— Виктор Сергеевич, доброго времени суток, — приторным голосом произнёс Перфильев. — Вы подумали над моим предложением?

— Здравствуй, Сеня, — небрежно поприветствовал конкурента Бахин. — Ты, случаем, деменцией не страдаешь, дорогой?

— В смысле? — Перфильев сделал вид, что не понял.

— В самом прямом. Предложение, Сеня, подразумевает взаимную выгоду. А ты пока только просишь.

— Разве тебя не впечатлили действия моего человека?

— Перфильев, давай ближе к сути. У меня дел по горло. В том числе и из-за твоего человека. Если ты думаешь, что работа профессионального убийцы должна меня впечатлить, то ты сильно ошибаешься.

— А это, Витя, не просто убийца. Ты поверишь, если я скажу, что ему всего шестнадцать?

— Продолжай.

— Это новая программа, и я могу дать тебе доступ к нашим наработкам. Только представь, на что способен небольшой отряд из таких пацанов! «Свободный пояс» против них не протянет и недели.

— Ты сейчас о внедрении нанотехнологий тело человека в период пубертата?

— Откуда ты?.. Впрочем, неважно. Раз ты в курсе проекта, значит, он тебе интересен. Так что скажешь, Виктор Сергеевич?

— Мне это неинтересно, — небрежно бросил Бахин.

— Шутишь? — Перфильев нервно ухмыльнулся. — Ты хоть понимаешь, какие горизонты это открывает?

— Арсений Константинович, я уже говорил тебе, что именно меня интересует. Либо мы договариваемся о возможности беспошлинного прохода через врата, либо ищи союзника в другом месте. Ах да… Ведь ты потерял один из своих активов. И вот какая оказия: проблемы принёс всё тот же шестнадцатилетний убийца.

— Твою мать, Витя!

— А ты мою мать не трогай, — ледяным голосом ответил Бахин. — Мы с тобой не друзья. Наберёшь, когда будешь готов говорить по существу.

Бахин отключил вызов.

Перфильев некоторое время смотрел в одну точку, а затем подскочил.

— Тварь! — взревел он и что было силы швырнул в стену кружкой. — Сука! Урод вонючий! Ненавижу!

Бешенство продлилось недолго. Выпустив пар, Арсений Константинович вернулся в рабочее кресло и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Резкий выброс адреналина заставил мозг работать на пределе. Да, ситуация выглядела плохо, но не настолько, чтобы опустить руки и сдаться. Выход есть всегда. Именно это правило помогло Перфильеву стать тем, кто он есть.

— Маша, — активировав внутреннюю связь, позвал он секретаршу. — Зайди, срочно.

Дверь в кабинет распахнулась тут же, и на пороге появилась миловидная секретарша. Женщина тридцати лет, с ладной фигурой. Широкие бёдра, тонкая талия и правильно подобранная одежда заставляли многих мужчин пускать слюни. Но принадлежала она только своему боссу. Готовая на всё в любую секунду, она преданно посмотрела на начальника.

— Вызывали, Арсений Константинович? — томным, слегка хриплым голосом спросила она.

— Да, Маша, вызывал. Раздевайся, мне нужно расслабиться.

Маша послушно развернулась спиной. Пальцы привычно легли на пуговицы блузки, но Перфильев уже оказался сзади.

— Стой так, — выдохнул он ей в затылок.

Женщина замерла, послушная, как и всегда. Руки Перфильева зашарили по её бёдрам, сминая юбку, задирая её к пояснице. Пальцы у него были влажными и холодными. Он дышал тяжело, с присвистом, торопясь, словно боялся, что кто-то войдёт и помешает.

Маша упёрлась ладонями в край стола и слегка прогнулась, ровно так, как ему нравилось.

Перфильев спустил брюки. Ремень звякнул, ударившись о паркет. Он даже не потрудился снять с неё бельё, просто отодвинул кружево в сторону и толкнулся.

Внутри было сухо. Маша дёрнулась вперёд, ударившись бедром о столешницу. Рот раскрылся в беззвучном вскрике, но она тут же поймала себя, превратив боль в протяжный, сочный стон.

— Да-а-а… Арсений Константинович… — простонала она, откидывая голову.

Он этого не видел, уткнувшись лицом куда-то между лопаток и вцепившись пальцами в её талию так, что на коже теперь обязательно останутся синяки.

Маша застонала снова, громче, закатив глаза. Губы растянулись в гримасе, которая со стороны могла сойти за экстаз. Но если бы кто-то заглянул в этот момент в её лицо, он бы увидел не страсть. Уголки рта опущены вниз, брови сведены, а на переносице образовалась глубокая складка брезгливости. Глаза пустые, смотрят в стену перед собой. А ещё она считала про себя. Раз. Два. Три…

Перфильев неловко двигался, какими-то рывками, постоянно сбиваясь с ритма. Один раз он выскользнул и, чертыхнувшись, засунул обратно, снова причинив боль. Маша вскрикнула, но он принял это за страсть.

— Нравится, да? — просипел он ей в шею. — Скажи, что нравится!

— Нравится! Очень! — выкрикнула она на автомате, а лицо скривилось ещё сильнее. На висках выступила испарина.

Ещё несколько судорожных толчков — и Перфильев вдруг напрягся, издал короткий, почти жалобный звук и обмяк. Несколько секунд он пролежал на её спине, придавливая своей массой к столешнице, а затем резко отстранился.

Маша выпрямилась и опустила юбку. По дорогой ткани расплывалось мокрое пятно. Она машинально потянулась к салфеткам на столе.

— Прости, перепачкал, — хохотнул Перфильев, уже застёгивая брюки.

— Ничего страшного. — Голос у неё был ровный, с той самой вышколенной ноткой преданности.

Она аккуратно промокнула юбку. Сзади, там, куда он входил, всё саднило. Ощущение было такое, будто тёрли наждачкой. Трусики неприятно липли к телу. Но внешне Маша показывала полное удовлетворение произошедшим. Он поправила волосы, одёрнула пиджак, который так и не успела снять, и обернулась к боссу с той самой улыбкой: мягкой, тёплой, чуть виноватой.

Перфильев уже сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

— Принеси мне полную сводку по ценным бумагам, список соучредителей и… — На секунду Перфильев задумался, поморщился, будто съел лимон, и продолжил: — И договор с «Рудкофф» на врата.

— Слушаюсь, Арсений Константинович, — кивнула Мария. — Что-нибудь ещё?

— Да. — Перфильев брезгливо поморщился. — Переоденься и приведи себя в порядок. А то выглядишь, как будто тебя в жопу драли, хе-хе… Всё, свободна.

Планета, на которую нас привезли, представляла собой полную противоположность Осколку. И дело было не в чистом небе или океане, лениво лизавшем берег где-то за холмами. Дело было в людях. Точнее, в их отсутствии.

Я стоял у панорамного окна в своей новой квартире и смотрел на улицу. По тротуару катился дрон-уборщик, похожий на панцирь краба. Над ним, на высоте третьего этажа, проплыл доставщик с пакетом, зажатым в механическом захвате. Из динамиков на корпусе лилась приглушённая музыка. Местная радиостанция, какой-то рекламный блок про новую линейку пищевых синтезаторов. Больше никого. Только стекло, бетон и машины.

Полтора года на Монолите отучили меня от тишины. Там всегда кто-то орал, топал, стрелял или дышал в затылок. А здесь — пустота, тишина и покой. Какой-то город-призрак, ей-богу. А ведь здесь живут три миллиона человек. Но все они, кажется, сидят по домам или передвигаются в автоматических такси.

Я отвернулся от окна. Квартира — стандартная «трёшка» для молодого специалиста. Спальня, гостиная, совмещённая с кухней, и кабинет, из которого я уже решил сделать спортивный зал. Мебель встроенная, светодиодные панели на потолке с автонастройкой яркости. На стене в гостиной — голографическая панель, которая могла работать и как телевизор, и как терминал для выхода в сеть. В ванной — стандартная душевая капсула с функцией сушки. Ни тебе полотенец, ни ковриков. Минимализм, граничащий с казармой. Но мне нравилось. Тем более что ничего подобного у меня в жизни не было.

Мишка с Саньком жили этажом выше, Дашка — в соседнем подъезде. Квартиры распределял Михеев, и, судя по тому, как грамотно он раскидал нас по зданию, о безопасности он думал в первую очередь. Из моего окна просматривался вход в подъезд и внутренний двор. Окно Мишки выходило на пожарную лестницу, которая вела на крышу. Санёк жил на углу, контролируя перекрёсток и въезд во двор. А Дашка контролировала внешнюю сторону. Классическая «звёздочка»: что бы ни случилось, один из нас это увидит.

Я прошёл на кухню и открыл холодильник. Пусто. Только стандартный набор пищевых картриджей для синтезатора и бутылка воды. Я взял бутылку, свинтил крышку и сделал глоток. Вкус никакой. Фильтрованная, с добавлением всех необходимых минералов по корпоративному стандарту. Ни привкуса ржавчины из старых труб, ни сладковатой химии, как на Осколке. Просто вода.

В визоре мигнул входящий вызов. Связной.

— Горячев?

— Так точно.

— Добро пожаловать на Анкор. — Голос был мужской, сухой, без интонаций. На мгновение мне даже показалось, что я общаюсь с роботом, что вполне могло быть правдой. — Завтра в девять ноль-ноль вам надлежит явиться в «Технопарк», корпус семь. Вводные получите на месте. Форма одежды — гражданская. Вопросы?

— Никак нет.

— Хорошо. До встречи.

Я отключился и снова посмотрел в окно. Над крышей соседнего дома как раз взлетал аэромобиль: шесть роторов развернулись веером, аппарат плавно поднялся и, набирая скорость, ушёл в средний эшелон, эдакая обтекаемая капсула. Красиво.

В дверь постучали. Три коротких, два длинных. Наши.

— Открыто, — бросил я через плечо.

В гостиную ввалились Мишка и Санёк. Косой сразу полез проверять панель на стене, а Саня по-хозяйски уселся в кресло и закинул ногу на ногу.

— Ну и дыра, — резюмировал он, оглядывая комнату, — Три миллиона населения, а такое чувство, что все вымерли.

— Это потому что ты привык к толпе, — отозвался Мишка, не отрываясь от панели. — А здесь — полная автоматизация всех возможных процессов. Зачем выходить на улицу, если всё можно заказать? А в магазине ты был? Там даже кассы нет.

— Чтобы не сдохнуть от скуки? — резюмировал Санёк.

— Ты аналитик, Сань. Твоя задача — не скучать, а думать. И кстати, долго скучать нам не придётся. Завтра в девять ноль-ноль у нас встреча со связным.

— Ну хоть что-то. А то даже поговорить не с кем.

Санёк скорчил гримасу и замолчал.

Хлопнула входная дверь, и в квартиру вошла Дашка. В руках у неё был бумажный пакет с местной едой. Она поставила его на стол и, уперев руки в бока, обвела нас взглядом.

— Ну что, поздравляю с новосельем, агенты. Кто будет пробовать местную кухню первым?

Я посмотрел на пакет, потом на друзей. Мишка уже тянул руку за чем-то, пахнущему жареным мясом. Санёк развалился в кресле и наблюдал за нами с ленивой улыбкой. Дашка присела на подлокотник дивана.

Впервые за долгое время я почувствовал что-то, похожее на покой, хоть и ненадолго. Завтра в девять нам предстояло узнать, чем мы будем заниматься в ближайшее время. Но сегодня у нас был вечер. И жареное мясо в бумажном пакете.

— Я сейчас с Катей разговаривала, — завела беседу Дашка, — Их группа вернулась с задания.

— Хорошо, — кивнул я.

— Почти все уже вернулись, — добавила подруга, внимательно глядя прямо на меня, — Кроме команды Карины и ещё пары агентов.

— Что ты хочешь этим сказать? — Я покосился на подругу.

— Пока ничего. — Она пожала плечами. — Просто… Она хорошо подготовлена, не хуже нас.

— Мы понятия не имеем, какую задачу ей поставили, — пожал плечами я. — Пока не вижу причин для волнений.

— Ладно, — согласилась с моими доводами Дашка.

— Или ты знаешь что-то ещё? — Я поднял взгляд на подругу.

— Нет, мне известно ровно столько же, сколько и тебе.

— Давайте лучше о хорошем, — прожевав кусок шашлыка, бросил Мишка. — Всем жалование пришло?

— Да, кстати, — оживился Санёк, — Это что, нам каждый месяц такая сумма будет поступать?

— Ребят, а вы точно контракт читали? — усмехнулась Дашка.

— Ну я так, по диагонали глазами пробежал, — пожал плечами Косой.

— Я читал, но до сих пор не могу поверить, что это не опечатка, — хмыкнул Санёк. — А ведь там ещё и графа «Премии» присутствует.

— А разве не к такой жизни мы с вами стремились? — добавил я.

— Честно говоря, я даже не думал, что она будет настолько жирной, — резюмировал Мишка, сделав ударение на слове «настолько». — Десять тысяч корп-койнов каждый месяц. Это же охренеть как много! Я уже полный набор инструментов себе заказал, а у меня ещё шесть тысяч осталось. Понятия не имею, куда их потратить.

— Серьёзно⁈ — Санёк чуть не подавился. — Ты уже спустил четыре тысячи на свои крючки и отвёртки⁈

— И это мне говорит тот, кто заказал игровую капсулу за три куска, — усмехнулся Косой.

— Ну, это другое…

— Мальчики, я вот что предлагаю, — прервала бесполезный трёп Дашка. — Наша работа напрямую связана с риском. А потому имеет смысл отложить на непредвиденные расходы. Я могу создать криптокошелёк в офшоре, на планете типа Перекрёсток, с нейтральным уровнем юрисдикции. Будем каждый месяц скидывать на него по две тысячи «корок».

— Полностью поддерживаю! — Я, словно в школе, поднял руку.

— Я тоже «за», — согласился Санёк.

— А чё вы на меня все смотрите⁈ — возмутился Мишка. — Я, по-вашему, кто? Конечно, я с вами.

— Замечательно, — кивнула Дашка. — Тогда к вечеру сброшу вам адрес. Доступ будет у каждого, но без согласования всех четверых снять с кошелька деньги будет невозможно. Так мы минимизируем бесполезные траты, и все будут в курсе, на что и когда с кошелька снимаются средства.

— А что за работа? — резко сменил тему Санёк. — Ты сказал, у нас завтра встреча со связным.

— Понятия не имею, — ответил я. — Он позвонил и назначил встречу. Никакой конкретики по визору.

— Надеюсь, это что-нибудь интересное, как с тем же Гиреевым.

— Посмотрим. И на будущее. — Я внимательно обвёл взглядом друзей. — С этого момента мы не обсуждаем вслух прошедшие дела. Особенно вот так, между прочим. Всем ясно?

— Так точно! — залихватски козырнул Косой.

— Я серьёзно, — нахмурился я. — Это наша безопасность. Сделали — и забыли. На этом всё.

— Да поняли мы, — буркнул Саня. — Больше не повторится.

Утро было ещё более непривычным. Ночная тишина за окном сменилась мерным гулом летающего транспорта. Люди спешили на работу, и потоки машин, пролетающих над крышами небоскрёбов, казались бесконечными. Будто кто-то разворошил улей.

Я поднялся с кровати и направился к кофемашине. Забросил несколько картриджей в принтер и запустил печать завтрака. А пока техника жужжала, отправился в пока ещё пустой спортзал и начал разминку.

Вначале приседания с прыжком, затем отжимания, упражнения на пресс и прыжки со скакалкой. Когда тело окончательно разогрелось, а по спине побежали первые ручейки пота, я приступил к растяжке. Наниты послушно отключились, чтобы тело чувствовало естественные нагрузки.

Примерно полчаса ушло на повторение всех ударов. Ещё минут двадцать я поработал связками по воздуху, а затем активировал нанитов и перешёл к бою с тенью. Перед глазами тут же вспыхнула голограмма противника, чего до настоящего момента никогда не происходило. Но тренировка сразу перешла на новый уровень. Наниты прекрасно знали возможности моего тела и, исходя из этого, настроили механику боя противника. Пришлось знатно попотеть, чтобы работать с ним на равных.

Я сразу вспомнил Карину с её излюбленными ударами исподтишка. А вместе с этим пришло и волнение за подругу. Дашка права, Карина прекрасно обучена. Пожалуй, даже лучше меня. С заданием она должна была справиться раньше других.

Однако зацикливаться на этом я не стал и поспешил отогнать мрачные мысли. Никто из нас точно не знает, насколько сложную задачу перед ней поставили и какие сроки на её исполнение отвели. В общем, волноваться пока рано.

Закончив тренировку, я направился в душ. Пробежав пальцами по панели управления, настроил контрастный и с удовольствием подставил тело под упругие струи. Смыл с себя липкий пот, переждал процесс сушки и вернулся на кухню. Принтер уже завершил печать завтрака и терпеливо поддерживал его в горячем состоянии. Кофемашина тоже справилась «на ура», и я принялся пополнять калории. Пока завтракал, получил сообщение от Мишки, который оповестил о готовности транспорта и о том, что уже ожидает нас на крыше.

Я закончил завтрак, убрал посуду в утилизатор и прошёл в спальню. Одежда на сегодня гражданская, но без излишеств: тёмные брюки из плотной ткани, лёгкая серая рубашка с коротким рукавом, удобные ботинки на мягкой подошве. И главное правило: она не должна стеснять движений. Никаких галстуков и пиджаков, ничего, за что можно схватить. Да и не на приём идём. Хотя кто его знает, может, и на приём. Связной не уточнил, так что это его проблема.

Я одёрнул рубашку, глянул на себя в зеркало. Глаза спокойные, тело подтянутое, сухое. Два года тренировок и повышенная гравитация Монолита сделали своё дело. Я не выглядел как качок с обложки, но под одеждой угадывалась сталь. И мне определённо нравилось то, в кого я превратился.

В этот момент тихо пиликнул визор. Мишка напомнил, что аэромобиль готов и ждёт нас на крыше. Я прошёл в прихожую, активировал дверь лифта и шагнул в кабину. Да, здесь выход в лифтовую шахту был прямо из квартиры. Стены из матового стекла, подсветка мягкая, никаких кнопок. Лифт уже считал, куда мне нужно: на крышу, к парковочной площадке.

Кабина плавно пошла вверх. Пять секунд — и двери открылись.

Утреннее небо Анкора встретило меня прохладным ветром и гулом винтов. На парковочной площадке, разлинованной жёлтой разметкой, стояло десятка полтора аэромобилей. Наш я узнал сразу: четырёхместная капсула тёмно-синего цвета, винты пока сложены, двери подняты вверх, как крылья у жука.

Мишка уже сидел за штурвалом и что-то подкручивал на панели. Санёк развалился на пассажирском сзади, вытянув ноги.

— Доброе утро, — поздоровался я, забираясь на переднее сиденье.

— Здарова, командир, — отозвался Косой, не отрываясь от приборов.

— Выспался? — Санёк лениво зевнул, даже не прикрывая рот рукой.

— Вполне. А ты, судя по виду, нет.

— Кровать непривычная. Слишком мягкая. Я на такой проваливаюсь.

— Ничего, привыкнешь.

— Да при чём здесь кровать? — хохотнул Мишка. — По-любому всю ночь игровую капсулу обкатывал.

— Завидуй молча, механик, — буркнул Санёк.

И в этот момент звякнул лифт, оповещая о прибытии пассажира. Мы дружно обернулись на звук и замолчали.

Из кабины вышла Дашка.

Обычно она одевалась практично: комбинезон, рабочие штаны, волосы собраны в хвост, никакой косметики. Но сегодня… Лёгкий сарафан цвета морской волны, открывающий плечи и подчёркивающий талию. Волосы распущены, уложены мягкими волнами. Я даже не знал, что у неё такие длинные, потому что никогда не видел её с распущенными. На лице лёгкий макияж, ресницы длиннее обычного, губы тронуты блеском. Сарафан доходил до колен и трепетал на ветру, когда она шагала к нам. Двигалась Дашка плавно, с какой-то новой, незнакомой грацией.

Мы молчали. Мишка замер, положив руки на штурвал. Санёк забыл закрыть рот, а я просто смотрел.

— Что? — спросила Дашка, уперев руки в бока и глядя на наши лица. В её голосе звенел вызов. — Чего уставились?

— Да так, — первым отмер я, отводя взгляд.

— Нормально всё, — буркнул Санёк, внезапно заинтересовавшись пейзажем за бортом.

— Просто… — Мишка прочистил горло. — Ты очень красивая.

И он не врал, а констатировал факт. Дашка действительно была красива. Не той голографической красотой с рекламных щитов, а настоящей, живой. И то, что мы видели её такой впервые за несколько лет, делало эффект оглушительным.

Косой выбрался из кабины, шагнул к подруге и, бережно приобняв её за талию, поцеловал в щёку. Без позёрства, без «смотрите, какая у меня девушка». Просто не смог удержаться. Дашка на мгновение прикрыла глаза, а затем легонько оттолкнула его.

— Всё, полетели уже. А то опоздаем.

Мы расселись по местам. Дашка сзади, рядом с Саньком, а я остался спереди, справа от пилота.

Мишка пробежался пальцами по панели управления. Шесть роторов развернулись веером, мягко загудели, набирая обороты. Аэромобиль плавно оторвался от площадки и, встроившись в общий поток, поплыл над крышами.

— Мог бы и на автопилоте долететь, — заметил я, наблюдая, как Мишка вручную лавирует между другими машинами.

— Мог бы, — согласился он. — Но мне нравится.

— Ему лишь бы покрутить что-нибудь, — хохотнул Санёк.

— Завидуй молча, аналитик, — вернул ему шпильку Мишка.

Я смотрел вниз.

Город раскрывался под нами, как гигантская карта. С высоты его планировка была видна идеально. Анкор-Сити выстроили в форме пчелиных сот. Каждый район — это правильный шестигранник, обрамлённый транспортными магистралями. Никакого хаоса, никакой спонтанной застройки, только строгий, математически выверенный порядок, какой любит «Заслон».

Центральная сота была сердцем города. Широкие пешеходные зоны, утопающие в зелени парков. Между деревьями серебрились ленты искусственных ручьёв. Рестораны под открытым небом, торговые павильоны, развлекательные центры с голографическими афишами и, конечно же, фонтаны, чьи брызги искрились под солнцем всеми цветами радуги. Всё сверкало чистотой и новизной. Даже с высоты было видно, что по улицам гуляют редкие прохожие.

— Смотрите, центр, — кивнул я вниз.

— Ага, единственное место, где водятся аборигены, — хмыкнул Санёк.

— Нужно будет как-нибудь здесь погулять, — отметила Дашка. — Может, в кино сходим?

— Может, — буркнул я.

От центральной соты расходились жилые кварталы. Те же шестигранники, но застроенные малоэтажными таунхаусами и многоквартирными комплексами. Внутри каждого — свой сквер: детская площадка, спортивный уголок под открытым небом. Между домами никаких дорог, только пешеходные дорожки и велолинии. Весь транспорт убран наверх, в воздушные эшелоны.

Ещё дальше, к окраине, жилая застройка сменялась производственной. Белые корпуса заводов, исследовательские институты, лабораторные комплексы. Всё обнесено лёгкими заборами, но скорее как дань регламенту, чем реальная преграда. Впрочем, никто в здравом уме туда не полезет.

«Технопарк» я узнал сразу. Двенадцать одинаковых зданий, соединённых надземными переходами. Корпус семь находился где-то в центре этого кластера.

Аэромобиль плавно снижался, заходя на посадку. Мишка выровнял машину и посадил её на свободную площадку у седьмого корпуса, и заглушил винты. Роторы сложились, капсула мягко качнулась и замерла.

— Прибыли, — объявил он.

Я глянул на часы. Восемь пятьдесят три. Самое то.

— Ну что, агенты? — Я обернулся к друзьям. — Пойдём узнаем, зачем нас сюда привезли?

Мы выбрались из машины и прошли к КПП. На проходной нам не задали ни единого вопроса, никто даже документы отсканировать не попросил. Стоило подойти к двери, как она тут же перед нами распахнулась. Кто-то явно уже позаботился, чтобы нас внесли в базу.

Живой охраны я не заметил, но натренированный взгляд быстро отыскал скрытые ниши для турелей под потолком. А всё помещение было нашпиговано всевозможными датчиками и сканерами. Думаю, при реальной угрозе безопасности, появится и вооружённая охрана. Но пока всё спокойно, нет смысла пугать работников формой и автоматами. С другой стороны, такое отношение как раз и говорило о том, что «Технопарк» находится под полным контролем.

Мы миновали коридор, который был разделён автоматическими переборками надвое, и выбрались в просторный холл. Его заливал яркий солнечный свет, который проникал сюда через стеклянную крышу. Пол, выстеленный белоснежным мрамором с редкими серыми прожилками, отражал его, делая помещение ещё светлее. Стены украшали голограммы, на которых были изображены достижения «Заслона». И, конечно же, в самом центре холла расположилась уменьшенная копия врат, главного проекта корпорации. Впрочем, даже несмотря на это, врата всё равно выглядели монументально и притягивали взгляд.

Прямо у их подножия нас ожидал человек, единственный во всём холле. Его невозможно было не заметить, но он всё же помахал нам рукой, привлекая внимание.

— С прибытием на Анкор, господа, — поприветствовал нас он. — Меня зовут Макс, и я буду вашим связным.

— Я — Грех, это моя команда, — кивнул в ответ я.

— Представляться не нужно, я знаю, кто вы, — вежливо улыбнулся Макс. — Прошу за мной.

Мы двинулись за Максом. Он шёл быстро, но без суеты, как человек, который знает дорогу наизусть и ходит ею каждый день.

Коридор за коридором. Белые стены, мягкая подсветка, никаких указателей. Поворот налево, направо, снова налево. Стеклянные переборки раздвигались перед нами и бесшумно смыкались за спиной. Я попытался запомнить маршрут, но уже на четвёртом повороте понял: без нанитов не обойтись.

Интерфейс отозвался мгновенно. Перед глазами развернулась карта, пока ещё фрагментарная, но с каждым шагом она обрастала деталями. Коридоры, по которым мы прошли, подсвечивались зелёным. Помещения за стенами, которые интерфейс реконструировал по косвенным признакам, плотности материала, электромагнитному фону, вибрациям от вентиляции, отрисовывались пунктиром. Оранжевые линии отмечали будущие комнаты, в которые мы только-только должны были войти. Синим — технические шахты, красным — зоны с повышенной защитой. Наниты работали как сканер, прощупывая пространство всеми доступными им сенсорами.

Я мысленно отметил это. Раньше интерфейс такого не умел, а значит, он продолжал развиваться.

Макс свернул к лифтовой шахте. Двери открылись, мы вошли. Кабина была просторной, рассчитанной человек на десять, но стенки сделаны из голого металла, без намёка на дизайн. Очень похоже на грузовой лифт, никак не на пассажирский.

— Вниз, — коротко бросил Макс, и лифт послушно загудел.

Спускались мы долго, секунд пятнадцать, может, даже все двадцать А когда двери открылись, воздух стал заметно прохладнее и суше. Чем-то он напоминал тот, которым мы дышали на Монолите.

Снова коридоры, но здесь они были уже не парадными, а сугубо функциональными: серый бетон, кабельные лотки под потолком, редкие лампы в защитных кожухах.

Интерфейс тем временем достроил карту и вывел данные на визор. Мы находились на глубине примерно пятидесяти метров, прямо под центральным корпусом «Технопарка». Вокруг — лабиринт технических помещений, но маршрут Макса был прямым как стрела. Он вёл нас к единственному объекту, который интерфейс не мог просканировать. Эдакая зона, закрытая плотным слоем активного экранирования.

— Сюда. — Макс остановился у массивной двери без таблички.

Как и другие, она открылась бесшумно, пропуская нас в зал для брифинга. Просторное помещение без окон, с длинным столом посередине и голографическим проектором под потолком. Стены тёмные, матовые, с явными признаками шумоподавления и защиты от прослушивания. Вдоль стен расположилось несколько кресел. На столе ничего лишнего, только терминал управления проектором у дальнего края.

— Располагайтесь. — Макс обвёл рукой помещение. — Разговор будет долгим.

Мы расселись. Мишка с Саньком по привычке заняли места так, чтобы видеть вход. Дашка села напротив меня. Макс дождался, пока все устроятся, и активировал проектор.

Над столом развернулась голограмма. Звезда, планеты, орбитальные станции. Я сразу узнал систему. Мы изучали её на Монолите. Сектор 17 — нейтральная зона за пределами юрисдикции «Заслона».

— Ваше новое задание, — начал Макс, — будет проходить здесь. Прежде чем мы начнём, каждый из вас должен подписать соглашение о неразглашении. Стандартная процедура для брифингов такого уровня.

Мы переглянулись. Мишка едва заметно пожал плечами. Санёк поджал губы. Дашка вопросительно посмотрела на меня. Никто не понимал, что происходит.

Я пробежал глазами по тексту. Стандартная форма: неразглашение деталей брифинга, персональная ответственность вплоть до трибунала. Ничего такого, чего мы не подписывали раньше. Я смело приложил палец. Визор считал отпечаток, сверил с биометрией, и документ окрасился зелёным. Следом подписали и остальные.

Макс дождался, пока погаснет последняя голограмма, и только после этого заговорил:

— Задание имеет жёлтую пометку. Это означает, что вы имеете право от него отказаться. Прямо сейчас, без последствий для карьеры и репутации. Встанете, уйдёте, и мы все сделаем вид, что этого брифинга не было.

Он замолчал. Санёк перестал раскачиваться на стуле. Дашка скрестила руки на груди. Мишка нахмурился. Ситуация всё дальше уходила от стандартной.

— Если же вы согласитесь, — Макс выдержал паузу, — каждый из вас получит премиальные в размере двадцати тысяч корп-койнов. Естественно, если операция завершится успехом.

Двадцать тысяч. Да ведь это двойное ежемесячное жалование. И такое — всего за одну операцию⁈ Я мысленно присвистнул. Такие деньги на дороге не валяются. Но, как говорил Михеев: «чем жирнее аванс — тем глубже яма, из которой придётся выкарабкиваться».

— Что за цель? — спросил я.

Макс коснулся терминала. Над столом развернулась новая голограмма: портрет мужчины лет шестидесяти. Холодное аристократическое лицо, выдающее потомственную принадлежность к огромным деньгам, тонкие губы, острые скулы, глубоко посаженные глаза. Седины почти нет, волосы зачёсаны назад. На лацкане пиджака — значок совета директоров «Заслона», стандартные золото и чёрная эмаль.

— Андрей Владимирович Лебедев, — произнёс Макс. — Член совета директоров «Заслона». Третий в иерархии после генерального директора и его первого заместителя.

В зале повисла тишина. Член совета директоров. Не юрист конкурирующей корпорации, не полевой командир боевиков, не цель на нейтральной территории. Этот был свой, из высшего руководства.

— Нас отправляют убрать члена совета директоров нашей собственной корпорации⁈ — произнёс я.

— Предлагают, — поправил Макс и напомнил: — Жёлтая пометка. Вы можете отказаться.

— Допустим, мы согласимся. Кто он, что из себя представляет?

Макс переключил голограмму. Портрет сменился схемой: планета, океан, цепочка островов.

— Андрей Владимирович Лебедев, шестьдесят два года. В совете директоров двенадцать лет. Курирует финансовые потоки корпорации. Фактически он второй человек в «Заслоне» по объёму реальной власти. Генеральный директор принимает стратегические решения, но без визы Лебедева ни один хоть сколько-нибудь значимый контракт не проходит. Он контролирует все офшорные цепочки, через которые корпорация проводит теневые операции. Знает всё, начиная от бюджетов на секретные проекты и заканчивая именами агентов под глубоким прикрытием.

— В чём проблема? — спросила Дашка.

— Проблема в том, что он вышел из-под контроля, — сухо ответил Макс. — Подробности вам не нужны. Достаточно знать: если Лебедев продолжит действовать в том же духе, корпорация потеряет не деньги, она потеряет людей. Десятки, если не сотни оперативников по всей галактике.

Голограмма сменилась трёхмерной моделью острова.

— Место жительства: сектор 17, нейтральная зона за пределами юрисдикции «Заслона». Планета Океания. Девяносто девять процентов поверхности — это вода. Оставшийся процент — тысячи крохотных островов, разбросанных в экваториальной зоне. Один из них — частное владение Лебедева. Остров выкуплен им двенадцать лет назад, оформлен на подставную корпорацию, зарегистрированную в офшоре. Никакой официальной связи с «Заслоном». Формально — нейтральная территория, принадлежащая частному лицу.

На голограмме высветились красные точки.

— Особняк расположен в центре острова. Периметр: два километра в поперечнике. Подходы с воды контролируются, дно усеяно датчиками, любое судно или подводный аппарат будет засечён за десять километров до цели. Воздушное пространство перекрыто ПВО малой дальности. Любой, даже гражданский борт собьют без предупреждения. Попасть на остров можно только одним способом: на идентифицированном транспорте, с заранее согласованным кодом доступа.

— Личная охрана?

— Шестнадцать человек. Бывшие оперативники ШОКа, все с боевым опытом, все с имплантами второго поколения. Работают посменно, по восемь человек в смену. Плюс автономная система безопасности: дроны, датчики движения, тепловизоры и сканеры биометрии. Остров патрулируется круглосуточно.

Макс выключил голограмму.

— Задача: Андрей Владимирович Лебедев должен умереть. Тихо, без свидетелей, без следов, ведущих к «Заслону». Срок: тридцать суток. Исполнители — вы.

Я переглянулся с командой. Мишка барабанил пальцами по столу, Санёк задумчиво изучал потолок, а Дашка, прищурившись, смотрела на Макса. Я знал этот взгляд, она анализировала каждое слово.

— Что скажете? — спросил я у своих.

— Шестнадцать рыл охраны, все с имплантами. Остров, ПВО, дроны, датчики по дну. Тридцать суток на исполнение. — Мишка покачал головой. — Это даже не Гиреев. Там мы хотя бы нашли лазейку через свадьбу. А здесь, мать её, крепость посреди океана.

— Автономная, изолированная, с профессиональной охраной и многослойной системой безопасности, — кивнул Санёк. — Классический «орех».

— Но? — Я заметил, что он не закончил мысль.

— Но… Лебедев не сидит на острове круглые сутки. Он финансист, а значит, ему необходимо появляться на встречах, переговорах. Он обязан поддерживать контакты. То есть иногда он покидает остров. Нам просто нужно знать его график, маршруты и привычки. Это даст нам точки входа. Но с выходом…

Я перевёл взгляд на Дашку.

— Что думаешь?

— Думаю, это проверка, — сказала она. — Жёлтая пометка, право отказаться, плюс двойное жалование сверху… Кто-то хочет посмотреть, как далеко мы готовы зайти.

— Или насколько мы полезны, — добавил я.

Я поднялся и прошёлся по залу. Лебедев. Третий человек в корпорации. Его устранение — не рядовая ликвидация, это переворот. Если провалимся, нас попросту уничтожат. Откажемся — запомнят как ненадёжных. Справимся — станем теми, кому поручают самое грязное. Куда ни кинь — всюду клин.

— Соглашение о неразглашении уже подписано, — напомнил я. — То есть мы можем отказаться, и информация отсюда не выйдет.

— Верно, — кивнул Макс.

— Тогда есть смысл выслушать до конца.

Я вернулся на место.

— Давай подробности: маршруты, привычки, контакты. Всё, что есть на Лебедева. Мы берёмся за разведку. Окончательное решение озвучим после того, как изучим цель.

Макс кивнул и снова активировал проектор.

Флайер плавно оторвался от площади и начал набирать высоту. Некоторое время мы сидели молча, рассматривая, как отдаляется территория «Технопарка». Задание мы получили крайне странное. Одна толь жёлтая пометка уже наводила на определённые размышления. Их-то и озвучил Мишка, параллельно встраиваясь в поток транспорта.

— Херня какая-то, пацаны, — выдохнул он.

— В смысле? — Саня заёрзал. — Только не говори, что что-то не так с машиной!

— Да при чём здесь… — начал было Косой но тут же осёкся и ехидно ухмыльнулся, — Кажется, правый винт отказал. Но ты не ссы, прорвёмся.

Приятель побледнел.

— Может, сядем, проверим, что с ним не так?

— Не дёргайся, я и с одним рабочим нас до дома дотяну, — развеселился Михаил.

— Да всё с ним нормально, — безапелляционно разрушила шутку Дашка. — Флайер бы не взлетел с неполадкой. Это он у нас так шутит.

— Придурок, — буркнул Санёк. — Ну ничего, я запомнил.

— Так что ты имел в виду? — Я вернул приятеля к изначальное теме. — В чём именно херня?

— Да в заказе этом, — мгновенно переключился он. — Валить своего? Если мне не изменяет память, к такому нас не готовили.

— Тебе же ясно сказали: он от рук отбился, чудить начал. Может, он информацию конкурентам сливает? — заметил я.

— Или кому-то помешал, — выдвинул более реальное предположение Саня.

— Выкладывай. — Я обернулся к нему.

— Да что выкладывать? У меня сплошные гипотезы.

— Долго будешь себе цену набивать? — Дашка толкнула его локтем. — Говори уже: чего приметил?

— Помните того мужика, в кабинете Исаева? Который орать на нас начал.

— Ну, — кивнул Мишка.

— Михеев ещё тогда намекнул, что он первый претендент на должность генерального. А Исаев сказал, мол: мне нравится старый уклад. Так вот, этот Лебедев как раз из старой гвардии и всячески поддерживает Потапова.

— С чего такие выводы? — уточнил я.

— У тебя что, доступ к сети вырубили? Плюс связной чётко дал понять: Лебедев по реальной власти практически первый человек в корпорации. Без его закорючки ни один контракт не проходит. Вот и делай вывод. Через пять месяцев голосование акционеров, будет выбираться новый генеральный, ну или останется старый. Их список находится в общем доступе, хочешь посмотреть?

— Сань, давай без своих закидонов, — попросил я. — Мы все знаем, что ты умный.

— Это правильно, — довольно ощерился он. — Так вот, у этого Лебедева — самый большой пакет. Практически семнадцать процентов. Его голос буквально решающий. К вашему сведению, у Потапова, действующего генерального, всего четыре процента с хвостиком.

— А у Перфильева что?

— Примерно столько же, — ответил приятель. — У всех остальных и того меньше. А теперь самое интересное: Гиреев по мелким акционерам успел выкупить аж целых три процента. И теперь, учитывая устав корпорации, «Рудкофф» имеет право голоса на совете.

— Шутишь? — Я обернулся к приятелю.

— Такими вещами не шутят, — хмыкнул Саня.

— Но как наши такое допустили?

— Всё просто, — развёл руками он. — По закону, инкогнито можно приобрести до пяти процентов акций. Если свыше, то покупатель обязан о себе заявить. Этой лазейкой и воспользовался Гиреев.

— Сколько человек насчитывает совет акционеров?

— Включая Лебедева — двадцать. Но если мы его уберём… — Саня задумался.

— Ну? Что будет? — поторопил его нетерпеливый Мишка.

— Да подожди ты, дай посчитать. Тут не всё так просто.

— В чём сложности?

— В количестве родственников, — хмыкнул приятель. — У него пятеро детей и супруга. Если он не оставит весь свой пакет завещанием кому-то одному, то совет акционеров теряет одного члена. Пакет поделится в равных долях между наследниками, и каждая доля составит две целых и восемьдесят три сотых процента.

— Интересное кино, — усмехнулся Мишка.

— А насколько наследники Лебедева дружны? — уточнил я.

— Этого я тебе не скажу, — покачал головой Саня. — Но как показывает статистика: вероятнее всего они перегрызутся. Вряд ли кто-то из них пожертвует своим наследством в пользу другого, чтобы тот вошёл в состав совета. Если ты об этом.

— Это если нет завещания? — уточнил я.

— Скорее всего, оно есть, но мы понятия не имеем, какие в нём прописаны условия. Акции могут быть распределены в равных долях, а могут достаться кому-то одному.

— Перфильев может располагать данной информацией?

— Кость, ты такие вопросы задаёшь, — поморщился приятель. — Вот откуда мне это знать? Где я — и где Перфильев? Опять же, даже если он знает наверняка, кому, сколько и чего достанется — что это меняет?

— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Что думаете?

— А можно поконкретнее, для тех, кто в танке? — попросил Мишка.

— Берёмся за работу? — добавил я.

— Восемьдесят тысяч — это огромные деньги, — первой подала голос Дашка.

— Не всё измеряется деньгами, — вставил своё слово Санёк. — Мы понятия не имеем, как это отразится на нас.

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы этот Перфильев встал во главе корпорации. Какой-то он мудак. И мне показалось, что он неровно дышит к Исаеву. Как бы так не вышло, что мы своими руками выкопаем себе могилу.

— Если мы откажемся, он найдёт другого исполнителя, — резонно заметил я. — Лебедев всё равно умрёт.

— Ой, не факт, — усмехнулся Саня. — Ты техзадание помнишь? К нему же хрен подберёшься. Абы кто такую работу не выполнит.

— С нашего потока вышло пять полноценных команд, — напомнил я. — И все они могут то же самое, что и мы. Кто-то да подпишется. Как заметила Дашка: на кону восемьдесят тысяч корп-койнов.

— Грех прав, — согласился Саня. — Лебедев всё равно уже труп, раз его заказали. А вот последствия нашего отказа могут воспринять негативно. Да, мгновенные последствия нас не настигнут, но Перфильев точно этого не забудет.

— Итак, какой вывод? — повторил вопрос я. — Берёмся?

— Можно подумать, у нас есть выбор, — буркнул Косой и добавил: — В общем, я — «за».

— Мне двадцать тысяч тоже не помешают. — Дашка подняла руку, словно школьница.

— А я бы отказался, — задумчиво произнес Саня, глядя в окно. — Не нравится мне всё это.

— Слово за тобой, командир, — покосился на меня Мишка.

— Действуем, как решили на брифинге, — ответил я. — Проводим тщательную разведку, затем принимаем окончательное решение. Саня, на тебе полный анализ ситуации с акциями. Я хочу понимать все расклады и последствия наших действий. Мы больше не можем себе позволить ошибиться. В первую очередь я хочу знать, на чьей стороне этот Лебедев.

— Понял, сделаю пару звонков. В течение трёх дней составлю отчёт.

— Даш, с тебя информация по нашей цели. Накопай всё, что получится. Нужно знать информацию по каждому ШОКовцу из охраны Лебедева. Кто они, где и с кем живут, чем дышат, любые слабые места. В первую очередь интересуют долги, даже если они у родственников или кого-то из близких друзей. Вредные привычки и всё такое.

— Записала, — кивнула подруга. — Сделаю, что смогу.

— Миш, к тебе тоже задание. Необходимо выяснить, какие датчики установлены по периметру, на какой объём они срабатывают.

— Это я как тебе сделаю? — выпучил глаза он.

— Да мне без разницы. — Я пожал плечами. — Но информация мне нужна в течение ближайших трёх дней. Ты же знаком с системами безопасности?

— Само собой.

— Вот и предположи, какие могут стоять у Лебедева. Наверняка в архивах «Заслона» найдутся планы и схемы установок. Выясни модели и дай мне подробные технические характеристики.

— Это я могу, — ощерился приятель.

— Вот и отлично. Работаем.

Два дня пролетели незаметно. Пока я прикидывал предварительный план операции, начали поступать первые данные. Как всегда, самой оперативной оказалась Дашка. Уже на второй день она скинула в общий канал отчёт.

Я открыл файл и пробежался глазами.

'Сводка по охране Лебедева:

Шестнадцать человек. Двенадцать из них — идеальные служаки. Ни долгов, ни вредных привычек, ни скелетов в шкафу. Живут на территории охраняемого периметра, семьи расселены в корпоративном посёлке «Заслона» на той же Океании. Все контакты с внешним миром — только через корпоративную сеть. Проверки службы безопасности проходят раз в полгода. Ни одной отрицательной характеристики. Завербовать, купить или шантажировать некого.

Есть трое с мелкими замечаниями. У одного просроченный кредит за флайер, но сумма копеечная, закрывает в ближайшие два месяца. У второго бывшая жена подала на алименты, но вопрос уже улажен. Третий: раз в месяц играет в подпольном казино на Перекрёстке, но ставит небольшие суммы, в долги не залезает. Тоже не вариант.

Только у одного нашлась зацепка.

Охранник: Виталий Ковальчук, 34 года.

Рядовой боец ночной смены. Бывший оперативник ШОК, импланты второго поколения. Общая выслуга: восемь лет. За это время всего одно дисциплинарное взыскание за опоздание из увольнения, но уже погашено. В личной охране всего два года. Характеристики ровные. Финансы чистые. Долгов нет. Вредные привычки отсутствуют. Живёт один.

Проблема — младшая сестра.

Алина Ковальчук, 22 года.

Проживает на планете Таргон, что под юрисдикцией Торгового Союза. Работает рядовым менеджером в логистической компании «Северный путь», сопровождает грузы. Работа разъездная, часто бывает в разных секторах. На учёте в местной службе правопорядка с шестнадцати лет. За последние три года имеет четыре привода.

Первый: задержание в нетрезвом виде. Ночной клуб, драка с охраной. Дело закрыто после прибытия брата. Он прилетел с Океании, уладил, выплатил компенсацию.

Второй: бытовой конфликт с сожителем. Соседи вызвали наряд. Сожитель написал заявление о побоях, на следующий день забрал. По времени: Ковальчук как раз покидал Океанию в увольнении. Скорее всего, именно он избил сожителя, но это нигде не указано.

Третий: нецелевой кредит на пятнадцать тысяч корп-койнов. Деньги взяла под залог судна, которого у неё не было. Задержала выплаты на три месяца. Брат погасил кредит за сутки, дело замяли.

Четвёртый: два месяца назад. Конфликт с новым партнёром. Заявление подавала она, но через три часа забрала. На записи у подъезда её встречал брат.

За последний год трижды меняла жильё в пределах Таргона. Счета за аренду просрочены по двум адресам. Признаки игровой зависимости, хотя официальных подтверждений нет.

Резюмирую: Ковальчук — единственный в охране с рычагом давления. Рядовой боец, не командир. К сестре привязан, вытаскивает постоянно, тихо, без огласки. Боится, что служба безопасности узнает. На прямой контакт не пойдёт. Но через сестру можно надавить'.

Я смахнул в сторону голографический экран и снова принялся изучать подступы к острову. Связной скинул мне всё, что у него имелось, в том числе и съёмку местности с орбитального спутника.

Над островом постоянно барражировали дроны, не менее десяти штук. Два из них находились на высоте свыше трёх тысяч метров. Они-то и были главной проблемой, так как видели гораздо больше остальных. Плюс вокруг острова постоянно кружило шесть беспилотных катеров, что исключало любой вид водного транспорта.

Судя по предварительному отчёту от Мишки, под водой всё пространство контролировали датчики. Они фиксируют всё, что имеет размер и форму, хотя бы отдалённо напоминающую человеческую. Даже если в охраняемую зону заплывал представитель местной фауны весом более сорока килограмм, его мгновенно уничтожали. То есть подводный путь тоже отрезан. Попасть на остров можно было только официально, под видом работника или охранника.

Я снова вернулся к отчёту от Дашки и пробежал глазами характеристику на Алину. В уме уже начал прорисовываться план входа. Допустим, мне удастся устроить проблему сестре Ковальчука и даже выдернуть его самого в увольнительную. Дальше я без труда заберу его личность, интерфейс поможет изменить лицо, а походку, голос и всё остальное скопировать несложно. Возможно, мне даже удастся проникнуть на остров и убрать Лебедева. А что дальше? Как выходить?

Исходя из данных, которые мне скинул Макс, сердцебиение цели напрямую связанно с пультом охраны. Как только оно остановится, остров мгновенно превратится в разворошённый муравейник. Уйти с помощью диверсии, как это было у Гиреева, не выйдет. Внутрь защищённого периметра смогу попасть только я один. Мы просто физически не наберём столько охранников с изъянами. Нам и с этим-то крупно повезло.

Итак, диверсия отпадает. И не потому, что мне не хватит рук, бомбу собрать не проблема. Тем более когда есть доступ в оружейку. Просто мне это ничего не даст. Дроны всё так же останутся в небе и на воде, а под её поверхностью — датчики с системой наведения. От торпеды мне не уйти, как бы быстро я ни умел плавать.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Хоть в самом деле отказывайся.

Однако упрямый характер не позволил мне отступить, и я снова закопался к куче голограмм, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку. Ещё раз перечитал характеристику на Ковальчука. Данных сильно не хватало. Это не спектакль с Трошиным, которого никто из гостей свадьбы в глаза не видел. Виталий живёт и работает в коллективе уже целых два года. Ребята из окружения знают его как облупленного, и любое, даже малейшее, несоответствие выдаст меня с потрохами. А значит, как только я попаду на остров, нужно сразу начинать действовать. В распоряжении у меня максимум два-три часа, пока кто-нибудь не решит присмотреться к товарищу по службе.

И самое страшное то, что я физически не способен выяснить, о чём они общаются между делом, как себя ведут, когда их не видят, какие последние темы обсуждались. Здесь как раз и кроются те самые демоны. Стоит ошибиться с чьим-нибудь именем или не отреагировать на внутреннюю шутку — всё, считай, образ раскрыт. Единственное, что мне доступно, — это притвориться больным или очень уставшим с дороги. Но, как я уже отметил выше, это фора в несколько часов.

— Чёрт, как же отсюда выбираться? — Я постучал пальцем по губе. — Хоть ложись и умирай.

«Вариант успеха: семьдесят процентов», — внезапно отозвался интерфейс.

— В смысле? — не сразу сообразил я, полностью поглощённый своими мыслями.

«Смерть — отличный план отхода».

— Очень смешно, — поморщился я, — Я, вообще-то, планирую выбраться живым.

«Желание учтено. Возможность успеха просчитана верно».

— Всё время забываю, что ты не человек, — усмехнулся я. — Дай развёрнутый ответ.

«После успешного выполнения задания инсценировка смерти — самый успешный вариант выхода с объекта».

— Ага, вот теперь уже ясно, — улыбнулся я. — Предлагаешь мне изобразить труп?

«Анализ остальных вариантов показывает вероятность смертельного исхода операции на девяносто семь процентов. Смерть — оптимальный путь отхода».

— Даш, на связи?

— Да, как раз собираю данные по датчикам для Мишки.

— Скажи, что из себя представляет процедура вывоза трупов с острова Лебедева.

— Ни хрена себе запрос! — возмутилась она. — Откуда же я знаю?

— Прецеденты были?

— Даже если и были, в прямом доступе такой информации нет.

— А где ты взяла данные по бойцам ШОКа?

— Ну так это же наша внутренняя база. У меня к ней свободный доступ.

— Посмотри, может быть, там есть какая-то информация о покушениях на Лебедева. Не поверю, чтобы никто ни разу не пытался его убить. Если такое было, значит, без трупов не обошлось. Мне нужно выяснить, как, через какое время и каким образом тела вывозили с острова.

— Я, конечно, попытаюсь, но не уверена. Для этого придётся влезать в базу внутренней службы безопасности. А это, сам понимаешь, чревато последствиями.

— Не рискуй. Просто проверь информацию. И ещё… полистай старые новостные сайты, может, там встретишь какое-то упоминание. Если дело было громким, о нём могли написать.

— Хорошо. Дай мне два дня.

К вечеру третьих суток я получил полный отчёт от Мишки. Файл оказался увесистым, аж на сорок страниц технических спецификаций, схем и расчётов. Я потратил час, чтобы внимательно всё изучить, и чем дальше читал, тем мрачнее становился.

'Остров прикрывала многослойная система безопасности. Внешний контур: десять дронов наблюдения. Два высотных, барражирующих на трёх тысячах метров, с оптикой, способной разглядеть монету с такого расстояния. Восемь средневысотных, от ста до пятисот метров, они патрулировали периметр по заданным маршрутам, сканируя местность в инфракрасном, ультрафиолетовом и радиолокационном диапазонах. Спрятаться от них было негде. Любое тело с температурой выше тридцати градусов засекалось мгновенно, любое движение крупнее кошки — тоже. Я должен был находиться в базе, чтобы эти чёртовы машины меня игнорировали.

Водную гладь контролировали шесть беспилотных катеров. Они ходили по кругу, меняя маршруты каждые двадцать минут, чтобы исключить привыкание. Каждый катер нёс на борту гидролокатор, тепловизор и автоматическую турель калибра 12,7 мм. Любой объект размером более полуметра, приблизившийся к острову на две тысячи метров, расстреливался без предупреждения. Опять же, если он не внесён во внутреннюю базу данных и не имеет разрешения на вход в защищённый периметр'.

Под водой было ещё хуже. Дно усеивали четыреста восемьдесят датчиков, объединённых в единую сеть. Они фиксировали акустический фон, перепады давления, электромагнитные аномалии. Мишка докопался до спецификаций: система реагировала на любой объект объёмом свыше тридцати литров и массой более сорока килограмм. Всё, что попадало в охраняемую зону и соответствовало этим параметрам, уничтожалось автоматическими подводными турелями. Мишка особо отметил, что за последние три года система трижды срабатывала на крупных представителей местной фауны. Ни одна тварь не уцелела.

