На улице стояла теплая осень восемьдесят шестого года. Ленинградский сентябрь пытался скрыть тоскливые серые тени города в ярких цветах опадающей листвы. По Седьмой линии Василеостровского района от ворот двадцать восьмой школы в сторону Среднего проспекта шагали двое мальчишек из восьмого класса. Один из них, что был повыше ростом, в круглых очках и со светлыми короткими волосами, торчащими в разные стороны, словно иглы у ежика, обратился к своему приятелю:

– Нет, это дурная затея, я тебе точно говорю!

– Ну что значит дурная, Леха? Я же не сам это выдумал, в конце концов! Об этом мне рассказал наш преподаватель, такая технология применялась еще в его детстве! – ответил ему русоволосый мальчик пониже, одетый в длинное серое пальто. В руках он нес портфель, который придавал ему немного более взрослый вид, а на голове его на самые глаза была натянута точь-в-точь такая же кепка, как у Шерлока Холмса из того самого фильма.

– Мишка, ну не может папье-маше быть удачными материалом для плавающей модели корабля. Вы всегда их делали из дерева, а эта ваша бумага, смешанная с клеем, попахивает каким-то смелым экспериментом, который явно не может закончиться ничем хорошим. Может, ты не так понял и эта модель не предназначена для погружения в воду? – продолжал напирать Леша, достав руки из карманов своей старенькой потертой куртки для того, чтобы поправить ранец за спиной и очки на носу.

– Конечно предназначена! – вновь спокойно ответил ему Миша.

– Ну точно! Скорее всего, ты просто не так понял. Вероятнее всего, эта модель исключительно для выставки и хранения на полке. По-другому и быть не может! – настаивал Алексей.

– Ты меня не слышишь, Леха, я тебе еще раз доступным языком объясняю, что внутри модели обычный каркас из фанеры, шпангоуты, киль и…

– Но ведь это скелет, он будет находиться внутри! А снаружи бумага!

– Не бумага, а папье-маше!

– А какая, к лешему, разница? Оно же промокнет!

– Подожди, не перебивай! Дослушай до конца, ты ведешь себя нерационально!

– Ну хорошо, извини.

– Как я уже сказал, внутри для жесткости конструкции все выполнено из фанеры, а сверху все элементы броненосца будут исполнены из ватмана. Так же все его детали – пушки, четыре крупных двенадцатидюймовых орудия в двух башнях, одна спереди, другая сзади, а еще восемнадцать шестидюймовых орудий вдоль бортов и еще море различных палубных деталей! Сверху все это будет усиленно слоем папье-маше…

– Вздор!

– Да подожди ты, а сверху, уже после того, как модель будет выполнена и окрашена нитрокрасками, она покроется несколькими слоями водоотталкивающих лаков. Во-до-от-тал-ки-ва-ю-щих, – по слогам произнес Миша. – Понимаешь? Этот лак так называется, потому что он… как это… не гидроскопичен.

– Гигроскопичен, а не гидроскопичен, – поправил своего друга Алексей, широко улыбнувшись во весь рот.

– Ну пусть так, но несколько слоев такого лака поверх нитрокрасок и папье-маше, которое, на минутку, также имеет в своем составе клей ПВА, – все вместе это защитит бумагу от влаги, придав при этом ей еще больше прочности. Внешне будет казаться, что эта модель выполнена из пластика!

– Ну скажешь тоже, если лаки еще добавляют правдоподобности этой идее, то вот мысль про схожесть с пластиком совсем фантастична. О, кстати, я знаю, чем тебе помочь в этом случае.

– Да не понадобится мне помощь, уверяю тебя, это уже давно испробованная технология!

– И все же! К нам в мастерскую обещали поставить полимерную смолу, нереальная фантастика, она нужна для изготовления стеклотекстолита для наших приборов. Особая ткань, которую пропитывают этой смолой, превращается в самый настоящий текстолит, а он по прочности будет даже сильнее дерева, да и обрабатывать его, кстати, намного проще. Никаких изгибов, трещин, сколов и прочих дефектов, поддается напильнику словно береза, при этом прочность намного выше, чем даже у фанеры! Ну разве это не чудо? Просто технологии из будущего!

– Согласен.

– Если твою модель судна…

– Корабля, а не судна. Это броненосец «Потемкин», корабли всегда предназначены для сражений.

– Хорошо, корабля. Если эту модель сверху обработать этой полимерной смолой, то я уверен, что он станет по-настоящему водонепроницаемым!

– Кстати, о ваших приборах, что там с нашим секретным планом? Рации для пряток уже готовы? Я все лето ждал этого.

– Да, как раз сегодня мы будем изготавливать корпуса из текстолита для них, представляешь?

Миша, старающийся обычно держать серьезную взрослую мину, тут же заулыбался как ребенок и с широко раскрытыми глазами начал восторженно говорить:

– Это будет невероятно! У меня просто захватывает дух! Ты хоть представляешь, каких результатов мы добьемся в «Казаках-разбойниках»? Они даже не поймут, как мы так быстро их отслеживаем и координируемся!

– Да, но помни: самое главное, чтобы они не узнали о рациях, иначе все провалится!

Как только Леха договорил эту фразу, позади него тут же прозвучал глухой удар по портфелю, вслед за которым раздался звонкий голос девочки:

– Гутен таг, мальчики, о чем сплетничаем?

Парни встали как вкопанные и обернулись. Все еще продолжая улыбаться во весь рот, но уже с прищуренными глазами, Леша окинул взглядом двух одноклассниц, внезапно оказавшихся позади. Миша привычным жестом натянул кепку глубже на глаза и постарался состроить максимально серьезное лицо. Перед ними стояли две девочки в коротких куртках, под которыми виднелись коричневые платья с черными передниками. Обе девушки были ростом немного выше Миши, но пониже Леши. Одна из них была брюнеткой с длинными прямыми волосами, большими выразительными глазами и едва заметной таинственной улыбкой на лице. Другая же девушка, с русыми волосами, носила каре, и улыбалась весьма открыто и даже смело. Усмехнувшись, Леша поправил очки и произнес:

– А, Ивашова… это ты. Впрочем, кто бы сомневался. Сплетничать ты будешь со своими подружками на базаре. А мы обсуждаем важные планы.

Образовавшаяся компания из четырех человек остановилась на углу Седьмой линии и Среднего проспекта. Отойдя в сторону поближе к одинокому ларьку, чтобы не мешать прохожим, они продолжили свой диалог.

– А что за важные дела? Опять игрушки свои собираете? – спросила, все так же улыбаясь, девочка с каре.

– А вот тебе не все ли равно, Ивашова? – язвительно ответил вопросом на вопрос Леша.

– Меня вообще-то Таней зовут, Николаев, или ты имя мое забыл? Может, ты просто влюбился в меня, а, Алексей?

Таня посмотрела на свою подругу, и они вместе тихонечко захихикали. Леха театрально закатил глаза и вознес руки к небу:

– Да что ж тебе от меня нужно, женщина?

Миша немного улыбнулся и нарочито более низким голосом проговорил:

– Не обращай на него внимания, Таня, ты же знаешь, он никогда не бывает культурным и учтивым.

Леша с еще более театральным удивлением посмотрел на своего друга и произнес:

– Культурным и учтивым? С кем? С Ивашовой? Пусть сначала научится при встрече протягивать руку, а не ногу, а потом уже поговорим об учтивости!

Миша усмехнулся и случайно встретился взглядом с другой своей одноклассницей, Машей. Маша, как оказалось, все это время смотрела на него, продолжая как-то таинственно улыбаться. Заметив, что Миша немного смутился, она тихонько его спросила:

– А где ваш третий акробат?

– Почему акробат? – удивленно переспросил Миша своим обычным голосом. – Он легкой атлетикой занимается, он атлет, а не акробат.

Маша тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой и как-то ласково проговорила:

– Я знаю, Миша, он акробат, потому что вы как три брата-акробата: всегда ходите вместе.

Таня игриво усмехнулась и как-то нарочито неуклюже пропела:

– Каков атлет! Поел немало он котлет. Надев костюмчик из льна, он скушал ложечку…

– Ну, начинается! – Леша опять театрально закинул голову к небу.

Миша впервые почувствовал что-то неловкое внутри. Нет, не то чтобы он стеснялся девочек. Тем более Таню Ивашову и Машу Никифорову, которых хорошо знал еще с младших классов. Просто их диалоги, обычно приправленные дразнилками и порой весьма увесистыми оскорблениями, чаще проходили в каком-то более озорном ключе, а теперь они словно стали взрослее и между ними появилось какое-то неловкое ощущение заботы друг о друге. Теперь они каждый раз задирали друг друга так, чтобы невзначай не обидеть, чтобы всем при этом было хорошо и весело. Это незнакомое ранее чувство неравнодушия поднимало наверх из глубин его души что-то совсем новое и незнакомое. Это пугало и воодушевляло одновременно. Немного помолчав, внимательно разглядывая своих одноклассниц, Миша продолжил:

– А Дима ушел в свою секцию, она у него находится на Макарова, так что ему в другую сторону. Кстати, Тань, ты же с нами идешь, тебе тоже в Дом юного техника?

– Ну разумеется, как и вам! – все так же игриво и нараспев ответила Таня.

– Тогда пойдемте вместе, чего стоять? Времени и так в обрез, – предложил Миша и, махнув рукой в нужном направлении, первым двинулся в путь. Остальные тут же двинулись за ним по Среднему проспекту в сторону Девятой линии. Таня игриво обратилась к улыбающейся подружке:

– Теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина, посмотрите, – на этих словах она все так же игриво перевела взгляд на Мишу и, встретившись с ним глазами, продолжила: – Настоящий мужчина, никаких препирательств, от слов сразу к действию.

Миша, немного улыбнувшись однокласснице в ответ, отвернул глаза в сторону и натянул кепку на лицо еще сильнее. Какие-то совсем незнакомые и непонятные ему ранее чувства поднялись из глубин с еще большей силой. А мысли в голове вдруг начали путаться: «Что значит “теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина”? Они что, обсуждали меня? Она так сказала, словно перед этим Маша говорила Тане о том, что я настоящий мужчина, Таня ее не понимала, а теперь понимает… Или это просто бред и я все не так понял? А в каких еще случаях можно произнести подобную фразу?»

– Значит, Дима всегда уходит в другую сторону? – спросила Маша, догнав Мишу и поравнявшись рядом с ним. – Странно, я нередко видела, как он ходил вместе с вами в сторону Среднего проспекта.

– Это лишь в те дни, когда ему не нужно было на тренировку. Он здесь живет рядом, вон в том дворе, на углу Восьмой линии, – добродушно ответил Миша. В голове его все еще было странное ощущение, что Маша чего-то от него хочет, что она словно на пустом месте пытается завести диалог. Даже вон от Тани отлучилась, оставив ее позади с Лехой, и идет рядом, хотя раньше девчонки никогда так не делали. Размышления Михаила вновь прервал голос Маши:

– А ты в какую секцию ходишь в Доме юного техника, в радиокружок?

– Нет, в этот кружок ходит Леша, и правильно эта секция называется кружок радиоконструирования. А я занимаюсь на втором этаже, в судомоделировании.

– А Таня внизу, в фотокружке.

– Да, я знаю, неоднократно там ее замечал. А ты ходишь в музыкальную школу, верно?

– Да, фано.

– Слушай, прости за вопрос, который может показаться тебе глупым, но что это за фано? Это клавишный инструмент? Я видел, что ты умеешь играть на пианино.

– Фано – это просто сокращение от фортепиано.

– Ах вот оно что, теперь все встает на свои места.

Позади Мишу грубо потянули за пальто. Почти в туже секунду слева, прямо над его ухом появилось лицо Тани:

– А ну колись, Мишаня, зачем вам рации? Мне Леха уже все рассказал.

– Молчи! – закричал обгоняющий всех троих Леха. – Ничего я ей не рассказывал, и ничего она не знает!

– Тогда откуда же она знает о рациях? – удивленно спросил Миша.

– Да, правда, откуда бы я могла об этом узнать, просто Леша проболтался, а теперь не хочет в этом признаваться – с улыбкой произнесла Таня.

– Врет ведьма, не слушай ее! – с эмоциями и широко улыбаясь, словно сумасшедший, прокричал Леша. – Она подслушала, когда они сзади подкрались.

– Так, Николаев! За ведьму сейчас штрафного пинка получишь! Сверхурочно! – демонстративно и театрально нахмурившись, произнесла Таня. Для убедительности своих намерений она даже замахнулась ногой, но Лешка тут же отпрыгнул от нее, продолжая идти задом наперед.

– Стой, дурак, там светофор, еще под машину попадешь, – гримасничая, произнесла Таня.

Ребята остановились на углу Среднего проспекта в ожидании зеленого света для перехода к Девятой линии. Леша наклонился к своим друзьям так, чтобы все могли его услышать, и заговорщически спросил:

– А вы знаете, чем отличаются жители Петроградского района от жителей Василеостровского?

– И чем же? – холодно, с едва заметной улыбкой и сдержанным интересом спросила Маша.

– А тем, что жители Петроградки могут ходить только по Малому и по Большому, а жители Васьки еще и по Среднему, – ответил Лешка и тут же громко засмеялся, не дожидаясь ответной реакции своих одноклассников.

– Ой, дурак… – покачав головой, произнесла Таня.

Миша заметил, как Маша немного отвернула лицо в сторону, чтобы незаметно посмеяться. Но улыбающийся уголок рта все же попал в его поле зрения. «Довольно-таки красивая улыбка», – подумал Миша и перевел взгляд на светофор. Когда загорелся зеленый свет, ребята неспешно перешли дорогу и вновь остановились у светофора, чтобы двинуться дальше, в сторону Большого проспекта. В этот момент Маша повернулась к ним и тихонько произнесла:

– Ну ладно, ребята, мне пора.

– А тебе разве не в нашу сторону? – удивленно спросил Миша.

– Нет, мне нужно на Тринадцатую линию.

– Ну хорошо, – равнодушно ответил Миша.

Маша с Таней переглянулись, и Таня едва слышно произнесла, глядя на свою подругу:

– Давай убегай пораньше, я тебя дождусь на первом этаже!

Маша едва заметно кивнула в ответ и двинулась дальше. Леша, немного помолчав и перевалив свое тело с одной ноги на другую, все же решил нарушить тишину первым:

– Ивашова, а вот расскажи, чем это вы там, в фотокружке занимаетесь?

– Ой, ни за что не поверишь, Николаев, фотографируем! Неожиданно, правда? – все так же с издевкой в голосе и улыбкой на лице произнесла девушка.

– Ясно, стало быть, гуманитарии.

– Во-первых, что такого плохого в том, чтобы быть гуманитарием? – начала объяснять явно задетая одноклассница. – Гуманитарные науки тоже науки. А во-вторых, Николаев, чтобы быть настоящим фотографом, нужно знать и химию, и физику и даже иметь чувство вкуса, но последнее тебе, конечно, не знакомо.

– Ну да, ну да, – все так же с широкой улыбкой ответил Леша. – А химия зачем, прости?

– А ты пленку как собрался проявлять? А фотографии как делать? – вступил в диалог Миша.

– Вот! Человек дело говорит, – наигранным поучительным тоном произнесла Таня, – а еще и физику нужно знать. И не только для того, чтобы понимать, как фотоаппарат устроен и как работают линзы и остальное, но и для того, чтобы знать, как правильно размещать свет, и то, как это скажется на конечном результате, в кадре.

– Ясно-ясно, однако мне все же по душе ближе быть изобретателем, чем гуманитарием, – все так же улыбаясь, продолжить рассуждать Леша.

– Ну и много ли ты изобрел? – спросила Таня и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Знаешь, как говорил мой дед про изобретателей?

– Как?

– Он говорил, что изобретатель… он как гусь!

– Почему?

– Потому что он умеет и летать, и плавать, и ходить… и ничего толком!

Лешка громко рассмеялся. На светофоре загорелся зеленый свет, и ребята двинулись дальше. Перейдя через дорогу, они продолжили путь по Девятой линии в сторону Большого проспекта. Таня уверенно шагала между ребятами и, заискивая, взглянув на Мишу, спросила:

– И все же, скажи честно, что вы собираетесь делать с рациями? У вас на них какой-то особенный план?

– Да, – вежливо ответил Миша, – но это и правда секрет. Во всяком случае пока что.

– Пока что? – заинтересованно переспросила Таня. – Значит, все же есть шанс, что я тоже узнаю об этом секрете?

– Да, – спокойно ответил Миша. Лешка тут же наклонился в сторону друзей и почти шепотом произнес:

– Если о секрете знает больше двух человек, то это уже не секрет.

Таня сгримасничала, взглянув на Алексея, после чего добавила:

– А разве Дима ничего не знает? Ведь наверняка знает! А значит, вас уже трое и это уже не секрет!

– А ведь технически она права, – с улыбкой произнес Миша, посмотрев на своего друга. – Однако мы все равно тебе пока ничего не скажем. Но если честно, лично я не имею ничего против того, чтобы вы присоединились.

– Вы? – взвыл Леха. – Какие еще «вы»? Ты еще всему классу расскажи!

– Ну, классу, может, и нет, – вдумчиво проговорил Миша, тщательно изображая из себя взрослого и рассудительного человека, – но вот в том, чтобы наша команда пополнилась, я не вижу ничего плохого: так мы получим уже не двойное, а тройное преимущество!

– Команда? – удивленно переспросила Таня. – Я почти была уверена в том, что рации вам были нужны для списывания на контрольной!

– Как ты себе это вообще представляешь? – с иронией спросил Алексей.

– Как в фильме про Шурика, смотрели же?

Ребята тут же засмеялись и начали активно пересказывать друг другу отдельные сценки из фильма, даже пытаясь изображать их на ходу. Вскоре они остановились возле последнего светофора и, перейдя дорогу, направились к зданию, в котором располагался Дом юного техника. В здании на первом этаже уже собралась приличная толпа подростков разного возраста и из разных школ. Кто-то из них здоровался, громко окликая своих приятелей, кто-то пытался протиснуться к гардеробу сквозь толпу. Миша и Леша присели на скамью, чтобы переобуть сменку. Внимательно осмотревшись, Миша удивленно спросил:

– А где Таня?

– Да сдалась она тебе, наверное, уже спряталась в своем подвале, – кряхтя, произнес Леша, пытаясь стянуть с себя ботинки, не развязывая шнурков. – Ты серьезно хочешь все ей рассказать и даже позвать играть?

– А почему нет?

– Это же девчонки, ты чего?

– Да брось ты, рассуждаешь как малолетка. Девчонки… Вместе будет веселее, да и плюс они действительно смогут помочь нам выигрывать просто с ошеломительным отрывом. О-о-о… – протянул Миша с широко раскрытыми глазами. – Я придумал! Это просто гениально!

– Что?

– Мы не скажем ребятам со двора, что девчонки будут участвовать, мы введем их тайно, ребята не будут от них прятаться, потому что будут думать, что они случайные прохожие! А они тайно будут сливать нам их позиции по рации!

– А что, этот план мне уже нравится! Но когда все узнают, они точно больше не захотят играть с жуликами.

– А мы их заманим, мы им предложим поделиться, перемешаемся в разные команды, чтобы у них тоже был шанс поиграть с рациями, они не смогут отказать. А после… им так понравится, что они нас поймут и все простят. Но перед этим нас ждет удивительная череда побед.

– А ты хитер, мне нравится эта идея.

– Значит, о секрете может знать больше двух человек?

– Уговорил! Может!

Миша тщательно склеивал миниатюрные детали орудий из ватмана для своей модели броненосца «Потемкин». Местами края бумажных деталей склеивались не слишком ровно, не так идеально, как хотелось бы. Вот хотя бы полмиллиметра, а все равно не встык! Миша мысленно убеждал себя в том, что все выровняется после нанесения слоя папье-маше. Все равно потом еще шлифовать наждачкой, а местами и напильником, чтобы уж точно подогнать детали. На столе, рядом с чертежами деталей, нанесенными на ватман, находился скелет корабля, выпиленный лобзиком из фанеры. На соседних столах тоже громоздились проекты разных кораблей, возле которых крутились мальчишки примерно одного возраста. Миша посмотрел на своего молодого преподавателя лет тридцати и, немного подумав, обратился к нему:

– Извините, Виктор Петрович…

– Да, Миша, что ты хотел?

– Один мой друг, из моего класса, занимается здесь, в радиокружке, и он предложил мне использовать смолу, которую он сможет раздобыть для нанесения на поверхность моего броненосца.

– Что за смола?

– Я забыл, как она правильно называется… но они делает из нее этот… как его, штука такая прочная, прочнее дерева, они ее для корпусов своих приборов используют.

– Пока не очень понимаю, о чем идет речь, а для чего ты хочешь ее использовать?

– Для корпуса, да вообще всю модель покрыть сверху, он сказал, что когда эта смола застывает, то превращается в очень твердый пластик. И он справляется с водой гораздо лучше, чем краски и лаки.

– Хм, вероятно, речь идет о какой-то разновидности смол, из которых делают стеклопластик. Видел этот материал у ребят из авто- и авиакружков. Ну если он сможет раздобыть, то почему бы и нет, это сделает твою модель очень прочной, ей будут нестрашны никакие столкновения и удары. А как зовут твоего друга, если не секрет?

– Николаев Алексей.

– А, Лешка, тот парнишка в очках, который вечно ходит с улыбкой на лице и шумно себя ведет?

– Да, это весьма точное описание.

– Знаю-знаю… Ну если он и правда сможет раздобыть, а не украсть, смолу, то я не против. Однако смею напомнить, что в нашем весьма традиционном, если можно так сказать, виде самодеятельности, лаки и нитрокраски справятся ничуть не хуже, они лишь не дадут такой крепости изделию, как хотелось бы. Однако в нашем деле она не сильно и нужна. А вот авиамоделистам и автомоделистам очень даже. Если ты расходуешь этот весьма драгоценный ресурс на свое судно, то это будет излишек. И, возможно, кому-то его не хватит, а значит, чья-то модель самолета или автомобиля, над которой работали не один месяц, после очередного крушения, которое у них случается на тестах нередко, попросту не выживет. Подумай над этим вопросом, стоит ли так безрассудно тратить материалы?

Едва Виктор Петрович закончил свою назидательную речь, как в кабинет ворвался Леха со взъерошенными волосами и выпученными глазами. В руках его была целая кипа коробочек коричневого цвета размером с бутылку молока, которые он бережно прижимал к груди.

– Готово! Готово, Миха! Они работают, просто посмотри на это!

– Здравствуй, Лешка.

– Здравствуйте, Виктор Петрович!

– Что это у тебя?

– Рации! Мы наконец-то закончили свой проект! Четыре полноценных устройства для передачи радиосигналов в своем собственном корпусе из текстолита, попрошу заметить.

– Очень интересно, это уже совсем другой уровень, Леша, это полноценные технические устройства, а не игрушки. Я вижу, вы под руководством Михаила Алексеевича достигли очень высоких результатов.

– Спасибо, я сам не могу поверить! Это впервые в жизни я собираю настолько серьезные аппараты. Конечно, не без посторонней помощи, так как сам я бы вряд ли смог разработать такую схему…

– Ну, скажешь тоже, разработка схем требует уже очень серьезных навыков, этому обучают уже будущих инженеров после школы, но если ты уже хотя бы понимаешь, как работает эта схема, то это уже серьезные успехи.

– Да, понимаю… кажется, – неуверенно добавил Лешка.

Леша аккуратно выставил свои изобретения на стол рядом с Мишиным броненосцем – четыре самодельные коробочки с переключателями и разъемами. После чего достал из-за пазухи четыре витые медные проволоки со штырями на концах, которые, судя по всему, играли роль антенн. Остальные ребята в кабинете тоже потихонечку стали подтягиваться к столу Миши, позабыв о своих моделях кораблей. Кто-то из них тут же проговорил:

– Ничего себе, что это?

Виктор Петрович посмотрел на собравшихся и торжественно объявил:

– Итак, Алексей, презентуй!

Леха откашлялся, постарался принять серьезный вид и начал декларировать:

– Это четыре радиоустройства, с помощью которых вы можете переговариваться на расстоянии почти двух километров.

– Вот это да! – послышались восторженные голоса со всех сторон.

– Да, но это, конечно, только в идеальных условиях, – продолжил Леха. – С учетом помех и различных конструкций в реалиях нашего родного города дистанция может сильно сократиться, по этой причине нужно правильно планировать передачу сигнала и выбирать место.

– А как правильно выбирать место? – спросил один из мальчишек помладше.

– Ну если говорить совсем простым языком, то вам нужно было бы представить невидимую веревочку или провод, который бы проходил от одной рации до другой, и учесть все каменные стены, железобетонные конструкции и прочие преграды на пути сигнала, поэтому выбирать место для связи нужно так, чтобы это была прямая пустая. Может быть, парк или площадь. Ну или чтобы там было наименьшее количество стен и преград на пути сигнала между рациями.

– Хорошо, а какие технические характеристики у твоих приборов? – спросил Виктор Петрович. – Выглядят они очень серьезно.

– Мощность целый ватт, работают в диапазоне двадцати семи мегагерц, здесь вот переключатель для двух каналов, а тут самодельные переключатели для приема и вызова. Жаль, не всегда хватает одинаковых деталей от старой техники.

– Ничего себе! Это об этих рациях ты говорил? – спросила неизвестно откуда взявшаяся Таня, в руках которой был фотоаппарат и тренога со вспышкой.

– О, у нас еще гости! Вы та самая девушка, которая планирует работать над нашей стенгазетой? – спросил преподаватель.

– Все верно, – ответила Таня. – Я Татьяна Ивашова, из фотокружка, пришла сделать фотографию вашего кабинета, а тут такое. Давайте сделаем фото и назовем его «Дружеское обсуждение идей для совместного творчества»? Ну или просто «Обмен опытом»? Кадр как раз красивый получится, тут и рации, и ваши кораблики – хорошая композиция.

– Что ж, почему бы и нет, – ответил Виктор Петрович. – Ребята, давайте, встали все как следует возле стола. А ты чего такой потерянный, Леша, стесняешься?

– Да он просто в меня влюбился и стесняется признаться, – с улыбкой произнесла Таня под общий смех толпы ребят.

– Ивашова, ну ты… ты… ну…

– Так, ладно, рабочее время уже подходит к концу, – произнес Виктор Петрович, глядя на часы. – Давайте быстренько встали все для фото и закругляемся.

– Так, свет, сейчас-сейчас, секунда, все улыбнулись… ПЫШКА! – выкрикнула Таня. Все опять засмеялись, и в этот же момент раздался щелчок затвора. Ребята начали расходиться. Когда возле стола остались только Миша с Таней, Леха тихо проговорил:

– Ивашова, ты чего творишь? Ты чего вообще здесь делаешь?

– Ну ты же слышал, фотографирую для стенгазеты, раскрываю чужие секреты, всего понемножку.

– Мы тебе как раз собирались рассказать, – вмешался Миша.

– Ну да, я помню, как вы хотели рассказать… Смех, да и только, – ответила Таня с язвительной улыбкой.

– Да нет, стой, не в этом дело, рации лишь часть секрета, мы их готовили для одного плана, о котором думали целое лето.

– Что за план?

– В семь часов вечера мы встречаемся с Димой в соседнем квартале и там играем в догонялки с другими ребятами. У нас свои собственные правила: прятаться и бегать можно по всем дворам от начала и до конца Днепровского переулка. От Седьмой до Восьмой линии, от Большого проспекта до набережной – абсолютно все тайные ходы, проходные, парадные, колодцы, все лазейки, разрешено все.

– Звучит интересно.

– Подожди, это не все, я хотел позвать тебя и Машу для одной секретной операции. Нас очень много, иногда даже бывает десять на десять человек, охотников иногда бывает меньше, чтобы было сложнее!

– Охотников?

– Ну да, тех, кто ищет своих жертв и загоняет их. Остальные – это зайцы, они прячутся и убегают. Если их схватили и смогли удержать три секунды, то они присоединяются к команде охотников и ищут остальных зайцев. И так до самого последнего выжившего.

– Меня бы вы никогда не нашли, я знаю очень много тайных проходов в этих дворах, – игриво заявила Таня.

– Нет, стой, все намного интереснее, я предлагаю вам с Машей сегодня присоединиться не в качестве игроков, охотников или зайцев, а в качестве шпионов. В ваших руках будет рация, но вы не должны никому рассказывать о ней. Вы должны сделать вид, что просто гуляете в этих дворах, может, тоже во что-то играете, но когда вы увидите, как зайцы будут пробегать мимо вас, то сразу же, спрятавшись в укромном месте, достаете рацию и выходите на связь, сообщая нам их местоположение. У вас будет самая настоящая работа шпионов, понимаешь?

– Звучит и правда заманчиво, но не поздновато ли играть в такие игры, а? Вот пятиклашкам бы самое то!

– Да в такие игры стоит как раз играть, когда все уже взрослые! Все становится намного сложнее, опаснее и интереснее.

– И технически совершеннее, – добавил Лешка, поправив пальцем свои очки и улыбнувшись во весь рот.

Таня как-то хитро, с прищуром посмотрела на мальчишек, после чего спросила:

– Значит, Дима тоже играет с вами?

– Ну да, – ответил Миша, – а ты бери с собой Машу. Это будет самая крутая операция, которая когда-либо происходила в этой игре против парней с тридцать второй школы.

– Да, Маша и так собиралась подойти уже скоро. Значит, там и парни с тридцать второй школы замешаны?

– Ну да, мы играем так уже с шестого класса, всегда, когда есть возможность, – добавил Миша, как-то слишком искренне и даже наивно. – Присоединяйтесь, вы не пожалеете!

– Я всегда знала, что девочки взрослеют быстрее, чем мальчики, и вот вам доказательство!

– Ой, – закатил глаза к потолку Леха, – да что ей объяснять? Это же девчонки, небось сейчас домой обе придут и вместо уроков за куклы возьмутся, строит тут… пойдем позовем лучше…

– Ладно-ладно, не гони лошадей, Николаев, – тут же с улыбкой произнесла Таня. – Я совсем не против игры, расскажу Маше, когда она придет, думаю, что она тоже согласится.

– А если нет? – спросил Леха с недоверчивым видом. – У нас нет времени вас уламывать, мне еще нужно научить вас пользоваться одной из раций. Мне нужен точный ответ!

– Хорошо, мы точно согласны!

– Как ты так уверенно даешь ответ за Машу? А вдруг она не захочет? – удивленно переспросил Миша. Таня широко улыбнулась ему в ответ, словно зная что-то очень важное, о чем не знает Миша, и, положив ему руку на плечо, проговорила:

– Поверь мне, она точно согласится!

– Хорошо, – проговорил Миша нарочито низким голосом и насупив брови. – Тогда объявляю подготовку к тайной операции под названием «Шпионы»! Встречаемся через пятнадцать минут внизу, возле гардероба!

– Договорились, – сказала Таня и, подхватив треногу со светом, выскользнула из кабинета.

Леша с улыбкой посмотрел на Мишу, затем немного задумался и повторил:

– Времени мало, давай собираться. Сейчас еще Димку ждать, а потом и Машу эту, времени на их подготовку почти нет. Да и вас тоже научить пользоваться рацией нужно, и только потом, когда все спланируем, можно будет отправиться на игру.

– Тогда приступаем! Мне особо собираться не нужно, я почти готов.

– Значит, встречаемся внизу, мне еще батареи для раций прихватить нужно.

Леша, собрав обратно в охапку свои рации и кое-как прихватив антенны, аккуратно, бочком вышел из кабинета. Наскоро убрав свой проект броненосца на полочку, Миша принялся расставлять по местам инструменты. Закончив с наведением порядка, он схватил свой портфель и выскочил из кабинета. Слетев со ступеней на первый этаж, Миша решил не дожидаться своих товарищей и сразу же кинулся к гардеробу. Получив свои пальто и кепку, которые он так любил, юноша тут же достал из рюкзака мешок со сменкой и принялся переобуваться. Не успел он закончить, как с лестницы с большим мешком в охапку спустился Лешка. Подбежав к своему приятелю, он наклонился к нему и проговорил так, чтобы его никто не услышал:

– Давай, Мишаня, выручай, мне это все не унести, я с этим мешком выгляжу подозрительно. Нужно, чтобы каждый из вас взял по одной рации и спрятал у себя в портфеле.

– Но я не могу, – растерянно проговорил Миша, – у меня в портфеле всегда сменка поверх учебников.

– Ну тогда вытащи ее оттуда! – нервно проговорил Лешка.

– А куда я ее дену?

– Да что с тобой? В руке понесешь, как все нормальные люди! Ты хочешь, чтобы твой план получился, или нет?

– Ну да, ты прав… хорошо, давай сюда одну, – произнес Миша, освободив место в рюкзаке под рацию.

– Вот, бери две, а две мне останутся!

– Куда? Две сюда точно не влезут!

– В мешок со сменкой запихай, потом Димке передашь при встрече. Что ты как маленький, честное слово! А я свою вторую девчонкам отдам. Когда выйдем, то спрячемся во дворах, и там уже объясню, как с ними работать.

– Здорово, парни, – раздался ровный и уверенный голос позади них. Когда мальчишки оглянулись, то увидели перед собой высокого стройного брюнета со спокойным и твердым взглядом.

– Привет, Дим, – тихо проговорил Мишка и пододвинулся к нему поближе. – Смотри, что у меня есть.

Миша внимательно осмотрелся вокруг и, убедившись, что никто ничего не видит, открыл мешок со сменной обувью. Дима аккуратно заглянул внутрь и широко улыбнулся, после чего тоже внимательно осмотрелся и протянул руку к мешку со словами:

– Класс! Именно такими я их себе и представлял, выглядит как самые настоящие приборы!

– Это и есть самые настоящие приборы, – сердито проговорил Леха, натягивая на ноги старые ботинки. – Два канала, мощность почти ватт, дальность в идеальных условиях около двух километров.

– Обалдеть, – изумленно проговорил Дима, разглядывая в руке рацию, но не доставая ее из мешка.

– Нужно, чтобы ты ее спрятал у себя, чтобы никто не увидел, – продолжил кряхтеть Лешка, сражаясь уже со вторым ботинком. – Одна каждому из нас, а четвертая, запасная, – девчонкам!

– Каким еще девчонкам? – удивленно спросил Дима.

– Ты же не в курсе, проклятье! Мишка, расскажи ему свой план.

– Ивашова и Никифорова с нами, – начал объяснять Миша. – Они будут шпионами, которые будут просто прогуливаться по переулкам по своим девчачьим делам, а когда увидят зайцев, то сразу же достанут рации и сообщат нам.

– Так мы их в два счета сделаем, – с привычной улыбкой во весь рот проговорил Лешка, натягивая куртку.

– Неплохой план, – улыбнулся Дима краешком рта. – А они согласятся?

– Ивашова уже согласилась и пообещала, что Никифорова тоже не откажет, – проговорил Лешка и посмотрел на лестницу: – А вот и она! Ивашова, дуй сюда, мы тебя ждем!

– Не только вы, – крикнула Таня и, улыбнувшись, двинулась в сторону гардероба.

– Ну, – обратился к Диме взволнованный Миша, – давай уже, долго я так стоять буду? Возьми ее и убери к себе в портфель, потом пойдем во дворы, и Лешка там научит нас ими пользоваться.

– Хорошо, – сказал Дима и ловко вытащил рацию, тут же спрятав ее в свой школьный ранец. – Готово, выдвигаемся?

– Подожди, – обратился к нему уже переодевшийся Лешка. Он кивнул в сторону одноклассницы и с улыбкой произнес: – Теперь еще и эту дождаться нужно. А потом еще и Никифорову.

– Я ее у входа видел, она уже здесь, – сказал Дима.

Миша натянул любимую кепку на глаза и таинственно добавил:

– Ну да, все верно, я слышал, как они договорились о том, что Маша придет пораньше.

– Я готова! – произнесла Таня, как всегда неожиданно появившаяся за спиной ребят. – Выдвигаемся?

– Да, давно пора уже, – произнес Лешка, подталкивая всех к выходу. – Мне еще нужно научить вас ими пользоваться!

Ребята двинулись в сторону выхода, маневрируя в толпе пионеров, которые безостановочно то выходили, то заходили обратно. Выйдя из здания, они сразу же почувствовали влажный и холодный ленинградский воздух. На улице было темно, а со стороны набережной порывами задувал сильный ветер. Мишу всегда радовал этот свист, он почему-то казался ему успокаивающим и красивым, даже если из-за него становилось холодно.

– Привет, – нежно и даже немного стеснительно обронила Маша, стоявшая рядом. – Я уже давно вас тут жду.

– Маша, – оглянувшись, словно их кто-то собирается подслушивать, обратился Миша, – у нас есть план! Он должен тебе понравиться!

– Я уже все рассказала, – перебила его Таня.

Миша, потеряв на секунду свой таинственный образ, сильно удивился и спросил:

– Как? Когда?

Таня улыбнулась, посмотрев на хихикающую Машу, и разъяснила Мише:

– Она уже давно здесь стоит, она сказала же, мы с ней увиделись сразу после того, как я вышла из вашего кабинета.

– Да, – согласилась Маша, – только Таня рассказала мне все быстро и скомканно, можете мне еще раз все рассказать, но уже со всеми деталями и подробностями?

– Объяснишь ей на ходу, – произнес Леша, поглядывая на свои часы. – У нас мало времени, нужно двигаться во дворы.

– Хорошо, – ответил Миша. – Предлагаю двинуться в крайний двор на Восьмой, с клумбами, там никто не живет, а оттуда уже двинемся в сторону красной башни.

– Отлично, – ответил Лешка, широко улыбнувшись, – двигаем!

Ребята двинулись вслед за Лешкой и, перебежав дорогу в неположенном месте, оказались на Восьмой линии. Далее почти бегом они двинулись в сторону угла Восьмой и Большого проспекта. Оказавшись на месте, возле парковой зоны, они тут же свернули в ближайшую арку. В небольшом дворе, как оказалось, было несколько выходов, уводящих вглубь типичных петербургских лабиринтов. Расположившись возле цветочных клумб в центре двора, ребята побросали сменку и портфели в кучу, а сами расположились на корточках возле нее. Леха аккуратно достал две рации из своего рюкзака и приступил к объяснению:

– Вот смотрите, на рации есть этот рубильник, он переключает рацию между приемом и вызовом. Как это работает, значит, объясняю совсем просто: когда включена позиция «прием», вы слышите все, что говорят люди в другие рации, но сами при этом ничего не можете сказать. Чтобы что-то сказать, вам необходимо переключить на позицию «вызов». Когда вы включите «вызов», то вы уже никого не услышите, зато можете говорить. В идеале здесь должна быть автоматическая кнопка и немного другая схема, но таких деталей не было. Поэтому пришлось реализовать так.

– Это просто балдеж, Леха, – с улыбкой произнес Дима. – Я такое только в фильмах видел.

– Спасибо, – ответил Леша, обнажив зубы в своей фирменной улыбке. – Давайте продолжим. Здесь два канала, вот этот рубильник, сейчас мы их настроим, вам вникать в это не нужно, но если вдруг не получается поймать абсолютно никакого сигнала, то просто попробуйте переключить канал, частота у них задана, вы ее не собьете, это могу сделать только я и только в условиях мастерской. А это большая кнопка включения и выключения рации в электрическую цепь. Она нам понадобится, чтобы выключать и прятать рации, если вдруг рядом окажутся посторонние люди.

– Ты и правда гений, – без иронии произнесла Таня, и остальные ребята ее тут же поддержали.

– Да, да, спасибо, теперь достаньте свои рации, вот, – Леша протянул одну из своих раций девочкам, – сейчас мы все повторим и немного попрактикуемся.

Ребята, достав свои рации, не переставали восторженно разглядывать самодельное чудо техники. В круге образовавшейся компании то и дело раздавалось: «Вот это да!», «Класс!». Достав сверток бумаги из рюкзака, Леша разложил его на земле. В нем оказались уже повидавшие виды батареи «Планета». Достав из кармана небольшую отвертку, Леша принялся откручивать винт на своей рации, попутно продолжая объяснять:

– Сейчас я покажу как их запитать. Корпус соединен из двух частей и держится на одном винте, открутив его… вот так, мы получаем доступ к схеме, сюда и вставляем ваши акумы[1], этим буду заниматься исключительно я. Просто показываю на всякий случай.

По очереди вставляя «Планету» в каждую из раций, Леша включал ее и, услышав на режиме приема шипение, под общие возгласы выключал тумблер питания устройства. Закончив со всеми, он достал из мешка со сменной обувью четыре витых провода и продолжил:

– Это наши антенны, вот… возьмите каждый. Они вставляются вот сюда, здесь зажим из двух жестяных пластин, просто просуньте вашу антенну между этими пластинами. Отлично! Теперь важный момент! В идеальном пространстве эти рации могут взять до двух километров. – Со всех сторон опять послышались удивленные возгласы. – Да, но в нашем случае дома и стены из камня и железобетона создают серьезные помехи. В некоторых случаях прием может сократиться до семисот или восьмисот метров, а в некоторых и того меньше. Все зависит от стен и других факторов, поэтому самый лучший прием будет по Днепровскому переулку. Если наши шпионы всегда будут находиться на нем, то с большей вероятностью смогут связаться со всеми охотниками во дворах. Если же не получается, то вам нужно будет попробовать подойти хотя бы примерно к той части квартала, где находятся охотники.

– Леш, – спросила с улыбкой Маша, – а можно все-таки чуть более подробно узнать о правилах игры? Мне так никто ничего и не объяснил толком.

– Сейчас все будет, – сказал Леша, подняв правую руку в останавливающем жесте, – сначала нужно еще усвоить правила связи, это важно, иначе начнется хаос. Первое, нам нужны позывные.

– Обалдеть просто! – взвизгнула Таня, прижимая рацию к груди.

– Да, я буду Поповым – по фамилии нашего советского радиоинженера. Вы, девчонки, будете Соколом, потому что будете летать тут и там и за всеми наблюдать. Миша…

– Детектив! Детектив! – тут же начал просить его Миша, потеряв всю свою напускную серьезность. – Ты же знаешь, я очень это люблю, и я настоящий следопыт, я лучше всех зайцев выслеживаю!

– Хорошо, – согласился Леша. – Значит, Миша будет Детективом. А Дима… Дима будет Пушкой.

– Почему Пушкой? – удивился Дима.

– Потому что ты спортсмен и от тебя никто не убежит, – пояснил Леша. – Вызвать тебя на чей-то след – это все равно что выстрелить из ружья в цель. Но слово «ружье» неудобное, поэтому будешь просто Пушкой, коротко и удобно.

– Это прямо набор стереотипов, если честно, – сдержанно произнес Дима. – Но я ничего не имею против. Если так нужно, значит так нужно.

– Вот за это я тебя и уважаю, – произнес Лешка. – А теперь к правилам. Когда наши девушки гуляют по Днепровскому переулку, то их рация находится во включенном режиме. На позиции «прием». Как и у всех вас. Если же вы видите кого-то поблизости или крадетесь и не хотите быть услышанным, то обязательно выключайте рацию, выключайте питание, чтобы она не зашумела неожиданно. В остальном времени, она включена и находится в позиции «прием». Если вы захотите кому-то что-то сообщить, вы переключаете тумблер на позицию «вызов» и говорите, после чего сразу же быстро переключаете обратно на «прием». Говорить нужно так, например: «Говорит Сокол, вызываю Детектива, прием». В конце каждого слова нужно добавлять слово «прием», оно обозначает, что ты закончил сообщение и переключился на «прием». Это и нужно будет вам сделать, как только вы кого-то вызвали, – сразу же быстро переключить тумблер с «вызова» обратно на «прием». Услышав это, Детектив, то есть ты, Миша, тоже переключает тумблер с «приема» на «вызов» и говорит: «Детектив слушает, прием». Ну и сразу же, как я сказал, переключает тумблер с «вызова» обратно на «прием». Далее, девушки, убедившись, что Детектив их слушает, включают «вызов» и говорят, например: «Детектив, три зайца пробежали во двор дома номер пять, прием!» Ну и сразу же обратно на «прием». Примерно так. Пока что все понятно?

– Обалдеть, как круто! – восторженно произнес Миша. – Это и правда прямо как в военных фильмах или даже в фильмах про шпионов! Давайте попрактикуемся?

– А вот это хорошая мысль, – сказал Лешка. – Давай-ка, Миша, отбеги в соседний двор и свяжись с каждым из нас по очереди, а мы тебе ответим. Итак, включаем рации!

Мишка тут же схватил свою рацию и побежал в соседний двор. Тем временем ребята, включив свои рации одновременно, тут же услышали противный пищащий звук, доносящийся из динамиков. Скривив лицо и замахав руками, Лешка тут же добавил:

– Черт, забыл сказать, такое бывает. Отойдите поскорее друг от друга хотя бы на три метра.

Ребята послушно разошлись, образовав треугольник. Маша и Таня стояли рядышком, волнительно переглядываясь и дожидаясь сигнала. Буквально через десять секунд рации в руках ребят зашипели и в них с эхом раздалось: «Детектив вызывает Сокола. Сокол, ответь, прием». Девчонки радостно завизжали, после чего Таня переключила тумблер и произнесла: «Сокол слушает тебя, прием».

– И сразу тумблер обратно, – подсказал Лешка.

– Да, точно, – сказала Таня и щелкнула тумблером.

Рации в руках ребят снова зашипели, а через секунду в них одновременно прозвучали слова Миши:

– Сокол, как дела, Сокол? Прием.

Компания подростков тут же принялась шутить и обзывать друг на друга по рации. Они весело смеялись и менялись местами, по очереди бегая в соседнюю арку и практикуя свои навыки в обращении с рацией. Тем временем в некоторых окнах уже загорался свет – единственный источник освещения в мрачных дворах Ленинграда. Небо было затянуто облаками, и на нем не было видно ни единой звезды. Даже луну можно было с большим трудом обнаружить лишь по тусклому свечению где-то в глубине серого небесного ковра из облаков. Порывы ветра, врывающиеся во двор, становились все сильнее и холоднее. Наконец, вдоволь наигравшись с рациями, ребята вновь собрались вместе. Немного замешкавшись, Таня посмотрела на свою подругу, и обратилась ко всем:

– Ребзя, это все, конечно, весело, но нужно повторить правила игры. Если честно, я и сама их не очень хорошо поняла. Это что-то вроде пятнашек?

– Ну да, – заговорил Миша, – очень похоже на пятнашки. Наверное, когда-то давно мы в них и играли. Но потом правила переделались для нашего удобства. Водил много, и их называют охотниками. А все, кто от них убегают, – зайцы. Чтобы поймать зайца, недостаточно просто его коснуться. Нужно его схватить и сосчитать до трех. Если заяц сможет вырваться, то это не считается. Кусаться, пинаться и прочее строго запрещено. Обычно, если тебя поймали, то ты просто остаешься в руках охотника, и все. Это правило нужно лишь для спорных моментов, когда зайца вот-вот схватили за край куртки, например, а он все же смог улизнуть.

– Кстати, – добавил Дима, – важный момент. Если зайца поймали, то он не выбывает из игры, а становится охотником и вместе с остальными ищет и ловит других зайцев.

– Как? – удивленно спросила Таня. – Но ведь тогда охотников может стать слишком много?

– Именно, – ответил ей Миша. – В этом и суть. Иногда пятнадцать человек начинают ловить одного и никак не могут его выследить. Или выслеживают, но никак не могут поймать, попадаются и такие герои, и каждый хотел бы им стать, поэтому никто никому не помогает из зайцев, каждый сам за себя.

– Есть еще один момент, – вновь прервал Дима. – Иногда зайца могут обратить в охотника, но остальные зайцы могут об этом не знать, поэтому он может спокойно подкрадываться к другим зайцам и даже просить их о помощи, обманув и неожиданно схватив их.

– Да, – вклинился Леша, – но вам это не пригодится, потому что вы будете шпионами. Все, что вам нужно, это выслеживать зайцев и говорить нам, в какое дворы они побежали.

Таня усмехнулась и, немного подумав, спросила:

– Значит, бегать и прятаться можно во всех соседних дворах?

– Абсолютно везде, – ответил Миша. – Весь квартал, любые места, главное – не переходить через дорогу. Можно выбегать в парк на Большом, но до дороги. Можно бегать вдоль линий и к набережной, но опять же не переходя дорогу. А можно использовать дворы, все парадные, все переходы… были даже случаи, когда зайцы прятались в мусорном баке!

– Фу-у-у! – скривилась Таня.

– Ну это уж кто во что горазд, – ответил ей Миша, – кто на что готов пойти ради победы. Здесь и без мусорных баков есть полно укромных мест. Немало парадных, через которые можно выбежать в другие дворы.

– Да-а-а, – с улыбкой добавил Лешка, – и немало дворов-колодцев, попав в которые, вы можете выйти в другой двор, если рискнете забраться в окно парадной на втором этаже, например.

– Это точно, – согласился Дима, – в этом квартале все дворы соединены между собой. Настоящий лабиринт. Поговаривают, что в этих дворах дети испокон веков играли в прятки. Но у всех свои секреты. Даже мы, играя здесь годами, иногда находим лазейки, о которых никто никогда не слышал, так что у вас тоже есть шансы найти такие лазейки. И это будет вашим секретом.

– Ну это вряд ли, – возразил Лешка. – Сомневаюсь, что они смогут найти лазейки, о которых никто из нас не слышал.

– А ты не спеши с выводами, – язвительно осадила его Таня. – Это мы еще увидим.

– Уже без пяти семь, – перебил всех Миша, взглянув на свои часы, – пора двигать во двор к красной башне. Остальные уже, наверное, подошли. А соколам выходить в Днепровский переулок и делать вид, что они просто гуляют между дворов.

– Верно, девчонки, – добавил Дима, – гуляйте где хотите, главное – не вызывайте подозрений и не включайте рацию без нужды. Как только кого-то засекли, то выберите укромное место и оттуда же попробуйте передать сообщение!

– Хорошо, – как-то взволнованно проговорила Маша – скажи, Дим, а… о какой такой красной башне идет речь?

– Да просто красная башня, – ответил Дима. – Стоит в одном из дворов вблизи от Седьмой линии. Большая такая, из красного кирпича. Наверное, в прошлом здесь рядом были какие-то промышленные печи или что-то вроде того.

– Ясно, – ответила Таня, взяв Машу за локоть и прижав ее к себе.

Лешка еще раз внимательно всех осмотрел и сообщил:

– Ну что ж, тогда выдвигаемся!

Ребята, взяв свои рюкзаки и мешки со сменной обувью, выдвинулись через соседний двор вглубь лабиринта. Над ними появлялись мрачные арки, то тут, то там мелькали причудливые формы домов и пристроек, иногда дворы обнажали заднюю стену дома, на которой не было ничего, кроме одного окна где-нибудь с краю или в другом неожиданном и совершенно нелогичном месте. Минув несколько запутанных дворовых арок, компания подростков вышла в Днепровский переулок, расположенный прямо внутри дворовых лабиринтов.

– Ну все, – скомандовал Лешка, жестами прогоняя девчонок, – брысь по своим делам. Гуляйте! Главное, не спалитесь, умоляю вас.

– Не переживайте, – ответила Таня с улыбкой, – профессор Жопов, все будет как надо.

Тут же раздался громкий хохот парней и заливистый высокий смех Маши, который она старательно попыталась скрыть. Эхо их голосов тут же разлетелось по соседним дворам.

– Тише! Не Жопов, а Попов, и ударение на последний слог, Ивашова! – раздраженно произнес Лешка так, чтобы его не услышали ребята из других дворов, которые вот-вот уже должны были появиться. – Проверяем рации, смотрите, чтобы их никто не увидел, и двигаем дальше!

Девочки, еще раз хихикнув, отправились вдоль вымощенного булыжником переулка изображать случайных прохожих. В переулке почти не было фонарей. Лишь свет из окон мрачных старинных зданий падал на многовековые камни под ногами. Ребята же, завернув в один из множества дворов в самом начале переулка, проскользнули еще через одну арку и оказались в глухом дворе пятиэтажного здания, которое из-за тесноты казалось высоким. Само здание при этом имело множество пристроек различной геометрической формы. Но среди них всех бросалась в глаза огромная старинная башня из красного кирпича высотой около одиннадцати метров. У башни не было ни дверей, ни окон, ни каких-либо входов и лазеек, вентиляционных люков – абсолютно ничего. Что, надо признаться, неоднократно манило мальчишек со всех дворов, не оставлявших попыток разгадать ее секрет. За неимением ответов каждый придумывал свою историю появления красной башни, кто-то даже высказывал версию о подземной лаборатории под ней, принадлежавшей ранее известному алхимику и фармацевту, здание которого досталось теперь девяносто седьмой коммунальной аптеке, находившейся со стороны Седьмой линии. Поговаривали, что в подвалах этой аптеки есть тайные ходы, которые ведут напрямую в заброшенную лабораторию алхимика и к подземному входу в эту самую башню. Однако в эти легенды мало кто верил.

Возле башни стояла группа из двенадцати подростков, многие из которых тоже были одеты в школьную форму и имели ранец за спиной. Десять мальчишек и две девочки, которые возрастом были явно младше Миши и его одноклассников. Поздоровавшись со всеми по отдельности, Миша сразу же обратился к толпе:

– Ребята, у меня для вас есть предложение, давайте сегодня я вместе с Лехой и Димкой буду охотиться. Уверяю вас, строго до восьми часов вечера игра закончится и каждый сможет спокойно отправиться домой.

Часть ребят прыснула от смеха, другие же сохраняли молчание. Из толпы раздался голос, принадлежавший парнишке совсем невысокого роста, но коренастого телосложения и с темными взъерошенными волосами на голове:

– Вот еще! С чего бы такая уверенность, Мишаня?

– А что? – с вызовом спросил Миша. – Ты сомневаешься в моих способностях?

Парень со взъерошенными волосами вышел из толпы, растолкав всех локтями, и, демонстративно сплюнув на землю, с прищуром посмотрел на Мишу:

– Ты, конечно, неплохой следопыт, Миша, но ты слишком высоко задрал голову.

– Тогда заключим пари? – все так же холодно, но с вызовом произнес Миша, взглянув на собеседника из-под козырька своей кепки.

– Давай, – подтвердил мальчишка и протянул руку. – А на что спорим?

– Играем на наших условиях, – ответил Миша. – Если мы выиграем, то завтра опять играем на наших условиях. Если проиграем, то в следующий раз условия будут твоими, идет?

– Идет! – ответил парень с торчащими в разные стороны волосами.

– Эй, а чего это ты за нас всех решаешь? – раздался голос из толпы, который принадлежал долговязому мальчишке. – Миша из двадцать восьмой с Мишей Панком уже все решили, а я, может, тоже хочу поохотиться. Или жребий, как обычно, или я тоже буду охотником!

– Не гони пургу, – огрызнулся парень, которого назвали Мишей Панком. – Если мы выиграем, то я тебе обещаю, что ты до самого конца будешь со мной в команде охотников!

– Ну ладно, – растерянно протянул долговязый, – тогда согласен.

– Итак, повторим условия, – вновь обратился ко всем Миша. – Если ровно в восемь часов хоть один заяц будет на свободе, то мы проиграли. Если нет – победа на нашей стороне. И значит, завтра мы будем вновь играть по нашим правилам. Приступаем?

– Мы готовы, засекай минуту! Погнали!

Толпа тут же с визгом и криками рванула в арку, ведущую обратно к Днепровскому переулку. Миша переглянулся с Лешей и Димой. Выждав паузу, Лешка засмеялся:

– Как же ты их ловко, а? А я все думал, как мы их будем уговаривать разделиться. Думал, неужели придется бросать жребий и секретничать с этими рациями до самого конца.

– Секретничать все равно придется, – возразил Дима. – Когда будут появляться новые охотники из пойманных зайцев, лишь кто-то один из нас должен будет отлучаться для связи, чтобы остальные ничего не заподозрили.

– Это понятно, – все еще смеясь, ответил Лешка. – И все же здорово он их, да?

– Я знал, что Миша Панк поведется, его всегда легко спровоцировать. Кстати, кто-нибудь отсчитывает минуту?

– Да какая разница, – махнул рукой Лешка, – мы свободно можем дать им фору и в две минуты.

– Сейчас семь часов и пять минут, – сухо произнес Дима, глядя на свои часы. – Секундная стрелка только начала свой круг. В шесть минут выдвигаемся.

– Согласен, – ответил Лешка.

– Нет, – возразил Миша. – Вы выходите вперед, а я остаюсь здесь с рацией, связываюсь с соколом и узнаю, в какие арки и парадные они забежали. Вы стоите на шухере, чтобы я не спалился. Как только я закончу сеанс, то сразу же выхожу к вам и сообщаю все, что узнал. Тут мы и выходим по-настоящему на охоту.

– Голова, – усмехнулся Леша. – Отличный план!

Проболтав еще около минуты, ребята решили действовать строго по плану. Леша с Димой аккуратно выдвинулись сквозь арки к Днепровскому переулку и стали внимательно озираться по сторонам в надежде увидеть зайцев. Тем временем Миша аккуратно достал рацию, запитал ее и, щелкнув тумблером на «вызов», стал повторять:

– Сокол, Сокол, вызывает Детектив, ответь. Прием.

Щелчок тумблером обратно, и тишина. Миша старательно выжидал, но так и не услышав ответа, повторил свой вызов:

– Сокол, ответь, это Детектив, прием.

Так повторилось несколько раз, прежде чем рация Миши наконец-то зашипела и выдала:

– Слушаю тебя, Детектив, прием.

Миша облегченно вздохнул и сразу же спросил:

– Ну наконец-то, где пропадали? Прием.

Почти сразу же после переключения тумблера в рации раздалось:

– Сначала следили, а потом искали безопасное место. Сейчас стоим в парадной дома возле детской площадки. Смотрим в окно и продолжаем наблюдать. Прием.

– Отлично, – зашипел в рацию Миша, – а теперь рассказывайте, кого удалось засечь? Прием.

Щелчок тумблера, и снова голос в динамике:

– Несколько парней свернули прямо в соседнюю арку за вами, еще несколько в арке напротив того дома, где мы сейчас стоим. Двое побежали до конца Днепровского и свернули влево по Академическому переулку. Две девочки вышли во дворы, из которых мы с вами пришли. Вроде все, прием.

– Отлично, оставайтесь на связи, я побежал! Прием! – сказал в рацию Миша, и, аккуратно убрав ее обратно в портфель, выбежал из двора в арку. Из соседней арки ему уже махал рукой Лешка. Когда Миша подбежал ближе, Леша с довольной улыбкой сообщил:

– Я все слышал, связь просто прекрасная! За счет того, здесь почти нет преград, а девчонки догадались забежать в парадную и подняться чуть выше, ловит как в чистом поле!

– Круто, – выдохнул Миша, – но не стоило рисковать. Зачем ты доставал рацию, стоя почти на самом краю у переулка? Сам же переживал, что нас могут спалить раньше времени.

– Ничего страшного, – ответил Леша, – я попросил Димку прикрыть меня, он смотрел по сторонам за двоих. Куда будем выдвигаться, парни?

– Ну… – протянул Миша. – Те, что выскочили на улицы, могут бегать кругами до бесконечности. На линии они заметят нас издалека, и у нас не будет преимущества. Даже Димка их не сможет догнать. Давай попробуем зайти в арку, которая напротив девчонок, заодно и им рукой помашем, поздороваемся! К тому же из арки нет выхода, она контачит лишь с соседней аркой, если мы разделимся и зайдем с разных сторон, то у них нет шанса.

– Вообще-то, там есть выход, – вставил Дима, – через парадную на линию. Ты что, забыл?

– Да я уверен, что они не знают, – проговорил Мишка, натянув кепку на глаза. – Погнали, они там как килька в банке.

Согласившись с Мишиными доводами, ребята выскочили из арки в переулок и смело двинулись по нему в сторону набережной. Неспешно и размеренно дойдя до детской площадки, о которой говорила Таня, ребята встали в кружочек и начали оглядываться. В этой части переулка на проводах висел фонарь, а света из соседних окон падало чуть больше, поэтому парни очень быстро обнаружили здание, в котором были девчонки. Маша и Таня стояли у окна и активно махали им руками. Не удержавшись, Миша помахал им в ответ.

– Ты чего делаешь? – заволновался Лешка. – Спалишь нас и наших шпионов.

– Да никто ничего не поймет, даже если увидит, – ответил уверенно Миша. – Мало ли кому я могу махать рукой. Ну что? Вы готовы? Давай, Димка, ты заходи с соседнего двора, а мы с Лешкой пойдем отсюда.

– Погнали, – сказал Димка и сразу же помчался к соседней арке. Леша и Миша, переглянувшись, неспешно, с каким-то волчьим оскалом, двинулись в глубину двора. Их силуэты тут же растаяли во мраке. В самом сердце двора прорисовывались очертания старого «Москвича», за которым Миша заметил какое-то движение. Резко схватив Лешку за руку, Миша посмотрел на него и, приблизившись так, чтобы его было видно, приложил палец к своим губам, жестом прося о тишине. А затем указал пальцем в сторону «Москвича». Леша молча кивнул и начал аккуратно идти вдоль стены дома, заходя слева от старого автомобиля. Миша, выждав несколько секунд и оставив пустое пространство для побега жертвы в соседнюю арку тихо произнес:

– Там за машиной кто-то есть… я сейчас посмотрю.

В ту же секунду за автомобилем раздались шаркающие звуки, и в сторону соседней арки выбежал мальчишка. Миша сорвался с места, но вместо того, чтобы попытаться догнать свою жертву, он сдвинулся ближе к стене дома, чтобы перекрыть возможность зайцу выбежать назад в переулок. Загнанный в угол, мальчишка, не раздумывая, со всех сил рванул в соседнюю арку. И уже через секунду оттуда послышался глухой удар, как если бы он во что-то врезался. И через мгновение Ребята услышали голос Димы:

– Раз, два, три, готово!

Немного погодя, из темноты арки вышел Дима с пойманным беглецом. Леша взглянул на них и произнес почти шепотом:

– Отличная работа! Капкан сработал, как механизм в швейцарских часах!

Миша, тут же метнувшись в темную сторону двора, прижался к стене и показал пальцем в сторону парадной за автомобилем. Аккуратно двигаясь в сторону старых деревянных дверей, он едва слышно проговорил:

– Продолжайте говорить!

Леша и Дима, поняв его план, кивнули головами. Затем Леша подошел ближе к пойманному зайцу произнес нарочито громко:

– Ну что, теперь ты тоже охотник, рассказывай, в какой арке сидят твои дружбаны?

– А я лучше буду на других охотиться, чем своих сдавать, – искренне проговорил мальчишка.

Тем временем Миша под покровом полной темноты незаметно подкрался к деревянной двери. Аккуратно приоткрыв ее, он скользнул во мрак парадной. На лестничной площадке было темно. По всей видимости, лампочка была разбита. Все так же аккуратно шагая в темноте, словно лис, он начал подниматься по лестнице. Подходя ко второму лестничному пролету, Миша услышал шепот:

– А где третий?

– Какой третий? Их всего двое было, я видел, когда они зашли.

– Да нет же, этот высокий из соседней арки выскочил, они всегда втроем загоняют, я тебе точно говорю!

Незаметно подкравшись к спинам двух парней, которые увлеченно пытались рассмотреть происходящее в окне, Миша понял: сейчас или никогда! Прыгнув с места им на шеи и зажав руки в замок, он начал громко выговаривать:

– Раз!

– Вот черт бы тебя!

– Два! Три! Добро пожаловать на охоту.

– Ты с ума сошел? – произнес один из мальчишек. – Я чуть в портки не наложил!

– Все ради победы, – произнес Миша, вновь поправляя козырек своей кепки. – Это девиз профессионалов!

– Ух! – выдохнул второй мальчишка. – Это и правда было очень неожиданно. Я не слышал ни одного шага, пока ты подкрадывался сзади!

Явно удовлетворенный результатом, Миша еще раз улыбнулся в темноте и начал спускаться обратно. Ребята, стоявшие у окна, последовали за ним. На улице их уже ждали ухмыляющиеся Дима и Лешка.

– Ну что? – решительно спросил Дима. – Кажется, теперь дело за малым. Заполучив самых юрких игроков в свою команду, теперь мы и правда в двух шагах от победы. Кстати, а где Миша Панк? Вы видели, в какую сторону он побежал?

– Да, – нерешительно промолвил один из пойманных, – в сторону Седьмой. Он собирался бегать кругами, чтобы к нему нельзя было неожиданно подобраться.

– Черт! – низко и нарочито грубо произнес Миша. – Я так и думал. Панк хитер. Давайте вот что, вы вылавливайте остальных по наводке Соколов, а я побегу за девчонками. Разделившись, мы точно успеем сделать все в срок!

– Каких еще соколов? – удивленно спросил один из пойманных парнишек.

– Да так, – грубо ответил ему Леша, бросив на Мишу недовольный знак, – у нас есть своя научная методология по поиску зайцев. И в ней есть свои секретные термины. Но вам об этом знать ни к чему. Давайте приступим к делу.

– Значит, ты за девчонками, – подытожил Дима – думаю, ты там один справишься. А мы всей толпой на поимку остальных. Если понадобится встретиться, то появляемся в переулке, договор?

– Договор, – согласился Мишка. – Я побежал.

Выскочив из темного двора обратно в переулок под фонарь, Миша еще раз взглянул в окно, в котором должны были находиться Таня и Маша, но их там уже не было. «Наверное, вышли выслеживать остальных», – подумал Миша и легкой трусцой побежал в начало переулка, где по наводке должны были укрываться девочки. Добежав до поворота с переулка на Седьмую линию, вблизи от того самого двора, в который было необходимо свернуть, Миша резко остановился, услышав звук разбивающейся бутылки и до боли знакомый голос, доносившийся из-за поворота:

– На! Видал?

– Бобер, да ты в натуре зверь!

– Давай кого-нибудь из этих чмоней найдем и повеселимся от души!

– Да как нефиг делать! Я любого из них уложу!

Сердце Миши заколотилось. В джунглях на каждого хищника найдется зверь поопаснее. Подобная метафора помогала немного успокоиться и обмануть самого себя. «Я не боюсь, просто сейчас лучше спрятаться, иначе игра будет испорчена». Но в глубине души Миша знал, что он боится. Еще как боится. Услышав приближающиеся из-за угла шаги, он изо всех сил побежал назад. Добежав до первой арки, он тут же нырнул в нее и, лишь оказавшись во дворе, понял, что сделал. Тупик с красной башней. Ничего страшного, прятаться он умел не хуже, чем охотиться. Проскочив без шума во вторую арку и выбежав во двор к красной башне, Миша остановился. Подумав секунду, он ринулся к башне и спрятался за ней. Башня стояла вплотную к небольшой одноэтажной пристройке. Справа от нее находились две двери. Одна из них вела в жилой подъезд дома. Другая, новая стальная дверь была на кодовом механическом замке с десятью цифрами, код от которой никто даже не пробовал подобрать.

«Может, спрятаться за дверью в жилом подъезде? А что, если они решат проверить подъезд? Глупость… Они слишком тупые, они даже до этого двора не дойдут», – подумал он, но тут же услышал какое-то странное шорканье в соседнем дворе. Сердце Миши сжалось еще сильнее, и он кинулся к двери с кодовым замком, затаив дыхание. «Какой код? Быстрее, быстрее, они уже почти здесь». В полной темноте он начал аккуратно нажимать каждую из стальных кнопок наугад, пока вдруг не заметил, что одна из них легко продавливается, словно на нее уже нажимали сотни раз. Быстро найдя еще две кнопки, которые так же легко продавливались, Миша нажал на них одновременно. Механический замок щелкнул. Миша тут же потянул тяжелую стальную дверь на себя и пролез в образовавшуюся щель. Аккуратно закрыв за собой дверь, Миша замер в кромешной темноте неизвестного помещения и прислушался.

– Нет здесь никого, – донеслось издалека, после чего отголоски голосов, которые было уже не разобрать, прозвучали в соседней арке.

«Значит, ушли», – подумал Миша, но на всякий случай решил выждать еще минуту. Мысленно досчитав до шестидесяти, он оглянулся в темноту – абсолютное темное и мрачное помещение, в котором пахнет сыростью. «Наверняка какая-нибудь котельная или что-то вроде того», – подумал Миша и начал ощупывать замок в поисках нужной щеколды. Щеколда нашлась очень быстро, потянув ее на себя, Миша открыл тяжелую дверь и выскользнул наружу. Облокотившись спиной о стенку, он задрал голову, громко выдохнул с чувством облегчения и начал сползать по стенке вниз, пока не приземлился на пятую точку. И тут его взгляд совершенно случайно зацепился за цифры, нарисованные белом мелом на красных кирпичах башни. В темноте двора их было сложно различить, однако небольшое количество света, падавшего от окон, позволяло их увидеть. Верхняя часть красной башни именно со стороны, прижатой к зданию, была вся исписана какими-то цифрами. Далеко не все из них можно было разглядеть, но нередко на них попадалось число тридцать семь. Так же, судя по двоеточию, разделявшему двухзначные числа, некоторые записи можно было трактовать как точное время. Странно. Раньше он никогда не замечал этих цифр на башне. Хотя оно и понятно, он всегда видел башню со двора и никогда не пытался взглянуть на нее со стороны дома или подъезда. Да и если бы он туда случайно заглянул, вряд ли бы додумался поднять голову, чтобы обнаружить что-то необычное на этом и без того странном сооружении. По всей видимости, никто из других парней не замечал эти цифры на башне по той же причине. «Надо будет обязательно рассказать своим ребятам». Эта маленькая тайна пополнит их список секретных данных об этих дворах.

– Вот черт! – вскрикнул Мишка, ударив себя ладошкой по лбу. Тут же он снял с себя портфель и достал из него рацию. Включив ее, и щелкнув тумблером, он начал повторять:

– Кто-нибудь, кто на связи, это Детектив, во дворах Бобер, прием.

Щелчок тумблера, и тишина, лишь равномерное шипение. Подождав еще несколько секунд, Миша продолжил:

– Кто-нибудь, Сокол, ты слышишь меня? Ответь, экстренная ситуация, прием!

Опять щелчок тумблером и равномерный белый шум. Ни одного вздрагивания или изменения тона, который иногда случается слышать перед подходящим сигналом.

– Во дворе хулиганы, – продолжил Миша. – Кто-нибудь меня слышит? Они ищут себе жертву! Прием!

Опять тишина. Миша взглянул на свои наручные часы. В темноте не было видно их циферблата.

– Черт, – выругался Миша и подошел к центру двора так, чтобы свет от одного из окон падал на него. На часах было ровно семь часов вечера и двадцать пять минут.

