Я очнулась не в своей квартире. Это поняла сразу же, как только открыла глаза. У меня спальня всегда светлая, с открытыми шторами. Здесь же было темно и мрачно. Мне понадобилось время, чтобы присмотреться к стене напротив, на которой у меня дома висят прекрасные, хоть и недорогие картины. Здесь же было пусто. Просто стена и дверь. Дверь, судя по звукам доносящимся из-за нее, ведущая в ванную комнату. И там кто-то мылся.

Я сглотнула, подняла гудящую голову с подушки. Постель смятая и спала я на ней не одна. Радовало одно, я лежала поверх одеяла одетая, только без пальто, его я заметила рядом на стуле.

Внезапно мозг пронзило догадкой. Меня вырубил и притащил к себе тот гадкий Муха! Это он вчера избил меня у ресторана!

Я поджала губы и сползла с кровати. Болели лицо и немного затылок, но мне было совершенно не до этого. Я в логове бандита и нужно как можно быстрее отсюда бежать!

Но как только я протянула руку к пальто, дверь ванной открылась и оттуда вышел мужчина в одном полотенце на бедрах. И это был не Муха. Намного выше и шире в плечах. Байсаев или как там его? Тот самый вор в законе…

– Очухалась? – спросил, снимая полотенце прям при мне и откидывая его в сторону, прямо на пол.

– Яяя… – заблеяла ошарашенно, стараясь смотреть ему в лицо.

Он подошел к тумбочке, открыл ее и достал какую-то ленту, направился ко мне.

– Как голова? Не болит?

– Нет, – протянула я.

– Это хорошо. Значит, нам ничего не помешает, – глядя на меня, он оторвал кусочек от ленты, а я, опустив взгляд на нее, поняла, что это презервативы.

– Что вы делаете? – обалдевшим голосом спросила я, когда он обняв меня за талию, полез целоваться, а за одно и под юбку.

– А ты не догадываешься? Принимаю благодарность, – я упала на кровать, а он, как и был голый, полез на меня. Вот так вот запросто.

– Я… – попыталась заговорить с ним еще раз, но он заткнул мне рот своим ртом. Жадно проник вовнутрь языком и дернул колготки вниз. В затылке потянуло сильнее и я немного растерялась. Да что там растерялась? Я абсолютно не понимала, сон это или реальность.

Лишь когда он стащил с меня колготки вместе с трусиками, быстро, нетерпеливо и немного раздраженно, я отползла к изголовью кровати. Но меня потянули обратно. Прямо под него.

Я молча и без единого движения смотрела, как он раскатывает презерватив по своему… органу. А потом наваливается на меня и плавно, но так же нетерпеливо входит. В меня.

Я вскрикнула от боли, сжала его тело коленями и попыталась одернуть юбку, словно это могло помочь. Но он скользнул горячей ладонью по моему бедру вверх и толкнулся еще раз.

– Ты в первый раз, что ли? – спросил, выдохнув мне в лицо и, не дожидаясь ответа, снова двинулся в меня. На этот раз сильнее, нетерпеливее. Боль пронзила низ живота, и я поняла, что больше не девственница. Это особенно четко пришло в мою затуманенную голову.

Он делал это быстро, как-то голодно, что ли. Подминал меня под себя, когда я пыталась выскользнуть от дискомфорта, и снова делал это… Вторгался в меня без всяких пояснений и разрешений.

Схватив меня за горло, сжал. Не сильно, я могла дышать. И это было ничто по сравнению с тем, что творилось там, внизу. Там уже все горело и полыхало от его резких движений.

Сминая простынь пальцами, я глубоко дышала, пытаясь не потерять сознание от страха. Кажется, меня накрыла паническая атака, а вместе с ней и полная потеря реальности. Я понимала, что происходит, но не могла этому препятствовать.

А он, перевернувшись на бок, повернул меня, как куклу, спиной к себе и взял меня сзади. Ощущения немного изменились. Мне больше не было так больно, но я вся занемела. Словно меня в камень обратили.

Мужчину же, пользующегося моим телом, ничего из этого не беспокоило. Вскоре его толчки стали сильнее и быстрее. А потом он застыл, сжав мои волосы в кулак.

Не знаю сколько прошло времени с начала всего этого… Но он, наконец, отпустил меня. Встал с кровати, снова пошел в душ. Пробыл там, правда, всего пару минут, а я за это время успела сесть и… все. Я была словно в прострации. Не понимала, где я и что мне делать дальше.

– Одевайся, чего сидишь? – вышел он, снова открыл тумбочку. Достал оттуда деньги и швырнул мне. – Заслужила чаевые.

Я встала, натянула на себя колготки, где-то в отдаленном сознании отметив, что они рваные.

– Куда мне идти? – спросила его, стоящего у шкафа.

Он повернулся, удивленно посмотрел на меня.

– Вызови себе такси. Там хватит, – кивнул он деньги, упавшие на пол.

Я переступила их, взяла пальто и пошла в поисках входной двери.

Я думала, что никогда ее не найду. Эту дверь. Квартира была такой большой и с кучей этих самых дверей, что я блуждала по ней, как ошалелая.

Мне хотелось на воздух. Скорее убраться отсюда. Сбежать. Хотя за мной никто и не гнался. Похоже, бандита я больше не интересовала.

Все так же находясь в прострации, я все же нашла нужную дверь и открыла ее. В подъезде было тихо и тепло, и я поспешила покинуть его. Благо, находилась на первом этаже.

Проходя мимо консьержки, я спрятала глаза. До меня, наконец, начало доходить все, что со мной произошло и стало невероятно стыдно. Впрочем женщина не обратила на меня никакого внимания, а я, наконец, выскочила на улицу.

Было морозно и ветрено, но я даже не подумала надеть пальто. Вдохнув поглубже, я пошла по тротуару, сама не зная куда. Лишь бы подальше отсюда. От места, где меня смешали с грязью, превратили в ничто. Такого унижения я не переживала никогда.

Я шла все дальше, переваривая произошедшее, снова и снова прокручивая все случившееся в голове. Сначала меня взяли без спроса, лишили невинности… Жестоко и безжалостно. А потом бросили мне деньги, как какой-то проститутке.

И все это сделал человек, имени которого я даже не помню. Я его даже не знаю! Видела всего раз! Теперь уже два…

Кажется, он спас меня от того зверя Мухи, но сам оказался зверем похлеще.

Я не заметила, как слезы обожгли щеки и потекли тонкими ручейками по лицу. В кого-то врезавшись, я мимолетно, на автомате извинилась и пошла дальше. Остановилась лишь когда тротуар закончился. Не соображая, куда идти дальше, я прижалась к углу какого-то кафе. И вдруг почувствовала, что жутко замерзла. Посмотрев на пальто в своих руках, я полезла в карман и облегченно выдохнула, нащупав там свой кошелек. Открыв его, я обнаружила, что он полон денег. Вчерашние чаевые…

Зайдя в кафе, я присела за столик в углу, заказала чашку горячего чая. И, облокотившись на столик, заплакала. По-настоящему. Горько и с обидой. Впрочем, и это состояние быстро прошло. Выпив чаю, я согрелась и достала свой телефон. Радовало одно – меня не ограбили. Хотя избили и изнасиловали.

Позвонив подруге Инне, я еще долго сидела в кафе. Когда Инна ворвалась в помещение, на меня уже начали пялиться официанты. Как официантка, я их понимала. Никому не нравятся посетители, которые ничего не заказывают. От таких нет толку.

– Ты как? Что произошло?! – Инна налетела на меня, схватила за лицо ладонями и вгляделась в мой нос. – Что это? Кто тебя избил?!

– Вчера… На вечеринке бандитов… Один из них меня избил, когда я отказалась ехать с ним после работы. А второй забрал и… – я начала задыхаться от очередной панической атаки.

– Так, нам пора домой! – Инна оторвала меня от стула, бросила на столик оплату за чай и потащила к выходу. У входа нас уже ждала машина такси, в которую мы тут же нырнули и Инна назвала мой адрес.

Я закрыла глаза и положила голову ей на плечо.

– Спасибо.

– Это я виновата. Не надо было просить тебя выйти за меня на работу. Знала же, что эти будут гулять. Но я же не знала, Айка. Прости, подруга, – Инна крепко обняла меня и держала так, пока мы не приехали.

Оказавшись дома, я облегченно привалилась к стене, а Инна присела, снимая с меня ботинки. Хорошо хоть не босиком из бандитского логова вышла.

Инна проводила меня на кухню, усадила на стул и сделала нам по чашке кофе. Я пила, но вкуса не чувствовала. Лишь обжигающая полость рта жидкость.

– Так что он сделал? Тот, второй?

Я подняла взгляд на подругу, скривилась от подступивших рыданий.

– Он меня… Меня…

– Изнасиловал, что ли? – прошептала пораженно Инна.

Я молча кивнула.

– Так, это нельзя спускать ему с рук! Сейчас ты придешь в себя, переоденешься и мы поедем писать на него заявление! Ты имя его знаешь?

Я замотала головой.

Нет. Ни за что. Я больше никогда не хочу видеть этого человека.

– Я не поеду. И имени не знаю. И не хочу знать. Он меня… Ты не понимаешь, Ин… Он меня даже не спросил! А потом бросил мне деньги. Сказал чаевые!

– Ты их взяла? – спокойно спросила Инна.

– Нет, конечно. – шмыгнула носом я.

– Это правильно. А то скажут, что проститутка. Так, давай, иди переодевайся. Или тебе помочь?

– Я не поеду, – тупо, но уже спокойней повторила я. – Я хочу все это забыть. Просто забыть. Прикроешь меня на несколько дней на работе?

Подруга вздохнула.

– Я-то прикрою. Вопросов нет. Но ты зря не хочешь ехать в полицию. Они должны быть наказаны! Все, кто тебя обидел!

Я проглотила остатки кофе, покачала головой.

– Нет, Ин. Я хочу забыть.

– Как знаешь, – с сомнением протянула подруга. – Но если что, знай, я с тобой. И никому больше не дам тебя в обиду. Поняла?

Я равнодушно кивнула.

– Спасибо. А сейчас я пойду спать. Извини меня, ладно?

– Конечно. Я поеду на работу. Скажу, что ты простыла. Если что, позвони мне. Но если ты хорошо подумаешь, еще не поздно написать на них заявление. Ты же еще не мылась? Там могла остаться сперма и…

– Я уже все решила. Ты иди, Ин. А то опоздаешь из-за меня.

Подруга поджала губы, но больше давить на меня не стала. Когда дверь за ней закрылась, я заперла ее на несколько замков и пошла в душ, по дороге снимая с себя грязную одежду.

Под душем я стояла около часа. Просто ждала, пока вода смоет с меня его запах. Его прикосновения. Грубые и развратные.

А потом, укутавшись в теплый халат, упала на кровать и забылась крепким сном.

Барха стоял у стены заброшки, наблюдая за тем, как Камал надевает на руку любимый кастет. Что-то изменилось в нем за эти годы, которые Кам провел в тюрьме. Барха знал его с детства. Камал всегда был нелюдимым и немного жестоким. Жестким так точно. Но сейчас он был… Какой-то равнодушный, что ли. Его ничего не интересовало, кроме работы. По которой он, похоже, соскучился.

– Ну что, Виталик, где деньги, которые ты методично воровал из общака? – спросил Кам у стоящего перед ним на коленях бухгалтера.

Тот дрожал, поправлял очки на переносице.

– Какие деньги, Камал Ахматович? Я же… Я все до копейки в общак… Я…

– Ну хватит. Завязывай чесать мне. Я этого не люблю. Пока я был на зоне кто-то приворовывал из общака. И это, как оказалось, ты. Где деньги, Виталик? Не заставляй меня выбивать из тебя правду. Впрочем я и так все знаю. Недавно твоя теща стала владелицей дома в соседнем городке. А жена купила новую машину. За какие такие бабосы, Виталик? Или может мне спросить у них? У твоей женушки и ее мамаши?

– Нет! Только не это! Не трогайте моих родственников! Я все верну! Верну! – бухгалтер склонил голову и заплакал, как баба.

– Ну вот видишь, и бить тебя не пришлось, – Кам с неким сожалением в глазах убрал кастет. Лупить ревущего недомужика ему не по кайфу. Хотя настроение изначально было, Барха видел это.

– Брат, давай в кабак заедем? Пожрем, что ли. Я, как волчара голоден, – попытался увести неудовлетворенного Камала из холодной заброшки. Барха на воле привык к более комфортным условиям. Да и не те уже времена, чтобы за должниками самому бегать. Не по статусу Князю. Вор в законе все-таки, не урка какой.

Князь поднял на Барху равнодушный, пустой взгляд.

– Проголодался, говоришь? Ну поехали. Давай в ту забегаловку, где гуляли тогда.

– Ничего себе забегаловка! – усмехнулся Барха. – Вообще-то элитный ресторан, если что.

– Не умничай. Поехали. Холодно тут, – Кам поправил пальто и вышел из заброшки, дав знак одному из шестерок убрать с глаз долой ревущего Виталика. – А ты про деньги не забудь. Сопли утри и начинай собирать. Я через неделю снова тебя найду.

В ресторане было тихо. Утро понедельника.

Кам сел на диван, уставился на официанток у барной стойки.

– А рыжая где? – спросил у Бархи.

– Какая рыжая? – не понял тот.

Камал усмехнулся.

– Молоденькая такая. Невысокая. Глаза огромные зеленые и волосы рыжие. Обслуживала нас тогда. Она у меня ночевала в тот день.

– Дааа? – Барха заухмылялся. – И как оно после девочек по вызову? Одно и то же или?..

– Или. Она деньги не взяла. Хотя подарила мне кое-что… Что никто еще не дарил.

– Не ЗППП случайно? – хмыкнул Барха.

– Кое-что другое. Мне понравилось.

– И ты не против повторить? Можем организовать. Эй! – он махнул одной из официанток. Брюнетке. Та быстро подошла к их столику, взглянула на меню, которое никто из них так и не открыл.

– Готовы сделать заказ? – улыбнулась.

– Готовы. Нам рыжую позови. Она пусть заказ примет, – сказал ей Барха, а брюнетка с бейджиком «Инна» часто заморгала.

– Простите?

Барха раздраженно вздохнул.

– Ты непонятливая, что ли? Сказал же рыжую зови. Как ее, кстати, зовут? – это уже спросил у Кама, но тот пожал плечами.

– Ее нет на работе. Она… в отпуске. Надолго, – поджала губы брюнетка.

– Жаль, – констатировал Кам. – А где живет, знаешь?

– Нет. У нас нет такой информации. Так вы готовы сделать заказ? – голос брюнетки стал прохладнее, и Кам склонил голову набок, глядя на нее.

– Ладно, накрой нам поляну. Закуски, что-нибудь горячее. На свое усмотрение, но чтобы вкусно. Ты пить будешь, Кам?

– Нет. Не буду.

– Тогда воду. И побыстрее. Жрать охота.

Инна бросила какой-то непонятный взгляд на Кама и удалилась.

– А эта тебе как? – кивнул в ее сторону Барха.

– Нет. Не то, – покачал головой Кам.

– Ну тогда я себе забью, – Барха еще раз бросил взгляд на уходящую официантку, а вернее, на ее круглый зад.

На стол она, отдать девке должное, накрыла зачетно. Поели от души. Расслабленно откинулись на спинки диванов.

Князь о чем-то задумался, играя пальцами с зубочисткой.

– О чем мыслишь, брат?

– Да так. Скучно как-то, Барха. Не то, что раньше. Раньше веселее было. Драйвовее, как сейчас говорят. Эмоции были. А сейчас, кроме баб и жратвы даже отвлечься не на что.

– Ты просто долго сидел. Мог ведь раньше выйти, были возможности. Почему не захотел?

Кам запрокинул голову, уставился в потолок.

– Не знаю. Там было как-то привычней. Сросся я с кичей.

– Нет, это плохо, – покачал головой Барха. – С этим надо заканчивать. Займись чем-нибудь. Найди себе хобби. Бабло же есть, чего ты торчишь в этой квартире день и ночь?

– Хобби? Цветочки из бумаги, что ли, вырезать? – издевательски усмехнулся Кам. – Мне и так хорошо. Без лишних телодвижений. Пройдет время, привыкну к воле.

– Так может сегодня в сауну? Ты же не был ни разу с тех пор, как откинулся.

Князь вздохнул.

– А давай. Сауна, девочки… Отдохнем, чего нет-то? – а сам снова равнодушно смотрит. Лишь иногда взгляд бросает на барную стойку.

– Эй, красавица! – Барха поднял руку. – Принеси счет и свой телефончик!

Брюнетка принесла чек в специальной шкатулке, а Барха поднял на нее взгляд.

– Ты кое-что забыла. Телефончик, – напомнил ей.

– Позвонить в наш ресторан и сделать заказ вы можете вот по этому номеру, – она положила на стол визитку ресторана.

– Что ж ты такая непонятливая? – вздохнул Барха. – Твой телефон давай.

– Обойдетесь, – натянуто улыбнулась брюнетка.

Барха бросил в рот зубочистку, проводил ее недовольным взглядом.

– Тебе нельзя в ресторан! По крайней мере сейчас! Ближайшие пару недель так точно! – Инна влетела в квартиру и, даже не поздоровавшись, принялась стаскивать с себя обувь и верхнюю одежду. – Короче, пока сиди дома!

Я вытаращила на нее глаза.

– Какое сиди дома, Ин? Я уже пришла в себя, лицо зажило. На днях выйду на работу. Мне деньги нужны.

– Дело не в твоем лице, а в том, что тебя ищут. Ну, может и не ищут пока. Но интересуются. И знаешь кто?

– Кто? – я сглотнула. Отчего-то показалось, что ответ Инны мне не понравится.

– Он, – коротко сказала подруга и уставилась на меня, ожидая реакции.

– Он… это кто?

– Полагаю, один из двоих. Или тот, кто тебя избил, или тот, кто изнасиловал. Бандит. Крупный такой, на пальцах воровские наколки. С ним, правда, еще один был. Может это второй?

Я закрыла глаза, прислонилась к стене, вспомнив, как эти пальцы с наколками сжимали и мяли мое тело. Как нагло и бесцеремонно лезли под юбку и стаскивали с меня одежду.

– Это он. Байсаев. С наколками который.

– Байсаев? А имя?

– Не помню… Вика знает. Она мне говорила на банкете, но я забыла. Да и не важно это… – я отлипла от стены, побрела на кухню. Инна устремилась за мной. – А почему он мной интересуется?

– А я откуда знаю, Ай? Настойчиво просили позвать тебя. Но я сказала, что ты в отпуск ушла надолго.

– Надо было сказать, что уволилась, – я начала заваривать чай, чтобы унять дрожь в руках. Истерика мне сейчас ни к чему.

– Да я как-то… растерялась, что ли. А потом поздно уже было говорить. Не знаю, может они больше не придут… – Инна поняла, что здорово меня напугала и начала успокаивать. – Они как бы мимоходом спросили. Блин, я сама не знаю, что несу. Я тоже испугалась. Второй у меня телефон требовал. Мой личный, представляешь? Нагло еще так!

Я заварила чай, поставила на стол тарелку с печеньем. Инна схватила печеньку и начала нервно ее жевать.

– Ин, я не могу отказаться от работы. Ресторан меня хорошо кормит. А с моим образованием ничего лучше не найти.

– И что будешь делать? – Инна перестала жевать, застыла в ожидании моего ответа.

– Выйду. Через пару дней.

Я могла бы, конечно, забиться в угол и дрожать, но смысл? Кто мне поможет, если не выйду на работу? Родной отец выгнал меня из дома, он ни копейки не даст. А кусочничать у Инны я долго не смогу. Она тоже одна. И ей тоже некому помочь.

– Ты уверена?

– Да. Пей чай.

– А как ты вообще, Ай? После всего? Ты как будто изменилась. Закрылась, что ли…

Я опустила взгляд в свою чашку.

– Я приняла то, что случилось. Немного поплакала и прошло. Не я первая, не я последняя.

– А может все-таки заяву на них накатаешь? Побои уже не снять, но можно…

– Нельзя. Я не буду обращаться в полицию. Давай закроем эту тему.

– Может ты и права. Он не похож на обычного зека. У такого по-любому имеются связи и деньги. А за деньги сейчас можно многое, – Инна вздохнула. – Но за что-то же он сидел? Как думаешь?

Я пожала плечами.

– Точно не за то, что обидел какую-то девчонку. На таких, как мы с тобой, Инна, всем плевать.

Подруга задумчиво покивала, откусила печеньку.

На работе я чувствовала себя странно. Будто все смотрели на меня и понимали, что со мной случилось. Чушь, конечно. Никто не знает и не узнает. Никогда. Это останется моей постыдной тайной. Моей и его…

– Ты уже поправилась? – спросила вдруг Вика, а я дернулась, как от пощечины.

– Что… Что ты имеешь в виду?

– Ну ты же простыла, – пояснила Вика, а я облегченно улыбнулась.

– А, да. Все прошло. Все отлично.

– Ты после выходных какая-то дерганная стала. Что-то случилось?

– Нет, ничего. С чего ты взяла? – я спрятала взгляд, чтобы она не увидела по глазам.

Когда же я все забуду? И забуду ли? Такое вообще проходит?

Проходит. И у меня пройдет. И все будет хорошо. Я сильная, я потерплю. Совсем скоро мне станет лучше. Намного лучше. И я продолжу жить дальше.

День тянулся медленно, размеренно. Все шло неплохо. В ресторане было людно, чаевые понемногу капали в карман. Я даже отвлеклась и забыла, что еще недавно чувствовала себя неважно.

Все было хорошо. Пока не пришел он.

С каким-то мужиком, на которого я, честно говоря, не обратила внимания. Потому что все мое внимание было приковано к нему. Я оторопела, остановилась посреди зала с подносом на руке.

Они прошли к столику у барной стойки, вальяжно развалились на диванчиках. Вика понесла им меню.

А у меня ноги подкосились, еле устояла. Меня начало потряхивать от нервного перевозбуждения и, кажется, снова накрыла паническая атака. Незаметная. Немая. Но что творилось у меня внутри…

Я вдруг вспомнила все. Все до мельчайших подробностей. До каждого прикосновения, до каждого его движения. И те деньги, брошенные мне за девственность. И его слова, чтобы вызвала себе такси… Все. Я вспомнила все и вернулась назад, в тот день.

– Эй, подруга! Ты что застыла посреди зала? – ко мне подошла Вика. – Там за твой столик пришли важные люди. Я им меню отнесла. Иди, обслуживай.

– Я… Не могу, – произнесла тихо.

– Что? Почему?

– Не могу! – бросившись к барной стойке, я швырнула на нее поднос и скрылась на кухне.

Он посмотрел мне в спину. Я это ощутила кожей, на которой тут же встали дыбом даже самые тонкие волоски. Забившись в раздевалку, я закрыла дверь-купе и села на диван. Не выйду. Не пойду туда, ни за что!

Порывшись в своей сумке, нашла легкое успокоительное, которое на днях купила в аптеке. Проглотила сразу несколько штук, выдохнула. Вряд ли поможет. Мне бы к психиатру… Это же не нормально. Так реагировать на него.

Да, он обидел меня. Но к чему вся эта истерика? Мою невинность уже не вернуть. И в конце концов не произошло ничего страшного. Такое случается с такими, как я. Не беда. Пройдет время и все забудется.

Нервно усмехнулась. То же самое я себе говорила несколько дней назад. И тогда, казалось, помогло. А сейчас вот опять приступ паники.

Дверь вдруг отъехала в сторону, в раздевалку вошла Вика.

– С тобой все нормально? Там эти тебя зовут. Байсаев и его друг. Хотят, чтобы именно ты заказ приняла.

Я закрыла глаза, медленно выдохнула. Я не ошиблась. Он смотрел на меня. Смотрел и узнал.

– Так ты идешь, нет? – Вика протянула мне мой планшет.

– Здравствуйте. Что будете заказывать? – проговорила она деревянным голосом.

Камал скользнул взглядом по ее ладной фигурке, упакованной в обтягивающую черную футболку и такой же длинный фартук. На пышной груди бейджик.

Айя. Ее зовут Айя.

Красивое имя. Нежное. Ей подходит.

– Подожди. Иди погуляй, – шикнул на нее Долянский и Камал усилием воли заставил себя перевести взгляд на него.

Девчонка будто только того и ждала. Смылась по-тихому, даже не посмотрев на него. Неужели не помнит? Не может быть такого. Он ее целку забрал.

– Простите, Камал Ахматович, я вас немного не понял… Вы сказали, хотите купить мой ресторан? Но он не продается, – снова заговорил Долянский.

Барха цыкнул, упал на спинку дивана.

– Ты скажи цену. Мы заплатим.

– Иначе, я заберу твою забегаловку по-другому, – добавил Камал, потеряв терпение. Раньше с ним такого не случалось. Всегда умел договариваться полюбовно.

– Как это… По-другому? Отжать, что ли, хотите? Ребят, сейчас не девяностые, – нервно усмехнулся Долянский.

Камал подался вперед, сложив руки на столе в замок.

– Ребята на школьном дворе мяч гоняют. А кто я – ты знаешь. Раз уж весь город на ушах стоит. Мне нужен этот кабак. Это дело принципа. Либо продай, либо потеряешь его. Не переживай так. Я заплачу хорошо. Откроешь два таких. Но в другом месте. Это место нравится мне. А будешь пыжиться, я тебя накажу.

Долянский побледнел, потерянно опустил взгляд. Почти сдался. Попытается еще, конечно, права качать. Но дело уже решено.

– Я могу подумать? Дайте мне хотя бы неделю.

– Три дня. Этого достаточно, чтобы подумать и принять правильное решение.

– Я подумаю. А вы пока… Угощайтесь нашими блюдами, – промямлил Долянский и поднялся с дивана.

Барха проследил за ним взглядом.

– Чую задницей, от него будут проблемы.

Камал усмехнулся.

– Ну пусть попробует мне их создать. Эй, красавица! – крикнул Айе и та, дернувшись, обернулась на него. – Иди заказ прими!

Она взяла планшет, неспеша направилась к ним. Барха обернулся, окинул ее заинтересованным взглядом.

– Глаза убери, – бросил ему Камал.

– Да ладно тебе, Кам, ты че? Я же просто оценить.

– Оценивать будешь своих баб.

– А эта уже твоя, я так понял? – ухмыльнулся друг.

Камал промолчал. Понятно, что его. Он у нее первым был. Ни у кого никогда первым не был. Оказывается, это то еще чувство… Незабываемое. Приятно все-таки знать, что до тебя там никого не было.

– Слушаю вас, – рыжая улыбнулась натянуто, будто ее заставили. Ну понятно, работа такая. А настроения может и не быть. Или это у нее на него такая реакция? С чего бы? Он ее не обидел, а что сама деньги не взяла, так это ее проблема.

Барха заказал мяса и зелени. Камал молча рассматривал ее. А она прятала от него глаза. Свои большие, зеленые глазищи.

– Что будете пить?

– А что ты предложишь? – усмехнулся Камал.

Она сглотнула, но на него все равно не посмотрела. Это начинало раздражать. А он не привык раздражаться.

– Коньяк, виски…

– Не алкоголь, – оборвал ее.

– Сок, морс…

– Отлично, давай морс, – щелкнул пальцами Барха.

– Это все? – упрямо смотрит на Барху, а Камала это уже не просто раздражает. Злит.

– На меня посмотри! – потребовал строго, и она, будто собравшись с духом, подняла глаза на него. В них что-то полыхнуло. Злость или обида… Что-то такое. С чего бы? – Ты что, меня не помнишь? – спросил ее прямо.

– Помню я вас. Очень хорошо помню. Никогда не забуду, – процедила сквозь зубы и, развернувшись на пятках, ушла.

– Ооо… Не перезвонил на следующий день? – снова оскалился друг.

– Заткнись, Барха. Не беси, – выплюнул зло. – Я вообще не понял, что с ней такое.

– Не умеешь ты за дамами ухаживать. Наверное, вышвырнул ее сразу из койки, вот она и обиделась.

Камал задумался.

А он ведь действительно вышвырнул ее. Ну, практически. Ну не привык он нежничать с ними. Не его это. Хотя рыжую надо было задержать. Еще на пару ночей. Может сейчас так не тянуло бы? Странно вообще все. Далась ему эта малолетка.

Через пятнадцать минут их стол был накрыт, а рыжая удалялась восвояси.

– Стой! – остановил ее Камал. – Номер мне свой оставь.

Она застыла на какое-то время. Пришлось пощелкать пальцами, привлекая ее внимание.

– Зачем вам мой номер? – спросила как-то злобно.

– А ты как думаешь? Позвоню. Исправим мои недочеты.

– Ваши недочеты? – приподняла брови она. – Так вы называете изнасилование?

– Чтооо? – протянул, ринувшись вперед. – Ты что мелешь, дурная? Кто тебя насиловал?

– Ты! – прошипела она и, схватив пустой графин из-под морса, ушла, оставляя их с Бархой с открытыми ртами.

– Ты че, ее того?.. – спросил в неверии Барха.

– Ты-то чего несешь?! Она сама была не против! Лежала подо мной, как так и надо!

Барха не нашелся с ответом, уткнулся в свою тарелку, а Камал застыл озверевшим взглядом на ее спине.

Я ворвалась в раздевалку, выдохнула. Я все-таки посмотрела ему в глаза. И высказалась. Пусть не все, что думала, но сказала.

А он так отреагировал, будто, и правда, и в мыслях не было меня насиловать. Лжец. Подлый, сволочной бандит!

Дверь позади отъехала в сторону, я подумала, что это Вика.

– Вик, обслужи сама. Я сейчас.

– Ты меня насильником назвала! А теперь объяснилась! Быстро! – услышав его голос, я дернулась, резко развернулась к нему лицом.

Я наедине с ним в раздевалке, где моих воплей никто не услышит… Попятилась к стене.

А он, наоборот, подошел ближе. Впритык. Так, что я ощутила запах его парфюма. В носу защипало. То ли от парфюма, то ли от подступающих слез. Но я всплакну потом. Не сейчас. Не доставлю ему такого удовольствия.

– Я сказала правду. Разве нет? Ты изнасиловал меня, пока я была в шоке, избитая и измученная твоим дружком. Ты лишил меня невинности и даже не спросил на это позволения. Просто взял, будто я принадлежу тебе. А потом швырнул мне деньги, как будто это поможет мне отмыться от тебя! – последнюю фразу я выплюнула со злостью.

Его лицо закаменело, превратилось в нечитаемую маску. Хотя кое-что я разглядеть все же смогла. Ярость.

– Я тебя сейчас по стенке размажу, соплячка! Когда не хотят – говорят «нет»! Ты даже не пикнула, пока я тебя оформлял! Ни звука не произнесла!

– Я была напугана! Ты что, тупой? Ты, и правда, не понимаешь, что я была в шоке от всего произошедшего со мной?! Меня не каждый день избивают и тащат в бандитское логово! – я, кажется, забыла об осторожности, потому что уже орала на него. Еще и оскорбила…

– Ты кого тупым назвала, соплюха?! – ринулся он на меня и схватил за шиворот.

Я испуганно вскрикнула, уперлась в твердую, как камень, грудь.

– Отпусти!

– Извиняйся!

– Нет! Это ты должен извиняться, а не я! – пискнула совсем не по-боевому.

Он хмыкнул, неожиданно усмехнулся.

– А ты берегов вообще не видишь, да?

– Куда мне до бандита!

Его ухмылка стала шире.

– Раз я насильник, – он отпустил меня. Отодвинул от стены и подошел к шкафчику с моим именем. Открыл его, достал мою сумочку, покопался в ней и вытащил телефон. Я молча наблюдала за происходящим. Он поднес телефон к моему ошарашенному лицу, разблокировал экран и набрал какой-то номер. Позвонил на него. И у него в кармане заиграла мелодия звонка. – Ты ощутишь, что это такое на самом деле.

Он позвонил себе с моего телефона! Теперь у него есть мой номер. Вот же… Он начал что-то записывать в мой же телефон, а потом швырнул его в сумку, а сумку мне в руки.

– Что вы себе позволяете?

– О, мы уже на «вы»? Поздновато спохватилась. Увидимся, Айя, – бросил он и вышел прочь из раздевалки, не удосужившись закрыть за собой дверь.

Я обняла сумку, опустилась на лавочку. Сглотнула.

Так сидела около пяти минут. Приходила в себя и думала, что можно было и потише себя вести. Ему ничего не стоило, и правда, размазать меня по стенке. И докажи потом, что это он насильник, а не я нарвалась.

– Айка, ты как тут? – в раздевалку заглянула Вика. – Они это… Ушли уже. Он тебя не обидел?

Я молча помотала головой.

– Я ему говорила, что сюда нельзя, но он влетел, как оглашенный.

– Ясно, – кивнула я.

– Я со стола убрала. Они там чаевые тебе оставили. Много…

– Пусть подавится своими чаевыми! – прошипела я.

– А что у вас случилось? Ты ему нахамила, что ли? На тебя не похоже… Ты аккуратней давай, все-таки знакомый Владимира Яковлевича. Нажалуются еще.

– Я просто сорвалась. Бывает, – встала я, отложила сумку. – Они точно ушли?

– Да, я в окно видела, сели в тачку и уехали.

– Хорошо. Пошли работать, – я шагнула к Вике, но остановилась и повернулась к лавочке, на которой оставила сумку. Полезла за телефоном, открыла последние набранные.

Контакт, на который он звонил, был записан как «Камал». Вот как этого гада зовут. Хотя мне плевать. Гад он и есть гад. Ползучий.

– Ты идешь? – напомнила о себе Вика, а я бросила смартфон обратно.

– Иду.

Оставшееся время до закрытия ресторана я поглядывала на входную дверь. Казалось, он не договорил и вот-вот вернется, чтобы скрутить мне шею. Но его, конечно же, не было. Это все паранойя, с недавних пор поселившаяся в сердце.

С чаевыми было туго. Я не улыбалась, как обычно, не успевала вовремя убирать грязную посуду, задерживалась с заказами… В общем, сегодня из меня работница не очень. Люди это видели и соответственно негативно реагировали. Один мужчина даже попросил книгу жалоб, когда я забыла принести ему счет и он прождал полчаса.

Я извинилась и запись в книге жалоб не появилась, но настроение было испорчено и у меня, и у посетителя.

А вечером я вызвала себе такси. Нечего разгуливать одной по ночам. Мало ли кто меня там, в темноте, поджидает.

До дома добралась без происшествий, заперлась на все замки и с чистой совестью пошла в душ, чтобы поскорее лечь спать и забыть обо всем случившемся днем.

Настойчивая трель телефона заставила распахнуть глаза и поморщиться. Не выспалась. Полночи думала о нем… О гаде ползучем. О том, как бы было мне легко и просто, не встреть я его в тот вечер.

Дотянувшись до тумбочки, взяла телефон и, не глядя на экран, ответила.

– Да, Ин? Чего звонишь так рано?

– Соскучилась, – прозвучало хриплое мужское. Меня передернуло. Резко сев на кровати, уставилась на экран смартфона.

Камал. Забыла закинуть его номер в черный список.

– Что тебе нужно?

– С сегодняшнего дня ты приходишь на работу на час раньше. И уходишь на час позже. Такой теперь у вас график, дамы.

– Чего? – непоняла я.

– Я твой новый начальник. Камал Ахматович. Звоню лично, чтобы ты не опоздала на работу. Я приду завтракать и хочу, чтобы обслуживала меня ты. Поняла, рыжая? Через час на работе! А то уволю! – и сбросил звонок.

Я, наверное, покраснела, как помидор. От злости. От негодования. От чувства безысходности. Что-то подсказывало, что он не забавляется и не врет. Такой, как он, запросто мог купить ресторан. Не зря же они с Долянским сидели вчера за одним столом, что-то обсуждали. Вот тебе и поработала в элитном ресторане.

Пока пила кофе на кухне, перебрала в голове тысячу вариантов новой работы, но в итоге поняла, что такую работу мне не найти в целом городе. Уволиться легко, а вот найти что-то подходящее сложновато. Если вообще возможно.

Да и не собираюсь я бежать, как крыса с корабля. Что толку? Потерять работу, чтобы что? Не видеть его наглой бандитской морды? Это не выигрыш. Это глупость.

Рано или поздно меня отпустит и я забуду все, что он со мной делал тогда… Забуду, выкину из головы и буду счастливой. А он… Ну пусть отомстит мне за то, что сам козел, что уж.

Со злобной усмешкой переименовала его контакт в «Гад Ползучий» и зашвырнула в черный список. Там ему самое место.

Допив кофе, неспеша помыла чашку, вытерла ее полотенцем. Лениво глянула на часы. Оставалось полчаса. По новому графику, придуманному самодуром.

Опаздывать все-таки не решилась. Я пока не уверена, что хочу увольнения. А он может. Запросто. Я уже поняла, что это за подлый человек. Он меня теперь заездит за то, что насильником назвала. Гордость, видать, задела при друге.

Вздохнув, открыла дверь ресторана, вошла внутрь и сразу же направилась в раздевалку. Он со своим дружком сидел за тем же столом, даже позы те же. Развалились, как хозяева мира.

