© Жанна Бочманова, текст, 2024

© Амина Ахмедова, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Петуха Родиона в поселке Озерном прозвали Иродом. Каждое утро он встречал восход солнца, сидя на заборе чьего-нибудь дома, и заливисто кукарекал.

– Вот же Ирод! – ругались разбуженные ни свет ни заря жители и грозились сварить из него суп.

Наверное, рано или поздно кто-нибудь и привел бы угрозы в исполнение, если бы не его хозяйка, старуха Власьевна. Ее боялись больше петуха. Петух что – ну орет по утрам, ну наскакивает внезапно из засады, ну клюнет в ногу, а то и повыше. Ерунда. Бабка же могла, по слухам, наложить проклятье или порчу. Всякое про Власьевну рассказывали, и хоть мало кто верил (а если и верил, то виду не показывал), но связываться не рисковали. Дом старухи стоял на отшибе, практически за границей поселка, сама она на людях появлялась нечасто, а вот петух… С него-то все и началось.

Настроение у Риты в эту пятницу было так себе. Отец рано утром поехал на рыбалку, а ее с собой не взял. Хотя обещал. Обещал и выполнил. Подумаешь, подралась с Ленчиком. Подумаешь, он младше. Так ведь на полгода всего. Рита перешла в пятый, а Ленчику предстояло еще год учиться с малявками, и этого он простить ей никак не мог: постоянно задирал и дразнил. Вот в прошлый раз привязался к Ритиной прическе из двух хвостиков, закрученных в пучки. Увидев ее, Ленчик заорал:

– О, смотрите, рожки! Коза! Рыжая коза! Ме-е-е!

– Это оданго, – с достоинством ответила она, – с такими ходят в аниме. Но тебе не понять, Башня.

Ленчика перекосило от злости. Да, Рита знала, как ответить. Высокий тощий Ленчик возвышался над одноклассниками, как водонапорная башня над поселковыми домиками. Рита и дразнила его Башней, благо фамилия у него была подходящая – Башмаков. Кличка Башмак к Ленчику не пристала, а вот Башня прилипла намертво. Ленчик не стерпел и кинул в нее репейником. Колючки вонзились в волосы, предсказуемо запутавшись в них, и тут уже не стерпела Рита.

Короче, после потасовки Рита пришла домой с дырой на джинсах и в грязной футболке. Мама только глаза закатила. Она всегда так делала: закатит глаза и молчит. Мол, сама догадайся, что нормальные девочки так не поступают. Папе, кстати, она тоже глаза закатывала. Но тот в ответ делал смешное лицо и хрюкал. Реально хрюкал. И мама тут же начинала смеяться. Но у Риты такой фокус не прокатывал. Хрюкай не хрюкай, а глаза мама все равно закатывала, после чего начинала шмыгать носом так, что хотелось ей сразу какой-нибудь «Нафтизин» принести. Настолько эти капли были горькие, что если их закапать в нос, то лицо мгновенно морщилось. Тут уж явно не до закатывания глаз.

Итак, папа уехал, а мама уселась на веранде с ноутбуком, строго-настрого наказав не мешать. Рита ненавидела эту ее удаленную работу. Раньше мама приходила вечером, и Рита знала, что будет ужин, будет чай с блинами или булочками, будет вечерний просмотр фильма в обнимку с родителями на диване. Потому что вся работа осталась там, на работе, а дом – это дом. На удаленке же мама работала всегда: утром, вечером и в выходные. Проект у нее, видите ли, горит. Ну и пусть бы сгорел, подумаешь. Нет, Рита на каникулах не скучала: детей в поселке хватало. Помимо вредного Ленчика, была еще Лиза, с которой Рита сидела за одной партой, Вова, капитан дворовой футбольной команды, и другие ребята. Но сегодня ей не хотелось шумных игр. Сегодня она решила страдать и кукситься.

Но кукситься, когда никто не обращает на тебя внимания и не лезет с утешениями, скучно. Подумав немного, Рита решила, что продолжит кукситься, когда вернется папа, а мама отложит свой горящий проект. Сейчас пора покорять мир! В конце концов, ей уже десять, того и гляди жизнь мимо пройдет.

Рита выкатила из сарая Стельку. Голубая рама с белыми крыльями колес блестела под утренним солнцем. Велосипед подарили на день рождения в прошлом году. Она пожамкала рычажки переключения скоростей и тормозов – поздоровалась. Со Стелькой они были лучшими друзьями. Мама, впервые услышав, что Рита зовет железного коня Стелькой, вскинула брови.

– А что такого? – Папа засмеялся. – Он же Stels, значит, все верно – Стелька.

Папа все всегда понимал правильно. Иногда даже слишком. И вот теперь он уехал за щукой, а Риту не взял. Потому что не понял. А что тут непонятного? Нельзя обзывать кого-то, даже если у него не такая прическа или не та одежда. Хотя Рита знала, что он на это ответил бы: «Нельзя драться, даже если кто-то обзывает тебя».

Папа у Риты этот, как его… пацифист, то есть человек, который за мир во всем мире. Она проговорила сложное слово вслух. Покатала его на языке – па-ци-фист – сначала туда, потом обратно – тси-фи-цап. Тсифицап! Умора да и только!

Как-то так получилось, что Рита научилась сначала читать не как все люди – слева направо, а наоборот – справа налево. Родители за голову хватались. Папа обвинял маму.

– Это из-за твоих нетрадиционных методов обучения. Все эти развивающие методики. Как теперь ребенок будет в школе учиться? Ее же не поймет никто.

– Если она будет говорить задом наперед, тогда не поймут, но говорит-то она нормально, – оправдывалась мама, не представляя, что делать в этой ситуации. – Да, Ритуля?

Рита, тогда еще совсем маленькая, кивнула и тут же выдала:

– Ад, акчомам. Модаз дерепан.

– Во дает! – Папа не удержался и стукнул кулаком по коленке. Да так сильно, что потом хромал до вечера. – Нет, ну как у нее это получается? Ну-ка, Ритуль, скажи еще что-нибудь.

Но прежде чем она смогла продемонстрировать свое умение, мама утащила папу прочь. Было слышно, как они тихо ссорятся на кухне. А Рита потом, конечно, выучилась читать нормально, как все обычные люди, но иногда ей хотелось чего-нибудь этакого, и она принималась читать стихи или петь песни, вставляя в них задонапередошные словечки.

Мама уверяла, что рифма в стихах хромает. Рита не представляла, как рифма может хромать, и воображала ее в виде старушки с палочкой. Папа же смеялся и потом на работе читал эти стихи коллегам.

– Может, у нас рэпер растет? – успокаивал он маму, но та не успокаивалась и пыталась приучить дочь к хорошей, то есть правильной, по ее мнению, литературе.

Рита правой ногой почесала левую икру в том месте, где красной точкой горел комариный укус. Стелька стоял, готовый к путешествию. Рита бросила в небольшой рюкзачок пластиковый контейнер, бутылку с водой и вскочила в седло.

– Поехали к пруду, Стелька. Мишка вчера хвастался, что поймал желтого тритона. А мы поймаем красного или синего. Или еще какого-нибудь, но непременно самого красивого, и утрем Мишке нос. Он вчера в чате так выпендривался, что просто противно.

Рита поправила пучки на голове: все утро она старательно их завязывала. Пусть Ленчик не думает, что его дразнилка ее задевает. А тритончика Миша поймал красивого. Желтенького, с темными пятнами на пузике. Надо будет проследить, чтобы Миша его потом выпустил обратно. Он выпустит. Миша хоть и хвастун, но добряк. Стелька медленно двинулся к калитке, затем остановился: это Рита нагнулась и вытащила из кустов припрятанную палку, гладко обструганную, с обмотанной серебристым скотчем рукоятью и веревочной петелькой, чтобы надевать на руку или цеплять за пояс. Мама, если бы увидела, снова закатила глаза. Папе же Рита сказала, что это меч для борьбы с нечистью, тот понимающе подмигнул и маме про палку ничего не сказал. Тут Рита слукавила. Палка нужна была ей для защиты не от нечисти, а от Ирода.

Отношения с петухом не задались с самого переезда в поселок. Рита как раз пошла в первый класс и с удовольствием осваивала новую территорию. Ей было где разгуляться! Дома растянулись по береговой линии, охватывая озеро Гладкое небольшим серпиком с восточной стороны. Детей в поселке оказалось много, и немало было тех, кто, как и Рита, переехал сюда из города. Школу недавно отстроили заново, и родители, выбирая место для переезда, решили, что это наилучший вариант. Большинство жителей на работу ездили в ближайший город, но были и те, кто занимался своим хозяйством: сажал огород, держал кур, овец, коз или даже корову.

Первый раз увидев сидевшего на заборе Ирода, Рита остановилась как вкопанная. У петуха было красно-оранжевое, словно пламя, оперение и огромный черный переливчатый хвост, крутым серпом возвышающийся над головой. Именно такого пера ей как раз и не хватало для счастья. Она долго выслеживала петуха, и наконец их встреча состоялась. Надо ли говорить, что ничем хорошим для Риты она не кончилась. И с тех пор Ирод не упускал случая напомнить ей, как сильно она ошиблась, нажив себе такого врага. Но если не считать злопамятную птицу, жить в поселке Рите нравилось.

Помимо озера, в округе имелись небольшие пруды, где водилась всякая живность. Самыми прикольными были тритоны. Они плавали у берега, иногда высовывая овальные мордочки, а их волнистые гребни красиво колыхались вдоль спинок. Такой разнообразный окрас притягивал охотников. Мода зародилась стихийно: поймать и выложить в чате школьной группы фото тритона. И чем ярче и необычнее расцветка, тем больше восторженных комментариев и лайков.

Ноги крутили педали все быстрее и быстрее, ветер свистел в ушах и трепал челку. Солнце пригревало голые коленки. Мама бы порадовалась, что дочка наконец-то вылезла из джинсов. Ну, во-первых, Рита так и хотела – маму порадовать хоть чем-то. Во-вторых, на джинсах была дыра, а зашить ее у мамы не хватало времени: проект же горит. В-третьих, немного подзагореть было бы неплохо. А то, вон, все хвастаются фотографиями с отпуска, какие они там все солнцем поцелованные и счастливо-улыбчивые. Мама обещала, что как только закончит проект, они тоже поедут на море. Если закончит, конечно. Папа хоть и делает вид, что ему все равно, но тоже потихоньку начинает бурчать, что лето пройдет, а они так никуда и не съездят.

Первый пруд Рита проехала не останавливаясь: там уже столпились какие-то ребята и наверняка взбаламутили воду. Ее целью был прямоугольный водоем, когда-то вырытый как пожарный, но с тех пор заросший тиной и осокой. На этот пруд ходили реже; по слухам, где-то в глубине скрывался утопленник, который по вечерам выходил побродить по берегу, выискивая, кого бы завлечь в воду. Может, для компании, а может, и на обед.

Подъезжая, Рита услышала шум. Яростный клекот, хриплое карканье и глухие удары. Велосипед взлетел на пригорок, и перед изумленной Ритой открылась настоящая битва. Черно-красный клубок подскакивал на месте, иногда распадаясь на два помельче. Рита не сразу узнала в этом клубке петуха Ирода. Рука сама собой сжала палку. Снова петух кого-то обижает! Рита аккуратно положила Стельку на траву и побежала к берегу, на полпути застыв в нерешительности. Вторым драчуном оказался ворон. Большой, черный, с огромным клювом и могучими крыльями. Он расправлял их, затем с силой бил по воздуху, отчего петуха сметало с места, и тот цеплялся когтями за траву, выдирая ее из земли прямо с корнями. Ирод бросался на ворона с какой-то отчаянной решимостью, а противник не собирался уступать и все теснил и теснил петуха к зарослям осоки.

Ирод попытался взлететь и напасть на ворона сверху, но был встречен сильным ударом острого клюва. С горьким клекотом от близкого поражения он упал на землю. Пока петух поднимался, неловко колотя крыльями по воздуху, ворон двинулся в атаку и уже нацелился клюнуть в налитый кровью гребень, как вдруг ему прямо на спину приземлилась палка. Ворон припал на лапы и посмотрел на Риту, бегущую на него с высоко поднятой над головой бутылкой. Желтый глаз с черной точкой зрачка уставился на нее, и Рита ощутила озноб; захотелось развернуться и удрать куда подальше. Но ноги продолжали нести ее по инерции вниз, и ворон отступил. Он подскочил на месте пару раз, расправил крылья и взлетел. Правда, улетел не сразу, а сделал круг прямо над головой Риты, но она так отчаянно махала бутылкой, что ворон хрипло каркнул, вложив в голос все свое негодование, и скрылся из глаз.

Ирод сидел на земле, нахохлившись. Гребешок печально свесился набок. Рита вернулась за Стелькой, вытащила контейнер, предназначенный для тритона, налила туда немного воды и поставила перед петухом. Сама же отошла – так, на всякий случай. Ирод шевельнулся, опустил клюв в воду и тут же запрокинул голову – так он пил. Рита сидела невдалеке на корточках и пыталась понять, что ей делать. Если он ранен, надо ли нести его домой? И что скажет мама?

Петух встрепенулся, поднялся на лапы и (Рита глазам не поверила) поклонился. Да ладно! Показалось. Но нет. Он перескочил три раза с лапки на лапку, затем расправил крылья и повернулся вокруг своей оси. И вновь заскакал, потом покрутился. «Да он же танцует», – осенило Риту. Вот бы заснять. Это была бы бомба. Куда там тритонам! Но пока она доставала телефон, петух успокоился. Напрасно Рита ждала продолжения танца. Он смотрел на нее карим глазом и тихо бормотал:

– Ко-ко. Ко-ко-ко. Ко!

– Да если б я понимала, что ты там кокочешь, – вздохнула Рита.

Петух встрепенулся, подпрыгнул, повернул голову назад и принялся копаться в охвостье, потом резко дернул, и Рита глазам не поверила: в клюве Ирода торчало перо. Нет, не то длинное изогнутое из хвоста, а размером с ладонь, черное и блестящее. Он положил перо на землю и отпрыгнул. Рита почесала лоб. Сделала неуверенный шажок.

– Ко-ко, – произнес Ирод, как ей показалось одобрительно, и шаркнул лапой по траве.

Хмыкнув, Рита подняла подарок. Да, именно подарок. Надо же, она и не знала, что петухи такие умные бывают. Рита вытянула руку и посмотрела на перо. На солнечном свету оно переливалось: черный цвет переходил в синий, потом в зеленый и по краям вспыхивал бордовым. Она погладила перо пальцами. Жесткое и в то же время мягкое. Рита провела им по щеке, засмеялась от щекотки и воткнула перо в волосы.

– Ну теперь точно все от зависти умрут!

– Глупая девочка!

– Что?! – Рита завертелась на месте. – Кто? Кто это сказал?

Но никого возле пруда не было. Только петух что-то все клекотал да тряс бородой.

– Глупая девочка, – повторили снова. – Разве для этого перо тебе дали?

Рита так и села на траву. Вытянула шею, вглядываясь в петуха.

– Это розыгрыш? Тут кто-то спрятался? Ленчик, ты? Твои шуточки? – Она завертела головой, пытаясь разглядеть в зарослях осоки и камыша долговязую фигуру. Да нет, он не смог бы там скрыться. Значит, или она сошла с ума, или петух действительно разговаривает.

– Спасибо, девочка. – Он поклонился, Рита машинально ответила наклоном головы.

– Я начала тебя понимать, потому что ты дал мне свое перо? – Дошло до нее, и она даже улыбнулась, хотя радоваться было нечему. Одно дело, когда волшебство происходит в кино и книжках, и совсем другое, когда оно тут, рядом с тобой. – Ничего себе! Что же теперь делать?

– Что хочешь! – Петух тряхнул головой, и его гребень встопорщился. – Ты хотела понять, что я говорю. Вот, теперь понимаешь.

– Обалдеть! – Рита надула щеки и шумно выдохнула.

Может, она упала с велосипеда и ударилась головой и все это ей только кажется? Она ущипнула себя за ногу. На коже остался красный след. Нет, это точно не сон.

Вдруг она нащупала рукой яйцо, лежащее в траве. Небольшое, почти незаметное. Рита и не увидела бы его, если бы случайно не наткнулась. Сначала она испугалась, а потом пригляделась: точно яйцо. Не белое, нет. Пестрое. Такое же переливчатое, как и перо. Вроде черное, а присмотришься – так оно вспыхивает то красным, то зеленым, то синим цветом.

– Ого! А это тут откуда?

– Положи! – велел петух.

– Твое, что ли? – Рита повертела яйцо в руках.

– Положи! – Петух начал злиться и подскакивать. Из его горла вырвалась целая тирада из сплошных ко-ко-ко. – Положи, положи, положи!

– Каррр! – раздалось сверху.

Рита подняла голову и увидела темную тучу. Присмотревшись, она поняла, что это не облако, а стая черных птиц неслась к пруду.

– Беги! – крикнул Ирод.

Рита сунула яйцо за пазуху и побежала к Стельке. Через мгновение она уже неслась по дороге, боясь оглянуться.

Стелька не подвел и очень быстро домчал ее домой. Шумно отдуваясь, Рита заехала во двор, прислонила велосипед к забору и подбежала к водопроводному крану. Мама пришла бы в ужас, увидев, как дочь пьет сырую воду, но Рите казалось, что она сейчас просто умрет, если не сделает хоть глоток. Какая же это была вкусная вода! Холодная до ломоты в зубах и сладкая. Да-да. Рита напилась и умылась, забрызгав одежду и голые ноги. И только тут успокоилась. Надо же, что ей только ни привиделось! Петух подарил ей перо! И еще он разговаривал! Маме расскажешь – не поверит. И никто не поверит.

Интересно, она уже закончила свою работу? Мама сидела на веранде, уткнувшись носом в ноутбук, и быстро печатала.

– Привет! – сказала она, не отрываясь от монитора. – Сейчас будем обедать. Пару минут, и я все.

– Ма-а-м! А петухи говорят?

– Угу.

– Да нет, я серьезно. Со мной сегодня один петух…

– Угу, – повторила та.

– Да ты же не слушаешь!

Мама подняла голову. В ее глазах плескалась болотная тоска. Тут она заметила мокрую футболку.

– Ты… Ох! Как ты умудряешься вечно пачкаться?

– Это просто вода!

– А под футболкой что? Опять кого-то нашла? Надеюсь, не ежа?

Рита пощупала живот и наткнулась на что-то круглое. Да это ж яйцо! Она и забыла, что сунула его туда.

– Красивое. – Мамины брови поползли вверх. – Уверена, что не змеиное?

Рита задумчиво посмотрела на яйцо.

– Жаль, что у нас нет курицы, – посетовала она. – Можно было бы высидеть цыпленка.

– Ой, а я в детстве книжку читала, как два мальчика сами сделали инкубатор и вывели цыплят, – оживилась мама. – Хочешь почитать?

Рита чуть было не закатила глаза, подражая маминой привычке. Наверное, мама никогда не оставит попыток приучить ее к книгам. Нет, она любит читать, но совсем не то, что дают в школе или подсовывают родители. Ее интересуют приключения, всякие опасности, дуэли, полеты на драконах. А инкубатор… ну, такое себе чтение. Хотя может пригодиться.

– И как они его сделали? – Рита присела на табуретку. – Этот инкубатор.

– Мальчики положили яйца в коробку и поддерживали температуру. Не помню, вроде тридцать семь градусов.

– Так просто?

– Вовсе нет. Ты представь, что надо было следить, и вообще…

– Ясно. Я прочитаю, мам. Честно. – Рита почти не лукавила. Конечно, прочитает. Когда-нибудь потом.

– Вы что там, в индейцев играли? Перо, вон, торчит. – Мама вдруг улыбнулась. – Эх, мы в детстве тоже такое любили. Луки мастерили. Папа твой лучше всех стрелял.

Рита подперла щеку рукой. Папа и мама жили в одном доме и сначала не дружили, даже дрались. Потом помирились. А когда выросли – поженились. Скукота. Разве можно представить, что Рита вдруг полюбит долговязого Ленчика? Он обзывается да еще и младше на целых полгода!

– Так, – мама закрыла крышку ноутбука, – идем обедать. Переоденься и руки помой.

Рита посмотрела на ладошки. Опять руки! Вечно руки! Дались им эти руки!

В комнате она осторожно положила яйцо на подушку, посмотрела на него и так и этак. Красивое. Рита представила, как из него вылупится цыпленочек. Наверняка черненький. Недаром же петух его охранял. А где же тогда мама-курица? Бедная, она, наверное, ищет сейчас своего птенчика. Ну, яйцо то есть. А оно чуть не пропало. Риту снова передернуло. Ворон хотел украсть яйцо, это же очевидно. В школе на природоведении рассказывали, что во́роны, воро́ны и всякие другие птицы разоряют чужие гнезда, воруют яйца, чтобы съесть. И все же какой злой был взгляд у пернатого хищника! Словно понимал, что она помешает ему сделать свое черное дело. Немудрено, что ей почудилось, будто петух разговаривает. Рита даже рассмеялась. А с яйцом она знает, как поступить. Вот это будет бомба!

Рита вытащила любимые махровые носки и положила яйцо в один, сверху натянув второй. Отличная колыбелька для цыпленка. Потом надела чистую футболку, заправила ее в шорты и сунула яйцо в носках за ворот. Вот. Чем не инкубатор? У человека температура тридцать шесть и шесть. Это же почти тридцать семь.

Дверь скрипнула, и в комнату скользнула кошка Патрисия. Голубовато-дымчатая шерстка блестела, а на крупной голове красовались висячие уши. Выражение на мордочке было презрительное. Впрочем, это выражение редко менялось. Патрисия или, как ее звали дома, Патти явно гордилась своей родословной, ведомой от каких-то шотландских котов. Мама говорила, что решила завести домашнее животное по советам психологов, чтобы ребенок учился ответственности, но Рита и кошка не сошлись характерами. Не то чтобы они враждовали, но Патти наотрез отказывалась играть в предложенные ей игры: не хотела быть ни младенцем в коляске, ни дрессированной цирковой кошкой. Она даже не позволяла себя тискать.

– Патти! – Рита поманила кошку, зная, что та все равно не подойдет. – Эх, Патти. Ты такая унылая. С тобой и поиграть-то нельзя. Вечно фыркаешь.

Та чуть повернула голову и открыла пасть, но вместо привычного мяу Рита услышала совсем другое.

– Сама такая. А я воспитанная, мне глупостями заниматься некогда. Вот если бы ты отдала мне чипсы с крабом, которые у тебя в рюкзаке завалялись, я бы еще подумала, дать себя погладить или нет.

Рита открыла рот и хлопнула глазами, потом ущипнула себя за ногу. Если так дело пойдет, у нее не нога будет, а сплошной синяк. Конечно, ей показалось. Она посмотрела на рюкзак, брошенный под кровать. Достала. Открыла молнию. Действительно, там лежала наполовину пустая пачка чипсов. С крабом.

– Ну вот, наконец-то! – воскликнула Патти и тут же принялась тереться о ее ноги.

Получив желаемое, кошка захрустела угощением. Рита села на диван. Надо подумать. Что происходит?

– Почему я тебя понимаю? – спросила она вслух. Не у кошки, просто сама у себя.

Патти перестала жевать и повернула к ней голову.

– У тебя прыщ на носу.

Рита схватилась за нос и вытаращилась на кошку.

– И правда понимаешь. – Та перестала жевать и выпрямилась. – Чудесно! Значит, сейчас я тебе все скажу. Во-первых, запомни: я терпеть не могу эти ваши кусочки в пакетиках. Они ужасны. Я хочу мясо. И только мясо. Можно курицу. И рыбу. Да, рыбу тоже. Во-вторых…

– А-а-а! – закричала Рита и упала на кровать, накрыв голову подушкой.

Полежав немного, она высунула голову. Патти лениво гоняла по полу золотистую чипсину.

– Фух! – выдохнула Рита. Кошка как кошка. Не говорят они! И петухи не говорят.

– Итак, я продолжаю. – Патти уставилась на нее зелеными глазами. – Лоток надо менять каждый день. Не раз в три дня, понятно? Я кошка благородная, не какая-то там дворовая растрепа…

– Стоп! – Рита схватилась за виски. Что происходит? Она сошла с ума? У нее эти, как их… галлюцинации?

– Вообще-то перебивать неприлично. – Патти высоко задрала заднюю ногу и принялась ее вылизывать.

– А прилично вылизываться, когда разговариваешь? – буркнула Рита и тут же прикрыла рот руками. Ну точно она не в себе: разговаривает с кошкой. Но ведь она и со Стелькой разговаривает? Но Стелька – это другое. Стелька ей не отвечает, а эта… эти…

– Фи! Кто бы говорил о приличиях? Лохматая девочка с вороньим пером в волосах?

Рита провела по голове и действительно нащупала воткнутое в один из хвостиков перо, и выдернула его.

– Оно не воронье!

– Мяу! Миау! Ма-а-у! – услышала она и облегченно перевела дух. Конечно, ей все привиделось. – Мя-я-яу! – завопила кошка, выгнула спину и зашипела.

Шипела она в сторону окна. Рита повернула голову и ойкнула: огромная птица смотрела на нее сквозь стекло. Это же тот самый ворон или очень на него похожий, но взгляд точно такой же – недобрый.

– Кыш!

Ворон дернул головой, коротко размахнулся и ударил клювом в окно. Стекло задребезжало. Еще удар. В том месте, где стекла коснулся мощный клюв, возникла маленькая точка, и от нее во все стороны стремительно побежали змейки трещин. Надо было крикнуть, позвать на помощь, на Риту будто парализовало. Ворон широко раскрыл клюв, показывая острый коричневый язык, из его горла вырвалось хриплое:

– Гхар!

Осколки наружного стекла начали вываливаться и падать на землю. Ворон прицелился и ударил клювом второе стекло, внутреннее, и оно со звоном посыпалось на деревянный пол. Ворон ждал. Когда окно окончательно развалится, он пролезет в дом, и все… Онемевшая Рита застыла, не в силах шевельнуться. Ворон вытянул шею, его голова оказалась внутри комнаты, он вертел ею угловатыми движениями, словно выискивал что-то.

– Гхар! – повторил он и осторожно занес когтистую лапу над оконной рамой.

Вдруг на подоконник взлетел серый пушистый шар: Патти, со вздыбленной на загривке шерстью, с хвостом, ставшим в два, а то и в три раза больше, выгнулась дугой и утробно заурчала. Бац! Она ударила ворона лапой по левому глазу, потом по правому, затем замолотила обеими лапами в воздухе. Птица отшатнулась, опрокинулась на спину и исчезла. Через секунду черная молния взвилась в воздух и скрылась из глаз. Патти, все еще злобно урча, спрыгнула на пол, осторожно переступая лапами между острыми осколками.

– Патти, – одними губами выдавила Рита. – Ты его победила! Спасибо!

Кошка села, шерсть на ее спине и загривке потихоньку опадала, лишь хвост, напоминающий ершик, нервно колотил по полу.

– Мряу, – выдохнула она и тяжело вздохнула. Совсем как человек.