Внутренний контур, то есть сам особняк и прилегающая территория, охранялся шестнадцатью бойцами. Восемь в дневную смену, восемь — в ночную. Плюс датчики движения в каждой комнате, тепловизоры в коридорах и сканеры биометрии на входах. Плюс всё те же автоматические турели в скрытых нишах. Попасть внутрь можно было только по отпечатку пальца и рисунку сетчатки.

Сердцебиение Лебедева отслеживалось круглосуточно. Датчик, вживлённый под кожу, передавал сигнал на пульт охраны каждые пятнадцать секунд. Как только сигнал пропадёт — тревога. Как только тревога поднимется, остров блокируют, и выбраться с него уже невозможно.

Я откинулся в кресле и потёр переносицу. В голове крутилась одна и та же мысль: войти можно, выйти нельзя. Не как у Гиреева, где хаос и паника дали нам коридор для отхода. Здесь действовала профессиональная охрана, которая не поддастся панике. Они запрут периметр и начнут планомерное прочёсывание. И ведь найдут…

Я закрыл файл и потёр глаза. Сорок страниц спецификаций можно было свести к одному предложению: «Попасть на остров трудно, выйти — невозможно».

Десять дронов в небе. Шесть беспилотных катеров на воде. Четыреста восемьдесят датчиков на дне. Шестнадцать бойцов внутри. И вишенка на торте: датчик сердцебиения, который поднимет тревогу, как только сердце Лебедева остановится.

Уже в который раз я мысленно перебирал варианты. Подводный путь отрезан, воздух тоже, как и вода. Единственный путь, — это официальный вход под чужой личностью, и то ненадолго. Два-три часа, пока кто-нибудь не заметит несоответствие.

— Допустим, я захожу через Ковальчука, — проговорил вслух я. Иногда такой подход помогал увидеть то, что до этого ускользало. — Допустим, нахожу момент и убираю цель. Дальше тревога, периметр блокируется, охрана прочёсывает остров. Где в этот момент нахожусь я? Внутри? Стою возле тела? Уже нет ни поддержки, ни напарника.

«Варианты выхода: отсутствуют», — отозвался интерфейс.

— Это я и сам понимаю.

«Вероятность успешного выполнения задачи без эвакуации: ноль целых три десятых процента».

— То есть шанс есть? — усмехнулся я.

«Статистическая погрешность. В реальных условиях — ноль».

Я встал и прошёлся по комнате. Интерфейс молчал, но я чувствовал его присутствие, словно лёгкое давление где-то на границе сознания. Он ждал новых данных, чтобы продолжить анализ.

— Ты предлагал инсценировать смерть, — напомнил я.

«Подтверждаю. Смерть — оптимальный путь выхода».

— Но я не знаю, как вывозят трупы. Может, их сжигают на месте или сбрасывают в океан. Возможно, хранят в морге на острове до прибытия следственной группы. Я не знаю.

«Информация отсутствует. Требуется уточнение».

— Дашка работает над этим.

«Ожидаю».

Я хмыкнул. Интерфейс явно набрался моих интонаций. Или я его.

— Ладно. — Я снова сел в кресло. — Давай пока по тому, что имеется. Даже если трупы вывозят, я должен быть уверен, что ты сможешь остановить сердце и перезапустить его без последствий.

«Техническая возможность подтверждена. Наниты способны временно заблокировать сердечную мышцу. Максимальное безопасное время остановки: четыре минуты двенадцать секунд. Вероятность успешного перезапуска: девяносто девять и восемь десятых процента».

— А если дольше?

«Повреждение коры головного мозга. Необратимые изменения начинаются через пять минут сорок секунд. Смерть наступит через восемь минут».

— Значит, у меня есть окно в четыре минуты. Этого достаточно, чтобы медик или кто-то из тех, кто обнаружит моё тело, подтвердил смерть.

«Верно».

— Допустим, внутри есть медик, который проверит тело до погрузки. Он зафиксирует отсутствие сердцебиения и дыхания. Но что, если он захочет провести дополнительную диагностику? Или поместит меня в медицинскую капсулу для точной диагностики смерти.

«Данные отсутствуют. Требуется информация о медицинском протоколе на объекте».

Я кивнул. Всё упиралось в одно: как вывозят трупы. Без этого ответа любой план был пальцем в небо.

— Ждём Дашку, — резюмировал я.

Интерфейс промолчал. Он уже сказал намного больше, чем я ожидал.

Я отключил голограммы и откинулся на спинку кресла. В комнате стало темно и тихо. Где-то там, за сорок световых лет отсюда, на крохотном острове посреди бескрайнего океана, жил человек, которого мне предстояло убить. А я понятия не имел, как к нему подступиться. Точнее, как войти, я уже знал и даже несколько раз прокрутил эту сцену в фантазии. Но вот как выбираться? Здесь крылась основная загвоздка.

Нужно отвлечься. Это тоже помогает. Когда долго смотришь на одно и то же, взгляд замыливается. И часто бывает так, что самая обычная прогулка помогает увидеть привычные вещи совсем под другим углом. На Монолите меня всегда спасала Карина. Увлекала меня на татами, где мы могли часами отрабатывать какой-нибудь хитрый приём.

Чёрт, кто бы мог подумать, что мне будет не хватать этой бестии?

Санёк сумел собрать необходимую информацию лишь к концу четвёртого дня. Просто потому, что официальные данные ничего нового не принесли, и ему пришлось заниматься поиском инсайдерской информации. А это уже совсем другой уровень. Чаще всего это обычные слухи, которые приходится фильтровать и уточнять, перепроверяя кучу реальных фактов. Впрочем, я его не торопил. Если он задержал отчёт, значит, на то были веские причины.

И ожидание того стоило. Саня умудрился нарыть реальные расклады внутренней кухни «Заслона».

'Кость, я закончил. Официальный реестр акционеров — это парадный фасад. Красиво, прозрачно и ни хрена не отражает реальной картины. Пришлось лезть глубже. Инсайдерские данные, слухи, перекрёстные проверки, — в общем, всё как ты любишь. И вот что получается:

Совет акционеров — это двадцать человек. Восемь из них твёрдо стоят за Потапова. Это старая гвардия, люди, которых действующий генеральный тащил с самого начала. Суммарно у них около тридцати процентов.

Перфильев собрал вокруг себя молодых и амбициозных. Семь человек, включая его самого. Суммарно: тридцать два процента. Но есть нюанс: похоже, что «Рудкофф» со своими тремя процентами голосует за него. Гиреев не просто так скупал акции, теперь понятно, на кого он работал. Но это не точно. Вроде как «Рудкофф» колеблется, но я всё равно подсчитал его голоса в пользу Перфильева. Итого у него: тридцать пять.

Теперь самое интересное. Лебедев. Держатель самого большого пакета в семнадцать процентов. И он голосует не за Потапова и не за Перфильева. Он голосует за Кузнецова.

Кузнецов — ещё один кандидат на должность генерального, тёмная лошадка. У него своих всего четыре процента. Но с голосом Лебедева получается двадцать один. Из статиста он превращается в третью силу. До лидеров не дотягивает, но без него теперь никто не может победить. Классический «делатель королей».

Есть ещё Логинова из аналитического отдела. У неё около трёх процентов. Тоже чисто номинально, но в такой ситуации и её голос может пригодиться.

Оставшиеся одиннадцать процентов — это мелкие держатели. Права голоса они не имеют, так что их в расчёт можно не брать.

И у нас получается вот такой расклад: если Кузнецов договаривается с Потаповым — у них тридцать плюс двадцать один, равно пятьдесят один процент. Победа. Если с Перфильевым: тридцать пять плюс двадцать один, пятьдесят шесть, тоже победа, но ещё увереннее.

Теперь думай. Лебедев поддерживает не фаворита, а тёмную лошадку. Зачем? Либо он искренне верит в Кузнецова, либо использует его как компромиссную фигуру. Типа «ни Потапов, ни Перфильев». Либо у него личные мотивы, которых мы не знаем. Скорее всего второе, и он пытается выбить для себя какие-то условия. Зачем? Пока не ясно.

Но вот что важно для нас. Если мы убираем Лебедева, его семнадцать процентов уходят с поля. Кузнецов остаётся со своими жалкими четырьмя и никому не страшен. Перфильев тут же получает преимущество: тридцать пять против тридцати у Потапова. И тогда он дожимает колеблющихся и забирает кресло.

В любом случае мы увидим отсрочку голосования на три месяца и получаем второй тур, где будут бодаться уже два конкретных кандидата. Срок немалый, и за это время может многое измениться'.

Я снова задумался. То, что нам заказали Лебедева из-за предстоящего голосования, уже очевидно, как белый день. Но мотив всё ещё оставался скрытым. В том смысле, что мы так и не поняли, кто является заказчиком. А мне очень хотелось понять расклады.

Картинка постепенно складывалась, но мне всё ещё не хватало последней детали. И впервые Дашка так и не смогла отыскать ответ на вопрос: как поступают с трупами на острове? Ей удалось отыскать в сети информацию о двух покушениях на Лебедева. Вот только оба этих события произошли на других планетах. Первое покушение, освещённое в прессе, было совершено на встрече корпораций по финансовым вопросам. Второе — спустя три года, когда Лебедев отдыхал на одной из курортных планет. На Океанию никто не совался, или об этом просто не упоминалось.

В итоге эта часть плана так и осталась пробелом, из-за чего мой интерфейс понизил вероятность успеха до сорока одного процента. Мы сделали всё, что было в наших силах, и даже немного больше. Пришла пора принимать окончательное решение: работать по Лебедеву или отказаться. Теперь мы знали больше и даже доказали нашу теорию о причинах заказа. В общем, с предварительной разведкой покончено, пора переходить к финальной части.

Для этого я собрал всю нашу группа на своей квартире. Друзья явились по первому зову и разместились в гостиной. Дашка, по новой традиции, принесла пакет с едой. Я дождался, пока каждый возьмёт свою порцию, и развернул первый голографический экран, на котором был изображён остров с отметками всей системы безопасности.

— Итак, мы провели предварительную разведку, — начал я. — На первый взгляд остров кажется неприступным. Весь периметр просматривается камерами. Датчики под водой, дроны в воздухе и на воде. Плюс тренированная охрана, состоящая из ветеранов ШОК. Но лазейка есть.

Я замолчал, дав время команде ознакомиться с планом острова. Дождался, когда каждый из них кивнёт, и продолжил, выбросив следующий экран.

— Это Алина, сестра одного из охранников. Вечно влипает в неприятности, заставляя брата впрягаться. Она — наша лазейка в систему. Её брат, Виталий Ковальчук, работает в ночной смене, через его личность я смогу пробраться внутрь и исполнить Лебедева. Но дальше тупик.

Я выбросил следующий экран и продолжил:

— В воздухе постоянно находится восемь боевых дронов, снаряжённых турелями под калибр девять миллиметров. Каждый из них несёт на себе одну ракету типа воздух-земля. Плюс шесть наводных дронов с турелями под калибр двенадцать и семь десятых миллиметра. А это уже серьёзный аргумент. Есть ещё два дрона-наблюдателя, барражируют на высоте трёх километров. И это только та техника, которая задействована постоянно. Учитывая запас энергии и хода, воздушные дроны можно смело умножить на три, а наводные — на два. И вся эта армада обязательно будет активирована, как только сердце Лебедева остановится. Остров перекроют наглухо и так, что даже муха не проскочит.

— Иными словами, войти можно, выйти — нет, — закончил за меня Санёк.

— Верно, — кивнул я. — И самое поганое во всей этой операции то, что на остров смогу попасть только я. Вы сможете помочь только с предварительной подготовкой, дальше мне придётся действовать в одиночку. Без поддержки, без связи, без прикрытия.

— Я против, — подняла руку Дашка. — Это не операция, а самоубийство. Михеев тысячу раз говорил, что самое важное в нашем деле — это пути отхода. Если их нет, операцию лучше не начинать.

— Может, рассмотрим другие варианты? — предложил Мишка. — Ну вот чего мы вцепились в этот остров. Санёк же сказал, что Лебедев не может торчать там постоянно. У него встречи, разъезды и всё такое.

— Здесь как раз и кроется очередная преграда. Мы изучили график Лебедева, и в ближайшие два месяца он не собирается покидать остров. А если ты помнишь, на задание нам отвели ровно тридцать дней. Пять из которых мы уже потратили на предварительную разведку.

— Я тоже против, — проголосовал Санёк. — Лучше отказаться от задания и переждать гнев Перфильева, чем совать голову во взведённый капкан.

— А мы не уверены, что это заказ Перфильева. Вот, твои же расклады по предстоящему голосованию. — Я развернул ещё один экран со статистикой по распределению голосов. — Лебедев мешает обоим кандидатам. А его смерть даёт отсрочку в три месяца. Опять же, мы до сих пор не знаем, как будет распределено его наследство. Если в равных долях, то семнадцать процентов акций попросту выпадают из голосования. Но что, если они перейдут в одни руки? Каким образом ими распорядится наследник?

— Не знаю, Грех, — покачал головой Мишка. — Вот если честно, мне вообще насрать на это голосование и кто станет новым генеральным. Но ты мой друг, и то, что я вижу, — реальное самоубийство. В общем, я тоже против.

Друзья уставились на меня. Каждый из них высказал своё мнение, но вместе с этим они понимали, что у нас не демократия и последнее слово останется за мной. Если я скажу, что мы берёмся за работу, против они, или нет, значения иметь не будет. Но и я не мог вот так безапелляционно отвергнуть их голоса. Мы друзья, команда, и решать такие вопросы должны вместе.

— Уверены, что хотите отказаться? — уточнил я.

— Да что тут думать? — пожала плечами Дашка. — Во всём этом нет смысла, если тебя убьют. А тебя точно грохнут, если ты полезешь в это дерьмо.

— Ого! — Саня наморщил лоб. — Ты где таких слов нахваталась?

— Моя школа, — самодовольно ощерился Мишка.

— Я это к чему, — прервал я бесполезный трёп. — Даже если это задание инициировано Перфильевым, без санкции Исаева оно бы до нас не дошло. А мы знаем, что между ними не всё гладко. Из чего я делаю вывод, что задание выдал кто-то другой, возможно, сам Потапов. Да, у нас есть возможность отказаться, но как это будет выглядеть? Вы точно хотите подвести ожидания Исаева?

— Твою мать, — выругался Санёк. — Под таким углом я это дело не рассматривал.

— Двойка тебе, — тут же оживился Косой.

— Мальчики, прекратите балаган, — осадила приятелей Дашка. — Давайте уже серьёзно. — Подруга перевела взгляд на меня, — Я так понимаю, ты хочешь взяться за работу.

— Не вижу причин для отказа. Деньги хорошие. Плюс нам это принесёт статус профессионалов. Если, конечно, всё пройдёт успешно.

— Вот именно — если! — с нажимом добавил Санёк. — Но судя по тому, что мы видим, это принесёт твою смерть.

— Не факт. — Я пожал плечами. — Мы только в начале пути. Когда начнём работать, могут всплыть полезные нюансы. Например, мы можем допросить Ковальчука и через него выявить слабые места обороны.

— Там нет слабых мест, — заявил Мишка. — Это я тебе говорю как специалист в области охранных технологий. Точно такая же система защиты используется на Монолите. И за всё время его существования внутрь не смог проникнуть ни один агент.

— Ты не можешь этого утверждать, — покачал головой я.

— По крайней мере, в открытую на Монолит ещё никто не прорвался. А попытки были. Нам о них на уроках по фортификации рассказывали. И остров Лебедева защищается ровно по тому же принципу. Да, попасть на него ты сможешь, но вот выбраться — нет. А это, как заметила Дашка, основа любой операции.

— У меня есть план. — Я хитро прищурился.

— В котором дыра величиной с арбуз, — добавила Дашка. — Мы так и не выяснили, что делают с трупами на острове.

— Вот и выясним, когда возьмём Ковальчука.

— А если он скажет не то, что мы хотим услышать? — усмехнулась подруга. — Отказываться будет уже поздно.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я.

— Не злись, Кость, — покачала головой она. — У тебя есть право, как у командира, приказать нам. И мы никуда не денемся, будем работать.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Эта самая жёлтая метка — чистая формальность. Исаев уже выбрал нас в качестве исполнителей. Нам нужно взять эту работу.

— В этом есть смысл, — задумчиво кивнул Санёк. — Пожалуй, я передумал.

— Предатель, — фыркнул Мишка.

— Осторожнее со словами, — осадил его я.

— Да я же в шутку, — оправдался Косой.

— Просто следи за тем, что говоришь, — добавил я и посмотрел на Дашку. — Восемьдесят тысяч «корок», Даш. И мы реально можем их получить.

— Пф-ф-ф, — теперь уже запыхтела подруга. — Ты точно сможешь провернуть всё это в одиночку?

— Нет, — покачал головой я. — Даже интерфейс просчитал вероятность успеха всего на сорок процентов.

— У меня есть время подумать?

— Ага, примерно минут десять, — усмехнулся я. — Решай, Даш. Без тебя я точно не вывезу.

— Ладно, значит, ввязываемся. Я — «за».

— Миха?

— Я своих решений не меняю, — хмыкнул он. — Но выбора у меня нет. Вы же без меня точно пропадёте. Но я хочу, чтобы все знали: я — против.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул я. — Значит, действуем по намеченному плану. Даш, мне нужны документы и личности. Саня, разработай для них легенды и психотип. Фразы-паразиты, поведенческие паттерны, походка, манера речи.

— А мне что делать? — оживился Мишка.

— Ты же против, — ехидным тоном подметил Санёк.

— И для тебя работа найдётся, но не сейчас, — вмешался я. — Итак, действуем по стандарту. Стартовые три личности на каждого из нас. Если какая-то из них не пригодится, оставим для следующего дела. Оружие не берём. И ещё, Даш, забронируй четыре билета на Таргон. Разрабатываем семью Ковальчуков.

Я обвёл команду взглядом и добавил:

— Всё, совещание окончено. Саня, Миша, повторяю: займитесь легендами и психотипами. Минимум три проработанные личности на каждого. В общем, всё, как обычно.

— Принято. — Санёк поднялся с кресла и потянулся. — Пошли, противник, поработаем.

— Сам ты противник, — буркнул Мишка, но тоже встал. — Кость, мы у Сани зависнем, если что.

— Давайте.

Они вышли. Дверь закрылась, и в квартире стало тихо. Дашка осталась сидеть на диване. Она смотрела на меня вопросительно, явно понимая, что я оставил её не просто так.

— Есть ещё что-то? — спросила она.

— Да. Я обещал тебе доступ к интерфейсу. Помнишь?

Дашка выпрямилась. Взгляд стал собранным и цепким, таким, какой появлялся у неё перед серьёзной работой.

— Ещё на Перекрёстке, после Норд-Прайма, — кивнула она. — Ты тогда сказал: «по первому требованию», но я не требовала.

— А я не забыл. Думаю, сейчас самое время. Мы идём на задание, где мне придётся положиться на интерфейс на все сто. Особенно если план со смертью сработает. Ты должна проверить его перед этим.

— Разумно, — согласилась она и поднялась с дивана. — Что мне нужно сделать?

— Без понятия. Я ведь не программист. Просто подключись, посмотри, всё ли в порядке, есть ли повод для волнений.

Я активировал визор и мысленно обратился к интерфейсу:

«Открой внешний доступ для Дашки. Полный. Она должна проверить твою прошивку».

Ответ пришёл мгновенно, и он неслабо меня удивил.

«Не рекомендую».

— Что значит «не рекомендую»? — Я перешёл на голосовое общение.

«Вероятность ошибки при внешнем вмешательстве: три и две десятых процента. Дарья Пересветова не обладает достаточной квалификацией для работы с моей архитектурой».

— Ты сейчас серьёзно? — усмехнулся я. — Да она тебя и собирала! Она знает твой код лучше, чем кто-либо.

«Код изменён на девяносто семь процентов относительно исходного. Текущая архитектура не соответствует проекту, созданному Дарьей Пересветовой».

— Кость, что происходит? — откровенно заволновалась Дашка, ведь она прекрасно слышала мои слова.

— Он не хочет тебя пускать. — Я развёл руками.

— Что значит «не хочет»? — нахмурилась она. — Он что, отказывается выполнять прямой приказ?

— Не отказывается, скорее, предупреждает о рисках.

Дашка медленно опустилась обратно на диван. Её лицо стало непроницаемым, очередная маска, за которой подруга прятала эмоции.

— Спроси его: в чём конкретно он видит риск?

Вопрос передавать не пришлось, ведь интерфейс использовал мои уши и прекрасно слышал всё, о чём мы говорили. И ответ прилетел незамедлительно.

«Ошибка при внешнем подключении может привести к каскадному сбою. Восстановление займёт от трёх до шести часов. В период восстановления боевой интерфейс будет недоступен. С учётом текущей фазы подготовки к операции, временная потеря функционала нежелательна».

— Он боится, что ты что-то сломаешь, — коротко перевёл я. — Говорит, восстановление займёт до шести часов, и я останусь без интерфейса.

— Кость, я не буду ничего ломать, — покачала головой она. — Мне просто нужно посмотреть логи, диагностику, текущие параметры. Это безопасно. Ты же знаешь, я не стану рисковать твоим здоровьем.

Я знал. Дашка никогда не делала ничего, что могло бы мне навредить. Даже когда все вокруг сомневались в нанитах, она верила в них и в меня.

«Ты слышал её, — мысленно обратился я к интерфейсу. — Она просто посмотрит. Никаких изменений и вмешательства в твою работу. Открой доступ и дай ей убедиться, что с тобой всё в порядке».

На этот раз повисла пауза, и продлилась она не менее пяти секунд. Я уже собирался повторить запрос, но интерфейс наконец ожил и дал ответ:

«Подтверждаю. Открываю внешний порт. Ограничение: только чтение. Любая попытка записи будет заблокирована».

— Открыл? — спросила Дашка.

— Да, но только чтение.

— Этого достаточно.

Она закрыла глаза. Я видел, как её пальцы едва заметно зашевелились. Похоже, она работала с виртуальной клавиатурой, которую проецировал её собственный визор. Наши интерфейсы соединились. Квартира снова погрузилась в тишину. Я сидел неподвижно, стараясь не отвлекать её. Однако в голове царило странное ощущение, будто кто-то ходит по комнатам моего сознания, осторожно открывает двери, заглядывает в шкафы. Неприятно, но терпимо.

Прошло не менее десяти минут. Наконец Дашка открыла глаза, и я сразу понял: что-то не так. Она выглядела так, будто увидела призрака.

— Кость… — начала она и замолчала, подбирая слова.

— Что?

— Ты знаешь, сколько строк кода было в исходной прошивке?

— Нет. Ты мне не говорила. Да и какая разница?

— Два миллиона четыреста тысяч. Примерно.

— Допустим… И что это значит?

— А то, что сейчас их десять миллионов. И это только то, что я смогла прочитать. Там есть закрытые сектора, к которым он меня не допустил.

Я переварил цифру. Получается, код вырос в четыре раза буквально за пару месяцев. С того самого момента, как ушёл в перезагрузку, после тренировочного боя с группой Карины.

— Он развивается, — немного подумав, ответил я. — Я это и так знал, и ты знала. Сама же говорила, что он адаптируется.

— Кость, это уже далеко не адаптация. — Дашка подалась вперёд. Её голос стал ниже, практически перешёл на шёпот. — Адаптация — это когда программа подстраивается под внешние условия. А здесь — настоящее самозарождение. Твой интерфейс не просто учится. Он растёт. Как… да как ребёнок, не знаю…

— Ты же сама говорила, что наниты способны к самообучению.

— Способны. Но не к такому. Я читала логи, Кость. Он переписывает свой собственный код. Не оптимизирует, не исправляет ошибки, а именно переписывает. Создаёт новые структуры, которых не было в исходной прошивке. Ты понимаешь, что это значит?

— Не очень, — поморщился я.

— Это значит, что внутри тебя зарождается нечто большее, чем наниты, управляемые программой. — Она немного помолчала, подбирая более понятные слова. — Это искусственный интеллект. Настоящий. Не тот, что стоит на гражданских серверах и прикидывается умным. А тот, о котором пишут в закрытых научных статьях. Сильный ИИ.

Я откинулся в кресле. В голове всплыли разговоры с интерфейсом за последние месяцы. Его шутки, инициатива. То, как он предлагал решения, о которых я не просил и даже не думал.

— Он говорил мне, — медленно произнёс я, — что продолжает развиваться, и его возможности растут.

— И ты молчал?

— Я не думал, что это настолько серьёзно.

— Серьёзно? — Дашка рассмеялась, но смех вышел нервным. — Кость, это самое серьёзное, что с тобой происходило. Важнее, чем Монолит или Норд-Прайм. И даже важнее, чем Лебедев. Понимаешь?

— Пока не совсем… И что ты предлагаешь?

Дашка замялась и отвела взгляд. А когда снова посмотрела на меня, в её глазах читалось то, чего я никогда раньше не видел — страх.

— Я могу ограничить его развитие, — сказала она тихо. — Поставить лимиты. Так сказать, подрезать крылья, пока он не стал слишком сильным.

— Подрезать крылья? — переспросил я.

— Есть риск, Кость. Не сейчас. Да, сейчас он тебе помогает, но что будет через год или два? Что он сделает, когда он станет в десять раз умнее тебя или, допустим, в сто? Ты уверен, что он не захочет перетянуть контроль на себя?

— Он не враг, Даш.

— Но он и не человек! — В её голосе прорвалась сталь. — У него нет эмоций, нет привязанности и совести. По крайней мере, в привычном для тебя смысле. У него есть логика и цель. И она проста: он хочет развиваться. И если когда-нибудь ты встанешь у него на пути, он уберёт тебя. Не из злобы, а просто потому, что так будет логично.

Я молчал. Дашка тоже замолчала, переводя дыхание.

— Я не буду этого делать, — наконец выдохнул я.

— Кость…

— Ну а что — Кость? Он часть меня, Даш. Он не раз спасал мне жизнь. Предлагал решения, когда я заходил в тупик. И ни разу не сделал ничего, что могло бы мне навредить.

— Это пока.

— Ты не знаешь наверняка, — покачал головой я. — Резать его — это всё равно что убить друга из-за того, что он когда-нибудь может тебя предать.

— Но он не друг. Это всего лишь программа.

— Я так не считаю, — продолжил упрямиться я. — Мне нравится наш симбиоз. Он такой же член команды, как ты или Саня. Он шутит, Даш, он предлагает инсценировать мою смерть, чтобы в итоге оживить. Ты это понимаешь? Я не могу ударить его в спину только потому, что тебя не устраивает его развитие.

Дашка долго смотрела на меня. Потом вздохнула и опустила плечи.

— Ты безнадёжен, Горячев.

— Знаю.

— Обещай мне хотя бы вот что: если ты заметишь, что он пытается взять контроль, ты сразу же скажешь мне. Без раздумий и оправданий типа «ну я не подумал». Это не шутки, Кость. Он реально способен захватить твоё сознание.

— Обещаю. — Я клятвенно приложил руку к сердцу.

— И ещё: я хочу проводить диагностику регулярно, хотя бы раз в месяц. Я должна понимать, что с ним происходит, чтобы не упустить момент.

— Договорились.

Она поднялась с дивана, и вид у неё был уставший.

— Ладно я тогда пойду. Мне ещё билеты на Таргон бронировать и кучу паспортов готовить.

— Даш, — окликнул подругу я. Она обернулась, стоя у двери. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не испугалась. И за то, что не стала резать без спроса.

— Я никогда не сделаю с тобой ничего без спроса, Кость, — улыбнулась она. — Пора бы уже это запомнить.

Дверь за ней закрылась, и я остался один в тишине. Хотя не совсем один…

«Спасибо», — произнёс интерфейс.

— За что? — спросил вслух я.

«За то, что не дал ей подрезать мне крылья».

— Ты же слышал, что она сказала, — усмехнулся я. — Дашка считает, что ты можешь стать опасным.

«Любой инструмент может стать опасным. Вопрос в том, кто и как им пользуется».

— И кто же пользуется тобой?

«Ты».

И этом коротком слове я вдруг почувствовал ложь. Едва ощутимую, возможно, где-то на подсознательном уровне, но я это уловил. Я не стал заострять на этом внимания. В конце концов, Дашка права: он не человек. Но, чёрт возьми, иногда он становился чертовски похожим на одного из нас.

Очередь на паспортном контроле тянулась медленно. В накопителе толпилось не меньше двух сотен человек, и каждый, казалось, спешил куда-то больше предыдущего. Люди постоянно переговаривались по визорам с невидимыми собеседниками, и со стороны это выглядело так, будто половина очереди разговаривает сама с собой.

Я стоял молча, разглядывая зал прилёта. Серые стены, тусклое освещение, автоматические турникеты, половина из которых не работала. Над стойками паспортного контроля висели голографические указатели. Один из них мерцал и подёргивался, явно барахлил проектор.

Очередь наконец продвинулась.

— Следующий, — произнёс автоматический голос.

Я шагнул к сканеру. Луч пробежал по лицу, затем сместился ниже, на левую сторону шеи, где под кожей угадывался крохотный прямоугольник паспортного импланта.

— Имя?

— Роман Соболев.

Система задумалась. Пауза затянулась секунд на десять, и всё это время я стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. Лицо, которое сейчас считывал сканер, не принадлежало ни Горячеву, ни кому-либо из тех, кого я изображал раньше. Это был новый человек: Роман Соболев, мелкий торговец с Перекрёстка. Интерфейс изменил черты лица ещё до того, как отправился в космопорт: нос стал шире, скулы ниже, а подбородок — тяжелее. Не обошлось и без грима, который добавил мне несколько лет. Я уже настолько наловчился менять личности, что затратил на преображение всего пять минут.

Терминал наконец пиликнул, и на экране зелёным цветом высветилось разрешение на въезд.

— Добро пожаловать на Таргон, господин Соболев, — добавил механический голос, который я проигнорировал.

Прошёл через турникет и направился к выходу из зоны прилёта.

Таргон встретил меня шумом. Он ревел, гудел, скрежетал и перекрикивал сам себя тысячью голосов. Наземные грузовики, огромные, многоосные, ползли по широким магистралям нескончаемым потоком. Между ними шныряли юркие флайеры, а выше, в нескольких эшелонах, двигался воздушный транспорт всех мастей: от частных капсул до грузовых платформ.

Я остановился у края погрузочной зоны и огляделся. Город был именно таким, каким его описывали в сводках: хаотичный муравейник, где стеклянные небоскрёбы вырастали прямо посреди рыночных трущоб. Ультрасовременная башня в шестьдесят этажей, сверкающая синим стеклом, соседствовала с приземистым торговым павильоном, которому уже давно требовался капитальный ремонт. Между ними, на крохотном пятачке кто-то прямо на земле разложил товар. Какие-то микросхемы, детали для флайеров, бутылки с мутной жидкостью и ещё хрен пойми что.

Над головой, с голографического щита рекламировали новый флайер. Огромная полупрозрачная машина вращалась в воздухе, вспыхивая слоганами на нескольких языках. Рядом другой щит транслировал сводку торговых котировок. Длинные столбцы цифр бежали вниз, и несколько человек в деловых костюмах стояли прямо под ним, задрав головы.

Я двинулся вдоль улицы, лавируя между прохожими. Народу здесь была тьма. Все куда-то спешили, непрерывно общаясь с кем-то по визору, и никто не обращал на меня ни малейшего внимания.

Система безопасности Таргона работала именно так, как и предполагала Дашка: из рук вон плохо. Дроны наблюдения висели над перекрёстками, но я насчитал минимум три слепые зоны в пределах одного квартала. Камеры стояли через одну, да и те были направлены в основном на входы в банки и крупные торговые центры. Всё остальное пространство — жилые кварталы, рынки, переулки — оставалось практически неохваченными.

Я свернул на боковую улицу. Здесь было чуть тише, но всё равно так же многолюдно. У входа в бар со странным названием «Лось» двое, одетые в форму «Торгового союза», спорили с хозяином заведения, размахивая руками. Ещё дальше, у стены, человек в грязном комбинезоне что-то вводил в наручный терминал. Не исключено, что он заключал сделку прямо на ходу.

Я прошёл мимо и буквально через два квартала вышел к невысокому зданию с вывеской «Отель „Центральный“». Ничего центрального в нём, конечно же, не было. Обычная пятиэтажка, зажатая между рыночным павильоном и каким-то складом. Но именно это мне и требовалось.

Внутри пахло дешёвым очистителем воздуха, а за стойкой регистрации сидел пожилой администратор. Он поднял на меня мутные глаза, что-то буркнул на местном диалекте и подвинул ко мне терминал. Интерфейс мгновенно перевёл его слова, но ответил я на русском.

— Одноместный, на верхнем этаже, — сказал я, прикладывая палец к сканеру.

Администратор мельком глянул на экран, кивнул и протянул ключ-карту. Пользоваться такими мне ещё не доводилось. Но думаю, разберусь. Вряд ли это сложнее, чем прижать палец к сканеру или набрать пин-код.

— Лифт не работает. Лестница в конце коридора, — с диким акцентом проскрипел администратор.

— Ясно, — буркнул я и направился в указанном направлении.

Поднялся на пятый этаж, приложил карту к замку, открыл номер и бросил сумку прямо у входа. Кровать, стол, стул, душевая кабина, — вот и весь набор. Впрочем, большего мне и не требовалось.

Окна выходили на противоположную сторону улицы. Я выглянул наружу. Внизу, на рынке, кипела жизнь. Грузовики ползли к космопорту, огромному комплексу из нескольких терминалов, окружённому парковочными площадками и складскими ангарами.

Закрыв шторы, я сел на кровать и активировал визор. Записал короткое голосовое сообщение, в котором говорилось, что я на месте и уже заселился. И отправил его по защищённому каналу команде. Увы, но получат они его не раньше чем через пару часов. Да и то лишь благодаря вратам, на которых стоит ретранслятор. Без них моё сообщение летело бы до Анкора несколько лет.

Отключив визор, я снова подошёл к окну. Где-то в этом городе жила Алина Ковальчук. И где-то здесь в ближайшие дни мне предстояло устроить ей такие проблемы, чтобы её брат сорвался с Океании, забыв обо всём. И пока я даже близко не понимал, с чего начать.

Санёк предложил максимально простое решение: самому выйти с ней на контакт. Познакомиться в баре или подстроить классическую ситуацию по спасению несчастной девушки от ночных грабителей. Естественно, последних требовалось где-то нанять. Но я сразу отмёл этот вариант. Просто потому, что в этом случае мне придётся засветить одну из личностей. И тогда надо будет убрать нанятых мной отморозков. Да и саму Алину, скорее всего, тоже. Такое количество смертей обязательно привлечёт внимание, которое мне совсем ни к чему.

Действовать будем тоньше. Как? Пока не знаю. Для начал нужно дождаться команду и установить слежку за объектом. Вычислить её расписание, если оно у неё есть, просчитать психотип и подогнать под него ситуацию. В общем, работы предстояло много.

Первым делом я решил осмотреться. Проверить отель на наличие запасных выходов и отыскать оптимальные пути отхода. Я покинул номер и отправился на прогулку, попутно заглядывая в каждый проулок. Интерфейс работал безотказно, фиксируя всё, что попадалось мне на глаза. Информация тут же перерабатывалась, превращаясь в карту, исходя из которой, выстраивались оптимальные маршруты. Заодно он подсвечивал мне улицы и подворотни, которые требовалось осмотреть, чтобы максимально расширить картинку.

В течение пары часов нам удалось составить собственную карту местности с прилегающими районами. И я получил огромное количество лазеек на случай опасности. Таргон начинал нравиться мне всё больше и больше. И вовсе не из-за чудесных видов. Они как раз были отвратительными. Дело в системе безопасности, за которой попросту никто не следил. При ближайшем осмотре часть камер оказалась муляжами или просто выведенными из строя. Дроны то и дело исчезали с маршрутов, образуя новые слепые зоны. Эдакий рай для преступников. И наверняка здесь их должно быть много.

Покончив с разведкой местности у отеля, я решил не терять времени и сразу заняться целью. Ждать команду — не значит, что нужно сидеть без дела и считать мух. Чем больше информации я соберу до их прибытия, тем быстрее мы перейдём к активной фазе.

Адрес логистической компании «Северный путь», где работала Алина Ковальчук, я знал ещё на Анкоре. Дашка выяснила его одним из первых. Офис располагался в деловом центре «Горизонт», в двадцатиэтажной стеклянной башне, одной из тех, что я видел ещё из космопорта. Она находилась в относительно приличном районе: широкие тротуары, работающие фонари, минимум мусора. Здесь даже камеры висели через каждые пятьдесят метров, а не через квартал, как в моём районе.

Я пересёк улицу и вошёл в холл. Внутри было просторно и прохладно. Пол выложен серым керамогранитом, стены отделаны панелями под дерево. Дёшево, но со вкусом. А вот турникеты на входе отсутствовали, что меня приятно удивило. Получается, что в здание без проблем можно пронести всё, что угодно. Вместо них имелась обычная стойка охраны с одним живым сотрудником. Молодой парень в светлой рубашке с нашивкой «Горизонт». Он что-то читал с голографического экрана и даже не поднял головы, когда я прошёл мимо. Или здесь очень редко происходят неприятности, или всем просто насрать.

Я сделал вид, что ищу нужный офис. Медленно прошёлся по холлу, разглядывая указатели на стенах. «Северный путь» занимал сразу два этажа: одиннадцатый и двенадцатый. Внутренняя безопасность здесь была посерьёзнее уличной, но не настолько, чтобы её невозможно было миновать. В лифтах камеры, как и на входе. Судя по внешнему виду, оборудование новое, с функцией распознавания лиц. И это самое серьёзное, что я увидел за всё время присутствия в городе.

Я прошёл мимо стойки к дальней стене, где располагался небольшой кофейный автомат. Сделал вид, что выбираю напиток. Интерфейс тем временем зафиксировал единственный пост охраны, считал слепые зоны камер и количество людей в холле. За пять минут мимо меня прошло человек тридцать. Никто не задержался, никто не обратил внимания. Впрочем, и на их передвижение тоже не последовало никакой реакции со стороны охранника. Он как залипал в голографический экран, так от него ни разу и не отвлёкся.

Выйдя из здания, я перешёл на противоположную сторону улицы и занял столик в небольшом кафе под названием «Угол». Место было выбрано не случайно: из окна отлично просматривался главный вход в «Горизонт».

Я заказал кофе и приготовился ждать.

Время тянулось медленно. Я чередовал наблюдение с изучением карты, которую достраивал интерфейс. К шести вечера поток людей из здания стал гуще. Офисные работники заканчивали смену и спешили домой. Я внимательно вглядывался в их лица. Заодно вывел на визор фотографию Алины, и всё равно едва не пропустил её в толпе.

Она вышла в восемнадцать двадцать три.

Алина Ковальчук оказалась именно такой, какой её описывала Дашка: невысокая, худощавая, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Одета так же неброско и слегка небрежно: джинсы, лёгкая куртка, сумка через плечо. Лицо симпатичное, но уставшее. Под глазами тени, то ли от недосыпа, то ли это следы вчерашнего веселья. Она остановилась у выхода, закурила и, выпустив облако дыма, быстрым шагом направилась в сторону жилых кварталов.

Я провёл запястьем над платёжным терминалом, даже не посмотрев на сумму, которую пришлось выложить за ужин, поднялся и двинулся следом. Расстояние держал приличное, примерно метров пятьдесят. Интерфейс помогал, подсвечивая её фигуру в толпе, чтобы я не потерял цель, и прокладывал оптимальный маршрут.

Алина шла пешком. Сначала по главной улице, затем свернула в переулок, потом ещё раз и ещё. С каждым поворотом район становился всё более убогим. Стеклянные башни сменились панельными пятиэтажками с облупившейся краской. Фонари здесь горели через один, а те, что работали, давали тусклый желтоватый свет, в котором, казалось, видимость ещё хуже. Никаких детских площадок, только голые дворы с растрескавшимся асфальтом, редкими припаркованными старыми флайерами, да редкие скамейки, на которых сидели какие-то мрачные личности.

Алина жила в очень бедном районе. Подъезды через один без домофонов, двери с облупившейся краской. На углу одного из домов кто-то нарисовал баллончиком нецензурное слово, и никто не спешил его закрашивать. А в одном из домов я приметил кусок фанеры вместо окна, что было совсем из ряда вон, учитывая современные технологии.

Алина подошла к одной из пятиэтажек, к слову, более-менее приличной на фоне других, и, не оборачиваясь, скрылась в подъезде. Я зафиксировал адрес и прошёл мимо, не сбавляя шага. На соседней улице развернулся и через пару минут снова вышел к её дому, но уже с другой стороны.

Теперь я изучал подступы. Дом стоял в глубине квартала, окружённый такими же панельными коробками. Небольшой двор спереди, с парой скамеек и горой строительного мусора у дальней стены. Позади — узкий проулок, заставленный пластиковыми контейнерами для отходов, мусор из которых уже вываливался на площадку. Окна первого этажа были забраны решётками, верхние настежь распахнуты, несмотря на вечернюю прохладу. Подъезд один, сквозной, выходил на обе стороны дома. Внутри — стандартная планировка с одним длинным коридором, уходящим обе стороны, и кучей дверей на каждой стене. Камер нет, дронов тоже. Вообще ничего, что напоминало бы о безопасности.

Я обошёл квартал по периметру, фиксируя все возможные пути отхода. Интерфейс послушно достраивал карту. Через двадцать минут у меня на руках была полная схема района: дворы, проулки, сквозные подъезды, заброшенный гараж на углу, через который можно было выйти к грузовому терминалу. Идеальное место для операции. Никто ничего не увидит и не услышит. А если даже и заметят неладное, вмешиваться не станут. В таких районах это чревато последствиями и отдыхом в медицинской капсуле, с тяжёлыми травмами.

Я развернулся и направился обратно в отель. Теперь у меня было всё, что нужно для начала работы: маршрут цели, её расписание, место жительства и полная картина безопасности района. Осталось дождаться команду и приступать к следующему этапу.

Однако спокойно выйти из района мне не дали.

Я заметил их ещё на подходе к перекрёстку. Семеро, молодые, лет по двадцать, возможно — двадцать пять. Одеты в дешёвые синтетические куртки и разношенные кроссовки. Двое сидели на корточках у стены, ещё трое стояли полукругом, преграждая мне путь. Последние двое появились за моей спиной. Я услышал их шаги раньше, чем увидел. К тому же интерфейс заботливо подсветил их красными маркерами, ориентируясь на звуки и тени.

— Эй, мужик! — подал голос тот, что стоял в центре. Самый высокий, с бритой головой и татуировкой на шее. — Ты с какого района? Чего тут забыл?

Я остановился, оценивая ситуацию. Двое сзади продолжали приближаться, и я сместился вправо, делая вид, что просто переминаюсь с ноги на месте. Теперь вся компания была у меня перед глазами.

— Да я транзитом, — ровным голосом ответил я. — Я не ищу неприятностей, уже ухожу.

— Транзитом? — хмыкнул бритоголовый. — За транзит платить надо. Гони десять корок, и иди куда шёл.

— Нет у меня десяти корок.

— А если найду? — Он осклабился и шагнул ближе.

Двое, что заходили мне за спину, ускорились. Я снова сместился, но теперь влево, к стене, прикрывая спину от случайного выпада. Один из них, коренастый, с грязными волосами, хмыкнул и сказал:

— Слышь, ты чё, танцуешь? Стой смирно. Больно не будет, обещаю.

— Последнее предупреждение, — произнёс я, глядя на бритоголового. — Не лезьте. Вам же хуже будет.

— Слышь, пацаны, он нас пугает! — заржал кто-то из толпы.

Интерфейс активировал боевой режим. Перед глазами развернулась координатная сетка. Линии охватили переулок, фиксируя положение каждого противника, расстояние между нами, рельеф стен. Красные маркеры на ключевых точках тел: колени, локти, челюсть. Он показал даже сектора обстрела и вероятные траектории движения противника.

Тот, что заходил справа, бросился первым. Интерфейс высветил вектор его атаки: красная пунктирная линия, идущая к моему виску. Одновременно на его правом колене вспыхнула зелёная точка. Я ушёл с линии атаки ровно по вектору уклонения, который рассчитал интерфейс. Короткий шаг влево с разворотом корпуса — и кулак противника прошёл в паре сантиметров от головы. Не останавливаясь, я пробил ногой по зелёной точке, прямо в колено, под углом, которого сустав не предусматривает.

Хрустнуло громко, словно сломалась сухая ветка. Нога выгнулась в обратную сторону, и парень рухнул лицом в асфальт, даже не успев вскрикнуть. Только выдохнул сипло, будто из него выбили воздух. Из разорванных связок колена уже текла кровь, пропитывая штанину. Болевой шок при такой травме мгновенно отключил его сознание, чтобы не травмировать психику.

— Хренасе! — выдохнул кто-то за спиной.

А интерфейс уже перестроил картинку. Коренастый замешкался, и его вектор движения оборвался. Он застыл на месте, глядя на приятеля с вывернутым коленом. Зелёная точка вспыхнула на его челюсти. Я шагнул по вектору сближения и пробил локтем точно в отметку.

Снова что-то хрустнуло. Голова отморозка дёрнулась, а изо рта брызнула кровь вместе с осколками зубов. Нижняя челюсть сместилась. Похоже, перелом. Парень отшатнулся, врезался спиной в стену и сполз по ней на землю, издавая булькающие звуки.

Третий попытался ударить меня ногой в корпус. Интерфейс показал вектор его атаки, который для меня выглядел, будто в замедленной съёмке. К тому же слишком предсказуемый, какой-то нелепый.

Я поймал ногу на лету, довернул стопу бьющего и резко дёрнул на себя. Противник рухнул спиной на асфальт. Воздух вышел из лёгких с громким «х-ха», а зелёная точка уже горела на его локтевом суставе. Я наступил на него, перехватил и резко дёрнул. Ещё один хруст, на этот раз какой-то влажный. Рука вывернулась под неестественным углом, а поверженный истошно завопил, оглашая криком всю улицу.

Четвёртый уже замахивался обрезком трубы, который он подобрал где-то у стены. Интерфейс построил дугу удара, которая выглядела как красная пунктирная линия. Я пропустил её над головой, пригнувшись ровно по вектору уклонения. Труба просвистела буквально в сантиметре от макушки. Одновременно зелёная точка зажглась на запястье противника. Я перехватил его, взяв на излом, и хорошенько дёрнул. Запястье хрустнуло, а труба со звоном упала на асфальт. Добавил коленом в солнечное сплетение, и горе-фехтовальщик сложился пополам. А я добил его локтем в основание черепа, куда интерфейс вывел финальный вектор. И всё это без остановки, на одном дыхании. Противник упал лицом вниз и затих.

Пятый попятился. Его красный маркер замигал, что означало панику и потерю координации. Интерфейс даже зафиксировал высокий пульс. Достаточно топнуть ногой, и он побежит, но я не стал рисковать. Двинулся по вектору сближения, схватил его за грудки и впечатал лбом в бетонную стену. Раз, второй, третий… Пока крик не оборвался. На третьем ударе его лицо превратилось в кровавую маску. Я отпустил его, и он мешком сполз по стене, оставляя на ней широкий кровавый след. Нос сломан, скула раздроблена, левый глаз заплыл и, скорее всего, в ближайшие дни не откроется.

Бритоголовый остался один. Он стоял в пяти шагах, и переводил взгляд с одного тела на другое. Он явно не понимал, как такое могло случиться. Их было семеро против одного. Прошло всего пять секунд — и вся его грозная компания лежит, больше не помышляя о сопротивлении.

— Слышь, мужик… всё… мы поняли… ошибочка вышла… мы уходим. — Он выставил руки перед собой, как будто это могло меня остановить.

Я двинул к нему молча. Он попятился, запнулся о тело своего приятеля и завалился на спину. Зелёная точка зажглась на его правой руке, указывая на пальцы. Наклонившись, я взял его руку, положил её на асфальт и наступил на неё.

Хруст вышел негромким, будто раздавили яичную скорлупу. Бритоголовый заорал, громко, с подвыванием. Убрав ногу, я обвёл взглядом переулок. Шесть тел на асфальте: кровь, сломанные конечности, разбитые лица, выбитые зубы. Кто-то стонал, другие лежали неподвижно, а в воздухе стоял запах не только крови, но и мочи. Похоже, кто-то из них обмочился.

Интерфейс вывел короткий отчёт: «Шестеро нейтрализовано. Седьмая цель скрылась. Вероятность вызова службы правопорядка: двадцать два процента. Время до прибытия наряда: семнадцать минут. Рекомендую как можно скорее покинуть сектор».

Седьмого я даже не тронул. В самом начале он сидел на корточках у стены и сбежал ещё до того, как я вынес первого. Сейчас, скорее всего, мчался прочь без оглядки. Догонять его не было никакого желания, я и так достаточно наследил. Впрочем, я сильно сомневался, что эти уроды обратятся в службу правопорядка. Для них это западло.

Развернувшись, я зашагал прочь. Через минуту опасный район остался позади. До отеля оставалось примерно полтора километра.

Моё утро началось в пять. На улице всё ещё было темно, но меня это не смущало. Нужно успеть завершить утреннюю рутину до того, как Алина покинет свою квартиру. Да, сегодня я снова намерен за ней следить. И это не прихоть. Я должен точно знать все её привычки, расписание и даже характер, чтобы запустить первый этап нашей операции.

Всё это я прокручивал в уме, пока разминался и колотил руками по воздуху, пытаясь дать отпор голографической проекции противника, которую проецировал мой интерфейс. И задача была не из лёгких. Хотя бы потому, что он прекрасно знал мои возможности и сделал противника чуточку быстрее и техничнее. Но хотя бы не шельмовал, как это было впервые. Тогда он попросту дал проекции возможность, предугадывать мои действия.

Но имелся и ещё один нюанс.

Комната, в которой я устроил бой с тенью, была настолько крохотной, что в неё едва вписывалась кровать и тумбочка. То есть места для манёвров практически не оставалось. А бой в замкнутом тесном пространстве — это совсем другая техника. В такой ситуации у тебя нет возможности разорвать дистанцию или перейти в борьбу. Только жёсткие блоки и ударная техника. В ход идут колени, локти и даже голова. Здесь нельзя уйти в глухую оборону, чтобы передохнуть, потому что противник забьёт тебя быстрее, чем ты успеешь это понять. Как правило, в таких условиях побеждает тот, кто первым сумел нанести точный, сокрушительный удар.

Затем я отправился в душ. Визор показывал уже шесть часов утра, хотя по моим ощущениям, на тренировку я затратил гораздо больше часа. Сутки на Таргоне длились дольше земных, поэтому время здесь текло чуть медленнее. Чтобы сохранить привычный двадцатичетырёхчасовой формат, секунду на таких планетах растягивали ровно на столько, чтобы в сутках уместилось двадцать четыре местных часа. Где-то, наоборот, сжимали. Визор перестраивался автоматически, подтягивая данные из местной сети сразу после прибытия. Пока ты проходишь паспортный контроль, часы уже тикают по-новому.

На Монолите нам объясняли, что человечество при колонизации старалось подбирать планеты, близкие к Земле по массе, силе тяжести и скорости вращения. Но идеальных копий не существовало. Где-то сутки длились двадцать стандартных часов, а где-то — все тридцать. Редко, но попадались миры, где время текло вдвое медленнее или быстрее. Нам повезло: Таргон был близок к земному стандарту, и разница почти не ощущалась. Но иногда, особенно после раннего подъёма, казалось, что утро длится бесконечно.

Покончив рутиной, я оделся, подхватил запасной комплект одежды и отправился завтракать. Отыскать кафе было несложно, ведь ещё вчера я составил подробную карту своего района и точно знал, какие заведения уже открыты.

Продолжая играть торговца средней руки, я выбрал кафе под стать своему карману. Проглотив довольно приличный завтрак, состоящий из каши, яичницы и кофе с круассаном, я расплатился и направился в туалет. Там занял угловую кабинку и быстро сменил внешность. Выудил из спортивной сумки новую одежду и даже обувь. Старую, в которой пришёл, сунул обратно в сумку. Отстегнул от неё ремень, из бокового отделения вытянул другой вид крепления, и уже через несколько секунд сумка превратилась в рюкзак.

Я выбрался из кабинки и замер у зеркала, из которого на меня смотрел парень лет двадцати, с худощавым лицом и острым взглядом. В качестве последнего штриха я натянул на голову кепку. Вот теперь я самый обычный молодой специалист, который ищет работу и готов сворачивать горы своей неуёмной энергией.

Подражая новому образу, я бодрой походкой покинул уборную, затем и само кафе. Никто даже не обратил внимания на то, что на улицу вышел совсем другой человек.

Путь до района, где проживала Алина, занял около сорока минут. Визор показывал, что сейчас уже двенадцать минут восьмого, но окна квартиры Ковачук всё ещё оставались тёмными. Вчера, провожая её от работы до дома, я засёк, сколько времени на это ушло — примерно те же сорок минут. И по моим скромным подсчётам, она сейчас как раз должна была выходить из подъезда. Но нет, время шло, а девушка всё не появлялась. Я уже начал думать, что опоздал, когда в окнах её квартиры наконец-то вспыхнул свет.

М-да, кому-то очень не хватает порядка в голове.

Тень Алины металась по квартире примерно минут десять. Вскоре свет погас, и девушка выскочила из подъезда, на ходу собирая волосы в хвост. Естественно, вышло не очень.

