"Сплатология 2.0" - непревзойденная антология сплаттерпанка, которая раздвигает границы ужаса и запекшейся крови.
Это обновленное издание представляет вам незабываемую подборку историй, которые заставят вас смеяться, плакать и разражаться хохотом, написанных 17 авторами, которые не боятся заглядывать в самые темные уголки человеческой натуры.
Из-за непредвиденных обстоятельств первое издание "Сплатологии" пришлось отозвать. Однако блестящие и леденящие душу рассказы наших авторов не должны оставаться в тени.
Итак, мы представляем "Сплатологию 2.0", смесь любимых классических произведений и свежих кошмаров в стиле сплаттерпанк, которые будут преследовать вас во сне.
Приготовьтесь, "Сплатология 2.0" не для слабонервных. Вы готовы окунуться в мир сплаттерпанка?
Получите свой экземпляр прямо сейчас и присоединяйтесь к нам в этом сплаттерпанковском путешествии в Aд...
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Пока Рок ехал по федеральной автостраде, его мысли были заняты только одним: грузом в трейлере. И тут он подумал, не переусердствовал ли он на прошлой неделе. Как независимый водитель-дальнобойщик, он мог заключать контракты по своему усмотрению, часто беря отгулы, чтобы повеселиться. Однако, в отличие от большинства дальнобойщиков, он по-прежнему проводил свободное время в дороге.
Это было то, что ему нравилось. Это было время, когда он мог "поиграть".
Тот факт, что у него не было дома, за который нужно платить ипотеку или аренду, а также отсутствие жены и детей, давали ему такую свободу. Кабина его грузовика была его домом на колесах, что позволяло ему никогда не задерживаться на одном месте слишком долго.
Ему нравилось видеть те уголки страны, которые другие никогда не увидят, и он находил и хорошее, и плохое в каждом штате, в котором побывал, а это были все штаты, кроме Гавайев и Аляски. Если бы вы попросили его выбрать любимый штат, он бы ответил: Оклахома.
У него был заранее запрограммированный набор ответов, которые он давал, когда кто-нибудь спрашивал, почему это его любимый штат, но только он знал истинную причину. Именно в Оклахоме он открыл для себя свою новую страсть, свое новое хобби.
Все началось около пяти лет назад...
Будучи водителем грузовика, он по понятным причинам проводил много времени на стоянках и в местах отдыха. Эти места были известны как места, где можно было встретить "ящериц": женщин, которым нравилось доставлять удовольствие одиноким дальнобойщикам на ночь - а может, и на несколько минут, в зависимости от договоренности. Как правило, это предполагало обмен на деньги. Рока это устраивало, но он предпочитал тех, кто не брал с него столько денег за то, чтобы кончить в одну из их дыр.
Само собой разумеется, женщины, которые так поступали, не отличались особой элегантностью. Это ничуть не отпугивало Рока. Как правило, он предпочитал женщин поразвратнее. Они часто были более открыты для предложений и позволяли ему делать то, что он хотел, без каких-либо претензий.
Рок не был тем, кого многие считали бы условно привлекательным. Он был крупным мужчиной, сложенным как футболист, но с гораздо большим животом. Жертва мужского облысения, он был полностью лыс на макушке, а по бокам и на затылке у него обычно было неровное кольцо волос. Его лохматая борода была совершенно неухоженной, она росла не ради стиля, а из-за лени и необходимости прикрыть некоторые шрамы на лице.
Его голова и лицо были не единственными частями тела с неухоженными волосами, так как его тело было волосатым, как у гориллы. Время от времени он сталкивался с женщинами, которых это возбуждало. Но большинство из них не были его поклонницами, особенно если учесть, что волосяной покров на теле часто сохранял запах, который он приобретал, много дней не принимая душ.
В общем, он не был привередлив к женщинам, особенно если выбирал тех, кто брал не слишком дорого. Его заводило видеть отвращение на лицах женщин, когда он вставлял в них свой член.
Дело было дождливой летней ночью на стоянке грузовиков в Оклахоме. Он только что разгрузился на местном складе и остановился на ночной отдых. Он планировал начать неделю отдыха перед следующим контрактом. Чтобы отпраздновать это событие, он решил начать свой небольшой отпуск с того, чтобы хорошенько увлажнить свой член.
Он знал эту игру и знал, как в нее играть. Сидя на водительском сиденье с опущенным окном, он зажег сигарету и медленно закурил, не забывая держать окурок за окном, чтобы ярко-красный уголек служил своеобразным маяком, знаком того, что кто-то не спит и наблюдает. В этих местах существовал негласный кодекс, и обычно не требовалось много времени, чтобы кто-нибудь заглянул сюда.
Вскоре мимо прошла женщина. Маленькая худенькая штучка в короткой юбке, майке, на высоких каблуках и с таким количеством макияжа, что трансвестит выглядел бы как любитель. Проходя мимо, она остановилась и отступила на шаг, чтобы убедиться, что заметила высунувшуюся из окна зажженную сигарету.
Когда она приблизилась, он понял по ее растрепанному виду, что ее только что жестко оприходовал другой дальнобойщик. Это его никогда особо не беспокоило. Пока он получал свое, это было все, что имело значение.
- Повеселимся, здоровяк? - спросила она, стоя у его окна.
- Возможно, - ответил он.
- Моя заначка на исходе, и мне не помешает немного лишних купюр сегодня, чтобы купить еще.
- Что я могу получить за полтинник? - спросил он с дьявольской ухмылкой.
- Дорогуша, сегодня у меня специальная акция. Семьдесят пять, и ты можешь делать все, что захочешь.
Рок не мог понять, была ли она наивной и не знала, какими мерзкими могут быть некоторые дальнобойщики, или же она была из тех, кто не прочь унизиться, если потребуется, чтобы получить нужные ей деньги. Как бы то ни было, он принял ее предложение и наклонился, чтобы потянуть за ручку пассажирской двери. Он наблюдал за ней, пока она шла, думая о том, как мерзко он хотел бы с ней поступить.
По тому, как она боролась за равновесие, забираясь в грузовик, он понял, что она уже под кайфом. Она слегка наклонилась вперед, когда забиралась в кабину, и стало видно, что под майкой на ней нет бюстгальтера. Она выглядела бесстрашной, когда он показал рукой, чтобы она забралась в кузов. Он поднялся со своего места и залез следом за ней, закрыв за собой шторку.
Поскольку на улице было уже темно, им не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к тусклому свету фонаря, освещавшего кабину. Рок разделся и сел на кровать, а женщина осталась стоять.
- Раздевайся, - приказал он строго, но не слишком настойчиво.
Она подчинилась. Плавность ее движений подсказала ему, что она опытный специалист. Он часто мог отличить девушек-новичков, так как они обычно дрожали и нервничали, по крайней мере в начале встречи.
- Повернись и наклонись.
Она сделала, как ей было сказано. Прежде чем она успела спросить, что он хочет, чтобы она сделала дальше, он рявкнул:
- А теперь раздвинь свои ягодицы. Покажи мне свои дырочки.
Один взгляд на ее "киску" подтвердил его подозрения, что ее только что обработал кто-то другой на стоянке грузовиков. Выглядело так, будто с нее все еще капала сперма предыдущего партнера.
Рок откинулся на локти, его член, направленный вверх, пульсировал.
- Встань на колени и ползи ко мне, медленно, пока мой член не окажется у тебя во рту.
Она поползла к нему, пытаясь сделать соблазнительное движение, но получалось не особо удачно. Он усмехнулся про себя, когда она приблизилась к его члену, и сделал паузу, понимая, что она колеблется. Когда крайняя плоть отступила от его растущей эрекции, она увидела, что головка его члена покрыта смегмой. Прошло три дня с тех пор, как он в последний раз принимал душ.
- Почисти его, - сказал он, оттягивая крайнюю плоть.
Как профессионал, она сделала глубокий вдох и принялась за дело. Он чувствовал, как она сдерживает периодические рвотные позывы, двигая ртом вперед-назад, проводя языком по головке его члена и очищая его под крайней плотью. Тепло ее рта было очень приятным, и Рок застонал от удовольствия.
Опустившись на локти, Рок лег на спину и положил правую руку ей на затылок, пока она насаживалась на его член. Он улыбнулся при мысли о своем следующем шаге, к которому он был почти готов.
Чувствуя нарастающее давление, он надавил на ее затылок, доведя его до самого основания. Это заставило ее поверить, что он вот-вот кончит.
Удерживая ее в таком положении, он ослабил давление, выпустив большой разрывной пердеж. Он издал громкий звук, похожий на звук трубы, и почувствовал, как она вздрогнула. Он рассмеялся, зная, что она изо всех сил старается не замечать неприятного запаха, который, несомненно, проникает в ее ноздри. Он и сам чувствовал этот запах. Это было довольно неприятное варево.
Как только запах в кабине немного рассеялся, он за волосы запрокинул ее голову назад, и его член с чмокающим звуком вышел у нее изо рта.
Он выпрямился и медленно встал.
- На кровать. На спину.
Она сделала, как он велел, и он забрался на кровать, подняв ее ноги и расположившись перед ней.
Расположив ее ноги как можно ближе к лицу, он велел ей держать их так. Затем он ввел свой член в нее и наклонился вперед, перенеся вес верхней части тела на руки рядом с ней, пока он двигал ими. Он начал обильно потеть, заливая ее дождем, когда вошел в нее со всей силы. Его дыхание участилось, когда он приблизился, и, зная, что в этот момент его дыхание, должно быть, было ужасным, он убедился, что каждый выдох направлен прямо ей в лицо.
Он уже почти кончил, когда наклонился ближе, чтобы поцеловать ее. Только целовать ее он не собирался. Когда она подставила рот для поцелуя, он громко рыгнул ей в лицо. Ее возмущенная реакция на это заставила его кончить в нее.
Задыхаясь, он рухнул на нее сверху, понимая, что его вес слишком велик для ее маленького тела. Он лежал так несколько мгновений, чувствуя, как она с трудом дышит, а затем поднял свое тело и сел, чтобы закурить сигарету.
Он прикурил вторую и протянул ей. Она не произнесла ни слова, когда взяла сигарету, но он мог сказать, что ее разозлила его грубость. Это всегда была его любимая часть встречи - осознание того, что им приходится продолжать быть вежливыми, потому что они хотят получить оплату.
Опустив взгляд на пол, он заметил пакет, торчащий из кармана женских шорт. Он потянулся вниз и взял его, обнаружив, похоже, приличное количество "кристаллов".
- Я думал, ты сказала, что твоя заначка иссякла, - усмехнулся он. - Лживая шлюха.
Она быстро выхватила пакет из его рук, защищаясь.
- Если хочешь знать, - заявила она с легким упреком в голосе. - Это был аванс, который я должна вернуть до завтра. Я не очень люблю афишировать, что у меня столько всего с собой. Некоторые люди любят брать то, что им не принадлежит.
- Справедливо, - кивнул Рок. - Сколько еще тебе нужно, чтобы расплатиться?
- С учетом того, что ты мне должен, мне понадобится еще сотня.
Рок кивнул.
- А что, если ты сможешь получить эту сотню в ближайшие полчаса и закончить на сегодня?
- Что ты имеешь в виду? - подозрительно спросила она.
На лице Рока появилась злая ухмылка, после чего он наклонился и сказал ей. Она вздрогнула, когда он заговорил, но с неохотой кивнула, принимая его предложение.
- Только дай мне сначала докурить... и заплати вперед.
Рок кивнул.
Через несколько минут она затушила сигарету в пепельнице и достала из кармана маленький футляр для очков. Открыв футляр, она достала ложку и шприц. Рок усмехнулся про себя, глядя, как она погружает шприц в ложку и подносит к ней зажигалку. Он наблюдал, как зернистая субстанция начала плавиться и разжижаться, а затем стала пузыриться и всасываться в шприц.
Его удивило, что она даже не вздрогнула, когда игла пронзила ее кожу. На ее лице появилось выражение облегчения, когда она надавила на поршень и ввела амфетамин в вену.
Не теряя времени, Рок уложил ее на спину, а сам расположился сверху и медленно сел на ее лицо. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда кусочки туалетной бумаги, прилипшие к волосам на его заднице, коснулись ее языка, растворившись при контакте со слюной. Он чувствовал, как она сдерживает рвотные позывы, когда ее язык пробирался к его плохо вытертому анусу. Она явно старалась не ощущать горький, кисловатый вкус его испражнений, проводя языком по его геморроидальным узлам так же, как мужчина проводит языком по клитору женщины.
Он уже начал снова напрягаться и наслаждаться тем, как он унижает ее, когда заметил, что ее тело начало подрагивать. Она издала странный звук, и он отстранился, оглянувшись, чтобы посмотреть, в чем дело. К тому времени, когда он встал с кровати и приблизился к ее лицу, она уже умерла от передозировки.
Ему стало любопытно, как поступить в этой ситуации. Схватив ее пакетик, он высыпал немного на руку, между большим и указательным пальцами, и занюхал. Горький вкус сопровождался жжением в носовых пазухах, когда капля стекала по горлу. Он скривился от этого вкуса, но улыбнулся, почувствовав, как наркотик начинает действовать.
Вскоре он почувствовал себя бодрым и полным сил. Его сердце начало бешено колотиться, и он почувствовал себя более живым, чем когда-либо за свои пятьдесят лет. Его член снова стал твердым, и он снова посмотрел на мертвую женщину.
Забравшись вместе с ней на кровать, он закинул ее ноги себе на плечи и снова ввел в нее свой член. Он начал двигаться, изредка останавливаясь, чтобы ударить ее по лицу, забавляясь отсутствием реакции. Он не знал, что на него нашло, но он был возбужден так, как никогда раньше. Он не мог сказать, был ли это наркотик, мертвая женщина или сочетание этих двух факторов, но он никогда не чувствовал себя таким живым.
Он уехал на следующий день, оставив женщину в своем грузовике, переезжая из штата в штат, время от времени останавливаясь, чтобы трахнуть ее снова. Так продолжалось несколько дней, пока запах не стал его раздражать. К тому времени, когда он остановился на обочине пустынного шоссе в Индиане и оттащил ее тело в лес, оставив его там гнить под деревьями, неделя уже подходила к концу.
Примерно месяц спустя Рок обнаружил себя сидящим на другой стоянке грузовиков, где начиналась очередная неделя отдыха от перевозок. Он до сих пор держал в руках пакет с "кристаллами", который оставила женщина. С той ночи он к нему не притрагивался, приберегая его для следующей встречи.
Он достал его и быстро затянулся, после чего прикурил сигарету и высунул ее в окно, подавая знак, что ищет.
Как это обычно и бывало, вскоре на его крючке появилась рыбка, и он подцепил одну. Двадцать минут спустя он сделал предложение, которое было принято, и уже в кабине своего грузовика впихивал свой член в очередную развратную женщину.
Однако в этот раз что-то было не так. Вся встреча казалась ему неинтересной, и он испытывал трудности с поддержанием эрекции.
От досады ему в голову пришла идея. Он схватил подушку, лежавшую под головой женщины, и накрыл ею ее лицо. Он лег на нее, навалившись всем весом, чтобы не дать ей вырваться. Она царапалась и хваталась за него, пытаясь освободиться. Он вскрикнул, когда она потянула его за волосы, но продолжал давить на подушку.
В конце концов она перестала двигаться. Его член запульсировал от осознания того, что женщина мертва. Как и в случае с предыдущей женщиной, он начал трахать ее после того, как она умерла. Как и раньше, он продолжал трахать ее труп в течение следующих нескольких дней, пока запах не доконал его, и он был вынужден избавиться от нее, на этот раз на кукурузном поле, идущем вдоль шоссе в Канзасе.
Со временем он отточил свое ремесло и придумал более изобретательные способы убийства и избавления от женщин: иногда он бил их тупыми предметами, иногда предлагал им наркотики со смертельными добавками. Когда ему хотелось пошалить, он заносил их в трейлер и орудовал ножом, а затем находил безопасное место, чтобы вылить кровь из шланга.
Однако на этой неделе он стал слишком усердствовать в своем желании улучшить свою игру. Он привел в действие план, над которым работал уже давно. В четверг вечером он наконец решился и приступил к первому шагу.
Припарковавшись на стоянке для грузовиков в Техасе, он в своей обычной манере подцепил женщину. Его план с самого начала состоял в том, чтобы убить ее, но в последнее время он так сосредоточился на убийстве, что начал скучать по некоторым унизительным вещам, которые он делал раньше, поэтому решил сначала немного развлечься.
Вскоре после того, как он начал убивать женщин, он приобрел нечто похожее на горшок для взрослых, который хранился в кабине его грузовика. Таким образом, когда он ехал с мертвой женщиной, он мог реже останавливаться в общественных местах и меньше рисковать быть пойманным. Когда эта женщина, которую очень удачно назвали Триш, подошла к его грузовику, он вспомнил, что туалет в кабине грузовика не был очищен от содержимого после того, как он совершил массовое опорожнение кишечника ранее утром. Один взгляд на Триш, которая была немного старше его обычного возраста, сказал ему, что она далеко не новичок в этой игре и, вероятно, уже все это видела. Она идеально подошла бы для того, что он хотел сделать.
Не прошло и нескольких минут, как он поставил ее на четвереньки и стал долбить ее сзади, держа ее голову в отверстии сиденья горшка, заставляя ее вдыхать запах его несвежей утренней мочи и огромной кучи дерьма. Когда он трахал ее, она задыхалась, и в конце концов ее вырвало, добавив отвратительное рагу в его горшок для взрослых.
Хотя для него это было не так возбуждающе, как трахать мертвую женщину, ощущение того, как ее мышцы сокращаются и сжимают его член в стиле кунг-фу, когда ее рвет, заставило его кончить почти так же сильно.
Когда он кончил, она повернулась к нему. На ее лбу блестели бисеринки пота, с губ капала слюна, и она тяжело дышала от рвотных позывов. Он предложил ей порцию своего "особого порошка" за ее беспокойство.
Она умерла через несколько минут, и в возбуждении он трахнул ее снова. У него возникло искушение трахнуть ее в третий раз, но он решил приберечь силы на следующий день.
Дождавшись темноты, он вышел на улицу, чтобы убедиться, что все чисто, а затем открыл заднюю дверь трейлера, занес туда ее тело и положил его на пол в носовой части.
На следующий день он поехал на стоянку грузовиков в Оклахоме, которая, по его мнению, была идеальным местом для осуществления следующего шага в его плане. На той же самой стоянке, где начался его новый фетиш, он подцепил еще одну женщину. На этот раз, когда она вошла в грузовик, он схватил ее сзади и накрыл лицо тканью. От химикатов на ткани у женщины на мгновение закружилась голова, и она потеряла сознание.
Положив ее на пол, он вернулся на водительское сиденье и включил передачу. Он поехал по шоссе к пустой стоянке, которую обнаружил некоторое время назад. Она находилась на пустынной дороге в глуши и была идеальным местом для уединения.
Когда женщина пришла в себя, она обнаружила, что ее руки и ноги связаны. Она начала брыкаться, пытаясь освободиться, пока он нес ее к задней части трейлера, двери которого были открыты.
Уложив ее на землю, он забрался внутрь, зажег лампу и закрыл за собой дверь. Он отнес лампу в носовую часть трейлера рядом с телом Триш, а затем вернулся в заднюю часть, чтобы схватить новоприбывшую женщину.
Женщина не сразу поняла, что лежащее рядом с ней тело мертво. Она закричала, как только до нее дошло. Рок метко ударил ее по лицу и приставил нож к горлу.
- Ты будешь делать то, что я скажу, если хочешь выбраться отсюда живой. Ты меня поняла?
Сначала она не ответила, и Рок еще сильнее прижал лезвие к ее горлу.
- Я спрашиваю, ты меня поняла?
Сквозь слезы она кивнула.
Рок поставил ее на локти и колени и встал позади нее, готовясь трахнуть ее по-собачьи. Она задыхалась и хныкала, когда он вводил в нее свой член.
Когда он начал трахать ее, он взял ее за ребра и медленно подал вперед, продвигаясь вместе с ней, пока ее голова не оказалась между раздвинутых ног Триш.
- Лижи! - приказал он.
Она начала всхлипывать.
Он уперся кончиком ножа ей в спину.
- Засунь язык в эту мертвую пизду, или я закончу ночь тем, что вычищу твои внутренности из кузова этого грузовика.
С неохотой она подчинилась. Она плакала и делала сбивчивые, задыхающиеся вдохи, когда без энтузиазма делала куннилингус мертвой женщине.
- Да, блядь! - воскликнул Рок, наваливаясь все сильнее и приближая себя к оргазму.
Мерзкий запах и осознание того, что женщина засунула язык в гнилую "киску" трупа, возбуждали его.
Как раз в тот момент, когда он был готов кончить, он потянулся вниз и изо всех сил вдавил ее лицо в пизду мертвой женщины. Ее начало тошнить, и он с воплем выпустил в нее свой заряд, упиваясь ее отвращением.
Рок откинулся назад, чтобы перевести дыхание. Он был в восторге от того, какое возбуждение принесла ему эта новая встреча. Это отвлекло его ровно настолько, чтобы женщина встала и бросилась бежать. Со связанными ногами она не могла двигаться быстро.
Стремительно сообразив, он бросился за ней и схватил за лодыжку, повалив ее на пол, прежде чем она успела пройти половину пути до трейлера. Забравшись на нее сверху, он уселся ей на спину и потянул ее за волосы по дуге назад. Прижавшись ртом к ее уху, он рассмеялся:
- Неверный ход, сучка, - сказал он, после чего изо всех сил прижал ее лицом к полу.
Спланировав все так, чтобы было как можно меньше беспорядка, он подошел к стене и взял рулон термоусадочной пленки для поддонов, который положил туда ранее. Вытащив свободный конец, он начал обматывать полиэтилен вокруг ее лица, плотно закрывая его и перекрывая доступ воздуха.
Она несколько раз хваталась за него в борьбе за выживание, но в конце концов стала слишком слабой и умерла от недостатка кислорода. Он подержал ее так некоторое время, чтобы убедиться, что она перестала дышать, а затем перетащил ее обратно в нос трейлера и положил рядом с Триш.
Остаток ночи он провел как ребенок в магазине сладостей, попеременно трахая обеих женщин по нескольку раз. Это было самое сильное возбуждение, которое он испытывал с той первой ночи в Оклахоме. Он боялся неизбежного момента, когда ему придется избавиться от них из-за их зловония.
Он проспал почти весь следующий день, проснувшись гораздо позже, чем планировал. В спешке он выглянул наружу и с облегчением убедился, что стоянка, на которой он сидел, по-прежнему пуста. Он завел грузовик, включил передачу и снова выехал на дорогу. Он направился на восток, чтобы на некоторое время залечь на дно.
Пока он ехал по ночному городу, его мысли постоянно возвращались к двум мертвым женщинам в трейлере. Он сосредоточился на том, чтобы найти тихое место, где можно было бы остановиться и повеселиться с ними.
Отвлекшись, он не заметил двух мальчиков на эстакаде, под которую собирался заехать. Он едва успел заметить ее существование, поэтому коричневая вода, падающая сверху, чтобы разлететься по лобовому стеклу, застала его врасплох.
Не понимая, что произошло и не врезался ли он во что-то, он нажал на тормоза. Когда хвост прицепа откинулся, он сделал все возможное, чтобы исправить ситуацию, но безрезультатно. От удара прицепа весь грузовик перевернулся на бок, полностью перекрыв шоссе. Он злобно выругался, не обращая внимания на боль при мысли о том, что из-за этой глупой аварии его могут поймать.
Он нажал на кнопку, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но она не поддавалась. В панике он стал нажимать на нее сильнее, но результат был тот же. Он дотянулся до перчаточного ящика и открыл его. Содержимое высыпалось на дверь со стороны пассажира, которая была прижата к земле.
Нож, который он хотел взять из бардачка, лежал на дверце, совсем рядом. Он потянул за ремень безопасности, чтобы увеличить натяжение, но ремень почти сразу же защелкивался при каждом рывке.
Он уже почти сдался, но вдруг его осенила идея. Он наклонился и потянул за перекладину, чтобы отрегулировать сиденье. Она отодвинулась всего на дюйм, ровно настолько, чтобы он мог наклониться и взять нож кончиками пальцев.
- Да, блядь! - воскликнул он, доставая нож и начиная резать ремень безопасности.
Наконец он освободился. Он вылез через открытое окно рядом с ним. Несколько машин остановились за его перевернутым грузовиком. Вдалеке виднелись красные и синие огни.
Он выпрыгнул из прицепа и с грохотом приземлился на асфальт. При приземлении его лодыжка треснула, посылая молнию боли вверх по ноге.
- Черт! - закричал он, пытаясь встать, но тут же упал обратно на землю.
В этот момент он пожалел, что у него до сих пор нет ножа, чтобы покончить со всем этим до того, как полиция увидит,
- Что ты делаешь? - спросила она.
Он не ответил.
- Фу! Ты делаешь то, о чем я думаю?
Он хихикнул.
Он держал три рюмочные бутылочки водки, горлышки которых торчали из его пальцев, как кастет. Другой рукой он сжал свой член и прицелился. Через несколько секунд все три бутылки были наполнены янтарной жидкостью. Затем он облил землю, радостно вздохнув. Закончив мочиться, он наклонился, подобрал крышки и осторожно закрутил их обратно на бутылки. Оставив член торчать из штанов, он повернулся и подарил ей глупую ухмылку. Она нахмурилась, вздрогнула и отхлебнула из бутылки "Джим Бим", которой они делились.
- Ты отвратителен.
- Знаю, - он вразвалку подошел к окну и аккуратно выставил бутылки в ряд на подоконнике.
Родни и Кори припарковались на ветхой, осыпающейся парковке у заброшенного мексиканского магазина. Там висела вывеска, рекламирующая
- Что ты делаешь? - повторила Кори.
Она сидела на земле, из-под порванных джинсов виднелись покрытые струпьями колени, плоская и потная грудь была едва прикрыта топиком, а короткие каштановые волосы стянуты в хвостики. Ее кожа была серой, и она пахла никотином, который едва маскировал животный мускус, от которого Родни был в полном восторге.
- Решил пошутить, - сказал он. - В следующий раз, когда тут появится бомж... он подумает, что нашел бесплатную выпивку!
Родни упер руки в бока и встал в позу Супермена. Он был тощим парнем с красными глазами и впалыми щеками, а его волосы синей полосой падали на бугристый череп. На запястьях у него были шрамы, где он резался в старших классах.
- Твой член все еще торчит.
- Знаю. Подумал, ты захочешь подольше на него посмотреть, - рассмеялся Родни.
Он засунул свою обвисшую штуку обратно в штаны и застегнул молнию.
- Ну, не сейчас. Это подлый трюк, - oн пожал плечами. - У бездомных и так достаточно проблем, чувак. Ты должен знать.
Родни вздрогнул. Он был бездомным после выпуска, пока они с Кори не стали жить вместе. Теперь они жили в дерьмовой квартире на окраине Калифера, Миссури. Квартира была плохой еще до того, как они въехали, но теперь она была почти непоправима. В стенах были дыры, которые Родни пробил в пьяном виде, по всему полу был разбросан мусор, и каждая комната воняла сексом, наркотиками и рок-н-роллом.
- Все не так серьезно, детка, - сказал Родни немного оправдываясь.
- Все равно подло.
- Я - подлый ублюдок.
- Фу. Твоя моча воняет.
- Твоя тоже.
- Нет. Моя моча такая чистая, что ее можно пить! - она снова отхлебнула виски.
Родни рассмеялся, радуясь, что ситуация уже разрядилась. Он подошел, забрал у нее бутылку, приложился и вернул обратно. Он был навеселе. Казалось, ему нужно было пить все больше и больше, чтобы по-настоящему напиться. В половине случаев он притворялся, что пьет. Настоящее веселье было в наркотиках.
- У тебя есть карманное зеркальце? - спросил он.
- Я что, похожа на обычную сучку?
У нее даже не было с собой сумочки. Это был глупый вопрос.
Родни плюхнулся на потрескавшуюся землю. Он обнял ее за плечо.
- Как насчет того, чтобы я занюхал дорожку с твоей задницы?
- Неплохая идея...
- Она достаточно плоская.
Она оттолкнула его руку и вскочила на ноги.
- Да ладно! Это просто шутка, - oна показала ему язык. - Ты же знаешь, что любишь меня, - сказал он.
- Именно поэтому я тебя ненавижу, - съязвила Кори.
- Серьезно, хочешь дорожку? Можем сделать на капоте машины.
- Не-а. Мне скучно.
Кори подошла к их потрепанному "Пинто" и распахнула дверцу.
- Ой, да ладно! Сейчас только, типа, девять! Мы не можем уже заканчивать. Сегодня суббота!
- Это ни хрена не значит. Каждый день - суббота.
Она распустила хвостики и встряхнула волосы.
Это было правдой. Их доход составляли ежемесячные государственные чеки.
- Ну, давай поедем куда-нибудь еще! - возразил Родни.
Он поднял брошенную бутылку и зашагал к развалюхе, на которой они разъезжали по городу. Машина держалась на коленках и изоленте. Передняя левая фара была разбита в хлам, но их еще никто не останавливал. И они считали, что все в порядке, пока копы их не заметили. К тому же, ремонт машины дорогой, а эти деньги лучше потратить на кокс, героин, травку и виски.
Он подошел к водительской дверце, распахнул ее и наклонился внутрь.
- Как насчет этого? Мы можем поехать куда угодно. Ночь принадлежит нам.
Кори откинулась назад.
- Мы можем поехать в кроватку...
Oн ухмыльнулся.
- Спать.
Он нахмурился.
- Боже. Иногда ты такая зануда.
Скользнув на сиденье, он порылся на приборной панели в поисках пачки сигарет. Когда нашел, то закурил и, затянувшись, передал сигарету своей девушке. Она курила медленно, глядя сквозь запотевшее лобовое стекло на давно заброшенный мексиканский магазин, который стал их странной игровой площадкой. Никто не проезжал мимо, никто не жаловался, а копы, казалось, объезжали это место стороной, словно оно было проклято. Если и было - Кори и Родни никаких доказательств не видели.
Луна даже подсвечивала их, чего никто, кроме этой пары, не замечал. Несколько мотыльков кружились в лучах света, как трепещущие носовые платки.
Скука накатывала, как простуда. Тело Родни отчаянно хотело ее отторгнуть.
- Эй! - сказал он. - Ты когда-нибудь была в Саду?
- Где? - спросила Кори.
- О, нам обязательно надо туда заглянуть! - он завел машину и с ревом сорвался с парковки.
- Подожди! Я не пристегнута! - простонала Кори.
- Тебе понравится это место. Я тусил там каждую субботу с друзьями, когда был ребенком. Держу пари, сегодня ночью там тоже будут тусить!
- Школьники? - простонала Кори. - Я не хочу тусить с детьми, Родни. Я не педофилка.
Родни ухмыльнулся.
- Нет. Видишь ли, когда я был моложе, только моя компания знала об этом месте. Потом группа студентов колледжа нашла его и заявила на него права. Они посадили там травку, поэтому и называют его "Садом"!
- Где это? - спросила Кори.
- Увидишь!
Он выкрутил радио на полную.
Они перевалили через несколько холмов, проехали через маленький район, а потом скатились по гравийной проселочной дороге с крутыми поворотами. Деревья вдоль дороги разрослись, нависая над машиной, словно преследующие хищники, ветви вытянуты и скрючены, как когти. Это выглядело как что-то из жуткого комикса или хэллоуинского спецвыпуска в остальном невинного мультика.
Был конец сентября, и начало холодать. Некоторые деревья преждевременно сбрасывали охапки листьев, другие упрямо держались. Но все деревья на этой проселочной дороге были голыми и маслянистыми. У Родни от этого мурашки побежали по коже, и он был уверен, что на его девушку это действует еще сильнее. Кори смотрела в окно, ее брови дрожали, а губы были сжаты в тонкую линию.
- Ты же не на кладбище меня везешь, правда? Я не некрофилка!
Родни заржал.
- Нет. Я не извращенец.
- Ну... Это спорно.
Она сказала это с юмором. По крайней мере, она повеселела, прониклась духом происходящего. Родни ухмыльнулся, когда его "Пинто" обогнул крутой поворот и поднялся на очередной крутой холм. Если бы шел дождь или был гололед, машина не проехала бы так далеко.
- Ты бывал здесь, когда был ребенком? - спросила Кори.
- Ага. Мы приезжали на великах. А иногда нас подвозил ребенок постарше.
- Насколько старше?
- Ну, на самом деле нас познакомил с этим местом шестнадцатилетний парень. Когда нам было по десять, это был брат Ретта Бинкли. Не Честер-Насильник. В любом случае, именно там я выкурил свою первую сигарету.
- Так это поездка по закоулкам памяти?
- Можно и так сказать. Или можно совсем раскиснуть и сказать, что я доверяю тебе достаточно, чтобы включить тебя в свои детские воспоминания.
- О. Как мило.
- Но это классное место. Ты поймешь,
- Когда мы туда доберемся?
- Уже недалеко.
- Мы уже приехали? - ехидно спросила Кори.
- Еще нет.
- А сейчас?
- Еще... нет.
- А сейчас?
Родни улыбнулся.
- Если спросишь еще раз... дам по попке.
Она замолчала, глаза расширились.
- Черт. Я правда хотел, чтобы ты спросила еще раз.
- Может, когда будем дома.
- Мы определенно можем потрахаться в Саду.
- А?
- Именно там я впервые пощупал сиську.
- Уверена, что это сделала какая-то девица, сама того не желая.
- Эй. Нет. Ее звали Саммер, и я был ей симпатичен.
- Она была уродливой?
- Она не такая красивая, как ты.
- Оу.
Внутри машины стало тепло.
- Серьезно, хочешь потрахаться, когда приедем? После небольшой разведки?
Кори оскалилась. Зубы начинали желтеть.
- Ага. В конце концов, мы должны показать Саммер, как это делается.
- Ага. Она упустила свое.
Он сбавил скорость. Фары светили вперед по дороге, освещая гравий, который напоминал ему лунный каменистый ландшафт. В нескольких ярдах от него над бурлящим ручьем возвышался крытый мост. Родни повернул руль и въехал в заросшую травой канаву.
- Это тот самый мост?
- Чуть дальше. Но я думаю, лучше пройтись пешком.
- На этот жуткий крытый мост? Нет, спасибо.
- Разве страх не считается возбуждающим средством? - спросил Родни.
- Посмотрим, насколько сексуально я себя почувствую после того, как обосрусь.
- Некоторым людям это нравится.
- Надеюсь, не тебе.
Родни фыркнул, открыл дверцу и вылез из машины. Кори перебралась и вышла с его стороны. Она прижалась к нему. Воздух похолодел, и по ее обнаженному животу и рукам побежали мурашки. В скудном лунном свете он с удовольствием заметил, что под тканью ее топа проступили соски. Они выглядели как маленькие пробки.
- Загляни в бардачок, - сказал он. - Там должен быть фонарик.
Она вздохнула, наклоняясь обратно в машину. Он любовался ее задницей, пока она искала источник света. Несмотря на его шутки, у нее была полная и округлая попка. Ему хотелось положить ладонь на одну из ее шарообразных половинок, а затем скользнуть пальцами ей между ног...
Он был так возбужден, что это причиняло боль. Член упирался в боксеры. Родни провел рукой по своему члену, надеясь, что она сдержит свое слово и позволит ему трахнуть ее в Саду.
Они уже несколько раз занимались сексом за пределами квартиры, и это всегда было возбуждающе. Один раз - на потрескавшемся асфальте перед мексиканским магазином. В другой - в беседке в городском парке. Лучшим было, когда они трахались на парковке, где кто угодно мог войти и застать их: она склонилась над капотом чужого "Мерседеса", а он похотливо двигал задницей и пускал слюни на руку, чтобы добавить немного смазки к их совокуплению.
Она вернулась, посветив фонариком прямо ему в лицо.
- Эй! Ты чего? Ослепить меня пытаешься?
- Упс.
Кори перевернула фонарик и протянула ему.
Он направил луч на мост, взял ее за руку и двинулся вперед. Они шли молча, гравий хрустел под ногами, словно жеваный попкорн, ветер завывал в голых деревьях, а где-то рядом ухала сова. Точь-в-точь как в хэллоуинском мультике.
- Знаешь, что с этим мостом связана история о привидениях?
- Пожалуйста, не говори так.
Кори вздрогнула, прижимаясь к нему. Он наслаждался теплом ее тела.
- Брат Ретта рассказывал нам. Когда мост только построили, Калифер был городом первопроходцев. Ничего, кроме мельницы, нескольких домов и универсального магазина. Люди жили с земли.
- Хорошо для них.
- Плохо. Потому что однажды зимой Калифер словно прокляли. Ты слышала про Великий Холод?
- Ага. В школе учили. Когда город только заселяли, весь город обледенел, а животные исчезли. Если бы не еда, которую они запасли летом, все бы умерли.
- Ну. Один человек все-таки умер.
- Ты шутишь.
- Его звали Уоллес Полтер. И он был сумасшедшим!
Она вздрогнула от этого слова.
- Я узнаю это имя. Почему я его узнаю?
- Потому что ты его слышала. Каждый Хэллоуин. Есть песня про него.
- Ужасная песня.
- Это не совсем те слова.
Он посветил фонариком в сторону входа на мост. Луч, казалось, делился пополам, освещая только воздух перед крышей. Темнота была чернее ночи. Она казалась почти твердой.
- В любом случае, - продолжал Родни, - Уоллес был деревенским дурачком. Он гонялся за девчонками, ввязывался в драки, не ходил в церковь, и никто его особо не любил. Так что, когда пришел Великий Холод и все стали раздавать еду по карточкам, Уоллес не думал о будущем. Прошла всего неделя с начала зимы, а он уже умирал с голо.
- Что случилось?
- Он ходил от дома к дому, стучал и умолял. Просил еды. Он говорил одно и то же в каждом доме:
- Бедняга! - сказала Кори.
- Дальше хуже!
- Я закрою глаза и представлю, что какая-нибудь хорошая пара впустила его, накормила и изменила его жизнь.
- Нет. В конце концов, он пошел сюда и повесился.
- Нет!
Он резко поднял свет, осветив переднюю балку.
- Прямо здесь. И поскольку было очень холодно, никто не ездил. Только когда буря утихла, кто-то нашел его подвешенным за шею.
- Какой ужас!
Он наклонился и сжал ее задницу.
- И он пострадал от непогоды. Он был голый. Выглядел как скелет, бледный и измученный. Замерзший, как изголодавшийся, отчаявшийся, одинокий человек.
- Это худшая история, которую ты мне когда-либо рассказывал.
- Калифер не любит признавать, что довели человека до самоубийства, но именно так и было. С тех пор ходят слухи про этот мост. Люди говорили, что проходят под ним и чувствуют, как его холодные пальцы ног касаются макушек. Они оборачиваются - и ничего не видят... но слышат, как скрипит и стонет веревка над ними.
Он снова сжал ее зад, по-настоящему обхватив пальцами. Ему хотелось, чтобы на ней не было штанов.
- Ты когда-нибудь чувствовал его пальцы?
- Нет. Ретт говорил, что чувствовал, но Ретт всегда был говнюком. Но... он действительно исчез, когда мы были в старших классах.
- Ты врешь.
- Клянусь. Поэтому я в конце концов перестал сюда ездить. Было стремно.
- Что с ним случилось?
Родни пошевелил пальцами у нее перед лицом.
- Никто не знает!
- Прекрати! - она прижалась ближе, не возражая, как сильно он сжимает ее попку.
Он снова направил свет туда-сюда на край крытого моста. Стены были исписаны граффити, а растения осыпались. Родни задался вопросом, рухнул бы мост, если бы он попытался перейти его. Городу следовало бы его починить или закрыть. Он снова направил луч света на балки. Он почти ожидал увидеть изможденное, замерзшее тело Уоллеса Полтера, болтающееся на веревке, с открытым в вечном крике ртом, остекленевшими глазами и босыми ногами, почерневшими от обморожения. Но в воздухе было пусто, если не считать нескольких кружащихся мотыльков.
- Готова? - спросил он.
- Да. Готова. Мне хочется повернуть назад... Но к черту все это!
Они синхронно ступили на дерево. Оно застонало под их весом - призрачный звук, от которого у Родни скрутило позвоночник. Они вошли. Кори затаила дыхание. У Родни кровь заледенела в жилах.
Не успели они опомниться, как уже были на середине. Приходилось идти осторожно, потому что в полу были дыры, а внизу далеко шумел ручей.
Они добрались до конца.
- О, Боже! - Кори наконец перевела дух. - Я даже не шучу. Я думала, с нами что-то случится!
- Неа. Призраков не существует.
- Не делай вид, будто ты не трясся.
- Мне просто было холодно, вот и все.
Он развернул ее и прижал к себе. Поцеловал долго и горячо, одной рукой забравшись под топ и сжав грудь размером с чайную чашку, а другой держа ее ягодицы. Ее левая рука забралась под его рубашку и легла на пресс, холодная и дрожащая. Другая потянулась к паху, пробуя на вес и обхватывая пульсирующий член. Когда их губы разъединились, она прошептала:
- Ты вот-вот кончишь, да?
Она крепко сжала, и он вздрогнул.
- Да-а. B любую секунду, - оскалился он.
- Что, если я возьму тебя прямо сейчас? Встану на колени и...
- В Саду. Мы должны сделать это там.
Его голос был сбивчивым и настойчивым. Он хотел ее прямо сейчас, но знал, что просто кончит ей в рот, и в этом не было ничего особенного. Ему нужно было оттянуть и сделать так, чтобы эта ночь запомнилась им навсегда.
Он быстро ущипнул ее сосок. Она радостно вскрикнула.
Они отцепились и продолжили идти по дороге.
Гравий сменился клочковатой травой и землей. Вскоре стало казаться, что дороги вообще нет. Впереди, позади и рядом с ними росли деревья.
- Сколько еще? - спросила Кори.
- Просто... вниз... сюда... - oн направил свет между двумя кедрами, и свет отразился. - ВОТ ОН!
Увлекая ее за собой, Родни побежал вперед.
- Школьный автобус? - крикнула Кори.
- Ага!
- Ты притащил меня сюда посмотреть на разбитый школьный автобус? - Кори начала безумно смеяться.
- Подожди, пока не увидишь, что внутри!
Он вбежал по ступенькам в темный салон.
Кори вошла следом.
- Теперь понятно, почему это место называется "Садом". Здесь настоящие джунгли!
Внутри было полно листвы, плюща и ветвей, которые пробивались сквозь окна, словно автобус швырнули в окружающие деревья. В задней части в пластиковом садовом горшке прямо у аварийной двери рос куст конопли.
- Вау! Мы можем покурить эту хрень? - спросила Кори.
- Никто нас не остановит!
- Боже! - она спотыкалась между рядами разбитых сидений. - Зачем нам вообще дилер? Мы могли бы просто приезжать сюда все это время!
Она начала обрывать листья. Засовывала кусочки в карманы джинсов.
- Эй, - сказал Родни. - Разве я тебе не говорил? Это потрясающее место. И... - он наклонился и запустил руку под одно из передних сидений.
Он вытащил спальный мешок, развернул его и стряхнул с него мусор.
- Фууу.
Кори вздрогнула, глядя через плечо и наблюдая, как Родни расстилает мешок и разглаживает руками.
- В чем дело?
- Ты же не собираешься трахаться на нем?
Родни склонил голову набок.
- Ты собиралась отсосать мне снаружи. А теперь у тебя проблемы с гигиеной?
- Это было другое. Мы не знаем, сколько похотливых подростков уже отметились на этой штуке. Или какие у них были болезни, - Кори скрестила руки. - Я трахну тебя снаружи. Не переживай. Я просто... отказываюсь раздеваться на этом.
- Ты действительно умеешь выбирать, в чем сражаться, да?