– Не знаю, были это глюки или нет, но я скажу маме про пакетики. Хотя она, наверное, ответит, что кормить кошку мясом и курицей это уж слишком. А вот папа должен рыбы наловить, и я обещаю, что рыбы у тебя будет сколько захочешь.

Патти перестала молотить хвостом пол, посмотрела на Риту, и в глазах у нее сверкнули зеленые огоньки. Тут дверь в комнату распахнулась и вошла мама с испуганным лицом.

– Что случилось? Я слышала шум. Что-то разбилось? – И она ахнула, увидев окно. – Как ты умудрилась?

– Это не я. Честно!

– Да. Оно само. – Мама хмыкнула. – Или это Патти?

– Там была птица. Ворон. И он…

– Понятно. Патти прыгнула и не рассчитала силы. Дети, от вас одни убытки!

– Да нет же! Это ворон клюнул!

– Ой! – Мама привычно закатила глаза. – Не хочу ничего слышать. Посмотри, какой у тебя в комнате беспорядок. Нет, мое терпение лопнуло: пока уборку не сделаешь – на улицу ни ногой.

– Да уберу я, уберу. Каникулы же!

– И что, теперь можно грязью зарасти? – Мама сурово указала на разорванный пакет с чипсами на полу. – Как вы все хорошо устроились! Папа на речке прохлаждается, ты целый день развлекаешься, одна я должна вам и готовить, и посуду мыть, и убирать?

Рита понурилась. Сейчас начнутся нотации, укоры всякие, и чтобы остановить это, она скорчила жалобную гримасу.

– А как же окно? Как я спать буду?

– Так и будешь. Или что, боишься? Вдруг ночью за тобой придет Баба-яга, костяная нога, да?

– А вдруг?

Мама потрясла головой, показывая, что не намерена слушать этот лепет, и вышла. Лицо у Риты уже начало морщиться по-настоящему – ведь поплакать иногда полезно. Тут она увидела, что Патти прикрыла лапой мордочку, совсем как человек, когда чего-то стесняется или… смеется?

– Мыр-мыр, – произнесла кошка.

– Ох, если бы я правда могла тебя понять. – Рита вздохнула.

Мягко оттолкнувшись, кошка запрыгнула на кровать и подтолкнула к ней перо, лежащее на покрывале.

– Ох, Патти, мне не до игр. Видишь, сколько уборки теперь.

– Мыр! – требовательно повторила кошка и снова подвинула перо.

– Ну чего ты хочешь? – устало отмахнулась Рита, но перо взяла. Повертела, разгладила.

Кошка очень деликатно провела когтем по ее коленке.

– Но-но!

Патти погладила себя лапой по уху и смотрела так требовательно, что Рита нахмурилась. Ей начало казаться, что кошла и правда хочет ей что-то сказать.

– Ну что? Что ты лапой ухо трешь? Что ты хочешь? Почесать тебя?

Но кошка отпрянула от руки. Рита вздохнула. Пожала плечами. Посмотрела на перо и наугад воткнула его в волосы.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты не сообразишь. Ты такая глупая! Чем ты так разозлила ворона? Он был в гневе.

Мама рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, не отрываясь от смартфона, и быстро-быстро набирала левой рукой текст сообщения.

– Ма-ам! – Рита сидела напротив, хмурая, и подозрительно оглядывалась. Патти сидела на полу возле стола с явным ожиданием на мордочке. – Мам!

Мама подняла совершенно нездешние глаза, обвела ими комнату и, кажется, вспомнила, что сидит за столом.

– Этот проект меня убьет, – простонала она. – Все им не так и не этак. Сто тысяч переделок. Ты что-то спросила?

– Вот скажи: если тебе кажется то, чего не может быть, это как? Что делать?

– Например?

– Ну вот… животные говорят.

– Не поняла: говорят или кажется, что говорят?

– Можно подумать, большая разница.

– Не скажи. – В маме проснулся родитель. – Если это лишь кажется, то надо к доктору. А если говорят, то к ученым.

– А как отличить, кажется или на самом деле?

– Достоверность данных подтверждают свидетели. Знаешь, как говорят? С ума вместе не сходят. Если еще кто-то слышит то же, что и ты…

В этот момент Патти потянулась и широко зевнула, показав острые клычки и розовое небо.

– Когда ты скажешь ей про мясо?

– Слышишь? – Рита ткнула пальцем в сторону кошки.

– Слышу. Мяучит. Надо ей корм положить. Достань пакетик из тумбочки.

Патти так громко фыркнула, что мама удивленно подскочила.

– Ма-ам! – Рита чуть помедлила. – Только не удивляйся, хорошо?

Она быстро выдернула перо из хвостика и воткнула в мамины волосы. Та вздрогнула.

– Это что, игра такая у вас?

– Зря ты, – сказала Патти. – Надо было сначала про мясо.

– А ты все о еде. Тут дело серьезное. Лучше бы помогла.

– За просто так? – В голосе кошки было столько презрения, что Рита даже устыдилась, но потом увидела мамины широко открытые глаза и запереживала.

– Я вот не поняла сейчас. – Мама передернула плечами. – Это какой-то фокус? Типа чревовещания? Мне показалось, что звуки похожие на речь издает кошка. Но как ты это сделала?

– Это не фокус. – Рита отставила тарелку. – Вот, я хотела тебе показать…

Но в этот момент дверь в комнату со скрипом распахнулась, и это при том, что все дверные петли папа регулярно смазывал. Рита и мама одновременно вздрогнули. На пороге застыла фигура в черном одеянии.

– Здравы будьте, хозяева, – произнес хриплый голос.

Растерялись все: и мама, и Рита, и даже Патти прижала уши и уползла под стол. Старуха Власьевна окинула взглядом стены, задержалась взглядом на большом настенном экране телевизора, потом уставилась на Риту и беззвучно прошамкала что-то.

– Здравствуйте. – Мама очнулась и встала, торопливо провела рукой по волосам, вытащила перо и бросила на стол. – Проходите. Чем могу помочь?

– Да чем тут поможешь? – ответила Власьевна, оправив подол.

Просторное черное платье на ней было таким пыльным, словно старуха всю дорогу не шла, а катилась по земле. Седые волосы выбились из-под старой шапочки с надписью «Спорт» спереди. Рита рассматривала гостью, и тут сердце у нее екнуло: в левой руке та сжимала палку с концом, обмотанным скотчем.

– Что случилось? Простите, я не помню вашего отчества.

– Власьевной можешь кликать.

– А по имени? – Мама изо всех сил старалась быть вежливой.

Глаза Власьевны выкатились, она пожевала губами, шепча что-то про себя. Рита подумала, что старуха, видимо, забыла, как ее зовут. Ну да. Когда все кругом Власьевна да Власьевна, можно и забыть. Мама терпеливо ждала. Гостья внезапно вскинула голову.

– Что ж это творится? – воскликнула она не своим хриплым, а каким-то звенящим голосом. – Единственную скотинку угробили! Одна радость была у бабушки, и той лишили!

У мамы от неожиданности подвернулась нога, и она упала на стул.

– Что случилось? – спросила она через силу, словно старуха забрала себе всю громкость ее голоса.

– Так вот же и говорю! – Власьевна воздела руку с палкой. – Петушка моего палкой забили. Как есть забили!

– А причем тут мы? – Мама откашлялась. – Почему вы к нам пришли?

Старуха сверлила Риту глазами. Мама тоже посмотрела на дочь, и по ее лицу побежали красные пятна.

– Рита?

У Риты от всего этого тоже пропал голос. Несправедливость и нелепость обвинения лишили ее сил оправдываться. Она лишь помотала головой.

– Рита! – В воздухе зазвенело грозой.

– Это не я! – наконец нашла в себе силы выдавить Рита. – Не я! Честно!

– А кто ж тогда? – вступила старуха. – Палочка-то твоя!

– Ну и что! Никого я не трогала…

Мамины руки взлетели и упали на виски, как две птички.

– Какой ужас! За что мне это? – простонала она. – Мы заплатим вам за петуха. Не знаю, кто там виноват, но мы заплатим.

– Запла-а-атите, – пропела старуха.

– Но мам! Я не трогала петуха! Почему ты не веришь? Да и ничего с ним не случилось, он очень даже был жив, когда…

В это время с улицы донесся звук клаксона. Папа приехал! Никогда еще Рита не была так рада приезду отца. Мама тоже просветлела лицом. Папа все решит, папа все уладит.

– Простите, там муж приехал. Сейчас мы во всем разберемся. – Мама с явным облегчением проскользнула мимо Власьевны и выскочила на улицу.

Рита поняла, что осталась с неприятной старухой один на один.

– Не трогала я вашего петуха. Наоборот, я его спасла.

– Спасла-а-а, – засмеялась Власьевна и сделала шаг к комоду.

Там стояла фотография в рамочке из ракушек. На ней мама в шляпке и легком платье с узором из веселых ромашек сидела на берегу моря.

– Красивая у тебя мама. Добрая. Любишь маму-то? Лю-ю-юбишь. Значит, вернешь.

– Что? – Сердце у Риты заколотилось.

Власьевна чуть наклонилась вперед и одними губами прошептала:

– Верни, что взяла.

Рита попятилась. Глаза старухи уставились на Риту – на то место, где под футболкой выпирало яйцо в коконе из носков.

– Рита! Ритуля! – раздался со двора голос отца. – Где ты там?

Ноги сами сорвали ее с места и вынесли на улицу. Отец стоял у крыльца, держа на весу ведро. Рита повисла у него на шее. Он подхватил ее свободной рукой. Мама стояла рядом и быстро говорила:

– Там эта женщина, соседка. Та, которая вечно в черном и в старомодной спортивной шапке.

– А! Помню. Такие шапочки когда-то петушками называли. И что?

– Вот-вот. Она и пришла из-за петуха. Что-то там случилось. Не знаю, что делать.

– Сейчас разберемся.

Отец поставил ведро на землю и с Ритой на руках поднялся на крыльцо.

– Ну, где тут ваша странная бабуля?

Комната оказалась пуста. Власьевна исчезла, словно ее и не было. Только палка валялась на полу. Рита подняла ее и, вспомнив про перо, так и лежащее на столе, воткнула его в волосы.

– Ушла, – растерялась мама. – Вот неловко-то получилось.

– Давай потом обсудим петуха и его старуху. Сейчас я бы съел чего-нибудь. И чаю хочется.

Мама тут же побежала на кухню. Отец опустил Риту на пол.

– Ну что, победительница петухов, как дела?

– Не петухов, а ворона. Там такая битва была! Пап, ты бы видел!

– Ну-ну. – Отец устало вытер лоб. – У меня тоже битва была. Такую рыбину зацепил! Ушла, зараза. Сорвалась. Ну ничего. Лещей наловили. А еще раков. Знатные такие. В следующий раз тебя возьму. Если опять с кем-нибудь не подерешься. Там дед Слава таких историй нарассказывал, никаких сериалов не надо. Представьте: вон тот лес, что за озером, называется Василисин. Вроде там когда-то какая-то Василиса потерялась. А Николай Николаич уверен, что не поэтому, а потому что там когда-то василиск бушевал. В сказочном месте живем, оказывается.

Мама вздохнула.

– Вот поэтому кругом беспорядок: у людей голова сказками забита. Леших и кикимор там нет случайно?

– Не знаю. Про русалок рассказывал. Мол, живут, путников заманивают.

– Пап, ну что ты такое говоришь? – решила вмешаться Рита. – Русалки ж в море.

– Это не те русалки. Наши без хвостов. Обычные девушки, красивые очень. Пляшут под деревьями, на ветвях качаются. Помнишь, как у Пушкина? «Русалка на ветвях сидит…» Поэт-то знал.

– Красивые? – Мама подозрительно прищурилась. – Надеюсь, к вам не приставали?

– Ты что! Там у деда Славы такое ядреное средство от насекомых, нас комары за километр облетали, а уж русалки и подавно.

Пока отец умывался, переодевался и обедал, Рита вышла на крыльцо. Все очень странно. Очень. Куда делась старуха? Почему она решила, что Рита в чем-то виновата? Что с петухом? Когда она покидала берег пруда, петух был вполне себе здоров. Может, эти вороны что-то сделали с ним? Вопросы, вопросы. И никаких ответов.

Из ведра доносились звуки, словно там скреблись и елозили по жестяным бокам. Рита сняла крышку. На дне копошилось с десяток раков. Она присела на корточки. Один рак поднял клешни и пополз вверх. Рита наблюдала. Вот он зацепился за край ведра. Сейчас вылезет. Но тут другой рак схватил его клешней за хвост и дернул вниз.

– Куда? Зачем?

Рита моргнула.

– Куда-куда? Стоять!

– Отстань! Убери клешни! Пусти!

– Не лезь, не смей!

Рита наблюдала за возней в ведре и не сразу поняла, что слышит голоса раков. Именно их. Самый упорный из них все пытался вылезти, но каждый раз сородичи стаскивали его обратно. Странно. Почему они не дают ему вылезти? И сами могли бы попытаться. Но нет.

– Какие вы смешные, – сказала она. – И не дружные.

– Лучше бы помогла! – возмутился рак, и его усы негодующе затряслись. – Что смотришь?

Рита оглянулась. Рак говорит с ней? Хотя чему удивляться после петуха и кошки? Правда, говорящие раки – это, конечно, совсем уж ни в какие ворота. Она опустила палку в ведро, рак тут же вцепился в нее обеими клешнями и повис в воздухе, шевеля усами.

– И что мне с тобой делать?

– Вода есть?

– Есть, у нас же водопровод.

– Да нет. Вода! Озеро, речка… что-нибудь.

– Озеро есть.

– Неси меня туда, – приказал он.

– Ну ты и наглый. Папа тебя ловил-ловил, а я выпущу?

– Э-э-э… Ну ладно – отпусти меня, а я тебе один секрет скажу.

Рита рассмеялась. Все же она, наверное, спит. А во сне можно и нужно совершать странные поступки. Она положила рака в небольшое пластмассовое ведро. До озера недалеко, она быстро обернется. Выпустит этого усатого и как раз проснется. Хорошо бы, если папа и правда уже приехал. Наяву.

Рак плюхнулся в воду и скрылся. Рита вытерла руки о шорты. Ну что, пора просыпаться. Вода булькнула. На поверхности показались глазки-бусинки.

– Слышь ты! А секрет я тебе не скажу.

– Да ты обманщик! – укорила Рита. Никакой секрет ей не был нужен, и его коварство скорее позабавило, чем расстроило.

– Ладно, скажу. Но не сразу.

– И когда же? Когда рак на горе свистнет?

Он высунулся из воды сильнее. Его усы шевелились двумя антеннами.

– Откуда знаешь? – удивился рак. – Точно. Так и есть. Как на горе свистну, значит, пришло время секрет тебе сказать. Запомни.

– Хорошо, – согласилась Рита. – Как скажешь.

Вода плеснула, рак ударил хвостом и пропал в глубине. А сон все не кончался. Пришлось снова ущипнуть себя за ногу и все же признать, что ей это не снится. Она повернулась, чтобы уйти, как сзади негромко свистнули. Рита оглянулась. Рак снова показался из воды.

– Это я просто так свистю. Не радуйся.

– Свищу. Надо говорить свищу.

– Свистю, свищу… Какая разница. Ты, это, наверх почаще смотри. Иначе свистеть будет некому.

Прежде чем она успела хоть что-то сказать, рак исчез. Теперь уже насовсем.

– Тоже мне советчик нашелся, – буркнула Рита. – Наверх смотри… – передразнила она – и тут же посмотрела на чистое и безоблачное небо. – И что там такого наверху? Нет там ничего.

Она еще немного постояла на берегу. Озеро Гладкое не зря носило такое название. Поверхность его была ровная, словно блин. Зимой там расчищали место под каток, и коньки скользили по льду не хуже, чем в каком-нибудь Дворце спорта в городе. Формой озеро походило на почти идеальный овал, лишь в одном месте сужалось до узкой протоки, убегающей в глухой лес, подступивший к самому берегу. В поселке говорили, что застройщики хотели и на том конце озера начать стройку, даже техники нагнали, но потом резко передумали. Может, потому что, по слухам, в лесу уже давно обосновалась эко-деревня. Это когда люди хотят жить вдали от цивилизации, не используя современные устройства. Иногда в поселковый магазин заходили странно одетые личности: в просторных штанах и рубахах из серой или коричневой ткани, с плетеными корзинами вместо сумок. Покупали обычно соль, спички или садовый инвентарь, затем незаметно исчезали.

Папа несколько раз подбивал маму сходить посмотреть на эту деревню. Его отчего-то снедало любопытство. Мама активно сопротивлялась, резонно полагая, что папа – человек увлекающийся. Вдруг ему такая жизнь тоже понравится? Маму же это категорически не устраивало, зато она охотно ходила с ним в лес за грибами. Они каждую осень приносили по целой корзинке, а потом жарили с картошкой. От воспоминаний у Риты аж в животе заурчало, и она решила, что пора бы и пообедать.

От макушек елей на том берегу отделилась темная точка. Затем еще одна и еще. Рите не нужно было слышать звуки, чтобы догадаться: вороны. Да как много! Миг – и они закрыли собой полнеба. Сразу очень захотелось оказаться дома. И она поспешила покинуть озеро. Вслед ей неслось отдаленное карканье.

Ночью ей не спалось. Разбитое стекло папа вставил, и Рита перед сном еще раз проверила, хорошо ли закрыто окно, и плотно задернула шторы. Но уснуть не получилось. Ей мерещился шорох и скрежет когтей по подоконнику. Что-то плюхнулось на кровать. Рита вздрогнула, но тут же услышала мурчание. Патти! Раньше кошка не приходила к ней в комнату, предпочитая спать на любимой лежанке. Патти уселась Рите на колени, в темноте сверкнули два зеленых огонька. Вечером она до отвала наелась рыбы, хоть мама и пыталась возражать, что породистым кошкам нельзя есть обычную пищу.

– Вку-у-усно, – урчала Патти, хрустя плавниками.

Сейчас она сонно потянулась и принялась устраиваться на ночлег. Рита нащупала на тумбочке перо и вставила в волосы.

– Спасибо, что пришла, – шепнула она. – Мне что-то не по себе. Тревожно вот здесь. – Рита постучала по груди. – И голова болит.

– Спи, девочка. – Кошка потопталась передними лапками по одеялу. – Утро вечера мудренее.

Но Рита все равно полночи ворочалась, прислушивалась к шорохам, вздрагивала даже от самых тихих звуков и утром встала совсем разбитая. Голова все еще болела. Она пощупала лоб рукой – горячий. Или ей кажется? Надо маме сказать. Или не надо? Заставит же таблетки глотать и на улицу не пустит.

Мама тоже выглядела не лучшим образом. Она сидела за столом и терла покрасневшие глаза. Папа поставил перед ней чашку кофе.

– А я вот говорил: не сиди полночи за монитором. Никакая работа не стоит здоровья.

– Да что-то вот не спалось, я и решила поработать. Но знаешь, зато все сделала. На этот раз, если снова правки потребуют, я кого-нибудь покусаю.

Папа засмеялся. Подумав, Рита не стала жаловаться на голову. Сейчас пойдет прогуляться, и все пройдет.

На улице она увидела Лизу, Вову с мячом и других ребят.

– Айда на поле, – крикнули они, – сейчас с Березовой придут. Мы им обещали навалять.

Команда с улицы Березовой в прошлый раз обыграла их команду с Рябиновой с позорным счетом три-ноль. Требовался реванш. Рита присоединилась к компании, и вскоре они уже бегали по полю, гоняя мяч. На деревянных воротах, сколоченных кем-то из родителей, стоял бессменный вратарь Ленчик. Хоть она его и не очень жаловала, но признавала, что его длинные руки словно предназначены для ловли мячей. В прошлый раз они проиграли как раз из-за того, что Ленчика с ними небыло.

Рите передали пас. Она погнала мяч по полю, ловко обходя противника, вышла на прямую, ударила… Вернее, хотела, но на перекладину ворот противника внезапно уселся ворон.

– Гхар!

Удар пришелся мимо, тут же кто-то оттолкнул ее, и мяч поскакал по полю в обратном направлении, к воротам команды с Рябиновой. Рита смотрела на птицу, а птица смотрела на нее так пристально, что Рите стало жарко, и она оттянула ворот футболки.

– Да ты чего? – крикнул ей Вова. – Чего встала?

Рита подняла руку.

– Замена! – Она виновато улыбнулась. – Пойду сяду, что-то мне нехорошо. Пусть Сашок выйдет.

Она доковыляла до края поля и уселась на траву. Сашок выбежал, радостно дрыгая ногами. Младший брат одного из игроков наконец-то дождался своего звездного часа. Рита утерла пот. Что-то странное с ней творится. Ну точно температура. На ворота рядом с первым вороном сел второй. Третий приземлился на траву, метрах в двадцати от Риты. Она вертела головой, только и успевая замечать, как поле окружают черные птицы. Они именно что окружали. Рита провела рукой по голове, но вспомнила, что оставила перо дома, ведь Ленчик непременно стал бы ее дразнить. А вороны все прибывали. Их хриплое карканье теперь заглушало даже крики игроков на поле. Странно, что никто из ребят словно и не замечал этого, не видел и не слышал.

Мимо поля проехал фургончик с белым кузовом и надписью «Молоко». Рита встала. Вот и повод уйти. Мама просила сказать, когда приедет фермер из соседней деревни. Два раза в неделю он привозил в поселок свою продукцию.

Всю дорогу она спиной чувствовала на себе недобрые взгляды вороновых глаз и слышала шелест крыльев над головой. Как там рак сказал: «Почаще смотри наверх»?

К ее удивлению, мама не сидела перед ноутбуком, а вертелась перед зеркалом в любимом ромашковом платье.

– Ритуля-козюля, – пропела мама, – а я все сдала, и мы можем ехать в отпуск!

Она обняла Риту и чмокнула в нос.

– А там молоко приехало.

– Молоко – это хорошо. Сходи купи два литра, а еще творога и сметаны. Блинов на обед сделаю.

– Мам, я не могу. – Рита ни за что на свете не пошла бы сейчас на улицу.

– И я не могу. Я должна все перемерить, потому что пора собирать чемоданы.

– Нет, честно. Не могу. У меня… нога. И голова. И вообще я спать хочу.

Рита быстро убежала в свою комнату и бросилась на кровать, ощутив под футболкой бугор яйца. Она и забыла про него. Пощупала рукой через ткань. Цело, не разбилось? Даже удивительно. Но тут глаза сами собой закрылись, и она уснула. Крепко и без всяких сновидений.

Разбудил ее отец. Он вошел в комнату и удивленно спросил:

– Ритуль, а где мама?

– Не знаю. – Рита потерла глаза. Судя по часам, она проспала минут сорок, не больше.

– Я все осмотрел, ее нет нигде.

– Может, в магазин пошла? Там молочник приехал.

Потянувшись, она встала. Дневной сон явно пошел на пользу. Ничего не болело, тревога ушла. Хотелось есть. Мама же блинов обещала. На кухне стоял отец с телефоном возле уха и слушал длинные гудки.

– Странно, не отвечает. Куда ж она делась-то?

– Пап, смотри, нет молочной бутылки. Точно за молоком пошла.

– Целый час молоко покупать? – недоверчиво спросил папа.

– Может, встретила кого, заболталась. Я сейчас сбегаю посмотрю.

Оседлав верного Стельку и на всякий случай воткнув в волосы перо, Рита погнала к магазину на поселковой площади. Здесь же находился и небольшой рынок, где местные жители продавали все, что росло на их огородах.

Народу на площади было немного, время близилось к полудню. Многие уже давно все продали и пошли по домам. Возле магазина стояло несколько женщин. Рита узнала Лизину бабушку. Как обычно, они обсуждали соседей и у кого что где болит.

– Говорю же, старуха эта нехорошая. Дом ее тут стоял, когда поселка и в помине не было. Еще моя бабушка ее помнит, а сколько ж тогда лет самой Власьевне? Вот и представьте.

– Ой, вечно ты придумываешь!

– Да не скажи, вот на прошлой неделе в магазине она с Надеждой Петровной поругалась. Та всего-то продавщице Танечке попеняла, что та по телефону много болтает, вместо того чтобы покупателям внимание уделить.

– Ага, так сказала, что Танечка заплакала.

– Ну вот, старуха Танечке семечек отсыпала, а Надежде Петровне что-то буркнула.

– И что с того?

– А то, что никто Надежду Петровну с той поры не видел. Вот. Пропала. И родные не знают, куда делась. И это не единственный случай. И раньше люди пропадали.

– Здрасьте, – вклинилась в разговор Рита. – А вы маму не видели, Ирина Павловна? Она за молоком пошла.

– Эк хватилась. Молоко-то давно уехало, почитай полчаса как. А что, маму потеряла?

Рита пожала плечами. Зашла в магазин. Мамы там не было, но продавщица сказала, что видела ее: она купила полкило конфет «Раковая шейка». Рита понимающе кивнула. Эти конфеты мама любила больше всего. Возможно, она зашла к кому-нибудь в гости? Рита поехала к дому, но медленно, вертя головой во все стороны.

Потом остановилась. Что-то стиснуло ей сердце. Она же ехала сюда и маму по дороге не встретила, а что если та пошла другой дорогой? Просто так, чтобы прогуляться. Рита свернула и поехала по параллельной улице. Здесь за домами начинался луг, где паслись три козы: белая, серая и черная.

Козы увидели ее и подняли головы, не переставая жевать.

– Ме-е-е! – сказала белая, а Рита услышала: – Смотрите, какая смешная девочка. С рожками.

– Сами вы с рожками! – крикнула она. – Вы маму мою не видели?

– Много мам мы видели, – ответила серая. – Тебе какую?

Рита задумалась.

– Она была в платье с ромашками, и еще, наверное, сумка с молоком в руках.

– С ромашками? – Черная коза тряхнула бородой. – По-о-омню. Вкусные цветы. Такие на том лугу растут, где…

– Да не о цветах речь. Вы ее видели? Куда она пошла?

Козы переглянулись.

– Никуда не пошла. Она пришла и не ушла.

– Да что вы там бормочете? Как это не ушла? А где же она?

– Там. – Серая мотнула рогами в сторону.

– Там, – подтвердила белая.

Рита пошла туда, куда указали козы.

– Только нет ее там, – сказала ей вслед черная.

От глупых коз Рита начала раздражаться. Ничего толком объяснить не могут. То там, то не там.

Она шла прямо по высокой траве, срывая по пути стебельки пастушьей сумки. Мама небось уселась где-нибудь в тенечке и мечтает. И ей дела нет, что они с папой волнуются да еще и голодные к тому же. Но пройдя весь луг, маму Рита так и не нашла. Она уже хотела возвращаться к козам и поругаться с ними, как вдруг в траве мелькнуло что-то белое. Бутылка с молоком. У Риты нехорошо заныло в боку.

– Мам, – робко позвала она. – Мам, ты здесь?