Владимира Яковлевича с ними не было. Хоть бы объяснился, раз уж продал ресторан. Если это, конечно, так.

Снова почувствовала его взгляд на себе, пока шла к двери. Не обернулась. Мне все еще сложно смотреть ему в глаза.

В раздевалке встретила сонную Инну.

– О, привет. Тебя тоже вызвали? – спросила она удивленно.

– Ага. Сам Камал Ахматович.

– Кто? Новый владелец, что ли? – не поняла Инна.

– Ну а кто же? – вздохнула я.

– А мне Долянский звонил. Сказал, что ресторан теперь не под его опекой и изменился график.

Я надула губы. Мог бы и мне позвонить. А не этот…

Переодевшись, вышли с Инной в зал.

Байсаев, раскинув руки на спинке диванчика, кивнул мне, подзывая.

– Вот же утро начинается, – проворчала я и пошла к их столику.

– Доброе утро, что будете заказывать? – проговорила дежурную фразу, на что его дружок прыснул. Очень смешно. Еще один гад. Гнездо они тут решили устроить, что ли?

– Мне яичницу из трех яиц, овощной салат и кофе. Черный, крепкий, без сахара. Желательно в еду не плевать, – заказал Ползучий, а я подняла взгляд на его друга.

– А вы?

– А у меня пусть заказ примет она, – ткнул пальцем в Инну, зевающую у барной стойки.

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Обалдевшие, бессовестные, наглые, противные… Бандиты одним словом.

– На, – ткнула Инне планшет. Та наградила меня непонимающим взглядом. – Второй хочет, чтобы заказ у него приняла ты, – пояснила я.

– С чего это? Тебе не мог заказать? – тут же проснулась подруга и с опаской зыркнула в сторону бандитов.

– Видимо, нет, – развела я руками.

– Да уж… Чувствую, весело нам будет работать у этих… – взяв планшет, Инна направилась к их столику, а я пошла делать кофе Ползучему. Про плевать – это он, конечно, в точку попал. Мне хотелось. Не позволяло воспитание.

Заказы у них были почти один в один. И к чему этот выпендреж? Мы с Инной так и не поняли. Хотя она начала догадываться.

– Слушай, он опять мой телефон просил. Задолбал уже. И пялится так, словно сожрать хочет.

Я взглянула на дружка Байсаева. Тот действительно смотрел на Инну, повернувшись к барной стойке. Нагло так же.

– Будь осторожна, – прошептала ей я.

– Да пусть только попробует притронуться. У меня в сумочке баллончик лежит, всю рожу заперцую.

Я скептически посмотрела на подругу. Вряд ли такого быка можно свалить перцовым баллончиком. Только хуже себе сделает.

Подали бандитам завтрак вместе. Те даже «спасибо» не буркнули. Да нам оно и не нужно было. Еле дождались, пока бандиты поедят и свалят. Вот только перед уходом, надев свое пальто, Байсаев вернулся. Подошел ко мне и, уперевшись рукой в барную стойку, приблизил свое лицо к моему.

– Из черного списка меня вытащи. Я проверю.

Я пришла на работу и, не увидев там восседающих бандитов, улыбнулась. Кажется, утро хорошо начинается.

Неспеша переоделась, присела за столик, протирая перечницу. В ресторане было пусто. Не привыкли наши посетители приходить так рано. Что вообще за блажь в голову бандюкам пришла? Приходить раньше, уходить позже. Чтобы что? Потешить их самолюбие? Надо бы, кстати, узнать, как теперь будут оплачиваться лишние часы. И да, у меня хватит смелости и наглости.

Вика заявилась через час, а я наградила ее удивленным взглядом.

– А ты чего опаздываешь? – спросила ее.

Вика взглянула на часы на своем запястье.

– Да нет же, вовремя пришла. Вот, смотри, – протянула мне руку. – А ты давно здесь? Перепутала время, что ли? Говорила же тебе, принимай снотворные. И выспишься и тупить не будешь.

– Вик, так новый график же! – пришло время удивляться мне. – Приходим на час раньше, уходим на час позже. Тебе что, не звонили?

– Кто? – ошалело спросила Вика. Кого-кого, а ее перерабатывать не заставишь. Она не такая тюфячка, как мы с Инной.

– Новые хозяева у нас, ты не знала? Долянский ничего не говорил?

– Нет… А кто новые хозяева?

– Басаев твой любимый. И его дружок. Ну или кто они там друг другу, – вздохнула я, вспомнив мерзавцев.

– Ничего себе новости! Ты не шутишь сейчас?

– Да нет. Я на полном серьезе. Они купили наш ресторан.

Вика бросила куртку на стул.

– А почему меня никто о новом графике не предупредил? И вообще, за чей счет праздник? Они оплачивать переработку будут?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Но козлы они те еще.

И только вспомнила я козлов, как они пожаловали в дверь. Вика схватила куртку и умчалась в раздевалку, а я, дождавшись, пока они присядут за стол, встала и направилась к ним.

Ползучий наблюдал за мной, будто оценивал мою походку. А у меня, как назло, подкашивались ноги. Ну не могу я на него спокойно реагировать.

– Доброе утро, – поздоровалась, глядя на друга Ползучего. – Можно спросить, почему вы не вывесили на общее обозрение новый график для всех работников и как будет оплачиваться переработка?

– И тебе доброе утро, – просипел Ползучий. – Глаза на меня, – приказным тоном.

Я с трудом перевела взгляд на него, уставилась на его бороду.

– Так вы ответите на вопрос?

– Что, снова на «вы»? – усмехнулся он. – Отвечу, – продолжил. – Новый график не для всех. Тех, кого надо было, предупредили. На работу раньше приходят повара, как и было до. И две официантки. Ты и твоя подружка. Не эта, – кивнул на Вику, выходящую из раздевалки. – Другая.

– Инна, – подсказал ему гад номер два.

– Ага. Она. Зарплата у вас будет выше уже в этом месяце, так что не парься по поводу переработки.

Я остолбенела. Даже бармен не приходит на час раньше. Хотя при Долянском было именно так. Ни для кого ничего не изменилось, кроме нас с Инной.

– А почему мы? – пошла я напролом, все-таки подняв взгляд выше. Глаза в глаза.

– Потому что я так захотел, – спокойно проинформировал меня Ползучий. – Кстати! Чуть не забыл. Сумку свою неси сюда.

– Это еще зачем? – вздыбилась я.

– Буду проверять, не сперла ли чего на кухне, пока шла в раздевалку.

– Чтооо? – возмутилась я и уже открыла рот, чтобы нахамить ему, как он опустил ладонь на стол.

– Неси сумку, сказал! Бегом! А то сам пойду проверять! При всех!

Пыша злобой и ненавистью, я развернулась и направилась в раздевалку. Схватила свою сумку, пошла обратно в зал. Досматривать он будет, конечно же, только меня. Хорошо, что Инны сегодня нет, так бы и ей досталось. За что они нам мстят? Хотя, я знаю, за что. Я, например, Ползучего во всеуслышанье насильником называла. А Инна свой телефон не дает.

Швырнув сумку ему в руки, зло бросила:

– Проверяй!

– Опять на «ты»? Ты прям очень изменчивая, – без стыда и совести полез в мою сумку, но шариться там не стал. Взял только телефон.

– На, разблокируй, – поднес смартфон к моему лицу, тот щелкнул.

И тут до меня дошло…

– Раз ты не вынесла меня из черного списка, я сделаю это сам. Но только один раз. В следующий просто уволю. Ясно? Что за… – он уставился на свой контакт. – Гад Ползучий? Это ты меня так записала? Меня? – и взгляд яростный в меня бросил.

Его дружок прыснул и взорвался хохотом, запрокинув голову.

– Перепиши. Я жду, – протянул мне телефон Ползучий, и я со вздохом взяла его.

Быстро настучала «Байсаев», ткнула ему в лицо.

– Довольны?

– Сгодится. Можешь идти, – швырнул мне обратно сумку. – И кофе принеси. Пошустрее.

Вечер близился к завершению, гостей заметно поубавилось. Вика, узнав, что ее график не изменился, довольная ушла домой еще полчаса назад. А я не могла. Так и стояла у барной стойки, улыбаясь уходящим посетителям. Все спешили домой. Все, кроме него.

Ползучий, на которого я упорно не обращала внимания, закончил с ужином и подплыл, как айсберг, к барной стойке.

– Налей мне коньяка, – потребовал у меня.

– Бармен вам нальет, – ответила не очень вежливо я.

– Ты нальешь, я сказал! – повысил он голос, а я вздохнула.

Я больше не дрожала от его присутствия. Но злилась ужасно. Мне все чаще хотелось причинить ему боль. Не только физическую, но и моральную. Так, чтоб растоптать гада. Только чем такого зацепишь?

– Я жду! – напомнил он мне о своем присутствии, хотя это и не требовалось. Такого захочешь не забудешь.

Тихо фыркнув, я зашла за стойку, Коля понимающе подвинулся и подал мне дорогущий коньяк. Скипидару бы ему…

Я налила коньяк в пузатый бокал, поставила на стойку.

– А где улыбка? Другим ты улыбаешься, как я погляжу.

– А вы не глядите на меня, – огрызнулась я.

– Ты моя работница. Я слежу за тобой. Так где улыбка?

Я растянула губы в подобии звериного оскала.

– Буду называть тебя волчонком. Или «рыжая» тебе больше нравится? – начал издеваться Ползучий.

Я не выдержала и закатила глаза.

– Мне, Камал Ахматович, до лампочки, как вы меня называете. Это не изменит того, что вы наси…

Он выбросил руку раньше, чем я смогла договорить. Схватил меня за шиворот и притянул лицом к глянцевой поверхности стойки.

– Еще раз я это услышу и ты будешь наказана прямо здесь. У всех на глазах, – его голос звучал негромко, как шипение опасной ядовитой змеи. – Не думай, что если побывала в моей постели, то тебе все простится. Поняла меня, рыжая? – он продолжал меня удерживать, положив щекой на стойку и практически оторвав от пола. Я видела перед собой монстра. Его равнодушный, но злой взгляд, эти глаза черные… Я сглотнула.

Боковым зрением заметила, что на нас смотрит Коля. Он все слышал… И про постель тоже. Какой стыд. Что он обо мне подумает? Каждому ведь не объяснишь, как я оказалась в постели этого бандюгана. Да и стоит ли?

– Отпусти меня! – прошипела, нащупав рукой пустой бокал. Если не оставит меня в покое, разобью бокал о его голову.

– Я спросил, ты меня поняла?

– Поняла. Но ты сам знаешь, кто ты. Мне и говорить не надо, – процедила сквозь зубы.

– Ээээ… простите? Я могу оплатить счет? Девушка вам помочь? – послышалось вдруг из-за широченной спины Ползучего.

Он отпустил меня, отошел в сторону. За ним, оказывается, стоял посетитель, который уже собрался уходить, но так и не дождался меня за столом. Мужчина был на две головы ниже Байсаева и уже раза в два. Вряд ли он мог мне чем-то помочь. Но приятно, что уж.

– Она сама справляется на ура, – прокомментировал Ползучий.

– Все хорошо, девушка? – продолжил допытываться посетитель, а мне вдруг стало страшно за него.

– Да, все в порядке. Сейчас выбью ваш чек, – широко улыбнулась я, будто это не меня только что волочили лицом по барной стойке, словно тряпку.

Прошла к эркиперу, выбила чек и подала его гостю. Тот положил на стойку деньги за еду и сверху щедрые чаевые.

– Спасибо за великолепное обслуживание, – улыбнулся мне мужчина. – И будьте осторожны, – зыркнул искоса на Ползучего.

– Спасибо, – еще шире улыбнулась я.

Посетитель ушел, а Ползучий взял свой бокал и осушил его одним глотком.

– Смотри челюсть не вывихни, улыбаясь. Поскромнее себя веди с клиентами. Поняла?

Я сжала кулаки.

– Клиенты у девушек легкого поведения, с которыми ты привык общаться. А у нас посетители.

– Я отрежу тебе язык, рыжая. Не зли меня! – подался вперед, приближая свое лицо к моему. Я отпрянула.

– Когда-нибудь ты ответишь за все!

– Бар закрывается! – огласил вдруг Коля, прерывая наш зрительный контакт, за что я была ему благодарна. Нет сил смотреть в эти бандитские, равнодушные глаза.

– Ты должен был свалить раньше на час, – бросил бармену Ползучий. – Учти, доплачивать тебе за это никто не будет.

– Учел, – бросил Коля и принялся снимать фартук.

– Мне тоже пора, – засобиралась я, не глядя на Байсаева.

Закончив убирать со столов, я пошла переодеваться, а когда вышла в зал, Ползучий резко преградил мне путь.

– Я тебя отвезу домой.

– Вот еще! – возмутилась я. – Спасибо, конечно, но нет. Один раз ты меня уже отвез.

– Я тебя спас тогда.

– Ты меня…

– Сейчас хорошо подумай, что хочешь сказать, – оборвал меня гад.

– Неспокойной ночи! – бросила я и, обойдя его дугой, пошла к выходу. Такси вызывать себе не стала. Это же придется ждать у ресторана. А за это время он меня не то, что похитить, еще раз изнасиловать успеет.

Благо, вопреки моим опасениям, преследовать меня не стали и я успешно добралась до дома. А там уже по привычке заперлась на все замки и пошла в душ.

Ночью я проснулась от того, что мне что-то мешало. Дышать было трудно.

Я в панике распахнула глаза и уставилась в черные, полные похоти и зверства глаза. Байсаев держал меня за горло, сжимая его.

Я часто-часто заморгала, полагая, что это сон. Дурацкий сон.

Но нет. Все происходило на самом деле. Байсаев находился в моей квартире. Сидел на моей кровати и продолжал мять мое горло.

– Что ты… Ты здесь делаешь? – прошептала я.

– Пришел в гости. Ты же у меня была. Теперь моя очередь.

Я вцепилась в его широкое запястье, поцарапала руку о массивные часы.

– Отпусти!

Он отпустил горло, но полез ниже, к ключице. Провел по ней пальцами, а меня снова одолел ступор. Как тогда.

– Ты назвала меня насильником. Так вот, я пришел показать тебе, что такое насильник, – рывком он рванул на мне ночную сорочку и она разлезлась по швам, оголяя грудь и живот.

Я, наконец, вскрикнула и ударила его по щеке. Натянула на себя одеяло и уставилась на гада во все глаза.

– Не смей! Не смей прикасаться ко мне! Я заявлю на тебя, понял?! Только тронь, я тебя посажу!

Он захохотал. Зло так, коварно. И рванул одеяло, которым я прикрывала свое обнаженное тело.

– Иди сюда! – схватил меня за ноги, притягивая к себе, накрыл меня своим огромным туловищем. – Хочешь я покажу тебе, что такое настоящее насилие? Когда ты орешь и просишься, а тебя дерут, как последнюю дрянь?! – он был в ярости, это слышалось в голосе и было видно по полыхающим черным пламенем глазам.

– Нет, прошу! Не трогай! Я… Я забираю свои слова назад! Я больше не скажу, что ты… Не скажу! Отпусти! – я дышала часто, отчего моя грудь вздымалась, а он жадно смотрел на нее. Но не касался. Пока не касался.

Прикусив нижнюю губу, он отстранился, а я смогла натянуть на себя одеяло.

– Ты правда думала, что я не узнаю, где ты живешь? Я все о тебе теперь знаю, – он продолжал склоняться надо мной, правда, больше не прикасался. – И заявы можешь строчить хоть каждый день по три раза. Я все равно тебя достану. Я могу сделать с тобой все, что мне захочется. И никто мне не помешает. Поняла, рыжая?

– Уходи! – прошипела я. – Иначе, я буду кричать! Орать так, что все соседи проснутся!

– И что мне сделают твои соседи? Тебя избили у входа в ресторан, никто даже не попытался тебе помочь. Кроме меня.

– Ты называешь это помощью?! Помощью?!

– Именно. Да, я взял кое-что у тебя взамен, – он говорил серьезно, явно веря в свои слова. – Но ты не сказала мне «нет». Ты даже не попыталась сопротивляться, а тебя была возможность и я бы отпустил тебя. Я никогда никого не…

– Кроме меня! – перебила его и тут же захлопнула рот, понимая, что нахожусь сейчас с ним наедине.

– Так и будешь утверждать, что я тебя поимел против воли?

– А это не так?

– Нет. Не так. Я уже сказал, что отпустил бы тебя, если бы ты хотя бы рыпнулась. Но ты лежала спокойно и даже не подумала открыть свой рот. Если бы я взял нож и начал тебя резать, ты так же молчала бы, а?

Я громко сглотнула. А он и на это способен? Хотя, о чем это я? Конечно, способен.

– Уходи из моей квартиры. Как ты вообще сюда пробрался? – я начала вспоминать, как закрывала дверь. Я всегда ее закрываю. Это привычка. Я не могла оставить ее открытой. И как он узнал, где я живу? Проследил?

– Для меня не существует закрытых дверей, Айя, – мое имя он проговорил с каким-то затаенным, садистским наслаждением. – Знай это. Знай и не забывай никогда. Я в любое время дня и ночи могу прийти к тебе и сделать с тобой все, чего моя душа пожелает. Будем считать, что ты усвоила урок. А теперь спи. Если сможешь. Спокойной ночи, рыжая. Завтра жду тебя на работе. Не придешь – приду за тобой сам.

– Ты ненормальный, – прошептала я, а он поднялся с моей кровати, поправил воротник пальто.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Он, и правда, ушел. Оставил меня в покое.

Я сползла с кровати и на дрожащих ногах добежала до входной двери, только что закрывшейся за ним. Все замки были вскрыты, но не повреждены. Я быстро заперла из обратно, для надежности накинула цепочку. Прислонилась спиной к двери.

Может Инна была права? Может мне, и правда, следовало написать на него заявление? А может… Еще не поздно? Утром встану пораньше (если смогу уснуть), и пойду в полицию. Скажу, что меня преследует бандит. А вдруг они смогут его припугнуть?

– Доброе утро, – я вошла в кабинет полицейского, предварительно постучав. – Мне сказали зайти к вам.

Полицейский поднял на меня взгляд.

– Проходите. Раз сказали.

Я прошла к столу, аккуратно присела на край стульчика.

– Рассказывайте, – бросил мужчина средних лет, не отрывая взгляда от каких-то бумаг.

– Я хочу подать жалобу на одного… Бандита. Он меня преследует. Ночью ворвался в мою квартиру, угрожал. И это еще не все… – я задыхалась от волнения, не зная, с чего начать. Рассказывать об изнасиловании или уже поздно?

– Давайте с самого начала. Что за бандит? Откуда он вас знает? Почему преследует и так далее?

Я выдохнула.

– Он недавно освободился из тюрьмы. Отмечал свое освобождение в ресторане, где я работаю.

Мужчина все-таки поднял на меня глаза.

– И что, начал приставать?

– Нууу… Меня в тот день после смены избили.

– Он?

– Нет, один из его гостей. А он подобрал и отвез к себе домой. А утром, когда я проснулась у него в кровати… Он… Он меня изнасиловал, – я почувствовала, как краснею от стыда.

Мужчина теперь не сводил с меня взгляда.

– Доказательства предоставите или все только на словах?

– У меня нет доказательств… Прошло довольно много времени с тех пор и… В общем, я не планировала писать на него заявление. Но с некоторых пор он стал моим начальником. Выкупил ресторан у прежнего владельца. И теперь достает меня постоянно. А сегодня ночью он как-то проник в мою квартиру. Угрожал, что снова изнасилует, – по щеке потекла слеза и я быстро смахнула ее рукой, чтобы не выглядеть нюней. – Я хочу написать на него заявление. Чтобы его как-то наказали или… Припугнули.

– Припугнули, значит? – скептически усмехнулся мужчина. Мой рассказ его, казалось, никак не тронул. Наверное, выслушивает такое каждый день по несколько раз. – Припугнули – это к его коллегам. А мы сажаем за изнасилование. Вот только доказательств у вас нет.

– Нет, но он начал приходить ко мне домой! А что, если в следующий раз он снова… Или по-другому навредит как-то? Я его боюсь, понимаете?

– Понимаю, – кивнул мужчина. – Тебя как зовут?

– Айя.

– Слушай, Айя. Ты пришла ко мне и без всяких доказательств обвиняешь кого-то в чем-то… Ты же понимаешь, как это выглядит?

– Понимаю, – поникла я. Но тут же вскинула на него взгляд. – Но что мне тогда делать? Чтобы он отстал?

– Поменять работу?

– Он сказал, что достанет меня, если не выйду в ресторан. А менять жилье сейчас у меня нет возможности… Да и он, кажется, так просто не отстанет.

– Так, ладно, – вздохнул полицейский. – Давай посмотрим, что за бандит такой. Имя и фамилию знаешь?

– Да! Байсаев Камал Ахматович! – подалась я вперед.

Пальцы мужчины зависли над клавиатурой. Поджав губы, он долго смотрел мне в глаза.

– Что-то не так? – спросила, не выдержав я.

– Да все так, Айя. Но видишь ли, человек, которого ты обвиняешь в изнасиловании, преследовании и угрозах… Он, как бы это тебе объяснить… – мужчина достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой. Меня обволокло дымом. – Я могу, конечно, принять твое заявление, но это дело завтра же и закроют. Ты вообще знаешь, кто он такой?

– Бандит, – пожала я плечами.

– Он вор в законе. Так называют высшую касту…ээээ… бандитов, как ты выражаешься. Авторитет, блатной. Понимаешь?

– Кажется… – произнесла тихо я.

– Да и на твоем месте я бы не писал заявление. Не трогай, как говорится, говно, вонять не будет. Ты его этим только разозлишь. Понимаешь? Постарайся договориться с ним полюбовно.

– Это все, что вы можете мне посоветовать?

– Увы, девушка, – мужчина снова затянулся.

– А за что он сидел, можете сказать?

– А для тебя это что-то изменит? Мой тебе совет, не пытайся тягаться с ним. Не осилишь. Ну понравилась ты ему, так ответь взаимностью. Сейчас это вроде у девчонок легко получается. Там глядишь, и новую квартиру тебе купит. С хорошей дверью.

– Вы серьезно? После того, что я вам рассказала? – начала заводиться я.

– А что мне тебе еще сказать? Ты пришла и обвиняешь человека в серьезном преступлении, не предоставив никаких доказательств. Да, он сидел. Но срок свой уже отмотал, на свободу вышел по закону. А тебе надо быть осторожнее. Не общайся больше с бандитами. И бить никто не будет и насиловать.

– Ясно! Спасибо за непомощь! – вскочила я и быстро покинула кабинет полицейского. Вылетела из здания, глубоко вдохнула. – Сволочь! Как же мне от тебя избавиться, бандит проклятый?! – спросила довольно громко и мне ответили.

– Никак.

Я оторопело повернулась и встретилась взглядом с Ползучим. Он стоял рядом со мной и смотрел прямо в глаза.

– Ты и здесь меня нашел?! Я сейчас же вернусь туда и укажу на тебя! Что ты преследуешь меня!

– А об изнасиловании что, дело не пошло? – склонил голову набок, схватил меня за локоть. – А ну, пошла в машину! Бегом! Пока я тебя пинками туда не затолкал!

– Пошел ты знаешь куда?! – рявкнула я, но он сгреб меня в охапку, закинул себе на плечо и понес к машине. – Помоги… – зашвырнув меня в салон, он заглушил мой крик.

– Тихо сиди! Не зли меня еще больше! – хлопнул дверью, а в следующую секунду она заблокировалась.

Она бесила невероятно. Эта малолетка сраная. Как будто кипяток по венам течет. Нет, кислота. Вздумала на него заявы катать, срань сопливая!

Не то чтобы Князь боялся разбирательств с ментами, там все слаженно, но сам факт! Факт, чтоб ее! И не побоялась ведь! Да от него бугаи здоровые срутся, а она побежала справедливость наводить. Дура!

Ее сопротивление и то, что она называет его насильником заставляет его терять равновесие и покой. Никогда таким агрессивным с бабами не был, но она… Эта мелкая засранка…

И чего его так это все парит? Почему она? Обычная ж девка. Ну нравятся ему, оказывается, рыжие, так их пруд пруди. Барха один звонок сделает «мамке» и ему сто штук таких рыжих привезут.

Хотя, конечно, догадывался в чем дело. В том, что он у нее первый был. Никого до него. А потом оказалось, что он, видите ли, ее силой оприходовал. Вот же дрянь.

Пока он выруливал на шоссе, до скрипа кожи сжимая руль одной рукой, а второй прикуривая, она сидела сзади, вытирала сопли.

– Куда ты меня везешь? – спросила спокойно, но Князь знал – хрен она успокоится. Засранка.

– На работу. Ты, кстати, опоздала на полчаса, значит, задержишься вечером.

– Что? Вечером? С тобой наедине? Ни за что! Посетителей у нас в это время уже не бывает, а ты…

– Не вякай там! – рявкнул на нее. – А то выкину в снег и оставлю здесь!

– Да лучше так, чем с тобой в твоем корыте! – огрызнулась рыжая.

– Корыте? – усмехнулся. Эта тачка стоит дороже, чем их замызганный кабак.

– Да, корыте! Свиньи только в них и ездят!

– Ты это, слышь! Следи за базаром, а то язык отрежу, мычать будешь!

Она упрямо отвернулась к окну, уставилась на пробегающие ели, покрытые снегом.

А ведь уже через пару дней новый год. Первый новый год на свободе. А он до сих пор так и не освоился. Только эта дура на заднем сидении и делает его живым, заставляет кровь кипеть. А больше ничего у него и нет. Есть куча бабла. Есть куча людей. Бизнес начал налаживать. А толку? Все пресное.

Вчера он узнал о ней. О рыжей. Ей всего двадцать. Младше его на восемнадцать лет. Подумать только. Мать потеряла еще в раннем детстве, с отцом не ладила, а после того, как закончила школу, он ее вообще выпер из дома. Девчонка по сути одна и постоять за нее некому, вот и кусается, как бродячий щенок.

Но спустить ей с рук ее слова не мог. Пошел, чтобы припугнуть малолетку. А когда сиськи ее увидел, чуть не рехнулся от прилива похоти туда, где уже давно все работает на автомате. Хотел ее поиметь. Отодрать, как последнюю дрянь.

Но он не насильник, чтобы она там не тявкала. Он не будет брать бабу силой. И не только потому, что не по понятиям. Это унизительно для него. Ему любая даст без проблем. Стоит только захотеть. А хочет он, к сожалению, не ту, что надо.

У кабака она выскочила из машины сразу же, как только он разблокировал дверь. Но Князь ловко обогнул тачку, схватил ее за локоть.

– Еще раз побежишь на меня жаловаться – я тебе сломаю ногу. И скажу, что так и было. Усекла, буйная?

– Вот тогда я тебя точно назад отправлю! Туда, где таким, как ты, самое место!

– Обделаешься три раза, – усмехнулся. Все-таки с ней не скучно. Хоть какая-то веселуха.

– А что, думаешь, не смогу? Еще как смогу! Только тронь и я больше молчать не буду! Обращусь во все инстанции! Дойду до прокуратуры и аппарата президента! А когда тебя посадят…

– Обломаешься. Не доросла еще, чтобы меня укусить. Соплюха.

– И твоих дружков я тоже накажу! И того, который избил меня, и твоего этого прихлебалу, пусть только тронет мою подругу! А доказательства я найду! – высоко вздернув нос, вырвала свою руку из его и пошла к двери ресторана.

Камал оскалился ей вслед. Смешная бабенка. Наивная до жопы, но смешная.

Барха его заждался.

– Ну ты где ходишь? Жрать охота, кроме поваров никого нет. Я им заказ уже кинул, – Барха проследил за влетающей на кухню рыжей.

– Я кому говорил, глаза убрал. Выколю, Барха.

– Да ладно тебе, Кам, нет мне дела до твоей рыжей. Я жрать, как волчара хочу. Вторая сегодня не вышла на работу.

– Ну разберись с ней сам. Тебе ж она вроде понравилась?

– Разберусь. Только пожрать дайте.

– А у тебя дел нет других, кроме пожрать. Разленился ты на волюшке, брат, – Князь сбросил пальто, отдал его гардеробщице. Прошел к столу. Жрать, если честно, и правда, хотелось.

– Какие будут предложения? Я тут один рестик нашел.

– Еще один?

– Ага.

– Это хорошо. Вот туда и поедем после обеда. А до того надо Муху найти.

– Муху? Махмуда, что ли? Зачем он тебе?

– Задолжал.

– Что задолжал? Бабла?

– Нет. Мое тронул. Скажи парням, пусть отыщут его нору и достанут оттуда.

– Ты гляди, пришла, – зло швырнул смятую салфетку Барха, глядя, как в ресторан входит Инна.

Камал усмехнулся. Похоже не только у него в жопе заноза торчит.

– Ты телефончик-то у нее взял или так и менжуешься? – издевательски спросил у Бархи. Тот недобро зыркнул на девчонку, проходящую мимо.

– В недотрогу играет. Цену себе набивает, – проговорил громко, чтобы девчонка услышала.

Но она прошла мимо, сделав вид, что не заметила их.

– А ну, стоять! – крикнул ей Барха.

Инна остановилась, повернулась.

– Вы что-то хотели? – спросила, глядя Бархе в лицо.

– Ты чего с начальством не здороваешься, язык отсох, что ли?

– Здравствуйте, – показательно склонила голову она.

– Чего опаздываешь? График новый ты знаешь. Ты час назад должна была быть здесь.

– Я забыла о графике. Проспала.

– А ночью чем занималась? – все больше распалялся Барха.

– А это уже мое личное дело, – нагло ответила девица. Камал покачал головой. Они с рыжей точно подружки.

– Ты мне поговори еще давай! – гавкнул Барха.

– Я пойду переодеваться. Приятного аппетита, – бросила девица и, развернувшись на каблуках, зашагала в сторону кухни.

– Вот… – Барха выдохнул.

– Давай без мата, – поморщился Князь. Терпеть не мог мат, хоть и слушал его много лет.

– А как тут без мата-то, а? Ты видел? Не, ты видел, Кам? Она со мной, как с дерьмом разговаривает! Будто я ее хахаль бывший!

– Ну ты же в хахали набиваешься. Будь терпеливее тогда, – поучительно заключил Камал.

– Да ладно? А ты со своей рыжей очень терпеливый? Грызетесь, как…

– Так, сейчас поосторожней. Назовешь меня псом – нос сломаю.

– Не кипятись, – тут же остыл Барха.

– То-то же.

Вообще Князя раздражало одно упоминание о рыжей. Так бы и вломил ей, если бы бил баб. Только отец иначе воспитал.

– И вообще не лезь в мои отношения с рыжей. Между нами ничего нет и быть не может. Она просто малолетняя дура, которую я рано или поздно уволю.

– Так уж и уволишь? – усмехнулся Барха.

– Увидишь, – буркнул недовольно, понимая, что если, и правда, избавится от малолетки, то окончательно захиреет от скуки.

Пришли первые посетители и рыжая пошла их обслуживать. Глаза сами настроились на ее ровную спину, тонкую талию и упругий зад, туго обтянутый фартуком.

Да, с такой ни одна профессионалка не сравнится. И дело даже не в идеальном теле, таких хватает. Дело в другом. В том, что никто ее не трогал. Ну, кроме него. Ему можно.

Рыжая принимала заказ, широко улыбаясь какому-то мужику, которого видела, скорее всего, впервые. Что за привычка? Чаевые себе так вытрясывает? На что еще она способна ради чаевых?

Тут же вспомнил, как она в то утро уронила деньги на пол и переступила через них. Не на все, как оказалось, готова.

Мужик вдруг захохотал какой-то ее шутке, взял рыжую за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Она смущенно убрала руку, покраснела. В голове взорвалась бомба. И нутро опалило яростью так, что загорелось лицо.

– Сейчас точно вломлю, – проговорил сквозь зубы и встал.

– Ты куда? – спросил Барха, доедая свой омлет.

– Ты ешь, Барха. Не отвлекайся, – а сам подошел к столу, где сидел мужик и продолжал ворковать с рыжей. Схватился за край стола и опрокинул его, приборы и тарелки посыпались на мужика. Тот вскочил, но, оценив преимущество в росте противника, драться не полез.

Рыжая с визгом отскочила в сторону. Правильно, не мешай, заноза. А то и ты отхватишь в честь будущих праздников.

– Мужик, ты че? – обалдело спросил клиент, – пятясь назад.

– Вали отсюда. И чтоб я тебя больше здесь не видел, – проговорил спокойно, но посетитель оказался понятливым и, оглядываясь, пошел к гардеробной. – А ты! – ткнул пальцем в рыжую. – Еще раз что-то подобное увижу, руки поотрываю! Здесь тебе не бордель! Хочешь за бабло целоваться – я тебе адресок подкину, там таких, как ты, любят!

– Ты что?.. Ты вообще психопат? – уставилась та на него.

Камал шагнул к ней.

– В бордель тебя отвезу и продам на мясо! Еще раз увижу такое!

– Ненормальный! – вскрикнула соплюха и побежала на кухню прятаться.

– Ага. Ненормальный, – повторил зачем-то и задумался, немного поостыв. А ведь реально ненормальный. Че он полез-то к ним? Пусть бы и дальше ворковали.

Но как подумает, что после него на нее залезет кто-то еще… Это злит. Очень.

Мы с Инной нарядили елку, украсили, как могли зал. Обычно у Долянского этим занимались специалисты, но в этом году нам не повезло с новым начальством, а поэтому устроили себе праздник сами.

Наступал вечер последнего рабочего дня в этом году. Мы с Инной уже договорились встретить новый год втроем: я, она и ее парень Вадик. Тихо, по-домашнему. Без лишнего шума, которого хватало и на работе.

Два змея приползли, как только стемнело. Солнце зашло – повылезали упыри.

Оглядевшись вокруг, они остались равнодушными к нашим стараниям, а елку обошли дугой, словно вампиры чеснок. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось их похвалы. Не для них старались.

– Иди сюда, – поманил рукой второй змей Инну. Та вздохнула, отдала мне мишуру и направилась к их излюбленному столу. – Принеси чего-нибудь поесть. На свое усмотрение, но чтоб вкусно. Короче, накрой стол.

Оба выглядели уставшими и это радовало. Меньше будет сил истязать нас.

Инна по-быстрому обслужила их, отошла на безопасное расстояние.

– Может забыл про телефон? – спросила меня.

– Не думаю, – покачала головой я.

Вздохнули в унисон.

Ползучий, как ни странно, на меня даже не смотрел. Молча жевал свое мясо, глядя в тарелку. Это хорошо. Не хотелось опять кусаться с ним. Так, чего доброго, он меня однажды отметелит. Бандит же, что ему стоит?

Инна пошла убирать со стола пустую посуду, а Барха поднял на нее взгляд.

– Ну что, телефончик дашь сама? – спросил ее с ухмылочкой.

– Нет, – коротко ответила Инна.

– Ну и не надо. Я уже взял его у твоего бывшего шефа. Твой? – он продемонстрировал номер на экране своего дорогущего телефона, а Инна удивленно захлопала глазами.

– Удалите!

– С чего бы это? Буду звонить тебе по ночам, – продолжал издеваться второй змей.

– У меня парень есть! Удалите! – повысила голос Инна.

– Ой, зря ты это сказала, – прошептала я, понимая, что подруга сейчас совсем себе не помогает.

– Парень есть? – вздернул брови змей. – Ааа… Ну тогда… Буду звонить тебе чаще, – подытожил он.

Инна вернулась к стойке, едва не плача.

– Вадик меня не поймет, если этот, и правда, начнет названивать.

Я поджала губы, не зная, что ей ответить. Вариант с черным списком мы уже проходили.

– Идите сюда! – позвал нас Ползучий и мы, переглянувшись, потопали к ним. – Завтра новый год отмечаем здесь.

– Эээ… В каком смысле? Мы с Айей завтра выходные. Работает другая смена и закрываются раньше. Ну, всегда так было. Корпоративы закончились, а новогодние программы мы не ведем.

– Это раньше у вас так было, – оборвал ее Ползучий. – А сейчас будет так, как скажу я. Завтра вы выходите после обеда, так и быть, выспитесь. Новый год встречаем здесь. Всем коллективом.

– Мы против, – вступила я.

– А мне до фонаря, против ты или нет. Или соблюдай мои правила, или в следующем году ищи себе другой кабак. Правда, я сделаю так, что тебя никуда не возьмут. Даже если ты озаботишься вдруг учебой и станешь сама ресторатором.

А вот это было обидно. Уколол так уколол. Откуда он знает о моем образовании? Вернее, о его отсутствии? Вот козел бородатый.

– И зачем мы вам здесь нужны? – вздернула подбородок я, несмотря на то, что хотелось спрятать взгляд от стыда.

– Развлекать нас будете. Это первый новый год, который я буду отмечать. Мне после зоны хочется праздника. С вас фуршет и вежливые улыбки. Даже если что-то не нравится, – пристально посмотрел мне в глаза. Подлюга гадская. – Все понятно?

