. В конце концов, одна из тех девушек была единственной причиной, по которой ее отец сошел с ума и ей самой пришлось стать полицейским.

Теперь она изучала своего двойника на полу. “Все мертвые женщины похожи друг на друга, если вдуматься”, - сказала она Клиффу. “Как худший страх человека и его самая мрачная фантазия вместе взятые”.

“ Господи. Ты кого-то цитируешь?

“Ясам”.

— Предполагается, что вы — вторая мертвая женщина в этой метафоре?

— Это аналогия.

Клифф усмехнулся. — Вы странный человек, не так ли, детектив?

Он не ошибся. Слухи о концерте Грея в ночном клубе после закрытия распространились как лесной пожар. У ее коллег-мужчин это, казалось, вызывало либо поддразнивание, либо инфантильное стремление защитить, и то и другое смущало всех. Если бы у нее был десятицентовик каждый раз, когда ее называли детективом Барби или детективом-стриптизером, или каждый раз, когда ей приходилось останавливаться из-за офицера, который хотел неловко открыть перед ней дверь, она была бы достаточно богата, чтобы уволить каждого мужчину в полиции Лос-Анджелеса и заменить его детективом-кинологом, что соответствует определению “не искушайте ее развлечением”. Но поскольку Грей ожидала подобной реакции, они редко действовали ей на нервы.

То, что произошло, было связано с тем, как другие женщины-офицеры обращались с ней. Женщины все еще были меньшинством в полиции, и в идеальном мире Грей она предпочла бы солидарность, как бы глупо это ни звучало. Но многие женщины-копы постарше появились в эпоху полицейской деятельности, когда женственность приравнивалась к слабости, а мужественность — к уважению. К сожалению, Грей была подрабатывающей продавщицей, которая носила много розового. Она понимала, что все она и ее коллеги были всего лишь продуктами своего времени, и хотя она могла бы желать по-другому, дружбы по принуждению не было. Так что она смирилась с тем, что будет держать голову опущенной, рот на замке, а уровень ее допуска безупречным, и к черту шепотки.

— Что нам уже известно? — спросила она Клиффа, меняя направление.

В его голосе зазвучал хорошо отлаженный ритм человека, который много раз повторял это вкратце. “ Имя жертвы Элизабет Дрейк. Тридцать три года. Ее мама позвонила из семейного дома в Айове. Сказала, что Дрейк переехала сюда много лет назад, чтобы работать в индустрии, но в настоящее время безработная. Утверждала, что в анамнезе у нее не было психических заболеваний ”.

“ Дрейк, да? Имя что-то всколыхнуло. — Клянусь, я слышал это раньше.

“Мне тоже кажется знакомым”, - согласился Клифф. “Мы не нашли никаких признаков взлома, кроме того, что ваш офицер-ковбой грубо повозился с дверью, так что убийца, возможно, знал Дрейка или у него был ключ. Она была убита выстрелом в висок с близкого расстояния. Отверстие от пули маленькое, так что мы смотрим на легкий пистолет, возможно, девятимиллиметрового калибра ”.

“ С ним легко обращаться, ” заметил Грей. — И прятать.

“ Знаешь, что нет? Клифф указал на потеки крови, превратившие стену в картину Джексона Поллока. “Стрелявший был достаточно близко, чтобы попасть под брызги”.

Грей повернулся к одному из помощников Клиффа. “Проверьте ванные комнаты, не мыл ли стрелок посуду и не оставил ли он следов ДНК. И спустись вниз и скажи офицеру Гомес, чтобы она начала стучать в двери соседей. Нам нужно знать, не видел ли кто-нибудь или не слышал ничего необычного поблизости... Она взглянула на Клиффа.

“ По моим лучшим предположениям, она мертва где-то от двенадцати до двадцати четырех часов. Я узнаю больше, как только получу ее на стол.

“Вчера днем”, - заключил Грей. “Весь вечер”. Ассистент кивнул и ушел.

“Убийство в стиле экзекуции”, - размышлял Грей, возвращаясь к телу. “Одна пуля в голову”. Элизабет Дрейк была одета так, словно направлялась на занятия пилатесом, что наводило на мысль, что она не осознавала, что ей угрожает неминуемая смерть.

“Это холодная работа”, - согласился Клифф. “Обычно не увидишь, чтобы такая девушка нанесла удар в профессиональном стиле. Тип женского общества”.

Грей повернулся к самой тревожной части комнаты, не считая тела. — Теперь расскажи мне об этом.

Она указала на стену, где большими малиновыми буквами было выведено: "Я ЕМ ПРЕДАТЕЛЕЙ НА ЗАВТРАК". “Это так на это похоже?”

“Это кровь”, - подтвердил он. “Нам нужно сделать анализ, чтобы быть уверенными, но я предполагаю, что это кровь Дрейка”.

Итак, наш убийца входит в дом — либо по приглашению, либо нашел способ проникнуть внутрь, — пробирается в спальню, стреляет в Дрейк, засовывает пальцы в дыру у нее в голове и рисует пальцем это сообщение. Затем они уходят, возможно, средь бела дня, и никто не сообщает ни о чем подозрительном”.

Клифф присвистнул. “ Кто-то ее ненавидел. Может быть, бывшая?

Глаза Грея блуждали по словам на стене. “Не стоит утруждать себя написанием послания кровью, если только вы не хотите сделать заявление, которое, как вы надеетесь, увидят другие. Я думаю, это предупреждение. Но кому?”

Она изучила остальную часть спальни, которая была от стены до стены розовой. Особняк Дрейка был оформлен в стиле коттеджа середины века. Большинство домов с эксклюзивным почтовым индексом Bel Air, как и два, которые затмевали этот, были роскошными особняками, принадлежащими магнатам индустрии развлечений, с вертолетными площадками. Грей был готов поспорить, что этот дом, даже несмотря на то, что он был поменьше, все равно обойдется севернее двух миллионов. Даже если бы Дрейк снимал квартиру, это обошлось бы в кругленькую сумму.

“ Ее мама сказала, что она жила здесь одна? — Спросила Грей. — И она была безработной?

Клифф уловил, к чему она клонит. “ Может быть, она была богатой наследницей. Или актрисой в перерывах между проектами, и именно поэтому ее имя звучит знакомо. Лицо могло бы выглядеть более узнаваемым, когда мы приведем ее в порядок.

“А может, она знаменитость OnlyFans”, - хихикнул полицейский в форме, поднявшийся наверх. “И знаменито не ее лицо”.

Грей бросил на него холодный взгляд. — Ты находишь это забавным?

Его улыбка погасла. — Думаю, что нет.

Она оглядела комнату. “Если бы Дрейк was занималась собственным контент-бизнесом, в доме было бы оборудование для съемок и освещения, а я ничего такого не видел”. Она повернулась к Клиффу. — Ваши ребята что-нибудь нашли?

“Nada.”

“Вот почему мы не строим предположений без доказательств”, - сказала она полицейскому, который, несомненно, невзлюбил бы ее с этого момента. Он мог бы вступить в клуб. “И почему мы остаемся профессионалами”.

Коп откашлялся. “ Детектив, меня послали сказать вам, что сообщение на стене — это строчка из песни скаута Сейджа. Офицер Келли узнал его.

— Кто такая Скаут Сейдж? — спросил Клифф.

“ Поп-певица, — ответил Грей прежде, чем полицейский успел это сделать. — Не совсем известная, но на подъеме.

“В прошлом году она получила премию Teen Choice Award”, - предположил полицейский.

Клифф закатил глаза. “Боже милостивый. Убийца, любящий тини-боп”.

“ Убийцы, ” съязвил Грей. — Они такие же, как мы. Она отмахнулась от полицейского.

“ Ну, ты думаешь, это дом богатого бойфренда? Спросил Клифф, когда полицейский удалился. “Я имею в виду, это же Бель Эйр, а Дрейк — молодая леди без работы. Откуда взялись деньги, если не у папочки?”

Грей указал на стены. “ Папик, который покрасил свой дом в розовый цвет? Нет, я готов поспорить, что это заведение Дрейка. Мы проверим записи о собственности, чтобы убедиться, но если происходит что-то подозрительное, держу пари, что это связано с ней.

Многие копы говорили о том, что нужно доверять своему чутью, но для Грея чутье было тем местом, где жила предвзятость. Она добилась успеха, поступив наоборот, и это был урок, полученный от ее отца: оставь свои чувства за дверью и сосредоточься на фактах, сказал он ей. Никогда не забывайте, что мир бесконечно способен удивлять вас.

Отец Грея когда-то сам по себе был великим детективом. И хотя с тех пор он впал в немилость, а скандал с его промахом стал еще одной причиной, по которой копы косо смотрели на нее, Грей был убежден, что он умер одним из них. Ее решимость доказать его правоту и, наконец, закрыть его последнее дело была причиной, по которой она была здесь.

Теперь скептицизм Грея говорил ей, что в смерти Элизабет Дрейк было нечто большее, чем просто озлобленный бывший. Это слово на стене — предатель. Оно предполагало нечто большее, чем романтическую драму.

Клифф недоверчиво скривил лицо. “ Ты действительно думаешь, что эта девушка может быть частью чего-то нечестного? Он склонил голову набок. “Она выглядит такой маленькой и беспомощной. Бедняжка. Напоминает мне мою дочь”.

Внезапно Грей точно поняла, почему капитан Се поручил ей это дело. Всем всегда хотелось верить, что молодые, красивые женщины были чистыми, невинными созданиями, особенно после их смерти. Но у Грея, как ни у кого другого, были причины знать лучше.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

“ Стой, притормози! — Крикнула Скаут, и такси резко затормозило. В дальнем конце имперской подъездной аллеи возвышался особняк Бэнксов, массивный и внушительный, даже несмотря на веселые рождественские огни, — мерцающая сверхновая среди домиков поменьше на Голливудских холмах.

“Скаут, ты психопатка”, - прошипела Джорджия, которая ударилась лбом о сиденье перед собой. “Ты доведешь нас всех до сердечного приступа”.

“ Почему мы останавливаемся? — Спросила я, когда Скаут выбралась из машины. “ До дома еще целая миля, а ты знаешь, что я на шпильках. Я вскинула ногу, демонстрируя свои туфли с шипами.

Голова Скаут просунулась в открытую дверь, ее светлые волосы рассыпались по плечам. “Я не хочу, чтобы они видели, как мы это пьем”. Она вытащила фляжку из-под платья и покачала ею, сверкнув инициалами из розового горного хрусталя. SOS. Разведчик Октавия Сейдж.

— О.Я повернулась к Бруксу, которого мы втиснули на заднее сиденье, не обращая внимания на его длинные ноги или широкие плечи. “В ее словах есть смысл”.

“ Обычно она так и делает. Он вздохнул, пытаясь распутать свои конечности и вытащить бумажник. “ Тогда подожди. Позволь мне заплатить этому человеку за то, что он почти доставил нас туда.

К тому времени, как мы вышли из потрепанного такси и отправили водителя, лязгающего колесами, обратно в ночь, Скаут ждала нас в окружении дорогих итальянских топиариев, каждый куст которых был моего роста и подстрижен в форме северного оленя. “Пошли”. Скаут махнула нам рукой. “Если мы пригнемся, никто не увидит”.

“Это унизительно”, - пожаловалась Джорджия, но все равно вмешалась. Бок о бок Скаут и ее младшая сестра выглядели почти одинаково, от их густых светлых волос от природы до чрезмерно полных верхних губ и того, как они сгорбились в плечах, словно пытаясь сбрить несколько дюймов со своего роста. Я выросла с ними как единственный ребенок, поэтому физическое сходство сестер Сейдж долгое время восхищало меня.

Мы со Скаут впервые встретились, когда нам было восемь лет, после того, как нас выбрали на главные роли в нашем церковном спектакле дома, в Нью-Джерси, ее — из-за ее потрясающего певческого голоса, меня — из-за того факта, что я был единственным ребенком, достаточно маленьким, чтобы влезть в некоторые костюмы. Мы быстро обнаружили, что мы — два радиолюбителя, которые обоюдно любят быть в центре внимания. Хотя Джорджия, которая была на год младше нас, не имела схожего вкуса к выступлениям, ей нравилось таскаться за нами по пятам. С тех пор так и было — только мы трое — почти всегда.

“Послушай, сегодня важная ночь”, - сказал я Джорджии, присаживаясь на корточки и принимая фляжку Скаут. “Нам нужен ликер для храбрости”. Хотя я знал, что нужно приготовиться к вкусу — на тот момент мы со Скаут могли позволить себе только виски с нижней полки, — я все равно подавился глотком.

“ Отвратительно. Я вздрогнула и протянула фляжку Джорджии, которая послушно сделала глоток. Она могла бы протестовать, но Джорджия была нашим мини-я более десяти лет, и, как настоящая младшая сестра, куда бы мы ни вели, она следовала за нами. Когда мы бежали из Нью-Джерси, чтобы осуществить нашу мечту стать голливудскими актрисами, Джорджия, конечно же, отправилась в путешествие по пересеченной местности всего через два дня после окончания своей собственной средней школы и поступила в колледж в Калифорнийском университете.

Брукс обнял меня, разгоняя мурашки, вызванные виски. Я наблюдала, как он откинул со лба темные волосы, восхищаясь тем, как он выглядел в своем черном смокинге, даже если он достался мне по наследству от отца и был немного просторнее. Таких парней, как Брукс Ярдли, не существовало на Восточном побережье — и уж точно не в Нью-Джерси. Он был серфером и студентом юридического факультета, обладал острым умом и океаном хладнокровия — пара, о которой я даже не подозревала.

Впервые я заметил Брукса в одной из кофеен недалеко от Американского университета, когда ждал Джорджию. Он готовился к экзамену, окруженный учебниками и слушая что-то в наушниках. Дело было не просто в том, что он был красив — я проводила дни в комнатах для прослушиваний с мужчинами, достаточно привлекательными, чтобы верить, что у них есть шанс стать звездами, так что я привыкла к красавцам. Дело было в том, что, несмотря на то, что Брукс был незнакомцем, он чувствовал себя знакомым. Это сводило меня с ума, пока я не поняла, что он был именно таким парнем, о котором я мечтала в своей спальне в пригороде Нью-Джерси, разглядывая постеры фильмов: калифорнийский парень с волнистыми волосами, мегаваттной улыбкой и глазами цвета океана.

“ Иззи, перестань пялиться на своего парня, как влюбленная дурочка, ” скомандовала Скаут. “ Мне нужна твоя голова в игре. И Брукс, помни, тебя пригласили только потому, что ты поклялся, что сможешь сыграть хорошего ведомого”.

Скаут в основном думала о Бруксе как о отвлекающем средстве.

Брукс отдал ей честь. “Я буду лучшим ведомым, которого ты когда-либо встречала”. Он подкрепил обещание глотком из фляжки, затем вежливо вернул ее Скаут, которая закатила глаза.

— И ты называешь меня влюбленным? Я указала на Джорджию, которая выделялась среди оленьих зарослей в своем красном мини-платье с блестками. “Это она постоянно исчезает, чтобы провести время с Олденом”.

— Я не знаю, — выдохнула Джорджия.

“Может быть, и так”, - сказала Скаут. “Но в отличие от твоего никчемного парня из юридической школы — без обид, Брукс, я просто имею в виду связи в отрасли, которые могут принести нам пользу...”

“ Не обижаюсь. Брукс подмигнул мне.

“Олден несет прямую ответственность за получение этого приглашения”. Скаут тряхнула гривой, дразняще вознеслась к небесам, затем разгладила свое изумрудно-зеленое мини-платье. Чтобы сделать себя более запоминающимися для людей, с которыми мы встретимся сегодня вечером — среди которых, скрестив пальцы, будет много голливудских тяжеловесов, — мы втроем пришли одетыми в трио ярких рождественских блесток: Джорджия в красном, Скаут в зеленом, а я в белом. У нас в сумочках были шапочки Санта — Клауса, которые мы планировали надеть прямо перед входом, чтобы уберечь волосы от распущенности — блестящая идея Джорджии.

Я схватил фляжку и сделал последний глоток ужасного виски. — Ладно, я готов.

“ Пора оторвать им задницы. ” Скаут протиснулась мимо покрытого листвой Рудольфа и направилась к дому, не замедляемая ни своими каблуками, ни вопросом, поспеваем ли мы за ней. Она всегда была самым непримиримо амбициозным человеком из всех, кого я знал, и я всегда был рад позволить ей взять на себя ответственность за наши жизни.

После минуты пыхтения, чтобы соответствовать шагу Скаут, я вытерла пот с линии роста волос. “Отвратительно. Я не должна потеть в декабре. Это неестественно”.

“ Будь проклята эта пустынная планета Лос-Анджелес, ” согласилась Джорджия, “ и ее восьмидесятиградусное Рождество. Я скучаю по снегу.

“Кто-нибудь может напомнить мне, почему эта вечеринка такая важная? Даже длинноногий Брукс пытался отдышаться. “Это в доме какой-нибудь шишки?”

— Это дом ИстонаБэнкса. Я потянулась к руке Брукса, но затем остановила себя. Скаут сказала, что люди были бы более заинтересованы в нас, если бы думали, что мы оба горячие и одинокие, так что я должен был остудить это с помощью КПК. “Президент всей сети ABS”.

“Это сеть, которой принадлежит Freeverse, канал, на котором идет их шоу”, - объяснила Джорджия. Несмотря на то, что она была всего лишь первокурсницей колледжа и специализировалась на антропологии, а не на развлечениях, после того, как была вынуждена часами слушать, как мы со Скаут анализируем индустрию, она, вероятно, могла бы написать для Deadline.

— Значит, Истон вроде как босс босса твоего босса?

“Добавьте сюда еще несколько боссов, и у вас все получится”. Взгляд Скаут был прикован к особняку. “Каждый год Истон устраивает легендарную рождественскую вечеринку. Все голливудские "кто есть кто" объявились. Мы с Иззи вырезали фотографии с этой вечеринки из Us Weekly и приклеивали их к нашим зеркалам ”. Она сжала плечи Джорджии. “А теперь, благодаря моей гениальной младшей сестре, мы действительно отправляемся”.

“ Сын Истона, Олден, учится в Университете Южной Калифорнии вместе с Джорджией, — добавила я для Брукса. “ Вот почему нас пригласили. Он одержим ею”.

Брукс щелкнул пальцами. “ Ты имеешь в виду того жуткого парня, который всегда следит за нами, когда мы куда-нибудь выходим? Он недоверчиво посмотрел на Джорджию. — Ты встречаешься с ним?

“Во-первых, я не встречаюсь с ним. Во-вторых, Олден не жуткий, ” настаивала Джорджия. — Сколько раз я должна это повторять?

“Мне кажется, эта женщина слишком много протестует”, - пропела я Скаут, которая ухмыльнулась.

“ А ты, ” обратилась Джорджия к Скаут, “ перестань называть меня гением. Я подружилась с Олденом не для того, чтобы способствовать твоей карьере. Возможно, он немного эксцентричен, но в глубине души он милый человек. Вы бы даже не догадались, что он настолько богат, если бы только познакомились с ним ”.

Мы со Скаут переглянулись. С сомнением. Мы сделали своим делом знать.

Мы завернули за поворот подъездной дорожки, открыв взору все великолепие дома, и я остановилась как вкопанная. “О, вау”.

Это был замок в средиземноморском стиле с высокими кремовыми оштукатуренными стенами, красной терракотовой крышей и высокими пальмами. Благодаря тщательно продуманному сценическому оформлению поместье было превращено в зимнюю страну чудес. По всему ландшафту были развешаны гирлянды, искусственный снег лежал легким и трепещущим на земле, а настоящие колядующие в костюмах — вероятно, актеры, отчаянно нуждающиеся в талоне на САГ — столпились у входа, распевая “Серебряные колокольчики”. Там стояла ровная вереница сверкающих черных лимузинов, ожидавших, чтобы высадить пассажиров, которые поднимались по крутой лестнице особняка к парадной двери и получали бокалы с шампанским, раздаваемые одетыми в смокинги встречающими.

“Оглядываясь назад, — сказал я, — я рад, что водитель высадил нас в миле отсюда”. Представьте, как мы с грохотом выстраиваемся в очередь за этими лимузинами в нашем разбитом желтом такси.

Брукс стоял с широко раскрытыми глазами, явно разделяя мои чувства. По всему Лос-Анджелесу стояли большие дома, но было что-то величественное и даже немного таинственное в Голливудских холмах, с их массивными особняками, скрытыми густыми деревьями, и узкими извилистыми дорогами, огибающими горы Санта-Моника. В городе, одержимом новым, он сохранил ощущение истории, ауру старого Голливуда. Это была моя любимая часть города. С того момента, как мы со Скаут вышли из нашего автобуса "Грейхаунд" под покровительственным оком вывески "Голливуд", я положила на него глаз.

“Давай повторим это еще раз”, - сказала Скаут. Должно быть, она нервничала не меньше меня. “Наш план — найти Олдена. Проведите обход, станьте душой вечеринки, сделайте так, чтобы мы запомнились, а затем, когда будет идеальная энергетика, попросите Олдена представить нас своему отцу ”.

Джорджия закатила глаза. — Я могу просто спросить его...

“Мы говорим Истону, что нам нравятся наши роли в ”Странном мире Венды Ворд", — процитировала я. “Это важно, чтобы мы не выглядели неблагодарными”. Мы со Скаут отрепетировали каждую часть этого. “Но мы упоминаем, что стремимся к более взрослым ролям. С большим содержанием ”.

“ И побольше денег тоже не помешало бы, ” заметила Джорджия. — Учитывая, что твоя квартира меньше моей комнаты в общежитии.

“Никаких разговоров о деньгах”, - поправил я. “Это совершенно бестактно”.

“Мы художники”, - согласилась Скаут. “Мы здесь не за подачкой. А теперь давайте проберемся в очередь лимузинов, чтобы люди думали, что мы только что вышли из одного из них ”.

После того, как мы стратегически влились в толпу, поднимающуюся по лестнице, Скаут повернулась к Брукс и понизила голос. “Может быть, ты сможешь найти способ отказаться от того, что мы представляем тройную угрозу. Я умею петь, танцевать и писать — Брукс, ты слушаешь?”

“Убеди своего босса, что ты джерсийская версия Аффлека и Деймона, понял”, - пошутил Брукс.

Джорджия хихикнула. “ Пожалуйста. Они больше похожи на жаждущих Роми и Мишель.

Улыбка Брукса погасла, когда он понял, что мы со Скаут не смеемся. Он прочистил горло. “Почему бы тебе просто не отдать Истону свой альбом?”

Я поморщилась. Скаут выпустила свой дебютный альбом шесть месяцев назад, вложив в него все свои сбережения. Она думала, что тот факт, что мы получили наши первые роли на телевидении — дерзких чирлидерш в молодежном шоу "Странный мир Венды Ворд", — означал, что пластинка будет продаваться. Этого не произошло. Я почти уверен, что единственные люди, которые купили это, были ее родственниками.

“Мы не упоминаем об альбоме”, - твердо сказала она. — Для любого.

“ Девочки, ” прошипела Джорджия, “ поднимите сиськи и наденьте шляпы. ” И когда мы наклонились и поспешно засунули наши груди повыше в топики, встречающий у двери повернулся к нам со своим подносом с шампанским. Начало показа.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

“Хо-хо-хо! Какие у нас красивые Деды Морозы”, - прогремел встречающий, улыбаясь нам. “Счастливых праздников, дамы. Мистер и миссис Бэнкс хотели бы поприветствовать вас бокалом ”Дом Периньон 2013".

“ О, слава богу. Шапочка Санта-Клауса Джорджии съехала ей на один глаз. “Если это не 2013 год, зачем беспокоиться, я всегда говорю”.

Я толкнул ее локтем. “Спасибо”, - сказал я встречающему, и он усмехнулся. Джорджия обычно была застенчивой и сдержанной, но она действительно вылезала из своей скорлупы всякий раз, когда чувствовала возможность смутить Скаут или меня.

Внутри дома похожее на пещеру фойе вело к широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой — либо частью сегодняшнего торжества, либо семья Бэнкс каждый вечер, возвращаясь домой, проходила по своей собственной красной дорожке. Из того, что я слышала о личности Истона, я бы не стала сбрасывать это со счетов.

Под нами простиралась огромная комната, заполненная людьми от стены до стены, гул разговоров соперничал с доблестной игрой пианиста в углу. У меня пересохло во рту. На меня произвели впечатление не величественная архитектура, не хрустальные люстры и даже не размеры помещения. Это были люди. Скаут и я обе застыли, слишком охваченные благоговением, чтобы выполнить то, что мы отрепетировали.

Любой, кто утверждал, что в Америке нет аристократии, никогда не пытался пробиться в Голливуд. Иерархия того, кто был наверху, а кто внизу, была здесь нюансированной и требовательной, и, казалось, не было ни одного человека, сверху донизу, который не осознавал бы своего положения. Я наивно предполагал, что знаменитости наверху, влиятельные игроки, могут быть невосприимчивы, но оказалось, что они были наиболее восприимчивы к тому, как с ними обращались, получали ли они по заслугам. Я видел это во время моего краткого общения с руководителями студии и ведущими актерами нашего шоу.

Здесь были десятки лиц, которых я узнал по профессиям: агенты по подбору талантов CAA, владелец звукозаписывающего лейбла, известный режиссер, звезда ситкома NBC, и это был только один уголок. Эта вечеринка была эротической мечтой начинающего актера. Наблюдение с верхней площадки лестницы напомнило мне документальный фильм о природе. На вечеринке царило все то напряженное напряжение, какое бывает в Сахаре, животные внимательно разглядывали друг друга, просчитывая свои ходы и позиции. В этой экосистеме мы со Скаут были явно на самом дне.

Я прикусила губу и попыталась одернуть подол платья, но он не поддавался.

“Странно”, - сказала Скаут. “Я не вижу Истона”.

Я снял свою шляпу Санта-Клауса. На мне были четырехдюймовые каблуки, мои темные волосы были зачесаны выше, чем у Скаут, и я размазала лосьон для блеска с ароматом ванили по всему телу, так что мои конечности сверкали на свету. “ Скаут, ” прошипела я. — Почему мы одеты в тысячу раз неряшливее, чем все остальные?

Когда мы ходили по барам Западного Голливуда, девушки одевались как мы — туфли-небоскребы, сценический грим, щедрая порция блесток и декольте. Но сегодня вечером большинство женщин выбрали более длинные и консервативные платья, как будто они были на вечеринке по случаю вручения премии "Оскар". Это было похоже на один из тех ночных кошмаров, в которых ты приходишь в школу голым.

Скаут пожала плечами. — Что может быть лучше для общения, чем выглядеть сексуально?

Я уже собирался обвинить ее в том, что она меня подставила, когда мое внимание привлек крик.

“Джорджия!”

Олден Бэнкс протолкался сквозь переполненный зал в сопровождении двух девушек помладше — Дакоты Бэнкс, его семнадцатилетней сестры, и Эмми Нолан, ее лучшей подруги. В этом не было ничего удивительного — несмотря на то, что Олден повсюду ходил за Джорджией, как щенок, две девушки следовали за ним. Эмми была на год старше Дакоты и поступила в общественный колледж, но, как и мы, ее настоящей мечтой было стать актрисой. К сожалению, она была упорной соперницей, которая пыталась замаскировать это под слоем игривости, подлизываясь ко мне и Скаут, чтобы выведать информацию о наших прослушиваниях. Дакота была едва ли лучше, одна из тех непокорных богатых девушек, которые одевались во все черное и изображали хроническую скуку, юная Мортиша Аддамс. Девочки остановились у подножия лестницы, в то время как Олден подскочил к нам по двое за раз. Дакота закатила глаза.

Не дай Бог, я соглашусь с Дакотой, но поведение Олдена было запредельным. Вероятно, это была невинная социальная неловкость, но в тех случаях, когда он ходил с нами в бары, я замечала, что его глаза оставались прикованными к Джорджии, даже когда она уходила в туалет. То, как он держался, казалось собственническим. И его внешность не помогала. Как и его младшая сестра, Олден был высоким и нескладным, с копной черных волос, падавших ему на глаза, за копной которых он иногда прятался. Это было так, как если бы он играл обычного персонажа в одном из телешоу своего отца "одержимый урод".

Джорджия встретила Олдена на полпути и протянула руки. Он обнял ее, затем потащил вниз по лестнице с необычно оживленным выражением лица.

“Эм, привет?” Скаут окликнула их вслед. “Джорджия, ты что-то забыла?” Она схватила меня за руку, пробормотав: “Это не то, что мы репетировали”, и все, что я смог сделать, это помахать Брукс, прежде чем она потащила меня за собой.

“ Скаут, ” прошептала я, пытаясь ободряюще улыбнуться людям, мимо которых мы проходили. — Посмотри, кто только что появился. В дальнем конце комнаты.

В арочном дверном проеме появился Истон Бэнкс, вышедший из какой-то более глубокой части своего дома. К нему присоединилась группа мужчин в пиджаках, которые вошли с такой же развязностью. Группа мгновенно расступилась перед Истоном; он пожал руки и обильно обнял его одной рукой. Он был высок и неплохо выглядел для своих пятидесяти, в том возрасте, когда женщины становятся невидимыми, а мужчины становятся президентами, по крайней мере, согласно сценариям, которые я читал. Загорелый и мускулистый, как спортсмен загородного клуба, он, казалось, не имел ничего общего со своими детьми, кроме темных волос. В то время как они, скорее всего, были на периферии вечеринки, он был общительным хозяином. Единственной вещью, неуместной в Истоне, была его улыбка. Как и у мужчин, с которыми он вошел, у него была улыбка цвета виски: немного слишком широкая, с чересчур большим количеством зубов.

“Опаздываешь на собственную вечеринку”, - сказала Скаут себе под нос. “Силовой прием”.

“ Рядом с ним Риз Гриффин, ” прошептала я. — Мы не можем уйти, не представившись. Риз был главой крупной продюсерской компании, выпускавшей фильмы, получившие "Оскар".

— Узнаете кого-нибудь из остальных?

Я изучала мужчин так пристально, что чуть не вскрикнула, когда что-то коснулось моего уха.

Голос Брукса был глубоким. — Оцениваешь свои завоевания?

Я хлопнула его по плечу, а он поцеловал меня в щеку.

“Не сейчас, Брукс!” Следующим Скаут ударил его по плечу. “Ты перекрываешь доступ”.

“ Смотри. ” Я перенаправил ее движение рукой, указывая. — На твою сестру.

Джорджия и Олден дошли до конца комнаты, где Олден, не теряя времени, представил ее своему отцу. Если Джорджия и нервничала перед встречей с могущественным Истоном, она этого не показала. Она выглядела грациозной и уравновешенной, пожимая ему руку, и он улыбнулся ей в ответ.

“ Она вписывается в общество лучше, чем мы. ” Слова слетели с моих губ прежде, чем я осознала это. Но они были правдой. Нам нужно было репетировать; Джорджия не прилагала к этому никаких усилий.

Уголки рта Скаут приподнялись в намеке на смиренную улыбку. “Держу пари, она все понимает, Из. Богатый муж, конюшня с лошадьми становятся культурным — кем угодно”.

“Антрополог". Именно для этого Джорджия ходила в школу.

“Именно. Она такая умная”. Робкая улыбка Скаут стала шире. “Ей не придется суетиться”.

Я знал, что она имела в виду— Джорджии не придется суетиться, как нам, — но меня это устраивало. Именно так это работало с Джорджией. Она была единственным человеком, для которого мы хотели лучшего, чем для самих себя. Возможно, это была черта старшей сестры.

Мы еще немного понаблюдали за ней, в груди у меня потеплело от того, как классно она выглядела, пожимая руку Риз Гриффин, а потом я кое-что заметила. “Что с Олденом? От его лица у меня чешется кожа”.

Олден смотрел, как Джорджия представляется, странно голодным взглядом, его глаза метались туда-сюда между Джорджией и его отцом, как будто он пытался запомнить каждую деталь. Даже издалека я могла видеть, как быстро пульсирует вена на его шее, а его темные глаза вспыхнули от явного одобрения отца.

“Я сомневаюсь, что он когда-либо раньше знакомил девушку со своим отцом”, - сказала Скаут. “Вероятно, ему нравится, каким нормальным он кажется в глазах Джорджии”.

Я покачала головой. — Никогда не пойму, что Джорджия в нем нашла.

Скаут повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами и обвела рукой вокруг, как бы говоря: "Особняк". Ага.

Чей-то скучающий голос прервал его. “Я думаю, мой отец в эти дни пускает Z-листеров. Грустно видеть”.

Мы обернулись и увидели Дакоту и Эмми. Я подавила стон. Они оба держали хрустальные бокалы — тяжелые, богато украшенные, не те, что используются на вечеринках. Должно быть, они взяли их из личных шкафов Бэнкса. Отсюда я чувствовал торфяной запах выпивки, видел признаки их опьянения. Бледные щеки Дакоты раскраснелись, светлые волосы Эмми растрепались. На Эмми было расшитое блестками платье того же оттенка зеленого, что и у Скаут, как будто они планировали сочетаться. Определенно нет. Единственная разница между ними заключалась в том, что, как однажды заметила актриса о Мэрилин Монро, Эмми была “в высшей степени без лифчика”.

Я посмотрела на стакан Дакоты. — Твоего отца не волнует, что ты пьешь на людях?

Она закатила глаза. — Как будто этот мужчина когда-либо говорил мне “нет”.

На мой взгляд, Дакота была такой же странной, как Олден, только более резкой.

“Кстати, о твоем отце, кто эти парни с ним?” Скаут кивнула в конец комнаты. “Те, с кем разговаривают Джорджия и Олден. Они важны?”

Хорошо сыграно — если нам пришлось пострадать от Дакоты, мы могли бы также получить от нее какую-нибудь информацию.

Она хихикнула. — Что, Крысиная стая?

“Они лучшие подруги Истона”. Эмми пыталась подражать недовольному тону Дакоты, но нетерпеливая манера держаться выдавала ее. К несчастью для нее, она не была хорошей актрисой.

Дакота снова закатила глаза — ее фирменный прием. “Они обычно прячутся в кабинете моего отца и пьют свой особый скотч во время таких вечеринок”.

“ Где твоя мама? — спросил я.

Эмми подняла бровь. — Сильно любопытствуешь?

Дакота покрутила свой бокал. “ Она уже накачала себя снотворным. Она ненавидит все это.

Эмми хихикнула.

— Скаут, это ты? — спросил я. Дейрдре Коул, наш режиссер "Странного мира Венды Ворд", прошла мимо и сделала двойной дубль. “Девочка!” Она выплеснула шампанское. — Как ты попала на эту вечеринку? Прежде чем Скаут успела ответить, Дейдра заключила ее в объятия.

Я встретилась взглядом со Скаут через плечо Дейдре. На съемочной площадке наш режиссер был застегнут на все пуговицы и ругал нас, если мы допускали даже малейшую оплошность. Сегодня вечером она казалась опустошенной.

“ И ты. ” Дейдра махнула на меня рукой. — Я тоже тебя знаю.

“ Изабель Круз, ” напомнил я ей, стараясь не чувствовать себя уязвленным. — Я еще один из ваших актеров.

Брукс протянул руку. “ А я Брукс, президент фан-клуба Изабель. Я здесь в рамках свидания ”Загадай желание".

Дейрдре моргнула, пытаясь понять, не шутит ли Брукс, затем сдалась и повернулась обратно к Скаут. “Ты должен рассказать мне, как две крошечные актрисы получили приглашения на эту вечеринку, когда сама Венда не была приглашена”. Венда Ворд была звездой нашего шоу. “Мне пришлось отговаривать ее бросаться с обрыва. Она убеждена, что это означает, что ее увольняют. Она будет так зла, когда услышит, что ты был здесь ”. Дейдре вздохнула. “Серьезно, чьи члены ты сосал?”

Брукс закашлялась, но мы со Скаут одарили ее нашими лучшими невинными улыбками.

“ Знаешь что? Расскажешь мне за рюмкой. Дейдра махнула нам в сторону бара. “В обмен я познакомлю тебя со своими друзьями из DGA и с той сучкой, которая возглавляет новую процедурную CBS. Она молодая и худая, поэтому я ненавижу ее, но не говори ни слова. Нам больше не позволено ненавидеть женщин”.

“Ну, по-моему, она звучит ужасно”, - сказала Скаут. Как только Дейдра ушла, она повернулась ко мне и завизжала. “Иззи, это происходит!”

Я взял ее под руку. “Начало остальной части нашей жизни”. Повинуясь наитию, я схватил Брукса за подбородок и поцеловал его. — Скажи мне, чтобы я сломал ногу, фанатик.

Он ухмыльнулся. “ Сломать ногу. Или, что предпочтительнее, ногу этой женщины.

Мы втроем направились к бару, благодарные за то, что нас вытащили из безвестности и оставили Дакоту и Эмми, унылых чудо-близнецов, позади. Меня охватил трепет. Начиная с наших еженедельных занятий в США в средней школе и заканчивая этим гламурным особняком на Голливудских холмах, за дело взялась сама судьба, судьбы сплели нити наших жизней в великолепный гобелен.

Скаут, как всегда, была права: сегодняшняя ночь все изменит.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Раньше никто никогда не вызывался сотрудничать с Греем в расследовании. На самом деле, среди маститых детективов на пятом этаже штаб-квартиры полиции Лос-Анджелеса обычно возникало немало недовольных, когда капитан Се получал задание. Поэтому Грей был более чем немного удивлен — возможно, даже тронут, — когда детектив Кармен Эллис попросила взяться за дело Дрейка по собственной воле. Детектив Эллис, невысокая полная женщина лет пятидесяти, расхаживала по коридорам с развязностью спортсменки. У нее были коротко подстриженные волосы цвета карамели, отливавшие серебром у ушей, и красивые миндалевидные глаза, которые так и напрашивались на нанесение туши — мысль, которую Грей никогда бы не озвучил вслух.

Пятый этаж был вотчиной детективов, оживленной конторой, заставленной столами и следователями в наплечных кобурах, костюмах и, для тех, кто работал над сложными делами, поношенных рубашках в пятнах. Весь этаж пропах старым кофе и отдавался эхом от сотен конкурирующих разговоров. Здесь было грязно, но для Грея это был дом.

Несмотря на то, что Эллис добровольно согласилась на это задание, после того, как Эллис переставила свой ноутбук на пустой стол напротив Грея, она, казалось, не горела желанием работать в команде. Дважды, когда Грей просил ее кое в чем разобраться, пожилая женщина приподнимала брови и что-то бормотала себе под нос по-испански. Грей отмахнулась от этого, сказав себе, что нелегко выполнять приказы человека вдвое моложе тебя, и что самое важное, Эллис, казалось, был увлечен самим делом. Она продолжала вздыхать и барабанить ногтями по столу, расстроенная более долгим, чем обычно, ожиданием отчета Дрейка.

“К черту все”, - наконец сказал Эллис. “Вы, молодые люди, выкладываете каждую деталь своей жизни в Интернет, верно?”

Грей откинулась назад и принялась грызть ручку. “У Элизабет Дрейк нет социальных сетей. Я уже проверила”.

“Странно, да?”

— Может быть.

“Что ж, отдел звукозаписи может съесть дерьмо за то, что заставил нас ждать”, - заключил Эллис. “Давайте посмотрим, что скажет мой друг Google”.

После нескольких минут молчаливых поисков она покачала головой. “ Никаких следов этой женщины. Насколько сложно вычеркнуть себя из интернета?”

Это казалось шутливым вопросом, поэтому Грей проигнорировал его.

Затем Эллис протяжно и низко свистнул. “ О'кей, вот так-то лучше. Иди сюда.

Грей подошел к столу Эллис и прочитал через ее плечо. Детектив наткнулся на блог о сплетнях под названием Hollywood Anonymous, старую статью о ком-то, кого комментаторы называли “отвратительной змеей Элизабет Дрейк”. Согласно сообщениям, эта Дрейк была добровольной сообщницей своего босса, Риз Гриффин, в течение многих лет, работая его девушкой в пятницу.

Сердце Грея забилось быстрее. — Ты думаешь, это наш Дрейк?

Эллис присвистнул. “Ты можешь себе представить? Люди сошли бы с ума”.

Все в Америке знали историю Риза Гриффина, бывшего президента Griffin Company, и его катастрофического падения. Два года назад "Нью-Йорк таймс" опубликовала масштабное разоблачение, в котором более ста женщин подробно изложили обвинения в адрес Гриффина, охватывающие все — от сексуальных домогательств до изнасилования. Это показало, что Гриффин — монстр, прячущийся у всех на виду на самых высоких уровнях Голливуда. После того, как эта история вышла наружу, на улицах прошли марши, и сама Грей была одним из офицеров, посланных за Гриффином. В настоящее время он отбывал двадцатипятилетний срок в калифорнийской тюрьме, и его имя стало синонимом слова “сексуальный хищник” в культурном лексиконе.

Элизабет Дрейк отвечала за расписание Гриффина, написал кто-то в блоге. Подумайте обо всех встречах, которые она назначала молодым актрисам, которые думали, что Гриффин хочет взять у них интервью на роль. Она сознательно подослала этих девушек к нападению. И она никогда не проявляла раскаяния — она даже давала показания в его защиту на суде. Можете себе представить?

“Если в аду есть особое место для женщин, которые не помогают другим женщинам, — прочитал Грей вслух, — тотогда Дрейк зарезервировала для себя VIP-ложу.”

У Грей запищал почтовый ящик, и она бросилась обратно к своему столу, чтобы найти справку Дрейка. “Подожди. Мы только что получили официальную статью”.

“Момент истины”.

Грей распечатала две копии, одну для нее и одну для Эллиса, и они жадно пробежали глазами. Там черным по белому было написано, любезно предоставленное налоговым управлением: последним работодателем их жертвы была компания Griffin.

— Ну, дерьмо. ” Эллису удалось вложить в это слово огромный вес. “Неудивительно, что у нашей жертвы не было социальных сетей. Ее бы прогнали с вилами”.

“Ее должность была помощницей президента. Так что это определенно одна и та же женщина”.

“ Получай приличную зарплату, — сказал Эллис. “ Двести тысяч в год ассистенту? Это не может быть постоянной ставкой ”.

“Может быть, и так, если вы ожидаете, что ваш помощник спланирует ваши нападения, а затем поможет их скрыть”, - сказал Грей.

С минуту оба детектива сидели молча, пока низкий голос не прогремел: “Эй, Холлоуэй!” Мимо неторопливо прошли детективы Могрен и Коннолли, двое мускулистых парней с короткими стрижками, которые выглядели так, словно их втиснули в костюмы. “То тело, которое ты заснял в "Бел Эйр" — она раздевалась с тобой в " Змеиной комнате"? Поэтому вы двое так похожи? Блеск для тела одной марки?”

“ Я не раздеваюсь, Могрен. Грей сохраняла нейтральный тон. “ Я подаю напитки по завышенным ценам придуркам, которые дают мне чаевые за компанию. На самом деле большинство из них очень похожи на тебя.

Могрен отмахнулся от нее, но парни смеялись, удаляясь. Грей обернулся и обнаружил, что Эллис пристально смотрит на него.

“О, это ерунда”, - заверил ее Грей. “Я принимаю на себя гораздо меньше дерьма по этому делу, чем ожидал, учитывая, как мы с Дрейком выглядим. Парни не должны участвовать в своей игре ”А".

“Почему ты раздеваешься в этом клубе?” Эллис говорила так, словно спрашивала вопреки здравому смыслу. “У тебя фетиш на знаменитостей? Я знаю, что в этом заведении полно голливудских типов”.

Грей воздержался от замечания, что — в очередной раз — она не раздевалась, а вместо этого повторила свои знакомые реплики. “Студенческие ссуды — это сука, и город платит нам не самые большие деньги. Работа в Serpent Room — это легкие деньги. Кроме того, некоторые из моих лучших мыслей приходят ко мне в темных комнатах, полных синтезатора ”.

Это была полная чушь, но Эллис задумчиво кивнул. Взглянув на маникюр другой женщины, единственную деталь ее внешности, которая была беззастенчиво женственной, Грей не удержался и добавил: “Черт возьми, при такой экономике девушке нужна вторая работа, чтобы оставаться в моде”.

— Я знаю, что это правда, — пробормотал Эллис, и они обменялись быстрыми улыбками.

Грей прочистила горло. “ В любом случае, не могли бы вы прислать мне ссылку на тот блог о сплетнях? Похоже, там было много людей, которые ненавидели нашу жертву ”.

“Я их не виню”, - сказал Эллис. “Она предала себе подобных”.

“Я думаю, мы выяснили, почему убийца Дрейка назвал ее предательницей”, - рискнул Грей, — “как сказано в сообщении”. Она вздохнула. “К сожалению, это означает, что наш список подозреваемых только что широко раскрылся. Только на этом форуме сплетен двадцать тысяч участников —”

“ Сообщение? Перебил Эллис. — Какое сообщение?

“ Девятая страница криминального отчета, ” сказал Грей. “ Убийца оставил сообщение кровью на стене спальни Дрейка. Оказалось, это строчка из популярной песни”.

Эллис быстро пролистала страницы. То ли Грей это показалось, то ли ее лицо внезапно побледнело. “ Знаешь, мне действительно пора идти, ” сказала она, вставая. “Я пообещала подруге, что встречусь с ней за ланчем”. И вот так просто другой детектив ушла, все еще сжимая отчет в руке.

Грей моргнул, глядя на пустой стол Эллиса. Она взяла с собой невеселый салат, предполагая, что они будут работать во время ланча, но, как она догадалась, Эллису повезло, что у него есть жизнь вне работы. Грей не мог понять.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

Около полуночи благородный фасад фортепианной музыки и шампанского исчез с особняка Бэнксов вместе с несколькими посетителями постарше, и настоящая вечеринка подняла голову. Ди-джей устроился перед пианино, и в мгновение ока музыка стала достаточно громкой, чтобы заставить пол вибрировать, заставляя меня пошатываться на каблуках. Басы и алкоголь вскружили голову, превратив мир в размытое пятно, заставляющее говорить, давить на тела и снимать.

Это было так, словно кто-то произнес заклинание. По всему огромному залу люди танцевали слишком близко. Актеры позировали для фотографий с размазанным гримом и в расстегнутых рубашках. Женщина устроила мужчине приватный танец на диване в углу. Там была неприкрытая чувственность, семенность и честность, которые делали меня более комфортным, чем фальшивые манеры предыдущей вечеринки.

Медленно, но верно вокруг нас со Скаут собралась толпа, привлеченная нашим смехом и тем магнетизмом, который мы всегда разделяли, качеством, которое когда-то давно убедило нас, что мы можем добиться успеха в Голливуде. Это была моя стихия. В глубине партии я был на пике своих сил.

“Итак, я пошутил с директором по кастингу”, - сказал я, сделав паузу, чтобы убедиться, что завладел безраздельным вниманием аудитории. “И я сказал: ”Если я выбегу на улицу и подставлю Меган Букер подножку, так что она упадет и разобьет лицо, тогда смогу ли я получить эту роль?"

Толпа разразилась смехом.

И он сказал, клянусь богом: “Милая, тебе придется найти способ надуть ее задницу по пути вниз, потому что концерты бронирует не ее лицо ”.

Смех стал громче, прерываемый тихими вздохами притворного возмущения. Я подняла руки. “ Не мои слова, его. Я уверен, что Меган — прекрасный человек.

“Я всегда думала, что ее переоценивали”, - призналась Джиа Томас, актриса, снявшаяся в ряде фильмов ужасов в стиле артхаус.

“Я слышал, она улетела в Мексику, чтобы подтянуть задницу”, - добавил Ридли Рид, который руководил известным сайтом сплетен Hollywood Anonymous. Я скрестила пальцы, чтобы он отметил мое имя для будущих постов.

“Я была на ее Равноденствии на Вайне и случайно услышала, как ее тренер назвал ее масленкой”, - сказала Скаут. Послышался ропот. “Честно говоря, люди могут быть такими жестокими”.

Мы были хороши в этом, Скаут и я. Привлекая внимание, направляя прожектор на себя и читая комнату достаточно хорошо, чтобы оставаться внутри нее. Несколько месяцев назад она была удивлена, когда нам позвонили и сообщили, что мы забронировали роли чирлидерш пчелиной матки в "Странном мире Венды Уорд", что из всех ролей, на которые мы пробовались, нам достались именно эти. Но я не был удивлен. Я никогда не говорил ей, но моей первой мыслью было: "Итак, начинается типажирование".

Может быть, когда актер станет знаменитым, они смогут нанять людей, которые будут пускать дым себе в задницу, но когда ты только начинал, быть актером означало жить в мире жестокой честности. Не только менеджеры по кастингу: у других актеров, режиссеров, даже съемочной группы было свое мнение о том, что ты за человек. Они видели в тебе застенчивого ботаника? Злодейку? Девушку по соседству? Забудьте Станиславского и актерские школы, забудьте о талантах. На этой работе первое, с чем вам приходилось сталкиваться, было то, чего большинство людей избегали всю свою жизнь: правда о том, каким вас видят люди. Это была ваша валюта, и вы бы долго не продержались, если бы не осознавали себя. Если бы по твоему лицу было видно, что ты была любимицей детства, но продолжала прослушиваться на роль роковой женщины.

Я давно подозревал, что, когда люди смотрели на меня и Скаут, они видели то, что голливудский сценарист Герман Манкевич однажды назвал “виртуозностью сучки”. Это была трудная пилюля для проглатывания. Иногда, поскольку она была немного более мечтательной, Скаут, казалось, не обращала внимания на то, как люди интерпретировали ее возвышенную красоту, высокие скулы и склонность ухмыляться. Но когда она была наивной, я компенсировал это. Я всегда умел читать по комнате.

Я знала, что должна сопротивляться тому, чтобы играть на ожиданиях людей — ради бога, никто никогда не болел за "дрянных девчонок", — но иногда было просто легче уступить. В любом случае, это было прямо здесь, чтобы получить доступ: отношение, острая на язык уверенность, которая внушала страх и восхищение, роль, которую я мог играть с закрытыми глазами. Какая девушка, выросшая на социальных сетях, ситкомах и следующей топ-модели Америки, не смогла бы? Действительно, виртуозная стерва. Сегодня вечером это сработало у нас, как это часто случалось на вечеринках, где люди были застенчивы и искали лидера. У меня в лифчике было так много открыток от новых знакомых, которые хотели выпить кофе, что я была уверена, что утром у меня будут вырезки из бумаги.

“ Привет. Брукс потянул меня за руку, и я обернулась. Он весь вечер крепко держал меня под локоть, первым смеялся моим шуткам. “Не хочу сокращать ШоуСкаута и Иззи, потому что я знаю, что вам весело, но уже третий час. У меня сегодня рейс домой. Наверное, мне стоит немного поспать.

— В три часа ночи? Господи. Как получилось, что стало так поздно?

— Я знаю, что ты на задании, но...

“ Нет. ” Я положила руку ему на плечо. “ Ты был терпелив. Я соберу всех и вызову такси.

Я поймал взгляд Скаут, когда она закончила фразу, и дернул себя за ухо. Мы разработали сокращение для сетов, которое также пригодилось в подобных ситуациях. Как только она замолчала, мы втроем выскользнули из круга.

“Сейчас три часа ночи, а Брукс улетает домой”. Я потерла под глазом Скаут, где ее тушь начала кровоточить. “Пора идти”.

“Уже?” Скаут прикусила губу и оглядела комнату. Несмотря на то, что группа поредела, люди все еще были поглощены оживленными разговорами. Ее глаза загорелись. Я проследила за ее взглядом туда, где стояли Истон Бэнкс и Риз Гриффин, впервые без свиты. Я знал, что она собирается сказать, еще до того, как она открыла рот.

“Уже слишком поздно”, - запротестовал я. “Они, наверное, устали или пьяны. Они нас не вспомнят”.

“Но мы сказали, что не уйдем, пока не поговорим с ними. В этом был весь смысл сегодняшнего вечера”.

“Смысл был в налаживании связей”. Я опустил топ, чтобы она могла видеть карточки. “Видишь? Мы отлично поработали”.

Лицо Скаут вытянулось. “Иззи, когда у нас снова будет такая возможность?" Мы в его доме. Ты поклялся мне, что мы сделаем все, чтобы вырваться, помнишь?

Она произнесла волшебные слова: Ты поклялся мне. Я взглянула на Брукса. “Что, если мы просто позвоним Джорджии и Олдену и попросим его по-быстрому представить нас? Пять минут, чтобы познакомиться с ними, пять минут, чтобы поболтать. Максимум десять минут.”

Брукс вздохнула, и Скаут победно подняла кулаки. “ Мы управимся быстро, я обещаю. Кстати, где находится Джорджия?

“ Понятия не имею. Я вытерла блеск с ног. Он смешался с пролитым напитком и стал неприятно липким. “Вероятно, с Олденом”.

“ Я звоню ей. Скаут поднесла телефон к уху. “Возьми трубку, Джи”, - сказала она, предположительно, на голосовую почту Джорджии, затем повесила трубку и посмотрела на меня. “Ты попробуй”.

Я достал телефон и набрал номер Джорджии. Сразу попал на голосовую почту. “Возможно, у нее разрядился телефон”.

Брукс указал. “ Эмми в баре. Давай спросим ее.

Мы направились к бару, и Скаут похлопала Эмми по плечу. Младшая девушка обернулась и ахнула. “Черт, ты напугал меня”. Ее глаза были расфокусированы. Она пыталась сосредоточиться на моем лице, но ее взгляд продолжал скользить по моему плечу.

Я поднял брови, увидев ее полный бокал. — Я действительно не думаю, что тебе это нужно.

Она отшатнулась к стойке. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты помешана на контроле?

— Я пытаюсь помочь тебе.

Скаут помахала рукой, привлекая внимание Эмми. “Эй, забудь о выпивке. Ты не видела Джорджию?”

“ В ближайшее время нет. Эмми демонстративно сделала глоток, ухмыляясь мне.

Я вздохнул. — Ты помнишь, когда видел ее в последний раз?

Она покачнулась, затем посмотрела на арочный дверной проем, который вел во внутренние помещения особняка Бэнксов. “ Они с Олденом поднялись наверх. Похотливая ухмылка. — По очевидным причинам.

“Фу. Сомневаюсь”. Скаут покачала головой. “Когда это было?”

Эмми наклонилась, и я поддержал ее, чтобы она не упала на стойку. — Несколько часов назад.

“ Часы? Я нахмурился, глядя на Скаут.

Она глубоко вздохнула. “ Клянусь богом, эта девушка сведет меня в могилу. Кстати говоря. Она повернулась к Эмми. — Тебе, наверное, стоит послушать Изабель и покончить с этим делом.

— Как скажешь, мам. — Эмми закатила глаза и повернулась обратно к бару.

“ Может, нам отвезти ее домой? — Спросила я Скаут, когда мы уходили. — Она изрядно пьяна.

“Я мог бы перекинуть ее через плечо”, - вызвался Брукс. “Она маленькая”.

“ О, конечно. Чтобы она могла брыкаться и орать, что мы ее похищаем? Черт возьми, нет. Если Эмми хочет опозориться на другой вечеринке, ” сказала Скаут, “ это ее проблемы. Нам нужно обыскать дом.

Я застонал. “ В доме нашего босса. В три ночи. Я собираюсь убить Джорджию”.

— Становись в очередь.

Я затаила дыхание, когда мы прокрались под сводчатый дверной проем, ожидая, что кто-нибудь подбежит и остановит нас. Одно дело — заявиться в дом своего босса на вечеринку, и совсем другое — начать рыться в его личном пространстве. И быть пойманной с поличным во время проникновения на чужую территорию — это было не то, чего я хотела от Истона.

Почему-то, чем дальше мы шли, дом казался больше, открываясь высокими, как собор, потолками с высокими окнами, которые, должно быть, открывают Бэнксам невероятный вид на Лос-Анджелес днем. Ночью за окнами не было ничего, кроме удивительно непроницаемой темноты. Впереди длинный, слабо освещенный коридор вел к крутой винтовой лестнице. Мы подошли к развилке дорог.

Скаут склонила голову набок. “Эмми сказала вставать”.

Итак, мы поднимались, Скаут и я балансировали на пятках, грохочущие басы вечеринки сливались с тихим фоновым шумом по мере того, как мы поднимались выше. — У меня затекли пальцы на ногах, — пожаловалась я, ударяя ногой по перилам, просто чтобы что-нибудь почувствовать.

“Когда я разбогатею, напомни мне купить одноэтажный особняк”, - сказала Скаут, когда мы подошли к еще одному коридору, изрешеченному дверями. “Ничего из этого дерьма с лабиринтом”.

“Что ж”. Брукс глубоко вздохнул. “Может, нам начать стучать?”

“ Как ты думаешь, скольких людей мы собираемся застать за сексом? Скаут шагнула к первой двери. “Я думаю, три”.

Я нахмурилась, пытаясь наверстать упущенное во время подсчета. Нечетное число?

Мы зря волновались. Дверь за дверью распахивались, открывая пустые гостевые спальни, пару кабинетов, домашний тренажерный зал. Мы обыскали этаж, затем спустились до того места, откуда начали, и заглянули в каждую дверь, ведущую из полутемного коридора, но все, что нам удалось сделать, это напугать официанток, моющих посуду на кухне.

“Это безумие”, - сказала Скаут, прижимая телефон к уху. “Где ты, черт возьми, находишься, Джорджия?”

“ Могла ли она уйти домой, не сказав нам? — Спросил я.

“Это так на нее не похоже”. Скаут нажала кнопку завершения вызова. “Она всегда была девочкой-скаутом”.

“ Может быть, она вернулась на вечеринку? Брукс устало провел рукой по лицу. Я проверил свой телефон. Сейчас было четыре часа утра. Я собиралась испортить ему поездку домой на каникулы.

— Снаружи есть домик у бассейна, — произнес приглушенный голос, и мы удивленно обернулись.

Официант складывал сухие бокалы в корзину. “Я работала на нескольких вечеринках в этом доме”, - сказала она. “Иногда они уходят в домик у бассейна, чтобы избежать любопытных глаз”.

“Спасибо”, - сказала Скаут. Я почувствовала, что она хотела обнять официанта. “Правда, спасибо”.

— Вы можете выйти вон через ту дверь, — указал официант, — с другой стороны буфетной.

— Последний взмах, — сказал Брукс, и я со стоном стянула каблуки, отказываясь от них.

Территория заднего двора была прекрасно озеленена — пышный тропический рай с бассейном в форме лагуны, освещенным изнутри теплым зеленым сиянием. Но к этому моменту я был настолько расстроен, что даже глазел на него.

“Там”, - сказала Скаут, пританцовывая вокруг камней. “За деревьями”.

“Этот домик у бассейна больше, чем дом моих родителей”, - сказал Брукс.

— Похоже, единственный человек, который потрудился нам помочь, был официант, — пробормотала я.

“Она может быть заперта”, - предупредил Брукс, но когда Скаут постучала в дверь и повернула ручку, она со скрипом открылась.

“ Алло? ” позвала она в темноту. — Джорджия?

Вслепую я шарила рукой по стене, ища, пока не наткнулась на выключатель. Я щелкнул кнопкой, и комната поплыла в приглушенных синих стробоскопических огнях.

“ Жутко, ” протянула я. — Похоже на декорации к порнофильму.

“ Изабель. Голос Брукса был резким. — Кровать.

В темноте, озаряемая импульсами жуткого света, лежала темная масса. Я на цыпочках подошла к нему, Брукс следовал за мной по пятам, но только когда мои руки коснулись его, пока я не почувствовала знакомую текстуру кожи, я осознала, что это тело. Я вскрикнула и отдернула руки.

Голос Скаут стал резким. — В чем дело?

“ Кто-то спит. Брукс потряс темную массу за плечи. — Эй...проснись...Привет.

“ Брукс... Я предупредила, но он все равно перевернул его, и внезапно это оказалась она. В голубом свете появилось лицо, лицо, которое я знал слишком хорошо, за исключением того, что оно было неправильным. Глаза закрыты, черная лужица сочится щупальцами со лба. Топ сдвинут вниз, обнажая ее грудь, следы от ушибов в форме лепестков — нет, следы от ушибов в форме пальцев, кистей — затемняют бледную поверхность ключицы, поднимаясь вверх по шее.

Я, пошатываясь, сделала шаг назад. — Нет...

Брукс сделал выпад, прижимая пальцы к ее шее.

“ В чем дело? Скаут попыталась протиснуться мимо меня, но я удержал ее. — Нет, Скаут, не смотри...

Она в отчаянии оттолкнула меня, и я вцепился в нее, но было слишком поздно. Ее глаза расширились, когда она увидела ее через мое плечо, месиво из скомканных простыней, черную кровь и пустое, изуродованное лицо, которое когда-то было таким дорогим.

“ Я не чувствую пульса, ” выдавил Брукс. — Там ничего нет...

Скаут упала на пол. Упала на четвереньки, откинула голову назад и закричала.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Вопреки здравому смыслу Грей последовала за детективом Эллисом в круглосуточную закусочную в нескольких кварталах от управления. Заведение было захудалым, но цены были приемлемыми, так что это было популярное место встреч копов. Они сидели в прорезанной кабинке, из-под которой выглядывала начинка, перед Эллис лежала стопка маслянистых блинчиков, а рядом с Греем стояла кружка горького кофе. Она уже чувствовала, что у нее начинает болеть голова. Вероятно, это аллергическая реакция на чушь Эллис, но Грей не была бы детективом, которым она была, если бы не выслушала женщину, прежде чем позвонить.