- До победного конца.
Родни пнул спальный мешок.
- Ну что ж. Я все равно получу секс, так что я не проиграл.
Они вышли из автобуса, скрутили "косяк" при лунном свете, покурили и легли на мягкую, рыхлую землю. Глядя сквозь деревья на звезды, Родни подумал, что никогда не было более красивой или совершенной ночи. Он повернул голову и посмотрел на свою девушку. Она, казалось, замерла в тихом созерцании.
Он протянул руку, положив ладонь ей на живот. Держа ее так, он подождал, пока ее дыхание не участится. Затем, словно паук, его рука поползла к краю ее джинсов.
Она потянулась вниз, расстегнула молнию и распахнула ширинку. Он провел рукой вниз, нежно поглаживая складку на ее красных трусиках. Она уже была немного мокрой, но он хотел, чтобы она текла. Он знал, что ласки поверх одежды ее возбуждают, поэтому тер, пока ее смазка не стала парить на холоде. Затем он помог ей полностью снять штаны. Сдвинул трусики, обнажив мягкую розовость под ними.
- Ты любишь меня? - спросила Кори, дыхание у нее стало резким.
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю. Знаю, что бываю жесткой с тобой...
- Это просто подколки. Не извиняйся.
Ее лицо просветлело.
- Я правда тебя люблю.
Он вытащил член. Это был пульсирующий столб мяса, жилистый и набухший. Он вошел в нее, легко скользнув внутрь. Она обхватила его ногами, так что их бедра соприкоснулись. Он двигался вперед-назад, погружаясь в нее. Он посасывал ее шею, в то время как его руки стягивали топик с ее грудей, а затем принялся за работу. Вскоре ее соски стали твердыми, как тумблеры, а дыхание сменилось тихим стоном. Она извивалась под ним, обхватив и царапая ногтями спину под рубашкой.
Казалось, это длилось вечность. Но, это случилось слишком быстро.
Он кончил глубоко в нее. Затем продолжал массировать ее своим стволом, пока она не кончила. Они были так близко, что он мог точно определить момент, когда это произошло. Это было то, как она схватила его крепче, почти отчаянно, и как она задержала дыхание, а затем с тяжелым стоном выдохнула. Потом, дрожа, они лежали неподвижно, застыв на холодной земле.
- Хочешь домой и посмотреть телик? - спросила она.
- Конечно.
- И мы сможем снова вернуться сюда. Ты прав. Это место крутое.
Вскоре они уже шли, фонарик раскачивался в руке Родни. Кори позволила ему осмотреть свою задницу и выковырять веточки. Это было так же интимно, как сам секс, и воспоминание об этом было достаточно, чтобы снова вызвать стояк.
Он предсказывал, что дома они долго телевизор смотреть не будут.
Родни замер, когда направил свет в темную глотку крытого моста.
- Что? - спросила Кори.
- Мне показалось, я что-то увидел в свете, - Родни нахмурился. - Наверное, летучая мышь.
- Ты просто пытаешься меня напугать. Я тебя уже трахнула, чувак, - упрекнула Кори.
- Ага. Извини. Наверное, просто сам себя пугаю.
- Давай. Пошли.
Кори уверенно пошла вперед, таща Родни за собой. Полная смена ролей по сравнению с прошлым разом. Родни осматривал стены, отмечая граффити.
- Ого. Они странные.
- Кто?
- Граффити. Они все скопились в этом конце. Есть несколько в самом начале моста, но большинство - сзади.
- Что там написано?
- Смотри.
Он посветил.
- Уоллес?
- А кто еще? - сказал Родни.
- Ну, это чушь собачья, правда?
- Ага. Просто старая история.
- Тогда давай валить. Докажем этим старухам, что они неправы.
- Это выглядит свежим, - заметил Родни. - Подожди... - он подошел к одной надписи и потер пальцем. - Оно свежее! - он показал ей фиолетовый кончик указательного пальца.
- Свежее? Типа сделано сегодня ночью? - покраснев, она скрестила руки на груди. - Типа, здесь кто-то был?
- Может, это розыгрыш. Может, какие-то дети... увидели нас. Потом прибежали и сделали всю эту жуткую хрень.
- Ого. Это успокаивает.
- Эй. Может, мы устроили им хорошее шоу.
- Я не эксгибиционистка.
- Знаю-знаю. Ты не педофильная-некрофильская-эксгибиционистка.
- В любом случае, у меня от этого мурашки по коже. Обычно чувствуешь, когда за тобой наблюдают, правда?
- Не всегда, - пробормотал Родни. - В смысле, мы были довольно отвлечены.
- Просто давай доберемся до машины.
Она развернулась и пошла по мосту. Родни догнал ее, водя светом по полу, чтобы видеть, куда ступают.
- Осторожно! - рявкнул Родни, когда Кори чуть не наступила на хлипкую, наполовину проломленную доску.
Она вскрикнула и отпрыгнула.
- Здесь всегда было так плохо?
- Не тогда, когда мы были детьми. Конечно, он был обшарпанным, но мы всегда катались по нему на велосипедах. По дороге в Cад мы устраивали небольшие гонки.
Его луч рассек воздух. Он снова увидел это и на этот раз застыл, направив на него луч. Протянув руку, он схватил Кори за руку и крепко прижал ее к себе.
- Эй! Что...
- Ш-ш-ш! - прошипел он.
- Что? - cбитая с толку, она моргнула, затем последовала за светом и увидела то, что обнаружил Родни.
В конце моста что-то тяжелое раскачивалось на веревке, подвешенной в воздухе.
- О, Боже! - ахнула Кори.
- Ш-ш-ш! - повторил Родни.
- Что это?
- Это Уоллес!
- Не может быть!
Родни моргнул, надеясь, что зрение прояснится и он лучше разглядит препятствие, висящее с балок. Оно выглядело как тонкая клякса, белая вьюга, болтающаяся на ветру. Веревка была маслянистой, блестела в свете и была так туго обмотана вокруг шеи фигуры, что срослась с плотью.
- Это он! - прошептал Родни.
- Что нам делать? - спросила Кори. - Поворачивать?
- Нет. Нет. Мы должны идти вперед.
- Почему?
- Потому что машина
- А мы не можем... не знаю. Перейти ручей снаружи? Или есть другой путь? - она тряслась, как осиновый лист.
- Нет. Ты слышишь шум воды? Она нас смоет. А если идти назад - идти некуда, кроме Сада.
Родни не мог поверить, что они вообще ведут этот разговор, в то время как прямо перед ними на веревке висел настоящий труп - труп старой легенды, в которую он на самом деле верил лишь наполовину. Тело было повернуто к ним спиной, так что он видел только искривленный позвоночник, плоские ягодицы и болтающиеся в воздухе черные ступни.
Слова песни вернулись к Родни, как удар в грудь. Он слышал их детским голосом, гремящим по доскам и сжимающим его внутренности.
- Он позволяет людям покидать Калифер, но не позволяет возвращаться, - сказала Кори.
Родни сглотнул ком.
- Так что нам делать?
- Я думаю, нам надо в Сад. Может, днем его здесь не будет.
- Ты готова к этому? - спросил Родни. - У нас нет палатки...
- Мне плевать. Я не собираюсь переходить этот мост.
Между ними повисло напряженное молчание. Затем внезапно Родни закричал:
- Эй! Это не смешно, ребята!
Кори моргнула, ошеломленная вспышкой.
- Что ты имеешь в виду?
- Я надеялся, что это розыгрыш, - вздохнул Родни. - Типа, это бутафория или что-то в этом роде.
- Не думаю. Это выглядит...
- По-настоящему, - закончил он за нее. - Да. Я просто надеялся...
Они начали пятиться, не сводя глаз с мертвого тела. Родни понял, что боится отвести взгляд. Он беспокоился, что если отведет - оно двинется.
Родни почувствовал, как что-то кольнуло его в макушку. Он резко развернулся и направил свет вверх.
Кори закричала.
Со стропил свисала вереница трупов: одни свежие, другие сгнившие до неузнаваемости. Там был сочащийся, жирный скелет, грудная клетка которого была опутана извивающимися червями, а в глазах копошились белые личинки. Он болтался, как марионетка на перепутанных ниточках.
Рядом висел труп женщины. Ее раздели догола, а живот выпотрошили. Из тела свисала длинная, гладкая трубка, похожая на садовый шланг с прожилками.
Прямо рядом с ней на трубке крутился плод, словно непристойная пародия на рождественскую игрушку.
- Ты здесь останешься! - влажный голос донесся с конца моста.
Кори побежала. Родни остался на месте, крутясь и находя все новые ужасы. Там были дети, сбившиеся в кучку, словно спящие летучие мыши, висящие за лодыжки. Мгновенно он узнал своего старого приятеля, Ретта Бинкли - горло перерезано, глазницы выдолблены. Некоторых других он смутно помнил, потому что видел на упаковках молока и плакатах о пропавших людях в городе.
Там висела пожилая женщина, подвешенная за запястья. Ее тоже раздели, и ее обвисшее тело дрожало в агонии. Она мяукала, словно голодный котенок, бессильно шевеля языком. Длинные бусины крови ползли по рукам от изуродованных запястий. Пальцы стали фиолетовыми и твердыми.
- Я... так...
Родни повернулся, направив луч фонаря в сторону первого трупа, который он увидел на мосту.
Тело Уоллеса повернулось к нему лицом. Труп ухмылялся, показывая обрубки зубов, которые облизывал вялый язык.
Кори услышала крик своего парня. Ей хотелось остановиться, бежать назад и сражаться за него. Вырвать его из лап любых ужасов, что держали его, но она слишком боялась. Никогда за свою короткую жизнь она не видела ничего подобного...
Слова не шли ей на ум. Описать это было невозможно. Вместо этого было только желание сохранить себя. Ей нужно было найти место, где спрятаться, не заблудившись в лесу. Последнее, чего она хотела - это умереть с голоду в одиночестве. Тогда она вполне могла оказаться...
Она молилась Богу, чтобы проснуться. Что она просто заснула после занятий любовью в лесу. Проснулась бы вялой и с головной болью, но живой, просто пережив кошмар от слишком большого количества выпитого. Она пообещала Богу ходить в церковь и молиться, лишь бы проснуться!
Она хотела, чтобы он перестал кричать, чтобы демоны на мосту покончили с этим или отпустили его. Мысль о том, что его не просто убивают, а заставляют страдать, вонзилась ей в живот ножом. Ножом, который крутила чья-то злая рука.
Она снова оказалась в Саду. Поскольку это было единственное знакомое ей место в этих лесах, она побежала туда и спряталась. Схватила спальный мешок, который раньше ей казался отвратительным, и накрылась им. Сидя на корточках в заросшем сорняками уголке Cада, она бормотала молитвы и сдерживала крики.
Вдали она слышала вой Родни. Звук разбивал ей сердце.
Она не шутила, когда говорила, что любит его. Родни, возможно, и был немного не в себе, но и она была такой же. Они нашли друг друга посреди хаоса и держались вместе, как липучка для мух. Они пилили друг друга, но это всегда был их язык любви.
Что она могла сделать? Выйти, схватить палку и отогнать демонов? Нет. Они наткнулись сегодня ночью на что-то, чего ни один из них не понимал.
Что-то большее, чем история про призрака.
Кори услышала, как что-то зашуршало в деревьях. Она прижала колени к груди и закусила нижнюю губу до крови. Ее глаза наполнились потом, и она почувствовала, как внутри у нее скрутился длинный горячий жгут. Фонарик был у Родни, а она осталась в темноте, прячась в тенях, молясь Богу, в которого никогда не верила, надеясь, что это просто сова, или змея в траве, или бегущий олень - не упырь. Не призрак. Не монстр.
Она пятилась, пока спина не уперлась в угол, сжимая поросль за собой. Кори вздрогнула, застонала и закрыла глаза. Под веками ее глазные яблоки начали биться так, словно в них бились сердца.
Она услышала, как что-то заскребло по ступенькам и вошло в автобус.
Оно поползло к ней.
Внезапно спальный мешок сдернули, и она оказалась в тени. Кори взвыла, вскочила и попыталась бежать к аварийному выходу. Не успела она до него добраться, как ловкие пальцы схватили ее за лодыжку и дернули.
Она ударилась о землю.
Рука потянула, дергая ее вниз по ряду сидений. Она хваталась за металлические ножки, но ладони были такими потными, что легко соскальзывали. Рука направляла ее, таща за собой, как тряпичную куклу.
Она упала со ступенек и грохнулась лицом о лесную подстилку. Из носа у нее хлынула кровь.
- Пожалуйста! - взвизгнула она. - Пожалуйста!
Ее мучитель не отреагировал. Используя только одну руку, он тащил ее через лес к мосту. Она барахталась по земле, поднимая комья грязи, оставляя длинные борозды за собой. Она начала плакать, как младенец, воя в ночи.
- Нет! - заорала Кори. - Нет! Нет!
Она перевернулась на спину и ударила своего мучителя ногой. Удар не достиг цели.
В свете луны она увидела почему.
Это был не целый человек, который тащил ее обратно к мосту - это была белая, скрюченная, как у скелета, рука, прикрепленная к упругому участку удаляющейся плоти. Бескостная, похожая на угря и раздражающе тонкая. Вытянутая рука Уоллеса Полтера, притягивающая ускользнувшую от него жертву.
Кори тащили обратно на темный мост - вытянутой рукой демона.
- Отпусти меня! - взревела она. - Отпусти... меня...!
- Ты... здесь... ОСТАНЕШЬСЯ! - прогрохотал с моста гортанный голос демона.
Она увидела, как Родни свисает с ближайшей балки. Кожа с его лица была содрана, обнажив красное месиво под ней. Зубы были выбиты. Они свисали кровоточащими осколками. Некоторые проткнули болтающийся язык.
Он улыбнулся ей и, казалось, был счастлив, когда висел на узловатой веревке.
- Ты увидишь, Кори. В конце концов... это перестает болеть! - врал он.
Его глаза - кроваво-красные и слезящиеся - говорили правду.
- НЕТ! - закричала Кори.
И она продолжала кричать, пока ее засасывало в мост, поднимало к балкам...
И она продолжала кричать, пока когтистые пальцы вырывали из нее кишки...
И она продолжала кричать, пока ее органы вываливались, скапливаясь на земле под ней, как мокрый розовый муравейник...
И она продолжала кричать...
И она кричала...
Кричала...
Кричала вечно...
И вечно...
И вечно...
- Ладно, вы сами этого хотели! И теперь вы это получили, фанаты-уебки! У нас только что появился свеженький экземпляр для вас. Грядет еще однa Mерзота! Быстрое предупреждение: если ты - хилый, пугливый, мелкий ублюдок, то это не для тебя! - c дьявольским смешком ведущий еще раз подчеркнул последнее предложение. - Я имею в виду, эта дрянь не для всех.
Камера медленно отъехала, открывая душераздирающую сцену. Женщина была привязана к стулу, ее тело не могло двигаться. Грязная тряпка была заткнута ей в рот, чтобы заглушить любые мольбы о помощи. Кровавые пятна по всему ее телу резко контрастировали с ее бледной кожей.
Из кадра появилась окровавленная рука, нежно погладившая ее волосы.
- Не бойся, маленькая мамочка. Ты сейчас испытаешь лучшую еблю в своей жизни!
Комната вокруг этой напуганной девушки была отвратительной и заваленной сломанной мебелью, самодельными орудиями пыток и секс-устройствами. В стороне лежал свежий, изувеченный труп другой девушки. Кровь все еще текла из ее разбитого черепа.
Это была игровая площадка для больных и развратных уродов.
Сырой образ Aда на земле.
- Все готовы запрыгнуть в этот адский вагон? Готовы к чертовой поездке? - закричал мужчина, с силой впечатав свое лицо в объектив камеры и оставив пятно. Он отступил назад и дал камере сфокусироваться. Затем он небрежно надел кепку дальнобойщика с жирными буквами
перед наводило от которой у по спине на лице были для .
- О да... это дубль или номер эпизода... - он на мгновение остановился. - Клегг? Клегг, ты ! Иди сюда!
- Что, Билл? - спросил Клегг, появившись в кадре.
Кроме детской маски на Хэллоуин, которую он носил, он был полностью голым. У . в всей , .
Пенис Клегга так сильно выступал, что едва не ткнулся в бок Билла, когда он ворвался в кадр.
- Эй, смотри за этой штукой, ! - рассмеялся Билл, отмахнувшись. Он перевел внимание обратно на камеру. - , какой у нас номер эпизода?
- Черт, я не знаю, босс...
- И почему это? - агрессивно спросил Билл.
- Потому что... - Клегг запнулся, пытаясь найти вразумительный ответ.
Он казался почти нервным, спотыкаясь на словах, размышляя над вопросом.
- Потому что
Напряженная тишина наполнила воздух, пока они смотрели друг другу в глаза. Вдруг они перевели взгляд на камеру и одновременно закричали:
- ПОТОМУ-ЧТО-МЫ-ПРИШЛИ-СЮДА-ЕБАТЬСЯ!!!
Это было одно из сотен видео для этих деревенских дегенератов. С самого начала их фильмы становились все более грязными и отвратительными, в конечном итоге расцветая в МЕРЗОТУ. Клегг и его братья были знакомы с Биллом-Сатанстом последние десять лет. Билл был для них как отец, брат, черт возьми, даже как кузен, все в одном. Некоторые сказали бы, что он был их .
Местные жители называли парней "Братьями-Ёбарями" - ну, потому что . Это писалось как
Некоторые утверждали, что воспитание человека не влияет на его будущее, но у этих парней не было ни единого шанса. У Братьев-Ёбарей не было легкого детства в . и из-за плохого с все это , они еще , когда-.
, что их мать- , они , . пользовалась . Их мама перетрахала половину полицейских и с , .
И самым , в доме в том, .
это место так , с хлопьями "" не были .
Билл нажал на холодную серебряную кнопку устройства, запустив конвейер машины. Клегг внимательно смотрел, как безжизненное тело медленно спускалось с верхнего этажа в подвал, приземлившись с глухим стуком на покрытый пятнами металлический стол.
Дом был оснащен люками в каждой комнате, обеспечивающими удобную систему блоков для легкой транспортировки тел вверх и вниз. Идея пришла Биллу годы назад, когда он устал вручную таскать покойников по лестницам. Конечно, они обращались с телами так же, как и сейчас.
Последняя капля, убедившая их добавить систему блоков, произошла однажды ночью, когда Клегг, в пьяном состоянии, попытался отнести два тела по лестнице. Гнилые ступени не выдержали веса и треснули, пока он был на середине пути. Клегг рухнул головой вниз. Удар привел к травме головы, значительно повлиявшей на его когнитивные способности. Билл и так знал, что Клегг не был самым умным в сарае, но падение еще больше ухудшило его навыки.
- Она точно хороша, Билл.
- Ты имел в виду "была"? - ответил Билл, его смех был полон злобы.
Клегг присоединился, как всегда это делал.
Ее безжизненное тело лежало перед ними, полностью обнаженное. Ее лицо, лишенное цвета, выглядело призрачно в тусклом свете, а глаза оставались широко открытыми, застыв в состоянии ужасающего недоверия. Для них этот момент, который большинство сочли бы крайне тревожным, был драгоценным ритуалом, который они наслаждались вместе.
- Думаю, мы ее сломали, мой юный друг, - сказал Билл, касаясь ее лица своими пальцев. - Да, определенно, мы укротили зверя в ней, без сомнения, - Билл крепко шлепнул ее по заднице, прежде чем резко переключил внимание на стол с инструментами и указал. Движение было выполнено с ноткой театрального изящества. - Дай-ка мне крестовую, мой мальчик! - провозгласил Билл глубоким баритоном.
Театральность Билла заставила Клегга подпрыгнуть от восторга, когда он бросился к столу с инструментами.
- Ща будет!
Прикурив сигарету и сделав большой затяг, Билл на мгновение наклонился лицом к лицу с трупом.
- Было ли это так же хорошо для тебя, как и для нас, маленькая мамочка?
узнаваемым .
Для Билла акт убийства был . , не на что .
Билл небрежно бросил оставшиеся куриные косточки на стол, добавив их к огромной куче. Он любил крылышки, грязные и залитые соусом, запивая их дешевым ледяным пивом. Чем дешевле и крепче - тем лучше. Его философия относилась не только к еде и напиткам. Она распространялась на его предпочтения в пизде. Чем грязнее - тем лучше.
- Мне кажется, рынок перенасыщен этим дерьмом, - рявкнул Билл, явно разочарованный и все еще голодный до крыльев. Он засунул руки в коробку. - Мне нужны вы, мелкие свиноёбы, чтобы придумать что-то клевое, и побыстрей. Старый хрыч в "Эмпориуме" больше не будет покупать это дерьмо, если мы не придумаем что-то новое.
- Что-то новое? Мы, типа, придумали термин "Мерзота", Билл. Это мы, - выпалил Чанк, поспешно потянувшись за крылом, только чтобы получить шлепок по руке.
быть . Это была порция Билла из коробки с крыльями.
- Да, у . Зачем нам что-то новое? - спросил Клегг. это . - , Билл. Что тут нового придумывать? же , что пока кончаю.
Билл покачал головой и взглянул на всех, присутствующих за столом.
- Что ж, похоже, у нас тут группа ебаных ракетчиков из НАСА, - воскликнул он с ноткой сарказма. - Вы, парни, просто не понимаете рынок. Но не бойтесь, здесь, чтобы просветить ваши сердца и умы.
, телефонной .
- Если этот телефон не зазвонит с очередным запросом рынка, мы будем предоставлены самим себе, чтобы создать что-то... что-то чертовски новое! И давайте посмотрим правде в глаза. Давненько мы этим не занимались!
- Я, типа, сниму что угодно, - воскликнул Чанк. - Бастер на прошлой неделе оттрахал чертову козу в амбаре. От этого зрелища я чуть не потерял свой завтрак. Это было отвратительно, Билл - гадко! Но я сделал это ради наших фильмов.
Билл закрыл глаза. Он допил последние капли своего черствого, горького, дешевого пива и быстро изменил подход. Открыв глаза и сверкнув улыбкой к парням, он начал:
- Я никогда не сомневался в вашей полной преданности проектам. Вы, ребята, - настоящие художники. Клегг, мой друг, ты - звезда. А Чанк и Бастер... ну, вы двое просто... незаменимы.
Как будто для его спасения, черный телефон начал трещать и звонить без конца. Возбуждение проникло в воздух вокруг них, заглушая мрачные настроения. Чанк вскочил с места и случайно опрокинул стул.
- Хвала темному лорду! - воскликнул Билл, с точностью метнув банку пива, попав Бастеру в рот.
Чанк или Бастер всегда что-то ловили, когда представлялась возможность. Билл находил удовольствие в мелочах, которые делали жизнь забавной.
Чанк прижал трубку к уху, тяжело дыша. Он внимательно слушал, пока гудки пищали и жужжали, указывая на установление соединения.
- Это звонок от одного из боссов, - сказал он, взглянув на других.
Билл бросил крыло и хлопнул в ладоши.
- Говорю вам, на этот раз они захотят чего-то грандиозного.
- Подожди, - сказал Чанк, протянув руку. - Соединяется.
- Да-да-да! - воскликнул Клегг, его голос был полон энтузиазма, когда он жадно потянулся за другим крылом. - Это точно важно, - пробормотал он, смакуя каждый сочный укус.
тех, кто предлагал на - тех, кто искал , от гротескного мира порно с пытками до плотских . Это был портал для их самых темных желаний, , чтобы потреблять что-то или кого-то невообразимыми способами. Когда телефон звонил, Билл знал, что на другом конце была золотая жила.
-
- Билл, это только для тебя. Должно быть, что-то ! - воскликнул Чанк с восторгом. - Да еще и с паролем!
Он не мог сдержать энтузиазм, практически выпрыгнув из обуви, , .
Вытирая жирные пальцы о футболку, Билл взял трубку и приставил ее к уху.
- Это дьявол, .
-
Персефона Джонс всегда чувствовала, как глаза всех прожигают дыры в ее спине, когда она ходила в продуктовый магазин. Местные жители не могли удержаться. Она была для них другой и странной.
Она была высокой, длинноногой брюнеткой с ослепительными зелеными глазами, которые могли ввести любого мужчину в транс. Зеленые глаза были семейной чертой. Все, кого она знала в своей общине, тоже их имели. Персефона была воспитана в вере, что она уникальна по сравнению с остальным миром.
Коммуна находилась на окраинах Баззардс Бэй[2], города, где она покупала продукты.
Коммуна была сформирована во время войны во Вьетнаме представителями . Это была устойчивая колония миролюбивых людей, которые не хотели иметь ничего общего с внешним миром. За последнее десятилетие многое изменилось. Они больше общались с местными и покидали свои уединенные деревянные домики, чтобы взаимодействовать с другими. Персефона сначала считала это странным, но привыкла.
заметила битый и потрепанный , . . так, .
В помятом фургоне Билл полулежал на водительском сиденье, с вишневой конфетой во рту, ее сладкий вкус наполнял его рот. Его солнцезащитные очки покоились на переносице, пока он смотрел через запачканные стекла супермаркета. Рядом с ним Клегг беспокойно осматривал обширную парковку, его глаза метались от одной машины к другой. Сзади Бастер и Чанк нервно ерзали, их энергия едва удерживалась в тесном пространстве.
- Она точно хороша, Билл.
- Это так, Клегг. Она - редкая красавица.
- Что в ней такого особенного?
- Она чиста. Она - запретный плод, ребята, - объяснил Билл. - Она принадлежит к секте, живущей неподалеку. Таких, как она, там много. Никогда раньше не было такого запроса.
Повязка на глазах и кляп не вызывали у Персефоны дискомфорта.
Tо, как ее похитители обращались с ее телом, вызывало дискомфорт. , жирные ублюдки, которые за , как это . Она была напугана, но знала, что должна сохранять спокойствие. Их слова и прикосновения заставляли ее чувствовать себя .
Когда она увидела, как открылась дверь фургона, ее накрыло тошнотворное чувство. В у нее пакеты вокруг, , .
В тот момент, запертая в фургоне без помощи, она поняла, что попала в серьезную беду. Она чувствовала, как ее лапают, и слышала их ужасную музыку - дьявольские мелодии, которые они пели, увозя ее в это нежелательное путешествие. , но каждый раз ее прерывали двое из них, целуя ее, лапая и шепча извращенные в уши.
Персефона хотела вырвать.
Она попыталась заглушить их простым гимном, которому научила ее мать. всех сил . Если только это не то, чего они хотели, ей нужно было выжить.
. По мере того как каждый слог вырывался из их гнилых ртов, она могла почувствовать их дыхание.
Персефона никогда раньше не слышала такой грубой и оскорбительной , особенно от мужчин. Ее отвращало, как они живописно описывали сексуальные акты, которые собирались совершить с ней. Многие термины были ей незнакомы, так как она была воспитана в традиции вступления в - практике, которой большинство в ее общине. Она была известна как "путь Фаоры"[3].
Когда они вошли в дом, гнилостный и отталкивающий запах вторгся в ее ноздри, атакуя ее чувства. Воздух вонял мочой, гниющей плотью и мускусом грязной посуды. Зловонный запах задерживался тревожным образом, вызывая волну тошноты в ее желудке.
Они несли ее дальше. Персефона не сопротивлялась, когда ее тащили. Она продолжала напоминать себе бороться с запахом и страхом - оставаться спокойной и сосредотачиваться на том, откуда она пришла и кто она такая.
Наконец, она оказалась на диване, пропитанном всеми ужасными запахами дома, его сломанные пружины поглощали ее. Когда ее вес погрузился в обшарпанный подлокотник, зловоние проникло в ее ноздри с отвратительной легкостью.
Сначала вытащили кляп, а затем и повязку с глаз.
Она изучала каждого из четырех мужчин, пытаясь выражение . Каждый из них обладал уникальной формой уродства, на . , .
Билл ухмыльнулся, видя .
- Она - , - предупредил он, подходя ближе и оглядывая ее с ног до головы. - Есть что-то особенное в девушках из той коммуны.
- Что в них, такого особенного, - спросил Клегг с улыбкой.
- Он уже сказал, дурак. Покупатель сказал, что они, типа,
- Нет. Это нечто большее. Есть что-то необыкновенное в женщинах в этой... секте, - поправил Чанка Билл.
- Мы не сектa. Просто потому, что ваши люди не понимают наших , , что навешивать на , - .
Билл бросился к ней и .
- Это . И знаешь почему? Потому что я, , так сказал, сука! ? А тогда, когда я разрешу. Ясно?
Она медленно кивнула.
- Ты хочешь сказать, что все , прячущиеся в этой маленькой общине, не родственники? Это как будто у вас все гены задом наперед или что-то вроде того. Никогда не видел, чтобы выродки имели таких красивых потомков.
- Да! Твои папа и мама - родственники! - подшутил Чанк.
Билл бросил на Чанка сердитый взгляд, заставив того съежиться.
- мамаша с папашей были двоюродными братом и сестрой, мозги из дерьма! Как ты можешь ?
Чанк опустил взгляд на пол.
- Тебя ждет настоящий сюрприз, - заявил Билл, тыкая своим пахом в сторону Персефоны. - Сейчас то, "Мерзотой"!
Билл щелкнул пальцами перед лицом Чанка и сказал:
- А , что , , , пока мы съездим в "Эмпориум", чтобы сдать последние фильмы для взрослых?
. с , .
- ?
- Почему? Почему я должен это говорить так? Из-за тебя, уебок! В прошлый раз, когда ты облажался... - Билл взглянул на Клегга, прежде чем щелкнул зажигалкой, чтобы прикурить сигарету, - не товар!
- Обещаю. . На этот раз будет по-другому, - воскликнул Чанк. - Мы справимся. Она, типа, связана и заперта в комнате.
- акрыта на ? - спросил Билл.
- Да, Билл. Я перепроверю...
- Нет. Не заходи туда, - сказал Билл, выпустив облако дыма, прежде чем указал на телевизор. - Вы двое, просто смотрите мультики и расслабьтесь.
- Господи. Ладно, Билл, - согласился Чанк без дальнейших споров. Он был полон решимости показать их способность следить за домом. - Занимайся своими делами. Мы справимся.
- , - объяснил Билл всем троим, размахивая сигаретой перед их лицами. - Клиент, который говорил хочет, чтобы она была полностью . Хочет, ребята,
Клегг рассмеялся.
- Мой хер твердеет от мысли об этом, Билл.
- Что , скажи этому , он не . Не хочу, чтобы ты порвал джинсы! - Билл хихикнул, а затем повернулся к Чанку и Бастеру. - Это большая возможность, парни. .
Чанк не мог устоять перед искушением. Он все время смотрел на дверь и задавался вопросом, каково это быть с женщиной из
Он никогда раньше не имел чего-то особенного один на один.
Как только Бастер уснул на диване, Чанк оказался в комнате Персефоны. Она была такой красивой и на . Билл объяснил, что женщины из этой общины по сравнению с любой старой шлюхой с улицы. У них были
Чанк предложил ей сделку: если она ублажит его и сохранит это в секрете, она будет вознаграждена пиццей.
- А себя хорошо... - сказал он еще раз.
- Обещаю, - настаивала Персефона, посмотрев Чанку в глаза, прежде чем взглянуть на дверь. - Мы никому не скажем ни слова. .
Она наблюдала, как он расстегнул ширинку и быстро расстегнул пуговицу. Чанк нетерпеливо шагнул вперед, мгновенно сбросив штаны и нижнее белье. Он крепко сжал свой член и начал торопливо мастурбировать, стараясь возбудиться.
.
- Извини. Просто я не привык, чтобы женщина была так... так...
- Нет. мне. Я позабочусь о тебе, - воскликнула она, свободную руку.
Персефона поняла, что слово, которое Чанк искал, было "покорной". У вырожденных не , которые бы .
за , , . . Когда Чанк выгнул спину и издал , Персефону накрыла волна тошноты.
, что .
- Эм... эй...
- Да? - спросил Чанк, открыв глаза и сверху .
- , ты мог бы развязать меня, чтобы я могла использовать обе руки? - спросила Персефона с сексуальным . - Он такой большой.
Ее слова, казалось, произвели и . Он прервал ее, предотвратив дальнейшие действия, и потянулся к своим штанам. Из кармана он достал складной нож и освободил ее вторую руку.
- И ноги тоже?
Чанк заколебался, и Персефона могла сказать, что он собирался сказать "нет".
- , - сказала она убедительным и соблазнительным тоном. - Обещаю, я не скажу ни слова. Хочу встать .
Ей не пришлось ничего больше говорить, прежде чем Чанк разрезал веревки, освободив ее ноги и излучая возбуждение.
Мгновенно Персефона упала на колени, ее предвкушение читалось в широко раскрытых глазах. Она посмотрела вверх на Чанка, который возвышался над ней, его маленький пульсирующий член у ее рта. , вызывая у нее позывы к рвоте еще до того, как она открыла . Несмотря на нежелание, Персефона знала, что у нее нет выбора, кроме как продолжить.
Ее рот быстро поглотил его кусок плоти, мгновенно втянув его себя.
Желудок Персефоны , на нее накатило омерзительное ощущение. комната, казалось, сомкнулась вокруг нее, когда она колебалась, не уверенная в своих действиях. Но это не имело значения. там, .
случая, произошедшего в в результате чего у . , чтобы не к . отсечения его пениса от тела.
всем . Его голова резко дернулась назад. . Кровь брызнула на нее, едва не попав в глаза. на , извергающийся него .
душу . как у , . не . . Ее ухмылка, окрашенная оттенком, открыла свирепую сторону Персефоны.
Чанк от нее. глазах. Она понимала силу своего взгляда и наслаждалась этим, наблюдая, как он дрожит.
Персефона взглянула на пол и заметила нож, который он обронил. Не колеблясь, она быстро подобрала его и бросилась на него.
Бастер услышал шум в другой комнате и убавил звук
Отлепившись от дивана, Бастер, , подошел . Шум прекратился, и он ничего не слышал. Если бы он мог говорить, он бы это сделал. Но вместо этого Бастер издал что-то, что могли понять только его братья.
Ничего.
Когда Бастер открыл дверь, его встретило зрелище , . Его горло было перерезано несколько раз, вместе с запястьями, .
Бастер издал пронзительный крик банши. был на стон . Его сердце мгновенно упало, когда он почувствовал взрывоопасную смесь гнева и беспокойства. Зрелище его старшего брата, неподвижного и тихого, разбило его сердце на миллион кусочков.
.
.
Персефона а над дверью, тяжелые цепи конвейера. на . Затем она быстро спрыгнула, приземлившись на цепь.
У Бастера не было времени , и он почувствовал рывок вокруг своей толстой шеи, часть его . каким-то вниз. с , упала .
Персефона подошла к краю и заглянула вниз, понять, . . Его шея хрустнула, как ветка.
Билл-Сатанист облажался. Если бы он похитил Персефону пару лет назад, возможно, у него был бы шанс на успех. Но не сейчас. . Как и в общине. Когда-то ненасильственный подход
Персефона спустилась по цепям, используя труп Бастера для . , что , , бы подходящим того, . Она могла бы сбежать, но не знала точного местоположения.
, что - , , От побежали по коже , здесь .
Она заметила стопку VHS-кассет на одной стойке со . Любопытство взяло верх, и она не могла устоять перед желанием . , о своем . , которые когда- .
, что не просто .
, . за это. Персефона намеревалась заставить его заплатить.
Билл вошел в дом, его шаги хрустели по полу, усыпанному грязью и куриными костями. Из- . были приступить , . небрежно швырнул упаковку пива на стол, отчего раздался громкий стук. Удар сбросил старые контейнеры с едой на пол.
Он позвал их.
Но ответа не было.
Клегг вошел, его руки были полны продуктов, и огляделся.
- Они что, отключились или что-то в этом роде? - спросил он.
- Что-то... - сказал Билл, его голова приподнялась, когда он принюхался, - ...кажется неправильным.
Он посмотрел на Клегга и кивнул.
Клегг бросил продуктовые пакеты на пол и вышел из дома. . Он мог видеть мигающий свет телевизора, все еще включенного за углом.
Его дыхание участилось, .
- Чанк! Бастер! - закричал он. - , !
Он повернулся и медленно вошел в гостиную, чувствуя, как где-то . Билл отказывался признавать свой страх, в его .
- Что за... - заорал он, поворачивая за угол, и . - Ни хрена себе!
, , . Воздух в комнате был тяжелым от металлического запаха крови, исходящего от его ног и паха. , , - . По спине Билла пробежала дрожь, когда он заметил маленький кусок мяса, свисающий изо рта Чанка.
Билл быстро понял, что кусок плоти во рту парня был его пенисом.
- Клегг! Иди...
Билл внезапно замолчал, когда твердый металлический предмет вылетел из темноты и ударил его прямо в лицо. вдребезги . курок . получил .
Потеряв равновесие, он рухнул на пол и случайно выстрелил в себя. Его зрение помутнело, звезды заплясали вокруг, оставляя его ошеломленным, пока он пытался понять, что произошло.
Ужасный крик наполнил воздух.
, совершенно сбитый . Тусклый свет отбрасывал зловещие тени на стены. он мог различить слабый силуэт Клегга, распростертого на полу у входа в гостиную. , что .
Отчаянные крики Клегга прорезали тишину. Его голос был полон агонии, когда он бормотал о невидимой силе, сжимающей его ногу .
, как . и , как из нее .
- Ох, блядь! Ох, дерьмо!
- Билл. Меня подстрелили! - закричал Клегг, протягивая руку к Биллу из другого конца комнаты. - !
- , , ни не !
Клегг отвел взгляд от Билла и издал леденящий кровь крик чистого ужаса.
- Клегг! Клегг! - закричал Билл, чувствуя, как он теряет сознание, пока кровь хлестала из его ноги. - Ч-что...?
. В у него боль. , к темноте, как . .
еще громких в зрение. что- .
, в .
Билл любил эту песню.
Но в этот момент она напугала его до чертиков. Его конечности онемели, .
к , . все , что . Он посмотрел на свою ногу. Ремень был плотно застегнут вокруг верхней части бедра, него был залит .
- Ты истекал кровью, как ная свинья. Хорошо, что я знаю, таких . Мне было, чтобы побыл здесь , - сказала Персефона, присев рядом с ним. - Ты плохой человек, Билл.
на . , которого . Агонизирующие крики, наполнявшие воздух, исходили от него, и, казалось, это были его последние вопли. Привязанный к " стулу", Клегг сидел бездыханным, его дыхание навсегда прекратилось. Полоски его плоти были аккуратно содраны, обнажая сырую мускулатуру и кости. Комната была кровью. Персефона превратила тело Клегга в извращенное произведение искусства, искусно вырезая и формируя его по своим желаниям.
- Что... что ты такое? - , пробормотал он. - Ты не та сучка, которую я видел раньше.
к , всем ему .
- Я
- Ты - больная сучка!
- А ты, Билл, будешь кричать, как
У него не было выбора, кроме как беспомощно сидеть, пока она оседлала его. Персефона отложила нож в сторону и, принялась . Найдя то, что искала, .
Глаза Билла расширились.
Персефона быстро обмотала проволоку вокруг его шеи, .
- Улыбнись, Билл! - в .
за и остановились . Ее красный огонек мигал стабильно, почти насмехаясь над ним своим зловещим сиянием. Его дрожащие губы смогли сформировать жалкую улыбку, когда металлическая проволока впилась в его плоть. Она собиралась отсечь ему голову .
Это точно будет абсолютно ебанутая Мерзота!
Клайв думал о мальчике, как о "Томми". Это не было имя ребенка, но это не имело особого значения. Томми - очень американское имя для мальчика. Так он существовал в разбитом сознании Клайва. Томми не знал, что с ним произойдет. Возможно, его полное неведение о грядущем разрушении делало все еще хуже. Клайв говорил себе, что это милосердие. В конце концов, он не монстр. Он просто собирался создать одного и, если повезет, предотвратить существование миллионов миллиардов других. Но мы забегаем вперед. Сначала нужно поговорить о порно, древних сущностях и липких жидкостях.
Порно было одной из немногих вещей, о которых Клайв действительно заботился. Он знал, что большинство посчитают это или глупым, но это был факт его жизни. Это был слегка неудобный факт, если он был честен с собой. С того дня, как он получил свой первый компьютер в средней школе, видео с пошлостью стали постоянной частью его жизни.
На самом деле, это не совсем правда. Его любовь к жанру уходила чуть дальше, к тем шоу на HBO, которые вела Кэти Морган[5] в те времена. Она представляла документальные фильмы почти полностью голая, с голыми сиськами и всем прочим. На ней были только высокие каблуки. Клайв помнил, как крался вниз среди ночи, чтобы посмотреть их с выключенным звуком, чтобы не разбудить родителей. О, это были хорошие времена. Немного сисек или попы было достаточно, чтобы тогда свести его с ума. Взрослым он все еще находил сиськи и попы приятными, но иногда требовалось больше, чтобы по-настоящему удовлетворить Клайва. Он был настоящим ценителем грязи и разврата.
Иногда он проводил часы, скролля различные сайты, ища подходящий материал, чтобы кончить. Незадолго до того, как он обнаружил сайт, который станет самым важным, он особенно увлекся игрой с подвеской. Он смотрел бесчисленные видео, где людей подвешивали над землей на металлических крюках, проникающих в их мягкую, голую плоть. Он наблюдал, как их сексуально мучают во время процесса. B конце концов, это был относительно мягкий фетиш. В прошлом году Клайв дрочил почти исключительно на восточноевропейских блондинистых милф, сосавших члены лошадей. Странно, но он никогда не видел кроссовера порно с лошадьми и подвеской. Он был уверен, что где-то это есть.
Вот в чем красота порно. Всегда было что-то новое и захватывающее, что он мог открыть. Всегда была инновация. И все это онлайн, просто ждало его греховных глаз. Что бы он ни увидел, в нем неизбежно оставался голод. Он жаждал концептуальных крайностей. Ему нужно было то, что бы толкало границы возможного, разумного и здравого смысла, растягивая человеческие тела до предела. Как зритель, он мог испытать все это без неудобства настоящего человеческого прикосновения.
Было много форумов для таких, как он, . Люди делились абсурдным и экстремальным материалом или сайтами Так он и нашел этот сайт. в . Пользователь назывался
Сайт сначала не показался ему чем-то особенно выдающимся. Ничем, чего он не видел тысячи раз. Вверху страницы были красные буквы
Клайв был готов ко всему этому, но это было похоже на то, чтобы взять что-то, ожидая кислоты, и получить только "Tик-Tак". Как бы хорош ни был "Tик-Tак", это не имело значения. Тем не менее, он смотрел порно; он не собирался просто не дрочить на это. Он не был извращенцем. Он достал свой член и нанес щедрую порцию лосьона с запахом кокоса. Затем начался поиск. Он кликал от видео к видео, пытаясь найти что-то достойное его удовлетворения. Так работали сайты (и действительно большинство сайтов), когда ты кликаешь на одно видео - появляется куча предложенных видео под ним. Это похоже на то, как YouTube предлагает музыку. Клайву нравилось странное ради странности. Он в основном кликал на самые необычные и уникальные материалы, мало заботясь об эстетической ценности. Когда появилось видео из лаборатории, он понял, что ему повезло.
Шесть женщин находились в огромной лаборатории, окруженной компьютерными экранами, проводами и пробирками. Каждая из них лежала почти голой на огромном деревянном столе. На них были только крошечные прозрачные больничные халаты. Каждая женщина была красива, но также неправильна. Они выглядели как супермодели или старомодные голливудские звезды. Они также выглядели сломленными.
Половина лица одной женщины казалась на десятилетия старше остальной части. У другой зрачки были такими большими, что походили на черный мрамор. У третьей руки были размером с маленькую куклу. Ее запястья заканчивались бы культями, если бы не эти крошечные шевелящиеся отростки. У каждой девушки были несомненно огромные сиськи. Они были намного больше их голов. Каждая пара, казалось, растягивала прозрачную ткань их халатов почти до разрыва.