Налетел порыв ветра, зашелестела трава, Рита завертелась на месте. Сзади что-то шевельнулось. Она даже подпрыгнула от неожиданности. На нее смотрел белый кролик. Нос его подрагивал, втягивая воздух. Ушки встали торчком. Кролик приподнялся на задние лапки.

– Пушистик, – облегченно выдохнула Рита. – Ты тут никого не видел? Я маму ищу.

– Рита, – произнес кролик. – Рита, ты что здесь делаешь?

– Мама?! – Рита шлепнулась на землю. – Мама, это ты?

Кролик вздохнул.

– Что-то случилось. И почему ты такая большая? Ничего не понимаю. Такие странные ощущения. И запахи.

– Мама! Ты кролик! – простонала Рита.

– Перестань обзываться! Ты совсем отбилась от рук. Мне пришлось за тебя извиняться. Хорошо хоть Власьевна вроде не сердится. Я ей подарила конфеты. Ты знаешь, она тоже любит «Раковые шейки».

– Ты встретила Власьевну? – холодея от ужаса, спросила Рита.

– Ну да. Смотрю, идет. Тоже за молоком. Ну, я и подошла. Хотела как-то наладить отношения. Все-таки соседи.

– Ма-ма-а-а, – простонала Рита. – Что теперь делать?

Она решительно вскочила. Так, сначала надо отнести кролика домой. Убедить отца, что мама превратилась в ушастого грызуна, будет непросто, но она попробует. А потом…

В это время кролик прижал уши к спине, подскочил на месте и припустил со всех ног прочь. Да так быстро, что у Риты только глаза на лоб полезли.

– Куда?! Мам, вернись!

Но кролик скакал, петляя в траве, а сверху неслось ужасное:

– Гхар!

Над лугом кружила стая воронов. Рита побежала за кроликом, размахивая руками в попытках отпугнуть птиц. Но черные налетчики спускались все ниже и ниже. Один из них спикировал в густую траву и тут же взмыл уже с кроликом в когтях.

– Нет! – закричала Рита и бросилась в погоню.

Она забыла про Стельку, забыла про все. Бежала, не отрывая глаз от ворона, уносившего добычу все дальше и дальше. Остальные птицы окружили главаря и теперь большой тучей летели прямо к озеру. На берегу Рита зацепилась ногой за старую корягу и полетела на землю, ободрав локти и коленки. Сквозь хлынувшие слезы она в отчаянии смотрела, как черным пятном исчезает вдали воронья банда.

«Этого не может быть, – всхлипывала Рита, сидя на траве у озера, – это невозможно. Мама не может быть кроликом. Это не научно». И тут же возражала сама себе: «А говорящие животные разве научно?»

Однако надо было что-то делать. Она встала и, прихрамывая, побрела обратно. Козы стояли кружком, сблизив рогатые головы, жевали траву и тихо мекали. Заметив Риту, они дружно повернулись к ней и застыли.

– Ме-е-е! – пропели они. – Ме-е-е!

Рита провела рукой по голове: пера не было. Это напугало ее даже больше, чем мама-кролик. Теперь она не сможет узнать, что говорят козы. А ведь они явно хотели ей что-то сообщить. Наверное, перо упало во время погони за птицами. Рита пошла по лугу, внимательно смотря под ноги. А козы все кричали и кричали противными дребезжащими голосами.

– Да что вы раскричались! – набросилась она на несчастных коз. – Я все равно ничего не понимаю!

Они переглянулись, замолчали и тут же принялись щипать траву. Вдруг в пасти серой козы Рита с ужасом заметила торчащий кончик пера.

– Отдай! – Она бросилась к козе, но та наклонила голову и наставила на нее рога. Черная и белая сделали то же самое.

Рита отпрыгнула.

– Вот я сейчас вас палкой огрею!

Но коза уже прожевала и траву, и перо и теперь насмешливо, как показалось Рите, трясла бородой.

– Эх, вы… – с горечью сказала Рита и вытерла набежавшие слезы. – Я все равно найду маму. Даже без пера. Пойду вот сейчас к этой Власьевне и как дам ей!

Козы замерли, потом попятились.

– Да, пойду, – повторила она и поняла, что так и сделает.

Что сказала старуха в последнюю встречу? «Если любишь маму, то отдашь». Что надо было отдать, Рита тогда даже не задумалась. Что у нее есть такого, что нужно Власьевне? Она сунула палку под мышку и ощупала себя руками. Яйцо? Старуха, скорее всего, имела в виду именно его. Футболка в том месте, где оно покоилось, нагрелась. Рита вытащила кокон из носков, он был теплым, даже горячим. Она принялась освобождать яйцо из носков и вскрикнула в отчаянии, увидев на его пестрой поверхности трещину. Разбилось!

Рита держала его в ладонях и горько вздыхала. И что теперь делать? Может, старухе подойдет и треснутое? Это вороны во всем виноваты, она упала, пока бежала за ними. Трещина расширилась. Послышался треск. Яйцо в руках раскололось на две половинки, раздался грохот, а затем последовала яркая вспышка. Риту бросило на землю, и палка больно стукнула ее по щиколотке. Сидя на траве и потирая ушибленную ногу, Рита посмотрела в небо. Ярко светило солнце. Никаких туч. Откуда же тогда молния? Папа говорил, что если в тебя попадет молния, то можно стать экстрасенсом. Это такие люди, у которых необычные способности. Вот бы Рите хоть одну.

Вокруг стояла тишина. На земле валялись палка и пустая скорлупа, больше ничего. Но что-то же вылупилось из яйца? Не могло же оно быть пустым. В любом случае возвращать уже нечего. От отчаяния сжалось сердце и перехватило дыхание. Рита присела на корточки, сложила остатки скорлупы обратно в носок и сунула в карман. Она все равно пойдет. Ведь, кроме нее, маму спасти некому. Папа все равно не поверит, а если и поверит, то объяснять ему придется долго, а за это время с мамой может случиться что-то ужасное. Ее может ждать участь гораздо хуже. Стать кроликом еще не самый плохой вариант.

Она подобрала бутылку с молоком, положила в рюкзак и вывела Стельку на дорогу. Домой она решила не заезжать, ведь папа, конечно, никуда ее не отпустит. Но чтобы на нее потом не ругались, она отправила отцу сообщение: «Иду спасать маму. Не волнуйся, все будет хорошо. Целую».

Дом Власьевны стоял в самом конце поселка, на отшибе. Сразу за домом начиналась узкая проселочная дорога к лесу. Рита остановилась у невысокого дощатого забора. Калитка оказалась незаперта. Она отворила ее и вошла. Справа высилась аккуратная поленница дров. По чисто выметенному двору бродили куры. Возле будки спал серый пес. Он приоткрыл один глаз и недовольно гавкнул. Рита замерла. Но пес положил голову на лапы и снова уснул. Хорош охранник, нечего сказать.

– Эй! Есть кто дома? – позвала она, не решаясь подняться на высокое крыльцо под козырьком.

Занавеска за окном дрогнула, и вскоре дверь отворилась. Власьевна вышла и уперла руки в бока.

– Что-то долго ты. Я уж заждалась.

– Верните маму! – Рите хотелось сказать это громко и властно, но получилось жалобно и просительно.

Власьевна усмехнулась, потом пошарила в кармане, вытащила конфету, развернула и сунула в рот.

– Верните, – повторила она, сдерживая слезы. – Мама ни в чем не виновата. Если хотите, накажите меня.

– Это мы всегда успеем, – усмехнулась Власьевна. – На-ка вкусненького.

Она протянула Рите конфету. «Раковую шейку».

– Это мама их купила, – прошептала Рита. – Это вы! Вы ее заколдовали!

– Вот же дети какие пошли. – На лице Власьевны проступила досада. – Им от чистого сердца даешь, от себя буквально отрываешь, а они, вон – нос воротят. Ну, не хочешь, как хочешь.

Рита поняла, что повела себя неправильно. Надо уметь ладить с людьми, как говорил папа.

– Простите. – Она попыталась улыбнуться. – Я люблю конфеты. Спасибо.

Рита взяла конфету и сунула ее в карман.

– То-то же! – Власьевна одобрительно кивнула. – Рассказывай, зачем пришла.

– Мама стала кроликом. Ее унесли вороны. И петуха я не трогала. Говорю же, там ворон на него напал.

– Ворон… – Лицо Власьевны помрачнело. – Ой, горюшко! Недаром сердце болело: беду чуяло. И петушок не зря беспокоился. Значит, сам тебе яйцо отдал?

– Яйцо в траве лежало, потом целая стая этих воронов прилетела, петух сказал: «Беги!», я и побежала.

– Прямо так и сказал? – удивилась Власьевна.

Рита кивнула.

– Он мне перо дал. Только его козы сожрали.

– Козы! – фыркнула старуха. – Так эти сплетницы ничему и не научились. Значит, будут по-прежнему траву жевать.

В сильном волнении она принялась расхаживать по двору.

– А как же мама? – напомнила Рита. – Это же вы ее заколдовали.

– Ну, осерчала, – повинилась Власьевна, – не разобралась. Давай сюда яичко.

– Ох. – Рита сглотнула. Начиналось самое страшное. – Его у меня нет. Оно… разбилось, понимаете?

– Не говори ерунды. Это яйцо разбиться не может.

– Да еще как может, – возразила Рита и вытащила из кармана носок.

Старуха уставилась на половинки скорлупы, и лицо у нее при этом стало не злое, а какое-то задумчивое.

– Где ты хранила его? Носила с собой?

Рита кивнула. Власьевна протянула руку и положила ладонь на ее лоб.

– Да ты горячая. Давно простудилась?

– Не знаю. Наверное, вчера.

– Ясно. Высидела, значит.

– Чего?

– Эх, мала ты еще для таких дел. Но раз Родя сам тебя выбрал, значит, так тому и быть. Говоришь, готова на все, чтобы маму вернуть?

Ничего такого Рита не говорила, но кивнула и поняла, что действительно готова совершить невозможное, лишь бы мама снова была дома. И пусть сидит за своим ноутбуком, возится с проектами, забывает приготовить ужин или зашить ей дырку на одежде. Дырку и самой зашить можно, в конце концов. Она вздохнула.

– Готова. А что сделать нужно?

Власьевна кивнула на дом.

– Заходи. Думу буду думать. Может, и придумаю чего.

Внутри дома Власьевны, несмотря на солнечный день, было сумрачно. Под потолком висела не люстра, а самая обычная керосиновая лампа. Это что ж, у старухи и электричества в доме нет? Рита оглядывалась не без робости. По стенам висели пучки каких-то растений, пахло травами. Лампа под потолком зажглась как бы сама собой. Внутри заплясал огонек, и комната озарилась светом. Вообще-то дом как дом, просто мебель несовременная, деревянная и местами сильно потертая. А на столе в углу – и больше всего Риту поразило именно это – стоял монитор компьютера. Тоже не очень современный и накрытый ажурной салфеточкой от пыли.

Власьевна почесала лоб, сдвинув шапочку на затылок.

– Куда ж я его задевала-то? – бормотала она, вертя головой из стороны в сторону. – А, вспомнила! – Она подошла к печке и хотела было взобраться на лавку, как вдруг охнула и схватилась за поясницу. – Ой! Давай-ка лучше ты, – обратилась она к Рите. – Полезай на лопату.

– Куда?!

– Тьфу! На полати, говорю, лезь. Поищи блюдечко, вроде там я последний раз новости смотрела.

За занавеской у печи действительно находился помост, крытый лоскутными одеялами. Рита залезла, пошарила руками и наткнулась на что-то круглое и плоское.

– Оно? – Она высунулась наружу.

– Оно, родимое, оно. Еще яблочко там поищи.

Вскоре нашлось и яблочко. Власьевна протерла блюдечко полотенцем. Серебряная поверхность бросала неяркие блики на стены. Яблочко старуха тоже протерла о рукав платья и, осмотрев со всех сторон, покачала головой.

– Эх, совсем силы в нем не осталось. А оно у меня последнее.

Яблочко покатилось по блюдечку. Сначала Рите показалось, что ничего не выйдет и вообще это какой-то розыгрыш. Сейчас Власьевна рассмеется и скажет, что пошутила. Но нет, серебряная поверхность засветилась, стала прозрачной, и на ней, словно на экране смартфона, появился странный человек с раскрашенным лицом: он пел, манерно извиваясь, хлопая в ладоши и топая ногами.

– Ничего себе! – Рита невольно потянулась к блюдцу, но Власьевна быстро шлепнула ее по руке. Она потрясла блюдечко и снова запустила яблочко.

На этот раз в блюдце возник белый попугай. Он раскачивался на спинке кресла и повторял: «Гоша хороший, Гоша хороший».

– Да это же «Тик-Ток»! – догадалась Рита. – Я на этого попугая подписана!

– Опять помехи, – проворчала Власьевна и остановила яблочко. – Ну что ты будешь делать! Давай не дури, а то перелью на ложки, буду щи тобой хлебать.

Поверхность блюдца моргнула, яблочко покатилось, и на этот раз показалось озеро. Деревья на берегу мерно покачивались, на лист кувшинки села зеленая стрекоза.

– Катись, катись, яблочко, по серебряному блюдечку, покажи мне лес, да залесье, да подлесье, покажи обиталище вороново.

По блюдцу пробежала рябь, потом замелькали макушки деревьев. И вот Рита увидела огромное дерево, широко раскинувшее ветви во все стороны. Странное это было дерево: без коры, почти без листьев, лишь множество черных гнезд висело на его кривых ветках. Власьевна охнула и схватилась за сердце. В это время прямо посреди изображения возник желтый глаз в черном оперении. «Гхар!» – раздалось на всю избу. Власьевна поспешно накинула на блюдце полотенце. Сердце у Риты стучало, как папин перфоратор. Внезапное появление ворона напугало ее чуть не до икоты. Власьевна тоже чувствовала себя не лучше. Она безуспешно пыталась снова запустить яблочко по блюдечку.

– Нет, – сдалась она наконец, – не выходит. Исчерпало себя яблочко.

– А другого нет? – со слабой надеждой спросила Рита, помня, что ранее старуха уже сетовала, что, мол, последнее у нее осталось. – Что ж вы так? Не запаслись?

– Да кто ж знал! У меня вон какой компуктер есть, он мне «Лес ТВ» показывает.

– У вас даже электричества нет! – не поверила Рита. – Какое еще «Лес ТВ»?

Власьевна пожала плечами.

– Да это леший с кикиморой затеяли. Бегают по лесу с камерой и в интырнет этот ваш ролики выкладывают. А по мне так и пусть, все лучше, чем над грибниками изгаляться. Да и лектричество дело нехитрое. А что лампа у меня с керосином, так это модно сейчас, разве нет? Как же его?.. А, ретро-стиль, вот.

У Риты закралось подозрение, что старуха просто потешается над ней. Ну ведь этого просто не может быть.

– Леший… кикимора… – пробормотала она. – А вы кто тогда? Баба-яга, что ли?

– Она самая, она самая, – с готовностью закивала Власьевна. – Живу тут потихонечку. На пенсии я, давно от дел волшебных отошла.

– Так если вы на пенсии, зачем маму заколдовали? Как мне ее теперь вернуть?

– Да я-то расколдую, ты только найди да обратно принеси.

Рита поежилась. Дерево, на котором висели вороньи гнезда, выглядело жутковато. И сколько ж там этих птиц живет? Разве она справится с ними? И тут Власьевна, словно специально, сказала то, от чего Рита совсем пала духом:

– Дерево это найти не всякому дано. Скрыто оно от людских глаз. Лишь волшебный проводник путь указать сможет.

– А вы мне его дадите?

Власьевна покачала головой.

– Говорю ж, на пенсии я. Тут дело мудреное. Отправляйся-ка ты в лес. Груня, сестрица моя младшенькая, на той стороне озера живет. Если с тропки не свернешь, аккурат к ней и выйдешь. Привет от меня передашь и гостинец. Только смотри, не сходи с тропы.

– А что мне ей сказать? Ну там, слова какие волшебные или еще чего. Поможет она маму вернуть?

– А это уж от тебя, девонька, зависит. Судьба твоя мне неведома. Так что подумай, готова ли ты к таким испытаниям?

Рита глубоко вздохнула, стиснула кулачки и посмотрела старухе прямо в глаза, окруженные сеткой морщин.

– Готова! Пойду и найду, и вообще…

Тусклые глаза Власьевны неожиданно сверкнули ярко-голубым, она хлопнула в ладоши и просияла. Затем вытащила из-под лавки корзину, обвязанную поверху цветастым платком.

– Держи вот, гостинец для Груни моей. Да в корзину не заглядывай, поняла? Ослушаешься – пожалеешь.

Корзина была тяжелая и оттягивала руку почти до земли. Рита вздохнула и пошла к двери.

– Погоди, – окликнула Власьевна. – В лесу-то чай прохладно, а ты вон как легко одета. Эх, чего не сделаешь ради добра. Держи шапочку. Все теплее будет.

Власьевна сдернула шапку с надписью «Спорт» с головы. Рита хотела отказаться. Такое старье она ни за что не наденет, но потом она вспомнила эпизод с конфетой. Отказаться никак нельзя: старуха обидится. Поэтому она взяла шапку, запихала в карман шортов и поблагодарила как можно вежливее.

– Не потеряй только, – приказала Власьевна. – Знаю я вас, молодежь. Вам нынче одежду не надо в поле выращивать, вам ее теперь прямо домой привозят. А от этого какая ценность? То-то.

– Да не потеряю, – заверила ее Рита, пристраивая корзинку на багажник велосипеда и закрепляя специальной резинкой.

Калитка за ней хлопнула.

– А потеряешь, я тебя в кактус превращу, – донесся до нее голос Власьевны. – Будешь стоять возле моего компуктера и эти ваши вредные излучения убирать.

Дорога вела к лесу. Было видно, что по ней редко ходят и ездят. Странно, почему? Рита вспомнила, что и они с папой, когда ходили за грибами, шли в лес иначе, с другой стороны озера. Вот на той дороге явно проглядывала колея от колес, а здесь все заросло травой.

Велосипед въехал под кроны первых деревьев. Дорога постепенно сужалась, превращаясь в тропинку, усыпанную сосновыми иголками. Деревья по обе стороны от нее смыкали ветви, образуя подобие шатра. Очень странный лес. Какой-то другой. Не мрачный, не страшный, просто иной. Ехать пришлось медленно, чтобы не уронить корзинку, стоящую на багажнике. От отца до сих пор не было ни звонка, ни сообщений. Пришлось даже остановиться, чтобы проверить. Судя по значку на экране, связи не было. Рита попыталась включить навигатор. Но тот словно сошел с ума, показывая, что она находится на другом конце света, где-то посреди океана. Рита убрала бесполезное сейчас устройство в рюкзак и повертела головой.

– Вот вы какие зловредные, но победю вас… наверное, – сочинила она.

Рифма была так себе, не очень подходящая, но другой у нее сейчас и не было. И вообще, «победю» не говорят. Рита поняла, что просто оттягивает момент, когда нужно будет снова двинуться дальше. Решимость, с какой она заявила старухе, что пойдет и найдет, таяла на глазах.

– Нам не страшен серый волк, – пробормотала Рита, сжала кулачки и решительно уселась на велосипед. – Не боюсь я ничего! – громко продекламировала она. – Кроме только одного. Что меня в лесу поймает злой и страшный серый волк… – И тут же осеклась. Совсем не те стихи сочинялись в этом лесу. Надо веселое и позитивное, а выходило совсем наоборот. – Но тогда его я палкой, прямо по носу и…

Тут дело застопорилось. Рифма не находилась. Пришлось даже притормозить.

– Прямо по носу и… – бормотала она, не находя нужного слова.

– Щелк! – сказал кто-то за ее спиной.

Рита подпрыгнула и чуть было не упустила руль. На дороге, чуть позади, стоял мальчишка-подросток лет пятнадцати на вид. Рите он напомнил старшего брата Лизы.

– Щелк, – повторил незнакомец. – Сюда такая рифма подойдет.

– Волк-щелк, – произнесла Рита. – Ну да. Это ты хорошо придумал. А ты кто?

– Только вот не знаю, можно ли волка по носу щелкнуть? – рассуждал он как бы сам с собою. – Наверное, нельзя. Как считаешь? – Он смотрел на нее, склонив голову набок.

В ответ она пожала плечами. Странный парень. Невысокий (Лизин брат повыше будет), но крепенький. Плечи широкие, волосы длинные и какие-то пегие. Надо лбом они стояли торчком: темные пряди перемежались со светлыми, отчего волосы казались слегка припыленными. Одет он был странновато: в широкие брюки, холщовую рубаху навыпуск, перевязанную на талии витым поясом, а вот на голове у него красовалась вполне современная бейсболка с буквой W на тулье. Незнакомец тем временем подошел ближе, обошел велосипед кругом и даже потрогал звонок. Услышав негромкое звяканье, он рассмеялся.

– О! Звенит. Ты чего тут делаешь-то, рыжая девочка с рожками?

– Еду. – Она крепче сжала руль велосипеда.

– Вижу. Куда едешь?

– Ой. – От глупых вопросов Риту всегда тянуло сказать что-нибудь резкое. – В гости, к примеру. Или по делу. Какая тебе разница?

– Я же просто спросил. Из вежливости. А там что, в корзинке?

– Гостинцы. – Странный парень ей совсем не нравился.

– А едешь ты к бабушке? – несколько ошарашенно спросил он.

– Ну и что? Слушай, мне некогда. Ехать пора. Пока. Уходи с дороги.

– Увы, – сказал парень и вздохнул. – Не хочется тебя огорчать, но ты уже приехала.

На лице Риты отразилось изумление и явное недоумение.

– Ну что тут непонятного? – Он развел руками. – Рыжая девочка, можно сказать в красной шапочке, несет пирожки через лес. Надеюсь, не надо ничего объяснять? А то я так этого не люблю.

– Ничего не поняла, – буркнула Рита. – Давай я поеду уже, а ты поищи кого-нибудь другого для своих загадок.

– Какая ты грубая, – укорил ее парень. – Такую и съесть не жалко. Это хорошо. Так легче. А то знаешь, эти переживания потом… Сплошное мучение.

– Ты ку-ку? – Она красноречиво повертела пальцем у виска. – Ну-ка давай отсюда, а то как тресну.

Незнакомец сделал два шага назад, посмотрел на нее и вдруг бросился на землю: прямо как стоял, так и упал. Плашмя. Рита даже ахнуть не успела, а потом крик и вовсе замер в горле: упал на землю человек, а поднялся с земли большой лохматый зверь.

Глаза зверя горели огнем. Он оскалился – блеснули острые зубы. Между ушами у него, чуть скособочившись, торчала бейсболка.

– Во-о-олк, – прошептала Рита и громко икнула. – Не может быть. Проснись, Рита, проснись, – бормотала она.

– Только вот имен не надо, – сказал волк и коротко рыкнул.

– П-п-почему?

– Еда с именем, фу! Папа говорит: «Никогда не давай пище имя». Просто потом могут возникнуть проблемы. Психологические.

– Ага. – Рита прищурилась. – Тяжело есть того, кого знаешь лично? Меня Рита зовут. Рита. Рита, – повторила она, а сама потихоньку отступала, отводя Стельку назад.

Тропинка узкая – быстро развернуть велосипед не получится. А без Стельки волк нагонит ее в два счета, хотя и на нем тоже, наверное, догонит. Остается одно: Рита потянулась к палке, своему верному оружию. Она будет сражаться.

– Ой, ну что ты как маленькая, – проворчал волк, от которого не укрылось ее движение. – Давай я съем тебя побыстрее, и все.

– Фигушки! – Рита поставила Стельку на подножку и отошла, держа палку перед собой.

– Ну как хочешь. – Волк зевнул, широко раскрыв пасть, и громко клацнул зубами.

Вдруг Рите в голову пришла совсем неуместная сейчас мысль.

– Почему я тебя понимаю? Вот чего я не понимаю. Я еще понимаю, когда я понимала животных с пером в волосах. А тут я не понимаю.

– Ой. – Он потряс головой. – Ты меня запутала. Понимаю, не понимаю… Ты можешь выражаться яснее?

– Да что тут понимать! Петух мне перо дал, а я его потеряла. С ним всех понимала, даже рака. А козы его сожрали. И теперь не понимаю. А тебя понимаю. Ну как так?

– Вопрос, конечно, интересный. Хотя объясняешь ты примерно как мой младший брат, у которого еще даже молочные зубки не выпали. Я думаю, все оттого, что я не совсем волк. Понимаешь?

– Нет. Ты оборотень?

– Я?! – Он возмущенно замахал хвостом. – Я волколак!

– А есть разница?

– Для тебя уже нет. Давай бросай свою палку. Мне тоже некогда тут с тобой полдня возиться.

Шерсть на загривке волка встопорщилась. Он припал на передние лапы и приготовился к прыжку. В этот момент с ветки дерева, нависающей прямо над волком, упал мохнатый шар. Прямо на шею зверюги. Волк присел от неожиданности и тут же взвыл:

– Оу! Ау! – Он вертелся вокруг себя, пытаясь сбросить то, что висело на спине.

Рита вытаращила глаза. На спине у волка сидела Патти, всеми лапами вцепившись в его шерсть, а зубами – в ухо, и глухо завывала. Рита думала недолго. Подбежав, она треснула палкой волка по хребту. Тот подпрыгнул и заскулил.

– Не нравится? Вот тебе, вот! – Она продолжала колотить его палкой.

– Пустите, я больше не буду! Клянусь!

– Не верю я тебе, серый обманщик!

– Чтоб мне охоты больше не видать! – выкрикнул волк.

И все. Все тут же прекратилось. Патти отпустила его ухо и спрыгнула на землю. Но Рита все еще стояла, держа палку наготове. Волк опустил голову и поджал хвост. Кошка подошла к хозяйке и потерлась о ее ноги.

– Прости, – буркнул волк. – Был не прав, и вообще, предупреждать надо.

– О чем?

– Что вас тут целая банда. Одна внимание отвлекает, Красную шапочку косплеит, а вторая в засаде сидит. Нечестно вообще-то.

– А есть людей честно?

– Я людей и не ем. Но девочка с корзинкой с пирожками, идущая через лес, это такой соблазн, ну вот как валерьянка для кошки. – Волк мотнул головой в сторону Патти.

Та громко фыркнула.

– Ладно, простим, – согласилась Рита. – Но больше так не делай. Хорошо?

Волк вместо ответа промолчал.

– А ты не мог бы обратно, ну, в человека?

– Могу, но тут нет ни пня, ни колоды. Мне ж надо через них перекинуться.

– Как все сложно. А в волка превратиться пень не нужен?

– В волка можно и просто об землю брякнуться.

– Странное у вас волшебство. Вот честно! Такое не-ло-гич-ное.

Волк помахал хвостом, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, возражая, потом вздохнул.

– Раз уж вы меня без обеда оставили, может, хоть пирожком угостите, а?

– Да ты наглый! – возмутилась Рита. – Да и где я тебе пирожки возьму?

– В корзинке, – невинно посоветовал волк. – Ну правда, так есть хочется, аж брюхо сводит.