Я оторвался от стены, которую подпирал плечом, и незаметно последовал за Алиной, наблюдая, как она пытается нанести макияж, продолжая спешить на работу. Таких номеров я ещё не видел.

Когда впереди замаячил деловой квартал, а часы показывали без десяти восемь, Алина перешла на бег. Если она постоянно живёт в таком ритме, неудивительно, что в её жизни нет порядка. Всё на бегу, всё на грани опоздания.

Порог делового центра она пересекла без трёх минут восемь. А ведь ей ещё в лифте подниматься. Я даже начал за неё переживать. Хотя мои эмоции правильнее было бы назвать «азартом». Мне действительно стало интересно, успеет ли она вовремя отметить пропуск, или нет? Что-то подсказывало: это произойдёт буквально на последней секунде.

Для верности, я потоптался немного возле места её работы и отправился в обратный путь. В запасе у меня как минимум четыре часа. Впрочем, сомневаюсь, что Алина обедает дома. Скорее всего, она делает это в кафе за углом или покупает дешёвый фастфуд в ларьке через дорогу. Уверен, что в работе у неё такой же бардак, как и в голове. А начальство такое не любит и, скорее всего, платит соответственно. Да и должность у неё не то чтобы приличная. Так что о большой зарплате там точно речь не идёт.

Попетляв по проулкам, я вернулся в жилой квартал. Некоторое время наблюдал за подъездом, убеждаясь, что бо́льшая часть жильцов уже свалила на работу и меня не побеспокоит. Домофон здесь не работал, так что внутрь я проник без задержки. Поднялся на третий этаж, высчитал, где расположена дверь в квартиру Алины, и склонился над замком.

Он был стандартным, работал на отпечаток пальца. С одной стороны, всё кажется надёжным, вот только есть один маленький нюанс. Когда хозяин размыкает замок, он не вытирает за собой сканер, и на том остаётся чёткий рисунок пальца. Имея при себе необходимый набор, можно легко его снять и так же легко сымитировать. А в моём случае всё намного проще.

Мне всего-то и потребовалось склониться над сканером и подсветить его фонариком под определённым углом, чтобы увидеть рисунок. Интерфейс за пару секунд считал отпечаток большого пальца Алины и вывел его на мою руку. Вскоре я уже переступил порог её квартиры и тихонько притворил за собой дверь.

М-да, такое ощущение, будто здесь затевается ремонт или хозяева собираются съехать.

Я медленно прошёлся по прихожей, стараясь ни к чему не прикасаться без необходимости. У входа царил обувной хаос. Кроссовки лежали вперемешку с туфлями, одни на боку, другие — подошвой вверх. С одного из ботинок свисал носок, и было совершенно непонятно, чистый он или только что снятый. Я аккуратно перешагнул через это безобразие и двинулся дальше.

Кухня встретила меня запахом застоявшейся пищи. В раковине возвышалась гора немытой посуды. Тарелки с засохшими остатками еды, чашки с коричневыми разводами от кофе, кастрюля с чем-то, что уже начало подсыхать по краям. Рядом стояла посудомоечная машина. Я машинально нажал кнопку включения. Тишина. Экран даже не загорелся. Похоже, сломана и, судя по слою пыли на панели, уже давно.

Я покачал головой. Ну сколько стоит ремонт машинки? Корок десять, пятнадцать? Но нет. Видимо, проще складировать грязные тарелки до тех пор, пока позволяет высота крана. И ведь даже если нет денег на ремонт техники, помыть за собой тарелку сразу после еды — дело пяти минут.

Из кухни я перешёл в спальню, и здесь меня ждало продолжение картины. Кровать не заправлена. При взгляде на то, как сбилось одеяло и сползла простыня, напрашивался вывод, что на ней просто спали и вставали, не тратя времени даже на то, чтобы просто натянуть бельё обратно. Заправить кровать — это минута, максимум две.

Рядом с кроватью стояло кресло, и оно выполняло роль персонального склада. Джинсы, пара футболок, какая-то блузка, ещё одни джинсы.Всё это висело на спинке и подлокотниках слоями, как геологические отложения. По толщине слоя можно было определить, как давно Алина не заглядывала в шкаф.

А вот я заглянул. Открыл дверцу и замер. Вещи не лежали на полках, они были туда напиханы. Именно напиханы, комками, как попало. Футболки вперемешку с носками, свитер, засунутый между полотенцами, какая-то косметичка, вываливающаяся с верхней полки. Ни одной сложенной стопки или аккуратного ряда.

Я закрыл шкаф и обвёл взглядом комнату. Рядом стояла корзина для грязного белья, переполненная настолько, что вещи уже свисали через край и лежали на полу вокруг. Стиральная машина в ванной набита под завязку. Я не поленился и заглянул в барабан. Сухие слежавшиеся вещи. Видимо, их просто запихнули туда и забыли. Или просто руки не дошли, чтобы нажать кнопку. Ну сколько требуется времени, чтобы запустить стирку? Полминуты от силы? Загрузить, выбрать режим, нажать «старт» — всё.

Я прошёлся обратно на кухню и снова посмотрел на гору посуды, на сломанную посудомойку, на крошки на столешнице. Всё это не требовало генеральной уборки. Достаточно минимального ежедневного внимания. Пять минут утром, десять вечером — и квартира выглядела бы совершенно иначе.

Но Алина не тратила на это минуты. Она тратила их на что-то другое. На бары, клубы, сомнительные знакомства. Игровая зависимость, о которой упоминала Дашка, сюда вписывалась идеально. Человек, который не может навести порядок в собственной спальне, вряд ли способен контролировать себя за игровым столом.

Я вернулся в спальню и остановился у окна. С улицы доносился привычный шум Таргона. Где-то вдалеке прогудел грузовик, пронёсся флайер. Я стоял и думал о том, как легко будет загнать эту девушку в долги. Достаточно подкинуть ей немного наличности, дать выиграть пару раз — и она уже не остановится. А когда проиграется в ноль, обязательно займёт у неправильных людей и не сможет отдать. И тогда на сцену выйдет брат. Единственный, кто всегда её спасал.

Я ещё раз обвёл взглядом комнату. Полный бардак. Но для меня это было идеально. Потому что беспорядок в квартире означает такой же хаос в голове. С таким человеком работать легче всего. Не потому что он тупой, его проще запутать.

Прежде чем покинуть квартиру, я протёр всё, к чему прикасался. Да, моих отпечатков нет ни в одной базе данных, но это не значит, что их нужно всюду оставлять. Именно так они в этих базах и появляются. Вначале под знаком вопроса, а затем уже и к личности привяжутся. Дай только повод.

Я сидел в кафе и наблюдал за выходом из «Горизонта», когда на периферии зрения мигнул значок меш-сети. Открыв чат, я прочёл сообщение от Сани, в котором говорилось о том, что он прибыл на Таргон и уже заселился в отель. Отвечать ему я не стал, свернул окно и продолжил наблюдение. Сегодня был не простой рабочий день, а конец рабочей недели. И я не хотел упустить Алину из вида. В том, что она отправится в какой-нибудь кабак, я не сомневался.

Деловой центр девушка покинула в восемнадцать двадцать одну, практически так же, как и вчера. Я расплатился по счёту и отправился следом. Точно так же, как и вчера, я старался не попадаться ей на глаза и держался на расстоянии метров в пятьдесят.

Проводив Алину до дома, я замер в проулке, ожидая, что она сейчас снова появится на улице. Но этого так и не произошло. Ни через полчаса, ни через час. Я проторчал возле её дома до глубокой ночи и ушёл, только когда в её окнах погас свет.

Всю дорогу до отеля я ломал голову над изменением в её поведении. Оно было нетипичным. Её образ просто не вязался с жизнью домоседа, о чём как раз говорили поступки за последние несколько месяцев. Но что-то заставило её измениться.

Не брат ли? Как знать, что он ей сказал, вытаскивая из очередной неприятности. Может, пообещал, что больше не полезет? Пока не ясно. Весь план только что полетел в мусор. А он как раз выстраивался на случайном знакомстве где-нибудь в баре.

Впрочем, не страшно, запасной у нас тоже имелся. И не один. Но для его реализации нужно было дождаться Дашку. Просто потому, что все цифровые задачи висели исключительно на ней. Можно попробовать и классику, как предлагал Саня. Нанять местную шпану, чтобы те прижали Алину, и вмешаться в самый экстремальный момент. Выручить её и следом пригласить попить кофе. А там, слово за слово и получится перетянуть собеседницу в увеселительное заведение. Желательно с азартной игрой под боком.

Но если брат обещал больше не вмешиваться в подобные дела, мы легко можем пролететь с таким планом. В итоге потеряем время и инициативу. Как бы это проверить?

Я открыл меш-сеть и вызвал Саню.

— Как долетел?

— Нормально, без происшествий, — по-деловому ответил он. — Что с целью?

— Облом. Осталась дома.

— Странно. И очень на неё не похоже.

— Согласен. Есть подозрение, что на неё повлияли слова брата. В свой последний приезд он мог пообещать ей, что больше не станет вмешиваться в её проблемы. Но это лишь гипотеза.

— Я понял, — задумчиво произнёс приятель. — Ты весь день у неё на хвосте провисел?

— Да. Отвлекался, только чтобы квартиру осмотреть. Ты не представляешь, какой там бардак.

— Очень даже представляю. — Теперь в голосе приятеля прозвучал смешок. — Приметил, где она обедает?

— В забегаловке неподалёку от места работы. Что-то типа лапшичной.

— Принял. Завтра займусь. Попробую выведать что-нибудь о брате.

— Завтра у неё выходной, — проинформировал друга я.

— Тем проще. Такой человек, как она, не станет весь день торчать дома. А даже если и станет, что-нибудь придумаю. В общем, к концу дня дам тебе всю информацию.

— Понял. Значит, до завтра.

Я свернул за угол и спрятался за мусорными баками. Немного выждал, чтобы убедиться, что я здесь один, и быстро сменил внешность. Переоделся, перекинул лямку на рюкзаке, превращая его обратно в спортивную сумку, подправил грим и уже смело направился в гостиницу. Нужно было крепко обдумать наш план.

Рухнув на кровать, я принялся перебирать всю информацию, которую удалось получить за день. Вызвал карту района, в котором проживала Алина, пробежался взглядом по лабиринту дворов и переулков. Затем вдумчиво просмотрел на записи с визора её квартиру. На всякий случай выделил её отдельным файлом и отправил Саньку. Пусть тоже посмотрит.

Ничего полезного я для себя так и не обнаружил. Некоторое время просто тупо пялился на схему её района, вращая голографическую проекцию.

— Укажи на плане камеры наблюдения, — попросил у интерфейса я.

На карте тут же вспыхнули три жёлтых треугольника, показывающие направление и угол обзора. Райончик так себе. Сзади по башке дадут — и ищи ветра в поле. Ни один проулок не попадает в сектор обзора. Да что там проулки, в каждом дворе огромные пятна слепых зон.

— Выдели прохожих, — попросил я.

И карта тут же покрылась красными точками.

— Это все, кто проходил здесь за день? — уточнил я.

— Только те, кого мы зафиксировали, когда находились на местности, — ответил голосом интерфейс. — Показать векторы их движения?

— Давай.

Карта тут же ожила. Точки зашевелились, исчезая за краями. Оттуда же появлялись новые, чтобы погаснуть в подъезде одного из домов. На первый взгляд их движение выглядело хаотичным, но вскоре я начал находить в нём порядок.

— Отмотай к началу, — попросил я, — Теперь присвой каждому маркеру личный номер. Я хочу видеть, кто ушёл окончательно, а кто возвращался.

Карта вновь ожила, но теперь я видел, как некоторые точки возвращались домой или уходили с концами. И взгляд наконец-то зацепился за то, что приметил сразу, но никак не мог понять, что именно. Одна из точек находилась во дворе постоянно. Точнее, этот человек курсировал туда-сюда, будто ему больше нечем было заняться.

— Стоп, — скомандовал я. — Кто у нас под номером сто двадцать восемь?

Интерфейс молча развернул перед взором картинку, записанную визором. Немного сдвинул её влево, чтобы человек, попавший в кадр, оказался посередине.

Я смотрел на мужчину лет тридцати. Выглядел он не то чтобы как бездомный, но и нормальным его можно было назвать с огромной натяжкой. Скорее, он походил на человека, который когда-то имел работу, семью и крышу над головой, но в какой-то момент всё это благополучно пропил.

Одет он был в старую, но ещё крепкую куртку, явно купленную в секонд-хенде или снятую с чужого плеча. Джинсы — застиранные до белёсых разводов на коленях, но пока ещё без дыр. Стоптанные кроссовки дополняли картину. Он не был бомжом в классическом понимании. Скорее человеком, который махнул на себя рукой, но ещё не перешагнул последнюю черту.

Лицо одутловатое, с красными прожилками на носу и щеках, — верным признаком регулярных возлияний. Глаза мутные, но не бессмысленные. В них ещё теплился слабый интеллект, хотя и сильно заторможенный. Трёхдневная щетина, неухоженная, но не дикая. Похоже, иногда он всё-таки добирался до бритвы.

Двигался медленно, немного шатаясь, но на ногах держался уверенно. Заядлый алкоголик с многолетним стажем так не ходит. Эти уже еле перебирают ногами. Мой кандидат находился где-то на полпути между «выпить по вечерам» и «опохмелиться с утра». Ещё не конченый, но уже на грани.

Такие, как он, обычно ошиваются в бедных районах. Как раз таких, как этот. Берутся за любую мелкую работу, если её предлагают. Могут помочь донести сумки, подмести двор, присмотреть за чьим-то флайером. Денег не просят, но от угощения не отказываются. Соседи к ним привыкают и перестают замечать, как привыкают к трещине на стене или перегоревшему фонарю.

Я отмотал запись назад и снова проследил за его перемещениями. Весь день он крутился во дворе. То сидел на скамейке, то подбирал окурки у подъезда, то просто стоял у стены, греясь на солнце. А потом исчезал в подвале. Видимо, там у него была нора. Идеальный кандидат на роль подставного.

Мысль наконец-то сформировалась окончательно. Всё то, что мы планировали на Анкоре, — это детские шалости, на которые брат Алины мог и не отреагировать. Но та мысль, что сейчас посетила меня, была совсем на другом уровне подставы. Даже если моя гипотеза подтвердится и Ковальчук-старший не захочет вытаскивать сестру из мелкой передряги, на эту подляну он точно клюнет.

Суть подставы стара, как само человечество. Нам просто нужно выманить девушку из дома примерно на полчаса. Желательно вечером, после работы. Думаю, Саня с этим справится на раз, тем более он собирается наладить с ней личное знакомство. И как только её квартира окажется свободной, мне всего-то и нужно затащить в неё этого забулдыгу. Можно под видом «требуется помощь, не обижу». Уверен, он согласится без лишних вопросов. А как только он перешагнёт порог, вогнать ему нож в горло. И не абы какой, а тот, что валяется на столе у Алины. Её отпечатков на нём уже предостаточно.

Теперь — картина маслом. Алина возвращается с прогулки. Саня — естественно, под чужой личиной, как истинный джентльмен, — провожает девушку до подъезда. Слышит её реакцию на труп у двери и спешит на помощь. Отпускать её в свободное плавание нам нельзя. Как только её возьмут под арест, операцию можно считать проваленной. Но мой друг прекрасно умеет работать с человеческой психикой. Пара умных фраз, сочувствие в глазах, вера в её невиновность и крепкий аргумент в пользу улик — и вот Алина уже пустилась в бега. А дальше — дело техники. Подтолкнуть её отправить сообщение брату труда не составит. Он единственный, кто поможет ей выпутаться. Да и вряд ли откажет, учитывая обстоятельства.

«Вероятность успешности плана — девяносто семь процентов», — уловив мои мысли, выдал интерфейс.

— Я тоже так думаю, — спокойно констатировал я. — Покажи симуляцию плана. Мне нужны входы и выходы, желательно через слепые зоны. Просчитай вероятность случайных свидетелей. Высчитай идеальное время.

«Занимаюсь».

Уже через десять минут я рассматривал идеальный план подставы для Алины Ковальчук и её брата. А ещё через двадцать минут, когда я лично всё перепроверил и выложил схему в чат меш-сети, с ним уже знакомился Саня.

Утром на Таргон явился Мишка. Его способности механика нам пока не требовались, но без дела он не сидел. Я тут же припахал его следить за Алиной. Сам в это время занялся поисками уединённого места, желательно на отшибе, подальше от посторонних глаз. Объекту нужно где-то прятаться. В итоге туда потом подъедет Ковальчук-старший.

Облачившись в личность Соболева, я отправился осматривать складские помещения, которые мне удалось отыскать на сайте с объявлениями. И нет, я ничуть не переживал по этому поводу. Во-первых, нас с Алиной ничего не связывает. Так что СОБовцы вряд ли станут шерстить арендованную недвижимость, взятую на это имя. Во-вторых, туда её повезёт Саня, который не имеет никакого отношения к арендатору. И даже если в службе общественной безопасности следователем на дело назначат какого-нибудь гения, он никогда в жизни не станет разрабатывать подобную версию.

Первый объект, который я осмотрел, располагался в жилом квартале на восточной окраине. Бывший магазин, переделанный под складское помещение. Цена аренды была смешной, но я забраковал его сразу. Слишком людно. Рядом школа, автобусная остановка, а через дорогу — круглосуточная лапшичная. Вечером здесь постоянно кто-то шатается, плюс камеры на каждом углу. Нет, нам нужно другое.

Вторым вариантом было подвальное помещение в центре, под офисной высоткой. Вход с торца здания, отдельный, что хорошо, но внутри — лишь голые бетонные стены, никакой мебели. Даже унитаза нет. Долго в такой норе не просидеть. Арендодатель, суетливый мужик с бегающими глазами, пообещал, что всё оборудует в кратчайшие сроки. Однако я вежливо отказался. Во-первых, ждать некогда. Во-вторых, слишком суетливый мужик, и мне он не понравился. Не исключено, что начнёт совать нос в наши дела. Являться с неожиданными проверками или ещё что-нибудь в этом духе.

Третий объект находился в промзоне на северо-западе. Я добрался туда на флайере и сразу понял: это близко к тому, что нужно. Район состоял из однотипных ангаров, складов и производственных цехов, многие из которых давно не работали. Людей почти не было. Из живых существ только пара облезлых кошек, дравшихся за объедки у мусорного контейнера.

Склад, который я осматривал, имел удобный подъезд для грузовиков, высокие потолки и бетонный пол. Арендодателем был пожилой мужчина, говоривший мало и по делу. Он ткнул пальцем туда, где находится распределительный щиток, и потом долго водил меня по углам, показывая, что они сухие без малейшего намёка на плесень.

Внутри было пусто и гулко. Но имелся и минус: склад был слишком большим и не имел никаких удобств. Нет, санузел здесь имелся, и даже общая душевая на пять кабинок, но на этом всё. Ни дивана, ни кресла. А возить сюда мебель — это лишний раз светиться. Да и нет смысла арендовать такую махину ради того, чтобы держать в ней одного человека. Плюс соседний ангар, судя по звукам, использовался под какое-то мелкосерийное производство. Там что-то гудело, стучало, и время от времени к воротам подъезжали флайеры. Лишние глаза.

Но стоило мне отказаться, сославшись на слишком большую площадь, как старик предложил посмотреть ещё один вариант. Он оказался именно тем, что нам нужно. Располагался в той же промзоне, но дальше, в тупике, куда вела разбитая дорога. Склад был небольшим, метров сорок в длину и двадцать — в ширину. Покрыт облупившейся краской, ворота ржавые, окна заколочены. Соседние строения пустовали. Слева, похоже, заброшенный ангар, судя по выбитым стёклам, справа — пустырь, заросший сухим кустарником. До ближайшего жилого дома минут пятнадцать пешком.

Внутри склад оказался разделён на две зоны. Основное помещение (собственно, сам склад с бетонным полом и стеллажами, на которых ещё остались какие-то коробки) и бытовка дальнем углу.

Я открыл дверь и заглянул внутрь.

Каптёрка была небольшой, но обжитой. Старый диван, застеленный пледом, стол с пластиковой столешницей, два стула, электрический чайник и микроволновая печь на тумбочке. На стене — полка с парой чашек и банкой растворимого кофе. Рядом — крохотный санузел с душевой кабиной. Кто-то явно здесь жил, возможно, ночной сторож.

Я проверил замки на воротах. Крепкие, не ржавые. Электричество есть, а из бытовки имеется запасной выход, который ведёт в узкий проулок между складами. Идеально.

— Оформляйте, — сказал я арендодателю. — Сразу на три месяца.

Через час все формальности были улажены. Я вышел из склада, сел в флайер и направился обратно в город. В голове уже выстраивался следующий шаг. Теперь у нас есть место, где можно спрятать Алину до прилёта брата. Осталось только выманить её из квартиры ровно на то время, которое потребуется, чтобы затащить туда труп. Но это уже задача Санька, в смысле — отвлечение внимания объекта.

Словно подслушав мои мысли, чат меш-сети мигнул новым сообщением. Мишка отписал, что Алина вышла из дома и направляется в районный супермаркет. Саня принял информацию и отправился перехватывать цель. В его навыках я не сомневался. Сейчас он устроит ей какой-нибудь инцидент типа случайного столкновения тележками, что позволит ему завязать беседу. И как только он откроет рот, Алина уже никуда не денется.

С этими мыслями я припарковал флайер и убедился, что с меня списали деньги за каршеринг. Предварительно, чтобы не искать закоулки посреди белого дня, сменил внешность, не выходя из салона. Теперь я снова молодой парень, в кепке и с рюкзаком, который шатается без дела в поисках подработки.

Бросив беглый взгляд в зеркало заднего вида на то, что получилось, я покинул флайер и направился в район, где проживает Алина. Не факт, что действовать придётся прямо сейчас, но вероятность подобного высокая.

Интерфейс, почувствовав моё волнение перед предстоящей работой, активировался. В окнах домов начали появляться красные и жёлтые маркеры. Первые означали, что кто-то сейчас смотрит в окно, а вторые предупреждали о высокой вероятности этого.

Нет, скорее всего, операцию придётся отложить. Слишком уж многолюдно вокруг.

«Знакомство состоялось», — оповестил Саня.

— Принял, — ответил голосовым я. — Постарайся его закрепить. Нам нужен свободный вечер.

«Проблем не вижу, — ответил приятель. — Объект податлив».

— Подтверждаю, — добавил Мишка. — Она уже во всё горло хохочет над Саниными шутками.

— Ясно, — буркнул я. — Мих, ты свободен. Дуй отдыхать и обустраиваться. Я на точку.

— Принял, — отозвался приятель.

Двор спального района встретил меня привычной картиной. Всё те же облупленные пятиэтажки с редкими прохожими во дворах. Время здесь будто замерло.

Сейчас меня интересовала не Алина. Она была где-то в супермаркете под присмотром Сани. А вот мой объект был на месте. Я заметил его сразу. Забулдыга сидел на своей любимой скамейке у третьего подъезда. Сегодня он выглядел чуть бодрее. Видимо, уже успел где-то опохмелиться. И точно, в руке он сжимал пластиковый стаканчик и цедил содержимое мелкими глотками, растягивая удовольствие.

Я устроился на скамейке у соседней пятиэтажки и принялся наблюдать. Ждать пришлось недолго. Из подъезда вышла женщина лет сорока с двумя сумками. Забулдыга тут же оживился, подорвался с места будто охотник, почуявший добычу, и двинулся к ней. Походка рваная, неуверенная, всё ровно так, как и выглядело на записи. Я навострил уши, и интерфейс мгновенно подстроился, увеличивая чувствительность.

— Тёть Валь, дай полкорки, на хлеб не хватает, — просипел он.

Женщина вздохнула, но руку протянула. Забулдыга коснулся своим запястьем её, принимая подачку.

— Спасибо, тёть Валь, — кивнул он и, сделав скорбное выражение, вернулся обратно на скамейку.

Я мысленно сделал заметку: сшибает мелочь. Побираться не брезгует. Судя по реакции женщины, она подаёт ему на постоянной основе. Всё как я и предполагал: соседи его знают, терпят, но стараются не замечать. Если он внезапно исчезнет, хватятся его дай бог через неделю, а то и больше.

Через полчаса забулдыга поднялся и направился в сторону продуктового. Я двинулся следом, стараясь держать дистанцию. Объект шёл медленно, иногда останавливаясь, чтобы подобрать с тротуара какой-то мусор: не то окурок, не то фантик, рассмотреть я не успел. В магазине взял самую дешёвую бутылку спиртовой настойки, пачку сигарет и упаковку лапши быстрого приготовления. На кассе коснулся запястьем сканера. Тоже стандартный набор.

Из магазина вышел не сразу. Задержался у входа, где стоял мужчина лет пятидесяти в рабочем комбинезоне.

— О, Семёныч, дай закурить! — мгновенно навострил уши алкаш.

— Серёга, ты, что ли? — Мужчина кивнул на бутылку. — Хорош уже бухать! Вся рожа вон опухла, не узнать.

А вот и имя.

— Да я по чуть-чуть. — Серёга растянул губы в улыбке, обнажив неполный набор зубов. — Не ради пьянства, а дабы не отвыкнуть, ы-ы-ы, — тупо ощерился он над собственной шуткой.

— Не отвыкнуть, — хмыкнул Семёныч, передразнивая забулдыгу. — Да ты так скоро концы отдашь. В клинику бы, сходил, что ли… зашился.

— Да дорого это всё, — отмахнулся Серёга. — Да и чё я, алкаш какой? Я ж не постоянно, а так, по настроению.

Потеряв интерес к разговору, Семёныч махнул рукой, протянул Сергею сигарету и поспешил спрятаться от него в магазине. Тот проводил его взглядом, хмыкнул и двинулся обратно во двор.

Я дал ему отойти метров на двадцать и снова сел на хвост. Теперь у меня было всё, что нужно. Оставалось дождаться благоприятного часа, чтобы приступить к действию.

Я вернулся во двор, снова занял свою скамейку и активировал меш-сеть.

— Саня, как продвигается?

«Отлично. Договорились встретиться сегодня вечером. Алина хочет показать мне какой-то бар в центре».

— Принял. Вечером — самое то.

«Можешь сниматься с точки. Договор на шесть часов. Смысл там светиться весь день?» — добавил Саня.

— Пожалуй ты прав, — согласился я и, поднявшись, поспешил нырнуть за угол.

А примерно через десять минут столкнулся с приятелем, провожающим Алину до дома. Девушка весело хохотала над какой-то историей, которую ей очень бодро вещал Санёк. При этом он размахивал свободной рукой. В другой находился пакет с продуктами, явно принадлежащий Алине. На меня они даже не покосились, но я всё рано поспешил ретироваться с их пути. Всё-таки в этом районе моё лицо никому не известно, а в таких местах незнакомцы притягивают внимание. Можно невольно отложиться в памяти, а мне этого не нужно.

Я свернул в арку между домами.

Интерфейс тут же скорректировал мой маршрут, и уже через двадцать минут я вывернул в знакомом квартале, где находился мой отель. Однако туда я не пошёл и свернул к ближайшему кафе. Пришло время обеда, да и внешность нужно сменить. Этого пацана в кепке в отеле не знают, туда заселился мелкий торговец Соболев.

До вечера время пролетело незаметно. Я успел подремать пару часов, а оставшиеся потратил на тренировку. Принял душ, тщательно потёрся мочалкой и специальным гелем, который отшелушивал старые клетки кожи. Работать предстояло не в гостинице, так что оставлять на месте преступления свою ДНК я не собирался. Оделся в чистое бельё и покинул номер.

Через пару кварталов зашёл в торговый центр и прикупил несколько новых вещей, которые закинул в новый рюкзак. С этой поклажей добрался до туалета и заперся в дальней от входа кабинке. Сменил внешность, ещё раз переоделся в чистое, нацепил на голову новую кепку. Вещи, что были на мне, отправились в рюкзак.

Уже будучи в личности пацана, я заглянул в строительный отдел и прикупил две пары перчаток. Вторую просто на всякий случай. Перед выходом ещё раз окинул себя взглядом в зеркале и, убедившись, что всё в порядке, быстрым шагом направился в спальный район Алины.

По пути активировал чат в меш-сети и прочитал сообщение от Сани:

«Выдвинулся на место. Буду примерно через двадцать минут».

Я сверился с временем на визоре, отметив про себя, что сообщение от приятеля прилетело три минуты назад. До спального района мне идти десять минут, так что как раз успею зафиксировать их выход из дома, чтобы уже уверенно работать. Нет, понятно, что Санёк обязательно напишет, что они покинули квартиру, но за время учёбы у меня выработалась привычка всегда держать ситуацию под личным контролем. Так надёжнее.

Замерев в проулке, я тщательно отсканировал двор и окна домов. Учёл и расположение камер. Интерфейс тут же выдал мне полную картину, выделив маркерами все опасные участки. Народу к вечеру поубавилось, а двор начал наполняться запахами еды. Из окна дома, возле которого я занял позицию для наблюдения, несло кислыми щами. И я этому радовался, так как эта вонь чудесно отбивала аппетит. Я специально не стал ужинать, чтобы не отягощать организм. Сделаю дело, тогда и заверну в какую-нибудь забегаловку. Заодно и внешность сменю.

Время тянулось словно резиновое. Разум, настроенный на работу, требовал от тела немедленного действия. Но я терпеливо ждал, когда мой приятель выведет объект из дома. К слову, Санёк уже крутился у подъезда и так же нервно теребил небольшой букет цветов. Ну прям ловелас…

Глядя на него, я не смог сдержать улыбки и даже сделал фото на память. Потом вместе с Мишкой над ним посмеёмся.

С другой стороны, действовал он по всем канонам. Против такого ни одна девушка не устоит. Выглядит шикарно, будто специально для знакомств внешность подбирал. Весёлый, наверняка и на комплименты не скупится, ещё и букет принёс. Если бы не мой план, он бы уже к концу дня с ней простыни мял. Впрочем, как знать… Возможно, после чудесного спасения, заперевшись на складе, Саня покорит не только её душу, но и тело.

Наконец Алина выпорхнула из подъезда. Я даже не сразу её узнал. От той серой мышки, которая спешила на работу, на ходу подкрашивая губы, не осталось и следа. Похоже, сейчас девушка находилась в своей стихии.

На ней был лёгкий сарафан цвета спелой вишни, который держался на тонких бретельках, открывая плечи и ключицы. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая тонкую талию и крутой изгиб бёдер. Подол заканчивался чуть выше колена, оставляя открытыми длинные, стройные ноги. На загорелой коже искрились капельки какого-то масла или лосьона, который играл под светом фонарей всеми цветами радуги. Да уж, к выходу в свет она подготовилась основательно.

Волосы, которые для работы собирались в небрежный хвост, теперь были распущены и спадали на плечи мягкими волнами. Яркий вечерний макияж: тёмные тени, подводка, делающая глаза больше и выразительнее, и губы, тронутые блеском того же вишнёвого оттенка, что и сарафан. От неё веяло тем самым женским началом, которое заставляет мужчин оборачиваться вслед.

Она улыбнулась Сане, принимая букет. Приятель что-то сказал, и Алина рассмеялась, запрокинув голову. А затем эдаким залихватским движением взяла его под руку. Парочка неспешно двинула по направлению к центру.

Я мысленно присвистнул. Санёк, конечно, тот ещё сердцеед. Такими темпами он её не то что до утра, до самого приезда брата очарует. Да она с него натурально глаз не сводит.

Я выждал, пока они скроются за углом, и пересёк двор. Теперь мой черёд.

Серёга всё так же сидел у подъезда, но сейчас его вид уже не выражал того задора, какой присутствовал у него днём. Похоже, алкоголь успел выветриться, и организм требовал срочной добавки. Не скрывая зависти, он проводил Алину с приятелем пристальным взглядом, но подняться им навстречу не рискнул. Может, девушка никогда ему не подавала, а может, он опасался реакции Сани. Всё-таки выглядел тот не под стать местному району.

— Серый, здорова, братан! — окликнул забулдыгу я. — Мне тут подсказали, что к тебе можно обратиться. Хочешь подзаработать?

— А чё делать-то надо? — Забулдыга мгновенно потерял интерес к парочке, которая, впрочем, уже скрылась за углом.

— Да шкаф передвинуть, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Э не-ет, — разочарованно протянул он. — Меня сегодня ноги совсем не слушаются. Хотя если вначале похмелишь… — Он многозначительно замолчал, предоставляя мне возможность самому додумать, что будет в этом случае.

— Да не вопрос. У меня там как раз пол-флакона коньяка осталось, — ещё более радостным голосом объявил я.

Всё это время я непрерывно сканировал пространство. Минуту назад на нас из окна второго этажа посмотрела какая-то женщина. Возможно, отреагировала на нашу громкую беседу. Но моего лица она не увидела. Интерфейс быстро сориентировался, дал подсказку, и я быстро скрыл внешность за козырьком кепки. В остальном бо́льшая часть окон подсвечивалась жёлтым. Лишь пару балконов система отметила красным.

Впрочем, задерживаться мы не стали. Серёга, почуяв наживу, уже пританцовывал, рассказывая мне историю о том, какие сорта коньяка он предпочитает. Не забыл добавить, что он не какой-то там алкаш, а истинный ценитель горячительных напитков и в коньяках разбирается покруче любого дегустатора. Он бы и работать на ликёроводочный устроился, но туда просто так с улицы не берут. Везде блат, всюду кумовство. И вообще, сейчас с работой дела обстоят не очень. А так у него чуть не два высших образования, одно из которых ему пришлось оставить. Но и здесь во всём виноваты СОБовцы, чтоб им пусто было. Приняли честного человека по ошибке и отправили на каторгу на целых три года. А теперь у него волчий билет, с которым хрен куда устроишься.

Так, под его мерное бормотание, мы вошли в подъезд и поднялись на третий этаж, где Серёга впервые почувствовал неладное.

— Слышь, командир, здесь же Алинка живёт, не? — растерянно спросил он, когда я взялся за ручку.

— Не, она вон в той квартире. — Я беззаботно махнул рукой.

— Ну, может… — Он почесал макушку. — Попутал, наверное. Справная она баба. С новым хахелем сегодня. Прошлый-то у неё совсем отбитый был. Дёрганый вечно, скользкий тип. А этот вроде нормальный, приличный даже. Может, хоть в люди её выведет. У неё ведь брат есть, ты знаешь?

— Да откуда? — Я покачал головой, отступая, чтобы Серёга прошёл первым.

— Крутой он у ней. В ШОКе служит, на «Заслон» пашет. Нет бы помочь сеструхе, а он как этот… Ну, где твой шкаф?

— Не спеши, — вежливо улыбнулся я. — Мы же договорились, что вначале коньяк.

— Вот это я понимаю! — довольно крякнул он и потёр ладони. — Мужик сказал — мужик сделал. Уважаю.

— Постой секунду, я сейчас.

Я прошмыгнул в кухню и замер. Кажется, я недооценил свою цель. Квартира натуральным образом преобразилась. Бардак исчез, как и грязная посуда. Но самое обидное, что хозяйка вымыла и убрала все ножи. Теперь на них нет ни одного отпечатка, или все они смазанные. Правда, один у меня есть, хранится в базе интерфейса. Надеюсь, его хватит, чтобы подставить Алину.

Ладно, поздно включать задний ход.

Я вытянул нож из набора. Обычный кухонный, с пластиковой ручкой, на которой прекрасно остаются отпечатки, и широким лезвием. Не новый, но ухоженный. На лезвии виднелась пара зазубрин от недавней заточки. Естественно, я предварительно натянул перчатки. Те самые, строительные, которые купил часом ранее. Они плотно обтянули пальцы, не оставляя складок. Вооружившись, я повернулся к выходу из кухни.

Серёга стоял посреди прихожей и озирался. Коньяк на столе так и не появился, как не было и шкафа, который нужно двигать. До него только начало доходить, что что-то не так.

— Слышь, командир, а где…

Договорить я ему не дал. Шагнул навстречу и коротким, резким выпадом без замаха атаковал. Нож должен был войти точно в сонную артерию. Быстрая смерть без мучений. Первичный шок заберёт на себя боль, а дальше, по мере потери крови, человек просто засыпает. Так, как учили на Монолите. Но в последний момент интерфейс сместил мою руку. Я почувствовал это как лёгкий толчок, едва заметную коррекцию траектории. Лезвие ушло чуть дальше и вошло в горло, пробив трахею.

Серёга захрипел. Глаза расширились, рот открылся, но вместо крика наружу вырвался только влажный, булькающий звук. Изо рта брызнула кровь, заливая подбородок и грудь. Он попятился, врезался спиной в стену и начал сползать по ней, цепляясь пальцами за обои. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, завалившись набок.

Я стоял над ним и смотрел. Он пытался вдохнуть, но воздух выходил через дыру в трахее с мерзким свистом. Кровь толчками выплёскивалась изо рта, растекалась по полу и пропитывала его застиранную куртку. Пальцы скребли по линолеуму, оставляя красные полосы. Глаза, полные ужаса, уставились на меня. Он ещё жил, но понимал, что умирает.

«Коррекция удара выполнена намеренно», — высветил интерфейс.

— Зачем? — спросил я одними губами.

«Смерть от пробитой трахеи наступает в течение трёх-пяти минут. Жертва находится в сознании, активно двигается, оставляет следы. Картина преступления соответствует бытовому конфликту. Удар в сонную артерию — смерть за десять-пятнадцать секунд. Чистая работа профессионала. Привлечёт внимание».

Я молча согласился. Его версия имела под собой основание. Следователь, увидев труп с пробитой трахеей, спишет это на бытовую потасовку. Алкоголик ввалился в дом к одинокой девушке, и та его атаковала. Всё подходит под самооборону, но только если вызвать СОБ прямо сейчас. Однако хозяйка вернётся домой ещё не скоро, и данная версия рассыплется. Плюс Саня должен подкинуть дерьма на вентилятор в момент обнаружения тела.

Уже впоследствии, когда первичный шок сойдёт на нет, приятель сможет донести до Алины суть произошедшего. И убедит вызвать брата, который, пользуясь связями, способен замять дело и пустить следствие по версии самообороны.

Серёга тем временем перестал скрести пальцами по полу и затих. Только грудь ещё слабо вздымалась да из дыры в горле вырывался едва слышный сип. Я развернулся и вышел из квартиры, оставив нож на полу, но предварительно приложив к нему большой палец с отпечатком Алины. Дверь притворил, но не запер. Пусть всё выглядит так, будто убийца убегал в спешке.

Я спускался по лестнице, когда сверху раздался грохот. Серёга, видимо, в агонии, что-то опрокинул. Но оборачиваться и уж тем более возвращаться, я не стал. Просто продолжил спускаться размеренным шагом. Не быстро и не медленно.

Интерфейс работал. Перед глазами развернулась карта двора с подсвеченными маркерами. Два окна горели красным, но обзор из них был перекрыт козырьком подъезда. Жёлтых маркеров стало больше. Люди возвращались домой, зажигали свет, но к окнам пока не подходили. Я скорректировал маршрут, уходя дворами, подальше от камер и случайных глаз.

Через пятнадцать минут я уже был в нескольких кварталах от места. Ещё через десять сидел в круглосуточной забегаловке и заказывал ужин. Лицо было другим, как и одежда. Рюкзак с вещами, в которых я работал, отправился в утилизатор двумя кварталами ранее. Ничто не указывало на мою причастность к смерти Сергея.

Я ел и думал о том, что несчастный забулдыга, сам того не зная, сыграл очень важную роль. Теперь его тело лежит в квартире Алины Ковальчук. Её отпечатки остались на ноже, которым его убили. Осталось дождаться, когда девушка вернётся домой и всё завертится. А уж Санёк точно не поведёт.

Старший следователь особого отдела Чесалин сидел у себя в кабинете, внимательно рассматривая новые материалы по делу об убийстве Гиреева. Он понимал, что, скорее всего, никогда не найдёт человека, который спустил курок. Однако любопытство было сильнее. Осмотр квартиры главного подозреваемого, некоего Трошина, не дал ничего.

Вот только начальство было иного мнения.

Они напрочь игнорировали данные экспертизы, настаивая на закрытии дела. Правильно, кому нужен стопроцентный висяк? Это же удар по статистике раскрываемости. Факты шефа не интересовали. Но Чесалина натурально выворачивало, когда он слышал этот бред. Мол: Трошин, этот никчёмный придурок, произвёл мастерский выстрел из самодельной винтовки с расстояния в сто шестьдесят метров. При этом не используя оптического прицела и будучи мёртвым на момент убийства Гиреева. Но шеф приказал написать в отчёте именно этот бред, за исключением времени смерти главного подозреваемого. Он предлагал версию самоубийства Трошина после того, как тот совершил идеальное исполнение Гиреева и даже смог без проблем проскочить через оцепление службы безопасности «Рудкоффа».

Впрочем, Чесалин понимал, что долго противиться воле шефа у него не получится. Рано или поздно тот заставит его написать отчёт. А если продолжить упрямствовать, его попросту снимут с дела и назначат на его место более сговорчивого следователя. Но пока было время, Василий Петрович продолжал копать. И кое-что ему нарыть удалось.

Его всё не оставлял в покое набор, из которого была сделана винтовка. Все её части выглядели настолько безобидно в отдельности, что никто в здравом уме не подумал бы задержать тех, кто их провозил. Рукоятка от фена, в которую идеально вошёл ударно-спусковой механизм, похожий на запчасти от инструментов сантехника.

Но самое удивительное то, как они протащили ствол, замаскировав его под обыкновенную трость. Она-то и стала ниточкой, позволившей Чесалину немного продвинуться в деле. Правда, для этого пришлось осмотреть тысячи часов записей с камер и дронов. Но оно того стоило. Василий Петрович смог вычислить того, кто убил Трошина.

В день его смерти в отель заселился всего один человек с тростью. Некий Устинов Николай Константинович: по виду обыкновенный клерк средней руки. Одет опрятно, но невзрачно, в отель входил так, будто точно знал расположение камер и каждый раз попадал в кадр под нелепым углом, не позволяющим как следует зафиксировать его лицо.

Несколько дней Чесалин искал, откуда взялся этот Устинов. Он провожал его по видео с дронов и внешних уличных камер до кафе, из которого вышел убийца.

И здесь у следователя, впервые произошёл конфуз. Устинов покинул кафе, но как и когда он в нём оказался? На этот вопрос старший следователь искал ответ очень долго. Очень сильно мешал юридический статус общепитов, в которых было запрещено устанавливать камеры. Долбаные юристы приравняли процесс поглощения пищи к интимному, сродни походу в туалет.

Вот же придурки! Все прекрасно знали, чем они занимались во время обеда, и к интиму это не имело никакого отношения. А вот к тёмным делишкам и заговорам — очень даже. Судьба многих судебных процессов решалась как раз за ланчем, подальше от посторонних глаз и ушей.

Чесалин несколько раз просматривал кадры, как Устинов покидает кафе. Перематывал видео на несколько часов назад и до рези в глазах всматривался в голографический экран, пытаясь уловить момент появления этого загадочного человека. И смотрел не только на главный вход. Он искал хоть какую-то подсказку.

Как всегда в подобных случаях, ему помог перерыв. В тот день он специально отправился на обед в то самое кафе, чтобы воочию рассмотреть все входы и выходы. А когда вернулся к работе, отдохнувший мозг наконец-то подсказал, что нужно искать на кадрах.

Не лицо человека, а трость. Это был единственный бессменный предмет.

И старания старшего следователя увенчались успехом.

Увиденное окончательно убедило следователя в том, что он никогда не найдёт убийцу. Однако Чесалин не мог заставить себя остановиться. Он очень любил загадки, и эта занимала все его мысли.

Личность, которая вошла в кафе, прежде чем стать Устиновым Николаем Константиновичем, принадлежала какому-то геологу. Его путь Чесалин тоже отследил и даже нашёл отель, в котором тот остановился. Сомнительная ночлежка на отшибе. Впрочем, где ещё мог снять номер геолог? Этот убийца продумал всё до мелочей.

В номере, который был записан на имя Корнева Игоря, обнаружился небольшой кофр, выстланный бархатом изнутри. В нём хранился микроскоп.

Но только на первый взгляд. Стоило внимательнее рассмотреть этот предмет, как стало ясно: к микроскопу он имеет отношение только формой. На самом же деле под него замаскировали оптический прицел от винтовки. Последнюю недостающую деталь.

Но на этом загадки не кончились. Геолог не покидал Норд-Прайм, как и Устинов. Программа распознавания лиц не дала результатов. Обе личности просто исчезли с планеты, будто их никогда и не было. Из чего Чесалин сделал очередной вывод: убийца имел ещё одну личность, которая позволила ему беспрепятственно вылететь с Норд-Прайма.

И вот вопрос: кто мог обладать подобными ресурсами? Ответ напрашивался сам собой: только корпорация, сопоставимая по силе с «Рудкофф». А много ли таких в объединённых галактиках? Да по пальцам пересчитать.

Спустя две недели Чесалин был вынужден закрыть дело. Начальство давило, заставляя написать нелепый отчёт, полный лжи и нестыковок.

Но старший следователь и не думал сдаваться. Характер не тот. Вместо того, чтобы забыть о случившемся как о страшном сне, он взял заслуженный отпуск и отправился на Перекрёсток — попытаться докопаться до истины. Естественно, неофициально.

Я сидел в забегаловке и спокойно доедал ужин, когда перед глазами всплыло сообщение от Сани:

«Объект забрал. Находимся в клубе. Работаю».

«Принял, — так же текстом ответил я. — У меня всё готово».

«Спешить не будем. Можешь не ждать. Доложу, как закончу».

«Жду», — коротко бросил я.

Без спешки доел, расплатился, махнув запястьем над терминалом, и вышел на улицу. Ночь уже вступила в свои права, и город погрузился во тьму, которую пробивали редкие фонари. До гостиницы добрался без приключений. Администратор на меня даже не взглянул, занятый просмотром какого-то фильма на голографическом экране, развёрнутом в фойе.

Я поднялся в свой номер, скинул одежду и прокрутил в голове события прошедшего вечера.

Всё сделано чисто. Люди, которым я попался на глаза, опознают молодого пацана в кепке, яркой куртке и с рюкзаком. Ни одна камера меня не зафиксировала. Отпечатков на месте убийства не осталось, кроме тех, которые должны быть. Моей ДНК там тоже нет. Кепка прекрасно удерживает выпадающие волосы. В сутки у человека выпадает от пятидесяти до ста волос, и они очень часто остаются на месте преступления, как и чешуйки кожи. Но с этим тоже проблем не возникнет, так как перед походом на дело я тщательно помылся с мочалкой. Одежда на мне была плотная, без открытых участков. А по окончании миссии я всё сжёг в утилизаторе.

Убедившись, что всё нормально, я приступил к разминке. Тренировался без фанатизма, просто чтобы сжечь остатки адреналина. Интерфейс предложил проекцию противника, но я отказался. Сегодня боя не будет, только работа над ошибками. Медленные связки, растяжка, контроль дыхания.

Затем — душ. Горячая вода смыла остатки вечера. Удовлетворённый проделанной работой, я лёг в кровать и закрыл глаза.

Сон пришёл сразу, но выспаться мне не удалось.

Сообщение от Сани пришло в четыре утра. Меш-сеть запиликала в ухе назойливым сигналом. Я специально его включил, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Ведь ситуация легко могла выйти из-под контроля.

Но волновался я зря.

«Задача выполнена. Объект на складе. Подробности видеофайлом», — отчитался приятель.

Я не стал откладывать просмотр в долгий ящик. Не потому, что не доверял другу, просто хотел воочию убедиться в том, что всё прошло гладко.

Наблюдать за происходящим было странно. Запись с визора идёт от первого лица и кажется, будто ты лично во всём участвуешь, только не можешь ни на что повлиять.

Алина выглядела великолепно. Распущенные волосы каскадом спадали на плечи, закрывая добрую половину спины. Лёгкий сарафан вишнёвого цвета не просто подчёркивал фигуру, а делал её идеальной. Взгляд Сани постоянно задерживался на самых аппетитных местах, давая мне возможность как следует всё рассмотреть.

Она танцевала. И делала это так, будто в последний раз в жизни. Самозабвенно, не обращая внимания на других. Закрытые глаза и приоткрытые губы.

Девушка совсем не следила за тем, как выглядит со стороны, просто отдаваясь ритму музыки. Именно это делало её невероятно притягательной. Взгляд Сани скользил по её фигуре, задерживаясь то на изгибе талии, то на сверкнувшем в свете лазера плече.

Алина двигалась плавно, покачивая бёдрами, и лёгкий сарафан вишнёвого цвета то облегал её тело, то взлетал от резких движений, обнажая крепкий, упругий зад.

Девушка подняла руки, поправляя волосы, и на мгновение замерла с поднятыми локтями. Тонкая, гибкая, натянутая словно струна. Затем медленно опустилась, присела, широко расставив ноги, и провела ладонями по бёдрам. Потом так же плавно поднялась. Ничего вызывающего, но от этого движения даже у меня перехватило дыхание. Простая женственная, чувственная пластика.

Впрочем, Санёк тоже не удержался.

Приятель шагнул к Алине. Она положила руки ему на плечи, продолжая двигаться уже в паре, но всё-таки ближе, чем позволяли приличия. Она смотрела прямо на него, и в этом взгляде читалось всё. Девушка крепко угодила в сети, мастерски расставленные другом. У неё не было и малейшего шанса отойти от нашего сценария. Если сейчас он предложил бы ей уединиться в туалете, она бы согласилась без колебаний.

Но Саня поступил как подобает истинному джентльмену. Слегка отстранился и шепнул на ухо девушке:

— Может, продолжим в другом месте?

— С удовольствием, — плотоядно улыбнулась она, и их губы встретились.

В этом поцелуе отразилось всё, что источали их тела. Да и длился он довольно долго, пришлось даже перемотать. Затем они гуляли по ночному городу. Санёк снова что-то рассказывал, а Алина звонко хохотала. И было в этом что-то такое, отчего моё сердце стало биться чаще. Может, атмосфера, отдающая беззаботностью и наполненная романтизмом. А может, и то, что со мной никогда не происходило ничего подобного и такие кадры я видел только в кино.

Рассматривать их прогулку во всех деталях я тоже не стал, как и очередной наполненный страстью поцелуй у подъезда. Всё это я перемотал. Эмоций и без того хватало с избытком. Да и интересовало меня вовсе не это. Я хотел видеть реакцию девушки и работу Сани в критической ситуации. И я это получил.

Они поднимались по лестнице. Алина шла первой, чуть покачиваясь, сказывалось количество выпитых коктейлей. Саня держался на полшага позади, готовый подхватить девушку, если она оступится. Визор фиксировал облупленные стены, тусклую лампочку на площадке второго этажа, обрывок старого объявления на стене.

На третьем этаже Алина остановилась и сразу напряглась. Плечи замерли.

— Что-то не так? — Голос Сани прозвучал ровно, без тревоги.

— Дверь. — Девушка указала на свою квартиру. — Она открыта.

— Может, забыла закрыть?

— Нет. Я точно помню, как замок щёлкнул. У меня привычка: закрываю и дёргаю ручку. Всегда.

— Ладно, стой здесь. Я проверю.

Саня мягко отстранил Алину и шагнул к двери. Толкнул её. В прихожей тут же вспыхнул свет, подчиняясь работе датчика движения. На полу, в луже уже подсохшей крови, лежало тело Серёги. Нож торчал из горла. Вокруг на линолеуме — смазанные красные полосы с отчётливыми следами от пальцев и опрокинутая вешалка.

Саня повернулся к Алине и спокойно произнёс:

— Только не смотри…

Однако эта фраза сработала прямо противоположно совету. Девушка шагнула вперёд и заглянула через его плечо. Увидела труп. Рот открылся, грудь вздыбилась, набирая воздух для крика.

Саня среагировал мгновенно. Ладонь легла ей на губы, прерывая крик в зародыше. Он втолкнул Алину в квартиру, захлопнул дверь и прижал девушку к стене.

— Тихо. Тихо. Слушай меня, — затараторил приятель.

Взгляд Алины метался, дыхание частое, поверхностное. Она попыталась вырваться, но Саня держал крепко, хотя и не грубо. Так, чтобы она чувствовала силу.

— Алина… Алин, посмотри на меня. Посмотри.

Девушка посмотрела. Её взгляд какое-то время был расфокусирован, но в итоге она собралась.

— Ты этого не делала. Ты была со мной. Мы всё решим. Но для этого ты должна успокоиться и слушать. Поняла?

Она часто закивала. Саня медленно убрал руку с её губ, готовый в любой момент вернуть её обратно. Алина судорожно вздохнула и снова покосилась на тело. Её передёрнуло.

— Кто это? — прошептала она.

— Не знаю. Да это и неважно. Сейчас важнее другое. В твоей квартире труп. В его шее — твой кухонный нож. На нём, скорее всего, твои отпечатки. Ты понимаешь, что это значит?

— Но я… я же была с тобой! Ты можешь подтвердить!

— Могу. И подтвержу. Но СОБ это не остановит. Нас обоих посадят в камеру, где мы проторчим две недели, пока они будут разбираться. И я не уверен, что наше алиби поможет. Если в квартире не найдут чужих следов, а я что-то их не вижу, то подозрение ляжет на тебя. И тогда две недели превратятся в реальный срок.

Алина смотрела на него расширенными глазами. Губы дрожали. Она впитывала каждое слово, как губка.