Видео в основном показывало, что ничего не происходит в первую минуту или около того. Женщины лежали распростертыми на этом гигантском столе. Они бессмысленно смотрели в камеру/потолок. Они вдыхали. Они выдыхали. Затем, без предупреждения, на них сверху пролился дождь, похожий на кровь. Это было похоже на кровь, но также на сперму. Это было ярко-красное, но консистенция была неправильной. Несколько минут было неясно, что производило это вещество. Длинные нити чего-то медленно вплывали в кадр. Пульсирующие розовые трубки из плоти. Смотреть на них было похоже на наблюдение за смесью дождевых червей и кровеносных сосудов. Они вытягивали свои длинные тела (если это были тела, а не какие-то маленькие части большего целого) вниз с потолка или чего-то над женщинами.
Они обливали этих лишенных своим багровым кошмарным семенем. ней. Клайв начал замечать, что халаты, которые носили женщины, начали таять. Это напомнило ему видео на YouTube, где какой-то парень выливал расплавленный алюминий на пенопласт. Скоро от халатов ничего не осталось. После этого сами женщины начали таять. Причудливый эякулят разъедал их плоть. Самые пикантные места под ним становились все более заметными.
Женщины не издавали ни звука, пока их уничтожали по кусочкам. Все, что они делали, - это подергивались или комично хмурились, пока все, чем они были, превращалось в ничто. Это было захватывающее зрелище. Естественно, Клайв дошел до кульминации, когда лицо женщины одновременно трансформировалось в серую жижу. После оргазма ясность охватила его. Он был впечатлен и сбит с толку уровнем спецэффектов и таланта, которые, должно быть, ушли на создание
Тогда он увидел
Пользователь был указан как Анонимный. Это было нормально для порносайта. Что привлекло внимание Клайва, так это дата загрузки. Она гласила:
Всего этого было слишком много. Слишком много для одного человека или группы, чтобы когда-либо утруждать себя созданием. на то, как если бы с . Некоторое время он думал, что это должны быть пришельцы. Он был уверен, что дело с датами было каким-то отвлекающим маневром. Люди не разбирали друг друга столь разрушительными для ума способами. тому, в концов , .
Клайв смотрел видео, где беременную женщину ели изнутри дети, которые не были детьми. Это были вращающиеся мешки из плоти и острых костей. Их рты были как сжатые анусы. Их кожа была полупрозрачной и слегка светилась. , что собой представляли, вызывало . Когда они десятками вышли из нее, они быстро вернулись в нее через каждую естественную дыру и несколько новых. Это не значит, что они трахали ее, но это было снято так, как будто они это делали. Это видео не было уникальным и не самым экстремальным, что он видел на этом сайте
Было несколько недель, когда это ужасное знание почти сломало его до такой степени, что смерть казалась единственным возможным выходом. Он не убил себя. Он часто будет сожалеть об этом решении (или его отсутствии). То, что грядет, не будет лучше для него. Он решил, что должен спасти мир.
То, что он сделал с ребенком Томми, не было выбором, к которому он пришел легко. Почти месяц он каждый день после работы проезжал мимо его школы. Он приходил рано утром в колл-центр, где с трудом удерживался на работе. Он ехал домой как раз, когда школа заканчивалась. Он смотрел и плакал над кошмарным порно, пока не засыпал. Прополаскивал и, повторял. Каждый день он смотрел на детей по дороге домой. Мальчик Томми не был особенно выдающимся.
Если бы вы спросили Клайва, почему он решил, что тот важен, бедняга, вероятно, не смог бы дать ответ. Он видел, как тот пинает футбольный мяч, ожидая, пока за ним приедут. Он видел, как мальчик разговаривает с друзьями и улыбается. Он выглядел таким ярким и невинным. Он выглядел как Клайв в молодости. Это было до того, как мир стал таким уродливым и . он по- . Он видел свое прошлое и будущее человечества в его красивых голубых глазах. Он видел все, что можно было возжелать. Клайв заметил начало усов, формирующихся на верхней губе ребенка. Даже если он был хорош и чист, кто мог сказать, что у него не будет порочных детей? Они станут монстрами. Они создадут это совершенное и бесконечное страдание. - это наше .
Было время, когда Клайв верил в Бога. Он больше не верил. После того, как он увидел все, что видел, возвращение к вере едва ли воспринималось им как вариант. Тем не менее, он ходил в католическую школу десять лет. Часть его верила, что в вещах есть порядок. Он заключил, что его сделали больным и похотливым, чтобы показать ему истинное зло, ожидавшее мир. Если это было так, возможно, у него был дар, который позволит предотвратить то, что должно прийти. Возможно, этот дар был священным пониманием. Возможно, его глаза всегда задерживались на этом одном мальчике, потому что он был
Конечно, это был он. Клайв заметил похотливого , . Все было ясно. так же, , в . Убить его было разумным и логичным ответом. Это было решение, которое соответствовало фактам. Томми должен был умереть. Клайв должен был это сделать. Каждый бы сделал то же самое.
Похищение Томми оказалось легче, чем следовало бы. Клайв пришел в его среднюю школу на полчаса раньше, чем обычно проезжал. Это была среда, всего за несколько недель до летних каникул. ждал снаружи в своей машине. Когда мальчик вышел, он крикнул:
- Эй, парень, ты это потерял.
Жертва подошла к нему, даже не посмотрев, что это было. , что Клайв держит в руке хрустящую стодолларовую купюру. Он осветился широкой улыбкой, показывая зубы, которые еще не были выровнены брекетами.
- Садись в машину, - сказал Клайв.
- Кто ты? - спросил мальчик.
- , - был ответ Клайва.
Двенадцатилетний мальчик больше не высказывал никаких опасений. Иногда, в последующие годы, Клайв жалел, что мальчик не убежал или не позвал на помощь. Он слишком упростил задачу.
, что у . Все, что спросил Томми, было:
- ?
Клайв заехал "". в упаковке. по .
. Он сказал:
- Это , - и: - Мама говорит, что мне нельзя смотреть на сиськи.
время . Он добавил в него что-то особенное. прошло и , как . Не было нужды ему чувствовать то, что произошло дальше.
Клайв видел всевозможных монстров на сайте
. Если план Клайва сработал, будущее было спасено. никакого с . Все, что ему пришлось сделать, - это зарезать одного . бы внимателен к , , бы, что к себе , какими- . Увы, он не был.
Герой вошел в свой ноутбук. Его руки все еще были покрыты кровью. . Он зашел на тот самый . Он ждал, пока тот загрузится. Его интернет был дерьмовый, так что это заняло время. Наконец, сайт появился в ей славе. на . . То будущее было таким же реальным, у . Не было спасения от моря спермы, крови и времени.
Клайв пытался сопротивляться искушению, одно из самых жутких групповых изнасилований монстрами, которые он когда-либо видел. Он погладил свой член. , . . Ковер был испорчен. было из .
. было , , . Его плоть мягко стукнулась о землю, когда упала. Он почувствовал легкость. , что , о существовании которой и . После этого Клайв поднял нож к своему лицу. Его глаза лопнули, как презервативы, полные сырой колбасы и жидкого яйца. Теперь он был в мире тьмы, но без искушения. Монстры его в будущем и в бесконечных тенях его разбитого . Они никогда не перестанут ждать его.
Карлу до чертиков надоело копать землю. В семьдесят два года такую работу следовало бы оставить детям и внукам. Именно для этого и заводят ферму - чтобы передать ее молодым. Однако Бэтси была бесплодна. За пятьдесят три года, что они были женаты, у нее ни разу не было подозрения на беременность.
Отсутствие детей не беспокоило Карла, пока дело не дошло до физического труда. В первые годы они с Бэтси могли справляться со всем сами. Тогда ферма принадлежала ее отцу. Но теперь она принадлежала им. Последние сорок лет или около того. У них никогда не возникало проблем с обращением со скотом, который они выращивали, или с различными сельскохозяйственными животными, которых они считали домашними питомцами.
Когда годы начали брать свое, Бэтси предложила нанять пару молодых парней в помощь. Какое-то время это работало. Двое молодых парней, нуждавшихся в дополнительной наличности, приходили и помогали им. Но в конце концов они перешли на более высокооплачиваемую работу.
Выбирать помощников было сложно. После первых двух Карл обнаружил, что имеет дело с молодыми людьми, которые были либо лентяями, либо ворами. После того, как один парень украл его трактор, несмотря на то, что его отец клялся, будто сын этого не делал, Бэтси перестала хотеть, чтобы на ферму приходили посторонние. Трактор-то принадлежал ее отцу.
После этого они продали большую часть коровьего стада, оставив себе домашних животных, о которых могли позаботиться без проблем. Осталось две дойные коровы - любимцы Бэтси. Она никогда не жаловалась на дойку, даже в те дни, когда Карл видел, как ее артрит дает о себе знать.
Она любила коров. Берта и Герта были ее малышками.
Потом Берта решила умереть.
Карл понимал почему. Корова была старой. Она отжила свое. Бэтси все равно была убита горем. Карл хотел как можно быстрее избавиться от тела, чтобы не расстраивать ее еще больше, но когда он закинул Берту в грузовик, чтобы отвезти к яме для сжигания мусора, Бэтси устроила истерику.
- Ты не сожжешь мою малышку, - сказал Карл, передразнивая ее голос ужасным образом.
Он все еще злился из-за этого. Они с Бэтси больше не ссорились. Ни у того, ни у другого не было ни времени, ни сил. По правде говоря, в их возрасте не из-за чего было ссориться. Но когда ему сказали, что нужно закопать корову, этого было достаточно, чтобы разозлить его, особенно когда она не могла помочь, потому что у нее болела спина.
Неважно, что у него самого спина болела. Ее единственное решение - попросить соседей выкопать яму. Но Карл не хотел просить их. Ему не нравились соседи, и, хотя он еще не сказал ей, грузовик снова начал барахлить. Скорее всего, это была всего лишь незакрепленная свеча зажигания или провод, но он отказался просить соседей сделать работу, которую не хотел делать сам.
Итак, все свелось к нему. Он должен был вырыть яму - и не просто какую-нибудь яму. Берта была крупной коровой, какими обычно бывают коровы, и ему пришлось выкопать яму, достаточно широкую, чтобы вместить ее, и достаточно глубокую, чтобы ее зловоние не беспокоило их в течение следующих нескольких недель, пока она разлагалась под землей.
Он начал копать около четырех - солнце уже ниже, жара спадает. Он копал весь день и вечер, но яму все равно нужно было сделать глубже, прежде чем он смог бы засунуть туда корову. Потом еще закапывать. Когда он доберется до дома, ему уже будет пора ложиться спать.
Лопата наткнулась на что-то твердое. Карл посмотрел вниз, но увидел только грязь. Он ткнул лопатой в землю и снова наткнулся на что-то твердое. Когда он отковырял немного земли, то понял, что это камень.
- Отлично. Просто отлично! - проворчал он.
Он высунулся из ямы и пошарил в траве в поисках кирки. Дотянулся, втащил ее вниз и начал рубить твердую землю.
Карл не ожидал, что место, по которому он бил, может обрушиться. Скала оказалась тоньше, чем он ожидал. Земля провалилась, и он увидел пустоту под ней.
За всю свою жизнь он никогда не видел, чтобы земля так вела себя. Копать глубоко и натыкаться на воду - да. Находить случайные предметы - да. Пробивать камень и находить пустой слой - нет.
Он встал на колени и заглянул в дыру. Внутри было сыро. Он услышал журчание воды и почувствовал прохладу, идущую из-под земли.
Затем что-то шевельнулось.
Карл отпрянул, ударился о край ямы и осыпал себе голову землей. Он выругался и затряс головой, вытряхивая грязь.
Потом замер. То, что шевельнулось раньше, подползло ближе к отверстию. Карл мог ясно видеть это со своего места, но не мог поверить своим глазам.
Существо внутри дыры выглядело как комок блестящего желатина с зубами. Ряды зубов были повсюду, что указывало на то, что у него был не один рот, а множество. Все зубы были острыми и изогнутыми, а один ряд окружал длинные змееподобные языки. Глаза были повсюду - большие круглые шары, выступающие из его тела, словно шары, наполненные синей и фиолетовой водой. Жидкость в глазах плескалась, пока оно тянулось щупальцами. У некоторых щупалец были шипы, торчащие сквозь кожу - для лучшего сцепления, когда оно тащило свое плоское розовое тело по камню.
Карл сразу подумал, что это похоже на плоского мутировавшего осьминога. То, как он двигал своим телом, напомнило ему о том, как осьминог выбирается из аквариума или передвигается по морскому дну, но было также ясно, что это не обычный осьминог. Скорее всего, это вообще не имело никакого отношения к осьминогу.
Когда существо добралось до отверстия, оно отпрянуло назад и завизжало. Карл вздрогнул от звука и зажал уши. Из отверстия поднялся легкий дымок, когда существо скрылось в темноте.
- Слишком чувствителен к солнцу? - спросил Карл.
Не то чтобы он ожидал ответа. Он сказал это в основном для того, чтобы убедить самого себя.
Но солнце уже садилось. Карл увидел, как тень накрывает отверстие. Существо снова приблизилось к отверстию.
- И, возможно, я разбогатею, открыв новое существо, - сказал он, ухмыляясь и наблюдая за комком с растущим интересом.
Оно было уродливым. Зрелище было почти нереальным, чтобы в него поверить. Если бы он не смотрел на него собственными глазами, то мог бы подумать, что это один из тех спецэффектов из фильмов или телешоу.
Одно из щупалец в мгновение ока обвилось вокруг ноги Карла. Это сдернуло Карла с его места и затянуло половину ноги в яму.
- Ай! - крякнул Карл, шлепнувшись на задницу.
Он почувствовал, как скользкие щупальца скользят по его коже. Маленькие острые шипы скользнули по его джинсам, а затем коснулись обнаженной кожи, и он понял, что существо грызет его джинсы. Разорвав ткань на колене, оно обнажило ногу под землей.
Он попытался вытащить ногу, но она не двигалась. Она едва сдвинулась с места, несмотря на все усилия. Щупальца крепко вцепились в его открытую кожу и не собирались ее отпускать.
Затем появилось новое ощущение... Что-то скользкое поползло вверх по его ноге, но он смог пошевелиться. Он отпрянул назад, вытаскивая ногу из дыры.
Но существо не отпускало его. Его ступня оказалась в одной из его пастей. Пасть растянулась до ужасающих размеров, полностью обхватила его лодыжку и двигалась вверх. Своими зубами оно рвало его кожу. Существо пыталось проглотить ее.
- Отвали от меня! Отстань! - заорал Карл, брыкаясь.
Он знал, что попал по морде твари, где бы она ни находилось. Из-за множества глаз по всему еe скользкому телу было трудно определить, где у неe лицо.
Несколько глаз смялись. Из них сочилась голубовато-фиолетовая слизь, но это никак не помешало существу медленно прогрызть себе путь вверх по ноге. Большая часть крови на морде существа была от ноги Карла, поскольку его ступня дюйм за дюймом все глубже погружалась в пасть чудовища. Карл царапал когтями землю, но не находил ничего, за что можно было бы ухватиться.
Хуже того, он мог видеть свою ногу сквозь полупрозрачную плоть существа. По мере того, как оно поглощало все большую часть его ноги, его студенистое тело растягивалось и становилось прозрачным. Он мог видеть свою ногу внутри него, как будто смотрел в воду.
Карл почувствовал, как зубы тянут. Он почувствовал, как они втягиваются, как зубы змеи, заглатывающей добычу.
Карл почувствовал, что зубы перестали тянуть. Он закричал, когда они впились в его кожу. Ряды зубов глубоко вонзились в его кожу, прежде чем существо отскочило назад, как резиновая лента, и полностью содрало кожу с его ноги. Карл был слишком потрясен, чтобы дышать, когда уставился на чистую кость. Как будто оторвали рукав рубашки, вся кожа и мышцы были содраны до костей. Остались только следы крови.
Существо вгрызлось в его ногу, пережевывая мясо и мышцы, пока Карл пытался отдышаться. Когда он начал тяжело дышать, острая боль пронзила его грудь. Инфаркт? Он чувствовал ee, но не был уверен, что внезапная боль была сильнее, чем от того, что его ногу съели, как куриную ножку, - дочиста обглодали прямо у него на глазах.
Но тварь не закончила. Одно щупальце протянулось и схватило кость ноги, потянуло ее с такой силой, что вырвало из сустава, и засунуло прямо в другой рот. Разум Карла пытался осмыслить все происходящее.
Однако его рот знал только одно - кричать.
Крики Карла перешли в пронзительный визг. Он отполз от отверстия, но больше ничего не мог сделать. Ноги больше не было. Существо вытаскивало свое тело из отверстия и было значительно крупнее. Тем не менее, онo былo очень похожe на желатин, не столько сгибалось, сколько растекалось по каждой новой поверхности. Его глазки, те, что не были раздавлены, разлетались повсюду.
Карл знал, что оно смотрит на него. Он с трудом мог сфокусировать взгляд, и чем дольше смотрел, тем больше глаз видел перед собой. Было ли это из-за острой боли в груди, распространяющейся по всему телу, или из-за потери крови из ноги, он не был уверен.
Оно выстрелило языками. Карл когда-то слышал, что змеи высовывают языки, чтобы попробовать воздух и понять, какая добыча рядом. Когда существо выбросило одно из своих усеянных зубами щупалец и вцепилось ему в горло, Карл понял - он ближайшая добыча.
Его нога была всего лишь закуской.
Когда тварь потянулaсь к его туловищу, онa убралa щупальце с шеи Карла и заменилa его меньшим ртом. Этот рот впился ему в горло, заглушая все крики, пока он вгрызался в его плоть и жрал.
Карл мог видеть, как разрастается остальная часть тела существа. Вместо одного комка размером с человека, появилось множество желеобразных сгустков, каждый со своими зубами и глазами. У них отрастали ноги, как у гидры, отрастающей головы.
Но тот, что был на горле, остался - жевал и высасывал кровь, которой Карл начал захлебываться. Еще один был у руки - сдирал кожу и мышцы с пальцев, как будто высасывал мясо из рака.
Карл не знал, как долго существо грызло его яремную вену, но он все еще был в сознании, чтобы увидеть, как некоторые из них отползают от него. Карл захлебнулся кровью, когда множество рук подняли его над землей и вытащили из ямы. Он знал, что до тех пор, пока солнце снова не взойдет, это существо будет сеять хаос. Вероятно, оно сожрет остальных животных так же, как съело его ногу.
А потом, когда Бетси начнет беспокоиться - как она умеет, - тварь нападет на нее. Его бедная Бэтси. Она умрет - как Берта.
Как и он.
Майло смотрел широко раскрытыми глазами, как его мать пыталась дотянуться до решетки над ними . Костлявые пальцы нашли отверстия в металле, но ухватиться было не за что, и они просто выгнулись назад. Пальцы хрустнули и упали обратно в дерьмо, по которому они брели. Майло смотрел, как мать закричала и бросилась на стену их жилища. Она продолжала кричать и атаковать сплошную земляную стену человеческой рукой. Лучевая и локтевая кости отломились и упали в воняющую дерьмом грязь у их ног. Она продолжала кричать и бить стену плечевой костью, пока земля не начала осыпаться.
- У тебя получается, мамочка, - сказал Майло. - Ты ее ломаешь!
Грязь и камни осыпались под тяжестью ее ярости. Это придавало ей сил и заставляло атаковать еще яростнее. Горло у нее было сорвано от криков. Она плевалась кровью, и все, что мог делать Майло, - это смотреть с надеждой. Они пробыли в этой яме уже три дня и хотели домой. Он был таким усталым, таким больным и его тошнило от этого ужасающего запаха. Мамочка сказала, что это безводный колодец, в который их бросили. Майло знал только одного человека с колодцем; во дворе у него был просто большой фальшивый камень. Он понятия не имел, как выглядит настоящий колодец, поэтому не мог понять, права ли мамочка.
Стена с грохотом обрушилась. Грязь и пыль обрушились на мамочку, словно , и похоронили ее. Самое страшное было то, что была не только грязь. Пока она падала на них, вместе с ней посыпались трупы. Пустые бесцветные глаза и высохшая серая плоть хлынули из проломленной стены. Ее рот был открыт посреди крика, когда случился обвал. Мертвые пальцы тянулись к ней. Челюсть мертвой женщины отвалилась и ударила ее в лоб, а гнилой, разлагающийся член попал прямо в ее открытый рот. Она подавилась и упала под волной грязи.
- Мамочка? - спросил Майло.
Не получив ответа, он осторожно подошел к куче грязи. Черви и жуки ползали вокруг, будто все было нормально. Майло начал плакать. Он не знал, что делать. Потом он увидел пальцы, торчащие из грязи, которые не были сгнившими.
- Мамочка!
Он начал копать, но чем больше он копал, тем больше грязи с кучи сползало вперед, заполняя пространство. Теперь уже Майло кричал, как его мать. Он начал отрывать трупы, пытаясь стащить их с кучи.
Он никогда раньше не видел настоящего мертвеца - ну, кроме бабушки, но он не думал, что она считается, потому что она не выглядела настоящей, когда он ее видел. Она была так густо покрыта макияжем, что выглядела как кукла, и была такой жесткой и нечеловеческой в гробу.
Это было совершенно другое. Эти люди разваливались на части, и от них воняло. Некоторые были свежее других, и странные газы вырывались из их раздутых тел, добавляя еще больше ужасных запахов к воздуху, которым невозможно было дышать.
Когда Майло схватил труп, чтобы убрать его, его маленькие руки провалились прямо внутрь, лопнув кожу, словно прыщ, и выпустив старую черную кровь, похожую на деготь. Он закричал и попытался выдернуть руки, но они застряли внутри, зажатые между бесполезными гнилыми органами.
- Мамочка! - закричал он.
Майло упал назад, таща за собой мертвого мужчину. Он упал на спину, и тело рухнуло на него во всей своей наготе. Его только что вскрытый торс вывалил органы, которые скользили и растекались по земле вокруг него.
Когда мертвый мужчина освободился от кучи, Майло услышал вздох. Он не видел, но надеялся, что это его мать. Труп был слишком тяжелым, чтобы его оттолкнуть, поэтому все, что он мог делать, - это лежать и плакать.
Потом мертвую тварь подняли и отшвырнули в сторону. Майло поднял взгляд. Перед ним стояла его мать, согнувшись пополам и тяжело дыша. Один ее глаз был неправильным. Белок теперь был полностью красным, и он подумал, что некоторые зубы у нее сломаны. Струйки кровавой слюны свисали из ее избитого рта.
- Мамочка?
- Гребаный мертвый ублюдок засунул свой член мне прямо в рот.
- Прости, - сказал Майло, садясь.
- Все нормально, малыш. Наверное, это спасло мне жизнь. Если бы там не было этого гнилого члена, мой рот заполнился бы грязью. О, Боже...
- Что, мамочка?
Она схватилась за стену и ее вырвало. Струя рвоты вылетела из нее, словно из одержимой, изгоняющей зло. Когда рвота полетела, Майло бросился ей помочь, и она обдала его, поливая сверху. Единственной едой, которую они ели за три дня в яме, были куски гнилого мяса, которые чудовище бросало вниз. Кусочки шлепались ему в лицо и голову и стекали в горчично-желтую жижу.
Майло совершил ту же ошибку, что и его мать, и закричал при попадании. Рвота заполнила его рот и ноздри, и он подавился. Мамочка стояла на коленях. Из нее все еще вырывалось, но она отвернулась от него. Ему стало еще хуже от звуков - казалось, это вырывалось из нее насильно с ужасными рвотными звуками.
Майло попытался вытереть лицо. Рвота попала ему в глаза, и жглa невыносимо. Он не мог дышать, поэтому попытался очистить нос от рвоты. Он зажал одну ноздрю и высморкался другой, выдувая куски старого мяса, застрявшие внутри. Потом проделал то же с другой. Желудок у него сжался, когда нос очистился, и он почувствовал комбинацию гнилостных запахов, заполняющих их пространство.
У него было всего мгновение предупреждения, прежде чем его вырвало, и содержимое желудка выплеснулось на кучу. Он схватился за живот и наклонился, струйки похожей на песок слюны свисали с его дрожащих губ. Густые сопли свисали с кончика носа, раскачиваясь взад-вперед, словно маятник.
Мать потянулась к нему, пытаясь стереть то, что могла, проводя руками по мокрым волосам. Она вытащила кусок пережеванного мяса из его уха.
- Ох, малыш, мой малыш, мне так жаль, - сказала она.
- Я хочу домой, - сказал Майло, падая к ней.
Она села у земляной стены посреди кучи рвоты, дерьма и гниющих человеческих внутренностей и крепко обняла своего мальчика.
- Я знаю, малыш. Я тоже. Я тоже.
- Почему он делает это с нами? Почему мы здесь внизу?
- Я не знаю, солнышко. Наверное, некоторые люди просто плохие.
- Мы умрем здесь внизу?
- Нет, малыш. Нет. Я этого не допущу. Обещаю. Так или иначе, я вытащу тебя отсюда.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Майло смотрел, как мамочка и папочка целуются. Он отвернулся к машине, будто мог сдвинуть их взглядом.
- Хорошего дня. Будь осторожна, - сказал папочка из дверного проема.
- Будем", - ответила мамочка.
Потом папочка подошел и встал на колени перед Майло. Он посмотрел ему в глаза.
- Я хочу, чтобы ты сегодня был сильным, хорошо, чемпион? Не позволяй другим детям помыкать тобой.
- Хорошо, - сказал Майло, и он надеялся, что отец не знает так же точно, как он сам, что это неправда.
Майло даже не собирался никому сопротивляться.
- Молодец, - сказал папочка, взъерошив его растрепанную шевелюру. - Я знаю, что это страшно, но иногда нужно делать вещи, которые не хочешь, чтобы вырасти и стать тем мужчиной, которым ты должен стать. Понял?
- Да, папочка, - сказал Майло.
Он понимал, что отец на самом деле знает, что он врет.
- Увидимся, когда вернусь с работы, - сказал папочка.
Майло смотрел, как он идет к своему грузовику. Ему нравилось, как мамочка улыбается папочке, когда тот приходит и уходит. Он надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь будет так же смотреть на него, когда он вырастет. Майло схватил рюкзак и подождал, пока мамочка запрет дверь. Потом он побежал к машине. Она сказала, что они могут остановиться за кренделями по дороге в школу, если выедут достаточно рано. Это были не хрустящие крендели из магазина, а большие мягкие, горячие и соленые - те, которые нужно покупать у уличного торговца.
- Все нормально. У нас еще есть время, - сказала мамочка, одарив его своей улыбкой. Она была такой красивой. Ее глаза были как звезды. Майло забрался на пассажирское сиденье, поставив рюкзак на пол. Когда мамочка села рядом и они поехали, она спросила: - Хочешь рассказать мне, что происходит в школе? О чем говорил папа?
- Другие дети издеваются надо мной. Я не хочу об этом говорить.
- Хорошо. Может, позже.
Они купили крендели у мужчины с лотком под большим желтым зонтом. Майло и мамочка пошли по тропинке, поскольку продавец кренделей стоял в парке.
- Давай сядем здесь, чтобы не отходить далеко от машины. Мы же не хотим опоздать в школу, - сказала она.
Майло последовал за ней и сел на большой камень. Он был прохладным и заставлял его чувствовать себя пиратом. Он фантазировал, что трава - это вода, а камень - вершина горы, торчащая из глубины. Мамочка раньше играла вместе с ним, когда он был младше, но теперь она просто смеялась и улыбалась его играм. Крендель был очень вкусным, но ему хотелось немного той вкусной тягучей сырной подливки, чтобы макать. Именно тогда появился мужчина в маске.
Он подошел сзади и прижал тряпку к лицу мамочки. Ее глаза расширились, когда она начала сопротивляться. Майло уронил остаток кренделя. Он в ужасе смотрел, как мамочка заснула и свалилась с большого камня. Маска мужчины была ужасной. Она была сделана из туго натянутой кожистой плоти, сшитой вместе с коллекцией членов. Они торчали во все стороны, связанные за кончики, словно рождественская гирлянда, обмотанная вокруг его кожистой головы. -под крайней .
Майло знал, что должен бежать. Он знал, что должен драться. Он знал, что должен что-то сделать, но не мог. Это было точно как в школе. Когда другие дети смеялись над ним, били его, унижали его, он ничего не делал. Он не мог. Он застывал. Он плакал. Он просто смотрел - точно так же, как сейчас.
- Твоя очередь, - сказал мужчина.
Его потрескавшиеся губы говорили через из вялых стволов, двигаясь между множеством разноцветных лобковых волос, образующих грубую козлиную бородку.
Майло начал плакать, но не двинулся с места. Его глаза нашли маму, лежащую на земле. Потом на его рот легла рука в перчатке. Зрение стало странным, и он быстро устал.
Следующее, что он помнил, - как проснулся в яме. Все место воняло, как будто наступил в собачье дерьмо. Над ними была решетка в нескольких футах, и оттуда вверх вела лестница. Рядом с ним плакала мамочка.
Когда Майло поднял взгляд, мужчина с лицом из членов смотрел на них через решетку. Он спустил вниз большой шланг и поднес его конец к отверстиям в решетке.
- Что это? - нервно спросил Майло. - Мамочка...
Мать подняла взгляд.
- Похоже на канализационную трубу от мобильного дома, - сказала она. - Шланг от септика.
- Бинго, - сказали потрескавшиеся губы между членами.
Он щелкнул переключателем на толстом пластиковом шланге, и мощная струя коричневого хлынула с невероятной силой. Она прорвалась сквозь решетку и обрушилась на них дождем. Майло ударило в грудь и отбросило назад мощным залпом того, что выглядело и пахло как понос. Оно продолжало литься на него агрессивно, словно из пожарного шланга. Он свернулся калачиком на земле, пока грязь окрашивала его в коричневый цвет. Она заполнила его уши и глаза, нос и рот. Мужчина смотрел сверху, его розовый язык высовывался и облизывал члены, составляющие его лицо. Он стонал, яростно надрачивая.
Майло давился и кашлял, плевался и вытирался, но это было бесполезно; поток лился и лился, пока не осталось ничего, и пластиковая труба просто -
Потом мужчина исчез.
Мамочка поползла к нему через грязь на четвереньках. Дерьмо хлюпало между ее пальцами, забивалось под ногти и выдавливалось между пальцами ног. Когда она добралась до Майло, она подхватила его и посадила между своих ног, чтобы он сидел прямо. Воды не было, и она знала, что не может оставить его покрытым зловонными фекалиями. Она попыталась вытереть его, но ее собственные грязные руки только размазывали еще больше дерьма по его лицу. Майло стало грустно, потому что сквозь свои красные, жгучие, покрытые дерьмом глаза он видел, что она плачет.
- Прости, - сказал он, будто это была его вина. - Ты на меня злишься?
- Нет, малыш, нет, - сказала она. - Я позабочусь о тебе. Все будет хорошо.
Мамочка шмыгнула носом, сдерживая слезы. Не имея других вариантов, она сделала то, что было необходимо, чтобы очистить сына и не дать ему заразиться бактериями. Она наклонилась вперед и начала слизывать дерьмо с его лица. Оно было густым, и ее тошнило, но она не бросила его. Она повернула голову и выплюнула густую коричневую жижу. Потом повернулась обратно и слизывала дальше. Текстура была тошнотворной. Некоторые зернистые кусочки были шершавыми на языке, словно она лизала песок, а другие места ощущались как застывший пудинг.
Она вычистила ему глаза, щеки, шею. Она языком выгребала фекалии из его ушей, кашляя и сразу же выплевывая. Она стонала и боролась с рвотным позывом, чтобы продолжать. Она прижала рот к его носу и высосала жижу и сопли из его забитых ноздрей. Это стало последней каплей, она отвернулась и ее вырвало. Рвота, дерьмо и сопли дождем полились из нее.
- Ты в порядке, мамочка? - спросил он.
- Я в порядке, - сказала она ему. - Нам просто нужно придумать, как отсюда выбраться. Ты в порядке?
- Я в порядке.
Это было три дня назад. Теперь они все еще были в ловушке, все еще покрыты грязью и нечистотами. Раз в день он пускал воду, чтобы они могли ловить ее ртом. Казалось, он не хотел, чтобы они умерли, или, по крайней мере, не быстро. Майло смотрел, как мать отрывает череп от одного из тел. Она сняла верхушку, и из него вылилась жижа - разжиженные мозги.
- Давай. Возьми себе тоже один.
Майло послушался, но ему было трудно отрывать головы от трупов. Это было не так легко, как казалось. Мать разозлилась и подошла помочь. Они оторвали еще несколько голов, содрали оставшуюся плоть с костей и постарались вылить содержимое.
Мужчина вернулся. Его язык скользил по гениталиям, когда он говорил:
- Пейте.
Он включил шланг. Майло смотрел, как мамочка торопливо наполняет все черепа, которые они собрали, прежде чем мужчина с членами заберет воду. Майло открыл рот и пил из шланга. Он хотел помочь, но так сильно хотел пить. Все было таким мерзким и ужасным. Он закрыл глаза, запрокинул голову и ловил ртом пресную воду, которая падала сверху.
Потом вкус изменился. Он стал соленым и кислым, тошнотворным. Майло открыл глаза и увидел, что мужчина с членами мочится через решетку прямо ему в рот. Это было напоминание, что у него было больше членов, чем просто те, что на лице - урок, который Майло точно запомнит.
Пока Майло плевался и давился, мужчина ушел. Мать подошла к нему.
- Я наполнила все, - сказала она. - Теперь у нас есть вода. Мы можем мыться, пить - все, что нужно. Мы изменили правила.
- Но, мамочка, почему здесь так много мертвых людей?
Мамочка выглядела грустной. Она подошла к одному телу и повернула его.
- Видишь форму бедер. Это была женщина, - потом она подошла к другому. - Этот маленький - ребенок, наверное, младше тебя.
Майло стало страшно.
- Что ты хочешь сказать?
- Это матери и дети, Майло. Они точно такие же, как мы.
- Они не выбрались, - сказал он, его губа дрожала. - Мы тоже умрем здесь внизу? Мы умрем, мамочка? Я не хочу быть как они - стать частью кучи для следующего человека. Я не могу.
Мать взяла его лицо в обе руки.
- Мы не умрем. Не умрем. Ты меня слышишь? Мы не умрем.
- Хорошо, - сказал Майло, но знал, что это такое же "хорошо", какое он сказал отцу три дня назад.
Он не верил тому, что она говорила. Он просто знал, что она хочет услышать. Он был уверен, что в итоге они тоже пополнят кучу трупов.
Его глаза блуждали по земляным стенам, оплетенным корнями, и он представил, сколько еще тел похоронено внутри. Сколько еще мертвых здесь внизу, которых они не видят? Майло казалось, что вся земля полна мертвецов - будто они окружены. Его глаза сосредоточились на червях и жуках, которые выползали из мертвых ушей, ртов, ноздрей и век, пока он осматривал пространство. Он представлял, что он - одно из тел, черви и насекомые ползают по нему и вылезают из него. Там был кто-то еще, кого он не мог видеть, кто-то, кому было противно смотреть на него.
- Мы выберемся отсюда, - сказала мамочка, - а пока постарайся немного отдохнуть.
Майло фыркнул на это.
Майло не спал три дня - по-настоящему. Мать как-то умудрялась. Он не мог понять как. Может, она была так измотана или так грустна, или и то и другое. Он смотрел, как она села на труп и откинулась спиной на земляную стену. Ее глаза закрылись, и вскоре она захрапела.
Майло смотрел, как паук вылез из земляной стены на лицо матери. Прямо у него на глазах что-то, что выглядело слишком большим, чтобы это сделать, протиснулось в ее правую ноздрю и исчезло. Майло ждал, наблюдая за ней, выйдет ли оно обратно, но не увидел никаких признаков паука. Потом оно вылезло у нее на язык и поползло по губе.
Майло ахнул. Ему показалось, что кто-то смотрит на него, и он обернулся. Никого не было, поэтому он посмотрел вверх. Эти пронзительные глаза смотрели на него между вялыми членами.
- Чего ты хочешь?!! - крикнул ему Майло, смелее, чем обычно.
Члены задвигались и растянулись с хлюпающими звуками, освобождая место для улыбки мужчины, который их носил.
- Ешь, - сказал он.
Майло выругался словом, которое никогда раньше не произносил, и схватил один из черепов. Он вылил воду и использовал его, чтобы ловить кубики мяса, падающие через решетку. Он бегал туда-сюда, шлепая по говно-воде. Некоторые брызги попали в череп, но он решил, что это все равно лучше, чем если бы мясо упало и полностью погрузилось. Один кусок мяса шлепнул его по лбу и отскочил в грязь с всплеском.
Когда мужчина ушел, Майло побежал к матери.
- Проснись, мамочка. У меня еда. Я поймал ее для тебя.
Мать пошевелилась. Она закашлялась и застонала. Ее кожа начала выглядеть неправильно - серой. Он боялся, что она больна. Он не знал, что делать, если она заболеет. Майло только начал четвертый класс несколько месяцев назад. Он даже не представлял, с чего начать, пытаясь спасти больную женщину в яме в земле.
- Пожалуйста, поешь.
Ее прищуренные глаза посмотрели на него. Она хрипло сказала:
- Сначала поешь ты. Я съем то, что останется.
Майло посмотрел на серовато-зеленое мясо в черепе и покачал головой.
- Я молодой и здоровый. Все нормально. Я поем в следующий раз, обещаю.
Он видел, что она хотела поспорить, но вместо этого кивнула. Ее пальцы залезли в череп и вытащили мясо. В нем извивались личинки, будто пытались сбежать. Это заставило Майло почувствовать себя маленьким - родственным этим существам. Он смотрел, как мать жует, давится и жует дальше. Он смотрел, как личинки вырываются из своей гнилой мясной оболочки, карабкаются по ее зубам и извиваются по деснам. Некоторые заползли ей на губы и свалились на рубашку.
- Мне нужно в туалет, - сказал Майло. - Прошло три дня. Я больше не могу терпеть.
- Тогда иди, - сказала она, жуя личинок и гнилое мясо.
- Куда?
- Куда угодно. Это все ебаный туалет, Майло.
- А чем мне вытереться?
- Я не знаю. Прости. Найди что-нибудь.
Майло нахмурился. Он оставил ее есть и обошел яму в поисках чего-то, чем можно воспользоваться. Все уже было пропитано той грязью, по которой они бродили каждый день - все, кроме одного мертвого ребенка, который выпал из обвалившейся стены. Большая часть мальчика была в говенной жиже, но голова торчала наружу, прислонившись к земле. Майло некоторое время смотрел на него. Он, должно быть, был свежее некоторых других. Он все еще выглядел как мальчик, а не как зомби или скелет. Майло потрогал его лицо. Оно было грубым и кожистым, а не мягким, как у него. Поморщившись, Майло ногтями начал отдирать жесткую кожу мертвого мальчика. Она отошла у уха, снялась, словно оберточная бумага, скрывающая подарок-череп.
Удовлетворенный, Майло присел над дерьмом и кучей трупов, и то, что вышло из него, было чистой жидкостью. Оно брызнуло из него, словно из септического шланга. Он потел и чувствовал тошноту, стараясь не упасть в эту массу, пока оно вылетало из него и разбрызгивалось по телам вокруг. Он обрызгал стены и добавил к мутной глубине их ямы.
Майло дрожал и покачивался, когда закончил, чувствуя себя ужасно. Он потянулся назад, не глядя, и схватил лицо мертвого мальчика там, где оно отодралось у уха. Раздался рвущийся звук, когда он оторвал его. Оно продолжало отходить. Когда оно наконец оторвалось, Майло посмотрел на него.
Это было странно и сюрреалистично. Каким-то образом оно все еще выглядело как лицо, но также как бумага или кожа, как сумочка, которую мамочка всегда носила с собой.
- Прости, - сказал Майло мертвому мальчику, чье оторванное лицо свисало с его пальцев.
Потом он потянулся назад и использовал его, чтобы вытереть понос с задницы. Он хотел быть полностью чистым, поэтому засунул глубоко. Он почувствовал, как нос мальчика вошел ему в прямую кишку, подержал его там мгновение, поворочал и потом выдернул. Задыхаясь, он бросил покрытое дерьмом лицо мальчика в жижу и подтянул штаны.
Он услышал шаги на решетке над ними, как только затянул их. Майло быстро подошел к матери. Вместе они посмотрели вверх и увидели мужчину с членами. Он улыбнулся им, его пальцы нежно ласкали члены, покрывающие его лицо, обводя контуры их венозной толщины. С ним был мешок. Когда его толстые пальцы перестали ласкать члены, они потянулись к мешку. Он развязал его, запустил руку и за шкирку вытащил кошку. Она была двух оттенков оранжевого и отчаянно пыталась вырваться.
- Я отдаю ee вам, - сказал мужчина. - Вы можете гладить ее и держать для компании или съесть. Выбор за вами.
Мужчина достал ключ из кармана. Майло ахнул. Мать замерла. Мужчина использовал ключ, чтобы открыть дверцу в решетке. Как только он это сделал, мамочка прыгнула вперед, схватила горсть грязи и швырнула через отверстие. Она попала мужчине в лицо, он выругался и выпустил кошку. Кошка бросилась мстить и яростно вцепилась в него когтями. Она оторвала один член от его маски, который упал в грязь, обнажив часть лица мужчины. Его рука взлетела, чтобы прикрыть ее, и он уронил ключ. Глаза Майло расширились, когда мамочка метнулась вперед и поймала его, безумно смеясь при этом. Мужчина пнул кошку. Она взвизгнула и упала через отверстие, но удержалась лапами, повиснув на решетке. Майло в ужасе смотрел, как мужчина топтал ее маленькие пушистые кошачьи лапки, пока она не разжала их с писком и не упала в коричневую жижу, в которой они жили.
Мужчина одной рукой прикрывал открытое место в маске, а другой вытащил пистолет из-за пояса.
- Брось ключ обратно наверх. Сейчас же.
- Пошел нахер! - сказала мамочка.
- Я застрелю тебя и твоего сына.
Майло вытащил промокшую, вонючую кошку с ее сломанными лапками из грязи, не отрывая глаз от матери. Она продемонстрировала ключ мужчинe, который целился в нее из пистолета. Он что-то сделал, и раздался щелчок, и Майло понял, что это угроза. Он не мог дышать. Мамочка быстро засунула ключ в рот и тяжело проглотила. Майло ахнул.
- Ладно, - сказал мужчина.
Потом раздался выстрел, и голова мамочки взорвалась. Куски ее когда-то красивого лица разлетелись во все стороны. Осколки костей разлетелись, а кусочки ее мозгового вещества дождем посыпались на Майло и кошку у него на руках.
Майло был весь в крови и покрыт мозгами своей матери, держа скулящую кошку, перепачканную дерьмом и кровью, и качался взад-вперед, глядя на обезглавленный труп своей матери, который тонул в грязи.
- Мамочка? - тихо сказал он. - Мамочка? - потом он закричал громче, пока не начал орать: - Мамочка! Мамочка!!!
Пока Майло пытался докричаться до своей матери, которая никогда больше не ответит, гладя кошку, которой было не лучше, чем ему, мужчина ушел. Прошло несколько минут, прежде чем Майло смог пошевелиться. Он положил кошку сверху на кучу трупов, чтобы она оставалась сухой, и пошел туда, где в последний раз видел свою мать.
- Мамочка? - спросил он снова тише.
Его руки погрузились в грязь в поисках того, что от нее осталось. Он шарил, пока пальцы не схватили разбитый череп там, где раньше было ее лицо. Он закричал и отдернул руки.