– Что же делать, что делать, – пробубнил едва слышно Миша, затем его взор упал на стальную лестницу, которая поднималась прямо к крыше здания по стене без окон и имела небольшую площадку посередине. Но начиналась эта лестница с крыши той самой пристройки, в которой он только что был. «А что, – подумал Миша, – это неплохая идея. Если я смогу забраться на крышу этой пристройки, то смогу немного подняться по лестнице вверх, хотя бы на один этаж, и уже оттуда попробовать еще раз связаться с ребятами. Однако слишком опасно, да и лестница эта живет явно не первый десяток лет. Сначала попробую выбраться поближе к переулку, если даже там не словит, значит ребята не на своих позициях и отошли вглубь дворов. Вероятно, тогда уже нужно будет попробовать план с лестницей».

Воодушевленный идеей, Миша выбежал в соседний двор, который граничил с переулком. А аккуратно выглянув из-за стены в арку и убедившись, что никого поблизости нет, он решил приблизиться к самому краю. Медленно пробираясь вдоль стены арки, чтобы оставаться при этом в темноте, Миша наконец-то подполз к самому краю и выглянул в переулок. В самом конце Днепровского, со стороны Академического переулка ему навстречу шагал силуэт взрослого мужчины. Больше ни с одной, ни с другой стороны переулка никого не было видно. Убравшись обратно в тень, Миша достал рацию из-за пазухи и еще раз попытался связаться с друзьями:

– Кто-нибудь, экстренная ситуация, хоть кто-нибудь меня слышит? Прием!

Щелчок тумблера обратно в режим приема – и тишина.

Подождав несколько секунд, Миша решил попробовать еще раз, но после очередной неудачи решил вернуться к плану с лестницей. Убрав рацию из-за пазухи обратно в портфель, он накинул ранец на плечо и побежал обратно во двор с красной башней. Подойдя ближе, он внимательно осмотрел пристройку возле башни со всех сторон. Лестница, начинавшаяся на крыше, имела удобную площадку между пролетами, на которой он мог бы разместиться с рацией. Но как туда забраться? Осмотрев все кругом, Миша вдруг заметил водосточную трубу, которая шла как раз вдоль этой пристройки и поднималась выше. Плохая идея – лезть по водосточной трубе: она обязательно оторвется в самый неподходящий момент. Однако проползти нужно всего лишь один этаж, а там до крыши пристройки рукой подать. Взвесив все за и против, Миша кинулся к трубе. В самом низу она оказалась весьма прочной, а вот уже на третьей секции, возле крыши, сильно шаталась. Используя ее крепления к стене как ступени, Миша поднялся чуть выше крыши и аккуратно потянулся к ней ногой. «Лишь бы не упасть, – подумал он, – насмерть здесь, конечно, не разобьешься, а вот сломать себе что-нибудь вполне можно». Зацепившись одной ногой за крышу пристройки, он стал постепенно переносить вес своего тела с трубы. Медленно, опираясь руками о старую стену здания, с которого кусками отваливалась штукатурка, он все ближе и ближе подбирался к крыше. Наконец, когда он почувствовал, что твердо стоит ногой на крыше, он окончательно оттолкнулся от здания и приземлился на оцинкованные листы крыши, которые тут же загудели под ним. Не теряя не секунды, он дошел по крыше до лестницы и тут же взобрался по ней на площадку. Расположившись там, Миша достал рацию из рюкзака и вновь попытался связаться с друзьями:

– Соколы, Пушка, Попов, кто-нибудь меня слышит? Во дворах Бобер с друзьями. Прием!

Щелчок тумблера в режим приема – и вновь тишина. Подождав еще секунду, Миша вдруг заметил, что рация начала издавать продолговатые завывания. «Ура, что-то ловится!» Он тут же поднялся и начал разворачиваться во все стороны, пытаясь «нащупать» антенной невидимые сигналы связи. Шумы, завывания, но заветных слов так и не раздавалось. Вспомнив про второй канал, Миша попробовал переключиться и, сделав это, произнес еще раз:

– Кто-нибудь! Экстренная ситуация: во дворах хулиганы! Вы меня слышите?

Щелчок тумблера на «прием». Секунды тишины, за которой последовали шипение, завывания и обрывки мужского голоса. «Ура, победа! Голос – это, наверное, Дима». Повертевшись с рацией еще немного, Миша решил залезть по лестнице выше. Держа в одной руке рацию, он поднялся еще на один этаж, и вдруг по рации зазвучал голос, сильно перебиваемый шипением:

– Малый проспект и угол Пятой линии…

«Что это? Кто-то шутит? Не похоже. Ребята на углу Пятой и Малого? Почему так далеко? Это невозможно. Да и что они говорят? Почему не ответили, что слышат меня, или что-нибудь еще?». Миша замер, повиснув на лестнице. Совершенно ошеломленный, он никак не мог понять, что нужно делать. Провисев так почти минуту, мальчик вздрогнул, когда его рация вновь зашипела и в эфире прозвучало:

– Угол Пятой линии и Среднего проспекта.

Чужой голос. Абсолютно чужой и незнакомый. Низкий мужской голос с какой-то едва уловимой неприятной хрипотцой. «Может, я поймал эфир радио? – подумал Миша. – Или, может быть, даже телевизора? Такое вообще возможно? Жаль, нет Лешки рядом, он бы точно объяснил…» Но если даже это возможно, зачем тогда по радио или уж тем более по телевизору называли бы улицы его родного района? Там обычно говорят о важных новостях, о политике. Нет, что-то здесь не то. Внутри мальчика все сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. «Да нет, какая-то глупость, чего мне бояться?» – подумал Миша и тут же вздрогнул. Сигнал был намного четче и почти без помех.

– Угол Пятой линии и Большого проспекта.

Совсем рядом. Это что? Транспорт какой-то? Трамвай или автобус? Но Миша ни разу не слышал ни в одном из автобусов или трамваев, в которых ему доводилось ездить, чтобы так объявляли станции или остановки. Такое было только в метро. Да и нет никаких остановок на углах по указанному адресу. Рука, которой Миша держался за лестницу, начала неметь. Немного поразмыслив, Миша все же решил спуститься обратно на площадку. Пока он спускался, поймал себя на мысли, что ему и правда почему-то страшно. «Что за вздор? – поругал он себя мысленно. – Чего я боюсь, в конце концов, как какая-то малолетка?»

– Угол Большого и Седьмой линии.

Миша вздрогнул от неожиданности и рефлекторно прижался к стене здания. Его сердце бешено заколотилось. «Вот черт, совсем рядом, буквально за углом…»

– Днепровский переулок, дом два. Новиков Николай Алексеевич.

Миша вжался в стенку изо всех сил, присел на корточки и выключил рацию. Паника овладела мальчиком. Из арок донесся едва уловимый звук мотора, принадлежавшего не то грузовику, не то автобусу. Натянув кепку до самого носа, Миша съежился еще сильнее. В руках он сжимал выключенную рацию, молясь о том, чтобы этот ужас закончился. В его голове не было ни одной мысли, которая могла бы объяснить происходящее, лишь звон и четкое ощущение, что он стал свидетелем чего-то по-настоящему ужасного. Вскоре до него донесся звук ревущего мотора, который начал быстро удаляться и спустя пару-тройку секунд пропал. Ошеломленный Миша все еще сидел, прижавшись спиной к стене. Только через несколько минут ему стало легче.

Что это было? Почему ему страшно? Кто это? Зачем эти объявления улиц? Почему Миша поймал их на рацию? Все эти вопросы разом зазвучали в его голове. Переведя дыхание, юноша снял кепку и посмотрел наверх. Серое, занавешенное облаками небо и едва заметная за мутной пеленой луна. Все как обычно. Еще несколько минут Миша обессиленно сидел и просто смотрел в небо. Его потерянность нарушил звук быстрых шагов, доносившийся из арки. Немного придя в себя, Миша наклонился в сторону двора в ожидании гостя. Через несколько секунд во дворе появился Димка. Немного осмотревшись, он громко произнес:

– Миха, ты здесь?

– Тут, – как-то отрешенно и утомленно произнес Миша.

– Где тут? – переспросил Дима. – Ты за башней?

– Нет, я наверху.

Дима удивленно поднял голову наверх. Расположившись на лестничной площадке, где-то на высоте между вторым и третьим этажом, ему устало помахал Мишка.

– Ты с ума сошел? Ты знаешь, что мы уже всех поймали? Что случилось? Как ты вообще туда забрался?

– Забрался..? – растерянно проговорил Миша. – По водосточной трубе. Кое-что и правда случилось. Я пытался с вами связаться, но никак не мог поймать ваш сигнал. Зато поймал кое-что другое.

– Что?

– Я не знаю…

– Что за бред? – отмахнувшись произнес Дима. – Давай слезай оттуда. Мы тебя так давно ищем. Девчонок поймали, но они сказали, что даже не видели тебя. Я уже начал думать, что случилось что-то дурное…

Миша аккуратно начал спускаться по лестнице. После чего, проползя по крыше, уцепился за водосточную трубу и начал спускаться вниз.

– Да как ты вообще по ней влез? – удивленно спросил Дима. – И самое главное, зачем?

Пока Мишка спускался по трубе, во двор забежал Лешка и, переведя дух, выдал:

– Ты здесь, оболтус? Я же говорил, что с ним ничего не случилось. Что с ним может случиться во дворах?

– Вы что, ничего не слышали? – удивленно переспросил Миша, спрыгнув с трубы и принявшись отряхивать свои брюки.

– А что мы должны были услышать? – удивленно переспросил Лешка.

– Он говорит, что вызывал нас, – ответил на вопрос Дима.

– А ну-ка, дай-ка сюда свою рацию, – произнес Лешка и бесцеремонно развернул своего друга к себе спиной, доставая заветную рацию из его рюкзака. – Ну, так и есть. Канал переключен. Я так и знал, что кто-нибудь это сделает и забудет переключиться назад. Но если честно, то я думал, что это будут девчонки, а не ты.

Лешка переключил канал, после чего, запитав рацию, щелкнул тумблером на «вызов» и произнес:

– Тань, мы нашли его, все хорошо, можете сниматься. Ждите нас у метро, мы скоро туда подойдем, там и отдашь рацию. Главное, не спалитесь! И не забудь выключить рацию. Отбой!

Щелкнув рацией обратно на «прием», Лешка уставился на Мишку, впервые обратив внимание на то, что его друг побелел от страха. Рация вдруг зашипела и завыла, после чего выдала:

– Поняла. Отбой.

Переглянувшись с Димой, Леша удивленно уставился на Мишу и спросил:

– Да что с тобой? На тебе лица нет!

– В общем, – выдохнул Мишка, – все началось с того, что я услышал голос Бобра и его приятелей за углом. Они били бутылки и сворачивали в переулок с Седьмой линии.

– Бобер? – удивленно переспросил Лешка с улыбкой. – Он что, тоже поиграть захотел?

– Не прикидывайся дураком! – перебил его Мишка. – Ты все прекрасно понимаешь. Судя по их крикам и обрывкам фраз, они искали нашу компанию и очевидно не для того, чтобы поиграть с нами.

– Бобер – это плохо, – серьезно произнес Дима, – однако мы никого не видели. Вероятно, никого не найдя, он уже давно ушел из этих дворов.

– Это было только начало, – многозначительно продолжил Миша. – Я сразу же забежал сюда и попытался с вами связаться. Но сигнала не было, и все. Я даже выбежал в переулок, но безрезультатно. Тогда я решил забраться на эту лестницу.

– Ты что, был там наверху? – удивленно переспросил Леха.

– Ага, когда я зашел во двор, он сидел вон на той площадке, – указал пальцем вверх Дима.

– Ну ты и скалолаз, – опять широко улыбнувшись, произнес Лешка. – План слишком хитер и опасен, не могу поверить, что ты туда забрался.

– Именно там я переключился на второй канал, – продолжил Мишка, – и именно тогда я поймал тот сигнал. Сначала я подумал, что это было радио или телевидение.

– Какой сигнал? – не переставая улыбаться, произнес Леша.

– Очень странный. Голос называл улицу: сначала Малый проспект, потом Средний… Честно признаться, пока я размышлял, что это было, он опять появился в эфире и назвал сначала Большой проспект и угол Седьмой линии, а потом и Днепровский переулок. А потом чью-то фамилию. Я очень испугался. Не знаю, чего именно, но это было очень странно, понимаешь? Эта штука называла адрес за адресом все ближе и ближе, пока не назвала Днепровский переулок, да кто вообще сюда заезжает? А кто будет называть фамилию? А потом я услышал еще и гул мотора.

– Что за фигня? – спросил Леша. Лицо его вновь приобрело редкие черты серьезности и вдумчивости.

– Да вот и я о том. Он гудел тут прямо под аркой, а потом резко дал по газам и ушел куда-то вдаль, судя по звуку, в сторону набережной.

– Это невозможно, – перебил его Дима – мы бы его увидели, ну или хотя бы услышали. Мы неоднократно перебегали переулок и никого кроме прохожего не видели.

– Вот, точно, прохожий! Я тоже его видел, в самом начале, когда еще пытался с вами связаться, – взволнованно произнес Миша.

В этот момент в арке зазвучали голоса. Шумная компания, по всей видимости, состоящая из ребят, участвовавших в игре, возвращалась во двор с красной башней.

– Ладно, – резко засуетился Лешка, пряча рацию, – потом договорим.

Ребята вокруг шумели и бурно обсуждали прошедшую игру. Миша Панк активно жестикулировал и что-то пытался выяснить у Миши, но тот лишь неловко отнекивался, погруженный в свои мысли. Вскоре ребята начали расходиться, и Леша с Димой, подхватив под руки потерянного Мишу, тоже отправились прочь из дворов.

На улице вновь завыл холодный ветер. Подойдя к Большому проспекту и встав у перекрестка, Миша вдруг обратил внимание на то, что светофоры были неисправны. Вместо того чтобы светить одним светом, они беспрерывно мигали красным. Сначала он подумал, что сломался лишь тот, что был перед ними, но обратив внимание на светофоры с других перекрестков, он увидел ту же самую картину. Леша и Дима о чем-то оживленно болтали, стоя у дороги и не замечая происходящего. Взволнованный Миша одернул своих друзей:

– Парни, смотрите, что-то не так со светофорами.

– Сломался, наверное, – ответил Дима, продолжая о чем-то дискутировать с Лешей.

– Нет же, смотрите, – настаивал Миша, – на светофорах на других перекрестках такая же проблема. Вон там, видите?

– Ну, может, их отключили, – предположил Леша.

– Нет, что-то не так, – взволнованно проговорил Миша. – Я такого никогда не видел. Не могут светофоры отключать, зачем? А если светофор ломается, то обычно один, а не все разом. Здесь что-то не так: тот сигнал, эти светофоры… Здесь что-то происходит.

– Да брось ты, – с досадой в голосе проговорил Дима, – еще и эта история с сигналом. Не обижайся, но ты сам-то уверен, что тебе это не привиделось?

Миша схватил Диму за рукав и встревоженно проговорил:

– Ты издеваешься? У меня чуть сердце не выпрыгнуло, а ты говоришь, привиделось? Когда оно приблизилось, я… я…

– Оно? – удивленно переспросил Лешка. – Ладно, неважно. Чего встали, как истуканы? Видите, что светофоры не работают! Пошли.

Ребята двинулись по Седьмой линии в сторону Среднего проспекта, прямо к станции метро «Василеостровская». Леша и Дима вновь начали о чем-то оживленно болтать, а Миша постоянно оглядывался по сторонам, боясь увидеть что-нибудь опасное. Но ничего, кроме редких прохожих, устало возвращавшихся с работы домой, ему на глаза не попадалось. У метро ребят ждали девчонки. Таня игриво посмотрела на Мишу и сказала с улыбкой:

– Вы, товарищ Детектив, должно быть, что-то перепутали. Вам нужно было искать и ловить, а не прятаться.

Миша неловко улыбнулся и посмотрел на Машу, которая тоже ему улыбалась. Почувствовал себя неловко, он начал оправдываться:

– Дело в том, что я поймал сигнал… а перед этим… в общем, я попал в одну странную историю.

– Что за история? – все так же улыбаясь, спросила Маша. Миша посмотрел ей в глаза и заметил в них неуловимый притягательный блеск, которого раньше не видел. Немного помолчав, он ответил:

– Не бери в голову. Глупость.

Маша, все так же улыбаясь, осмотрелась и произнесла, глядя на Диму:

– Поэтому ловить всех пришлось господину Пушке.

– Вообще-то я двоих успел схватить перед этим… – вставил Миша и опять потерялся в воспоминаниях.

– Абсолютная правда! – вставил Дима. – Двоих за один раз: выследил и подкрался к ним со спины в парадной так тихо, что они даже не заметили.

Таня что-то прошептала Маше на ушко, после чего они обе засмеялись.

– Ну тогда герой, никаких сомнений! – нарочито торжественно воскликнула Таня и добавила: – Награждается поцелуем прекрасной дамы, если, конечно, Маша не против.

Маша громко возмутилась и с улыбкой ударила свою подругу в плечо ладошкой.

– Ладно, потом лизаться будете, – вставил с улыбкой Лешка. – Дайте мне только забрать свою рацию и уйти подальше, чтобы не видеть эту срамоту!

– Вот, извольте, – как всегда паясничая, произнесла Таня, достав рацию и протянув ее Лешке. – Ладно, нам пора, увидимся завтра.

– До завтра! – произнес Миша, глядя на то, как девчонки двинулись дальше по Среднему в сторону Пятой линии.

– Давайте валите уже, – выкрикнул им вслед Лешка, а затем повернулся к Мише с вопросом: – Ну и что ты наговорил про сигнал и эти адреса? Ты же понимаешь, что это выглядит как детские фантазии?

– Это не фантазии! – возмутился Миша. – Вы что, издеваетесь? Вы мои лучшие друзья, ну хотя бы вам-то я могу довериться?

– Конечно же можешь, – спокойно ответил Дима. – И что же это по-твоему было?

– Я не знаю, в том-то вся суть. Не знаю, может, это какие-то бандиты? Или, может быть, шпионы, или, наоборот, какие-то спецслужбы?.. У меня нет больше никаких предположений.

– Серьезно? – переспросил Лешка. – А зачем им было называть улицу, по которой они едут?

– Да не знаю я! – занервничал Мишка. – Может, они тоже с кем-то связывались и передавали свои координаты.

– Хм, – нахмурился Лешка и поправил очки на носу, – звучит правдоподобно.

– А может, и нет! – продолжал эмоционально распинаться Мишка. – Может, это все не имеет к ним никакого отношения, может, это вообще что-то другое.

– Что, например? – спокойно спросил Дима.

– Не знаю… Я… я не знаю, – выдохнул Миша. – У меня нет идей. Абсолютно никаких.

– А чего именно ты испугался? – спросил Дима.

– Мне просто стало страшно, понимаешь, не знаю почему. Просто мне показалось, что там кого-то хотят убить… Вдруг это правда мафия или какие-то службы? А я тут рядом, могу увидеть или услышать то, что не должен услышать. Ну и я просто растерялся, это было слишком неожиданно. А потом еще и эти светофоры… почему они не работают? Ну пойми ты, не сочинял бы я такой глупости! Наврать можно, что твой дед Гагарин или что ты сам лично видел бандитов, которые ограбили банк, но это? Какие-то сигналы, адреса, фамилии? Зачем врать о такой околесице?

– Согласен, – все так же спокойно произнес Дима. – Я тебе верю. Просто я не совсем понимаю, что это такое могло бы быть.

– Я тоже, – задумчиво произнес Лешка. – Ладно, пока, парни, я пошел, еще уроки делать.

– Да, я тоже, – произнес Дима, протянув руку Мишке, вслед за Лешей.

Ребята двинулись в сторону своих домов, а Миша остался стоять на перекрестке, погруженный в свои размышления, как вдруг, уже издалека, его окликнул Лешка:

– Смотри, Мишань, светофоры работают, можешь больше не бояться!

«И правда», – подумал Миша и с улыбкой махнул другу рукой. Светофор подал зеленый сигнал, и Миша направился по Шестой линии в сторону своего дома на Малом проспекте. Страх окончательно покинул его, а все случившееся во дворах казалось расплывчатым и далеким, словно произошло два или три месяца назад. Свернув в арку двенадцатого дома и зайдя в одну из парадных, Миша окончательно успокоился. Поднявшись по каменным ступеням многовекового дома на второй этаж, он достал ключи из кармана пальто и вставил их в замочную скважину. «Ну, вот я и дома», – подумал мальчик и тут же ощутил нахлынувшую на него усталость.

– Ты вовремя, как раз ужин готов, – раздался голос матери из кухни.

Сняв школьную форму и умывшись, Миша закинул портфель на стул возле письменного стола в своей комнате. «Еще уроки делать», – подумал он и устало пошел ужинать.

За столом с матерью и отцом мальчик говорил о совсем отвлеченных вещах, стараясь не рассказывать ничего такого, что могло бы заставить родителей волноваться. Ни о хулиганах, ни о происшествиях в школе или на улице, ни уж тем более о том, как он прятался на пожарной лестнице неизвестно от кого.

– Ну, как твои успехи в журналистике? – спросил Мишу отец, который выглядел еще более уставшим, чем Миша.

– В целом хорошо, – сдержанно ответил мальчик. – Сегодня как раз вывесили новый выпуск, завтра нужно уже приступать к поиску нового материала.

– Молодец, – так же сдержанно и почти без эмоций ответил отец. – Готовиться всегда нужно заранее, а не в последний день, как некоторые у меня на работе…

– А как с долгами по химии? – взволнованно спросила мама. – Ты пересдал?

– Да, все хорошо, еще на прошлой неделе, долгов больше нет.

– А что, были долги? – удивленно переспросил отец.

– Да был один, но я с ним разобрался, теперь никаких проблем.

– Хорошо, рад слышать, – успокоился папа. – Долгов быть не должно, а то будет как у… кхм, впрочем, неважно.

Закончив ужинать, Миша отправился в свою комнату, оповестив родителей, что он намерен заняться уроками. Достав из старого рюкзака стопку книг, перемешанных с тетрадями, он бросил ее на письменный стол. Рядом со столом находилось узкое окно, выходившее в абсолютно типичный ленинградский двор-колодец, в котором можно было рассмотреть только окна дома напротив, чем Миша в очередной раз и занялся в попытках упорядочить мысли в голове.

Комната мальчика была узкой и тесноватой. Возле одной стенки находились его кровать и шкаф, а напротив стоял старенький секретер, забитый различными книгами и журналами по судомоделизму. На вершине секретера красовались несколько моделей шхун и катеров, выполненные из дерева. Но больше всех внимание привлекала достаточно большая копия брига «Меркурий» с весьма детальным исполнением парусов, пушек, такелажа, шлюпок и множеством других мелких деталей. Чуть правее от секретера, ближе к окну на стене висел небольшая полка, на которой хранились книги о Шерлоке Холмсе, детективы Агаты Кристи и популярные журналы, которые Миша собирал исключительно ради редких детективных рассказов, попадавшихся внутри. Под полкой на стене красовалась точная масштабированная карта Васильевского острова, срисованная от руки. Еще немного посмотрев в окно, Миша решил заняться домашней работой.

– Так-так, – бубнил он себе под нос, – химия… завтра сделаю, алгебра, русский…

Открыв учебник по алгебре, Миша принялся изучать домашние задания, записанные в дневнике. После чего открыл нужную тетрадь и приступил к выполнению указанных заданий. Однако сколько он ни пытался сосредоточиться на уравнениях, из головы никак не вылезал голос: «Днепровский переулок, дом два». «А что за фамилию назвал голос? – размышлял Миша. – Кажется, Новиков. Может, это бандиты кого-то ловили и он случайно поймал их радиосвязь? Прямо как в тех самых детективных рассказах из модных журналов. А что бы сделал на его месте настоящий детектив? Наверное, расследовал бы это дело. Днепровский переулок, дом два – это первая зацепка. Стоило бы изучить жителей этого дома и обратить внимание на тех, кто пропал. А если бы никто не пропал?.. Так, квадратные уравнения, какая же скукотища…»

Проведя пару часов за учебниками и размышлениями о странном сигнале из рации, Миша понял, что он окончательно утомился. «Ладно, – подумал он, – все, что не успел сделать сегодня, доделаю завтра прямо в школе. Ну или спишу у кого-нибудь». Раздевшись и погасив лампу с зеленым абажуром, Миша забрался под одеяло. Несмотря на сильную усталость, сон не спешил приходить к юноше в гости. Ворочаясь с бока на бок, Миша опять начал прокручивать события прошедшего дня. Как ребята играли в охоту, как он был счастлив, держа в руках рацию и общаясь по ней, словно герой фильма. Как появился Бобер и все испортил. Как потом Миша забрался на лестницу и слушал этот голос из рации, вслед за которым появился то ли грузовик, то ли автобус. Как Маша смотрела на него блестящими глазами. Кстати, она красивая. Только ведет себя странно… Может, влюбилась? Вот глупая. Зато красивая. Днепровский переулок, дом два. А откуда он ехал? Кажется, с угла Малого проспекта и Пятой линии…» Так, в размышлениях о минувших событиях Миша незаметно для себя провалился в сон.

На улице было темно и холодно. Ночь и туман. Неприятный влажный воздух врезался в кожу, заставляя Мишу кутаться в старенькое пальто еще сильнее. Он огляделся. На улице никого не было. Он стоял возле старого забора с кованой оградой и большими воротами. Это была осыпавшаяся входная арка Смоленского лютеранского кладбища, которое уже давно не функционировало. Вдруг откуда-то со стороны реки Смоленки к нему направился озирающийся по сторонам мужчина. Он точно шел к нему. Мише не было страшно, он откуда-то точно знал, что этот незнакомый мужчина не желает ему зла. Однако какое-то внутреннее напряжение все равно забило тревогу. Здесь есть какая-то опасность – он чувствовал это. Здесь, на этой ночной улице, возле реки и моста, ведущего к кладбищу. Но что это за опасность, чего он боится? Вскоре мужчина перешел дорогу, и его шаги зазвучали вблизи от Миши, раздаваясь эхом в ночной тишине. Пожилое лицо мужчины почему-то показалось Мише знакомым. Седой, худощавый, с небрежной запущенной щетиной и испуганно озирающийся по сторонам незнакомец подошел ближе, аккуратно взял мальчика за локоть и произнес:

– Мишенька, время пришло. Тебе нужно быть храбрым!

– Что, простите?

– Не бойся, главное – не бояться, как бы страшно тебе ни было!

– Я не понимаю…

– Это сложно, я понимаю, мне тоже страшно, но он питается страхом, поэтому бояться нельзя, иначе он станет сильнее!

– Кто он?

– Они будут молчать, они всегда молчат, такова природа человека, но очень многие о нем знают.

– О ком о нем?

– Слушай, не перебивай, Миша. Он уже рядом, он очень близко, у тебя не так много времени, а ты еще так молод…

Мише стало страшно. Он стоял с открытым ртом не в силах даже шелохнуться и внимательно смотрел на незнакомца, который заразил его своим страхом. Кто этот человек? Что ему нужно? Почему он так напуган?

– Миша, он уже совсем близко! – Незнакомец с опаской обернулся в сторону реки. – У тебя мало времени, у тебя нет шанса на ошибку, Миша!

– Что? Я не понимаю, что нужно сделать?

– Он здесь, беги, Миша, беги! – закричал незнакомец и оттолкнул мальчика от себя. Миша едва не упал, но удержавшись на ногах, все же не ринулся бежать, а посмотрел в ту сторону, куда с таким страхом смотрел незнакомец. В глубине тумана, где-то на просторах пустынной набережной реки Смоленки загорелись две ярко-желтые фары и зазвучал гул двигателя. Миша не мог поверить: это же тот самый звук, что он слышал во дворах!

– Беги, Миша! Что ты встал столбом? Ты должен выжить, чтобы остановить его, у тебя нет шанса на ошибку, у тебя нет никакого морального права умереть! Беги!

Все еще не веря своим глазам, мальчик попятился назад. Из тумана на набережную выехал старый черный автобус с огромным носом и какой-то угловатой, даже чем-то напоминающей гроб, формой корпуса. Светя своими фарами, словно прожекторами, он неистово зарычал и как-то неуклюже, поскрипывая всем корпусом, начал набирать скорость. Незнакомец изо всех сил уперся руками в грудь Миши и начал его толкать:

– Беги, Миша! Он уже близко! Ты что, не видишь? Ты же все понимаешь, беги!

Миша аккуратно начал переставлять ногами, готовясь уже развернуться и побежать, как вдруг автобус резко развернулся на перекрестке, свернув с набережной на мост, ведущий к кладбищу. Громко заскрипев тормозами и наклонившись вбок, едва не опрокинувшись, автобус зарычал сильнее прежнего, выжимая из своего старого карбюраторного двигателя максимум ярости. Поняв, что автобус несется прямо на них, Миша сразу же развернулся и побежал вдоль кладбища.

– Беги, Миша, беги! Не останавливайся, он уже рядом!

Не оглядываясь, Миша добежал до края кладбища и свернул в узкий переулок, но тут же услышал лязг металла и удар позади себя. На долю секунды любопытство взяло вверх, и Миша оглянулся: незнакомец с разорванными в области колен брюками и следами крови, поднимался из лужи. Взглянув на Мишу, он вновь закричал:

– Беги, он уже близко, слышишь, не останавливайся!

Вслед за ним с очередным ударом и снопом искр в узкий переулок ворвался черный покореженный автобус. Застряв между старинной каменной оградой древнего кладбища и бетонным забором соседствующих складских помещений, автобус зарычал еще сильнее и с мерзким звуком металлического скрежета двинулся вперед. Сгребая на своем пути все мусорные контейнеры и брошенные ящики со складов, автобус начал набирать скорость. Миша развернулся и побежал. Теперь он не оглядывался. Все силы организма были направленны только на одно: бежать, бежать как можно быстрее!

– Беги, Миша, не останавливайся, беги, он уже рядом!

Гул мотора звучал все ближе и ближе. Еще несколько секунд – и он догонит. Заметив в стальной двухметровой ограде старинного кладбища небольшой проход, Миша тут же устремился к нему. Как только он проскочил между покосившимися коваными столбами, за его спиной тут же прозвучал сильнейший удар, от которого заложило в ушах. Вслед за ударом раздался душераздирающий крик незнакомца. Оказавшись вновь не в силах удержаться, Миша оглянулся. В ночной темноте было видно лишь, как черный автобус врезался в стальную кладбищенскую ограду. Но после секундной паузы он начал таранить ее раз за разом с такой частотой, словно это была не старенькая неповоротливая машина, а шизофреник, который бился головой об стол в припадке. Из-под автобуса доносился крик пожилого мужчины:

– Беги, Миша, беги, он уже совсем рядом!

Миша попятился назад, пытаясь закричать, но его голос предательски исчез. Зацепившись за каменный крест на одном из надгробий, Миша повалился на могилу. В этот момент стальная ограда кладбища не выдержала и с лязгом повалилась на землю. Медленно продвигаясь по ней, ревя словно танк и переваливаясь с бока на бок, словно шхуна, автобус начал заезжать на кладбище. Миша закричал. На этот раз голос его не подвел и прорвался наружу.

В ужасе Миша вскочил с кровати и скинул одеяло. Сердце бешено колотилось. В комнате царила тишина. Осознав, что это был всего лишь сон, Миша подошел к окну и выглянул во двор. Тишина. Где-то в небе ярко светила луна. Со стороны Малого проспекта раздавался редкий автомобильный гул. Присев на стул возле письменного стола, Миша включил лампу. Совершенно потерянный в своих мыслях и эмоциональных переживаниях, он так и сидел, пока не начал проваливаться в сон, сидя на стуле. Решив все же лечь обратно в постель, Миша сразу же уснул, и до самого утра его сон больше ничего не тревожило.

Будильник, как и обычно, прозвенел в восемь. Миша, с трудом оторвав голову от подушки, осмотрелся и начал его искать. Каждое утро его родители уходили на работу и заводили для него будильник на восемь, оставив где-нибудь в комнате среди книг. И это утро не стало исключением. Пытаясь найти будильник и раздражаясь от его ужасно громкого и неприятного звона, Миша окончательно проснулся. Найдя его за одной из книг в секретере, он нажал на нужный рычажок, и звук исчез. А вот раздражение осталось:

– Ух, так бы и уфигачил об стенку!

Раздосадованный, но взбодренный Миша поплелся на кухню и поставил чайник с водой на плиту. От окон тянуло прохладой. Чувствовалось наступление холодов. Миша свернул в ванную комнату, где, усевшись на край ванной и включив теплую, почти горячую воду, запустил руку под струю. Теплое приятное блаженство тут же разлилось по телу. Вода с шумом стекала из крана, согревая руки мальчика и его душу. Облокотившись локтями на раковину, он уронил голову на плечо и закрыл глаза. Ежедневная процедура, с которой Миша не мог расстаться еще с младшей школы. Она всегда так приятно обнадеживала и дарила несбыточные фантазии о том, что вот так, под теплой водой можно провести весь день. И вовсе даже не обязательно идти на улицу, где будет холодно и сыро. И все только ради того, чтобы попасть в школу, где будет еще хуже. Проваливаясь в сон, Миша вдруг услышал нарастающий свист чайника. К тому моменту, когда он открыл глаза, чайник уже надрывался похлеще будильника. Кто бы только знал, как он ненавидел эти ужасные звуки по утрам. И как было приятно слушать звуки воды из-под крана, такие теплые, ласковые и убаюкивающие. Но реальность была неотвратима.

Проснувшись окончательно от ужасного свиста чайника, Миша умыл лицо теплой водой и двинулся на кухню. Выключив чайник, он налил в кружку заварку с чаем, долил кипятка и отправился обратно в ванную. Сменив теплую воду на прохладную, Миша приступил к утренним процедурам умывания. После чего, позавтракав, как и обычно, чаем и оставленными в холодильнике бутербродами, он отправился в комнату. На будильнике было семь часов и двадцать минут. Ровно десять минут до выхода. Наскоро натянув школьную форму, Миша покидал со стола тетрадки и необходимые учебники.

– Вот черт! Мне же еще домашку доделать надо…

Выскочив в прихожую, все еще заспанный пионер принялся обуваться. Накинув пальто и свою любимую кепку, он уже выскочил в открытую дверь, как вдруг вспомнил:

– Да чтоб тебя! Сменка!

Вернувшись за мешком со сменной обувью, Мишка выскочил в парадную, громко хлопнув дверью. По улице вновь гулял холодный ветер. То тут, то там кружились опавшие листья. Небо все еще было пасмурным и темным, в городе царил мрак без всяких признаков рассвета. «Идешь в школу – темно, возвращаешься со школы – уже опять темно, никакой жизнерадостности», – ворчал про себя Миша. Свернув с Малого проспекта на Шестую линию, он решил сразу же перейти и на Седьмую, чтобы не перебегать дорогу у школы. Проскочив перед выворачивающим автомобилем, Миша уже ускорил шаг по направлению двадцать восьмой школы, но вдруг замер возле доски объявлений, которая висела прямо на ограде Благовещенского сада. Среди прочих бумажек, эта былая самая яркая: «Внимание! Пропал человек! Гражданин Мительков А. В. Пол мужской, рост средний, темные волосы, был одет в серое пальто и клетчатый шарф. Пропал по пути на работу: от Малого проспекта, д. 8, до Уральской улицы, д. 14. Опознавшим описание просьба позвонить по телефону».

«Какое странное объявление… Никогда ранее не замечал. А что же милиция? Могли бы и фоторобот прикрепить. Для преступников же не жалко, а тут человек пропал, – подумал Миша и вдруг вспомнил о своем ночном кошмаре. – Ну и мерзость. Приснится же такое. И все же, что это было?»

Взглянув на часы, Миша поспешил в сторону школы. Чем ближе он подходил к зданию, тем чаще ему попадались на глаза ребятишки из младших классов, которых сопровождали их старшие сестры и братья. Зайдя на первый этаж школы, Миша свернул направо в коридор, где уселся на одной из скамеек и принялся переодеваться. Скинув пальто с кепкой и принявшись за сменку, он заметил, что один из дежурных, стоявших у входа на лестничный пролет, наблюдал за ним. «Вот коршуны», – подумал Миша и продолжил снимать ботинки. Закончив с переобуванием, он отнес одежду в гардероб и вернувшись, направился к лестнице. Там его уже поджидали дежурные, с красной повязкой на руке. Один из них остановил рукой Мишу и произнес:

– Показывай подошву.

– Ты же сам видел, что я переобувался.

– Показывай давай.

Недовольно выдохнув, Миша задрал ногу, демонстрируя чистую подошву на обуви.

– Проходи, – сурово сказал один из дежурных, переведя взгляд на следующего школьника. Миша взлетел по лестнице на третий этаж и, повернув направо, зашел в тридцать восьмой кабинет, расположенный в углу коридора. В кабинете уже была часть его одноклассников. Обнаружив за одной из парт Лешку, он сразу же подбежал к нему:

– Лех, дай списать, а? Я вчера только часть сделал, спать хотелось так, что чуть за столом не уснул.

– Опять я один за вас отдуваюсь, – улыбнувшись, сказал Лешка, протянув свою тетрадь: – Держи, для друга ничего не жалко. Надеюсь, хотя бы выспался хорошо, пока я страдал за учебником?

– Ой, не нуди. Честно говоря, нет. Кошмары мучили.

– Что снилось интересного?

– Угадай, – сказал Мишка и многозначительно посмотрел на друга.

– Да ну! Не может быть! Вот что, Мишка, ты не обижайся, но я считаю, что ты слишком впечатлительный.

Миша молча взял тетрадку и расположился за своей партой, принявшись на скорую руку переписывать содержимое домашней работы. Через некоторое время класс был уже полным. Миша несколько раз отвлекался на протянутые руки, которые ему совали под нос, чтобы поздороваться.

– Опять математику не сделал? – прозвучал голос Димы над его головой.

– А, привет, да, времени не было, – буркнул Миша в ответ, пожав другу руку, и опять уставился в тетрадь. Ребята в классе шумели, шутили и обсуждали последние новости с друзьями. Тут по школе пронесся оглушительный звонок. Дверь в кабинет распахнулась, и в класс зашел парень с темными пышными волосами. Из толпы ребят тут же раздались одобрительные возгласы. Кто-то с дальних парт произнес:

– Итак, внимание, товарищи, утренний анекдот от Шуги.

Парень с темными волосами встал перед классом, откашлялся и хорошо поставленным голосом начал говорить:

– Поехал Василий Иванович на склад за бочками со спиртом. В медицинских целях для своего полка, разумеется. Договорился о поставке и думает, как бы их отправить поездом вперед. Ведь поезд быстрее в полк доберется, а пока он сам доедет, от спирта, как известно, ничего не останется. Надо написать на бочках что-то, чтобы они не догадались, но чтоб потом и самому не перепутать. Подумал Василий Иваныч и решил: «Напишу на бочках химическую формулу спирта. Среди солдат сильно грамотных нет, читать умеют не все, а химию и подавно никто не знает». Ну, так и поступил. Отправил бочки поездом, а сам верхом в полк обратно. Приезжает, а весь полк уже пьяный валяется, никто встать не может. Он в гневе поднимает одного солдата, бьет по щекам и кричит: «А ну признавайся, как вы догадались, окаянные, что в бочках спирт?!» А красноармеец, едва языком ворочая, отвечает: «Ну, пришли бочки, а на них бог весть что написано, и только одно слово знакомое: “Он”. Мы стояли, гадали: он или не он. А потом попробовали, и оказалось, что это точно он!»

Класс дружно засмеялся. Дверь кабинета открылась, и в кабинет вошла учительница лет тридцати с темными волосами и стрижкой каре:

– Так, Шугаев, опять анекдоты травишь? Вне уроков, пожалуйста. А сейчас быстро на место. Открываем и готовим тетрадки с домашним заданием, отметим отсутствующих и буду проверять.

После того как учительница проверила отсутствующих, огласив фамилии учеников по журналу, она встала и начала проверять тетради, подходя к каждой парте по очереди. Ее стол находился возле крайнего левого ряда парт, у окна, а Миша сидел один за первой партой на правом ряду. Поэтому, воспользовавшись моментом, когда педагог в очередной раз повернувшись к нему спиной наклонилась к чьей-то тетрадке, Миша перекинул тетрадку обратно Лешке. Тот всеми жестами демонстрировал, что Миша слишком долго тянул время. Совершенно случайно взгляд Миши скользнул на вторую парту среднего ряда, прямо перед Лешей. Там сидели Маша и Таня, которые тихо смеялись, нашептывая друг другу что-то на ушко. Затем они обе посмотрели в сторону Миши и вновь захихикали. Миша улыбнулся. Отвернувшись и уставившись в свою тетрадь, он неожиданно для самого себя почувствовал какую-то неловкость. «Почему они смеются? – подумал он. – Смеются и на меня смотрят. Они явно меня обсуждали. Все как вчера, когда мы встретились после школы. Ведут себя немного странно».

– Так, я поняла, – прозвучал голос педагога, – у половины ничего нет. Тема сложная, поэтому сегодня прочитаю материал еще раз. Но в следующий раз учтите: будет просто стоять «забор из колов», никого жалеть не стану.

В течение всего урока Миша неоднократно поглядывал в сторону Тани и Маши. Девочки нередко перешептывались и смеялись, зажимая рты, чтобы не издать ни звука. Почти на середине урока, когда каждый работал над заданиями из учебников, Миша опять повернулся в сторону девочек. Маша что-то старательно выводила в тетради. Но тут она подняла глаза и их глаза случайно пересеклись. Миша смущенно улыбнулся, повернувшись обратно в свою тетрадь. Тайком глянув через плечо, он заметил, что Маша продолжила писать в тетради, но на ее лице застыла приятная и даже немного таинственная улыбка.

На большой перемене Миша с Димой и Лешкой спустились на первый этаж в столовую. Взяв блюда с обедом на подносы, парни направились к одному из пустующих столов. Усевшись за него, ребята с радостью принялись уплетать солянку вприкуску с черным хлебом. Лишь когда они перекинулись на второе блюдо, пюре с котлетами, Дима вдруг заговорил:

– Кстати, знаете, что самое забавное? Я это от своей мамы узнал.

– Что? – с набитым ртом поинтересовался Лешка.

– Что когда она была маленькой… ну как маленькой, наверное, в классе пятом… они с подружками очень сильно боялись одной городской страшилки.

– Про черного альпиниста? – с улыбкой спросил Мишка.

– Нет, погоди, а что за черный альпинист? – поинтересовался Дима. – Я никогда не слышал.

– Ну, обычная классическая страшилка про черного альпиниста, который приходит в палатку к туристам по ночам. Ну а дальше все как обычно: насилие и убийства, – пояснил Миша.

– Ха, – усмехнулся Лешка с набитым ртом, – а про красную руку слышал, которая забирается под кровать, а ночью всех душит?

– Про руку я тоже слышал, – добавил Дима. – Нет, не это я хотел сказать. Страшилка была совсем про другое, и это такое забавное совпадение, что Миша сейчас упадет в обморок.

– Ну давай, – добавил Миша, закидывая последнюю котлету на кусок черного хлеба, – удиви!

– Мама рассказывала, – продолжил Дима, – что, когда они были маленькими, ребята постарше из соседних домов рассказывали им про черный автобус, который мчится по ночным дворам и убивает тех, кто попадется ему на глаза. Говорили, что вообще он появляется редко, но когда у него начинается сезон охоты, то он начинает появляться почти каждую ночь. И если долго гулять во дворах до темноты, то можно услышать рев его старенького мотора. В такие моменты нужно срочно убегать в другие дворы, потому что он может заезжать далеко не во все места… забавно. Она рассказывала, что так их приучали возвращаться домой пораньше, чтобы не гуляли допоздна, и говорила, что они с девочками не единожды слышали какие-то странные звуки мотора, которые раздавались в соседних дворах. Они убегали от него, но звук их преследовал. По всей видимости, случайно проезжавшие мимо автобусы или даже грузовики их пугали, а детское воображение дописывало остальную картину.

Лишь договорив, Дима оторвал глаза от тарелки и увидел побелевшее лицо Миши. Дима тут же отложил ложку в сторону и взволнованно проговорил:

– Ты чего, Миш? Ну ты же не думаешь, что это правда? Ты из-за того, что было вчера, испугался?

Леша тоже прервался и сосредоточенно посмотрел на своего друга:

– Брось, старина, я не могу поверить, что ты боишься такого? Ты даже на лестницу на крыше дома забрался, мне бы и в голову такое не пришло, а тут… не, ну я не верю!

– Слушайте, – немного придя в себя, проговорил Миша, – мне сегодня сон приснился, кошмар. Я у кладбища был, где-то возле реки Смоленки, и там какой-то мужчина подбежал ко мне, понимаете, а на улице никого, ни единой души и туман. Он подбежал и как заладил: «Он уже здесь, он уже рядом, беги!»

– Кто? – удивленно переспросил Лешка.

– Да вот и я ему о том же, – продолжил Миша, – мол, кто вы такой, о ком речь и все такое, а он опять о своем. И тут, вы не поверите, со стороны Малого выезжает этот самый черный автобус, старенький такой, как в старых фильмах довоенных, и мчится прямо на нас.

Ребята, забыв про обед, увлеченно слушали Мишу. На их лицах недоверие перемешивалось с взволнованностью, однако никто так и не решился перебить рассказ о ночном кошмаре.

– И потом мы начали от него убегать, – продолжил Миша, – я впереди, а этот мужчина в годах – за мной и все кричал, чтобы я бежал, не останавливался и все в таком духе. Ну а я и не думал останавливаться. Бежали мы с ним, пока не свернули на какую-то узкую улочку, но этот автобус, как танк, и в нее пролез. Искры повсюду, скрежет!.. Мы дальше побежали, пока я на кладбище не пролез через ограду. А мужчину этого автобус задавил прямо у меня на глазах. Кровь и все прочее… а потом начал таранить ограду на кладбище и сломал ее. Я побежал… нет, я упал, да, а потом проснулся.

– Ну, – нарушил Дима неловкую паузу, – это же всего лишь сон, понимаешь?

– Да, – ответил Миша, – сон, но я никогда не слышал ни о каком черном автобусе, вот в чем дело. А сегодня ты мне об этом рассказываешь.

– Так, – хлопнул ладонью по столу Лешка, – это уже какая-то мистика, честное слово, а я в эти глупости не верю. И тебе, Миш, не советую, ты будешь просто накручивать себя, а потом…

– Нет, стой! – схватил его за руку Миша. – Я ничего не утверждаю, но подумай сам? Как это могло случиться? Я и знать ничего не знал об этом автобусе, а во сне он мне является, что это?

– А откуда ты знаешь, что ничего не знаешь? – спросил его Леша.

Дима сморщился. Миша тоже нахмурил брови и прищурил глаза, демонстрируя всем видом, что его друг ляпнул что-то несусветное.

– Ну, я имею в виду, – продолжил Лешка, – откуда тебе знать, что ты никогда ничего не слышал об этой страшилке? Вдруг ты слышал о ней что-то в раннем детстве, а потом забыл. И оно у тебя всплыло где-то там, со дна твоего сознания, я об этом в одном научном журнале читал. Такое часто бывает, из-за этого люди начинают верить в вещие сны или что-то подобное.

– Разумно, – сказал Миша, таинственно заглядывая куда-то в глубину души Леши, – я могу это допустить. Но что тогда я поймал вчера на твою рацию? Что я слышал во дворе?

– А что, если, – неуверенно проговорил Леша, пробуя лед на прочность, – а что, если тебе и это привиделось?

– Ты меня вообще за психа принимаешь? – вспылил Мишка.

– Привет, мужчинки, – раздался голос Тани из-за соседнего столика, – о чем так жарко спорите? Решаете, кто первый из вас пригласит нас на свидание? Если что, то я сегодня не могу, давайте перенесем это ваше унижение на другой раз, вы не против?

Обернувшись назад, Миша увидел девчонок за ближайшим столиком. Маша сидела, закрыв лицо руками, и с трудом сдерживалась от смеха, при этом нервно содрогаясь. Таня же игриво укусила корочку черного хлеба и подмигнула обернувшемуся Лешке.

– Ивашова, вот…

– Что, Николаев?

– Ну, вот… вот… – Леша взмахнул руками в воздухе для изображения какого-то экспрессивного жеста и поиска нужных слов, но Таня его тут же оборвала:

– Ладно, не напрягай голову, а то лопнет. Я вообще-то у Миши спросить хотела.

Миша заинтересованно поднял бровь и слегка наклонил голову. Хотя внутри него опять все загорелось каким-то незнакомым, но очень приятным огнем, от которого ему почему-то становилось стыдно. Но, не выдав своих эмоций и волнения, он спокойно посмотрел в сторону девочек и с улыбкой спросил:

– Что бы ты хотела спросить?

– А у тебя уже есть невеста? – с какой-то наигранно невинной улыбкой и преувеличенной заинтересованностью спросила Таня. Маша при этом широко открыла глаза, уставившись на подругу. Тихонько смеясь, вполголоса она проговорила:

– Ты с ума сошла, Таня!

– Не понял, – искренно удивился Миша, немного выдав свою взволнованность, – какая невеста?

– Ну такая, – активно жестикулируя начала объяснять Таня, – на двух ногах, с двумя руками, с женскими половыми признаками… – Тут, не сумев сдержаться, Маша засмеялась в голос, а Таня продолжила: – С носом и ртом, с двумя глазами, хотя тут как повезет, конечно. Ну, дама сердца, понимаешь?

– Понимаю, – проговорил Миша, улыбаясь и пытаясь изобразить из себя взрослого мужчину, которого не смущают подобные разговоры. Как-то неловко нахмурив лоб, он искривился в хищной улыбке бывалого волка, совсем как его любимые киногерои из детективов, и ответил: – Да нет, пока что совсем не до этого, знаешь ли.

– Ясно-ясно, а Димка у вас тоже холостяк? Или у него невеста в спортивном кружке есть?

Таня все так же игриво посмотрела теперь уже в сторону Димы, а Маша как-то застенчиво опустила глаза в тарелку, безразлично ковыряя в супе ложкой.

– Нет, – заулыбавшись, ответил Дима, – пока до этого не дошло.

– Что, – удивилась Таня, – и даже претендентки нет?

Маша посмотрела на свою подругу с плохо скрываемой улыбкой, что-то сказав ей, едва пошевелив губами. Миша в очередной раз задумался над происходящим: «Ну никогда такого не было. Нет, Таня, конечно, всегда была девочкой смелой и очень острой на язык. Об этом было известно всем одноклассникам, но чтобы так откровенно флиртовать, пусть даже играя, – это что-то новенькое. А может, она это делает по просьбе Маши? Что, если Маша влюбилась в кого-нибудь и просит Таню… А в кого влюбилась? А вдруг в меня?» – спросил сам себя Миша и почему-то испугался этой мысли.

– Ладно, – произнес Миша нарочито низким голосом. Залпом выпив стакан с компотом, он вытер рот рукавом и небрежно проговорил: – Вы тут воркуйте дальше, а я пошел. Потом еще поговорим.

Миша встал из-за стола и направился к выходу из столовой. Максимально при этом демонстрируя брутальность в каждом своем жесте и шаге. Но в голове его при этом едва ли не била ключом паника. «Нет, не может этого быть, – думал он, – скорее всего, я надумываю. У меня и правда богатое воображение, хоть я его и контролирую. А что, если с автобусом было так же? Подумать только… – Миша опять вспомнил слова Димы о страшной сказке времен детства его мамы. – Ездит по дворам и убивает тех, кто ему попадется… Слышали его звук и прятались в других дворах… Я же тоже слышал звук. И эти сигналы по рации, ну не может же это и правда быть сюжетом ожившей страшилки из детства? А что, если за этим скрыто что-то реальное? Что-то, что только притворяется мистикой? Вдруг это какие-то бандиты или шпионы? Если бы я был настоящим детективом, я бы смог расследовать это дело. – В этот момент Миша опять немного побледнел. – А что, если это и правда что-то такое опасное? Значит, вчера я едва не погиб? Интересно, а они меня слышали по рации? Или только я их? Ведь в самом начале я пытался связаться с друзьями, и эти некто из автобуса точно так же могли поймать мой сигнал. Может быть, они именно поэтому и заглянули в Днепровский переулок?» – Миша встал посреди коридора как вкопанный. Неужели это все правда? Не может этого быть. Нет, с ним никогда не случалось ничего подобного. Да и ни с кем из его знакомых. И ни с кем из знакомых его знакомых тоже. Вряд ли что-то подобное вообще случается в реальности. Такое бывает только в кино или книгах. Размышления Миши прервал мальчишка из младших классов, неожиданно врезавшийся в него сзади.

– Ой, извини, я случайно, меня толкнули, – сказал парнишка и тут же убежал прочь.

Вернувшись в реальность, Миша двинулся в сторону кабинета – готовиться к следующему уроку. Усевшись за свою парту, он открыл учебник по химии и принялся повторять материал. В классе почти не было людей, всего лишь несколько одноклассников, которые, так же как и Миша, сидели, уткнувшись в свои учебники. Уже через несколько минут класс постепенно начал наполняться учениками и разговорами. По кабинету пролетали бумажные самолетики, то тут, то там передавали тетрадки и записки. Как только в школе прозвенел звонок, все сразу уже расселись по своим местам, в класс залетели остатки прогуливавшихся в коридорах учеников, а еще через полминуты появился и педагог. Пожилая и худощавая учительница химии с большими широкими очками на тонком и строгом лице прошлась быстрым шагом к своему столу и замерла. Медленно разворачиваясь в сторону класса, она бросила взгляд на одного из учеников:

– Шугаев!

– Да, Нина Степановна, – ответил, вставая с места напуганный ученик.

– У тебя пятнадцать минут на то, чтобы повторить строение атома, пока я буду проверять остальных. Если ты не перескажешь мне все без запинки, я перенесу двойку в журнал. Я достаточно ясно выразилась?

– Да, – пролепетал испуганный парнишка и сразу же сел на место, открывая учебник.

– Встал обратно! – прикрикнула педагог на парнишку, который тут же снова вскочил на ноги. – Ты что, решил проявить неуважение или просто забыл правила, регулирующие общение педагогов и учеников?

– Случайно вышло, Нина Степановна.

– Я на всякий случай напомню. Когда учитель обращается к ученику по фамилии, он должен встать и громко ответить: «Я». Сесть обратно он имеет право только тогда, когда учитель скажет ему: «Садись». Это понятно?

– Да.

– Садись.

Класс молчал. Учительница, которую боялись и хулиганы, и отличники, никогда не улыбалась и никогда никого не хвалила, считая, что подобные глупости в край разбалуют и без того непоседливых старшеклассников. Открыв журнал, она начала называть фамилии учеников по списку:

– Бобров!

– Отсутствует, – ответила староста, девушка со светлыми длинными волосами и покорным взглядом. Нина Степановна опустила очки и строго посмотрела на старосту:

– Что значит отсутствует?

– Я… я не знаю. Или заболел, или прогуливает.

– Прогуливает? – с надрывом переспросила учительница, и всем показалось, что тихо стало не только в кабинете, но и за окном. – Химию?! Как можно прогуливать самый главный предмет в своей жизни? Немедленно повлияй на него.

– Как?

– Что значит как? Ты староста!

– Да, но Бобров никого не слушает, а меня и подавно, я не смогу на него повлиять. К тому же, возможно, он и правда заболел… я не знаю точно.

– Тебе нужно узнать. Это твои прямые обязанности. На следующем уроке ты должна мне предоставить точную информацию. Позвони ему домой и все узнай. Если окажется, что он прогуливает, я лично возьмусь за него. Я ясно поставила задачу?

– Да, – тихо ответила староста и опустила глаза.

– Что ж, тогда садись на место.

Закончив с отметкой отсутствующих, Нина Степановна закрыла журнал и сразу же перешла к проверке теоретической части знаний своих учеников. Изрядно потрепав нервы классу, педагог перешла к обещанной проверке знаний Шугаева. Через мучительно долгие пять минут унижений парнишка с взлохмаченными волосами смог заработать удовлетворительную оценку и с облегчением сел на свое место. Громко и демонстративно выдохнув, Нина Степановна перешла к подаче нового материала, и весь класс выдохнул вслед за ней. Увлеченный конспектированием материала в тетрадь, Миша совершенно случайно опять бросил взгляд на парту, за которой сидела Маша. В первую секунду Мише показалось, что ее взгляд был направлен не на него, а на кого-то сидящего позади, но уже в следующий момент их взгляды пересеклись. На мгновение девушка застыла, и Миша вдруг подумал о том, что они впервые вот так вот смотрят друг на друга. Нет, конечно, они и раньше пересекались взглядами или даже обменивались незначительными репликами, когда были в одной компании, но это все выглядело иначе. Никогда они не заговаривали и не пересекались друг с другом лично, без своей свиты или других одноклассников. Их взгляды задержались друг на друге совсем ненадолго, всего лишь на несколько мгновений, но эти мгновения показались Мише очень личными. Смущенно заулыбавшись, Маша опустила взгляд обратно в свою тетрадь. Вслед за ней к своей тетради поспешил вернуться и Миша.

После всех уроков Мишу попросили отнести журнал в учительскую. Уставший от эмоциональных волнений, новых знаний и осознания количества домашней работы, которую ему предстоит сделать, Миша едва переставлял ноги. «Вот приду домой, – думал он, – и точно лягу немного поспать. В кружок сегодня идти не надо, а гулять я не пойду. Времени будет предостаточно». Возле учительской Миша остановился. Несмотря на то, что он был уже старшеклассником и со многими учителями находился в прекрасных отношениях, заходить в учительскую он все равно боялся. Переступая с ноги на ноги, он пододвинулся чуть ближе к двери и уже был готов постучать, как вдруг услышал чьи-то всхлипы внутри и знакомый голос:

– Как сбили, прямо насмерть?

Миша осмотрелся. Школьный коридор был пустым, никого не было видно. Прислонив голову чуть ближе к двери, юноша прислушался к знакомым голосам:

– Да, прямо в Днепровском сбили, вчера вечером.

– Какой ужас, это же Новиков, я правильно помню?

– Все верно, Новиков, мы с ним еще с педагогического дружили, я поверить не могу…

Миша встал как вкопанный. Вчерашние ужасы, которые сегодня казались не то сном, не то разыгравшейся фантазией, вновь заиграли новыми красками. «Нет, ну не может такого быть, – подумал Миша и, пошатнувшись, отошел на пару шагов. – Это ведь та самая фамилия – Новиков! Именно эту фамилию назвали по рации, когда во дворах послышался звук мотора. Сбили насмерть? Кого-то убили! Прямо вчера вечером в Днепровском переулке, где мы играли в прятки. Ох, и не зря же мне пришла в голову мысль подняться по лестнице… Стоп! Но почему тогда они никого не видели? Ведь кого-то убили… Почему никто из ребят не увидел тела? Слишком много вопросов, мне нужно разобраться, я просто обязан…»

Размышления Миши прервал удар тяжелым журналом сзади по голове.

– Че стоишь, – раздался девчачий голос позади, – зайти боишься?

Миша оглянулся: сзади стояла староста из параллельного класса. Девушка невысокого роста со светлыми волосами и милой наружности улыбалась, обнимая журнал обеими руками. Подумав секунду, Миша сунул ей в руки журнал и произнес:

– Помоги, передай журнал, мне нужно срочно идти…

– Что с тобой? Что-то случилось?

– Нет… или да. Я не знаю, пока!

Миша сунул в руки девочке классный журнал, который должен были передать, и сразу же помчался вниз на первый этаж, где его должны были дожидаться ребята. Увидев Лешку и Димку внизу уже одетыми, он сразу же подбежал к ним.

– Парни, выслушайте меня, – начал он серьезно, – я сейчас такое услышал.

– Что? – встревоженно переспросил Дима.

– Я к учительской подходил, журнал попросили отнести, а там внутри кто-то плакал.

– Что-то случилось? – все так же внимательно переспросил Дима.

– Да, голос, – продолжил Мишка, – наверное, голос Риммы Александровны. Она сказала, что вчера вечером в Днепровском переулки кого-то сбили насмерть.

– Опять двадцать пять! – вскинув руками, проговорил Лешка.

– Это не все, она сказала, что убили некоего Новикова, с которым она была знакома с педагогического института. Именно эту фамилию я слышал вчера по рации!

– Да врешь ты все! – нахмурив лоб, воскликнул Лешка.

– Клянусь! Так и было! Голос из транспорта называл адрес, он двигался с Малого проспекта, а потом… в конце был назван Днепровский переулок, кажется, дом два, и фамилия Новиков. Новиков… как-то там, я не запомнил.

– Звучит и правда подозрительно, – спокойно произнес Дима. – Видимо, ты вчера не зря залез на эту лестницу.

– Погодите! – опять вскинул руками Лешка. – Не верю. Как это убили, когда никто из нас не видел никакого тела? Мы же буквально возле второго дома проходили.

– Откуда мне знать? – с широко раскрытыми глазами прошипел Мишка. – Может быть все что угодно. Может, он в одном из дворов был, может, где-то за углом… Ну, короче, есть еще кое-что. Я вчера вам не рассказал.

– Что? – на этот раз удивился уже Лешка.

– Я вчера кое-что нашел. На красной башне. Об этом никто не знает, это будет нашим секретом, договорились?

Леша с серьезным лицом посмотрел сначала на Диму, а потом на Мишу и сказал:

– Договорились, конечно. Выкладывай давай!

– На башне с другой стороны белой краской нанесены странные знаки!

– Какие еще знаки? – переспросил Дима.

– Какие-то цифры и прочие знаки.

– Нет там ничего. Почему их никто не видел? – возмущенно перебил его Лешка.

– Сейчас увидишь все сам. Я переодеваюсь, и мы прямо сейчас идем туда. Мы просто обязаны расследовать это дело, это наш шанс, понимаешь?

– Ты спятил, – Леша схватил Мишу за рукав. – А вдруг там и правда кого-то убили?

– Конечно же это правда, – взволновано проговорил Мишка. – Сколько раз мы мечтали о каких-нибудь настоящих приключениях, как в кино или в книгах? Побывать на месте Робинзона Крузо или хотя бы Джима из «Острова сокровищ». И вот наконец этот шанс перед нами, мы должны схватить удачу за хвост! Или ты струсил в момент, когда у нас появилась возможность отправиться навстречу приключениям?

– О да, убеждать ты всегда умел, – улыбнулся Дима. – Хорошо, я согласен. В конце концов, – обратился он к Лешке, – даже если это правда, что такого? Все самое страшное уже случилось вчера, почему бы нам просто не осмотреть место преступления? Заодно увидим эти самые знаки на башне, о которых он говорит, меня это заинтересовало.

Лешка широко улыбнулся и проговорил:

– Ладно, парни, убедили. Мне тоже теперь стало интересно. Давай иди уже переодевайся, мы тебя ждем.

Воодушевленный и взволнованный Миша тут же полетел в гардероб. «Ну наконец-то! Я так долго этого ждал, – думал он. – Главное, самому теперь не струсить. Нет, все будет хорошо. В конце концов, мы идем просто осмотреть знаки на башне. Ну и, может быть, поискать какие-то улики на предполагаемом месте преступления. Совсем как настоящие детективы. В этом нет ничего опасного».

На улице опять было темно. Ребята свернули с Седьмой линии в Днепровский переулок и, пройдя между старинными зданиями, от которых веяло сыростью, свернули в одну из арок. Миновав мрачные своды, которые уже давно обнажили свои камни под слоем слезающей штукатурки, юноши остановились напротив красной башни. Ее темный, почти бурый цвет лишь еще больше добавлял безысходности и какой-то гнетущей таинственности многовековому двору-колодцу. Леша и Дима старательно пытались осмотреть ее с краев, но так и не нашли ничего подозрительного. Не выдержав, Лешка повернулся к Мише и спросил:

– Ну и где твои знаки?

– Не видно, да? – хитро улыбнулся Миша. – Идите за мной, вчера я взломал местный замок вон в той двери, когда решил притаиться. И лишь только потом обратил внимание на это!

Обойдя башню, Миша указал пальцем вверх. Ребята подняли головы и увидели огромное количество цифр, точек и знаков, напоминавших скорее шифр, чем просто детские рисунки.

– Выглядит и правда очень подозрительно, – сказал Дима, повернувшись к Леше. Леша не отрывал взгляда от цифр, после чего, нахмурив брови, как-то неловко произнес:

– Может, это мелкие баловались?

– Ну да, – усмехнулся Миша, – и нанесли какие-то странные цифры вместо каракуль и рисунков, да еще и на такой высоте, куда ни один человек не дотянется без лестницы.

– Согласен, – подтвердил Дима, – это и правда выглядит очень странно. А то, каким образом автор этого произведения дотянулся туда, – еще более таинственный вопрос…

– Как? – явно довольный собой, спросил Миша. – И главное, зачем? Вариант с первоклашками, которые просто баловались, отметается сразу. Согласитесь, даже если бы у них была лестница или еще что-то, это не в их стиле. Гораздо проще было нарисовать что-нибудь мелом на стене. А тут краска! Да еще и лестница… Даже если бы такую задачу поставили нам, не думаю, что мы смогли бы быстро с ней справиться. К тому же обратите внимание на почерк. Рука явно уверенного человека…

– Здесь несколько почерков, – перебил Мишу Лешка, который не отрывал взгляда от надписей на кирпичах башни. – Смотри, и краска разная, и записи нанесены явно в разное время. Здесь они более яркие, а эти совсем выцвели, тут они четко вырисованы, а здесь цифры с наклоном.

– Гениально, Алексей! – поправив свою любимую кепку, сказал Миша. – Вы делаете огромные успехи. Какие идеи, что это может быть, по-вашему?

– Понятия не имею, – ответил Леша и перевел взгляд на Мишу: – А ты что думаешь, Шерлок?

– Я думаю, здесь какой-то шифр.

– На кой черт кому-то наносить здесь шифр? – спросил Лешка и широко улыбнулся: – Да и еще и у всех на виду!

– Не скажи, – возразил Миша, – как раз не на виду. Мы столько времени гуляли возле этой башни и никогда не видели этих цифр, а краска на некоторых и правда очень старая. Как по мне, это очень хороший способ оставить здесь шифр, чтобы им могли пользоваться другие. Никто его здесь не увидит никогда, а если и увидит, то не придаст этому никакого значения. Подумаешь, цифры! Шпана баловалась. При этом он не заметит со двора, но им очень удобно пользоваться, если забраться на крышу этой пристройки. И еще кое-что. Оттуда рация, судя по тому, что я услышал, может пробить до Малого проспекта.

– Очень сомневаюсь, – ответил Лешка и улыбнулся сильнее прежнего. – Ну, допустим, это так, что дальше?

Миша глубоко вздохнул, натянув козырек на глаза, и как-то наигранно таинственно начал объяснять:

– Итак, смотрите. Мы имеем несколько странных фактов. Сигнал, который я вчера поймал, и звук мотора, который услышал после. Новость о том, что вчера погиб некий Новиков: сбит насмерть прямо в Днепровском переулке. И эти таинственные цифры, нанесенные на башню, судя по всему, в разные годы. Я не знаю как, но эти факты точно связаны между собой.

– С чего бы это? – все так же с иронией в голосе и с улыбкой на лице спросил Леша.

– Ох, да, я забыл, – Миша таинственно взглянул на Диму, – еще один факт. У старшего поколения водятся байки о каком-то автобусе, который разъезжает по дворам и убивает тех, кого настигнет.

– Ой, да ты серьезно? – возведя руки к небу, простонал Леша. – Ну неужели ты серьезно веришь в эти страшилки?

– А что, если это просто искаженный фольклор? – перебил его Миша. – Ну, я имею в виду, что, если за страшной байкой скрывается какой-то реальный факт?

– Какой? – холодно и без эмоций спросил Дима.

– Ну я не знаю, вдруг это банда, которая грабит и убивает, ну, например, как в фильме «Место встречи изменить нельзя»? А люди просто случайно могли становиться свидетелями, и уже после эти слухи переродились в байку.

– Это интересная теория, – вставил Дима, – я читал в одной книге по истории, что многие мифы и легенды мира имеют под собой вполне реальные исторические факты.

– Вот видишь! – обрадовался Мишка, указав пальцем на Диму.

– Даже не знаю, – засомневался Леша, – как-то слишком насыщенно для обыденной реальности. Все еще не могу в это поверить.

– А это и не важно! – Миша схватил Лешку за плечи и продолжил, глядя ему в глаза: – Это неважно. Вполне возможно, что все это и правда какие-то совпадения. Но я знаю лишь одно: это наше приключение! Это наша тайна, которую мы должны расследовать!

Лешка усмехнулся. Улыбнувшись во весь рот, он радостно произнес:

– Согласен, я в деле! К тому же это хороший повод поработать над рациями. Мы даже можем попробовать собрать настоящий приемник, чтобы поймать тот самый странный сигнал, что ты слышал, если, конечно, он собирается еще раз появиться в эфире.

– Леха! – с восторгом выкрикнул Миша. – Я тебя обожаю!

– Но вы должны будете мне помочь, – вставил Лешка, погрозив друзьям указательным пальцем. – Мне надо будет найти детали и кое-какую литературу, так что придется побегать!

– Договор! – Миша протянул руку Лешке и обратился к Диме: – Ну а ты что скажешь, Димка? Ты в деле?

– Звучит и правда интересно, – без эмоций сообщил Дима. – Я в любом случае в деле! Но какой у тебя план?

– Я не знаю… Давайте для начала обследуем ближайшие дворы? Вдруг там тоже есть какие-то записи? А вдруг мы найдем какие-то следы убийства?

– Что-то я сильно сомневаюсь, – произнес Лешка, – но давайте осмотрим, и по домам: хочу хорошенечко продумать свой план с приемником.

– Годится! – выкрикнул Мишка и ударил ладонью друга по плечу.

Ребята вышли из дворов в Днепровский переулок. Со стороны набережной вновь задул сильный ветер, попавший за стены домов какими-то окольными путями. Над Ленинградом царила темнота, но на небе в этот раз то тут, то там можно было увидеть чистые участки и редкие звезды. Подняв ворот своего пальто, Миша осмотрелся и произнес:

– Именно отсюда раздавался звук его мотора. Он точно стоял возле арки, поэтому я услышал его гул. Не помню сколько, может, полминуты. После этого мотор взвыл, и он умчался.

– Куда? – спросил Лешка.

– Не знаю, я не услышал, да я и не обратил бы внимания, потому что был напуган до смерти.

– Давайте подумаем, – сказал Дима. – Если бы он сбил кого-то на повороте с линии, то мы бы увидели, когда возвращались. Если бы прямо в переулке, то это увидели бы все и не один раз.