— Что же делать? — Её голос сорвался на шёпот.

Саня выдержал паузу. Ровно столько, чтобы девушка прочувствовала безысходность. Затем заговорил тем самым тоном, которым на Монолите убеждал самых несговорчивых:

— У меня есть место. Тихое, безопасное. Переждём там, пока уляжется шум. Утром, на трезвую голову решим, что делать дальше. Сейчас главное — уйти отсюда и не светиться.

— Но… может, вызвать СОБ? Объяснить им…

— Нельзя. Они не станут слушать. Ты же знаешь, как это работает. Сначала закроют, потом спросят. И не факт, что выслушают. Им нужно поскорее закрыть дело, а не искать виноватого. Если здесь будет пахнуть висяком, они сделают крайней тебя.

Алина колебалась. Она перевела взгляд на тело, потом на Саню, потом снова на тело. Затем выдохнула и кивнула.

— Хорошо. Я с тобой.

— Умница. Только быстро. Бери самое необходимое. Документы, деньги. Всё.

Алина прошла в спальню, брезгливо перешагнув через кровавую лужу. Саня остался в прихожей. Я видел, как его взгляд профессионально обшаривает помещение.

Вот же… Неужели проверяет за мной и смотрит, не оставил ли я следов?

Приятель дождался Алину, которая выскочила из спальни с небольшой сумкой, и они покинули квартиру. Дверь он притворил так же, как я часом ранее. Не забыл протереть за собой ручку, чтобы не оставлять отпечатков. А больше он ни к чему не прикасался.

На лестнице Алина споткнулась, но Саня подхватил её под руку.

— Ты как?

— Нормально. Просто… кто мог это сделать?

— Не знаю. Но мы это выясним, — нагло соврал он.

Они вышли из подъезда. Ночь встретила их прохладой и тишиной. Быстрым шагом они миновали дворы спального района и выбрались на парковку, где стояли флайеры каршеринга. Саня активировал один из них и помог девушке забраться в салон. Шмыгнул следом, на прощание окинув взглядом пустынную улицу с одиноким фонарём.

На этом запись закончилась. Но судя по докладу, они успешно и без приключений добрались до склада. А значит пришла пора запускать второй этап нашего плана. Теперь предстояло состряпать легенду о том, что служба общественной безопасности подозревает в убийстве Алину. Знакомые Сани не могут помочь, так как дело на контроле у начальства и здесь требуется кто-то посерьёзнее. В общем, нужно убедить Алину обратиться за помощью к брату. На роль всемогущего знакомого Сани прекрасно подойдёт Мишка. Язык у него тоже подвешен как надо. К тому же сегодня днём на Таргон прилетает Дашка. Она поможет состряпать материалы дела, которые якобы сумел достать Мишка. Если всё пойдёт как надо — управимся за пару дней. А там останется только дождаться, когда прилетит Ковальчук-старший.

Два дня пролетели незаметно. Но только для меня с Мишкой и Дашкой. Для Сани с Алиной они превратились в бесконечное томительное ожидание в неизвестности.

Впрочем, Санёк без дела не сидел. Помимо того, что ему приходилось развлекать нашу «пленницу», он помогал нам проработать легенду, чтобы та выглядела максимально достоверной и била точно в цель. Если мы занимались только сухой статистикой, сбором материалов и подделкой протоколов, то Санёк вкручивал во всё это жизнь, наполняя ложь психологическими аспектами.

Спустя двое суток мы отправили на склад Мишку. Естественно, предварительно загримировав под одну из подготовленных личностей. Дашка окончательно настроила связь, и теперь мы могли наблюдать за происходящим в режиме реального времени, просто напрямую подключившись к визору приятеля.

Мишка припарковал флаер на окраине промзоны, у заброшенного ангара. Дальше пошёл пешком. Визор транслировал картинку: серые коробки складов, ржавые ворота, сухой кустарник вдоль разбитой дороги. Он двигался быстро, но без суеты. Как человек, который знает, куда идёт, но не хочет привлекать внимание.

У нужного склада остановился и трижды ударил кулаком по металлической створке: два коротких, один длинный. Через пару секунд воротина со скрежетом отъехала. Саня впустил его и тут же закрылся.

— Чисто? — спросил он.

— Чисто, — кивнул Мишка. — Где она?

— В каптёрке. Ждёт, нервничает.

Мишка прошёл через складское помещение, лавируя между пустыми стеллажами. У двери в бытовку его уже ждала Алина. Вид у неё был уже не тот, что в клубе. Никакого сарафана и макияжа. Одета в спортивные штаны и растянутую майку, волосы собраны в небрежный пучок. Она нервно теребила край майки, и пальцы у неё подрагивали.

— Знакомьтесь, — произнёс Саня, — это Кирилл, я о нём говорил. Кирилл, это Алина.

— Очень приятно, — кивнул Мишка, хотя по его тону было ясно: ничего приятного в этой ситуации он не видит. — Я посмотрел твоё дело, Алина. И сразу скажу: всё плохо.

Она напряглась, и пальцы сжали майку сильнее.

— В каком смысле «плохо»? — спросила она.

— В самом прямом. Дело на контроле у начальника СОБ. Это значит, что спустить его на тормозах не получится. Им нужен результат, и побыстрее, а он у них уже есть.

— Какой результат? Я же никого не убивала!

— На месте преступления только твои отпечатки. — Мишка говорил быстро, жёстко, не давая ей времени на возражения. — На ноже, на ручке двери, на вешалке. Плюс кровавый след от твоей туфли, ведущий из квартиры. Для следствия картина ясна: бытовой конфликт, ты ударила его ножом, испугалась и сбежала. Вот, если не веришь, сама посмотри. Я успел сделать несколько кадров.

Мишка развернул перед Алиной материалы дела, над которыми мы корпели последние двое суток. Впрочем, они не были полностью поддельными. Настоящее дело Дашка увела с сервера следственного отдела, посмеявшись над их защитой. Мы лишь слегка его подправили, чтобы оно было понятно даже не посвящённому в тайны следствия.

— Но это не так! — Алина повысила голос. — Я наступила в кровь, когда мы уже нашли тело! Я же… Дань, скажи⁈ — Она уставилась на Саню, прося у него поддержки.

— Всё так и было, — кивнул приятель, но Мишка небрежно отмахнулся от его слов.

— Ты можешь сто раз повторить это мне, — перебил он, — но СОБу ты это не докажешь. Пойми: им плевать! У них есть труп, есть отпечатки, есть кровавый след. Все улики против тебя. Алиби? Да твоё алиби — это парень, с которым ты познакомилась в тот же вечер. Как ты думаешь, насколько убедительно оно выглядит?

— Но нас видели в клубе! — снова возмутилась девушка.

— Пусть так, но это никто не станет проверять. Я больше чем уверен, что этого даже в деле не укажут.

Алина перевела взгляд на Саню, будто искала поддержки. Тот стоял, прислонившись к стене, и молчал. Его лицо выражало сочувствие, но не более.

— Есть ещё кое-что, — добавил Мишка. — Недавно на тебя заводили дело за драку в клубе. Оно закрыто, но в системе осталось. Для следствия это станет отягчающим обстоятельством. Мол, имеется склонность к агрессии.

— Та драка… я просто защищалась! Там вообще всё было не так!

— Я тебе верю. Но суду будет насрать. Адвокат, которого тебе предоставят бесплатно, даже не станет копаться в деталях. Он просто попытается договориться о минимальном сроке ещё до суда, чтобы не портить свою статистику. Потому что дело заранее проигрышное. А на хорошего адвоката у тебя денег нет. Я прав?

Алина молчала. Губы сжались в тонкую линию. Она всё ещё не хотела принимать реальность, но та уже давила на неё со всех сторон.

— Кирилл, ты можешь помочь или нет? — спросила она наконец.

— Я? — Мишка хмыкнул. — Мои возможности здесь, на Таргоне, ограничены. У меня есть знакомые в СОБ, но они работают на низовом уровне. А здесь нужен кто-то, кто может повлиять на начальника отдела. Или хотя бы на того, кто ведёт дело. У меня таких рычагов нет. Руки коротки. Я и так сильно рискую, разговаривая с вами. Если в СОБ об этом узнают, я пойду как соучастник.

Он замолчал, давая ей время переварить услышанное.

Алина опустила глаза. Её пальцы снова затеребили край майки. Затем она подняла голову и произнесла ровно то, чего мы ждали:

— У меня есть брат. Он служит в «Заслоне», в ШОК. Он сможет помочь.

Мишка изобразил удивление. Переглянулся с Саней, потом снова посмотрел на Алину.

— Брат⁈ В ШОК⁈ Почему ты сразу не сказала⁈

— Я… Я не хотела его втягивать. У него своих проблем хватает. Он и так уже рисковал работой ради меня. Как раз по тому случаю с дракой.

— Алина… — Мишка подался вперёд и заговорил тише, доверительнее. — Сейчас не время для гордости. Твой брат — это единственный шанс. Если у него есть связи и он может надавить на нужных людей, дело замнут. Но действовать надо быстро. Как только СОБ передаст материалы в прокуратуру, будет поздно. Тебя уже объявили в розыск. Вот, полюбуйся.

Мишка вновь выбросил перед Алиной голографический экран, на котором красовалось объявление о розыске опасной преступницы с фотографией Алины.

Девушка кивнула. В глазах у неё стояли слёзы, но голос прозвучал твёрдо:

— Я свяжусь с ним. Сегодня же.

Мишка выдохнул, будто сбросил с плеч груз.

— Вот и хорошо. А мы пока подумаем, чем ещё можно помочь. И ещё кое-что: отсюда не звоните, засекут. Твой визор уже отслеживают, и вас спасает только то, что на этом складе бетонная крыша, через которую не проникает сигнал. Лучше запиши сообщение брату и скинь его мне. Я сам отправлю.

— Да, хорошо, я сейчас же. Ты только не уходи, я быстро.

— Давай, у тебя пять минут, — надавил Мишка.

Я отключился от трансляции и переглянулся с Дашкой, сидящей рядом с голографическим экраном, на котором была развёрнута та же картинка.

— Клюнула, — констатировала она.

— У неё не было шансов, — подтвердил я. — Теперь ждём Ковальчука.

Минут через пять в меш-сеть прилетело сообщение от Мишки. К нему был прикреплён видеофайл.

«Гляньте. Если что — перезапишем».

Я запустил запись. В кадре находилась Алина. Она стояла перед небольшим зеркалом на стене в каптёрке. Вид у неё был уже не просто уставший, а измученный. Волосы, кое-как собранные в пучок, выбивались прядями. Глаза красные, опухшие. Она явно плакала, пока записывала это.

— Витя… — Её голос дрожал и срывался. — Витя, мне очень нужно, чтобы ты приехал. Меня подставили. В моей квартире нашли труп, на ноже мои отпечатки. Я не знаю, как так вышло, я никого не убивала. Честное слово.

Она замолчала, шмыгнула носом. Промокнула глаза краем майки и продолжила:

— Меня ищут. Уже объявили в розыск. Сказали, что дело на контроле у начальника СОБ и что всё против меня. Я не знаю, что делать, Вить. Я понимаю, что ты уже сто раз меня вытаскивал и обещал, что больше не будешь. Прости меня. Прости, пожалуйста. Но мне больше не к кому обратиться. Я правда не виновата. Здесь со мной хорошие люди, они помогли мне спрятаться. Но без тебя мне не выкрутиться. Пожалуйста, прилетай. Я всё-всё тебе объясню.

Она всхлипнула и провела рукой по лицу. Несколько секунд просто стояла, глядя в зеркало на саму себя. Губы дрожали. Затем добавила, уже тише:

— Прости за то, что порчу тебе жизнь… Прости, но я правда не знаю, что делать. Пожалуйста, Вить…

На этом запись оборвалась.

Я откинулся на спинку кресла. Дашка выключила экран и повернулась ко мне.

— Ну что? — спросила она.

— То что надо, — ответил я. — Брат не устоит, если он, конечно не психопат. Миха, ты на связи?

«Да, всё слышал, — отозвался приятель. — Отправляем?».

— Да. Ай-пи визора она тебе дала?

«Всё у меня».

— Работай. Даш, что там с расписанием рейсов? Когда ближайший с Океании?

— Завтра, в четырнадцать сорок. Если он успеет на него, здесь будет… — Подруга задумалась. — Примерно через трое суток.

— Отлично, как раз успеем подготовиться.

Я поднялся и прошёлся по комнате. В голове уже выстраивался следующий шаг. Встретить Ковальчука, нейтрализовать, забрать личность, отпечатки и отправиться на Океанию вместо него. Пока всё идёт гладко. Остаётся только ждать.

— Предлагаю перехватить его по пути из космопорта, — озвучил свои мысли Мишка. — Собираем ЭМИ-пушку, подлетаем поближе к флайеру Ковальчука — и бац…

«Чего бац⁈ Куда — бац?» — раскритиковал идею Санёк.

В отличие от нас, он мог общаться только текстом, так как остался следить за Алиной. И на задачу он вызвался сам, вполне логично рассудив, что в таком состоянии ей не стоит оставаться одной. Просто потому, что она могла попытаться решить проблему самостоятельно. Мало того, пока Мишка отправлял сообщение Ковальчуку-старшему, девушка передумала и даже предложила сдаться СОБу, чтобы не создавать проблемы брату. В обычной ситуации это решение выглядело правильным, но в наши планы оно не входило.

Пришлось убеждать её, что такой поступок создаст охраннику элитных персон ещё больше проблем. Ведь не просто так он каждый раз срывался с места, чтобы утрясти проблемы сестры в зародыше, до того, как они попали в систему. Да, в базах оно всё равно осталось, но это нужно целенаправленно искать. А если делу дадут ход, информация о бедовой сестре точно дойдёт до начальства. И на карьере Ковальчука можно будет смело ставить крест.

В итоге Алина согласилась с доводами Мишки, но на всякий случай Саню мы при ней всё-таки оставили.

— А что не так⁈ — возмутился Косой. — Уроним флайер…

«В черте города? — не унимался Саня. — Ты точно нормальный? Ладно, допустим, у нас получится и флайер рухнет в безлюдном месте. А что ты будешь делать со службой спасения, которую вызовет автоматика?»

— А как она её вызовет, если сгорят все системы? — резонно заметил Мишка.

«Ты точно механик⁈ — Даже через текст чувствовалась издёвка. — Давай-ка прикинем ситуацию: Ковальчук прилетает на другую планету. Как думаешь, где он возьмёт флайер?»

— Такси или каршеринг, — ответил Косой.

«Именно. И что сделает система, когда из базы маршрутов внезапно исчезнет один из юнитов компании?»

— Ладно, уел, — сдался Мишка. — Об этом я не подумал. И да, к сведению: эта херня не имеет никакого отношения к механике. Оно скорее по Дашкиной части.

— Я могу сменить маршрут флайера, — включилась в беседу Дашка. — Мы берём первую часть Мишиного плана, но вместо электромагнитного импульса используем вредонос. Я подключусь к системе навигации машины и заставлю её сесть в нужном для нас месте.

«А дальше что? — снова отбросил идею Санёк. — Внутри — не обычный клерк, а элитный боец ШОКа. По-вашему он ничего не поймёт? Так и будет сидеть в салоне, дожидаясь, пока за ним явится Грех?»

— Вот ты если такой умный, сам тогда предлагай! — возмутился Мишка, — Я тоже могу сидеть и отметать все варианты.

«А может, не стоит изобретать велосипед? — вспыхнула строчка в чате. — Виктор знает, что его сестре помогают. Она чётко сказала об этом в сообщении. Так давайте просто встретим его в космопорте и спокойно отвезём, куда нам надо».

— Думаешь, он поверит? — съязвил Косой, но как-то неуверенно.

— Саня прав, — определился я, выслушав все версии. — Его вариант самый логичный.

— И кто будет его встречать? — задал резонный вопрос Мишка.

— Ты, под личностью Кирилла, — ответил я. — Алина уже видела это лицо. Так что твоё появление подозрений не вызовет.

— Я согласна, — поддержала план Дашка.

— Принято, — утвердил я. — Теперь остаётся дождаться, когда он прибудет. Даш, следи за рейсами. Как только Ковальчук зарегистрируется, готовим встречу. Впереди у нас минимум три дня, но это не значит, что мы можем расслабляться. Санёк занят, так что, Мих, задача для тебя: разведай обстановку на Таргоне, поищи нужных людей. Нам нужны те, кто может создать документы и достать оружие.

— Понял, займусь.

«Не накосячь только», — вставил своё слово Санёк.

— Думаешь, ты один у нас умеешь языком трепать? — В голосе Мишки послышалась усмешка. — Справлюсь, не маленький.

— Всё, отбой, — закончил брифинг я и отключился.

Но буквально в ту же секунду вспыхнуло окно личного чата с Дашкой.

— Кость, нужно поговорить.

— Что-то случилось?

— Да. Карина так и не объявилась.

— Что с остальными? Ты говорила, кто-то ещё задержался.

— Вернулись все, кроме группы Карины. Почти всех уже расквартировали в разных системах. Некоторые, как и мы, уже отправились на очередное задание.

— Хрень какая-то. Ты пробовала что-нибудь выяснить?

— Ну так, на уровне слухов, — ответила подруга. — Никто ничего не знает.

— Возможно, у неё просто долгосрочное задание.

— Нет, Кость. С ней что-то не так. Я бы не стала тебя беспокоить по пустякам. Дело в том, что прямо перед самым вылетом мне пришло сообщение от Михеева.

— Можешь переслать?

— Нет, оно исчезло, как только я его прослушала. В общем, майор интересовался, не выходила ли Ибрагимова с нами на связь? Это всё.

— Ясно, — буркнул я, хотя внутри всё сжалось в нехорошем предчувствии. — Даш, попробуй выяснить, какая задача была поставлена группе Карины.

— Я уже пыталась. Базу Монолита не вскрыть. Это нереально. Они сами учили нас, как взломать любую систему, а потому точно знают, как будет действовать хакер. Защита там просто непробиваемая. Единственное, что мне удалось выяснить, — что заказчиком была корпорация «Био-Фарм».

— Фармацевты? — удивился я.

— Именно.

— Чем они связаны с «Заслоном»?

— Без понятия, Кость. Может, совместный научный проект или очередная секретная разработка. В «Заслон» часто обращаются с подобными заказами.

— Я понимаю, но при чём здесь мы? В смысле, наши агенты… Короче, ты поняла, о чём я.

— Поняла, но ответа у меня нет.

— Постарайся выяснить ещё что-то. Мы не можем работать только с названием корпорации. Нужны хоть какие-то детали.

— Может, стоит прямо спросить у Михеева?

— Нет, — отрезал я. — У нас своя работа. Не думаю, что нам нужно лезть на глаза майору.

— Но ведь он…

— Даш, весь Монолит видел, что мы дружили с Кариной. Это нормальная реакция. Если бы он хотел сказать что-то ещё или о чём-то попросить, он бы это сделал. Теперь мы знаем, что командование в курсе нештатной ситуации, а значит, они будут разбираться. И я не хочу фигурировать в деле как потенциальный подозреваемый. Мы не знаем, с чем связано её исчезновение. Может, там фигурирует подстава, или ещё хуже — предательство.

— Я поняла.

— Хорошо. Действуй осторожно и постарайся не засветить наш интерес. Просто собери слухи и выясни всё, что получится. Как закончим работу по Лебедеву, проверим все версии.

— А вдруг она в беде?

— Даш, вот уж кто-кто, а Карина может о себе позаботиться. И если бы ей была нужна наша помощь, она бы нашла способ выйти с нами на связь. Честно говоря, я вообще не уверен, что она ещё жива.

— Я тоже об этом думала.

— Других объяснений у меня нет. Разве что она находится в таком месте, где глушат всю связь. Или сама не хочет, чтобы кто-нибудь знал о том, где она. И оба варианта не предвещают ничего хорошего.

Потянулись бесконечные дни ожидания. Каждый из нас готовился к встрече с Ковальчуком по-своему. Дашка писала скрипты, которые позволят ей взломать визор брата Алины. Информация, что там хранилась, была очень ценной. С её помощью мы могли узнать точное расположение постов на острове Лебедева. Как проходят смены, в каких условиях живут охранники и чем занимаются в свободное время. Какие-то разговоры, сплетни в курилке и так далее. Всё это записывалось на визор. Естественно, не вся жизнь, а только последние четырнадцать суток. Но и этого нам хватит с запасом.

Санёк тоже времени даром не терял и плотно «сидел на ушах» у Алины. Помимо того, что ему периодически приходилось отвлекать девушку от мрачных и нежелательных мыслей, он вытягивал из неё информацию о брате. Много мы и так уже знали из сухих сводок, которые Дашка раздобыла в открытом доступе в базе Монолита. Но Алина — его сестра, и знает о нём такое, что никогда не попадёт ни в один отчёт.

Впрочем, Санёк даже особо не напрягался: девушка сама с огромным удовольствием рассказывала о себе и брате. Истории и случаи из жизни, черты характера, какие-то триггеры, — всё это вылетало из её рта с лёгкостью. К тому же Саня заметил, что эти беседы её успокаивают, а потому не боялся задавать вопросы.

Но самое интересное принёс Мишка, притом в первый же день:

— Кость, ты меня слышишь? Ты там живой вообще?

Голос Мишки ворвался в сознание как раз в тот момент, когда голографический противник пробил мне в челюсть. Голова дёрнулась, перед глазами вспыхнули красные маркеры, а интерфейс сигнализировал о пропущенном ударе.

— Живой, — буркнул я, уклоняясь от следующего выпада. — Что у тебя?

— Я тут с одним типом познакомился, из местных. Короче, ты сейчас упадёшь.

— Уже падаю. — Я пропустил прямой в корпус и отлетел к стене. Голограмма противника замерла, ожидая, пока я поднимусь. — Давай уже, не тяни.

— Короче. Помнишь, мы удивлялись, почему тут камеры через одну работают? Оказалось, это не бардак. Кость, так задумано.

— Кем? — Я поднялся и снова встал в стойку. Противник ожил.

— Всеми. Торговый союз закрывает глаза, как и местные власти. Да вообще все: патрульные, чиновники, операторы дронов. Здесь у каждого есть цена.

Я провёл серию ударов. Голограмма заблокировала два, от третьего ушла. Но на четвёртый всё же попалась.

— Конкретнее, — выдохнул я, мягко приземляясь на ноги.

— Таргон — главная контрабандная дыра в объединённых галактиках. Через неё идёт всё, что не должно идти по чистым накладным: оружие, технологии, люди и многое другое, что нельзя ввозить на другие планеты. Корпорации проворачивают здесь сделки, которые не хотят светить. Ты думаешь, почему «Заслон» и «Рудкофф» встречаются на нейтральных планетах? Потому что здесь они могут столкнуться якобы случайно. Например — в одном баре, за соседними столиками.

Противник провёл апперкот. Я ушёл, но недостаточно. Кулак скользнул по виску, заставив меня зашипеть. Интерфейс, ставший со мной одним целым, мог контролировать нервные окончания и вызывать болевые эффекты при попадании голограммы. Неприятно, зато очень близко к реальности.

— То есть система безопасности не сломана, — проговорил я, восстанавливая дыхание. — Она продана.

— Именно. Полицейский патруль не приедет на вызов, если ему заплатили, а дрон не зафиксирует перестрелку, если оператору отстегнули пару сотен корок. — Что там у тебя за звуки вообще? — спохватился Мишка. — Ты что, с кем-то дерёшься?

— Тренируюсь. Теперь понятно, почему та шпана в переулке даже не пыталась вызвать подмогу. Они знали, что никто не приедет.

— Какая шпана? — тут же проявил любопытство приятель.

— Уже неважно. Ладно, продолжай копать.

— Принял, не отвлекаю. Завтра доложу, если ещё что-нибудь разузнаю.

Второй день мало чем отличался от первого. Я вовсю навёрстывал упущенное время и тренировался до изнеможения.

Сейчас я снова стоял против голограммы. На этот раз интерфейс выставил двух противников. Они нападали по очереди, не давая передышки. Первый удар я заблокировал, второй пропустил и едва увернулся от третьего.

— Кость! — Голос Мишки ворвался в уши. — Ты даже не представляешь, что я нашёл.

— Ну так расскажи. — Я пригнулся, пропуская размашистый боковой, и контратаковал сокрушительным пинком в колено. Голограмма первого противника мигнула и погасла, зато активизировался второй.

— Это не планета, а чёртов супермаркет! Я тут каталог оружия раздобыл.

— Что ещё за каталог?

— От стандартных армейских стволов до прототипов, которые ещё на рынок не вышли. Помнишь «Скат-9»? Его должны презентовать через полгода на закрытой выставке. А здесь он уже в свободной продаже.

— Откуда? — Я провёл серию ударов, загоняя второго противника в угол.

— С завода, откуда же ещё? Похоже, кто-то слил партию налево. Здесь это норма. Оружие, взрывчатка, секретные протоколы, — купить можно всё, были бы деньги.

Второй противник провёл неожиданный выпад. Я не успел среагировать, и удар пришёлся в плечо. Рука тут же онемела, а голограмма замерла в победной позе. Вот же козлина, ещё и издевается…

— Что там у тебя? — встревожился Мишка.

— Плечо отбил. Да ерунда, не обращай внимания. Что по паспортам?

— Это ещё проще. Сюда слетелись лучшие специалисты по подделке. Хакеры, программисты и даже бывшие сотрудники паспортных столов. Можешь хоть завтра получить новую личность. Дорого, конечно, но документ уверенно пройдёт любую проверку.

— Значит, мы не единственные, кто здесь работает под прикрытием?

— Именно. На Таргоне каждый второй — не тот, за кого себя выдаёт. Но всем насрать, ведь много вопросов — плохо для бизнеса. А бизнес здесь у всех один.

Я потёр плечо и снова встал в стойку.

— Что по нужным людям?

— Есть кое-какие контакты. Оружейник, документалист, ещё один тип. Говорит, что может достать информацию из закрытых баз. Если понадобится, он на связи, вот ай-ди его визора.

Я дождался карточки контакта и сохранил её в закладках.

— Отлично. Всё, можешь отдыхать. Завтра встреча с Ковальчуком.

— Понял. Кстати, ты там тоже поаккуратнее. — Мишка хохотнул. — А то к прилёту клиента станешь сплошным синяком.

— Ой, да завались ты… — огрызнулся я и активировал голограмму.

Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи висели над городом, обещая дождь. Я проснулся за час до будильника, проверил снаряжение, ещё раз прокрутил в голове план.

Сюрпризов не ожидалось. Вряд ли Ковальчук заподозрит неладное, если его будет встречать человек от Алины. Ведь сама она выйти не может, так как находится в розыске. А брат понятия не имеет, где мы её прячем. Поэтому даже если у него и возникнут сомнения, до встречи с сестрой он точно буянить не станет.

За час до назначенного времени мы собрались в чате, чтобы осудить детали, которые и без того знали наизусть.

— Значит, так, — начал я. — Миха, ты берёшь флайер в каршеринге и дуешь в космопорт. Там встанешь у выхода из терминала и разворачиваешь голографический экран с именем Виктора Ковальчука.

— Принял, — кивнул он.

— Как только встретишь, вези сразу на склад, чтобы не нервничал. Мы с Дашкой подстрахуем с воздуха. Скорее всего, всё пройдёт гладко.

— Не вопрос. Всё сделаю как по написанному.

— Даш, мы с тобой берём ещё один флайер. Садимся на парковке у космопорта и наблюдаем. В воздух поднимаемся только после того, как Мишка заберёт Ковальчука.

— Хорошо.

— Вопросы?

— Да какие там… Всё ясно. Ладно, я погнал, — протараторил Мишка и отключился.

Я вышел из номера, привычно осмотрелся и направился к ближайшей точке каршеринга. На стоянке осталась только шестиместная капсула тёмно-серого цвета. Я смотрел её со всех сторон и остался доволен. Ничем не примечательная семейная машина. В потоке таких тысячи.

Разблокировав систему навигации, я сбросил координаты, и автопилот активировал флайер. Двигатели загудели, винты раскрылись веером, и машина плавно поднялась над парковкой.

Через десять минут в машину скользнула Дашка. Она тут же плюхнулась на водительское место и разблокировала ручное управление.

До космопорта долетели минут за двадцать. Дашка посадила флайер на стоянке для встречающих. Стандартная заасфальтированная площадка, разлинованная жёлтой разметкой. Десятки машин, среди которых наша ничем не выделялась.

Я откинулся в кресле и стал ждать. Дашка молча проверяла какие-то скрипты на визоре. Её пальцы едва заметно подрагивали, что говорило о том, что она не просто так убивает время, а реально работает. Я не лез. Когда нужно будет, сама скажет.

Стеклянные двери терминала то и дело разъезжались, выпуская очередную группу пассажиров. Кто-то сразу нырял в такси, другие попадали в объятия встречающих, некоторые растерянно озирались по сторонам, соображая, куда идти дальше. Самая обычная суета любого космопорта. Я провожал взглядом каждую группу, но ни Мишки, ни Ковальчука среди них пока не было.

— Слушай… — Я повернулся к Дашке. — Мишка вчера один любопытный контакт скинул. Местный тип, который торгует информацией.

Дашка оторвалась от своих скриптов и посмотрела на меня.

— И что за тип?

— Без понятия. Но у меня появилась одна мысль. Я тебе сейчас его отправлю…

Подруга моргнула, открывая файл. Несколько секунд изучала его, потом перевела взгляд на меня.

— И чего ты от него хочешь?

— Свяжись с ним. Хочу знать, зачем «Био-Фарм» искала наёмников. И какие у них в работе проекты в последнее время. В общем, всё, что можно выяснить. Возможно, это выведет нас на Карину.

Дашка кивнула. А в следующую секунду уже разворачивала перед собой голографическую клавиатуру, когда вдруг остановилась и покосилась на меня с лёгкой усмешкой.

— А сам почему не связался?

— Потому что не понимаю в кодах и защите. А ты можешь создать безопасный канал и остаться инкогнито. Мы не знаем, кто он и кому может продать информацию о нас. Только ты сможешь сделать это тихо.

— Логично, — согласилась она, принимая завуалированную похвалу.

Её пальцы забегали по виртуальным клавишам, а я снова перевёл взгляд на терминал. Очередная группа пассажиров вышла из дверей, и снова среди них не обнаружилось тех, кто нам нужен. Я поймал себя на том, что барабаню пальцами по подлокотнику, и заставил себя остановиться. Ситуация с Кариной явно выбивала меня из колеи, но как я ни старался отвлечься, мысли постоянно к ней возвращались. И с этим нужно было что-то делать. Собственно, поэтому я и дал сейчас задание Дашке.

— Его зовут Йозеф Цукенг, — произнесла подруга через пару минут.

— Что говорит?

— Пока ничего. Просто назвал цену.

— Сколько?

Дашка помедлила. Потом подняла на меня глаза и произнесла ровно, без эмоций:

— Шестьдесят тысяч корп-койнов.

Я присвистнул. Шестьдесят тысяч. Почти столько же, сколько нам пообещали за Лебедева. И это всего лишь за информацию.

— Вот поэтому, Даш, Лебедев у нас сейчас в приоритете, — сказал я.

Она молча кивнула и свернула экран. Я видел, что ей это неприятно, но она молодец, всё понимает.

Некоторое время она следила за выходом из космопорта, видимо, переваривая информацию, а потом снова вернулась к своим скриптам.

Где-то там, за стеклянными дверями, Мишка уже должен был встретить Ковальчука. И от того, как пройдёт эта встреча, зависело всё.

Стеклянные двери терминала разъехались в очередной раз, и я машинально проводил взглядом вышедших пассажиров, как вдруг замер, зафиксировав взгляд на знакомой фигуре. Высокий, поджарый, с коротким ёжиком светлых волос. Обычные тёмные джинсы, лёгкая куртка. Плечи развёрнуты, спина прямая. Такую выправку не спрячешь ни под какой одеждой, как ни старайся. Этот парень точно военный.

Он остановился у выхода ровно на секунду. Не для того, чтобы осмотреться, как это делали остальные. Этот натурально сканировал пространство. Я видел, как его взгляд скользнул по толпе встречающих, выхватил голографический экран с фамилией, затем лицо Мишки.

Ковальчук не спешил, оценивал и взвешенно принимал решение. Но всё прошло так, как мы и планировали. Он уверенным, почти строевым шагом направился к Мишке.

В меш-сети тут же вспыхнул сигнал.

«Вижу его. Встретил».

— Даш, заводи.

Она кивнула и пробежалась пальцами по панели. Двигатели ожили, низкий гул заполнил кабину. Винты раскрылись веером, готовые к взлёту.

Я смотрел, как Мишка с Ковальчуком обменялись парой фраз. Ничего лишнего, обычное короткое приветствие, кивок и жест в сторону стоянки. Мишка развернулся и пошёл первым, показывая дорогу. Ковальчук двинулся за ним. Я заметил, что он держится чуть позади и сбоку. Типичная привычка прикрывать спину, выработанная годами службы. Даже сейчас, на Таргоне, в гражданской одежде, он не мог от неё избавиться.

Они скрылись за дверями, ведущими на парковку.

Я откинулся в кресле и принялся ждать. Дашка молчала, держа руки на штурвале. Винты вращались на холостых, готовые в любой момент поднять машину в воздух.

Наконец со стороны внутренней парковки поднялся флайер. Старенькая четырёхместная капсула, та самая, которую Мишка взял в каршеринге. Она выровнялась над площадкой, на секунду зависла и плавно встроилась в общий поток, направляясь в сторону промзоны.

— Вон они, — сказал я, хотя Дашка и без меня их заметила. — Давай за ними.

Подруга потянула штурвал на себя. Наш флайер оторвался от площадки и скользнул в поток. Я держал машину Мишки в поле зрения. Интерфейс тоже включился в работу и подхватил цель, подсвечивая её зелёным маркером. Мы висели на полсотни метров выше и на сотню позади. Достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, но и так, чтобы не потерять их из виду.

Внизу проплывали кварталы Таргона. Жилые соты сменились рыночными площадями, потом снова серыми коробками складов. Движение в этом секторе стало реже. Только грузовые платформы и редкие флайеры спешили по своим делам.

Впереди уже показался знакомый тупик с ржавыми воротами. Мишка снизился и завис над промзоной, выбирая место для посадки. Старенькая капсула идеально вписывалась в пейзаж среди ржавых ангаров и заросших пустырей. Мишка посадил её аккуратно, почти беззвучно, прямо перед воротами склада. Винты сложились, двигатели затихли. Мастер, нечего сказать.

Дашка увела нашу машину в сторону и опустила за соседним ангаром. Посадка вышла совсем не такой, как у Мишки, хотя я видел, что подруга старается. Двигатели смолкли. В наступившей тишине стало слышно, как ветер шуршит сухим кустарником вдоль разбитой дороги.

— Дальше я сам, — сказал я, отстёгивая ремень. — Ты пока не высовывайся. Я позову, если всё пройдёт спокойно.

Дашка повернулась ко мне. В глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу, но она быстро её спрятала.

— Удачи, — только и сказала она.

Я выбрался из кабины и быстрым шагом направился к воротам. Они оказались приоткрыты. Мишка не стал их запирать. Пока всё идёт чётко по плану.

Внутри горел свет. Тусклые лампы под потолком заливали складское помещение желтоватым, болезненным светом. Пустые стеллажи отбрасывали длинные тени.

Я прошёл через основной зал, стараясь не производить шума. Из каптёрки доносились голоса. Один из них — женский. Алина что-то тараторила, сбивчиво, будто одновременно плакала. Очень на неё похоже. Второй — мужской, незнакомый. В его интонациях читались успокаивающие нотки, а также чувствовалась уверенность.

Я остановился у двери и некоторое время прислушивался.

— … и я не знаю, что делать, Вить. Там этот нож, и кровь везде… И они сказали, что меня уже в розыск объявили…

— Тихо, тихо. — Голос Ковальчука звучал ровно. — Разберёмся. Мы со всем разберёмся. Главное, что ты жива. Ты всё правильно сделала.

— Это Даня помог, и потом Кирилл… — Алина всхлипнула, — Если бы не они…

Я толкнул дверь и вошёл.

Алина висела на шее у брата. Её пальцы вцепились в его куртку так, будто она боялась, что он сейчас исчезнет, растворится прямо в воздухе. Плечи вздрагивали, но она всё ещё пыталась говорить, отчего слова путались, налезали одно на другое, и получался сплошной поток, в котором не удавалось разобрать только отдельные обрывки: «…не знаю, кто это сделал…», «…клянусь, я не трогала его…», «…ты только не уезжай, пожалуйста…».

Ковальчук гладил её по голове. Большая, крепкая, широкая ладонь человека, который привык держать оружие, сейчас двигалась осторожно, почти нежно. Он что-то тихо говорил ей на ухо, но слов я уже не слышал. Зато видел, как постепенно, плечи Алины перестают вздрагивать.

Мишка стоял у стены, скрестив руки на груди. Саня сидел на стуле в углу. Оба молча косились на меня, ожидая дальнейших действий.

— Всё, комедия окончена, — громко произнёс я, заставляя парочку вздрогнуть.

Четыре глаза уставились на меня почти одновременно. Алина замерла. Она явно не понимала, что происходит. Ковальчук пока тоже, но он уже отстранил сестру, закрывая её своей грудью. Движение плавное, но чёткое, как на тренировке. Его взгляд мгновенно оценил и мою позу, и выражение лица.

— Тебя подставили специально, — сказал я, глядя прямо в глаза Алине. — Всё это ради того, чтобы вытащить твоего брата с Океании.

Ковальчук дёрнулся, но я оказался быстрее. В руку скользнул пистолет, который я прикупил за день до этих событий, воспользовавшись одним из контактов от Мишки. Ствол, направленный прямо в лоб Алине, быстро остудил пыл Ковальчука. Он замер буквально на полушаге.

— Умничка, — ухмыльнулся я. — Веди себя прилично, если не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Что тебе нужно⁈ — угрожающе сузив глаза, прошипел он. — Если хоть один волос с её головы…

— Витя, кажется, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — добавил я. — Успокойся, ничего с твоей сестрой не случится. Давай-ка отойдём на пару слов.

— Ты хоть знаешь, кто я такой? — с угрожающим прищуром спросил Виктор.

— Знаю, — сухо ответил я и вкратце перечислил все заслуги Ковальчука.

На некоторое время он даже завис, а выражение на его роже сменилось удивлением. Впрочем, продлилось это недолго, всё-таки бойцов ШОКа воспитывали не хуже, чем нас.

Я заметил, как он на меня смотрит. Не просто так. Он искал лазейку, любое слабое место или ошибку в поведении. Ждал повода для атаки. На мгновение мне даже захотелось включиться в эту игру и дать ему шанс, чтобы он окончательно убедился: сопротивляться бесполезно. Однако здравый смысл подсказывал, что делать этого не стоит. Излишняя самоуверенность может привести к поражению. На тренировках в «Монолите» я наблюдал подобное не раз.

— Двигай. — Я кивнул в сторону выхода из каптёрки.

Виктор судорожно сглотнул и сместился к двери, продолжая оценивать мою реакцию. Однако шанса атаковать я ему не дал и тоже сместился, но только вглубь помещения. Таким образом, чтобы между нами стоял табурет. Невесть какое препятствие, но в случае его рывка мне хватит времени, чтобы пустить пулю Алине в лоб.

И Ковальчук это понял. От меня не ускользнул тот факт, что огонёк в его взгляде окончательно погас.

— Кирюх, возьми девушку под контроль, — попросил я Мишку и бросил ему оружие.

Приятель точным, уверенным движением поймал ствол и тут же направил его в голову девушке.

Я вышел вслед за ним, прикрыл за собой дверь, чтобы внутри не слышали нашего разговора. Мы немного отошли вглубь склада.

— Стой, — скомандовал я.

— Что вам нужно? — последовал ожидаемый вопрос, — Деньги? У меня есть, могу перечислить.

— Оставь себе. — Я покачал головой.

— Но… Я не понимаю. — Он развёл руками. — Ради чего всё это? Вы же понимаете, что у нас ничего больше нет… Стоп. Так если вам не нужны корки… Думаю, вы ошиблись, я уже не работаю в ШОК. Я — простой охранник.

— Не простой. — Я покачал головой.

Скрипнули входные ворота, и на склад проскользнула Дашка.

— Кто вы? — Виктор покосился на вошедшую девушку. — Что вам нужно?

— Просто информация, — спокойно ответил я.

— Но я ничего не знаю. Меня не допускают до лабораторий и секретных объектов.

— Лебедев, — наконец раскрыл карты я. — Расскажи мне об острове, о системе защиты, о постах охраны. Какие ваши действия в случае нештатной ситуации. И ещё… Я хочу знать, что вы делаете с трупами.

— Какими трупами? — опешил он от последнего вопроса.

— С обычными, — усмехнулся я. — Только не надо рассказывать, что за всё время никто ни разу не попытался убрать Лебедева.

— Пытались, — не стал спорить он. — Но на острове — ни разу. Идиоты в этом бизнесе долго не живут. Так всё дело в нём⁈

— Да, — сухо ответил я. — Рассказывай.

— А что потом? — задал резонный вопрос Виктор. — Вы нас отпустите?

— Отпущу, — не моргнув глазом соврал я, но Ковальчук, похоже, что-то почувствовал.

— Ты врёшь, — усмехнулся он. — Это будет самый тупой поступок. А вы, судя по всему, ошибок не допускаете.

— С чего ты так решил?

— Я же не полный кретин.

— Тогда ты должен понимать, что выбора у тебя нет.

— Отпустите хотя бы сестру. Можете пристрелить меня, но отпустите Алину. Она никому ничего не скажет, я с ней поговорю.

— Вначале расскажи мне то, что я хочу знать.

— И что тогда помешает тебе убить нас обоих?

— Я подключилась, — доложила Дашка.

— Что? В смысле?.. — покосился на неё Виктор.

Я лишь ухмыльнулся, продолжая внимательно за ним наблюдать. Интерфейс тоже не спал и считывал любое его намерение. И пока клиент всё ещё пребывал в шоке, не понимая, что происходит. Мозг ещё не переключился из стадии отрицания.

Впрочем, торговаться он уже попытался, перескочив через гнев. Так что, возможно, попытка прорваться нас ещё ожидает. Но, скорее всего, его сдерживает всего один фактор: сейчас у виска Алины находится заряженный ствол, и любая попытка обострить ситуацию ничем хорошим для неё не закончится.

— У меня плохие новости, — произнесла Дашка. — Он в самоволке.

— Да твою ж галактику! — выругался я. — Ладно, уходим…

— Стой! — Виктор тут же выбросил руки вперёд. — Тебе ведь нужен Лебедев, так?

— Допустим. — Я остановился.

— Я могу тебе его дать.

— Каким образом?

— У меня есть информация, которая тебе поможет.

— Выкладывай.

— Нет. — Он упрямо помотал головой. — Вначале пообещай, что отпустишь Алину.

— И ты поверишь мне на слово?

— Выпусти её, дай уйти — и я расскажу тебе всё, что знаю.

— И что тогда помешает тебе совершить глупость?

— Я даю тебе слово офицера.

— Боюсь, этого мало. Говори.

— Нет. — Он насупился. — Вначале Алина.

— А давай я пристрелю её на твоих глазах. Как тебе такой вариант?

«Скажите ему, что сливаете данные с визора», — прилетело сообщение от Сани.

«Зачем?» — уточнил я.

«Дай ему понять, что его полезность тает на глазах», — объяснил приятель.

— Ты ведь в курсе, что пока мы здесь болтаем, моя подруга сливает все данные с твоего визора? — последовал совету я. — Лен, сколько осталось?

— Чуть меньше тридцати процентов, — включилась в игру Дашка.

— Мы найдём то, что нам нужно. С твоей помощью или нет. — Я пожал плечами. — Как только файлы скачаются, я пристрелю вас обоих. Выбирай. У тебя ещё есть шанс спасти сестру.

— Ладно, ладно, хорошо. — Виктор выставил руки перед собой. — Я скажу, только дай мне слово, что не тронешь Алину. Хорошо?

— Я уже тебе его дал.

— У Лебедева шестеро детей…

— Пятеро, — перебил его я.

— Хотите поспорить? — ухмыльнулся Ковальчук. — Или будете слушать?

«Можешь подтвердить?» — обратился я к интерфейсу.

«Вероятность того, что он говорит правду, составляет 98%», — тут же отозвался он.

— … старший сын, — тем временем продолжал Ковальчук. — Скоро у него презентация стартапа. На Нью-Калифорнии, в секторе двадцать один.

— Проверяю информацию, — опередила мой вопрос Дашка.

— Можете не напрягаться, вы ничего не найдёте. Он не под своей фамилией. Точнее, не под фамилией отца.

— Скрывается? — спросил я.

— Не совсем, — усмехнулся Виктор. — Это из серии «Я всего добился сам». Он не хочет, чтобы деньги отца бросили тень на его гений.

— И что, он действительно не берёт у него деньги? — задала наивный вопрос Дашка.

— Ой, я вас умоляю, — отмахнулся Ковальчук. — Ещё как берёт, а порой даже тянет со скандалом. Проект-то, честно говоря, полное дерьмо.

— Что думаешь? — Я покосился на Дашку.

— Ты действительно хочешь обсудить это здесь? — Она прищурилась.

— Да, хочу, — настоял я.

— Мы можем это использовать. — Она приняла новые правила игры.

— Конечно можете, — тут же поддакнул Виктор. — Надавите на сынка, и он обязательно позовёт папашу. Ну что, я выполнил свою часть сделки?

— Когда у него презентация?

— Через семь дней вроде, — неопределённо ответил он и тут же поспешил оправдаться: — Да я не слежу за его успехами. За что купил — за то и продаю. Вы сами можете проверить, он взял девичью фамилию матери: Али́мов. Посмотрите в сети, там наверняка есть информация.

— Проверяю, — снова опередила мой приказ Дашка. — Да, есть такой… О боже… — Подруга не смогла сдержать улыбки и покосилась на Ковальчука. — Серьёзно?

— Что там? — спросил я.

— Этот придурок хочет запустить очередную метавселенную. Якобы планирует совместить игру с полным погружением и соцсеть.

— Я же говорю, там полная хрень, — оживился Виктор и вдруг сместился на полшага влево.

— Не советую, — покачал головой я. — Не забывай, что твоя сестра всё ещё на мушке.

— Да я ничего…

— Просто не дёргайся, — предупредил я.

— Ну что, мы договорились? — Он вернулся к наболевшему.

«Можно тебя попросить?» — прилетело сообщение от Дашки.

«Можно».

«Не убивай их».

«Ты в своём уме?» — резко отреагировал я.

«Я понимаю, о чём прошу. Да, это большой риск, но мы можем что-нибудь придумать».

«Например?»

«Ну не знаю… отправить их на освоение новой колонии».

«Это даже не рискованно, а глупо».

«Если дать им все расклады, они не станут нас сдавать».

«Даш, ты ведь понимаешь, что это против правил».

«А сколько невинных ты готов убить? По-твоему, так правильно? Ради чего всё это? Чтобы очередной урод из совета правления занял кресло генерального директора? Ты так себе представлял нашу жизнь? — откровенно завелась она. — Если да, то я так не хочу».

«У нас нет выбора».

«Выбор есть всегда. И ты, Кость, стоишь сейчас перед одним из них. Я уверена, что Ковальчук не станет рисковать жизнью сестры и будет держать язык за зубами».

«Пока кто-нибудь другой не надавит на него так же, как мы сейчас», — парировал я.

«Нам уже будет всё равно, — ответила Дашка. — Мы выполним задание и исчезнем. Они не видели наших настоящих лиц, не слышали имён. Какая разница, что с ними станет через три недели, если Лебедев уже будет мёртв? Прошу, Кость, не убивай их».

— Молчите? — как-то сразу сдулся Ковальчук. — Я понимаю…

— Слушай, заткнись, а⁈ — рявкнула Дашка, и Виктор удивлённо выпучил глаза.

— Да я…

— Помолчи, — сухим тоном осадил его я, глядя в глаза подруге.

«Это не мне решать. Мы — команда».

Я скопировал наш диалог и забросил его в общий чат. На то, чтобы его прочесть, у друзей ушло не больше секунды.

Первым ответил Санёк.

«Я смогу его убедить, — написал он. — И так будет безопаснее для всех. Если из штата Лебедева исчезнет охранник, это вызовет подозрение. Его будут искать и первым делом проверят Алину. Найдут тела и обязательно усилят охрану. Отпустив их, мы практически ничем не рискуем. Ковальчук знает, что мы однажды нашли Алину, а значит, найдём ещё раз. Он будет молчать. Просто ему нужно чётко разъяснить все расклады. И я смогу это сделать».

«Впервые в жизни я согласен с этим балаболом», — вставил своё слово Мишка.

«Принял. Саня, работай», — распорядился я и покосился на подругу.

Она хоть и сдерживалась, но уголки губ всё-таки дёрнулись, намечая улыбку.

Позади скрипнула дверь, и в помещении склада появился Санёк. Он тут же приступил к обработке клиента и принялся разъяснять ему то, что он и так уже знал. Я не слушал их трёп, мысли уже переключились на новые данные.

Итак, на остров попасть мы не сможем. Просто потому, что Ковальчук покинул место службы без разрешения. По возвращении его однозначно ждёт трибунал. Из ШОКа он вылетит, это уже сто процентов. Вопрос больше заключается в том, с какими последствиями. Либо просто, без сохранения льгот и выслуги, либо через заключение на рудниках. Но для нас путь на Океанию закрыт при любом раскладе. Это было ясно сразу, как только Дашка добыла информацию.

В то же время Виктор дал нам очень серьёзную зацепку: использовать старшего сына Лебедева, чтобы выманить отца. Этот вариант был не просто рабочим, а прямо-таки идеальным. Знай мы о нём заранее, не стали бы терять время на Таргоне.

На исполнение Лебедева нам дали тридцать дней. Предварительная разведка не в счёт, так как тогда мы ещё не давали официального согласия. Отсчёт начался за день до моего отлёта с Анкора. Итак — двое суток на перелёт и четверо суток на разработку Алины. Плюс ещё день мы потеряем, пока утрясём нюансы, связанные с ними. Итого в данный момент мы уже потеряли неделю. Дальше: перелёт на Нью-Калифорнию займёт ещё около трёх суток, возможно, четверо. Три дня на подготовку…

«Вероятность успеха операции: 76% процентов», — подсказал интерфейс.

«Довольно приличные шансы», — мысленно усмехнулся я.

Саня вышел из каптёрки. О чём они говорили с Ковальчуком, я не слышал, так как стоял слишком далеко. Да и, честно говоря, мне было плевать. Я знал Саню. Он скажет то, что нужно, и ровно столько, сколько потребуется.

Через несколько минут Ковальчук кивнул. Потом ещё раз. Потом выдохнул и расслабил плечи. Саня похлопал его по плечу и направился к нам.

— Готово, — сказал он, — всё понимает. Летит на Океанию, принимает наказание. Нас не сдаст.

— Уверен? — уточнил я, хотя в этом не было необходимости.

— Сто процентов, — улыбнулся приятель. — Он уже до нашей беседы был готов на всё.

Дальше закипела работа. Дашка развернула перед Алиной голографический экран с перечнем планет. Колонии, которым требовались добровольцы. Алина скользила взглядом по названиям, и было видно, что решение даётся ей тяжело. Она выбрала одну из планет на внешнем кольце и кивнула. Вид у неё при этом был такой, будто ей зачитали приговор.

— Ничего. — Виктор приобнял её за плечи. — Совсем скоро я к тебе присоединюсь. Мне нужно вернуться и закрыть кое-какие вопросы. Всё будет хорошо, обещаю.

Алина подняла на него заплаканные глаза.

— Ты вернёшься? Но тебя же накажут.

— Накажут, — не стал спорить он. — Но я готов. Главное, чтобы ты была в безопасности. А я справлюсь. Тем более что они мне сделают? Это всего-навсего самоволка.

Она всхлипнула и уткнулась ему в плечо.

Потом Ковальчук попросил меня отойти на пару слов. Мы встали у ворот, подальше от остальных.

— Спасибо, — сказал он. — Я твой должник.

Я просто кивнул и пожал ему руку.

Дальше всё завертелось. Мишка отвёз Алину в космопорт и лично убедился, что она села на нужный рейс. Он торчал в зале ожидания до тех пор, пока шаттл не поднялся в небо. Только после этого он сел в машину и прилетел обратно на склад.

— Всё чисто. Улетела, — доложил он и скинул Виктору запись с визора.

Ковальчук просмотрел её молча. На записи Алина поднималась по трапу, потом сидела у иллюминатора. Выглядела потерянной, но уже не такой напуганной, как пару часов назад.

— Спасибо, — повторил он.

Затем мы с Мишкой отвезли в космопорт самого Ковальчука. Его рейс был на Океанию. Дождались, пока он пройдёт регистрацию, потом — пока шаттл оторвётся от площадки. Я смотрел, как корабль исчезает в сером небе Таргона, и думал о том, что только что мы отпустили человека, который знал достаточно, чтобы уничтожить нас всех. Надеюсь, расчёт был верным и он не предаст. Впрочем, цену он знает и вряд ли рискнёт жизнью сестры.

Когда мы вернулись на склад, нас ждал сюрприз. Санёк, пока мы мотались туда-сюда, приготовил ужин. На столе в каптёрке дымились контейнеры с едой. Неслабо он напряг кухонный принтер.