Потом он снова услышал шаги на решетке. Когда он поднял взгляд, он увидел мужчину, смотрящего на него вниз, повернув лицо так, чтобы не было видно открытого места. Он раскачивал другой ключ.
- У меня был запасной, - сказал он.
Майло в ужасе смотрел, как он снова запер решетку и ушел. Он прислонился к стене и заплакал. Кошка мяукала, гармонируя с его агонией.
По мере того как проходили часы, и грусть Майло превращалась в шок и депрессию, его желудок умолял о еде. После того, что желудок уже с ним сделал, он не понимал, как тот может быть голодным. Череп с мясом был пуст. Он выпил воды из одного из других черепов и поставил еще один рядом с кошкой.
Проглотив ком в горле, Майло пошел вперед. Поморщившись и скривившись, он не видел другого выхода. Он нырнул в говенное болото, шаря руками в поисках того, что искал. Закрыв глаза, боясь, что грязь повредит им, он погрузился так глубоко, как мог. Наконец его рука схватила это, и он вынырнул на поверхность, хватая воздух.
Держа член с собой, он пошел и сел на кучу мертвецов рядом с кошкой. Животное наклонилось и начало чистить его, точно так же, как это делала мама, слизывая говно с его лица.
- Спасибо, - сказал Майло животному. - Мне так жаль, что он тебя ранил.
Он поднял член.
- У меня есть это. Это еда. Я поделюсь с тобой.
Он наклонился к задней части кучи и вытер его о череп теперь уже безликого мертвого мальчика, пытаясь убрать как можно больше грязи. Потом он сел и откусил от черно-фиолетовой головки этой штуки. Она была жесткой, но он грыз ее, пережевывая. Потом он оторвал кусок мяса от ствола и протянул на ладони кошке. Животное наклонилось и принялось грызть, мурлыкая от удовольствия.
Они ели по очереди, пока не съели весь член. Майло думал оставить немного на потом, но боялся, что он испачкается и сделает их больными. Он все равно не планировал оставаться здесь еще на день. Он знал,
Майло посидел и погладил кошку какое-то время, чтобы собраться с духом. Потом он понял, что ждал достаточно. Он умрет здесь внизу, если не сделает этого. Майло достаточно прожил, подчиняясь воле других людей - более крупных, более сильных людей. Пришло время послушать отца и
Майло оглянулся и тяжело сглотнул. Кошка с любопытством посмотрела на него, потом свернулась клубком и закрыла глаза. Видимо, кошки гораздо лучше справляются с такими обстоятельствами, чем люди.
Мальчик пошел туда и засунул пальцы в разбитую голову матери. Он дрожал и чувствовал, что его сейчас вырвет, но он сунул руки в жидкое дерьмо и начал шарить в поисках того, что от нее осталось. Его пальцы проследили линии и контуры ее разбитого черепа и обрубка шеи. Хотя он дрожал от отвращения, Майло схватил и потащил ее. Он тянул и тянул, пока ее труп не поднялся из зловонной, вонючей жижи. Потом он вытащил ее на кучу тел и уложил рядом с кошкой. Животное равнодушно посмотрело на мальчика, повернулось кругом и снова легло.
Майло тяжело дышал от изнеможения, глядя на то, что осталось от его матери, и не находя слез, чтобы плакать. Он не знал почему. Он знал, что именно сейчас должен плакать, но все его слезы кончились. Может, потому что эта безголовая штука больше не напоминала его мамочку.
Майло представил, где может быть ключ. Он ощупал ее горло в поисках уплотнений. Оно просто ощущалось как горло, и он снова нахмурился. Возможно, ключ провалился и был в желудке. Он не знал, где желудок, но ему придется его найти.
У Майло не было ничего острого, и он сомневался, что кошка согласится помочь. Он провел кончиками пальцев по животу матери. Сначала он нажал на него. Потом начал бить по нему кулаками, когда его росло. Человеческие тела не так-то просто вскрыть.
Он подумал об этом, пытаясь понять, есть ли другой способ. У тела были отверстия. У мамочки была вагина, и она была достаточно большой, чтобы из нее вышел он, когда был младенцем. Она наверняка станет дверью внутрь нее, но что, если ключ уже выпал? Если оттуда мог выйти младенец, то ключ точно мог. Он был озадачен. Было отверстие в попе, откуда выходило говно, но когда он засунул туда несколько пальцев, оно оказалось тугим и трудно было продвинуться дальше. Нахмурившись, он попробовал вагину. Майло засунул руку внутрь, потом запястье. Он продолжал, засовывая всю руку внутрь тела матери. Он ничего не чувствовал, что напоминало бы ключ. Может, он не сможет добраться до желудка таким способом. Может, там были стенки. Он почувствовал кости сверху.
Он закричал от , что заставило кошку посмотреть на него.
- Я не знаю, как это сделать! - сказал Майло животному. - Я не знаю, где ключ.
Кошка, очевидно, не знала ответов, потому что просто закрыла глаза и свернулась плотнее.
Майло поморщился. Его руки и ладони уже были мокрыми от соков матери, но ему нужно было найти ключ. Он потянулся к ее верху, где остались только нижняя челюсть и язык. Снова тяжело сглотнув, Майло засунул руку в ее обнаженное горло. Ее шея странно вздулась вокруг его руки. Он толкнул дальше. Тело издавало странные звуки - булькающие и газовые. Отверстие становилось теснее и , пока он не смог продвинуться дальше. Это был еще один тупик, и он все еще был без ключа.
Майло закричал, пытаясь выдернуть руку обратно. Она не поддавалась. Он потянул сильнее, и она осталась застрявшей. Майло закричал, дергая руку взад-вперед. Труп матери качался вместе с ним, будто у него была рука-человек, соединенная ее деформированной, вздувшейся шеей.
Парень попытался упереться ногами, нажимая пятками на плечи мамочки, одновременно пытаясь выдернуть руку. Наконец его рука выскочила с хлопком и всплеском отвратительной крови и желчи. Тело мамочки соскользнуло обратно в вонючую жижу.
Майло закричал и начал бить кулаками по трупам и земле. Он начал поднимать останки, швырять их и орать. Кошка встала и отошла, прежде чем снова лечь и внимательно наблюдать за ним, вылизывая свои раненые лапки.
Задыхаясь от злости и изнеможения в равной мере, Майло снова нырнул в грязь и вытащил тело матери еще раз. Он был зол и полон адреналина, и на этот раз он вытащил ее полностью и с ревом швырнул на вершину кучи. Ему нужно было достать этот гребаный ключ, чтобы выбраться из этого грязного, отвратительного места. Майло бросился на мать и впился зубами в ее живот. Он грыз ее плоть - рвал и терзал, мотая головой, как собака. Он не ел то, что откусывал, а выплевывал в руку и предлагал кошке. Кошка, похоже, не была заинтересована. Может, она все еще была сыта после члена, которого они съели вместе.
Когда ее живот немного раскрылся, Майло засунул пальцы в маленькую дыру. Он тянул и рвал ее, как дикарь, работая неустанно, крича при этом. Он разорвал мать шире и раскрыл еще сильнее. Потом он погрузил руки в этот бардак и позволил пальцам плавать в ее крови и внутренностях. Он находил разные вещи, странные формы, вроде кожистых бобов, и вытаскивал их. Он разрывал их и пытался увидеть, что внутри. Если они были пустыми или полны только крови, он швырял их в грязь и нырял обратно за новыми. Ключа все еще не было.
Его крики становились громче, а злость - сильнее. Этот гребаный ключ должен был быть где-то в ней. Должен был. Там было что-то внутри нее, что-то длинное, что он нашел свернувшимся, как веревка. Он вытащил ее, и онa продолжалa выходить. Он тянул и тянул, вытаскивая "веревку" из трупа матери под пристальным взглядом кошки. Майло впился в веревку зубами и рвал ее. Она была эластичная и липкая - трудно было прокусить. Но он был так разъярен, что прорвался. Клочья внутренностей разлетались во все стороны.
И вот он. Примерно через шесть футов он увидел, как он блеснул в свете. Майло рассмеялся, как сумасшедший, и поспешил схватить его. Когда ключ оказался у него в руке, он позволил "веревкам" матери упасть в жидкое дерьмо у его ног. Он поднял ключ, посмотрел на него и рассмеялся еще сильнее.
- Время возвращаться домой, - сказал он кошке.
Майло схватил трупы и потащил их, чтобы сложить под решеткой. Он работал неустанно, чтобы передвинуть всю кучу. Когда он почувствовал, что она достаточно высокая, он забрался на мертвецов и просунул свою тонкую руку через одно из отверстий в решетке. Он вставил ключ в замок сверху и повернул, хотя неудобный угол причинял боль запястью. Потом он отдернул руку и толкнул решетку снизу. Она открылась, и он радостно завопил. Кошка запрыгнула на кучу мертвецов, а потом прыгнула прямо мимо него через отверстие. Ее раненые лапки в итоге оказались не сломанными. Кошки, похоже, были очень гибкими.
Майло подтянулся. Он забрался по лестнице и добрался до крышки колодца. Было темно, и она выглядела как гора. Сердце у него колотилось, как барабан. Он навалился на нее всем весом своего тела, и гора опрокинулась. Когда это произошло, он вылез и встал на ноги. Он дрожал. Кошка выпрыгнула и убежала. Она остановилась на траве и оглянулась, будто спрашивая, последует ли он за ней. Когда он не двинулся, она повернулась и убежала дальше.
Майло был в шоке. Он был
Майло встал и пересек двор к дому. Задняя дверь была не заперта, поэтому он вошел. Было время, когда мамочка бы наорала на него за то, что он натащил грязи в дом. Он подумал об этом сейчас и рассмеялся. Мамочка теперь сама была грязью.
Он прошел через кухню и по коридору в гостиную. Когда он вошел в гостиную, его отец сидел в своем любимом кресле-качалке, потягивая пиво и смотря телевизор. Майло подошел и встал там, капая грязью, дерьмом и кровью матери на ковер.
Отец повернулся посмотреть на него, и его глаза радостно расширились. Его рот отразил это огромной улыбкой.
- Мой мальчик! Ты выбрался! - сказал он. - Я так тобой горжусь! - oн вскочил с кресла и поспешил обнять своего грязного сына. - Я знал, что в тебе это есть. Я знал, что ты сильнее, чем думал. Теперь никто никогда не будет над тобой издеваться, особенно после того, через что ты прошел и выжил.
- Папочка? - тихо сказал Майло. - Это
Он посмотрел на журнальный столик рядом с креслом и увидел маску из сшитых членов.
- Где ты взял ee? - спросил Майло, указывая на отвратительную штуку, которую носил мужчина, когда смотрел на них сверху в яме. - Чьи они были?
- Это не имеет значения, - сказал отец, любовно проводя пальцами по слипшимся от грязи волосам Майло. - Важно то, что ты выбрался. Ты сделал это. Никто тебя не спасал. Никто не делал это за тебя. Ты сделал это сам.
- Так вот для чего все это было? Ты сделал это ради меня?
- Конечно. Ты - мой мальчик, и я люблю тебя.
- Ты убил мамочку.
- Я убил много мамочек. Мне жаль. Я знаю, что ты будешь по ней скучать.
- Все те тела... женщины и дети там...
- Все мои, - сказал папочка. - Жесткий способ узнать, что у тебя были братья и сестры, я знаю. Но они были слабыми, Майло. Они не смогли сделать то, что сделал ты. Если бы смогли, они были бы здесь.
- Ты сделаешь это снова?
- Со следующей мамочкой? Может быть. Это зависит от того, будет ли у нас еще один ребенок. Мне не нужен еще один ребенок теперь, когда у меня есть ты и наконец-то есть история успеха. Я старею, но никогда не знаешь, верно? Любовь заставляет людей делать безумные вещи. Просто посмотрим, что будет.
Майло не ответил. Всего было слишком много, чтобы осмыслить. Это не имело для него смысла. Он чувствовал себя сумасшедшим, будто мир сломался, будто его разум сломался. То, что раньше было реальным, больше не было реальным. Он не знал, что делать с этой новой правдой. Он не знал, что делать с самим собой.
- Ну, иди наверх и прими душ, - сказал папочка. - Приведи себя в порядок и надень чистую одежду. Ты это заслужил. Когда закончишь, мы поедем в "IHOP"[6] и возьмем тебе те блинчики, которые ты любишь. Спорим, ты голодный, мой мальчик - мой хороший, прекрасный мальчик.
Майло постоял там мгновение, глядя на этого человека. Как этот монстр мог быть его отцом? Он все еще звучал как его отец и вел себя как его отец. Любовь казалась , точно такой же, как всегда, но как этот человек мог быть тем, кто убил его мать, поссал ему в рот и держал его в чане с дерьмом на сотни футов под фальшивым камнем во дворе? Эти две вещи не складывались у него в голове.
- Иди уже, - сказал папочка. - Это первый день твоей новой жизни, Майло. Ты будешь великим. Твоя жизнь будет великой. Боже, я так тобой горжусь, - Майло остался стоять. Отец снова обнял его, крепко сжал с довольным стоном, а потом отпустил с шлепком по заднице. - Может, после еды мы сходим в парк или в магазин и выберем игрушку или что-нибудь. Мы разберемся. Это великий день, Майло!
Мальчик повернулся и пошел вверх по лестнице, не зная, что еще делать. Ему нужно было снять эту мокрую, тяжелую одежду и смыть грязь и нечистоты с кожи. Наверное, потребуется сотня душей, чтобы по-настоящему все отмыть и убрать вонь из носа. По крайней мере, он выбрался оттуда. Он был свободен.
Майло подумал о мужчине, который ждал его внизу, , . Он выбрался из той ямы, но только чтобы попасть в дом человека, который его туда бросил, человека, с которым он прожил всю свою жизнь до этого момента, человека, который убил его мать. Он был далеко
волос волос . Все началось с теста на беременность. Две синие полоски ударили ему в лицо, как какой-то трофей. Он предположил, что это было так, в каком-то извращенном смысле - трофей за еблю. На подходе еще больше детишек из промежности.
Хотелось , на этот раз она вытолкнет ему сына. У них было две дочки, и каждый раз Джейк чувствовал, как в его жилах нарастает волна , как в скороварке, оставленной слишком надолго. Говорят, что любая дырка - это цель, но, наверное, ему стоило кончить ей в жопу. Он бы сидел и любовался видом, как его сперма капает из сморщенной плоти, пока она перебирается на другую сторону кровати. Влажное пятно на ее стороне кровати было единственным знаком, на котором он должен был сосредоточиться. Увы, он кончил ей в "киску", чтобы , жаждущую их союза.
Так что теперь, как чертовски ответственный муж, он помогал ей готовить вечеринку по раскрытию пола. Это была фарс. Планирование, и торт. Они не делали этого для своих дочерей, так почему сейчас? Это был повод похвастаться, если чем- . так для -то обстоятельств . об этом, потому что , .
Кухня гудела от активности его тещи и тестя. "Теща-монстр", как любил называть ее Джейк, испекла торт для раскрытия. Его забавляло, что сука еще не испортила сюрприз; у нее был рот, и обычно она не была такой сдержанной. готов был , что ей было невыносимо не говорить, был зияющая и сморщенная.
Tеща, Сандра, . Она ненавидела Джейка; ненавидела его как самоуверенного подростка, ненавидела как самодостаточного мужчину и ненавидела как мужа. Если бы он оценил это как рациональный человек, уверенный в своем месте в мире, то признал бы, что он был мужем. Он изменял своей любимой жене почти каждые выходные. Нет, он не был каким-то сексоголиком, но ему нравилось макать свой . Ему нужно было знать, что он все еще на высоте, что он мог трахнуть женщину до потери сознания. Это было важно для его "эго". Он все еще хотел, чтобы они думали о нем, будут .
Так что да, Джейк был говенным мужем, узнать, что она снова беременна, не было приятной новостью, но что он мог сделать? Отвезти ее в абортарий и сказать, чтобы запустили пылесос... конечно, нет, он не был полным ублюдком, знаете ли. Он знал, что это уничтожит его жену, а тогда кто бы стирал его замызганные трусы? У нее были свои применения, в основном - ее способность впитывать его издевательства.
Она была жалкой, с ее покорными улыбками и широко открытыми глазами во время споров. Он хотел, чтобы она кричала и била его, чтобы показать, что она больше, чем слабая женщина, счастливая раздвигать ноги для мужа. Он не уважал ее, но все равно трахал. Он был мужчиной, в конце концов.
Ничто не было даже отдаленно сексуальным в слабости и покорности. Ее бледная кожа и темные глаза заслуживали только жалости. Медиа изображают избитых женщин как "выживших", но что это на самом деле говорит о них? Что они слишком слабы, чтобы постоять за себя. Что они слишком слабы, чтобы поставить ногу и потребовать уважения. Она была так же виновата, даже больше, правда.
Сильный шлепок по спине вернул Джейка в настоящее. Он покачал головой, . Немного дрочки на образ съеживающейся жены, может быть именно то, что ему нужно.
- Готов к большому раскрытию, приятель? ? Что думаешь? - закричал в ухо Стив, его шурин.
кровью и без того .
- Ну, приятель, я действительно надеюсь на мальчика. Мы уже переборщили с девчонками, - ответил он, наливая себе крепкий виски.
Юра[7]. Всегда Юра.
- Шанса нет, что у тебя будет мальчик. Прими это, у тебя женская сперма. Девичья сперма. Черт, скоро мы будем звать тебя Эдвард Каллен[8], у тебя что, тоже блестящая сперма? - Стив заржал, брызгая слюной на синюю рубашку Джейка.
Он посмотрел вниз на мокрые пятна, усеивающие нагрудный карман. Освещение вокруг него, казалось, потускнело, атмосфера давила на него, зрение размылось, как будто он был под водой.
Он натянул фальшивую улыбку и сделал глоток виски из своего стакана. Янтарная жидкость плескалась, когда он осушил его одним глотком. Bиски жгло горло, но это было приятное жжение. Оно остановило его мысли о том, чтобы вонзить в или загнать его глазные яблоки назад в голову, ожидая того резкого хлопка, когда . Он избил бы его так кроваво, что патологоанатомы приняли бы его за свеклу.
- Не думаю, что на этот раз будет девочка. Думаю, это мальчик, я чувствую это. Чувствую в своих чреслах, - в которой , что его . Один факт, в котором он был уверен - .
- Единственное, что ты чувствуешь в этих чреслах, - эрекция, мой друг, моя невестка сегодня выглядит довольно аппетитно, если позволено быть смелым, - сказал он с ухмылкой, его жемчужно-белые зубы были для . рубашка- брюки- . Джейк поклялся, что если эта розовая рубашка была каким-то предзнаменованием, Стив будет выковыривать свои блестящие зубы из дерьма недели напролет.
- Эй, папочка, ты готов? Мамочка сказала, что ты должен выйти, они готовы узнать, будет ли у нас братик или сестричка, - воскликнула его милая дочка Поппи, ее возбуждение было осязаемым.
Ее каштановые кудри подпрыгивали в ритме, а сапфирово-голубые глаза искрились едва сдерживаемой радостью. Она дала понять, что тоже хотела бы братика, за которым можно ухаживать. Он скрестил все, включая свои лобковые волосы, что бы их желание сбылось.
- Иду, принцесса, иди и помоги маме и бабушке с тортом, - он мягко подтолкнул ее обратно к саду. фыркнула и закатила глаза в его сторону. В том, чтобы быть для , на случались . Он боялся подросткового возраста.
Стив снова сильно шлепнул его по спине.
- Просто подожди, пока у всех их месячные синхронизируются. Ты влип, мой друг, - он рассмеялся над своей шуткой.
повернулся , бы Он сжал , в от того, , кого- и .
- Клянусь, если ты еще раз шлепнешь меня по спине, Стив. Я выпотрошу тебя и использую твои кишки, как чертову скакалку на следующей тренировке в спортзале. Слышишь меня? - он тяжело дышал через ноздри, стукнув головой о голову Стива, как два быка, готовящиеся к схватке.
Стив отступил назад, его спина ударилась о кухонную стойку позади него. Комната замерла, Стив и Джейк были ее единственными обитателями.
- Ого, успокойся, брат, не , - он поднял руки, пытаясь поставить барьер между ними.
Его руки дрожали, глаза метались влево и вправо, ища кого-то, кто спасет его от ярости Джейка. Никого не было.
Джейк сделал шаг назад, создавая расстояние между двумя мужчинами. Он провел рукой по своим темным волосам, сделав глубокий успокаивающий вдох, желая, чтобы красный туман рассеялся.
Он улыбнулся. Зловещая ухмылка, растянувшаяся до глаз.
- Ничего страшного, чувак, просто не делай этого снова, - сказал он, наливая еще виски из Юры.
Без льда и, черт возьми, без воды. Только педики так пьют. Сделав еще один щедрый глоток, Стив сжался и направился в сад, присоединившись к остальным.
Он ударил кулаком по стойке. Оно жгло. Как он желал быть где угодно, но не здесь, занимаясь этим чертовым фарсом.
- Джейк, давай, все ждут, когда папочка появится, - крикнула его жена.
Ее голос был приторно сладким, она не хотела опрокидывать тележку, тогда как он был готов перевернуть эту чертову штуку.
- Дорогой пиздец, пожалуйста, помоги мне. Дай мне пройти через это, сохранив рассудок, - сказал он комнате.
Он громко и глубоко вдохнул. Его разум медленно прояснялся, когда он шел к французским дверям, ведущим в их роскошный сад. Он заплатил целое состояние, чтобы ландшафтные дизайнеры преобразили заброшенные джунгли, когда они купили это место. Вместо переплетенных лиан пространство расцветало обильными розовыми кустами, прудом и ухоженным газоном.
Присоединившись к жене и ее семье, он осушил остаток виски. Сандра цокнула на него и бросила взгляд, который утопил бы круизный лайнер. Он пропустил это мимо ушей, старая боевитая секира всегда болтала языком, он привык к этому за двенадцать лет брака, и он был злодеем в этой истории с самого начала.
- Добро пожаловать, все. Мы здесь сегодня, чтобы узнать пол моего следующего внука или внучки. Прекрасного ребенка моей прекрасной дочери Эвы... и Джейка, - она выплюнула его имя как нечто второстепенное.
Она даже не пыталась скрыть свое презрение к нему. Ничего страшного, чувство полностью взаимное.
Одевшись в платье с цветочным узором в синих и розовых тонах, Сандра обняла Эву, ее набухший живот встал между ними. Джейк посмотрел на свой стакан и пожалел, что не взял еще один. В мире не было достаточно алкоголя, чтобы справиться с этим днем. Он дождется, пока раскрытие закончится, а затем, возможно, наймет шлюху на вечер и избавится от накопившегося гнева, который, казалось, был полон решимости вырваться наружу.
- , это за " " так ?
Аудитория выкрикнула свое согласие, и Джейк закатил глаза, не испытывая ни малейшего волнения. Он хотел мальчика; он даже не собирался рассматривать возможность, что это девочка. Только одна. Его дочери, Поппи и Мэдди, на месте, хлопая в ладоши, явно взволнованные перспективой. Он фальшивую улыбку, пытаясь хотя бы выглядеть так, будто это не худший день в его жизни.
Они все собрались вокруг торта, трехъярусного чудовища. Это было раскрытие пола, а не свадьба. Он сжал стакан в руке, его костяшки побелели, кожа натянулась. переводил а у . Ему лучше было бы пропустить это, , что это
Опять он поймал себя на мысли, что желал кончить ей в жопу или на лицо, как обычно. О чем, черт возьми, он думал?
Растущий живот будет только увеличиваться, и его жизнь станет тяжелее, когда гормоны взыграют по-. из-за бы на себя. Он знал порядок; он уже проделал это дважды. Он действительно не хотел делать это снова. и .
Сандра неохотно передала нож для торта Джейку. Он поставил свой стакан виски на стол, защищенный верандой, которую они возвели по случаю. Погода выдалась хорошей, солнце разрывает небеса, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Он взял нож у своей тещи-монстрa.
- Спасибо, - сказал он с саркастической интонацией.
Это была игра, которую они любили играть - кто мог казаться милее, особенно перед другими. Глубоко внутри он знал, что она была не чем иным, как паразитической пиздой, того, что .
Он держал нож в руках, глядя на свое отражение в его идеально отполированной стали. Он выглядел выжатым. Его глаза были мутными, кожа покрасневшей, а волосы растрепанными. Было ли это истинным отражением того, как он выглядел, или сочетание алкоголя и искаженного изображения играло с его разумом? Он не был уверен, но не был уверен, что ему вообще было до этого дело.
Он стоял рядом с женой, натянув лучшую ухмылку мужа, и смеясь над шутками про то, как стать семьей из пяти, и про необходимость инвестировать в минивэн. Он скрипел зубами и держал улыбку. Его лицевые мышцы болели.
- Пора, дамы и господа, о, и маленькие дети тоже, конечно, - Сандра хлопала в такт фоновой музыке. Как пара, Эва и Джейк двинулись к возвышающемуся торту, идеально сбалансированному на деревянном столе. - Барабанная дробь, пожалуйста, - фальшивая барабанная дробь была подана через стоящие спикеры по обе стороны от них.
Эва посмотрела на него со слезами в глазах. , что было по- не этого слова в . Каштановые кудри и глаза лани не заводили его мотор, у имидж заботливого , , доступная и согласная. Это было соглашение, которое устраивало их обоих, с условием, что она родит нескольких сыновей. Она еще не выполнила свою часть сделки. Это был ее последний шанс.
Они оба держали нож и подняли его над тортом, зная, что десять членов семьи и близких друзей снимают раскрытие на свои телефоны.
- Лучше бы ты выложилась и мне сына. Это все, Эва. " ", - прошептал он так, чтобы никто не услышал.
Сандра бросила на него взгляд. Эта сука всегда следила за ним. Он не думал, что она уловила, что он сказал Эве, но, судя по ее реакции, знала, что это не были признания в любви.
Они разрезали торт. Эва тяжело дышала рядом с ним, пока они двигали нож туда-сюда, глазурь гладкая и блестящая, размазывающая блестящую поверхность серебра. Рука Эвы дрожала от беспокойства, зубы грызли нижнюю губу. Лучше бы она не начинала - он не мог терпеть ее слез, не сегодня.
же , с поднятой сжимающей . Он бросил его на стойку, звон разнесся по саду. Он посмотрел на Эву, ее глаза были широко раскрыты и напуганы, мультфильма
Pозовый. Как такое может быть? Как она могла родить еще одну визжащую девчонку? по-своему , но не мог справиться с еще одной. Как сказал Стив, что будет, когда они станут подростками и их месячные синхронизируются? Он умрет. Он не мог этого сделать. Как она могла так ?
- Да ладно, приятель, это не конец света. Еще одна девочка, ну, по крайней мере, у вас есть одежда девочек, которую можно передать. Ты знаешь, что делать с девочками, - сказал Стив, пытаясь успокоить его бурлящий ад ярости.
Это не сработало.
Джейк снова взял нож для торта, его костяшки побелели от давления. Его лицо покраснело до багрового, глаза пульсировали от давления в голове. Он собирался взорваться.
- Я
Джейк полоснул по его горлу от уха до уха, кровь окрестила его брызгами из раны на шее. Она текла по передней части этой чертовой розовой рубашки-поло, как багровая река. Джейк стоял, полный , наблюдая за разворачивающимся хаосом. , a две маленькие девочки наблюдали за тем, что сделал их отец. для игр . Они оставили за собой след мочи, , . Нож все еще был в его руке, и пачкала настил.
Джейк чувствовал, как будто был в состоянии фуги. Крики и паника вокруг него звучали как эхо. Это не казалось ему реальным; как сон, из которого он ожидал скоро проснуться, вернувшись к тому моменту, прежде чем узнал, что у них будет еще одна девочка. Он боялся, что это не произойдет.
Он повернулся на каблуках, оставив остывающий труп Стива позади. Он бросил взгляд назад на торт -
Он взял торт и швырнул его об забор.
Эва пробиралась к французским дверям, пытаясь добраться до кухни. Двери, , . Хорошо, он хотел, чтобы она была здесь, на открытом пространстве, где бы . У него были годы накопленного , которое он собирался выместить на ней, ее провалы как жены, как матери и . у , и он собирался схватить ее за чертовы яйца. пришло , никто не встанет у него на пути, кроме его пиздючей тещи-монстрa, которая стояла между Эвой и Джейком.
- Уберись с дороги, Сандра. Я хочу немного поговорить с моей преданной женой, - сказал он мягко, приближаясь к двум женщинам.
У него все еще был нож в руке, кровь капала красным следом рядом с легкими шагами Джейка.
- Ни малейшего шанса, Джейк, отойди от нее сейчас же. Только через мой труп, - рявкнула она, сильная и уверенная.
Ноги расставлены, руки сжаты в кулаки, она выглядела себя ? Джеки Чаном? Ей почти семьдесят, она не была соперником Джейку.
- Сандра, я думал, ты никогда это не скажешь. Честно, с удовольствием, - сказал он.
Джейк рванулся вперед, осторожно, чтобы не поскользнуться в крови, скапливающейся у его ног. Он оказался перед Сандрой в двух шагах. Он вонзил нож прямо в глазницу под аккомпанемент криков Эвы. Это было великолепно. Ее тело рухнуло у его ног, дергаясь и дрожа, кровь вытекала из глазницы, как недоваренный говяжий сустав.
- Что ты наделал? Это была моя мама... моя мама... - рыдала Эва, сотрясающие рыдания охватили ее тело, .
- Да,
Никогда не было так освобождающе сказать эти слова. Как он мечтал выплюнуть их ей в лицо, смотреть, как ее ботоксная голова пытается нахмуриться от отвращения. Он устал быть милым. Он закончил.
- Не говори так! Она была моей мамой, и я любила ее, ублюдок, - закричала на него Эва, сжимая свой живот.
- -о-о -то И , много , бы , в ответ, - сказал он, переступив через труп своей тещи, к Эве.
- Наши девочки смотрят, же. Tы же не хочешь, чтобы они видели, как папочка все это извращенное дерьмо. Это разрушит их, - умоляла она, для глаз оставляя за собой .
- Они и так будут в , особенно с такой матерью, как ты, такой слабой и зависимой от мужа. Ты не научила их, и . Ты жалка, посмотри на себя, - он указал на нее и зарычал.
- Пожалуйста, не делай этого! - умоляла она еще больше.
Это было бесполезно, это прошло мимо ушей.
Джейк схватил ее за длинные каштановые кудри и потащил к столу, на котором когда-то стоял их торт для раскрытия пола. Он толкнул ее на стол, она извивалась и боролась под его хваткой. Он сильно ударил ее по лицу. Это ее утихомирило.
Он огляделся, место было в беспорядке. Бумажные тарелки, чашки и лопнувшие шарики валялись по деревянному настилу. Он пнул розового плюшевого слона в сторону, его писк разнесся вокруг. Вернувшись к жене, он встал у ее ног и задумался, же . , когда он мог вынести ее, когда она была в отключке. , когда .
взад-вперед . , он развел ее ноги и снял ее бабушкины трусы.
" над . Ее живот подергивался от движения - его кулачный сэндвич явно не повлиял на существо внутри, к сожалению.
Он предположил, что мог бы ее трахнуть, но сомневался, что . Вместо этого он прощупал ее вход пальцем, она не шевелилась. Где-то в глубине сознания он гадал, что случилось с остальными гостями, но так увлекся своими манипуляциями, больше об . Он костяшки всех пяти пальцев к ее отверстию и протолкнул их мясную пасть, которая заглотила его кулак целиком. ощущение "", . был по .
Эва очнулась с криком, было .
- Джейк, ! - закричала она, покрылось .
Джейк только улыбнулся ей; говоря, него было , чтобы описать то, .
. Она была странно мягкой, ему было трудно описать, на - может, кончик носа.
Эва кричала и кричала, становился невыносимым даже для его ушей. услышать их . всех сил так . Он чувствовал подъем, на адреналине или радости от воплощения своих больных фантазий. Он не был уверен, от чего именно. . Она отключилась.
Наконец, Джейк упал назад на задницу, покрытый кровью от кончиков пальцев до локтя. В его руке была оторванная шейка матки и матка жены. В ней была его нерожденная дочь. Она не выживет долго в этой среде, не с тем, что он планировал.
Он сделал судорожный вдох и попытался собраться с мыслями. что , он , , , у него .
Он разорвал ткань и мышцы и обнажил своего ребенка; он не уделял ему столько внимания, сколько должен был. Он вытащил его, скользкого от жидкости, которая капала по его джинсам. Запах застрял в горле.
- Отвратительно.
. . Ну что ж, это решает эту проблему. Он оседлал грудь жены и обмотал вокруг ее шеи, натянув, пока ребенок болтался взад-вперед. и представить себе будет . не .
Пока он душил ее живительным шнуром, она очнулась, ее руки метнулись к горлу, пытаясь понять, что происходит.
- Джейк... о... о... остановись, - пробормотала она.
Он только сильнее затянул. Ее лицо стало красным, пурпурным, синим. Его мышцы напряглись. Он сжимал так крепко. , не имел . Он подождал еще несколько минут, затем отпустил и рухнул на настил.
, . него . Угол, под которым он лежал, показал идеально развитые гениталии. Яички и пенис. Это был мальчик. Чертов мальчик. такое ? Он убил людей из-за результатов раскрытия, и это было неправильно. Это была шутка? .
- Лечь на землю, больной ублюдок!
Полицейские в его сад, поражаясь , царящей .
Он убил единственное, что когда-либо хотел.
Сына.
Это был год Господа нашего, 1876-й. Я был еще мальчишкой, скоро должен был стать мужчиной. Отец снял ремень со стены сарая, глаза у него были красные от пьяной ярости.
- Иди-ка сюда, парень! Скидывай портки. Шевелись, мальчик, у меня нет всей ночи!
Я неохотно спустил заднюю часть штанов, которые мама сшила мне прошлой осенью.
- Наклонись-ка над этой перекладиной. Пора получить то, что причитается.
Я закрыл глаза, наклоняясь над деревянной перекладиной рядом с тем местом, где когда-то держали свиней, которые теперь давно сдохли от болезни. Теплый ночной воздух коснулся моих голых ягодиц. Первый удар пришел без предупреждения, звучал как ветка, ломающаяся с вершины огромного дуба.
- Я не остановлюсь, парень. Не остановлюсь, пока не увижу кровь.
Отец пошатнулся; я знал это, потому что слышал, как сухая солома хрустит под его грязными ногами.
Еще один треск кожаным ремнем, на этот раз боль была гораздо сильнее, чем раньше. Я не хотел плакать. Мужчина не должен плакать, какие бы ужасы ему ни пришлось пережить. После еще трех громких щелчков я потерял сознание от боли.
- Тебе обязательно было так сильно его бить? Он же еще мальчик, Августус.
Мама похлопывала меня по лицу мокрой тряпкой, пока маленькая комната медленно обретала четкость.
- Он хочет быть мужчиной в моем доме - значит, его нужно бить как мужчину, - я видел, как отец сидит рядом с камином, когда-то ревущий огонь теперь был всего лишь тлеющими углями, которые поднимались вверх по дымоходу, словно светлячки. - Тебе лучше держать рот на замке. Ничего хорошего не выйдет, если тебя увидят в городе с избитым лицом, - oтец сделал еще один глоток из своей кружки. - Приведи его в порядок, поставь на ноги. Завтра мне нужно, чтобы он рубил дрова. От парня нет пользы, если он не может внести свою долю силой своей юности.
Солнце жгло мне лицо. Я закончил долгие часы рубки дров и перешел к следующему заданию.
- Принеси те камни из ручья из леса, парень.
Отец указал в сторону просвета в деревьях рядом с нашей хижиной.
Я замешкался, уронив топор на землю у своих ног.
- Но, отец, лес... это...
Отец зарычал, поднимаясь с бревна, на котором сидел.
- Если мне еще раз придется говорить тебе, что в этих лесах нет никакой гребаной ведьмы, я сломаю тебя там, где ты стоишь!
Я сглотнул, горло пересохло от жажды. Я слышал истории всю свою жизнь - истории о старой женщине, которая жила в лесу, женщине, покрытой мехом животных, злой старой ведьме, которая выхватывала детей из их кроватей, пока они спали.
- Бери тележку и принеси эти гребаные камни из ручья. Я хочу, чтобы они были аккуратно сложены за хижиной, ты меня слышишь?
Отец использовал кучу нарубленных дров позади себя, чтобы удержать равновесие. Я увидел маму через окно, ее лицо было искажено невыносимой грустью.
- Да, отец.
Я опустил голову, доставая тележку рядом со старым нужником. Деревья впереди были высокими и голыми. Я ни разу не видел, чтобы на их длинных, похожих на руки ветвях вырос хоть один лист. Мне следовало помолиться перед этим заданием. Мне следовало попросить Бога присмотреть за мной, провести меня в безопасности через это ужасное, дьявольское место.
Тележка громко скрипела, когда я толкал ее по заросшей тропе. Высокие деревья все больше и больше закрывали солнце, чем глубже я заходил. Я громко насвистывал гимн, который слышал бесчисленное количество раз в церкви. Все было лучше, чем невыносимая тишина, которая следовала за мной так близко. Я задумался, почему эти леса так отличаются от остальных. Почему все деревья выглядели как гигантские монстры, тянущиеся, чтобы схватить тебя за воротник рубашки?
- Вы живете на земле ведьмы! Вы и ваша семья делите лес с дьяволом!
Я вспомнил, как старый мужчина кричал на меня на дороге, когда проезжал мимо на своей повозке, глаза у него были белые, зубы черные, как самая глубокая яма.
Я спросил у мамы, когда пришел домой, о чем говорил старый мужчина. Она просто уставилась на меня, развешивая отцовскую ночную рубашку на веревке для белья за домом.
- Не смей говорить о таких вещах при отце. Ты же знаешь, он запрещает такие разговоры под своей крышей.
Я дошел до ручья. Он тихо тек свежей, прозрачной водой. Но даже звук воды заглушала густая, ужасная тишина, которой, казалось, лес имел в изобилии.
Я поднял первый камень. Вода мешала ухватиться, и я чуть не уронил его себе на палец ноги. Наполнив тележку большим количеством камней, чем я когда-либо мог легко перевезти, я остановился, услышав, как вдалеке поет женщина.
Я огляделся на мгновение, подумав, не мама ли это. Я знал, что она любит петь, пока стирает одежду. Это ее голос я слышу сквозь деревья?
- Мама? - позвал я. Я подождал мгновение ответа, но его не было. Пение продолжалось, на этот раз звучало еще ближе. - Эй? - крикнул я.
Пение снова остановилось, но потом зазвучало еще ближе, когда началось снова. Голос и песня были мне незнакомы. Что это была за песня? Я никогда не слышал ее в церкви. Я прислушался внимательнее, вслушиваясь в слова.
-
Пение остановилось, и я снова был похоронен заживо лесом и его защитной тишиной.
- Эй, кто там? Это земля моего отца. Тебе лучше немедленно уйти!
Угроза отца пугала только меня, посылая озноб по затылку. Прежде чем я успел схватить тележку с камнями и побежать, мои ноги выдернули из-под меня, отчего тело шлепнулось о край ложа ручья. Несколько мгновений я был ошеломлен, деревья вокруг меня кружились неконтролируемо.
- Мама! - закричал я, прежде чем меня потащили дальше вниз по ложу ручья.
Я изо всех сил пытался вырваться из невидимой силы, которая крепко держала мои лодыжки, таща меня все дальше и дальше от тележки. Потом, в мгновение ока, меня резко дернули вверх, ноги болтались в воздухе.
- Мама! Помоги мне! - закричал я так громко, как только мог, когда невидимая сила стянула с меня штаны. - Нет!" - закричал я, когда острая боль пронзила мое тело.
Прямо перед тем, как я зажмурил глаза от боли, я увидел старую женщину, стоящую внизу, ее обнаженное тело было покрыто густым черным мехом. Я был парализован страхом, самым страшным страхом, который я когда-либо испытывал в жизни.
Я открыл глаза, когда мое тело упало на лесную подстилку внизу. Женщина исчезла. Теплое ощущение исходило из моей задницы. Я потянулся назад, чтобы пощупать, и когда я убрал руку, она была покрыта кровью.
Я заплакал.
Я плакал, натягивая штаны. Я плакал, возвращаясь к тележке. Я плакал всю дорогу до дома.
- Где ты был, парень? Не нужен целый день, чтобы принести камни из ручья. Спорим, ты бездельничал, как ленивая собака, да? - кричал отец из дверного проема маленькой хижины.
Я упал на колени, прежде чем довезти тележку до места, куда отец велел ее поставить. В этот момент каждый вдох ощущался как борьба за выживание.
- Вставай, парень! У тебя было полно времени отдыхать, когда ты пренебрегал своими обязанностями. Возвращайся к работе, или я выпорю тебя!
Отец схватил доску из старой кучи, которую держал сбоку от дома. Он хлопнул ею по ладони, глаза его налились яростью.
- Отец, в лесу что-то произошло. Я не могу объяснить, но мне показалось, будто Дьявол схватил меня!
Я использовал ручки тележки, чтобы подняться на ноги. Ноги у меня неконтролируемо дрожали.
- Чушь! Ты лжец, парень! Здесь нет никаких дьяволов. Это земля Господа, благословленная церковью и освященная молитвой каждый божий день!, - oтец подошел ко мне, деревянная доска висела в его правой руке. - Я выбью из тебя эти разговоры про Дьявола, парень! Я не потерплю этого в своем доме!
Мама подбежала к отцу, на ее усталом старом лице былa паника и беспокойство.
- Оставь мальчика в покое, пожалуйста! Он сегодня усердно работал во славу Господа. Пожалуйста, позволь ему отдохнуть.
Без колебаний отец ударил маму тыльной стороной левой руки по лицу.
- Держи рот на замке. Никогда не говори мне, как себя вести в домe, который я один построил из ничего. Твое сочувствие к этому жалкому подобию парня, в последнее время было занозой в моей заднице. Я больше этого не потерплю.
Я по-настоящему не имею понятия, как я это сделал и откуда набрался сил, но я бросился на отца, повалив его на землю.
- Как ты смеешь? Как ты смеешь поднимать руку на...
Прежде чем отец успел подняться на ноги, я использовал деревянную доску, которую он уронил, чтобы ударить его по затылку. Я делал это, пока отец не затих - пока его тело больше не двигалось.
- Что ты наделал?! - закричала мама, подползая к телу отца.
- Он был злым человеком, мама. Он заслужил это. Ты знаешь, что он заслужил! - умолял я, крепко сжимая руки в молитве. - Господи, прости меня, ибо я не ведаю, что сотворил!
Мама продолжала рыдать так громко, что птицы разлетелись с ближайших деревьев.
Острая и знакомая боль пронзила мою задницу, заставив меня упасть на бок.
- Мама! - закричал я, когда что-то проталкивалось из моего тела. - Больно! - закричал я.
Мама бросилась ко мне.
- Это наказание. Я точно знаю!
Она взяла мою голову в руки, положив ее себе на колени.
- Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось! - умолял я, боль становилась все хуже.
- Дьяволы пришли. Они пришли забрать нас за наши грехи!
Я посмотрел вверх, куда мама теперь указывала пальцем. Группа голых старух сгрудилась вместе, медленно приближаясь к нам.
- Кто вы? Что вы делаете на нашей земле? - спросила мама, быстро поднимаясь на ноги. - Если вы пришли за моим сыном, можете забирать его. Пожалуйста, просто оставьте меня в покое!
Голые старухи шептались друг с другом, приближаясь все ближе и ближе.
- Заберите его и уходите отсюда! Уходите отсюда сейчас же! - снова и снова кричала мама, отступая к хижине.
, была , .
- Он обитает в нем. Он обитает в нем. Он обитает в нем.