– А если они спрятали тело? – вставил Миша.

Леша искоса посмотрел на него, после чего с улыбкой ответил:

– Ну да, а откуда тогда стало известно об убийстве?

– Правда… – разочарованно произнес Миша. – Ерунда какая-то.

– Кстати, – спросил Дима, вставая спиной к очередному порыву ветра и втягивая голову в плечи, – а кого ты слышал? Кто сказал, что здесь кто-то умер?

– Я точно не уверен, – шмыгнув носом, ответил Миша, – но голос был похож на Римму Александровну. Я заходил не стал, журнал передал старосте из восьмого «Б», а сам сразу же вниз побежал. Но она точно произнесла «сбили насмерть», «Днепровский переулок» и фамилию «Новиков». Точнее, не только она. Это был диалог с кем-то, не знаю, может, с завучем.

– Хм, и правда, – хмыкнув, добавил Дима, – странное совпадение. Может, это случилось в каких-то других дворах?

В этот момент из-за поворота с линии выскочил Миша Панк и тут же громко воскликнул:

– Здорово, двадцать восьмая! Вы чего тут, парни, уже играете раньше времени?

Подбежав к компании, он с громким хлопком пожал руку каждого из присутствующих и гогоча продолжил:

– А может, готовите свой хитрый план? Я уверен, что у вас был какой-то секрет вчера. Миша всю игру где-то пропадал, а вы двое в две каски всех переловили. Даже не пытайтесь меня убедить, что это вышло случайно.

– Нет, – загадочно произнес Миша, натягивая козырек кепки на глаза, – у нас тут загадка поинтереснее. Ты, наверное, не в курсе, но вчера здесь убили человека. Прямо в тот момент, когда мы охотились за вами.

– Да ты врешь! – с явным азартом и интересом в глазах прокричал Панк. – А как это случилось? На перо посадили?

– Нет, – ответил Лешка, улыбаясь, – его сбил автобус. Вот, кстати, ты когда-нибудь слышал о байке про черный автобус, который убивает людей?

– О-о-о, – многозначительно провыл Панк, – да вы брешете, парни, вы что, видели черный автобус?

Миша насторожился. Пристально посмотрев на Мишу Панка, он спросил:

– Нет. А что, ты тоже слышал об этой байке?

– Да ты шутишь! Конечно слышал! – опять почти завывая на гласных буквах, ответил Панк. – Мне про него Тишок рассказывал в гаражах на репе!

– Какой еще Тишок? – искренне недоумевая, переспросил Дима.

– Да вы че-е-е, парни, это же самый первый панк у нас на районе, у него даже группа своя есть, «Анальный Сантехник» называется!

– Ясно, – стараясь не выражать эмоций, ответил Миша, – а что именно он рассказывал?

– Ну как что, ну автобус есть, он по ночам ездит, убивает тех, кто ему попадется.

– А зачем? – внимательно спросил Миша.

– Ну как зачем? Ты че, Миха, шарахнутый? – удивленно переспросил Панк.

– Нет, я правда не понимаю. Какой у него мотив?

– Панк-роковский! Да вы че, ребзя? Это ж просто байка, – уже с улыбкой заявил Миша Панк. – Какой еще мотив, не ну ты в натуре детективов перечитал, Мишань.

– Ну хоть один здравомыслящий! – закатив глаза к небу, простонал Лешка.

– Да это понятно, – глядя куда-то в сторону сказал Дима. – Просто болтали об этих вот страшилках из детства. Про черного альпиниста и про руку, которая всех душит, слышал?

– Ну конечно слышал, о чем ты! – с усмешкой ответил Панк и, дружески ударив Диму по плечу, показал «козу»: – Я вообще тащусь от подобных историй.

– Ну вот и мы задумались о подробностях, – пояснил Миша. – Всегда только обрывки слышны, а что да как в оригинальной истории было – никто не знает. Вот и спросили тебя, вдруг ты в курсе.

– Да нет никакой оригинальной истории. Он просто ездит и убивает всех, – все так же улыбаясь, ответил Миша Панк. – И каждый травит эту байку на свой лад, вот и вся оригинальная история.

– Ясно, – все так же без эмоций ответил Дима. – Ладно, парни, пойдемте.

– А вы что, играть сегодня не останетесь? – искренне удивившись, спросил Панк.

– Нет, у нас дела есть, – ответил Дима уже на ходу.

– Какие дела? – все так же недоумевающе спросил Панк.

– Важные! – бросил Лешка через плечо, когда вся троица уже скрылась за поворотом на Седьмую линию.

Когда ребята подошли к перекрестку на Большом проспекте, Миша вновь начал озвучивать свою версию:

– Нет, вы все же послушайте. Ну, допустим, байка – это и правда какая-то нелепая случайность. В конце концов, я же не видел никакого автобуса. Я просто слышал звук мотора. Но это мог быть и какой-нибудь старенький грузовик. Однако вы просто обязаны признать, что эти цифры на башне, факт вчерашнего убийства и радиосигнала, который я поймал, – это все взаимосвязано.

– Да, если честно, твой сигнал меня заинтересовал. Я еще на досуге думал об этом, но все сводилось к тому, что, скорее всего, ты просто поймал какие-то помехи.

– Помехи?! – взволнованно вскрикнул Миша. – Разве твои помехи умеют говорить?

– Помехи, – с тоном педагога начал объяснять Леша, – это не всегда шумы и дребезжания. Иногда ты можешь поймать обрывки радиопередачи или даже телевидение. Для нашей радиосвязи эти обрывки также будут являться помехами.

– Ну а разве по телевидению или по радио будут называть соседние с нами улицы? – продолжал настаивать на своем Миша.

– А что, если ты слышал только одну улицу? А в эфире была какая-нибудь передача об истории Ленинграда? – предположил Дима.

– Нет, – возразил Миша, – я точно это помню. Когда я впервые услышал название улицы, то сам засомневался. Он начал с Малого проспекта. А потом все ближе и ближе. Когда он назвал Днепровский переулок, честное слово, я думал, умру от страха.

– А чего именно ты испугался? – спросил Леша.

– Честно, я и сам не знаю. Просто это было так необычно. Он был все ближе и ближе с каждым сообщением. Я не знаю, это трудно объяснить. Сейчас мне даже самому кажется, что это не так страшно, но тогда я даже вздохнуть громко боялся.

Дойдя до Среднего проспекта, ребята попрощались, и каждый ушел своей дорогой. Миша же, оказавшись у себя в комнате, в ту же секунду достал из ящика секретера старенький блокнот. Он нередко разглядывал его шероховатые пустые страницы, мечтая о том, что когда-нибудь начнет писать в нем что-то важное. Что-то особенное, как детективы, которые ведут расследование. Понюхав старенькие, уже начинающие желтеть странички блокнота, он еще раз восхитился нетронутостью его страниц, а потом решил: «Все! Настало его время». Теперь Миша будет записывать в него все детали и события, как настоящий детектив. «Эврика!» – подумал юноша и кинулся к ящичку в письменном столе. Достав из него широкую лупу в латунной оправе, он тут же принялся разглядывать через нее мельчайшие детали и царапинки на столе. Явно воодушевленный своим образом, он сел за стол и принялся аккуратно выводить на листах блокнота: «В понедельник, шестнадцатого сентября, я стал свидетелем весьма странных событий. Радиосигнал, пойманный на рацию, называл адреса. С каждой минутой адрес становился все ближе ко мне. Я находился во дворе с красной башней у Днепровского переулка. Первый названный адрес был где-то возле Малого проспекта».

Стараясь вспомнить все детали, Миша подчеркивал самое важное из написанного: адреса, время и факты. Ну или то, что считал фактами. Проведя за блокнотом несколько часов, он почувствовал, что устал и что все попытки разгадать взаимосвязь описанных событий ни к чему не приводят. «Черт, – подумал он, – а ведь еще и уроки делать…» Раздосадованный, Миша вышел из комнаты в коридор, чтобы забрать портфель, брошенный прямо в прихожей. И вдруг из комнаты родителей сквозь приоткрытую дверь раздался знакомый голос из телевизора:

– Средний проспект, дом тридцать девять…

Не веря своим ушам, Миша тут же забежал в комнату. В комнате никого не оказалось, родители, должно быть, были на кухне, а старенький телевизор старательно шипел, демонстрируя картинку из белого шума. Подойдя ближе, Миша услышал, как сквозь белый шум прорываются слова:

– Улица… дом…

Несколько раз взволнованно ударив телевизор ладонью сверху, Миша смог добиться более-менее четкой картинки. На экране появились старые черно-белые кадры Ленинграда, а голос диктора вещал:

– Богатая история этой улицы до сих пор волнует умы тех, кто пристально изучает прошлое нашего города. Можно было бы сказать, что в каждом доме на этой улице отпечатались важные события и лица…

Потеряв интерес к происходящему, Миша отвел глаза в сторону. «Наверное, показалось, – подумал он. – Точно пересидел с этими мыслями. Ребята отчасти правы. Даже если в тот раз мне не показалось, то теперь меня точно могут начать преследовать галлюцинации, если я не успокоюсь вовремя».

– Ты опять стучал по телевизору? – строго спросила Мишу мама, появившаяся в проходе.

– Я? Нет, я только… чуть-чуть, там еще и комар был, ну в общем…

– Не бери эту дурную привычку от отца. Он стучит, но он их хотя бы починить может. Не хватало, чтобы еще и ты бедному телевизору добавлял проблем. Марш на кухню, ужин уже скоро будет готов.

– Хорошо, – покорно ответил Миша и вышел из комнаты.

После ужина Миша просидел за уроками до глубокой ночи. Полностью обессиленный, он лег в кровать и, постепенно проваливаясь в сон, почему-то вновь вспомнил о своем расследовании. «Интересно, – подумал он, – у меня есть способности к дедуктивному мышлению или это все юношеские увлечения, которые со временем пропадут? Мне кажется, что есть. В конце концов, я нередко замечаю за людьми некоторые особенности их поведения и характера, которые ускользают из вида у других. Вот даже взять Машу. Я сразу заметил за ней что-то неладное. Хотя правда ли я что-то заметил? Может, я просто надумываю себе? Нет, есть факты. Она смотрела на меня в классе. И улыбнулась, когда увидела, что я посмотрел на нее в ответ. А что, если она смотрела не на меня? Да нет, вряд ли, еще при встрече по пути в Дом юного техника Таня сказала: “Теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина…” Разве стала бы она так говорить, если бы они с Машей до этого не обсуждали меня и Маша не произнесла бы ей сама этих слов? Или она не точно так сказала… не помню, но точно что-то такое. Неужели я ей и правда нравлюсь? Немного неожиданно, хотя я ничего против не имею. Кстати, улыбка у нее и правда красивая…» – на этой важной для себя мысли Миша окончательно провалился в глубокий сон.

Миша проснулся под звуки гимна, доносившегося с кухни, где стояло старенькое радио. Значит, родители встали на работу. Им нужно уходить рано, задолго до него. «Значит, еще есть время поспать», – обрадовался про себя Миша и провалился обратно в сон. В следующий раз он проснулся уже от звука входной двери, которую с шумом закрыли на замок. Миша мог бы спокойно спать еще час, но встал, чтобы отдаться в руки любимого занятия, которое уже давно превратилось в дурную привычку. Хмурясь и с трудом открывая глаза, он прошагал в ванную комнату, постелил на холодный чугунный борт ванны полотенце и, усевшись на него, открыл кран с горячей водой. Тут же сунув руки под воду, Миша ощутил, как блаженная волна тепла пролилась по его телу. Ему всегда нравилось ощущать этот контраст: мерзкий и противный холод снаружи, когда он вылезал из-под одеяла, и эта ужасно приятная нега после соприкосновения с горячей водой.

Родители его нередко ругали, объясняя, что закаливание, которое так полезно для организма, должно происходить совсем наоборот: вода должна быть холодной. «И еще лучше, – говорил всегда отец, – если это будет душ!» И Миша даже неоднократно пробовал это в младшей школе, но все же кран с теплой водой его победил. Положив голову на плечо, юноша тут же заснул, сидя на бортике ванной. Разбудил его уже звук будильника, который был едва слышен. Проснувшись с откровенно ужасным настроением из-за того, что ему пришлось оторваться от любимого дела, Миша устало побрел к себе в комнату, чтобы выключить будильник, а затем вернуться к утренним процедурам.

На улице было холодно и темно. Едва Миша вышел из арки родного двора, как в лицо ему тут же задул очень сильный и холодный ветер, а кисти рук предательски закололо от холода. Укутавшись в ворот пальто, Миша с искренней досадой перехватил портфель с мешком сменной обуви в другую руку и двинулся в сторону двадцать восьмой школы по Шестой линии. На улице в лицо ему то и дело взметались пожелтевшие грязные листья, а мимо проносились редкие хмурые прохожие. Мальчик брел вдоль старых пошарпанных зданий и мечтал о теплых летних солнечных днях, которых в его хмурой ленинградской жизни было не так уж и много.

Зайдя в школу, он уселся на свободной скамейке и принялся переодеваться. В дверях лестничного полета вновь стояли дежурные из старших классов и грозно выглядывали тех, кто забыл сменку. Поймав взгляд одного из них на себе, Миша сгримасничал, демонстративно подняв мешок со сменной обувью над головой. Повесив свои пальто и кепку в гардероб, он направился к лестнице, где его опять остановил один из дежурных:

– Показывай подошву.

– Да ты издеваешься? – искренне возмутился Миша. – Ты же сам все видел!

– Показывай давай, – невозмутимо продолжил старшеклассник. – Или тебе неприятностей захотелось?

Миша покорно задрал ногу и, продемонстрировав подошву, произнес вслух:

– Сухо и стерильно, видишь? – а про себя добавил: «Как и у тебя в башке».

Старшеклассник одобрительно кивнул и буркнул:

– Проходи.

Поднявшись в кабинет, Миша поздоровался за руку с друзьями и тут же бухнулся за свою парту, уронив голову на свои руки.

– Ты как, Мишань? – спросил его сидевший позади Дима.

– Спать хочу, сил никаких нет.

– Понимаю, – пробубнил Дима, – за окном темно и холодно, глаза так и закрываются.

Дверь в уже почти заполненном классе распахнулась, и перед доской под общие возгласы гордо возник лохматый паренек в явно неглаженной школьной форме.

– Давай, Шуга, трави!

– Так-так, слушаем!

Одобрительные крики раздавались со всего класса. Театрально поклонившись и откашлявшись, Шугаев начал рассказывать:

– Начал однажды Змей Горыныч нападать на царство: посевы сжигает, мужиков убивает, а баб насилует. Ну, царь погоревал немного и решил сразу выслать гонцов к богатырям, чтобы уговорить их со змеем биться. Приходят гонцы к Алеше Поповичу и говорят: «Алешка, Змей Горыныч напал, окаянный, все царство измучил, выручай, твоя помощь нужна». Алеша ответил задумчиво: «Со змеем биться… Тут время нужно. План нужен, стратегия. Подумать нужно, одним словом». – «Сколько ты думать будешь, Алеша?» – «Дня три точно подумаю, а потом дам ответ». Ну, гонцы согласились, а сами сразу же к Добрыне, мол, пусть Алеша думает сколько хочет, а мы время терять не станем. Приходят к нему, в ноги кланяются, об землю бьются и молят: «Добрыня, выручай, Змей Горыныч напал, все царство замучил, выручай, помощь твоя нужна!» – «Со змеем биться? Тут подумать нужно, так сразу нельзя». – «Сколько времени думать будешь?». – «Денек посижу, подумаю, пожалуй». Согласились гонцы, а сами сразу же к Илюше Муромцу. Заходят к нему и только с порога поздоровались, поклониться не успели, лишь слово одно прозвучало: «Змей», как Илюша сразу же встал. «Змей? – спросил он. – Понятно. Ничего не говори, мне все ясно!» Пошел Илюша сразу кольчугу надел, латы сверху, шлем свой на голову накинул, взял меч в руки – и на коня. Выезжает он на коне, а гонцы его и спрашивают: «Илюша, а ты что же, думать-то не будешь?» – «А на кой черт тут думать? Сваливать пора!»

Класс тут же разразился хохотом. Даже Миша оторвал голову от парты, чтобы посмеяться. Сон начал проходить. Окончательно сон прошел, когда в кабинет зашла Маша. Первым же делом ее взгляд скользнул куда-то в сторону Миши. Полсекунды глаза ее проблуждали где-то в сантиметре от него, но потом она все же взглянула прямо на Мишу, застенчиво улыбнулась и, помахав рукой, отвернулась, двинувшись к своей парте. Миша помахал ей в ответ. Проводив ее взглядом до самой парты, он опять подумал: «Все же что-то есть в ее поведении, конечно. Никогда специально не здоровалась, заходя в класс, а тут…»

Размышления юноши прервал очень сильный щелбан, прилетевший в висок. Следом раздался голос Тани:

– Доброе утро, господин Детектив. Вы куда там уставились?

– Что? Я… – растерялся Миша. – Никуда. Доброе утро, Таня, а ты чего здесь?

– Да ничего, – уверенно ответила Таня, – просто зашла с тобой поздороваться, сейчас обратно домой спать пойду.

– Что, – все еще не понимая, переспросил Миша. – Как… как?

– Еще «как-как» – и будет кучка, – с улыбкой ответила Таня.

– Ясно, – наконец улыбнувшись, проговорил Миша. – Я просто не выспался, туговато соображаю.

– Я заметила, – сказала Таня, и тут прозвучал звонок. Все ребята бросились к своим местам, а через несколько секунд в класс вошла учительница и начался урок математики. Почти весь урок Миша не мог сосредоточиться на учебе и постоянно отвлекался, проваливаясь куда-то в глубину своего сознания. Странные мысли и идеи одолевали его, пока он не услышал, что его имя кто-то произносит шепотом сзади, явно пытаясь привлечь его внимание. Обернувшись назад, он увидел Машу, которая жестами объясняла ему, что ей нужна линейка.

– А… сейчас! – так же шепотом ответил Миша. Взяв линейку со своей парты, он обернулся назад к Диме, сидевшему позади него:

– Димас, передай Маше линейку, пожалуйста.

Дима оторвался от своей тетради и, молча кивнув в ответ, взял линейку. Обернувшись к Маше, которая сидела на один ряд дальше него, он без усилий смог дотянуться до ее парты, закинув ей линейку на край стола. Маша очень живо, но при этом как-то застенчиво улыбнулась Диме, после чего посмотрела на Мишу и жестом поблагодарила его. «Ну надо же, – подумал Миша, – Димке она улыбается так же красиво, как и мне. Может, я все себе надумал, может, я просто ошибся и никакой странности в ее поведении вовсе даже нет? Или странность есть, но связано это не со мной? – От этой мысли Мише стало почему-то грустно. – Нет, все же нет, она обратилась за линейкой именно ко мне, хотя сидит так далеко». Повернувшись обратно к доске, он решил краем глаза проследить, как Маша себя поведет, когда будет передавать ему линейку обратно. Ему почему-то нравилось иногда тайком наблюдать за своими одноклассниками, в такие моменты он чувствовал себя настоящим детективом, опытным психологом, а иногда и вовсе шпионом. Слегка повернув голову в сторону учительницы, Миша начал боковым зрением наблюдать за Машей. Ему показалось, что когда она закончила чертить поля на тетради, то почти минуту смотрела в его сторону перед тем, как аккуратно позвать Диму по имени. Миша заметил, что они успели переброситься парой фраз, прежде чем Дима развернулся обратно и аккуратно постучал линейкой по затылку Мише.

– Ага, спасибо, – едва слышно сказал Миша и, уже не скрываясь, посмотрел в сторону Маши. Девушка, взглянув на него в ответ, еще раз улыбнулась, и жестом поблагодарив его, повернулась обратно в сторону педагога. «Жаль, что она не обратилась в этот раз напрямую ко мне. Наверное, просто не хочет, чтобы я обо всем догадался. Нет, ну она точно специально это сделала, – взволновался про себя Миша. – Неужели у Тани или еще у кого поблизости больше не было линейки, а? Конечно были! Она просто ищет повод, чтобы подружиться. А я… я не против. Если бы на моем месте был бы Лешка, то он бы точно ответил какой-нибудь грубостью или унизительной шуточкой. А если бы Дима, то он и вовсе бы ничего не заметил. Хорошо, что ее внимание упало именно на меня. Или все-таки нет никакого внимания?»

На перемене Миша подошел к стенгазете на четвертом этаже. В верхнем уголке стенгазеты была его написанная от руки статья, в которой рассказывалось о школьных происшествиях на прошедшей неделе. Почувствовав, что кто-то подошел к нему, Миша обернулся: рядом с ним стояла староста из параллельного класса и незнакомый ему мальчик явно помладше.

– Что, уже нашел материал для новой статьи? – спросила староста, улыбаясь.

– Пока нет, – уныло пробормотал Миша.

– А напиши о школьных хулиганах?

– Что?

– Что, слабо? – подразнивая, переспросила староста.

– А вот и не слабо. Всему свое время, просто голова немного другим забита.

– Вот и посмотрим. Никто из журналистов почему-то не взялся осветить хотя бы инцидент с вашим Бобровым. Он в прошлый раз нашего Федю побил.

– Да знаю я, видел.

– Да не бойся ты, тебя ваш главный редактор прикроет, на худой конец.

– Да ничего я не боюсь! – уже раздраженно ответил Миша.

– Ну вот и напиши, раз не боишься.

– Неудивительно, – произнес рядом стоящий мальчик. – Если школьная пресса боится даже хулиганов, то об автобусе и подавно никто никогда не напишет.

– Что?! – удивленно переспросил Миша.

– А что, разве я не правду сказал? – продолжил мальчишка. – О нем никто не говорит, хотя все о нем знают. Потому что боятся.

– О каком автобусе идет речь? – Миша обернулся к незнакомцу и тревожно посмотрел на него.

– Ты знаешь, о каком, о черном. По глазам вижу, что знаешь, вон как испугался.

Миша сразу же достал из кармана школьного пиджака карандаш с блокнотом и, открыв его, внимательно посмотрел на мальчика:

– Как тебя зовут? Из какого ты класса?

– А зачем тебе? Не скажу! – твердо ответил мальчишка.

– Да ты совсем спятил, – староста засмеялась. – Ты эти байки малолеток записывать собрался?

– Ничего это не байки! – возмутился мальчик. – Все о нем знают.

– Что знают? Что? Расскажи, пожалуйста, что тебе известно.

– То же, что и всем, – ответил мальчик смущенно. – Что он ездит по ночам в поисках своих жертв и каждую ночь кого-нибудь забирает. Что убежать от него почти невозможно. Что многие люди о нем знают, но не говорят, потому что боятся привлечь его.

– Что за бред? – как-то растерянно проговорил Миша.

Староста из параллельного класса с улыбкой покачала головой и произнесла:

– Да, ребят, у вас еще явно детство в одном месте играет. – Обняв классный журнал, она презрительно фыркнула и двинулась в сторону учительской.

Миша растеряно посмотрел ей вслед, после чего вернулся к мальчишке:

– Ты когда-нибудь его видел?

– Нет.

– Может, слышал, по рации или в телевизоре?

– Как это?

– Ладно, неважно… – Миша задумчиво прикусил губу и осмотрелся вокруг. Убедившись, что рядом с ними больше никого нет, он продолжил свой допрос: – Скажи, от кого ты впервые услышал про черный автобус?

– От своей бабушки. Она мне еще давно про него рассказывала.

– От бабушки?

– Ну да, говорила, чтобы я был аккуратнее и никогда не задерживался допоздна на улице, потому что если автобус выйдет на охоту, то убежать от него не получится ни взрослому, ни ребенку.

– Как тебя зовут?

Мальчик растерянно оглянулся по сторонам, а потом тихонько ответил:

– Никита. Только не упоминай меня, если решишь писать статью об этом.

– Почему?

– Сам знаешь, многим это не понравится, и еще…

– Что?

– Говорят, что он охотится на тех, кто слишком много о нем говорит. Именно поэтому многие предпочитают об этом помалкивать. Но ведь для этого и существует пресса, чтобы освещать такие проблемы, даже если она школьная?

– Да, наверное… – растерянно проговорил Миша. – Может, ты что-нибудь еще о нем слышал?

– Ничего такого. Знаю, что он выходит по ночам в какое-то определенное время. А потом может пропасть на время, но, когда у него начинается сезон охоты, он не пропускает ни одной ночи. И каждую ночь кого-то забирает. Так мне бабушка рассказывала. И что о нем вообще лучше не говорить, если беду навлечь не хочешь. Или говорить очень тихо, чтобы он не услышал.

– Нет, ну это уже правда перебор, – недоверчиво проговорил Миша. – Звучит как какая-то детская страшилка.

– Слушай, ты спросил – я ответил, – недовольно проговорил парнишка. – Если не веришь, то мог бы и не спрашивать.

В этот момент раздался оглушительный треск звонка, и мальчик тут же побежал к одному из кабинетов. А Миша остался стоять как вкопанный, пока не вспомнил, что ему и самому нужно поспешить на урок.

Поймав Лешу и Диму после школы, Миша остановил их у главных ворот и волнительно начал пересказывать то, что ему удалось услышать.

– Это конечно, зацепка, – широко улыбаясь, произнес Лешка, – но ты и сам должен понимать, что цена сплетен, собранных у малолеток, не сильно высока.

– Да я-то это прекрасно понимаю, я до сих пор считаю, что здесь какая-то путаница, которая перемешивает реальные события с детскими страшилками. Однако ты должен понимать, что это все детали одной картины. Кстати, я хотел спросить тебя.

– О чем? – все так же широко улыбаясь, спросил Лешка.

– Ты говорил, что чисто гипотетически на рацию можно поймать помехи из радио или даже телевещания?

– Это точно так, – ответил Лешка. – Это не гипотеза.

– А может ли случиться наоборот?

– Это как? – удивленно спросил Лешка и посмотрел на не менее удивленного Диму. – Что значит наоборот?

– Чтобы телевизор мог случайно поймать волну… ну, ту самую, которую я слышал.

– С меньшей степенью вероятности, но вообще-то возможно. А что?

– Да так, просто размышления вслух, – отмахнулся Миша.

– Ну, – нарушил молчание Дима, – какие у вас планы, парни? Что делаем?

– Естественно, идем играть, – ответил Лешка. – Встречаемся, как обычно, в Доме юного техника, используем вновь наших шпионов, чтобы выиграть время, а я буду пытаться выловить сигнал, о котором ты так много рассказывал. Я тебе, конечно, верю, Миш, но думаю, у него весьма прозаичная природа происхождения и никакой черный автобус или даже банда тут ни при чем.

– Я согласен, – радостно заявил Миша. – Более того, твой скепсис – это очень важная и необходимая деталь моего расследования. И за наличие этого самого скепсиса я тебя очень даже уважаю!

– Отлично, договорились, – подытожил Дима. – Значит, я приду к вам, как обычно, после тренировки.

Пожав друг другу руки, парни разошлись в разные стороны. Дима двинулся в сторону Малого проспекта, а Леша и Миша пошли привычной дорогой по Седьмой линии в сторону Большого проспекта. На Среднем проспекте Леша свернул в сторону дома, объяснив это тем, что ему необходимо захватить рации, а Миша двинулся дальше. Почти всю дорогу он оглядывался, надеясь увидеть девчонок, но ни Тани, ни Маши нигде не было видно. Немного раздосадованный, Миша укутался в пальто и двинулся дальше вдоль улицы, на которую уже успела спуститься темнота.

В Доме юного техника Миша молча переоделся и в одиночестве поднялся в кабинет своего кружка, где он тут же забылся в рутине. Приятные запахи ватмана, старой бумаги и клея успокаивали его, оставляя позади все тревожные мысли и вопросы. Он медленно и аккуратно катал из бумаги длинные трубочки, которые собирался нарезать для деталей стволов бортовых и палубных орудий своего броненосца, а также старательно расчерчивал на ватмане лекала надпалубных настроек. Ему всегда нравилось наблюдать за тем, как остро заточенный карандаш скользит вдоль линейки, оставляя после себя идеальную линию. Линия за линией – и вот на приятной поверхности ватмана уже появлялись очертания целых конструкций, прямо как на уроке черчения, только намного интереснее и с результатом, который можно будет потрогать руками. Умиротворение Миши нарушила Таня, которая аккуратно пробралась в кабинет и встала за Мишиным плечом.

– Привет. И что это будет? Фрегат?

– Привет. Нет, я собираю модель броненосца «Потемкин», которую впоследствии можно будет спустить на воду.

– Из бумаги?

– Да, но не совсем. Сверху будет нанесен слой папье-маше, а в финале корабль будет обработан водоотталкивающими лаками, что позволит ему приобрести свойства, схожие с пластиком.

– Ого, наверное, будет красиво. А какие планы у вас на сегодня?

– Ты про игру? – оторвав взгляд от свой работы, Миша внимательно посмотрел на Таню.

– Ну да. Мы с Машей хотели бы присоединиться, – театрально изобразив застенчивость, ответила Таня.

– Да, конечно. Я как раз хотел тебе предложить, но забыл. Нам бы очень понадобилась ваша помощь.

– Значит, договорились. Встречаемся после занятий внизу?

– Да, внизу, как в прошлый раз.

Довольная Таня выскочила из кабинета в приподнятом настроении. Миша опять позволил волне подозрений захлестнуть его разум. «Это ее Маша попросила, – подумал он, – или это ее собственная инициатива? Никогда раньше они так настойчиво не пытались влиться в нашу компанию». Немного помучившись в догадках, Миша оглянул полупустой кабинет, в котором ребята сновали туда-сюда вокруг своих моделей, и вновь смиренно склонился над ватманом. Еще через минут двадцать в кабинет вернулся Виктор Петрович, пропадавший у своего старого приятеля в соседнем кружке, и объявил, что на сегодня работы окончены.

Неспешно собравшись, Миша спустился вниз и принялся переодеваться. Лишь через несколько минут после этого он заметил Лешку и Таню, которые стояли в очереди у гардероба и о чем-то разговаривали. Лешка, как и всегда, активно жестикулировал, закатывал глаза и поправлял очки, а Таня все время смеялась. «Ну надо же, уже подружились», – удивился про себя Миша. Хотя не то чтобы они не дружили раньше… Ребята нередко пересекались на каких-то мероприятиях именно с Таней и Машей, а иногда и со старостой класса Наташей. Порой им даже доводилось быть в одной команде на внеклассных работах или спортивных соревнованиях. Но вот чтобы Лешка стоял в очереди с Таней и смешил ее – такое было трудно представить. «Ну, зато наша компания растет», – подумал Миша. Протолкнувшись сквозь поток из ребят помладше, устроивших затор в дверях, он вышел на улицу в надежде там застать Машу. В свете фонарей недалеко от входа он действительно заметил ее: она застенчиво общалась о чем-то с Димой.

– Привет, ребята, вы уже здесь? – спросил Миша, подойдя к ним.

– Да, – ответила Маша, улыбнувшись, – мы случайно встретились, когда шли сюда. – Девушка была явно в приподнятом настроении и улыбалась чаще обычного, что не могло не обрадовать и Мишу. Искренне заулыбавшись в ответ, он начал рассказывать ребятам о своих планах на игру:

– Ну, как я понимаю, теперь людей в нашей команде стало больше. И уже на постоянной основе, а значит, мы продолжим использовать туже тактику, что и ранее.

– Хорошо, – ответила Маша, покачиваясь из стороны в сторону, словно пританцовывая, и, посмотрев на Диму, почему-то засмеялась.

– Ты чего? – улыбнувшись, спросил Дима. – Танцуешь танец Снегурочки?

– Ага, – все так же тихо смеясь, ответила Маша, – схожу с ума потихонечку.

Миша, немного посмеявшись вместе с ребятами, постарался обратить на себя внимания Димы, пытаясь донести ему намеком очень важную мысль:

– Мы с тобой в этот раз будем охотиться больше, Димка, а Леха будет отлучаться чаще обычного, понимаешь? Чтобы поймать абсолютно все сигналы, которые будут в эфире. В том числе и от наших «Соколов-шпионов». Мы же справимся?

– А почему нет? – уверенно проговорил Дима. – На пару с тобой выследим и на пару догоним. А Лешка пусть отходит и ловит сигналы. Все равно от него толку мало, он даже девчонок с трудом догнать сможет.

Маша мило засмеялась, прикрыв рот руками. Но уже через секунду она взвизгнула и покачнулась от того, что на ее шее повисла Таня.

– Привет, а ты чего тут делаешь без меня? Жениха себя выбираешь?

Маша косо посмотрела на свою подругу, явно делая ей выговор, но тут же засмеялась сильнее прежнего. Следом из толпы появился и Лешка. Широко улыбнувшись во весь рот, он подошел к друзьям и проговорил:

– Ну что, готовы? Нам нужно обсудить все подробности, прежде чем начинать.

Шумная компания из пяти человек двинулась вдоль улицы в сторону дворов из соседнего квартала. Перейдя улицу по светофору, они скрылись в одной из неприметных арок старинного здания со строгим фасадом и двинулись в глубину дворового лабиринта. Остановившись возле той же клумбы под хмурым ночным небом, заглядывающим во двор-колодец, они принялись обсуждать план:

– Мне точно придется отлучаться чаще, – сказал Лешка, – у нас новый план. Согласно этому плану я буду чаще отходить и включать рацию, чтобы не спалить остальных ребят и получать ваши сообщения. А получив наводки, буду спокойно возвращаться к ним и докладывать им обо всем. Без рации!

– А мы? – спросила Таня, держа Машу под руку.

– Вы можете засесть все в том же доме, – ответил ей Лешка, – и иногда выглядывать на прогулку, если захочется. Вдруг тоже кого-то найдете. Но рацию все же лучше включать только в парадной, чтобы избежать случайностей. Нашли кого-то – вернулись в парадную и вызвали нас. И смотрите внимательнее, вдруг за вами увяжется хвост. Нельзя, чтобы вас кто-то застукал за передачей сообщения!

– Без проблем, – ответила Таня, приложив руку к голове исполняя воинское приветствие. – Хранить секреты и работать тайно – наш профиль!

– По большей части охотиться придется вам двоим, – обратился Лешка к Диме и Мише, – но зато информация о перемещении зайцев у вас будет появляться почти сразу.

– Никаких проблем, – ответил Миша, натянув кепку на глаза и пододвинувшись поближе к Лешке. – Главное, внимательно слушай все сигналы, договорились? И сразу же обо всем говори мне!

– Договорились, – ответил Лешка. – Да, и кстати, девчонки, если вы вдруг слышите какие-то странные помехи на рации, то не пугайтесь, а сразу сообщайте мне, для меня это важно, потому что рации могут работать не совсем корректно.

– А чего нам пугаться? – искренне удивившись, спросила Таня.

– Ну мало ли, – начал пояснять Миша, – вы можете услышать какие-то странные голоса, обрывки телевизионного эфира или еще бог знает что. Мало ли, кто и что передает по рации в городе.

– Даже так? Очень интересно! – ответила Таня. – Нет, мы не напугаемся, а сразу сообщим о неисправности тебе. Я могу Машку выслать за тобой.

Лешка усмехнулся и косо посмотрел на Мишу, явно молчаливо обвиняя своего друга в малодушии. Миша тяжело выдохнул, явно задетый упреком, а потом сказал:

– Ладно, договорились. Приступаем?

– Приступаем! – подтвердил Лешка и достал из мешка со сменной обувью рации. Раздавая их своим друзьям, он параллельно напоминал им, как правильно пользоваться устройствами. Друзья молчаливо кивали, а заполучив устройства в руки, тут же прятали их кто в портфель, а кто за пазухой под курткой или пальто. Еще раз вкратце повторив план и правила связи, ребята разошлись в разных направлениях. Девочки вышли со двора в Днепровский переулок и двинулись вдоль него, а ребята свернули в арку, которая вела к красной башне. Возле башни их ожидала уже приличная толпа подростков разного возраста. Поздоровавшись со всеми и коротко обсудив детали предстоящей игры, ребята начали подготовку. Некоторые из школьников скинули свои рюкзаки, оставив их возле башни, и начали разминаться, словно перед физкультурной эстафетой.

– Ну что? Мы готовы! – весело проскандировал Миша Панк.

– Мы тоже, – холодно ответил ему Дима.

– Тогда приступаем. Айда, пацаны! Кого первого схватят, тот чучело обоссанное! – выкрикнул Миша Панк, убегая в сторону Днепровского переулка. Все тут же с криками и смехом кинулись за ним.

Когда гул топающих ног, пролетев по мрачным каменным аркам, растворился в тишине, Леша обратился к друзьям:

– Действуем строго по плану: выходим вместе в переулок, а уже после разделяемся. Я сразу же прячусь, чтобы связаться с нашими шпионами, и потом рассказываю вам то, что услышал.

– Да без проблем, – лаконично ответил Димка.

– Только в этот раз ловите самых сильных игроков, чтобы не тащить всю игру в одиночку. Начните хотя бы вот с этого, Андрея длинного. Или с Панка.

– План хороший, но это как пойдет, – ответил Миша и посмотрел на свои часы.

– Сколько еще? – спросил Дима.

– Время еще есть. Я скажу, когда будет старт, – ответил Дима.

– Кстати, – поправив на лице очки, спросил Леша, – сколько было времени, когда ты в прошлый раз услышал сигнал?

– Сейчас уже не помню, но точно после семи вечера, – ответил Миша.

– Хорошо, значит, время еще есть. Я буду иногда помогать вам, но по большей части собираюсь ныкаться по дворам и включать рацию, чтобы что-то выловить. Надеюсь, что-нибудь услышу.

– Время вышло, – посмотрев на часы, сообщил Миша. – Стартуем!

Ребята выскочили из двора и, пройдя несколько арок вместе, разделились. Леша свернул во двор, который был неподалеку от здания, где прятались девчонки, а Миша и Дима направились к самому концу. Проходя мимо заветного здания, Миша аккуратно посмотрел в его окна, но никого не увидел, зато заметил, как кто-то прошмыгнул в арке.

– Я видел одного, – схватив за рукав Диму, прошептал Миша.

– Стой, сначала дождемся Леху с новостями, – сухо ответил Дима.

Со стороны Академического переулка опять ворвался холодный ветер, поднявший грязные листья и ударивший в нос запахом речной тины с Невы. Миша поднял воротник пальто и прижал его к ушам, внимательно вглядываясь в арку, в которой видел движение. Медленно, но верно в нем созревал план.

– Стой здесь, я перехвачу…

– Куда? – взволнованно спросил Дима.

– Дождись меня здесь, я быстро, я знаю там проход. Если не получится, то сразу же вернусь, обещаю.

Не дождавшись ответа Димы, Миша побежал в сторону здания, в котором должны были прятаться Таня с Машей. Подбежав чуть ближе, он увидел Машу в окне, она показывала ему пальцем на арку, которая находилась в этом же здании. Улыбнувшись и кивнув ей в ответ, он остановился и резко побежал в соседнюю арку. Пробежав под низким прямоугольным сводом, он выскочил в небольшой двор со старыми обшарпанными стенами, обнажившими свои старые красные кирпичи. Увидев нужную ему старинную деревянную дверь, он тут же кинулся к ней. Аккуратно, стараясь не издавать ни звука, он приоткрыл дверь и зашел в темный подъезд, в котором не было ни одного источника света. Двигаясь вдоль стены на ощупь, он дошел до перил и, свернув под лестницу, все так же придерживаясь рукой об стенку, спустился в небольшой полуподвал. Возле одной из стен были видны слабые лучи света, пробивавшиеся, по всей видимости, с улицы от фонарей и окон домов. Подойдя к этому месту вплотную, Миша нащупал железные ставни подвального люка и аккуратно приподнял их. У самой арки спиной к нему стояли двое парней, внимательно вглядывавшихся в сторону переулка. Аккуратно подняв одну из дверей, Миша начал вылезать из подвального люка. Выбравшись наружу, тихо, сантиметр за сантиметром он начал опускать старую ржавую дверцу. Несмотря на то, что лист ржавого железа все же успел несколько раз скрипнуть, ребята ничего не услышали. «Подбежать или подкрасться?» – думал Миша. Аккуратно сделав несколько шагов вперед, он заметил, что ребята были слишком увлечены беседой и выглядыванием кого-то в переулке. Подойдя к зайцам почти вплотную, Миша аккуратно взял каждого из них за шиворот и начал считать:

– Один!

– А… какого?

– Два, три!

– Откуда ты вылез? – спросил один из пойманных парнишек удивленно.

– По водосточной трубе спустился. С крыши, – с ухмылкой ответил Миша.

– Что, серьезно?

– Идем, выйдем в центр, обсудим стратегию. – Миша хлопнул парням по плечам и вместе с ними вышел из арки.

В Днепровском переулке стояли Дима и Лешка. Они внимательно смотрели на идущих к ним парней, позади которых плелся Миша, который гордо поправил кепку на голове и высоко поднял большой палец, хвастаясь своей добычей так, что бы его знак смогли рассмотреть не только Лешка с Димой, но и девчонки, сидевшие в засаде.

– Что? Как ты опять двоих поймал? – удивился Лешка.

– Он подкрался к нам со спины незаметно, – произнес один.

– Спустился по водосточной трубе с крыши, псих! – добавил второй.

Дима с Лешкой засмеялись, не в силах больше держаться. Вдоволь отсмеявшись и поправив очки, Леша посмотрел с улыбкой на Мишу и произнес:

– И почему я не удивлен?

– Мастерски сработано, как и всегда, – добавил Дима.

– Ладно, – намеренно понизив голос, прошипел Мишка, – посмеялись, и хватит. У нас для вас есть готовая стратегия. Вы сейчас же выдвигаетесь на линию.

– А с чего бы нам вас слушаться? Такого в правилах нет, – вставил один из парней.

– С того, что наши планы работают, а ваши нет, – с серьезным тоном проговорил Дима.

– Продолжим, – сказал Мишка, опять натянув кепку на глаза. – Вы выходите на Седьмую линию и ждете. Не переживай: в этот раз вы их будете ловить, а мы только загонять. Договорились?

– Лады, – согласился второй. – Тогда погнали?

– Стартуйте. Мы сейчас обсудим, с каких дворов будем заходить, – затараторил Лешка, выпроваживая руками новых напарников. – Это секретная информация.

Парни послушно двинулись в сторону одного из дворов, а Лешка, дождавшись, когда они отойдут на безопасное расстояние, начал рассказывать:

– Дело почти в шляпе: двое сидят в соседнем дворе, еще толпа возле гаражей, напротив красной башни.

– Ясно, – кивнул Миша.

– А Миша Панк опять забрался в мусорный контейнер, на этот раз возле гаражей, – продолжил Лешка, – и это не проблема, он в ловушке, но нам просто необходимо как-то обыграть это дело. Как мы оправдаемся, если просто накроем его в баке?

– Хм, может, просто скажем, что услышали шорох? – предложил Миша.

– Не пойдет, – возразил Дима. – Если он не издаст ни единого звука, а так, скорее всего, и будет, а ты вдруг откроешь крышку мусорки, он сразу заподозрит, что дело не чисто.

– Но ведь он уже прятался в баке однажды. Что, если я скажу, что просто решил проверить все баки? – вновь попытался предложить идею Миша.

– Да, это было однажды, и тогда он выиграл, его никто не смог найти и поймать, – задумчиво, но как всегда с улыбкой проговорил Лешка.

– Тогда тебе придется и правда проверять все баки, иначе опять же выйдет подозрительно, – вставил Дима.

– Хорошо, давайте так: я покручусь возле баков и если услышу хотя бы один подозрительный звук, то сразу же нырну за ним. А если нет, то буду караулить остальных с Димой возле гаражей и на исходе времени просто начну при всех подряд проверять все баки, которые будут поблизости.

– Идет, – кивнул Дима.

– Ну а что там с сигналом? – спросил Миша.

– Если бы я что-то поймал, это была бы первая новость, о которой я бы вам сообщил, – ответил Лешка, – но пока тишина. Я пойду дальше ловить сигнал, а заодно нырну в арку и выкурю оттуда зайцев прямо в руки ребятам на Седьмой линии. А вы дуйте к гаражам. Увидимся позже.

Миша и Дима посмотрели вслед убегающему Леше, после чего переглянулись, пожали плечами и спокойно пошли в сторону гаражей, которые находились в самом начале Днепровского переулка.

– Может, хотя бы вид сделаем, что мы не идем именно туда, – спросил Дима, – да еще и так целенаправленно?

– Да пофиг, – ответил Мишка, махнув рукой. – Скажем, что их остальные ребята сдали, когда их поймали.

Проходя мимо ряда мусорных баков, возле гаражей Миша остановился. Дима, посмотрев на него, едва заметно покачал головой в знак отрицания. Миша пожал плечами и решил обойти кучу баков вокруг в поисках каких-то одному ему известных деталей.

– Чего ты там ищешь, Миш? – произнес вслух Дима. – Идем к гаражам.

– Просто хочу проверить одну догадку, – сказал Миша и аккуратно приподнял крышку одного из мусорных баков. В баке никого не оказалось. Миша посмотрел на два соседних бака, внимательно вслушиваясь и пытаясь поймать хотя бы один случайный вздох. Но ничего кроме случайных порывов ветра не было слышно. Он посмотрел на Диму и, улыбнувшись, произнес:

– Просто показалось. Идем к гаражам.

Свернув за угол остроугольного здания, они направились к одному из дворов, в котором находился ряд из пяти гаражей. Рядом с крайним из них росло дерево, старый витиеватый тополь, по которому все парни забирались на крышу. Это был единственный известный способ попасть на гаражи. Сами гаражи при этом имели односкатную крышу, обращенную козырьком к внешней стороне, что вполне себе позволяло спрятаться от случайного взора прохожих на обратной стороне крыши. Немного подумав, Миша остановился и, притянув Диму за рукав, прошептал:

– Давай я спрячусь под деревом, а ты, не прячась, обойдешь гаражи. Скорее всего, увидев тебя, они начнут спускаться.

Дима молча кивнул и двинулся за гаражи. Миша, пригнувшись, аккуратно подполз под дерево и прижался к стенке одного из гаражей. Затаившись, он начал вслушиваться. Буквально через двадцать секунд на крыше послышались мягкие шаги и тяжелое дыхание. Однако никто не спешил спускаться по дереву. Еще через десять секунд раздался громкий стук с дальней стороны гаражей и тяжелая возня.

– Пацаны, – прозвучал приглушенный голос с крыши, – этот сраный Геракл по стенке сюда лезет.

– Да у него не получится, – ответил ему другой голос.

– Бежим! – прозвучала команда третьи голосом, а после нее послышались резкие и быстрые шаги Димы по крыше гаража. Уже в следующую секунду ветка дерева затряслась. Миша подождал, пока первому спускающемуся останется до земли чуть больше метра, после чего спокойно подошел и схватил его за ногу:

– Раз…

– Вот падла! – раздался крик с дерева.

– Два…

– Рыжий! Прыгай! Чего ты тянешь?

– Три! – договорил Миша.

В эту же секунду Миша подпрыгнул и ухватился за ботинок парня, который висел на дереве чуть выше. Парень вскрикнул от неожиданности и едва не сорвавшись, повис на одних лишь руках.

– А-а-а, что ж ты творишь, хорек голимый! – закричал мальчишка.

– Раз!

– Пусти, если ботинок порвешь, сам зашивать будешь!

– Два! – не обращая внимания, продолжал считать Миша, ухватившись за ботинок двумя руками и повиснув.

В этот момент дерево затряслось от тяжелого удара. Как если бы кто-то прыгнул на него с разбегу. Через мгновение третий парнишка спрыгнул с дерева на землю, но едва он начал бежать, как Дима, словно Тарзан, в прыжке с дерева уцепился за ветку и, качнувшись на ней, пулей вылетел в сторону парнишки, приземлившись ему прямо на спину.

– Три! – досчитал Миша и повалился на землю вместе с ботинком, который слез с ноги его жертвы. Парнишка с рыжими волосами, стоявший рядом, согнулся от хохота.

– Сивый, ты лыжню свою потерял! – закричал мальчик с рыжими волосами, все еще загибаясь от хохота.

– Отдай ботинок, собака горбатая! – прокричал мальчик, висящий на дереве.

Миша прицелился и кинул ботинком прямо в голову своей жертве. Мальчик сорвался с дерева и мягко упал под еще более заливистый смех Рыжего. Сида на попе, он медленно поднялся на четвереньки и пополз в сторону своего ботинка, стараясь не вставать носком на грязную землю.

– Ну все, резиновый! Ты получаешь!

Миша усмехнулся, скрестив руки на груди. Но тут к ним подошел Дима с еще одним парнишкой, отряхивающим свои коленки. Дима внимательно и строго посмотрел на парнишку, которого называли Сивым, и проговорил:

– Какие-то проблемы?

– А че он у меня ботинок украл? – обиженно проговорил мальчишка, натягивая ботинок обратно на ногу.

– Не бросайся пустыми обвинениями, – вставил Миша. – А если что-то не так, иди мамке пожалуйся.

Явно обиженный Сивый, натянув ботинок на прежнее место, принялся отряхивать свою куртку.

– Ну все, меня дома точно за такую грязь прибьют.

– Ты знаешь правила, – сухо добавил Дима. – Не нравится – можешь дома в куклы с сестренкой играть.

– Да пошел ты…

– Парни, – вставил Рыжий, – а вы знаете, где Панк засел?

– Нет, – сухо ответил Миша, – а тебе что-то известно?

– Да, я видел, как он в старом доме на углу Днепровского и Академического прятался.

Миша закатил глаза. Переглянувшись с Димой, который одобрительно ему кивнул, он неохотно проговорил:

– Ну пойдем, покажешь мне, вместе его загоним.

Прекрасно понимая, что его водят за нос, Миша нехотя поплелся за Рыжим вдоль Днепровского переулка. Проходя мимо мусорных баков, в одном из которых на самом деле должен был сидеть Панк, Миша прислушался, но опять ничего не услышал. Ни малейшего шороха, за который можно было бы зацепиться. Приблизившись к концу переулка, Рыжий остановился. Показав пальцем на один из дворов, он как-то смущенно проговорил:

– Ну, короче, где-то здесь, во дворе был, потом вроде в другой перебегал.

– Ты меня точно не обманываешь? – спросил Миша намерено наивно.

– Точно.

– Тогда жди на Седьмой и лови его там, если он выбежит, а я пойду через соседний двор.

– Договор! – сказал Рыжий и, улыбнувшись, побежал на Седьмую линию через Академический переулок.

Дождавшись, когда парнишка окончательно скроется из вида, Миша оглянулся по сторонам и двинулся в сторону здания, в котором прятались Таня с Машей. Подойдя вплотную к старому дому, он заглянул в окна, расположенные на лестничной площадке. Но ни на одном этаже никого не увидел. Недолго думая, Миша подбежал к старой деревянной двери и, дернув ее на себя, вошел внутрь. На некоторых этажах были рабочие лампочки, и они были единственным источником света, плавно растекавшимся по всем лестничным пролетам и закоулкам. Встав на пролете второго этажа, где не было никаких прямых источников света, Миша подошел к окну. Внимательно осмотревшись, он увидел следы от грязной обуви прямо возле батареи под окном. «Значит, все же стояли здесь, – подумал он, – но почему ушли?» Немного постояв в тишине, Миша достал из-за пазухи рацию. Включив питание и нужный тумблер, он вышел в эфир:

– Соколы, прием, Соколы, это Детектив. Я нахожусь на вашем месте, где вы? Прием.

Щелчок тумблером и равномерное едва заметное шипение рации. Никаких звуков, сообщений и даже помех. Переключившись еще раз, Миша повторил сообщение:

– Соколы, это Детектив, где вы? Я стою на вашем месте у окна, прием.

Щелчок и опять равномерное шипение, затем тишина. Еще мгновение, и рация начала завывать, после чего в эфир ворвались слова Леши, перемешанные с шумом:

– Мы во дворе, Миш, мы кое-что нашли…

Убедившись, что передача закончилась, Миша переключил тумблер и произнес:

– А зачем имена называть? А почему «прием» не сказал? Сам же учил и сам нарушаешь правила. В каком вы дворе? Прием.

Щелчок тумблера, и опять тишина. Миша внимательно смотрел на рацию в надежде услышать заветное завывание, сопутствующее передаче сообщения, но рация молчала. Миша начал злиться. Простояв так почти с минуту, он наконец услышал свист, шум и слова Леши:

– В том дворе, где в прошлый раз ты двоих словил, у окна. Конец связи.

Миша поспешно выключил рацию, спрятав ее обратно в пальто, после чего мигом выскочил из парадной, направившись к противоположному двору. Перебегая Днепровский переулок, он увидел толпу парней в самом его начале, у поворота к гаражам, по всей видимости, они что-то обсуждали. Обрадовавшись, что они его не заметили, он проскользнул под низким сводом мрачного и темного двора. Увидев старый знакомый «Москвич», Миша остановился в поисках знакомых, но никого не смог обнаружить. Прислушавшись, он уловил знакомые голоса из такой же низкой арки, ведущей к соседнему двору. Забежав в арку, от которой несло запахом многовековой сырости, Миша увидел своих друзей. Леша в окружении девчонок стоял возле стены и в тусклом свете маленького карманного фонаря что-то разглядывал. Подойдя ближе, Миша увидел обычный детский рисунок, исполненный цветными мелками. В правой его части был нарисован красный замок, который находился на холме. Позади замка при этом находились обычные ленинградские пятиэтажки. А на стенах замка были нарисованы люди, непропорционально большие по сравнению с маленькими башенками и сводами красного замка. Неуклюже нарисованные человечки держали в руках палки, словно копья, и смотрели в левую часть рисунка. Переведя взгляд на левую часть рисунка, Миша увидел два ярких луча света, вырывавшихся из фар старинного грузовичка, нарисованного черным цветом, вероятнее всего, углем. Немного подумав, Миша приоткрыл рот и издал странный горловой звук. Показывая пальцем на рисунок черного автомобиля, он проговорил:

– Это что, черный автобус?

– Похоже на то, – сказал Лешка с серьезным лицом. – Не стоит придавать этому большое значение, однако я заранее соглашусь, что это весьма и весьма странно. – Поправив очки на носу, Лешка передал фонарик Мише и сказал: – Так, вы стойте здесь, а я за Димой. Мы закончим игру и вернемся, только никуда не уходите.

Миша взял фонарик в руки и не в силах оторвать взгляд от рисунка продолжил на него светить. Лишь через несколько секунд до него дошло, что он находится в компании Тани и Маши. Переведя на них взгляд, он неуверенно промолвил:

– А вы… это…

– Леша уже все рассказал, – сухо ответила Таня.

– Вот болтун, – как-то неловко буркнул Миша. – И что вы думаете об этом?

– Я не знаю, если честно, – все так же без эмоций проговорила Таня. – Звучит это все максимально бредово, но я побаиваюсь таких страшилок. Аж мурашки по коже. А ты правда слышал этот голос по рации?

– Да.

– Ну и ну. Я бы точно испугалась. Лешка сказал, что ты на крышу залезал, чтобы его поймать.

Миша, почувствовав прилив уверенности, как всегда, поправил кепку, погасил карманный фонарик Леши и, взглянув на девушек, начал объяснять нарочито низким голосом:

– Не совсем. Я лез по пожарной лестнице. До самой крыши. Правда, чтобы на нее взобраться, пришлось сначала действительно залезть на крышу другого здания. А лез я туда всего лишь потому, что хотел связаться с Лехой. Тогда-то я и поймал этот странный голос. Было довольно-таки страшно, но я по большей части просто не мог понять, что это такое. Так и висел на лестнице на высоте, словно окаменев, не в силах понять, с чем столкнулся.

– И как ты думаешь, – спросила Маша, – что это было?

– Пока еще не знаю, – сморщившись, словно старый картофель, проговорил Миша. – Нужны детали, зацепки. Поэтому я и начал свое расследование, а мои друзья мне в этом помогают. Вот и весь наш небольшой секрет.

– А это правда, – все так же тихо спросила Маша, – что два дня назад здесь кого-то убили?

– Так сказали в учительской, – хрипло ответил Мишка, стараясь казаться до нелепого взрослым и серьезным. – Я случайно услышал этот разговор, но деталей мне пока узнать не удалось. Знаю лишь, что кого-то задавили насмерть в Днепровском переулке.

– Что, прямо здесь?! – воскликнула Таня так громко, что ее голос эхом пролетел по арке.

– Нет, в начале переулка, возле двора, который ведет к красной башне, – ухмыляясь, сообщил Миша.

– Какой ужас! – сказала Таня явно напуганным голосом.

В арке, ведущей к переулку, послышались шаги. Через мгновение в полумраке двора возникли силуэты Димы и Лешки. Подойдя ближе, Леша протянул руку Мише и сказал:

– А ну-ка, дай фонарик обратно.

Миша протянул фонарик другу. Включив его слабенький тусклый свет, Леша начал водить им по рисунку. Дима, как всегда, без эмоций смотрел на происходящее, а через минуту сказал:

– А почему вы решили, что это автобус? С виду какой-то старенький грузовичок.

– Нет, смотри, – возразил Леша, – он явно нарисован черным цветом, и весь его корпус длится от кабины, и в корпусе окна. Не кузов, не прицеп, не что-то иное, это именно салон автобуса. А внешний вид его очень похож на старенькие автобусы ЗИС, у них тоже был такой длинный нос, как у грузовичков. Я такие в кино про старые времена видел, на дорогах их уже не встретишь, конечно. Но их более поздние модификации еще попадаются.

– Ты, как всегда, все обо всем знаешь, – проговорил Дима с усмешкой.

– Обижаешь, – улыбнулся ему в ответ Лешка.

– Ну и что вы думаете? – спросил Миша своих друзей, стараясь говорить все таким же низким голосом.

Лешка передал фонарик Диме, который увлеченно разглядывал рисунок вместе с Таней и Машей, потом выпрямился, поправив очки на носу, и начал спокойно объяснять свою позицию:

– Я не знаю, Миш, я привык доверять языку фактов. Ты должен меня понимать, как любитель детективного мышления.

– Я тебя понимаю, – спокойно ответил Миша.

– Ну вот, – продолжил Лешка, – а факты нам пока что еще ничего не говорят. Однако я соглашусь, что все эти детали какие-то странные, это словно болтики и гаечки, которые принадлежат явно одному механизму, но что это за механизм, мне пока не ясно.

– А рация? – с надеждой спросил Миша. – Ты ничего не поймал?

– Нет, пока что нет, – сухо ответил Лешка и тут же схватился за грудь. – Ой, я совсем забыл ее включить!

Достав ее из-за пазухи, он щелкнул тумблер и, услышав легкое потрескивание, убрал рацию обратно.

– Кстати, – продолжил Леша, посмотрев на Мишу, – напомни мне еще раз, в какое время ты поймал сигнал?

– Я не помню точно, – ответил Миша, щуря глаза, – кажется, было чуть больше семи, когда я смотрел на часы последний раз.

– Ну… – Леша многозначительно посмотрел на часы и пожал плечами: – Уже значительно больше семи. Уже половина восьмого.

– Вообще не обязательно, что сигнал может быть именно вечером, – сказал Дима, оторвавшись от рисунка, – при условии, что он, конечно, вообще есть.

– По-твоему, я его выдумал? – обиженно спросил Миша.

– Нет, конечно, – пожав плечами, ответил Дима, – но кажется, версия с простыми помехами радио или телеэфира так и не была отброшена окончательно. Хотя я соглашусь с тобой, Миш, все это и правда выглядит несколько странновато. Еще и эти цифры на башне, но я не могу ничего сказать конкретного, я в полной растерянности.

– Ой, а что за цифры на башне? – с любопытством и легкой улыбкой спросила Маша. – Вы их нам еще не показывали. Ты покажешь, Дим?

– Можно, – спокойно ответил Дима. – Это Мишка их нашел, я когда их увидел, тоже впал в ступор: то ли шифр, то ли еще что-то. Можем прямо сейчас туда прогуляться.

– Стой, – удивленно перебил его Миша, – куда? Там же ребята!

– Да не, – махнув рукой, сказал Лешка, – все уже разошлись.

– А чем все закончилось в итоге? – спросил Миша.

– Ну, всех словили, когда ты ушел с Рыжим, – начал объяснять Дима, – а Сивый не выдержал и сам полез бочки с мусором проверять.

– Спалился, – лаконично заключил Миша.

– Разумеется, – продолжил Дима, – они явно знали, что Панк в мусорке. А потом Сивому, видимо, обидно стало, что ты с него ботинок стянул, вот и решил переключиться на кого-нибудь.

В арке раздался приглушенный смех девчонок.

– Что? – со смехом спросила Таня. – Ты украл у парня ботинок?

– Не украл, – спокойно поправил Миша. – Я на нем повис.

– Когда Сивый спрыгнул с гаража на дерево, – продолжил Дима, – Мишаня его уже ждал внизу. Запятнав сначала Рыжего, он не стал дожидаться и прыгнул за Сивым. Ухватив его за ногу.

Девочки засмеялись еще сильнее.

– Ну и, повиснув на его ботинке, он благополучно его стянул, – подытожил Дима, – а потом еще и прицельно запустил его невинному зайцу в голову, сбив как немецкий самолет.

К заливистому смеху Тани и Маши присоединились и ребята. Громкое и звучное эхо от шума компании раскатилось по двору. Буквально через несколько секунд из окна дома раздался мужской крик:

– Вы чего там, в цирке собрались, что ли? Мне в пять утра на завод вставать, а ну свалили к себе во двор и там орите… Пока я милицию не вызвал!

Маша испуганно посмотрела на ребят и сказала:

– Ой, пойдемте отсюда скорее.

– Да, пора, – согласился Дима. – Пойдемте лучше покажем девчонкам цифры.

– Ой, я согласна, – сказала Маша, взяв свою подругу под руку. – Очень хочу посмотреть.

Выйдя из сетки дворов, компания направилась в начало Днепровского переулка. С хмурого ночного неба начали падать первые капли моросящего дождя.

– Ну вот, опять дождь, – с грустью заявила Таня, – а я только обрадовалась, что эта осень вышла более-менее сухой.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Лешка, – не сахарная, не растаешь.

– А тебе откуда знать, Николаев? – с иронией заявила Таня. – Может быть, и сахарная!

По тихий смех Маши Таня повернулась к Леше и скорчила рожицу, высунув язык.

– Детский сад, – с улыбкой произнес Лешка, – штаны на лямках.

– Сюда, – сухо напомнил Миша, указав на один из дворов.

Завернув в арку, ведущую во двор с красной башней, ребята начала показывать другу дружке жесты, призывая к соблюдению тишины.

– Тише, Николаев, – грозно зашипела Таня, – а то нас и отсюда погонят. Сейчас как высунется мужик из окна.

– Ничего страшного, Ивашова, – с улыбкой ответил ей Леша вполголоса, – я Мишке свой ботинок отдам, он этого мужика моментом выбьет из окошка.

В арке тут же раздалось едва сдерживаемое гоготание.

– А ну тс-с-с, – проговорил Миша, – в этой арке очень сильное эхо, не шумите больше.

Пройдя из одной арки в другую, ребята попали в заветный колодец, с краю которого виднелась огромная башня из красного кирпича. При свете из окон, в темноте и под дождем она смотрелась как-то особенно таинственно и мрачно.

– Ого, – тихонько проговорила Маша, – а что это за башня?

– Да кто его знает, – ответил Лешка полушепотом, – наверное, труба от старинной котельной, про нее всякие байки сочиняют. Сколько себя помню, у каждого был свой мистический ответ. А послушаешь, одна байка абсурднее другой.

Миша вдруг почувствовал себя невероятно уютно. Никогда раньше такого он не наблюдал за собой. Конечно, ему всегда нравилось находиться со своими друзьями, но никогда раньше не возникало этого весьма странного ощущения уюта. Может, это из-за девчонок? Может, это из-за того, что он впервые показывает свои секреты кому-то, кому они так же важны? Или, может, он просто взрослеет? Прервав размышления, Миша поманил всех к двери за башней.

– Вот с этой стороны, – тихо указал он. – Об этом не знает никто, я никому, кроме здесь присутствующих, не рассказывал. И вы никому не говорите.

– Хорошо, – ответила Маша и, подойдя к двери вслед за остальными, с волнением взглянула наверх.

В отблесках оконного света на красных кирпичах виднелись таинственные цифры, каждая из которых была нанесена на отдельном кирпиче белой краской. Некоторые из цифр уже начинали бледнеть, как если бы они были нарисованы множество десятков лет назад. На некоторых же краска была явно свежей.

– Это и правда очень странно, – произнесла Таня, – похоже на какой-то шифр.

В небе где-то очень близко сверкнула яркая молния. Девочки вздрогнули от неожиданности. Еще через несколько секунд послышались раскаты грома.

– Ну вот, только этого не хватало, – недовольно озвучила Таня.

Маша, прижавшись к подруге, что-то аккуратно прошептала ей на ухо. В ответ Таня тяжело вздохнула и едва слышно ответила:

– Хорошо, но потом точно домой.

Внимательно сосредоточившись на цифрах, она начала что-то бубнить себе под нос. Миша проследил за ее взглядом. Неподалеку от основной массы чисел, немного в стороне, сверху, словно заголовок, виднелась запись из нескольких цифр.

– …Три, семь, – проговорил едва слышно Миша. – Странно.

– Леха, дай мне фонарик, пожалуйста, – попросил Дима. – Хочу осмотреть башню с другой стороны, вдруг мы что-то в прошлый раз упустили.

– Держи, – с улыбкой ответил Лешка.

– Ой, я тоже хочу поискать, – присоединилась к Диме Маша, – вдруг я тоже что-нибудь найду.

Маша и Дима обошли башню с другой стороны для того, чтобы более внимательно ее осмотреть. Лешка продолжал о чем-то перешучиваться с Таней, а Миша все стоял и смотрел на цифры. Они что-то значат, он точно это знал. В небе еще раз сверкнула молния. Дождь начал капать чуточку сильнее. Три и семь… гром вновь прокатился по двору. «И еще перед этим цифры, что-то вертится в голове, я знаю, я точно знаю, – думал Миша, – что-то очень знакомое». Еще раз взглянув на финальные цифры три и семь, он машинально поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Семь часов и тридцать шесть минут. Секундная стрелка на циферблате заканчивала свой круг. Что-то очень неприятное зашевелилось внутри Миши. Грудь неожиданно сдавило. Он еще раз посмотрел на цифры на стене. На тот самый участок, который не давал ему покоя: три, семь, а перед ними единица и девятка. А затем опять на часы. Секундная стрелка закончила свой круг, и часы показали ровно семь часов тридцать семь минут. Из-за пазухи, под курткой Леши раздалось шипение. Но Лешка ничего не слышал и продолжал едва слышно о чем-то болтать с Таней. Миша дрожащими руками схватил Лешу за грудки и взглянул на него испуганными глазами. Леша замер. Из-за пазухи в куртке Леши раздались обрывки фраз, произнесенные все тем же знакомым Мише сухим мужским голосом. Медленно достав дрожащей рукой рацию из куртки, Леша, не веря своим глазам и ушам, уставился на нее. Таня замерла рядом. Шипение, треск и голос:

– …переулок…

Изумленная троица встала словно вкопанная. По их спинам пробежал неприятный холодок. Услышавший шум Дима поднял голову и шепотом произнес объяснявшей ему что-то Маше:

– Ну-ка погоди…

С изумлением на лице он подошел к остальным ребятам. Маша встала подле него. Собравшись вокруг рации, которая тихонечко шипела, ребята уставились на нее словно завороженные. Свист, треск, сильное шипение и отчетливый мужской голос, перебиваемый сильными помехами:

– Камская… Семнад… линия…

Компания ребят все еще стояла перед рацией с открытыми ртами не в силах хоть что-то выдавить из себя. Теперь холодный и обволакивающий страх чувствовал не только Миша. Еще через некоторое время рация вновь завыла и выдала уже гораздо более четкий и ясный голос, хоть все еще и перекрываемый изрядными помехами:

– Семнадцатой линии… Среднего проспекта.

– Это он, я же говорил! – застонал Миша. – Это он!

– Я не понимаю, – перебил его Лешка. – Нет, стой, подожди, тут какие-то помехи, это странно, это какая-то глупость, может, просто кто-то шутит?

– На нафиг такие шутки! – вскрикнул Миша. – Это вообще не смешно!

– Подождите, парни, – взволнованно проговорил Дима, – надо разобраться, я не очень понимаю, что именно он говорит.

– Он называет улицы, по которым двигается, – раздраженно начал объяснять Миша, – что тут может быть непонятного? И он, скорее всего, опять двигается сюда.

– Да не может такого быть! – выпалил Лешка.

Рация вновь засвистела и все замерли. Хруст сменился привычным шипением и отчетливый мужской голос повторил:

– Угол Семнадцатой линии и Большого проспекта.

– Он уже на Большом, – едва слышно проговорил Миша.

– Подожди! – Леша раздраженно поднял руку вверх в останавливающем жесте. – Подожди, только без паники, паника нам не нужна!

– Мне что-то немного страшно, – застенчиво сказала Маша.

Таня посмотрела на нее испуганными глазами, но ничего не ответила. Миша схватился за голову и начал подбирать оставленные возле башни вещи – свои и своих друзей.

– Берите, берите, я говорю, у нас не будет времени, если он вломится сюда!

– Да с чего ты взял, что он идет прямо сюда? – все так же раздраженно, но уже с нотками паники в голосе переспросил Лешка.

– Потому что в прошлый раз, – уже с надрывом проговорил Миша, – я слышал его в соседнем дворе, а потом узнал, что по этому адресу, именно по этому адресу, в Днепровском переулке, кого-то сбили насмерть!

Леша нехотя взял свой школьный рюкзак, который ему грубо сунул Миша, и все еще продолжал растерянно смотреть на своего приятеля. Остальные тоже начали неспешно и даже как-то заторможенно принимать свои вещи.

– Ну чего вы медлите?! Нам уже давно нужно было сваливать отсюда, но я думаю, что теперь выходить опасно.

– И что тогда нам делать? – взволнованно спросила Таня.

– Прятаться! – сказал Миша. – Прятаться и надеяться, что тот, кто в этом автобусе, не станет нас искать!

Едва Миша закончил говорить, как рация вновь засвистела. Все замерли в ожидании. Щелчки стихли, и уже абсолютно ровный голос с едва уловимыми помехами на заднем фоне объявил:

– Угол Большого проспекта и Седьмой линии.

– Твою мать! – закричал Миша. – Быстрее!