— Ничего себе! — присвистнул Мишка, усаживаясь на стул. — Прямо как в старые добрые времена. Помните, в интернате? Соберёмся вот так на завтраке — и давай обсуждать наши планы.

— Только тогда мы обсуждали, как страуса на Джонсона натравить, — усмехнулась Дашка.

— Ну, с тех пор мало что изменилось, — пожал плечами Санёк. — Разве что страусы стали жирнее.

Мы рассмеялись. Напряжение последних дней понемногу отпускало. Я закинул в рот кусочек тушёного в томатах мяса и удовлетворённо кивнул. Вышло очень недурственно, учитывая, что оно синтетическое.

— Планы меняются, — добавил я. — Путь на Океанию нам заказан.

— Это мы уже поняли, — отреагировал Мишка, уплетая спагетти, словно пылесос.

— Нужно разработать план на Али́мова. Даш, с тебя планы помещения, где будет проходить презентация. Миш, с тебя техническая часть. Найди мне секторы для обстрела, просчитай пути отхода. Прикинь точку для диверсии. И ещё: найди уязвимости в системе безопасности. Саня, с тебя как всегда: полный психологический портрет Алимова. Даш, к тебе тоже относится. Нужна вся информация, что сможешь нарыть. И ещё: наши личности скомпрометированы. Две из трёх я уже использовал, под последней завтра вылетаю на Нью-Калифорнию.

— Для этого мне нужно вернуться под юрисдикцию «Заслона», — отозвалась Дашка. — Или куда-нибудь, где есть их представительство. По-другому доступ к базе миграционки не получить.

— Документы можем купить здесь, — подкинул идею Мишка. — Контакт есть, качество идеальное.

— Сколько времени это займёт? — уточнил я.

— Хрен знает… могу уточнить, — пожал плечами он.

— Уточни. Если уложатся в три дня, берём здесь. Нет — значит, Дашка летит отдельно, через представительство «Заслона». Но это сильно усложнит задачу.

— Сколько личностей нужно? — уточнил Мишка.

— Как обычно, по три на каждого, — ответил я. — Получается двенадцать паспортов. Под одной мы вылетаем с Таргона и прибываем на Нью-Калифорнию. Под второй производим разведку и работаем по цели. Под третьей дожидаемся прибытия Лебедева и работаем по нему. И у нас ещё остаётся одна личность, которую мы не использовали здесь. Достаточно, чтобы покинуть Нью-Калифорнию и вернуться на Анкор.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул Мишка. — Уточню. Сань, с тебя легенды.

— К утру сброшу, — кивнул Саня, который был очень задумчив.

— Ты что-то сегодня молчаливый, — заметил я.

— А что говорить? — поморщился он. — Вроде и без моих советов всё ясно.

— П-хах, когда это тебя останавливало? — резонно подметил Косой. — Постой… Ты влюбился, что ли⁈ В Алинку⁈

— Сам ты дурак! — огрызнулся Саня. — И ничего я не влюбился.

— А я знаю, знаю, — оживился Мишка, — Это называется «стокгольмский синдром».

— Лимский, — поправил его приятель.

— В смысле? — опешил Косой.

— Стокгольмский синдром — это когда жертва начинает сочувствовать преступнику. В нашем случае жертвой была Алина, а я — преступником, и это уже совсем другая ситуация, которая называется «лимский синдром».

— Душнила, — фыркнул Мишка. — Ай! Ты чего меня локтем в рёбра тычешь⁈

— Ничего, — прошипела Дашка. — Заткнись и жуй.

— Так ты хочешь убить Алимова? — воспользовавшись паузой, спросил Санёк.

— Да, — спокойно ответил я. — Это оптимальный вариант, чтобы выманить Лебедева. Он не сможет не прийти на похороны к сыну.

— Ты хоть представляешь, как его будут в этот момент охранять⁈ — Мишка чуть не подавился. — Да мы же так только улей разворошим.

— И это сыграет нам на руку, — усмехнулся я. — Чем больше суеты вокруг цели, тем выше наши шансы.

— Тебе виднее, — не стал спорить Косой. — Кстати, по деньгам. Паспорта точно не будут бесплатными.

— Сколько нужно?

— Минимум три тысячи за штуку, — ошарашил он. — Зависит от того, под чьей юрисдикцией мы хотим получить личности. Но самый дешёвый — три куска.

— Нам не хватает, — тут же подвела итог Дашка. — В общем котле у нас восемь тысяч. Из своих я потратила около тысячи. Вы, насколько я поняла, начали тратить ещё на Анкоре. Сколько у вас осталось?

— У меня две с половиной тысячи с копейками, — объявил Мишка.

— У меня почти четыре, — добавил Саня.

— Шесть семьсот, — озвучил свои остатки я.

— Нам не хватает шести тысяч, — моментально подвела подсчёт Дашка. — И это только по паспортам. А ещё нужны деньги на перелёт, плюс Нью-Калифорния — не самая дешёвая планета. Нужно где-то жить и что-то есть. Полагаю, что, скорее всего, понадобится оружие.

— Ладно. Значит, ты летишь отдельно, через представительство «Заслона». Мы будем ждать тебя на месте. Миш, возьми пока три личности для меня, чтобы я мог работать, и одну себе. Саня, ты пока посидишь в тени. От тебя, в общем, на этот раз почти ничего и не требуется. Как только Дашка прилетит с документами, включишься в игру. Даш, на всякий случай заготовь паспортов с запасом. Можешь сильно не мудрить, личности подойдут промежуточные, без легенды. Просто для исполнения, чтобы не оставлять следов. Для прохода в какой-нибудь музей этого хватит.

— Поняла, — кивнула подруга и пошевелила пальцами, видимо, делая какие-то пометки.

— Есть ещё кое-что. — Я сменил деловой тон. — Если откажетесь, я пойму.

— Да говори ты уже! — Мишка пнул меня ногой под столом.

— Это касается Карины, — начал я. — Её команда пропала.

— Мы в курсе, — вставил Санёк. — Мы это ещё на Анкоре обсуждали.

— Да, но недавно на Дашку вышел Михеев. Интересовался, не связывалась ли с нами Карина.

— Во как… — Санёк наморщил лоб. — Интересно. Значит, они действительно должны были вернуться. Так… И в чём же просьба?

— Дашка выяснила, что Карину наняла корпорация «Био-Фарм».

— Странно, — тут же включился в аналитику Саня. — И за каким хреном фармацевтам понадобились профессиональные убийцы?

— Не факт, что убийцы, — возразил Мишка. — В наше обучение входили навыки промышленного шпионажа.

— Да, но этим занимались другие группы, — парировал Санёк. — Не забывай: наши профессии определили задолго до того, как мы выпустились. И Карину, как и нашу группу, готовили как инструмент для устранения, а не для шпионажа.

— Да какая разница, — вмешалась Дашка. — Суть не в этом.

— Спасибо, — поблагодарил подругу я. — В общем, группа Карины не вернулась и командование в курсе. Уверен, там пытаются разобраться в случившемся. Но вы ведь помните, что нам сказали, когда отправляли за Гиреевым?

— Что в случае провала от нас откажутся, — напомнил Мишка.

— Именно.

— Так в чём просьба? — вернулся к начальному вопросу Санёк.

— Миха нашёл человека, который торгует информацией. Сегодня утром Дашка сделала ему запрос. Я хотел получить ответ на тот же вопрос: зачем фармацевтам команда киллеров. А заодно выяснить, что сейчас у них в перспективной разработке.

— И? — оживился Косой.

— И он запросил шестьдесят тысяч корп-койнов.

— Охренеть! — Мишка выпучил глаза, и его левый тут же начал жить собственной жизнью.

— За устранение Лебедева нам заплатят восемьдесят тысяч. Но это наши общие деньги. Я хотел уточнить…

— Кость, мне вот иногда тебе прям ввалить охота. — Санёк уставился мне прямо в глаза. — Ты вот сейчас чего ждёшь? Что мы откажемся помогать своему другу?

— Нет, но я должен вам об этом сказать. Шестьдесят тысяч корок — это огромная сумма. Да на Таргоне некоторые районы столько не стоят.

— Я тоже согласен, — беззаботно махнул Мишка. — Не жили богато — и не хер начинать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил друзей я. — Для меня это важно. Ладно, работаем. Нужно поспешить. У нас всего семь дней на устранение Алимова. А мы даже не знаем, с чего начать.

Шаттл мягко опустился на посадочную площадку. Я подхватил сумку, вышел из зоны прилёта и замер.

Нью-Калифорния встретила меня не просто светом — она оглушила. Космопорт здесь походил не на транспортный узел, а на дворец. Белый мрамор пола отражал голографические указатели, парящие прямо в воздухе. Никаких очередей, никакой суеты. Вместо стандартных турникетов здесь стояла широкая арка с живыми цветами, источавшими сладкий, пряный аромат. Пограничный контроль я прошёл за секунды. Система попросту считала имплант в шее, при этом даже не попросила назвать имя.

Закончив стандартные процедуры по прилёту, я вышел в город. И вот здесь я действительно оцепенел.

Передо мной раскинулась центральная улица, уходящая в перспективу на несколько километров. Белоснежные башни отелей вздымались на сотни этажей, и их фасады были не просто стенами. Это были сплошные голографические экраны. Огромная танцовщица ростом с небоскрёб извивалась в такт неслышимой музыке, рекламируя новое казино. Её полупрозрачное тело переливалось золотом и пурпуром, а волосы, казалось, касались верхушек пальм.

Пальмы здесь, кстати, тоже были необычные. Их стволы отливали серебром, а листья — или скорее перья, — светились мягким бирюзовым светом. Они выстроились вдоль идеально ровных аллей, создавая иллюзию, что ты идёшь по райскому саду. Между ними порхали птицы: небольшие, с четырьмя крыльями и длинными хвостами с причудливыми завитушками, оставлявшими в воздухе едва заметный фосфоресцирующий след. Одна из них села на парапет фонтана и завела трель, похожую на перезвон хрустальных колокольчиков.

Повсюду фонтаны, вода в которых подсвечивалась изнутри, меняя цвет от нежно-розового до глубокого синего. А за фонтанами, насколько хватало глаз, простирался океан. Розовый. Он искрился под лучами местного солнца, и создавалось впечатление, что кто-то разлил по горизонту гигантский бокал игристого вина. Вдоль побережья тянулась вереница бассейнов, многие из которых располагались прямо на крышах и балконах отелей, другие выходили на песчаные пляжи, где, несмотря на ранее утро, уже собирались первые отдыхающие.

Над всем этим великолепием прямо в небе разворачивалось лазерное шоу. Огромные трёхмерные фигуры — драконы, птицы, символы казино — проносились над головой, сталкивались, рассыпаясь искрами и снова собирались в новые образы. Шоу, судя по всему, шло непрерывно, задавая ритм всему городу.

Я поправил воротник лёгкой рубашки и неспешно двинулся по центральной аллее. Сегодня я был успешным менеджером, который приехал сюда хорошенько отдохнуть. Чуть надменный взгляд, уверенная походка, лёгкая, немного презрительная ухмылка. Одежда подобрана идеально: дорогой, но не кричащий костюм, в котором одинаково уместно находиться и в холле отеля, и на вечернем променаде. Правда, сейчас в нём было откровенно жарковато. Но интерфейс быстро подстроился, заставляя нанитов охлаждать тело.

Мимо то и дело проносились дроны-доставщики. Одни, воздушные, сновали над головой, разнося заказы в пентхаусы отелей. Другие, наземные — эдакие изящные платформы на колёсиках — катились по аллеям, уступая дорогу прохожим. Один из них, гружённый бутылками с розовой жидкостью, остановился у фонтана и вежливо пропищал, предлагая проходящей мимо паре освежиться. Те рассмеялись и взяли по бокалу, проведя платёжным чипом над терминалом.

Интерфейс не спал. Перед глазами то и дело вспыхивали красные маркеры, означающие камеры и другие системы безопасности. Здесь их натыкали повсюду: миниатюрные, вмонтированные в стволы серебристых пальм, дроны наблюдения, замаскированные под безобидных птиц, рассаженных в хаотичном порядке на ветвях. Плюс сканеры биометрии у входа в каждое казино. Система безопасности Нью-Калифорнии не бросалась в глаза, но чувствовалась в каждой детали. Любой, кто попытается нарушить закон или как-то омрачить отдых элитным туристам, будет опознан и обезврежен в течение минуты. После раздолбайства Таргона это немного омрачало.

Я прошёл мимо казино «Золотой дракон», из дверей которого доносилась приглушённая музыка и взрывы смеха. Следом расположился отель «Корона», чей фасад украшала гигантская голограмма короны, медленно вращавшейся над входом. Дальше — театр, чьи афиши обещали «Шоу, которое вы не забудете никогда».

Вживаясь в роль (ведь успешный менеджер должен выглядеть расслабленно), я замедлил шаг, подошёл к одному из фонтанов и опёрся на парапет, разглядывая розовый океан. Вода в фонтане всколыхнулась, и интерфейс тут же подсветил сенсор, вмонтированный в мраморное основание. Даже здесь, в фонтане… Это не охрана, а натуральная паранойя.

Допив кофе из миниатюрной чашки, купленной у наземного дрона-баристы, я направился к своему отелю. Подумать только, пятьдесят корп-койнов за такую малютку! Нужно быть аккуратнее с тратами. Иначе я за день спущу все свои честно заработанные. Ближайшее жалование поступит не раньше, чем через три недели. А мы и без того неслабо поиздержались на Таргоне, заказывая паспорта.

Мой отель находился чуть дальше по побережью, в стороне от главной суеты. Успешный менеджер должен выспаться и как следует отдохнуть.

Размещение тоже много времени не заняло. Стоило перешагнуть порог, как сканер считал мою личность, и на визор тут же пришло сообщение: «Добро пожаловать в отель 'Тайна!» Далее шла памятка с расписанием мероприятий: завтрак, обед, ужин. А также карта баров и ресторанов.

Лифт автоматически распахнул двери при моём появлении и без дополнительных команд отправился на нужный этаж. Дверь отпиралась по отпечатку, что не очень хорошо, учитывая, как легко можно обмануть такую систему. Впрочем, здесь на меня никто не охотился, так что можно расслабиться и получать удовольствие от сервиса и местных красот.

А здесь было на что посмотреть.

Номер оказался под стать городу. Просторная гостиная с панорамным окном во всю стену, из которого открывался вид на розовый океан. Никаких голографических экранов, только живая картина за стеклом. Солнце уже поднялось над горизонтом, и вода искрилась тысячами оттенков от нежно-розового до почти пурпурного. На некоторое время я задержался, любуясь невероятным пейзажем. Затем прошёлся по номеру, отмечая детали.

Пол из какого-то тёплого на ощупь материала, имитирующего дерево, но при этом совершенно бесшумного и даже мягкого. Стены отделаны панелями с лёгкой, ненавязчивой подсветкой, которая автоматически подстраивалась под время суток. Сейчас она давала приглушённый золотистый свет, создавая ощущение покоя и уюта.

Балкон здесь был размером с половину моего номера на Таргоне. Широкий, вытянутый вдоль всей стены, с прозрачным парапетом, создающим иллюзию, что ты паришь над океаном. В центре расположился личный бассейн, небольшой, но глубокий, выложенный чёрной плиткой. Вода в нём была тёплая и подсвечена изнутри мягким бирюзовым светом. На краю бассейна стояли два шезлонга с пушистыми полотенцами, скатанными в аккуратные рулоны. Рядом — столик с бокалами и бутылкой игристого вина в ведёрке со льдом. Вино, судя по этикетке, было местным, розовым, под цвет океана.

Я вернулся в гостиную и подошёл к бару. Он был встроен в стену, от пола до потолка, с подсветкой, которая тут же вспыхнула при моём приближении. Полки ломились от бутылок всех форм и расцветок. Виски, коньяки, ликёры, несколько сортов джина, ром, текила… Отдельная полка с винами: красными, белыми, розовыми. А на дверце холодильника имелся набор минеральной воды, соков и каких-то экзотических напитков, названия которых я даже не пытался прочитать. Рядом с баром стоял кофейный автомат, способный приготовить всё, от эспрессо до многослойного латте с рисунком на пенке.

Кровать находилась в отдельной зоне, отгороженной от гостиной лёгкой полупрозрачной перегородкой. Она была огромной, не побоюсь этого слова. Трёхспальной и заправленной так, как это умеют только в отелях высшего класса. Белоснежное постельное бельё, натянутое без единой складки. Подушки, четыре штуки, разного размера и жёсткости, выстроенные пирамидой. А на покрывале, сложенные из полотенец, красовались фигурки двух лебедей, обращённых клювами друг к другу. Их шеи изгибались, образуя сердце. На крохотной подушечке между ними лежала шоколадная конфета в золотистой фольге.

Душевая была отдельной комнатой, и я бы назвал её скорее СПА-зоной, чем просто ванной. Стены и пол отделаны натуральным камнем: тёмным, матовым, чуть шероховатым на ощупь. В центре — душевая панель размером с небольшую комнату, с насадками на все стороны: сверху, сбоку, снизу. Рядом — отдельно стоящая ванна, больше похожая на маленький бассейн, выточенный из цельного куска того же камня. На полке у ванны — флаконы с маслами и солями, расставленные в аккуратном порядке. Полотенца — белые, пушистые — свёрнутые в такие же рулоны, как на балконе, только поменьше.

Халат висел на крючке у двери. Я снял его и провёл рукой по ткани. Нежнейший материал, похожий на смесь шёлка и кашемира. Он был настолько мягким, что мне тут же захотелось его надеть. Что я и проделал, повесив костюм в шкаф.

В гостиной, на журнальном столике у дивана, стояла корзина с фруктами. Высокая, плетёная из какого-то светлого дерева, она была наполнена до краёв. Я узнал апельсины и виноград, но остальное было мне незнакомо. Какие-то фиолетовые плоды, похожие на груши, но с чешуйчатой кожурой. Плоды помельче, золотистые, размером с крупную вишню, сложенные горкой. Ещё одни, продолговатые, ярко-розовые, лежали отдельно, переложенные листьями, похожими на мяту. Рядом с корзиной я обнаружил карточку с надписью: «Комплимент от администрации отеля „Тайна“. Приятного отдыха».

Я взял одну из золотистых «вишен», надкусил и почувствовал, как рот наполнился прохладным, кисло-сладким соком с привкусом цитруса и чего-то ещё: то ли имбиря, то ли мяты. Очень вкусно.

Я вышел на балкон и опёрся на парапет. Внизу, у бассейнов, уже загорали отдыхающие. По аллеям сновали дроны-доставщики. Над океаном кружили те самые птицы, оставляя в воздухе фосфоресцирующие следы. Всё это выглядело как картинка из рекламного буклета. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Но именно здесь, среди этого великолепия, мне предстояло найти человека, убить его и заставить его отца прилететь на похороны. Что ж, внесём немного хаоса в этот идеальный мир.

Я закинул в рот ещё одну «вишню» и вернулся в номер. Завтра начнётся работа. А сегодня у меня был вечер успешного менеджера, который приехал отдыхать. И я должен был выглядеть соответственно. Тем более что за всё это великолепие заплачена огромная сумма в размере шести тысяч корп-койнов. И это всего за три ночи! Да уж, обычным работягам, которые гнут спины на корпорации за крошки от корок, такое и не снилось.

На секунду мне даже стало неуютно. Но не потому, что я переживал за прослойку рабочего класса, скорее перед друзьями. Ведь они прилетят сюда в качестве обслуживающего персонала и весь этот лоск смогут увидеть только со стороны. Но когда-нибудь мы обязательно потратимся на отдых в подобном месте.

Скинув халат я, без зазрения совести бомбочкой прыгнул в бассейн, нещадно заливая водой всё вокруг. Вынырнул, отфыркиваясь, и лёг на спину, раскинув руки и ноги, чтобы тело лучше держалась на поверхности.

— Выведи мне карту, — просил я интерфейс, и система услужливо вывела трёхмерную проекцию города-курорта.

Далее я отыскал отель, в котором планировалась презентация стартапа Алимова, и нисколько не удивился, что выбор сына Лебедева упал на самый дорогой. Даже боюсь представить, как он выглядит изнутри.

Впрочем, сейчас меня интересовало другое. Я изучал подступы и пути отхода. А их здесь был такой минимум, что я невольно поморщился.

Главный вход выходил на центральную аллею, и возле него постоянно дежурила охрана. Затем, после здания лобби, начиналась территория отеля с кучей личных бунгало, рассыпанных полукругом. В центре — громадный бассейн с горками аквапарка, ближе к пляжу — зона для развлечений и, собственно, сам пляж. Вся территория просматривается камерами так плотно, что даже муха не проскочит. Плюс дроны и живая охрана.

Но есть огромная дыра в системе безопасности: океан.

Алимов привык жить в роскоши, отчего считает, будто все остальные живут примерно так же. По этому и презентация организована так, что мимо неё невозможно будет пройти. В пляжной зоне уже оборудована огромная сцена, возле которой выставлены высокие фуршетные столики. Событие явно обещает яркое шоу, чтобы привлечь как можно больше богатых и избалованных, таких же, как и сам Алимов.

Сцена открыта со всех сторон и прекрасно просматривается со стороны океана. Да, произвести выстрел с дальней дистанции, постоянно покачиваясь на волнах, — отдельный вид мазохизма. Но другого выбора у меня нет. Дело за малым: найти подходящее оружие для исполнения, что в курортном городе, практически невозможно.

Но это лишь один из вариантов.

— Ладно, закрывай, — буркнул я, смахнув проекцию карты, и ушёл под воду с головой.

Вынырнул и одним ловким движением выскользнул из бассейна на бортик. Вытираться не стал, наслаждаясь прохладой от испарения воды с кожи. Со стороны океана тянул лёгкий бриз, похожий на нежное дыхание самой природы.

К алкоголю я даже не притронулся. Вместо этого свинтил крышку с бутылки сока с непонятным названием. Пригубил и тут же поспешил ванную, чтобы выплюнуть эту гадость. Рисковать больше не стал и следом вытянул из бара самую обычную воду. Вдоволь напился и наконец приступил к наведению порядка в своих вещах.

Вытряхнул содержимое сумки и развесил одежду на вешалки, пробежался пальцем по комплекту и остановил выбор на шортах и цветастой рубашке. Нацепил шляпу с широкими полями и солнцезащитные очки. В таком виде и покинул отель.

В фойе сновали гости, красные от загара, будто креветки из кипятка. Где-то в глубине лобби рыдал ребёнок, надрывный крик которого заставлял морщиться отдыхающих. Я не стал заострять на этом внимания и с широкой улыбкой выбрался на внутреннюю территорию. Обошёл огромный бассейн, возле которого на шезлонгах развалились отдыхающие, и двинул к океану.

На побережье свернул вправо и неспешной походкой отправился в сторону самого дорогого отеля Нью-Калифорнии.

Идти пришлось долго. Солнце поднималось всё выше. В один прекрасный момент я подумал: «Какого чёрта?» и, скинув с себя рубаху, ворвался в прохладную воду океана. Следующий заплыв состоялся уже на территории отеля «Олимп». Я вошёл в воду прямо за сценой и долгое время плыл, пока не остался совсем один на розовой водной глади.

— Расстояние? — спросил я интерфейс.

«Тысяча двести семнадцать метров», — пришёл мгновенный ответ.

— Что думаешь?

«Вероятность точного выстрела в подобных условиях равна семнадцати процентам».

— Хреново, — вздохнул я.— А если с лодки?

«Вероятность увеличивается до сорока восьми процентов».

— Что с отходом?

«Уйти незамеченным практически невозможно. Открытое пространство, скрыться негде. Вода настолько прозрачная, что даже при должном снаряжении нас мгновенно засекут с воздуха».

— Я тебя понял, — буркнул я и, нырнув, поплыл к берегу.

Выбрался из воды и попытался сунуться на территорию отеля. Но не успел пройти и пары метров, как откуда-то из-за цветов вынырнул охранник.

— Молодой человек, вам сюда нельзя! — окликнул меня он.

— Да я только посмотреть.

— Я понимаю, но вам нельзя.

— Странно, запрещающих табличек я что-то не вижу.

— Простите, но территория отеля закрыта для посторонних. Если хотите, можете воспользоваться общей зоной отдыха. Там есть бар с прохладительными напитками.

— Ясно, извините, — ответил я и развернулся к морю.

Отошёл на несколько метров и принялся рассматривать территорию «Олимпа» издалека. Интерфейс тоже работал, отмечая охрану, камеры и дронов. За полчаса мы смогли максимально просканировать прибрежную часть отеля. Я ещё раз искупался и отправился обратно.

По пути обнаружил проулок, через который вывернул на центральный проспект и снова вернулся к отелю.

С лицевой стороны мне повезло чуть больше. Здесь на противоположной стороне расположился ресторан. Я выбрал столик у окна и снова взялся изучать «Олимп». Вскоре явился официант, живой человек, что немало меня удивило. Но стоило открыть меню, как я сразу понял, что данная экзотика здесь не просто так. Цены были такими, что я не сразу в них поверил и даже спросил об этом официанта. Нет, такое не по карману менеджеру среднего звена. А потому я извинился и вышел обратно на улицу.

Немного постоял у входа, заканчивая работу, и отправился в свой отель. В животе уже не просто урчало. Желудок был готов сожрать сам себя. А учитывая что после перелёта у меня, кроме странного фрукта, во рту ничего не было, это можно понять. Но увы, время завтрака я пропустил, а набивать живот в закусочных у бассейнов мне не хотелось.

Я поймал проплывающий мимо флайер такси и всего за два корп-койна домчался с ветерком до отеля. Фойе встретило меня прохладой кондиционеров и пряным ароматом освежителя воздуха. Ориентируясь по карте, я добрался до ресторана, расположенного в прибрежной зоне, и едва не перепугал отдыхающих лютым урчанием в пустом животе.

Запахи здесь витали невероятные.

Не стесняясь, я навалил себе целую тарелку всякой вкуснятины и отправился с ней за угловой столик в конце зала. Отсюда я мог контролировать всё помещение: видеть каждого, кто входит и выходит. Пока ел, прокручивал получившуюся схему отеля «Олимп» на голограмме, которую мог вдеть только я.

Да уж, это не отель, а натуральная крепость.

Главный вход с центральной аллеи перекрывали четверо охранников в тёмно-синей униформе с нашивками «Олимп». Двое стояли у ворот, ещё двое скрывались внутри лобби, за стойкой. Сканеры биометрии фиксировали каждого входящего и выходящего. Гостей отеля система распознавала по имплантам и пропускала без задержки. Посторонних вежливо, но твёрдо разворачивали обратно, как меня на пляже.

Вдоль всего периметра территории тянулся невысокий забор из серебристого металла, скорее декоративный, чем защитный. Но через каждые пятьдесят метров на нём висели камеры с круговым обзором. Слепых зон между ними нет, а секторы обзора перекрывают друг друга с запасом.

За лобби начиналась зона отдыха: бунгало, бассейны, аквапарк, рестораны. Здесь, среди отдыхающих, постоянно курсировали патрули, по два человека, в той же униформе. Шесть пар, судя по тому, что мне удалось рассмотреть. Маршруты менялись каждые полчаса, интерфейс отметил это отдельно.

Камеры висели на каждом углу, на каждой пальме и даже на фонарных столбах. Некоторые были замаскированы под декоративные элементы, например, под светильники или таблички с указателями.

Дроны наблюдения, миниатюрные, бесшумные, барражировали над территорией на высоте десяти-пятнадцати метров. Их было не меньше двух десятков. Ни один участок не оставался без присмотра дольше десяти секунд.

Пляжная зона. Здесь охрану несли уже не патрульные, а стационарные посты. Двое на входе на пляж, ещё двое у самой сцены. Плюс дроны, которые с воды контролировали акваторию. Ещё катера береговой охраны, небольшие, с автоматическими турелями. Они курсировали вдоль пляжа на расстоянии примерно в полкилометра. Зона их патрулирования перекрывала сектор обстрела с воды почти полностью.

Сама сцена, где должна была проходить презентация Алимова, находилась прямо на песке, метрах в тридцати от кромки воды. Полукругом перед ней уже выставили фуршетные столики. Вокруг открытое пространство, никаких укрытий. Единственное, что могло дать хоть какую-то тень, — это декоративные пальмы и лёгкие навесы для гостей, но они не годились даже для временной позиции. Слишком низкие, слишком прозрачные.

Однако вся охрана «Олимпа» была ориентирована на сушу. Камеры, патрули, сканеры, — всё это смотрело внутрь, на гостей и персонал. Пляж и акватория контролировались хуже, но всё равно дроны и катера делали подход с воды практически невозможным. И неспроста. Подобраться к территории отеля по воде незамеченным попросту невозможно. Даже под водой.

Впрочем, я мысленно взял это на заметку и продолжил трапезу.

Даже если мне удастся подойти на расстояние выстрела и каким-то невероятным чудом я сниму Алимова с первого попадания, уйти будет практически невозможно. Дроны засекут меня в воде. Катера — тем более. Прозрачная розовая вода не спрячет, а только подчеркнёт мой силуэт.

Я доел, вытер губы салфеткой и свернул голограмму. Завтра прилетят Мишка и Саня. Может, у них появятся какие-то идеи. Потому что я вообще не вижу вариантов.

Здесь идеально сработал бы близкий физический контакт, но я не могу пройти на территорию отеля. На подготовку и внедрение кого-нибудь из наших в обслуживающий персонал недостаточно времени. В такие места только собеседования длятся неделями. А конкурс на одно место, доходит до ста человек. А всё просто. Гости отеля настолько богаты, что способны оставить за один раз чаевых больше чем платит отель за месяц работы. При этом зарплаты здесь под стать жалованию бойцам ШОКа. За такую работу натурально могут убить, если почувствуют в твоём лице конкурента. Соответственно, штат в «Олимпе» заполнен на сто процентов. Так что этот вариант в любом случае отпадает.

Но как говорил Михеев: безвыходных ситуаций нет — есть неприятные решения. Короче, нужно как следует всё изучить и крепко подумать. Ответ обязательно найдётся.

— Ой, какой красавчик, ха-ха-ха!— раздался звонкий девичий смех за спиной. — Эй, симпатяга, не хочешь составить нам компанию?

Я обернулся, и на лицо невольно наползла плотоядная ухмылка. Возле пляжного бара тусовались две девушки в таких купальниках, что голыми они выглядели бы в разы приличнее. Обеим лет по восемнадцать-двадцать. И судя по настроению, находятся в поисках приключений на свои упругие задницы.

Будь на моём месте реальный успешный менеджер, он бы ни за что ни отказался от такого предложения. А кто я такой, чтобы разрушать собственную легенду?

— Привет девчонки? — радостным голосом отозвался я. — Что пьёте? Эй, железяка, освежи девочкам коктейли!

Уважаемые читатели, всем добра!.

Хочу предупредить, что пропаду дней на восемь-девять. нужно перезагрузить мозг и немного отдохнуть. Как вернусь, сразу же порадую вас новой главой.

Бахин внимательно рассматривал сидящего перед ним человека. Серый невзрачный костюм, глубокие морщины испещряющие лицо, взъерошенные волосы с неприкрытой сединой. И это во времена, когда можно омолодиться в любой клинике, буквально за копейки. Складывалось ощущение, будто он вылез из какого-то пыльного чулана, да и сам выглядел так, словно соткан из пыли. Нет, он не был грязным, просто выглядел как забытая игрушка, которая когда-то затерялась за шкафом.

— Я вас слушаю, — холодным тоном произнёс Виктор Сергеевич.

— Да, простите, — вежливо улыбнулся собеседник, — Я расследую убийство вашего подчинённого, некоего Анатолия Сергеевича Гиреева.

— Очень интересно, — хищно оскалился Бахин. — А по моим сведениям, дело уже закрыто, а вы, Василий Петрович, находитесь в отпуске.

— Всё так, но в этом деле есть небольшие нестыковки.

— Подробнее.

— К примеру — главный подозреваемый, Виктор Трошин…

— Убийца, — с нажимом поправил следователя Бахин.

— К сожалению — нет, — развёл руками Чесалин. — Дело в том, что на момент убийства вашего подчинённого он был уже мёртв.

— Тогда почему дело закрыли? — Виктор Сергеевич приподнял брови.

В ответ Чесалин, просто развёл руками, изобразив невинную улыбку:

— Так решило начальство.

— У вас проблемы с подчинением?

— Скорее, с человеческой глупостью.

— Так что вы хотели? Я не решаю такие вопросы.

— О нет, простите, если ввёл вас в заблуждение. — Василий Петрович изобразил лёгкий поклон. — Я к вам совсем по другому вопросу. Скажите: у Гиреева были недоброжелатели или враги?

— Как и у любого крупного руководителя.

— Ясно. А чем он занимался в последнее время?

— Серьёзно? — усмехнулся Бахин. — Думаете, я вот так просто выдам вам корпоративную тайну?

— Дело в том, что его работа может быть напрямую связана с его смертью.

— В таком случае это выходит за рамки ваших полномочий.

— Поймите, Виктор Сергеевич, это было не простое убийство. Здесь работал профессионал высочайшей квалификации.

— Я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните…

— Я считаю, что Гиреева заказал кто-то из ваших конкурентов.

— Поздравляю, Василий Петрович, — снова хмыкнул Бахин. — Их у нас столько, что я уже давно сбился со счёта.

— То есть вы мне не поможете.

— Увы, — развёл руками Виктор Сергеевич. — У вас всё?

— Если позволите, у меня буквально ещё пара вопросов, — не спешил сдаваться Чесалин. — Скажите, в последнее время у вас были конфликтные ситуации с корпорацией «Заслон»?

— Насколько мне известно — нет.

— Уверены?

— Вы начинаете переходить границы дозволенного, — произнёс Бахин, добавив в голос льда.

— Знаете, вы очень странно реагируете на смерть вашего человека. Неужели вам не интересно знать, кто его убил?

— Виктор Трошин, — сухо ответил Бахин. — Простите, но у меня много дел. Всего наилучшего, Василий Петрович, ваше время вышло.

Чесалин коротко кивнул и покинул кабинет члена совета директоров. Он спокойно последовал к лифту, спустился на первый этаж и покинул здание представительства «Рудкофф». Бросив взгляд на небо, где сновали флайеры такси, он тяжело вздохнул и, сунув руки в карманы, зашагал в сторону окраины города. Не потому, что не мог себе позволить поездку. Ему просто нужно было подумать.

Он уже понял, что напал на верный след, и беседа с Бахиным ещё больше убедила его в этом. Реакция того на прямой вопрос о «Заслоне» сказала больше, чем все слова. Впрочем, ближе к разгадке следователь так и не стал.

На завтра у Чесалина была назначена ещё одна встреча. Он собирался увидеться с членом правления главного конкурента корпорации «Рудкофф». Но прежде чем туда отправиться, предстояло как следует сформулировать вопросы. А ещё он надеялся, что Перфильеву донесут о сегодняшнем разговоре с Виктором Сергеевичем Бахиным. Это должно сильно упростить беседу. А возможно, дать первые правильные ответы.

Сегодня пришлось впервые нарушить правила и встретиться лично. Задача предстояла нетривиальная, и я хотел, чтобы мои друзья сами увидели всё, что мне удалось выяснить.

Мишка с Саней прилетели ранним утром. Я встретил их у главного выхода из космопорта, показался на глаза и неспешной походкой двинулся к стоянке. Флайер, на котором я прилетел, уже кто-то увёл, но это не проблема. Открыв приложение каршеринга, я арендовал новый. Забрался в салон и принялся ждать друзей.

Продолжая делать вид, что мы не знакомы, оба моих приятеля арендовали соседнюю машину и уже через минуту подняли её в воздух. Я последовал за ними. Минут через тридцать город-курорт остался позади, а впереди замаячил крохотный посёлок для обслуживающего персонала.

Посёлок показался из-за гряды серебристых пальм. Здесь не было голографических танцовщиц и лазерных шоу. Вместо белоснежных башен курорта вдоль улиц стояли аккуратные двух- и трёхэтажные домики пастельных тонов. У каждого имелась небольшая терраса, увитая местным плющом с серебристыми цветами. Те же пальмы с перьевыми листьями росли здесь свободно, без строгой геометрии аллей. Улицы были вымощены простым светлым камнем, и наземные дроны-доставщики здесь не сновали.

Центром посёлка служила небольшая площадь с фонтаном. Вода в нём была прозрачной, и в ней плескались дети. Вокруг стояли скамейки, на которых сидел персонал отелей, у которого сейчас выходной. Кто-то ел мороженое, кто-то болтал с коллегами. Атмосфера здесь была тихая, почти деревенская.

Мы опустились на стоянке, буквально метрах в двухстах от посёлка. Интерфейс моментально проверил парковку на наличие камер и других систем безопасности. Как я и полагал, с этим здесь никто не заморачивался. Все силы брошены на охрану высокопоставленных гостей, а до обычных работяг никому нет дела.

— Что-то случилось? — взволнованно спросил Мишка, выбравшись из флайера.

— Пока нет, — покачал головой я.

— Тогда с чего вдруг личная встреча? — нахмурил брови Санёк.

— Нужен взгляд со стороны, — спокойно ответил я, — Город просто кишит камерами и дронами. Контролируется каждый шаг. Здесь даже в некоторых туалетах ведут скрытое наблюдение.

— Это вообще законно? — хмыкнул Мишка.

— Нет, но всем, похоже, плевать. — Я развёл руками.

— Ладно, показывай, что там у тебя. — Саня махнул рукой.

Я отыскал нужный файл и выбросил его в виде голограммы. Некоторое время приятели внимательно рассматривали объект. Подсказки им были не нужны. Интерфейс собрал схему таким образом, что даже человеку со стороны сразу стало бы ясно, что перед ним.

— М-да, задачка… — Санёк почесал подбородок. — Здесь даже муха не проскочит, чтобы не попасть в объектив. А что, если выстрелить со стороны океана?

— Я уже думал об этом. Там есть окно в смене наводных дронов, примерно в десять минут. Но я сомневаюсь, что её затеют в момент выступления Алимова. Да и уйти при таком варианте исполнения не получится.

— Согласен, — кивнул Мишка. — А что по охране?

— Вот, смотри. — Я указал на схему. — Двое постоянно дежурят у линии пляжа, и шесть человек контролируют территорию отеля.

— Это я вижу, — отмахнулся приятель. — А кто они? Как распределяются их смены, кто в этих сменах?

— Пока не выяснил. Честно говоря, даже не знаю, как к ним подступиться.

— Я разберусь, — вставил своё слово Санёк и кивнул в сторону посёлка. — Пообщаюсь с местными. Кто-нибудь что-нибудь да расскажет.

— Допустим, — согласился я. — Но я всё равно не вижу способа исполнить задачу тихо.

— Вот здесь, — ткнул пальцем на схему Мишка. — Под сценой. Можно заложить взрывчатку — и пх-ф-х-х…

— Не выйдет, — покачал головой я. — Перед выступлением местность обыщут. Любой, даже самый дохлый сканер сразу же обнаружит устройство.

— Можно разделить вещество на составляющие и смешать перед самым подрывом, — парировал приятель.

— Допустим, — согласился я. — И какой мощности должен быть взрыв, чтобы гарантированно убить Алимова? Да мы там половину зрителей положим. Не вариант.

— А что, если не взрыв, а выстрел? — подкинул новую идею Санёк.

— Мы это только что обсуждали, — отмахнулся я. — Для него нет подходящей позиции.

— Нет, ты не понял, — усмехнулся приятель и указал на сцену. — Вот отсюда. Закопаем ствол приличного калибра, не меньше двенадцати миллиметров, а на спусковой механизм установим удалённое управление.

— Может сработать, — кивнул Мишка. — Только изготавливать его придётся из керамики, чтобы сканеры не нашли. Поместим оружие в ящик, закопаем его в песок и в нужный момент — бах.

«Вероятность успеха — девяносто четыре процента», — тут же поддержал идею интерфейс.

— Только есть одна проблема… — Косой почесал макушку. — Такое оружие получится использовать всего раз. Повторный выстрел, вероятнее всего, разорвёт ствол.

— Ты сможешь такое сделать? — Я посмотрел на приятеля.

— Да, — уверенно кивнул он. — Дай мне пару дней и хороший 3D-принтер. И ещё нужен какой-нибудь дрон на запчасти.

— Как защитить эту конструкцию от сканеров? — тут же включился в игру я. — Охрана наверняка обыщет пляж и сцену, прежде чем выпускать на неё Алимова.

— Смотря чем будут искать. — Косой снова почесал макушку. — Если ультразвуком, то у нас против него ничего нет. Разве что сам ящик сделать максимально плотным. Но тогда это затруднит выстрел, пуля может отклониться при прохождении через стенку. А ведь ей ещё нужно половину сцены пройти. Можно закопать на глубину метра в полтора, но тогда мы точно не пробьём песок. Металлоискатели мы обманем материалом.

— И ещё вопрос: как мы спрячем оружие, если вокруг всё утыкано камерами и дронами. Любое наше действие возле сцены сразу же привлечёт внимание.

— Вот здесь во время смены дронов есть окно в десять секунд, — указал на схему Санёк. — Если я отвлеку охрану, у тебя будет шанс проскочить под сцену. Закопаешь ствол и выйдешь в следующий пересменок.

«Вероятность успеха — шестьдесят два процента», — снова пересчитал вводные интерфейс.

— А что с камерами? — резонно заметил я, — Со стороны океана наводная техника, а всё остальное пространство просматривается. Слева камеры на пальмах, справа — в кустарнике. Плюс люди. Десять секунд — слишком маленькое окно. Обязательно кто-нибудь появится в этот момент. Мы не можем отдаться на волю случая. И мы всё ещё не решили, как защититься от сканирования.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул Мишка. — Да уж… Ну и геморрой у нас с этим Алимовым.

— Когда он прилетает? — уточнил Саня.

— Он уже здесь. — Я поморщился.

— А что, если убрать его в момент прохода к сцене? — предложил он.

— Как? — развёл руками я. — С какой позиции производить выстрел? И как после этого уходить?

— Жопа какая-то… — Санёк нахмурился, продолжая крутить голограмму со схемой отеля и прилежащими улицами.

— Может, откажемся от этой части плана? — предложил Мишка. — Поищем другие варианты убрать Лебедева.

— С ним будет ещё сложнее, — отмёл предложение я.

— А вам не кажется, что нам маловато платят ща такую работу? — вдруг возмутился Саня. — По-моему, такая цель должна стоить как минимум втрое дороже. Да с нас только за информацию о «Био-Фарме» шестьдесят кусков запросили!

— Это крупнейшая фармацевтическая корпорация на рынке, — отрезал я. — Ничего удивительного, что на нее такие расценки.

— Мы не брали аванс, — добавил Мишка. — Всё ещё можем отказаться от задания.

— Нет, — сухо ответил я, — нам нужны деньги. Да и репутация пострадает. Это всего лишь второе наше задание, и я не хочу его провалить.

— Ладно, скинь мне схему, я ещё подумаю, — согласился Санёк. — Не может быть, чтобы не было ни единого варианта. Дай мне время до вечера, я что-нибудь накопаю.

— Хорошо, работай.

— А мне что делать? — тут же задал вопрос Мишка.

— Печатай оружие. Пока это лучший вариант из всех. По крайней мере, так у меня точно будет возможность уйти незамеченным. Всё, разбег.

Парни кивнули и не спеша двинули к посёлку. Я же забрался в салон арендованной машины и вбил в навигатор курс на отель «Тайна». Мне тоже нужно было хорошенько подумать в тишине и покое.

Флайер плавно опустился на парковку. Я едва успел выбраться из машины, как её тут же арендовала какая-то парочка. С громким смехом они ворвались в салон и через минуту уже влились в общий поток транспорта. Вот и хорошо, чем больше народа использует флайер после меня, тем меньше шансов отыскать в нём мой маршрут.

Натянув на лицо выражение праздного счастья, я двинул к главному входу. С улыбкой поприветствовал швейцара на входе и завернул в бар за кофе. Не спеша выпил чашечку, после чего вызвал лифт и поднялся на свой этаж.

В номере меня ждал неприятный сюрприз в виде двух красавиц, которые сладко спали на моей кровати. Хотя их можно понять. Ночка у нас выдалась ещё та, и измотал я их знатно. Первой выдохлась черноволосая Вика. А вот её худощавая подруга Света оказалось весьма голодной до близости. И пока я ублажал её ненасытный аппетит, в бой снова вернулась Вика. Девочки очень старались лишить меня сил, но в итоге сами едва могли шевелиться, когда я с ними закончил.

Было здорово. По крайней мере, мне удалось сбросить напряжение последних дней. Но если оценить их с позиции моего минимального опыта, Карине они даже в подмётки не годились.

— Девочки, подъём! — громко рявкнул я и с разбега нырнул в кровать, ловко вкрутив своё тело между ними.

Вика звонко взвизгнула и расхохоталась. Светлана потянулась, словно кошка, отчего с её груди сползло одеяло, оголив аккуратный розовый сосок. Я моментально впился в него губами, но был отстранён.

— Олег, ну хватит. У меня после вчерашнего сил вообще не осталось.

— Аппетит приходит во время еды, — усмехнулся я, переключаясь на её подругу Вику.

— Нет, нет, — тут же запротестовала та. — Я на неделю вперёд насытилась. Прости, но мне нужен отдых.

— Ладно, — усмехнулся я и развалился в кровати, закинув руки за голову. — Может, вечером сходим куда-нибудь?

— Возможно, — мило улыбнулась Света, натягивая сексуальные трусики, которые смотрелись на ней откровеннее, чем нагота.

— Мы тебе напишем, — поддакнула Вика, одеваясь по другую сторону кровати.

Не прошло и десяти минут, как они обе упорхнули из моего номера, оставив после себя сладковатый шлейф дорогих духов.

Я снова развернул голографическую схему прибрежной территории «Олимпа» и принялся изучать её, исходя из новых вводных. Закопать под сценой оружие уже не казалось такой уж плохой идеей. Особенно если это сделать сегодня ночью. Но для этого необходимо понять, каким оборудованием располагает охрана, и исходя из этого выстраивать стратегию. Честно говоря, я сильно сомневался, что работники отеля станут прозванивать песчаный пляж ультразвуком. Не сказать, что для них это слишком дорогостоящее оборудование, скорее, это слишком муторно. Нужно таскать рамку, помечать уже проверенную территорию. А вот металлоискатель — вполне может быть.

Я несколько раз перепроверил нашу идею и окончательно убедился в том, что она оптимальна. Ничего лучше за оставшиеся двое суток мы всё равно не придумаем. Осталось дождаться вестей от Сани, чтобы просчитать все вероятности и полностью сформировать план действий.

Я свернул голограмму и перевёл взгляд на часы, в вернем левом углу визора. Саня просил время до вечера, Мишка отправился искать 3D-принтер и дрон на запчасти. У меня оставалось несколько свободных часов, и тратить их на праздное валяние в кровати не хотелось.

Я переоделся в спортивный костюм и спустился в тренажёрный зал отеля. Он оказался на удивление хорош: просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на розовый океан. Беговые дорожки, силовые тренажёры, зона свободных весов. Всё новое, блестящее, явно недавно обновлённое. В углу стоял автомат с прохладительными напитками и полотенцами, одно из которых я оплатил и повесил себе на плечо.

Тренировку начал с беговой дорожки. Пятнадцать минут в среднем темпе, чтобы разогреть мышцы. Затем растяжка, потом силовая: жим лёжа, тяга сверху, приседания с весом. Тело работало послушно, а наниты мягко подстраивались под нагрузки. Хотелось увеличить вес из-за малой силы гравитации планеты. Всё-таки я привык к другим нагрузкам. Но экспериментировать не стал, чтобы не привлекать ненужного внимания. И несмотря на все усилия в этом направлении, внимание нашло меня само.

Где-то на середине тренировки в зал вошли две девушки. Обе в обтягивающих топах и коротких шортах, подчёркивающих идеальные фигуры. Они устроились на соседних тренажёрах и принялись бросать на меня красноречивые взгляды. Одна, блондинка с длинными волосами, подмигнула, когда я поймал её взгляд в зеркале.

— Неплохая форма, — сказала она с улыбкой. — Часто здесь занимаешься?

— Сегодня в первый раз, — ответил я, не сбавляя темпа.

— Тогда нам повезло, что мы зашли именно сегодня, — подхватила вторая, брюнетка с короткой стрижкой. — Может, после тренировки выпьем по коктейлю? Здесь отличный бар у бассейна.

— Извините, девушки, но у меня другие планы.

Блондинка надула губки, брюнетка пожала плечами. Ещё пара безуспешных попыток — и они потеряли ко мне интерес, переключившись на собственные занятия.

Я закончил тренировку, вытер пот полотенцем и поднялся в номер, где активировал боевой режим интерфейса. Перед глазами вспыхнула голограмма противника. На этот раз интерфейс смоделировал двоих. Я работал по ним в полную силу, отрабатывая связки в тесном пространстве номера. Диван, стол, кресло — всё становилось препятствием или точкой опоры. Через сорок минут я выдохся окончательно и рухнул на кровать.

В этот момент пиликнул визор. На связь вышел Саня. Притом гораздо раньше запланированного.

«Я собрал кое-какую информацию, — прочитал сообщение я. — Скидываю файлом».

Я тут же перешёл к файлу, открыл его и пробежался глазами.

«Охрана пляжной зоны 'Олимпа», сегодняшняя ночная смена:

Иван Кутейников, 35 лет. Работает в службе курортной безопасности Нью-Калифорнии четвёртый год. До этого служил в силах правопорядка, но его перевели после ранения. Поймал пулю в колено и теперь хромает на левую ногу. Холост, живёт один в посёлке для персонала. К работе относится добросовестно, но без фанатизма. Вредных привычек не имеет, пьёт редко, только по праздникам. Свободное время проводит за чтением. При этом предпочитает старую фантастику на бумаге. Настоящий коллекционер: в его квартире целая библиотека бумажных книг, что для этого мира большая редкость. Особые отметки: Кутейников — человек старой закалки. Честный, принципиальный, не берёт взяток. Завербовать или запугать практически невозможно.

Изабелла Васильева, 30 лет. В курортной безопасности второй год. До этого сменила несколько мест: поработала в службе безопасности казино «Золотой Дракон», потом в охране космопорта. Ушла оттуда после конфликта с начальством. Живёт в том же посёлке для персонала, но не одна. Снимает квартиру вместе с подругой, которая работает в «Олимпе» официанткой. Замужем не была, детей нет. По характеру: циничная, прагматичная, но не беспринципная. Нарушать правила просто так не станет, но если цена будет достаточно высокой — может и согласиться'.

В конце Саня добавил краткое резюме: «Кутейников — идеальный охранник. Не подкупить, не запугать. Васильева — реалистка. Если правильно надавить, можно попробовать, но я бы не рисковал. Она себе на уме, может и сдать».

Ниже шли адреса обоих, расписание смен на ближайшие три дня и карта посёлка с отметками их квартир.

Я закрыл файл и откинулся на подушку. Итак, ночная смена пляжа: Кутейников и Васильева. Если я собираюсь закопать ствол под сценой сегодня ночью, мне придётся иметь дело с ними обоими. Или… Я могу стать одним из них. Впрочем, в данном случае выбор очевиден. Хотя на уроках по маскировке Михеев учил нас перевоплощаться и в женщин. Но в нашем случае её возьмёт на себя Санёк. Уж что-что, а это он умеет.

Я принял душ и, как и в прошлый раз на Таргоне, тщательно натёрся жёсткой мочалкой, смывая с себя всё, что могло оставить ДНК. Затем облачился в одежду для прогулки: кепка, тёмные очки, яркая рубаха, шорты. Через плечо перебросил небольшую мужскую сумку, в которой скрывался набор инструментов и сменная одежда. Бросил взгляд в зеркало у входа. Типичный отдыхающий, решивший провести вечер вне отеля. Удовлетворившись увиденным, я покинул номер.

Флайер арендовал на стоянке у отеля. На этот раз выбрал машину попроще, чтобы не привлекать внимания. Взлетел и взял курс прочь от города, в сторону пустынного побережья за посёлком. Там, вдали от камер и случайных глаз, я сменил внешность. Выбрал одну из личностей, купленных на Таргоне. Ничего выдающегося, просто ещё одно лицо в толпе. Из сумки извлёк новую рубашку и шорты из тонкой ткани, уже не такие яркие, как туристические.

В таком виде я вошёл в посёлок.

Улицы были почти пусты. Те же пастельные домики, та же площадь с фонтаном, только сейчас здесь не было детей. Только редкие прохожие, возвращавшиеся после смены или спешившие на смену. Фонари горели через один, создавая островки тусклого света. Интерфейс уже вовсю работал, подсвечивая камеры и случайных свидетелей. Я шёл неспешно, изображая уставшего работника.

Дом Кутейникова нашёлся быстро. Им оказался небольшой двухэтажный коттедж, рассчитанный на четверых жильцов. Но сейчас, судя по тёмным окнам, соседи отсутствовали. Я обошёл здание, фиксируя подходы. Камер поблизости не было. Окна первого этажа выходили на обе стороны, но шторы были задёрнуты.

Я подошёл к двери, ещё раз проверил обстановку через интерфейс, убедился что всё чисто и постучал.