“Изложи свое дело”, - сказала она Эллис, которая была занята нарезанием блинов. Раскрытие своего секрета, казалось, оказало благотворное воздействие. Все поведение Эллис прояснилось; ее плечи приподнялись, морщинки вокруг глаз разгладились. И у нее появился аппетит. “Однако я предупреждаю вас: прямо сейчас ваша теория звучит как один из тех глупых заговоров иллюминатов, когда люди клянутся, что все голливудские звезды являются частью какого-то демонического культа”.

На самом деле, если бы Эллис не упомянул Скаута Сейджа, Грей не сидел бы сейчас в этой кабинке. Певица не была настоящей звездой — для этого она продала недостаточно пластинок, — но она была человеком с общественным мнением, а это означало, что Эллис играла с огнем, если хотела обвинить ее в убийстве. Скаут была молодой блондинкой и пела на волнующие темы: душевная боль, влюбленности, высокие каблуки, танцы всю ночь со своими подругами. Она носила кружевные платья, играла на блестящей гитаре и, хотя была высокой, была достаточно стройной, чтобы сильный ветер мог ее опрокинуть. Грей не назвала бы себя фанаткой, но она обнаружила Скаут в статье в Bustle о недооцененных музыкантах, когда однажды вечером листала Instagram, и просто так получилось, что ей захотелось пофантазировать. В этот самый момент у нее на телефоне было несколько синглов Скаут.

“ Окружение скаута, — сказал Эллис с набитым блинчиком ртом. — Ты их знаешь?

Она кивнула, хотя лично ей слово "окружение" показалось несколько натянутым. “Девчачья банда” Скаут Сейдж, вероятно, привлекала к ней больше всего внимания. Куда бы она ни пошла, ее сопровождали подающие надежды коллеги — модели и актрисы, драматурги и певицы. Bustle назвала ее “the rising tide cohort”, а Скаут “лучшей девушкой на свете”, что, по признанию Грей, было одной из причин, по которым она скачала свою музыку.

“ Среди них была Бренда Келлог. Актриса, которая только что умерла.

“Хорошо”. Келлог была большеглазой красавицей, сыгравшей множество ролей инженю и трагически свевшей счеты с жизнью несколько недель назад. Новость облетела весь интернет. — Ну и что?

— Вы знали, что Келлог дал одни из самых обличительных показаний против Риза Гриффина во время судебного процесса?

Грей хотелось пнуть себя за то, что она не добралась до судебных показаний раньше.

“По ее словам, Риз и Элизабет Дрейк заманили ее в его номер в отеле ”Беверли Хиллз“, когда ей было всего семнадцать, — сказал Эллис, — под предлогом обсуждения роли, и он напал на нее. Она сказала, что он пытался остановить ее карьеру после того, как она сказала ему, что заговорит.

Грей поставила свой кофе. “ Откуда ты это знаешь? Мы только что получили протоколы судебных заседаний.

Эллис выглядела смущенной. “Я проводила собственное исследование. Во время обедов и вечером, не выходя из дома. Я подумал, что тебе не понравится направление, которого я придерживаюсь, поэтому сделал это в одиночку.

Значит, Эллис не отказывался от расследования — только от Грея. Она подавила горечь. “Так что, ты думаешь, Келлог была настолько травмирована тем, что Гриффин и Дрейк сделали с ней, что покончила с собой, а потом кто-то убил Дрейка в отместку?”

— Вы знаете, как Бренда Келлог покончила с собой? — Спросил Эллис.

Грей попытался вспомнить репортаж в новостях. “Я помню, что ее нашли в ее спальне...”

Эллис внимательно посмотрел на нее. “ Убит выстрелом в висок, прямо перед ее туалетным столиком. Точно так же, как Дрейк. Это утверждение”.

Волосы на руках Грея покрылись мурашками. Не поддавайся, предупредила она себя, голос в ее голове звучал очень похоже на голос ее отца. Она прочистила горло. “Это приятное совпадение. Но как в игру вступает Скаут Сейдж?”

Эллис полила блинчики сиропом. “ Как я уже говорила, убийство Дрейка — не единственное убийство, которое я связала с группой Скаут. Шесть месяцев назад был кинорежиссер по имени Саймон Маркхэм. Британский документалист средней руки. Он был больше известен своей женой Кэтрин Берджон, чем своей работой”.

Грей узнал это имя. — Режиссер, получивший “Оскар”?

Эллис кивнула. “Первая женщина моложе тридцати, получившая режиссерский "Оскар". Возможно, вы уже знаете, что она умерла от передозировки наркотиков год назад, потому что это была большая новость. Чего вы, вероятно, не знаете, так это того, что Саймона также нашли мертвым шесть месяцев назад с точно таким же опиатным коктейлем в организме.

“Дай угадаю, ” сказал Грей, уловив суть. “Ходили слухи, что он имел какое-то отношение к смерти своей жены, и вы думаете, кто-то наказал его за это?”

“Ага. Ты можешь проверить тот сайт сплетен, который я обнаружила, Анонимные голливудцы. С тех пор как умерла Кэтрин, ходят слухи, что Саймон убил ее и обставил это как передозировку, потому что завидовал, что ее карьера идет на спад, в то время как его застопорилась. И через неделю после смерти Саймона, угадай, кто появился на фотографиях со Скаут, идущих на девичник?”

Грей пожал плечами.

— Поппи Далтон, бывшая лучшая подруга Кэтрин Берджон. Видишь ли, это их привычка: они мстят, а потом выставляют это напоказ на публике. Это силовой ход, как будто они провоцируют нас последовать за ними или предупреждают других не переходить им дорогу. У меня есть полдюжины примеров более мелкой мести, которые я тоже могу связать с ними, с вещами, которые не дотягивают до убийства. Каждый раз происходит одно и то же: кто-то в отрасли терпит неудачу — обычно мужчина, но не всегда, — и тогда в кругу Скаутов появляется женщина, которая принесла бы наибольшую пользу, выглядящая как кошка, съевшая канарейку. Я пока не знаю как, но Скаут дергает за ниточки.

Эллис откинулась на спинку стула, сцепила руки и стала ждать реакции Грея.

— Это твое доказательство? Грей не стеснялся в выражениях. “Куча совпадений и пристрастие к сплетням о знаменитостях? Ты что, подрабатываешь теоретиком заговора на Reddit?”

Надежда исчезла с лица Эллиса. — Ты мне не веришь.

“ Конечно, нет. Покачав головой, Грей достала из бумажника десятку, бросила ее на стол и поднялась из-за столика. “ Капитан был прав. Это безумие”.

Она расправила плечи и проклинала себя за то, что потратила столько времени на чушь Эллиса, когда могла бы заняться реальным расследованием.

“ А что случилось с женщинами, которые держались вместе? — Что случилось? — крикнул Эллис ей в спину.

Медленно Грей повернулся и свирепо посмотрел на меня. “Не смей говорить мне это”.

“Скаут оставляет зашифрованные сообщения в своих песнях”, - настаивал Эллис. “Посмотрите сами. И есть что — то, что они делают руками, сигнал — она делает это во всех своих видео, я пока не знаю почему...”

Эллис все еще что-то бормотал, когда Грей вышел.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

Я мог бы счастливо прожить всю свою жизнь, не зная, какой темной и продуваемой сквозняками была комната для допросов, или как разительно она отличалась от полицейских шоу по телевизору, настоящие столы из дешевого деревянного ламината, настоящие стены, серые от копоти. Ожидание разговора с кем-нибудь было таким долгим, что казалось бесконечным, пока мой мозг, все еще онемевший от шока, просто не отключился, и я не заснула, скрестив руки на груди.

Я проснулся от звука открывающейся двери, и внезапно появился пожилой мужчина в обычной одежде, представившийся детективом Сазерлендом, за которым следовала женщина в накрахмаленной форме, которая вообще не представилась. Я выпрямилась, стирая сон с глаз, когда они опустились на складные стулья по другую сторону стола. Детектив Сазерленд держал маленький блокнот. Его глаза были прикованы к нему. Он едва взглянул на меня.

“Изабель Круз”, - прочитал он. “Девятнадцать лет. У вас водительские права штата Нью-Джерси”.

“Я, эм, переехала сюда из Нью-Джерси. Я собиралась получить калифорнийские права. Я просто... еще не сделала этого”. Технически, это было незаконно. Никто не предупредил вас, как это нервирует — разговаривать с полицией. Я ударила коленом под столом.

Сазерленд не поднял глаз. — И вы были одним из тех, кто обнаружил тело?

Тело.

“Да”. Я сглотнула, чувствуя, как мой желудок переворачивается. “Со Скаут и Брукс”.

Детектив кивнул. — Я бы хотел, чтобы вы повторили то, что сказали прибывшим полицейским. Когда вы прибыли на вечеринку, когда в последний раз видели мисс Сейдж живой, как вы ее нашли. Не упускайте подробностей. ” Он взглянул на офицера рядом с ним. Она была невысокой и коренастой, но держалась чопорно, руки напряжены, спина прямая. “Если вы хотите сказать что-то деликатное, у нас присутствует женщина-офицер. Это новый протокол в полиции Лос-Анджелеса. Чтобы вы чувствовали себя более непринужденно ”.

Я взглянул на офицер, ожидая, что она заговорит, но она просто кивнула.

“ Могу я увидеть Скаут? Или Брукса?

“Важно, чтобы мы допросили вас отдельно”, - сказал детектив. “Убедитесь в согласованности ваших отчетов”.

Последовательность? Но … “У нас проблемы?”

Стоило ли мне вызывать адвоката? Копы, прибывшие на место происшествия, повысив голос из-за наших рыданий, настаивали, что им нужно отвезти наши показания в центр города. Мы позволили затолкать себя на заднее сиденье полицейской машины и увезти с Холмов в огромный полицейский участок, который они называли “штаб-квартирой”.

Детектив постучал пальцем по своему блокноту. “ Можете ли вы описать отношения между Бруксом Ярдли и Джорджией Сейдж? Вы заметили, чтобы он отходил от вас в какой-нибудь момент ночью?

Я нахмурилась. “ Думаю, один раз сходить в туалет, но— ” Подтекст поразил меня. “ Брукс — мой парень. Он никогда не причинил бы вреда Джорджии. Это был Олден Бэнкс, который...”

Я остановился. Я не мог этого сказать. Прошли часы с тех пор, как я вошел в тот домик у бассейна, часы, которые растянулись как годы, и все же я все еще не мог признать, что Джорджия была... что она была жива так недавно, а теперь...

“Мы рассматриваем все варианты”, - сказал детектив Сазерленд. “Это наша работа”.

“ Сэр. ” Я наклонился вперед, положив руки на стол. “Олден был одержим Джорджией. Он повсюду следовал за ней. Иногда он появлялся как гром среди ясного неба, когда мы куда-нибудь ходили. Мы сказали Джорджии, что он жуткий, но она сказала, что Олден просто немного нуждающийся. Скаут и я... ” Я взяла себя в руки. “ Мы давили на нее не из-за того, кто был отцом Олдена. Но она была с ним всю ночь — спросите любого на вечеринке ”. Знаменитая рождественская вечеринка Истона Бэнкса, теперь место убийства. Блестящий список гостей, круг подозреваемых. Я с трудом могла осознать это в своей голове. “Джорджия, должно быть, сказала что-то, что ему не понравилось, и он пришел в ярость”.

“ Я принял к сведению вашу теорию, ” спокойно сказал Сазерленд. — А также обвинения, которые ваши компаньоны выдвинули против мистера Бэнкса...

“Потому что это был он!” Почему он отмахивался от меня? Было очевидно, что Олден сделал это с Джорджией. Скаут, Брукс и я, мы знали это с самого начала. Я был тем, кто трясущимися руками набирал 911, а Скаут все еще кричала на заднем плане. Я сказал спасателю, что им нужно приехать как можно быстрее, потому что Олден Бэнкс... причинил Джорджии боль, обхватил руками ее шею, из-за чего у нее пошла кровь. Не было никого другого, кто мог бы это сделать. “Почему ты меня не слушаешь?”

“ Мисс Круз, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. ” детектив Сазерленд наконец посмотрела мне в глаза. Под его глазами залегли глубокие складки, как будто он отдыхал так же мало, как и я. “Я не говорю, что мы не рассмотрим мистера Бэнкса как вариант. Я говорю, что мы не можем делать поспешных выводов. А теперь, пожалуйста, проведи меня сквозь ночь. Ты важный свидетель”.

Я подавил свой гнев и заставил себя говорить спокойно, повторив все, что уже сказал полицейским в доме Бэнксов. К тому времени, как я закончила, я была настолько измотана, что едва могла внятно произносить слова. Поэтому, когда детектив поблагодарила меня отрывистым тоном и поспешила к выходу, я позволила женщине-офицеру проводить меня в коридор. Здесь было так же холодно, как в комнате для допросов, но, по крайней мере, полумрак пронизывали лампы дневного света, одна из которых освещала Скаут в конце коридора в платье с блестками, она защищающе обхватила себя руками, на ее щеках ярко выделялись следы туши. Она выглядела такой одинокой.

“ Скаут, ” сказал я, и этого было достаточно. Она бросилась по коридору. Мы ничего не говорили, просто раскачивались взад-вперед, держась изо всех сил.

Кто-то прочистил горло.

Мы повернулись, все еще держась друг за друга. Женщина-офицер, которую я допрашивал, стояла в нескольких футах от меня. Я думал, что она последовала за детективом Сазерлендом, но, очевидно, это было не так.

“ Простите, что прерываю. Ее голос был на удивление глубоким, с таким акцентом, что напомнил мне мою бабушку. Она напряженно стояла в холле, словно не могла решить, остаться ей или уйти.

“ Что случилось? — Спросил я.

“ Я подумал, вам следует знать... Голос офицера понизился до шепота. “Причина, по которой Сазерленд сдержанно относится к Олдену, заключается в том, что его семья сплотилась вокруг него”.

Скаут напряглась. “Что это значит?”

Темные глаза женщины обвели коридор. “ Прямо сейчас в кабинете моего капитана три юриста выступают против привлечения Олдена к ответственности. Три юриста в элегантных костюмах и больших модных часах.

Глаза Скаут изучали лицо офицера. “Но это не имеет значения, верно? Олден убил ее, и ты это докажешь. Там будут... как называются эти юристы, которые работают с копами?”

— Обвинители, — мягко сказал я.

“ Верно, на нашей стороне будут обвинители. Скаут пыталась казаться уверенной, но в ее голосе слышались умоляющие нотки. — И улики.

Женщина-полицейский поморщилась. “ Я не должна вам этого говорить, но у нас возникли проблемы с привязкой Олдена к месту происшествия. Они не находят на нем никаких защитных ран. Что касается вашей сестры, то, очевидно, судмедэксперт проведет тщательную проверку, но, похоже, у нее под ногтями нет ни крови, ни кожи. Они не думают, что она подверглась насилию... сексуальному. Она отвела взгляд. “Что хорошо”, - быстро добавила она.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя не расплакаться.

“ Но это также означает меньшее количество улик. И, честно говоря, слишком много улик в остальной части дома. Коп подошла ближе, так что я смог разглядеть россыпь веснушек на ее носу. “Проблема в том, что вчера вечером на вечеринке было так много людей. Это перегрузка ДНК. Так что, если вы можете придумать что-нибудь, что могло бы вывести нас на правильный путь...”

Руки Скаут дрожали. — Мы попробуем.

Морщины на лице офицера стали глубже. “Отец — похоже, он разбирается в правовой системе. Я бы хотел, чтобы вы подготовились”.

Я вздернула подбородок. — За что?

Какое-то время она переводила взгляд с меня на меня, и я подумал, видит ли она то же, что и остальные копы: двух полураздетых, непристойных девушек. Быть пчелиной маткой здесь не имело силы. В стенах этого участка, в этом мире насилия, Скаут и я не были серьезными людьми. Я хотела, чтобы этот офицер посмотрел на меня и увидел кого-то грозного. Если бы она могла дать мне хотя бы один знак, что видит в мне потенциал, я знал, что смог бы воплотить эту роль в жизнь.

Но вместо этого ее глаза смягчились от жалости. “ Может, я и новичок, но я уже слишком много раз видел, как разыгрывается эта история. Я подумал, что ты заслуживаешь предупреждения. Обвините этого мальчика, и вы начнете войну.” Она повернулась и ушла.

“Подождите”, - позвала Скаут. Ее руки все еще дрожали. “Мы не поблагодарили вас — мы даже не знаем вашего имени”.

Офицер обернулся и улыбнулся. “ Это Эллис. Офицер Кармен Эллис.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Грей постучал в окно фургона детектива Эллиса. “Я достала досье Саймона Маркхэма”, - фыркнула она, опускаясь на пассажирское сиденье после того, как Эллис открыл дверь. “Это был бюрократический кошмар”.

“Да, начальству не очень нравится, когда мы суем нос в закрытые дела”, - сказал Эллис из-за руля. “Поверь мне, я знаю по опыту. Я даже не смог получить в свои руки досье Маркхэма — мне пришлось услышать о нем из другого источника. Ты, должно быть, нравишься начальству.

Грей собиралась спросить Эллис, кто был этим другим источником, когда огляделась и потеряла ход мыслей. “Господи”. Пол и заднее сиденье были завалены мусором. “Твоя машина отвратительна, Эллис. И что это за запах?” Как будто что-то гнило. Грей с подозрением оглядел мягкие, засаленные пакеты из-под фастфуда.

“ О, пожалуйста, все не так уж плохо. ” Эллис завела двигатель и указала подбородком на твидовую двойку Грея и туфли на каблуках. “Ты беспокоишься, что испортишь свой наряд? Ты действительно детектив Барби”.

“ Трупы — это одно. Грей стиснула зубы. “ Но я подвожу черту под заплесневелыми чизбургерами. Ты собираешься заразиться какой-нибудь болезнью. И что это за разорванные ”Нью-Йорк пост" и "Нэшнл Инкуайрер"?"

“ Исследование. Эллис направился в сторону закусочной, которая стала их местом для обсуждения дела Дрейка. Было бы лучше, если бы другие детективы не подслушивали, куда они ведут свое расследование, пока у них не будет убедительного доказательства.

“ Кстати говоря. ” Тон Эллиса стал серьезным. “ Я просто собираюсь сказать это, чтобы ты не думал, что я храню секреты. Я просматривал твою биографию, просто чтобы убедиться, что ты... заслуживаешь доверия, или что-то в этом роде... и я нашел досье твоей сестры.

Даже по прошествии стольких лет от неожиданного упоминания Элис у Грея перехватило дыхание.

“ Она тоже работала в "Змеиной комнате". Это было последнее место, где ее видели перед тем, как...

— Я не хочу об этом говорить, — быстро сказал Грей.

“Но именно поэтому ты там работаешь, верно? Ты позволяешь всем думать, что ты какая-то стриптизерша, гоняющаяся за деньгами на стороне, в то время как на самом деле ты расследуешь ее дело. Это дерзко. Я имею в виду, после того, что случилось с твоим отцом...

— Я сказал “нет”. — В голосе Грея звучала сталь.

“Хорошо”. Эллис всплеснула руками. — Вам решать. — Грей чувствовала на себе взгляд другого детектива, но, к счастью, остаток пути до закусочной она хранила молчание.

Оказавшись там, после того как они заказали свои обычные блюда — блинчики для Эллис, омлет из яичных белков для Грея, — Эллис разложил перед ними карточки, каждая из которых представляла человека или событие на орбите Скаут. Картина все еще была прискорбно неполной, но они добились прогресса. Скаут, конечно, была в центре внимания; даже несмотря на то, что они еще не нашли никаких прямых доказательств того, что она была на месте смерти Дрейка или Маркхэма, все были связаны через нее.

Другими членами тусовки Скаут, получившими свои собственные открытки, были французская модель из Алжира Кибель Лоран, британский модельер Миранда Престон и даже скромная личная помощница Скаут Изабель Круз. Они представляли собой наиболее последовательные нити: Миранда оказалась подругой детства Бренды Келлог, актрисы, которая давала показания против Риз Гриффин; Кибела общалась с Кэтрин Берджон несколько лет назад в Лондоне; а Изабель была просто повсюду. Было немного головокружительно отслеживать все способы, которыми были связаны эти псевдо-знаменитости, но где-то в этой паутине скрывалась правда.

Пока официантка расставляла перед ними горячие тарелки, Эллис углубился в досье Маркхэма. Его смерть была признана самоубийством, но поскольку полиция Лос-Анджелеса по-прежнему расследовала все смерти, признанные “неестественными”, у них было вскрытие и запись с места происшествия. “Здесь говорится, что помощница Маркхэма обнаружила входную дверь открытой, когда пришла проведать его”, - сказал Эллис. “Других признаков взлома нет. Должно быть, он пригласил Скаут войти”.

— Если Маркхэма кто-то убил, Скаут или кто-то другой, — поправил ее Грей. “Тогда да, похоже, что этот человек мог войти через парадную дверь. Взлома не было, как в случае с Дрейком. Так что, возможно, у нас есть определенный уровень доверия к нашему убийце ”.

Ахиллесовой пятой Эллис было то, что она была без тени сомнения убеждена в том, что за убийствами стоит Скаут. Когда дело касалось певца, Эллис вел себя не как полицейский, а скорее как фанатик. Именно это случалось с человеком, когда ему никто не верил и он слишком долго оставался наедине со своими теориями. Эта фишка "я-против-всего-мира" на их плече стала всей их личностью. Это случилось с отцом Грея, когда он был поглощен мыслью о том, что его собственные коллеги из полиции Лос-Анджелеса работают над сокрытием исчезновения Элис.

“Чего я не понимаю, — сказал Грей, меняя тему, — так это того, что если Маркхэм и Дрейк были убиты одним и тем же человеком, и этому человеку сошло с рук то, что смерть Маркхэма выглядела как самоубийство, почему бы не инсценировать другое самоубийство — зачем делать убийство Дрейка таким очевидным?”

“Может быть, Скаут становится самоуверенной”. Глаза Эллис были прикованы к папке. “Или, может быть, она действительно ненавидела Элизабет Дрейк и хотела, чтобы люди знали, что женщина страдала. Ты же знаешь, она эмоциональный человек.

Грей нахмурилась, но прежде чем она успела спросить Эллис, откуда та могла это знать, Эллис воскликнула. “Вот оно. Я знал, что мой источник не лжет. Она пододвинула к себе досье Маркхэма и ткнула пальцем в одну из страниц. “Смотри”.

Грей просмотрел. В абзаце описывалось место, где ассистент Саймона, а затем и копы обнаружили его тело: распростертое на полу его ванной. Грей потребовалось несколько секунд, чтобы понять это, а затем она ахнула громче, чем Эллис. На стене ванной Маркхэма было написано сообщение, зловеще нависавшее над его телом неровными черными буквами: ТЫ ГОРОДСКОЙ ГЛАШАТАЙ, ПРОКЛЯТЫЙ ГРЯЗНЫЙ ЛЖЕЦ.

“Почерк идентичен почерку в спальне Дрейка”, - выдохнул Грей. Он был уникальным, каждая буква была высокой и корявой.

“Это написано фломастером”, - сказал Эллис. “Посмотрите в конец отчета — они нашли фломастер рядом с телом Саймона. На нем были только его отпечатки пальцев. Копы предположили, что он сам написал это сообщение как своего рода предсмертную записку.

“Тот, кто его убил, мог воспользоваться перчатками, — сказал Грей, — точно так же, как когда они разрисовывали стену Дрейка пальцами”. Группа по сбору улик не смогла снять никаких отпечатков, но они обнаружили следы латекса на стене. “Грязный лжец, должно быть, о Саймоне, утверждающем, что он не имеет никакого отношения к убийству своей жены. Отравление его той же смесью опиатов могло быть местью убийцы за Кэтрин”.

Два детектива мгновение смотрели друг на друга. Омлет Грея остался холодным и нетронутым.

“Ты знаешь, ” сказал Эллис обманчиво легким тоном, “ что касается мотива, почему Скаут все это делает. У меня такое подозрение, что для нее все началось десять лет назад, после того, как ее сестра была убита на вечеринке в Голливуде. Детектив внимательно наблюдал за Грей, словно хотел увидеть, как она отреагирует. “Большинство людей увидели бы жертву в таком сценарии. Я тоже сначала видел. Но теперь я верю, что это была... как они это называют? Первоначальная рана ”.

Грей почувствовала, как у нее отвисла челюсть. На мгновение все, что она могла сделать, это моргнуть, глядя на женщину напротив. Затем слова полились рекой. — Простите, вы хотите сказать, что сестра Скаут была убита? Кто? Почему? И почему, черт возьми, у нас перед глазами нет материалов дела?

“Это было тяжелое дело”, - загадочно сказал Эллис. “У нас все прошло не очень хорошо. Мне больше не разрешен доступ к нему”. Она отмахнулась от проблемы. “ Начальство, как я тебе и говорил. Но держу пари, ты сможешь это получить. Ее звали Джорджия Сейдж.

Грузия. У Скаут была сестра по имени Джорджия, которая умерла. Мысли Грей путались. Когда Эллис ничего не добавила, она покачала головой, пытаясь прояснить их. “Но я ничего не видел об этом в Интернете. Разве не было бы тонны историй?”

Эллис пожала плечами. “Как только Скаут начала становиться знаменитой, она наняла пиар-фирму. Ты знаешь, что эти люди могут стереть все, что угодно. И есть только одна причина, по которой она хотела скрыть то, что случилось с ее сестрой.

Грей сжала кулаки под столом. Эллис и ее откровения на одиннадцатом часу. Грей вонзила нож в свой омлет, делая вид, что это детектив напротив нее. “Ты должен был сказать мне с самого начала. Нет большей боли, чем когда у тебя украли сестру. Конечно, это был мотив Скаут. Потеря сестры может заставить тебя совершать немыслимые поступки.

— Думаю, ты должен знать, — сказал Эллис, откусывая кусочек блинчика.

Грей сидел, пошатываясь. “ Это на самом деле реально, ” медленно произнесла она, не в силах скрыть удивления в голосе. Да, ей все еще нужно было прочитать все, что она могла, о мертвой сестре Скаут, но это закрепило это: в Голливуде был убийца, охотящийся за высокопоставленными причинителями вреда женщинам, убийца, каким-то образом связанный с поп-музыкантом, если не с самим этим музыкантом. Дикая теория Эллиса оказалась верной, и теперь они вдвоем сидели на бомбе замедленного действия. Когда история разразится, люди сойдут с ума. Поток внимания будет невозможно остановить. Весь мир настроился бы на это.

Впервые Грей осознала масштаб того, что она навлекает на себя. Вскоре за ней будут следить более пристально, чем с тех пор, как она впервые пришла в полицию Лос-Анджелеса. Грей нравилась ее работа — загадка в том, что она служила рычагом правосудия для людей, с которыми поступили несправедливо, — но это не меняло того факта, что она стала полицейским по одной-единственной, ужасной причине. И если она собиралась продолжать выполнять свою миссию — если она собиралась раскрыть дело, которое ее коллеги оставили нераскрытым, и искупить вину человека, которого они вышвырнули на обочину, может быть, даже вонзить нож в сердце полиции Лос — Анджелеса, — то самое последнее, что ей было нужно, — это видеть весь мир.

Откуда взялось название "Наши темные леди"? Похоже, впервые этот термин использовали не сами женщины, а художники-граффити на Среднем Западе. Позже онлайн-группы, возможно, подхватив это, называли себя вариантами “Наши дамы темной страны” и “Наши дамы темного десятилетия". И, конечно же, те, кто выступал против женских целей, всегда клеймили их более уничижительным названием “Клуб убийств горячих девушек”. Возможно, мы никогда не узнаем, как Сейдж и ее современники намеревались называть себя, если их намерение вообще имеет значение. В конце концов, то, кем вы являетесь для истории, редко находится под вашим контролем.

— Фрэнсис Фогель, “Наши темные леди: история”, докторская диссертация, представленная на исторический факультет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НЬЮ-ДЖЕРСИ

В день похорон Джорджии в Кларке, штат Нью-Джерси, выпал снег, осев на траву вокруг могилы и покрыв пылью деревянную крышку ее гроба, когда он повис над пустым прямоугольником, который они вырезали в земле. Наконец-то ты получила свой снег, — сказал я ей, а затем подумал, оставит ли меня когда-нибудь непреодолимое желание поговорить с моим другом, которого здесь больше нет.

Засвидетельствовать свое почтение пришли по меньшей мере сто человек. Джорджия всего год назад окончила среднюю школу, и память об прилежной, хорошо воспитанной салютаторианке — всеми любимой девушке, которая с наибольшей вероятностью добилась успеха, — была еще свежа. Пришли наш директор, учителя и бывшие ученики, все еще живущие в городе, плюс все из церкви.

Мы собрались вокруг ее гроба в толстых темных куртках, варежках и шерстяных шапках, пожилые люди сидели в креслах, семья Сейдж стояла впереди. Миссис Сейдж выглядела так, словно постарела на десять лет. Мистер Сейдж уставился на территорию кладбища, как потерянный. Мои родители были сзади, но я стояла плечом к плечу со Скаутом, Брукс рядом со мной, держал меня за руку и пытался не дрожать в своей слишком тонкой калифорнийской куртке.

Пастор начал говорить, его глубокий голос прозвучал громко в приглушенной тишине снегопада. Женщина, в которой я смутно узнал бывшую учительницу истории Джорджии, сдавленно всхлипнула. Звук повторился, становясь все громче, когда женщина сгорбилась и заплакала в платок. Даже стоя спиной к толпе, я почувствовала, как они обменялись взглядами. Миссис Сейдж наблюдала за женщиной, и на ее щеках заиграл румянец.

Скаут просто смотрела вперед. За весь день она не произнесла ни слова. Прошло две недели с тех пор, как мы нашли Джорджию и провели всю ночь в полицейском участке, но за это короткое время в ней что-то изменилось, что было глубоким и основополагающим. Я чувствовал это, но не знал, как это назвать.

Телефон миссис Сейдж зазвонил пронзительной трелью, которая заставила пастора остановиться. Она порылась в сумочке, и когда достала телефон, ее глаза расширились.

“ Мне так жаль, ” сказала она, пятясь от могилы. “Я должна ответить”. Она повернулась к мужу и прошептала: “Это детектив”.

Мы со Скаут дважды возвращались в участок Лос-Анджелеса, чтобы назвать копам все имена, которые могли прийти на ум, кто мог бы послужить свидетелем не только вечеринки, но и одержимого увлечения Олдена. Судебно-медицинский эксперт закончил свои анализы, и криминалисты прочесали особняк Бэнкса. Теперь мы ждали новостей по делу Джорджии — в частности, об обвинениях, которые полиция Лос-Анджелеса собиралась выдвинуть против Олдена.

Я ожидал, что новости о смерти Джорджии и причастности Бэнксов будут повсюду, но я ничего не видел по телевизору, не говоря уже о сделках. Даже Ридли Рид не написал об этом в "Анонимном Голливуде". Это было нереально. Каждый день я просыпался, молясь, чтобы жуткая тишина, окружающая смерть Джорджии, нарушилась.

Мы со Скаут обменялись взглядами. “ Оставайся здесь, ” прошептала я Брукс, затем мы с ней поспешили за ее родителями. Мы нашли Мудрецов, сгрудившихся по другую сторону своего Сабурбана.

— Вы у меня на громкой связи, — сказала миссис Сейдж.

“ Хорошо. Хорошо. Я узнала голос детектива Сазерленда. “Мне жаль говорить вам это, но я провел все утро в кабинете заместителя окружного прокурора, и там просто недостаточно доказательств, чтобы обвинить кого-либо в убийстве Джорджии”.

Мир перевернулся с ног на голову.

“ Но Олден, ” выпалила я. — А как же Олден Бэнкс?

“Я понимаю, что есть косвенные доказательства, указывающие на нездоровую привязанность Олдена к вашей дочери”, - сказал детектив, приняв меня за маму Скаут. “Но DDA считает, что мы не соответствуем требованиям к доказательствам, необходимым для убийства или даже непредумышленного убийства”.

— Тогда иди за доказательствами, — рявкнула я, но миссис Сейдж уже заговорила, перекрикивая меня.

“ Должно же быть что-то еще, что ты можешь сделать, — сказала она. — Что угодно.

С места захоронения донесся плач, безошибочно принадлежавший учителю истории. Миссис Сейдж вздрогнула, но мистер Сейдж проигнорировал звук, схватив трубку и поднеся ее поближе ко рту. “Наша дочь была убита”. Его лицо было в пятнах. “Вы же не хотите сказать нам, что тот, кто это сделал, просто выйдет на свободу”.

“Мы не закрываем дело”. Я ожидал, что в голосе Сазерленда прозвучит стыд, но в его голосе не было никаких эмоций. “Я знаю, вы ожидали быстрых обвинений, но у нас просто пока нет того, что нам нужно. А теперь еще раз, мне очень жаль. Я позвоню вам, как только что-нибудь изменится”.

Детектив, возможно, попрощался — я уже мало что понимала, кроме того факта, что они не собирались наказывать Олдена за убийство Джорджии. Это было все равно что сказать, что не имеет значения, что она мертва. Джорджия была браслетами дружбы и шептала секреты, а телефон, прижатый к моему уху, хихикал, жаловался на моих родителей, сплетничал о парнях. Первые увлечения, первые месячные и первый глоток Крепкого лимонада Майка на вечеринке. Она была моим девичеством, священной, такой же близкой мне, как моя собственная кожа. Покончить с ее жизнью было в какой-то степени то же самое, что покончить с моей. И, по-видимому, мы не имели никакого значения.

В семье Сейдж воцарилось напряженное молчание.

Слезы потекли по моему лицу. — К кому нам теперь обращаться за помощью?

Скаут стиснула зубы, но ничего не сказала.

“ Пойдемте, девочки. ” Миссис Сейдж жестом указала нам отойти от машины. “ Нам нужно возвращаться. Они ждут нас. Кто-то должен проявить к твоей сестре уважение, которого она заслуживает.

Все взгляды были прикованы к нам, когда мы возвращались к месту захоронения. Как только мы заняли отведенные нам места, пастор снова начал говорить. Брукс нахмурился, взяв меня за руку, его глаза изучали мое лицо. Я покачала головой, и он нахмурился еще сильнее.

“И в этот поздний час, — нараспев произнес пастор, — нас утешает то, что, по крайней мере, наша дорогая Джорджия находится в лучшем месте”.

Взгляд Скаут переместился на гроб ее сестры. Как бы говоря: нет, она прямо здесь, одна и начинает разлагаться.

Учительница истории опустилась на колени. Послышался ропот. Я с отвращением и завороженностью наблюдал, как она прикоснулась кончиками пальцев ко лбу, затем к сердцу, затем к каждому плечу, осеняя себя крестным знамением. Я не вырос католиком, как моя большая семья в Мексике, но я знал, что это был жест молитвы. На самом деле, я лучше всего знала это по фильмам ужасов, где монахини с мрачными лицами делали знак, отгоняющий зло. Мудрецы с каменными лицами стояли у могилы Джорджии, но эта женщина была достаточно эмоциональна для всех нас.

“ Что с ней не так? ” прошипела миссис Сейдж. — Она была нашей дочерью. Ты так себя не ведешь”.

Скаут наблюдала за учительницей с отстраненным любопытством. И когда она наконец заговорила, ее слова были холодны, как снег. “Нет никаких правил, мам. Оказывается, их никогда и не было”.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, ЗАПАДНЫЙ ГОЛЛИВУД

На следующий день мы со Скаут сидели бок о бок на нашем диване и ждали приезда полиции. Это могло произойти с минуты на минуту. Даже удивительно, что это заняло у них двадцать четыре часа, но, вероятно, им нужно было сначала отвезти Олдена в больницу. На порезы, которые мы ему нанесли, потребовались бы швы, мы позаботились об этом. Страх сжимался внутри меня при мысли о том, что на меня наденут наручники и отправят в тюрьму, но всякий раз, когда я вспоминала, что Олден проведет остаток своей жизни, преследуемый Джорджией, а его тело — ее памятником, это делало грядущее стоящим того.

Я выглянула из окна квартиры на втором этаже. Красно-синих огней пока не было. Только нежное сияние золотого часа, пальмовые листья, колышущиеся на ветру, далекие звуки R & B песни из открытого окна соседа.

Может быть, они пришлют детектива Сазерленда, чтобы задержать нас.

“ Скаут, посыпать макароны молотым перцем? Брукс смотрела на нас из нашей маленькой кухни, одетая в мой розовый фартук с оборками и размахивающая перцемолкой. Он настаивал на том, чтобы “заботиться о нас” с тех пор, как мы вернулись в Калифорнию, и никакие протесты не могли его остановить.

За последние несколько часов он прибрался в нашей квартире — разномастная коллекция хлама и находок из благотворительных магазинов, помыл нашу посуду, а теперь готовил ужин. Все это время мы со Скаут оставались приклеенными к дивану, со смутным безразличием следя за его движениями. Брукс, казалось, истолковал наше неподвижное молчание как глубокую скорбь, и я, конечно, никогда бы не сказал ему иначе. То, что мы со Скаут сделали прошлой ночью, касалось только Джорджии и нас самих.

“ Скаут? — Повторил Брукс, когда она не ответила. — Пеппер?

Она уставилась на кофейный столик. — Как вы думаете, офицер Эллис разочаруется в нас? — тихо спросила она.

Я покачал головой. “Я не знаю”. Вы начинаете войну, сказал нам Эллис. Мы, конечно, начали.

Скаут резко встала с дивана и исчезла в своей комнате.

— Она не голодна? — спросил я. Брукс поставил передо мной тарелку с дымящейся пастой — штопоры, мои любимые, — затем развязал фартук и поставил его на кофейный столик. Он надел его, чтобы вызвать у меня улыбку, поэтому я попыталась изобразить ее. Под ним на нем было то, что я привыкла называть униформой Брукса: застегнутая на все пуговицы, с закатанными до локтей рукавами и узкими шортами до колен. Калифорния встречает опрятного студента юридической школы; не совсем ультрасовременного, но Брукса, как правило, не беспокоили такие вещи, как мода, его обаяние было естественным и непринужденным, а не искусственным.

“ Думаю, что нет. Я забралась в самый дальний угол дивана, а он опустился в кресло, оставленное скаутом, и протянул мне вилку. “Ешь. Я беспокоюсь о тебе.

Я изобразил, как протыкаю штопор. — Спасибо.

Брукс бросила взгляд на закрытую дверь Скаут. — Честно говоря, я не знаю, как она должна жить дальше после этого.

Его слова не должны были меня задели, но задели. — Джорджия тоже была моей сестрой.

Он обернулся. Несмотря на беспокойство, искажавшее черты его лица, Брукс был невероятно красив, его лохматые каштановые волосы со светлыми крапинками и ярко-голубые глаза отвлекали. “Я знаю. Просто— она была плотью и кровью Скаут. Я не могу представить, что потеряю своих братьев”.

Я глубоко вздохнул. Брукс не знал, что я только что сделал для Джорджии. Болезнь, которую я совершил во имя нее. Прошлой ночью я превратила себя в нового человека, а ты пошла на подобную жертву только ради настоящей сестры.

— Вы можете быть семьей и без крови, — огрызнулась я и уронила миску на кофейный столик.

Брукс отстранился. — Почему ты так себя ведешь?

“Не указывай мне, как себя вести”. Конечно, Брукс — лояльный, законопослушный студент юридического факультета — осудил бы меня.

“ Эй, знаешь что? Брукс посмотрел в окно, потом снова на меня. “Я собирался подождать, прежде чем сказать это, потому что думал, что ты достаточно переживаешь, но я твой парень, Изи. Ты должна положиться на меня. И все, что ты делал с тех пор, как умерла Джорджия, — это отталкивал меня.

Я был воплощением горечи. “Мне жаль, что я не отреагировал на ее смерть так, чтобы вы одобрили”.

Он сжал челюсти. “ Я не это хотел сказать, и ты это знаешь. Вы со Скаут уходите в себя. Строим этот отдельный мир, куда больше никого не пускают. Я хочу войти”.

Он бы не стал. Нет, если бы знал, какое насилие это скрывало, на какие тайные вещи я был способен. Он был бы в ужасе, и я бы потеряла его.

“Тебе следует уйти”, - сказал я.

Брукс уставился на меня так, словно у меня выросла лишняя голова. “Изабель, я люблю тебя. Чем бы ты сейчас ни занимался, пожалуйста, остановись”.

Он любил меня. Я столько раз говорила ему эти слова наедине с собой, но мы никогда не произносили их вслух. И вот он был здесь, выбрав этот момент из всех возможных —

— Я в тебя влюблен. ” В его голосе прозвучали умоляющие нотки. Брукс вгляделся в мое лицо. — Не отталкивай меня.

Прежде чем я успел ответить, Скаут выбежала из своей комнаты, держа в руках звонящий мобильный телефон. “Это Хейли. Ты должен быть на связи”.

Я посмотрела на имя нашего агента в ее телефоне, затем на Брукс. Я попыталась отдышаться, чтобы решить, что выбрать, но Скаут приняла решение за меня. “Наверное, она звонит, чтобы уволить нас”, - сказала она, затем нажала Принять. “Привет, Хейли. Ты на громкой связи. Изабель тоже здесь.

Брукс вскочил с дивана. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

“ Привет, Изабель. Хейли казалась озадаченной. Возможно, она намеревалась позвонить нам по отдельности и уволить лично. Как предусмотрительно. — На самом деле эти новости касаются только тебя, Скаут.

Скаут нахмурилась. — Я не меняю своего мнения по поводу Слова Венды. Я не собираюсь возвращаться”.

— И я бы не хотела, чтобы ты это делала. От волнения голос Хейли стал громче. — Только не сейчас, когда твоя музыкальная карьера на взлете.

— Прошу прощения?

“Твой альбом”, - сказала она, затаив дыхание. “Я думаю, люди услышали о твоей сестре и начали покупать твой альбом из сочувствия. Он взлетает”.

Скаут растерянно уставилась на меня.

“ Что именно они слышали о сестре Скаут? — Спросила я. В моей голове пронеслись тысячи вариантов, ни один из них не был хорошим.

“ Что она скончалась в результате несчастного случая на вечеринке. Настоящая трагедия. Кстати, надеюсь, ты получил мои цветы.

Несчастный случай. Откуда это взялось?

Хейли снова повысила голос. “Скаут, мне позвонил твой лейбл, и они в восторге от продаж. Они хотят получить от тебя еще один альбом как можно скорее, чтобы извлечь выгоду из набранного импульса ”.

— С заглавной буквы, — повторила Скаут.

“Очевидно, они знают, что ты скорбишь, — сказала Хейли, — так что потрать столько времени, сколько тебе нужно. Но чем скорее ты сможешь взять себя в руки, тем лучше”.

— Хейли, — медленно произнесла Скаут, — мне нужно будет тебе перезвонить.

— Конечно, почему бы тебе не...

Скаут повесила трубку.

Громкий стук раздался во входную дверь.

О боже. Наконец-то приехала полиция.

“ Скаут? Изабель? — раздался низкий голос из-за двери. — Это детектив Сазерленд.

Я схватила Скаут за руку. Мы вместе поднялись с дивана.

Из кухни к двери направился Брукс.

“ Нет, Брукс, подожди! ” крикнул я, но было слишком поздно. Он распахнул ее, и мы увидели Сазерленда на коврике для приветствия в темном плаще и бейсбольной кепке. Он был один. Даже после того, что мы сделали с Олденом, полиция все еще считала нас достаточно легкой добычей для Сазерленда, которого он мог бы задержать самостоятельно.

Страннейший вызов вспыхнул во мне.

“ Добрый вечер, ” сказал детектив, снимая шляпу и прижимая ее к груди. — Могу я войти?

Брукс ждал нашей реакции, положив руку на дверь.

“Конечно”, - сказала Скаут, поразив меня ровностью своего голоса.

“ Брукс, ” прошептала я, когда детектив прошаркал мимо него. В отличие от Скаут, мой голос был хриплым от страха. “ Ты можешь оставить нас наедине? Мне было невыносимо видеть выражение его лица, когда он понял, что я натворила.

Он встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах укол удивления и предательства. Он на мгновение отшатнулся, а затем, не сказав больше ни слова, выскользнул за дверь. У меня внезапно возник страх, что я могу больше его не увидеть.

Конечно, я бы этого не сделал. Я был бы в тюрьме.

“ Дамы. Детектив Сазерленд остановился в нескольких футах от них, теребя край шляпы. “Прошу прощения за вторжение, но у меня есть новости, которыми я хотел поделиться лично”.

Его осторожная дистанция и извиняющийся тон были неправильными. Где наручники? Мне так сильно хотелось взглянуть на Скаут, но я сдержалась.

Сазерленд откашлялся. — Олден Бэнкс был найден мертвым в своем доме прошлой ночью.

“ Что? — Закричала я. Земля закружилась. Я отшатнулась и упала на диван.

Скаут покачнулась, но удержалась на ногах. “ Он— как? Ее голос был хриплым.

Сазерленд согнул шляпу пополам. “Его семья нашла его в домике у бассейна. Он повесился. Мы ожидаем, что средства массовой информации подхватят эту историю, учитывая положение его отца, но мы не уверены, свяжут ли они смерть Олдена с гибелью вашей сестры. Вам следует приготовиться, на всякий случай. ” Он кивнул Скаут. — Что касается полиции Лос-Анджелеса, эти два дела связаны.

Мое сердце забилось так быстро. Я не могла осознать свое неверие. Оно жило в моих венах как чистый адреналин.

“Мы не собираемся разглашать эту информацию общественности, ” сказал детектив Сазерленд, — но я подумал, что вам двоим следует знать, что мистер Бэнкс вырезал имя Джорджии у себя на груди перед смертью. Основываясь на его членовредительстве и на том месте, где было найдено его тело, мы считаем, что чувство вины побудило его покончить с собой ”.

Они думали, что Олден покончил с собой. Они не подозревали нас. Я не мог говорить.

Сазерленд глубоко вздохнул и расправил плечи. “Я хочу извиниться от имени всего полицейского управления Лос-Анджелеса за то, что мы не смогли выдвинуть обвинения против Олдена в смерти Джорджии. Сейчас мне ясно, как никогда, что он убил ее. Мне жаль, что история твоей сестры не завершилась правосудием.

“Но это произошло”, - тихо сказала Скаут. Она стояла ко мне спиной, поэтому я не мог видеть ее лица. “По-своему”.

Детектив опустил подбородок в знак согласия. “Я оставлю вас наедине с вашей ночью. Вы должны быть в безопасности — я не думаю, что пресса или кто-то еще побеспокоит вас. Но позвоните, если вас что-нибудь беспокоит, и я пришлю офицера. Это меньшее, что мы можем сделать.

Сазерленд хотел защитить нас. Ирония судьбы.

После того, как я закрыла за ним дверь, заперев засов, в квартире воцарилась тишина. Я медленно повернулась и прижалась спиной к двери.

Некоторое время мы со Скаут просто смотрели друг на друга. Предполагалось, что прямо сейчас мы должны были быть на пути в тюрьму. Мы стояли на неизведанной территории. Эмоции боролись внутри меня, борясь за господство. У меня было инстинктивное ощущение, что все, что мы скажем дальше, как мы отреагируем в этот решающий момент, определит нас.

Спустя долгое время я вздернула подбородок — отчасти для того, чтобы слезы из моих глаз не потекли по щекам. “ Мы с тобой оба знаем, что он покончил с собой из-за того, что мы сделали. Это наша вина”. Чувство вины победило, затопив и заявив на меня права.

Но сухие глаза Скаут были стальными. На ее лице не было ни следа вины. “Хорошо”, - сказала она. — Надеюсь, ты прав.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джульет Стоун поняла, что женщины прибыли, когда громкость в клубе резко возросла, а затем стала устрашающе тихой, словно коллективный вдох. Через мгновение пульсирующая музыка снова стихла, и тела на танцполе возобновили извиваться, но мгновения было достаточно. Только знаменитости — люди с лицами, которые заставляли окружающих замолкать, или слишком быстро моргать, или оборачиваться, чтобы посмотреть еще раз, — обладали такой звуковой подписью. За те четыре года, что Джульет называла Лос-Анджелес своим домом, она научилась узнавать его.

Узор позволял ей отслеживать женщин, даже несмотря на то, что в Змеиной комнате было темно и многолюдно. Все, что ей нужно было делать, это следовать за волной тишины и шума, подобно высокой, долговязой летучей мыши, эхом разносящейся по ночному клубу. Так она нашла скрытую VIP-секцию с фирменными нефритово-зелеными бархатными занавесками и веревками Serpent, соблазнительным барьером, отделяющим элиту от завсегдатаев.

Год назад Джульет была бы раздавлена, признав, что, несмотря на все ее усилия — звонки в четыре утра, шестнадцатичасовой рабочий день, отсутствие оплаты за работу в обмен на разоблачение, общение с жуткими / распутными / снисходительными фотографами — она оставалась по ту сторону баррикад. Но в эти дни она смирилась с этим. Измотанная битвой. Казалось, она потратила несколько жизней, пытаясь сдвинуть с мертвой точки свою карьеру модели, и, несмотря на все ее трудности, дела у нее, вероятно, шли еще хуже, чем когда она начинала. Нет, не вероятно — ей определенно было хуже.

Вот почему она пришла в "Змеиную комнату" одна пятничным вечером, прождав час в бесконечной очереди снаружи, готовая рискнуть унижением, занесением в черный список и, возможно, даже судебным запретом ради последнего шанса на помощь. Правда заключалась в том, что если сегодняшний вечер не сработает, она не была уверена, что ее жизнь стоит того, чтобы продолжать.

Толпа была самой плотной перед VIP-секцией. Немногие счастливчики, танцующие у канатов, имели беспрепятственный обзор и вечером возвращались домой, хвастаясь, что дышали одним воздухом со знаменитостями, даже если эти “знаменитости” были звездами реалити-шоу или ютуберами. Поверх голов танцоров — а при росте почти шесть футов Джульетта парила над головами большинства людей — она могла видеть вышибалу, ведущего женщин, за которыми она пришла, вверх по лестнице к большому овальному столу на приподнятой платформе. Это был наименее скрытый столик в VIP-секции, за что Джульетта поблагодарила свою счастливую звезду.

Миниатюрная женщина с длинными темными волосами и оливковой кожей прошла первой, обойдя стол, пока ее настороженные глаза осматривали комнату. Женщина была красива, но Джульет ее не узнала. У нее был холодный, оценивающий вид, который Джульетта привыкла отождествлять с голливудским бизнес-классом, небольшой армией агентов и менеджеров, которые стояли за талантами и выкачивали из них деньги.

Следующей появилась Кибель Лоран, величественная, ее смуглая кожа отливала неоново-оранжевым мини-платьем. Джульетта перевела дыхание. Французско-алжирская модель была восходящей звездой, в прошлом сезоне участвовавшей в достаточном количестве редакционных кампаний, чтобы вызвать завистливые сплетни. Несмотря на то, что Джульет слышала о ней, она никогда не подбиралась так близко. Сказать, что она и Кибела существовали в разных мирах, было бы большим преуменьшением.

Кибела держала за руку симпатичную брюнетку в топе, отделанном перьями, на лице которой была очаровательная щербатая улыбка. Джулиет узнала в ней Миранду Престон, многообещающего британского модельера, чья линия одежды только что была представлена в Harvey Nichols. Джульет с радостью отдала бы год своей жизни за то, чтобы возглавить рекламную кампанию Миранды Престон, но у таких мелких моделей, как она, нанятых дерьмовыми безымянными агентствами, не было ни единого шанса.

Ее сердце подскочило к горлу, когда следующая женщина поднялась по лестнице. Скаут Сейдж выглядела точь — в-точь как в своих музыкальных клипах — высокая, с фарфоровой кожей, пухлой верхней губой, длинными светлыми волосами, уложенными нежными волнами. Группа изящных, красивых женщин в крошечных платьях следовала за ней, но Джульетта смотрела только на Скаут. Скаут не была особенно знаменита — возможно, печально известная было правильным словом, по крайней мере, в кругах Джульетты, — но женщина практически сияла в тусклом клубе. На мгновение Джульетта задумалась, существует ли на самом деле такая вещь, как звездная сила, и она проявила себя как сияние, живущее под кожей.

Она встряхнулась, чтобы прийти в себя. Это говорила ее надежда — она увлеклась. Ей нужно было сосредоточиться, если она собиралась преодолеть эту бархатную веревку.

Это было некрасиво, но Джульетте удалось протолкаться сквозь танцующих, несмотря на множество людей, которые, казалось, были готовы драться. Когда она, наконец, ухватилась за бархатную веревку и подтянулась вперед, это было похоже на спасательный круг, брошенный в бушующее море. И вот он: VIP-столик. Спасение всего в нескольких футах от нас.

Она сложила руки рупором и крикнула: “Кибела!”

Ни одна из женщин не обернулась.

То, что она планировала, было грязным и отчаянным. Но на данный момент Джулиет была и тем, и другим. Она попыталась снова: “Кибела, пожалуйста!”

Вместо Кибелы внимание вышибалы привлекла она. Он неуклюже двинулся в ее сторону всеми шестью футами четырьмя дюймами своего роста.

“ Скаут! Она повысила голос. Если она собиралась попасться, то с таким же успехом могла выложить все это на стол. “Пожалуйста, я просто хочу поговорить!”

Внезапно все головы за VIP-столом повернулись в ее сторону. У Джульет пересохло во рту. Множество идеально закопченных глаз изучали ее, как будто она была уродом, разглагольствующим на обочине автострады. Каковой, она и предполагала, она и была. Она преодолела свое унижение и закричала: “Мне нужна твоя помощь, если бы ты мог...”

“ Хорошо, мэм, ” прорычал вышибала, загораживая ее своим огромным телом. “ Мне нужно, чтобы вы отошли. Это не лучший способ выиграть свои пятнадцать минут.

Джульетта нырнула в сторону. Женщины уже повернулись друг к другу, отпуская ее. — Скаут!

“ Серьезно? Вышибала поднял руки. “ Ты собираешься заставить меня сделать это? Они опубликуют тебя в социальных сетях, ты же знаешь. Все будут называть тебя отчаянным психом.

Но Джульетта была в отчаянии. Отчаянно нуждающаяся в передышке, отчаянно нуждающаяся в деньгах, отчаянно нуждающаяся в том, чтобы кто-нибудь увидел ее, в какой-то маленькой удаче, которая улыбнется ей. И она так чертовски устала от этого. Когда она начинала заниматься модой, она понятия не имела, что это была жизнь, полная деградации, зависти, психических срывов. У нее не осталось достоинства, терять было нечего, поэтому она попыталась сделать последний ход, прогнувшись под вытянутыми руками вышибалы и позвав Скаута.

И каким-то святым чудом она встретилась взглядом с самой женщиной, единственной, кто за VIP-столом все еще обращал на нее внимание. — Помогите, — одними губами произнесла Джулиет, и тут вышибала схватил ее за плечи и оттащил в сторону.

“ Подождите. ” Раздался голос, который ни с чем нельзя было спутать. — Впустите ее.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Как только она скрылась из виду, Грей прижалась спиной к стене и крепко зажмурилась. Она слышала, как другие сотрудники спешат мимо нее, но никто не остановился, чтобы спросить, все ли с ней в порядке. В любом случае, так было лучше, потому что Грей нужно было время, чтобы успокоить свое сердце и привести в порядок мысли.

Когда она посмотрела через стол и увидела Скаут Сейдж, из всех людей, сидящих в ее секции, в голову пришла самая дикая возможность: она здесь, чтобы отомстить. Начальник службы безопасности Скаут сказал ей, что теперь уже опозоренные детективы Эллис и Грей работали над тем, чтобы уличить ее в преступном сговоре. Она узнала, где Грей подрабатывает, и пришла, чтобы противостоять ей — накричать на нее за нарушение ее личной жизни, угрожать ей, даже причинить ей боль.

Хуже всего было бы раскрыть тайну Грея.

“ Эй, ” произнес грубый голос. Когда Грей открыла глаза, менеджер "Змеиной комнаты" топтался рядом, неуверенно подняв руку, как будто раздумывал прикоснуться к ее плечу. — Ты в порядке, Холлис?

Здесь она носила имя Грей Холлис. Было крайне важно, чтобы никто не знал, что она полицейский. Сотрудники "Змея" уже доказали, насколько неохотно они идут на контакт с правоохранительными органами.

“ Я в порядке, ” заверила его Грей, отрываясь от стены. — Просто мне нужна была секунда.

Джон был высоким, дородным мужчиной с кустистыми бровями и соответствующей бородой, которые оставались неизменными по крайней мере с 2016 года. Грей знал, потому что он был единственным оставшимся сотрудником Змеиной комнаты со времен Алисы. Остальные люди, с которыми работала Элис, давно ушли, как это было принято у персонала бара. Просматривая их одно за другим, Грей запомнила имена и лица всех свидетелей из досье своей сестры и нашла каждого из них в их новой жизни.

Джон приподнял свои кустистые брови и бросил взгляд в сторону столика Скаут. “Эти девушки доставляют тебе неприятности? Обычно они довольно хорошо себя ведут. Много хихиканья и перешептываний. Но я могу вытащить тебя из — за их столика, отдать это Дженне...

“ Нет, ” отрезала Грей, затем смягчила голос. “ Просто мигрень. У меня иногда они бывают.

Джон на мгновение замер в нерешительности. В первые несколько месяцев работы в "Змее" Грей старалась подружиться с ним. Они были настоящими друзьями до того дня, когда она спросила его об исчезновении двух девушек из клуба более десяти лет назад, представившись настоящей криминальной наркоманкой, помешанной на нераскрытых делах. Он сразу же замолчал, сказал ей, что почти ничего не помнит, и теперь держался на расстоянии.

"Змей" попал в беду после исчезновения Элис и еще одной сотрудницы, Дейзи Чепмен, когда выяснилось, что Дейзи подала заявление под вымышленным именем и адресом, а клуб так и не провел необходимую проверку, которая могла бы это выявить. Калифорнийское агентство по труду и занятости наложило на них штраф, но это было единственное наказание, которое они видели. Клуб даже не изменил свою деловую практику, иначе Грей не смогла бы так легко лгать о своем собственном имени столько лет спустя. Тайна того, кем на самом деле была Дейзи Чэпмен — как она выглядела, откуда родом, были ли люди, оплакивающие ее, — была всего лишь еще одним вопросом, вращающимся в черной дыре жизни ее сестры.

“ Если ты так говоришь, ” медленно произнес Джон, все еще пристально глядя на нее. Иногда он бросал на нее испытующие взгляды, которые заставляли Грея волноваться, что он видит в ней лицо Элис и складывает кусочки вместе. “В таком случае, обращайся с этими девушками хорошо. Они постоянные посетители. Но также не бойтесь убрать их с этого стола, если появится более громкое имя ”.

Грей кивнул. “ Понял. ” Она могла это сделать. Ни Скаут, ни члены ее свиты, казалось, не узнали ее с первого взгляда — она не прочла хитрости на лицах женщин, фотографии которых они с Эллисом разложили на обеденном столе и изучали.

Но если они были здесь для конфронтации, она встретит это лицом к лицу. Это было то, чему ее учили.

К тому времени, как она забрала их бутылки Grey Goose, текилы и содовой — заказ, который другие официанты называли "Тощая сучка" Особенным — и поднялась по короткой лестнице к их столику, Грей понял, что все женщины склонились друг к другу, их приглушенные голоса потонули в барабанном бое, доносящемся из динамиков.

Джон упоминал, что у них была привычка разговаривать шепотом. В голове Грей вспыхнула искра подозрения, но она погасила ее. Она уже шла по этому пути раньше, и это заканчивалось катастрофой. В отличие от Эллис, она сохранила свою работу, но с капитаном ходила по тонкому льду. Последнее, что ей было нужно, — это дать волю своему воображению относительно Скаут.

Женщина, о которой шла речь, подняла глаза, увидела приближающегося Грея и быстро сжала руку своей помощницы, что-то пробормотав себе под нос. Головы женщин поднялись, остановившись на Грее, и они выпрямились на своих местах, приняв отсутствующее выражение.

Черт возьми. Искра подозрения разгорелась в пламя.

“Возвращайтесь со своими бутылками”, - пропела Грей своим самым ярким и пустым голосом и поставила большой поднос на стол. Когда она начала откупоривать бокалы и раскладывать лед, женщины откашлялись и притворились, что продолжают разговор с того места, на котором остановились.

“Я скучаю по тем временам, когда в этом заведении подавали абсент”, - сказала Кибел с французским акцентом, который Грей узнал, изучая видео женщины в Instagram. “Тогда все было еще хуже. Намного веселее”.

— Ты бы так и сделала, — сказала Изабель, закатив глаза.

Грей был удивлен, что модель помнила, когда "Змеиная комната" была абсент-баром — это был трюк, который сделал заведение популярным, когда оно только открылось, еще когда здесь работала Элис. Но опьяняющее средство не применялось по меньшей мере десять лет, а это значит, что Кибела, должно быть, пришла сюда, когда ей было … У нее были серые глаза. Очень молодая.