Кинувшись к стальной двери за красной башней, он начал вновь на ощупь подбирать кнопки на механическом замке. Остальные поспешили за ним. Дима начал светить фонариком прямо на кнопки замка. Пальцы Миши путались и, не уловив силу своего нажатия, Мише приходилось нажимать одни и те же кнопки по несколько раз. Рация вновь взвыла:

– Днепровский переулок.

Ребята в панике начали прижиматься друг к другу, случайно наваливаясь при этом на Мишу.

– Да не давите вы, ну! – взмолился в отчаянии Миша.

В арке раздалось эхо приближающегося мотора, сопровождающееся странным поскрипыванием. Убедившись в правильной комбинации цифр, Миша наконец-то отщелкнул замок и, резко открыв дверь на себя, крикнул:

– Готово!

Без лишних споров и обсуждений вся толпа тут же ввалилась в темноту, закрыв за собой дверь. Сидя в полной тишине, они перестали слышать то, что происходит снаружи. Вслушиваясь в полную тишину, они неожиданно вздрогнули, когда рация в очередной раз завыла и с треском объявила:

– Академический переулок.

Миша с шумом выдохнул, остальные все еще не могли поверить происходящему и не издавали ни звука. Рация вновь затрещала:

– Набережная лейтенанта Шмидта…

– Бежим, – сказал Миша и открыл дверь. – Бежим пока не поздно, он явно уходит дальше!

Не ожидая больше особого приглашения, ребята с шумом вывалились из пристройки и в панике побежали в сторону арки. Пробежав под мрачными сводами, ребята выскочили в Днепровский переулок и побежали в сторону Большого проспекта. Лишь добежав до перекрестка, они заметили, что все светофоры, находившиеся в поле их зрения, мигали красным огнем, а на улице не было ни единого прохожего и ни одного автомобиля. Первым на это обратил внимание Миша:

– Вы видите? Видите?! Светофоры опять не работают! Ни одного прохожего на улице!

– Может, просто уже поздно и все дома, – растерянно предположил Лешка.

– Нет! – замотал головой в ответ Миша. – Нет, здесь что-то не так, я вам точно говорю.

– Ладно, – резко оборвал их Дима. – Какого черта встали? Валим быстрее по домам.

– А вы проводите нас? – как-то особенно жалостливо спросила Маша.

Леша на секунду замер и тяжело вздохнул, понимая, что им придется это сделать, хотя ему этого явно не хотелось. Миша откинул кепку на затылок, вытер капельки дождя со лба и вдумчиво проговорил:

– Разумеется. Сначала мы все втроем проводим вас, а потом уже сами разбежимся по домам.

– Мы недалеко живем, – вставила Таня. – Во дворах напротив школы.

– Хорошо, – ответил Дима. – Леха, рация работает?

– Да, – ответил Леша, на всякий случай заглянув за пазуху. – Тишина.

– Отлично, – продолжил Дима. – Главное, чтобы мы услышали, если он опять появится в эфире. А теперь бегом марш, нечего тут стоять!

Ребята, как по команде, согнули руки в локтях и легкой трусцой побежали в сторону метро. По пути им ни разу не попались прохожие, казалось, что весь район находится на карантине. В небе то и дело сверкали совсем не типичные для осеннего Ленинграда молнии, но грома при этом больше не было слышно. По лицам ребят бил мелкий дождь. Когда компания добежала до перекрестка возле метрополитена, то остановилась у перехода, чтобы восстановить дыхание.

– Куда дальше? – спросил явно измотанный Леша.

Таня, которая держалась во многом лучше покрасневшей от пробежки подруги, указала на здания через дорогу:

– Там… там во дворах мой дом в новостройке, а Маша живет чуть дальше… возле бомбоубежища.

– Отлично, – сказал Дима, – двигаем дальше!

Подгоняя своих друзей, он с опаской оглядывался по сторонам, но ни автомобилей, ни прохожих на улице по-прежнему не было. Лишь красные огни на светофорах с дальних перекрестков мигали, словно сигналы множества маяков в море. Перебежав дорогу, компания сразу же нырнула в проход за киосками и оказалась в новой сетке дворов. Дойдя уже пешком до двора, в котором жила Таня, компания остановилась.

– Здесь… – все еще восстанавливая дыхание, проговорила Таня. Сняв со спины школьный рюкзак, она достала листок бумаги и ручку, а затем спросила: – Леша, можешь мне дать свой телефонный номер?

– Зачем? – удивленно переспросил Леша.

– Чтобы в любви признаваться, идиотина, – с серьезным лицом ответила Таня. – Хочу убедиться, что все доберутся до дома. Позвоню через двадцать минут каждому из вас. Мишин и Димин номера узнаю у Леши, если вы не против.

– Не против, конечно, – ответил Дима.

– Триста двадцать три, ноль-ноль, тридцать два, – продиктовал Леша, пока Таня записывала номер на клочке бумаги.

– Ну вот и славно, – продолжила Таня. – А теперь всем спасибо, всем пока, было весело, но я к себе домой, там как-то поспокойнее будет.

Ребята попрощались с Таней и отправились провожать Машу, которая жила в соседнем дворе. Пройдя через узкий проход с гаражами и многочисленными арками, они вышли к старому бомбоубежищу.

– Я здесь живу, – проговорила все еще испуганная и покрасневшая от пробежки Маша. – Спасибо вам большее, доброй ночи!

– Пока, – одновременно проговорили парни и переглянулись.

– И что теперь? – спросил Леша. – У меня рация, мы с Димой обратно к метро, а ты?

– Я спокойно доберусь, – ответил Миша, – а если что-то появится, то я легко скроюсь во дворах и проберусь тайком до дома.

– Хорошо, мы в тебе не сомневаемся, – ответил Дима.

Спокойным шагом ребята пошли к хорошо знакомой им арке, которая выходила прямо напротив школы на Шестую линию. Выйдя на линию, они еще раз переглянулись и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Миша перешел на легкий бег. Добежав до угла Шестой линии и Малого проспекта, он остановился, чтобы осмотреться вокруг. Светофоры все так же мигали красным светом. А на противоположной стороне Малого проспекта стоял один-единственный человек. Кажется, это был пожилой мужчина, который внимательно смотрел на Мишу. Мальчик вновь съежился, почувствовав что-то крайне неприятное и опасное, но не сделал ни шагу. Темный силуэт незнакомца продолжал стоять под дождем и смотреть на Мишу. В небе опять сверкнула молния, но грома за ней так и не последовало. Еще через мгновение незнакомец сделал шаг и направился через дорогу в сторону Миши. Не размышляя ни секунды, Миша рванул изо всех сил к своему дому. Всего лишь сто метров, и двухэтажный балкон на фасаде его родного дома уже был над его головой. Нырнув под арку, Миша, не оглядываясь, заскочил в свою парадную, взлетел по лестнице и, вставив ключ почти на ходу, пулей влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь. Лишь на пороге, стоя в кепке и пальто перед зеркалом, Миша почувствовал, что напряжение спало, а его руки начало слегка потряхивать от страха. «Ну хорошо, что хотя бы не перед девчонками», – подумал Миша и глубоко вдохнул, потирая уставшие за день глаза.

– Что-то случилось? – настороженно проговорила мама, появившись в коридоре с кухни. – Ты чего такой взъерошенный?

– Да весь день с ребятами в догонялки играли, – соврал Миша. – Вот и устал сильно.

– Хорошо, – сказала мама, выдержав паузу. – Ужин на кухне, подогреешь на сковороде. А мы уже ко сну готовиться будем.

– Да, – еще более усталым голосом ответил Миша и принялся раздеваться, – хорошо, я все сделаю.

В ванной Миша включил воду и, сунув руки под кран, вновь не удержался и добавил побольше горячей воды. Почувствовав, как по телу разливаются тепло и нега, он наконец-то по-настоящему осознал, как он устал за день. С трудом преодолев слабость, он вышел на кухню, чтобы заняться своим ужином. Едва Миша успел поужинать, как услышал звонок телефона в коридоре. Подбежав к телефонной тумбочке как можно скорее, чтобы успеть ответить до того, как из комнаты выйдут раздраженные родители, Миша снял трубку:

– Алло.

– Добрый вечер, – проговорил мягкий застенчивый голос, от которого у Миши почему-то замерло сердце, – а можно услышать Мишу Разумова?

– Привет, Маша, это я.

– Я так и подумала, – сказала Маша, и Миша почувствовал, что она сейчас улыбается, – просто решила на всякий случай уточнить.

Сердце юноши забилось еще сильнее, а усталость и сонливость пропали в тот же миг. Сняв телефон с тумбочки, он протянул его к себе в комнату, аккуратно прикрыв дверь так, чтобы не прижать провод. Положив телефон на пол, Миша присел рядом на ковер и, держа трубку двумя руками под ухом, облокотился спиной о стенку.

– Тебе мой телефон дала Таня?

– Да, а ей Леша. Ты же не против?

– Нет-нет, что ты, я совсем не против.

В трубке повисла пауза, от которой у Миши почему-то перехватило дыхание.

– Как ты дошел, Миша, с тобой ничего не приключилось? – спросила Маша как-то особенно нежно и ласково.

– Нет, все хорошо, что ты, я даже прогуляться успел и выдохнуть немного от наших приключений.

Маша тихонько засмеялась. Повисла еще одна короткая, но весьма недолгая пауза, после которой Маша спросила:

– Слушай, а как ты думаешь, что это было?

– Честно, я не знаю. Если быть точным, то я знаю, у меня есть предположение, но я не могу быть в нем уверен на сто процентов.

– И что же это за предположение?

– Черный автобус. Я понимаю, это звучит как глупость. Что за нелепая детская байка, подумаешь ты…

– Нет, я так не думаю.

– Хм… просто понимаешь, многие мифы рождаются вокруг абсолютно реальных событий. А что, если и у этой байки есть абсолютно реальный прототип? А что, если сегодня мы столкнулись именно с ним?

– И что же это за прототип?

– Я не знаю. Мы ведь его даже не видели. И я очень этому рад, если честно.

– Согласна.

– Однако если бы мы его увидели хотя бы краем глаза, то могли бы быть более точны в своих рассуждениях. Мы даже не знаем, действительно ли это автобус или какой-нибудь грузовик, например.

– На рисунке был автобус…

– Да, этот рисунок… Я совсем теряюсь в своих догадках. Кто его нарисовал, что именно на нем нарисовано? Вопросов становится только больше.

– Знаешь, у меня во дворе тоже есть странный рисунок. Я раньше на него не обращала особого внимания, но мне кажется, ты должен на него посмотреть.

– Что за рисунок?

– Я точно не помню, но кажется, на нем тоже есть автобус и какие-то странные коты, у которых из глаз светит свет, как из фар.

– А где этот рисунок?

– Он рядом с гаражами, я обязательно тебе покажу потом.

– Покажи, я должен это увидеть.

В воздухе опять повисла тишина. Лишь теплое, едва заметное потрескивание, которое почему-то согревало Мише душу. Немного подумав, он спросил:

– А ты уже звонила остальным ребятам?

– Да. Леше позвонила Таня и взяла у него номера телефонов. А потом позвонила мне. А я позвонила Диме и потом сразу тебе.

– Ну вот, теперь ты тоже сможешь мне звонить всегда, когда захочется. Можешь домашку спросить, если вдруг записать забудешь.

– Хорошо, – сказала Маша и тихонько засмеялась.

– Слушай, а почему вы решили вдруг с нами дружить?

– Не знаю, просто скучно всегда вдвоем ходить. Вот и решили присоединиться. А с вами мы еще с первых классов дружили, хоть и редко общались. Ты помнишь?

– Да…

– А помнишь, в младшей школе Дима ходил в таком зеленом шерстяном свитере? Мы еще с девчонками водили вокруг него хороводы, потому что он был высокий и в этом свитере напоминал нам елочку.

– Да, помню, – усмехнулся Миша, услышав, как Маша опять аккуратно захихикала.

– Слушай, – как-то кокетливо спросила Маша, – а тебе кто-нибудь нравится из нашего класса?

– Мне? – как-то растерянно переспросил Миша. – Да я даже не знаю, я никогда не задумывался об этом.

– А Леше?

– Не знаю. Может быть, Таня?

Маша засмеялась. Миша тоже засмеялся вместе с ней:

– Представляешь, если бы он влюбился в нее?

– А что такого? Мне кажется, из них получилась бы хорошая пара.

– Шутишь? Они же и минуты не смогут провести вместе, не оскорбив друг друга. Как кошка с собакой.

– А может, – сказала Маша, опять смеясь, – это у них такое проявление любви.

Миша замолчал. В телефонной трубке вновь повисла тишина. Как-то неловко и совершенно невзначай Маша спросила:

– А Диме?

– Что Диме?

– А Диме кто-нибудь нравится?

– Вот ты тоже… Ты думаешь, если бы я знал, то выдал бы его?

– Нет… – Маша опять засмеялась. – Ну скажи, я никому не скажу.

– Да нет, вряд ли, он весьма сдержан, если ты заметила. Так что, если бы даже такое случилось, мы бы вряд ли об этом узнали бы.

– Да, это правда.

– А почему ты спрашиваешь? Может, ты сама влюбилась в кого-нибудь?

– В кого? – настороженно спросила Маша.

– Я не знаю, вот ты мне и ответь, кто тебе нравится?

– Ой, даже не знаю, может… – как-то иронично произнесла Маша, и сердце Миши замерло на мгновение. – А может, мне нравится кто-нибудь из вас троих?

Мише стало тяжело дышать. Прижав телефонную трубку к уху со всей силы, чтобы не пропустить ни одного слова, он, справившись с волнением, переспросил:

– Кто?

– Вот еще! – ответила Маша, смеясь. – Так я тебе и сказала. К тому же, не обязательно, что кто-то и нравится. Может быть, я просто пошутила?

– Может быть… – растерянно проговорил Миша.

– Ладно, уже поздно, Миш. Рада была поболтать, но мне пора.

– Хорошо, счастливо. Только не забудь про свой рисунок с котами, ты обещала мне его показать.

– Хорошо. Пока.

– Пока, – ответил Миша, и в телефонной трубке раздались короткие гудки.

Опьяненный каким-то странным и незнакомым ранее чувством Миша вернул телефон на место, после чего уселся на краешек кровати. Просидев так почти час, не двигаясь, погруженный в свои собственные мысли, он наконец-то встал, улыбнувшись, выключил свет в комнате и, раздевшись, лег в кровать. После чего довольно-таки быстро провалился в сон. В ту ночь его больше ничто не беспокоило.

Утром Мишу вновь разбудил будильник. Спокойно встав и подойдя к секретеру, он нашел будильник между книг и выключил его. Ему почему-то захотелось выглянуть в окно. Подойдя к окошку, он раздвинул шторы и выглянул во двор. На улице было темно. Но в этот раз темнота почему-то показалось ему уютной и приятной. С приподнятым умиротворенным настроением Миша пошел на кухню, поставил чайник на плиту и отправился в ванную, чтобы умыться, после чего, конечно же, немного погреть руки. Однако этим утром его настроение было настолько легким и веселым, что едва он услышал звук закипающего чайника, как тут же с радостью вышел из ванной. Покончив с завтраком и со школьной формой, Миша собрал рюкзак и выскочил на улицу. Воздух на улице стал еще холоднее. Слабые порывы ветра поднимали опадавшую листву, которой становилось с каждым днем все меньше и меньше. Где-то вдалеке светили яркие фонарные огни, а навстречу попадались редкие люди, спешившие на работу. Вдохнув свежий холодный воздух, Миша почему-то еще раз отметил про себя, что это утро на удивление приятно. Добравшись до школы, он спокойно переоделся и без всяких приключений поднялся в класс, в котором уже сидело немало народу. Поздоровавшись с Лешей, он тихо спросил его:

– Ну как?

– Все отлично, поговорим о делах после.

Кивнув ему в ответ, Миша пошел к своей парте, чтобы поздороваться с Димой и краем глаза посмотреть, чем занята Маша. Дима молча пожал руку Мише, продолжая читать учебник. Маша сидела за своей партой и о чем-то увлеченно говорила с Таней. Немного задержав на ней взгляд, Миша развернулся и, достав учебник по истории, принялся читать параграф, который должен был прочитать еще дома.

В этот момент дверь в классе распахнулась, и в кабинет зашел Шугаев с как всегда растрепанными волосами. В классе тут же раздались одобрительные возгласы. Шугаев, кивнув головой в знак согласия, встал перед доской, торжественно поклонился, откашлялся и принялся рассказывать:

– Звонит почтальон в дверь, а ему открывает Вовочка. Почтальон уже хотел вручить конверт, вдруг смотрит: Вовочка стоит в мамином халате, с папиными дорогими часами на руках, с сигаретой в зубах и кружкой пива, наполненной до краев. Почтальон внимательно смотрит на него, хочет было уже сделать замечание, но потом думает: «Ладно, не мое дело», – и спрашивает: «А родители дома?». Вовочка затягивается сигаретой, а затем, отпив пива из кружки, отвечает: «А сам-то как думаешь?»

В классе вновь раздались смех и овации. Шугаев скромно поклонился, а после отправился к своему месту. В следующее же мгновение в распахнувшуюся дверь зашел светловолосый юноша с хитрым прищуром и перебинтованной правой рукой.

– Бобер! – тут же раздался крик с задних парт. – Бобер Бобрович собственной персоной!

– Здорово, Рыба, – коротко ответил Бобер и направился к первой парте, за которой сидела староста Наташа. – Нафиг ты мне названиваешь домой, коза?

– Бобров, – строго ответила взволнованная девушка, – ты понимаешь, что у меня из-за тебя проблемы? Вот что я должна была сказать?

– Скажи, что заболел.

– Если бы я так сказала, с меня бы опять потребовали справку, а разве ты бы мне ее принес?

Бобров медленно поднял перебинтованную руку и произнес:

– Чем тебе не справка?

Староста опустила глаза и отвернулась, выказывая несогласие и нежелание продолжать бесполезный спор. Бобров же, явно не желая останавливаться на достигнутом, оперся рукой на парту и спросил:

– А теперь к главному, ты меня прикрыла в понедельник?

– Ты издеваешься? Это единственное что тебя волнует, Рома?

– Ну шуми, че ты завыла? Я тебе простой вопрос задал: ты в понедельник меня прикрыла?

– Да! – грубо ответила Наташа.

– Вот и молодец. Садись, пять! – ухмыльнулся Рома под разразившийся смех с задних парт.

Деловито продвинувшись вглубь класса, Бобров остановился возле Лешки и с издевкой спросил:

– А вы че, голубки, все так же во дворах с мелкими в прятки играете?

– А тебе-то что?

Бобер тут же изменился в лице. Его грубая и широкая нижняя челюсть тут же выдвинулась вперед, а карие глаза скрылись за прищуром:

– Ты чего, ботаник, перепутал что-то? Ты че мне грубишь?

– А с чего бы это я тебе грублю, а не ты мне? – все так же уверенно произнес Леша, пытаясь скрыть дрожь в руках.

– Вот это ты опасный стал, Николаев, – сказал Бобров и наклонился над Лешкой. – Смотрите, какой опасный, тебя и твою банду небось уже шериф даже ищет, а?

С задних парт раздался смех. В следующее мгновение раскрылась дверь, и в кабинет зашла завуч. Женщина средних лет, высокого роста, в очках и в строгом костюме сделала шаг в сторону, пропустив перед собой милиционера в форме. Зайдя в класс, страж порядка оглянулся и медленно проговорил:

– Ну, где тут ваш журналист?

– Так! – звонко сказала завуч. – Разумов Михаил, на выход, пожалуйста. Вместе с вещами и портфелем.

В классе повисла тишина. Бобров с широко открытым ртом ударил себя по лицу рукой и, едва сдерживая смех, тихо проговорил Лешке:

– Да вы в натуре банда ботаников! Вы че хоть натворили-то? Библиотеку ограбили?

– Так, Бобров, почему не на месте? – строго, почти надрываясь, сказала завуч.

– Уже бегу, – подняв руки, словно пленный, ответил Рома и двинулся к последним партам.

– Тебя почему в школе не было? – все так же строго спросила педагог. – Если я узнаю о прогулах, я с тобой нянчиться не стану, тебе ясно?

– Я болел, травма, у врача был, – демонстративно подняв перебинтованную руку, ответил Бобров. – У меня даже справка есть, все по-белому!

Ошеломленный Миша собирал вещи, скидывая без разбора в рюкзак. Стараясь не ударить в грязь лицом, он спокойно закинул рюкзак на спину и подошел к милиционеру, который, осмотрев его с ног до головы, спросил:

– Готов?

– Да, – кротко ответил Миша.

– Тогда иди за мной и не отставай, – строго ответил милиционер в лейтенантских погонах. Выйдя из класса вместе с Мишей, он направился к лестнице. Миша испуганно поплелся за человеком в форме. Спустившись на первый этаж, они вместе зашли в пустой кабинет, где за учительским столом сидели несколько взрослых мужчин в гражданской одежде. Пригласив жестом Мишу присесть за первую парту, человек в кожанке начал объяснять:

– Сейчас я тебе буду задавать вопросы, а ты должен будешь отвечать. Отвечать нужно будет строго по теме и только правду. Это очень важно. Шутить у нас не принято, тебе все ясно?

– Да, – скромно ответил Миша.

– Имя и фамилия, класс?

– Разумов Михаил, восьмой «А».

– Ага, нашел, так-так, значит, это ты школьный журналист?

– Да, – все так же напуганно ответил Миша, – а что случилось?

– Вопросы задаю я, а ты только отвечаешь, тебе все ясно, Миша?

– Да. Извините.

– Ты знаком с Никитой Ивановым из шестого «А»?

– Нет. А кто это?

Мужчина в куртке внимательно посмотрел на Мишу. От его черствого и неприятного взгляда Мише захотелось провалиться под землю. Выдохнув, Миша произнес:

– Извините.

– Лена Минина из параллельного класса тебе тоже не знакома?

– Нет.

– А вот она говорит, что знает тебя.

Миша сжался еще больше. Диалог, который и без того начался очень плохо, становился только хуже. Мужчина достал сигарету и прикурил спичками, аккуратно положив их перед собой на стол:

– Ну староста из восьмого «Б», светленькая, видел?

– А-а-а… да, видел, простите, я просто не знал, как ее зовут, – растерянно ответил Миша.

– Вот и зря, я бы на твоем месте имена всех девчонок уже узнал, а заодно и их номера телефонов. – Мужчина в куртке вдумчиво затянулся. Выпустив сигаретный дым в потолок, он продолжил: – А ты когда последний раз с ней разговаривал… рядом со стенгазетой, с вами рядом мальчика не было?

– Был, – растерянно ответил Миша и посмотрел неизвестному мужчине в глаза.

– Ну вот как хорошо, а о чем вы с ним говорили, ты помнишь?

– Да.

– Ну вот и расскажи, чего тянешь, Миша.

Миша виновато опустил глаза, взвесил все за и против, потом поднял голову и ответил:

– Этот мальчик обвинил меня в том, что я не пишу в своих статьях о настоящих проблемах, которые требуют огласки. Школьные хулиганы и кое-что похуже, за пределами школы.

– Что похуже?

– Черный автобус, который разъезжает по улицам ночью и убивает людей.

Мужчина стряхнул пепел на пол и устало протер лицо рукой. После чего вставив дымящуюся сигарету в уголок рта, посмотрел на потолок и произнес:

– Ясно, что-нибудь еще он говорил?

– Нет.

– У него были проблемы с хулиганами в школе?

– Не знаю, скорее всего, он просто знал об их существовании.

– Понятно. Свободен.

Миша с облегчением вышел из кабинета. «Что вообще происходит? – подумал он. – С этим пареньком точно что-то случилось». Поднявшись по лестнице, Миша постучал в дверь и попросился войти в кабинет. Вместо учителя за столом сидела завуч. Молча кивнув ему в ответ, она вернулась к своим бумагам. В классе царила гробовая тишина. Урок истории так и не состоялся, а на последующих занятиях учителя то и дело отходили и на их замену приходила строгая завуч. После третьего урока ребятам объявили, что на сегодня уроки окончены по техническим причинам, но завтра работа продолжится в штатном режиме. Обрадованные ученики выбежали из классов в направлении гардероба. Однако некоторых из них попросили задержаться, не объясняя причин. Встревоженный Миша поспешил одеться и выскочил на улицу, чтобы дождаться своих друзей. Было еще светло, но все так же пасмурно и серо. Легкий ветер, гулявший по улицам, поднимал остатки опавшей листвы и уносил под ноги разбегающихся пионеров. Через некоторое время на улицу вышли Дима с Лешей. Осмотревшись, они заметили Мишу, стоявшего в стороне, и сразу же подошли к нему.

– Что там было? – тут же начал расспрашивать его Лешка. – Еле дотерпел до конца, не хотел при других спрашивать.

– Вот и правильно, – ответил Миша, – нечего им знать лишних деталей. На самом деле ничего особенного, там какие-то мужики в гражданском были, явно следаки. Самые настоящие и не очень-то культурные. Спрашивали о каком-то мальчишке из шестого класса. На мои вопросы о том, что случилось, ничего не ответили.

– Ну да, – усмехнулся Лешка, поправив свои очки, – а ты чего хотел, чтобы настоящие следаки у игрушечного детектива совета спросили?

– Я не игрушечный, – обиженно ответил Миша.

– Простите, товарищ капитан, – широко улыбнулся Лешка, – не знал, что вы работаете в милиции, я думал, вы учитесь вместе с нами в школе.

Из дверей школы вышли Таня с Машей, которые сразу же направились к ребятам.

– А им тоже можно рассказывать? – спросил Дима до того, как девушки успели подойти достаточно близко.

– Можно, мы теперь вроде как в одной команде.

Лешка громко фыркнул и, широко улыбнувшись своим привычным оскалом, повернулся в сторону девушек:

– Ивашова, тебя капитан Петин ищет, просил тебя зайти к ним в кабинет. На первый этаж.

Таня встала как вкопанная, испуганно вытаращив глаза. Маша аккуратно остановилась и, глядя на свою подругу, спросила у Леши:

– А что случилось?

– Точно не знаю, но говорят, что там теперь всех дур проверяют на наличие уголовных преступлений против совести.

– Вот же дебил, – с облегчением вздохнула Таня. – Ты вообще не понимаешь, над чем шутить можно, а над чем нельзя, да?

– Над инвалидами нельзя вроде как, гуманитарии теперь тоже в этом списке?

Недолго думая, Таня решила ответить Леше пинком, метко нацеленным в филейную часть. Не успев уклониться, Леша получил адресованный ему аргумент, но не перестал улыбаться.

– Что там было? – спросила Мишу Маша. – Куда они тебя вообще водили?

– Был допрос, – сухо ответил Миша, поправив кепку своим фирменным жестом. – Весьма матерые следаки, лишенные чувства такта, спрашивали меня о мальчике из шестого класса, с которым мне один раз довелось поговорить.

– Я слышала, – сказала Таня, – что кто-то пропал из средних классов.

– По всей видимости, это он, – все так же уверенно и деловито произнес Миша.

– Какой ужас, – добавила Маша.

– Да, – ответил Миша, старательно жмурясь и изображая из себя матерого волка, – а знаете, что еще странно? Я говорил с ним о своей статье в школьной газете, а он все досадовал на то, что никто ничего не пишет о черном автобусе, который орудует по ночам. Но он побоялся оставить контакт для связи, потому что, с его слов, автобус приходит за теми, кто о нем говорит слишком много.

– Да бред это все, – не выдержал Лешка.

– Может быть, – ответил задумчиво Миша и посмотрел куда-то за горизонт.

– Почему бред, Леша? – спросила Таня. – Ты же вчера с нами был и сам все видел.

– Никто из нас ничего не видел, – с тоном педагога начал объяснять Лешка, – мы только слышали. Да, это был очень странный сигнал. И да, я испугался не меньше вашего. Природа этой фигни мне не ясна, однако я привык говорить на языке фактов. А факты говорят о том, что мы ничего не видели, а лишь слышали какой-то очень странный сигнал по рации.

– Он прав, – ответил Миша все с таким же наигранно задумчивым видом, – это действительно так. А если слова того паренька тоже правда, то очень скоро этот автобус придет и за нами и тогда мы увидим, с чем на самом деле имеем дело.

– Ты что, совсем не боишься? – с улыбкой спросила Маша.

– Побаиваюсь, конечно, – ответил Миша, сплевывая на землю, – но не слишком сильно. Кстати, ты обещала показать рисунки в своем дворе. Идем?

– Да, – тихо ответила Маша.

– А что за рисунки? – спросила Таня.

– У нас во дворах. Я вчера Мише по телефону рассказывала, – ответила Маша, бросив взгляд на Диму, а затем перевела его обратно на подругу: – Они немного похожи на те, что мы видели вчера.

– Тогда идем, – вставил с улыбкой Леша, – я тоже хочу посмотреть на вашу наскальную живопись.

Довольные приятной осенней погодой ребята двинулись от школы в сторону дворов, вход в которые находился напротив в одном из старинных зданий с лепниной.

– Ну наконец-то светло, – добавил на ходу Лешка. – Я уже устал от этой темноты. Утром идешь в школу – темно, выходишь – опять темно. Я уже забыл, как выглядит солнце.

– Согласна, – улыбаясь, сказала Таня. – Еще и автобусы тут всякие катаются.

– Кстати, – вспомнил Миша, – я совсем забыл рассказать о главном. Вчера меня посетила мысль. Возможно, это просто совпадение, но вверху, на башне, когда смотрел на цифры, я заметил одну особенность. Меня осенило. Это время появление автобуса. Семь часов тридцать семь минут. Именно в этот временной промежуток я услышал первое шипение рации, в котором было не разобрать слов.

– Интересная гипотеза, – заметил Дима. – А зачем кому-то писать это время на стене?

– А что, если он уже давно катается по городу, – сказал Миша, – и люди оставили эти записи на стене как предупреждения?

– Ну это уж слишком таинственно, – вставил Лешка, – прям как в каком-то детективе. Могли бы просто записать на бумаге и передать тому, кому нужно.

– Бумагу легко уничтожить, – возразил Миша, – и обнаружить. А подобная запись на стене может быть полезной, если ты хочешь передать что-то важное, но не знаешь, кому и когда.

– Слишком таинственно, – повторил Леша, широко улыбнувшись и поправив очки.

Ребята зашли во внутренние дворы и, пройдя мимо старого бомбоубежища, направились в сторону гаражей. Там, болтая по пути, они свернули к одному из закоулков. Указав на одну из стен, Маша произнесла:

– Вот здесь. Я не уверена, может, это какая-то глупость… Рисунок здесь уже давно, и нарисован он явно школьным мелом, но вдруг он тоже важен.

– Все верно, – вставил Миша, – даже если он не имеет никакого отношения к делу, такие детали нужно проверять. Это важно для расследования.

Лешка громко хмыкнул. Подойдя к стене поближе, ребята увидели весьма странный рисунок. На стене были нарисованы два огромных кота, которые лежали на животе, выставив передние лапы перед собой, напротив друг друга. Морды котов были изображены неудачно, как что-то весьма несуразное. Из глаз этих котов били лучи света, которые пересекались внизу, где был нарисован весьма абстрактный автомобиль с цифрой тридцать семь. Миша достал из-за пазухи лупу и принялся разглядывать рисунок более подробно.

– Ой, брось, Шерлок, – сатирически произнес Лешка, – ну что ты там надеешься найти? Волос художника? Крошки хлеба, по которым мы придем в логово злого автобуса?

Миша смущенно поднял глаза на друзей и как-то отрешенно произнес:

– Тридцать семь.

– Что тридцать семь? – удивленно переспросил Дима.

– Автобус появляется в тридцать семь минут восьмого. И здесь на борту автобуса нарисована эта цифра.

– Фигня, – заявил Лешка. – Этого не может быть, это просто совпадение.

Мишка достал блокнот и принялся что-то записывать, игнорируя замечания друга. Маша и Таня стояли со смущенными лицами. Дима подошел поближе, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.

– Так, – серьезным тоном произнес Миша, – мне нужны ваши номера телефонов, дамы. У вас мой есть, а я с вами связаться в случае чего не могу.

Таня подошла к Мише и продиктовала свой и Машин номера телефона, после чего как-то серьезно посмотрела на него и спросила:

– Как ты думаешь, что это может быть?

– Я не знаю, – ответил Миша, не отрывая глаз от блокнота и продолжая что-то записывать, – но в общих чертах ты слышала мою гипотезу.

– Я, если честно, не понимаю, – сказала Таня, нахмурив брови. – Меня пугают эти странные совпадения. Вроде мелочь какая-то, а уже что-то неприятное зашевелилось в голове.

Немного постояв напротив рисунка со скрещенными руками на груди, Леша произнес:

– Хорошо, допустим, это имеет отношение к делу. Но что тогда, по-твоему, здесь изображено?

– Пока не знаю, – задумчиво ответил Миша. – Это явно какие-то указания или описание сюжетов. Может, даже подсказки.

– Ты шутишь? – вспылил Лешка. – Здесь два кота-марсианина, которые стреляют лазерами из глаз! А на прошлом рисунке была изображена средневековая крепость! Я даже боюсь предположить, что из этого наименее вероятно встретить в Ленинграде.

– М-м-м, ну-у, – промычал Дима, – может, это какая-то метафора?

– А что, хорошая мысль! – воскликнул Миша. – Молодец Димка, я об этом еще подумаю сегодня вечером.

– Да вы издеваетесь! – произнес Лешка, вскинув руки к небу и запрокинув голову назад. – Ну просто дурдом!

– Это и правда очень странно, – сказал Дима. – И если бы дело было только в рисунках, я бы не придал этому никакого значения. Но ты сам вчера все слышал. Этот голос в рации…

– Согласна, – подтвердила Маша. – Меня этот голос очень напугал, хоть он и не говорил ничего страшного. Какое-то внутреннее ощущение опасности было настолько ярким, что мне сразу же захотелось убежать.

– Да, – задумчиво ответил Лешка, смотря себе под ноги, – соглашусь, с этим сигналом и правда не все в порядке. У меня нет сомнений, что ловим чей-то эфир. От этого возникает лишь еще больше вопросов. Но у меня есть план!

Ребята внимательно посмотрели на своего друга. Леша поднял вверх указательный палец и загадочно улыбнулся, после чего добавил:

– Я уже подумал над тем, как мы могли бы усовершенствовать наши рации. Хочу поймать этот сигнал с безопасного расстояния и внимательно изучить его. Ведь до этого момента мы слышали только обрывки эфира.

– А вот это еще более здравая мысль! – восторженно произнес Мишка. – Мне очень нравится! И чем же мы можем помочь?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне с поиском некоторых деталей и литературы. Боюсь, что моих знаний недостаточно, мне нужны четкие расчеты для конструирования колебательного контура. Если я смогу в этом разобраться, то мы сможем выйти на другой уровень и дальность сигнала. Вообще-то это незаконно, но если мы будем ловить сигнал только в строго отведенное время, то шансы, что нас засекут, очень низки.

– Ты предлагаешь нам нарушить закон? – с улыбкой произнесла Таня.

– Ага, – еще сильнее улыбаясь, ответил Лешка. – В конце концов, мы же должны как-то разобраться с этим мракобесием и понять, что к чему?

– Превосходно! – с блеском в глазах сказал Миша. – Когда приступать?

– Можно прямо сейчас! – ответил Лешка. – Я договорился с Ванькой Наумовым, что зайду к нему, чтобы забрать старую радиолу, она у него уже давно сломана и валяется без дела, родители хотели выкинуть, а у нее внутри весьма серьезные радиолампы. Словом, мы с ним поговорили и он решил отдать ее, но вы должны помочь мне дотащить ее до кружка, а там я с ней поработаю как следует.

– Тогда чего мы ждем? – воодушевленно спросил Миша. – Страсть как хочу увидеть твое очередное творение в деле!

Выдвинувшись из дворов, ребята пошли по Пятой линии к Малому проспекту. Пока они шли, смеясь друг над другом, над их головами кружили вороны и пожелтевшие листья, поднятые редкими, но сильными порывами осеннего ветра. Низкие облака шли очень быстро, превращаясь в серую массу, которая, как казалось, вот-вот должна была зацепиться за острие проржавевших остроконечных крыш ленинградских дворов. На улице попадались редкие прохожие, неспешно шагавшие по своим делам. Дойдя до Малого проспекта, ребята перешли на Четвертую линию и нырнули в одну из арок, за которой скрывался очередной двор с осыпавшейся со стен штукатуркой и многочисленными окнами самой разной формы. Зайдя в одну из парадных через массивную деревянную дверь, ребята поднялись на второй этаж по каменной лестнице. Нажав на старенький звонок, который едва держался на своем месте, они услышали его омерзительное дребезжание и замерли перед дверью. Через несколько секунд в квартире послышались шаги, а затем и голос их одноклассника:

– Кто там?

– Свои, – с улыбкой ответил Лешка.

– Ага, – ответил голос за дверью, – моей бабушке в блокаду тоже сказали, что «свои», она им дверь открыла, а они кота съели.

Таня с Машей переглянулись и тихонько хихикнули. Леша закатил глаза и громко сказал:

– Да открывай уже, я за радиолой пришел.

Замок в двери щелкнул, и через порог высунулась слегка полноватое лицо одноклассника.

– Привет, Ваня, – с улыбкой протянула Таня.

– Как вас тут много, – удивился Ваня. – Вы, ребят, настолько хилые, что решили девчонок позвать на помощь?

– Нет, – возразила все так же с улыбкой Таня, – просто Димка влюбился в Машу, поэтому теперь мы гуляем все вместе.

Дима удивленно поднял брови и посмотрел на Таню. Маша, округлив глаза и с шумом ахнув, ударила свою подругу по плечу ладонью. Ваня громко засмеялся, показывая пальцем на Диму. Леша поправил очки и, улыбнувшись, напомнил однокласснику:

– Ну что? Так и будем лясы точить?

– Ладно, – умиротворенно произнес Ваня. – Мишка, кстати, а что там сегодня было? Куда тебя водили?

– На допрос, – спокойно ответил Миша.

– И по какому поводу тебя допрашивали? – не унимался Ваня. – Школьный мел украл?

– По части пропавшего мальчика из нашей школы, – все так же прохладно ответил Миша. – Говорят, что пропажи и убийства по ночам участились. Некоторые даже утверждают, что по улицам ночью разъезжает черный автобус.

– Ой, ладно, – махнул рукой Ваня. – Эта часть нашей беседы мне уже не очень интересна.

– А что же так? – в привычно игривой манере спросила Таня. – Ванечка уже достаточно вырос, чтобы не верить в детские страшилки?

– Именно, – спокойно ответил Ваня. – Ладно, забирайте уже свою развалину, один за мной, остальные ждут тут.

Леша тут же пролез за дверь и, сняв обувь, прошел вместе с Ваней в глубину квартиры. Через несколько минут за дверью у порога послышалась возня. Дверь широко распахнулась, и Ваня с Лешей вытащили на лестничную площадку старую радиолу с поломанным корпусом и разбитой панелью управления.

– Вот, – выдохнув, сказал Ваня, – теперь эта куча навоза твоя.

– Отлично, – улыбнулся Лешка. – С вами приятно иметь дело, товарищ Иванов.

Попрощавшись с одноклассником, который тут же исчез за дверью, ребята принялись вытаскивать старую аппаратуру на улицу. Справившись с ней на старых лестничных пролетах, они дотащили ее до скамейки во дворе и остановились передохнуть.

– Как поступим дальше? – спросил Лешка. – Мне нужно доставить ее прямиком в Дом юного техника.

– Значит, будем таскать по очереди, – предложил Дима, – и с передышками.

– Договорились, – выдохнул Миша и взглянул на часы. – Думаю, что за час управимся точно.

На улице начинало уже потихоньку темнеть, когда ребята взялись за радиолу и двинулись вместе с ней вдоль Пятой линии к Большому проспекту. Ветер стал задувать сильнее, а в воздухе чувствовались приближающиеся холода. Людей, идущих по своим домам с работы, становилось все больше, и вскоре на мрачные крыши старых зданий опустились сумерки, а на улицах преждевременно зажглись ночные огни.

Проснувшись от будильника, Миша поднялся с кровати и спокойно подошел к секретеру. Выключив будильник, он глубоко вздохнул. За окном было темно, но где-то в глубине души Миша чувствовал, что этот день должен принести радость. «Интересно почему? Какое-то новое и незнакомое ранее чувство», – подумал Миша и двинулся в сторону ванной. Там он спокойно умылся и, даже на секунду не соблазнившись хотя бы пару минут подержать руки под горячей водой, вышел на кухню, чтобы позавтракать. После чего, собрав рюкзак и надев школьную форму, он вышел на улицу. Вывернув из двора на Малый проспект, он почувствовал сильный холодный ветер, который настойчиво задувал ему под полы пальто. Ночные огни города продолжали гореть. Сегодня все это почему-то радовало, а не вгоняло в привычную тоску. Миша еще раз глубоко вдохнул холодный воздух и направился в сторону школы.

Перейдя дорогу между Шестой и Седьмой линией, Миша остановился у доски с объявлениями. Среди предложений об обменах товарами и высмеивания местных алкоголиков и хулиганов на глазу ему попался небольшой листок бумаги, на котором сообщалось о пропаже мальчика из шестого класса. Миша опять вспомнил диалог с мальчишкой у стенгазеты. «Неужели правда? – думал Миша. – Неужели правда все так просто и автобус приезжает к тем, кто о нем говорит? А как он об этом узнает? У него есть сообщники? Глупость! Может, просто совпадение? Может, пропажа этого паренька вообще никак не связана с автобусом? Может, все намного сложнее? Как все вообще работает в реальности – слишком просто или слишком сложно?»

Подойдя к школе, Миша, как всегда, добрался до любимой скамейки возле гардероба, переоделся и, проскользнув мимо дежурных, поднялся в свой класс. Там он сразу же подошел к Диме и Леше, которые уже стояли возле парты Тани и Маши. «Необычно, – отметил про себя Миша. – Видимо, наша компания окончательно превратилась во что-то новое и девчонки стали ее неотъемлемой частью». Протянув парням руку, он поздоровался с Машей и Таней, которые сидели за партой, а затем спросил:

– Ну, как спалось?

– Я не видел, как спал, – пошутил Леша и как всегда широко улыбнулся. – А ты?

– И я не видел, – улыбаясь, ответил Миша, – но чувствую себя просто прекрасно. Наконец-то выспался.

– А обычно ты плохо спишь? – спросила Маша. Миша вдруг почувствовал в этом вопросе теплоту и заботу, отчего ему даже стало немного неловко. Загадочно задумавшись, он ответил:

– Ну, просто иногда меня донимают кошмары.

– И что тебе снится? – спросила Таня.

– А ты угадай, – съязвил Лешка. – Особенно в ночь после того, как он в первый раз словил в эфире этот голос.

– Какой ужас! – подметила Маша. – Мне и одного раза хватило, а тут еще и во сне…

– Хорошо, что вчера был приятный денек, не считая, конечно, того инцидента с допросами. Я слышала, что почти все средние классы опросили и даже учителей.

– Хорошо копают ищейки, – отметил с ухмылкой Миша, – жаль, что не там. Ну и ладно, зато мы пораньше вчера освободились и успели сделать побольше дел.

– Кстати о делах, – вставил Леха. – Я все разобрал, увы, этого недостаточно. Спаять нужный мне контур из этих пентодов и триодов не получится. Нужно либо добирать еще деталей, либо вообще снять его откуда-нибудь вместе с хорошим переменным конденсатором и диодным мостом.

– А где все эти штуки достать? – спросила Таня.

– Даже не знаю, если честно… – задумчиво ответил Лешка. – В идеале бы какую-нибудь военную радиостанцию разобрать или очень мощный передатчик.

– И где ты собираешься это искать? – улыбнулся Дима. – В магазине канцтоваров?

Маша засмеялась, а Таня как-то иронично посмотрела на свою подругу с улыбкой.

– Мы можем поискать на блошином рынке у кинотеатра «Балтика»: там всякое продают, может, будет шанс что-то обнаружить.

Дверь в классе распахнулась, и под общие овации в кабинет вошел Шугаев. Вышагивая строевым шагом и приложив руку к голове, словно солдат на разводе, он дошел до среднего ряда и, развернувшись ко всем, начал:

– Купил фермер петуха, принес домой, а тот как давай всех кур топтать. Час топчет, два, потом по второму кругу, потом по третьему… «Ну, – думает мужик, – пусть развлекается в женской компании». Просыпается на второй день фермер, смотрит во двор, а петух уже за утками носится…

В классе послышались смешки. Шугаев поднял руку в останавливающем жесте, после чего продолжил:

– А на третий день смотрит мужик, а петух уже за гусями носится, а потом и за индюшками, даже воронам досталось! На следующий день просыпается мужик, смотрит: петух мертвый валяется в луже, а над ним коршуны летают. Ну мужик с горя-то и запричитал: «Что ж ты, Петя, силы не рассчитал! Всех топтал так, что до смерти сам затоптался…» А петух приоткрывает один глаз и говорит: «Тихо мужик, не спугни, пусть они только сядут…»

В классе поднялась волна смеха. С задних парт раздались одобрительные возгласы Боброва и его друзей:

– Нормально ты стелешь, Шуга, давай к нам!

– Че ты там с лохами сидишь? На первых партах только чмони.

Шугаев, улыбнувшись, направился к задним партам, чтобы пожать руку одноклассникам. Таня, бросив быстрый взгляд на задние парты, повернулась к друзьям и, закатив глаза, скривила рожицу.

– И что, какие у вас планы на сегодня? Опять играть? – спросила Маша.

– Не думаю, – ответил Миша. – Нам нужен еще один сеанс с рациями и желательно где-то поближе к домам.

– Согласен, – ответил Лешка. – Надоело бегать с другого конца острова.

– К тому же я хочу внимательно осмотреть дворы, – продолжил Миша. – У меня есть подозрения, что подобные рисунки встречаются не только во дворах возле башни и напротив школы.

– А где они могут быть еще, по-твоему? – спросила Таня.

– Не знаю. Я думаю, что они не привязаны к конкретным местам, их оставляли обитатели этих дворов в прошлом. Ну или их рисовали там, где могли видеть этот автобус. Пока что это единственная рабочая версия.

В кабинет зашла учительница Римма Александровна, и следом почти в ту же секунду раздался звонок.

– Так, класс, быстро по местам! Начинаем урок литературы.

Ученики тут же расселись как полагается. Миша расположился за своей партой и, одиноко осмотрев класс, открыл учебник на последней пройденной теме. Педагог начала с проверки присутствующих по журналу, после чего сразу же принялась рассказывать о золотом веке поэзии. Уже на первых минутах Миша утратил сосредоточенность и погрузился в размышления. В этот момент Римма Александровна прервалась для объявления:

– Совсем забыла! Внимание, объявление! В следующую субботу в актовом зале после уроков состоятся танцы для старших классов. Ученики восьмых классов также допускаются.

По классу тут же прошла волна одобрительных возгласов. Все начали перешептываться и взволнованно обсуждать новость.

– Так, класс, тишина! На танцы разрешено приходить не в школьной форме, подготовка актового зала будет проходить в пятницу и субботу, желающие помочь будут сняты с уроков. Педагоги будут вместе с вами, поэтому ни о каких нарушениях норм морали и правил поведения на танцевальных площадках и речи быть не может, имейте в виду!

– Ур-ра! – закричал Шугаев на весь класс.

– Угомонись, Шугаев, – строго произнесла Римма Александровна, – а то не пущу на танцы.

Шугаев изобразил, как он закрывает рот на замок ключом, а ключ выкидывает через плечо.

– Я бы на вашем месте, – продолжила учительница, – заранее позаботилась о том, чтобы найти партнера для танцев, предварительно спросив его об этом. Чтобы потом не стоять истуканами по углам, как испуганные детишки. Но делать это разрешается строго на переменах или после школы, а не на занятиях. Всё, возвращаемся к уроку.

Взволнованный Миша тут же взбодрился, повернулся в сторону педагога и попытался сосредоточиться на уроке. Но из головы не вылезала последняя новость. Танцы? Маша пригласит его? Или ему самому нужно пригласить ее, как и полагается? Вздор, а если ничего такого у нее и в мыслях не было, а он все сам себе надумал? Вот стыдоба-то будет. Миша украдкой посмотрел на Машу. Она что-то активно обсуждала с Таней. «Так! – подумал Миша. – Нужно сосредоточиться на уроке, потом об этом всем подумаю».

Римма Александровна голосом, от которого ему всегда хотелось уснуть, продолжала читать лекцию:

– Влияние творчества поэтов золотого века… Ивашова, я вас с соседкой рассажу, – прервалась она, – вы забыли, что на уроке сидите?

– Извините, – едва сдерживая смех, ответила Таня.

Миша обернулся назад. «Никогда раньше не слышал, чтобы Тане с Машей делали замечание», – подумал он. Девчонки сидели за партой, прикрыв рот руками, почти красные от едва сдерживаемого смеха. «Интересно, над чем они там смеются? – опять подумал Миша. – Я бы тоже не прочь посмеяться с ними. Может, Маша сообщила Тане, что хочет пригласить его на танцы? А чего они тогда смеются?»

Его взгляд задержался на Маше. Сердце почему-то замерло, а внимание, которое обычно было так трудно направить на учебу, стало ловить мельчайшие детали школьной формы Маши, отблеск на ее волосах, ее мимику и жесты. В какой-то момент Мише показалось, что он проник в ее сознание и отчетливо чувствует и предсказывает каждое ее телодвижение. Опомнившись, он резко развернулся к себе. «Чего это я? – взволновался Миша. – Пялюсь на девчонку, словно влюбленный. В конце концов, это она подозревается во влюбленности в меня, а не наоборот».

– Величайшие люди, имена которых известны не только у нас, но и далеко за пределами… Так, теперь Никифорова! Ну я же попросила вас, девочки!

Миша опять обернулся. Маша целиком закрыла лицо ладошками и медленно сотрясалась от смеха. Таня не в силах сдержаться тихонько гоготала с покрасневшим лицом.

– Все! Я не могу это проигнорировать, – вновь прозвучал звонкий, но мягкий голос учительницы, – иначе вы мне урок сорвете. Никифорова, берем свои вещи – и на первую парту рядом с Мишей Разумовым, пожалуйста.

Сердце Миши замерло, а грудь сдавило, как в ночь, когда он впервые услышал сигнал по рации. Таня с улыбкой схватила подругу за руку, прижавшись к ней, и тихонечко запищала:

– Нет, Римма Александровна, ну пожалуйста…

– Бегом, я сказала! – ответила педагог, пытаясь казаться строгой.

Миша уловил, как Маша бросила взгляд в его сторону, после чего покраснела и со скромной улыбкой стала собирать учебники, готовясь пересесть. Миша готов был поспорить, что он разглядел в ней стеснительность и радость одновременно. «Я точно прав», – думал он. Ее лицо залилось краской, но уже не от смеха, а глаза при этом просто светились от счастья. На долю секунды Миша и Маша встретились глазами. Девушка застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Миша тяжело сглотнул и отвернулся, чтобы разглядеть доску. Когда Маша подошла ближе, он, вовремя спохватившись, пересел с левого края парты, освободив для одноклассницы ближайшее к ней место. Тихонько приземлившись рядом, Маша неуверенно посмотрела на своего нового соседа, улыбнулась и сказала:

– Привет.

Миша слегка поднял ладонь в приветствующем жесте, изо всех сил изображая доброжелательное равнодушие и безразличие. Взглянув на него еще раз с улыбкой, Маша обернулась назад и тут же смущенно развернулась обратно, уставившись зачем-то в учебник. Весь оставшийся урок Миша не мог сосредоточиться. Он чувствовал, слышал и видел краем глаза каждое движение своей соседки. Слышал, как она вздыхает, как перелистывает страницы учебника, и даже чувствовал, как она пахнет. Начав раздражаться из-за этого, Миша постарался переключить свое внимание, но все равно возвращался к своим тайным наблюдениям за Машей.

Вскоре прозвучал звонок на перемену, следующим уроком опять должна была быть литература. Многие из учеников остались сидеть на своих местах, некоторые вышли в коридор вслед за Риммой Александровной, которая отлучилась в учительскую. Маша сразу же отправилась к Тане за парту, где они продолжили что-то обсуждать и громко смеяться. Заинтригованный Лешка подошел к девчонкам и тихонько спросил:

– Над чем вы там смеялись?

Таня остановила его рукой и, все еще смеясь, ответила:

– Ни над чем, поверь мне, ни над чем.

Мише тоже стало интересно, он уже хотел подняться и подойти к ним, как вдруг почувствовал тяжелую руку на плече и услышал знакомый голос:

– Оставайтесь на месте, гражданин Разумов. Майор милиции Хреноедов, добрый день.

Миша обернулся и поднял глаза: над ним нависал Рома Бобров, а рядом, заливаясь от смеха, стоял его приятель, длинный и худощавый блондин Саша Рыбкин, которого все называли Рыбой.

– Ну привет, – сухо проговорил Миша.

– «Ну привет?» – улыбнувшись какой-то звериной улыбкой, переспросил Бобров. – Вы че все так от рук отбились? Ну ладно, проехали. Рассказывай давай, – сказал школьный хулиган, присаживаясь на место Маши рядом с ним.

– О чем рассказывать? – все так же спокойно, но с вызовом в голосе ответил Миша.

– Тебя для чего милиция опрашивала? Про кого говорили?

Миша понимал, что спорить со школьным хулиганом, который уже давно перестал быть просто небольшой общественной проблемой, затея весьма не разумная. Однако он чувствовал, что сейчас на него смотрит весь класс. Особенно сильно он ощущал своей спиной взгляд Маши. А может, ему просто так казалось… Так или иначе, Миша рассудил про себя, что сейчас он просто обязан дать отпор и сделать замечание грозе класса. Возможно, ему даже повезет и они просто разойдутся. Кажется, в этом году Бобер повзрослел и немного поумнел. В этом учебном году он не успел устроить еще ни одной драки. «Тем более, учитывая, что у него большие проблемы с завучем и директором школы, он вряд ли устроил бы драку прямо тут, да еще и из-за вежливого отказа», – подумал Миша и ответил:

– Извини, но я не понимаю, почему я тебе вообще должен что-то объяснять или рассказывать.

Саша Рыба засмеялся еще сильнее, ударив своего друга по плечу. Рома изобразил удивленное лицо, после чего, нахмурив брови, спросил:

– Тебе кабину расколотить, что ли?

В классе повисла тишина. Теперь Миша точно был уверен в том, что все за ним наблюдают. Собрав всю волю в кулак и подавив свой страх, который просто разрывал его изнутри, он ответил нарочито низким голосом:

– А ты так уверен, что у тебя получится?

Не раздумывая ни секунды, Бобер схватил Мишу за школьный пиджак и со всей силы ударил головой в лицо. Перед этим Миша успел попробовать отмахнуться рукой, но удар оказался такой силы, что Мише прилетело в нос через его же собственную ладонь. Его голова запрокинулась, а из носа потекла кровь. Миша тут же вскочил из-за парты и прижался спиной к выходной двери. «Как же больно, – подумал он, вытирая кровь с носа рукавом. – Хорошо, что рукой успел прикрыться, иначе бы точно уже лежал». Тело начала бить дрожь. Долговязый приятель хулигана медленно потянулся к Мише, улыбаясь, пока Бобров поднимался из-за парты. Переполненный страхом и адреналином, Миша изо всех сил двумя руками толкнул Рыбу в грудь. Не ожидая такого ярого отпора, Саша Рыбкин тут же потерял равновесие и упал на спину. Посмотрев на Мишу с пола удивленными глазами, в которых первоначальный шок медленно превращался в ярость, он сумел лишь произнести:

– Ну все, ты щас огребешь…

Где-то из глубины класса послышался взволнованный девичий крик:

– Прекратите, чего вы к нему прицепились!

В этот момент Рома Бобров оказался уже прямо перед Мишей. Не размышляя не секунды, Миша решил оттолкнуть его тем же способом, что и Рыбу, вложившись в удар руками всей силой, но едва он коснулся своими руками его плеч, как почувствовал сильный удар кулаком в живот, от которого тут же согнулся не в силах даже сделать вздох из-за острой боли. Держась за живот обеими руками, Миша медленно сполз по стенке вниз и вдруг увидел, что позади Ромы появилась высокая фигура. Схватив хулигана в обнимку, фигура резко развернулась, и тело Боброва отлетело в другой конец кабинета, врезавшись в учительский стол. Миша поднял глаза и увидел перед собой Диму, который спокойно выдохнул и посмотрел на стоящего рядом Рыбу. Схватив Рыбкина за грудки и сделав сильный рывок с разворотом, Дима отправил долговязого мальчика вслед за его другом. Пролетев пару метров, тот с громким шлепком врезался прямо в стенку. Вскочивший с места Бобров кинулся на Диму, но тот остановил его руками, словно барана. Упершись друг в друга, они замерли в схватке, словно борцы сумо. В эту секунду в дверь зашла Римма Александровна.

– А ну прекратить, Бобров!

Схватка тут же остановилась, и ученики отпустили друг друга.

– А что я? – сказал в гневе Бобров. – Он сам на меня набросился!

– Это неправда! – послышались тут же голоса со всех сторон. – Они вдвоем начали избивать Разумова!

«Удачно, – подумал Миша, покрасневший одновременно от стыда и гнева, – дважды удачно, хоть и позорно».

Педагог покраснела и, не говоря ни слова, вышла из класса. Воспользовавшись этим, Бобров подошел чуть ближе, злобно посмотрев в сторону Миши, он произнес:

– Ну тебе повезло, конечно, ботаник. Но ничего, я тебя еще во дворах выловлю.

– Меня тоже выловишь? – спокойно произнес Дима.

– А ты че, – вставил Рыбкин, – думаешь, если спортсмен, то сильнее, что ли?

– Да, – все так же спокойно ответил Дима, – именно так и думаю. В следующий раз выкину уже в окно. Я не шучу.

Только в этот момент Миша заметил Леху, который протягивал ему руку, чтобы помочь встать. На лице Лешки почему-то застыла широкая улыбка, он едва сдерживал смех. Мише вдруг тоже стало смешно. Позади Леши стояли взволнованные Таня с Машей. В следующее мгновение дверь в кабинет опять раскрылась, и вслед за Риммой Александровной зашла завуч. Спокойно подойдя к Боброву, она встала напротив него и сказала ровным спокойным голосом:

– Ясно. Значит, так, – взглянув на часы сказала завуч, – сейчас идете домой и приводите себя в порядок. После школы, как и договаривались, идете оба на футбол в составе команды от нашей школы. После будем разбираться с твоим переводом – в зависимости от твоих достижений на футбольном поле. Если же при этом ты устроишь драку, или просто скажешь кому-то недоброе слово, или косо посмотришь, или еще каким-то образом пошатнешь мое терпение хоть малость, хоть одним взглядом… Я вызываю милицию и лично пишу заявление о перенаправлении тебя в детскую колонию.

Бобров и Рыбкин испуганно посмотрели на завуча.

– Не надо, пожалуйста, – прошептал Рыбкин, – меня дома убьют.

Завуч подошла к нему еще ближе и посмотрела на долговязого мальчишку сквозь очки с искренним интересом. Выждав паузу, она спокойно ответила:

– Они не смогут, Рыбкин. Не волнуйся. Потому что ты будешь сидеть в детской тюрьме. Сегодня же вечером поднимаю приказ об отчислении из пионеров. О наказании поговорим, как и о переводе, после матча. Договорились?

Хулиганы молча посмотрели на завуча. Рослая женщина в строгом костюме и с папкой в руках еще раз посмотрела на ребят, приспустив очки, и спросила уже более звонким и строгим голосом:

– Или мне прямо сейчас идти писать заявление и вызывать милицию?

– Не нужно, – тихо проговорил Бобров, опустив глаза.

Завуч наклонилась к Боброву и тихо сказала:

– Я слышала о тебе кое-что, пионер Бобров. Если хоть что-то из этого подтвердится, то я лично запрячу тебя за решетку. Если у меня будут даже просто подозрения. Даже если у меня будет просто плохое настроение, слышишь меня? Всего лишь один звонок – и все. Ну что, посотрудничаем последний раз, а потом поговорим о вашем наказании? Или мне сразу идти к телефону?

– Посотрудничаем, – тихо ответил Бобров, не поднимая глаз.

– Ну вот и славно. Посмотрим, передумаю ли я к вечеру, – спокойно и самодовольно ответила завуч. Бросив короткий взгляд на Мишу, она произнесла, обратившись к Римме Александровне:

– Этого в медпункт. Если есть хоть одна серьезная травма, я беру свой уговор назад и сразу же звоню в милицию.

– Со мной все хорошо, – тихо ответил Миша.

– Если я сказала, в медпункт, – тихо сказала завуч, наклонившись к Мише, – значит нужно идти в медпункт. Если я захочу что-то узнать у вас, пионер Разумов, я вас спрошу. А если я вас ни о чем не спрашиваю, то вам нужно закрыть рот и выполнять мои приказы. Теперь вам все ясно?

– Да, – тихо ответил Миша.

– Ну вот и славно, – звонко проговорила завуч, осмотрев класс. – Еще пострадавшие есть?

– Нет, – ответила Римма Александровна.

– Отлично. Проследите, чтобы пострадавшего провели в медпункт. Вечером вы отправляетесь с командой футболистов и лично мне доложите о том, как себя вел Бобров. Я буду ждать полный отчет от вас. А мы пока что с директором обсудим эту ситуацию.

– Хорошо, – ответила Римма Александровна и закрыла за завучем дверь. – Кто готов сопроводить Мишу до медпункта?

– Можно я? – спросил Лешка.

– Николаев, ну вот что ты улыбаешься, что ты постоянно улыбаешься? Твоего друга побили, а ты все смеешься. Нет, оставайся здесь, я вас знаю, вы там до конца уроков оба просидите. Никифорова!

– Я, – ответила все еще шокированная Маша.

– Проводи Мишу до медпункта, проследи, чтобы он не сбежал. Как только закончите, сразу же вернитесь назад!

– Хорошо, – тихо ответила Маша и вышла вместе с Мишей из кабинета.

Идя рядом с Мишей по коридору, она аккуратно посмотрела на него и взволнованно спросила:

– Ты как?

Миша улыбнулся, вытер уже переставший кровоточить нос и, немного смеясь, ответил:

– Да все хорошо, бывало и похуже.

– Когда же это бывало хуже? – серьезно спросила Маша. – Никогда еще не видела тебя с разбитым носом. А ну-ка, остановись.

Миша послушно остановился. Маша встала напротив него и, положив ему аккуратно руки на лицо, тихонько запрокинула ему голову, внимательно разглядывая разбитый нос. Миша замер. «Какие у нее нежные и мягкие руки», – отметил про себя Миша.

– Вроде больше не течет, – тихо проговорила Маша и опустила руки. Миша взглянул ей в глаза, но почему-то тут же испугался и смущенно отвел взгляд.

– Идем, – сказал он, – я ж говорю, все хорошо.

Маша догнала своего соседа по парте и, зашагав рядом с ним в ногу, продолжила:

– Вот же идиоты. Никогда с ними больше не связывайся, ладно?

– Не переживай, – спокойно ответил Миша. – Ничего страшного бы все равно не случилось.

– Все же хорошо, что Дима вступился.

– Да я бы и сам справился.

Маша едва заметно улыбнулась и как-то игриво посмотрела на Мишу. Свернув с коридора на лестницу, они принялись спускаться на первый этаж.

– Нет, правда, – возразил Миша. – Почему ты смеешься?

– Да я не смеюсь, я тебе верю, просто шутку вспомнила.

– Ту, над которой вы с Таней смеялись? – улыбаясь, спросил Миша. – А над чем вы там смеялись, кстати?

– Ой, это и правда смешно, но я тебе не расскажу, потому что это наш с Таней девичий секрет, – сказала Маша, тихонько засмеявшись.

– Ну ладно, – немного разочарованно ответил Миша.

Добравшись до медпункта на первом этаже, ребята остановились возле ближайшей скамейки. Маша еще раз с заботой взглянула на Мишу и тихо произнесла:

– Выглядит ужасно. Но вроде ничего опасного.

– Да все хорошо, – все так же смущенно отмахнулся Миша.

Маша заботливо положила руку на плечо Мише и тихо произнесла:

– Ладно, я тебя здесь подожду, хорошо?

Миша вздрогнул. Дыхание вновь перехватило. «Какая же легкая у нее рука», – подумал он и, отведя глаза куда-то в сторону, тихо буркнул:

– Угу.

Зайдя в кабинет, Миша сразу же подвергся тщательному осмотру и допросу. Невпопад отвечая на дотошные вопросы, Миша прокручивал в памяти моменты, в которых Маша к нему заботливо прикасалась. «Все же она точно в меня влюблена», – подумал Миша, и ему стало невероятно тепло на душе. Так, как никогда еще не было до этого. Заметив полуулыбку и слегка затуманенный взгляд Миши, фельдшер спросила:

– Скажи мне, дружочек, а тебя по голове точно не били?

– Нет, – ответил Миша и заулыбался еще сильнее.

После школы ребята вновь встретились с девчонками на улице. Остановившись возле аллеи неподалеку от главного входа на территорию школы, они обсуждали свои планы.

– Значит, сегодня мы играть не идем? – как всегда спокойно спросил Дима.

– Не идем, – ответил Миша, поправив свою любимую кепку. – У нас есть дела, да и нет никакого желания играть, когда знаешь, что тут происходит.

– Но рации я все же возьму, – добавил Лешка.

– Конечно, – согласился Миша. – Мы должны попробовать поймать его сигнал. В первый раз он начинался откуда-то со стороны Малого проспекта. Попробуем его выхватить где-нибудь во дворах на Малом, заодно внимательно осмотрим сами дворы на наличие рисунков и странных записей, как и договаривались. Значит, и твой фонарик нам понадобится.

– Да он у меня всегда с собой, – сказал Лешка и достал маленький фонарик из кармана куртки. – А вы с нами?

– Ну да, – как-то грустно ответила Таня. – Раз уж мы взялись за это дело, то надо помочь вам довести его до конца.

– Я, как всегда, подойду к вам после тренировки, – сказал Дима.

– Ой, а можешь Машу захватить? – спросила Таня. – А то она одна ходить боится, а спросить тебя стесняется.

Маша испуганно посмотрела на Таню, а потом на Диму и застенчиво улыбнулась:

– Это не обязательно, если вдруг тебе неудобно…

– Да никаких проблем. Где твоя музыкальная школа находится? – спросил уверенно Дима.

– Тринадцатая линия, дом сорок, – ответила Маша, глядя куда-то себе под ноги. – Я тебя у входа буду ждать, если что.

– Ну вот и славно, – громко заключила Таня. – Заберешь мою подругу, а потом вместе дойдете до Дома юного техника. Только не потеряй ее по дороге, а то она Маша-растеряша, может случайно потеряться, так что держи крепко!

– Без проблем, – ответил Дима, тихонько улыбнувшись.

– Тогда в путь? – спросил Леша.

– Двигаем, – сказал Миша, шмыгнув подбитым носом, и ребята, распрощавшись с Димой, двинулись в путь.

Весь путь Миша думал о пережитом за день. Иногда улыбаясь в ответ на шутки Тани и Леши, он поглядывал на Машу, которая шла вместе с ними, а потом вновь проваливался в свои размышления. Остановившись у метро, компания несколько минут подождала Лешу, который отлучился за рациями, после чего они продолжили путь по Среднему проспекту. Через некоторое время ребята дошли до светофора, на котором Маше нужно было пойти в другую сторону. Таня многозначительно посмотрела на свою подругу и сказала:

– Ну, ты сегодня под охраной, подружка, остается только порадоваться за тебя.

Маша тихонечко рассмеялась и кокетливо ответила:

– Увидимся позже, мы с Димой придем к вам!

Махнув рукой ей вслед, Миша вновь призадумался. «Даже не обернулась. И ни разу не попыталась заговорить. Иногда она души во мне не чает, а иногда ведет себя так вежливо и прохладно, что я начинаю сомневаться в своих догадках. Может, я ошибся? Или она просто так ловко скрывает это, чтобы никто не догадался о ее чувствах? Может, она специально скрывает их и поэтому иногда бывает намеренно сдержанной и такой незаинтересованной? Наверное, так и есть», – подумал Миша и включился в беседу с Таней и Лешей.

Дойдя да Дома юного техника, ребята спокойно переоделись и разошлись по своим секциям. Миша принялся дальше расчерчивать на ватмане чертежи деталей орудий и надпалубных построек, после чего аккуратно склеивал их, не забывая постоянно примерять к броненосцу. Спокойный и кропотливый труд заставил Мишу позабыть о его переживаниях. Только ватман, чертежи и клей. Перейдя к очередному слою папье-маше, который он наносил на корпуса судна, Миша в какой-то момент застыл, пронзенный внезапной мыслью. Простояв перед своей моделью почти минуту, Миша обратился к педагогу:

– Виктор Петрович, простите, а можно вопрос не по теме?

Педагог спокойно подошел к столу, на котором располагалась модель броненосца и сказал:

– Да, конечно, Миша, спрашивай.

– У меня с друзьями из школы вышел такой вот спор. Чисто гипотетические идеи, они появились после урока истории.

– Так, очень интересно, – ответил явно заинтригованный Виктор Петрович.

– Вот вы, наверное, слышали в своем детстве все эти страшилки про черного альпиниста, про красную руку, которая всех душит, и про черный автобус?

– Да, – ответил педагог, ухмыльнувшись, – конечно, в моем детстве мы тоже часто пугали друг друга, пересказывая эти страшилки в темноте.

– Вот, а что, если рассмотреть эти страшилки как молодые, еще не сформировавшиеся легенды или даже мифы?

– Так, очень интересная мысль, продолжай.

– Может ли быть возможным, на ваш взгляд, существование каких-то реальных объектов или даже инцидентов, из-за которых эти легенды родились на свет? Ну, скажем, страшилку о черном альпинисте мог породить какой-то случай с серийным убийцей, а легенду о черном автобусе – банда грабителей, как в фильме «Место встречи изменить нельзя», например, которые в свое время похищали людей.

– Интересная гипотеза, Миша. Нет, правда, очень интересная мысль, – задумчиво ответил Виктор Петрович, – но мне это кажется маловероятным.

– Почему?

– Ну, потому что такая практика часто применима к древним мифам или, скажем, мифам Средневековья. Особенно в тех случаях, когда мы не знаем ничего наверняка, а косвенные доказательства подобных событий или персонажей из мифов встречаются.

– Какие косвенные доказательства?

