Прикладываю руку к еще плоскому животу и склоняю голову. Беременность в сорок семь может оказаться тяжелой, врач предупредил, чтобы берегла себя. Стрессы противопоказаны в первую очередь, но муж у меня ведь самый лучший человек на свете. С ним не страшно.

Кирилл все эти годы загораживал каменной стеной, позволяя мне спокойно хранить семейный очаг. Я благодарна ему за эти годы, за 25 лет брака, и теперь за новую жизнь, что зарождается во мне.

В окна кухни льется свет уличных фонарей, давно стемнело. Что же я в темноте сижу? Беру со стола пульт и включаю подвесные светильники.

Муж заходит и останавливается в дверях.

Я открыто улыбаюсь ему, он еще не знает, какая радость нас ждет. Встав со стула, снимаю фартук. Помяв его в руках, откладываю на стул.

Волнуюсь, подбираю слова, и не сразу их нахожу. Мне слишком радостно и тепло на сердце.

Хочу подойти к мужу, привычно вдохнуть его родной запах, дотронуться, чтобы набраться духа и успокоиться рядом с любимым мужчиной.

Любимым вот уже 25 лет с хвостиком.

Делаю шаг и вдруг замираю. Лицо Кирилла… странное. Он будто смотрит чужими глазами. Будто режет острым неприязненным взглядом.

— Что-то случилось? — спрашиваю я несмело.

Наши старшие дочери замужем, живут в разных городах, если бы что-то произошло, позвонили бы в первую очередь мне.

— Проблемы на работе? — преодолев внезапную неловкость, приближаюсь к мужу. — Может, заварить чай? С чабрецом, ромашкой, как ты любишь.

Положив руки ему на плечи, начинаю разминать их. Кирилл возглавляет строительную фирму и страшно устает.

Но муж в приступе непонятного раздражения скидывает мои руки с себя.

— Хватит, — чеканит он. — Хватит сюсюкать со мной, Света. Надоело.

В его голосе звучит такая неприкрытая злоба, что я в ужасе отступаю и прячу руки за спину. В голове не укладывается, что он только что сказал.

— Какой чабрец? Ты мне еще вязаные носки поднеси, и грелку, — цедит Кирилл.

Вскидываю на него глаза, не узнавая.

В сердце заползает ядовитая змея подозрения, но я не успеваю докрутить мысль до конца.

Муж выпаливает, задыхаясь от раздражения и застарелой злости:

— Надоело. Достало это постоянное однообразие, это твое унылое увядшее лицо, твои борщи достали, твои таблетки, которые суешь мне вечно под нос.

— Но… — начинаю возмущенно. — У тебя язва…

Мои слова окончательно выводят мужа из себя.

— Какая на хрен язва, Света! Я еще молодой мужчина, даже в пятьдесят еще ого-го. А с тобой себя стариком ощущаю, дедом.

— Но ты ведь действительно дедушка, — напоминаю я машинально, пока стараюсь справиться с паникой.

Отхожу к кухонному столу и бездумно перебираю баночки с солью, перцем и специями.

Купила эти баночки летом, в Зеленоградске, куда мы ездили отдыхать с младшей дочерью и внуком. Еще так радовалась. Я всегда умела радоваться мелочам.

— Куда пошла! Смотри на меня, когда с тобой разговариваю.

Кирилл в два шага пересекает кухню и, схватив меня за плечо, разворачивает к себе.

— У меня есть другая. Молодая, красивая. Огонь, а не девка. С ней я лет тридцать скинул. И знаешь, почему?

Я морщусь от его грубой хватки, плечо болит, но эта боль пустяк по сравнению с тем, что творится в душе. Она живьем горит, пока я рвано ловлю ртом воздух.

Ребенок. Я должна беречь его.

— Почему? — повторяю чисто механически.

— Потому что она не выносит мозги, не сует мне плед и тапки, не пичкает таблетками. И она молодая, может выносить здорового сына. У меня будет сын, Света. Сын!

Он вздергивает подбородок, так будто кичится тем, что заделал ребенка какой-то чужой женщине.

А он и правда кичится. Бес в ребро, в общем.

Сглатываю. В голове сумбур. Брожу взглядом по кухне, которую обустраивала с такой любовью. Глиняные тарелки на стенах, веселые занавески в тон мебели, гирлянды сушеного перца и желтого цветка. Старомодненько, но зато уютно.

А Кирилл пятерней зачесывает назад волосы, на его лице я читаю отвращение. А я… я ругаю себя, за то что была слепой.

Уже год, как все изменилось, пошло трещинами, а я их склеивала как дура. Верила, что заботой уберегу мужа от кризиса. После его пятидесятилетия выдохнула немного, муж успокоился, стал чаще улыбаться.

А оно вон как…

— Мы разведемся. Наташка наша знает о Лане и одобряет. Они ровесницы, часто переписываются… Собственно, учились вместе на экономическом.

Я чуть не складываюсь пополам. Наташа наша старшая дочь, замужем за очень богатым и влиятельным бизнесменом. Закрываю ладонью рот, чтобы не завыть.

— Прости, Свет, — муж кривит полные губы. — Но тебе так будет лучше. Я покупаю новый дом, меняю образ жизни на более светский, а ты не потянешь. Ты в этом уравнении лишняя, Свет. Эта твоя стряпня, огород на даче, сумка с лекарствами. Фууух…

Он нервничает, по лицу вижу, что мечтает оказаться как можно дальше отсюда, только бы не видеть мой полный жгучей обиды взгляд.

А меня словно разорвало на куски и все они кричат на разные голоса. Обида, ненависть, остатки застарелой любви, отчаяние — все сливается в один нестройный хор.

— Как ты мог так поступить со мной, негодяй, — выдавливаю из себя.

— Ты должна была сама понимать, — переходит он в наступление и агрессивно тычет в меня пальцем. — Женщины что только не делают, чтобы сохранить молодость. И на процедуры ходят, и филлеры ставят, — он щелкает пальцами, припоминая все секреты женской красоты. — Кремы там, уколы. А ты решила, что все, привязала мужика борщами и можно опуститься?

Я качаю головой. Во рту растекается горечь. Знаю, что выгляжу достойно для своего возраста. Да, есть мелкая сеточка морщин под глазами, чуть опустились уголки губ, но я ухаживаю за собой. А филлеры и прочее… зачем это?

— Я жду ребенка, — произношу безжизненно.

— Что? — Кирилл сверкает глазами, непроизвольно сжимает кулаки и я напрягаюсь.

Он никогда не поднимал на меня руки, но сейчас, кажется, на грани.

— С ума сошла?! — орет. — Какой ребенок в твоем возрасте? Решила, что родишь нормального? Никаких детей, — Кирилл приближается ко мне и в глазах такое отвращение, что меня мутит. — Уладь этот вопрос. Без вариантов.

Я падаю на стул. Возможно, я должна бить тарелки, или кричать, но я полностью выпотрошена, словно живое сердце вырвали из грудины и растоптали прямо тут, на полу кухни.

Мужу меня не жаль, он занят собственными комплексами. Его прорвало и этот поток брызнувшего гноя не остановить.

Но я вдруг понимаю, что за Лана затесалась в нашу семью.

Кирилл между тем что-то говорит о разводе, о том, что оставит мне эту квартиру и машину. А о загородном доме, который он переписал на меня два года назад, я должна забыть. Лане понравилось отдыхать там, да и будущим их детям нужно пространство и свежий воздух.

Лана работала секретарем у мужа, сейчас вспоминаю ее очень четко. Платиновая блондинка, которая никогда не смотрела в глаза.

Еще видела эту Лану мельком в соцсетях, в друзьях у дочери. Удивилась тогда, откуда Наташка ее знает, но почти сразу же забыла.

— Ты слушаешь меня? — возмущенно рокочет муж.

Киваю, но в этот момент я обескровлена. Я ходячий труп, не представляющий, как существовать дальше.

Жизнь проносится перед глазами и я с горечью осознаю, какой же была наивной. Поверила надежному красивому парню, который обещал любить до гроба и носить на руках.

Я родила двоих дочерей, посвятила жизнь их воспитанию, наплевав на собственную карьеру. Так гордилась тем, что у меня идеальная семья, надежный муж.

— Ты даже не слушаешь меня, — усмехается Кирилл. — Выпей свои таблетки. Поспи. А я тут на ночь не останусь.

Муж уходит, хлопнув дверью. Спешит к ней. К Лане.

В тишине дома я даю волю боли. Плачу, пока не начинает болеть голова. А потом приходит самое страшное — окаменение, которое, знаю, ничем хорошим не закончится.

Равнодушно шлепаю в спальню, беру телефон и, завалившись на кровать, листаю ленту. Перейдя в профиль Наташи, нахожу Лану.

Усмехаюсь.

Ее посты полны ликования. Вот таинственный жених подарил ей букет красных роз. А тут она демонстрирует колечко. Под свободным платьем можно различить чуть намечающийся живот.

Сердце резко колет, но я не обращаю внимание, морщусь и листаю дальше, отмечая лайки и комментарии Наташи. Она вовсю поддерживает подругу.

От дочери приходит сообщение, всплывая окошком.

Пальцы немеют, пока я читаю, правда по диагонали.

“Папа мне все рассказал… Но тебе так даже лучше, у вас же с ним и жизни личной давно нет. Будешь выращивать цветы и смотреть сериалы. Сама жаловалась, что спина болит. Кота возьми, коты лечат”.

Отбрасываю телефон. Внутри все заледенело, сердце дергается. В скорую что ли позвонить?

Вспоминаю вдруг, что на работе у мужа собирались и шептались сплетники. Не ту ли Лану они обсуждали? Вроде брачная аферистка, была замешана в каком-то некрасивом скандале в одном маленьком городке.

Неужели правда? Надо предупредить Наташу… Забыв обиду, тяну руку к телефону, а перед глазами темнеет.

Я даже не понимаю, что навсегда ухожу, потому что сердце просто перестало биться.

***

Веки тяжелые, и я не могу поднять их, сколько ни пытаюсь. Ощущаю под собой мокрое, и тело содрогается от мелкой дрожи. Обмираю от резкого приступа паники, я потеряла во сне ребенка?!

Но затем ноздрей касаются ароматы осеннего леса, тонких цветочных духов и крови.

Почему-то саднят ладони, а в голове гуляет адский шум.

Я снова уснула под телевизор?

С огромным трудом получается разлепить глаза и поднять голову. Она тяжелая как камень.

Ох…

Совершенно непонятно, зачем я вдруг лежу в луже, при этом не в городской, а в лесной. С трудом приподнимаюсь на руках, глаза застилают слезы, в горло словно засыпали песок, а кожа на ладонях ободрана.

Тело слушается с трудом, руки-ноги заледенели и ощущаются деревянными. Как долго я тут валяюсь?

В голову приходит страшная мысль, что я от горя стала безумная и вышла бродить по городу, в итоге упав без сил в ближайшем парке.

Нет, нет... Кирилл не стоит таких жертв.

Усилием воли поднимаю окоченевшее тело на ноги.

Зачем-то путаюсь в длинном плаще, напоминающем средневековую накидку. На мне чужое платье с пышным подолом, не припомню, чтобы покупала такое. А шум между тем обретает вполне узнаваемый характер.

Это звук труб и приглушенный топот копыт.

Что-то не то с реальностью… я все еще сплю.

Сердце глухо бьется, когда я оглядываюсь, а затем на меня наваливается новый кошмар…

Из-за деревьев показывается кавалькада — впереди скачет всадник на огромном вороном коне. Широкоплечий, темноволосый, красивый как дьявол.

Я же больше не пытаюсь понять, как оказалась в нелепом костюмированном ужастике, просто подбираю длинные юбки и припускаю в сторону чащи.

Меня ведет страх и инстинкты, которые буквально вопят сиреной.

Спасайся, спасайся, спасайся!

На грудь перекинута толстая коса. Почти белая, шелковая.

Боже, я постарела за одну ночь?

Нет, глупости, это просто кошмары снятся от стресса.

Я бегу не разбирая дороги, пока не падаю, споткнувшись о корягу. Прижимаю руку к животу, все внутри сжимается от страха, что могла потерять… самое ценное, самое дорогое.

Стук копыт снова приближается, а я злюсь на нелепость происходящего. У меня трагедия, развод, ужасное и бесчеловечное требование Кирилла, а тут какая-то погоня, какой-то маскарад.

Проснись, Света! Ты должна жить!

Замираю с крепко зажмуренными глазами, в надежде, что сейчас очнусь в своей спальне.

А всадники пользуются тем, что я не сопротивляюсь. Окружают меня — я слышу, как фыркают разгоряченные погоней лошади, как перебрасываются отрывистыми фразами мужчины. Язык странный, незнакомый, но я — о, чудо, — понимаю его.

— Поднимите ее, — раздается низкий и бархатный мужской голос. Легкая хрипотца совсем не портит его.

А у меня предательски вздрагивает сердце, хотя дрожь эта не моя. Я красивого незнакомца вижу и слышу впервые.

Меня грубо вздергивают на ноги и толкают вперед.

Я ошарашенно смотрю на всадников, растерянно моргаю, непроизвольным защитным жестом запахиваю накидку. Она на меху, но насквозь промокла.

Огромный вороной под темноволосым мужчиной волнуется, раздувает ноздри. Всадник держит его сильной рукой.

Но затем вперед выезжает статная женщина. Она гордо восседает на изящной белой лошадке. На прямые плечи накинута серая длинная шуба, черные волосы с легкой проседью украшает небольшая шляпка.

Ее тонкие губы изгибаются в улыбке, но глаза холодны — в них нет и намека на сочувствие. Лишь бесконечное превосходство плескается на дне зрачков.

— Я была права, брат, — произносит она размеренно, но достаточно громко. — Леди Софи виновата во всех грехах, в которых ее обвинили.

Незнакомец молчит. Его лицо — каменная маска, которую неспособны пробить ни слезы, ни мольбы.

Тело трепещет против моей воли, руки сами поднимаются и тянутся к нему.

Я будто попала в чужое тело, живущее собственной, прошлой, жизнью. Жизнью, не имеющей ко мне никакого отношения.

— Как посмела ты обмануть великий клан Сауберн, мерзавка? — женщина поднимает голос, но он все равно звучит размеренно и величественно. — Как посмела подделать метку? Ты водила нас за нос десять лет, сговорившись со своим грязным любовником. Вот почему не родила, вот почему…

— Хватит! — рычит незнакомец, резко прерывая женщину, и та испуганно замолкает, поджимает губы. — С моей женой все понятно. Не нужно лишних слов, мы все увидели настоящее лицо дочери клана Кларенс.

Он говорит резко, но лицо его все так же непроницаемо, и на нем я читаю свой приговор.

Я отступаю назад, сердце заходится от холода. Судя по всему, на дворе поздняя осень... почти зима. Я же все еще не могу осознать, что происходит.

Тело словно в рассинхроне с разумом, оно реагирует по своему, не так, как реагировала бы я.

Я встречаюсь взглядом с незнакомцем и внезапно вспоминаю, что его зовут Рэймонд. Рэй Сауберн. Средний брат главы клана. Мой муж.

Нет, нет, не мой. Он муж этой леди Софи.

Рэй наклоняется в седле и поднимает руку. Присутствующий там же человек в цветах клана — бордовых и золотых — ловким движением выхватывает из сумки пергаментный свиток и зачитывает:

— Леди Софи, в девичестве Кларенс, обвиняется в подделке драконьей метки и злостном обмане, с целью уничтожить клан Сауберн. Леди Софи будет заперта в своих покоях, чтобы помолиться и покаяться. После развода она проедет на коне, одетая в рубище, через славный город Тау, напоказ людям клана. Подданным разрешается кидать в нее гнилыми овощами и яйцами, а также подгонять лошадь. А дальше леди Софи будет дан выбор — или убраться с земель великого клана прямо так, без ничего, или же отправиться в монастырь Молчаливых сестер. Там ей запечатают уста и обреют, поскольку сестры порицают сплетни и грешную женскую красоту.

Я качаюсь и люди Сауберна поддерживают меня под локти. Осознание озаряет ослепительной смертоносной вспышкой. Светланы нет больше. Сердце не просто так кольнуло.

Нет меня, нет ребенка. В этот момент я каменею, ненависть и боль нарастают панцирем, замыкая сердце на замок.

Когда меня тянут прочь, я молчу.

Даже насмешливая ухмылка золовки не пробивает мою новую броню. Только полный ярости и разочарования взгляд мужа колет на секунду — но это эмоция другой женщины, умершей сегодня в стылом лесу.

Уже второй день я изучаю узоры на расписанном лазурью потолке. Комната леди Софи, в которой мне позволили остаться до развода, обставлена “дорого и богато”. Яркие гобелены и ковры, парча и бархат, красное дерево и позолота… все это призвано удовлетворить самый изысканный вкус, но мою тоску ничего не способно утолить.

Я плашмя лежу на кровати, а слуги заносят еду, уносят грязные тарелки, убирают.

Дверь хлопает и входит леди Розанна, сестра мужа… не моего мужа, поэтому мне все равно. Волнует лишь то наказание, которое придумали мне эти средневековые дикари.

— Вставай! — приказывает она.

— Зачем? — спрашиваю равнодушно.

Розанна довольно усмехается в ответ.

— Я лично прослежу, чтобы ты заплатила за каждую гадость, что устроила нашему роду.

Мне нечего ответить, так как память леди Софи недоступна. Возможно, она действительно виновата во всех тех грехах, что на нее повесили.

Но не исключено, что женщину оклеветали.

Розанна подходит к кровати и, схватив меня за руку, силой поднимает. Чуть не ломает кисть и я поражаюсь ее нечеловеческой силе, но потом замечаю узкие драконьи зрачки. Они появляются на миг и исчезают.

Она толкает меня, но я удерживаю равновесие. Через боль утраты ребенка во мне возникла глубокая злость на всех мерзавцев в этом, да и не только в этом, мире.

Хотя, разве справлюсь я с целым кланом жестоких драконов, решивших уничтожить одну слабую женщину?

Розанна раскрывает створки шкафа, украшенного резьбой. В меня летит синее бархатное платье.

— Сытая жизнь скоро закончится, — цедит она. — Так что радуйся последним денькам. Ты останешься в замке, пока будет проходить отбор невесты жрецами. Он продлится три дня, а потом Драконий Бог отметит новую невесту меткой. Ты же отправишься в монастырь, ничтожная тварь. Грязная шлюха, что змеей вползла в постель моего брата.

Все эти оскорбления Розанна почти выплевывает.

— Вы знаете, что я не виновата, но клевещете. Промойте рот, прежде, чем заговаривать со мной, — цежу я гневно, чеканя каждое слово.

Эмоций нет, душа сожжена и осыпалась пеплом, но гнев скопился.

Мне нечего терять.

С мрачным удовлетворением слежу за тем, как меняется лицо золовки. В глазах мелькает секундная паника, а затем она победно вздергивает подбородок.

— Твой любовник признался. Рэй … он может быть убедительным, когда хочет получить информацию, За тобой зайдут и отведут в гостиную.

— Зачем? — я тоже поднимаю подбородок.

Мое сопротивление не нравится леди Розанне. Она щурит глаза и едко улыбается.

— Официально причиной развода назвали пропажу метки. Такое бывает, когда метку подделывают. Так что все в клане убеждены, что ты старая, ненужная мужу развалина. Когда Ровенна Эствуд победит, ты введешь ее в дом, передашь полномочия и драгоценности. После развода и их первой брачной ночи для тебя все будет кончено.

Розанна травит меня с особым садизмом, но она не знает, что на месте жены брата — другая женщина. Меня не волнует Ровенна и ее притязания, я хочу всего лишь выжить, и это главное.

Собственное горе делает меня непроницаемой для насмешек и я стою, гордо расправив плечи, гляжу прямо в глаза золовке.

Моя реакция раздражает Розанну и она выходит, злобно фыркнув.

Я подхожу к зеркалу и прикладываю платье к груди. Медленно переодеваюсь, рассматривая себя в отражении.

Леди Софи я не назвала бы юной, но она определенно не старуха.

Ей, наверное, лет тридцать-тридцать два. Женщина в самом соку, но в этой забытой богом средневековой дыре, возможно, считается пожилой.

Мне не до смеха, но ирония ситуации заставляет мрачно улыбнуться.

Я распускаю платиновую косу. Мягкие как шелк волосы рассыпаются по плечам. В монастыре их обреют и вдобавок “запечатают уста”. Язык вырвут, что ли?

Рвано выдыхаю, прикладываю руку к животу. Жить очень больно, на борьбу нет сил, но инстинкт самосохранения берет свое — выбрасывает в кровь адреналин.

Начинает тошнить при мысли, каким издевательствам подвергнут меня в монастыре. Этого нельзя допустить!

Провожу пальцами по запястью, на нем красуется некрасивый шрам. Неужели там раньше была метка истинности, но ее уничтожили?

Дрожащими руками беру золотую коробочку с румянами и наношу немного краски на щеки и губы. Бледное лицо сразу озаряется светом, оттеняя серые глаза.

За мной приходит лакей и ведет по коридорам, освещенным магическими шарами — они вделаны в стены наподобие газовых светильников. Лакей старается не смотреть на меня, брезгливо отводит глаза.

Подведя к арке, занавешенной синей парчой, фамильярно толкает в спину, так сильно, что я теряю равновесие и буквально вылетаю в зал.

Свет нескольких люстр слепит глаза.

Проморгавшись, осознаю, что стою в огромной гостиной. В камине пылают дрова и сколько же тут людей!

Любопытные взгляды разодетых господ и дам устремлены на меня. Многие глядят с жалостью, кто-то с любопытством или жадностью. Но я смотрю только на одного мужчину. На мужа… леди Софи.

Сейчас я могу рассмотреть его получше. Мне не показалось в лесу, он действительно красив мрачной мужской красотой. Жестокой такой, разрушительной. У него синие глаза, машинально отмечаю я. И снова ощущаю рассинхрон. Тело вспыхивает под жарким ненавидящим взглядом мужа.

Он крайне неприятно удивлен моим появлением, вижу как медленно закипает от гнева и меня опаляет уже не жаром, а паникой.

Но это не мой огонь, не моя паника, это все от другой женщины, к которой я не имею никакого отношения. Не понимаю, почему очутилась на ее месте, почему стою тут и дрожу под взглядом этого огромного темного дракона.

Леди Софи, как видно, любила мужа. Она не могла ему изменить, только не она.

Мы смотрим друг на друга через зал, но затем к мужу подходит высокая красавица. Экзотическая черноволосая девушка в алом платье с золотыми вставками. На смуглой идеальной коже выделяются зеленые глаза и сочные губы.

Он наклоняется и берет ее руку, целует тыльную сторону запястья.

А меня трогают за плечо. Вздрагиваю, но ко мне подошла всего лишь милая девушка — миниатюрная шатенка с фарфоровой кожей.

Я не знаю, кто это, но отчего-то ощущаю напряжение. Не такая уж эта куколка и милая.

— Никто не сомневается, что Драконий Бог выберет Ровенну, — улыбается она. — Леди Софи, молодым надо уступать. Ведь вы и сами были юной, мечтали, шли к цели. Но… отцвели.

Это леди Софи отцвела?

Но Рэй отчего-то косится в нашу сторону, затем деликатно отстранят Ровенну и, гневно полыхнув взглядом, направляется ко мне.

Белокожая шатенка незаметно исчезает, а я уже больше не сомневаюсь, что Розанна подставила меня.

Леди Софи сегодня тут не должно быть, но зато муж взбешен не на шутку.

Глаза гостей обращены на нас, все замерли в ожидании скандала.

Как же, отвергнутая жена посмела посетить вечер, посвященный будущей хозяйке замка.

Ситуация, в которой я оказалась, напоминает дурной сон и из этого сна нет выхода. Остается только бороться, встречая опасность лицом к лицу.

Наверное, собственное страшное горе — предательство семьи и потеря единственной надежды на счастье, делает меня смелой.

Я смотрю вперед — на то, как пересекает зал мужчина, который ненавидит меня за выдуманную кем-то измену.

Не отрываю взгляда от его синих глаз.

Он приближается и молча хватает меня под руку. Я охаю, но не от боли, а от навалившейся мужской энергии, от терпкого и свежего аромата его кожи.

Рэй значительно выше и я упираюсь взглядом ему куда-то в грудь. Поднимаю глаза. Сжав губы, выдерживаю грубый напор.

Кажется, муж в этот момент мечтает только об одном — удушить меня собственными руками, и лишь гости сдерживают его от жестокой расправы.

Все так же молча он тащит меня к дверям. Тело вздрагивает от каждого соприкосновения с мужским горячим телом, и я опять убеждаюсь, что леди Софи любила этого ослепшего от ненависти мерзавца.

Как можно было не поверить жене! Как?!

Хотя, если впереди маячит свадьба с более юной и яркой красоткой, то можно и ослепнуть, не так ли?

В дверях я оборачиваюсь и ловлю гневный блеск зеленых глаз — Ровенна сжимает в руках спелый желтый фрукт, похожий на персик, и сок стекает по тонким хищным пальцам.

Ее длинные когти (или это такие модные ногти) впиваются в сочный бок.

Сколько людей замешаны в клевете? Сколько злых душ мечтают разбить семью лорда Сауберна?

Между тем меня выталкивают из зала и затем стремительно затаскивают в первую попавшуюся нишу. Благо в замке их полно — укромных уголков, в которых могут как отлюбить, так и зарезать.

Муж прижимает меня к стене и я не знаю, какой из двух вариантов он выберет. Возможно, просто банально задушит.

Он наклоняется надо мной, загоняя в ловушку. Тяжело дышит, с жадностью рассматривает мое лицо, проводит ладонью над пышными, почти белыми волосами, но не дотрагивается.

Мне в теле Софи, безусловно, трудно соперничать с Ровенной. Моя новая красота попроще — лицо тронули первые легкие морщинки, фигура не как у лани, зато крепкая и наливная.

Муж опускает глаза на мое декольте, в котором прекрасно проглядываются вздымающиеся от волнения груди.

Зло сверлю его взглядом, хотя сказать мне нечего. Я не в курсе отношений этих двоих.

Впрочем, отношения у них, кажется, не совсем здоровые.

Он обхватывает пальцами мою челюсть и задирает лицо, склоняется низко, опаляя дыханием.

— Я не должен был брать тебя из вражеского клана, не должен был приводить женой.

Мотаю головой, и стоит ему дотронуться большим пальцем до моей нижней губы, щелкаю зубами. Укусить не успеваю, дракон отдергивает руку и криво усмехается. Упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы.

— Еще вчера ты падала на колени и молила о милосердии, Софи. Предлагала себя. И как? Все еще согласна раздвинуть ноги перед мужем, которому предпочла смазливого актеришку из чужого клана?

Я широко распахиваю глаза, осознавая масштаб трагедии, в которую попала.

— Нет! — выкрикиваю, но муж впечатывает меня в стену.

Он тяжел, необуздан и разгорячен. Ревность снесла ему башню, вряд ли он остановится или пожалеет бедную жену, которую сам же и обрек на тяжелейшую участь.

Я начинаю извиваться, когда его рука задирает подол платья, грубо и бесцеремонно проникая между ног. Борюсь в слепом страхе и пытаюсь попасть коленом ему в самое драгоценное.

Наши дыхания смешиваются, сердца бьются в унисон, ощущаю, как капли пота скатываются по спине, пока я пытаюсь сдвинуть бедра.

— Милорд! — раздается возмущенное.

Муж выдыхает мне в голое плечо — платье сползло — прикусывает зубами нежную кожу.

— Поздно играть в недотрогу, — произносит низко на ухо.

А затем разворачивается, загораживая меня от ревнивой липучки Ровенны, которая бегает за вожделенным мужиком по всему замку.

— Простите, если прервала вас. Но гости ждут. Жрец собирается сделать объявление, — лепечет она.

Мое же сердце вот-вот вырвется из груди и я в каком-то глупом иррациональном порыве упираюсь лбом в спину дракона. Держусь за его пояс, не понимая в этот момент, что это привычка тела — прятаться за мужем.

Я сама так пряталась за Кириллом много лет, и что мне это принесло? Леди Софи совершила похожую ошибку, хоть в ее ситуации все немного иначе.

Ее оклеветали, а муж не защитил.

— Я сейчас приду, миледи, — отвечает Рэй спокойно.

— Простите еще раз, милорд.

Какие церемонии… Усмехаюсь.

Цокают каблуки и муж поворачивается ко мне.

— Ты поверил в клевету, — произношу, но на отклик, конечно, не надеюсь.

— Твой любовник признался, Софи. И я сам видел вас. А себе я доверяю, сероглазка, — он наклоняется и смотрит мне прямо в лицо.

С ненавистью, с презрением.

Рэй берет мою руку и разворачивает, надавливает большим пальцем туда, где когда-то на запястье сияла метка.

— Благодари Богов, что не убил тебя на месте.

Он оставляет меня. Разгоряченную, перепуганную, злую.

Проезд по городу в рубище, а затем выбор — погибнуть на просторах этой неизвестной мне страны, где наверняка полно разбойников и садистов, или… лишиться языка в монастыре.

Нервно усмехаюсь, и оцепенение, в котором я находилось последние дни, слетает.

Я хочу жить.

В нише после ухода мужа становится холодно. Я вздрагиваю и поправляю платье, а ко мне уже летит какая-то очередная служанка с плотно сжатыми губами. Светлые волосы зализаны назад, черное платье идеально выглажено.

— Куда вы ушли? — гневно кричит она.

На ее лице я различаю самодовольство человека, которому дали право командовать бывшей госпожой.

— Девушки расшивают платье будущей жены лорда розовым жемчугом. Как раз не хватает лишних рук. Будьте добры, проследуйте за мной, миле… — она кашляет и просто не договаривает фразу, ограничившись указывающим направление жестом.

Я следую за служанкой, умирая от отчаяния. Как бороться в этом странном мире, при этом без памяти прежней хозяйки тела? И магию в новом теле я не ощущаю, хотя это, возможно, по собственной некультурной темноте.

Мне до боли жаль леди Софи. Мы с ней, можно сказать, сестры по несчастью.

Поднимаемся по бесконечным лестницам и затем меня заталкивают в светлую большую комнату, где согнувшись в три погибели трудятся девушки.

Платье невесты длиннющее, шлейф у него бесконечный. И все это надо расшить!

Обвожу взглядом низкие скамеечки, на которых сидят работницы — есть несколько свободных мест. На длинном столе разложены деревянные шкатулки с жемчугом и мелкими сияющими камушками. Там же мотки ниток, иголки, ножницы…

— Садитесь и работайте, — приказывает служанка и мне на плечо опускается ее рука.

Сажусь и сдерживаю улыбку, ведь вышивать я не умею и сто процентов испорчу платье невесты.

Что мне за это будет, интересно? Вряд ли что-то хуже монастыря с сестрами — любительницами помолчать.

Поэтому, когда мне в руки дают часть ткани я, недолго думая, начинаю пришивать камни как получится.

Плана все еще нет. Бежать из замка не представляется возможным, а жемчуг все не заканчивается и не заканчивается.

Спина начинает болеть, и я распрямляюсь, покряхтывая. Ловлю настороженные и косые взгляды других вышивальщиц.

— Старая потаскуха, — доносится до меня осторожный шепот.

Не реагирую, меня больше интересует, как получилось разыграть спектакль таким образом, что Рэй увидел жену в объятиях другого. Кто изображал леди Софи в этой постановке?

Тем временем скрипит дверь, впуская новый персонаж.

Я поднимаю голову и с удивлением рассматриваю девушку, поразительно похожую на Ровенну. Но эта пониже ростом будет, волосы распущены и спускаются почти до самых пят.

— Мне нужна помощь с лифом платья. Шнуровка порвалась, — произносит она надменно и тыкает пальчиком в меня.

Раздаются смешки, девушки прячут глаза. А мое терпение заканчивается. Я уже пришила с десяток жемчужин, криво выведя ими неприличное слово, но терпеть и дальше хамство окружающих не намерена.

Резко встаю с места, чтобы отчитать наглую девицу, кем бы она ни была.

Но та прерывает меня взглядом — неожиданно умоляющим, встревоженным, как у попавшей в силки птички.

Строгие слова так и не слетают с языка и я решаю поговорить с девушкой.

Выхожу вслед за ней и мы переходим во вторую комнату, которая также предназначена для шитья и рукоделия. Тут стоят веретена и корзины с шерстью.

— Я сестра леди Ровенны… Майя, — начинает она и складывает руки в молитвенном жесте. — Леди Софи, мы обе в ужасном положении и должны помочь друг другу.

— Как я могу вам помочь, леди Майя? — спрашиваю с грустью. — В этом замке нет человека бесправнее меня.

— Невесты так же бесправны, миледи. Наш отец пожелал, чтобы мы с Ровенной участвовали в отборе. Но выбирать будут боги, значит, победить может любая. А для меня свадьба с лордом Сайберном смерть. Я люблю другого, а лорд… он любит вас, свою бывшую супругу.

— Я уже ощутила его любовь в полной мере, — бормочу под нос, не понимая, что предлагает Майя.

— Вам нужно бежать.

Безусловно, но как? Надежда вспыхивает и гаснет, когда я смотрю на эту хрупкую темноволосую девушку. А вдруг мне готовят ловушку?

Майя сразу считывает сомнение в моих глазах. Принимается горячо убеждать меня:

— Поклянемся на крови, что, как сестры, доведем дело до конца. Вам нужно избежать позора и гибели, а мне воссоединиться с любимым.

— И как это осуществить?

К сожалению, горячность и юношеская восторженность давно оставлены мною в прошлом, поэтому я с сомнением вглядываюсь в милое личико Майи. Мне кажется, она выдает желаемое за действительное и в итоге втянет нас в какие-нибудь неприятности.

— Замените меня на отборе. Всего три дня и вы свободны. Боги точно не выберут вас, так как вы уже были истинной, а метка… она исчезла.

Я невольно обхватываю пальцами запястье. Метка исчезла сама, или ее выжгли каким-нибудь садистским способом?

— Леди Майя, я не могу вам довериться. Если муж узнает, что я участвую в отборе вместо вас, он меня уничтожит.

— Вас уничтожат в монастыре, леди Софи. Думаете, продержитесь там долго? Представьте себе, что вас ждет, — леди Майя говорит убедительно, рисуя перспективы незавидного будущего. — Без языка, без волос, без нормальной одежды. Там не топят, сестры спят на полу, и то всего по пять часов в сутки. Знаете, почему так? Потому что покровитель темных кланов, бог Астэру, нуждается в непрекращающихся молитвах.

— Я могу просто уехать… без ничего… в рубище.

Наверное, я бледнею, так как губы немеют от рассказов Майи.

— Вас изнасилуют и убьют, стоит вам отъехать достаточно далеко от замка.

Леди Майя достает из-за корсажа маленькие ножны, инкрустированные бирюзой и золотыми пластинками.

— Поклянемся на крови, леди Софи. Я дам вам артефакт-маску, который изменит вашу внешность. Вы не представляете, как я рисковала, когда забирала из кабинета отца необходимые для побега артефакты.

— А кто заменит меня? — выгибаю бровь.

— Вас с лордом ведь фактически развели уже, когда срезали метку, — объясняет Майя. — Осталось только поставить на документы печать рода, это все произойдет без вас. Так что я найду женщину, которая будет вышивать и ждать, а в последний момент просто скинет маску, затерявшись среди служанок.

То, что предлагает Майя, страшно рискованно.

Но потом фантазия рисует картинки жизни в монастыре. По всей видимости, женщин там эксплуатируют, заставляя подпитывать черное эго жестокого божка.

Леди Майя колет палец острым лезвием и протягивает изящный нож мне.

Я наблюдаю за тем, как она держит проколотый палец над своей ладонью, позволяя алым каплям свободно падать.

Морщусь, но затем, преодолев сомнения, прокалываю кожу.

Весь ритуал кажется каким-то детским, но через секунду я меняю мнение — когда мы соединяем ладони, окропленные кровью, вокруг появляется золотое магическое свечение.

Леди Майя шепчет магические заклинания, а затем смотрит мне в глаза и клянется.

Клянется, что на время действия ритуала мы — сестры. Я повторяю за ней, завороженно следя за магическими всполохами, которые то взметаются, то опадают искрами, живут своей жизнью.

— Говорим друг другу только правду, не подставляем, не сдаем, действуем для общего блага. Как сестры по крови.

— Как сестры по крови.

И в тот же миг по жилам разливается тепло, магия вспыхивает последней вспышкой, чтобы затем осыпаться на пол мелкими блестками. Они сразу же впитываются в пол и Майя улыбается.

— Теперь вы доверяете мне, леди Софи? — спрашивает она.

Киваю, хоть все еще считаю нашу авантюру очень рискованной.

Отбор начнется завтра с утра, почти нет времени подготовиться. Леди Майя достает из поясной меховой сумки легкую белую маску, которая покроет почти все лицо. Открыты лишь глаза и рот.

— Утром наденьте ее и идите в северное крыло, где поселили невест. Если у кого-то возникнут вопросы, скажете, что заблудились. Не разговаривайте много, никто не удивится, все знают, что я тут против своего желания.

— А потом, когда все закончится? — спрашиваю я.

— Потом берите те деньги и украшения, что найдете в моей комнате, седлайте коня и бегите. Скорее всего, выиграет Ровенна и отец будет занят ею.

План звучит отлично… на словах. Вздыхаю, и принимаю маску. Она такая невесомая, что легко спрячется за широким поясом.

— А это мои духи, — леди Майя протягивает мне высокий фиолетовый флакон. — Когда наденете маску, капните пару капель на шею, чтобы окончательно сойти за меня.

Флакон я прячу в корсаж и мы с Майей расстаемся как лучшие подруги. Но в комнату с вышивальщицами я не возвращаюсь, сразу спешу к себе в покои.

Ощущаю легкое возбуждение. Сердце все еще обливается кровью, но я на время запечатываю мысли о прошлом. Я не буду вспоминать свое горе, пока не спасусь.

В первую очередь обыскиваю свою спальню и прилегающий к ней будуар. Не нахожу ничего примечательного, ни артефактов, ни магических книг. Лишь несколько любовных романов лежат на прикроватном столике.

Неужели леди Софи жила настолько скучной жизнью и совсем ничем не интересовалась?

Я почти опускаю руки, когда замечаю на низком столике у окна книжицу вроде блокнота. Обложка кожаная, с серебряным тиснением.

Ого, это что-то любопытное!

Беру блокнот и быстро листаю страницы. Так, леди Софи занималась хозяйством замка, вела дела, контролировала слуг. Этих неблагодарных, которые в один миг переметнулись к врагам и принялись травить хозяйку.

Ох, не будь наивной, Света. Вспомни, как родня дочь отказалась от тебя. А слугам сам Бог велел.

Но из записей Софи я узнаю, что у нее есть небольшой кабинет. Он примыкает к бывшей супружеской спальне, в которой она спала с лордом Рэем.

Так, так… значит, эта комната не принадлежала Софи, потому тут так пусто и безлико.

Кабинет нужно обязательно посетить. Это не обсуждается. Любые крупицы знаний о предшественнице необходимы мне как воздух.

В течение дня снова приходит леди Розанна и я притворяюсь, что все еще пребываю в депрессии.

Ложусь на постель и гляжу в потолок, пока она отчитывает меня:

— Как ты посмела выйти в зал, когда мой брат принимал гостей? Решила опозорить его еще больше? На что ты надеешься?

Ее слова влетают в одно ухо и в другое вылетают.

Я воспринимаю их как шумовой фон, не имеющий ко мне никакого отношения. Леди Розанна сама подстроила ту ситуацию, но теперь лицемерно обвиняет меня. Видимо, не понимает, что только раззадорила своего бешеного братца.

Сжимаю челюсти, вспоминая его руки у себя под юбкой.

Я не знала других мужчин, кроме Кирилла. Так уж получилось, он захватил мое сердце еще со школьной скамьи.

Поэтому несмотря на весь трепет нового тела, сама я сжимаюсь в ужасе перед чужим мужчиной.

— Ты не слушаешь меня! Хотя… тренируйся, Софи, тренируйся молчать. В монастыре этот навык тебе весьма пригодится!

Розанна хлопает дверью, а я жду, когда обитатели замка потеряют ко мне интерес.

Маску и флакон духов я прячу в поясную сумку — их очень любят местные дамы, это последний писк моды.

Ближе к вечеру выскальзываю из комнаты и бегу к кабинету. Надеюсь, что обнаружу там хоть что-то о леди Софи. Если у нее есть магия, я должна знать!

Кабинет пропитан ароматами духов и блоговоний. Изящная мебель, мягкие подушки, разбросанные почти везде, безделушки и картины создают приятную атмосферу. На письменном столе сложены книги и толстые тетради с записями по хозяйству.

Я быстро обыскиваю ящики, и нахожу небольшую чашу, полную удлиненных прозрачных кристаллов.

Некоторые голубые, встречаются розовые, белые и янтарные.

Представления не имею, что это, но сгребаю все кристаллы и ссыпаю в сумку.

Понимаю, что хожу по тонкому льду, но эмоции будто впали в спячку. Я двигаюсь как сомнамбула, впереди одна единственная цель — выжить любой ценой!

Толкаю двери спальни и в проем смотрю на лорда Сауберна. Он тут. И, кажется, спит — развалился на широкой кровати, застеленной черным бельем.

На нем только тонкие брюки, так что я могу полюбоваться рельефным загорелым телом. Широкие плечи, узкая талия, ни грамма лишнего жира. И какой же он огромный. Везде.

Усмехнувшись, собираюсь на цыпочках ретироваться, но внезапно что-то совершенно животное, глубинное, толкает меня вперед — прямиком в спальню.

Паника простреливает затылок, но я сама не понимаю, как оказываюсь рядом с постелью.

Хозяйка тела все еще имеет власть надо мной и она рвется к мужу, который ее предал и обманул.

Скидываю наваждение и делаю шаг назад, но поздно.

Рэй Сауберн открывает глаза и режет синим страшным взглядом. А потом быстрым и точным движением хватает меня за руку.

Рэй Сауберн открывает глаза и режет синим страшным взглядом. А потом быстрым и точным движением хватает меня за руку.

Я вскрикиваю от неожиданности и чертыхаюсь, потому что явно не контролирую чужое тело, частично продолжающее жить старыми инстинктами.

Лорд тянет меня и я падаю прямо на него — горячего, опасного и возбужденного.

Нет, не подняться, массивная ладонь придавливает, ложась на ягодицу.

Судорожно хватаю воздух раскрытыми губами, а потом осознаю, что лорд Сауберн не до конца проснулся.

На лице бывшего мужа Софи бродит сонная ухмылка, а глаза прорезает огненный узкий зрачок.

А в следующий миг он просто переворачивается вместе со мной, и я оказываюсь лежащей под мощным тяжелым мужчиной.

— Отпустите, милорд! — упираюсь ему в плечи руками, пытаюсь бить, но борьба бессмысленна.

Легкие наполняет аромат здорового, горячего мужчины, полусонного, расслабленного.

Но расслабленного не везде.

Он наклоняется и припадает к моим губам — целует сразу глубоко и жадно.

Я ракрываю губы навстречу, принимая его язык, и понимаю, что не могу сопротивляться.

Если бы он посмотрел в глаза, что-то сказал, расцарапала бы ему красивую физиономию. Выцарапала бы драконьи глаза, но вырвалась из этой чертовой постели.

Но лорд Сауберн не говорит, он просто целует и я забываю, кто я, и кто он.

Конечно же, я еще пожалею и никогда не прощу себе этой слабости. А перед глазами проносятся сцены с Кириллом, его признания, его обидные и полные яда слова.

Надоевшая жена с унылым увядшим лицом. Так он сказал, да?

Вязаные носки, коты и лекарства. Большего я недостойна на “старости лет”.

И самое страшное — ненависть к будущему ребенку.

Урод, какой же он урод! А я не замечала, трусливо игнорировала тревожные звоночки.

Со мной обошлись как со столетней старухой, а не с молодой еще в принципе женщиной, ждущей ребенка.

Слезы закипают на глазах. Я выгибаюсь под горячим драконом и впиваюсь зубами в его нижнюю губу, тяну, прокусывя до крови.

Мне страшно, очень страшно. Ощущаю себя куклой в сильных руках другого мужчины. Тоже врага.

Да, Рэй Сауберн мне враг. Поэтому когда он берет меня, я в отчаянии царапаю ему спину острыми ногтями. В голове словно разлит жидкий янтарь.

Постель ритмично прогибается под нами и собственные стоны слышатся словно издалека.

Звериная сила и размеры Сауберна пугают, но я не в силах оттолкнуть его. Когда он приподнимает меня и переворачивает, я опять не сопротивляюсь.

Сладкая дрожь охватывает тело и мозг взрывается на тысячу фейреверков.

Я, кажется, кричу, а Рэй придавливает меня к черным простыням. Я комкаю в ладони шелк и ловлю ртом воздух. Его пальцы больно сдавливают бедра, а затем он слегка прикусывает мою шею и затихает.

Некоторое время лежу, вдыхая аромат страсти и секса. Сердце стучит как бешеное, а я кусаю губы. Какая глупость! Нельзя было допускать этого, нельзя!

С большим трудом мне удается выползти из-под массивного тренированного в боях тела. Лорд Сауберн весь состоит из железных мышц. Смуглая гладкая кожа излучает здоровье и силу, и слегка покрыта испариной.

На трясущихся ногах добираюсь до зеркала и поспешно поправляю платье. Оно местами порвано, страшно помялось, а чулки… их больше нет.

Нахожу свои туфельки, опасливо посматривая на спящего мужа. Укореняюсь в мысли, что он взял меня машинально, в полусне.

Между тем лорд переворачивается на спину и издает невнятный и хрипловатый полустон-полурык. Закидывает руки за голову, смотрит из-под опущенных ресниц. Взгляд — жесткий, почти звериный.

Он полностью обнажен и я прикрываю ладонью губы. Просто огромный! Рядом с ним Кирилл сморчок.

Лорд Сауберн приподнимается. Золотой взгляд сверкает жестокой страстью и ненавистью.

Черты лица стали жестче, рельефнее, а по скулам скользит черная чешуя.

— Ты все так же горяча, — тянет он презрительно. — А сейчас беги, моя сероглазка. Я не буду бесконечно добрым к женщине, которая трахается с другим.

Поясная сумка валяется у кровати. Хватаю ее и выскакиваю из спальни.

К счастью, в коридорах пусто. Все готовятся к отбору и я добираюсь до своих покоев, не привлекая ненужного внимания.

По дороге успеваю прийти в себя и собраться. Голова становится ясной — янтарь, блестки, звездочки и прочая ерунда испаряются, оставляя лишь привкус горечи и злости.

Ненавижу Сауберна. В мои планы точно не входило перед побегом знакомиться с ним настолько… близко.

Я понимаю, что память тела Софи сыграла роль. А также моя собственная боль отвергнутой женщины, которой захотелось забыться в страсти.

Но если секс ненадолго и притупил боль, то теперь она расцветает в груди с новой силой.

Утираю глаза. Я сильная. Впереди меня ждет новая жизнь. Я знаю. Не позволю растоптать себя во второй раз.

А лорд Сауберн пусть найдет счастье с Ровеной. Они вполне заслуживают друг друга. Благо я эти дни побуду в роли совсем другой женщины.

Раздевшись, запираюсь в купальне. Облицованная белым мрамором, она отсекает меня от мира, дает возможность мимолетной передышки.

Я погружаясь в глубокую купель из розоватого камня. Вода пахнет хвоей и апельсинами. А я сверлю взглядом свое отражение в зеркале, висящем на противоположной стене.

Потом закрываю глаза и позволяю телу расслабиться.

Запах лорда Сауберна смыт, а кожа оттерта до блеска, но что толку? Терпкий мужской аромат остался в памяти, как и грубоватые касания, поцелуи-укусы...

Трясу головой и провожу влажной ладонью по лицу.

Меня волнует другое — предохранялась ли леди Софи? Но раз она не родила мужу за десять лет брака, то и сейчас зачатия, скорее всего, не случилось, не так ли?

Сердце вздрагивает, когда я вспоминаю, что свобода совсем близко. Всего три дня дурацкого отбора и я свободна.

Выбираюсь из ванны и долго обтираюсь мягким полотенцем. Стараюсь не думать, что переспала с недругом, который обрек жену (а теперь и меня) на медленную смерть в монастыре.

Облачившись в халат, сажусь перед зеркалом и примеряю маску. Она прилипает к лицу как вторая кожа, а затем начинается метаморфоза. Передо мной вместо платиновой блондинки тридцати лет сидит юная женщина с длинными темными волосами.

Сработало. Меня почти не отличить от леди Майи.

Провожу кончиками пальцев по лицу и маска легко отходит, возвращая мне прежний облик.

Внезапно испытываю подъем сил и азарт.

Да, я хочу жить, очень хочу.

Встаю и прячу маску обратно в сумку, оставленную на кровати. И в этот момент несколько кристаллов высыпаются на покрывало.

Я беру один, гадая, что это может быть?

Я почти ничего не знаю о местной магии, но интуитивно понимаю, что кристаллы — это артефакты.

Перебираю их, пытаясь догадаться, не исходит ли от них опасность.

Беру розовый и он внезапно вспыхивает ярким светом в моих пальцах. Я даже не успеваю среагировать, просто проносится мысль, что кристалл откликнулся то ли на мое тепло, то ли просто на прикосновение.

А дальше я слышу голос Софи:

— Я видела то, что не должна была видеть.

И прямо в мозг врывается картинка — леди Софи наблюдает сцену чужой близости. Действие происходит в спальне, отделанной бордовыми шпалерами с вытканными на них золотыми геральдическими лилиями.

Я узнаю женщину — леди Розанна в объятиях неизвестного мне мужчины.

Сестра мужа бесстыдно предается страсти с кем-то. Оседлав мужские бедра, закидывает голову назад, а затем видит притаившуюся за дверью Софи и широко раскрывает глаза — в них вспыхивает золотой зрачок, нечеловеческий, хищный.

Видение настолько неожиданное, что я падаю на спину, трясу головой. Кристаллы таинственно сверкают на покрывале, а этот — розовый — все еще зажат в моей ладони.

Неужели я наткнулась на что-то вроде магического дневника леди Софи?

Моя догадка, что кристаллы реагируют на тепло рук, подтверждается. Я прослушиваю и просматриваю еще несколько. Но там содержится информация о хозяйстве, о саде, о разных бытовых мелочах.

Боже, кристаллов очень много и не исключено, что среди оставшихся есть что-то важное. Но у меня нет возможности прослушать все за ночь.

Одно ясно, Софи увидела леди Розанну с “запретным” мужчиной и за это поплатилась. Возможно, есть и другие, политические, причины, но стоит ли копать?

Через три дня меня не должно быть в этом замке.

***

Я просыпаюсь засветло. Стук сердца такой громкий и гулкий, что будит меня, и я сажусь в постели. Лоб покрыт испариной и я не сразу вспоминаю, что моя жизнь изменилась… весьма кардинально.

В стрельчатое окно заглядывает ярко-розовое ночное светило, а я ищу рядом Кирилла. Шарю рукой по простыне, пока все детали мерзкого и тошнотворного разговора не восстанавливаются в памяти.

Сгибаюсь от душевной боли, а потом вновь поднимаю глаза на розовую луну иного мира.

Ооох…

Срываюсь с постели и активирую артефакт, встроенный в стену. Магический шар разгорается, отбрасывая теплое золотистое сияние на мебель и гобелены.

Из шкафа выхватываю роскошный халат с опушкой из белоснежного меха и капаю на шею духи Майи. Меня окутывает облаком терпкого цветочного аромата.

Прикладываю к лицу маску и снова перевоплощаюсь. Захватываю сумку с кристаллами.

Наверное, мне должно быть страшно, но адреналин толкает вперед. Я слишком много потеряла, чтобы отступать назад.

К счастью, мне удается выскользнуть из спальни незамеченной. Но слуги редко заходят в это отдаленное крыло, в которое запихнули бывшую жену хозяина. Коридоры пусты и погружены в полумрак, лишь изредка мерцают настенные артефакты, высвечивая узоры на шпалерах.

Я добираюсь до крыла невест и нахожу дверь, которую описала Майя. Вот эта из золотистого дерева с ручкой в виде головы единорога.

Толкаю створку и забегаю внутрь. Прижимаюсь к дверям и выдыхаю, выравниваю дыхание.

Стянув халат, засовываю его под кровать и достаю из шкафа ночную рубашку. Никто не должен заподозрить, что место невесты заняла другая.

Забравшись в постель, натягиваю одеяло на голову. Глаза смыкаются, так хочется спать, но я щипаю себя за руку.

Сердце покрывается корочкой льда, в то время, как я думаю о Кирилле, о Наташе. Катьку жаль, она вряд ли участвовала в этой мерзости. А остальные… Неужели заживут долго и счастливо?

Старшей дочери предательнице я не желаю зла, но и чувств к ней у меня не осталось. Отпускаю с Богом. Он рассудит.

А вот муж, уверена, пострадает от этой Ланы — брачной аферистки.

В мыслях о бывшей семье я засыпаю, а потом испуганно вскрикиваю, потому что кто-то трясет меня за плечо, сорвав одеяло.

Подскакиваю и вижу над собой Ровенну.

— Майя, ты с ума сошла?! — восклицает она. — Как можно было лечь в постель с распущенными волосами? Через час мы должны быть в парадной столовой, а у тебя гнездо на голове!

Я обмираю в ужасе — вдруг маска сползла во сне — но Ровенна не демонстрирует удивления и ведет себя вполне обыденно.

Тянет меня за руку и вытаскивает из кровати.

— Сейчас придут служанки, а ты опухла! Волосы просто ночной кошмар!

Я тру глаза, а солнце уже вовсю заливает комнату медовым утренним светом. Я, оказывается, забыла задернуть шторы.

Ровенна разворачивает меня, разглядывает скептическим взглядом. Сама она одета в золотисто-коричневое платье, а волосы заплетены в толстую косу, перевитую бронзовой лентой.

— Боги не выберут тебя, так что не бойся. Женой лорда Сауберна стану я, но это не значит, что надо себя запускать.

Ровенна берет прядь моих волос и осуждающе качает головой.

— Невесте из клана красных подсыпали в туфельки битое стекло, — сообщает Ровенна. — Проверяй свою одежду, обувь, косметику.

Я киваю, а Ровенна подходит к зеркалу в резной золоченой раме и длинным ногтем поправляет помаду на губах — сегодня утром она в естественном неброском образе, играет роль скромной претендентки.

— Ты не представляешь, какую забаву придумала леди Розанна, — она поворачивается ко мне и подмигивает. — Эту старую клячу, Софи, заставят шить рубище, в котором она проедет через Тау. Представляешь?

— Бедная женщина, — вырывается у меня.

Ровенна закатывает глаза.

— Она заслужила. Я считаю, что лорд Сауберн поступает с ней даже слишком мягко. Другой бы казнил не разбираясь. Впрочем, ситуация для него очень выгодная. Жена согрешила и он поменяет ее на более молодую.

В дверь стучат, а затем к нам заходит процессия из служанок в одинаковых серых платьях с белыми передниками.

— Проверь все притирания и косметику артефактом, — предупреждает Ровенна и кивает на столик. Там лежит золотая ложечка с витой ручкой. — Она почернеет, если где-нибудь обнаружится яд.

Ровенна уходит, шелест ее платья затихает в коридоре, а меня перехватывают служанки.

Из недр шкафа достается лазурное платье — настоящее произведение искусства, расшитое жемчугом — и меня тащат в купальню.

Но я успеваю забрать со столика золотую ложку. Не хватало еще пасть жертвой конкурентов.

Служанки чистят мне перышки больше часа. Местные обычаи безжалостны и подразумевают тысячи процедур, начиная с омовения и заканчивая притираниями и сложной прической.

По моим ощущениям проходит часа два.

А вот ложечка очень пригождается. К примеру, я выявляю, что румяна содержат яд, так же, как и духи в золотом флаконе.

Служанки бледнеют, заламывают руки. Что-то рассказывают про жестокую вражду между невестами и клянутся, что никогда бы не посягнули на жизнь и здоровье леди Майи Лайм, поскольку давали клятвы верности самому лорду Сауберну.

При его упоминании по коже пробегает мороз и я чувствую укол совести. Не должна была позволять ему столько.

Когда девушки вплетают последнюю серебряную ленту в мои волосы, я встаю с круглого пуфа и распрямляю платье.

Из зеркала на меня смотрит юное лицо Майи, под чьей личиной придется выживать три дня.

Я уже поняла, что отбор не будет веселым, скорее, смертельно опасным. За место в постели бывшего мужа леди Софи идет нешуточная борьба.

Знать бы еще, что за мужчина был с Розанной в том кристалле-воспоминании. Не представляю, как Софи поместила свою память в артефакты, но подозреваю, что в кристаллах найду ответы на многие вопросы.

Служанки провожают меня до дверей, распахивают створки и мы выходим в широкий коридор.

Шлейф платья шелестит, когда я двигаюсь, корсет сдавливает ребра.

Я вспоминаю о той девушке из клана красных. Ей насыпали в туфельки стекло. Она ведь обнаружила ловушку? Не могла же оказаться такой глупенькой?

И в этот миг тишину коридора разрывает истошный вопль.

Мы останавливаемся, а я широко распахиваю глаза. Не хочу верить, что ловушка сработала.

А в коридоре никого нет.

— Мы опаздываем, леди Майя, — пищит самая молодая служанка. Ни один мускул не дрогает на ее лице.

— Но там кричали, — возмущаюсь я.

Подобрав юбки, бегу в сторону комнаты, из-за дверей которой послышался жуткий крик. Но добежать не успеваю, из-за угла показывается высокий сухощавый лекарь с сумкой.

Он требовательно стучит, а затем толкает дверь комнаты.

Я недолго думая проникаю в спальню вслед за ним.

На постели лежит девушка в роскошном зеленом платье. Вокруг в панике бегают две служанки, а обе ступни девушки залиты кровью. Она стонет, пряча лицо в спутанных рыжих волосах.

— Нужно болеутоляющее, — тянет она всхлипывая. — Я все равно выйду на этот завтрак.

— Выйдете с опозданием, госпожа? — причитают служанки.

— Я не смогла вовремя проснуться утром, — плачет пострадавшая невеста. — Это все она. Бывшая леди Сауберн. Решила напакостить напоследок!

— Я сообщу об инциденте лорду Сауберну, — лекарь дергает щекой.

Пячусь назад. Пока лекарь невозмутимо открывает свою сумку, я возвращаюсь в коридор.

Я тоже опоздала, что, видимо, вполне устроило Ровенну.

Довольно быстро добираюсь до столовой, а это, оказывается, огромная зала, поделенная на зоны.

Длинный стол накрыт, но невесты цветной стайкой толпятся у стрельчатого окна. Оно начинается от пола и уносится к потолку, открывая завораживающий вид на заснеженный парк с ледяным озером.

Ровенна машет мне рукой, а я напряженно вглядываюсь в группу аристократов, беседующих в другой части зала.

Там леди Розанна и еще несколько незнакомых дам и господ, но я выискиваю того самого, что занимался с ней любовью.

Нет, того самого нет, но, возможно, я не разглядела лица? Оно было показано нечетко.

— Лорд задерживается, — выпячивает губки девица с каштановыми кудряшками.

Невест не меньше двадцати. Можно сказать, целая толпа.

— Усмиряет свою старую жену?

— Надеюсь, эта блудница не посмеет опять ворваться к нам, — зло шипит Ровенна.

Девицы в хорошем настроении и не прочь почесать языки, сцедив яд. Жертвой выбирают, конечно же, жену лорда Сауберна.

— А кто-то знает, почему лорд женился на ней? — спрашивает молоденькая и пухленькая блондинка.

— Никто не знает, почему лорд женился на этой бледной немочи, — Ровенна поднимает палец, а я с интересом прислушиваюсь к разговору. — Это тайна, и даже его сестра не смогла разгадать секрет. Ведь эта старуха… она из рода кровных врагов Саубернов.

Старуха? Что тогда должна говорить я, сорокасемилетняя.

Впрочем, меня тоже списали, как старый испорченный телевизор, и вот в новом мире я слышу похожие вещи уже про более молодую женщину.

— Она же пустая, — продолжает Ровенна, наслаждаясь возможностью порочить соперницу за ее спиной. — Поэтому так жалко выглядит. Бесцветные волосы, эти серые глаза, морщины на коже. Вы заметили, какая у нее кожа?

— Лорд, наверное, рад, что его старой женой заинтересовался какой-то дурак, — задумчиво тянет брюнетка с аккуратными, сложенными бантиком губами. — Думаю, лорд Сауберн, — и тут она жеманно хихикает, — думаю, лорд не спал с ней.

— Уже много лет, — уверенно кивает Ровенна, но что-то я сомневаюсь в этом.

Внутри все дрожит, как вспоминаю его тот горящий ненавистью взгляд. А потом он назвал жену сероглазкой. Это о чем-то да говорит. У мужа и жены определенно были свои отношения, возможно, сложные, но жаркие.

Два лакея открывают двери и входит лорд Рэй Сауберн.

Невесты вытягиваются в струнку. Предполагаю, что красота большинства из них наведенная, искусственная. Лица такие белые, гладкие, словно фарфоровые, без малейшего изъяна.

Меня тоже чем только не намазали сегодня, чтобы кожа светилась изнутри.

Бывший муж леди Софи шагает быстро, широко.

Его движения свободны, взгляд прям. Он похож на человека привыкшего к власти и лишенного комплексов и тормозов. Светло-коричневый дублет — кажется, так называются эти средневековые куртки с высокими воротниками — лаконично украшен нашивками из кожи и плотно облегает мускулистую широкоплечую фигуру дракона.