– Нет, не понятно. А куда нам прикажете девать своих родных, с которыми мы собирались и уже спланировали встречать новый год? – не успокаивалась Инна. Я же поняла, что никто нам вольной не даст. Узурпаторы.

– Родные – это парень, что ли? – встрял в разговор другой змей. – Придется парню перетоптаться. Праздник только для коллектива.

– Вы понимаете, что так не делается? Нельзя так поступать с людьми, даже если те на вас работают? – Инна подалась вперед и мне показалось, что она сейчас вцепится Бархе в лицо. Было бы эпично. Но опасно, конечно…

– Разговор закончен, – парировал ей змей, а я взглянула на Ползучего.

Гад сидел и улыбался. Потешался надо мной. Знал, что я не хочу его завтра видеть.

Я сощурилась и подарила ему самый злобный взгляд, на который только была способна. Но Гада это только потешило, потому что он заухмылялся еще шире.

Новогодний вечер проходил тихо и скромно. Без криков, шума, поздравлений… Потому что вокруг столиков с фуршетом стояли не только мы – повара, официанты, бармен, а еще и наше новое начальство. С Долянским было проще. Он нас коротко поздравлял, разрешал взять из бара пару бутылок шампанского и выдавал новогоднюю премию. Было приятно и волнительно.

А сейчас…

Они говорили на своем языке. Мы их не понимали. И хорошо. Пока два змея что-то обсуждали, мы с коллективом пили вино и закусывали тарталетками. С продуктами, правда, гады не зажлобились. Закупили на праздник черной икры, других деликатесов, элитного алкоголя. Разумеется, не все это для нас, но они попытались, что уж…

– Надо же, даже не достают нас сегодня. Может, и правда, пронесет? Встретим новый год и пойдем по домам? Нас там у меня Вадик ждет. Обещал не спать, – шептала мне на ухо Инна.

Она выглядела сегодня потрясающе. Длинное вечернее красное платье с пайетками, высокий каблук, идеальный макияж… Я видела, как поглядывал на нее Барха. Алчно, с вожделением. Вообще Инна оделась так для своего парня, но разве объяснишь это озабоченному бабуину?

Я же оделась на праздник гораздо скромнее. Темно-синее платье до колена, волосы собраны в аккуратный пучок, почти без макияжа, только ресницы подкрасила и губы. Решила не наряжаться для всяких гадов.

– Хорошо выглядишь, – я не заметила, как переговоры Ползучего закончились и он пришвартовался ко мне. Барха же увел в сторону Инну, что-то ей напевая.

Я выдохнула. Шумно. Раздраженно.

– Ты последний, от кого я бы хотела слышать комплименты, – уткнулась носом в бокал с вином.

– Опять хамишь. Ай-яй-яй. Доведешь ты меня однажды, рыжая. Выпорю ремнем при всех. Прямо вот на этом столе, – он пил свой любимый дорогущий коньяк, и я чувствовала его запах. Пряный, с нотками фруктов. Приятный, в общем-то, если бы исходил от кого-то другого.

– Я сразу же пойду побои снимать. Терпеть больше не буду, – отрезала я и хотела было отойти к девочкам, но он не позволил, схватив меня за локоть.

– Я помириться хочу. Давай не будем собачиться? Ты все равно не вывезешь.

– Это ты так извиняешься? – взвилась я.

– Мне не за что извиняться. Это ты должна мне сказать спасибо за то, что подобрал тогда. Муха ведь мог и вернуться. Тебе, кстати, подарок, – он достал телефон, включил какое-то видео и ткнул мне экран в нос.

На видео весь в крови по асфальту ползал тот самый Муха, который меня избил.

– Прости! Прости меня! – просил извинения в камеру, плюясь и всхлипывая.

Я закрыла глаза, отвернулась.

– Хороший подарок, ничего не скажешь! Ты просто животное! – прошипела, снова вспоминая тот страх, с которым я лежала под ним, под этой ледяной, равнодушной глыбой.

– Слушай, ты… – начал было он, но тут к нам подплыла уже подвыпившая Вика.

Выглядела она, конечно, отпадно. Ярко, дерзко, сексуально. В своем стиле.

– Камал Ахматович, праздник – просто улет! Спасибо вам большое! Прежний владелец не устраивал нам фуршетов! И отдельное спасибо за тринадцатую зарплату! Очень порадовали! – она придвинулась к нему ближе и я заметила в ее глазах то, чего видеть не хотела. Похоть…

Только не это. Она же даже не подозревает, с кем связывается. Хотя… Это же Вика. Она обо всем всегда в курсе. Да и кто такой Байсаев тоже знает. И вообще, это ее дело. Главное, чтобы завтра не пожалела, как я в то утро.

– Ну хоть кто-то благодарен, – самодовольно заключил Ползучий, посматривая на меня.

Я не сдержалась и фыркнула.

– Осталось пять минут! Готовлю шампанское! – послышался оклик Коли и все засуетились, тут же забыв о чем говорили. Я нашла взглядом Инну. Барха подливал ей вино, что-то говорил. Сквозь шум я не расслышала, что именно, но Инна не выглядела особо веселой.

– Встретим и я тебя отвезу домой, – сказал мне Ползучий. Это услышала Вика и, поджав губы, отошла в сторону. Ее стараний никто не оценил.

Я снова зыркнула на него.

– Нет уж, спасибо. Я сама до дома в состоянии добраться.

– Не в состоянии. Такси ты сейчас не вызовешь, а идти одной домой в таком виде опасно. Кто знает, какого маньяка встретишь, – заключил равнодушно он.

– Одного уже встретила, никак не отмахаюсь, – буркнула я себе под нос.

Он, конечно же, расслышал.

– Не умничай. Я никогда баб ни к чему не принуждал.

– Я, значит, первая?

Пока мы цапались, начали бить куранты. Отсчитав удары, Коля разлил всем шампанского. Я выпила свой бокал залпом и, поздравив коллег, засобиралась домой. Инна поспешила за мной.

– Ты никуда не уходишь, – объявил ей вдруг Барха, преграждая путь. – Останешься со мной до утра.

– Что? – Инна выпучила на него глаза, а я свои закрыла. Блин. Вот же блин! Я же не могу оставить ее здесь одну с этими бандюками!

– Что слышала, – ответил ей Барха и развернул к столикам.

– Пошли, – подтолкнул меня в спину Байсаев.

– Куда это? – взвилась я.

– В раздевалку, насиловать тебя буду, – буркнул зло и толкнул еще раз. – Иди к барной стойке. Деньги там.

– Какие еще деньги? – засопротивлялась я.

– Твоя тринадцатая зарплата. Ты не получила еще. Иди давай, не выпендривайся.

Деньги я взяла. Во-первых, я их заработала честным путем. Во-вторых, это моя компенсация за постоянную нервотрепку. И в-третьих, мне нужны деньги. Я коплю на учебу. Рано или поздно я должна получить достойное образование, чтобы не корячиться на всяких бандитов.

Ползучий же воспринял сей факт по-своему. Решил, что я его простила и тут же начал подкатывать.

– Полагаю, раз твоя подруга остается, ты тоже никуда не торопишься? Присядем за стол? Поговорим нормально.

– Нет, спасибо, – я убрала деньги в сумочку, положила ее на барную стойку. – И да, я останусь, но не для того, чтобы общаться с тобой, а чтобы приглядывать за подругой. На нее положил глаз твой друг, а это небезопасно.

– Барха ее не обидит. Он более современных взглядов, чем я. Любит поухаживать, – усмехнулся Гад.

– А, понятно. Это только ты привык сразу в постель тащить. Даже если девушка избита и без сознания.

– Знаешь, я уже жалею, что спас тебя тогда. Надо было Мухе оставить. Он бы тебя похлеще покатал.

– Да ты ничем от него не отличаешься. А если бы я попробовала тогда сопротивляться, ты бы тоже меня избил, как и он. Даже не сомневаюсь в этом.

– Я не бью баб. Но ты имеешь все шансы стать первой, – он снова начал заводиться. Не нравилось, что я не растекаюсь перед ним лужицей, как Вика.

– Я не буду удивлена.

– Ну хватит, рыжая. Это мой первый Новый год. Давай лучше выпьем, – он достал из бара шампанское, точно такое же, какое пила я. Откупорил бутылку. Пробка с хлопком вылетела, а он наполнил мой бокал и подал его мне. Сам взял свой бокал с коньяком. Чокнулся об мой стакан. – Пей, рыжая. Обещаю, что сегодня попадешь домой в целости и сохранности.

– Почему первый Новый год? – спросила я и тут же поджала губы. Кто меня за язык тянул? Болтать еще с ним вздумала.

– Потому что в моей семье его не праздновали, а когда семьи не стало, я пошел по другой дорожке. На зоне, конечно, тоже празднуют, но мне не до того обычно было.

– Ясно, – отрезала я, будто мне вовсе не интересно и отвернулась, ища глазами Инну. Но ее я не увидела. Как и Бархи. – Так, а где Инна? Ты что, меня отвлекал?! – злобно зыркнула на Ползучего, а тот оставил бокал не донесенным до рта.

– Мне что, делать нечего? Успокойся, никуда твоя подруга не денется. В туалет пошла. Наверное.

– С Бархой? – я со стуком поставила бокал на стойку и развернулась, чтобы идти искать Инну, но Байсаев меня взял за шкирку, как котенка, отчего платье на груди натянулось.

– Стоять. Я сказал, никуда не денется. А ты постой со мной. Мне скучно. Я хочу общения.

Я выдохнула, дернулась, освобождаясь от его хватки. Повернулась к нему.

– Да кому вообще интересно, скучно тебе или нет? Я что, обезьянка в цирке? Хотя, да! Наш ресторан стал похож на цирк с некоторых пор! С тех самых, как появились два клоуна!

– Ты давай за метлой следи, а то не посмотрю, что праздник! – ринулся он ко мне. – Вежливее, рыжая. Вежливее со мной. Глядишь, и я подобрею.

– Мне твоя доброта…

– Рот закрыла и пей, – ткнул мне в руки бокал, чуть не пролив на меня шампанское. – Никуда не пойдешь. Я не отпускал.

Мы с Инной пили мало. Боялись расслабиться, дать слабину. За ней все время увивался Барха, то и дело подливая ей в бокал шампанского, хотя тот почти не пустел. В итоге Инна поставила его на столик и больше не прикасалась.

Я немного отпивала. Заглушала стресс, вызванный повышенным вниманием Ползучего. Байсаев подозрительно активизировался и всячески доставал меня своими разговорами и вопросами.

– Почему не училась? – спросил у меня, а я вздохнула и закатила глаза.

– Какая тебе разница?

– Я могу помочь. Помочь с учебой, деньгами. В этом ведь проблема? Тебе не хватает денег на образование?

– С чего такая доброта? Уж не задумал ли ты…

– Я задумал помириться с тобой. Хоть и выводишь ты меня знатно. Но что-то есть в тебе. Готов признать свою ошибку, что был… Слишком настойчивым. Готов помочь тебе. Если перестанешь огрызаться, как волчонок.

– Мира хочешь? А надо было раньше думать! Я тебя ни за что не прощу. И купить меня у тебя не получится. Я сама в состоянии заработать себе на учебу. Просто пока не готова.

– Охотно верю, – усмехнулся он. – А что с отцом не заладилось?

– Он всегда считал меня обузой! – вырвалось у меня. И зачем ответила на его вопрос? Какое его дело? И вообще, откуда он все знает обо мне? Наводил справки? Каким образом? Хотя… Бандит же.

– Зря он так. Хотя родителей надо уважать. Если ты с ним общалась так же дерзко, как со мной, то я его понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Я его любила. И… Люблю. Он мой папа. И останется им навсегда. Только он сам не хочет меня видеть. Да, мы поскандалили, когда я попросила у него денег на учебу. Он отказал, а я обиделась. Наговорили друг другу много лишнего и он прогнал меня из дома. Но я все равно считаю его своим отцом. Не пытайся сравнивать себя и его. Ты мне чужой человек.

– А ты мне заноза, – ответил он невозмутимо. – А помириться с отцом не пробовала, раз все еще считаешь его родным?

– Нет. Не пробовала. Он не станет мириться. Я его знаю.

– Глупо. Недальновидно. Тупо, я бы даже сказал. Ты была неправа, а я в этом уверен. Так почему бы не пойти и не попросить у него прощения? Гордыня мешает?

– Нет у меня никакой гордыни.

– Ага. А чего ж не извинишься?

– Потому что не время еще! И вообще, чего ты пристал? Какая тебе разница?

– Не люблю, когда к родителям относятся неуважительно. Ты слишком резка в высказываниях, я это уже понял. Но мне до лампочки. А вот твой отец, возможно, ждет твоих извинений.

Я задумалась. А ведь Ползучий прав. Вполне. Да и Новый год. Время чудес и время прощать. Время начинать все с начала, забыть старые обиды.

– Что замолчала? Дело говорю?

– Впервые за все время, – пробубнила я на автомате.

– Опять хамишь. Ты всех грызешь, кто тебе пытается помочь? – то ли он подпил, то ли уже привык к моим колкостям и больше не злился. Пока не злился. А может он на что-то рассчитывает сегодня? И как я сразу не догадалась? Он же планирует меня споить и снова затащить в свою постель. Не получится, товарищ Гад.

Внимание на себя переключила открывшаяся дверь ресторана. Кто-то выходил курить и забыл ее снова запереть. Все повернулись ко входу, а Инна резко отскочила от Бархи, который пристроился рядом с ней.

Пришел Вадик – ее парень.

– Здравствуйте, – поздоровался он. Вежливый. Не то, что эти неандертальцы.

– Я сейчас, – проговорила Инна и двинулась было к нему, но Барха ее остановил, схватив за запястье. Сунул ей в руки бокал.

– Ты лучше выпей. Я сам провожу гостя. Эй, парень, у нас тут корпоратив. Ты дверью ошибся.

– Вообще-то я к Инне, – напрягся Вадик.

– Вообще-то я тоже, – отрезал Барха, а Инна закрыла глаза и что-то прошептала себе под нос.

– В смысле?

– В смысле, она сегодня занята. Иди погуляй. Дверь там, – Барха указал ему на выход, а Вадик уставился на Инну.

– Ин, не хочешь объяснить, что происходит?

– Вадик, я все объясню. Ты иди пока домой. Я скоро…

– Да, она скоро вернется. Отдохнет, погуляет и вернется. С женщинами так бывает, – продолжал потешаться змей.

– Жду тебя дома! – бросил Вадик и пошел к выходу, явно догадавшись, в чем тут дело. Только не правильно он догадывался. Это не Инна решила гульнуть. Ей выхода не оставили. Если только не сбежать…

Эта идея пришла мне в голову сразу же, как только за Вадиком закрылась дверь.

Я покачала головой.

– Какие же вы… – бросила злой взгляд на Барху, потом на Гада.

– Обычные мы. Тоже хотим женского внимания. Почему нет? – невинно пожал плечами Барха. – Отдыхайте, дамы. Гуляйте, расслабляйтесь.

– Согласен, – кивнул Байсаев.

– В туалет-то нам можно сходить? – прошипела я и, схватив Инну за руку, потащила за собой.

Та плакала.

– Как я теперь ему все объясню? Вадик и без того ревнивый, а этот… этот…

– Успокойся. Объяснишь все своему Вадику, – прошептала я, толкая дверь в туалет для гостей, который находился у выхода из ресторана. Охранника у входа не было, он праздновал с остальными. – Так, сумки брать не будем. Не получится пробраться в раздевалку незаметно. Пойдем к тебе, Вадик нас впустит.

– В смысле? – округлила глаза Инна. – Мы бежим, что ли?

– Ага. Линяем отсюда. Правда, придется пройти раздетыми до твоего дома. Готова?

– Ну… наверное. А что, если они заметят?

– Это их проблемы. Не наши. Валим отсюда, – я подтолкнула подругу к выходу, мы осторожно открыли входную дверь и выскользнули на улицу. Было морозно и снежно, но нас грела мысль о победе.

Мы вышли из ресторана, аккуратно прикрыли за собой дверь и двинулись мимо парковки, в сторону дома Инны. Но не сделали и несколько шагов, как нам преградили путь. И угадайте кто? Разумеется, гады.

Они, похоже, вышли через черный ход, обошли ресторан и встретили нас недалеко от порога.

– Приехали! – вздохнула Инна. У меня же слов не было. Приличных слов не было.

– Вот козлы, – прошептала я, пропуская по телу дрожь.

– Идите внутрь, девочки, а то замерзнете. Покурить, наверное, вышли? Так это вредно. Не надо оно вам, – объявил Барха, заглушая звуки метели. Байсаев только ухмылялся. Им это доставляло удовольствие.

– Пошли, бесполезно тут стоять. Все равно не отпустят, – потащила меня Инна назад. Я пошла, признав свою тупость. Нам тоже надо было через черный ход бежать. Хотя не факт, что они не начали бы за нами гнаться. С таких станется. Придурки же.

Праздник мы отмечали до утра. Как два змея того и хотели. А когда рассвело и все коллеги, веселые и пьяненькие начали собираться по домам, к своим семьям, мы с Инной с чувством выполненного, навязанного долга пошли одеваться в раздевалку.

– Десять пропущенных, – вздохнула Инна, глядя на экран своего телефона.

– Вадик? – угадала я.

– Кто ж еще? Ну и нагадил мне этот Барха, – покачала головой. – Вот как я все объясню?

– Вместе объясним.

– Ты со мной пойдешь? – улыбнувшись, спросила Инна.

– Пойду, – устало вздохнула я. – Не оставлять же тебя одну с твоим ревнивцем. Нам двоим он поверит скорее. Расскажем всю правду.

– Да, это будет правильно, – согласилась подруга.

Как только мы вышли из раздевалки, нас окружили Байсаев и Барха. Мы с Инной немо уставились на них.

– Я тебя отвезу, – сказал Байсаев мне, накидывая пальто.

– Я с Инной пойду.

– Инну отвезу я, – тут же вступил в разговор Барха.

Два репейника.

– Послушайте, мы с Инной идем к ней домой. Вместе. Вдвоем! Нам ваше сопровождение не нужно, – начинала закипать я.

– Да! Не нужно! Мы и так провели здесь всю ночь! – поддержала меня Инна.

– Тогда я отвезу их, – сказал Байсаев Бархе, а тот недовольно засопел, но спорить не стал.

– Твой подарок, – Барха протянул Инне коробочку и та на автомате ее взяла.

– Что это?

– Откроешь, посмотришь. С Новым годом, красавица. Я поеду тогда. Посплю, – он развернулся и пошел к выходу из ресторана. Выглядел каким-то расстроенным. Надо же. Не дали доиграть с игрушкой?

– Прошу, – наигранно склонил голову Байсаев и указал нам рукой на дверь. – Машина на парковке.

С Инной мне было не страшно садиться в его машину. Да и выхода не было. Все равно ведь не отстанет. Не хотелось, правда, говорить адрес Инны, а потому мы назвали адрес соседнего дома. Там уже и пешком доберемся. Главное, чтобы он поверил.

Но он не поверил. И не остановился там, куда мы указали. Поехал дальше. Прямо к дому Инны.

Мы переглянулись. Он знал адрес. Вот Гад.

– Приехали, – затормозил у подъезда и Инна вылетела из машины первой.

– А ты не торопись, – повернулся к заднему сидению он.

– Что? – тут же взъерошилась я.

– Давай отоспимся, а потом махнем гулять по городу? Сегодня в центре ярмарка какая-то будет.

– Ты же знаешь, что я никуда с тобой не поеду. К чему эти предложения? Подвез – спасибо. На этом все. У нас с Инной законные выходные. И на ярмарку мы сами в состоянии добраться. Если захотим. Но нам сейчас придется расхлебывать то, что вы натворили. Спасибо вам огромное. С Бархой на ярмарку езжай. Вам вдвоем будет очень весело, – я распахнула дверь, а он схватил меня за руку.

– Тогда хотя бы с отцом помирись. Пойди и извинись. Подарок ему купи.

– Это тебя не касается.

– Дурой будешь, если упустишь такую возможность.

– Сама решу! – выдернув свою руку, я выпала из салона и бросилась к ждущей у двери подъезда Инне.

В квартиру мы вошли тихонечко, будто крадущиеся воры.

Вадик сидел за столом. Мы остановились позади него, молча уставились на то, как он опрокидывает рюмку водки и закусывает салатом прямо из тазика.

– Вадь… – Инна прошла в гостиную, я за ней. – Позволь все объяснить. Пожалуйста.

– Ааа! Нагулялась? Пришла? А чего так рано, Инна? Я тебя не ждал сегодня, – он был пьян. Сильно пьян. Похоже, пил всю ночь. Да, гадство, конечно.

На столе уже все обветрилось, цветы, которые Инна купила вчера, завяли.

– Вадик, ты сначала выслушай нас, ладно? – вступилась за подругу я. – Мы тебе все расскажем. Только не делай поспешных выводов. Инна ни в чем не виновата. Это все наши новые начальники. Заставили нас отмечать всем коллективом. Мы пытались уйти раньше, но не вышло.

– А ты не заступайся за нее! Не надо мне тут ваших отмазок! Идите гуляйте дальше со своими новыми начальничками! Вам с горцами явно интереснее было, чем со мной! – Вадик встал и, покачиваясь, пошел в сторону спальни.

Мы с Инной опустились за стол, уставились на недоеденный Вадиком салат.

– Ничего, проспится, поговорим с ним еще раз. Все нормально будет, – успокоила я подругу.

Та кивнула.

– Да, в Новом году все будет хорошо.

Вадик спал долго и просыпаться не планировал. А мы с Инной наелись прошлогодних салатов, немного выпили вина и, оперевшись локтями о стол, уставились друг на друга.

– Что он тебе подарил? – спросила я у подруги.

Та непонимающе моргнула.

– Кто? Вадик?

– Нет. Барха. Он тебе что-то дал. Коробочку какую-то.

– Ааа… точно. Инна быстро полезла в свою сумку, достала оттуда коробочку. Открыла ее и уставилась на содержимое.

– Ну что там? – вытянула шею я.

– Браслет. Кажется, золотой, – она вытащила изящный браслет, осмотрела его со всех сторон. – Тут вязь какая-то. Арабская, наверное. Сейчас переведем, – достала телефон и, сфотографировав надпись, забила фотку в переводчик. – Желанной… Это значит «Желанной». Он что, совсем рехнулся? Какая я ему желанная? – возмутилась Инна.

– Ну, он хотя бы не с насилия начал, – пожала плечами я.

– Нет уж. Не нужны мне его подарки. Зачем вообще взяла его, не понятно, – Инна бросила браслет обратно в коробочку, а ту зашвырнула в сумку. – Выйду на работу, верну. А ты Вадику не вздумай сказать. А то такой подарок он точно не поймет. Подумает, что у меня с этим горцем что-то было.

– Не скажу, конечно. Но Вадик и так думает, что что-то было… – отвела взгляд в сторону я. Инна же психанула.

– Не было и быть не могло! И Вадик мне поверит! Потому что я говорю правду и я ему не изменяла! Даже в мыслях!

– Да поняла, я, поняла. Не горячись. Все нормально будет. Помиритесь. Только на работу ведь все равно выйдем. А там заново все начнется, – это я уже говорила скорее себе, чем Инне. – Не отстанут они от нас. Может после праздников поищем другую работу? Попробуем хотя бы? Втихаря, чтобы никто не знал. А потом, если получится, быстренько переметнемся. Просто не выйдем в ресторан и все.

– Они знают, где мы живем. И еще, мне Барха обещал в случае увольнения…

– Да помню я, что он обещал. Думаешь, они на это способны? Испортить нам историю в городе?

– Уверена, что способны. Но ты права. Попытаться стоит. Как только все заработает нормально, пойдем искать новую работу. Вместе.

На том и сошлись.

Вскоре мы начали валиться с ног и Инна постелила мне на диване. Сама пошла в спальню, к Вадику. У меня не было сил ехать домой, а потому я просто завалилась на диван и проспала до самого вечера. А вечером меня разбудил звонок моего мобильного. Звонил, естественно, Ползучий.

– Чтоб тебя. Как же ты меня достал. И не спится тебе? – проворчала я, глядя на экран телефона. Сбросив звонок, выключила звук, сунула телефон под подушку и снова сладко уснула.

Проснулась уже ночью, когда Вадик с Инной начали разговаривать на повышенных тонах. Он снова пил водку, обвинял Инну в каких-то ужасных поступках, а она пыталась доказать ему, что между ними с Бархой ничего не было.

Я молча наблюдала за этим минут пять, потом мое терпение лопнуло.

– Да хватит уже на нее орать! – крикнула я на Вадима. – Что ты такой непробиваемый?! Сказали же тебе, мы пытались уйти, но нас не выпустили! В прямом смысле слова! После Нового года пойдем с Инной искать другую работу! Доволен?! – я встала с дивана и заступила собой плачущую Инну.

Вадик притих, потупился на почти пустую бутылку с водкой.

– И вообще, заканчивай пить! Лучше поздравь, как подобает, свою девушку. А мне уже пора домой. Спасибо за ночлежку, – я начала собираться, поправлять на себе помятое платье.

Инна засуетилась, собирая мне еду.

– Спасибо, что вступилась. Вроде притих. На, это тебе. Поешь хоть нормально дома, – протянула мне пакет вкусностей уже у двери.

– Да не стоило, Ин.

– Бери. Я много всего наготовила. Пропадет ведь. Мы вдвоем все не съедим.

– Спасибо, – я обняла подругу. – Созвонимся.

Я вышла на улицу, вдохнула морозный, колючий воздух. Закрыла глаза. Прекрасная ночь. Пройдусь-ка я до дома пешочком. На улицах все равно никого нет. Все празднуют. Только я шатаюсь из угла в угол, как неприкаянная. С этим надо что-то делать. Помириться с папой, к примеру… Завести себе парня. Желательно, боксера. Чтобы набил морду Ползучему и тот обо мне забыл.

И стоило только мне вспомнить Гада, как рядом затормозила здоровенная тачка и я чуть не свалилась с тротуара на дорогу.

– Ты?! – уставилась на него в открытое окно.

– Садись, замерзнешь, – Байсаев открыл мне дверь изнутри.

– Лучше замерзну! Что ты вообще здесь делаешь? Меня, что ли, стережешь?

– Ага. Пасу свою овечку, – заухмылялся паразит.

Я мрачно зыркнула на его бессовестную морду, вздохнула.

– Ты не устал еще доставать меня?

– А ты не устала бегать? Если захочу, все равно сделаю тебя своей бабой. Но пока у меня такого интереса нет. Просто хочу помочь. Извиниться за все. У меня подарок для тебя. Садись.

– Нет! Подарок оставь своей «бабе», а я как-нибудь сама домой доковыляю, – хотелось обозвать его, но я сдержалась. Все же мы на улице одни. А он не отличается воспитанием.

– Что ж с тобой так сложно-то? – он вышел из машины и двинулся ко мне, а я бросилась бежать, но поскользнулась на заледеневшей луже и растянулась на тротуаре. – Еще и косорылая, – послышалось над головой, а потом его руки подхватили меня и дернули вверх. – Что-то мне это напоминает. Задолбался уже подбирать тебя с земли.

Пока я приходила в себя от удара об лед, он ловко запихал меня на переднее сидение и захлопнул дверь.

– Выпусти меня! – я пыталась на ходу открыть дверь, да где там. Ползучий все заблокировал, а в кнопках его танка я не разбираюсь.

– Да хватит уже ерепениться. Детский сад, блин.

– Детский сад – это твои поступки, после всего, что ты со мной сделал. А я просто хочу, чтобы ты отчалил. Вот куда ты меня тащишь? В свое логово? Так я на этот раз терпеть молча не буду. Раскрою тебе чем-нибудь черепушку и дело концом. И никто меня не осудит, потому что защищалась.

– Да не буду я тебя тащить в постель. Пока нет такого намерения. Есть бабы и попокладистей. У тебя между ног золота нет, чтобы я туда рвался, как ошалелый. Все, как у всех.

– Тогда что тебе нужно от меня?

– Подарок хочу подарить, говорю же. Только он у меня дома. Надо съездить.

– Вот уж нет! Я к тебе не поеду!

– Уже едешь, рыжая. Видишь, здания за окном пробегают. Это называется скорость.

– Послушай, Камал, – произносить его имя было непривычно и что-то царапало язык. Но я обзываться я не стала. Мне сейчас реально страшно стало. – Я не хочу к тебе домой. Пожалуйста, останови. Принесешь свой подарок потом. Ладно? – я попыталась заглянуть в его лицо, но он не обращал на меня внимания.

– Да не ссы, рыжая. Не потащу я тебя в кровать. Посидишь в машине, подождешь, если не хочешь заходить ко мне. Силовать не буду.

Это немного успокоило. Но все же оставался мизерный шанс, что он-таки потащит меня… И что тогда делать? Я полезла рукой в сумочку, где у меня лежал маленький складной ножик. Он валялся у меня дома давно, но носить его с собой начала недавно. И не зря, как мы видим.

До дома его доехали быстро. Я даже была удивлена. Он, оказывается, живет совсем рядом…

– Посиди, послушай музыку. Я скоро, – он вышел из машины, а я облегченно выдохнула и спрятала ножик обратно. Вряд ли он бы меня защитил от такого бугая. Но я готова на все, лишь бы меня больше не обижали.

Я ждала его недолго. Разумеется, за это время успела подергать ручку двери и обломаться. Заблокировал. Подлюга какая.

Байсаев вернулся через пять минут. Сел на водительское, швырнул мне на колени бумажный сверток.

– Это тебе.

– Что это?

– Деньги на учебу. На первый год хватит, а там добавлю. Не проблема. Из них же купи отцу подарок и помирись с ним, – он снова завел двигатель.

– Не нужны мне твои деньги! – бросила я сверток ему, как бомбу замедленного действия.

– Возьмешь, – сверток полетел обратно. – Иначе, я тебя уволю. И сделаю так, что ты не найдешь работу в городе. Объявлю тебя воровкой. Я сейчас серьезно. Мне это, как два пальца обоссать.

– Ты что, ненормальный? Хотя не отвечай. Вопрос риторический. Я не возьму деньги.

– Возьмешь, – упрямо, но спокойно повторил он. – При мне купишь завтра подарок отцу и я отвезу тебя к нему.

– Ты понимаешь, что так ты ничего не добьешься? Это насилие. Моральное, но насилие.

– Я не умею по-другому с такими, как ты. Ты ж, как заточка в спине, не достать и ноет до ужаса. Будем перевоспитывать, значит. Ты будешь послушной или я не Князь.

– Кто? Князь? Это погоняло твое воровское, что ли?

– Оно самое.

– Ммм… А чего Князь-то? Я бы тебя по-другому назвала.

– Хорошо, что не ты короновала.

Деньги оставались лежать на моих коленях. Я смотрела на них, как на него, то бишь, на врага.

Он остановился у моего дома, разблокировал дверь.

– Пойдешь только с деньгами. А додумаешься выбросить их, я тебя заставлю отрабатывать. Будешь пахать сутками.

Я медленно выдохнула, прогоняя стресс. Ладно. Положу его деньги дома. Пусть лежат. Верну, когда у него на место мозги встанут. Хотя вряд ли это случится…

– Я могу идти?

– А как же поблагодарить за очередное спасение?

– Один раз уже поблагодарила. Хватит с тебя.

Байсаев хмыкнул и, схватив меня за шею сзади, притянул к себе. Миг, и он меня целует. Нагло орудует языком у меня во рту. А я, недолго думая, кусаю его за этот самый змеиный язык.

Зашипев, он отстранился, тронул пальцами рот.

– До крови прокусила, дрянь, – прошипел зло.

– Не вздумай больше совать свое жало в мой рот! Понял? Откушу под самый корень!

Вышла из машины, уронив (как бы случайно) сверток с деньгами на пол. Но он тут же полетел мне вслед, не успела я захлопнуть дверь.

– Помни, о каждой копейке справки наведу. Выбросишь – пожалеешь.

Я усмехнулась. Неожиданно пришла хорошая идея.

– Не выброшу, не переживай так, – взяв деньги, я сунула их в сумочку и пошла к дому.

– Ой, как неожиданно… Надо же, какой праздник нашим деткам вы устроили! Да мы на эти деньги купим каждому подарки и еще на ремонт спален останется! – директор приюта вся раскраснелась от радости. – Вы не волнуйтесь, Айя, все чеки я вам предоставлю! Надо же. Есть же добрые люди. Вы нам такой подарок сделали, не передать словами. Наши детки никому обычно не нужны. Сироты, беспризорники, всеми брошенные и забытые. Их в семьи никто не берет, считают отбросами. А это же детки. Они же, как и все, нуждаются во внимании и тепле человеческом.

– Да, я понимаю, – кивнула я. – У меня тоже нет мамы… Но есть папа. И мне повезло больше, чем вашим детям. Обязательно купите им конфет и одежду. В Новый год все должны быть счастливы, – я поднялась со стула, директриса тоже вскочила. Пожала мне руку.

– Еще раз спасибо вам, дорогая Айя!

Из приюта я вышла довольная, как слон. И от денег воровских избавилась, и малышам приятное сделала. Ну разве я не умница? Умница! Еще какая!

С улыбкой дошла до остановки, запрыгнула в автобус. Уже через полчаса была дома, наворачивала бутерброды с икрой, которую мне в пакет засунула Инна.

В дверь постучали. Я напряглась. Инна обычно звонит перед приходом. Вика тоже, хотя она вообще редко у меня бывает. А другие ко мне не ходят.

Подойдя к двери, заглянула в глазок. Поджала губы, закрыв глаза.

Приполз Гад. Опять настроение мне испортит. Хорошо хоть стучит, а не вскрывает замки, как в прошлый раз.

– Давай открывай! Я знаю, что ты дома! А то сам зайду!

Я выдохнула. Шумно, раздраженно.

– Что тебе нужно?

– За тобой приехал. Ты к отцу должна сегодня попасть, помнишь?

– А, ну да. Ты не переживай, я к отцу сама поеду. Потом. А ты можешь идти. Спасибо за беспокойство.

– Я сказал, открывай. Не зли меня, рыжая.

– А то что, дверь сломаешь? Я позвоню в полицию, так и знай.

– Не успеешь, – прозвучало, как угроза.

– Я не пущу тебя в свой дом!

– Ой, елки-палки, что ж ты за дура такая? – вздохнул громко он и начал ковырять замок.

Я быстро накинула цепочку, отошла на шаг назад.

– Не лезь сюда, псих!

Но Байсаев меня не слушал. Молча продолжал ковырять замки, пока не вскрыл все. А потом толкнул дверь и только цепочка помешала ему ее открыть полностью. Дверь прикрылась, а потом в нее сильно ударили и старенькая цепочка просто порвалась.

– Козел, – прошипела я себе под нос.

– Доброе утро, дурища. Как дела? – он вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь. То, что от нее осталось.

– Ты… Ты…

– Да, словарный запас у тебя, как у Эллочки. Это я уже понял. Твой язык заточен только гадости трепать. Давай собирайся. К отцу твоему поедем. Пожрать есть че? – Байсаев нагло прошел мимо меня прямиком на кухню, взял с тарелки бутерброд с икрой. Откусил, пожевал и положил обратно. – С черной вкуснее. Ты любишь черную икру?

– Я люблю, когда ко мне не вламываются всякие бандиты! – забрав со стола тарелку с бутербродами, поставила ее в холодильник. Чисто из вредности. Как медведь ввалился в мою квартирку и начал жрать из моей миски. Прямо сказка наоборот.

– Ой все, не гунди, – поморщился он и упал на стул. – Иди одевайся. За подарком поедем и к твоему отцу. Деньги не забудь. Я за тебя платить не буду.

Тут я коварно улыбнулась, а он прищурился.

– Что ты сделала с бабками, дурища? – спросил вроде спокойно, но настороженно.

– Я их в приют отнесла. Деткам на подарки. Чеки предоставлю позже, когда мне их вышлют на почту.

– Ты че… Так, ладно, – вздохнул он. – Пошутили и хватит. Иди за деньгами.

– Так нету их! Говорю же, отдала в приют. Могу номер телефона дать, позвонишь, узнаешь.

Он застыл на мне равнодушным, каким-то отстраненным взглядом.

– Спасибо тебе от директрисы, кстати. Она аж до потолка прыгала. Можешь сказать мне спасибо. Я твои грязные деньги отмыла хорошим, правильным делом.

Байсаев неожиданно усмехнулся.

– Ну ты и тупица сопливая. Но вообще не тварь, уже хорошо. Ладно, так и быть, подарок с меня. Поехали.

Моя коварная улыбка слетела.

– И все? Ты серьезно?

– А что мне, бежать у детей изо рта вытаскивать эти бабки? Просто на будущее буду знать, что на руки тебе давать ничего нельзя. Если только небольшие суммы. Но наказывать тебя не за что. Хоть и действовала мне назло, но дело все же доброе. Одобряю. Так, давай, реще собирайся. Хватит трепаться, – он встал, полез в холодильник и начал доедать свой бутерброд.