– Ну, например, сначала мы можем узнать про миф о Минотавре, живущем в лабиринте, а потом археологи могут найти и руины этого самого лабиринта с изображением человека с головой быка. А после узнать, что жители этого древнего острова имели традицию во время сражений использовать реальную маску головы быка в качестве шлема. Это косвенные доказательства, но мы можем предположить, что герой нашего мифа Тесей и правда когда-то бился с человеком в маске быка в лабиринте, а потом, пересказав эту историю другим, он породил миф о том самом Минотавре. К слову, это реальная гипотеза, гуляющая в кругах людей, занимающихся историей.

– Ну а почему же, скажем, у черного альпиниста не может быть такого же реального прототипа? – удивленно спросил Миша.

– Потому что нет никаких косвенных доказательств, своих лабиринтов и рисунков человека с бычьей головой, – улыбнувшись, ответил Виктор Петрович. – Легенда о черном альпинисте родилась из ниоткуда, как обычная страшилка.

– А если все же косвенные признаки найдутся? Свои рисунки и лабиринты?

– Ну, если найдутся, тогда уже можно будет говорить о вероятности такого варианта, но лишь о вероятности. Кстати, часть деталей ты уже можешь спокойно начать раскрашивать, чтобы они успели просохнуть перед сборкой и финальным покрытием лаком.

Все оставшееся время Миша задумчиво разглядывал детали модели броненосца «Потемкин». Со стороны могло показаться, что мальчик думает о чем-то своем, а совсем не о работе по склейке и раскрашиванию деталей. Могло бы показаться, если бы кто-то обратил на это внимание. Но все кругом были заняты своими проблемами, в том числе Виктор Петрович. Когда занятия были окончены, Миша все так же задумчиво спустился вниз к гардеробу. Погруженный в свои размышления, он даже не заметил, как к нему сзади подкрались Таня с Лешей.

– Салют! – крикнула Таня Мише прямо в ухо.

– А? Что? – дернулся Миша. – Ой, прекрати, пожалуйста.

– Давай, нас уже ждут, – улыбаясь, ответил Лешка.

– И когда это вы двое успели так подружиться? – немного раздраженно спросил Миша, повернувшись к своим друзьям.

– Нас объединило сильное чувство неприязни друг к другу, – улыбаясь, ответил Лешка.

– И пре-зре-ни-я, – добавила Таня по слогам тоном педагога младших классов.

– И презрения! – согласился Лешка, все так же широко улыбаясь.

Получив свою одежду и переобувшись, ребята вышли на улицу. На город уже опустился мрак. Неподалеку от входа друзей, непринужденно о чем-то болтая, дожидались Дима с Машей. Подбежав к Маше, Таня повисла на ней с крепкими объятиями и, издав радостный визг, тут же спросила:

– Ну что, ну как? Как ваша прогулочка?

– Да все хорошо, Таня, отпусти, пожалуйста, – ответила Маша, улыбаясь, – я же сейчас упаду.

– Я знаю, куда мы должны отправиться, – спокойно произнес Миша, – во дворы напротив моего дома.

– К детскому садику? – удивленно переспросил Дима. – Почему именно туда?

– У меня предчувствие, – сухо пояснил Миша. – Я уверен, что там что-то есть. Если ничего не найдем, то буду готов признать свое поражение и выслушать ваши предложения.

– Ну ты же у нас за детектива, – с иронией произнесла Таня. – Если к детскому садику, то идем.

– Зато девчонок провожать удобнее будет, – подметил Лешка, – не придется бегать лишний раз туда-сюда.

– Ой, не напоминай, – угрюмо прорычала Таня. – Я как вспомню, мне аж жутко становится. Надеюсь, ничего такого больше не случится.

Ребята двинулись в путь вдоль Седьмой линии по направлению к Малому проспекту. Навстречу им попадались взрослые, уставшие после тяжелого трудового дня, пионеры, возвращавшиеся домой или праздно шатающиеся по улицам. По проспектам оживленно летали автомобили. Васильевский остров кипел жизнью последние вечерние часы в свете фонарей, прежде чем окончательно провалиться в тишину ночи. Подойдя к Малому проспекту, компания друзей перешла дорогу и встала возле одной из арок на Шестой линии, которая вела к сети внутренних дворов. Войдя в арку, ребята продолжали перебрасываться шутками, лишь только Миша деловито, с пристрастием настоящего детектива стал осматривать стены так, словно в любой трещине старого дома могли быть спрятаны ответы на все интересующие его вопросы. Пройдя во двор, они осмотрелись. В центре находилось небольшое здание, принадлежавшее детскому садику. Вокруг него была расположена детская площадка. Кругом аллеи, пара проржавевших качелей. Двор как двор, никаких записей на стенах или в арках.

– О, качели! – воскликнула Таня. – Давно я не качалась… Давайте мы с Машей покачаемся, а вы что-нибудь там рядом поищете?

– Таня, будь хотя бы чуточку серьезнее, – пробубнил Миша. – Мы тут расследование проводим или как?

– Или как! – ответила Таня и двинулась в сторону качелей. Остальные медленно пошли за ней. С грустью посмотрев на своих товарищей, Миша решил обойти двор с другой стороны. Дважды обойдя здание детского садика по кругу, он остановился возле своих друзей у качелей. Таня весело раскачивалась на качелях, а остальные стояли возле нее.

– Леха, давай! – вскрикнула Таня. – Помоги мне!

Лешка встал сбоку от качелей и принялся их раскачивать. Миша же, стоя рядом и вертя головой, все еще осматривал дома, надеясь найти что-нибудь подозрительное на крышах или возле окон. Маша, улыбнувшись Диме, тихо спросила:

– Покачаешь?

Дима без слов кивнул в ответ. Засияв и опустив глаза, Маша скинула рядом рюкзак со сменкой и уселась на соседние качели. Бросив на Диму кроткий взгляд, она едва слышно проговорила:

– Только не очень сильно, ладно? А то я боюсь.

– Хорошо, – ответил Дима и принялся бережно раскачивать качели. В этот момент Лешка начал резко тормозить качели с Таней, останавливая их наверху:

– Ну все, теперь моя очередь, вылезай давай!

Со смехом, едва не свалившись с сиденья качелей, откуда Лешка ее вытряхивал, словно соль из солонки, Таня спрыгнула и принялась скакать по расчерченным квадратиками на земле:

– О, ничего себе, какие большие классики! Смотри, Машка.

– Да, я уже видела, – не глядя на Таню, ответила Маша. – Они какие-то странные.

– Да, – продолжила Таня, прыгая по квадратам с цифрами на одной ноге, – наверное, здесь есть какие-то особые зоны: на одни наступать можно, а на другие нельзя.

Миша посмотрел на расчерченную на асфальте игру, в которую так часто играли девчонки младших классов. Она была достаточно большой и по свой форме напоминала скорее кроссворд из папиных газет, чем классические классики. Присмотревшись внимательнее, Миша заметил, что они нарисованы краской, а не мелом. Подойдя вплотную к игре, он принялся разглядывать квадратики с цифрами. Начинались они с порядка простых чисел, однако между цифрами очень часто попадались квадраты, в которых была нарисована буква «А», обведенная кругом. Миша насторожился. Разветвляющаяся сетка кроссворда уводила к рукавам, где квадраты по большей части содержали только букву «А», а редкие паузы между ними были заполнены странными изображениями.

– Не понимаю, как в это играть, – сказала Таня, стоя на одной ноге на одном из квадратов с цифрой. Миша, оторвав взгляд от расчерченной игры, взглянул на Таню глазами, полными радостного озарения, и произнес:

– Зато я понял, как в это играть, – как-то таинственно улыбаясь, ответил Миша. Перескочив поближе, он начал указывать пальцем на квадраты с цифрами и объяснять, внимательно вглядываясь в лицо Тани, словно ожидая увидеть от нее какую-то реакцию: – Все как обычно. Видишь квадраты с цифрами?

– Ну да, – вдумчиво ответила Таня.

– А вот квадраты со знаком, похожим на автобусную остановку, – на них нельзя наступать. Таня, – сказал Миша как-то особенно таинственно, продолжая еще сильнее вглядываться в ее лицо, – если наступишь, то умрешь, проиграешь, поняла?

– Кажется… – тихо ответила Таня.

– А вот рисунки, – продолжил Миша, – на которых ты можешь сделать паузу, островки, до которых нужно допрыгнуть: дурацкая крепость, дурацкие коты с вашего двора, какой-то колпак с крестом и даже… что это? Дракон или чертов крокодил?

Остальные ребята тут же вскочили со своих мест и подбежали к Мише с Таней, внимательно вглядываясь в рисунки. Лешка поправил очки и сосредоточенно начал изучать изображения на земле, достав фонарик из кармана.

– Смотрите, игра нарисована краской, причем явно не детской рукой, – обратил внимание Миша, – а в квадратах уменьшенные копии тех самых рисунков и добавлены еще какие-то новые изображения.

– Не может быть… – задумчиво произнес Лешка – Может, это просто совпадение?

– Нет! – в сердцах воскликнул Миша. – Черт бы тебя побрал, это не совпадение, не бывает таких совпадений, Леша!

– Тогда что это, по-твоему? – спросил Леша.

– Это инструкция, – начал объяснять Миша. – Здесь обозначены места, в которых можно спастись от автобуса, а знак автобусной остановки – это явная отсылка к нему.

– Но у нас в городе нет крепостей, – возразил Лешка, тяжело вздохнув.

– А Петропавловская? – возразил Миша.

– Но она не красная! – продолжал настаивать на своем Лешка. – А ее очертания весьма узнаваемы, так что это какой-то другой замок.

– Возможно, – чуть спокойнее ответил Миша, – но это точно тот самый замок с рисунка во дворах в Днепровском переулке. А вот это точно те самые два кота, которые смотрят друг на друга.

– А это что тогда? – спросил Дима, указывая на остальные рисунки.

– Может, какой-то храм, – задумчиво ответила Маша, – или собор… у него наверху крест.

– Или шапка монарха, – добавила Таня. – Какой-то странный колпак.

– Возможно, это здание, принадлежавшее семье монархов в прошлом, – задумчиво ответил Миша.

– Опять же, в нашем районе нет таких зданий, – подметил Лешка.

– А может, оно и не в нашем районе, – возразил Миша.

Лешка включил фонарь и посветил на крайнее изображение:

– А это что? Крокодил?

– Дракон, – ответила Таня. – Крокодилов с крыльями не бывает. И похоже, что у него три головы.

– Бред какой-то! – замотав головой, словно отряхиваясь от дурных мыслей, ответил Леша.

Миша взглянул на часы, повернувшись к одному из источников света – окну ближайшего дома, и тихо произнес:

– Еще тридцать минут, и нужно будет включить рации. В прошлый раз он появился в тридцать семь минут восьмого. Скорее всего, наш друг на колесах обладает какой-то странной, пока непонятной нам пунктуальностью.

– Я все равно не понимаю, – подумал вслух Дима, – а зачем эти ребусы? Почему бы просто не написать предупреждения прямым текстом? Почему бы просто не объяснить все милиции?

– Не знаю, – ответил Миша, вглядываясь в рисунки на асфальте. – Возможно, злодеи уничтожают прямые упоминания о себе. Или есть какая-то другая причина.

– Какая? – спросил Дима.

– Да не знаю я, – устало ответил Миша. – Я не знаю, это всего лишь очередная зацепка. Но вопросов становится только больше. Что это за места, где они находятся? Кто управляет автобусом, почему он преследует людей? Почему его все игнорируют, словно нелепую байку для детей, хотя он, судя по всему, терроризирует людей уже не первое десятилетие?

– Ладно, – сказал Лешка, махнув рукой. – Я лучше займусь делом: пойду проверю рации.

Дима и Леша с девочками вновь собрались возле качелей. Последующие тридцать минут они провели в тишине, переговариваясь между собой едва слышно. Таня о чем-то перешучивалась с Лешкой, и лишь иногда тишину нарушал едва слышный сдерживаемый смех. Маша спокойно и без слов сидела на качелях, которые аккуратно раскачивал задумчивый Дима. Миша же все это время бродил возле расчерченной на земле схемы и внимательно изучал ее, силясь что-то понять. Через еще несколько минут раздался знакомый щелчок и гул.

– Тихо, – прошептал Леша. – Не держи их близко, только на расстоянии, а лучше вообще выключи: хватит и одной.

– Ладно, – ответила Таня. – Сам играй со своими игрушками.

Миша посмотрел в сторону друзей. Таня с Лешей все еще возились возле горы портфелей и мешков со сменной обувью, а Маша спокойно качалась на качелях. Случайно встретившись с ней взглядом, на этот раз Миша не стал отводить глаза. Маша улыбнулась и как-то неловко повернулась в сторону, скрыв лицо за длинными волосами, которые она распустила совсем недавно. Миша снова почувствовал какое-то волнение внутри. «Что это? Она стесняется на меня смотреть? Но покачать на качелях она попросила Диму, а не меня. Может быть, специально, чтобы я почувствовал ревность? Или просто побоялась спросить, потому что я был слишком занят? Или же это не значит ничего?» Вернувшись к своим друзьям, Миша уселся на свободные качели рядом с Машей и принялся разглядывать Лешкину рацию изо всех сил, хотя почувствовал, что взгляд Маши в этот момент упал именно на него.

– А можно я с ней пройдусь вокруг двора? – спросил Миша. – Может, что-то поймаю?

– Попробуй, – тихо буркнул в ответ Лешка.

Миша взял рацию и, отойдя на несколько шагов, повернулся к своим друзьям:

– Кто-нибудь хочет со мной?

– Не, – ответил Лешка, – мы тут посидим. Я специально вторую рацию достал, если что – вызывай.

– Хорошо, – сухо ответил Миша, отправившись наворачивать круги вокруг детского садика, убрав рацию под пальто.

«Вот ведь блин! – подумал он. – А я думал, она присоединится. Это было бы верным знаком. – Из-за подобных размышлений Миша начал тревожиться и нервничать все больше. – Хватит, – сказал он себе, – нужно перестать об этом думать. А то сам веду себя как влюбленная девчонка. У меня есть цель – выследить автобус. Вот было бы здорово, если бы я помог милиционерам его поймать! Может быть, мне бы даже медаль вручили. И объявили бы перед всеми. Перед всей школой. А может, и в газетах бы напечатали: мол, пионер Разумов помог милиции поймать злобную банду на черном автобусе, которая многие годы терроризировала город. Вот это да… – Миша мечтательно расплылся в улыбке. – Вот тогда посмотрел бы я на них всех. Ну а Маша, самой собой, призналась бы мне в любви и попросила бы пойти с ней на танцы. А я бы не отказался, мне ведь не жалко…»

Рация зашипела чуть сильнее. Миша насторожился. Внимательно вслушиваясь в звуки, он замер на месте. Треск, гул и завывания. Миша посмотрел на часы: семь часов сорок пять минут. Достав рацию, Миша покрутился с ней на месте, пытаясь поймать сигнал, но так ничего и не услышал. Вернувшись назад к друзьям, он выключил рацию и отдал ее Лешке.

– Ты слышал странные звуки, словно гул какой-то? – спросил Миша.

Леша отрицательно покачал головой. Миша устало вздохнул и опустил голову.

– Может, тогда по домам? – спросил Дима. – Охота сегодня не удалась ни на зайцев, ни на призрачный автобус, а еще математику сделать надо.

– Да, уже поздно, – согласилась Таня, – но вы все равно нас проводите, ведь правда же?

– Проводим, – с улыбкой ответил Дима.

Мише почему-то резко захотелось остаться одному. Захотелось быть упорным и одиноким исследователем, совсем как те герои из детективных рассказов, которые он читал в журналах. Замявшись на месте, он начал быстро придумывать повод, чтобы задержаться:

– Не могу… мне нужно… уместить все это в голове…

– Да брось ты страдать этой фигней, – ответил ему Лешка, – лучше идем все вместе.

– Нет, вы идите. Я хочу перерисовать всю эту схему к себе в блокнот, – уверенно сказал Миша.

– Да ты спятил! – закатив глаза, воскликнул Лешка.

– Нет, правда, идите, – настойчиво продолжил Миша. – Я же здесь живу, мне из двора выйти и дорогу перейти, а вам еще топать.

– Ладно, ты как знаешь, – сказал Дима, – а мне точно надо уже домой.

– Ну ладно, – удрученно согласился Лешка.

Попрощавшись со своим другом, компания отправилась к выходу со двора. А Миша, взглянув им вслед, склонился над своим рюкзаком в поисках блокнота. Достав из портфеля блокнот с карандашом, он принялся перерисовать схему, изображенную на асфальте. В темноте он неоднократно склонялся над рисунками, вставал то слева, то справа от них, чтобы не загораживать свет из окон домов. Наконец, закончив кое-как перерисовывать схему, он уселся на качели и тяжело вздохнул. Просидев так еще минут двадцать, он вдруг вспомнил, что ему тоже неплохо бы справиться с домашним заданием, и, подхватив рюкзак со сменкой, уныло двинулся в сторону дома. Ближайшая из арок выходила на Шестую линию, и Миша решил двинуться к ней. Погрузившись в кромешную тьму арки, он устало зашаркал ботинками по асфальту в сторону выхода, и эхо его шагов гулом отозвалось от каменных сводов с осыпавшейся штукатуркой.

Выйдя на линию, он повернул в сторону перекрестка на Малом проспекте, с которого было видно его родной дом. Остановившись возле светофора с красным сигналом, Миша терпеливо стал дожидаться зеленого, несмотря на то, что на улице было абсолютно пусто: ни единого автомобиля и ни единого пешехода. Подняв голову на светофор, он уже сделал было шаг, потому что красный мигающий свет вот-вот должен был смениться. Но он всё не менялся. Внутри Миши зашевелилась тревога: «Нет, ну не может такого быть».

Начав озираться по сторонам, он заметил, что все ближайшие к нему светофоры безостановочно мигали красным огнем. Вцепившись в свой рюкзак, Миша начал спешно переходить дорогу, когда вдруг справа от себя увидел автобус, одиноко стоявший на остановке. Причудливый черный автобус с каким-то странновато возвышавшимся квадратным салоном и круглыми фарами по бокам от длинного носа, как на старых военных грузовиках. Миша замер на месте, прижав к груди рюкзак и открыв рот. Фары автобуса включились, засветив, словно прожекторы, а улицу оглушил пронзительный дребезжащий рев мотора, больше напоминавший рык льва в ночной саванне. Миша попятился и, споткнувшись, упал на одно колено, угодив рукой в лужу. Взгляд его остался прикованным к старому дряхлому автобусу, который в эту же секунду двинулся с места. Разглядев над лобовым стеклом табличку с номером маршрута тридцать семь, Миша тут же вскочил и, в несколько шагов перепрыгнув Малый проспект, изо всех сил кинулся к арке родного дома. «Всего лишь сто метров», – подумал он.

Рев двигателя за спиной Миши начал приближаться, и вскоре мальчик услышал сильный удар, с которым автобус вылетел с проезжей части на тротуар. Сердце Миши сжалось еще сильнее, и он побежал так, как никогда еще не бегал. Буквально влетев в свою арку и ударившись о стенку, он тут же кинулся в парадную. Позади него раздался визг тормозов. Обезумев от страха, юноша метнулся вверх по лестнице и начал колотить в дверь своей квартиры, параллельно нажимая на звонок и нащупывая ключи в кармане. Когда ключи были найдены, дверь уже открылась, на пороге стоял отец. Влетев в квартиру и захлопнув за собой дверь, Миша, заикаясь, попытался объяснить:

– Там… автобус… он чуть меня не сбил!

– Что? – удивленно переспросил отец. – Ты чуть не попал под автобус?

– Что значит «попал под автобус»? – закричал Миша. – Он гнался за мной! Он хотел меня убить!

– А ну-ка не кричи, – строгим голосом сказал отец. – Угомонись и объясни все по порядку.

– Автобус! Черный автобус… тот самый, из дебильной сказки для детей… Он стоял на остановке возле Благовещенского сада и кинулся на меня, когда я переходил дорогу!

– Не выражайся! Ты что, пьян?

– Я не пьян! Послушай, пап, это черный автобус, – продолжал Миша, но речь его становилась все более сбивчивой, – тот самый! Из страшилки! Он правда существует… На улице пропадают люди, а сейчас… Я видел его, он пытался меня убить!

На шум пришла взволнованная мама. Сколько ни пытался Миша объяснить родителям увиденное снаружи, они лишь все больше и больше сомневались в его психическом здоровье. Когда им удалось наконец успокоить сына, он попытался еще раз внятно им все рассказать.

– Может быть, водитель был пьяный? – задумчиво спросил отец.

После еще нескольких тщетных попыток донести до родителей свои догадки о существовании черного автобуса, который связан с пропавшим мальчиком и убийством в Днепровском переулке, Миша сник. Мама на всякий случай принесла градусник. Измерив сыну температуру и убедившись в отсутствии жара, она тихо проговорила:

– Умывайся. Ужин на кухне, потом спать. Завтра мы с тобой об этом еще поговорим.

Осознав, что у него нет ни шанса доказать родителям правду, Миша, опустив руки, двинулся в ванную комнату. Раздосадованный и удрученный, он умыл лицо холодной водой, и ему тут же стало легче. Еще немного поговорив с отцом на эту тему, Миша выслушал длинную лекцию о вреде алкоголя и других запрещенных веществ, после чего в очередной раз поклявшись, что ничего подобного не было и в его мыслях, он пожелал родителям спокойной ночи, пообещав, что впредь будет более внимателен, переходя дорогу. Отужинав на кухне в одиночестве, он все еще не мог поверить в то, что увидел. А также в то, что его родители ни в грош не ставили слова родного сына. Обиженный и раздавленный, но все еще возбужденный, он оставил ужин и, протащив телефон к себе в комнату, тут же достал листочек бумаги с записанными номерами телефонов. Набрав номер Лешки, он замер, вслушиваясь в телефонные гудки на другом конце провода.

– Алло.

– Леха, это ты?

– Привет, ты только вернулся? А почему так долго?

– Леха, я его видел, я его видел! Он пытался меня убить, но родители не верят не единому моему слову!

– Погоди, что? Кто пытался тебя убить?

– Черный автобус! Когда я закончил и вышел из двора, то увидел его на остановке возле Благовещенского сада, – опять разволновавшись, начал объяснять Миша. – Он стоял там, на борту был указан маршрут! Его номер тридцать семь, понимаешь? Тридцать семь! А потом он завелся и с ревом помчался в мою сторону. Я кинулся к своей арке, он едва не сбил меня, я чудом успел нырнуть в свой двор!

– Погоди, ты сейчас серьезно? – все еще сомневаясь, переспросил Лешка.

– Он пытался меня убить! Ты думаешь, я о таком шутить стану? Он заехал прямо на тротуар и мчался за мной вдоль домов до самого двора.

– Я… я… даже не знаю. Ты точно не ошибся?

– А как здесь можно ошибиться, Леха? Не каждый день тебя пытается прикончить старый дряхлый автобус!

– А как он выглядел? Почему старый?

– Потому что он старый! Какая-то древняя довоенная модель автобуса, я такие только в кино видел: длинный нос, фары по бокам, вне корпуса и какой-то примитивный прямоугольный салон, как в карете. Однако он ездит просто с бешеной скоростью, я такого никогда не видел.

– Я даже не знаю, что сказать. Он не задел тебя?

– Нет, буквально несколько метров оставалось, когда я успел нырнуть в арку!

Леша молчал. Миша понимал, что друг ему не очень-то поверил. Как и его родители.

– Послушай, я знаю, ты мне не веришь. Мои родители мне тоже не поверили, они решили, что я пьян или еще что похуже.

– Нет… я верю тебе, верю… просто это… это… я даже не знаю, что и сказать.

– Это все меняет, Леха. Нечего тут говорить. Теперь нужно смотреть в оба. И на часы. Судя по всему, он может появиться позже половины восьмого, но не раньше. Я еще раз повторюсь, Леха, я не шучу. Это правда. Нам нужно быть аккуратными.

– Да… конечно. Нам нужно будет это обсудить. Мне нужно подумать.

– Ты можешь помочь мне и позвонить Тане и Диме? Расскажи им все, предупреди. Пусть даже не вздумают выходить в это время на улицу. А Маше я позвоню сам, – немного подумав, Миша добавил: – Да и Димке тоже, если ты меня не опередишь.

– Да, конечно. Сейчас позвоню.

– Хорошо, тогда до завтра, – немного успокоившись, выдохнул Миша.

– Да, и мы обязательно все обсудим. До завтра.

Нажав на рычаг сброса, Миша сразу же принялся набирать телефонный номер Димы. В телефонной трубке раздались короткие гудки.

– Ну и ладно, – вслух сказал Миша, после чего принялся набирать номер Маши по бумажке. «Какие красивые и простые цифры. В них даже что-то есть», – подумал он и принялся ждать. В трубке опять раздались короткие телефонные гудки.

– Да что ж такое! – в сердцах сказал Миша. – Наверное, с Таней болтает.

Попытавшись позвонить Маше еще несколько раз, он каждый раз нарывался на короткие гудки. Лишь с пятой попытки ему удалось дозвониться.

– Да?

– Добрый вечер! Извините, пожалуйста, за поздний звонок, а можно Машу Никифорову к телефону?

– Сейчас, – послышалось в трубке, а после откуда-то издалека прозвучали едва слышные слова: – Маша, тебя, опять какой-то мальчик. Давай только недолго, пора готовиться ко сну.

– Да? – как-то радостно и игриво произнесла Маша.

– Привет, это Миша.

– Миша? – удивленно переспросила Маша.

– Да, Маша, послушай меня внимательно, – тихим уверенным голосом начал объяснять Миша. – Когда я вышел из того двора, где мы попрощались, я увидел черный автобус. Я переходил Малый проспект, а он стоял возле Благовещенского сада. Почти в тот же момент он завелся и с ревом кинулся на меня. Я не шучу и не разыгрываю. Он правда существует. И сегодня он попытался меня убить. Я чудом спасся. С этого момента никому из нас не стоит после половины восьмого появляться на улице.

– Ты не шутишь? – испуганно спросила Маша.

– Нет, к сожалению, это правда. Завтра мы все обсудим подробнее, а пока что позвони Тане и предупреди ее. Я попросил Леху, но и ты тоже позвони на всякий случай.

– Хорошо, сейчас позвоню.

– Доброй ночи.

– До завтра, – сказала Маша и повесила трубку.

Услышав короткие телефонные гудки в телефоне, Миша так и не повесил трубку. Закрыв глаза и медленно закинув голову назад, Миша провалился в пустоту. Только он и гудки на конце провода, к которому подключен телефон девочки, что ведет себя странно. Просидев так несколько минут, Миша повесил трубку, после чего поставил телефон на место и, сбросив с себя одежду на ходу, упал в кровать. «И все-таки я был прав: он реально существует», – подумал Миша и тут же провалился в сон.

Проснувшись утром, как обычно, от звука будильника, Миша поднялся и сел на кровать. Уставившись в точку на стене, он сидел и смотрел, пока окончательно не проснулся от мерзкого дребезжания будильника, которое уже эхом прокатывалось в голове. Выключив будильник, Миша направился в ванную и, умывшись, традиционно сунул руку под горячую воду. «Ну и денек вчера выдался, – думал он, – сначала нос разбили, а потом еще и автобус попытался убить. А сегодня вечером предстоит еще и разговор с родителями, которые слушают все, что я им говорю, а потом делят на ноль. С другой стороны, мало кто из восьмиклассников может похвастаться, что его пытался убить черный автобус и у него ничего не вышло. – От этой мысли Мише стало особенно хорошо, и он улыбнулся. – Нет, ну правда, – продолжил он про себя, – есть чем гордиться. Еще и разгадал большую часть загадок, связанную с ним».

Позавтракав, Миша собрался и вышел на улицу. День был на удивление более теплым, чем обычно. Дойдя до школы в относительно терпимом настроении, он переоделся и, обрадовавшись тому, что в субботу на своих местах отсутствуют дежурные, быстренько прошмыгнул по лестнице в кабинет. Зайдя внутрь, он сразу же увидел всех своих друзей, собравшихся в небольшую кучку возле Таниной парты. Заметив, что друзья молча и внимательно смотрят на него, он закатил глаза, небрежно кинул портфель на свое место и подошел к ним:

– Нет, я не сумасшедший и мне это не показалось.

– Привет, – спокойно произнес Дима. – Значит, это не розыгрыш?

– Меня чуть не убили! – произнес Миша шепотом, чтобы остальные одноклассники не услышали. – Какой еще розыгрыш?!

– А как он выглядит? – так же тихонечко спросила Таня.

– Какой-то старый автобус, очень старый, довоенный, вытянутый, по бокам от носа торчат фары, корпус как у кареты. Прямо какой-то гроб на колесиках. На кабине видна табличка с номером тридцать семь.

– Почему тридцать семь? – спросил Лешка.

– А я откуда знаю? – все так же шепотом ответил Миша. – Он явно связан с этим числом, на башне оно тоже было.

– Это какая-то мистика прямо, – возмутился Леша.

– Ты мне веришь? – спросил Миша.

– Верю, – громко выдохнув, ответил Леша, – но я не понимаю, это правда как-то не рационально. Даже если это какие-то бандиты, зачем им число тридцать семь? Зачем они нападают на совершенно случайных людей? Они же даже их не грабят!

– Я не знаю, – ответил Миша, – я сам ничего не понимаю. Но теперь я могу с уверенностью сказать, что это не выдумки, автобус точно существует!

– А кто был за рулем, ты видел водителя? – спросил Дима.

– Нет… – растерянно ответил Миша. – Я не успел разглядеть. Я чуть в штаны не наложил, он ведь прямо на меня помчался! Я даже упал сначала, а потом просто бежал не оглядываясь.

– Он действительно ехал прямо за тобой? Может, просто мимо? – все еще допытывался Лешка.

– Он заехал на тротуар, и когда я успел забежать в арку, он был уже в паре метров от меня! – взволнованно объяснил Миша. – Я сразу же побежал к дому, а он затормозил. Я слышал визг его тормозов. Понимаешь, он не просто ехал за мной, он мчался с такой бешеной скоростью! Сорвался с места словно пес, увидевший кошку!

– Ужас, – тихо проговорила Маша с испуганным лицом. – Я тебе верю.

– Спасибо, – немного успокоившись, ответил Миша, – а вот мои родители мне не верят! Я весь вечер пытался им объяснить, но они посчитали, что я просто пьян. Сегодня мне еще предстоит с ними разговор.

– Послушай, – начал Дима, – я бы на твоем месте не рассказывал об этом. Понимаю, это тяжело, но и им тяжело в это поверить, поставь себя на их место.

– Да я понимаю, – грустно вздохнув, ответил Миша.

– Скажи им, что это был просто какой-то автобус, который тебя чуть не сбил, – продолжил Дима, – иначе, глядишь, и в психушку отправят.

Миша удивленно посмотрел на Диму, который все так же холодно и без эмоций продолжил:

– Я серьезно. Если этот автобус и правда существует, а люди вокруг оставляют о нем иносказательные заметки во дворах и при этом нет ни одного прямого упоминания о нем, – это неспроста. Возможно, им тоже никто не верил.

– А возможно, – испуганно добавила Таня, – он и правда охотится за теми, кто слишком много знает.

– Да как он может об этом узнать? – возмутился Леша. – Нет, правда, ты хоть представляешь, насколько большая развернутая сесть шпионов и доносчиков для этого потребуется?

– Нет, но ведь именно об этом и говорил тот парнишка, что пропал?

– С одной стороны, я вам верю. Я не могу допустить, что Миша это все нафантазировал, – начал эмоционально объяснять Лешка, – но с другой стороны, это просто какой-то бред, ну вот честно!

Дверь распахнулась, и перед классом возник Шугаев. На этот раз класс встречал его преждевременными овациями и даже свистом.

– Давай, Шуга! – закричал Ваня Наумов. – Трави!

Шугаев поклонился, откашлялся и начал рассказывать анекдот:

– Попали как-то немец, русский и американец на необитаемый остров. Сидят, значит, там неделю, две, месяц, уже и обустроились, и рыбу научились ловить, но по дому тоскуют неимоверно, а их все не спасают. И вот находят они, значит, как-то утром на берегу бутылку. Открывают – а там джинн. «Спасибо, – говорит джинн, – освободили вы меня, а значит, я исполню три ваших желания, но три на всех, по одному желанию на каждого». Ну мужики согласились. Первым загадал немец. «Хочу, – говорит, – прямо сейчас оказаться дома». Раз – и исчез немец. «Вот это да!» – закричали мужики. Вторым, значит, загадал американец. «Хочу, – говорит, – прямо сейчас оказаться дома с миллионом долларов на руках!» Раз – и американец пропал. Остался только русский. Покумекал наш и понял, что сильно сдружился с мужиками, а дома его жена ждет нелюбимая, ну он и говорит джинну: «Значит так, я придумал, давай сюда ящик водки и этих двоих обратно!»

Класс опять дружно засмеялся. Лешка вяло фыркнул, выжав из себя скудную улыбку. А Дима, не дрогнув ни единой мышцей лица, повернулся опять к Мише:

– И что ты думаешь делать? Может, бросить это все, пока не поздно?

– Ну уж нет, – ответил все еще немного взволнованный Миша. – Для начала я вам его покажу. А уже потом мы все вместе решим, как нам поступить.

– Что-то я как-то не горю желанием его увидеть, – уныло проговорила Таня, состроив разочарованную гримасу.

Дверь в кабинет опять открылась, и в класс зашла учительница математики. Все тут же встали возле своих мест. Усевшись за стол, педагог довольно растерянно посмотрела куда-то в пустоту и лишь после продолжительной паузы вздохнула и сказала:

– Ладно, потом. Приступаем к уроку. Класс, садитесь.

Все сели на места, и началась повседневная проверка присутствующих. После учительница сразу же приступила к новому материалу. Мишина способность сосредотачиваться снова покинула его из-за сидящей рядом Маши. Его сознание улавливало то запахи, то ее движения, по которым он пытался угадать ее настроение, то что-нибудь еще, но только не слова педагога. Еще через несколько минут в дверь постучали, после чего, в проеме появился старшеклассник:

– Здравствуйте, а можно мне снять Мишу Разумова? Это для стенгазеты.

– Ладно, – опять тяжело вздохнув, ответила учительница, – забирай.

Миша тут же схватил рюкзак с вещами и выскочил за дверь.

– Здорово, Мишань, – сказал, протянув руку, старшеклассник.

– Привет, Андрей, – ответил Миша, пожав руку.

– Идем на второй этаж, сегодня нам выделили двадцать шестой кабинет, поработаем в тишине и покое.

– Идем, – согласился Миша.

Когда Миша зашел в кабинет, там его уже ждала редакция школьной газеты, возглавлял которую как раз Андрей из десятого «А». Внутри царил творческий беспорядок. На одной из парт стояли баночки с гуашью, стопка ватманов, кисточки и вырезки из «Пионерской правды». Андрей, засунув карандаш за ухо, встал у окна с серьезным видом, наблюдая за работой остальных.

– Миша, – обратился к юноше Андрей, не отрывая глаз от пятиклашек, работающих ножницами, – твоя статья уже готова?

– Нет, но я собрал просто море материала.

– Хорошо, тогда садись и быстренько излагай его на листке бумаги. Я проверю, потом его перепишут хорошим почерком, и мы его вклеим в газету. Сегодня к проверке комсомольцев все нужно сдать.

– А что сегодня клеим? – спросил Миша, не зная, как лучше начать разговор о собранном материале.

– Сентябрьский номер, – ответил Андрей. – Тема – «Наш труд и наша дружба». Вот посмотри: у нас две колонки о субботнике, заметка про слет отличников и статья восьмиклассницы про новую библиотеку.

Миша взял в руки вырезки из газеты, внимательно рассматривая их. Некоторые из них были дополнительно раскрашены карандашами и гуашью.

– А это что? – спросил он, вытаскивая одну из таких страничек, разрисованную цветными карандашами.

– Это Люда из седьмого прислала, – усмехнулся Андрей, – хотела рубрику «Наши питомцы». Видишь, котенок на подоконнике.

– Миленько, – сказал Миша. – Почему бы и нет?

– Потому что у нас уже перебор с милым, – вздохнул Андрей. – Если все будет про котят и дружбу, нам потом скажут, что идеологическая направленность хромает. А у тебя что за тема, кстати?

Миша тяжело вздохнул, откладывая стопку с бумажками в сторону. Немного задумчиво посмотрев куда-то в сторону, он собрался с последними мыслями и ответил:

– Про черный автобус. И про то, как на улице умирают люди из-за своей неосторожности.

– Шутишь? – спросил Андрей, с серьезным видом посмотрев на Мишу.

– Нет, ты не понял, – немного замешкав, начал оправдываться Миша. – Я хотел статью о дорожно-транспортных происшествиях. Слышал, что они в этом месяце участились. Я сам вчера чуть под автобус не попал. Вот и хотел это как-то обыграть в виде детской страшилки, понимаешь? Что-то вроде «будьте внимательны, оглядывайтесь по сторонам, когда выходите на дорогу, потому что черный автобус не прощает ошибок».

– Так бы сразу и сказал, – ответил Андрей, опять повернувшись в сторону работающих пятиклашек. – К чему нам этот автобус? Можно и без страшилок написать напоминания о правилах дорожного движения. А автобус лишнее, такое точно не пропустят.

– Хорошо, – улыбнувшись, ответил Миша, – так и сделаем.

– Вот и славно, – подытожил Андрей. – Тогда садись и пиши, я жду.

Усевшись за свободную парту, Миша взял заготовленный лист бумаги, вырванный из тетради, и принялся излагать свои мысли. Несколько раз он перечеркивал написанное, что-то исправлял, задумывался, хитро поглядывая в сторону Андрея, а потом продолжал писать. Закончив, он еще раз все прочитал, проверил и принялся переписывать в чистовик. После чего спокойно встал, отдал листок Андрею и сразу же подошел к Свете, девятикласснице, которая отвечала за оформление. Девушка, склонившись над огромным листом ватмана аккуратно, каллиграфическим почерком выводила надпись: «Сентябрь – месяц добрых дел». Ее рука немного дрожала, но буквы выходили удивительно ровными. Склонившись над ее плечом, Миша произнес:

– Свет, красиво получается.

– Только не дыши на меня, а то опять размажется, – буркнула она, не оборачиваясь.

Замешкавшись, Миша еще раз посмотрел на Андрея, который внимательно читал его статью. Пытаясь его хоть как-то отвлечь, Миша неожиданно вспомнил:

– Ребят, а вы не забыли упомянуть о танцах в следующую субботу?

– Черт, точно! – вскрикнул Андрей, опустив Мишин листок. – Совсем из головы вылетело. Миша!.. Нет, Света!.. Нет, я сам напишу!

За дверьми раздался звонок. Андрей в спешке передал листок одному из редакторов и коротко бросил:

– Держи, переписывай! Только аккуратно и красивым почерком! А я пока что займусь подготовкой статьи о танцах.

– Но сейчас же перемена, – буркнул один из пятиклашек.

– Точно, – кивнул Андрей. – Хорошо, но со звонком обратно ко мне. Еще один урок, и мы успеем все доклеить.

– А я тебе нужен? – аккуратно спросил Миша.

– Э-э-э….

– У меня просто долг по математике, – соврал Миша, – надо бы сдать.

– Хорошо, – ответил Андрей, – тогда ты свободен. В следующий раз приходи уже со своей готовой статьей, договорились? А если появятся вопросы, то подходи на неделе, не стесняйся!

– Договорились, – ответил Миша и, схватив вещи, выскочил из кабинета.

Взлетев по лестнице на третий этаж, Миша подошел к кабинету, где должен был состояться второй урок. Дверь в кабинет почему-то оказалась закрытой, и большая часть класса просто толпилась снаружи. Подойдя ближе, Миша заметил, что многие его одноклассники почему-то была взволнованы. Увидев в толпе Диму, он сразу же побежал к нему:

– А что случилось?

– Разумов! – тут же раздался властный и строгий голос завуча. – За мной!

Не успев получить ответа от своего друга, Миша покорно повернулся и пошел вслед за женщиной в строгом костюме. Спустившись на первый этаж, они зашли в один-единственный кабинет на этом этаже, где Мише уже приходилось бывать совсем недавно. В кабинете за столом учителя располагались все те же мужчины в гражданском. А один из них, одетый в форму милиционера, стоял возле окна с папкой бумаг.

– Разумов Михаил, восьмой «Б». – строго объявила завуч и вышла из класса.

Миша опять почувствовал неприятное волнение где-то в глубине души. Стоя возле двери, он смотрел поочередно то на одного, то на другого внезапного гостя, пока тот в кожаной куртке, что сидел за столом, водил карандашом по списку фамилий на бумаге.

– Так, Разумов, ага! Нашел, вижу, – заявил мужчина в кожанке и посмотрел на Мишу: – Присаживайся, Миша, чего стоишь.

Миша подошел к учительскому столу и сел за первую парту напротив него. Спокойно глядя ему в лицо, мужчина спросил:

– Это ты с Бобровым подрался вчера?

– Да, он напал на меня со своим приятелем, – тихо ответил Миша.

– А почему? Что не поделили? – продолжил мужчина.

– Ничего, он просто начал задавать мне вопросы, а я сказал, что не обязан ему ничего отвечать. После этого он ударил меня и разбил мне нос.

– А о чем он спрашивал тебя?

– Он спрашивал меня о том, что именно вы хотели узнать, – все так же спокойно ответил Миша.

– Я? – удивился мужчина.

– Да, – кивнув головой, ответил Миша.

– Это тот, которого мы в прошлый раз допрашивали, – пояснил мужчина в форме, слегка повернувшись к столу, – по части Иванова.

– Ах вот оно что, – засмеялся мужчина в кожанке, потерев свой небритый подбородок. – Теперь вспомнил. Ясно. И что же? Вот прям так взял и напал?

– Да.

– Ну а ты ему вмазал? – ухмыльнувшись, переспросил мужчина в кожанке.

– Я лишь успел оттолкнуть его друга, Рыбкина Сашу, а после нас разняли.

– Ясно, ясно, – все так же улыбаясь, ответил небритый, – а скажи, они с этим Сашкой много кого обижали?

– Много, но в этом учебном году это был первый конфликт.

– Как отвечает, а? – обратился тип в кожанке к своим коллегам с ухмылкой. – Какая поставленная речь. Скажи, а ты, наверное, в каком-нибудь умном кружке занимаешься?

– Да, в кружке судомоделирования в Доме юного техника на Седьмой линии, возле Большого проспекта.

– Ясно, молодец, а учишься хорошо?

– Не сказал бы, – все так же спокойно и, стараясь не показывать волнения, ответил Миша. – Преимущественно на четыре.

– Преимущественно на четыре, – передразнил его мужчина, обернувшись к коллегам. – Ну прямо как настоящий инженер. Молодец, Миша, не то, что эти… балбесы из футбольной команды. Последний вопрос. Скажи мне, Миша… А чем ты вчера вечером занимался, от восьми до десяти часов?

– В это время я со своими друзьями возвращался из Дома юного техника и некоторое время провел во дворах возле детского садика вместе с ними.

– И что вы там делали? – насторожившись, спросил тип в кожанке.

– Качались на качелях… – немного подумав, Миша добавил: – С девочками. А потом разошлись по домам.

– С девочками? – усмехнувшись, переспросил мужчина. – Другое дело! Так держать, Миша. Делаешь успехи. Ладно, свободен.

– Простите, а можно вопрос? – не удержался Миша, привставая из-за парты.

– Нет, – строго и спокойно ответил тип в кожанке и махнул рукой: – Иди уже гуляй, пионер.

Миша взял свои вещи и, направившись к двери, вежливо попрощался:

– Всего доброго!

– Ага, давай, – буркнул небритый, принявшись дальше возить карандашом по списку фамилий на бумаге.

Выскочив из кабинета, Миша помчался по лестнице обратно. «Что случилось? – думал он. – Опять кто-то пропал? Или они по старому вопросу? Он упоминал футбольную команду. Значит, их тоже допрашивали? Добежав до своих одноклассников, он принялся искать друзей. Найдя в стороне Диму с Машей, он тут же обратился к ним:

– Там милиция. Меня опять допрашивали.

– Я знаю, – спокойно ответил Дима, – меня самого снимали с уроков.

– И тебя тоже? – удивился Миша. – А что случилось? Что-нибудь известно?

– Ходят слухи, – сказала Маша испуганно, – что Римма Александровна пропала вместе с частью футбольной команды вчера.

– Офигеть… – выдохнул Миша с широко открытыми глазами. – С восьми до десяти вечера! Я уверен, что это он. Я уверен в этом.

– Ты им что-нибудь сказал? – спросила Маша. – Ну, про автобус.

– Нет, – сухо ответил Миша.

– Правильно, – добавил Дима, – не стоит. Это только добавит проблем.

Обернувшись, Миша увидел Таню и Лешу, которые подошли со стороны лестницы.

– А вы где были? Тоже у них? – удивленно спросил Миша.

– Нет, – серьезно ответил Лешка, – мы в столовой были. Слушайте, у меня есть план.

– Какой? – насторожившись, спросил Миша.

– Сегодня суббота. Возле кинотеатра «Балтика» будет блошиный рынок. У нас есть все шансы выловить что-то из радиоаппаратуры. Если я найду конденсатор переменной емкости нужного мне объема, то я смогу собрать свой передатчик. Мы сможем ловить сигналы с безопасного расстояния.

– Просто превосходно! – воскликнул Миша. – Насколько далеко?

– Возможно, даже добавим еще один километр, а может, и больше. Все зависит от того, что найдем.

– Поверить не могу, – прошептал Миша воодушевленно. – Когда идем?

– Сейчас, – ответил Леха. – Литературы, как я понимаю, все равно не будет.

– Ты спятил? – спросила Таня. – Предлагаешь сбежать, когда внизу милиция и завуч?

– Да, – все так же серьезно и без улыбки ответил Лешка, – воспользуемся суетой. После уроков рынок уже опустеет. Главное, не попасться завучу, а милиции, поверь, до этого нет никакого дела.

– Я в деле, – сказал Миша, – а кто не хочет, тот может остаться и все пропустить.

– Даже не знаю, – как-то испуганно проговорила Маша. – Я еще ни разу не прогуливала школу.

– Я иду с вами, – уверенно произнес Дима.

– Ну ладно, – безрадостно добавила Маша, – тогда и я тоже.

– Так уж и быть, – согласилась Таня. – скажу, что подумала, что уроков не будет из-за этого случая с милицией. Если вдруг спрашивать начнут.

– Тогда встречаемся на улице, – добавил Миша. – Выходим по одному, чтобы не привлечь внимания. А если остановят, говорите, что участвуете в субботнике в Доме юного техника, а записки уже у Полевой.

– Вот это подстава, – улыбнувшись, сказала Таня.

– Потом разберемся, – махнул рукой Лешка. – На выход.

Аккуратно спустившись на первый этаж, ребята начали внимательно осматриваться. Первым в гардероб зашел Миша, наскоро накинув пальто и кепку прямо в гардеробе, он не стал переодевать сменку и сразу же выскочил в холл. Подмигнув друзьям, он быстрым шагом направился к уличным дверям и уже меньше чем через минуту оказался за воротами школы. Встав позади одного из старых тополей на аллее, он стал дожидаться своих друзей. Следующими из школы выскочили Маша и Таня. Миша аккуратно помахал им рукой. Когда девчонки подошли, Таня испуганно начала рассказывать:

– Нас химичка остановила! Я подумала, у меня сердце в пятки провалится!

– И что вы ей сказали? – спросил Миша.

– Я соврала, что нас отпустили с уроков, – ответила Маша.

Миша, округлив глаза, приподнял козырек кепки:

– Ты что, с ума сошла?

– Мне стало страшно, и я сказала первое, что пришло в голову, – смеясь, ответила Маша. – Зато никаких вопросов, она мне сразу поверила.

Следом из школы вышли Дима и Леша. Быстрым шагом они направились к своим друзьям, с опаской оглядываясь назад.

– Меня химичка остановила, – сказал Лешка, как только они подошли, – спросила, правда ли нас отпустили, и я ответил ей, что правда.

– Это Маша ей соврала, – со смехом сказала Таня.

– Капец, – улыбнулся Лешка. – Не знаю, как мы в понедельник оправдаемся. Ладно, не будем терять времени, двигаем к кинотеатру.

Пройдя вдоль Седьмой линии, ребята перешли дорогу у метрополитена и направились дальше. Приблизившись к кинотеатру «Балтика», они обнаружили развалы блошиного рынка и огромную толпу людей, ходивших вокруг и рассматривавших товары. Со стороны Невы задувал ледяной осенний ветер, но день на удивление стоял солнечный.

– Наконец-то приятный денек, надоело уже во мраке шастать, – едва слышно буркнул Миша.

– Впереди еще зима, Миша, – улыбаясь, ответила ему Маша. – Что ты будешь делать зимой? С нашим расписанием мы точно не увидим солнца до весны.

– Буду названивать тебе по телефону, – неожиданно для самого себя пошутил Миша и спрятался за воротником пальто.

– Хорошо, – заулыбалась Маша, – звони сколько хочешь.

Свернув к развалам у кинотеатра, ребята нырнули в толпу. Повсюду толпились люди, мешались сумки, старики с чемоданами, женщины в пальто, подростки с портфелями. Надо всем этим гудел ленинградский гомон: смех, спор и треск магнитофона «Весна». Прямо за развалами возвышался кинотеатр «Балтика»: облупленные стены, афиша с бледными лицами актеров, а рядом, на площади, словно иной мир: сотни вещей, отживших свое. На складных столиках лежали старые радиоприемники, газеты «Ленинградская правда» десятилетней давности, пластинки, пыльные книги, части от велосипедов и даже шинели с фронта. Компания из 28-й школы пробиралась сквозь толпу.

– О, гляди, «Спорт-80»! – воскликнул Лешка, указывая на старый магнитофон, покрытый царапинами. – О таком отец мечтал, когда в институте учился!

– Давай ищи уже свои провода и транзисторы, – засмеялась Таня, хлопнув его по плечу.

Ребята подошли к столику, где пожилой мужчина в сером пиджаке аккуратно раскладывал фотоаппараты.

– «Смена-19», «ФЭД-5», «Зенит-Е»… – перечислял он почти благоговейно. – Все проверенные, все рабочие.

Таня остановилась как вкопанная. На бархатной подложке лежал «Зенит-Е» – тот самый серебристый фотоаппарат с черным корпусом и старым потертым ремешком. Таня вожделенно провела пальцем по надписи «Made in USSR» и спросила у продавца:

– Сколько?

– Семнадцать рублей, – ответил мужчина.

– Семнадцать… – прикусив губу, повторила Таня. – У меня только десять.

– А ты хорошо умеешь им пользоваться? – спросил Миша, внимательно разглядывая фотоаппарат.

– Пф-ф, – фыркнула Таня, – шутишь, что ли? Так же хорошо, как ты строишь свои кораблики.

– Вообще-то, – ответил Миша, поправляя кепку и обращаясь к друзьям, – нам бы он не помешал в команде. Мы могли бы сделать фото. Для начала фото рисунков – на случай, если они пропадут. А затем и фото нашего неуловимого злодея на колесиках.

Дима задумчиво подошел к столику чуть ближе. Взяв фотоаппарат в руки, он повертел его в руках и сказал:

– А вообще-то Миша прав, это была бы хорошая идея. С такими фотографиями мы могли бы ожидать более серьезного к себе отношения.

Положив «Зенит» обратно на столик, он засунул руку в карман и, немного поискав там, достал мятую трешку.

– Держи, – сказал Дима, – пусть это будет моим вкладом в общее дело.

Таня опешила, разглядывая купюру в своих руках. Посмотрев на Диму, Маша тоже полезла в портфель. Пошуршав среди личных вещей, учебников и тетрадей, достала старенький кошелек. Открыв его, она пересчитала свои сбережения и протянула два рубля со словами:

– Прости, подруга, но больше у меня нет.

Следом в карман залез и Лешка, но Миша его тут же остановил:

– Нет, стой, твои деньги пригодятся, чтобы выкупить нужные детали для передатчика. Без него мы ни в жизнь не сможем поймать его на фото. – Достав из кармана брюк свои деньги, он отсчитал еще два рубля и протянул их Тане: – Вот, а это моя доля. Надеюсь, ты сможешь достать пленку и все необходимые реактивы?

– Конечно, – сказала Таня со слезами на глазах и медленно протянула деньги мужчине за столиком. – Можно?

– Так, – мужчина взял деньги в руки и начал их пересчитывать. – Восемь, десять, пятнадцать… да! Забирай, пользуйся на здоровье!

Таня радостно прижала фотоаппарат к груди и, едва не заплакав, тихо произнесла:

– Спасибо вам, ребята, я обязательно отдам, как только накоплю!

– Не нужно ничего отдавать! – тут же вставил Миша. – Пусть это будет твоей личной мотивацией в нашем непростом деле!

– Спасибо, – еще раз скромно проговорила Таня, не отпуская фотоаппарат, – тогда я вас всех приглашу в кафе. В пышечную! Как только у меня накопится еще немного денег.

– Другой разговор, – согласился Миша, – от пышек я не откажусь. Но уже в другой раз. А теперь идем дальше. Самое главное, чтобы Лешка нашел то, что ему нужно.

Пройдя немного вперед, ребята сразу же наткнулись на молодого парня в бушлате, разложившего свои товары прямо на земле, подстелив газетку. На газетке царил хаос из железа, плат, катушек, ламп и проводов.

– Это что, радиатор? – спросил Лешка, подняв большую металлическую коробку с ребрами непонятного назначения.

– Почти, – усмехнулся парень в бушлате, – это остаток от радиоприемника «Волна». Переменный конденсатор.

– Такой огромный? – удивился Леша.

– Ну конечно, – усмехнулся парень, – на военных радиостанциях стоят такие же. Если руки есть – то сделаешь себе передатчик или детектор.

Лешка взволнованно повертел в руках хитроумное устройство. Бережно покрутив ручку, он увидел, как лепестки ребер раскрываются прямо на его глазах. Резко оторвав глаза от детали, он взволнованно спросил:

– Сколько?

– Рубль пятьдесят.

Лешка не торговался. Он уже видел в голове то, что ему было нужно: огромный ретранслятор, способный достучаться до любого двора поблизости. Отсчитав нужную сумму продавцу, Леша сразу же взял деталь и спрятал ее в портфель, после чего взволнованно произнес:

– Идем.

– Ну что, Лешка, это оно? Оно поможет нам? – спрашивал Миша, обгоняя друга на ходу.

– Да, – все так же тихо и без улыбки ответил Леша.

– Ну объясни хоть, – не унимался Миша, – мы правда теперь сможем увеличить дистанцию еще на километр?

Леша остановился и глубоко вздохнув, поправил очки, а затем ответил:

– Если получится, если, скажем, разместим буферный каскад, ну… усилитель где-то на крыше… тайно… я думаю… думаю, мы сможем достучаться до другого конца Васильевского острова без помех. С помехами – возможно, до дворов на Двадцатой линии.

– Япона мать! – выкрикнул Миша, сорвав кепку со своей головы. – Ты это серьезно?

– Думаю, да, – ответил Леша, который, кажется, сам не верил в свою удачу.

Вернувшись обратно к Среднему проспекту, ребята остановились у метро. Над домами светило яркое, но уже остывшее солнце, а вокруг сновали пешеходы и автомобили. Немного подумав, Лешка сказал:

– Давайте завтра возьмем отгул и никуда не пойдем. Мне нужно посидеть дома хотя бы это воскресенье, мне уже не терпится взяться за дело и подготовить схему, а в понедельник, в кружке, я уже закончу работу над усилителем.

– Давайте, – согласился Дима. – Я бы разобрался как раз с домашкой заранее, чтобы на неделе чувствовать себя свободнее.

– Да, мне тоже нужно позаниматься дома, – согласилась Маша.

Таня стояла рядом и влюбленно рассматривала фотоаппарат, висящий на шее, нежно придерживая его руками и ощупывая курки пальцами. Так и не произнеся ни слова, она молча посмотрела на своих друзей.

Миша усмехнулся:

– Что ж, значит, нам всем будет чем заняться. Тогда до понедельника?

– До понедельника, – согласилась Маша и как-то игриво улыбнулась Мише.

Дома, после того как Миша наконец-то разобрался со всеми домашними заданиями и долгами по школе, он вновь решил вернуться к своим размышлениям о терзавших его проблемах. О сигналах, о рисунках, об автобусе, который он видел, и о том, стоит ли дожидаться признания от Маши или стоит сделать первый шаг и пригласить ее на танцы. Выйдя в коридор, который встретил его мягким поскрипыванием половиц, Миша двинулся в сторону кухни, чтобы поставить чайник. Дожидаясь, пока чайник закипит на плите, Миша вдруг решил помыться пораньше, пока родителей нет дома. К тому же, пока его никто не торопил к ужину, можно было залезть в горячую ванную с горячим чаем и часик просто побалдеть, отдавшись блаженной неге и ни о чем не думая. От одной только мысли об этом у Миши резко приподнялось настроение и пробежали мурашки по спине. Довольный своей идеей, он тут же побежал в ванную, воткнул сливную пробку и включил воду. Вернувшись на кухню, он налил себе чай, сделал бутерброд со сгущенным молоком и отнес все это в ванную, расположив на одной из свободных полочек, предназначенных для средств гигиены. Сбегав быстренько к себе в комнату за полотенцем и чистым бельем, Миша тут же вернулся обратно, разделся, взял бутерброд с чаем и залез в ванну с горячей водой.

Ванная комната, в которой он расположился, была маленькой, но весьма уютной. Настоящая капсула тепла, в которой Миша всегда чувствовал себя более защищенным, чем в своей комнате. Белый кафель, который добавлял еще больше света, чистая блестящая раковина и аккуратные полочки с принадлежностями, расположенные в углах комнаты. Покончив с бутербродом и чаем, Миша вернул кружку на одну из полочек и вновь провалился в горячее небытие. Пар, заполнивший ванную комнату и покрывший своей пеленой зеркала, лишь еще больше отрывал Мишу от реальности, погружая его в глубины дремоты. Из прихожей доносился звук тикающих часов, а на кухне раздавалось редкое потрескивание остывающего чайника.

«А что, если я ошибся? – подумал Миша. – Что, если я неправильно считал знаки? Что, если никаких знаков и вовсе не было?» Миша поймал себя на мысли, что думать об обратном ему намного приятнее. Наверное, все откроется на танцах в субботу. Даже если она так и не позовет его, он обязательно пригласит ее на танец сам. А почему бы и нет? Умыв лицо уже теплой водой, Миша откинулся назад и принялся разглядывал стаканчики с зубными щетками. Представляя, как он впервые будет танцевать в полумраке под музыку, Миша вдруг обнаружил, как в глубине души зашевелились какие-то нежные и незнакомые ему ранее чувства. «Какая глупость, – сказал он себе, – эти размышления только усугубляют ситуацию». Когда его мысли были заняты всякими романтическими приключениями, Миша ловил себя на том, что может часами проводить время в туманных грезах. Скинув остатки нежной дремоты, он еще раз умыл лицо, открыл слив в ванной и поднялся, чтобы помыться. Уже полчаса спустя, вытираясь полотенцем, Миша прогуливался по своей комнате. Внимательно разглядывая карту Васильевского острова на стене и задумываясь о рисунках, которые он видел во дворах. Завтра он целый день посвятит этому вопросу. Обязательно. От размышлений его оторвал звонок телефона, раздавшийся из коридора. Немного удивленный, Миша накинул домашнюю одежду и вышел в коридор. Сняв трубку, он неуверенно ответил:

– Слушаю.

– Здравствуйте, а можно Мишу Разумова к телефону? – спросила Маша, голос которой он узнал сразу же. В груди опять заныло какое-то неприятное, но до жути манящее волнение.

– Привет, Маш, это я, – ответил Миша максимально отстраненно и безразлично, старательно подавляя волнение в голосе.

– Я тебя не отвлекаю?

– Нет, что ты, я уже закончил делами с делами и как раз… ничего не делал.

– Хорошо, я хотела с тобой немного поболтать об этом всем, если ты не против, конечно.

– Об это всем? – переспросил Миша, и его волнение усилилось.

– Ну да. Знаешь, о том, что сейчас происходит. У нас.

– У нас? – опять переспросил Миша, и его голос немного задрожал.

– Ну да. Все эти… приключения с автобусом, если так можно выразиться, тебе не кажется, что это может быть очень опасным?

– А… ты об этом.

– Да, а ты о чем подумал?

– Да ни о чем, просто немного потерялся. Как раз размышлял об опасности всего этого мероприятия… Ты знаешь, это ведь и правда может быть очень опасным. Но у нас есть огромный козырь в рукаве.

– Какой?

– Наш инженер-волшебник, который поможет нам узнать об автобусе до его внезапного появления на улице перед нами.

– Ну да, это правда. И все же я думаю, может, нам стоило бы кому-нибудь сообщить об этом всем?

– Я бы с радостью, но ты же слышала, они не поверят ни за что в жизни. Я и сам иногда сомневаюсь и задумываюсь: а не сошел ли я с ума часом?

– А ты правда его видел?

– Да, – тихо ответил Миша и как-то обиженно спросил: – Ты мне не веришь? Скажи, я не обижусь, я прекрасно тебя понимаю.

– Нет, я тебе верю, Миш. Но это так странно, просто мистика какая-то.

– Согласен. Именно поэтому я хочу сначала его сфотографировать. Сфотографировать его и эти рисунки, поймать с поличным и уже потом попробовать обратиться в милицию.

– А если они и тогда не поверят?

– Я не знаю, будем думать. Наверное, будет иметь смысл рассказать об этом другим людям, чтобы они знали.

– Наверное, – тихо ответила Маша. – Послушай, я еще хотела кое о чем тебя спросить, но только ты должен пообещать, что это останется между нами, хорошо?

– О чем? – Сердце Мише вновь сжалось.

– Сначала пообещай, что никому не скажешь!

– Хорошо, обещаю, что никогда и никому до конца своей жизни не расскажу об этом диалоге.

– Хорошо! – Маша засмеялась. – Слушай, я хотела тебя спросить кое о чем. Ты помнишь, что в следующую субботу в актовом зале будут танцы?

– Да, конечно, – взволнованно ответил Миша, уже не пытаясь скрыть тревоги в голосе.

– Ты только не подумай ничего такого, но я хотела спросить, а ты уже кого-нибудь пригласил?

– Я? Нет, еще нет.

– А ты уже знаешь, кого хочешь пригласить?

– Нет, если честно, я еще об этом не думал, но обязательно подумаю. Завтра. Люблю много размышлять на выходных.

– Ясно, – сказала Маша, и Миша буквально почувствовал, как она улыбается, – а что насчет Леши?

– Нет, если честно, я не знаю точно, но думаю, что он тоже никого пока не пригласил.

– Мне кажется, – таинственно сказала Маша, – он просто обязан пригласить Таню.

– Почему ты так думаешь?

– Я думаю, что она будет не против. Можешь так по секрету ему и рассказать. Если, конечно, он не пригласил кого-то еще.

– Нет, не думаю, – усмехнулся Миша. – Ты его знаешь, транзисторы и радиолампы его волнуют куда больше, чем танцы.

– Да, – засмеялась Маша, – ну ты все же ему скажи, намекни. Я думаю, что они прекрасно бы смотрелись вместе на танцах.

– Не обещаю, но я попробую, если разговор об этом зайдет, конечно.

– А разговор о танцах уже заходил?

– Нет, точно нет. При мне такого не было.

– А может, они с Димой говорили об этом без тебя?

– Сомневаюсь… С чего бы это? – обиженно спросил Миша.

– Я просто так спросила, – ответила Маша и, сделав небольшую паузу, продолжила: – Кстати, раз уж вспомнили про Диму, а что насчет него?

– Что?

– Он еще тоже никого не приглашал?

– Нет, хотя… – Миша призадумался. – Не знаю, он иногда может удивлять.

– Чем?

– Ну не знаю, просто иногда он удивляет, вот и все. Но я думаю, что он тоже никого не приглашал.

– А может, ему кто-то нравится в нашем классе и он это просто скрывает?

– Возможно, – призадумался Миша. – Вообще, Дима мне кажется довольно-таки сложным и непрозрачным человеком. Наверное, потому что он никогда не выражает своих эмоций. Бывает очень трудно понять, что у него на душе и что он думает на самом деле.

– А ты и правда очень наблюдательный. Я это тоже замечала.

Миша расплылся в улыбке и почувствовал невероятный прилив сил. Взяв телефон в руки, он опять затащил его к себе в комнату и, устроившись на полу, продолжил:

– Да, ты знаешь, обычно я могу подметить за людьми что-то.

– Что?

– Ну, какие-то реакции, нравится ли им то, о чем они говорят или нет, врут они или что-то скрывают. Или, например, если они в кого-то тайно влюблены. – Миша сделал паузу. – Иногда такое бывает заметно.

– И ты это можешь подметить за каждым человеком?

– Нет, не за каждым. Я думаю, у меня еще просто недостаточно опыта. Но я довольно часто замечаю подобные вещи.

– Да? – как-то игриво спросила Маша. – А что ты замечаешь за мной, например?

– Ну… ты мне кажешься такой же непростой персоной, как и наш Димка. Однако иногда мне все же удается заметить за тобой весьма странные детали.

– Это какие, например?

– Нет, не скажу, – ответил Миша и улыбнулся, оперевшись о стенку в комнате.

– Давай говори уже, – взволнованно засмеявшись, проговорила Маша.

– Ну, иногда – лишь иногда – мне почему-то кажется, что ты пребываешь в каких-то романтических грезах.

– И что это значит?

– Я и сам не знаю, просто такое странное ощущение. А еще мне иногда кажется, что ты что-то скрываешь. Какую-то тайну.

– Очень интересно, товарищ детектив, – игриво ответила Маша. – Наверное, у всех есть свои секреты, разве нет?

– Думаю, что нет. В конце концов, мы же не живем при дворе Екатерины Великой.

– Это ты верно подметил, – засмеявшись, ответила Маша. – Что ж, ты и правда весьма необычный. Надеюсь, ты никому не разболтаешь о нашем разговоре?

– Я пообещал!

– Хорошо. Мне было приятно пообщаться с тобой.

– Ты уже уходишь?

– Да, – грустно ответила Маша, – мне нужно готовиться к музыкальной школе.

– Что ж, ладно, тогда до понедельника!

– Пока, – ответила Маша и повесила трубку.

Прижимая телефонную трубку к уху и вслушиваясь в короткие гудки на той стороне, Миша боролся с волнением, внезапно нахлынувшим на него. «Она сама позвонила, – подумал он, – сама начала спрашивать о танцах и о том, приглашал ли я кого-то. Должно быть, о Леше и о Диме она спрашивала для маскировки. Если бы она спрашивала об этом лишь меня, то это выглядело бы уж слишком откровенно и прозрачно. – Миша продолжал вслушиваться в короткие гудки с легкой улыбкой на лице. – А еще она сказала, что я и правда необычный. “Ты и правда необычный”. “Ты и правда…” Значит, она уже с кем-то обсуждала это. Иначе бы сказала просто: “Ты необычный”. Разумеется, она говорила с Таней. С кем еще? Теперь становится особенно ясно, почему они так неожиданно решили сблизиться и даже согласились с нами поиграть, приняв роли шпионов с рацией».

Повесив трубку, Миша поднялся, чтобы отнести телефон на место. Все еще полыхающее внутри волнение не давало юноше покоя, заставляя его ходить по комнате в размышлениях о состоявшемся телефонном разговоре. Через некоторое время в квартиру вернулись родители. Уставший отец сразу же устроился напротив телевизора в родительской комнате, а мать, тяжело вздохнув, отправилась на кухню. Миша старался не выходить без нужды из комнаты, чтобы не напомнить родителям о необходимости серьезно с ним поговорить. Но его опасения так и не сбылись. Даже за ужином родители ни о чем его не стали расспрашивать, а лишь сухо обмолвились несколькими незначительными фразами о погоде и вопросами об успехах в школе. В ответ Миша соврал им, что в школе все хорошо и ничего необычного там не происходило. После он спокойно удалился в свою комнату и, плюхнувшись на кровать, опять предался грезам и романтическим фантазиям. Довольно быстро он погрузился в сон, но уже через некоторое время его разбудил звонок. Едва его услышав, он тут же подскочил к телефону, даже не взглянув на часы.

– Алло, – сонным голосом произнес Миша.

– Привет, Миша, это опять я, – сказала Маша, тихонько хихикнув. – Ничего, что я так поздно?

– Нет, конечно, ничего, – ответил Миша, постепенно отходя от сна.

– Ты знаешь, кое-что случилось.

– Что?

– Я и сама не знаю. Но знаю, что случилось что-то очень важное. Во всем городе зажгли огни, ты видел?

– Какие огни?

– Сигнальные. Это огни тревоги. Мы с мамой взяли паспорта, одеяла, воду и спрятались в ванной.

– Ты что, звонишь из ванной?

– Да, Миша, послушай, это не самое важное…

– Подожди, а почему именно ты предупреждаешь меня об этом? Почему мне не позвонили ни Лешка, ни Димка?

– Леша занят, но это не главное, пойми, я что-то чувствую…

– Что?

– Я чувствую, что я в опасности. Скажи, если я тебя попрошу о помощи, ты сможешь мне помочь?

– Да, конечно, но чем я могу помочь тебе? – все еще растерянно и не понимая о чем речь, произнес Миша.

– Мне кажется, мне угрожает опасность. Ты бы смог меня спасти?

– Я?

– Да, Миш, ты бы смог меня спасти, если бы я тебя попросила?

– Да, конечно, – твердо ответил Миша. – Я смогу тебя спасти даже прямо сейчас, если в этом будет необходимость.

– Это хорошо, – немного успокоившись, ответила Маша. – Мне кажется, ты единственный, кого я могу об этом попросить, потому что никто другой с этим не справится.

– Не волнуйся. Я смогу защитить тебя.

– Хорошо, тогда я спокойна.

В телефонной трубке раздались короткие гудки. «Как так? – подумал Миша. – Она наверняка случайно сбросила разговор. Должно быть, просто задела рычаг сброса». Повесив трубку, он стал ждать. Не прошло и минуты, как телефон вновь зазвонил. Миша тут же схватил трубку. В телефоне раздался знакомый неприятный голос:

– Малый проспект, дом двенадцать. Пионер Разумов Миша.

Миша тут же бросил трубку и попятился назад. По спине пробежал холод. Не может этого быть. Это еще что за новость? Миша кинулся к окну в своей комнате. Отодвинув край занавески, он аккуратно выглянул во двор. В ночной темноте двора были видны две яркие фары и угловатый корпус автобуса.

– Да не может такого быть, – в голос проговорил Миша, отпрыгнув от окна. – Ну не может!