Невольно сравниваю лорда с мужем, у которого вечно были зажаты плечи. А этот — самец из любовного романа.

Вспоминаю его шикарное тело и грубые ласки. Не краснею, только потому, что все-таки не девушка. Как ни крути, я мать двоих дочерей и бабушка внука.

Но вот чужое тело зажигается и млеет, мышцы вспоминают то, что лучше не вспоминать.

Закусываю губу и вздергиваю подбородок. Замечаю, как Сауберн скользит взглядом по невестам.

В его глазах много холода и жесткого расчета. Лорд Сауберн, может быть, и горяч в постели, но жесток как любой дракон.

Откуда-то я знаю это. Всем существом чую, что драконы свирепы и беспощадны. И, наверное, зря невесты так трепещут. Быть женой бешеного Сауберна не так уж и приятно. Все рефлексы нового тела подтверждают это.

Черт. Он идет сюда.

На лице лорда Сауберна играет вежливая белозубая улыбка, не сочетающаяся с холодом его синих глаз.

Он осматривает невест как племенных кобыл, проходит перед нами, и мы приседаем в реверансах.

Сжимаю челюсти, распрямляюсь.

Ровенна вот-вот выскочит из платья. Впрочем, остальные недалеко от нее ушли.

Сауберн задерживает взгляд на Ровенне. Все-таки она фаворитка отбора и я от всей души желаю им испортить друг другу жизнь.

Потом он подходит ко мне и внезапно задерживается, хотя полненькая блондинка вовсю сигналит, выставляя напоказ роскошное декольте.

Черт, Сауберн так близко, что я снова ощущаю этот запах горячего, как раскаленные угли, мужчины. Терпкий дым, кедр и что-то металлическое, острое. Запах опасности и боли.

Дракон удивленно приподнимает бровь, крылья его носа вздрагивают. А мое сердце пропускает удар.

Ровенна непонимающе хмурится и напрягается, но как напрягаюсь я!

Тряхнув головой, лорд Сауберн хмыкает и двигается дальше. А я понимаю, что чуть не умерла, пока он пытался обнаружить на мне знакомый запах.

Чуть не спалилась… А он решил, что померещилось? Определенно — да!

— Чем ты намазюкалась? Отвечай? — Ровенна впивается в мое запястье и я кривлюсь. Вот же отрастила когти. — Какие-то зелья?

— Что прислали, тем и намазалась, — цежу я.

И благодарю служанок, что нанесли на меня целые слои ароматных притираний и духов, сбивших дракона с курса.

За столом Ровенна нервничает. Постоянно склоняется ко мне и между прочим кидает колкие замечания:

— Этот голубой тебе не идет. Слишком инфантильно. Хотела стать похожей на старую жену Сауберна?

Чуть позже:

— Боги выберут невесту, наиболее подходящую его дракону. И это не ты. Особенно в этом голубом платье.

— Не нервничай так, — шиплю я.

Но раз Боги допустили уничтожение метки и всю эту грязную ситуацию, значит и невесту выберут новенькую, свеженькую.

Почему лорд поверил в клевету? — задаюсь вопросом. Ведь в этом мире есть магия, маски, иллюзии, артефакты.

Неужели сыграла роль совокупность разных факторов, о которых я не знаю?

Слуги начинают подавать блюда — серебряные подносы с дичью, корзины с фруктами, кувшины с напитками.

— Леди Майя, вы так бледны, — с показной заботой тянет рыжая невеста. — Может, вам нездоровится?

— Все прекрасно, — отвечаю сухо.

Она улыбается, обнажая ровные белые зубы, и пододвигает ко мне бокал с бордовым напитком.

— Выпейте. Это успокоит нервы.

Я вежливо киваю, но бокала не касаюсь. Вместо этого беру кувшин с водой и наливаю себе сама.

Рыжая недовольно поджимает губы.

— Какая осторожность, — хихикает блондинка слева. — Боитесь отравы? Или просто не доверяете нам, леди Майя?

— Просто хочу воды, — отрезаю я.

Лорд Сауберн занимает свое место, и жрецы садятся вслед за ним. Один из них поднимает руки:

— Драконий Бог наблюдает за нами. Три дня испытаний покажут, кто достоин стать истинной женой лорда Рэймонда Сауберна из темного клана.

— А что стало с прежней истинной? — вдруг тихо спрашивает соседка Ровенны. На вид — провинциальная овечка, видимо, не слышала свежих сплетен.

Ровенна торжествующе усмехается:

— Прежняя оказалась подделкой. Метка исчезла, потому что была фальшивой. Боги отвергли обманщицу.

Ах, да. Леди Софи же обвинили в подделке метки. Очень удобно, конечно, и сразу появляется причина сослать обманщицу в монастырь.

— Я слышала, она все еще в замке, — продолжает другая девица. — Шьет свое позорное рубище.

А рыжая хихикает:

— Говорят, она была совсем никакая. Тридцать лет, а выглядела на все пятьдесят. Морщинистая, как печеное яблоко.

Я сжимаю кулаки под столом, но молчу.

— И бесплодная, — добавляет блондинка. — За десять лет ни одного ребенка. Позор для любой женщины.

— Может, лорд просто не удостаивал ее своим вниманием? — Ровенна развивает мысль. — Я слышала, он мог отказаться от истинной и срезать ее метку еще десять лет назад. Но ее отец как-то надавил…

— Замолчите, — тихо цежу я, и в моем голосе столько стали, что девицы вздрагивают.

Рыжая откидывается назад, прищурившись:

— Ого. Леди Майя защищает бывшую жену лорда? Как трогательно. Вы что, подружки?

— Я просто считаю, что обсуждать чужие беды — дурной тон, — отвечаю, стараясь взять себя в руки. — И вообще… такие беседы опасны.

Ровенна со своего места одаривает меня долгим изучающим взглядом.

Жрец между тем продолжает:

— Первое испытание начнется сегодня вечером. Каждая невеста должна будет пройти через Зал Зеркал. Драконий Бог видит истину. Он раскроет ваши сердца.

Зал Зеркал? Что это еще такое?

Я украдкой смотрю на других невест. Большинство выглядят напряженными, но счастливыми. Ровенна сияет — она уверена, что пройдет любое испытание.

А я... я ведь не должна пройти? Майя сказала, что боги не выберут меня, потому что метка уже была и ее срезали.

Но вдруг...

Ох, только бы эти боги не сломали мне все планы. Майя, ты, конечно, помогла, но подмена создала мне новые и очень большие проблемы.

Похоже, три дня будут очень, очень долгими.

А Ровенна наклоняется ко мне и произносит:

— Я в курсе, что это за зеркала. И знаю, как пройти зал.

— Поделишься со мной секретом? — я удивленно приподнимаю брови.

— Только с одной целью, чтобы ты не решила меня обмануть. Лорд Сауберн не для тебя, Майя. Если бы я не знала, что ты отдала невинность тому дворянчику, то забеспокоилась бы, честно.

— Зеркала меня разоблачат, — делаю грустный вид.

На самом деле радуюсь такому удачному совпадению. Я тоже не невинна.

— Конечно. Ты должна выбыть в первом же туре, Майя.

Я с удовольствием. Скажите как, и я уберусь из этого проклятого замка!

Невесты с подозрением косятся на нас, пока мы шепчемся.

— Зеркала покажут самые сокровенные воспоминания и чаяния. Открой сознание и не сопротивляйся. Пусть боги почувствуют твой настрой, увидят твои секреты.

— А жрецы узнают, что будет происходить в зале?

— Нет, нет… Кто их туда пустит. А решать будут боги и дракон лорда Сауберна. Зверь или одобрит их выбор, или…

Вот тут Ровенна прикусывает губу и осекается.

А я понимаю, что она все-таки боится. Стерва знает, что погубили настоящую истинную и отбор может пойти совсем не так, как ей мечтается.

Мне же интересно, зеркала покажут мне мое прошлое, или прошлое Софи?

Только бы боги меня отпустили… Ведь я не Софи, я не истинная.

Ровенна отпивает воду из стакана и переводит взгляд на лорда Сауберна.

А я пока не знаю, что зеркала проведут меня через все круги ада и покажут такое, что я побегу от Сауберна как от чумы.

В зеркальный зал ведет десять дверей, покрытых причудливой резьбой. Вестибюль, в котором мы находимся, кажется невесомым из-за золотистого дерева и гобеленов — нежных и пастельных.

Невесты делятся на группы, на каждую дверь по две девушки. Как видно, зал настолько магический, что не имеет значения, сколько войдут внутрь. Для каждой приготовлена своя реальность, свое испытание.

Та девушка, которой насыпали толченого стекла, стоит в конце очереди. Я поражаюсь тому, как гордо она держит голову, хотя сама бледна.

Мне становится жаль ее, она растрачивает юность на безнадежную борьбу за чужого истинного, за мужчину, который вряд ли ее полюбит.

Я убеждена, что леди Софи не подделывала метку, а значит дракон лорда Сауберна не захочет другую.

— Не боитесь, что зеркала выведут на чистую воду грешниц? — ехидно интересуется Ровенна, при этом вполне себе громко.

— А вы решили, что проведете богов? — столь же ехидно отвечает девушка с порезанными ногами.

Церемонимейстер, внезапно появившийся как черт из табакерки, взмахивает красным рукавом и прерывает начавшийся было спор.

Он одет пестро и ярко, взгляд светится умом и лукавством. А возраст определить невозможно, ему может быть как двадцать лет, так и сорок. Светлую шевелюру не тронула седина, но вокруг глаз расходятся лучики морщин.

Приходит мысль, что это придворный шут.

Мы по очереди заходим в двери, которые открывает нам этот задорный человек.

Ох, чего он так радуется? Весело ему, да?

Я прохожу в зал с невольным трепетом. Страшно оказаться перед всевидящими богами, от которых ничего не утаить.

В первый момент я слепну от сияния золота. Несколько секунд моргаю, а потом понимаю, что попала в зал уставленный зеркалами в золотых рамах. Стены голубые, а с расписанного облаками потолка спускаются хрустальные люстры.

Подвески мелодично звенят, хоть ветра в зале нет и быть не может. Здесь прохладно и пахнет смесью садовых цветов.

Удивительно, но в зеркалах ничего не отражается, там только золотая муть. Я скольжу перед ними, ступаю очень осторожно, чтобы не нарушить хрустальную тишину этого странного зала.

Открыть сознание? Позволить богам увидеть прошлое?

Была не была. Пусть поймут, что леди Софи больше нет, а значит дракон Сауберна остался без истинной.

Я подхожу к зеркалу, привлекшему мое внимание резными херувимчиками. А оно вдруг “включается”, а следом и другие зеркала начинают показывать мне картинки из прошлой жизни.

Я вздрагиваю и отшатываюсь.

Со всех сторон на меня наваливается прошлое.

Вот мы с Кириллом на первом свидании. Он тогда был такой легкий, улыбчивый.

Первый поцелуй, первые скромные подарки, но от всей души.

А это день свадьбы. Я — счастливая невеста в белом платье, кидаю букет в стайку подруг. Хохот, визг, букет ловит Ленка, которую Кирилл через года зачем-то отвадил от нашей семьи.

А ведь она была права, когда намекала мне быть внимательнее. Не расслабляться очень.

Я зажимаю рот рукой, смотрю на маленьких Наташу и Катю.

Это слишком больно. Зачем мне это показывают?

Пячусь назад, так как не хочу переживать снова всю ту боль, что меня убила.

Спиной врезаюсь в очередное зеркало, а оно холодное и вибрирует. Отскакиваю, разворачиваюсь, но меня словно втягивает внутрь.

Мысленно я в уже в прошлом другой женщины, а там все не так конфетно.

В нос ударяет запах пепла и гари. Словно глазами Софи я вижу пылающий замок, слышу крики.

Мечусь по гостиной в панике. Подбегаю к окну. Если не покину это место как можно скорее, задохнусь от дыма.

Но я в башне на огромной высоте. Выглядываю в надежде увидеть хоть что-то, за что можно зацепиться.

Внизу идет битва: группа воинов рубит защитников твердыни.

Драконы из темных. Прорвались и пьяны от пролитой крови.

Возглавляет их высокий черноволосый сын их Владыки. Узнаю его по шлему с изображением дракона.

Кидаюсь ко второму окну. Выглядываю — здесь спуститься будет легче.

Кашляя, рву шелковую простыню, понимая, что она не удержит. Но паника толкает вперед, заставляя действовать. Даже так — иррационально.

С простыней в руках бегу к окну, скидываю легкие туфельки.

Отец убит, но брат будет мстить, уверена!

Я не понимаю, почему лорды Сауберны так ненавидят нас. Что плохого мы сделали тому же Рэю Сауберну, что в свои лета уже лютый зверь?

Порченая кровь, не иначе. Сауберны животные, питающиеся чужими страданиями. Темная магия сводит их с ума, заставляя терять человеческий облик.

Высовываюсь в окно и истошно кричу, потому что упираюсь прямо в перекошенное лицо Рэя.

Шлема уже нет, черные пряди упали на лоб, а глаза горят адским огнем.

Он шало улыбается и запрыгивает на подоконник.

— Убийца! — выкрикиваю ему в лицо.

— Я? — он усмехается. — Кто бы говорил об убийцах, кто бы говорил.

— Я никого не убивала! — возражаю и вздергиваю подбородок, хотя внутри все трясется от страха.

Сауберн в этом видении очень молод. Еще не так тяжел, не так надменен.

— Рано или поздно за все приходится платить, — он тяжело дышит после битвы. — Вот ваш час и настал, Кларенсы.

Я не верю своим ушам. Эти исчадия бездны еще обвиняют нас в чем-то?

Он наступает на меня и я не представляю, что у этого бешеного дракона на уме. Если то, что я подозреваю, я не переживу позора. Не перживу…

— Кажется, я получил прекрасный трофей, — Сауберн улыбается, демонстрируя белые крепкие зубы. — Сколько за тебя отдаст твой дед? Да и братец не поскупится. Жаль, успел унести ноги.

Что? Брат уехал и бросил меня здесь?

Я цепляюсь пяткой за ковер и начинаю падать, но Сауберн, он как стрела. Не успеваю толком испугаться, как оказываюсь в его объятиях. Глаза Рэя прорезает драконий зрачок, но непонятно, что им движет — ненависть, азарт, безумие?

А потом он наклоняется и впивается в губы жадным поцелуем. Я обмираю, никто раньше меня не целовал. Так долго итягуче, так развязно…

Рэй отрывается от моих истерзанных губ и облизывается. Смотрит удивленно. А потом в его глазах появляется страх.

— Станешь служанкой моей матери, трофей, — произносит он, но в голосе нет прежней уверенности.

— Я не трофей. Мой дед заплатит выкуп, — шепчу.

А Рэй берет мою руку и задирает рукав домашнего голубого платья.

Мы оба завороженно смотрим на запястье, на котором прямо на наших глазах расцветает драконья голова.

— Нет, это розыгрыш какой-то, — Рэй мотает головой, в его глазах проскакивает священный ужас.

Меня выкидывает из воспоминаний Софи очень резко. Я теряю равновесие и чуть не падаю, судорожно глотаю воздух.

Видение было таким плотным, реалистичным, ярким. До сих пор ощущаю на губах вкус поцелуя Рэя и запах гари.

Но я так и не узнала, почему кланы ненавидят друг друга, почему Рэй обвинил Софи во всех грехах.

Ничего не узнала, кроме того, что метку Софи точно не подделывала. Она сама не была рада ее появлению, хотя…

Да, несмотря на весь ужас ситуации… Несмотря на то, что Сауберны ворвались в замок и убили ее отца... Несмотря на жгучую ненависть, что-то в Софи дрогнуло во время поцелуя.

Неужели она со временем простила Рэя?

Или все не так, как кажется со стороны?

А огромное зеркало в центре зала вдруг оживает и в нем возникает драконья морда. Пурпурная чешуя переливается золотыми бликами, в горящих желтым огнем глазах — вековое равнодушие.

— Вот ты и попалась, иномирянка, — морда скалится и я испуганно моргаю.

— Вы же не выберете меня, — наконец нахожусь и прямо спрашиваю.

В конце концов я тут выступаю перед могущественными богами, которые выбирают невесту бывшему мужу.

— Разве мы можем решать без дракона лорда Сауберна? — отвечает морда уклончиво.

— Леди Ровенна прекрасная пара для него, — я вглядываюсь в древнее божество с опаской.

— Пара может быть только одна.

— Он предал истинность и уничтожил метку, — я пожимаю плечами.

— Женщина, — дракон вдруг меняет цвет и становится темно-синим.

Синий тревожный цвет и разговор тут же переходит в серьезное русло.

Из ноздрей древней рептилии вылетает дым и я понимаю, что шутки закончились.

— Судьба это замысловатый гобелен, вытканный богиней жизни. Не тебе менять ее узоры, — рычит он.

— Но я ведь провалила испытание? Разве достойна блестящего лорда Сауберна женщина в летах? Я побита жизнью, обескровлена, неспособна на любовь, — сама удивляюсь тому, с какой страстью я обращаюсь к драконьему божеству. — Мое сердце умерло. Единственное, что мне нужно, это — покой.

Дракон поднимает голову и долго смеется. С чувством так, вкусно, но совсем не заразительно.

Мне не до смеха.

— Все получат то, что заслужили, женщина, — отвечает он неопределенно. — А ты свое испытание прошла. Успешно ли? Будущее покажет.

Двери, что впустили меня внутрь, распахиваются. Мне недвусмысленно указывают на выход.

Я возвращаюсь в вестибюль с высоко поднятой головой, стараясь соответствовать образу леди Майи.

Я попросила у местного божества покой, неужели он не пошлет мне его в награду за все страдания?

Но тут же усмехаюсь собственной слабости. Мне в этом мире никто ничего не поднесет на золотом подносе.

Сама, все сама, дорогая Света.

В вестибюле стоит гомон. Шелестят юбки, разлетается девичий смех. Ровенна смотрит победительницей. Видимо, она продемонстрировала Богам только лишь самые невинные воспоминания и чистые помыслы.

Не то, что я, прожившая жизнь, родившая двоих дочерей.

У меня ведь была неплохая профессия. Фитотерапевт с дипломом и даже некоторым стажем.

Но в какой-то момент муж стал хорошо зарабатывать, а детям требовался уход.

Мне казалось, что если я полностью вложусь в семью, то в будущем любовь вернется сторицей. Представляла себя уютной бабушкой в окружении внуков…

— О чем задумалась, Майя? — Ровенна берет меня под локоть. — Не хочешь посмотреть на старую жену лорда Сауберна? Она старательно шьет свое рубище, обязательно навестим ее позже. Но пока мы придумали шалость. Пошли.

Я не двигаюсь с места, а Ровенна хмурится.

— Что с тобой? Не позорь меня. Мы задумали проникнуть в комнату этой несчастной и вынести все ее красивые платья. Присоединяйся, никто не узнает.

— Это воровство, — произношу я.

— Ты и правда сошла с ума с этим твоим дворянчиком, — Ровенна крутит пальцем у виска. — Леди Розанна прикроет нас.

— Почему вы так ненавидите леди Сауберн? — спрашиваю я.

Лицо Ровенны холодеет.

— Ненавидим? С чего ты взяла? Просто красивые платья ей больше не понадобятся. Уже послезавтра она отправится в свой позорный путь, а потом сгинет в монастыре.

Ровенна разводит руками и смеется. Ее лицо совершенно, без единой морщинки. Всю ладную фигуру пронизывают уверенность и сила.

А Софи без магии, слабая, преданная. Я ощущаю ее боль как свою.

Ровенне надоедает со мной спорить и она, раздраженно дернув плечом, уходит.

Ну уж нет! Я не позволю им издеваться над памятью Софи.

Следую за ними. Ровенна и еще несколько девушек хихикают. Рыжая достает ключ и подносит его к губам. Подмигивает.

Я провожаю их до дверей своей бывшей спальни, дожидаюсь, пока они отопрут запор и проникнут внутрь.

А потом начинаю кричать:

— Стража! В комнату леди Софи проникли воры! Помогите!

Из-за угла появляется взволнованный молодой стражник.

— Какие-то служанки забрались в спальню бывшей жены лорда, а там, наверное, столько ценного.

Указываю пальчиком на дверь и мило смущаюсь. Стражник краснеет, а у него из-за спины показывается второй охранник — постарше.

Черт, эти недотепы не пойдут против невест, которых прикрывает леди Розанна. Но мне неожиданно везет. В коридоре появляется сам лорд Сауберн в сопровождении нескольких гостей.

— Что тут происходит? — спрашивает он грозно.

— Служанки проникли в комнату леди Софи, — произношу я. — Я слышала, как они обсуждали, что заберут украшения.

Сауберн бросает быстрый взгляд на стражу, а потом решительно направляется к дверям. Несколько солидных гостей следует за ним.

Интересно, что сделает Ровенна, застигнутая в комнате старой жены дракона?

Как ни крути, а ситуация для идеальной невесты позорная.

Лорд Сауберн не долго думая просто толкает дверь и заходит в спальню. Гости деликатно остаются снаружи, вряд ли им интересны разборки со служанками.

А вот я проскальзываю в комнату вслед за бывшим мужем Софи.

И перед нами предстает картина маслом: блондинка и рыжая спрятались за портьерами, но подолы платьев и туфельки видны. Ровенна же гордо стоит у гардероба, подняла голову и сверлит меня злым тяжелым взглядом.

— Что вы тут делаете? — рявкает лорд Сауберн коротко.

Ровенна упрямо молчит, думаю, она не опустится до оправданий и не признается, что задумала подлую гадость.

Впрочем, все понятно без слов. Лорд Сауберн обводит комнату мрачным взглядом. Замечает, что шкаф распахнут. Подушки скинуты с постели на ковер. Это все, что невесты успели, прежде чем я подняла крик.

— Выйдите из укрытия, — велит Сауберн и девушки покорно появляются из-за портьер.

Опустив головы, они всем своим видом транслируют вину. Ровенна окатывает их презрительным взглядом. Прямо как кипятком.

— Мы… мы ошиблись комнатой… — блеет блондинка.

Ровенна закатывает глаза. А Сауберн поворачивается ко мне. Сдерживаю тревогу, напоминая себе, что он видит во мне Майю.

Мы встречаемся взглядами и я вздрагиваю. На секунду ловлю его эмоции: глаза дракона вспыхивают гневом, а скулы немеют.

— Вон отсюда, — рычит он.

Ровенна, все так же выпрямив спину, плавно трогается в сторону дверей. При всем достоинстве ее движения угловаты, что выдает крайнее волнение.

Невесты делают лорду Сауберну реверансы и я следую их примеру, присоединяясь к веренице. Ненадолго поворачиваю голову и снова ловлю его темный нечитаемый взгляд, от которого становится страшно.

Страшно, поскольку непонятно, что думает этот человек. Я чувствую его горячую энергию и тут же отворачиваюсь.

Ровенна хватает меня за руку, вонзает в запястье когти. Но я вырываюсь, пользуясь тем, что в коридоре появляется леди Розанна.

— Что тут творится?! — восклицает она.

Не сомневаюсь, что золовка знает о плане Ровенны разорить комнату Софи.

Сауберн выходит в коридор и, ничего не объяснив, присоединяется к гостям. Они возобновляют прерванную беседу как ни в чем не бывало.

Тем не менее Розанна настроена уверенно и кидается к нему с вопросами, а я пользуюсь ситуацией, чтобы улизнуть.

Возможно, я поступила необдуманно, разоблачив мерзавок, но зато правильно.

Заперевшись в комнате, начинаю собирать вещи для побега. Хочется разобрать кристаллы с воспоминаниями Софи, но на это нет времени. Кристаллы важны, безусловно, но впереди меня ждет трудное путешествие и я должна быть к нему полностью готова.

Из шкафа выхватываю дорожную сумку из плотной кожи с металлическими застежками. Она вместительная и прочная, именно то, что нужно.

Первым делом беру теплые вещи. Осень уже переходит в зиму, и на дорогах будет холодно. Складываю в сумку два шерстяных платья — темно-синее и коричневое, они не маркие и практичные. Добавляю платье для верховой езды. Плотное, хорошо сшитое.

Нахожу теплую накидку с капюшоном, подбитую мехом. Сворачиваю и устраиваю поверх платьев.

Белье. Несколько смен: три рубашки, панталоны, теплые чулки.

Перчатки кожаные на меховой подкладке. Шерстяной шарф.

Складываю все это и на секунду замираю. Куда я побегу, куда отправлюсь? Но руки продолжают работать сами — инстинкт самосохранения сильнее страха

В углу шкафа обнаруживаю добротные кожаные сапоги на низком каблуке. Примеряю — впору.

Между тем в шкафу Майи находится вторая сумка, замшевая и поменьше. В нее удобно складывать мелочи, которые постоянно нужны под рукой.

В секретере обнаруживаю кошелек с монетами. Пересчитываю — непонятно, сколько это. Но монеты золотые, значит, должно хватить на первое время. Прячу их в потайной карман сумки.

Затем ищу что-то для защиты. В ящике секретера лежит небольшой кинжал в ножнах — скорее украшение, чем оружие, зато острое.

Артефакт-светильник, что встроен в стену, я снять не могу, но на столике лежит портативный — маленький кристалл в медной оправе. Светит слабее, зато мобильный. Я заворачиваю его в платок и прячу в сумку вместе с золотой ложечкой для обнаружения ядов.

Одеяло — легкое, но теплое. Сворачиваю в тугой рулон и привязываю к сумке ремнями.

В последний момент замечаю на полке небольшую книжку — какой-то травник с рисунками местных растений. Листаю — много незнакомого, но может пригодиться. Я ведь фитотерапевт, пусть и из другого мира.

Ох, много всего собралось. Тяжело, но не критично. Главное, все практичное, ничего лишнего.

Если честно, я ожидаю, что Ровенна начнет сносить мне двери, чтобы наказать за сегодняшнюю выходку. Но я просто не отопру. Плевать на всех. В голове у меня только одно — спасение.

Страшно представить, что будет, когда лорд Сауберн поймет, кто скрывался под маской Майи.

Но неожиданно жизнь подносит мне сюрприз. Все складывается просто замечательно, хоть сперва и кажется, что ужасно.

В двери стучат, но это не Ровенна пришла таскать меня за косы. Это леди Розанна.

Я вздрагиваю и заталкиваю сумки под кровать.

Меня разоблачили?

— Леди Майя! Откройте.

У меня нет убедительной причины отказывать змее. Она опасна, намного более коварна и умна, чем глупые невесты, включая Ровенну.

Отбросив со лба прядь волос, заглядываю в зеркало. Хочу убедиться, что маска все так же хорошо скрывает мой облик.

Открываю.

— Я очень разочарована в вас, леди Майя, — шипит Розанна.

— Во мне? — издаю нервный смешок.

— Ваша сестра все рассказала о вас. Уверена, во время окончательного выбора истинной, боги бы вас отсеяли.

— И что такого она рассказала? — прижимаю к груди руку, но этот невинный жест особенно злит Розанну.

— О ваших грехах, конечно же. Какой позор. Обесчещенная девица лезла в истинные к моему брату. Вы ничем не лучше этой грязной Софи, которая подделала метку. Вы такая же развратница как и…

— Что вы хотите? — прерываю ее грубо.

— Я от вас ничего не хочу. Но вот мой брат намерен с вами поговорить.

— Поговорить? — это мне совсем не нравится. — О чем?

Розанна злобно улыбается.

— Как о чем? Вы до сих пор не поняли? Вы выбываете, леди Майя, и завтра же покинете наш замок.

Ох… Скрыть радость очень трудно, но мне удается изобразить на лице нейтральное выражение.

А Розанна сжимает губы и подходит ближе, наклонившись, шипит:

— Из-за вас брат решил выгнать и Ровенну с двумя ее подругами. Всех, кто прятался в спальне. Это недопустимо, поэтому вы сейчас же ответите на его приглашение и попросите за сестру. Если понадобится, кинетесь лорду Сауберну в ноги и будете молить, чтобы он передумал отпускать Ровенну.

— Я не могу говорить с лордом наедине.

— Ха, в вас проснулась скромность? Я останусь с вами, чтобы приличия были соблюдены.

Она тянет меня за руку, но я ее вырываю.

— Я не одета и не причесана. Вам придется подождать.

И захлопываю дверь прямо перед носом этой ядовитой фурии.

Осознание наваливается жгучей и очень яркой радостью. Меня гонят со двора, а значит, я могу уехать уже сегодня ночью.

Но перед побегом придется пережить разговор с Рэем Сауберном.

Что же, я переживу, мне не трудно отыграть Майю в последний раз.

Перед зеркалом проверяю волосы и лицо — чтобы убедиться, что иллюзия работает. На дне глаз застыла боль, но мысль о предстоящем путешествии поддерживает настроение.

Знаю, что кидаюсь в пропасть, но вместо страха испытываю странное воодушевление. Безумие, конечно же, но в качестве альтернативы у меня проезд в рубище через город и монастырь.

Поправляю лиф платья и распахиваю дверь. Розанна тут же хватает меня под локоть.

— Леди Майя, вы не в том положении, чтобы спорить. Возьмите вину на себя, объясните лорду Сауберну, что ошиблись. Заманили сестру и ее подруг в комнату Софи ради победы.

— Я не стану себя так порочить. Не надейтесь, — возражаю.

Если честно, я не прочь отдать лорда Сауберна Ровенне. Она ему весьма под стать, но клеветать на Майю тоже не стану.

Надеюсь, она благополучно воссоединилась с любимым и сейчас в безопасности.

— Вы глупы, леди Майя. Вспомните о репутации, или я вынуждена буду предать огласке ваше прошлое.

— Да кто вам поверит? — отвечаю я.

— Вы напрасно недооцениваете мое влияние.

Мы быстрым шагом идет по коридорам замка. Доходим до дверей в кабинет Сауберна и леди Розанна стучит.

Получив приглашение войти, бросает на меня многозначительный взгляд:

— Проявите благоразумие, — шипит, а потом цепляет на лицо улыбку. Толкает меня в спину так, что я неловко залетаю в кабинет.

Рэй Сауберн стоит у окна и когда мы входим, оборачивается.

— Лорд Сауберн, — начинаю я. — Пожалуйста, не отсылайте Ровенну. Сестра по глупости забрела в ту спальню. Уверена, у нее не было злого умысла.

— Но, леди Майя, вы же сами… — пытается начать Розанна, буравя меня взглядом.

— Я была уверена, что в спальню леди Софи вошли служанки, иначе бы ни за что не подняла шум. Простите мою сестру, лорд Сауберн. Она стала жертвой недоразумения.

— Я все решил. Вы с сестрой и ее подругами покинете мой замок, — отвечает лорд равнодушно.

Его ответ удивляет меня, ведь Ровенна была фавориткой отбора. Неужели дракон не хочет выбрать новую истинную?

Ох, не хочет…

Он знает, что истинная одна и он ее предал?

— Брат, ты слишком строг. Я убеждена, леди Майя специально заманила Ровенну в комнату, чтобы избавиться от соперницы, — леди Розанна вмешивается в разговор и гнет свою линию.

— Ты оглохла, сестра? — осведомляется лорд с недоброй усмешкой. — А сейчас выйди, будь добра.

Розанна покрывается краской, в ее глазах на секунду мелькает паника, но потом она покорно склоняет голову. Выдавливает лицемерную улыбку.

— Как скажешь, брат. Но подумай о том, что Богам может не понравится твое решение.

Лорд Сауберн никак не комментирует угрозу сестры и она выходит, хлестнув по мне очередной волной злобы.

А воздух в кабинете сгущается, я вся дрожу внутри, пока Сауберн в молчании меня рассматривает.

Опуская глаза, невольно вспоминаю прошлую жизнь.

Там у меня были проблемы — первые признаки климакса, тревожность и плохой сон. Говорят, в такие моменты, — когда женщина думает, что все — и случаются внезапные беременности.

Закусываю губу до боли, стараясь побороть душевную боль.

Когда Сауберн подходит совсем близко, я почти справляюсь с волнением.

Поднимаю к нему глаза, не понимая, как он мог поверить в клевету. Ведь подстава так очевидна, а он… он ведет себя словно баран.

— Мои люди отвезут вас с леди Ровенной к вашему отцу, — заявляет он.

— Спасибо, милорд, — делаю реверанс.

— Возможно, я даже сам сопровожу вас.

Сам? Какого черта?

Я в растерянности хлопаю ресницами, а он смотрит прямо мне в лицо. Глаза горят все той же сдерживаемой яростью, что прячется под обманчивой коркой льда.

— Еще раз благодарю, милорд, — и снова я делаю реверанс.

В этот момент ненавижу Сауберна. И мечтаю только об одном — хочу выспаться. Просто лечь и проваляться в постели до позднего утра. Без страхов, без панических мыслей, без воспоминаний.

Он внезапно хватает меня за подбородок и поднимает мое лицо. И я не выдерживаю. Отвечаю ему таким же яростным взглядом. Боже, у меня даже ноздри раздуваются от возмущения и я ничего не могу с этим поделать.

— За что вы поступаете так с женой? — цежу глухо. — Новую истинную тоже отправите на убой?

— Странные мысли занимают твою голову, — отвечает он.

— И что же… не женитесь на Ровенне? Дайте ей шанс, милорд.

— Иди, моя сестра наверняка ждет тебя.

Выдыхаю, только когда выхожу из кабинета. Что это было сейчас? Откуда такая дикая химия между Сауберном и “Майей”? Или он что-то чует?

Но меня тут же подхватывает под руку Розанна.

— Ровенну вернут. Потому что даже лорд Сауберн не пойдет против воли богов, — злобно шипит она и тащит меня к комнатам, где шьют девушки.

Я понимаю, что Розанна решила показать мне Софи. И правда, золовка подталкивает меня к дверям. Девушка, изображающая несчастную жену дракона, сидит при свете тусклого магического шара. Склонившись над куском грубой материи, шьет.

Меня пробивает дрожь при виде рубища. Грудь сжимает и я словно чувствую на коже шероховатые волокна.

Ну уж нет. Не бывать этому.

— Зачем вы меня сюда притащили?

— Чтобы напомнить, что бывает с распутницами.

Кто бы говорил! Но я не могу показать Розанне, что знаю ее секрет. Софи уже поплатилась, а мне нужно унести отсюда ноги уже этой ночью.

— Слишком много себе позволяете, — отвечаю резко и ухожу.

Когда замок засыпает, я переодеваюсь в платье для верховой езды. Это, конечно, редкое везение, но так вышло — в ранней молодости я увлекалась конным спортом.

Правда, Кирилл потом запретил…

Вытаскиваю сумки и выскальзываю в коридор.

Но, как назло, из своей спальни, что находится по соседству, выходит Ровенна.

Я успеваю закинуть сумки за занавеску, тем более она не сразу меня замечает.

Сестра Майи облачена в полупрозрачную ночную рубашку, поверх плеч накинута тонкая шерстяная шаль.

Увидев меня, она кривит губы.

— Не ожидала от тебя такой подлости, Майя. Но рано радуешься. Я исправлю ситуацию. После ночи со мной, лорд Сауберн обязательно передумает.

Бог в помощь, думаю про себя, провожая взглядом удаляющуюся спину наглой драконицы.

Сама же вытаскиваю сумки и несусь в противоположном направлении.

Конечно же, я ожидаю препятствий. Неужели Майю никто не стережет? Но выбравшись на задний двор замка, я понимаю, что нет, не стерегут. Всем плевать, куда бежит красивая дева с сумками наперевес.

Ух, мне повезло, что Ровенна решила заняться сексом с чужим мужем и не следит за сестрой.

Да, да, это определенно везение. А бедная девушка, которая изображает леди Софи, сейчас просто снимет маску и растворится среди слуг.

Двор освещен тускло, но пара магических фонарей помогают добраться до конюшни. Дверь скрипит под моей рукой. Я захожу в полутьму. Там пахнет сеном, животными, деревом.

Медленно двигаюсь и чуть не падаю, наткнувшись на мальчишку, что растянулся посреди прохода.

— Миледи… — хрипит он полусонно.

— Мне нужна лошадь, — испуганно отвечаю я и, не дожидаясь ответа, осматриваю коней.

В кармане накидки у меня кусок яблока и я прикидываю, которая из этих красавиц будет посмирнее.

Мое внимание привлекает серая лошадка — неприметная и вроде тихая. Но стоит приблизиться, как она скалит зубы.

— Это лошадь леди Ровенны… Леди Майя.

Он знает Майю? Это ведь хорошо?

Я протягиваю яблоко на раскрытой ладони другому коню. Но этот черный как ночь, массивный. Я не справлюсь с таким жеребцом.

А конь внезапно ведет ноздрями и нежно берет лакомство. Смотрит на меня карим глазом.

— Оседлай этого, — прошу мальчишку.

Тот кивает и бежит за седлом.

— Это Сапфир, миледи, — объясняет он, прикрепляя к седлу мою сумку.

Движения мальчика суетливы, он больше не смотрит в глаза и это кажется странным. Сама не знаю, почему. Успокаиваю себя, вдруг тут так принято — не смотреть на господ?

— Откроешь мне ворота? — спрашиваю я, оседлав коня.

— Конечно, леди Майя.

Я выезжаю за ворота и пускаю коня вскачь. Мне страшно, потому что я оказалась буквально вышвырнута на улицу. Без защиты, без ориентиров, в совершенно неизвестном мире.

Куда ехать?

Вспоминаю обрывки разговоров. Упоминался город Тау — туда должны были везти Софи на позор. Значит, дорога есть, и она наезженная.

Но ехать в Тау — безумие. Это владения Сауберна, там меня найдут в первый же день.

Граница. Мне нужно к границе владений. Кларенсы — враги Сауберна, но это клан Софи. Туда Рэй не сунется. Или сунется?

Черт, я ничего не знаю!

Сапфир несется вперед, и я не сдерживаю его. Пусть уносит меня подальше от этого проклятого замка. Розовая луна освещает дорогу — широкий тракт, ведущий во тьму.

Холодный ветер бьет в лицо, и я кутаюсь в меховую накидку. Хорошо, что взяла теплые вещи. Ночь студеная, дыхание превращается в пар.

Скачу минут двадцать, может, полчаса. Сапфир начинает сбавлять темп — даже такой сильный конь не может нестись вечно.

Впереди развилка. Два направления.

Я осаживаю коня и соскальзываю с седла. Ноги подкашиваются, адреналин уходит, остаются только усталость и страх.

На развилке стоит деревянный столб с указателями. Один — направо: «Тау, 25 верст». Второй — налево: «Граница, 40 верст. Дорога опасна».

«Дорога опасна». Прекрасно. Но выбора нет.

Я разворачиваю Сапфира налево и веду его шагом. Нужно поберечь коня, впереди долгий путь.

Еду и думаю. О том, что моя прошлая жизнь закончилась, и теперь я здесь, в чужом мире, в чужом теле, с чужой судьбой.

Слезы наворачиваются, но я их сдерживаю. Плакать некогда. Надо выжить.

Через час пути замечаю вдалеке огни. Постоялый двор? Деревня?

Сапфир фыркает и переходит на рысь — чует жилье.

Приближаюсь осторожно. Это действительно постоялый двор. Двухэтажное строение, конюшня сбоку, перед входом — факелы.

Останавливаться опасно. Вдруг Сауберн уже послал погоню?

Только бы Ровенна качественно отвлекла его!

Мрачно улыбаюсь. Эта мерзавка злит меня своей наглостью. Она уверена в своей победе, только потому что молода. И ей совсем не жаль соперницы, которую она смела не моргнув глазом.

Меня тоже так смели. Перечеркнули, будто я не человек.

Но конь устал, и я тоже. Если буду скакать всю ночь, свалюсь от изнеможения.

Спешиваюсь у конюшни. Навстречу выходит хозяин — пожилой мужчина с седой бородой.

— Добрый вечер, миледи, — кивает он. — Поздновато для путешествий.

— Мне нужно переночевать, — отвечаю я, стараясь говорить уверенно. — И накормить коня.

— Конечно, конечно. — он гладит коня по шее, и тот ласково тычется мордой в его плечо. — Хороший жеребец.

Сапфира уводят в конюшню, а мне дородная жена трактирщика выдает ключи от комнаты.

Долговязый мальчишка затаскивает мою сумку по лестнице, затем заносит в комнату. Хм, чисто, но я отвалила хорошую сумму на ночлег и овес для Сапфира.

Сердце грызет неуверенность. Не слишком ли близко от замка я спряталась? Но маска Майи должна меня защитить.

Что ужасного может случится? Рэй отправит меня к “отцу”, а я и оттуда сбегу.

Я забираюсь в постель прямо в платье и затихаю. Сердце тревожно бьется. Но я хорошо забаррикадировала дверь, а утром прослушаю кристаллы Софи и пущусь в путь.

В зависимости от информации решу: искать убежище у Кларенсов или в другом месте.

Проваливаюсь в сон, а просыпаюсь, когда солнце вовсю светит в окно.

Проспала!

Голова тяжелая, тело ломит после ночной скачки. Но хотя бы отдохнула.

Встаю, проверяю маску — все в порядке. Наношу духи Майи. Причесываюсь. Нужно выглядеть как ни в чем не бывало.

План простой: позавтракать, осторожно расспросить хозяйку.

Спускаюсь по скрипучей лестнице в общий зал трактира. Там пахнет жареным мясом и свежим хлебом. Несколько путников сидят за столами, хозяйка суетится у очага.

Но мой взгляд останавливается на мужчине, который расположился боком к залу. Я узнаю его прежде, чем успеваю разглядеть.

Проклятый Сауберн впечатался в мою память на уровне инстинктов. Тело помнит его в мельчайших деталях и в первый момент меня окатывает горячей волной. А в следующий момент я злюсь.

Жар сменяется холодной досадой.

Что этому мерзавцу до леди Майи? Рановато Сауберн слез с Ровенны, я думала ее дерзкий план задержит его.

Подбираю юбку, чтобы сбежать обратно в комнату, но не успеваю — он оборачивается и видит меня. Не удивляется, просто кривовато улыбается.

Опасно так, сдержанно, а глаза горят, дают понять, что унести ноги не получится.

Ему мало было одной сестры и дракон решил догнать вторую? Хорошо, я сыграю роль леди Майи снова.

Лорд Сауберн встает со стула, но не двигаюсь ему навстречу, позволяю ему самому приблизиться ко мне. Он подходит, нависает, словно закрывая меня своей тенью.

— И куда же вы бежите, леди Майя? — спрашивает он.

Хороший вопрос, я бы с удовольствием дала ответ, но не знаю. Могу сказать только, от чего бегу. От постыдного проезда через город в рубище, от унижений, от физического уничтожения в монастыре.

Вскидываю голову и прикидываю, поможет ли мне мой кинжал, если придется обороняться?

— Почему отказались от сопровождения?

Его голос звучит глухо и хрипло, а в глазах отчего-то горит ненависть. Возможно, “грешная” Майя напоминает ему об измене жены? Кстати, измене надуманной, и нужно было всего лишь проверить факты.

— Не хотела беспокоить вас, милорд, — едко улыбаюсь.

— На просторах нашей империи опасно, леди Майя. Вам ли не знать, — он буравит меня взглядом и я уже начинаю всерьез напрягаться.

Между нами искрит, воздух словно вибрирует. Сауберн подходит ближе. Давит, пожирает взглядом, его ноздри дрожат от сдерживаемых эмоций. А лицо будто вырезали из камня, в чисто мужских чертах нет и намека на мягкость.

— В вашем замке опасно, — отвечаю.

— Я провожу вас в безопасное место.

Что? В какое безопасное место?

— Это не обсуждается. Я заберу вас, леди Майя. Вы не можете блуждать по дорогам в одиночестве. Тем более рисковать честью, а может даже жизнью.

Он говорит рублено, тоном не терпящим возражений. И не поясняет, куда собрался увозить меня.

Делаю шаг назад, а лорд Сауберн берет меня под руку и ведет к лестнице.

Ох, это уже походит на похищение!

Я семеню рядом, еле поспевая за широкой поступью бывшего. Быший, конечно же, Софи, тем не менее с некоторых пор он моя головная боль.

— В каком номере вы остановились? — спрашивает он мрачно, когда мы останавливаемся в коридоре.

Я молчу, но наклоняется и смотрит в глаза:

— Все равно узнаю.

— Что за дело вам до меня, милорд?

— Я беспокоюсь за вашу честь, — он улыбается, но улыбка эта больше похожа на злой оскал хищника.

Я же уже ничего не понимаю, собственная беспомощность бесит. Почему мне не передались воспоминания Софи?

Сауберн останавливается у окна и, скрестив руки на груди, наблюдает за тем, как я собираю вещи.

— Вы не имеете права, — хмуро бросаю, застегнув сумку.

Он не отвечает, свои молчанием словно утверждая — я на все имею право.

— Могу я хотя бы позавтракать?

— В дороге, — отрезает он.

“А вдруг Сауберн догадался, кто прячется под маской Майи”? — мелькает шальная мысль. Но тогда бы уже тащил обратно в замок, а за непокорность назначил бы еще какое-нибудь наказание.

— Куда вы меня везете?

— Какая вам разница?

Он подхватывает мою сумку и мне приходится идти вслед за ним обратно в зал. По пути мобилизуюсь и паника отступает. Мне ли бояться после всех пережитых испытаний?

Впадать в отчаяние бессмысленно, а если сохранить холодный разум, можно отыскать выход.

Я внимательно осматриваю зал, пока мы проходим мимо постояльцев. Но все отводят глаза, не желая связываться с дарконом.

Выходим во двор, довольно обширный.

— Вы взяли моего коня, леди Майя. Удивительно, что справились с Сапфиром.

Глуховатый голос вырывает меня из размышлений.

Что? Я взяла его коня? Ну, молодец, Света. Угадала, называется.

Лорд Сауберн опускает мою сумку на землю — не положено лордам таскать багаж, да? Гордо расправив плечи, оглядывается. Подзывает рукой слугу, а я отыскиваю пути спасения.

Выход должен найтись, должен.

Но во дворе сплошные мужчины: слуги, аристократы, торговцы. Кто-то только что прибыл и спешивается, стоит несколько экипажей и повозок. Мне никто не поможет.

Взгляд задерживается на большой карете без вензелей. Она покрашена в зеленый и покрыта лаком. Окна плотно занавешены.

Между складок шторки показывается женская рука в перчатке и тут же исчезает.

Безумная идея озаряет меня: попросить защиты у незнакомки в карете. Рискованно — она может отказать или выдать меня Сауберну. Но выбора нет.

— Отнеси сумку леди в конюшню, — Лорд Сауберн возвышается рядом как Цербер.

Ноздри раздуваются, в глазах пляшет недобрый огонь, который не предвещает ничего хорошего.

Не понимаю, с чего он прицепился к Майе и пытаюсь не копаться, мне все равно. Только бы унести ноги…

И в этот момент мне везет. В конце двора какой-то шум. Там, кажется, настоящая драка.

— Держи вора! — кричит трактирщик.

Из толпы дерущихся выскакивает мальчишка, только что ловко срезавший чей-то кошелек. Парень, который должен был нести мою сумку, отвлекается. Роняет мой багаж обратно на землю.

Вор проносится мимо нас и Сауберн успевает схватить его за шкирку. Лорд-дракон двигается быстро, точно, прекрасно владеет своим телом воина, которое само по себе — совершенное оружие.

Слуга, позабыв обо мне и сумке, бежит к трактирщику, а вор начинает извиваться в руках дракона, прямо на глазах превращаясь в какую-то тварь.

Его лицо трансформируется, глаза начинают гореть красным пламенем.

Боже, это не человек! Какое-то существо… оборотень?

Во дворе начинаются крики и Сауберн валит это существо на землю. А я подхватываю сумку и бегу к зеленой карете. За спиной шум мордобоя, грязная брань и свист. А я представляю, что хозяйка кареты прогонит меня и сердце заходится от страха.

Но дверь распахивается, стоит мне подбежать. Будто приглашает.

Я заглядываю внутрь, а мне навстречу высовывается рука в перчатке, чтобы помочь закинуть сумку. А вслед за сумкой я сама поднимаюсь на подножку и оказываюсь в полутемном салоне экипажа.

Я напряжена, но если что-то покажется подозрительным, просто выпрыгну обратно во двор.

Вцепившись в сумку, смотрю на женщину средних лет. Седые волосы уложены в аккуратную прическу, светлые глаза смотрят прямо и спокойно, на губах порхает легкая улыбка. Аристократка? Драконица?

Рядом замечаю девушку в скромном платье, возможно, это компаньонка. Она захлопывает дверцу кареты и я остаюсь с таинственными женщинами, не представляя — мне повезло или я попала в очередной переплет?

— Впервые за сто лет выехали в Тау и пожалуйста, уже безобразия, — произносит женщина и тростью стучит в крышу.

Карета качается, всхрапывают лошади. А я осторожно отодвигаю шторку. Боже, снаружи разыгрывается настоящая битва. Теперь я могу хорошо разглядеть ту тварь.

Кожа того, кто выглядел мальчишкой, потемнела, покрылась трещинами, будто камень под жарким солнцем. Лицо вытянулось, челюсти раздвинулись, обнажив ряды острых, как иглы, зубов. Из спины прорвались костяные выступы — зачатки крыльев.

— Гаргулья, — невозмутимо отмечает незнакомая леди. — Бедняга. Наверняка голодал.

Я оборачиваюсь к ней, не веря своим ушам.

— Бедняга? Он... оно агрессивное!

— А что ему остается? — женщина пожимает плечами. — Драконы подмяли под себя всех магических существ. Гаргульи когда-то были хранителями храмов, благородными созданиями. А теперь? Их изгнали, объявили порождениями тьмы. Вот они и выживают как могут.

Я снова смотрю в окно. Бой жесток. Гаргулья впечатывает каменный кулак в лицо лорда-дракона и я вздрагиваю.

Но наша карета уже отъезжает. Я успеваю увидеть, как Сауберн падает, потом поднимается, крутит шеей. Его лицо успело покрыться чешуей — такую не пробьешь, конечно.

Дракон кидается на гаргулью и хватает ее за горло. Вокруг дерутся какие-то головорезы, трактирщик отбивается металлическим шестом.

— Драконы не церемонятся, — вздыхает женщина. — Убьет беднягу, даже не задумавшись. А ведь это разумное существо. Просто загнанное в угол.

Я отворачиваюсь от окна, постепенно осознавая, в какой сложный мир попала. Страшно подумать, что я неслась в полную ужасов и кошмаров неизвестность.

— Если вы бежали от лорда Сауберна, дитя, то присоединяйтесь к нам, — предлагает леди спокойно.

Похоже, она не знакома с Майей, так как не задает вопросов и ведет себя невозмутимо.

— Я…

Хочу как-то объясниться, но в этот момент ощущаю на лице жжение. Дотрагиваюсь пальцами до щек и понимаю, что маска сползает!

— Эти маски работают не больше трех-четырех дней, — поясняет леди, словно происходит что-то само собой разумеющееся. — Но вы, наверное, в ней спали и маска выдохлась быстрее.

Я хватаюсь за косу — она снова платиновая! В этот момент ощущаю себя загнанным зверем. Наверняка леди Софи все знают в лицо и эти женщины сейчас поднимут шум.

Сердце проваливается, когда я представляю, что все-таки попаду в тот монастырь. Карета уже движется прочь, а я готовлюсь к сопротивлению. Думаю, у меня получится отбиться и выпрыгнуть.

— В империи стало так неспокойно, — внезапно начинает жаловаться женщина, не обращая внимания на мою метаморфозу, словно ничего необычного не произошло. — Драконы развязали войну с магами, потом друг с другом. А я не могу доказать, что после смерти мужа имею все права на наше с ним поместье.

Я моргаю, не понимая. Она... не узнала леди Софи?

Между тем женщина разглядывает меня с любопытством, но без тени подозрения.

— Вы очень бледны, дитя. Сауберн плохо обращался с вами?

Судорожно киваю, не зная, что сказать.

— Я очень далека от жизни клана, — она опирается на трость обеими руками. — Но вы похожи на жену Сауберна, которую, кажется, приговорили то ли к казни, то ли к смерти в монастыре. Наверное, бедняжка уже погибла, а этот мерзавец нашел похожую.

Предположение леди немного странное, но… вполне реалистичное для этого жестокого мира.

— Меня зовут Эвелина Хотронг, — представляется она. — Можете звать меня леди Эви. Это Мирра, моя компаньонка.

Девушка молча кивает мне. На ее губах застыла теплая улыбка, но глаза внимательные, оценивающие.

— Я... — начинаю и запинаюсь.

Назваться Майей? Нет! А Светлана слишком странное имя для этого мира.

— Света, — выпаливаю все-таки. — Меня зовут Света.

— Света, — повторяет Эвелина задумчиво. — Необычное имя. Вы из северных земель?

Я киваю, хватаясь за предложенную версию.

— Да. Из... очень далеких мест.

Эвелина улыбается.

— Что ж, Света из далеких мест, вы бежали от дракона. Это уже хорошо вас характеризует. — она постукивает тростью по полу кареты. — Куда направлялись?

— В никуда, — откровенно отвечаю.

Эвелина прищуривается.

— Родственников у вас нет, верно? — спрашивает она мягко.

Я опускаю глаза. Молчу.

— Так и думала, — вздыхает она. — Что ж, Света, у меня для вас предложение. Я еду в свое поместье. Мне дали еще несколько лет, пока лже-наследничек… этот графчик… снова попытается претендовать на мое имущество. Место у нас тихое, мирное. Немного заброшенное. — Она наклоняется ближе. — Мне нужна служанка. Если справитесь в первое время, станете экономкой.

Положение необычное. Я всю жизнь была женой и матерью, но сейчас готова на все, только бы спастись.

— Взамен я дам вам крышу над головой, еду и безопасность.

Я сжимаю сумку. В ней все мое имущество, подаренное Майей. Деньги, теплые вещи, кинжал. Мне казалось, что этого достаточно для путешествия, но реальность отрезвляет. Я просто не выживу среди хищных драконов и магических существ.

— Я согласна, — говорю тихо. — Буду вашей служанкой.

Эвелина улыбается.

— Разумное решение, дитя. — Она откидывается на спинку сиденья. — Добро пожаловать в поместье Хотронг.

Мирра молча протягивает мне фляжку с водой и кусок пирога. Я благодарно киваю и начинаю есть — только сейчас понимаю, как голодна.

За окном мелькают деревья, поля, деревушки. Карета увозит меня все дальше от владений Сауберна.

Нас трясет на ухабах. Я прислоняюсь к спинке, закрываю глаза.

Впереди долгий путь. Новая жизнь. Новое имя.

Проходит несколько часов. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Мирра дремлет в углу кареты, Эвелина читает книгу.

Я смотрю в окно, пытаясь успокоить мысли. Деревья за окном сменяются полями. Чем дальше мы едем, тем безлюднее становится дорога.

Вдруг карета вздрагивает, слышится ругань кучера, а по крыше что-то бьет… крыльями?!

— Что это?! — вскрикиваю я.

Эвелина поднимает голову от книги, хмурится.

— Кучер, что там? — стучит она тростью в крышу.

Испуганно ржут лошади. Карета снова качается, еще сильнее. Кренится на бок, но лошади несут вперед. До нас доносится скрежет когтей по дереву. А потом в окно заглядывают.

Мы видим каменное лицо. Искаженное. С горящими красными глазами и рядами острых зубов.

Гаргулья.

Это тот самый мальчишка! Только теперь его лицо окончательно превратилось в чудовищную маску.

— Спокойно, — Эвелина поднимает руку. — Не двигайся.

Гаргулья шипит. И просто... смотрит.

— Ты сбежал от дракона, — говорит леди Эвелина тихо. — Молодец. Умный мальчик.

Гаргулья снова шипит, но не нападает. В красных глазах мелькают человеческие чувства. Страх? Боль?

— Ты ранен? — продолжает Эвелина, разглядывая его.

Указывает на грудь существа, где в каменной коже пролегла глубокая трещина, из которой сочится бурая кровь.

— Ты не выживешь, — говорит Эвелина мягко. — Если не получишь помощь. Магическую помощь.

Гаргулья смотрит на нее долгим, мученическим взглядом.

— У меня в поместье ты найдешь помощь, — предлагает женщина. — Но не раскачивай карету, ляг на крышу. Не пугай моих спутниц. Идет?

Гаргулья медленно кивает. Потом подпрыгивает и мы слышим, как существо возится наверху.

— Продолжаем путь! — кричит леди Эвелина кучеру.

Рэй

Рэй сидит на постели в спальне, а лекарь бинтует ему грудь, пропитанными какой-то дрянью. Но яд гаргульи опасен для драконов и замедляет регенерацию. Видимо, поэтому раны от когтей все еще не зажили.

— Бесы…

Добавив еще пару крепких слов, Рэй морщится. Эта невозможная женщина отвлекла его. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на драке, он пытался понять, куда она побежала.

Бесово невезение. Где искать ее сейчас?

— Маги и созданные ими твари слишком осмелели, милорд, — произносит лекарь недовольно и отступает от дракона на шаг.

Рэй поднимает на него глаза и мрачно смотрит.

— Кларенсы тайно поддерживают их. Можете идти, Нэст.

Поклонившись, лекарь покидает покои лорда Сауберна, и тот уже решает завалиться спать.

Голова гудит, а мысли в голове бродят самые безрадостные. Но в этот момент его покой нарушает сестра.

Розанна врывается бесцеремонно, ее глаза сияют торжеством.

— Я же говорила, что Майе нельзя верить. Оклеветала Ровенну и сбежала. Взяла твоего коня!

— Знаю, — кидает Рэй.

Сестра вздрагивает и как будто только сейчас замечает, что брат полураздет, а его торс перебинтован.

— Что случилось?

— Наткнулся на гаргулью.

Сестра удивленно приподнимает бровь. В нормальной ситуации дракон не должен был пострадать от магической твари, но ситуация не была нормальной.

— Ты вернешь Ровенну в отбор? — переводит она тему разговора. — Это ведь решено? Я скажу ей, чтобы не уезжала.

— Я отошлю ее сегодня, — отвечает Рэй мрачно. — И не изменю решения.

— Но девушки, которые остались, не подходят в пару дракону! — голос сестры срывается на высокие ноты, что не характерно для нее. — Боги не выберут ни одну из них. Ты сам это понимаешь, Рэй.

— Откуда тебе знать? — Рэй зло скалится. — Они же выбрали Софи. Мой дракон захотел ее и появилась метка.

— Метка была поддельной…

Розанна краснеет и запинается.

— Ты сама веришь в собственную ложь, сестра. А сейчас выйди, я собираюсь спать.

Рэй говорит грубо, не церемонясь. Пусть сестра вспомнит, что всего лишь гостья, которую он может вытурить в любой момент.

Сестра поджимает губы, но затем усмехается.

— Ровенна провела ночь в твоей постели, Рэй. Есть свидетели.

Он тяжело поднимается на ноги и смотрит на сестру сверху вниз.

— Свидетели чего, позора? Ты проиграла, Ровенна завтра же отправится к своему отцу.

Сестра не отвечает, покорно кивает и направляется к выходу. Эту партию она проиграла, но без сомнений продолжит подсовывать ему свою кандидатку.

Рэй провожает взглядом ее спину. Дверь хлопает и он проводит пятерней по волосам.

Ровенна забралась в его постель, но узнал он об этом от своего камердинера, когда вернулся. Вернулся без добычи, которая улизнула в неизвестном направлении.

Рэй подходит к окну, спать не хочется, сестра перебила ему сон. Мрачно рассматривает парк за цветным витражным стеклом — он кажется алым.

А мысли о жене пропитаны ядом. Рэй простил бы ей все.

Почти все. Предательство — нет.

Он отдал бы многое, чтобы ее измена оказалась ложью, но он получил доказательства, в которых не приходится сомневаться.

Закрыв глаза, Рэй представляет жену проезжающей на кляче через город. Ее же, лежащей на каменном полу монастыря. Без волос. Без языка.

Размахнувшись, он ударяет прямо в сердцевину алого стекла. Осколки разлетаются с резким звуком, а Рэй поводит шеей. Его глаза вспыхивают желтым страшным огнем.

И в этот миг снаружи раздаются вопли. В дверь барабанят. Сестра кричит, разрываясь от злости:

— Она сбежала! Бледная тварь сбежала! Рэй, твоя бывшая жена растворилась, как будто ее и не было! Недошитое рубище осталось валяться на полу!

— Лорд Сауберн, бывшая леди Сауберн исчезла без следа, — вторит Розанне голос начальника стражи.

Рэй отряхивает руку, с которой стекает кровь. Яд гаргульи действительно замедлил регенерацию, но это временное явление. Правильно подобранные зелья всегда помогали и ему, и его людям.

Он идет на крики и распахивает двери.

— Осторожнее, осторожнее, — кучер тащит раненого гаргулью по лестнице старого трактира.

На голову мальчишки мы накинули капюшон плаща, чтобы скрыть его каменную сущность. Бедолага не может обернуться, пока раны не заживут.

Положив мальчика на кровать, кучер отряхивает руки и, поклонившись, выходит.

А леди Эвелина склоняется над мальчиком. В бедном интерьере комнаты она смотрится необычно в своей длинной шубке. Гаргулья хлопает ресницами и непонимающе смотрит то на нее, то на ее камеристку.

— Драконы не церемонятся, — шепчет Эвелина. — Но и ты, наверное, его хорошо потрепал?

— Я использовал яд,— выдавливает из себя гаргулья. — Я не хотел, но пришлось…

— Сауберна залатают. Уж ему-то не привыкать к ранениям.