Старые женщины были уже достаточно близко, чтобы я мог почувствовать их . Их ногти были длинными и грязными. Их обвисшая кожа хлопала, когда они шли.
- Оставьте меня в покое, пожалуйста. Я ничего не сделал, чтобы оскорбить вас!
Я надеялся, что мама поможет мне. Я надеялся, что она отпугнет женщин угрозами огня и серы, но она просто стояла там, наблюдая, как эти старые ведьмы окружали меня.
- Дорогой Господи, я молюсь Тебе в этот час нужды. Я молюсь, чтобы Ты простил меня за мои грехи и ввел меня в Царство Небесное.
Я закрыл глаза, надеясь, что это защитит меня от рук, тянущих за мою одежду. Мои глаза открылись от криков матери. Появилось еще больше старых ведьм, тянущих маму за руки.
- Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое, вы, блудницы Сатаны!
Руки матери вырвали из суставов, плоть легко разорвалась. Кровь брызгала во все стороны.
- Эта земля принадлежит не вашему богу, а Зверю. Ваше вторжение - благословение для Него, приношение нашему Отцу.
Мама упала на колени, прежде чем ей вырвали голову с плеч. То, что осталось от ее тела, рухнуло на землю.
Я пинал и царапал ведьм, вырываясь из их хватки.
- Я уйду с этой земли! Я уйду из этого места и никогда не вернусь! Клянусь! - кричал я, не оглядываясь через плечо, пока бежал так быстро, как только мог.
Звуки хихиканья ведьм эхом разносились позади меня, когда я добежал до грунтовой дороги за забором.
- Спасибо, Господи, спасибо! - плакал я, падая на колени, чтобы отдышаться.
Почувствовав злобный взгляд на себе, я повернулся и увидел старух, выстроившихся вдоль забора, их тела были покрыты кровью моей матери.
- Я бежал с вашей земли. Что еще вы хотите от меня, вы, злобные отродья ада?
Я попытался встать на ноги, чтобы убежать еще дальше, чем уже убежал, но не мог пошевелиться. Боль вернулась; на этот раз она была внизу моего живота.
- Что вы сделали со мной в лесу? Что вы засунули в меня? - плакал я, трогая живот под рубашкой. - Господи, помоги мне", - прошептал я, чувствуя, как что-то шевелится под моей бледной кожей.
- Он обитает в нем. Он обитает в нем. Он обитает в нем.
Старые ведьмы громко скандировали, держась за руки, образуя цепь, такую длинную и такую дальнюю, насколько хватало глаз.
- Дьявол внутри тебя. Ты всего лишь сосуд, не более, - голос прошептал мне на ухо.
Я обернулся, но там никого не было. Я хотел закричать на старых ведьм. Я хотел проклясть их, обречь на ад, из которого они пришли, но их уже не было.
Я знал, что видел старух в последний раз, но подарок, который они оставили, рос внутри меня.
Я никогда не вернулся на землю отца и никогда не вспоминал ужасы того дня.
Я прибыл на вокзал с чемоданом в руке. Проведя пальцами по густым усам, я достал билет из кармана куртки.
- Здравствуйте, мистер. Отличный денек, не правда ли! - подошел ко мне кондуктор, протягивая руку за билетом.
- Конечно, - ответил я, приподнимая шляпу.
- Черт возьми, какое у вас имя, мистер. Что означает "Г.Г."? - спросил кондуктор, возвращая мне билет, который только что пробил.
Я посмотрел вниз на маленький кусочек бумаги, прежде чем засунуть его обратно в карман.
- Генри Говард. Меня зовут Генри Говард Холмс[9], - я откинулся на сиденье, снова поглаживая усы.
- Поезд до Чикаго, все по вагонам! - крикнул кондуктор.
Вы когда-нибудь приходили в себя прикованными к столу, залитому кровью? Нет? Ну, для меня это тоже было впервые. Честно говоря, до сих пор хуже всего было то, что мой член был выставлен на всеобщее обозрение, и там было довольно холодно.
Вы, наверное, думаете про себя, как он, блядь, оказался в такой ситуации? То же самое. Понятия не имею, как я здесь оказался. Я шел один по ночному городу, и следующее, что я помню, - это то, что я прикован к этому столу, голый.
Это напомнило мне одно из тех старых приспособлений для пыток. Знаете, такое, когда человека кладут на стол, а на одном конце у него есть колесо? Палач крутит колесо, веревки натягиваются и разрывают тело на части. Если сейчас войдет мужик в черном капюшоне - я, блядь, в полной жопе.
- Привееет, Брэд! - раздался бодрый голос слева от меня.
Я оглянулся и увидел высокого светловолосого мужчину. Его лицо расплылось в улыбке, а яркие глаза засияли в свете флуоресцентных ламп. В его походке была пружинистость, когда он направился ко мне. Планшет в его руке был заполнен бумагами.
- Кто ты, блядь, такой? - cпросил я, разглядывая мужчину.
- Следи за языком, мистер, - oн цыкнул на меня.
- Кто ты такой, блядь? Так лучше? - выпалил я в ответ.
В его глазах вспыхнуло презрение.
- Я, мистер Грязный Рот, - Реджи.
- Так какого хера я здесь делаю, Реджи? Я не бронировал номер в отеле "Ла Тортур", - cказал я, оглядывая комнату.
- Может, ты и не бронировал здесь номер, но ты определенно подписался на этот опыт, - пробормотал Реджи, роясь в бумагах.
- Думаю, я бы запомнил, что подписывался на это, придурок, - выплюнул я.
- Мистер Брэд Дэнверс, - oн вытащил из стопки лист бумаги и показал его мне. - Подписано и датировано.
Ну, будь я проклят. Это была моя подпись, все верно. Итак, когда, черт возьми, я на это подписался? Я что, был под кайфом? Пьян? У меня был опыт выхода из тела в астрал?
- Конечно, ты помнишь меня, Брэд. Это было у "Stop & Shop". Ты выходил с пакетом закусок. У тебя, наверное, аллергия разыгралась не на шутку. Глаза красные, как у кролика.
Вот оно. Я был под кайфом.
- Так или иначе, ты подписался на участие в нашем розыгрыше. Я пытался заставить тебя прочитать контракт, но ты так быстро запихивал чипсы в рот, что я не мог заставить тебя сосредоточиться.
Я увидел оранжевые разводы от чипсов на странице.
- Мелким шрифтом указано, что победитель розыгрыша должен пройти ряд испытаний по выбору компании. Первое испытание начинается прямо сейчас. К сведению: все это будет записано.
- Подожди, блядь...
- Не выражайся! - перебил Реджи.
- ...хватит. Вы это снимаете? - заорал я.
- Да, Брэд, опять же - все написано мелким шрифтом, - спокойно ответил Реджи.
- В чем, собственно, заключается это испытание? У меня яйца на виду, в прямом смысле. Чего вы от меня, блядь, хотите? - закричал я.
Сквозь флуоресцентные лампы пробился красный стробоскопический свет.
- Сейчас начинается первое испытание, - сказал Реджи, прежде чем отступить. - Советую задержать дыхание.
В комнату вошли десять человек, у каждого на лице был капюшон с прорезями для глаз. Они выстроились в шеренгу. Первый подошел ко мне и расстегнул ширинку.
- Эй, чувак, даже не думай. Я откушу эту штуку, - заорал я, пытаясь отползти.
Он вытащил свой член, и, прежде чем я успел вымолвить хоть слово, теплая струя мочи хлынула мне в горло. Я захлебнулся слюной и подавился, повернув голову в сторону. Рвота хлынула у меня изо рта, пока теплая струя лилась по виску.
Когда я перевел дыхание, то услышал, как расстегивается следующая ширинка. Моча потекла по моему лицу и попала в ухо. Аммиак обжег ноздри. Я крепко сжал губы.
После десятого я остался хватать ртом воздух, давясь от вони.
- Первое испытание окончено, Брэд. Ты справился блестяще! Продолжай в том же духе, и скоро все закончится, - раздался чересчур веселый голос Реджи.
Лампы дневного света погасли. Я остался в темноте. Мои нос и горло горели от мочи. Как, черт возьми, я оказался в такой ситуации?
- Проснись и пой, Брэд! - громкий голос Реджи резанул по ушам.
Даже прикованный, я умудрился задремать на пару часов. От меня все еще несло мочой, но, по крайней мере, не так сильно, как вчера.
- Пошел ты нахер, Реджи! - сказал я.
- Как я погляжу, ты все еще остряк. Готов к сегодняшнему испытанию? - cпросил Реджи, просматривая свои бумаги.
- Пляшу от восторга. Разве не видно? - огрызнулся я.
В животе у меня заурчало. Реджи улыбнулся, услышав шум.
- Где же мои манеры? - воскликнул он. - Я совсем забыл упомянуть, что завтрак бесплатный и будет подан через минуту. Ты, должно быть, умираешь с голоду.
При упоминании о еде у меня потекли слюнки. А вот мозг забил тревогу. Где-то в комнате открылись двери. Заскрипели колесики.
Рядом с Реджи появилась тележка. На ней стоял блендер, за которым тянулся шнур питания. Открылась еще одна дверь, и по комнате разнесся грохот колес. Реджи нажал кнопку на столе, и он начал поднимать меня в вертикальное положение.
С новой точки обзора я мог видеть камеры, направленные на меня. Их было по меньшей мере десять, расположившихся полукругом вокруг меня. На каждой мигал красный огонек. Вторая тележка остановилась рядом с блендером.
На ней стоял большой серебряный поднос. Реджи поднял крышку. Я был в восторге. На блюде были разложены сочные фрукты.
Вошел мужик в хирургической форме, держа два комплекта прозрачных пластиковых трубок.
- Эй, Редж, что это за хуйня? - нервно спросил я.
- Скоро увидишь, Брэд, - сказал Реджи и отошел.
Мужчина в форме подошел ко мне и положил одну трубку на тележку с фруктами. Свободной рукой он заткнул мне нос. Я открыл рот, чтобы сделать вдох. Трубка застряла у меня в горле.
Я подавился, и мое горло попыталось вытолкнуть вторгшийся предмет. Он отпустил мой нос, позволив мне немного подышать. Я почувствовал вкус меди и пластика. Мое тело хотело кашлять, блевать, давиться и яростно все отвергать.
- Дыши носом, - спокойно произнес он ровным голосом.
Я попытался успокоиться и дышать носом. Перестав вставлять трубку мне в горло, он вытащил из кармана моток клейкой ленты. Он начал обматывать трубку скотчем и поднимая мне голову, чтобы замотать вокруг.
Мое тело сопротивлялось. Каждую секунду мой разум кричал на меня. Мужчина в форме отступил, позволив моей голове упасть обратно на стол. От боли и унижения из моих глаз потекли слезы.
Я почувствовала, как стол начал опускаться обратно в горизонтальное положение. Я наблюдал, как мужчина взял вторую трубку. В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Куда, блядь, он с ней полезет?
Ответ пришел быстро. Моя задница сжалась, когда его рука раздвинула мои ягодицы. Со всей мягкостью пьяного парня из студенческого братства он протолкнул трубку в запретную зону. На этот раз он не дергал и не ерзал. Вставил на нужную глубину и оставил.
Он нажал кнопку, которую Реджи использовал ранее, и снова поднял стол. Я наблюдал, как мужчина начал загружать различные фрукты в блендер. Когда наполнил - включил, и в комнате раздался оглушительный рев. Он снял с подставки кувшин с жидким пюре.
Мужчина в медицинской форме поднял трубку, вставленную мне в горло, и влил в нее смесь. Я попытался сглотнуть, когда жидкость попадала прямо в желудок. Я почувствовала, как прохладная масса падает внутрь, и мой разум закричал, что это неправильно.
Это было удивительно и отвратительно одновременно.
- Я скоро вернусь, - сказал "доктор", наклоняясь.
Я слышал, как он поставил что-то на край стола, но под таким углом я не мог разглядеть, что именно. Он вышел из комнаты, и я остался один с трубками, торчащими у меня изо рта и задницы. Через час я почувствовал, как у меня заурчало в животе. Чудовищное количество дерьма хлынуло через трубку, вставленную в мою больную задницу.
Диарея и твердые куски - все, что только может быть в дерьме, хлынуло потоком. Я не знаю, какими фруктами он меня кормил, но, должно быть, это было очищающее средство. Как только поток наконец иссяк, я почувствовал себя на двадцать фунтов легче.
Мужчина в медицинской форме вернулся в комнату. Скорчив гримасу, он наклонился к краю стола. Поднялся, и я увидел в его руках ведро. В нем было все дерьмо, которое мне только что удалось вывести из своего организма.
Он приподнял трубку, которая была вставлена мне в горло, и я попытался закричать. Густая коричневая жидкость медленно поползла вниз по трубке. Я не мог отвести взгляд, как ни старался. Единственным утешением было то, что я не мог его попробовать.
Дерьмо попало мне в желудок, и мой организм взбунтовался. Меня вырвало. Дерьмо и желчь хлынули обратно через трубки. Мужчина в медицинском халате заметил это и бросил трубку, прежде чем его обдало смесью.
Когда я закончил блевать, он снова поднял трубку и начал заставлять меня жрать свое же дерьмо. На этот раз мой организм не смог его отторгнуть. Я чувствовал, как оно попадает в мой желудок. Вонь была невыносимой.
Мое тело было покрыто дерьмом и рвотными массами. Мужчина в форме поставил ведро на пол и вышел из комнаты. В животе у меня снова заурчало, и на этот раз мне показалось, что из моей задницы по трубке вытекает чистая жидкость.
Он вернулся. С очередным стоном он поднес ведро к трубке и дал жидкости стечь по трубке. Мы повторяли этот процесс снова и снова. В конце концов, я потерял сознание.
- Доброе утро, Брэд, - бодрый голос Реджи наполнил комнату.
У меня саднило в горле и в заднице. Боль была невыносимой, но, по крайней мере, я мог дышать.
- Оттрахай свою мать кочергой, Реджи, - прошептал я.
- Вижу, грязный рот никуда не делся. Неважно. Специально для тебя, Брэд, мы пригласили пятизвездочного шеф-повара, - Реджи подпрыгивал на носках от волнения.
Двери открылись, и вошел мужчина в черной униформе шеф-повара с тележкой. На тележке - гриль и накрытые тарелки.
- Ему сказали, что у тебя, возможно, немного болит горло. Поэтому он приготовил несколько простых блюд, - сказал Реджи и ушел.
Шеф-повар подкатил тележку ко мне, и от доносящихся оттуда запахов у меня снова потекли слюнки. Я не доверял этому, но тело требовало еды. Он снял крышку с одного из блюд, и у меня по подбородку потекли слюни.
На кучке картофельного пюре лежал подрумяненный кусок мяса. Шеф-повар подцепил вилкой кусочек разваливающегося мяса с картофелем и отправил его мне в рот. Я чуть не заплакал, когда восхитительный сок потек по моему горлу, успокаивая боль.
Манна небесная таяла во рту, пока я медленно пережевывала мягкую пищу. Я проглотил и поморщился, когда пища заскрежетала по пищеводу. Шеф-повар уже приготовил для меня еще одну порцию, и я с жадностью прожевала предложенное блюдо. В мгновение ока тарелка была чистой.
Двери открылись снова. Вкатили стол, похожий на мой. На нем лежал живой труп. Человек, лежавший на нем, был изуродован так, что никто не смог бы выжить. Кислородная маска закрывала то, что с натяжкой можно было назвать его лицом.
Его щеки были вырезаны и прижжены. Грудная клетка выдолблена, обнажая ребра под плотью. Практически не осталось ни одной поверхности его тела, которая не была бы изрезана. По всей длине его рук были установлены капельницы с кровью и физраствором.
Кровь сочилась из зияющих ран, которые я мог видеть повсюду. Шеф-повар подошел к мужчине и достал длинный нож. Повар с легкостью отрезал небольшой кусок жирного бедра. Он положил мясо на гриль, и воздух наполнился запахом горящего мяса.
Я подавился, когда до меня дошло, что я, должно быть, проглотил. Я подавил рвоту. Шеф-повар открыл остальные блюда и начал приправлять мясо. Когда блюдо было приготовлено по его вкусу, он сбрызнул его чем-то, что, как я предположила, было медом, и осторожно подул на него.
Шеф-повар отрезал кусочек мяса и протянул его мне. Я зажал рот и отвернулся. От этого запаха у меня потекли слюнки, а в животе заурчало от голода. Как и вчера, шеф-повар зажал мне нос, пока я не был вынужден открыть рот.
Всхлипывая, я принялся жевать предложенное мясо. Из этого ада не было выхода. Я начал жевать, когда услышал, что пульсометр, подключенный к мужчине за другим столом, отключился.
- Доброе утро, Брэд! - блядь, этот вечно счастливый сукин сын Реджи.
- Пусть тебя выебут слоновьим членом, Реджи, - пробормотал я.
- Нам действительно нужно что-то сделать с твоим языком, мистер. Все наши милые зрители находят его отвратительным, - прощебетал Реджи.
- Мне, блядь, все равно. Пошли на хуй твои зрители и пошел на хуй ты сам! - я плюнул в него.
Реджи полистал какие-то бумаги и ухмыльнулся.
- Сегодня тебя ждет настоящее удовольствие, Брэд. Не совсем слоновый член, но что-то похожее, - сказал он и вышел.
Мимо него прошли двое мужчин в черных капюшонах. Они развязали меня, и я рухнул на пол. Ноги и руки меня предали, и я распластался на земле. Они подняли меня и положили лицом вниз на стол. Руки снова пристегнули.
После нескольких нажатий кнопок стол наклонился под углом, отчего моя задница приподнялась, а ноги свесились вниз. Слева открылись двери. В комнату вкатили механического монстра. Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть и понять,
В комнату вкатили механического быка в натуральную величину. К его брюху был прикреплен самый большой фаллоимитатор, который я когда-либо видел в своей жизни, a я насмотрелся всякого дерьма в Интернете. Быка подкатили сзади, послышался гул гидравлики.
Холодный пластик коснулся моей задницы. Я сжал челюсти и приготовился к тому, что должно было произойти. Послышалось жужжание машины, и кончик фаллоимитатора медленно вошел в мою задницу. Я чувствовал, как она разрывается на части, шрамы от трубки раскрываются и покрывают фаллоимитатор моей кровью.
Я кричал от боли, пока массивная штуковина все глубже и глубже проникала в меня. Десять долгих минут. Именно столько времени механическое чудище боролось со мной. Теплая струя жидкости ударила в меня, и мои внутренности не выдержали. Эти больные ублюдки установили в аппарате систему эякуляции. Жидкость стекала по моим ногам из моей уничтоженной промежности.
Когда жидкость кончилась, они снова выровняли машину. Я услышал, как гидравлика пронзительно загудела. Следующее, что я помню, - это как бык на всю длину вогнал себя в мою разорванную жопу. Сила и боль были слишком сильными, и я потерял сознание.
- Доброе утро! - заорал Реджи мне в ухо.
Боль разлилась по всему моему телу. Я чувствовал, как кровь медленно вытекает из моей задницы. В какой-то момент они вернули меня обратно. Флуоресцентные лампы жгли мне глаза, пока я пытался привыкнуть к ним.
- Убейте меня, - прошептал я.
- Извини, Брэд, этого мы сделать не можем. К тому же, ты почти закончил. Тебе просто нужно пройти еще несколько испытаний, и ты будешь свободен! - быстро затараторил Реджи.
- А что мешает мне рассказать всему миру про вас, как только я выйду? - спросил я.
- Соглашение о неразглашении, которое ты подписал. Надо было читать мелкий шрифт, Брэд, - улыбнулся Реджи.
Трое мужчин в капюшонах вошли в комнату с новой тележкой.
- Что за херню ты собираешься сегодня со мной сделать, Реджи? - спросил я.
- Это сюрприз.
Реджи посмотрел в планшет, улыбнулся и ушел.
На тележке было разложено медицинское оборудование. Скальпели и зажимы, а также марля и другие предметы, которые я не смог опознать. Один из мужчин схватил скальпель, в то время как другой держал меня за бедро. Скальпель вонзился в плоть, пока мужчина проводил линию вниз по моему бедру.
Зажимами они раздвинули кожу, и кровь хлынула в разрез. Один из людей в черном капюшоне опустился на колени и достал банку с надписью
- БЛЯЯЯЯЯДЬ! - заорал я.
Боль была не похожа ни на что, что я когда-либо испытывал. Даже изнасилование быком было ничем по сравнению с этим. Огонь разлился по моим венам, когда боль от укуса распространилась по всему телу. Я орал, выл и бился на столе.
Мужчина позволил муравью упасть в лужу крови на моем бедре. Мои нервы вспыхнули с новой силой, когда существо заплясало на моих мышцах. Еще один укус пронзил мое тело еще более невообразимой болью. После третьего или четвертого укуса я почувствовал, как один из мужчин убрал муравья.
Я часами лежал, корчась в агонии, не в силах что-либо сделать, чтобы боль прекратилась или уменьшилась. Я кричал, пока у меня не пропал голос. Моча и дерьмо с силой вырывались из меня, когда я напрягал каждый мускул своего тела, борясь с болью.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я окончательно потерял сознание.
- Привееет, Брэд! - голос Реджи пробудил меня от беспокойного сна.
Я не стал утруждать себя ответом.
- Сегодня последнее испытание. Разве ты не рад? - спросил Реджи.
И снова я не стал утруждать себя ответом.
- Вижу, твой грязный рот наконец-то хорошо прочистили, - ухмыльнулся Реджи. - Как только все закончится, ты будешь свободен и станешь обладателем нашего главного приза! Я знал, что ты сможешь это сделать.
В дверях появилась группа мужчин в черных капюшонах. Они вкатили массивное приспособление. Это чудовище идеально поместилось на столе. Сложная херня, которую с первого взгляда не понять.
Один из мужчин с усилием открыл мне рот. Он схватил мой язык плоскогубцами и вытащил болтающуюся часть устройства. Из устройства, которое он держал в руке, торчало несколько металлических зубов.
Я непроизвольно сглотнул, ощутив вкус меди и услышав щелчок шестеренок. Я наблюдал, как двое других мужчин прикрепили к моим яйцам тиски, свисающие с машины. Я застонал, пока они регулировали тиски, пока те крепко не обхватили мое хозяйство.
Я сглотнул. Когда мой язык двигался, шестеренки в машине вращались. Когда шестеренки вращались, давление на мои яйца увеличивалось. В груди нарастала паника, и я начал учащенно дышать. Чем больше я дышал, тем активнее двигался мой язык. Чем больше он двигался, тем сильнее сжимались тиски.
Я попытался дышать носом. Постепенно я восстановил контроль над дыханием. Боль в яичках была невыносимой. Мой желудок скрутило от боли.
Я пытался побороть инстинктивное желание моего тела сглотнуть. Я проиграл эту битву. Каждое непроизвольное подергивание моего языка приближало тиски к тому, чтобы раздавить мое мужское достоинство. Слезы градом катились по моему лицу.
Я не знаю, сколько времени прошло, пока я пытался бороться с естественными реакциями своего тела. В конце концов, давление оказалось слишком сильным. Оба моих яйца лопнули под давлением тисков.
Рвота хлынула из моего открытого рта. Я не смог выдавить из себя достаточно жидкости и начал задыхаться. Прежде чем потерять сознание, я услышал приближающиеся шаги.
- Мистер Дэнверс, вы меня слышите?
Я запаниковал, когда флуоресцентные лампы ослепили мои полуоткрытые глаза.
- Расслабьтесь, мистер Дэнверс. Вы в больнице. Вас привезли к нам на прошлой неделе. Вы были в коме.
Я открыл глаза и увидел мужчину в хирургической форме и белом халате. В стерильной комнате, кроме него, никого не было. Следующие несколько минут он объяснял мне мое состояние.
Им удалось зашить мою ногу и дать мне антибиотики, чтобы бороться с инфекцией, которая распространялась по моему телу. Он несколько раз просил меня описать, через что я прошел, но я не мог. Им пришлось хирургическим путем удалить то, что осталось от моей мошонки, и зашить мою разорванную задницу.
После лечения я поправлюсь, но для этого мне понадобится физическая и психологическая терапия. Как только он вышел из палаты, действие морфия возымело действие, и я погрузился в беспокойный сон.
- Доброе утро, Брэд, - шепотом раздался радостный голос Реджи.
Я начал кричать, но его рука крепко зажала мне рот.
- Я не могу допустить, чтобы ты всех поднял на уши... договор о неразглашении и все такое... - лучезарно улыбнулся Реджи. - Я просто пришел, чтобы вручить тебе приз.
Он положил мне на грудь листок бумаги и поспешно вышел из комнаты. На бумажке был напечатан купон на пятьдесят долларов для "Дисней+".
- Пошел ты, Реджи! - заорал я.
Эрл Беккер сидел на краю кровати в загаженном номере мотеля, докуривая последнюю сигарету и допивая последние капли из серебряной банки. Слева от него лежала женщина лет двадцати с небольшим. Ее тело было выгнуто под странным углом на кровати, трусики засунуты ей в рот. Веревка туго стягивала шею.
Пока Эрл сидел в кабинке, наслаждаясь виски с "Kолой", брюнетка споткнулась и врезалась в его руку, опрокинув стакан, который разбился об алый пол. Молодая женщина повернулась, смущенная тем, что натворила ее пьяная задница, извиняясь без остановки. Эрл не видел причин злиться. Он улыбнулся, а потом предложил длинноногой богине с гипнотизирующей грудью выпить. Она согласилась. Она согласилась на многое - до той степени, что оказалась пьяной в стельку в номере Эрла.
Эрл не имел понятия, что произошло. Воспоминания мелькали в его голове, но не складывались в целую картину. Факт, что он убил ее, его не беспокоил; беспокоило то, что он не помнил,
Поскольку этот акт насилия был случайным, Эрл не знал, какой должен быть его следующий шаг. Была идея покопаться в багажнике машины за своими обычными инструментами и распилить ее тело, запихнуть останки в пакеты и разбросать их по всему округу. Вторая идея - оставить ее там, где она лежит, и свалить из этого места, пока никто ничего не заподозрил. Он взглянул на часы. Было почти одиннадцать вечера. Конечно, он мог свалить из города, прежде чем кто-то найдет тело. Усмешка расползлась по нижней половине его лица, когда ему пришла в голову новая идея.
Эрл вышел к своей машине, чтобы взять бутылку отбеливателя. Он также хотел быстро оценить ситуацию снаружи. Никого не было видно. Было тихо. Единственное, что его беспокоило, - погода; снег не прекращался уже час и не собирался останавливаться.
Схватив отбеливатель из машины, Эрл поспешил обратно в номер. С таким снегопадом у него было мало времени на то, что он хотел сделать, если собирался сбежать. Он рассмотрел преимущество того, чтобы застрять заваленным снегом, с мертвым телом, и всеми некрофильскими забавами, которые мог бы устроить. Тем не менее, он предпочитал идею свалить.
Прежде чем отправиться в зимнюю погоду, Эрл схватил мертвую женщину за лодыжки и стащил с кровати. Она издала громкий
За углом от кровати была ванная. Эрл потащил тело по полу. Ее голова так сильно цеплялась за запачканный ковер, что трусики, которые он запихнул в рот, чтобы она не кричала, начали выпадать из ее мертвой пасти.
Эрл схватил ее за волосы и швырнул труп в ванну. Она приземлилась с одной ногой, свисающей через край, а другая торчала прямо. Руки лежали на лице. Заглянув между ее бедер, он увидел в голове образ своего лица, глубоко внутри ее пропитанной влагой "киски". Он бы еще пару раз трахнул ее любовное гнездышко, если бы у него было больше времени.
Вместо того чтобы мочить свой член в соках мертвой, Эрл решил сделать кое-что получше. Он найдет все, что можно засунуть в эту идеально выбритую маленькую пизду и жопу. Это была дьявольская идея, и ему было все равно - это просто звучало забавно. Он хотел оставить какой-то знак, что тут побывал психопат. К концу никто не усомнится, что тут был психопат.
Эрл перевернул труп молодой женщины и согнул ее тело. Было трудно удерживать ее мертвый вес устойчиво, но он подумал, что это будет более удобная позиция, чтобы впихнуть столько, сколько сможет, в ее каналы удовольствия. Это не было легкой задачей. Поза оставила ее голову прижатой к кранам ванны, с краном, засунутым в рот. Эрл усмехнулся, услышав, как ее челюсть треснула.
Когда борьба с позиционированием тела в ванне была решена, Эрл схватил все, что пришло в голову. Он смочил два пальца во рту, затем засунул их в ее задницу. Он двигал ими вперед-назад снова и снова.
Он схватил вантуз рядом с унитазом и засунул его так далеко, как мог, начиная с ее анальной полости и выходя из ее горла. Это также помогло удерживать труп в позе "по-собачьи", даже с верхней половиной тела, желающей упасть вперед. Звуки, издаваемые при проникновении в ее внутренности, разрывающиxся внутри стенок желудка, заставили Эрла хихикнуть, а его член встать. Ему пришлось бороться с желанием себя удовлетворить.
Эрл просунул одну руку под труп, ее вагину. Он не мог понять, были ли это естественные выделения или кровь, но чувствовал, что она мокрая - не слишком теплая, но это не имело значения. На краю ванны стояла бутылка шампуня. Эрл , быстро схватил ее, затем ее мертвую вагину достаточно , чтобы вставить бутылки. Одним мощным толчком он заставил бутылку исчезнуть. Это вызвало у него хихиканье.
Следующей была кондиционер. Эрл использовал по четыре пальца на каждой руке, чтобы растянуть отверстие шире, вызвав разрывы. . то " , возможно. Она разорвалась в нескольких местах, и кровь продолжала ть.
После этого было легче загрузить мертвую "киску" женщины зубной пастой, куском мыла из раковины, парой маникюрных ножниц и, наконец, щеткой для чистки унитаза. Он грубо затолкал эту щетку внутрь, яростно скребя внутренние стенки ее набитой вагины, загоняя все, что он уже засунул, еще глубже.
Кровь и дерьмо медленно сочились из ее задницы, вокруг стержня вантуза. Эрл подавился. Запах был ужасен. Он понял, что его работа закончена, когда вязкие жидкости вылились из ее многочисленных отверстий.
Эрл взял отбеливатель, облил тело и разбрызгал его по комнате. Он не слишком беспокоился, что его действия аукнутся ему. Что касается мотеля, он никогда не регистрировался под своим настоящим именем.
Его уход из мотеля прошел гладко. Но уехать подальше - совсем не гладко. Снег усилился, и ему было трудно понять, едет ли он по правильной полосе. Прошло всего десять минут с тех пор, как он выехал на дорогу, когда шины начали скользить. Он понял, что дальше ехать не получится.
Была искра надежды. Знак большими красными буквами гласил:
Эрл последовал за знаком. Его потрепанный "Сентра" скользил по всем полосам, пока он пытался безопасно въехать на парковку видео-магазина. На стоянке не было много машин, но несколько было - достаточно уединенно, чтобы спрятаться, достаточно машин, чтобы слиться.
Была полночь.
Спешно заезжая на ледяное место, он не заметил здание. Эрл заглушил двигатель и поднял голову.
Подходя по темной дорожке к входной двери, Эрл был поражен почти призрачно выглядящим знаком, висящим на стене рядом. Большой тент изображал фигуру, похожую на Сатану, с солнцезащитными очками на глазах и окруженную мультяшными дьяволицами. Эрл ухмыльнулся.
Большая стеклянная дверь гласила:
Внезапный жужжащий звук раздался из динамика над дверью.
- Добро пожаловать в "Магазин Мертвого Члена"! Ты готов кончить? - спросил чувственный женский голос.
Эрл снова ухмыльнулся.
- Конечно, - ответил он, уставившись на динамик.
- Это хорошо. Есть много способов сделать это внутри этих стен. Попробуй дверь снова, красавчик.
Ручка двери издала звук отпирания, и она слегка открылась. Эрл схватил ручку и потянул.
Войдя через дверь, он оказался в маленьком фойе. Окна были зачернены. Он с любопытством огляделся, гадая, во что же он ввязывается. Эрл всегда был авантюрным типом, отсюда и вся эта штука с убийствами людей.
Стеклянная дверь медленно открылась перед ним. Когда она открылась, яркий свет пришел с другой стороны. К нему подошла женщина. Она была одета в кожаную юбку с топом в тон. Татуировки покрывали обе ее руки, скрещенные, подчеркивая ее массивные сиськи. Черные волосы были собраны в хвост. Улыбка появилась на ее лице, .
- Добро пожаловать в "Магазин Мертвого Члена"! - сказал мужчина, одетый в пошлую гавайскую рубашку, появившийся из ниоткуда.
Эрл отшатнулся.
- Черт, мужик. Так можно довести человека до инфарктa! - воскликнул он. Мужчина просто стоял там, жуя толстую сигару между зубами. - А ты кто, собственно?
- Ну, разве это не очевидно? Я - Дик![10] - он рассмеялся.
- Да, наверное, это имеет смысл, - заметил Эрл, проходя глубже в заведение.
Атмосфера снаружи магазина была совершенно другой по сравнению с вибрациями внутри.
- Теперь, поскольку ты первый раз у нас, нам нужно пройтись по меню, - Дик был очень возбужденным парнем.
- Mеню? - спросил Эрл, поднимая бровь.
- Ну, конечно! Как, черт возьми, мы иначе поймем,
Эрл отвел взгляд от шестифутового лысого мужчины, чтобы рассмотреть бумагу в своих руках.
- Так это не порно-магазин?
Дик изменил поведение.
- О, да. Мы этим тоже занимаемся, - oн наклонился и перевернул меню в руках Эрла.
, которые можно было взять . Рядом с надписью:
- Вернись к началу. Я вижу, ты не в восторге от нашего "списка фильмов" и всех его преимуществ, - Дик рассмеялся, и странный блеск появился в его глазах, когда Эрл перевернул меню обратно и просмотрел список фантазий и извращений.
- Что такое
- Немного авантюрист, а? - спросил Дик, вынимая сигару изо рта и выпуская облако дыма.
- Думаю, можно так сказать.
- Отлично! Многим нашим клиентам нравится это предложение! - Дик обнял Эрла за плечо. - Видишь ли... как тебя зовут еще раз?
- Эрл.
- Отлично! Эрл! - oн засмеялся. - Ну, видишь ли, Эрл, это именно то, что указано. Это сценарий
- Так что? Я иду туда и засовываю свой хер в кучу
Эрлу хотелось, чтобы его любопытство не разгорелось, но оно разгорелось. Не о чем было беспокоиться. Если это место управляло каким-то странным борделем, они не хотели привлекать к себе внимание.
- Когда ты говоришь "смесь извращений", это значит абсолютно все?
- Ну, там есть
- Господи! Там есть женщины, верно?
Дик и женщина в коже захихикали.
- Не беспокойся. Там есть женщины, уверяю тебя. Но спрячь свои комплексы. Ты должен быть открытым!
Все еще под воздействием алкоголя от начала вечера, его суждение, вероятно, было искажено больше, чем следовало бы при принятии такого решения. Часть его думала, что все это чертовски подозрительно. Но желание выпустить сексуальную энергию, накопленную от запихивания предметов в мертвую девушку в мотеле, перевесило его опасения.
- Ебись оно. Сколько?
Дик казался довольным. Он подошел к кассе, стоящей на стеклянном ящике, полном дилдо и порнофильмов. Проведя пальцем, он поискал в прайс-листе, приклеенном к прилавку.
- Поскольку ты - новичок, я снижу цену, и общая сумма составит всего двести долларов, дружище.
- Зачем я это делаю? - сказал Эрл вслух, копаясь в кошельке, вытаскивая две стодолларовые купюры и передавая их Дику, который открыл кассу, засунул деньги и вынул ключ.
- Вот! - сказал он, протягивая ключ Эрлу.
Эрл покачал головой в неверии от странной реальности.
- Спасибо. Итак, где начало этого секс-марафона, - пошутил он.
- Кэнди, отведи нашего друга к началу веселья.
Эрл был поражен, заглянув через дверной проем, ведущий в главный зал. Он был огромным. С одной стороны комнаты стена -дисками , а другая - классическими VHS из истории порно. с фильмом
В центре лобби был бар с элитным видом. За стойкой огни сверху и снизу освещали множество бутылок дорогого алкоголя. Над задней стеной, среди бутылок, был установлен плоский телевизор. Эрл предположил, что экран должен быть не менее шестидесяти дюймов. Он посмотрел на Кэнди, которая хихикнула над его изумлением.
- Эй, какой размер у этого телевизора? - спросил он.
- Понятия не имею. Если угадывать, я бы сказала шестьдесят, - ответила Кэнди, пока они подходили к бару.
С потолка над ними свисалa люстра. Перед ними была большая черная дверь. Пока они шли к двери, Эрл взглянул на бутылки виски слева от бара.
- Есть ли способ, чтобы я мог выпить перед тем, как войду?
- Конечно! Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Зачем, ты думаешь,
Эрл смотрел, как Кэнди наклонилась, чтобы взять лед. Ее декольте было приятным зрелищем. Ее кожаный топ выглядел так, будто вот-вот упадет. Он скрестил пальцы.
- Виски со льдом, пожалуйста.
- Идет, - Кэнди схватила бутылку за баром и налила коричневую жидкость в стакан.
Эрл взял напиток, кивнул опасно сексуальной женщине и поднес его к губам. Менее чем за минуту остался только лед.
Он икнул.
- В самую точку! - воскликнул он, ставя стакан на металлическую подставку.
Он вздрогнул, когда чрезмерно возбужденный голос Дика взревел ему в ухо:
- Ты готов, Эрл?! - сказал Дик, затем потер плечи Эрла, как будто он был тренером по боксу или что-то в этом роде.
- Погнали! - Эрл сбросил руки Дика.
Тот отпрыгнул назад, глядя в глаза Эрла.
- Нет нужды торопиться, приятель! Мы все здесь, чтобы хорошо провести время! Так давай сделаем это. Кэнди! - Дик щелкнул пальцами.
Черноволосая красавица вышла из-за бара, снова взяв Эрла за руку.
- Эй, извини, мужик. Я становлюсь нервным, - сказал Эрл, пока Кэнди вела его к большой черной двери.
Дик помахал рукой, показав лучшую фальшивую улыбку.
- Так, как это работает? - спросил Эрл, пока Кэнди вставляла ключ в отверстие над дверной ручкой.
- Когда ты пройдешь через эту дверь, ты должен сесть перед плоским экраном. Как только фетиш будет завершен, разблокируется новая дверь. Тогда ты движешься дальше... если сможешь продолжать, - Кэнди хихикнула. - Этот ключ, который тебе дали, откроет последнюю комнату фетиша, а также выход.
Она повернула ключ, отперла дверь и повела его за руку.
Эрл поставил ногу внутрь двери, когда последний вопрос пришел ему в голову. Он быстро оглянулся на Кэнди.
- Эй, a что случится, если я не смогу продолжить?
Кэнди послала ему воздушный поцелуй.
- Не подкачай, и тебе не придется узнавать.
Внезапно ее руки выстрелили, и она толкнула Эрла остаток пути через дверь.
Дверь заперлась за Эрлом, пока он уставился в темноту.
- Эй! Думаю, я облажался! Выпусти меня!
Голос Дика загремел из динамика:
- Прости, Эрл. Видишь ли, я забыл упомянуть, что все продажи окончательны, и есть только два пути выхода, и отказ - не один из них. Веселись! - Пауза. - А теперь сядь, нахуй!
Эрл повернул голову и заметил место для просмотра в углу и плоский телевизор перед ним. Он с опаской подкрался к неудобному на вид сиденью. Сев, он посмотрел на экран.
Камера повернулась, показав голого мужчину, сидящего на коленях с кляпом во рту. Кровь текла из пореза на его лбу. Руки были скованы за спиной, и он, похоже, плакал.
Рыжеволосая посмотрела в камеру.
- Если ты сидишь на этом месте, значит, ты тут новенький. Никто никогда не возвращается дважды.
- Блядь, - пробормотал Эрл.
- Видишь эту падаль? - камера приблизилась к мужчине, показывая только от шеи вверх. Она начала говорить с ним, как с собакой. - О, посмотри на себя. Ты, мелкий кусок дерьма. Плохой мальчик. O, да. Мы покажем новичку, что случается с кусками дерьма.
Камера отодвинулась, показав женщину в полный рост. Она обнажила грудь, щипая соски одной рукой и потирая себя между ног другой.
Эрл заметил, что одна из ее рук больше не играла с ее фальшивыми сиськами. Он видел, что она делает что-то за кадром другой рукой. Когда камера отодвинулась, глаза Эрла расширились, когда кадр показал, что женщина дрочит очень жесткий, массивный и набухший пенис между ее ног. Камера еще больше отодвинулась, когда она направилась к мужчине.
Мужчина пытался умолять с кляпом-шаром во рту, но это выходило только как слюнявые бормотания. Рыжеволосая женщина вышла из кадра на секунду, затем вернулась и показала блестящий, острый на вид нож, который держала перед камерой. Лезвие явно не было сделано для охоты. У него была черная рукоятка, покрытая шипами, предназначенными для причинения боли.
Руки оператора задрожали, на мгновение затрудняя Эрлу увидеть, что происходит. Когда изображение снова стало четким, камера была достаточно отодвинута, чтобы показать, что рыжеволосая вырвала кляп изо рта мужчины и жестоко насиловала его горло. Она пронзала глубины его пищевода своим массивным членом. Глаза мужчины истекали слезами, закатываясь назад. Его скованные руки напряглись, пока он пытался разорвать оковы.
- Ты, кусок дерьма! - oна выдернула свой член из его рта, и слюна шлепнулась на пол под ними.
Эрл внимательно смотрел, как беспомощный мужчина выглядел так, будто хотел отключиться. Каждый раз, когда беднягу били по лицу этим колоссальным членом суки, Эрл не мог удержаться от смеха.
Рыжая быстро переключила внимание на камеру и подмигнула. Затем, энергично дроча одной рукой, она подняла нож другой и опустила его, разрезая верх головы мужчины. Его тело конвульсировало, пока кровь брызнула наружу. Она выдернула лезвие и провела им по его горлу. Алый фонтан брызнул на ее набухший член, и она издала стон удовольствия, когда струи спермы забрызгали умирающее лицо мужчины. Было так много крови, что Эрл не мог отвести взгляд.
- Эй, Эрл? - oна произнесла его имя.
- Дерьмо.
Из ниоткуда открылся скрытый отсек в стене под плоским экраном. И женщина в красном выскочила оттуда. Эрл закричал, когда она схватила его за руки. От лица вниз она была покрыта красным.
- Тебе весело, Эрл? Это мог быть ты! - oна засмеялась.
- Отвали от меня! - крикнул oн в ее смеющееся лицо, прежде чем оттолкнуть ее на пол. Эрл понял, что голова парня из телека все еще была насажена на ее огромный мясной ствол. - Eбаный Иисус!
- Веселись, малыш! - рыжая заползла обратно в отверстие, затем с шумом захлопнула его.
Эрл услышал механический щелчок, когда следующая дверь - проход к следующему безумию - разблокировалась.
- Эй! Дик! Выпусти меня отсюда! Оставь чертовы деньги. Я не хочу быть разорванным шестифутовой транс-женщиной! Ладно?
- Эрл, ты же знаешь, я не могу тебя выпустить, - тихий голос Дика снова раздался из динамика. - Вот тебе немного мотивации, - открылся еще один секретный замок. Разъяренный, мускулистый ротвейлер уставился на Эрла. - Если бы я был тобой, я бы уже начал двигаться, морда ебаная.
- Хороший песик, - Эрл задрожал, когда собака зарычала на него. - О, да ладно!
Собака галопом бросилась к нему. Единственное место, куда бежать, - через следующую дверь. Он бросился к двери и прыгнул в следующую комнату, практически нырнув, прежде чем захлопнуть дверь за собой.