Двор-колодец тут же оглушило моторным ревом. Задыхаясь от волнения, Миша опять подскочил к окну и отдернул занавеску. Моторный рев усилился, после чего раздался свист шин, и автобус со всей силы ударился в дверь, ведущую в Мишин подъезд. Не веря своим глазам, Миша высунулся в окно еще больше. Свист шин – и опять оглушительный удар, после которого обломки деревянных дверей разлетелись по небольшому двору. Мотор автобуса снова зарычал, а шины взвыли так, словно автобус пытался проникнуть в парадную.

– Что за псих? – вслух выкрикнул напуганный Миша.

В этот момент раздался треск, и автобус скрылся из вида. Схватившись за голову, Миша прокричал уже срывающимся от испуга голосом:

– Ну не может такого быть!

Кинувшись к входной двери в одних трусах, Миша открыл дверь и выглянул на лестничную площадку. С лестницы раздавался оглушительный рев мотора.

– Да такого не бывает! – закричал Миша, заливаясь слезами.

Сделав несколько шагов вперед, он вышел на лестничную площадку и аккуратно заглянул между перил на нижний этаж. Длинный нос автобуса с треском и шумом протискивался между стен, медленно продвигаясь по ступеням. Миша тут же забежал в квартиру и закрыл дверь. Кинувшись к своим родителям в комнату, он тут же принялся их будить со слезами на глазах:

– Проснитесь, ну проснитесь! Сейчас же! – кричал Миша, дергая мать за плечи.

– Ну что ты кричишь? – ответила мать полусонными голосом, не открывая глаз.

– Ты издеваешься? Автобус! Он едет прямо сюда! Вставайте, он же меня убьет!

– Что ты опять выдумываешь? – вскрикнул отец, отворачиваясь к стене. – Дай нам поспать, я и так устал пахать на заводе!

– Он здесь! – продолжал захлебываться слезами Миша. – Вы слышите?

Из коридора квартиры раздался громкий шум. Удар, звон, скрип и оглушительный рев мотора.

– Вставайте! – заорал Миша. – Он уже здесь, вы что, не слышите?!

– Дай мне поспать, Миша, – ответила мать и провалилась в сон, несмотря на то, что Миша продолжал ее трясти изо всех сил.

– Что ты орешь как резаный? – недовольно ответил отец. – Это, наверное, из школы автобус прислали, вас на экскурсию повезут. Дай нам поспать спокойно.

Миша снова закричал, а потом проснулся. Жадно глотая воздух, он вскочил с кровати. В комнате горел свет, а на Мише была домашняя одежда. Все еще не доверяя своим глазам, мальчик упал на пол на четвереньки и громко выдохнул, словно его только что вытащили из реки. Просидев в такой позе некоторое время, он наконец восстановил дыхание, а потом повалился навзничь на пол.

– Ну и дрянь… – едва слышно сказал он, лежа в позе морской звезды.

Еще через несколько минут Миша встал, разделся, а затем погасил свет в комнате. Немного подумав, он подошел к окну и выглянул во двор. Во дворе царили полный мрак и тишина. Подойдя к письменному столу, мальчик включил настольную лампу и только после этого забрался под одеяло. Переживания после ночного кошмара достаточно быстро оставили его полусонный разум, и Миша вновь провалился в объятия Морфея.

Проснувшись утром в понедельник, Миша по привычке немного погрел руки под горячей водой в ванной, после чего умылся, позавтракал и, собравшись, направился в школу. Обычный понедельник обычной недели. Однако начинаться он должен был с еженедельной линейки. Поэтому добравшись до школы, Миша, как обычно, переоделся и направился в спортивный зал, где всегда и проходила линейка. Зал был большим, с высокими окнами и облупившейся зеленой краской внизу стен. В углу располагались гимнастические ко́злы, шведская стенка и канат, свернутый кольцом. На небольшом пьедестале, сооруженном из досок, покрытых морилкой, стояла длинная столешница, накрытая красной тканью, а за ней – директор, завуч, несколько учителей и секретарь комсомольской организации школы. Неподалеку от них в ожидании стояли пионеры с барабанами, трубой и красным знаменем. Школьные классы были построены в колонну по четыре. Найдя своих одноклассников, Миша немедленно направился к ним и молча встал на свое место. В зал постепенно стягивались последние ученики. Таня тихо шептала что-то Маше, Лешка улыбался, глядя на толпу младшеклассников, которые не могли стоять ровно. Ваня Наумов о чем-то перешептывался со своим приятелем Стасом, а Дима, как всегда, держался прямо, словно на спортивном соревновании. Еще через несколько минут пожилой учитель физкультуры встал перед колоннами учеников. Взглянув на свои часы, он громко скомандовал:

– Равняйсь! Смирно, товарищи ученики! – Голос физрука раскатился по залу. – Старшим по классам сдать рапорта!

После команды от каждого класса строевым шагом вышли старосты и двинулись по направлению к физруку, где выстроились в шеренгу. Приняв рапорты от каждого, учитель дал команду «Встать в строй», и старосты вернулись на свои места.

– Внимание! – скомандовал физрук. – Внести знамя!

Зазвучали барабаны и труба. Группа пионеров выдвинулась строевым шагом, неся знамя перед строем.

– Равнение на знамя! – опять раздалась команда физрука.

Миша утомленно вздохнул и послушно повернул голову вместе со всеми в сторону знамени.

Пройдя перед строем, пионеры остановились в другом конце спортивного зала. После этого физрук подал команду:

– Смирно.

Ряды постепенно выпрямились. Старшие классы стояли ближе к сцене, младшие – у задней стены. Учителя тихо переговаривались сбоку. Завуч, как всегда в строгом костюме и дурном расположении духа, подняла руку и прокричала с трибуны на весь зал стальным голосом:

– Тишина! Сегодня у нас есть несколько важных объявлений.

Сделав паузу, завуч поправила очки и взглянула на листок бумаги, который держала в руке.

– Во-первых, хочу поблагодарить вас всех за участие в соревнованиях по футболу. Особенно отличились ребята из девятого «Б», по большей части именно из них и состоит наша школьная команда по футболу, за редким исключением. Чистая победа над соперником, товарищи. Чуть позже отличившиеся будут публично представлены к наградам.

По залу прокатился смех, послышались довольные победные возгласы. Физрук, тревожно взглянув на нарушение тишины, тут же громко свистнул в свисток, жестом руки прося учеников сохранять молчание.

– Теперь, – завуч вновь взглянула на листок бумаги, – хочу напомнить о дисциплине. У нас в школе недопустимо опаздывать и бегать по коридорам во время перемен. Согласно новым распоряжениям директора школы, все опоздавшие будут отправляться на штрафные работы по школе и школьной территории.

– И последнее, – завуч замялась, слегка кашлянув, – поступила информация, что среди учеников распространяются… слухи. Речь идет о так называемом «черном автобусе».

Миша от удивления приоткрыл рот. Справившись с накатившим на него удивлением, он тут же бросил взгляд на своих друзей. Те были удивлены не меньше его. Даже Дима стоял, нахмурив брови. Тем временем завуч продолжила:

– Об этом вы, возможно, слышали от кого-то в вашем дворе или на перемене в нашей школе. Так вот, товарищи учащиеся, никакого черного автобуса не существует. Это выдумка, пустые разговоры, вредные и тревожные. Из-за участившихся случаев дорожно-транспортных происшествий в нашей школе детская сказка приобрела невиданные ранее масштабы опасного слуха, подрывающего нашу главную идеологическую направляющую. Подобные мракобесия должны строго пресекаться и, если нужно, караться педагогическим составом.

Сделав паузу, завуч строго глянула в сторону педагогов. Демонстративно кашлянув и обратив общее внимание на толпу учителей, стоявших с краю, она продолжила:

– Хочу подчеркнуть: подобные разговоры недопустимы. Именно из-за этих дурных сплетен, вышедших из-под контроля, наш директор сейчас… оправдывает честь нашей школы в вышестоящих органах. И это вместо того, чтобы возглавлять линейку. Довожу до вашего сведения. Это касается и учащихся и педагогического состава. Товарищи из районного отдела народного образования сообщили, что такие слухи могут рассматриваться как распространение панических выдумок.

Завуч опять сделала паузу, и строго оглядел весь зал, демонстративно задержав его на учителях.

– Поэтому, если кто-то будет замечен в пересказе этих историй, с ним проведут разговор в присутствии инспектора из района и представителя комсомольского комитета. Надеюсь, мы друг друга услышали, – закончила завуч. – Можно подать знамя.

– Внести знамя! – закричал физрук, изображая из себя бывалого прапорщика.

Группа пионеров вновь двинулась строевым шагом перед строем, неся знамя и играя на инструментах.

– Равнение на знамя! – в привычной интонации закричал физрук.

После того как знамя пронесли обратно, физрук деловито прошел перед строем и, выждав небольшую паузу, скомандовал:

– По классам на уроки шагом марш!

Строй тут же разрушился, и ученики, превратившись в хаотичную толпу, двинулись по направлению к выходу. Повсюду воцарились шум и нарастающий гогот.

По пути Мишу догнала Таня и, наклонившись к его уху, тихонько спросила:

– Инспектор из района – это кто вообще?

– Ну вроде как надзирает за школами, – ответил Миша, – типа проверка сверху.

– Яснее не стало, если честно, – сказала Таня, скривив рожицу, – но звучит и правда страшно.

Потерявшись с друзьями в густой толпе у выхода, Миша случайно наткнулся на своих одноклассников Ваню и Стаса, которые о чем-то жарко спорили.

– Ты слышал, что сказали? Вот договоришься о своих сказках, – сказал Ваня с ухмылкой.

– Ну да, они все трусы, поэтому и говорят так, а ты просто дурак, – возразил Стас, – потому что только дурак будет отрицать очевидное.

– А что здесь очевидное? То, что ты веришь в байки. Ты хоть раз видел этот свой автобус? – продолжал напирать Ваня.

– Нет, но мой брат видел.

Миша подкрался к Стасу и по-приятельски, широко улыбаясь, схватил его за рукав.

– Привет, Стасян! – наигранно и с приторной дружелюбностью сказал Миша. – У меня к тебе просьба. Нужно, чтоб ты мне помог, шутки ради.

– Привет, – уныло и без эмоций проговорил мальчик с прямыми светлыми волосами и вытянутым лицом.

Миша немного отодвинул его к стене, чтобы поток школьников унес от него Ваню и остальных одноклассников.

– Ты чего? – все так же тихо и почти без эмоций спросил Стас.

– Слушай, не посчитай, что я шучу или еще что, но мне крайне важно узнать, что там твой брат тебе рассказывал о черном автобусе?

– А зачем тебе это? – с сомнением спросил Стас.

– Дело в том, что я и сам его видел. Но мне никто толком не верит. А теперь об этом и вовсе вслух лучше не говорить. Но я никак не могу понять, что это, черт возьми, вообще такое? Что за автобус? Кто за рулем? Зачем он нападает на людей?

– Это не совсем автобус, это ночное зло, – спокойно ответил Стас.

– Чего? – сморщившись, словно помидор, переспросил Миша.

– Ну, так мой брат говорил.

– А что с ним? Он умер или пропал без вести?

– Ты чего такое говоришь? – тихо возмутился Стас. – В порядке все с ним, он сейчас в Москве учится.

– Извини, я не так хотел спросить. Подожди, значит, он видел автобус и смог от него удрать?

– Да, он от него всю ночь по Васильевскому острову на мопеде удирал, – с улыбкой произнес Стас. – Автобус за ним по всем дворам мчался, но так и не смог перехитрить.

– Неплохо, – удивился Мишка, – а он что-нибудь еще тебе рассказывал?

– Например, что?

– Ну хоть что-нибудь… Как он выглядит или еще какие-то детали.

– Ты же сказал, что сам его видел? – с подозрением спросил Стас.

– Да, но я хочу услышать, что тебе сказал твой брат, чтобы узнать, совпадают ли наши данные, понимаешь?

– Ну… он сказал, что это точно автобус ЗИС-8, старый такой, знаешь?

– Нет, расскажи подробнее, как он выглядит, – продолжил напирать Миша.

– У него нос такой выпирающий, как и у всех старых грузовиков. И фары такие, забавные, как на старинных автомобилях, а еще он такой высокий и весь из себя немного смешной, ну потому что старый.

Миша жадно глотал каждое слово Стаса, а когда осознал, что описание совпадает, просто продолжил молча смотреть Стасу в глаза с приоткрытым ртом. Опомнившись, он спросил:

– А как твой брат от него удрал?

– Да он просто по дворам от него прятался и петлял всю ночь почти, автобус никак не мог его догнать. Но брат говорил, что по прямой дороге он мчится с бешеной скоростью, гораздо быстрее, чем даже современные грузовики.

– А чем все закончилось?

– Ничем. К утру он сам от него отстал и пропал куда-то.

Взволнованный Миша стоял напротив Стаса и продолжал думать о своем. Вслед за учениками из спортзала вышла завуч в окружении педагогов. Увидев ее, Стас сразу же заспешил:

– Ну ладно, Миш, я пойду.

– Ага, иди, – сказал Миша и, увидев завуча, сам тут же поспешил скрыться.

Добравшись до класса, Миша, как и всегда, обнаружил своих друзей возле парты Тани. Подбежав к ним, он тут же сказал так, чтобы остальные не услышали:

– Вы сейчас обалдеете, что я узнал.

– Что Бобра с Риммой Александровной и частью других спортсменов похитил автобус? – спросил Дима.

– Что? – удивился Миша. – Нет, что ты! Откуда это?

– Да так почти все сегодня говорят, – пожав плечами, ответил Дима. – Даже те, кто не верит в сказки, подтверждают, что они пропали. Хотя официально никто ничего не говорит. А ты что узнал?

– Я услышал разговор Стаса с Наумовым, они спорили про автобус, и я решил расспросить подробнее. Оказалось, что старший брат Стаса, который теперь учится в Москве, когда-то целую ночь ездил на мопеде по Ваське, спасаясь от автобуса. И тот так и не смог его догнать.

– Лихо, – улыбнулся Лешка, – такое точно мало кто смог бы повторить. Еще и в одиночку, без раций и без друзей. На его фоне мы просто компашка слабаков.

– Это уж точно, – согласился Миша, – но я бы не рискнул такое повторить, даже если бы у меня был мопед и я умел на нем ездить.

В классе вновь восторженно поприветствовали Шугаева. Ребята тоже заинтересованно обернулись, готовые к ежедневному представлению одноклассника.

– Стоит мужик в очереди, стоит полчаса, потом час, а очередь все не заканчивается. Два часа, три… Он не выдерживает, кричит: «Хватит это терпеть! Я пойду жаловаться в комитет!» Уходит, а через некоторое время опять возвращается. В толпе его люди спрашивают: «Ну что там, как прошло?» А мужик грустно отвечает: «Да там очередь еще больше, чем здесь».

В классе опять раздался смех, но уже осторожный, сдерживаемый, словно ученики боялись засмеяться слишком громко. Через несколько минут в кабинет зашла учительница, женщина средних лет со светлыми волосами и широкой улыбкой, которая у всех и всегда вызывала лишь опасения. Татьяна Ивановна проводила уроки литературы и русского языка в основном у старших классов и лишь несколько раз замещала их постоянного преподавателя у средних классов. Девочки с первых парт тут же начали ее удивленно расспрашивать:

– А что случилось с Риммой Александровной?

– Она сейчас на больничном. Так что пока уроки русского и литературы у вас буду вести я, – ответила учительница и улыбнулась.

Ребята с сомнением переглянулись, после чего покорно поспешили к своим местам. Буквально через минуту прозвенел звонок, и Татьяна Ивановна тут же приступила к проведению урока. Миша внимательно слушал новый материал, однако опять время от времени ловил ароматы от Маши, которая сидела рядом. «Наверное, специально брызгается чем-то, – подумал Миша, – чтобы я обратил внимание». В оставшееся время Миша из-за всех сил старался не смотреть на свою соседку, целиком и полностью погружаясь в учебный материал. Однако уже после урока, на перемене, когда ребята стояли все вместе возле кабинета физики, Маша неожиданно объявила:

– Ребят, в этот четверг у меня будет концерт в музыкальной школе. Нам разрешено приглашать своих друзей и родителей. Родителей моих в этот раз не будет, но если вы придете, чтобы поддержать меня, я буду безумно рада.

– Ого, – удивился Дима, – я еще никогда не был на концертах.

– Значит, пришло время это исправить, – ответила Маша и широко улыбнулась ему.

– Я бы очень хотел побывать на концерте, что скажете, парни? – спросил Дима.

– Я не против, – тихо проговорил Миша, задумавшись о чем-то своем.

– А ты, Леха? – спросила Таня.

– Я не большой любитель классической музыки, но за компанию схожу, чтобы просто поддержать.

– Вы посмотрите на него, какой привереда, – съязвила Таня.

– Кстати, я буду играть не только классическую музыку, но и некоторые романсы.

– Ну все равно это что-то старое, – улыбнувшись, ответил Леха, – но я не против, говорю же, если надо поддержать, значит придем и поддержим!

– А какую музыку ты слушаешь? – спросила Маша.

– Я люблю слушать Цоя и группу «Кино», – ответил Лешка.

– О, я тоже знаю эту группу, – сказала Маша. – Честно говоря, занятие музыкой для меня это просто мучения, но родители не особо спрашивали, чего я хочу. Поэтому получилось так, как получилось.

– А чего ты на самом деле хочешь? – с любопытством спросил Миша.

– Рисовать, – задумчиво ответила Маша и тихонько засмеялась: – Да, мне очень нравится рисовать, я бы пошла в художественную школу.

– Ты рисуешь? – спросил Миша, незаметно вдохнув аромат духов Маши.

– Да, иногда. Рисую то, что не вылезает у меня из головы, просто наброски карандашом. Но иногда даже что-то получается.

«Странно, – подумал Миша, – почему раньше я не замечал этого запаха? Может, потому что раньше она не использовала никаких духов, а теперь начала? Может, спросить об этом? Нет, это будет слишком странно. Еще подумает, что я тоже в нее влюбился». Его размышления прервал Андрей, главный редактор школьной газеты, который подошел к их компании и, положив руку Мише на плечо, произнес:

– Миш, можно тебя на минуточку?

– Да, конечно, – растерянно ответил Миша и отошел в сторону вместе с Андреем.

– Давай-ка посмотрим на стенгазету, мне нужно тебе кое-что показать.

Поднявшись на четвертый этаж и подойдя к стенгазете, Миша покраснел. Стараясь не выдавать никаких эмоций, он все так же аккуратно и спокойно спросил Андрея:

– Что-то случилось?

– Миша, прочитай внимательно текст своей статьи, – вежливо попросил Андрей, – и скажи мне, так ли было в твоем черновике, который ты мне отдал? Только не лги.

Миша внимательно прочитал текст, который был ему хорошо знаком: «Участились дорожно-транспортные происшествия… вечером лучше не выходить… трагедии с участием автобуса темного цвета». «Все-таки заметил», – подумал Миша.

– Что-то не так? – состроив невинное лицо, спросил Миша.

– Миша, я знаю, что это твой текст. Какой еще автобус темного цвета? Ты понимаешь, что попросту воспользовался моей невнимательностью и сильно подставил меня?

– Ну что ты, что ты! – запричитал Миша. – Я вовсе даже не имел ничего такого в виду. Это просто оговорка.

– Ты хоть понимаешь, какие проблемы могут быть у меня из-за тебя?

– Ну тогда… – Миша наигранно задумался: – Может, просто это быстренько исправим?

После уроков Миша вышел из школы и направился к друзьям, которые, как и всегда, стояли у дерева. Подойдя к ним, он сразу же вспылил:

– Нет, ну ты представляешь? Они меня выперли из газеты!

– Обалдеть, – протянул Леха. – Все настолько серьезно?

– Ну а я о чем? Да они больше с ума сходят на почве этого автобуса, чем я!

– Тут я с тобой согласен, а таких психов помешанных, как ты, трудно найти, – вставил Лешка, улыбнувшись.

– Да, – согласился Димка, – в этом что-то есть. Мне тоже начинает казаться, что они принимают какие-то чрезмерно серьезные меры для того, во что сами не верят.

– О чем ты? – удивленно переспросил Миша.

– Мне кажется, они что-то знают, – задумчиво ответил Дима.

– О чем? – еще более удивленно переспросил Миша.

– Об этом автобусе, – сухо ответил Дима. – Просто такое впечатление. Я не считаю, что это и правда так. Но… кажется, что они не просто не верят, а знают и скрывают.

– Кстати, о самом интересном, – вставил Лешка, – сегодня, если получится, я соберу усилитель. Я все воскресенье проработал там, договорился со своими, чтобы меня пустили. Рации тоже там, дожидаются своего старта. Если не возникнет непредвиденных сложностей, то сегодня мы поднимем усилитель на крышу и протестируем его.

– На крышу? – удивленно переспросила Таня.

– Да, так мы точно обеспечим покрытие огромной территории для сигнала.

– Просто чума! – воскликнул Мишка. – Ну хоть какие-то приятные известия.

– Значит, опять встречаемся возле Дома юного техника? – спросил Дима.

– Да, – улыбнувшись, ответил Лешка.

– Ты же зайдешь за мной, как в прошлый раз? – игриво улыбнувшись спросила Маша.

– Да, конечно, – ответил Дима. – Тогда идем?

– Идем, – ответил Миша, и компания двинулась в сторону Большого проспекта без Димы.

Тщательно склеивая детали надпалубных построек, Миша все еще мысленно переживал свое увольнение. Стараясь отключиться, он сосредоточил внимание на своей модели, которая все больше и больше приобретала грозный вид настоящего броненосца. Обтекаемые формы, массивные орудия и дула пушек – все это пробуждало в Мише какие-то глубинные чувства восхищения и удовлетворенности от созидательного труда. Но уже буквально через несколько минут его опять накрыли переживания. «А что будет сегодня вечером? – подумал он вдруг. – Сегодня намечается более безопасный день для охоты или, наоборот, более опасный? А может, я и вовсе сегодня не вернусь домой? Глупости. Я слишком аккуратен. К тому же новое Лешкино устройство поможет нам проводить нашу охоту с безопасного расстояния».

– Здравствуйте, Виктор Петрович, – прозвучал голос Тани на пороге кабинета.

– А, здравствуй, Таня, – ответил педагог, – ты к нам опять в гости с фотоаппаратом?

– Не совсем. А можно мне украсть Мишу на несколько минут? Это по вопросу школьного задания.

– Конечно, укради, если нужно, – ответил Виктор Петрович, – только не под венец, он нам еще в нашей холостой компании пригодится.

Парни, работавшие за соседним столом, загоготали. Косо глянув на них, Миша вышел из кабинета к взволнованной Тане в коридор. Поняв по ее виду, что что-то случилось, он вопросительно посмотрел на одноклассницу.

– «Зенит», – начала Таня, подняв в руке пленку от фотоаппарата, – который, вы помогли мне купить. В нем была пленка, я не придала этому значения, потому что посчитала, что там не будет ничего интересного, чьи-нибудь семейные фотографии… Но вот взгляни, я после фиксажа сегодня заметила.

Таня нервно протянула пленку. Аккуратно взяв ее в руки, Миша расправил ленту и поднял ее на свет.

– Какие странные кадры, что это? – спросил Миша, вглядываясь в мутные образы на пленке.

– Не знаю, какой-то завод или, может, даже научно-исследовательский институт, – все так же взволнованно ответила Таня. – Смотри дальше.

Миша медленно прокрутил пленку дальше, разглядывая кадр за кадром. Люди сменялись индустриальными пейзажами, цифрами и бумагами где-то на стенах, приборы, опять люди и силуэт какого-то грузовика.

– Что это? Какие-то люди, формулы, грузовик, – удивился Миша.

– Смотри-смотри. Что за грузовик? – настойчиво подтолкнула Мишу Таня.

– Не знаю, какой-то старый грузовик или…

– Ну-ну!

– Да не может быть, – Миша удивленно посмотрел на Таню. – Нет, ты уверена?

– Нет, конечно, но кто будет фотографировать старый грузовик где-то во дворах? Да и не очень-то это похоже на грузовик, если честно.

Миша почувствовал, как к нему вновь вернулся страх, совсем как в тот раз, после ночного кошмара. Одной частью своего сознания он понимал, что бояться ему нечего, это всего лишь фотография, но другая часть била тревогу, как и каждый раз, когда на пороге появлялась хотя бы тень от его ночного кошмара.

– Я не могу поверить, – задумчиво произнес Миша, – вообще, надо признать, эти фотографии очень странные, там может быть все что угодно. А ты можешь их проявить?

– Конечно. Уже готовим раствор. Но сегодня результата мы уже не увидим.

– А ты показывала пленку Лешке?

– Да, – ответила Таня.

– И что он сказал?

– А ты угадай, – с иронией произнесла Таня.

– Наверное, сказал, что это совпадение, – еще более погрузившись в свои мысли, произнес Миша, – и что на фото неизвестно что.

– В точку.

– Ты знаешь, он прав. На негативе трудно что-то разглядеть. Нам пока рано делать выводы, только панику разводить. Лучше дождаться результата. Когда будет готово?

– Завтра, но забрать, возможно, я смогу только в среду. Пока еще не знаю. Зато у меня готова новая обойма, – сказала Таня и с широкой улыбкой на лице достала из кармана черную баночку.

– А это что? – все еще погрузившись в себя, спросил Миша.

– Это двадцать четыре кадра, которые полностью в нашем распоряжении!

– Ого, круто! – воскликнул Миша, оторвавшись от своих мыслей. – Ты просто молодец! Мы сможем сделать фото рисунков?

– Ну конечно, – улыбаясь, ответила Таня, – еще и на совместное фото останется.

– Здорово, – опять замечтавшись о чем-то своем, ответил Миша.

– Ладно, – сказала Таня с серьезным лицом, – завтра все увидим. После занятий, самое главное, ты сразу иди к Лехе, как закончишь. А я спущусь вниз, чтобы встретить Димку с Машей, совру, что они нужны для стенгазеты, если вахтерша начнет приставать с вопросами.

– Отличный план. Тогда увидимся позже!

– Чао! – махнула рукой Таня и исчезла за поворотом коридора.

Вернувшись к своему броненосцу, Миша разволновался еще больше. Так и не сумев сосредоточиться до конца занятий, он по большей части провел время за тем, что просто примерял по сто раз одну и ту же деталь от модели к своему месту. Когда занятия закончились и все начали расходиться, Миша быстренько схватил вещи из гардероба и незаметно прошмыгнул в кабинет радиоконструирования, где занимался Лешка. Зайдя через порог, он обнаружил, что возле Лешкиного стола собралось еще несколько ребят постарше. Повсюду стоял сильный запах канифоли и какой-то незнакомой Мише химии.

– Ну… даже не знаю, – проговорил один из парней рядом с Лешкой. – Вроде должно сработать, по расчетам все точно получилось.

– О, привет, Мишаня, – сказал Лешка, обернувшись к другу. – Знакомьтесь, это мой друг из класса, Миша.

– Захар, – протянул руку долговязый старшеклассник, бросив на Мишу короткий взгляд и вернувшись к аппаратуре, водруженной на стол.

– Виктор, – не глядя протянул руку второй старшеклассник, пониже ростом, с какой-то толстой оптической линзой на очках.

– Очень приятно, – ответил Миша, пожав по очереди руки парням и обойдя стол с другой стороны, чтобы получше рассмотреть чудо, возле которого все так суетились. Куча проводов, различных деталей, самодельных плат на текстолите и радиоламп на раме без корпуса образовывали какое-то непонятное чудовище Франкенштейна, которое на вид весило не меньше двадцати килограммов.

– А как нам лучше провернуть это дело? – обратился к одному из коллег Леша.

– Ой, я тебя умоляю, – ответил Захар, – просто выключите свет в кабинете, она сюда даже не поднимется. Мы уже так сто раз делали, когда «Голос Америки» на детекторе ловили.

– А если поднимется? – спросил Леша.

– Ну спрячьтесь, я слышал, вы это с мелкими во дворах постоянно практикуете, значит опыт есть, – добавил Виктор, и Захар громко рассмеялся. – На худой конец, просто воспользуйся все тем же окном на пожарную лестницу. Выйдете, а потом вновь залезете. Окно оставь заранее открытым только.

– Звучит и правда убедительно, – сказал Леша.

– Да не ссы кипятком, – добавил Захар, – говорю же, мы так уже делали, а перед нами другое поколение тоже, некоторые и вовсе здесь ночевать оставались. Всем плевать, бабульку с вахты даже выстрел с «Авроры» не разбудит.

– Ну ладно, – сказал Витя, сняв линзу с очков, – мы пошли, в следующий раз расскажешь, что получилось, потом подправим, если что. Ключ я сдаю на вахту, скажу, что закрыл кабинет.

– А Алексеич? – удивленно спросил Лешка.

– А ему завтра скажу, что забыл закрыть, – ответил Виктор, и они с Захаром хитро усмехнулись. – Давайте, парни, мы пошли.

– Счастливо, – ответил Лешка и внимательно посмотрел на Мишу, с которым они остались в кабинете одни. – Ты готов?

– Что, прямо сейчас? – удивился Миша.

– Нет, разумеется, – ответил Лешка, – дождемся наших, потом подождем полчасика, чтобы все ушли, и только тогда приступим к делу. Но готов ли ты сегодня к охоте по-настоящему, по-взрослому?

– Да, – немного подумав, ответил Миша и улыбнулся: – Я ждал этого дня.

Через несколько минут в кабинет зашли Таня с Машей и Димой. Уложив свои вещи в углу кабинета, они подошли к друзьям. Лешка и Миша изложили им план действий. Ребята внимательно их слушали, попутно разглядывая кабинет. Множество приборов, вольтметры, амперметры, коробочки из картона с радиодеталями, радиолампы всех видов и размеров, антенны и куча других устройств и приборов непонятного назначения располагались вокруг них на полу, стеллажах и даже столах.

– Только не трогайте ничего, – сказал Лешка, закончив излагать план, – иначе у меня будут потом проблемы.

Дима с Машей ходили, разглядывая все вокруг, и о чем-то перешептывались. А Таня с видом человека, который уже бывал здесь не раз и все видел, деловито стояла возле стола, на котором возвышалось Лешино изобретение.

– А как это работает? – спросила Таня. – Только в двух словах, без подробностей.

– Ну-у-у, – протянул Лешка, – если совсем кратко, то эта штука ловит все ближайшие сигналы в районе, даже очень слабые, а потом усиливает их и передает дальше – на наши рации.

– Ясно, – ответила Таня, – предлагаю выключить свет: скоро будет обход, не хотелось бы спалиться. Да и из окна видно свет тоже, кого-нибудь из преподов это может смутить.

– Хорошо, – ответил Лешка.

Подойдя к выключателю, он погасил свет в кабинете и запер дверь изнутри. Погрузившись в полную темноту, ребята собрались возле окна, мирно разглядывая двор-колодец, в котором они еще не были. Молча вслушиваясь в каждый скрип половиц снаружи, они тихонечко ждали нужного часа. В нужное время Леша включил одну из настольных ламп вблизи своего рабочего места и, подав напряжение на свой усилитель, принялся его настраивать, отверткой подкручивая нужные реостаты. Взглянув на часы еще через час, Леша сообщил:

– Почти половина восьмого. Включите рацию, только в конце кабинета, пожалуйста. Не хочу остаться глухим.

Миша, взяв одну из раций, находившихся сверху на вещах с рюкзаками, оставленных у входа, отошел с ней в другой конец кабинета и включил нужный канал. Рация засвистела.

– Оставь ее там, на столе, мы все хорошо услышим.

– Хорошо, – сказал Миша и оставил рацию на ближайшем столе.

Встав возле стола полукругом, ребята внимательно наблюдали за работой Леши. Тяжело вздохнув, Миша сказал:

– Я немного волнуюсь.

– Я тоже, – сказала Таня, улыбнувшись.

– А я вот нет, – сказал Лешка и широко улыбнулся в полумраке. – Сегодня мы точно его поймаем и разберемся, что к чему.

Провозившись еще несколько минут, Лешка наконец сообщил:

– Готово! Одно важное объявление мы сегодня уже прослушали на линейке. Осталось услышать еще одно важное объявление.

Лешка повернулся к окну и стал терпеливо ждать. Простояв так несколько минут, ребята вдруг услышали знакомое завывание, после чего мужской голос отчетливо, почти без помех сообщил:

– Переулок Декабристов и набережная реки Смоленки.

– Это он, это он! – закричал Миша.

– Тише ты, – зашипел на него Лешка, – знаю я, что это он. Кто же еще это может быть? – задал Лешка риторический вопрос и как-то жадно улыбнулся.

Миша чувствовал, как им начинает овладевать страх. Остальные ребята тоже стояли с испуганными лицами и внимательно слушали сообщения. Лишь только Лешка радостно улыбался, словно сумасшедший профессор из старых черно-белых фильмов.

– Угол Семнадцатой линии и Малого проспекта, – сообщил голос из рации.

– Запиши в свой блокнот, Миша: появился он на углу Декабристов и Смоленки, возле Лютеранского кладбища, видимо, – сказал Лешка, продолжая внимательно рассматривать работу своего агрегата.

Маша в тишине закрыла рот руками. Дима стоял рядом, нахмурив брови. Таня нервно водила глазами из стороны в сторону, а Миша взволнованно ходил по кабинету между столами. Еще через некоторое время раздался свист, и голос из рации сообщил:

– Угол Семнадцатой линии и Большого проспекта.

– Он идет в нашу сторону, слышишь, – сказал Миша, схватив Лешу за плечо, – он опять идет сюда.

– Да тихо ты! – грубо ответил Лешка. – Не наводи панику. В этот раз мы останемся спокойны и все услышим до конца! Мы в безопасном месте, Миша, нам нечего бояться, возьми себя в руки!

Миша взволнованно вытер лицо руками и продолжил ходить вдоль кабинета, что-то бубня себе под нос. Девочки прижались друг к другу и в свете лампы продолжали смотреть на Лешу и его прибор. Дима подошел чуть ближе к рации и с серьезным видом уставился на нее. Свист, шипение и голос:

– Угол Большого проспекта и Девятой линии.

Миша встал как вкопанный и забормотал:

– Он идет сюда, я чувствую это, я каждый раз это чувствую.

– Спокойно, – тихо ответил Лешка и вытер пот со лба рукой, – сейчас мы все узнаем.

Едва Леша успел это сказать, как рация вновь засвистела:

– Девятая линия, дом восемь. Разумов Михаил.

Миша схватился за грудь и присел на корточки. Девочки с ужасом отпрянули от прибора, вглядываясь в темноту. Дима вскочил с места и подошел к двери, внимательно прислушиваясь. Лешка в замешательстве посмотрел на Мишу и спросил:

– Это еще что за фигня? Нет, такого не может быть, нас кто-то разыгрывает!

Миша, с трудом взяв себя в руки, отдышался и спокойно произнес:

– Так было и с тем другом Риммы Александровны. В тот вечер я услышал его фамилию. А потом и с ней самой. Мне крышка…

– Так, спокойно! – сказал Лешка. – Никакой паники! – Подскочив к двери, от открыл ее и выбежал в коридор к ближайшему окну. Внимательно посмотрев вниз, он ошарашенно замер, а затем, распахнув оконную раму настежь, выглянул на улицу. Дима с девчонками подбежали к нему и тоже выглянули в окно. Маша тихонько взвизгнула, закрыв рот руками, и отшатнулась назад. Миша оставался на своем месте, спокойно наблюдая за своими друзьями. Еще немного посмотрев вниз, Лешка поспешил закрыть окно обратно, а после вернулся с друзьями в кабинет. С ошарашенными глазами он молча уставился на Мишу. Тяжело вздохнув, Миша с укором посмотрел на своего друга и спокойно произнес:

– Ну теперь ты мне веришь?

– Это что вообще за фигня? – все так же взволнованно произнес Лешка.

– Это черный автобус, Леша. И теперь он пришел за мной!

Широко открыв рот, Леша не двигался с места. Дима подбежал к окну в кабинете, открыл его и взглянул вниз.

– Пусть сначала поймает, – сказал Дима и повернулся к Лешке: – Это та самая лестница, о который ты говорил?

– А? Да-да… – растерянно ответил Леша и тут же взял себя в руки: – Точно. Берем рации, оставляем усилитель работающим – так мы сможем слышать объявления о его передвижениях, если он тронется с места, – берем вещи и спускаемся вниз во двор. Там крыша котельной, всего один пролет.

Ребята принялись одеваться и в спешке накидывать рюкзаки на спину. Миша стоял рядом, словно призрак, и наблюдал за ними. Увидев своего друга, Лешка схватил его пальто и принялся натягивать его на Мишу:

– Ну что ты раскис? Давай одевайся, ты помнишь, что сказал Стас, его брат целую ночь гонял от этого автобуса, целую ночь! И этот лох на колесиках остался ни с чем. А нам всего лишь надо добежать до твоего дома. И у нас еще и фора: фиг он узнает, откуда мы вылезем!

– Да-да, – согласился Миша, словно стряхивая с себя остатки сна.

Одевшись, Миша схватил рюкзак и, нахлобучив свою любимую кепку на затылок, подбежал к окну. Выглянув и внимательно осмотрев двор, он тут же начал перелезать через окно, схватившись за лестницу.

– Я пойду первым, – сказал Миша. – Если он заедет во двор, выбегайте через главный вход.

Спустившись по стальной лестнице, прикрученной к стене, Миша спрыгнул на ржавую крышу котельной. Следом уже спускались и остальные. Разглядев в темноте спуск с котельной, Миша направился к нему. Когда все уже были внизу, Лешка скомандовал, указав на одну из арок:

– За мной, я знаю этот проход, мы сразу же окажемся на Большом. А там рукой подать до следующих дворов.

Пробежав в темноте мрачных ленинградских арок, ребята через пару минут выскочили на Большой проспект. На улицах царила тишина. Всюду горели ночные огни, а у перекрестка, словно маяки в море, мигали красные сигналы светофоров.

– Опять красные мигают, – заметил Дима, нахмурив брови, – и ни одной машины, все словно на карантине!

– Бежим, – сказал Миша, указав пальцем в сторону, – во дворы в этом доме, там есть много лазеек.

Ребята тут же начали перебегать перекресток. Не совладав со своим любопытством, Лешка оглянулся назад. Черный угловатый силуэт, припаркованный на улице возле Дома юного техника, неожиданно затарахтел и издал оглушительный моторный рев, который эхом пронесся по улицам.

– Бежим! – прокричал Леха.

Компания изо всех сил рванула в сторону ближайшей арки в доме через дорогу. Не останавливаясь, ребята проскочили через несколько дворов и оказались на Седьмой линии, неподалеку от кинотеатра Балтика. Остановившись, они попытались восстановить сбившееся от быстрого бега дыхание.

– Давайте легким бегом, – взглянув на друзей, сказал Дима. – Нам нельзя терять не секунды.

– Подожди, я проверю рацию, – ответил Лешка и, достав включенную рацию, переключил каналы, внимательно вслушиваясь в шум. Но в ту же секунду откуда-то из дворов донесся рев мотора. Сорвавшись с места, ребята помчались вдоль Седьмой лини к Среднему проспекту. Через несколько секунд из двора с ревом и звуком громкого удара обо что-то металлическое выскочил автобус. Заскрипев тормозами и резко развернувшись с креном в сторону друзей, он взревел и начал набирать скорость.

– Сюда! – крикнул Мишка, показывая на арку: – Сюда! Мы не успеем перебежать, сворачиваем!

Нырнув в ближайшую арку, находившуюся в угловом здании на Шестой линии, ребята все так же быстро пролетели сквозь череду невысоких построек и дворов с домами причудливой формы, выскочив на Пятой линии возле бань. Они начали перебегать перекресток, как вдруг услышали рев автобуса, вылетевшего от метро.

– Быстрее, он слева! – закричал Миша под красными огнями светофора, и друзья, благодаря открывшемуся второму дыханию, побежали с новыми силами. Скрывшись за углом дома, они мчались вдоль Пятой линии, выискивая подходящую арку, тем временем рев мотора, доносившийся со Среднего проспекта, лишь усиливался. С громким ударом сбив угловой мусорный бак, который тут же отлетел на соседнюю улицу, скрипя шинами, автобус начал вписываться в поворот, но из-за большого крена его потянуло вслед за мусорным баком и впечатало боком в соседнее здание. Ребята оглянулись. Старенький угловатый корпус автобуса начал тереться об угол здания, выбивая искры, а дряхлый звук карбюраторного двигателя вновь заревел, словно лев, оглушая всю округу и набирая обороты.

– Сюда! – скомандовал Миша, и они побежали в сторону родных дворов, где жили Маша и Таня.

Огибая одну из клумб, ребята услышали скрежет металла в арке, из которой только что выбежали. Двинувшись в сторону одного из проходов, Миша махнул рукой девчонкам:

– Разделяемся! Забегайте к Тане в парадную. А мы идем дальше!

Пробежав возле нужной парадной, Маша с Таней, не раздумывая не секунды, свернули к двери, а ребята побежали дальше. Шума двигателя позади давно не было слышно, но они не сбавляли хода. Выскочив из дворов напротив своей школы, он тут же двинулись вдоль Пятой линии, не сбавляя скорости. Лишь забежав в арку Мишиного дома, они остановились, чтобы перевести дыхание. Дима встал у стены, аккуратно выглядывая из-за угла на Малый проспект.

– А вы? – тяжело дыша, спросил Миша. – Как вы назад пойдете?

– Пождем немного, – ответил Дима, – и так же, через школьные дворы, а там уже рукой подать.

– Его не видно? – спросил Лешка, опираясь руками на свои колени.

– Нет, – тихо ответил Дима, выглядывая из-за угла, – тишина.

Постояв еще немного, полностью восстановившийся Дима посмотрел на все еще красного от пробежки Лешку:

– Ты как?

– В норме, – выдавил Лешка.

– Хорошо, – глубоко вздохнув, сказал Дима, – тогда стартуем. Как доберемся до дома, сразу же все на телефонный созвон, договорились?

– Да, – ответил Мишка и протянул руку друзьям, чтобы попрощаться, – спасибо вам!

– Ага, жди звонка, – ответил Дима, и ребята легкой трусцой выбежали из арки.

Миша подошел к краю арки и выглянул из-за угла. Наблюдая за тем, как его друзья убегают, Миша подумал, что сегодня он устроит своим родителям серьезный разговор. Пусть только попробуют ему не поверить. Когда Лешка и Дима скрылись за углом, Миша еще раз выдохнул и, почувствовав тревогу в воздухе, поспешно двинулся в сторону своей парадной.

Утром Мишу разбудил будильник. С трудом встав с кровати, мальчик направился к секретеру и, найдя будильник между книг, со злости ударил по нему. Но будильник это не остановило. Вскипев от ярости, Миша захотел швырнуть его об стенку, но вовремя одумался. Выключив будильник, Миша поставил его на видное место. Приступы злости все еще подкатывали к горлу вместе с обидой. «Уже с утра испорченное настроение, – подумал он, – а все из-за вчерашнего разговора».

Сколько бы ни пытался Миша убедить своих родителей, сколько бы ни пытался на них надавить и даже накричать – все без толку. Стена непонимания лишь увеличилась в размерах. Раздосадованный, он вышел на кухню, поставил чайник на газ и отправился в ванную. Включив горячую воду, Миша сел на ванну и, опустив голову, сунул руки под струю горячей воды. В тот же момент по телу растеклась долгожданная нега. «Только горячая вода делает меня счастливым», – подумал Миша и провалился в блаженную дрему.

Когда чайник закипел, юноша с трудом оторвался от крана. Решив, что умыться можно и после завтрака, он отправился на кухню, чтобы налить себе чай и сделать бутерброд. Но после, зайдя в ванную комнату, он вновь включил горячую воду и решил еще хотя бы пару минут провести со своим источником счастья. В итоге, совсем потерявшись во времени, Миша наскоро умылся и, надев школьную форму, наугад скинул часть учебников и тетрадей в портфель, после чего пулей вылетел из квартиры.

На улице было холодно. Быстрым шагом Миша пересек дорогу к Седьмой линии и остановился возле доски с объявлениями. Количество пропавших, а также поиск свидетелей ночных происшествий увеличился. Миша тревожно задумался о том, кто вчера мог стать его жертвой. Добежав до школы, Миша поспешно переоделся и поднялся в кабинет. Компания его друзей, как и всегда, сидела возле Таниной парты. Подойдя к ним, Миша хмуро поздоровался, протянув парням руку.

– Ну как? – спросил Дима.

– Никак, мне дважды померили температуру, собирались даже вашим родителям звонить, чтобы узнать, в чем дело.

– А мои просто отмалчиваются, – сказал Дима, – словно что-то знают. Просили никуда не вмешиваться и держаться от этого всего подальше.

– А мне отец сказал, – вставила Таня, – что это мог быть просто какой-то пьяница за рулем и что в это время лучше сидеть дома. Хорошо, что я сказала, что автобус видели мои друзья, а не я. Иначе бы точно заперли без права гулять вечером.

– Мои так же утверждали, – кивнул Миша, – одна из их гениальных гипотез гласила, что это пьяница мимо проехал, а все остальное я насочинял сам.

– Здесь что-то нечисто, да? – сказал Леша, словно спрашивая самого себя. – О нем как будто бы все знают, но при этом держат все в секрете. Почему? Кто за рулем? Где они оставляют этот автобус? Как узнают о местоположении людей, которых преследуют?

– Я уже молчу, – добавил Миша, – о самом главном. Мотивация. Зачем? Похоже на поведение какого-то садиста.

В класс зашел Шугаев. По сложившейся традиции ученики начали приветствовать его. Откланявшись, парнишка тут же приступил к делу:

– Двое сильно пьяных мужиков стоят и спорят. Один говорит: «Тут две березы». Второй не соглашается: «Нет, три». – «Две березы». – «Три березы». – «Нет, две». – «Нет, три». Тут к ним подходит третий: «Разойдись, народ, я в этой роще спать буду!»

Класс дружно засмеялся. Лешка традиционно выдал свою широкую улыбку. Дима и девчонки лишь скромно улыбнулись, а Миша и вовсе остался с каменным лицом, летая где-то в глубине своих мыслей. Наконец прозвенел звонок, в кабинет зашла учительница истории, и все ребята расселись по местам. Постепенно погрузившись в рутину урока, Миша забылся и даже немного повеселел. Тем временем, опрашивая своих учеников, педагог обратила внимание на соседку Миши:

– Никифорова, а ты какими судьбами здесь? Почему пересела?

– Меня пересадили, Юлия Николаевна, – вставая с места, ответила Маша.

– Правда? – удивилась педагог, глядя на старосту.

– Да, – ответила староста, так же вставая с места, – их рассадили с Ивашовой, потому что они смеялись на уроке.

– А, ладно, – махнула Юлия Николаевна рукой, а потом добавила: – А я уж подумала, Маша влюбилась и сама решила подсесть к Разумову.

Класс засмеялся. Миша посмотрел на Машу и увидел, что та покраснела от стыда, словно помидор. «Ого, – подумал Миша, – неужели так сильно задело?»

– Так, тишина! – строго сказала Юлия Николаевна. – Похихикали, и хватит. Шугаев! Тишина! Ты что, Шугаев, смеешься, думаешь, я не вижу, как ты на Котову постоянно смотришь? Небось пригласить ее на танцы хочешь, а сам стесняешься?

– Что?! – возмутился Шугаев под общий смех. – Я и Котова? Да ни за что в жизни! Она совершенно лишена чувства юмора!

Несмотря на то что внимание класса уже переключилось с их пары, Маша все еще сидела такой же красной, как и ее галстук. Мише неожиданно стало жалко соседку, и он испытал непреодолимое желание за нее заступиться. Или хотя бы просто поддержать. Наклонившись к ней, он тихонько сказал:

– Не обращай внимания на этих дураков, никто так на самом деле не думает.

Маша скромно ему улыбнулась и спрятала свое лицо за волосами, наклонив голову в сторону. «Неужели правда? – опять подумал Миша. – Пожалуй, лучше не буду ничего говорить, а то только сделаю еще хуже».

Перед концом урока молодая учительница с длинными рыжими волосами взглянула на часы и сообщила:

– Так, две минуты до конца. Напоминаю, что сейчас сдвоенный урок. Так что отпускаю на минутку пораньше, но чтобы со звонком уже все были в классе, сразу же продолжим, чтобы никого не пришлось дожидаться. И кстати, не забывайте приглашать друг друга на танцы, если я увижу, что восьмой класс просто стоит по углам и не танцует, то решу, что вы еще маленькие и всех сразу же выгоню обратно.

– Ну не-е-ет, Юлия Николаевна! – послышались со всех сторон жалобные стоны.

– Вот и славно, значит мы услышали друг друга. Быстро по своим делам, и жду вас всех до звонка на своих местах!

Часть класса вышла из кабинета. Миша же решил остаться, так как у него не было никаких дел. До столовой еще далеко, в туалет ему не хотелось, а по вопросам стенгазеты теперь можно было не беспокоиться. Дима и Лешка при этом вдвоем вышли из класса. «Интересно, куда они?» – подумал Миша, но ничего не спросил вслух. Решив немного восстановить силы, он уронил голову на парту и закрыл глаза. Буквально через минуту в Машу, которая все это время сидела рядом, прилетела бумажка. Миша услышал это и решил немного приоткрыть глаза. Маша нагнулась к полу, подняла бумажку и, развернув, прочитала ее. Тихо засмеявшись, она что-то показала жестами, вероятно Тане, и отвернулась. Через несколько секунд в нее вновь прилетел бумажный комок. Класс пустел, еще часть одноклассников вышла, по всей видимости, просто для того, чтобы размять ноги. Развернув записку, Маша что-то написала в нее и отправила назад.

«Наверняка о своих романтических секретах переписываются», – подумал Миша и приоткрыл глаза еще больше. Маша его не замечала, продолжая что-то показывать Тане жестами. Тяжело вздохнув, Миша вновь закрыл глаза и попытался забыться. Но через секунду он услышал Танин шепот, который доносился с соседнего ряда:

– Ну что, уже сказала своему любимому?

Мише стала неловко. Он почувствовал, что вот-вот покраснеет так же, как Маша. Ему очень не хотелось становиться свидетелем столь приватных разговоров. «Нет, ну а вдруг это просто Таня так саркастически кого-то называет?» – подумал Миша, пытаясь успокоиться. Но тут услышал такой же громкий шепот, которым Маша ответила Тане:

– Нет, на танцах скажу!

Подружки тихо засмеялись. Не выдержав напряжения и неловкости момента, Миша поднял голову и громко откашлялся. Маша аккуратно повернулась к Мише и очень мило улыбнулась. Немного растерявшись, Миша уставился прямо ей в глаза.

– Скажи, Миш, – спросила Маша шепотом, наклонившись к нему так близко, что он опять уловил аромат ее духов, – а ты так никого пока и не пригласил?

– Куда? – переспросил Миша и почувствовал, что краснеет.

– Ну как куда? – тихонько засмеявшись, пояснила Маша. – На танцы!

– А, – изображая деловитость, ответил Миша, – еще нет.

– А почему? – не унималась Маша, продолжая при этом откровенно кокетничать, отчего Миша совсем потерялся и просто начал мычать что-то нечленораздельное в ответ.

– Никифорова, – громко сказала Таня, внезапно появившись сзади и повиснув на шее у своей подруги, – пойдем-ка посплетничаем.

Подруги одновременно захихикали. Взглянув на Мишу, Таня дружелюбно улыбнулась и произнесла:

– А ты чего проснулся? Спи давай дальше, не подслушивай!

– Да я… и не… это… – начал оправдываться Миша, но подружки к этому моменту уже выскочили из кабинета.

Почувствовав себя максимально неловким и деревянным, Миша разозлился на самого себя. «Ну надо же, – подумал он, – как можно быть таким неуклюжим дурачком? И слова ответить не смог. Нет, ну они тоже молодцы. Никакой секретности, как малолетки. Это же надо такое перекрикивать прямо у меня под боком! Пусть и шепотом. Могли бы сразу выйти в коридор и там сплетничать до посинения. А в итоге сделали меня соучастником своей беседы, которую я бы даже и не стал бы никогда подслушивать. И Маша тоже осмелела, так прямо у меня такое спрашивает. Ну а, с другой стороны, что такого? Она-то явно похрабрее оказалась, чем я. Сидел и какую-то глупость морозил. Нет бы взять да как бы в шутку и спросить ею саму: “А пойдем вместе, если хочешь?” Вот бы она, конечно, обалдела от такой храбрости».

Вскоре в кабинет вернулись ученики, а вместе с ними и Маша с Таней, а потом и Дима с Лешей. Все расселись по своим местам, после чего урок истории продолжился. Миша вновь потерялся в своих переживаниях и мечтах.

Придя домой после школы, он сразу же взялся за уроки. Сделав их кое-как, он отбросил учебники в сторону и уставился на карту Васильевского острова, висевшую на стене. Сняв ее, Миша достал старые цветные карандаши и, уставившись в свои записи в блокноте, расчертил на карте линии, согласно замеченным маршрутам автобуса. Получилось, что в большинстве случаев автобус и правда выезжал откуда-то со стороны Смоленского лютеранского кладбища. Подумав немного, он также отметил и зоны, в которых были найдены рисунки. Еще немного подумав, Миша посмотрел на часы и подбежал к домашнему телефону. Набрав Танин номер, он замер в ожидании.

– Алло, – раздался женский голос в трубке.

– Здравствуйте, а Таню Ивашову можно к телефону?

– Да, конечно, сейчас.

Через несколько секунд к телефону подбежала Таня:

– Да.

– Привет, это Миша.

– Привет.

– Слушай, помнишь, ты показывала мне ту пленку? Что с ней?

– Все хорошо, завтра будут фотографии, и мы сможем их рассмотреть как следует. Ты что-то еще узнал?

– Нет. А помнишь, мы собирались сделать фотографии рисунков? У тебя вроде была еще одна пленка, готовая к употреблению?

– Да, она уже заряжена.

– Может, мы соберемся сегодня все вместе и прогуляемся? Ну, чтобы сделать фотографии тех рисунков, а заодно и совместное фото на память.

– Совместное фото – это хорошая идея. Да и про рисунки помню, что обещала. Слушай, а почему бы и нет. Я сейчас позвоню Маше, а ты позвони ребятам. Но только собираемся все вместе в нашем дворе, отказы не принимаются.

– Ладно, я перезвоню, – сказал Миша и повесил трубку.

Созвонившись со своими друзьями, Миша получил их одобрение, после чего еще раз позвонил Тане и договорился о встрече. Сообщив всем место и время встречи, Миша принялся собираться. Через полчаса он уже дожидался ребят во дворе возле бомбоубежища. Когда компания собралась в полном составе, Миша спросил:

– Ну что? Может, тогда сначала к вашим котам, потом к детскому садику, а потом к красной башне?

– Да, – согласилась Таня, – так будет удобнее, чтобы не таскаться вечером туда-сюда.

– Мы должны посматривать за временем, – вставил Лешка. – Рации я сегодня не брал, а усилитель наверняка отключен.

– Ты же вроде вообще сначала предлагал поставить его на крышу? – спросил Миша.

– Да, – кивнул Лешка, – я и сейчас рассматриваю эту идею. Но это немного рискованно: если мы спалимся, то у нас будут серьезные проблемы.

– Не серьезнее, чем автобус, – сухо добавил Миша. – Если ты не забыл, он назвал мои имя и фамилию.

– Да, не забыл, – тяжело вздохнул Леша.

– Идем, – буркнул Миша и направился к гаражам, за которым находился рисунок.

Подойдя к рисунку, ребята вновь принялись его разглядывать. Миша достал лупу из внутреннего кармана пальто и внимательно рассматривал все детали. В этот момент раздался щелчок фотоаппарата.

– Ты чего? – удивился Миша.

– Первое правило настоящей живой съемки – не предупреждать о «птичке». Не на паспорт фотографируемся, расслабься, получится очень живой и интересный снимок, как в настоящих газетах, поверь мне.

Миша довольно улыбнулся, расправил плечи и ответил:

– Ну хорошо, раз как в газетах, то я не против. Но давай все же сделаем отдельно фото, на котором не будет ничего лишнего, чтобы рисунок можно было хорошо рассмотреть?

– Конечно, – кивнула Таня.

Ребята отошли от стены, и Таня, ловко прицелившись, щелкнула фотоаппаратом.

– Готово, – сказала она, после чего хитро посмотрела на Диму: – А давай ты, дружочек-пирожочек, как самый высокий среди нас, демонстративно встанешь рядом с рисунком и будешь показывать на него пальцем?

– Я? – удивился Дима. – Но зачем?

– Так надо! – уверенно сказала Таня. – Для целостности композиции фото.

– Ну раз надо, значит надо, – ответил Дима и встал рядом с рисунком, показывая на него пальцем.

– Готово! – сказала Таня, щелкнув аппаратом. – Жаль, конечно, нет вспышки, но дневного света должно хватить.

– Уже темнеет, – заметила Маша.

– Ничего страшного, у меня есть фонарик, – вставил Лешка. – Двигаем теперь к садику?

– Пожалуй, – согласился Миша.

Ребята вышли из дворов на Пятую линию и двинулись в сторону Малого проспекта. Всю дорогу они шутили друг над другом, и от этого Мише становилось как-то теплее. «Ну и что, – думал он, – что родители мне не верят, зато у меня есть друзья, которые теперь со мной. Что бы я делал, если бы был один? Возможно, я бы уже давно стал очередной жертвой, пропажа которой оказалась бы покрыта мраком».

Перейдя дорогу и зайдя в арку, ведущую к садику, Таня сразу же побежала в сторону качелей.

– Ну начинается, – с улыбкой произнес Лешка.

– Сначала совместное фото на качелях! – крикнула Таня.

Неспешно подойдя к ней, ребята остановились возле качелей. Маша сразу же забралась на свободное место, а Таня принялась бережно раскачивать свою подругу. Миша замер возле рисунка на земле в виде игры в классики. Достав блокнот, он еще раз сверился со своей зарисовкой.

– Миша! – крикнула Таня. – Идем к нам для совместного фото.

Подойдя к ребятам, Миша встал возле Маши, сидевшей на качелях. Позади нее возвышался Дима, с другой стороны, как всегда с широкой улыбкой, расположился Лешка. Таня аккуратно отошла на несколько шагов назад и прицелилась в объектив. Раздался щелчок, после чего Таня сменила позу и щелкнула еще раз.

– Миш, – сказала Таня, осматривая свой фотоаппарат, – подойди сюда, я хочу тебя научить им пользоваться. Чтобы ты был как настоящий детектив!

– Давай, с радостью! – воскликнул Мишка и подбежал к Тане.

– Вот смотри, – начала объяснять Таня, – потянув за этот рычаг, ты сдвигаешь пленку на кадр, это все равно что перезарядить ружье. Все, что тебе теперь нужно будет сделать, это прицелиться и нажать сюда до конца, пока не услышишь щелчок. Но только прицелиться нужно хорошо, видишь, здесь внутри есть рамки.

– Ага, вижу, – сообщил Миша, глядя в объектив камеры.

– Это очертания будущего кадра, смотри не промахнись.

– Хорошо, – сказал довольный Миша и прицелился в объектив.

– Стой, я тоже хочу оказаться на фото, – сказала Таня и тут же побежала к качелям.

Заметив это, Лешка прямо перед ней прыгнул на свободные качели с криком:

– А все! А вот ни фига!

Недолго думая, Таня уселась к нему на колени и вскрикнула, едва не опрокинувшись назад. Удержав подругу, Леша схватил ее, словно дитя, боясь выпустить из рук. А Таня изо всех сил начала кривляться, и изображать из себя грудного ребенка. Дима с Машей скромно остались на своих местах, с улыбкой смотря на своих друзей. Посчитав, что это самый удачный момент, Миша нажал на курок фотоаппарата.

– Эй! – удивился Лешка. – Я же не смотрел в объектив!

– Главное, не предупреждать о «птичке», – улыбнувшись, сказал Миша.

– Все верно, Мишаня, – согласилась Таня, подбегая к нему и забирая фотоаппарат. – Быстро учишься.

– Ладно, теперь приступим к работе? – спросил Миша.

– Давай, – согласилась Таня и принялась искать удобный ракурс.

Рисунок никак не хотел помещаться в кадр целиком. Как бы ни прицеливалась Таня, одна часть его всегда оставалась под углом. Провозившись так около часа, ребята наконец поймали нужный ракурс и решили еще немного передохнуть на качелях. В шутках и забавах они не заметили, как на город опустился мрак. Взглянув тревожно на часы, Миша глубоко вздохнул.

– Не забивай голову, – сказал Лешка, – я слежу за временем, еще далеко.

– Слушайте, а может, ну его к лешему? Уже темно, и мы не обязаны делать все фотографии именно сейчас, может, сделаем оставшиеся в другой день?

– А чем предлагаешь заняться? – спросил Дима. – Я бы не хотел куда-то далеко уходить. Сегодня мы явно не в полной боевой готовности.

– А помните, я обещала вас сводить в пышечную? За то, что вы помогли мне купить «Зенит».

– Так-так, – с улыбкой произнес Лешка, – у кого-то завелись деньги?

– Лучше пусть заводятся деньги, чем вши, – ответила Таня, усмехнувшись, – не так ли? Пойдемте! Я знаю одну отличную пышечную на Третьей линии, возле Среднего.

– А что? Я бы не отказался, – сказал Миша, – я только пару раз был в пышечной с родителями, и все.

– Тем более, – зазывала друзей Таня, – я же должна как-то вас отблагодарить.

– Хорошо, – согласился Дима. – Почему бы и правда не попить кофе с пышками?

Выдвинувшись из дворов в сторону пышечной, ребята перешли дорогу. Миша тревожно взглянул на исправно работающие светофоры, а потом на свои часы. «Еще есть время, – подумал он, – в конце концов, это слишком хороший вечер, чтобы вот так вот быстро его завершать». Он и правда очень хотел отведать горячего кофе с пышками в компании друзей. Без девчонок они никогда туда не ходили и по большей части все время проводили во дворах.

«Какой все же приятный вечер!» – отметил про себя Миша. Никогда ранее он не чувствовал себя таким счастливым. Даже когда занял первое место в своем кружке за собранный им парусный фрегат. На улице горели ночные огни. Легкий прохладный ветерок дул с набережной, а шпиль готического собора на Среднем проспекте торчал из-за крыш старых домов, устремляясь в пасмурное небо Ленинграда. Добравшись до пышечной, ребята зашли внутрь. Небольшое помещение с теплым ламповым светом было полностью свободным. Сделав заказ у стойки, друзья забрали кружки с горячим кофе и жирные пышки на блюдцах, богато усыпанные сахарной пудрой. Усевшись за столиком возле окна, они принялись поедать воздушные сладкие пышки, которые практически таяли во рту.

Миша вдыхал аромат горячего кофе и умиротворенно смотрел в окно. Иногда он тайком поглядывал на Машу, которая смеялась, рассказывая о своей музыкальной школе. «И все же у нее очень красивая улыбка», – подумал Миша. Как хорошо, что теперь у него будут фотографии с рисунками, на которых запечатлено, как она улыбается.

– Главное, не забудьте, – попросила Маша, – в этот четверг вы все вместе идете ко мне на концерт.

– А ты оставишь адрес? – спросил Леша.

– Таня знает, она вас отведет, – ответила Маша и улыбнулась. – Ко мне еще никогда на концерт не ходила такая большая компания друзей. Они все просто обзавидуются.

– Ты будешь играть на пианино, я правильно помню? – решил уточнить Дима.

– На фортепиано, – смутившись, ответила Маша. – А тебе нравится фортепиано?

– Честно говоря, я не знаю, – ответил Дима, – но после концерта смогу ответить на твой вопрос точно.

– Ты и правда немного загадочный, – еще больше смутившись, сказала Маша. – Нет, правда, это даже Миша заметил, а он тебя хорошо знает.

Миша поперхнулся и вопросительно поднял брови, уставившись на Машу. Та ответила ему весьма искренней улыбкой и, тихонько хихикнув и бросил на него игривый взгляд, продолжила:

– Однажды он рассказывал мне, что может подмечать за людьми различные детали, по которым может даже угадать, что у человека на уме, но к Диме это не относится, потому что с него очень трудно считать какие-либо знаки.

– Это правда, – согласился Миша, запихивая пышку в рот.

– Ну… – смутившись, ответил Дима. – Я не специально. Просто так само как-то выходит.

Разговорившись, ребята стали вспоминать смешные истории из своего детства и случаи, которые происходили с ними в младших классах. Мягкий свет лампы в небольшом уютном помещении дарил им немного тепла, а горячий кофе согревал руки и души. За окном изредка проезжали автомобили. Выйдя на улицу, ребята заметили неожиданно подкравшийся холод.

– Скоро зима, – грустно заметила Таня, – не люблю зиму.

– А я вот соскучилась по снегу, – добавила Маша и опять засмеялась.

«Забавно, – подумал Миша, – какая она разговорчивая. Обычно она больше молчит. Видимо, этот удивительный вечер ей тоже очень нравился. Наверное, он понравился всем». Глубоко вдохнув холодный воздух полной грудью, Миша улыбнулся. Взглянув на шпиль готического собора, он повернулся к друзьям:

– Ну что? Теперь идем провожать девчонок?

– Идем, – согласился Дима, – пойдем через Средний? Кажется, здесь нет проходного двора.

– Давайте через Средний, – согласилась Маша, – заодно еще немного прогуляемся. Что-то совсем не хочется домой.

Развернувшись в сторону Среднего проспекта, Миша остановился. В двухстах метрах от них, не издавая не единого звука, на линию сворачивал огромный угловатый силуэт незнакомого транспорта. Сердце Миши сжалось. Ребята все еще смеялись позади, весело подшучивая друг над другом. Миша, не оглядываясь, схватил Диму за руку.

– Что? – удивленно спросил Дима.

Миша молчал, не в силах сказать ни слова. Силуэт все так же беззвучно поворачивал на линию. Окончив свой медленный маневр, транспорт остановился. В следующую секунду зажглись две яркие фары, висевшие по краям длинного капота на носу.

– Бежим! – закричал Миша.

Девчонки завизжали. В ту же секунду раздался до дрожи знакомый рев мотора.

– Быстрее! – сказал Миша и сорвался с места в сторону Малого проспекта, хватая на ходу друзей за рукава.

Компания изо всех сил рванула за ним. Какое-то время позади бегущих ребят царила тишина. Но уже через несколько секунд послышался нарастающий шум двигателя. Без устали завывая, словно самолет, автобус начал набирать скорость.

– Арка, там есть арка! – крикнул Миша на ходу.

Удар. Скрежет металла и свист шин. Миша оглянулся. Автобус ворвался на тротуар и вновь зарычал.

– Скорее! – закричал Миша и со всех ног побежал вперед. Увидев нужную арку, он поднажал и первым залетев под каменный свод, ударившись о стенку. Следом заскочили его друзья. Пробежав мимо него, они тоже остановились.

– Чего ты встал? – закричал Лешка.

Нарастающий гул мотора резко превратился в оглушительный шум, и у Миши на глазах огромный старый автобус резко развернулся перед аркой, запрокинувшись на бок и ударившись об одно из деревьев, высаженных на обочине тротуарной зоны. Яркие белые фары, словно два солнца, ослепили Мишу. Мотор автобуса вновь заревел. Не теряя больше не секунды, Миша сорвался вслед за друзьями в глубину арки. Сердце бешено колотилось, а в горле застрял ком. Вбежав во двор, мальчик вновь остановился. Ребята обогнули старое бомбоубежище, на котором Миша нередко играл в детстве. Входы в само убежище были давно заварены, а на его вершине красовалась небольшая детская площадка, выложенная из красного кирпича в виде крепости. Из глубины арки раздался гул мотора.

– Сюда! – закричал Миша, взбираясь на бомбоубежище. – Сюда, быстрее!

– Ты спятил?! – воскликнул Лешка, остановившись в десяти метрах от старой постройки вместе с остальными.

– Красный замок! – закричал Миша, взобравшись на одну из стен крепости. – Это красный замок!

В эту секунду из арки вылетел автобус, оглушив старый двор своим ревом. Не раздумывая больше не секунды, Леша рванул к крепости, потянув за собой Таню. Следом за ними побежали и Дима с Машей. Взобравшись на бомбоубежище, они присели за одной из невысоких башенок, построенных для детей. Миша перескочил со старой, местами обвалившейся кирпичной стены на башню, словно революционер с картинки, и закричал из-за всех сил:

– Он не может! Рисунки не врали!

Ребята аккуратно выглянули из-за башни. Старинный автобус черного цвета стоял внизу перед бомбоубежищем с детской крепостью и бессильно рычал, смачно кряхтя коробкой передач.

– Выкуси, падла! – еще громче заорал Миша, демонстрируя автобусу кукиш. – Слушайте, люди, мои ночные крики! В вашем дворе черный автобус, и он действительно существует! Но он не всесилен!

Леша с Димой удивленно посмотрели на своего друга.

– Миш, Миша, тише, пожалуйста, – тихо взвыла Таня, спрятавшись обратно за стенку, не в силах смотреть на кошмар, появившийся из глубин ленинградских ночей.

Не справившись с взявшимся неизвестно откуда чувством бесстрашия, Миша спрыгнул, схватил пустую пивную бутылку, лежавшую неподалеку, и, запрыгнув обратно на стену, изо всех сил запустил ее в автобус. Бутылка, угодившая в боковое стекло кабины, со звоном разбила его вдребезги. Двигатель выключился. Фары погасли. Мише вдруг вновь стало страшно. Он внимательно вглядывался в темный салон автобуса, пытаясь разглядеть хотя бы что-то. Но внутри салона царила кромешная тьма, словно в черной дыре, не пропускавшей ни единого отблеска света. Даже на месте разбитого окна не было видно буквально ни одной черты или линии. Только мрак. Автобус медленно и без звука покатился назад к арке. Миша тут же спустился, спрятавшись за стеной рядом с Таней. Леха с широко открытыми глазами уставился на своего друга:

– Да ты просто псих! Ты знаешь об этом?

– Кажется, он отступил, – слегка взволнованным голосом сообщил Дима, – но это явно ненадолго.

– Я знаю… я знаю, – испуганно сказал Миша. – Мне кажется, это было лишним, теперь я его только еще больше разозлил.

Лешка громко засмеялся, уставившись на Мишу:

– Да ты ему кабину разбил, сумасшедший. Иногда я тебя просто не узнаю.