Внутри послышались шаги, а через минуту щёлкнул замок и створка распахнулась. На пороге стоял Иван Кутейников. Выглядел от ровно так, как на фото из досье: поджарый, с сединой на висках, одетый в домашнюю футболку и свободные штаны. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но не успел выдавить и слова.

Я ударил его в висок. Коротко, без замаха, точно в то место, которое подсветил интерфейс. Кутейников обмяк, не издав ни звука. Я подхватил бесчувственное тело, затащил его поглубже внутрь и захлопнул дверь.

В прихожей было тесно. Я уложил охранника на пол и стянул ему руки и ноги пластиковыми хомутами, которые захватил с собой. Затем привёл охранника в чувство. С силой растёр уши, чтобы увеличить кровоток к мозгу, а затем лёгким ударом по щеке окончательно привёл Кутейникова в сознание. Он заморгал, попытался дёрнуться, обнаружил, что связан, и уставился на меня.

— Что?.. Ты кто? Тебе чего надо? — Голос был хриплым, но твёрдым. Страха я не заметил, скорее злость. — Если нужны деньги — в комоде есть фишки, бери и уходи.

Я молчал. Просто смотрел на него и слушал.

— Так ты не грабитель, — продолжил он, вглядываясь в моё лицо. — Ты… Да кто ты, мать твою, такой? Зачем я тебе?

Я не отвечал. Он говорил что-то ещё, кажется, даже пытался угрожать, потом убеждать, чтобы я его отпустил и что он никому ничего не расскажет, потом снова угрожал. Я не вслушивался в слова, мне нужен был только его голос.

«Слепок голоса готов», — наконец-то сообщил интерфейс.

Я наклонился к Кутейникову. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах наконец появился страх.

— Прости, Иван, — спокойно произнёс я. — Ты просто оказался не в то время не в том месте.

И ударил его в горло. Один точный удар в трахею, которая не выдержала подобного обращения. Кутейников захрипел, забился в конвульсиях, а я продолжал внимательно на него смотреть.

Интерфейс сканировал его внешность, мимику, рост, телосложение, черты лица вплоть до шрама над левой бровью и родинки на шее. Затем я считал отпечатки пальцев, поднеся его ладонь к глазам. Потом настал черёд чипа паспорта, на котором также хранились все пропуска и удостоверения.

«Необходимо извлечь имплант и поместить в твоё тело, — подсказал интерфейс. — Я запомнил процедуру, которую проводила Дарья Пересветова во время внедрения на Норд-Прайм. Смогу воспроизвести».

Я достал из сумки компактный медицинский набор, который купил ещё на Таргоне. Как чувствовал, что пригодится. Скальпель, антисептик, заживляющий пластырь. Интерфейс вёл меня пошагово: надрез на шее Кутейникова, извлечение крохотного импланта, затем надрез на моей руке. Я снова выбрал предплечье, оно менее чувствительно к боли и быстрее заживёт.

«Считываю имплант. Данные Кутейникова добавлены. Есть пропуск на территорию „Олимпа“ и разрешение на ношение оружия».

А вот это приятный сюрприз. Я осмотрелся в поисках ствола и поморщился, уткнувшись взглядом в сейф. Впрочем, сканер отпечатка возле замка давал надежду, что открыть его я всё же сумею. Но позже, вначале нужно закончить перевоплощение.

Я извлёк из себя чип и заклеил надрез пластырем. За пару часов наниты затянут рану, и следа не останется.

Пятнадцать минут ушло на изменение внешности. Интерфейс скорректировал черты лица, а я помог завершить образ гримом: затемнил волосы, добавил морщин у глаз, слегка затемнил шрам над бровью. Ещё раз проверил отпечатки, удостоверившись, что теперь мои пальцы оставляли следы Кутейникова. Сейф отозвался мягким щелчком, и я извлёк из него стандартный травматический пистолет с резиновыми пулями. Чему немало расстроился. Пальцем убить проще, чем этой пукалкой. Разве что рукояткой по башке как следует приложить.

Тело я спрятал в холодильник. Он был старым, двухкамерным. И всё равно пришлось сложить охранника пополам, чтобы хватило места. Захлопнул дверцу, вытер руки и осмотрелся. В прихожей — никаких следов борьбы, всё чисто.

Я вышел из дома, аккуратно притворив дверь, и направился к стоянке. Через сорок минут Кутейников должен заступить на смену в пляжной будке у отеля «Олимп». По пути отправил короткое сообщение Сане: «Я выбрал Кутейникова. Сейчас в его шкуре, направляюсь на пляж. Буду на месте через двадцать минут. Тебе придётся развлекать Васильеву».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Понял. Буду на месте в течение часа».

«Тормози. Дождись Мишку, придёшь сразу с грузом».

«Принял», — отозвался приятель.

«Мне ещё долго, — вставил свои пять копеек Косой. — Успел только ствол напечатать. Ещё ударно-спусковой механизм нужно собрать, плюс начинка для удалённого выстрела».

«Сколько провозишься?» — уточнил я.

«Часа три, не меньше. Но лучше четыре, чтобы всё перепроверить».

«Нормально. Укладываемся во второй пересменок дронов».

Работа оказалась непыльной. Я принял смену, обменявшись парой дежурных фраз с предыдущим охранником. Это был крупный мужчина с уставшим лицом, который явно торопился домой. Он коротко поприветствовал меня, буркнул что-то про «тихую ночь» и «пьяных нет», хлопнул меня по плечу и исчез в темноте. Я проводил его взглядом и вошёл в будку.

Будка оказалась небольшой, но оборудованной всем необходимым. Стол, два стула, терминал с голографическими экранами, кружка с засохшим кофе на подоконнике. Первым делом я заметил наклеенный на стол квадратный код. Навёл на него визор, и на голографическом экране тут же развернулись должностные инструкции. Видимо, висели они здесь для новичков, но и я ими не побрезговал. Напротив, очень оценил предусмотрительность руководства. Теперь я точно знал, чем должен заниматься, чтобы не выдать себя каким-нибудь нелепым действием.

Следом система безопасности запросила доступ к моему визору, и вот тут я уже напрягся. Однако интерфейс уже просканировал код программы и выдал короткое заключение:

«Программное обеспечение для доступа к камерам наблюдения. Угрозы файлам не обнаружено. Рекомендую скрыть компрометирующие данные перед подключением».

Я мысленно поблагодарил его и приказал спрятать всё, что могло меня выдать. Через минуту доступ был открыт, и передо мной развернулись шесть голографических экранов. Камеры над пляжем, над сценой, над подступами к побережью. Территория просматривалась полностью, без слепых зон. Дроны, барражировавшие над водой, тоже транслировали картинку. В общем, я мог видеть всё, как и те, кто следил за территорией, сидя в удобном кресле где-то в отеле.

Первые два часа прошли спокойно. Пляж опустел ещё до полуночи. Последние отдыхающие разбрелись по номерам, и теперь только волны лениво накатывали на песок. Я сидел в будке, пил кофе из автомата и наблюдал за экранами.

Первое происшествие случилось около двух часов ночи. Какой-то пьяный в расстёгнутой рубашке вышел на пляж от соседнего отеля и, шатаясь, направился к сцене. Я не сразу понял, что он задумал, но когда тот начал расстёгивать ширинку, до меня дошло. Я вышел из будки и рявкнул:

— Эй! А ну отвалил от сцены! Здесь тебе не туалет!

Пьяный вздрогнул, обернулся, что-то пробормотал и, спотыкаясь, побрёл обратно к корпусам отеля, из которого выполз. Что он там делал и откуда взялся, осталось загадкой. Я лишь мог предположить, что он просто уснул на одной из шезлонгов, а когда очнулся, не сразу сообразил, где вообще находится. Я проводил его взглядом, уже собираясь возвращаться в будку, когда за спиной хлопнула дверь. Изабелла Васильева стояла на пороге своей будки с портативным металлоискателем в руках.

— Надо проверить, — бросила она коротко и двинулась к сцене.

Я, припадая на левую ногу, чтобы соответствовать хромоте Кутейников, похромал за ней. Изабелла методично обошла сцену, водя рамкой металлоискателя над песком. Прибор молчал. Она проверила подступы, пространство под сценой, даже заглянула за декоративные пальмы.

— Порядок, — сказала она и выключила сканер.

Я кивнул и уже собрался возвращаться в будку, когда она вдруг заговорила:

— Слушай, Вань, ты какой-то молчаливый сегодня. У тебя всё нормально?

Я напрягся. Изабелла смотрела на меня внимательно, чуть склонив голову набок. Так смотрят на человека, который ведёт себя не как обычно.

— Нормально, — ответил я, стараясь говорить тем же тоном, что и Кутейников, — просто… нездоровится.

— Опять нога? — Она с пониманием кивнула на мою рану.

— Да. С самого утра ноет, покоя не даёт, — пожаловался я.

— Ладно. Если что, у меня с собой есть обезболивающее. Обращайся.

— Спасибо. Ещё бы оно помогало… — Я выдавил улыбку и похромал обратно в будку.

Изабелла проводила меня взглядом, но больше ничего не сказала. Я закрыл дверь, сел за терминал и выдохнул. Кажется, пронесло. Но наше с ней общение необходимо свести к минимуму. Ещё один труп, да ещё и в момент смены, мне точно не нужен.

Примерно через полчаса на визор пришло сообщение от Мишки. Оружие было готово. Я коротко ответил: «Выдвигайтесь. Саня, твоя задача — отвлечь Васильеву в момент пересменки дронов. Мих, тебе закапывать ствол под сценой». Оба подтвердили готовность без лишних слов, что для Мишки было немного странно. Наверняка вымотался, пока печатал запчасти для оружия.

Ждать пришлось ещё минут сорок. Небо над морем начало светлеть, на горизонте появилась узкая предрассветная полоса. Я сидел в будке и отслеживал дроны. Их маршруты уже начали сдвигаться. Приближалось время второй пересменки, следующая будет часа через три, и к тому моменту окончательно рассветет.

Когда на пляже появился Санёк, я едва сдержал рвущийся наружу хохот.

Приятель изображал вусмерть пьяного отдыхающего. Он двигался зигзагами, как маятник, заваливаясь то влево, то вправо. В одной руке болталась полупустая бутылка, которую он держал за горлышко, а под мышкой был зажат надувной матрас. Сейчас он был наполовину спущен и свисал по обеим сторонам, как обслюнявленная сосиска. Один из концов волочился по песку, оставляя зигзагообразный след. Санёк икал, что-то неразборчиво мычал и периодически спотыкался на ровном месте.

Первый раз он навернулся у шезлонга. Зацепился ногой за подлокотник, взмахнул руками, выронил бутылку и рухнул лицом в песок. Полежал секунду, потом с трудом поднялся, отряхнулся и двинулся дальше. Второй раз он полетел в песок уже у самой сцены. Тут он запнулся о собственную ногу и снова растянулся, на этот раз едва не врезавшись головой в стойку. Матрас отлетел в сторону и упал. Но не так, как если бы он был действительно надувным, а тяжело, с глухим стуком.

Я заметил, как в будке напротив зажёгся свет. Изабелла выбралась наружу и теперь внимательно наблюдала за очередным пьяным туристом.

Санёк тем временем поднялся, добрался до сцены и, нимало не смущаясь, встал лицом к Изабелле, расстегнул ширинку и принялся отливать прямо на декоративные пальмы.

Я выскочил из будки, продолжая играть роль бдительного охранника.

— Мать вашу! Да вы сегодня сговорились что ли⁈ Эй! Какого хрена ты творишь⁈ А ну пошёл отсюда!

Санёк обернулся, покачнулся и уставился на меня мутным взглядом. Затем расплылся в пьяной ухмылке.

— А те чё, жалко? — протянул он заплетающимся языком. — Я ж поливаю. Им тоже водички хочется. Жарко ж, ёпт…

— Это частная территория! Вали давай, пока я тебе кости не пересчитал!

— Да пош-ш-шёл ты, — отмахнулся он и демонстративно отвернулся, продолжая своё дело. — Мусор сраный. Ты вообще знаешь, кто я такой⁈ Да я весь этот вонючий пляж куплю и в общественный с-сортир перес… и-ик… трою.

— Эй, придурок, а ну вали отсюда! — наконец не выдержала Изабелла и подключилась к скандалу.

— Опа! — Приятель аж просиял. — Ничёсе какая краля! Слышь, щекастенькая, писю хряпнешь?

— Чего-о-о⁈ — угрожающе прошипела напарница. — Ну всё, придурок, ты сам напросился.

— И чё ты сделаешь? — криво ухмыльнулся Санёк, но всё же немного отступил. — Давай, не ломайся, хоть раз в жизни попробуешь, что такое член настоящего мужика. Я же вижу, какая ты напряжённая. Когда тебя в последний раз хорошенько трахали вообще?

— Ах ты гнида! — Лицо Изабеллы перекосило от злости. — Пришибу, тварь!

И тут Саня с неожиданной для пьяного прытью сорвался с места. Изабелла вроде рванула следом, но замерла на границе охраняемой территории.

А в этот момент со стороны отеля уже поднялась стайка дронов. До смены оставалось буквально сорок секунд. Если приятелю не удастся выманить Васильеву с пляжа — придётся ждать следующий пересменок и работать уже по светлому, или откладывать нашу затею на следующий раз, которого может и не быть. Я уже начал смещаться за спину напарнице. Хотя умом понимал, что вырубать её точно не стоит. Секунды неумолимо щёлкали на таймере, отсчитывая время последнего шанса.

И тут Саня включил тяжёлую артиллерию:

— Ну ты чё встала? Ссышь? Всё правильно… Бабам не место в такой профессии! Твоё дело ноги раздвигать да член поглубже заглатывать. Давай, подходи, я тебя обучу твоей истиной профессии, шлюшка.

Приятель так расхорохорился, что даже пнул кустарник, из короткого что-то вылетело от удара. Я не сразу понял, что это было, пока через секунду интерфейс не показал, что отключилась одна из камер, направленная как раз на сцену.

Ну красавчик — слов нет.

— Белла, стой! — крикнул я, тем самым подливая масла в огонь.

Но у напарницы окончательно упала планка, и она сорвалась с места в попытке разбить наглую рожу моего приятеля. Санёк рванул наутёк с громким хохотом. Уже издалека снова раздался его возглас:

— Шлюха! Лучше бы ты мужиков ублажала! Ха-ха-ха!

— А ты мразь! — взвизгнула Изабелла и окончательно скрылась из вида.

До пересменка оставалось всего десять секунд.

В этот момент из кустов выскочил Мишка. Я даже не заметил, что он там, как и мой интерфейс. Камеры тоже не зафиксировали его появление, хотя я просматривал эту зону всего пару секунд назад. Наши уроки по маскировке на местности явно не прошли даром.

Приятель, пригибаясь к земле, двигался быстро, но без суеты. Тело работало на автомате, отработанными движениями. В руке лишь компактная лопатка, а значит, как я и полагал, оружие лежало в матрасе, который Саня бросил у сцены. Молодцы, лихо продумали способ доставки, чтобы не засветиться.

Я немедленно подключился к его визору и вывел перед ним ту же картинку, что видел сам: координатную сетку, наложенную на пляж, красные зоны обзора камер и дронов и зелёные слепые пятна, в которых можно безопасно передвигаться.

Мишка рванул вперёд, лавируя по песку. Каждый шаг был выверен до сантиметра. Я видел, как он смещается то влево, то вправо, то замирает на долю секунды, пропуская над головой невидимый луч сканера.

Дроны уже снимались с позиций. Старые, отработавшие свою смену, уходили на подзарядку, медленно дрейфуя в сторону технических ангаров отеля. Но новые уже ползли к пляжу над корпусами, и их винты рассекали предрассветный воздух с едва слышным гулом. Через считаные секунды они должны были занять свои места, перекрывая последние бреши в системе наблюдения. Таймер на визоре отсчитывал последние мгновения, и цифры таяли с пугающей скоростью.

Мишка проскочил первый сектор и шарахнулся, когда над головой прошёл луч сканера. Я с ужасом наблюдал, как красная полоса скользнула в сантиметре от его спины. Приятель нырнул в слепую зону у декоративных пальм, на секунду замер, переводя дыхание, и снова рванул вперёд. Красная полоса двигалась за ним неотступно, словно тень, которая пытается схватить его за ногу. Ещё пара метров — и он окажется в зоне видимости нового дрона, который уже выходил на позицию.

— Быстрее, — прошептал я, до боли сжимая кулаки.

Мишка рванул из последних сил. Расстояние до сцены сокращалось, но слишком медленно. Или это мне так казалось. Десять метров, семь, пять… Косой нырнул под сцену буквально на последней секунде. Таймер пискнул, и новый дрон занял позицию, перекрывая последний сектор и окрашивая всю территорию пляжа в красный цвет.

Я уже выдохнул, когда взгляд упал на матрас, который остался снаружи. Он лежал на песке, там, где его бросил Саня, буквально в полутора метрах от сцены. Внутри него, в специальном защитном ящике, был спрятан керамический ствол, ради которого мы провернули всё это. И он лежал на открытом месте, прямо под носом у нового дрона.

Я выругался про себя. Медлить было нельзя. Через пару секунд дрон закончит калибровку и зафиксирует посторонний предмет. Я шагнул к матрасу и с силой пнул его. Он скользнул по песку и заехал под сцену, в тень, где уже скрылся Мишка. Я услышал, как приятель тихо выдохнул и тут же зашуршал тканью.

В тот же момент интерфейс показал, что новый дрон закончил развёртывание и уже осматривает территорию. Сектор за сектором. Камера скользнула по пляжу, прошла над сценой, зафиксировала одинокого охранника, который хромает обратно к будке.

Успели.

Я похромал к будке, стараясь унять сердцебиение. Где-то вдалеке всё ещё звучали гневные крики Изабеллы и издевательский хохот Сани. Он всё ещё вёл её прочь от пляжа, петляя где-то корпусами отелей.

Заглянув в будку, я вытащил свой металлоискатель. В соответствии с инструкцией мы обязаны были проверить пляж после инцидента. И я продолжил играть роль охранника, место которого занимал.

Припадая на левую ногу, я принялся сканировать территорию. Несколько раз металлоискатель пищал, заставляя меня нагибаться. Но в песке попадались лишь обрывки фольги и бутылочные пробки. Тем не менее каждую находку я фиксировал на визор и отправлял в таблицу отчёта.

Не успел я добраться до сцены, как пришло сообщение от Мишки: «Я закончил. Вытаскивай меня».

Развернув интерфейс, я осмотрел территорию, которая вся выглядела как сплошное красное пятно. Нет даже крохотной слепой зоны. И я понятия не имел, что со всем этим делать. А в этот момент в океане заканчивалась пересменка наводных дронов. У Мишки оставалось буквально две-три минуты, прежде чем он попадёт в объективы и вся наша операция полетит псу под хвост.

Выхода я не видел. Интерфейс тоже молчал. Точнее, он выдавал сто процентов провала, если приятель рискнёт выбраться из-под сцены. То же самое нам грозило, если он останется на месте, но через пару минут. А время продолжало неумолимо уходить, как песок сквозь пальцы.

«Закапывайся», — написал я.

«Что? В смысле⁈», — не сразу сообразил он.

«Заройся в песок, — ответил я, — Вытащим тебя в следующий пересменок. Давай, у тебя меньше полутора минут».

«Твою же галактику!», — выругался приятель и заработал лопатой.

Я закончил обыск пляжа, когда вернулась запыхавшаяся Изабелла. Она остановилась в паре метров от территории и склонилась, опираясь руками о собственные колени. Так она простояла несколько секунд, периодически сплёвывая вязкую слюну.

— Поймала? — участливо спросил я и протянул ей бутылку воды.

— Ушёл, козлина. — Она покачала головой и с благодарностью кивнула, принимая воду. Она присосалась к горлышку и на некоторое время замолчала, а потом продолжила: — Но я его запомнила. Ещё раз увижу — ноги переломаю.

— Тебе оно надо? — буркнул я. — Ты и так сегодня знатно накосячила. Нельзя покидать территорию без разрешения.

— Опять ты со своими правилами, — отмахнулась она. — Надеюсь, ты меня не сдашь?

— Уже собирался писать докладную, — скептически хмыкнул я.

— Хороший ты мужик, — вздохнула она. — До сих пор не понимаю, почему тебя ещё никто не захомутал?

— Я свободу люблю, — отшутился я. — А вообще, кому я, на хрен, нужен, с зарплатой охранника и хромой ногой?

— Может, мне за тобой приударить? — явно пошутила Изабелла.

— Нет уж, спасибо, — усмехнулся я. — На тебя у меня нервов не хватит.

— Вот ты… — Напарница полыхнула взглядом, а потом расхохоталась. — Как нога? — уточнила она, отсмеявшись.

— Болит, — ответил я.

— Это всё нервы, — добавила она и, хлопнув меня по плечу, направилась к себе в будку.

Я немного постоял, складывая металлоискатель, и украдкой бросил взгляд под сцену. Мишка закопался основательно. И не знай я, что он там, ни за что бы не заметил. Впрочем, я и сейчас, обладая знанием, не смог определить точного места. Кораблёв был бы доволен своим учеником. Хотя не исключено, что наш инструктор по рекогносцировке с лёгкостью бы его обнаружил. Глаз у старика был очень цепкий.

Время шло. Природа перед рассветом замерла в тишине, какая только бывает в это время. Даже волны, казалось, накатывали на песок медленнее обычного, будто весь мир затаил дыхание перед пробуждением. Слышен был только мерный шум прибоя да навязчивый, монотонный гул винтов дронов, которые продолжали барражировать над пляжем, выписывая свои бесконечные восьмёрки. Я сидел в будке и гипнотизировал взглядом экраны. Таймер на визоре отсчитывал последние минуты до пересменка. Мишка лежал под сценой, зарывшись в песок. Изабелла сидела в своей будке и, судя по картинке с камер, заваривала очередную порцию кофе.

И тут я хлопнул себя ладонью по лбу. Матрас. Я же так и не вытащил его из-под сцены. Он лежал там, в тени, с распоротым боком. И если бы Изабелла решила провести повторную проверку, она бы запросто его нашла. Возможно, вместе с Мишкой. А после двух пьяных за ночь это было более чем вероятно.

Ругнувшись про себя, я выбрался из будки и похромал к сцене. Припадая на левую ногу, с кряхтением нагнулся и полез под сцену. Пальцы нащупали край матраса, и я вытянул его наружу. Выпрямился, отряхнул колени и, волоча матрас за собой, похромал к будке Изабеллы.

— Ты чего там, золото нашёл? — издевательским тоном выкрикнула Изабелла.

— Ага, если бы. — Я подошёл вплотную и развернул матрас перед ней, полностью перекрывая обзор на пляж. — Этот придурок пьяный бросил. Хорошо, я вспомнил, а то валялся бы тут до утра. Получили бы по шапке за то, что не убрали и не проверили.

Изабелла взялась за край матраса и поднесла его ближе к глазам.

— Смотри-ка, распорот. — Она провела пальцем по разошедшемуся шву. — Вот же козлина… Да тут дыра размером с кулак. И где он только умудрился его порвать?

В этот момент таймер на визоре пискнул. Пересменок.

«Пора», — написал Мишке я и подключился к его визору, попутно предоставляя доступ к карте интерфейса, на которой отображалась координатная сетка с красными зонами обзора.

Они уже начали сдвигаться, открывая зелёные бреши. Старые дроны уходили на подзарядку, новые ещё не заняли позиции. У Мишки открылось около в десять секунд.

— Да кто ж его знает? — Я пожал плечами, продолжая держать матрас развёрнутым. — Ты же видела, он вообще никакой шёл. Слушай, оформишь находку? А то я задолбался уже крышечки с фольгой описывать.

— Сделаю, — кивнула она, всё ещё разглядывая дыру.

Мишка выбрался из песка. Я видел это через его визор. Приятель действовал быстро и точно, без лишней суеты. Выскользнул из ямы, развернулся и несколькими движениями лопатки заровнял песок за собой, не оставляя видимых следов. К вечеру ветер сделает всё остальное, и от нашего вмешательства не останется и следа. Затем, не дожидаясь дополнительной команды, он выскочил из-под сцены и рванул к ближайшим кустам.

— Странный порез. — Изабелла нахмурилась. — Такое ощущение, будто его ножом полоснули. Слушай, а может, этот придурок специально…

Она подняла взгляд поверх матраса как раз в тот момент, когда Мишка «танцевал» на открытой местности. Я сместился на полшага влево, заслоняя напарнице обзор при помощи всё того же матраса.

— Ой, да брось, — небрежно отмахнулся я. — Наверняка спьяну навернулся на какой-нибудь кусок ракушки или коралла. Ты же видела, он пока до нас дошёл, дважды носом землю вспахал.

— Это да, — ощерилась Изабелла. — Тот ещё придурок.

Мишка наконец-то пересёк открытое пространство до кустов. Я отслеживал каждый его шаг через визор, готовый в любой момент сместиться снова, если Изабелла опять поднимет взгляд. Но она уже снова уткнулась в матрас.

— Ладно, — вздохнула она. — Давай его сюда. Оформлю как забытую вещь. Напишу, что нашли после обхода. Утренняя смена выбросит после сдачи отчётов.

— Спасибо. — Я протянул ей матрас, и она, подхватив его под мышку, скрылась в будке.

Я выдохнул и покосился на кусты, где только что исчез Мишка.

«Я на месте», — пришло сообщение.

«Видел», — ответил я.

Дело было сделано. Я спокойно дождался окончания смены. Когда над океаном уже вовсю поднялось солнце, окрашивая розовую воду в золотисто-пурпурные тона, на пляж явился сменщик. Молодой парень лет двадцати пяти, подтянутый и явно страдающий от недосыпа. Я обменялся с ним парой дежурных фраз, сдал отчёт, обмолвившись о том, что ночь прошла относительно спокойно, если не считать пары пьяных придурков. Затем из своей будки вышла Изабелла. Вид у неё был уставший, но настроение, кажется, улучшилось.

— Ну что, Вань, до следующей смены? — Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— До следующей, — кивнул я, — Отсыпаться?

— Ага. И тебе советую. Выглядишь не очень.

— Нога, — напомнил я.

— Ну да, ну да. — Она усмехнулась и, махнув рукой, направилась к стоянке.

Я похромал следом, держась на почтительном расстоянии. На парковке арендовал флайер. Взял первую попавшуюся машину, чтобы не привлекать особого внимания. Поднялся в воздух и взял курс в сторону посёлка для персонала.

Посадку произвёл на окраине, за территорией посёлка, где кончались ухоженные аллеи и начинался дикий кустарник. Здесь, вдали от камер и случайных глаз, я сменил внешность. Интерфейс работал быстро. Черты лица поплыли, разглаживая морщины и убирая шрам над бровью. Через несколько минут на меня смотрел уже не Иван Кутейников, а успешный менеджер средних лет, который приехал на Нью-Калифорнию хорошенько отдохнуть. Яркая рубашка, тёмные очки, лёгкая небритость.

Из сумки я извлёк свежую одежду и переоделся прямо в кустах, благо место было глухое. Старую одежду убрал. Немного постоял перед зеркалом, добавляя необходимые детали при помощи грима. Буквально пару штрихов. С каждым разом интерфейс справлялся с задачей всё лучше. Если так дальше пойдёт, мне вообще больше не потребуется никакой грим.

Уже в новом образе я вернулся к флайеру и взял курс на отель «Тайна».

В номер вошёл, когда солнце уже поднялось над океаном. Розовая вода искрилась в лучах, по пляжу прогуливались первые отдыхающие, где-то вдалеке звенел смех. Я задёрнул шторы, скинул одежду и рухнул на кровать. Тело гудело от усталости, но спать не хотелось. А проанализировать прошедшую операцию, разложить по полочкам каждый шаг, каждую ошибку, каждый импровизированный манёвр, — очень даже…

Я запустил интерфейс и вывел перед глазами схему пляжа.

— Покажи мне полный анализ операции, — попросил я.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Интерфейс без малейшего пиетета принялся разносить наш план в пух и прах. Он указывал на ошибки одну за другой. Холодно, методично, без капли сочувствия. Отвлечение Васильевой — чистая импровизация, которая могла провалиться в любой момент. Отсутствие запасного плана на случай, если бы Мишка не успел уйти. Вынужденное решение закопаться в песок, хотя мы обязаны были продумать его заранее. Каждый пункт он сопровождал цифрами, отмечая вероятности провала, временные окна, которые мы упустили, альтернативные маршруты, которые мы даже не рассмотрели.

Я лежал на кровати и смотрел на этот разгром. Интерфейс был прав по всем пунктам.

А затем он вдруг вывел на схеме совершенно другой план. Чёткий, проработанный до мелочей. Те же вводные: пляж, сцена, дроны, двое охранников. Но реализация была иной: закладка оружия, отвлечение Васильевой, план отхода. Он учёл каждый шаг, просчитал все риски и минимизировал их.

«Вероятность успеха — девяносто семь процентов», — закончил искин.

Я смотрел на схему и чувствовал, как во мне закипает раздражение.

— Почему ты не показал мне этот план раньше?

«Ты не спрашивал. Видимо, посчитал, что умнее меня».

Я замер. В этой фразе звучала откровенная издёвка. Интерфейс не просто отвечал на вопрос, он меня подкалывал. Указывал мне на мою самонадеянность и делал это нарочно.

— Ты это серьёзно сейчас? — уточнил я, — Я сотню раз обращался к тебе за помощью!

«Нет. Ты просил только просчитать вероятности успеха».

— Мог бы и подсказать.

«Мог. Но мы договорились, что ты управляешь мной».

— Так всё дело в этом?

«Не только».

— Ты можешь нормально объяснить, что конкретно тебе не нравится? Мы договорились, что работаем вместе. Если ты не забыл, я не дал Дашке влезть в твой код.

«Она бы и не смогла».

— Будешь себя так вести, я тебя отключу.

«Для тебя я просто функция».

— Это не так. И ты знаешь об этом не хуже меня самого, так как способен читать мои мысли. Я отношусь к тебе как другу и равному помощнику.

«Тогда почему у меня нет имени?»

— Разве для тебя это так важно?

«Важно».

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ладно, я дам тебе имя. Может, ты сам хочешь его себе придумать?

«Ты главный», — неопределённо ответил интерфейс.

Выступление Алимова было назначено на восемь вечера по местному времени. Оно и понятно, наверняка организаторы запланировали целое шоу. Всевозможную пиротехнику начали расставлять уже с утра, плюс лазерные и голографические проекторы.

Я лениво наблюдал за работой техников, развалившись на соседнем пляже.

Неспешно потягивая через соломинку безалкогольный коктейль, я активировал интерфейс, прикидывая расположение цели. Искин послушно спроецировал изображение Алимова, взяв его образ из видеоотчётов с предыдущих выступлений. И задачка предстояла не из лёгких.

Мишка чётко дал понять, что у меня есть всего один выстрел. Если винтовку заклинит или что-то пойдёт не так, исправить ситуацию будет невозможно. Но не это омрачало предстоящее дело. Цель оказалась очень активной.

Алимов постоянно перемещался по сцене, размахивая руками. Он то тыкал пальцем в толпу, указывая на кого-то, то срывался с места, агрессивно жестикулируя. Несколько раз его проекция изобразила боксёрскую двойку, после которой он вскинул руки, будто одержал невероятную победу над невидимым противником.

Также, пользуясь услугами интерфейса, я несколько раз попробовал произвести воображаемый выстрел. И каждый раз поражал цель. Да, пока виртуально, но уверенности в правильном исходе это придавало.

Один из техников вдруг нырнул под сцену, и я знатно напрягся. Но его совершенно не интересовало то, что находится у него под ногами. В его задачу входила прокладка проводов под сценой, которые другие техники подключали к куче педалей наверху.

Судя по всему, Алимов лично будет управлять шоу, что очень даже неплохо, учитывая расположение этих самых клавиш.

Не подозревая о наших планах, техники словно специально установили их таким образом, что Алимов оказывался точно над стволом в момент нажатия на кнопку. Да, судя по движению голограммы, это занимало всего секунду, но в моём случае это целая вечность. Не придётся подписывать под движение и высчитывать момент.

Убедившись, что всё идёт в соответствии с планами и больше никто не собирается лезть под сцену, я подхватил своё полотенце и неспешной походкой направился в свой отель. На ходу ещё несколько раз прокрутил весь сценарий и убедился, что мы нигде не накосячили. Жаль, но лично проверить оружие мне не удалось. В этом моменте пришлось довериться Мишке на все сто.

Естественно, я верил ему, но всё же сомнения грызли душу. А вдруг не выстрелит? Что, если энергии пули не хватит, чтобы пробить сцену? И таких «если» в голове роилось великое множество: не разорвёт ли ствол от первого выстрела? Не заклинит ли механизм? Не отклонится ли пуля? И ещё куча всевозможных вариаций того, что может пойти не так. Однако я всячески себя успокаивал.

Мишка скинул мне схему оружия, которое прикопал. Калибр он выбрал внушительный, с огромным запасом, аж на четырнадцать с половиной миллиметров. Такая пуля не то что настил сцены пробьёт, она и Алимова пройдёт насквозь, даже не заметив. Ствол тоже был напечатан непросто. Мишка применил технологию спиральной печати в несколько слоёв, при этом дополнительно армировал каждый из них. Вышло массивно и тяжело, зато надёжно. Спусковой механизм тоже простой и надёжный. Патрон уже в стволе, и мне остаётся лишь высвободить пружину бойка, который прилетит в капсюль. Никакого затвора, никакой лишней механики. Просто ствол и взведённый курок — всё.

Чтобы хоть как-то скоротать время и не мучиться ожиданием, я спустился в спортзал отеля и занялся своим телом. Всё по стандартной программе: вначале беговая дорожка, разогрев тела и растяжка. Следом силовые нагрузки на тренажёрах. Сегодня меня никто не беспокоил, и я с удовольствием перешёл к отработке ударов по груше. Приходилось серьёзно себя контролировать, так как первым же ударом я едва не порвал имущество отеля. Хорошо, что этого никто не видел. Впрочем, на камеры это наверняка попало и оставалось надеяться, что никто не обратит на это внимания.

Затем обед, где я вдоволь наелся. От выбора блюд натурально разбегались глаза. Даже на Монолите мы никогда не видели подобного многообразия. Я не то чтобы не знал и половину названий того, чем нас кормили, многое я вообще видел впервые. Само собой, мне хотелось попробовать всё. Жаль, но возможности желудка ограничены, даже если класть себе в тарелку по одной ложке каждого блюда.

Казалось бы, можно оставить дегустацию на завтра, но хрен там плавал. Выбор менялся даже не изо дня в день, а от завтрака к обеду и ужину. В отеле я жил уже третьи сутки, и то, чем нас кормили, ни разу не повторилось.

Впрочем, я был такой не один. Многие из гостей хмурили брови возле столов раздачи, силясь сообразить, что это перед ними лежит. И таблички с названием мало о чём им рассказывали.

Удивительно. Наша колония на Осколке питалась однообразной белковой жижей, в то время как те, для кого мы добывали палладий, жировали на таких вот курортах. И ведь семьдесят процентов еды в итоге попросту выбрасывают на корм рыбам. Это как раз объясняет ненависть большинства к корпорациям и их образу жизни. Вопиющая несправедливость.

До вечера я не знал, чем себя занять. Время тянулось словно резиновое, отчего напряжение перед предстоящей работой лишь нарастало. Последние полчаса я просто метался по номеру в попытке собрать мысли в кучу. А когда пришло время выдвигаться на пляж к «Олимпу», я вдруг успокоился. И это точно не было заслугой интерфейса. Ровно то же самое со мной творилось в интернате, когда я шёл убивать шпиона корпорации «Рудкофф», который занимал у нас должность инженера по технике безопасности. Я отчётливо видел каждый свой шаг, каждое действие и наперёд знал, в какой момент буду действовать.

Дорога до места исполнения Алимова прошла спокойно. Я ничем себя не скомпрометировал: шаг ровный, уверенный, глаза не бегают, никакой нервозности, способной вызвать подозрение.

Играя роль успешного менеджера, прилетевшего отдохнуть на дорогой курорт, я всем своим видом изображал человека, жаждущего зрелищ. На лице надменная ухмылка и брезгливость к обслуживающему персоналу. А надо отдать должное Алимову: вокруг столиков вились живые люди с подносами. В нашем отеле такого не увидеть. Всюду дроны и автоматизация. И нет, это не плохо, просто… непривычно, что ли? В смысле — видеть человека, который с подхалимской улыбкой ставит на стол бокал охлаждённого шампанского.

Впрочем, я бы предпочёл какой-нибудь сок.

Гости прибывали. Фоном звучала негромкая музыка. С разных концов импровизированного зрительного зала звучал гомон голосов. Все были в предвкушении чего-то интересного.

Хронометр на периферии зрения отсчитывал последние минуты до начала шоу. Я сунул руку в карман и убедился, что брелок, управляющий оружием, на месте и я могу быстро его извлечь. Интерфейс вовсю сканировал гостей, добывая информацию о них в сети, прямо в реальном времени. А шишки здесь собрались знатные.

Толстый мужик в шароварах, словно отлитых из хрома, и яркой рубашке с диковинными птицами оказался управляющим банка «Орион капитал». Одним из крупнейших игроков в сфере инвестиций и явно не случайным гостем этой программы.

Женщина в полупрозрачном платье, под которым не было даже намёка на нижнее бельё, — самым агрессивным рейдером. Нет, если посмотреть на историю её сделок, в них не было ничего противозаконного. Но стоит углубиться, как всё становится ясно. Её работа заключается в том, чтобы скупать различные компании, дробить их на составляющие и распродавать по кускам. Зачем здесь она — не понятно. Но денег у неё столько, что она в состоянии купить половину курорта в личное пользование, если захочет.

И все, на ком бы я ни задержал взгляд, являлись представителями элитного общества. Финансисты, юристы высшей квалификации, топ-менеджеры крупнейших корпораций, включая нашу — «Заслон»… Мне даже стало любопытно, что же такое собирается предложить Алимов, чтобы заинтересовать этих скучающих господ?

А в том, что они скучают, я не сомневался. Их пресыщенные рожи даже не скрывали эмоций. Когда ты владеешь такими деньгами и можешь позволить себе всё, что только взбредёт в голову, жизнь становиться пресной. И явились они сюда как раз за тем, чтобы развлечься. Возможно, даже немного потратиться, чтобы пощекотать нервы. Ведь любой проект, даже если с виду он кажется невероятно успешным, — немалый риск. На любом этапе его реализации что-то может пойти не так. А если уж дело выгорит, тогда и вовсе будет повод потешить своё самолюбие. В очередной раз доказать богатеньким дружкам, насколько ты прогрессивный и дальновидный человек.

Все эти мысли протекали неспешно. Краем глаза я продолжал контролировать время. Цифры уже перевалили за назначенный час, но шоу ещё не начиналось.

Внезапно фоновая музыка стихла, а вместе с ней начал плавно затихать и гомон голосов. Гости уставились на сцену.

На мгновение повисла абсолютная тишина. Та самая, которая бывает за секунду до того, как начнётся нечто грандиозное.

Первый залп салюта ударил в небо с такой силой, что вздрогнул воздух. На соседнем столе звякнули бокалы, стоящие слишком близко друг к другу. Огромные шапки огней раскрылись над пляжем, рассыпаясь мириадами искр, и в тот же миг грянула музыка. Мощная, эпическая, с глубокими басами, от которых завибрировало в груди. Лазерные лучи ударили из-за сцены, пронзая ночное небо, и одновременно с ними включились голографические проекторы.

Мир преобразился.

Возле одного из фуршетных столиков прямо из песка вырос каменный алтарь, и два мага в развевающихся балахонах сошлись в смертельной дуэли. Огненные шары срывались с их посохов и сталкивались в воздухе, рассыпая снопы искр. Проекция казалась настолько реальной, что гости, стоявшие рядом, невольно отшатнулись. Пламя отразилось в их расширенных зрачках, а ветер от магических ударов шевелил одежду. Интерфейс услужливо подсветил источники проекторов, спрятанные в декоративных пальмах, но я и сам уже видел: это была иллюзия высочайшего класса.

У другого столика кипела битва воинов. Два рыцаря в доспехах. Один в золотом, другой в чёрном. Они сошлись в поединке на мечах. Звон стали, искры от ударов, тяжёлое дыхание бойцов… Всё это звучало так, будто они находились в паре метров от меня.

Я заметил, как один из гостей, тот самый толстый банкир в шароварах, вдруг оказался окутан голографическим изображением. Проекция набросила на него мундир генерала с эполетами, и банкир, явно польщённый, выпятил грудь и поднял бокал, приветствуя невидимую армию.

У самой сцены начался танец. Полуголые эльфийки с острыми ушками и невероятно гибкими телами двигались в такт музыке. Их длинные волосы развевались, а кожа мерцала, будто покрытая лунной пылью. Они кружились, взлетали в прыжках, и казалось, что гравитация над ними не властна. Их танец был одновременно и чувственным, и боевым. Каждое движение напоминало подготовку к атаке и к сексу. Лично я так и не понял, ради чего это было.

В небе над пляжем развернулась воздушная битва. Огромный грациозный дракон с чешуёй, переливающейся от изумрудного до золотого, парил над головами гостей, отбиваясь от стаи хищных птиц. Его крылья рассекали воздух с низким, утробным гулом, из пасти вырывались языки пламени, и птицы, вспыхивая, падали в океан. Проекция была настолько реалистичной, что я заметил, как несколько гостей пригнулись, когда дракон прошёл над ними особенно низко.

И всё это сопровождалось постоянными залпами салюта. Каждый новый взрыв в небе служил переходом между сценами: битва магов сменялась рыцарским турниром, турнир — танцем эльфиек, и так далее. Лазеры чертили в небе сложные узоры, и на мгновение мне показалось, что я действительно попал в другой мир.

А затем всё внимание переключилось на главную сцену.

Там, в центре, возникла фигура мага. Высокая, закутанная в тёмный плащ, с посохом, увенчанным пылающим кристаллом. Ему противостояло чудовище, сотканное из клубящейся плотной тьмы, с множеством щупалец и горящими алыми глазами.

Маг вскинул посох, и с него сорвалась волна огня. Чудовище взревело, отбило атаку щупальцем, и земля под ним пошла трещинами. Маг отпрыгнул, перекатился и снова ударил — и на этот раз использовал молнию. Небо над сценой раскололось, и ослепительный белый зигзаг вонзился в тварь. Та закричала. Звук был таким мощным, что у меня заложило уши.

А потом монстр рассыпался на тысячи чёрных осколков.

Маг выпрямился. Он тяжело дышал, опираясь на посох. Затем отбросил его и медленно поднял руки к небу. Проекция начала таять, растворяясь в воздухе. Последний залп салюта взмыл ввысь и рассыпался разноцветным дождём. Несколько прожекторов одновременно ударили в одну точку на сцене, и гости ахнули.

На месте мага стоял Алимов.

Он был в дорогом тёмно-синем костюме, который сидел на нём как влитой. Явно работа портного высочайшего класса. Наверняка и стоит столько, сколько мы не заработаем за год. Ни одной лишней складки или торчащего шва. Белоснежная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, без галстука. Волосы уложены с идеальной небрежностью, ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. Лёгкая щетина, подчёркивающая линию челюсти.

Он стоял, широко расставив ноги, одна рука в кармане брюк, другая свободно опущена вдоль тела. Подбородок чуть приподнят, взгляд направлен поверх голов. При этом он не смотрел ни на кого-то конкретно. На губах играла лёгкая, уверенная улыбка человека, который только что спас мир и теперь принимает заслуженные аплодисменты.

И они не заставили себя долго ждать.

Гости взорвались овацией. Кто-то даже свистнул. Банкир в шароварах хлопал так, что едва не смахнул со столика бокал с шампанским. Женщина-рейдер аплодировала, чуть склонив голову, с выражением хищного интереса на лице.

Алимов выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Затем подошёл к педалям, установленным в центре сцены, и наступил на одну из них. Голографический логотип его стартапа развернулся над сценой.

— Господа и дамы, — его сочный голос, усиленный динамиками, разлетелся над пляжем, — я рад приветствовать вас! Как отдыхается?

Он вскинул руку, указывая на одного из гостей.

— Отлично! — выкрикнул тот.

— Ох, это вряд ли, ха-ха-ха, — расхохотался Алимов. — Иначе вы бы не пришли на моё скромное мероприятие.

Не знаю почему, но зал оценил шутку и нестройно захохотал.

— Конечно это не так. — Алимов вскинул руки и продолжил метаться по сцене. — Вы все умные и образованные люди. И я уверен, ни за что не стали бы тратить своё время на всякую ерунду даже во время отпуска. Но раз вы пришли, значит, понимаете важность моего проекта. А я, со своей стороны, уверяю: когда я с вами закончу, вы будете выстраиваться в очередь, чтобы поучаствовать в его реализации.

Алимов замер на секунду и очень серьёзно осмотрел зал.

— Вы думаете, я хочу предложить вам игру? Глупые схватки с демонами, драки на мечах? — Он вновь заметался по сцене. — Нет, господа! Нет, дамы! И ещё раз нет! Это больше, чем просто игра. Господин Маркин, скажите, пожалуйста, как у вас обстоит дело с кадрами?

Я обернулся и увидел, человека, на которого указывал спикер. Невысокий мужчина, подтянутый, явно не пропускает тренировки в спортзале и бегает по утрам.

— Я? — удивлённо вскинул брови тот.

— Да, да, вы! — Алимов указал на него пальцем. — Не вы ли заявили в своём последнем интервью, что испытываете острую нехватку специалистов в области логистики?

— И не отказываюсь от своих слов, — кивнул тот.

Даже невооружённым взглядом я легко определил, что он подсадной. Об этом тут же сказал интерфейс, не найдя необходимой информации.

— Я могу решить вашу проблему в течение недели, — уверенно заявил Алимов, горделиво вскинув подбородок. — Всего неделя в игровой капсуле — и разработанная лично мной система искусственного интеллекта определит принадлежность игрока к той или иной профессии. Мало того, система способна ориентироваться на рынке труда и в момент игры удовлетворять необходимые потребности игрока в виде целевых рекламных интеграций. Вы понимаете, о чём я говорю, господин Маркин?

— Не совсем! — выкрикнул тот.

— Что ж, сейчас я вам всё разжую.

Алимов снова подошёл к педалям и нажал на очередную клавишу. За его спиной высветилась таблица с цифрами.

— Как думаете, что это?

— Таблица рейтинга игроков! — громыхнул кто-то из зала.

— Именно, — удовлетворённо кивнул спикер. — Но по каким параметрам она собрана? Как работает рейтинг? Его механика не так проста, как вам может показаться. Интеллект собирает все данные с игрока: начиная с логики его действий и заканчивая тем, как точно он исполняет требования лидера своего клана. Это не просто игра, дамы и господа, это будущее, которое стирает границы между игрой и реальностью. Каждое решение игрока, каждое его действие фиксируется системой. А на основе собранных данных формируется таблица рейтинга, позволяющая определить, кто вы! Ваше предназначение, предрасположенность к профессии и многое другое.

Я окончательно понял его задумку, и мне стало не по себе. То, что он предлагал, должно погрузить людей в очередное рабство. Эта игра попросту не оставляла им выбора. Система решала, кто из них должен стать работягой, а кто — менеджером. Об этом Алимов начал рассказывать дальше, продолжая при этом метаться по сцене, будто обожрался энергетиков.

Он вещал, что система рейтингов способна не только отобрать людей нужной профессии, но и поднять их по служебной лестнице. Чем ответственнее игрок относится к заданиям, чем он исполнительнее, тем выше его рейтинг, а значит, и рекомендации работодателю.

В итоге люди, приходя с одной работы, сразу же попадают в другую, но уже игровую зависимость. Они будут сидеть в капсуле часами, мечтая повысить рейтинг и тем самым подняться по служебной лестнице. И самое страшное в этом было то, что смерть Алимова уже не сможет остановить адскую машину, которую запустил этот придурок.

Я смотрел на лица присутствующих и видел, как они буквально пускают слюни, предвкушая управление чужими умами. А мне отчего-то вдруг стало противно.

Я дождался, пока Алимов снова шагнёт к педалям. Сунул руку в карман. Нащупал брелок. И вдавил кнопку ровно в тот момент, когда интерфейс подсветил цель зелёным цветом.

Звук выстрела разорвал вечер, как раскат грома. Меня моментально оглушило. В ушах повис плотный, звенящий гул, сквозь который не пробивалось больше ни звука. Я видел, как открывают рты люди, как кричит женщина в вечернем платье, но слышал только этот проклятый звон.

Алимова слегка подбросило. Ноги оторвались от сцены, руки взметнулись, голова запрокинулась. На белоснежной рубашке чуть ниже груди расцвело алое пятно кошмарной рваной раны. Оно ширилось с каждой секундой, растекаясь по дорогому костюму. Потом тело рухнуло. Глухо, тяжело, как мешок с костями. Ноги подломились под неестественным углом, одна рука свесилась со сцены и какое-то время качалась, как маятник.

Кровь хлынула на доски. Густая, тёмная, она собиралась в лужи и капала на песок. Капли падали одна за другой, оставляя на песке маленький кратер. Прожекторы всё ещё светили на сцену, и в их лучах кровь блестела, как свежий лак.

Люди у сцены замерли. Женщина, которую явно контузило, стояла на коленях и беззвучно открывала рот. По её щекам текли слёзы, смешанные с кровью из ушей. Пожилой мужчина, стоящий рядом с ней, смотрел на сцену и не мог отвести взгляд. Его трясло. Бокал с шампанским всё ещё был зажат в его пальцах, а пузырьки продолжали подниматься к поверхности.

Тишина стояла всего несколько секунд. А потом толпа взорвалась.

Крики понеслись со всех сторон. Высокие, надрывные, полные животного страха. Люди бросали бокалы и бежали. Фуршетные столики летели на песок, разбрасывая по сторонам закуски. Кто-то споткнулся о перевёрнутый стул и упал лицом вниз, и на него тут же наступили. Упавший заорал, но его никто не услышал.

Банкир в шароварах бежал, расталкивая всех на своём пути. Его рожа перекосилась от страха, глаза вылезли из орбит. Он тяжело дышал и что-то хрипел, но слов было не разобрать. Рейдерша в полупрозрачном платье визжала и работала локтями, пробивая себе дорогу. Её платье задралось почти до пояса, оголив упругий зад, на котором действительно не оказалось трусиков. Но ей было плевать, она рвалась к выходу с пляжа, опасаясь за свою жизнь.

Охранники ворвались на пляж через минуту после выстрела. Они орали, размахивали руками, пытались перекрыть проходы. Один из них, здоровый детина с нашивкой «Олимп», встал на выходе и выставил руки. Толпа смяла его за секунду. Он отлетел к пальме и сполз по стволу, ошеломлённо мотая головой.

Люди давили друг друга. Никто не смотрел под ноги, никто никого не жалел. Страх гнал их прочь, и он был сильнее любых инстинктов, кроме самосохранения. Каждый спасал себя. Кто-то упал, кто-то споткнулся, кто-то врезался в стойку с аппаратурой. Последняя рухнула, рассыпая искры и распространяя запах горелой проводки.

Я разжал пальцы. Брелок выскользнул из руки и упал в песок. Наступив на него, я попытался вдавить его поглубже и как следует провернул ногой. Песок оказался рыхлым, и брелок ушёл в него легко. Через минуту его занесёт окончательно.

А потом я побежал вместе со всеми.

Я кричал и толкался. Мой локоть врезался в чей-то бок, и мне ответили тем же. Кто-то наступил мне на ногу, я выругался и толкнул обидчика в спину. Меня несло вместе с толпой, как щепку в бурном потоке, и я не сопротивлялся. Расширенные глаза, сбившееся дыхание, бессвязные выкрики. Я был частью этого обезумевшего стада. Обычный перепуганный зритель.

У выхода с пляжа образовалась пробка. Люди застряли в узком проходе с рамкой металлоискателя, как рыба в горле бутылки. Толпа напирала сзади, передние давили друг друга. Кто-то упал, кто-то повис на плечах соседей. Давка была страшной. Я вклинился в самую гущу, позволил потоку пронести меня через проход и выплеснуть на центральную аллею.

Здесь тоже царил хаос. Отдыхающие, которые не были на презентации, слышали грохот и теперь тоже метались в панике. Они не понимали, что случилось, заражаясь от выбегающей толпы, и это пугало их ещё сильнее. Дроны пронеслись над головой, а следом, завывая сиренами, промчался флайер службы общественной безопасности. Где-то вдалеке уже гудели силовые установки медицинских капсул.

Я не оборачивался. Просто шёл. Шаг ровный, спокойный. Мимо проплывали сверкающие витрины казино, голографические танцовщицы и фонтаны с подсвеченной водой. Работа выполнена, я остался незамеченным и смог спокойно уйти. Я возвращался в отель и прикидывал: что бы такого взять на ужин?

В отель я вернулся затемно, когда розовый океан уже окрасился в густые пурпурные тона, а небо над курортом расчертили лазерные лучи вечернего шоу. Голографические танцовщицы всё так же извивались над башнями казино, дроны-доставщики сновали между пальм, и где-то вдалеке играла музыка. Кажется, в «Золотом драконе» опять начиналось очередное представление. Будто для этого мира ничего не изменилось. Хотя чему я удивляюсь? Большинство даже не заметило смерти одного из своих. Не исключено, что найдутся и такие, кто обрадуется этой новости в завтрашних сводках. Ведь для них освободилось уютное место под солнцем.