– Почему ты просто не оставишь меня в покое? Ты же сказал, что я не интересую тебя в плане отношений, так чего пристал тогда? – сверлила его злым взглядом, пока на нас удивленно взирала продавец-консультант. Она наблюдала за нашей перепалкой уже минут пять.

– Хватит мозги мне выедать. Выбирай бутылку.

– Откуда ты знаешь, что папа любит элитный виски?

– Догадался.

– Ты что-то темнишь. Откуда ты все про меня знаешь? Зачем узнавал вообще?

Гад шумно выдохнул, провел раскрытой ладонью по лицу.

– Слушай, ты мне уже втарахтелась сегодня. А мы еще вместе даже часа не провели. Короче, возьму сам, на свой вкус, – он протянул руку к самой высокой и дорогой полке, взял бутылку известного бренда. – Пошли на кассу, – буркнул мне и развернулся.

Я молча поджала губы и потопала за ним.

Пока Байсаев покупал алкоголь, шоколад и фрукты, я стояла позади и смотрела ему в спину. Сколько можно с ним сражаться? И чего пристал? К папе меня зачем-то тащит. Покупки за меня делает. Странно это все.

Свой поступок пытается обелить? Или что?

Я глядела на его широкие плечи, коротко стриженный мощный затылок и бугаиную шею. Не представляю себя рядом с таким неандертальцем. Никогда подобные мужланы мне не нравились. Я люблю воспитанных, интеллигентных парней. Желательно, моего возраста. Но таких в моем окружении не водилось.

– Идешь, нет? – обернулся на меня, а я захлопала ресницами. Похоже, на какое-то время я выпала из реальности.

– Иду, – огрызнулась негромко и пошла вперед к двери магазина.

Он вез меня к папе, даже не спросив адреса. Разумеется, знает, куда ехать. Внутри что-то грызло и не давало покоя. И все из-за его дурацкой заботы. Не нуждаюсь я в его помощи.

Заехали во двор, у меня сжалось сердце от воспоминаний. Когда-то я играла вот в этой песочнице, а папа с мамой сидели вон на той лавочке и с улыбками наблюдали за мной. Вместе. Все вместе мы были счастливы. А потом… Мама села за руль нетрезвой… Отмечала с подругами чей-то день рождения и не захотела ехать на такси. А папа стал другим. Строгим, злым. Много работал. Не потому, что мы нуждались, а потому что не хотел видеть меня. Я напоминала ему маму и он от этого сходил с ума.

Мы начали часто ругаться, у меня пошел переходный возраст, что добавило папе проблем.

И в итоге после моего совершеннолетия он сказал, что больше не будет меня содержать. Максимум продукты. А если я хочу учиться, то должна сама заработать себе на образование. В тот вечер я единственный раз попросила у него денег на поступление в престижный ВУЗ. Он отказал. Грубо отказал. Обидно. И я наговорила ему гадостей. Он закидывал мои вещи в сумки и выкидывал их в подъезд. А я не попросила прощения, молча ушла. Хорошо, что уже тогда у меня была Инна. Она помогла мне в первое время. А потом я как-то привыкла жить без папы. Попыталась забыть его, но ничего, конечно же, не вышло. Я не забыла. Но жила с этим до сегодняшнего дня.

И вот теперь я стою вместе с Байсаевым у родной когда-то двери, несмело поднимаю руку, чтобы постучать.

– Он не откроет. Проходи, – толкает дверь Байсаев, а я удивленно смотрю на него.

– Почему дверь не заперта?

– Проходи, – настойчиво повторяет он.

Я делаю шаг, переступаю через порог. Сердце колотится от волнения, но мне не страшно. Все хорошо.

– Папа? – зову его негромко, остановившись в прихожей. В квартире ничего не поменялось. Все на своих местах. Только пыльно как-то. Не свежо.

– Иди к нему в комнату, – произносит сзади Камал.

Я сглатываю и иду в папину спальню.

Открываю дверь.

– Пап?

Он лежит на кровати, смотрит на меня.

Молчит. Молчу и я. Меня легонько подталкивают в спину и дверь позади закрывается. Пакет с покупками у меня в руке.

– Пришла, значит? И чего же тебе надо? – голос отца прорезается сквозь застывшее сознание и я прихожу в себя.

– Что с тобой? Почему ты лежишь днем? Почему не на работе? – спрашиваю, пропустив мимо ушей его грубость.

Отец отворачивается, молчит. Упрямый, как всегда.

Я замечаю под одеялом, которым он укрыт, что-то похожее на бинты. Подхожу и откидываю одеяло с его ног. Одна нога в гипсе.

– Что смотришь, ногу сломал. Заживет. Так чего пришла?

Мне вдруг становится его невыносимо жалко. Кто же за ним ухаживает? Почему мне не позвонил? Гордыня дурацкая важнее?

Я двигаю к нему стул, присаживаюсь на него и начинаю доставать из пакета угощения. Фрукты первым делом. Все складываю на тумбочку, на которой стоят чашка с недопитым чаем и тарелка с гречневой кашей. Кто ему варил эту кашу? Он ее не любит.

– Зачем это все? – отец смотрит на покупки уже не зло, а как-то растерянно.

– Затем, что ты мой отец, – отвечаю тихо я, глотая слезы. – Давно ты ногу сломал? Кто за тобой ухаживает?

– Дней десять назад. Поскользнулся, – скупо отвечает папа. – Соседка заходит иногда. Еду приносит.

– А у тебя не хватило смелости ей сказать, что ты не ешь гречку?

– А ты язвить сюда пришла?

– Нет. Я помириться пришла.

– Этот твой уговорил?

– Что? – непонимающе уставилась на него.

– Ну этот твой. Камал который. Нерусский. Он ко мне заходит уже несколько дней. Тоже еду приносил, – отец кивает на пакет с мусором у кровати. Там виднеются пустые ланч-боксы. Из нашего ресторана. А я даже не знала… – Давно ты с ним встречаешься? Мужик-то взрослый уже. Не молодой. Насколько он старше?

– Пап, прости меня за все, – прошу его тихо и по щеке катится слеза облегчения. Он жив и относительно здоров. Нога заживет, главное, что в остальном все хорошо. Но я ведь могла его потерять! И от этой мысли становится страшно. – Прости, пожалуйста. Я была не права. Я много тебе наговорила. Извини.

Отец поджимает губы, отводит взгляд.

– Ты тоже прости. Я тогда не сдержался. Хотел тебя наказать. Злился сильно и… В общем, я зря тогда тебе отказал насчет денег. И зря из дома прогнал. Я знал, что ты не пропадешь, но, как отец, не имел права так поступать.

– Я все уже забыла. А знаешь, я часто вспоминаю о тебе. Но так и не решалась зайти.

– Это он уговорил, да?

– Да.

– И все равно он тебе не подходит. Я видел его наколки. Он не простой мужик. Твое дело, конечно, но… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Авторитеты обычно ласковые и обходительные с девушками, вроде тебя, недолго. Только пока свое не получат.

Я едва не хмыкнула. Свое он уже получил.

– Пап, между нами ничего нет. Он просто мой начальник.

– Ага. Знаю я таких начальников. В девяностые пару таких за твоей матерью увивались. Вовремя за меня вышла. Как-то обошлось.

Мы замолчали. В воздухе все еще витала неловкость, но обиды уже не было. Ни у меня, ни у него. Мы давно друг друга простили. Просто не признавались в этом даже себе.

– А давай я тебе твой любимый куриный суп сварю? Сейчас в магазин сбегаю и сварю.

– Ну, свари… Я давно суп не ел.

Я улыбнулась.

– Сейчас, пап! Я быстро!

– Поехали. На машине быстрее будет, – Камал открывает дверь, выходит в нее. Борюсь с желанием запереть за ним дверь и больше не впускать в дом отца. Но это же глупо. Все равно зайдет, если захочет. Да и на машине действительно быстрее. Отец голодный. Кто знает, сколько он не ел.

Покорно иду за Байсаевым, присаживаюсь в его джип.

В магазине он ждет, пока я накидаю в корзину необходимые продукты, потом молча идет к кассе.

– Я сама заплачу, – тороплюсь за ним.

– Ой, не делай мне мозги, ладно? – ворчит он, прикладывая к аппарату свою карту.

Я недовольно соплю, прячу в сумочку кошелек. Тоже мне. Добрый самаритянин нашелся. Не нравится мне, когда он тратит на меня свои деньги. Не хочу быть перед ним в долгу.

Закинув сумки в багажник, Ползучий садится за руль. Я молча прыгаю в салон. Конечно же, на заднее сидение.

– Я тебе таксист, что ли? Вперед сядь.

– Зачем?

– Буду таращиться на твои ноги.

– Обойдешься. Извращенец.

– Садись вперед, или мы никуда не едем.

Рычу, но перехожу на переднее сидение, сильно хлопнув дверью.

– Хлопать холодильником будешь, – бурчит он.

Я отворачиваюсь к окну, молчу. Нет настроения собачиться. Хочется скорее сварить суп и накормить отца.

Дома быстро чищу овощи, нарезаю меленько, как любит папа. Варю бульон и закидываю туда овощи.

Камал курит на кухне позади меня. Я кашляю от дыма, но он этого не замечает. Подхожу к окну, распахиваю его настежь.

Байсаев косится на меня, но сигарету, гад, не выбрасывает. В дверь кто- то стучит, и я бегу открывать. На пороге мой бывший одноклассник Сема. Как всегда, не стриженный, не бритый, но симпатичный. Все девчонки в классе за ним увивались. Кроме меня. А я ему нравилась, но так и не ответила взаимностью. Лишь на выпускном позволила себя поцеловать в щечку. А потом наши пути разошлись и я даже не вспоминала о нем до сегодняшнего дня.

– Привет, Айка! А я смотрю, ты не ты! На улице видел тебя. Давно тебя здесь не было. Как дела?

– Аааа… Привет, Сем. А я… Папа приболел немного, я вот зашла проведать, – улыбаюсь ему искренне, но вдруг над моей головой звучит хриплый, до крошева зубов знакомый голос:

– Тебе чего, волосатик? – Байсаев отодвигает меня в сторону, сам становится напротив Семы, который головы на две ниже его.

– А я к Айе зашел… А вы?

– А я муж. Она замуж вышла. Пока, волосатик, – дверь перед лицом Семы захлопывается, а я оторопело смотрю на Ползучего.

– Ты что, в край офонарел? Какой еще муж?

– А это кто был? – поигрывает челюстями, смотрит на меня серьезно.

– Да какое твое дело? Друг мой! Одноклассник! Первая любовь, если хочешь!

Он кривит губы.

– А ты не привередливая.

– А это уже не твое дело.

– Еще раз его увижу, налысо побрею. Вас обоих, – и уходит на кухню. – Там суп твой вскипел. Иди.

Закрываю глаза, собираю нервы в кучу. Однажды я убью этого бандюка. Пристукну чем-нибудь тяжелым. Муженек недоделанный. Да земля скорее разверзнется, чем я замуж выйду за такого… Такого… Козла!

Доварив суп, спешу с полной тарелкой к папе в комнату. Помогаю ему сесть поудобнее и вручаю тарелку.

Отец ест жадно, глотает, почти не жуя. И на меня снова накатывает волна жалости. Я ведь могла помириться с ним раньше. Дурацкая гордость мешала. Или страх, что не примет моих извинений? Не важно уже.

– Вкусно? – спрашиваю с улыбкой.

– Да. Уже и забыл, как ты вкусно готовишь, – хвалит меня отец.

– Приятного аппетита. Добавки может?

– А давай!

Иду на кухню, останавливаюсь у входа. На стуле сидит Байсаев, ковыряется в телефоне.

Поджимаю губы. Это он помирил меня с отцом. Но не спасибо же ему говорить. Не дождется.

– Суп будешь? – спрашиваю неожиданно даже для себя.

Он поднимает на меня удивленный взгляд.

– Да ладно? – спрашивает с полуухмылкой.

– Что?

– Ты мне пожрать предложила?

– А у тебя что, проблемы со слухом? Не хочешь, не надо, – пожимаю плечами и наливаю отцу добавки.

– Ну давай, раз предложила.

Беру другую тарелку, наливаю ему суп, ставлю на стол.

– А ты?

– А я к папе пойду.

– Со мной есть будешь. Отнеси и приходи.

Вздыхаю. Ладно, его все равно ведь не переспорить. Отношу папе суп и возвращаюсь на кухню. От запаха еды кружится голова, я так и не успела сегодня нормально поесть. Присаживаюсь напротив Байсаева, приступаю к еде. Чувствую на себе его взгляд, но пытаюсь не обращать внимания.

– Что у тебя с ним было?

– С кем? – все же поднимаю на Камала глаза.

– С этим волосатым?

– Целовались на выпускном.

Он откладывает ложку, сверлит меня странным взглядом.

– Чтоб я больше не видел мужиков рядом с тобой.

– Это еще почему? – приподнимаю бровь я.

– Потому что ноги им переломаю.

– С какого-такого перепуга? Ты себя моим мужчиной возомнил?

– Да сдалась ты мне. Ты ж психованная.

– А ты нет? Чего тогда прицепился ко мне, раз не сдалась тебе?

– С тобой не скучно. Найду развлечение получше – отстану.

– Вадь, ты так и будешь молчать? Не хочешь поговорить со мной? Дай мне хотя бы объясниться, – Инна поставила чашку с кофе на тумбочку, присела рядом с Вадимом. Но тот перевернулся на другой бок.

– Уже объяснялась. Все понятно. Иди к своему горцу, который тебе браслеты золотые дарит.

– Ты что, рылся в моей сумке?

– А что, не имею права? Должен же я знать, что моя девушка наставляет мне рога с каким-то богачом. Теперь вот в курсе. Браслет можешь носить, не прячь, не стесняйся. Я съеду с твоей квартиры, как только зарплату получу.

– Ты серьезно? Бросаешь меня? Да, он подарил мне на Новый год этот браслет, но я его не приняла. Я верну его!

– Да мне плевать. Делай, что хочешь.

Инна встала с кровати, обиженно поджала губы.

– Вот так? Все так просто у тебя? Даже не поборешься за меня?

– Я тебе не школьник, чтобы бегать за неверной девушкой. Ты сделала выбор, когда взяла у него этот браслет. На золотишко потянуло? Иди, радуйся жизни с горцем. Посмотрим, как он тебя любить будет. У него таких, как ты, куча и маленькая тележка. А ты дура наивная. Денег ей захотелось! Иди!

Инна расстроенно опустила руки, развернулась к двери.

– Все с тобой понятно, Вадим. Ты прав, нам нечего делать вместе, раз ты настолько мне не доверяешь. Еще и продажной шкурой какой-то считаешь.

– А кто ты?! – зазвучало вслед, но Инна не обернулась. Захлопнула дверь и пошла одеваться. В телефоне нашла номер нового так называемого начальника. Немного поколебавшись, кликнула на клавишу вызова.

Он ответил сразу же после первого гудка.

– Привет, – отозвался бодро.

Инна закрыла глаза.

– Здравствуйте. Мне нужно с вами увидеться. Это возможно?

– Вот так сюрприз. Разумеется. Где, когда?

– Вы сейчас где? В ресторане?

– Да. Хочешь приеду за тобой?

– Нет. Не нужно. Я сама приеду, – сбросив звонок, долго стояла у входной двери, мяла в руках сумочку. Потом вздохнула, накинула шубу и вышла из квартиры.

Барха сидел за столом, пил кофе. Инна кивнула Вике, присела напротив него.

– Будешь что-нибудь? – спросил ее так, будто они встречаются каждый день. Будто они друзья.

– Буду. В лицо вам швырну ваш подарок. Себе заберите! – на стол полетела коробочка с браслетом, и Барха перестал улыбаться.

– Я подарки назад не принимаю. Редко их дарю. Но если делаю это, то…

– Да мне плевать. Вы рассорили меня с парнем. Из-за этого вашего подарка он думает, что я на ваши деньги повелась и изменяю ему. Заберите это и больше никогда ко мне не приближайтесь.

– Так может не так сильно он тебя и любит, раз быстро поверил в измену? Ничего не проверил, со мной не поговорил. Я бы сопернику первым делом рожу набил бы. А потом уже с девушкой разбирался бы. Твой парень – не мужик, если так просто забил на тебя. Или просто ты не его девушка.

– Это… Это не ваше дело, ясно? – Инна подняла голос, а Барха взял коробочку с браслетом и швырнул ей ее обратно.

– Мое дело. Подарок свой забери. А то заставлю. Иди дальше умоляй своего неженку простить тебя за то, чего ты не делала. Можешь валить все на меня. Пусть придет ко мне, если он мужчина. Я скажу ему, что между нами ничего не было. Но не факт, что не будет в будущем. Я настойчивый, Инна.

Она резко поднялась, схватила свою сумочку.

– Не нужны мне ваши подарки! И между нами ничего не будет! Я не ведусь на побрякушки и красивые слова! Повторяю: у меня есть парень! Оставьте меня в покое!

Ушла, так и не взяв коробку обратно.

Барха взял ее в руку, покрутил пальцами. А потом поднялся и пошел следом за ней. Догнал ее на машине, идущую по тротуару.

– Садись, подвезу. Мы не договорили.

– Нет! Я сказала, отстаньте от меня! Я увольняюсь!

– Не получится, красавица. От меня так легко не избавишься, – проговорил в открытое окно. – Давай, садись.

– Нет!

Остановил машину, догнал ее пешком. Выхватив сумку, сунул туда коробку.

– Я сказал, что не принимаю подарки обратно. Ты его возьмешь. Или я отвезу его тебе домой. Прямо под нос твоему пареньку.

– Да что вы себе… – она ахнула ему в рот, когда Барха притянул ее к себе и впился в ее губы. Стоя на тротуаре, они загораживали проход пешеходам, но ни один из них не обращал на это внимания. Инна изо всех сил трепыхалась, пытаясь освободиться, а Барха, как ему думалось, брал свое.

Он целовал меня в шею, плечо, которое сам и обнажил, оттянув ворот халата. Его тяжелое тело вдавливало меня в кровать и я вспомнила то самое утро. Тогда было почти так же. И я так же лежала, не сопротивляясь.

Но силы вдруг появились и я толкнула его в грудь.

– Отпусти! Слезь с меня!

Он поднял голову, а в глазах мрак. Они у него и так темные, а сейчас вообще черными казались.

– Перестань. Нормально же все. Я не сделаю больно.

– Нет. Я не хочу. Отпусти меня, – проговорила почти по слогам. Я не думала, что он остановится, но он шумно выдохнул мне в лицо и резко вскочил на ноги. Отошел к стене, прилип к ней спиной и запрокинул голову.

Я встала, поправила халат, затянула потуже пояс.

– Тебе пора.

– Я за тобой приехал. У нас дела. Давай, шевелись, – он пошел прочь из комнаты, а я крикнула вслед:

– Ничего не будет, понял? Как ни старайся, я тебя не захочу!

– Очень ты мне нужна! – крикнул в ответ уже с кухни. – Одевайся давай! Ходишь, булками своими светишь!

Я глянула в зеркало. Халат у меня нормальной длины, ничего нигде не выглядывает. Булками я ему свечу. Сказочник. Просто в очередной раз хотел воспользоваться мной.

Но остановился. Не стал насиловать.

Я медленно выдохнула, приводя сердцебиение в порядок. Все нормально. Ничего не случилось. Я просто ответила на его поцелуй… Почему-то… Зачем я это сделала? Дура, что ли, совсем? Может он прав? Я психичка?

Я быстро оделась, стараясь не думать о том, что сделала. Это все от нервов. Бывает. Я просто растерялась. Тогда меня парализовало от страха. А сейчас я попыталась защититься вот так… Все объяснимо.

Вышла к нему, опустив глаза в пол. Мне теперь еще и стыдно. Будто это я полезла к нему целоваться, а не наоборот.

– Готова? Поехали, – он прошел мимо меня, вышел в дверь и оставил ее распахнутой.

Я схватила пальто и поспешила за ним. Зачем только – непонятно. Ну раз уж он договорился в универе… Я послушаю, что от меня требуется и сама насобираю денег до нового учебного года. Времени предостаточно.

– Привет, я без звонка. Впустишь? – на пороге стояла Инна. Я отошла в сторону, пропуская ее в квартиру.

– Проходи, конечно. Что-то случилось?

– Да. Помнишь, мы говорили о том, чтобы найти другую работу? Пойдем завтра по ресторанам? Или в клубы там… Не знаю, – Инна стояла у двери, кусала губы и глядела куда-то мимо меня.

– Помню я все. Ты проходи на кухню, попьем чаю, поговорим.

Инна отрывисто кивнула, стащила с себя верхнюю одежду и обувь. Быстро зашагала на кухню.

– С тобой точно все нормально? Выглядишь как-то странно…

Инна улыбнулась, присела на стул.

– Я виделась с Бархой. Хотела вернуть ему браслет. Он не принял. И еще… Поцеловал меня. А Вадим надумал вдруг помириться. А я уже не уверена, что хочу этого. Все так запутано… Я не знаю, что делать.

– Ясненько… – я тоже присела, налила чай в свою чашку и подвинула ее подруге. – А меня тоже поцеловали… Камал поцеловал. И я ответила. Не знаю, зачем это сделала. До сих пор в себя прийти не могу.

Инна вздернула брови.

– Чего?

– Так вышло. Я просто растерялась. У нас чуть не случилось… Но я вовремя сказала «нет» на этот раз. И он, как ни странно, остановился.

– Это хорошо. В смысле, что остановился, – отстраненно проговорила Инна. – Так у вас теперь отношения или что?

– Что?! Нет! Ты что, Ин! Какие отношения с этим бабуином?! Нет же! Он просто таскается ко мне зачем-то… И помогает. Зачем-то. Сегодня в универ меня возил. Он договорился, чтобы меня на следующий учебный год взяли, представляешь? Заплатил, наверное… Я осознаю, что это нехорошо, но…

– Но ты хочешь учиться, – улыбнулась Инна.

– Очень хочу.

– Может он так просит прощения за то, что сделал тогда?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Он и с отцом меня помирил, и продуктов целый мешок приволок. Черную икру будешь?

Инна приподняла брови, уставилась на меня.

– Нет, это уже отношения, Айка. По-любому.

– Никакие не отношения! – вспыхнула я. – Ты тоже… Думай, что говоришь. Он сам сказал, что я ему не сдалась.

– Ага, а бегает он за тобой от скуки, да?

– Ну, вообще-то, да… Как бы… Он сам так сказал! Найдет кого-то поинтересней и отвалит. Вот.

Инна прыснула.

– Ну тебе самой не смешно? Он от тебя уже не отстанет. Это ж и ежу понятно. Раз уж дело дошло до продуктов и универа…

Я отвела взгляд в сторону. Стало неудобно перед подругой за свою простоту и глупость. Он ведь, и правда, как клещ в меня вцепился. А я все отрицаю. Дура, она и есть дура.

– Ну хоть с папой помирилась, – пожала плечами я, желая поменять тему.

– И как он?

– Ногу сломал. Я к нему приезжаю, еду готовлю, убираюсь. Он вроде как жалеет, что выгнал меня из дома. Предлагал вернуться.

Инна покачала головой.

– Не вздумай. Ты уже взрослая. Сама справишься. А то опять поругаетесь и опять тебе все сначала начинать. У тебя все есть, вот и учеба будет.

– Я тоже так подумала и отказалась. Но папу не брошу. Он все же папа.

– Ну да, – согласилась Инна. – Я рада за тебя. Похоже, у тебя в Новом году все складывается хорошо.

– А у тебя не складывается? – спросила я Инну. – Если Вадик хочет помириться, то может все не так уж и плохо? А этот ваш поцелуй с Бархой – это как у меня с Камалом. Стресс, случайность… Ну всякое же бывает.

Подруга взяла в ладони чашку с чаем, пожала плечами.

– Не было поцелуя. В смысле взаимного. Он меня поцеловал, я его оттолкнула. Все.

– А Вадиму не говорила?

– Нет, ты что? Чтобы он от ревности на потолок полез? И так попрекает меня этим горцем и его браслетом. Вот я и пришла к тебе поговорить насчет новой работы. Или ты хочешь остаться с Камалом?

– Нет, конечно! – воскликнула я. – Кто он мне такой? Нет у нас ничего и быть не может. Я с тобой. Завтра же и пойдем на поиски. Вместе, как и договаривались.

Инна отпила из чашки, скривилась.

– Это что такое?

– Валериана и пустырник.

– Мы уже до этого дошли? – усмехнулась.

– Да много стрессов в последнее время. Этот Байсаев еще. Как к себе домой приходит. Жрет из моего холодильника.

Инна захохотала. Запрокинув голову.

– Так он же тебе его и заполняет.

– Да ну тебя! Он еще и замки мне вскрывает, когда отказываюсь открывать дверь. Представляешь? Лезет, как к себе домой.

– Да, какие-то они неадекватные, – улыбка Инны испарилась. – Оба. Чего хотят, не понятно. Надо это прекращать.

– Согласна.

– Ты! Это ты все! Да ты… Знаешь, кто ты?! – я ворвалась в ресторан, еле сдерживаемая Инной. – Мы, значит, воровки, да?! А то, что ты со мной сделал, как называется?! Паршивый насильник! – я орала во все горло, пока пораженные Инна и Барха смотрели то на меня, то на Байсаева. Посетители и персонал тоже застыли в шоке. Но я от ярости не видела перед собой почти ничего. Лишь его лицо.

Он же, медленно поднявшись, двинулся на меня. А я, осознав, чем все это мне грозит, бросилась бежать. Я успела добраться до двери ресторана. Дернула за ручку, а дверь тут же захлопнулась. Я подняла взгляд на руку в татуировках, прижатую к двери. Сглотнула.

– А ты по ходу совсем тупая, да? – прозвучал его голос над моей головой. – Неубиваемой себя возомнила?

– Выпусти, иначе я заору!

– Еще не прооралась? – хриплый шепот мне на ухо и волосы больно натягиваются у корней. – Насильник я, да? Ты тварь неблагодарная. Сопля малолетняя. Думаешь, я вечно это терпеть буду? Все, рыжая. Ты нарвалась. Я выключаю доброго дяденьку, – толкнув дверь, он повел меня к своей машине, крепко держа за волосы.

– Отпустите ее! Что вы делаете?! – за нами бежала Инна, пыталась вырвать меня из его рук. – Камал Ахматович! Не надо! Отпустите ее!

Но Байсаев открыл дверь своего джипа, зашвырнул меня на заднее сидение, как тряпку, и захлопнул дверь.

Инна что-то еще кричала. Хватала его за руки, пока он шел к водительской двери.

Я остервенело дергала ручку, но Гад заблокировал двери.

В окно я видела, как Барха, обняв Инну за талию одной рукой, утаскивает ее вовнутрь ресторана. Она сопротивлялась и что-то кричала, отбивалась от Бархи, но тот, конечно же, оказался сильнее.

Я растерянно смотрела, как ресторан уплывает назад, а мы выезжаем на дорогу.

– Ты это… Ты что задумал? – спросила у Гада, но тот лишь зло усмехнулся. – Камал?

– О, так я уже Камал? Не насильник?

– Я… От злости сказала это. Хотя ты вообще-то… Ну, ладно. Пошутили и хватит. Мне домой надо! Слышишь? – толкнула его в плечо, но Ползучий лишь молча продолжил вести машину.

Ехали мы на достаточно большой скорости. Он вел агрессивно, ловко обгонял автомобили, едущие впереди. На мои вопросы и просьбы не отвечал.

Я откинулась на спинку сидения, вцепилась в ручку на двери. Но по-настоящему занервничала, когда мы свернули в какой-то лесок. Причем скорость он сбавил совсем чуть-чуть. Ехал уверенно, наверняка зная куда.

– Ты что задумал? Немедленно остановись! Высади меня здесь, я до города сама доберусь!

– Сейчас высажу, – кивнул он и продолжил ехать вглубь леса.

– Я не буду извиняться, понял? Что ты мне сделаешь? Лопату выдашь?

Он молчал.

А я смотрела по сторонам и с опаской на него.

Когда машина резко затормозила, я едва не врезалась лицом в подголовник переднего сидения.

Байсаев вышел из салона, открыл заднюю дверь.

– Выходи давай, балаболка!

– Неа, – я замотала головой и отползла в дальний угол.

– Я сказал, вышла! Бегом! А то вытащу!

– Не трогай меня, Байсаев! Ты не имеешь права! – огрызалась я. Правда, уже не так дерзко. Ой, зря я его насильником назвала. Не надо было так. Один раз он уже приложил меня о барную стойку за это слово.

Эх, Айка, ничему тебя не учат собственные ошибки.

– Вышла, курица!

– Камал, давай поговорим нормально. Я готова обсудить сложившуюся ситуацию… Только отвези меня обратно в город, пожалуйста.

Он рыкнул и всем своим туловищем нырнул в салон. Сгреб меня в охапку и выволок на улицу. Было морозно и много снега. А еще, где-то вдали кричало какое-то животное.

– Отпусти! – затрепыхалась я в его руках, но Байсаев крепко вцепился мне в запястье, потащил к багажнику и достал оттуда веревку.

Лопаты там не оказалось. А зачем ему веревка?

– Камал, давай поговорим… Нормально, без психов. Слышишь меня?

Он молча повел меня за собой вглубь леса. Я проваливалась в снег, едва не падала, но он продолжал тащить меня за собой.

Остановившись у толстого дерева, он толкнул меня на снег.

– Села к стволу впритык!

Я молча прижалась к дереву, отмечая про себя, что на снегу не так уж и холодно. Но все же хотелось бы обратно в теплый салон.

Я молча наблюдала за тем, как Байсаев опутывает меня веревкой, привязывая к дереву. Сопротивляться на ум не приходило, потому что я была уверена – это его идиотская шуточка. Ну правда. Не пытать же он меня собрался. Попугает и отпустит.

А я уясню для себя, что насильником его называть больше не нужно. Уже уяснила.

Крепко привязав меня к стволу дерева, Ползучий отошел на полметра, склонил голову на бок и удовлетворенно кивнул.

– Вот так, коза рыжая. Договорилась. Приятного аппетита зверям, – и, развернувшись, пошел обратно к машине.

Я усмехнулась.

– Да неееет… Он шутит. Издевается.

Но когда мотор взревел и я увидела, как машина уезжает из леса, улыбка исчезла. Он не издевается. Он уезжает.

– Что вы творите вообще?! Как это называется? Вот куда он ее повез? Немедленно звоните ему и скажите, пусть вернет Айю! – Инна пыталась пробиться через мощную стену к двери раздевалки, но она, мощная стена, даже не думала двигаться с места. Только смотрела на Инну, как на кусок мяса. – Что вы смотрите так на меня?

– Почему браслет не носишь? Он запрещает? – спросил Барха, делая медленный шаг к ней.

Инна попятилась.

– Не меняйте тему разговора! Куда ваш друг повез Айю? И выпустите меня отсюда уже!

– А если не выпущу? – Барха хищно улыбнулся, сделал еще шаг. – Возьму и украду тебя. Запру у себя дома и будешь моей. Что на это скажет твой парень? Придет ко мне за тобой или соссыт опять?

– Вы что? Ненормальный? Только троньте меня! Я вам все лицо расцарапаю! И парня моего не трогайте! Он не трус! Он просто выше всего этого и не будет связываться с каждым ненормальным!

Барха заухмылялся еще шире.

– Выше этого? То есть, ему плевать, что у него девушку уводят?

– Никто никого не уводит! У вас не хватит мозгов меня увести! Я не телка на пастбище, чтобы меня уводить! Ясно вам?

– Не телка. Это верно. Телка уже за браслет дала бы.

– Что? Да вы… Знаете что? Общайтесь со своими телками дальше, вы ведь уже знаете к ним подход, а меня оставьте в покое! Звоните своему Камалу Ахматовичу! Куда он дел мою подругу?!

– Да все нормально будет с твоей подругой. Князь язык ей слегка укоротит и вернет на место, – один широкий шаг, и Инна уже прижата к шкафчикам. Места для маневра нет. – Поцелую тебя? – склонился к ее губам.

– Нет! – Инна толкнула его в грудь, но Барха все равно коснулся ее губ своими. Провел по ним языком, с силой дернул Инну на себя. – Раз ему плевать на тебя, будь со мной. Мне не будет плевать. Тебе будет хорошо. Я обещаю, – шептал ей в лицо, взяв его в ладони.

Инна задрожала от этого прикосновения, но нашла в себе силы вдохнуть.

– Отпустите! Немедленно! Я закричу на весь ресторан!

– Да, вы с подругой крикуньи. Я уже заметил. Можешь идти. Только при условии, что завтра выйдешь на работу в моем браслете.

– Я не выйду на работу! Я увольняюсь!

– Ты никуда не устроишься в городе. Я об этом позаботился.

– Тогда уеду из города! И у меня есть парень! Он меня поддержит! А теперь пропустите! Я все равно никуда не уйду из ресторана, пока не вернется моя подруга!

Барха усмехнулся на ее монолог, молча отошел в сторону. Инна пронеслась мимо, вылетела из раздевалки.

Камал ударил по рулю кулаком, резко нажал на тормоз. Джип остановился посреди трассы.

Хотел оставить эту заразу на несколько часов, чтобы подумала хорошо о своем поведении. Но сейчас начало казаться, что погорячился. Баба все-таки. Хоть и дурная напрочь. Но баба. Еще замерзнет там, задницу свою проблемную застудит. Молодая же еще.

Вздохнул, снова ударил по рулю. И чего он с ней сопли размазывает? Пора давно было поставить на место эту зарвавшуюся занозу. Чтобы пикнуть в его сторону не смела.

Развернул машину и поехал обратно. В этом лесу вроде не водится страшных зверей, но мало ли. Она же не будет сидеть спокойно. Орать будет, как оглашенная. Надо поспешить.

Вернулся на место, где привязал рыжую и громко, со стоном выдохнул. Веревка разрезана, дурищи нет. Сама разрезала? Нож, что ли, при ней был? Или что? Куда делась эта идиотка?

Занервничал, что случалось с Князем довольно редко. Обычно он спокоен, как удав. В любых обстоятельствах. А тут… Опять во всем рыжая виновата. И зачем он с ней вообще связался? Нашел лекарство от скуки. Теперь он уже скучает по обычным, спокойным дням.

– Айя?! – крикнул в гущу леса, но никто не отозвался. И куда, спрашивается, эта дурища поперлась? Трасса же в другой стороне.

Глянул на снег, оторопел. Кроме ее следов были следы его, Камала, и еще чьи-то. Большие, мужские. Еще, следы крупной собаки.

Кто ее забрал?! Она не сама ушла!

В груди загромыхало. А что, если это залетные какие-то? Недалеко зона. Вдруг беглые, которые бабу годами не видели? А если она начнет сопротивляться и орать? А она начнет!

Медленно выдохнул. Надо идти по следам. Далеко они не могли уйти. Хоть бы это был лесник. Нормальный лесник, который ее не обидит. На снегу вроде не было крови, это успокаивало. Но не так чтоб совсем.

Камал достал из бардачка ствол и бросился вглубь леса. Бежал по следам, но через некоторое время они начали пропадать. Стали нечеткими, а потом и вовсе замело ветром.

– Дура! Куда ж ты делась?! – кружил вокруг в поисках хоть одной души. Никого. Тишина. Только птицы кричат и ветер свистит.

– Айя! – заорал на весь лес, но в ответ то же самое. Пошел дальше. Наобум. Он должен ее найти, пока с ней ничего не случилось. Он сам может с ней делать все, что угодно душе. Но не кто-то другой! Никто ее не смеет трогать! Даже если она ненормальная, психованная баба.

Сам не заметил, как перешел на бег. Следы потерялись окончательно, а ветер и поднявшаяся метель мешали обзору. Камал пробирался сквозь заросли, звал рыжую по имени и понимал, что движется не в том направлении. Надо вернуться и попробовать другое направление.

Спустя два часа поисков окончательно психанул. Как она могла исчезнуть за такое время без следа?! И где ее теперь искать? А если ее увезли куда-то? Куда?

Набрал Барху и сквозь помехи и плохую связь приказал ему собрать людей на поиски. Объяснил, где находится, а сам снова пошел блуждать по лесу.

– Где же ты, рыжая? Убежала от меня? Или украли? – если украли, то кто? Кто-то из старых врагов следил за ним и увидел, как он таскается к этой девчонке? Решили шантажировать? Его? Нет, на это никто не решится. Нет таких идиотов.

Но все же мысль о похищении не давала покоя. А вдруг, и правда, кто следил?

Пока бродил по снегу, продумывал все варианты. Да, за ними могли следить. Да, девчонку могли умыкнуть. Но кто и с какой целью? Он уже давно избавился от врагов.

Через некоторое время люди прибыли к нему и начали прочесывать лес. Приехал и Барха с Инной. Та в истерике набросилась на Камала.

– Как вы могли? Куда вы ее дели?! Немедленно верните мне Айю!

– Ее ты зачем приволок? – вздохнул Камал.

– Не мог оставить одну. Она там с ума сходила.

– А здесь она зачем нужна?!

– Кам, давай продолжим поиски. Она в машине посидит.

– Закрой ее, пока и эта никуда не испарилась.