Рита покосилась на корзинку. Под платком наверняка прячется много вкусного. Не убудет же от старушки от одного пирожка. И тут ей вспомнилась угроза про кактус. Нет уж, стоять возле монитора, ощетинившись колючками, совсем не интересно.

– Прости, я обещала Власьевне не трогать корзинку.

– Так ты от Власьевны? – Волк даже чуть-чуть попятился. – Предупреждать надо. Привет ей от Митяя передай. Митяй – это я, если что.

Рита постаралась удержаться от смеха: волк Митяй. Умора! Вдруг она вспомнила про бутылку с молоком.

– Послушай, Митяй, а как насчет молока? Cвежее, от фермера. Будешь?

– От фермера очень даже буду. – Он замахал хвостом и сел на задние лапы. Волк обхватил бутылку передними лапами, зубами сковырнул крышку и махом опрокинул молоко в рот. Булькая, оно потекло в его глотку, стекая по обеим сторонам пасти. – Вкусно. – Он облизнулся, закончив пить, и вытер морду. – Спасибо. Ладно, пора мне.

В это время Патти мяукнула. Волк посмотрел на нее и заворчал. Та снова мяукнула, причем как показалось Рите, требовательно. Митяй почесал лапой ухо и поправил сползшую бейсболку.

– Эй, больше двух говорят вслух, – сказала Рита, которой не нравилось, что эти двое разговаривают, а она не понимает ни слова.

– Прости, – ответил волк, – твоя кошка просит, чтобы я тебя укусил.

– Что?!

– Она настаивает. И мне кажется, что отказа она не потерпит. Злая она у тебя. И когти у нее острые. Ты не бойся, я не больно.

И прежде чем Рита успела возразить, волк подбежал и стиснул зубами ее запястье.

– Ой. – Она выдернула руку и прижала к груди. Кожу волк не прокусил, но на ней теперь алели глубокие отпечатки клыков. – Больно же! Теперь я стану оборотнем? Ты что натворил?

– Ладно, мне пора. Чем мог, помог. Пока.

Волк прыгнул в сторону и скрылся. Лишь хвост мелькнул в гуще деревьев.

– Какой невоспитанный мальчик, – сказала Патти. – И ты тоже.

Все еще напуганная, Рита не сразу поняла, что произошло.

– Я снова тебя понимаю? – дошло до нее наконец. – Как это?

– Тебя укусил волколак.

– Это я поняла. – Рита потрясла в воздухе рукой. – До сих пор ноет. Кажется, у меня отрастают шерсть и хвост. – Она повернулась, пытаясь рассмотреть, что там у нее сзади.

Кошка фыркнула.

– Это выдумка. От укуса волколака такого не бывает.

– А в кино…

– Фи! Глупые выдумки. Но некоторые способности волколаки передать могут. Понимать речь животных, например.

– Откуда ты все это знаешь?

Патти махнула хвостом.

– Мой предок при университете главным мышеловом служил, между прочим. Так что я – кошка образованная. А вот ты зря ушла из дома, не сказав мне.

– Мне было некогда, маму надо спасать. А как ты меня нашла?

– Козы сказали, ты к старухе пошла. А от старухи только одна дорога – в лес. Возьми-ка меня на руки, что-то я притомилась. Догнать тебя было нелегко. У меня же лапки, а не колеса, как у некоторых.

Она подняла кошку на руки, та устроилась на плечах, и они поехали дальше. Патти примолкла и вскоре уснула, а Рита крутила педали и думала, что это самый странный день в ее жизни. И расскажешь кому, никто ж не поверит. Если, конечно, будет кому рассказывать. Если она вообще вернется домой.

Тропинка совсем сузилась и в каких-то местах почти терялась из вида. Рита боялась заблудиться и разбудила кошку. Та потянулась и спрыгнула на землю. С ее помощью им удавалось каждый раз находить потерянную тропинку. В одном месте ветви нависали так низко, что Рите пришлось слезть с велосипеда и пригнуться, чтобы пройти.

– Спасите! Помогите! – закричал кто-то прямо у нее над ухом.

Она отпрянула и увидела большую паутину, раскинутую меж двух веток сухого дерева. Сам хозяин паутины, большой и толстый паук с белым крестом на спинке, подбирался к мухе, попавшей в его сети. Она еще трепыхалась, прозрачные крылышки мелко дрожали.

– Спасите! – крикнула муха. – Я так молода, я не хочу умирать!

– Идем, – поторопила Патти. – Скоро полдень, а мы еще не добрались до места.

Паук почти дополз до своей жертвы и протянул к ней жвалы. Муха пискнула и замолчала, видимо, смирившись с неизбежным. Пауков Рита, как и многие, боялась, но понимала их пользу. Мухи – они ж вредные, летают, заразу разносят, если верить учебникам. И все же она не выдержала, вытащила палку и осторожно порвала паутину. Не всю, только то место, где висела пленница. Паук упал, но тут же стал подниматься обратно по ниточке, выпущенной из брюшка. Муха, не теряя времени, засучила лапками, оторвала прилипшее крылышко и метнулась прочь. Паук забрался на паутину и пробурчал:

– Ходят тут всякие, портют. Вот я вам покажу!

Рита вжала голову в плечи и поспешила дальше. Неудобно получилось. Сломала чужой дом. Вот как тут понять, что хорошо, а что плохо? Но и пройти мимо, когда кто-то просит помощи, тоже никак.

Тропинка все не кончалась. Власьевна сказала: «Иди по дороге и придешь». Но вот она все идет и идет, вернее, едет, а конца пути не видать. Неужели заблудилась? Внезапно деревья расступились, и перед Ритой открылась поляна, а посреди нее – дом. От удивления она тихо вскрикнула. Не потому, что увидела дом, а оттого, каков именно он был. Не избушка на курьих ножках и не старая развалюха, а высокий терем. С фасадной части на Риту смотрели три окна, украшенные резными наличниками, сбоку к входной двери вело высокое крыльцо с перилами. На коньке крыши восседал жестяной петушок.

– Как в книжке, – прошептала она. В таком Василиса Премудрая живет, не иначе. Ей даже пришла в голову мысль, что пришла она все же не туда.

На крыльцо вышла статная женщина в светлом льняном платье с вышивкой по подолу и на широких рукавах.

– Вот и гости долгожданные, – пропела она ласково. – А я уж жду не дождусь. Все нет и нет. Ну что встала, проходи. – Женщина поманила Риту.

Она двинулась вперед, ведя Стельку за руль.

– Здрасьте, – робея, сказала она. – Вы тоже Баба-яга?

– Костяная нога, – подхватила та и с улыбкой приподняла подол платья. Ноги у нее были самые обычные, обутые не в лапти, как можно было предположить, а в обыкновенные резиновые шлепанцы с дырочками для вентиляции, «кроксы». – Агриппина я. Агриппина Власьевна. Сестрица Груней зовет.

– Так вы сестра Власьевны, – облегченно выдохнула Рита. – Я к вам и шла…

– Сестрица, как есть, сестрица. А тебя как звать-величать?

– Рита.

Лицо Агриппины приняло задумчивое выражение.

– Может, все же Маша? Машенька? Или хотя бы Настенька? – переспросила она с какой-то надеждой в голосе.

– Нет, – твердо ответила Рита.

– Что ж такое-то? – пробормотала Агриппина. – Вот имена пошли, а? Что с Машенькой делать я знаю, с Настенькой тоже вроде помню. А с Ритой? Что ж родители так промахнулись?

– Вообще-то так звали одну французскую королеву, – обижено сказала Рита. – Маргарита. Не знаете разве? – Агриппина покачала головой. – А еще… Еще ведьма такая была. Нет, сначала она была нормальная, а потом вот…

Рита вздохнула. Кино про свою тезку, ставшую ведьмой, она тайком посмотрела в интернете. Родители не разрешали, мол, рано тебе еще такие взрослые фильмы смотреть.

– Так часто бывает, – согласилась Агриппина. – Ладно, Рита, раз пришла – значит, так заповедано.

Что делать дальше, Рита не знала. Ей сестра Власьевны рисовалась уродливой старухой с крючковатым носом и бородавками, но сейчас перед ней стояла вполне себе моложавая женщина: румяная, с толстой косой, уложенной короной вокруг головы. На шее алые бусы. Не вязался этот образ с Бабой-ягой из сказок.

– А вот это вам. – Рита отстегнула поклажу от багажника и поставила на землю.

Агриппина подошла, провела рукой над платком, который прикрывал содержимое корзинки.

– Надо же, не трогала. И не смотрела. Молодец.

Рита удивилась, но промолчала.

– А давай мы твоего железного конька в конюшню определим, – предложила Агриппина.

Длинное строение с большими воротами находилось за домом. В одном деннике Рита увидела рыжеватого коня: тот жевал сено и посмотрел на нее влажными карими глазами.

– Вот сюда ставь. – Агриппина распахнула дверцу пустого денника.

– Он же не лошадь, – попыталась возразить Рита, но послушно завела Стельку внутрь. – Не убежит.

– Думаешь? – Агриппина засмеялась. – Ты удивишься, на что способны некоторые создания.

– Да я только и делаю, что удивляюсь последнее время, – пробормотала Рита и на прощание погладила Стельку по рулю.

И только идя вслед за хозяйкой в дом, она заметила, что Патти пропала, будто ее и не было.

– Не переживай. – Агриппина, казалось, прочитала ее мысли. – Кошки создания независимые. Хотят приходят, хотят уходят.

– Вы мне маму поможете вернуть? – выпалила неожиданно для себя Рита. – Я за этим пришла.

– Т-с-с. – Агриппина прижала палец к губам. – Гостя надо напоить, накормить, а потом уж о делах говорить.

Она поднималась по ступеням и Риту больше не звала.

«Я ведь по делу здесь, – твердо сказала себе Рита, – не уйду, пока не получу то, за чем пришла». – И она решительно шагнула вперед.

От порога через всю комнату бежал домотканый полосатый половичок. Справа высилась беленая громада печки. На такой же разъезжал Емеля в старом мультике. Широкое горнило печи закрывала железная заслонка. В углу водили хоровод разных размеров ухваты и прочая утварь. Но никаких пучков трав, как у Власьевны, не было. И котла тоже не видно.

– А где вы зелья варите? – вопрос вырвался у Риты раньше, чем она успела прикусить язык.

– Какая любопытная, – улыбнулась Агриппина. – Садись, вон, на лавку, сейчас потчевать тебя буду.

Перед гостьей выстроился ряд горшочков. Из каждого пахло так упоительно, что у Риты свело живот. Она подвинула к себе глиняную расписную миску и наложила в нее каши из горшка.

Агриппина сидела напротив, подперев рукой щеку, и смотрела, как Рита орудует ложкой.

– Хороший аппетит – добрый знак, – улыбнулась хозяйка.

Рита доскребла тарелку до донышка и отодвинула.

– Спасибо. Но мне бы маму найти. Я что хотите сделаю.

– Хм. – Агриппина побарабанила пальцами по столу. – Умная девочка. Понимаешь, что просто так ничего не получишь. Одобряю. А то придут тут некоторые и давай права качать. Ну, рассказывай. Что там у тебя с мамой стряслось?

Рита наскоро, путаясь в словах, рассказала про кролика и стаю воронов, утащивших его неизвестно куда. Агриппина слушала и мрачнела на глазах.

– Что ж такого мама твоя сделала, что сестрица моя так осерчала? – спросила она в конце рассказа.

– Это не мама. – Рита потупилась. – Это я. Там яйцо было. Ну, я его и взяла. Не нарочно. Я ж не знала, что оно так Власьевне дорого. Потом, конечно, вернуть хотела, но было поздно. Разбилось оно. Эх! – вздохнула она.

Агриппина закатила глаза, почти как мама.

– Яйцо от черного петуха? – Она коротко хохотнула.

– Да разве петухи несут яйца? – возразила Рита. – Обычное, на мой взгляд, яйцо. И пустое, к тому же.

– Раз в год и палка стреляет, – заметила Агриппина и многозначительно посмотрела на нее. – А петух яйцо сносит, когда беду чует. На то он и поставлен.

Рита ничего не поняла. Разозлившись, она хмуро перебила Агриппину:

– Власьевна сказала, вы проводника дадите.

Агриппина отчего-то развеселилась.

– Нет у меня проводника, девочка. Нужен тебе – сама сделай.

Рита кивнула. Она готова к любым испытаниям. Ведь мама попала в беду из-за нее. Если бы она сама пошла за молоком, если бы не взяла это дурацкое яйцо, если бы… Тут Агриппина встала, поправила бусы на шее, потянулась, прервав горькие мысли.

– Так вот, бери моего Каурку да поезжай на луг, где коровка моя пасется. Ты ее подои, сметанку из молока сбей и тесто на ней замеси. А потом скажу, что делать дальше. Если справишься.

На первый взгляд ничего невыполнимого в задании не было. Правда, ни доить, ни сметану сбивать, ни тесто месить Рита не умела, но решила, что как-нибудь справится.

На улице Агриппина уже выводила из конюшни рыжего коня.

– А может, я пешком дойду? – Рита немного попятилась. Верхом она ездить не умела.

– Сама ты коровку в лесу не найдешь, – объяснила Агриппина. – Каурка же доставит тебя в лучшем виде. – Она привязала к седлу бидон для молока. – Да смотри за ним, он у меня с норовом.

Подсадив Риту в седло, Баба-яга помахала ей рукой. Каурка тронулся с места, Риту качнуло, она вцепилась в гриву коня.

– Эй, осторожней там, – заржал он. – Не то сброшу.

Она промолчала, решив не сердить коня, и лишь старалась не свалиться, пока Каурка пробирался по лесной дороге. Под конец она даже осмелела, выпрямилась, представляя, как удивился бы Ленчик, увидев ее верхом. Пусть только попробовал бы что-то сказать.

Корова на лугу жевала траву и казалась вполне миролюбивой. Она даже головы не подняла, когда Рита подставила под нее бидон.

– Дашь мне молока, коровушка? – попросила Рита и, присев рядом, протянула руку к вымени.

Та не ответила, лишь ногами переступила и отошла. Рита подвинулась ближе, но корова снова отошла. Какое-то время они так и двигались по лугу, потом Рите удалось ухватиться за вымя и начать дойку. Ее руки скользили, белые струйки били куда угодно, но только не в бидон. С трудом ей удалось нацедить чуть-чуть молока: только донышко закрыть. Спина ныла, руки ломило. Она выпрямилась перевести дух. Корова, до той поры стоявшая смирно, ударила задней ногой: бидон с лязгом опрокинулся, молоко вылилось, Рита отчаянно завопила.

– Глупое создание! – Она шлепнула корову ладонью по крупу.

Та замычала и нацелилась на Риту рогами.

– Забодаю!

Пришлось отступить. Думая, как и чем задобрить корову, Рита села на траву и обхватила голову руками. Каурка, привязанный к дереву, тихонько заржал и мотнул головой. Повод слетел, и конь понесся по траве во всю прыть, взбрыкивая то задними, то передними ногами.

– Стой! – Рита побежала за ним.

Но конь и не думал возвращаться. Он носился кругами по лугу, а потом и вовсе скакнул в сторону и скрылся за деревьями. Догнать его не получилось бы, даже если бы рядом с ней верный Стелька.

Это настоящая катастрофа! Конь удрал, молока нет, на чем тесто месить?

– Ну хоть бы кто-то помог! – воскликнула Рита в отчаянии. В сказках же героям всегда помогали. Она попыталась вспомнить, наморщив лоб от усилий. Кто там Иванушке помогал? Сивка какая-то. А, вот, вспомнила! – Сивка-бурка, вещий каурка… э-э-э… встань передо мной, как лист перед травой.

Вдалеке раздалось ржание, и она глазам своим не поверила: Каурка бежал к ней, странно подпрыгивая, словно сзади его кто-то чем-то подгонял.

– Ты прибежал, потому что я сказала волшебные слова? – удивилась Рита, когда конь остановился, тяжело отдуваясь. Бока его ходили ходуном.

– Сними! Сними это с меня! – заржал он и даже присел на задние ноги.

У него на спине, возле того места, где начинался хвост, виднелась какая-то спираль. Золотая. Рите захотелось протереть глаза. Нет, ей не привиделось. Спираль шевельнулась, Рита отскочила и взвизгнула:

– Змея! Ой!

Та плавно поднялась в воздух и зависла перед Ритой, выписывая гибким телом восьмерки.

– Я леммюз, – прошелестела она. – Приказывай.

– Чего? – Рита все еще была настороже, готовая убежать. Но разве можно убежать от летающей змеи?

– Чего надо, то и приказывай. Коня я вернул.

Это немного разочаровало. Она-то думала, что Каурка вернулся по ее, Ритиному, желанию. Выходит, нет.

– Откуда ты взялся? И почему мне помогаешь?

– Сама меня высидела, а теперь спрашивает! – Змея, вернее, змей покачал в воздухе хвостом.

– Ой! – Она прижала руки к щекам. – Значит, это ты из яйца вылупился? А где ты был все время? Почему не показывался?

– Ты не просила. Вот сейчас попросила, я пришел.

– И ты все можешь? И маму можешь вернуть?

– Нет, я в основном по хозяйству. Корову подоить, пирогов напечь…

– Так это мне и нужно! – обрадовалась Рита. – И молоко, и пироги. Еще сметану сбить.

– Это просто. – Леммюз мелькнул в воздухе и завис над коровой.

Она увидела, как сам собой поднялся бидон, как откинулась его крышка. Когда Рита подошла, емкость была заполнена парным молоком, пенившимся по краям.

– Красота. – Рита плотно закупорила бидон. – Спасибо, как тебя там?

– Леммюз. – Змей качался перед ее лицом.

– Хм, буду звать тебя Люми. Поехали домой. Там дел невпроворот.

– Позови, как понадоблюсь. – Змей сверкнул в воздухе и пропал.

Заглянув в бидон, стоявший на лавке, Агриппина удовлетворенно всплеснула руками.

– Ай, ловка! Что ж, дело за малым, сметану сбить. Управишься, позови. Мешать тебе не стану, вижу, намерение твое сильно.

Баба-яга скрылась в соседней комнате, где (Рита краем глаза подсмотрела) высилась кровать под балдахином и с пирамидкой подушек, крытых ажурной салфеткой.

– Да-а-а уж, – мурлыкнула Патти, неожиданно вынырнув откуда-то из угла. – Хорошо эта Агриппина устроилась. Сама спать, а мы тут надрывайся.

– А что делать, Патти? – Рита развела руками. – Мне маму спасать нужно.

Кошка потерлась о ее ноги.

– Ну ты давай начинай. А я пойду понаблюда-а-аю.

– Я думала, ты мне поможешь.

Патти фыркнула.

– Не-а, у меня же лапки. – И она тихонько проскользнула в приоткрытую дверь, за которой скрылась Агриппина.

– Люми, – тихо позвала Рита. – Мне бы тут это, помочь надо.

– Да здесь я, – прошипело существо у нее над ухом. – Вон там, в голбце, достань сепаратор. – Он указал хвостом на дверцу за печкой.

В небольшой кладовке, которую Люми назвал голбцом, стояли кувшины, горшки и непонятный предмет: сверху чаша, с одного бока желобочек, а с другого изогнутая ручка.

Рита лила молоко в сепаратор и думала, что в сказках все иначе. Там влез корове в ушко, глядь – вся работа выполнена. Или вот фея палочкой взмахнула – и готово.

– Налила? – Люми завис над сепаратором, и ручка прибора вдруг завертелась со страшной силой, как пропеллер.

Через несколько минут Рита держала в руках целую кринку густой желтоватой сметаны. Патти терлась о ее ноги и мурлыкала.

– Ага, – укорила Рита, – как работать, так никого нет, а как сметанку пробовать, так сразу прибежала. – Но все равно положила кошке в блюдце сметаны. – Люми, будешь? – Она протянула змею кринку.

– А каши нет?

Против воли Рита хохотнула. Такой змей, с такими волшебными способностями, а просит каши. Она достала горшок и поставила перед Люми. Тот залез в него целиком, из горшка раздалось чавканье.

Из горницы вышла заспанная Агриппина.

– Что, уже? – Она рассматривала сметану и даже попробовала на вкус. – Да ты мастерица.

Рита побоялась признаться, что она тут вовсе ни при чем, и лишь пожала плечами.

– Теперь тесто замесить надобно. Да не простое, а с твоим желанием.

– А проводник как же?

– А вот что испечешь, то тебя и поведет. Тут я не в силах помочь. Вот тебе мука, вот дрожжи, вот масло.

Едва она ушла, Патти махнула хвостом и пошла следом. Рите даже обидно стало. Хорошо быть кошкой, никаких обязанностей.

– Эх, вот так и проверяются друзья, – вздохнула она. – Люми, тут снова без тебя никак.

Змей вылетел из горшка, который заметно опустел.

– Тесто? Это просто. Это вообще самое простое.

Рита послушно выполняла указания Люми, и вскоре опара в кадушке поднялась, попыхивая. Вообще-то она знала, что тесто так быстро не делается, но вот же оно, почти готовое.

– Вот бы ты еще и проводника испечь помог, – попросила Рита.

– Нет, это не в моих силах. – Люми покачал хвостом. – Простые пироги, калачи, каравай могу. Проводник дело такое – личное. Я тебе с печкой помогу, чтобы не пригорело.

– И на том спасибо, – вздохнула она. Вот же загадка с этим проводником. Как его печь? Каким сделать?

Тесто меж тем уже начало выпирать из кадушки и даже сползать по стенкам. Рита перенесла его на большой деревянный стол. Насыпала муки, размазала ее по столешнице и опрокинула кадушку. Тесто вывалилось и запыхтело, опадая и поднимаясь. Она дотронулась до него пальцем, и тот прилип к тесту или тесто к нему. Пока Рита пыталась освободить палец, увязла ладонь. Началось сражение. Через несколько минут лицо, руки и даже волосы были в тесте. Она вооружилась скалкой, но тесто все равно не подчинялось. Тогда Рита принялась сочинять:

И тесто как-то присмирело, может, заслушалось ее стишками с хромающей рифмой. Рита же так увлеклась сочинением, что не заметила, что именно лепили ее руки. А когда опомнилась, на противне лежал большой круглый бледно-молочный шар. И Рита засмеялась. Затем поискала на полке в баночках, нашла изюм и воткнула две ягодки в тесто, а чуть ниже провела ножом полукруглый разрез.

– Да уж! Колобок, – прошептала она. Но что вышло, то вышло.

Рита сунула противень в печь и села на лавку. Ноги гудели, руки ныли. Да, домашняя работа совсем не так легка, как она раньше считала. А мама и работать успевает, и по дому хлопотать. Рита вспомнила, как отлынивала от уборки и мытья посуды.

Люми завертелся у печки.

– Готово! Доставай, а то подгорит.

Колобок лежал на блюде, прикрытый чистым полотенцем. В комнате появилась Агриппина, словно ждавшая этого момента, и всплеснула руками.

– Ай да молодец. Хорошая хозяюшка. – Она оглядела Риту. – Только грязная. И нос в муке, и волосы в тесте. Давай-ка я тебя почищу.

Баба-яга провела руками по ее одежде, и сами собой исчезли грязные пятна, а шорты и футболка стали свежими, будто только что из стирки.

– Ничего себе! С таким умением и стиральной машины не надо.

– Это легкое волшебство, – вздохнула Агриппина. – Если бы и другие проблемы решались так просто.

Она вытащила из кармана костяной гребешок и ловко развязала Ритины хвостики. Гребешок легко скользил по волосам, приводя их в порядок.

– Ну вот. – Агриппина неуловимыми движениями очень быстро заплела ей две косички и вплела в них алые ленточки. Потом отошла и полюбовалась на свою работу. – Тебе идет. С косичками-то куда как красивее.

Косички Рита не любила, она же не маленькая, чтобы с бантиками ходить, но возражать не стала.

– Красивые ленточки, – сказала она, заметив на концах лент изящно вышитые маленькие яблочки.

– Для доченьки своей вышивала, Василисушки. – Агриппина погрустнела. – Уж и не знаю, доведется ли с ней свидеться. Ленточки эти с любовью вышиты, так пусть оберегом тебе служат. Ну давай посмотрим, что у тебя получилось.

Рита ткнула пальцем в накрытый полотенцем колобок.

– Вот это. И что дальше?

Баба-яга развела руками.

– А дальше… Жди до Спасской звезды. Если ты хорошо поработала, проводник тебе путь укажет, если нет…

– А Спасская звезда – это что?

– Вы ее Полярной зовете. Ну а мы так, по старинке. Если по звезде путь держать, то не пропадешь, спасешься. Эх, нелегкую тебе задачу выполнить предстоит. Не по годам и не по силам. Чем могла, я тебе помогла, дальше от тебя все зависит.

На улице темнело. Желтый диск быстро перемещался по небу, падая за макушки елей, на глазах становясь розового, а затем малиново-красного цвета. Так заходит солнце в кино или мультиках, но в жизни Рите подобного видеть не приходилось. За окном сгущались сумерки, потемнело и в доме. Свечей Агриппина не зажгла.

«Где же ты, мамочка?» – подумала Рита и сжала губы, чтобы не заплакать.

Вдруг в комнате раздался шорох, потом что-то шмякнулось, пискнуло, затем злобно заворчало. Вспыхнул свет – это Агриппина зажгла светильник. На полу выгнулась дугой Патти, прижимавшая лапами к полу маленького мышонка. Тот пищал, извивался, но вырваться не мог.

– Патти, – позвала Рита, – отпусти бедное животное. Он же маленький. И потом, ты не ешь мышей.

– Ма-а-аленький? – провыла кошка. – Он булку твою хотел сгрызть.

– Отпустите меня! – взмолился мышонок. – Я не хотел, меня заставили! Моя семья у них в плену.

Патти подняла мышонка за хвост и поднесла к носу. Тот зажмурился от страха.

– Кто послал? На кого работаешь? Выкладывай!

Рита отобрала мышонка и зажала в кулаке. Подула ему в мордочку.

– Не бойся, малыш. Расскажи нам.

– Это все Кайра! Его черная банда. Налетели, всех схватили, а мне приказали следить и вредить, а не то всех съедят.

Агриппина ахнула. Патти зашипела. В это время шар на блюде шевельнулся, покачался туда-сюда, и полотенце сползло. Колобок подпрыгнул. Рита ойкнула, кулак ее разжался, мышонок спрыгнул на пол и был таков. Колобок крутанулся вокруг своей оси.

– Я красивый? – спросил он. – Я румяный? А корочка хрустящая?

– Ты разговариваешь? – Рита не могла поверить своим ушам.

– Ты меня месила, ты меня слепила, песенки мне пела, а теперь за дело.

– Не песенки, а стихи, – поправила она. – А ты правда поможешь мне найти маму?

– Я колобок, колобок, румяный бок. На сметане мешен, на окошке стужен.

– Ага, еще скажи, что ты от бабушки ушел, – засмеялась Рита, – и от дедушки.

– И от тебя тоже уйду, – согласился колобок. Подпрыгнул, скатился со стола, запрыгнул на окно, распахнул створки и брякнулся вниз, на землю.