Я тоже подхожу. Боюсь, такого рода повреждениями я в своей прошлой жизни не занималась, но то как хмурит брови леди Эвелина, мне не нравится. Видимо, раны серьезные.

Она достает из сумочки маленький флакон с зеленой жидкостью и скрупулезно капает на трещины в каменном теле гаргульи.

— Эликсир облегчит его состояние. Нам долго ехать до поместья, оно не на землях Саубернов.

Не на землях Саубернов? Это же замечательно!

Леди Эвелина капает эликсир снова, а я внимательно наблюдаю.

Потом выхожу в коридор и достаю из своей наплечной сумки справочник лекарственных трав. Листаю его, ни на что особенно не надеясь.

Но неожиданно обнаруживаю, что рецепты в справочнике направлены именно на магические ранения.

Впрочем, показывать книжку леди я не спешу. Возможно, это родовое наследие Софи и так я себя выдам. Обдумываю, что делать, и в конце концов нахожу выход.

— Леди Эви, — начинаю я, возвращаясь в комнату. — Отвар из тысячелистника, полыни и календулы поможет гаргулье.

Леди Эвелина удивленно приподнимает брови и укрывает гаргулью одеялом.

— Моя мать была травницей, — поясняю я. — И меня учила.

— Это многое объясняет, — улыбается леди. — Травницы много путешествуют, хотя сейчас…

Она раздосадовано машет рукой.

— Постоянная грызня драконов между собой… и со всеми подряд… сделала нашу империю неспокойной.

Я спускаюсь в кухню, где местные женщины с радостью дают мне все необходимые травы и я изготовляю отвар. Запахи дерева, сушеных ягод и специй настраивают на дружеский лад, а рассказы поварихи и ее помощницы оказываются весьма полезными.

От них я узнаю, что Сауберны темный и многочисленный клан, владеющий огромными землями. Сравниться с ними могут лишь Кларенсы — родные Софи — но те светлые, хоть и не менее жестоки.

— А на юге три клана Тавернов, Харлоу и Крассов. Мой кузен в прошлом году нанялся в их армию.

Женщины рассказывают историю империи Нагор через личные истории, но я впитываю каждое слово.

Как только отвар готов, поднимаюсь наверх. Временной помощи гаргулье недостаточно, нужно, чтобы раны затянулись и он перестал терять кровь. Вместе с эликсиром леди Эвелин мой отвар обеспечит ему комфортное путешествие.

Позже я устраиваюсь в своей комнате, очень простой, но чистой. На серое грубое покрывало вытряхиваю кристаллы. Как же много их!

За один вечер я не успею пересмотреть все.

Но выбираю наугад несколько и они раскрываются под теплом моих пальцев.

И снова та сцена с Розанной. Боги не обманули, Софи действительно узнала чужой опасный секрет.

Дальше все очень безобидно. Софи возится с цветами. Срезает травы в небольшом огородике. Сидит в кабинете, склонившись над книгами. Перед глазами проходит много бытовых мелочей, но мужа рядом почти никогда нет.

Не уверена, что хочу видеть Сауберна даже на кристаллах. Тем более через эти разноцветные полупрозрачные камешки я остро ощущаю тоску Софи, ее боль.

Она не изменяла лорду Сауберну, она была верной женой и не знала другого мужчины.

Рэй

Комната пуста. Недошитое рубище валяется на керамических плитках пола. Голые стены освещают магические лампы.

— Она не могла испариться. Магии у этой… магии у леди Софи почти нет, она не могла покинуть замок незамеченной, — Розанна сверкает глазами.

Рэй мрачно усмехается. Носком сапога он откидывает кусок грубой ткани.

— Обыскать каждый угол в замке, — велит Рэй страже.

Розанна всплескивает руками.

— Неужели Софи так тупа, что решила затаиться где-то здесь? Как думаешь, пятьдесят ударов по спине прояснят ей голову?

Эта мысль немного успокаивает сестру и она смотрит на Рэя, ожидая одобрения. В глазах тлеет злой огонь, но читается и тревога.

Розанна тревожится, он ясно видит это.

— Как хочешь, сестра, — равнодушно разрешает он.

Розанна расплывается в улыбке, но в следующий момент снова хмурится:

— Теперь ты понимаешь, как важно вернуть Ровенну?

— Нет, не понимаю, — отвечает Рэй. — Я буду выбирать среди оставшихся девушек.

Он покидает комнату, не показывая сестре своих истинных чувств. На самом же деле его раздирает ярость.

Гаргулья выпрыгнул бесовски не вовремя, когда жена была почти у него в руках.

План с переодеванием был, конечно, остроумным, но наивным. Софи решила обмануть дракона, выбравшись прямиком из его постели? Очень глупо, жена, очень.

Он вычислил Софи мгновенно — его запах еще не испарился с ее кожи, ощущался даже под слоями чужих духов.

Но Рэй не остановил ее. Ждал, что появится тот, другой. Ее любовник.

Рэй надеялся разорвать выродка на части. На ее глазах. Чтобы видела, чем заканчивается предательство.

Но эта идиотка бежала одна, в пустоту.

Или ее любовник трус, что прячется за женскими юбками?

Рэй быстрым шагом проходит по коридору, буквально шкурой ощущает, как девицы из-за дверей следят за ним.

В спину летят женский шепот и хихиканье.

Отбор придется продолжать, чтобы соблюсти приличия, но истинная ему не нужна. Софи была последней женщиной, которой он позволил проникнуть в сердце.

Вечером Рэй спускается в подвалы замка. На стенах висят чадящие факелы, бытовая магия на такой глубине не действует.

Он морщится от запаха сырости и железа. Тут пахнет смертью и безнадежностью.

Охранник спешит навстречу, гремя подкованными сапогами.

— Проводи к актеришке, — цедит Рэй, он не помнит имени этого ничтожества.

Металлическая дверь камеры отворяется со скрежетом, в нос ударяет вонь немытого тела и земли.

Рэй хватает за грудки худого бледного парня, лежащего в углу. Когда-то он был смазливым и рядился в дорогие одежды.

Подняв его над полом, Рэй цедит в лицо актера:

— Отправишься к своему хозяину, лорду Кларенсу. Если Софи там, сообщишь. Обманешь, я тебя найду и убью.

Актер бледнеет и Рэй бросает его на земляной пол. Тот падает с мученическим стоном.

Конечно же, ряженый не был любовником Софи. Он был козлом отпущения, которого Розанна выбрала, чтобы ослепить брата ревностью.

Рэй понял все почти сразу, оставалось раскрыть все детали заговора. А Софи нужно было прятать, она не создана для грязных межклановых интриг.

Но затем все перевернулось. Рэй узнал правду.

Ее любовником был другой. Дракон. Рэй сам видел это. Собственными глазами, когда ему принесли ее взломанный кристалл.

И кристаллы эти изготовляет лишь один человек в империи. Тот, до кого Рэй доберется и выпотрошит собственными руками.

— Освободите этого идиота, — велит он охране, покинув камеру. — Пусть отправляется к Кларенсам. Я сам навещу их позже.

Он прикрывает глаза, вспоминая, как гаргулья вырвалась из его рук, ударив по глазам крыльями. Ненадолго ослепнув, лорд Сауберн потерял из виду жену.

Его душит досада. Да, он пытался спасти ее, но не собирался дарить свободу, не обещал счастья.

Рэй намеревался запереть ее для себя. Она бы стала его вечной наложницей, его собственностью.

Рэй

Рэй не сомневается, что сестра пойдет на все, чтобы оставить Ровенну в отборе. А если не получится через отбор, она снова подкинет девицу ему в постель.

В свое время Софи Кларенс испортила им все планы, не дав накинуть узду на шею самому опасному сыну клана Сауберн.

Рэй кладет ладонь на шею Сапфира, благополучно вернувшегося в стойло. Ощущает разрушительную силу, что распирает его изнутри, слышит ток своей неправильной крови.

Он знает, что члены клана боятся его. Родные брат и сестра затаились в страхе. А лорды идут за ним, потому что уважают силу.

Рэй выводит коня во двор, а мальчишка конюх бежит рядом. В который раз пересказывает, как леди Майя появилась перед ним в дорожном платье и с сумками в руках.

— Сапфир сам пошел к ней и взял лакомство, — мальчишка чешет макушку. — Обычно он кусается, а тут…

Рэй не отвечает, только мрачно усмехается. Нет, для монастыря Софи слишком хороша, он не станет уничтожать ее красоту.

Его жена не так молода, как леди Ровенна, но сочнее и ароматнее.

Безусловно, он накажет ее за предательство, только иначе. Рэй знает, как заставить ее заплатить.

Через час он опрашивает людей в трактире, из которого бежала Софи. Его люди обыскивают комнаты, в поисках любой зацепки.

Трактирщик с женой и слуги собрались в зале. Они со страхом вглядываются в невозмутимое лицо лорда Сауберна, сидящего за столом.

— Леди с сумкой забралась в зеленую карету, — дрожащим голосом произносит молодая светловолосая подавальщица.

— Что это была за карета? — жестко спрашивает Сауберн.

— Просто карета. Без герба. Зеленая, — девушка мнет в руках фартук и прячет глаза.

Рэй проводит ладонью по небритому подбородку. Заговор в клане набирает обороты и он торопится найти жену.

Бесы, как же эти поиски отвлекают!

— Кто сидел в карете? — терпение Рэя заканчивается и голос срывается на глухой рык.

— Я… я не увидела. Только женскую руку в перчатке.

Рэй поворачивает голову к Притту, преданному человеку, который не гнушается самых сомнительных поручений. Черные прилизанные волосы опускаются на плечи, глаза странные, мутноватые.

— Узнай, куда поехала зеленая карета. Наверняка они оставили следы.

Притт кивает. Свое дело этот тип знает, он найдет беглянку.

***

Я не очень хорошо представляю, как работают тела гаргулий. Может ли каменная плоть гноиться или гореть от жара?

Но очень быстро понимаю, что разрушения магические, а травы способны воздействовать на магию. Это удивляет меня, но и вызывает любопытство.

Гаргулья же потихоньку приходит в себя, трещины затягиваются, на утро он может снова обратиться в мальчишку.

Нам накрывают стол в отдельном помещении на втором этаже. Леди Эви листает блокнот, проверяя, что должна купить в городе.

Предположительно, мы въедем в пограничный городок Лонг после полудня. До поместья леди Эвелины доберемся в течение недели, но ехать придется через нейтральные земли, контролируемые одним монашеским орденом.

— Нам нужно сделать запасы в Лонге. И еще я хочу купить семена для сада, — леди Эви что-то перечеркивает в блокноте магическим зеленым пером.

Ее камеристка отрезает гаргулье ломоть хлеба и улыбается.

Парнишка с жадностью набрасывается на еду, одновременно пытаясь рассказывать о себе. Его зовут Арчи. Он сирота и хотел достать денег, потому что голодал.

В середине рассказа Арчи запинается, стыдливо стирает капельку бурой крови, показавшейся в уголку рта. Его ждет серьезное восстановление и я с гневом вспоминаю бывшего мужа Софи.

Не понимаю, почему драконы так жестоки, зачем воюют с безобидными магическими существами?

Признаюсь, на сердце неспокойно. Я все еще не ощущаю себя в безопасности. Новый мир открывается передо мной как экзотический цветок, но сколько опасностей и ловушек он таит!

Ох, в ядовитый цветочек я попала.

Город Лонг поражает воображение трехэтажными аккуратными домиками, храмами и башнями с ажурной резьбой.

Карета покачивается на мостовой. Мальчик-гаргулья дремлет в углу, а камеристка углубилась в чтение.

— Света, вы сможете купить семена по этому списку? — спрашивает леди Эви и протягивает мне листок, вырванный из блокнота.

— Мы тем временем закупим продукты, — леди Эви вздыхает и стучит тростью по крыше.

Я с интересом изучаю список. Названия трав знакомые — многие из них аналоги наших земных растений.

— Где мне искать вас, леди Эви? — спрашиваю даму.

— Кучер будет ждать нас здесь, у ратуши, — отвечает она.

Лошади останавливаются, карета качается в последний раз и замирает.

Я ступаю на серые плиты проспекта и спешу в сторону виднеющегося впереди рынка. Мир за пределами замка Сауберна такой большой, яркий, шумный. Он оглушает меня, но в то же время заставляет ощущать себя живой.

Травма прошлой жизни, конечно же, не пройдет бесследно, но сейчас она немного отступает. А мозг исследует новое, впитывает знания и впечатления.

Рядом с Кириллом я так и не смогла реализовать себя. Более того он убедил меня, что фитотерапия не настоящая медицина, а мои знания ничего не стоят.

— Если хочешь зря терять время, то никто тебя не держит, Свет. Вперед и с песней. Только у Наташи опять плохие оценки в школе, потому что ее мать занята какими-то глупостями.

Как же он обесценивал меня, а я верила, была удобной.

Прохожусь вдоль прилавков, разглядывая пучки сушеных трав. В нос бьет лекарственный аромат, смешанный со сладкими нотами мяты и душицы. Там же продают семена и саженцы.

Извлекаю список и вчитываюсь.

А затем вздрагиваю. Озираюсь, не понимая, что меня напугало. Но по коже пробегает холодок, предвещающий опасность.

В следующий миг воздух разрезает необычный звук. Люди начинают задирать головы, но особой паники нет. Скорее, восхищение и волнение.

Воздух вибрирует, наполняется шумом и тяжелой энергией. Я следую примеру толпы, смотрю в небо и замечаю белоснежного дракона. Не Сауберна, откуда-то знаю это, чую нутром.

— Высокородный лорд Таверн, — шепчутся вокруг. — Белый дракон.

Отбор продолжается, но уже без Ровенны.

Рэю известна преданность лорда Лайма Эствуда — ее отца — клану. А если быть совсем точным, Лайм служит Владыке Саубернов — старшему брату Рэя.

Эрик Сауберн принят при дворе императора и влился в ряды приближенных к трону аристократов.

Пока младший брат охраняет границы, старший блистает при дворе.

Эрика можно понять, его пугает двойственная и хищная — даже для дракона — природа Рэя. Он стыдится проклятой крови, которую в полной мере унаследовал лишь Рэй.

Да что там, сам Рэй страшится своей сути. Но контролировать себя он не даст. А если брат предал его, вступив в заговор с соседними кланами, то очень сильно пожалеет об этом.

Утром Рэй завтракает с невестами. Он не против жениться на одной из них. Оставшиеся девушки из хороших родов, миловидны… и ни у одной нет шанса стать истинной.

Его дракон не отзовется на невесту, потому что свою пару потерял. Метка уничтожена и Рэй почти жалеет, что подверг жену, а вместе с ней и себя, этой страшной боли. Но затем перед глазами встает все та же отвратительная картина.

Запись на кристалле не могла быть подделана. Кроме самой его красавицы-жены, слишком много деталей там было. Обстановка кабинета Софи, ее халат, который она любила и носила только в личных покоях. Выглянувшая подвязка… Рэй сам выбирал ей белье и эту подвязку, идущую к чулкам, помнил.

Ее любовник снял сцену измены на кристалл? Что же, безумец подписал себе смертный приговор.

Рэй вдруг понимает, что невесты больше не щебечут беспечно, а замолкли и косятся на него испуганными глазами. Кажется, он согнул в пальцах вилку. Бесы.

А новостей нет, на след зеленой кареты обнаружен, но его люди пока не настигли ее.

Он усмехается, представив, как обнаружит беглянку. Намотает платиновые волосы на кулак, склонится к губам, объяснит, что монастыря не будет. Будет новая жизнь птицы в золотой клетке.

Вечером невесты демонстрируют знание поэзии и вышивают. Церемония в храме пройдет на рассвете, и боги укажут на девушку, достойную его дракона.

Но такой женщины не существует в природе. Больше нет. Но когда отбор сорвется, Рэй сам подберет себе новую жену. Не обременительную, покорную, простую.

Между тем Розанна волнуется. Ее бордовое платье и черная накидка выделяются ярким пятном во дворе замка. Она собирает невест. В храм они поедут в каретах, а Рэй в сопровождении личной гвардии сопроводит их верхом.

Храм облицован серым сияющим мрамором. Колонны украшены позолотой, а купол вздымается высоко в небо.

Жрец в зеленой мантии ждет их. В центре зала установлен алтарь с чашей, в ней сложены символические дары для богов — сладости и цветы.

— Милорд, я желаю вам обрести истинную сегодня, — произносит жрец.

Рэй смотрит исподлобья, проходит к колонне и останавливается там. Разглядывает девушек, прикидывая, которую в итоге возьмет в жены.

Жрец затягивает молитву, обращаясь к божества с просьбой смилостивиться над кланом Сауберн.

— Метка была подделана, род не продолжился, пусть справедливость восторжествует сейчас!

Жрец поднимает руки к потолку храма. А Рэй вдруг напрягается, даже волосы на шее встают дыбом, предвещая неприятности.

Зверь рычит, а из купола вниз спускаются золотые нити силы. Они разбиваются на огни и хищно рыщут по храмовому залу. Носятся над головами девушек, застывших в страхе.

Но огни, облетев всех, несутся вглубь, в полутьму, где за колоннами кто-то прячется.

Рэй щурится, а к ним, на свет, выходит леди Ровенна Эствуд. Голова стыдливо опущена, на щеках алеет румянец. Скромное платье очерчивает пленительные изгибы тела, но Рэй не впечатлен. Он зло и жестко усмехается.

— Боги выбрали невесту! — провозглашает жрец.

Над головой Ровенны разгорается огонек, переливаясь лиловыми и рыжими цветами.

Цвета истинности. Цвета любви и верности.

— Я же велел ей убираться, — рычит Рэй, но сестра хватает его за руку.

— Безумец. Ты сгубишь наш род.

— Кто устроил это представление?

Он склоняется к сестре, наверное, его лицо в этот момент страшно.

— Рэй, боги благословляют твою проклятую кровь. Не гневи их. Возьми в жены Ровенну.

Рэй переводит взгляд на девицу. Она опускает глаза, но скрыть самодовольство не успевает. Идиотка уверена, что может вот так просто получить в мужья любого дракона, которого захочет.

— Рэй, — сестра шипит. — Это твой шанс. Посмотри, она прелестна. Разве сравнится твоя шлюшка Софи с чистой и юной невестой?

Кто этот белый дракон? Впрочем, встречи с драконами мне не нужны. Я не забываю, что попала в мир, полный интриг и ненависти.

Но рынок не ограничивается прилавками на площади, он явно занимает большую территорию.

Не долго думая, я проскальзываю между рядами.

Ноздри щекочут ароматы специй и разных травок. Хорошо знакомый травянистый запах ромашки смешивается с терпкой горечью полыни. Рядом “слышатся” свежий мятный холодок и пряно-медовая душица. Чуть дальше узнаю знакомый аромат тысячелистника — острый, чуть горьковатый, с примесью камфоры.

Я быстро нахожу нужные мне семена. Здесь, в задних рядах, они дешевле.

Улыбчивая торговка, пожилая женщина в выцветшей накидке, наполняет мне холщовый мешочек. Сначала высыпает горсть семян календулы — они мелкие, изогнутые, как серпики луны. Потом добавляет семена лаванды — крошечные, темные, пахнущие летом.

— Вот зверобой, милая, — бормочет торговка, отсыпая щепотку продолговатых семечек. — А это шалфей, видишь? Семена крупные, с узором.

Она ловко завязывает мешочек и протягивает мне еще один — с сушеными листьями мелиссы. Их лимонный аромат бьет в нос. Он такой свежий и бодрящий, что сырость поздней осени будто отступает.

— Возьми еще чабрец, дочка, — советует торговка. — У тебя в списке его нет, но чабрец всегда пригодится. От кашля, от бессонницы...

Я киваю и покупаю небольшой пучок сушеного чабреца. Его пряный, чуть дымный запах напоминает о летних полях… и немного об одном драконе.

В память врывается опасное воспоминание о прерывистом дыхании, о горячих поцелуях, о смуглом теле, состоящем из сплошных стальных мускулов.

Трясу головой, прогоняя пугающие мысли. Трогаю пучки сухого фенхеля, чтобы отвлечься, и внезапно с пальцев срывается магия.

Это магия? Зеленые искорки разлетаются и тут же исчезают.

— Ох, спасибо… миледи, — торговка всплескивает руками и больше не называет меня дочкой. — Спасибо, что поделились силой.

— Пожалуйста, — шепчу и улыбаюсь, решительно не понимая, каким образом у меня получилось создать эти искорки.

Все постоянно намекали, что леди Софи не обладала магией. Тогда откуда?

Признаюсь, я озадачена. Странная ситуация.

Расплачиваюсь и прячу покупки в сумку. Оглядываюсь — белый дракон все еще кружит над городом, но как будто собирается улетать. Облегченно выдыхаю и направляюсь обратно к ратуше, где ждет кучер леди Эви.

Старасюсь не пялиться в небо, но отслеживаю реакцию толпы. И не ошибаюсь: люди вдруг расступаются, стараются скрыться, очищая центр площади.

Дракон все же решил приземлиться? Черт!

До кареты еще метров триста, я успею дойти быстрым шагом. Или не успею…

— Леди Софи!

Низкий, но приятный мужской голос раздается за спиной.

— Какая неожиданная встреча!

Голос этот словно обволакивает теплом, при этом не теряя мужественности.

Что делать? Бежать до кареты или обернуться?

Дракон. Поймает ведь.

Но незнакомец не дает мне додумать мысль. Спиной ощущаю энергию ящера, его тепло, а затем меня бесцеремонно хватают за руку.

Твердые чужие пальцы сжимают запястье, но в следующий миг вдруг становятся нежными, гладят кожу.

Я поворачиваюсь, готовая защищаться. И встречаюсь с черными горящими глазами высокого мужчины. Темный взгляд удивительно контрастирует со светлыми волосами, небрежно схваченными в хвост. На широкие плечи накинут тяжелый подбитый серым мехом плащ.

— Я не ошибся, ты сбежала от темного чудовища, которое столько лет держало тебя в плену.

Я непонимающе хмурюсь, пока белый дракон, он же лорд Таверн, слишком интимно держит меня за руку. Почему они с Софи на “ты”?

— До меня дошли нехорошие слухи, я летел в Тау, чтобы бросить вызов лорду Сауберну.

Да, хорош спаситель. Если бы я сама не сбежала с помощью Майи, от меня бы сейчас мало что осталось.

Отбираю у него руку и холодно улыбаюсь.

— Спасибо большое, лорд Таверн. Но я тороплюсь.

— Что значит торопишься? — он возмущается. — Я заберу тебя, Софи.

— Нет, нет, это исключено…

— Ты рискуешь, я обязан защитить тебя.

Кто он такой, черт побери? Неизвестность действует на нервы и я страстно мечтаю оказаться уже в относительной безопасности.

— Мне пора…

— Ты боишься его мести? — он усмехается. — После того, что он сделал? Ты плакала, когда узнала, что они годами поили тебя противозачаточными зельями. Но на самом деле это было благом, Софи.

Я моргаю от неожиданности. Нет, меня не удивляет, что сестрица Рэя способна на любое прступление, но все равно… больно. Мне больно, хотя речь о Софи.

Вспоминаю, как сама радовалась беременности и опускаю голову. Мои черты искажает страданием, которое не получается скрыть.

Таверн видит мою реакцию. Его тихий голос становится настойчивым, убеждающим:

— Софи, Софи. Ты наивна. Ты не понимаешь, что происки врагов — это благо. Если бы ты родила ребенка… сына с его кровью. Думаешь, он оставил бы его в живых?

Я вздрагиваю от слов Таверна. Поднимаю к нему полные ужаса глаза.

О чем он говорит? Лорд Сауберн настолько чудовищен? И что за кровь течет в его жилах?

— Софи… — начинает Таверн, но тут что-то привлекает его внимание.

Он смотрит через мое плечо и я оглядываюсь. Это леди Эви и ее камеристка вернулись с запасами еды.

Эксцентричная дама машет мне, а потом обдает ледяным взглядом Таверна.

— Ты путешествуешь с ней? — Таверн смотрит на леди Эви, и его лицо меняется. Удивление сменяется чем-то похожим на злорадство.

— Ты путешествуешь с ней? — Таверн смотрит на леди Эви, и его лицо меняется. Удивление сменяется чем-то похожим на злорадство.

— Лорд Таверн, я вынуждена распрощаться с вами, — отвечаю резко, хотя внутри замираю в тревоге.

Он знаком с леди Эви, так?

Впрочем, все в этом мужчине так и дышит лицемерием. Каждое его слово сочится ядом, и это очень не по-мужски.

Я не могу ему доверять.

Делаю шаг назад, а он усмехается и собирается выдать новую тираду. Но не успевает, поскольку леди Эви уже подходит к нам. Взяв меня под руку, она тростью тычет в грудь дракона.

— Лорд Таверн, — произносит леди спокойно, — вы утомили мою служанку.

— Служанку?! Хорошо же вы относитесь к…

— Достаточно! — она слегка повышает голос. — Мы торопимся.

— В то ужасное и разоренное имение? — Таверн смеется, потом задумывается и наклоняет голову набок. — Что же, счастливого пути. Думаю, вашей служанке понравится в мрачном и холодном доме, а особенно в саду, где ничего не растет.

— Это вас не касается, — леди Эви замахивается тростью.

— Не касается, и слава богам! А как поживает племянник вашего мужа, леди Эвелина? Он уже заявил свои права на поместье? Оно само по себе никуда не годится, но вот земли, хоть и мертвые, можно сбыть короне.

Леди Эви фыркает и мягко тянет меня прочь.

— Тебе же понравились мои кристаллы? — Таверн белозубо улыбается. — Ты вдохновила меня, поддержала. И я начал свое небольшое производство.

Кристаллы, которые я нашла в кабинете Софи, изготовил белый дракон? Не знаю, что ответить, но леди Эви не желает продолжать разговор и уводит меня.

Когда дракон остается за спиной, она объясняет:

— Я стараюсь не участвовать в распрях кланов. Если поместье Хотронг отберут у меня, не представляю, что буду делать. Но… — тяжелый вздох, — у нас есть несколько лет, чтобы придумать что-нибудь.

Мы забираемся в карету. Гаргулья Арчи просыпается и испуганно оглядывается. Поморщившись, трет грудь, где остались еще небольшие трещины.

— Имение и правда запущено. Света, а вы… смогли бы исполнять обязанности экономки? — спрашивает между тем леди Эви.

Я отвечаю не сразу, пожимаю плечами, но потом понимаю, что много лет вела дом. Правда, в прошлой жизни заниматься хозяйством было легче, а тут целое имение и наверняка большой особняк.

— Боюсь, что не оправдаю ваши ожидания, — произношу я.

— А вы попробуйте. Нам терять нечего, — леди вздыхает.

— Если вы не прочь рискнуть, то я согласна, — соглашаюсь, хотя подспудная тревога не покидает меня.

Я пустилась в рискованное путешествие и до конца никому не доверяю.

Лорд Таверн узнал леди Эви и прямо заявил, что поместье Хотронг находится в ужасном состоянии и оспаривается наследником.

Если не выйдет закрепиться там, то куда мне ехать? Лошади трогаются с места. Карета качается, а я, передав леди Эви покупки, ухожу в тяжелые думы.

Бытовые трудности я переживу, но как понимать намек Таверна на плохую кровь Рэя Сауберна?

Бывший муж Софи не оставил бы в живых наследника? Нет, не верю, не верю…

Каким бы зверем ни был Рэй, но разве поступил бы так с собственной кровью и плотью?

Или поступил бы?

С каждым днем мы все дальше и дальше отдаляемся от земель Саубернов. Путь опасен, но я понимаю, что и кучер наш не из простых. Думаю, он маг. А гаргулья, даже раненый, способен отогнать от лошадей и кареты любую хищную тварь.

Проходит неделя тяжелого пути — наверное, я на всю жизнь запомню вереницы мрачных трактиров, сказочные леса, полные странных существ. Я почти все время мерзну, но дикое желание жить помогает держаться.

Удивительно, но я обнаруживаю в себе огромный запас сил. Будто кто-то невидимый поддерживает меня и дарит тепло.

Дорога петляет между голых деревьев. Ветви чернеют на фоне серого неба, листья давно облетели. Мы приближаемся к поместью Хотронг.

Деревенька тут одна, земля вокруг скудная. Не представляю, как выживают крестьяне.

Наконец впереди показывается каменная арка, присыпанная ранним снегом. Это ворота в поместье Хотронг.

— Приехали, — вздыхает леди Эви.

Особняк стоит в конце длинной аллеи, обсаженной голыми дубами. Серый камень стен потемнел от времени, кое-где видны трещины. Парадное крыльцо заросло сорняками, выживающими даже в холода.

Дальше — заброшенный сад. Голые ветви яблонь

переплелись, образуя мрачную чащу.

— Дом, милый дом, — усмехается леди Эви горько, но тут же добавляет: — И никаких драконов.

Я жадно рассматриваю дом. Не скажу, что здесь очень запущено, но неуютно. Слуг нет, в каминах не разведен огонь.

— Осматривайтесь… Света, — леди Эви потирает руки.

В холле особняка она кажется вдруг маленькой и старой. Леди Эви смелая женщина, защищающая невинных, но в бытовых вопросах она, видимо, совершенно беспомощна.

Кучер заносит вещи и ставит дорожные сумки на пол. А я подзываю Арчи.

— Пойдем, осмотрим дом, — предлагаю ему.

В доме очень много заброшенных комнат и я невольно представляю в уме, как тут все можно устроить.

Мы бродим по пыльным комнатам, и в итоге добираемся до просторного кабинета.

Здесь пахнет пылью и старой бумагой. Тяжелые

шторы задернуты, только тонкие полосы света пробиваются сквозь щели.

Я обхожу стол, заваленный книгами в кожаных переплетах.

И замираю.

На стене над камином висит портрет. Мужчина в темном дублете, с гербом Саубернов на груди. Широкие плечи, черные волосы, синие холодные глаза.

Рэй. Даже на портрете он опасен. Но почему его портрет в доме леди Эви?

Я почему-то хватаюсь за живот, сама удивляюсь собственному жесту, но списываю его на травму.

Затравленно озираюсь, тяну руку к поясу, где спрятан нож.

Арчи испуганно смотрит на меня, а в комнату вплывает леди Эви.

— Мой племянник, — она опирается на трость и грустно улыбается. — Красив, правда? Жаль, что

такой дурак, растоптавший истинность.

Я хватаюсь за спинку стула.

— Ваш... племянник?

— Если точнее, то племянник моего мужа, — леди Эви устало опускается в кресло у камина. — Вы не узнали меня, Софи, я сильно постарела за последние десять лет.

Леди Эви машет рукой в сторону еще одного портрета, а их тут много. Я оглядываюсь на написанную маслом красавицу средних лет.

Действительно… леди изменилась очень сильно.

— Вижу, вы испугались, — леди Эви вздыхает.

— Не бойтесь, Света. Я не намерена выдавать вас племяннику. Я вывезла вас, чтобы защитить.

Так хочется ей верить. Так хочется…

— Что с Рэем не так? — спрашиваю тихо.

— Вас не посвятили в тайны клана Сауберн, Софи?

— Называйте меня Света, пожалуйста.

— Как скажешь. Но твой бывший муж… он отмечен неправильной кровью.

Зловещие предупреждения Таверна все еще звучат в ушах и я напрягаюсь в ожидании продолжения. Впиваюсь пальцами в спинку стула и успокаиваю себя, что у Софи и Рэя не было детей.

— Не томите, леди Эви. Какой кровью? — спрашиваю устало.

Леди Эви поднимает руку и драматичным жестом указывает мне на герб, украшающий каминную полку. Я поначалу и не заметила его, потому что гербы в этом мире попадаются на каждом шагу.

Это щит, разделенный по диагонали. Верхняя половина сияет золотом, нижняя — черная. В центре застыло существо, от которого невозможно оторвать взгляд: могучее тело льва с развевающейся гривой переходит в змеиный хвост с жалом.

Пасть чудовища раскрыта в беззвучном рыке, обнажая клыки.

— Химера. Да. Когда-то химеры правили этими землями, но постепенно их кровь разбавилась. Мать Рэя была младшей сестрой моего мужа, лорда Хотронга.

— Она передала сыну кровь химеры? — спрашиваю, невольно холодея.

— Дело в том, что в Хотронгах этой крови почти не осталось. Они давно превратились в обычных магов, но Рэю не повезло. В нем кровь предков неожиданно проснулась.

— Так это он намерен отнять у вас поместье? — прижимаю руку к губам.

Задним числом становится еще страшнее. Стоит представить, от чего я бежала, волоски на шее встают дыбом.

Леди Эви смеется в ответ.

— Конечно же, нет. Лорд Сауберн дракон, хоть и с расщепленной ипостасью. Он не опустится до судебных тяжб.

Она качает головой и улыбается с горечью.

— Если Рэй захочет эти земли, он бесцеремонно ворвется сюда с мечом, но он… не захочет. Рэй избегает нас как чумы. А вот Найджел Хотронг, сын среднего брата моего мужа, мечтает заполучить наследство. Он слабый маг, но сердце у него самое черное.

Я опускаюсь на стул, ноги плохо держат. Некоторое время мы сидим в молчании. Я преисполнена благодарности к старой леди, которая вырвала меня из лап жестокого мужа.

— Я помогу вам с поместьем. Сделаю все, что могу. Но почему земли бесплодны?

— Сама не понимаю. Это началось после смерти мужа. Магия стала уходить.

В углу слышится шорох. Ох, это, оказывается, Арчи затаился, а я совсем забыла про него. Мальчик неловко мнется и с опаской посматривает на портрет Рэя.

Но этого портрета я и сама боюсь. Передергиваю плечами, по телу пробегает холодок.

С запозданием отмечаю, что картин тут много, некоторые скрыты под выцветшими тканями. "На холстах запечатлена история жутких потомков химер", — думаю об этом с невольным благоговением.

— Подберем тебе комнату, — леди Эви улыбается гаргулье. — И раны нужно снова обработать.

Мальчишку леди Эви помещает в гостевой комнате на втором этаже. Там пыльно и холодно, но камеристка — ее зовут Мария — разводит огонь.

Я опять подмечаю, как беспомощна леди Эвелина Хотронг в бытовых мелочах и обещаю себе отблагодарить ее работой.

После обработки трещин на груди гаргульи, я накидываю меховой плащ и выхожу в сад. Сама не знаю почему, но меня тянет сюда, словно магнитом.

Оказавшись под сенью чахлых крон, озираюсь. Провожу пальцами по шершавой коре яблони. Ворошу носком сапога землю.

Трава в саду не растет, земля промерзшая и сухая.

Неужели возродить природу в Хотронге невозможно?

Присаживаюсь на корточки и вижу небольшой росток, пробивающийся из-под твердой земляной корки. Нежно дотрагиваюсь до него указательным пальцем и внезапно снова ощущаю магию. Крошечная искорка срывается с ногтя и осыпает росток зеленой пыльцой.

Я чуть не падаю от неожиданности, а росток вытягивается и расправляет единственный чахлый листик.

Наблюдаю за ним затаив дыхание, но прогресс на этом и заканчивается. Магии недостаточно, да?

Растираю ладони, опять трогаю росток, но увы — больше ничего не происходит.

— Света! — зовет меня Мария и я встаю. Отряхиваю подол платья.

Настрой у меня деловой и даже боевой. Теперь, в безопасном месте, я смогу основательно изучить кристаллы Софи. Возможно, и секрет странной магии раскроется?

Рэй

Неделей ранее…

Губ сестры касается улыбка искусительницы и она указывает рукой на Ровену. Та, безусловно, хороша в длинном струящемся платье, которое не скрывает от опытного мужского взгляда прелесть ее юной красоты.

Рэй усмехается, переводит взгляд на сестру.

— Не боишься? — спрашивает он тихо. — Не боишься богов, Розанна?

— Они не станут препятствовать, Рэй, — отвечает сестра. — Посмотри, как разгорается огонь в куполе, боги благословляют новый союз.

Рэй поднимает голову и сжав челюсти следит за всполохами словно обезумевшего пламени, что мечется в полусфере купола. Это уже не имитация, даже жрец присмирел.

Розанна же глядит снисходительно, с затаенной злобой. Поглаживает его по рукаву острыми ногтями.

Рэй выдыхает сквозь стиснутые зубы, понимает, что попал в ловушку — боги заставят платить за то, что срезал метку с руки любимой.

Жесткая полубезумная улыбка искажает его лицо. Даже окруженный врагами, лорд Сауберн не позволит загнать себя в угол. Бросит вызов самим богам, но отомстит Таверну.

И найдет жену. Из-под земли ее выкопает. Поставит на колени смирившуюся, раскаявшуюся.

Лживых оправданий он больше не потерпит, лишь ее искреннее раскаяние излечит его душу.

В груди поднимается ядовитая, обжигающая боль.

Если бы Рэй не уничтожил метку, если бы не устроил фарс с отбором и рубищем, Софи бы убили.

А он в этих условиях не может обеспечить ей полную защиту. Не сейчас, когда замок полон врагов. За Розанной кто-то стоит, кто-то руководит действиями этой подколодной змеи.

— Рэй, посмотри на свою невесту. Разве Софи сравнится с этой прекрасной и чистой розой? Вспомни, что твоя жена раздвигала ноги перед другими. Сколько любовников у нее было, Рэй? Как думаешь? Я отвечу. Много.

Рэй косит глаз на сестру, рука тянется к ее горлу, но рано. Рано. Сначала он должен найти кукловода.

А Софи он спас. Спас, чтобы позже наказать. Выбить из ее светлой головки любые мысли о любовнике.

Она никогда не станет больше женой, не станет матерью его ребенка. Но научится ему служить.

Ровена между тем жадно следит за Розанной и Рэем. Она трепещет, но и излучает превосходство.

Думает, что победила? Отлично.

Рэй подходит к избранной совсем близко.

Невесты замерли, затаив дыхание. Они не ропщут, не возмущаются, понимая, что волю богов не обойти.

Но точно ли боги желают его союза с леди Ровеной?

Рэй склоняется к мысли, что они, скорее, задались целью уничтожить его, единственного дракона с кровью химеры.

Приняв решение, он резко хватает Ровену за косу и смотрит в ее запрокинутое лицо. Она морщится, тяжело дышит, не зная, как реагировать.

— Думаешь, что сможешь заменить мне леди Софи? — спрашивает он спокойно.

— Да, милорд. Я молода. Моложе и красивее вашей бесплодной и никчемной бывшей жены. И я полностью покорна вашей воле.

— Рэй! — возмущенно выкрикивает сестра.

Жрец беспокоится и суетится, но вмешиваться не смеет. А Рэю любопытно, что сделают боги? Накажут его за унижение их избранницы?

А пламя просто продолжает носиться в куполе. Богам все равно.

— Пойдем, докажешь свою покорность.

Рэй тянет Ровену за косу. Она вскрикивает, но идет за ним, мелко перебирая ногами.

— Рэй! — Розанна сверкает глазами. Только это ей и остается, она бессильна.

Рэй вытаскивает Ровену из храма и подхватывает на руки. Возможно, он страшен в этот момент. Наверное, даже так, потому что на лице победительницы отбора отражается страх.

— Куда вы несете меня? — шипит она.

— Проверить, вдруг жрецы подсунули мне порченый товар, — чеканит он.

Рэй ощущает, как напрягается тело невесты в его руках. Она боится его. Пусть. Пусть боится.

Мечтала о красивой сказке? Так сказки не будет. Потому что дракон привязан лишь к одной женщине, которую ненавидит больной любовью.

Он рычит, когда открывает двери первой попавшейся спальни ударом ноги. Кидает невесту на кровать.

— Нет, это недопустимо, милорд, — верещит Розана и пытается спрыгнуть.

Но он хватает ее за ступню и она беспомощно заваливается на спину. Рэй разъярен, а драконье сердце обливается кровью. Он заскакивает на кровать и нависает над девицей. Смотря в полные ужаса глаза, четко, по слогам, произносит:

— Ты подвинула соперницу, Ровена. Справилась. А теперь запомни то, что я скажу.

— Милорд, прошу…

— В жены ты не годишься. Я не стану идти против воли богов, но брак будет фиктивным. Знаешь ли, у меня дела.

В глазах Ровены расцветает разочарование, ее губы раскрываются в возмущенном «но».

— Как так… вы не можете…

— К моим услугам шлюхи, Ровена, — усмехается он. — А ты… Любишь вышивать? Не любишь? Придется полюбить.

Он поднимается с кровати и тяжело глядит на невесту. До нее наконец доходит, какую плату могут взять боги за чужую разбитую семью.

Ровена издает вопль, в истерике бьет кулаками по покрывалу, хватает подушку и кидает ее в дракона. А он только презрительно скалится и поворачивается к ней спиной.

Рэй направляется в кабинет. А через час появляется его посланник.

— Леди Софи не возвращалась в родной клан. Актер донес, что ее брат волнуется, отправил десятки писем. Адресаты неизвестны.

— А Таверн?

— Скрывается, милорд.

— Скрывается? — Сауберн мрачно усмехается. — Придется мне заняться этим слизняком лично, — в его голосе звучит опасная ирония.

Таверн их встречи не переживет, хотя Рэй, конечно, предпочел бы убить соперника на глазах Софи.

— Передай, чтобы седлали Сапфира, — произносит он.

— Сапфира? — сестра врывается в кабинет без стука. — Ты бросишь невесту? Что ты сделал с ней, Рэй?

— Она цела и невредима. Но да, меня не будет неделю… а может месяц.

Рэй поднимается на ноги и сестра сразу смиреет под его взглядом. Не говоря ни слова, он покидает кабинет. Пришло время распутать клубок интриг и если Владыка клана замешан, их ждет серьезная война. Рэй не склонен прощать предательство.

В имении меня ждет очень много дел, но это на время отвлечет меня от тяжелых дум о будущем и позволит приспособиться к миру.

Но потом придется искать новое убежище. Хоть леди Эви и обещала, что не выдаст меня племяннику, гарантий у меня нет. Я даже на воду дую, после неприятного опыта с бывшим мужем.

И своим, и Софьиным.

Мне выделяют комнату на втором этаже. Она небольшая, но уютная. Чуть прошлась веником и влажной тряпкой, и все — чисто.

Устраиваюсь в кресле у камина. На столике стоит чай с лимонной и апельсиновой цедрой, тарелочка с овсяными печеньями.

От огня исходит упоительное тепло, отогревающее мое озябшее тело и, кажется, даже промерзшую душу.

Рядом с печеньем стоит корзинка, наполненная кристаллами.

Я несколько раз протягиваю к ним руку, но все еще не решаюсь начать смотреть. Боюсь, что снова испытаю боль.

Тем не менее, собрав волю в кулак, начинаю перебирать кристаллы. В прошлый я заметила закономерность: на зеленых были записаны бытовые мелочи, на прозрачных хозяйственные дела, на розовых разные мелкие новости и сплетни, а вот на алых — личные воспоминания.

Именно алые кристаллы я и отложила на потом, просмотрев лишь несколько.

Два часа я провожу, погрузившись в чужие надежды, страхи, боли.

Это так необычно, Софи весьма неплохо вела дела замка, но при этом была безумно бесхарактерна и наивна в личной жизни.

Первые годы брака были сложными, Рэй пошел против воли семьи, требовавшей отказаться от истинности. Софи была напугана и долго не принимала мужа, но метка звала его, превращая отношение к жене в одержимость.

Он кружил вокруг, ненавидел ее род, ее характер, но медленно и упорно добивался.

В конце концов сопротивление Софи пало, и она полюбила мужа в ответ, но все так же пассивно, робко и преодолевая страх.

А вот чувства Сабуерна пугали. Конечно, я старалась избегать слишком интимных воспоминаний, волшебным образом записанных на кристаллы, но все равно видела его темные горящие глаза, его ревность, его собственническое отношение.

Но был ли сам лорд Сауберн верен? Не знаю. Он пропадал месяцами, а бывало и годами, на войнах. Временами уезжал в столицу без Софи.

Я тру переносицу. Очень клонит ко сну и состояние необычное. Боже, я уничтожила все печенья и хочу еще.

Это напомнило мне мою первую беременность, когда я ждала Наташу. Шутила, что малышка родится сладкоежкой.

Сердце тут же колет от болезненного воспоминания и я испуганно замираю. Но нет, умирать явно не собираюсь, просто глаза слипаются.

Я поднимаюсь с кресла и прислушиваюсь к телу. Прямых доказательств у меня пока нет, но опыт подсказывает, что что-то со мной не так.

А потом приходит подозрение, от которого я вздрагиваю.

Но лучше подождать. Вдруг ошибаюсь?

За возможность снова стать матерью я бы многое отдала, но слова Таверна гремят в голове снова и снова.

Рэй может быть опасен для потомства. Его дракон расщеплен, а сколько у него врагов!

О Таверне удалось узнать очень мало. Он был другом Софи и навещал ее, когда лорд Сауберн, пропадал в походах. Конечно же, интимной связи не было, но был какой-то ванильный, несерьезный флирт. И Таверн дарил Софи кристаллы, которые сам же изготовлял.

Встречались мне записи Софи, показывающие, что она боялась за друга. Но самой настораживающей была последняя запись, на которой она причитала, что их с Таверном подставили и Рэй разорвет его на части голыми руками.

Таверн обречен, плакала она.

Хм, а на меня он произвел впечатление какого-то слизняка. Подлого такого, брехливого.

Утром я ожидаю тошноту или другие признаки деликатного положения, но встаю вполне бодро. Возможно, мне действительно показалось и беременности нет.

Ох, лорд Сауберн, затащив меня в постель, постарался на славу. Даже у меня, взрослой женщины, горит лицо, стоит вспомнить его напор.

Я спускаюсь в холл, перехожу в столову, прохожусь по комнатам первого этажа. Нет ни леди Эви, ни ее камеристки. Наверное, они еще не встали, а мне следует поторопить кухарку с завтраком.

Вхожу в новую роль экономки и спешу на кухню. Кухарку, скорее всего, придется сменить, уж очень плохо она следит за очагом и посудой, думаю по дороге.

Переступаю порог и обнаруживаю, что в кухне тоже безлюдно. И Арчи не видать.

Что случилось?

Признаюсь, начинаю нервничать, а потом выглядываю в окно. Ох, все обитатели поместья Хотронг в саду. А по аллее в их сторону движется карета.

Судя по небу, сейчас очень раннее утро, кто это прибыл в столь неурочное время?

Но из окна я не вижу подробностей. Лучше выйти.

Накинув подбитый мехом плащ, я надвигаю капюшон поглубже, чтобы скрыть волосы и лицо. Выскальзываю из дома, чтобы узнать, кто приехал в карете. Я приняла решение, что поверю леди Эви и останусь в ее поместье, а значит необходимо разобраться в местных делах.

В лицо бьет холодный воздух, сильный порыв ветра несет под ноги ярко-желтые и багровые листья.

А я смотрю на группу у кареты, скрываясь под капюшоном, напряженно отслеживаю ситуацию.

Леди Эви опирается на трость, а из экипажа появляется очень неприятный тип.

Впервые его вижу, но впечатление сразу острое, отрицательное.

Высокий худой мужчина кутается в серый плащ, поводит длинным тонким носом. Лицо у него бледное, почти без губ, волосы жидкие.

Даже не поздоровавшись, он сразу начинает отчитывать леди Эви:

— Не ожидал от вас, тетушка. Подло отправились к юристу и выбили себе еще несколько лет, да?

Леди Эви молчит, экономка и кухарка застыли за ее спиной. Замечаю и Арчи, но он не лезет на рожон. Затаился за деревом и внимательно следит за пришельцем.

Думаю, это нас навестил тот самый родственник, что мечтает забрать поместье. Мужчина тут же подтверждает мое предположение и обводит рукой высохшую и безжизненную землю.

— Вы никогда не поднимете это имение тетя. Никогда. Я докажу в суде, что в ваших руках земля окончательно погибнет и даже завещание дяди вам не поможет доказать обратное.

— А ты имение поднимешь, Гастон? — насмешливо спрашивает леди Эви. — У тебя нет магии. Ни у кого нет.

— У меня есть кровь химер и магический потенциал, который может перейти к моим детям. Любой суд отдаст землю мне, — Гастон самоуверенно улыбается, но я вижу, что он предельно раздражен.

— Ну, попытайся, племянник, — леди Эви гневно бьет тростью в землю, но уверенности в ней нет.

— Я даю вам пару месяцев, чтобы найти новое жилье, тетя. Ждите, скоро я появлюсь здесь с байлифом и он просто выкинет вас.

— Это я выкину твоего байлифа. Суд дал мне пять лет.

— Как дал, так и заберет. Я предупредил.

Гастон Хотронг пренебрежительно машет рукой в сторону своей тетки, но в этот момент из-за дерева вылетает размахивающая крыльями гаргулья.

Боже, ему нельзя пока обращаться!

Но Арчи смело кидается на наглого племянника, при этом всего лишь просто пугает его, не нанося реального вреда. Хлопает крыльями и рычит, отгоняя пришельца от женщин.

А затем происходит неожиданное. Гастон, который только что жестко унижал пожилую женщину, под напором гаргульи визжит и размахивает руками. Впав в панику, закрывает лицо и лезет в карету. И лишь оказавшись в безопасности, орет из окна треснувшим голосом:

— Я вам это припомню, тетя! В ближайшее время вылетите из чужого дома, который незаконно заняли!

Кучер тянет поводья и, пока карета покидает территорию, мы стоим в молчании. И только когда чужаки покидают имение, гаргулья оседает на землю. Я срываюсь к нему, вижу, что трещины в каменной груди снова расходятся.

— Ну, зачем ты вмешался, Арчи, — выдыхаю я.

Леди Эви подходит и опирается на трость, склонив голову. Мальчик смотрит на нее большими виноватыми глазами.

— Пошли домой, — шепчу я.

— Смелый мой мальчик, — леди Эви улыбается. — Спасибо, но ты не должен был рисковать.

Арчи безумно жаль, ему так стыдно за свою несдержанность, но, чего греха таить, зрелище с визжащим и убегающим Гастоном было приятным.

Мы с камеристкой Марией поднимает гаргулью под руки и тащим к дому. В своей комнате он обратится обратно в мальчишку, а я опять обработаю его раны зельем. Хорошо, хоть бурая кровь больше не сочится, значит, выздоровление идет полным ходом.

Промыв раны, оставляю Арчи отдыхать, а сама иду искать леди Эви. Нахожу ее в кабинете. Она сидит у камина, на коленях лежит начатая вышивка, но леди не вышивает.

Я прохожу в комнату, стараясь не смотреть на портрет бывшего, хотя взгляд Рэя словно преследует меня. Поеживаясь, тру запястье, на котором остался некрасивый шрам от метки.

Леди Эви замечает мой жест и ее взгляд суровеет.

— Рэй идиот, — раздраженно замечает она.

— Леди Эви, чем я могу вам помочь?

— Нужно привести имение в порядок, — отвечает она, — но я не представляю, как это сделать. У нас слишком много проблем.

Я задумываюсь о магии, что так неожиданно обнаружилась у меня. Должна ли я рассказать о ней пожилой леди или лучше промолчать?

Подхожу к подоконнику, чтобы выглянуть в окно, и замечаю горшочек с увядшим цветами.

Это всего лишь растение, но оно смотрится таким жалким, что почему-то сердце сдавливает печалью. Протягиваю к желтым высохшим лепесткам руку и снова магия срывается с пальцев.

— Света! — леди Эви удивленно вскрикивает и прикрывает рот рукой.

Я отдергиваю руку, а растение внезапно расцветает, как будто его хорошо удобрили, полили и добавили какое-нибудь мощное заклинание.

— Света… откуда? — леди Эви встает с кресла и приближается к окну, склоняется над цветком.

Это амарилис, я узнаю красивые красные цветки, у меня были такие в прошлой жизни. Только вот незадолго до ужасного известия о предательстве мужа они погибли.

— Света, как так? Неужели вы…

Леди Эви не договаривает, но смотрит на меня с очень сложным выражением на лице. Я различаю в ее глазах страх и перевожу взгляд на портрет Рэя. Сердце болезненно вздрагивает. А леди Эви тяжело вздыхает. Грозит кулаком портрету.

— Я понимаю, почему вы отказались от прежнего имени, — леди Эви трогает красные цветки. — Знаю, что за унижения приготовил вам мой племянник, и негодую. Но… неужели вы бежали беременная? — она грустно глядит на меня.

Мое лицо застывает маской. Боже, эмоции рвутся через край, но я стою как изваяние и просто хлопаю глазами. Внутри же бушует буря.

Я жду ребенка? Снова?

Это счастье… конечно, счастье. Прижимаю ладони к плоскому животу, а лицо все такое же каменное. Только грудь вздымается часто-часто. Мне бы поплакать, но я не могу.

Кажется, меня сейчас разорвет от невысказанных эмоций.

— Скорее всего, вы ждете ребенка, Света, — леди Эви касается моей руки сухими пальцами. — Присядьте.

На негнущихся ногах прохожу к креслу и опускаюсь на мягкое сиденье.

Ребенок. Да, вполне вероятно, с учетом последнего секса с Рэем.

— Магия химер передалась и вам, Света. Через младенца.

Я киваю, чувствую, что постепенно отхожу от стресса и по щеке катится слеза.

— Я не чувствую симптомов, слишком рано, — выдавливаю хрипло. И это правда, утром ощутила лишь намек на перемены в теле, но не более.

— Срок, наверное, ранний? — спрашивает леди Эви.

— Да, но... вдруг произошла ошибка? Вдруг магия проявилась по другой причине?

Леди Эви с сожалением покачивает головой.

— Это специфическая магия Хотронгов, Света. У вас ее не может быть по другой причине.

Делаю глубокий вдох, а потом понимаю, что я ведь в средневековье. Беременная. Уязвимая.

А тут есть нормальные врачи?

Меня накрывает небольшой паникой и я обращаюсь к леди Эви:

— Мне понадобится целитель…

— В другое время я бы рекомендовала подождать до первой задержки, но вам лучше поторопиться. Выносить дракона трудно, а целитель поможет укрепить организм.

Я откидываюсь назад и пытаюсь осмыслить ситуацию.

— Никто не должен узнать, что мой ребенок от Рэя Сауберна, — произношу наконец. — Идти к целителю опасно.

— Ох, — леди Эви трет лоб. — Вы правы… хотя, можно на ты?

— Конечно, миледи, — слабо улыбаюсь.

— Ты права, Света. У Рэя много врагов, никто не обрадуется рождению наследника. На следующей неделе поедем в соседний город к моей сестре. Она тебя осмотрит.

— Спасибо, — произношу тихо.

Весь следующий день я словно летаю. Грудь разрывает такая сильная радость, что аж больно.

Мой будущий малыш. Разве я могла мечтать о подобном счастье? Разве я могла мечтать, что у меня появится цель и смысл жизни?

Широко улыбаясь, обхожу особняк. Записываю в блокнот работы, которые тут придется провести.

Леди Эви говорит, что магия химер усилится со временем, она слабая, пока ребенок еще не сформировался.

А вот на более позднем сроке я смогу развернуться и начать возрождать землю.

Я начинаю постепенно осваиваться в имении и даже строю планы. К примеру, хочу создать лекарственный огород, чтобы развить собственное дело. Возможно, нам с ребенком придется бежать и я должна суметь нас обеспечить.

Леди Эви предоставляет мне книги с отчетами и я изучаю их, устроившись у окна в кабинете. Мда, дела в имении Хотронг запущены и, кажется, выбраться из этой ямы невозможно.

Поскольку земля не плодоносит, крестьяне живут на подачки леди Эви, питаются из ее запасов. А подачки эти она берет из наследства мужа.

Опускаю голову на кулак. Это какой-то кошмар!

Такими темпами леди Эви разорится, а ее истеричный племянник заберет поместье.

Почему он так рвется сюда? Ведь земля убыточная? Некоторое время сижу в задумчивости, а затем придвигаю к себе план особняка. Ого, а тут обозначены лишние комнаты, я не видела их, когда обходила дом.

Верчу план и так и этак, стараясь понять, где находятся дополнительные помещения. Нет, не пойму. Там же стена, откуда комнаты?

Или… приглядываюсь. Похоже, под особняком имеется подземный этаж, комнаты расположены именно там.

Надо обдумать находку, а еще лучше прямо спросить у леди Эви. Может, ее племянник охотится конкретно за этими подвалами?

Встаю и разминаю поясницу. Не стану лукавить, мне тревожно. Слова Таверна не дают покоя и я начинаю бояться Рэя по настоящему.

Но мне нужно проверить Арчи. Как там поживает наш храбрый гаргуль.

Арчи я нахожу на кухне. Он выглядит вполне здоровым и румяным. Кухарка кормит его свежими пирожками с капустой.

— Арчи, если ты хорошо себя чувствуешь, может, сопроводишь меня в деревню?

Гаргулья начинает торопиться, жевать быстрее, но я поднимаю руку:

— Нет, нет, вначале доешь.

— Я быстро! — и Арчи в один присест уминает все оставшиеся пирожки.

Деревня встречает нас покосившимися домишками, мельницей, которая не работает. Люди следят за нами из-за ставен и дверей, но не подходят.

Боги, да они еле выживают!

— Пойдемте, осмотрим окрестности, — предлагает Арчи.

Я спешу за ним, а у самой сердце разрывается. Жалко людей, наверняка они мерзнут в своих хижинах. Неужели ничем нельзя им помочь?

Чувствую себя беспомощной и бесполезной, но как только мы отходим от деревни, картина меняется. По дороге мы находим обрыв с красной глиной, а потом набредаем на болото.

Оттуда тянет гнилью, сыростью и торфом.

— Арчи, — шепчу я. — Жители Хотронга сидят буквально на богатствах, но предпочитают голодать.

— Вы увидели золото, миледи? Где?

— Не называй меня “миледи”, — предупреждаю его. — Я всего лишь мисс Света, экономка леди Хотронг.

— Простите, миле… мисс Света. А где золото?

— Золота, к сожалению, нет, но есть глина, есть торф, есть болотные растения.

— Фууу… — тянет мальчишка и смешно морщит нос. — Разве это богатства? В моей деревне этого добра тоже хватает, и что толку от торфа?

— Торф — отличное топливо, — удивляюсь я. — Его сушат и жгут вместо дров. А здешние крестьяне, видимо, привыкли, что леди Эви о них заботится. Разучились искать выход сами.

Арчи удивленно таращит глаза:

— Торф... можно жечь?!

Я киваю:

— Конечно. Глина для посуды и стройки. А болотные травы — лекарственные.

— Но мы, гаргульи, не мерзнем, — Арчи чешет затылок. — Поэтому не знаем про торф.

— В деверне живут гаргульи? — я поражаюсь еще больше.

— Да, я сразу признал своих, — с энтузиазмом отвечает Арчи.

— Что же… пошли домой, вернемся завтра.

Воздух холодный и я фантазирую, что зима в поместье должна быть уютной. Из прошлой жизни всплывает воспоминание — мы с Кириллом наряжаем елку, девочки помогают нам.

Передергиваю плечами, отгоняя душевную боль. Обнимаю Арчи за плечи.

Настроение почти хорошее, впереди маячат цели, мечты. Я словно восстаю из пепла, в который меня превратили жестокие предатели.

Из гостиной пахнет горячим чаем со специями и мы с Арчи идем на аромат. Ах, у них там еще яблочный пирог и апельсины!

Перешагиваем порог. Леди Эви сидит у камина и держит письмо.

— Новости из клана Сауберн, Света, — произносит она мрачно. — Плохие новости.

Арчи в нерешительности замирает, но леди Эви кивает ему и приглашает за стол. Я присоединяюсь к ним, наливаю чай себе и мальчику. Пухлый бок чайничка весело отражает блики от огня в камине.

А сердце тревожно бьется, мысли несутся почти со скоростью света.

Неужели Рэй собирается приехать сюда, в поместье? Отбор сорван?

— Клан Сауберн горит, Света. Междоусобная распря разорвала его на две части. И именно в этот момент напали Кларенсы. Твой брат, Света, напал на Рэя Сауберна.

— Мой брат… — по спине пробегает морозец.

В тот день, когда Сауберны ворвались к Кларенсам, он бежал, бросив сестру.

Леди Эви встряхивает письмо, щурится, перечитывая.

— Мне написала одна подруга из клана. Второй день идет жестокая битва, а замок Рэя в осаде. Никто не знает, чем закончится этот кошмар.

Складываю руки на коленях, так как не могу подобрать правильные слова. Софи бы рыдала, беспокоилась о бывшем муже?

А я вспоминаю лишь его обвинения и намерение сгноить меня в монастыре.

Опускаю голову под внимательным взглядом леди Эви. Мое сердце превратилось в камень, но гнев, что я испытываю к Сауберну обжигает.

Странное, чувство, которое я испытываю впервые. Ненависть к Кириллу была полна боли, убившей меня в итоге.

Хорошо помню — бессилие, слабость, попытка анализировать, почему это случилось со мной.

Ненависть к Рэю бурлит жаркой лавой, заставляя грудь высоко подниматься от волнения.

— Ты раскраснелась, Света, — произносит леди Эви. — Сожалеешь о нем?

— Нет, — отвечаю коротко и поднимаю голову.

Леди Эви понимающе кивает и больше не расспрашивает.

Я холодным “нет” отсекла мимолетную историю с Рэем Сауберном. Он остался в прошлом, но подарил мне сокровище, о котором никогда не узнает.

***

Три месяца спустя…

Зима властвует над драконьими землями, заваливая нас снегом. Но я, закутавшись в меховой плащ, навещаю деревню гаргулий. Они действительно не мерзнут, но вот питаются, как самые обыкновенные люди.