“Извините, мы в Калифорнии. Кому нужен абсент, когда у вас есть текила?” — сказала брюнетка с британским акцентом, сидевшая рядом с Кибелой. Должно быть, это Миранда Престон. Она выглядела иначе, чем на фотографиях, которые внимательно изучал Грей, — возможно, она поработала, — но акцент выдавал ее. Миранда допила остатки шампанского и улыбнулась Грею. — Поставь эту бутылку сюда, малыш?

“Я рада остаться и приготовить для вас напитки”, - сказала Грей, копируя игристый тон, который, казалось, подходил самым успешным девушкам-бутылочницам клуба.

Это сработало. Пока Грей смешивала напитки, женщины снова стали игнорировать ее, предпочитая разговаривать друг с другом. Когда она только начинала, ей пришлось многому научиться, приспосабливаясь к сфере обслуживания, к способам, которыми она должна была умиротворять своих VIP-клиентов, пренебрегая их правами и повышая их эго. Это требовало совершенно иного набора навыков, чем ее полицейская работа.

Но после двенадцати лет отсутствия ответов по делу Элис и Дейзи работа в "Змее" была единственным выходом, который у нее остался. Грею нужно было получить представление о том, каково это — работать в клубе, обо всех деталях, о которых никто не стал бы сообщать копам. Девушкам с бутылкой регулярно делали предложения? (Как выяснилось, нет.) Занимался ли кто-нибудь из персонала побочным бизнесом, продавая более сложные вещи? (Насколько Грей мог судить, нет.) Ходили ли слухи об Элис или Дейзи как городские легенды среди официантов? (Никто ни в чем не признался.)

Как раз в тот момент, когда она пододвигала к себе текилу-тоник Миранды, Изабель подняла длинный светлый локон из своего стакана с водой и обвиняюще повернулась к Скаут. — Опять? Господи, девочка, ты линяешь, как кошка.

“Однажды Скаут одолжила у меня расческу, и количество волос, которые она оставила, заставило меня принять ее за маленького грызуна”, - сказала одна из женщин, которых Грей не узнал, вызвав смех.

“Это нормально, ” запротестовала Скаут, “ вы придурки”. Но Грей подозревал правду. Волосы Скаут выпали из-за стресса. Физический признак, который она не смогла скрыть.

Кибела протянула руку через стол и потянула Скаут за прядь волос. “Удивительно, что там еще что-то осталось”.

Внезапная мысль поразила Грея, как удар молнии. В системе полиции Лос-Анджелеса имелась ДНК сестры Скаут из ее дела об убийстве, которая просто томилась в каком-то хранилище улик.

“ Если это все, ” сказал Грей высоким и сладким голосом. — Я оставлю тебя.

Не дожидаясь ответа, она встала из-за стола и побежала вниз по лестнице, наполненная совершенно новой энергией, придающей легкость ее шагам. Грей мелькнул на фотографии Изабель, держащей светлые волосы Скаут над своим бокалом. У нее была идея — что-то, что не было обычной частью судебного обыска...

Грей распахнула двойные двери в задней части дома, предназначенной только для сотрудников. К черту карьеру и здравомыслие. Ее расследование в отношении Скаут Сейдж еще не закончилось. Ни в коем случае.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Это заняло мучительно много времени, но как только разливщица наконец ушла, Скаут постучала тюбиком губной помады YSL по бокалу с шампанским. Одна за другой красивые женщины перестали смеяться и замолчали, почти благоговейно. Когда их взгляды снова встретились с Джульеттой, она почувствовала себя так, словно оказалась в центре совещания.

“Слово предоставляется Джулиет”, - сказала Скаут, встретившись взглядом с Джулиет. “Расскажите нам, почему вам нужна помощь”.

— Ты играешь с огнем, Скаут, — запротестовала Кибела, но Миранда заставила ее замолчать.

Джульет прикусила губу. Вот и все — ее снимок с луны. “ Это мое агентство. Модель высшего класса. Или, я думаю, человек, который им управляет, Дэнни. Я подписала с ним контракт много лет назад, когда ничего не знала об этом бизнесе. Мои родители... Она посмотрела в свой пустой бокал для шампанского. “Они тоже не знали. Мы встретили Дэнни дома, в Миссисипи, когда он был в разведывательной поездке. Он поклялся, что сможет найти мне работу в Лос-Анджелесе, если я захочу переехать.

Жар на ее щеках разлился, как лесной пожар. “ Он сказал, что у меня задатки супермодели. Джульетта вспомнила, что он сказал ей в тот день в торговом центре, когда остановил ее в ресторанном дворике: Ты не просто хорошенькая — ты интересная. — Я был настолько глуп, что поверил ему.

“ Сколько тебе было лет? — Спросила Скаут.

— Тринадцать.

За столом раздался ропот.

“Ты была слишком молода, чтобы понимать лучше”, - сказала Изабель, и это подействовало на Джульет как отпущение грехов. — Какой контракт вы подписали?

— Тот, который отдавал Дэнни пятьдесят процентов моего заработка.

— Пятьдесят?” взвизгнула женщина, которая позавидовала ее волосам. — Должно быть, максимум двадцать.

“Это прямо как с Элвисом”, - сказала Миранда. Несмотря на нахмуренные брови присутствующих, она покачала головой. “Менеджер Элвиса забрал пятьдесят процентов — это был скандал после того, как Элвис залез в долги. Знайте свою голливудскую историю, малышки”.

“ Так это Дэнни, твой агент. Скаут взболтнула шампанское. — Он тебя эксплуатирует.

“ У меня все было хорошо. Джульетта выдохнула. “Я живу в квартире с достаточным количеством других девушек из Topflight, так что арендная плата у нас довольно низкая”.

“ А где твои родители? Тон Кибелы был обвиняющим.

“Дэнни сказал, что я заработаю больше денег, если стану эмансипированной, что я и сделала. Они все еще в Миссисипи”.

“Господи, я ненавижу, что они все еще занимаются этой аферой”, - сказала Кибел. “Это просто предлог обойти законы о детском труде. Если ребенок эмансипирован, он может подписывать свои собственные дерьмовые контракты, и никто за ним не присматривает. — Она залпом допила свой напиток.

Миранда погладила Кибелу по плечу, и Джульетта подумала, что карьера Кибелы была сложнее, чем думали отраслевые сплетники. Она сделала глубокий, подготовительный вдох и произнесла самую худшую часть. “Проблема в том, что у моего отца несколько месяцев назад случился инсульт, и моя семья нуждалась в деньгах — сильно. И быстро. Были счета за больницу, реабилитацию и расходы на лекарства. Мне больше некуда было идти, поэтому я пошел к Дэнни. Он одолжил мне десять тысяч долларов. В то время я думал, что это чудо. Теперь он удерживает мою зарплату, пока я не верну ее. И он берет проценты ”.

Лицо Изабель было каменным. Неудивительно, что Джулиет приняла ее за деловую женщину. — Какой процент?

Она покачала головой. “ Я не знаю. Мы ничего не подписывали. Он только что дал мне деньги, а теперь говорит, что если мне потребуются месяцы, чтобы вернуть ему долг, то начислять проценты — его прерогатива. Он сказал мне, что собирается начать думать о творческих способах, которыми я могу отплатить ему, и … Я боюсь того, что это значит ”.

“ Значит, он собирается выжимать из тебя кровь столько, сколько захочет, ” сказала Миранда. — Черт возьми, Миссисипи.

“Почему вы не сообщаете о жестоком обращении?” — спросила девушка с эльфийскими чертами лица в конце стола. “Для этого есть организации”.

“Беззубые организации”, - пробормотала Кибела.

Слезы навернулись на глаза Джульетты. Ей не хотелось плакать, но она так устала пробовать каждую дверь только для того, чтобы каждая из них захлопывалась у нее перед носом.

“ Я пыталась. Ее голос был хриплым. “ Но технически ничего из того, что он делает, не является незаконным. Это я заключил плохую сделку. ” К ее ужасу, по ее щеке скатилась слеза. Она повернулась и вытерла это о плечо, надеясь, что никто не увидит, последние остатки ее гордости требовали, чтобы она не сломалась. Это была самая постыдная часть: она сама пригласила волка в себя, и все потому, что была глупой, отчаявшейся девочкой, запаниковавшей от боли в голосе матери по телефону.

“Кибела?” Скаут сформулировала это как вопрос. “Это твой край леса...”

Джульетта по-прежнему ни на кого не смотрела, стараясь не заплакать. Поэтому она не могла видеть, что происходит, но в конце концов Кибела глубоко вздохнула и сказала: “Хорошо. Ты же знаешь, что если ты заставишь меня увидеть щенков, я захочу их усыновить ”.

“Привет”. Изабель толкнула ее локтем, и Джульетта, подняв глаза, увидела, что каждая женщина за столом подняла свой бокал. В свете стробоскопов остатки их шампанского сияли, как амброзия. Это был не тост — это было голосование. Благословение Джульетте. Ее сердце бешено заколотилось, руки нащупали слезы на лице и вытерли их.

Глаза Скаут сияли, когда она смотрела, это драгоценное сияние изливалось наружу, как будто она была ангелом, нарисованным византийским мастером в золотом ореоле. Ангел милосердия Джульетты.

“Слушай очень внимательно”, - сказала Скаут. “Мне нужно, чтобы ты делал в точности то, что я скажу”.

ГОДОМ РАНЕЕ СЕНЧУРИ-СИТИ

Огромная штаб-квартира Агентства по связям с общественностью Джерсона возвышалась над улицами Сенчури-Сити, ее куполообразные геометрические стены были ослепительно белыми, резко контрастируя с затемненными окнами. Каким-то образом круглому зданию удавалось выглядеть величественно. Неудивительно, что Голливуд назвал это место Звездой смерти, а соперников Джерсона — Роковым мячом для гольфа. Рози Райт называла это своим рабочим местом в течение последних шести изнурительных месяцев.

Она толкнула бедром дверь конференц-зала и протиснулась внутрь, неся поднос, доверху заставленный водой и хрустальными бокалами, каждый из которых стоил ее недельной зарплаты. Она не уронила бы их — не так, как в первую неделю, когда случайно вылила целый кувшин воды на колени вице-президенту по кризисной связи. Рози сожалела об этой ошибке, пока до нее не дошел слух, что вице-президент однажды запустила степлером в свою помощницу, когда та разозлилась.

Рози влетела в комнату и плавно поставила блюдо на мраморный стол. Поздняя встреча партнеров проходила в самом большом и роскошном зале агентства на верхнем этаже. Официально он назывался Конференц-зал А, но неофициально Рози и ее коллеги-ассистенты называли его DEFCON 1.

Рози громко ахнула, когда в первый раз осматривала здание. Поскольку внешний вид богатого и влиятельного человека помогал привлекать клиентов, конференц-залы агентства были святынями дизайнерской элегантности: во встроенных барах на верхних полках продавались спиртные напитки, в архитектурных люстрах стояли вазы со свежими пионами. Из этого конкретного конференц-зала открывался потрясающий вид на Лос-Анджелес, простиравшийся до самого океана.

Нил Джерсон, старший из четырех партнеров Джерсона и единственный мужчина, который также оказался основателем агентства, отмахнулся от воды. “ Принеси мне виски, куколка, будь добра. Сегодня вечер пятницы, и если мне придется сидеть без дела с этими метателями топоров, мне понадобится кто-нибудь, кто меня подбросит ”.

“ Счастливо, ” сказала Рози, поворачиваясь с выразительным покачиванием бедер, от которого взъерошились складки на юбке. Она была искренне рада угостить Джерсона и любого другого партнера таким количеством алкоголя, сколько они хотели. Это была закрытая встреча, на которой присутствовал только один ассистент, после того как большинство других сотрудников разъехались по домам на выходные. Это звучало как рецепт кадровой катастрофы, на что она и надеялась. Рози нужно было написать рассказ, и она действительно предпочла бы поторопиться с этим.

Это было почти год назад, когда гораздо менее гламурно выглядящая Рози — без мелирования, без обтягивающей одежды, без макияжа — получила анонимное сообщение о Gerson PR. Согласно ее источнику, Джерсон работала над сокрытием законных заявлений о сексуальных домогательствах, которые были выдвинуты против нескольких их клиентов из списка А.

Источник не стал раскрывать их имени, сообщив только, что они были бывшими сотрудниками. Они также не стали называть, кто были клиентами или кто в агентстве возглавлял сокрытие, отметив только, что все вовлеченные в это были важны. Но это было нормально — Рози была большой девочкой; она могла провести собственное исследование. И после года освещения скучных муниципальных проблем для Los Angeles Times, эта заметка зажгла в ней огонь. Она поспешила обратиться к своему редактору.

Который тут же отверг это предложение.

По словам ее редактора, истории о сексуальных домогательствах больше никого не интересовали. #MeToo пришел и ушел, и желание предавать огню мужские ноги пошло на убыль, если не прошло совсем. Посмотрите на политику страны, сказала она. Посмотрите на коллективное истощение из-за выносов и разоблачений. Если Рози хотела стать следующей Ронаном Фэрроу, ей нужно было найти более пикантную тему, в которую можно было бы вонзить зубы, чем системная эксплуатация женщин.

Рози вежливо не согласилась, что привело к тому, что редактор вежливо уволил ее.

Но, во всяком случае, столкновение с этим отказом придало Рози еще больше решимости взяться за эту историю. В конце концов, Нелли Блай решила закрыть психиатрические лечебницы в 1887 году не потому, что это было модно. Она сделала это, потому что стала свидетельницей несправедливости и нуждалась в том, чтобы другие люди увидели это.

В свои двадцать четыре Рози, возможно, и была молода, но она знала, что есть такая вещь, как правильное и неправильное, и то, освещает ли журналист проблему или нет, не должно определяться актуальными темами или тем, что представители культуры хотят разобрать это на своих званых обедах. Предполагалось, что журналисты должны вести беседу, а не следить за ней. У нее осталось достаточно оптимизма, чтобы верить, что если она обнаружит что — то реальное — реальный вред, — то сможет заставить людей заботиться о себе. В тот день, когда она узнала, что Джерсон принял ее на должность ассистента начального уровня, она купила дешевую бутылку шампанского и подняла бокал за Нелли.

А потом пролетели шесть месяцев работы под прикрытием, и она ничего не нашла.

В сфере связей с общественностью доминировали женщины. И не только женщины: по большей части сотрудники Gerson были одними и теми же. Белый, “бронд”, моложе сорока. Они даже одевались и разговаривали одинаково, в своих юбочных костюмах Rent the Runway и на сленге TikTok, так что Рози было трудно отличить их друг от друга в первые несколько месяцев.

Но тот факт, что эта история должна была стать не очередной статьей о мужчинах, покрывающих плохое поведение других мужчин, а скорее о женщинах, которые предали своих, был прекрасен — на самом деле, великолепен. Как тебе новинка, Los Angeles Times? Она даже начала представлять заголовок: “Служанки Голливуда: проблема патриархата пиарщиков”. Или что — то в этом роде — ей все равно никогда не удавалось выбирать заголовки самостоятельно.

“Давай, Нил”, - сказала Консуэла Ривас, самая молодая, изящная и лучше всех одетая из партнеров. Она откинулась на спинку мягкого кожаного кресла. “ Вы посещаете эти собрания уже восемь лет. Наверняка вы уже привыкли к предварительной подготовке. Я предположил, что именно поэтому ты плюхнулся в свое кресло, старина.

Ежемесячные постоянные встречи партнеров для обсуждения наиболее насущных проблем, стоящих перед агентством, были конфиденциальными, внутрь не допускали никого, кроме нескольких скромных помощников, которые выполняли их поручения. Когда Рози узнала о существовании этих собраний, она сделала все, что было в ее силах, чтобы получить это задание. Если власть имущие, работающие в Gerson, вступили в сговор, чтобы скрыть неосторожность клиентов, то, несомненно, именно здесь они это обсуждали. Должно быть, это был ее билет — наконец-то.

“Хватит перебирать мячи”. Джессика Майклс была самой устрашающей из партнерш, широкоплечей и седовласой. “Мы здесь, чтобы поговорить о президентских выборах Габриэля Нокса и о том, собираемся ли мы помочь ему с оптикой. Это могло бы стать для нас большой выгодой, но нам пришлось бы вдевать нитку в очень тонкую иголку ”.

Рози чуть не вылила виски Нила на стол. Габриэль Нокс был основателем Knox Aeronautics, передового производителя беспилотных летательных аппаратов с крупными контрактами Министерства обороны, который успешно перешел в политику и теперь был представителем палаты представителей от Калифорнии. Нокс был выпускником школы Гэвина Ньюсома — более молодой, красивый, умеющий говорить смело и прямолинейно. За исключением того, что, в отличие от Ньюсома, политика Нокса вращалась вокруг правоцентристов, что было необычно для Калифорнии. Эта комбинация привлекла к нему много внимания, но Рози все еще не представляла, что у этого человека уже есть президентские амбиции. Если бы она не была сосредоточена на своем расследовании, она могла бы поставить под угрозу свое прикрытие только для того, чтобы поделиться новостями.

“ Поосторожнее с этим графином, милая, ” сказал Нейл. “ Я слышал, у тебя есть склонность выливать вино кому-нибудь на колени. ” В его слезящихся глазах светилось озорство, когда он похлопал себя по коленям. “Почему бы тебе не посидеть здесь, чтобы убедиться, что все в порядке?”

“ Нейл, ради Бога, ” сказала Консуэла, прикрывая глаза. — Ты неандерталец.

О, это было чудесно. Старое доброе сексуальное домогательство, как вишенка на пломбире с ее рассказами. “ Если ты настаиваешь, — сказала Рози, усаживаясь именно там, куда он похлопал. Она увидела, как глаза другой ассистентки на другом конце комнаты расширились от тревоги, и ей пришлось подавить победоносную улыбку. Свидетель и все такое. Благослови тебя господь, Иисус-феминист.

“Роза, пожалуйста, слезь с колен мистера Джерсона. ” Тон Джессики не допускал возражений. Рози встала и убежала в дальний конец комнаты, не потрудившись поправить ее насчет имени. — Нил, если ты перестал быть обузой, я бы хотел вернуться в Нокс.

“Насколько я понимаю, — сказала четвертый и последний партнер, женщина средних лет по имени Аниша Субраманьян, — Нокс достаточно умен, чтобы видеть преимущества лос-анджелесской фирмы по сравнению с вашингтонской. Мы знаем, что президентские выборы — это, по сути, соревнование за популярность. Фирмы из Вашингтона, конечно, могут привлечь к нему oppo research и обычную прессу, но они не могут привлечь его к игровым шоу, рекламе Суперкубка или привлечь талантов из списка Лучших на его ралли. Мой вопрос в том, что он готов сделать для нас в обмен на поддержку? И я говорю не о деньгах ”.

Джессика задумчиво кивнула. “Мы давно хотели отменить эти профсоюзные правила”.

Рози заставила себя вздохнуть. Они говорили о том, чтобы помочь избрать человека в обмен на политические подачки. Это было не то, что она пришла сюда разоблачать, но это определенно было что-то. И подумать только, что другая ассистентка стояла в углу, скучающе уставившись на горизонт.

“Оставь меня в покое, мы и так по уши увязли в делах Гэбриела Нокса”, - сказал Нил, прихлебывая виски. “В старые времена, Аниша, еще до тебя, мы регулярно убирали для этого человека. Установилось доверие. Я не вижу обратной стороны”.

Уборка? Рози чуть не подпрыгнула на ногах. Теперь у них что-то получалось. Она молча молилась, чтобы Нейл сказал что-нибудь еще, но Джессика откашлялась и свирепо посмотрела на нее.

“ В любом случае. ” Джессика бросила не слишком хитрый взгляд на Рози, и та притворилась такой же скучающей, как и другая ассистентка. “Конни, ты еще не все взвесила. Что ты думаешь?”

Консуэла наклонилась и сложила руки домиком. На ней были толстые кольца скульптурной формы, которые звякнули о стол. “Я думаю, что недостатком, Нил, является то, что произойдет, если станет известно, что мы помогаем консерватору занять высший пост? Этот мужчина не очень дружелюбен к женщинам или странным людям. Или к иммигрантам. Или к рабочему классу, упокой Господь их души ”.

“Я так устал от этих ярлыков”, - усмехнулся Нил. “А что случилось с тем, чтобы просто быть людьми?”

“Несмотря на ваше отвращение, ” сказала Консуэла, “ мы занимаемся оптикой. А оптика помощи Ноксу не очень хороша, особенно здесь, в Лос-Анджелесе. Что произойдет, если эта группа — вы знаете ту, те женщины, которые перерезают мужчинам глотки посреди ночи, — что, если они узнают об этом и придут за нами?”

Рози отбросила все попытки изобразить скуку и физически наклонилась к нему.

“Какая группа?” Спросила Аниша. Рози готова была расцеловать ее.

Джессика хихикнула. “Ты не слышала об этом? Это последний слух, из-за которого у наших ассистенток зашевелились трусики. Очевидно, Скаут Сейдж руководит чем-то вроде... клуба убийств горячих девушек. Кажется, так это называется.

“ Маленькая поп-певица? Нил моргнул. “ Блондинка? С большими сиськами?

“ Это слухи, ” сказала Консуэла, крутя одно из своих колец. “ Конечно, я не знаю, правда ли это. Но я точно знаю, что любого, кто с ней связывается, трахнут. Помните Далтона Престона из Sony? Он годами увивался за своей женой, каким-то британским дизайнером, без каких-либо последствий. Потом жена подружилась со Скаутом, и следующее, что вы знаете, это то, что ФБР расследует его дело о мошенничестве с налогами ”.

“Пока мы разговариваем, он сидит в тюрьме”, - печально сказала Джессика. “Один из наших клиентов, и я ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Хотя я слышал, что жену не волновала измена. Она была зла, что он скрывал от нее деньги ”.

Мозг Рози гудел со скоростью миля в минуту. Это было совершенно неожиданно. Группа женщин действительно очистила доску от мужчин, когда они вышли из очереди? Она представила себе это: выкладывание имени Нила среди фигур в плащах, удар молотка однажды ночью, когда он в одиночестве шел к своей припаркованной машине. Восхитительное тепло разлилось по ее спине.

— Что за чушь собачья, — проворчал Нил, жестом приглашая Рози налить еще виски. Она подчинилась, и он продолжил говорить, огибая изгиб ее задницы. “Мы не принимаем деловых решений из страха. Особенно из-за какого-то страшилища, которого, вероятно, не существует”. Он махнул рукой. — Приношу свои извинения — жуткаяженщина.

“Боже упаси, я согласна с Нилом, — сказала Аниша, — но, насколько нам известно, слухи — часть какой-то вирусной маркетинговой кампании следующего тура Scout. Хотя я согласна, ” добавила она, кивнув Консуэле, — что подписание контракта с “Ноксом" может огорчить некоторых наших наиболее откровенных клиентов. Нам придется держать это в тайне”.

— Я слышу “да”, при условии, что мы будем осторожны? Джессика перевела взгляд с одного партнера на другого. “Мы согласны поддержать кампанию Нокса?”

Один за другим партнеры подтвердили это, и когда за окнами верхнего этажа сгустились сумерки, разговор перешел на скучные темы, такие, как доходность портфеля акций Джерсона. Рози не обращала на это внимания. Их предыдущего разговора было более чем достаточно.

Она была уверена, что обвинение ее анонимного источника было правдой, и если она продолжит копать, то в конце концов найдет то, что ей нужно, чтобы доказать это. Но эта история — группа женщин преследует влиятельных лиц Голливуда с угрозой самосуда — теперь это было свежо. И тревожащая, если быть до конца честной. Это наводило на мысль о существовании нового поколения женщин, которые настолько решительно отвергают роль жертвы, что предпочитают избрать единственный доступный им путь и стать злодейками.

Рози нутром чуяла, что это то, что должно было заинтересовать людей. Но здесь было и кое-что еще, более важный вопрос. В J-school один из профессоров Рози показал им знаменитую цитату Маргарет Этвуд, которая гласила: “Все истории о волках. Все это стоит повторить. Все остальное — сентиментальный бред. Это закрепилось за ней как своего рода журналистский принцип на протяжении многих лет: Всегда следовать за волками. Дело в том, что этот предполагаемый Клуб убийств Горячих девушек — эти женщины не производили на нее впечатления волчиц в традиционном смысле этого слова.

Она понятия не имела, как назвать это новое существо.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джулиет приоткрыла дверь и обнаружила мужчину, который превратил ее жизнь в сущий ад, ожидающего снаружи. Дэнни Питерсон нарядился по случаю, как она и предполагала. Он был невысокого роста — для него придумали выражение “комплекс Наполеона”, — с коротко остриженными волосами, которые он обесцветил несколько лет назад, когда это было круто, и никто не потрудился сказать ему, что эта тенденция закончилась. Он был одет в свою версию костюма — канадский смокинг из темного выстиранного денима, такой свободный и мешковатый, что это соответствовало линии культурного присвоения.

Джульетта почувствовала облегчение от того, что он пришел в своем собственном обличье. Она беспокоилась, что он будет важничать, и другие девушки не увидят, насколько он смешон на самом деле.

“ Джулиет, девочка моя. Дэнни одобрительно присвистнул, засовывая солнцезащитные очки в карман куртки. “Я думал, что приеду сюда, и ты скажешь мне, что это был розыгрыш”.

“ Это не розыгрыш. ” Она сделала шаг назад и открыла дверь. — Входи.

— Черт. Дэнни с важным видом прошел мимо нее в особняк в Санта-Монике. “Как, черт возьми, ты подружилась с Кибел Лоран? Без обид, но я не думал, что у тебя такая напористость. Я недооценил твою игру, девочка.”

“ На самом деле она очень милая. Несмотря на ее репутацию. Джульетта последовала за ним, ее босые ноги бесшумно ступали по прохладной керамической плитке. Она надеялась, что Кибела ее не слышит, потому что была почти уверена, что модель была бы оскорблена мыслью о том, что она не так устрашающа, как кажется.

“Как тебе удалось убедить ее встретиться со мной? Может, Дэнни и обращался к ней, но его взгляд был прикован к картинам, висящим на стенах. Кибеле нравились современные картины: смелые цвета, провокационные линии и тревожно абстрактные изображения фигур.

Джулиет постаралась сохранить нейтральный тон. Если бы она осыпала это насмешками, как хотела, или показала какой-либо признак того, что эта встреча была не такой, какой ее представлял Дэнни, она бы разрушила план. “Кибела подумывает об уходе из IMG. Ей нужно агентство поменьше и с более индивидуальным подходом. Она остановилась и посмотрела на Дэнни. “Я подумала, что приведение ее к вам могло бы помочь мне отработать часть моего долга”.

Он кивнул таким тоном, который, как знала Джулиет после четырех лет работы с ним, означал, что он несет чушь. “О, конечно. Если Кибела подпишет со мной контракт, я бы сказал, что это стоит крутых денег в счет погашения твоего долга. Гонорар нашедшему ”.

Комиссионные, которые Дэнни получил за восходящую карьеру Кибелы Лоран, стоили гораздо больше, но Джульет стиснула зубы и промолчала.

“ Так где же она, в конце концов? Этот дом чертовски хорош, но...

— Привет, Дэнни.

Джульетта и Дэнни одновременно развернулись. Надо отдать должное Кибеле — женщина знала, как появиться. Она спускалась по минималистичной лестнице в углу комнаты, как королева, одетая в рваные джинсы и простую белую футболку, ее темные волосы были длинными и распущенными, воплощение модели, работающей не при исполнении служебных обязанностей. Позади нее Скаут вприпрыжку спускалась по лестнице, закутанная в ярко-розовую пушистую куртку, несмотря на теплую погоду, словно какой-то закадычный друг шута. Джульетте стало интересно, играли ли они до этого в переодевания в шкафу Кибелы.

“О черт”. Дэнни прижал руку к сердцу. Джульетта испугалась, что он поклонится. “Кибела и— я знаю тебя, ты певица. Боже, я и не подозревал, что для меня большая честь находиться в присутствии такого величия”.

Ты действительно перегибаешь палку, Дэнни.

“ Почему бы тебе не присесть? Кибела указала на свою гостиную, оформленную в винтажном стиле с розами. На книжных полках стояла коллекция кукол. Джульетта не была уверена, был ли стиль Кибелы обычным авангардным стилем жутких кукол, или она создала декорации для бенефиса Дэнни, но в любом случае, это было эффектно. Его взгляд был прикован к немигающим кукольным лицам, когда они устраивались на своих местах.

“ Спасибо, что согласились встретиться со мной, ” сказал Дэнни, наконец отводя глаза. — Я знаю, что ваше время дорого, так что давайте перейдем к делу. — Он наклонился вперед в изящном кресле с розовым узором. “Я слышал, ты покидаешь IMG, и я хочу заявить о себе. Я могу сделать тебе безумный бизнес, вывести твою карьеру на новый уровень”.

“Дэнни”. Кибела вытянула ноги на диване, скорее позируя, чем сидя. Джульетта села на него первой, а затем Кибела и Скаут зажали ее между собой. Так Джульетта чувствовала себя в безопасности.

“Тебе следовало бы заняться выпуском парфюмерии, косметической линии”, - продолжил Дэнни, не сбиваясь с ритма. — Если вы готовы продавать диетические чаи, у меня есть знакомый в одной компании...

“ Мистер Питерсон, ” перебила Кибела, холодно останавливая Дэнни. “ Я обладаю приличным влиянием в этой отрасли, не так ли? Я говорю не только о модельном бизнесе. Я занимаюсь этим делом много лет. Я познакомилась со многими людьми ”.

Дэнни нетерпеливо кивнул. “Совершенно верно. Ты много работал, и у тебя звездный потенциал. Если ты подпишешь со мной контракт, я сделаю тебе такой же”.

Он попал прямо в ловушку.

“Джульетта — один из тех особенных людей, которых я встречала”, - сказала Кибела. Пока что Скаут хранила молчание, просто наблюдая. “Она стала моим важным другом”.

Дэнни переводил взгляд с Джульетты на Кибелу, пытаясь понять, что делать с этой информацией. “Все мои клиенты — важные персоны, включая Джульет. На самом деле, они нечто большее — они семья”.

Джулиет хотелось закричать.

“ А ты знаешь нас, девочек. Джульетта практически услышала ухмылку в словах Кибелы. “ Нам нравится разговаривать. Моя новая подруга Джульет рассказывала мне о контракте, который вы заставили ее подписать, когда ей было всего тринадцать. Вы берете пятьдесят процентов, когда отраслевой стандарт равен двадцати, верно?

Дэнни прочистил горло. “Я имею в виду, это зависит от конкретного случая. Что касается Джульетты, ей потребовалось много работы. Я помог ей начать. Я имею в виду, она бы не стала искать работу, если бы не я...

“Это неправда”, - перебила Джульетта. “В наши дни вся моя работа выполняется через мои контакты”.

Он обнажил зубы в подобии улыбки. “ Но я дал тебе премию в десять тысяч долларов, помнишь? Помог тебе выбраться из трудного положения. Его улыбка стала шире. — Без меня ты бы все еще была в Канзасе.

“ Миссисипи. И это была не премия. Это был заем.

“ Видишь? Он обратил свою вымученную улыбку на Кибелу. — Я делаю все возможное для своих клиентов.

— Грабительский заем, — уточнила Джульетта.

На лице Кибелы было самое холодное выражение, которое Джульет когда-либо видела. “Дэнни, ты знаешь, что происходит с хищниками, которые издеваются над моими друзьями?”

Джиг был сыгран.

Дэнни замер на своем месте. Кибела только что назвала его хищником, но для Джульетты он выглядел как добыча. “Подожди. Мои контракты законны. Джульетта согласилась на мои условия по собственной воле. Разве не так, мисс Снодграсс?”

О, он не мог вспомнить, откуда была Джульетта, но он мог вспомнить ее настоящую фамилию, да? Тот самый, который он велел ей сменить, чтобы агенты по подбору актеров не выставили ее со смехом из комнаты. Конечно, он бросил бы это ей в лицо, попытался бы доказать, что у него есть на нее компромат, что он единственный, кто все контролирует.

Скаут впервые заговорила, обращаясь к Кибеле и полностью игнорируя Дэнни. “Раньше с хищниками ничего особенного не случалось. Вот почему этот парень смог привлечь более тридцати клиентов, всем им меньше двадцати лет. Дети, которые не знают лучшего ”.

“Теперь люди больше не терпят таких вещей”, - сказала Кибел, как будто они со Скаут выполняли своего рода вызов и отклик, процедуру, которую они практиковали сотни раз до этого. “Даже если технически это законно”.

Джульетта никогда не чувствовала себя более живой, чем в этот момент, зажатая между этими двумя женщинами, пока они играли с ее мучителем.

“ Вот видишь. Кибела повернулась и посмотрела прямо в лицо Дэнни. Он балансировал на краешке стула, как будто собирался сбежать. “Я и она”. Она указала на Скаут. “Мы действуем немного наперекор закону, но в конечном итоге он всегда догоняет. И причина, по которой мы пригласили вас сюда, заключается в том, чтобы предложить вам сделку. Ты собираешься расторгнуть контракт Джульетты с компанией Topflight и сделать такое же предложение каждому другому клиенту, который захочет уволиться. С этого момента с любыми новыми клиентами, которых вы подпишете, вы будете получать справедливые двадцать процентов, заключите с ними контракт на три года и дадите им возможность уйти с письменным уведомлением за тридцать дней ”.

— А теперь, какого черта я должен...

— И в обмен, — продолжила Кибела, не моргнув глазом перед лицом гнева Дэнни, — Скаут, я и все до единого люди, которых мы знаем, не будем превращать твою жизнь в ад и загонять тебя и твой бизнес в угол. Я не буду лично говорить каждой модели, бренду, дизайнеру и торговой точке, с которыми я работаю, что вы пользуетесь финансовыми преимуществами девушек, когда они новенькие и уязвимые ”.

— И ты будешь мешать мне разговаривать со всеми журналистами, которых я знаю, — добавила Скаут, совершенно беспечно царапая лак на ногтях, — а это довольно длинный список.

Дэнни побледнел. — Ты говоришь обо мне всякую чушь, это клевета...

“ Я бы сказала только правду. Скаут посмотрела на него с такой жалостью, что это было едва ли не обиднее, чем ее слова. “Процент, который вы берете, продолжительность ваших контрактов, возраст ваших клиентов. Я позволю людям делать свои собственные выводы. И люди любят поговорить. Это положило бы начало столь необходимому разговору о стандартных практиках в индустрии, изобилующей злоупотреблениями. К сожалению, вы, вероятно, больше не стали бы работать в сфере развлечений. Интернет действительно любит идти ва-банк ”.

Единственным предупреждением Дэнни было напряжение его мышц прямо перед тем, как он вскочил со стула. Джульетта закричала и отпрянула назад, но Скаут и Кибела не дрогнули. В мгновение ока Скаут сунула руку под свою ярко-розовую куртку и вытащила пистолет, приставив его к лицу Дэнни, когда он навис над ними. Она щелкнула предохранителем.

Дэнни замер и уставился в дуло пистолета. Это был тонкий предмет, почти изящный, но темный, как железо, и не менее смертоносный.

Сердце Джульетты бешено заколотилось в груди. Она никогда не представляла себе такого.

“Я забыла упомянуть”, - сказала Скаут ровным голосом. “Если вы попытаетесь причинить вред Джульет или кому — либо из ваших клиентов, или если вы не разрешите им расторгнуть контракты, наступит ночь, когда вы будете невнимательны — может быть, вам скучно, может быть, вы отвлечены — и кто-нибудь придет за вами и заставит вас очень пожалеть”.

Дэнни был так спокоен, что даже не моргнул.

УСкаут был пистолет. Настоящий пистолет. Она носила его все это время. Небрежно вытащила его из кармана пальто, как будто делала это тысячу раз. Каждый инстинкт внутри Джулиет кричал ей бежать, но она была так же обездвижена, как и Дэнни. Ее мышцы дрожали от напряжения.

Медленно Дэнни поднял руки.

“ Мы договорились? — Спросила Кибела.

Он кивнул один раз — коротко, как будто боялся сделать даже малейшее движение.

“Тогда уходи”, - сказала она, и Дэнни, не теряя времени, побежал. Только когда они услышали, как с грохотом захлопнулась дверь, Скаут снова поставила пистолет на предохранитель и сунула его обратно под куртку.

“ Что ж, ” сказала она, поворачиваясь к Джулиет. — Он не должен больше тебя беспокоить.

“ Кто-нибудь хочет выпить? Кибела потянулась, демонстрируя свой идеально подтянутый живот. “ Мы должны пригласить людей. Я ужасно хочу ”маргариту".

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джульетта все еще пребывала в шоке, когда прибыли двадцать девушек и заполнили прибрежный дом Кибелы, превратив его в вечеринку. Они вышли на террасу с видом на катящиеся голубые волны Тихого океана, охлаждаемые тем прекрасным калифорнийским бризом, который Джулиет так полюбила после постоянной духоты Миссисипи. Пока она смотрела, девочки включили музыку — сначала Скаут, пока она не крикнула им, чтобы они поменяли ее, — и стояли, потягивая текилу в баре на открытом воздухе, слизывая соль с пальцев и посасывая спелые зеленые лаймы. Они танцевали группами вокруг бассейна, покатываясь со смеху над самими собой.

И все же все, о чем могла думать Джулиет, было: Скаут вытащила пистолет.

“ Привет, девочка. Ассистент Скаут, Изабель, хлопнула ее по плечу, заставив вспомнить о нападении Дэнни. “Ты в порядке?”

Джулиет моргнула. “ Да, ” солгала она. — Конечно.

“ Я слышала, ты порвала со своим придурковатым агентом, — сказала Миранда, неторопливо подходя к Кибеле. “ Поздравляю, большая шишка. Ты официально свободный агент. Они с Кибелой чокнулись текилой, обменявшись понимающими улыбками. “За Миссисипи”.

“ Он прыгнул на нас, ” выпалила Джулиет. — Я думала, он собирается меня ударить.

Ладно, возможно, она еще не оправилась от этого.

Три женщины переглянулись. Первой заговорила Кибела.

“ Иногда такое случается, когда это парень. Она пожала плечами, опрокинула рюмку и поморщилась. “Господи, это текила от тех актеров CW? Она протухшая. Лучше бы я получил это дерьмо бесплатно ”.

Изабель толкнула ее в плечо. “ Помнишь, как мы говорили об эмпатии? Она повернулась к Джулиет. “ Прости. Должно быть, это было страшно”.

“Я просто...” Джульетта искала нужные слова. Они вели себя так, словно это было нормально. “Я знала, что Дэнни отстой, но никогда не думала, что он может быть жестоким”. Она встретилась взглядом с темными глазами Кибелы. Они были почти одного роста. В мире Джульетты это было редкостью. — Я привела его в твой дом.

“Послушай”. Кибела, похоже, поняла замечание Изабель об эмпатии, потому что выражение ее лица смягчилось. “Парни привыкли быть сильными. Когда они теряют это преимущество, иногда происходит щелчок выключателя, и они становятся способны на вещи, которые вы и представить себе не можете. Образно говоря, мы приперли вашего парня к стене. Я не говорю, что то, что он сделал, было правильным — просто предсказуемо, если вы работаете здесь так долго, как мы. Вот почему мы приходим подготовленными ”.

— Насилие — последнее средство для отчаявшихся, ” мягко сказала Изабель. — Поверь мне.

Внимание другой женщины привлекло что-то на другом конце заднего двора, и Джульет проследила за ее взглядом. Группа девушек, которых она узнала по Змеиной комнате, собралась вокруг каменного камина Кибелы, разложив колоду карт Таро. Скаут села перед ними. Она переоделась в неоново-желтое бикини. Нет места, с облегчением подумала Джульетта, для пистолета.

Миранда приподняла бровь, глядя на Кибелу. “Что вы, ребята, такого натворили, что так напугало Миссисипи?”

Кибела пожала плечами. “ Это была стандартная уловка. Позвал его под предлогом бизнеса, пригрозил рассказать всем, что он задумал, бла-бла-бла.

“О”. Миранда положила теплую ладонь на руку Джульетты. “Мы показывали эту пьесу сто раз, малышки. Не о чем беспокоиться.

— Сотню?

Кем были эти женщины? Здесь происходило нечто большее, чем даже предполагали слухи. Джулиет признала бы это: она испугалась Скаут и Кибелы после того, как Скаут вытащила пистолет. Но чем дольше она размышляла о том, что произошло, тем больше ее страх уходил, сменяясь благоговением. Скаут и Кибела были могущественны во всех смыслах этого слова — мягкая сила, да, такая, какая была позволена женщинам, обладающим влиянием и желанием, но в тот момент у них была и жесткая сила, которой женщины почти никогда не пользовались, — они наступали Дэнни на шею.

“Это одно из наших любимых мест”, - подтвердила Миранда. “Это легкий лифт”.

Легкий подъем. Дэнни годами держал Джульетту в оковах, а они расправились с ним так, словно это был всего лишь еще один вечер перед "маргаритой". Она хотела такой же уверенности и контроля, хотела превратиться из добычи в хищника.

Изабель все еще наблюдала за Скаут, пока та выбирала карты Таро на другой стороне колоды. — Какие игры ты проводишь, кроме “наживки и подмены”? — Спросила Джульетта, внезапно почувствовав желание узнать все, сохранить все их секреты.

Кибела протянула руку и потрепала Джульетту по носу, словно та была котенком. “Ты узнаешь”, - загадочно сказала она. — Ты ведь останешься здесь, верно?

Скаут перевернула карту и застонала. “Десятка мечей"? Ты, должно быть, шутишь. На лицевой стороне карты был изображен подвешенный в воздухе человек, тело которого со всех сторон было пронзено мечами. “Карта преследования”.

Это было иррационально — возможно, она все еще была напугана, — но желудок Джульетты сжался. Она сглотнула. “ Конечно. Если ты меня примешь.

“ Мы должны выпить, ” сказала Миранда. — За свободу Миссисипи.

“И давайте начнем сеанс”, - добавила Кибела. “Немного 'легкой, как перышко, жесткой, как доска'. Мы тоже можем воткнуть булавки в куклу Дэнни. Наложим несколько проклятий. Она взглянула на Джульетту и больше не могла сдерживать смех. “О боже, ты бы видела свое лицо”.

Джульетте не нужно было видеть — она и так чувствовала, как расширились ее глаза.

“ Я принесу вино. Изабель предостерегающе указала пальцем на Кибелу. “ Перестань дразнить ее. Она подумает, что мы сучки из The Craft.

— Винный холодильник в задней комнате, не на кухне, — крикнула Кибела.

Раздался сильный стук во входную дверь.

Изабель помахала через плечо, направляясь внутрь. — Я открою!

“ Клянусь, Кара никогда не сможет запомнить код от двери. Кибела закатила глаза. — Ненавижу шутить над блондинками...

“ Скаут? Голос Изабель прорвался сквозь музыку. — Тебе нужно подойти сюда прямо сейчас.

Музыка смолкла. Все повернулись к Скаут, которая пожала плечами и поднялась.

“ Если это возвращается Дэнни— Кибела бросилась за ней. Джульетта последовала за ней, и вскоре все хлынули через дом в фойе, где Изабель стояла, придерживая дверь, страх превратил ее лицо в застывшую маску.

Снаружи стоял полицейский в военно-морской форме, его рука лежала на кобуре. Перед ним, выпрямившись, стояла блондинка в бледно-розовом костюме, ее глаза остановились на лице Скаут среди девушек. Она показалась знакомой.

— Девушка, разносящая бутылки? Слова вырвались у Кибелы. — Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Это была девушка, разносившая бутылки из Змеиной комнаты. Увидев ее в деловой одежде в присутствии полицейского, Джулиет растерялась, но теперь она узнала ее. Она знала, что в этой женщине было что-то странное.

Женщина, о которой шла речь, подняла серебристо-золотой значок с выгравированным гербом полицейского управления Лос-Анджелеса. “Скаут Сейдж, я детектив Грей Холлоуэй”. Ее лицо не выражало никаких эмоций, полная противоположность игристой женщине, которая подавала им шампанское. “Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Вы разыскиваетесь для допроса по делу об убийстве Элизабет Дрейк.

ГОДОМ РАНЕЕ, ПАСАДЕНА

“Я всегда считала себя защитницей женщин, даже до того, как это вошло в моду”, - заявила Дейдра Коул, посыпая веганский пармезан, словно снегопад, своим куском вегетарианской пиццы. “Именно поэтому я согласился встретиться с вами. Но ничего не должно быть записано. В этой экономике достаточно сложно найти работу режиссера, не имея репутации стукача”.

“Конечно”, - заверила ее Рози, хотя про себя подумала, что если Дейрдре Коул изо всех сил пыталась найти работу режиссера, то, вероятно, это было больше связано с тем фактом, что в ее резюме было полно посредственных подростковых ситкомов, которые в последний раз были популярны десять лет назад, таких, в которых использовались ленивые сюжеты вроде дрянных девчонок из группы поддержки, противопоставленных застенчивым, чувствительным героиням. К тому же, она была пилюлей. “Все, что ты скажешь, будет на заднем плане”.

Прошла неделя с тех пор, как партнеры из Gerson PR поделились своей восхитительной зацепкой о Клубе убийств Горячих девушек. За такой короткий промежуток времени Рози удалось накопать столько компромата на группу, что она была ошеломлена, что никто не опередил ее в рассказе.

Помимо возможности того, что Скаут и ее сеть сообщили налоговому управлению о налоговом мошенничестве руководителя Sony — деле Далтона Престона против Миранды Престон, — были доказательства того, что они стояли за утечкой текстовых сообщений, раскрывающих расистские высказывания актера в адрес его партнерши по фильму; анонимное финансирование, которое помогло начинающему музыканту подать иск о сексуальных домогательствах против известного режиссера музыкальных клипов; а теперь — вирусные кадры, на которых крутой игрок НФЛ совершает домашнее насилие в коридоре отеля.

Это продолжалось годами. Скаут, казалось, собирала женщин, попавших в беду. Внешность, которую она и ее окружение создавали, была похожа на красивых, кокетливых старлеток, у которых на уме не было ничего, кроме восхождения в индустрии, и все же в глубине души они были обиженными, ранимыми женщинами, у которых выросли острые зубы и еще более острые амбиции. Все равно что взять в руки мягкого кролика только для того, чтобы обнаружить, что у него есть клыки. Рози почти восхитилась игрой. Действуй умно, прикидывайся дурочкой, пожинай плоды. Но как им удавалось проводить это столько лет? И как началась вся эта уловка?

Поскольку Скаут была стержнем, начать с нее было несложно. Рози удалось связаться с первым боссом Скаут в Голливуде, женщиной, которая знала ее еще в молодости. К сожалению, Дейдра Коул жила в Пасадене и отказалась встретиться с Рози на полпути для интервью, что означало двухчасовую пробку в лос-анджелесских пробках. Дейдра также ожидала, что Рози оплатит ланч в ее любимом веганском ресторане, от цен на который у Рози слезились глаза. (Из чего были сделаны эти овощи, из золота?) Хотя в этом месяце Рози придется экономить на продуктах и, возможно, даже сбегать в ванную, чтобы стащить оттуда несколько рулонов туалетной бумаги, она надеялась, что Дейрдре сделает все так, чтобы хлопоты стоили того.

Она нажала кнопку "Пуск" на своем диктофоне и наклонилась к нему. “Как я уже сказала, я делаю подробный обзор Скаут Сейдж, и у меня было несколько вопросов о времени, которое вы провели с ней”, - она проверила свои записи, — “Странный мир Венды Ворд”. Какой полный рот.

“Я ждала, когда мир поймет это и сделает Скаут звездой”, - сказала Дейдра, с жадностью набрасываясь на пиццу. “У нее всегда была эта особенность, ты знаешь? Присутствие. Даже тогда. Она помахала ломтиком. “Ее друг, не так уж и много. Но ты не можешь помочь тому, кого боги похлопывают по плечу, не так ли?”

“ Ты имеешь в виду Изабель Круз? Рози обнаружила, что женщина, которая сейчас работала личным ассистентом Скаут, когда-то была ее лучшей подругой детства. Две женщины переехали в Лос-Анджелес и даже были наняты вместе на шоу Коула. Но после этого их пути разошлись — Скаут занялась музыкой, Изабель занялась гораздо менее гламурной работой ассистентки. Что заставило человека отказаться от собственной актерской карьеры, чтобы стать наемным работником своего друга? Рози не могла перестать представлять Изабель в роли Брюса Уэйна из "Альфреда в Скауте".

“Я думаю, что так ее звали”, - сказала Дейдра, едва находя время дышать между укусами. Рози отодвинула свой кусок пиццы. “ Итак, что ты хочешь знать? Была ли Скаут примадонной на съемочной площадке? Ревновала ли Венда к ней? Потому что на последнее я могу ответить решительным ”да".

“ Вообще-то, — сказала Рози, стараясь говорить небрежным тоном. Не спугните источник. “Я надеялся, что вы могли бы рассказать мне о младшей сестре Скаут, Джорджии. Я читал, что она скончалась, когда Скаут работала над вашим шоу, но было трудно найти подробности. Ей тогда было всего восемнадцать, верно?

Смерть Джорджии Сейдж упоминалась в нескольких биографиях Скаут Сейдж, но всегда сводилась к расплывчатой единственной строке, что-то вроде: “Скаут, не привыкшая к трагедиям, потеряла свою восемнадцатилетнюю сестру в течение года после переезда в Калифорнию”. Рози нашла единственный архивированный пост на Tumblr с помощью глубокого логического операторного поиска, в котором упоминалась “трагическая смерть” сестры Скаут в попытке побудить людей покупать ее дебютный альбом. Но это было все. Если когда-то и было что-то еще, то с тех пор оно исчезло из Интернета, и даже машина обратной связи не смогла его найти.

Дейдра бросила пиццу и вытерла крошки с рук. Она была полной женщиной, и ее грудь отвлекающе опиралась на крышку стола. “Наконец-то. Я годами ждал, чтобы поговорить об этой вечеринке”.

Рози выпрямилась. По коже пробежал свинцовый трепет. — Сестра Скаут умерла на вечеринке?

Давай, Дейдра, ты сплетница — выкладывай.

“ Не просто вечеринка. Дейдра перешла на шепот. — Рождественская вечеринка Истона Бэнкса.

— Кто? — спросиля.

Дейрдре рассмеялась. “Вы, молодые люди. Раньше он был президентом ABS. Один из крупнейших игроков. Мой бывший босс.

Сестра Скаут умерла на вечеринке у голливудской шишки — как интересно. — Что случилось?

— Никто не знает, — сказала Дейдра, откидываясь на спинку стула.

“ Что? Рози моргнула. “ Как это возможно? Разве репортеры не будут заниматься этой историей?

“Вот твой первый маленький грязный секрет”, - сказала Дейдра, явно наслаждаясь тем, что у нее на руках все карты. Рози было все равно — Рози купила бы этой женщине всю веганскую пиццу по завышенным ценам в мире, лишь бы она продолжала говорить. “Скаут обвинила сына Истона в убийстве своей сестры”.

Теперь этого стоило ехать два часа. — Она думала, что Джорджию убили?

“Я не знаю всех подробностей”, - призналась Дейдра. “Что я точно знаю, так это то, что Скаут и ее семья были в восторге, оказывая большое давление на полицию, чтобы она арестовала мальчика — его звали Олден, настоящий странный ребенок, — но никаких обвинений так и не было предъявлено. Я помню день, когда они ворвались обратно на стоянку, чтобы сдать свои значки. Ну, Скаут в ярости, я не помню, чтобы Изабель поднимала много шума...

— Они покинули ваше шоу из-за этого обвинения?

Дейрдре фыркнула. — Разве ты не уволилась бы с работы, если бы знала, что сын твоего босса убил твою сестру?

“А потом все сошло ему с рук, ” пробормотала Рози, складывая кусочки воедино. Итак, это был Бутон Розы Скаут, смысл ее существования, ее икигай. То, что ею двигало. Она верила, что ее сестру убили и что убийца вышел на свободу. Если это было правдой — а Рози должна была подтвердить аккаунт Дейдры, чтобы быть уверенной, — то "Клуб убийств горячих девушек" мог оказаться гораздо более темной организацией, чем предполагали партнеры Джерсона.

“ Возьми это, ” сказала Дейдра, делая драматический глоток ароматного чайного гриба. “Примерно через месяц после смерти Джорджии Олден Бэнкс покончил с собой. Все решили, что его гложет чувство вины, и это была карма, понимаешь? Мир устроен таинственным образом ”.

Рози могла только смотреть.

“В свое время все в шоу сплетничали об этом как сумасшедшие”, - сказала Дейдре. “У всех нас были свои теории”.

“ Но об этом почти не сообщалось. ” Мысли Рози лихорадочно метались. “Или, может быть, это было так, и она нашла способ это оттереть?”

“ Она? Дейдра подняла бровь. — Попробуй его.

Рози встретилась с ней взглядом. Жужжание под кожей становилось все настойчивее.

“Истон”. Женщина произнесла это имя так, что у Рози мурашки побежали по коже. “Не было никого, кто хотел бы скрыть эту историю больше, чем он. Эти руководители телеканалов выглядят так, будто они на вершине мира, но поверьте мне, они борются за свою работу так же, как и все остальные в шоу-бизнесе. Всегда на грани того, чтобы им отрубили головы при смене режима. Истон не мог позволить, чтобы люди думали, что его сын убийца. Нет, мэм, он должен был убедиться, что это останется тайной. И у него тоже была власть сделать это. Это еще один маленький грязный секрет Голливуда. Люди готовы оказать практически любое одолжение, пока они думают, что однажды ты почешешь им спину. Ты можешь добиться чего угодно. Или отнять что угодно ”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Я толкнул дверь, ведущую в полицейское управление, и был встречен ослепительной стеной мигающих огней и орущих репортеров. “Разведчик щита”, - рявкнул юрист рядом со мной, но я застыл на месте. За все годы моей работы в Голливуде я никогда не видел ничего подобного.

“Вам нужно двигаться, сейчас же”, - прорычал адвокат Скаут, и его свирепый тон вывел меня из оцепенения. Я бросилась перед Скаут, пытаясь заслонить камеры, пока мы продвигались вперед. Но ничто не могло защитить ее от их вопросов.

— Скаут, это правда, что ты главная подозреваемая в убийстве?

— Это вы убили Элизабет Дрейк?

— Кто для тебя Дрейк?

“ Риз Гриффин когда-нибудь нападал на тебя? Ты поэтому убил Дрейка, из мести?

“Не обращайте на них внимания”, - приказал адвокат Скаут. “Ничего не говорите. Это ловушка”.

Скаут опустила голову, пока двое полицейских в форме кричали на репортеров, пытаясь заставить их отойти. Последние двадцать четыре часа были сущим кошмаром, а теперь еще и это. Нам нужно было успеть к черному внедорожнику, ожидавшему на стоянке, но толпа людей была слишком плотной: не только журналисты с камерами на плечах, но и прохожие, которые, должно быть, были поблизости, когда TMZ сообщила эту новость.

Всего два дня назад мы со Скаут сделали бы все, чтобы привлечь столько папарацци. Мы годами надрывали задницы, чтобы повысить ее авторитет и продать больше альбомов. Это было пожелание, которое мы оба загадывали перед тем, как задуть свечи на день рождения каждого года: Пусть в этом году у нее все получится. Ирония этого оставила сильную горечь у меня во рту.

Скаут была одета в ту же ярко-розовую пушистую куртку и джинсовые укороченные шорты, в которых она была на вечеринке у Кибелы, нелепый наряд, в котором она должна была выглядеть безумно в новостях. Детектив Холлоуэй пригрозила привести ее сюда в бикини, но после того, как я до хрипоты выругалась вместе с нашими друзьями, она позволила Скаут переодеться. Я должен был предвидеть этот момент и пойти к ней домой, чтобы переодеться, но я был слишком измотан беспокойством, чтобы оторваться от станции.

Она выдержала двенадцать часов допроса, который, по словам ее адвоката, был тактикой, направленной на то, чтобы сломить ее. Меня не пустили в комнату для допросов, и незнание того, о чем они спрашивали, убило меня. Я представляла себе все сценарии, как все наши секреты всплывут наружу, как копы взломают двери, чтобы втащить меня следующим. Но адвокат Скаут сотворил свое волшебство, и, казалось, прошел год, как она появилась, бледная и дрожащая, но ей разрешили вернуться домой.

“Пока”, - сказал детектив Холлоуэй, прислоняясь к столу секретарши. “Но не устраивайтесь слишком удобно. Ты вернешься”.

Я искренне ненавидел эту женщину.

Наконец копы проложили дорогу к внедорожнику, и дверцы распахнулись. Мы запрыгнули внутрь, и когда они захлопнулись за нами, тишина принесла такое облегчение, что мне вдруг захотелось заплакать.

“ Иззи, ” прошептала Скаут, снова звуча как девятнадцатилетняя и сломленная, и я обняла ее. Те наивные девочки, которыми мы были, те, кто переехали сюда в погоне за своими мечтами, такие полные надежды и волнения — они никогда не могли себе этого представить.

“ Все будет хорошо, ” прошептала я в ответ. — Я обещаю.

“ Нам нужно поговорить. ” Ее голос звучал сдавленно. — наедине.

Мое сердце бешено заколотилось. — Детектив знает о нас?

— Пока нет.

Я с облегчением сжал ее в объятиях.

“Ваш агент на линии”, - сказал юрист на переднем сиденье, разворачиваясь, когда наш водитель посигналил людям, преграждавшим нам путь. Когда они отскочили в сторону, убежденные его угрозой, он выехал со стоянки.

“Хейли”. Скаут заставила себя говорить спокойно. “Мы только что ушли со станции”.

“ Надеюсь, ты не сказал ничего такого, что могло бы нас поиметь? Хейли закалялась с годами благодаря своему постепенному успеху, став тупым тараном, как и многие другие агенты.

“Конечно, нет”. Скаут резко опустилась на свое место. “Адвокат сказал мне ничего не говорить. Мы просто оставались в участке как можно дольше, чтобы узнать как можно больше об этом деле ”. Говоря это, она посмотрела на меня, и я понял, что эта информация была полезна и мне тоже.

“Так это правда?” Спросила Хейли. “Они действительно думают, что ты кого-то убил?”

— По-видимому.

“Господи. И мы платим этим идиотам наши налоги. Послушайте, я нанимаю кризисную пиар-команду для составления заявления, и я звоню вашему звукозаписывающему лейблу, чтобы потушить пожар до того, как он начнется. Нам нужно привлечь к этому вашего адвоката...

“Мой адвокат прямо здесь”, - сказала Скаут.

“ Не твой адвокат по уголовным делам, а твой адвокат по развлечениям. Пристегнись, дорогая, тебе придется заплатить за кучу дерьмовых адвокатов. Но нет худа без добра: мы годами пытались улучшить ваш профиль, и теперь к нам приковано всеобщее внимание. Ставлю свою задницу на то, что я выжму из этого все, чего оно стоит ”.

Я почти чувствовал тошноту Скаут.

И если ваш лейбл попытается отменить ваш тур, мы подадим в суд на полицию за упущенную выгоду. Так что держитесь. Это могло бы быть лучшим, что когда-либо случалось с тобой. С этими словами Хейли повесила трубку.

Ошеломленная, Скаут вернула адвокату его телефон. Через несколько секунд он был занят тем, что что-то рявкал в трубку. Мы сидели в тишине, пока шли минуты. В конце концов, я закрыла глаза, усталость захлестнула меня, когда уровень адреналина, наконец, спал.

— Иззи, — прошептала Скаут.

Я приоткрыл один глаз.

— У них мои волосы.

— Что? — спросиля

Детектив сказал, что они нашли пряди моих волос в трубе раковины в ванной комнате мертвой женщины, смешанные с ее кровью. Они думают, что я застрелил ее и убирался в ванной. Они проверили его на ДНК Джорджии. Так они узнали, что это я ”.

Они использовали Джорджию против нее. Ужас происходящего приобрел другой оттенок. — Как, черт возьми, твои волосы оказались в раковине мертвой женщины?

Скаут покачала головой. Глубокие круги окружили ее глаза. “Понятия не имею. Клянусь тебе, я никогда не встречала ее раньше”. Она выглянула в окно, когда мы въезжали на пандус 101-го шоссе. В голове у меня крутились невероятные факты. Было только одно объяснение.

“ Скаут, ” тихо сказал я. — Я думаю, тебя подставили.

Ее голубые глаза встретились с моими, живые, несмотря на усталость. Это было странно, когда твоим лучшим другом был человек, чье лицо ты знал как свои пять пальцев, но в то же время общественный деятель, объект восхищения незнакомых людей. Нужно было держать в голове обе версии одновременно, как будто пытаясь наложить изображения друг на друга, сочетая рекламу в журнале размером больше, чем в жизни, с хихикающим снимком из восьмого класса.

Разведчик, с которым я вырос, не был способен убить человека. Но Разведчик, который прорвался наружу после смерти Джорджии... Эта версия удивляла меня в течение многих лет.

Чувство вины кольнуло меня в живот за то, что я даже подумала об этом.

“Я согласна”, - сказала она, не обращая внимания на мои предательские мысли. “Это единственное объяснение. Кто-то меня подставляет. А это значит, что нам нужна помощь, Из.