– Инна, иди сюда, – Барха пошел к машине, открыл дверь. – Сядь. Мы ее найдем. Только не мешай.

Инна пыталась сопротивляться, но Барха заблокировал замки.

– Идем. Я готов.

Камал двинулся за людьми.

– Прочешите весь лес! Под каждый камень загляните! И еще, здесь есть кто-то вроде приглядывающего за лесом? Лесник там или кто? Найдите его! Услышите лай собаки – туда сразу же!

Камал сглотнул ком страха, взявшийся непонятно откуда. Не может быть, чтобы он так боялся за рыжую. Не настолько она ему дорога. Да вообще не дорога! Заноза в заднице! Найдет ее, сам по шею в снег засунет.

Через несколько часов они действительно набрели на избу. Парни тут же окружили ее по приказу Камала, достали стволы.

– Дым из трубы идет. По ходу тут и обитает лесник, – подытожил Барха.

– В дом, – кивнул Камал.

Ворвались без стука. И сразу же Князь выдохнул, когда увидел ее. Рыжая сидела у печки, куталась в плед. В доме было прохладно, но теплее, чем на улице.

– Вы кто такие? – из-за стола встал мужик с длинной бородой, шагнул к Каму.

– Я за своим пришел, дед. Иди покури пока, – бросил ему и собирался обойти, чтобы приблизиться к девчонке, которая даже смотреть на него не хотела, но мужик вдруг схватил его за локоть.

– Какой же я тебе дед, Князь? Своих не признаешь? Не виделись-то всего лет семь-восемь.

Камал повернул голову, уставился на мужика. Голос знакомый. И лицо. А не узнал он его из-за длиннющей бороды и нестриженных волос.

– Матвей? Ты, что ли?

– Признал, значит. Не ожидал тебя тут увидеть. Так это твою принцессу я спас от животных?

– Ну привет. Мою. То есть… Работает она на меня. Да и до принцессы ей далеко.

Матвей усмехнулся.

– Ага. Вижу. Всей ордой в хату заперлись. Дверь-то хоть закройте, только печку растопил.

Через десять минут Матвей накрыл на стол, поставил бутыль с самогоном.

Камал устал сверлить взглядом надутую рыжую и сел с Бархой за стол. Выпили. Кам поморщился, а Матвей засмеялся.

– Ну да, Князь ведь и на зоне такую бормотуху не пил, не то, что на воле. А я, знаешь, как-то привык уже. Отвык от цивилизации с ее благами.

– Я о тебе давно ничего не слышал. Ты давно здесь обитаешь? – Кам постарался отвлечься от рыжей. Пусть сидит дуется. Ей полезно подумать о своем поведении.

– Как откинулся, вышел, старые дружки хотели меня обратно затащить в чернуху. А я устал от этого. Хотелось спокойно пожить. Устал по кичам чалиться. Вот и нашел вакансию лесника. Здесь только животные и лес. Тишина, благодать. Никаких левых делишек и лишних людей. Ну вот, вас не считая.

– Понятно. Отошел, значит, спрятался, – кивнул Князь.

– Не спрятался. Решил пожить нормально. Без ствола под подушкой. Но ты-то у нас вор в законе. Тебе не понять. У тебя вон охраны, как у президента. А у меня, кроме банды, никого и не было. Я даже семью не завел за столько лет. Все из-за того, что по ту сторону закона существовал. Тебе-то комфортно, а я устал.

– Я не осуждаю, – Князь допил остатки самогона, повернулся к рыжей. – А ты чего сидишь, смотришь? Набегалась? Мы еще не договорили.

Она вздернула нос, отвернулась к небольшому окошку. Принципиально молчит. Курица.

Тем не менее был рад, что она нашлась и попала в руки именно Матвею, а не какому-нибудь подонку. Матвея Камал знал давно. Как-то на зоне вместе дрались спина к спине, когда приводили в чувство зарвавшуюся гопоту. Давно это было, конечно… Много воды утекло. Но такие моменты не забываются.

– Слушай, – Камал снова зыркнул на девицу. Та тряслась от холода, сжимала в руках железную кружку, уже, скорее всего, пустую. – Я тебя рад был увидеть, Матвей. Как-нибудь обязательно загляну к тебе еще. С подарками. Спасибо, что эту дуру отвязал. Я с психа ее к дереву примотал. Думал, укокошили ее уже. Спасибо еще раз. Мы сейчас поедем. Пора уже.

– Да понял я. Ты больше девками не разбрасывайся. Тут не так безопасно, как ты думаешь. Волки к нам перекочевали недавно, – Матвей наполнил кружки еще раз. – Давайте на дорожку. Дева, тебе подлить еще?

– Нет, спасибо вам, Матвей, – улыбнулась ему рыжая, а Камала всего передернуло от злости. Вот дрянь! Улыбается она еще! Самогон, что ли, бухала сидела? Он ее, значит, по лесу скачет, ищет. А она тут с чужим мужиком выпивает! Коза драная! Сжал кулаки от злости.

– Вставай давай! Едем! Там твоя подруга заждалась уже! Хотя надо было бы тебя все-таки под деревом оставить!

В город ехали в тишине.

Рыжая пошатывалась на каждой ямке – набухалась самогона все-таки. Инна ее поддерживала, что-то шептала.

А та смотрела на него в зеркало заднего вида. Зло смотрела, обиженно. Так, словно он ей что-то должен и это не за ее длинный язык он ее наказал.

Барха ехал следом, за ним парни на своих тачках. Уже у ресторана Барха открыл пассажирскую дверь джипа Камала, позвал Инну. Та вышла.

– Отвезите Айю домой! Она устала и сильно замерзла! У вас вообще сердца нет! – налетела зазноба Бархи на Князя. Тот лишь хмыкнул.

– Уйми свою бабу. А с этой я сам разберусь.

– Я с вами поеду! Чтобы вы опять ее в лес не завезли! – бросилась обратно к машине Инна, но Барха ее перехватил.

– У нас с тобой еще дела незаконченные. И разговор. Пусть Камал отвезет Айю. Ничего с ней не случится.

Князь вздохнул, заглянул на заднее сидение. Это пьяное худосочное туловище еще домой надо отвезти. Ладно. Побудет еще раз добрым дядькой.

Пока ехали, рыжую окончательно развезло от тепла в салоне и выпитого самогона. Завалившись набок, она уснула на заднем сидении.

Князь покачал головой, глянул на навигатор. Впереди маячила огромная пробка. Так он до ее дома будет пилить несколько часов, а уже вечерело и хотелось отдохнуть. Набегался за этой пришибленной за весь день.

Резко свернул в сторону, направляясь к себе домой. Ничего, пусть поспит у него дурища. Завтра пинками ее к себе отправит.

У своего дома попытался ее растолкать, но нахальная девка спала так крепко, словно ее вырубили. Да, забористый у Матвея самогон. Даже его, Камала, торкнуло, что уж об этой соплячке говорить. Кто знает, сколько она там вылакала.

– Иди сюда, пьянь, – подхватил ее на руки и вытащил из салона. Прошел к подъезду мимо обалдевших бабок на лавочке. Те зашептались.

Занес рыжую в квартиру, уложил на свою кровать. Время еще не позднее, но он устал, хотелось поспать как следует. Стащил с рыжей верхнюю одежду, отбросил на стул, а сам пошел в душ.

Вернувшись в комнату в одном полотенце, переоделся в домашние штаны, торс оставил без одежды.

Упав на кровать, закрыл глаза, но тут же их распахнул, потому что рыжая придвинулась к нему задницей. Прямо к паху. Этого еще не хватало. Тело сразу же среагировало на присутствие рядом бабы.

Отодвинулся.

Рыжая неожиданно села на кровати и принялась стаскивать с себя одежду. Разделась до белья и упала обратно.

– Ты что творишь? – спросил у нее, но ответа не получил. Она продолжала спать. И раздевалась, похоже, тоже во сне.

Вздохнув, закрыл глаза, но девица снова подвинулась к нему и уперлась в него своей наглой жопой. В трусах, блин, в горошек.

– Ты это… Я мужик вообще-то. Будешь так тереться, потом не жалуйся, – предупредил ее, но рыжая в ответ лишь сладко засопела.

Коза.

Резко сел, схватил с тумбочки сигареты и вышел на балкон раздетым. Морозный воздух немного охладил его пыл и в паху полегчало. Но не так чтобы совсем. У него, между прочим, давно бабы не было. А тут эта. Вертит своим бампером, а потом жалуется, что ее бедную изнасиловали. Надо было отвезти ее домой все же. Плевать на пробки. Она ему вообще кто, что он ее к себе приволок? Или в машине надо было оставить. Пусть бы там спала.

Вторая попытка уснуть увенчалась успехом. И то, после того, как он отвернулся к ней спиной.

Но пробуждение было неожиданным. Сначала он услышал грохот, потом стон. Повернулся – рыжей рядом не было. Посмотрел вниз с кровати, оказалось, что она валяется на полу.

– Ай… – шипела, потирая ушибленное колено.

– Ну ты и пьянь, – прокомментировал зло и снова лег.

– Что? Что я здесь делаю?! – она вскочила резко, будто и не валялась до этого на полу. Попятилась. – Что я здесь делаю?! – заорала во всю, прикрывая почти голое тело.

– Спать мне мешаешь! Либо ляг и спи нормально, либо проваливай из моей квартиры!

– Где моя одежда? – она засуетилась по комнате, начала собирать свои шмотки, которые сама же и раскидала. – Ты снова это сделал! Подонок! Гад ползучий! Да как ты посмел! Я… Я тебя ненавижу!

– Вот же дура набитая, а, – вздохнул Камал, закатывая глаза. – Я тебя сейчас встану укокошу! Ничего я с тобой не делал!

Но она уже не слышала, неслась в коридор, по пути натягивая на себя шмотье. Орала и спотыкалась, обо что-то пару раз ударилась.

Князь застонал и накрыл голову подушкой. Пошла она в задницу. Пусть проваливает.

Он, как идиот, опять сделал доброе дело и опять остался виноватым. Она не понимает хорошего отношения, с ней можно общаться только силой.

Через пару минут входная дверь громко хлопнула и он выдохнул.

– Ну и катись, соплюха неблагодарная, – перевернулся набок и снова уснул.

Инна отложила телефон, отодвинула чашку с кофе. Вадим еще спал. Почти сутки играл в компьютерные игры и даже не заметил, как долго ее вчера не было. Правда она говорила, что будет искать работу. Наверное, он остановился на этом варианте. По крайней мере ревностью своей не доставал.

Сейчас было не до него. Айка снова пострадала от рук этого Камала. Каким же моральным уродом надо быть, чтобы сотворить такое во второй раз. Айка, конечно, бывает резка в своих высказываниях, но такого она не заслужила. Байсаев бессовестный и подлый человек. И его надо проучить.

Айку застала у двери. Та сидела, не раздеваясь, дверь была открыта.

– Так, поехали! Хватит с нас этого ига. Будем наказывать подонков! – Инна дернула ее за руку, поймала на себе растерянный взгляд Айи. – Не смотри так. Жалеть не буду сейчас. А то ты раскиснешь и передумаешь находить на него управу. У тебя все будет хорошо. А сейчас мы едем по важному делу. Все, пошли, – потянула Айку к выходу и та покорно зашагала.

В такси она почти не разговаривала, лишь смотрела в окно. А потом усмехнулась неожиданно, повернулась к Инне.

– А я ведь почти поверила ему. Нет, я не планировала с ним отношений, но я почти поверила, что он не желал мне зла. А он желал.

– Так, перестань. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь физически?

– Нормально.

– Болей нет? Крови?

– Нет. Ничего такого. Я даже прислушивалась к себе… Ничего не чувствую.

– Это от шока. Ладно, сейчас проверим, нет ли разрывов.

Инна буквально тащила Айю за собой за руку, как непослушного ребенка. Та снова впала в ступор, как и в прошлый раз.

– Так, все нормально у вас с женским здоровьем, даже отлично, я бы сказала. Давно не видела таких здоровых женщин. Вы еще молоды, берегите себя, – с улыбкой заявила доктор и, сняв перчатки, пошла к столу. Села за компьютер. – Сейчас все вам напечатаю.

– Разрывов нет? Никаких повреждений? Точно? – засуетилась Инна, пока Айя за шторкой одевалась.

– Каких разрывов?

– Ну мы же к вам пришли, чтобы вы зафиксировали изнасилование.

Доктор выпучила на Инну глаза так, что те стали больше очков.

– Какое еще изнасилование? У нее не было полового акта в последнее время. По крайней мере такого, о котором вы говорите. После изнасилования там все видно, девушка. Кого-то хотите ввести в заблуждение? – ее голос тут же стал холодным, а взгляд пристальным. – Я вам никаких справок не дам. Не было там изнасилования. Даже близко нет.

– Что? Не было?! – из-за шторки вышла Айя. – Но я проснулась почти голая и он голый был! То есть… На мне было белье, но… – Айя замолчала.

– Так вы по впискам ходите, а потом на утро ищете, кого бы на деньги развести? Были у меня уже такие! Так те хоть додумались сексом заняться перед тем, как ко мне бежать. А вы… Эх, вы, девочки! Не стыдно таким промышлять? Лучше бы работу себе нашли! Идите отсюда, пока не вызвала охрану!

Инна с Айей вылетели из кабинета пулей.

Айка уставилась на Инну, схватила ее за руки.

– В смысле… Он не трогал меня? У нас ничего не было?

– В смысле да. Я тебя не трогал. У нас ничего не было с твоими дико эротичными трусами в горошек. И что ты собиралась делать дальше? Бежать заяву на меня катать?! – непонятно откуда взявшийся Камал схватил Айю за локоть, сжал так, что она поморщилась. – Я не понял, тебе дерева было мало? Ты что, вообще берега попутала? Мне тебя конкретно наказать?!

– Я… Правда не трогал? – Айя уставилась на него, а он в ответ прожигал взглядом ее.

В этот момент Инна не могла не заметить проскочившей между ними искры.

– Да сдалась ты мне трижды! Ты сама по пьяни разделась и улеглась ко мне! Я тебя и пальцем не трогал! Ты тупая, костлявая, скандальная и рыжая! Я тебя терпеть не могу! Ты у меня уже вот здесь! Я бы тебя грохнул, да отца твоего пожалел! Ты… – он процедил сквозь зубы, замолчал, выдохнул. – Ты мне чтоб на глаза больше не попадалась! Только на работе и то мельком! Ясно?! Еще раз попытаешься рот на меня открыть, я тебя по старинке. Так, что никто не найдет! Вон пошла отсюда! – орал Байсаев так, что вокруг начали собираться люди.

Айя пристыженно опустила голову и, тихо облегченно вздохнув, побежала к выходу.

Инна бросилась за ней. Догнала уже на улице.

– Здоровье у тебя, и правда, отменное, – попыталась поддержать подругу. – Еле догнала тебя. Ну что, теперь ты спокойна? Опозорились правда… Ну да ладно. Зато тебя не насиловали! Это же хорошая новость?

– Хорошая новость, да, – кивнула Айя и побрела по снегу. – Но я так ступила… Какой позор. Я еще и подставить его могла. Опозорить. Опять.

– Ну не знаю… Извинись перед ним.

Айя остановилась, повернулась.

– Еще чего? Может еще на колени бухнуться? Он так-то раз это сделал. И не трудно заподозрить его в таком… Ладно. Поехали за тортом. Мне надо заесть стресс. А потом подумаем насчет работы.

– Так что будем делать с работой? Этот противный Барха и Камал устроили нам хорошую рекламу. Нигде не хотят нас видеть, даже там, где мы не называли предыдущее место работы. Видимо, слухи ползут быстрее, чем мы бегаем по ресторанам. Идти мести улицы, что ли? Но деньги… Нам нужны деньги. И работать за низкую зарплату – глупость. Тебе и за квартиру платить… Не знаю уже, что делать с этим рестораном. Я Вадиму сказала, что уволюсь. Но не оставаться же без работы? И переехать у другой город мы не можем. Вадим не захочет, да и я не готова. И ты отца не бросишь. Ну правда, не бежать же нам из города из-за этих двоих…

Я отправила в рот кусок торта, кивнула.

– Ты права. С работой в другом месте не получится. Надо выходить в ресторан. Но! Мы выстроим строгие рамки общения с этими двумя бабуинами. Я больше не буду скандалить, а ты не обращай внимания на Барху. Увидит, что ты любишь Вадика и отвалит. Все будет хорошо, Ин.

– Этот Барха… Он меня так прессует. Будто я уже его девушка и не уделяю ему должного внимания. Психует, что не ношу его браслет, заставляет ужинать с ним. Я ему говорю, что у меня есть парень, а он как глухой. Стоит на своем… Упрямый. Никакие мои слова ему не доходят. Вчера вообще после ужина полез целоваться. Я еле оттолкнула. Если Вадим узнает… Хотя реакция Вадима мне уже не так и важна. Если он мне не доверяет, то что я могу поделать. Но пока у нас штиль. Он не ругается, о браслете не вспоминает. Наверное, осознал, что был не прав. Или решил перебороть свою ревность. Ну да ладно. Что мы все обо мне? Ты как сейчас? Отошла от стресса? Тортик помог?

Я пожала плечами.

– Я не знаю. По поводу изнасилования, которого не случилось, отпустило, конечно. Но теперь я разозлила его окончательно. Мы не раз ссорились, но сегодня, там, я увидела его глаза… В них столько ярости было. Он меня конкретно ненавидит.

– А тебя это беспокоит? – улыбнулась Инна.

– Вот еще! Нет, конечно! Я даже рада, что он разозлился, может теперь отвалит.

– А знаешь, – Инна смяла салфетку. – Я заметила, что между вами что-то происходит. Это видно прямо невооруженным глазом.

Я фыркнула.

– Конечно же, происходит! Мы ненавидим друг друга!

Инна покачала головой.

– Нет, подруга. Я не о том. Ненависть – это не то, что между вами происходит. Это что-то другое. Что-то хорошее.

– Чегооо? – я едва чаем не подавилась. – Ин, мы торт с коньячком купили, что ли? Ты что несешь? Ты вообще на что намекаешь? Опять хочешь сказать, что у нас отношения? Не говори глупостей! Это концентрированная злость. И в этом мы с ним взаимны. Это единственное, что нас связывает с Ползучим. Все, закрыли тему!

Инна выставила ладони в защитном жесте.

– Все-все. Молчу. А икорка черная осталась? Давай его накажем и съедим ее?

Я достала из холодильника банку.

– Ешь. Я не буду. Мне его продукты не нужны. Тоже мне, заботушка. Без черной икры и дорогой колбасы обходилась до него. Прилип как банный лист к заднице. Ну ничего, теперь отстанет. И никакого стресса! Лишь радость, спокойствие и хорошее настроение.

– Ладно, пойду домой. Завтра нам надо выходить на работу. Нужно подготовиться морально. Пока не найдем ничего получше, придется терпеть Барху.

– Да, давай. Я тоже отдохну, отосплюсь перед сменой.

Новый день начинался прекрасно. Ни Ползучего, ни Бархи в ресторане не наблюдалось. Мы с Инной выдохнули и начали трудиться.

Посетители поперли косяками с самого утра и чаевые посыпались нам в кармашки.

Ближе к обеду заявились гады. Сели за «свой» столик, раскинулись на диванах, как хозяева мира. Я покосилась на Байсаева, тот не обращал на меня внимания.

– Инна, иди сюда, – позвал ее Барха, а подруга что-то тихо прошипела. Но пошла к ним. Видимо, хотят сделать заказ. Обжоры.

Я вернулась к работе и начала вытирать соседний столик. Невольно услышала их разговор.

– Камал решил сделать тебя администратором ресторана и я полностью его поддерживаю, – говорил Барха Инне.

У меня отвисла челюсть. У Инны тоже.

– Простите, что? – переспросила она.

– У нас нет администратора. А он нужен. Официантов и так хватает. Ты опытная, справишься. Поздравляю с новой должностью, иди снимай фартук.

Инна прошла мимо меня в ступоре, скрылась на кухне.

– А ты что уши греешь? Тебе не светит повышение. Работай давай! – прикрикнул на меня Байсаев, не обращая внимания на гостей.

– Я и работаю! – не выдержав, огрызнулась я.

– С закрытым ртом работай! – рявкнул он. Зло так, угрожающе.

Я промолчала, хоть это и было трудно. Ну да ладно. Пусть главное не лезет ко мне.

Пошла принимать заказ к молодому парню, тот улыбнулся мне, я улыбнулась в ответ.

Приняла заказ, обслужила гостя и, забрав с его стола пустую тарелку из-под салата, пошла в сторону кухни. Но тут путь мне преградил Байсаев.

– Я что говорил о поведении? Ты чего скалишься всем подряд, будто у тебя зубы во рту не помещаются?

– Вообще-то это моя работа улыбаться и быть вежливой. От этого зависят впечатление о нашем заведении и мои чаевые, которые мне важны. Может хватит мешать мне работать? Что тебе до моей улыбки?

– Я сказал, не скалить зубы! Что ты не поняла? Я твой начальник и я тебе приказываю! Еще раз будешь ухмыляться мужикам – я тебя…

– Что ты сделаешь? В лес отвезешь? – вспыхнула я. – Или к себе в койку?

– Я тебе рот зашью! Может тогда ты перестанешь трепаться и начнешь нормально работать!

– Я и так нормально работаю! Отлично даже! Предыдущий владелец всегда меня хвалил! А ты меня третируешь, потому что ненавидишь! Личное переносишь на работу! И уволиться не даешь, и достаешь все время! Может отстанешь? Давай просто не будем замечать друг друга? Ты же об этом говорил вчера. Я к тебе не лезу и ты меня не трогай. Кому хочу, тому и улыбаюсь. Мое дело.

– Твое дело тарелки грязные убирать! Никакого ухмыляния мне тут!

– Почему тогда ты не говоришь это Коле и Вике? Они тоже улыбаются посетителям, потому что это правильно!

– У них улыбки нормальные! А твоя похожа на флирт! Я не потерплю здесь борделя! Хочешь улыбаться мужикам за деньги – вали на панель!

Я открыла рот, чтобы насовать ему гадостей, но тут же его захлопнула. Хватит ругаться. Он непробиваемая стена. Тупое дерево. Что с ним спорить? Только нервы себе портить.

– Хорошо. Я не буду улыбаться посетителям, – проговорила тихо, отведя взгляд в сторону.

– Иди работай!

– Иду! – обошла его дугой, спряталась на кухне.

– Все нормально? – подошла Инна. Теперь у нее на блузке блестел новенький бейджик с надписью «Администратор».

– Да все нормально. Ты как? Поздравляю с должностью, – улыбнулась подруге.

Та поджала губы.

– Если Вадим узнает, точно не поверит, что у меня с Бархой ничего нет.

– Ну так не говори ему пока.

Инна вздохнула.

– Вообще лучше бы я оставалась официанткой. Не была обязана ничем Бархе. Он будто специально меня в долги загоняет. Уверена, это не Камала была идея, а его.

– Да, тоже так думаю. У Ползучего не хватило бы ума. Он же только и думает о том, как бы меня унизить! – я швырнула поднос на столик.

– Не грусти. Он успокоится. Просто он еще зол на тебя за вчерашнее.

– Ты что, его оправдываешь?! – вскинула голову я.

– Нет, Ай, просто… Ну, ты же была не права.

– Ну спасибо тебе, подруга! – психанула я и вышла из кухни.

Поймала на себе чернющий взгляд Байсаева, отвернулась и пошла к посетителям.

Он следил за мной. Я это чувствовала кожей. Следит, как зверюга в засаде. Но, если честно, то я тоже виновата. Разозлила его вчера. Но а что я могла подумать, проснувшись с ним рядом?! После того, что он сделал, я и должна его подозревать и ненавидеть.

К концу смены я выдохлась и Инна начала помогать мне убирать со столов. Но тут же была остановлена Байсаевым. Бархи в ресторане не было, куда-то уехал по приказу Камала.

– Это не твоя работа! Пусть сама убирается! – крикнул Инне.

– Но Айя устала. А я почти не занята… – попыталась возразить Инна.

– Тогда иди на кухню и проследи за порядком там. А ты, – это уже мне. – Работай. До конца смены еще час. Я тебе не за ухмылочки плачу!

– Нет, ты не Гад. Ты Козлина, – прошипела я себе под нос и схватила поднос, полный посуды.

Она его бесила. Страшно злила. Никогда никто его так не злил и не раздражал. Была бы она мужиком, просто грохнул бы. А тут, сопля худосочная. Но выводит… Как же она его выводит. До красных мушек перед глазами.

Увидев, как она выходит из ресторана, направился за ней. Сам не понимая зачем. Ему нужно оставить ее в покое и самому успокоиться. Но ноги несут сами.

– Стой! – рявкнул на нее уже на улице.

– Чего тебе? – повернулась она, дуя губы.

– Садись в машину, довезу до дома. Нечего бродить по ночам здесь. У тебя что, не хватает денег на такси? Вроде прилично зарабатываешь.

Рыжая прищурилась.

– Тебе-то что? Мы ненавидим друг друга, это у нас взаимно и мы договорились, что не будем доставать друг друга. Я работаю и не отсвечиваю, а ты меня не трогаешь. Ты же это имел в виду, когда орал на меня у кабинета врача?

– Слушай, не умничай давай. И не зли меня. В машину садись. Бегом. Я повторять не буду.

– Вот еще! – фыркнула соплюха и, развернувшись, пошла по тротуару.

Прошипев себе под нос пару ругательств, направился широким шагом за ней. Схватил деваху за руку и, развернув к себе, закинул на плечо.

– Бесить меня еще будешь, курица! – рявкнул и понес брыкающуюся и пищащую рыжую к машине.

Усадил ее в салон, насильно пристегнул ремнем безопасности. Заблокировал дверь и обошел машину.

По пути она молчала, но недовольно сопела носом.

Камал смотрел на дорогу и не мог понять, что с ним происходит. С одной стороны эта девка нереально его раздражает. А с другой вроде бы все как-то… Не так, когда ее рядом нет. Чего-то не хватает. Драйва, что ли? Так он уже не мальчик давно, привык к спокойной жизни без встрясок.

Но если не эмоции ее в ней цепляют, то тогда что?

– Я не понимаю, – вдруг заговорила она. – Вот вообще не понимаю. Что тебе от меня нужно? Чего увязался за мной? Ну терпеть мы не можем друг друга, так почему не прекратить общение? Или хотя бы сократить его до рабочих моментов? Да и вообще, зачем хозяину ресторана общаться с официанткой? Я не понимаю, чего ты привязался?! Ты же был зол на меня. Зачем везешь домой? К чему это все?

Камал с силой ударил по рулю.

– Я откуда знаю?! Спроси лучше себя. Что с тобой не так!

– Со мной не так? Это ты ко мне привязался! А не я к тебе!

– Ты виновата в этом! Нечего было задом своим вертеть!

– Что?! Когда это я вертела? Ты с ума сошел, что ли? Двинулся окончательно? Я тебя вообще не трогаю! Просто отвяжись от меня!

– Да не могу я, ты понимаешь это, дура?! Не могу! Не знаю почему! – снова ударил по рулю, запрокинул голову.

– Он лишился рассудка, а я, видите ли, дура. Отлично, – прошипела девчонка, отворачиваясь к окну.

– Я тебя слышу. Следи за своей метлой, – проворчал на нее зло.

Рыжая вцепилась в свою сумку покрепче и – о, чудо! – промолчала.

У ее дома он не торопился снимать блок с дверей.

Рыжая подергала за ручку, уставилась на него.

– Что тебе нужно? – спросила сквозь зубы.

Камал отвернулся, до боли прикусил губу. Если бы он сам знал, что ему нужно… Он, как потерянный идиот, не может понять сам себя. Не может объяснить даже себе, что с ним происходит.

Увидев, как она ухмыляется тому пацану в ресторане, снова сорвало крышку. Ему должно быть до фонаря, кому эта заноза улыбается! Пусть хоть на стол ложится! Ему от этого что?

Чего его так плющит? От чего? От кого, блин? От этой сопливой тупицы? Серьезно? Ну нет. Не мог же он вляпаться в эту овцу. Она же не адекватная! Да и где он, а где «вляпаться»? Смешно же.

– Ты чего ржешь? – спросила его рыжая, и он удивленно уставился на нее.

– Ты дура, что ли?

– Это ты псих. Сидишь, сам себе ухмыляешься. Может откроешь дверь, я пойду и общайся сам с собой дальше? Так будет всем комфортней.

– А может зайду к тебе? Не хочешь извиниться за то, что начудила вчера?

– Нет, не хочу. Ты же не извинился до сих пор за то, что сделал со мной. Первое, что я могла подумать, оказавшись в твоей квартире – именно то, о чем я и подумала. Так что, меня винить сложно. И к себе я тебя приглашать не собираюсь. Забудь вообще мой адрес. Давай сократим время нашего общения? Я серьезно, Камал. Ты не в моем вкусе, а я не в твоем. Нам лучше не продолжать общаться. И было бы неплохо, если бы вы отпустили нас с Инной. Понятно же и ежу, что работать вместе мы не сможем.

– Так ты решаешь и за Инну? А может ей нравится работать с Бархой? Не подумала об этом? Эгоистка. Самой на жопе ровно не сидится и подругу за собой тянешь.

– Это я эгоистка? Да это вы только и думаете о себе и о своих хотелках! Твой Барха разрушает отношения Инны с парнем! Вы нам дышать не даете! Как с вами работать? Вот ты сегодня налетел на меня из-за простой улыбки посетителю! Это нормально? Что это вообще было?

– Нечего скалиться всем подряд. А по поводу Бархи и твоей подруги – пусть сами разбираются, – нажав кнопку блокировки дверей, кивнул на выход. – Проваливай.

– Вот и отлично! – вякнула рыжая и вывалилась из машины. Хлопнула дверью.

Князь резко развернул машину и, набирая скорость, позвонил Бархе.

– Пришли ко мне на квартиру девку посимпатичней. Рыжая чтобы была. И давай без ржача и комментариев.

Камал бросил телефон на пассажирское сиденье, ощущая, как неприятная горечь поднимается к горлу. Ненавистное, жгучее раздражение от того, что эта девчонка все время копошится у него в мыслях.

Князь взбешенно вывернул руль, выезжая на трассу.

Что с этой девкой не так? В его мире, где всё контролировалось им, а женщины были лишь способом снять напряжение, появление Айи перевернуло всё с ног на голову.

Да, Князь облажался на второй день их знакомства. И это до сих пор его истязало. Мучило. Как натертая мозоль. После ее слов о том, что он насильник, хотелось прибить ее еще сильнее. Но он понимал, что накосячил и знал, что рыжая никогда его не простит. И, по-хорошему, ему и не нужно её прощение. Ему нужно, чтобы она просто испарилась из его жизни, оставив его в покое.

Но она, словно заноза в заднице, засела глубоко, мешая здраво мыслить, мешая думать о делах, о работе, о своём привычном, абсолютно бесчувственном существовании. Это бесило неимоверно.

Приехав домой, резко стащил пиджак, бросил его на спинку кресла. Тяжесть дня, состоящая из той самой навязчивой рыжей тени, давила на плечи. Он решительно направился к бару, налил себе коньяка. Привычка – вот что было его спасением. Привычка к тому, что всегда работало. К женщинам без претензий, к одноразовым контактам, к абсолютной власти над ситуацией.

Через некоторое время раздался звонок в дверь. Он ждал.

На пороге стояла девушка. Волосы ярко-рыжие, как он и просил. Глаза большие, красивые. Камал кивнул, пропуская ее внутрь, и молча указал на диван, не ощущая ничего, кроме желания отделаться от навязчивой идеи поскорее. Просто снять напряг.

Девушка села на диван, закинув ногу на ногу и стараясь выглядеть обольстительно, но ее взгляд метался по комнате, выдавая напряжение. Наверное, так на девчонку по вызову влияла его аура. Ее движения были чересчур отработанными, заученными. Ненастоящими.

Камал сделал глоток, не отводя от нее взгляда, пытаясь найти что-то… хоть искру, хоть намек на то, что могло бы отвлечь его от раздражающих мыслей.

Но все не то, как оказалось.

Да, она была рыжей. Но на этом сходство заканчивалось. Глаза не те. У Айи они горят вызовом, негодованием, злостью. У этой девушки лишь профессиональная отрешенность. Улыбка не та. У Айи она была или едкой, или издевательской, но всегда настоящей, живой. А эта будто маску надела. Поза, взгляд. Все не то. Платье еще красное… Айя бы такое не надела.

У Айи есть искра, дикая необузданность, которая одновременно раздражает и притягивает его, как магнит. В этой лишь пустота, выученные движения, которыми она пытается привлечь внимание.

Девушка медленно поднялась с дивана. Ее шаги нарочито плавные, какие-то кошачьи, что ли.

Она приблизилась к нему, положила руку на плечо. Ее прикосновение было легким, но Камалу оно не понравилось. Фальшь какая-то. Игра. Все ненастоящее.

И стало вдруг противно. От самого себя. Что он пытается сейчас сделать? Заменить рыжую на суррогат? Смешно даже. И тупо.

Его рука резко перехватила ее запястье.

– Не надо, – произнес Камал ровным, холодным тоном.

Девушка замерла, ее лицо вытянулось в недоумении.

– Что-то не так? – прошептала она, пытаясь высвободить руку.

– Все так, – Камал отпустил ее запястье. – Просто это не то, что мне сейчас нужно. Барха оплатит тебе вызов.

Девчонка оказалась понятливой и быстро покинула его квартиру, закрыв за собой дверь.

Камал стоял посреди комнаты, сжимая в руке бокал. Пустота в груди не просто не ушла – она разрасталась, углублялась. Теперь к ней добавилась еще и острая, колющая злость на самого себя, на свою беспомощность перед собственными чувствами. Ни одна другая баба, ни одна рыжеволосая красотка, не могла заглушить этот внутренний бунт.

Проклятая девчонка, которую он так сильно ненавидел, и к которой, к своему собственному ужасу, так невыносимо тянулся. Назвать это словом «вляпался» для него равносильно предательству всего, кем он есть. Но что-то изменилось. Что-то очень сильно изменилось, и это "что-то" было слишком сильным, чтобы Камал мог его игнорировать.

– Доброе утро, любимая, – Вадим поцеловал Инну в щеку, поставил на тумбочку чашку с кофе. – Кофе в постель. Как ты любишь.

Инна села на кровати, пригладила волосы.

– Не стоило, Вадь. Я бы и сама до кухни добралась.

– Но тебе же всегда нравилось. Ты не с той ноги сегодня встала, что ли?

– Видимо, не с той.

Вчерашние воспоминания нахлынули на нее девятым валом. Барха подарил ей цветы. Поздравил с новым назначением. А потом заставил сесть в его машину.

Инна даже Айе соврала, что поедет на такси. Для приличия предложила подвести и Айку, но та ожидаемо отказалась.

В машине Бархи приятно пахло. Было тепло и уютно. Но ее смущал он. Его присутствие заставляло сжимать коленки и кусать губы. От неловкости момента она отвернулась к окну.

– Чего не смотришь на меня? Все время глаза прячешь.

– А что мне на вас смотреть? Я вообще не хотела с вами ехать. Вы меня буквально заставили.

– Я не могу оставить тебя одну в такое время. Небезопасно разгуливать по ночному городу. Особенно, если ты хрупкая красавица.

Инне стало неловко от его комплимента.

– Прекратите это делать.

– Что делать?

– Говорить обо мне так… Мне это не нравится.

Барха усмехнулся.

– А что тебе нравится? Расскажи мне и я буду говорить только это.

– Ничего не надо говорить. Просто оставьте меня в покое. Это будет лучшее, что вы можете для меня сделать.

– А я не хочу оставлять тебя в покое. Ты мне нравишься.

Инна смотрела на цветы в своих руках и раздумывала, как от них избавиться, чтобы не заметил Вадим. Скандала ей еще на ночь глядя не хватало.

– Завтра я весь день занят. Но к вечеру освобожусь. Поужинаем вместе?

– Нет. Я не хочу с вами ужинать, – выдохнула Инна. – Хватит уже подкатывать ко мне. Вам со мной ничего не светит.

Барха ухмыльнулся, бросил на нее озорной взгляд.

– Ты будешь моей. Вот увидишь. Я добиваюсь всего, чего хочу. Всегда.

– Ваши бандитские уловки на меня не действуют.

Он засмеялся, запрокинув голову.

– Ты забавная, Инна. Мне нравится. Ну вот. Приехали, – он остановил машину рядом с подъездом, а Инна выдохнула. Их окна выходят на другую сторону. Вадим не увидит, что ее привезли на шикарной иномарке.

– Раз приехали, тогда я могу выйти? – кивнула на заблокированную дверь.

– Не торопись так. Успеешь к своему хлюпику.

– Не называйте его так! Вадим мой парень! И никакой он не хлюпик! Не всем быть перекачанными гориллами! – выплюнула зло и осеклась. Она его гориллой назвала? – Извините. Просто больше не оскорбляйте Вадима.