Вдыхаю чистый воздух. Токсикоз почти прошел, жить стало легче. Я привычно накрываю ладонью небольшой живот под плащом.

Мой малыш, я сберегу тебя, обещаю.

В одной руке удерживаю сумку с подарками и осторожно иду по дороге, но жители деревни уже очистили ее от снега и льда.

Из ближайшего домика выходит тетушка Лаймис и машет мне. Она в шерстяном платье, на плечи наброшена шаль.

— Мой муж повез торф в соседний город! Спасибо вам, мисс Света! — окликает меня она.

— Не за что! А я слышала, Гарри болеет?

— Ох, упал с дерева и надломил крыло. Заживет, — она машет рукой куда-то в сторону.

— Я все же посмотрю, если вы не против. И я принесла подарки детворе, — загадочно улыбаюсь.

Моя сумка полна конфет и пряников, местные дети любят сладости.

Несколько часов пролетают незаметно. Я обрабатываю зельем крыло неспокойного сына тетушки Лаймис, раздаю гостинцы, смеюсь и играю с маленькими гаргульями.

За три месяца я стала ощущать Хотронг, как родной дом. И каждый день благодарю богов за то, что этот дом затерялся на самом краю клановых земель.

Арчи остается, чтобы забрать у местных женщин глиняные горшки, которые они начали лепить по моему совету. Деревня зарабатывает, может и немного, но это позволяет небольшой общине не голодать.

Обратную дорогу я знаю, как свои пять пальцев. Могу пройти тут с завязанными глазами. Ежусь от порывов холодного ветра, а потом вдруг вздрагиваю.

Из-за беременности чувствительность обострена, я нервно реагирую на резкие звуки, на запахb мяса и острых специй.

Но в воздухе ведь разлита тишина. Тем не менее я отчего-то озираюсь, потому что кожа начинает гореть. Я могу поклясться, что за мной кто-то наблюдает!

Возможно, это Таверн? Но до нас дошли печальные слухи, что лорд Таверн пропал — то ли его убил Рэй Сауберн, то ли он скрывается. Ничего непонятно в огне войны, которая длится без перерыва уже несколько месяцев.

Продолжаю путь и снова это ощущение… Иду быстрее, нащупывая кинжал на поясе.

Кинжал, осветительные кристаллы, теплые вещи, все что оставила мне Майя, пригодилось.

А затем я слышу шорох, будто кто-то движется за спиной. Звук короткий, тихий, как дыхание.

Я не успеваю вскрикнуть, рука в кожаной перчатке хватает меня сзади.

Каким образом этот хищник успел подобраться так незаметно?!

Делаю рывок, но вторая рука перехватывает меня, прижимает к мужской груди. Спиной ощущаю твердость военного нагрудника.

Я не вижу мужчину, только слышу его дыхание, ощущаю горький запах трав, дыма, металла.

— Отпусти! — выкрикиваю. Не знаю, как получается не потерять голову от отчаяния, но страх за ребенка придает мне сил.

Я не позволю судьбе второй раз отнять у меня счастье.

Огромный мужик, схвативший меня, сдирает с моей головы капюшон и зарывается лицом в мои волосы. Он действительно хищник, иначе не скажешь.

Огромный, сильный, твердый, как те гаргульи.

Его рука касается моего живота под плащом и я шиплю. А он вдруг замирает, огладив округлость. Затем ослабляет хватку, цедит ругательство. Голос рычащий, звериный.

А меня слепит гневом. Он посмел дотронуться до моего живота! Пользуюсь его замешательством, достаю кинжал и вонзаю в захватившую меня руку.

Вырываюсь и бегу вперед. Дом за ближайшим поворотом. Но перед тем, как скрыться, я все-таки оборачиваюсь.

Он стоит как каменный колосс, запрокинув голову. С руки, с которой он сорвал перчатку, капает кровь. Прямо на белый снег. Но незнакомец не издает ни звука, кисть висит, пока алые капли стекают по пальцам.

Я тяжело дышу, чуть ли не задыхаюсь.

На широченные плечи накинут черный плащ, на груди герб химер. Это… Рэй? Не может быть… нет. Я бы его узнала, не так ли?

Впрочем… ох! Его лицо скрыто под кожаной маской искусной работы. Она не оставляет взгляду даже кусочка кожи, показывая лишь желтые драконьи глаза.

Мужчина в маске не шевелится и я делаю вывод, что он не собирается догонять меня.

Медлить дальше — безумие.

Прогнав все лишние мысли — потом подумаю — подбираю юбки и скрываюсь за поворотом.

Если кто-то спросит меня, как добралась до дома, я даже не смогу ответить. Потому что не помню. Перед глазами пляшут звездочки, грудь вздымается, а я сама задыхаюсь.

Оставив плащ в холле, спешу в кабинет. Портрет Рэя давно вынесен отсюда по инициативе леди Эви. Мне и просить не пришлось, она сама позаботилась о моем комфорте.

Кидаюсь в кресло и плотно закрываю глаза, чтобы проанализировать встречу с незнакомцем. Боже, я знаю, знаю, что это ОН!

Положив ладонь на живот, выравниваю дыхание.

У него на груди был герб с химерой. Что это значит?

В последние недели новости почти не доходят до нас, а ближайшие городки и деревни живут в постоянном страхе, что сражения докатятся до их земель.

Теперь я тоже буду бояться. Бывший муж Софи пугает меня до чертиков, но уезжать из обжитого особняка Хотронг так не хочется.

Впрочем, я всегда готова к любым неожиданностям, тайно собираю вещи и изучаю дорожные карты.

Высушенные земли Хотронг находятся на самой границе империи, а дальше, за лесами, раскинулись территории, населенные магами и магическими существами.

Хотронгом и близлежащими землями когда-то владели химеры и гаргульи, но после жестокой столетней войны их захватили драконы.

Магические расы стали вторым сортом на собственных территориях, большинство из них бежало за леса, в свободные поселения.

Видимо, и мне придется так поступить, чтобы малыш родился в безопасности. Жестокий отец не должен обнаружить его.

— Света, ты тут? — леди Эви заходит в кабинет и направляется к камину. — Вестей от Саубернов все нет. А я уже не знаю, что думать. Говорят, император принял сторону Эрика Сауберна, брата Рэя.

Возле кресла стоит ее корзинка с рукоделием. Леди Эви садится и берется за вышивку, но затем вдруг откладывает пяльцы и вглядывается в меня.

— Что с тобой? Ты бледна… Света, что случилось? — в голосе леди Эви чувствуется искренняя забота.

Я вздрагиваю и улыбаюсь ей. Секунду думаю, рассказать или нет о том, что встретила в деревне дракона в маске.

И все же решаюсь. Леди Эви очень помогла мне, а я обещала ей восстановить земли. Мы так ждем весны, когда можно будет использовать магию, доставшуюся мне от Рэя.

— Леди Эви… Может быть, я ошибаюсь, но Рэй появился в имении.

— Ты видела Рэя? — Она удивленно приподнимает брови.

— Я не знаю. Он был в маске, на груди красовалась голова химеры. Боги…

Как мне объяснить доброй женщине, что Рэй Сауберн не мой муж, и я его почти не знаю. Я плохо помню его запах, голос…

И все-таки я знаю, что это был он. Как ни стыдно признаваться себе в этом, но рядом с лордом Сауберном больно и одновременно сладко.

У него сильная энергия. Беспощадная, первобытная, совершенно дикая и притягательная.

Лорд Сауберн сексуальный мужчина. Он может убить, обречь на пытки, но рядом с ним женские сердца бьются быстрее.

— Голова химеры?! — леди Эви непонимающе хмурится. — Рэй бежит от собственной крови как от низшего беса. Он не стал бы появляться в таком виде, Света. Боюсь, это был какой-то разбойник.

— Леди Эви, как вы считаете? Рэй… он способен причинить вред своему ребенку? — я впервые спрашиваю ее об этом и теперь с замиранием сердца жду ответа.

Мне так хочется, чтобы леди Эви ответила: “Нет, Рэй никогда не навредит своему наследнику”.

Но отвечает она совсем другое:

— Ты задаешь слишком сложный вопрос, Света. Я не знаю, на что способен Рэй. У драконов нет сердца. И если он уничтожил метку истинности, значит, способен на любую жестокость.

От слов леди Эви на плечи опускается непосильная тяжесть и я прикрываю глаза, лихорадочно придумывая, куда податься.

Но вопреки ожиданиям, лорд Сауберн так и не появляется на пороге нашего дома. Может быть, я действительно преувеличила опасность и это был не он?

Проходит неделя, идет вторая, но в имении тишь да благодать.

Только Гастон Хотронг присылает угрожающие письма, обещая наведаться с байлифом.

Вот только суд пока на нашей стороне. И “пока” здесь ключевое слово.

Если я не хочу, чтобы поместье забрали у леди Эви, я должна остаться.

Между тем приходит время повторного визита к целительнице. Сестра леди Эви живет в городке, расположенном в дне езды от нас.

И что удивительно, окружающие увядающий Хотронг чужие земли цветут и плодоносят.

Леди Эви не любит говорить на эту тему, но после моих расспросов она все-таки признается, что не знает причины упадка.

— Мы с мужем жили в столице. А потом он погиб от магической болезни. Вместе с ним умерла и земля. Я перебралась в Хотронг, но что бы делала без тебя, Света.

Она разводит руками, показывая свое бессилие перед обычным бытом.

Мы путешествуем в карете. Первый визит подтвердил беременность — магия

не обманывает. Но целительница велела приехать

через месяц, чтобы проверить, как развивается плод. С тех пор я была у нее еще раз и теперь еду в третий.

Несколько гаргулий из деревни сидят на крыше нашего экипажа, отпугивая бродяг и разбойников. Я выглядываю в окно.

Город встречает нас шумом, криками, ржанием лошадей и лаем собак. Вроде бы все привычно — обычный будний день. Но над улицами висит напряжение, которое проявляется почти незаметно. То девушки пробегут взволнованной стайкой, то промчатся дети с деревянными мечами наперевес. Мужчины движутся как деревянные, стараясь держаться стен домов.

— Что-то неладное происходит, — цедит леди Эви сквозь зубы.

Мы выезжаем на площадь, а там и правда неладно. У небольшого рынка остановился отряд конных воинов. Драконы. Это драконы.

Их предводитель высок и статен. Его платиновые волосы рассыпаны по плечам, а серебряные доспехи ощетинились острыми выступами. Нагрудник украшен свирепой драконьей мордой.

Он кого-то напоминает мне. Я приглядываюсь, а потом внезапно понимаю. Я уже видела этого мужчину на кристаллах Софи. Он был с Розанной Сауберн, так бесстыже оседлавшей его бедра.

Но кто это?

— Спрячься, Света, — предупреждает леди Эви испуганно.

Леди Эви, неспособная справиться с обычными бытовыми проблемами, в опасных ситуациях показывает настоящий пример выдержки.

Я вжимаюсь в сиденье, а леди выглядывает в окно, сдержанно кивает воинам. И только когда наш экипаж благополучно покидает площадь, она немного расслабляется.

— Твой брат тут, Софи. Это плохой знак, — замечает она.

Наверное, моя челюсть должна отвиснуть от удивления. Но нет, я не удивляюсь.

Конечно же, любовник Розанны — лорд Кларенс, брат Софи. Это кажется таким очевидным, что я невольно усмехаюсь.

Розанна предала родной клан. Страшно представить, что она могла пустить воинов Кларенса в замок брата. Вероятно, Розанна передавала врагам информацию — и вот почему так жестоко расправилась с Софи, поймавшей ее на горячем.

— Шарп Кларенс. Хладнокровный мерзавец, — шепчет леди Эви, — Что он тут потерял?

— Они подставили меня перед мужем. Метки нет, истинности нет…

— И лорд Сауберн ослаблен, — соглашается Эви.

— Поэтому так настырно предлагали ему Ровену в жены. Боги, какой масштабный заговор!

— Софи… Света, — леди Эви накрывает мою руку сухой ладонью. — Не думай об этом. Тебе нельзя волноваться. Поверь, Рэй не ребенок. Он выпутается, а в процессе, возможно, поймет, как просчитался.

Я вздрагиваю и качаю головой.

— Не желаю ему зла, но... никогда не приму лорда Сауберна обратно. Я вырвала его из сердца.

Леди Эви не пытается возражать, лишь печально вздыхает.

А я тру шрам от метки. Эта отметина наглядное напоминание о жестокости мужа. А если бы Майя мне не помогла, я бы уже лишилась языка.

Слишком много предательства и лжи было в моей жизни. Больше не хочу терпеть.

Мы подъезжаем к дому сестры леди Эви. Эта тихая женщина живет уединенно. В ее гостиной вечно крутятся коты, хотя в ту часть дома, в которой Мариса Прайс принимает пациентов, пушистых не пускают.

Но сегодня в доме леди Марисы беспокойно. Служанка, открывшая нам двери, выглядит испуганной. Приняв у нас меховые плащи, она прогоняет котов и дрожащим голосом просит подождать хозяйку в гостиной:

— Я принесу вам чай, леди, — пищит она подрагивая.

И гадать не надо, волнение служанки связано с прибытием Шарпа Кларенса. Мы с леди Эви переглядываемся.

Служанка заносит чай, извиняется, упомянув, что леди Марисы нет дома. Впрочем, целительница появляется довольно скоро. Седые волосы аккуратно уложены, благородное лицо горит румянцем. Она тепло здоровается, расцеловывает леди Эви и приглашает меня в свой кабинет.

Мы заходим в просторную комнату, обставленную светлой мебелью. Стены выкрашены в белый цвет.

Леди Мариса проводит артефактом над чистой простынью, которую постелила на кушетку. Мне нравится волшебная дезинфекция в этом мире.

— Ложись, дитя. Расслабься.

Я ложусь, а леди Мариса достает небольшой прозрачный кристалл, похожий на каплю застывшей воды, и кладет мне на живот. Кристалл тут же начинает светиться мягким зеленым светом.

— Хорошо, — бормочет целительница, наклоняясь ближе. — Жизненная сила крепкая. Ребенок здоров.

Затем она убирает кристалл и кладет ладонь на то же место. Прикрывает глаза. Я замираю, опасаясь, что она почувствует в младенце кровь химеры.

Проходит минута. Две. Наконец целительница открывает глаза и хмурится.

— Сильный ребенок, — произносит задумчиво. — Очень сильный. Отец... знатного рода?

Киваю, стараясь держать лицо нейтральным.

— Да. Но я вдова.

Я скрываю личность, леди Мариса считает, что я просто экономка ее сестры.

Целительница смотрит на меня долгим взглядом, но не задает вопросов.

Потом она осматривает меня, как обычно делали гинекологи в моем мире. Процедуры привычные и я с грустью вспоминаю свое материнство в прошлой жизни.

Наверное, новая беременность подарок мне за все перенесенные страдания. В любом случае очень хочется верить в это.

— Беременность проходит отлично. Но вам больше не стоит ездить сюда в такую даль. Сестра давно приглашает меня в Хотронг и я поживу у нее все месяцы вашей беременности.

— Ох, это было бы замечательно.

От сердца отлегает. Я подозреваю, что леди Мариса все-таки заметила силу ребенка, хоть не сказала мне. Но какое это имеет значение?

Главное, что я получу полноценную медицинскую помощь.

Конечно же, мы остаемся поболтать и леди Мариса рассказывает нам последние новости.

— Лорд Кларенс захватил эти земли, воспользовавшись тем, что Сауберны воюют сразу с несколькими кланами. Империя кипит, я не представляю, что будет.

— Он останется здесь? — спрашиваю с тревогой.

— Скорее всего, оставит наместника.

— Я пришлю за тобой карету и отряд гаргулий на следующей неделе, — обещает леди Эви.

Она хотела забрать сестру сегодня же, но у той слишком много обязательств перед местными. Она должна принять роды у нескольких горожанок.

— Как закончу дела, так соберусь, сестричка.

Погружаемся в экипаж мы в молчании. Хаос в империи тревожит, а я не сомневаюсь, что все это было устроено специально. Трудно сказать, кто в этой игре кукловод, а кто исполнитель, но одно я понимаю очень хорошо — мы с моим малышом в эту свистопляску вписываться не станем.

Карета покачивается, я напряженно сжимаю пальцы, обтянутые замшевыми перчатками. Сердце бьется и я пытаюсь успокоиться, повторяя про себя как мантру: “мы благополучно вернемся домой. Нам не грозит опасность”.

Но кучера внезапно окликают и лошади останавливаются. Слышатся грубые голоса. Я боюсь выглядывать в окно, но и спрятаться тоже не успеваю. Дверцы распахивается и к нам заглядывает брат Софи.

От взгляда его серых глаз кровь стынет. Он так похож на меня… то есть на Софи. Боже…

Наклонившись, лорд Кларенс некоторое время разглядывает меня.

— Ты опозорила наш род дважды, — тянет он. — Первый раз, когда уехала с врагом. Второй раз, когда переспала с каким-то мужиком и дала повод мужу выкинуть тебя как собачонку.

Щеки вспыхивают и я подаюсь к брату, резкие слова крутятся на языке. Но вмешивается леди Эви и мягко тянет меня назад.

— Леди Софи не изменяла мужу, — произносит она с достоинством.

— Проезжайте, — лорд Кларенс цинично усмехается. — Твоя глупость сослужила нам службу, идиотка. Я не стану тебя трогать. Живи.

Как же трудно молчать, когда этот мерзавец клевещет на собственную сестру. Это он сговорился с Розанной, он устроил подставу с изменой. А Софи могла потерять все.

— Благодарим вас, лорд Кларенс, — леди Эви мило улыбается.

Ох, какие железные нервы у этой женщины. Ее уверенность передается и мне. Я откидываюсь на стенку кареты, а брат с грохотом захлопывает дверцу.

— Животное, — цедит леди Эви.

Боги, неужели Рэй не знает о кознях своей сестры?!

Рэй

Кларенсов удается выкинуть с земель Саубернов, но они укрепляются на окраине империи. Император же дарует титул Владыки клана Рэю.

Карты легли так, как надо.

Рэй стоит у окна тронного зала. Зеленый мрамор, массивная мебель — все кричит о власти.

Он криво усмехается. Ты этого хотел, Рэймонд?

Победа, как пепел на языке. Как песок на зубах после боя.

Бесы. Рэй трет переносицу.

Несмотря на наступивший мир, ситуация нестабильная, и императора это устраивает. Династия пришла к власти в давние времена войн с химерами. Воспользовавшись раздором, слабая ветвь забрала власть и не отдает ее уже много веков.

Императорская династия Лоуренов окружила себя сильнейшими магами, драконами и воинами, которых кормит золотом.

Сейчас и Рэй стал одним из них. Император поставил его охранять границу как преданного пса, сместив Эрика.

Брат заслужил. О чем он думал, когда сговаривался с Розанной, чтобы разрушить его семью? Они были готовы пойти на все, чтобы Софи не забеременела.

Если бы не ее предательство, она стояла бы сейчас рядом с ним в этом зале.

Рэй с хрипом выдыхает, давя рык в горле. Мрачно представляет, как легло бы изумрудное ожерелье на тонкую шею жены. Проклятие…

Таверна Рэй нашел и уничтожил. Вот только не проверил, действительно ли белый дракон сдох. Вряд ли бы он смог перенести те раны, что Рэй нанес ему.

Нужно было проверить, но отвлекли. Бесы, на войне вечно не хватает времени.

Мысли Рэя возвращаются к императору. Того междоусобицы устраивают. Он разделяет и контролирует, управляет хитростью, не силой.

И старый смертельный конфликт между Кларенсами и Саубернами не он ли создал в свое время?

Рэй хмурится, заметив во дворе суету. Воины тащат тушу дракона. Отворив окно, он окидывает двор взглядом. Это драконица… Розанна, бесы!

Его сестра — изумрудная драконица, как почти все Сауберны. В ее боку зияет рана, кровь течет по яркой чешуе.

Такую рану мог нанести только другой, сильнейший, дракон. Но кто напал на женщину? Розанна пряталась от гнева братьев при дворе императора. Ее ранили в столице?

Хлопают двери, гремят подкованные подошвы сапог. В зал поспешно входит начальник стражи. Он смертельно бледен, на лбу выступили капли пота.

— Ваша сестра, леди Розанна… Милорд, целитель осмотрит ее.

— Она обратилась в человека? — мрачно спрашивает Рэй.

В зале появляется сенешаль в красном плаще, за ним следует лекарь.

— Милорд, леди Розанна обратилась в человека. Как прикажете поступить с ней? — спрашивает сенешаль, поклонившись.

— Отнесите в гостевые покои. Окажите первую помощь.

— Рана тяжелая и на регенерацию потребуется время, — взволнованно объясняет лекарь. Смотрит испуганными глазами.

Он молод и, кажется, трепещет перед драконами как любой обычный человек.

— Сильная драконица сама справится с раной. Проследите, чтобы не было яда, — отвечает Рэй. — Когда сестра придет в себя, я навещу ее.

Он с позором прогнал Розанну, но сейчас она его заинтриговала. Что за стычка, с кем?

Потерев большим пальцем щетину на подбородке, Рэй переходит в кабинет. На массивном столе скопились бумаги, которые он должен разобрать как глава клана. Проклятье, тут дел на сто лет вперед.

Он просматривает бумаги и натыкается на судебное разбирательство леди Хотронг с ее племянником.

Хм, родственники его матери. Выродившиеся химеры, от которых ему досталась эта проклятая кровь.

Рэй хлопает себя по груди. Он использовал вторую сущность в разгар войны и, скрывшись под маской, нанес противнику ощутимый урон. Впервые чуждые силы пригодились.

И тут же приходит другое воспоминание. Софи была в Хотронге. Беременная.

Он ведет шеей и перебирает бумаги со спором об имении с гиблой землей. Скорее всего, землю получит племянник, так как леди Эвелина не сможет вернуть жизнь в то, что давно умерло.

Рэй достает из-за голенища нож и вонзает его в стол. Наклоняется вперед, вспоминая запах бывшей. Беременна.

Обычно драконы чуют потомство, но не Рэй.

Он получил все, о чем мечтал, но потерял главное — истинную. А вместе с ней часть драконьих свойств.

Регенерация нарушена и если обычные ранения он еще способен пережить, то магическая рана, получи он такую, высосет из него все силы.

Рэй кладет ладонь на рукоять ножа, торчащего из столешницы.

Чуять потомство он тоже не может, да.

Кто отец? Таверн? Они встретились позже?

В период отбора, в его замке, Софи была бы под действием зелий, которыми ее, как выяснилось, поили.

Он не удержался тогда, затащил ее в постель.

Сомнения сводят его с ума. Если бы не дотронулся до живота, ворвался бы к тетке, потребовал ответа. Леди Эвелина увезла его жену, но он бы забрал.

А теперь. Она с животом. Ревность и боль скручивают внутренности.

Воспоминания о Софи отравляют его. Бесы. Нужно выкинуть ее из головы.

Но он снова и снова прокручивает момент, когда почувствовал выпирающий живот. А она вонзила ему в руку нож, как будто защищала ребенка от врага.

Ребенка Таверна, бесы подери эту тварь.

В двери стучат и входит сенешаль.

— Милорд, вашей сестре лучше.

— Что с ней произошло?

— Она случайно столкнулась с отрядом Кларенсов, милорд. Лорд Шарп чуть не изнасиловал леди Розанну, но она успела обратиться, и тогда он и его люди атаковали ее, порвали бок.

Сенешаль кланяется, в вежливой форме пересказывая историю, возможно, придуманную от начала до конца.

— Есть свидетели, милорд. Охранники леди Розанны.

Рэй чувствует как напрягается челюсть. Видеть сестру нет охоты, тем не менее он направляется в ее покои.

Розанна лежит в постели. Лицо бледное, щеки впали, взгляд пустой.

Возле нее суетится Ровена, его жена. За все время он не дотронулся до нее даже пальцем и сейчас девица встречает его хмурым взглядом. Смотрит исподлобья — зло и колко.

— Кто сотворил с тобой это? — спрашивает Рэй сестру.

— Шарп Кларенс. Брат твоей ненаглядной Софи, — шипит Розанна.

— С чего это он напал на женщину? — спрашивает Рэй.

— Потому что подонок! Трус! Не мужчина! — Розанна плюется, выкрикивая оскорбления.

— Что же, он умрет за то, что оскорбил женщину из клана Сауберн. Но что ты делала за пределами столицы?

— Я направлялась к тебе, брат.

Рэй молча кивает и собирается покинуть комнаты сестры, но она останавливает его слезами:

— Позволь мне остаться. Прости меня, брат. Я дралась за честь клана, я положила шестерых его воинов.

Рэй усмехается:

— Ты была на стороне Эрика.

— Я на стороне сильнейшего, — горячо уверяет его сестра.

Ровена стоит подле ее кровати, опустив глаза в пол. После свадьбы она уже не так дерзка, не так самоуверенна.

Что же… Пусть Розанна побудет пока под боком. Врагов лучше держать вблизи. Осталось проверить ее слова и он примет окончательное решение.

Ровена

Рэй Сауберн кидает Розанне:

— Можешь остаться на время, сестра, — и выходит, даже не взглянув на молодую жену.

— Я не понимаю, как он может, — Ровена бежит и запирает двери. — Как он может игнорировать меня, таскаться по дешевым девкам? Это не укладывается в голове!

Розанна кидает на нее мрачный взгляд:

— Мужчины лгуны и предатели, ты должна была это понимать, когда лезла в постель к Рэю.

— Что? — Ровена не верит своим ушам. — Не ты ли уверяла меня, что он лучшая партия для такой драконицы, как я?

— Так и есть. Ты жена Владыки. Чего тебе не хватает, неблагодарная?

Розанна с трудом приподнимается. Хотя рана ее затянулась, она все равно двигается с трудом. Видимо, золовку мучает другая, душевная, боль.

Ровена может только догадываться, что за отношения связывают Розанну с Шарпом Кларенсом. Но чует сердце, она влюблена в смертельного врага клана. Такие вещи Ровена всегда замечает. А золовка пару раз так вздрагивала, когда упоминали имя этого психопата.

Если о незаконной связи узнают, Розанне конец. Не она ли открыла ворота в день той кровавой битвы, когда Рэй и его люди с трудом отбили замок?

Весна приходит неспешно, отвоевывая у зимы каждый день по крупице. Снег тает, обнажая темную землю, а я стою у окна своей спальни и глажу округлившийся живот.

Пятый месяц. Малыш шевелится, и это самое прекрасное, что со мной происходит за последнее время. Я замираю, прижимая ладонь к животу, и на глаза наворачиваются счастливые слезы.

— Доброе утро, солнышко, — шепчу я.

Леди Мариса говорит, что беременность протекает отлично. Она поселилась в гостевых покоях месяц назад и контролирует мое состояние. Велит больше отдыхать, не перетруждать себя.

Думаю, ей известно, кто отец моего ребенка.

Спускаюсь в столовую, где меня уже ждет завтрак — овсяная каша с медом и орехами, свежий хлеб, яблоки.

Леди Эви улыбается мне:

— Как спалось, дорогая?

— Хорошо. Хотя малыш вовсю пинался, — признаюсь я, садясь за стол.

— Активный ребенок, — леди Мариса наливает мне травяной чай. — Это хороший знак.

Запах чая — мята, ромашка, легкая нотка имбиря — успокаивает. Я делаю маленький глоток. На пятом месяце у меня больше энергии и работа кипит, не оставляя места для мрачных мыслей.

После завтрака отправляюсь в кладовую, чтобы подсчитать продукты. Мне нужно составить план покупок на следующий месяц.

Где-то здесь должен находиться вход в таинственные подвалы, обозначенные на плане.

Вместе со мной в кладовую спускается Арчи и я рассказываю ему о том, что ищу потайной этаж.

Растущий живот не располагает к активным поискам, но я обошла и осмотрела все подвальные помещения. Абсолютно тщетно.

Арчи мальчишка смышленый и расторопный. Оглядев каменные стены и тяжелую мебель, он сразу указывает на массивный буфет.

— Может быть, вход за буфетом? — спрашивает он. — Когда я жил с родителями, батя за буфетом прятал бутылки.

— За буфетом? — я скептически кривлю губы. — А мне кажется, что спуск под плитами пола.

Арчи хитро улыбается и кидается к буфету. Каким-то чудом сдвигает его, хотя… у него же каменные мышцы!

За шкафом действительно обнаруживается дверь, почти сливающаяся со стеной. Я хватаюсь за железное кольцо-ручку и тяну.

Заперто, но не на ключ. В дверную панель вделан странный артефакт — плоский диск из темного металла с витиеватыми узорами.

Боже, даже леди Эви не знает, что спрятано в подвалах. Она и не слышала о них.

Я провожу пальцами по диску. Он холодный, неприятный на ощупь. Магия внутри чужая, отталкивающая.

Эх… придется оставить подвалы на потом. Соваться туда без дополнительной информации, скорее всего, опасно.

Ранняя весна — время подготовки земли. Я стою посреди сада, вдыхая свежий воздух. Пахнет талой водой, набухающими почками, жизнью.

Магия внутри меня откликается. Зеленые искры срываются с ладоней, впитываются в землю. Но их так мало. Недостаточно, чтобы оживить все имение.

Нужно начинать с малого.

Я выбираю участок за домом, это прямоугольник земли, примерно десять на пятнадцать метров. Здесь будет лекарственный огород.

Арчи с любопытством следует за мной и я прошу его вскопать землю. Но она сухая, мертвая. Полив не помогает.

Ничего не помогает!

Недостаточно просто лить силу. Нужен другой подход.

Я вспоминаю свои знания из прошлой жизни. Компост. Удобрения. Органика.

— Арчи, собери мне навоз из конюшни. И золу из каминов. И принеси торф с болота.

Мальчик кивает и убегает.

Я же отправляюсь на кухню. Кухарка удивленно смотрит, как я собираю остатки овощей, яичную скорлупу, кофейную гущу.

— Это для компоста, — объясняю вздохнув.

Кухарка улыбается. Я не стала ее выгонять, ограничившись пояснениями, что кухню нужно держать в чистоте и порядке. Не ожидала особенного эффекта, но женщина так хотела сохранить работу, что буквально преобразилась.

К вечеру у меня готова куча ингредиентов. Смешиваю навоз, торф, золу, растительные остатки в большом деревянном ящике.

Заряжаю магией воду и добавляю ее, перемешиваю, сдабривая остатками зеленых искорок.

Смесь начинает слабо светиться. Получилось!

Каждый день я провожу в саду. Удобряю почву, Арчи разравнивает грядки. Появляются первые сорняки и я понимаю, эксперимент удался, пора ехать за семенами в соседний город.

Семена, что я купила для леди Эви, не годятся. Они слишком сухие и предназначены для специй.

Выезжаем, как обычно, в карете. Арчи и двое гаргулий из деревни сопровождают меня.

Мы останавливаемся у лавки травника — маленького покосившегося домика с выцветшей вывеской.

Внутри пахнет сушеными травами и землей. За прилавком стоит древний старик с всклокоченными седыми волосами.

— Что желаете, милая леди? — скрипит он.

— Мне нужны семена. — Я достаю список. — Календула, ромашка, мята, шалфей, зверобой, лаванда, тысячелистник.

Старик кивает, начинает доставать с полок маленькие холщовые мешочки.

— Отличный выбор. Целительница?

— Что-то вроде того, — уклончиво отвечаю.

Пока он собирает заказ, я брожу по лавке. Рассматриваю пучки сушеных трав, корешки в глиняных горшках.

И вдруг затылок колет странное ощущение. Всем нутром я улавливаю опасность, жар, звериную силу другого человека.

Кто-то наблюдает за мной.

Я замираю, инстинктивно прикрывая живот рукой.

Нужно глянуть в окно, но мне тревожно.

И все-таки любопытство берет верх, и я осторожно выглядываю. Улица шумная, люди снуют туда-сюда, торговцы зазывают покупателей.

И среди толпы — высокая фигура. Мужчина в темном плаще. Лицо скрыто кожаной маской.

Сердце сдавливает тупой болью.

Это он. Тот, кого я ранила ножом.

Все указывает на Рэя. Герб химеры на его груди. Энергия. Сила.

Но… а что если это Таверн преследует меня?

Не знаю. Не могу понять.

У Светы-Софи полно врагов, любой мог замыслить подлость. А что если меня хотят свести с ума?

Опускаю глаза, а когда поднимаю, мужчины в маске больше нет на улице. Он словно растворился.

— Вот ваши семена, милая леди, — голос старика вырывает меня из ступора.

Беру мешочки, роняю монеты на прилавок. Выскакиваю из лавки.

Ситуация в нашем крае сложная, но волнения почти не долетают до поместья Хотронг. Гаргульи приносят новости, что люди Сауберна устраивают набеги, их отражают Кларенсы, но наше поместье не трогают.

А также я узнаю, что Рэй женился.

Новость приносит облегчение. Если это он был в маске, значит, отпустил меня. Вероятно, подумал, что ребенок не его.

Пусть. Пусть думает, что все так. Только бы оставил нас в покое.

Я увеличиваю участок с лекарственными травами, но лить много магии не могу. Чтобы полностью возродить поместье, нужно намного больше силы.

Может быть, мой будущий малыш сможет вернуть жизнь в имение?

Поддерживая живот, я прохожусь по саду. Тут фронт работ тоже пока небольшой — получилось “оживить” пару яблонь и три сливовых дерева.

Арчи идет за мной с лопатой. Он недавно прибыл из города и с тревогой рассказал, что в город въехали Таверны. Этот клан присоединился к Кларенсам, прислав своих лучших воинов. Завтра Арчи постарается узнать дополнительные новости.

— Я дам тебе настои от кашля, захвати в город, — я вздыхаю и разворачиваюсь к дому.

Даже на восьмом месяце стараюсь побольше ходить, но приходится держать в узде свою деятельную натуру. Леди Мариса следит за мной и сердится каждый раз, как я немного переработаю.

Впрочем, я послушно выполняю любые ее назначения, поскольку берегу малыша как зеницу ока.

По тропинке, выложенной белой каменной крошкой, мы идем к особняку. Припекает солнышко, на мне легкое синее платье, красиво оттеняющее глаза. Перекинув платиновую толстую косу через плечо, я подставляю под лучи шею и плечи. Люблю тепло.

Удивительно, но с беременностью я помолодела. Кожа стала чище, белее, свежее. Исчезли морщинки, усталый вид. Неужели магия так действует?

— Как думаешь, мастер Питерс решит проблему с секретной дверью в подвал? — спрашиваю Арчи задумчиво.

— Он много ворчал, мисс Света. Говорил, что открывать эту дверь опасно, — Арчи смотрит на меня из-под челки.

— Опять ворчал? Не понимаю, почему опасно?

— Что запечатано, запечатано не просто так, — повторяет Арчи слова упрямого старика.

Он втыкает лопату в землю, а потом резко поднимает голову к небу. Я тоже слышу странный шум и смотрю наверх, а там пролетают драконы.

Поднимается ветер, а я не отрываю взгляда от белого дракона. Это же… лорд Таверн?

— Быстрее, мисс Света.

Арчи подхватывает меня под руку и мы ускоряем шаг. А у меня такое мерзкое ощущение, будто дотронулась до слизняка. Именно такие эмоции вызывает этот Таверн, если я видела его, конечно.

Леди Эви встречает меня в холле с бумагами в руках.

— Снова Гастон присылал бэйлифа! — возмущается она. — Но мы отбили очередную атаку. Фруктовые деревья убедили его, что земля возрождается, хотя… — она опускает руку с письмом и качает головой. — Мой мерзкий племянник пишет, что этого недостаточно. Уверяет, что он возродит все земли, а не несколько деревьев.

— Мы что-нибудь придумаем, леди Эви. Пойдемте пить чай.

— А что за ветер на дворе? Драконы? — беспокоится она.

— Они пролетели мимо, — сообщает Арчи, который дежурил у окна, пока мы беседовали.

Гастон Хотронг очень беспокоит нас, посылает жалобы лордам и императору каждый месяц. А что если однажды нам перестанет везти, или кто-то решит устроить проверку?

Вечером я окапываюсь в кабинете и занимаюсь подсчетом трат за месяц. Леди Хотронг живет на наследство, а я потихоньку собираю деньги, продавая целебные настои в город. Благо, лицензия в этом диком мире не нужна.

Мой бизнес построен на доверии жителей, а рекламу мне сделала леди Мариса.

Затем в тишине изучаю справочник, доставшийся мне от Софи. Обнаруживаю несколько новых рецептов и обдумываю, где достать необходимые растения. А еще лучше найти семена.

В дверь кабинета стучат и заходит экономка леди Эви, Мария.

— Вам письмо, мисс Света, — произносит она. — Мальчик из деревни принес только что.

Я так теряюсь, что книжка выпадает у меня из рук. Поднимаю ее, а Мария оставляет письмо на столе.

Боже, кто может писать мне?

Неужели брат все-таки выдал меня?

Конверт белоснежный, пахнет парфюмом. Морщу нос и вскрываю белую бумагу маленьким ножиком. Внутри нахожу само письмо, исписанное витиеватым почерком.

“В память о наших романтических ночах, Софи, молю — не откажи мне во встрече. Твой бывший муж безумен, он пытался убить меня, но теперь все изменилось. Отныне я — твоя защита, звезда моя”.

Что за романтические ночи? Что за бред?

Читаю дальше, понимая, что письмо от Таверна. Внизу его подпись.

“Одну из наших встреч записали на кристалл, Софи. Кристалл передали Рэю Сауберну. Он считает, что твой тайный любовник — я. Признаюсь, не стал переубеждать его. Потому что давно мечтаю о тебе, звезда моя. Его больные фантазии однажды станут явью и ты поймешь, что значит принадлежать настоящему мужчине. Смирись и не делай глупости. На днях я навещу тебя. Не доверяй старой мымре Эвелине Хотронг”.

Откидываю письмо, как ядовитую гадину. Меня снова пытаются впутать в интриги!

Накрываю ладонью живот, уже довольно большой.

Что же было на этом кристалле, если “романтическую” встречу Рэй Сауберн принял за измену?

Грудь спирает от отвращения. Я не ошиблась в Таверне, он настоящая мразь.

Но неужели этот слизняк все же осквернил Софи? Эта мысль так сильно меня гложет, что я поспешно заканчиваю с делами и поднимаюсь в спальню. Сумки сложены и ждут своего часа, если придется бежать.

Я нахожу кристаллы и снова просматриваю. Возможно, я что-то пропустила? Записей так много.

На этот раз я предельно внимательна и сосредоточена.

Софи и правда дружила с Таверном. Они обсуждали книги, новые артефакты, императорский двор.

Ох… вот Таверн целует внутреннюю сторону ее запястья и рассуждает о форме облаков. Да, такое может раздражить ревнивого мужа, но это не измена. А потом я натыкаюсь на кристалл, который расставляет все по своим местам.

В прошлый раз я не просмотрела его до конца, потому что вначале был скучный отрывок бала и я отложила полупрозрачный цилиндрик.

Ужасно! Софи подставили очень крупно, лишив не только счастья, но в итоге и жизни.

Я ложусь на кровать и мрачно пересматриваю.

Софи видела, как разыгрывался спектакль прямо на ее диване, в ее кабинете. По-видимому, она спряталась? Не понять.

Стараюсь настроить связь с памятью тела, неужели Софи не оставила мне никаких воспоминаний?

Ощущаю себя такой разбитой, так переживаю, что происходит чудо и чужая память откликается.

Да! Софи забилась за ширму. Боялась дышать.

А на диване лорд Таверн имел другую.

Та женщина выглядела как Софи. Платиновые волосы рассыпались по плечам. Длинные ноги обвили любовника. Безусловно, маской-иллюзией можно изменить лицо, но тут слишком много деталей. Халат, подвязка, родинка на внутренней стороне бедра. Может быть, еще какие-нибудь характерные для Софи моменты — дыхание, стоны, движения.

И Софи не могла показать свой кристалл мужу. Не смела рассказать про Розанну, потому что ее саму обвинили в разврате. Эта женщина была полностью бесправна в замке мужа.

Почему ты поверил врагам, Рэй?

Тру шрам от метки. Письмо Таверна принимает зловещий окрас. Мерзавец цинично угрожает мне.

Он почти признался, что подобную запись продемонстрировали и лорду Сауберну. Требует послушания, уверенный, что мне некуда бежать.

Кто изображал Софи, хотела бы я знать? Кто эта змея?

Я сажусь в кровати, но вздрагиваю от шума, похожего на раскат грома. За окном действительно сверкает молния, но как-то очень необычно. Пролетает огненный шар и из сада раздаются крики.

Боже, это не гроза…

Закрыв живот рукой, я поднимаюсь и осторожно подхожу к окну. А в небе сталкиваются два дракона. Один белый, второй — черный как ночь, огромный, покрытый выступами и иглами.

Черный издает страшное рычание, настолько звериное, что у меня встают дыбом волоски на руках. Инстинкт кричит бежать, но я стою как зачарованная, не в силах отвести взгляд от битвы.

Новое столкновение, и белый дракон срывается вниз. Летит, превращаясь в человека прямо в воздухе.

Я с тихим вскриком высовываюсь в окно. Внизу собрались гаргульи с факелами. Леди Эви грозит в небо тростью.

А лорд Таверн падает на землю. Он определенно мертв.

Черный дракон взмывает ввысь и… я ощущаю жгущий кожу яростный взгляд. Рэй Сауберн выпускает последнюю струю огня и исчезает в серых облаках.

7 лет спустя…

— Мам, посмотри, яблони зацвели!

Весеннее солнце приятно согревает затылок и шею. Я, устроившись на веранде, вышиваю.

Любила рукоделие и в прошлой жизни, но в новом мире, где нет ни интернета, ни телевидения, пристрастилась к таким вот незамысловатым развлечениям.

Поднимаю голову и улыбаюсь сыну.

Дрейку семь лет, но он высок и крепок для своего возраста. Синие глаза горят на детском лице, напоминая мне бывшего мужа.

Иногда я украдкой захожу в хранилище за кабинетом и смотрю на портрет Рэя Сауберна. Зачем? Не знаю. Может, чтобы сравнивать черты сына с чертами его отца. Они похожи очень сильно.

Но Дрейк о нем не знает и картину не видел. Мальчик считает, что я вдова военного.

— Я вижу, сынок. Сад ожил, — Дрейк подходит ко мне и я поправляю завязки его кожаного жилета.

Мой мальчик не любит нежностей и, когда я пытаюсь поцеловать его, отклоняет голову. Вот и сейчас напрягся, но не потому что злой, просто мечтает побыстрее вырасти и стать воином.

— Мам, ты обещала, что если восстановим сад, то подыщешь мне учителя военного дела.

Хочется ответить: “Ты еще слишком мал”, — но мальчики в этом мире взрослеют быстро.

— Дрейк, ты должен понять, что торопишь события, — серьезно объясняю я. — Всему свое время. В следующем году я займусь поисками мастера, но пока ты учишься читать и писать. Помнишь?

Дрейк закатывает глаза, напоминая детей из прошлой моей жизни. Душа болит, но я успокаиваю себя надеждой, что у Кати все хорошо.

А Наташа… Ох. Прикусываю губу. Наташа выбрала свою судьбу и если та женщина обманет их и обворует, ей придется выпутываться самостоятельно.

Дрейк разочарован моим ответом, но не спорит. Я постаралась воспитать в сыне уважение к своему родительскому авторитету. Отца у него нет, но я за него. Вот так.

Растираю ладони, чтобы разогнать магию, и предвкушаю обход сада. Признаюсь, думала, что после родов потеряю дар, полученный от бывшего мужа. Думала, сила полностью перейдет к Дрейку, а я снова увяну, оставшись пустышкой Софи.

Но случилось чудо. Магия не покинула меня. Да, я не в состоянии полностью возродить обширные земли, раскинувшиеся вокруг поместья, но вместе с сыном мы вернули жизнь в сад.

Магия работает и приносит прибыль. Мой лекарственный огород разросся и я выращиваю около сотни растений, из которых изготовляю снадобья, настойки, зелья и антисептики.

Вместо лицензии в этом мире отлично работает “сарафанное радио” и меня знают во всем регионе. Люди приезжают в Хотронг, чтобы из первых рук получить мази от бородавок или мозолей, зелья против воспалений или жара.

Мы отсылаем лекарства в аптеки ближайших городков и я больше не завишу от леди Хотронг. У нас с Дрейком всегда есть свои деньги.

Дрейк задумчиво оглядывает сад, а потом вдруг выдает:

— А если я сам найду учителя? — хмурится упрямо. — Нам нужна армия. Я бы мог тренировать гаргулий. Арчи обещал сделать мне деревянный меч.

— Ты хочешь создать армию из гаргулий? — я удивленно приподнимаю брови.

— Конечно. Кларенсы — угроза. Мы должны иметь возможность обороняться.

Дрейк смахивает со лба темную прядь. Боже, он так сильно похож на Рэя, что даже страшно.

— Лучше не провоцировать Кларенсов, — возражаю я. — Они нас не трогают.

Сын не отвечает. Опускает глаза.

Он слишком мал, чтобы доставлять большие проблемы, так ведь? Но, увы, мальчик и характером пошел в отца. Жесткий, упрямый, напористый.

Дрейк приветливо машет Арчи, который появляется в саду с жестяным ведром. Кажется, парни собирались покрасить деревья.

— Мам, подумай об учителе военного дела. Я ведь уже неплохо читаю.

Голос у Дрейка еще детский и потому его серьезность умиляет меня. Упрямец.

— Я подумаю, Дрейк.

— А то я сам займусь своим образованием, — тянет он, а я хмурю брови.

— Дрейк, не серди меня, — предупреждаю маленького упрямца. — Тебе не понравится мой гнев.

Он поджимает губы, кивает и убегает, скинув образ маленького воина.

Боже, этот ребенок точная копия своего отца уже сейчас, а когда подрастет…

Рэй Сауберн с юности отличался бешеным нравом — я узнала это из отрывочных воспоминаний Софи, которые вернулись ко мне очень неожиданно и не вовремя.

Рэй был горяч в постели. Никогда не признавался жене в нежных чувствах, но как любовник был хорош.

Софи не сразу распознала вкус страсти и Рэй соблазнял ее долго, настойчиво, а потом… а потом начались неприятности.

Хотела бы я не вспоминать об их несчастном браке, мне своего хватило с лихвой.

Весна прекрасное время для огорода и я, отложив рукоделие, спускаюсь в сад. Огибаю дом. В небольшом сарайчике беру фартук, перчатки.

Тут работы на несколько дней. Нужно вспахать новые грядки и эту работу я не доверю никому.

Целую неделю я занимаюсь своим детищем — огородом. Новый ящик удобрений, усиленных магией, помогает подготовить к посеву еще несколько грядок. Я привезла из города редкие семена и намерена поэкспериментировать с экзотическими рецептами.

Голова занята расчетами и бизнес-планами. Дрейк эти дни почти не беспокоит меня странными идеями об учителе и я решаю, что он выкинул глупости из головы.

Распрямляюсь и скидываю широкополую шляпу, которая повисает за спиной на лентах. Утираю со лба пот и поднимаю руки, чтобы забрать наверх распустившиеся волосы.

Я довольна жизнью и по-своему счастлива. И выгляжу отлично. Магия помогла сохранить молодость и выгляжу я как цветущая женщина лет тридцати или тридцати пяти.

Подобрав юбки, откидываю носком туфли камешек.

А от главных ворот между тем доносятся шум колес и ржание лошадей.

Кто-то приехал? Надеюсь, заказчики. Больше к нам никто не приезжает.

Мы окружены врагами и лишь в последние два года я научилась расслабляться. Кажется, брат и правда забыл обо мне, как и обещал.

Снова слышу ржание лошади, громкие голоса.

Неловко поворачиваюсь, сердце отчего-то подскакивает от плохого предчувствия. Но растерянность длится всего пару минут. Взяв себя в руки, я кидаюсь к воротам.

— Вы не можете отказать нам, леди Хотронг, — слышу высокий мерзкий голос, который, наверное, никогда не забуду.

Это Розанна, черт ее подери! Ярость вспыхивает так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выскочить и не оттаскать ее за космы.

— Убирайтесь из моего дома, — а это леди Эви. Она чуть ли не рычит от гнева.

— Ваш племянник, Гастон Хотронг, направил прошение к императору. Вы возродили сад, но земли все еще мертвы. Как думаете, какое решение примет император? А если лорд Кларенс поддержит не вас?

Я пробираюсь между деревьями. Все происходящее напоминает страшный сон.

Останавливаюсь за стволом яблони и осторожно выглядываю.

За воротами стоит экипаж. Леди Розанна в дорожном платье напирает на леди Эви. Мария остановилась неподалеку, но что она может сделать?

Я с тревогой пытаюсь понять — Рэй тоже здесь?

Но что ему делать в нашем захолустье? Бывший получил власть и возвысился, у него все хорошо, а молодая жена наверняка родила ему сильных драконов.

Нет, он в своем замке, уверена. А Розанну я сейчас выкину из Хотронга.

Уже собираюсь выходить из укрытия, чтобы встретить интриганку. Но в воротах появляется всадник, которого я прекрасно знаю.

Хватаюсь за ствол дерева, обдираю ладонь о грубую кору. Боли не ощущаю, потому что сердце чуть не останавливается от ужаса: в седле впереди лорда Сауберна гордо восседает Дрейк.

Боже, он приехал со своим отцом! Откуда? Как?!

Рэй стал еще мужественнее, но все так же красив. Его черных волос не коснулась седина, впрочем, это не важно. Важно другое — отец и сын встретились.

Мы в опасности!

Вспыхивает горькое осознание, что мы с Дрейком в ловушке. Брат Софи выдал нас и привел в Хотронг свою любовницу Розанну?

Провожу окровавленной рукой по платью, слежу за мужем. Я как львица готова ринуться в бой, защищая сына.

Дрейк ловко спрыгивает с коня, а Розанна гордо вскидывает голову. Как же она бесит. Всегда самоуверенная, наглая, привыкшая, что любая подлость сходит ей с рук.

Лорд Сауберн спешивается, но как-то неловко. Держится он прекрасно, но мой опытный глаз успевает уловить напряжение. Как будто лорд крепится, скрывая боль.

Действительно, вот он тяжело припал на ногу, впрочем, даже не поморщился.

— Зря ты поехал верхом, — с притворной заботой замечает Розанна.

Она машет кому-то и в следующий миг появляется слуга с толстой крепкой палкой. Лорд Сауберн выхватывает палку из рук слуги и опирается на нее. На его лице мелькает мимолетное облегчение.

Леди Эви тоже замечает неладное и замолкает, холодно следит за спектаклем. А я решаю появиться.

Все. Мы разоблачены. Сауберн видел сына.

Боже, столько лет прошло. Пора оставить нас в покое. Все перегорело и Рэю лучше вернуться к жене.

Я выхожу из-за дерева и иду к сыну. Становлюсь рядом и кладу ладонь ему на плечо. Смотрю на Сауберна. Пристально. Прямо.

— Что происходит? Возможно, вы объясните мне, зачем приехали? Как вас пропустили Кларенсы? — спрашиваю, получив одобрительный взгляд хозяйки поместья.

— Думаешь, Кларенс в силах не пустить меня в имение родни? — Сауберн поворачивает голову к леди Эви, но тут же возвращается ко мне.

Я выхожу вперед, загораживая собой сына. Впиваюсь в лицо бывшего мужа взглядом и проваливаюсь в его тлеющие темнотой глаза.

Я думала, что все сгорело, покрылось пеплом, но старая боль вырывается, разрастается как ядерный взрыв.

Он снова держит меня. Я на крючке его гнева. Драконья ярость и жаркая страсть чуть не кидают на землю, выбивая из под ног опору.

Семь лет я строила себя заново, но жестокий дракон появился и разрушил все мои старания.

Я снова вижу тело Таверна, падающее с небес. Ощущаю неумолимую волю супруга, который не забыл.

Я читаю это в его глазах. Жестокий, самодовольный, яростный взгляд хищника.

Приближаюсь к нему совсем близко. Сердце стучит как проклятый молоток, заколачивающий гвоздь.

Наверное, никогда не сотру из памяти, как гаргульи тащили погибшего Таверна за пределы имения. Мы с леди Эви сопровождали их, чтобы убедиться, что они надежно уничтожили улики.

Вздергиваю голову. Я стою слишком близко. Настолько близко, что ощущаю аромат его кожи. Да, теперь я вспоминаю его запах и горечь заливает сердце.

— Мой сын не должен узнать, что мы были женаты, — вся моя боль выливается в эти слова, которые я тяну с угрозой в голосе.

Я маленькая беззащитная женщина, как могу грозить могущественному дракону?

Но я делаю это, я кидаю ему вызов.

Лорд Сауберн понимает, что может стереть меня одним взмахом руки. Он холодно усмехается, обнажая ровные белые зубы.

Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что Дрейк не слышит нас. Леди Эви подозвала его и он с настороженным удивлением смотрит на своих родителей.

— Я тут не из-за тебя, — бросает Сауберн коротко.

Он ведь знал о нас. Знал. Следил. Показательно убил соперника у меня на глазах.

Я готова разорваться от эмоций. Ненавистный дракон уничтожил мое спокойствие, моему счастью снова грозит опасность.

— Дрейк не твой сын, — произношу я тихо. Почти уверена, что бывший мне не поверит.

И Сауберн иронично приподнимает брови. Чуть наклоняется.

Напряжение между нами достигает пика. Одна искра, и мы взлетим на воздух.

Сауберн медлит с ответом, как будто по-садистски наслаждаясь ситуацией. Он ощущает мой страх, я знаю.

Я в ловушке. Если все-таки решит, что Дрейк сын Таверна, убьет моего мальчика. Если поймет, что отец он сам, тогда… что тогда? Уничтожит наследника?

— Софи, — хрипло выдавливает Сауберн.

А я уже планирую, куда и как бежать. Этой же ночью, да!

— Софи, Дрейк мой сын. Он химера.

В голосе бывшего я не слышу радости, там только яд и металл.

В этот момент я словно умираю внутри. В панике заглядываю в глаза дракона и он мрачно улыбается.

— Если бы я хотел убить Дрейка, я бы это уже сделал, — медленно продолжает Сауберн, растягивая мои муки. — Бежать не советую, найду.

Он понял… Их сходство с сыном слишком очевидно. И магия выдает нас с головой. Сауберн все понял, но все равно ненавидит!

Решил, что сын у него от предательницы, вот так, да?

— О чем вы там шепчетесь? — Розанна, потеряв терпение, направляется к нам. — Я прикажу слугам заносить вещи. Тебе нужен покой, Рэй. А ты… — Розанна презрительно скалится. — Вот уж не ожидала, что ты спрячешься буквально у нас под носом. Это щенок Таврена? — тыкает пальцем в Дрейка.

— Заткнись!

Оборачиваюсь к ней, слов не подбираю. Никогда Софи не говорила с золовкой подобным тоном и она, конечно же, сразу принимает оскорбленный вид.

— Да ты одичала тут, — кидает она.

— Займись слугами, Розанна, — жестко велит Рэй и его сестра тут же сбавляет обороты.

Замечаю, что она ведет себя намного сдержаннее, но как влезла в доверие к брату?

Змея, как есть змея.

— А где ваша супруга, лорд Сауберн? — спрашиваю я.

— Какая супруга? — хмурится он, а потом отвечает:

— Леди Ровена внезапно скончалась на второй год брака.

Скончалась? Розанна фыркает и отводит глаза. Подобрав подол платья, стремительно несется к экипажу.

— Заносите сундуки! — орет властно.

Мы с леди Эви переглядываемся и, кажется, думаем об одном и том же.

Розанна была так дружна с новой женой! Сама, чуть ли не силой, подкладывала ее под Рэя.

— Ты собираешься вломиться к нам вот так, без приглашения? — леди Эви выступает вперед.

Рэй поворачивает к ней голову, приподнимает черную бровь.

Опираясь на палку, он идет к старой леди. Дрейк смотрит на него немного напряженно, а мне остается только со стороны слушать спор тети и племянника. Я экономка и не могу вмешиваться.

— Тетя Эви, — тянет Рэй. — Гастон Хотронг в конце концов выгонит вас отсюда. Прошения от него идут потоком, то к нам, то к императору.

— Я как-нибудь справлюсь с ним, — леди Эви сдерживает гнев и смотрит в сторону ворот. Вероятно, она понимает, что мы не сможем противостоять вторжению Розанны и ее сундуков.

— Не справитесь. Но пока я здесь, он не посмеет сунуться.

— Зачем ты приехал, Рэй?

— По многим причинам. Озвучивать все не стану, но одна из них очевидна — магическая рана. Регенерация никуда не годится, мне нужна сила предков, чтобы усилиться.

Леди Эви всплескивает руками и усмехается. А я отвожу от нее Дрейка. Нас ждет серьезный разговор — сдается мне, он познакомился с лордом Сауберном не сегодня.

— Ты уничтожил истинность, Рэй. Конечно же, регенерация нарушена. За предательство всегда приходится платить.

— Мы слишком много разговариваем, тетя, — отмахивается он.

Я настороженно слежу за каждым движением бывшего мужа. Значит, срезанная метка дала отдачу и пропала его драконья регенерация, да?

Что же, справедливость существует. Но как же одержим был Сауберн, когда поддавшись ревности, калечил и себя, и жену.

Сердце болит за Софи. И за себя тоже. Сжимаю губы, понимая, что должна быть сильной и храброй.

— Пошли, — шепчу сыну и тяну его со двора.

Между тем экипаж въезжает в ворота и слуги вытаскивают сундуки и баулы. Сколько вещей притащила эта выдра Розанна!

— Мам, а ты откуда знаешь лорда Сауберна? — спрашивает Дрейк тихо. Щурится.

— Случайно пересекались в прошлом, — отвечаю я.

Мы возвращаемся в поместье, а я анализирую ясным умом, какой букет проблем мы получили.

Возможно, Сауберн и отвадит от имения Гастона, но жизнь нам отравит с чувством, с толком, с расстановкой.

— Ты работала у него? — интересуется Дрейк наивно. Он считает меня экономкой.

Руки дрожат от нервов и я несколько раз вдыхаю и выдыхаю воздух, чтобы успокоиться.

Я завожу сына в кабинет и сажаю в свое кресло.

— Дрейк, где ты встретил Сауберна? Когда?

Он отводит глаза и задумывается. А меня одолевают самые ужасные и безумные предположения. А что если Сауберн давно присматривает за Дрейком? Какие у него планы на мальчика?!

Если Таверн врал, и Рэй не опасен для сына, то возможно другое — он захочет забрать его.

Дрейк — наследник Владыки, живущий в поместье как простой мальчишка.

— Я слушаю тебя.

Сын упрямо молчит и на секунду меня накрывает паникой. Я вспоминаю другого своего ребенка. Наташу.

Неужели я ужасная мать, неужели постоянно совершаю одни и те же ошибки? Тогда я была очень молода и стремилась воспитать идеальную дочь.

Протягиваю руки к сыну и улыбаюсь:

— Я не буду сердиться, Дрейк. Ты ведь знаешь, что можешь все мне рассказать.

Секунду жду, и он отвечает улыбкой. Встает с кресла и обнимает меня за талию. Дрейк давно так не делал и этот детский жест, полный доверия, заставляет сердце сжаться от счастья и облегчения.

— Ты боишься этого мужчину? — спрашивает Дрейк серьезно и поднимает ко мне синие глаза.

— Нет, не боюсь, но опасаюсь, — треплю темные волосы сына.

— Лорд Сауберн часто приезжает. Мы познакомились в прошлом месяце в городе, но он был в доспехах с головой химеры. И угостил Арчи крепким чаем.

Так я и знала.

— Люди Кларенса попытались его задеть, но он достал свой меч и положил нескольких. А потом подошел ко мне и спросил, не дракон ли я.

— И что ты ответил?

Дрейк коротко пожимает плечами.

— Я ведь дракон. Я сказал правду.

Мой сын знает о своей природе. Ему снятся полеты, и глаза, бывает, превращаются в узкие золотые полоски.

— Лорд Сауберн обещал тренировать меня, когда подрасту.

— Потому ты просил учителя?

— Я думал он согласится, если мы позовем его.

Дрейк непосредственный ребенок, он считал, что может пригласить учителем Владыку клана.

Прижимаю к себе сына и улыбаюсь. Сердце наполняется нежностью.

— Хотел ему заплатить за обучение?

— Я думал, он простой солдат. И вообще, мам, разве химеры не вымерли?

— Не совсем.

— А лорд Сауберн, он кто?

— Он Владыка клана Сауберн, Дрейк. Пойдем на кухню, пообедаем сегодня там.

Дрейк с удовольствием накидывается на жаркое, а я очищаю яблоко и прикидываю фронт будущих боев.

Рэй Сауберн, безусловно, проблема номер один.

А вот его сестра — это беда. Я почти уверена, что она уморила Ровену, когда та стала не нужна.

Непонятно, зачем Рэй притащил сюда змеюку. Он не понимает, что она может быть опасна для его сына? Или ему настолько наплевать?

Боже, Дрейк, скорее всего, догадается, или ему расскажут. Я не должна потерять доверие сына, а значит, ни в коем случае нельзя на него давить.

Мой мальчик упрямый, весь в своего чертова отца, может заартачиться.

— Мам, очень вкусное жаркое, спасибо, — он улыбается. Несколько молочных зубов уже выпали и на их месте сейчас милые дырочки.

— На здоровье, сынок.

Мне придется играть осторожно, и в первую очередь необходимо убрать Розанну. Сегодня же я покажу Рэю кристалл с доказательством ее предательства.

А потом нам придется подумать о побеге. Я придумаю, как скрыться из Хотронга так, что бывший нас не найдет.