Я взглянула на адвоката. “Хейли сказала, что он лучший, кого можно купить за деньги”.

Она покачала головой. “ Не в этом смысле. Нам нужно выяснить, кто меня подставляет и почему, прежде чем полиция облажается, как они сделали с Джорджией. Мы должны сделать это сами”.

Как и все остальное, с таким же успехом она могла бы сказать. Люблю все, что имеет значение.

— Нам нужен кто-то, кто знает, как вести расследование. — Скаут подождала, пока до нее дойдет смысл сказанного.

И тут это произошло. Я так сильно покачала головой, что все мое тело содрогнулось. “Абсолютно нет. Он сказал, что больше никогда не хочет меня видеть. Он ненавидит меня”.

Скаут взглянула на адвоката, затем понизила голос: “Иззи, ты знаешь, что произойдет, когда копы действительно начнут копаться в моей жизни...”

Я знал. Это разрушило бы все, что мы построили за последнее десятилетие. Это означало бы гибель не только ее, но и мою, потому что к настоящему времени наши судьбы были связаны.

Скаут прочла понимание в моих глазах. “Нам нужно закрыть это как можно быстрее, и единственный способ, который я могу придумать, чтобы сделать это, — это заполучить его”. Ее глаза крепко зажмурились. “Пожалуйста, Изабель. Я умоляю тебя”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Рози потратила целый год своей жизни на исследование и написание новаторской статьи о Скаут Сейдж. И теперь, через несколько дней после публикации, она свернулась калачиком на своем диване и в акте самобичевания в тысячный раз просматривала комментарии к своей статье. То, что должно было стать величайшим достижением ее журналистской карьеры, превратилось в катастрофу с пожарами.

Она все сделала правильно. Потратив год на работу, она успешно представила свою статью редактору "Нью — Йорк Таймс"-Нью-Йоркской гребаной ""! Потому что к черту Los Angeles Times, этих неблагодарных ублюдков, она пошла по стопам Ронана Фэрроу. Она прошла через отупляющие раунды проверки фактов, процесс, который напомнил ей о девяти кругах ада Данте. И в конце концов она опубликовала статью, которую тележурналист только вчера назвал "прорывной историей года”. Она, Рози Райт, безымянный муниципальный репортер, живущий в квартире-студии площадью пятьсот квадратных футов, представила сенсационную статью!

И вот что она должна была показать за это.

@ElectraGupton Представьте, что молодые женщины находят умные способы защитить себя от всех этих подонков, эксплуататоров и откровенно жестоких людей в Голливуде — это повод для критики. Как вам не стыдно, NYT. Скаут Сейдж звучит как герой.

@NikkiRamirez Скаут убила парня, которому сошло с рук убийство ее сестры * и * женщины, которая помогала известному хищнику нападать на девочек? Я не знаю, но НАДЕЮСЬ, ЧТО ЭТО ТАК. Вся прочая мелкая чушь, поднятая в этой статье, называется "ведение бизнеса", извините, что у вас с этим такие проблемы, раз люди, занимающиеся бизнесом, — хорошенькие молодые девушки.

@KateHergott Я предполагаю, что эта статья доказывает, что Скаут действительно убил двух человек (может быть, больше??) и мы сейчас увидим кучку новомодных фанатиков Sage, защищающих убийство. Должен сказать, я не слушаю музыку — попса не мой конек, — но это рок-н-ролльное поведение. Не хочу присоединяться к мафии, но за то, что ты мудак, ДОЛЖНЫ быть последствия. Похоже, Скаут их устроила.

@KrissyBrooks Я не могу смириться с дерзостью этого репортера. Кем Рози Райт себя возомнила? “Все улики указывают на то, что Скаут и ее друзья — новая голливудская мафия, только шикарнее и приятнее пахнущая”. Приравниваете женщин, способных постоять за себя, к бандам хищников? Пожалуйста. Райт пытался изобразить Скаут злодейкой, но она должна была посмотреть в зеркало.

@EmilyZelenz Я не думаю, что власть имущие готовы к разговору, который хотят вести люди в этой стране.

Комментарии сыпались снова и снова, разворачиваясь страницами бешеной цифровой прокрутки, каждый раз, когда Рози обновлялась, звучали новые голоса. И это была всего лишь страница New York Times, подписчики которой придерживались относительно сдержанного мнения. Ее так часто отмечали в социальных сетях, что она боялась смотреть. Команда, которая отслеживала социальные сети в газете, предупредила ее, что она уже получила три достоверных угрозы убийством.

Она поглубже устроилась на диване, снова обновляя страницу, пристрастившись к яду, — как вдруг на экране ее телефона появилось изображение звонящей Марлены Адамс. Ее редактор "Нью-Йорк Таймс". Это могло означать только одно: вынесен вердикт по последующей статье, которую она представила. Либо так, либо существовала четвертая, более страшная смертельная угроза.

— Марлена, привет. — Рози выпрямилась на подушке, надеясь, что ее прямая поза, а не залитые слезами щеки передадут смысл фразы.

“ Рози, как ты? Марлена быстро заговорила: Редакторы газет всегда говорили так, словно опаздывали на поезд.

“Э-э-э...” Рози оглядела свою квартиру — увядающие растения, грязную посуду, засаленные коробки из — под пиццы — и поблагодарила Бога, которого Марлена не могла видеть. “Все отлично”.

“ Это самое неубедительное, что я слышала сегодня. ” Марлена запыхалась. “За несколько дней ваша история набрала больше трафика, чем все остальные статьи на нашем сайте вместе взятые. Вы должны быть там и делать все, что делают репортеры Лос-Анджелеса, чтобы отпраздновать это событие. Попперс?”

“Вы видели комментарии?” Строгий редактор Рози была последним человеком, рядом с которым она должна была чувствовать себя уязвимой, но, тем не менее, это вырвалось. “Читатели совершенно неправильно понимают историю. Они думают, что Скаут и ее друзья — герои, когда они творят те же ужасные вещи, которые мужчины делали с нами на протяжении веков. Они буквально убийцы...”

— Предполагаемые убийцы, ” вмешалась Марлена. “Действуй осторожно”.

“Читатели называют меня мегерой. Они меня ненавидят”. Рози презирала то, как близка она была к слезам. Просто— она думала, что это будет ее момент. Она думала, что люди напишут несколько постов о ее усердии и храбрости в раскрытии этой истории, а вместо этого они втоптали ее имя в грязь, назвав служанкой патриархата, по иронии судьбы, то же самое она начала пытаться доказать о партнерах из Gerson PR. Как все могло так запутаться?

Марлена рассмеялась. Рассмеялась! Когда испуганная Рози ничего не сказала, она откашлялась. “Рози, если ты ожидала, что это произведение будет воспринято иначе, чем оно есть на самом деле, я думаю, ты неправильно истолковала национальные настроения”.

— Что это значит? — спросил я.

Марлена фыркнула. “Приложи ухо к земле. Вот как это, должно быть, звучало во Франции прямо перед тем, как вытащили гильотины. Или, черт возьми, в Бостоне до того, как наши предки выбросили чай в гавань. Разногласия глубоки. Люди знают, что все должно быть лучше, но они не могут понять, что с этим делать. Они видят в Скаут праведную мятежницу, нарушающую правила, которые они хотели бы нарушить, как будто ее послали прощупать почву. Могу я спросить тебя кое о чем? Вы, случайно, не из семьи, принадлежащей к верхушке среднего класса? Долгов по студенческому кредиту нет, родители все еще женаты?”

Рози случайно сбросила грязную тарелку с кофейного столика. “Какое отношение ко всему этому имеет моя семья?”

“Просто проверяю догадку”, - сказал ее редактор.

“Вы поэтому опубликовали мою статью? Потому что знали, что она вызовет такую реакцию?”

Неужели Рози подставили?

“Мы опубликовали вашу статью, потому что она заслуживала освещения в печати”, - возразила Марлена. “Я всего лишь поделилась своим мнением о настроениях в стране”.

“Марлена, я феминистка. Я должен нравиться читателям”.

Марлена вздохнула. “ Иногда я забываю, насколько ты молода. Радуйся, что так много глаз смотрят на твою работу. Знаешь, если ты можешь подавить свое желание нравиться, то быть злодеем — это очень солидно ”. Прежде чем Рози успела отреагировать, Марлена добавила: “Что подводит меня к сути звонка. Мы даем зеленый свет вашей последующей истории и заплатим по нашей максимальной ставке. Что скажете? Мы думаем, что следующая история будет взрывоопасной ”.

Слава богу. Рози не нужно было думать дважды. “Я уже наполовину закончила”. Это было единственное, что помогало ей сохранять рассудок, работая над следующим произведением. Она никогда не могла предположить, что расследование Scout раскроет так много запутанных заговоров, тайн, которые люди годами пытались скрыть. Скаут действительно оказалась в центре паутины, вот только нити тянулись так далеко, что сама женщина, вероятно, об этом не подозревала.

Следующая часть истории произвела бы еще больший эффект, чем первая. Но что более важно — по крайней мере, для нее — это вернуло бы Рози расположение к читателям.

“ Хорошо. Принеси мне свой первый черновик на следующей неделе, — приказала Марлена и повесила трубку.

Рози, не теряя времени, бросила телефон на кофейный столик и поставила ноутбук на колени. Повышенное внимание к ее статье, несмотря на все ее негативные последствия, по крайней мере, принесло к ее порогу одну хорошую вещь. Рози открыла его и в сотый раз просмотрела электронное письмо от доктора Джанет Ройтфельд, ассистента профессора антропологии Калифорнийского университета в Калифорнии.

Я всегда задавался вопросом, не стоит ли мне передать это в полицию, но я беспокоился, что это не имеет отношения к делу. А потом я подумал о том, чтобы отправить это ее семье, но подумал, что это уже чересчур. Может быть, вы сможете что-нибудь с этим сделать. Может быть, это даже поможет вам понять, что случилось с Джорджией, поскольку из вашей статьи кажется, что вы не верите, что ее убил тот мальчик. Я преподавал ей всего семестр, но Джорджия была умной. Она заслуживает справедливости.

Она нажала на важнейшую ссылку под словами доктора Ройтфельда, которая вела на архивированный образовательный сайт Blackboard, сайт, с которым Рози была знакома со времен учебы в колледже. Вводная часть Ройтфельда для студентов — антропологов, в том числе для Джорджии Сейдж, использовалась для отправки еженедельных записей в видеожурнале. Профессор предоставил Рози доступ ко всем восьми видеозаписям Джорджии, и хотя в основном это были размышления о чтениях на той неделе, восьмое — последнее, которое Джорджия записала до конца семестра, — было другим.

Она включила видео. Лицо Джорджии заполнило экран, красивое, как у ее старшей сестры, но, самое главное, такое молодое. Рози почти забыла, как юна в восемнадцать лет; детский пухлый румянец все еще округлял щеки Джорджии. В ее глазах был озорной блеск и аура наивности, которая противоречила тому, как она держалась, давая понять репортерским глазам Рози, что девочка считала себя гораздо более взрослой, чем была на самом деле.

Рози испытывала трепет каждый раз, когда думала о том факте, что больше никто в мире не видел эту запись — ни Скаут, ни полиция Лос-Анджелеса. Только профессора и она.

Но вскоре, с публикацией ее второго рассказа, все будут смотреть.

“Я не могу перестать думать о прочитанном на этой неделе чтении о роли табу в культуре”, - сказала Джорджия, отводя взгляд от камеры. “Я никогда не задумывался о том, насколько важны табу как средство социального контроля. Я имею в виду, что создание чего-то незаконного может регулировать поведение человека даже без необходимости в законах. Эта мягкая сила так интересна мне. Некоторые табу, очевидно, служат эволюционной цели — табу на инцест, как сказано в чтении, помогает поддерживать здоровый генофонд ”.

Джорджия снова посмотрела в камеру, и Рози была прикована к лицу мертвой девушки, независимо от того, сколько раз она смотрела запись. “Но некоторые табу касаются только контроля. Например, клеймо позора в определенных обществах против женщин, демонстрирующих свои плечи или колени, или инициирующих предложения руки и сердца, или...” Она на мгновение замолчала, легкий румянец окрасил ее щеки. “Табу на отношения между людьми разного возраста”.

Джорджия застенчиво рассмеялась. Следующие слова прозвучали так, словно она разговаривала с подругой. “Моя старшая сестра — королева нарушения правил. Так что всю свою жизнь я поступал наоборот. Я знаю, что это классическая игра братьев и сестер, пытаться играть роль, которая не заполнена, — и я знаю, что это не устоявшаяся наука, так что, пожалуйста, не дразните меня, профессор, — но я всегда чувствовал, что должен уравновесить ее. Она прогуливала занятия и разозлила наших родителей, так что я был на доске почета. Она сбежала в Голливуд, и я получил стипендию в колледже. Она хотела быть в центре внимания, поэтому я оставался на заднем плане. Я люблю свою сестру, но это похоже на то, что я стал человеком в ответ на нее ”.

Джорджия вздохнула. “Однако в последнее время я все пытаюсь делать по-ее образцу. Делаю то, что хочу, и не слишком забочусь о том, что думают другие люди. Честно говоря, это приятно. Повзрослела. И я почти уверена, что сделала что-то, что превзошло Скаут в плане табу. Возможно, большинство людей этого бы не одобрило, но это то, чего я хочу. И разве это не расширение прав и возможностей, когда женщины делают то, что они хотят, независимо от того, что говорит общество? ” Она рассмеялась, закрыв лицо руками. “Это совершенно сошло с рельсов. Профессор Ройтфельд, если вы это видите, то только потому, что мой выпускной по истории искусств так сильно надрал мне задницу, что у меня не хватило времени записать еще одну статью. И мне очень жаль! Я обещаю...

Внезапный стук в дверь заставил Рози подпрыгнуть. Она поставила видео Джорджии на паузу, гадая, какую еду она заказала и о какой забыла. Когда она распахнула дверь, то ожидала увидеть того же разносчика пиццы, который помогал ей выжить на прошлой неделе.

Но человек, ожидающий в тускло освещенном коридоре ее жилого комплекса, заставил ее оцепенеть от удивления.

“ Рози Райт. Ты знаешь, кто я?

“ Конечно, — заикаясь, ответила Рози. — Я удивлена, что вы меня знаете. И мой адрес.

“Вообще-то, я довольно давно слежу за вашей работой. Так что представьте мое удивление, когда я получил ваш запрос на интервью по поводу нового рассказа. А это значит, что ты нашел меня.

Рози попыталась улыбнуться, сжимая дверцу. “ Ты мог бы просто перезвонить. Гораздо проще, чем бороться с пробками в Лос-Анджелесе.

— Я предпочитаю поговорить лично.

Рози окинула взглядом свою квартиру и подавила гримасу. “ Что ж. Она открыла дверь шире. — Если ты не возражаешь против беспорядка, заходи.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

“Покажите нам обратную сторону!” — крикнул фотограф. Зажатая между Мирандой и Кибелой, Джульет наблюдала, как они повернулись, чтобы подмигнуть стене папарацци через плечо, их макияж был безупречен, зубы ослепительно белы, они скользили по красной ковровой дорожке, как лебеди, а затем она сделала все возможное, чтобы последовать их примеру. Она вздернула подбородок и повернула голову, чтобы фотографам было лучше видно ее скулы и трепещущую от нервных бабочек грудь.

“ Помни, ” прошептала Кибела сквозь стиснутые зубы. “ Широко улыбайся! Мы друзья Скаут, и нам нечего скрывать.

Джульетта усилила свою усмешку.

По сравнению с ее последними четырьмя годами, проведенными в аду безымянных моделей, было удивительно, как быстро сбывались голливудские мечты Джульетты. Это была ее первая красная дорожка, и проходила она в не менее знаменитом отеле "Беверли Хилтон", где проходила церемония вручения премии "Грэмми". Над ее плечами огромными буквами "Шаг за шагом" было написано "Я хочу не меньше, чем мировое турне" Скаут Сейдж. Джульетта была в восторге, получив приглашение на вечеринку с смс — сообщением от Кибел — у которой теперь был ее номер телефона — сообщающий, что лейбл ее Scout решил устроить вечеринку в последнюю минуту из-за внезапного роста продаж пластинок. "Приди, одетая сногсшибательно", — написала Кибела, даже не подмигнув Джульетте, чтобы заверить, что она иронизирует. Джульет немедленно вошла в "Rent the Runway".

Она попыталась сделать элегантный шаг вперед, как Миранда, но ее шпилька зацепилась за тонкую ткань взятого напрокат платья, и следующее, что она осознала, это то, что она размахивала руками, находясь на грани падения.

— Спокойно! — сказала Миранда, смеясь, протягивая руки, чтобы поймать Джульет и поставить ее прямо.

“О боже мой. Я так смущена”. Щеки Джульет вспыхнули. “Здесь так много голосов и мигающих огней”.

“ Расслабься. Просто представь, что ты на съемках. Легкий французский акцент Сибел сглаживал резкость ее слов. “Не обращай внимания”. Она ухмыльнулась фотографам, стоявшим перед ними. “Ребята, поздоровайтесь с новейшей моделью IMG. Запомните имя Джульет Стоун. Она будет огромной.

Румянец Джульетты стал еще ярче, когда фотографы начали приглашать ее позировать для сольных снимков, как будто она была кем-то важным. К счастью, прежде чем она успела полностью покраснеть, в дальнем конце ковра поднялась суматоха.

Прибыл разведчик.

— Освободите место, — позвала Миранда, и Джульетта была счастлива убежать и посмотреть, как Скаут занимает центральное место на сцене.

Она прошлась впечатляющей походкой по подиуму и остановилась посреди шага-повтора, сияя перед камерами, как будто ее жизнь была идеальной и ни полиция Лос-Анджелеса, ни New York Times не вели против нее войну. Стилист Скаут одел ее в ангельский номер от Шанель, длиной до пола, белый и воздушный, ее светлые волосы были уложены в ореол из косичек на макушке, в ушах свисали бриллианты. Сообщение было едва уловимым: я полностью, на сто процентов невиновен.

Джульетта не могла не смотреть с благоговением на выступление Скаут. Прошло две недели с тех пор, как ее доставили на допрос. Сначала, став свидетелем того, как новость распространилась по Интернету со скоростью лесного пожара, Джульетта подумала про себя: я не привязана к этим женщинам; еще не поздно сбежать. Она проглотила каждую статью об убийстве Элизабет Дрейк, о Скаут, а потом, когда появилась статья в "Нью — Йорк Таймс", Джульет, должно быть, прочитала ее всю сотню раз.

Она знала, что статья для Times должна была стать разоблачением, жестоким обвинением не только Скаут, но и всех женщин, собравшихся вокруг нее в этот самый момент — актрис, певиц, моделей, художниц и жен игроков НФЛ, которые выкрикивали дерзкие вещи в адрес Скаут, когда та позировала, пытаясь рассмешить ее. Согласно Times, это были ужасающие женщины, которые плели интриги и манипулировали, которые были такими же плохими, как клика мужчин, которых они стремились заменить. Женщины в статье, а теперь и общественность, называли "Клуб убийств горячих девушек" — название одновременно порочное и унижающее достоинство.

И все же, когда она сидела одна, чтобы самой разобраться в деталях, все, что Джульетта могла видеть мысленным взором, были женщины, которые спасли ее. Который помог ей и ее соседкам сбежать из их квартиры с четырьмя девушками в одной комнате, кишащей тараканами, который направил Джульетту в IMG, ничего не прося взамен. "Нью — Йорк таймс", возможно, хотела, чтобы она почувствовала ужас от того, на что они готовы пойти, чтобы наказать людей, которые пренебрегли ими — и ладно, возможно, Джульет была потрясена в тот момент, когда Скаут вытащила пистолет, — но на самом деле? Все, что она чувствовала, — это гордость.

Джульетта подумала бы, что с ней что-то не так, если бы не то, что она была не одна. За последние две недели она привыкла прокручивать до поздней ночи, завороженная всеми видео и комментариями TikTok, называющими Скаут и ее друзей современными героями. Большинство из них были преувеличенными — она прочитала один пост, в котором говорилось: “Если ты не повесишь мужчину за свою сестру, можешь ли ты вообще называть себя девушкой для девочек?” Но Джульет родилась и выросла в эпоху интернета, поэтому она знала, что в интернет — гиперболе всегда есть доля правды — иногда именно в этом правда была наиболее острой.

Поэтому она решила прислониться, а не бежать.

Теперь она повернулась к Кибеле и понизила голос. “ Почему никто не спрашивает о Клубе убийств? На красной ковровой дорожке все как будто согласились притворяться, что заголовков не существует, как будто обвинения и повышенный интерес к Скаут, которые они вызвали, не были единственной причиной, по которой они были здесь. Особое чудо, учитывая, что так много женщин, названных в произведении Times, были собраны вместе средь бела дня.

“Они находятся под запретом”, - объявила подошедшая высокая женщина в угловатой стрижке боб и еще более угловатом брючном костюме — агент Скаута Хейли. “Мы сказали им, что если они поставят Скаут в неловкое положение, мы их выгоним. Оказывается, эти ублюдки так сильно хотят ее фотографии, что готовы играть в мяч”.

“ Я не знал, что ты можешь выдвигать требования. Джульетта огляделась по сторонам с новым пониманием, рассматривая знаменитостей, приглашенных лейблом, но, что более важно, маленькие группы людей, которые тянулись за ними, как утята, одетые, как Хейли, в черное, не крадущее сцены. Никто никогда бы не догадался, что именно эти люди на самом деле принимают решения.

Позади фотографов за баррикадой стояла толпа фанатов с поднятыми телефонами. Скаут, закончив позировать, направился к ним.

“ О нет, ” сказала Хейли, покачиваясь, чтобы остановить ее. Но появилась Изабель и положила руку ей на плечо.

“ Она всегда раздает автографы. Было бы странно, если бы она этого не делала. Джулиет даже не видела, как прибыла Изабель. Может быть, это было потому, что она тоже была одета в простое черное, делая себя такой же незаметной, как и другие ассистентки.

Хейли вздохнула. “Ты знаешь, я не могу контролировать то, что они ей говорят”.

“ Мы пойдем, ” предложила Джулиет, желая быть полезной. — Мы ее прикроем.

Пробираясь мимо снующих фотографов с Кибелой и Мирандой на буксире, Джульет почувствовала, как кто-то дернул ее за локоть. Она повернулась, и пожилая женщина с громоздкой зеркалкой в руках наклонилась к ней. “Просто хотела сказать спасибо за то, что вы, девочки, делаете”, - прошептала она хриплым, прокуренным голосом. Ее глаза забегали по сторонам, прежде чем она продолжила. “В свое время я была свидетелем того, как слишком многое оставалось без ответа. Я рада, что кто-то наконец-то отвечает на это.”Не дожидаясь ответа, она повернулась и растворилась в толпе.

Джульетта застыла как вкопанная. Миранда сжала ее руку. Она, должно быть, тоже услышала. Их взгляды встретились.

Джулиет провела так много часов, рыская по Интернету, погружаясь в глубины общественного мнения, что кое-что поняла: большинство людей не считали то, что сделала Скаут, неправильным, даже в самых крайних проявлениях. Это натолкнуло ее на мысль.

К тому времени, как они добрались до баррикады, Скаут позировала для селфи с двумя девочками-подростками, одна из которых плакала.

“Спасибо”, - сказала девушка, когда они закончили. “Меня не волнует, что кто-то говорит. Ты мой любимый художник”.

Скаут даже не моргнула. “Спасибо, что выслушала, это очень важно”.

“Скаут!” — закричали еще больше фанатов. Они совсем не боялись ее — толпа устремлялась к ней, каждый тянулся, чтобы прикоснуться к ней, как будто она была святой. Она потянулась назад, сжимая столько рук, сколько могла, — жрица со своими послушницами.

“'Полуночная месса" — моя новая любимая песня”, - крикнула девушка, когда Скаут давала автограф своей подруге. “Мы едим предателей на завтрак!”

“Я купил билеты на ваш тур!”

“ Ты меняешь жизни, Скаут! Ты защищаешь женщин!

“К черту полицию Лос-Анджелеса!”

Миранда и Джульетта снова встретились взглядами. “ Давай сделаем это сейчас, ” прошептала Миранда. Холодок пробежал по спине Джульетты.

Она повернулась к Кибеле и коснулась ее лба, затем впадинки на груди, затем каждого плеча. Кибела подняла брови, но повернулась и повторила это, и вскоре женщины по всему отелю "Беверли Хилтон" подали знак, размашисто помахав рукой, сигнализируя о принадлежности Джульетты, о ее новообретенной силе.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Я выскакиваю из отеля "Беверли Хилтон" вслед за Скаут, врываясь обратно в хаос камер и репортеров. “Притормози, псих, из-за этих Лабутенов мне хочется отрезать себе ноги”.

“Тебе не следовало их надевать”, - сказала Скаут, отвернувшись. “Все знают, что Лубки смертельны”.

“ О, все? Я всплеснула руками. — Тогда спасибо, что поделились.

Скаут повернулась ко мне с раскрасневшимся лицом. “Ты можешь им поверить? Устроили мятеж на вечеринке моего тура?”

Группа фотографов заметила Скаут и направила на нее свои камеры. Несмотря на свою ярость, она обвила рукой мою талию и улыбнулась сквозь стиснутые зубы.

“ Это был не мятеж, ” тихо сказал я. “ Джульет просто молода и идеалистична. И ты знаешь, какой нежной стала Миранда после развода — она хочет помочь всем. Кара была марксисткой с художественной школы, ради бога. Каждую вторую неделю она пытается устроить революцию”.

Скаут взглянула на меня, и я задалась вопросом, фиксируют ли камеры эту уязвимость, или я одна могу видеть подсказки. “Все это внимание”, - прошептала она. “Мы так долго этого хотели. И теперь это здесь, но по самой ужасной причине, и это причиняет боль, Иззи. Девочки—”

“ Они гордятся, ” перебил я. “ Тобой, и собой, и тем, что мы сделали. Я обещаю, это не оппортунизм — они не хотят стыдиться. Они хотят встать и бороться, понимаете? Они не знают, что мы с тобой тихо сражаемся”.

“Должны ли мы сказать им?” Скаут прикусила губу. “Брукс отверг нас. Возможно, пришло время обратиться за помощью к другим людям ”.

“Изабель, я хочу, чтобы Скаут осталась одна перед камерами”, - крикнула Хейли, отмахиваясь от меня. Я оставила Скаут позировать в ее ангельском платье от Шанель. Она была хороша в этом. Рождена для внимания. Шестнадцатилетняя Скаут была права много лет назад, когда лежала на своей кровати, ела твиззлеры и, показывая на картинки в Us Weekly, говорила мне, что она может это сделать, легко. Трудно было сожалеть о том, что внимание, которого она заслуживала, наконец-то досталось ей, даже если цена была такой высокой.

После смерти Джорджии я отошла в тень, но Скаут бросилась в жизнь, приняв вызов и пробив себе дорогу к славе, как будто это был личный вызов жестокой вселенной, стремящейся все отнять. Было удивительно, как одна и та же рана сделала нас такими разными.

“ Сделай шаг назад, Изабель. Ты в кадре. Хейли дернула меня назад, пока я не стала надежно невидимой. Иногда я ловила на себе жалостливые взгляды других девушек, вероятно, недоумевая, как я могу выносить то, что я гражданка второго сорта. В мире, который ценил внимание, они не могли понять, насколько безопасно оставаться невидимыми.

“Не могу поверить, что ты смогла уговорить лейбл устроить эту вечеринку в последнюю минуту”, - сказал я Хейли. “В разгар скандала”.

Хейли опросила Скаут. “Я поручила ее команде кризисных служб провести исследование общественного мнения. Оказывается, традиционные СМИ относятся к ней скептически. Даже боятся. Ведущие новостей, эксперты. Но традиционные СМИ все равно умирают. Люди, чье мнение имеет значение — Кейтлин Колледж и Джо Реддит — любят ее. Она может заставить нервничать Си-сьютеров своего лейбла, но билеты на концерты покупают массы. Руководителям пришлось выбирать между деньгами и моралью, и они сделали правильный выбор”.

Мой взгляд переместился на фанатов за баррикадой, вспоминая поддержку, которую они кричали Скаут, и задаваясь вопросом, знают ли они о силе этого, когда внезапно в толпе появилось знакомое лицо.

Брукс Ярдли, как никто другой, протолкался сквозь толпу болельщиков. На нем была толстовка, низко надвинутая на лицо, но я узнал бы эти скулы где угодно. У меня внутри все перевернулось. Он был здесь, чтобы арестовать Скаут посреди ее вечеринки, перед всеми этими камерами?

Я встретилась с ним взглядом. Он действительно ненавидел меня, раз сделал это самым унизительным из возможных способов.

Брукс посмотрел налево и направо, затем одними губами произнес: Иди сюда.

Я подлетел к баррикаде и прошипел: “Что ты здесь делаешь?” Большая часть толпы проигнорировала меня, но некоторые суперфаны Скаут знали меня как члена ее свиты, поэтому я изобразила улыбку на лице на случай, если они наблюдали.

Брукс достал свой телефон и наклонился ко мне, как будто позировал для селфи. “ Что-то случилось, — прошептал он. “ Позови Скаут. Нам нужно поговорить.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

В полночь Брукс приоткрыл дверь своего городского дома в Брентвуде, полоска света озарила его крыльцо. “ Быстрее, ” прошептал он. — Пока тебя никто не увидел.

Когда мы поспешили внутрь, Скаут огляделась. “ Так это дом агента ФБР. Хм. Она пожала плечами. “По телевизору они больше”.

Брукс закатил глаза. “Так рад, что чувство юмора вернулось в мою жизнь”.

Я был рад, что Скаут вела разговор, потому что я не мог. Войдя в дом Брукса для взрослых, увидев фотографии его семьи за эти годы, произведения искусства, которые он выбирал — размытые линии и цвета океана, — и его простую, непринужденную мебель, в том же стиле, который я выбрала для себя, было ярким напоминанием о том, что я действительно знала его, что, даже если прошло десять лет, когда-то давно мы были так близки, как я никогда ни с кем не была. Мы были настоящими, мы двое. Доказательство было повсюду вокруг меня, в том, насколько знакомым казался его дом.

“Я бы не подумала, что ты парень из Брентвуда”, - размышляла Скаут, все еще принимая на себя основную тяжесть разговора. “Вы ищете хороший школьный округ?”

“Это близко к работе”. В голосе Брукса уже звучало раздражение.

Я остановился на пороге его спальни. Он по-прежнему каждый день заправлял постель. Я думал, что это такая добросовестная привычка для студента колледжа. У него было простое, мягкое на вид голубое пуховое одеяло. Я вспомнила, как мы часами лежали вместе в постели по выходным, сплетя руки и ноги, и мне вдруг пришло в голову, что, возможно, это были самые счастливые дни в моей жизни.

“ Из? Брукс стоял в конце коридора, наблюдая за мной.

Я прочистила горло и отпрянула. “ Извини. Куда нам прикажешь? На кухню?

Мы расположились за его маленьким кухонным столом, Скаут все еще в своем изысканном платье от Шанель, а я в своем неброском черном платье от Диор. Все было совсем как в старые добрые времена, за исключением того, что мы собрались здесь, чтобы поговорить об убийстве. Я наклонился и расстегнул лабутены, сбрасывая их с ног с почти порнографическим стоном.

Брукс откашлялся. — Ты не хотела переодеться в бальные платья, прежде чем прийти?

“Бальные платья?” Скаут фыркнула. “Ты сказала прийти, как только мы сможем, после вечеринки. Кстати, почему мы встречаемся у тебя дома? Такой же очаровательный, как и пригород”.

“ Это единственное место, которое я могу контролировать. Гарантированное отсутствие слежки, и никто поблизости не узнает вас. Брукс достал свой телефон. “ Послушайте, вы оба. Мне нужно, чтобы вы отнеслись к моим словам серьезно. То, что я собираюсь вам показать, является частью официального расследования ФБР. Если ты кому-нибудь расскажешь, меня уволят, а тебе крышка”.

Я встретилась с ним взглядом. — Ты помогаешь нам. — Он передумал.

Брукс опустил взгляд. “ Вопреки здравому смыслу. Ты знаешь, кто такая Рози Райт, верно?

— Репортер из “Нью-Йорк Таймс", ” ответила Скаут. “Тот, кто написал хитовую статью обо мне”.

“ Именно. И поскольку у нее национальный профиль, ФБР подключили к работе с полицией Лос-Анджелеса.

Скаут нахмурилась. “Подожди секунду. Почему ты нарушаешь правила ради нас?”

Брукс откашлялся. “ Помочь раскрыть убийство Райта — мой профессиональный долг. И хотя я думаю, что ты способен на чертовски много вещей...

Скаут подняла бровь. На мгновение старое напряжение всплыло с новой силой: все те ссоры между Бруксом и мной до того, как мы расстались, накалялись до тех пор, пока они не выплеснулись на Скаут, пока мы все трое не стали врагами.

Чувства, которые, как я думал, я давным-давно похоронил, вновь пробудились в моей груди.

“Но, — закончил Брукс, — я не думаю, что ты убийца”.

— Это самое доброе, что ты когда-либо говорил мне, — протянула Скаут, и момент был исчерпан.

Он откинулся на спинку стула. “ Это значит, что никто не ищет настоящего убийцу, потому что все слишком заняты разглядыванием тебя. Я думаю, иногда это нормально — совершить небольшую ошибку во имя большей справедливости ”.

“Поверь мне”, - сказала Скаут. “Мы знакомы с этой концепцией”.

Я не мог смотреть на нее, но услышал ухмылку в ее голосе.

Брукс открыл фотографии на своем телефоне. “Рози была найдена забитой до смерти в своей гостиной”.

И вот так из комнаты был высосан весь юмор.

Еще одна женщина, убитая, как Джорджия. Воспоминание о той зияющей ране —

“К сожалению, ” продолжил Брукс, “ ее жилой комплекс старый и в нем нет камер наблюдения. Ее нашли рядом с этим”. Он поднял телефонную трубку. Когда я вздрогнула, его взгляд смягчился. “ Я не буду показывать тебе тело, Из. Я просто хочу, чтобы ты увидела, что было написано у нее на стене.

Мы со Скаут всмотрелись в фотографию. Рядом с маленьким телевизором заглавными буквами были нацарапаны слова, написанные чем-то легким, вроде карандаша. “Ты вонзил свое могучее перо мне в спину”, - прочитал я вслух.

Скаут побледнела. “Это написала я. Я имею в виду текст. Много лет назад один музыкант написал ужасную песню обо мне после того, как мы расстались, и я написал ее в отместку”.

— Есть какие-нибудь идеи, что это может означать в данном контексте? — Спросил Брукс.

Она покачала головой. Я нахмурилась, глядя на фотографию. — Ты все еще думаешь, что сообщения предназначены Скаут, а не жертве?

“Это одна теория”, - сказал он. “Однако нам нужно чертовски много дополнительной информации, именно поэтому вы здесь”. Он перешел к следующему снимку. “Коллеги Рози сказали, что она писала на ноутбуке, но мы не смогли найти его в квартире. Есть шанс, что убийца забрал его. Мы ждем разрешения на доступ к ее облачному хранилищу, а пока мы собрали ее записные книжки и ежедневник. Я сфотографировала все, что смогла. Очевидно, я не могу вывезти улики контрабандой, потому что тогда я сяду в тюрьму. Придется обойтись фотографиями”.

“Это здорово”, - заверил я его. “Мы благодарны”.

“Она писала о вас, — сказал он, — так что ищите знакомые вам имена, возможные угрозы, все, что могло бы подсказать, почему кто-то мог ее убить”.

Это был кропотливый процесс пристального изучения каждой картины. Бруксу удалось сделать более сотни снимков записной книжки Рози и страниц ежедневника, и проблема была не в том, что мы не могли найти в ее записях то, что узнали, а в том, что мы узнали все. Перед смертью у Рози Райт развилась настоящая одержимость — нами.

“Это безумие”, - сказал я, просматривая страницу, исписанную ее аккуратным почерком. “Это все равно что читать о вымышленных персонажах, но это мы”.

“Эта женщина преследовала нас”, - сказала Скаут. “Здесь все — Кибела, Миранда, Кара, та девушка, с которой я однажды пила кофе, которая хотела, чтобы мы—” Скаут оборвала себя, взглянув на Брукс. “В любом случае, это жутко. Она выслеживала нас, как охотник.

— Кое-что из этого тоже относится к очень далекому прошлому.

“Она была скрупулезна”. В голосе Брукса звучало почти восхищение. “Хороший репортер. Без обид”, - добавил он после того, как Скаут бросила на него возмущенный взгляд. “Из того, что я могу сказать, ее заметки делятся на две истории. Одна была о Габриэле Ноксе, том политике, который только что объявил, что баллотируется в президенты”.

Скаут ткнула пальцем в записи, которые делала. “Ты видел, что она узнала об этом объявлении, но решила не публиковать его? Очевидно, когда дело касалось некоторых тем, она была способна проявлять осмотрительность”.

“Похоже, она ненавидела Нокса почти так же сильно, как Скаут”, - добавила я. “Та страница журнала несколько минут назад была одной длинной тирадой обо всем том безумном дерьме, которое, по ее мнению, он натворит, если будет избран”.

“Она сказала, что он дружит с Истоном Бэнксом и Ризом Гриффином”, - сказала Скаут. “Интересно, был ли он там в ночь рождественской вечеринки”.

Брукс говорил тихо, словно проверяя тему разговора. “Странно думать, что мы были в одной комнате с Ризом Гриффином, после всего, что о нем стало известно”.

“ Помнишь, как сильно мы хотели встретиться с ним? Я вздрогнула. — Слава богу, что мы этого не сделали.

Скаут крепко скрестила руки на груди. “ Крысиная стая. Дакота так их называла.

Какое-то время мы сидели молча, погрузившись в воспоминания о ночи, которой, казалось, нам не суждено было сбегать.

“Что подводит нас к другой истории, которой была одержима Рози”, - наконец сказал Брукс. “Смерть Олдена”. Он перешел к другой фотографии. “Посмотри на это”.

“Ни с одним источником, с которым я сталкивалась, — зачитала я вслух из ее записей, — включая полицейский отчет, показания свидетелей и друзей Олдена из USC...”Я сделала паузу. “Какие друзья из USC? Джорджия была единственным человеком, которому он нравился”.

“Убеждает меня, что Олден убил Джорджию”, - закончила читать Скаут. Она фыркнула. “Ну, Рози сняла эту задницу задом наперед”. Она яростно пролистала к следующему фото.

Я приблизила изображение, и мои пальцы коснулись пальцев Брукса. Между нами пронеслось электричество. Он бросил телефон на стол.

“Посмотрите на эти заметки о персонажах”, - сказала Скаут, игнорируя нас и хватая телефон. “Кибель Лоран: источник из ее французской управляющей компании утверждает, что в молодости она подверглась насилию со стороны фотографа — мотив вступления в Клуб убийц? Источник не желает сообщать об этом официально. Судя по всему, CL — сука на колесах. Скаут ухмыльнулась. “Ладно, последняя часть довольно точна. Скаут Сейдж. О, вот и мы. Поведение хорошей девочки маскирует настоящую безжалостность. На некоторых папиных фотографиях маска спадает, и вы можете увидеть ее настоящую. Несколько личностей — одна пизда. Определенно может убить. Вот это уже просто невежливо”.

“Смотри, она и меня трахнула”, - сказал я. “Изабель Круз: загадка. Почему так...” Мой голос дрогнул. “Кроткий. Зачем отказываться от собственных мечтаний ради...” Я перестал читать. “Неважно. Это глупо”.

Зачем отказываться от собственных мечтаний, чтобы играть в прислугу у Скаут? Я что-то упускаю? У Скаут есть что-то на нее?

Я совершила ошибку, взглянув на Брукса. Он наблюдал за мной, выражение его лица было обжигающим, как будто он был на грани того, чтобы спросить о чем-то, о чем мы оба пожалеем.

“Хватит дурацких заметок Рози”, - сказала Скаут, снова спасая меня. “Покажи нам ее ежедневник”.

Какое-то мгновение Брукс не отвечал. Я чувствовала его желание надавить на меня. Затем, с усилием, он придал своему лицу выражение и перешел к календарю Рози. “Это начнется в январе этого года. Приступайте.” Он придвинул телефон к нам и откинулся на спинку стула, скрестив руки.

Мы со Скаут просматривали неделю за неделей, увеличивая изображение, чтобы прочитать записанные Рози встречи. Было странно интимно видеть ее визиты к врачу и запланированные звонки с ее мамой. Было ли это тем, что чувствовала Рози, изучая нас?

“Ну, это было бессмысленно”, - объявила Скаут, откидываясь на спинку сиденья. “Мы добрались до самого дня ее смерти, и там нет ничего интересного”.

Брукс закрыл лицо руками. — Я действительно надеялся.

Я лениво пролистала несколько последних фотографий. Внезапно мое внимание привлекло имя. “Ребята”. Я положила телефон в центр стола. — Посмотри, с кем у Рози была назначена встреча на завтра.

“ВодиннадцатьAM, Дакота Б., ее дом. Заявляет о новой зацепке”, - прочитала Скаут. “Это означает Дакоту Бэнкс?”

“Мы знаем, что Рози работала над тем, чтобы очистить имя Олдена”, - сказал я. “И это все, чего Дакота и ее отец хотели годами. Вот только никто никогда не воспринимал их всерьез.

“Может быть, это сделала Рози”, - сказал Брукс. “Возможно, она собиралась дать Дакоте трибуну всей жизни в ” Нью-Йорк Таймс.

Скаут вцепилась в экран так, что побелели костяшки пальцев. “Тогда нам нужно выяснить, какую новую зацепку Дакота предлагает репортерам. Может, Рози и не придет на эту встречу, но мы, черт возьми, точно придем.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

“Не могу поверить, что Дакота все еще живет в том же доме, где повесился ее брат”, - сказала Скаут, когда Брукс остановился через дорогу от поместья Бэнксов. “Не говоря уже о том, что она взрослая женщина, живущая одна в доме своего детства. Это дико жутко”.

Голливудские холмы были прекрасны в это солнечное утро, деревья покачивались на ветру, улица была такой же нарядной, как и десять лет назад. Я ненавидела это. Несмотря на теплый ветерок, мое тело покрылось гусиной кожей, как будто мы попали в холодную преисподнюю. Две худшие ночи в моей жизни произошли на этой улице, в этом доме. Это было не просто жутко — это был уголок ада на земле.

— У женщины явный случай задержки развития, — согласился Брукс, заглушая двигатель.

Я не стал напоминать, что Скаут жила всего в миле отсюда, на соседнем холме, и ее мечта о жизни на Голливудских холмах осуществилась. Или это была моя мечта? Грань между тем, чего она хотела, и тем, что я делал, была размыта после стольких лет совместной жизни. В любом случае, я всегда думала, что выбор Скаут жить так близко к месту смерти ее сестры был способом цепляться за прошлое.

Пусть лучше Брукс скажет это, чем я.

Он повернулся на водительском сиденье и окинул меня беглым взглядом. — Удобно?

Я кивнула, чувствуя крошечный микрофон, прикрепленный скотчем у меня под блузкой, стараясь не вспоминать, как он поместил его туда, его пальцы нежно касались моей кожи, смесь профессиональной уверенности и личных колебаний.

“ Ты уверен, что не можешь пойти? — Спросила Скаут. — У тебя есть опыт ведения допросов.

— Его нельзя видеть с нами, — напомнил я ей.

“ Сегодня утром я встретился с ведущим детективом по делу Дрейка. Холлоуэй. Брукс провел рукой по своим коротко остриженным волосам. “ Она умная. Я бы предпочел, чтобы она не узнала, что я работаю с тобой, пока у нас не появится новый подозреваемый. К тому же, если будешь только ты, Дакота, скорее всего, заговорит. ” Он вытащил телефон. “Я буду рядом, выслушаю”. Он положил руку мне на плечо. “Если что-то пойдет не так, я буду в шаге от тебя”.

“ Ты действительно не обязана нянчиться с нами, ” настаивала я. — Я уверена, у тебя есть дела поважнее.

Брукс коротко покачал головой. “ Я ни за что не позволю тебе ввязаться в какую-либо ситуацию без прикрытия. Он похлопал по табельному пистолету у себя на поясе, и я постаралась не думать о том, как хорошо он смотрелся с ним, в своей тонкой серой футболке и джинсах, в низко надвинутой темной бейсболке. “Какой у нас лозунг?”

Я вздохнул. — Банан.”

“Очень ловко, Брукс”. Скаут подняла большой палец. “Как всегда. Думаю, даже ФБР не может изменить некоторые вещи ”.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

“ Посмотри на них там, внизу, они смеются над всем, что она говорит. Дакота сделала большой глоток отцовского виски. “Скаут — это даже не смешно”.

“Хотя она симпатичная”, - сказала Эмми с ноткой тоски. “Она ничего не говорила о том, что мы носим одно и то же платье. Я думал, она будет взволнована. Ты думаешь, она сумасшедшая?”

Эмми лежала на животе рядом с Дакотой, глядя вниз сквозь перекладины на вечеринку внизу. Они прятались в любимом укромном месте Дакоты — платяном шкафу на втором этаже с декоративными решетками в стене, через которые открывался вид с высоты птичьего полета на то, что ее мать называла большим бальным залом. У ее матери были возвышенные слова для всего в их доме: вестибюля, территории, прислуги. Их старое обширное поместье принадлежало ее семье на протяжении нескольких поколений, что было парадоксально, поскольку большая часть Голливуда ассоциировала этот дом с отцом Дакоты и его роскошными вечеринками.

Всякий раз, когда мать Дакоты приказывала ей "позвать слуг”, Дакота знала, что это означает, что ей нужна помощь в введении лекарств, на которые она привыкла полагаться при лечении множества заболеваний, включая расстройство настроения, тревогу, депрессию и более серьезные вещи, которые ее мать отказывалась называть. Наркотики оставили ее опустошенной, и это состояние, казалось, она предпочитала реальной жизни. Как по маслу, ее мать попросила прислугу сегодня вечером — всякий раз, когда у отца Дакоты были гости, она спешила сбежать. Прошли годы с тех пор, как они хотя бы спорили об этом. Сейчас он просто позволил ей жить в другом мире.

Дакота задумалась, не был ли этот чулан, куда она часто приходила, чтобы спрятаться от всего, что происходило в доме, ее версией материнских наркотиков. Или, может быть, это просто так говорило виски ее отца. Она украла его любимую бутылку из кабинета в надежде, что он заметит и обратит на нее внимание, даже если это было просто для того, чтобы поорать. Но он за весь вечер не произнес ни слова. И теперь она пила это, чтобы наказать его.

Эмми накрутила на палец свои сильно мелированные волосы. “Как ты думаешь, мне стоит стать светлее?”

Дакота закатила глаза. Через отверстие в стенной решетке она могла видеть Скаут и Изабель, окруженных кольцом поклонников. Куда бы они ни пошли, люди стекались к ним. Это было загадочно. “Дай угадаю: такие же легкие, как у Скаут?”

Еще более загадочно: когда дело касалось Скаут, Эмми, казалось, колебалась между униженным поклонением и бурлящей ревностью. Дакота тысячу раз говорила своей подруге, что Скаут — никудышная актриса, не стоящая сильных эмоций, но с того момента, как они с Изабель появились на сцене, разрушив их мир из-за неловкой влюбленности Олдена в младшую сестру Скаут, Джорджию, Эмми была потрясена.

“Должна же быть какая-то причина, по которой она заказывает роли, а я нет”, - рассуждала Эмми. “От ее волос у нее вылезают глаза. Может быть, более светлый блондин сделал бы то же самое с моим. У нас практически одинакового цвета глаза ”.

Про себя Дакота застонала. Скаут и Изабель переехали в Лос-Анджелес примерно в то время, когда Эмми закончила среднюю школу и нацелилась стать актрисой. Возможно, дело было просто во времени, но Эмми пришла к убеждению, что Скаут — ее главный конкурент и единственная причина, по которой ее карьера не идет в гору.

“Если сегодня вечером мне придется услышать еще хоть слово о Скаут Сейдж, ” пообещала Дакота, “ я буквально буду кричать. Ты понимаешь, что там есть настоящие знаменитости, которыми ты мог бы зациклиться? Например, актеры, получившие ”Золотой глобус" в шоу моего отца?"

“ И ты не познакомишь меня ни с кем из них. Эмми перевернулась на спину, уставившись в потолок. — Сука.

“Потому что глупо целовать им задницы. Они просто люди”.

— Олден представил бы меня.

“ Ну да. Олден сейчас немного занят, пускает слюни. Дакота уставилась сквозь решетку на своего брата, все еще летящего по орбите Джорджии. Он сразу представил Джорджию их отцу и его друзьям, как особу королевской крови, его билет к тому, чтобы наконец заслужить уважение их отца. Влиятельные друзья ее отца едва признавали существование Дакоты, но при этом заискивали перед Джорджией. Почему все в ее жизни были одержимы сестрами Сейдж? Она не могла понять, в чем смысл. Они были бездарными, беспородными девчонками из отвратительного Нью-Джерси — Скаут — дрянной девчонкой на стероидах, а Джорджия — пресной простоватой сукой. Таинственности этого было достаточно, чтобы свести ее с ума.

Эмми вздохнула. “Ты не представляешь, как это тяжело — пытаться сделать это самой. Мне просто нужен один перерыв, вот и все.

“Не могу дождаться окончания школы”. Дакота перевернулась на спину, как Эмми. “В Арчере полно нянчащихся детей непо”. Она ненавидела свою среднюю школу, особенно теперь, когда Эмми закончила ее. Это была частная школа для девочек, в которую ее отец настоял, чтобы она ходила только потому, что все остальные шишки индустрии отправляли туда своих дочерей.

Эмми рассмеялась. “Хм, срочная новость: ты тоже ребенок из непо”.

“ Не такие, как они. ” Дакота нахмурилась. Она ненавидела, когда Эмми вела себя так, будто жизнь Дакоты была идеальной только потому, что ее отец был президентом телеканала, а отец Эмми — учителем шестого класса в Арчере, который устроил Эмми на бесплатное обучение. Во-первых, отцу Дакоты потребовались годы упорных усилий, чтобы подняться до своего положения, и его неприкрытые амбиции разрушили их семью. Мать Дакоты считала, что его стремление было ниже их достоинства, в то время как Дакота и Олден никогда не могли конкурировать работой за внимание своего отца. Тем временем родители Эмми были счастливы, любили друг друга. Дакота поменялась бы в мгновение ока, но разве Эмми когда-нибудь просила? Нет. Ей нравилось жалеть себя.

Эмми перевернулась на живот и посмотрела вниз на вечеринку. “Я слышала, Риз Гриффин познакомился с Ванессой Райли, когда ей было пятнадцать. Включил ее в один из своих фильмов, и вот так, — огрызнулась Эмми, — она была повсюду. Он создатель звезд. Представь меня.

Дакота фыркнула. “Я не думаю, что ты хочешь дружить с Риз”. Дакота могла быть невидимой для своего отца и его друзей, но они не были невидимыми для нее. Она знала о них то, чего не должна была знать, например, что они называли себя Pussy Posse, и что когда ее отец куда-то уходил, что он делал большую часть вечеров недели, это были не сетевые мероприятия или ночные творческие встречи, как он клялся ее матери. Он был с Габриэлем и Риз, делал вещи, из-за которых возвращался домой пьяный, шатаясь, с помадой на рубашках, которые он сдавал в химчистку, синяками на руках, которые, как он утверждал, были от “драки с мальчиками”, если бы она спросила.

Лицо Эмми потемнело. “ Ты серьезно? Предполагается, что ты мой лучший друг, и ты не познакомишь меня с кем-то, кто мог бы буквально сделать мою карьеру?”

Дакота выпрямилась, от алкоголя стены закружились. “ Ты дружишь со мной только для того, чтобы я мог познакомить тебя со знаменитыми людьми? Повзрослев, она никогда не беспокоилась о том, почему Эмми дружит с ней — они были двумя неудачниками из "Арчера". Больше у них никого не было; в этом был смысл. Но с тех пор, как Эмми окончила школу, когда она начала намекать на то, что отец Дакоты пригласил ее участвовать в шоу, страх дал метастазы. “Потому что это сделало бы тебя действительно дерьмовым человеком”.

Эмми слишком быстро поднялась на ноги, и ей пришлось прислониться к стене — виски действовало на нее сильнее, чем на Дакоту. Но это не помешало ей прошипеть: “Ты дерьмовый человек. Кто отказывается помочь своему другу?” Она ощупью добралась до двери шкафа. “Я, черт возьми, сама представлюсь Риз”.

“ Удачи, ” крикнула Дакота ей вслед. “Я уверен, что продюсерам из списка А нравится, когда жаждущие наживы охотники прерывают их вечер!”

Очевидно, правда заключалась в том, что Ризу это понравилось бы; слишком сильно. Но если Эмми собиралась стать такой ужасной стервой, она могла узнать о нем все на собственном горьком опыте. Дакота собиралась спать.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Каждый мускул в теле Джульетты горел, но она усерднее заставляла себя бегать по беговой дорожке. Теперь она была моделью IMG, выступала в высшей лиге, на следующей неделе собиралась участвовать в рекламной кампании в печати, и ей нужно было быть идеальной. В эти дни ее тело было единственным, что она могла контролировать, физические упражнения были единственным надежным выходом для ее гнева.

Ее новый планшет, привилегия от IMG, лежал на беговой дорожке, просматривая видеоролики TikTok. Теперь это стало ее повседневной рутиной: ищите по хэштегу #OurLadiesoftheDark и смотрите видео, пока она бегает, потеет и становится сильнее в тренажерном зале своей новой квартиры.

Хэштег появился совсем недавно. Судя по тому, что она собрала, люди в Интернете, которые ненавидели Скаут и ее друзей, переняли хэштег #HotGirlMurderClub. Где — то на этом пути — она не могла точно понять, с чего это началось — какой-то влиятельный человек заявил, что Скаут и Компания называют себя Нашими Леди Тьмы, и люди, которые их поддерживали, приняли это название.

Дезинформация действительно была бичом интернета. Джульет хотела бы она написать всем женщинам на видео, сказать им, что никто из группы Скаут так себя не называет. Но, конечно, она не могла. Она должна была держать рот на замке, пока другие люди говорили и действовали от ее имени. Они стремились к прогрессу, стремились к чему-то большему, а Джульетта бежала по беговой дорожке в никуда.

Началось еще одно видео, на этот раз явно снятое дроном, — вид студентов, марширующих по главному бульвару Университета дьюка с высоты птичьего полета. Неземной голос за кадром произнес: “Серия студенческих протестов прокатывается волнами по всей стране. В Duke организации призывают положить конец коллегиальной системе вынесения судебных решений за сексуальное насилие, настаивая на немедленной передаче дел кампуса надлежащим правоохранительным органам в попытке положить конец сокрытию так называемых охотничьих угодий колледжа ”.

На видео изображены студенты, собравшиеся вокруг сцены в Соборе Парижской Богоматери. “В Нотр-Даме преподаватели присоединились к студентам в знак протеста против того, что они называют "шагом назад" в отношении прав трансгендеров, после того, как студенческие удостоверения, принадлежащие студентам-трансгендерам, были перепечатаны с указанием неправильного пола, что, по утверждению университета, соответствует новому федеральному мандату. А в Стэнфорде, — сказал голос за кадром, показав видео с новой группой студентов, размахивающих плакатами, — недавнее объявление о том, что университет сокращает факультет женских и гендерных исследований, привлекло не только студентов, но и избирателей со всей Северной Калифорнии.

“Удивительно, но новостные агентства связывают эти протесты с поп-звездой Скаут Сейдж и тем, что эксперты называют ее 'сетью подпольных действий', ” продолжил голос. “Мы решили спросить студентов на местах, правда ли это”.

Руки Джульетты покрылись гусиной кожей, несмотря на то, что она вспотела, когда камера показала молодую женщину с нарисованной от руки табличкой. “Я имею в виду, не то чтобы Скаут Сейдж что-то знала о Стэнфорде, но да, меня и моих друзей вдохновила эта статья. Мы распечатали ее и приклеили к нашим зеркалам. Когда ты видишь пример того, как другая женщина сопротивляется, это заставляет тебя думать: ”Если она может это сделать, то и я смогу".

TikTok перешел к следующему видео, где молодая женщина подняла камеру, снимая себя и, похоже, сотню других людей, сидящих, скрестив ноги, у здания Americo Bank Plaza в Нью-Йорке. “Мы мирно протестуем, — сказала она, затаив дыхание, — и, как вы можете видеть, трусы из Америко вызвали полицию”.

Через ее плечо виднелась шеренга офицеров полиции Нью-Йорка в синей форме, направлявшихся к протестующим, которые скандировали: “Мы имеем право быть здесь”. Позади женщины полицейский наклонился и попытался силой сдвинуть с места протестующего. “Пожалуйста, поделитесь этим, пока они нас не закрыли. Самые богатые люди Америки прячут свои деньги и избегают налогов, в то время как остальные из нас платят бешеные деньги. Либо заставьте их заплатить их справедливую долю, либо дайте нам власть, за которую мы заплатили!” Хэштеги внизу включали #OurLadiesoftheDark и #NoMoreTaxSheltering, и Джульетта вспомнила, как в статье в Times подробно описывалось, как бывший муж Миранды, исполнительный директор Sony по имени Далтон Престон, годами уклонялся от уплаты налогов, прежде чем кто-то (кхе-кхе-кхе) предупредил налоговую службу. На самом деле, для этого он использовал Americo Bank. Люди расчесывали эту статью мелкозубой расческой и использовали ее в качестве топлива.

Джульетта заставила себя бежать быстрее по беговой дорожке. Индикаторы, отслеживающие частоту ее сердцебиения, начали мигать красным.

“Есть кое-что, о чем никто не говорит, когда речь заходит о Скаут Сейдж”, - сказала красивая темноволосая женщина в новом видео, транслируемом на одной из новостных панелей. Заголовок сообщения гласил: “Смотрите, как основатель Green Lions Лука Клируотер потрошит Габриэля Нокса в прямом эфире”. Джульет замедлила шаг.

— Хотите знать, что общего у большинства массовых убийц, серийных убийц и растлителей малолетних? — Спросил Лука Клируотер. “История домашнего насилия. Посмотрите — они проводили исследования по этому вопросу, и цифры невероятны. Частное насилие в отношении женщин — индикатор номер один будущего общественного насилия. Когда мы, как страна, перестанем относиться к домашнему насилию как к личной проблеме женщин и начнем относиться к нему как к социальной болезни?”

Джульетта перешла на шаг. Эта женщина из Клируотера была убедительным оратором. “Я знаю, что сейчас все говорят о наших Темных леди”, - продолжила она, глядя прямо в камеру. “И, возможно, это еще один виток активности знаменитостей. Твой так называемый феминизм на шпильках и с подводкой для глаз. Но чего я не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал, так это того, что эти женщины оказывают национальную услугу, убирая этих мерзких мужчин с наших улиц, прежде чем их личные злоупотребления могут перерасти в большие общественные проблемы. Мы должны награждать их медалями, а не тюремным заключением”.

Джульетта нажала на аварийную остановку, и беговая дорожка остановилась. Она взяла планшет и, тяжело дыша, отнесла его на скамейку.

“Интересный кадр”, - сказал ведущий новостей, когда камера развернулась и показала Луку Клируотера, сидящего рядом с Габриэлем Ноксом за круглым столом с логотипом CNN. Джульетта никогда особо не задумывалась о Ноксе, кроме как отметила, что он молод иподдерживает кандидата в президенты, что означало, что он, вероятно, победит. Однако, сидя рядом с Клируотер, они представляли собой этюд на контрастах: его яркий синий костюм по сравнению с ее мрачным черным, его значок с американским флагом рядом с рычащим зеленым львом на лацкане ее пиджака, его непринужденная улыбка по сравнению с мрачным выражением ее лица. Он действительно был красив, как молодой Марлон Брандо — камера любила его. Представитель Нокс, также известная как “Самый сексуальный политик Америки” по версии "People", что вы думаете о предполагаемых действиях Скаут Сейдж?"

Смех Нокса был глубоким и хриплым. “Можно с уверенностью сказать, что, как и в большинстве других вещей, мы с мисс Клируотер не сходимся во взглядах. Если Сейдж виновна в какой-либо преступной деятельности, я осуждаю ее и всех, кто к ней причастен. И я призываю мой родной округ Лос-Анджелес привлечь ее к ответственности по всей строгости закона. Преступление есть преступление, даже если вы прикрываете его так называемым феминизмом мести. Единственное, что я могу пообещать зрителям, так это то, что, если меня изберут президентом, я верну в этой стране закон и порядок и восстановлю уважение между полами. Я думаю, мужчинам и женщинам давно пора прекратить вести войну”.

“Скажите это мужчинам, избивающим своих жен”, - сказал Клируотер. “Женщины ведут войну с незапамятных времен, признаете вы это или нет. И давайте внесем ясность: когда вы говорите, что хотите вернуться к закону и порядку, вы имеете в виду, что хотите вернуться во времена, когда богатые, влиятельные люди вроде вас были порядком и стояли выше закона ”.

В животе у Джульетты возникло ощущение жжения.