– Валим отсюда, – сказал Дима, – мне не нравится эта тишина. Выбегаем в парк на Четвертой линии, а там разделяемся. Миша – в свой двор, а мы – налево, во двор к девчонкам, потом уже к себе домой. Через тридцать минут контрольный созвон по телефону. Готовы?

– Да, – тихо ответила Маша.

– Тогда побежали! – скомандовал Дима.

Сорвавшись с места, ребята перелезли через кирпичную стену замка и ринулись к небольшому парку возле соседнего здания. Пробежав через него, ребята коротко попрощались с Мишей и устремились в разные стороны. Свернув на Малом проспекте, Миша направился к своей арке. Добежав до места, он остановился и осмотрелся. Светофоры на перекрестках все еще мигали красным огнем. На улице никого не было. Немного успокоившись, Миша отправился к своей парадной, чтобы спрятаться в родной комнате и забыться во сне.

Проснувшись рано утром, задолго до будильника, Миша спокойно сел на своей кровати и взял в руки карту Васильевского острова с отметками. Ему не хотелось спать, он не хотел греться в горячей воде, все, что он искал, – это ответы на беспокоившие его вопросы. Немного взволнованный, он поднялся с кровати, достал цветные карандаши и нанес на карту пометку с красным замком.

– Еще коты и дракон, – произнес он вслух. – Если замок оказался не настоящим, а всего лишь старым украшением на бомбоубежище, то и дракон может быть… может быть, например…

Внезапно его осенило. Вскочив с кровати, Миша схватил карандаш в руки и уставился в потолок. «Точно!» – воскликнул он мысленно. Детская площадка, на которую его водили родители, когда он еще ходил в садик! Трехглавый «дракон» Змей Горыныч, отлитый из бетона. Это же во дворах возле книжного комиссионного магазина «Старая книга». Нет никаких сомнений, это точно он. Миша тут же поставил отметку с драконом и знак вопроса рядом.

– Сегодня мы это узнаем, – опять проговорил вслух Миша. – А коты? Коты это… видимо… может…

Потерявшись в догадках и фантазиях, Миша опять упал на кровать и едва ли не заснул, как вдруг прозвенел будильник. Вскочив с места, мальчик немедленно выключил его и отправился в ванную. Умывшись холодной водой, он сразу же отправился на кухню, чтобы позавтракать. Одолеваемый непреодолимым желанием поделиться с друзьями своим открытием, он быстро надел школьную форму, собрал рюкзак и вышел из квартиры. Погруженный в свои размышления, Миша шел как в тумане, и когда он добрался до школы, то первым же делом стал собирать друзей. Кого-то он, как и всегда, нашел в кабинете у Таниной парты, а кого-то пришлось вылавливать внизу у входа. Когда все были в сборе, Миша отвел компанию к дальнему окну на первом этаже.

– Ну давай, не тяни уже, – сказал Лешка, – выкладывай, какое откровение пришло к тебе в голову на этот раз.

– Вот, – радостно презентовал Миша друзьям свою карту, – это тот самый красный замок, который мы вчера случайно обнаружили. А вот это, с очень большой вероятностью, тот самый дракон. Догадались, о чем идет речь?

– Нет, – нахмурил брови Лешка. – Какой еще дракон?

– Тот самый, – спокойно ответил Миша, – во дворах за «Старой книгой».

– Я поняла, – протянула Таня, – это же тот каменный Змей Горыныч, я на нем в детстве играла!

– И я тоже, – улыбнулся в ответ Миша.

– А я не видел там никакого Змея Горыныча, – все еще удивляясь, сказал Леша.

– Ну это огромная статуя на детской площадке, – начала пояснять Маша, – неужели ты никогда не проходил в этих дворах?

– Я не помню, – сказал Лешка и почесал затылок.

– Мы должны проверить это место! – выпалил Миша.

– Что? Да ты с ума сошел? – вскрикнул Лешка.

– Что? – одновременно ахнули девчонки.

– Чем больше мы знаем о таких местах, тем менее он для нас опасен, понимаете?

– Вообще-то он прав, – сказал Дима, глядя в окошко. – После вчерашнего у меня не осталось никаких теорий объяснения происходящего, кроме мистических.

– Ты спятил? Тебя Миша ночью покусал? – улыбнувшись, спросил Леша.

– А при чем тут я? – возмутился Миша. – Я вообще ни о какой мистике и слова не говорил.

Неожиданно прозвучал звонок. Небольшие кучки опаздывающих учеников немедленно поспешили к лестнице.

– Вот черт, химичка нам душу съест, идемте скорее, – сказал Лешка, подхватив портфель с пола.

После уроков ребята, как всегда, собрались у ворот школы и, договорившись встретиться у Дома юного техника после занятий, чтобы подумать о дальнейших планах, разошлись по своим кружкам. Миша спокойно доклеивал мелкие детали своего броненосца, когда на пороге появилась Таня:

– Здравствуйте, Виктор Петрович, а можно Мишу на одну минуту?

– Привет, конечно, забирай, – согласился педагог, помогая ребятам помладше в установке мачт на крупной модели парусного линейного корабля.

– Что такое? – спросил Миша, выходя из кабинета в коридор.

– Вот смотри. – Таня протянула ему фотографии.

– Уже готово? Отлично! – воскликнул Миша, вытирая руки о платок от остатков клея.

Фотографии, которые Миша взял в руки, поразили его с первых минут. На некоторых из них была запечатлена какая-то мастерская или даже лаборатория института. Экраны с платами, детали и какие-то приборы с непонятными показаниями. На других попадались типичные ленинградские пейзажи. Но один из снимков заставил Мишу остолбенеть. На нем был ночной Малый проспект, огни фонарей, яркая вспышка, озарившая ближнюю часть дороги, и две фары, засветившие непонятный объект прямоугольной формы за ними. Миша внимательно смотрел на снимок.

– Там есть кадры и поинтереснее, – многозначительно произнесла Таня.

Миша взял в руки следующее фото. На нем был виден какой-то незнакомый двор. Низкие пристройки возле типичного ленинградского здания угловатой формы и газон. В центре двора был пойман в кадр знакомый до боли силуэт черного автобуса. Автобус находился боком к объективу и явно выполнял резкий разворот, отчего его очертания были слегка смазаны.

– Я не понимаю, Таня, – тихо проговорил Миша, – у них были доказательства. Почему хозяин этой пленки не обратился в милицию?

– Если фотоаппарат оказался у спекулянта, возможно, хозяина уже просто нет в живых, – ответила девочка.

Перелистывая фотографии дальше, Миша наткнулся на кадр, в котором незнакомый седовласый мужчина стоял возле одной из арок. За его спиной на стене виднелся небрежно нарисованный белой краской знак автобусной остановки. Миша замер. Лицо мужчины ему показалось знакомым.

– Черт бы меня побрал! Это же он! – взволнованно выкрикнул Миша.

– Кто это? Ты его знаешь?

– Да… нет, не совсем, – замешкался Миша. – Этот человек мне приснился в первую ночь после того, как я услышал сигнал. А еще… один раз я видел очень странный силуэт возле своего дома. Но я не уверен, что это был он, просто этот силуэт стоял и как будто смотрел на меня. Но как такое возможно?

– Подожди, ты видел его во сне?

– Да, – вглядываясь в фотографию, сказал Миша, – в ночном кошмаре. В этом кошмаре он предупреждал меня о том, что автобус уже рядом. А потом мы побежали, но он не успел… автобус его настиг.

– Это было недавно?

– Нет. Проклятье, Таня, в том-то и дело, это было в первую ночь, я тогда и сам не верил во всю эту бредятину.

Таня с молчаливым ужасом слушала Мишу. Смесь недоверия и страха перед чем-то необъяснимым отразилась на ее лице. В полной растерянности она продолжала смотреть другу в глаза, не находя никаких слов.

– Слушай, ты уже показывала это Лешке? – спросил Миша.

– Еще нет.

– Покажи, возможно, он сможет определить это место. Еще мне интересно его мнение обо всем этом. Но умоляю, ничего не говори ему про мой сон и этого человека. Я сам потом скажу.

– Хорошо, – сказала Таня и, забрав фотографии, молча ушла.

Вернувшись к своему занятию, Миша не мог найти себе места. «Да как такое вообще возможно? – думал он. – Какая-то мистика, честное слово. Кто этот человек? Почему именно он явился ко мне во сне, а теперь совершенно случайно оказался на этих фотографиях? Это что, какой-то призрак? А может, я уже просто схожу с ума на почве всех этих происшествий?» Работа над броненосцем опять пошла медленно и неуклюже. Миша то и дело путал местами орудия, переклеивая их с одного места на другое. После окончания занятий Миша, измотанный и усталый, спустился вниз. Взяв свои вещи, он увидел свою компанию в полном составе на улице.

– А чего меня не подождали? – обиженно спросил Миша.

– Прости, – ответила Таня, – мы не могли тебя дождаться, не терпелось показать все Диме с Машей.

– Кстати, у меня есть новости, – сказал Леша с непривычно серьезным лицом, – одна хорошая, а другая плохая. С какой начать?

– Давай с плохой, – ответил Миша.

– Мне сильно влетело за вчерашнюю самодеятельность. У меня изымают мое творение. Точнее, я пошел на компромисс и согласился его разобрать, забрав домой часть своих деталей.

– Разобрать? – воскликнул Миша. – Это еще почему?

– До начальства дошло, что мы там баловались с радиосигналами. Они очень боятся выхода на запрещенные законом частоты, из-за чего могут начаться серьезные проблемы.

– Да они с ума там все посходили? – вспылил Миша. – По ночам ездит маньяк на автобусе и давит своих жертв, а они выхода на запрещенные радиочастоты побаиваются?

– Это не все, я говорил с Захаром, – добавил Лешка, – ну ты видел его, высокий такой. Он сказал, что они тоже один раз случайно ловили эти оповещения. Ничего прямо он мне не сказал, но предупредил, что в это дело лучше не соваться. Одним словом, он намекнул, что само явление этих оповещений с названием улиц весьма старо по своей природе. И мы не первые, кто на это обратил внимание.

– И что же? Почему наши предшественники молчат?

– Строго говоря, – ответил Лешка, поправляя очки, – никого из них не осталось в живых. Они либо погибли при странных дорожно-транспортных происшествиях, либо просто пропали без вести. Создается впечатление, что мы живем в городе, у которого под покровом ночи скрыта одна ужасная тайна на четырех колесах. Тайна, о которой все знают, но по какой-то причине молчат и старательно скрывают любые упоминания о ней.

– Весьма сюрреалистичная картина, – заметила Таня. – Я до сих пор не могу поверить, что все это взаправду.

– Ладно, ну а какая хорошая новость? – спросил Миша.

– Я знаю, что за место изображено на этой фотографии. Захар подсказал. Это завод Козицкого на Пятой линии. Он там неоднократно бывал. Этот завод занимается сборкой радио- и телеаппаратуры. А человек на фото, вероятнее всего, бывший сотрудник этого завода. Ну или нынешний. А вот то, что он тебе являлся во снах, – факт, который добавляет еще больше тумана в эту и без того туманную историю.

– Таня, – сердито заметил Миша, – ну я же просил!

– Извини. Ну правда, извини, я не удержалась. От этого всего просто кровь стынет в жилах.

– Ты точно видел именно этого человека в своем сне? – настороженно спросил Леша.

– Да, – сухо ответил Миша, – сомнений нет.

– Что имеем к этому часу, – подытожил Дима, – усилитель нам недоступен, мы безоружны.

– Ну… у нас все еще остаются рации, – задумчиво сказал Леша, – раньше мы как-то с ними обходились.

– Раньше, – вмешался Миша, – в эфире не звучали наши фамилии, автобус не выезжал по наши души. Кто знает, быть может, мне остались считаные дни.

– Не говори так, Миш, – с сожалением произнесла Маша, – мы обязательно что-нибудь придумаем. В конце концов, можно просто запереться дома и никогда не выходить на улицу. Лично я бы так и сделала.

– Мы можем попробовать расспросить кого-нибудь на этом заводе об этих фотографиях, – сказал Дима. – Скажем, что для школьной газеты или что-нибудь еще соврем. А вот от идеи с проверкой теории Змея Горыныча я бы воздержался. Во всяком случае, сегодня.

– Дима дело говорит, – подтвердил Леша, – не стоит сегодня играть с огнем. Мы и так слишком уязвимы.

– Посмотрим, – сказал Миша, глубоко вздохнув.

– Тогда попробуем сходить до завода прямо сейчас? – сказала Таня, взглянув на часы. – Нужно управиться побыстрее, а после разойтись по домам до зловещего часа.

– Что мы в итоге им скажем? – спросил Миша. – Нас наверняка не пустит вахтер.

– Просто скажем, что делаем стенгазету об их заводе. Подготавливаем новую смену рабочим из молодого поколения. Здравствуйте, можно поговорить с вашим главным? Вот смотрите, у нас даже фото ваши есть, – начала паясничать Таня, демонстрируя свое актерское мастерство: – Ой, кстати, вы случайно не знаете, что это за мужчина на этой фотографии? А это, кстати, что за автобус с номером тридцать семь? Наверное, он развозит ваших рабочих по домам?

– Весьма убедительно, – похлопав в ладоши, заметил Лешка, – почему бы и не попробовать. Если нас не пропустят, то мы будем знать, что хотя бы попытались.

– Тогда идем, – сказал Дима, и ребята двинулись в сторону Малого проспекта.

Над городом вновь сгустились серые облака. Лишь лучи света от фонарных столбов освещали мрачные улицы Ленинграда. Прохожие, спешившие по своим домам, попадались все реже и реже. Перейдя Малый проспект, ребята двинулись по Пятой линии к набережной реки Смоленки. Подойдя к угловому зданию, на вершине которого виднелась странная башня со множеством антенн, ребята направились к главному входу. Переглянувшись, они набрались храбрости, и зашли внутрь. Оказавшись перед вахтером, они сразу же остановились. Пожилой полный и невысокий мужчина в очках сразу же вышел к ним навстречу.

– А вы чего это? Вы куда, товарищи пионеры, ошиблись, наверное?

– Здравствуйте, – начала диалог Таня, – мы пришли сделать небольшую заметку для школьной газеты о вашем заводе. Мы из двадцать восьмой.

– А… да? – недоверчиво протянул вахтер. – А вы чего? Зачем вам?

– Школьная газета, – ответил Миша, распинаясь перед пожилым мужчиной, как перед слабоумным, – пришли делать заметку. О вашем заводе! Чтобы подготовить новое поколение работяг.

– А-а-а… да? – удивился мужчина. – А вас чего, кто-то записал? Вас кто-то ждет?

– Нет, вот мы и пришли договариваться о встрече с главным, – пояснил Миша. – К кому вы нас запишете? Может, сразу к директору?

– К директору? – испуганно переспросил вахтер. – К директору им… Ишь чего… пионеры юные, головы чугунные! Нет, к директору я вас не пущу. Да и нет его уже давно, домой ушел.

– Тогда к кому? – с улыбкой переспросила Таня. – Может, к его заместителю?

– Так, – подтянув штаны, сообщил мужчина, – вот что! Никуда я вас не пропущу, так что шуруйте по домам.

– Ну хорошо, хорошо, – согласилась Таня с улыбкой, – тогда, может, вы нам поможете? Можно мы возьмем у вас интервью? Для газеты.

– Для газеты? – опять потерялся старичок.

– Ну да, для газеты! – все так же жизнерадостно подтвердила Таня.

– А чего… я могу, – согласился пожилой мужчина. – Чем я хуже? Я здесь уже пятьдесят лет работаю. Вот так! Знаешь ты, что такое пятьдесят лет, девочка?

– Ой, как много! – восхитилась Маша. – Вы, наверное, здесь все знаете?

– А как же! – загордился мужчина, еще раз подтянув штаны. – Я нашего директора еще младшим сотрудником застал. Бегал тут… это…

– Ой, а вы можете взглянуть на фотографии? У нас есть старые фото, вы, наверное, можете нам подсказать, для статьи в газете, что это.

Таня достала стопку фотографий и протянула первую из них, на которой была комната со странными приборами и люди в белых халатах. Вахтер взял фотографию в руки и внимательно посмотрел, после чего сразу же воскликнул:

– Да, знаю! Это лаборатория на втором этаже! Да, ой, а это Виктор Степанович, да, это наш инженер из этого… как его… он тут еще сильно моложе, конечно.

– Как здорово! – обрадовалась Таня. – Миша, ты пишешь? Записывай в блокнот, на фото инженер из «как его там» Виктор Степанович, гордость советской радиоэлектронной промышленности.

Миша едва слышно фыркнул от смеха, но тут же взял себя в руки, откашлялся и, достав блокнот, старательно начал записывать что-то на его страницах.

– Да-да, верно, – наклонился к Мише пожилой вахтер, – а меня зовут Семен Петрович Дубов, вот так! Так и запишите. Я здесь пятьдесят лет уже, значит, осуществляю контрольно-пропускные процедуры, вот так. И веду учетную запись!

– Ого, – округлив глаза, произнесла Таня, – здорово! А вот на этом фото вы знаете кто?

Семен Петрович взял фотографию в руки и внимательно присмотрелся. Сморщив лицо, он повернулся к свету и поправил очки, а затем радостно воспрянул:

– А… знаю, конечно, еле узнал!

Миша напрягся, впившись глазами в пожилого мужчину так, как кошка смотрит на мышь перед прыжком.

– Это Степан Елисеевич! Разумов Степан Елисеевич.

Миша побелел. Друзья украдкой посмотрели на своего друга, старательно скрывая удивление.

– Он в этом, – продолжил Семен Петрович, – в как его… на третьем этаже работал. Они радиосигналы всякие там тестировали, антенны испытывали, значит. Но он умер уже.

– Давно? – сдержанно спросил Миша.

– Давно, да, – разыскивая воспоминания где-то в глубинах памяти, ответил вахтер, – наверное, лет двадцать назад. Где-то так, да.

– Очень интересно, – продолжила улыбаться Таня, отвлекая все внимание на себя, – это уже нам очень поможет в написании статьи, а вот этот снимок, взгляните, пожалуйста. Это, наверное, транспорт завода, на котором сотрудников развозили до дома? Маршрут тридцать семь ведь служебный, верно?

Семен Петрович с улыбкой взял фотографию и пристально посмотрел на нее, продолжая улыбаться:

– Нет, у нас… не было у нас своего транспорта…

Вдруг он стал каким-то серьезным и даже немного хмурым.

– Где это вы взяли? – испуганно спросил вахтер. – Откуда у вас такой снимок?

– Из центрально-городских пионерских архивов, – уверенно произнесла Таня и дружелюбно улыбнулась, склонив голову набок.

– А… ясно… ну да… нет, я не знаю… – запричитал Семен Петрович. – У нас не было своего транспорта, у нас все сотрудники почти рядом жили, на Васильевском. А это… выкиньте это, глупость какая-то.

Семен Петрович отдал фотографию и, широко раскинув руки, начал выпроваживать ребят, словно маленьких утят:

– Ну все, интервью окончено. Я больше ничего не знаю, мне работать пора. А вам уроки делать!

– Подождите-подождите, еще один вопрос, – затараторила Таня.

– Нет, – строго ответил пожилой вахтер, выпроваживая гостей за двери, – до свидания, не мешайте работать. Придумали тут тоже!

Вытолкнув ребят на улицу, старичок закрыл дверь на ключ и отправился назад к своему рабочему месту. Удивленные ребята встали у входа, пытаясь осознать услышанное.

– Миша, кто это? – спросил аккуратно Дима, взглянув на друга. – Разумов, у него твоя фамилия. Это совпадение или это твой дед?

– Я не знаю… – ответил Миша. – Но моего деда звали Колей. И он тоже умер до моего рождения. Сегодня попытаюсь узнать у родителей.

– Я просто поверить не могу! – воскликнул Лешка. – Эта старая репка тоже что-то знает. Все кругом что-то знают, но тщательно скрывают или просто закрывают на это глаза. Мы живем на краю двадцатого века в просвещенной передовой стране, в космос запускают людей и спутники, почти в каждом доме есть волшебные приборы, работающие на электричестве и даже радио- и телевещание. Даже атомные станции строят… ну… пусть даже в некоторых из них случается небольшой пожар и что? Это все равно прогресс! И при всем при этом оказывается, что по ночам в городе орудует какое-то полумистическое чудовище на колесиках, о котором все знают, но молчат. Нет, это что такое вообще?

Миша задумчиво взглянул на часы и загадочно произнес:

– Пора расходиться. Хочу поужинать сегодня вместе с родителями.

Дойдя вместе до Малого проспекта, ребята попрощались с Мишей, который при этом был полностью погружен в себя и не замечал никого вокруг. Пообещав проводить девчонок, Дима и Леша двинулись с ними в сторону дворов по Шестой линии. На улицы опустился туман.

За ужином Миша старался вести себя максимально непринужденно и расслабленно. Отвечая на вопросы, которые задавали ему родители, он старательно обходил темы, которые могли их расстроить.

– А как твои успехи в карьере журналиста, сынок? – спросил отец.

– Все хорошо, – соврал Миша. – Кстати, у нас тут была статья о заводе имени Козицкого, оказывается, там работал какой-то инженер с такой же, как у нас, фамилией, представляешь?

– Да? А кто именно? – спросила мама.

– Разумов Степан Елисеевич, кажется. Удивительное совпадение. Говорят, он был выдающимся человеком и работал в лаборатории завода над серьезными проектами. Наверное, его реальные потомки могли бы гордиться его фамилией.

Отец тихонько засмеялся. Миша почувствовал, что все сделал правильно и поймал своего отца на крючок.

– А почему ты смеешься, пап? – с искренней улыбкой спросил Миша.

– Ты сейчас удивишься, но это наш родственник. Брат твоего дедушки, я просто тебе никогда о нем не рассказывал.

На секунду Миша потерял самообладание и едва не побелел от шокирующей его новости. Но вовремя сдержавшись, он с тоном наивного дурачка продолжил игру:

– Вот как здорово! Обязательно похвастаюсь перед друзьями завтра! Ребята просто умрут от зависти. А расскажи о нем немного подробнее.

– Да я толком ничего не знаю о нем, мы с ним мало общались, когда он… немного… одним словом, он был повернут на теме своей работы. Все какие-то там радиосигналы ловил.

– Как интересно, – натянуто слукавил Миша, – а что с ним стало потом? Где он сейчас?

– Он умер, – ответил папа. – С ним случилась какая-то нелепая история. Вроде как он попал под трамвай или что-то такое. Я уже точно не помню.

«Ну надо же, – подумал Миша, – какая нелепая случайность. Быть может, не под трамвай, а под автобус, папа? Что ж, соврал и не моргнул. По всей видимости, теперь я хорошо знаю, откуда мои таланты».

– Очень жаль, – грустно ответил Миша вслух, – но это не мешает мне гордиться нашей фамилией. Буду хвастать своим друзьям, что в нашей семье сплошь и рядом выдающиеся инженеры.

– Да-да, – засмеялся папа, – можешь смело хвастать: его брат, мой отец и твой дед, Николай Разумов, тоже был весьма выдающимся инженером.

– Вот и хорошо, – сказал Миша. – Спасибо за ужин, я пойду займусь уроками, хочу лечь сегодня пораньше.

– Спокойной ночи, сынок, – сказала мама, явно обрадованная сменой его поведения.

– Спокойной ночи, – ответил Миша и направился в свою комнату.

В комнате он разложил на полу расчерченную карту Васильевского острова и встал над ней. «Ну просто прекрасно, – подумал он, – просто волшебно. Брат моего деда. Оказывается, я не первый. Разумеется, не первый, что за глупость. В конце концов, кто-то же оставил эти рисунки! А что, если эти рисунки оставлены рукой моего деда? Вот черт! Идеальная семья… Неудивительно, что они считали его сумасшедшим. Меня они тоже уже были готовы сдать в психушку. Что ж, раз мы играем на струнах лицемерия и обмана, то я тоже смогу сыграть пару своих песен. Осталось только выяснить, где находятся коты. Замок есть, дракон почти есть, нужно лишь проверить работоспособность этой теории. И еще узнать бы, откуда он появляется. И как он появляется? Он где-то живет? У него есть свой гараж или какой-то автопарк? А может быть, это кладбище?»

Миша провел в размышлениях несколько часов, прежде чем заметил, что уже наступила ночь. Готовясь ко сну, он постарался выкинуть из головы все мысли, но эти таинственные вопросы никак не лезли у него из головы. Собрав портфель заранее, Миша присел на кровать. «Интересно, как там Маша? – подумал Миша, и в ту же секунду в коридоре зазвонил телефон. – Неужели это она? Может, Лешка или Дима? Они обычно так поздно не звонят». Подбежав к телефону максимально быстро, чтобы не разбудить родителей, он снял трубку.

– Малый проспект, дом двенадцать, Разумов Михаил, – прозвучал знакомый мужской голос.

– Какого черта? – тихо произнес Миша голосом, севшим от страха.

В трубке раздались короткие гудки. Повесив трубку на место, Миша тут же подбежал к окну в своей комнате. Выглянув во двор, он ничего не увидел. Руки начали дрожать, а сердце забилось еще быстрее.

– Вот это что-то новенькое, – вслух сказал Миша и почувствовал, как его голос дрожит. – Он теперь мне будет и по ночам звонить, в любви признаваться?

Миша принялся нервно ходить по комнате взад и вперед. На всякий случай он запер дверь в свою комнату. А вдруг он и правда будет подниматься по лестнице, как в том сне? «Бред, – успокоил он себя, – такое он точно не может. Иначе от него не было бы никакого спасения. Может, разбудить родителей? Без толку! Что я им скажу? Что мне позвонил черный автобус? Они мне не поверят. Они мне никогда не верили, это бессмысленно. Это просто звонок, наверное, он просто проезжает где-то рядом…»

В этот момент во дворе раздался очень тихий и равномерный звук мотора, а в окна ударили лучи света от фар. Миша, содрогаясь от страха, подошел к окну и аккуратно выглянул, едва отодвинув занавеску. Во дворе был виден тот самый угловатый корпус автобуса с яркими фарами, светящими в стену дома. Миша тут же сел на пол, пригнувшись, словно при обстреле. «Не может быть, – повторял он себе. – Это почти невозможно. Нет, он все равно не сможет заехать в дом. Такого не должно случиться!»

Мягкий звук мотора автобуса мурлыкал во дворе, словно кошка. Немного подумав, Миша подбежал к выключателю на стене и щелкнул им, погасив свет. «Черт, раньше нужно было это сделать, а не сейчас. Да и какой в этом смысл, он все равно знает, что я здесь. Он всегда каким-то образом знает, где мы находимся». Подумав еще несколько секунд, Миша опустился на пол и начал заползать под свою кровать. С трудом протиснувшись туда, Миша замер. «Если будет необходимо, я останусь здесь до утра, – сказал он сам себе мысленно, – а утром покажу им всем, что я не врал. Они все его увидят. Пусть стоит, пусть стоит до самого утра. Главное, чтобы он не начал подниматься в квартиру. Нет, такое точно не возможно. У всего есть свой предел, он так не может», – успокаивал себя Миша.

Звук мотора во дворе несколько раз коротко рыкнул, после чего послышался легкий скрип колес и размеренно удалявшееся урчание. Но Миша еще почти час лежал на полу под кроватью не в силах преодолеть свой страх. В какой-то момент, утомленный собственными переживаниями, он начал проваливаться в дрему. Поняв, что ему холодно и он хочет спать, Миша выбрался наружу и аккуратно выглянул в окно. Во дворе никого не было. Утомленный своими страхами, мальчик лег в кровать и, прижавшись спиной к стене так, чтобы можно было видеть входную дверь, наконец уснул.

Проснувшись утром от будильника, Миша встал с кровати разбитым и усталым. С трудом найдя источник раздражающего шума среди книг и отключив его, он направился в ванную. Включив горячую воду, мальчик по привычке положил голову на руки, аккуратно устроившись возле умывальника, и задремал. Проснувшись от того, что руки затекли, он взглянул на часы.

– Вот черт! – вырвалось у Миши изо рта, и он тут же принялся наскоро умываться и чистить зубы. Быстро позавтракав, он небрежно накинул школьную форму, схватил портфель и выскочил из дома. На улице дул холодной ветер. Подняв воротник от пальто и натянув кепку, Миша быстрым шагом двинулся в сторону школы. Так же поспешно переодевшись, Миша взглянул на часы: осталось всего лишь несколько минут до начала урока. Прошмыгнув к лестнице, он уже хотел подняться, как вдруг его остановили дежурные.

– Показывай сменку, – сказал один из старшеклассников, положив руку ему на плечо.

– А хочешь, жопу тебе покажу? – не выдержал Миша.

– Ясно, – спокойно ответил старшеклассник с красной повязкой на руке, – ну давай снимай штаны и показывай, если давно под хвост не пинали.

– В чем проблема? – тут же спросила неизвестно откуда появившаяся завуч.

– Я на урок опаздываю, – смиренно пояснил Миша.

– Обувь сменная?

– Да, – тихо ответил Миша и покорно задрал ногу, чтобы продемонстрировать подошву.

– Проходи, – властно сказала завуч, и Миша тут же прошмыгнул мимо дежурного, одарившего его презренным взглядом.

Зайдя в класс, Миша сразу же направился к друзьям, которые, как всегда, сидели возле Таниной парты. Усевшись на свободное место рядом, Миша тяжело вздохнул и потер лицо руками.

– Опять кошмары? – спросил Дима с легкой улыбкой.

– Нет, – ответил Миша, – хуже.

– Что? – заинтересованно спросила Таня.

– Вчера поздно вечером, ближе к ночи раздался телефонный звонок, – начал пояснять Миша, – я снял трубку, потому что подумал, что это кто-то из вас. В телефонной трубке прозвучал мой адрес, а потом назвали мою фамилию и имя.

– Да врешь ты все! – удивился Лешка.

– Нет, – спокойно ответил Миша и продолжил: – Сначала я сильно напугался и выглянул в окно, но там никого не было. Но уже минут через пятнадцать я услышал его. Он стоял во дворе и мирно гудел, стараясь никого не будить. А потом уехал.

– Надеюсь, в этот раз ты не стал выбивать ему окно? – спросил Лешка.

– Нет, – признался Миша, – в этот раз меня сковала паника. Честно говоря, я так испугался, что даже забрался под кровать. Ну а потом он уехал. И еще. Вчера я узнал, что чертов мужик на этом фото – это брат моего деда. Моя родня считала его сумасшедшим, потому что он был занят тем, что ловил какие-то там радиосигналы непонятные и разрабатывал антенны. Ничего не напоминает?

– Обалдеть, – искренне удивился Лешка и присел на корточки рядом с Мишей, внимательно глядя ему в лицо, а затем попытался пошутить: – Видимо, это у вас семейное, да?

Миша спокойно взглянул на Лешу и устало произнес:

– Видимо, мне хана. Вечно прятаться от него не получится. Мне кажется, что он становится злее и коварнее.

– Ну что ты, Миша, не переживай, – сказала Маша обняв его за руку, – мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты сказал своим родителям?

– Они мне не верят, – грустно ответил Миша, – это бесполезно. Я уже тысячу раз пытался им объяснить, но они даже слушать не хотят.

– Не волнуйся, – вступился Дима, – если мы не найдем решения, мы просто уничтожим его. Сами.

– Как? – удивленно спросил Лешка.

– Пока не знаю, – уверенно ответил Дима, – но я уверен, что это возможно. Если он хочет поиграть в войнушку, мы ему это устроим.

Едва Дима договорил, как в классе появился Шугаев. Под общие аплодисменты он начал рассказывать очередной анекдот:

– Женщина после работы бежит скорее в магазин, чтобы отстоять очередь за сыром, потом сразу же в другой магазин – там очередь за колбасой. А потом в очередь за молоком. Выходит из магазина и вдруг останавливается перед ней красивый импортный лимузин. Выходит из лимузина арабский шейх весь в золоте и говорит: «Вы мне так понравились, вы такая красивая, я правитель очень богатой страны, я хочу вас увезти с собой в свой гарем». А женщина смотрит на него и говорит: «Ага, я вот только в очереди за хреном еще и не стояла!»

Класс, как и всегда, начал задыхаться от смеха. Шугаев под общие аплодисменты и одобрение прошел к своему месту. Тем временем сквозь шум в кабинете Миша заметил, как прямо перед ним Ваня Наумов подсел к девушке с красным бантом, сидевшей в крайнем ряду, и тихонько сказал:

– Привет, Настя, хочешь пойти со мной на танцы?

Девушка посмотрела на одноклассника и, немного смутившись, ответила:

– Ну… давай, почему бы и нет.

Довольный результатом, Ваня выпрямился, расправил плечи и, улыбаясь, добавил:

– Отлично, попозже тогда поговорим!

На Мишу вновь напала какая-то романтическая тоска. «Можно подумать, и без этих глупостей проблем не хватает», – заворчал он про себя. Смех и шум в классе не стихали, и Мише в какой-то момент даже показалось, что время немного замедлилось. Движения одноклассников, их смех и слова – все словно на замедленной пленке в кино. Не в силах сдержаться, он с грустью посмотрел на Машу. Случайно поймав ее взгляд, Миша уставился на нее не в силах отвернуться. «Какая же у нее все-таки красивая и загадочная улыбка», – подумал он. Маша взглянула на него чрезвычайно тепло, а затем положила ладонь на его плечо и ласково произнесла ему на ухо:

– Не волнуйся. Я и правда считаю, что все будет хорошо. Я знаю, что ты для него гораздо более опасен, чем он для тебя.

От этого прикосновения Мишу словно легонько ударило током. Почувствовав аромат духов Маши и ее дыхание возле своего уха, он словно провалился в какую-то совершенно не известную ему ранее негу. Взглянув на Машу, Миша почувствовал сильный порыв, идущий изнутри. Ему захотелось встать и поцеловать ее прямо сейчас в губы. И пусть все смотрят, ему совершенно не стыдно. В коридоре прозвучал звонок, и еще до того, как он успел закончиться, в кабинет зашла педагог. Все тут же разбежались по своим местам. Миша, словно в тумане, встал возле своей парты и краем глаза продолжил наблюдать за своей соседкой. Почти весь последующий урок Миша опять провел в грезах, будучи не в силах сосредоточиться на учебном материале.

После занятий ребята разошлись по домам, чтобы встретиться чуть позже и отправиться на концерт в музыкальную школу Маши. В указанное время Таня обязалась ждать их в своем дворе возле парадной. Придя домой, Миша в благоговейном забвении упал на кровать, не снимая школьной формы. «Какой ужас, – подумал он, – неужели я влюбился? Какой позор и что теперь делать? Может, мне стоит самому подойти к ней и во всем признаться? Или лучше стоит дождаться танцев? Я же слышал, как она общалась с Таней на эту тему: “Ты уже сказала своему любимому?” – “Нет, на танцах скажу”. А вдруг это все же не про меня? Нет, сомнительно. Она слишком часто смотрела в мою сторону, когда сидела вместе с Таней. А теперь и вовсе каждый раз улыбается, когда ловит мой взгляд, и ведет себя совсем не так, как раньше. Даже когда сидит за партой рядом, всегда поглаживает волосы, прихорашивается и вертится, оглядываясь в разные стороны. Скорее всего, я не ошибся. Вот бы еще раз на нее посмотреть, по-настоящему, не спеша, внимательно, разглядывая все детали…»

Немного подумав, Миша полез к своему секретеру и достал толстый огромный фотоальбом, где находились все его фотографии из школы и детского садика. Уложив альбом на кровати, он начал внимательно разглядывать Машу и то, как она взрослела от класса к классу. Особенно красивым касался, конечно же, снимок восьмого класса, который был сделан совсем недавно. Провалявшись еще какое-то время с альбомом на кровати, Миша поднялся, переоделся и отправился на кухню, чтобы пообедать. Подогрев суп, оставленный матерью, он накинул свое пальто, любимую кепку и вышел из дома.

Придя во двор Тани, Миша немного подождал, прежде чем там появились Дима с Лешкой. А через минуту из парадной вышла и Таня:

– Ну что, все собрались?

– Опаздываем, – взглянув на часы, сообщил Лешка.

– Ну, считай, что я специально, – ответила Таня, улыбаясь. – Лучше уж вы меня будете ждать, чем я вас.

– Кстати, – спросил Миша как бы невзначай, – как обстоят дела с фотографиями рисунков?

– Фото уже на этапе фиксажа, Миш, не переживай, – ответила Таня. – Кадры будут… просто закачаешься! Пойдемте уже, а то опоздаем на концерт.

Выдвинувшись в сторону Тринадцатой линии, ребята продолжали болтать.

– Слушай, а что по времени? – спросил Миша у Леши. – Мы начнем поздно, на улице уже почти темно, а когда закончим, будет далеко не самое безопасное время.

– У меня с собой рация, – ответил Лешка. – Одна.

– Ты с ума сошел? – возмутилась Таня. – Ее же будет слышно, она всю дорогу будет шипеть и испортит концерт.

– Не переживай, я все продумал. Рация будет спрятана, динамик я обмотал платком так, что ее едва слышно, услышу только я. К тому же, как только начнется передача сигнала, я сразу же выйду в туалет, чтобы ее точно услышать и узнать адрес.

– А если он приедет прямо к нам? – спросил Миша.

– Тем лучше, – ответил Дима. – Там будет много народу, если он допустит такую оплошность, то у нас окажется целая толпа свидетелей.

– А толку-то, – грустно заметил Миша, – если они и правда обо всем знают, но молчат. Они ничего не сделают.

– Посмотрим, – успокоил друга Дима. – Я уверен, что это будет шах и мат. Ну или просто шах. Скорее всего, мы ничего сегодня не увидим, если, конечно, сами не будем искать приключения. Ты же не хочешь?

– Нет, – ответил Миша, – я бы хотел проверить свою гипотезу с драконом на детской площадке, но не сегодня. Я не готов, если честно. Сегодня я хочу отдохнуть и насладиться радостями жизни. Кто знает, может быть в последний раз…

– Не нагнетай, – сказала Таня, весело обняв Мишу за плечи. – Мы с Машкой тебя не дадим в обиду!

Вскоре ребята дошли до нужного дома. Детская музыкальная школа № 12 на Тринадцатой линии выглядела так же, как и большинство старых домов Васильевского острова: высокая дверь с облупившейся краской, кованая витиеватая решетка над крыльцом и старая табличка с потускневшими буквами. Осмотрев входную дверь, Дима задумчиво произнес:

– Здесь я обычно дожидался Машу, перед тем как вместе отправиться к вам, а вот внутрь еще ни разу не заходил.

– Значит, – игриво произнесла Таня, – этот день настал!

Переглянувшись, ребята вошли внутрь вслед за Таней. В здании пахло полировкой, пылью и смолой от струнных инструментов. У входа толпились родители с цветами, кто-то держал термос с чаем, дети в белых рубашках пробегали по коридору, держа скрипки и папки с нотами. Ребята направились к гардеробу, чтобы сдать вещи. Там их встретила Маша:

– Привет, вы здесь! Я уже подумала, что вы опоздаете!

Миша оглянулся. На Маше было красивое платье, которое идеально на ней сидело. «Забавно, – подумал он, – ведь я никогда ее не видел раньше в другой одежде, помимо школьной формы. Поймав Мишин завороженный взгляд, Таня засмеялась и что-то шепнула подруге на ушко. Маша взглянула на нее осуждающим взглядом и тоже тихонечко засмеялась в ответ.

– Куда нам идти? – спросил Дима, избавившись от верхней одежды.

– Пойдемте, я вас провожу. Выберем вам места поближе, чтобы было хорошо видно.

– Нет, мне нужно в конец. А лучше, если мы все вместе сядем сзади, – сказал Лешка Маше и показал рацию за пазухой, слегка оттянув свой пиджак. – Не переживай, она не помешает, я позаботился об этом и перетянул динамик платком, ее никто, кроме меня, не услышит.

– Хорошо, – немного смутившись, ответила Маша, – тогда идемте.

Пройдя в небольшой, но очень красивый зал, Маша усадила своих друзей на задних рядах, а сама тут же исчезла. Миша оглянулся вокруг, оценивая обстановку. Всюду стояли деревянные кресла с бордовыми сиденьями, на сцене висел занавес цвета выгоревшего золота, сбоку виднелось старое пианино «Красный Октябрь». С портретов на стенах на зрителей смотрели Глинка, Чайковский и Кабалевский, а под ними красовался стенд с надписью «Наши лауреаты».

Гости продолжали суетиться, занимая свои места. Минут через десять все утихло, и на сцену вышел конферансье с объявлениями. Поздоровавшись со всеми и пожелав доброго вечера, он огласил правила поведения, после чего объявил ученицу пятого класса Свету Орлову и произведение, которое она будет исполнять, и тут же удалился. На сцену вышла скрипачка с кучерявыми светлыми волосами и белоснежными бантами и начала играть. Уже на второй минуте Миша почувствовал, что ему скучно. Следом объявили мальчика-виолончелиста, потом ансамбль младших классов, а уже после со сцены прозвучала фамилия Маши:

– Мария Никифорова – фортепиано, Светлана Орлова – вокал. Романс «Ты ищешь меня», автор неизвестен.

Миша тут же заерзал на стуле, внимательно глядя на сцену. Маша аккуратно села за фортепиано, рядом с ней встала вокалистка. С первых же аккордов Миша влюбился в эту красивую мелодию. Мягкий и приятный вокал девушки лишь еще больше украсил выступление, и Миша начал постепенно проваливаться в романтические грезы, представляя ему одному известные фантазии, навеянные словами романса:

Какая-то сладкая грусть и тоска овладели Мишей. Облокотившись рукой о свое колено, он продолжил вслушиваться в пронзительный голос:

Мише вдруг стало не по себе. «Что это такое вообще? – подумал он – почему такой странный текст? Мне кажется, или в этом совсем не романтический смысл? Может, я просто сам себя накручиваю из-за нервов?» – подумал Миша, вслушиваясь в последний куплет:

Романс закончился. Маша и Света встали перед публикой и поклонились. Весь зал аплодировал, а Миша с недоумением смотрел на сцену. Когда Таня толкнула его в бок, всем видом показывая, что нужно аплодировать, Миша вяло похлопал в ладоши, все еще пропадая где-то внутри своих догадок.

– Да что это за чушь? – все еще недоумевая, спросил Миша вслух, но слова его, к счастью, утонули в море оваций и никто, кроме друзей, сидящих рядом, его не услышал.

– Ты что, с ума сошел такое говорить? – спросила, негодуя, Таня.

– Да нет же, я не об этом… – растерянно пояснил Миша. – Ты это слышала?

– О чем ты? – взволнованно присоединился к разговору Лешка.

Увидев, что Маша со своей напарницей вышли из зала, Миша вскочил с места и, схватив за руку Лешку, потащил его за собой. Таня и Дима решили тут же последовать за друзьями. Выскочив из зала в коридор вслед за Мишей, Таня остановила его и удивленно спросила:

– Да стой ты, ты можешь объяснить, что ты услышал? Звук?

– Звук? – удивленно переспросил Миша. – Да какой, к чертовой бабушке, звук, вы что издеваетесь? Вы вообще слова романса не слушали?

– Слова? – медленно протянул Лешка, нахмурив брови.

– Я слушала, – ответила Таня. – Это красивые стихи о Ленинграде, о грустной любви.

– Любви? – еще более удивленно переспросил Миша. – Да вы шутите! Нет, мне нужно срочно найти Машу и все разузнать.

Найдя свою подругу в одном из соседних помещений, ребята сразу же кинулись к ней. Миша взволнованно схватил ее за руки и спросил:

– Маша, что это за романс? Кто его автор? О чем эти стихи?

– Миша! – испуганно воскликнула Маша. – Что случилось? Ты меня пугаешь!

– Скажи, пожалуйста, это важно, – настаивал Миша.

– Я толком не знаю, – растерялась Маша, – мы со Светланой Валерьевной его разучивали. Он со старой пластинки… это только четыре куплета, но в оригинале их немного больше. А автор… автор неизвестен. На пластинке было указано только название: «Ты ищешь меня», и все. Да что случилось-то?

– Текст! Вы что, и правда не слышали, о чем он? Так, нам нужно срочно поговорить с этой твоей Светланой, я хочу прослушать романс на пластинке целиком!

– Но она в кабинете, а Светлана Валерьевна сейчас в зале… – растерянно объяснила Маша.

– Значит, идем без нее, – скомандовал Миша. – Так даже лучше. Ты знаешь, где пластинка?

– Ну да, в нашем кабинете… – не успела ответить Маша, как Миша опять скомандовал:

– Веди! Срочно, веди! Пока они ее не спрятали подальше!

Ребята всей толпой направились к нужному кабинету. В коридорах школы было пусто. Никто не смог помешать друзьям, когда они вломились в один из кабинетов и принялись пересматривать пластинки, стоявшие на одном из шкафов.

– Вот она, – сказала Маша, протягивая Мише пластинку.

Миша внимательно осмотрел старый пожелтевший конверт и спросил:

– Можешь ее поставить? Мне нужно прослушать весь текст.

Маша подошла к окну, где располагался проигрыватель. Аккуратно включив шнур в сеть, она поставила пластинку и опустила иглу. В ту же секунду маленькую комнатку, заставленную стеллажами с бумагами, пюпитрами с нотами и пластинками на полках, наполнил теплый скрип винила, после чего прозвучала уже знакомая мелодия и полились слова, спетые взрослым женским сопрано:

Ребята внимательно вслушивались в слова вместе с Мишей. И чем больше они слушали, тем выше поднимались их брови от удивления.

На этом моменте Миша пригнулся к проигрывателю еще ближе, хотя звук от пластинки было прекрасно слышно по всему кабинету.

На этом моменте глаза Лешки едва ли не выскочили из орбит. Сняв очки с носа резким движением руки, он вместе с Мишей опустился к источнику звука поближе.

– Хороший романс, – раздался голос возникшей в дверях пожилой женщины с пучком седых волос и старой шалью на плечах. Ребята обернулись.

– Светлана Валерьевна? – удивилась Маша. – А мы тут без спроса… простите меня, пожалуйста, просто…

– Ничего страшного, – ответила женщина, после чего подошла к ребятам ближе.

– Вы знаете, о чем стихи в этом романсе? – с волнением спросил Миша.

– Конечно, – ответила Светлана Валерьевна, – о старом ночном ужасе Ленинграда, который питается страхом.

– Что это значит? – удивленно переспросил Лешка.

– Это значит, что чем больше его боятся люди, тем сильнее он становится. Так мне когда-то сказал один человек.

– Что за человек? – спросил Миша, но Светлана Валерьевна ничего ему не ответила. Она лишь с улыбкой посмотрела на него и продолжила говорить загадками: – А еще этот человек когда-то сказал мне, что он всегда приходит за физическими воспоминаниями о себе.

– Как это? – все еще не теряя надежды хоть что-то понять, спросил Миша.

– Очень просто, – все так же улыбаясь, ответила женщина, – однажды он просто взял все свои бумаги и фотографии и встретил его лицом к лицу. После этого они вместе пропали на долгие годы – и человек, и ночной ужас.

– Да почему бы вам не сказать прямо, что это такое? – повысил голос Миша. – И какого черта все молчат о нем?

Светлана Валерьевна ничуть не обиделась на грубые слова мальчика, а лишь загадочно посмотрела на него, сняла пластинку с проигрывателя и, глядя на нее, ответила:

– Потому что никто не знает, что это такое и почему оно приходит за теми, кто о нем говорит.

Прижав пластинку к груди, женщина блаженно улыбнулась и вышла из кабинета. Миша побежал за ней, а ребята неспешно последовали за своим другом.

– Стойте, стойте, я вас прошу, ну по-человечески, ну скажите вы хоть что-то толком! Откуда вы о нем знаете? Вы его видели или…

Светлана Валерьевна медленно спустилась по лестнице и вышла через входную дверь на улицу в одной лишь шали. На секунду замерев, Миша округлил глаза и тут же бросился за ней. Ребята тоже не стали дожидаться и выскочили на улицу без верхней одежды. Первым делом они увидели Мишу, который сидел на тротуаре и с ошарашенным лицом смотрел куда-то в сторону. В нескольких метрах от него Светлана Валерьевна покорно стояла перед старинным черным автобусом, едва слышно гудевшим у обочины. Перепуганные ребята подбежали к своему другу, чтобы помочь ему встать. Дверь в салон автобуса открылась, обнажив непроглядную тьму внутри. Из салона вырвался холодный ветер, поднявший опавшую листву. А Светлана Валерьевна, прижимая пластинку к груди, медленно поднялась по ступенькам, пока не пропала во мраке автобуса, словно перешагнув за горизонт событий черной дыры. Двери тут же с дребезгом закрылись. Фары загорелись, словно прожекторы, освещая дорогу и старинные ленинградские здания вблизи, а черный старый автобус, взревев мотором, будто дикий зверь, грубо тронулся с места, с заносом свернув на Средний проспект. Ошеломленный Лешка схватил за руку смотрящего вдаль Мишу и твердо произнес:

– Сваливаем отсюда, к чертовой матери. Сейчас же.

Вернувшись к гардеробу, перепуганные ребята без лишних слов взяли свою одежду, после чего сразу же выбежали на улицу.

– Не стоит расслабляться, – сказал Дима, – провожаем девчонок, потом Мишу, как главную мишень, а потом разбегаемся сами.

– Погнали, – согласился Лешка, постукивая по своей рации ладонью и прислушиваясь к ней.

Ребята легкой трусцой выбежали на Малый проспект и двинулись к Шестой линии. Несмотря на то что двигались они совсем не быстро, иногда им приходилось переходить на шаг, чтобы восстановить дыхание. Постоянно оглядываясь по сторонам, Дима выжидал минуту, а после вновь напирал на друзей:

– Давайте-давайте, передохнули – и хватит. Отдышимся уже дома.

Всю дорогу им попадались на глаза мигающие красным светом светофоры. Людей и машин на улице не было совсем. Срезав путь во дворах возле школы, ребята довели девушек до их парадных, после чего двинулись по Шестой линии к Мишиному дому.

– Оставьте, не обязательно меня провожать, я и сам дойду, – сказал задумчиво Миша.

– Еще чего! Вдруг ты тоже умом тронешься и сам в автобус сядешь, – попытался пошутить Лешка.

– Он больше не придет, – сухо ответил Миша. Дима удивленно посмотрел на своего друга и спросил:

– Почему ты так уверен в этом?

– Она же сказала, – немного раздражаясь, ответил Миша, – что-то там о материальной памяти, фотографии и прочее. Кто-то однажды его так уничтожил. Ну или заставил пропасть. По всей видимости, пока о нем опять кто-нибудь не вспомнит. А она села туда вместе с пластинкой. И этим чертовым романсом.

– Я просто иногда поражаюсь твоей проницательности и внимательности, – восхитился Лешка. – Нет, правда, я бы в жизни не нашел смысла ни в этих стихах, ни в бреднях этой старушки.

– Это не бредни, – спокойно ответил Миша.

– Вполне возможно, что и не бредни, – согласился Лешка, – теперь я уже ничему не удивлюсь.

– Ладно, спасибо, ребят, до арки я уже сам дойду. Никто меня не украдет.

– Ладно, давай, до завтра, – попрощался Дима.

– Пока, – сухо ответил Мишка и направился к своему дому.

Оглянувшись возле своей арки, он увидел, что ребята все еще стоят на месте и смотрят ему вслед. Помахав им рукой на прощание, он нырнул во двор и зашел в дом. Уже в квартире Миша направился на кухню, чтобы разогреть оставленный родителями ужин. Стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить, он прошел в ванную, чтобы помыть руки, и тут же, присев на бортик и опустив голову по привычке, отключился под расслабляющим воздействием горячей воды.

С трудом проснувшись утром и наскоро собравшись, Миша отправился в школу. На улице вновь задувал холодный ветер. Пройдя мимо доски объявлений, юноша на секунду остановился. Бросив короткий взгляд на расклеенные объявления, он решил не читать их и поспешил дальше. Усталый и немного разбитый, он зашел в школу, где расположился на свой любимой скамейке возле гардероба. Лишь переодевшись и оставив свои вещи в гардеробе, Миша вдруг заметил, что Таня и Маша стояли возле окна в конце коридора первого этажа и о чем-то оживленно болтали. Подойдя к ним, он неловко поздоровался:

– Привет, а вы чего тут?

– Да так, – резко обернулась Маша, спрятав что-то за спиной.

– Девичьи секретики, – ответила Таня, – а ты как?

– Что-то не очень, – устало буркнул Миша, – а что слышно о Светлане Валерьевне? Они что-нибудь сказали?

Маша грустно опустила глаза и, помотав головой, ответила:

– Еще нет. Наверное, они ничего не захотят нам говорить.

– Самое ужасное во всем этом, что о пропавших людях все просто забывают, словно их и не было никогда, – серьезно добавила Таня.

– Ну да, – грустно согласился Миша. – Ладно, я наверх, вы еще здесь побудете?

– Да, – улыбнулась Таня, – мы еще немного посплетничаем и тоже поднимемся.

Миша безразлично развернулся и пошел к лестнице. Покорно и без лишних препирательств он показал свою обувь дежурным, стоявшим на входе, и поднялся в класс. Там он подошел к Лешке и Диме, сидевшим возле его парты, и тяжело бухнулся рядом, протягивая руку друзьям, чтобы поздороваться.

– Привет, ну как ты? – спросил Лешка.

– Что-то не очень, если честно. Я все не могу выкинуть это из головы. Кстати, Бобер так и не появился?

– Нет, – холодно ответил Дима. – Похоже, что они и правда поехали на экскурсию вместе с Риммой Александровной.

– И что, никто до сих пор не обмолвился даже словом?

Леша пожал плечами и отрешенно ответил:

– Тишина. Слушай, а ты правда думаешь, что он больше не выйдет на охоту?

– Скорее всего, да, – почти шепотом ответил Миша, – а мы так и будем до конца жизни вспоминать об этом странном происшествии.

– Ну, в конце концов, – добавил Дима, – брат Стаса целую ночь угонял от него на мопеде, а ты справился с этим на своих двух ногах. Да еще и не единожды.

Миша усмехнулся. Лешка привычно широко улыбнулся и, почти смеясь, произнес:

– Еще и окно разбил бутылкой. Надо признать, если бы ты бросил в него ботинком, то получилось бы намного лучше.

Ребята засмеялись. Покачиваясь на стуле, Лешка изобразил меткий бросок Миши.

– Кажется, теперь все и правда позади, – спокойно добавил Миша, – но я все равно ничего не понимаю.

В класс зашли Таня с Машей и тут же с довольными лицами уселись рядом.

– Смотрите, что у нас есть, – сказала Таня и выложила фотографии на стол.

Ребята с интересом принялись разглядывать снимки.

– А почему черно-белые? – удивленно спросил Лешка.

– Ишь чего захотел! – наигранно возмутилась Таня. – Где я тебе цветную возьму? Она вообще-то денег стоит.

– Мне и так нравится, – сказал Дима, разглядывая совместный снимок на качелях.

Миша взял в руки снимки с рисунками, тайком разглядывая фотографии, на которых была запечатлена Маша. Выбрав наиболее удачный снимок, где хорошо видно Машу в общей компании, тот самый снимок, который он впервые сделал сам, благодаря Тане, он внимательно осмотрел его и как бы невзначай спросил:

– А можно я возьму это фото на память?

– Конечно, – согласилась Таня, – вообще-то все эти фотографии я распечатала специально для тебя. Не считая общих совместных фото, тут каждому по одной на выбор.

Взглянув на оставшиеся фотографии без рисунков, Миша увидел, что снимок, который он выбрал, распечатан дважды. «Значит, – подумал он, – осталось несколько фотографий, на которых я есть, и одна весьма удачная, но без меня. Интересно, какой снимок выберет Маша. Шансов, конечно, больше, что со мной, но если без меня, то это будет большой вопрос. Или нет? Можно ли будет хоть как-то трактовать подобное поведение, игнорируя другие причины и случайности?»

– Ты какую хочешь, Маш? – спросил Лешка, разглядывая фотоснимки.

– Я даже не знаю, – смутившись, ответила Маша, и Миша почему-то почувствовал, что она скрывает свои эмоции. – Давай вот эту, здесь мы все хорошо получились.

Миша глянул краем глаза на снимок, который она взяла. «Снимок, сделанный Таней, на котором есть я», – подметил Миша, и ему вдруг стало как-то невероятно тепло на душе. Лешка и Дима тоже взяли по одной фотографии.

– Остальные фото твои, – сказала Таня, – на память. Если хочешь, то чуть позже мы сможем сходить к башне и сфотографировать те шифры. У меня в фотокружке как раз наметилась еще одна свободная пленка на двенадцать кадров.

– Даже не знаю, – засомневался Миша, – есть ли в этом теперь смысл. Но можно и сфотографировать. На память. Возможно, пригодится в будущем.

Тут в кабинет влетел Шугаев и под общие овации принялся рассказывать свеженький анекдот:

– Идет мужик мимо забора у психушки, а оттуда доносятся крики: «Тридцать два, тридцать два! Тридцать два!» Мужик встал и думает: «Интересно, че это у психов там происходит. Что у них за тридцать два такое?» Подошел к забору, смотрит: рядом, чуть пониже, дырочка в заборе просверлена. «Ну, – думает, – дай гляну, чего сумасшедшие так радуются». Только он пристроился, как в глаз ему тут же палкой ткнули. Мужик упал, за глаз схватился и кричит: «Вы что делаете, гады?!» А ему в ответ из-за забора: «Тридцать три! Тридцать три! Тридцать три!»

По классу вновь прокатилась волна смеха. Лешка едва хмыкнул и обратился к друзьям:

– Ну, этот анекдот что-то так себе. Прошлые были получше.

– А по мне очень даже миленько, – улыбнулась Таня, – ворчишь все время, как дед старый.

Через некоторое время в класс зашел педагог, ребята расселись по своим местам, и начался урок. Миша почему-то впервые за эти дни ощутил умиротворение. Кажется, жизнь постепенно возвращалась в свое русло. «Завтра уже будет дискотека», – подумал Миша, и его сердце вновь заколотилось от приятной тревоги. В голове его опять поселились сомнения, фантазии и романтические беспокойства. Ища спасение в попытках сосредоточиться на уроке, он то и дело украдкой поглядывал на соседку по парте. На следующей перемене, когда они уже переместились в другой класс, Миша заметил, что Маша что-то рисует. Достав необходимый учебник и тетрадь, он аккуратно сел рядом и наклонился к соседке. Перед ней лежал листок бумаги, размещенный на папке с нотами, на котором Маша вырисовывала простым карандашом удивительно точный портрет женщины из музыкальной школы.

– Это Светлана Валерьевна? – удивленно спросил Миша.

– Да, – скромно ответил Маша, перестав рисовать.

– Ого, не знал, что ты настолько хорошо рисуешь. Просто поразительно, как настоящий художник.

– Спасибо, – засмущалась Маша, осветившись улыбкой. – Хочешь, я тебе и другие рисунки покажу?

– Конечно хочу! – согласился Миша и пододвинулся чуть ближе.

Маша раскрыла папку с нотами и, перебирая листки с записями музыкальных произведений, то и дело доставала из-под них зарисовки.

– Вот смотри, – сказала она, протягивая рисунок, на котором был изображен ее родной двор, – я часто рисую вещи или людей, которые не выходят у меня из головы. Вот и Светлана Валерьевна сегодня получилась.

– Я сразу узнал твой двор, – сказал Миша, разглядывая рисунок. – Тут даже гаражи видно, стой, смотри-ка, это что? Ты даже тот рисунок за гаражами изобразила?

– Да, только он тут совсем маленький, его почти не видно. А вот фортепиано, на котором я играю в музыкальной школе, – сказала Маша, протягивая новый рисунок.

– Слушай, – сказал Миша, взяв рисунок в руки, – у тебя и правда талант, ты просто настоящий художник.

– Спасибо… ой, отдай! – смеясь, сказала Маша, заметив, что Миша вместе с рисунком музыкального инструмента прихватил еще одну бумажку поменьше. Схватив ее за кончик, она вытянула ее из рук Миши и тут же спрятала, накрыв руками.

– Стой, погоди, что там?

– Там кое-кто нарисован, но я тебе не покажу кто, – смеясь, ответила Маша.

– Ну покажи, ну пожалуйста, – сказал Миша, протягивая руки к Маше и пытаясь забрать листок бумаги.

Прикоснувшись к соседке, он будто почувствовал небольшой разряд, прошивший его тело, словно ударило от оголившейся розетки. А следом его затопило волной всепоглощающей нежности. Настолько сильной и пронизывающей, что ему даже не с чем было ее сравнить. Разве что с теплой водой в ванной, где он постоянно грел руки. Но только намного ярче и приятнее. «Неужели на этом рисунке я?» – подумал Миша, продолжая нежно и аккуратно отодвигать тоненькие запястья Маши, чтобы увидеть изображение на листке.

– Нет! – почти закричала Маша, заливаясь от смеха. – Ни за что в жизни!

Перейдя в атаку, она в шутку схватила зубами Мишину руку. Почувствовав легкий укус и прикосновение губ, Миша дернулся и как-то совсем размяк, уставившись на свою соседку глазами полного очарования:

– Ну ладно, я не стану, если ты не хочешь. Ну, может, хотя бы просто намекнешь?

– Нет, ты сразу догадаешься. Ни слова не скажу, – ответила Маша и спрятала рисунок в папку.

Одурманенный интригой и нежными прикосновениями, Миша продолжал глупо пялиться на свою соседку. Ему вдруг захотелось обнять ее без слов и объяснения причин. Просто так, сказать, что это шутка, или придумать какое-нибудь другое оправдание. Обнять, чтобы почувствовать ее худенькое тело в своих объятиях и аромат ее духов. Он уже был почти готов это сделать, но в последнюю секунду почему-то замешкался. Маша игриво посмотрела на Мишу, застенчиво улыбнулась и спросила:

– Ты же придешь завтра на дискотеку?

– Обязательно приду, – ответил Миша.

Маша хотела спросить его о чем-то еще, но в кабинет зашел педагог и буквально через несколько секунд по всей школе прозвучал звонок. Вернувшись к трудовым будням, ученики тут же встали, чтобы поприветствовать учителя всем классом. Миша украдкой еще раз взглянул на Машу и приготовился погрузиться в учебный процесс. Но все последующее время он, конечно же, постоянно отвлекался.

На большой перемене Миша спустился с друзьями в столовую. Дима, Лешка и Миша сели по привычке за один стол. Таня и Маша расположились за соседним. Обсуждая параллельно планы на сегодняшний вечер, они пришли к выводу, что не хотят возвращаться к игре во дворах.

– Ты знаешь, – сказал Лешка, дожевывая остатки макарон с котлетой, – я бы все-таки хотел восстановить свой усилитель. Сегодня разберу его остатки и заберу некоторые из деталей домой. А после, когда я его посмотрю дома, мы все же попробуем его установить и испытать вместе с рациями. Он может нам пригодиться в будущем.

– И свет, – добавила Таня, – ты обещал мне сконструировать переносной свет для фото.

– Конечно, – кивнул Лешка.

– Вообще-то, идея хорошая, – согласился Дима, – в конце концов, мы могли сами организовать новую игру. Может быть, даже что-то похожее на зарницу или спортивное ориентирование, но в городских условиях. Что скажешь, Миша?

– Звучит и правда недурно, – согласился Миша, допивая компот, – ты поможешь мне с физикой?

– Давай, – согласился Дима и добавил: – Мы будем в кабинете, если что.

Встав из-за стола, Дима и Миша отправились в коридор, но на выходе их поймала одноклассница Юля Котова, которую многие считали первой красавицей в классе. Хотя были и те, кто называл ее пустой манекенщицей.

– Привет, Миш, привет, Дима, – сказала Юля, остановившись возле них и извиваясь, словно змея. – Ребят, хотела спросить, а вы завтра идете на дискотеку?

– А-а-а… ну… – потерялся Миша.

– Я бы хотела тебя позвать, Дима, – сказала Юля, лукаво прищурив свои красивые большие глаза. – Ты ведь еще никого не нашел?

– Ну, вообще-то, – сухо ответил Дима, – я уже пообещал кое-кому, что мы пойдем вместе.

– Ой, а кому? – наивно улыбнувшись, спросила Юля.

– Я не скажу, это секрет, – все так же сухо ответил Дима.

Юля тихонько прикоснулась к плечу Миши и, наклонившись к его уху, тихонько спросила:

– Знаешь, с кем он пойдет?

– Нууу… а почему ты спрашиваешь? – все еще немного растеряно спросил Миша.

Юля улыбнулась и, подмигнув Мише, тихонько сказала:

– А ты догадайся, дурачок.

Засмеявшись, она схватила двумя руками Мишу за руки, словно ребенка, и тут же быстро затараторила, продолжая улыбаться:

– Ну я шучу, ну что ты, Миш, я, кстати, ничего против не имею, просто мне так интересно стало, моя подруга интересуется, ей будет очень интересно узнать, кто ее опередил. А ты, Миша, кстати говоря, если расскажешь мне этот секрет, то можешь пригласить меня, я буду совсем не против. Многие девочки хотели бы потанцевать с тобой, и я даже знаю их имена.

– Кто? – заулыбавшись, спросил Миша.

– Вот так я тебе и сказала, – продолжила тараторить Юля, – ладно, давай так, баш на баш: расскажешь мне про Димку секрет, – тут она посмотрела на Диму и подмигнула ему, – а я тебе расскажу свой секрет. Подумай над этим, чао!

Послав воздушный поцелуй, Юля тут же исчезла в глубине столовой. Дима закатил глаза и едва слышно проговорил ошарашенному Мише:

– Вот же лиса, просто ужас. Идем?

– Да, – ответил Миша, – слушай, а кого это ты пригласить успел?

– Да никого, – ответил Дима на ходу, – сказал так, чтобы она отвяла. А что? Уж не собираешься ли ты ей что-то рассказывать?

– Нет-нет, что ты, – ответил Миша, стараясь не отставать от высокого друга, – просто любопытно стало.

После еще нескольких уроков, которые прошли абсолютно непримечательно и без каких-либо происшествий, Миша шел по коридору в толпе, но неожиданно из-за угла его выловила Маша. Схватив мальчика за руку, она оттащила его в сторону и взволнованно спросила:

– Слушай, Миша, а что там было в столовой?

– Когда? – все еще не отошедший от урока растерянно спросил Миша.

– Ты прекрасно понимаешь когда, – съязвила Маша, повысив голос. – Когда к вам Котова подходила. Что она хотела?

– Ну-у… – опять поплыл Миша. – Слушай, а почему ты спрашиваешь?

– Она кого-то из вас пригласила на танцы? – продолжала настаивать на своем Маша.

– Возможно, – слегка улыбнувшись, ответил Миша, – а может быть, и нет!

– Кого? – сухо спросила Маша, поджав губы.

– Послушай, – начал объяснять Миша, – ты должна понимать, что это секрет. Даже если бы что-то такое и произошло, я не стал бы тебе говорить об этом. В конце концов, я же ни разу не выпытывал у тебя, кого ты пригласила на дискотеку. И даже не стал приставать к тебе с тем рисунком, который ты не захотела мне показывать.

– Миша, – угрожающе повторила Маша, – скажи мне, кого она пригласила?

– А может, – задумчиво сказал Миша, – устроим обмен секретами? Я тебе расскажу про Юлю, а ты покажешь мне тот рисунок?

– Идиот! – выпалила Маша и, резко развернувшись, пошла в сторону лестницы.

«Ого, – удивился про себя Миша, – она что, ревнует? Вот это да. Не ожидал такой реакции. Если бы я знал, что она так вспылит и обидится, то сразу бы ей рассказал. Хотя с чего бы это? Она мне вот ничего не рассказывала из своих секретов. С другой стороны, если у нее правда есть ко мне чувства и она их скрывает, то ей сейчас совсем нелегко». Размышляя так, Миша просто разрывался между противоречивыми эмоциями. Не понимая, что ему делать и как правильно поступить, мальчик решил просто пустить все на самотек. В конце концов, завтра будет дискотека и тогда все встанет на свои места. «А может, – подумал он опять, – я уже сегодня ей позвоню вечером по телефону и приглашу пойти со мной…»

Стараясь переключиться на мысли о чем-то другом, Миша поспешно спустился на первый этаж и переоделся. Выйдя на улицу, он обнаружил Диму и Лешку, как всегда, у дерева за школьной оградой.

– А где девчонки? – спросил Миша.

– Уже ушли, – ответил Дима, – сказали, что сегодня они на нас обижены, но даже не удосужились объяснить, за что именно.

– Кажется, я знаю, – с виноватым видом произнес Миша.

– Что? – спросил Лешка, внимательно поправив очки.

– Ну, совсем недавно, – начал пояснять Миша, – Маша пыталась выведать у меня, кого из нас хотела пригласить Котова. Я ей ничего не сказал, хотя, наверное, это и не было секретом.

– Пф-ф, – фыркнул Лешка, широко улыбаясь, – как обычно, в этом и есть вся суть девчонок. Ладно, идем на занятия, а то опоздаем.

– А что вечером? – спросил Дима.

– Даже не знаю, – ответил Лешка, – мне, если честно, хотелось бы над усилителем сегодня дома поработать. Да и отдохнуть немного.

– Тогда так и поступим. Завтра еще эта дискотека… – как-то немного раздраженно сказал Дима.

– Точно, – согласился Мишка. – Значит, на занятия и по домам?

– Да, – кивнул Димка, протягивая руку парням для прощания, – до завтра.

Лешка с Мишей опять двинулись вдвоем к Дому юного техника, как и в старые времена. Но Мише почему-то теперь от этого стало грустно. Всю дорогу они дискутировали о покрытии для модели броненосца. Однако Миша при этом никак не мог избавиться от чувства какой-то неполноты и даже дискомфорта. Он настолько привык, что их компания увеличилась, что теперь его накрыла какая-то неожиданная необъяснимая грусть.

Во время работы над изделием в клубе Мише стало чуть-чуть легче. Склеивание моделей всегда отвлекало его от проблем – как домашних, так и школьных. Трудно сказать, что в эти моменты он был по-настоящему счастлив. Нет, скорее ему просто было спокойно. А все проблемы, даже если они и не исчезали до конца, становились немножко менее важными. Приклеив мелкие детали бортовых и палубных орудий, Миша приготовился к грунтованию всей модели.

– Очень хорошо, – похвалил его Виктор Петрович, – я думаю, на следующем занятии уже можно приступать к покраске модели, а после мы можем покрыть ее лаком, и она будет готова к испытаниям на воде.

– А можно я возьму модель сегодня домой? – спросил Миша.

– Зачем?

– Мне не терпится ее покрасить. Да и раскрашивать детали мне нравится больше всего, если честно.