И еще брат Софи! Рэй убил несколько его людей и вполне вероятно, что Кларенс заявится сюда выяснять отношения.

Рэй планирует вступить в конфликт? Я видела, что в поместье разместился небольшой отряд солдат.

Наступает вечер и я наблюдаю, чтобы Дрейк почистил перед сном зубы. Когда он забирается в кровать, договариваюсь с Арчи, чтобы сторожил мальчика.

— Как ты не узнал лорда Сауберна? — спрашиваю его.

— Простите, мисс Света, — Арчи краснеет, его грубое лицо выражает мучительный стыд. — Я не признал лорда в доспехах с химерой.

— Ты отвечаешь за моего сына, к нему никто не должен войти, — предупреждаю я парня.

— Я жизнь отдам за маленького дракона, мисс Света, — уверяет меня Арчи.

В своей комнате я нахожу нужный кристалл и выхожу в главное крыло особняка. Уже издалека слышу голос Розанны, требующей изменить меню.

— Вы хотя бы понимаете, что Владыка и его сестра не могут питаться вот этим?

Качаю головой, мысленно собираясь с духом. Мне понадобится много терпения, очень много.

Рэй, как мне сообщила Мария, уединился в дальней гостиной. Нога разнылась.

Мрачно усмехаюсь и направляюсь к нему.

Конечно же, я страшно рискую. Бывший муж может мне не поверить, сорваться, оскорбить.

Но я готова к противостоянию. Я не его истинная, не слабая и наивная Софи.

Когда я подхожу к дверям гостиной, меня наполняет гневом. Тянусь к массивной круглой ручке и делаю несколько вдохов-выдохов.

Я столько сил вложила в воспитание сына, став в его глазах авторитетом. А сейчас появился этот… отец года. Вселил в меня панику и сомнения.

Старая боль вновь расцветает в груди, напоминая о том, что в прошлой жизни я с семьей не справилась.

Меня предали и растоптали, обрекли на смерть.

Возвращаюсь мыслями к своему мальчику и сжимаю губы. Нет, Дрейк меня любит и уважает. Сегодня он доказал это.

Хочу постучать, но потом снова злюсь и просто толкаю двери.

Дракон сидит у потухшего камина. Его поза небрежна, нога уложена на табуретку. При моем появлении, он поднимает глаза.

— Я видел, вы с Дрейком возродили небольшие куски природы, — тянет Рэй.

— Наших сил пока не хватает на большее, — отвечаю я.

Рэй развалился в кресле как хозяин поместья. Он имеет на это право, он племянник леди Эви, а я тут всего лишь экономка.

И все равно обидно. Я многое сделала для этого поместья, в какой-то момент посчитав его домом.

Ошиблась. Нужно искать новое убежище, которое будет принадлежать всецело нам с сыном.

Рэй уходит в свои мысли, поглаживает указательным и большим пальцами щетину.

Ну уж нет, стоять перед ним я не буду. Сажусь в кресло напротив и достаю из кармана юбки кристалл.

Он переводит на меня взгляд.

— Я приехал не только из-за болезни, Софи. Дрейку пора обращаться, еще немного, и он впервые перекинется.

Я сжимаю кристалл в ладони и он теплеет.

Боже, Дрейк — дракон и, конечно же, его ждет первый оборот. Я рассчитывала на помощь гаргулий, ведь они тоже оборотни и разбираются в этом необычном для меня вопросе.

Складываю руки на коленях. Разговор мне не нравится, так как подводит к неприятной теме. Рэй решил претендовать на нашего сына, да?

— Ты не заберешь…

Но я не успеваю закончить фразу, под действием тепла моих пальцев, кристалл раскрывает воспоминание Софи. И оно проецируется прямо здесь, в пространстве гостиной.

Ахаю, когда комнату заполняют стоны. Рэй вздрагивает, он видит проекцию так же четко, как и я.

Лорд Кларенс и Розанна предаются любви на широком ложе в роскошном интерьере спальни, украшенной золотыми лилиями.

Розанна скачет на своем любовнике, закидывая голову и облизывая алые губы.

А в дверях мелькает бледная Софи, свидетельница опасных и запретных отношений.

Сцена столь откровенна, что я отвожу глаза. Меня мутит от этой пары. Затем, не выдержав, кошусь на бывшего.

Он мрачно смотрит на то, как воспоминание рассеивается, оставляя после себя легкий цветной туман.

— Леди Розанна предательница. Она наказала меня за то, что я узнала ее тайну, — произношу зло.

— За такое полагается смерть, — цедит Рэй. — Она спала с врагом клана и передавала ему информацию.

— А ты притащил ее сюда, — не выдерживаю и кидаю бывшему прямое обвинение.

Рэй сощурившись разглядывает меня. Подробно так, скользя взглядом по румяному лицу, по округлой и женственной фигуре. Кожа горит, но я не отворачиваюсь и смотрю прямо ему в лицо.

Лорд Сауберн не должен решить, что мне страшно.

— Я знал о них, — роняет он небрежно.

— Как так… знал? — поднимаюсь на ноги.

— Ровену отравили. Перед смертью она успела рассказать.

— Ты знал, что в твоем клане предатели. Но все равно винил меня в том, чего я не совершала, — бросаю ему с презрением.

— Розанна предъявила доказательства, что наша метка была подделана, — спокойно отвечает он. — Вытащила того актера, которым ты так восхищалась. Уговорила Эрика пойти против меня. Но я ей не поверил. Я испугался за тебя, когда понял, что они будут рушить нашу семью.

— Не лги, — я качаю головой.

— А затем мне прислали кристалл, на котором ты была с Таверном.

— Подделка!

Я смотрю на него сверху, а дракон откинул назад голову и усмехается.

— Твое лицо, твое тело. Белье, которое я тебе купил. Женщина на кристалле даже стонала так же, как ты, сероглазка, — тут он хищно подается вперед и я невольно делаю шаг назад.

Меня опаляет мощной звериной энергией, но я не имею права быть слабой.

— Иллюзией можно изменить лицо, но на кристалле было слишком много деталей. Ты выгибалась под Таверном так же, как подо мной, так же смеялась.

В глазах Рэя бушует ярость и он чеканит слова, чудом удерживая себя в руках.

Кто же так хорошо изучил Софи? Неужели слуги были подкуплены?

— Ты ведь часто уединялась с ним. Мне донесли. Принимала его подарки, отсылала записки.

— Но не спала. Я не изменяла тебе с белым драконом. Тебя обманули, Рэй, — отвечаю я.

— Это уже не имеет значения, — кидает он жестко.

По глазам вижу — не верит. Чертов упрямец!

— Ты притащил Розанну туда, где прячется твой сын, — напоминаю я. — Уезжайте. Бери эту выдру, и уезжай!

— Я привез ее, чтобы наказать, — Рэй усмехается. — Твой брат женится на молодой драконице, свадьба будет в этих землях. Розанна уже придумала, как расторгнуть их союз. Я хочу стравить их.

Лицо Рэя в этот момент очень жесткое, холодное. Скорее всего, его задумка закончится плохо для Розанны.

— Если она не дура, то не полезет в дела чужого клана, — выдыхаю я.

— А она дура, одержимая дура, — цедит Рэй. — Ради этого выродка предала Саубернов. Так пусть платит. Я не хотел скандала в клане, но сейчас удобный момент избавиться от нее настал.

Рэй снимает ногу с табурета и медленно поднимается. Какой же здоровый этот дракон.

Он наклоняет голову и подходит ко мне. И снова мерзкое ощущение, словно меня препарируют взглядом, пытаясь проникнуть в душу.

Нет, не выйдет, Сауберн. Я не Софи. Даже если поймешь, что ошибался как последний осел, я не прогнусь, не отдам сына, не стану прыгать у твоих ног.

— Не знаю, что ты задумал, но сына не уступлю, — произношу четко.

— И как ты помешаешь мне его забрать? — спрашивает он.

— Придумаю, как.

Неожиданно мои слова производят на него впечатление. Рэй хмурится.

На его лицо опускается тень и он берет меня за подбородок.

— Ненавижу, — выплевываю я.

— Из-за того, что метка срезана, моя регенерация сошла на нет.

— И кто же тебе виноват? — едко улыбаюсь, стараюсь отклониться от его руки.

— Ты стала дерзкой, — он удивлен, но отпускает мой подбородок.

— Земли Хотронг мертвы, магии не осталось, — сообщаю я. — Ты зря теряешь здесь время.

— Магия химер есть у тебя, Софи, — он ухмыляется. — Передалась в тот день, когда ты оказалась в моей постели. Хорошо мы тогда повеселились, ведь так?

— К чему ты клонишь? — по позвоночнику пробегает дрожь.

— Мои раны заживают, но медленно, как у простых людей. Последнее ранение стало роковым, я повредил ногу. Есть мелкие рваные раны. Помоги мне излечиться, Софи, и я не стану забирать сына.

— Оставишь Дрейка? — я не верю своим ушам. Рэю не нужен наследник?

— Оставлю его при тебе, — уточняет Рэй.

Мерзавец! Чуть не срываюсь, но вовремя понимаю, что дракон ведет хитрую игру и я не должна попасть в расставленную им ловушку.

— Какая честь, — кидаю мрачно.

— Так займешься мной? Я слышал, успешно торгуешь зельями, используя магию химер.

Я молчу некоторое время. Нам с сыном определенно придется бежать, но дракон, сам того не подозревая, дает мне время на подготовку. Буду лечить его, и параллельно готовиться к отъезду.

— Хорошо, — соглашаюсь неохотно.

Пусть видит, что я не рада иметь с ним хоть какие-то дела.

Рэй широко улыбается и неспешно расстегивает пуговицы дублета.

— Осмотришь меня для начала, — произносит сухо.

Наблюдаю за тем, как смуглые длинные пальцы бывшего медленно расстегивают пуговицы.

Его провокация мне, кажется, понятна, но и я не так проста.

За дурочку Софи меня принял, которая готова была валяться в ногах, цепенела от одного его взгляда и не умела защищаться?

Лорд Сауберн просто хочет пометить собственность, хоть и бывшую? — приходит мысль.

— Милорд, — вытягиваю руку ладонью вперед и перехожу на официальный тон. — Мы разведены, истинность уничтожена. Мы не можем общаться так же фамильярно, как раньше. И лечить я вас смогу только после заключения договора.

— Договора? — он щурит синие глаза.

Настоящий бес, ничуть не изменился за эти годы.

— Естественно. Я вам не верю.

Рэй отпускает последнюю пуговицу, дублет расходится, открывая белую рубашку.

— Ты стала умне… кхм, мудрее с годами, — он кладет руку на пряжку ремня.

Мерзавец. Это он на мои лета так намекает?

— А вы все так же юны душой, мой лорд, — отвечаю холодно.

В переводе это значит нечто иное, вроде: “А вы все такой же дурной, мой лорд”. Но я постаралась замаскировать сарказм комплиментом, честно.

В его глазах взвивается золотом пламя, но эмоция, как появляется, так и тухнет, припорошенная пеплом прожитых лет.

Нет, лорд Сауберн давно не мальчишка. Он зрелый и опасный мужчина, что тут же мне и демонстрирует.

Тягуче усмехается, словно оценив остроту. Сомневаюсь, что спустит мне дерзкую выходку, но в этот момент он играет джентльмена.

— Ты великодушна, как всегда, Софи, — небрежно кидает он ничего не значащую фразу.

А мне хочется впечатать кулак в упрямый драконий подбородок. Только вот костяшки пальцев расшибу, а мне оно надо?

— Что за договор? — он указывает мне на кресло, приглашая снова сесть.

Владыка Саубернов может быть галантным, умело скрывая животную сущность. Все ящеры такие — танцуют на балах, красиво разговаривают, но легко перешибут тебе хребет, и не вспомнят.

— Я хочу гарантии, — отвечаю, усаживаясь.

Рэй, очутившись в кресле, морщится, старается устроить ногу поудобнее.

Черт, мне придется его осматривать, а потом подбирать лечение. Я не классический целитель, не хирург. Всего лишь скромный фитотерапевт, вооруженный толикой химерьей магии.

— Я ведь дал гарантии, — роняет он лениво.

— Вы не претендуете на мою свободу, на мои тело и волю. Не отбираете сына. Не контролируете…

Рэй хмурится и цокает языком.

— Слишком много требований.

— Иначе я не буду вас лечить.

Наверное, он может найти другой выход, но химер, кроме него, в Нагоре нет. А земли Хотронга высохли. Подозреваю, что разгадка таится за той странной дверью, но за годы жизни здесь я не смогла ее отпереть.

Не раскрываю Рэю свои находки, ведь мне нужно выторговать хорошие условия для себя, а не давать бывшему козыри.

— Тем не менее только ты можешь мне помочь. Целительская магия вкупе с химерьей силой восстанавливает регенерацию.

Ох, у меня микс?

— Не знаю, откуда у тебя появилась сила целителя, но это не важно.

— Я еще раз напоминаю вам о пунктах договора, милорд, — смотрю ему в лицо.

Жаль, на втором кристалле Софи не видно. Иначе кинула бы ему в красивую физиономию доказательства невиновности жены. Кусал бы локти, да поздно.

— Я оставляю тебя при Дрейке. Еще не решил, как с ним быть. Мальчик, как и я, имеет большую примесь этой крови…

— Так разве не она вас спасает? — его снобизм меня поражает.

— Мне прощают ее за силу. Но каким станет Дрейк? — Рэй трет подбородок и мне хочется убить его на месте.

Паника снова овладевает мной, вытаскивая из глубин памяти предупреждения Таверна. А я расслабилась, наивная.

— Ты не тронешь его, — сама не узнаю собственный голос. Он звучит спокойно, холодно, страшно.

— Я буду тренировать сына, как смогу с больной ногой. А ты удовольствуешься моим обещанием не отлучать тебя от Дрейка. Если он разочарует меня, я вас отпущу. У меня есть особняк в сельской местности. Вам там понравится.

Опять он решает за меня.

— Вы развелись со мной, оболгали. Отпустите уже окончательно.

— Отослать мать моего сына? — Рэй удивлен.

Я сжимаю губы, но драконье самомнение непробиваемо. Видимо, придется ограничиться безопасностью для Дрейка, а самой отбиваться по-старинке, без защиты договора.

Равнодушно пожимаю плечами, обдумывая, как отбить интерес дракона. А интерес есть, я ощущаю его скользящий взгляд, исследующий мое тело.

— Договор, — произношу твердо. — Потом помощь.

Я немного поднаторела в хозяйственных делах, в том числе получила и опыт общения со стряпчими и разными клерками.

Договор мы составляем в присутствии леди Эви и ее стряпчего.

Рэй обязуется не отнимать у меня Дрейка, даже если решит забрать его в клан. То есть, считает, что я послушно отправлюсь следом в качестве покорной матери.

Ну уж нет. Не выйдет, милорд. Я специально настояла на пункте, который снимает с меня ответственность за нарушение. А Сауберн даже не заметил… или же не придал значения.

Мы подписываем пергамент, который стряпчий тут же скрепляет магической печатью.

А Сауберн смотрит на меня так равнодушно-расслабленно, что сразу появляется подозрение — бывший задумал подлость.

И да, он все еще настаивает, чтобы целительница сегодня же осмотрела его раны. А у меня нет повода отказаться. Я только что расписалась под документом, обещав полностью исцелить лорда Сауберна от его ран.

Их много, и все придется классифицировать, чтобы поставить диагноз.

На этот раз Сауберн приглашает меня в свою спальню. По договору отказаться я не имею права.

От него исходит жар и напряжение драконьего воина, опасного как любой дикий зверь.

Мы подходим к его покоям, Рэй пропускает меня вперед, а затем дверь с грохотом закрывается за моей спиной.

Как дверцей катафалка прихлопывает.

В прошлой жизни я почти не работала по специальности, но проводить осмотры мне приходилось.

Позволяю памяти сосредоточиться на картинках прошлого и происходит чудо. Мне удается привести себя в нужное состояние. Сейчас я просто врач, осматривающий пациента.

Что я там не видела у лорда Сауберна?

Он снимает дублет и рубашку. Мышцы играют под смуглой гладкой кожей. По рельефному животу вниз струится тонкая полоска темных волос, скрывающихся под поясом.

Он расстегивает ремень и приспускает брюки, становится боком, чтобы продемонстрировать мне порезы на боку и бедре.

Вижу, что лорду Сауберну трудно стоять, но он не показывает боли. Плечи расправлены, спина прямая.

А раны выглядят плохо, очень плохо. Но я включаю “доктора” и подхожу к бывшему. Он смотрит на меня из-под темных ресниц, повернув голову, синие глаза сверкают как драгоценные камни.

Немного выдыхаю. Бывший муж не собирается меня метить, точно нет.

— Это все ваши ранения, милорд? — интересуюсь профессиональным тоном и игнорирую совершенную красоту его тела.

Он иронично приподнимает брови, ничуть не стыдясь своей почти наготы.

— Конечно же, нет, Софи. Но эти самые вредоносные.

Ладно.

Края ран припухшие, красные — классические признаки воспаления.

Но есть что-то еще. Легкий сероватый налет по краям.

— Магическое оружие? — спрашиваю, наклоняясь ближе. — Яд?

Я сдвигаю брови, пытаясь понять.

— Яд, — коротко бросает Рэй.

Осторожно касаюсь кожи рядом с раной, она горячая, почти обжигающая. Рэй вздрагивает под моими пальцами, но не отстраняется.

— Больно?

— Терпимо, — цедит он сквозь зубы.

— Нужно вытянуть яд, — произношу, отступая на шаг. — И стимулировать регенерацию изнутри. Я приготовлю отвар из корня мандрагоры, листьев серебристой ивы и... — задумываюсь, — ...сока алоэ с добавлением моей магии. Это активирует твою драконью кровь.

Снова перехожу на “ты”, но лечить его будет, пожалуй, интересно. Только бы нервы не трепал. А если найдет красивую местную девицу, я буду счастлива. Вот братец же нашел.

— Мне нужно осмотреть ногу, — замечаю, увлекшись делом.

Рэй медленно, с трудом, опускается в кресло. Не может скрыть облегчения, и челюсть тут же напрягается, выдавая его гнев.

— Сними сапоги, — приказываю четко.

Он усмехается:

— Сними сама.

Черт, где его камергер?

— Ты обязалась заняться моим восстановлением, — тянет он прикрыв глаза.

Мерзавец...

Я ожидаю увидеть на лице бывшего мужа превосходство, презрение, надменную усмешку. Но его взгляд не выражает ничего. Он просто равнодушно следит за моей реакцией, не позволяя считать себя.

Чувствую, как дергается жилка на моем виске. Наверное, его абсурдный приказ становится последней каплей? Скорее всего.

Улыбаюсь тягуче и мило. А может и не мило, не знаю. В этот момент я как натянутая тетива.

Под юбкой я все еще ношу кинжал и он вновь сослужит мне службу. Нет, убивать лорда Сауберна я не собираюсь, всего лишь хочу помочь ему снять сапоги.

Делаю шаг вперед и приседаю. Одним быстрым движением выхватываю из-под юбки кинжал и вспарываю сапог вдоль шва. Кожа жесткая, добротная, но и лезвие не какое-нибудь там, а вполне себе магическое.

Поднимаюсь и смотрю бывшему в глаза:

— Можете снимать, мой лорд. Но в следующий раз зовите камергера.

Ручка кинжала нагрета теплом моей кожи и пульсирует как живая. Я не тороплюсь спрятать оружие, позволяя Сауберну осознать мой настрой до конца.

Он же не двигается, продолжая смотреть на меня в упор, подняв голову. Ни один мускул не дрогает на его лице. По губам скользит подобие холодной улыбки и дракон… одобрительно смеется.

Ничего не сказав, вытряхивает ногу из сапога, а второй стаскивает сам.

Я тяжело дышу, напоминая себе, что я не в старом добром мире. Там с мужем можно было сразиться с помощью адвокатов, милиции, родных. Я бы так и поступила, если бы... не поддалась печали и не умерла.

А в новом мире я противостою не человеку, а жестокому дракону. У них голова устроена совсем иначе.

Но потом Сауберн вновь глядит на меня — и в его взгляде я вижу мелькнувшее уважение.

Черт, черт…

Нужно было стащить с него сапог, изобразив покорную и вышколенную Софи, а я разбудила интерес зверя.

Облизываю пересохшие губы. К черту, правильно я поступила. Вот чую, что дала отпор и обозначила границы.

— Милорд, разденьтесь.

Провоцирую его. Мне кажется, что обнаженный дракон будет ощущать себя более уязвимым.

Он пожимает широкими плечами, встает и раздевается. При этом смотрит пристально, в глаза, и каждое его движение наполнено уверенностью и достоинством сильного самца.

Представ передо мной во всей красе, насмешливо улыбается и отходит к окну.

Весь осмотр идет не по плану. Бесов Сауберн не играет по правилам. Ему не стыдно сверкать крепкой мускулистой задницей перед бывшей женой и он, безусловно, не чувствует себя уязвимым.

Он сам — оружие. Такие, как он, убивают голыми руками и в случае экстренной опасности покрываются чешуей.

Я вижу следы застарелых ран на спине. Этого лорда придется основательно лечить и мне еще предстоит продумать, как.

Приближаюсь и обследую раны. Определенно — яд. Если простые порезы так или иначе заживают, оставляя шрамы, то остальные воспалены и опасны.

— Почему не показала мне кристалл с Розанной и Кларенсом сразу? — кидает Сауберн не оборачиваясь.

Его мышцы предельно напряжены, хотя драконью энергию он контролирует, больше не пытаясь прижать меня к земле.

И все же я ощущаю идущую от него силу.

Не человек. Зверь. А я вошла к нему в клетку и надеюсь лишь на его сдержанность и благоразумие.

— Меня запугивали, — отвечаю.

Часть воспоминаний Софи вернулась ко мне, но они слишком смутные. Это эмоции, впечатления, страхи.

И да, Софи запугали. А она была слабой, ей не хватало воли, чтобы противостоять травившей ее своре.

Мои слова внезапно отзываются в нем дрожью стальных мышц. Сауберн встает вполоборота. Косит на меня синий глаз.

— Мне надо задать вам несколько вопросов, — я перевожу разговор в профессиональное русло и быстро отворачиваюсь. — Одевайтесь.

Нервы напряжены, я словно осталась без кожи.

Сажусь к бывшему спиной и достаю из-за пояса блокнот и карандаш. Придется записать симптомы, чтобы назначить лечение.

Слышу, как он натягивает одежду, и это еле слышное шуршание заставляет меня постукивать карандашом по столу.

Я не хочу его видеть. Пусть уедет и заберет свою поганку сестру.

Но, видимо, так легко мы от Саубернов не отделаемся, а впереди еще эта свадьба.

Боже, не станет же братец приглашать опальную сестру, которую так жестоко предал и высмеял?

Сауберн опускается на стул напротив меня. Он полностью одет и даже застегнут на все пуговицы.

Рядом с ним трудно сохранять спокойствие. Он выводит меня из себя и злит, а еще пугает до чертиков.

Я и правда — как дрессировщик в клетке с диким хищником.

Задаю первый вопрос. Он размеренно отвечает. Я записываю в блокнот ответы. Воздух чуть ли не дрожит, но я напоминаю себе, что истинности больше нет.

— С завтрашнего дня вам придется соблюдать все мои указания, — произношу мстительно.

В ответ он ухмыляется.

Ох, мы полностью чужие друг другу люди. Связывает нас всего лишь час случайной страсти, не более.

Выхожу из спальни Сауберна вся дрожа от гнева и нервного перенапряжения.

У меня впереди полно дел. Нужно проследить, чтобы Дрейк не попался на глаза Розанне. И еще у меня встреча с купцом из соседнего городка, он обещал захватить партию моих мазей от бородавок в предстоящее путешествие. Осталось обсудить процент, который он возьмет за помощь.

Дрейк привык есть в столовой в кругу маленькой семьи Хотронг, но сегодня утром мне приходится уговаривать его позавтракать на кухне.

— Но я хотел поговорить с Владыкой о военном деле, — расстраивается Дрейк.

— Обязательно поговоришь, только позже. С лордом Сауберном прибыла его сестра, а она нам враг, — говорю прямо, как есть.

Дрейк вскидывает на меня синие глаза. До чего же он похож на своего отца!

Это сходство вечно сбивает с толку, напоминая мне о том дурацком отборе. Стоит ли говорить, что я люблю сына больше себя самой, люблю его таким, какой он есть — с этой синевой глаз, с упрямым подбородком, который с возрастом станет выраженнее и мужественнее.

Я не хочу, чтобы мой сынок выглядел иначе, но он зеркальное напоминание своего отца. Заглядывая в детское личико Дрейка, я слабею, моя злость на Рэя Сауберна спотыкается об это поразительное сходство.

— Она мерзкая, — соглашается Дрейк.

Я перекидываюсь парой слов с кухаркой и начинаю накрывать на стол. Аккуратно нарезав ветчину, прошу сына не показываться на глаза Розанне.

— Представь, что ты шпион. У тебя миссия избегать эту… леди.

Глаза Дрейка загораются, а я ставлю перед ним стакан чая и тарелку с вареными яйцами.

— Я могу за ней незаметно следить!

— Нет, ты должен прятаться от нее. Так ты поможешь маме избежать проблем, — сажусь рядом и очищаю яблоки.

— Мам, лорд Сауберн, он… плохой? — спрашивает сын.

На его лице отражается сложное выражение, которое мне не нравится. Он хмурит лоб и вздыхает:

— Но Владыка не должен быть хорошим, да? Главное, чтобы он согласился мне помочь.

— Дрейк… — откуда в моем мальчике эта рассудительность?

— Но если он тебя обидит, ты скажи, — Дрейк кусает яйцо. — Пусть знает, что моя мама под защитой.

Дрейк жует, задумывается и снова вздыхает.

— Но я знаю, что лорд Сауберн тебя не обидит. Он благородный дракон.

Сообщив мне это, сын сразу успокаивается и с аппетитом завтракает. А я понимаю, что он пытается найти компромисс между желанием учиться военному делу и своей маленькой юной совестью.

Но откуда Дрейк набрался идеалистических представлений о драконах? Вспоминаю, что в последние месяцы в его разговорах проскальзывали странные фразы, смахивающие на кодекс драконьей чести.

Позже, запершись в кабинете, анализирую болячки бывшего. Я уже представляю, как запустить регенерацию и как залечить раны.

Мази, настои, магия. Все пойдет в дело. Регенерация не будет такой же качественной, как раньше, но раны хотя бы будут быстрее заживать.

Но вот нога его заставляет задуматься глубже. Я не хирург, тем не менее заметила странность. Лорд Сауберн хромает не из-за ран, проблема сложнее.

Не совсем понимаю, что это могло бы быть, но что-то привело к деформации кости. Именно эта деформация и вызывает хромоту.

Я попыталась выведать у бывшего, что произошло с его ногой, но ответа не получила. Мне выдали лишь бесстрастное выражение надменной физиономии.

Черт, придется советоваться с леди Марисой. Она акушерка, но, возможно, даст дельный совет.

И еще эта встреча с купцом — Патриком Нэссом. Не опоздать бы.

— Малыш, не забудь, что ты прячешься от Розанны, — напоминаю я.

— Я не малыш, мам, — бесстрастно пресекает мои нежности Дрейк.

Закатываю глаза и прошу у богов терпения. А потом с радостью замечаю в дверях кухни Арчи. Гаргулья получил самые строгие инструкции и обязался следовать за Дрейком как тень, оберегая того от нежелательных встреч с разными там мымрами.

Подмигнув Арчи, покидаю кухню. Забираю из спальни накидку и спускаюсь вниз. Но у парадных дверей меня ждет Мария.

— Мисс Света, — она изображает мученический взгляд. — Вы не представляете, как нас достала леди Розанна. Но она просила передать, что хочет видеть вас за обедом в парадной столовой.

Задумываюсь, прикидывая, стоит ли соглашаться. Наверное, нет смысла трепать себе нервы. Как экономка, я могу позволить себе есть на кухне.

— Я посмотрю по ситуации, — все-таки отвечаю.

Кто его знает, не лучше ли лично проследить за Розанной, а не пускать ситуацию на самотек?

— Она пыталась увидеться с Дрейком?

— Нет, — испуганно отвечает Мария. Машет рукой и расширяет глаза. — Мы все делаем, чтобы ей помешать. Леди Розанна расспрашивала, конечно, но леди Эви заявила, что мальчик ее не касается.

— Спасибо, — улыбаюсь.

После обеда обязательно переговорю с леди Марисой. Думаю, она посоветует хорошего хирурга, который сможет определить причину деформации ноги Рэя.

Подозреваю, что это связано с его двойной природой — так леди Эви называла состояние, когда дракон носит в себе силу химеры. Судя по тому, что мне удалось узнать у леди Эви, дракон может использовать силу химеры, чтобы укрепить себя. Но так как магия химер почти исчезла из нашего мира, это чревато побочными «спецэффектами».

Волнуюсь, поскольку это может касаться и Дрейка.

Господин Нэсс уже ждет меня у развилки. Рядом мирно пасется его чалая лошадь и купец, завидев меня, приветливо машет.

Он приземист и крепок. Лицо простое, но приятное, открытое.

Иногда я думаю, что могла бы вступить в отношения с таким вот мужчиной — надежным, обычным, без жуткой драконьей жестокости.

— Добрый день, мисс Света, — неожиданно он достает из-за спины розу на длинном стебле.

Как приятно.

— Спасибо, — я искренне улыбаюсь.

Мой бывший муж обычно дарил мне чисто практические подарки — мультиварки, кухонные комбайны, наборы кастрюль.

А Рэй… Ох, его подарки были пафосны и масштабны. Белый экзотический конь, привезенный как трофей, редкие жемчуга, добытые ценой жизни ныряльщика, золотые браслеты.

Я зарываюсь носом в лепестки и ощущаю простое человеческое счастье.

— Какой процент вы возьмете за мази? — интересуюсь, подняв на Нэсса глаза.

Иногда мне кажется, что я чувствую тепло симпатии от этого мужчины. И он тут же подтверждает мою догадку долгим взглядом и словами:

— С вас я процент брать не буду.

Он считает меня экономкой и ухаживает, как за ровней. Но я не могу принять его подарок, не хочу быть обязанной.

Собираюсь поблагодарить и отклонить любезное предложение, но затылок обжигает тревогой.

Встрепенувшись, озираюсь и замечаю всадника. Это мой бывший верхом на Сапфире!

Он едет тихо, чуть пригнувшись к шее коня. Но его спокойствие ложное. Я вижу уверенного в себе хищника, подкарауливающего жертву.

На споры с купцом не остается времени и я быстро произношу:

— Арчи завезет вам ящик с мазями. Но процент все же возьмите, вы меня очень обяжете.

Я отступаю от Нэсса и принимаю холодный вид. Он, конечно же, немного обижается, но тут же снова улыбается. В этом мире скромность только красит женщину.

А я ведь не хочу, чтобы мой дикий бывший убил и этого моего поклонника?

Нэсс забирается на лошадь и уезжает, а я отбрасываю его розу. Так не хочется с ней расставаться, но что поделаешь?

Поворачиваю голову к Рэю и сверлю его злым взглядом.

Дракон спешивается и идет ко мне, опираясь на палку.

Я выскажу ему все, да. Он не имеет права следить за мной. Не после того, как унизил, предал, да еще и женился на Ровене. Наверняка с ней спал, предатель?

Не выдержав, направляюсь ему навстречу. Острые слова крутятся на языке. Но Рэй просто наклоняется и поднимает меня, обхватив за попу. Я оказываюсь сидящей у него на плече.

Теряю дар речи, а затем замечаю, как качается дракон, как покрывается бисеринками пота его висок.

Чертов извращенец, помирает от боли, но молча тащит меня прямиком к своему коню.

Рэй ставит меня на землю, но это получается у него не так уж и ловко — его качает, а я прислоняюсь спиной к боку Сапфира.

Конь поворачивает голову и трепещет ноздрями, как будто узнает меня.

Я тяжело дышу и сверлю злым взглядом лицо бывшего мужа, который навис надо мной. Он тяжело опирается на палку, а я больше не могу молчать.

— Твоя нога деформирована, — кидаю ему. — Может, сейчас ответишь, что происходит?

— Химера берет вверх над драконом, — хрипло признается он. — Я слишком долго давил ее, не давал себе развиваться гармонично…

Он замолкает и пристально смотрит мне в глаза. Ощущения от этого не очень — он будто хочет острым взглядом вскрыть меня, как консервную банку, и заглянуть внутрь.

Тем приятнее сохранять ледяное выражение лица, полностью непроницаемое для бывшего. Не раскроюсь я перед тобой, Сауберн, не жди.

— Ты, наверное, усугубил свое состояние, когда уничтожил истинность? — отворачиваюсь.

Он давит массой, энергией, чисто мужским терпким и дымным запахом.

Воздух сгущается, а ответа я не получаю. Если дракон и жалеет, он не покажет вида.

— Дрейк будет развиваться гармонично, — упираюсь ладонью в грудь Рэя. — Я не позволю тебе изуродовать нашего сына.

Наклоняюсь и проскальзываю под его рукой. Чтобы успокоиться, здороваюсь с Сапфиром и треплю его по сильной шее.

Старый знакомый, так и не удалось нам вместе убежать. Меня вот через восемь лет настигли.

— Ногу нужно показать хирургу, хотя я не представляю, что можно сделать с подобным магическим нарушением, — кидаю холодно. — А раны будем обрабатывать сегодня, я приготовила мази и отвар.

Я позаботилась о лекарствах еще ночью, они должны были уже настояться.

— Садись на коня, — произносит Рэй.

Он на удивление немногословен, а догадаться, что там варится у него в голове — нереально.

Безусловно, я не знаю всех нюансов его взаимоотношений с Софи и потому концентрируюсь на самых необходимых задачах — защита сына, лечение этого упрямого дракона и анонимность.

Рэй Сауберн не должен догадаться, что я не его бывшая жена.

И последний штрих: я могла бы показать ему письмо от Таверна, но оно написано так двусмысленно, что может еще больше навредить. Мерзавец специально составил его как насмешку, чтобы я не смогла воспользоваться посланием в свою защиту.

Не отказываюсь от предложения Рэя подвести меня и забираюсь в седло. Он приторачивает палку рядом с седельной сумкой и вскакивает на коня позади меня. Спиной ощущаю жар его тела.

— Я не стану показывать ногу хирургу, — сообщает Рэй.

Прикрываю глаза, сдерживая раздражение. Так и знала, что пациент попался мне на редкость своевольный.

— Останетесь хромым, — предупреждаю.

Он трогает поводья, до меня доносится низкое хмыканье.

— Главное, чтобы боли не было.

Подозреваю, ему и сейчас больно, после пробежки со мной на плече. Лорд Сауберн, безусловно, покрасовался, но какой ценой?

— Придется снимать воспаление, — недовольно ворчу.

— Так сильно переживаешь за меня, сероглазка?

Бесит!

— Не переживаю ни капельки, но целительский долг велит присматривать за буйными пациентами, — отвечаю, не особенно пытаясь скрыть гнев.

Я сбегаю от Рэя Сауберна, как только мы въезжаем во двор особняка. Подобрав юбки, направляюсь в свой лекарственный огород, где могу пропадать часами.

Это — мое детище, которое я возрождала к жизни, подпитывая землю и семена магией. Заряжаю еще один квадрат, который я задумала засадить мятой и зеленью.

Возвращаюсь в особняк и прислушиваюсь. Рэй, наверное, поднялся в свои комнаты и я успею обработать его раны до обеда.

— Где Дрейк? — спрашиваю у Марии, которая появляется на стук двери.

— Умчался в деревню с Арчи, — отвечает она. — Вы ведь появитесь в столовой?

Да, я помню о приглашении Розанны и решение очевидно — с чего бы мне прятаться? До свадьбы брата она продолжит трепать нам нервы, а потом…

Я не знаю, что именно задумал Сауберн и что произойдет потом.

— Я буду присутствовать на обеде, обязательно.

Захватив из кухни лекарства, поднимаюсь к себе и выбираю платье для “выхода в свет”. У меня осталось много нарядов Майи, но они наверняка устарели. Понятия не имею, что теперь в моде, хоть не особенно переживаю по этому поводу.

Задумчиво перебираю мягкие ткани, вспоминая кристаллы Софи. Моя предшественница много времени уделяла своему гардеробу, за которым ухаживала специальная служанка. Я даже запомнила ее: светленькая такая, хорошенькая.

Останавливаю выбор на простом платье глубокого синего цвета. Фасон классический, именно такой, что не выходит из моды.

Чтобы не терять время, переодеваюсь прямо сейчас. Вглядываюсь в зеркало.

Интересно, как видит меня Сауберн? Дурацкая мысль, но она проскальзывает в голову юркой тщеславной змейкой. Я изменилась, похорошела, магия срезала лишние года.

Пригладив платиновые волосы, собираю склянки и выхожу из комнаты.

Качаю головой, припоминая, в каком состоянии был лорд Сауберн, когда я оставила их с Сапфиром. Этого гордеца качало, но держался он как король.

Заворачиваю за угол и прямиком у дверей бывшего мужа встречаю Розанну, наряженную, словно на бал.

Красное платье придает драконице боевой вид и она буквально искрит от раздражения.

Неужели кобра попалась мне после неприятного разговора с Рэем?

Заметив меня, Розанна возбужденно распахивает глаза, решив что вот сейчас и отыграется на попавшейся ей в лапы жертве.

— Просто непередаваемая наглость, — тянет она с удовольствием. — Признаю, я недооценила тебя, Софи. Не знаю, как ты выторговала у Рэя спасение…

Она постукивает длинным ногтем по подбородку.

— Хотя, нет, знаю. Так, как привыкла, пустив его к себе между ног. Бедный мой брат, ему там будто медом намазано, — голос Розанны звенит от злорадства.

А я могу только представить, как бесится эта змеюка из-за предстоящей свадьбы Кларенса.

Но, опираясь на ее слова, прихожу к еще одной мысли: она точно знает, что Рэй Сауберн напоследок все-таки отлюбил жену. Пометил.

За Софи, а затем за мной, определенно следили, возможно, через личных служанок. А как иначе они смогли бы состряпать тот грязный компромат?

— С каких пор считается зазорным спать с собственным мужем? — спрашиваю я холодно. — Впрочем, можете не беспокоиться, если готовите для лорда Сауберна новую жену, мне все равно.

Я стараюсь говорить нейтрально и не вступать в прямой конфликт. Розанна опасна, а я в ее глазах свидетельница, от которой она будет рада избавиться. От Ровены ведь избавилась уже?

Змея, как есть змея. Гремучая.

Рептильи глаза Розанны впиваются в меня, но в этот момент ей, вероятно, хочется отыграться. Думаю, разговор с Рэем у нее вышел неприятный, иначе с чего бы ей буквально трястись от злобы?

— Меньше всего я ожидала увидеть тебя тут, Софи, — продолжает она с презрением. — Какая же ты жалкая, убогая, растерявшая последние остатки гордости. Тебя выкинули опозоренную, а ты продолжаешь лезть в нашу семью. Признавайся, как получила доверие леди Эви? А, мерзавка?! Говори! Я узнаю, как именно ты обманула старую женщину и, поверь, Софи, тебе не поздоровится.

Розанна делает ко мне шаг и я нащупываю кинжал под платьем. Совершенно непроизвольный жест, но… выколю змее глаз, пусть только посмеет ко мне прикоснуться.

Но она вдруг останавливается сама, будто кто-то ее за веревку дернул.

В глазах сверкает золото, алые губы кривятся.

— Я встретилась с леди Эви случайно, — спокойно отвечаю. — И мне плевать, что ты там про меня думаешь, Розанна. Давно плевать.

— Не верю, — она качает головой, с усмешкой разглядывая мое платье. — Ты мечтаешь вернуться назад, поэтому спряталась у нашей родни. Все не отпустишь Рэя, все надеешься вымолить его любовь. Даже лечить его согласилась. Хочешь пристроить своего бастарда?

— Ты глупа, Розанна, если думаешь, что я стану тебе что-то объяснять, или оправдываться. А сейчас отойди от дверей, лорд Сауберн ждет меня.

Я просто иду вперед, как будто эта дылда не прилипла к дверям. Если честно, ощущаю напряжение, нервная система в боевой готовности, в ожидании схватки.

Но Розанна отходит от комнаты брата, морщит нос и не вступает в прямую конфронтацию.

Ей почему-то приходится сдерживать себя, хотя злость выливается иначе, через новые ядовитые слова:

— Я нашла у тебя целую пачку писем от Таверна! Ты шлюшка и шлюшкой останешься, Софи. Способна только торговать тем, что между ног. Рэй наестся и снова выкинет!

Позволяю себе короткий косой взгляд, держа в памяти похождения самой Розанны.

— Я не претендую на бывшего мужа. Лечу его, чтобы обезопасить Хотронг от лорда Кларенса. Он, наверное, появится поприветствовать Владыку Саубернов?

И хотелось бы, чтобы в этот момент Рэй имел возможность защитить имение и… сына.

Я говорю размеренно, даже миролюбиво, но Розанну так перекашивает, что любо-дорого поглядеть. Она аж дрожать начинает, а потом злорадно усмехается.

— Ох, этот Кларенс… Говорят, его невеста слаба здоровьем, — сообщает Розанна с наигранным равнодушием. — Но там династический договорный брак. Впрочем, тебя он на свадьбу не пригласит. Пустышка без дракона, позор рода. И Рэю ты тоже не нужна, его лечили лучшие целители, самые редкие эликсиры и артефакты в его распоряжении, идиотка. Тебя используют и выкинут. Как всегда.

Плюнув в меня желчной тирадой, Розанна гордо поднимает голову и одаривает очередным ироничным взглядом мое платье. А затем уходит, но я-то вижу, как сжимаются ее пальцы, как нервно дрожит слишком прямая спина.

Передергиваю плечами и толкаю двери.

Значит, лучшие целители на службе у лорда Сауберна, но справиться с его болячками они все равно не смогли?

В комнате пусто, но из смежной со спальней купальни слышится плеск воды. Я ставлю склянки на столик у кровати и бросаю быстрый взгляд на резную створку, за которой лорд Сауберн, по всей видимости, изволит принимать ванну.

Что же, дождусь его.

Сердце все еще неровно бьется после словесной дуэли с Розанной и я прохаживаюсь по спальне, чтобы прийти в себя. Взгляд останавливается на убранной постели. Строгий тяжелый балдахин почти скрывает ее от глаз.

Сама не знаю, зачем приближаюсь и отвожу в сторону плотную ткань. Но кожаную маску тонкой работы узнаю сразу — она лежит между подушек, вызывая у меня новую волну вопросов.

Что происходит между кланами Кларенс и Сауберн?

Хлопает дверь и я поспешно отдергиваю руку, ткань балдахина сходится, закрывая маску.

На пороге купальни стоит Рэй с небрежно обмотанной вокруг сильных бедер простыней.

Он проходит в комнату, движения скупые, но полные внутренней силы. Смотрит все так же прямо, в упор.

Остановившись у высокого темного шкафа, упирается в створку рукой. Молча застывает, словно изображая каменную мускулистую статую.

— Болит? — спрашиваю коротко.

— Ванна с обезболивающими солями сняла боль. На время, — получаю в ответ. — Приступим?

Профессиональный настрой помогает поставить между собой и идеальным мужским телом непробиваемую стену.

Деловито схватив со столика склянки, я прошу бывшего мужа убрать простыню и начинаю внимательно обрабатывать раны. Между делом отмечаю, что он больше не демонстрирует себя, а прижимает скомканную простыню к драконьему внушительному достоинству, небрежно прикрываясь.

Я же напряжена, так как прекрасно понимаю, что Рэй Сауберн вовсе не скромник, не джентльмен — он все так же пристально разглядывает меня. Словно впитывает глазами. Ест.

Черт!

И не двигается ведь, стоит “скульптурой”, а мою кожу между тем уже щиплет от огненных взглядов.

— Почему выкинула розу этого хлыща? — внезапный вопрос окатывает холодной водой.

Какая роза? Какой хлыщ?

Хмурюсь, стараясь не пропустить ни одного шрама, ни одной ссадины.

— Это купец — хлыщ? — удивляюсь и отступаю от лорда Сауберна. Я довольна своей работой. Все мази заряжены магией под завязку и раны быстро заживут.

Возвращаю баночки на стол и вытираю руки тряпицей. Повернувшись к бывшему спиной, даю короткие рекомендации: “Отвар выпить за час до сна, и так всю неделю”.

А мысли снова возвращаются к маске. От нее очень сильно фонило знакомой магией химер.

— Так почему выкинула розу?

— Не хотела, чтобы ты убил невиновного человека, — пожимаю плечами.

Неприятно ощущать себя насекомым, которое дракон тщательно изучает. Но именно так я себя и ощущаю. Кидаю косой взгляд через плечо, придав ему всей доступной мне остроты.

Рэй медленно берет с кресла рубашку и скользит по мне ответным долгим взглядом.

Снова отворачиваюсь и подхожу к кровати, прокручивая мысль, за которую зацепилась. От маски фонило магией, да. Почему Рэй не использует ее, чтобы исцелиться?

Как работает маска? Ведь это же какой-то артефакт!

— Если позову обратно, пойдешь? — резкая фраза бьет в спину и я разворачиваюсь, заряженная на отпор.

Он почти оделся, осталось накинуть дублет.

— Нет. Даже не рассчитывай, — ударяю сама словами. — Никогда я не вернусь к тебе, Рэй Сауберн. Запомни это.

Я тяжело дышу, выплескивая на него свой гнев, а душа дрожит от боли. Меня слишком часто предавали, причем в обоих мирах.

И вот так просто, да? Позвал обратно, и я побегу, роняя туфельки? Пошел к чертям!

Рэй леденеет. Глаза вспыхивают золотом, а на щеках резко выступают желваки, делая его жесткое лицо еще рельефнее.

— Ты изменилась, — цедит он.

— Ты меня изменил, — бросаю холодно. — Я взялась за тебя только ради сына. Эта химерья кровь… она может быть опасна и для него. Я хочу разобраться и защитить Дрейка от твоей сестрицы и моего брата.

— Дрейку ничего не грозит. Розанна на поводке, она пальцем вас не тронет.

— И я должна тебе поверить? Эта женщина способна на все, — возражаю с возмущением.

Но Рэй улыбается, уверенно и удовлетворенно.

— Тем не менее на ней магический поводок, — он задирает голову, смотрит из-под темных ресниц.

Уу, самоуверенный мерзавец!

— Ты ее держишь?

— Да. Ты не представляешь, Софи, какая власть сосредоточена в руках Владыки.

— Завтра обработай свои раны сам, — бросаю я.

Мне невыносимо оставаться с ним в одной комнате, так он давит властью и статусом. Тру шрам от метки, а потом выставляю руку ладонью вверх.

— Это был твой выбор, Сауберн, — проговариваю жестко, демонстрируя ему отметину. — Тебе нести ответственность.

Рэй вздрагивает — и на секунду его лицо искажается какой-то звериной эмоцией, которая мне просто недоступна. Я не считываю его. Совсем.

Драконья энергия бьет наотмашь, но мне удается закрыться.

Судя по всему, сейчас Рэй Сауберн держит себя в узде. Но я со страхом понимаю: он может сделать со мной все, что захочет. А я и не пикну, просто не смогу защитить себя.

Но он остается на месте, сжимая кулаки. Молчит.

— И покажи ногу хирургу, — прячусь за целительской темой и почти сразу сбегаю.

Покидаю комнату в растрепанных чувствах. Грудь горит от всех перенесенных обид, но я сильная, справлюсь.

А сейчас нужно найти сына, этот маленький непоседа не должен так свободно бегать по имению. Заглядываю на кухню, но Дрейка там нет.

— Они с Арчи еще не возвращались, — сообщает кухарка.

Женщина мрачна и раздражена — прикусив полную губу, она постоянно сверяется со старой поваренной книгой и замешивает в глиняной миске кляр. На огне что-то булькает в котлах, судя по запахам — мясной соус с заморскими специями.

— Эта леди Розанна потребовала обед, как в императорском дворце, — ворчит кухарка. — А я непривычная, не успеваю. Еще не готово ничего.

— Леди Эви не даст тебя в обиду, — обещаю я и решаю поговорить с тетей Рэя.

Не позволит же она Розанне гонять наших слуг?

И где Дрейк?

Спешу в главное крыло, где накрывают столы и до меня доносится высокий злой голос Розанны:

— Обед еще не готов?! Как так?

Я проскальзываю в двери столовой, а змея развалилась за столом, по правую руку от леди Эви.

— У нас ритм жизни размеренный, не то что в Тау, — осаживает племянницу леди Эви. — Угомонись, Розанна.

— У вас так неприятно, скучно. И еще за мной следят, — Розанна кидает на меня гневный взгляд. — Весь день кто-то незаметно за мной крадется.

Надеюсь, это не то, что я думаю? Ведь нет?

Занавеска на окне шевелится и я замечаю два до боли знакомых башмака, которые лично начищала сегодня утром.

Дрейк, вот же хулиган!

Стоит ли говорить, что я всем сердцем тянусь туда, за занавеску, чтобы обнять сына за плечи и увести из столовой в безопасность спальни.

Но приходится сдержаться, мне совсем не нужно привлекать к Дрейку внимание этой прожженной твари, Розанны.

Мария, стоящая за плечом леди Эви, закатывает глаза, особо не скрывая свое отношение к нагрянувшей столичной родне.

— Софи, иди сюда. Садись, — ласково говорит леди Эви и улыбается мне, подчеркивая свое покровительство.

По надменному лицу Розанны пробегает легкая тень, но она быстренько напяливает лицемерную маску и ласково обращается к леди Эви:

— Я вам налажу хозяйство на столичный лад, тетя.

— Ох, нет спасибо, — леди Эви с ужасом качает головой.

А я сажусь за стол, но выказывать фальшивую радость не планирую, сохраняя холодное лицо. Ощущаю спиной прячущегося Дрейка и всем сердцем тянусь к нему, к моему мальчику.

Поговорю с ним позже. Я просила избегать Розанну, а не следить за ней по пятам.

— Мои слуги будут прислуживать за столом, — Розанна меняет тактику и обращается к леди Эви очень благожелательно, нежно и по-родственному. — Не отказывайте мне, я превращу ваш особняк в рай. Вы еще будете меня благодарить, тетя.

Она прекрасно знает, что я тут экономка и с удовольствием обесценивает все мои заслуги. Хотя сама же леди Эви и не допустила большого количества слуг в доме, довольствуясь несколькими необходимыми и надежными людьми. Опять же, мы довольно стеснены в финансах, но Розанну это, похоже, не волнует.

— Умерь пыл, милая, — леди Эви бьет Розанну ладонью по руке и улыбается тоже приветливо, но не совсем.

От этой улыбочки хочется поежиться, что Розанна и делает. Передергивает плечами и принимает недовольный вид.

— Мы с Софи прекрасно справляемся, а ты от тебя один беспорядок, — леди Эви отпускает руку племянницы и та зло зыркает на меня.

А я аккуратно оборачиваюсь, но башмаки исчезли. Мальчишки переместились куда-то, и остается лишь надеяться, что они не преподнесут нам какой-нибудь сюрприз.

Хлопают двери. Один из гаргулий, одетый в ливрею, распахивает их и в столовую входит лорд Сауберн.

Я кожей ощущаю его горящий взгляд, но не подаю вида, что взвинчена. И вообще, я сейчас не мисс Света, мне нужно взять на себя роль Софи Кларенс, дочери дракона, аристократки.

Рэй опирается на палку, но ему определенно легче ходить — боль сошла на нет. Гаргулья кидается и отодвигает ему стул во главе стола. Наш новоявленный лакей — узнаю одного из деревенских парней — неуклюж, но очень старается.

Розанна презрительно поджимает губы, Рэй ведет себя отстраненно и властно, как и подобает Владыке.

Мария отходит от стола, видимо, чтобы поторопить кухарку. И действительно, вскоре еще несколько наших местных, в ливреях, появляются в дверях.

Первой вносят тяжелую супницу из потемневшего серебра. Затем подносы, на которых громоздятся блюда под массивными крышками.

Окидываю взглядом стол. Розанна улыбается, разворачивая салфетку из золотистой парчи.

Я сама выбирала сервировку к обеду, но змея вмешалась. В последний момент велела застелить стол парадной скатертью с золотым шитьем, сменить обычную посуду на фарфор и разложить эти напыщенные салфетки, которые больше подошли бы для императорского приема.

Какая мелочность — соревноваться со мной даже в таких пустяках.

Между тем в столовую входят две служанки, привезенные Розанной. Обе одеты безукоризненно, демонстрируют темные платья с белоснежными передниками и волосы, убранные под чепцы. Они встают за нашими спинами, чтобы обслуживать во время обеда.

Деревенские слуги начинают двигаться вокруг. Супницу ставят на край стола, один из парней неловко поднимает крышку — та звякает о серебряный край. Запах мясного бульона с пряностями разливается по столовой.

Следом расставляют блюда: запеченная дичь, политая темным соусом, жареная рыба на подушке из зелени, тушеные овощи в глиняных горшочках, свежеиспеченный хлеб в плетеных корзинах.

Я ловлю очередной внимательный взгляд мужа и замечаю в его синих глазах охотничий блеск, который меня совсем не радует.

Что ты пристал к старой жене? Ведь заключил брак с молодой, резвой, хищной. На что тебе скромная и незаметная Софи?

А потом я поднимаю глаза и узнаю одну из служанок Розанны. Белокурая, миловидная — она служила у Софи.

Наши взгляды встречаются и девушка теряется на миг, на ее лице мелькают испуг и злоба. Но она тут же опускает ресницы, снова превращаясь в вышколенную прислугу.

— Какое прелестное платье, Софи! — восклицает Розанна. — Я очень любила эти фасоны десять лет назад.

Она смеется и взмахивает рукой.

Служанки приближаются к столу. Первая держит в руках кувшин с напитком. Но я слежу за белокурой, стараясь вспомнить ее имя. Та, пряча лицо, разносит хлеб, явно стараясь не глядеть на меня.

Как же ее звали? Нет, не вспомню. И еще интересно, почему красотка так зла на бывшую госпожу? Софи была добра со слугами, да и вообще слишком наивна. Как и я когда-то, когда верила Кириллу.

— Рэй, вы же уедете сразу после свадьбы Кларенсов? — громко спрашивает леди Эви и над столом повисает неловкая тишина.

Рэй хмурится, но смотрит не на тетку, а на меня. Мы оба знаем, что он тут — в том числе из-за сына. И от этой мысли все внутри меня сжимается, я не хочу делиться с ним любовью Дрейка.

Рэй

Мази Софи возымели волшебное действие на его раны и ссадины. Воспаление спало за сутки, боль отступила, даже застарелые шрамы побледнели. Осталась только нога, хотя с ней все гораздо сложнее.

Конечно же, он может воспользоваться маской, но сила артефакта не позволяет носить его часто. Каждое использование забирает частичку драконьей природы, заменяя ее силой химер. Собственно, из-за маски и началась эта болезненная трансформация, которую так метко подметила его бывшая жена.

Обед же прошел паршиво, как он и ожидал. Спасибо Розанне.

Сестре, как и Эрику, придется заплатить за годы предательства и за то, что они сделали с его семьей, но пока пусть верят в то, что выкарабкаются.

За столом Рэй следил за Софи. Она изменилась, стала красивее. Но в то же время повзрослела. В серых глазах появились сталь и ум, движения уже не порывистые, как раньше, а спокойные и плавные, выверенные.

Он присматривал за ней все эти годы — с тех самых пор, как узнал про беременность. Конечно же, подумал, что ребенок — Таверна, но… бесы. Очень быстро правда выяснилась. Младенец демонстрировал слишком сильную ауру химер.

Она забеременела тогда. Его шутка обернулась наследником.

Весь следующий день бывшая жена ловко его избегает — отворачивается, уходит, прячется за разговорами со слугами.

Она чем-то встревожена. До Рэя доносится, как Софи тихо, но настойчиво просит слуг поискать Дрейка.

Дрейк. Его сын.

Рэй всегда хотел детей, но при этом надеялся, что они родятся сильными драконами, чистокровными, без примеси химерьей крови. Почему-то он верил в это слепо, ведь Боги не могли обойти его — Сауберна — своим благословением.

Но сын унаследовал весь спектр его собственных проблем — двойную природу, борьбу двух магий. И теперь неизвестно, чем это закончится.

Если Рэй решит принять химерью силу полностью — тогда Дрейк получит титул, власть и наследство своего отца. Но Сауберны уже никогда не станут прежними.

Прилив сил после лечения гонит Рэя в конюшню. Хочется пустить коня вскачь, ощутить холодный дикий ветер, почувствовать себя снова молодым и полным жизни, а не разбитым драконом, опирающимся на палку.

Он бросает взгляд на маску, лежащую на комоде в спальне — тонкая кожа, украшенная золотыми нитями, темные прорези для глаз. Артефакт словно манит, обещая силу и исцеление. Но нет, рано, опасно. Пока только в исключительных случаях, когда без него не обойтись.

Сапфир встречает хозяина радостным ржанием, тыкается мордой в его ладонь, требуя ласки. Конюх — пожилой, сутулый, с натруженными руками — поспешно тащит седло, пыхтя под тяжестью.

— Я сам, — кидает Рэй коротко, забирая седло.

Конюх кланяется и отступает.

Рэй седлает Сапфира привычными движениями — затягивает подпругу, проверяет стремена, поправляет уздечку. Конь нетерпеливо переступает копытами, готовый к скачке.

А когда Рэй выезжает из конюшни, он видит их — бывшую жену и сына.

Софи что-то объясняет мальчику, наклонившись к нему, положив руки на его плечи. А тот опустил голову, не возражает, но и не сдается — вон как сжал маленькие кулаки, как напряглись плечи. Упрямый. В отца.

Парнем надо заняться. Ему нужно и военное дело изучить — владение мечом, тактику, верховую езду. Да и вообще пора становиться мужчиной и драконом, а не прятаться за материнской юбкой.

Софи поворачивается на стук копыт Сапфира и вздрагивает — все тело напрягается, как тетива лука. Смотрит с вызовом, подняв подбородок, но в серых глазах буря.

Она обнимает мальчика, непроизвольно прижимая его к себе, как будто боится отпускать, как будто Рэй сейчас украдет у нее Дрейка.

Рэй криво улыбается, впитывая в себя ее облик — платиновые волосы, собранные в простой узел, плотное синее платье под накидкой, высокую грудь.

Рэй сам не понимает, что с ним творится. Ведь истинности нет, она исчезла вместе с меткой восемь лет назад.

Но сейчас его бьет под дых так же сильно, как тогда, в юности, когда он влез в окно ее комнаты.

Бесы, дракон в нем в тот миг чуть ли не взорвался от радости, а человек пришёл в ужас. Истинная из клана врага. Она погубит его.

Их с Софи страсть была жгучей, яркой, болезненной.

А как метки не стало, любовь просто умерла, выгорела дотла, окончательно раздавленная его больной ревностью.

Но теперь все по-другому. Теперь к ней тянется не дракон, обезумевший от истинности, а человек — Рэй Сауберн, мужчина. Новая, повзрослевшая и похорошевшая Софи зацепила его самого, без магических уз.

Метки нет, но страсть никуда не делась? Как так, бесы? Как так?

— Ты просил научить тебя драться, Дрейк, — он улыбается сыну, глядя в синие глаза, такие похожие на его собственные. — Завтра начнем. Только приятелей из деревни приведи, чтобы была армия.

Мальчик прижимает кулак к груди — жест приветствия драконов — и выдыхает, стараясь скрыть восторг:

— Спасибо, милорд.

А глаза Софи вспыхивают, в них прыгает тревога.

Ревнует? Боится, что он заберет у нее доверие сына?

Софи молчит, сжав губы в тонкую линию, но эмоции ясно читаются на округлом лице. Она не желает впускать его в их с сыном жизнь, оберегает мальчика, как волчица волчонка.

— Всего доброго, мисс Света, — кидает Рэй, нарочито подчеркивая ее новое имя.

Он слышал, что так ее зовут здесь, в Хотронге — мисс Света, экономка, целительница, мать Дрейка.

Тронув поводья, пускает коня вскачь. Чувствует, как взгляд жены словно прожигает спину — тяжелый, обжигающий, полный невысказанных слов.

Но Рэй уже решил, он вернет Софи Кларенс в свой дом, в свою постель. Как именно, пока не знает, но решение принято. Она его женщина.

При одной мысли, что очередной купец или мелкий помещик полезет к ней со своими дурацкими розами, ярость накатывает волной.

О Таверне он старается не думать больше. Да, полной уверенности в невиновности Софи нет до сих пор — кристалл слишком реалистичен, детали слишком точны. К тому же, у него были и другие причины поверить в ее предательство. Но не исключено, что жену оклеветали.

Эта мысль в последнее время все чаще посещает его, прокрадывается в сознание по ночам, наполняя грудь болью и холодом.

И Рэй спрашивает себя каждый раз: если выбирать между собственной гордостью и возвращением Софи, что он выберет?

Бесов ответ в последнии дни один: он выберет ее. На этот раз не отпустит, даже если придется проглотить свою драконью гордость.

Впереди схватка с Кларенсом. Тот терпит его присутствие лишь потому, что знает правду: Рэй — химера, носитель силы этой земли.

Сила Хотронга, хоть и спрятанная на время, дремлющая — это его сила. Химеры когда-то правили здесь, еще до прихода драконов. Стоит Рэю захотеть — и она потечет в его руки рекой, наполнит тело, и маска больше не будет нужна.