Нокс покраснел. — Есть способы заявить о своих обидах, которые не предполагают нарушения закона...

“Да, давайте поговорим о них”, - перебил Клируотер. “Голосование, социальные сети, публичные выступления — ни один из этих способов не привел к тем изменениям, которых хотят люди. И это потому, что наши лица, принимающие решения, находятся либо в карманах сильных мира сего, либо у самих сильных мира сего, что означает, что они вкладываются в сохранение того, что есть. Можете ли вы обвинить Скаут Сейдж в том, что она якобы прибегла к более решительным действиям? Честно говоря, мы просрочили платежи ”.

— Представитель Нокс, — сказал ведущий новостей, — почему бы вам...

— А вот и личные нападки, ” перебил Нокс. Он постучал по своим часам. “Вы знаете, у меня никогда не было ни одной дискуссии с мисс Клируотер, где бы она не прибегала к оскорблениям в мой адрес. Разве ты не слышал, что это признак слабости аргумента?

У женщины заметно дрогнула челюсть, прежде чем она тоже повернулась лицом к камере. “Представитель Нокс может выглядеть по телевизору как обычный человек, но позвольте мне заверить всех, кто смотрит, что на самом деле он монстр”.

Господи. Джулиет никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил в новостях. Она придвинула ширму поближе, не обращая внимания на пот, стекающий по ее лицу и груди.

“И если Нокса изберут президентом, — продолжила она, — он откроет новую Темную эпоху”.

“Мисс Клируотер, пожалуйста, не забывайте вести себя вежливо”, - призвал ведущий.

Нокс усмехнулся. “Будьте осторожны, мисс Клируотер. "Зеленые львы" получают федеральное финансирование, как и любая другая некоммерческая организация. Не очень-то любезно говорить о человеке, комитет по ассигнованиям которого держит тебя на плаву ”.

У Джульетты перехватило дыхание при виде выражения лица Клируотер: в ее глазах горел едва сдерживаемый огонь, как будто в ней было что-то гораздо большее, чем ненависть. “ Вам не запугать меня, мистер Нокс. На моей стороне правда и длинная арка правосудия.

Видео оборвалось и перешло к следующему, но Джульетта удалилась из приложения.

Она никогда не видела никого настолько бесстрашного. Лука Клируотер был из другой лиги.

Она погуглила “Лука Клируотер", и появилась ссылка на ее организацию "Зеленые львы”. Джульет была удивлена, что попала на запасной веб-сайт white. На экране под золотым солнцем материализовался прекрасно иллюстрированный зеленый лев, изображение напоминало что-то из сказки. Лев поднял голову и зарычал, и солнце медленно клонилось к нему — пока лев не разжал челюсти и не проглотил его целиком.

Текст появлялся внизу, как волшебные чернила, одно слово за другим. “Зеленый лев, пожирающий солнце, — древний алхимический символ трансформации. Подобно работе алхимиков, переводящих сырую природу в более утонченное состояние, Зеленые Львы стремятся развить человечество вдали от черт характера, инстинктов и моделей поведения, которые больше не служат нам ”.

Появилась ссылка на страницу контактов, и это было все — весь веб-сайт целиком. Сердце Джульетты все еще колотилось, жар и пот заливали ее, но она заставила себя сделать это, прежде чем струсить. Она ввела свою информацию в поле для контактов и начала свое сообщение:

“Дорогая мисс Клируотер, я рискую, обращаясь к вам, но думаю, оно того стоило. Я принадлежу к группе женщин, чье имя вам, возможно, знакомо...”

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

В кои-то веки Грей была довольна тем, что погрузилась в неистовый ритм субботней службы в Змеиной комнате. Это была долгая, изнурительная неделя — Рози Райт, журналистка, опубликовавшая статью в "Скаут", была найдена мертвой, а "Нью-Йорк таймс" отказалась сообщить Грею, над чем работал Райт, сославшись на Первую поправку. Общественное внимание к делу Сейджа росло с каждым днем, репортеры звонили в департамент за заявлениями каждый час, а фальшивые информаторы — каждые пять минут, пока все телефонные линии не оборвались и капитан Се с ревом не вышел из своего кабинета.

Капитан дышал ей в затылок, предупреждая, чтобы она не сделала ни единого неверного шага, а теперь, вдобавок ко всему, в ее расследование вмешалось ФБР, возглавляемое специальным агентом Бруксом Ярдли, мужчиной настолько привлекательным, что ей пришлось изучить его биографию, чтобы убедиться, что он не какой-нибудь мужчина-эскорт, нанятый Фазиано и другими, чтобы доставить ей неприятности. И именно тогда неловкость, которую она чувствовала рядом с Ярдли, дала о себе знать: она узнала его имя из досье Джорджии Сейдж. Ярдли был в списке свидетелей десять лет назад. Он был парнем Изабель Круз, даже некоторое время считался подозреваемым. Он присутствовал на печально известной рождественской вечеринке. У него были отношения с ее подозреваемой.

Грей немедленно сообщил о конфликте в ФБР, но они вернулись и сказали, что Ярдли был образцовым агентом, который клялся, что его пути с Сейджем не пересекались в течение десяти лет. Это была чушь из мужского клуба. Поскольку Грей не мог доверять Ярдли больше, чем она могла ему довериться, это означало, что ФБР было для нее не преимуществом, а еще одной обузой. Еще одна головная боль.

Но сегодня, в этот чертовски свободный субботний вечер, Грей собирался сосредоточиться на разливке напитков, уборке столов и подсказках по пальмингу. Это был бы практически отпуск.

“ Мне нужны две бутылки "welcome Dom” для восьмого столика, — крикнула она Нико, бармену, подходя к стойке и набирая заказ. “И если бы вы могли подарить мне бенгальские огни старой марки, я была бы вам очень признательна. От новой марки у меня чуть волосы не загорелись. Искры настолько хаотичны, что представляют угрозу общественной безопасности ”.

Грей прикусила губу, сожалея о том, как легко в ее лексикон проник полицейский жаргон типа угроза общественной безопасности. Весь смысл работы под прикрытием в "Змее" состоял в том, чтобы представить себя в безопасности, не связанной с правоохранительными органами, которой персонал мог довериться.

К счастью, бармен двигался быстро, разрезая лаймы на четвертинки и накладывая их в рюмки с текилой, и, похоже, ничего не заметил. “Ты справилась”, - сказал он, передавая поднос с шот другой девушке, Кейше, которая помахала рукой в знак благодарности.

Грей с облегчением увидел Нико за стойкой. Он был старше, вероятно, чуть за сорок, и профессионал, безусловно, самый опытный бармен в "Змее" — намного лучше, чем Андерс, двадцатилетний парень, который половину своего времени тратил на попытки пофлиртовать. Нико казался достаточно милым, но когда дело касалось мужчин, Грей всегда ждал, когда упадет вторая туфля. Назовите это риском в работе.

Нико поднял голову, улыбка озарила его бледное лицо. Его полное имя было Николае Коваленко, и он был выходцем из Восточной Европы, по крайней мере, она так слышала. Несколько раз ей удавалось проникнуть в кабинет менеджера, чтобы просмотреть его документы, но она так и не нашла подтверждающего досье на Нико. “Я думаю, Джон купил бенгальские огни со скидкой в печальной попытке сэкономить несколько долларов”, - признался бармен. — На этикетке на коробке написано: “Внимание: может воспламениться, а может и нет”.

“ О, они хорошо воспламеняются. Грей подняла брови, и теплый смех Нико застал ее врасплох. Она улыбнулась в ответ.

Он оперся руками о стойку, не сводя с нее глаз. — Знаешь, когда ты улыбаешься, ты так похожа на нее.

Сердце Грея замерло.

“В остальном трудно заметить сходство, но в тех редких случаях, когда ты улыбаешься...” Нико покачал головой. “Совершенно верно. Она всегда улыбалась”.

“ Кто? Это слово с трудом вырвалось у нее. Она была уверена, что знает, о ком говорит Нико, но недоумевала, как это возможно.

“ Элис, ” сказал он. “ Твоя кузина. Или, может быть... сестра?

“Как...”

Нико пожал плечами, перекидывая белое полотенце через плечо. Пульсирующая музыка и громкие разговоры в клубе отошли на второй план, благодаря фокусу Грея. “Сходство, плюс ты задал Джону кучу вопросов об Элис и Дейзи. Я сложил два и два. Он обвел пальцем клуб. “Знаешь, люди здесь болтают”.

“ Не для меня. ” Она проглотила комок в горле. — Я пыталась месяцами.

Он снова пожал плечами, и было похоже, что он собирается вернуться к работе, поэтому она выпалила: “Откуда ты ее знаешь?”

— Раньше мы работали вместе.

“Но...” Грей покачала головой. “Это невозможно”. Она просмотрела материалы дела. Запомнила список сотрудников Serpent. Каждое имя в этом досье она знала; каждый человек, с которым она разговаривала. И там не было ни Нико, ни Николае, ни чего-либо близкого. “Я видел полицейские отчеты. Как ее сестра, ” добавила она, все еще не желая раскрывать, чем она занималась днем. “О тебе не упоминалось”.

“ Ну да. ” Нико опустил взгляд на свои ноги. “ Я не разговариваю с полицией. Ни сейчас, ни тогда, когда Элис исчезла. Они появляются, и я ухожу. Он, должно быть, прочитал замешательство на ее лице, потому что добавил: “Джон позволяет мне работать под столом. Он довольно хороший парень, несмотря на грубоватую внешность”.

Чертова индустрия обслуживания и их подполье. Сначала Дейзи, теперь Нико. В течение нескольких месяцев она работала бок о бок с кем-то, кто знал Элис, а она понятия не имела.

“У вас есть судимость?” Спросил Грей как раз в тот момент, когда к ним подошел другой официант. Лицо Нико покраснело, и он не отвечал Грей, пока другая женщина не убежала.

“ Ничего подобного. ” Он говорил так тихо, что она его почти не слышала. “ Просто я... не совсем легально нахожусь в этой стране. Когда он снова поднял на нее глаза, в них была тихая мольба. — Я пытаюсь залечь на дно.

В голове Грея возникла мысль: Элис исчезла в 2016 году, в год глобальных потрясений, хотя, оглядываясь назад, это было ничто по сравнению с тем, что было сейчас. Тогда это были Сирия, Турция, Украина — она открыла рот, чтобы спросить Нико, от чего он бежал, но остановила себя. Это было бы только вторжением. Важно было то, что Нико проскользнул сквозь щели, ускользнул от внимания первоначальных следователей. Что еще ускользнуло?

Грей протиснулась через вращающуюся дверь в бар и встала рядом с ним, не заботясь о том, что она нарушает протокол. — Ты был там той ночью? — спросила она тихим, настойчивым голосом.

Его глаза расширились от ее близости, но он не отстранился. — Да.

“ Что ты помнишь? Пожалуйста, ” предупредительно добавила она, привыкшая к тому, что люди не хотят разговаривать. “ Я возьму что угодно. Любые подробности”.

Он прислонился к стойке и скрестил руки на груди, не обращая внимания на принтер, выдававший заказы. Грей тоже не обращала внимания на свои столики. Ей было все равно.

“Немного”, - сказал он с сожалением в голосе. “Это была обычная пятница, что, как вы знаете, означает, что мы были забиты. Я думаю, Элис в тот вечер была свободна, но они позвали ее, чтобы пощипать. Все девушки бегали вокруг, умоляя меня сначала сделать их заказ на выпивку, предлагая мне услуги. Раньше они делали это в шутку. Уголки его рта приподнялись в подобии улыбки.

“ Вы помните, кого она обслуживала в ту ночь? Позже Грей потратил бы время, обдумывая мелкие детали, например, нежность в голосе Нико, когда он говорил об Элис, но прямо сейчас ей нужно было получить как можно больше информации, которую он мог бы предоставить. Новый свидетель ни с того ни с сего, словно подарок небес. “Кто-нибудь показался вам опасным или хотя бы немного отстраненным? Что-нибудь необычное?”

Он покачал головой. — Насколько я помню, нет.

Грей сдулся. — Что-нибудь есть?

Он вздохнул. “Я не могу встречаться с клиентами отсюда, что, честно говоря, мне больше нравится. В основном я общаюсь с вами, ребята”. Что-то вспыхнуло в его глазах, внезапная мысль. “Знаешь, я помню, как Дейзи ходила за Элис по пятам той ночью, умоляя ее о чем-то”.

Грей действительно привалилась спиной к стойке — всего на несколько дюймов, металлические раковины остановили ее, но в костях чувствовалась пустота. Она никогда раньше не слышала этой подробности. — За что?

— Ну, ты, наверное, уже знаешь, но Дейзи была необузданным ребенком.

Грей не знал — даже намека. “ Когда ты говоришь 'ребенок", ты имеешь в виду, что она была моложе других девочек? Это была одна из ее теорий, что Дейзи солгала в своем заявлении, потому что ей не исполнился двадцать один год — минимальный возраст для подачи алкоголя в клубе.

Нико склонил голову набок, задумавшись. “ Не могу сказать. Без обид, но вы все кажетесь мне молодыми. Но одно можно сказать наверняка: Дейзи всегда создавала проблемы. Он покачал головой. “Она была той, кто организовывал афтепати, и я всегда думал, что она, возможно, занималась более сложными делами на стороне, но я никогда не мог этого доказать. Я помню, в ту ночь она умоляла Элис что-то с ней сделать, а Элис, похоже, не хотела.

Он махнул рукой в сторону бара, рядом с компьютером. “Они говорили об этом всякий раз, когда приходили делать заказ. Дейзи продолжала давить, пока Элис не сдалась. Я помню Дейзи, ты знаешь, как я обнимал ее, такой взволнованный. Но это почти все ”.

Нико на мгновение замолчал. Новая информация закружила Грея в голове. Во что ты вляпалась, Элис?

“ Она всегда была слишком милой, твоя сестра, ” внезапно сказал Нико. — По-настоящему нежное сердце. Вот почему все ее любили.

У Грей перехватило горло. “ Они это сделали? Грей было пятнадцать, когда пропала Элис. Ни она, ни ее отец даже не знали, что Элис работает здесь, пока она не пропала. К тому времени, когда Грей исполнилось семнадцать, ее отец сообщил капитану полиции Лос-Анджелеса, что, по его мнению, его собственные коллеги были причастны к сокрытию исчезновения его дочери. Грею было восемнадцать, когда его за это уволили, и двадцать, когда он умер от сердечного приступа на работе в частной охране. Двадцать с лишним дней, когда она поклялась закончить то, что он начал.

“Абсолютно”. Нико кивнул. “Элис была всеобщей любимицей”.

Конечно, она была — она всегда была любимым человеком Грея. Это была настоящая Элис, та, кого она помнила — с нежным сердцем. Не безрассудная, живущая тяжелой жизнью девушка, которая сама во всем виновата. Но, возможно, Элис была не той женщиной, на которой ей следовало сосредоточиться.

“ Нико, ” сказала она, игнорируя официантов, собравшихся вокруг бара, и со вздохом требуя внимания бармена. — Если я отведу тебя после работы в закусочную и угощу по-настоящему вкусными блинчиками, ты расскажешь мне все, что помнишь о Дейзи?

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

“ Ты клянешься, что это место закрыто? Скаут натянула бейсболку пониже на голову, затем поправила бандану и солнцезащитные очки. Едва ли дюйм ее лица оставался видимым. “Я не знаю, сколько еще я смогу это выносить”.

Новость о том, что Рози Райт найдена мертвой в своей квартире, облетела все крупные новостные станции две ночи назад. С тех пор репортеры были неумолимы. Никакие приказы агента Скаут не могли остановить натиск — все хотели спросить Скаут, убила ли она Рози в отместку за статью. И, по словам адвоката Скаут, “Вы действительно думаете, что я настолько глупа?” — не был удачным ответом.

Странно, но единственными людьми, которые не ломились в дверь Скаут, были копы. Брукс сказал, что имеет дело с детективом Холлоуэем, но отсутствие полиции Лос-Анджелеса заставляло меня нервничать. Это было похоже на гремучую змею, которую мы однажды видели во время прогулки по каньону Раньон: совершенная, свернувшаяся кольцом неподвижность прямо перед нападением.

“ Ресторан напротив Американского университета, — заверил я ее, запирая свой внедорожник. “ Ты же знаешь, что никто в Лос-Анджелесе не приезжает в центр города. А Ридли и Джиа не произнесут ни слова.

Я поспешил через широкую пустую улицу, Скаут следовала за мной по пятам. Внезапно я почувствовал, что она остановилась.

“ Иззи, ” выдохнула она. — Посмотри.

Я проследил за ее взглядом. За низкими стенами, объявляющими о входе в университет Калифорнии, сбоку от высокого здания из красного кирпича кто-то нарисовал фреску с изображением лица Скаут на фоне звездной ночи. Художник начертал над ее головой слова: Богоматерь наблюдает. Это было прекрасно — жутковато, но прекрасно.

“Как сюрреалистично, как будто ты...” Но я не знала, как закончить предложение. Герой? Святой покровитель? И все это в ответ на обвинения в убийстве, на слухи о том, что мы построили?

Она повернулась ко мне. Даже сквозь темные очки я мог разглядеть тревогу в ее глазах. — Я не заслуживаю этого, — прошептала она.

— Все будет хорошо.

“ Нет. Она резко мотнула головой. — Иззи, я собираюсь их разочаровать...

“ Скаут? Группа молодых женщин с греческими буквами и парусиновыми сумками направилась к нам из кампуса.

“ Черт, ” сказала я Скаут, дергая ее за руку. “ Девчонки из женского общества. Пора идти.

“ Скаут, подожди, ” позвала одна из девушек, но мы со Скаут решительно перешли улицу. Глупо с моей стороны было позволять ей стоять на виду, даже на мгновение, даже переодетой. За считанные недели люди, казалось, запомнили, как она слегка сгорбилась.

“Мы просто хотели сказать, что гордимся вами!” — крикнула нам в спину одна из девушек.

“Мы любим тебя!” — крикнул другой.

Скаут замерла на полушаге, оборачиваясь, чтобы помахать или, может быть, заговорить, но я втолкнула ее в переднюю дверь итальянской закусочной Джино прежде, чем она успела это сделать, ведя в заднюю часть ресторана, где Ридли Рид и Джиа Томас сидели на противоположных концах стола, накрытого скатертью в красно-белую клетку.

“Я бы не хотела быть такой девушкой, — фыркнула Ридли, когда мы подошли, — но ”Шато Мармон“ — это место не.

Годы не были добры к Ридли. Когда мы впервые встретились с ним на рождественской вечеринке Истона, он был молодым и стройным, возможно, с легким пристрастием к загару. Раньше он был одним из самых популярных людей на любой вечеринке — все хотели пошептаться с ним, упомянуть свое имя в его блоге. Но ситуация изменилась. Я не был уверен, потеряли ли люди вкус к сплетням вообще или к его порочной разновидности сплетен, но в любом случае, он стал персоной нон грата в Голливуде, безвкусным человеком, которого следует избегать. Стресс от того, что он попал в немилость, был заметен на его морщинистом лице и слишком худом телосложении.

“ Очевидно, что мы не можем встречаться в таком месте, как ”Шато", — съязвила Джиа. В отличие от Ридли, Джиа казалась застывшей во времени. Она была похожа на эльфа, с темной стрижкой под фею и огромными выразительными карими глазами. — Если кто-нибудь увидит нас с ней— ” она махнула рукой в сторону Скаут, — нашей карьере конец. Не то чтобы это действительно было проблемой для тебя. Нельзя убить то, что уже мертво”.

Ридли склонил голову набок. “Я почти уверен, что ты делал это в "Расплата за нежить: часть 2". Или это был зомби-апокалипсис: часть 3? Когда у всех ваших фильмов один и тот же сюжет, как вы отличаете их друг от друга?”

“Хватит”, - сказал я, садясь рядом со Скаут. “Джиа, если ты так боишься, что тебя увидят с нами, зачем ты вообще пришла?”

Она моргнула. — Я пытаюсь стать лучше.

Ридли фыркнула.

“ Нет, я серьезно. Джиа адресовала свои слова мне и Скаут. “Вы, очевидно, позвали нас сюда, чтобы поговорить о рождественской вечеринке Истона, верно?”

Заметив наши удивленные взгляды, она сказала: “Догадаться довольно просто. Зачем еще вам понадобились я и Ридли? И, послушай, я не очень горжусь тем человеком, которым была десять лет назад. Я не всегда была... Она заколебалась. “ Доброй. Особенно с другими женщинами.

“Мяу”. Ридли вцепилась в нее когтями.

Джиа проигнорировала его. “Я несла много дерьма и саботировала девушек, чтобы получить роли. Я была не совсем девчонкой, но я пытаюсь развиваться, ясно? Я имею в виду, вы, ребята, понимаете. Десять лет назад вы снимались в том дерьмовом ситкоме, как он назывался? Где вы были соперницами из группы поддержки какого-то застенчивого книжного червя? И той ночью на вечеринке, я помню, как сильно ты смеялся над той актрисой, которой подтянули задницу. А теперь ты как будто руководишь этим клубом убийств горячих девушек. Я подумал, что смогу загладить свою вину, помогая тебе опуститься на самое дно.

“Ну и дела, спасибо”, - сказала Скаут. “Рада быть твоим благотворителем”. Прежняя уязвимость исчезла, ее броня вернулась на место. “Хотя ты прав. Мы действительно хотим поговорить о вечеринке Истона. Я полагаю, вы оба знаете, что моя сестра умерла там ”. Без интонации. По-деловому.

Они кивнули, немного неуверенно, и она продолжила. “Мы слышали, что вы были одними из последних, кто видел Олдена той ночью. Можете ли вы рассказать нам, что вы помните?

Ридли и Джиа обменялись взглядами.

“ Что? — Спросила Скаут.

“Ну, мы знали, что ты всегда винил его”, - сказала Ридли. “Ты принял решение. Мы подумали, что вы не захотите услышать то, что мы хотели сказать.

“ Что бы это ни было, ты можешь рассказать нам, ” настаивал я. — Пожалуйста.

Подошел официант, чтобы принять наши заказы на напитки, и Джиа отмахнулась от него взмахом руки. Очевидно, превращение в лучшего человека не распространялось на обслуживающий персонал.

“Это началось, когда мы с Ридли отправились на кухню Истона в поисках еды”, - сказала она.

“На своих вечеринках он никогда не подавал закуски без глютена”, - добавила Ридли. “Это было действительно необдуманно”.

“Мы столкнулись там с Олденом и твоей сестрой”, - сказала Джиа Скаут. “Мы слышали, как она просила прощения, но у нее был парень”.

“Классическое отмахивание”, - добавил Ридли. “Бедняга выглядел несчастным”.

“Они заметили нас, ” сказала Джиа, “ и твоя сестра выглядела смущенной, но Олден был слишком расстроен, чтобы обращать на это внимание. Он продолжал спрашивать, с кем она встречается, а она все повторяла, что не может сказать.

Я нахмурился. “Не мог сказать, — уточнил я, — или не стал бы?”

Джиа и Ридли посмотрели друг на друга. “ Не могла, ” повторила Джиа. — Я почти уверена, что это было невозможно.

С кем бы встречалась Джорджия, чье имя она не могла произнести, чье существование она скрыла бы даже от меня и Скаут? Мы безжалостно дразнили ее из-за того, что она встречалась с Олденом за нашими спинами, и хотя она отрицала это, она ни словом не обмолвилась об этом другом человеке.

“Олден расплакался”, - сказала Ридли. “Это заставило меня почувствовать себя плохо. Поверь мне, я кое-что знаю о том, как излить душу тому, кому это неинтересно. Я решила защитить его от самого себя и затащить в постель ”.

“Джорджия поблагодарила нас за заботу о нем”, - сказала Джиа. “Я спросил, собирается ли она вернуться на вечеринку, чтобы найти тебя, но она покачала головой и сказала, что должна была кое с кем встретиться. У нее была такая легкая улыбка ”. Джиа продемонстрировала это, слегка загадочно скривив губы. “Совершенно очевидно, что она имела в виду своего парня”.

Я повернулась к Скаут. — Значит, парень Джорджии был на вечеринке.

“Она вышла через маленькую боковую дверь”, - добавила Ридли.

“ Через боковую дверь, — спросила Скаут, — через кладовую дворецкого? Дверь на задний двор?

“Да...” Ридли неловко поежилась. Он явно знал, где было найдено тело Джорджии, знал, что, когда он видел, как она выходила из той двери той ночью, она шла навстречу своей смерти.

Мы немного помолчали, а затем Джиа сказала: “Мы с Ридли проводили Олдена в комнату его сестры, и она уложила его в постель. Говорю вам, с мальчиком было покончено. Он слишком много выпил. Мы едва смогли дотащить его до лестницы.

“Вот почему, когда я услышала о твоей сестре и поползли все те слухи, что это сделал Олден, — сказала Ридли, — я знала, что это не может быть правдой. Я убрал это из своего блога из уважения”.

В течение десяти лет я задавался вопросом, почему Ридли никогда не публиковал статьи о Джорджии. Такие мрачные и трагические новости, в которых участвовало так много голливудских актеров, должны были стать для него кошачьей мятой. Я посмотрела на Скаут. Она сидела, застыв, с бледным лицом.

“О, так по этому вопросу у тебя были моральные принципы?” Джиа закатила глаза. — А как насчет остальных девяноста девяти процентов твоей карьеры?

— Ты все еще злишься из-за того, что я назвал тебя толстым?

— На тех фотографиях я была беременна.“

Ридли разорвала салфетку в клочья, и осколки, словно снегопад, осели на столе. — Откуда мне было знать?

Скаут уставилась на свои руки. Я узнала выражение ее лица. Она пошатнулась.

“Вот почему тебя больше никто не читает”, - сказала Джиа. “Все пытаются развиваться, за исключением таких зануд, как ты”.

“Приношу свои извинения”, - сказала Ридли, отбрасывая порванную салфетку. “У меня сложилось впечатление, что такие люди, как я, были причиной того, что актеры из списка B, такие как вы, сделали карьеру. Не веди себя так, будто ты никогда не звонил папе и не умолял о внимании ”.

“ Серьезно? Это прозвучало слишком громко, мой стресс вырвался наружу внезапным гейзером. “Мы здесь, чтобы поговорить о Джорджии”.

“ Извини. Джиа выглядела смущенной. “ Все это ужасно, я знаю. И теперь Истон бегает повсюду, зарабатывая на этом деньги ”.

Скаут подняла голову. — Что ты имеешь в виду?

“Она говорит о его карьере в подкастинге”, - напомнила я ей. “Помнишь, мы слушали одну из его серий? Ту, где он разглагольствовал о том, что Олден невиновен, а женщины — обратные охотницы на ведьм?

Челюсть Скаута сжалась. Нам было более чем достаточно одного эпизода.

Джиа закатила глаза. “ Он настоящий защитник прав мужчин. Она поковыряла ноготь. “Можно почти сказать, что смерть его сына была одной из самых прибыльных вещей, которые когда-либо случались с ним”.

Ридли наклонилась, привлеченная сплетнями. “Все думают, что Истон получит должность в кабинете министров, как только Нокс будет избран”.

— Габриэль Нокс? — спросил я. Я никогда не обращал внимания на этого человека до того, как он появился в заметках Рози — он не был частью Голливуда, что делало его бесконечно менее интересным, — но вот он появился снова.

“ Ты действительно думаешь, что он станет президентом? Джиа усмехнулась. “Его платформа ужасна. Он авторитарный волк в одежде красивого мужчины”.

Ридли недоверчиво посмотрела на нее. “Конечно, его выберут”. Он вздохнул. “Лично я хочу, чтобы он проиграл, только чтобы Эмерсон Бэнкс не стала женой Вашингтона. Как будто этой женщине нужна еще одна причина, чтобы чувствовать себя более святой, чем ты.

Это имя вызвало смутное узнавание.

“Эмерсон кто?” Спросила Скаут, опередив меня в вопросе. Краска медленно возвращалась к ее лицу.

“О”. Глаза Ридли расширились. “Ты не знаешь? Непослушный Истон женился на лучшей подруге своей дочери. Возможно, ты помнишь ее как маленькую Эмми Нолан. Теперь ее зовут Эмерсон Бэнкс.

У меня буквально отвисла челюсть — я почувствовала в воздухе вкус чеснока и орегано. “Итак, когда Дакота упомянула новую жену своего отца, она имела в виду...” Я повернулась к Скаут. Я даже представить себе этого не мог.

“Но Эмми была нашего возраста”. Я смотрела, как Скаут отчаянно пытается посчитать. “У нас разница в возрасте сорок лет”.

Ридли наклонилась. “Видишь, вот почему сплетни важны, и я буду придерживаться этого до конца своих дней”. Он повернулся к Джиа. “ Почитай Михаила Бахтина, милая. Сплетни и пародии — это языки низших слоев общества. Именно так мы, крестьяне, ниспровергаем власть имущих...

“Ридли”, - пожаловалась я.

“Извините, что у меня диплом об окончании университета”, - протянул он. “В любом случае, среди высшего руководства индустрии развлечений ни для кого не было секретом, что Истону нравились молодые. Как вы думаете, почему его бывшая жена всегда занималась самолечением? Этот мужчина был собакой ”.

“Я слышала, что он и его друзья называли себя Pussy Posse”, - сказала Джиа.

— Фу, — сказал я.

Джиа повернулась к Ридли. “Ты никогда не писала об этом”.

“Потому что он судился”, - запротестовала Ридли. “Когда он уходил из "АБС", он утверждал, что это была скорбь по Олдену”. Он покачал головой. “Но на улице ходили слухи, что он ушел из сети, потому что вот-вот должна была появиться какая-то скандальная информация, и они вынудили его уйти. Мы все размышляли о том, что бы это могло быть, но потом он подал на развод и ушел с девушкой, которую знал с тех пор, как она была в пеленках, и это дало ответ на этот вопрос ”.

“Как отвратительно”. Я представила Эмми. До нашей недавней стычки с Дакотой прошло много времени с тех пор, как я позволяла себе вспоминать ее, или Истона, или кого-либо еще из тех дней. “К тому же, какая девушка могла бы так поступить со своей лучшей подругой?” Я вздрогнула. “С самой собой?”

Ридли щелкнул пальцами. “ Знаешь, с кем тебе следует поговорить? Lila Baumgarten. Она заменила Истона в "АБС". Сейчас она на пенсии, но тогда ходили слухи, что она участвовала в перевороте, в результате которого он был свергнут.

“Теперь эта женщина — настоящее произведение искусства”, - сказала Джиа, качая головой.

“Огромный боллбастер”, - согласилась Ридли. “Один из тех властолюбивых типов старой школы, наносящих удары в спину. Большая энергия наплечника. Боюсь, я люблю ее.

Краем глаза я уловил движение: Скаут наклонилась вперед, как будто ей только что пришло в голову что-то такое, что ударило ее в живот. Лежа на коленях, она сжала руки так, что побелели костяшки пальцев.

“Знаете что, ребята, это было действительно полезно”. Я выскользнула из кабинки и схватила Скаут за руку. “Мы обязательно поговорим с Лайлой”.

“ Ты не останешься на ланч? — Спросила Ридли. “Ты притащил нас в центр города и даже не собираешься купить нам жирную пиццу, которую нас потом вырвет?”

Теперь Скаут склонилась к земле, словно физически придавленная своими мыслями. Что-то очень плохое происходило в ее голове. Мне нужно было оставить ее одну. Я полез в бумажник и бросил на стол две стодолларовые купюры. “ Обед за наш счет. Сходи с ума.

Не говоря больше ни слова, я подтолкнула Скаут к выходу, остановившись только для того, чтобы положить в руку официанту еще одну хрустящую стодолларовую купюру. “За беспокойство”, - сказал я, затем продолжил движение.

Это произошло, как только мы выскочили за дверь, в меркнущий дневной свет. Все тело Скаут обмякло само по себе. Я едва успел подхватить ее, когда она рухнула на тротуар. “Разведчик...”

— Он этого не делал.

Мне не нужно было спрашивать. Ее тело яростно затряслось, слишком сильно, чтобы я мог сдержаться. Я опустился вместе с ней на колени, песок бетона впивался в мою кожу. “ Пожалуйста, вставай, ” прошептал я в ее волосы. — Мы не можем позволить, чтобы нас кто-нибудь увидел.

— Он ее не убивал.

Я попытался утихомирить ее, поднять на ноги — все, что угодно, лишь бы защитить ее, скрыть происходящее от посторонних глаз. Но она отшатнулась, по ее щекам текли слезы, голос был сдавленным и сорванным. “Мы были неправы в том, что мы сделали с ним. Все это время, Из, это были мы. Мы были монстрами.

— Тсс...нет, не надо...

— Это были мы.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Лука Клируотер промчалась по сцене Голливуд Боул к кричащей, улюлюкающей и свистящей толпе, заняв свое место на солнечном пятне, как будто сам Бог осветил это мероприятие. Лето на Голливудских холмах наступило ярко и рано, и культовая арочная площадка для оркестра the Bowl отражала как звуки публики, так и музыку окружающих деревьев, как будто все это было одной симфонией.

Джульетта сжала руку Миранды, чтобы та не упала в обморок.

“Это безумие!” Крик Миранды был едва различим на фоне аплодисментов. “Я никогда даже не слышал об этой женщине, а она наполнила Миску”.

“Да, ну, мы точно не вращаемся в толпе Си-эн-эн”. Кибела скрестила руки на груди.

Лука схватил микрофон и махнул рукой, призывая к тишине. Джульетте потребовались дни упрашиваний, чтобы уговорить девочек пойти с ней на это мероприятие, но даже если бы они этого не сделали, она пришла бы одна, потому что Лука лично пригласил ее. Было приятно увидеть имя Луки в ее почтовом ящике всего через несколько часов после того, как Джульет написала ей сообщение в спортзале, сообщив, что скоро приедет в Лос-Анджелес и им двоим стоит встретиться.

“Она не просто говорящая голова”, - пообещала Джулиет. “Ты видел ее резюме? Она невероятно впечатляет”. Люка окончила юридический факультет Гарварда, была стипендиатом программы Фулбрайта, и основательницы Green Lions, и ей было всего чуть за тридцать. Джульетта недавно получила по почте свой аттестат зрелости. Чувствовать, что эта женщина воспринимает ее всерьез, было приятнее, чем тогда, когда Скаут посмотрела на нее через танцпол в Змеином зале и помахала рукой, приглашая пройти мимо бархатной веревки.

Когда аудитория погрузилась в предвкушающее молчание, Лука начал. “Ты знаешь, ” сказала она тем глубоким голосом, который привел в восторг Джульетту в новостях, “ что это место, где мы стоим, раньше было общественным центром? Изначально Hollywood Bowl был построен для жителей Лос-Анджелеса, и у него был мандат поддерживать низкие цены на билеты, чтобы все могли присутствовать. Десятилетия назад он использовался для политических митингов. Знаменитостей арестовывали здесь в те времена, когда они были готовы пойти на подобный риск ”.

Даже стоя так далеко, Джульетта могла видеть, как Лука обводит взглядом толпу. “Я решил прийти сюда сегодня вечером, потому что подумал, что пришло время немного вернуть Чашке этот старый дух. Что скажешь?”

Толпа зааплодировала, включая Миранду и Кару. Только Кибела оставалась настороже.

“ Я здесь, чтобы посвятить вас в секрет. Мы приближаемся к переломному моменту в истории. Голос Луки прозвучал со сверхъестественной четкостью. “Чрезмерное накопление богатства стало моральной проблемой. Это влияет на нашу демократию и окружающую среду. Изменение наших прав. Если вы не миллионер или миллиардерша, вы гражданин второго сорта в стране, где этого не должно быть ”.

Сидевшая рядом с ней Кибела приподняла бровь — и впервые Джульетте пришло в голову, что Кибела, возможно, миллионерша. У нее была недавняя серия успешных кампаний, не так ли? Джульетта подумала об инсульте, перенесенном ее собственным отцом, отчаянных попытках матери прокормить младших братьев, о своих еженедельных вкладах на банковский счет родителей. Возможно, они с Кибелой были менее похожи, чем она думала.

Лука начал расхаживать по сцене. “Поскольку мы здесь, в Лос-Анджелесе, давайте также поговорим о самой известной индустрии города. Не только у них есть деньги, но и у знаменитостей есть социальный капитал. И для чего они его используют? Запускают подкасты. Получение мест в первом ряду на показах мод. Спонсорство бренда ”.

“ Хорошо, леди, ” громко сказала Кибела. Головы повернулись.

С пылающими от внимания щеками Джульетта оглядела шеренгу своих подруг. Они были одинаково красивы. Образец небольшого размера. Одета в костюм серьезной девушки-косплея: миди-платье Уллы Джонсон и очки без рецепта на Кару, слаксы Loewe на Миранду, твидовый комплект Veronica Beard на Рэйко. Все это так дорого. Как будто актеры играют роль.

С упавшим чувством Джульетта повернулась к окружавшей их толпе, отметив море потертых джинсов и футболок. Ни косметики, ни каблуков на платформе, ни сумочек для оплаты автомобиля в поле зрения.

С таким же успехом ее друзья могли бы вытатуировать у себя на лбу "МЫ — ПРОБЛЕМА". Она мягко отпустила руку Миранды.

“Подумайте о возрасте, в который мы вступаем”, - продолжила Лука, ее размашистая походка по сцене завораживала, как качающийся маятник, тикающие часы. “Ярость между мужчинами и женщинами достигла апогея. Мужчины дегуманизируют женщин, женщины делают из мужчин монстров — большинство из них того заслуживают”, - сказала она под шумные возгласы. “Не говоря уже о разваливающихся системах здравоохранения, стремительно растущих долгах, нарушенной иммиграции. Снова и снова. Это почти невозможно удержать в голове ”.

Краем глаза Джульет заметила, что Миранда кивнула. Даже Кибела наблюдала за происходящим со сдержанным интересом.

“Посреди всей этой парализующей неопределенности, “ сказал Лука, — важно сосредоточиться на конкретных целях”. Ее голос — это был голос лидера, уверенный и обнадеживающий. Джулиет вдруг испытала странное желание сесть у ее ног. “Что подводит меня к настоящей причине, по которой мы собрались здесь сегодня вечером. Единственная цель, которая имеет значение с этого момента до ноября. Мы должны помешать избранию Габриэля Нокса на высший пост в стране ”.

Весь зал разразился радостными криками, заставив Луку на мгновение замолчать. “Он представляет экзистенциальную угрозу для женщин”, - крикнула она, перекрикивая шум толпы, воздух в Чаше накалился. “И всем, кто не составляет одного процента, бедным, угнетенным и сбившимся в кучу массам. Вот почему нам нужно, чтобы вы и все, кого вы знаете, присоединились к нам в демонстрации нашего голоса. Давайте покажем миру, что родной штат Нокса говорит ”нет" тиранам". Она подняла кулак. “Что даже после всех этих лет и всех ударов, которые мы получили, в нас все еще осталось немного чертовой борьбы!”

Миранда схватила Джульетту за плечо, впившись в него пальцами.

Митинг взорвался шумом.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ ВЕСТВУД

“Мэллори Мартин — зацикленная на себе шлюха”. Эмми ворвалась в дверь женского туалета, Дакота следовала за ней по пятам. “Она думает, что она Божий дар только потому, что ее родители знамениты”.

Скаут, Джорджия и я примостились на стойке в туалете, энергично оттирая черные крестики с тыльной стороны ладоней. Скаут и я удивленно посмотрели друг на друга. Отлично. Чудо-близнецы были здесь.

“ Мэллори Мартин, как в "дочери Харди и Мэрион Мартин”? Я побрызгала мылом на стойкие следы от Фломастера. — Том Круз и Николь Кидман в новом поколении?

“ Какая разница, кто ее родители? Дакота откинула со лба темную челку. Это было беспрецедентное проявление эмоций со стороны младшей сестры Олдена, которая обычно пыталась притворяться в высшей степени бескорыстной. “Все девочки в Archer — хулиганки”.

Школьная драма- одними губами произнесла Джорджия, и я закашлялся от смеха.

“ Мэллори — это та девушка, которая не пустила тебя в свою VIP-секцию? Невинно спросила Скаут. Я закатила на нее глаза. Что за мешалка для дерьма. — Мне показалось, ты сказал, что она твоя подруга.

Ее ракета попала в цель. Эмми ощетинилась. “Мы все равно не хотим сидеть за ее дурацким столиком. Она целуется со Скоттом Тейтом просто ради внимания. Все знают, что он гей и не хочет скрываться, потому что считает, что это повредит его музыкальной карьере ”.

“Снаружи ее поджидают папарацци”, - с горечью добавила Дакота. “Ты знаешь, что она будет очень удивлена, но ее мама позвонила им”. Она бочком подошла к одной из раковин и посмотрела на свое отражение. “Мой папа говорит, что у нее ужасные оценки по Q, но ее родители отчаянно хотят сделать из нее звезду”.

Скаут бросила на Джорджию оценивающий взгляд. — Тебе действительно нужно было тащить Олдена и Компанию с собой в бар? — прошептала она.

Джорджия вздохнула. “ Он выглядел одиноким. Она говорила вполголоса, ее слова были заглушены льющейся из раковины водой. “Я не могла оставить его в общежитии”.

Я взглянула на Эмми и Дакоту, которые теперь поджимали губы перед зеркалом. — И он настоял на том, чтобы привести их?

— Он любит свою сестру, — сказала Джорджия.

“Трудно себе представить”, - пробормотала Скаут, затем спрыгнула с раковины. “В любом случае”, - сказала она, повысив голос ради Эмми и Дакоты. “Что вообще старшеклассники делают в баре? Я думал, это место должно было стать новой горячей точкой для представителей индустрии ”.

Мы пришли бы сегодня вечером, чтобы отпраздновать бронирование наших первых рабочих мест — но если бы вы подняли тост за свой телевизионный концерт без безработных актеров, которые могли бы подслушать и почувствовать зависть, считалось ли это вообще?

“Этоis новая горячая точка”. Дакота фыркнула, все еще глядя в зеркало. “Люди из индустрии, о которых идет речь, просто оказались отпрысками крупнейших мировых звезд. Ни одного владельца бара в городе не волнует, что они учатся в средней школе ”.

“ Ты серьезно? Скаут застонала. — Я потратила пятьдесят долларов на поездку на такси ради этого?

Эмми достала из сумочки старинную серебряную расческу для волос и начала расчесывать ею волосы.

“ Что за черт? Дакота резко повернулась к ней. — Ты украла мою кисточку.

Эмми пожала плечами. “ Ты ею не пользовалась. ” Она поднесла ее к свету. “ Это была расческа Мэрилин Монро. Он был в ее комнате в ночь, когда она умерла. Отец Дакоты купил его для нее на каком-то веб-сайте ”.

Дакота сделала выпад и выхватила щетку. — Не могу поверить, что ты ее взяла.

Эмми наклонилась ближе к зеркалу. “Ты сказал, что владеть памятными вещами знаменитостей глупо. Откуда мне было знать, что ты действительно этого хочешь?”

“ Какой веб-сайт? — Спросила Джорджия, стряхивая воду с рук.

“Какой-то сайт, который продает, типа, украденные вещи у знаменитостей”. Эмми хихикнула. “Там есть пара нижнего белья мамы Мэллори. Использованный”.

Я сморщила нос. “ Это отвратительно. Как люди вообще достают такие вещи?

— Горничные, — сказала Дакота, как будто я была дурой.

Скаут подошла и взяла щетку из рук Дакоты, рассматривая потертую ручку. “Ты хочешь сказать, что Мэрилин Монре когда-то держала ее в руках? Болезненный.” Она провела расческой по длинным светлым волосам своей сестры. “Это все понарошку, не так ли, дорогая?” процитировала она хриплым голосом Мэрилин.

“ Фу. Джорджия оттолкнула ее. — ДНК мертвой женщины.

Дакота забрала щетку, расстегнула молнию на своей изящной сумочке от Prada и сунула ее внутрь. “Это подарок моего отца, а не игрушка, придурки”. Она вытащила маленькую оранжевую бутылочку с рецептом и демонстративно открутила крышку.

Глаза Эмми загорелись. Она отвернулась от зеркала и протянула руку. — Дай мне одну.

“Что это?” — Спросил я.

“ Кое-что, что поможет мне расслабиться. Дакота вытряхнула две таблетки и протянула одну Эмми. — Это мне сейчас нужно, спасибо всем вам.

“ Вроде успокоительных? — Настаивала я. — Где ты их достал?

“Из дома, Нэнси Дрю. Расслабься”.

Джорджия соскользнула с раковины. — У Олдена их нет, не так ли?

“Господи. Вы все сборище наркоманов. Я нашла их в домике у бассейна, ясно?” Дакота проглотила таблетку, не запивая. “Очевидно, они принадлежат моей маме”.

“Кто-то беспокоится, что Олден — мерзавец с запасом ”крышесносов"", — сказала Скаут, щекоча Джорджии спину. Джорджия отмахнулась от нее.

Лицо Дакоты стало ярко-красным. — Это не так.

Я развернула полоску бумажных полотенец и вытерла руки. “Он буквально ждет Джорджию прямо за дверью ванной. Разве это не немного жутковато?”

“Он просто немного неуклюжий”, - сказала Дакота. “Это не его вина”.

“О боже, мне только что пришла в голову отличная идея”. Эмми показала свою белую таблетку. “Мы должны положить это в напиток Мэллори”.

Джорджия скрестила руки на груди. — Не будь грубой, Эмми.

Но бледное лицо Дакоты расплылось в улыбке. — Она этого заслуживает.

“Кому-то придется вынести ее из бара”, - хихикнула Эмми. “Все папарацци сфотографируют ее в отключке, как пьяную дуру. Мы должны это сделать”.

Дакота и Эмми все еще хихикали, когда мы вышли из ванной. Конечно же, Олден ждал нас в холле, засунув руки глубоко в карманы. Мы со Скаут старались не рассмеяться над выражением его лица. Джорджия и ее томящийся от любви щенок.

В баре мы заказали по порции "Пабст Блю Риббон", потому что они продавались по два доллара за банку, затем откинулись на спинку стула и оглядели сцену. Клуб только что открылся в Вествуде, и владельцы потратили кучу денег, рекламируя его как следующее крупное событие в ночной жизни Лос-Анджелеса, афера, которая явно сработала на нас. Заведение кишело молоденькими ребятишками, которым на вид было далеко до восемнадцати. — Нам солгали, — заявила Скаут, делая большой глоток пива.

“ Откуда нам было знать? — спросил я. Быть новичком в Лос-Анджелесе и актером было унизительно похоже на возвращение в среднюю школу, на окраину крутой компании, пытающейся понять, как появляться на тех же вечеринках. Мы со Скаут никогда такими не были — это казалось неестественным.

Кстати, о старшей школе. Я наблюдал, как Эмми и Дакота направились в огороженную веревками VIP-секцию, где им ранее был дан жестокий отпор. Красивая брюнетка, вылитая ее знаменитая мать, танцевала на глубоком бархатном диване, настоящая принцесса VIP-персон. Это, должно быть, Мэллори Мартин, уберслут.

“ Нам стоит вмешаться? — Спросила я Скаут, когда Эмми проскользнула под бархатную веревку.

Она театрально закатила глаза. “ В трудные времена в школе Арчера? Заткнешь мне рот кляпом.

Мы только что закончили наш первый раунд и перешли ко второму, когда сильные руки внезапно подняли и развернули меня, а затем я уставилась на широкую, сияющую улыбку моего парня. “У тебя получилось! Я думал, ты учишься?”

Брукс зарылся лицом в мои волосы. — Я скучал по тебе.

“ Ты просто перестал заниматься в полночь? — Спросила Джорджия, поднеся PBR ко рту. — Напомни мне никогда не ходить в юридическую школу.

Брукс поставил меня на цыпочки и заправил волосы за уши. В старой фланелевой одежде и квадратных очках для чтения он был одет для библиотеки, а не для клуба. “Да, кажется, в последнее время у меня появилась сумасшедшая трудовая этика”. Он ухмыльнулся мне. “Желание закончить школу лучшим в своем классе и хорошо зарабатывать, чтобы прокормить семью”. Он привлек меня к себе. — Не знаю, откуда это взялось.

“Я знаю, что ты ведешь себя глупо Из-за Из, но ты права в том, что касается зарабатывания денег”. Скаут нахмурилась, глядя на ее PBR. “Дешевое пиво со вкусом пятицентовика — это не то”.

“Скаут огорчен, что бар обанкротился”, - сказал я Бруксу, когда он поднял палец, подзывая бармена.

Брукс огляделся. “Да, наверное, я мог бы вам это сказать. Вам, ребята, стоит побыть в USC. Там есть куча прохладных местечек”.

— И познакомиться с учениками? Скаут выглядела ошеломленной.

“ Знаешь, я слышала, что это круто? Джорджия открутила язычок на своей банке. “Змеиная комната в Хайленде”.

“Подожди”. Брукс выпрямился рядом со мной. “Что там происходит?”

За канатами для VIP-персон Мэллори Мартин неестественно покачнулась, а затем упала лицом на бархатную кушетку. Ее пышные каштановые волосы рассыпались во все стороны, юбка задралась опасно высоко. Все вокруг нее за VIP-столом начали смеяться.

“Будь я проклята”, - сказала Скаут. “Эмми Нолан отомстила”.

“ Это не все, что она получит. Джорджия кивнула подбородком в сторону дальнего угла, где Эмми целовалась с высоким, стройным парнем с шикарными волосами. — Двадцать баксов на то, что это тот парень, который, как она клялась, был в шкафу.

Я покачала головой. “Война девочек друг с другом — это жестоко”.

“ Это просто Эмми. Она готова на все ради внимания.

Я вздрогнула от незнакомого голоса, и я была не единственной — Скаут подпрыгнула рядом со мной. Слова исходили от Олдена, стоявшего в конце бара. Я, честно говоря, забыла, что он там был.

“ Я предупреждал свою сестру, чтобы она не доверяла ей. Он стоял, как всегда, немного сгорбившись, засунув руки в карманы, как будто ему было неуютно в собственной шкуре. Рядом с ним лежал нераспечатанный PBR. “ Но она нелегко заводит друзей. Полагаю, это семейная черта.

Джорджия толкнула его локтем в плечо. — По-моему, твоей сестре весело.

Я обыскал бар — и когда нашел ее, разразился громким раскатом смеха. Дакота была одна посреди танцпола, раскачиваясь в такт музыке с закрытыми глазами, явно ощущая действие той таблетки, которую приняла.

“ Олден, ” сказала я, вытирая глаза. — Тебе нужно сфотографироваться для шантажа.

Вполне возможно, что это был первый раз, когда я увидел его улыбку.

“Она была такой на рождественской вечеринке у моего отца в прошлом году”, - признался он. “Я провел всю ночь, гоняясь за ней на случай, если она упадет”.

“ Рождественская вечеринка твоего отца — это легенда. Скаут поставила пустую банку на стойку. “Судя по тому, как мы с Иззи изучали фотографии из него, можно подумать, что Us Weekly — это учебник истории”.

Олден застенчиво взглянул на Джорджию. “ Я мог бы достать вам приглашения, если хотите. Мой папа всегда говорит, что я должен, — он взял воздушные кавычки, — ”приглашать друзей, ради бога“.

Я чувствовал исходящее от Скаут возбуждение. — Ты серьезно?

Мы с Бруксом обменялись сдержанными улыбками. Запатентованное шоу скаутов-мудрецов в три, два, один...

Но телефон Джорджии запищал, прерывая работу, и как только она проверила его, она сказала: “Я ухожу”.

“Что?” взвизгнула Скаут. “Почему?”

“Мы только что пришли”, - запротестовал Олден. Я не могла сказать, кто был больше удивлен, он или Скаут.

“ Ты сам сказал, что бар мертв. Джорджия застегнула сумочку. “ Ты купишь мне пива? Я верну тебе деньги.” Она сложила маленькие молитвенные руки, затем направилась к выходу.

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказал Олден, ставя нераспечатанное пиво на стойку и не сводя глаз с Джорджии.

Я закатила глаза. Если они вдвоем придумывали какой-то предлог, чтобы сбежать, то это было не очень тонко. И Олден— о чем думала Джорджия? Я сделала мысленную пометку поговорить с ней о соблюдении некоторых стандартов.

“ Куда ты идешь? Скаут пробормотала. — Все, кого ты знаешь, здесь.

“ Пусть у девушки будут свои секреты, ” крикнула Джорджия, обернувшись через плечо. Она остановилась как вкопанная, держась за дверь и смеясь над нами. “Не делай мне такие рожи. Я скоро расскажу тебе, клянусь!”

“ Ты просто отпускаешь ее? — Спросила Брукс, когда Джорджия исчезла, а через несколько секунд за ней последовал Олден. “ Кто знает, куда? Какое-то таинственное место?

Скаут повернулась обратно к бару. На секунду беспокойство отразилось на ее лице. Но затем она разгладила его, взяла пустую банку из-под пива и закатила глаза. “Джорджия сейчас в колледже. Она большая девочка. Ей не нужно, чтобы я играла роль старшей сестры”.

Я кивнул. — Она может сама о себе позаботиться.

“Гав”. Скаут выдохнула, махнув рукой в сторону бара. “Бог свидетель, я пытаюсь быть феминисткой, но эти сучки так усложняют мне задачу”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Когда я произнес имя “Лайла Баумгартен”, хозяйка загородного клуба Agoura Hills вздрогнула так, словно ее ударило током. Она махнула нам, чтобы мы миновали очередь людей, ожидающих, когда им разрешат сесть, и приглушенно произнесла: “Конечно, сюда”.

“Вау. Либо Лайла дает ей чаевые как сумасшедшая, либо она страшная стерва”, - прошептала Скаут, когда мы последовали за хозяйкой. На ней была усовершенствованная версия ее маскировки: массивные черные солнцезащитные очки, рыжий парик и плетеная шляпа с такими широкими полями, что мне было трудно идти рядом с ней.

Мы с Бруксом одновременно попытались выйти через дверь на террасу и замерли. Покалывание пробежало по моей руке в том месте, где он коснулся ее. Парень, враг или союзник, казалось, не имело значения: у моего тела была одна реакция на Брукса.

“ Извините, ” натянуто сказал он. — После вас.

Как только мы сели за столик, который, как заверила нас хозяйка, был любимым столиком мисс Баумгартен, я достаточно расслабилась, чтобы осмотреться. Город Агура-Хиллз находился в нескольких милях к северу от Лос-Анджелеса и выше в горах, что делало его более тенистым, а вездесущий ветерок разносил по столу ароматы пряного одеколона Brooks. Аромат, должно быть, был новым, потому что я его не узнала. Я изучала его из-под ресниц, пока он разворачивал салфетку. Сколько женщин утыкались лицом в его шею, чувствовали, как его руки обвивают их, и ассоциировали этот одеколон с безопасностью и домом со времен меня? Он был слишком красив, слишком притягателен, чтобы провести последние десять лет в одиночестве.

Не твое дело, напомнила я себе. Но, тем не менее, я чувствовала эхо его объятий, вкус его кожи на своих губах. Я прочистила горло и поудобнее устроилась на своем месте. Слишком много времени, проведенного с ним, начинало меня раздражать.

“Итак”, - сказал Брукс, окидывая сцену своим проницательным взглядом сотрудника правоохранительных органов. “Сюда приезжают богатые и знаменитые Голливуда, чтобы провести свои золотые годы”. Загородный клуб располагался на небольшом искусственном озере с видом на мили зеленых холмов, усеянных полями для гольфа. Он был полон состоятельных людей, которые выглядели так, будто могли бы позировать для AARP. Рай для пенсионеров. “Ты для этого все это делаешь? Чтобы в итоге оказаться здесь?”

Я был удивлен, обнаружив, что Брукс разговаривает со мной.

“ Я— ” я моргнула. — Что?

Неужели Брукс думал, что я порвала с ним и осталась рядом со Скаут из-за такой мелочи, как деньги? Может быть, прежняя Изабель и подумала бы об этом, но женщина, которой я стала после смерти Джорджии, была другой. В течение десяти лет я посвящал свою жизнь одной миссии: созданию нашей сети защиты, чтобы ни одна женщина не закончила так, как наша потерянная младшая сестра. Скаут могла быть лицом всего этого, но я был фигурой за кулисами, благодаря которой все происходило. Каждая часть нашей стратегии, вплоть до имиджа Скаут — убедить ее надеть маску легкомысленной особы с золотым сердцем, которую никто не заподозрит в глубине души, не говоря уже о мести, — все это было моим делом. Я была консультантом, стоявшим рядом со Скаут и шептавшим ей на ухо.

И Брукс думал, что я сделала все это, чтобы уединиться в загородном клубе? Впервые за десять лет мне до боли захотелось снять вуаль и показать свое истинное лицо.

Но прежде чем я успел совершить что-нибудь опрометчивое, появилась Лайла Баумгартен в облаке Chanel № 5. “Мои обеденные свидания”. Она театрально помахала Бруксу, в его рубашке для гольфа и брюках-чиносах, идеальном костюме для загородного клуба. “Исполнитель главной роли. Девушка по соседству. И— ” Она сделала паузу, чтобы рассмотреть маскировку Скаут. “ Старлетка в бегах. По крайней мере, проститутка на станции обслуживания предоставила тебе правильный столик. Это единственное хорошее, что она сделала в этом году ”.

Что ж. Ридли назвала Лайлу олдскульной и властолюбивой. Думаю, она пришла, как и было объявлено.

Мы все встали и пожали друг другу руки. Лайла была еще миниатюрнее меня, с копной седых волос, кирпично-красной помадой на губах и в одежде от Шанель с головы до ног. После того, как Брукс отодвинула свой стул, она сказала нам, что отказывается говорить о делах, пока мы не закажем по бокалу ледяного мартини.

“ Хорошо, ” сказала она, когда напитки запотели на столе. Она умело взболтнула свой бокал, и я уловил аромат лимонной цедры. “ Теперь, когда ты меня как следует разукрасила, расскажи, зачем мы здесь. Не каждый день я получаю такую загадочную просьбу о встрече. Она подмигнула Скаут. “И от такой печально известной компании. Даже здесь мы узнаем новости”.

“Мы надеялись, что вы расскажете нам все, что знаете о старом коллеге”, - сказала Скаут. “Истон Бэнкс”.

Лайла фыркнула и опустила солнцезащитные очки. У нее были самые проницательные глаза, которые я когда-либо видела. — Что этот человек натворил на этот раз?

Повинуясь инстинкту, мы с Бруксом посмотрели друг на друга, между нами вспыхнула искра возбуждения.

“Вы намекаете на то, что Истон в прошлом плохо себя вел?” — спросил он. “Как я уже сказал по телефону, все, что вы нам расскажете, окажет огромную услугу текущему расследованию”.

Лайла задумчиво побарабанила ногтями по бокалу с мартини. “Ну, есть официальная история о том, что мы финансировали сделки, и есть правда, которая так и не вышла за пределы кабинета председателя. Но к черту все. Я на пенсии. Больше никаких разговоров о компании. Она подняла бокал с мартини. “Я планировал приберечь это для своих мемуаров, но, полагаю, роль героя перед ФБР имеет определенное звучание”.

“ Насколько хорошо ты знал Истона? Я сделала маленький глоток своего напитка, в основном, чтобы чем-нибудь заняться, и меня чуть не стошнило. Чистый джин.

“ Он был моим боссом одиннадцать лет. Лайла сделала глоток между словами. “ И я знаю, о чем ты думаешь, Лайла, этот человек на много лет младше тебя, как он мог быть твоим боссом? И да, хотя у меня было больше опыта и таланта, чем у Истона, у него было то, чего мне не хватало. Она промокнула рот салфеткой. “Придурок”.

Я закашлялся.

“Тогда "АБС" был клубом для мальчиков”, - сказала она. “Возможно, и сейчас является". А Истон был альпинистом. Его жена ненавидела это, я это помню. Она происходила из одной из тех исконных семей железнодорожников Лос-Анджелеса. Считали, что зарабатывать на жизнь ниже их достоинства ”.

“ Ты когда-нибудь встречался с ней? Скаут сделала большой глоток своего мартини, и ее брови взлетели вверх.

“ Только один раз, на вечеринке по случаю коронации Истона, когда его назначили президентом. Лайла приподняла серебристую бровь. “ Совсем спятила. Бродила, как потерявшийся ягненок. Но, может быть, я не виню ее, ведь она замужем за ним. Я бы, наверное, тоже попыталась сбежать.

Я понизила голос. — До нас дошли слухи, что у Истона были определенные... наклонности.

Лайла рассмеялась. “ Мы это так называем? Послушай. Люди, которые знают тебя лучше всех в этом мире, работают под твоим началом. Кому еще приходится изучать все твои маленькие причуды, чтобы поцеловать тебя в задницу должным образом? Мне потребовалось меньше года работы с ним, чтобы понять, что он не был таким примерным семьянином, каким притворялся. Как я уже сказал, его жены никогда не было рядом, а на вечеринках и ужинах он пил и флиртовал. Со мной — никогда, что, признаюсь, поначалу задевало мое эго. Но потом я понял почему: я был взрослым, а взрослые были не в его вкусе”.