Рита ахнула. Колобок катился по двору и не собирался останавливаться.

– Патти, за ним! – крикнула она кошке и вылезла на улицу прямо через окно.

Агриппина высунулась им вслед и помахала рукой.

– Удачи, девонька! – крикнула она и утерла слезу.

Колобок катился по лесу, подпрыгивая на кочках, перекатываясь через корни и пеньки. Рита бежала следом, порядком запыхавшись. Как раз когда она решила, что сил у нее больше не осталось, проводник притормозил.

– Погоди немного, – прохрипела Рита, тяжело дыша. – Мне за тобой не поспеть.

– Ночь коротка. – Колобок посмотрел на нее изюминами глаз. – До первого луча солнца тебя веду. Потом уже нет. Таковы правила.

– Да кто ж это все придумывает! Правила, условия, какие-то ограничения. Никакой свободы! Почему вся магия такая нелогичная?

– Потому что потому, все кончается на «у». – И колобок покатился дальше.

– Ты ведешь меня к сухому дереву?

– Я веду тебя туда, куда тебе надо. А к дереву или нет, это уж тебе знать.

– Мне к дереву, – выдавила Рита, чувствуя, что еще немного, и она рухнет на землю и больше никогда не двинется с места. Как же это в сказках герои шли за тридевять земель и доходили?

Торопясь за проводником, Рита даже не успевала оглядеться, где она и куда зашла. Патти тоже не было видно. Наверное, кошка просто не успевала за ними. Рита одна в ночном лесу, а силы уже на исходе.

– Вот был бы здесь Стелька! – посетовала она. – Какой же ты шустрый, колобочек. Даже собраться не дал. Помчался как ошпаренный.

– Я весь в тебя, я весь в тебя. Ты меня месила, ты меня слепила.

Сзади раздался звон, но Рита подумала, что ослышалась. Звон повторился. На бегу она обернулась и чуть не споткнулась. За ней с трезвоном ехал Стелька. Ехал сам. Никто не управлял им. Так казалось на первый взгляд. И только когда велосипед остановился рядом, она увидела, что на руле, обвив его восьмеркой, расположился Люми, а на багажнике, вцепившись в сиденье коготками, подпрыгивает Патти.

– Люми! Стелька! Патти! – Рита всплеснула руками и села в седло. – Вперед!

Змей так и остался на руле, его золотистое свечение освещало путь. Колобок катился метрах в двух впереди и все повторял свою присказку:

– Я колобок, колобок, на сметане мешен, на окошке стужен.

– Люми, как ты догадался привести ко мне Стельку?

– Ты же попросила. Какая ты непонятливая.

– А ты все мои желания исполнять будешь?

– Те, что в моей власти. Я по хозяйству…

– Да я помню. Просто в сказках три желания обычно.

Люми засветился еще сильнее и брызнул снопом золотых искорок. Рита поняла, что так змей смеется. Что ж, теперь ей было гораздо легче следовать за колобком, даже появились силы на разговоры.

– Колобочек, а что с тобой станет утром?

– Ничего. Обычно утром меня съедают.

– Кто?

– Кто поймает, тот и съест.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Я же печеный. Это мое предназначение.

– Но ты же разумный. Мы не едим разумных существ.

– Разве?

Рита осеклась. Ну да. Если животные не говорят, это не значит, что у них нет мозгов. Как все сложно.

– А если тебя не съедят?

– Тогда я зачерствею. Получится, что меня испекли зря.

– Но ведь ты выполняешь эту, как ее… миссию. Мы спасаем маму. Для этого я тебя и пекла.

– Заря близко. Надо торопиться, – вместо ответа заметил колобок и покатился еще быстрее.

Рита поднажала. Хоть и на велосипеде, а все равно устала. Темнота вокруг посерела. Небо, которое еще недавно было иссиня-черным и усыпанным звездами, теперь побледнело. Сами звезды потускнели. Спасская звезда, то есть Полярная, вообще пропала. Внезапно колобок остановился и завертелся волчком.

– Прибыли, – заявил он.

Рита повертела головой. Никакого сухого дерева не наблюдалось и в помине.

– Это не здесь, – растерялась она. – Ты не туда меня привел.

– Привел туда, куда тебе надо. Куда надо, туда привел. Спасибо, что испекла. Спасибо, что с корочкой. Никогда не знаешь, каким получишься в следующий раз.

– Так ты, выходит, вечный?

Колобок не ответил, неподвижно лежа на траве. Патти мягко выпрыгнула из корзины, подбежала к нему и понюхала. Ее зеленые глаза сверкнули. Рита подняла проводника. Глазки-изюминки выпали. Щель-рот теперь походил на обычный разрез на батоне. Хлеб как хлеб. Она погладила его рукой, прижала к груди, затем положила на пенек.

– Не знаю, куда и зачем ты меня привел, но ты был забавным. Спасибо.

– Да уж! – Патти потянулась. – Это хлебобулочное изделие привело нас неизвестно куда. А мы еще так долго его пекли.

– Да кто бы говорил! Кто готовил, а кто на перине валялся.

Солнечный луч осветил землю. Рита увидела, что стоит на перекрестке двух дорог, а прямо перед ней лежит камень. Не очень большой и на первый взгляд самый обычный. И лишь когда на него упал второй луч солнца, на серой поверхности показались вырубленные знаки.

«Овелан ьшедйоп – янок ьшеяретоп, оварпан ьшедйоп – ябес ьшеяретоп, омярп ьшедйоп – еьтсачс ьшедйан».

Кошка зашипела, запрыгнула на камень и попыталась его царапнуть.

– Глупая булка привела нас в никуда! Что это за бессмыслица?

– Ах, Патти, ты просто не умеешь читать. – Рита присела и, водя пальцем по строчкам, вслух произнесла: – Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – себя потеряешь, прямо пойдешь – счастье найдешь.

– Какая ты умная, – мурлыкнула Патти. – Ну что, идем прямо? Счастье там.

Но Рита колебалась. Неужели все так просто? Но тогда куда пойти? Налево? Коня у нее нет. Но есть Стелька. Хоть неживой и железный, но все равно друг. А куда тогда? Направо? Себя терять очень не хотелось. Вот очень-очень.

Патти меж тем уже пробежала несколько шагов вперед и теперь махала хвостом, призывая хозяйку следовать за ней.

– Хорошо, – решилась Рита. – Пойдем посмотрим, какое такое это счастье.

Дорога в нужном направлении была чудо как хороша. Ровная тропинка вела вдоль земляничных полян. Так и подмывало остановиться и набрать спелых ягод. Они так призывно краснели меж листьев.

– Интересно, что там? – рассуждала Патти, сидя у Риты на плечах. – Может, там полно вкусняшек? Или там целый аквариум золотых рыбок, которых можно ловить, и никто за это не кинет в тебя тапком?

– Лучше бы там была мама, – вздохнула Рита и притормозила, увидев крышу дома. Своего дома.

Конечно, вот калитка, которую папа сам не так давно ремонтировал. Вот крыльцо, а вот…

– Мама! – закричала она и закрутила педали.

Та обернулась на крик, и ее лицо осветилось радостью.

– Девочка моя! – Она сбежала с крыльца и обняла Риту.

– Мама, мама! Я тебя нашла!

Риту душили слезы. Она вытирала их кулаком и о мамину нарядную блузку.

– Ну, пойдем в дом, чего на улице стоять.

На крыльце сидел большой черный кот. Рита таких и не видела раньше. Почти с овчарку размером.

– Мрр! – Тот прикрыл глаза и зевнул. – Мрр!

– Ой, ты кота завела? А что скажет Патти?

Мама удивленно посмотрела на кошку, которая настороженно прижала уши к голове и распушила хвост.

– Мрр! Какая милашка, – произнес черный кот.

– Я тебе не милашка. – Хвост Пати распушился до невозможных размеров. – Я кошка шотландская голубая вислоухая. Порода старинная, между прочим.

– Мрр! – Кот задумчиво потрогал усы лапой. – Шотландская, говоришь… Тогда я – черный русский. Порода древняя, краснокнижная. Да что говорить, я вообще один в мире такой уникальный.

В это время мама потянула Риту за собой в дом, оставив котов выяснять, чей род древнее.

– Садись скорее. У меня пироги поспели. Как знала, что сегодня придешь.

– Мам, а что ты здесь делаешь? Тебя же вороны утащили.

– Ой, какая ты выдумщица, – отмахнулась она. – Придумаешь ведь. Бери скорее пирожок.

Пирожки выглядели аппетитно. Румяные, с надрезами и лаковыми бочками, буквально таяли во рту. Мама, подперев щеку, смотрела, как Рита ест. А она ела, прихлебывала чай и незаметно ерзала. Что-то смущало, но что именно?

– Мам, там папа переживает. Нам бы домой скорее.

Лицо мамы насупилось, брови сошлись у переносицы.

– Домой? А мы разве не дома?

Рита стиснула кулачок. Мама все забыла?

– А то, что папа переживает, тебя не волнует?

В дом вошла Патти и осуждающе посмотрела на пирожок в Ритиной руке.

– Ой, надо и кошечку покормить.

– Вот разумные слова от умной женщины. – Патти обрадовано заколотила хвостом по полу. – Мя-я-ясо! Много мяса!

Мама тут же поставила перед кошкой миску, полную мясных кусочков. Потом еще одну с рыбьими головами. Затем щедро налила в еще одну миску сливок.

– Ммм! – мычала Патти с набитым ртом.

У Риты екнуло сердце. Мама никогда не дала бы своей любимице столько вредной, на ее взгляд, еды. И руки! Она совсем забыла напомнить Рите помыть руки. Это не мама!

Рита выскочила на крыльцо. На перилах сидел кот.

– Что? – спросил он.

– Это… это все понарошку? Ты кто?

– Я кот. Эта серая милаха назвала меня Чернышом. Но я предпочитаю родовое имя – Баюн.

– Иллюзия, – пробормотала Рита. – Но ведь это неправда! Это не счастье.

– Почему нет? Некоторые всю жизнь так живут и счастливы.

– Но не я! Мне нужно настоящее счастье! Слышишь? И мама нужна настоящая.

Рита вбежала в комнату и схватила Патти на руки. У той изо рта вывалился кусок колбасы.

– Какая невоспитанность! – взвизгнула кошка. – Я же ем!

– Патти, мы должны уходить. Это ненастоящий дом. Ненастоящая мама.

– Зато еда самая настоящая. У вас такой не допросишься.

– Уходим! – приказала Рита.

Патти фыркнула и демонстративно запрыгнула фальшивой маме на колени. Та принялась поглаживать кошачью спинку и чесать за ушками.

– Вот тут еще, – мурлыкала Патти, подставляя голову. – Да. И тут. И тут тоже.

– Ну и оставайся! А я пойду.

– Ну и иди, если не хочешь счастья. Иди-иди. А я уже нашла все, что хотела.

Мама подняла на нее такие грустные глаза, что сердце заныло. А вдруг она не права, вдруг это и есть самая настоящая мама? Подумаешь, чуть-чуть не похожа на себя прежнюю. Люди же меняются, так папа говорит. Рита сделала еще одну попытку.

– Мам, пойдем со мной. Там папа. И ты блинов обещала.

Мама улыбнулась.

– Папа дома. Садись завтракать.

Глаза у Риты на лоб полезли. Из комнаты вышел папа и широко раскинул руки, приглашая дочь повиснуть на шее, как она обычно это делала.

– Ну что, как футбол? Выиграли на этот раз?

Он сел за стол, на котором теперь высилась стопка круглых ноздрястых блинов. Рядом стояли миска сметаны и вазочка с вишневым вареньем.

– Садись, смотри, как вкусно.

Родители звали ее, и Рита послушалась. Так хотелось, чтобы все это было правдой. Тем более они совсем как настоящие. Совсем. Она взяла блин, намазала его вареньем и отправила в рот. И правда вкусно. По-настоящему. Да с чего она решила, что это обман? Не важно, что этого не может быть. Вчера еще она была уверена, что животные не разговаривают, а сегодня говорит и с кошкой, и с волком, и даже с мухой. Вот же их дом, и мама, и папа. Она облегченно выдохнула. Отец рассказывал что-то смешное, а мама улыбалась. Рита прильнула к ней, такой теплой, и едва не заснула. Мамина рука погладила дочь по голове, провела по косичкам и замерла. Застыла. Рита отстранилась и увидела, что мама смотрит на ленточки и ее лицо теряет четкость.

– Мам? Что с тобой? – От неожиданности Рита испугалась.

Глаза у мамы стали растерянными, она приложила ладонь ко лбу, таким привычным для дочери жестом, но теперь и ладонь потеряла четкие очертания. Рита встала, потрясла головой и больно ущипнула себя на ногу. Ойкнула. Фигуры родителей за столом расплывались, и у Риты задрожали губы. Обманка! Она выскочила на улицу.

Кот все так же лежал на перилах, свесив огромный хвост и покачивая им в воздухе.

– И давно ты этим занимаешься? Дуришь путникам головы? – зло бросила ему раздосадованная Рита.

Кот спрыгнул на землю и потерся головой о балясину крыльца.

– Испокон веков. Функция у меня такая: сказки рассказывать, песни петь. Чем тебе мои сказки не по нраву пришлись? Хочешь принцессой стать? Или певицей? Мяу! Слава, концерты, цветы…

Рита зажмурилась от лавины образов, проносящихся в мозгу. Кошачье мурчание усилилось. Ноги подкосились, и она плюхнулась на ступеньку крыльца, однако нашла в себе силы помотать отрицательно головой.

– Нет? – удивился Баюн. – Все девочки хотят этого. Ну хорошо. Тогда… Вот! Хочешь с папой на рыбалку? Рано утром, вы вдвоем, тихо бежит речка, в ней рыба плещет. Ты поймала большую щуку. Сама. Папа радуется. «Молодец, дочка».

Видение было таким ярким, что ей и правда показалось, что она на рыбалке с папой. Рита даже протянула руку, чтобы коснуться ведра, из которого торчала зубастая морда пятнистой щуки. Там, в видении, чиркала какая-то птица, сидя на ветке: «Чвирк, чвирк».

– Щука, – прошептала Рита, – птичка… синичка, воробушек, ворона… Ворон! – Глаза моментально раскрылись. – Ворон утащил маму. Настоящую! А не вот эту твою фальшивую иллюзию. Моя мама не такая.

– Ворон? – Казалось, кот призадумался. – Ты тоже, смотрю, сказки рассказывать мастерица. Приятно будет с тобой беседовать вечерами.

– Нет уж, я пошла.

– Никуда ты не уйдешь. Отсюда не уходят.

Кот встал на пути, сверкнул глазами, выгнул спину и выпустил острые когти. Открыл пасть, показав длинные клыки. Рита попятилась. С таким котярой ей не справиться. Он ее точно на клочки раздерет. Она медленно поднялась обратно на крыльцо.

– То-то же. – Баюн облизнулся. – Иди в дом, девочка, там тебя ждут. Послушным девочкам я рассказываю хорошие сказки, а плохим…

– Люми, – прошептала Рита, – мне бы валерьянки. Срочно и много.

Золотая молния сверкнула перед глазами, а ей в руки легла бутыль из темного стекла. Она узнала мамины успокоительные капли. Пых! Открылась пробка. Кот дернул ушами, удивленно моргнул. Рита наклонила бутылку и вылила содержимое на землю.

– Ммм! – простонал Баюн и втянул воздух носом. – Ммм!

Как Рита ни старалась, но смеха сдержать не смогла, видя, как огромный черный кот валяется на земле, издавая рулады разной степени громкости. Она оседлала Стельку и быстро покинула иллюзорный дом, так похожий на настоящий, но все-таки фальшивый. «Эх, Патти! – с горечью подумала она на прощание. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе».

Камень все так же стоял на перекрестке, только письмена на нем совсем затерлись, словно их кто-то слизал. Но Рита прекрасно помнила надпись. Зря она послушала кошку. Пойти за счастьем кажется самым очевидным решением, но ведь волшебные камни просто так не ставят. Что же ей теперь остается? Не идти же туда, где себя потеряешь? Значит, налево? Рита посмотрела на Стельку, вздохнула. Жалко расставаться, но придется. Она поставила велосипед под березкой, поправила рюкзак за спиной, проверила, хорошо ли закреплена палка на поясе.

– Прости, друг, но если нет коня, нечего и терять. – Она погладила руль и позвонила в звонок на прощание.

Дорога оказалась ровной и шла посреди негустого лесочка. Утро уже разгорелось вовсю. Пели птицы, жужжали насекомые, шелестела листва. Через полчаса дорогу перегородило упавшее дерево. Видно было, что лежит оно тут давно: бока покрывал мох, кора частично осыпалась. Когда Рита попыталась перелезть через него, оказалось, что оно почти все трухлявое. Перебравшись на другую сторону, она увидела, что дороги дальше нет, все заросло травой. Никто не ходил здесь уже очень и очень давно. Да, если бы она ехала на Стельке, ей все равно пришлось бы бросить его здесь. Дальше начиналась непролазная чаща. Стволы деревьев в лесу были накиданы вкривь и вкось. Не успеешь перелезть через один завал, как перед тобой возникает следующий. Рита порядком запыхалась. И конца и края лесу не предвиделось. Рита огляделась и поняла, что вернуться уже не сможет: совершенно непонятно, откуда она пришла. Оставалось брести наугад.

Скоро под ногами показался мох. Он мягко пружинил, порой выдавливая лужицу мутной воды. Болото! Рита все же решила повернуть обратно. Но теперь болото было уже везде. Как она умудрилась сюда забраться? Ведь еще недавно земля под ногами была тверда, а сейчас едва она наступала на кочку, как та начинала проваливаться и приходилось срочно прыгать на следующую. Так она допрыгала до относительно большой кочки, за которой расстилалась ровная зеленая поверхность. Рита хотела уже сделать шаг, как перед лицом у нее закружилась муха.

– Ж-ж-ж, не жаходи туда. Еж-жли ж-жизнь дорога.

– Ой! – Она чуть было не смахнула муху, но вовремя опомнилась.

Муха все жужжала и жужжала. Рита присела и палкой дотронулась до земли, покрытой сочной зеленью. Деревяшка провалилась так быстро, что она едва не упустила ее.

– Трясина, – потрясенно прошептала Рита, вытащив мокрую палку. Надо как-то возвращаться.

Но как только она хотела сделать шаг назад, муха снова предупреждающе зажужжала. Рита снова ткнула палкой в землю и поняла, что со всех сторон окружена болотом. Кочка, на которой она с трудом умещалась, была единственным твердым местом.

– Мушенька, как мне выбраться? Помоги.

– Ты мне ж-ж-жизнь спасла. Я тебе помогла, от беды отвела. Больше ничем не могу помочь. Из этого болота еще никто ж-ж-живым не выбирался. Ж-жаль.

Муха улетела, и Рита села, поджав ноги. И что теперь? Так и сидеть тут, пока с голода не умрешь? Рядом ни деревца, ни кустика, чтобы можно было до них дотянуться и как-то выбраться с гиблого места.

– Люми, ты можешь помочь?

Огненный змей появился, как всегда, неожиданно и повис перед ней, покачиваясь.

– Увы. Перенести тебя на сухое место не могу. Могу что-нибудь принести. Пирогов, молока, валерьянки…

Рита вздохнула. Прекрасно. С голода она не умрет. Будет сидеть на кочке, как какая-нибудь жаба, и поедать пироги, запивая валерьянкой.

– Спасибо, Люми. Что-то есть не хочется. Может, тогда поговоришь со мной?

Ей показалось, что змей растерялся. Он несколько раз перевернулся в воздухе, рисуя сложный узор.

– Не понимаю такой просьбы.

– Эх, Люми, Люми. Есть пища обычная, а есть пища духовная. Беседа с другом, например.

– Я тебе не друг. Я слуга.

У Риты глаза на лоб полезли.

– Слуга? Мне не нужен слуга. Я и сама могу все делать. Хоть мама и говорит, что я лентяйка. Я думала, ты мне помогаешь по дружбе.

– По дружбе это как?

– Это когда помогаешь не потому, что должен, а потому, что хочется сделать что-то хорошее для другого. Просто так.

– Просто так ничего не делается. Я выполняю твои желания, ты мне каши даешь.

– А если я тебе каши не дам, ты и не поможешь?

– Не помогу.

– Но ведь я сейчас сижу на кочке посреди болота, и каши у меня нет. Что же, ты будешь смотреть, как я гибну?

– Еще немного помогу. В прошлый раз каши было много. Я пока не голоден.

– Хорошо. А можешь принести сюда какое-нибудь бревно, чтобы я могла добраться до сухого места?

– Не могу. Могу корову подоить и коня привести.

Рита насупилась. Коня привести может, а бревно принести нет?

– А как же Стелька? Он же не конь, а ты его тогда привел.

– Ты на нем ездишь, значит, он конь. Он твой. А бревно не твое.

Логика в словах Люми определенно была, но это совсем не радовало.

– И в чем же будет твоя помощь, если перенести меня ты не можешь, бревно принести тоже. А что ты тогда можешь?

– Могу пироги, могу молока…

– Да ты зануда! Как мама. Та тоже только и делает, что нудит: делай то, делай это. Зря я тебя от ворона спасла. Вот склевали бы тебя, и все.

Люми вспыхнул и пропал. Ох, зря она его обидела. И Патти ее бросила. А она бросила Стельку. Если из болота ей не выбраться, то он, бедный, так и простоит в лесу, пока не заржавеет совсем. И мама… Кто спасет маму, если Рита пропадет в этом болоте? Слезы сами собой потекли и упали прямо в зеленую ряску, так удачно притворяющуюся травой. «Плюх, плюх, плюх», – раздалось тут же. Рита вытерла мокрые щеки. Это не ее слезы так громко падают в болото. Кто-то идет по воде. Она вскочила и закричала:

– Эй, кто здесь? Помогите! Я тут, на кочке!

Возле тонкого деревца на самой границе болота показалась фигура. Рита присмотрелась. Вроде человек. Она замахала ему рукой.

– Кто это у нас тут? – раздался скрипучий голос. – Жители лесные и болотные, вот типичный пример того, как опасно гулять по болотам. Видите это дитя человеческое? Да, такое случается. Очень опасная ситуация. Если вы попали в болото, можете считать себя пропащим существом, совсем пропащим…

– Эй, вы что делаете? – спросила Рита.

– Ой-ой-ой, – звонко разнеслось над болотом с другой стороны. – Бедная девочка! Кто же поможет бедняжке? Смотрите, какое отчаяние у нее на лице. Какое горе родителям…

Еще одна фигура показалась на краю трясины. Женщина, одетая в зеленый балахон и бесформенную шляпу из листьев лопуха, держалась тонкой рукой за куст и жадно вглядывалась в Ритино лицо.

– Вы кто? – Рита завертелась на месте. Кочка под ней подозрительно хлюпнула.

Тот, кто появился первым, вышел чуть вперед. Рита увидела старичка небольшого роста, в одежде из… коры? Да, именно так, из коры.

– Слушайте, помогите мне, а? – попросила она.

– Да, – сказала женщина, – помоги ей, дед-короед. Видишь, ребенок в опасности.

– Ага, я помогать буду, а ты видео делать? Все лайки тебе достанутся? Сама помогай.

– А кто запись делать будет? Мои подписчики хотят все видеть.

– Так это вы, леший и кикимора? Лесные блогеры? «Лес ТВ» и все такое?

– Не «Лес ТВ», – возразила кикимора. – У меня теперь свой блог. «Новости Моракики» называется. Моракики это мой ник.

– Кто там тебя смотрит? – проворчал леший. – Пиявки да лягушки? У меня подписчиков вдвое больше.

– Потому что ты лайки накручиваешь. Знаю я, как это делается.

– Давайте вы меня вытащите, а потом уже поспорите, кто из вас лучше?

Но леший и кикимора уже не обращали на нее никакого внимания и кричали друг на друга, размахивая руками. Кочка тем временем потихоньку погружалась в воду. Рита чувствовала, как вода заливает кроссовки. Ну все, она пропала.

Леший и кикимора наконец увидели, что дела у нее совсем плохи, и снова забубнили.

– Ситуация критическая. Кажется, кочка тонет. Так бывает. Болота очень коварны. Помните, что ходить по болоту в одиночестве очень опасно, – вещал леший.

– Ах, неужели этой чудесной девочке суждено погибнуть? – трагичным голосом восклицала кикимора. – Неужели никто не придет на помощь?

– Да вы просто помешались на этих блогах! – крикнула Рита, ноги которой уже по щиколотку ушли в болотную жижу. – Вы так и будете смотреть, как я тону?

Леший с кикиморой прервались всего на секунду и снова принялись комментировать происходящее. Вдруг снова раздалось: «Плюх, плюх, шлеп, шлеп». Человек с посохом в руках и длинных сапогах выше колена брел по болоту, осторожно щупая палкой почву перед собой. Увидев Риту, он остановился. Нижнюю часть его лица закрывала короткая черная борода.

– Эй! Держись! Я тебе помогу! – крикнул он и скрылся за кустами.

В душе у нее затеплилась надежда. Кочка совсем просела, и ноги Риты ушли в воду до середины икр. Бородач появился вновь, таща на плече ствол какого-то дерева. Он положил его на зеленую ряску и подтолкнул к кочке.

– Дотянешься? Попробуй забраться на него.

Ноги с трудом выдергивались из болотной жижи. Рита дотянулась до веток дерева, упала животом на ствол и осторожно поползла.

– Вот какой поворот приняли события! – воскликнул леший.

– Неожиданное спасение! Друзья мои, это чудо! Ставьте лайки, если вам понравилось это видео, и подписывайтесь на мой канал «Новости Моракики».

– Подписывайтесь на канал «Леший с вами», – призывал леший.

Бородач протянул Рите руку и помог спуститься на землю. Сердце у нее колотилось. Ей все еще не верилось, что она выбралась.

– Напугалась? – спросил бородач.

Она кивнула. Затем обернулась на лешего и кикимору и погрозила им кулаком.

– Чудесное спасение! – верещала кикимора.

– Неожиданный спаситель! – басил леший.

– Эй вы! – крикнула Рита. – Ваш формат устарел. Вы так никогда рейтинг себе не поднимите.

– А что же теперь в тренде? – В кикиморе пробудился интерес, и она подошла поближе.

– Курсы всякие. Полезности. Людей надо не развлекать, а просвещать.

– Просвещать, – пробормотал леший, скребя заросший мхом лоб. – Ну, я про грибы могу. А то ведь насобирают поганок, а потом животами маются.

– А я, а я… – Кикимора застыла. – Ой, а мне чего тогда? Тоже про грибы? Так я в них не сильна.

– Ну, вы могли бы учить, как такие шляпки делать. Очень оригинально. Сейчас эко-стиль в моде. Или вот как лес беречь. Сейчас все об экологии стали думать.

– Точно! – Кикимора сняла шляпку из лопуха и полюбовалась. – Ох, какие я моды введу!

Она резво побежала по болоту, прямо через трясину, высоко вскидывая тоненькие ноги. Леший удалялся в другую сторону, что-то бормоча про мухоморы, поганки и ложные опята.