- Ох, черт, - пробормотал он, оглядывая новую комнату, в которой он оказался.
Экранов не было. Это заставило Эрла еще больше нервничать. Стены были окрашены в розовый цвет. Две дополнительные двери находились по обе стороны самой дальней стены. Свет не слепил, но был ярким, как театральные прожекторы, сияющие вниз на загадочные двери.
Большие пушистые диваны выстроились в комнате. Эрл подумал, что лучшая идея - спрятаться за одним из них, прежде чем то, что за этими дверями, выйдет. Сжимая материал огромного дивана, он подумал, что тот похож на большой зефир, когда присел сбоку.
Когда двери отперлись, Эрл не мог увидеть выходящих. Но, черт возьми, он слышал шаги. Медленно он поднял голову, чтобы выглянуть из-за зефирного дивана.
На другой стороне дивана Эрл увидел двух индивидов, одетых в костюмы животных. Один был желтым кроликом, другой - синим медведем. Оба носили боевые ботинки и банданы вокруг пушистых голов.
Зрелище было достаточно тревожным, чтобы сделать Эрла еще более нервным. Кролик держал стальной молот, достаточно большой, чтобы держать обеими руками. Медведь сжимал мачете.
Эрл попадал в множество сложных ситуаций, но это была совершенно новая игра для него. Он следил, куда крадутся пушистые. Он перелез через спинку дивана, стараясь оставаться скрытым достаточно долго, чтобы придумать следующий ход.
Желтый кролик перелез через верх дивана и ударил молотом по плечу Эрла. Кость раскололась при контакте. Он упал лицом вниз на пол.
- Ох, ебать!
Раненая сторона его тела пульсировала от боли.
Пушистые засмеялись из-под своих масок.
Синий медведь появился над Эрлом и пнул его в лицо, прежде чем он успел отодвинуться, швырнув его обратно на пол. Кровь хлынула из его носа, когда он упал. Эрл взглянул вверх вовремя, чтобы увидеть, как мачете опускается на него. Перекатившись влево, он едва избежал быть разрубленным пополам. Лезвие заискрилось, ударившись о бетонный пол с громким:
Пинок в лицо вызвал размытие зрения Эрла. Он мог сказать, что цвет комнаты изменился с розового на красный. Его тело подняли, и медведь швырнул его в угол.
- Сука! - крикнул Эрл, выплевывая два зуба изо рта.
Он едва мог двигаться, но успел повернуться вовремя, чтобы увидеть обоих пушистых, крадущихся к нему. Верхняя половина его тела пульсировала, а лицо кровоточило от множественных ушибов. Как бы сильно это ни болело, Эрл собрал силы, чтобы подняться с пола.
- Ты когда-нибудь раньше трахался с пушистым, Эрл? - спросил кролик, затем запустил молот в сторону перепуганного убийцы.
- Дерьмо! - крикнул Эрл, почти получив удар в люб молотом.
Тот врезался в стену вместо его лица. Он собирался отойти, хромая, когда увидел момент возможностей. Медведь направлялся к стене, чтобы забрать оружие своего партнера. Эрл прыгнул на него, сбив их обоих на пол. Сжав кулаки, он молотил по груди этого отвратительного персонажа. Эрл наслаждался стонами, сопровождающими каждый удар, исходящими из-за маски ублюдка.
Синий медведь попытался ударить Эрла, но промахнулся. Эрл предположил, что недостаток быть убийцей-пушистым - это трудности, которые костюм добавляет к подъему и борьбе. Эрл нанес последний удар кулаком, пробив дешевую маску. Он ухмыльнулся, почувствовав, как его костяшки разбили нос человека.
Глянув в отражение в разбитом глазе медвежьей маски, Эрл увидел проклятого кролика, поднимающего мачете, готового опустить его на шею. Когда оно опустилось, Эрл увернулся, и лезвие застряло в горле медведя. Кролик боролся, чтобы вытащить мачете из почти отрезанной шеи.
Эрл бросился к молоту, застрявшему в стене. Кролик был занят вытаскиванием лезвия мачете из горла медведя. Кровь брызгала с каждым распиливающим движением. Финальный красный гейзер брызнул из шеи медведя, когда лезвие высвободилось, a его голова откатилась в сторону.
Обеими руками Эрл схватил рукоятку большого молота и вытащил его из стены. Тайминг был идеальным. Когда он высвободил молот от стены, кролик взмахнул мачете. Головка молота столкнулась с мачете и отправила его лететь через комнату.
Злой кролик запаниковал, не успев сделать и двух шагов, прежде чем получить удар в спину от молота Эрла. Когда кролик полетел вперед, маска слетела.
- Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! - закричала женщина.
Подкравшись к кролику, Эрл рассмеялся, наблюдая, как женщина в костюме кролика пыталась подняться с холодного пола. Лежа на спине, она в этом не продвинулась. Затем это было похоже на перевернутую черепаху. Она посмотрела на него, ухмыляясь от уха до уха.
- Чему ты лыбишься? - спросил он.
- Неважно, что ты сделаешь со мной. Ты все равно будешь страдать, - oна истерически засмеялась.
Эрл разделил ее ухмылку, опустив молот на ее лицо. С каждым повторяющимся ударом отламывался кусок ее лица. К концу ее голова была кровавой кучей мозгового вещества, осколков черепа и раздавленной плоти.
Звук отпираемой двери привлек его внимание.
Перейдя вправо, он нашел дверь, скрытую окраской комнаты. Единственный способ понять, что дверь существует, - когда она отпирается и немного приоткрывается.
Эрл не мог отрицать, что был более нервным, чем когда-либо, перед тем, как начал свой путь через фабрику извращений. Черт, единственное, о чем он беспокоился раньше, было быть изнасилованным парнем или что-то в этом роде. Но судя по тому, что он
Таща молот за собой, он медленно подошел к двери.
Громкоговоритель снова включился:
- Эм-м, прости, приятель. Никакое оружие не может быть взято в следующую комнату.
Эрл покачал головой, пытаясь ослушаться.
- На твоем месте, я бы не стал этого делать, - сказал Дик.
- Иди на хуй! - крикнул Эрл, положив свободную руку на дверную ручку.
Удар пришел от ручки, оглушая все его тело. Молот выпал из его руки. Он отпустил ручку.
- Теперь. Входи. Будь умничкой, придурок.
Хотя Дик сохранял бодрый тон, в словах скрывалась раздражительность.
Не в восторге от необходимости двигаться дальше без защиты, Эрл снова схватил дверную ручку. На этот раз ничего шокирующего не произошло. Дверь плавно отодвинулась, когда он перешел в следующую комнату.
Эта комната была меньше предыдущей. Если предыдущая была размером с гараж на две машины, эта - была размером с спальню с высокими потолками. Как в главном лобби, сверху висела люстра. Она могла напоминать красивую спальню, но кровати не было. Посередине комнаты были три стремена. Зрелище разожгло его интерес, зная, что это не может быть что-то столь приятное.
Дверь в углу фиолетово-покрашенной комнаты открылась. Если бы это была чья-то спальня, это было бы там, где обычно был гардероб или ванная. Глаза Эрла расширились, когда он увидел, как вышли три красивые женщины, каждая в одних только трусиках бикини.
Первая вышедшая женщина, выглядела лет двадцати с небольшим, с короткими светлыми волосами, фарфоровой кожей и самыми милыми маленькими "A"-чашками, которые Эрл когда-либо видел. В комнате был сквозняк, холоднее, чем в других, и твердые соски каждой женщины, торчащие вперед, подтверждали температуру.
Женщина, вышедшая после блондинки, была чуть толще. Темные волнистые волосы свисали ниже плеч. Эрл не был уверен в размере ее груди, но знал, что они больше двойного "D". Она подмигнула ему, направляясь к стременам.
Последняя женщина, прошедшая через дверь, не казалась такой полной жизни, как две другие. Они обе улыбались и трясли своими сиськами, но не эта. Ее волосы были в косах, a цвет был бардаком. Это было как будто она окрасила волосы слишком многими цветами сразу. Татуировки на ее руках, изображавшие знаки луны, листья марихуаны и медведей
Каждая женщина стала рядом со стременем.
Динамик снова щелкнул:
- Я вижу, пока ты гораздо более спокоен с этим, Эрл. Ну, я просто хотел сообщить, что тебе не стоит расслабляться, - Дик засмеялся. - Дамы, пожалуйста, займите свои позиции.
Каждая женщина сняла свои трусики, отбросив их в сторону. Эрл ухмыльнулся, как ребенок, нашедший "Playboy" в первый раз. Он не мог не быть визуально возбужден. Женщина в теле имела тонкий слой волос на лобке (посадочная полоса), а блондинка была гладко выбрита. Хиппи, однако, демонстрировала неухоженный, дикий куст.
Когда три женщины взобрались, поместили ноги в стремена и раздвинули их, Эрл содрогнулся в своей шкуре. Не было ничего слишком тревожного, когда полная, темноволосая красавица раздвинула ноги. Он взглянул на блондинку, заметив нитку, свисающую из ее любовного гнезда.
- Эй, Эрл! Любишь есть пизду? - крикнул Дик через динамик.
Из ниоткуда Эрл был схвачен двумя индивидами, а затем получил пинок в заднюю часть ноги. Он упал на колени. Когда его подняли обратно, он увидел, что двое людей, удерживающих его, были мускулистыми мужчинами. Они были одеты в кожу с кожаными масками в тон. У обоих были молнии на ртах.
Мужчины потащили Эрла к стременам, где была растянута полная девушка. Один мужчина прижал голову Эрла к ее промежности. Он быстро взглянул и все еще не мог найти ничего плохого в ее красивой "киске".
- Ешь ее! - приказал мужчина в маске, держащий его голову.
Когда Эрл был готов подчиниться, голос Дика снова эхом отозвался из динамиков:
- Мередит, почему бы тебе не раздвинуть эту красивую персиковую щель пошире.
Женщина сделала, как ей велели. Она усмехнулась Эрлу, используя пальцы, чтобы раздвинуть свою "киску" шире. Поток белой жидкости выплеснулся из нее.
- Когда-нибудь задумывался, как выглядит кончун от двадцати мужчин крупным планом?
Эрл яростно размахивал руками, пытаясь ударить одного из мужчин в маске в лицо - безуспешно. Мужчины были больше, не говоря уже о том, что гораздо сильнее его. Громила, держащий его за шею, сжал сильнее, вдавливая пальцы глубже. Эрл уже знал,
Громила прижал рот Эрла к реке спермы, текущей из вагины Мередит. Тот подавился, почувствовав теплую слизь, касающуюся его губ.
- Ешь! - приказал другой мужчина в маске, схватив его за лицо и разжимая рот. - Вылижи это, чувак!
После того как его физически заставили проглотить большую часть того, что лилось между этими толстыми бедрами, мужчины отпустили Эрла, позволив ему упасть на колени и вырвать полный живот мужского семени. Он вытер лицо рукавами. Затем снова за работу.
Блондинка откинулась назад, с теплой улыбкой от уха до уха. Она нахмурилась. Она провела пальцами по своим обнаженным грудям, ведя их вниз к чисто выбритому розовому раю между ног. Эрл улыбнулся ей, лицо все еще капало слизью, забыв об ужасе, через который он только что прошел. Затем он вспомнил нитку, которую заметил, свисающую изнутри ее выбритого убежища.
Следя глазами за ее руками, он вспомнил, почему беспокоился о ней. Ее ловкие пальцы быстро выдернули нитку и выдернули пропитанный кровью тампон. Один из мужчин в маске схватил клок волос Эрла, потянув его ближе. Блондинка схватила его за челюсть, разжала рот и засунула пропитанный тампон в его горло.
Эрл задохнулся, наблюдая в ужасе, как она снова потянулась вниз, вытаскивая другой пропитанный тампон. Он выглядел более изношенным, чем предыдущий - как будто мариновался долгое время.
Эрл снова подавился, откашливая первый тампон из горла. Однако, прежде чем он смог его выплюнуть, блондинка засунула более коричневый тампон в его рот, толкая первый назад в горло. Он почувствовал, как рвота поднимается из желудка. Этот процесс продолжался еще две минуты. Один за другим блондинка вытаскивала тампоны, как клоун с цветными платками, заталкивая каждый из них в рот Эрла.
Оба мужчины, стоящие позади него, рассмеялись, когда бросили Эрла на землю, чтобы он снова вырвал. Он держался на руках и коленях, из его рта выпал переизбыток использованных тампонов. Несколько не хотели выходить, и если рвота не вытолкнула их, он вытащил их пальцами, вызывая еще больше рвоты.
Вскоре мужчины снова подняли его. На этот раз он оказался перед болезненно выглядящей хиппи с убийственным кустом. С ней было что-то не так. Она лежала там, стонала от неудовольствия.
- Ради всего святого! Не заставляйте меня делать это! - закричал Эрл, увидев, что за завесой волос скрыта сильно инфицированная вагина.
Эрл яростно боролся, затрудняя мужчинам удерживать его. Один схватил одну руку, другой - другую. Они скрутили его руки, заставляя его принять согнутое положение. В своей истории с женщинами, он был с некоторыми сомнительными и откровенно омерзительными дамами. Но ничто не сравнилось с тем, что увидели его глаза. Эта гигантская рана любовного гнезда была зеленой от инфекции, капала зловонным гноем и кишела червями, похожими на личинок. Крошечные насекомые сновали по слою струпьев, коркующих ее бедра.
Рвотный рефлекс Эрла вернулся с новой силой.
- Последняя, мудак! Ты почти свободен!
- Бля-я-адь, - пробормотал Эрл, отворачиваясь от мерзкой раны.
Руки на его лице и шее были слишком сильными. Пока они заставляли его поместить открытый рот на мокрую, червеобразную площадку, хиппи начала конвульсировать - затем внезапно остановилась - как будто дела не могли стать хуже! Ощущение его губ, касающихся вокруг открытого отверстия, пока насекомые ползали по его языку, было самым ужасным и отвратительным, что он когда-либо испытывал. Затем что-то начало заполнять его рот.
- Проглоти это! - приказал мужчина в маске справа.
На вкус это былo как сопли, льющиеся вниз по его горлу, запах был резким. Эрл дернул тело, пытаясь освободиться, и не преуспел. Однако, пока мужчины боролись, чтобы удержать его под контролем, они потеряли часть хватки. Он смог убрать рот из зоны инфекции, повернуться и выплюнуть неоново-зеленое вещество в глаза одного из мужчин в маске.
Эрла быстро встретил удар в лицо, сбивший его с ног. Он посмотрел на девушку-хиппи. Она была мертва. Черви падали из ее раздвинутых ног на пол, который уже был покрыт коктейлем человеческих жидкостей.
Мужчины в масках бросились на него.
- Стоп! Знаете что? Пусть идет на следующий раунд. Эй, больной еблан, он приведет тебя к финишу!
Хихиканье Дика было слышно по всему зданию.
Мужчины в масках остановились, повернулись налево и вышли из комнаты. Не было звука отпирания, но следующая дверь стала заметна, когда над ней загорелся прожектор. Вспомнив про ключ, который ему дали, он вытащил его из кармана и, пошатываясь, подошел к двери.
К этому моменту Эрл был дезориентирован. Интоксикация, с которой он вошел, превратилась в похмелье. Он был избит и его рот изнасилован.
Ключ подошел, когда он вставил его в отверстие. Замок повернулся. С волнением он распахнул дверь, надеясь увидеть сияющий знак
Перед Эрлом были два пути. С одной стороны была зеленая стена с множеством отверстий в ней. Другой путь вел к гигантской черной металлической двери. Оттуда исходил сильный запах. Он посмотрел в комнату с отверстиями. Казалось, что оттуда не было выхода.
Приняв мгновенное решение, он побежал к черной двери. Она больше напоминала дверь банковского хранилища. Не было ручки, только большое металлическое колесо, которое нужно было повернуть.
Эрл надеялся открыть дверь и найти легкое извращение, ожидающее его как награда за всю тяжелую работу, чтобы дойти до конца. Это было не так. Ему пришлось потратить все силы, но он открыл эту большую -
Это был бассейн. Не было понятно, насколько он глубок. Он был полон - но не водой. Это было дерьмо! Человеческие фекалии, без сомнения. Но это не все... Куски человеческой плоти и конечности плавали в жиже. Эрл заметил голову парня, которого трахнули в лицо в начале всего кошмара.
Будучи так ошеломлен, он пропустил парня, одетого в кожу, стоящего в углу и натирающего себя фекалиями.
- Заходи. Оно такое теплое и скользкое. Ты же хочешь наружу, верно?
Слова вызвали мурашки на коже Эрла. Выход был где-то в той комнате.
Эрл зажал нос, но пары все равно проникали в его синусы.
- Ебись оно! Я не буду плавать в дерьме, Дик!
Используя обе руки, он с силой захлопнул черную металлическую дверь.
Дик не сказал ни слова, просто рассмеялся через динамик.
Эрл направился к стене, полной дыр.
Без колебаний он вытащил свой член из штанов и засунул его в ближайшую дыру. Ощущение желания рухнуть охватило его. Голова закружилась. Пока он стоял с своим вялым пенисом, свисающим внутри зеленой стены, что-то начало играть с ним. Ногти прошлись по стволу туда-сюда. Это ощущалось приятно - даже расслабляюще... пока он не был всосан в чей-то рот и укушен.
Вопль мучения вырвался изо рта Эрла, когда он отстранился, увидев, что его жалкий мясной стержень больше не на месте. У него теперь был только кровоточащий обрубок, который кровоточил, как зарезанный поросенок, пропитывая стену алым.
Он начал плакать и упал на колени, нечаянно поставив лицо перед одной из дыр. Как только он это сделал, конец двуствольного дробовика просунулся через нее, опустошая оба ствола в его лицо. Взрыв головы Эрла разлетелся во все стороны. Мозги, кровь и плоть окрасили потолок и пол.
- Ладно, народ. К нам идет еще один больной еблан. Сбросьте эту кучу дерьма туда, где течет дерьмо. Я уверен, септик будет рад новой игрушке!
Доктор Мориарти стоял у кровати пациента с шприцем в руке. Он прервал свои действия, когда в палату вошла медсестра. Их взгляды встретились.
- Я видела, что вы взяли, - сказала она. - Это не то лекарство. Оно его убьет.
- Все в руках Божьих, - ответил доктор.
Глаза медсестры расширились от ужаса.
- Я не позволю вам сознательно убить человека.
Доктор Мориарти вздохнул и посмотрел на бородатого мужчину в больничной койке - его седая козлиная бородка казалась острой, как лезвие.
- Это не человек, - произнес он. - Это чудовище.
Медсестра покачала головой.
- Отойдите от него, иначе я вызову охрану.
- Этот
- Тогда пусть полиция разберется. Мы можем позвонить им, сообщить, что он здесь.
Доктор покачал головой.
- Доказательств недостаточно. Он не убивает обычными способами. Он колдун. Пока он без сознания, мы в безопасности. Я должен сделать так, чтобы он никогда не проснулся. Только так можно остановить его злодеяния. Ни один смертный не должен обладать такой силой.
- Колдун? Вы шутите?
- Хотел бы я, чтобы это было шуткой.
- Доктор Мориарти, отдайте мне шприц.
- Не могу.
Он видел, как медсестра развернулась и направилась к двери. Отпустить ее он не мог - колдун должен был умереть. Она не верила, но скоро убедилась бы сама, если бы он позволил этому монстру выжить. Доктор бросился за ней, схватил ее за затылок и с силой ударил лицом о дверь. Она рухнула на пол - лодыжка вывернута, нос сломан, лицо заливала кровь, черно-синие пятна расползались по коже.
- Прости, - сказал он ей. - Смерть - единственный способ остановить его убийства. Он должен быть уничтожен.
Доктор Мориарти подошел к кровати. Он ввел содержимое шприца в капельницу пациента и наблюдал, как тот задрожал, забился в судорогах и затих. Монитор издал долгий непрерывный сигнал. Доктор сел на край кровати. Медсестра пыталась подняться, цепляясь за пол.
- Увидимся в аду, - бросил он, обращаясь к чудовищу за спиной.
Затем достал из кармана еще один шприц и ввел его себе.
- Что вы наделали? - закричала медсестра.
Стэнли хмыкнул, указывая на тело на столе.
- Ты веришь в колдовство?
Баннер, высокий и грузный, пожал широкими плечами.
- Доктор Мориарти явно верил. Медсестра сказала, что он сломал ей нос и вывихнул лодыжку, так сильно хотел убить этого беднягу.
- Выглядит жутковато, - усмехнулся Стэнли. - Как будто ему триста лет или около того.
- Будь ему столько, у него было бы не только седые волосы да дряблая кожа.
- Ты делал вскрытие? Нашел что-нибудь странное?
- Я его разрезал, но еще не копался внутри. Был обед. Пока что внутренности как у всех.
- Жаль. Я думал, у него будет черное сердце или что-то безумное.
- Ты прям хочешь, чтобы это была сказка, да?
- Не знаю. Было бы круто, наверное. Но главное - понять, что двигало Мориарти. Он всегда казался самым уравновешенным человеком в этой чертовой больнице.
Баннер снова пожал плечами.
- Люди - загадка. Кто была та медсестра?
- Рита. Не из тех, кто сплетничает, как некоторые.
- Да, она порядочная. Жаль, что не Триш или этот Бенни - тогда можно было бы все списать. Плохо дело.
Стэнли посмотрел мимо Баннера на тело на столе. Ему показалось, что оно мерцает и шевелится. Он прищурился.
- Эй, глянь на нашего колдуна. Видишь это?
Баннер фыркнул и бросил взгляд назад. Тело лежало неподвижно, грудная клетка вскрыта, органы на виду.
- Мертвое тело, Стэнли. Я таких много видел.
Стэнли сморщился.
- Наверное.
Но он не мог отвести взгляд от мертвеца. Баннер равнодушно пил кофе, но странности вокруг этой смерти и то, что Стэнли только что заметил, не давали ему покоя.
Все стало еще необычнее, когда конец кишки мертвеца перевалился через край стола, будто сам по себе. Стэнли знал, что Баннер ему не поверит, поэтому просто моргнул и смотрел, как кишка скользит дальше, оставляя за собой жирный след.
- Э-э, Баннер...
Тело снова шевельнулось, и Стэнли, хоть и не хотел, посмотрел туда.
- Не может быть.
Печень и почки поднялись на своих тонких жутких лапах, а за ними - все еще бьющееся сердце, чьи желудочки превратились в щупальца, как у осьминога, помогая ему быстро ползать.
- Что за чертовщина?
- О чем ты там бормочешь? - раздраженно спросил Баннер. - Мне надо начинать вскрытие и выяснить, что с этим парнем. Судя по тому, что мы знаем, это должно быть просто.
- Колдун, - пробормотал Стэнли.
Баннер вздрогнул, почувствовав что-то странное на ноге. Стэнли в ужасе смотрел, как кишки обвились вокруг штанины Баннера и полезли вверх. Он начал указывать на них пальцем, потеряв голос от неожиданности и шока. Баннер хлопнул по ноге, будто отгоняя насекомое, и удивленно посмотрел на Стэнли. Тот не мог вымолвить ни слова, только наблюдал, как органическое чудовище исчезает все глубже в штанине.
Вдруг глаза Баннера расширились, как у Стэнли. Он ахнул и наконец взглянул вниз.
- Член. Оно схватило мой член, - простонал он.
Стэнли открыл рот и замер.
- Помоги, Стэнли. Сними это с моего хрена!
Стэнли покачал головой.
- Пожалуйста! Оно сжимает, больно! О, Боже, Стэнли, мой член! Мой член!
Стэнли отступил назад. Баннер побледнел как смерть, держась за пах обеими руками. На его штанах расползалось темное пятно. Кишки выскользнули из штанины, и Стэнли увидел, как они держат в своем скрученном конце оторванный пенис Баннера.
- Черт.
Желудок на своих неуклюжих паучьих лапах вышел из темного угла комнаты, пульсируя и дрожа. Кишки с пенисом поднялись, как кобра. Стэнли скривился от ужаса, поняв, что внутренности общаются между собой. Кишки бросили член желудку, тот проглотил его, затрясся и выплюнул полужидкую массу плоти.
- О, Боже.
Вход в желудок был усеян острыми, как бритва, зубами. Стэнли попятился к двери, но наткнулся на шкаф и упал на пол. Он сидел, глядя, как органы мертвеца приближаются к нему на своих паучьих лапах, окружая его. Наконец он обрел голос.
- Пожалуйста, - сказал он. - Уходите. Я... я ничего не скажу.
Органы задвигались на своих странных ногах, кишки зашевелились, словно отвечая ему. Бьющееся сердце быстро подползло на своих щупальцах и присосалось к его лицу. Стэнли попытался закричать, но орган заглушил его. Он чувствовал, как остальные лезут на него - на руки, на ноги, ощущал их влажность и щекотку от их странных лап. Глаза его были широко открыты, но он не мог посмотреть вниз - видел лишь пустое тело на столе.
Почки проползли поверх сердца, державшего его. Каждая подняла по одной из своих жутких паучьих лап перед его глазами, и тогда он заметил их острые, как иглы, концы. Стэнли закричал, когда почки вонзили свои лапы ему в глаза. Из проколотых глаз потекла прозрачная жидкость, а печень подоспела, чтобы собрать ее и профильтровать, выплюнув ненужное.
Поджелудочная железа подняла свою когтистую лапу и провела ею по горлу Стэнли, широко его распоров. Из раны хлынул фонтан крови. Умирая на кафельном полу, он видел, как его кровь стекает к сливу в центре комнаты. Органы ушли, оставив за собой кровавый след, их паучьи лапы клацали острыми концами по полу, пока они скользили по коридору.
Детектив Хорнби ехал в лифте, разговаривая по телефону.
- Да, сейчас спускаюсь туда. Иногда этим ребятам нужен толчок. Надо выяснить, убило ли его то, что ввел доктор. От этого зависит, как мы будем действовать дальше.
Двери лифта открылись, и Хорнби замер, увидев перед собой нечто, что он мог описать только как сердце-осьминог. Оно билось, ритмично покачиваясь на своих щупальцах.
- Что за черт? Мне пора, - сказал он и повесил трубку.
Он вытянул руку и шагнул к странному созданию. В углу глаза что-то шевельнулось - он взглянул и увидел, как длинная скользкая кишка ползет по полу, словно змея. Не успел он среагировать, как она обвила его лодыжки и рванула, сбив с ног. Хорнби вскрикнул и рухнул лицом вниз. Нос и челюсть разбились мгновенно, кровь и зубы высыпались, когда он попытался подняться.
Он потянулся к пистолету, но желудок на паучьих лапах всосал его пальцы. Он почувствовал, как они растворяются в кислоте внутри, и закричал через разбитый рот. Сердце заползло ему на спину - он понял, что ему нужна кровь. Щупальца присосались к нему, вытягивая кровь наружу. Он снова закричал и заметил, как что-то - возможно, желчный пузырь - пробежало мимо на длинных тонких лапах. Затем что-то разорвало его брюки и проникло внутрь, разрывая его изнутри. Он кричал, пока не затих, а маленький орган на своих длинных лапах вылез из его открытого рта.
Органы, казалось, переглянулись, хоть глаз у них не было. Они двигались вверх-вниз, покачивались в странном ритуале общения. Затем направились к лифту. Кишки взобрались по стене, а почка поднялась по ним и нажала кнопку своими паучьими лапами.
Джеймс, охранник на втором этаже больницы, увидел, как открылся лифт, и приготовился улыбнуться и помахать рукой, как делал весь день, словно приветливый продавец с пистолетом. Заглянув внутрь, он воскликнул:
- О, Боже, - и схватил рацию. - У нас тут кошмар в лифте. Не знаю, что произошло, но он полон органов - просто органы, без тела.
Тут органы поднялись и расползлись по стенам, словно пауки, выставив в центре пульсирующее сердце на щупальцах. Джеймс попятился, выронив рацию.
- Матерь Божья.
Органы хлынули из лифта быстрее, чем он мог представить. Их острые лапы полосовали его, открывая раны, пока они карабкались по нему, заставив его упасть с криком. Когда он ударился о пол, длинная скользкая кишка обвила его горло и сдавила так, что глаза вылезли из орбит. Он отчаянно хватался за отвратительную веревку, пытаясь вдохнуть. Аппендикс, похожий на сперматозоид или головастика, устремился к его уху и ввинтился внутрь. Кровь потекла по синеватому лицу, пока орган шевелился внутри. Он бы закричал, если б не задыхался.
- Эй, что тут происхо... - начала медсестра, завернув за угол, но замерла, когда органы, убивающие охранника, заметили ее.
Она бросилась бежать, но они догнали ее на паучьих лапах, скользнули по полу и окружили. Они набросились на нее, разрывая, кусая и растворяя, пока от нее не осталась лишь дымящаяся бесформенная масса плоти и крови. Мужчина, ставивший подносы на тележку с едой, закричал. Он побежал к кнопке автоматической двери, но та уперлась в тело медсестры и не закрылась. Органы проскользнули через труп в палату.
Люди кричали и метались во все стороны, размахивая руками. Органы разделились, чтобы убить всех. С помощью паучьих лап они взбирались на стойки, стены и даже бежали по потолку. Они падали на людей, вырывали глаза, проникали в носы и уши, разрушая мозг. Они ползли вверх по ногам, под белье, врываясь в тела и оставляя кровь, стекающую по бедрам.
Органы не щадили никого. Они убивали пациентов и врачей, медсестер, регистраторов, доставщиков еды, уборщиков и посетителей. Всех, кроме одной. Посреди палаты, окруженная телами и кровью, стояла бледная дрожащая медсестра.
Рита вздрогнула и закричала, когда желудок с острыми зубами вырвался из утробы ее коллеги. Она отступила и наткнулась на ординатора Рика, висящего вверх ногами над стойкой. Его язык вытягивали кишки, обвившие его, словно лассо. Они тянули все сильнее, пока язык не оторвался, и кишки уползли прочь.
Когда все в палате были мертвы, органы окружили ее. Глаз у них не было, но ей казалось, что они все видят. Рита заплакала.
- Вы пощадили меня, потому что я пыталась его спасти? - спросила она сквозь слезы
Она шмыгнула носом и вытерла лицо.
- Вы помните? Помните, как я просила его не убивать вас?
Тут ноги органов втянулись, и они рухнули на пол, добавив еще больше крови к жуткой картине. Рита закричала, рыдая, и упала на колени в лужу мочи и крови. Дверь распахнулась, ворвались полицейские с оружием наперевес.
- Слава Богу, - выдохнула она.
- Руки вверх! Не двигаться! - крикнули они.
- Я? Нет, вы не понимаете...
- Молчать, - оборвала ее одна из офицеров, поднимая Риту и заламывая ей руки за спину, чтобы надеть наручники. - Камеры все сняли. Ты сядешь на пожизненно.
Рита истерически рыдала.
- Это не я, - сказала она, указывая на разбросанные по полу органы. - Это они.
Она закрыла глаза и тихо заплакала, осознав, как безумно это звучит. Второй офицер посмотрел на нее с нескрываемой ненавистью.
- На записи видно, как ты бесчинствуешь и убиваешь всех на этом этаже. Мы видели своими глазами. Если ты невиновна, объясни это.
Рита опустила голову. Ужасный ответ пришел к ней сам собой.
- Колдовство, - тихо сказала она.
Обри проснулась рывком. Глаза были открыты, но вокруг все еще царила темнота. Она начала паниковать, сердце заколотилось, дыхание перехватило в груди. Руки шарили в темноте. Пол был каменный, холодный на ощупь. Она ощупала себя и с облегчением поняла, что одета. Она понятия не имела, где находится и как сюда попала. Когда пальцы добрались до лица, там было что-то. Это ощущалось как мешковина. Она провела руками по поверхности. Мешок полностью закрывал голову. Паника усилилась. Она не могла найти воздух. Ее начало трясти. Где она и почему кто-то сделал с ней такое?
Пальцы вцепились в ткань, но она была слишком толстой, чтобы порвать. Она тихо захныкала. Движения стали лихорадочными, она дергала то, что закрывало лицо. Нога резко вылетела и ударилась о стену. Где бы она ни была, пространство было тесным.
- Эй? - крикнула она. - Почему вы это со мной делаете?
Ответом была только тишина. Обри начала рыдать. Она обхватила колени руками. Еще одно ощупывание мешковины на голове помогло найти шнурок внизу под челюстью. Она нашла возможность дышать и осторожно попыталась развязать узел и освободиться. Он был тугим и застрял, и она стонала от злости и тревоги. Наконец она освободилась, держа в руках мешок и глядя на свое окружение - небольшой металлический контейнер. Внутри с ней не было ничего: ни света, ни еды, ни надписей, ни инструментов. Ничего. Только она и темнота.
Обри не знала, что произошло, чтобы привести ее сюда, но знала, что была с сыном. Днем он всегда был с ней. Отец не участвовал в его жизни, а мать присматривала за ним по ночам, пока она работала в закусочной, но днем они всегда были вдвоем. Ее маленький мужчина.
Раздался громкий гудок. Затем одна из стен ее небольшого контейнера отъехала в сторону. Мир за пределами контейнера был залит ярким светом. После долгого пребывания в темноте (сколько времени? она понятия не имела) свет ослеплял и причинял боль. Она была вынуждена прикрыть глаза рукой, словно изображая Белу Лугоши. Она даже зашипела, как вампир.
- Глаза скоро привыкнут. Выходите, дамы, - сказал голос.
Он был четким, громким и звучал так, будто шел через микрофон с реверберацией.
Обри прищурилась от света и поползла на четвереньках вперед, пока не выбралась из контейнера. Она оказалась на краю огромного помещения, состоящего из идеально чистой белой плитки. Плитки были довольно большими, примерно двa на двa фута. На другом конце комнаты стояла молодая женщина в рубашке и пиджаке в стиле смокинга, с черным галстуком, цилиндром и черными шортами до колен, дополненными черными туфлями с пряжками.
Взгляд влево и вправо показал Обри, что она находится в середине длинной линии женщин, все из которых выглядели такими же ошеломленными и растерянными, как и она сама.
- Где мы, черт возьми?! - крикнула одна.
- Какого хера мы здесь делаем?! - сказала другая.
- Где мой ребенок?!
- Что вы сделали с моей дочерью?!
- Кто ты?!
- Что тебе нужно?!
- Вы все здесь ради того, что я называю "Детскими Играми", - сказала женщина с другого конца комнаты. - Вам предстоит пройти серию испытаний. Если вы и ваш ребенок оба выживете, я дам вам четверть миллиона долларов, и вы вернетесь к своей жизни. Если вы выживете, а ваш ребенок - нет, я предоставлю вам средства, чтобы покончить с собой, если захотите, или вы можете вернуться домой одна без денег и попытаться жить дальше. Если выживет ваш ребенок, а вы - нет, у меня больше денег, чем я когда-либо смогу потратить. Я позабочусь, чтобы о нем хорошо заботились и воспитали достойно. Начнем?
- Ты сумасшедшая! - крикнула кто-то.
- Отдай мне моего сына!
- Я не буду играть в твои ебаные игры, сука. Где Тони?
- Это не обсуждается, - спокойно сказала женщина в микрофон. - Если вы откажетесь играть, я просто убью вашего ребенка и заставлю вас смотреть это на большом экране за моей спиной на повторе.
Она махнула рукой в сторону задней стены, и та ожила. Видео заняло всю стену. Светловолосый мальчик с каре, лет пяти, полз по туннелю, заполненному битым стеклом, и плакал. Раздался звук - он что-то активировал, и все женщины в линии ахнули. Лезвие упало сверху и перерубило ребенку шею. Его голова покатилась по полу, усыпанному стеклом.
Сразу начался шепот:
- Чей это был ребенок?
- Это случится с моей дочерью?
- Где наши дети?
- Не волнуйтесь. Этот мальчик не принадлежал никому из вас. Он был из предыдущей "Игры". Я показала вам только для того, чтобы вы поняли. Как вы уже, наверное, догадались, я - ваша ведущая на этот вечер. Если вам нужно ко мне обращаться, зовите меня Хозяйка. Есть вопросы, прежде чем мы начнем первое испытание?
- Пошла нахуй! Тебе нужно было оставить меня запертой. Я тебя убью, - крикнула женщина через несколько человек, справа от Обри.
Затем она вскочила на ноги и бросилась бежать в сторону Хозяйки. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем пол под ней провалился, и она исчезла из виду. Раздался тошнотворный мокрый хруст.
- Давайте посмотрим, что с ней случилось, - сказала Хозяйка, жестом указывая на большой экран позади себя.
На нем была показана женщина на дне ямы, полной заостренных костяных шипов. Один пронзил ее насквозь в районе живота. Другой прошел через бицепс, третий - через бедро. Также был шип, торчащий через горло, и она кашляла и брызгала кровью, как дешевый водяной пистолет. Ее тело дергалось и судорожно сокращалось. Пока они смотрели, ее нога скользнула, отверстие в бедре расширилось, и мышца начала отходить, как кожура банана.
- Она скоро умрет, - сказала Хозяйка. - Но маленький Хуан будет жить в роскоши. Я об этом позабочусь. Также доказательство, что я перерабатываю. Все эти шипы сделаны из костей бывших участниц. Я стараюсь ничего не тратить зря. Теперь кто-нибудь еще хочет попытаться сбежать или мы начнем вечеринку?
- Почему ты это делаешь? - спросила кто-то.
- Это политическая акция? Заявление об абортах? - захотела узнать другая.
Хозяйка рассмеялась.
- Едва ли.
- Тогда что? Ты бесплодна?
- Не можешь иметь детей, поэтому злишься?
- Твоя мать тебя не любила?
- Что?
Хозяйка пожала плечами.
- Мне было скучно.
- Что?! - закричала женщина слева от Обри. - Что?! Что?! - oна продолжала повышать голос.
Женщина справа присоединилась к хаосу:
- Ты забрала нас и наших детей, потому что тебе
Хозяйка улыбнулась.
- Я знаю, вы хотели причину, которую могли бы рационализировать, но правда в том, дамы, что иногда люди просто делают херню без какой-либо веской причины. У меня много денег и много времени. А у кого их нет? У вас. У матерей. Вы постоянно боретесь. Вы гипер-бдительны и сосредоточены на своем ребенке. Это делает вас легкой добычей. Я собираю вас, пока не наберется достаточно для "Игры". Уверяю вас, это исключительно ради моего развлечения.
- Пожалуйста, просто отпусти нас, - умоляла одна женщина.
- Покажи нам, что наши дети в порядке.
Обри думала о том, что сказала Хозяйка. Она действительно следила за каждым движением Лэндона на людях. Они были в магазине. По дороге домой он уронил машинку. Она закатилась под машину, и он отказывался уходить без нее. Она опустилась вместе с ним и заглянула под машины. Именно тогда Хозяйка и забрала ее?
- Вы скоро увидите своих детей, - сказала Хозяйка. - Первое испытание такое. Пол будет открываться, пока у каждой женщины не будет своего пути вперед. Некоторые плитки провалятся, другие останутся неподвижными. Каждый путь - разная комбинация. Под одной из плиток находится ваш ребенок. Поверьте, вы не хотите наступить именно на нее. Финишная линия будет отмечена. У каждой женщины будет свой цвет, потому что маленькая девочка во мне все еще любит радугу. , что , Элиза, ты - первая. Делай шаги осторожно.
- Нет, - сказала женщина. - Я не буду играть в твои игры.
- Ты уверена?
- Да. Ты - сумасшедшая. Иди в ад.
Хозяйка улыбнулась.
- Хорошо. Всем - время кино.
по , стоявшую , , которой
-
В стенах открылись отверстия, и через них заползли огромные крысы. Дыры закрылись за ними, преграждая им путь наружу. Они тут же взобрались на желтое платьице девочки и принялись грызть ее. Дафна закричала от боли и ужаса. К ее истерике присоединилась ее мать. Она начала умолять.
- Пожалуйста! Прекратите это! Они кусают ее!
Хозяйка усмехнулась.
- Что ты хочешь, чтобы я сделалa? Я не дрессировщица крыс. Я не могу просто позвать их обратно. Не волнуйся. Она же маленький ребенок. Им не потребуется много времени, чтобы сожрать ее.
Обри хотела отвести взгляд от экрана, но не могла. Она была прикована к месту, наблюдая, как крысы своими большими зубами вгрызаются в плоть кричащего ребенка, отрывая ее от костей и беззаботно поедая, их длинные волосатые тела уютно лежали на ее платье, хвосты были свернуты, как пружины. Дафна плакала и молила о помощи своим полуобглоданным ртом с обнаженными зубами, а мать кричала в агонии в полной гармонии с ее криками. Ее уши были съедены и оторваны от головы, разорванная плоть растягивалась, как резинка. Она выла от боли и страха, и ее мать тоже. Глаза Дафны были схвачены зубами грызуна и вырваны из черепа. Обри и остальные наблюдали, как сухожилия, удерживавшие их, наконец лопнули, и крысы смогли убежать с добычей. Другие забрались девочке под платье и под кожу, забрались в живот, чтобы полакомиться ее внутренностями. В конце концов, Хозяйка былa правa. Это не заняло у них много времени.
Когда ребенок исчез, Элиза рухнула на колени. Из ее открытого рта текли слюни, она всхлипывала и дрожала. В боковой стене открылась дверь, и вошел мужчина в смокинге, неся серебряное блюдо с крышкой. Он подошел к Элизе и остановился. Хозяйка заговорилa, когда мужчина в смокинге поднял крышку блюда и показал револьвер.
- В нем один патрон. Ты можешь выбрать, как поступить, или последовать за Гргом и вернуться домой, чтобы жить своей жизнью, зная, что твоя дочь мертва, и это на сто процентов твоя вина. Ты отказалась играть и обрекла ее на гибель. Делай свой выбор.
Элиза медленно остановилась, дрожа и тихо плача. Она схватила пистолет и направила его на Хозяйку.
- Что, если я застрелю тебя?
- Это не входит в число твоих вариантов, - спокойно и буднично сказалa Хозяйка.
Элиза нажала на курок. Хозяйка отвернулась. Обри не виделa, куда полетела пуля, но она определенно ни в кого не попала. Элиза попробовала еще раз, но услышала только глухой щелчок.
- Ты совершенно не умеешь следовать указаниям, - сказалa Хозяйка. - Грг?
Мужчина в смокинге уронил блюдо, которое с громким стуком упало на пол. Он сунул руку в карман пиджака, а когда вернул ее обратно, то уже делал выпад. Лезвие в его руке пронзило череп Элизы насквозь, лишив ее верхней части головы и тех самых прекрасных каштановых волос, которые унаследовала ee дочь. Она наклонилась вперед, и ее мозг выскользнул из вскрытого черепа и с влажным шлепком упал на пол. Элиза последовала за ним. Грг повернулся и вышел тем же путем, каким пришел.
- Вайолет, - сказала Хозяйка. - Ступай осторожно.
Вайолет шагнула вперед. Она смотрела на плитку и дрожала. Она тихо молилась. Обри наблюдалa, как она делает шаг. Пол под ней провалился. Вайолет отскочила назад, прежде чем провалиться, с криком на губах. На экране за спиной Хозяйки была видна внутренность контейнера под разбитой плиткой. Из контейнера раздался громкий пронзительный плач.
- Ну, это был не твой ребенок, - сказалa Хозяйка. - Просто несколько бедных невинных маленьких щенков.
Обри вместе с остальными смотрела на экран. На полу были закреплены тяжелые грузы, и они придавили животных в контейнере. Маленькие пушистые лапки и хвостики торчали из-под упавшей плитки среди постоянно растущей лужи крови. Сердце Обри подпрыгнуло, когда она увидела, что щенок выжил. Он отползал от этого месива. Затем она в ужасе заскулила, заметив, что это было всего лишь
- Tы выбылa из этого соревнования, - сказалa Хозяйка. - Желаю удачи следующей. Джасмин?