Тогда он видоизменится окончательно, примет химерью природу полностью. И сможет присоединить эти земли к владениям Саубернов. У него может получиться даже отделиться от империи и основать новое королевство — в том виде, в каком оно существовало здесь много веков назад, до завоевания.

Рэй хотел бы остаться чистокровным драконом. Но судьба словно гонит его вперед по другому пути, заставляя бесконечно биться, противостоять, меняться.

Он поворачивает коня и едет обратно к особняку. Оставив Сапфира в конюшне, возвращается к поместью пешком. И замечает деревянную лестницу, приставленную к окну второго этажа.

Дрейк и его приятель гаргулья осторожно спускаются по ней. Внизу они подхватывают лестницу и молча улепетывают, пригнувшись, как заговорщики.

Рэй останавливается, скрываясь в тени стены, и поднимает голову к окнам.

Кажется, это покои Розанны.

Бывший меня пугает. Он кружит вокруг как ястреб и мне не нравится хищный блеск в его синих глазах.

Сидящий на Сапфире Рэй Сауберн молчалив, напряжен, опасен.

Я ощущаю себя уязвимой и невольно возвращаюсь к мыслям о новом побеге. Пусть Рэй поможет Дрейку обратиться, а я тем временем спланирую, куда нам уезжать.

Не хочу впутываться в интриги Саубернов!

Хотя… мне изначально не повезло попасть в тело той, что оказалась в самом центре этих самых интриг. И, конечно же, проблемы меня все-таки догоняют в виде внезапного письма от… брата, лорда Шарпа Кларенса.

Запыхавшийся Арчи приносит послание вечером, когда я помогаю кухарке с завтрашним обедом.

— Передал офицер из города, — сообщает Арчи.

— Найди Дрейка, — прошу его и пробую квашеную капусту. Готова.

Арчи кивает и уходит, а я кладу конверт на стол и падаю на стул. Предчувствие нашептывает, что намечаются проблемы.

Конверт сделан из белоснежной бумаги и пахнет дорогими духами. Быстрыми движениями вскрываю его, не заботясь о том, что бумага рвется неровно. А внутри нахожу приглашение с золотыми вензелями.

Брат зовет Софи Кларенс на свадьбу. Официально.

Черт, я не собиралась впутываться в это! Я не пойду.

— Плохие новости, мисс Света? — спрашивает кухарка.

— Плохие, — киваю и прячу письмо в карман юбки.

И где Дрейк?

Покидаю кухню, чтобы лично заняться поисками мальчика. Но сын уже бежит мне навстречу, улыбка до ушей.

Ловлю его, а он внезапно прижимается, обхватив меня руками за талию.

— Мам, я тебя защищу, — запрокидывает ко мне лицо. — Ничего не бойся. И Владыка нужен только, чтобы я научился драться.

Мы так и замираем в коридоре, обнявшись. Такой прилив нежности от Дрейка удивляет, но и дико радует. Так что я пользуюсь ситуацией, чтобы склониться над темноволосой головой, вдохнуть запах яблок, исходящий от его волос.

— Мам, я принесу клятву…

— Нет, малыш, не надо клятв, — качаю головой.

Но Дрейк выпаливает:

— Клянусь своими драконьими предками, что буду защищать мою маму от любого, кто посмеет ее обидеть!

Он взмахивает рукой и добавляет слова старой клятвы на древнедраконьем, всполохи магии осыпаются на нас.

— Дрейк… зачем ты.

Но сын смотрит на меня так прямо и серьезно. И мое раненое сердце тает. Разорванное предательством дочери много лет назад, оно кровоточило не переставая, держа меня в состоянии вечной тревоги.

И вот Дрейк… он не должен был клясться, но сам того не ведая, залечил мою боль.

Я вдруг поняла, что могу не бояться лорда Сауберна, он не похитит у меня сына.

— Дрейк, я пока блокирую твою клятву. До совершеннолетия, — тем не менее пользуюсь родительским правом, которое матери и отцы имеют в этом магическом мире.

Чтобы отпрыски сами себе не навредили, родители могут блокировать их клятвы.

— Ну вооот, — выдыхает Дрейк. — Так нечестно.

Я оставляю последний поцелуй на макушке маленького упрямца. Не могу выразить словами свое счастье и облегчение.

— Может быть, нам придется уехать, Дрейк, — произношу я тихо.

Сын кивает, не возражает, и я снова выдыхаю.

— Лорд Сауберн поможет тебе с оборотом и фехтованием, но у нас свой путь.

— Ну да, я же дал клятву, — Дрейк глядит на меня. — Не хочу, чтобы ты работала на других.

— Спать пора, — смеюсь в ответ и Дрейк тут же по-детски переключается на какие-то рассказы о том, как они с Арчи ходили на болота.

Гаргулью мы находим в ближайшем коридоре и я прошу его, чтобы он уложил Дрейка спать.

— Никого не впускайте, — предупреждаю привычно.

А затем возвращаюсь на кухню, чтобы забрать настоявшуюся партию лекарств для Рэя.

Я обработала свежие воспаленные раны, и теперь лорд может втирать мази самостоятельно, без моего участия.

Но приглашение от Кларенса жжет через карман платья. Почему меня пригласили? Во что втягивают?

Наверное, я должна сказать Рэю о письме и отказаться ехать. Очень надеюсь, что сам он в это не замешан.

Собрав баночки, я направляюсь в сторону его покоев. Вспоминаю голодный взгляд бывшего и качаю головой: нет, Сауберн, шансов у тебя нет.

Я не собачка, которую можно пнуть ногой, а потом подозвать обратно, приманивая лакомством.

Заворачиваю в знакомый коридор, а дорогу мне заграждает та самая служаночка. При этом действует решительно и спокойно.

Я щурюсь. Она миловидна, наверное, лет двадцать пять или двадцать шесть. В самом соку девица, статная и нахальная.

— Я передам лорду Сауберну мази, мисс… Света, — произносит она вроде вежливо, но с легкой насмешкой.

Меня озаряет: “Кто знает Сауберна, может, он спал со служанкой Софи”?

На душе становится мерзко, но я сохраняю невозмутимый вид. Собираюсь молча отдать баночки девице, пусть сама тащит к Сауберну и лечит его.

Но она снова открывает рот:

— Вы напрасно сюда таскаетесь с этими лекарствами. Если думаете, что унизившись, вернете прежнее положение, то очень ошибаетесь. Таких, как вы, обратно не принимают. Я могу это вам сказать. Ведь теперь мы, считай, что ровня… мисс Света.

Ее слова бьют меня пощечиной и я вскидываю голову. Ощущаю прилив магии, взметнувшейся жаром к лицу. Возможно, мои глаза сверкают, потому что служанка вдруг вздрагивает и отступает.

А я задаюсь вопросом: “Уж не Розанна ли послала ее сюда для новой провокации? А если она уже гадила в прошлом”?

Поняв, что служаночка ценная свидетельница, я усмехаюсь. А вот нахалка внезапно теряется, будто ждала совсем другой реакции и не знает, как теперь быть.

Нервы как натянутая струна и очень хочется без лишних предисловий разоблачить дрянь.

Но я, продолжаю улыбаться, сдерживаю себя, включаю холодный разум.

Рано, Света, рано.

Не нужно предупреждать врагов заранее, а вот собрать информацию, побольше узнать — да, так будет правильнее.

Я замечаю, что у девушки серые глаза, как у Софи. Они мерцают странным серебристым светом, выдавая какую-то магию.

Почему Розанна до сих пор держит ее при себе? Ценный кадр?

— РОвней ты мне никогда не станешь, — произношу я достаточно твердо, чтобы поставить на место нахалку. — А сейчас вызови сюда камердинера лорда Сауберна. С тобой я иметь дел не собираюсь.

— Вы не в том положении, чтобы зазнаваться… — вскидывает она голову.

Моих губ касается зловещая усмешка.

— Я свободная женщина, могу и зазнаться. Я же не жена, и не наложница какого-нибудь дракона, чтобы склонять голову перед кем попало. Я зарабатываю на хлеб тем, что честно работаю. Так что нет, мы не ровня с тобой.

Служанка теряется еще больше, видимо, ожидала с моей стороны истерик и попыток прорваться к лорду Сауберну силой.

— Живее, зови камердинера, — поторапливаю я девушку.

Из темноты коридора выступает Рэй, но служанка его не видит.

А я специально не смотрю на него — пусть послушает.

— Вы мне еще приказывать будете? — нахально выдает служанка.

— Я целительница и хочу донести до лорда Сауберна его лекарства, а ты мне мешаешь, — неодобрительно качаю головой.

— Что тут происходит? — рявкает Рэй.

И только после этого грозного окрика служанка его замечает. Вздрогнув, разворачивается, а я получаю возможность понаблюдать за ее испугом. Девица становится белее школьного мела и неловко приседает.

— Я… я…

— Милорд, эта девушка не пускает меня к вам, — спокойно произношу я.

Мой бывший муж переводит глаза на меня, но я продолжаю выглядеть все так же невозмутимо и профессионально.

— Не надо камердинера. Пошла вон, — бросает он служанке и та, подобрав юбки, сбегает.

Рэй кивает на дверь своей спальни, приглашая. Но у меня нет желания запираться с ним в комнате, в груди бушуют гнев и страшное желание вырваться из этой мучительной ситуации.

— Мой брат, Шарп Кларенс, пригласил меня на свадьбу. Я не пойду, — протягиваю Рэю баночки с мазями.

Он смотрит на меня некоторое время, а потом берет под руку и затягивает в спальню. Даже не успеваю возмутиться, как оказываюсь прижатой к огромному шкафу. Массивные кулаки дракона располагаются по бокам моей головы.

Мази падают на пол, одна баночка катится к ножке кресла.

Черт!

Рэй склоняется ко мне и просто разглядывает — молча и тяжело.

Помимо воли биение сердца сбивается, но я не могу контролировать физиологию. Я боюсь этого сильного дракона, слишком большую мощь он излучает.

— Я не верю, — тянет он после напряженного молчания.

— Во что не веришь? — слова с трудом вырываются из пересохшего горла.

— Не верю, что тебе настолько плевать на меня, Софи, — поясняет он любезно.

В ответ я криво улыбаюсь. Нервы.

— Восемь лет прошло, — напоминаю бывшему мужу факты. — Ты сам захотел прогнать меня. Я ушла.

— А сейчас я зову тебя обратно. Снова будешь хозяйкой в замке. Снова балы, наряды, дорогие украшения, статус матери наследника.

Последняя фраза заставляет меня напрячься и изогнуться, но выползти из-под тела Рэя непросто. А он еще и наваливается на меня, видимо, нога продолжает его беспокоить.

— Дышать мне мешаешь, — шепчу я зло.

— Ты стала безумна, женщина, — он цокает. — Предпочтешь дракону купца? Прозябающий особняк замку?

— Естественно! Ты предал меня, Сауберн! Ты женился на другой, более молодой! Если бы Ровена не умерла, у тебя были бы другие дети!

Запрокинув голову, выплевываю ему в лицо обвинения. Так же я говорила бы с Кириллом, если бы он посмел вновь вернуться в мою жизнь.

Хотя, о чем это я. Ту жизнь я потеряла по вине предателей.

Эмоции захлестывают волной — ядовитой, жгучей, болезненной.

Я замахиваюсь и бью Сауберна по лицу. Один раз, второй. Ладони саднит от колючей щетины. Щеки у этого ящера как каменные.

А дракон даже не шевелится, позволяя мне выплескивать на него всю мою боль. Постыдные слезы обжигают кожу, скатываясь по щекам.

— Убирайся из нашей жизни, — произношу я. — Убирайся, Сауберн. Мой сын никогда меня не предаст, не переметнется на твою сторону.

Синие опасные глаза на уровне моих глаз. Узкий зрачок пульсирует и от этого зрелища по спине пробегает дрожь.

Рэй Сауберн не Кирилл. Он дракон. Зверь.

— Не бросай мне вызов, Софи, — тянет он хрипло, низко. — Проиграешь.

Кровь стучит в висках. Я должна уехать. Как можно скорее! Мы с Дрейком должны покинуть особняк Хотронг.

Но оборот! Опасно пускать оборот Дрейка на самотек.

— Ты подписала договор, Софи.

— Но я не подписывалась ехать на свадьбу Шарпа, — возражаю.

— Тем не менее поедешь, раз он пригласил, — жестко отвечает Рэй.

Он отстраняется и я замечаю, что дракон сам дышит тяжело, на шее пульсирует вена.

— Не впутывай меня.

— Это твой брат, Софи. А ты моя жена.

— Уже давно нет.

— Посмотрим.

Я усмехаюсь и, быстро наклонившись, подбираю мази. Ставлю их на столик — все-таки это мой труд.

— Целительница тебе нужна больше, чем жена, — кидаю презрительно и драконьи глаза вспыхивают золотом.

Сжав зубы, выхожу из комнаты Рэя с неприятной мыслью, что я только раззадорила его.

Бывший муж, по всей видимости, не успокоится, пока снова не подчинит меня.

Только я не дам ему такой возможности.

Ночь проходит без сна, я ворочаюсь в постели, не в состоянии найти удобную позу. Подушка словно каменная, а тяжелые мысли распирают голову.

Приглашение брата не дает мне покоя, я никак не могу принять решение — ехать или воздержаться?

Здравый смысл подсказывает, что глупо показываться на свадьбе, которая, скорее всего, превратится в побоище.

Рэй задумал какую-то ловушку для Розанны и Шарпа, заодно собирается как-то использовать меня.

Да и Шарп, уверена, не от братской любви прислал это приглашение. Разыгрывается шахматная партия, в которой я могу не сносить головы.

О том, что у меня нет подходящих платьев для торжества подобного уровня я даже не думаю. И так очевидно, вся знать не упустит случая посмеяться над старой женой, вынутой из запущенного поместья.

Нет, я не поеду.

Смыкаю глаза буквально на час, но уже на рассвете просыпаюсь с колотящимся о ребра сердцем.

Тревога ведет меня в комнату Дрейка, но мальчика нет на месте, постель аккуратно застелена. А это совсем не похоже на Дрейка, маленького лентяя.

Не помню, как хватаю накидку. Бегу вниз и выскакиваю во двор. Ветер подхватывает мои светлые косы. В воздухе разлит запах грозы, где-то вдалеке слышится бряцание оружия.

Спешу на звуки драки и поспеваю в самый разгар.

Рэй Сауберн, мерзавец!

Мой сын размахивает мечом и нападает на отца, а тот отражает удары, но и сам делает выпады. На нем черные брюки и рубашка, под которой перекатываются стальные мышцы.

Кажется, Сауберн совсем не жалеет мальчика, двигаясь быстро и точно, даже несмотря на ногу. Но этот дракон может терпеть боль, она не мешает ему осыпать Дрейка ударами.

Мой мальчик еле справляется, тяжело дышит, несколько раз чуть не падает.

Да, Сауберн все-таки щадит его, тем не менее такая сильная нагрузка не для семилетнего малыша.

— Остановитесь! — кричу.

Целый отряд гаргулий тоже здесь, они с невозмутимым видом наблюдают за схваткой. Вооруженные деревянными мечами парни, внимательно ловят каждое движение драконов.

А у Дрейка меч настоящий, — понимаю я.

Рэй делает последний выпад и выбивает клинок из маленьких ручонок Дрейка.

Сын опускает голову, он весь вспотел и трясется. Не знаю, как я не умерла на месте.

Подбегаю к сыну, но в этот момент Дрейк оборачивается и в его глазах я вижу яркий, неприкрытый восторг. Глаза горят как звезды, а губы растягиваются в счастливой мальчишеской улыбке.

— Мам, ты видела, как я бился? — спрашивает он срывающимся голосом.

— Ты отлично бился, Дрейк, — Сауберн ухмыляется. — Твой отец бы тобой гордился.

Он это специально делает?

Я испепеляю Сауберна ненавидящим взглядом, но тот только посмеивается.

— А можно меч оставить? — спрашивает Дрейк и поднимает с земли тяжелый смертоносный клинок.

— Конечно. Отныне это твое оружие. Мой слуга занесет его тебе в комнату.

Непроизвольно тянусь к Дрейку, хочу обнять, но, будто почуяв мой порыв, он успевает уклониться. Как бы сын ни любил меня, в присутствии Владыки он телячьих нежностей не потерпит.

Дрейк молча возвращает меч на землю, он сильно устал.

— Идем завтракать, — произношу ровно и давлю материнское желание прижать сына к груди.

В этом мире мальчики взрослеют рано и Дрейк должен стать настоящим мужчиной, воином и драконом. Вот только помочь ему повзрослеть может лишь один человек — и это Рэймонд Сауберн. Его родной отец.

От взгляда Рэя пощипывает кожу, но мысли мои в этот момент полностью устремлены к сыну. Я пропускаю Дрейка вперед и иду за ним, подгоняя в сторону особняка.

— Мам, — Дрейк останавливается и ждет меня. — Владыка похвалил меня, сказал, что хорошо держу меч для своего возраста. А мы с Арчи просто наблюдали за воинами Кларенса в городе. Вот и научились кое-чему.

Имя брата заставляет вздрогнуть и закусить губу. Аж до крови. А что если Шарп также подбирается к моему сыну?

Дрейк унаследовал кровь не только Саубернов, но и Кларенсов.

— Поторопись, Дрейк, ты весь мокрый. И надо поесть, — выдавливаю я.

Оборачиваюсь — Рэй остался на площадке и показывает несколько приемов гаргульям.

Дрейк явно хочет к ним, вон даже мордашка покраснела от счастья, синие глаза полны восторга.

А я замечаю, как неловко опирается бывший на больную ногу. И все равно не теряет скорости и силы.

Сколько в нем мощи, сколько магии.

Дрейк моется, потом с аппетитом ест на кухне. С набитым ртом пытается рассказывать мне о своей первой серьезной битве. А я думаю, что мой мальчик слишком много времени проводит, обследуя город и окрестности.

Что они с Арчи делали на болотах, например?

— Мам, я к друзьям, ладно? Не терпится узнать, что Владыка им показал.

Ну вот, все мысли об отце. Рэй Сауберн знает, как привлечь мальчика на свою сторону.

— Беги, — убираю за сыном со стола, а потом поднимаюсь наверх.

Не стану скрывать, наглая служанка меня сильно беспокоит. Я почти уверена, что она причастна к фальшивой записи на кристалле.

Но как ее разоблачить? Как заставить говорить? Останавливаюсь у развилки, коридор ведет в крыло, где поселили Розанну. В голову не приходит ни одной дельной идеи, увы.

И вдруг в нос бьет отвратительный гнилостный запах. Такой сильный, что выворачивает нутро и я, подавив спазм, прикрываю нос ладонью.

Что за пакость так воняет?

А вслед за “ароматом” по коридорам разносится визгливый вопль Розанны:

— Я задыхаюсь! Кто посмел?! У меня в комнате что-то сдохло!!!

Я собираюсь уже звать Марию, когда слышу судорожный кашель. Совершенно инстинктивно прячусь за штору, продолжая сгибаться от мерзкого запаха, но тут же обнаруживаю, что поступила правильно.

Из коридора вываливается та служанка. Глаза выпучены, рот раскрыт, а лицо в прямом смысле этого слова ползет вниз.

Волосы становятся реже, с прозеленью. Кожа бледнеет, тело словно сдувается, до тех пор, пока платье не повисает на костлявых плечах, как на вешалке.

Она скалит острые рыбьи зубы и шипит.

— Кассандра, где ты? Что за вонь? — орет Розанна.

А я с ужасом разглядываю тварь, которая только что скинула облик миловидной блондинки и утирает тыльной стороной ладони слюнявый рот.

— К вам в комнату болотного мертвяка кто-то подбросил, — отвечает она громко.

— Найди и сожги эту пакость!

— Сейчас, хозяйка!

Служанка поворачивается ко мне спиной и бредет в сторону покоев Розанны, а я стараюсь осознать, что сейчас увидела.

Воспользовавшись тем, что странное существо скрылось в глубине коридора, я выскальзываю из своего убежища и несусь прочь.

Кровь шумит в висках, ведь я увидела такое, такое… Это практически доказательство невиновности Софи, а я безумно хочу очистить ее светлое имя от грязи.

В небольшой зале второго этажа я сталкиваюсь с леди Эви и Марией. Женщины встревожены, леди Эви зажимает нос кружевным платком.

— Софи, что происходит? Что за запах? — сдавленно спрашивает она.

Леди Эви после приезда Саубернов перестала называть меня мисс Светой, но я с ней не спорю. Я мечтаю лишь об одном, вырваться из этой передряги с бывшим мужем и родственниками.

— Розанне… подбросили что-то. Я не поняла, — отвечаю вполне искренне.

Я действительно не знаю, что это за болотный мертвяк, почему он так воняет и кто его пронес в дом.

Хотя… не стоит себя обманывать, подбросил эту гадость Дрейк. Не зря они с Арчи ходили на болота.

— Неужели мальчишки расшалились? — леди Эви щурится.

А я удивленно распахиваю глаза и прикладываю руку к груди:

— Вряд ли. Разве Дрейк способен на подобную шалость?

Леди Эви тут же принимает правила игры:

— Наш мальчик не стал бы заниматься такими шалостями, верно. Наверняка это Розанна сама где-то подцепила мертвяка. Подобное притягивает подобное.

Мы обе знаем, что Дрейк способен на любые шалости, но разыгрываем спектакль, будто свято верим в ангельский характер нашего мальчика.

Смеюсь, прикрыв рот рукой, и с благодарностью смотрю на хозяйку поместья. “Спасибо”, — шепчу беззвучно.

Но мне необходимо переговорить с Дрейком. Во-первых выяснить, что произошло, во-вторых проверить, как он там после битвы с отцом.

Как же я зла на Сауберна!

Я направляюсь к комнате Дрейка, толкаю дверь. Скольжу взглядом по убранной постели, а затем замечаю меч лежащий на столе.

Рэй и правда велел слуге принести клинок в комнату Дрейка.

Что-то колет в груди, когда я смотрю на массивные ножны. Не выдержав, подхожу ближе и рассматриваю искусную чеканку. Как странно, узор включает в себя морды драконов и химер, представляя собой смесь разных мотивов.

Вдруг приходит мысль, что этот меч выковали специально для Дрейка.

Я не уверена в своей догадке, но это было бы логично, сам Рэй носил символы Хотронгов лишь с маской, не смешивая их с драконьей символикой.

Трогаю ножны кончиками пальцев, аккуратно. А затем пытаюсь поднять оружие, но получается лишь сдвинуть его на миллиметр.

Ох… вот же сюрприз!

На меня наваливается осознание того, насколько силен семилетний Дрейк, раз смог поднять этот меч, да еще и отражал удары отца.

Я вплетаю пальцы в волосы, осознавая свое открытие. Теперь сцена во дворе видится несколько иначе, но все же — Рэй мог поступить более снисходительно с сыном.

При мысли о том, что мой сынок не простой человек, а сильный дракон, по позвоночнику проходит дрожь.

“Он сын своего отца, Света”, — шепчу про себя. — “Всего лишь сын своего отца”.

Весь последующий час я разыскиваю Дрейка, но он знает, что виноват и прячется. От Розанны же доносится запах горелого. Впрочем, змея отчего-то не начинает кидаться обвинениями и за обедом ограничивается злобными взглядами.

Я слежу за ее служанкой, Кассандрой. Она двигается так ловко и плавно, не подумаешь, что под этой милой личиной прячется чудовище.

Рэй обедает с каменным лицом, лишь желваки играют на щеках, а его взгляд ощущается как касание. Если бы могла, стряхнула бы этот жар с кожи, но лишь в бессилии гневно смотрю на бывшего.

Его глаза словно обещают: я не оставлю тебя в покое, Софи. Я всегда добиваюсь своего.

Вечером ловлю Дрейка на кухне, куда этот упрямец пробирался, чтобы поесть.

— Маам, эмм, — тянет он и достает из шкафа хлеб и сыр. Положив их на стол, виновато склоняет голову.

— Дрейк, — я прижимаю сына к груди и он, зная что провинился, не сопротивляется, не пытается выскользнуть из кольца моих рук.

Целую темноволосую макушку и сажаю сына на стул. Присаживаюсь сама и внимательно смотрю в синие глаза.

— А теперь рассказывай. Ты же помнишь, мне можно доверять, — произношу спокойно.

Дрейк немного выдыхает и открывает много чего интересного:

— Мам, у Розанны в служанках перевертыш. Болотный мертвяк на них так действует, что личина сразу сползает. Мы хотели убедиться.

— С чего вам вообще пришло такое в голову? — спрашиваю я.

— Гаргульи ее распознали, они их чуют, мам. Владыка же должен знать, кто затаился под крышей дома. Разве нет?

Дрейк вздыхает, а я вспоминаю тот тяжеленный меч, что лежит на его столе.

— Дрейк, что такое этот болотный мертвяк?

— Это растение с клубнями. Мы спрятали клубни под половицу и когда они лопнули, пошел тот самый болотный запах, который снимает личину. Извини, мам, но нам было важно узнать точно.

Значит, мальчишки прятались поблизости, когда служанка выпадала из коридора.

— Дрейк, а ты сможешь достать еще таких клубней? — задумчиво спрашиваю я.

Сын поднимает на меня удивленный взгляд, а потом в его глазах начинают прыгать чертики.

— Конечно, их на болотах полно!

— Это будет наш секрет. Не рассказывай пока Владыке.

Безусловно, трюк с клубнями нужно повторить. Это единственный способ заставить Рэя Сауберна понять, что он натворил, когда разрушил свою семью.

Хотя… он, как видно, уже понял. Жаль, что так поздно. Сейчас на месте его жены совсем другая женщина.

Я прошу Дрейка впредь быть осторожнее, не следить за Розанной, и не пропадать надолго.

— Владыка требует дисциплины, — вздыхает Дрейк. — Завтра опять ранний подъем и тренировки.

Проследив, чтобы сын вовремя лег спать, я спускаюсь обратно в кухню. Из-за Рэя пришлось отказаться от кабинета, но как представлю, что лорд Сауберн может подкараулить меня там и снова прижать к стенке, так вздрагиваю.

Неужели Владыка целого клана не способен придумать что-нибудь пооригинальнее, чтобы соблазнить бывшую жену?

Достаю старенькую тетрадь и подсчитываю прибыль за лекарства, а также мне необходимо распределить на неделю сумму, выделенную леди Эви.

Погружаюсь в работу и от неожиданности роняю перо, когда дверь в кухню резко открывается и на пороге появляется хозяйка Хотронга.

— Софи, — шепчет она и нервно постукивает тростью в доски пола. — Кто-то пробрался в подвалы.

— А куда смотрела охрана Сауберна? — я вскидываю голову.

— Я почти уверена, что это мой племянник Гастон Хотронг, — произносит леди Эви. — Он использовал силу рода, чтобы войти сюда.

— Гастон? Но там же та таинственная дверь!

— Зови Арчи и парней из деревни, — леди Эви щурит глаза.

Достаточно кликнуть Арчи, и несколько крепких парней уже через полчаса прибывают в поместье.

Мы тут же привлекаем внимание солдат Рэя, но леди Эви велит им не соваться в семейные дела. Она выглядит и разговаривает как истинная хозяйка Хотронга — гордая и властная. Ей не осмеливаются перечить, но наверняка доложат Сауберну, что мы с отрядом гаргулий зачем-то ночью направляемся в подвал.

— Пусть сообщат Сауберну, — леди Эви тяжело опирается на палку и я подаю ей руку, чтобы облегчить спуск по ступеням. — Но вначале мы должны успеть переговорить с Гастоном.

Мы достигаем той самой кладовой, где за буфетом скрыта таинственная дверь. За все восемь лет жизни в Хотронге я так и не разобралась с ней и разговорить мастера Питерса тоже не получилось. Старик отмалчивался, но явно знал больше, чем показывал.

Арчи открывает перед нами дверь и леди Эви первая входит в кладовую.

Перед нами открывается картина маслом, впрочем, чего-то подобного мы и ожидали. Буфет отодвинут, а над артефактом-ключом трудится Гастон Хотронг. Засунув между артефактом и деревом створки какой-то металлический прут, он пытается вскрыть запор.

— Что ты творишь, идиот? — громко произносит леди Эви и Гастон оборачивается, испуганно смотрит на нас.

— Я пытаюсь снова оживить эти земли, — шипит он злобно. — Вы сидите на них как дракон, тетя Эви. А они принадлежат нам, Хотронгам.

— Сейчас же отойдите от двери, — я протягиваю вперед руку. — Это опасно, мы не знаем, что скрыто в подвалах.

Гастон выдергивает прут из образовавшейся щели и оттуда начинает медленно проходить золотисто-зеленый свет.

— Это вы не знаете, что там, а я знаю. Но проклятый Сауберн… Он блокировал мои прошения о возврате мне родовой земли. А сейчас решил сам наложить на Хотронг лапу.

— Ты дальний родственник моего мужа, — возмущенно отвечает леди Эви. — Ни пяди земли в этих краях не принадлежит тебе.

— Так вы вымираете. Вы не оставили потомства, тетя. Оказались бесплодны и непригодны, — Гастон брезгливо кривится.

Оскорблять пожилую женщину ему так приятно, что дурак не замечает, как гаргульи, незаметно обошедшие комнату, крадутся к нему со спины.

— Пустоцвет, неудачница старая карга…

Арчи ударяет Гастона по руке кулаком и тот роняет прут, остальные удерживают его, заводят руки за спину.

— Это Рэй Сауберн велел вашему мужу запечатать силу земель! — вопит Гастон. — Лорд Сауберн сам наложил на двери артефакт с темной магией, чтобы дверь не открыли. Но я распечатаю, я высвобожу, и ни один суд не сможет не признать…

Гастон делает одно незаметное движение и ловко выскальзывает из захвата гаргулий, а затем ныряет в небольшую незаметную дверцу, ведущую в подземный коридор. Насколько я знаю, тот выходит в поля.

Между тем с главного входа в кладовую врываются солдаты Сауберна и не разобравшись накидываются на гаргулий, вяжут парней, а нас притискивают к стене.

— Совсем охамели, — леди Эви грозит самому активному и рослому солдату тростью.

Я же оказываюсь рядом с таинственной дверью и понимаю, что магия тонкой струйкой вытекает в образовавшийся зазор. Не знаю, хорошо это или плохо, но внезапно сила тянется ко мне, ластится, проникая под кожу.

— Ох, — я невольно вскрикиваю в испуге.

Опустив глаза, смотрю на руки, наливающиеся ярко-зеленым свечением. Сила химер, сила Хотронга.

А на пороге возникает Сауберн. Высокий, мрачный, с палкой. Солдаты замирают, вытянувшись по стойке смирно. Гаргульи прячутся за массивным буфетом, не зная, чего ожидать от дракона.

Прихрамывая, Рэй пересекает кладовую. Я ощущаю его горьковатый мужской запах, когда он подходит к двери и косит на меня синий глаз. Я молчу и жду.

Сауберн со всей силы бьет по поврежденному артефакту кулаком и он встает на место, снова запирая силу.

— Гастон пробрался в подвал, — заявляет леди Эви. — Но, возможно, ты захочешь нам что-то объяснить, Рэй?

Я стою не шевелясь и двигаю пальцами, разгоняя магию по венам. Боже, я получила ее в достаточном количестве, но Рэю это не понравится, да?

— Я ничего не стану объяснять, тетя, — резко отвечает Сауберн и переводит тяжелый взгляд на меня.

— Ты обрек некогда процветающий край на прозябание, — тихо произношу я.

— Так было надо, Софи.

— Я никогда тебя не пойму, — вырывается у меня.

Но Сауберн игнорирует мои слова. Его взгляд скользит по вырезу моего домашнего платья.

— Тебе не нужно меня понимать, Софи, — роняет он. — Достаточно просто слушаться. Как ты всегда и делала.

У меня даже дыхание сбивается от этого беспредела, а он глядит мне в лицо, как будто специально поджидает реакцию.

Это провокация?

— Иди к бесам, Сауберн, — кидаю я. — После того ужаса, что я испытала в лесу, когда вы травили меня как зверя, подчиняться больше не стану.

Он делает шаг назад, и мне кажется, что дракон начинает понимать, куда вляпался — нечитаемая эмоция мелькает в его глазах, зрачок становится золотым и вытянутым… драконьим.

— А зачем ты в этот лес унеслась, сероглазка? — Рэй наклоняется ко мне и цедит в лицо, не обращая внимания на столпившихся вокруг свидетелей.

— Что встали? Ищите Гастона! Он побежал по подземному коридору! — леди Эви гонит солдат прочь из кладовой.

— Если бы мы тебя не обнаружили, ты бы там замерзла насмерть, — тихий голос Рэя бьет.

И я вздрагиваю: он не знает. Но если догадается, что будет тогда?

— Ты не понимаешь, почему я бежала? Правда не понимаешь? — спрашиваю глухо. Играть чужую роль становится все труднее, да и не уверена я, что хорошо справляюсь.

— Никто не сослал бы тебя в монастырь. Это все было для отвода глаз.

— И чтобы попить мою кровь. Отомстить за измену, которой не было, — кидаю ему, привставая на цыпочки. — Но факт остается фактом, ты не защитил свою жену, Сауберн.

— Я не успел. Вместо того, чтобы довериться мне, ты все бежала сломя голову.

— Как можно довериться мужчине, который постоянно угрожал и унижал?

Я вижу, как вздымается его грудная клетка, губы плотно сжаты, а на щеках перекатываются желваки. — У меня были причины. Большего унижения, чем неверность супруги, представить трудно.

— А ты бы не представлял, а поверил жене.

Наши лица совсем близко, смотрим глаза в глаза, громко и яростно шепчем. Рэй Сауберн еле держится, чтобы не сорваться

— Ты многого не знаешь, сероглазка.

— И по прошествии стольких лет больше не хочу знать, — ставлю я жирную точку в разговоре.

Дракон разъярен, его зловеще зрачок пульсирует, но я отхожу от него, прерывая бесполезный спор.

Скоро он узнает правду, а мы с Дрейком должны готовиться к новому отъезду. А я ведь даже вообразить себе не могу, как мой сын отреагирует, если узнает, что Сауберн его отец.

Простит ли мой мальчик Владыке все то зло, что он причинил мне?

— Леди Эви, вернемся в дом? — спрашиваю я.

Часть солдат действительно ринулась в подземный коридор за Гастоном, а гаргульи давно смылись.

Кидаю последний взгляд на взбешенного Рэя и подаю руку старой леди.

Если честно, меня волнует мысль о новом притоке магии. Это же значит, что я могу вливать больше силы в землю и растения!

Утром Дрейк убегает на занятия с Рэем Сауберном. Я для порядка некоторое время слежу за ними, облокотившись на низкий забор, который окружает площадку для фехтования.

На дворе еще холодно, но Дрейка это мало волнует, впрочем, как и Рэя, как и гаргулий. Они все в распахнутых рубахах, потные.

А я снова поражаюсь тому, что мой сын поднимает тяжеленный меч и еще умудряется им размахивать.

“Владыка сказал, что я должен реалистично оценивать свои силы. Поэтому он был жесток в первый день”, — пояснил мне Дрейк за завтраком.

Сегодня Рэй и правда более аккуратен и больше не испытывает сына так жестко.

Вздохнув, решаю их покинуть, у меня впереди день экспериментов. Несколько часов я провожу за работой, заряжаю магией удобрения, воду.

Кто-то из свободных парней, не участвующих в занятиях Рэя и Дрейка, помогает мне дотащить ящики и кувшины до небольшого поля за оградой особняка. Мы вскопали его на всякий случай, но, видимо, земля все же пригодится.

Скоро можно будет засеять этот участок картошкой. А соседний — пшеницей.

Оставшиеся удобрения я скидываю под всеми деревьями в саду и наблюдаю, как кора становится здоровее, наполняясь жизненной силой.

— Сад оживает, — шепчет гаргуль.

— Да, у нас будет цветущий сад,— улыбаюсь и провожу кончиками пальцев по шершавому стволу. Сердце наполняется радостью, но ее тут же сменяет грусть. Как же жалко будет расставаться с Хотронгом. Как жалко.

А вечером я растираю Дрейка лечебным маслом. Бедняга хоть и дракон, но мышцы у него все равно не железные и болят.

Он сидит на своей узкой кровати скрестив ноги, вертит головой, непоседа.

— Мам, я не знал, что бывают такие хитрые приемы… А оказывается… если ударить вот так…

Половину терминов я не понимаю, и вообще, нервничаю. У меня собралась партия отваров против пигментных пятен и мне придется завтра отвезти их в город. Можно было бы послать кого-то из деревни, но, как назло, отвары заказали знатные дамы, а они желают иметь дело только со мной.

— Дрейк, завтра меня не будет. Я тебя умоляю, посиди дома и не отходи от леди Эви, ладно? Я ее тоже попрошу присмотреть за тобой.

— Но, мам. Я же не маленький какой-то!

— Это не обсуждается. Я и так даю тебе много воли, можешь иногда и послушаться меня.

Пользуюсь моментом и целую упрямца в макушку.

— Маам…

— Все, ухожу, ухожу. Надень рубашку.

Внизу же меня поджидает Розанна. Змея стоит в гостиной возле камина и ехидно так улыбается.

— Тебя, оказывается, пригласили на свадьбу лорда Кларенса? Это очень странно. Но я знаю, что делать. Ты можешь поехать в качестве моей служанки.

— Что? — я смотрю на нее как на безумную.

— Я переговорю с Рэем, он не будет против, — она проводит рукой по бордовому бархату платья на бедре.

Розанна ухмыляется, но в глазах читаются дикая тоска… и черная злоба.

Она реально ревнует Шарпа к его невесте, понимаю я. Неужели Рэй позволит этой гадине убить девушку?

На сердце становится тяжело и я покидаю гостиную, так и не дав ответа Розанне. Я знаю, что Рэй не позволит мне прислуживать его сестре — все-таки жена, хоть и бывшая, должна соответствовать его статусу.

На следующий день, убедившись, что Дрейк остался с леди Эви, я прошу старого конюха запрячь карету. Общение с заказчицами всегда неприятно, они любят смотреть свысока на таких, как я.

Но мне необходимо накопить сумму, достаточную для обустройства на новом месте. Поэтому велю кучеру остановиться у красивого белого дома с садом и выхожу на мостовую. В руках у меня корзинка с бутылочками.

Медленным шагом направляюсь к калитке, но ржание лошади заставляет меня обернуться.

Черт! К карете подошел высокий мужчина в маске и тяжелом плаще. Схватив лошадку под уздцы, он что-то говорит кучеру.

Зачем ты притащился сюда Рэй Сауберн? Да еще и в обличии химеры?

Но в это миг двери дома открываются и ко мне по дорожке спешит служанка. Ведет себя так надменно — поджимает губы и сообщает, что хозяйка и ее подруги ждут мисс Свету.

Меня проводят в гостиную, обставленную тяжеловесной мебелью с позолотой. Тут много хрусталя, резьбы, красивых фактур и расцветок.

Я присаживаюсь в кресло, а служанка просит меня подождать. Но ждать приходится долго, леди появляются лишь через полчаса.

Три женщины, покрытые несколькими слоями пудры, заходят в гостиную с надменным видом.

Рыжая, блондинка и сереброволосая. Три подруги двигаются слаженно, как… как банда.

По этикету я должна встать и поклониться, но ноги как будто прикипают к полу. Я сразу чувствую подвох, меня позвали сюда не ради отваров.

Женщины переглядываются и садятся рядком на небольшом диванчике. Разглядывают меня как бабочку, пойманную ради коллекции.

— Люди хорошо покупают ваши отвары и настойки, мисс Света, но… — самая старшая прикладывает палец к губам.

“Она носит парик”, — вдруг замечаю я, разглядывая ее рыжие кудри.

— Но простые люди неприхотливы, а вы наверняка изготовляете свои лекарства в грязных котлах, на грязной кухне. Такие, как вы, до ужаса неряшливы.

— Ваш мальчик постоянно бегает то по болотам, то по лесам. Водится с сомнительными личностями, — добавляет блондинка.

— Мы возьмем ваши отвары на пробу, в надежде, что они не опасны для здоровья. Наш маг проверит их. А вам будет слава, если окажется, что все в порядке, — приторно улыбается леди в рыжем парике.

— Мы заплатим золотом. Дадим вам аж… аж сто золотых. Вы же любите золотые? Все простолюдины любят звон монет.

Они глядят на меня колюче и зло, а я улыбаюсь — холодно, отстраненно. Неужели это ловушка, устроенная Розанной? Ох, я практически не сомневаюсь, что да.

— Дамы, я передумала, — встаю с кресла, в которое меня усадили, и покрепче удерживаю в руках корзинку.

— То есть… как это передумали? — самая молодая женщина в серебристом парике хлопает глазами.

— Я вам ничего не продам.

— Испугались проверки? — взвизгивает рыжая.

— Мои отвары проверены местным магом-аптекарем, леди, — я растягиваю губы в улыбке и любезно просвещаю женщин. — Господин Лютус профессионал, получивший грамоту от императорского целителя. Он засвидетельствовал, что мои отвары и настойки производятся в самых стерильных условиях и со знанием дела.

Я говорю чистую правду. Лицензии у меня нет, но вот свидетельство аптекаря, оформленное как сертификат, хранится в потайном ящике вместе с деньгами.

— Я дам двести золотых за повторную проверку, — трет нос рыжая.

Мне видно, что проблемы с пигментацией не выдуманные, у всех троих через пудру проступают следы, а руки так и вовсе покрыты темными пятнышками.

Причины пятен могут быть разными, гормональными в том числе. Я бы могла им помочь, изучив проблему комплексно, но — нет.

— Всего хорошего, леди, — я быстро иду к выходу, благо дверь так и не заперли.

— Да такие попрашайки, как ты, душу продадут за деньги! Чего нос воротишь? — летит мне в спину.

Оказавшись на улице выдыхаю, но тут же напрягаюсь вновь, поскольку моя карета исчезла вместе с кучером.

С большим усилием я давлю стон. День определенно не заладился. Почти не сомневаюсь, что этих трех подружек подговорила Розанна, решившая разрушить мой маленький бизнес.

Лишние золотые не помешали бы нам с Дрейком, но не ценой унижения и крушения карьеры.

А лошади с каретой появляются из-за угла. Только вот на козлах сидит не кучер леди Эви, а Рэй Сауберн.

Я поднимаю голову, вглядываясь в прорези маски. Его глаза блестят как драгоценные камни.

Маска очень тонкой работы, и из-за этого сам Сауберн кажется таинственным, и все же достаточно опасным.

Он соскакивает на землю, но не хромает. Довольно свободно идет ко мне.

Боже, артефакт усиливает химеру и снимает боль и деформацию, но что будет после? Какую цену Рэй заплатит за возможность покрасоваться?

— Ты меня поражаешь, Сауберн, — устало выдаю я.

— Я рад, — его голос звучит глухо.

— В плохом смысле поражаешь, — хмуро отвечаю я. — Ты безумец. Или дурак.

Он хмыкает и я понимаю, что воспринимаю его совсем иначе. Когда на нем маска, он кажется мне незнакомцем.

— Где мой кучер? — я оглядываюсь. — У меня полно дел…

— Кучер отправился в таверну, спустить золотые, которые я ему подкинул. Забирайся в карету, мисс Света.

Мое настоящее имя в его устах звучит как удар током и я сама поражаюсь своей реакции. И тут же злюсь, потому что да — день не задался. Еще раз убеждаюсь в этом.

— Что ты задумал? — интересуюсь мрачно.

— Хочу отвезти тебя в храм, сероглазка. Нам нужно серьезно поговорить.

Поговорить?

— Я оставила прошлое за плечами. Мне не нужны твои объяснения и оправдания, — качаю головой.

Он делает шаг в мою сторону. Меня захватывает его звериной энергией, его силой.

Но я поднимаю голову и пристально смотрю ему в глаза. Пусть поймет наконец, что никогда не подчинит ту, что оказалась в теле его бывшей супруги.

— А Дрейку тоже не нужны объяснения? — тихо спрашивает дракон. В голосе проскальзывают низкие рычащие нотки, Рэй зол.

— Оставь в покое Дрейка, — вырывается у меня.

— Не оставлю, сероглазка. Он мой наследник.

Я отворачиваю лицо от дракона и утешает меня лишь воспоминание о заключенном с ним договоре. Но и бегать от разговора неразумно, лучше и правда согласиться.

Рэй открывает мне дверцу кареты, я ощущаю его голодный взгляд, напоминающий мне о нашем сексе.

Столько времени прошло, я хотела бы забыть, но Сауберн невольно воскрешает в моей памяти детали. Он был хорош… и на этом все.

Предатель. Лжец. На той же постели он ублажал Ровену.

Я быстро забираюсь в карету. Дверца хлопает и сердце вздрагивает. Как ни стыдно мне сейчас, как ни больно, но благодаря Рэю на свет появился Дрейк.

Сын — все для меня. Моя жизнь, мое солнце.

Лошади трогаются с места, но я не знаю, что задумал Рэй. Почему мы едем в храм.

Я бывала в местном храме пару раз — это величественное здание из белого мрамора. Самое красивое в регионе, построенное по приказу императора.

Оно появляется словно в дымке, которая всегда окружает это место, намекая на благословение богов.

Карета останавливается у входа, а я ощущаю тревогу. Неспокойно мне.

Рэй галантен, подает руку и помогает спрыгнуть с подножки. Но за вежливостью скрывается подвох, пальцы в кожаной грубой перчатке слишком сильно сжимаются на моих пальчиках, тянут.

Потеряв равновесие, прижимаюсь к бывшему мужу грудью. Вдыхаю его аромат и злюсь, но у входа в храм стоят жрецы в белых рясах. Не хочу устраивать скандал в их присутствии.

“Мы сбежим, мы сбежим”, — повторяю как мантру.

Лица Рэя я не вижу и это страшно дезориентирует, путает. Он ухмыляется сейчас? Доволен?

Но он ведет меня к портику храма, приветствует кивком головы жрецов. А те смотрят испуганно и в тоже время с благоговением.

— Зачем тебе маска, Рэй? Что происходит? — спрашиваю я, когда мы проходим в круглый зал.

— Она подтверждает мою легитимность здесь. Шарп вынужден мириться, — цедит Рэй и отпускает мою руку.

Между тем к нам подходит жрец.

— Чем могу помочь вам, Владыка? — спрашивает он.

— Мне нужно спуститься в зал с зеркалами,— отвечает Рэй.

В зал с зеркалами? Я сразу же вспоминаю другой зал… тот, в замке Сауберн. Зеркала показывали правду, оголяя душу.

Но я не могу так подставиться перед Сауберном, не могу открыть ему свою истинную суть.

Оглядываюсь в поисках выхода, но у массивных, обитым железом, дверей застыл второй священнослужитель. Не сбежать.

— Конечно, я передам вам ключ.

В ладонь Рэя ложится золотой фигурный ключ, а я шепчу на грани паники:

— Что ты затеял? Я никуда не пойду с тобой.

— Боишься правды, сероглазка? — его голос глухой, царапающий. — Ты столько раз уверяла меня, что не виновата, а сейчас перепугалась?

Его глаза становятся драконьими, страшными, а мне уже хочется прибить бывшего мужа Софи. Но если я откажусь идти с ним, обвинения усилятся, а я не представляю, как это отразится на нас с Дрейком. Договор есть, но он мутный. Очень мутный.

— Пойдешь со мной, Софи? — спрашивает Сауберн. — Или сбежишь?

Сила Рэя давит на меня, но он дает выбор… без выбора. А жрец тем временем указывает на вторую дверь в глубине храма.

Она отпирается легко, открывается без скрипа. “Петли хорошо смазаны”, — думаю отрешенно.

Сегодня Рэй Сауберн узнает, что жена не изменяла ему и что она мертва?

Мы спускаемся по ступеням, Рэй подает мне руку, но я прячу ее за спину. Детский жест, я знаю, но мне нужно хоть как-то показать ему, что надежды нет.

Боги не помогут.

Мы проходим еще через одни двери, из мореного дуба, и оказываемся в зеркальном зале. Сердцебиение учащается, напоминая о прошлом. А потом спотыкается, когда в зеркальных поверхностях появляются фигуры… это я, или Софи? Мы выглядим идентично. И в то же время по-разному.

Она нежная и трепетная, наивная. И я — уставшая, с разбитым сердцем, с выработанной лишениями волей к жизни.

Вглядываюсь и постепенно начинаю различать нас. Дышу прерывисто, рассматривая Софи, что гуляет по саду, или примеряет новое колье. А вот я — играю с Дрейком, рассказываю ему сказки, работаю в огороде или в кабинете, где создаю новые растительные лекарства.

Но Рэй, кажется, не замечает этой двойственности.

Он наклоняет голову и тихо произносит:

— Ты не знаешь о проклятии Саубернов, Софи?

— Нет… — я ощущаю себя в ловушке, а поверхность зеркал чуть дрожит. Софи с той стороны поднимает голову и улыбается, качает головой.

До меня доносится ее легкий шепот: “Я не знала, Рэй”.

Он смотрит на меня. И снова эта маска. Она не дает мне разглядеть его эмоции. В это момент Рэй незнакомец, еще более опасный и непредсказуемый.

— Тогда я расскажу тебе, Софи, и зеркала дадут знать, что не лгу.

Он приближается и я вскидываю голову, хотя напряжена как дрожащая струна.

— Впервые беловолосую истинную из клана Кларенсов встретил мой дед. От истинных не принято отказываться, они благословение. Та женщина скрасила его старость, а потом изменила с темным магом. Любовник научил, как отравить дракона. Дед потерял зверя и сам погиб, сгорел от лихорадки за месяц.

— Совпадение? — я прижимаю ладонь к губам.

А Рэй мрачно смеется, я могу лишь представлять, как его губы кривятся в злой ухмылке.

— Нет, Софи, не совпадение. Еще несколько женщин клана Кларенсов получили наши метки. Все прекрасные, женственные, притягательные как мед. Погибли другие Сауберны и их драконы. Самые сильные, самые одаренные. Всегда одно и тоже — отравление, измена.

Его слова разъедают, заставляют понять, куда я угодила. А угодила я в центр разворошенного улья, в одну из “роковых” истинных.

— Что было дальше? — произношу сдавленно, смотрю на него полными боли глазами.

— Последнюю такую мой дядька заточил в монастырь. Он еле спасся, она подлила отраву в его бокал, а он не выпил. Но драконья суть его ослабла.

— Что с ней стало… в монастыре?

— На монастырь напали Кларенсы. Погибло много наших людей… и монахини тоже. Не знаю, что стало с той истинной. Но мы ответили. Началась война кланов.

— И Кларенсы не пытались оправдаться? Это же… очень странно.

Рэй хмыкет.

— Странно? Отчего же странно, сероглазка? Драконы не оправдываются. Да и никто не знает, что за проклятье такое на нас навели.

— Поэтому ты поверил в предательство… мое предательство?

Я поворачиваюсь к зеркалам и они показывают нам горькое прошлое. Один сильный дракон за другим валится на пол. И сцены чужой любви — беловолосые предательницы в объятиях других.

— Дракон не может простить измену истинной. Но как только метка срезается, зверь слабеет или погибает.

— И ты пошел на подобный риск?

— Я химера. Наверное, слишком сильно тебя любил, и выжил… Хотя, лучше бы подох, как они.

Я отступаю от Рэя, поскольку он пугает меня, его сила гнет к полу. Выравниваю дыхание, поднимаю на него глаза.

— Так зачем ты принял беловолосую истинную из Кларенсов, если знал? Ты ведь понимал, что добром этот брак не закончится.

— Дракон не смог отказаться, сероглазка, — цедит Рэй. — Он как с ума сошел. И мне ты понравилась до одури.

Я упираюсь спиной в зеркало, оно холодит даже через мех накидки.

Поворачиваю голову и вижу Софи, сидящую на кровати в тонкой ночной рубашке. А Рэй Сауберн медленно поднимает ее подол, терпеливо целует ножки. Софи тяжело дышит, но вплетает пальцы в его волосы. Они оба верят в счастье.

Нет, на это невозможно смотреть без слез.

— Я не смог отказаться от тебя, сероглазка.

— Так откажись сейчас, — кидаю я. — Неужели дракон снова требует? Метки нет, Сауберн.

— Дракон молчит, но я сам хочу тебя.

Рука в перчатке дотрагивается до моей щеки и я вздрагиваю. Смотрю в маску и задыхаюсь от противоречивых эмоций, которые сама не могу проанализировать. У меня просто не было такого опыта в прошлой жизни. Не было!

Зеркала вибрируют, показывая сцены страстных ночей Рэя и Софи. А я закрываю глаза, чтобы не видеть.

Чего добиваются боги, зачем издеваются?

Рэй наклоняется, прижимается лбом к моему лбу и я ощущаю шероховатость маски, его мужской запах, его силу.

Руки Сауберна скользят по моей талии, пробираются под юбку. Он действует уверенно, привычно.

Перчатки придают его касаниям жесткости. А зеркала вдруг перестают мигать воспоминаниями и я прихожу в себя.

Сжимаю ноги, давлю стон.

— Теперь ты, Софи. Докажи мне, что не изменяла. Я почти поверил тебе, но мне нужно подтверждение. Скажи это перед зеркалами.

Я открыта и беспомощна перед ним, а в груди разливается горечь.

— А почему не потребовал доказательств сразу?

Мой голос охрип и я дрожу, извиваюсь, стараясь выпихнуть его руку, которая устроилась между бедер.

— Ты уже была в зеркальном зале, помнишь? Но Боги не выбрали тебя. Они подтвердили твою виновность. Я даю тебе второй шанс, Софи.

— Не нужен мне твой шанс, Сауберн! — я не контролирую свой гнев.

Моя новая усиленная магия вырывается неуправляемой струей и отталкивает его. Освободившись, сгибаюсь пополам. От эмоций, от отката, от ужаса.

— У тебя есть шанс подтвердить свою невиновность! — он почти рычит.

Всегда спокойный Сауберн в этот момент на грани. Он срывает маску, его глаза горят золотом.

А я не хочу лезть в магию зеркал, они разоблачат меня и этот хищник отнимет сына!

Я просто кидаюсь к выходу, пока коварные отражения не показали мою прошлую жизнь.

— Я хочу тебя себе, Софи Кларенс! — доносится его голос. — Ты зря поверила, что убежишь от меня.

— Докажу тебе свою невиновность иначе, Рэй, — оборачиваюсь в дверях.

Он дергается ко мне и я выскакиваю в коридор, бегу по ступеням, чуть не спотыкаюсь, а сзади слышится стук подкованных сапог.

Не помню, как врываюсь в главный зал храма, пугая жрецов. Рэй следует за мной по пятам.

— Ты… — я задыхаюсь от безысходности этой ситуации. Тыкаю в него пальцем. — Ты не имеешь права требовать от меня что-либо. Ты мог все это сказать мне восемь лет назад, а не кидаться обвинениями в измене. Ты сам предал, привел в жены Ровену. Погубил...

— Не переходи черту, Софи, — его лицо искажено от гнева, от страсти, от эмоций, что льются через край.

— Я больше не жена тебе. И я не позволю впутывать нашего сына. Дрейк…

А затем меня будто что-то бьет в спину, позвоночник пронзает молниями и я разворачиваюсь.

В храме Дрейк. Мой мальчик стоит возле жреца, сжимая в руках клубни болотного мертвяка. И смотрит на нас широко открытыми глазами.

Лицо Рэя каменеет, когда он понимает, что сейчас произошло.

Но сын... зачем он сбежал от леди Эви и как нашел нас?

27.2

Дрейк слышал мои необдуманные слова? Понял, о чем мы с Рэем говорили?

Я делаю шаг к сыну, а он растерянно хлопает ресницами, затем переводит взгляд на Сауберна. На личике сына отражается понимание и он застывает как маленький кролик.

А у меня сердце сжимается от страха.

— Дрейк, — зову я.

Он поправляет меч на поясе. Меч огромный, тянет вниз, но Дрейк мужественно носит его, как и подобает маленькому мужчине.

— Я понял, — серьезно произносит мальчик. — Владыка — мой отец, да?

Я в панике оборачиваюсь к бывшему мужу, пронзаю его негодующим взглядом.

— Но я на стороне мамы. Я дал клятву, — Дрейк поднимает руку и повторяет те слова на драконьем.

Голос твердый, не дрожит. Каждое слово ложится камнем между ним и отцом.

Я же снова гляжу на Рэя, чтобы послать ему лучи недобра.

Передо мной два дракона. Один высокий, мощный — в дорогом дублете и меховом плаще, с лицом будто вырезанном в камне. Другой маленький, с мечом до земли, с серьезными синими глазами.

Боже, как они похожи.

И оба молчат. Терпят. Сдерживают эмоции, что кипят как лава.

Драконы не показывают боль.

Лицо Сауберна внезапно смягчается. Обычно жесткие черты разглаживаются, твердых губ касается улыбка.

— Ты достойный сын, Дрейк. Я горжусь тобой.

В ответ Дрейк теряется. Думаю, ему радостно получить похвалу, но он не знает, как на нее реагировать.

И Дрейк решает показать суровое спартанское спокойствие.

— Я не понял, в чем обвиняют маму, но она не могла поступить плохо.

Он поднимает руку, в кулаке зажаты клубни мертвяка.

— Мам, эта служанка… она тут в городе. Заходила в тот же дом, где была ты. Я следил, а потом последовал за тобой.

Заходила в тот же дом... к этим подружкам Розанны?

— Дрейк, я же просила остаться с леди Эви.

— Мам, но служанка опасна, как и та леди Ро… — Дрейк исподлобья смотрит на Рэя и в его глазах больше нет того безусловного восхищения, которое выплескивалось из моего мальчика раньше.

Рэй видит это. Я знаю, что видит. Потому что его кулак сжимается сильнее. Костяшки белеют. Он опускает голову, чтобы я не могла считать его эмоции.

Его задевает отношение сына!

Я встаю так, чтобы следить за ними обоими, тихо дышу, чтобы не упустить ни одного нюанса.

— Она все еще в городе. Арчи принес более зрелые клубни, подкинем ей и пусть… пусть Владыка тоже посмотрит, — заявляет Дрейк, в его голосе ощутимо сквозит холод.

— Что за служанка? — мрачно спрашивает Сауберн.

Он сжимает в пальцах маску. Большой, красивый, Рэй Сауберн олицетворяет собой аристократию и мощь империи. Но он не знает, что сказать сыну, маленькому мальчику, который отстраненно смотрит своими синими глазами.

— Служанка леди Розанны перевертыш, — объясняет Дрейк. — Арчи… он гаргулья… очень удивился, когда учуял ее. Перевертыши считаются вымершими созданиями, сказочными.

— Когда-то они обитали в этих краях, — добавляет Рэй.

Жрецы уходят вглубь зала, но теперь они также знают, что я бывшая жена Владыки Саубернов, а Дрейк наш сын.

Отец. Мать. Сын. Разбитая семья в центре величественного храма.

Мы разговариваем негромко, жрецы больше не слышат нас. Дрейк сжимает клубни в руке и все время посматривает на меня, словно желая поддержать.

— Да, перевертыш принимает облик красивой служанки, иногда самой леди Розанны. Заменяет ее, — сообщает маленький шпион.

Не сдерживаю горькую улыбку и гляжу Рэю в глаза.

— Эта служанка, Кассандра, служила мне, когда мы были женаты. Ты понимаешь, что это она была на той записи, Сауберн?

Не разрывая зрительного контакта, я улыбаюсь в лицо Сауберну, а он бледнеет. В глазах проносятся молнии, зрачок стремительно сужается и он хрипло кидает:

— Перевертыши были выбиты много лет назад. Их магия слишком опасна.

— Как видишь, некоторые остались. А у меня возник вопрос — все ли женщины Кларенс были виноваты в том, в чем их обвиняли? Ты не думал, что все это масштабный заговор против вашего клана.

Его лицо искажается, глаза становятся звериными. Рэй тянет хрипло, на грани рыка:

— Я хочу видеть ее, Дрейк.

— Я оставил перевертыша на рынке, но Арчи его ведет, — охотно отзывается Дрейк и на его лицо вновь возвращается детская беззаботность.

Дрейк бежит к дверям, я за ним, но Рэй обхватывает меня за плечи. От дракона бьет жаром, как от печи.

— Возможно, у тебя возникнет желание извиниться, Сауберн? — зло бросаю и стряхиваю его руки.

— А извинения смягчат твое сердце? Вернут прошлое? — спрашивает он.

— Конечно, нет. Поэтому просто уезжай, — поднимаю к нему лицо, перекидываю толстую косу за плечо.

— И оставить вас с сыном на съедение врагам? — Он усмехается, но вместо ухмылки у него выходит лишь гримаса боли.

Мне нечего ответить ему в этот раз и я сжимаю губы, а он продолжает, вдруг собравшись. Говорит четко, лаконично, по делу.

— Мое возмездие им будет страшным, сероглазка. Но мне понадобится твоя помощь. Я предлагаю видоизменить договор.

— А при чем тут наш договор? — не понимаю.

— Отомстим вместе, сероглазка, — он наклоняется ко мне. — Я все объясню. Поедем на свадьбу Кларенса для начала.

Дрейк маячит в дверях храма, не уходит, поджидая нас.

А я смотрю на Рэя. На этого гордого дракона с каменным лицом, который никогда не выскажет своих потаенных мыслей вслух.

— Ты можешь искупить часть вины, защитив сына, — говорю я. — Но меня не вернешь.

Рэй не моргает. Лицо неподвижно. Только зрачок пульсирует, меняя оттенки. Этот огонь в его глазах затягивает и я отворачиваюсь.