– Что ты в нем нашла? – Барха повернулся к ней всем корпусом, заскрипела кожа, которой обтянуто сидение. – Он же никакой. Ты такая красивая, такая привлекательная. А он просто ни о чем. Его мужиком сложно назвать. Сидит у тебя на шее, живет в твоей квартире. Даже продукты ты покупаешь.

– Откуда вы?.. Знаете, что! Не надо копаться в нашем белье! Он помогает мне, он тоже работает и продукты я покупаю на общие деньги, ясно вам?! Хватит уже! Откройте дверь, мне домой пора!

Барха кивнул, нажал на кнопку и двери щелкнули.

– Спокойной ночи, Инна. Буду рад увидеть тебя завтра.

Инна попыталась оставить на сидении цветы, но он окликнул ее.

– Ты забыла кое-что! Забери, а то сам их отнесу к тебе домой!

Инна шумно выдохнула, схватила букет и пошла к дому.

Жалко было оставлять цветы на окне в подъезде. Они такие красивые… Вадик тоже дарил ей цветы. Случалось. Но очень редко. Только на праздники. Просто так никогда. И таких красивых не было…

Погладив яркие, бархатные лепестки, Инна вздохнула и зашагала вверх по лестнице.

Сейчас же она смотрела на Вадима и думала… Думала о том, что случилось с цветами в подъезде. Их кто-то забрал? Или просто при уборке вышвырнули в урну? Жалко… Но она бы никак не объяснила это Вадиму и в итоге был бы скандал.

– Спасибо за кофе, – улыбнулась Вадиму и отпила из чашки.

– Вы очень красивая, вам говорили об этом? – спросил меня парень в костюме. При галстуке, аккуратный, молодой. И очень приятный.

Я улыбнулась, бросив взгляд на пустой стол, за которым обычно сидит Байсаев. Хорошо, что сегодня его нет. Можно улыбаться посетителям и быть собой, не ощущая при этом на себе его звериный взгляд.

– Спасибо за комплимент. Итак, вам стейк средней прожарки, салат из свежих овощей и апельсиновый сок. Все верно? – растянула губы в улыбке.

– Да, все так. И, если можно, ваш телефончик? – снова ослепительно улыбнулся парень.

Я опустила взгляд.

– Извините, но я работаю.

– Ну так созвонимся после работы, – пожал он плечами. – Это же не проблема.

– Знаете, я не могу. Извините, – попыталась отойти от стола, но парень взял меня за руку. Я ее выдернула чисто инстинктивно. Не люблю, когда меня трогают без спроса. Это отторжение во мне поселил Байсаев.

– Пожалуйста. Я ведь многого не прошу. Просто телефон. Встретимся как-нибудь, когда ты будешь выходная, погуляем, пообщаемся. Не понравится, разбежимся. Мы же современные люди, – его светлая улыбка излучала спокойствие и уверенность. И я этим пронялась.

Но вдруг вспомнила о Ползучем и… Стало как-то не по себе. Интересно, как он отреагирует, если узнает, что я дала номер посетителю? Опять будет обвинять меня в распущенности?

Хотя это, вообще-то, не его дело. С кем хочу, с тем и общаюсь. Все.

– А знаете, я напишу вам номер, – улыбнулась я парню.

Пробив его чек у барной стойки, написала на салфетке свой телефон и засунула его вместе с чеком в кожаную папку с логотипом ресторана.

Отнесла папку парню и тот, открыв ее, удовлетворенно кивнул.

– Спасибо, Айя. У вас, кстати, очень красивое имя.

– Спасибо, – я взволнованно поправила волосы, чувствуя, как к щекам приливает жар. Не то чтобы мне никогда не делали комплиментов, но именно этот парень мне нравился. Максим, как он представился.

– Привет, Айя. Как твои дела? Сегодня работаешь? – голос Максима в динамике звучал еще приятнее, чем в реале.

Я улыбнулась.

– Привет. Нет, сегодня я выходная. Отдыхаю…

– Отлично. Может вечерком встретимся? Ну или ближе к вечеру? Погуляем, сходим в кино? Ты любишь кино? В ресторан не зову, ты от него, наверное, устала?

– Да, в кино отличная идея, – проговорила я и смутилась. Меня давно уже не приглашали на свидание. Да и дальше одного свидания обычно не доходило, потому что парни постоянно ждали продолжения в постели, а я к этому не была готова. Почему-то казалось, что Максим не такой. Он хороший.

– Замечательно. Тогда я к семи у тебя. Адрес скажешь?

Я замялась и поджала губы.

Адрес…

Ну, ладно. Номер квартиры говорить не буду. Назову только улицу и дом. В этом же нет ничего страшного?

Шумно выдохнула. Это все из-за Байсаева! Из-за него я уже опасаюсь нормальных парней!

– Я скину тебе сообщением, – ответила Максиму.

– Отлично. Жду. До вечера, Айя, – я слышала, как он улыбается и представляла эту улыбку. Но внутри копошилось неприятное осознание, что я просто играю. Что это все не по-настоящему.

И я почему-то все время думаю о Ползучем. Не о Максиме, как должна бы, а об этом гаде, который постоянно достает меня.

Отложив телефон, задумалась. Интересно, какой будет реакция Байсаева, если когда-нибудь он увидит меня с Максимом? Может отвалит от меня? Поймет, что я теперь не одна и отстанет?

Прикусила нижнюю губу.

Это вряд ли. Байсаев не из тех, кого легко отшить. Сколько бы мы не грызлись, не кусали друг друга, он все равно не дает мне прохода.

Выпив чая с пирожными, я начала готовиться к вечеру. Достала свой красивый брючный костюм, подошла к зеркалу и приложила костюм к себе.

Фиолетовый мне идет. Сделаю красивую укладку и нанесу макияж. Будет неплохо. Максиму понравится, раз он оценил меня в рабочей обстановке.

И снова подумала, как бы на мой образ отреагировал Байсаев. Пялился бы, наверное, как дикий. Он же неандерталец.

Так, все! Выбросить из головы этого гада! Не думать о нем! Не рисовать в подсознании его бандитскую морду! Готовиться к вечеру и думать только о Максиме!

Уже в полседьмого я была готова, как штык. Немного нервничала и волновалась, но это волнение было приятным.

Пила чай на кухне и посматривала на телефон. Он упрямо молчал. Рано еще. Максим приедет к семи. Время еще есть.

В дверь неожиданно постучали. Я вскинулась. Это уже Максим? Хотя, стоп… Я же не называла ему адрес квартиры. Тогда кто это?

Я пошла к входной двери, выглянула в глазок. В подъезде стоял незнакомый мужчина.

– Кто там? – спросила я, полагая, что кто-то просто ошибся дверью.

– Доставка! – прозвучало в ответ.

– Но я ничего не заказывала! – крикнула я мужчине.

– Вы Ланская Айя?

– Да!

– Доставка вам! – последовал тот же ответ.

Немного поколебавшись, я все же приоткрыла дверь.

Мне в лицо тут же сунули букет цветов и бархатную квадратную коробку.

– Эээ… Это от кого? – удивленно спросила я.

– Камал Ахматович передал, – ответил мужчина в костюме и пошел вниз по лестнице.

– Байсаев? Он что, рехнулся? – спросила сама у себя и вернулась в квартиру.

Долго стояла у двери, смотрела на букет в своих руках и коробку, в которой явно не конфеты.

– Что происходит? – положив цветы на тумбочку, открыла коробку. В ней обнаружилась золотая цепочка в виде змеи.

Это он так намекает, что я гадина? Как-то слишком понтовито намекает. Мог бы просто сказать.

Нет, ну правда, к чему это?

Я оставила все на тумбочке и пошла за своим телефоном. Разблокировав экран, хотела было кликнуть на его имя в записной книжке, чтобы позвонить, но вовремя остановилась.

Что я ему скажу, кроме того, что говорила уже сто раз?

Не нужны мне его подарки. Пусть даже не пытается.

Это он так подкатывает? Или пытается исправить то, что сделал?

Нет уж. Завтра же верну ему его цепочку. Она ему, гаду, больше подойдет. А сегодня я буду думать только о Максиме и предстоящем свидании. Решено.

Максим приехал ровно в семь. Позвонил мне и я вышла на улицу, кутаясь в полушубок. Но до машины дойти не успела. Мне перерезал дорогу огромный джип. Угадайте чей…

Сглотнула и уставилась на Байсаева, вылезающего из салона. Тот в ответ уставился на меня. Приподнял брови, видимо, оценив мой наряд.

– Привет. Куда собралась? – спросил он меня.

– Я? – глупо переспросила и взглянула на Максима, тоже вышедшего из машины. Автомобиль Максима был намного скромнее и меньше по габаритам, чем Байсаевский. И Максим тоже показался мне каким-то маленьким, что ли…

– Извините, мы вам тут не мешаем? – задал вопрос Максим Байсаеву.

Ползучий удивленно повернулся к нему.

– Че? – свел брови на переносице Камал.

– Вы моей девушке мешаете пройти, – вполне миролюбиво пояснил Максим.

– Не понял сейчас. Чьей девушке я тут мешаю? – Байсаев повернулся к Максиму всем своим немалым корпусом, а я выпучила глаза.

– Моей, – упрямо повторил Максим. – Айя, обходи машину, поехали. А то опоздаем. Не будем обращать внимание на всяких гопников.

Я кивнула и рванула было в сторону Максима, но Байсаев выбросил руку и схватил меня за локоть. Крепко так вцепился. Не оторвешь.

– А ну, стоять! – это мне. – С каких это пор она твоя девушка, я не понял? – а это уже Максиму. – Ты! Развернулась и пошла домой! – толкнул меня в сторону подъезда. – А с тобой мы сейчас поговорим, – снова обратился к Максиму, а я поняла, что его надо спасать.

– Не трогай его! Максим, уезжай! Быстрее!

– Но… – попытался еще раз Максим, но я крикнула на него:

– Уезжай!

– Да, Максим. Уезжай. Пока можешь, – спокойно, но как-то пугающе проговорил Байсаев и, схватив меня под руку, повел к двери подъезда.

– Я не понял, что тут творится? – он затолкал меня в мою же квартиру, захлопнул дверь.

Я выдохнула. Хорошо, что переключился с Максима на меня. А то бедному парню пришлось бы туго. Байсаев же психопат.

– Что тебе не понятно? У меня есть личная жизнь, представляешь? У всех она есть! Ты чего приперся? Еще и подарочки свои передал, – я схватила коробку с цепочкой и цветы и швырнула ему. – На! Забери! Мне не нужны твои подарки! Я не продаюсь за золотишко, понял?

Он злобно схватил коробку, которая полетела в него, и швырнул обратно мне. Она врезалась в стену, сломалась. Из шкатулки выпала цепочка.

– Ты неблагодарная коза! Я тебе приятно хотел сделать!

Я удивленно уставилась на Байсаева.

– Ты? Мне? Приятно? – спросила, вытаращив на него глаза.

– Да, дура ты набитая! Я хотел помириться! Хотел как-то… Наладить наши отношения! Понимаешь ты своими куриными мозгами или нет? – он шумно выдохнул. – Возьми цепочку, – проговорил уже тише, но тем же приказным тоном.

Я медленно присела и взяла цепочку в руку. Поднялась.

– Мне не нужны твои подарки. Можешь забрать ее.

– Я не буду ее забирать! Надевай! И больше не смей бегать с другими мужиками на свидания! Да еще и расфуфырилась! Планировала с ним спать?!

– Что? Ты что несешь?!

– Цепочку надевай! И заруби себе на носу, еще одна такая выходка, я его не отпущу так просто. И в этом будешь виновата ты.

– Не буду я ее надевать… – проворчала, отвернувшись.

Байсаев шагнул ко мне, вырвал цепочку из руки и надел мне ее на шею.

– Раз ты все равно принарядилась, едем в ресторан. Поужинаем.

– Чего? – я перебирала пальцами цепочку, борясь с желанием сорвать ее со своей шеи. – Какой еще ужин? Не собираюсь я с тобой…

– Ты уже собралась! Давай, поехали, – схватив меня за локоть, потащил в подъезд.

Его пальцы сжимали мой локоть так сильно, что наверняка останутся синяки. Я едва поспевала за ним, чувствуя, как холодный воздух подъезда обжигает лицо.

Максим… Хотелось, чтобы он уже уехал и не стал дожидаться продолжения этого цирка. Байсаев, хоть и не тронул его физически, одним своим видом и небрежно брошенными словами заставил парня почувствовать себя проигравшим.

Какой стыд! Что он обо мне подумает?

– Давай без скандала только, – бросил Ползучий через плечо, не замедляя шага. – Мы просто поедем и поужинаем. Как нормальные люди.

– Нормальные люди не тащат друг друга силой в ресторан! – проворчала я, пытаясь затормозить у самой машины. – И подарки не напяливают насильно!

– А нормальные девушки не бегают на свидания с первым встречным, – он рывком открыл дверь своего внедорожника и буквально заставил меня сесть на переднее сиденье.

Сам обошел машину и сел за руль. В салоне воцарилась тяжелая, давящая тишина. Я злилась. Нет, я была в ярости! Эта цепочка на шее казалась мне раскаленной проволокой, но содрать ее с себя я не решалась.

– Думаешь, если купил дорогую цацку, то я сразу забуду всё, что ты натворил? – я повернулась к нему, уставилась на его профиль.

Байсаев завел мотор и плавно вырулил со двора. Его лицо в свете фонарей казалось высеченным из камня. Было заметно, что он злится, но сдерживает себя.

– Я думаю, рыжая, что тебе стоит иногда прикусывать свой острый язык. Я пришел с миром. Цветы, украшение. Все, как вы, бабы, любите. Что тебе еще нужно?

– Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое! – я все-таки дернула цепочку, но замок держался крепко.

– Не дождешься, – коротко отрезал он.

Я отвернулась к окну, кусая губы. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Байсаев дерево. Ему ничего не докажешь. Ему важно только его мнение и ничье больше.

– Тебе идет эта цепочка, – бросил на меня быстрый взгляд и снова вернул внимание дороге.

Я ничего не ответила, лишь крепче сжала сумочку на коленях. Вечер, который начинался так приятно с Максимом, превращался в очередной раунд нашей бесконечной войны с Байсаевым.

– Ты поступаешь по-свински. Сам-то это замечаешь? – не выдержала я спустя время. – У меня намечалось свидание с нормальным, интеллигентным парнем. А ты приехал и все испортил. Как обычно. Тебе не кажется, что это выглядит по меньшей мере некрасиво?

– Мне плевать, как это выглядит, – Байсаев резко крутанул руль, объезжая медленный грузовик. – Главное, что теперь ты сидишь здесь, а не воркуешь с этим травоядным в дешевой забегаловке.

– Он нормальный человек, в отличие от некоторых! – я было повысила голос, но вовремя одумалась. Что толку скандалить.

– Нормальный? Да он ссыкло. Бросил тебя сразу же, как только учуял опасность. По-твоему этого ты заслуживаешь?

– Я заслуживаю того, чтобы самой решать, с кем мне ужинать! – я сложила руки на груди и отвернулась к окну, чувствуя, как золото холодит кожу на шее. – Верни меня домой. Сейчас же.

– Нет, – отрезал он. – Сначала мы поедим. Я голодный и злой. Это плохое сочетание для конструктивного диалога.

– У нас с тобой никогда не будет конструктивного диалога, Байсаев.

– Посмотрим, рыжая. Посмотрим.

Он прибавил скорость, и огни ночного города слились в одну длинную светящуюся полосу. Я чувствовала его тяжелое присутствие каждой клеточкой тела. Он всегда так делает. Заполняет собой всё пространство, не оставляя мне ни глотка воздуха, ни шанса на побег…

Я вздохнула, сжимая кулаки. Вечер обещал быть долгим.

Ресторан был не наш. Другой. Хоть не додумался притащить меня в наш, где все начнут судачить о том, что у нас теперь отношения.

– Улыбайся, рыжая. Мы же мириться пришли, – он сжал мой локоть чуть сильнее, притягивая меня к себе так близко, что я почувствовала аромат его дорогого парфюма, смешанный с запахом табака. Приятный запах. Был бы. Если бы исходил от кого-то другого.

– Это ты так решил? А может я считаю иначе и мириться с тобой не хочу?

– Захочешь.

Девушка-хостес проводила нас к столику у самого окна, с которого открывался вид на огни ночного города. Официант подлетел мгновенно, отодвинул стул, едва смея дышать в присутствии Байсаева.

– Тебя здесь знают? – прищурилась я.

– Да. Это тоже мой ресторан.

Я молча вздернула брови.

– И сколько их у тебя?

– Несколько. У меня много чего есть, Айя, – мое имя прозвучало из его уст как-то… интересно. – Принеси хорошее вино для девушки, а мне коньяк. С блюдами определимся позже, – скомандовал он официанту.

– Я не хочу ничего, – буркнула, глядя на него исподлобья.

– Хочешь.

– Почему ты решаешь за меня?

– Потому что сама ты не умеешь. Теперь я буду все решать за тебя. Привыкай.

Жуя креветку, я смотрела на Байсаева. На то, с каким аппетитом он уплетает свой стейк.

– Вкусно? – спросил, зыркнув на меня.

– Вкусно, – буркнула я.

– А что с лицом тогда?

– Ты у меня с лицом.

– Да ладно тебе, рыжая. Давай уже оставим старые обиды. Я… – он вздохнул, отложил приборы. – В общем, мне жаль, что тогда так получилось. Я не думал, что ты против. Я привык к другим бабам. К безотказным. А то, что случилось тогда… Я только откинулся, еще не пришел в себя. Короче, я не хотел тебя обижать. Извини меня, – на этой фразе он отвел взгляд в сторону. Оно и понятно. Вряд ли он часто извиняется.

Я замолчала, кусая губы. Опустила взгляд в свою тарелку. Стало как-то неловко. Будто это я извиняюсь, а не он.

– Так и будешь молчать? – спросил, разглядывая мое лицо.

Я посмотрела в ответ.

– То, что ты признаешь свою вину и извиняешься… Это, конечно, неожиданно. И я не знаю, что сказать.

– Просто скажи, прощаешь меня или нет, – настаивал он, а я блуждала взглядом по залу ресторана, не зная, что ему ответить.

Я не ожидала, что он извинится передо мной. Вот вообще. И теперь сидела, словно немая рыбина, только смотрела на него.

– Это неожиданно… Я даже не знаю, что сказать…

– Ну скажи уже что-нибудь. Я попросил прощения.

– Я слышала… Отвезешь меня домой или мне такси вызвать? – спросила неожиданно даже для себя. Потому что не знаю я, что ответить на его извинения.

Он смотрел на меня несколько секунд. Смотрел с раздражением. Но все же кивнул.

– Отвезу.

Мы вышли из ресторана. Ночной воздух был прохладным и свежим. Я глубоко вдохнула.

В машине мы не издавали ни звука. Камал вел джип, сосредоточенно глядя на дорогу, а я смотрела в окно, на мелькающие огни города. Молчание давило. Оно казалось сейчас каким-то неуместным.

– Так что? – он первым нарушил тишину. – Ты прощаешь или нет? Не думай, что это извинение ничего для меня не стоит. Я себе на глотку наступил. Никогда ни перед кем не извинялся. Ты первая.

Я оставалась неподвижной, упрямо глядя на дорогу, бегущую под колеса машины.

Я много хотела сказать, но все слова застряли где-то в горле. Что сказать? Простить его? Но я уже срослась с этой обидой. Я привыкла к ней. И я не ожидала, что он об этом заговорит. Впервые за все время нашего общения он проявил какое-то подобие человечности. И меня это выбило из колеи.

– Что молчишь, рыжая? – снова спросил он, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Я жду твоего ответа. И не отстану, пока не услышу его.

Но я продолжала молчать. Не могла заставить себя произнести, что прощаю его. А я ведь должна простить, да? Так же правильно. Он ошибся, а я… Я обязана его понять. Наверное…

Надо же когда-то заканчивать эту войну?

Мы подъехали к моему дому. Камал заглушил двигатель.

– Спасибо, – тихо сказала я, уже потянувшись к дверной ручке, чтобы выйти.

– Стой, – его рука легла на мою, крепко сжала. – Ты же так ничего и не сказала.

– Я… я сказала, спасибо, – попыталась забрать у него свою руку.

– Нет. Ты не сказала, прощаешь меня или нет.

Я зло выдернула руку.

– Мне нужно идти.

Байсаев вышел из машины вслед за мной. Я шла к подъезду, ускоряя шаг, но он настиг меня и открыл дверь подъезда.

– Я провожу тебя до квартиры.

– Не нужно. Я сама в состоянии дойти.

Байсаев, конечно же, проигнорировал мои слова. Мы молча поднялись на мой этаж. Я достала ключи, дрожащими руками вставила их в замочную скважину. Чувствовала, как он смотрит мне в спину и от этого по коже бежали мурашки. А когда дверь открылась, я попыталась быстрее прошмыгнуть внутрь.

Но Камал оказался быстрее. Его рука легла на дверь, не дав ей закрыться. Он вошел следом за мной, и дверь захлопнулась с глухим стуком, от которого я вздрогнула. Я вообще этим вечером чувствовала себя странно. Не было обычной ярости и злости на него. Я не понимала, что чувствую.

– Мы не договорили, – произнес он настойчиво. – Я сам не знаю, зачем ты мне сдалась. Но меня тянет к тебе зверски. Скажи, что-нибудь, рыжая.

Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки коснулись моего лица. Взяв в ладони мои щеки, погладил большим пальцем кожу.

– Камал… – я назвала его по имени и сама от этого ошалела.

А он резко наклонился, и его губы впились в мои. Поцелуй, лишивший меня возможности здраво мыслить.

Он целовал меня властно, собственнически.

Сначала мои губы были сжаты и я даже замычала ему в рот но под его напором, под этой странной, голодной нежностью, они дрогнули и раскрылись.

Я чувствовала тепло его дыхания, ощущала, как он царапает мою кожу густой, колючей бородой. И этот поцелуй, против моей воли, начал пробуждать во мне что-то живое и горячее. Мои руки поднялись, легли на его грудь, сначала с намерением оттолкнуть, но затем пальцы непроизвольно смяли его рубашку.

Пока я дрожащими от волнения руками варила кофе, он преспокойно досыпал в моей комнате. А я смотрела на поднимающуюся в турке пенку и думала… Думала, как такое могло произойти. Между нами двумя. По обоюдному согласию. Как? Я что, совсем тронулась? Мозг отказывался принять реальность минувшей ночи. Я, та, что клялась ненавидеть его вечно, оказалась в его объятиях.

Я ведь не была пьяна. Я была в трезвом уме и твердой памяти, когда его губы жадно впились в мои, когда мои собственные руки сжимали его рубашку. Каждое прикосновение Камала, каждый его шёпот… Все отдавалось в глубине меня, пробуждая запретные чувства. Я была настолько ошеломлена им, его настойчивостью, его неожиданным признанием: «меня тянет к тебе зверски», – что просто сдалась. Сдалась себе, своим ощущениям, его силе.

Сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. Руки слегка дрожали, когда я переливала пряный напиток в чашку. Это кофе, который я всегда варила только для себя. А теперь… Теперь в моей квартире спал Камал Байсаев. Мужчина, которого я должна была ненавидеть. Но к которому, вопреки всему, меня тянет… Пора уже себе признаться. Мы, как две собаки лаем, кусаемся, но все равно бежим друг к другу. Или это он бежит, а я пытаюсь убежать?

Но почему? Почему именно он, после всего, что произошло? Я так тщательно выстраивала стены вокруг себя, но он одним поцелуем превратил их в руины. И я сама, к своему ужасу, помогла ему в этом. Я никогда никому не сдавалась. Всегда твердо стояла на своем. А с ним… Что с ним не так? Или это не так со мной?

Я чувствовала себя опустошённой, но в то же время внутри разливалось странное, незнакомое тепло. Это пугало меня больше всего. Я боялась этих новых, непонятных ощущений.

Они казались мне ошибкой, сбоем в моей программе. Меня мучила мысль о том, что я поддалась. Я оказалась слабой. Предала все свои принципы.

Тишину в квартире нарушили шаги. Я вздрогнула, обернулась. Камал вошёл на кухню.

Волосы чуть растрёпаны, рубашка расстёгнута на несколько верхних пуговиц. Хорошо, что одет. Спасибо.

А еще, он выглядел до невозможности спокойным и уверенным в себе. Будто привык вот так просыпаться в моей квартире.

– Доброе утро, – произнес он, подошел к холодильнику и нагло открыл его.

Заглянул внутрь, цокнул языком.

– Да, тут не густо. Аппетит у тебя хороший, рыжая.

Я молча наблюдала за ним, переживая внутри такое знакомое негодование. Его наглость и непринужденность еще больше разжигали во мне огонь ярости. Только теперь я злилась не на него. На себя…

– Это ничего не значит, Камал, – произнесла негромко. Голос слегка дрогнул, но я постаралась придать ему как можно больше уверенности. – То, что между нами произошло, ничего не значит. Мы по-прежнему не вместе. Ты меня понимаешь?

Он закрыл холодильник, повернулся ко мне. Его взгляд был слегла насмешливым. Вот гад.

– Но ты ведь простила меня, так? – он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. – Простила. Теперь мы можем начать все сначала.

Я сглотнула и отвернулась к окну, пытаясь собраться с мыслями. Простила ли я его? Я сама не знала. Мое молчание в машине… Это не было согласием. Просто… я не знала, что ответить. А теперь всё стало ещё сложнее.

– А такое возможно? – я повернулась к нему, с трудом глядя в глаза. – То есть, ты и я?..

Он налил себе кофе в чашку, которую я поставила на стол, и присел за стол, словно находился у себя дома. Ну, это как обычно.

– А почему нет? – сделал глоток и уставился на меня. – Икры нет? – добавил он, осматривая содержимое стола. – Или хотя бы колбасы? Я бы бутерброд съел.

Я смотрела на него и думала… Думала о том, что, быть может… Он не так уж и плох? Ну, как мужчина. Если не брать во внимание его гадский характер. И настырность. И наглость. И постоянные налеты на мою квартиру, холодильник, а теперь еще и кровать…

– Слушай, – я присела напротив, посмотрела ему в бороду. В глаза не смогла. – Я не знаю, чего ты хочешь от меня, но у нас вряд ли получится… Ты и я – мы слишком разные, понимаешь? Может забудем все и продолжим отношения начальник-подчиненная?

Он хмыкнул.

– Да что, ты, рыжая? Какая из тебя подчиненная? Ты же меня скоро с ума сведешь. Я так начну бить морды клиентам ресторана.

– Посетителям, Камал. Посетителям.

– В общем так, подчиненная. Мы начинаем все сначала. Я так сказал. Я так решил. И будет по-моему. Хватит уже ерепениться. Нас тянет друг к другу. Пора признать это и шагать дальше.

В дверь постучали, а я непроизвольно дрогнула.

– Иди. Это к тебе, – сказал он зачем-то. Ясно же, что не к нему.

Я пошла открывать и обнаружила у себя на пороге курьера с огромным букетом роз и корзиной со сладостями.

Вернулась на кухню, взглянула на Камала.

– Это ты заказал?

– Я. Те цветы ты безжалостно засушила в коридоре.

– Ты серьезно это вот все?..

– Серьезней некуда. Давай, поставь цветы в воду и поехали в магазин. Продуктов надо купить. Я жрать хочу, как волчара.

– Да уж… Волчара, – проворчала я и начала поиски вазы.

«Выходи. Я жду тебя.» – пришло сообщение на телефон и Инна, увидев всплывшее на экране имя отправителя, быстро схватила трубку со стола, чтобы не увидел Вадим.

«Я сегодня выходная. Оставьте меня в покое!» – отправила ответ Бархе.

– Что у тебя там? – вытянул шею Вадим.

– Ааа… Да ничего такого… Айка пишет. Ты ешь, а то остынет.

«Если не выйдешь, я зайду к тебе домой. Твой Вадичек дома, да?» – пришло издевательское.

Да он ее с ума сведет, этот Барха! Вот же бандюк настырный!

«Не надо ко мне приходить! Я сейчас выйду!» – быстро настучала ответ и выдохнула.

– Что-то у Айки случилось? Ты побледнела? – заботливо спросил Вадик.

Инна улыбнулась.

– Да нет, все нормально. Меня просто на работу вызывают, надо с поставками продуктов решить проблемы. Я же теперь администратор. За все отвечаю, – вздохнула наигранно. Почему наигранно? С каких это пор ей нравится обманывать Вадима? Вот же ситуация…

– И кто вызывает? Айка? – недоверчиво усмехнулся Вадик. – Или этот твой начальничек?

Инна вздохнула. Началось.

– Слушай, ты меня своей ревностью достал уже. Повара меня вызывают, продукты у них закончились! Понимаешь, нет?! – сорвалась на крик и тут же осеклась.

– Да ладно, ты чего? Я просто спросил… – Вадим опустил взгляд в тарелку.

– Между нами с НИМ ничего нет и не может быть, – продолжила уже спокойнее. – Просто забудь о нем.

– Ладно. Такси тебе вызвать?

– А я уже вызвала. Вот, как раз подъезжает. Побегу одеваться, – сорвалась с места и побежала в спальню. Быстро напялила на себя джинсы и толстовку, у входной двери схватила куртку. Не будет она принаряжаться для этого приставучего бандита. Выяснит, что ему опять надо и вернется домой. К своему парню.

Барха ждал на улице, оперевшись о капот своей машины. Вальяжно так, уверенно. Знал, что она выйдет. Не могла не выйти.

Инна вздохнула и направилась к нему.

– Чего вам от меня опять надо?

– А чего так грубо, красавица? – перед лицом, будто из ниоткуда, появилась длинная, крупная роза.

– Оставьте себе. Так что вам нужно? Меня парень дома ждет.

Улыбка Бархи сошла на нет.

– Долго еще с ним будешь? Не надоел тебе этот…

– Не смейте! – оборвала его Инна.

– Знаешь, я умом осознаю, что ревновать там не к чему, но все же меня раздражает тот факт, что ты с ним живешь. Мне это не нравится. Ты же его не любишь. Зачем он тебе? Почему не прогонишь из своей квартиры?

– Вас моя личная жизнь никак не касается, – отрезала, сунув руки в карманы.

– Ошибаешься. Касается. Я и есть твоя личная жизнь. Но если тебе нравится играть в тайных любовников, то ладно. Я еще потерплю чуть-чуть.

– Чего?! Каких еще любовников?! Вы в своем уме? Между нами ничего нет и быть…

– Может. И будет, – уверенно пообещал ей Барха. – Давай, запрыгивай в машину. Поедем, позавтракаем.

– Нет. Никуда я с вами не поеду! – твердо заключила Инна и сделала шаг назад.

– Я понял. Тебе нравится со мной играть, – ухмыльнулся Барха и одним ловким движением обхватил ее за талию. Инна только и успела пискнуть перед тем, как оказалась в салоне иномарки.

Злилась. Злилась на себя, что поддается ему, позволяет вытворять с собой, что угодно. Злилась на него, за то, что не отстает и пытается разрушить ее отношения с Вадимом. Но вдруг поймала себя на мысли, что о Вадиме сейчас думать как-то не хочется…

– Куда мы едем? – спросила, дуя губы.

– Ко мне, – коротко ответил Барха.

– Чего?! – дернулась Инна. – Как это к вам?! Я не собираюсь ехать к вам! Немедленно остановите машину!

– Да не бойся ты. Не покусаю. Просто позавтракаем у меня. Я все заказал, оформил в лучшем виде. Хотел показать тебе свою берлогу.

– Зачем мне ваша берлога?! Я не собираюсь у вас завтракать!

– Тогда может поужинаем у меня? А потом уже и позавтракаем? – снова заухмылялся он.

– Да вы издеваетесь! Что за намеки?! Вы слышите вообще, что я вам говорю? У МЕНЯ ЕСТЬ ПАРЕНЬ!

– Да плевать я на него хотел, – кратко закончил Барха и куда-то свернул.

Инна пыталась его отговорить, спорила и даже повышала на него голос. Бесполезно. Барха, словно глухой, просто не слышал ее.

Остановившись у своего дома, вышел и открыл ей дверь. Подал руку, которую Инна, конечно же, не приняла.

– Я никуда не пойду!

– Понесу на руках, – предупредил он.

– Нет!

– Ну смотри сама, – бросил он и подхватил ее на руки.

Инна пыталась схватиться за дверь машины, но он уже вытащил ее и, захлопнув дверь ногой, понес к дому.

– Да отпустите вы меня! Люди же смотрят!

– Как скажешь, – Барха осторожно поставил ее на ноги, взял за руку. – Но от завтрака ты не отмажешься.

В его квартире было неожиданно уютно и красиво. Идеальный порядок. Такое ощущение, что здесь живет женщина.

Инна огляделась по сторонам, прижала сумочку к груди.

– Ну, раздевайся, чего ты?

– В смысле? – буркнула, глядя на него исподлобья.

– В смысле куртку снимай. И сумку можешь положить, никто ее здесь не украдет. Или ты есть одетая будешь?

– Я вас боюсь. Вы же не адекватный, – призналась ему.

Барха захохотал, запрокинув голову.

– Думаешь, я стал бы столько за тобой бегать, чтобы обидеть? Не чуди. Раздевайся и идем на кухню. Еда уже остыла.

Князь смотрел, как она нарезает багет, стараясь не поднимать на него взгляда, как кусает губы. И млел, как пацан.

После ночи, проведенной вместе, они оба изменились. Пока ступали друг другу навстречу осторожно, маленькими шагами, боясь споткнуться. Но прогресс уже налицо.

Она не скандалит. Правда, и не разговаривает с ним. Вся такая потерянная, испуганная.

А ведь ей было хорошо с ним. Им обоим было хорошо так, что не передать словами. Их противостояние вспыхнуло и опалило обоих. Ненависть вдруг превратилась в нечто другое. Нечто, чего Князь никогда раньше не знал.

Камал впервые так вляпался. Смотрел на нее и понимал, что рыжая уже не просто заноза в заднице. Она нечто большее. Где-то глубже.

– На. Ешь, – подвинула ему тарелку с бутербродами.

– И все? Могли бы тогда поесть в ресторане. Ты готовить вообще не умеешь, что ли? Вроде суп отцу варила нормальный, – наехал на нее как бы в шутку, но рыжая тут же восприняла все по-своему.

– Если тебя что-то не устраивает, можешь катиться в ресторан или куда там тебе хочется. Я вообще не понимаю, что ты до сих пор делаешь в моей квартире, – она присела на стул, пригубила из чашки чая.

– Ну ты же не хочешь ехать ко мне на квартиру. Поэтому я у тебя, – пояснил ей и откусил бутерброд.

– Давай на чистоту, – она сложила руки в замок, вздохнула. – То, что между нами происходит – это ненормально. Мы действуем друг на друга, как детонатор на бомбу. Между нами происходит что-то странное и…

– Ничего странного. Все, как у людей. Ну или почти все. Нас тянет друг к другу и отрицать это глупо. Знаешь, рыженькая, я не мальчик уже давно. И на данный момент четко осознаю, чего мне хочется. Я хочу попробовать с тобой. Да, у меня нет опыта в этих делах. Я привык к другим бабам. Менее строптивым, без кусачего характера и прибабахов. Но меня, на тебе, истеричке, заклинило. И ты совсем не против, хоть и пытаешься лепить обратное. Сегодня я ночую у тебя или ты у меня. Выбирай сама.

Она прикусила нижнюю губу и показалась ему задумчивой. Да, рыжая, привыкай к отношениям. Раз уж так все завертелось, то он теперь не отступит. И дело уже даже не в скуке и попытках убить ее. Тут уже другое.

Он не может видеть ее с другими мужиками. Он не может прожить и дня, чтобы не увидеть ее. Он просто залип.

Усмехнулся. Вот попал. А она как попала! Девчонка еще даже не осознает того, что сама же запуталась в сетях. Добровольно.

– Может не будем торопиться? – спросила его спокойно и впервые за все время после ночи посмотрела ему в глаза.

– Мы не торопимся, Айя. Мы строим отношения.

Смешно и страшно одновременно, но он искал инфу в интернете. Читал о том, как их строить. Отношения эти. Барха еще пару советов дал. Камал даже поржал над собой, над своими попытками закадрить строптивую рыжую.

Но сейчас он был уверен в себе. Не отступится, пока не заберет свое. А рыжая уже его. Пусть даже она об этом пока не знает. Или не хочет знать. Плевать. Никуда не денется. Она уже подпустила его к себе. Разрешила присвоить ее.

– Отношения? Ты и я? Забавно, да, – она усмехнулась, но как-то без энтузиазма. – И как ты себе это представляешь?

– Ну, во-первых, я увольняю тебя. Во-вторых, ты больше не будешь брыкаться. Я, видишь ли, люблю доминировать. Во всем. Так что, свой длинный язычок придется впредь придерживать за зубами.

– Что, я не поняла? Ты меня увольняешь? За что?! С чего это вдруг?! – она повысила голос, и Камал закатил глаза.

– Будешь жить нормально, не парься. Деньги будут. Насчет этого не переживай. Я в состоянии содержать свою бабу.

Она хлопнула ладонями по столу, медленно поднялась со стула, уничтожая его взглядом.