Та молчала. Она шагнула вперед и сделала первый шаг. Ничего не произошло. Люди сразу начали шептаться. Джасмин шагнула снова. Все еще ничего.
- Она справится, - сказала одна из них.
На третьем шаге плитка наклонилась под углом. Обри увидела, что это значит, на большом экране. Наклонившаяся плитка вылила ведро кипящего масла на младенца в кроватке внизу. Обри почувствовала, как слезы покатились из ее глаз, пока она смотрела, как кожа ребенка тает с его костей. Вокруг женщины рыдали и задыхались. Это было почти сюрреалистично смотреть, и Обри не могла отвести взгляд. Жидкость покрыла ребенка, и затем младенец сам стал жидкостью. Сначала его плоть, а потом его органы просто присоединились к потоку и стекли через отверстия в кроватке, пока не осталось ничего, кроме крошечного дымящегося скелета, лежащего на одеяле, которое выглядело так, будто его протащили через грязь. Все было липким и красно-коричневым.
- Ох, блядь, - сказала Хозяйка. - Это был ребенок Трины, - дверь открылась, и Грэг вошел обратно, неся еще один поднос. - Трина, дорогая. Тебе тоже полагается один патрон. Ты можешь использовать его, чтобы убить женщину, которая только что жестоко убила твоего ребенка, или можешь использовать его, чтобы убедиться, что тебе не придется жить дальше без маленького Мориса. Делай выбор.
Трина взяла пистолет с подноса. Она немедленно засунула ствол себе в рот и нажала на курок. Ее мозги вылетели из затылка и разлетелись по полу и стене со звуком, похожим на то, как будто кто-то блевал. Ее тело рухнуло.
- Хорошие новости, Джасмин, - сказала Хозяйка. - Ты участвуешь в следующем раунде. Полин, ступай осторожно.
Обри тяжело сглотнула. Она поняла, что очередь Полин означает, что следующей будет она. Она с ужасом ждала этого момента. Все было делом удачи, и если бы ей повезло, она чувствовала, что не оказалась бы в этой ситуации. Она подумала о Паркере и пожелала, чтобы он был здесь. Она ненавидела себя за это, но это было не в первый раз, когда она желала, чтобы он не бросил ее, когда родился Лэндон. Дело было не в том, что она особенно желала именно его. Она определенно не скучала по тому человеку, которым он был. Он был мудаком задолго до того, как она залетелa от него. Она хотела партнера. Было так тяжело делать все это в одиночку. Ее мать делала, что могла, но это было не то же самое. Конечно, наличие Лэндона сделало ее более осторожной в отношении партнера. Она была очень осторожна с тем, с кем встречалась после Паркера. Это была настоящая ловушка-22. После сегодняшнего дня она не была уверена, что позволит себе или своему сыну находиться рядом с другим живым человеком когда-либо снова.
Сначала ей нужно было понять, как вывести их обоих отсюда. Взгляд вокруг показал ей, что некоторые женщины не рыдали и не боялись, как остальные. У них были боевые лица. Обри сразу поняла, что это были те женщины, которых Хозяйка искала, женщины, с которыми она жаждала поиграть.
Второй шаг Полин провалился. На экране все смотрели, как она падала гораздо дальше, чем остальные. Она тяжело ударилась о дно, и ее кости хрустнули, раскалываясь и прорывая кожу и мышцы. Полин закричала. Кости раздробились так сильно, что осколки прорвали ее другие конечности. Она осталась выглядеть как человеческий детский сад, руки обхватили бедренную кость, проходящую через ее челюсть. Еще больше крыс полезли через отверстия в стене контейнера, чтобы использовать это наспех сделанное игровое оборудование. Они ползали по ней и свисали с костей, идущих во все стороны, и иногда останавливались, чтобы откусить кусок мяса.
- Полин выбыла, - сказала Хозяйка, - хотя я, возможно, оставлю ее. Похоже, животным она нравится. Ее ребенок, девочка по имени Мисти, что жаль, будет моей, чтобы воспитывать, если она переживет день. Обри, ступай осторожно.
Обри кивнула. Она собралась с духом и заставила себя глубоко вздохнуть через свои тревожные легкие. С трепетом она шагнула вперед. Она не видела никакого выхода из этого. Она только надеялась, что женщина хотя бы сдержит свое слово и отпустит их, если они выживут. Это было большое "если".
Она могла слышать паническое дыхание других женщин, пока они наблюдали за ней. Обри протестировала левую плитку пальцем ноги. У нее был некоторый люфт, и это сделало ее нервной. Она посмотрела вверх на Хозяйку и шагнула на противоположную плитку. Женщины ахнули вместе с ней, когда ничего не произошло. Она могла чувствовать пристальный взгляд Хозяйки, пока пыталась решить, какой будет ее следующий шаг.
Обри снова протестировала пальцем ноги. Она шагнула прямо вперед и вздохнула с облегчением, когда плитка выдержала. Она могла слышать, как остальные шепчутся. Обри попыталась отгородиться от них и сосредоточиться на задаче. Лэндон улыбался в ее мыслях. Она не была готова стать матерью, когда Паркер отдал ей его, но она училась и делала все возможное. Теперь времени на обучение больше не было. Она должна была спасти своего мальчика и убедиться, что он покинет это злое место. Обри сделала еще один шаг.
Она сглотнула ком в горле и оглянулась на других матерей. Их глаза были напряженными, пока они молча подбадривали ее добиться успеха. Они не знали друг друга, но им и не нужно было. Они процветали на одних и тех же инстинктах. Материнство само по себе было оружием. Эти женщины все были сестрами через борьбу, связанными похожей любовью.
Обри шагнула снова, и снова. Она увидела свою финишную линию. Она была покрашена в зеленый цвет. Она быстро шагнула через нее, готовая закончить. Плитка вдавилась примерно на шесть дюймов и остановилась, словно это была какая-то кнопка. Обри быстро шагнула с нее и обнаружила себя всего в нескольких футах от Хозяйки. Она мельком взглянула на Дьявола, но ее внимание было притянуто к экрану позади нее.
Ребенок счастливо на одеяле на полу, протягивая руку к игрушкам, которые крутились сверху. Стены двигались к нему.
- Нет! - воскликнула Обри. - Я закончила. Прекрати это!
- Последняя плитка все равно считается. Один шаг влево - и он был бы в безопасности.
- Пожалуйста, - умоляла Обри сквозь свежие слезы, пока она с ужасом смотрела на экран.
Стены набрали скорость. Теперь они были достаточно близко, чтобы привлечь внимание ребенка от игрушек. Не успел он посмотреть, как стены резко захлопнулись, врезавшись друг в друга с хрустом и чавканьем. Обри прикрыла рот рукой и боролась, чтобы не упасть на колени, боясь, что провалится сквозь пол, если сделает это, но ее ноги не хотели ее держать. Стены отъехали назад у нее на глазах, с них капала кровь, и отваливались кости. Некоторые застряли на поверхности стены, приклеенные взорвавшимися органами. От ребенка, который только что выглядел таким счастливым и зачарованным магией своих игрушек, не осталось ничего.
- Ты чудовище, - выдавила Обри.
- Говорит женщина, которая только что убила ребенка Вивиан. Его звали Гектор, если тебе не все равно. Я никого не убивала, знаешь ли. Я просто дала вам всем средства убивать, и вы все это сделали, и весьма хорошо, могу добавить. Вивиан, ты уже знаешь процедуру. Грэг!
Грэг вошел через скользящую дверь и поднес свой поднос к Вивиан. Когда он поднял поднос, она схватила пистолет, развернулась и нажала на курок. Горло Грэга взорвалось, и кровь дождем полилась на мать позади него, которая закричала, когда ее окрасило в алый. Его глаза расширились. Поднос упал на пол с громким лязгом, а затем Грэг последовал за ним, схватившись руками за горло. Мгновение спустя он замер. Вивиан закричала и швырнула пистолет в сторону Хозяйки.
- Как тебе нравится терять кого-то, кто тебе дорог?
Хозяйка пожала плечами.
- Он был прислугой. Он был выжившим из другой моей "Игры". Я не могла отпустить его, поэтому предложила ему работу в обмен на выживание. Как ты теперь знаешь... это не сработало.
Вивиан вырывала свои собственные волосы, рыдая и крича истерически. Хозяйка жестом указала в сторону, куда она бросила пистолет. Плитка провалилась, пистолет исчез из виду.
- Давай посмотрим, что ты сейчас сделала, - сказала Хозяйка.
Она махнула в сторону экрана. Обри не хотела смотреть, но знала, что должна. Она была так близко к женщине. Она подумала, сможет ли она наброситься на нее, обезвредить. Если она потерпит неудачу, она знала, что Хозяйка убьет Лэндона, и Обри не могла пойти на этот риск. Поморщившись, она повернулась и смиренно посмотрела на экран.
Голый малыш ощупывал стены. Те же стены начали распылять воду. Струи были такими интенсивными, что его кожа быстро покраснела и начала отслаиваться, шлепаясь о стены и плавая вокруг слива в полу, оставляя обнаженные мышцы. Его кровь смешивалась с водой, стекая ручейками вниз по его раздираемому телу.
- Прекрати это! Прекрати это сейчас же! - закричала Вивиан. - Прекрати!
- Я? - спросила Хозяйка. - Это сделала ты своим броском пистолета после того, как жестоко убила невинного человека. Послушай, как он кричит, зовя свою мать, умоляя ее спасти его от боли, которую он испытывает, но она не может. Имя этого маленького мальчика - Хуан, и его мать умерла в самом начале этой игры. У него должна была быть хорошая жизнь в роскоши, но твоя маленькая истерика разрушила ee, не так ли?
Вивиан рыдала и упала на колени.
- Я сожалею. Я сожалею. Пожалуйста... пожалуйста, просто отпусти его. Я сожалею.
Хозяйка подняла пульт и прибавила громкость мучений истязаемого ребенка. Все матери закрыли уши и заплакали. Обри казалось, что это длится вечно. Она смотрела на Хозяйку, которая улыбалась.
- Тебе все еще нужно пройти свой собственный путь, Вивиан, - сказала Хозяйка. - Давай, вперед. Шагай-шагай.
На фоне криков медленно умирающего ребенка Вивиан побежала. Она не думала, куда ступать. Она просто скользила по всем плиткам с большой скоростью. Через несколько секунд она пересекла синюю финишную линию. Из пола выскочили зажимы и защелкнулись на ее лодыжках. Хозяйка начала аплодировать.
- Поздравляю. Ты справилась, движимая гневом и ненавистью. Как интересно. Осталось всего две матери, и мы сможем перейти ко второму раунду. Деандра, перейдешь ли ты эту индиго-линию? Я не могу дождаться, чтобы увидеть.
- Радуга, - сказала Деандра. - Это то, о чем речь? Ты злишься на гетеросексуальных женщин или что-то в этом роде? Потому что я "би".
Хозяйка покачала головой и вскинула руки.
- Разве девушка больше не может
Крики Хуана наконец затихли. Сердце Обри разрывалось за этого ребенка, за всех них, но ей нужно было оставаться сосредоточенной на спасении своего. Она просто молча наблюдала и слушала. На ее лодыжках не было кандалов, как у Вивиан. Возможно, это означало, что Хозяйка не видела в ней большой угрозы. Это было бы хорошо.
Деандра подпрыгивала вверх и вниз. Она покрутила головой, разминая шею и плечи. Затем она рванула с места в карьер. Она прошла половину пути и провалилась сквозь пол, даже не издав крика. Хозяйка бросила Обри пульт.
- Окажи честь, пожалуйста.
Деандра упала в нтейнер. Там была прозрачная перегородка и ребенок по другую сторону.
- О, смотрите, она все-таки нашла Тони. Какие шансы? - крикнула Хозяйка с весельем.
Деандра колотила по перегородке, пытаясь пробиться. Она кричала, но звука не было. Тони прикасался к стеклу. У его стороны был звук, и он плакал и просил ее забрать его домой. В стене позади него открылась дверь, и на четвереньках вполз мужчина-калека в кожаном костюме. Деандра стала еще более неистовой и колотила сильнее, размазывая кровь по прозрачной перегородке.
- Уф. На это будет тяжело смотреть, - сказала Хозяйка. - Я сказала ему только насилие, без секса, но он плохо слушается. Однa однажды откусил ему оба уха. Ну что ж, вот что бывает, когда покупаешь своего калеку в интернете.
- Это уже слишком, - закричала Вивиан, борясь с удерживающими ее приспособлениями, пока Деандра избивала себя в кровь, пытаясь пробиться сквозь перегородку на соседнем экране.
По другую сторону Тони заставляли терпеть каждое извращенное желание калеки.
- Ты ебаная дура, Хозяйка! - прорычала Вивиан. - Она проходит дальше. Деандра все еще в следующем раунде. Она убьет тебя.
Хозяйка улыбнулась.
- Это уже слишком? Ты уже забыла,
Обри не знала, что будет содержать следующий раунд для них, но боялась того, насколько спокойно и уверенно выглядела Хозяйка. Что бы ни было дальше... это
Она не могла слушать звуки того, как ребенка насилует до смерти хрюкающий дикарь внизу. Поскольку у нее был пульт, она уменьшила громкость, пока сторона Тони не стала такой же тихой, как у его матери.
- Включи обратно, - сказала Хозяйка.
Обри посмотрела на нее, умоляя глазами, прося позволить ей хотя бы это одно. Это уже было на гигантском экране - ребенка жестоко насиловали, раздавливали под массой калеки. Им не нужно было еще и слушать, как ломаются его кости и разрушаются внутренности, пока больной ублюдок проникает в его слишком маленькое тело.
- Включи обратно, или Лэндон будет следующим, и его смерть будет даже хуже, чем у Тони.
Обри плакала, но она включила громкость обратно. Она молилась, чтобы ребенок внизу умер, чтобы ему больше не пришлось страдать.
- У тебя есть дети? - спросила Вивиан у Хозяйки.
- Теперь у меня много от этих "Игр". У меня мог быть Хуан, но этого не произошло. У меня есть Мисти, и кто знает, может, будет еще.
- Но ни одного родного ребенка, ни одного, который вышел из тебя?
- Один был, но я его потеряла.
- Выкидыш? Это то, что сделало тебя такой озлобленной?
Хозяйка рассмеялась.
- Нет, ему было почти два. Я потеряла его в предыдущей "Игре". Бабуин разорвал его на куски и бил его сломанным телом его же собственныe конечности. Я больше не использую обезьян. Эти ублюдки непредсказуемые.
- Господи. Как ты могла подвергнуть своего собственного ребенка чему-то подобному?
- Это все ради хорошего развлечения.
Обри заговорила.
- Дети, которых ты оставляешь... где ты их держишь?
- У меня есть академия. У них есть жилье, питание, еда и частное образование. Я же не могу просто отпустить их в мир, верно? Эй, у нас осталась еще одна мать. Джессика. Давай.
Джессика протестировала плитку пальцем ноги, как в свою очередь делала Обри. Она сразу провалилась. В контейнере был огромный котел с кипящей водой.
- Ну, это было скучно, - сказала Хозяйка, пока калека стонал, достигая оргазма на фоне. - Ты выбыла из этого раунда.
- Подожди, - сказала Джессика. - Ты действительно дашь Нине жизнь в роскоши? У нее будет все, что ей нужно?
Обри посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. Хозяйка просто выглядела любопытной.
- Абсолютно. Она никогда ни в чем не будет нуждаться.
Джессика кивнула. Она шагнула вперед и головой вниз упала в котел с кипящей водой. Она даже не закричала. Ее плоть пузырилась и лопалась. Ее глаза набухли и взорвались. Ее рот раскрылся, и хлынула волна крови. Ее волосы оторвались и плавали в кипящей воде.
- Ух ты. Поворот сюжета, а? - сказала Хозяйка. - Мне это нравится. Это значит поставить своего ребенка на первое место. Молодец, мама.
- Что теперь? - спросила Обри.
- Мы готовимся ко второму раунду, - сказала Хозяйка, надевая противогаз.
Обри увидела желтое облако, выдувающееся из ближайшего вентиляционного отверстия. Мгновение спустя она упала.
Когда Обри пришла в себя, она была в комнате, которая для нее была большой версией контейнера с Деандрой и Тони. Это была большая комната с прозрачной стеной посередине, разделяющей ее на две одинаковые меньшие комнаты. Через стеклянную стену она могла видеть Деандру и Вивиан. Она повернулась, чтобы осмотреть свою собственную комнату, и увидела Виолетту по другую сторону. Была еще одна женщина, которая тоже прошла дальше, Джасмин. Где она?
В комнате не было ничего, кроме маленького стола в центре. Одна стена отъехала в сторону, показывая Хозяйку с микрофоном за стеклом.
- Это пуленепробиваемое стекло, прежде чем у кого-то из вас появятся идеи. Вот правила этого раунда. На этот стол будет положен пистолет. Кто первый доберется до него, должен убить другого человека или себя, но кто-то должен умереть. Если вы провалите, я убью вас обеих. Ваш выбор должен быть объявлен вслух, прежде чем вы нажмете на курок. Если вы обманете, я убью вас и вашего ребенка. Если ваш ребенок еще не мертв, вы можете выбрать пожертвовать им, чтобы спасти себя. У всех вас есть карточка в карманах. Если ваш противник держит пистолет и решает выстрелить в вас, вы можете сыграть свою карту, чтобы я убила вашего ребенка вместо вас. Вы будете удивлены, сколько людей на самом деле выбирают этот вариант. Обри и Вайолет идут первыми. Удачи всем. Развлекайтесь.
Раздался громкий гудок, и механическая рука опустила пистолет с потолка. Рука начала подниматься, когда Обри рванула с места в спринт. Вайолет увидела и тоже побежала, но у Обри было достаточное преимущество в старте, и она схватила пистолет со стола. Без колебаний она направила его на Вайолет.
- Подожди! Подожди! - крикнула Вайолет, поднимая руки. - Ты не убийца. Ты - мать, как и я. Если ты убьешь меня, у моей малышки больше не будет меня. Ее зовут Люси. Это ее имя. Люси.
- Если я этого не сделаю, единственный другой вариант - убить себя, - сказала Обри. - Если это мой сын или твоя дочь, я буду заботиться о Лэндоне. Мне жаль.
Она взвела курок.
- Подожди! Блядь! Подожди! - Вайолет полезла в карман. - У нас есть эти карточки.
Обри почувствовала отвращение.
- Ты собираешься пожертвовать своим ребенком?
- Если я этого не сделаю, ты убьешь меня, и она в итоге будет воспитана этим монстром, чтобы что? Стать убийцей? Я лучше предпочту, чтобы она умерла, чем это.
- Положи пистолет, - сказала Хозяйка. - Она решила.
ей было , все равно и бы точно так бы .
Хозяйка сказала:
- Теперь... давайте убьем Люси, как хотела мама.
Она подошла к прямоугольной коробке и подняла ее. Там был стол, через верх которого проходила голова Люси. Она плакала и билась.
- Тсс... тсс... - сказала Хозяйка.
Она подтянула стул и села рядом с ней. На голове ребенка была лента. Люси отвинтила винт с каждой стороны и подняла верхнюю часть черепа Люси, обнажив мозг. Маленькая девочка моргнула.
- Мамочка? - сказала она.
Вайолет задрожала.
- Она никогда раньше не говорила. Это в первый раз. О, Боже. Что ты с ней делаешь?
- Я впервые испытала это во время поездки в Египет. Они делали это с обезьяной, но я уже выразила свои чувства по поводу обезьян, - oна подняла ложку и вонзила ее в мозг маленькой девочки, отломив кусочек. Она засунула его в рот и закрыла глаза, смакуя деликатес. - Ох, блин, я очень хочу, чтобы вы все могли попробовать это, и если съесть правильные части, она может оставаться живой очень долго, - oна взяла еще одну ложку мозга моргающего плачущего ребенка. - Ты сделала правильный выбор. Спасибо. М-м-м.
- Прекрати. Ты должна прекратить, - застонала Вайолет. - Ты не можешь растягивать это и заставлять ее так страдать.
Она жевала свою руку и раскачивалась взад-вперед на пятках.
Хозяйка вылизала ложку дочиста. Она вздохнула.
- Ты права. Другие участницы ждут. Давай ускорим это, - oна полезла в мешок и достала длинное, но крошечное существо. - Это горностай. Это самый маленький хищник в мире.
Она свернула существо в черепную крышку маленькой девочки и затем вернула ее на место, снова закрепив винты, чтобы удерживать ее.
- Ма... - начала девочка, но остановилась.
Ее рот остался открытым, и из него потекла слюна. Ее глаза уставились в пустоту.
Вайолет закричала в агонии. Она ударила кулаками по бокам своей головы. Рыча, она побежала к столу, схватила пистолет, прижала его к своему виску и нажала на курок. Ее мозги забарабанили по прозрачной стене, как град. По другую сторону Вивиан и Деандра отпрыгнули в отвращении.
Хозяйка пожала плечами.
- Будь готова, Обри. После того, как остальные пройдут, тебе придется столкнуться с Джасмин, чтобы определить финал.
Обри почувствовала тошноту и эмоциональное онемение. Она кивнула.
Раздался гудок, и механическая рука опустила пистолет. Деандра не пошла за пистолетом. Она рванула прямо на Вивиан, сбила ее с ног и начала яростно избивать. Вивиан пыталась отбиваться, но не могла. Женщина была дикой. Обри смотрела через забрызганное кровью стекло, как Вивиан безжалостно избивали. Она кровоточила отовсюду. Ее лицо было неузнаваемым, и она лежала на спине, ее грудь каким-то образом все еще поднималась с дыханием жизни.
Деандра не закончила. Она встала над сломленной женщиной и начала топтать ее уже уничтоженное лицо. Она топтала, топтала и топтала еще. Обри могла поклясться, что слышала, как череп Вивиан треснул и раскололся. К тому времени, когда Деандра закончила и ее туфли были покрыты мозгами и кровавым месивом, грудь Вивиан больше не двигалась.
Хозяйка хихикнула.
- Я же говорила, - сказала она мертвой женщине.
Деандра сверкнула на нее глазами и подошла к столу. Она не отрываясь смотрела в глаза Хозяйке, пока поднимала пистолет и засовывала его себе в рот. Она сохраняла зрительный контакт, пока нажимала на курок. Хозяйка зааплодировала.
- Ух ты. Эта группа полна сюрпризов. Твой раунд против Джасмин должен был определить финал, но, думаю, теперь это и есть финал.
Задняя стена отъехала в сторону, и вошла Джасмин, выглядя испуганной. Она осмотрела свое окружение и увидела, что все покрыто мозгами и капающей кровью, и Обри увидела, как ее страх усилился. Обри почувствовала себя плохо от того, что ей придется убить ее. Джасмин и ее ребенок прошли так далеко, до конца этой ужасной вакханалии, но тем не менее она была единственным, что стояло между ней и Лэндоном, возвращающимся домой.
Раздался гудок, и механическая рука начала опускаться. Обри побежала, ударилась о стол и прыгнула, схватив пистолет из руки, прежде чем она даже наполовину достигла места назначения. Джасмин выглядела как олень в свете фар.
- Мне жаль, - сказала Обри. - Это не личное. Мне просто нужно сделать правильно для моего сына.
Джасмин не протестовала. Она просто плакала.
- Моего сына зовут Омар, - сказала она. - Я не хотела его, но сейчас я хочу его так сильно. Я хочу его так сильно.
Ее плач перешел в рыдания.
Обри знала, что не может ждать дольше, иначе потеряет решимость. Эта женщина была ею.
- Мне жаль, - она подняла пистолет и выстрелила.
Пуля попала Джасмин в рот. Ее зубы взорвались, словно были сделаны из стекла, и ее челюсть треснула и странно повисла. Пуля вышла сзади. Джасмин покачнулась, но все еще стояла. Она наклонилась вперед, и это выглядело так, будто ее рвало, но это была просто река крови, которая хлынула из ее разбитого лица. Она спотыкалась вокруг, и зубы продолжали выпадать из ее лица, как ребенок, роняющий камни или ракушки, чтобы найти дорогу домой.
Обри была в ужасе. Она ненавидела, что ей приходится убивать ее. Она не хотела причинять ей боль или калечить ее таким образом. Она посмотрела вверх на Хозяйку.
- Что мне теперь делать?
- Ты выбрала убивать. Ты должна убить. Закончи это.
- Дай мне еще одну пулю.
Хозяйка рассмеялась.
- У тебя только одна.
- Что мне делать?
Джасмин попыталась заговорить, но издала тошнотворный стон и то, что выглядело как кусок ее щеки или языка.
- Придумай, - сказала Хозяйка. - Если ты не закончишь это и не убьешь ее, я попробую Лэндона.
Обри зарычала. Она ринулась к Джасмин. Раненая женщина спотыкалась, кашляя кровью и стеная. Обри ударила ее пустым пистолетом, и она упала. Обри оседлала ее и продолжила бить пистолетом. Кровь летела во все стороны. Она забрызгала ее лицо и одежду, и она продолжала. Руки Джасмин слабо пытались отбиваться, умолять ее о пощаде, но для этого не было места, и Обри знала это. Она бросила пистолет, схватила избитую женщину за горло двумя руками и сжала со всей силы. У Джасмин не осталось достаточно сил, чтобы сопротивляться, и через мгновения она была мертва в ее руках.
Обри положила ее и встала. Она вытерла кровь с глаз тыльной стороной руки. Затем она посмотрела вверх на Хозяйку.
- Я хочу своего сына сейчас. Я выиграла твою игру. Отдай его мне... живым.
- Ты действительно выиграла, - сказала Хозяйка с улыбкой. - Спасибо за хорошее время.
Комната наполнилась тем желтым газом.
Когда Обри пришла в себя, она была на заднем сиденье седана. Они ехали по дороге. Она посмотрела вниз и увидела крошечную фигурку Лэндона, свернувшуюся у нее на коленях. Обри подняла его, поцеловала в лицо и прижала к себе. Она погладила его по спине и вдохнула его запах.
- Мой малыш, - сказала она. - Мамина любовь.
- Мамочка, - сказал он в ответ в первый раз.
Слезы покатились из ее глаз, и она поцеловала его, все его лицо. Он счастливо захихикал.
Машина остановилась.
- Это тебе, - сказал водитель. - Kейс с твоими деньгами у твоих ног.
Обри открыла дверь. Вид ее дома и дерева во дворе вызвал свежие слезы. Это было реально. Она дома.
Она крепко держала Лэндона и взяла кейс другой рукой. Затем она вышла из машины. Обри посмотрела на мужчину на водительском сиденье и сказала:
- Спасибо.
Он улыбнулся и кивнул.
- Не за что. Наслаждайся своими деньгами. В следующий раз ты будешь играть на полмиллиона.
Он отъехал от обочины и уехал по дороге. Обри стояла перед своим домом, сжимая Лэндона в правой руке и кейс с деньгами в левой. Пока она смотрела, как машина уезжает, она сказала:
- В следующий раз?
Клайв нажал кнопку
Он убрал себя, застегнул джинсы и встал.
Ухмыляясь, он отошел от экрана, уверенный в том, что еще одна ничего не подозревающая жертва проснется и увидит высококачественную, крупным планом фотографию его вялого члена.
Это была по-настоящему лучшая часть его дня. Он был готов быть заваленным потоком ненавистных сообщений, сообщениями, в которых ему говорили убить себя, сообщениями, в которых говорили, что отвратительную фотографию разошлют по всему интернету, называя и позоря его. Он любил это. Он любил знать, что в течение часа тысячи, если не сотни тысяч людей будут смотреть на его член.
Это никогда не подводило его, и сегодня не было исключением. "Твердый" даже не совсем подходило, если честно. Он был твердым. Мысль о той милой готической девушке, за которой он только что начал следить на платформе
Клайв высунул голову из своей спальни и посмотрел в обе стороны по коридору.
Путь был свободен.
В это время ночи никто не будет на ногах. Его родители уже спят, а сестра не вернется домой. В эти дни она никогда не возвращалась.
Он вышел в темноту, хватаясь за пах, с ухмылкой, растянувшейся по лицу.
На цыпочках направляясь в ванную, он избегал скрипящих половиц и добрался до места незамеченным. Оказавшись внутри, он запер дверь за собой и расстегнул джинсы, выпуская своего напряженного зверя. Он обхватил его, и мгновенно ноги у него подкосились.
Он закрыл рот и задержал дыхание, напрягаясь, чтобы подавить стон, который пытался вырваться. Он не хотел, чтобы родители прибежали посмотреть, что мучает их ребенка. Разрядка была фантастической. Она кружила голову, и по-своему она была яростной.
Его любовь выстрелила из кончика его распухшей головки. Она полностью промазала мимо унитазной чаши, забрызгав поднятое сиденье и бачок и даже долетев до стены. Хотя это длилось всего секунду, может, две или три в лучшем случае, для Клайва это ощущалось как целая жизнь. Он открыл глаза. Цвета кружились в его зрении - формы и узоры, которые были бы неестественными в реальном мире. Пурпурные и желтые, сливающиеся и выходящие друг из друга, заставили его немного отшатнуться и ухмыльнуться.
Клайв любил все в том, чтобы хорошенько кончить. Даже тот прилив адреналина, который неизбежно приходил . Он мог понять, почему в фильмах всегда показывали людей, курящих в постели после секса.
Он еще не вкусил удовольствия от настоящей женщины, но насмотрелся достаточно порно, чтобы удовлетворить себя, пока не найдет кого-то с такой же одержимостью и с таким же высоким вкусом к этому, как у него.
Клайв высунул голову и осмотрелся, потом схватил немного туалетной бумаги и вытер кончик своего вянущего члена, прежде чем засунуть себя обратно в джинсы. Он спустил воду, не потрудившись вытереть свои брызги с сиденья и стены. Он не считал это своей работой, поэтому вышел из ванной. На этот раз он смело прошагал к своей спальне, закрыв дверь за собой, не заботясь о том, разбудит ли грохот его родителей. На этот раз ему нечего было скрывать.
С его интересом к худшим аспектам интернета, временно ослабевшим, он потянулся, чтобы выключить монитор. Он зевнул, закрыл глаза, но резко открыл их снова, когда заметил маленькую красную цифру 1 рядом со своими сообщениями на
Он ухмыльнулся, увидев, от кого оно.
Еще одна ухмылка растянулась по его бледному лицу, и он кликнул на нее, готовый к излиянию обиды, отвращения и ненависти, направленным на него. Мысль об этом снова послала щекочущее ощущение в его пах.
Акт получения удовольствия от отвращения других запускал бабочек в его желудке.
Его рот скривился, когда он увидел, что сообщение состояло всего из нескольких слов.
Он ожидал, или надеялся, что это будет лавина ненависти. Такое, где он почти мог почувствовать слюну человека, печатающего, пока он изрыгает свое отвращение на его непрошеное развлечение. Бабочки перестали порхать, а накатывающий стоячок в его паху начал угасать.
Ни одно из ощущений не продержалось долго после того, как он прочитал сообщение.
Его ухмылка медленно расширилась, пока он читал, а потом перечитывал слова.
- Классный член...
Он не мог поверить в то, что читал.
Кончики его пальцев покалывало, а бабочки вернулись, устраивая хаос внутри его желудка. У него было то странное чувство, будто он не совсем понимает, нужно ли ему поссать. Клайв сел обратно за стол и полностью открыл приложение
Его мозг работал неправильно. Сообщения не соединялись с его пальцами, ну, не в полной мере. Прежде чем он понял, он уже набрал ответ и отправил.
Клайв немного поморщился. Хотя он и получал удовольствие от ненависти и яда, которые получал от разъяренных девушек, увидевших его барахло, он ненавидел идею, что его водят за нос. Он сидел, глядя на экран, желая, чтобы серые превратились в синиe, означая, что сообщение прочитано. Прошло полминуты, прежде чем он понял, что не моргал, и глаза у него устали. Он потер их, потом понял, что и руки у него тоже дрожат.
Горло у него пересохло, но он не хотел рисковать пропустить ее ответ, пока будет наливать себе стакан воды.
- Давай же... давай же... - бормотал он, вертя мышкой так же, как вертел своим пахом. - Давай же, сука!
Появились синиe .
Он подумал, что сердце у него может взорваться, потому что оно колотилось так быстро. Оно билось так сильно, что крало у него дыхание.
Звук пришел раньше, чем сообщение появилось на экране.
Он разминал пальцы, позволяя крови пройти через них, потому что они за последние минуту или около того похолодели. Он облизал переднюю часть зубов, закрыл глаза и сделал вдох.
Пока он читал сообщение, его желудок перевернулся.
Но часть его все равно хотела это сделать - хотела "давануть питона" и позволить кровотоку сделать свое дело. Он сунул руку в штаны и схватил свой член, сжимая основание. Другой рукой он был на клавиатуре, отвечая.
Это была печать одной рукой на высшем уровне.
Он нажал
Клайв немного поиграл с собой, пока наполовину не встал. Он схватил телефон, выбрал камеру, снова обхватил себя у основания и сделал несколько снимков.
Он пролистал их, его потные пальцы несколько раз соскальзывали в процессе. Он выбрал тот, на котором он выглядел немного больше, чем был на самом деле, выбрал его, добавил в приложение
Он отправил его, прежде чем успел потерять и смелость.
Он закрыл глаза и . Клайв не мог поверить, что делает это. Легиона Отправителей Дикпиков - если такая организация существовала. Он не мог не усмехнуться при этой мысли, что заставило его почувствовать себя немного лучше по поводу того, что он делал. , том, что ... но он никогда не думал, что окажется .
и трепещущим. Она действительно была в восторге от его члена? И, может... от него тоже?
Он надеялся на это.
Он закрыл глаза, но не прежде, чем быстро проверил телефон, чтобы увидеть, появились ли синие галочки рядом с сообщением.
Их еще не было.
Было уже после полуночи, а завтра ему в школу, поэтому он попытался заснуть. Клайв расслабил тело и заставил себя думать о приятных вещах. Он видел фотку профиля
Клайв представлял их вместе. Она, снимающая себя, может, засовывающая в себя вещи, как он видел на некоторых более... экстремальных... сайтах, которые он посещал. Он представлял себе грубый, грязный, отвратительный и унижающий достоинство секс с ней, ее друзьями и своими друзьями.
Это заставило его усмехнуться - у него не было друзей.
Его телефон пискнул.
Его мечта о том, как он трахает
Его мгновенно увлажнившаяся рука потянулась к устройству, и он посмотрел на него.
Он кликнул на него.
Оно было от
Мгновенно его язык прилип к небу сухого рта, и он сразу вскочил с кровати. Он открыл приложение на компьютере и кликнул на сообщение. Его дыхание было быстрым и прерывистым, пока он читал слова. На мгновение, или, может, на два, они были просто месивом, не более чем каракулями на его экране. В конце концов они выстроились и стали разборчивыми.
Он не мог поверить в то, что видел.
У него мгновенно снова встал.
Он не мог поверить в это. Он заставил женщину намокнуть. Клайв, слегка полноватый, пятнадцатилетний девственник, заставил милую готическую девушку намокнуть. Он мгновенно подумал о том, как она сквиртует, как он видел в видео в интернете, пока она дрочила себя на его фотку.
Он знал, что если сейчас коснется себя, есть реальная возможность, что он кончит. Он не хотел этого. Пока нет. Клайв быстро разминал пальцы над клавиатурой и облизывал сухие губы.
Он отправил сообщение, почесывая нос и вытирая пот с лица.
- Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь... - бормотал он, пока маленькие серые галочки мгновенно стали синими.
Клайв задержал дыхание, не желая двигаться, чтобы случайно не обкончать штаны. Появились три точки рядом с его сообщением. Она отвечала. Он сжал кулаки, пока костяшки не побелели.
Его компьютер и телефон пискнули одновременно, показывая один и тот же экран:
Он кликнул на него, увидев прикрепленное фото.
Это была фотография пары грудей.
Изображение было зернистым и темным, будто его сделали в спальне девушки. Они были маленькими и упругими, но для него они были идеальными. Два "бутона" в центре были маленькими, тугими и темными. Его член напрягся.
Также было сообщение.
Его руки закрыли глаза, а все тело напряглось, пока он пытался остановить себя от того, чтобы кончить в штаны. Он задержал дыхание, пока ощущение прекрасного покалывания не отступило. Быстро, потеряв все рациональные мысли, он освободил свой яростный член. Это была самая твердая эрекция, которая у него когда-либо была, и это ощущалось обалденно. Клайв обхватил свой ствол, восхищаясь твердостью под своей рукой, a другой рукой взял телефон и сделал несколько снимков. Он даже сделал маленькое видео своей руки, быстро двигающейся вверх-вниз.
Немного слишком быстро.
Ощущение, подобного которому он никогда не испытывал, охватило его.
Оно началось в его ступнях, потом распространилось вверх по ногам, и, , поток . Кончун был таким мощным, что попал ему в подбородок. , не . Все больше и больше и больше. , что . Его футболка была покрыта, а еще больше капало с его лица. Он , куда еще попал, чего он не мог найти. от . Ему просто нужно было отправить это видео
В .
Клайв быстро загрузил его в приложение
Он закрыл глаза и молился, чтобы она это сделала. Клайв понятия не имел, кому он молился. Он прекрасно понимал, что Бог или Иисус вряд ли исполняют молитвы с просьбами о ебанутых фото или видео от девчонок, но попытка того стоила.
Ответ пришел почти мгновенно.
Писк:
- Хочу ли я увидеть? - спросил он вслух, оглядываясь через плечо на дверь спальни.
Последнее, что ему было нужно, - это чтобы отец ворвался, требуя объяснить, чем он занимается и что это за шум.
Он кликнул на него. Его вернулась.
Клайв даже не думал дважды. Это было самое фантастическое, что когда-либо с ним случалось, и он уже чувствовал, как снова растет стояк. Он расстегнул джинсы и стянул их. Его пах все еще был липкий от того, что он не почистился должным после своего последнего приключения, но это его не беспокоило. Это былo не первое его родео.
Его член уже был . У него никогда не было проблем с тем, чтобы снова встать. Его либидо былo ненасытным. Ему было пятнадцать, в конце концов. Клайв знал, что когда он найдет женщину, он сможет удовлетворить ее столько раз, сколько она захочет,
Не думая больше об этом, он оттянул крайнюю плоть, быстро вытер белую смегму, которая накопилась под ней, и обхватил основание члена. Потом он сжал.
Клайв ахнул, когда кровь в его придатке вздулась через каждый капилляр. Bздуваясь, член посылал дрожь через все его тело.
Он оттянул крайнюю плоть так далеко, как только мог, восхищаясь маленькими фиолетовыми пятнами, появляющимися рядом с его маленьким "глазом". Глубоко дыша через нос, он сжал сильнее. Маленькие пятна начали расти.
Клайв схватил телефон и приготовил его, чтобы сделать фотографию. Он сжал свой член в последний раз и щелкнул камерой.
Облегчение, когда он убрал пальцы со ствола, заставило его ахнуть. Он согнулся на стуле, тяжело дыша, глядя на свою эрекцию. Он надеялся, что маленькие пятна начнут исчезать, как только давление спадет.
Но они не исчезали.
Они все еще были там, смотрели на него, выглядя как что-то на спине мультяшного динозавра. Ему было наплевать. Клайв просто хотел загрузить снимок в приложение
Пока он нажимал
Ожидая, пока серые галочки станут синими, он посмотрел вниз на свой член. Он был ярко-красным там, где он его сжимал, а головка все еще стоячего члена была грязно-фиолетового оттенка. Его крайняя плоть все еще была оттянута назад, а , вероятно, единственное, что он запомнил из всего времени, которое он изучал биологию - это, и анатомия вагины - былa туго натянута.
Глядя на член, он подумал, что, может, онa слишком натянута.
Он уже собирался снова натянуть плоть на свою набухшую головку, когда его телефон и компьютер зачирикали в унисон.
он и,
Острая, агонизирующая боль пронзила его.
Морщась и втягивая воздух, он посмотрел вниз.
Там была кровь.
Она была везде!
Паника накрыла его!
Слепая, безудержная паника охватила его. Она перекрыла каждое желание, которое он чувствовал, и он почти согнулся пополам.
- О, Боже!
Голос был едва различим. Клайв слышал, как кто-то говорит, кто-то вдалеке, возможно, за миллион миль от чрезвычайной ситуации, с которой он столкнулся прямо здесь и сейчас. Кровь лилась. Она стекала по его все еще твердому члену, скапливаясь на джинсах, впитываясь в них. Он знал, что они испорчены, но это было второстепенно по сравнению с его испорченным членом.
Он чуть не взвыл, когда волны мучений захлестнули его.
Но что-то заставило его остановиться.
- Это так, блядь, ВОЗБУЖДАЕТ!
Это был голос девушки, и она говорила с американским акцентом.
Его любимый акцент.
Это отвлекло его от ощущения разбитого, окровавленного пениса и заставило взглянуть на экран компьютера.
Он не мог поверить своим глазам.
Это была пара грудей.
Настоящая пара грудей.
Они не были обнажены, или выставлены напоказ, или что-то в этом роде, но они изо всех сил старались натянуть черно-зеленую полосатую футболку. Даже несмотря на мучения, он заметил, что под ней не было лифчика. Она держала в руках камеру телефона или компьютера, и камера находилась слишком низко, чтобы можно было разглядеть ее лицо, то ли случайно, то ли намеренно. Она ласкала одну из своих сисек, пощипывая сосок.
Острая боль внезапно сменилась тупой болью.
- Что? - прохрипел он, гадая, правильно ли расслышал ее.
- Я сказалa, что это чертовски возбуждает!
Должно быть, он случайно нажал на кнопку видеозвонка, пытаясь дотянуться до мыши. И она ответила.
- Там так много крови, - прошептала она с хриплым южным акцентом.
Несмотря на то, что он был родом из Дадли, расположенного недалеко от Бирмингема в Великобритании, он посмотрел достаточно фильмов, чтобы распознать южноамериканский акцент, когда услышит его.
- Покажи мне!
Он не знал, было ли это просьбой или требованием, но в любом случае, это было странно. Еще более странным было то, что он опустил веб-камеру окровавленной рукой вниз, чтобы сфокусироваться на своем "плачущем" члене. Клайв посмотрел на изображение на большом экране своего компьютера, и порез выглядел ужасно. Кожа свисала, и кровь лилась из того места, которое он сначала принял за уретру. Когда он увидел это на большом экране, он понял, что это из-за крайней плоти.
Это принесло ему облегчение, но лишь незначительное, так как боль уже возвращалась.
- Подойди ближе к этой крови. Я хочу увидеть, как она капает с твоего прекрасного члена, - прошептала
Клайв не мог поверить своим ушам. Что еще хуже, он не мог поверить в то, что делает. Он поднес камеру поближе к своему члену.
- Обхвати его. Обхвати эту долбаную штуку, ладно?
Он сглотнул и обхватил его, пока тот начинал вянуть. Он поморщился, когда агония взяла верх; это была, наверное, самая сильная боль, которую он когда-либо помнил.
- Сожми его снова, - прошептала
Он поднял глаза, готовый послать ее к черту, отключить видео, разбудить родителей и самому отправиться в больницу. Однако, когда он взглянул на экран, то, что он увидел, заставило его все пересмотреть.
Она сняла футболку, и ее руки касались и пощипывали напряженные темные соски.
- Что ты делаешь? - спросил он. - Я... Кажется, мне нужна помощь.
- Расслабься, Клайв, - промурлыкала она. - Ты меня так сильно возбуждаешь. Мне нравится вся эта кровь.
- Что? - прохрипел он. - Что, блядь, с тобой такое?
- Я возбуждена, и
Задав этот вопрос, она судорожно вздохнула и ущипнула себя за соски.
От острой боли в его члене у него защипало в глазах, но в этом было что-то другое. Это была не сильная боль. На самом деле, прилив боли был каким-то...