— Я не хочу менять договор. Не верю тебе, Сауберн.

— Хотя бы выслушай новые условия, а потом отказывайся, — он останавливает взгляд на моих губах. — Думаю, время тайн и недосказанностей закончилось, я открою перед тобой все карты, сероглазка.

А я вспоминаю, как он убил Таверна и дрожь проходит по позвоночнику. Розанна и Шарп затеяли опасную игру с хищником, но стоит ли мне втягиваться в нее?

Рэй

Двое его солдат незаметно ловят Кассандру, ее находят именно в том месте, которое указал Дрейк. Остальное дело техники: затащить ее в карету, отвезти на старый заброшенный рудник и подсунуть под нос болотный мертвяк.

Главное, чтобы люди и стража в городе не переполошились. Но на удивление никто не обращает внимания на небольшую суету у старого рынка — мало ли, развязная девица ушла с солдатами, поманившими ее парой медяков.

Софи и Дрейк стоят в стороне. Бывшая жена обняла сына за плечи, ушла в мысли, до которых Рэй никогда не дотянется.

Она отказалась открыться перед зеркалами, затворила душу.

Неужели Софи настолько все равно?

Тогда, на отборе, у него был шанс узнать правду через зеркальный зал, но Рэй Сауберн — сильнейший дракон — испугался этой правды. И сейчас пожинает плоды собственной глупости, разрываясь от душевной боли, что распиливает его по живому.

Кажется, и сына он потерял. И плевать Дрейку на его статус, на богатство и власть. Он клятву дал матери, что будет защищать ее.

Человек Рэя уводит Софи и Дрейка в ближайший трактир, там они смогут переждать в чистой отдельной комнате. А служанку-перевертыша связывают в карете.

Весна заявляет свои права на мир, слабыми еще солнечными лучами плавит снег. Копыта лошадей месят грязь, а сидящий на козлах Рэй видит вдалеке силуэты разрушенных построек при руднике.

— Тпруу! — они подъезжают к самому входу деревянного здания.

Рэй равнодушно смотрит, как служанку вытаскивают из кареты. Она дергается, но вяло, словно ей все равно. Знает, что Рэй не станет убивать — перевертыша он может использовать и в собственных целях.

Ее заводят в постройку и сажают на старую бочку. Кассандра вздергивает подбородок, глядит прямо в лицо дракону. Бесстрашная, да?

Рэй качает головой, поражаясь наглости этого редкого существа, и негромко произносит:

— Я Рэй Сауберн. Моя мать была химерой из рода Хотронг. Твои родичи повиновались нам взамен на защиту. И я снова требую повиновения по праву крови. Я снова предлагаю покровительство, но если предашь, урою.

Кассандра вздрагивает, кривит губы.

— Я чую твою кровь, — шипит, показывая острые зубы, а потом вдруг преображается в Софи.

Усмехнувшись, призывно поднимает юбку, встряхивает платиновыми волосами, перекидывает ногу на ногу и издает томный стон.

Тварь развлекается.

Рэй кивает солдату и тот достает клубни, что передал им Дрейк.

Кассандра морщится, но клубни свое дело делают. Вонь нестерпимая от них, но мужчины закрывают носы рукавами, а перевертыш корчится, пока не приобретает характерные для них черты.

— А теперь рассказывай, красавица, — хищно улыбается Рэй.

Перевертыш смеется в ответ.

— Тебе не понравится правда, дракон. Точно хочешь узнать, каким идиотом был?

— Это уже не твоя проблема.

Рассказ Кассандры словно сдувает пелену с глаз. Все встает на свои места, открывая жестокую правду.

Не его предали, он предал. Потерял самое дорогое.

Но какого беса сейчас сердце вблизи Софи бьется совсем иначе? Почему он откликается на нее не так, как тогда?

В их прошлом браке правили драконьи инстинкты, заточенные на истинность. А сейчас Рэй сам заглядывается на бывшую жену.

— Спрячьте перевертыша, накормите. И чтобы волос не упал с ее головы, — приказывает он.

Ему нужно на свежий воздух. Запах мертвяка туманит разум, грудь горит огнем.

Вывалившись на порог, он глубоко дышит, выходит во двор и упирается лбом в шершавый ствол дерева. Рычит сквозь стиснутые зубы.

“Я изображала твою жену в той смешной сцене, когда Таверн делал вид, что трахается”, — звучит в ушах хрипловатый голос Кассандры.

“Я знала все ее привычки, все повадки. Украсть нижнее белье и подвязки было проще простого. А ты решил, что проклятие снова сработало, поверил ядовитой иллюзии, да, дракон”?

“Леди Розанна всегда служила величайшему из драконов — императору”.

Рэй сжимает кулаки и даже не замечает, как выпускает когти. Они впиваются в ладони, руки трансформируются, слышится хруст костей, затем следует ледяное касание чешуи.

На языке привкус крови и пепла.

Мозаика сложилась, а он убедился, что был прав.

Император. Вот кто стоял за всеми интригами и несчастьями, как Саубернов, так и Кларенсов.

Таверн когда-то занимал пост советника императора. Но по словам перевертыша и сама Розанна была завербована императором. Она вредила обоим кланам, воспользовавшись старой историей с беловолосыми истинными и проклятиями.

По всей видимости, перевертыши — а их осталось примерно еще трое — активно участвовали во всех представлениях с изменами истинных.

Знали ли Кларенсы об этом? Скорее всего, нет.

Рэй отрывается от дерева и смотрит в небо.

Розанна испачкалась в дерьме намного больше, чем он предполагал.

А сейчас он впутывает Софи в опасный проект. Тем не менее оставлять ее в Хотронге еще опаснее. Они с Дрейком должны поехать вместе с ним на эту проклятую свадьбу Шарпа Кларенса.

Почему враг пригласил Владыку Саубернов и его бывшую жену? Ответ на этот вопрос ясен как белый день. Император приказал.

Рэй давно собирает сведения и до него долетела пара слухов. Иногда балы и флирт с придворными красотками приносят свои плоды.

Свадьба прекрасный повод покончить с двумя сильными кланами одним махом. И Рэй не сомневается — свадьба будет кровавой.

Пригласили всех, а вот покинут праздничный зал немногие.

Но Рэй все переиграет. Его клан устоит, а предатели заплатят.

Ключ — Розанна. Его сумасбродная сестра действительно влюбилась во врага, она ревнует и способна на глупости. Подтверждение — ее битва с Шарпом, представленная как защита клана, но на самом деле разборка двух любовников.

В этом Рэй не сомневался с самого начала, но казнив ее, он бы растерял все нити.

Приходилось выжидать.

— Отправляйтесь в город и отвезите мисс Свету и ее сына в особняк Хотронг, — велит он подошедшему солдату.

Тот кивает, а Рэй надевает маску, которую все это время держал в кармане. Нога ноет, но артефакт тут же выпрямляет его кости, залечивает старые ноющие шрамы.

Не хотел он использовать его, не хотел принимать химерью сущность. Но император не оставил ему выбора. Жизнь решила иначе.

Рэй оборачивается мощным черным драконом со змеиным хвостом. Сейчас он цельный и намного более мощный.

Крылья расправляются, огонь проносится по венам. Сердце загорается, опаленное ненавистью к врагам.

Метки нет, истинности нет, но Рэй Сауберн готов отдать жизнь за свою женщину. За своего сына.

Слишком поздно, возможно? Но подобные жертвы всегда своевременны. Наверное, Софи заживет без него хорошо, вольготно.

На общее счастье Рэй уже не надеется. Не после того, что узнал.

Но пока он жив, она от него не сбежит. Пока он жив, его одержимая любовь не оставит ее в покое.

Сегодня же вечером он переговорит с Софи и откроет ей свой план. Ей придется пересмотреть договор.

Особняк встречает привычным полумраком и успокаивающей прохладой. Мария принимает его плащ и он коротко интересуется, вернулись ли Софи с Дрейком.

— Да, только что. Мисс Света отвела сына мыть руки. Причитала, что он какую-то гадость таскал с болот и руки надо помыть обязательно, — отчитывается камеристка его тетки.

— Хорошо.

Он направляется в кабинет, а там его ждет Розанна. Развалившись в кресле, она рассматривает свои красные ногти и поднимает глаза на звук хлопнувшей двери.

— Братец, тебе не надоело бегать за этой потаскухой?

— Я могу вырвать тебе язык, Розанна. Так сойдет? — бросает Сауберн и проходит к столу.

Он завален тетрадями и травниками, книгами по земледелию, записями на отдельных листах. Особое место занимает толстая энциклопедия народной медицины.

Странно это все. Его жена никогда не интересовалась науками, могла лишь вышивать и играть на арфе, как и подобало дочери знатного рода.

— Снова она тебя околдовала, братец, — Розанна вздыхает. — А всего-то стоило поспрашивать в городке. Я поинтересовалась, мне рассказали, что твоя бывшая истинная крутит с местным аптекарем. Он мужчина видный, женатый, правда, но нашу Софи такие мелочи не останавливают.

Рэй скалится, садится в кресло.

— Ты подготовила наряд для праздника Шарпа Кларенса, Розанна? Болтают, что платье невесты шил императорский портной.

Лицо сестры искажает ненавистью.

— Я приличная драконица и не хочу затмить невесту, — отвечает она с циничным смешком.

А Рэй смотрит на нее и прикидывает, как она собралась устранять соперницу. Именно это ему придется выяснить в ближайшее время.

— Из особняка Кларенса прибыла модистка. Я вызвал, чтобы сшила тебе платья, сестра. Думаю, она в курсе всех подробностей о невесте и готовящейся свадьбе, — роняет Рэй равнодушно и листает энциклопедию.

Розанна вытягивается в кресле, заглотив наживку.

***

Я с тревогой вглядываюсь в глаза сына. Мне страшно, что он получил травму, узнав, кто его настоящий отец.

— Ты говорила, отец умер,— еле слышно произносит Дрейк, пока я поливаю ему на руки.

Мы стоим перед глиняным умывальником, в зеркале отражается мое бледное лицо.

— Мне пришлось так сказать, Дрейк, — отвечаю я. — Мы с Владыкой расстались не по моей воле.

— Тебя оклеветали?

— Да.

Меньше всего я хочу обсуждать прошлое с ребенком, но когда-нибудь Дрейк все равно узнает подробности.

— Эта леди Розанна что-то замышляет, — Дрейк поднимает на меня глаза. — Но мы уедем, да? Владыка покажет мне, как фехтовать и драться, и мы потом уедем. Я тебя защищу.

Я вздыхаю, улыбаюсь сыну. Все-таки он не разобрался в нашей с Рэем перепалке, и это замечательно.

— Будем действовать по обстоятельствам, — говорю и отставляю кувшин.

Дрейк вытирает руки полотенцем и я провожаю его в комнату.

— Арчи за дверью. И никого кроме него не впускай.

Я знаю, что Сауберн ждет меня, а ноги не несут. Сердце все еще трепыхается. Как ни крути, мне выгодно сотрудничать с бывшим мужем. Наши враги слишком сильны и коварны, мы с Дрейком в одиночку пропадем.

Придется временно объединиться, чтобы спастись. Чтобы выжить.

Дрейк уснул почти сразу, едва коснувшись головой подушки. Видимо, приключения с болотным мертвяком знатно его утомили.

Я поправляю одеяло на плечах сына, любуюсь тем, как мирно он выглядит во сне.

Мой маленький дракон.

Целую его в лоб и тихо выхожу из комнаты, прикрывая дверь.

Арчи расположился в кресле с книгой. Рядом с ним стоит Мария.

— Мисс Света, лорд Сауберн просил передать, что ждет вас в кабинете, — сообщает она.

— Спасибо, — выдавливаю я и направляюсь по коридору, стараясь не показывать волнения. Что за изменения он хочет внести в договор?

Останавливаюсь перед дверью кабинета, глубоко вдыхаю и стучу костяшками пальцев по темному дереву.

— Войди, — доносится глухой голос.

Толкаю дверь и замираю на пороге.

Рэй ходит по комнате, сильно хромая — от окна к камину, от камина к столу. Руки сцеплены за спиной, плечи напряжены под черной рубашкой. Когда я вхожу, он останавливается как вкопанный. Медленно разворачивается ко мне.

Наши взгляды встречаются и воздух в кабинете словно сгущается. Его синий взгляд пронзает меня. Пристально, жадно изучает каждую черту моего лица.

А я жду. Молчу. Напряжение между нами растекается ядовитой патокой.

— Садись, — наконец произносит Рэй хрипло и подвигает к камину кресло.

Прохожу через комнату, ощущая его взгляд на себе — тяжелый и обжигающий. Опускаюсь в кресло. Спина прямая, руки на подлокотниках.

Рэй остается стоять, но я вижу, как неестественно вывернута его нога. Свет из камина играет на его лице, отбрасывая резкие тени.

— Что ты хотел мне предложить? — спрашиваю ровно.

Он молчит. Сжимает челюсти так сильно, что проступают желваки.

Затем подходит ближе и тяжело опускается во второе кресло, стоящее напротив.

— Как и говорил, я хочу изменить наш договор, — роняет он.

— Мы же условились. Я лечу тебя, ты не вмешиваешься в мою жизнь и не претендуешь на Дрейка.

Я замечаю, что его кисть вспорота, раны зажили плохо, оставив выпуклые, будто вспученные рубцы.

Что это такое? Откуда новые ранения?

— Ты получила мою силу, Софи. Магию химер. Сейчас мы связаны.

Я вскидываю подбородок, в груди скапливается досада. Это похоже на какой-то дурной сон, в котором я бегаю по кругу и всегда возвращаюсь к порогу одного и того же дома.

— Теперь мы дополняем друг друга, Софи. Твоя сила может помочь одолеть врагов. Защитить Дрейка.

При упоминании сына я вздрагиваю, но уже слушаю Рэя внимательнее. Видимо, от компромисса не уйти и с этим придется как-то смириться.

— Ты же сама вписала в договор пункт, по которому за его нарушение тебе не грозит наказание. Так что можешь обойти изначальные пункты и не бояться отката.

Я ощущаю, как по спине ползет холодок. Хитрый змей, заметил.

— К чему ты клонишь? — чуть наклоняюсь вперед. Всматриваюсь в его скульптурное лицо.

— Мы снова поженимся, Софи, — произносит он низко, глядя мне прямо в глаза.

— Что?!

— Но, — продолжает он, и его голос садится, становится хриплым, — я не стану настаивать на настоящем браке. Но брачный союз нам необходим сейчас. А потом, если ты захочешь... — Он замолкает, на миг опускает взгляд. — Я отпущу тебя.

Последние слова звучат так, словно их вырвали из него клещами.

Я смотрю на Сауберна, на напряженную линию его плеч и шеи. И не верю ни единому слову.

— Ты не отпустишь, — говорю тихо, но твердо.

Его взгляд возвращается ко мне — острый, полный огня. Он мрачнеет и не возражает.

— Послушай, — начинает Рэй, голос срывается на рык. — Статус моей жены даст тебе неприкосновенность. Шарп не тронет тебя. Никто не тронет. И это нужно для Дрейка. Тебя устраивает, что он считается моим бастардам, поскольку родился после разрыва?

Я вдавливаю пальцы в подлокотники.

— А что с запертой силой? — бросаю ему. — Почему бы тебе не выпустить ее из подвала?

Рэй задумывается, откидывается в кресле.

— Она опасна без проводника, — произносит медленно, словно взвешивая каждое слово. — Именно поэтому мы с дядей заперли силу. Если ее выпустить бесконтрольно, проснутся существа, которые когда-то населяли эту землю. Ужасающие. Древние. Чтобы магия работала правильно, нужен проводник. Раньше таким проводником был я.

Мы смотрим друг другу в глаза и, черт побери, его взгляд притягивает своей синевой, своей магнетической глубиной. Эти ящеры умеют привлекать женщин.

— Но потом я отказался от наследия предков. Окончательно. Меня... — Он запинается, сжимает челюсть. — Меня вынудили отказаться.

— Кто? — спрашиваю я, хотя догадываюсь.

— Клан. Семья.

— И что изменилось?

Рэй смотрит на меня — долго, пристально.

— Теперь проводников трое, — произносит он. — Я. Ты. И Дрейк. Ты сможешь возродить земли, Софи. А я смогу отомстить Розанне и остальным врагам. — Он замолкает, его взгляд скользит по моему лицу. — Не все планы я готов открыть тебе. Это просто опасно. Но поверь...

Он приподнимает темную бровь.

— Дрейку будет лучше остаться на земле его дедов. В новых условиях он обретет гармонию. Станет сильным драконом с химерьей кровью. Он не будет стыдиться себя. — Голос Рэя звучит убедительно, обволакивающе. — Он будет хозяином этих земель.

Боже, а ведь Рэй прав. Хотя… эти земли часть империи. Неужели мой бывший дракон задумал новую войнушку?

— Что скажешь, Софи?

Тишина повисает между нами, тяжелая и густая.

Огонь в камине потрескивает, отбрасывая танцующие тени на стены.

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя страх и сомнения.

— Ты все еще не рассказал о моей роли на свадьбе Шарпа, — говорю я. — И... почему не обработал раны на руке?

Мне нужно еще немного времени, чтобы переварить все, что сообщил Рэй. И врач во мне буквально страдает, глядя на это безобразие с необработанными воспаленными рубцами.

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к столу. Все мои книги и часть записей остались тут. Я машинально листаю энциклопедию.

Слышу за спиной шаги Рэя, неровные, но тяжелые, весомые.

— Надо попросить кого-нибудь из слуг принести мазь, которую я для тебя приготовила, — произношу немного напряженным голосом. — Просто удивительно, что Владыка прибыл без камердинера. Я была уверена, он у тебя есть.

Болтовней стараюсь отсрочить важное продолжение разговора. Конечно же, я приму предложение Рэя, оно разумно и учитывает благополучие Дрейка.

Опираюсь ладонями о столешницу, чувствую легкую неровность деревянного покрытия.

Мой мальчик вырастет, тогда, быть может, я смогу немного подумать о себе.

Спину обжигает, когда Рэй останавливается позади меня.

Я резко разворачиваюсь, поднимаю на него глаза.

— Твои мази где-то здесь, в кабинете, — говорит он спокойно.

Его взгляд словно обволакивает, он нацелен на меня и я ощущаю себя чертовым центром, к которому стремятся все помыслы дракона.

Это так очевидно, что пугает. Я могу противостоять его грубости и жестокости, но вот эта скрытая нежность опасна. Эти вкрадчивые движения, чуть смягчившийся голос, в котором тем не менее проскальзывают рычащие нотки, воспринимается как мастерски подготовленная ловушка.

— Ты твердо намерен соблазнить меня? — спрашиваю и оглядываю кабинет. Да, баночка с мазью стоит на книжной полке.

Чтобы не стоять с ним так близко, быстро направляюсь к стеллажам. Дракон следует за мной тенью.

— Я беру тебя с собой на свадьбу, так как боюсь оставлять здесь одну. Дрейк тоже поедет. Рядом со мной вы будете в безопасности, Софи.

Хм. Везти Дрейка? Не уверена, что это правильно, но мне придется еще раз обдумать наш разговор.

— В этом вся моя роль? Протяни руки.

— Нет. Ты стабилизируешь мою силу. Подстрахуешь из безопасного укрытия. Боюсь, праздник выйдет горячим и непредсказуемым.

Он протягивает мне массивные кулаки и я, сняв с баночки крышку, аккуратно обрабатываю его шрамы. В кабинете повисает тишина, слышится лишь его ровное дыхание.

— Так каков твой ответ, Софи? — нарушает он молчание.

— Мне придется ответить согласием, — произношу я, хорошенько втирая мазь в его кожу. — Сколько еще ты будешь так мучаться? Когда окончательно превратишься в химеру?

— После или во время свадьбы.

— Ты убьешь Шарпа?

— Он ведь знал о том, что твоя измена была обманом? — отвечает Рэй вопросом на вопрос.

Я вспоминаю тот мерзкий разговор с Шарпом, после которого хотелось помыть руки.

— Понятия не имею, знал или не знал, — пожимаю плечами.

В очередной раз отмечаю, что у Рэя красивые пальцы, сжимаю губы.

— Шарп вел себя так, будто я правда предательница. Обвинил меня в глупости, но заявил, что я сыграла им на руку. Сказал, что не тронет, так как я полностью бесполезна.

Рэй недобро усмехается, а у меня пылают щеки. Внезапно он поднимает руку и легко дотрагивается до моего лица. Ведет костяшками пальцев вдоль подбородка, затем по скуле.

— Не надо, — выдавливаю из себя и с ужасом понимаю, что тянусь к ласке. — Не надо, Рэй.

Отворачиваюсь. Дыхание сбивается, голос дрожит от гнева.

— Никогда не простишь, — тянет он. — Гордая.

— Мудрая, — парирую я.

И не лукавлю. Разум подсказывает, что мимолетное удовольствие может стоит очень дорого.

— Я буду бороться за тебя, Софи, — произносит он.

— У тебя нога наверняка болит, — качаю головой. — У меня есть знакомые целители в городе. Леди Мариса, она принимала у меня роды, может порекомендовать хорошего специалиста…

— Моей ноге поможет только одно, сила химеры, — роняет Рэй. — Химера — это ведь оставшийся от предков ген, влияющий на дракона. Он проявляется не у всех, но нам с Дрейком… повезло. Сейчас я понимаю, что это дар, а не проклятие.

Он наклоняется и обхватывает ладонями мое лицо.

— Ты решил устроить какие-то беспорядки в Хотронге и близлежащих землях? — вырываюсь из его рук и возвращаю баночки на место.

— Просто верь мне.

Я щурюсь, разглядывая дракона. Он стоит, вскинув подбородок. Мощный, упрямый, убийственно опасный. Даже я ощущаю его смертоносную энергию. Этот человек не станет медлить или мучиться угрызениями совести, он будет переть вперед. Не задумываясь, не оглядываясь.

— Я боюсь, Рэй. Я тебе не доверяю, — говорю тихо.

— Ты не сможешь появиться на свадьбе Шарпа в простом платье. Сегодня мы поедем в город и выберем самый дорогой наряд и драгоценности. За дополнительную плату модистки любое платье превратят в самое модное.

— Что за глупости…

— Вечером свадьбы. Я все подготовил.

— Но я могла отказаться! — всплескиваю руками.

— Не могла.

— Бесы тебя побери, Рэй Сауберн.

Я почти бегом покидаю комнату, но тут из-за угла появляется Розанна.

— Где моя служанка, мерзавка? — кричит она и хватает меня за косу, больно дергает.

Она схватила меня так ловко, что я не успеваю извернуться. А затем змея вдруг дергается, ее хватка слабеет. Отпустив меня, она прижимает ладони к шее и начинает хрипеть.

— Я же предупреждал, Розанна, — доносится голос Рэя, появившегося в дверном проеме.

Розанна корябает шею когтями, будто пытаясь сорвать невидимую удавку. Она хрипит и мечется, а на коже появляются красные полосы от когтей.

— Рэй… — выдавливает она с трудом.

— Извинись перед Софи, Розанна, — спокойно отвечает он.

Я прижимаюсь лопатками к стене, не понимая, что с этой ненормальной.

— Извини, Софи, — она скалится. — Я просто хотела узнать, где Кассандра.

— Она сбежала, прихватив столовое серебро моей тетушки, — отвечает Рэй невозмутимо.

Магическое воздействие на Розанну прекращается и она оседает на пол. Не может отдышаться и рвано хватает ртом воздух.

— Будь ты проклят, братец! Кстати, — Розанна встает с пола, стараясь держаться с достоинством, но ноги ее дрожат. — Прибыла модистка, мы будем выбирать фасон. — Розанна по-змеиному улыбается, будто что-то предвкушает. — Говорят, невеста лорда Кларенса одно загляденье. Только бы никто не сглазил.

Она уходит покачиваясь. А Рэй переводит на меня тяжелый взгляд.

— На свадьбе будет очень опасно, Софи. А сейчас собирайся и позови Дрейка. Мы едем в город за покупками.

— На свадьбе будет очень опасно, Софи. А сейчас собирайся и позови Дрейка. Мы едем в город за покупками.

Нет, я не стану тащить Дрейка на эту свадьбу. Могу рисковать сама, если это необходимо для безопасности сына, но втягивать его не позволю. Напряжение вырывается неожиданно для меня самой.

— Ты решил впутать нас с Дрейком в то, от чего я его укрывала столько лет? — с вызовом спрашиваю и наступаю на дракона.

Он большой как чертов дуб, — и такой же бесчувственный — стоит небрежно опираясь на дверной косяк, смотрит в упор, тяжело.

— Софи, от этого не убежишь. Есть только один выход — вступить в бой и победить.

— Сауберн! — я не понимаю его. Он еще страшнее, чем мне представлялось.

— Софи, — он с трудом отделяется от косяка и делает ко мне неловкий шаг.

Протянув руку, обхватывает большой ладонью затылок. Я сопротивляюсь, но Рэй Сауберн притягивает меня к себе и я упираюсь носом ему в грудь.

— Я никогда бы не стал рисковать вами. Все под контролем. Да, там будет опасно, но оставаться в Хотронге еще опаснее. Против нас действует сам император, его люди везде, вы не сможете защититься, не сможете убежать, если он придет за вами сюда.

Его голос ровно течет над моей головой, пока рука успокаивающе гладит по волосам. Я ощущаю излучающий силу холодок от перстня Владыки.

— Ты можешь ненавидеть меня, Софи. Можешь проклинать, но потом. Когда все закончится. А сейчас просто доверяй. Моя цель спасти семью.

— Семьи больше нет, — подаю я голос.

Слышу, как хриплый болезненный вздох вырывается из его груди. Пальцы, вплетенные в мои косы, напрягаются.

А потом Рэй затягивает меня в свою спальню. Цепляется больной ногой за ковер, бросает ругательство, прижимая меня к себе крепче. А я затаиваю дыхание, потому что мы вдвоем только что чуть не растянулись на полу.

Рэй отпускает меня и воздух вокруг вдруг начинает переливаться перламутром. Все выглядит так, будто мы оказались внутри мыльного пузыря.

— Купол тишины, чтобы не подслушивали, — лицо Рэя напряжено, он склоняется ко мне и говорит четко, чеканя каждый слог. — Дрейка на свадьбе не будет. Мы выедем вместе, как семья, но мальчик отправится в убежище, о котором никто не знает. Ты появишься на свадьбе, Софи, рядом со мной.

Рэй молчит секунду, сжимает челюсть. Затем произносит сквозь зубы:

— Я направлю магию Хотронга через нас с тобой. Ты... ты единственная, кто может удержать меня, когда я приму чистую химерью форму.

— Что значит "удержать"? — я напрягаюсь, потому что Сауберн сообщает нечто совершенно новое.

— Я говорил, что мы закрыли силу не просто так. Сейчас… не уверен, что справлюсь с ней. Мой дракон ослаб за последние годы… спасала лишь маска- артефакт. Но при полном принятии силы я стану чудовищем, которое не отличит врага от союзника. — Рэй смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается что-то опасное, отчаянное. — Но если ты будешь рядом, я останусь собой. Твоя магия стабилизирует мою.

И он только теперь раскрывает мне все это? Я облизываю пересохшие губы, понимая серьезность ставок.

Главное, Дрейк будет в безопасности. Хотя, как подумаю, что придется на время расстаться с сыном, становится дурно.

А Рэй между тем продолжает:

— Но и ты не останешься без защиты, Софи. Сегодня проведем ритуал, заключим новый брак, и я передам тебе свою печать Владыки. Она полностью тебя обезопасит, ни один волос не упадет с твоей головы.

Печать Владыки? Это какая-то форма неприкосновенности или что?

— Мы редко активируем печать… но это неважно, — движением руки он отметает невысказанную до конца мысль. — Поверь, она не позволит никому даже прикоснуться к тебе. Будешь рядом и не позволишь мне свихнуться, а печать укроет тебя непробиваемым щитом.

— А ты? — вырывается у меня. Такого поворота я не ожидала, ей-богу.

— Я привык рисковать. Я воин и дракон. Моя двойная ипостась поможет выстоять, — он смотрит в сторону, между бровей пролегла глубокая складка. — Мне нужно, чтобы Шарп и Розанна схлестнулись. Она шпионка императора.

Даже так? Я прикрываю губы ладонью. Сдерживаю дрожь.

— У Шарпа тоже есть такая печать Владыки? — спрашиваю тревожно.

— Нет, ты же помнишь, он узурпировал власть, отравив наследника, своего старшего брата, — Сауберн переводит на меня немного удивленный взгляд.

А я, естественно, не помню, откуда мне. Но согласно киваю, изображая понимание.

План Рэя кажется безумным и я понятия не имею, как это все сработает на деле. Но у меня нет иного выбора, я попала в ловушку чужой жизни и, получив это тело, получив второй шанс, должна заплатить за него полную цену. Сейчас я четко это понимаю.

Рэй испытующе смотрит в мое лицо, возможно, ожидая истерики, но я уже приняла решение.

— Я встану рядом с тобой, Сауберн. Но договор могу поменять лишь я, так что твоя часть остается неизменной — ты обещал мне свободу.

Он мрачнеет, взгляд становится неподвижным и нечитаемым, как у зверя.

Боже, с кем связала меня судьба!

— И эту часть ты можешь изменить. Сама.

Прикусываю губу, вскидываю подбородок:

— У меня нет причин менять что-либо в договоре, — заявляю, но его обещание отдать свою защитную печать царапает меня.

А потом я представляю, что он в образе химеры громит регион, убивает местных жителей, гаргулий, всех тех, кого я уважаю и люблю.

На удивление Рэй не спорит, небрежно пожимает плечами.

А невеста Шарпа?! — вспоминаю я.

— Розанна убьет невесту? Ты позволишь ей это? — спрашиваю в ужасе.

— Девица приманка, — роняет Рэй, в уголках его губ залегли жесткие складки.

— Нет, ты не должен допустить гибель невинного человека, — я распахиваю глаза и вглядываюсь в его лицо.

Он щурится, делает два шага в мою сторону. Без палки Сауберну ходить сложно.

— Хочешь, чтобы я спас ее, Софи? — спрашивает неопределенным тоном.

— Да. Ведь это… возможно?

— Раз ты просишь, — невозмутимо отвечает он.

И снова ловлю себя на том, что не считываю его реакции, его эмоции большей частью недоступны моему пониманию.

— Я хочу видеть тебя на свадьбе в синем и золотом, — произносит Рэй, меняя тему.

Он окидывает мою фигуру голодным взглядом и улыбается:

— У меня есть для тебя сюрприз.

— Ты сам один сплошной сюрприз, Сауберн. И не самый приятный, — цежу в ответ.

С его губ срывается низкое хмыканье, но, кажется, иронией его не отпугнешь. Она ему, черт побери, нравится!

Рэй

Софи бросает на него взгляд — смотрит чуть исподлобья, глаза серые и яркие, холодные и совершенно чужие.

Сквозь этот серый металл не пробьешься, не растопишь лед, не возьмешь измором как крепость.

Перед ним стоит словно другая женщина, не его бывшая жена.

Материнство так изменило Софи Кларенс?

Она перекидывает толстую косу через плечо и уходит даже не оглянувшись.

Рэй цедит ругательство и ищет глазами палку.

Бесы! Но самое главное — она поняла, что им грозит невыдуманная опасность, и только он способен спасти семью, которую потерял собственными стараниями.

Гнев, ревность, страх перед проклятием ослепили его. Он не желал Софи гибели, но хотел заставить ее страдать так же, как страдал он сам. Никто не отправил бы ее в монастырь, она оказалась бы под его охраной в защищенном месте.

Схватив палку, Рэй ковыляя идет за ней. Сверлит взглядом ровную спину, линию изящных плеч. И проклинает свое бессилие.

Рэй Сауберн вынужден позориться перед желанной женщиной, хромая как обычный человек.

Софи заходит к Дрейку. Он и парень из гаргулий, — Арчи, кажется — сидят за столом и читают книгу.

Это сборник сказок и сын помогает приятелю разбирать текст.

— Дрейк, — произносит Рэй.

Софи усаживается в кресло у камина. Она напряжена и еле скрывает волнение.

Безумно трудно держать себя в руках, чтобы не сорваться, не схватить бывшую жену в охапку. Но он слишком запустил свои проблемы с химерой, довел до того, что пришлось запечатывать силу земель.

Арчи поднимается на ноги и кланяется, а сын оборачивается. Тоже встает, но на его лице выражение, которое Рэю очень сильно не нравится.

Смесь упрямства и фамильной гордости — вот что читает он в чертах сына.

— Приветствую, Владыка, — голос сдержанный, маленький кулачок прикасается к груди в приветственном драконьем жесте.

— Дрейк, мы едем заказывать новую одежду, — произносит Софи спокойно. — Твой отец везет нас. Ты же не прочь получить в подарок обновки?

— Нет, — не задумываясь отвечает Дрейк.

— Нет? — Софи вскидывает бровь и улыбается, смотрит на Рэя с вызовом. Ей приятен отказ сына.

— Почему нет? — тяжело спрашивает Рэй.

— У меня есть чистая одежда. Этого достаточно для воина, — серьезно отвечает Дрейк и поправляет свою курточку.

Она действительно чистая и новая, вот только жаль, что не подходит сыну Владыки.

— Тебе не по статусу одежда простого воина, — отвечает Дрейку Рэй.

— Но я простой воин, — упрямо возражает Дрейк.

Софи щурится, она не смеется больше, а испытующе глядит на Рэя, ожидая его ход. Возможно, она предвкушает, что он поведет себя с мальчиком грубо или проявит слабость?

Их взгляды скрещиваются, Софи замирает, готовая сделать рывок, чтобы защитить сына от собственного отца.

Рэй поворачивает голову к Дрейку:

— Ты уже неплохо владеешь мечом, Дрейк. Продолжим занятия и станешь мастером. Потом оценишь и вкус власти, и вкус дорогих вещей.

Дрейк не ожидает от отца такого ответа и моргает. В его глазах проскальзывает интерес, он ловит мысль, пытается ее обдумать.

А Софи откидывается в кресле. Она недовольна? Но нет, на ее лице проступают намного более сложные чувства. Он выхватывает лишь самые базовые ее эмоции — боль, горечь, страх. А под этим еще что-то.

— Тогда мы с матерью поедем без тебя, — произносит Рэй.

Дрейк вздрагивает.

— Я поеду тоже, — вырывается у него.

— Ты уже отказался, Дрейк. Умей держать слово, как мужчина, — Рэй добродушно улыбается.

Вот тут Софи не выдерживает и встает с кресла.

— Дрейк поедет,— твердо заявляет она. — Я так хочу.

Сын молчит и не прекословит матери, его глаза хитро поблескивают. Он выжидающе смотрит на отца, но молчит.

— Пусть будет так, как пожелает леди, — Рэй доигрывает сцену.

Ребенок должен уважать и отца и мать. Вроде бы… они с Софи справились.

Она облегченно выдыхает, словно выиграла битву с крокодилом. Бесы…

Модистку он выписал из столицы, таких мастериц в этом забытом богами месте нет. И пока Дрейк в небольшой гостиной угощается печеньем и апельсинами, Рэй проводит Софи в зал, где работают мисс Росса Нэст и ее помощницы.

Женщины одеты броско, волосы покрыты париками, которые совсем недавно вошли в моду. Блондинистые, рыжие, серебряные. Ни один парик не сравнится с блеском платиновых волос Софи.

Его бывшая жена любила наряды, но сейчас ведет себя странно. Разглядывает деревянные болванки с накинутыми на них тканями и платьями. В ее глазах усталость и тревога, но никак не восхищение.

— Мне все равно, что надеть на эту бесову свадьбу, — цедит она.

— Мисс Нэст подберите сами фасон, а мы потом уточним цвет и отделку, — обращается Рэй к модистке. — А пока… покажите нижнее белье.

Софи вскидывает голову.

— Я не буду выбирать белье в твоем присутствии, — бросает она.

— Тебе и не придется. Я уже выбрал.

Софи поднимает к нему лицо и Рэя наполняет темным отчаянием. В ее глазах он не видит их общих воспоминаний, не видит тоски и ностальгии.

Его поражает мысль, что это как будто и не Софи. Кто-то другой, кто притягивает его человеческую природу. И дарит свет, очищая его черствую мрачную душу.

***

Хоть платья интересуют меня меньше всего, но у модистки получается удивить. Даже на кристаллах Софи я не видела подобного волшебства.

Мисс Нэст выкатывает в центр зала болванку-манекен, на который накинут глухой черный наряд, к тому же недошитый. Ее помощница с благоговением передает ей нечто, похожее на изящный карандаш. Мне этот хрустальный артефакт напоминает волшебную палочку.

И мисс Нэст начинает чертить по темной ткани.

Золотистые линии, оставленные ею, будто живут собственной жизнью — вспыхивают, переливаются и постепенно складываются в темно-синие тени бархата, в сияющие нити и узоры. Словно сама ткань дышит, преображается под ее рукой. Появляются складки, бархатные отвороты, мерцающая вышивка — целые созвездия на подоле и рукавах.

До чего же шикарное платье, сшитое со вкусом, не перегруженное деталями. Просто идеальное.

Я подхожу к манекену и дотрагиваюсь пальцами до рукава. Бархат нежный, мягкий, почти живой под ладонью. Жаль, что такую красоту придется надевать на свадьбу, которая обернется вовсе не “долго и счастливо”.

— Вы бы хотели внести какие-нибудь изменения, миледи? — спрашивает мисс Нэст.

Молча качаю головой — платье идеально. Уверена, Рэй заранее заказал фасон, ориентируясь на фигуру и тип красоты Софи. Возможно, даже учел ее личный вкус.

Я ощущаю его, он стоит за спиной. Тяжелый взгляд почти физически давит на плечи.

— Оставьте так. Наряд замечательный, — улыбнувшись модисткам, разворачиваюсь к бывшему мужу.

Не к своему, к бывшему Софи. А он вопросительно смотрит на меня. На дне глаз затаилась боль.

— Леди Софи хотела бы посмотреть белье, — обращается Рэй к модистке, не отводя от меня взгляда.

Я облизываю пересохшие губы, в горле першит. Не могу отделаться от ощущения, что Сауберн чего-то ждет от меня… какой-то определенной реакции. Но какой? В голове проносится паника — как должна была бы повести себя настоящая Софи?

— Ты ничего не скажешь? — спрашивает он.

— Красивое платье. Спасибо, что позаботился, — отвечаю ровным голосом. — Думаю, мне придется его примерить?

— Чтобы окончательно подогнать размер, — вмешивается мисс Нэст, а ее помощница выносит нарядную коробку, обшитую нежно-голубой тканью.

Она ставит ее на стол и все три швеи поклонившись оставляют нас наедине.

Тишина давит, смыкается вокруг. Я ощущаю себя в ловушке и только мысли о сыне придают сил.

— Возможно, я что-то забыл, пропустил пару деталей, — произносит Рэй и откидывает крышку коробки. — Я не разбираюсь в платьях, знаешь ли. Когда станешь примерять, попроси мисс Нэст восполнить.

Он протягивает мне руку, приглашая подойти. Пальцы у него длинные, сильные. А я словно вростаю в пол, потому что вдруг понимаю: это платье из прошлого. Их общего прошлого.

— Я попросил мисс Нэст придать наряду современный вид, — продолжает Рэй. — Помнишь те времена, сероглазка?

Нет, не помню. Потому что эта жизнь не моя. Но Дрейк мой сын. Его выносила я. Я родила.

Подхожу к Сауберну на деревянных ногах и заглядываю в коробку. Там лежат тончайшие серые чулки, серебристые подвязки и полупрозрачная нижняя рубашка.

По местным меркам это довольно откровенное женское белье.

Рэй в упор смотрит на меня, и я судорожно пытаюсь угадать, не связан ли выбор чулок и подвязок с каким-нибудь воспоминанием. Особенная ночь? Годовщина? Что-то важное, судя по тому, как напряжена его челюсть.

— И снова молчание? — спрашивает он.

— Мне нечего сказать, — беру в руки подвязку и тут же роняю ее обратно. — Но я бы выбрала другое белье. Может быть, даже другого цвета.

Слова вылетают сами, прежде чем успеваю их остановить.

Поднимаю к нему лицо и вижу в глазах дракона изумление. А затем он щурится. Мое сердце бьется громко, сильно, я осознаю, что с головой выдаю себя, но играть чужую роль не в силах. Кусаю щеку изнутри, призывая себя собраться, изобразить хотя бы грусть или легкую ностальгию. Но не могу.

— Я надену свое белье, — произношу холодно.

Рэй смотрит пару секунд не моргая, а потом склоняется ко мне. Я вижу золотые искры в синих глазах, тонкий шрам у брови. Его взгляд в этот момент кажется мне слегка безумным, я не представляю, что творится у него в голове.

— Ты или научилась очень хорошо играть, или… — он замолкает, не договорив.

Сауберн всматривается в меня, будто пытается вычитать ответ прямо в зрачках. А я не дышу. Замираю и гляжу на него широко распахнутыми глазами. Понимаю, что почти спалилась. Вот сейчас он поймет.

Ох, я и рада бы сыграть, но что-то внутри словно оборвалось. Я просто физически не могу изображать другую женщину. И я, черт побери, не знаю, чего ждет от меня Сауберн. Сентиментальных слез? Нахлынувших воспоминаний?

— Кто ты? — спрашивает он внезапно.

И ведь не скажешь, что его вопрос застает врасплох. Я провалила устроенный драконом экзамен на подлинность.

— Я мать Дрейка, — отвечаю, глядя ему в глаза.

Рэй хмыкает — короткий, невеселый звук.

Но я не знаю, понял ли он двусмысленность моего ответа. Я почти признала, что не Софи, но и не сказала этого прямо.

— Мать Дрейка, но не моя бывшая жена, — тянет он.

Сердце на секунду останавливается, я лихорадочно прокручиваю варианты и уже готова отказаться от договоренностей, от изменения магического контракта и повторного брака.

Еще секунда, и я приму окончательное решение, поскольку Рэй Сауберн разоблачил меня. Прерывисто дышу, не отводя от него взгляда.

Мы как охотник и дичь, которая вот-вот удерет.

Разворачиваюсь к дверям, чтобы успеть выскочить, но не успеваю. Рэй перехватывает меня за талию и рывком прижимает к себе.

Синие глаза — на расстоянии сантиметра.

Его губы накрывают мои. Мы стукаемся зубами, поцелуй выходит рваным и жестоким. Дракон захватывает мой рот, языком раздвигает губы.

И снова, как во времена отбора, не выдерживают нервы. В голове шумит кровь и я яростно отвечаю ему, словно хочу отомстить всем мужчинам разом.

С силой прикусываю его нижнюю губу, вцепляюсь пальцами в завязки дублета, а по щекам текут слезы.

Прихожу в себя внезапно. Рэй аккуратно прижимает меня к себе, гладит по голове, утирает грубым пальцем соленые капли.

— Ты под защитой, мисс Света, под защитой, — шепчет он хрипло.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Предательство близких, годы одиночества и страшное напряжение от приезда Саубернов сыграли со мной злую шутку. Упираюсь ладонью в его живот, чтобы оттолкнуть, ощущаю будто железный пресс.

— Только скажи и мы заменим платье. Я позову мисс Нэст и ты выберешь другой цвет, другой фасон, — он приподнимает мое лицо за подбородок, но этот жест впервые не собственнический, а нежный.

Мы больше не обсуждаем неудобный вопрос, но Рэй… он ведь осознает, что раз я здесь, то его жена погибла?

Он отходит, а я выдыхаю, провожу подушечками пальцев по губам. Ох, губы искусаны и распухли. Как я выйду в таком виде к сыну?

Сауберн поворачивается ко мне. Без маски он хромает, но теперь я вижу, что дракон сломлен не только физически, но и морально.

Могучие плечи опущены, глаза словно потухли. Я буквально собственной кожей ощущаю, как из него хлещет боль.

— Мой дракон чувствовал, — шепчет он. — Но я думал, потому что метка исчезла.

Понял, значит.

— Мне очень жаль, Рэй, — сочувствую ему искренне.

— Мне придется с этим жить, — в его голосе прорываются хриплые рычащие нотки. — Дракон потерял ее по моей вине. Но я люблю тебя.

— Нет, — я смеюсь, хотя его слова неожиданно бьют меня.

Бьют больно. Обещают надежду. А я больше не верю в счастье.

Не после того, как лишилась всего в прошлой жизни. Не после того, как выжила здесь одна.

— Тебе кажется, Рэй. Это не любовь…

Но я не успеваю закончить мысль, потому что он, неловко качнувшись на больной ноге, приближается. Я вздрагиваю, поскольку никак не привыкну, что этот огромный и раненый хищник не причинит вреда.

Инстинктивно я все еще боюсь его и в то же время догадываюсь, что могу встать рядом на равных. Откуда-то я знаю это. У меня есть потенциал.

А Рэй снимает свой перстень. В следующий миг одним быстрым движением хватает меня за запястье и вот перстень уже красуется на моем пальце. При этом он волшебным образом уменьшился, обхватив плотным кольцом.

— Что ты делаешь? — вскрикиваю я.

— Защита, — кидает Рэй коротко.

А меня пробивает током, затем потом. Я с ужасом смотрю, как по запястью стелется тончайшая золотая сетка. Закатываю рукав и слежу за тем, как та же сетка распространяется по предплечью и вверх. Покалывает ноги, спину, шею.

— Что ты со мной сделал?

А сетка исчезает, будто и не было ее. Остается лишь ощущение холодка и магической силы.

Это та самая защита, которую обещал Рэй?

Он делает шаг назад, ничего не объясняя. В его глазах пустота, которая сменяется холодом.

Я могу лишь догадываться, что испытывает дракон. Сауберн попался в ловушку собственной гордыни и ревности, а сейчас платит по счетам. Он потерял жену и знает, что новая любовь, возможно, не ответит ему взаимностью.

Сердце сжимается от жалости. Этот красивый дракон загнан в угол, но в паре мы единственные, кто может обеспечить спасение Дрейка.

— Ты непроницаема для стали и для ядов. Твои кости невозможно переломить, твою плоть невозможно сжечь или разрубить мечом, — произносит он ровно.

Я провожу ладонями по плечам, ощущая необыкновенный прилив сил. Только что Владыка поделился со мной частью своей мощи!

— Твоя задача поддержать в тот момент, когда я обращусь, Света, — произносит он.

Называет настоящим именем, боги…

— Я не должен сорваться. Ни в коем случае. Моя химера послушает только тебя.

И в этот момент в зал с шумом заходят модистки, прерывая наш разговор.

— Есть еще модели из последних коллекций. Младшая дочь императора ввела в моду все морские оттенки и серебро…

Бракосочетание происходит в тот же вечер. Моя ладонь лежит в большой и горячей ладони мужа… теперь уже будущего.

Безумие, как есть безумие. Но я согласилась, и внесла изменения в договор. Дрейк переходит под защиту отца, принимает его имя и титул. А я… я могу решать сама, останусь с Сауберном или уйду по истечении срока фиктивного брака. Забрать с собой Дрейка мне тоже не запретили. Рэй проявил невиданное “великодушие” и не стал забирать у меня опеку над сыном.

Но мы оба знаем, что далеко я не убегу, не смогу лишить Дрейка достойного будущего.

Впрочем, должность травницы в замке Владыки меня бы устроила. Я смогла бы сделать карьеру и построить собственную, независимую, жизнь. Главное, рядом с Дрейком.

Мы втроем пообедали в уютном трактире и это было так странно, так больно. Будто мы — семья.

Рэй белозубо улыбался и рассказывал истории из военного прошлого.

Боги, какая бурная жизнь у него была! Уши бы мои не слышали эти сомнительные байки!

А вот Дрейк слушал затаив дыхание, временами задавал уточняющие вопросы и восхищение отцом снова возвращалось в его синие глаза.

— Ты ничего не ешь, — Рэй положил мне на тарелку сочный кусок мяса и подлил в стакан местный пряный напиток, пахнущий лимоном и корицей.

— Спасибо…

Да, мы выглядели, как самая настоящая семья. И в глазах Дрейка я видела робкую надежду на примирение.

Правда, посовещавшись, решили не говорить сыну, что снова женимся. Это потом, когда все страшное останется позади.

Дрейк остался в карете под присмотром людей Рэя, а мы отправились в храм.

Церемония скромная, мы повторяем за жрецом слова молитвы, а потом дежурные клятвы.

Я воспринимаю мир как во сне. Все изменилось слишком стремительно. Я наклоняю голову и помощник жреца надевает на мою голову венок из белых глянцевых цветов. Это магический сорт, цветущий круглый год. Такой же венок ложится на темноволосую голову Рэя.

Обряд древний, красивый. Жаль, что невсерьез.

— Отныне у вас один путь и общая судьба. Лишь боги в силах разделить вас, — нараспев произносит жрец.

— В случае развода, сожгите венки, — прозаично добавляет его помощник.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку, а Рэй все так же держит меня за руку. Кажется, он не готов отпускать меня, а я вспоминаю его признание.

Нет, не любит он меня. Это невозможно. С чего бы?

Помощник жреца подносит нам красивую деревянную шкатулку, покрытую тонкой резьбой. Стилизованные цветы, покрывают ее почти полностью.

Рэй снимает венок и укладывает его в шкатулку, затем смотрит на меня. Поправляет прядь у моего виска и осторожно забирает мой венок. Кладет его рядом со своим, а жрец запечатывает шкатулку магической печатью.

Отбираю руку у Сауберна только на пороге храма. Ветер остужает горящее лицо и я спешу к экипажу.

Дрейк заснул в карете и я, воспользовавшись моментом, целую его. Усевшись рядом, прижимаю к себе, а сын во сне что-то недовольно бормочет.

Рэй улыбается, наблюдая за нами.

— С завтрашнего дня мы с Дрейком возобновим тренировки, — сообщает он.

— Ты обещал спасти невесту Шарпа, — напоминаю я и утыкаюсь носом в волосы Дрейка. Страшная свадьба уже через неделю.

— Я не нарушаю своих обещаний, Света.

Карета трогается с места, на козлах — кто-то из людей Рэя. Я выглядываю в окно, а мимо нас тем временем проезжает другой экипаж. Я встречаюсь глазами с женщиной, сидящей внутри.

Боже, это Майя! Она тоже узнает меня и широко улыбается, подавшись вперед. А затем наши кареты разъезжаются, оставляя меня в приятном удивлении.

Майя стала еще красивее, годы только отшлифовали ее до изысканного совершенства.

Неужели мы встретимся на свадьбе Шарпа Кларенса?

Подъезжаем к дому. Особняк Хотронг усилен. Я замечаю, что солдат Сауберна стало больше, окрестности буквально искрят от обилия защитных артефактов.

— Я должен буду отлучиться этой ночью, — тихо предупреждает меня Рэй, когда мы выгружаемся из экипажа.

Он взял спящего Дрейка на руки и несет ко входу.

— Отчитываешься перед женой, Сауберн? — спрашиваю я.

— Можно и так сказать, — Рэй хмыкает.

— А перед Ровеной тоже отчитывался? — срывается с языка.

Я тут же жалею, что ляпнула лишнее. Мне не интересна Ровена и жизнь Рэя с ней.

Наш брак фиктивный. А я выходит… его третья жена.

— Мы еще поговорим о ней, — Рэй щурится.

Мы проходим через холл, Дрейк на руках Сауберна затих мышонком.

— Я ничего не хочу знать об этой женщине.

Он не отвечает мне, не желая вспоминать прошлое при ребенке, который может в любой момент проснуться.

Положив Дрейка на кровать, Рэй сразу покидает нас. Он не говорит, куда отправился, но я подозреваю, что на разведку.

Проследив, чтобы проснувшийся Дрейк почистил зубы и переоделся, я целую его в лоб и ухожу к себе. У дверей в спальню сына преданно дежурит Арчи. Он уже юноша, но до сих пор помнит, как мы с леди Эви спасли его.

Признаюсь, валюсь с ног от усталости. Вспоминаю, что Рэй так и не отдал мне мой венок и шкатулка осталась в карете. Черт. Я постоянно подозреваю мужа. Опасаюсь, что он устроит ловушку.

Валюсь на постель и странно засыпаю прямо в одежде. А прихожу в себя потная, все тело горит, как при высокой температуре.

С трудом поднимаю голову с подушки и пытаюсь отдышаться. Некоторое время полулежу, прислушиваясь к ощущениям.

Давненько я не болела. На нервной почве, что ли, упал иммунитет?

Все-таки получается подняться с постели и я на ватных ногам, наощупь, пробираюсь к осветительному артефакту. Магический шар вспыхивает, позволяя заглянуть в зеркало.

А мои обычно серые холодные глаза пылают золотом, в котором утопает узкий драконий зрачок.

Что это? Откуда?

Такого сильного жара я никогда не испытывала. Будто огонь гуляет по венам и выплескивается через драконьи золотые глаза. Испуг накрывает мгновенно, так, что я теряю контроль над разумом. Хочу только одного — остыть.

Поскорее охладить кровь, выжать из-под кожи лаву, что сжигает меня изнутри.

Я сама не помню, как прямо в платье, не накинув плаща, выхожу в сад. Снег давно растаял, но ночи все еще холодные. А я иду по земле прямо босиком, в одних чулках.

В этот момент я словно не Света, а кто-то другой, радостный и вырвавшийся на свободу.

Разум туманится, а природа вокруг расцветает. Тянется наверх молодая травка, кора деревьев из серой и неживой становится насыщенной, сочащейся смолой.

Деревья шуршат в полутьме, природа как будто разговаривает со мной, благодарит за освобождение.

Сейчас ранняя весна, но сила Хотронга рвется наружу, ускоряя набухание почек и рост семян.

Ох, только бы морозы не погубили все!

Я высвобождаю силу и пытаюсь вернуть контроль. Что я делаю? Что происходит?

Трясу головой и не сразу слышу тихие шаги крадущегося человека.

А когда слышу, уже поздно. Мелькает тень в плаще. Рука заносит меч.

Я тихо охаю, пытаясь разглядеть незнакомца. Время воспринимается замедленно, как в кино. А он ударяет меня по шее лезвием, но… оно отскакивает.

— Что такое? — доносится до меня удивленное.

Но в тот же миг из-за деревьев появляется каменная гаргулья и хватает убийцу огромной лапой. Страшные крылья закрывают обзор, но я успеваю подглядеть, что гаргулья ударяет убийцу о землю. Слышу душераздирающий крик, хруст…

А после просто сползаю на стылую землю, проваливаясь в небытие.

— Мисс Света, — меня будит хриплый голос Арчи.

Открыв глаза, понимаю, что он несет меня к дому. Вижу полные тьмы глаза магического существа, с тревогой заглядывающего мне в лицо.

— Кто это был? Как он проник в сад?

— Предатель. Конюх, которого наняла леди Розанна.

— Дрейк… — я пытаюсь вырваться из рук Арчи, но он не отпускает меня, сохраняя магическую форму гаргульи.

— За Дрейком присматривают, — ох, а это голос леди Эви.

На сердце сразу теплеет, стоит услышать ее. Повернув голову, замечаю тетю Сауберна. Она опирается на трость, ее губы сжаты. Леди страшно сердита, в глазах чуть ли не молнии проносятся.

Арчи ставит меня на ноги и леди Эви заботливо подает мне руку.

— Как ты, Софи? — спрашивает, внимательно вглядываясь.

— Уже не так качает, — отвечаю и опираюсь рукой о каменный бок Арчи. — Что это было? Что со мной произошло?

— Ты оживила землю, — благоговейно шепчет леди Эви и склоняется в мою сторону, чтобы заговорщически добавить: — И твой дракон… он просыпается.

— Мой дракон? — я не сразу понимаю, о чем толкует леди Эви.

— Ты всегда считалась пустой, но теперь все изменилось. Дракон пробудился.

Ох, ведь Софи — Кларенс. Естественно, у нее есть вторая ипостась, что спала все эти годы. Возможно, печать Владыки разбудила драконицу?

— Наверное, это лучше оставить в тайне? — размышляю я вслух. — Пока во всяком случае.

Леди Эви кивает:

— Как сама посчитаешь нужным, Софи. Я ничего не скажу Рэю.

— Клянусь молчать, — тут же обещает Арчи.

Огонь вырвался через силу, опустошил меня до дна и жар начинает сменяться ознобом. Ноги леденеют и я с трудом сдерживаю дрожь.

— Немедленно в кровать. И теплый напиток, — леди Эви хватает меня под руку и ведет в дом.

Через некоторое время я сижу у камина, завернутая в теплый плед. Грею ладони о горячие бока глиняной чашки и с удовольствием вдыхаю аромат липового чая.

Леди Эви стоит у окна и задумчиво смотрит во двор.

— Арчи убил предателя, но сколько их еще в доме? Боги, как же я мечтаю о возрождении Хотронга и всех химерьих земель. Много веков назад тут было так красиво. Если собрать здесь всех разбросанных по миру гаргулий и химер… Просто представь, как расцветут наши края.

— Рэй говорил, что пробудятся страшные твари, — я делаю глоток и пытаюсь осознать новые обстоятельства, что так неожиданно на меня свалились.

На самом деле это ужасно. Я не хочу превращаться в дракона!

— Рэй отчасти прав, но при желании всегда можно навести порядок.

Леди Эви поворачивается ко мне.

— Иди спать, Софи, — произносит она улыбнувшись. — Но Рэй… он узнает о твоей трансформации. Рано или поздно узнает…

Пожилая леди не договаривает, но я понимаю, что она имеет в виду. Леди намекает, что я стану для Владыки особенно желанным трофеем.

Дверь тихо хлопает, а я переодеваюсь в длинную ночную рубашку и забираюсь под одеяло. Вряд смогу уснуть — уверена, тяжелые мысли устроят мне веселую ночку.

Боги, ипостась! А это значит, что я получу возможности, о которых даже не мечтала.

Все же я больше не бесправная Софи. Я драконица, способная удержать под крылом сына, способная защитить его.

Но холодное рацио тут же отрезвляет: а переживу ли я оборот? А как контролировать свою зверюшку?

Прикрываю рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Плечи сотрясает нервная дрожь. Как представлю, в какую бомбу замедленного действия я превратилась, так плохо становится.

Рэю придется обучать не только Дрейка, но и меня? Права леди Эви, рано или поздно он все поймет, но что-то иррациональное во мне не желает признаваться мужу во внезапной метаморфозе.

Хотронг находится на самой границе империи, после — оторванные от него земли, что сейчас числятся имперскими. А дальше страшные и неизведанные леса, в которые никто просто так не суется.

Именно у самого леса и обосновался Шарп Кларенс, использовав построенный в незапамятные времена дворец.

Наша карета едет по широкой аллее, а я стараюсь не смотреть на Рэя Сауберна. На нем маска и черный плащ, под которым прячется черный же с серебром нагрудник. Могучая мрачная фигура дракона давит на меня и одновременно притягивает. Поэтому и смотрю в окно, чтобы не отвлекаться.

— Шахматная доска готова, а фигуры расставлены, — тихо произносит Рэй.

— Игроков вот только намного больше, чем в обычной шахматной партии, — я невесело улыбаюсь и все-таки перевожу взгляд на мужа.

Не верится, что он втянул меня в игру, что я снова его жена.

— Реально опасный противник — император. А Шарп… У него есть болевая точка. Ревнивая, вечно недовольная и злобная болевая точка.

— Розанна, — я качаю головой.

Эта стерва едет в собственной карете, уверенная, что за покушение на меня ей ничего не будет. Наверняка предвкушает, как расстроит свадьбу Шарпа и подаст наши с Рэем головы императору на золотом блюде.

А Рэй позволяет ей предвкушать. До поры, как говорится.

В этот момент Сауберн вызывает во мне невольное восхищение, хоть я и стараюсь его побороть, но все же Владыка сильный и умный мужик.

Он, конечно же, знает, что конюх напал на меня ночью. Я это чувствую по энергии, исходящей от него в последние дни. Взгляд до того холодный, что делается страшно. И что самое главное, в его глазах нет сомнений, нет страха — лишь голый расчет и жестокость.

Рэй наклоняется ко мне и снимает с руки перчатку, украшенную металлическими заклепками. Его собственные пальцы в сравнении кажутся длинными и красивыми.

Ладонь Рэя Сауберна ложится на мою щеку, но так ласково, что я вздрагиваю от неожиданности. Контраст грубой силы и нежности заставляет сердце биться сильнее.

— Не делай так, — прошу тихо.

— Как? — его голос звучит глухо, а маска придает сидящему напротив дракону таинственные черты.

— Я думаю о Дрейке, — отворачиваюсь от него и он убирает руку.

— С ним все будет в порядке, — Рэй вглядывается в меня. — Я немного приоткрыл дверь в подвале, силы выходит больше. Но откроется полностью она в последний момент и мы с тобой должны быть готовы, Света.

Значит, дверь приоткрыли и поэтому я стала сильнее? Магия Хотронга, вероятно, и растолкала мою драконицу.

Вот только с той ночи она больше не проявлялась. Кто знает, вдруг ипостась подняла голову, чтобы тут же снова уснуть навсегда?

Мы проезжаем вдоль дубовой аллеи, эта часть химерьих земель не высохла — как объяснил Рэй, она питается силой лесов.

Но глаза не видят окружающей красоты, сердце осталось в старом монастыре, с Дрейком.

Именно там спрятал Рэй сына, леди Эви и Марию. Они не одни, их охраняют Арчи и еще несколько преданных гаргулий из деревни. Но Дрейк так смотрел мне вслед, как будто я предала его.

Сын всю неделю тренировался с Рэем. Оттачивал навыки ближнего боя и борьбы. Так гордился успехами!