– Что, прости? Содержать? Бабу? Я не содержанка, ясно тебе?! И не баба! Я девушка! И я заслуживаю уважения! Уволишь меня, найду себе другую работу!

– Ты не будешь работать. Не будешь вилять хвостом перед другими мужиками. Тот твой хахалек был последним. Больше я подобного не допущу. Ты моя теперь, Айя.

– И давно я твоей стала? – продолжала она нависать над столом. – Ты меня по имени начал вдруг называть? Какая честь! Только так отношения, о которых ты мне тут несешь, не строятся! Отношения – это прежде всего уважение! А ты меня не уважаешь! Ты только пользуешься мной! Увольняешь? Фиг с тобой! Но тогда убирайся из моей квартиры и больше не приходи! Я не хочу таких «отношений»! И содержанкой не буду!

– Будешь, – поставил чашку на стол и поднялся, возвысившись над ней. – Я уже все решил. В наших отношениях я главный. Заруби себе на носу. Я поеду сейчас по делам. А ты хорошо подумай о своем поведении. Жить, ни в чем себе не отказывая, не так уж и плохо, рыжая, поверь мне. Пахать по двенадцать часов за жалкие копейки – это не твое. Ты заслуживаешь большего. Осознай это уже.

Входная дверь за ним захлопнулась так, что в подъезде посыпалась штукатурка.

Князь покачал головой. Ничего. Он сломит это упрямство. Она уже в его руках. Сама туда залезла.

Инна открыла глаза, уставилась в окно. За ним уже было темно, вечер вступал в свои права. Прикусив губу, она снова зажмурилась, сжала пальцы в кулаки. Как она могла совершить подобное? Да еще и с кем? С Бархой! С этим ненормальным…

– Проснулась? – послышалось над ухом, и Инна шумно сглотнула.

– Мне пора домой, – резко села на кровати, отчего закружилась голова.

– А может останешься? – его голос прозвучал над ухом, совсем рядом. Он что, нюхает ее?..

– Нет. Не останусь. Мне домой нужно.

– А, ну да, – сзади послышалось шуршание одежды. – Тебя же Вадичек там ждет.

– Да, ждет, – ждет… Не знает еще, что любимая ему изменила. Вот так взяла и… Махом все уничтожила.

– И что, так и будешь делать вид, что между нами ничего нет? – Барха злился. Было слышно по голосу.

– Нет, не буду. Я все ему расскажу. И еще… Я увольняюсь. Не могу работать с вами…

– «Вами»? Ты мне до сих пор «выкаешь»? Серьезно?

– Даже если я буду говорить с вами на «ты», ничего не изменится.

– Инна…

– Нет! Молчите! – прервала его и убежала из комнаты.

Барха вздохнул, но за ней в ванную не пошел. Ей нужно время. Он потерпит. Потерпит, а потом они все же поговорят, как бы она не упиралась. Взрослые люди все-таки. Понятно же, что нравятся друг другу. Чего резину тянуть.

Он, кстати, пригласил ее на завтрак в свой дом без задней мысли. А то, что случилось потом… Это их притяжение. Их влечение друг к другу.

Ждал ее на кухне. Пил кофе и смотрел в окно на ночные огни.

Она прошла ко входной двери тихо, почти на цыпочках. Но он, конечно же, услышал.

– Далеко собралась? – приблизился к ней сзади, пока она надевала верхнюю одежду и обувь. Вздрогнула.

– Меня такси уже ждет…

– Какое такси? Я сам тебя отвезу. Раз так рвешься уйти. Только куда и зачем, ты подумала?

Она стояла спиной к нему, не поворачиваясь. Будто боялась посмотреть ему в лицо.

– Я уже вызвала. Машина ждет у подъезда.

– Отмени.

– Нет. Я уеду на такси. А вы… Ты. Больше не приедешь ко мне домой. И забудешь меня. У меня единственная просьба. Сделай так, чтобы меня взяли на работу в другой ресторан. Скажи всем, что ты ошибся насчет того, что я воровка. Это будет честно.

– Где бы ты не работала, я все равно буду рядом. Нет смысла увольняться, Инна. Я везде тебя найду.

Она вздохнула, открыла дверь и вышла в подъезд.

– До встречи, Инна, – проговорил ей в спину, но она не обернулась. Молча пошла к лифту, а он стоял и смотрел, как она уезжает.

Зашла домой, сняла верхнюю одежду, бросила сумочку на тумбочку.

– Ты где так долго, лапуль? И чего трубку не берешь? Я тебе звонил раз пять.

Инна вскинула на него взгляд, поджала губы. Глаза защипало. Что она натворила? Провела весь день с Бархой, а о Вадиме даже ни разу не подумала. Разве это правильно? Это же… Это предательство!

– Извини, я не слышала твоих звонков…

– Как не слышала? А где ты была? – начинал заводиться Вадик. И она его хорошо понимала. Будь она на его месте, тоже психовала бы.

– Вадик… Ты извини меня за то, что… В общем, я тебе изменила. С Бархой.

Замахнувшись, Вадим ударил Инну по щеке. Пощечина получилась несильной, но звонкой. Инна схватилась за скулу, удивленно уставилась на Вадима.

– Ты… Ты знаешь, кто ты?! – заорал ей в лицо. – Я же тебя любил! Я тебя на руках носил! А ты с этим волосатым… Как ты могла, Инна? – он замахнулся на нее еще раз, но ударить не успел. Дверь позади Инны распахнулась и в квартиру вошел Барха.

Инна оторопело повернулась к нему, все так же держась за краснеющую скулу.

Барха быстро оценил обстановку и его кулак врезался в челюсть Вадима, так и не успевшего что-нибудь сказать.

Вадик завалился навзничь, а Инна, ахнув, присела рядом.

Но не успела она коснуться Вадима, как Барха дернул ее за локоть вверх.

– Не устала еще его жалеть? На этом держатся ваши отношения? На жалости? Даже после того, как он поднял на тебя руку?

– Тебе-то какое дело? – прошипела Инна на него зло.

Но Барха уже ее не слышал или не слушал.

Подступившись к стонущему и пытающемуся встать Вадику, устремил на него нехороший взгляд.

– Давай, вставай. Собирай свои шмотки и чтоб я тебя здесь больше не видел. Понял меня? – голос Бархи хриплый и севший. Злой.

– Оставь его в покое! Он сам уйдет! – вступилась за ничтожество Инна, на что Барха лишь усмехнулся.

– Ты серьезно жалеешь его?

– Уходи, Барха! – голос Инны дрожал, но взгляд был уверенным, твердым. – Убирайся из моей квартиры! Сейчас же!

Барха медленно повернулся к ней. Глаза огнем полыхают. Инна на автомате отступила от него.

– Уйти? – Он сделал шаг к ней, и Инна снова сделала шаг назад, уперлась в стену. – И оставить тебя с этим?.. С недомужиком, который поднял на тебя руку? Ты это называешь любовью, да? Из-за него тебя мучает совесть?

– Это не твое дело! – Инна почувствовала, как слезы жгут глаза, и отвернулась, чтобы не показывать свою слабость. – Я сказала, убирайся!

Его рука коснулась ее плеча, и Инна вздрогнула.

– Инна, – его голос стал чуть тише, но звучал все так же настойчиво. – А как же сегодняшний день? Как же мы? Вспомни, как было у меня. Как было легко и свободно. Как тебе было хорошо в моих объятиях. За полчаса все забыла? Целый день вылетел из головы, стоило увидеть своего придурковатого абьюзера?

Грудь Инны вздымалась от негодования, от обиды на себя. От злости опять же на себя. Как она могла такое совершить?

– Это было… Это случайность и она ничего не меняет, – прошептала она.

– Случайность? – Барха невесело усмехнулся. – И ты хочешь, чтобы я просто ушел, оставив тебя на растерзание этому трусу? Пусть встанет и докажет мне, что он мужик и может воевать не только с женщинами! – Барха снова шагнул к Вадиму, но Инна заслонила его собой.

Покачала головой.

– Ты не понимаешь! Я его предала! Он разозлился и…

– Я прекрасно все понимаю, Инна, – Барха схватил ее за предплечье, легонько встряхнул. – Зачем ты цепляешься за этого недоноска? Что он может дать тебе, кроме побоев? Он тебя не достоин! Понимаешь, нет?! Ты же такая красивая, ты такая… Инна… – Барха склонил голову, прижался губами к ее лбу.

Она отпрянула спустя мгновение, взгляд скользнул на Вадима. Он сидел на полу, прижимая руку к челюсти, и смотрел на нее затравленным взглядом. Злобы в его глазах уже не было, лишь страх. Страх перед сильным хищником. Где-то в глубине души шевельнулось сострадание к Вадиму, но тут же было подавлено вспышкой гнева.

– Я сама решу, кто чего достоин! – бросила зло, пытаясь отогнать от себя взгляд Бархи, его присутствие. Воспоминания о том, как они провели этот день. И тут Барха был прав. Им было хорошо вместе. – Просто уйди. Мы сами разберемся.

Барха взял ее за запястье, сильно сжал.

– Я никуда не уйду. До тех пор, пока этот таракан не выползет из твоего дома, я буду здесь. Рядом. Я хочу убедиться, что он больше не поднимет на тебя руку. И только потом я уйду.

Я смотрела на него и улыбалась, как дурочка. На соседней подушке спал Камал. Большой, татуированный, храпящий.

Так и не дал мне уснуть своим храпом богатырским. Хотя я, в общем-то, и не сильно пыталась. Все думала о нас. О том, что будет дальше. Каково мне будет в этих его «краткосрочных отношениях». Он сказал, что не сможет на мне жениться и это почему-то до сих пор пульсировало в голове. Почему не сможет? Не настолько привлекаю его? Не воспринимает меня всерьез? Или я слишком истеричная для жены? В чем дело?

– Ты что не спишь? – открыл один глаз, уставился им на меня.

– Почему ты не женишься на мне? – задала вопрос в лоб и сама прифигела от него.

Байсаев перевернулся на спину, уставился в потолок.

– А ты замуж хочешь?

– Нет… Не то чтобы сильно хотелось… Просто… Мне просто интересно, почему ты так сказал. Вот и все. А так ты мне вообще не нужен, – тоже легла на спину и уставилась в потолок на его манер.

– Видишь ли, Айя… – начал он задумчиво, а я сглотнула и прикусила нижнюю губу, готовясь услышать о себе всякое разное. – Я не тот человек, с которым тебе будет уютно. Скажем так, близкие люди – это слабость. А я не хочу иметь слабости.

– Так это потому, что ты вор в законе? – спросила я, повернувшись к нему. – Ты занимаешься незаконными делами, да? Потому и боишься?

– Нет. Незаконными делами давно не занимаюсь. У меня честный бизнес. Ты сама видела и знаешь. И бояться мне нечего. Можно сказать, что я уже отошел от дел, но все равно найдутся люди, которые могут захотеть навредить мне по старой памяти.

– Ты только из-за этого жениться не хочешь? И что, детей тоже не хочется? Семья – это же хорошо. Тебя ждут дома, любят, обожают… Разве я не права?

Камал вздохнул.

– Ты права, рыжик. Это хорошо. Спорить не буду. Но я не тот дядя, с которым у тебя все получится. Я намного старше. У меня другие повадки и принципы. А еще, я, как оказалось, собственник, помешанный на контроле. Тебе оно надо?

– Да, ты ревнивый. И несносный. И характер у тебя…

– Полегче, – перебил он меня. – Лучше встань кофе мне свари. Пора ехать в ресторан. Сегодня твой первый рабочий день на кухне. Думай об этом.

Работать на кухне было скучно. Я то и дело вспоминала Камала, которого теперь не могла видеть, потому что восседал он в зале. И меня почему-то бесила мысль о том, что сейчас перед ним водит хвостом Вика. Она давно положила на него глаз и теперь, когда меня нет рядом, он может с ней закрутить…

Тряхнула головой.

О чем я вообще думаю?

Это что, ревность прорезалась? Смешно. Я и ревность к Ползучему.

Только вот для меня он уже не Ползучий… Почему-то…

Наверное, мне просто надоело с ним воевать. Захотелось мира. Да и наши эти дико странные «отношения» мне нравились. Хоть и стыдно признаваться себе в этом.

Инна влетела на кухню, как ошпаренная. Едва не выбила из моих рук сковородку и шумно выдохнула.

– Вот ты где? А я за тобой. Нашла нам работу. Целый комплекс. Гостиница плюс ресторан. Требуются официантки. Оплата хорошая, график отличный. И самое главное хозяин этого комплекса плевать хотел на те сплетни, что разнесли о нас Барха и Камал. Он с ними не контачит. Пригласили на собеседование. Ты со мной или будешь тут в духоте кастрюлями греметь?

Я выпучила на подругу глаза и прикусила нижнюю губу.

Инна выглядела странно. Во-первых, всколоченная какая-то. Во-вторых, на лице толстенный слой «штукатурки».

– Аааа… Меня Камал вот на кухню перевел. Учусь на повара теперь… А тебе что, должность администратора не нравится? – позови она меня в другое место чуть раньше, я бы из тапок выскочила и полетела за ней. Но сейчас почему-то не хотелось…

– Я не хочу здесь оставаться, – коротко отрезала Инна и повернулась так, что яркое освещение попало на ее левую щеку, на которой я отчетливо увидела синяк.

– Стой! Это что такое?! Это кто сделал? Барха?! – у меня от гнева внутри все закипело. – Да я его сейчас… – я ломанулась было в зал, но Инна меня остановила.

– Не он это, успокойся.

– А кто?

Инна опустила взгляд в пол.

– Вадим.

– Чего? Вадик? Почему? За что?

– За то, что я ему изменила с Бархой. Вчера. У него дома. Он пригласил меня на завтрак и я, как дура, пошла. А потом он взял меня за руку, поцеловал и… В общем, я сама не знаю, как так вышло. Опомнилась уже вечером. Ну и поехала домой. А там Вадик и я ему все сказала. Не обманывать же его…

Я отставила сковородку в сторону, обняла заплакавшую Инну.

– И что потом?

– Потом к нам ворвался Барха и выгнал Вадима из моей квартиры. Заставил его собрать вещи и уйти.

Я присела на стул, хлопая ресницами.

– Но почему ты хочешь уйти из ресторана? Разве вы с Бархой теперь не… встречаетесь?

– Нет, конечно! Это было ошибкой! В общем, ты со мной или остаешься здесь? До собеседования осталось сорок пять минут.

Я поджала губы, вздохнула. С одной стороны у нас с Камалом только начало все налаживаться… И мне правда хотелось попробовать с ним. Ну и пусть краткосрочные отношения. Но почему нет? А с другой стороны… стоит ли терять подругу из-за этих самых краткосрочных отношений, которые могут закончиться сегодня или завтра? А Инна меня никогда не бросит. Она всегда рядом.

Я выглянула в зал, увидела сидящего к нам спиной Барху и Камала. Лицо Камала мне было хорошо видно. И он улыбался. Улыбался Вике, которая стояла совсем рядом.

Я зло сжала пальцы в кулаки. Ах ты ж, кобель…

Нет, дело не в том, что он боится заиметь слабость. Дело в том, что ему плевать с кем и как, лишь бы женщина.

Стало обидно и я отвернулась, закрыла дверь, ведущую в зал, и начала снимать передник.

– Я с тобой, – кивнула подруге и та улыбнулась. – Выйдем через черный ход, чтобы не поймали.

Мы ехали в такси уже около пятнадцати минут и у меня разрывался телефон, а Инне то и дело приходили сообщения.

Мы делали вид, что ничего не слышим и не видим. Пусть трезвонят. Плевать на них.

Хотя у меня почему-то испортилось настроение, хоть и не было для этого повода. Наверное, я просто привыкла к нему… Даже собачиться с ним мне в радость… А теперь… Если мы с Инной устроимся в другое место, мы с ним не будем видеться так часто. Это почему-то огорчало.

– Слушай, а почему ты так отталкиваешь Барху? Он ведь не обижает тебя, ухаживает…

Инна вздохнула.

– Я не знаю. Наверное, просто не готова к отношениям с ним. Я привыкла к простому, как дверь, Вадиму и теперь мне кажется, что весь мой мир перевернулся. Я не знаю, как на него реагировать, как с ним общаться и вообще… Все получилось как-то быстро, спонтанно. А ты поехала только ради меня, да? У вас с Камалом все наладилось? А я тащу тебя за собой? Ты ведь не хочешь уходить от него, да?

Я пожала плечами.

– Не знаю… Он сказал, что никогда не женится и не заведет семью… Что наши отношения краткосрочные и из них ничего не получится… Так что, все нормально. Я с тобой, – и как только я это произнесла, таксисту преградил путь здоровенный внедорожник.

Внедорожник Камала.

– Да ладно? – простонала я, радуясь глубоко в душе, как подлая гадина. Инна ведь хотела новую работу. А я так по-гадски радуюсь, что не получилось.

Но с другой стороны, разве у нас плохая работа? Ее назначили администратором, я буду поваром… Наверное…

В следующую секунду дверь такси распахнулась, и мы увидели разъяренное лицо Камала. За ним из внедорожника вышел Барха.

– Вылезайте! – рявкнул Байсаев.

Мы с Инной переглянулись, она мне шепнула:

– Извини. Это я виновата.

– Все нормально, – прошептала я ей в ответ и вылезла из салона автомобиля.

– Ну и куда собрались? – Барха заглянул в салон, где все еще находилась Инна. – Вылезай, красавица. Никуда не поедешь.

Через какое-то время мы сидели в нашем ресторане. Инна, обхватив чашку с кофе пальцами, прятала свой взгляд от Бархи. Я же смотрела Байсаеву в глаза, нагло и без тени сожаления. А нечего было скалиться Вике. Кобелина.

– По-моему, мы уже вам говорили, что работать вы будете здесь. Что за попытки сбежать? Правда считали, что получится? – отчитывал нас Барха, словно непослушных детей.

Инна молчала, глядела в свою чашку.

– А ты чего молчишь? Что тебе вдруг стукнуло в голову? – наехал на меня Байсаев, постучал печаткой по столешнице. – С утра же все было нормально. Тебе не нравится работа на кухне?

– Нравится, – пожала я плечами. – Ты не нравишься. Твое поведение.

– Не понял, – подался вперед Камал.

– Я тоже не поняла. То ты мне про отношения втираешь, то вдруг Вике ухмыляешься. Ты сам сначала определись, что или кто тебе нужен. А то на мне он, видите ли, не женится, а Вике скалится, как шакал.

– Ты это… Полегче на поворотах. Не зли меня.

– А то что? – я подалась вперед, отзеркаливая его движение.

– Слушай, чего ты от меня хочешь? Чтобы я на тебе женился? Я старый для тебя. И понятия у меня другие.

– Жениться? – приподнял брови Барха и они вместе с Инной уставились на нас с Камалом. – Ты? – усмехнулся Барха, а потом зыркнул на меня и ухмылка исчезла. – А, так это не шутка?

– Нет, Барха! Это нифига не шутка! Она хочет семью, которую я не могу ей дать! И поэтому устраивает свои акции протеста! – Байсаев злился, и я тоже начала заводиться.

– Дело не в том, что ты не хочешь на мне жениться, а в том, что…

– Ну? В чем же тогда? – подначивал он меня.

– В том, что ты кобелина! Тебе все равно кому улыбаться и с кем отношения заводить! Ты мне втираешь о них, а сам вон с Викой переглядываешься! Ухмыляешься еще, как…

– А ну, цыц! – ударил он по столу и Инна рядом вздрогнула. Они с Бархой забыли о своих делах и внимательно слушали нас. Инна вздрогнула, а вот я нет. Меня еще больше разозлила его попытка заткнуть мне рот.

– Я не буду молчать, Байсаев, понял?! Не потерплю такого отношения ко мне! Раз ты со мной встречаешься, тогда и улыбайся мне, а не кому попало!

– Ты что, совсем поехала крышей?! Кому я улыбался?!

– Ей! – завопила я на весь зал ресторана, тыча пальцем в стоящую возле барной стойки Вику. У той округлились глаза. Как и у всех сидевших за столиками посетителей.

– Ты что, чокнутая, рыжая? – вытаращился на меня и сам Камал. – Когда я кому улыбался?

– Вот видишь, ты этого даже не замечаешь! Так может женишься на Вике, если я тебе не подхожу? Я с радостью обслужу банкет по поводу вашей свадьбы! А, Вик? Не хочешь замуж за авторитета?! – крикнула я ей, а она, покосилась на посетителя, стоявшего с ней рядом, а потом медленно подошла к нам.

– Ай, ты чего орешь? Что я сделала? – спросила она вполголоса, а я упала обратно на спинку дивана, осознав, что меня опять понесло.

Стало как-то неудобно перед всеми. Перед всеми, кроме Байсаева.

Я опять устроила сцену. Только на сей раз не из ненависти, а из ревности. Позорище… Чем я вообще думала? Да пусть улыбается, кому хочет! Мне-то что от этого? Будто я, и правда, замуж за него хочу. Пффф…

– Извини, Вик. Не к тебе претензия… Я просто… – я выдохнула, приводя мысли и эмоции в порядок. – Дело не в тебе. Извини, – выдавила улыбку Вике и та, покачав головой, отошла от нашего стола.

Я взглянула на Инну и Барху, те, сложив локти на стол и подпирая ладонями подбородки, молча наблюдали за мной.

А Камал сверлил меня злющим взглядом.

– Чего ты от меня хочешь, рыжая? Скажи уже и закроем эту тему! Ну?

– Ничего мне от тебя не нужно! Понял?! Женись ты на ком хочешь, улыбайся кому хочешь! А я пошла работать! – я выскочила из-за стола и быстрым шагом направилась на кухню, осознавая, что сейчас выглядела, как ревнивая дура. Она и есть.

– Держи, это тебе, – ей на ладонь легла маленькая, бархатная коробочка. Инна прикусила губу, повертела коробочку в пальцах.

– Что там?

– Открой, узнаешь.

– Барха… Я не знаю, получится ли у нас…

– У нас получится. Давай просто попробуем. Или ты до сих пор думаешь об этом своем…

– Перестань. Он собрал все вещи и ушел при тебе.

– И не звонил? Не писал? Не пытался тебя увидеть?

– Нет, – сглотнула шумно Инна.

Барха внимательно на нее посмотрел. Неужели скучает по этому неудачнику? Она же такая… Такая красивая, утонченная. Необычная. Только он это видит? Она не знает, насколько классная? Зачем ей этот кухонный боец?

Барха никогда бы не ударил женщину. Даже за измену. Не простил бы, возможно, наказал бы. Но поднимать на нее руку последнее дело.

– Вот видишь. Я был прав. Если бы ты ему была так сильно нужна, он бы не оставлял тебя в покое.

– Как ты? – с кривой усмешкой спросила она.

Барха вздохнул, откинулся на спинку сидения.

– А давай проведем этот вечер у тебя? Или у меня? Как ты на это смотришь? А, беглянка? – усмехнулся. Забавно они сегодня пытались сбежать от них с Камалом. Наивные.

– Я о тебе ничего не знаю… Все так быстро развивается…

– А с Вадиком твоим у тебя медленно развивалось? – снова начала подтачивать глухая ревность. Странное ощущение. Неприятное.

– С ним? С ним, да… Мы долго встречались, прежде, чем съехаться. А о ночевках друг у друга и речи не шло. Он очень долго ухаживал за мной и ждал, пока я буду готова…

– Понятно, – оборвал ее грубо. – Не знаю, что тебе там в нем нравилось, но я не он. И сдавать назад не буду. Я добьюсь тебя.

В салоне повисла тишина.

Инна положила коробочку на панель приборов.

– Открой и забери. Это тебе, – строго напомнил Барха, а Инна вздохнула.

– Ты на меня давишь.

– Нет, ты еще не представляешь, как я давлю. За тобой я просто ухаживаю. Открой и забери.

Инна взяла коробочку, открыла.

– Кулон с твоим именем? Почему с твоим, а не с моим? – повертела в руках безделушку.

– Чтобы все и каждый знали, кому ты принадлежишь, – усмехнулся Барха. – А у меня вот, – точно такой же кулон, только более массивный и мужской она увидела на его шее. – Здесь твое имя, видишь? Давай я помогу тебе надеть его, – отобрав кулон, повесил его Инне на шею, застегнул. – Все. Теперь моя. Так куда ужинать? К тебе или ко мне?

Инна поджала губы. Было заметно, что к себе она явно не торопится. Видать там до сих пор витает дух бывшего.

– Понял тебя, – ответил на ее немой ответ и завел двигатель. – Едем ко мне. Ты любишь пасту с морепродуктами?

Инна улыбнулась.

– Люблю. Только не готовила никогда. Вадику не нравится запах морепродуктов… – и замолчала, поджав губы. Видать, заметила, что глаза Бархи потемнели от ревности.

– Не говори больше о нем. Я не хочу знать, что нравится или не нравится твоему бывшему.

Инна отвернулась к окну, повертела в пальцах кулон.

– Так и сказала? Хочет серьезных отношений? – Барха поставил чашку с кофе, подался вперед.

– Ага.

– А ты что?

– А что я, Барха? Ты же меня знаешь. Какие серьезные отношения? Да я со словом «отношения» только с ней и познакомился. Мне еще серьезности в них не хватало.

Барха задумчиво закивал.

– Да, не твое это… Хотя, если подумать, можно и зайца научить танцевать, – ухмыльнулся.

– За метлой следи. Зайца, блин, нашел.

– Ладно-ладно, я шучу. Но если честно, то она ведь тебе нравится. Это видно со стороны. Даже когда вы кусаетесь видно.

– И что мне теперь, в ЗАГС бежать? Я уже не в том возрасте, чтобы в романтику играть.

– Ты в нее никогда и не играл. Но эта девчонка ведь другая. Не такая, к которым ты привык. И раз она тебе встретилась, то может…

– Не может! Не может, Барха! Посмотри на меня! Кто я?! Я Князь, если ты забыл! Ты все обо мне знаешь! Какая нафиг женитьба мне?!

Барха откинулся на спинку стула, задумчиво пожевал губы.

– Ну, так-то ты прав. Ты и свадьба… Смешно даже немного, – Барха хмыкнул. – Ну так зачем тогда девчонке голову морочишь? Оставь ее. Пусть построит семью, как хочет. А тебе развлечений хватит. Их вон сколько много вокруг. Полно девчонок, которым не сдались эти серьезные отношения. Денег у тебя хватает, с виду не урод. Ну и живи себе в свое удовольствие.

Князь опустил взгляд на чашку с кофе, задумчиво постучал печаткой по столешнице.

– В том-то и дело, не могу я. Не получается. Умом понимаю, что не по пути нам с ней, а сам волочусь, как… Знаешь, иногда такое ощущение возникает, что она вот тут сидит, – постучал татуированным кулаком по собственной груди. – Глубоко сидит. Я ее пытаюсь оттуда вытравить, а она еще сильнее цепляется. Как репей.

– Это любовью называется, Кам. И не пытайся. Вытравить не получится. Только больно сделаешь себе и ей. Если духу хватит, бросай ее сейчас. Потом будет поздно.

– Какая любовь, ты что, со своей Инной окончательно поплыл?! – психанул Князь и Барха замолчал.

В ресторан вошли люди.

– Пришли, – кивнул в их сторону.

Камал повернул голову, уставился на вошедших. Ну чисто гости из девяностых. Бритоголовые, в кожанках. Усмехнулся.

Барха сделал знак официанту, а гости присели за стол. Оба вежливо поздоровались.

– Рады видеть тебя, Князь, – заговорил один из бритоголовых. Честно говоря, Камал их не различал. – До нашего шефа дошли слухи, что ты планируешь купить завод. Мы по этому поводу пришли.

Князь поставил чашку с кофе, почесал бороду.

– А что, твой шеф сам не соизволил прийти? – заговорил Барха. – Все-таки с Князем разговор, а он шестерок прислал. Неуважительно как-то.

Лысые как по команде повернулись к Бархе.

– Мы не шестерки. Мы помощники. Как ты, Барха.

– Ладно, давай к сути дела, – подал голос Камал. – Чего Шмель хочет?

Шмелева Князь знал давно. Ну как знал… Был наслышан. Сам с ним дел не имел до сегодняшнего дня. По слухам Шмелев Александр – тот еще чудила. Любитель вести дела, как их вели в девяностых.

– Александр Владимирович уже давно приглядывает за этим заводом. Он его планирует купить. А владелец уже согласился продать.

– Так владелец и мне обещал продать, – еще бы. Князь такие деньжищи за этот завод пообещал. Видать, владелец потому и отказал Шмелю, а он уже в свою очередь решил попереть против Князя. Смешной какой.

– Мы потому и пришли. Владелец отказался продавать завод Александру Владимировичу. В последний момент, можно сказать. А так дела не делаются. Александр Владимирович недоволен. Говорит, ты некрасиво поступаешь. Тебя долго не было в городе. Все давно уже поменялось. Старые методы не работают, – продолжал ворчать лысый, пока его близнец молча сверлил взглядом лоб Бархи.

– Я покупаю завод законно, а твой хозяин давил на владельца, почти рэкет устроил. Вот так дела уже давно не делаются, вот тут я согласен. Мы ж не в девяностых. Да, я много пропустил. Но скоро наверстаю, так и передай своему хозяину.

– Ага. Привет от Князя передай и скажи, пусть малиновый пиджак снимает. Он хоть и был все это время в городе, да только сам от старых методов не ушел. А это некрасиво, отжимать у пожилого человека завод. Вот он нам его и продает.

– Это ваше окончательное решение? – лысый посмотрел на Князя.

– Именно, – кивнул Камал. – Хозяину привет.

Лысые надолго задерживаться не стали. Свалили сразу же, как только Князь послал их вместе со Шмелем куда подальше.

– Шмель попытается нагадить, – констатировал Барха.

– Плевать. Чем он меня возьмет? – усмехнулся Камал.

– Ну что, в наш ресторан?

Камал вздохнул.

– Поехали. Навестим наших дам.

Десять дней спустя

Инна потупилась в пол, поджала губы. За последние полчаса она не произнесла ни звука.

Я тоже не знала, что сказать. Поздравить? Наверное, надо бы. Инна всегда мечтала о ребенке. Но сейчас перед ней стоял один из главных вопросов. Кто отец?

Барха смотрел на Инну. Безотрывно. Тоже молчал и о чем-то усиленно размышлял.

– Слушайте, я, наверное, пойду, – я бросила взгляд на гору использованных тестов. Инна перестаралась слегка. – Оставлю вас. Вам есть о чем поговорить… Ин, если что, звони мне и я сразу тут. Ладно? – не знаю почему, мне хотелось скорее умотать домой. Я, конечно, близкая подруга и все дела, но сейчас мне казалось неправильным сидеть здесь. Они при мне даже поговорить не могут нормально. А поговорить есть о чем… Особенно, если ребенок Вадика.

– Отвезти? – без особого желания спросил Барха.

– Нет-нет, я такси сейчас вызову. О, уже едет. Ин, если что…

– Все нормально, Ай. Езжай, – улыбнулась она, а мне эта улыбка показалась натянутой и неискренней. Чего она боится? Что ребенок Вадика или Бархи?

Уже дома сварила себе огромную чашку кофе, села за стол. Несколько раз рука тянулась к телефону. Хотелось набрать Камала и рассказать ему новость. Правда, я вовремя себя осекала. Во-первых, новость не моя. Во-вторых… Хочет ли меня слышать Камал? Он ни разу не позвонил за последние дни. А я ждала. Ждала, как дура.

И хоть понимаю, что такие, как он, не женятся и не заводят детишек, а все равно тянет к нему. Хочется поговорить, убедить попробовать. Семья – это же классно! Это тепло и уютно. Это любящие родные, которые всегда ждут тебя дома.

Я вздохнула и взяла в руки телефон, чтобы набрать папу. Хоть с ним поговорю. Он мне всегда рад.

Но как только телефон оказался в моей руке, я ощутила вибрацию.

Звонила Вика.

– Да, Вик? – ответила я.

– Слушай, Айка, привет еще раз… – она отчего-то замялась.

– Привет. Что-то случилось? – Вика звонила мне не часто. В основном мы виделись и болтали на работе. Но сейчас она явно хотела что-то мне сказать и не решалась.

– Слушай, не вели казнить… Я вообще не хотела тебе говорить и попросила его не говорить тебе, но… Я так не могу. Я не хочу занимать чужое место. На чужом несчастье счастья не построишь. Он мне, конечно, нравится, но я не готова портить с тобой отношения.

– Вик, ты чего несешь? – оборвала ее я, нахмурившись.

– В общем, меня сегодня на ужин с продолжением позвал Камал Ахматович. Он мне давно нравится, ты знаешь… Но я не могу вот так, за твоей спиной. Не хочу, чтобы ты мне волосы выдергала, – нервно хохотнула Вика и замолчала. Я тоже замолчала.

Камал Ахматович, значится, с барышнями отдыхать изволят. Вот Гад Ползучий!

– Ай? Ты чего замолчала? – в динамике послышался обеспокоенный голос Вики. – Слушай, подруга, я не вешалась ему на шею, честно. Он сам меня подозвал и сам пригласил. Да, я согласилась, не подумав, но если ты против, я сейчас же позвоню ему и скажу, что ничего не будет…

– Нет уж! Ты пойдешь с ним на свидание! – зашипела я, не узнавая свой голос. Вот же козел! – Только скинь мне адрес и время.

– Слушай, Ай, я не хочу в этом участвовать… То есть, если ты собираешься приехать и устроить там скандал, то я умываю руки.

– Нет, Вика. Ты пойдешь на свидание. И это не обсуждается. Скинь адрес, – я сбросила звонок и уставилась на чашку с кофе. – Так значит, ужин с продолжением? Ну ладно, гад! Будет тебе ужин с продолжением! – схватив чашку с кофе, я швырнула ее в стену, а телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении. – А вот и адрес.

Я нервно ходила по кухне из угла в угол, прижимая телефон к уху.

В то время, когда я пытаюсь наладить с ним контакт, он заглядывается на другую. На одну из моих подруг, между прочим!

– Да? – услышав знакомый голос, я сглотнула. А не горячусь ли я сейчас? Может ну его, этого Ползучего? Пусть ужинает с кем хочет. Но кипящая внутри злоба не давала покоя. Не позволяла смириться с тем, что он вот так вот запросто растоптал мои чувства. Да, я их не проявляла, потому что он сказал, что никогда на мне не женится и будущего у нас нет. Но так нагло и бессердечно кинуть меня?! Как я вообще могла поверить ему?! Дура! – Айя, ты меня слышишь? – напомнил о себе Стас, и я вздрогнула.

– Да… Привет… У тебя мой номер сохранен, надо же… – растерялась я, глупо заулыбавшись, будто Стас мог видеть меня сейчас.

– Я никогда его не удалял. Иногда порывался тебя набрать, но как-то не решался. Думал, ты уже давно замуж выскочила. Я ошибся?

– Ты ошибся. Я свободна, как птица, – глупо захихикала я.

Когда-то мы со Стасом познакомились в нашем ресторане. Я согласилась на кино, но позже, когда он начал приставать ко мне, психанула, влепила ему пощечину и ушла. На этом наше общение и закончилось… Сегодня же я решила его возобновить.

Стаса я выбрала не случайно. Он здоровый, высокий, накачанный. Тот, кто может дать отпор Байсаеву. Такого не схватишь за шиворот и не выкинешь на улицу.

Я была зла. Раздавлена и унижена. И да, я жаждала мести. Я хотела причинить ему боль, как он причинил мне.

Его ревность, попытки спрятать меня на кухне, то, как он являлся ко мне на выходных и ложился спать в мою постель… Это все было ложью? Зачем он это делал? Играл со мной, как кот с мышкой? Прогонял скуку? А теперь вот так запросто пригласил Вику на ужин с продолжением? Козлище.

– Если так, то я с удовольствием приглашу тебя в кино, – послышался голос Стаса.

– Нет, в кино не хочу. Хочу в ресторан. Как насчет ужина в хорошем заведении?

– В твоем ресторане, что ли? – похоже, моя идея Стасу не очень понравилась.

– Нет, в другом. Я тебе скину локацию. Так что, идем на ужин?

– Конечно. Куда захочешь, – все же согласился Стас, а мне стало неловко от того, что я его так нагло и бессовестно использую. Но пути назад уже не было.

Единственное, чего я боялась – это то, что Вика испугается и не пойдет на ужин. Но уже у входа в ресторан я увидела пышную копну волос и ярко-красное платье. А напротив, спиной ко мне сидел он… Ползучий предатель.

Я сглотнула горечь и улыбнулась Стасу. За то время, что мы не виделись, он еще сильнее раскачался и стал похожим на шкаф. Почти, как Байсаев. Равный противник.

Девушка-хостес любезно проводила нас к столику и я присела на стул, который отодвинул для меня Стас. Про себя отметила, что мы сели напротив Байсаева. Ему как раз было видно мое лицо. И я, подняв на него взгляд, поймала встречный.

Сначала растерянный, потом с нотками узнавания, а потом бешеный, словно ему на хвост наступили.

Я широко улыбнулась Стасу и кокетливо откинула накрученную прядь волос.