Она поставила свой мартини на стол. “У Истона была группа единомышленников, с которыми он проводил большую часть своего времени. Они заскакивали в офис, посылали друг другу прикольные подарки, встречались за ужинами — все в ABS, кто был близок с Истоном, знали о них, потому что если у Истона и была любовь всей его жизни, то это были не его бывшая жена или дети, а эти мужчины. Иногда съемочная группа менялась, но Гэбриэл Нокс и Риз Гриффин всегда были рядом. Уверен, мне не нужно рассказывать вам, как Риза застукали со спущенными штанами. Но Истон и Габриэль были такими же необузданными. В те дни мы смирились с этим. Мы работали в Голливуде. И в Голливуде происходили сумасшедшие вещи. Это было частью сделки.

“ Что изменилось? Скаут допивала свой мартини с впечатляющей скоростью.

Лайла откинулась на спинку стула и оглядела нас. Ухмылка тронула ее губы. “Я всегда положила глаз на работу Истона. Я подумал, что если просто подожду, то он в конце концов отдаст его, как только получит повышение. Но эта крыса нашла того, кто понравился ему больше — другого мужчину, пойди разберись. Истон собирался обойти меня и рекомендовать этого младшего руководителя в качестве своего преемника ”.

Наш официант прервал нас, попросив заказать еду, и Лайла рявкнула: “Просто принесите нам еще по порции”.

Я съежился. Официанты в Лос-Анджелесе заслуживают доплаты за вредный исход.

Взгляд Брукса был прикован к Лайле, как будто она была рыбой, которую он боялся, что она сорвется с крючка. “Итак, Истон собирался предать тебя. Что ты сделал?”

Я подумал, что его наглость, которую я помогал скрывать в течение многих лет, может сыграть мне на руку. Я думал, что просто получу доказательства его романов, возможно, употребления наркотиков, и смогу убедить его назвать меня, а не этого придурка. Он был умным человеком. Он бы не захотел расставаться со своей богатой женой. Я подумал, что легкий шантаж мог бы сработать.

“ Вы следили за ним? — Спросил я.

“ Пожалуйста, ” усмехнулась Лайла. “ Для этого есть люди. Я наняла частного детектива.

“ Что они нашли? — Спросил Брукс.

“ Что Истону нравятся молоденькие девушки. Примерно того же возраста, что и его дочь. Лайла и глазом не моргнула, когда официант вернулся с нашей второй порцией мартини. “Я заставил детектива следить за ним в течение двух лет, ожидая подходящего момента для нанесения удара. В таких вещах нужно быть терпеливым. Когда он прислал фотографии Истона со старшеклассницами — шестнадцати, семнадцати лет, из школы его дочери, — я поняла, что смогу обойти шантаж и обратиться прямо к председателю телеканала ”.

Брукс сделал большой глоток своего мартини. Лицо у него было непроницаемое, но я чувствовал, что его подташнивает.

“Я показала фотографии Бобу Оверику, который в то время был председателем правления”, - сказала Лайла. “В течение двадцати четырех часов Боб вызвал меня и Истона в свой офис, где он уволил Истона и заменил его мной. Вы бы видели лицо Истона. Один из самых восхитительных моментов в моей карьере”.

Лайла сделала паузу на мгновение, выражение ее лица было восторженным. “Он был в ярости. Этот идиот действительно думал, что я просто позволю ему надуть меня”. Она посмотрела на меня и Скаут. “Я уверена, вы согласны, что недооценка женщины — самая серьезная ошибка, которую может совершить мужчина”.

Скаут и я сохраняли каменные лица. Лайла хотела нашего товарищества, но я не мог дать ей этого. Она знала, что Истону нравятся подростки, и ждала возможности использовать это в своих интересах.

“Все знали слухи об Истоне”, - сказала она, защищаясь. “В течение многих лет они знали, так же как и Риз. Но я был единственным, у кого хватило смелости что-то с этим сделать”.

Для повышения, хотел сказать я, но Брукс наклонился вперед, все еще выполняя задание. Baumgarten—”

“Лайла”.

“ Лайла. Есть ли какой-нибудь шанс, что у тебя все еще есть те фотографии, полученные от следователя?

Она покачала головой. “Частью моей сделки с Бобом было передать их и никогда больше не говорить о них. Репутационный риск для сети”.

Его лицо вытянулось.

“ Но, ” добавила она, делая второй глоток мартини, “ возможно, они все еще у частного детектива. Насколько я понимаю, иногда они оставляют эти вещи у себя, надеясь на выплату в будущем. Она причмокнула губами. “Ты же знаешь этот город — все оппортунисты. Итак, кто хочет канапе?”

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Мы почти добрались до двери без опознавательных знаков, спрятанной в центре торгового центра Studio City strip, когда из ниоткуда появился мужчина и пронесся мимо нас, сжимая металлическую биту. “Ты сукин сын!” — закричал он, выбивая дверь, а затем двинулся к окну, разбив стекло. “Ты разрушил мою жизнь!”

Мы со Скаут замерли, уставившись на офис, в который собирались войти, но Брукс пришел в движение. Прежде чем я успела моргнуть, он подхватил меня на руки и отнес в дальний конец тротуара. “Не двигайся”, - рявкнул он, прижимая обе руки к моему лицу, и в тот момент, когда я кивнула, он бросился обратно к мужчине, вытаскивая пистолет. “ФБР— опустите оружие!” — Крикнул Брукс, его голос был таким повелительным, что заставил мою спину выпрямиться. “Отойди от здания!”

Человек с битой развернулся. Его лицо было красным, глаза дикими. “ Какого хрена, чувак? ФБР? На секунду показалось, что он набросится на Брукса, к черту ФБР, но затем он выругался и швырнул биту на землю, откуда она покатилась по парковке.

Дверь без опознавательных знаков распахнулась, и оттуда выбежал тощий как жердь мужчина. “ Господи Иисусе, Болеро! Я уже говорил тебе, обращайся со своими проблемами к своей жене. Это она меня наняла.

Мужчина с битой — очевидно, в Болеро — бросился на худощавого мужчину, но Брукс бросился между ними и легко скрутил Болеро до колен. “Не двигайся”, - прорычал Брукс, засовывая пистолет в кобуру на поясе. “И не смей сообщать о своих проблемах жене”.

Худощавый мужчина уставился на Болеро на тротуаре, затем на Брукса. — Кто вы? — спросил я.

“ Как я и сказал. Брукс все еще переводил дыхание. “ ФБР. Вам следует немедленно позвонить в 911.

Худощавый мужчина пожевал губу. “Сколько вы мне заплатите, чтобы я этого не делал?” он спросил Болеро. “Я знаю, что у вас есть послужной список. Ты же не хочешь, чтобы копы были замешаны в это дело.

— Это неуместно... - начал Брукс.

“ Пошел ты. ” выплюнул Болеро. — Я дам тебе пятьсот.

“Плюс стоимость новых окон”, - сказал худой мужчина, указывая на то место, где теперь лежали осколки стекла.

“Прекрасно”.

“ Тогда приятно иметь с тобой дело, ублюдок. Худой мужчина посмотрел на Брукса. — Ты можешь отпустить его прямо сейчас.

С величайшей неохотой Брукс отпустил Болеро.

— Я вернусь, — отрезал Болеро, затем схватил свою биту и бросился бежать.

Мы все четверо смотрели, как он отступает.

“ Я так понимаю, это часто случается? — Спросил Брукс.

— Хотел бы я сказать тебе “нет”. Мужчина пнул осколки стекла. “Но он не первый мужчина, которого я поймала на измене своей женщине, который хотел превратить меня в свою личную пиньяту”.

Скаут сделала шаг вперед. “Тогда, похоже, вы тот человек, которого мы пришли повидать”.

Только тогда я поняла, что в момент опасности Брукс оставил Скаут именно там, где она стояла. Инстинктивно он выбрал меня.

Меня никто никогда не выбирал.

ДВЕНАДЦАТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ "ЗМЕИНАЯ КОМНАТА"

Элис Холлоуэй парила в "Змеиной комнате", наслаждаясь темнотой и заставляющей сердце биться быстрее музыкой и стробоскопическими огнями. Она остановилась, чтобы поцеловать в щеку одного из своих любимых посетителей, французского финансиста, и принять заказ на напитки от его спутницы, одной из сопровождающих, которых он постоянно менял. Джон, дородный менеджер клуба, даже закружил ее, когда она проходила по бархатным канатам, подпевая, когда она напевала "Lucid Supérieure”. Элис торжественно поставила высокие зеленые бутылки абсента на один из VIP-столиков Карли, вызвав одобрительный гул на ее мальчишнике.

“Ангел клуба”. Карли подошла и поцеловала Элис прямо в лоб. “Ты спасаешь мою задницу”.

“В любое время”. Элис рассмеялась, шлепая по заднице, о которой шла речь. Они с Карли были одеты в одинаковые зеленые бархатные топы и черные горячие брюки, форму Serpent Room для девочек-бутылочниц, и Элис понравился ее стиль 70-х, то, как она подчеркивала уникальную красоту каждой, делая их одинаковыми. — Вернешься через два часа со своими гарнирами.

“ Я тебя не заслуживаю! ” крикнула Карли ей в спину. Начальные ноты одной из любимых песен Элис прогремели над танцполом, и улыбка озарила ее лицо. Не было ничего лучше, чем клуб пятничным вечером. Энергия была электрической. Казалось, весь Лос-Анджелес был здесь, стремясь растворить воспоминания о своей рабочей неделе, как кубики сахара в одном из фирменных абсентных коктейлей Serpent. Будучи любительницей бутылок, Элис оказалась в самой гуще событий, на вечеринке. В мире не было лучшего места для — как любили дразнить ее друзья — Тусовщицы номер один в Долине.

Элис толкнула низкие двойные двери, охранявшие вход в бар, который всегда напоминал ей салун старых времен. “Не обращай на меня внимания”, - крикнула она Нико, который двигался с молниеносной скоростью, взбивая напитки в замороженных миксерах. — Просто прихватил немного цитрусовых и зелени для мальчишника Карли.

— Лучше ты, чем я, — крикнул он, ставя напитки в очередь ожидающих официантов.

Элис снова ухмыльнулась. Ей нравилась семейная атмосфера, царящая в клубе, то, как они помогали друг другу в трудную минуту, шутили и курили сигареты после смены, чтобы расслабиться. На самом деле, такие люди, как Нико и Карли, больше подходили Элис, чем ее настоящая семья, по крайней мере, лучше, чем ее отец. Детектив Холлоуэй — и он настоял, чтобы друзья Элис называли его так — был чопорным и традиционным, из тех отцов, которые предупредили ее подружку на выпускном, что он вооружен и имеет лицензию на убийство, которые заставляли ее переодеваться, когда она пыталась выйти из дома в короткой юбке. Он был бы в ярости, как только узнал бы важную новость Элис, что она бросила Калифорнийский университет, чтобы сосредоточиться на клубе, и именно поэтому она брала все возможные смены, чтобы не возвращаться домой.

Даже ее соседки по комнате в колледже поняли, что ей там не место. Они провели честное перед богом вмешательство, сообщив ей, что она проваливает занятия и ничего не делает, кроме как гоняется за вечеринками — факты, которые она знала, для протокола. Она навсегда запомнила неловкость на их встревоженных лицах рано утром, запачканные очки Амиры, пижаму Кармен. Они умоляли ее переодеться. Несколько дней спустя хождение Элис по вечеринкам привело ее в Змеиную комнату, где, словно по Божьему знаку, они искали бутылочниц. Да, она кое-что изменила. За год до окончания школы она почти слышала, как кричит ее отец. Тебе оставался один год, и ты выбросил это в мусорное ведро.

“Элис, ты не поверишь в это”. Дейзи подбежала, запыхавшись, и Элис подавила смешок. Если и был кто-то в штате, кто был большей тусовщицей, чем она, то это должна была быть Дейзи. Дейзи была первой, кто попробовал кетамин, который принес один из поваров линейки, и первой, кто умолял всех продолжать веселиться, если они закончат смену пораньше. Она была необузданной, двигалась по жизни, как одно из тех пустынных перекати-полей, которые Элис видела по дороге из Коачеллы.

“ Во что я не поверю? — Поддразнила Элис, измельчая остатки мяты.

“ Эти парни вернулись. ” Дейзи вытерла вспотевшую челку. — Крупные игроки.

“Будьте конкретнее”. Змеиная комната кишела богатыми и знаменитыми. Знаменитости никогда не были фетишем Элис, но она ценила любого, кто выставлял солидный счет и оставлял хорошие чаевые.

Неожиданно Дейзи потянулась и положила свою руку на руку Элис, чтобы успокоить ее. Элис посмотрела ей в глаза.

“Действительно крупные игроки”. Зрачки Дейзи были такими большими, как две темные планеты, что Элис на мгновение задумалась, не подцепила ли она что-нибудь. “Те, кто дал Татьяне на чай две тысячи долларов. Они поместили их в мою секцию. Помогите мне. Мы можем разделить это пополам.

При упоминании Татьяны Элис точно поняла, кого имела в виду Дейзи. “Тати уволилась после той ночи, помнишь? Она сказала, что от этих парней одни неприятности.

“ Тати — королева драмы. Дейзи закатила глаза. “ Многие парни любят руки. Но эти ребята платят.

Мужчины, о которых говорила Дейзи, были постоянными посетителями, хотя Элис никогда им не прислуживала. Она не знала ни их имен, ни того, чем они зарабатывали на жизнь, что было необычно, поскольку в клубе ходили сплетни и об этом ходили слухи. Все, что она знала, это то, что они были друзьями владельца "Змеиной комнаты", магната недвижимости из Дубая, ставшего голливудским инвестором, которого Элис никогда не встречала. Их менеджеру Джону было приказано хорошо с ними обращаться. Иногда ребята устраивали большую шумную вечеринку, полный состав мужчин и женщин, которые заказывали выпивку на десятки тысяч долларов и занимали почти всю VIP-секцию, а в других случаях это была небольшая группа. В любом случае, они обычно закрывали клуб.

“Я не знаю”. Элис прикусила губу. “Я должна доставить это к столику Карли”.

“ Нико! — Крикнула Дейзи. — Ты можешь отнести эти гарниры Карли?

“И скрестить мечи с холостяками?” Нико пожаловался, но подмигнул Элис и унес ее тарелку.

“ Пойдем. ” Дейзи потянула ее за руку. — Это будут легкие деньги.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

В Китайском театре гас свет, одетые в смокинги служители скатывали красную дорожку, а Скаут по-прежнему нигде не было видно. Шепотки гудели за пределами кинотеатра, когда команда экстренной связи Scout тайно допрашивала гостей, прежде чем охрана получила шанс затолкать их внутрь.

Хейли, агент Скаут, схватила Джулиет за руку, впившись длинными ногтями в ее бицепс. “ Она тебе писала? ” прошептала она. Ее голубые глаза метнулись к кавалеру Джульетты. — Мы знакомы?

“Нет, Хейли, я ничего о ней не слышала”. День был солнечный, и Джульетта прищурилась, жалея, что не захватила солнцезащитные очки. “А это Лука Клируотер. Она руководит правозащитной группой под названием "Зеленые львы". Возможно, вы видели ее по Си-Эн-Эн. — Джульетта не смогла сдержать гордости в голосе.

— Здесь мило... - начал было Лука, но Хейли перебила его.

— Ты что-нибудь слышала о Скаут?

Лука слегка улыбнулся ей. “ Боюсь, я еще не познакомился со Скаут. Собственно, поэтому я здесь. Чтобы встретиться с ней.

“Черт”. Хейли грызла ноготь — нервная привычка, которую Джульетта никогда бы не заподозрила в агенте со стальными нервами. “Ну, если она свяжется с кем-нибудь из вас, скажите ей, что это она годами умоляла меня включить ее песни в саундтрек к фильму. Теперь у меня есть, и ее приглашают на эту чертову премьеру, а она не появляется. Скажи ей, что она очень злит многих людей”.

Самообладание Луки не дрогнуло. — Для Скаута необычно темнеть?

“Я бы хотела сказать "да". Но в последнее время это стало нормой”. Хейли выдохнула. “ Я не знаю, бояться ли, что она влипла в неприятности, или беспокоиться, что она где — то там... — Она оборвала себя. “ Неважно. Если ваш Клуб убийств горячих девушек, или как вы там себя называете, доберется до нее первым, скажите ей, что уголовные обвинения — это одно, но нарушить данное мне слово — совсем другое. Хейли зашагала прочь.

“ Нас так не называют, ” крикнула Джульетта ей в спину. Она скорчила Луке гримасу. “ Прости. Агенты, понимаешь?”

Лука улыбнулась, как будто находила все это забавным. “Раньше я думала, что Конгресс — это крупнейший в стране аквариум с акулами, но Голливуд может дать им побегать за их деньгами”. Ее взгляд упал на одетых в униформу служителей китайского театра, которые снимали подножку и демонтировали свет, разрушая гламурный мир кинопремьеры. За ним находился Голливудский бульвар, переполненный сетями быстрого питания и сувенирными лавками. “Удивительно, как легко все это может закончиться”, - размышлял Лука. “Это просто дым и зеркала. Как Волшебник страны Оз за своим занавесом.

“Мне жаль, что Скаут здесь нет”, - сказала Джулиет. “Я действительно хотела, чтобы ты поговорил”.

“ Джульетта! Во что ты одета?

Джульетта обернулась и увидела одного из папарацци, с которым ее познакомила Кибела. “Это винтажная Миранда Престон”, - сказала она, чувствуя, как ее заливает румянец, когда она приняла позу, радуясь, что Лука был свидетелем этого момента.

“Я переключаюсь на видео”, - предупредил фотограф. “Я знаю, что работа над фильмом подходит к концу, но я бы хотел коротенький ролик о том, почему вы так взволнованы этим фильмом”.

Говорящая роль! Может быть, Джульетта в конечном итоге попала бы в Access Hollywood — может быть, ее семья увидела бы это в Миссисипи. “Скаут Сейдж написала половину песен для саундтрека к ”Бесконечным сердцам“, — изливалась она, — так что вы знаете, что это будет хорошо”.

Лука шагнул ближе к Джульетте, входя в кадр. “Что нас действительно радует, так это поддержка Скаутом митинга, который проводит моя организация, чтобы сказать ”нет" Габриэлю Ноксу на выборах президента".

Щеки Джульетты вспыхнули. Ей и в голову не пришло упомянуть о митинге — честно говоря, она не знала, разрешены ли разговоры о политике на красной дорожке. Стремясь исправить свою ошибку, она добавила: “Это верно — Нокс будет ужасен для женщин, рабочего класса и всех, кто заботится о планете”. Слова слетели с ее языка, взятые с веб-сайта Green Lions.

“Именно”. Выражение лица Луки было настойчивым. “Все должны прийти в следующий четверг, перед зданием мэрии Лос-Анджелеса. Кто знает?” Лука подмигнул. “Возможно, ты даже увидишь там Скаут”.

“Вау”. Глаза фотографа расширились, когда он вскинул камеру на плечо. “Я понятия не имел, что Скаут участвует в выборах. Спасибо за сенсацию. Ожидайте увидеть этот эфир”.

Он поспешил прочь, обнаружив Миранду и Кибелу, стоящих в шаге позади него в потрясающих платьях до пола, застывших, как восковые статуэтки. Рот Миранды был открыт. Кибела выглядела разъяренной.

“ Что, черт возьми, это было? Модель направилась к Луке. “ Ты не можешь подчинить Скаут своему протесту. Она даже не знает тебя.

“ Джульетта? Глаза Миранды предательски сверкнули. Казалось, она не заметила, что на Джульетте было одно из ее платьев, что она потратила свои кровно заработанные деньги, купив его в знак любви. “Мы прикрываем вашу спину, и вот как вы нам отплачиваете?”

На мгновение у Джульетты перехватило дыхание. К счастью, вмешался Лука, встретившись взглядом с Кибелой. “Я уверен, что Скаут поддержит митинг, как только у нас будет возможность поговорить. А если нет, что в этом плохого? Может быть, какие-нибудь молодые женщины придут искать ее и вместо этого займутся политикой ”.

“ Вред в том, что ты используешь нас. ” Взгляд Кибелы метнулся к Джульетте. — И ты ей это позволяешь.

“ Да ладно тебе. ” Лука говорила тоном, который обычно приберегала для таких людей, как Нокс. Она изящным жестом указала на разобранный красный ковер. “Что, вы хотите защитить неприкосновенность этого самодовольного придурка из круга круга? Люди умирают, потому что не могут позволить себе медицинскую помощь, а вы все разгуливаете в платьях за десять тысяч долларов. Это аморально. Люди голодают, а внутри разложены закуски, которые они собираются выбросить нетронутыми в мусорное ведро ”.

“Не беспокойся о нас”, - сказала Кибела. “Мы выполняем свою часть работы. Не так ли, Джульетта?”

Джульетта знала, что Кибела напоминает ей о ее долге перед ними. Но она не была благодарна, она была зла. “Я не буду извиняться за то, что хочу сделать что-то важное”, - натянуто сказала она. “Я думала, вы, ребята, заботитесь о людях. Заканчивается ли забота о вас в кругу ваших друзей?” Она указала на оживленную улицу, на туристок в облегающих джинсовых шортах и кроксах, женщин, которых никогда не пригласили бы на кинопремьеру, у которых не было целевых фондов или интересного телосложения. “А что с ними?”

Миранда еще выше вздернула подбородок. — Я думаю, тебе лучше уйти.

Это было похоже на удар кулаком в живот. Но Джульетта сделала, как она просила, и последовала за Лукой мимо высоких металлических ворот, огораживавших премьеру, обратно по другую сторону пресловутого бархатного каната.

Лука ничего не сказал, пока они пробирались сквозь поток пешеходов. Голливудский бульвар был полон зрелищ, подражатели Джуди Гарланд и Кларка Гейбла разгуливали в костюмах, гитаристы бренчали для разнообразия, мужчина носил табличку, нацарапанную стихами из Библии. Только когда они наткнулись на магазин париков, Лука остановился, повернулся к Джульетте и сказал: “У тебя душа храбрее, чем думают твои друзья”.

Похвала была настолько неожиданной, что Джулиет почувствовала, как слезы, которые она с трудом сдерживала, выступили у нее на глазах. Она яростно вытерла их. “Ты думаешь?”

“ Иди сюда. Лука потянул ее в переулок рядом с магазином. “ Позволь мне быть с тобой откровенным. Я пришел на премьеру только потому, что беспокоюсь, что наш протест не наделает достаточно шума, чтобы Нокс встал на колени. Если у нас не будет достаточного количества людей, все сойдет на нет”.

Джульетта серьезно кивнула. “Я понимаю”.

Лука понизила голос, сжимая запястье Джульетты. “ Говорю тебе, ты понятия не имеешь, на что способен Нокс. Мы не можем полагаться на эти выборы. Нам нужны гарантии”.

“ Я многое повидала. Слова сами собой вырвались у Джульетты. “ На съемках, я имею в виду. Когда я была моложе... Она говорила бессвязно, пытаясь показать Луке, что ей, возможно, всего восемнадцать, и она наивна, но она понимала, что поставлено на карту. В ответ Лука крепче сжал ее запястье.

— У нас есть идея, Джулиет. Она немного радикальна. И нам нужна твоя помощь.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Когда Скаут не появилась на премьере фильма, я отправился на поиски. Может быть, это интуиция привела мою машину в Змеиную Комнату, или какая-то сестринская телепатия — или, черт возьми, может быть, я просто исчерпала все остальные варианты. Но когда я заехала на парковку за клубом и увидела Скаут, сидящую на капоте своего автомобиля с откидным верхом — маленького красного, номерной знак которого нам удалось скрыть от репортеров, ее дурацкой машины для Барби, — у меня внутри все сжалось. Я нашел ее, но было очевидно, что она все еще потеряна.

Никто, кроме меня, не узнал бы ее. Она преуспевала в маскировке. На ней была черная бандана, повязанная вокруг лица, верхняя часть которой закрывала зеркальные солнцезащитные очки, и черная бейсболка, низко надвинутая на голову. С таким напряженным спокойствием, с каким она смотрела на Змеиную комнату, это выглядело так, словно она планировала ограбить ее. Это или сжечь место дотла.

Я заглушил двигатель и подошел. — Знаешь, тебя ищет много людей.

Она ничего не сказала. Оставалась неподвижной, положив руки на колени.

Я прислонилась к ее бамперу. — Я знаю, Хейли перегружает твой график, пытаясь повернуть этот скандал в твою пользу, но премьера...

“ Меня не волнует премьера. Ее тон был пустым. “ Или турне. Или продажи пластинок. Все это не имеет значения.

Я сжал челюсти. Я ожидал последствий из-за того, что мы узнали о Джорджии, но это было серьезно.

Скаут кивнула в сторону клуба. Было достаточно рано, чтобы мы были единственными людьми на парковке. Змеиная комната была ночным местом для голливудских вампиров, вампирш и мужчин, изменяющих несовершеннолетним девушкам. Очевидно. Днем это выглядело обветшало, как увидеть знаменитую актрису без парика и макияжа. Даже культовая змея с обнаженными клыками на шатре "Змеиной комнаты", висевшая высоко над улицей, выглядела меньше и не такой злобной, какой я ее помнила. “Она была здесь”, - сказала Скаут. “Я не могу перестать думать о том, как она попала сюда, а я так и не узнал. Мы могли бы сидеть за одними столиками”.

“Это нереально”, - согласился я. Клуб был самым новым участником ментальной карты, и мы со Скаутом оба сохранили воспоминания о местах, где Джорджия была жива, о местах, которые могли бы, если верить в подобные вещи, сохранить какой-то след от нее. След энергии Джорджии.

“Вот почему Истон был так приветлив с ней на рождественской вечеринке, не так ли?” Скаут слегка рассмеялась. Я не могла прочитать выражение ее глаз за солнцезащитными очками. — Потому что они были тайными любовниками.

“Я не могу даже говорить об этом. Меня тошнит от этой мысли”.

Она проигнорировала это. “Помнишь, как он поцеловал ей руку, и мы подумали, что она так хорошо умеет очаровывать людей? Намного лучше нас”.

Конечно, я помнил. Я никогда не забуду.

“ И все друзья Истона тоже были добры к ней. Они, наверное, уже встречались! Она снова рассмеялась, и этот звук заставил меня вздрогнуть. “Риз Гриффин знал о моей сестре больше, чем я. Как тебе такая шутка?”

— Я думаю, нам следует вернуться к тебе домой, — мягко сказал я.

Скаут сняла солнцезащитные очки. Ее глаза были налиты кровью. “ Должно быть, это был Истон. Он убил ее.

“Я знаю”, - сказал я. “Это единственное, что имеет смысл”.

“Я не могу перестать прокручивать это в голове. Джорджия ускользает, чтобы встретиться с ним в домике у бассейна, думая, что это будет романтично. Встречается с женатым мужчиной старше ее. Она была такой приверженкой правил. Что заставило ее это сделать?”

“ Понятия не имею. Это было клише, но у Джорджии никогда не было проблем с папочкой. Никакой низкой самооценки. Она даже никогда не проявляла интереса к мужчинам постарше. Единственным ответом был тот, который было больно признавать. “Я думаю, что были части Джорджии, которые мы никогда не знали и не поймем”.

Голос Скаут стал хриплым. “Когда он душил и бил ее...” Она изучала мое лицо. “Ты думаешь, она предвидела, что к этому придет?”

Я встал. То, что Скаут хотела задержаться, я не мог вынести. “Брукс собирается передать фотографии Истона и Джорджии детективу Холлоуэю. Мы собираемся добиться справедливости. Еще не слишком поздно.

Она замолчала. Ее взгляд поднялся к горизонту через мое плечо. А потом она сказала: “Нет”.

— Что значит “нет”?

“ Я не доверяю полиции. Даже Бруксу. Я должна справиться с этим сама. Она снова посмотрела на меня. “Истон сейчас в Техасе с Габриэлем Ноксом, на политическом мероприятии по сбору средств”.

Мое сердце забилось быстрее от внезапного понимания. — Ты хочешь позаботиться об Истоне так же, как мы позаботились об Олдене.

“Истон — монстр. Он знал, что виновен, и позволил своему сыну страдать вместо него. С таким же успехом он мог убить Олдена на вершине Джорджии.

— Скаут, мы с таким же успехом могли убить Олдена. Мой слишком громкий голос эхом разнесся по парковке. Это была правда, которую я подавляла десять лет. Признание вслух чуть не раскололо меня пополам.

— Мы делали все возможное с имеющейся у нас информацией, — спокойно сказала она.

Я разинул рот. “ Ты так много наговорил Джульет за то, что она хотела взять все в свои руки, но ты точно такой же. На этот раз у нас есть доказательства, Скаут. Позволь властям разобраться с этим, как они должны.

Она уже качала головой.

Я даже не говорю о том факте, что если ты пойдешь за Истоном — сейчас, когда ты под микроскопом, — тебя поймают. Я говорю о том факте, что есть некоторые вещи, от которых ты не можешь избавиться”.

Мы никогда не говорили о том, что случилось с нами после Олдена. Что единственная ночь насилия высвободила яд, который просочился по нашим венам, изменив нас. Мои мысли ушли в более темные места; то же самое произошло и с вещами, которые я был готов делать. Даже то, как я рассказывал в уединении собственного разума, стало более жестоким и резким. Десять лет я делал все возможное, чтобы использовать яд во благо, взять то, на что я только что был способен, и создать из этого сеть защиты. Но от правды было никуда не деться. И правда заключалась в том, что мы нанесли себе такие же глубокие раны, как и Олдену, только наши раны было труднее заметить.

“ У тебя все задом наперед. ” Скаут сбросила капюшон. “Есть некоторые вещи, которые слишком важны, чтобы не брать их в свои руки”. Она остановилась передо мной, воздух между нами накалился. “ Все в порядке, Из. В конце концов, она была моей сестрой, а не твоей. Ты не нес за нее ответственности. Она была моей.

Я дотронулась до своей груди, как будто она вонзила в нее нож, не в силах вымолвить ни слова.

Скаут скользнула на водительское сиденье и взревела двигателем. Это была шекспировская трагедия, то, как наши жизни продолжали возвращаться к одной и той же мрачной развилке дорог, одно и то же решение: кто-то, с кем нужно было разобраться, мир, который этого не делал, долг, который нам нужно было вернуть самим.

Нам годами все сходило с рук. Когда же удача отвернется от нас?

Я схватил ее за руль, заставляя посмотреть на меня. “ Это моя реплика, Скаут. После всего, через что мы прошли — всего, что я сделал для тебя — я не могу смотреть, как ты губишь свою жизнь. Я не буду помогать.

“Тогда не надо”, - сказала она. Как будто это было просто. Как будто наши души и судьбы не были переплетены.

Она нажала на газ, и машина вырвалась у меня из-под рук.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джульетта никогда не испытывала такого глубокого благоговения, как то, которое наполнило ее, наблюдая, как улицы центра Лос-Анджелеса наводняют протестующие. Кварталы были полны людей, явка превысила даже ее самые смелые мечты. Либо Габриэля Нокса ненавидело больше людей, чем предполагала Джулиет, либо упоминание имени Скаут в прессе произвело больший эффект, чем она ожидала.

В одном из учебников, которые она использовала для сдачи экзамена на степень GED, Джульет читала о поэтах-романтиках девятнадцатого века и их концепции возвышенного: чувство ужасающего чуда, обычно возникающее в ответ на что-то огромное, что заставляет тебя чувствовать себя маленьким. Это было единственное слово, описывающее то, что чувствовала Джульет, наблюдая за началом митинга со своего места на верхнем этаже отеля Downtown DoubleTree. История была огромной, и она была лишь самой маленькой ее частью.

Но даже маленькие роли могут быть важны. Лука обещал ей это.

Джульетта посмотрела на часы. Она предусмотрительно оставила свой телефон дома, как было указано. Большая стрелка пробила час, которого она так долго ждала.

К тому времени, как она спустилась на лифте и вышла на улицу, Джульетта заправила свои зачесанные назад рыжие волосы под черную бейсболку и надела темные солнцезащитные очки и толстовку с капюшоном, скрывающие большую часть ее лица. Вообще-то, она позаимствовала эту идею у Скаут, благодаря маскировке, которую Скаут использовала, чтобы избежать встречи с прессой.

Но никто не обращал внимания на Джульетту, когда она кружила среди групп друзей, стараясь не привлекать к себе внимания. Было волнующе впитывать витающее в воздухе наэлектризованное ожидание. Как и ожидал Лука, Собравшаяся толпа состояла в основном из женщин. "Зеленые львы" выступали за все, от перераспределения богатства до радикальной реформы здравоохранения, но Лука сказал Джульетте на одном из их совещаний по планированию, что по какой-то причине к ним всегда стекались женщины, которые были готовы встать первыми.

Повсюду протестующие вели видеосъемку, щелкая телефонами для селфи или высоко держа их, чтобы запечатлеть размер толпы. Джульетта избегала экранов, низко опустив голову. Через пятнадцать напряженных минут народу стало мало, и именно тогда она увидела башню Нокс Аэронавтикс Тауэр, построенную из блестящего песчаника, который выделял ее среди других небоскребов. Посмотрев налево и направо, она провела по бейджу, который дал ей Лука, через электронное считывающее устройство.

Замки на парадных дверях открылись с тихим щелчком. Вот и все. Джульетте предстояло закрепить свое место в истории. Даже мелкие игроки могут изменить мир.

Она подвинула рюкзак повыше и вошла внутрь.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Брукс появился у моей двери с выражением лица, напряженным, как провод под напряжением, в отглаженном темно-синем костюме, таком строгом и серьезном, что я больше не мог отрицать, что он, прежде всего, агент ФБР.

“ Что случилось? — Спросила я, как только открыла дверь. Его едва сдерживаемая энергия была очевидна по напряженным кулакам.

Взгляд Брукса окинул меня с головы до ног, остановившись на моих джинсах и выцветшей рубашке юриста USC, которые я украла у него много лет назад. Было неловко быть застигнутой в нем, так как я надела его этим утром, имея в виду Брукса, — я видела, что это отвлекает его, его губы скривились, чтобы сказать что-нибудь хитрое, но я оборвала его. “Брукс, серьезно, сейчас девять утра. Почему ты здесь?”

Он оторвал взгляд от моей рубашки. “Я передал детективу Холлоуэю копии фотографий от частного детектива и объяснил нашу теорию о том, что Истон убил Джорджию десять лет назад и у него был мотив подставить Скаут”.

“Он ее ненавидит”, - сказал я. “Ты слушал ссылки на подкасты, которые я отправил? Он сделал целую вторую карьеру на том, что обвинил Скаут в самоубийстве Олдена”.

Брукс провел рукой по своим темным волосам. — Холлоуэй на это не купится.

“ Что? Почему? Права ли была Скаут, не доверяя полиции?

Он скрестил руки на груди. “Я думаю, что она так долго думала о Скаут, что ей трудно рассмотреть другого подозреваемого. Но я убедил ее вызвать Истона на допрос. Этим утром он прилетел с одного из мероприятий предвыборной кампании Нокса. Мне нужно, чтобы вы со Скаут приехали...

“Он что?” Холодок пробежал по моей спине. “Истон вернулся?”

Брукс нахмурился. “ Это хорошо. Это значит, что мы вызовем его на допрос...

Дакота, возможно, и предпочла бы жить в доме Бэнксов на Голливудских холмах с привидениями, но Истон переехал со своей малолетней невестой в роскошное поместье в Малибу. Скаут и я нашли адрес вместе. Паника ледяными пальцами пронзила меня. “Брукс, мне нужно идти”. Я попыталась захлопнуть дверь, но он протянул руку и поймал ее.

“ Что происходит? И не смей мне ничего рассказывать. Его глаза вспыхнули. “ Я предупреждаю тебя, Изабель. Я уже не тот человек, каким был десять лет назад. Я не позволю тебе прогнать меня.

Беги, подсказывали мои инстинкты, что прямо противоречило его словам. Сейчас.

Красивое лицо Брукс исказилось от гнева. “Если происходит что-то, имеющее отношение к делу, мне нужно знать. Я пошел на огромный риск ради тебя. Я ставлю под угрозу свою карьеру”.

Я ничего не мог с собой поделать — он открыл дверь десятилетней давности, и вопрос вылетел сам собой. “Я даже не понимаю, почему ты присоединился к ФБР. Когда я тебя знал, все, чего ты хотел, — это стать юристом.

— Почему ты так думаешь? он взорвался. “ Ты и Скаут были не единственными, чья жизнь изменилась после смерти Джорджии. Я видел, как ты страдаешь, и был беспомощен что-либо с этим сделать. ” Он резко отвернулся в сторону, как будто не хотел, чтобы я видела его лицо. — Ты знал, что я беспомощен. Вот почему ты больше не хотел меня.

Я ошеломленно уставилась на него.

“ Ты можешь винить меня за то, что я выбрал работу, которая давала мне хоть какой-то чертов контроль? Он овладел собой и повернулся ко мне, стоя в дверях. “И если мы спрашиваем о мотивации, вот вопрос, который мучил меня годами: у той Изабель, которую я помню, были свои мечты. Почему ты отказалась от них, чтобы стать помощницей Скаут?” Брукс грубо вытер рот рукой. “ Что это было? Ты чувствовал себя настолько виноватым в том, что она потеряла сестру, что решил, что твоя жизнь — подходящая замена?

Он не знал, чем я занималась под видом личного помощника Скаут. Но это не означало, что его слова не задели меня. Или, может быть, он был прав, и все было так просто: возможно, Джорджию забрали, и какая-то часть меня решила, что мой долг — исправить это для Скаут, чего бы это ни стоило.

“ Прошло десять лет, а ты все еще не готов к честному разговору. Надежда в глазах Брукса угасла. — Ты не дашь мне даже этого.

“ Мне жаль. Правда жаль. ” Я молилась, чтобы он услышал мое искреннее сожаление. “ Я действительно любила тебя, чего бы это ни стоило. Все остальное... Может быть, когда-нибудь я смогу рассказать тебе. Но не сегодня.

Сегодня я все еще выбирал ее.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джульетта хотела сделать это в офисе Габриэля Нокса. Это было бы послание — даже поэтическое, поскольку Нокс был большим взрывом, положившим начало Knox Aeronautics, а теперь станет большим взрывом, положившим ей конец. Но когда она поднялась на верхний этаж, его кабинет был заперт, и никакие попытки стащить с нее ключ-карту этого не изменили бы.

Неважно. Сообщение было бы столь же эффективным из любого места. Она опустилась на колени перед столом секретарши, гадая, одобрит ли человек, который там работает, то, что она делает. Как человеку, проведшему большую часть своей жизни по ту сторону таких вещей, как столы, прилавки и бархатные веревки, Джульетте нравилось верить, что они могут быть солидарны.

Она расстегнула молнию на рюкзаке и вытащила устройство, собрав все свои силы, чтобы осторожно поставить его на пол. Он должен был весить по меньшей мере тридцать фунтов, и от переноски у нее болела спина. Если не считать его веса, устройство выглядело обычным, даже низкотехнологичным, как один из тех резервуаров с охлаждающей жидкостью, которые ее отец обычно держал в багажнике на случай, если их машина сломается. Оно было перетянуто проволочками, как платье от архитектурного дизайнера. Она старалась не прикасаться к ним.

Лука обещал, что это будет легко. Все, что Джульет нужно было сделать, это отнести устройство на верхний этаж Башни воздухоплавания Нокс, куда она могла попасть по своему бейджу — она предположила, что его украли у ничего не подозревающего сотрудника Knox, хотя Лука об этом не сказал. Джулиет нажимала кнопку, чтобы запустить таймер, который управлял автономной растяжкой, и тогда у нее было десять минут — уйма времени, — чтобы спуститься обратно в вестибюль и выйти. Ей не нужно было беспокоиться о камерах наблюдения внутри башни, потому что Зеленые львы позаботились об этом, заглушив Wi-Fi в здании, чтобы видеозапись не могла передаваться. Тем не менее, из-за чрезмерной осторожности ее маскировка хорошо скрывала ее личность. Если уж на то пошло, она была похожа на Скаут, на знаменитость, пытающуюся ускользнуть от папарацци.

Как объяснил Лука, башня была нервным центром империи Нокса. Этажами ниже Juliet располагались сотни серверов, и их вывод из строя нанес бы вред компании, остановив дроны, которые Knox Aeronautics поставляла по всему миру. Это привело бы в ужас инвесторов и обрушило бы курс акций, нанеся ущерб источнику финансирования предвыборной кампании Нокса. Самое главное, это послужило бы жестким сигналом ему и его сторонникам.

Джульетта нажала кнопку. На таймере ожили красные цифры, отсчитывающие назад десять минут. Она схватила теперь уже пустой рюкзак и вскочила на ноги, потратив несколько драгоценных секунд на то, чтобы окинуть взглядом нетронутые мраморные столы и стулья из тикового дерева, украшавшие зал миллиардера. Такой вежливый и цивилизованный, в то время как за тысячи миль отсюда беспилотники, орудия смерти, которые сделали Нокса таким богатым, обрушивали кару на чужую землю, а сам Нокс, где бы он ни был, продавал стране ложь.

Она взглянула на таймер и, вспомнив, что натворила, побежала к лифту. Вскоре Джульетта толкнула двойные двери башни и вышла обратно на улицу, променяв переработанный кондиционер на полные легкие фирменного смога Лос-Анджелеса и табачного дыма. Без защиты в виде толстых стеклянных стен здания шум протеста был оглушительным.

Волоски на руках Джульетты встали дыбом. Она направилась к толпе, опустив голову, на ходу стаскивая бейсболку, маску и толстовку с капюшоном и засовывая их в рюкзак. Под ним на ней была Зеленая футболка со львами, изображающая льва, глотающего солнце, и впервые она почувствовала, что заслуживает носить ее.

Адреналин, ее прерывистое дыхание, дрожь в руках — вот что значит делать что-то не только для себя или своих друзей, но и для незнакомцев, которых она никогда не встретит, незнакомцев, которые однажды могут отшатнуться, узнав, что она сделала, и которые все равно выиграют от этого. Это было последнее, что Лука сказал Джулиет перед тем, как она отдала рюкзак: Очень немногие люди поблагодарят тебя за это. Многие назовут тебя монстром. Гораздо больше будет восхищаться вами в частном и обличать вас в общественном месте. Подготовьте себя. Определите цену, которую вы готовы заплатить за то, что правильно, и никогда не колеблясь.

Протискиваясь сквозь толпу протестующих, слыша звучный голос Луки, доносящийся из громкоговорителей, Джульетта подумала о Скаут и остальных. Они изменили ее жизнь, присматривали за ней, как старшие сестры, защищая и в то же время контролируя. Но пришло время, когда даже самым преданным младшим сестрам пришлось прокладывать свой собственный путь. Джульетта совершила то, на что у Скаут не хватило смелости: настоящую жертву. Одна жизнь ради высшего блага.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Эмми, не дрогнув, направила на нас пистолет Скаут. Гроза наконец разразилась раскатом грома за окнами кабинета Истона, хотя дождя из-за клубящихся серо-стальных облаков пока не было.

Должно быть, произошла ошибка.

“ Эмми, это мы. Изабель и Скаут. Я помахала рукой себе, затем Скаут, которая неподвижно сидела на полу рядом с распростертым телом Истона, не сводя глаз с пистолета.

“Она знает, кто мы такие”, - тихо сказала Скаут. Она медленно поднялась на ноги, стараясь не толкнуть Истона, кровь которого сочилась из раны на голове на плюшевый кремовый ковер.

Я моргнула. Конечно, Эмми знала, кто мы такие. Ее новое лицо было святыней для Скаут. “Но — разве ты нас не слышала? Истон... — Я посмотрела на него сверху вниз. “ Я сожалею о том, что он сделал. Но у него с Джорджией был роман, и это зашло слишком далеко. Он скрывал правду в течение десяти лет.

Эмми бесшумно ступала босыми ногами по ковру, держа пистолет наготове. Скаут попятилась, скользнула в мою сторону и прислонилась к столу. Краем глаза я увидел, как она потянулась за спину, нащупывая окровавленный Золотой глобус. Ее глаза не отрывались от Эмми.

“У меня такое чувство, что Эмми тоже это знает”, - сказала Скаут.

— Что? — спросиля

Эмми остановилась. Я встретилась с ней взглядом с другого конца комнаты. Она носила контактные линзы? Раньше у нее были карие глаза — я могла бы поклясться. Теперь они были такими же сине-зелеными, как у Скаут. “Что она имеет в виду?” Спросила я. “Откуда ты знаешь, что случилось с Джорджией?”

Голос Эмми был поразительно спокоен. — Потому что я была там.

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ, НА РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ВЕЧЕРИНКЕ

Музыка с рождественской вечеринки прорвалась сквозь стены и отразилась в черепе Эмми Нолан. Она застонала и, пошатываясь, выбралась из постели, схватившись за голову. Все, чего она хотела, это тишины, уединенного места, чтобы залечить раны от унизительного отказа Риза Гриффина ранее ночью. Вместо этого она выбрала комнату для гостей, которая с таким же успехом могла находиться внутри сабвуферов ди-джея.

К черту все. У Бэнксов было полно других спален. Эмми, спотыкаясь, вышла в холл, от выпитого ею виски пол накренился. Дакота настояла, чтобы они украли специальную бутылочку ее отца из его кабинета — она хотела сунуть ее ему, раненому ребенку, который постоянно капризничает. Эмми согласилась на это, потому что хотела все самое лучшее и подороже, а особый виски, который мистер Бэнкс держал запертым в своем кабинете, должен был быть самым лучшим, верно? Но, как оказалось, шутка была в ее пользу. Очевидно, отец Дакоты взбодрился, подмешав в виски наркотики, вызывающие головокружение. Это было единственным объяснением того, как она продолжала перечислять.

Она практически ползла вниз по лестнице, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой, цепляясь за перила. Случайно введенная себе доза сегодня вечером напомнила Эмми о том, как она подсыпала одно из медицинских успокоительных Дакоты в напиток своей бывшей одноклассницы Мэллори Мартин. Черт, может быть, это были те же самые успокоительные, и Дакота ошибалась, думая, что они от ее мамы. В любом случае, прием Мэллори был одним из самых веселых вечеров в жизни Эмми. Когда Мэллори рухнула, как бревно, в VIP — секции, наконец — то замолчав — рот на этой девушке, говорившей об источнике внутреннего терроризма, — Эмми пожалела, что не смогла это сфотографировать. Создать доказательство, которым она могла бы насладиться. А потом, по мере того как шло время и ее многочисленные, многочисленные прослушивания не приносили результатов, Эмми начала жалеть, что не может бросить по одной из этих маленьких белых таблеток в чашки каждой актрисе, ожидающей у дверей офисов кастинг-директоров. Особенно те, как Мэллори, которая бросала самодовольные взгляды в ее сторону, когда проходила мимо, те, у кого были знаменитые мамы и папы, которые следили за тем, чтобы им перезванивали.

Что ж, карма — сука, особенно когда она сваливается на тебя. Эмми рассмеялась бы, если бы у нее так сильно не болела голова.

Когда она наконец спустилась вниз, то зажала уши руками, чтобы заглушить этот звук. Она знала, куда можно пойти, где гарантированно будет тихо, потому что Дакота за эти годы пару раз покопалась в том, что не знает, чем там занимается ее отец, что требует такой высокой звукоизоляции.

Между прочим, Эмми была почти уверена, что отец Дакоты спал с проститутками. Чем еще занимался богатый старик, жена которого носила такие странные ханжеские ночные рубашки, которые она видела на миссис Бэнкс, кроме как трахаться с проститутками? Может, Эмми и было всего восемнадцать, но она давно знала, что отец Дакоты — урод. Даже если остальные Бэнксы — наглая мать Дакоты-наркоманка, ее безвольный брат, даже сама Дакота — все закрывали на это глаза.

Было приятно выйти на улицу в теплую декабрьскую ночь. Только жужжание включающихся разбрызгивателей и цветочный ветерок нарушали тишину на территории. Слава богу, что в Калифорнии даже Рождество было достаточно теплым, чтобы надеть мини-платье. Эмми похромала к домику у бассейна, остановившись, чтобы потереть ногой пятно ржавого цвета на одном из декоративных валунов, окружающих бассейн, что было ее традицией. Она ударилась головой об это место, когда ей было десять лет, когда она пыталась нырнуть, и повсюду была кровь, часть которой осталась на заднем дворе. Она выросла в этом доме. На самом деле, в десять лет она, вероятно, стала гиперопекать отца Дакоты и его друзей всякий раз, когда приходила в купальнике.

Она дернула ручку домика у бассейна, и дверь открылась. Обычно шансы пятьдесят на пятьдесят, что дверь была не заперта, так что ей повезло — или, может быть, мистер Бэнкс уже побывал здесь с какими-то гнусными целями. Эмми была так пьяна, устала и стремилась забыть Риза Гриффина, что ей было все равно, даже если она будет спать на использованных простынях.

Она бросилась на кровать. Благословенная тишина. Но через минуту ее глаза открылись. Оказалось, что тишина принесла с собой новые проблемы. Ее пьяный мозг не переставал прокручивать в голове то, как Риз поцеловал руку Джорджии ранее на вечеринке, его глаза загорелись, вероятно, представляя Джорджию обнаженной.

Гребаный тупица Риз. Почему он не хотел снимать Эмми обнаженной? Предполагалось, что печально известный продюсер будет легкой добычей для такой девушки, как она. Это было то, о чем шептались другие актрисы в комнатах ожидания прослушивания. Остерегайся Риза Гриффина. Не оставайся с ним наедине. Он не понимает слова “нет”. Ну, он, конечно, понял это, когда появилась Эмми.

Дакота была наивна, думая, что не знает, что Риз — подлец. Она пыталась пробиться в Голливуд почти год, и каждое прослушивание, с которого она уходила, заставляло ее чувствовать себя ниже пояса. На самом деле, если быть честной, она начала чувствовать себя сумасшедшей, задаваясь вопросом, что же с ней было такого плохого, что никто не дал ей ни единой гребаной передышки. Ни строчки не прочитано в единственной серии долбаного спецподразделения, шоу, которое Дакота назвала “общественной каруселью Голливуда", потому что “они прокатили бы всех”. Когда другой вариант был отвергнут на таком уровне, Эмми было все равно, даже если бы ей пришлось переспать со стариком, чтобы получить роль. Между прочим, у нее получилось бы гораздо хуже.

Тьфу. Эмми натянула на голову подушку, но все, что она увидела, было лицо Риз, когда та представилась, рассыпав волосы по плечам с уверенностью королевы красоты. Его взгляд скользнул по ней, начиная с туфель на каблуках от Джимми Чу, позаимствованных из шкафа Дакоты, и заканчивая изумрудным платьем, обтягивающим ее бедра, достаточно коротким, чтобы ноги казались бесконечными. А потом он остановился. Было ли это из-за ее лица, когда он потерял интерес? В средней школе мальчишки называли Эмми масленкой, а ее мама вытирала слезы, обещая, что они просто жестоки, но было ли это правдой?

Она сказала Ризу, что является другом Бэнксов, а также актрисой и что с удовольствием выпила бы с ним наедине. Предполагалось, что это будут слова, перед которыми такая собака, как он, не сможет устоять. Но выражение его лица было непроницаемым, а затем он сказал: “Ценю это, но я занят”, указывая на отца Дакоты в баре. Неоспоримое увольнение. В шоке Эмми пробормотала "спасибо" — спасибо? — а потом убежала.

Что, черт возьми, с ней было такого плохого, что даже самый отъявленный хищник Голливуда отшвырнул ее в сторону?

Внезапный звук шагов и хихиканье заставили Эмми выпрямиться в постели. Кто-то был за дверью. Она подняла голову и выглянула в окно. О черт— это был отец Дакоты, и он был с кем-то. Как будто ее ночь была недостаточно унизительной. Эмми слезла с кровати и замерла, когда они повернули ручку. Она была слишком одурманена — она не могла ясно мыслить. Что ей оставалось делать?

Дверь открывалась.

Эмми нырнула в шкаф, закрыв за собой дверцу в виде гармошки, как раз в тот момент, когда в комнату, спотыкаясь, вошел отец Дакоты. Через узкое отверстие она наблюдала, как он втащил стройную блондинку в малиновом платье в комнату и уложил на кровать.

Эмми зажала рот рукой. Это была Джорджия Сейдж. Боже мой. Эта сучка спала с отцом Дакоты.

Она никогда особо не задумывалась о Джорджии — в качестве ее соперницы старшая сестра Джорджии, Скаут, была бесконечно интереснее. Но она никогда бы не подумала, что ни одна из золотоволосых сестер Сейдж, дарованных Богом миру, способна на что-то столь мерзкое, как траханье с женатым отцом подруги. Первой восторженной мыслью Эмми было, что ей не терпится рассказать Дакоте. Выражение лица ее подруги должно было стать восхитительной расплатой за каждое ехидное замечание, которое она когда-либо делала о том, какая у нее богатая и порядочная семья, в отличие от семьи Эмми.

Ее второй мыслью, когда мистер Бэнкс склонился над Джорджией, было то, что она собирается посмотреть, как отец ее подруги занимается сексом.

Они поцеловались, тяжело дыша так, что у нее скрутило живот. Мистер Бэнкс стянул с Джорджии платье без бретелек, обнажив идеально круглые груди, прекрасной формы и размера для экрана, с такими розовыми, как гвоздика, сосками, которые Эмми когда-либо видела только в порно. Она бы убила за эти груди. Но прежде чем она успела сделать мысленные снимки для будущего пластического хирурга, руки мистера Бэнкса прошлись по шее Джорджии. И Эмми в знак сочувствия перестала дышать.

Это было что-то новенькое.

Она не могла видеть его лица, но могла видеть лицо Джорджии. Ее глаза сияли в тусклом синем свете стробоскопа, который они включили. Когда отец Дакоты крепче обхватил ее за шею, Джорджия выгнулась так, что можно было предположить, что ей это нравится. Он осыпал поцелуями ее лицо, в то время как его пальцы все глубже впивались в ее горло, тиски его рук сжимались все сильнее — извращенное сочетание поклонения и силы.

Джорджия извивалась под ним. Ее руки потянулись к горлу, вцепившись в его пальцы. Эмми поерзала в шкафу, пытаясь разглядеть под лучшим углом. Джорджия теперь царапалась в его руках, издавая негромкие задыхающиеся звуки.

"Остановись", — хотелось крикнуть Эмми. Она могла видеть профиль мистера Бэнкса; он, казалось, был прикован к месту видом своих рук на шее Джорджии, как будто это был личный фильм, который он не мог оторвать от просмотра. Джорджия теперь действительно двигалась, взбивая простыни и нанося ему пощечины, но он оставался замкнутым, его руки были как стальные, с выражением благочестивой сосредоточенности.

Лицо Джорджии опустело, превратившись из раскрасневшегося в синевато-белое, и Эмми ахнула. Это был еле слышный звук, затерявшийся в бешеном ритме биений Джорджии, но она все равно прикусила руку, молясь, чтобы они не услышали. Он убивал девушку — убивал эту девушку прямо у нее на глазах.

Джорджия обмякла. На мгновение руки мистера Бэнкса остались на ее шее, все еще сжимая. Затем, мало-помалу, сознание вернулось к нему. В одно мгновение он был в другой реальности, а в следующее снова появился в домике у бассейна.

Он отпрянул назад, прижимая руки ко рту. “О черт”, - закричал он, падая на колени на ковер и подходя слишком близко к двери шкафа Эмми. “О черт, о черт, только не снова”. Он начал всхлипывать.

И тогда это произошло. Глядя сверху вниз на отца Дакоты, тяжело дышащего на земле, Эмми успокоилась. Ее переполняла восхитительная уверенность: Судьба нашла ее в этом домике у бассейна. Возможно, она все еще была пьяна или накачана наркотиками, но она так не думала — то, чему она только что стала свидетельницей, было мощным отрезвляющим средством. Нет, это внезапное видение того, что делать дальше, пришло из глубины ее души, из того места, которое продолжало подталкивать ее к действию, к тому, чтобы принять душу своего исполнителя, потребовать от мира дать ей шанс.

Эмми отодвинула дверцу и вышла из шкафа.

Истон закричал, затем упал задницей на пол.

“Ш-ш-ш”. Она приложила палец к губам. “Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь услышал, не так ли?”

Он не ответил. Он уставился на нее с ужасом в глазах, пот блестел на его лице.

“ Не волнуйся, ” сказала Эмми. — Я никому не скажу.

“ Я не— ” заикаясь, произнес Истон. — Я не это имел в виду.

С кровати донесся шум. Руки Джорджии трепетали на своем изуродованном горле, когда она пыталась втянуть воздух. Глаза Истона остановились на ней. “О боже мой, она жива”.

Эмми присела перед ним на корточки. Взяла его за подбородок. Откуда взялась эта уверенная в себе женщина? Она не могла бы сказать, но снова обратила его взгляд на себя. “Ты хочешь, чтобы Джорджия ушла из этого домика у бассейна и рассказала людям, что ты сделал? Что ты чуть не убил ее? Представь, что сказала бы твоя жена. Или те люди в телекомпании, о которых ты всегда говоришь Дакоте, ждут своего часа, чтобы занять твою работу ”.

Его глаза расширились. Фильм, который Эмми вызвала в его воображении, теперь был источником его страха.

Джорджия все еще шевелилась, издавая мяукающие звуки.

“Если она покинет эту комнату, твоя жизнь закончится”. Эмми Роуз. Она вышла из гардероба в роль, в образ, который носила, как новую кожу. Боже, она была хороша. Чертовски естественна, к черту кастинг-директоров. Ее рука сомкнулась на лампе рядом с кроватью — тяжелой статуэтке русалки, свернувшейся калачиком на камне, которая когда-то была частью спальни Дакоты в детстве. Это было так неожиданно — оказаться здесь.

Она подняла его и встретилась взглядом с Истоном. “Ты хочешь, чтобы я позаботился об этом за тебя? Все, что тебе нужно сделать, это сказать слово.

Это был перерыв, которого она так долго ждала. Час назад Эмми не смогла бы сформулировать это. Отец ее лучшей подруги на коленях, сестра ее соперницы задыхается в постели, судьба всей семьи Бэнкс в ее руках. Что бы ни решил Истон, он будет у нее в долгу. Она вспомнила знаменитую фразу из одного из своих любимых телешоу, мультфильма о супергероях, который она смотрела с Дакотой по выходным, когда они были детьми, шоу, которым Дакота так гордилась, продюсируемого телеканалом ее отца: Теперь это сила девушки!

Она изо всех сил старалась не улыбнуться.

Позже она вспомнит, как мыла себя в ванной в домике у бассейна и заставляла Истона делать то же самое. Проинструктировав его спрятать лампу и избавиться от нее позже. Взял его за ошейник, как испуганного щенка, и приказал возвращаться на вечеринку, как ни в чем не бывало. Но больше всего Эмми запомнила бы, что в самый разгар момента, когда это имело наибольшее значение, он стал слабым, а она — сильной.

Все, что он мог сделать, это кивнуть, одинокая слеза скатилась по его щеке. У него не хватило смелости даже произнести это слово вслух.

Она, с другой стороны, была храброй. Способна на гораздо большее, чем когда-либо предполагал мир. Она покажет им.

Она со всей силы обрушила лампу на голову Джорджии.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

— Фрэнни, возьми меня за руку! — кричу я.

Фрэнсис Фогель схватила протянутые пальцы Мелиссы, смеясь, когда более высокая девушка потащила ее сквозь толпу туда, где ждали другие члены их группы, прямо за перегородкой, защищавшей сцену. Фрэнни никогда раньше не была на акциях протеста, и вот теперь она стояла перед сверкающим белым обелиском мэрии, в самом центре митинга, который оказался намного масштабнее, чем она ожидала.

Она водрузила на нос очки в металлической оправе, радуясь, что не была тщеславной и попыталась надеть контактные линзы, потому что от всего этого песка с улиц ее глаза наверняка стали бы раздраженными и налились кровью. Она ходила по городу, впитывая каждую деталь: веселые наряды, скандирование песен, радостных людей, берущихся за руки, толпу, которая растянулась так далеко, что на аэрофотоснимках в Instagram она видела, что они покрывали большую часть центра города. По оценкам NBC4, на мероприятие пришло более семидесяти тысяч человек.

Семьдесят тысяч. Фрэнни училась на историка. Она знала, что означает такое большое число.

Рядом с ней Мелисса помахала табличкой ручной работы с надписью "ИСТОРИИ — НЕТ": НЕ ПОДПУСКАЙТЕ ДЕМАГОГОВ К ОВАЛЬНОМУ КАБИНЕТУ! Прошлой ночью Фрэнни и ее друзья вместе разработали свои плакаты, используя маркеры, на которые она потратилась по этому случаю, а затем они устроили вечеринку с ночевкой в ее квартире, устроив митинг так, как она привыкла устраивать вечеринки по случаю дня рождения в детстве. На рассвете они намылились солнцезащитным кремом, взяли свои бутылки с водой и маленькие листки бумаги с надписью “Знай свои права”, которые ACLU раздавал в кампусе, и сели на автобус до центра города. Когда они обнаружили, что прибыли одними из первых, они не могли удержаться от смеха. Как типично для пяти академических исследователей так стараться, желая получить пятерки с плюсами на своем первом розыгрыше.