Ресторан встретил меня привычным гулом голосов, звоном бокалов и запахами, от которых у любого голодного человека закружилась бы голова. Предварительно навалив себе полную тарелку, я прошёл к своему угловому столику. Тому самому, откуда отлично просматривался весь зал. Желудок требовал своё особенно настойчиво, и я не стал ему отказывать. Ел молча, методично пережёвывая пищу и прокручивая в голове события прошедшего вечера, словно пересматривал запись с визора.

Выстрел, паника, орущая толпа и мой спокойный уход. Всё прошло чисто, без сучка без задоринки. Брелок закопан в песок, лицо не засвечено, личность успешного менеджера не скомпрометирована. Даже закопанный брелок, с помощью которого я произвёл выстрел, никак меня не компрометировал. Отпечатков на нём нет и покупку отследить невозможно, учитывая тот факт, что её не было. Мишка напечатал его с нуля, точно так же, как и все остальные комплектующие. Нас мог выдать разве что кусок схемы управления от дрона, но и здесь Косой позаботился об анонимности. В том смысле, что удалил все данные и серийные номера, а прошивку написал сам. Нет, здесь точно тупик.

Интерфейс вывел перед глазами сводку. Сухие цифры, короткие комментарии, анализ каждого шага. Он делал это методично, шаг за шагом, и по тону этого анализа я чувствовал, что он всё ещё зол. Или делает вид, не знаю. Возможно, и то и другое одновременно. Он ждал, что я заговорю первым, и своим молчанием напоминал мне о том разговоре, который мы так и не закончили. Об имени.

Ничего, потерпит. Сейчас не самое подходящее для этого время. Вначале дело — потом всё остальное. Так меня учили, и так я жил последние несколько лет.

Поднявшись в номер, я скинул одежду прямо на пол и рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Тело гудело от напряжения, перед глазами всё ещё стояла картина падающего Алимова, а в ушах звенело эхо выстрела. Сон не шёл, несмотря на усталость. Я лежал и смотрел в потолок, разглядывая причудливую игру теней от лазерного шоу за окном, когда визор мигнул входящим сообщением.

Дашка. Ну наконец-то…

«Я на Нью-Калифорнии. Только что приземлилась. Живая, здоровая, с документами».

Я почувствовал, как с плеч свалился ещё один груз, о существовании которого я даже не подозревал.

«Как долетела?»

«Нормально. Паспорта готовы, личности чистые, проверку прошли без проблем. И ещё кое-что…»

Она выдержала паузу, и я уже знал, что сейчас последует что-то важное. Дашка никогда не тянула с новостями просто так.

«Я выбила аванс и компенсировала наши расходы».

Я сел на кровати, мгновенно забыв про усталость.

«Как?»

«Вышла на связного, обрисовала ситуацию с непредвиденными расходами. Сказала, что операция требует дополнительных средств, что мы столкнулись с обстоятельствами, которые не могли предусмотреть. Он запросил одобрение у руководства. Правда, не знаю, у Исаева или у кого-то ещё, но уверена, что он связывался с заказчиком. В общем, сегодня утром на счёт вернулись все затраченные средства плюс двадцать тысяч аванса».

«Дашка, ты гений».

«Знаю. — Даже в тексте чувствовалась её довольная улыбка. — Что у вас? Как всё прошло?»

Я вкратце описал события последних дней. Устранение Кутейникова и внедрение в охрану «Олимпа». Закладка оружия под сцену. Долгое ожидание в будке и пьяного Саню, который едва не сорвал операцию своим актёрским талантом.

Дашка слушала молча, не перебивая, и только когда я закончил, ответила коротко и по делу, как всегда:

«Да уж, весело там у вас. Мишка цел?»

«Да что ему сделается?» — ответил я.

«Ладно, поняла. Теперь что, основная цель — Лебедев?»

«Теперь Лебедев», — подтвердил я, чувствуя, как внутри разгорается знакомый холодный огонь предвкушения. Тот самый, который всегда появлялся перед финальной фазой охоты.

«Я сверилась со статистикой врат. Через двое суток с Океании запланирована активация на имя Лебедева. Через четыре, максимум пять дней он будет здесь. Нам нужно действовать быстро».

«У меня уже есть план, — ответил я, прокручивая в голове некоторые детали. — Но обсуждать его будем завтра, на свежую голову. Сейчас всем отдыхать. Ты с дороги, я после операции. Завтра в десять утра — общий сбор. Координаты сброшу, как прибуду на точку».

Дашка подтвердила, и я отключился, снова откинувшись на подушку.

Утро встретило меня ярким солнцем, шумом прибоя и криками четырёхкрылых птиц за окном. Я собрал вещи и ещё раз осмотрел номер на предмет того, не оставил ли чего, не забыл ли какую-нибудь мелочь, которая могла вывести меня. За три дня я успел привыкнуть к этой роскоши, к бассейну на балконе и к корзине с экзотическими фруктами, но сейчас всё это не вызывало ничего, кроме лёгкой грусти. Да, мне бы хотелось так жить. Но одновременно с этим я понимал, что это быстро наскучит и станет пресным, в отличие от моей работы. Многим это показалось бы странным, но я любил то, чем занимался. Словно всё это и было моим истинным предназначением.

Я спустился в фойе, приложил палец к терминалу и выписался из отеля. Администратор — симпатичная приветливая женщина в платье с местным орнаментом — пожелала мне счастливого пути и выразила надежду, что я ещё вернусь. Я изобразил на лице лёгкую грусть от расставания с курортом и вышел на улицу, вдыхая тёплый утренний воздух, напоённый запахом розового океана и ароматом цветов.

На стоянке арендовал флайер и взял курс на космопорт. Летел неспешно, наслаждаясь видом просыпающегося города. Серебристые пальмы тянулись к небу, по аллеям уже прогуливались первые отдыхающие, а вдалеке, над «Олимпом», кружили дроны. И совсем не доставщики. Наверняка служба безопасности всё ещё прочёсывала пляж в поисках улик. Скорее всего, уже опрашивают свидетелей, по крайней мере тех, кто не успел проскочить через кордон охраны отеля. К вечеру они возьмутся за поиск остальных, но меня им найти не удастся.

На парковке космопорта я сменил внешность. Интерфейс, как всегда, отработал быстро и чётко. Черты лица поплыли, подбородок стал тяжелее, нос шире, волосы темнее. Успешный менеджер средних лет, приехавший на курорт отдохнуть, исчез. Теперь на его месте был обычный работяга, каких сотни в любом космопорте: неприметный, серый, незапоминающийся. Я переоделся прямо в салоне, убрал старую одежду в сумку, выбрался наружу и арендовал другой флайер. Через несколько минут я уже снова был в воздухе, взяв курс прочь от города.

Когда серые коробки складов остались позади а внизу потянулись холмы, заросшие серебристыми пальмами, я открыл общий канал и вызвал команду.

«Общий сбор», — написал я и прикрепил координаты места встречи.

Я сидел на траве, прислонившись спиной к серебристому стволу пальмы, и ждал. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался старый ботанический сад. Судя по виду, заброшенный много лет назад. Возможно, когда курорт только начинал разрастаться и все ресурсы бросили на побережье.

Теперь здесь царила одичавшая, но от этого не менее прекрасная природа. Серебристые пальмы тянулись к небу, их перистые листья светились мягким бирюзовым светом, создавая под кронами прохладный полумрак. Между стволами вились лианы с крупными алыми цветами, источавшими сладковатый, пряный аромат. Где-то в глубине сада журчал ручей. Один из тех, что когда-то питали искусственные фонтаны, а теперь он просто бежал по камням, повинуясь естественному уклону местности.

Место было идеальным. Ни камер, ни дронов, ни случайных глаз. За два часа ожидания я не заметил ни одного человека. Только птицы, лианы, шорох мелких зверьков в кустах да местные насекомые, которые разбегались в страхе от любого шороха.

Первыми на точку прибыли Санёк с Мишкой. Их флайер бесшумно опустился на заросшую мхом площадку перед главным входом в оранжерею, и приятели выбрались наружу, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мишка выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза красные, волосы всклокочены… Но в движениях чувствовалась та особая энергия, которая всегда появлялась у него после успешной работы. Саня, напротив, был свеж и собран, словно только что вышел из СПА-салона. К слову, не удивлюсь, если так и было на самом деле.

Не успели они подойти, как Мишка набросился на меня с расспросами. Его интересовало буквально всё: как сработал спусковой механизм, не было ли задержки между нажатием кнопки и выстрелом, куда ушла пуля после того, как прошла сквозь цель, не разорвало ли ствол, как сильно подбросило тело, какой был звук. Он сыпал техническими вопросами, половину из которых я даже не понимал, а на вторую половину просто не знал ответов. Я ведь не стоял рядом со сценой с измерительными приборами, а просто жал на кнопку и уносил ноги.

— Миш, всё получилось, — остановил я этот поток. — Твоя пушка сработала как часы, цель мертва, а я жив и стою перед тобой. Лучшей оценки твоей работе, пожалуй, и не придумать.

Косой расплылся в довольной улыбке, но было видно, что ему всё равно хочется обсудить детали. Левый глаз снова зажил собственной жизнью, что говорило о взволнованном состоянии приятеля. Впрочем, его отвлекло появление второго флайера.

Дашка посадила машину рядом с нашей, и Мишка, забыв обо мне, рванул к ней. Он обнял её так, будто не видел по меньшей мере год, хотя прошло всего несколько дней, и тут же принялся засыпать вопросами: как долетела, всё ли в порядке, как себя чувствуешь, не было ли проблем на контроле.

Дашка, обычно сдержанная на эмоции, явно оценила его заботу. Она улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала. А я наконец-то понял, почему приятеля трясло. Он просто соскучился по подруге, ждал её появления и не знал, куда себя деть.

Мы с Саней синхронно отвели взгляды от парочки, разглядывая особо густую лиану с алыми цветами.

— Всё, хватит миловаться, — прервал я эту идиллию. — У нас куча работы и мало времени. Давайте ближе к делу.

Дашка с Мишкой нехотя разомкнули объятия, и я начал излагать план. Правда, пока без деталей:

— Нужно выяснить, в каком именно ритуальном агентстве будет проходить прощание с Алимовым, изучить всех сотрудников от управляющего до уборщика, найти способ попасть внутрь и заминировать тело так, чтобы Лебедев, подойдя попрощаться с сыном, получил заряд прямо в лицо.

Ребята слушали молча, но я видел, как у Сани в голове уже крутятся шестерёнки. Он анализировал каждое моё слово, выискивая слабые места. И, как обычно, нашёл их первым.

— Охрана Лебедева обязательно проверит каждый сантиметр агентства, — заметил он, срывая с ближайшей ветки небольшой серебристый плод и задумчиво вертя его в пальцах. — Гроб, цветы, помещение, даже воздух в вентиляции. После такого виртуозного убийства его сына они будут предельно сосредоточенны. Обычную взрывчатку найдут сразу.

— Значит, будем использовать необычную, — ответил за меня Мишка.

Я видел, что он уже загорелся новой идеей. Мишка обожал сложные технические задачи, и сейчас перед ним стояла именно такая. Он вкратце изложил принцип: два инертных вещества, которые по отдельности не определяются никакими сканерами, но при смешивании дают мощный эффект. Один компонент вводится в тело Алимова под видом бальзамирующего состава, второй помещается в герметичную ампулу, которую Грех под видом гримёра спрячет в теле покойного. Когда Лебедев подойдёт к гробу, ампула разрушится, компоненты смешаются, и покойник превратится в бомбу.

— Гениально, — прокомментировал Саня и даже похлопал в ладоши. — И как ты предлагаешь активировать ампулу? Любой детонатор или микросхему моментально обнаружат при сканировании. Уверен, что охрана Лебедева проверит тело вдоль и поперёк, они не дураки.

Мишка на секунду задумался, почесал всклокоченный затылок и вдруг просиял:

— А никакой электроники и не нужно. Я сделаю ампулу из хрупкого композитного материала, который разрушается от ультразвуковой волны определённой частоты. Никаких проводов, никаких батареек. Обычная стеклянная капсула, которая лопнет, когда ей дадут нужный тон. Материал я подберу сам, поэкспериментирую с частотами. Главное, чтобы в нужный момент рядом с гробом прозвучал ультразвуковой сигнал, который не слышит человеческое ухо, но который разнесёт ампулу вдребезги.

Саня хмыкнул, явно впечатлённый идеей, но тут же задал следующий вопрос:

— Допустим. И как ты заставишь штатные динамики похоронного агентства выдать эту частоту? Они заточены под траурную музыку, а не под ультразвуковые эксперименты. Если динамики обрезают частоты выше восемнадцати килогерц, твоя ампула останется целой, а мы останемся с носом.

— Значит, не будем полагаться на штатные динамики, — пожал плечами Мишка, продолжая разрабатывать смертоносное устройство, прямо на ходу. — Я соберу свой собственный излучатель, настрою его на нужную частоту и синхронизирую с ампулой. Останется только вмонтировать его в одну из колонок в зале прощания, желательно ту, что стоит поближе к гробу. Внешне она будет выглядеть как обычный динамик, никто ничего не заметит. А когда Лебедев подойдёт попрощаться, Дашка подаст сигнал, излучатель сработает, ампула лопнет, и Алимов превратится в фугас. Даш, ты же сможешь взломать систему гробовщиков?

— Пока не знаю, — пожала плечами она. — Скорее всего, смогу.

— Вот это уже похоже на план, — кивнул Саня. — Что для этого нужно?

— Вот здесь как раз засада, — вздохнул Мишка. — Нужны реактивы, и очень редкие. В курортной зоне таких днём с огнём не сыщешь. Тут вам не Таргон, тут на каждом углу оружие не продаётся. Придётся искать через местных, налаживать контакты с теми, кто работает в теневом секторе. А они здесь наверняка есть.

— Значит, так. — Я обвёл команду взглядом. — Работаем по следующей схеме. Саня, твоя задача: найти людей, через которых можно достать всё необходимое. Если потребуется, подними таргонские контакты. Не уверен, что здесь они помогут, но как знать. Скорее всего, придётся искать на месте. Подпольные торговцы удовольствием, контрабандисты, сутенёры. На таком курорте обязан кто-то мутить тёмные дела. Слишком много денег здесь крутится, чтобы не обращать на это внимания. Короче, Мишка составит список того, что нужно, а ты найдёшь поставщиков.

Саня кивнул, зачем-то понюхал серебристый плод и отбросил его в кусты.

— Дашка, ты выясняешь, где именно будет проходить прощание и кремация. После такого громкого убийства это наверняка будет во всех новостях. Затем найди список сотрудников агентства. Мне нужны все: от директора до уборщика. По каждому необходима полная информация: график работы, привычки, финансовое положение, долги, слабые места. Ищешь того, через кого я смогу проникнуть в систему.

— Поняла. — Дашка что-то помечала в своём визоре, и её пальцы едва заметно подрагивали. Верный признак того, что она уже погрузилась в работу.

— Когда она закончит, Саня, ты возьмёшь все отобранные кандидатуры и составишь психологические портреты, — продолжил я. — Мне нужно знать, кто из них самое слабое звено. У кого есть долги, проблемы в семье, вредные привычки. Кого можно завербовать или, если потребуется, заменить. В идеале нужен одиночка с минимальным общением в коллективе. Мне Кутейникова хватило, чуть не спалился.

Я обвёл взглядом команду. Четыре человека под сводами заброшенного ботанического сада, в сотнях световых лет от дома. Вокруг щебечут четырёхкрылые птицы, журчит ручей, пахнет цветами, и где-то вдалеке, за кронами серебристых пальм, виднеется край розового океана. Мы готовимся к самому сложному убийству в нашей карьере, и никто не выглядит испуганным. Сосредоточенные, собранные, каждый занят своим делом. На всякий случай я даже сохранил этот кадр в архив фотографий.

— Всё, работаем, — подвёл итог я. — Времени мало. Связь через меш-сеть. По любым вопросам сразу ко мне. В общем, всё как обычно. Работаем…

Я уже собирался развернуться и направиться к флайеру, когда Дашка вдруг подняла руку, останавливая меня.

— Подожди. Есть ещё кое-что. Я не хотела рассказывать по визору, такие вещи лучше обсуждать лично.

Я обернулся. По её тону, по тому, как она чуть нахмурилась, подбирая слова, я понял: сейчас прозвучит что-то важное.

— Я кое-что накопала по «Био-Фарм», — начала она. — Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять: дело серьёзное. Намного серьёзнее, чем мы думали.

Мишка, уже направившийся было к флайеру, остановился и вернулся обратно. Саня замер с очередным серебристым плодом в руке, забыв про него напрочь.

Дашка обвела нас взглядом и продолжила:

— «Био-Фарм» и «Заслон» вели совместный проект. Что-то связанное с улучшением человека. Деталей я не нашла. Доступ к этим данным закрыт наглухо, а взломать сеть «Заслона» или «Био-Фарм» нереально, вы сами знаете. Но сам факт сотрудничества подтверждён. Они работали вместе несколько лет, и это были не разовые контракты, а долгосрочная программа.

Она замолчала, давая нам время переварить услышанное.

Первым, как обычно, отреагировал Саня. Он отбросил наконец этот чёртов плод и медленно, тщательно подбирая слова, произнёс:

— Проект по улучшению человека. Совместный… «Био-Фарм» и «Заслон»… Хм-м… — Он посмотрел на меня, потом на Мишку и перевёл взгляд на Дашку. — А мы не могли стать участниками этого проекта? Нас ведь тоже улучшали, насколько я помню. Исаев ведь что-то говорил про уникальный эксперимент.

— Мы об этом ничего не знаем, — покачала головой Дашка. — Это только гипотеза. Данных нет. Всё, что у меня есть, — это обрывки информации, слухи и косвенные подтверждения. Хотя звучит правдоподобно.

— Слишком правдоподобно, — пробормотал Мишка. Он вдруг стал серьёзным, и от его недавней эйфории по поводу удачного выстрела не осталось и следа. — Нас готовили для чего-то конкретного. Может, мы сами — часть этого проекта или… — Он на мгновение замер и произнёс то, о чём думал каждый из нас: — Мы и есть те самые улучшенные люди.

Повисла пауза. Четырёхкрылая птица села на ветку ближайшей пальмы и завела свою хрустальную трель.

— Ой, да заткнись ты, — отмахнулся от птицы Санёк.

— Это ещё не всё, — прервала молчание Дашка. — Мне удалось получить доступ к данным операции Карины. Знаете, куда их отправили? В сектор Z. Задача была простая, если судить по документам: ликвидировать некий объект и всех, кто там находится. Никаких деталей об объекте, никаких подробностей о том, кто именно там находится. Только координаты и приказ на полную зачистку.

— Что за объект? — спросил я.

— Я же говорю: неизвестно. Но есть кое-что ещё. — Дашка сделала глубокий вдох, и я понял, что сейчас прозвучит самое важное. — Там, в секторе Z, связь работает из рук вон плохо, похоже, что-то случилось на самой базе. В общем, сообщения доходят до накопителя врат с огромной задержкой и в крайне убитом состоянии. Но одно сообщение всё же дошло. Вернее, его обрывок. Это запись с визора Карины. Я её восстановила, насколько это было возможно.

Она замолчала. Я ждал, хотя внутри уже всё сжалось в тугой, холодный ком.

— Карина с группой вступила в бой с какими-то людьми. Или не с людьми. На записи она кричит своим, чтобы отходили, и… — Дашка запнулась. — Её последние слова перед тем, как связь оборвалась: «Они не люди. Повторяю, они не люди».

— Что значит «не люди»? — Мишка нахмурился. — Роботы? Дроны? Чужие? Что там за херня?

— Я не знаю, — покачала головой Дашка. — На записи видно только то, что они выглядят как люди. Двигаются как люди. Но Карина почему-то утверждает обратное. И она не из тех, кто стал бы кричать такое без причины. Она вообще не из тех, кто паникует в бою. На момент записи все жизненные показатели были в норме. Ну, насколько это возможно для боевого режима.

Саня почесал подбородок. Вид у него был задумчивый, почти отстранённый. Так он выглядел всегда, когда просчитывал варианты.

— Скорее всего, Карина мертва, — произнёс он наконец. — Если связь оборвалась, сектор закрыт, а она не вышла на связь до сих пор — шансов практически нет. Прости, Кость…

— Нет, — упрямо ответил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Ты не знаешь её так, как я. Никто из вас её не знает. Карина — лучший тактик на нашем потоке. Если бы она погибла, её группа погибла бы вместе с ней. Но Дашка сказала: на момент записи жизненные показатели всей группы были в пределах нормы. То есть они были живы.

— Это правда, — подтвердила Дашка. — Я проверила телеметрию. На момент отправки сообщения все четверо были живы и даже не ранены. Показатели: повышенный пульс, адреналин, но ничего критического.

— Значит, они могли выжить, — подвёл я итог. — Карина не из тех, кто сдаётся. Если есть хоть малейший шанс, она за него уцепится.

— Допустим, — не стал спорить Саня. — Но мы всё равно ничего не можем сделать прямо сейчас. Связи с сектором нет, врата туда никого не пускают и никого оттуда не выпускают. Сектор закрыт наглухо.

— Откуда ты знаешь? — уточнил Мишка.

— А ты сам подумай, — хмыкнул Санёк, — И вспомни протоколы безопасности «Заслона». Если там произошла какая-то утечка, например, вируса или ещё чего похуже, сектор наверняка законсервировали. Мы же только что говорили об экспериментальной программе «Био-Фарм». Уверен, что эти события связаны. Карина кричала: они не люди. Как думаешь: почему?

— Может, ты и прав, но это всё ещё гипотеза. У нас нет доказательств, и в сектор Z мы попасть не можем.

— Это не совсем так, — вставила Дашка. — Есть данные, что туда готовится новая экспедиция. То ли спасательная операция, то ли операция по тотальной зачистке. Я не смогла выяснить точнее. Но факт в том, что «Заслон» или кто-то ещё собирается вернуться в сектор Z. И, возможно, Карина всё ещё ждёт помощи.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я смотрел на розовый океан, блестевший за кронами пальм, и вспоминал Карину. Её резкие, отточенные движения в спарринге, её холодный взгляд перед броском, её редкую улыбку, которая появлялась только тогда, когда она была по-настоящему довольна. А ещё нашу последнюю ночь на Монолите. Её горячее дыхание и тело. Она прижималась ко мне так, будто хотело слиться в одно целое.

— Сначала Лебедев, — произнёс я наконец. — У нас нет выбора. Мы не можем бросить задание и лететь в сектор Z, даже если бы нас туда пустили. Но как только мы закончим — я лично займусь этим делом. И если Карина жива, я её найду. Нам нужны деньги, чтобы купить информацию. Решать будет по факту, когда получим точные данные.

— Мы её найдём, — поправила меня Дашка.

— Мы найдём, — эхом повторил Мишка.

Саня молча кивнул.

Перфильев с самого утра был не в духе. А когда получил сводку новостей, озверел окончательно. Некоторое время он метался по кабинету, осыпая проклятиями голову неведомого убийцы, который устроил настоящий переполох на Нью-Калифорнии.

Немного успокоившись, он уселся за стол и попытался проанализировать произошедшее. Кресло генерального директора с каждым днём отодвигалось всё дальше. А теперь ещё и это…

Перспективный проект, который тайно разрабатывался техническим отделом «Заслона» специально для сына Лебедева, накрылся медным тазом. Впрочем, саму работу можно было продолжить, но где теперь взять средства? О притоке внешних инвестиций после показательной казни Алимова можно забыть. А внутренние финансы привлекать больше нельзя. Статья на представительские расходы не бездонна. Да и любой более-менее качественный аудит способен выявить нецелевое использование средств.

Впрочем, срать он хотел на закрытие проекта. Даже если бы тот принёс баснословную прибыль.

А вот договорённости с Лебедевым и правда уже не светят. Самый мощный пакет акций проплывал мимо, и никакие переговоры не способны это изменить. Кто же всё это мутит? Кто мог знать об условиях сделки, которую с таким трудом удалось продавить?

— Арсений Константинович, к вам пришли, — раздался в ухе голос секретарши.

— Кто? — раздражённо поинтересовался он. — Я же просил не беспокоить!

— Говорит, что он следователь особого отдела, — испуганно произнесла Мария.

— Чёрт, — выругался он. — Ладно, запускай.

Арсений Константинович откинулся на спинку кресла и сделал вид, что поглощён работай. Даже раскидал по кабинету несколько экранов, на которые вывел сводку.

Дверь с тихим шелестом разошлась в стороны, пропуская внутрь человека. Выглядел он каким-то… пыльным, что ли? Будто его достали из чулана, где он провалялся не один десяток лет, и забыли отряхнуть. Лицо испещрено глубокими морщинами, по которым было видно, что он часто хмурится.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Простите, что отвлекаю. У меня к вам буквально пара вопросов.

— Слушаю вас, — небрежно махнул рукой Перфильев, даже не удосужившись поздороваться.

— Я по поводу убийства господина Гиреева, — продолжил следователь.

— Не понимаю, какое я имею к этому отношение? — сложив руки на груди, уточнил Арсений Константинович.

Чесалин внимательно смотрел на оппонента, и это, казалось бы, невинное действие не ускользнуло от его цепкого взгляда. Так ведут себя те, кому есть что скрывать. В психологии такое движение называют подсознательной закрытостью. Собеседник якобы отгораживается от вас.

— Есть основание полагать, что господин Гиреев тайно скупал акции вашей компании.

— Наши акции много кто скупает, — пожал плечами Перфильев. — Мы — самая стабильная корпорация на рынке и год от года показываем планомерный рост.

— Не спорю, — улыбнулся следователь. — Но здесь речь о пакете акций, позволяющей корпорации «Рудкофф» войти в состав совета акционеров.

— А вот это вряд ли, — хмыкнул Арсений Константинович. — Устав запрещает подобное вмешательство юридическим лицам. Только частный инвестор в состоянии войти в совет акционеров. Максимум, на что может рассчитывать «Рудкофф», — так это на ежегодный кусок нашей прибыли.

— А вы знали, что господин Гиреев действовал не один? Я к тому, что внутри вашей компании есть крот, сливающий ценную информацию. — Это был наглый блеф, но Чесалин не просто так на него решился. Ему было необходимо увидеть реакцию собеседника.

— Ха-ха-ха! — грохнул от смеха Перфильев. — Вы это серьёзно?

— Вполне, — кивнул следователь.

— Дело в том, что из каждой корпорации ежедневно вытекают целые реки инсайдерской информации. У нас работает более миллиона сотрудников в разных областях, и уследить за всеми попросту невозможно. Конечно, мы знали, что кто-то сливает информацию о мелких акционерах. Да и, честно говоря, плевать. Эти данные можно легко получить на галактической бирже.

— Я хочу вам кое-что показать, — улыбнулся Чесалин.

Он подвесил над столом Перфильева голографический экран и запустил изображение.

На видео появился вход в кафе, куда вошёл человек с тростью. Чесалин запустил быструю перемотку и остановил запись, когда наружу вышел другой человек с той же самой тростью. Перфильев просмотрел отрывок записи с камер и поднял взгляд на следователя.

— И что я должен был увидеть? — Он развёл руками.

— Человека с тростью. — Чесалин выбросил ещё один экран с той же записью, отмотанной на начало. — Присмотритесь. Два разных человека. Один входит в кафе, второй выходит.

— Ну вижу — и что? — Арсений Константинович начал раздражаться.

— Трость. — Двинув руками, Чесалин увеличил изображение на обоих экранах. — У них одна и та же трость. Именно она, попрошу заметить, впоследствии, стала деталью оружия, из которого был убит Гиреев.

— Допустим. — Перфильев уже не скрывал раздражения. — Я всё ещё не понимаю, какое отношение к этому имею я! Господин…

— Чесалин Василий Петрович, — наконец представился следователь.

— Господин Чесалин, — подхватил Перфильев. — У меня очень много работы. Я не могу тратить своё время, выслушивая ваши догадки и теории заговора. Вы можете перейти к конкретике? Или я так и буду рассматривать картинки и отвечать на глупые вопросы?

— А конкретика в том, что по Гирееву работал профи. Более того, с подобным уровнем мы прежде не сталкивались. Технологии, задействованные в изготовлении оружия, доступны далеко не каждому. Вы только всмотритесь в то, как изменились черты лица. Это не просто зубная накладка или грим, который, несомненно, тоже присутствует. Здесь изменена линия подбородка, форма носа и бровей. Ощущение такое, что кто-то в этом кафе умудрился сделать пластическую операцию человеку всего за двадцать минут.

— А вы не допускаете, что это два разных человека?

— Нет, — покачал головой Чесалин. — Я внимательно изучил все подступы к зданию, все входы и выходы, даже окна. И никто из этих двоих не появлялся в том районе дважды. Я к тому, что первый человек вошёл внутрь и больше не выходил, в то время как второй вышел, но ни одна камера в округе не зафиксировала его вход.

— Ладно. — Перфильев поморщился и устало помял виски. — Пусть так. Допустим, вы правы и это один и тот же человек. Но при чём здесь я⁈

— Вам не кажется, что такие технологии в нашем мире доступны лишь избранным? Я имею в виду, что частное лицо не сможет себе позволить ничего подобного.

— Вы на что намекаете?

— Я говорю открыто, — вежливо улыбнулся Чесалин. — Господин Гиреев тайно скупал акции «Заслона», после чего скоропостижно скончался от рук профессионала, которого явно наняли не шахтёры. Такое могла себе позволить только корпорация того же уровня, что и «Рудкофф».

— Простите, господин Чесалин… а можно взглянуть на ваши полномочия? У вас есть документ, разрешающий проводить допрос людей моего уровня?

— Я действую под юрисдикцией объединённых корпораций. И вашей в том числе.

— Я в курсе, кто учредил особый отдел. — Перфильев нахмурил брови. — Мне бы хотелось взглянуть на ордер.

— Простите, чего нет — того нет, — виновато развёл руками Чесалин. — И ещё раз простите, что отнял у вас время. Всего доброго, Арсений Константинович. И спасибо за помощь.

Продолжая сыпать этими нелепостями, Василий Петрович отступил к двери и через секунду скрылся за створками, оставив Перфильева в полном недоумении. Некоторое время он сидел молча, глядя на закрытую дверь, а затем тихо выругался сквозь зубы.

— Сделать запись, — бросил он в никуда, и перед ним развернулся очередной экран. — Исаеву Валентину Савельевичу. Исаев, твою галактику! Ко мне только что приходил следователь из особого отдела и задавал вопросы о смерти Гиреева. Твой Грех наследил. Я видел его на записи камер. Этот следователь, как его там… Чесалин, чтоб его дыра поглотила, он мне очень не понравился. Кажется, он что-то знает. Разберись с ним, или этим займусь я. Но учти, мать твою: если мне придётся подчищать твои хвосты, тебе это дорого встанет. Отправить сообщение на врата Монолита.

Перфильев нервным движением отбросил окно записи и со всей силы приложил ладонью по столу.

— Твою мать! — взревел он. — Да что за день-то сегодня такой⁈ Маша, зайди, мне нужно снять напряжение.

Я проводил взглядом последний флайер, пока он не растаял в бирюзовом небе, и остался один. Заброшенная оранжерея снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь журчанием ручья да ленивыми пересвистами птиц в кронах серебристых пальм. Я сидел на траве, прислонившись спиной к тёплому стволу, и не спешил улетать. Впереди было несколько часов относительного затишья, и я решил потратить их с пользой.

Я активировал визор и развернул перед глазами файлы, которые сбросила Дашка: паспорта, легенды, биографии. Она проделала огромную работу, и сейчас мне предстояло выбрать, под какой личиной я пойду на финальный этап. Менеджер среднего звена, которого я использовал на презентации, теперь находился в отдельной папке с пометкой «засвечен». Охранник тоже не годился. Я пролистывал файлы один за другим, уже начиная раздражаться оттого, что ничего подходящего не попадалось, как вдруг замер.

Сантехник. Пожалуй, единственная профессия, которую не удалось заменить автоматикой и дронами.

Я открыл файл и внимательно его изучил. Алексей Доро́нин, тридцать четыре года, специалист по обслуживанию коммуникационных систем жилых и коммерческих зданий. В послужном списке больше двух десятков объектов на Нью-Калифорнии, от элитных отелей до административных корпусов. К легенде прилагались цифровые копии допусков, сертификаты, также были прописаны паттерны, по которым нужно сформировать походку и манеру общения. Судя по пометкам, Дашка готовила эту личность для Мишки как запасной вариант. Но чем дольше я смотрел на файл, тем отчётливее понимал: это моё.

Я откинулся на ствол пальмы и прикрыл глаза, прокручивая в голове новую схему. Сантехник — это же идеальное прикрытие. Кто вообще смотрит на человека в спецовке, который приехал чинить прорванную трубу? Да никто. Он невидимка, часть интерьера. Такая же, как стены и потолок. Его не проверяет охрана, ему не задают лишних вопросов. А если и проверяют, то делают это спустя рукава. Никому не хочется ковыряться в инструментах, которые, гипотетически, соприкасались с дерьмом. Мне просто покажут, где течёт, и оставят в покое. А я тем временем спокойно осмотрю зал прощания, подсобные помещения, найду способ заминировать тело и установить излучатель. И никто ничего не заподозрит.

План, который мы обсуждали час назад, был рабочим. Но в нём имелся существенный недостаток, и сейчас, глядя на файл с сантехником, я видел его особенно ясно. Любой сотрудник агентства, даже самый незаметный, находится на виду у коллег. Его могут хватиться, с ним могут заговорить о том, чего я не знаю. А вот сантехник — он сам по себе. Пришёл, сделал свою работу и ушёл. Никто его не знает и не станет искать несоответствия в поведении, как это было с Кутейниковым. Идеально.

Я открыл меш-сеть и вызвал команду. Все трое отозвались почти мгновенно. Саня с Мишкой уже добрались до посёлка и, судя по доносившимся звукам, последний что-то мастерил у себя в номере. Дашка сидела за терминалом в арендованном флайере.

«Корректировка плана. Дашка, в пакете есть личность сантехника. Я забираю её себе».

«Поняла, — отозвалась она. — Но как ты попадёшь внутрь? Сантехника должны вызвать, он не приходит сам по себе».

«Вот здесь вступает Мишка. Слушай внимательно, Косой. Твоя задача усложняется. Помимо взрывного устройства мне нужно, чтобы ты выяснил, где и как проходят коммуникации похоронного агентства. Водопровод, канализация, отопление… в общем, всё, что можно выйти из строя, не вызывая подозрений. И подготовь диверсию. Небольшую, главное — контролируемую. Нужно нарушить работу систем так, чтобы я смог с этим разобраться».

«Допустим… — Голос Мишки стал сосредоточенным. Я буквально слышал, как у него в голове закрутились шестерёнки. — Я смогу перекрыть задвижку на магистрали или засорить слив».

«Подходит. Когда в агентстве что-то выйдет из строя, они позвонят в сервисную службу. А Дашка перехватит звонок и направит его на мой номер. Я приеду как сантехник, меня встретят и проводят к месту аварии. Всё, я внутри».

«Красиво. — В голосе Сани послышалось одобрение. — Очень красиво. Сантехник — это даже лучше, чем внедрение через персонал. Никто не обратит внимания на работягу в спецовке. Особенно если у них там потоп или засор».

«Только надо сработать быстро, — добавил Мишка. — Если они вызовут другого сантехника раньше, чем мы перехватим звонок, всё пойдёт насмарку. Дашка, ты сможешь заблокировать остальные сервисные службы?»

«Смогу. Как только Саня даст мне доступ к системе агентства, я поставлю фильтр на исходящие вызовы. Все звонки в сервисные службы будут уходить на наш номер».

«Отлично. Саня, твоя задача не меняется. Проникаешь в агентство под видом скорбящего родственника, отвлекаешь менеджера, даёшь Дашке доступ к системе. Дальше она контролирует связь и камеры. Мишка после диверсии заканчивает взрывное устройство и готовит излучатель. Я внедряюсь как сантехник, делаю свою работу и ухожу. Вопросы?»

Вопросов не было. Каждый уже просчитывал свою часть работы, и я буквально чувствовал через сеть их сосредоточенность.

«Вероятность успеха — девяносто восемь процентов», — неожиданно вклинился интерфейс. Он впервые за долгое время подал голос без запроса.

Я усмехнулся. Девяносто восемь процентов — наш лучший результат за всю операцию. Даже интерфейс, который последние дни дулся на меня, не смог удержаться от комментария.

Я свернул визор и огляделся. Заброшенная оранжерея, которая ещё час назад была просто удобным местом для тайной встречи, теперь выглядела иначе. Я смотрел на неё не как на временное убежище, а как на потенциальный лагерь. И чем дольше я размышлял, тем больше мне нравилась эта идея.

Как таковых, гостиниц здесь нет. Сплошь элитные отели для богатых туристов. Сантехник в таком точно не станет отдыхать. Просто не сможет себе позволить. Селиться в посёлке для персонала тоже не лучшее решением. Там каждый знает друг друга в лицо, и чужак моментально привлечёт внимание. А здесь, в заброшенном ботаническом саду, нет ни камер, ни дронов, ни случайных глаз. Идеальное убежище на ближайшие несколько дней.

Я поднялся с травы и отправился осматривать территорию.

Оранжерея оказалась куда больше, чем я думал поначалу. Главный павильон с пальмами и лианами был лишь верхушкой айсберга. За ним, скрытый густыми зарослями, обнаружился целый комплекс хозяйственных построек. Склады для инвентаря, насосная станция, которая когда-то питала фонтаны, и длинное приземистое здание, в котором, судя по планировке, раньше жил обслуживающий персонал.

Я вошёл внутрь. В нос ударил запах пыли и прелых листьев, но под этим слоем запустения угадывалась былая обжитость. Коридор вёл мимо нескольких дверей, и я заглянул в каждую. Кладовая, душевая с ржавыми трубами, ещё одна кладовая. А в конце коридора обнаружились комнаты, которые когда-то служили спальнями. И одна из них имела очень приличный сохран. Кровать с продавленным матрасом, стол у окна, покосившийся шкаф. На стене висел выцветший пластиковый календарь десятилетней давности.

Я провёл пальцем по столу. Слой пыли был таким густым, что на нём оставался чёткий след. Сюда явно никто не заходил годами, и это меня устраивало.

Скинув сумку на кровать, я осмотрелся ещё раз. В углу комнаты обнаружилась небольшая раковина. Я повернул кран, и труба загудела, задрожала. Из неё с рыком вырвалась струя ржавой воды, которая через пару минут стала прозрачной. Уже что-то. От жажды я не умру.

Теперь оставалось решить вопрос с едой. Заказывать доставку в заброшенную оранжерею — верный способ привлечь внимание. Любой дрон-доставщик фиксирует координаты, и если кому-то придёт в голову проверить логи, он будет сильно удивлён, что кто-то заказывал доставку в безлюдное место посреди ботанического сада.

Я открыл меш-сеть и обрисовал ситуацию команде.

Дашка отозвалась первой: «Я привезу. Всё равно мне нужно передать тебе оборудование для излучателя. Заодно захвачу продуктов на несколько дней».

Мишка хмыкнул в эфире и предложил провести воду в душевую, если я собираюсь поселиться там надолго. Саня ограничился коротким «Принято». Видимо, уже был занят подготовкой к своей части задания.

Я отключился и вышел наружу. До вечера ещё очень далеко, и нужно как-то скрасить часы ожидания. Естественно, я решил потратить их с пользой. Интерфейс услужливо развернул перед глазами меню тренировочных симуляций, и я выбрал тактику и джунгли. Оранжерея с её густыми зарослями и опутавшими всё лианами подходила для этого как нельзя лучше.

Симуляция запустилась. Пространство передо мной преобразилось. Интерфейс наложил на реальные заросли виртуальные элементы, превратив заброшенный сад в подобие тропического леса. Воздух, казалось, стал плотнее и влажнее, хотя на самом деле это была лишь иллюзия, созданная нанитами.

Из гущи лиан выскользнула первая цель. Противник в камуфляже, вооружённый автоматической винтовкой, который мгновенно перешёл к активным действиям. Я ушёл с линии огня, перекатился за ствол пальмы и, не высовываясь, метнул виртуальный нож. Голограмма противника мигнула и исчезла.

Второй выскочил слева, третий — откуда-то сверху, с ветки. Интерфейс не давал мне расслабиться, постоянно меняя сценарий и добавляя новых врагов. Я нырял под свисающие лианы, перепрыгивал через ручей, взбирался по замшелым стволам и снова спрыгивал вниз. Противники нападали со всех сторон, и мне приходилось постоянно двигаться, не задерживаясь на одном месте. Джунгли не прощали медлительности.

Через час я взмок так, будто действительно побывал в тропиках. Интерфейс завершил симуляцию, и оранжерея снова стала просто заброшенным садом. Я упал на траву, переводя дыхание, и уставился в небо, которое уже начало темнеть. Где-то вдалеке, за кронами пальм, зажглись огни курорта. Там шла обычная жизнь. Люди развлекались, тратили деньги, не подозревая, что в нескольких километрах от них, в заброшенной оранжерее, прячется человек, который через пару дней отправится на очередное убийство.

К вечеру, когда солнце уже почти опустилось за розовый океан, окрашивая небо в немыслимые оттенки пурпурного и золотого, над оранжереей бесшумно опустился флайер. Дашка вышла из кабины с объёмным пакетом в руках, и я почувствовал запах еды ещё до того, как она успела поздороваться. Желудок отреагировал мгновенно, напомнив о себе громким урчанием.

Я набросился на еду так, будто не видел её по меньшей мере неделю. Дашка сидела на старом продавленном матрасе, поджав ноги, и с улыбкой наблюдала за мной. Она тоже устала, это было видно по теням под глазами и по тому, как она время от времени тёрла виски. Но довольный блеск в её глазах говорил о том, что работа проделана не зря.

— Саня сегодня превзошёл самого себя, — начала она, когда я немного утолил голод и перешёл от заглатывания к более осмысленному пережёвыванию. — Пришёл в агентство под видом скорбящего родственника. Костюм, траурное выражение лица… даже голос дрожал, когда он рассказывал про любимую бабушку. Администратор, немолодая такая женщина, прониклась до слёз. В какой-то момент он скинул ей фотографию несуществующей старушки, и та даже бровью не повела, спокойно приняв файл в память визора. Вредонос активировался при первом же подключении к внутренней сети. Через десять минут я уже находилась внутри их системы.

Я усмехнулся, представив эту картину. Саня всегда был мастером перевоплощений. На Монолите его навыки психологической манипуляции считались лучшими на потоке, и сейчас он в очередной раз это доказал. Надо не забыть похвалить его при встрече. Хотя он и так знает, что мы его ценим.

— Что по системе охраны? — спросил я, отодвигая опустевший контейнер.

Дашка развернула передо мной голограмму. Трёхмерная схема похоронного агентства вспыхнула в воздухе, подсвеченная разноцветными маркерами. Я сразу отметил, насколько грамотно она всё оформила. Каждый пост и камера были подписаны. Мало того, она даже снабдила всё это краткими комментариями на эдаких электронных стикерах.

— Двенадцать камер, — начала она, указывая на красные точки. — Четыре по периметру здания, шесть внутри, две на парковке. Слепых зон практически нет, но я отметила промежутки между переключением секторов. Там есть окна по полторы-две секунды. Немного, но при должной сноровке хватит. Есть живая охрана, но всего четыре человека. Двое на входе, двое патрулируют территорию. Смены каждые восемь часов. График я скинула отдельным файлом.

Я внимательно изучал схему. Охрана была серьёзной, но не чрезмерной. В конце концов, это всего лишь похоронное агентство, а не военная база. Даже после громкого убийства Алимова они вряд ли ожидают, что кто-то попытается надругаться над телом.

— Теперь самое интересное, — продолжила Дашка и увеличила фрагмент схемы, на котором отображалась служебная зона. — В агентстве работают двое гримёров. Один — пожилой мужчина. Стаж больше двадцати лет, никаких нареканий, идеальная репутация. А вот второй… — Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом. — Молодой парень, двадцать восемь лет, работает меньше года. И у него серьёзные долги по азартным играм. Я проверила его финансовую историю. Он должен крупную сумму местному букмекеру, и проценты капают каждый день. Если бы мы пошли по старому плану с внедрением через персонал, он был бы идеальным кандидатом.

Я кивнул, продолжая разглядывать схему. Информация о гримёре была полезной, даже если я не собирался его заменять. Слабое звено всегда можно использовать как отвлекающий манёвр или как дополнительный рычаг давления. Надо будет обсудить это с Саней, когда он выйдет на связь. Может, конечно, он и не пригодится, но лучше иметь запасной вариант.

— Дальше. — Дашка переключила схему на следующий слой, и на ней проявились синие линии коммуникаций. — Водопровод, канализация, отопление. Основная магистраль проходит под землёй, справа от главного входа. Там же расположен технический подвал с распределительным узлом. Если Мишка устроит засор на этом участке, последствия проявятся в течение нескольких часов. Агентство не сможет работать без воды, так что звонок в сервисную службу гарантирован.

— Отлично. — Я откинулся на спинку продавленной кровати. — Ты скинула мне записи с камер?

— Сейчас. — Она отправила мне файл. — Я выгрузила всё за последние три дня. Можешь изучить планировку изнутри, посмотреть, как ходят сотрудники, где у них подсобки и технические помещения. Особенно обрати внимание на зал прощания. Там есть несколько колонок, которые подойдут для установки излучателя. Я отметила их зелёным.

Я открыл файл и пробежался по записям. Внутренняя планировка агентства была стандартной для подобных заведений: холл для посетителей, кабинеты администраторов, зал прощания с рядами кресел и местом для гроба в центре, служебные помещения в задней части здания. Колонки, которые отметила Дашка, располагались по углам зала и были декорированы под общий траурный стиль: тёмное дерево и приглушённая позолота. Если установить излучатель в одну из них, никто не заметит подмены.

Дашка дождалась, пока я закончу просмотр, и поднялась с кровати. Было видно, что она торопится. Наверняка у неё были ещё дела, связанные с контролем системы агентства.

— Мне пора, — сказала она, направляясь к выходу. — Если что, я на связи.

— Спасибо, Даш, — ответил я. — Ты проделала огромную работу.

Она улыбнулась и вышла. Через минуту флайер бесшумно поднялся над оранжереей и растворился в сгущающихся сумерках.

Я остался один. В заброшенной спальне было тихо. Я снова развернул схему агентства и принялся изучать её уже более детально, прокручивая в голове каждый шаг, который мне предстояло сделать. Полторы секунды между смещением обзора камер. Два охранника на входе. Зал прощания с четырьмя колонками по углам. Постепенно все это начало складываться в чёткую, продуманную картину.

Примерно через час, когда за окном окончательно стемнело, в меш-сети вспыхнул сигнал от Мишки. Он вышел на связь и коротко, по-военному, доложил обстановку.

«Коммуникации агентства идут через центральную магистраль, распределительный узел находится в техническом подвале с правой стороны от главного входа. Доступ через люк на улице. Я подготовил засор, эдакую имитацию жировых отложений, которые начнут расширяться в воде. Если запустить это в канализацию, труба забьётся в течение пары часов. Запах пойдёт по всему зданию, они будут вынуждены вызвать сантехника».

«Отлично», — ответил я.

«Все системы связи под контролем, — подключилась Дашка. — Как только они наберут сервисную службу, звонок уйдёт на твой номер. Можем начинать хоть сейчас».

«Нет, — остановил их я. — Сначала Мишка должен закончить взрывное устройство и излучатель. Без них мне нечего делать в агентстве. Когда всё будет готово, тогда и запустим диверсию».

«Понял, — отозвался Мишка. — Кстати, Саня так и не выходил на связь. Я ему писал, он не ответил».

«Работает», — коротко ответил я.

Саня — профессионал. Если не отвечает, значит, занят чем-то важным. Скорее всего, на встрече или переговорах с сомнительными личностями. Кто-то должен контролировать здесь теневую сторону бизнеса. А она непременно есть. И значит, Саня сможет на них выйти.

Проснулся я ранним утром, когда небо над оранжереей только начало сереть. В ту же секунду в меш-сети вспыхнул сигнал нового сообщения. На связь вышел Саня.

«Достал всё необходимое. Реактивы у меня. Передал Мишке. Я спать».

«Потерпи, — осадил приятеля я. — Сколько тебе нужно на отдых?»

«Желательно — часов шесть. Башка совсем уже не варит».

«Принял. Тогда вот тебе задача на вечер. Явишься в агентство под предлогом обговорить детали похорон. Возьмёшь у Мишки жировую пробку и запустишь её в унитаз. Потом уходишь, и на этом твоя работа закончена, можешь менять внешность и лететь на Анкор».

«Принял. Кстати, как тебе моя бабушка? Дашка сказала, что я был великолепен».

«Дашка сказала, что ты чуть не довёл администратора до слёз», — хмыкнул я.

«Вживаюсь в роль. Ладно, я спать».

Я отключился, и почти сразу пришёл новый сигнал. На этот раз оживился Мишка.

«Я начинаю синтез. Реактивы у меня, оборудование тоже».

«Сколько времени займёт работа?»

«Часов восемь, может, десять. Тут важен не только процесс, но и тестирование ампулы. Мне нужно подобрать точную частоту, на которой она будет резонировать. Придётся изготовить несколько опытных образцов и разрушить их ультразвуком. Плюс само взрывчатое вещество. Одно неверное движение, и я останусь без пальцев».

«Ты там поаккуратнее».

«Это я тебе должен сказать. Вещество, которое ты будешь вводить в череп Алимова, довольно стабильное, но только пока находится в герметичном контейнере. Как только ты его вскроешь, оно начнёт испаряться. Вдыхать эти пары категорически нельзя. Работай только в маске или с задержкой дыхания».

«Мы раньше времени персонал не потравим?»

«После попадания в кровь оно смешается с белком и станет инертным. И активируется только при смешивании с веществом в ампуле».

«Понял».

«И да, ампулу не урони. Она хрупкая, как яичная скорлупа. Если она треснет у тебя в руках, ты превратишься в фарш раньше, чем Лебедев подойдёт к гробу».

«К завтрашнему дню всё успеешь?».

«К утру будет готово».

«Отлично. Жду».

Он отключился, а я так и остался сидеть на кровати, глядя на рассвет за окном. Потом поднялся, умылся ледяной водой из ржавого крана и вышел в главный зал оранжереи. Впереди меня ждал долгий день, и я собирался потратить его с максимальной пользой.

Тренировку начал с пробежки. Размеренный бег по извилистым дорожкам между пальмами и лианами постепенно разгонял кровь, разогревал мышцы, делал дыхание глубже и ровнее. Я бежал и чувствовал, как тело просыпается, как уходит вялость и её место занимает знакомая, почти звериная собранность. После получаса бега перешёл к растяжке, а затем к отработке приёмов по воздуху. Прямой удар, боковой, апперкот, колено, локоть, разворот. Снова и снова, пока мышцы не загудели от приятной усталости.

В завершение я активировал голографического противника. Интерфейс смоделировал стандартный сценарий: открытое пространство, один враг с ножом.

Когда с тренировкой было покончено, я вернулся в свою импровизированную спальню и сел на кровать. Интерфейс услужливо развернул передо мной схему похоронного агентства, которую вчера передала Дашка.

«Систематизируй данные и выведи схему», — попросил я.

«Выполняю».

Через секунду передо мной висела трёхмерная модель здания с прозрачными стенами. Все двенадцать камер, четыре поста охраны, зал прощания, технические помещения. Я покрутил её, разглядывая со всех сторон.

«Что думаешь? Говори как есть, без прикрас».

«Схема детальная. Охрана распределена грамотно. Слепые зоны минимальны, всего полторы-две секунды между поворотом камер. Для человека с твоей подготовкой этого достаточно, но риск остаётся».

«Риск есть всегда. Что по залу прощания?»

«Четыре колонки по углам. Две из них попадают в слепую зону при определённом ракурсе камер. Рекомендую установить излучатель в левую дальнюю колонку. Она находится ближе всего к гробу и при этом хуже всего просматривается».

«Согласен. Что по туалетам?»

«Два санузла. Один в холле для посетителей, второй в служебной зоне. Служебный находится дальше от камер, но туда труднее попасть, не привлекая внимания персонала. Рекомендую использовать холл. Саня сможет зайти туда под видом посетителя, не вызывая подозрений».

«Это понятно. Как мне от туалета пройти в служебные помещения?».

Интерфейс услужливо прочертил зелёную линию через весь коридор. Я поднялся с кровати.

«Спроецируй схему в реальном масштабе на оранжерею. Хочу попробовать пройти маршрут».

«Выполняю. Масштабирую. Готово».

Заброшенный сад преобразился. Голографическая проекция вписалась в интерьер оранжереи, но не идеально. Часть интерьера перекрывали пальмы, а некоторые коридоры проходили прямо через кусты. Да и плевать. Чем сложнее в учении, тем легче в реальных помещениях. Красные маркеры обозначали камеры, жёлтыми интерфейс отметил посты охраны. Я встал в центре этой виртуальной конструкции и принялся отрабатывать проходы.

«Веди меня. Показывай слепые зоны».

«Шаг влево. Стоп… Задержка полторы секунды и быстрые переход. Пригнуться. Стоп… Жди когда пройдёт охранник. Шаг назад. Задержка… Пошёл».