– Ну а почему бы и нет? Главное, не забудь принести финальную работу, чтобы мы могли ее выставить на соревнование, вот и все.

– Хорошо, – согласился мальчик, продолжая грунтовку броненосца, который смотрелся уже вполне себе грозно.

Когда занятия закончились, Миша, схватив свою модель под мышку, спустился вниз. Переодевшись, он стал дожидаться своего друга. Через несколько минут появился Леша с мешком сменной обуви, из которого торчали радиодетали.

– Ого, серьезная махина, между прочим! – подметил Лешка, расположившись рядом.

– Да, решил взять домой, чтобы покрасить, после этого он будет как настоящий!

– А потом лаком? – спросил Лешка, легонько постукивая пальцем по прочному корпусу корабля.

– Да, и можно будет спускать на воду.

– Шикарно, но я все же думаю, что со смолой было бы еще круче! Настоящий пластик!

– Ну а где эта твоя смола?

– Согласен, после инцидента с усилителем мне вряд ли доверят лишние компоненты, – усмехнувшись, сказал Лешка. – Мда, если честно, все это у меня до сих пор в голове не укладывается. Интересно, сколько так людей может пропасть, на которых они просто закроют глаза? А что же их близкие или родители?

– Не знаю, – немного с грустью ответил Миша, – я уверен, что если бы пропал я, то мои родители бы попереживали немного, а потом сошлись бы на мнении, что я умер где-нибудь под мостом, нанюхавшись не пойми чего в сумасшедшем бреду.

– А тело? – с любопытством спросил Лешка.

– Собаки съели! – ответил Мишка.

Ребята цинично усмехнулись и заулыбались. Дойдя до метро, Миша попрощался с Лешкой и отправился к дому. Всю дорогу он шел с броненосцем за пазухой, собирая внимание случайных прохожих и детей. Добравшись до квартиры, Миша первым делом установил свою модель на табурете, постелив под него газетки. После чего сразу же достал из стола маленькие баночки с красками и набрал стакан воды. Провозившись до ужина, Миша остался доволен собой и будто стал чуть-чуть счастливым. За ужином он даже немного поболтал с родителями, прежде чем опять отправиться к себе в комнату.

Любуясь своим творением, юноша случайно наткнулся на фотографии, которые ему передала Таня. Внимательно разглядывая снимки, он остановился на том самом кадре, где было хорошо видно Машу. Присев на кровать рядом с моделью, источавшей едкий запах красок, Миша вновь погрузился в романтические грезы. «Стоит признать, – подумал он, – что эти глупые ожидания и представления довели меня до самого неприятного. Похоже, я тоже влюбился. Хотя почему тоже? А вдруг я все себе надумал? Нет, глупости, теперь это слишком очевидно. Отрицать это нет никакого смысла. Особенно после этой сцены ревности. Надо ей позвонить». Миша вскочил с кровати, оставив фотографию, и вышел в коридор к телефону. Набрав номер Маши, который уже успел запомнить наизусть, он принялся ждать. Короткие гудки.

– Черт, – проговорил Миша едва слышно, – наверное, с Танькой болтает.

Повесив трубку, Миша вернулся в комнату и вновь принялся разглядывать фотографию. «И все же очень красивая улыбка, – подумал он опять, – есть в этих уголках рта что-то манящее и необычное. И в глазах, и в волосах тоже». Через полчаса Миша вновь позвонил Маше. Но на том конце опять было занято. Бросив трубку, Миша решил заняться уроками. «Ну хотя бы что-то сделаю, – решил Миша, – там видно будет».

В момент, когда он пыхтел над одним из учебников, в коридоре зазвенел телефон. Миша тут же вскочил и, выбежав из комнаты, снял трубку.

– Алло!

В трубке раздались шипение и скрип. Никто не говорил ни слова.

– Маша, это ты? – спросил Миша, но ему так никто и не ответил.

Какое-то тревожное и неприятное чувство вновь зашевелилось внутри Миши, напоминая о прожитых ночных страхах. Миша взглянул на часы. Стрелка показывала семь часов вечера и сорок минут.

– Кто это? – спросил Миша, насторожившись.

Немного постояв у телефона и внимательно вслушиваясь в каждое потрескивание, ловя каждый скрип и гул, Миша все же решил повесить трубку. Немного успокоившись, он сел на кровать у себя в комнате. «А вдруг это опять… – подумал Миша. – Нет, нет. Очень сомнительно. Скорее всего, кто-то пытался дозвониться и не смог. Возможно даже, просто ошиблись номером».

Тишина в комнате давила на Мишу. Встав, он начал нервно ходить взад и вперед, пока случайно не ударился о табурет с моделью.

– Проклятье! – вскрикнул Миша, схватившись за ногу.

Переборов боль, он решил отодвинуть табурет поближе к окну и заодно открыть форточку, чтобы проветрить запах краски. Открыв форточку, Миша случайно взглянул вниз. Во дворе стоял человек в пальто и смотрел на него. По спине Миши тут же пробежал холодок. Замерев, словно статуя, Миша уставился вниз. Знакомый силуэт и лицо. Очень похоже на того человека на снимках. На человека из сна.

Несмотря на поселившийся в его душе страх, взволнованный Миша тут же накинул пальто и выскочил в одних лишь тапочках из квартиры. Остановившись возле окна на лестничном пролете, он снова выглянул наружу. Мужчина с седыми волосами стоял к нему лицом и внимательно смотрел на него. Сорвавшись с места еще быстрее, Миша выскочил во двор, но там оказалось пусто. На небе было вновь пасмурно, а свет в большей части окон в доме уже погас. Осмотревшись, Миша выглянул в арку, но никого там не обнаружил.

«Наверное, это он, – подумал Миша, – он приходил в самом начале, чтобы предупредить меня, и пришел сейчас, чтобы проститься. Что ж, прощай, брат дедушки, и спасибо тебе». Немного постояв, Миша развернулся и направился обратно. Зайдя в квартиру, он погасил главный свет, оставив только ночную лампу. Закончив с уроками, мальчик лег в кровать, думая, что все его мысли займут переживания о завтрашней дискотеке. Однако в голове шевелилось что-то довольно неприятное. «Призрак… – думал он. – Призраки что, существуют? А автобус был тоже призраком? Нет, призраки нематериальны, словно дым или пар, а этот гроб на колесах даже лошадь насмерть готов был сбить… Неважно, главное, что все закончилось. Или нет?» Непрошеная нервозность вновь захватила Мишу. Почти полночи он ворочался в кровати и просыпался каждый раз, когда слышал, как мимо арки проезжал автомобиль. В конце концов, обессилев от переживаний, он провалился в сон. В ту ночь ему ничего не приснилось.

Проснувшись утром, Миша понял, что от ночных тревог не осталось ни следа, зато теперь его душу и сознание полностью захватили волнения, связанные с сегодняшним мероприятием. Наскоро умывшись и позавтракав, он собрался и выскочил на улицу. На улице было пасмурно, небо полностью затянуло серым однотонным покрывалом, казалось, что на город вот-вот опустится туман. Добежав до школы, Миша быстро переоделся и поднялся в класс. В самом начале кабинета, возле прохода у своей парты он заметил девушек из параллельного класса, среди которых была и староста Лена. Возле нее стоял Стас, и обрывки его фраз долетели до уха Миши:

– Ну можем сходить, почему бы и нет, ты вполне себе симпатичная девушка.

Стоявшие рядом девушки захихикали. Светящаяся от счастья Лена бросила взгляд на Мишу и поздоровалась с ним:

– Привет, Миш, как твои дела?

– Привет, все хорошо, спасибо, – без эмоций ответил Миша.

– Хорошо, – сказала Лена и повернулась к Стасу: – Тогда позвони мне по этому номеру сегодня после уроков, вместе пойдем.

– Договорились, – ответил Стас, улыбаясь.

Едва Миша успел кинуть портфель за парту, как в класс ворвался Шугаев:

– Ребята, вы прикиньте, в актовом зале уже марафет навели, все готово, всюду стоит светомузыка, а пацаны из десятого «А» планируют даже поставить там будку для передачи тайных записок, в которой собираются обжиматься с девчонками из параллели.

Девочки, стоявшие рядом, с омерзением посмотрели на Шугаева. В классе раздались одобрительные возгласы и присвистывания. Лена, демонстративно закатив глаза, махнула своим подружкам рукой, и они вместе вышли из кабинета. На секунду Шугаев растерялся, но уже в следующий миг выглянул за ними в дверь и громко крикнул:

– Эй, вы куда? Я же пошутил, там еще ничего не готово!

Класс тут же взорвался от смеха. Улыбнувшись, Миша достал из портфеля необходимый учебник и по привычке отправился к своим друзьям, которые собрались у Таниной парты.

– Привет, – сказал Миша, протягивая руку парням.

– И тебе не хворать, – ответила Таня, улыбнувшись.

– Привет, – сухо бросила Маша и тут же что-то сказала Тане на ухо, отчего они вместе захихикали.

– Ты придешь на танцы? – спросил Лешка.

– Да… наверное, – ответил Миша, отслеживая краем глаза реакцию Маши, которая продолжала о чем-то хихикать с Таней.

Тем временем Шугаев, встав возле доски, принялся рассказывать новый анекдот:

– Приходит Вовочка в школу, а у него пол-лица разбито и распухло. Марья Ивановна вызывает его к доске и начинает перед всем классом опрашивать: «Вовочка, а что случилось, ты опять подрался на улице?» – «Нет, Марья Ивановна, я с папой на рыбалку ездил». – «И что же с тобой там приключилось?» – «Когда мы на лодке плыли по озеру, ко мне на лицо такая огромная оса села, большая-пребольшая!» – «И она тебя укусила?» – «Нет, что вы, папа ее сразу же веслом прихлопнул!»

Класс опять засмеялся. Шугаев прошел к своей парте, а Миша, едва заметно улыбнувшись, спросил у Леши с Димой:

– А вы? Вы тоже придете?

– Да, – ответил Лешка, – мы решили тоже сходить.

– Да весь наш класс, похоже, придет, – добавила Таня. – Никто такое пропускать не хочет.

Вскоре прозвучал звонок, и все расселись по своим местам. Вошедший в класс учитель начал урок. Миша продолжал украдкой поглядывать на Машу, но та никак на него не реагировала. «Все еще обижается, – подумал Миша. – Так может случиться, что и не будет ничего на танцах сегодня. Но ничего страшного, я сам ее приглашу, если что. Нужно будет лишь дождаться удобного момента».

Уже на следующем уроке, когда Маша продолжала тихонечко что-то вырисовывать карандашом в своей папке с нотами, в класс зашла учительница музыки и попросила выделить ей пару девушек и нескольких юношей в актовый зал, чтобы вовремя закончить подготовку по украшению помещения. Весь класс тут же зашумел.

– Так! Тишина, – прозвучал строгий голос педагога. – Значит… Богатырев, Наумов, Шугаев туда же, он тут только мешается, а из девушек Полевую и Никифорову.

Маша спокойно встала и собрала свои вещи. Обернувшись назад, она что-то тихо сказала Тане и, махнув ей рукой, собралась уже выходить из класса, но тут ее взгляд случайно упал на Мишу. Тот сразу же улыбнулся ей и как-то неловко помахал рукой. В ответ Маша ничего не сказала и никак не отреагировала, но, уже почти скрывшись за дверью, вдруг посмотрела куда-то немного в сторону, отчего ее лицо тут же озарилось улыбкой. «Все-таки не так уж и сильно она обижается», – подумал Миша, приняв этот жест за добрый знак.

После очередного урока ребятам объявили, что сегодня их учебный день будет сокращен, чтобы все успели сходить домой, переодеться и приготовиться. А уже после этого можно будет вернуться в школу в актовый зал, который на это время будет закрыт. Довольные ученики выбежали из классов и направились к гардеробу. Подождав, когда основная толпа выйдет из школы, Миша переоделся и подошел к своим друзьям. Маша что-то активно рассказывала Тане и парням, но ее голос пропадал в толпе все еще снующих по первому этажу младшеклассников.

– Ну как? – спросил Миша, подойдя к ребятам. – Что там творится?

– Светомузыку поставили, – улыбнулся Лешка.

– Ой, вы посмотрите на него, – закривлялась Таня, изображая ребенка, – Лешенька обрадовался лампочкам и проводочкам больше, чем танцам.

Миша усмехнулся, давненько он не видел Таню в таком приподнятом настроении. За последние насыщенные на приключения дни она почти ни разу не шутила и не паясничала. Значит, все и правду приходило в норму.

– Актовый зал уже закрыли, а мои вещи остались там, – сказала Маша Тане, – как и у Наташи, нам придется прямо сейчас бежать переодеваться, чтобы успеть вернуться.

– Тогда бегите, – сказала Таня, – чего ждать. Увидимся уже в зале?

– Да, хорошо, – ответила Маша и тут же отправилась на выход, на ходу накидывая свою куртку.

«Ну вот опять, – подумал Миша. – Ничего, поймаю ее уже на танцах».

Немного поболтав с друзьями, он вышел из школы и направился домой. Несмотря на то, что на улице было еще светло, густой туман, спустившийся на город, сделал и без того мрачные пейзажи еще более гнетущими. Зайдя в квартиру, Миша перекусил и принялся переодеваться. Сменив школьную форму на брюки с рубашкой, юноша принялся прихорашиваться.

Взяв в руки блокнот с записями и карту с разметкой, он решил их убрать в стол, но на глаза ему вновь попались старые фотографии, в том числе снимки рисунков. Выбрав из них фото, на котором были видны его друзья на качелях, он вновь принялся разглядывать Машу, убрав остальные бумаги в ящик письменного стола. Просидев на кровати с фотоснимком в руках около часа, Миша представлял, как лучше всего было бы начать разговор. Разбирая все варианты, он то и дело находил решения, но под влиянием нахлынувших сомнений тут же отклонял их. «Наверное, – подумал он, – нужно просто пригласить ее на танец. А все разговоры потом. Да, так я и сделаю».

Взглянув на часы, Миша вслух произнес:

– Пора.

Встав с кровати, он вышел в коридор, оделся и отправился обратно в школу. Туман на улице стал сгущаться. «Ни черта не видно, – выругался про себя Миша, – хотя, с другой стороны, так даже лучше. Наверное, поздно вечером туман будет еще сильнее, и Маша обязательно попросит проводить ее до дома».

Зайдя в школу, Миша оставил верхнюю одежду в гардеробе и направился на второй этаж к актовому залу. Двери в актовый зал все еще были закрыты, а возле них собралась огромная толпа старшеклассников, среди которых Миша кое-где замечал и своих сверстников. Увидев возле одного из окон Диму с Лешкой, Миша тут же направился к ним.

– Ну что? – как-то немного испуганно спросил Миша.

– Я не знаю, – ответил Дима, – не ожидал, что здесь будет столько народу, если честно.

– А где Таня с Машей? – оглядываясь по сторонам, спросил Миша.

– Машка внутри, – ответил Лешка, широко улыбаясь, – они там до самого конца помогали зал украшать. А Таня где-то здесь должна быть. Ну или вот-вот подойдет.

Двери в зал открылись, и толпа начала постепенно просачиваться внутрь. Практически сразу же раздалась зажигательная песня «Venus» группы Bananarama. Девушки из старших классов тут же завизжали и начали пританцовывать, медленно продвигаясь внутрь. Подойдя чуть ближе, Миша увидел кромешную тьму актового зала, которую пронизывали волшебные лучи светомузыки. Ошарашенно раскрыв глаза и рот, он продолжал впиваться взглядом в волшебный мир дискотеки, который с каждым шагом становился все ближе. Оглянувшись на своих друзей, он застал их с точно такими же восхищенными и даже немного нелепыми лицами. Дима, как всегда, старался вести себя сдержанно, однако даже на его лице читались удивление и радость мальчишки, который впервые оказался на подобном мероприятии. Лешка же и вовсе не стеснялся проявлять эмоции и был почти готов прыгать на месте от перевозбуждения. Позади него вдруг неожиданно появилась Таня:

– Привет! – громко крикнула она, повиснув на Лешином плече. – Правда здорово, да?

– Просто отпад! – не отрывая взгляда от темноты зала с мерцающими огнями, заявил Лешка.

Ребята зашли внутрь. Двигаясь тихонечко к стенке, они продолжали разглядывать потрясающую атмосферу, царившую вокруг. Прожекторные огни разных цветов освещали все вокруг, словно пытаясь поймать кого-то в свой прицел. По краям зала висели разноцветные гирлянды, мигающие своими лампочками в такт музыке. На сцене были установлены столы с водруженной на них аппаратурой в виде виниловых проигрывателей, пульта управления и огромных колонок, направленных в зал. По краям зала дежурила группа учителей, неспешно о чем-то переговаривавшихся.

Едва ребята успели сдвинуться к стене, как Таня тут же утащила Лешку в центр зала, где танцевали старшеклассники. Не сомневаясь ни секунды, Лешка двинулся за ней и начал активно пританцовывать, улыбаясь во весь рот. Миша с Димой отошли от танцпола чуть подальше, прижавшись к стене и затерявшись среди остальных участников дискотеки, скромно наблюдавших за происходящим.

– Офигеть, правда? – спросил Миша у Димы.

– Ага, прямо как на настоящей дискотеке у взрослых, – согласился Дима, не отрывая взгляда от танцующих перед ними людей.

После нескольких танцевальных композиций музыка сменилась: зазвучала романтичная песня «Sweet Love», которую Миша никогда ранее не слышал. Осознав, что это медленный танец и первые пары уже начали плавно кружиться перед его глазами, юноша вдруг испытал легкую паническую атаку. Оглядываясь по сторонам, он увидел, как его одноклассник Стас прошел мимо со старостой из параллельного класса к остальным танцующим. «А где Маша? – подумал Миша. – Хотя нет, я бы не смог прямо сейчас пригласить ее. Нужно немножко попривыкнуть. Но на следующем медленном танце точно отправлюсь ее искать, чтобы пригласить».

Увидев свободный стул рядом, Дима присел, а Миша, наоборот, сдвинулся чуть ближе к танцполу, чтобы получше разглядеть танцующих в толпе людей. Еще через несколько минут, когда музыка вновь сменилась на более активную, Миша обернулся и случайно увидел Машу, которая стояла рядом с Димой о чем-то рассказывала ему, активно жестикулируя. «Ладно, полдела уже сделано, – подумал Миша, повернувшись обратно к танцующим, – Машу я увидел. Как только она договорит и зазвучит медленный танец, то я обязательно ее приглашу». Взглянув на нее еще раз краем глаза, Миша увидел, как она присела рядом с Димой на свободный стул и, расспрашивая его о чем-то, внимательно слушала. Поймав в свете прожектора ее искреннюю улыбку, Миша в ту же секунду замер и, поймав очередную волну панической атаки, немедленно отвернулся.

Понаблюдав за танцующими, Миша немного успокоился. В зале заиграла песня «Малиновка» ВИА «Верасы». Растворившись в цветных огнях прожекторов, Миша случайно обернулся и увидел, как Маша утаскивает Диму на танцпол. Слегка приоткрыв рот от удивления, Миша встал как вкопанный. Внутри него словно что-то с треском оборвалось. Продолжая смотреть, как Маша улыбается от счастья в танце с Димой, Миша медленно проваливался в небытие. В какой-то момент ему даже показалось, что он не чувствует ни своих ног, ни остальных частей тела, но он все равно остался неподвижно стоять на месте. Откуда-то сбоку его по плечу весело ударил Лешка. Заливаясь от смеха вместе с Таней, он громко прокричал возле Мишиного уха:

– Давай с нами, чего ты стоишь один?

– Что? – в растерянности ответил Миша, не в силах понять, где он и что вокруг происходит.

– Я говорю, давай с нами! Чего ты тут стоишь? – повторил Лешка.

– Я? – все так же растерянно и тихо переспросил Миша. – Музыку вот слушаю.

– Как хочешь! – сказал Лешка и, смеясь, умчался вместе с Таней обратно в гущу танцующей толпы.

«Так, надо взять себя в руки, – подумал Миша, – нельзя так отключаться. Ну же, нужно прийти в себя сейчас же!» Медленно подойдя к стулу, на котором сидел Дима, он аккуратно присел. Взглянув в сторону, где танцевали Дима с Машей, он ничего не увидел.

– Проклятье, – прошептал Миша едва слышно и, поднявшись со стула, отошел немного в другую сторону, чтобы открыть себе обзор на танцпол.

Песня сменилась. Теперь из колонок доносилась композиция «Белый танец» Татьяны Сашко. Осознав, что это медленный танец, Миша принялся взглядом разыскивать своих друзей в толпе. Заметив Машу и Диму, танцующих с краю толпы, он впился в них взглядом. Увидев, как Маша нежно обвила руками Димину шею и склонила голову, Миша нахмурил брови. «Да ну нет, – подумал юноша. – Нет, я что, идиот? Получается, так. Нет, стой, подожди, а как же все эти взгляды и вопросы, разговоры по телефону? Нет, нужно взглянуть на ситуацию без эмоций. Я не мог так сильно ошибиться, я же людей читаю почти как открытую книгу… Или нет? Может, она просто пытается меня обидеть или отомстить за наш последний разговор? Или нет?»

Миша продолжал смотреть, как Маша тает в объятиях его друга в плавном танце. Дима держался скромно и даже немного неловко, обнимая Машу за талию и не отводя от нее глаз. Сделав еще несколько медленных движений, они скрылись из виду за другими танцующими парами. Миша устало потер виски и присел обратно на стул. Так паршиво он себя еще никогда не чувствовал. Даже в тот день, когда его родители, выслушав его рассказ о черном автобусе, решили, что он пьян или чего похуже. Нет, это было намного хуже. Настолько плохо, что Мише показалось, что его сейчас вырвет.

Справившись с легким головокружением, он поднялся на ноги и поспешил к выходу из актового зала. Облокотившись в коридоре на ближайший подоконник, мальчик тяжело выдохнул и почувствовал облегчение. «Так, – вновь сказал он самому себе, – возьми себя в руки. Мало ли что там тебе привиделось сейчас или ранее. Не имеет значения, ошибся ты или был прав. Тебе нужно прийти в себя, нельзя быть таким слабаком». Миша уставился на туман за окном и, кажется, больше ни о чем не думал. Провалившись в небытие, он перестал ощущать себя, свои чувства и свою боль. Только туман, от которого ему сделалось хорошо. Простояв так некоторое время, Миша пришел в себя, лишь когда его резко дернули за плечо. Развернувшись, он увидел перед собой Лешку с взволнованным лицом.

– А… что? – спросил Миша и, не дожидаясь Лешкиного вопроса, добавил: – Да я вот туман смотрю, а ты?

– У нас проблема, Миша… у нас офигеть, какая большая проблема…

– Что? Что-то случилось? – все так же растерянно и без эмоций, словно заплутав в глубинах своего сознания, переспросил Миша, продолжая смотреть краем глаза за окно.

– Да, Маша нашла у себя в папке с бумагами талончик, билет, который пробивают обычно в общественном транспорте, и на нем написано маршрут номер тридцать семь. Прошу тебя, скажи, что это твоя злая шутка!

– Маша… да-да… – все так же растерянно сказал Миша. – Что?!

Лешка схватил друга за плечи и встряхнул:

– Ты меня слышишь? Миша, что с тобой?

– Чего? – словно отойдя ото сна, переспросил Миша. – Ты шутишь, что ли? Какой еще, к чертовой бабушке, талончик?

– Миша, – спросил Лешка все так же волнительно, – ты правда этого не делал?

– Ты что, спятил, что ли? Вы там все с ума сошли со своими танцами?!

– Идем, ты должен посмотреть. Идем, Миша! – закричал Лешка и потащил друга обратно в актовый зал. Вернувшись в толпу, ребята под шум музыки двинулись в сторону Димы, который обнимал Машу двумя руками, пытаясь ее успокоить. Рядом стояла Таня, внимательно разглядывая в своих руках папку с нотами подруги. Когда они подошли ближе, Таня показала Мише папку с бумагами. Немного смутившись, он начал перебирать ноты и Машины рисунки. Рисунок двора, ноты, ноты, портрет Светланы Валерьевны, портрет Димы… Миша вздрогнул, но тут же отложил портрет друга, выполненный умелой рукой Маши, в сторону, не выражая никаких эмоций на лице. Ноты, ноты, рисунок автобуса… еще один, фотография Димы… ноты и клочок бумажки, похожий на маленький билет. Миша аккуратно взял талон и, повернувшись к мигающему свету стробоскопа, внимательно посмотрел на него. Обычный талон, которые выдают в автобусах, чтобы потом пробить его. На талончике красовалась надпись: «Маршрут № 37».

– Да нет, нет, это какая-то глупость, просто совпадение.

– А что если нет, Миш? – спросил Лешка. – Ты помнишь, та женщина из музыкалки, как ее…

– Светлана Валерьевна, – поправил Миша.

– Да, точно! Она сказала, что он преследует материальные объекты, на которых он запечатлен. Что, если та пластинка – это не все? Что, если эти рисунки, которые сделала Маша, тоже важны?

– Какой же я идиот… – сказал Мишка вслух. – Каким же придурком я был!

– Что? – удивленно спросил Лешка. – Ты что-то вспомнил?

– Да нет, – отмахнувшись, сказал Миша, – это я так, о своем.

– Миша, ты что пьян? – испуганно спросила Таня.

– Почему? – удивился Миша.

– Ты что, серьезно считаешь, что это совпадение?

– Да это вообще все было одним большим совпадением, проклятье, – выругался Миша.

– Ты о чем вообще? – все так же непонимающе спросила Таня.

– Ладно, – в очередной раз махнул рукой Миша, – идем сейчас же к гардеробу, забираем вещи и провожаем все вместе Машу до дома. А там и узнаем, что к чему.

– Ты серьезно? – переспросила Таня.

– Да, – придя в себя, ответил Миша. – Там густой туман, а нам всего лишь надо перебежать дорогу – и все, мы во дворах. Собирайтесь, жду вас на улице.

Сказав это, Миша выскочил из зала и направился к гардеробу. Схватив свои пальто с кепкой, он накинул их на ходу, выбегая из школы. На улице стоял густой туман. Видимость была просто ужасная. Немного отойдя от двери, Миша всмотрелся в густое облако серого пара, скользившее по улице за школьной оградой. Осмотревшись, он понял, что с трудом может различить силуэты соседних зданий. Через несколько минут на улицу выскочили его друзья. Дима с Лешей сразу же подбежали к Мише, позади них тащилась Таня, ведя под руку Машу с заплаканным лицом.

– А ну, Маш, – обратился к ней Миша с улыбкой, – дай-ка мне этот билетик.

Маша дрожащей рукой протянула Мише талон. Миша еще раз взглянул на него, после чего положил к себе в рот. Ошарашенные друзья впились в него взглядом. Тщательно разжевав бумажку, Миша скомкал ее в жалкий клочок и выплюнул, словно шелуху от семечек. Улыбнувшись, он пожал плечами и произнес:

– Ну, вот и все! Извините, дамы и господа, но рейс отменяется.

– Это недобрый знак, – прошептала Маша.

– Да в гробу я видал все эти знаки! – грубо ответил Миша и усмехнулся, натягивая любимую кепку на глаза. – Сейчас идем к воротам и ждем у дерева, я перехожу дорогу и оттуда вам говорю, все ли хорошо. А потом двигаемся дальше, договорились?

– Идем, – согласился Лешка.

Выдвинувшись с территории школы, ребята дошли до ворот и встали у знакомого им дерева. Оглянувшись по сторонам, Миша спокойно начал переходить дорогу. Немного подумав, Лешка пошел вслед за другом. Спокойно перейдя дорогу в густом тумане, они подошли к арке, которая вела в глубину дворов. Миша спокойно зашел внутрь, а Лешка отбежал назад к ждущим друзьям и крикнул им:

– Пусто, никого нет. Давайте к нам!

Медленно оглядываясь по сторонам, Таня и Дима, схватившись за Машу с обеих сторон, аккуратно перешли дорогу. Подойдя к Леше, они еще раз аккуратно обернулись и все вместе двинулись в глубину арки, где их уже ожидал Мишка.

– Тишина, – сказал Миша, – можно идти спокойно.

Пройдя сквозь один из дворов, они добрались до гаражей, находившихся напротив Машиного дома. Остановившись вблизи, они снова осмотрелись.

– Какой туман, – сказала Таня. – На моей памяти еще никогда такого не было.

– Слушай, а что это по-твоему? – не удержался Дима. – Ты правда думаешь, что это просто совпадение?

– Не знаю, – сухо ответил Миша, – пока что у меня нет ни единой мысли на этот счет. Ладно, давайте прощаться, надо бы разойтись, пока не поздно.

– Хорошо, – сказала Маша, обняв свою подругу, – в любом случае спасибо вам, я даже…

Тут Маша резко отпрянула от Тани, уставившись куда-то ей за спину в сторону своего дома. Таня и остальные сразу же оглянулись. В глубине тумана, прямо возле того места, где должна была быть парадная Маши, загорелись два ярких прожектора, свет которых с трудом пробивался сквозь завесу тумана.

– Это он, это он! – закричала Маша, пятясь спиной на друзей.

– Вижу, – раздраженно сказал Миша, пятясь вместе со всеми назад к гаражам.

– На гаражи! – резко скомандовал Димка и подпрыгнул, цепляясь за крышу одного из них. Буквально через несколько секунд он уже был наверху и, улегшись вдоль скоса крыши, выставил руку вниз. Первой за его руку зацепилась Маша. Лешка и Таня начали подталкивать ее снизу. Миша оглянулся. В тумане за огнями двух ярких фар раздался пробуждающийся ото сна звук мотора. Тихонечко затарахтев, автобус начал медленно поворачивать в их сторону.

– Быстрее! – закричал Мишка, помогая запихивать наверх уже Таню. В его крови лишь только сейчас заиграл адреналин, а в сознании замелькали реальные мысли о смерти. Взглянув на толстое лысое дерево, которое стояло буквально в одном метре от гаражей, Миша попытался на него забраться, но тут же сорвался, не сумев зацепиться за слишком гладкий ствол. Лешка уже висел на руке у Димы, который с трудом тянул его вверх.

В следующее же мгновение в тумане раздался рев мотора и скрип колес. Застыв на секунду от ужаса, Мишка попятился назад, пролезая между деревом и гаражами к стене дома. Уже в следующее мгновение в дерево, как и в старый стальной гараж, на который едва успели забраться ребята, с огромной силой врезался длинный нос автобуса. Миша упал назад, ударившись о стену дома. В метре от него виднелась покореженная морда автобуса, из утробы которого тут же раздался оглушительный рев. Мишу охватила паника, из его сознания испарились остатки романтических переживаний, их окончательно сменил всеобъемлющий ужас.

Автобус рвался в узкий проем между стеной гаража и деревом, словно лев, желающий выудить свою жертву из норы. Миша вскочил на ноги и, задыхаясь от страха, протиснулся в небольшой проем между гаражами и задней стеной дома. Откуда-то сверху появились лица его друзей:

– Ты живой? – спросил Дима, протягивая ему руку.

– Бесполезно, – ответил Мишка, пытаясь ухватить его за руку, – тут слишком узко, я отсюда не вылезу.

В следующее мгновение гараж содрогнулся от страшного удара. Девочки с визгом повалились с ног на крышу, а Миша почувствовал, что стальной корпус гаража немного прогнулся в его сторону. Сообразив, что рано или поздно от таких ударов его может зажать между стеной дома и стеной гаража, словно в тисках, Миша начал в панике искать выход из сложившейся ситуации. Перебирая все возможные варианты, он пришел к единственному плану, которым решил срочно поделиться со своим другом:

– Дима, нужно бежать. Если я смогу его отвлечь, то он помчится за мной и я его уведу.

В следующее мгновение послышалось, как старенький содрогающийся автобус взревел мотором и дал задний ход.

– Да, я понял. Я с тобой.

Повернувшись к девочкам с Лешкой, он начал объяснять им план:

– Сейчас Миша его отвлечет, мы его уведем, а вы…

В этот момент зверь на колесах еще раз врезался в гараж, смяв его внутрь, словно картонную коробку. Несмотря на то что ребята сидели на корточках и придерживались руками за ржавую крышу, от такого удара они вновь упали навзничь, с трудом цепляясь за что попало.

– На соседнюю крышу! – крикнул Лешка, и ребята тут же начали перебираться на соседний гараж.

– Отведи их до дома, как только путь освободится! – сказал Дима, слезая с гаража.

– Не надо, Дима, ну пожалуйста, не надо, – запричитала Маша.

Дима махнул рукой и спрыгнул с гаража к соседнему дереву. Автобус, громко рыча и свистя шинами, вновь сдал назад. Из-за смятой стенки гаража к дереву выскочил Миша. Немного подумав, он сразу побежал в сторону, Дима рванул за ним. Автобус остановился, продолжая рычать и готовясь к новому разгону. В следующую секунду в его боковое окно с дребезгом влетел кирпич. Мотор замолчал. Лешка с девочками замерли от удивления. В ту же секунду Дима и Миша сорвались с места к арке, выходящей на Шестую линию. Не издавая не единого звука, автобус начал медленно поворачивать в их сторону. Мотор вновь взревел, а фары засветили еще сильнее, прорываясь сквозь плотное облако тумана.

– Бегите быстрее! – закричал Леха, но парни его не услышали, потому что были уже далеко.

Выбежав на Шестую линию, Миша и Дима со всех ног помчались к Среднему проспекту. Лишь оказавшись уже вблизи, они услышали нарастающий гул мотора сзади. Поднажав, они перескочили через проспект, на котором светофоры мигали красными сигналами, и двинулись дальше. Уже у ближайшей арки Дима схватил Мишу за рукав и потащил внутрь.

– Мы не успеем, надо уходить, – сказал он Мише, покрасневшему от такого забега. Свернув между несколькими проходами в дворовых лабиринтах, они выбежали на Пятую линию и остановились, чтобы восстановить дыхание. Дима внимательно выслушивался в тишину, а Миша, хрипя и задыхаясь, показал пальцем в сторону:

– Туда… к дракону… это должно сработать!

– Ты спятил? – возмутился Дима. – А если ты ошибся?

Откуда-то из глубин раздался рев автобуса. Схватив Мишу за рукав и потащив его за собой, Дима побежал в сторону Большого проспекта. С трудом приходя в себя, Миша начал набирать скорость, стараясь не отставать от друга. Гул двигателя стих в тишине, а ребята, с трудом добежав до Большого проспекта, свернули направо. Пробегая мимо мигающих красным светофоров, посылающих свои огни сквозь туман, словно маяки, парни направились к арке, в которой должен был быть расположен каменный Змей Горыныч, но резко остановились. Миша, схватив Диму сзади за куртку, внимательно прислушался, пытаясь восстановить при этом дыхание. Откуда-то со стороны Шестой линии нарастал рев мотора.

– Вот гад! – закричал Димка и начал пятиться назад, схватив друга за шиворот…

– Нам туда… нет, там… – пытался возразить Миша.

– Мы не успеем! Бежим! – закричал Дима.

Мише ничего не оставалось, как побежать вслед за Димой в обратном направлении. Дима начал перебегать дорогу в направлении набережной.

– В парк! – крикнул Дима. – Там есть деревья.

В следующее мгновение позади них раздались рев двигателя и визг резины. Миша обернулся и увидел, как автобус вырвался с Шестой линии на Большой проспект, отрезав и путь к той самой арке с драконом. В эту же секунду у Миши открылось второе дыхание. Он почувствовал, что сможет еще пробежать по туманным улицам Ленинграда, выдерживая темп своего друга спортсмена. Пробегая вдоль Пятой линии в направлении Академического сада, ребята услышали, как автобус свернул на их улицу. Яркие огни, словно противотуманные прожекторы, ударили им в спину, а мотор начал набирать обороты. Приблизившись к воротам в Академический сад, друзья обнаружили их закрытыми. Осознав, что больше они никуда не успеют, мальчики начали в панике искать спасение. Сунувшись к одной из ближайших дверей, ведущей в здание, Миша начал дергать ее на себя, но она не поддавалась.

– Быстрее, Миша! – изо всех сил закричал Дима.

Миша тут же сорвался за ним с места. Рев становился все ближе. Понимая, что выдержать гонку против этого ночного зверя даже на небольшом расстоянии они не смогут, парни свернули в Академический переулок. В нескольких метрах от них находился небольшой двор, в котором виднелась еще одна арка. Не раздумывая не секунды, Миша и Дима кинулись к ней. Буквально через мгновение за их спинами вновь послышались скрип, свист резины и скрежет корпуса автобуса, которым тот ударился о стены здания, пытаясь вписаться в поворот.

Пропетляв через несколько арок, ребята заставили своего преследователя сбросить скорость и вновь выскочили на Пятую линию, но уже в нескольких метрах от набережной. Остановившись, Дима схватился за голову и начал оглядываться по сторонам. Миша с сожалением посмотрел на своего друга. В арке за их спинами послышался рев мотора. Сокрушенно покачав головой, Миша уже хотел было признаться в поражении, как вдруг его осенило.

– Коты! – заорал он что было сил, показывая в сторону набережной пальцем: – Коты! Быстрее, Дима!

Дима побежал вслед за Мишей, не понимая, чего именно тот хочет. Из арки с треском и шумом вырвался автобус. Выбежав на широкую проезжую часть возле набережной, Дима понял, что им крышка.

– Коты! – заорал Миша, показывая пальцем в сторону сфинксов, стоявших неподалеку. – Скорее!

Наконец осознав, о чем говорит Миша, Дима изо всех сил побежал в сторону скульптур. Сквозь туман на берегу Невы проступили очертания величественных египетских сфинксов, смотрящих друг другу в глаза. Позади раздался рокот мотора, набирающего обороты. Обогнав Мишу, Дима вскочил на гранитную ограду и прыгнул на постамент сфинкса, зацепившись за него руками и изо всех сил пытаясь подтянуться. Миша же, на последнем издыхании добежав до гранитных камней, с трудом забрался на один из них и, уже готовясь спрыгнуть вниз, обернулся. Рычащий автобус стоял на дорожной разметке, сотрясаясь, словно яростное животное, готовое к атаке, но не трогался с места. Отдышавшись, Миша дернул за ногу Диму, который все еще пытался взобраться на постамент к сфинксу, и сказал:

– Смотри, смотри…

Дима спрыгнул назад на гранитный камень и оглянулся. Черный автобус с изрядно покореженным корпусом и криво висящими фарами на носу рычал, дымил и скрипел, словно давил гашетку на ручнике. После чего вдруг неожиданно замолчал и плавно, словно змея, начал сдавать назад, беззвучно скрываясь в клубах тумана, пока не исчез за поворотом Пятой линии. Дима громко выдохнул и сполз вниз, опираясь на камень спиной. Миша с улыбкой посмотрел на друга, все еще не в силах восстановить свое дыхание.

– Ты просто псих, Миш, мы могли бы не успеть, – закатив глаза и опершись на камень затылком, сказал Дима.

– Знаю, – согласился Миша, улыбаясь и откидывая кепку на затылок, – но ведь успели же.

– А домой теперь как?

– Думаю, он сегодня больше не появится, как и после красного замка. Только давай немного подождем, я хочу отдохнуть, – ответил Миша и уселся на холодный гранитный камень.

Утром Мишу разбудила мама. С трудом оторвав голову от подушки, мальчик поднялся с кровати. Неспешно одевшись и умывшись, он сел за стол, чтобы позавтракать с родителями. Отец, допивавший утренний чай с сигаретой, читал газету. Аккуратно поглядывая на Мишу, он спросил:

– Как твои дела в школе, сынок?

– Все хорошо, пап, – без эмоций ответил Миша. – Вчера была дискотека, мы с друзьями здорово провели время.

– Небось дергались под эту новомодную музыку, как умалишенные, – заметила мама, ставя яичницу перед сыном.

– Немножко, – согласился Миша. – А еще я закончил свою модель броненосца. Сегодня покрашу ее лаком и после проведу испытания на воде.

– Ты вчера очень поздно вернулся, – заметил отец, – постарайся так больше не делать. Ты еще недостаточно взрослый, чтобы аккуратно вести себя на дорогах, а я слышал на работе, что в городе в последнее время происходит много трагедий с участием транспортных средств.

Миша посмотрел на своего отца, как на слабоумного. Аккуратно отпив из кружки чай, он улыбнулся и покорно ответил:

– Конечно, пап. Такого больше не повторится.

Проведя за завтраком с родителями абсолютно пустую светскую беседу, Миша отправился к себе в комнату. Там он принялся наносить остатки водоотталкивающего лака, украденного из кружка еще в прошлом году, на модель броненосца. Стойкий и едкий запах лака ударил Мише в нос. Открыв форточку, он уселся на пол возле своей модели и провалился в воспоминания. «Она еще сказала, что рисует то, что никак не выходит у нее из головы, – проговорил про себя Миша, – а я дурак, подумал, что она рисует меня. – Миша вздохнул и подпер тяжелую голову рукой. – Какой идиот, ну надо же. У нее даже была его фотография, где он стоял возле рисунка на стене. Наверное, Таня распечатала большее количество экземпляров и один из них передала ей заранее. Ну конечно! Они в тот день стояли на первом этаже у столовой и не спешили подниматься в класс. Проклятье, да ведь Таня специально попросила Диму попозировать, чтобы сделать фото для Маши. Какой же я кретин, как же мне стыдно… – Мише стало невыносимо тяжело и обидно, и он завалился на незаправленную кровать прямо в одежде. – Сам виноват, ведь ничего не было в моей голове, ни доли влюбленности, но я сам себя накрутил и сам себя влюбил. Какой же это идиотизм! Надо это срочно прекратить», – подумал Миша и отвернулся к стене, укрывшись одеялом.

Через несколько минут в коридоре раздался телефонный звонок. Устало подняв голову, Миша встал и поплелся к телефону.

– Алло, – уныло сказал он, сняв трубку.

– Здравствуйте, а можно Мишу к телефону? – спросил знакомый до боли девичий голос.

– Привет, Маша, это я.

– Привет, прости, я тебе вчера так и не позвонила, хотела поблагодарить, но было слишком поздно. Мои родители точно стали бы задавать слишком много вопросов, а я даже не знаю, как им это все объяснить.

Миша снял телефон со стойки и по привычке занес его к себе в комнату, устроившись на полу.

– Я своим ничего больше не рассказываю. Все равно в этом нет никакого смысла.

– А как ты это выносишь? Я не могу, мне очень тяжело хранить в себе какие-то тайны, о которых некому рассказать. А тут такое…

Миша тяжело вздохнул в трубку, потирая висок свободной рукой, но так ничего и не ответил.

– Спасибо, Миш, вы с Димой вчера спасли мне жизнь.

– Да не за что, в общем-то, – так же устало ответил Миша, – обращайся, если что.

– И еще извини, пожалуйста, за то, что я тогда тебя обозвала, я просто сильно нервничала, ты же все понимаешь, на самом деле, да?

– Ну да, – ответил Миша, – не думай об этом, пустяки.

– Ну да, – согласилась Маша. – Наверное, было глупо скрывать это все от детектива, должно быть, ты уже давно меня раскусил со своей наблюдательностью.

Миша нервно закатил глаза и опять тяжело вздохнул. «Раскусил, – подумал он, – как же, ага…»

– Слушай, дело в том, – продолжила Маша, – что я сегодня опять нашла у себя этот билетик.

– Что?!

– Да, сначала я распереживалась, но потом успокоилась. В конце концов, это просто бумажка.

– Ты его выкинула? – спросил Миша, с волнением прижав трубку поближе к уху.

– Нет, по всей видимости, в этом нет никакого смысла. Послушай, Дима мне вчера рассказал, как вы едва не погибли из-за меня. Я бы не хотела, чтобы вы снова рисковали своей жизнью.

– Да ерунда…

– Нет, не ерунда, пожалуйста, я не переживу, если что-нибудь случится, понимаешь?

– Понимаю, – сказал Миша и опять тяжело вздохнул, протирая свои глаза.

– Я просто буду аккуратна и перестану выходить на улицу поздно вечером. Это будет немного странно, но я уже придумала, как это осуществить. Думаю, этого будет достаточно. В конце концов, не будет же он за мной гоняться вечно. Судя по всему, это кошмар – явление сезонное и не очень-то продолжительное. Жаль, что Светлана Валерьевна не смогла его остановить…

– Да, вероятно, так и есть, сезонное… – сказал Миша и призадумался. В его голове начали созревать детали какого-то ужасного плана.

– Ладно, ты же на меня не обижаешься?

– Нет, конечно, что ты, – сказал Миша, изо всех сил изображая равнодушие.

– Хорошо, тогда до понедельника?

– Да, пока, – ответил Миша и замер в ожидании гудков на другом конце провода.

– Пока, – сказала Маша и повесила трубку.

Просидев на полу почти минуту в обнимку с телефоном и слушая гудки, Миша вдруг явственно почувствовал аромат Машиных духов. Встряхнув головой, он поднялся и, повесив трубку, поставил телефон на место.

Вернувшись в свою комнату, Миша вновь принялся покрывать модель корабля лаком. Закончив работу, он призадумался. Подбежав к письменному столу, мальчик достал свой блокнот с записками об автобусе, расчерченную карту Васильевского острова и фотографии. Пересмотрев старые фотографии, на которых были изображены автобус и брат его деда, он закинул их вместе с остальными бумагами в большой бумажный конверт. Немного подумав, он вернулся к столу и достал фотографии рисунков. Увидев среди прочих снимков кадр с друзьями, он внимательно его рассмотрел. «Даже тут видно, что она старается быть поближе к Диме, – подумал Миша, – вот же идиот! Это просто невозможный уровень тупости!» Еще немного постояв с фотографией в руках, Миша убрал стопку снимков к остальным бумагам в конверт. Положив его на табурет рядом с моделью броненосца, юноша вновь упал на кровать, поддавшись апатии, и накрылся одеялом, повернувшись к стене.

Провалявшись в кровати пару часов, Миша встал с хмурым лицом и ужасным планом, созревшим в его голове. Подойдя к телефону, он набрал номер Лешки.

– Алло, – раздался голос Леши на другом конце провода.

– Привет, это ты?

– Нет, это ты, – ответил Лешка, и Миша едва заметно улыбнулся.

– Слушай, у меня тут созрел план, – сказал Миша. – Ты же в курсе насчет билета у Маши?

– Ну да.

– А когда узнал?

– Мне Димка рассказал, она ему еще утром позвонила, когда это случилось. А он мне. Слушай, у тебя точно есть план? Просто мне кажется, что… что нам необходимо ее спасать, понимаешь? Билеты еще никто из нас не получал, я даже не знаю, чем она это заслужила.

– Да, точно… Скажи, на какой частоте твои рации ловят его сигнал?

– Ну, вообще-то это один и девятьсот тридцать семь мегагерца, достаточно необычный диапазон, если честно.

– Отлично, спасибо.

– А что за план?

– Я тебе чуть позже расскажу, – ответил Миша. – Мне понадобится твоя помощь сегодня вечером. Я еще позвоню.

– Хорошо, – растерянно ответил Лешка.

– Пока, – сказал Миша и бросил трубку. Подбежав к модели, он собрал баночки с красками, которыми еще недавно раскрашивал «Потемкина» и внимательно осмотрел их. Выбрав банку с белой краской, он взял кисточку и отправился в прихожую. Закинув свои инструменты в карман пальто, Миша крикнул родителям, что скоро вернется, и выскочил на улицу.

Выйдя из двора в свою арку, мальчик подошел к стене и достал баночку с краской. Аккуратно плюнув на кисточку, он макнул ее в банку и стал выводить на стене надпись: «Гроб на колесиках». Закончив писать, Миша внимательно осмотрелся по сторонам, а потом добавил частоту вещания, о которой говорил Лешка. Довольный собой, он вдруг испытал непреодолимое желание прогуляться и по другим дворам тоже.

Подойдя к дворам возле станции метро на Шестой линии, он свернул в одну из арок и, найдя укромное местечко на стене, нарисовал циферблат, цифры которого указывали на тридцать семь минут восьмого. «Что дальше? – подумал Миша. – Красная башня. Я просто обязан на нее еще раз посмотреть».

Идя в сторону аптеки доктора Пеля, Миша рассматривал пейзажи родного района, где каждый угол и каждая арка были ему знакомы. Над старыми ржавыми крышами зданий еще было светло, хоть и по-прежнему пасмурно. Над редкими прохожими летали вороны. Перейдя дорогу у Большого проспекта, Миша направился в Днепровский переулок. Его тесные и маленькие дома сегодня показались Мише невероятно уютными и родными.

Свернув в нужную арку, Миша миновал цепь дворов и вышел к высокой башне из красного кирпича. Обойдя ее с нужной стороны, он задрал голову и внимательно посмотрел на цифры, нанесенные белой краской. Задержавшись взглядом на самых старых из них, где краска уже начинала постепенно отходить, Миша вдруг пришел к мысли, что эти первые записи мог оставить брат его родного дедушки. «Какая ирония, – подумал он, – а ведь он обо всем предупреждал меня еще во сне». Миша грустно улыбнулся. Достав баночку с кисточкой, он начал аккуратно выводить на свободных кирпичах внизу цифры с нужной частотой и буквенным обозначением мегагерц. Немного подумав, Миша добавил надписи со словами «Дракон», «Крепость» и «Сфинксы». Посмотрев еще раз на числовые коды, он вновь заметил странное число тридцать семь, повторяющееся многократно в тех или иных числовых комбинациях. «А ведь это, могут быть координаты, – подумал Миша, – очень похоже. Кто-то оставлял записи о времени и о частоте, а кто-то о координатах. Должно быть, именно так поколения и копят информацию о своих бедах, чтобы в конце победить их. Что ж, если говорить об этом напрямую нельзя, значит остаются шифры, иносказания и загадки. Как же все-таки изобретателен человеческий мозг», – подумал Миша, затем еще раз грустно улыбнулся и направился в сторону дома.

Вернувшись в квартиру, он первым делом проверил свою модель корабля, постучав по ее корпусу пальцем. Поверхность модели действительно затвердела и даже стала немного походить на пластик, хотя и оставалась все еще слегка липкой.

Немного посидев в тишине, Миша встал и направился к телефону. Набрав номер Лешки, он принялся ждать ответа.

– Алло, – раздался Лешин голос в телефоне.

– Привет, это опять я. Я хочу сходить к Маше, чтобы забрать у нее этот билетик, думаю, он мне пригодится сегодня вечером. А еще я хочу, чтобы ты поговорил с Таней, пусть она зарядит сегодня свой фотоаппарат. Я думаю, что у нее будет хороший шанс поймать нашего ночного друга в кадр, понимаешь, о чем я?

– Да, но если честно, то я все еще не понимаю, в чем заключается твой план… – задумчиво ответил Лешка.

– Я тебе расскажу при встрече, идет? Осталось уже не так много времени.

– Хорошо, где встретимся?

– Заходи за мной, мне нужно еще кое-что подготовить.

– Хорошо, жди, – ответил Лешка и повесил трубку.

Через десять минут он уже звонил в дверь. Миша открыл ему полностью одетый и с броненосцем под мышкой.

– Ого, дай посмотреть! – сказал Лешка. – После покраски он совсем как настоящий.

– Подожди, – остановил его Миша, – сначала давай выйдем, на месте тебе все покажу.

Ребята вышли из квартиры и по Шестой линии направились к набережной реки Смоленки. Дойдя до места, они перешли дорогу и спустились вниз к гранитному причалу.

– Вот, разглядывай сколько хочешь, – сказал Миша, отдавая корабль в руки друга.

– Да, – улыбнулся Лешка, – и правда очень детальная работа, тут даже шлюпки на борту установлены, а на них даже текстура дерева видна, балдеж!

– Да, – согласился Миша, внимательно разглядывая течение реки, – давай его запустим?

– Как запустим? – удивился Лешка. – Ты что, готов с ним вот так вот просто расстаться, и все? Ради того, чтобы просто спустить его в реку? Может, хотя бы на веревочку его привяжем, чтобы потом вернуть обратно?

– Нет, – замотал головой Миша, – я хочу его отпустить в свободное плавание. Это мое желание, пусть оно исполнится.

Тяжело вздохнув, Лешка отдал «Потемкина» Мише и вместе с другом аккуратно спустил его на воду у берега. Броненосец сначала аккуратно покачивался на слабых волнах, не желая отправляться в путь, но после того, как Миша легонько подтолкнул его по направлению течения, он сразу начал свой ход.

– Смотри-ка, – сказал Лешка, широко улыбаясь, – плывет как настоящий.

– Идет, а не плывет. Плавает сам знаешь что. А корабли ходят по волнам, – поправил Миша.

– Ага, – усмехнулся Лешка, – но вот что-то я только ни об одном капитане дальнего хождения не слышал.

Друзья засмеялись. Поднявшись с причала обратно на набережную, они двинулись вслед за броненосцем, разглядывая его, свесившись с гранитной ограды.

– Слушай, – начал Миша, – у меня есть план. Я понял, почему та женщина из музыкалки, Светлана Валерьевна, не смогла его остановить. Она говорила, что он носится за своими материальными воплощениями и упоминаниями. Но она не знала, что, помимо пластинки, есть еще фотографии, и мои записи, и карта с пометками, и даже Машины рисунки. Я хочу собрать это все вместе и сегодня вечером закинуть в автобус.

– Ты же не задумал никакой глупости? – настороженно спросил Лешка.

– Нет, разумеется, – соврал Миша, – я думаю его обмануть. Если такова его природа, то можно будет просто закинуть предметы в него, когда он откроет двери, а после просто сбежать. Если после этого план не сработает, то можно будет подумать о новом.

– А как ты сбежишь? А зачем Таня с пленкой?

– Я придумал это сегодня, – пояснил Миша, вздыхая. – В тридцать семь минут восьмого мы будем там же, где и в первый раз. Возле красной башни. Вам с Таней нужно будет забраться наверх, на крышу котельной, так будет безопасно. Там вы сделаете его фото, когда он подъедет ко мне и откроет двери. А потом я закину конверт с бумагами и сразу же полезу к вам, вы протянете мне руку с крыши котельной.

– А зачем фото? – спросил Лешка. – Если он охотится за материальными предметами со своим упоминанием и даже за теми, кто просто о нем говорит.

– Я все обдумал, смотри, – продолжил пояснять Миша, – на пленку он долгое время не реагировал. Хотя она лежала там годами. Значит, она слишком слаба и охотиться он может только за самими фотографиями. Если что-то пойдет не так, у вас будет хорошая попытка предать все огласке с помощью этих снимков – без милиции, без родителей и без учителей, понимаешь? Именно поэтому фото должны быть идеальны.

– Почему у вас? – спросил Лешка нахмурившись.

– Что?

– Ты сказал: «У вас будет хорошая попытка». «У вас», а не «у нас».

– Я просто так сказал, к слову. Не цепляйся, – улыбнулся Мишка. – Я знаю, что это опасно, но чувствую себя уверенно. Я его уже научился спиной чувствовать и почти предугадываю его действия. Немного риска – это невысокая плата за победу. И еще. Давайте сделаем это втроем, чтобы не испытывать судьбу.

– Хорошо, – сказал Лешка, хмуро поправляя очки, – тогда идем за рисунками к Маше?

– А ты знаешь ее квартиру?

– Да, у меня записаны телефоны и адреса всех, с кем я общаюсь, – спокойно ответил Леша.

– Тогда идем, – сказал Миша, бросив прощальный взгляд на свой корабль, уходящий в сторону Смоленского лютеранского кладбища.

Через двадцать минут ребята уже стояли возле квартиры Маши. Леша нажал на старенький дверной звонок у двери. Раздалось противное дребезжание, после которого за дверью послышались легкие шаги.

– Кто там? – раздался старый пожилой голос из квартиры.

– Здравствуйте, а Маша дома? – спросил Лешка.

– Маша? Сейчас… Маш, тебя тут мальчик какой-то спрашивает, – вновь ответил старый голос.

Через несколько секунд послышались быстрые шаги, и дверь тут же открылась. На пороге стояла Маша, жизнерадостная улыбка которой тут же сменилась удивлением:

– Ребята, а вы чего?

– Привет, Маш, мы тут к тебе с просьбой… – улыбнулся Лешка.

– Да, мы по делу, – перебил его Миша. – Помнишь те рисунки автобуса, что были у тебя в папке?

– А откуда ты знаешь? – удивилась еще больше Маша.

– Заметил случайно на дискотеке, – сухо сказал Миша, – не суть, мне нужно, чтобы ты их передала мне, Маша, и свой счастливый билетик тоже. Я хочу провести маленький эксперимент и завтра в понедельник уже смогу рассказать о его успехе. А тебе, возможно, удастся навсегда забыть об этом ночном страхе, так что надеюсь на твое содействие.

– Мы же все вместе решили сегодня просто сидеть дома и не предпринимать никаких действий? – все еще удивленно спросила Маша.

– Никаких действий и не будет, – сказал Миша, натянув кепку на глаза, – не переживай, просто мне нужно разобраться в одной гипотезе.

– Хорошо, – немного подумав, ответила Маша, – сейчас, подождите тут, я все принесу.

Через минуту Маша вернулась к двери и протянула руку с бумагами, сложенными пополам.

– Талон тоже там, внутри, – сказала Маша.

– Вечером еще созвонимся, если что, – улыбнулся Леша.

Миша внимательно посмотрел на Машу, задержав взгляд на ее лице, а после, тяжело вздохнув, добавил:

– Тогда пока?

– Пока, – как-то растерянно ответила Маша.

Лешка, все еще улыбаясь, молча помахал своей подруге, и ребята двинулись обратно к лестнице. Лишь когда они начали спускаться, Миша услышал, как дверь в ее квартиру захлопнулась. Выйдя на улицу, Миша вдохнул холодный влажный воздух и посмотрел на вечно серое ленинградское небо. Леша, встав рядом, как-то неловко и наигранно улыбчиво спросил друга:

– Ну что, тогда по домам? Нам с Таней нужно будет подготовиться. Предлагаю в половине восьмого уже встретиться на месте, во дворе возле красной башни.

– Да, хорошая идея, – согласился Миша, разглядывая в руках Машины рисунки.

– Только не опаздывай, в семь часов тридцать минут уже как штык на месте. Иначе он тебя по пути загребет!

– Договорились, – согласился Миша, и ребята разошлись в разные стороны.

Добравшись до дома, Миша спокойно пообедал с родителями, после чего улегся на кровать и уставился в потолок. Проведя в безмолвии и полной апатии несколько часов, он спокойно посмотрел на время, после чего встал с кровати, взял конверт с бумагами, в которые он добавил Машины рисунки и билет, оделся и вышел из квартиры.

На улицы Ленинграда опустилась темнота. С Невы вновь задувал холодный ветер. Прохожие расползались по линиям и проспектам, спеша к своим домам. Добравшись до Большого проспекта, Миша свернул в Днепровский переулок. Сердце вновь защемило от тоски. Немного постояв перед аркой, он вновь посмотрел на хмурое небо, после чего твердым шагом зашел во внутренние дворы. Дойдя до красной башни, Миша достал из-за пазухи конверт и взглянул на часы. До указанного времени еще было порядка десяти минут. Подойдя к котельной, он увидел Лешку, который вышел из-за небольшой надстройки на дальней части крыши. Вслед за ним из-за укрытия вышла и Таня с фотоаппаратом в руках. Махнув ему рукой и улыбнувшись уголком рта, Лешка негромко сказал:

– Все будет хорошо.

– Я знаю, – ответил Мишка и грустно улыбнулся.

Продолжая смотреть на своих друзей, он неожиданно испытал острое желание спрятаться вместе с ними, чтобы и дальше продолжить заниматься в своем кружке, клеить модели различных кораблей, играть в прятки в этих же дворах и даже ходить на школьные дискотеки. И пусть Маша с Димой танцевали бы на этих дискотеках столько, сколько хотели. Он бы тоже танцевал. Пусть даже и один.

Миша посмотрел на часы. До заветного времени осталось несколько минут. Поворачивать назад было уже нельзя.

– Главное, не забудь сделать побольше хороших кадров, – громко сказал Миша Тане, и его слова эхом разлетелись по двору-колодцу.

Таня кивнула головой и улыбнулась, прицелившись в фотоаппарат. Вечернее небо затянуло еще больше. Взглянув на конверт, Миша снова внимательно посмотрел на своих друзей и тихо произнес:

– Прячьтесь.

Кивнув ему в ответ, Лешка и Таня вновь ушли за небольшую надстройку и пропали из вида.

Миша тяжело вздохнул и вышел в центр двора. Оставалось только ждать. Он вновь посмотрел на часы: тридцать семь минут. Значит, он уже выехал. Неожиданно на Мишу напала паническая атака. Ему захотелось спрятаться или убежать. Закрыв глаза, он прокрутил в памяти все события последних дней. Усталость, тоска и отчаяние начали затмевать страх. Гнев, обида от непонимания и всеобщей недосказанности поставили в вопросе точку. Стиснув зубы от злости, Миша протянул конверт с бумагами вперед, словно передавая их невидимому человеку.

Минута шла за минутой. Миша знал, что ждать осталось недолго. И вот где-то вдалеке послышалось знакомое урчание двигателя. Мотор не ревел, шины не скрипели, никакого шума и треска. В какой-то момент Мише даже показалось, что это случайно проезжавший мимо транспорт. Но буквально через пару секунд мирное тарахтение двигателя послышалось в переулке, а затем и во дворе.

Сердце Миши сжалось, страх вновь начал вылезать наружу. Эхо дворов разносило мягкий карбюраторный звук по округе. Звук становился все сильнее и все ближе. Миша сделал пару шагов назад, опустив руку с конвертом. Из темноты арки выехал старый черный автобус. В этот раз он не был покорежен и побит, а фары его светили мягкими, но уверенными лучами света. Над водительским окном красовалась старенькая табличка с номером маршрута тридцать семь. Кромешная тьма внутри салона делала невозможным рассмотреть даже очертания предметов и силуэтов за окнами автобуса.

Двери в салон автобуса резко открылись, обнажив царящую внутри тьму. В лицо Мише задул легкий, но леденящий ветерок, исходящий из салона автобуса, словно из морозилки. Тяжело дыша, Миша взглянул в зияющую пустоту автобуса и сделал шаг. В последний раз взглянув на серое мрачное небо над головой, Миша собрался с духом и решил войти в салон.

В этот момент с крыши котельной раздался надрывный крик:

– Пали!

Миша обернулся. На котельной стояло порядка десяти силуэтов, от которых в его сторону полетели маленькие огоньки. Почти в тот же миг раздался крик:

– Миша, ложись!

Не успев понять, что к чему, Миша услышал, как сбоку от него что-то разбилось. Столп пламени тут же ударил ему в плечо. Упав на асфальт, мальчик испуганно взглянул на автобус. Море огоньков почти каждую долю секунды разбивались о массивный корпус, изрыгая из себя яркую вспышку пламени, превращая автобус в подпаленный стог сена. Осколки стекла посыпались и в сторону Миши. Отползая в сторону котельной, Миша услышал пронзительный голос Панка:

– Пали второй ящик! Жги падлу!

Миша вскочил на ноги. Сверху на краю котельной он увидел Диму, который лег на крышу и протянул ему руку.

– Давай! – закричал Дима.

Миша оглянулся на автобус, который горел, словно спичка, полностью охваченный пламенем. Его мотор вдруг вновь взревел, громом разлетевшись по двору-колодцу. Миша подбежал обратно к автобусу и, остановившись из-за яркого столпа пламени, ударившего ему в лицо, запустил толстый конверт прямо в сердце пожара. Почувствовав, что огонь метнулся к его лицу, подпалив брови и ресницы, мальчик резко отвернулся и бросился к котельной. В прыжке он уперся ногами в стену, ухватил Диму за руку, и тот мощным рывком втащил его наверх.

Оказавшись на крыше котельной, Миша увидел вокруг себя кучу людей: Мишу Панка, который продолжал бросать в автобус подпаленные бутылки – коктейли Молотова, Рыжего и Сивого, которые поджигали тряпки в бутылках и подавали ему, Машу и много кого еще.

На каком-то из верхних этажей в доме открылись окна, и раздался крик:

– Что вы творите, уроды? Вызовите кто-нибудь милицию и пожарную, горим!

Оглянувшись, Миша Панк взял пустой деревянный ящик из-под пива, в котором лежали бутылки с зажигательной смесью, и с двух рук запустил его в ближайшее окно, расположенное прямо над крышей котельной. Двор наполнился громким звоном разбитых стекол.

– Сваливаем! – скомандовал Панк, направляясь к окну. Вскарабкавшись по стене, он просунул руку через разбитое стекло и отщелкнул шпингалет, настежь распахнув разбитую оконную раму с торчащими осколками. Дима подбежал к нему и, подтолкнув его снизу, помог забраться в оконный проем. После чего забрался сам и сразу же стал затягивать к себе остальных.

Когда Миша пролез в окно, то оказался на темной лестничной площадке. Увидев, что все побежали по лестнице на первый этаж, он помчался за ними. Выскочив из двери на Седьмую линию вместе с друзьями, Миша остановился. Остальные ребята вокруг разбегались в разные стороны. На середине проезжей части стоял Панк, который тут же закричал, смотря в сторону ребят:

– С тебя должок, Мишаня! Завтра в это же время в красном замке. А сейчас все врассыпную! – скомандовал он и тут же побежал к ближайшей арке на Шестой линии.

– А мы куда? – испуганно спросила Маша.

– На Академический, – скомандовал стоявший с почерневшим от сажи лицом Миша, показывая в сторону переулка.

Ребята кинулись через дорогу. Забежав в переулок, они вдруг принялись громко смеяться. Остановившись у стенки и начав сползать по ней вниз, Миша просто забился в истерике. Таня вытирала слезы, тихо содрогаясь от смеха. Через несколько минут до дворов докатилось эхо сирены.

– Бежим, – сказал Лешка. Ребята тут же сорвались с места, побежав через темные ленинградские арки старых домов. Выбежав к Большому проспекту, Миша остановился.

– Смотрите, – сказал он, показывая пальцем в сторону, – светофоры! Они работают!

Сирена усилилась. Светофор сменил желтый мигающий на постоянный зеленый свет. Миша улыбнулся.

– Бежим! – крикнул Лешка, схватив друга за рукав и потащив за собой. Добежав в ночи через мрачные пустынные улицы города до дворов, в которых жили девочки, ребята опять остановились, восстанавливая дыхание. Лешка широко улыбнулся и посмотрел на Мишу:

– Я им все рассказал. Теперь он больше никого не тронет.

– Спасибо, – сказал Миша и улыбнулся в ответ.

Немного смутившись, Лешка посмотрел на Таню и тепло обнял ее, после чего повернулся к Мише и тихо проговорил:

– Ладно, сейчас лучше всем спрятаться по домам. Завтра все обсудим.

– Да, – согласился Миша и собрался уже уходить, но Маша остановила его, взяв за плечо.

– Подожди, я хочу немного с тобой поговорить, – тихо проговорила Маша.

Миша сжался. Улыбнувшись, он кивнул ей в ответ и с восхищением посмотрел на своих друзей. Ребята подошли по очереди к Мише и крепко обняли его. Миша вновь зажмурился, сдерживая слезы. Попрощавшись, Таня с Лешей и Димой направились к арке, ведущей на выход. Маша тихонько подошла к Мише и спросила:

– Зачем ты хотел это сделать, Миша?

– Я… просто хотел спасти нас всех, – опустив глаза, ответил юноша.

– Не ври мне, – тихо ответила Маша.

Миша тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в сторону. Протерев рукавом лицо, измазанное в саже, он вновь посмотрел на Машу и легонько засмеялся.

– Послушай, – сказала Маша, – ответь мне честно, ты… ты в меня влюбился?

– Ну, – застенчиво ответил Миша, – просто я наблюдал за тобой. И мне показалось… просто ты всегда так смотрела в мою сторону… и потом эти разговоры… в общем, мне показалось, что я тебе не безразличен, понимаешь? А потом, потом ты мне начала нравиться тоже. Ну то есть не тоже…

Маша тяжело вздохнула и обняла Мишу, прижав к себе.

– Прости, – тихо сказала она. – Я и подумать не могла. Я думала, что ты обо всем догадался. Извини.

Миша стоял, опустив руки, и подумал, что сейчас было бы неплохо провалиться сквозь землю. Посмотрев вновь куда-то в сторону, он тихонько шмыгнул носом.

– Тебе не за что извиняться. Просто я идиот.

Маша отпустила Мишу из объятий, взяв его за плечи, и посмотрела ему прямо в лицо. Миша на мгновение встретился с ней взглядом, после чего тут же отвел глаза.

– Прости, ты очень хороший, правда. Ты самый умный и храбрый из всех, кого я знаю, но Дима мне нравился еще с младших классов, понимаешь?

– Да, конечно, – тихо ответил Миша.

– Никогда так больше не делай, хорошо? Теперь вы мне все очень дороги, как родня, семья. Не вздумай больше так распоряжаться своей жизнью. Ты мне обещаешь?

– Обещаю, – ответил Миша и неловко посмотрел Маше в глаза.

– Хорошо, – ответила Маша, как-то грустно глядя на своего друга.

Отодвинув опаленную кепку Миши со лба на затылок, она положила руки на вымазанные в саже щеки и легонько поцеловала его в лоб. Миша зажмурился. Опустив руки, Маша отошла на несколько шагов, затем еще раз улыбнулась ему той самой загадочной улыбкой, которая так врезалась в память Миши и сказала:

– Спасибо тебе, Миша. Теперь у нас все будет хорошо.

– Да, – едва слышно согласился Миша, глядя Маше в глаза.

– До завтра, – сказала Маша и, развернувшись, неспешно пошла в сторону своей парадной.

– Пока, – скромно бросил ей вслед Миша.

Не оглядываясь, он направился к выходу из дворов. Проходя по Шестой линии, он неожиданно для самого себя начал улыбаться, радуясь ночному свежему воздуху, серому небу и мрачным старинным зданиям. Дойдя до Малого проспекта, он приблизился к родной арке. Остановившись у темного свода, он оглянулся на светофор, стоящий на перекрестке. На улице было пусто. На вершине светофорного столба сидела громко каркающая ворона. Когда желтый огонь светофора сменился на зеленый, Миша улыбнулся и, опустив свою кепку на глаза, шагнул в темноту двора.

Город засыпал. Огни в домах постепенно гасли. По пустому Малому проспекту проехал одинокий красный «Москвич». Ворона, сидящая на светофоре, вновь громко закаркала, нарушив тишину Васильевского острова.

Вдруг светофор внезапно погас и, словно по команде, вместе со всеми другими светофорами, расположенными поблизости, резко начал мигать красным светом.