“Смотрите, это Лука!” Мелисса подпрыгнула и ткнула пальцем в сцену, когда Лука Клируотер прошествовала по ней в своем фирменном костюме от sharp. Мэрия маячила прямо за ее спиной, как будто за ней наблюдало само правительство.

Фрэнни присоединилась к тысячам людей, скандирующих имя Луки. В воздухе разлилось электрическое предвкушение, от которого у нее закружилась голова. Она и ее группа, все аспиранты первого курса Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, были одержимы Лукой. Она была крутым парнем, образцом для подражания — женщиной ненамного старше их, которая говорила правду властям так, как Фрэнни надеялась добиться в своей собственной работе. Количество видеозаписей, которыми она и ее друзья обменялись, где Лука расправляется с одним подражателем деспота за другим, было экстраординарным, поэтому, когда они услышали, что она планирует митинг, посещение было само собой разумеющимся.

“Боже мой. Посмотри на себя, Лос-Анджелес!” Изображение Луки было увеличено на каждом из огромных экранов, установленных по всему центру города, сотня Лукасов на сотне сцен. Ей пришлось сделать паузу, чтобы дождаться, пока стихнут крики. “В новостях говорят, что более семидесяти тысяч из вас стоят здесь прямо сейчас. Вы можете в это поверить? Я бы сказал, мы показываем, что демократическая традиция в Америке жива и процветает, вам не кажется?”

Мелисса повернулась к Фрэнни и схватила ее за руку, глаза ее сияли от волнения. Будучи студентами-историками, они понимали силу наблюдения за развитием событий. Фрэнни любила этот предмет с детства — и, когда она росла с двумя родителями-профессорами, не было никаких сомнений в том, что она пойдет по их стопам. В течение следующих шести лет Фрэнни собиралась получить докторскую степень и попытать счастья на рынке труда, несмотря на то, что ее собственные профессора предупреждали, что академические круги умирают, академические круги медленно вымирают, а шансы кого-либо из аспирантов в их когорте стать кем — то большим, чем просто адъюнктом — прославленным сотрудником — были ужасающе малы. Но Фрэнни всегда была мечтательницей. Даже если она никогда не испытывала радости от постоянного медицинского обслуживания, ей страстно хотелось опубликовать книги, которые сформировали бы мышление других людей так же, как ее любимые книги по истории сформировали ее собственное.

Лука расхаживал по сцене, перечисляя причины, по которым избиратели должны отвергнуть кандидатуру Нокса на пост президента, и глаза Фрэнни неожиданно наполнились слезами. Да, хотелось крикнуть ей в ответ. Больше никаких авторитаристов. Напомните миру, что мы уже знаем, как развивалась эта история!

В этом и заключалась проблема истории в наши дни: других людей возраст Фрэнни, похоже, не волновал. На самом деле, дело было не только в этом — они, казалось, даже не осознавали, что тысячи лет истории человечества предшествовали им, что мир, в который они попали, имел несколько тысячелетий предыстории. Как каждый достойный аспирант, Фрэнни читала великого теоретика постмодернизма Фредрика Джеймсона, который утверждал, что двадцать первый век можно определить по его одержимости текущим, настоящим, новым; и с этой одержимостью пришло трагическое пренебрежение к прошлому. Для Фрэнни популярность таких политиков, как Габриэль Нокс, была доказательством этого.

Амелия, еще одна подруга из ее когорты, взглянула на сияющие глаза Фрэнни и начала хихикать. “Посмотри на Фрэнни”, - завопила она. “Она на самом деле плачет! Скаут Сейдж еще даже не вышла на сцену!”

Фрэнни вытерла глаза и рассмеялась вместе со своими подругами. “Что я могу сказать? Я люблю сильных женщин за микрофоном”.

Мелисса положила руку ей на плечо. “Подожди, пока не сдашь свою статью о скаутах и будущем движений, возглавляемых знаменитостями. Дуни и Карвер сейчас обделаются в свои маленькие твидовые штанишки”.

Фрэнни сжала руку подруги, надеясь, что та права. Она специализировалась на истории поп-культуры, узкоспециализированной академической дисциплине, которая относилась к сплетням и интернет-дискурсу так же серьезно, как и к любым другим текстам. Она столкнулась с жестким противодействием своей работе со стороны более традиционных профессоров их кафедры, но не более чем с доктором Дуни и доктором Карвером, обоим шестидесятилетним ветеранам Первой мировой войны, которые не считали, что популярная культура заслуживает тщательного изучения. Многое из того, что изучала Фрэнни, касалось способов общения женщин друг с другом по случайным, нерегулируемым каналам, используемой ими риторики, символов — так что сопротивление ее старших профессоров казалось немного сексистским и во многом недальновидным. Только посмотрите, сколько людей было здесь сегодня, одетых в футболки с надписью "Наши дамы тьмы" и перешептывающихся о скаут Сейдж. Женщины, перешептывающиеся с другими женщинами, обладали властью. Фрэнни не могла дождаться, когда вернется домой и напишет об этом.

“Последнее послание, которое я хочу отправить Габриэлю Ноксу и его дружкам, — прокричал Лука в микрофон, — не думайте...”

Оглушительный взрыв потряс землю под ногами Фрэнни, звук обрушился на нее первобытным ревом, подобным несущемуся цунами, вибрация сбила ее с ног, и долю секунды спустя ее отбросило назад к металлической баррикаде.

Фрэнни ошеломленно лежала на земле, моргая, глядя на облака. В ушах у нее звенело. Она подумала о том, чтобы сесть. Похлопала себя по телу. Но ее руки, казалось, принадлежали далекому человеку, который имел к ней лишь самое смутное отношение.

А потом к ней вернулся слух — и вместе с ним донеслись крики.

“ Вставай, Фрэнни! Мелисса присела перед ней на корточки, схватив ее за плечи. Далеко-далеко над крышей небоскреба поднимался дым. Весь мир был покрыт копотью и кричал. Фрэнни ничего не понимала.

“Вставай! ” крикнула Мелисса. “Нам нужно бежать!”

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Я перевела взгляд с Эмми на Скаут, которые смотрели друг на друга сверху вниз. — Что значит “ты была там", Эмми? Ты видела смерть Джорджии?

“Видела”. Отвращение исказило лицо Скаут. “Держу пари, это слабое слово для того, что сделала Эмми”.

Эмми придвинулась ближе, обходя тело Истона, не сводя темного, немигающего глаза пистолета с наших голов. Ее губы, казалось, искривились, как будто она боролась с улыбкой. Ее глаза были широко раскрыты, полные нетерпения, как будто то, что происходило, было восхитительной сценой, свидетельницей которой она жаждала стать.

Когда Скаут заговорила дальше, ее голос был самым холодным, какой я когда-либо слышала. “Что ты сделал с моей сестрой?”

Эмми остановилась, слишком далеко, чтобы Скаут или я могли выхватить пистолет. На мгновение ее глаза скользнули по лицу Скаут, изучая каждую деталь. Déjà vu hit me. Именно так фанаты смотрели на Скаут сейчас, пожирая ее глазами из-за баррикад и охраны. Точно так же Эмми смотрела на Скаут десять лет назад, только у меня не было достаточного опыта, чтобы распознать это.

Мой желудок скрутило от страха.

“ Я никогда не думала о Джорджии до той ночи. Эмми говорила так тихо, что мне приходилось напрягать слух. “ Но с тех пор я так часто думала о ней. Пытаюсь разобраться в этом.

Я покачал головой, но она заговорила обо мне. “Джорджия не была талантливой. Не актрисой, или певицей, или кем-то важным. Просто студенткой колледжа. Истон мог заполучить кого угодно, но он изменил ей ”. Она склонила голову набок. “Он даже не взглянул на меня ради роли на телевидении. — Спросила Дакота. Никто из них даже не взглянул на меня.

Мы со Скаут посмотрели друг на друга. На ее лице отразилось мое собственное замешательство. “Что ты сделал?” Тихо повторила Скаут.

Эмми уставилась на него в ответ. — Я закончила то, что начал он, потому что он был слишком слаб.

Ужасающая тишина заполнила офис. Она говорила: … Истон причинил боль Джорджии, но Эмми убила ее. Образ лица Джорджии напал на меня: эти синяки, растекающиеся лепестками по ее груди и шее. Воронка в ее голове. Метка Истона на ней, затем Эмми. Огонь страсти, а затем пустота ненависти.

Это Эмми забрала у нас Джорджию. Другая девушка.

Мои ноги онемели, и я упала спиной на стол. “ А ты... Я посмотрела на Истона. — Ты вышла за него замуж после того, чему стала свидетельницей?

“После того, что она сделала”, - сказала Скаут с остротой скальпеля. “После уборки после Истона, я уверена, у нее было много условий. Брак, деньги...” Она наклонила голову, подражая странному взгляду Эмми. “Я наконец-то вижу тебя ясно?”

“Что...” Я заикнулась, пытаясь осознать это. “Ты убил Джорджию... ради выгоды?”

Мечтательность исчезла с лица Эмми. “ Как будто у кого-то из вас есть место для разговора. Бегаете повсюду, притворяясь линчевателями, заставляете всех говорить о вас и боготворите вас, когда на самом деле вы просто две сучки, которые игнорировали меня с того дня, как появились на нашем пороге. Идея о том, что вы двое большие феминистки, милые мои? Что за шутка ”.

Кусочки сложились воедино. “ Это был ты, — выдохнула я. — Это ты подставил Скаут.

Лицо Скаут приблизилось к моему, и я наблюдал, как до меня дошло. Она крепче сжала Золотой глобус за спиной — и медленно повернулась обратно к Эмми, ярость заставляла ее слова звучать медленно и смертоносно. “Тебе было недостаточно уничтожить мою сестру... Тебе нужно было подставить меня и разрушить мою жизнь тоже?”

Эмми подошла на шаг ближе, опуская пистолет. — Вы двое умоляли кого-нибудь сбросить вас с колеи с тех пор, как нам было восемнадцать. Вы всегда были так самонадеянны. Она снова наставила пистолет на Скаут. “ Я такая же талантливая, как и ты. Такая же красивая. Я лучше пою. Нет никаких причин, по которым ты должен был получить все, чего не получил я. Ты знаешь, как безумно себя чувствуешь, наблюдая, как мир награждает кого-то снова и снова без всякой причины? У меня были деньги и связи Истона в течение многих лет, и я думала, что это все изменит, но— ” Она задыхалась от слов. “ Ты все равно стал знаменитым, а я нет. Она направила пистолет на меня. — Объясни мне это, неудачник неудачнику.

— Она не... - начала Скаут, но я перебила ее.

“ Объясни, почему людям нравится Скаут больше, чем ты? Не знаю, Эмми, может быть, потому, что ты кровожадная сука?

“Они все думают, что она такая, и они, черт возьми, любят ее за это”. Эмми приставила пистолет мне ко лбу. Я закрыла глаза, паника ускорила биение моего сердца. Но не только пистолет заставил меня вспотеть — это мой собственный разум предал меня, вызвав воспоминания на всю жизнь: все взгляды обращались к Скаут, когда мы входили в комнату; наш телережиссер помнил имя Скаут, но не мое; наш агент говорил Скаут, что у нее звездный потенциал, а затем бросил меня; все смотрели на Скаут как на лидера, лицо, в то время как я говорил себе, что меня устраивает невидимость. Невыносимая эгоистическая смерть от того, что меня постоянно сравнивают с моим лучшим другом и я оказываюсь неправ — это выбило из меня дух, эта вспышка сочувствия к убийце Джорджии, и следующие слова вылетели сами собой.

“Жизнь нелогична, Эмми. Ты можешь быть талантливее всех в комнате и оставаться невидимой до самой смерти”. Услышала ли она горечь в моем голосе? Разведала?

Эмми так сильно прижала пистолет к моей коже, что я почувствовал, как дуло режет. — Этого недостаточно.

Я знаю, подумал я, но вслух ничего не сказал. “Ты самый маленький человек в мире, если ты сделал все это из-за ревности”. Голос Скаут был ледяным и жестоким, намеренно провоцирующим, и на мгновение я подумала, что она обращается ко мне. Я открыла глаза. Она повернулась так, чтобы Эмми не могла видеть Золотой глобус. Я хотел шепнуть ей, чтобы она не делала ничего рискованного, не с пистолетом, приставленным к моей голове, но я не осмелился заговорить.

Вот и все. Скаут собиралась сыграть героя, а я собирался умереть. Мое сердце билось так быстро, что у меня закружилась голова.

“ Так вот к чему все это? Скаут продолжила. “Моя сестра мертва, и Элизабет Дрейк, и Рози Райт, и кто там еще, черт возьми, на кого ты меня подставил, и все потому, что ты нарцисс, который не смог соответствовать?”

Эмми, должно быть, что — то почувствовала в словах Скаут, почувствовала удар, потому что сделала шаг назад, но прежде чем она успела отойти далеко, в доме раздался хлопок, похожий на взрыв бомбы.

Я закричала — Эмми ахнула, устремив взгляд к окну в поисках источника — и именно тогда Скаут взлетела. Она замахнулась на руку Эмми с Золотым шаром, целясь в пистолет, и тот выстрелил с оглушительным треском, вылетев из рук Эмми, пуля разнесла стол вдребезги всего в нескольких дюймах от меня.

Я бросилась на пол, в ушах звенело, а Эмми, пошатываясь, встала на колени, схватившись за разбитые руки, ее рот широко раскрылся в шокированной улыбке О. Скаут нырнула за пистолетом и подобрала его с пола. Тяжело дыша, она направила его на Эмми как раз в тот момент, когда Истон пришел в себя и со стоном сел.

Мы их поймали. Скаут сделала это. Она победила.

Звук постепенно возвращался, так что в один момент рот Истона шевелился, а в следующий его мольбы заполнили мои уши. “Я скажу правду”, - умолял он. “Я скажу копам, что это она убила твою сестру лампой”.

Лампа. Пропавшим орудием убийства Джорджии была лампа. Я зажмурилась.

“Я дам показания”, - поклялся он. “Я сдамся полиции. Только, пожалуйста, опусти пистолет. Не стреляй”.

“ Ты идиот, ” прошипела Эмми. — Ты безвольный продажный человек.

“У меня это не работает”, - сказала Скаут. “Ты не заслуживаешь жизни”.

Я уставилась на нее. Моя лучшая подруга стояла перед двумя Бэнксами, сжимая пистолет, от которого я умоляла ее избавиться. Игнорировала ли она меня, потому что знала, что однажды это ей понадобится? Представляла ли она этот момент? Рассчитывала ли на это?

Я была так сосредоточена на чувстве вины за горечь, которую скрывала, что не подумала задаться вопросом: какие части себя скрывала Скаут?

“ Скаут? Мой голос дрожал. Я поднялся с пола и медленно приблизился к ней, желая получше рассмотреть ее лицо. Ее глаза предупреждающе сверкнули на меня, затем снова остановились на Истоне.

“ Я хочу, чтобы ты произнес ее имя. ” Голос Скаут звучал так, словно она это отрепетировала. — Скажи мне, что тебе жаль.

Я предположила, что Скаут взяла с собой пистолет для защиты, что она хотела встретиться лицом к лицу с Истоном и добиться признания. Но, как и в ту ужасную ночь десять лет назад, когда я последовала за ней в спальню Олдена, я была на шаг позади.

На что был способен мой друг?

“ Джорджия, ” пробормотал Истон, поднимаясь на колени, кровь из раны на голове заливала его лицо. “ Ее звали Джорджия, и я сожалею. Слезы текли по его лицу, превращая кровь в ручеек. — Пожалуйста, не делай мне больно.

Эмми стиснула зубы и посмотрела на Скаут сквозь ресницы с необузданной ненавистью.

“ Вы двое украли жизнь моей сестры. Руки Скаут задрожали, в голосе появились нотки нервозности. “Последние десять лет я думал, что Олден убил ее, и я провел все это время, жалея, что не был тем, кто забрал его жизнь взамен. Хотел бы я увидеть, как свет покинул глаза ее убийцы. Но все это время это был ты. А это значит, что у меня есть второй шанс ”.

Мое сердце бешено забилось. От нервозности в ее голосе волосы у меня на руках встали дыбом — ее нервы, больше, чем гнев, предупредили меня об истине: Скаут пришла сюда сегодня, чтобы убить их.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Джульетта, пошатываясь, пробиралась сквозь обломки, с трудом переводя дыхание. Она думала, что ушла достаточно далеко от "Нокс Аэронавтикс", думала, что бомба произведет небольшой взрыв, скорее демонстрацию неповиновения, чем что-либо еще. Но взрыв отбросил ее на несколько кварталов, и когда куски здания и битое стекло посыпались вниз, как смертоносный вулканический пепел, она закричала и побежала вместе со всеми остальными.

Теперь она обыскивала пандемониум, отчаянно пытаясь убедиться, что никто не пострадал. Лука поклялся. Все должны были находиться вне радиуса взрыва. Предполагалось, что жертв не будет, за исключением Нокса. Но охваченные паникой люди, расталкивающие друг друга, разбегающиеся, как загнанные животные, — они были жертвами.

Джульетта сделала это с ними.

На одной стороне улицы мужчины кольцом сгрудились вокруг женщины, все они были покрыты толстым слоем песка, который когда-то был зданием. Женщина раскачивалась на земле, крича, закрыв лицо руками.

Джульетта пробралась сквозь толпу убегающих людей и подбежала к ним.

“ Она ранена? она закричала с колотящимся сердцем.

“Я думаю, она просто в шоке”, - сказал один из мужчин. Они были одеты в одинаковые майки, а лицо Скаут было усыпано блестками.

Джульетта схватила женщину за грязную руку. — Пожалуйста, скажите нам, если вы ранены, чтобы мы могли отвезти вас в отделение неотложной помощи.

“Джессика”, - настаивал другой мужчина. “Поговори с нами, милая”.

Женщина подняла залитое слезами лицо. — Я не хочу умирать.

Она думала, что на них напали. Что в любой момент может взорваться другое здание.

“ Ты в безопасности, ” заверила ее Джулиет. — Больше ничего...

“ Копы! ” крикнул один из них. “ Слава богу. Пожалуйста, сюда!

Из облаков пыли показался отряд офицеров в кевларовых бронежилетах во главе с блондинкой в толстом жилете, с поднятым пистолетом, обшаривающей глазами улицы.

Это был детектив Холлоуэй. Тот же коп, который расследовал дело Скаут. Джульетта отпрянула, собираясь убежать, когда воздух сотряс голос Холлоуэя.

“Джульетта Снодграсс—замри”.

Весь мир замер от этой команды — не только Джульетта, но и каждый человек, бегущий вокруг нее. Единственное, что еще двигалось, были частицы пыли, падающие вниз радужным дождем.

Все взгляды обратились к Джульетте.

Ее поймали.

“ Подними руки, ” рявкнул Холлоуэй. — Медленно.

Но как Холлоуэй узнал, что виновата Джульетта? Взрыв произошел всего несколько минут назад.

Джульетта подняла руки и посмотрела на собирающиеся грозовые тучи. Казалось, что это происходит с кем-то другим. Она хотела сохранить это чувство.

Грубые руки схватили ее за плечи, стаскивая рюкзак с такой силой, что она пошатнулась вперед.

“Стой спокойно”, - крикнул один из полицейских, в то время как другой схватил ее за запястья и заломил их за спину. — У вас есть какое-нибудь оружие?

“ Нет, ” выдохнула она. Она слышала, как они роются в ее рюкзаке. “Почему ты так поступаешь со мной?” — спросила она, вяло изображая невинность. Лука сказал ей, что если что — то пойдет не так — это было маловероятно, она обещала, но на всякий случай — Джульет должна была молчать. Храните молчание и позвольте адвокатам делать свою работу.

Никто не ответил на ее вопрос. Вместо этого мозолистые руки обшарили ее, запустив пальцы под рубашку, между ног. Она попыталась стиснуть зубы, но прикусила язык.

“ Чисто! — крикнул офицер. Холодные металлические наручники защелкнулись вокруг ее запястий, защипав кожу.

Холлоуэй встал перед ней. Детектив была настолько ниже Джульетты, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Джулиет Снодграсс, вы арестованы за поджог и использование взрывного устройства с намерением причинить вред или убить. Эти слова слетели с губ Холлоуэя. Джульетте хотелось закричать, что у нее не было намерения причинять кому-либо вред, но она снова прикусила язык и почувствовала еще больше крови.

Полицейский толкнул ее сзади. “Не забывайте о возможных террористических актах”.

Холлоуэй бросила взгляд на офицера. “ Это решать федералам. Она снова встретилась взглядом с Джульеттой, как женщина с женщиной. В другой жизни у Холлоуэй могло бы быть доброе лицо. Мягкость чувствовалась в ее губах, нежном изгибе глаз, медово-светлых волосах. Но в этом деле она была закалена в сталь. “Мы знаем, что вы работали не в одиночку. Скажите нам, кто вам помог, и у вас будет шанс на снисхождение.

Джульетта стиснула зубы.

“Мы получили анонимное сообщение”, - сказала Холлоуэй, но Джульет больше не смотрела на нее. Она смотрела на покрытых песком гражданских, которые записывали ее на свои телефоны. “Измененный голос и все такое. Прямо на мой рабочий телефон. Звонивший сказал, что вы поступили в "Нокс Аэронавтикс" с подозрительным рюкзаком.

Анонимный звонок? Болезненное изумление охватило Джульет. Кто?

— Мы проверили записи с камер наблюдения в здании и обнаружили, что вы приводите в действие самодельное взрывное устройство.

Запись с камер наблюдения? Джулиет почти запротестовала. Лука отключил Wi-Fi в здании. Она сказала Джулиет, что они занимались этим целый час. Копы не могли получить к нему доступ — если только что — то не пошло не так, и не сработали помехи.

Детектив изучал лицо Джульет, поэтому она использовала весь мышечный контроль, которому научилась, работая моделью, чтобы придать своему выражению безразличие.

“Вы у нас на видео”, - повторил Холлоуэй. “И мы знаем, что кто-то там был в курсе того, что вы планировали, благодаря наводке. Поэтому я спрошу еще раз: с кем вы работаете? Сотрудничество может означать более мягкое наказание. Годы вашей жизни назад ”.

Джульетта подавила свой ужас и ничего не сказала.

“Скажи нам, черт возьми”, - заорал мужчина-полицейский, ударив Джульетту по затылку. Боль пронзила ее, как молния, когда она упала на улицу. Из наблюдающей толпы вырвались вздохи.

“Гомес”, - взревел Холлоуэй. “Я сказал, по уставу”. Детектив опустилась на колени рядом с Джульеттой и прижала руку к затылку Джульетты, где она почувствовала теплую, влажную кровь. Детектив поморщился. “Вставайте”, - тихо сказала она. “Я беру вас под стражу”. Она посмотрела на окруживших ее полицейских. — Ты поедешь в моей машине.

Опираясь на нее, Джулиет поднялась. У нее так кружилась голова. Она хотела прижать руки к пульсирующей голове, но ее запястья были связаны.

— Пошли, — громко сказал Холлоуэй, подталкивая Джульетту к выходу.

Полицейские встали по бокам от них, раздвигая толпу. Насилие изменило настроение, Джульет чувствовала это. Люди смотрели на нее из-за своих телефонов с любопытством и сочувствием, копы — с недоверием.

Один из полицейских наклонился и прошептал: “Когда мы посадим тебя в камеру, ты расскажешь нам, кто тебе помогал”.

Ее поймали — произошел наихудший из возможных исходов. Но пока никто не пострадал — Боже милостивый, пусть никто не пострадает— Джульетта не жалела о том, что сделала. Она действовала ради Луки, "Зеленых львов" и даже ради людей, которые вскоре узнают ее имя и возненавидят.

Джульетта вздернула подбородок. В глубине души она прошептала: Я никогда не скажу тебе, сотовый ты или нет. вслух она сказала офицеру правду другого рода, прошептав в ответ, встретившись с его горящими глазами: “Я совершенно одна”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

“ Скаут, опусти пистолет, ” взмолилась я, дрожа. — Мы боремся за наши жизни, чтобы доказать, что ты не убийца. Не делай этого”.

Я был заперт в особняке в Малибу, ведя битву за душу Скаут.

Пот струился по ее лицу. Ее палец плавал над спусковым крючком, касаясь его нежно, с тоской.

Истон и Эмми вздрогнули на ковре.

“ Помнишь, я говорила тебе, что есть вещи, от которых ты не можешь оправиться? Я сделала шаг к Скаут. Я хотела прикоснуться к ней, но была слишком напугана. “Ты видишь их?” Я указал на Бэнксов. “Их души отравлены. Ты будешь ничем не лучше их”.

“Я сделаю все, что угодно”, - умолял Истон, сжимая ладони. “Если ты просто оставишь меня в живых”.

Эмми смотрела на Скаут так, словно ждала момента, чтобы наброситься, но сейчас я не могла беспокоиться об этом. Я глубоко вздохнула и помолилась всем, кто меня слушал, о помощи. “Я знаю, это похоже на правосудие. Око за око. Но, Скаут, должно же быть что-то, что отделяет нас от них. Должна быть какая-то грань, иначе не существует таких понятий, как правильное или неправильное ”.

Она должна была выслушать меня. Последние десять лет, с той ночи, когда мы причинили боль Олдену, я проводила минуты бодрствования, охраняя нашу мораль, пытаясь сдержать наши попытки добиться справедливости, не дать нам стать теми самыми людьми, которых мы стремились исправить. Если Скаут застрелит Истона и Эмми, все будет кончено. Она станет одной из них, и я потеряю ее. Напряжение было таким сильным, что я едва могла дышать. Слезы катились по моим щекам.

Внезапно, с громким и ужасным всхлипом, Скаут щелкнула предохранителем и бросила пистолет на пол.

— Слава богу. Я бросился к ней, но прежде чем я успел дотянуться до нее, Эмми подскочила к пистолету, сняла его с предохранителя и нажала на спусковой крючок. Воздух сотряс выстрел; влажная, пахнущая железом кровь забрызгала меня, намочив руки, которыми я закрывал лицо, и Эмми закричала, издав леденящий кровь вой потрясения и сожаления.

Я опустил руки.

Истон растянулся на полу, его грудь была похожа на растекающуюся кровавую кляксу фирмы "Роршах". Руки Эмми, сжимавшие пистолет, дрожали. — Я должна была, — пробормотала она, словно разговаривая сама с собой.

“Что?” Скаут ахнула. Кровь залила ее лицо. “Почему, Эмми?” Почему она убила Истона, когда мы со Скаут были прямо здесь?

Грудь Эмми вздымалась, тушь растекалась по лицу, смешиваясь с кровью Истона. Мы были следующими. Это было единственное, что имело смысл — Эмми избавлялась от всех свидетелей, одного за другим. Но снизу донесся звук, подобный удару тарана, и внезапно на лестнице прогремел голос Брукса: “ФБР! Опустите оружие!”

“ Брукс? — Воскликнула я, хотя не шевельнула ни единым мускулом.

“Мы наверху”, - крикнула Скаут. По лестнице застучали шаги, и в комнату ворвался Брукс, одетый в фирменный кевларовый жилет ФБР, его толстый "Глок" затмевал маленький пистолет в руках Эмми. Он был один.

“ Брось пистолет! ” крикнул он. — Или я выстрелю, и обещаю, что попаду в тебя раньше, чем ты в меня.

Эмми подняла руки. Облегчение, настолько сильное, что оно было почти изнурительным, захлестнуло меня.

“Поставь на предохранитель”, - проинструктировал он. “Положи его на землю — медленно. Теперь пни его мне”.

Пистолет покатился по испорченному кремовому ковру. Брукс подобрал его и плавно сунул в пустую кобуру на поясе.

Я опустился на землю. Брукс только что появился, как ковбой из сна наяву, и мое тело было пустым. “Как ты узнал, что мы здесь?”

Но ответила не Брукс. Скаут медленно вытащила телефон из кармана брюк. Экран засветился, показывая продолжающийся разговор с Бруксом Ярдли. Я уставился на нее, моргая.

“ Я позвонила ему, как только ты подъехал к дому, ” сказала она. — Он все слышал.

“Но...” Я покачал головой. “Ты не хотел, чтобы полиция вмешивалась. Я солгала ему и пришла сюда одна, ради тебя.

Улыбка моей лучшей подруги была нежной. “ Я не хотела их. Но потом ты подъехала на своей машине, Из, появляясь передо мной, как всегда. И мне нужно было, чтобы ты была в безопасности, что бы здесь ни случилось. Поэтому я позвонила тому, кто, как я знала, защитит тебя. ” Она подняла бровь, глядя на Брукса. — Это заняло у тебя достаточно много времени.

Постепенно до меня дошло: Скаут позволила Брукс, агенту ФБР, выслушать ее, хотя планировала кого-то убить, и телефонный звонок послужил бы доказательством. Она обменяла свою свободу на мою безопасность.

“ Это она застрелила Истона. Эмми ткнула пальцем в Скаут, ее глаза были дикими. “ Ты слышала по телефону, что он убил ее сестру. Она убила его точно так же, как убила всех тех людей. Она сумасшедшая”.

“Я знаю, что это был ты”, - прямо сказал Брукс. “Я слышал, как Скаут опустила пистолет. И судебно-медицинская экспертиза это докажет.

Я повернулась к Эмми. Кровь Истона быстро засохла на моем лице, и было трудно даже моргнуть, не почувствовав ее, тугую и липкую, обволакивающую мою кожу. “Почему вы убили своего собственного мужа?”

Рация на поясе Брукса громко затрещала. “Повторите”, - рявкнул женский голос. “Нам нужно, чтобы все агенты в окрестностях округа Лос-Анджелес немедленно явились к Специальному агенту Брайану Керригану за пределами башни воздухоплавания Нокс. Потенциальное событие внутреннего терроризма; я повторяю, потенциальное событие внутреннего терроризма”.

Брукс встретился со мной взглядом. “ Добро пожаловать в апокалипсис. Хочешь знать, почему я опоздал? Потому что все сотрудники правоохранительных органов Южной Калифорнии мчались в центр города, пока я мчался сюда. Его голос стал грубым, когда он расстегнул пару наручников. “ Мне нужно доставить тебя в местное отделение как можно быстрее. Разворачивайся. Он дернул Эмми и защелкнул на ней наручники, затем вывел ее из комнаты, зачитав ее права на Миранду.

Мы со Скаут посмотрели друг на друга, затем она бросилась за ними, ее голос был настойчив. “Эмми, ты должна сказать мне, почему ты убила Истона. В этом нет никакого смысла”.

Мы обе помчались за ними вниз по лестнице, чуть не споткнувшись в спешке. “Брукс”, - взмолилась Скаут. “Пожалуйста, нам нужно больше времени с ней”.

“ Прости. Он вытолкнул Эмми за дверь и повел к своему черному внедорожнику. — У нас нет времени. Я должен доложить в центр.

Эмми обернулась к нам через плечо, застенчивая улыбка тронула ее губы, покрытые кровью мужа. “Ей нужна была смерть Истона”, — сказала она лукаво, как будто играла с нами. “А я хотела уничтожить тебя. Мы заключили сделку”.

“О ком ты говоришь?” Спросила Скаут.

“Брукс, пожалуйста, остановись. Нам нужно поговорить с ней, — взмолилась я, но он затолкал Эмми на заднее сиденье своей машины.

“ Мне очень жаль, Из, но в центре города кризис. У вас будет такая возможность позже, но сейчас мне нужно, чтобы вы оба последовали за мной.

Скаут смотрела только на Эмми. — Что за сделка?

Эмми рассмеялась, и, несмотря на наручники на ее запястьях, это прозвучало победоносно, смехом человека, у которого все еще на руках. “Вы нарциссы. Вы думаете, что вы единственные, кто способен создавать тайные клубы? Вы думаете, что вы единственные люди в мире, которым следует отомстить?”

Брукс захлопнул дверь перед носом Эмми.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

К тому времени, как ФБР освободило нас, уже наступила ночь. Мы с ревом мчались по 405-му шоссе в кабриолете Скаут с опущенным верхом, ветер трепал наши волосы. Огни Лос-Анджелеса сверкали над холмами и долинами. Над нами звезды отражались, как зеркало, города-близнецы света вверху и внизу.

“ Не хочешь вернуться к Истону за своей машиной? Скаут спросила, перекрывая шум ветра.

“ Нет. ” Я глубже вжалась в пассажирское сиденье. “ Я больше никогда не хочу возвращаться в тот дом. Я вызову буксир.

Мы продолжали пересекать шоссе в тишине, Скаут вел машину быстро, объезжая немногочисленные машины на дороге. День был тяжелым для нас. Спустя десять лет один из убийц Джорджии был мертв, а другой содержался там, откуда мы только что ушли, в офисе ФБР в Уилшире. Тамошние агенты соскребли кровь Истона с наших щек и попросили нашу одежду в качестве улик. В обмен они выдали нам одинаковые серые спортивные штаны. По крайней мере, они позволили бы нам смыть кровь.

Ветер был блаженно прохладен на моем чистом лице. Я была измотана, но не хотела закрывать глаза. Я знала, что услышу щелчок пистолета, почувствую струйку теплой крови, увижу тело Истона на ковре. Поэтому вместо этого я посмотрела на огни города. Брукс был где-то там, сражаясь с террористом.

Террорист. Перестанет ли когда-нибудь казаться, что мир на волосок от безумия? Была ли это просто моя травма, или это было шестое чувство, подобное тому, как животные могут чувствовать надвигающуюся бурю?

И что, помоги мне Бог, это значило, что Брукс проигнорировал его приказ и поставил на карту свою карьеру, чтобы подъехать к дому Истона?

— Ты думаешь, Брукс... - я начала кричать, в то же время Скаут закричала: “Я этого не чувствую”.

Как всегда, я повернулся к ней. — Что чувствуешь?

“ Справедливость. Я ждала, чтобы почувствовать это. ” Ее глаза оставались на дороге. “Когда Олден покончил с собой, а я этого не почувствовала, я подумала, что это потому, что он лишил нас суда. Но настоящие убийцы Джорджии сознались, и они мертвы и находятся под стражей, и мы сделали это — мы фактически раскрыли ее убийство. Так где же справедливость? Радость? Господи, я бы даже испытал облегчение. Это то, за чем я гналась. Она глубоко вздохнула. “С каждой девушкой, которой мы помогли после смерти Джорджии”.

Я убрала волосы с лица. “Скаут, Эмми ясно дала понять, что кто-то еще затевает вендетту. Ты не чувствуешь справедливости, потому что все еще не кончено”.

Она взглянула на меня. “ Я начинаю думать, что никакого облегчения не ждет. Единственное, что заставило бы меня снова почувствовать себя целым, — это если бы Джорджия была все еще жива ”.

Мы ехали молча, пока я не сказал: “Когда Эмми подобрала твой пистолет, я был уверен, что мы умрем. Но мы сидим здесь, живые. Дай этому время. Детектив Холлоуэй поговорит с Эмми и поймет, что тебя подставили. Полиция Лос-Анджелеса оправдает тебя, и ты отправишься в свое большое мировое турне, станешь звездой, и все будет хорошо ”.

Скаут прерывисто вздохнула. — Вообще-то...

Нас прервал резкий звонок ее телефона через аудиосистему автомобиля. На экране высветилось имя Кибелы.

Скаут посмотрела на меня. Я кивнул. “Возьми это”.

Она нажала "Принять", и безумный голос Кибелы заполнил машину, достаточно громкий, чтобы его можно было расслышать сквозь шум ветра. “Где, черт возьми, тебя носило? Мы уже несколько часов пытаемся дозвониться до тебя и Иззи.

Мы со Скаут нахмурились, глядя друг на друга. Я никогда не слышала, чтобы голос Кибелы звучал так потрясенно. “Иззи здесь, со мной”, - крикнула Скаут. “Мы только что уволились из ФБР. Нам нужно многое вам рассказать”.

— Так ты знаешь?

— Чтознаешь? — спросиля

— Что они арестовали Джульетту за взрыв в Нокс-тауэр.

Кабриолет свернул на обочину шоссе, и Скаут припарковала машину.

“ Что? — взвизгнула я во внезапно наступившей тишине. Мимо нас проносились машины.

— Скажи мне, что ты шутишь! — крикнула Скаут.

“Здесь все сходят с ума”, - сказала Кибел. “Как ты не видел новости? Полиция Лос-Анджелеса задержала ее. Есть неопровержимый факт, что-то насчет рюкзака и отснятого материала ”.

— Террористку, за которой охотится ФБР, зовут Джульет? Скаут выглядела такой же ошеломленной, как и я.

“ Ее арестовал тот же детектив, который арестовал вас. Видеозапись этого распространилась по всем социальным сетям.

“ Детектив Холлоуэй? — Спросил я. Каковы были шансы?

Скаут, должно быть, подумала о том же. Костяшки ее пальцев на руле побелели. “Джульетту подставляют? Холлоуэй замешан в этом?”

“ Я не знаю. ” Тон Кибелы заставил меня вздрогнуть. Это прозвучало так, будто она did знала, просто не хотела говорить.

“ Что ты нам недоговариваешь? — Что? — крикнул я, когда мимо с ревом проехал грузовик.

“Вас, ребята, здесь не было”, - сказала она. “И я понимаю, вам не нужно ничего объяснять, но вы не видели, что с ней происходило. Она сильно сдружилась с группой под названием ”Зеленые львы".

— Что?

- “Зеленые львы”, - повторила Кибела громче. “ Ты слышал о Луке Клируотере? Она какой-то прогрессивный политический герой. Джульетта боготворит ее.

“ Я слышала о ней, ” сказала Скаут. — Кажется, я видела ее в новостях.

“ Джульетта хотела, чтобы мы объединили силы. Кибела вздохнула. “Она начала делать вещи, которые выводили нас из себя, я думаю, чтобы произвести впечатление на Луку. Правда в том, что … Я мог бы представить, как она это сделает, если бы Лука сказал ей, что это хорошая идея. У Джульет были проблемы, ты знаешь? Она была молода и слишком долго была сама по себе. Она жаждала подтверждения”.

— Черт, — выругалась Скаут.

“Никто из нас не знает, что делать”, - сказала Кибела. “Это серьезнее всего, с чем мы когда-либо сталкивались”.

Мы трое погрузились в молчание, учитывая масштабы произошедшего. Мало того, что Джульетта попала в ошеломляющую беду, которая оборвала ее жизнь, так еще и последствия, несомненно, распространились бы широко — на Скаут, на меня, на всех нас.

Скаут смотрела на меня и ждала.

Я глубоко вздохнула и приняла решение. “Позвони по всей сети”, - сказала я Кибеле. “Каждой женщине, которой мы когда-либо помогали, которая находится в Лос-Анджелесе. Скажи им, чтобы ждали нас у дома Скаут в одиннадцать.

— А когда они спросят почему?

— Скажи им, что мы призываем их к себе.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Гостиной Скаут едва хватало места, чтобы вместить всех женщин. Серые тучи, нависавшие весь день, наконец разошлись, и сила шторма отключила электричество на Голливуд-Хиллз. Мы открыли французские двери, соединяющие гостиную Скаут с задним двором, нам нужен был свежий воздух, и теперь порывистый ветер доносил до нас аромат холмов — морской соли, лавра и полыни. Вместе с этим раздался маниакальный звон ее духовых колокольчиков, трепещущих на ветру.

Женщины сидели на всех доступных поверхностях, включая пол. До недавнего времени имя Скаут не было нарицательным, но ей все же удалось купить небольшой одноэтажный дом на Холмах, и тридцать членов нашей сети — почти все мы — заполнили его. Скаут редко приглашала людей. Обычно, когда кто-то назначал встречу, мы проводили ее публично, в ресторане или баре, и женщин приходило вдвое меньше. Но, казалось, все чувствовали, что настали необычные времена, и они выполнили свое обещание прийти, когда их позовут.

Гостиная Скаут была полна Джорджии: ее вещи были расставлены, как музейные экспонаты, на книжных полках из красного дерева и приставных столиках, а фотографии в рамках стояли вдоль стен. Дом Скаут был святыней; я понимал, почему она держала его в секрете. Но она не протестовала, когда я сказал Кибеле собрать всех здесь, и я задавался вопросом, чувствовала ли она то же, что и я, что наконец пришло время сломать печати на нашем прошлом и вытащить все наружу.

При отключенном электричестве свечи были нашим единственным источником света, и маленькое пламя отбрасывало едва заметные блики на лица женщин. Скаут и я стояли в центре комнаты, слушая их спор, глаза Джорджии наблюдали за происходящим из рамок на стенах. Нахождение здесь, в темноте, при свете свечей, в окружении единственных людей, в которых я верил, напомнило мне, почему я сформировал группу вокруг ритуалов церкви, the place Scout и нашей с Джорджией первой встречи много лет назад, где зародились моя любовь и преданность сестрам Сейдж.

Дебаты начались сразу же, как только прибыли женщины. Некоторые были одеты в мини-юбки, приехав с ночных прогулок по Западному Голливуду; другие были в пижамах, их вызвали из постели. Пока их голоса наполняли комнату, мои глаза блуждали по ним, отмечая лица, которых я не видела годами, некоторых женщин, чья слава взлетела до небес с тех пор, как мы им помогли, других, чья карьера пошла на убыль.

Когда-то давно, в ту роковую ночь на рождественской вечеринке Истона, мы со Скаут были так напуганы группой, которую он собрал, всей этой звездной силой в одном доме. Но десять лет спустя мы создали нашу собственную версию. Эти женщины были моим наследием. Мой подарок девочкам, которыми мы были, тем, кто так наивно пришел на ту вечеринку, и всем девушкам, которые придут после нас.

“ Ладно, ” крикнула Скаут. “ Достаточно. Нам нужно принять решение.

Все женщины дружно повернулись к нам. За открытыми дверями пальмы на заднем дворе Скаут гнулись на ветру; внутри тот же ветерок трепал пряди наших волос, словно наложенное заклинание. Я сосредоточился на Миранде и Кибеле, которые сидели посреди дивана, держась за руки. Я почувствовал неудержимое желание обнять их — Кибелу, которая отталкивала меня, и Миранду, которая крепко держалась. На этих двух женщин мы всегда могли положиться.

“Извините, что позвонила вам в последнюю минуту”. У Скаут не было проблем с проекцией — она могла наполнить концертный зал своим голосом. “Я знаю, это похоже на одну из тех родительских телефонных сетей, которые были у наших мам в те далекие времена”. На лицах некоторых женщин появились улыбки. “Но спасибо, что пришли”. Она взглянула на меня. “Наверное, нам следовало позвонить тебе раньше. Это моя вина, что я оставила всех в неведении”. Послышался шепот, и Скаут вздохнула. “Я думал, что смогу справиться с этим сам”.

Ее голос дрогнул, и я вмешался. “Вы, наверное, уже знаете, что женщина, с которой многие из нас были близки, была арестована сегодня за взрыв в "Нокс Аэронавтикс". Некоторые из вас не встречались с Джульеттой, но многие из вас были ее друзьями и, вероятно, в шоке ”.

“Нам нужно решить, как реагировать”, - сказала Скаут. “Расследование, проведенное в отношении меня полицией Лос-Анджелеса, привлекло внимание почти всех присутствующих, и расследование Джулиет сделает то же самое. Нам постоять рядом с ней или вымыть руки?”

“Смотрите”, - сказала Вероника Мэйбл, которая вела империю подкастов, ориентированную на женщин тысячелетия. До этого она прислонялась к стене в задней части зала, но теперь выпрямилась. “Я ее не знал, но из новостей совершенно ясно, что она радикализировалась. Я знаю, что иногда мы переходим границы дозволенного, но никто из нас никогда не допустил бы взрыва здания ”.

“Очевидно, что радикализировал ее Лука Клируотер”, - сказала Рэйко, вставая со своего места на полу. “Все могли видеть, как Джульетту затянуло. Я бы поставил свои сбережения на то, что она либо спланировала взрыв вместе с Лукой, либо позаимствовала идею у нее.

“Не имеет значения, почему она это сделала или кто ее убедил”, - сказала Кейтлин Харроу. Много лет назад мы помогли Кейтлин расстаться с ее жестоким бывшим, баскетболистом "Лейкерс". “Она застелила свою постель и должна в ней спать”. Женщины рядом с ней, такие же остроумные, кивнули.

— Джульетте восемнадцать. Кара встала с подлокотника дивана и повернулась к Кейтлин. “Она пришла к нам, потому что ее менеджер обескровил ее, и вся ее семья зависела от ее поддержки. У нее была травма, и она только начала осознавать это, не говоря уже о том, чтобы справиться с ней. Она была идеальной мишенью.

“С этим никто не спорит”, - сказала Рэйвен Уайт, фолк-певица, чей менеджер пытался надуть ее, пока мы не вмешались. “Я уверена, что у Джульетты были добрые намерения. И я такая же анти-Нокс, как и любая другая девушка. Но мы должны быть умными. Есть шанс, что все наши имена могут попасть в расследование ФБР. Что, если они обвинят ее в терроризме и назовут нас сообщниками?”

“Мы — это все, что у нее есть, и меньшее, что мы можем сделать, — это заплатить ее адвокатам”, - настаивала Кара. “Мы можем говорить о ней хорошие вещи в прессе. Дай ей шанс побороться. Что случилось с ”Такой вещи, как одинокая женщина, не существует"?

Разразился бурный спор.

“Хорошо, хорошо”, - перекрикивала шум Скаут. “Прежде чем мы проголосуем, нам с Иззи нужно сказать тебе еще кое-что”. Она посмотрела на меня. Я был на ногах. Я глубоко вздохнула и рассказала им все: как мы со Скаут были полны решимости разобраться с обвинениями в ее убийстве лоб в лоб с помощью агента ФБР, как стало казаться, что тот, кто подставлял Скаут, может быть связан со смертью ее сестры, как все это привело нас к Истону Бэнксу, и теперь он мертв, его жена под стражей, и они оба признались в убийстве Джорджии.

Когда я закончил, на меня уставились тридцать пар широко раскрытых глаз.

“Концы все еще не закончены”, - сказал я со вздохом. “Эмми ясно дала понять, что действовала не в одиночку”.

К моему удивлению, Кибела встала с дивана и бросила на меня уничтожающий взгляд. “Вы действительно думали, что должны были разобраться во всем сами?”

Мы со Скаут обменялись взглядами. “Это я всех вас втоптала в грязь”, - сказала Скаут. “Это было моей обязанностью”.

Кибела обвела взглядом собравшихся женщин. “ На случай, если ты забыла, весь смысл этой штуковины, которую ты построила, в том, что никто ничего не должен делать в одиночку. Я знаю, это звучит чертовски банально, но это правда. Мы делали все возможное вместе с вами ”.

“Что ты имеешь в виду?” Спросила Скаут, озвучивая мое удивление.

“Большая часть того, что мы делали, — это копались и собирали сплетни. Но я думаю, каждая женщина здесь знает, что иногда слухи спасают”. Кибела помахала женщине в углу комнаты, рядом с книжной полкой. “Одри, расскажи им, что ты слышала”.

За открытыми дверями сверкнула молния. Через две секунды прогремел гром. Гроза усиливалась.

Молодая темноволосая женщина поднялась на ноги. Я вспомнил ее — много лет назад она пришла к нам помощницей агента, отчаянно нуждаясь в помощи со своим боссом. “У меня есть подруга со времен моей ассистентки”, - сказала она, нервничая перед всеми наблюдающими глазами. — И ее подруга часто выпивала с той убитой женщиной, Элизабет Дрейк, еще до того, как она работала в компании Griffin. Еще когда она была личным ассистентом Габриэля Нокса.

“ Дрейк раньше работал на Нокса? Я подняла брови. — Для меня это новость.

Упоминание Гриффина и Нокса вызвало шквал перепалок.

“Подождите”, - крикнула Скаут, успокаивая всех. “Это трагично, что у Элизабет Дрейк был такой дерьмовый вкус на работодателей, но я не понимаю, к чему вы, ребята, ведете”.

Миранда встала. “Примерно год назад, после открытия моего флагманского магазина в Лондоне, я работала кассиром, и вошли эти женщины. Они говорили о каком-то режиссере, которого знали по "Челси", который переехал в Лос-Анджелес и умер прямо перед своим большим прорывом. Это было трагично, так что это запомнилось мне. Но я сложила два и два только неделю назад. ” Ее голос стал выше. “Я позвонила менеджеру своего магазина и попросила ее прислать мне все наши старые записи с камер видеонаблюдения, и я нашла запись”.

“Она провела три дня, изучая записи с камер наблюдения”, - сказала Кибела. “Здесь чертова Нэнси Дрю”.

“Оно того стоило”, - сказала Миранда. “Потому что я узнала номер телефона из их квитанции, позвонила туда и поговорила с одной из женщин. Моя догадка оказалась верной — она сказала, что они, должно быть, говорили о муже Кэтрин Берджон, Саймоне Маркхэме, потому что знали его еще до того, как он переехал в Штаты.

“ Кэтрин? По комнате прокатились тихие вздохи. Все здесь знали Кэтрин Берджон. Она была одним из нас, блестящим режиссером, чьи проблемы с алкоголем забрали ее. Мы едва знали ее мужа Саймона, только слышали, что он умер, как и она, от передозировки. А потом в New York Times появилась статья, в которой предполагалось, что Скаут отравила Саймона в отместку за убийство Кэтрин. Нелепо.

“Очевидно, Саймон собирался снять документальный фильм о превращении Габриэля Нокса из технического гения, сделавшего себя сам, в политика”, - сказала Миранда. “Все это было тщеславным проектом, финансируемым Ноксом, который должен был помочь начать его президентскую кампанию. Джерсону помогали пиарщики, и документальный фильм уже был куплен Netflix. Это должно было быть грандиозно”.

Рэйко нахмурилась. “ Значит, две жертвы, которых, по мнению полиции Лос-Анджелеса, убил Скаут, были связаны с Ноксом, человеком, чей дом взорвала Джульетта? Это странное совпадение, я отдаю вам должное.

“ Это еще не все, ” сказала Кибела. — Кристи?

Встала стройная светловолосая женщина. Мне пришлось заглянуть поглубже, чтобы вспомнить ее, но я вспомнил, что она была сценаристом для The Cut, которая пришла к нам, когда один из ее источников начал преследовать ее.

“Я спросила своего друга из New York Times о том, как прошли дела с Рози Райт”, - сказала Кристи. “Она сказала мне, что Рози получила одобрение на подачу другого рассказа прямо перед своей смертью. Ее редактор отказался сообщить в полицию Лос-Анджелеса, потому что они все еще хотели опубликовать статью с другим автором, а это связано с халатностью полиции. Они испугались, что копы закроют это дело”.

Я нахмурился. “Мы уже знаем, что Рози считала, что полиция Лос-Анджелеса облажалась, сосредоточившись на Олдене в деле Джорджии”.

“Нет”. Кристи покачала головой. “Она начала расследовать другое дело — нераскрытое дело десятилетней давности. Две девушки, которые пропали из Змеиной комнаты. Я думаю, они были бутылочницами или что-то в этом роде. Очевидно, Рози действительно заинтересовалась этой историей, и Times подумала, что это будет грандиозно ”.

“ Подожди, ” сказала Скаут. Мы переглянулись. “Мы только что встретились с частным детективом, который поклялся, что Габриэль Нокс был замешан в этом деле”.

“ Следователь сфотографировал Нокса с пропавшими девушками в последнюю ночь, когда их видели, — сказал я, ” вместе с Истоном и Риз Гриффин. Он сказал, что одна из жертв была дочерью детектива, Холлоуэя какого — то, но его выгнали из полиции...

“Подожди”, - сказала Кибела, выходя в центр комнаты. Еще один удар молнии осветил небо, за ним последовал раскат грома, и внезапно хлынул проливной дождь. “Холлоуэй— это детектив Грей Холлоуэй, женщина, которая арестовала Скаут и Джульетту?”

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Как только Кибела сказала это, я понял: я идиот. Почему я не уловил связи? Эти двое, давняя жертва и нынешний детектив, должны были быть связаны. Но как и что это значило?

Вся гостиная гудела.

Лицо Миранды сосредоточенно вытянулось. “Назовите меня эксцентричной брюнеткой, малышки, но я этого не понимаю. Вы хотите сказать, что детектив — это пропавшая девушка?

Я потер виски. “ Давайте сделаем шаг назад. Перечислим то, что нам известно.

“Один”. Скаут подняла палец. “Эмми работала с кем-то, чтобы обвинить меня в трех убийствах: Элизабет Дрейк, Саймона Маркхэма и Рози Райт. Взамен этот человек хотел, чтобы Эмми убила своего мужа Истона. Что она и сделала.

“ Безумие. Кибела покачала головой. “Даже если вы с Иззи тогда вели себя дерьмово по отношению к людям, как ты говоришь, представь, что ненавидишь свою подростковую немезиду так сильно, что готова убить своего богатого мужа только для того, чтобы посмотреть, как она страдает. На подиуме мы просто кидаем друг другу осколки в обувь и заканчиваем на этом ”.

“Исключи Скаут из уравнения и посмотри на это под другим углом”, - настаивала Кара. “Кем бы ни был этот таинственный человек, с которым работала Эмми, они явно ненавидели Истона, если хотели его смерти. Запутанная часть — это все остальные мертвые люди. Элизабет, Саймон, Рози — я имею в виду, технически, у Скаут действительно был мотив убить их всех троих, если вы готовы поверить, что она убила бы людей, которые причинили вред ее друзьям. Без обид, Скаут.

Скаут пожала плечами. — Обвиняли и в худшем.

“Каждая из этих жертв также была связана с Габриэлем Ноксом”, - добавила Рэйко, ее длинные черные волосы блестели в свете свечей. “Элизабет была его бывшей помощницей. Саймон был его документалистом. А Рози расследовала преступление, в котором он, возможно, был замешан. Так что, если Нокс — причина, по которой они были убиты? И тот, кто их убил, был достаточно умен, чтобы обвинить в этом кого-то другого, у кого тоже был мотив?

“У кого-то была растущая репутация мстителя”, - добавила Кибел. “Люди в индустрии начали шептаться о Скаут — вот как Джульет узнала, что нашла нас”.

“Ладно, подумай об этом”, - сказала Миранда, медленно ходя кругами, подперев рукой подбородок. “Риз, Габриэль и Истон раньше бегали вместе в команде. Девочки постарше, наверное, помнят их. Теперь Риз в тюрьме, Истон мертв, и кто-то разгуливает по округе, убивая людей, связанных с Ноксом ”.

В глазах Кибелы вспыхнул огонек. “Не просто убивает людей, связанных с ним — заставляет Джульет взорвать его здание”.

Сильный порыв ветра ворвался в открытые двери и задул половину свечей.

Я подавила вздох.

“ Кто собирается это сказать? — Спросила Кибела в темноту. Когда никто не нарушил тишины, она выпрямилась во весь рост. “ Хорошо. Я скажу. Что мы думаем о нашей великой феминистке надежде Луке Клируотер?”

Кристи, сокращенный сценарист, тихо, предостерегающе присвистнула. “Ее опасно обвинять, Кибела. Мы только что назвали ее одной из самых больших восходящих звезд в стране ”.

“Но мы знаем, что она ненавидит Нокса”, - сказала Кара. “Что, если драки с ним по телевизору было недостаточно?”

“ Подожди. ” шутница Кейтлин встала, наморщив нос. “Мы хотим сказать, что думаем, что эта гарвардская задница Лука Клируотер готова убивать людей, чтобы отомстить старой Банде Ссыкунов, потому что ей не нравится их политика? Звучит довольно слабо, ребята. И что, мы просто оказались посередине?”

На мгновение воцарилась напряженная тишина. А затем Кибела начала смеяться.

“Детка?” Миранда протянула руку и прижала ее к щеке Кибелы, проверяя температуру. “Ты что, с ума сошла?”

“Все это время мы думали, что это из-за нас”. Кибела прижала руки к глазам, все еще смеясь. “Как будто мы были такими большими и важными. Но мы были всего лишь козлами отпущения”.

Сверкнула молния. Я поймал взгляд Скаут в другом конце комнаты. Это прозвучало устрашающе похоже на то, что сказала Эмми прямо перед тем, как Брукс утащил ее прочь: Вы нарциссы. Вы думаете, что вы единственные люди в мире, которым следует отомстить?

“Хорошо”, - сказала Скаут, начиная расхаживать по комнате. “Что, если смысл был не в нас? Что, если меня подставили только потому, что Эмми ненавидит меня, а настоящий убийца — возможно, Лука — подумал: "Конечно, почему бы и нет, Скаут — хороший человек, которого можно обвинить '? Она прикрыла рот рукой. “Что, если Эмми была права, и я такой неистовый нарцисс, что не мог видеть дальше себя, что происходит на самом деле?”

Это было похоже на то, как будто включилась лампочка. Я пересек комнату и схватил Кибелу за лицо, прежде чем она смогла остановить меня, притянул ее к себе и поцеловал в щеку. “Ты чертовски красивый гений”.

Я повернулась к сидящим женщинам, пока Кибела терла щеку. “Подходит. Лука — пользователь. Она использовала ненависть Эмми, чтобы подставить Скаут, и она использовала потребность Джульетты в подтверждении, чтобы осуществить взрыв. Она достаточно умна, чтобы заставить других людей делать за нее грязную работу ”.

Рэйко рухнула на диван. “ Одно дело преследовать Скаут. Но Джульетта — ребенок, и теперь ее жизнь закончена. Копы собираются поджарить ее на углях. Мы должны были присматривать за ней, и у нас ничего не вышло ”.

Это было всего лишь совпадение, что я случайно смотрел на Скаут, пока Рэйко говорила, и я уловил странное выражение, появившееся на ее лице, то, как ее взгляд переместился с гостиной на темную бурю снаружи. Больше никто, казалось, ничего не заметил — они просто продолжали разговаривать. Но я снова почувствовал это предупреждение в воздухе, животное чувство, что что-то надвигается.

“По одному делу за раз”, - настаивала Кибела, поднимая руки. “Даже если мы согласимся, что Лука стоит за взрывами и убийствами, мы все равно не знаем почему. Как сказала Кейтлин, политический мотив кажется слабым. А без объяснения причин убедить полицию будет невозможно ”.

Я начал двигаться через комнату, сам того не осознавая, пытаясь дотянуться до Скаут, остановить то, что должно было произойти. Затаив дыхание, прямо перед тем, как я прикоснулся к ней, Миранда сказала: “И что мы можем с этим поделать, если наши доказательства в основном сплетни?”

Моя рука сомкнулась на запястье Скаут, но было уже слишком поздно.

— У меня есть план, ” сказала она, проходя мимо меня и заставляя меня разжать хватку. — Но это потребует жертв.

“ Чей? — Спросил я.

“В основном, моя”. Скаут бросила на меня быстрый взгляд. “Но понемногу от всех”.

“О чем ты думаешь?” Миранда вернулась на свое место на диване. Кибела последовала за ней. Одна за другой все женщины, которые стояли, снова уселись, пока весь зал не стал наблюдать за Скаут с пристальным вниманием.

“Я думаю, что тот, к кому мы относились как к врагу, на самом деле может стать союзником”, - сказала она. “Я собираюсь завербовать ее. Предложив ей именно то, чего она хотела в течение нескольких месяцев”.

Я почувствовал это еще до того, как она это сказала.

“Я”.

“Ни в коем случае”, - сказала я, подходя к Скаут, когда шокированный шепот наполнил дом.

“Из”. Скаут бросила на меня предупреждающий взгляд. “Нам нужно проголосовать”.

“Нет. Я настаиваю”, - сказала я достаточно громко, чтобы успокоить всех женщин.

“Иззи...”

“ Нет! ” закричала я. Шум дождя был единственным звуком в комнате. “Это мое решение. Я все это приняла”. Я повернулась, чтобы охватить взглядом всю комнату. “Вы все думаете, что это Скаут, но на самом деле это я главный. Я в тени, дергаю за ниточки. Карьера скаута? Наши ритуалы? Созывать встречи, составлять планы, распределять работу? Это все я. Кейтлин, ты знаешь, кто заставил твоего бывшего мужа согласиться на развод? Кристи, ты знаешь, кто угрожал твоему преследователю, пока он не ушел? Миранда, ты знаешь, кто сдал твоего бывшего налоговому управлению? Одри, кто угрожал твоему боссу? Во всем этом был я. Это моя группа, и я могу сказать, что будет дальше ”.

Тишина была напряженной. Даже Скаут выглядела потрясенной. Я знала, что трещу по швам, но я не могла смириться с мыслью, что Скаут возьмет бразды правления в свои руки и совершит что-то дикое. Все это выходит из-под моего контроля.

— Если я говорю, что мы не рискуем тобой, — продолжил я, поворачиваясь к Скаут, — значит, это не так. Моя грудь тяжело вздымалась.

Долгое мгновение Скаут просто смотрела. Затем на ее лице появилась улыбка. “Вот и она”.

— Прошу прощения?

“ Я уже начал думать, что ты святая, раз столько лет не закатывала истерик. Наконец-то. Слава богу, ты всего лишь человек. Ее взгляд смягчился. “И я знаю, что ты построил это”. Она оглядела встревоженные лица, наблюдавшие за нами. “Все остальные тоже должны это ценить. Но ты ошибаешься, Из. Это не принадлежит тебе. На самом деле этого никогда не было”.

Я услышал это, эхо того последнего раза, когда она вонзила меч в мое сердце: В конце концов, Джорджия была моей сестрой, а не твоей. В очередной раз она выбила из меня дух.