– Обожаю цвет твоих волос, – проговорил довольный Стас, видимо, рассчитывая на продолжение вечера.

Я же рассчитывала на другое. И нет, мне не было стыдно. Получи, Гад!

– Правда? Спасибо, – не особо вслушиваясь в комплименты Стаса, я улыбалась ему во весь рот. А глаза смотрели на Байсаева, что уже поднимался из-за стола.

Нет-нет! Не так быстро, дорогой!

– Извини, я на секундочку. Кое-что сделать нужно, – извинилась я перед Стасом и поднялась. Быстро подошла к оторопевшему Байсаеву, поймала на себе виноватый взгляд Вики и, взяв со стола ее бокал с шампанским, выплеснула содержимое в наглую морду Байсаева.

Тот тряхнул головой, влага потекла в густую бороду. Вытаращил на меня бешеные глаза.

– Я не понял…

– И не поймешь! Козлище ты, Байсаев! А теперь ужинай! И не забудь о продолжении! Я тоже пойду! Как видишь, одна не останусь! – развернувшись на высоких каблуках, я направилась к Стасу.

Тот, казалось, прикипел к стулу задницей, а ко мне взглядом.

– Эээ… Ай, а это че было? Кто этот мужик? – Стаса, похоже, не устраивало играть роль, которую я ему определила.

– А это бывший. Не обращай внимания. Я просто должок ему вернула. Так что будем заказывать?

До заказа дело, конечно же, не дошло, потому что Байсаев, как и было ожидаемо, забыл о Вике и направился за мной.

– Я не понял, ты что здесь делаешь?! – налетел на меня Ползучий, схватив за предплечье и оторвав от стула, на который я только-только присела.

Поднялся и Стас, как истинный защитник.

– Слушай, мужик, иди отсюда. Айя вспылила, у девушек бывает. Иди в туалет, умойся, что ли. И руку от нее убери, ладно?

Я вздернула нос, посмотрела Байсаеву в глаза.

– Ах ты ж… Коза драная, – он приблизил ко мне свое лицо, сцепил зубы. – С этим сосунком развлекаешься?! – прошипел, ну точно, как гад.

– А ты с моей подругой? Желаю удачи! Вали, она заждалась уже! – Вика, и правда, то и дело оглядывалась на нас, но Байсаев этого не видел, потому что сверлил своим страшным, бешеным взглядом мой лоб.

– Слушай, мужик, ты не понял, что ли? Отпусти ее! – Стас шагнул к Байсаеву и тот медленно перетек взглядом на Стаса.

– А то что будет? – прохрипел зло, а я почувствовала, что буря надвигается. Вернее, она уже над нами, вот-вот накроет.

Ох, опять я погорячилась. Догадывалась ведь, что будет. Но все равно упрямо притащила Стаса в этот ресторан.

– Стас, давай уйдем отсюда, – я рванула свою руку, выдергивая ее из хватки Камала, но он, конечно же, не отпустил. Лишь вцепился сильнее.

– Сейчас я Стаса твоего нахлобучу, и поедем, – просипел злющий, как волчара, Байсаев.

– Меня нахлобучишь? А силенок хватит? – Стас приблизился к нам и попытался схватить Байсаева за руку, которой тот сжимал мою, но тут же с размаху получил в лицо.

Я вскрикнула, где-то сбоку вскочила Вика, ее красное платье то и дело мельтешило на краю сознания.

Стас разогнулся и ответил Камалу. Ответил сильно, так, что любой другой уже свалился бы с ног. Но, конечно же, не Байсаев. Того лишь качнуло и взгляд стал свирепым.

Один точный удар в переносицу, и Стас упал на стол, опрокидывая его и заваливаясь на пол.

А Байсаев медленно повернулся ко мне. Губа рассечена и виднеется кровь.

Я сглатываю, осознавая, что натворила. Дело вовсе не в размерах мужика, а в том, насколько хорошо он владеет ударом.

– Стас! – я бросилась к нему, помогая встать, а Байсаев схватил меня за локоть, дернул вверх.

– Стас, значит? Быстро же ты меня забыла. Желаю вам много детишек и красивый домик, – усмехнулся невесело и, отпустив мой локоть, пошел обратно. К Вике.

Я лишь стояла и смотрела ему в спину. Все как-то не так должно было быть. Он не должен сейчас уходить… Не к ней. Не к Вике.

– Пойдем, – подойдя к своему столу, Камал взял Вику за руку и повел ее за собой. Та поспешила, стуча каблуками и оборачиваясь на меня.

Я запоздало присела к Стасу, помогла ему сесть.

– Ты как? – спросила у него, на что Стас поморщился, тронул разбитую переносицу.

– Этот спектакль для него был, да? – спросил меня, поднимаясь на ноги. Взглянул так нехорошо…

А я поджала губы.

– Стас, прости меня. Я…

– Не надо этих извинений. Я-то дурак думал, чего это ты обо мне вспомнила. А ты, оказывается, боксерскую грушу для своего мужика искала, – оттолкнув от себя мою руку, он вытащил из бокового кармана бумажник, бросил деньги на стол. – Не звони мне больше, Айя, – и пошел к выходу, держась за переносицу.

Я поджала губы и, опустив глаза в пол, засеменила к выходу. Свидание не удалось. И Стас ни за что получил, и Камал уехал с Викой…

– Дура набитая! Соплюха тупая! Идиотка, блин! – лупил кулаком по рулю, обгоняя медленно ползущие по шоссе машины.

– Она… Не специально. То есть, Айя всегда была вспыльчивой, но она не со зла, – пролепетала рядом сидящая девица и Князь повернулся к ней. Взглянул обалдело, будто впервые ее видит. А, да. Точно. Вика.

А он что, вслух психует?

С каких пор его вообще цепляют выходки этой сопливой курицы? Хотя… Наверное, с самого первого дня. Умеет она душу так наизнанку вывернуть, что хочется выпустить наружу своего зверя.

Пришла еще с этим своим… Кстати, кто он? Откуда взялся? Надо бы пробить его, узнать кто такой и чем дышит. И что у него с ней?

– Откуда она вообще взялась в этом кабаке? – снова спросил сам себя в голос.

– Это я… – послышалось рядом тихое и забитое.

– Чего? – зыркнул на девицу, и та неловко улыбнулась.

– Я ей сказала.

– Нафига?

– Я просто хотела узнать, есть у вас что-то или нет… Ну, чтобы знать, на что рассчитывать.

– А на что ты можешь рассчитывать, кроме… Так, стоп, – он резко затормозил, так, что Вика едва не клюнула носом панель приборов. – Ты за моей спиной игры какие-то ведешь, что ли?!

– Что? Нет! Конечно же, нет! Я просто хотела знать у вас уже все или еще что-то есть…

– У меня с ней ничего нет и быть не может! – подался к девице, а та выставила вперед ладони.

– Я поняла. Все поняла. Ничего нет, – улыбнулась ярко-алыми губами. – Это же хорошо, что ничего нет. То есть, мы с тобой можем беспрепятственно развлекаться.

– Вот именно. Развлекаться. На большее не рассчитывай, – буркнул ей и выехал снова на шоссе.

– Да я девочка взрослая, все понимаю.

Князя всего трясло от бешенства и слепой ярости. Эта засранка посмела унизить его на глазах у других. Еще и хахаля привела с собой.

Зло усмехнулся. Ну, дрянь…

– Твой адрес? – кивнул на дом, откуда чуть ранее забирал Вику.

Она кивнула, потянулась за сумочкой.

– Да, пойдем.

– Не пойдем. Ты пойдешь, – бросил ей, глядя прямо перед собой. Перед взором до сих пор рыжая со своими ухажером. И то, как она выплескивает ему в морду шампанское. Вот же… Сопля сраная.

– В смысле я пойду?.. А ты? Мы же собирались весело провести время?

– А ты умом не блещешь, да? – кинул ей зло.

– Да я-то все понимаю. Только не понимаю, почему? Это из-за нее? Из-за Айки?

– Иди домой. Мне ехать надо.

Вика вышла из машины, хлопнула дверью, отчего Камал поморщился.

А ведь он, и правда, собирался к ней зайти после ужина. Собирался нормально отдохнуть. Забыть о рыжей хоть ненадолго. А она, мало того, что в мыслях у него копошится, так еще и вечер такой испоганила.

Сама же сказала, что ничего у них не будет. Что не для нее свободные отношения! Так зачем притащилась в кабак?!

– Коза рыжая! – рыкнул зло, выруливая на трассу. – Ну все. Сама нарвалась.

Набрал Барху, тот ответил после первого гудка.

– Узнай с кем рыжая сегодня вечером была в «N****». Зовут Стас. Высокий, светловолосый. Сопляк.

– Не густо инфы, Кам, – ответил Барха.

– А кто сказал, что будет просто? – сбросив звонок, уставился на заснеженную дорогу. – Никакой тебе личной жизни, рыжая.

Вскинулась от того, что мне кто-то вышибал дверь. В прямом смысле этого слова. Я бросилась к двери, посмотрела в глазок. Ну кто же еще может долбиться в мою квартиру посреди ночи? Конечно же, это Байсаев. Пришел удавить меня за то, что я устроила в ресторане?

Но внутри родилось что-то приятное, теплое… Он не остался у Вики. Ничего у них не было!

Хотя… Это, наверное, из-за меня. Я испортила ему всю «малину». А так бы он…

– Открывай давай, не то замки вышибу! – рявкнул он и снова пнул ногой дверь.

Я поспешила открыть, пока дверь не разлетелась на куски.

Уставилась на него.

– Ну? И чего приперся? Где же твоя новая пассия? Выперла тебя, что ли?

Он шагнул вперед. Так шагнул, что чуть меня не растоптал, вовремя попятилась назад.

– Я тебя не приглашала, Гад Ползучий, – прошипела глядя на то, как он захлопывает и запирает за собой дверь. – Я спросила, чего тебе надо?

– Ты мне надо, рыжая, – прохрипел вдруг он и подхватил меня на руки. Я вскрикнула.

– Отпусти, неандерталец! Я тебя…

– Заткнись. Взуделась уже, – и понес меня в спальню, не обращая внимания на мои оскорбления. По дороге обцеловывал все лицо, из-за чего натыкался на мебель и чуть не споткнулся о пуфик. – Блин, понаставила хлама всякого, – выругался, заваливаясь вместе со мной на кровать.

Чуть позже, когда я лежала на его татуированном плече и смотрела в потолок, он спросил:

– Что у тебя с этим Стасом? Кто он вообще такой и откуда взялся? И не ври мне, я все и так узнаю.

– Ну вот и узнавай, – пожала я плечами.

– А тебе не жалко его?

– А что ты собираешься с ним делать? – приподнялась я, во все глаза пялясь на Байсаева. – Он просто в ресторан меня сводил, не более. Пригласила его я, кстати…

– Мне назло, что ли?

Я вздохнула.

– Какое же ты дерево, Камал. Разумеется, тебе назло. Ты же пошел на ужин с моей подругой. Забыл? Или думал, я проглочу?

– Ты сама сказала, что не хочешь со мной отношений. Да и не подруга она тебе. Была бы подругой, не стравливала бы нас, как собак, а отказалась бы от ужина со мной.

– Нет, я сказала не так. Я сказала, что не хочу НЕ серьезных отношений. А насчет Вики… Я ее не виню. Ты просто ей нравишься.

– А тебе? – вдруг спросил он прямо в лоб. – Тебе нравлюсь? Из-за этого в кабак прибежала со Стасиком?

Я надула губы и легла на спину.

– А ты как думаешь, Байсаев?

– Думаю, что ты вляпалась, рыжая. Как и я.

– И что будем делать теперь? – спросила я, жуя нижнюю губу.

– Жениться не буду. Мне не нужны слабости в виде семьи. Мне и так офигенно.

В груди больно сдавило. Офигенно ему, значит. А я просто развлечение. Просто девка, к которой он врывается по ночам, когда становится скучно.

– Какой же ты козел, – покачала головой и села на кровати спиной к нему. Тут же зажмурилась от удовольствия, потому что он ласково провел пальцами по позвоночнику.

– А я принцем и не прикидывался. Ты сама виновата, что запала на меня. Теперь только мои условия.

– Чего? – я распахнула глаза и повернулась к нему. – Какие еще твои условия?!

– По-моему все будет. Ты при мне будешь, а я… – он вздохнул. – Я попытаюсь тебя не обижать. Не уверен, что получится, но ты сама сегодня на это согласилась. Там, в кабаке. А по поводу Стасика… Сделай так, чтобы я больше никогда его не увидел. Для его же блага.

– Что значит «при тебе буду»? Как брелок, что ли? И с чего ты взял, что я принимаю твои правила? Да, я приревновала. Но по-прежнему не собираюсь быть твоим развлечением. Я не девочка по вызову, ясно?

Он взял меня за шею сзади и опрокинул на постель, сам навис сверху, вглядываясь мне в лицо.

– Не получится у нас порознь, рыжая. Моя теперь. Я за тебя отвечаю, – он вздохнул. – Хоть и не хотел этого, но по ходу дела придется.

Я молча сверлила его взглядом.

Вот как понять эту дубину? То он не хочет серьезных отношений, то он вдруг осознает, что порознь у нас не выйдет.

– Почему? – спросила тихо я.

– Что почему?

– Почему порознь не получится? И почему в таком случае ты не хочешь попробовать серьезные отношения?

– Я не знаю, что тебе ответить. Я с другими бабами не могу. Не получается. Не тянет.

– А ко мне, получается, тянет?

– А ты требуешь многого. Того, чего я дать не могу. Я большой дядька уже, рыжая, – провел большой ладонью по моим волосам. Бережно как-то, осторожно. – Я закостенел в своих привычках. Мне сложно что-то менять. Почти невозможно. У меня свой уклад, который я не менял десятилетиями. Понимаешь меня?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, Байсаев. Ты либо будешь со мной полностью и без остатка, либо не будешь вообще. Эта ночь – последний бонус. Думай. Решай. Решай, чего хочешь на самом деле. Потому что я, несмотря на свой возраст знаю, чего хочу. А ты, такой большой дядька, и не знаешь. Я больше не буду тебе мешать. Устраивать сцены ревности и тому подобное… С кем хочешь, с тем и встречайся. Проводи свое время так, как тебе заблагорассудится. А я умываю руки. Это все, Камал, – я отстранила от себя его руку, которой он уже гладил мое лицо. – Я сейчас спать ложусь. А ты… Можешь уйти сейчас или утром. Как хочешь. Но знай, что это все, – захотелось плакать и я потерла переносицу. Быстро легла, отвернулась от него и укрылась одеялом, чтобы он не увидел моих слез.

Там, за грудной клеткой было больно. Особенно остро закололо, когда я услышала, что он встал с кровати и начала шуршать одежда. Даже до утра не останется…

Эх, дура я, дура. Нашла в кого влюбиться.

Когда хлопнула входная дверь, я вцепилась в одеяло пальцами и взвыла от нахлынувшей обиды.

Барха вскочил на ноги, когда дверь ресторана открылась и в нее вошла Инна. Подлетел к ней, помог снять куртку.

– Спасибо, – неловко улыбнулась девчонка.

Камал со вздохом посмотрел на часы. Рыжая опаздывает. Уже на полчаса почти. Офигела она, что ли? Или опять в игры с ним играет? Выругался про себя. Неугомонная баба. Чего она добивается? Чего хочет? Неужели ее действительно тянет стать ему женой? Ну серьезно? Вообще, что ли, мозгов в рыжей голове не осталось?

– Где твоя подружка? – спросил у Инны, та пожала плечами.

– Я не знаю. Я звонила ей с утра, она недоступна.

Выдохнул. Все-таки играет с ним. Опять. Достала уже.

Взял со стола телефон, набрал ее номер. Автоответчик вежливо послал его. Недоступна. Домой, что ли, за ней ехать, устроить ей разгон?

А может просто проспала? Хотя на рыжую это не похоже. Внимания требует. Засранка.

– Займись делами, – кинул Бархе, что уже ворковал со своей пассией у барной стойки.

– А ты куда?

– Дело есть, – забрал из гардеробной пальто и вышел на улицу.

Внедорожник Камала рыкнул мотором и сорвался с места, оставляя за собой шлейф снега.

Он гнал по трассе к её дому. Пустая трата времени и нервов. Опять бесит его эта девица. Специально ведь провоцирует, а потом гадом его называет. Коза.

– Идиот, – проговорил тихо, сворачивая в проулок, где обитает рыжая. Заглушил мотор у её подъезда. Поднялся на этаж и поднял кулак, чтобы постучать. И в этот же момент заметил, что дверь просто притворена. Не заперта.

Рыжая всегда запирается на все замки. А может просто забыла? Он ведь ушел вчера, когда она в спальне была.

Камал толкнул дверь. Отчего-то в грудине заколотилось сердце в поганом предчувствии. А чуйка его редко подводила.

Дверь бесшумно поддалась, открывая вид на темную прихожую. Тишина. Давящая, до ужаса жуткая тишина.

Затылок разрывало от пульсирующей боли. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться ушиба, но не смогла. Плечи вывернуло назад, а запястья намертво стянули чем-то жестким, впивающимся в кожу при каждом движении.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от тусклого, грязного света одинокой лампочки на низком потолке.

Пахло подвалом, сыростью и какой-то химией. Это совершенно точно не моя квартира. Яркой вспышкой в сознании взорвалось то, что произошло после ухода Камала.

Я помню, как он ушел, хлопнув входной дверью. Помню, как через некоторое время дверь снова скрипнула. Я вскочила и бросилась к нему, к Байсаеву. Просто, чтобы обнять и сказать, как я рада, что он не уехал.

Но в прихожей стояли два абсолютно незнакомых мужика. Я вскрикнула и бросилась обратно в спальню, за телефоном. Но набрать Камала мне, конечно же, не дали, сцапав, как котенка, за шкирку. Телефон упал на пол и на него своим ботинком наступил здоровенный мужик, который и удерживал меня.

Я пыталась бороться, даже смогла вырваться ненадолго. Переползла постель, швыряя в нападавшего подушками, но меня на другой стороне кровати сцапал другой мужик.

А потом ничего не помню… Похоже, вырубили гады.

– Очухалась? – голос надо мной звучал неприятно, как скрип несмазанных петель.

Я вскинула голову. Напротив, на каком-то старом ящике сидел мужчина. Пожилой, в помятом костюме, с лицом, изрезанным морщинами, и какими-то водянистыми, злобными глазенками.

Рядом с ним стояли двое. Огромные, как шкафы, в кожаных куртках. Похоже, те самые, которые похитили меня. Я, честно говоря, не запомнила их лиц.

Внутри всё похолодело. Сердце забилось аж в самом горле, мешая дышать.

– Вы кто? – мой голос дрогнул, сорвался на шепот. – Что вам нужно? У меня нет денег, честное слово… – или это торговцы живым товаром? Им мои органы нужны?

– Деньги мне не нужны, красавица, – главный усмехнулся, и от этой ухмылки по спине прошел мороз. – Мне нужен твой Князь. Камал. Ну, ты знаешь, о ком я. Он кое-что мне задолжал. А ты, как выяснилось, единственная кнопка, надавив на которую, я получу все, что захочу от него.

Камал… Сердце пропустило удар. Я знала, что Байсаев непростой человек. Но чтобы настолько? Чтобы из-за него меня запирали в подвале? Елки-палки, мы же в двадцать первом веке живем!

– Я… я просто работаю у него. Мы почти не знакомы! – соврала я, чувствуя, как по щеке ползет слеза. Страх накрывал с головой, липкий и тяжелый. – Отпустите меня, пожалуйста. А я передам ему все, что вы скажете.

Мужики в кожанках загоготали.

– Не знакомы, говоришь? – главарь наклонился вперед, а я инстинктивно вжалась в холодную стену. – А у меня другая информация. Вы же любовнички, нет?

Один из громил подошел ближе и грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на главаря. Я дернулась и попыталась укусить его за руку. Сработал какой-то животный инстинкт самосохранения. Но мужик лишь сильнее сжал пальцы, до боли в челюсти.

– Ишь, кусается, Шмель, – хохотнул верзила. – Боевая деваха.

– Главное, чтобы живая была, пока бумаги на завод не подпишем, – бросил главарь, которого верзила назвал Шмелем. – Идем. Пусть посидит, помаринуется пока.

Когда тяжелая железная дверь за ними захлопнулась, я осталась в полной тишине.

Непроизвольно всхлипнула, прижав колени к груди, насколько позволяли путы. Мне было до ужаса страшно.

– Камал, сволочь, все из-за тебя. Найди меня, пожалуйста… Ты же ищешь, да? – прошептала я в пустоту.

Главарь говорил о каком-то заводе. Интересно, Байсаев пойдет на эту сделку ради меня? Вряд ли… Я в его глазах того не стою.

А потом, вытерев слезы о плечо, нащупала за спиной что-то острое на бетонном полу. Обломок арматуры или старый гвоздь. Если я буду просто сидеть и плакать, точно отсюда не выйду. На Камала особой надежды нет. Тут, похоже. Ведутся серьезные игры, в которых я лишь никому не нужная пешка.

Я привалилась затылком к холодному бетону, и перед глазами всё поплыло. В голове пульсировали нехорошие мысли. Допрыгалась. Хотела себе Байсаева? Получила.

Еще совсем недавно мы орали друг на друга, аж стены дрожали. А потом он собственнически разгонял моих кавалеров и называл сквозь зубы рыжей. Я злилась, кусалась, но все равно легла с ним в постель.

Дура. Какая же я дура. Тянет меня к нему, как магнитом, не могу отказаться.

Ну и вот результат. Я в каком-то вонючем подвале, а руки затекли так, что я их почти не чувствую. А еще мне холодно и хочется пить. Вряд ли меня станут тут баловать.

Разрезать гвоздем стяжки на запястьях не вышло. Такое только в кино бывает. Я порезала себе запястье и в сердцах швырнула гвоздь на пол.

Через некоторое время дверь со скрипом отворилась, и в полосе желтого света показался Шмель. Противный, скользкий тип.

– Ну что, принцесса? – он подошел ближе, и я невольно вжалась в стену. – Твой Князь на звонки отвечает быстро. Нервничает. Видать, ты не просто развлечение. Хммм… А я слышал о нем другое. Но, видать, ошибался. И это хорошо. Это просто прекрасно!

Я сглотнула ком в горле. В груди всё сжалось от страха, но больше от неопределенности.

– Ему плевать на меня, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но он все равно вибрировал. – Мы расстались. Он, небось, даже рад, что я исчезла. Не станет он из-за меня подставляться. Просто отпустите и я никому ничего не скажу.

Я врала. Им врала, чтобы отпустили, себе… А может и не врала. Придет ли он сюда ради обычной девчонки, которая вечно треплет ему нервы? Или я для него реально просто удобная вещичка, которую легче заменить, чем выкупать такой ценой?

– А вот проверим твою версию, – Шмель ухмыльнулся и кивнул своим верзилам. – Тащите её к камере. Пусть полюбуется на свою принцессу. Так быстрее осознает, что я не шучу.

Меня грубо рванули за локти вверх. Я вскрикнула от резкой боли в плечах, стяжки резали кожу, как ножи.

– Сама дойду! – огрызнулась я, пытаясь вырваться, хотя ноги подгибались.

Меня потащили по лестнице, а потом по какому-то коридору. В голове крутилась только одна мысль. Он не придет. Хотел бы, остался бы со мной вчера. Но он ушел, хлопнув дверью. Не нужна значит.

В зале ресторана стояла тяжелая тишина. Камал стоял у окна, глядя на кружащий снег. Его люди расположились вокруг, ожидая указаний. Барха стучал костяшками пальцев по столу.

– Чего ждем, Кам? – спросил у Князя, а тот передернул плечами.

Камал развернулся, и его глаза мазнули по присутствующим.

– Ждем локацию. Машины бросаете за два километра до эпицентра. Барха, берешь пятерых. Твоя задача периметр. Чтобы ни одна мышь оттуда не выскочила. Остальные ждут с оружием приказа. Чтоб никто себя не выдал. Шмель будет ждать и будет готов. Так что, и вы будьте готовы. Ко всему. И самое главное, с десяток бойцов должны окружить его дом. Окружите и ждите моего приказа.

Барха задумчиво кивнул, достал из-за пояса ствол, проверил его, снова сунул за пояс.

В этот момент телефон в кармане Камала коротко пропищал.

Локация. Заброшенный склад в какой-то заднице.

И следом видеофайл.

Камал нажал на экран. Пальцы, никогда не знавшие дрожи, все же дрогнули.

На видео была она. Его рыжая заноза.

Айя сидела на стуле, бледная, с растрепанными волосами, которые он еще вчера перебирал, вдыхая их цветочный запах. Она выглядела маленькой и совершенно беззащитной в каком-то сером здании. Что-то похожее на недострой. По ходу тот склад, локацию которого прислал Шмель.

Айя не плакала. Она смотрела в камеру упрямо и с ненавистью. В груди что-то оборвалось, когда чья-то здоровенная лапища в кадре схватила её за волосы, дергая голову назад.

Камал едва не раздавил телефон в ладони. Звук её сдавленного вскрика полоснул по натянутым нервам сильнее, чем раскаленный, острый нож. Видео оборвалось.

Князь медленно выдохнул.

– Тварь.

– Что там? – спросил Барха, заглядывая в потухший экран.

Камал промолчал, до боли прикусывая нижнюю губу.

Барха задумчиво потер небритый подбородок, глядя на него с сомнением.

– А ты уверен, что он её отпустит? Шмель тот еще… Гнилой тип. Ему верить нельзя…

Договорить Барха не успел. Дверь кухни распахнулась и в зал вылетела Инна. Лицо бледное, в глазах застыли слезы.

– Какой еще Шмель?! – закричала она и голос сорвался на истерику. -Где Айя? Объясните мне, что здесь происходит?! Что это за собрание? Что с Айкой?! – она подлетела к Бархе и вцепилась в лацканы его куртки, отчаянно встряхивая, будто надеясь выбить из него правду. Барха перехватил ее тонкие запястья и порывисто прижал девушку к себе, пытаясь заглушить ее панику.

– Тише, Ин, тише, – глухо проговорил ей в макушку, стараясь придать голосу уверенность. – Не бойся. Тебе нельзя волноваться. С Айей всё в порядке. Слышишь? Будет в порядке, я тебе обещаю.

Он осторожно отстранил ее, заглядывая в полные слез глаза, и мягко подтолкнул в сторону кухни.

– Сейчас иди туда, ладно? Посиди, отдохни, пока ресторан закрыт. Мы всё решим.

Камал даже не посмотрел в их сторону. Его взгляд был прикован к телефону, на котором застыл кадр из видео. Внутри уже выгорели последние сомнения.

Плевать на репутацию, плевать на то, что скажут о нем. Плевать на то, что он проиграет впервые в жизни. Раз уж позволил себе заиметь слабое место и позволил врагу им воспользоваться, должен ответить.

– Когда выдвигаемся? – нарушил тишину Барха.

– Я через два часа. Нужно, чтобы Шмель видел меня одного. По-любому за мной хвост будет. А вы выдвигаетесь через час и все там окружаете.

– Что решил с заводом?

Камал поморщился.

Завод, ради которого он так потел, сейчас казался просто грудой старого кирпича. Что такое бетон и железо против испуганного взгляда рыжей.

Камал убрал телефон в карман и посмотрел на Барху.

– Репутация дело наживное, – его голос звучал пугающе спокойно. – А второй такой рыжей я не найду. Первым делом буду спасать Айку. Даже если проиграю, должен ее вытащить оттуда. Я отдам Шмелю владельца завода и сам завод. Пусть подавится.

– Ты? Отдашь? Что-то с трудом верится, – усмехнулся Барха.

– Затоптать его я смогу и попозже. Сейчас главное забрать у него Айю.

– А если не получится? Ты же понимаешь, он там сейчас не сидит и не ждет, пока ты за Айей придешь. Если что-то пойдет не так…

– Если что-то пойдет не так, я превращу его дом в филиал ада.

Ресторан опустел стремительно и бесшумно. Камал стоял на крыльце, наблюдая, как две группы бойцов расходятся по машинам. Первые три внедорожника, взрезая колесами свежую кашу из снега и грязи, взяли курс на окраину города, к заброшенному складу. Вторая группа, более тихая и скрытная, направилась к загородному особняку Шмеля. Если этот ублюдок решит поиграть в бессмертного, Камал сотрет всё, что тому дорого, под самый корень.

Князь выждал положенный час. Сел за руль своего внедорожника, где на заднем сиденье, сжавшись в комок, сидел нынешний владелец завода. Старик выглядел жалко. Бледный, с трясущимися руками, он постоянно сглатывал слюну.

– Камал… сынок, не отдавай меня ему, – попросил тихо, подаваясь вперед. – Ты же обещал защиту. Шмель меня живым не оставит. Он мясник.

Камал молчал. Перед взором растрепанные рыжие локоны и колючий, но испуганный взгляд Айи. Он не будет ею рисковать. Всем, что у него есть рискнет. Только не ею.

На полпути ожил телефон. Барха.

– Мы на позициях, – голос друга в динамике звучал приглушенно, на фоне слышался свист ветра. – Склад так себе укрытие, но Шмель выставил охрану грамотно. Шестеро на периметре, двое на крыше с оптикой, внутри еще минимум четверо. Я срисовал всех и скинул точки парням. Окружаем. Ждем тебя.

– Понял. Скоро буду, – коротко бросил Камал и сбросил вызов.

Наконец, впереди показались тусклые огни склада. Камал заглушил мотор. В свете фар у входа в склад замаячили тени. Люди Шмеля. Они ждали.

– Выходи, – бросил он владельцу завода, не оборачиваясь.

Поправил нож в рукаве на всякий случай и вышел на собачий холод. Вперился взглядом в склад, где его ждала та, ради которой он сегодня поставил на кон свое имя.

Нельзя. Нельзя иметь слабые места.

Она уже в край продрогла, когда послышался голос Шмеля.

– Ведите сюда девку! Князь приехал!

Ее схватил один из мордоворотов и потащил за собой.

На улице стоял Камал. В расстегнутом пальто, широко расставив ноги. Рядом с ним какой-то пожилой мужчина с потерянным взглядом.

Я бросилась было к Камалу, но меня схватили за шкирку и дернули назад.

Глаза Камала в этот момент потемнели, там разверзлись грозовые тучи.

– Еще раз ее так дернешь, я тебе руки выдерну. Понял меня?

Мордоворот, державший меня за шкирку, заметно напрягся. Пальцы на моем плече дрогнули, но хватку он не ослабил.

– Остынь, Князь, – Шмель вышел вперед, противно скалясь. – Ты привез то, что я просил? Старика вижу, в бумаги где? Давай их сюда, и забирай свою деваху.

Я видела, как Камал на секунду перевел взгляд на меня. Всего один короткий миг, в котором я прочитала столько всего, чего он никогда не говорил вслух. И, наверное, никогда не скажет.

А потом его глаза снова превратились в два черных омута, направленные на Шмеля.

– Старик здесь, как видишь, – Камал кивнул на дрожащего мужчину рядом. – Документы у меня. Сначала отпусти её. Пусть дойдет до моего внедорожника. Как только она сядет внутрь, ты получишь всё остальное.

– Не-е-т, Князь, мы так не договаривались, – Шмель затряс головой, и в его руке тускло блеснул ствол пистолета. Он приставил его к моему виску. Холодный металл обжег кожу, и я невольно зажмурилась, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Сначала бумаги и дед. Мой человек проверит подписи. А девка… девка постоит со мной. Для гарантии.

Тишина повисла такая, что, казалось, было слышно, как падает снег. Шмель медлил, его глаза бегали от Камала к конверту в его руках. Наконец, он коротко кивнул своему человеку:

– Толкни её.

Меня грубо пихнули в спину. Я споткнулась, едва не зарывшись лицом в грязный снег, но удержалась. Ноги были ватными, сердце колотилось аж в самом горле. Я сделала один шаг, другой, боясь оглянуться, боясь, что мне выстрелят в спину.

Камал шагнул навстречу. Он не ждал, пока я дойду сама. Он просто сократил расстояние в два широких шага, подхватил меня за талию и буквально вжал в себя. От него пахло морозом и тем самым знакомым парфюмом, которым пропахли мои подушки, который я так ненавидела и любила одновременно. В этот момент я впервые за сутки выдохнула, уткнувшись носом в его жесткое пальто. Его рука на моей спине была железной, он прижимал меня так сильно, будто боялся, что я исчезну.

– Пошли в машину, – коротко бросил он мне на ухо. Голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Он не отпускал меня, пока сам не открыл дверь внедорожника и не усадил на сиденье. Только убедившись, что я внутри, Камал обернулся к Шмелю. Швырнул конверт на снег, прямо под ноги Шмелю, и подтолкнул вперед старика-владельца, который негромко вскрикнул.

– Подавись, – процедил Камал.

Он сел за руль, и внедорожник взревел, срываясь с места. Я видела в зеркало заднего вида, как люди Шмеля бросились к бумагам, но Камал уже не смотрел назад. Он одной рукой крутил руль, а второй накрыл мою ледяную ладонь, сжимая её так крепко, что стало почти больно. Но эта боль была самым лучшим подтверждением того, что я жива и я с ним.

В салоне скрипела кожа и пахло им. Безумно, обалденно. Приятно.

Камал не смотрел прямо на дорогу, челюсти были сжаты так, что на скулах гуляли желваки. Он резко сорвал с панели телефон и нажал пару раз на экран.

– Работайте, – голос был сухим и жестким, как выстрел. – Чтобы через час от этого склада даже пепла не осталось. Шмеля достать живым. И осторожнее там с дедом. Пусть поживет еще. Отпустите его потом. Пусть к семье идет.

Он отшвырнул телефон на заднее сиденье и, наконец, перевёл дыхание. Гул мотора заполнял тишину, которая звенела в моих ушах. Внезапно его тяжелая ладонь переместилась с моей руки на колено. Он сжал пальцы. Властно, собственнически, будто проверяя, из плоти ли я ещё или просто морок.

Камал резко выдохнул.

– Я никогда так не боялся, Айя, – прохрипел он, и я увидела, как побелели его костяшки на руке, которой он сжимал руль. – Теперь понимаешь, почему мне нельзя иметь слабые места? Почему я годами выжигал в себе все человеческое?

Он на мгновение повернул голову ко мне, и в его глазах полыхнула смесь ярости и болезненной нежности.

– Ты во всём виновата. Ты ворвалась в мою жизнь и пробила броню, которую никто не мог вскрыть. Теперь ты моя самая большая уязвимость. Я открыт перед врагом. И я ненавижу себя за то, что готов сделать, лишь бы ты продолжала дышать.

– И что теперь, Камал? Ты меня спас, а теперь бросишь? – спросила я уже у своего дома, где он припарковал машину. Выходить не хотелось. Мне казалось, что если выйду сейчас, то он исчезнет и больше не появится. Никогда. Эта мысль больно билась в висках.

– Я не знаю, рыжик, – усмехнулся он, глядя на детскую площадку, которую обильно засыпало снегом. – Тебе теперь разве не хочется держаться от меня подальше?

Я пожала плечами.

– Наверное, я совсем дура, но… Нет. Не хочется. Хочется, чтобы ты зашел ко мне. Зайдешь? – спросила робко, кусая губы.

Тишина в машине стала плотной, осязаемой. Камал долго молчал, его взгляд замер на заснеженных качелях. Я видела, как на его виске бьется жилка.

Он взвешивал что-то. Решал, стоит ли окончательно ломать свои правила и устои. Как по мне, так уже все давно сломано, все стены разрушены, все преграды сожжены.

Секунды растягивались в минуты.

Он так ничего и не сказал. Просто заглушил мотор, вышел из машины и открыл мою дверь. Его ладонь, горячая и сухая, накрыла мою руку. Он переплел наши пальцы, и мы молча поднялись на мой этаж.

В квартире было темно, а дверь так и оставалась открытой… Еще с тех пор, как меня вытащили из нее люди Шмеля.

Я не зажигала свет. Лишь тусклый отблеск уличных фонарей рисовал тени на стенах. Я обернулась к нему, не выпуская его руки. Камал стоял слишком близко. Я чувствовала на себе его дыхание.

– Ты дуреха, знаешь, да? – прошептал он, а его руки легли мне на талию, притягивая вплотную к сильному телу.

По коже пробежала дрожь от того, как жадно и осторожно он меня касался. Его губы накрыли мои. Сначала почти невесомо, а затем с такой неистовой силой, что я начала задыхаться.

В каждом его движении чувствовалось отчаяние человека, который едва не потерял самое ценное. Все же я ошибалась насчет него…

Он не дерево. Он тоже живой. Как и я.

Камал целовал мои веки, виски, зарывался пальцами в волосы, словно пытался себя убедить, что все по-настоящему. Я рядом.

Я подалась вперед, обнимая его за бычью шею, и утонула в этом ощущении. В эту минуту не было ни Шмеля, ни опасности. Ни наших постоянных потасовок. Был только Князь, чей ритм сердца я чувствовала своим собственным, и тихий шорох ткани, опадающей на пол в густых сумерках комнаты.

Пару месяцев спустя