– Не сердись на них. – Бородач сокрушенно махнул в их сторону. – Совсем с катушек слетели. Заразились этим интернетом.

– А разве в лесу может быть интернет? Вот у меня телефон совсем не ловит. И на что они видео снимают? У них же камеры нет…

Бородач усмехнулся.

– Волшебство разное бывает. Ты лучше скажи, как на болото забрела. Там же специально дерево положено, чтобы ни конь не проехал, ни человек не прошел.

– Ну, такой путь я выбрала. Налево пойти. Как на камне написано.

– О-о-о! – удивленно протянул бородач. – Так ты камень нашла?

– А чего его искать? Он там, наверное, давно лежит.

– Не скажи. Лежит-то он лежит, да не всякий его видит, а кто видит, не всякий поймет письмена тайные.

Рита хмыкнула.

– Тоже мне тайные письмена!

Бородач изумленно покачал головой.

– Значит, ты выбрала налево пойти? А почему?

– Ну, методом исключения. Раз коня нет, то и терять нечего.

Он как-то странно на нее посмотрел и отер руки о штаны.

– Идем со мной, отведу тебя домой, обсохнешь.

– Да некогда мне. Я маму ищу.

– Не думаю, что твоя мама здесь. Я бы знал, и вот эти, – незнакомец кивнул в сторону, где недавно стояли леший и кикимора, – тоже бы знали. Пойдем, расскажешь, что случилось, может, чем и помогу.

Рита подумала, что небольшая остановка в пути не помешает, нельзя же с мокрыми ногами подвиги совершать. Нет, можно, наверное, но с сухими – приятнее.

Дом бородача стоял прямо в лесу. Шли они туда не очень-то и долго. Болото осталось справа, и начался обычный лес, с елками, березками и осинками. Забора перед домом не было. Из-за угла вышел человек с большущей охапкой дров в руках. Рита уставилась на него – узнала.

– Волк, – прошептала она и попятилась.

– Ой, – произнес Митяй и выронил дрова.

– Вот, привел, – сказал бородач и подтолкнул Риту вперед. – Еле успел.

– Пап, ты осторожнее, у нее палка болючая. – Митяй почесал спину.

– Папа? – Она отпрыгнула от бородача. – Вы тоже волк?

Тот усмехнулся, видя, как Рита выставила перед собой палку.

– Не трусь, мы не кусаемся.

– Ага! Видела я, как он не кусается! – Она кивнула на Митяя. – Он меня съесть хотел. Что, неправда?

– Это ошибка! – крикнул Митяй. – Я же объяснил.

– Да, это недоразумение, извини его. Молодежь нынче совсем испортилась. Начитаются новомодных книжек про оборотней и давай подражать. А того не разумеют, что книги – это одно, а жизнь – совсем другое.

Рита никак не могла решить, что же ей делать. Убежать? Да как убежишь от волков? Вон их тут сколько. Целая стая. За деревьями виднелись крыши других домов.

– Так это у вас тут эко-деревня? – догадалась она.

– Ну, так люди это называют, а мы и не возражаем. Живем тихо, никого не трогаем. В гармонии с природой.

Во двор выбежали двое серых толстолапых щенков. А может, волчат? Они весело гонялись друг за другом. Потом один перепрыгнул через чурбачок, лежащий на земле, хлопнулся о землю, и на ноги вскочила девочка лет пяти со светлыми кудряшками и курносым носиком.

– Получилось! – завизжала она и радостно запрыгала на одной ножке. – А Миха не умеет, а Миха не умеет! – Она показала язык щенку. Тот в ответ зарычал и встопорщил шерсть на загривке.

Мужчина поднял щенка на руки и потрепал за ушами.

– У Михи еще зубки молочные не выпали. И брата дразнить – некрасиво. Иди лучше умойся.

Из дома вышла стройная женщина со светлыми распущенными волосами, перевязанными платком.

– Борис, Митяй, что ж вы гостью в дом не проводите? Видите же, что ребенок устал. Проходи, девочка. Сейчас обсушим тебя.

Рите понравилось лицо женщины: широкое, с густыми бровями, полными губами и высокими скулами. Звали ее Лея.

– Я сама-то из степных, – рассказывала она, помогая Рите снять мокрые кроссовки. – Нас не так много в мире осталось. Вот как-то на празднике летнего солнцестояния с Борисом и познакомилась.

– Поэтому Митяй двухцветный? – догадалась Рита.

– Ох уж этот Митяй. – Лея покачала головой. – Вбил себе в голову, что надо ему в город уезжать.

– А вы его не пускаете?

– Да как же его не пустишь? Волки – свободный народ. Только трудно там нашим. В полнолуние хочешь не хочешь, а повыть на луну так и тянет. Да и побегать по росе. Где ж там в городе бегать-то?

– Так пусть в поселок переезжает. От нас до города всего полчаса, а захочет побегать – лес рядом.

– Вот и я том же! – вклинился в разговор Митяй, входя в комнату. – А вы заладили – пропадешь, пропадешь.

– А кто одежду тебе пошьет? Кто повоет вместе с тобой на луну?

– У нас одежды этой в магазинах просто море, – вставила Рита, кутаясь в одеяло, которое накинула на нее Лея.

Лея пристроила ее кроссовки на полочку у печки.

– Ваша одежда нам не подходит, – вздохнула она. – Если одежда не из натурального волокна, то она не превращается. Представь себе волка в штанах?

Рита против воли хихикнула. В углу стоял ткацкий станок, рядом с ним – прялка.

– Поэтому вы так одеваетесь? Так у нас тоже из хлопка одежда есть.

– А застежки на ней все равно из пластика или железа. Нет уж, мы по старинке, изо льна, конопельки да крапивы одежу шьем.

Перед Ритой поставили кружку с горячим травяным чаем и блюдо с бубликами. Борис тоже сел и поставил перед собой блюдечко с яблочком.

– О, такое же у Власьевны! Это лесной интернет?

– Что-то вроде того. В нем и увидели, что ты на болото забрела, когда эти наши лесные блогеры стали репортажи выкладывать. Хоть какая-то польза от них. Давай посмотрим, не видать ли где мамы твоей.

– Ее в кролика превратили, – сообщила Рита и шмыгнула носом. – А потом и вовсе вороны утащили. Не знаю куда. Знаю, что искать надо у дерева сухого. А вот где, никто не может помочь. Думала, камень направление укажет, так нет – на болото привел. Какое это все-таки неправильное волшебство.

– Постой. – Борис почесал лоб. – Камень-то не ошибся. Дерево это нам, волкам, хорошо известно.

Рита громко ойкнула и чуть не опрокинула на себя чашку горячего чая.

– Пап! – Митяй посмотрел на отца и нахмурился. – Ты же не собираешься ее туда отводить?

– Я – нет. Ты отведешь.

Митяй побледнел и буквально выбежал из дома. Вообще, присутствовать при ссоре близких людей всегда неловко. Вот мама с папой ругаются, а тебе за них стыдно. Смотришь на них со стороны и прямо страдаешь. Рита вздыхала и выводила пальцем на столе узоры из пролитого чая.

– Не бери в голову, – сказал Борис. – Это он молодой еще, невоспитанный.

– Я и сама могу, просто покажите, как добраться. Что там такого ужасного в этом сухом дереве?

– Это сейчас оно сухое, если ты ничего не путаешь. А ведь еще совсем недавно зеленое стояло.

Лея остановила мужа.

– Ты совсем не умеешь рассказывать, дорогой. Слушай же. Давным-давно жили на этих землях люди, понимали язык птиц и зверей и были добры и справедливы. Но не понравилось это злым силам, что на изнанке мира испокон веков притаились, создали они чудище невообразимое: не зверя, не птицу и не ящера. И пошло оно по земле: деревья и травы от взгляда его засыхали, живые существа каменели. Погибали все, кто не хотел чудищу покориться. Много воинов выходило на битву с ним, никто домой не вернулся. Поняли тогда выжившие, что не в силах людских справиться с порождением мира изнанки. Собрались тогда воины разных племен и попросили помощи у покровителей своих. И наделили их духи силой медведя, ловкостью волка, хитростью лисицы, тогда победили богатыри чудище и заперли его на изнанке мира, замуровав входы-выходы. А на место это заклятие наложили: посадили дерево чудесное, волшебное. Пока оно цветет и плодоносит, чудище надежно заперто.

Рита охнула. Сухое дерево! Значит, чудище вырвалось на свободу?

– Поэтому Митяй идти боится?

– Сама ты боишься! – возмутился Митяй, появляясь так же стремительно, как и сбежал. – Не за себя же боюсь. Куда тебе с чудищем сражаться? Ты малявка совсем!

– Да мне бы только дерево сухое найти и воронов, что маму похитили. А чудище пусть себе дальше живет. Кому оно мешает-то?

– Эх, – вздохнул Борис. – В том-то и дело. Вороны эти – верные слуги чудища. Раз они снова в стаи сбиваться стали да зло творить, значит, проснулся хозяин их или вот-вот проснется. И если двери ему откроют, то он вырвется на свободу. Снова начнет горы крушить, реки баламутить, леса сжигать и все живое истреблять.

– Что-то уж больно мрачно, – засомневалась Рита. – Не бывает таких чудищ.

– А лешие с кикиморами бывают? А волколаки? – усмехнулся Митяй.

– Все равно пойду. – Рита упрямо мотнула головой. – Покажите куда. А не покажете, сама найду!

– Вот характер! – восхитилась Лея. – Обувка твоя просохла, надевай-ка. Да идите уже, пока солнце высоко. В дорогу вам лепешек положила, вдруг оголодаете.

Митяй взял матерчатую котомку, перекинул лямку через плечо, указал Рите на тропинку, и они пошли. Ни Борис, ни Лея даже не обняли сына на прощание.

– А что такого? – удивился Митяй, когда Рита все же спросила его об этом. – Не принято у нас так. Пока маленький, ну, пока зубы молочные не поменялись, родители глаз не спускают. А после все. Вырос. Сам справляйся. Но это не значит, что родители меня не любят, просто не вылизывают больше, да я и сам не хочу.

Они шли уже несколько часов, разговоры постепенно стихли. Рита шумно дышала, еле поспевая за быстрым и ловким Митяем. Наконец он заметил, что она отстает, и понял, что пора сделать привал. Лепешки пришлись очень кстати. Тут Рита вспомнила про огненного змея.

– Люми, лепешку будешь? Не каша, но очень вкусная.

Митяй от вида змея оторопел и даже чуть взвизгнул. Люми не обратил на него внимания и взял лепешку, хоть и проворчал, что, дескать, это совсем ни в какие ворота.

– И давно ты с леммюзом водишься? – спросил он.

«Значит, для волколака огненный змей не в новинку», – подумала Рита.

– Не очень. Вот как раз перед тем, как мама пропала. Думаю, из-за него-то все и началось.

Митяй выслушал историю появления Люми и вздохнул.

– Дядька мой большой знаток легенд всяких. Мы ж летописи не ведем, у нас все предается от волка к волку. Соберемся вместе, повоем – вот и все. Что-то он рассказывал, помнится, про петуха и волшебное яйцо и для чего оно. Только я не помню.

– Я по хозяйству, – вставил Люми, который догрызал лепешку, цепляясь за ветку хвостом.

– А что потом стало с теми богатырями, которые чудище победили?

Митяй помолчал, затем нехотя сказал:

– Ничего. Стали дальше жить. Только не людьми уже. Ну, они так-то знали, что сделанного не воротишь. Вот так и появились люди-волки, люди-медведи, люди-лисы.

– Да ладно? И лисы есть?

– Конечно. Они все в город подались. Им в лесу скучно. Да и проще. Бежит себе по парку в городе лиса, ну и что. Может, лиса, а может, собака. Это волка все как увидят, так сразу в крик.

– Бедные, – посочувствовала Рита.

– Да нет. Я бы не хотел человеком стать. Знаешь, как это здорово, когда бежишь по лесу, и под лапами мох пружинит, и запахи вокруг, и звуки. Все понимаешь: где белка проскакала, где ужик прополз. Я когда человек, так словно наполовину глухой и слепой. Представь, что у тебя одно ухо не слышит и один глаз не видит.

Рита представила. Ну да, как-то не очень. Потом она рассказала Митяю про Стельку, оставленного у камня.

– Ты уж забери его. Если… ну, если я не вернусь.

Митяй промолчал, и ей стало совсем тоскливо. Никто не верит в то, что у нее получится. Все думают, что она там сгинет. Она и сама уже начала так считать. Особенно после рассказов о неведомом чудовище. Не зверь, не птица… А кто же тогда? Молчание давило на нервы.

– Слушай, а что значат надписи на камне? Ты же должен знать.

– Ну, налево, как ты поняла, путник к нам попадал. Людей волколаки не трогали, а коня могли и загрызть. Направо – русалочьи угодья. Путнику от них не вырваться. Завлекут, заворожат, к себе утащат.

– Что, и русалки есть? – почти жалобно переспросила Рита.

– Как не быть? Живут себе потихоньку. Ну, а прямо там Баюн, сказки свои рассказывает да песни поет. Морок навевает.

– Знакома с ним, – усмехнулась Рита. – Пытался сделать меня счастливой.

– Так-то он не злой, просто работа такая. Это знаешь… – Митяй задумался. – Как проверка на прочность. Велико ли твое желание найти то, за чем шел. Многим же и морока достаточно. Живут себе в иллюзии и счастливы.

– Почему кругом такие трудности? Почему нельзя просто написать – иди туда и сделай вот это?

Митяй рассмеялся.

– А как без испытаний? Герой-то доказать должен, что достоин подвига, – сказав это, он вдруг посерьезнел и вздохнул.

Рита ничего не ответила. Не собирается она подвиги совершать. Ей бы маму найти и домой вернуть. И чтобы Власьевна ее поскорее расколдовала.

Ноги коснулись чего-то твердого, Рита не удержалась и упала на траву. Да, самую обычную траву. И солнце здесь тоже имелось. Не такое яркое, а словно в дымке. И небо не голубое, а тускло-серое. Она так и не поняла, откуда свалилась. С неба, что ли, упала? И как выбираться обратно тоже непонятно. Ладно, это можно обдумать потом. На всякий случай она решила отметить это место. Однако тут не было ни камней, ни чего-то приметного: просто голая равнина, покрытая короткой травкой. Тогда она с силой воткнула в землю палку – как опознавательный знак.

Степь на самом деле была не совсем пуста. Что-то возвышалось вдалеке. То ли горы, то ли просто камни. Она зашагала в ту сторону, думая, что идти придется долго, но камни приближались очень быстро. Кажется, с расстоянием в этом мире тоже все не так. Серые, частично выветренные временем валуны валялись вперемешку. Рита пробиралась между ними, не особо вглядываясь, боясь споткнуться. Но остановившись передохнуть, она оперлась рукой на один из валунов и вздрогнула: на нее смотрел глаз. К счастью, не живой. Каменный. Она отошла чуть дальше и осмотрела валун тщательнее. Он походил на голову какого-то животного. У другого камня явно проглядывала лапа, а еще у одного хвост. Каменные животные! Кто-то наделал скульптур и оставил их тут в беспорядке. Теперь идти мимо камней стало жутко. Казалось, что они смотрят ей вслед, дышат в спину. Когда валуны остались позади, она вздохнула с облегчением.

Хотелось пить.

– Люми, – позвала Рита, – водички бы, если не трудно.

Но люммез не появился. Это оказалось неприятным сюрпризом. Она позвала еще раз. Безрезультатно. Наверное, его силы в этом мире не действуют.

Впереди слышался дробный стук, словно камешки ударялись друг о друга. Рита миновала небольшой подъем и увидела реку. Но не обычную, а каменную. По ее руслу катились гладкие кругляши, большие, поменьше и совсем мелкие, они неслись вперед к одной им ведомой цели. Подумав, она пошла вдоль берега необычной реки, решив, что это должно привести ее куда-нибудь. И действительно, вскоре показался арочный мост, сложенный из крупных грубо отесанных блоков. Рита продолжила путь. За мостом вилась дорога, упиравшаяся в скалы, перед которыми виднелось еще одно нагромождение камней. Только теперь это были не звери – люди. Неведомый скульптор изваял их в странных позах, словно они убегали или защищались от кого-то. Одни фигуры прикрывали голову руками, другие стояли на коленях. Некоторые сжимали в руках мечи или палицы. Рита вспомнила рассказ Леи, как богатыри пытались побороть чудище. Неужели это они и есть? Галерея каменных изваяний кончилась внезапно, и перед ней возник темный провал туннеля. Она задрала голову. Над ней возвышалась скала. Нет, замок. Замок в виде скалы. Его стены росли прямо из породы. Кажется, она пришла. Сердце гулко забилось. Идти в тоннель или попытаться проникнуть внутрь другим путем? Можно попробовать залезть по стене. Вон там отверстие, явно окно. Рита потерла ладони о шорты. Что ж, она не залезет, что ли?

В воздухе захлопали крылья. Рита обернулась. На голову одной из статуй уселся ворон. И еще один, и еще.

– Кар, кар! – заорали они, кивая головами и стуча клювами по камню.

Она принялась медленно отступать ко входу в тоннель. Птицы перемещались вслед за ней.

– Кар! Кар!

Оглушенная криками, Рита зажала уши руками. Вороны не нападали, просто загоняли ее в темный провал, прыгая со статуи на статую.

В тоннеле было темно. Она шла на ощупь, касаясь рукой стены из шершавых камней. Вороны за ней не последовали, остались снаружи и громко кричали, то ли радуясь своей победе, то ли просто ссорясь друг с другом. Поначалу свет от входа еще давал возможность хоть что-то видеть, но вскоре тоннель свернул вправо, и настал мрак.

Где-то впереди капала вода. Стена под рукой стала влажной. На макушку упала пара крупных капель, и они потекли за шиворот. Рита поежилась. Сейчас бы кепка Митяя пригодилась, но она пропала во время полета в дупле. Точно, у нее же есть шапка Власьевны! Рита поспешно натянула ее на голову, стараясь не думать, как она в ней выглядит. Скорее всего, не очень. Зато голове стало тепло, и влага не чувствовалась. Еще один поворот направо, который привел ее к вырубленным в скале ступеням. Что ж, вроде пришла. Просто так никто не будет делать ступеньки, а если есть ступеньки, то они куда-то ведут. Она поднялась на одну, прислушалась. Тихо. Поднялась еще на одну. Тут уже было светлее, может потому, что наверху виднелись прорубленные в скале отверстия-окна.

Рита тихонько кралась по галерее пустых помещений. Высокие своды замка тонули во мраке. Вокруг вздымались корявые колонны. Странное эхо летало под сводами, заставляя вздрагивать от малейшего шума. Ей почудились чьи-то голоса, и она прислушалась.

– Кайра, где же то, что ты мне обещал? – спросил шелестящий голос. Рита вздрогнула от неожиданности и прижалась спиной к одной из колонн.

– Скоро, мой повелитель. Очень скоро она будет здесь, – ответил голос, сильно похожий на воронье карканье. – Я выполню свой долг.

– Хорошо. Доставь ее в большой зал. Все ли готово для ритуала?

– Да, мой повелитель…

Она так и застыла с поднятой ногой. Эти двое говорили о ней? Мимо прошла неясная тень, остановилась, повернулась, и Рита оказалась лицом к лицу с человеком. На бледном лице горели желтые глаза, острый нос крючком нависал надо ртом. Волосы, жесткие и блестящие, как вороново оперение, торчали над головой. Даже без этого Рита узнала бы главаря вороновой стаи: по одним глазам. Значит, есть еще и люди-вороны? Сейчас он схватит ее и потащит к своему хозяину, неведомому чудищу! Но человек-ворон вытянул шею, повертел ею по-птичьи, прислушался и двинулся дальше.

«Он меня не заметил! – Шокирующая мысль пришла в голову Рите, затем возникла другая: – А почему?»

Да потому что на ней шапка! Рита стянула дар Власьевны и увидела, что в темноте надела ее задом наперед: надписью «Спорт» назад. Кажется, она поняла, как старуха незаметно исчезла из их дома, когда приходила ругаться из-за петуха.

Стараясь идти бесшумно, Рита пошла дальше и вскоре совсем запуталась в бесконечных коридорах. Теперь и маму не найти, и самой не выбраться. В маленькой нише кто-то шевельнулся.

– Кто здесь? – спросила она негромко.

– Ой! – пискнули в ответ. – Кто это? Кто?

В нише, скрючившись, сидел мышонок. Он смотрел на нее бусинками глаз и не видел, лишь усы на мордочке подрагивали. Рита стянула шапку и сунула в карман.

– Это же ты был у Агриппины в доме?

– Девочка! – Мышонок обрадовался. – Спасительница моя! Зачем ты пришла? Тут опасно.

– Мне маму надо найти, а я совсем заблудилась. Не знаешь, где тут кролика держат?

– Знаю. Посади меня на плечо, я отведу.

Мышонок влез на протянутую ладонь и оттуда перебрался на плечо. Теперь Рита шла, следуя его подсказкам.

– Пришли, – пискнул мышонок. – Вон там. Иди вперед.

Она сделала несколько шагов.

– Кайра! Кайра! – запищал вдруг мышонок и спрыгнул на пол. – Она тут! Я привел ее!

От такого коварства Рита онемела, затем заметалась между колоннами, совсем забыв про шапку-спасительницу в кармане. Крепкие руки схватили ее за плечи.

– Попалась!

В полумраке сверкнули желтые глаза ворона. Рита попыталась вырваться, да куда там! Кайра потащил ее за собой, оставалось только постараться не упасть.

Зал, куда приволок ее человек-ворон, был огромен. Потолок его терялся в вышине. Витые колонны сталагмитов росли прямо из каменного пола, встречаясь с такими же витыми сталактитами, спускающимися от потолка. Они отливали отблесками зелено-синего света и, наверное, могли порадовать красотой, но не в этом безнадежном для Риты положении. Кайра усадил ее в каменное кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Рита невольно ойкнула, когда зажимы сковали ей руки и ноги. Мышонок скакал рядом и пищал:

– Это я ее поймал. Кайра, ты наградишь меня? Я же молодец?

– Предатель, – с горечью сказала Рита. – Ты же говорил, что вороны схватили твою семью. Обманул?

– Схватили, да. Но я сам выбрал служить сильным. Я маленький, а вороны большие. Они меня защитят и наградят. Я умный. Кайра, скажи, как ты меня наградишь?

Тот отпихнул мышонка ногой. Зверек отлетел, ударился о колону и замер.

– Глупый маленький мышонок. – Рита с горечью посмотрела на неподвижное тельце.

Кайра нагнулся к ней.

– Сиди и слушай. Повелитель будет говорить с тобой, девочка.

Одну сторону зала перегораживала каменная ширма высотой почти до потолка с небольшими отверстиями. За ней кто-то шевелился.

– Слушай меня, пришедшая сверху, – раздалось под сводами зала. Голос доносился будто отовсюду. Эхо дробило его и кидало от стены к стене.

Рита поежилась. То, что чудище пряталось за ширмой, и радовало, и пугало одновременно. Лучше сразу ужаснуться, чем бояться без конца.

– Слушай! – приказали ей снова. – И выполняй.

– Да уж сначала сказали бы, что выполнять, – пробормотала она, незаметно дергая руками – испытывая зажимы на прочность. Нет, такие не сломать.

– У тебя есть яйцо. Отдай мне его.

– У меня было яйцо, – поправила Рита. – Оно вылупилось, знаете ли. Так бывает.

– Если из яйца вылупилось то, о чем я думаю, то где оно?

– Понятия не имею. Оно пропало.

– Не ври, девочка! Знаешь, что у меня на обед сегодня? – Кайра сделал паузу. – Крольчатина.

У Риты перехватило дыхание.

– Я правда не знаю, где он. Он приходит, если я прошу его помочь. Но не всегда. Когда в болоте тонула, он и хвостом не пошевелил.

– Думаю, крольчатина будет вкусная. Отборная.

– Да честно! Хорошо, я попробую его позвать. – Она набрала воздуха в грудь. – Люми, ты здесь? Принеси мне поесть. И попить. Пожалуйста.

Кайра затаил дыхание. Тот, кто находился за ширмой, тоже, казалось, замер. Ничего не произошло. Леммюз не появился.

– Ну вот видите. Не приходит. Я тут ни при чем. Волшебство не моя сильная сторона.

Кайра отошел и прижался лицом к ширме. О чем он говорил со своим хозяином, слышно не было, но у Риты появилось время подумать о том, что в такую переделку она еще не попадала. Даже на болоте у нее было больше шансов спастись. Люми отказался ей помогать – это было и хорошо, и плохо. Хорошо, что планы злодеев нарушились, а плохо, что теперь они могут отыграться за это на ней.

– Девочка, – раздалось из-за ширмы, – ты боишься?

– Боюсь, – нехотя призналась Рита.

– Но ты все равно пришла.

– Да, я пришла за мамой.

– Знаешь, зачем нужен леммюз? Только он способен принести живую воду. Ни я, ни Кайра не можем даже подойти к ней. Принесешь воду, верну тебе маму.

Рита думала недолго и кивнула.

– Я попробую. Но я не знаю, где искать вашу воду.

– Кайра отведет тебя. Но не задерживайся. Времени мало.

– Да. Ужин скоро. – Кайра облизнул тонкие губы. – Кролики очень вкусные. Если пожарить. С чесноком. Сырые тоже хороши.

Рита стиснула зубы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Кайра щелкнул каким-то рычажком, и каменные зажимы открылись. Она слезла на пол, а человек-ворон тем временем поклонился в сторону ширмы.

– Я скоро вернусь, мой повелитель.

Он взял ее за руку крепко-крепко – так, что у нее заныли кости. Она не успела даже охнуть, как оказалась высоко под сводом зала. Ворон стремительно несся к круглому отверстию в куполе, а Рита болталась у него в когтях.

Полет казался бесконечным, и Рита боялась, что у нее оторвется рука. Взывать к ворону было бесполезно. Он махал крыльями и несся вперед. Перехода из изнанки в реальность Рита не заметила, но почувствовала. Картинка внизу мелькала будто на ускоренной перемотке: дома, деревья, реки и озера возникали и убегали вдаль. Ворон начал снижаться. Он опустил ее на землю, а сам отскочил в сторону, недобро посматривая на нее. Превращаться в человека он не стал.

– Иди туда. – Он показал крылом в сторону. – Принеси живую воду. И помни о кролике на ужин. – Кайра запрокинул голову и громко заклекотал.

От этого смеха-клекота Рита сжалась и поплелась в сторону, указанную вороном – туда, где плотной стеной рос ивняк, а за ним слышалось журчание воды.

Ручеек в том месте, где Рита вылезла из густых зарослей ивы, бежал веселым потоком и впадал в лесное озерцо. Вода в нем оказалась прохладная и чистая. Рита присела на берегу и умылась. Нежные колокольчики зазвенели в воздухе. Она обернулась. На полянке кружились в хороводе девушки. Сразу было и не сосчитать, сколько их. Воздушные легкие платья развевались на ветру, длинные распущенные волосы струились по спинам. Головы украшали венки из водяных лилий и купальниц. Девушки смеялись и перекликались хрустальными голосами. Если присмотреться, было видно, что у них бледная полупрозрачная кожа.