Боги, что в его голове? Дрейка обидело, что мама уехала с отцом и бросила его с чужими людьми?

С ужасом признаюсь себе, что не всегда понимаю своего сына. Он сильно изменился после появления Рэя и это тревожит.

Вспоминаю, каким гневом сверкнули его глаза, когда объяснила, что выполняю с Владыкой важную миссию.

— От этого зависит вся наша дальнейшая жизнь, — сказала и перевела взгляд на Рэя, ожидая его поддержки.

А этот отец-молодец застыл как дуб.

— Ты отправишься в монастырь, Дрейк. Приказы Владыки не обсуждаются, — вот все, что он смог выдать с каменным лицом.

— Но мы с мамой хотели уехать, — Дрейк не отстал в упрямстве.

Его слова задели Сауберна, я заметила!

— Сейчас вы с мамой не одни. Есть я, — ответил он ровно.

На лице Дрейка отразилось сомнение. Он обижался на отца из-за меня, хоть и не очень понимал сути нашего конфликта. И в тоже время “приказы Владыки не обсуждаются”, а Дрейк мечтал стать образцовым воином.

И сын среагировал просто — он замолчал. Ушел в себя и покорно следовал всем указаниям отца. Именно это меня больше всего и беспокоило.

Покладистый Дрейк? Нет, это слишком подозрительно.

Лошади останавливаются и к нам подбегает лакей в цветах клана Кларенс. Сауберн выходит из экипажа и подает руку мне. Его глаза кажутся почти черными в прорезях маски.

Оборачиваюсь и замечаю карету Розанны. Она прибыла раньше нас.

— Не отставай, — Рэй берет мою ладонь в свою.

И мы движемся прямо к лестнице, ведущей к парадным двустворчатым дверям.

Зал встречает жаркими каминами, слепит хрусталем и душит ароматами духов.

Гости сливаются в разноцветные движущиеся пятна, но это только в первую секунду. Вскоре я уже четко различаю мужчин в бархатных дублетах бордового, зеленого, горчичного цветов. Женщины сверкают яркими пышными нарядами и украшениями.

Я не отстаю от высокого общества, в которое попала. Белые волосы уложены в замысловатую прическу, дорожное платье самое изысканное и немнущееся. Мисс Нэст снарядила меня на славу, в карете аж целых пять сундуков с нарядами.

Наше появление вызывает фурор. Все шепчутся и от пристального, липкого внимания становится не по себе.

Ловлю острый взгляд брата. Он криво улыбается. Рядом с ним хрупкая черноволосая девушка. Розанна бледна, она ястребом отслеживает каждое движение Шарпа.

Рэй сжимает мою ладонь и тут же отпускает ее. Я не вижу его лица, но не даю себе растеряться. Место неприятное, ситуация нервная, но панику и неуверенность я должна просто отключить.

— Лорд Сауберн! — тем временем к нам спешит прекрасная молодая блондинка, которую не знаю.

Разговаривает она жеманно и с придыханием. А еще буквально поедает глазами моего мужа. Кажется, его таинственный образ возбуждает ее, а я просто наблюдаю за Рэем. Неужели эта особа одна из его осведомителей?

Я наблюдаю за мужем, а он разглядывает меня. А я просто безумно неловко ощущаю себя в этом слишком роскошном зале. Вокруг столько хищных мужчин и женщин, способных в один миг скинуть светские маски и выпустить когти и клыки. В буквальном смысле.

А Рэй вдруг обхватывает сильной рукой мою талию и притягивает к себе. Блондинка приподнимает тонкие брови и плотоядно усмехается.

— Вы всегда славились любовью к риску, Владыка, — произносит она.

От Рэя пахнет возбуждающе и очень по-мужски. А я улыбаюсь, изображая куклу. Даже губы начинают болеть.

— Кто это? — спрашиваю тихо, когда мы отходим.

— Ты не знаешь, да, Света? — тянет он.

Собственное имя в его устах воспринимается совсем иначе и я злюсь — разве трудно называть меня по прежнему сероглазкой? Это не так интимно.

Ох, я не впечатлена мужем, вот ни капельки, и не ревную. Я просто… я просто слишком долго была одна.

— Это твоя кузина, — поясняет Рэй и оглядывает зал.

Церемония завтра, но ящеры собрались заранее, чтобы покрасоваться, обкатать планы и… наметить жертв. Сквозь аромат духов и благовоний словно просачивается запах крови.

Я не вижу лица мужа, оно скрыто маской, но могу представить, как подрагивают его ноздри, как кривятся губы.

А он ведет меня прямиком к Шарпу. Тот лыбится, светлые волосы рассыпаны по плечам, а невеста смотрит на него с обожанием. Мне становится так жаль юную деву, попавшую в этот преступный любовный треугольник.

— Ты вернул моей сестре статус, Сауберн, — весело обращается к нам Шарп. — Действительно, прав был отец, ты бесов больной придурок.

— Ваше проклятие сломалось на мне, — голос Рэя звучит низко, с угрозой. — Я Владыка, а ты только жалкое подобие правителя.

Обменявшись “комплиментами” мужчины раскланиваются. Рэй выражает свое почтение невесте.

— Я думаю, моя бешеная сестрица все-таки задела тебя, — кидает Шарп напоследок. — Не знаю, как вымолила прощение, но метку ты уничтожил. Как следствие, ослабил дракона, Сауберн.

— Да? — Рэй смеется. — Поэтому ты не решился появиться в Хотронге и бросить вызов? Боишься слабых драконов, Кларенс?

— Без маски ты ничто и император знает это, — Шарп приобнимает за талию свою невесту.

Разговор крайне неприятный и я с тревогой озираюсь. Ловлю взгляд Розанны. А потом среди толпы замечаю Майю.

Подруга здесь! Но могу ли я по прежнему доверять ей, как в прежние времена? Она глядит прямо на меня и подносит к губам палец.

Рэй уже увлекает меня в центр зала. Я не нахожу оркестр, но музыка льется откуда-то сверху. Возможно, с галереи. И пока я кручу головой, чтобы найти музыкантов, Рэй закручивает меня в танце.

Но я же в дорожном платье… Ох. Оно превращается в бальное силой магии, заложенной мисс Нэст. Я и не подозревала, что жизнь драконов настолько комфортна и шикарна.

На секунду прижимаюсь носом к плечу Рэя. Он все в том же черном дублете и нагруднике, и своим видом нарушает праздничную атмосферу вечера. Сейчас Рэй не хромает, его движения сильны и уверенны. Но что будет после?

Он не может надолго выпустить химеру, она неуправляема, особенно сейчас, когда магия прорвалась наружу. Значит, вечером его ждет откат?

Праздник шумит, сияет красками и магией. Все эмоции напряжены до предела. И в воздухе ощущается напряжение, какое обычно бывает перед грозой.

Грядет буря, в которой не все выживут.

Нам отводят покои — совершенно великолепные и роскошные до отвращения. Хорошо, хоть я получаю отдельную спальню. Там мне удается наконец скинуть туфли и распустить волосы. На сердце неспокойно. Рэй не поделился со мной всеми своими планами, заставив полностью доверять ему.

И я постоянно думаю о Дрейке. Мы впервые расстались так надолго.

Помывшись и сменив бальное платье на домашнее, я все же решаюсь навестить Сауберна. Что-то грызет меня, не стоит забывать, что от него зависит все наше будущее.

Осторожно пересекаю небольшую гостиную и останавливаюсь у его дверей. Прижимаю ухо к створке и прислушиваюсь. Низкий мужской стон заставляет вздрогнуть.

Он стонет как раненый зверь. Ему больно.

Я толкаю дверь и заглядываю в спальню, освещенную лишь одним магическим шаром.

А муж стоит на коленях лицом ко мне. Обнаженный торс поблескивает от пота, низко сидящие брюки не скрывают, как изогнута кость на ноге. Он опускает голову, прижимаясь лбом к ковру — и я с ужасом вижу как из его спины рвется гребень.

Зачатки трансформации, но неправильной!

— Рэй…

— Уйди, Света, — рычит он. — Уйди.

Боги, ему нужна помощь, но я не знаю, как помочь!

— Рэй, я не оставлю тебя.

— Подай… мне маску, — цедит он.

Сауберн даже говорить толком не может. Его безжалостно ломает, а если учесть, какой высокий порог боли у драконов, то… сейчас Рэй преодолел этот порог и терпит адскую пытку.

Я осознаю, что он отдал печать Владыки мне… и сам остался без защиты?!

Бесы, бесы, бесы…

Его сильное тело бьет крупной дрожью и на секунду мне кажется, что он потерял сознание, а я в панике шарю взглядом по спальне в поисках чертовой маски. Куда он ее положил?

О, вот она — на кровати!

— Ты не имеешь права сломаться, Сауберн! Не сейчас.

Через пару секунд я падаю перед ним на колени и приподнимаю его лицо за подбородок. Маска лежит рядом со мной.

— Не ожидал…такого отката.

Его глаза горят, драконий зрачок пульсирует. Мой муж страшен в этот момент и в тоже время красив.

— Понадобится твоя помощь… — хрипит он.

— Я принесла маску, — произношу едва слышно.

Меня лихорадит. Жар разливается волнами под кожей. Черт, это драконица решила не вовремя пробудиться.

Ох, надеюсь, что не выдам себя. Не сейчас же…

Но что-то меняется во взгляде Рэя.

Я инстинктивно отдергиваю руку от его подбородка, но поздно — он уже видит. Его зрачки расширяются, ноздри раздуваются, втягивая воздух.

— Ты... драконица, — слова даются ему с трудом.

— Надень маску, — протягиваю артефакт дрожащими пальцами. — Прошу...

Лицо Рэя искажает болью и он скалится. Внезапно хватает меня за затылок, яростно целует так, будто это последнее, что дано ему в его грешной жизни.

Его губы захватывают мои с отчаянной жадностью, язык вторгается, не спрашивая разрешения. В этом поцелуе — боль, голод, ярость.

Я валюсь на спину. Его тело — тяжелое, горячее — придавливает меня к полу.

— Помоги, — хрипит Рэй, опираясь на руки. Его лицо покрыто потом, челюсть напряжена. — Надеть... маску.

Я аккуратно прикладываю артефакт к его лицу. Маска ложится идеально.

Рэй замирает надо мной, и в его взгляде сквозь прорези читается чистое, животное желание.

Сауберн молчит, но я знаю, понимаю нутром, что будет дальше. Магия требует близости и слияния. Древние ритуалы не терпят полумер.

Неуверенно тянусь и касаюсь маски кончиками пальцев. Она изящная, почти филигранная — превращает моего мужа не в чудовище, а в загадочного героя из старинных преданий. В незнакомца, который одновременно пугает и манит.

Он с облегчением выдыхает. Неправильная трансформация уходит, забирая боль. И Сауберн наваливается на меня.

Ох, сколько же он весит?

Чувствую, как его лоб упирается в изгиб моей шеи. Я часто и тяжело дышу, когда большие руки принимаются ласкать меня. Сауберн знает тело своей жены, знает, на какие кнопки надавить.

— Не убежишь? — шепот у самого уха заставляет вздрогнуть.

Хочется поцелуев, но маска — преграда. Вместо слов я провожу пальцами по его обнаженной груди. Мужская кожа — плотная, гладкая и обжигающая на ощупь.

— Смелее, Света, — он низко хмыкает и я окончательно теряю остатки контроля.

Толкаю его — и он переворачивается на спину, исполняя мои тайные желания прежде, чем я сама успеваю их осознать.

Теперь я сверху. Его руки тут же проникают под юбку, и каждое прикосновение высекает из меня искры.

Давлю стон, отчего-то стесняясь кричать в полный голос.

Но внутри меня бушует пламя. Оно течет по венам расплавленным золотом, требует освобождения, требует большего.

И я отпускаю себя. Отпускаю первобытную суть, которую так долго прятала. Двигаюсь, задыхаясь от собственного огня. В эти мгновения я не травница — я драконица, оседлавшая своего дракона.

Зверь во мне не помнит обид. Не знает, что такое гордость и боль. Он подчиняется лишь древним инстинктам и магии.

Наше единение становится ритуалом. Священнодействием, возносящим в небеса.

Волна накатывает — яркая, всепоглощающая. Я выпрямляюсь, запрокидываю голову, и эмоции взрываются ослепительной вспышкой. Мгновение, и я падаю на грудь мужа, обессилевшая и наполненная.

Кладу ладонь на его шею, чувствую, как пульсирует яремная вена, как вздымается грудь в такт дыханию.

— Я ведь не пожалею... об этом? — шепчу, обращаясь скорее к себе.

— Жизнью своей клянусь, что не пожалеешь, — отвечает Рэй.

Глаза слипаются, а муж вздыхает и произносит:

— Мы должны переместиться на кровать.

— Отнеси меня в мою комнату, — прошу я сонно.

Он не отказывает мне, снова хмыкает и поднимает на руки, как легкую тряпичную куклу. Осознаю, насколько он силен и крепок.

А когда вернет силу и подчинит химеру, станет одним из могущественнейших драконов. Вот почему его боялись, вот почему ломали и настраивали против корней.

Рэй несет меня через гостиную и тихо рассказывает:

— Завтра утром дамы соберутся в спальне невесты. Это традиция. Вы украсите ее платье жемчужинами, дадите советы, как ублажать мужа.

Рэй толкает ногой дверь в спальню. Он полностью обнажен и я тоже потеряла свое платье. Муж не потрудился захватить его или накинуть на меня.

— Розанна собиралась отравить невесту во время этого ритуала, — напоминает он.

Я напрягаюсь и поднимаю к нему лицо.

— Ее план сорван. Она попытается снова, конечно, но попадется. Заваруха начнется именно в этот момент и ты должна быть рядом со мной, Света.

Он замолкает и смотрит на меня в упор.

— Прости, что впутал. Прости. Но иначе не выходит.

Я собираюсь возразить, но не успеваю, он опускает меня на пол и берет за руку.

— Если я обезумею, просто убей меня.

— Что? — не верю своим ушам.

— Печать Владыки оружие, Света. Просто прижми перстень к моему боку и надави на камень.

— Но Дрейк… — я не знаю, как остановить это. Слова Рэя неправильные.

То, что он предлагает — ужасно.

— Я не хочу, чтобы Дрейк был сыном чудовища, — веско прерывает меня Сауберн. — Поэтому, если не сможешь обуздать меня, прикончи.

Утром служанка приносит мне платье. Я привыкла одеваться сама и ощущаю себя крайне неловко, позволяя чужому человеку зашнуровывать на мне корсет. Но наряд настолько сложен, что без помощницы я бы точно не справилась.

В дверь настойчиво стучат.

— Леди Сауберн! — с той стороны раздается женский голос.

Я вздрагиваю, напоминая себе, Сауберн — это я. Опять.

— Вас просят в покои невесты. Знатные дамы помогают леди Элис подготовиться к церемонии, — напоминает голос.

Я кидаю взгляд на напольные часы. Ну вот, опоздала, а служанка не потрудилась вовремя меня разбудить. Она, понимая что выдала себя, прячет глаза и берет со столика ожерелье.

— Поторопитесь, — прошу я и забираю у нее украшение.

Не исключаю возможности, что Розанна и меня попытается сегодня устранить, но печать моя защита. Совсем недавно я в этом убедилась. Дай Боги, Сауберн не потеряет контроль и вечер закончится более или менее благополучно.

Я отказываюсь от предложенных духов и служанка отступает, склонив голову. Продолжает держать в руках флакон и я невольно думаю, что в нем. Неужели отрава?

Задерживаю взгляд на своем отражении. Платье сидит идеально, серебристые волосы подчеркивают здоровый румянец и легкий макияж. Но губы плотно сжаты, в глазах прыгает тревога.

Боги, мне страшно. Страшно за сына и за Сауберна тоже. Дрожу при мысли, что наша семья — даже такая разрозненная — может просто исчезнуть.

Ну уж нет. Я этого не позволю. Я встану рядом с драконом и помогу ему победить.

Я сделаю все, чтобы ты жил, Рэй Сауберн. Я буду бороться за то, чтобы наш сын получил достойное будущее.

Направляюсь к дверям, шурша подолом. Служанка следует за мной, а в коридоре меня подхватывает под локоть высокая дама в платье камеристки:

— Я провожу вас, миледи, — произносит она с почтением.

Комната невесты — очень девичья и воздушная — наполнена утренним светом и тихим щебетанием дам. Они слегка хмурятся при моем появлении. Возможно, потому что я опоздала, или золовка продолжает порочить мое имя.

Элис стоит у окна в белоснежном платье, которое еще предстоит довести до совершенства. Фата наброшена на спинку стула. На столиках расставлены многочисленные шкатулки. В них переливаются гранями драгоценные камни, поблескивает жемчуг и сияет золото.

Но невеста отчего-то не рада предстоящему счастью. Она словно отсутствует. Смотрит в окно пустым взглядом, на бледном лице застыла странная полуулыбка, полная замерзшей боли.

И Розанна тут. Змея сидит в кресле с видом победительницы. Глядит колюче, остро и презрительно, как хозяйка.

— В браке главное терпение, — произносит пожилая баронесса. Ее седые букли слегка подрагивают, когда она наставительно качает пальцем. — Мужчины существа своенравные. Нужно уметь направлять их мягко, но настойчиво.

— Очень важна преданность, — восторженно подхватывает дама в модном парике. — Верность основа крепкого союза.

При слове “верность” Элис вздрагивает и бросает полный слез взгляд на Розанну. А та нагло ухмыляется в ответ. В ее глазах читается победа, мымра словно заявляет: “И что ты мне сделаешь, безвольная кукла”?

Я понимаю: Элис узнала о застарелой связи Шарпа и Розанны. Как же больно должно быть этой девочке, совсем недавно восхищавшейся будущим мужем.

Ее сердце наверняка разбито, а жених вызывает отвращение. Все это написано на ее милом лице. Я читаю несчастную юную невесту, как раскрытую книгу.

Мерзавка Розанна! Таких розочек не пожелаешь и врагу. Эта змея явно наслаждается страданиями невинной Элис.

— Брак не только радость, но и испытание, — продолжает наставлять старушка. — Важно сохранять достоинство даже когда...

Дверь распахивается.

Майя входит стремительно, и атмосфера в комнате мгновенно меняется. Розанна хмурится, остальные поджимают губы.

Но моей подруге плевать, она уверена в себе и походит на распустившийся цветок. Мы встречаемся взглядами и Майя посылает мне безмолвную поддержку. А затем она срывает со стула фату и роняет ее на пол.

— Кто посмел принести невесте лорда Кларенса поддельные кружева? — Майя наступает на фату ногой.

— О чем вы говорите?! — не понимает пожилая баронесса.

— Посмотрите, фата ужасна, — Майя ухмыляется дерзко, как умеет лишь она одна.

А из облака белых кружев вдруг выползает тонкая, золотистая змейка. Полагаю, она магическая, но от этого не менее смертоносная. Ощущаю себя, как тогда — на отборе. Та же атмосфера, ей-богу!

— Невесту хотели убить!

— Это золотая змейка! Она смертельна!

— Уничтожьте!

Дамы начинают бессмысленно бегать и кричать. Кто-то толкает меня плечом. Невеста становится еще бледнее. А Розанна не двигается, сидит с каменным лицом.

— Я думаю, лорд Кларенс разберется и узнает, кто хотел убить его ненаглядную невесту, — произносит она равнодушно.

Майя делает несколько шагов и наступает на магическую змейку. Несколько ударов каблука, заклинание, и смертоносная тварь исчезает, оставив после себя лужицу дымящегося золота.

Розанна прикрывает рот узкой ладонью, ее длинные когти переливаются оттенками алого. А невеста вдруг обмякает и начинает плавно съезжать на пол. Я и пожилая баронесса кидаемся к ней, кто-то сует нам флакончик с нюхательной солью.

— Нужно перенести девушку на кровать! — кричу я, озираясь. — Позовите слуг!

До чего же отвратительный фарс. И ведь Рэй ясно дал понять — он предотвратит первое покушение, но второе точно состоится. Невеста — наживка.

Нет, нельзя допустить смерти этой девочки

Майя приближается неслышно, как кошка. Остановившись рядом, делает вид, что подает кувшин с водой.

— Софи, нам нужно поговорить, — произносит Майя тихо.

Майя и ее муж в сговоре с Рэем? Хотя бы это было так…

— Ну вот, — Розанна поднимается на ноги с ленивой грацией хищницы. — Не успели рассказать милой Элис, как ублажать мужа, — на ее губах появляется издевательская усмешка и она покидает комнату.

Баронесса молча берет у Майи кувшин. В комнату врывается белая как полотно камеристка.

Пока женщины приводят в чувство Элис, мы с Майей выходим из комнаты. Движемся бесшумно, настороженно оглядываясь.

Проходим мимо ниши, занавешенной бархатной алой портьерой. Я вцепляюсь в запястье Майи, когда вдруг вижу подошву женской туфли, торчащей из-под портьеры.

— Боги, что это? Кому-то нужна помощь...

Повинуясь врачебному инстинкту, я отдергиваю бархатную ткань и с ужасом разглядываю женщину… кажется, мертвую. Она лежит в неестественной позе, уставившись в потолок.

Я узнаю ее — это модистка, что помогала Розанне выбирать платья для свадьбы.

Майя задергивает вход в нишу и мрачнеет.

— Эта тварь уже не стесняется, — говорит она. — Убила мою сестру. Какой бы ни была Ровена, но змея пролила нашу родовую кровь.

Я прижимаю руку к груди, к горлу подкатывает тошнота.

— Пойдем отсюда. Быстрее, — Майя тянет меня прочь.

— Я могу доверять тебе? — спрашиваю взволнованно.

— Считай, я снова играю на твоей стороне, Софи. И на стороне Сауберна.

Мы пересекаем несколько зал и спускаемся по широкой мраморной лестнице. Тут безлюдно, не видно даже слуг. А Майя вдруг останавливается и достает из-за пояса маску-иллюзию. Такую же, что я носила на отборе.

— Надень. А тебя пока изобразит перевертыш.

Я не понимаю, что происходит, но послушно прикладываю маску к лицу. Отражаюсь в ближайшем зеркале — теперь я кареглазая серая мышка.

Майя тянет меня дальше, а внизу, в просторной часовне уже собрались гости. Тут Розанна, Шарп, представители клана Кларенс и Рэй под руку с… точной копией меня.

Это что же — Кассандра с ним, а меня спрятали?

— Мой муж здесь, — шепчет Майя. — Но я не могу тебе сейчас все рассказать, это опасно.

Я слежу за направлением ее взгляда и понимаю, что высокий блондин в золотом нагруднике и является мужем.

Ого-го, вот этого статусного красавца змеи называли “дворянчиком”? Я очень сильно удивлена, но догадываюсь — есть подвох. А потом, присмотревшись, понимаю, какой именно.

Муж Майи возглавляет людей Рэя, а нагрудник у него тоже не простой, а с головой химеры.

— Если бы не лорд Сауберн, мы бы не смогли попасть на свадьбу, — шепчет Майя и я еле разбираю ее слова.

Но в этот момент мое внимание отвлекается от разговора, поскольку в часовню входит невеста. Она окружена подругами и знатными дамами, но среди них затесались и несколько мужчин, по всей видимости, родственников.

Один — высокий и хищный — сразу направляется к Шарпу Кларенсу и что-то ему быстро и гневно говорит. Тот же смотрит на Розанну, а она поднимает голову и гордо сверлит любовника ответным взглядом.

Ей не страшно, за ее спиной император. Розанна улыбается нагло и жестоко.

Меня пронизывает напряжением и я подхожу к невесте. Она вздрагивает при виде меня.

— Не идите к алтарю. Не выходите замуж, — произношу я.

— Кто вы? — ее бледные губы дрожат.

— Не губите себя, леди Элис, — мне так хочется вложить в свои слова побольше убедительности.

— Я следую велению долга, — отвечает невеста заученной фразой. — А долг велит встать рядом с лордом Кларенсом.

Майя обнимает меня за талию и отводит от упрямой невесты, которая медленно идет к алтарю, как жертвенная овца.

— Они убьют ее, — поворачиваю лицо к подруге. — Неужели она не понимает?

— Она понимает, но не у всех есть силы на борьбу, — Майя пожимает плечами.

Мир драконов жесток, но Рэй обещал, что спасет невинную невесту. Разве она заслужила месть от подлой подколодной змеи?

А Майя подталкивает меня к мужу. Будто ненароком я останавливаюсь неподалеку от него. Рэй Сауберн возвышается среди приглашенных темной скалой, лицо прикрыто маской, и женщины, я вижу, трепещут, разглядывая его.

Мой муж излучает первобытную силу, которая манит их как мед.

А вот Кассандра изображает меня слишком бездарно. Глупо улыбается и виснет на руке у Рэя.

Впрочем, это не имеет значения, потому что нас ждет драма и никто не знает, кто в ней погибнет, а кому повезет.

Шарп откровенно смотрит на Розанну. Его глаза лихорадочно горят и я не уверена, что любовью. Я бы назвала его взгляд безумным, жестоким, отчаянным. И на месте Розанны я бы начала волноваться.

Но эта гиена так опьянена ненавистью и властью, что не считывает сигналов. Даже когда два дракона в военной форме становятся по сторонам от нее, Розанна продолжает злорадно усмехаться.

Она ждет чего-то, ведь так?

Шарп подает невесте руку и она склоняет голову, не глядит на него, бледнеет как кусок полотна.

“Беги”! — хочется крикнуть, но я не имею права. Я сделала, что могла.

А Рэй вдруг незаметно хватает меня за талию и притягивает. Тепло его ладони согревает кожу и не дает сорваться в панику.

Алтарь густо украшен белыми цветами, прозрачные ткани трепещут от горящих лампад. Жрец выходит к молодым и поднимает руки. Его алая мантия взывает у меня тревогу, слишком контрастно выделяется она на фоне девственной белизны алтаря.

Невеста, кажется, вот-вот упадет в обморок, а Шарп напряжен как зверь перед броском.

— Мы собрались здесь…

Но жрец не успевает закончить фразу. Прямо с потолка летит копье. Сияющее золотое древко нацелено прямо в грудь невесты.

По залу проносятся испуганные крики, все происходит чересчур быстро. Но Шарп в последний момент перехватывает копье и, не медля ни секунды, бросает его в Розанну.

Бросок мощный, злой. Копье протыкает интриганку насквозь, пришпиливая ее к колонне. Змея, не ожидавшая подобного разворота, широко распахивает глаза и рычит. Ее пальцы судорожно обхватываю древко, в попытке вытащить его.

Обычно для дракона такое копье, как зубочистка, но тут творится нечто странное. По телу Розанны проходят крупные судороги и она обмякает.

Зрелище настолько кошмарное, что я отворачиваюсь. Вижу жесткую улыбку на губах Майи. Ее сестра отомщена. Софи отомщена.

— Мертва! — кричит кто-то.

— Наконечник был смазан ядом!

Невеста снова валится на пол, но в этот раз ее никто не замечает. Главное, жива. А Шарп круто разворачивается к Рэю.

— Я убил твою, сестру, Владыка. Что будешь делать? Простишь?

Рэй отвечает не сразу, а я ощущаю лишь безграничную силу, что льется из него. И мой дар вибрирует в унисон дракону. Моя ипостась потягивается, принюхивается к запаху крови, и я понимаю — кто-то открыл двери в подвале. Сила Хотронга беспрепятственно вырвалась наружу давящей волной, пахнущей землей и забытой магией.

Драконы хищно трепещут ноздрями, ощущая чужеродную мощь.

— Конечно же, ты ответишь за смерть моей сестры, — низкий голос Рэя звучит страшно. — А также за то, что погубил Софи.

— Мы принесли ее в жертву, как самую никчемную в клане. А ты за нее держишься, Сауберн!

Шарп смеется. Он взвинчен, в глазах проносятся молнии. Все находящиеся в часовне драконы ощущают вырвавшуюся силу — чуждую, страшную, темную.

Муж Майи кладет ладонь на рукоять меча, но его глаза уже стали драконьими, золотыми.

Жрец склоняется над невестой. Он молчит, но это определенно от страха. Старческое лицо вмиг осунулось.

А гости уже делятся на два лагеря. Часть собирается вокруг Сауберна, часть встает за спиной у Шарпа.

— Эй, подстилка Саубернов! — вдруг кричит Шарп, обращаясь к перевертышу, изображающему меня. — Иди к нам. Это твой последний шанс спасти свою шкуру, Софи!

Кассандра юркает за спину Рэю и оттуда шипит.

Ох, а император, наверное, потирает руки. Он удачно стравил два клана. Умерла не невеста, а Розанна, но что это меняет? Битве быть.

— Это твои последние слова в твоей никчемной жизни, Кларенс, — цедит Рэй.

И в следующий миг драконы начинают оборачиваться. С ужасом осознаю, что трансформация касается и меня. Ощущаю Рэя рядом голыми инстинктами, потому что зрение на время пропадает, а тело словно выворачивает наизнанку.

Часовня рушится, осыпаясь мраморными плитами и глыбами камней, но я цепляюсь за огромного черного дракона как за якорь. Ощущаю его ярость и жажду убивать.

В тот момент никто не знает, что за пределами часовни ждет ловушка, но мой хитрый муж все-таки предусмотрел и это.

“Я думал, что придется сажать тебя на спину! Держись рядом, Света”! — голос Рэя почему-то раздается прямо… в голове.

После же меня бьет яростью его химеры, которую подавляли столько лет. Делается страшно от этой концентрированной ненависти, а я все еще ничего не вижу и машу крыльями, как новорожденный детеныш.

В голове шумит, какофония оглушает, непривычные эмоции взрываются фейерверками.

Я готова кричать от страха. Что будет, если я не удержу драконицу в узде и сорвусь вниз?

Мой оборот спровоцировала магия, вырвавшаяся на свободу, но это значит, что и Дрейк… обернулся?

Слава Богам, он в монастыре, но сердце тем не менее ускоряется от паники.

Я должна жить ради своего сына!

Эта мысль придает сил. Материнский инстинкт самый сильный, он никогда не подведет. Моя любовь к сыну помогает отринуть ужас и я понимаю, что прекрасно владею телом, хоть оно и в тысячу крат тяжелее моего.

И да — тело драконицы все делает само. Правильно. Да и зрение возвращается, нюх становится острым. А по нервам хлещет чужое желание убивать.

Я должна успеть, Боги…

Подлетаю к Рэю. Его огромный дракон покрыт смоляной чешуей, а длинный хвост отличается от змеиного дополнительными шипами и твердыми пластинами.

Тянусь к Сауберну мыслью и получаю первый результат — его ярость успокаивается, позволяя человеку обуздать химеру. Слава Богам, среди хаоса мелькает проблеск разума. Человеческая искра разгорается и я ощущаю идущие от мужа благодарность, нежность, любовь.

Сейчас можно оглядется, но что это? Саубернов и Кларенсов окружают совершенно черные драконы. Это чужаки. Они посланы императором?

Мой брат парит неподалеку — серебряный, изящный, но безумно сильный. Его эмоции я тоже ловлю и это внезапно... удивление и даже раскаяние?

Ох, наверняка это дракон Шарпа признал родную кровь. Пустышка оказалась одаренной. Я — чистокровная драконица. Откуда-то знаю, что тоже серебряная.

— Кларенс, нам устроили ловушку! — зычный голос мужа перекрывает злобное рычание крылатых хищников. — Хватит драться! Пора объединиться в один кулак.

Драконы двух кланов, готовые вцепиться друг другу в глотку, замирают. Они понимают, что черные ящеры императора ждут. Когда прольется первая кровь, когда битва станет неконтролируемой, они добьют оставшихся.

Я догадываюсь, что Майя и ее муж тоже среди нас. Выискиваю взглядом золотого дракона с химерьим хвостом. Так и есть, рядом с ним синяя небольшая драконица. Моя подруга.

— Как неожиданно все обернулось. Моя сестра дракон, а в клане завелась крыса. Кто привел гвардию императора? — насмешливо шипит Шарп.

— Розанна привела, — отвечает Рэй.

Благодаря мне муж сохраняет ясность мысли и действует четко, решительно, как привык за полную кровавых битв жизнь. Я знаю, что он продумал все, он ожидал появления тех черных драконов.

Но самое главное — сквозь животную энергию химеры пробивается знакомая эмоция.

То, что в последние дни ассоциировалось у меня с Рэем Сауберном. Его спокойствие, его тепло, его волевой стержень.

А драконы больше не кидаются друг на друга, они ждут ответа второго вожака.

— Пожалуй, заключим мир, Сауберн! — кричит Шарп. — Мы не выстоим против императорской гвардии.

— Мир, — соглашается Рэй. — Но на моих условиях.

— Ты совсем обнаглел, Сауберн!

— А у тебя есть выбор? Пойдешь за мной, будешь жить. Пойдешь против, погибнешь вместе со своими людьми. Мы обречены, Кларенс, император решил так.

— И что ты предлагаешь, безумец? Вступить в драку с…

Шарп не договаривает, даже для него бунт — это слишком.

— Да, я предлагаю пойти против императора. Объединиться с землями химер за лесами. Но в этом случае ты присягнешь мне, Кларенс.

— Вот еще! Пошел к бесам, Сауберн!

— Тогда не получишь помощи, слабак, — отвечает Рэй.

Пока они спорят, драконы из обоих кланов группируются и незаметно объединяются в одну хищную армию. Простые воины понимают, что это единственный шанс на выживание.

С той стороны издают предостерегающее рычание, но мы не сомневаемся — рано или поздно гвардия кинется нас убивать. Пока же они, по- видимому, ждут приказа.

— Мы все равно не выстоим. Лучше сдаться, — не унимается Шарп. В его голосе проскальзывает паника.

Так странно смотреть на крылатых чудовищ, из пасти которых вырываются связные слова и фразы.

— Не выстоим? Ты уверен?

В воздухе раздается свист и я поднимаю голову. В небе, прямо над нами, летят химеры и гаргульи. Их так много, но откуда?

И тут вспоминаю, как Рэй говорил, что если выпустить силу, чудовища возродятся.

— Так присягнешь мне, Кларенс? В противном случае я тебя не пожалею! — выкрикивает Рэй.

— Присягну! — Шарп склоняет длинную шею и произносит слова на древнедраконьем.

Его драконы волнуются, возможно, они недовольны, но императорская гвардия выглядит слишком устрашающей. Я с трепетом наблюдаю, как чужаки строятся, окружая нас.

И начинается… Химеры набрасываются на гвардейцев императора с тыла. Они подвижны и маневренны, в то время, как черные драконы тяжелы и действуют одной массой. Но это временно, скоро они перегруппируются и подстроятся.

— Уходи в портал, Света! — кричит Рэй. — Ты достаточно помогла! Тут слишком опасно!

— Но ты…

— Уходи, я сказал. Я открою тебе врата!

— Ты сойдешь с ума! Твоя ярость сожрет тебя, Рэй!

— Нет, критический момент прошел. Поддерживай меня на расстоянии, Света. Ты сможешь!

Пока химеры и гаргульи отводят на себя врагов, Рэй изрыгает пламя и в том месте открывается портал.

— Ты должна быть рядом с сыном!

Портал разрастается, его нутро горит алым пламенем. Мое сердце разрывается, но разве я могу спорить с Рэем? Дрейк нуждается во мне. Но отец ему нужен ничуть не меньше.

— Мы пропадем без тебя, Рэй!

Я разворачиваюсь к мужу, но в следующий миг происходит немыслимое. На его черной шее загорается узор, будто впаянный в чешую. Он витиеватый, огненный, сияющий.

Глаза дракона вспыхивают хищным блеском.

— У тебя метка, Света, — рычит он.

— У тебя тоже, Рэй, у тебя тоже…

— Живо в портал, моя истинная, — его шепот телепатически доносится до меня, а я поражена этими метками.

Почему, Боги? Почему история повторяется, но на этот раз истинной стала я сама.

Разворачиваюсь к порталу, материнское сердце тянет меня к Дрейку. Представляю, как обниму его, прижму к груди, и трясусь от нетерпения и нежности.

Портал шумит, выбрасывая сгустки алого пламени и в этот момент из него вылетает маленький дракон. Это мой сын?

Упрямец воспользовался ситуацией и нырнул в портал! Уверена, что так все и было!

— Дрейк? — зычный голос Рэя оглушает, а я не раздумываю.

Кидаюсь к растерянному дракончику и заталкиваю его в портал.

Врата захлопываются за нами с оглушительным воем ветра и огня. Мир переворачивается, тело выворачивает наизнанку, а я прижимаю к себе маленького дракончика крыльями.

Мы падаем на холодные плиты внутреннего двора монастыря. Трансформация происходит мгновенно — и в моих объятиях оказывается растрепанный и упрямый мальчишка. Дрейк, мой сладкий.

Драконица во мне не дремлет и успела наколдовать нам магическую одежду. “Спасибо”, — благодарю я ее.

— Мам! — Дрейк вырывается из моих рук.

— Все хорошо, солнышко, все хорошо, — шепчу я, хотя вовсе не уверена в этом.

Рэй остался там, в этом кровавом хаосе, среди императорской гвардии и химер.

— Почему ты вернула меня?! — Дрейк злится, его синие глаза полны слез и ярости. — Я мог помочь отцу! У меня же меч!

Он вскакивает на ноги и я вижу, что тяжелый клинок каким-то чудом материализовался рядом. Дрейк поднимает его двумя руками. Так легко.

— Я дракон! Я сильный! Я бы…

— Ты ребенок, — перебиваю я, поднимаясь на ноги. — Тебе еще расти и расти.

— Но отец там один!

— Не один. С ним его люди, химеры, гаргульи. Он справится, Дрейк.

Говорю это скорее себе, чем сыну. Потому что внутри все сжимается от страха.

Рэй должен вернуться. Обязан.

— Света! Дрейк! — леди Эви торопливо пересекает двор, опираясь на трость. — Слава богам, ты вернулась. А этот хулиган что тут делает? Не скажи, ускользнул, проказник?

Леди Эви обнимает нас обоих, а я замечаю, как две монахини пробегают мимо. Они несут бинты и корзинки.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Разбойники напали на торговый караван, — леди Эви мрачнеет. — Людей привозят сюда целыми повозками. Караван был большой.

— Дрейк, ты ел? Иди с леди Эви.

— Маам, — Дрейк зол на меня и дуется.

— Дрейк, не спорь, — бросаю я. — Леди Эви, куда свозят раненых?

— В северное крыло. Сестры тебя проводят, — отвечает леди Эви.

Я вижу Марию, спешащую к нам. С ней сестра в черной рясе.

— Потом поужинаем вместе, — напоминаю сыну, но он отворачивается от меня. — Дрейк, ты дал клятву. Обещал защищать маму.

А вот эти мои слова производят впечатление. Сын застывает на пару секунд, а потом опускает голову.

— Прости, мам. Но вы меня оставили тут, как будто я маленький. А мы с Арчи ведь разоблачили перевертыша.

— Ты тут, чтобы прикрывать мать, — напоминаю я и лицо Дрейка освещается, когда он видит ситуацию под другим углом.

— Да, Арчи тоже так говорит, но я все равно сбежал. Хотел, как лучше.

Дрейк уходит с леди Эви, а я спешу в северное крыло. Сердце изнывает от тревоги.

Работа помогает не думать. Я готовлю настои, обрабатываю раны. Местный хирург держит меня “на подхвате”, я единственная из женщин здесь не боюсь вида крови.

«Вернись, Рэй. Пожалуйста, вернись».

Пока я думаю о тебе, ты не обезумеешь, я чувствую, как удерживаю твой разум на расстоянии.

Вечер наступает незаметно. Небо темнеет, зажигаются первые звезды, а Рэя все нет.

После ужина я сижу в скромной гостевой комнате перед маленьким зеркалом. Пальцы сами тянутся к шее, где под кожей проступает серебряная метка — витиеватый узор, похожий на прекрасный цветок.

Стук в дверь отрывает от мыслей.

— Мам, можно войти? — голос Дрейка тихий, виноватый.

— Конечно, солнышко.

Он заходит и садится рядом, прижимается к моему боку.

— Прости, что заставил тебя нервничать.

— Ты боялся за отца. Я понимаю.

— А ты не боишься?

Я глажу его по голове, вздыхаю:

— Боюсь. Очень.

Но тонкая связь между нами не рвется. Я проводник. И я справляюсь, не давая Сауберну впасть в безумие.

***

Второй день проходит в той же лихорадке. Раненых слишком много, а рук не хватает. А вдобавок ко всему, до монастыря доходят слухи о страшной битве, о восставших чудовищах, о драконах, которые разорвали императорскую гвардию.

А я лечу, перевязываю, утешаю. Слежу за Дрейком, который слишком беспокойный.

И понимаю с отчаянной ясностью — я умудрилась привязаться к этому бесову Сауберну. Скучаю по его синим глазам, по его голосу, по тому, как он смотрит на меня.

Когда же я так, а?

День клонится к вечеру, когда во дворе раздается шум. Крики. Топот ног.

Я выбегаю наружу и обнимаю себя руками за плечи. Холодно.

А в небе огромный черный дракон. Он снижается, оборачивается прямо в воздухе, и на траву падает мужчина. Темный дублет расстегнут, открывая испачканную кровью рубашку.

— Рэй!

Бегу к нему, но он уже поднимается на ноги, криво и шало ухмыляется. Взгляд нездоровый.

— Где ты был, Сауберн? — вглядываюсь в его лицо, ищу признаки сумасшествия.

Он хочет что-то сказать, но из легких вырывается свист.

— Я был в аду, Света, — с трудом выдавливает наконец.

А потом его ноги подкашиваются и Сауберн валится без сил.

— Он магически истощен! — кричит появившаяся за моей спиной леди Эви. — Быстро, несите его внутрь! — она подает знаки трем сильным сестрам и мы вчетвером подхватываем тяжеленного дракона, чтобы перетащить в тепло здания.

Ночь. Я сижу рядом с Рэем. Он лежит на узкой кровати, бледный, с запавшими щеками.

Я лично приготовила ему исцеляющие отвары, восполняющие магический резерв.

Рэй открывает глаза.

— Света, — голос хрипловатый, усталый.

— Тихо. Тебе надо принять ванну.

Он так и не рассказал мне, что за ад прошел и что произошло в той битве. Но она без сомнения войдет в анналы.

— Я сам наполню воду, — произносит он.

— Рэй, ты ослаб.

— Не заставляй меня доказывать тебе обратное, женщина, — дракон рычит, но глаза светятся счастьем.

Рэй встает с кровати и берет с огня ведро, наливает воду в деревянную лохань, что тут изображает ванну.

Я тут же насыпаю в воду лечебные порошки, которые заранее приготовила. Рэй скептически хмыкает и начинает раздеваться.

— Расскажи мне все, — бросаю равнодушно, но сама с интересом посматриваю на него.

— В последний момент вмешались Боги, — отвечает Рэй мрачно.

Он избавляется от последнего предмета одежды и погружается в воду. Тихо стонет и у меня от этого звука мурашки пробегают по спине.

Я стою рядом, держу в руке мешочек с сушеными травами. Задумчиво смотрю на мужа. Да, я не равнодушна к нему, но готова ли простить?

Рэй поднимает на меня глаза.

— Я не понимаю, — откладываю мешочек на стол. — Боги встали на вашу сторону?

— Они предъявили ультиматум. Назначили мне цену в тот момент, когда битва была закончена, а мы победили. Победили без посторонней помощи, но в силах Богов было все откатить назад.

— Что за цена? — неприятное предчувствие заползает золотистой змеей прямо в сердце.

— Дрейк… они хотели забрать его. Сказали, что он родился случайно. Этого не должно было произойти.

В этот момент я, кажется, умираю. Кидаюсь к Рэю и впиваюсь пальцами в бортик лохани.

— Я все уладил. Я согласился обменять свою жизнь на жизнь Дрейка.

— Но ты тут…

Ничего не понимаю и с ужасом гляжу на мужа. Представляю, что было бы, не вернись — мне пришлось бы принять это за большую удачу. На кону стояло слишком много... жизнь сына. Как же невыносимо больно.

— Я спустился в бездну, Света. Я пошел на смерть добровольно, сразу после самой большой победы, какую можно представить. Но… произошло чудо. Меня помиловали.

— Помиловали? — выдыхаю. Слушаю эту странную историю словно в кошмаре.

По чеканному лицу мужа скользят тени. Он изменился за последние два дня, стал совершенно другим.

— Она попросила за меня.

— Софи? — догадываюсь я.

— Она простила. И Боги отпустили ее. Софи переродилась, у нее теперь новая жизнь.

Я беззвучно смеюсь, но это от облегчения и счастья.

— Ты говорил с ней, Рэй?

— Да, она сказала, что желает нам счастья.

Боги, Рэй согласился умереть ради сына.

А он вдруг ухмыляется.

— Боги еще те шутники. Они отправили меня обратно без проводника. Пока выбрался, чуть не сдох. И такое повидал.

Он очерчивает большим пальцем линию моего подбородка.

— Тебе не нужно об этом знать, любимая.

Затем его рука внезапно хватает меня за запястье и Рэй тянет меня в воду прямо в платье.

— Рэй! Ты с ума сошел?!

Но он только прижимает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы. Я ощущаю его сильное, возбужденное тело, ощущаю его жажду. Я, наверное, никогда не узнаю, какие кошмары пережил Сауберн в том аду, но сейчас его сердце мне раскрыто — и там дрожит ужас. Ему больно. Ему трудно. Но в моей власти его излечить.

— Противостояние с императором закончилась, Рэй? — шепчу я, обнимая его в ответ.

— Нет, — он целует меня в висок. — Это начало битвы. Но мы победим. Мы объединим земли химер. Шарп присоединился, ему нечего терять.

— Шарп отвратителен.

— Я заставлю его просить прощения перед тобой. Он будет на коленях молить, чтобы ты его простила, — голос Рэя становится жестче. — Да и не останется он с нами. Шарп решил отправиться покорять восточные земли.

— А как там Майя? — вспоминаю я подругу.

— Они с мужем остались в Хотронге. Ты увидишь ее, когда мы вернемся.

— А Элис? Невеста?

— Жива и здорова. Ее семья забрала девушку. Думаю, она найдет более достойного мужа, чем Шарп.

О Розанне мы не вспоминаем. Она заслужила свой конец.

Рэй гладит меня по спине, привлекает ближе.

— Метка вернулась, — шепчет он, дотрагиваясь раскрытыми губами до цветка на моей шее.

— Я знаю.

— Ты моя истинная, Света. Я люблю тебя.

Он целует меня так, словно во мне его единственное спасение. Целует не стесняясь, не оглядываясь. Грубо, откровенно, нежно. Наши языки сплетаются, а тела сливаются. Ритм нашей любви отчаянный, быстрый, как в последний раз.

Это безумие, полное безумие, но мы действительно нужны друг другу. Два сломанных человека. Два дракона, потерявших свою судьбу, мы получили шанс снова стать целыми.

Света

Пять лет спустя…

Рэй был прав, впереди его ждало много битв, ведь император сильный противник. Но верность крови, верность корням взяли свое и усилили Рэя Сауберна в стократ. Земли ожили. Принесли много проблем, да, но и дали власть.

Через пять лет Хотронг и территории за лесами были полностью объединены в королевство под началом Владыки с химерьей кровью.

С согласия леди Эви на месте старого поместья возник укрепленный уютный замок. А я… я стала королевой.

С утра в замке суета и шум, мы ждем гостей. Леди Майя и ее муж лорд Гэвин приезжают к нам на неделю погостить.

Гэвин один из преданных людей Рэя и держит замок на границе.

Леди Эви следит, чтобы слуги красиво сервировали стол, а я присматриваю за кухней. Придерживая большой живот, проверяю, как зажарилось мясо и достаточно ли бочек с напитками.

Дел у меня много, в том числе навестить лекарственный огород. Как королева Хотронга, я не могу работать в больнице, но нашла другой выход. Я навещаю больных, занимаюсь благотворительностью и пишу книги по фитотерапии. Основываюсь я в своих трудах на магических растениях и наблюдениях над пациентами, а их всегда достаточно много. К своему удивлению за пять лет накапливаю большой опыт, хоть Рэй и ворчит, что много времени провожу в больнице.

Закончив на кухне, спешу в сад. Душа радуется, когда смотрю на цветущие вишни и яблони. За стенами замка простираются поля и луга, приносящие нам прибыль.

Я, как проводник, контролирую магию, и она не разрушает, а льется плавно и без вреда. Прикладываю ко лбу ладонь козырьком и наблюдаю, как Дрейк проезжает на вороном коне. Моему мальчику двенадцать, но как же он вымахал, еще немного и сравняется в росте с отцом.

Дрейк машет мне, он полон жизни и планов на будущее.

Я улыбаюсь, невольно переносят воспоминаниями к первым победам, к первым дням в новой жизни.

Шарп действительно встал передо мной на колени и принес извинения. Он дотронулся до подола моего платья, а потом поднес его ко лбу.

— Я предал свою кровь, — протянул он сквозь зубы.

Поверила ли я в раскаяние брата? Нет, не особо. Драконы ценят лишь силу и магию. Как только я стала драконицей, он и опомнился. Не произойди чуда, Шарп продолжал бы презирать меня.

Поэтому я промолчала, не отпустила ему грехи. Он уехал и больше мы его не видели.

— Ваше величество! Я вскопал грядки под календулу!

Арчи несется ко мне. Он уже взрослый парень и даже привел жену — милую гаргулью по имени Рина.

— Да зачем же сам? — я всплескиваю руками. — В замке полно слуг.

— Мне нравится копаться в огороде, — он смущается и чешет голову. — Тоже вот подумал пойти в целители. Мы гаргульи не совсем похожи на людей. И на драконов не похожи. Вот и хочу у вас поучиться.

— Пойдешь в мои личные ученики? Правда? — смеюсь.

Кладу ладонь на живот и щурюсь на летнее солнце. Леди Мариса еще на прошлой неделе предрекла, что будут близнецы. У нее глаз наметанный, она не обманет.

Рэй ловит меня в спальне, куда я забегаю переодеться перед ужином. Прижимает, целует метку на шее, а потом опускается на колени и прикладывает щеку к моему животу.

— Я слышу как они возятся там. Родятся мальчики, я просто чую, Света, — сообщает он.

Щетинистая щека мужа щекочет щеку и я запускаю пальцы в его волосы.

— А если две девочки? Мне вчера приснились девчонки.

Рэй поднимает голову.

— Дрейк научит их верховой езде, — подмигивает мне.

Он поднимается на ноги и сразу делается выше на две головы. Дух захватывает от его синего взора и я приподнимаюсь на цыпочки. Рэй держит меня бережно, чтобы не надавить на живот. Смотрит так, словно не может наглядеться.

— Мы опоздаем, — шепчу я. — Так соскучилась по Майе.

У подруги уже есть пятилетняя дочь, но она мечтает о мальчиках. В каждом письме рассказывает, как вяжет голубые пинетки и носит на алтарь богине плодородия цветы, в надежде умилостивить Богов.

Мы встречаем Майю и Гэвина в гостиной. Дрейк заявился в новеньком синем дублете и показывает пятилетней Рине щиты с гербами. Малышка слушает раскрыв рот, но, скорее всего, ничего не понимает.

— Садимся за стол! — приглашаю я.

Гэвин отчитывается перед Рэем, докладывая о делах на границе, а я, Майя и леди Эви обсуждаем детей, хозяйство и новые виды артефактов, что поступают к нам из восточных земель.

Леди Эви возмущается, что Гастон Хотронг обивает пороги и выпрашивает место при дворе нового короля.

— Может, на кухню его? — старая леди серьезно озабочена навязчивым родственником.

— У нас на границе не хватает людей, — говорит лорд Гэвин. — Присылайте этого молодчика к нам.

— Ох, мне нравится ваша идея, — леди Эви выдыхает и складывает пальцы в защитный символ. Такими отгоняют нечисть.

Давно я так не наслаждалась обществом семьи и друзей. Поэтому отхожу ко сну умиротворенная. Большое тело Рэя вытянулось рядом и ощущаю исходящий от него жар. Рядом с ним спокойно и надежно.

В сон я проваливаюсь резко и тут же обнаруживаю себя в белом пространстве. Под ногами зеркальный пол, а вокруг простирается белизна.

Я кружусь растерянно, в попытках найти выход. Нужно проснуться!

— Света!

Кто-то окликает меня.

Я резко разворачиваюсь и вижу перед собой Софи. Хозяйку тела.

Мы замираем друг перед другом, похожие как близнецы.

— Ты сделала то, что я не смогла, — произносит она. — Он полюбил тебя. Не дракон, а сам Рэй.

— Прости, — слова сами вырываются. — Мне так жаль, Софи.

— Я счастлива. Мне дали шанс. Нам всем дали шансы и Рэю тоже. Боги гневались на него за то, что не уберег любовь, но он вырвал их прощение. Он сильный, волевой. И он любит вас с Дрейком. Света, он на все готов ради вас.

Она отступает назад.

— У меня новая жизнь, новое тело, новая любовь.

— Я счастлива за тебя, — ощущаю как огромное облегчение затапливает душу.

— Боги послали меня к тебе, потому что есть еще один подарок. Возможно, болезненный, но необходимый.

— Что за подарок? — напрягаюсь. Пугают меня эти Боги и их игры.

— Хочешь увидеть свою старую семью?

Хочу ли я? Меня будто обливают водой из студеной проруби. Судорожно вздыхаю и обхватываю себя руками, чтобы унять дрожь.

— Да, — отвечаю в итоге.

Чувства такие противоречивые, путанные. Мои дочери… я все еще люблю их. Кажется, и предательство Наташи простила и не желаю ей зла.

А вот Кирилл вызывает лишь отвращение, но я не могу отказаться посмотреть на дочерей. Хоть одним глазком глянуть.

Для меня это важно.

Наверное, у моей бывшей семьи все хорошо. Кирилл был успешным бизнесменом, возможно, и эту Лану приструнил.

Да, уверена, что у них все как на картинке из соцсети.

Софи берет меня за руку. Белизна размывается, и мы оказываемся...

В маленькой кухоньке. Я узнаю место — это моя старая квартира, которую Кирилл сдавал.

За столом сидит Наташа, моя старшая дочь. Она постарела, осунулась. Волосы собраны в небрежный пучок, под домашним халатом какая-то вытянутая майка.

Рядом — Кирилл в инвалидной коляске. Левая сторона лица перекошена, по всей видимости, последствие инсульта.

Кирилл мычит что-то невнятное. Слюна стекает по подбородку. Наташа встает и вытирает ему подбородок салфеткой. Движения механические, глаза пустые.

— Надо еще лекарства купить, — бормочет она. — А денег нет. Пенсии не хватает...

— Где Лана? — спрашиваю я, хотя знаю, что они меня не слышат. — Боже, что случилось с мужем с дочерью?

— Та аферистка обобрала их обоих, — отвечает Софи. — Кирилла и мужа Наташи. Исчезла с деньгами. Наташин муж подал на развод, оставил ее без средств к существованию.

Наташа садится и прикрывает лицо руками. Наверное, ей больно и стыдно. Она ведь жалеет, да? Жалеет, что поддержала чужую женщину и оттолкнула родную мать, пожелав той остаться с кошками.

Наташа поднимает голову и смотрит на отца с тоской и обидой. Злоба искажает ее черты.

Потом звонит мобильный. Не новенький, последней модели, какой был у Наташи раньше, а старый… с фонариком.

— Алло, да! — кричит она. — У меня отец инвалид на руках и я последние сбережения вам отдала, чтобы получить ту дачу матери. Что значит, она завещала ее под приют для бездомных животных? Пусть выгонят блохатых и отдадут дачу мне. Это мое наследство!

Наташа тяжело дышит и орет в трубку:

— Идите к черту!

Ей отказали, потому что я составила документы таким образом, что дачу отсудить никто не сможет.

Замираю не в состоянии поверить, что Наташа не только не исправилась, но превратилась в еще большее чудовище. Я и правда небольшую дачу, оставшуюся мне от родителей, отдала приюту. Там и участок небольшой и домик скромный. Пушистым самое то.

Наташа бросает еще один злой взгляд на отца:

— Давно бы тебя сдала куда-нибудь, но мы живем на твою пенсию. Как же ты так, а? Повелся на аферистку и профукал состояние. И мать померла. Она бы вырулила, не дала бы Лане нас так кинуть.

Я отворачиваюсь, дышать трудно. Осознаю наконец, что моей вины не было. Дочь уродилась в папашу, а я плохой матерью не была. Дрейк тому подтверждение. Мой мальчик любит меня крепкой сыновней любовью. Уважает мой авторитет и в то же время защищает.

— А Катя? — спрашиваю сдавленно.

Софи машет рукой. Картинка меняется.

Катя с детьми в парке аттракционов. Подле нее муж, Слава. Он врач и отличный человек.

— Катя не общается с отцом и сестрой, — объясняет Софи. — Когда узнала правду об их поступке, разорвала все отношения. Не может простить, что их предательство убило тебя.

— Катенька... — шепчу я.

Младшая дочь вдруг замирает, как будто услышала меня. Оглядывается.

— Моя хорошая девочка, — шепчу я ей. — Живи. Будь счастлива.

Софи сжимает мою руку.

— Пора возвращаться.

— Спасибо, — говорю я ей. — За то, что показала.

— Справедливость восторжествовала, Света. Каждый получил то, что заслужил. Благодари не меня, а Богов. Они справедливы и посылают вам двух прекрасных девочек.

Я притрагиваюсь к животу. Значит, девочки, да? Что может быть лучше.

Просыпаюсь в своей спальне. Рэй спит рядом, обняв меня за талию. Его дыхание ровное, спокойное.

Я глажу его сильную руку. Думаю о том, что он видел в Бездне, куда спустился, чтобы выкупить жизнь сына.

Он никогда не расскажет мне об этом.

Поворачиваюсь, устраиваясь в объятиях мужа поудобнее. Он что-то бормочет в полусне, но я ощущаю, что Рэй почти проснулся. Его тело недвусмысленно намекает, что настроено решительно.

Сауберн открывает один синий глаз и улыбается. Прижимается носом к моему носу, а руки скользят по мне так бережно, нежно. Он обращается со мной как с фарфоровой куклой, сдерживая страсть.

— Что тебе снилось? — спрашивает он тихо.

— Я потом расскажу, — отмахиваюсь, вдыхая его запах.

Я убедилась, что младшая дочь счастлива, а старшая… Наташа моя боль, но что я могу поделать. Остается только отпустить и надеяться, что она одумается и как-то исправит свою поломанную судьбу.

Рэй

Рэй стоит в лазарете при замке. Здесь пахнет травами, свежими бинтами и еще чем-то, что его дракону страшно не нравится.

А Света стоит над постелью раненого солдата, о чем-то совещается с целителями. Рэй не понимает ни беса, но ему и не надо.

Главное, метка на его шее пульсирует в такт сердцебиению. Золотая, витиеватая. Она греет и напоминает, что он не один.

Света поднимает голову, встречается с ним взглядом. Улыбается.

— Ты опять пришел караулить меня?

— Ты беременна двойней. На седьмом месяце. И работаешь как проклятая, — отвечает он.

— Мне нравится помогать людям.

— Знаю, — Рэй хмыкает.

Он берет жену за руку, и они выходят на яркий свет. Под ногами плитки двора, над головами летнее солнце.

Час назад они с Дрейком закончили тренировку и сын отправился на занятия по истории и географии. Как же не любит беспокойный Дрейк учебу, его страсть — фехтование и борьба. Но Света настояла, что наследник должен быть образован в полной мере. И она права.

Она всегда права. И сейчас смотрит на него выжидающе, возможно ждет, что он расскажет ей, что видел в Бездне. Она не потеряла надежду, что он поделится с ней тем страшным опытом.

Но как рассказать ей, что иногда по ночам он все еще слышит крики из ада? Что видит лица тех, кого убил за жизнь, проведенную в военных походах?

Рэй спустился в Бездну на пике славы. Ему предложили умереть в тот момент, когда он почувствовал себя всемогущим.

Победитель. Владыка. Объединитель кланов.

Он принял решение не раздумывая.

Окинул взглядом свою армию. Вдохнул полной грудью. Он умирал как воин, как король.

Но его сын останется жить. Его жена будет в безопасности.

А потом случилось чудо. Софи попросила за него. Но прежде чем отпустить, Боги показали ему Бездну.

Он увидел каждый свой грех. Каждую ошибку. Каждую каплю крови.

Он видел тысячи смертей, за которые был в ответе.

Боги сказали: "Ты заслужил вечные муки. Но она просит за тебя. Иди. Живи. И цени то, что у тебя есть."

Рэй вернулся... измененным.

Теперь он наблюдает, как Света обустраивает свой лекарственный огород. Как помогает раненым в госпитале, который они построили вместе. Как воспитывает Дрейка в любви и строгости.

Нет, Рэй не стал святым. Это невозможно в условиях вечного противостояния с врагами. Но для семьи он защита и опора. Насколько жесток он с врагами, настолько нежен и предан жене.

— У меня сюрприз для Дрейка, — произносит Рэй. — Я заказал ему новые доспехи.

Света прижимается к нему и он склоняется ниже, чтобы уловить ее сладкий запах.

— А я заказала книги, но, кажется, твой подарок победит, Сауберн.

Она тихо вздыхает и, взяв Рэя за руку, прикладывает его ладонь к своему животу.

— Будут девочки, — заявляет она уверенно.

А он и не спорит. Его жена никогда не бросает слов на ветер, всегда знает, о чем говорит.

— Закупаем розовые шпалеры в детскую? — вполне серьезно интересуется он.

— И детское белье, — тянет Света задумчиво.

На ее лице блуждает счастливая улыбка.