Голос Скаут понизился. “ Джульетте восемнадцать лет, Изабель. Того же возраста, что и Джорджии. Никто не заслуживает того, чтобы его жизнь заканчивалась в восемнадцать. Она сжала мое плечо, но я оставался оцепеневшим, застывшим от шока. Затем она повернулась к остальным в комнате и сказала громким и уверенным голосом: “Если вы когда-либо верили в меня, я прошу вас проголосовать за мой план”.

Долгое время никто не двигался. А затем, сидя посреди дивана, при тусклом свете свечей, падавшем на ее лицо, Рэйко прижала два пальца ко лбу, затем к сердцу, а затем к плечам. Одна за другой, на моих глазах, лишившись дара речи, тридцать женщин подали знак.

Мое решение было отклонено.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Грей посмотрела на обрезки ногтей в пакете для улик, затем на отчет лаборатории судебной экспертизы и поняла, что крупнейшее дело в ее карьере провалилось.

Ярдли, этот симпатичный ублюдок из ФБР, неделями чинил препятствия на дорогах, клялся, что у него есть новая зацепка, новые улики, и он скоро будет готов показать ей — протоколы ФБР должны соблюдаться, бла-бла-бла. Грей узнавала стойло, когда видела его. Но даже после того, как Рози нашли мертвой, она согласилась подождать с арестом Скаут в интересах межведомственного сотрудничества, а также потому, что капитан Се настаивал, чтобы она ни на шаг не переступала черту, иначе вся полиция Лос — Анджелеса столкнется с таким уровнем общественного контроля, что эпоха после смерти Родни Кинга будет выглядеть мягкой — его слова, не ее.

И теперь у Се чуть не случился сердечный приступ, когда она сказала ему, что, судя по тому, что она сейчас держала в руках, дело против Скаут закрыто. Поскольку Грей была той, кем она была — упрямой, как ей нравилось думать, хотя другие использовали слова упрямый и бульдог— она продолжала спокойно работать над делом Скаут без участия ФБР. С тех пор как команда криминалистов обнаружила волосы Скаут из раковины в ванной Дрейка, Грей был уверен, что вещественные доказательства на ее стороне, и это был только вопрос времени, когда остальные части сложатся воедино.

А потом, две недели назад, она допоздна листала блог, с которым ее познакомил Эллис, Hollywood Anonymous, который, казалось, обрел второе дыхание, освещая культурную бурю, вызванную “Клубом убийств горячих девушек” Скаут, или как там его назвала Times. Она хотела выяснить, что люди думают о вине Скаут, задаваясь вопросом, оставит ли кто-нибудь подсказку, когда наткнулась на рекламу Timothy Fraser Collectibles, веб-сайта “подлинных сувениров знаменитостей”. Повинуясь наитию, она кликнула по ссылке. И то, что она обнаружила, заставило ее сердце упасть. Крупным текстом на главной странице: В Timothy Fraser Collectibles вы можете найти уникальные и интимные предметы коллекционирования — все, что вам нужно, чтобы стать ближе к вашим кумирам. Делайте ставки на пряди волос Джастина Бибера; табакерку Фиделя Кастро для борьбы с убийствами; молочный зуб Элвиса Пресли; часть одежды Джона Леннона, которую он носил во время смерти (пятна крови подлинные); и многое другое!

Сайт предназначался для продажи экспонатов сотен знаменитостей, от фотографий с автографами до использованных полотенец и редких пластинок, и Скаут была среди представленных звезд. Грей предполагал, что существует рынок автографов знаменитостей, но пряди волос, окровавленная одежда, обрезки ногтей? Это было похотливо, омерзительно.

Она хотела подтвердить, что сайт был поддельным, иначе команда юристов Скаут могла бы заявить, что любой мог получить в свои руки ДНК Скаут с помощью простой онлайн-покупки, тем самым пробив брешь в притязаниях Грей на вещественные доказательства. Итак, она использовала средства полиции Лос — Анджелеса, чтобы сделать ставку на ногти Скаут, и после того, как заплатила колоссальные 3200 долларов — товар, который должен был выглядеть ужасно при следующей проверке полиции Лос-Анджелеса, — ногти пришли по почте.

Она немедленно отправила их в лабораторию для сравнения с ДНК Скаут с места преступления. Пока она ждала, она связалась с самим владельцем сайта, который подтвердил, что год назад отправил по почте прядь “волос Скаута” на почтовый ящик в Малибу — такой же они нашли в раковине в ванной Дрейка. Грей отследил владельца почтового ящика до компании, принадлежащей Истону и Эмерсону Бэнксам, супружеской паре, которая сейчас была наполовину мертва и наполовину находилась под стражей ФБР.

Сегодня был нанесен последний удар: пришел отчет из лаборатории, подтверждающий, что, хотя Тимоти Фрейзер и мог быть поставщиком мерзавцев в мире, он не был мошенником. Ногти принадлежали Скаут — скорее всего, как и волосы. Важнейшие улики Грея против Скаут могли быть куплены и подброшены.

“ Черт, ” выплюнула она, ожидая, что ругательство затеряется в шуме оживленного зала. Затем волоски на ее руках встали дыбом, ее тело что-то поняло раньше, чем ее разум догнал. Не было слышно шума. В офисе было устрашающе тихо.

Грей оторвала взгляд от своего стола. Все детективы и копы в форме на этаже застыли, их взгляды были прикованы к группе женщин, шагающих по покрытому линолеумом коридору, как по взлетно-посадочной полосе в Париже. Скаут Сейдж, Кибель Лоран, Изабель Круз и хмурая женщина в костюме, который кричал о юридическом представительстве. Можно было услышать, как упала булавка. Из-за их спин выбежал помощник капитана Се, опередив их и подойдя к столу Грея.

— Скаут Сейдж здесь, чтобы повидаться с вами, — выпалил ассистент, запыхавшись.

Грей как можно спокойнее убрал ногти в ящик стола. — Я это вижу.

“ Они хотят поговорить с тобой наедине. Она привела своего адвоката.

Грей перевела взгляд на женщину. — И капитан не против?

“ Он позволяет это. ” Ассистентка Се действительно вспотела до линии волос. Грей видел, как она часами выдерживала крики капитана, но, очевидно, когда она лично увидела могучего Скаута Сейджа, ее нервная система подвела черту. — Он говорит, что вы можете воспользоваться его личным конференц-залом.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Планы всегда рушились. Распутывать планы было в природе каждого. Вот почему Лука Клируотер знал, что лучшие стратегические мыслители должны строить планы внутри планов внутри планов, всегда передвигая по крайней мере три разные пешки по трем разным шахматным доскам в нескольких измерениях.

В этом измерении — странно и неправдоподобно — Лука была звездой, и она наряжалась для участия в телешоу. Пока визажист прижимал губку к ее щекам, нанося розовую пудру, которая делала ее без пор, Лука размышляла об успехах и неудачах, накопленных за десятилетия, которые привели ее в эту гримерку за кулисами на канале HBO в " Реальном времени с Биллом Махером". Она наклонила голову по просьбе художника, наблюдая, как ее скулы приобрели резкий рельеф, словно визажист высекал ее из камня. Лука не раз в своей жизни жалел, что она не сделана из камня. Лучший камень, чем ее нежное сердце, которое заново разбивалось из-за каждой неудачи, каждой несправедливости, каждой победы, которой Габриэль Нокс добивалась, несмотря на все ее усилия.

К сожалению, женщина, смотрящая в зеркало, была из плоти и костей, обреченная — или проклятая — испытывать каждую унцию боли до того дня, когда она выполнит миссию своей жизни.

Одно дело, когда Габриэль был просто техническим магнатом с привычкой к шумным играм, а Лука, недавно закончивший юридический факультет Гарварда, был уже неузнаваем. Наткнуться на такого мужчину, как он, на вечеринке, когда у тебя такие скулы, как у нее, подаренные хирургами, было бы достаточно легко. Первый план, который она когда-либо вынашивала, состоял в том, чтобы найти место, где ему нравилось гулять — это больше не была Змеиная комната, он не был глупым — и устроить милую встречу. Справься с этим полностью Многообещающей Молодой Женщине.

Но затем, прежде чем она успела что-либо предпринять, он начал баллотироваться в Палату представителей. Дело было не только в том, что его политические амбиции увеличили его безопасность или положили конец его привычке кутить, тем самым разрушив ее план мести. Дело было в том, что внезапно личный монстр Луки превратился в общественную проблему. Покончить с Габриэлем Ноксом, человеком, было уже недостаточно. Луке нужно было покончить с представлением о нем. С каждой политической победой Габриэль превращал себя в символ, поднимаясь от простого смертного к идеологии, занося семена зла в каждого, кто голосовал за него или кому нравилось то, что он говорил, распространяя свою власть по всей стране. Победить такого большого дракона — встретить Габриэля Нокса с уровнем уничтожения, которого он заслуживал, — означало, что Лука тоже должен был вырасти.

Входят Зеленые львы.

Визажист наклонилась, чтобы поймать ее взгляд в зеркале. “Что ты думаешь?” Она подмигнула. “Редко у нас бывает гость, который может зажечь кошачий глаз так же хорошо, как ты”.

“ Ты проделала прекрасную работу, ” сказал Лука. Пудра, вдавленная в поры, слегка пахла цветами. Это напомнило Луке пудру, которой ее мать обычно пользовалась перед работой, до того, как болезнь приковала ее к постели. Лука достала из сумочки визитную карточку. “ И я имела в виду то, что сказала. Эти поздние часы работы и дерьмовые льготы по медицинскому обслуживанию — вот с чем ”Зеленые львы" могут помочь".

Женщина просияла и поблагодарила ее, сунув визитку Луки в карман джинсов, затем оставила ее заканчивать с парикмахером. Это было самое близкое к одиночеству, что было у Луки в последние дни. Конечно, это следствие той жизни, которую она выбрала, роста, который ей пришлось предпринять, чтобы соответствовать силе Габриэля, но все же она закрыла глаза в кресле для макияжа и наслаждалась тишиной, ощущением расчески в волосах, нежностью того, кто о ней заботится. Как прикосновение матери или сестры.

У нее было десять минут до того, как ее позовут на сцену, и тогда она променяет свой мир на войну. Общение в режиме реального времени с Биллом Махером не было ее обычной аудиторией, но после взрыва она пользовалась большим спросом, стараясь как можно чаще появляться на телевидении, чтобы оправдать жертву Джульетты. Кроме того, глава отдела связи Нокс собирался быть на панели Махер рядом с ней, и она ни за что не упустила бы возможность встретиться с ним лицом к лицу. Хорошо это или плохо, но Лука всегда был человеком действия. Так было даже до того, как произошел опыт, изменивший ее жизнь.

По крайней мере, Габриэль был слишком напуган, чтобы прийти сам. Это само по себе было прекрасно. Взрыв башни — первого здания в его империи, флагмана, прославившего его как магната, — потряс его, особенно с учетом того, что он был бы внутри, если бы не застрял в последнюю минуту на остановке кампании. Вероятно, он предположил, что человек, стоящий за взрывом, пытался убить его. Конечно, ничто не могло быть дальше от истины. Лука была ученицей Габриэля Нокса; она была им много лет. Она внимательно следила за его планами и не хотела его смерти.

Отнюдь нет.

Если такой человек, как Габриэль, умирал — человек в процессе накопления последователей, — он становился мучеником. До тех пор, пока Габриэль не пострадал — до тех пор, пока никто не пострадал, за исключением нескольких вызывающих отвращение заявлений протестующих о посттравматическом стрессовом расстройстве в новостях — взрыв мог служить символом неповиновения, которое обычные люди могли праздновать, не чувствуя себя виноватыми.

И они праздновали. Как хорошо известная оппонентка Нокс, ее телефон разрывался от звонков с просьбами об интервью. Ее сотрудники сообщали, что по всей стране планируются волны протестов подражателей. Социальные сети были наводнены жутким потоком постов, прославляющих падение башни. Некоторые из старых говорящих голов в новостях были возмущены явной злобой американской общественности, их ликующим злорадством, их жаждой насилия. Когда они пригласили Луку критиковать ее резкость как часть проблемы, она ответила, что люди устали от политики, от разговоров, от внешнего вида вежливости, в то время как лидеры страны практикуют частное насилие за закрытыми дверями. Они хотели действий, на свету.

Лука чувствовал, что Нокса больше напугал проснувшийся аппетит публики, чем сам взрыв. Появлялось все больше свидетельств того, что миллионы людей ненавидели его. Взрыв мог бы стать молниеносным взглядом в будущее. Даже сейчас она была уверена, что некоторые из его советников, возможно, даже члены правления Knox Aeronautics, просили его выйти из президентской гонки ради его собственной безопасности, ради акций.

Раздался стук в дверь. Глаза Луки распахнулись. Не пришло ли уже время уходить? Вздрогнув, она поняла, что парикмахер уже ушел. Она была совершенно одна.

— Войдите, — позвала она, ожидая, что придет ПА.

Но когда дверь открылась, за ней оказался детектив. The Детектив.

На мгновение Лука забыл, как дышать.

“ Мисс Клируотер, ” сказала детектив с оттенком шутливости девушки из Долины, с тем же акцентом, который Лука перенял из ее собственного голоса. Детектив была одета в обычное платье из мягкого голубого джерси. Обезоруживающе женственная. Лука задавался вопросом, было ли то, как она одевалась, уловкой этой женщины, попыткой заставить людей недооценить ее, или же она действительно чувствовала себя настолько комфортно в своей шкуре, что не заботилась о том, чтобы произвести впечатление. Луке было трудно это понять. Сменив южный Лос-Анджелес на Гарвард, затем продвигаясь в юридических кругах Восточного побережья, затем появляясь на телевидении; так много в ее жизни зависело от того, чтобы произвести правильное впечатление. О том, как разделить ее личность на части, показывая лишь маленькие осколки за раз. Подобно айсбергу, основная ее часть маячит под поверхностью.

“ Привет, Грей. Лука попыталась скрыть эмоции в голосе, но не совсем преуспела. Она так долго наблюдала за Грей Холлоуэй, в равной степени боялась и желала встречи с ней. “ Как ты попала внутрь? В студии есть охрана.

Грей показала свой значок. “ Это пригодится. Но я здесь не как полицейский. ” Ее глаза встретились с глазами Луки. “Я здесь как сестра Элис”.

Алиса. Сколько раз сердце человека может разбиться? Когда дело касалось Элис, Лука был на пути к тому, чтобы это выяснить. Она откашлялась. — В таком случае... входите.

Грей закрыл дверь и устроился на маленьком диванчике у стены. Они были впалыми, поэтому она была вынуждена поднять глаза на Луку, все еще сидящего высоко в кресле для макияжа, но, похоже, это ее не беспокоило. На самом деле, уверенность Грея выбила Луку из колеи. Следующие несколько минут ей придется играть очень осторожно.

“ Я собираюсь быть с тобой откровенной. ” Грей сложила руки на коленях. “ Я потратил большую часть двенадцати лет, пытаясь понять, что случилось с Элис и Дейзи той ночью в "Змее". И, Лука, я пришел к выводу, что ты, возможно, один из немногих людей в мире, кто знает ответ.

Вот и он. Лука ждала так долго, что на самом деле начала верить, что этот разговор может никогда не состояться. Но это было время, за кулисами на шоуБилла Махера, из всех мест. Все было так, как она сказала the Green Lions: Никогда не знаешь, когда мир перевернется вокруг своей оси. Судьбоносные моменты наступают без предупреждения и фанфар. Элис научила ее этому.

Но Лука привык поворачиваться. Так что она смирилась бы с тем, что это происходит, и поговорила бы с младшей сестрой Элис так, как всегда планировала.

“Ты права”, - сказал Лука, а затем использовал слова, которые она придумала. “Вначале я надеялся, что твой отец раскроет это дело. Мне было жаль услышать о его сердечном приступе. Примите мои соболезнования ”.

“ До того, как Элис пропала, ” сказал Грей тем же размеренным тоном, “ нас было только трое. Я знаю, это клише, но я сойду в могилу, зная, что он умер от разбитого сердца ”.

Лука тоже это знала, но это не изменило теплоты, которая затопила ее, когда Грей сказал об этом. Они изучали друг друга.

“Я знаю, каково это — быть оставленным в одиночестве”, - сказал Лука. “Моя мать страдала тяжелой формой болезни Паркинсона. Когда мне было восемнадцать, она была прикована к постели. Я потерял ее в двадцать.

Грей была спокойна, хотя ее голубые глаза не отрывались от лица Луки. “ Так вот почему ты солгал в своем заявлении о приеме на работу? Мне всегда было интересно.

Лука застыла на стуле. Вот — наконец-то. Правда. На мгновение у нее возникла дикая мысль убежать, выскочить из комнаты и помчаться по коридору. Но разве все не вело к этому? Это расплата между ними.

Поэтому она рассказала ей правду. “ Мне было всего восемнадцать. И мне нужны были деньги. В ”Змее" платили намного лучше, чем где бы то ни было еще".

Услышав ее слова, Грей закрыла глаза, как будто услышав подтверждение, испытала огромное облегчение.

“Моя мама больше не могла работать”, - сказал Лука. “Так что это все из-за меня. Но я была глупой девчонкой”. Она подбиралась все ближе к тому, что так долго хотела сказать сестре Элис. “Я сделала опрометчивый выбор”.

Грей открыла глаза и внимательно посмотрела на Луку. — Расскажи мне, что произошло той ночью...

Лука почувствовал приближение этого за секунду до того, как Грей произнес это слово, почувствовал боль, шрамы, историю, все это отозвалось одним именем: “Дейзи”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

“ Как? Вопрос прозвучал прежде, чем Лука успел подумать.

Древнее имя. Имя призрака. Она открыла рот, чтобы сказать Грею, что Дейзи мертва, но прикусила язык. Если кто и заслуживал услышать эту историю, так это младшая сестра Элис.

Лицо Грей озарилось торжеством, но голос ее звучал ровно. Классная покупательница. Луке нравилось это в женщинах. “ Там были фотографии тебя и Элис, сделанные в ночь твоего исчезновения. Они двенадцать лет находились в частной коллекции. Несколько дней назад они попали ко мне в руки. Мне потребовались часы, чтобы изучить фотографии, чтобы уловить хотя бы слабый намек. Взгляд детектива скользнул по лицу Луки. “ Ты сейчас выглядишь совсем по-другому. Больше, чем просто течение времени.

Вопрос повис между ними.

“ Это были операции, ” тихо сказал Лука. “ Несколько, начиная с того дня, как меня нашли. Позже мне сказали, что это спасло мне жизнь. Она помнила, как врач, присев рядом с ней в больнице, предупредил: Лицо, которое вы увидите в зеркале, будет для вас шоком. Мы были вынуждены это сделать, учитывая ваши травмы. Пожалуйста, помните: вам повезло, что вы остались живы.

Повезло.

Лука прочистила горло. “Я проработал в Serpent Room пару месяцев, когда до меня дошел слух, что там были богатые мужчины, которые приходили и заботились о девушках, разносящих бутылки, пока мы хорошо к ним относились. Чаевые выше всяких похвал. И если бы вы им действительно понравились, они бы пригласили вас повеселиться с ними и предложили заплатить вам за потраченное время — такие деньги в клубе можно заработать неделями. Ходили слухи, что они играли грубо, но я был слишком молод и глуп, чтобы думать дважды. Я чувствовал себя непобедимым, понимаешь? Я думала, что моя самая большая проблема — это деньги, для меня и моей мамы. Она покачала головой. “В тот вечер, когда они, наконец, сели в моей секции, я решил выиграть в лотерею. Я упросил Элис поработать со мной за столом”.

Из Серого выцарапалось слово: “Почему она?”

Лука почувствовала, как в ней поднимается старая ненависть — самая сильная ненависть из всех, которую она испытывала к себе. “Потому что Элис была самой красивой, самой веселой девушкой в комнате. Я подумал, что если она поработает со мной за столом, мы наверняка получим приглашение на вечеринку ”.

“ И ты это сделал, ” сказал Грей. “ Ты убедил ее. Лука не замечала этого раньше, но теперь она увидела, что глаза Грей были обведены красным, что было самым незначительным признаком. “Элис отрицала бы это, но она была папиной дочкой. Вот почему мне было так трудно представить, как она уходит с кем-то, кому не доверяла. Ей нравилось хорошо проводить время, но она была не такой дикой, какой хотела казаться людям, — у нее была хорошая голова на плечах. Она была дочерью полицейского. Но теперь я понимаю. Грей наклонила голову. “ Она сделала это ради тебя. Чтобы ты не был одинок.

Этого было почти достаточно, чтобы начался нескончаемый поток мыслей, которые преследовали ее: Это моя вина, я сделал это с ней, я буду расплачиваться до конца своей жизни. Но Лука не могла так относиться к себе.

Грей вытер слезы с ее щек. — Куда они тебя отвезли?

“Пустыня”. Лука знал, что следующую часть нужно произносить быстро, как можно резче. Сидеть с ним было слишком уродливо, и все же она годами томилась в нем в полном одиночестве. “Это все, что я знал. Мы так много выпили, и я, как дурак, употреблял с ними МДМА. К тому времени, как мы добрались до дома, я едва мог нормально видеть ”.

— Что случилось? — спросил я.

Даже после всех этих лет, после всего того самопринятия, которое она проповедовала, щеки Луки пылали. “Они хотели приватных танцев. Что-то в этом роде. Элис не стала бы, но я стремился угодить. Думаю, именно поэтому я продержался дольше. Она сглотнула. “Мы расстались. Я был с Риз. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала крик и поняла, что это Элис, поняла, что что-то пошло не так. Я попыталась уйти, но Риз не позволил мне. Мы подрались, и последнее, что я помню, это Габриэля и Истона, вбегающих в комнату, и Габриэля, замахивающегося на меня.

Правда заключалась в том, что Лука не знала, произошло ли именно это — Габриэль и Истон появились в дверном проеме, крича на нее, скользкие от крови, а затем Габриэль, сам дьявол, бросился на нее — или ее разум подсказал вспышку воспоминаний из контекста. Но следующая часть не вызывала сомнений.

“Следующее, что я осознал, это то, что я проснулся и задыхался. Я не мог дышать ”. И снова Лука заставил себя произнести эти слова как ни в чем не бывало. “Они думали, что убили меня, поэтому похоронили посреди пустыни, в песке. Каким-то образом я вырвался. Думаю, чистая паника. Адреналин. Эти воспоминания тоже неясны, потому что мне было так больно ”. Неосознанно она дотронулась до своей челюсти, одной стороны лица, тех мест, где травмы были самыми серьезными. “Вокруг никого не было. Там, куда они положили Элис, был только второй холмик песка.

Грей издала какой-то глубокий горловой звук, как будто ее саму похоронили, и она с трудом дышала. Лука подождал мгновение, но, поскольку Грей ничего не ответил, она продолжила: “В течение нескольких часов я ползал по песку со сломанной рукой и ногой и без обуви. Я думал, что умру от жары. Мне так хотелось пить, что у меня начались галлюцинации. Когда я добрался до шоссе, я почувствовал такое облегчение, что уронил голову на асфальт и потерял сознание ”. Она должна была быть мертва, Лука знал это. По всем правилам, ее больше не должно было существовать. Годы, отпущенные ей за пределами пустыни, были просто продлением времени, за которое она должна была выровнять весы. “В следующий раз, когда я пришел в сознание, я был в отделении неотложной помощи. Они сказали мне, что меня бросил добрый самаритянин.

— Ты не знаешь, кто тебя туда отвез?

Лука покачала головой. — В больнице их не снимали на камеру. Я думаю, они не хотели привлекать к себе внимания. Или беспорядок.

— Почему вы сразу не обратились в полицию?

“ Немедленно? Лука горько рассмеялся. “Я висел на волоске. А потом, когда меня не стало, я была в ужасе от того, что Габриэль и остальные вернутся, от того, что они сделают со мной, когда поймут, что я умерла не так, как должна была. Я умоляла врачей не вызывать полицию. Я не сказала никому — даже своей маме. В любом случае, это не имело значения. К тому времени, когда я выписался из больницы и вернулся домой, она была настолько подавлена, что едва узнавала меня. Следующие два года я провел как ходячий мертвец. Я чувствовал, что не заслуживаю быть живым. А потом моя мама умерла, и однажды я сидела в нашем доме, жалея, что вообще выкарабкалась из песка, и увидела по телевизору одну из рекламных кампаний Габриэля. Его дурацкие зачесанные назад волосы и белые зубы. Голос Луки стал твердым. “Этот переключатель щелкнул. Весь мой страх превратился в ярость. Он жил такой шумной жизнью, а я была такой маленькой. Я решила, что выжила не просто так ”.

“ Ты учился в Гарварде. ” Грей покачала головой, как будто не могла сложить кусочки воедино. “ Ты работал в Вашингтоне. Оставь это позади”.

“Никогда”, - поклялся Лука. “Ни дня в моей жизни. Я перегруппировался. Заново открыл себя. Я больше не была Дейзи — я даже не была похожа на нее после всей этой реконструкции лица. Они сделали меня другим человеком, но я должна была выбрать свою цель. И я решила, что, если это будет последнее, что я сделаю, я вернусь в тот ад на земле и найду Элис. Ее голос сорвался. “И я бы заставил их заплатить”.

В глазах Грея появился знакомый огонек — блеск одержимости. — Ты пытаешься найти ее?

“ Последнее, что я пообещал Элис, это то, что не оставлю ее одну. Лука стиснула зубы. Вот она, правда, лежащая в основе ее второй жизни в качестве Луки. Ее выбросили возле больницы Дезерт-Вэлли с раздробленной челюстью, сломанной рукой и ногой, проломленной головой и изуродованным лицом, и она ни разу не почувствовала себя жертвой. Только злодейкой. Она была причиной смерти Элис Холлоуэй. “Я сделаю все, чтобы сдержать это обещание”.

Грей вытерла глаза. — Вы сблизились?

Они подошли к опасной территории. Лука глубоко вздохнул.

Грей почувствовал ее колебания. “ Пожалуйста, ” сказала она. И это было все, что потребовалось. Одно-единственное слово с целым миром значений.

Лука знал, что было внутри этого "пожалуйста": Пожалуйста, я так сильно любил ее. Пожалуйста, это убивает меня. Пожалуйста, я не успокоюсь, пока не переверну каждый камень, не растопчу каждого скорпиона, прячущегося под ним.

Лука двенадцать лет была женщиной на пределе возможностей. Она не могла устоять перед другим.

“Я подружилась с бывшим ассистентом Нокса”, - призналась она. “Я подумала, что найти кого-то, кто раньше работал на него, может быть единственным способом. Я пытался отследить записи о его собственности, но богатые люди вроде Нокса могут прятать активы в лабиринтах подставных компаний. Это была кропотливая работа — заставить ее доверять мне. Месяцы и месяцы дружбы, и вот однажды вечером, за выпивкой, она рассказала мне: у Габриэля был дом в Мохаве, которым он и его друзья любили пользоваться, когда хотели по-настоящему оторваться. По ее словам, они подбирали женщин и отвозили их туда, а потом иногда ей приходилось платить уборщицам кучу денег, чтобы те позаботились о результатах. Она жаловалась, что это раздражает. Вот что это было для нее. Работа. Я сразу понял, что они отвезли нас в этот дом. Я попросил назвать адрес. Или, по крайней мере, чтобы женщина рассказала полиции, где это было и для чего использовался дом.

Грей ничего не сказала, но ее лицо исказилось от боли.

“Но когда она была трезвой, ” продолжил Лука, “ она пыталась взять свои слова обратно. Она отказалась идти в полицию. Я не знаю, чего она больше боялась: того, что ее обвинят в соучастии, или того, что Габриэль узнает ”.

Грей выпрямился. “ Ассистентка, которая говорила, это была Элизабет Дрейк, не так ли? Раньше она работала на Нокса, прежде чем они обменяли ее на Риза.

Лука спокойно посмотрел на нее. — Так и было.

Значит, Дрейк была предательницей, потому что она отказалась выдать Нокса. А Саймон Маркхэм собирался обелить его своим документальным фильмом, выставить героем, человеком, достойным президентского поста. Вы лучше всех знали, каким мощным каналом связи с Овальным кабинетом может быть индустрия развлечений ”.

По коже Луки пробежали мурашки, волосы встали дыбом на затылке. Теперь осторожнее, прошептал чей-то голос.

“ Вот почему Саймон был лжецом, ” продолжил Грей. “ Но, Рози, я все еще не понимаю. Она писала статью о твоем исчезновении. Разве ты не хотел бы этого? Почему она должна была умереть?”

Больше не было необходимости гадать, что Грей знал, а что нет. Лука окинул ее оценивающим взглядом. “Я не думаю, что вы здесь больше как сестра Элис, детектив”.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Грей встала с продавленного дивана. Ей нужно было оставаться на уровне глаз с Дейзи до конца разговора. “Я хочу знать, почему ты чувствовала необходимость убить их, почему ты обвинила Скаут, почему ты работала с таким ужасным человеком, как Эмми Бэнкс. У тебя были высокие моральные принципы, Дейзи. Ты был жертвой.

Напротив нее Дейзи с каменным лицом, прямой спиной и царственной осанкой восседала в своем кресле для макияжа. Женщину было невозможно прочесть. В другой жизни Грей нашел бы ее очаровательной, даже достойной восхищения. Женщина, которая была разбита вдребезги и собрала себя воедино так сильно, так тщательно, что теперь обладала сверхчеловеческим контролем. Грей мог бы равняться на нее.

“ В жизни бывают моменты, ” осторожно произнесла Дейзи, всем своим видом напоминая старшую сестру, — когда ты подходишь к развилке дорог и тебе приходится делать выбор, по какому пути ты пойдешь. И этот выбор определит твою жизнь, так что тебе лучше сделать правильный выбор”.

“ Мы стоим здесь, потому что ты сделал неправильный выбор. Грей не смогла скрыть эмоций в своем голосе. “Когда ты решил, что не будешь ждать правосудия и сам назначишь наказания”.

Дейзи рассмеялась. Звук был не из приятных. — Ждать правосудия? Милая, где справедливость в этой истории? Потому что она, черт возьми, исходит не от твоих друзей из полиции Лос-Анджелеса. Кроме твоего отца, копы почти не искали нас. Ты когда-нибудь задумывался почему?

“ Ты говоришь о заговорах. Но Грей переступила с ноги на ногу. Она не хотела думать о том, что ее отец и Дейзи стоят на одной стороне, выдвигая те же обвинения в адрес ее коллег. Потому что тогда куда же делся Грей?

“Я узнала, что Саймон Маркхэм работал на Габриэля задолго до того, как стал его документалистом”, - сказала Дейзи. — Когда-то давно Саймон был фотографом с места преступления в полиции Лос-Анджелеса.

Брови Грея непроизвольно поползли вверх, как от пугающей интимности, с которой Дейзи произнесла имя Габриэля, так и при воспоминании об этой детали со страницы Маркхэма в Википедии.

— Я обнаружил доказательства того, что Маркхэм помог Гэбриэлу прекратить расследование полиции Лос-Анджелеса по факту нашего исчезновения в обмен на выплаты.

Грей едва успела осознать тяжесть искупления, совершенного ее отцом, — он был прав, — как Дейзи продолжила.

“ Габриэль Нокс — монстр. Глаза женщины горели священным огнем, огнем убежденности. Она смотрела на Грей так, словно хотела заставить ее поверить. “Но таких там полно, как, я уверен, вы знаете, в вашей сфере деятельности. Проблема с Габриэлем в том, что он монстр, которого система правосудия не тронет. Ни с его миллиардами, ни с его донорами, ни с его политической карьерой, служащей пуленепробиваемым жилетом. Каждое обвинение против него становится клеветнической кампанией, от которой нужно отмахнуться ”.

“ Почему ты так произносишь его имя? Грей выпалила, не в силах остановиться. — Ты называешь его Габриэлем, как... любовника.

Дейзи склонила голову набок. “ У тебя не может быть большей близости с мужчиной, чем когда он убивает тебя и хоронит в пустыне. Габриэль не узнает меня, но он распознает интимность в моем голосе. На моем лице. Это сводит его с ума. Холодный юмор исчез из ее голоса. “Послушай меня, Грей: нет пути к его поимке, который проходит через систему правосудия”.

“ Ты ошибаешься, ” пробормотала Грей, но не могла отвести взгляд от глаз Дейзи. Они гипнотизировали.

Дейзи схватила Грея за плечи. Это было дерзко, но Грей позволил. “Его нужно остановить”. "Лихорадочно" — вот как это звучало. “Это важнее всего на свете. Инстинкт доминирования заложен в них, Грей. Это древний и животный. Эта жажда подчинения пришла из тех дней, когда выживание означало убийство, а безжалостность была силой. Такие мужчины генетически устарели, но они нас не оставят. Мы должны отбраковать их, вычеркнуть из рода человеческого, иначе Габриэлям, Ризам и Истонам не будет конца. Подумайте о собаках, о том, как мы прививаем им неправильные черты характера. Если мы позволим этим мужчинам задержаться... они станут экзистенциальной угрозой прогрессу. Будущему женщин. Вот что я поняла, Грей: это больше, чем один мужчина. Габриэль — рудиментарный символ старого человечества. Ничто из того, что мы делаем, не является слишком суровым, чтобы избавить нас от угрозы ”.

Грей зачарованно стоял в объятиях Дейзи. Она не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась.

“Мне нужно, чтобы ты нашел дом в пустыне”, - сказала Дейзи. “Его слишком хорошо охраняют с начала его кампании. Ты не сможешь добраться до него, чтобы пытками вытянуть из него информацию ”.

Грей попытался вырваться. — Я бы никогда...

“ Теперь ты должен быть единственным. Дейзи поднесла руку к щеке Грея. Ее пальцы были мягкими. Ее темные глаза искали Грея. “ Пообещай мне, Грей. Найди ее.

Приложив руку Дейзи к ее щеке, Грей почувствовал это: Элизабет Дрейк, возможно, и была похожа на нее, но Дейзи была ее настоящей сестрой-близнецом. Это были две женщины, отягощенные одной и той же потерей. Смотреть на Дейзи было все равно что смотреть на версию самой себя, идущую по более темной и одинокой дороге, где она взвалила на свои плечи всю ответственность за смерть Элис, не доверяя больше никому.

Грей не хотела идти по этому пути. Она хотела верить в других людей. Доверять организации, в которой проработала всю свою сознательную жизнь. Она не хотела превращаться в Дейзи, которая была готова на все, переступила любую черту.

Поэтому она сделала шаг назад и открыла дверь раздевалки. Офицеры вошли внутрь.

— Дейзи Клируотер, — сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не звучали эмоции, — вы арестованы за убийства Элизабет Дрейк, Саймона Маркхэма и Рози Райт, а также за воспрепятствование правосудию в связи с исчезновением Элис Холлоуэй.

Дейзи соскользнула со стула и согнулась в талии, как будто Грей ударил ее ножом между ребер, а Цезарь выпал из объятий Брута. — Грей, пожалуйста, мы должны сражаться с ним вместе.

“Есть правильный и неправильный способы борьбы”. Грей наблюдал, как полицейские силой развернули Дейзи и надели на нее наручники. “Ты сделал это неправильно. Ты убивал, — она не могла заставить себя произнести невинных, — людей. Вы воспользовались заблуждениями и ревностью Эмерсон Бэнкс, сказали ей, что если она убьет своего мужа, вы обвините Скаут, женщину, которую она ненавидела, в совершенных вами убийствах.

— Я сделала это единственным способом, — воскликнула Дейзи. Но Грей кивнула полицейским, и они вытолкнули ее из раздевалки. В коридоре уже было полно сотрудников в наушниках, они прижимали планшеты к груди и смотрели на них широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх и любопытство. Грей пытался сохранить этот визит в тайне, но она уже могла сказать, что он вот-вот взорвется.

Она сохраняла невозмутимое выражение лица, пока вела Дейзи по зданию, перечисляя ее права Миранды. Она должна чувствовать себя в приподнятом настроении. Она поймала убийцу, распутала преступления, длившиеся десятилетиями, раскрыла правду об Элис, ради всего святого. Но все, что Грей чувствовал, глядя на Дейзи в наручниках, было болезненной, постыдной неправильностью.

Зрители последовали за ними, высыпав из студии, когда полицейские потащили Дейзи к своей машине и попытались запихнуть ее внутрь. Но она вцепилась в дверь и уперлась каблуками, поворачиваясь к Грею. — Забавно, правда?

В происходящем не было ничего смешного. Грея чуть не вырвало. “О чем ты говоришь?”

Глаза Дейзи сияли, видя что-то за пределами "здесь и сейчас". “Нокс и другие не испытывают угрызений совести. Мы с тобой потратили всю свою жизнь, пытаясь загладить то, что они сделали с Элис. Это мы раскаиваемся. С таким же успехом они могли убить нас вместе с ней. В любом случае, мы отдали им свои жизни”.

Один из полицейских положил руку на голову Дейзи и толкнул ее на заднее сиденье. Щелчок дверцы был последним.

Это было неправильно. Грей чувствовала это нутром, в том месте, которому отец учил ее не доверять. Но она больше не могла игнорировать свои инстинкты.

Она наклонилась к окну, оказавшись на уровне глаз Дейзи по другую сторону стекла. “ Я докажу, что они убили ее, ” сказала она через стекло. Двигатель с ревом ожил. “ Я найду ее, обещаю. Ничто из того, что ты сделал, не будет напрасным.

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Я сидел на заднем дворе и подбрасывал в огонь дневники скаута за двадцать лет. На шезлонге рядом со мной мой ноутбук прокручивал запись пресс-конференции, капитан Рэндалл Се сообщал новость о том, что Скаут мирно сдался после признания во взрыве "Нокс Аэронавтикс", в то время как комментаторы CNN анализировали это недоверчивым голосом за кадром. Мне страстно хотелось прорваться сквозь экран и ответить на них. О, ты не можешь поверить, какой оборот приняла сага о скауте Сейдже? Вступай в этот гребаный клуб.

Неудивительно, что новости об аресте Скаут были на каждом канале, на каждой платформе социальных сетей, каждое текстовое и голосовое сообщение забивало мой телефон. К сожалению, я пристрастился тушиться в нем, как мазохист, которым, как я начинал осознавать, я был. Или, может быть, я был просто одинок. Каждый человек, которого я знал, либо бросил, либо предал меня.

Камера вернулась в студию, где у идеально причесанной ведущей было выражение лица оленя в свете фар. “Если вы только настраиваетесь, потрясающее признание музыкантши Скаут Сейдж: она утверждает, что является подрывницей Knox Aeronautics — полиция Лос-Анджелеса арестовала не ту женщину по тому, что сейчас считается ложной наводкой ”. Ведущий повернулся к мужчине рядом с ним. “Я слишком ошеломлен, чтобы говорить. Была ли известная молодая женщина, более скандально вовлеченная в контркультуру с тех пор, как Пэтти Херст обратилась в тот банк от имени SLA?”

“И мне, как и Пэтти, интересно, может ли Скаут вообще быть справедливый суд, учитывая ее дурную славу”, — сказал мужчина — эксперт по правовым вопросам, сообщает the chyron.

Я фыркнул и бросил тетрадь со старыми стихами в огонь, наблюдая, как пламя окрашивает в черный цвет листы бумаги. Адвокат Скаут предупредил ее, что потребуется много времени, чтобы разобраться в механизме работы присяжных. Куда она могла пойти, если никто не знал ее имени? Но она все равно настаивала.

Другой эксперт поинтересовался, будут ли Скаута обвинять в поджоге или в чем-то более серьезном, например, в домашнем терроризме, и я ткнул в него пальцем. “Поджог — это то, о чем ведут переговоры гребаные адвокаты Скаута”.

“Многое зависит от тяжести предъявленных ей обвинений”, - сказал говорящая голова. “Окружному прокурору придется взвесить тот факт, что независимо от того, насколько серьезным является дело, есть шанс, что Скаут настолько популярна, что присяжные вынесут ей максимально мягкий приговор”.

“Два года за поджог в Калифорнии”, - согласился я. Так нам сказали ее адвокаты. В этот момент Скаут повернулась ко мне и сказала: “Видишь? Не так уж плохо.

Несомненно, популярность Скаут повлияла бы на ход дела, продолжил юрист CNN. Люди любили ее. Еще до обвинений первые поклонники знали ее за доброту.

— Это была моя идея, — крикнула я в ноутбук. “Вся эта история с милой девушкой была моим чертовым изобретением”. Это была моя идея — избавиться от дрянной девчонки и создать репутацию Скаут как форму капитала. Я просто никогда не предполагал, что она наживется на этом вот так.

Я тяжело опустилась на свой шезлонг. В эти дни мне хотелось наорать на многих людей, но больше всего на женщину, которая в настоящее время находится под домашним арестом. Вместо этого я застрял на заднем дворе своего дома в Лос-Фелисе, отвечая ведущим новостей и уничтожая все свидетельства личных мыслей и планов Скаут.

Я вытащила блокнот на спирали из пластикового ящика. Это был артефакт с младших классов средней школы, книга, которую мы использовали для обмена заметками. Я открыла его и была поражена горем при виде подросткового почерка Скаут, больших пузырящихся букв. Мои родители невозможны, написала она. Они не разрешат мне пойти на вечеринку. Могу я сказать, что ночую у тебя дома? Джорджии, возможно, тоже придется приехать. Живи своей жизнью, Джорджия, я прав?

Я посмотрела на камин, прижимая блокнот к груди. Я не хотела его стирать. Но Скаут сказала мне, что все должно исчезнуть. Той ночью, после того, как наши друзья проголосовали так, как я никогда не прощу, и мы остались вдвоем в ее доме, Скаут заставила меня перестать умолять и выслушать.

“Мне нужно, чтобы ты избавился от всего этого”, - настаивала она. “Каждый дневник, сборник песен, мои стикеры. Сотри мою электронную почту. Ничего не оставляй”.

Я покачал головой. “Почему?”

“ Потому что мне нужно сохранять контроль над сюжетом. Лицо Скаут сияло в свете свечи. “Если я признаюсь, у меня будет больше шансов оспорить обвинения в суде, чем у Джульетты. У нее нет ни денег, ни славы. Но, Из, мне придется отрицать все, что касается того, что мы построили. Мне нужно выглядеть как можно более невинным. Если люди подумают, что я лидер какого — то... — Она усмехнулась и покачала головой, — Клуба убийств горячих девушек, мне будет трудно защищаться. Мы должны стереть это. Сотри все, что кто-либо мог бы использовать, чтобы узнать обо мне, просто на всякий случай.

Я схватила ее за руки. “Я знаю, ты чувствуешь, что то, что случилось с Джорджией, было твоей виной, что ты подвела ее как старшую сестру. Но загубить свою жизнь — это не искупление. Джульетта не Джорджия, и спасать ее — не твоя работа”.

Лицо Скаут озарилось убежденностью. “Это как ты сказала у Истона: должна быть черта, которая отделяет нас от них. Мы так долго отвечали агрессией на агрессию, но, — она прижала руку к сердцу, как будто то, что она говорила, причиняло физическую боль, — это ничего не изменило”.

— Жертвовать собой тоже не получится.

“На самом деле, я думаю, что это, возможно, единственное, что имеет настоящий смысл. Это чего-то стоит. Чего стоит месть? Злиться легко”.

“ Ты сделаешь это, даже если для этого придется потерять меня? Это был мой последний ход, последняя карта, которую я должен был разыграть.

Скаут не ответила мне. Ей и не нужно было. Мы стояли в тишине ее гостиной, когда забрезжил рассвет, солнечный свет проникал через задний двор, и одного выражения ее лица было достаточно. Она была готова потерять меня из-за этого.

Теперь я бросал ее блокнот в огонь, как послушный маленький помощник, и смотрел, как пламя пожирает его. Мы стирали все, что я создал. Меня вполне устраивало, что Скаут была звездой, пока я жил в тени, но это было делом моей жизни, единственной вещью, которую я должен был показать сам, достижением, которым я гордился больше всего. Скаут останется в истории, к лучшему или к худшему, но я стану невидимой, призраком женщины, которая в конце концов отдала все даром.

Я устал делать то, что мне говорила Скаут. Впервые в жизни я хотел сделать выбор сам.

Что-то с грохотом ударилось о высокие деревянные ворота, ограждавшие мой задний двор, и я ахнула, вскочив на ноги, представив себе "Зеленых львов" или ФБР, которые придут, чтобы причинить мне вред или задержать меня. Но внезапно над воротами показалась голова Брукса — он приподнимался, перелезая через забор. Он тяжело опустился на ноги с другой стороны.

“Что за черт?” Я заорал. “Ты пытаешься напугать меня до смерти?”

— Напугать тебя? Он выпрямился в траве, его красивое лицо покраснело, на лбу выступил пот. — Ты не открывала дверь.

Я отодвинулась, чтобы спрятать блокноты Скаута от его взгляда. “Итак, ты решила вломиться? Что с тобой не так?”

“О, мне очень жаль”. Он учащенно дышал. “Я не понимал, что мы вели себя разумно в эти дни”. На нем были остатки костюма — только брюки и белая майка, как будто он оставил вторую половину на моем крыльце. “Говоря о том, что ты ведешь себя не в своем уме, во что, черт возьми, вы со Скаут играете?”

Я знал, что эта конфронтация неизбежна, но не ожидал ее так скоро или так поздно ночью на моем собственном заднем дворе.

“Скаут не приводила в действие ту бомбу”, - сказал Брукс. “Она была в доме Истона. Я все время слушал по телефону. Помнишь, как я ворвался и спас тебя? Там будут данные с ее мобильного телефона, которые опровергнут ее, мои показания, твои — при условии, что ты не планируешь лжесвидетельствовать.

Я плотнее запахнула халат и внимательно посмотрела на него. — На тебе та же одежда? Ты хоть раз был дома со дня взрыва?

— Это не имеет значения.

“ Имеет. Мне нужно знать, насколько ты слетел с катушек, для полицейского отчета, который я собираюсь составить по этому взлому.

Брукс зашагал через двор. С каждым шагом я замечала все больше деталей: густую щетину на его подбородке, темные круги под глазами, явную усталость в складках вокруг рта, скрывающуюся за гневом. “Отвечай мне”, - потребовал он. “Почему Скаут признается в преступлении, которого она не совершала? Ты знаешь, что это федеральное преступление, верно?”

Я выпрямился и посмотрел ему в глаза. “ Я не понимаю, о чем ты говоришь. Скаут привела в действие бомбу, а затем поехала прямо к дому Бэнксов. Это всего в тридцати минутах езды при небольшом движении. Вы можете посмотреть на картах Google. У нее было достаточно времени, чтобы побывать в обоих местах. Здесь я был как заведенный, ненавидя выбор Скаута, но играя роль верного солдата.

“ Это чушь собачья. — Брукс перестал красться по траве, оставив между нами расстояние в фут. — И если это было правдой, то ты была с ней, Изабель. Должен ли я арестовать тебя как сообщницу?

Я спокойно посмотрела на него. — Что тебе следует сделать, так это позволить нам разобраться с этим и перестать задавать вопросы.

“ Это не шутка. Подойдя на шаг ближе, он навис надо мной. “ Если ФБР решит заняться тобой, я не смогу тебя защитить. Я ломал голову, пытаясь придумать, как это сделать, но я...

— Не помню, чтобы я просил тебя об этом.

— Господи, Иззи. Брукс схватился за лицо и отвернулся от меня, но тут же отпрянул назад. “ Ты снова отгораживаешься от меня. Ты пришел к мне за помощью, помнишь это? Ты не можешь просто играть со мной, использовать тот факт, что я чувствую... — Он покачал головой, обрывая себя.

Внезапно мои доспехи стали тяжелыми. Видя, как Бруксу больно, я так устала причинять ему боль, приносить его в жертву. В конце концов, наши планы всегда сводились на нет.

Я вжалась в свой стул. Он замер, наблюдая. “ Скаут и я можем постоять за себя. Ладно, Брукс? Мы не девицы в беде. Ты можешь перестать спасать нас. С ответственностью покончено”.

Я думала, что проявляю доброту. Но Брукс посмотрел на меня с выражением гораздо более горьким, чем любое другое, которое я видела у него раньше. “Иногда ты все воспринимаешь так отстало, что я удивляюсь, как ты такой умный и такой невежественный одновременно”.

— Прошу прощения?

“ Это не знак чести — быть выше того, чтобы нуждаться в людях. Он беспокойно провел рукой по лицу, расхаживая взад-вперед. “ Я не дурак, Из. Я знаю, что вы со Скаут начали что-то десять лет назад, о чем ты не хотел, чтобы я знал, и именно поэтому ты оттолкнул меня.

Я был не в настроении выслушивать новые раны. “ Все было не так. Я порвал с тобой, потому что ты стал властным. Тебе было больно, что я нашел то, что было мне дорого так же сильно, как и тебе, и ты ревновал ко времени, которое я проводил со Скаут. Ты вел себя так, словно соревновался за мою привязанность.

“Конечно, был”, - сказал он. “Но не между мной и ней. Между мной и этим. Над чем бы ты ни работал, ты относился к этому как тайный любовник, лгал мне и увивался тайком.

К моему удивлению, Брукс опустился на колени перед моим креслом. “Что я должен был чувствовать? Скажи мне, правда. Ты менялся, и ты не позволил мне последовать за тобой. Ты даже не позволил мне понять, почему.

Он смотрел на меня так серьезно, ожидая моего ответа. Эти его сине-зеленые глаза, похожие на океан, красивые, даже когда они были налиты кровью и устали. Я ничего не могла с собой поделать — я протянула руку и коснулась его щеки. Почувствовала его скулы, грубое покалывание его пятичасовых теней. Когда Брукс закрыл глаза, я запустила пальцы выше, в его волосы. Они были такими же шелковистыми, какими я их помнила, даже коротко подстриженными. Мы сидели там, неподвижные и тихие: Брукс на коленях передо мной, мои руки в его волосах, в очаге потрескивал огонь.

“Я устал с тобой ссориться”, - тихо сказал я. “Если ты здесь, чтобы арестовать меня, просто сделай это”.

Брукс открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Затем он наклонился, взял мое лицо в ладони и поцеловал так, словно десять лет ничего не значили.

Это было лучшее из того, кем был целующийся Брукс раньше, смешанное с лучшим из того, кем он стал. Он все еще знал, как мне нравится, когда ко мне прикасаются, но целовался еще яростнее, чем раньше, голоднее, отчаяннее, как человек, десять лет проведший в пустыне. Он без промедления подхватил меня на руки и занял мое место в шезлонге, усадив к себе на колени. Я была так счастлива, что мне стало холодно.

“ Что случилось? — задыхаясь, спросил он, прижимая слова к моей шее.

“ Она моя сестра, Брукс. Я собираюсь выбрать ее.

Огонь потрескивал. Вдалеке завыли сирены. Он изучающе посмотрел на меня. — Ты думаешь, я этого еще не знаю?

Я отодвинулась. — Почему ты вообще смирился с тем, что пришел вторым?

Он притянул меня ближе. Провел рукой по моим длинным темным волосам, накручивая прядь на палец. “ Потому что ты — мой первый выбор, и для меня этого достаточно. ” Он посмотрел на меня сквозь ресницы. “ Ставки сейчас слишком высоки, Изабель. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, хочешь ты меня или нет. Мне нужно, чтобы ты говорил серьезно, потому что, что бы ты ни сказал, я собираюсь поставить на это свою жизнь ”.

Я ненавидела то, что его работа и честность находились по другую сторону линии, которую мы провели. Ненавидела это так сильно, что чуть не солгала ему, чтобы облегчить ему уход. Я мог бы быть таким же, как Скаут, и пожертвовать собой ради высшего блага, его высшего блага.

— А что, если бы, — мягко сказал он, — ты выбрала не меня или ее, а себя? Что было бы тогда?

Эта мысль опьяняла. Поэтому я сказал Бруксу правду.

“Я всегда хотел тебя, с того самого дня, как мы встретились. У меня никогда не было никого другого. Если бы это зависело от меня, ты бы знала все мои секреты и все равно любила меня.

Он наклонился. — Полегче, — прошептал он.

“ Вот так просто? После всего?

— Вот так просто.

Чувство удивления охватило меня. Если бы я могла сказать Бруксу, чего я действительно хочу, если бы это было действительно так просто, то, возможно, я смогла бы сделать это со Скаут. Со вселенной.

От одной мысли о том, чтобы испортить ее план, у меня мурашки побежали по коже, но, по правде говоря, я не хотел, чтобы о моей работе забыли. Будь проклята свобода Скаут, я не мог позволить ей стереть то, что я построил. Она настаивала, что происходящее важнее нас двоих, и она была права, по крайней мере, в этом. У меня был шанс сделать что-то, что останется эхом в истории.

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Толпа, ожидавшая у здания суда в центре города, излучала бурлящую энергию атомной электростанции за секунду до возгорания. Люди здесь были сердиты и скандировали, превратив первое появление Скаут в суде в зрелище, но Фрэнсис Фогель ни за что на свете не пропустила бы это. Ее родители не понимали ее увлечения женщиной, которая пыталась взорвать ее, как они выразились. Но друзья Фрэнни, которые были на акции протеста, поняли.

Напряженное ожидание у здания суда было вызвано не только тем, что Скаут теперь была самой известной в мире домашней террористкой, или тем, что ее выступление в суде проходило в том же высоком, похожем на корпоратив центре уголовного правосудия, получившем печальную известность благодаря О. Дж. Симпсону. И даже не потому, что это происходило всего в нескольких кварталах от места взрыва, где зазубренные остатки башни Нокс Аэронавтикс возвышались как памятник ярости половины страны. Когда Фрэнни, Мелисса и остальная часть их когорты прошли мимо обломков, они остановились, потрясенные видом физического разрушения. При виде этого здания волосы на руках Фрэнни встали дыбом. Хорошо это или плохо, но она всегда верила, что идеи обладают силой, и вот доказательство в виде обломков и пыли.

Нет, что действительно вошло в историю в этот солнечный августовский четверг, так это то, как много изменилось за две недели, прошедшие с тех пор, как Скаут призналась. Люди, собравшиеся со своими плакатами и мегафонами, знали это и, как и она, были втянуты, как ракеты с тепловым наведением, в конфликт, к противоборствующим силам, запертым в одном и том же квартале в центре города. Все они подобны электронам, скачущим вокруг атома в ожидании единственного всплеска энергии, который потребуется для совершения квантового скачка.

Поразительно, но со Скаут были сняты подозрения в убийствах Элизабет Дрейк, Саймона Маркхэма и Рози Райт — обвинениях, с которых все началось. И сама Лука Клируотер, кумир Фрэнни, была арестована. Новость ошеломила ее — несколько дней она и ее друзья были прикованы к экранам, ожидая информации, которая сделала бы этот поворот понятным.

Теории заговора были обширными и разноплановыми, хотя большинство утверждало, что Габриэль Нокс использовал свое влияние на правительство, чтобы подставить Луку, вечную занозу в его боку, за убийства. Фрэнни не знала, чему верить. Она восхищалась Лукой и знала, что коррупция в правительстве возможна — еще в двадцатом веке ФБР, как известно, преследовало лидеров протеста по всевозможным сфабрикованным обвинениям, потому что считало их угрозой. Был прецедент.

Но затем появились последние новости о самом Ноксе: кандидат в президенты находился под следствием за убийства двух женщин более десяти лет назад. За этим последовало объявление о том, что он выбывает из гонки. Это стало шоком для всех, кроме армии защитников Скаут, которая утверждала, что она, должно быть, знала, что Нокс убийца, и взорвала его здание в отместку за двух погибших женщин, которые больше не могли терпеть это сами. Даже бомбардировку они превратили в акт героизма.

Родители Фрэнни, в целом уравновешенные люди, оба ученые на пенсии, с которыми она жила в Брентвуде, жаловались, что в последнее время “слишком много новостей” — слишком много беспрецедентных событий, происходящих слишком быстро. Мир начинал пугать их, и они не могли понять, почему это не напугало и Фрэнни, почему у нее не было посттравматического синдрома после акции протеста, если только ее посттравматическое расстройство не объясняло ее одержимость террористом. Возможно, дети в наши дни были другими, размышляли они, рождаясь с более толстой кожей и более сильным влечением к смерти, эволюционной адаптацией, помогающей им выжить в грядущем мире.

Что бы ни делало Фрэнни чужой для своих родителей, ее однокурсники-докторанты разделяли эту черту характера. Теперь они стояли в шеренге девушек плечом к плечу и проталкивались сквозь толпу людей, выкрикивающих “Справедливость для Нокса!” и “Долой терроризм!”. Другая сторона, где женщины держали плакаты с надписью "ДАМЫ ИДУТ" и скандировали имя Скаут, была тем местом, где им было место.

Внезапная настороженность прошла по толпе. “Это она”, - взволнованно сказала Мелисса. “Скаут здесь!”

За баррикадой из металлических ворот и полицейских в форме блестящий батальон одетых в черное юристов прокладывал путь к зданию суда. Позади них женщина, которую, как узнала Фрэнни, звали Изабель Круз, личный ассистент Скаут, шла рядом с высоким красивым мужчиной, который оглядывал толпу, как будто изучал ее. А затем появилась сама Скаут в сопровождении своих родителей с мрачными лицами. По спине Фрэнни пробежал холодок. Скаут не шла — она практически парила. Она была одета во все черное, а ее лицо скрывала черная кружевная вуаль. Фрэнни предположила, что для уединения, но эффект был электризующим. Это делало ее похожей на жрицу темного ордена.

Толпа ринулась вперед, напирая на ворота, причем не только зрители, но и репортеры с их квадратными камерами новостей. Фрэнни и ее друзья оказались посередине и, шатаясь, двинулись вперед, чтобы их не раздавили. Ее сердце бешено забилось; она схватила Мелиссу за руку.

“Вы знали, что Нокс был убийцей?” — крикнул репортер, направив камеру на Скаут. — Так вот почему вы разбомбили его?

Кто-то с их стороны крикнул: “Нокс делает беспилотники — он сам бомбардировщик! Око за око!”

“Скаут — террорист!” — закричала толпа сторонников Нокса. “Антиамериканец!”

“Нокс невиновен!” — крикнула пожилая женщина рядом с Фрэнни, и Фрэнни попыталась отойти на некоторое расстояние.

В суматохе толпа, ближайшая к дверям здания суда, снесла баррикаду, и волна оппортунистически настроенных репортеров перелезла через нее. “Эй!” — Крикнула Фрэнни. — Где копы? — крикнула я.

“Скаут!” — закричали люди позади нее. “Мы верим в тебя!”

Фрэнни выгнула шею, ища поддержки в синей форме. Не найдя ее, она повысила голос: “Сломанная баррикада — нам нужна полиция здесь!”

Красивый мужчина, вошедший рядом с Изабель, бросился навстречу приближающимся репортерам, раскинув руки, пытаясь их удержать. “Назад!” — крикнул он. “Дайте нам пространство”.

Но Скаут была так близко, что они не слушали. Крики вокруг Фрэнни достигли апогея. Мелисса зажала уши руками. Официально ситуация вышла из-под контроля.

Одному из репортеров удалось прорваться мимо адвокатов и сунуть микрофон Скаут в лицо. “Ты отомстила Ноксу за "Клуб убийств горячих девушек"? Они приказали тебе это сделать?

Один из адвокатов Скаут, мужчина постарше, ворвался в комнату, крича достаточно громко, чтобы все услышали. “Отойдите, сэр. Не существует такого понятия, как ”Клуб убийств горячих девушек".

Толпа начала освистывать. Фрэнни встретилась взглядом с Мелиссой, ее беспокойство усилилось.

Наконец полицейские промчались мимо растоптанной баррикады и схватили заблудившихся папарацци, оттаскивая их назад.

“ Скаут! ” раздался полный боли голос. “ Ты нужна нам! Нам нужны наши Дамы! Дай нам надежду.

“ Думаю, нам пора идти, ” прошептала Мелисса. “ Мне это не нравится. Что-то не так.

Но Фрэнни застыла от разочарования. Скаут была прямо там, и она хотела, чтобы она сделала что-нибудь, подала им хоть малейший знак, что она их видит, что она с ними, что, несмотря на то, что мир был пугающим и хаотичным, у нее был план. Копы сейчас сопровождали ее к стеклянным дверям здания суда, парящему черному столбу, и скоро она исчезнет.

Фрэнни почувствовала, что ее охватывает необъяснимая паника. “ Скаут! ” крикнула она. — Пожалуйста.

Но Скаут ворвалась в здание суда и исчезла. Все было кончено. Она ничего им не дала.

Внезапно, как чудо, женщина позади Скаут — Изабель — остановилась. И, как в замедленной съемке, она обернулась. Это было быстро, но безошибочно: ее пальцы порхали, как птицы, быстрыми, порхающими движениями, касаясь лба, затем сердца, затем плеч. Сердце Фрэнни воспарило. Это было крестное знамение, тайный сигнал для Наших Повелительниц Тьмы. Изабель отправляла сообщение. Все, на что они надеялись, было реальным, и она была с ними.

Фрэнни почувствовала, что вот-вот расплачется. В здании суда раздались одобрительные возгласы.

Изабель подмигнула и вошла внутрь.

Спасибо, что купили это

Электронная книга издательской группы Святого Мартина.