– Девочка, – закричали они, заметив ее, – иди к нам, иди к нам. У нас весело, у нас весело.

У Риты перехватило дыхание. Это же и есть те самые русалки, про которых Митяй рассказывал! Не успела она опомниться, как оказалась в хороводе.

– Пой с нами, пой с нами, – повторяли русалки, – танцуй, танцуй, веселись!

Рите стало так весело: она кружилась в танце, повторяя за девушками движения. У нее получалось, ей хлопали, ее обнимали, говорили ей ласковые слова. Никогда еще она не была настолько счастлива.

– Как же хорошо! – воскликнула она и побежала следом за девушками по берегу. А те бежали, подпрыгивая и кружась.

– Купаться, купаться! – Русалки влетали в воду, разбрасывая веера брызг. – Идем с нами, идем с нами.

– Да! – закричала Рита и побежала к воде. Она очень хотела искупаться. Окунуться в эту манящую воду, нырнуть в глубину, коснуться мягкого илистого дна…

Вдруг она оступилась и шлепнулась на землю. Встала, морщась от боли. На содранной коленке темнели капельки крови.

– Больно? – спросила ее одна из русалок, которая еще не успела забежать в воду. – Не плачь, не плачь. Я помогу, я помогу.

В ее венок был вплетен алый мак, и от этого на бледном, почти прозрачном, лице играл слабый румянец. Русалка отвела Риту на травку, сорвала листик подорожника, приложила к ранке и прижала рукой.

– У жабы боли, у гадюки боли, а у… Как тебя зовут?

– Рита.

– А у Риты заживи. – Русалка оторвала от раны лист подорожника. Раны на ноге как не бывало.

Рита погладила кожу. Та была гладкой, даже без всякого рубчика, который непременно должен был остаться. Русалка заливисто засмеялась. Наверное, ее позабавил изумленный вид Риты. Потом она потрогала ее косичку, скользнула пальцами по ленточке.

– Какая красивая, – прошептала она. – Я люблю алый цвет. Не знаю почему.

Рита торопливо развязала ленточку и вытащила ее из косички.

– Возьми. Это подарок.

Русалка взяла ленту, приложила к щеке. Неожиданно у нее на глазах показались слезы.

– Ой, ты чего? – Рита всегда терялась, видя чужое горе. Утешать она не умела.

– Не знаю. Что-то так грустно стало. Нам не бывает грустно. Нам всегда весело. Мы танцуем. Поем. Оставайся. У нас хорошо.

– Я не могу. Мне бы водички живой набрать. И все.

– Водички живой, – повторила русалка. – Это опасно.

– Да я уже привыкла. Тут все, оказывается, опасно.

Русалка вскочила и, едва касаясь босыми ножками травы, пошла, приглашая Риту следовать за собой. Ленточку она повязала на руку и периодически помахивала ею, любуясь, как струится атлас на ветру.

Источник оказался совсем рядом с озерцом. Из большого камня вытекали две тонкие струйки и падали в каменную нишу.

– Вот. – Русалка положила ладонь на камень. Вода потекла быстрее. – Выбирай. Набирай. Одна вода живая, другая мертвая.

– А как я узнаю, где какая?

– Ты должна выбрать. Если ошибешься, с нами навек останешься.

– С нами, с нами, – запели сзади. Рита увидела остальных русалок, окруживших источник.

– Так нечестно! – Она растерялась.

– Угадай, угадай.

– Вы не понимаете. Я же не для себя. Там весь лес в опасности. А вы тут танцуете, веселитесь!

– Мы охраняем лес. Мы храним живую воду.

– Вот вылезет чудище на свет, и останется от вашего источника один камень.

Русалки переглянулись. На их беззаботных лицах появилась задумчивость.

– Мы не можем подсказать, – печально сказала русалка с маком в венке. – Мы не знаем, какой из ручейков правильный. Он всегда разный. Ты должна выбрать сама. – Она протянула Рите каменный ковш.

Рита постояла, примериваясь. Оба ручейка казались абсолютно одинаковыми. Не стоять же тут вечно. Она сунула ковшик под одну из струй, наполнила. Понюхала. Вода как вода.

«Если я ошиблась, то останусь с русалками. Сама стану русалкой. Мама не вернется домой. Папа так и не узнает, что с нами случилось». В носу у нее защипало. Так всегда бывает, когда хочется плакать, но нельзя. Она сунула руку в карман, вдруг там завалялся платок, и нащупала что-то непонятное. Огрызок! Яблочный огрызок!

Она окунула его в воду, тот всплыл и на глазах стал увеличиваться, превращаясь в яблоко. Сочное, наливное, румяное.

– Вот это живая вода, – объявила Рита и отпила из ковшика.

– Угадала, угадала! – пропели русалки и стали по одной растворяться в воздухе.

Русалка с маком протянула Рите берестяной туесок, чтобы та налила в него воды.

– Спасибо, – сказала Рита, прилаживая на туесок крышку.

– Тебе спасибо. – Русалка погладила ленточку на запястье.

– Возьми и эту, – предложила Рита, указывая на вторую косичку.

Прохладная рука коснулась ее плеча.

– Оставь себе. Пригодится. От злых очей спрячет. – Русалка посмотрела на яблоко в Ритиной руке. – Яблочко, – прошептала она. – Наливное. У матушки моей такое было…

– Ой, ты Василиса? Дочка Агриппины? – догадалась Рита.

Глаза русалки широко раскрылись, по лицу пробежала тень.

– Не знаю, не помню…

– Возьми его. – Она положила яблоко в ладонь русалки.

Та вздрогнула и прижала яблоко к груди.

– Ты даришь его?

– Дарю.

Русалка звонко рассмеялась и покружилась на месте. Потом протянула Рите еще один туесок.

– Набирай второй воды, мертвой. Не пожалеешь.

Спорить она не стала. От подарков, как известно, не отказываются. Набрала второй туесок и сложила оба в рюкзак.

Русалки провожали ее молча, больше не пели и не плясали. Они покачивались на ветру, как ивовая лоза на берегу, и пока Рита шла, она чувствовала на себе их взгляды. Ей очень хотелось обернуться, но что-то подсказывало, что не стоит.

Кайра сидел на сухом пне. Казалось, он спал, но заслышав шаги, тут же повернул голову.

– Пришла! – хрипло каркнул он. – Добыла? Докажи!

Рита открыла крышку, брызнула на пень. Кайра отскочил, когда из пня стремительно полезли зеленые ростки. Рита убрала туесок обратно в рюкзак.

– Пора! Пора! – закричал ворон, забил крыльями, схватил ее за руку и понесся к облакам.

И вновь Рита не заметила перехода в изнаночный мир: только впереди показалась сухая яблоня и ворон пошел на снижение, как в глазах у нее потемнело, на короткий миг перехватило дыхание, и вот они уже спускались в тот самый зал, с каменным креслом и ширмой.

– Готово, мой повелитель. – Кайра уже обратился человеком и застыл в почтительном поклоне.

– Хорошо, – прошелестело за ширмой. – Ты уверен, что вода та самая?

– Я проверил. – Кайра склонился еще ниже.

– Проверил! – подтвердила Рита. – Теперь выполняйте свое обещание. Верните маму!

– Прикажите, и я брошу ее моим воронам, – сказал Кайра.

У Риты от такого коварства захолодело сердце.

– Так нечестно! Даже злодеи должны держать слово!

– Почему? – спросил тот, кто прятался за ширмой.

– Потому что… – Она помедлила. – Лишь сильному хватает мужества исполнять обязательства. Кто слово не держит, тот слабак. Вот.

– Дерзость! – хрипло воскликнул Кайра. – Позвольте мне…

– Оставь. Она еще пригодится. Верни ей, что просит.

Человек-ворон схватил Риту за руку и потащил за собой. Она еле поспевала за его широкими шагами.

– Вот! – Кайра втолкнул ее в помещение. – Выбирай. Любого. – И он зашелся смехом-клекотом.

Рита стояла посреди загончика, где прыгали, скакали и жевали траву несколько десятков белых кроликов. И все на одно лицо, вернее, морду. У всех длинные уши, подвижный носик, мягкая шерстка. Как узнать маму?

– Мама! – позвала она. – Это я, Рита. Я пришла за тобой.

Кролики молчали, продолжая жевать траву. Неужели они совсем ее не понимают? Но мама же не могла ее не узнать. Почему она не подаст какой-нибудь знак?

– Мамочка, пожалуйста, – еще раз позвала Рита.

Кайра злорадно засмеялся.

– Память кроликов коротка. Ха! Глупые создания. Но вкусные.

От волнения Рита запаниковала. Где же мама? Может, вон тот кролик, что смотрит на нее таким печальным взглядом? Или вон тот, кто не жует, а умывается? Мама ведь любила чистоту, жить без нее не могла. А что еще любила мама?

– Хватит! – приказал Кайра. – Повелитель не любит ждать.

– Еще минутку. – Рита присела. Осторожно протянула кроликам конфету. Ту самую, что дала ей Власьевна, которая все время лежала в заднем кармашке шортов. – Мама! Это твои любимые. «Раковые шейки». Смотри. Нюхай.

Кролики продолжали заниматься своими делами. Рита стала пихать конфету под нос каждому. Одни нюхали и фыркали, другие сразу отворачивались. И лишь один потянулся, втягивая воздух, схватил конфету передними лапками и принялся нюхать и даже пытаться запихать в рот вместе с фантиком.

– Вот этот! – Рита подхватила кролика на руки.

Кайра сморщился. Его рот скривился в гримасе.

– Идем! Время!

– Послушайте, вы же получили то, что хотели. Отпустите меня. Нас.

– Повелитель решит. – Кайра подтолкнул ее вперед.

Рита снова оказалась в зале с колоннами. Посреди него теперь стояла резная чаша, в которой булькала зеленая жидкость. Перед ней стояла корзинка и клетка. А в клетке сидел нахохлившийся петух.

– Ирод! – воскликнула Рита. Тот не шевельнулся.

Кайра просунул руку меж прутьев и с силой дернул. Петух встрепенулся, но не издал ни звука. В руке у человека-ворона оказалось черное перо из хвоста. Он бросил его в чашу, и перо медленно растворилось в зелье. Кайра повернулся к Рите.

– Вылей воду живительную в чашу! Верни силу и мощь моему повелителю.

Рита заколебалась. Выполнить приказ – выпустить на волю страшное зло. Не выполнить – погибнуть самой и не спасти маму.

– Выполняй! Или… – Кайра протянул руки к кролику и выхватил его из ее ладоней. Животное, схваченное за уши, сложило лапки и замерло от ужаса.

– Хорошо-хорошо. – Рита торопливо раскрыла сумку. Два туеска, внешне совсем похожие. У того, что с живой водой, на крышке были нарисованы листики, а у того, что с мертвой, рисунка не было. Может, подсунуть им другой воды?

Видимо, колебания отразились на ее лице.

– О чем задумалась? – встрепенулся Кайра. – Замышляешь что-то? Доставай воду, только проверь сначала, а то знаю я людское коварство. Если обманешь, знаешь, что будет.

Туесок с живой водой оказался на свету. Рита посмотрела по сторонам. Тельце мышонка так и лежало на полу. Она присела рядом и осторожно капнула водой ему на мордочку. Усы мышонка шевельнулись, нос задвигался. Малыш чихнул и вскочил, испуганно озираясь. Она протянула к нему руку, и тот съежился, прикрыв глаза от страха. Рита сунула его за пазуху: хоть и предатель, а жалко.

– Хорошо. – Кайра поманил Риту к чаше. – Лей сюда.

Он разжал пальцы, и кролик упал на пол. Пришлось подчиниться. Вода полилась в чашу, и тут же все забурлило, захлюпало, раздалось шипение, повалил дым.

– Готово, повелитель. – Кайра подошел к ширме и налег на нее изо всех сил.

Каменная перегородка со скрежетом отошла в сторону, а за ней завозилось нечто большое, неуклюжее. Решив не дожидаться появления чудища, Рита тихонько сделала шаг назад, потом второй, подхватила кролика и клетку и побежала туда, где, по ее мнению, находился выход. Петух в клетке забился. Она остановилась и откинула крючок с дверцы. Тот вылез, расправил крылья, похлопал ими, попытался издать какой-то звук, но лишь захрипел.

– Ирод, миленький. – Рита присела. – Потерпи. Нам бы выход отсюда найти.

Петух затряс бородой и побежал вперед. Рита кинулась за ним, крепко держа под мышкой кролика, резонно полагая, что петух уж точно знает, где выход. Они и правда вышли к лестнице в тоннель. Там снова пришлось двигаться на ощупь, держась рукой за стену. Повеяло свежим воздухом. Рита обрадовалась, что выход близко, но снаружи их встретила темнота. В изнанке наступила ночь.

По проходу между каменными изваяниями она шла вся дрожа, ей казалось, что воины смотрят на нее и о чем-то хотят спросить. Петух взлетел и снова опустился на землю.

– Куда нам идти, девочка? Ты помнишь дорогу?

Но Рита лишь растеряно оглядывалась. В темноте она совсем потерялась.

– Я шла вдоль реки, там должны шуметь камешки.

Петух склонил голову, прислушался.

– Туда, – скомандовал он.

Да, к реке они вышли. Но в какую сторону идти, налево или направо?

– Ирод… Ой, прости! Родион, конечно. Я запуталась. Ты же птица, у тебя должна же быть эта штука, как ее… инстинкт. Ты же можешь определить, куда идти?

– Можешь звать меня Иродом. Я привык. Все люди так меня называют. Мне даже льстит. Имя царское, старинное.

Рита хмыкнула. Царь Ирод был не очень хорошим человеком, но раз петуху нравится, то ладно. Тот неуверенно потоптался на месте.

– Наверное, у меня нет этого, как ты говоришь, инстинкта. Я не могу понять, где мы и куда идти. Посмотри на небо, ну хоть бы одна звездочка зажглась.

Рита задрала голову. Темное пустое небо.

– продекламировала она, не особо надеясь на успех.

На небе еле-еле видно проклюнулась неяркая точечка. Еще одна, и еще, и вот уже стало видно, что они образуют хорошо знакомое Рите созвездие. Затем вспыхнула на небе та самая звезда. Спасская.

– Туда! – скомандовала Рита.

Они бежали, покуда не поравнялись с каменными изваяниями животных. Звезда теперь светила прямо над их головами. Да, она привела их, и выход с изнанки был где-то здесь, но как найти его в такой темноте?

– Спасибо, звездочка, – поблагодарила Рита. – Нам бы теперь солнышко.

Звезда мигнула несколько раз и начала тускнеть. Возможно, скоро рассвет. А может, и нет.

– Эх, Родя, как бы нам до утра продержаться?

– Я петух или кто? – обиделся Ирод. – Будить солнце – моя профессия.

Он вскочил на ближайший камень, вытянулся в струнку и громко и раскатисто закукарекал:

– Ку-ка-реку! Ку-ка-реку!

Показалось или нет, но небо стало сереть. Неужели даже в изнанке солнце слушается петухов? Ирод на этот вопрос расшаркался и гордо сообщил:

– Без разницы, какое солнце. Изнаночное оно или нет, но оно нас слушается. Без петухов на земле вообще начнется хаос.

Занялся пасмурный рассвет. Вот уже стали четко видны каменные фигуры, и темная лента реки вдали, и скала-замок, острым шпилем уходящая во все еще вязкое мглистое небо.

Петух предупреждающе кукарекнул. Рита тоже увидела: от скалы к ним двигалась огромная пыльная туча. Ой-ой!

– Бежим! – Она половчее обхватила кролика рукой и побежала к тому месту, где по ее предположениям находилась воткнутая в землю палка.

Туча настигала, а палка не находилась. Рита опустила кролика на землю, вытерла пот. Где же она? Неужели они пришли не в то место? Кролик поскакал влево, потом вправо и вдруг замер, а затем призывно замахал лапками.

– Мама, ты нашла!

Палка просто упала и валялась на земле. Рита подбежала, но что делать дальше?

– Родя, я не знаю, как туда подняться, – призналась она. – Сюда я упала через ствол дерева, а до этого забралась в дупло. А перед этим прочитала стихи, но я не уверена, что это они сработали…

– Пробуй, – просипел Ирод.

– Хорошо.

Рита наморщила лоб. Ничего в голову не приходило. Тем временем туча уже достигла каменных животных. Валуны подпрыгивали и с треском раскалывались. В облаке пыли, настигавшем их, мелькали странные силуэты. То огромный змеиный хвост, то перепончатые крылья. Петух вытянул шею и с трудом хрипло закукарекал. У Риты в голове тут же сложилась фраза:

– Оверед яблоня путь нам открой, спрячь от чудовища, что под тобой.

В тусклом небе над их головами раскрылось отверстие. Ирод взлетел Рите на плечо. Острые коготки впились в ткань футболки, он развернул крылья, захлопал.

– Нет, – с горечью признала она, – ты меня не поднимешь. Возьми кролика, то есть маму. Спаси ее. Я уж как-нибудь сама. Лети! – Рита протянула Ироду кролика, который прижал ушки к спине и с ужасом смотрел на пыльную тучу.

Петух схватил кролика и взмыл вверх. Рита не стала смотреть, как они влетают в проход. Ей надо было спасаться. Пыльная туча остановилась и начала оседать на землю.

– Посмотри на меня! – прогремело над землей. – Я новый повелитель мира! Подчинись или умри! Всех, кто не признает мою власть, превращу в камень и прах.

Пока пыль окончательно не рассеялась, Рита распустила вторую косичку, вытащила ленту и завязала ею глаза, вовремя вспомнив слова русалки, что лента спрячет от злых очей. Сквозь алую ткань ей было видно, как из пыли возникает силуэт странного существа. Сначала она увидела петушиную голову, только большую, размером примерно с коня. Голова сидела на кожистом лягушачьем теле, покрытом бородавками. Туловище опиралось на птичьи ноги, а по земле волочился змеиный хвост. Чудище посмотрело на нее, и глаза у него полыхнули оранжевым огнем.

– Василиск, – прошептала Рита. – Не может быть.

Она медленно отступала. Чудище приближалось, меча в нее огненные взгляды.

– Посмотри мне в глаза, – шипел Василиск. – Посмотри! Кайра! Отними у нее ленту!

Тот с готовностью выскочил вперед, шаря руками перед собой. Рита увидела, что его глаза крепко зажмурены. Он тоже не хотел стать изваянием.

Она схватила палку, встала в оборонительную позу. Если отбежать за камни, можно попытаться спрятаться, но путь преграждал Кайра. Он широко расставил руки, надеясь поймать ее. Глаза его по-прежнему были закрыты.

– Кайра, отпусти меня. Еще есть возможность все исправить. Ты же не хочешь, чтобы вот это вырвалось на волю и превратило мир в руины?

– Да что мне до всех? Нас, воронов, повсеместно угнетают. Уничтожают. Пусть этот мир погибнет.

– А что вы будете есть, если кругом будут одни камни? Об этом ты подумал?

Он на мгновение замер.

– Схвати ее! – клекотал Василиск. – Я дам тебе власть над всеми зверями и птицами.

– Над каменными зверями и птицами, – поправила Рита.

Кайра вертелся на месте, пытаясь по звуку определить ее местоположение. Слух у него был отменный. Стоило Рите шевельнуться, как Кайра тут же двигался в ее сторону. Она ударила палкой по земле с левой стороны, а сама побежала направо, совсем близко от Василиска. Тот вытянул шею, захлопал крыльями и попытался цапнуть ее когтем.

– Держи ее! – рыкнул Василиск и сверкнул глазами.

Кайра, повинуясь приказу, открыл глаза, попал под взгляд своего повелителя, хрипло каркнул и застыл, успев в последний момент схватить Риту за руку. Миг – и ее запястье оказалось в каменной ловушке. Василиск запрокинул голову и издал радостный крик. Он понял, что победил, и приближался, не торопясь.

– Жалкие людишки когда-то одолели меня, но я вернусь, и мир станет моим. Все народы придут ко мне на поклон.

– Да что хорошего в том, чтобы все тебе кланялись? – пробормотала Рита, все еще пытаясь безуспешно вырваться из каменной руки Кайры.

– Сила! Власть! – шипел Василиск, приближаясь. – Смирись. В этот раз никому не удастся меня победить!

– Если получилось в прошлый раз, получится и сейчас.

– Нет! – вскипел Василиск. – Дерево больше никогда не зацветет. Я свободен! А ты сейчас станешь еще одним истуканом в моей коллекции. И никакие повязки тебя не спасут.

Ладонь Кайры держала крепко. В отчаянии Рита ударила по каменной руке палкой. Та треснула и переломилась. Из разлома в плечо каменного человека-ворона ударила молния. Брызнули обломки, оцарапав Рите щеку. Люми летал кругами над тем, что только что было человеком-вороном. Василиск остановился и взревел.

– Люми, – отчаянно закричала Рита, – если ты не поможешь, то скоро некого будет просить покормить тебя кашей! Ты же мой друг!

– Я по хозяйству… – начал было леммюз, но тут же метнулся к ней, и за секунду до того, как когтистая лапа Василиска коснулась ее, ноги Риты оторвались от земли, и она полетела вверх.

Солнце! Настоящее, яркое и веселое, оно сияло в небе. Рита вывалилась из дупла на землю. Серый волк с белыми подпалинами подбежал к ней и уселся, высунув язык.

– Где мама, Митяй? – Она обеспокоенно вертела головой. – Кролик? А петух?

– Да все живы, успокойся. Ты лучше посмотри, что с вороньей стаей происходит!

Птицы с криками покидали дерево, утаскивая с собой гнезда с птенцами.

– Э-ва-ку-а-ция, – вспомнила Рита сложное слово. – Они бегут?

– Бегут. И не просто так.

– Митяй, там внизу Василиск. Вот кому служит Кайра и другие вороны.

– Все-таки ожил, – тяжело вздохнул Митяй.

– Да. И кажется, я ему в этом помогла. Что же делать?

Еще один запоздавший ворон покинул насиженное место, и теперь вся стая носилась над лесом, издавая громкие крики.

– Смотри. – Волк указал на дерево. – Последний лист упал.

Ствол покачнулся, земля вокруг треснула и пошла кривыми разломами. Раздался рев и шипение.

– Все пропало! – воскликнула Рита. – Он теперь все изничтожит!

– А я-то надеялся, что это просто старые легенды, – пробормотал Митяй.

Рита увидела кролика и подхватила на руки. Петух, тряся бородой, нервно подскакивал на земле. К дереву мчались волколаки. Их было штук двадцать. Возглавлял стаю большой темно-бурый волк. Рита признала в нем Бориса.

– Плохо дело. – Тут же оценил ситуацию он.

– Вы знаете, как победить Василиска? – спросила Рита.

– В прошлый раз наши предки делали это вместе. Пока лисы, волки и медведи соберутся, это чудище натворит бед.

Борис заметил леммюза, который летал над Ритой.

– Слышал про него в легендах, но ни разу не видел.

Она подняла голову.

– Спасибо, Люми. Ты меня спас.

– Ты сломала мою палку, – проворчал змей. – В ней было так удобно.

– Так вот где ты все время прятался! Может, ты знаешь, как победить Василиска?

– В мои обязанности не входит спасать кого-то и сражаться с чудовищами, – не унимался Люми. – Я по хозяйству. А у тебя запросы вечно не в моей компетенции. Устал я от тебя. То ты по болотам ходишь, то к русалкам, то в изнанку. Если бы не я, стояла бы сейчас каменной статуей в замке Василиска.

– Люмичка, ты мой герой. – Рита прижала руки к сердцу. – Мама тоже часто ворчит, но я знаю, что она меня любит. Ты тоже не такой равнодушный, как я думала. А палку я тебе новую сделаю.

– Мне та нравилась, – не унимался леммюз.

Громкий свист прервал их перебранку. Все завертели головами, пытаясь определить источник звука.

– Уф! – раздалось с небольшого пригорка. – Чего встала? Долго мне еще свистеть?

Рита пригляделась и заметила два тонких прутика, и, лишь подойдя ближе, поняла, что это усы рака. Тот махал клешнями и зло вертел глазами.

– Рак? Как ты сюда попал?

– Как надо, так и попал. Думаешь, легко было сюда карабкаться? Но я тебе обещал, а я обещания выполняю. Обещал секрет открыть, вот и приполз.

– Секрет? Какой? Мне бы про Василиска что-нибудь.

– Ну про кого, это меня не касается, а только знай – что подарено, то со смыслом. Все силу имеет, все в свое время пригодится.

– Это все? – удивилась Рита, ожидая продолжения, но так его и не дождавшись.

– Да, – важно ответил рак и попятился.

– Что же это за секрет? – хмыкнула она. – Такой можно было и сразу сказать.

– Всему свое время, – сказал рак и пополз дальше. – Раньше бы сказал, ты б и не вспомнила. А сейчас в самый раз.

Думать над загадкой было некогда: из разлома показался Василиск. Петушиный гребень трясся, глаза сверкали. Вот уже камнем упал с неба один из воронов, неосторожно подлетевший слишком близко. Василиск выбрался полностью, встал на холм, расправил крылья и теперь оглядывал окрестности, вертя головой, словно сова. Его хриплый клекот бил в уши, отчего хотелось забиться в норку или под камень и съежится до размеров мышки.

– Временно отступаем, – приказал Борис.

Волки, а с ними Рита и петух отошли в небольшую рощицу.

– Можешь пока в рюкзаке посидеть, – предложила Рита леммюзу.

Он завис над сумкой и возмущенно вспыхнул россыпью искр.

– Там же занято! Это что, мертвая вода? Тебе ее русалки подарили?

– Русалки. – Рита так и застыла, будто под взглядом Василиска. – Подарили… – пробормотала она. – Вот же, все сходится! Русалка сказала тогда: «Пригодится». Люми, а что делает мертвая вода?

Тот фыркнул.

– Как что? Все, к чему она прикасается, становится мертвым. Неужели непонятно?

– Все-все?

– Ох, какая ты непонятливая. Я же сказал.

Стая черных птиц кружилась в воздухе, громко и хрипло крича. Василиск поднял голову, разинул клюв.

– Придите ко мне и покоритесь, звери, птицы и все живущие! А кто ослушается, того постигнет такая же участь. – Чудище метнуло взгляд в самую гущу вороньей стаи, и несколько птиц камнем рухнули вниз.

Вороны метнулись в разные стороны. Некоторые спикировали вниз, под ноги Василиску, и припали к земле, распластав крылья.

– Мы покорны! Не убивай нас, повелитель.

– За что? – крикнул один из них. – Мы служили тебе и Кайре верно. За что ты погубил наших братьев?

– О, сопротивление! – обрадовался Василиск. – Давайте! Чем больше каменных изваяний, тем сильнее будет страх в моих слугах.

Ворон взлетел и заложил вираж в попытке уйти от смертоносного взгляда.