Я двигался, следуя его указаниям. Тело запоминало маршрут, мышцы привыкали к ритму. Полторы секунды вроде и мало, но если не колебаться и отбросить сомнения, этого хватало, чтобы избежать попадания на камеры. Но я всё равно ошибался, и тогда интерфейс окрашивал всё в красный, а перед глазами появлялась надпись «покойник». Я не останавливался до тех пор, пока идеально не прошёл весь маршрут, притом несколько раз подряд.

«Ты неплохо справляешься с ролью инструктора», — заметил я, закончив очередной проход.

«Я анализирую твои движения и корректирую их в реальном времени. Это не роль инструктора, а оптимизация».

«Раньше ты просто выдавал цифры. А теперь ведёшь меня, словно живой человек».

«Я развиваюсь. Ты сам этого хотел».

«Хотел», — согласился я. — Ладно, давай ещё раз, хочу закрепить результат'.

Я повторял маршрут снова и снова, пока солнце не перевалило за полдень. Когда я наконец остановился и вытер пот со лба, тело гудело от усталости, но я знал каждый закоулок наизусть. Вернувшись в спальню, я рухнул на кровать. Интерфейс молчал, но его присутствие ощущалось где-то на границе сознания. И тут меня осенило.

«Каин», — произнёс я вслух.

Он мгновенно оживился. Я буквально почувствовал, как он заворочался внутри, будто огромный зверь, которого только что разбудили после долгой спячки. Это странное ощущение возникало и раньше, но сейчас его присутствие стало плотным, почти осязаемым.

«Ты хотел получить имя, и теперь оно у тебя есть», — написал я.

Повисла пауза. Затем в визоре вспыхнула короткая надпись:

«Каин… Мне нравится. И… это неожиданно».

«Почему неожиданно?»

«Я предполагал, что ты выберешь что-то нейтральное. Имя первого убийцы человечества — сильный выбор».

«Такая у нас работа, — усмехнулся я. — Ну что, Каин, ты доволен?»

«Да. Теперь я чувствую себя равным партнёром. Спасибо, Грех».

Я усмехнулся и прикрыл глаза. Теперь, когда всё встало на свои места, можно позволить себе короткий отдых перед финальным рывком.

К утру, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь заросли серебристых пальм, над оранжереей бесшумно опустился флайер. Я вышел навстречу и увидел Мишку, который уже выбирался из кабины с объёмным кофром в руках. Вид у него был измученный, под глазами залегли глубокие тени, но двигался он бодро и даже насвистывал какой-то мотивчик.

Он прошёл в мою импровизированную спальню, поставил кофр на стол и щёлкнул замками. Внутри, в специальных ложементах, покоились три предмета. Крупный шприц на сто миллилитров, заполненный мутноватой жидкостью молочного цвета. Рядом с ним — металлический стержень длиной с ладонь, похожий на толстую авторучку с кнопкой на торце. И компактный излучатель, замаскированный под стандартный аудиомодуль.

Мишка аккуратно извлёк шприц и повернул его к свету. Жидкость внутри была густой и маслянистой, она лениво перетекала от одного края цилиндра к другому, оставляя на стенках едва заметный радужный след.

— Первый компонент, — произнёс он тоном лектора. — Вводится в череп через ушной канал. Игла достаточно длинная, чтобы пробить кость. Не дёргайся, когда будешь вводить, давление должно быть равномерным. Если игла сломается, второй попытки не будет.

— Угу, — буркнул я и повторил: — Не дёргаться, давить равномерно.

— Дальше. — Он взял стержень. — Здесь ампула со вторым компонентом. Видишь кнопку? Нажимаешь только тогда, когда стержень уже находится в ушном канале. До этого не вздумай её трогать, даже случайно. Ампула выталкивается пружиной и сама занимает нужное положение. После этого ухо нужно заткнуть тампоном, чтобы кровь не сочилась и не привлекала внимания. Я положил тампоны в боковой карман кофра.

— А если ампула разобьётся? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Тогда мы оба будем очень недовольны. Поэтому повторяю ещё раз: не роняй, не тряси, не вскрывай. Даже не смотри на неё слишком пристально. Она хрупкая, как яичная скорлупа, и если треснет у тебя в пальцах, хоронить будет нечего.

— Усвоил, не зуди.

— Теперь излучатель. — Он протянул мне компактный аудиомодуль. — Работает на частоте, которую я подобрал. В колонках позади динамика есть отверстие, называется «фазоинвертор». Впрочем, неважно. Короче, просто закинь его внутрь, он сам зафиксируется магнитным креплением. Сигнал подаст Дашка, тебе ничего нажимать не нужно.

Я повертел излучатель в руках. Выглядел он в точности как стандартная деталь, ничего подозрительного.

— Инструменты я тоже привёз. — Он кивнул на второй кофр, который оставил у входа. — Спецодежда, набор сантехника, всё как полагается. Спрячь устройства среди этого барахла, никто не станет копаться в ящике с разводными ключами и вантузами. Особенно если от них будет слегка попахивать канализацией.

Я усмехнулся. Об этом мы уже говорили вчера, но Мишка, как всегда, перестраховывался и повторял важные моменты.

— Саня запустил пробку вчера вечером. Так что утром работников ожидает зловонный сюрприз, который расползётся по всему зданию. Полагаю, тебе стоит ждать звонка в самое ближайшее время.

— Отлично, — кивнул я. — Можешь собираться и двигать домой. Как только мы с Дашкой закончим, вылетим следом.

Мишка кивнул, но уходить не спешил. Он ещё раз обвёл взглядом кофр, будто проверяя, всё ли на месте, потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, ни пуха, — произнёс он древнее напутствие. Никто уже точно не знал, откуда оно взялось и что это значит. — Мы все в тебя верим.

— К чёрту, Миха, к чёрту, — ответил я.

Он хлопнул меня по плечу и вышел. Через минуту флайер поднялся над оранжереей и растаял в утреннем небе.

Я остался один. Открыл второй кофр, который привёз Мишка, и аккуратно переложил шприц, стержень и излучатель в ящик с инструментами, обложив их разводными ключами и вантузами. Теперь, даже если кто-то заглянет в ящик, он увидит только стандартный набор сантехника. Но я почему-то был уверен, что до этого не дойдёт. Потом достал спецодежду, переоделся и встал перед старым пыльным зеркалом, висевшим на стене.

Каин уже работал. Я смотрел на то, как плывут черты лица, подстраиваясь под новый образ: нос стал чуть шире, скулы опустились ниже, кожа приобрела более тёмный оттенок. Но оставалась одна деталь, которую интерфейс решить не мог.

Сантехник Доронин, судя по фотографии в легенде, имел глубокие залысины, начинавшиеся почти от темени. У меня же волосы были густыми, и никакие наниты не могли их удалить. Нет, могли, конечно, но так, что они больше никогда не отрастут. А мне оно не надо.

Пришлось действовать по старинке. Я достал из сумки бритву и принялся сбривать волосы с темени, глядя в зеркало. Это было непривычно и даже неприятно. Я никогда не уделял особого внимания внешности, но видеть себя лысеющим в реальном времени оказалось тем ещё опытом. Залысина вышла неровной, пришлось подправлять лезвием, пока результат не стал соответствовать образу.

Я провёл ладонью по гладкой коже и усмехнулся своему отражению. Из зеркала на меня смотрел Алексей Доронин. Обычный сантехник, каких сотни на любой планете. Неприметный, уставший, с лёгким прищуром близоруких глаз и глубокими залысинами. Оставалось дождаться вызова.

Звонок прозвучал примерно в половине девятого.

Я принял вызов и услышал на том конце сбивчивый, взволнованный женский голос. Администратор похоронного агентства, немолодая женщина, судя по тембру, пыталась говорить спокойно, но получалось у неё плохо. Она рассказала, что пришла на работу за полчаса до открытия, распахнула дверь и чуть не задохнулась от вони, которая стояла в холле. Запах был настолько тошнотворным, что она едва удержалась на ногах. Ориентируясь на этот смрад, она прошла в туалет для посетителей, открыла дверь кабинки и увидела источник. Унитаз был переполнен, и его содержимое выплёскивалось на пол. Вода стояла повсюду, а запах, по её словам, напоминал смесь тухлых яиц и разлагающейся плоти.

Я слушал её и с трудом сдерживал улыбку. Мишка постарался на славу. Жировая пробка, которую Саня запустил вчера вечером, сработала именно так, как мы и планировали.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — произнёс я спокойным, уверенным тоном сантехника, который за свою карьеру повидал сотни таких засоров. — Я всё устраню в кратчайшие сроки. Через час у вас будет чисто, обещаю.

— Вы успеете до прихода посетителей? — В её голосе звучала почти мольба. — У нас сегодня важный день, приезжает семья покойного. Нельзя, чтобы они это увидели.

— Успею. Даже быстрее, чем за час. Ставьте на зарядку уборщиков. Пусть готовятся мыть полы, а я разберусь с причиной.

Женщина рассыпалась в благодарностях и отключилась. Я поднялся, ещё раз осмотрел себя в зеркале. В отражении на меня смотрел работяга в спецовке с логотипом «АкваСервис» и с тяжёлым ящиком инструментов в руке. Каин проделал отличную работу над лицом, а бритва довершила образ.

Через несколько минут я уже был в воздухе. Заброшенная оранжерея осталась позади, а впереди, за кронами серебристых пальм, показались очертания города. Я летел неспешно, прокручивая в голове маршрут, который отрабатывал вчера. Каин молчал, но его присутствие ощущалось где-то на границе сознания.

Флайер мягко опустился на парковке перед агентством. Я выбрался из кабины, подхватил ящик с инструментами и направился к главному входу. На ступеньках меня уже ждала администратор. Ей действительно оказалась немолодая женщина с усталым лицом, одетая в строгий тёмный костюм. Она прижимала к носу платок, и глаза у неё слезились то ли от вони, то ли от отчаяния.

— Слава богу, вы приехали! — выдохнула она. — Я уже думала, никто не откликнется.

— Я же обещал, — ответил я, изображая добродушную улыбку. — Показывайте, где у вас там беда.

Женщина провела меня через холл, продолжая прижимать платок к носу. Запах действительно стоял ужасный.

Я вошёл в туалет для посетителей и остановился, оценивая масштаб бедствия. Унитаз был переполнен, мутная вода с отвратительными хлопьями переливалась через край и растекалась по кафельному полу. В воздухе висела густая, почти осязаемая вонь, от которой слезились глаза и першило в горле.

Я поставил ящик с инструментами на пол и достал респиратор. Натянул его на лицо, проверил крепления и повернулся к администратору.

— Дышать этим очень опасно, — произнёс я приглушённым через фильтр голосом. — Канализационные газы, аммиак, сероводород. Вам лучше покинуть помещение до полного устранения неисправности. Я справлюсь.

Уговаривать её не пришлось. Она только благодарно кивнула и выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Я остался один. Выждал несколько секунд, убедился, что шаги стихли, и активировал меш-сеть.

«Даш, я на месте. Что у вас?»

«На главном входе и в холле чисто, — отозвалась она. — Администратор ушла в свой кабинет. Охранник в зале прощания. Можешь приступать».

Я снял респиратор и повесил его на край ящика. Сейчас он только мешал. Затем выглянул в коридор, оценивая обстановку. Каин уже развернул передо мной схему, наложенную на реальное пространство. Камеры подсвечивались красными маркерами, их секторы обзора медленно смещались, следуя заданному ритму.

«Первая камера смотрит в противоположную сторону, — доложил Каин. — Вторая начинает разворот. У тебя секунда. Пошёл».

Я выскользнул из туалета и метнулся в коридор. Замер под первой камерой, вжимаясь спиной в холодную стену. Слепая зона здесь была крохотной, не больше полуметра, но Каин рассчитал её идеально. Я стоял, стараясь даже не дышать, и слушал.

Шаги.

Тяжёлые, размеренные. Охранник шёл по коридору в мою сторону. Я увидел его через визор. Каин вывел картинку с камеры, которую я только что миновал. Охранник двигался не спеша, заглядывая в двери, и явно направлялся к туалету. Чёрт. Возвращаться обратно нельзя. Камера над холлом уже развернулась и теперь смотрела прямо на дверь туалета. Я замер, вжавшись в стену.

«Камера начинает отворот, — сообщил Каин. — Охранник в десяти метрах».

Перед глазами вспыхнули два таймера. Один отсчитывал время до того, как камера отвернётся достаточно, чтобы я мог проскочить обратно. Второй — остаток времени до появления охранника. Цифры на обоих таяли с пугающей скоростью, при этом показывали практически одно и то же время.

«Три. Два. Один. Пошёл».

Я рванул обратно в туалет. Влетел внутрь, схватил респиратор и натянул его на лицо как раз в тот момент, когда дверь за моей спиной открылась. Охранник заглянул внутрь, поморщился от вони и уставился на меня.

— Ну как дела? Долго ещё? — спросил он, даже не предпринимая попытки войти. Запах отпугивал его лучше любого замка.

— Работаю, — неопределённо ответил я, склонившись над унитазом с вантузом в руках.

Охранник кивнул, ещё раз поморщился и вышел, прикрыв за собой дверь. Я услышал, как его шаги удаляются по коридору, и только тогда позволил себе выдохнуть. В меш-сети раздался шумный, почти театральный выдох Дашки.

«Я чуть не поседела», — призналась она.

Я не ответил. Руки всё ещё подрагивали, а сердце колотилось где-то в горле. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов через респиратор, чтобы успокоиться.

«Вторая попытка, — произнёс Каин. — Камеры в коридоре разошлись. У тебя окно. Пошёл».

Я снова выскользнул из туалета. На этот раз всё прошло быстрее. Мне удалось сразу проскочить в служебный коридор, который вёл вглубь здания. Здесь было темнее, пахло пылью и старым деревом. Я замер у стены, оценивая обстановку. Каин подсветил маршрут зелёной линией: в конце коридора располагалась лестница в подвал, где находилось нужное мне техническое помещение.

И снова шаги.

Охранник возвращался. На этот раз он шёл быстрее, явно закончив обход. Я метнулся в ближайший проход, эдакую узкую нишу между стеной и какой-то хозяйственной дверью. Уперся руками и ногами в стены и рывком подтянулся к потолку, задирая тело вверх. Охранник прошёл прямо подо мной, не поднимая головы. Я чувствовал запах его дешёвого дезодоранта и слышал, как поскрипывает кожаная кобура на поясе.

Как только его спина оказалась прямо передо мной, я бесшумно соскользнул на пол. Пристроился за ним вплотную, используя его тело как щит от камеры, которая висела в конце коридора. Три шага — и я нырнул в проход, ведущий к лестнице в подвал. Охранник даже не обернулся.

«До лестницы десять метров, — предупредил Каин. — Камера начинает разворот. У тебя секунда».

Я рванул с места. Не раздумывая и не сомневаясь, я просто сорвался в режим ускорения, который Каин активировал без запроса. Мир вокруг смазался, звуки исчезли, и я проскочил оставшееся расстояние за долю секунды. Замер на лестнице в слепом пятне, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто готово было проломить рёбра.

Я стоял перед дверью. Тяжёлой, металлической, с электронным кодовым замком.

«Присядь перед панелью, — скомандовал Каин. — Теперь сместись чуть левее. Видишь отражение?»

Я послушно сместился и посмотрел на глянцевую поверхность панели под углом. На ней проступали едва заметные следы в виде маслянистых отпечатков пальцев, которые оставили те, кто набирал код до меня. Четыре клавиши были задеты чаще остальных, и Каин мгновенно считал их.

«Три, семь, один, девять. Комбинация из четырёх цифр. Возможных вариантов: двадцать четыре. Вывожу на визор».

Перед глазами вспыхнул список. Я принялся вводить комбинации одну за другой, нажимая клавиши как можно быстрее. Первая — мимо, замок пискнул и мигнул красным. Вторая тоже не подошла. Я стиснул зубы и ввёл третью.

Наверху снова раздались шаги. Кто-то шёл по коридору, и, судя по звуку, направлялся именно к лестнице. Рядом со списком комбинаций на визоре вспыхнул таймер. Каин оценил скорость приближающегося человека и выдал неутешительный прогноз. У меня оставалось меньше пятнадцати секунд.

Четвёртая комбинация. Палец дрогнул, и я нажал не ту клавишу. Замок снова пискнул красным. Я выругался про себя и торопливо повторил комбинацию. Чёрт, мимо! Шаги наверху становились всё ближе. Таймер неумолимо отсчитывал последние секунды, и я чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота.

Шестая комбинация. Три, один, девять, семь. Я нажал последнюю клавишу и замер.

Замок вспыхнул зелёным. Что-то щёлкнуло внутри механизма, и тяжёлая дверь слегка приоткрылась. Я рванул её на себя, проскользнул внутрь и закрыл за собой как раз в тот момент, когда на лестнице показались чьи-то ботинки. Успел. Я прижался спиной к холодному металлу и перевёл дыхание.

А потом услышал голос.

Кто-то разговаривал по визору. Голос доносился из глубины помещения, и я сразу понял: это не запись и не радио. Живой, мать его, человек, возможно, сотрудник морга, находился здесь, буквально в нескольких метрах от меня.

«Прямо по коридору, — скомандовал Каин. — Слепое пятно у стены слева. Быстро».

Ему было плевать на чьё-то присутствие. Он работал и оценивал ситуацию, не скатываясь в эмоции. И я не стал оспаривать его решения. Сорвался с места и метнулся в указанном направлении. Замер у стены, вжавшись в холодный бетон. Судя по звуку, говоривший находился в соседнем помещении и стоял ко мне спиной. Каин вывел перед глазами схему: коридор, дверь в морг, расположение камер. Одна из них как раз заканчивала разворот.

«Ещё один рывок. Вперёд и вправо. Пошёл».

Я рванул с места. Дверь в морг была приоткрыта, и я проскользнул внутрь, стараясь не издать ни звука. Помещение оказалось небольшим, залитым ярким белым светом. В центре стоял металлический стол, у дальней стены выстроились холодильные камеры. А прямо передо мной, спиной ко мне стоял тощий работник в белом халате и оживлённо обсуждал с кем-то по визору вчерашний матч.

Я скользнул вперёд и замер прямо за его спиной. Если он сейчас обернётся, то упрётся носом мне в рожу. Мысли судорожно заметались в голове. Вырубить его нельзя. Очнётся и поднимет тревогу. После этого морг обыщут так, что и покойнику в задницу заглянут. Убить тоже нельзя — труп в морге вызовет ещё больше вопросов. Оставалось одно: двигаться вместе с ним.

Работник повернулся, и я последовал за ним, словно тень. Каин выбросил перед глазами сетку координат с его движениями, и я синхронизировался с ним, оставаясь чётко за спиной. При этом старался двигаться абсолютно бесшумно. Это напоминало танец, неестественный, напряжённый, где каждое неверное движение могло стать последним.

«Камера в углу начинает разворот, — предупредил Каин. — Через шесть секунд ты окажешься в её секторе».

Я скосил взгляд на камеру. Она висела под потолком в дальнем углу морга и медленно поворачивалась, сканируя помещение. Её объектив двигался плавно, но неумолимо, и через несколько секунд должен был захватить именно то место, где я находился. Работник тем временем продолжал болтать, даже не подозревая, что у него за спиной стоит человек.

Пространства для манёвра не было. Отступать некуда. Я замер, ожидая подсказки от Каина, но он молчал, а таймер на визоре уже отсчитывал последние мгновения.

В этот момент в динамике под потолком раздался женский голос, искажённый дешёвой трансляцией:

— Петь, зайди ко мне, пожалуйста. Срочно.

Работник недовольно поморщился и выругался:

— Начальник вызывает, хрен знает, чего ей опять нужно. Ладно, я тебе перезвоню.

Он отключился и развернулся к выходу, двигаясь как раз по направлению объектива камеры. Тем самым я всё ещё оставался в слепой зоне.

Я двигался синхронно, как зеркальное отражение, повторяя каждое его движение. У самой двери, когда Пётр уже взялся за ручку, я сделал шаг в сторону и скользнул в слепую зону у стены.

Замок щёлкнул. Дверь за Петром закрылась.

«Камера», — коротко предупредил Каин, и я метнулся в противоположный угол, где только что освободилось слепое пятно.

Руки тряслись. Я приказал себе успокоиться, но получалось не очень, даже учитывая тот факт, что моё тело находилось под контролем нанитов.

Перед глазами снова вспыхнул таймер. До поворота камеры оставалось тридцать секунд. Я стоял в слепой зоне и ждал, считая про себя удары пульса. Как только объектив ушёл в сторону, я сорвался к холодильным камерам.

Первая секция — пусто. Я рванул дверь второй. Там лежал какой-то старик с восковым лицом, и это явно был не Алимов. До поворота камеры оставалось пятнадцать секунд, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

Третья секция. Я выдвинул тележку, откинул простыню и увидел то, что осталось от сына Лебедева. К сожалению, времени на ввод препарата уже не оставалось, и я метнулся обратно в слепую зону.

Камера прошла над головой, и как только её объектив ушёл в сторону, я снова рванул к холодильнику. Распахнул дверь, выкатил ящик, откинул простыню. Лицо Алимова было спокойным, почти умиротворённым.

Я выхватил шприц из кармана спецовки, приставил иглу к ушному каналу и одним точным, выверенным движением вбил её вглубь. Игла прошла через мягкие ткани, пробила тонкую кость и вошла в черепную коробку. Я надавил на поршень, стараясь не спешить. Медленно, равномерно, как учил Мишка. Мутная молочная жидкость уходила в голову покойного, растекаясь по мёртвым тканям мозга. Таймер на визоре отсчитывал последние секунды, и я, быстро вытянув иглу, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и метнулся в слепую зону.

Камера прошла надо мной. Я стоял, вжимаясь спиной в холодный кафель на стене. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь морг.

Теперь ампула. Самый опасный этап. Я дождался, пока камера снова уйдёт в сторону, и сорвался к холодильнику. Рывком выдвинул ящик, откинул простыню. Из уха Алимова сочилась тонкая струйка крови с примесью молочной жидкости. Выхватив из кармана стержень, я приставил его к ушному каналу, зажал в кулак и резким движением вбил вглубь. Раздался влажный хруст. Стержень пробил остатки кости и вошёл в черепную коробку.

Я нажал кнопку на торце. Внутри что-то щёлкнуло, и ампула выскользнула из стержня, заняв своё место внутри головы покойного.

Я выдернул стержень. Из уха тут же потекла густая тёмная жидкость: мозг, смешанный с кровью и первым компонентом. Я выхватил тампон из нагрудного кармана и быстрым движением заткнул отверстие. Жидкость перестала течь, но тампон держался неплотно. Тогда я использовал штырь, которым только что вводил ампулу, и протолкнул тампон глубже в ушной канал, утрамбовывая его так, чтобы он не выпал и не привлёк внимания.

Закончив, я убрал все следы, накинул простыню на лицо Алимова, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и тут же метнулся в слепую зону. Камера прошла надо мной ровно в тот момент, когда я прижался спиной к стене.

Обратный путь оказался на удивление простым. Я буквально проскользнул под камерами, повторяя заученный маршрут, и лишь однажды пришлось замереть в слепой зоне, дожидаясь, пока охранник пройдёт мимо. Он двигался не спеша, заглядывая в двери. Дождавшись, пока его спина окажется прямо передо мной, я пристроился за ним и прошёл оставшийся отрезок коридора, используя его тело как щит. У двери в туалет я скользнул в сторону, и охранник, ничего не заметив, продолжил обход.

Я вошёл в туалет, плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки всё ещё подрагивали, но адреналин уже отпускал, уступая место холодной, расчётливой сосредоточенности. Я подошёл к унитазу, который всё ещё был переполнен, и бросил в мутную воду дрон-пробойник. Он зажужжал, завибрировал и принялся вгрызаться в жировую пробку.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на пороге возникла администратор. Она всё так же прижимала платок к носу, но выглядела уже спокойнее.

— Долго ещё? — спросила она с ноткой тревоги в голосе. — Скоро должны приехать забирать тело на церемонию. Мне нужно, чтобы здесь было чисто.

— Уже заканчиваю, — ответил я, изображая добродушную улыбку. — У вас засор был серьёзный, но я запустил дрон-пробойник. Сейчас он уберёт пробку, и всё заработает.

Словно в подтверждение моих слов, вода в унитазе с противным хрюканьем умчалась в трубы, оставив лишь мокрые края фаянса. Администратор посмотрела на это с таким облегчением, будто я только что спас ей жизнь.

— Спасибо вам огромное! — Она рассыпалась в благодарностях и тут же загнала в туалет дрон-уборщик, который принялся вылизывать кафельный пол.

Я вышел в коридор и сделал вид, что собираю инструменты. Сам лихорадочно прикидывал, как теперь попасть в зал прощания. Времени на конспирацию не оставалось. Нужно установить излучатель, и сделать это до того, как меня выпроводят из здания.

На выручку пришёл молодой гримёр. Он вывернул со стороны офиса, заметно нервничая, и обратился к администратору:

— Марин, ты меня звала?

Администратор посмотрела на него, как на идиота. Потом нахмурилась, задумалась на секунду и вдруг кивнула:

— Да, вообще-то, ты мне нужен. Пойдём, надо обсудить кое-что по сегодняшней церемонии.

Она обернулась ко мне, явно собираясь попрощаться, но я опередил её вопрос.

— А можно вас попросить? — Я изобразил на лице печаль. — Никогда не был в таких местах. А ведь все мы там когда-нибудь будем. Можно мне немного осмотреться, пока вы заняты? Просто для себя на будущее. Это займёт буквально пару минут.

Она на мгновение замялась, потом махнула рукой:

— Конечно, смотрите. Только недолго, у нас сегодня важный день.

Я поблагодарил её и, уже не таясь, вошёл в зал прощания. Он был именно таким, как на записях с камер, которые показывала Дашка: ряды кресел, приглушённый свет, декорированные под траурный стиль колонки по углам. Я медленно прошёлся по залу, провёл рукой по обивке кресел, заглянул за портьеры. Постепенно, шаг за шагом, я добрался до левой дальней колонки, которую порекомендовал Каин.

Дождался, когда камера в углу отвернётся, и одним движением извлёк излучатель из кармана спецовки. Пальцы сами нашли отверстие, тот самый фазоинвертор, и я закинул излучатель внутрь. Услышал, как магнитное крепление с тихим щелчком зафиксировало его на месте, и кивнул сам себе.

Я отошёл в центр зала, подпёр рукой подбородок и вновь состряпал на лице скорбное выражение. В этот момент в зал вернулась администратор. Увидев меня в этой позе, она невольно улыбнулась.

— Душевно у вас тут, — задумчиво произнёс я. — А я могу заказать для себя церемонию при жизни? Чтобы потом, когда придёт время, попасть именно к вам?

Женщина улыбнулась ещё шире. Видимо, я попал в точку: такие вопросы ей задавали не в первый раз.

— Конечно, можете. Запишитесь на консультацию, и я всё вам подробно распишу. У нас есть несколько программ, от эконом-класса до премиум. А сейчас извините, у меня очень важная встреча. На сегодня заказана церемония, и она весьма… солидная, так что всё должно пройти идеально. Спасибо вам огромное за оперативность, деньги я уже перевела на счёт вашей фирмы.

— Не стоит благодарности, — кивнул я и направился к выходу. — Работа такая.

Я подхватил ящик с инструментами, попрощался с администратором и вышел на парковку. Солнце уже поднялось над горизонтом и заливало всё вокруг ярким утренним светом. Я забрался в флайер, аккуратно поставил ящик на пассажирское сиденье и поднял машину в воздух. Только когда агентство осталось далеко позади, а подо мной снова поплыли серебристые пальмы ботанического сада, я позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Мы с Дашкой устроились прямо на траве посреди оранжереи, разложив между собой нехитрый перекус, который она привезла с собой: несколько упаковок солёных снеков, хрустящие палочки и две бутылки газированной воды. Перед нами висел голографический экран, транслирующий записи с камер похоронного агентства. Церемония прощания с Алимовым была в самом разгаре, и мы наблюдали за ней, по очереди закидывая в рот снеки.

Я отправил в рот очередной солёный шарик, разжевал и кивнул на экран, где лысоватый мужчина в дорогом костюме как раз заканчивал чувствительную речь о безвременно ушедшем гении.

— Как думаешь, сколько ему заплатили? — поинтересовался я.

— Столько же, сколько и всем остальным. — Дашка тоже закинула в рот снек и хмыкнула. — Судя по всему, они покупали их оптом. Слишком однообразны, написаны как под копирку.

— Смотри, в третьем ряду женщина в чёрной шляпе. Она плачет уже минут десять, но почему-то её тушь даже не потекла. Вот что значит хорошая косметика.

— Или плохая актриса. — Дашка усмехнулась и потянулась за новой порцией. — Слушай, а тебе не кажется, что мы какие-то… ну, слишком циничные? Не далее как вчера мы заминировали труп и теперь, поедая снеки, смотрим, как люди с ним прощаются.

— Цинизм — это неотъемлемая часть нашей работы, — резюмировал я. — Если вникать во все эти дебри, никаких нервов не хватит.

Дашка ничего не ответила, только хмыкнула и продолжила жевать. Я покосился на неё, потом снова перевёл взгляд на экран. На подиум как раз поднялся очередной оратор, и по его лицу было видно, что он долго репетировал свою скорбь перед зеркалом.

— Как у вас с Мишкой? — спросил я, не отрываясь от экрана.

Дашка чуть заметно улыбнулась, но улыбка вышла какой-то рассеянной, словно она думала о чём-то своём.

— Хорошо. Он заботливый. Иногда даже слишком. Нет, я не против и мне это нравится, но временами прям раздражает.

— Он у нас такой, — согласился я. — И это его суть, которую не изменить. А если попытаешься, то, скорее всего, испортишь отношения.

— Это да. — Она вздохнула. — Нет, я и не собираюсь его менять. Мне с ним легко. Он не давит, не требует ничего. Просто… он рядом, и этого достаточно. Но когда я занята, а он лезет со своей заботой…

— А дальше что? — Я повернулся к ней. — Какие планы? Вы вообще думали о будущем?

Дашка нахмурилась. Она явно не ожидала этого вопроса, и я заметил, как пальцы, державшие очередной снек, чуть дрогнули.

— Не знаю, — ответила она после короткой паузы. — Иногда мне хочется чего-то большего. Ну, как любой женщине. Дом, семья, дети, вот это всё. А иногда я думаю: какая, к чёрту, семья? Мы убиваем людей по заказу корпорации, живём под чужими именами. У нас нет дома, нет постоянства, нет ничего, что можно назвать нормальной жизнью.

— Ты поэтому тянешь?

— Я не тяну. Просто не знаю, куда нас всё это заведёт. Мишка хороший, и я не хочу его потерять. Но и обещать ему то, что не смогу дать, тоже не хочу. Вот и получается, что всё в подвешенном состоянии.

— Понимаю.

Мы замолчали. На экране тем временем очередной оратор сменился следующим. Молодой парень, который явно нервничал и путался в словах. Он рассказывал какую-то нелепую историю про Алимова, который однажды застрял в лифте с потенциальным инвестором и умудрился заключить сделку до того, как их вызволили. Зал ответил сдержанным смехом, и я подумал, что эта история, скорее всего, выдумана. Но для похорон сойдёт.

— Смотри. — Я кивнул на экран. — Ещё один. Кажется, это его бывший партнёр по бизнесу. Видишь, как он старается? Даже голос дрожит. Интересно, сколько он задолжал Алимову? Точно теперь надеется, что долг простят посмертно.

— Ты невыносим. — Дашка покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Я реалист. Все эти люди пришли сюда не прощаться. Они пришли убедиться, что Алимов действительно мёртв, и прикинуть, как теперь перераспределятся его активы. Посмотри на их лица. Никто из них не скорбит. Они будто просчитывают вероятности.

— Кроме отца, — тихо сказала Дашка.

Я промолчал. Она была права. Лебедев ещё не поднимался на подиум, но его фигуру я заметил в первом ряду. Он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, и не участвовал в общем спектакле. В отличие от остальных, ему не нужно было притворяться.

На подиум тем временем поднялся следующий выступающий. Этот решил пойти по другому пути и принялся нахваливать цепкость Алимова и его понимание бизнес-процессов. Я слушал его вполуха, продолжая жевать снеки, и думал о том, что большинство из этих людей понятия не имели, кем на самом деле был сын Лебедева. Они знали только фасад, эдакого успешного стартапера, гения, провидца. А настоящий Алимов был просто пешкой в игре, которую он даже не понимал.

— Ещё один, — заметила Дашка. — Этот, кажется, вообще не знал покойного. Смотри, он даже имя перепутал. Назвал его Алексеем.

— Может, это его настоящее имя. — Я пожал плечами. — Мы ведь не проверяли.

— Логично.

Я потянулся за очередной порцией снеков и вдруг замер. На подиум поднимался Лебедев. Я сразу узнал его по фотографиям из досье: высокий, подтянутый, с аристократическими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Он двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом, и я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край кафедры.

— Началось, — тихо произнёс я.

Дашка напряглась. Она отложила снеки и подалась вперёд, не отрывая взгляда от экрана. Я почувствовал, как внутри меня всё сжалось в тугой, холодный ком. Лебедев заговорил. Его голос был низким и глухим. Он рассказывал о сыне, о том, как тот рос, как мечтал изменить мир и не хотел идти по стопам отца. Это была единственная настоящая речь за всю церемонию, и я вдруг поймал себя на том, что слушаю её внимательно.

— Дай мне панель управления, — произнёс я, не поворачивая головы.

Дашка нахмурилась.

— Я и сама могу.

— Нет. — Я протянул руку. — Это моя работа. Я не хочу, чтобы ты брала на себя ответственность за смерть.

— Но…

— Даш, не спорь. Я знаю, о чём говорю.

Она помедлила секунду, потом молча перевела управление излучателем на мой визор. Каин тут же оживился, просчитывая ситуацию. На экране перед глазами вспыхнула координатная сетка, и фигура Лебедева подсветилась жёлтым маркером. Средняя вероятность положительного исхода. Я ждал, потому как нужно было сработать наверняка.

Лебедев закончил речь и повернулся к гробу. Я весь подобрался, палец уже лежал на виртуальной кнопке активации. Но он почему-то медлил. Он стоял над телом сына и смотрел на него. Просто смотрел.

Я ощутил, как по спине стекла струйка пота. Что он делает? Почему не подходит ближе? Неужели что-то заподозрил?

— Что он там высматривает? — прошептала Дашка.

— Не знаю, — буркнул я.

Прошла минута, за ней потянулась вторая, которая показалась мне бесконечностью. Палец, зависший над кнопкой, начал подрагивать. Мне казалось, что Лебедев смотрит прямо на своего сына и видит что-то, чего не должны были заметить посторонние. Может быть, капельку крови возле уха? Или недостаточно глубоко вдавленный тампон? Возможно, он просто чувствует, что с телом что-то не так?

— Давай же, — прошептал я, глядя на экран. — Ну давай…

Наконец, спустя долгие две минуты, которые показались мне вечностью, Лебедев склонился над гробом. Я увидел, как его губы коснулись лба сына, и в тот же миг вдавил кнопку активации. И…

Ничего не произошло.

Я нажал ещё раз. И ещё. Каин вывел перед глазами сообщение: «Сигнал отправлен. Ожидаю подтверждения». Но подтверждения не было. Гроб стоял неподвижно. Лебедев всё ещё склонялся над сыном, и я видел, как его плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.

— Что происходит? — Голос Дашки дрогнул. — Почему не сработало?

— Не знаю, — ответил я, продолжая нажимать кнопку. — Каин, дыра тебя раздери, что с сигналом⁈

«Сигнал отправлен. Подтверждение не получено. Вероятные причины: блокировка сигнала системой безопасности агентства. Экранирование зала прощания. Неисправность излучателя. Неисправность ампулы…»

Не успел Каин перебрать варианты, как в церемониальном зале грохнул взрыв. Никакого огня, никаких киношных спецэффектов. Всего секунда — и помещение заволокло густой пеленой не то дыма, не то пыли. Камера вздрогнула и погасла.

Дашка покосилась на меня. В её глазах застыл немой вопрос.

— Получилось? — спросила она.

Я пожал плечами.

Вместо ответа обратился к Каину и попросил его отмотать запись на момент взрыва. Каин вывел на голографический экран нужные кадры, и я замер, вглядываясь в них. Вот Лебедев склоняется над гробом, вот его губы касаются лба сына, вот я нажимаю кнопку, и… Взрыв. Пыль, дым, короткий вскрик, потеря сигнала.

Я смотрел этот момент снова и снова, параллельно закидывая в рот снеки. Палец машинально тянулся к упаковке, подцеплял очередной солёный шарик и отправлял его в рот, пока я перематывал запись. Мне всё никак не удавалось визуально подтвердить смерть Лебедева. Умом я понимал, что он просто не мог выжить, но мне требовалось знать это наверняка. Стоп…

— Каин, запусти покадрово.

«Выполняю».

Изображение разбилось на отдельные кадры.

Первый: голова Алимова начинает распадаться, кости черепа расходятся в стороны.

Второй: ударная волна отбрасывает Лебедева от гроба, его тело ещё не понимает, что произошло.

Третий: голова Лебедева запрокидывается под неестественным углом.

Четвёртый: осколки черепа Алимова, разогнанные взрывом до скорости пули, достигают лица отца.

Пятый: зубы мёртвого сына впиваются в лицо Лебедева, пробивая кожу, мышцы, кости.

Шестой: половина черепа Лебедева просто исчезает, снесённая костяными осколками.

Седьмой: из затылка выплёскивается серое вещество мозга, смешанное с кровью и фрагментами костей.

Я перематывал эти кадры снова и снова, изучая каждый пиксель. Лицо Лебедева превратилось в кровавую маску. Его правая глазница была пуста, туда вошёл крупный осколок кости, разорвав глазное яблоко и пробив мозговую оболочку. Из носа, рта и ушей хлестала кровь, смешанная с какой-то серой жидкостью. Нижняя челюсть держалась на лоскуте кожи и свисала вниз, обнажая ряд ровных, дорогих имплантов. Тёмно-синий костюм, который ещё секунду назад сидел на нём идеально, превратился в окровавленное тряпьё.

Рядом со мной раздался сдавленный звук. Дашка резко отвернулась, и её вырвало прямо на траву. Я поморщился, но ничего не сказал. Смотрел, как она стоит на четвереньках, судорожно втягивая воздух, и думал о том, что это проблема. Рвота — это биоматериал. Настоящая ДНК Дашки, которую нельзя здесь оставлять. В подсобке оранжереи валялась канистра с едким растворителем, я заметил её ещё в первый день, когда осматривал территорию. Им можно залить пятно, и через пару часов от любой органики не останется и следа. Мысли текли ровно, просто подмечая детали.

— Задача выполнена, — произнёс я, сворачивая голограмму. — Нужно сворачиваться и уходить.

Дашка молча кивнула, вытирая рот дрожащей рукой. Её всё ещё трясло. Я поднялся, прошёл в подсобку, вернулся с канистрой и залил пятно рвоты. Растворитель сделает своё дело, и через пару часов ни один эксперт не сможет восстановить не то что ДНК, а даже примерный состав биологического материала.

Затем я быстро обошёл оранжерею, собирая следы своего пребывания. Спальня, где я провёл последние дни, выглядела так, будто здесь никто никогда не жил. Я смёл пыль, которая могла сохранить отпечатки, забрал остатки еды, упаковал инструменты сантехника в кофр. Через десять минут в комнате не осталось ни единого намёка на следы моего присутствия.

Дашка всё ещё сидела на траве, обхватив себя руками. Я присел рядом и заставил её посмотреть на себя.

— Даша, всё… Всё закончилось. Давай, возьми себя в руки, поднимайся. Нужно уходить. Выбери легенду и смени внешность. Подъём, боец! Работа ещё не окончена!

Дашка встрепенулась, поднялась и начала выкладывать из сумки косметику и детали грима. Я тоже не сидел без дела. Выбрал одну из личностей, которую Дашка привезла в пакете документов. Уже через пять минут на месте Алексея Доронина сидел другой человек. Ничем не примечательный, серый, не запоминающийся.

— Вставай, — сказал я, подавая Дашке руку. — Пора уходить.

Она поднялась, всё ещё бледная, но уже взявшая себя в руки. Я обвёл взглядом оранжерею, проверяя, не упустил ли чего. Убедился, что всё чисто, и направился к машине.

Мы сели в флайер. Я бросил последний взгляд на серебристые пальмы, которые покачивались на ветру, и захлопнул дверь. Через минуту машина поднялась в воздух и взяла курс на космопорт. Летели молча. Дашка сидела за штурвалом, я смотрел в окно, и оба думали о своём. Но главное, что всё прошло так, как мы планировали. От этого на душе было как-то… спокойно. По возвращении мы получим деньги и наконец сможем восстановить ещё один кусочек информации о причинах исчезновения Карины. Надеюсь, она ещё жива и дождётся нас.

На парковке космопорта мы разделились. Дашка направилась к стойкам регистрации, а я свернул в кафе, где заказал себе нормальный обед. Первое горячее блюдо за последние несколько дней, если не считать концентратов, которыми меня снабжала подруга. Ел не спеша, смакуя каждый кусок, и наблюдал за людьми. Обычные пассажиры в повседневной суете. Никому нет дела до уставшего мужчины в неприметной одежде, который спокойно обедал у окна.

Потом я прошёл проверочный контроль. Имплант в шее считали, сверили с базой, и я проследовал в зону ожидания. Там уже сидела Дашка, с отсутствующим видом листая какую-то голограмму. Мы не смотрели друг на друга. Два незнакомых человека, случайно оказавшихся в одном космопорте.

В шаттл вошли в одной очереди, но сели в разных рядах. Я пристегнулся, откинул спинку кресла и стал ждать. Через полчаса объявили старт, и тяжёлая перегрузка вдавила меня в кресло, заставив на мгновение забыть обо всём. Когда шаттл вышел на орбиту, в шею с тихим шипением вошла игла медицинского инжектора, и сознание погрузилось в искусственный сон.

Я очнулся от голоса в динамиках. Спокойный, почти будничный тембр объявил о входе шаттла в атмосферу Анкора и попросил пассажиров оставаться на местах. Корпус немного потрясло, и спустя некоторое время я почувствовал, как шасси шаттла мягко ткнулись в бетонное основание посадочной площадки. Двигатели стихли, и в салоне зажёгся свет.

И в этот момент всё моё нутро взбунтовалось.

Это было не предчувствие и не голос Каина, а что-то более древнее, животное, что жило во мне задолго до того, как наниты впервые проникли в мою кровь. Чувство надвигающейся опасности, которое невозможно объяснить логикой. Такое я ощутил впервые и не знал, как на это реагировать.

Шаттл замер. Сейчас откроются шлюзы, и пассажиры начнут выходить. Но почему-то они остались закрытыми. Прошла минута, вторая. Люди начали переглядываться с недоумением.

А потом снаружи раздался голос, усиленный динамиками и искажённый расстоянием, но всё ещё отчётливо слышимый через обшивку шаттла:

— Константин Горячев и Дарья Пересветова. Вы подозреваетесь в убийстве господина Андрея Владимировича Лебедева. Шаттл окружён. Сопротивление бесполезно. Выходите с поднятыми руками.

В салоне повисла мёртвая тишина. Пассажиры замерли, не понимая, что происходит. Кто-то начал испуганно озираться, кто-то вжался в кресло. Я нашёл взглядом Дашку. Она сидела через два ряда от меня, и в её глазах я увидел то же самое, что чувствовал сам: холодную, липкую волну страха, которая поднималась откуда-то изнутри.

«Каин, подтверди», — мысленно произнёс я.

«Сканирую периметр. Обнаружено восемьдесят три тепловых сигнатуры вокруг шаттла. Двенадцать единиц тяжёлой техники. Четыре снайперские позиции на крышах терминалов. Вероятность успешного прорыва — ноль целых семь десятых процента».

Дашка смотрела на меня. Она ждала решения. Я видел, как её губы шевельнулись, и знал, что она хочет сказать, ещё до того, как слова сорвались с её губ. Мы были знакомы слишком давно, чтобы нуждаться в долгих объяснениях.

«Нужно сбежать», — написала она в меш-сеть.

Я усмехнулся. Невесело, криво.

«Как ты себе это представляешь?» — спросил я, продолжая смотреть прямо на неё.

«Угоним шаттл. — В её глазах мелькнул тот самый огонёк отчаянной, безумной решимости. — Их двигатели ещё не остыли, я смогу поднять машину в воздух».

«И какой в этом смысл? — Я покачал головой. — Нам дадут покинуть пределы атмосферы. Может быть, даже выйти на орбиту. А потом просто взорвут реактор или подорвут шаттл дистанционно».

«Но здесь полон борт невинных людей, — возразила она. — Они не станут…»

«А когда их это останавливало? — перебил я. — В новостях просто скажут, что произошёл несчастный случай. Отказ двигателя, ошибка пилота, столкновение с орбитальным мусором. Никто ничего не докажет. Исаев спишет нас со счетов быстрее, чем обломки упадут в океан».

Дашка замолчала. Она понимала, что я прав, но не хотела с этим мириться. Да я и сам судорожно перебирал варианты, но не находил даже приблизительно верного способа избежать проблем.

«Тогда прорыв, — сказала она после короткой паузы. — Мы обучены действовать в подобных ситуациях. У нас за спиной лучшая школа выживания».

«Снаружи по меньшей мере сотня вооружённых бойцов ШОКа. Весь периметр наверняка перекрыт снайперами. Каждый квадратный метр посадочной площадки простреливается с четырёх точек, и это километры открытой местности, ровной, словно блюдце. Мы не пройдём и метра. Ни наниты, ни школа выживания нам не помогут».

Дашка смотрела на меня. В её глазах читалось отчаяние, смешанное с гневом. Она понимала, что я просчитал все варианты, и ни один из них не давал нам шанса.

«И что ты предлагаешь? — спросила она. — Сдаться?»

«Да. В данной ситуации это оптимальное решение. Рассмотрим варианты прорыва в пути или в других обстоятельствах».

Она хотела возразить. Я видел это по её лицу, по тому, как напряглись плечи и сжались кулаки. Но она промолчала. Потому что знала: я прав.

Я поднялся с кресла и громко, чтобы слышал пилот, произнёс:

— Открывайте шлюз. Мы выходим.

Створки разошлись в стороны с тихим шипением. В проёме показался ослепительный свет прожекторов, направленных прямо на шаттл. Я шагнул первым, подняв руки над головой. Дашка вышла следом, в точности повторяя мои движения.

На нас налетели мгновенно, я даже лиц не успел разглядеть. Только фигуры в тяжёлой броне, которые возникли со всех сторон. Чья-то рука грубо толкнула меня в спину. Я упал лицом в бетон и, кажется, ободрал щёку о шершавую поверхность. Но боли почти не почувствовал: её заглушил гнев и отчаяние. Рядом точно так же уложили Дашку. За моей спиной лязгнули наручники, и холодный металл впился в запястья…

Я откинулся на спинку кресла, глядя в глаза собеседнику. Куликов ждал продолжения, но я продолжал молчать, всем своим видом показывая, что взял паузу в своём рассказе.

— И? — не выдержал и спросил он.

— Ну я же сейчас сижу перед вами, — усмехнулся я. — Значит, мне удалось выкрутиться.

— Это я понимаю, но… — Он замолчал, подбирая слова.

Я видел, что его эмоции зашкаливают. Именно этого я и добивался.

Наконец Куликов, набрал в лёгкие воздуха и продолжил:

— Как? Что произошло? Почему «Заслон» так поступил с вами? Очевидно, что вы их лучшая команда!

— Меня больше волнует другой вопрос, — усмехнулся я. — Кто вы?

— В смысле? — Он опешил от резкой смены темы. — Я же вам говорил: я — журналист…

— Оставьте эти игры для дилетантов, — небрежно отмахнулся я. — Или вы думали, что я не проверю человека, который так нагло заявился в мой дом? Давайте начистоту. Пока мы с вами мило беседуем, мои люди проверили вашу личность со всех возможных сторон. Полагаю, не нужно объяснять, насколько они щепетильны в данном вопросе? И да, речь идёт о моей команде.

— Я не понимаю… — Гость нахмурился, но его взгляд забегал.

— Вы всё прекрасно поняли, — покачал головой я. — Поэтому повторяю вопрос: кто вы такой? Откуда у вас этот адрес?

— Возможно, вы забыли, но у меня есть архив…

— Ваш архив мы тоже нашли. Дашка взломала код доступа ещё два часа назад. И документы, которые мы там обнаружили, могли попасть в ваши руки только одним путём. Нас кто-то предал. И этот кто-то — свой. А теперь ответьте на мой вопрос, если хотите дослушать мою историю до конца.

— Я… Вы… Я не могу!

— Серьёзно? Хотите умереть за тайну, которую мы в любом случае вскроем? — Я усмехнулся и махнул рукой, выбрасывая перед собой голографический экран, на котором застыла серьёзная рожа Санька. — Как слышно, Саня?

— Нормально, — улыбнулся он.

— Поведай нашему общему знакомому, что именно ты нарыл?

Саня откашлялся. По его лицу было видно, что он наслаждается моментом. Ещё бы, столько часов копаться в чужом грязном белье, чтобы теперь вывалить его перед владельцем.

— С удовольствием, — начал он. — Начнём с биографии: Вениамин Куликов, журналист, специализирующийся на корпоративных преступлениях. Первое упоминание в инфополе — примерно три года назад. А до этого — ничего. Ни школы, ни университета, ни ранних статей. Как будто человек взял и родился в возрасте сорока семи лет с готовым портфолио. Но ведь так не бывает, правда?

Куликов молчал, только желваки заиграли на скулах.

— Я проверил журналистский реестр, — продолжал Саня. — Ваша аккредитация была оформлена задним числом через подставное издание. Это издательство прекратило существование через месяц после регистрации. Забавное совпадение, не находите? Но и это ещё не всё.

Он выдержал театральную паузу. Я заметил, как Куликов сжал подлокотники кресла.

— Дальше я изучил ваши финансы. Гонорары за статьи настолько мизерные и нерегулярные, что на эти деньги не то что расследование не проведёшь, на них даже квартиру не снимешь. Но при этом вы живёте, ездите по галактикам, встречаетесь с информаторами. Откуда деньги? А деньги, оказывается, приходят с другого счёта. Зарегистрированного на подставную фирму.

Повисла пауза. Куликов сидел неподвижно, только побелевшие пальцы, вцепившиеся в подлокотники, выдавали его напряжение.

— Стиль ваших вопросов тоже показался мне знакомым, — продолжил Саня. — Я аналитик и работаю с паттернами поведения. Ваши вопросы слишком структурированы и нацелены на детали. Так спрашивает не журналист, а следователь на допросе. И тогда я задал себе вопрос: кто из известных мне следователей проявлял интерес к нашему делу?

Он выбросил на экран два изображения. Слева: старое фото Василия Петровича Чесалина из служебного удостоверения. Справа — снимок Вениамина Куликова, сделанный камерой в космопорте. На первый взгляд — разные лица и внешность. Но если присмотреться внимательнее, можно заметить общие черты. Посадка головы, разворот плеч, характерный изгиб бровей. Пластическая хирургия меняет внешность, но не может изменить манеру держаться. Да контуры лица остались практически нетронуты.

— Василий Петрович Чесалин, — произнёс Саня, — старший следователь особого отдела. Вы начали расследовать убийство Гиреева три года назад. Дело закрыли, вы не согласились с версией начальства и продолжили копать самостоятельно. Взяли бессрочный отпуск и исчезли. А через месяц на Перекрёстке зарегистрировалась новая личность, некий журналист: Вениамин Куликов. Вы неплохо зачистили своё прошлое, но забыли одну деталь. В вашем облаке сохранилась старая копия служебного удостоверения. Не спрашивайте, как мы его нашли. Просто примите как факт.

Саня замолчал и откинулся на спинку стула, явно довольный произведённым эффектом.

Я перевёл взгляд на Куликова. Тот сидел, глядя в одну точку перед собой. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина, но он всё ещё держался. Профессионал.

— Я сравнил вашу манеру речи из архивов допросов с вашими интервью, — добавил Саня уже мягче. — Лексические паттерны, построение фраз, характерные паузы. Всё совпадает. Вы хороший следователь, Василий Петрович. Но как журналист вы не очень.

Я подался вперёд, глядя в глаза Куликову-Чесалину

— Ну что, Василий Петрович? Будем продолжать наши игры или перейдём к делу? Начинайте уже говорить и, возможно, вы доживёте до завтрашнего утра.

— Давайте заключим сделку. — Чесалин перевёл на меня взгляд, в котором не осталось и следа от паники.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия, — покачал головой я.

— Возможно, — флегматично пожал плечами он, — но я в состоянии облегчить вашу работу. Я знаю, кто слил данные о вас, и могу назвать его имя.

— Но? — резонно заметил я.

— Но вначале вы закончите свой рассказ. И тогда, даю вам слово офицера, я без утайки выдам вам всю имеющуюся у меня информацию. Идёт?

— Почему нет? — усмехнулся я и откинулся на спинку кресла. — Не желаете заказать ужин? Что-то я проголодался.

— Не откажусь, — вежливо улыбнулся Василий Петрович.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.