– Эй ты! – раздался чей-то голос, и Василиск дернулся, отвлекаясь от намеченной жертвы.

На поляну выскочил волк, низко наклонив голову, чтобы не смотреть в глаза чудищу.

– Пришел поклониться мне?

– Да! – Волк повернулся к Василиску спиной и задними лапами принялся швырять в того землю и камни. – Держи, вот тебе наша покорность!

– Ах ты, дерзкий! – крикнуло чудище и побежало в сторону обидчика.

Бежал он быстро, как бегают курицы, качаясь из стороны в сторону. Гибкий хвост волочился за ним, сметая с пути мелкие кустики и камни. Сбоку на Василиска выскочил другой волк, цапнул зубами за крыло и тут же помчался прочь. Чудище развернулось, не зная, какого противника преследовать. В это время с другой стороны показался еще один волк. Молодой, он неосторожно прыгнул чуть выше, чем следовало, и наткнулся на смертоносный взгляд. Чудище заклекотало:

– Так будет с каждым!

Каменная фигура застыла на траве. Однако новые волки продолжали выпрыгивать из-за кустов и деревьев. Кому-то везло, а кто-то падал, окаменев. Василиск наконец свернул к тому валуну, за которым стояла катапульта с Ритой наготове.

– Митяй, что там? – спрашивала она, не видя всей панорамы сражения.

– Плохо! – мрачно ответил тот. – Наших много пало. Эх! Но им удалось направить его, куда нужно.

Раздался рев – Василиск шел в их сторону. Рита сжала руками туесок с водой. А что, если она не сможет, если промахнется, если полетит не в ту сторону? Сердце у нее колотилось, как бешеное. А потом мир замер. Гребень чудища показался среди макушек елей. Хриплый клекот раздавался совсем рядом.

– Митяй, не пора? – волновалась она.

– Нет. Пусть совсем с камнем поравняется, иначе не долетишь.

Теперь и Рита видела Василиска, а он смотрел в их сторону. И вдруг остановился. Наверное, заподозрил засаду.

– Стоит, – шепнул волк. – Ну, еще шага два бы сделал!

Василиск начал разворачиваться. Уходит! Остальные волки больше не появлялись, видимо, никого в живых не осталось. Митяй поднял руку с топором и замахал им в воздухе.

– Эй, курица ощипанная!

Голова чудища так резко повернулась, что Митяй не успел зажмуриться. Он так и застыл с поднятой рукой. Рита ахнула. Митяй! Кто же теперь перерубит веревку? Она еле дотянулась до нее и попробовала выдернуть колышки, которыми веревка удерживалась в натянутом состоянии. Нет, не выходит, волки сработали на славу.

– Все пропало, – зашипела она, дергая веревку и обдирая ладони. – Давай же, рвись!

В это время из-за ворота футболки выскочил мышонок, пробежал по веткам, потом по веревке и впился в нее зубками. Вот лопнула одна нить, вот вторая, третья, четвертая… Бум! Деревца, получившие свободу, выпрямились. Риту кинуло вперед и вверх, она неслась по воздуху, словно ловко пущенный футбольный мяч. Расчет Бориса оказался верным: она пролетела над головой Василиска и приземлилась ему на спину. Чудище расправило крылья и завертелось на месте. У Риты так и замелькало все перед глазами, лента сползла с них, и поправить ее было невозможно. А самое страшное, что туесок выскользнул из рук и упал на землю. Рита изо всех сил цеплялась за склизкую жабью кожу, стараясь не свалиться. Туесок с водой лежал прямо под ногами чудища – не дотянуться. Сейчас она свалится на землю, и все будет кончено. Вдруг Рита увидела Ирода. Тот подлетел, увернулся от хвоста Василиска, подхватил лапами туесок и взлетел.

– Нет! – крикнула она, и тут хвост Василиска обвил ее за ногу и поднял вверх.

Ирод швырнул в ее сторону туесок, Рита вытянула руки, поймала его и прижала к себе. Ее мотало из стороны в сторону. Время замедлилось. Она увидела, как голова Василиска разворачивается, как трепещет на ветру его гребень, как высовывается изо рта длинный острый язык, как его взгляд вспыхивает оранжевым. И как струя воды из туеска летит прямо в эти горящие уголья глаз.

Они смотрели друг на друга в упор. Из горла Василиска внезапно вырвалось жалкое:

– Ку-кар… – на большее сил не хватило. Глаза потухли, он весь застыл, потом по его телу прошла дрожь. Весь он, от головы до хвоста, застыл, затем начал каменеть. Голова, шея, туловище, ноги… Он осел на землю, с трудом попытался расправить крылья, но они так и упали, распластанные. Последним окаменел хвост. Рита упала на уже каменную спину, скатилась на землю и из последних сил отползла подальше. Но чудище больше не шевелилось. Теперь это была каменная гора, отдаленно напоминающая петуха с крыльями летучей мыши и змеиным хвостом.

На минуту или более Рита отключилась, а когда пришла в себя, увидела рядом Ирода. Он лежал на земле, запрокинув голову. Глаза подернулись мутной пленкой. Рита погладила его ярко-оранжевые перья на шее и черный хвост. Ирод не шевелился.

– Родя, – прошептала она и заплакала.

Рита шла по лесу, прижимая к себе мертвого петуха. Лицо ее было мокрым от слез. Тут и там стояли каменные волки. Она гладила их руками, просила прощения и благодарила за то, что они отдали свои жизни за нее, за маму, за весь лес, а, может, и за весь мир.

Яблоня стояла сухая, мертвая. Корни ее вспучивали землю, но уже никогда не могли напитать дерево влагой и дать ему зацвести. На плече у Риты мышонок вытирал лапкой усы и попискивал.

– Это была славная битва. Про нее сложат легенды.

Она села на землю, прямо между корней яблони. Разве в этом дело? Легенды не вернут ни волков, ни Ирода. К ее ногам припрыгал кролик.

– Мама, ты совсем меня не помнишь? – Рита протянула ладонь.

Кролик обнюхал ее, чихнул.

– Мыть, – сказал он и снова чихнул.

– Ох, мама, ты не меняешься. Даже с ушами и то про руки.

Она слабо улыбнулась. Надо найти в себе сил дойти до Агриппины, а потом и до Власьевны. Вдруг кто-то показался на склоне. Рита глазам не поверила: к ней шел Баюн, хвост трубой. А у него на спине, словно на лошади, восседала Патти. Рита поискала глазами какое-нибудь оружие.

– Привет! – сказал Баюн и стряхнул с себя кошку. – Вот, доставил. Забирайте. Она мне всю шерсть проела. То ей не так, и это не этак. Измучился.

– Недоучка! – фыркнула Патти. – Сперва научись иллюзии как следует делать… Ой, а что у вас тут произошло?

Баюн прошелся по холму, оглядывая поле битвы.

– Василиск, – уважительно заключил он. – Вы его победили. Надо же. Какую легенду можно сложить! Правда, дело не закончено. Все может повториться. В прошлый раз воины заключили его в изнанку, и то, видишь, вырвался. Если оставить здесь, неизвестно, что может случиться.

– Дерево засохло, – вздохнула Рита. – Я не умею замуровывать чудищ. Я не воин и не волшебница.

По лесу прошло движение. Поваленные деревья начали подниматься, шелестеть листвой. В воздухе закружились цветочные лепестки. Рита вытянула шею. Что-то надвигалось на них. Нет, только не Василиск!

Повеял ветерок. Появились русалки и зазвенели серебряными голосами:

– Мы пришли, мы пришли.

В руках у каждой был берестяной сосуд, они легко перепархивали с места на место, разбрызгивая вокруг себя воду.

– Вода живительная, вода целительная. Исцели, оживи, землю снова напои, дай росткам подняться вновь в мире, где живет любовь, – напевали они.

На глазах у Риты, размазывающей слезы по щекам, оживали каменные изваяния. Вот взлетел ворон, каркнул и тут же сел на землю, поскакал по ней, словно не веря, что жив. Зашевелились волки, вытягивая лапы, крутя головами, оглядываясь и даже приседая от изумления. Петух шевельнул лапкой и открыл глаза.

– Русалочки! – Рита вскочила и бросилась обнимать полупрозрачных девушек. – Как вы догадались?

– Мы же бережем лес, храним источник, – ответила Василиса. Алая лента теперь была повязана вокруг ее головы вместо венка. – Но мы не всесильны. Делаем, что можем.

Волки постепенно собирались вокруг дерева. Они приняли человеческий облик и радостно обнимались. Митяй стоял возле отца.

– Великое дело ты сделала, девочка, – произнес старик. – Великое.

– Без вас я бы не справилась. Но как нам теперь запечатать Василиска в изнанке?

Старик посмотрел на дерево, поднял глаза к небу.

– В одной из легенд волчьего племени говорится, что дерево может зацвести снова. Видишь, сколько стволов переплелось в одно целое? Столько раз зло пыталось вырваться наружу и столько же раз вырастало новое дерево, чтобы не дать ему натворить бед.

– Но где взять новое дерево? – Рита развела руками и увидела румяное яблоко, протянутое Василисой.

– Возьми.

Яблоко она взяла, но что с ним делать? Колдовать же она не умеет.

Ни Борис, ни старик, ни русалки не могли ничего подсказать.

– Раз ты победила чудище, спасла лес и весь мир, тебе и запечатывать его в изнанке.

– Я не знаю как. – Рита повесила голову на грудь. – Честно!

Кролик, до этой поры сидевший смирно, встал на задние лапки, дотянулся до яблока в руке Риты, вытащил, обнюхал и очень быстро разгрыз. На землю упали коричневые косточки. Зверек подскочил к стволу яблони и принялся рыть лапками землю.

– Мамочка, какая ты сообразительная! – обрадовалась Рита.

Косточки упали в ямку, Рита присыпала их землей, Василиса пролила несколько капель живой воды.

– Этого мало, – сказала она. – Нужны слова, чтобы в них соединились сила воды, земли, воздуха и солнца.

– Но какие?

Русалки не ответили. Волки молчали. Притихли и вороны. Рита обняла сухой ствол, прижалась к нему щекой и зашептала:

Она стащила с шеи алую ленточку, повязала ее на ветку, погладила ствол и слегка стукнула по тому месту, где находилось невидимое для глаз дупло.

– Олпуд не дупло, а дупло не олпуд, исчезни навеки в изнанке и тут.

Все. Рита опустила плечи и виновато оглянулась на тех, кто с ожиданием смотрел на нее. Она сделала, что могла. Нет в ней никаких волшебных сил. Зря они на нее надеялись. Разве могут помочь в борьбе со злом глупые стишки с хромающей рифмой?

Вдруг что-то толкнуло ее прямо в подошвы кроссовок. Рита отскочила. Земля у корней вспучилась, и показался тоненький зеленый росточек. Пух, пах! Он выбросил один листик, второй, третий и пошел вверх, вверх, к солнцу. Стебель на глазах утолщался, покрывался корой, обрастал ветвями, листья раскрывались, набухали почки. Раскрылись белые лепестки с розовой каемочкой. Яблоня покрылась цветами, и повеяло нежным ароматом. Внезапно налетел ветер, лепестки поднялись в воздух и посыпались на землю, на головы стоящих вокруг людей, зверей и птиц. Русалки закружились и пошли хороводом вокруг яблони. Василиса протянула руку Рите. Она взяла прохладную ладонь в свою и двинулась по кругу вместе с русалками. Они пели:

– Дерево цветущее, дай нам урожай, яблочки волшебные соком наливай…

Песня закончилась, русалки захлопали в ладоши и закружились на месте. Незаметно для всех яблоня обвилась стволом вокруг засохшего дерева, и теперь оно стояло, усыпанное листьями и спелыми яблоками. Только Рита хотела что-то сказать, как вдруг корни зашевелились и поползли под землей, вспарывая ее. По холму побежала трещина. Она бежала, пока не достигла того места, где стоял окаменевший Василиск. У его ног она разверзлась провалом, и каменная глыба ухнула во мрак. Отверстие затянулось, и корни вернулись на место, свернувшись возле дерева послушным клубком.

– Вот теперь все, – выдохнул Борис и положил руку на плечо сына.

– Мы победили? – Рита не могла поверить, что на этом действительно все.

– Все! Все! – запищал мышонок – Мы победили! Я же молодец? Да? Если бы не я… – Но тут он осекся, увидев пристальный взгляд Баюна. – А что я? Я ничего. Мы все молодцы.

– Какой смешной. – Кот облизнулся. – Пойдем со мной? У меня всегда есть работа для таких разговорчивых. Не съем тебя, не бойся. Мыши не мой рацион.

– Кар! – предупреждающе крикнули вороны.

Все вздрогнули, увидев, что по небу летит какая-то странная конструкция, напоминающая стакан для карандашей. Она опустилась ниже, и все заметили, что оттуда торчат две человеческие фигуры.

– Ой, Агриппина! – Рита узнала одну из них и тут же ахнула, узнав и вторую. Власьевна!

Стакан, а вернее, ступа (ведь, конечно же, это была она), приземлился. Агриппина выскочила из нее легко, а вот Власьевна замешкалась, вылезая кряхтя и шумно отдуваясь.

– Вот они яблочки. – Агриппина подошла к дереву и погладила ствол. – Наливные. Волшебные.

Она протянула руку. Яблоня сама склонила к ней ветку и положила в ладонь красное яблочко. Агриппина понюхала его и прикрыла глаза. Вдруг она заметила Василису. Та смотрела на нее, прижав руки к груди.

– Доченька, – прошептала Агриппина.

– Матушка. – Василиса протянула к ней руки, но тут же опустила. – Я теперь водная дева, мое место здесь.

Агриппина. лишь слегка кивнула, по ее щеке сбежала слеза.

– Понимаю, – шепнула она. – Но хоть свиделись.

Русалки закружились вокруг Василисы, запели что-то неразборчивое, переливчатое, как ручеек.

– Отпускаем, отпускаем, – запели они громче. – Иди, сестра, иди.

Они расступились. Василиса подбежала к матери, не решаясь дотронуться. Агриппина протянула ей яблоко. Василиса подумала, оглянулась на русалок, те кивали и махали ей.

– Вспоминай нас, сестра, вспоминай!

Василиса откусила от яблока, и ее глаза заблестели, губы порозовели, полупрозрачная кожа зарумянилась.

– Ох, матушка. – Она наконец-то оказалась в объятиях Агриппины.

Власьевна подошла к Рите и ткнула ее в бок.

– Небось шапочку-то потеряла?

От страха у нее подкосились ноги. К счастью, шапочка была на месте, в кармане.

– То-то же! – Власьевна тут же натянула ее. – А то не берегут ничего нынешние-то.

Кролик подскочил к Власьевне и встал перед ней на задние лапы.

– Да! – Рита показала на него. – Расколдуйте немедленно.

Власьевна с сомнением посмотрела на Риту, на кролика, еще раз на Риту и покачала головой.

– Нет уж. Не получится.

– Вы же обещали!

– Не получится, говорю, в ступу мою втроем залезть. Вот домой вернемся, там и расколдую.

Зашумели крылья. Все повернулись к яблоне. На ее макушке восседал Ирод. Шея его вытянулась, весь он приподнялся и заливисто прокричал:

– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

– Что ж, вот и вечер, пора и домой. – Агриппина обняла Риту. – Хорошее дело сделали. Можно и отдохнуть. Ты, милая, как в себя придешь, так в гости захаживай. Мы тебе всегда рады будем.

– И к нам добро пожаловать. – К ним подошел Борис. – Митяй тоже вон рад будет. – Тот стоял рядом и смущенно улыбался.

– А можно с папой прийти? Он хотел бы посмотреть.

– И маму бери, чего уж. Приходите. Такие места грибные покажем, что и не видели никогда.

– Ну ладно, хватит уж прощаться, не на век же расстаетесь, – проворчала Власьевна. – Залазь-ка сама и кроля тоже кидай, пока не сбег. А то стемнеет, мы его и не сыщем.

Рита испугалась и поскорее посадила кролика в ступу, а следом и кошку. Потом залезла сама, хотя ей и было немного страшно. Каково это – лететь в ступе? Невероятно.

Власьевна тоже заняла свое место, постучала по бортику кулаком, и ступа, слегка подпрыгивая, поднялась в воздух. Ирод взлетел и сел старухе на плечо. Лес остался внизу, и маленькие фигурки, машущие им вслед, вскоре скрылись из глаз. Ступа летела чуть выше макушек деревьев, и лес сверху казался совершенно обычным: никаких тайн, никаких неожиданностей. Вон там речка и озерцо, где русалки хранят источник живой и мертвой воды; вон болото, и где-то там лесные блогеры, леший и кикимора, делают репортажи. А вон и перекресток двух дорог, где Рита оставила Стельку. Ох, надо будет еще как-то объяснить родителям пропажу велосипеда! Может, его все же удастся найти?

Вскоре показалось озеро и крыши домов. Рита вспомнила об отце. Как же он волнуется, наверное. Ступа опустилась. Рита увидела, что они находятся на том самом лугу, где паслись козы и где мама превратилась в кролика. Козы, кстати, все еще были здесь и так же жевали траву.

– Здесь все началось, здесь и закончиться должно, – пояснила Власьевна. – Ты делай как знаешь, но я бы не стала рассказывать маме правду. Да и папе тоже.

– Ну да. – Рита не представляла, как расскажет им про Василиска, волколаков и про все остальное.

Власьевна достала из кармана какую-то скляночку, открыла, понюхала, сморщилась и протянула ее кролику, которого Рита держала в руках. Кролик прянул ушами, нюхнул, замолотил в воздухе лапками, отчего ей пришлось опустить его на землю. Кролик громко чихнул, и еще раз, и еще.

– Шкурку сбрось, ушастый зверь, человеком стань теперь, – пробормотала Власьевна и тут же заторопилась. – Так, сейчас он почихает-почихает и расколдуется, обождать надо. А мне пора, спать-то я рано ложусь. Мы, пенсионеры, не можем как вы, молодые, по лесам бегать да по болотам.

– А откуда вы все узнали? И так вовремя прилетели?

– Так сестрица моя, Агриппина, Грунечка, и сообщила. Она-то по блюдечку за тобой приглядывала да мне докладывала. Переживали мы за тебя, однако.

Рита с сомнением посмотрела на старуху. Переживала она, как же!

– А не надо было маму заколдовывать. Вот!

– Иногда мы совершаем поступки и только потом понимаем их истинное значение. Вот ты зачем яйцо взяла? Могла и не брать, тогда бы все по-иному сложилось.

– Тогда бы яйцо украл Кайра, из него бы вылупился леммюз и принес Василиску живую воду. Тот бы вылез и всех тут уничтожил. Да уж, как все запутанно! И что мне теперь с леммюзом делать? – Рита указала на рюкзак. Внешне он был пуст, но в нем незримо свернулся калачиком Люми, ожидая новых приказаний. – Боюсь, мама с папой не поверят, что это голограмма какая-нибудь.

– А ну-ка, позови его.

Люми появился перед ними, как только Рита его позвала. Власьевна даже в ладоши хлопнула.

– Какой ты! Пойдешь ко мне жить? Кашей обеспечу. И запросы у меня скромные.

Змей повертелся, выписывая огненные восьмерки.

– А каши точно много будет?

Старуха кивнула.

– Тогда пусть хозяйка слово скажет.

Рита лишь руками развела. Все от нее хотят каких-то слов. А она совсем-совсем ничего такого не умеет. Несет какую-то ерунду. Так она и заявила Власьевне, которая смотрела на нее с ожиданием и рассмеялась в ответ.

– Ерунда не ерунда, зато результат сама видела.

Рита прикрыла глаза, вздохнула и начала:

Змей вспыхнул, свернулся кольцом и пропал.

– Ме-е-е! – вдруг заблеяли козы. – Ме-е-е! – Все три: черная, белая и серая – сгрудились в кучку и даже жевать перестали. – Простите нас. Мы больше не будем!

Власьевна посмотрела на них и нахмурилась, потом махнула рукой.

– А, я и забыла про вас. Ладно уж, прощаю. Идите сюда.

Козы, отталкивая друг дружку, рванули к старухе. Та сунула им под нос флакон.

– Шкура козья отпади, облик истинный верни. – Козы принялись громко чихать и мотать бородатыми мордами. – Смотрите у меня, будете еще плохое про людей говорить да завидовать, сразу рога и копыта отрастут.

Пока козы в растерянности топтались на месте и чихали, Власьевна залезла в ступу.

– Значит, вы это с самого начала придумали? – осенило Риту. – Что я за мамой пойду, и с Василиском сражусь, и все такое? А может, надо было просто мне все рассказать?

– А ты бы поверила? В лес бы пошла с чудищем сражаться? Нет, девонька, не пошла бы и решила, что старуха из ума выжила. Да, я верила, что все у тебя получится, раз уж леммюз тебя признал. Петух это яйцо волшебное откладывает, лишь когда беду чует.

– Да леммюз ваш только по хозяйству и годится!

– А воду живую кто бы принес?

– Так за водой-то мне пришлось самой идти, – насупилась Рита. – Если бы не… ленточки, которые Агриппина дала, я бы у русалок пропала да и с Василиском не справилась. Ой, значит, и она все знала?

– В этом мире, девонька, все не просто так. Любая вещь, как и человек, свое предназначение имеет. Раз зло явилось, должен и герой явиться. Кто он, откуда, какого рода-племени, никто не знает. Но так уж сложилось, что тебе эта доля выпала. Скажешь, изменила бы судьбу, если б смогла?

Рита задумалась. Да, было опасно, но она встретила столько всего удивительного, подружилась с волколаками, а еще помогла Василисе вернуться домой. Нет, она бы не согласилась все изменить. А Власьевна вдруг посмотрела за спину Риту, быстро перевернула шапочку надписью назад и пропала вместе со ступой и петухом.

– Рита?!

Она обернулась: мама стояла и растерянно оглядывалась, расправляя чуть помятое платье, и почему-то терла уши ладонями.

– Мамочка! – Рита бросилась к ней на шею. – Как ты?

Мама нахмурилась.

– Ничего не понимаю, сколько времени прошло? Я же за молоком пошла… утром, а уже вечер?

– Пойдем, мамочка, там папа волнуется. – Рита не стала говорить маме, что, конечно, сейчас вечер, но только следующего дня. Как это объяснить, она придумает потом. Хорошо, что мама ничего не помнит о своих кроличьих приключениях.

Не успела она этому порадоваться, как мимо них пробежали три женщины с испуганными лицами. Бежали они, смешно подпрыгивая и тряся головами.

– Ме-е-е! – услышали они с мамой.

– А вроде солидные люди, – удивилась мама и остановилась. – Я что, заснула на этом лугу? Снились какие-то птицы, кролики…

Патти громко мяукнула и потерлась о ее ноги.

– Ой, Патти, тебя же кормить пора, – вспомнила о своих обязанностях мама и пошла по дороге, крепко держа Риту за руку, словно та могла потеряться.

По улице им навстречу шел Ленчик. Он шаркал ногами по земле и не отрывал глаз от экрана смартфона.

– Мам, ты иди, я догоню, – попросила Рита.

Ленчик остановился, наткнувшись на неожиданное препятствие. Поднял глаза и зло прищурился.

– А, это ты, рыжая коза.

– Ба… – Она осеклась. – Ленчик, я тебе сказать хотела одну вещь.

Он напрягся.

– Что, извиниться хотела, что с матча ушла, и мы опять продули? Сашок этот, который вместо тебя встал, мяч в собственные ворота забил.

– Ой, – разочарованно протянула Рита. – Прости. Я не знала, что так будет. Но я другое хотела сказать. Прости, что обзывала тебя Башней. Ты не башня. Ну то есть ты, конечно, длинный, как каланча, но не башня.

– Ты так извиняешься, что хочется тебе вдарить, – сказал Ленчик и засмеялся. – Ладно уж. Я тоже тебя козой больше не буду звать.

– А что ты там настолько интересное смотрел, что чуть мне ноги не отдавил?

– Да канал прикольный нашел – «Леший с вами». Там один чудик лес показывает, учит, как правильно грибы искать, а еще про зверей рассказывает.

– Знаю его, – кивнула Рита. – А канал «Новости Моракики» не смотрел? Там тоже вроде ничего так. Про экологию.

– Еще нет, но найду. Ладно, пока. Завтра игра. Придешь?

– Приду, конечно. Должны же мы выиграть рано или поздно.

Ленчик скептически хмыкнул и пошел себе дальше, а Рита побежала догонять маму.

Папа вышел на крыльцо. Его глаза округлись.

– Вы где были?! Я вас обыскался! Хотел уже в полицию звонить.

Рита непонимающе уставилась на него. Ничего себе, их с мамой дома не было два дня, а папа только сейчас забеспокоился?

– Представляешь, я заснула на траве. – Мама хихикнула. – Видимо, присела отдохнуть, и вот. Мы со старушкой шли, разговаривали, я ей сумку помогала нести… Ой, а где моя сумка? Молоко там, конфеты? Что-то я какая-то рассеянная стала.

Она приложила ладонь ко лбу и села на диван. Рита тоже чувствовала себя не в своей тарелке, затем посмотрела на большой настенный календарь. Дата на нем была вчерашняя.

– Пап, ты забыл дату передвинуть? Сегодня же воскресенье. – И она передвинула бегунок на календаре.

– Эх, дочь, на каникулах время так быстро летит. Сегодня суббота. – Папин палец вернул бегунок на прежнее место.

Значит, как-то у нее потерялся целый день? Тот самый, который она провела в лесу. Целый день потерять – это же надо. И сразу так есть захотелось!

– А кто-то нам блинов обещал, – напомнил папа.

Рита посмотрела в приоткрытую дверь кухни. Ей показалось, или там мелькнул огненный хвост? Она быстро распахнула дверь. На столе стояла бутылка с молоком и пакет конфет «Раковая шейка». Люми сделал ей прощальный подарок. Власьевне такой помощник по хозяйству, конечно, нужнее, а Рита с леммюзом может теперь просто дружить.

– Блины я сама сделаю, – сказала Рита, показывая папе с мамой бутылку молока. – Я теперь умею с тестом обращаться. А вы пока, вон, посидите отдохните.

– Да мы и не устали вроде, – ответил папа, но все равно повел маму на веранду и усадил в кресло. – Дорогая, ты правда себя хорошо чувствуешь? Тебе срочно нужно на море. Нам всем нужен отдых. Смотри. – Он показал пальцем на что-то во дворе. – Опять не убрала велосипед в сарай. Рита! Твой Стелька валяется на земле.

Она выскочила на крыльцо. Действительно, велосипед лежал на земле, и его колеса все еще крутились. А с другой стороны улицы на нее смотрел серый волк с белыми подпалинами. Если не присматриваться, то его и за собаку можно принять.

– Заходи, – махнула ему Рита.

– В другой раз. – Волк широко зевнул. – Обязательно.

– Спасибо, что привез Стельку.

Волк помахал ей лапой и потрусил по дороге. В вечернем небе загорались звезды. Рита нашла глазами яркую точку, и ей показалось, что Спасская звезда подмигнула.