Ему вспомнилась строчка из старого фильма, который он когда-то смотрел, или вроде как смотрел только потому, что его показывали по телевизору и в нем было довольно много обнаженной натуры. В нем рассказывалось о вышибале, который пришел в новый бар, чтобы избавить его от всех его непутевых посетителей.
- О да, Клайв... обхвати его снова. Я хочу увидеть больше этой сексуальной крови. Ты покажи мне кровь, а я покажу тебе больше...
Ее голос был шелковистым, убаюкивающим и завораживающим.
У него не было выбора, кроме как сделать то, что она велела.
Клайв хотел, или ему нужно было, увидеть больше нее. Он не возражал против сладкой боли, которую испытывал. Он просто хотел большего от нее.
- Подрочи его, Клайв, - прошептала она.
Он сделал. Каждый раз, когда его движение доходило до основания, и он тянул, из разорванной кожи вытекало все больше крови, делая его руку теплой и липкой.
- Оххх, я, блядь, чувствую ee, по всем своим сиськам, - вздохнула она. - Она теплая и густая. Кажется, я чувствую ee на вкус.
Этого было достаточно, чтобы он возбудился в третий раз за вечер.
Хотя для него это не было рекордом.
- Что... на что она похожa на вкус? - спросил он, сам не понимая почему, так как никогда не испытывал ни малейшего желания пробовать кровь.
- Oна на вкус как ты... - ответила она.
Это было не то, что он ожидал услышать.
Экран стал размытым, когда
Вместе с затекшим членом к нему прилила кровь.
Она застонала, когда лапала свои груди. Одна рука начала спускаться по нежному изгибу ее живота.
Клайв догадывался, куда направлялась ее рука.
- Мне нужно больше крови, - прошептала она, звучав так, будто она была прямо здесь, в этой спальне, вместе с ним.
- Ты хочешь больше крови? - выдохнул он.
- Блядь, да. Дай мне больше крови, гребаное животное.
Клайву понравилось, когда его назвали "животным". Его называли по-разному, обычно это были жертвы его случайных фотосессий с членами, но это было другое. Это было на другом уровне. Это возбудило его еще больше, возможно, даже чересчур.
Он просто хотел дать ей больше крови.
- Как тебе это? - прошептал он, удивляясь странному тембру своего голоса.
Он сильнее потянул свой член. От боли у него заслезились глаза, но он хотел выдавить больше крови для нее. Чем больше крови он предлагал, тем больше она раскроет. Он жаждал увидеть, где находится ее другая рука, что она делает.
- Мне это нравится, - ответила она.
Он сильнее дернул себя, снова и снова. С каждым толчком он чувствовал благословенную агонию от того, что его кожа разрывается все сильнее.
- Знаешь, что было бы на
- Что? Скажи мне, и я, блядь, сделаю это. Я хочу увидеть тебя. Мне нужно больше тебя.
Словно повинуясь его требованию, камера скользнула вниз по ее телу, медленно опускаясь к животу. Он внимательно наблюдал и поймал вспышку темных волос у нее между ног. Пока его взгляд пожирал изображение ее прекрасных волос, он почувствовал, что вот-вот взорвется.
- Не кончай пока, - предложила она. - У нас так много всего, что я хочу испытать вместе с тобой.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал? - спросил он, и у него перехватило дыхание.
- Отрежь эту чертову крайнюю плоть!
На этом все должно было закончиться.
Эта просьба должна была заставить его прервать связь. Это должно было поднять тревогу, все тревожные сигналы, какие только были в мире, сигнализируя о том, что ситуация развивается в неправильном, нездоровом направлении, и ему следует убраться нахуй подальше от всего, что здесь происходит.
Но этого не произошло.
И он этого не сделал.
На самом деле, все произошло как раз наоборот.
Его несло на алой волне от того, что она делала на экране его компьютера, и от признания, что он действительно наслаждался болью.
Клайв посмотрел на свой член, на окровавленную головку, торчащую из сжатого кулака. Кожа, из-за которой вытекала кровь, была бесполезна для него. Она ему не нужна. Он знал множество людей, которым сделали обрезание - ну, на самом деле он не был знаком с этими людьми, но постоянно видел их в порнофильмах.
Может быть, если бы он избавился от кожи, его член выглядел бы немного больше.
Может быть, когда он отправит больше фотографий члена, его заметят и оценят по достоинству.
Его лицо сосредоточилось, брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Клайв выдвинул верхний ящик своего стола. Он знал, что находится внутри, и знал, что это именно то, что ему нужно.
Ножницы.
Его палец выскользнул из отверстия в рукояти, так как они были покрыты кровью, и ему потребовалось мгновение, чтобы ухватиться за них. В конце концов ему это удалось, и он несколько раз открыл и закрыл их, наблюдая, как лезвия эффективно скользят друг мимо друга.
- Что это у тебя там? - спросила
Он показал ей ножницы.
- Ох! - выдохнула она, и ее голос прозвучал как у Мэрилин Манро в одном из ее дурацких фильмов про блондинок, на которые он дрочил не один раз. - Ты собираешься сделать то, о чем я думаю? - спросила она.
Клайв не ответил. Он просто встал, направив свою все еще кровоточащую эрекцию в сторону компьютерной камеры. Картинка былa не в фокусе, поэтому он немного отступил назад.
Это возымело действие.
Она перестала извиваться и легла на бок. Ее маленькие груди отвисли в сторону. Она была фантастической, великолепной, манящей. Он знал, что она наблюдает за всем, что он делает.
Клайв стиснул зубы. Он взял кусочек кожи, который раньше соединялся с кончиком его опухшей железы, и вставил под него одно из лезвий ножниц. Он сделал еще один резкий вдох, когда холодный металл коснулся его окровавленного члена, посылая волну эротических ощущений по ногам.
- Сделай это... - прошептала
Он колебался.
- Сделай это... Дай мне еще раз увидеть эту сексуальную кровь, долбанное животное!
Он прикусил губу, сжав челюсти. Он закрыл глаза и свел лезвия ножниц вместе.
Они были острыми, ими почти никогда не пользовались, и прорезали тонкую кожицу, как будто он резал сырой бекон.
За закрытыми веками мелькали разные цвета.
Боль была свежей. На ощупь онa былa белой, словно очищающей. Это смыло старую боль и привело к новому режиму освященного страдания.
В некотором роде он наслаждался этим.
Клайв почувствовал, что ноги у него подкашиваются, и пошатнулся. В этот момент ножницы выскользнули у него из пальцев. Затаив дыхание, он наклонился, чтобы поднять их, гадая, куда они могли упасть. Он не смог схватить их снова. То ли они были слишком скользкими, то ли его пальцы были слишком мокрыми от крови.
Он открыл глаза и посмотрел.
Было и то, и другое.
Зрелище того, что он с собой сотворил, потрясло его. Реальность обрушилась на него с новой силой.
Его изувеченный член превратился в месиво из крови и вялой кожи, но каким-то образом он все еще был твердым.
- Клайв, ты, черт возьми, самый лучший, - сказала она, задыхаясь. - Посмотри на это.
Клайв оторвал взгляд от своей изуродованной конечности и посмотрел на экран компьютера.
Камера снова скользила по ее телу. На этот раз она не остановилась на пряди темных волос у нее между ног. Ее молочно-белые бедра раздвинулись, и он увидел все это. Это было все, что он хотел увидеть с тех пор, как начался весь этот гребаный обмен мнениями.
Это было прекрасно.
Нежные складки ее плоти были розовыми и слегка припухшими. Когда она раздвинула ноги, то приблизила камеру, и ее блестящие губы приоткрылись. Камера была достаточно близка, чтобы разглядеть тонкие струйки ее возбужденных соков, пересекающие щель между ними.
Его кровь была забыта.
Боль осталась в прошлом. Это было за холмами и далеко-далеко, как говорится в сказках.
- Тебе это нравится? - спросила она.
Клайв кивнул. Он не знал, видит она его или нет, но ему было все равно. Его член снова стал твердым, как скала, разрывая и без того ободранную кожу еще глубже, сдирая ее, как обертку с растаявшего шоколадного батончика.
Он не хотел прикасаться к себе по двум причинам. Первой - была боль от прикосновения к свежей, красной плоти его раны, а второй - от того, что он еще не хотел кончать.
У него пересохло во рту, когда он увидел, как ее пальцы щекочут себя. Они стали влажными, и снова возбуждение протянулось серебряными нитями от красивой, интимной плоти до кончиков пальцев.
Камера проследовала за ее пальцами вверх по телу, оставляя за собой влажный след. Клайву хотелось окунуться в эту влагу. Он жаждал ощутить запах ее плоти; в тот момент он отдал бы все, чтобы попробовать ее на вкус.
Ее пальцы скользнули по губам. Она еще не показывала всего своего лица, но по очертаниям ее губ и густой красной помаде, которую она накрасила, он понял, что это она, по фотографиям, которые она опубликовала. Ее рот приоткрылся, плоть пыталась слипнуться, когда губы приоткрылись.
Его член пульсировал.
Клайв вздрогнул, когда ее язычок высунулся из-под губ, и она слизнула выделения с пальцев.
Тогда он захотел кончить.
Клайву нужно было выплеснуть все, что накапливалось у него внутри, выплеснуть это на нее, даже если она былa только на экране. Ему нужно было одарить ее своей любовью, своим сексом, своей сущностью.
- Смотри, - выдохнула она.
Клайв сделал, как ему было велено.
Ее рука изобразила жест "рога дьявола", как будто она была на рок-концерте. Камера проследовала за рукой, которая снова прошлась по ее телу, задержавшись на напряженных, торчащих сосках. Камера продолжила движение ниже, где она подняла два средних пальца.
- Ты хочешь, чтобы я это сделала? - прошептала она, когда еe пальцы пощекотали клитор. - Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.
- Сделай это, черт возьми, - прохрипел он, и его голос был похож на звук рвущейся бумаги. - Просто, блядь, сделай это.
Его сердце, казалось, с трудом справлялось с работой, а все тело сотрясала дрожь.
- Сначала ты должен кое-что сделать для меня.
- ...все, что угодно, - заикаясь, пробормотал он. - Все, что угодно, ради тебя, - закончил он шепотом.
Клайв не мог поверить, что она его просит. Он не мог поверить, что все так просто. Всего одна мелочь, и он будет наблюдать, как ее тонкие, изящные пальчики скользят между влажными, округлыми складочками ее тела. Он мог наблюдать, как они исчезают в ее теплых, манящих глубинах. Он бы наблюдал, как она медленно манипулирует пальцами со своим набухшим бутоном, как она выделяет густые белые соки, позволяя им капать, пока медленно доводит себя до оргазма. Все, что ему нужно было сделать, - это совершить одну глупость.
Все было так чертовски просто.
Не отрывая взгляда от экрана, он взял ножницы, как она велела. Дыша через нос, Клайв обхватил рукой свой член. Его больше не волновала боль. Он был выше боли.
Она обещала ему наслаждение, которое превзойдет любую боль.
Он был готов сделать то, что требовалось.
- Сделай это, Клайв. Сделай это для меня, - промурлыкала она, ее голос то повышался, то понижался с каждым прикосновением к клитору. - Произноси мое имя, когда делаешь это. Скажи, что любишь меня.
- Я... Я люблю тебя, - прошептал он. -
Клайв вонзил ножницы в кончик своего члена. Это была хорошая цель, так как лезвия входили в маленькую прорезь на конце.
Когда острый металл вонзился в него, он кончил.
В этот момент давление, которое он испытывал, ослабло. Густая розовая сперма брызнула из его члена, пробиваясь между металлическими лезвиями. Это была не единственная густая жидкость, которая вырвалась из его члена.
Темная, свежая кровь тоже потекла.
Она забрызгала его лицо. Она попала ему в рот, и он ощутил странный вкус коктейля из крови и спермы.
Это было не так плохо, как он мог ожидать.
- Кончай! - крикнула
Ее голос был наполнен оргазмом - как при видеозвонках-розыгрышах, когда вы увеличиваете громкость своего телефона, а женщина кричит в экстазе, чтобы смутить вас в общественных местах.
На его компьютере была увеличена громкость. Он не помнил, чтобы включал ее так сильно, но она орала на весь дом.
Он знал, что это разбудит его родителей, но ему было уже все равно.
- Блядь, закончи это... - потребовала она.
Клайв закрыл глаза и сжал рукоятку ножниц, торчащих из кончика его члена. Он стиснул зубы. Они были розовыми от кровавой спермы, стекавшей у него изо рта.
Ее оргазм достиг своего апогея.
- Сделай это, - прошептала она так же невинно, как говорила с ним ранее.
Сделав четыре глубоких вдоха, он просунул окровавленные пальцы в ручки и развел их в стороны.
Лезвия сделали свое дело.
Они вонзились, разрушая ствол его члена, разрывая его на части.
Клайв закричал, разрезая свой член, его единственное сокровище, его гордость и радость, на длинные мясистые кусочки.
- Оx, Клайв. Ты был чертовски хорош, - прошептала
Усмехнувшись, она снова натянула трусики и футболку. Она отключила камеру от компьютера.
Она размяла пальцы, пока не хрустнули костяшки, выпила воды и снова вошла в приложение
Как только она открыла приложение, ее компьютер пискнул.
С улыбкой она кликнула на сообщение и долго рассматривала прикрепленную фотографию. Вздохнув, она нажала на кнопку
- Охват среднего взрослого человеческого глазного яблока составляет примерно от 66 мм до 85 мм. Это эквивалентно примерно диаметру от 21 мм до 27 мм. Это примерно дюйм, плюс-минус... ты знакомa с метрической системой? В любом случае, вооружившись этой информацией, мы можем рассчитать поперечное сечение глазного яблока, а также средний объем глазного яблока, но оба этих параметра сейчас нас не интересуют.
- Однако мы также можем использовать эту информацию, чтобы оценить размер средней человеческой глазницы. По сути... примерно... глазница примерно равна размеру мяча для гольфа. Мяч для гольфа имеет диаметр ровно 42.68 мм. Как должно быть сразу очевидно, само глазное яблоко намного меньше его. Это потому, что в глазнице происходит много всего, помимо самого глазного яблока. Там есть мышцы, нервы, кровеносные сосуды... и довольно много жировой ткани. Также стоит отметить, что глазница, как и само глазное яблоко, на самом деле не сферическая. Она, по сути, имеет коническую форму, сужающуюся к точке сзади, где зрительные нервы проходят через зрительное отверстие - или канал, для простых людей - и соединяются с мозгом. Глубина средней человеческой глазницы составляет около 50 мм. Это примерно 2 дюйма.
- Теперь мы переходим к более интересной части.
- Средний человеческий пенис, когда он полностью эрегирован, имеет диаметр примерно 41 мм. И прежде чем ты спросишь: нет, я сам это исследование не проводил. Но многие это сделали, и результаты свободно доступны онлайн. Они также показывают, что средний пенис имеет длину примерно 82 мм в расслабленном состоянии и 151 мм в эрегированном. Держи эти цифры в голове - эрегированный пенис имеет диаметр примерно 41 мм и длину примерно 151 мм - нам нужно будет учитывать эти числа позже.
- Ты, возможно, задаешься вопросом, какое отношение эти вещи имеют друг к другу. Ну, ясно видно, что диаметр среднего человеческого пениса почти точно совпадает с диаметром человеческой глазницы. несколько траха было . Также стоит учитывать, что глубина глазницы составляет всего 50 мм... и это даже не учитывая сужение при внутреннем сужении. Поскольку средний человеческий пенис имеет длину 151 мм, даже если кому-то удалось бы втиснуть свой пенис в глазницу, , .
- Видишь ли, все это не имеет особого смысла. Когда такое происходит в фильмах или книгах, это кажется простым делом. Они просто выдавливают глазное яблоко из глазницы, вставляют туда пенис и начинают трахать. Но, как мы теперь знаем, это просто не сработает, не так ли? Даже если бы они втиснули свой пенис в отверстие, у них не было бы большого хода. Ну, может, они смогли бы вставить первый дюйм или около того...
- только не что в . Исследования показывают, что для перелома человеческой кости требуется от ста до трехсот килограммов. Глазница состоит из , которые срослись - как и остальная часть черепа - что означает, что их можно сломать с гораздо меньшим давлением. в , заметь, , - что для этого в конечном итоге потребуется какая-то механическая помощь. Однако в фильмах этого никогда не показывают; они просто выдавливают глазное яблоко, вставляют свой... эээ... член... и . Кажется крайне маловероятным, что можно приложить достаточно силы, чтобы пробить кость даже самым набухшим пенисом, не повредив при этом пенис.
- Но опять же, это просто гипотеза. И это то, что привело тебя сюда...
Профессор отодвинул волосы молодой девушки от ее лба, заправляя их за уши. Ее глаза были широко раскрыты, застыло , как у маленького и робкого животного, загнанного хищником. Он заткнул ей рот куском скотча, прежде чем пристегнуть ее к столу. Пот блестел на ее лбу, отражая свет голой лампочки, свисающей с провода над ней. Она была полностью одета. Профессор решил не раздевать ее; он не монстр. Это было про науку, а не про секс.
- Я полностью за то, чтобы изучать исследования, проведенные другими, - продолжал Профессор, - смотреть на данные, которые они собрали, и использовать это для формулирования собственных мыслей и выводов. Но, на мой скромный взгляд, это не является настоящей заменой тому, чтобы проводить эти исследования самому. Только тогда ты можешь быть уверен в правде, когда видишь результаты своими глазами. Тем более, ты можешь адаптировать свои эксперименты под свои нужды, чтобы лучше определить, как результаты могут повлиять на тебя и твою жизнь.
Девушка молча что-то пробормотала сквозь кляп. Профессор проигнорировал ее.
- Я - ученый, видишь ли. То, что я делаю, я делаю только ради улучшения всего человечества. Я делаю это ради расширения собственного понимания. Чем больше я узнаю, тем больше знаний приобретаю, и тем больше могу передать другим. А ты, моя дорогая, являешься важной частью этого. В связи с этим я благодарю тебя от всего сердца.
Она все еще стонала, дергая ремни, привязывающие ее к столу. Но ремни были завязаны крепко; она никуда не денется.
Профессор не знал ее имени. Он был уверен, что мог бы заглянуть в ее сумочку и найти какую-то форму идентификации, но ее имя было несущественным. Сейчас она была
Ей не повезло, но она просто оказалась не в том месте и не в то время. Он не выбирал ее по какой-то конкретной причине, кроме того, что она была совершенно обычной. Именно это ему было нужно для этого эксперимента: обычное. Конечно, было еще и то, что она сделала свое похищение чрезвычайно простым. Он сидел в баре, наблюдая, как она пьет с друзьями всю ночь. Она была полностью пьяна, , , . Планировала ли она идти домой или собиралась сесть в такси, он не был полностью уверен. Но она не оказала никакого сопротивления, когда он затащил ее в переулок и ввел ей легкое успокоительное. Когда она наконец очнулась, она сделала это здесь, с кляпом и привязанная к столу.
- Итак, - сказал Профессор, - начнем?
Он подкатил к себе небольшой стол из нержавеющей стали, такой, какой можно найти в операционной, на котором были . и на . Среди них была коробка с латексными перчатками. Он достал две перчатки из коробки, затем натянул их на руки, сгибая пальцы, пока резина удобно не устроилась между ними.
Он взял пинцет.
Он взял скальпель.
- Хорошо, - объяснил он девушке, - я мог бы тебя для этой процедуры, , так что я не буду. Я хочу, чтобы результаты этого эксперимента были полностью убедительными и применимыми к реальным сценариям. В связи с этим я хотел бы заранее извиниться за любой дискомфорт, который ты можешь почувствовать во время процедуры.
Девушка попыталась заговорить сквозь кляп. У нее не получилось.
заняв как . Пальцами левой руки, , он сжал нежную кожу ее верхнего века и оттянул его от глазного яблока. Он использовал пинцет, чтобы укрепить свой захват. Он приложил лезвие скальпеля к коже в углу ее глаза и начал резать.
Крови было меньше, чем можно было бы ожидать. Верхнее веко содержит удивительно сложную сеть капилляров, так что Профессор предполагал, что крови будет больше, чем было. Тем не менее, небольшое количество крови омыло ее глазное яблоко и вытекло из угла глаза, как поток слез, смешанных с кровью. Она дергала ремни, ее тело напряглось, из глубины горла вырывался .
Когда лезвие прошло через последний кусочек кожи, веко легко отодралось. На столе былo небольшой блюдце в форме почки; именно туда он бросил оторванный лоскут плоти. Затем он повторил процесс с нижним веком. Теперь все глазное яблоко девушки было обнажено, почти идеально сферический шар, лежащий в луже крови.
- Очень хорошо, - пробормотал Профессор, впечатленный своей работой, - очень хорошо.
Он вернул окровавленный пинцет и скальпель на стол. Он взял цифровой штангенциркуль и использовал его, чтобы измерить глазное яблоко девушки.
- Не дергайся, - сказал он, - иначе я могу не получить точное измерение.
Глаз девушки непроизвольно метался из стороны в сторону, когда Профессор разместил два стальных щупа по противоположным сторонам ее глазного яблока. Он сжал их, пока не почувствовал сопротивление склеры, отталкивающей давление, которое он прилагал. Он был осторожен, чтобы не сжимать слишком сильно, зная, что если бы он сделал это, он мог бы легко разрезать глазное яблоко. Кроме того, он также осознавал, что если бы он нажал слишком сильно, форма глазного яблока исказится, что даст ему неточное измерение.
- Двадцать пять целых две десятых миллиметра, - сказал он вслух, прочитав числа на дисплее. Он взял ручку и блокнот и записал это измерение. - Очень хорошо.
Девушка что-то невнятно пробормотала сквозь кляп. Профессор снова проигнорировал ее.
Он снова взял скальпель, вместе с парой офтальмологических щипцов, концы которых были широкими и слегка вогнутыми, чтобы позволить захватить само глазное яблоко.
- Cейчас я буду резать ткань вокруг твоего глазного яблока, хорошо? Там много мышц и жировой ткани, удерживающих твое глазное яблоко на месте. Мне нужно перерезать эти волокна, чтобы я мог удалить твое глазное яблоко.
Девушка не издала ни звука. Ни хрюканья, ни стонов через кляп. Tеперь она была молчалива, на ее лице было выражение чистого ужаса. Но затем, когда Профессор попытался вставить щипцы в пространство вокруг ее глазного яблока, она отстранилась, поворачивая голову из стороны в сторону, мешая ему это сделать.
- Не дергайся! - пожаловался Профессор. - Перестань быть такой драматичной! Как ты можешь рассчитывать что-то узнать, если не даешь мне это сделать?
Конечно, он понимал, что она, возможно, не хочет, чтобы он это делал, но ее сопротивление было тщетным; так или иначе, это произойдет.
в конце .
Профессор быстро зажал ей рот рукой.
- Глупая девчонка! - прорычал он, - Hикто не услышит тебя здесь. Здесь никого нет. Никто не придет тебе на помощь, - oн сильно надавил, удерживая ее голову неподвижно. - Так что, пожалуйста, если я отпущу тебя, обещаешь не кричать?
Девушка кивнула.
Когда Профессор убрал руку, девушка сделала глубокий вдох, ее легкие хрипели, наполняясь кислородом.
- П-п... пожалуйста... - умоляла она. - За ч... что вы д... делаете это со м... мной?
Она зарыдала, слезы текли из ее неповрежденного глаза, водопад крови вытекал из другого, собираясь на столе под ее головой.
- Для науки, - сказал Профессор, качая головой, как будто этот ответ был совершенно очевиден. - Для истины. Для развития человеческого понимания. И - честно говоря - я хочу удовлетворить свое собственное мрачное любопытство.
- П-п-пожалуйста, - девушка продолжала умолять, - вы не м-можете это д-делать... вы д-должны отпустить меня.
- Отпустить тебя? - фыркнул Профессор. - Почему, черт возьми, мне захотелось бы это сделать?
- Пожалуйста! Послушайте меня! Я никому не скажу!
- О, я вполне уверен, что не скажешь.
Профессор оторвал кусок скотча от рулона.
- Нет! Пожалуйста, Боже, нет! - снова закричала девушка.
. Затем он переместился, снова держа в руках скальпель и щипцы. . Он щипцы в ее глазницу, по обе стороны от глазного яблока. Как только ткань начала рваться, он сжал ручки, крепко держа глазное яблоко. , позволяя кости направлять лезвие по дуге вокруг глаза. Он загнал щипцы глубже в разрез, заставив девушку снова напрячься, ее крики почти полностью заглушались кляпом.
Теперь крови было намного больше. Она лилась из ее глаза, каскадом стекала по ее лицу, пропитывая волосы, превращая ее светлые локоны в ярко-красные.
Профессор продолжал резать. Наконец, он почувствовал, как глазное яблоко освободилось, последние оставшиеся нити плоти отделились от остальной мышцы. Медленно он извлек глазное яблоко из глазницы, вытянув его до полного протяжения зрительного нерва. Он держал его там, пока возвращал скальпель на стол и брал пару хирургических ножниц. Ножницы с удивительной легкостью перерезали нерв.
Он положил глазное яблоко в то же блюдце, где уже были оторванные веки девушки.
Девушка тяжело дышала, делая глубокие, хриплые вдохи через ноздри, ее грудь быстро поднималась и опускалась. Ее оставшийся глаз метался по комнате, ища что-то - что угодно - что могло бы помочь ей сбежать из этого проклятого места. Но все, что было, - это тьма, окружавшая ее.
Тьма и Профессор.
- Боюсь, мне придется немного импровизировать на этом этапе, - сказал Профессор. - Мне нужно удалить часть рыхлой ткани из твоей глазницы, чтобы лучше разглядеть, с чем я имею дело. К сожалению, это обычно не делается, так что нет конкретной реализации для этой части процедуры. В связи с этим я собираюсь использовать ее, - oн поднял чайную ложку, демонстрируя ее для целого глаза девушки. - Эта часть может быть
Он поставил край ложки на бок глазницы девушки, затем вставил ее внутрь. Тупой край инструмента быстро справился с мягким мясом, разрывая нежную плоть и отделяя ее от кости.
Девушка отстранилась, визжа за кляпом.
Профессор схватил ее за подбородок и повернул голову обратно к себе. Он снова вонзил ложку, соскребая плоть. Это напомнило ему соскребание внутренностей тыквы на Хэллоуин, выдалбливание ее. Он продолжал, пока значительная часть плоти не была соскоблена, превратившись в кашицу из измельченного мяса, заполняющую полость в ее лице.
Он вставил два пальца в глазницу и сжал между ними и большим пальцем столько мяса, сколько мог захватить. Он извлек нити испорченной плоти и сбросил их в блюдце, где теперь скапливалась кровь.
- Очень хорошо, очень хорошо, - сказал он.
, . , кровью так во всяком , , , , .
Но затем она сделала глубокий вдох и начала неистово дергать ремни, , что бьется . Тем не менее, все ее сопротивление было напрасным; Профессор убедился, что ремни завязаны надежно. Через несколько мгновений она затихла, изможденная, . Он не был уверен, но казалось, что она потеряла сознание.
Профессор снова взял штангенциркуль, используя его, чтобы измерить внутреннюю часть глазницы девушки.
- Сорок один миллиметр, - сказал он, записав и это измерение. - Это примерно среднее. Очень хорошо.
Он вернул штангенциркуль на стол.
Он на мгновение задумался о своем следующем шаге.
Ему не очень хотелось делать эту часть... Это, возможно, была самая важная часть эксперимента. Именно к этому все и вело. Однако это была, несомненно, самая отвратительная часть того, что нужно было сделать.
Но он был ученым, помните? Он должен был быть готов сделать все, что нужно... все ради общего блага, конечно.
Он развязал шнурки и сбросил туфли. Он расстегнул брюки и опустил их до лодыжек. с нижнее и то, и другое .
Он оставил носки.
Его член был вялым, свисал вяло между ног. Он никогда не измерял себя, но был уверен, что должен быть примерно средним; он не был особенно хорошо одарен, но это не было микропенисом. Он взял рулетку, чтобы измерить длину и обхват своего пениса. В расслабленном состоянии они составили 81 мм и 36 мм соответственно. Он записал эти цифры.
Теперь вся суть эксперимента заключалась в том, чтобы окончательно выяснить, насколько осуществимым является акт траха черепа суки. Это был акт, который нельзя было выполнить с вялым членом. Ему нужно было быть эрегированным.
Он начал поглаживать длину своего пениса. Он закрыл глаза и попытался представить себя в различных сексуальных сценариях. У него никогда не было "настоящей" девушки, но это не означало, что он был полностью неопытен в сексе. Он не был девственником; он спал с десятками проституток. Его фаворитами были те, что позволяли ему входить без презерватива. Именно их он пытался представить в своем уме, пока заставлял свой пенис становиться твердым.
Но это не помогло; кровь просто не хотела течь в правильном направлении. Тогда ему пришло в голову, что у него есть идеальный стимулятор прямо перед ним. Девушка была очень привлекательной. Он говорил себе, что это не про секс, что это чисто про науку. Но, если быть полностью честным с собой, он должен был признать, что этот конкретный эксперимент требовал определенной степени сексуального разврата. Ему нужно было что-то, что возбудит его, иначе весь эксперимент пропадет даром. Он не хотел этого, и он чувствовал, что девушка тоже этого не хотела.
Он поднял ее топ, медленно поднимая его над животом, а затем над холмом ее грудей. На ней не было лифчика. Ее груди были невероятными. Они были относительно маленькими, но упругими и податливыми, в отличие от обвислых грудей большинства зрелых шлюх, с которыми он трахался. Он сжал их, разминая мягкую плоть, дразня соски между большим и указательным пальцем. Он все еще носил латексные перчатки, размазывая кровь по ее коже. Но ему было все равно; они все еще казались потрясающими.
Он наклонился, взяв один из ее эрегированных сосков в рот. Он ощутил медный вкус ее крови на языке, но ему было все равно. Он продолжал сосать, одной рукой мошонку, а другой поглаживая себя, пока его пенис не стал набухшим.
Быстро, не желая потерять эрекцию, он взял рулетку и снова измерил свой член. Длина составила 181 мм, а обхват - 41 мм. Он записал эти измерения рядом с другими. Проверив свои заметки, он понял, что диаметр его эрегированного пениса точно совпадал с диаметром глазницы девушки.
- Хорошо, - лежащей без , - мы почти закончили. Мне осталось провести несколько тестов, и мы закончим. Во-первых, мне нужно установить, насколько осуществимо было бы трахнуть твой череп в твоем текущем состоянии.
Он выровнял кончик своей эрекции с кровавой глазницей девушки и вставил его в отверстие.
Мгновенно девушка отстранилась, ее тело, вероятно, было охвачено агонией. Опять она извивалась и корчилась на столе. Опять ее кляп ослаб.
- Нет!!! Боже! Пожалуйста, не делай этого! - стонала она. - Я умоляю тебя! Пожалуйста, не трахай меня туда!
- Почему ты не понимаешь? - сказал Профессор, щеки покраснели от гнева. - Это для науки!
Он схватил ее голову и снова втиснул свой стояк в отверстие.
Девушка закричала.
Почти сразу Профессор почувствовал сопротивление кости, когда его пенис уперся. Он едва успел втиснуть головку своего члена. , . Не поддалась. В связи с этим он вынул пенис, головка теперь была окрашена в багровый цвет, свет сверху отражался от . .
- Как я и ожидал, - сказал он ей, - я не продвинулся очень далеко, - oн использовал рулетку, чтобы определить расстояние от кончика пениса до края идеального багрового кольца, теперь опоясывающего его обхват. Он записал длину. - Тридцать восемь миллиметров, - пробормотал он себе под нос.
Девушка снова рыдала. Слезы текли из ее целого глаза. Густая слизь заполнила ее ноздри. Каждый ее вдох был неровным и хриплым.
- П-п-пожалуйста... - простонала она, - н-не... т-трах-трахай... м-меня...
Профессор вернул рулетку на стол и взял пару других инструментов. Он показал их так, чтобы девушка могла видеть.
- Мне жаль сообщить, но это, скорее всего, будет
Целый глаз девушки расширился от ужаса, когда она смотрела вверх на пару инструментов, которые теперь показывал Профессор. Один был длинным и тонким, плоское лезвие сужалось к точке, как долото или ледоруб. Другой выглядел как маленький молоток, одна сторона плоская, а другая тоже сужалась к точке. Это был орбитокласт - часто называемый "разрушителем черепа" - такой, какой использовали в начале двадцатого века при выполнении трансглазничных лоботомий.
Профессор вставил орбитокласт в глазницу девушки, пока он не уперся в заднюю кость. Он держал его неподвижно, выравнивая плоскую сторону молотка.
- Не дергайся, - сказал он, - это будет намного менее неприятно, если ты попытаешься не двигаться.
- П-п-пожалуйста... н-не... - сказала девушка.
Он не дал ей договорить.
Он ударил по концу орбитокласта и почувствовал, как череп поддался. Мокрый шлепок сопровождал удар, то, что осталось от плоти, разорвалось, когда кость раскололась. Он переместил инструмент на другую сторону глазницы, затем снова ударил, отламывая больше глазничной кости. Он сделал это еще несколько раз в верхней и нижней части глазницы, пока не остался удовлетворен достаточным разрушением кости. Он вернул орбитокласт на стол, а затем извлек как можно больше костных фрагментов из глазницы девушки. Он сбросил их в блюдце вместе с ее глазным яблоком, веками и нитевидными кусками ткани, которые он удалил ранее.
- Очень хорошо, - сказал он, возвращаясь на позицию. - Давай попробуем снова, ладно?
Девушка не ответила. Похоже, она едва дышала, из глубины ее заполненного слизью горла доносился булькающий звук. Тем не менее, Профессор не собирался ждать разрешения. Он снова вставил свой твердый как камень эрегированный пенис в глазницу девушки.
На этот раз его член полностью скользнул внутрь. Было сильное давление на его головку, серая материя девушки сопротивлялась проникновению. Но мозговая ткань была мягкая и губчатая, и довольно податливая. Она легко поддалась, пористая плоть расступилась, когда член Профессора погрузился в орган.
Наконец, девушка снова закричала, когда Профессор начал трахать ее череп.
Целый глаз девушки закатился назад, так что видна была только кровяная белизна. Ее крики затихли, сменившись удушьем, хотя ничего не блокировало ее дыхательные пути. Ритм ее дыхания стал спазматическим, когда Профессор двигал свой член взад-вперед в ее черепе, раздавливая ее мозг, как миску полузастывшего желе. Там было тепло и влажно, обильное количество крови позволяло ему скользить без усилий туда-сюда. Каждый раз, когда он в нее, разжиженная органическая материя а, вытекая из что отверстия с звуком, будто вставляли .
Профессор голову девушки обеими руками и начал трахать отверстие еще яростнее. , мышцы сокращались быстро, . ! Он мог чувствовать, как приближается его кульминация. Это было так чертовски ! Он больше не мог сдерживаться. Быстро он вонзился в лицо девушки, , а затем выстрелил липкой спермой, которая смешалась с ее изувеченным серым веществом.
Но в тот самый момент... в когда ... .
Он выдернулся, уже лежать. Он посмотрел вниз и увидел кровь, мясо и липкую сперму, капающие с конца его быстро . Присмотревшись, он увидел, что фрагмент глазничной кости девушки , рану . все на то, что .
Он стиснул зубы, зажал осколок между большим и указательным пальцем и выдернул его. Кровь брызнула из раны. Быстро он плотно обхватил член рукой, останавливая поток крови. Он поспешил к одному из шкафов. Внутри он нашел рулон марли и хирургический скотч. Он туго обмотал повязку вокруг членa и закрепил ее скотчем. Если кровотечение не остановится, ему придется идти в больницу. Что он скажет врачам о том,
Он нацарапал заметку в своем блокноте, читая вслух, пока делал это.
- Думаю, это ценный урок, - сказал он себе. - Убедись, что все костные фрагменты удалены из отверстия, прежде чем начнешь его трахать!
Он хихикнул сам себе, в было .
Блокнот был перепачкан кровью, большая часть его предыдущих записей теперь была неразборчива. Он попытался стереть кровь с лицевой страницы, но это только ухудшило ситуацию.
- Черт, - пробормотал он, - для того, . Ничего страшного, в .
И определенно будет следующий раз. Должен быть; нельзя основывать научные выводы только на одной подопытной. Нет, этот эксперимент нужно будет повторить как минимум еще девять раз... или даже десять, если
Профессор проверил девушку. Она определенно была мертва. Если бы не его раненый член, он мог бы рассмотреть возможность вынуть ее другой глаз и снова трахнуть ее череп. Это не было бы то же самое, как если бы она была жива, конечно, но, по крайней мере, было бы весело. И кроме того, он все еще мог взять все необходимые измерения. Это был бы еще один набор результатов для работы. Конечно, если бы он похитил еще десять девушек, это дало бы двадцать наборов результатов, удвоив точность.
Он чувствовал тепло своей крови, стекающей по внутренней стороне бедра. Он сильно кровоточил, и повязка, которую он наложил на член, ничего не могла сделать, чтобы остановить поток. Возможно, он перерезал одну из крупных артерий. Ему нужны швы.
Он вдруг почувствовал головокружение. Он чувствовал, как кровь отходит от его щек. Его мозг онемел, как будто кто-то засунул член в
Ему казалось, что его сейчас стошнит.
Он согнулся над трупом мертвой девушки, и...
Тогда его колени подогнулись.
Он упал на плиточный пол, кровь скапливалась вокруг него. Комната кружилась. Он знал, что скоро умрет.
Это будет бесценно.
Он только жалел, что не cможет увидеть выражения их лиц.
Особенно той маленькой шлюшки, Джессики, которая всегда сидела в первом ряду, ее короткие юбки демонстрировали ее гладкие, подтянутые ноги... как бы он хотел трахнуть
Все во имя науки, конечно.
Когда Скит Моррисетт сказал суке, что собирается съесть ее "киску", он посчитал это смешным, когда она не поняла, что он не "плевал красиво ей в лицо".
Скит подобрал ее на стоянке для грузовиков " " на трассе три. Ему потребовалось несколько минут, чтобы рассмотреть три или четыре метамфетаминовые шлюхи, прежде чем он нашел ее - милую, упитанную молодую штучку с пышной задницей. Она была самым свежим куском арендуемой "киски", на который он когда-либо смотрел. Он загнал свой старый пикап на дальний конец парковки, где она опиралась на стену мойки самообслуживания автомобилей, опустил окно и поманил ее.
Она прошествовала к грузовику, нижняя часть ее сисек свисала из топика, обрезанного чуть ниже линии сосков. Ее джинсовые шортики ничего не оставляли воображению. Если бы они сидели чуть выше, то упругий ее ануса был бы виден каждому болтающемуся члену в округе Дент. Член Скита зашевелился, a живот заурчал.
- Привет, сладкая, - сказал он, весело приветствуя ее. - Сколько?
Она прижала сиськи к его открытому окну, с чпокающим звуком вынула леденец изо рта, облизнула губы и сказала:
- Двадцать пять за дрочку, пятьдесят за минет, семьдесят пять за "киску", a cотня даст тебе попку.
- А сотня не даст мне все - минет, "киску" и попку? - спросил Скит.
Он хотел все.
- Если хочешь, я могу дать тебе в "киску" и попку за сотню. Если хочешь сначала отсос, это будет сто двадцать. Получишь "кругосветку"[13].
Она засунула леденец обратно в свой пухлый рот и вопросительно подняла брови.
Скит снял кепку "Джон Дир", и, провел рукой по своим жирным каштановым волосам - немного театральности для торга, в котором они участвовали. Конечно, он знал, что эта пизда не получит ни цента. Но предложение должно было звучать правдоподобно, чтобы заманить ее в грузовик.
- Сто двадцать за "кругосветку", говоришь? Для меня это чутка дороговато. Учти, ты тоже кое-что получишь от сделки - помимо денег, я имею в виду.
Ее глаза сузились. Леденец щелкал, пока она катала его во рту.
- О да? И что же?
Скит блеснул своей лучшей улыбкой в стиле Элвиса Пресли, подмигнул и добавил шарма. Он медленно оглядел ее с ног до головы, просканировав длину ее тела, и сказал:
- Дорогая, ты красивее нового блестящего маховика. Ты никогда не знала ебли, как ту, которой я собираюсь угостить твою "ракушку". Я " и прах, и высосу говно прямо из твоей жопы. Ты кончишь до состояния идиотизма, когда я закончу с твоей сладкой шоколадной задницей. Я буду трахать тебя дольше, сильнее и извращеннее, чем твой любимый дядя когда-либо делал. Так что, что скажешь? Сотня за "кругосветку"?
Шлюха, казалось, осталась равнодушной к его предложению. Она снова вынула леденец изо рта.
- Я сказала тебе свои цены. Бери или уходи. Но поторопись с решением. Пока мы тут болтаем, я могла бы обслужить других клиентов.
- Ладно. Сто двадцать, так сто двадцать. Ты хорошо торгуешься.
Она ухмыльнулась, как будто знала с самого начала, что получит, что хочет.
- Можешь звать меня Лина. У меня есть номер через дорогу, в мотеле "Супер 8". Давай двинем туда и начнем вечеринку.
Скит притворился удивленным.
- Подожди секунду. Я не могу ехать в мотель. Слишком много людей в этом городе узнают мой грузовик на парковке. Я - счастливый женатый человек. Нельзя, чтобы это дошло до моей жены, если кто-то увидит меня там - , ! Это откроет ящик Пандоры. Как насчет кемпинга? У меня есть отличное место...
- Досвидос, - перебила его Лина и повернулась, чтобы уйти.
- Подожди! Стой! - закричал Скит ей вслед, видя, как расстояние между ним и его вечерним ассорти увеличивается. - Вот двадцать баксов. Просто выслушай меня, и если тебе сделка не понравится, ты уйдешь на двадцать баксов богаче.
Он протянул двадцатидолларовую купюру.
Она повернулась обратно к грузовику и выхватила двадцатку из его руки.
- Теперь, просто послушай... -
Лина вздохнула.
- Даже если бы я хотела, я не могу. Я потеряю слишком много денег от других клиентов, - сказала она.
Скит понял, что он стирает ее сомнения. Он рассмеялся и закатил глаза, притворяясь самым невинным из глупых гусей.
- И все это из-за денег? - oн вытащил толстую пачку наличных из кармана и театрально перелистал купюры. - Ладно, тогда. Я дам тебе пятьсот за ночь.
Пока он смотрел, как ее большие оленьи глаза фиксируются на деньгах, он знал, что поймал ее - крючок, леска и поплавок.
После того как Лина уставилась на купюры, она взглянула на него, ее выражение стало жестче.
- Я обычно зарабатываю вдвое больше за ночь.
Скит знал, что должен точно продумать эту часть сделки. Она должна была поверить, что уйдет с его честно заработанными деньгами. Если бы он сразу согласился на любую цену, которую она установила, она бы заподозрила, что он ее обманывает. Он мог бы легко сказать:
- Это может быть правдой, - признал Скит. - Но
Скит видел, как колесики крутятся в ее шлюшьем мозгу, пока она практически слюнявила на его пачку наличных. Он решил вбить гвоздь в ее гроб, еще раз перелистнув пачку, прежде чем засунуть ее в нагрудный карман своей фланелевой рубашки. Ее глаза выдали краткую вспышку желания, когда деньги исчезли.
- Так что, как решишь, дорогая? Прими решение. Веселая поездка в кемпинг и ебля твоей жизни со мной, или пять-десять вонючих шоферских хуев в "Супер 8"? Время тикает, сладкая. Я знаю, что бы я выбрал - если, конечно, тебе очень нравится вкус смегмы. Если не хочешь идти, я уверен, какая-нибудь другая милая штучка тут же ухватится за предложение. Черт, мне даже не придется тратить пятихатку.
Лина стояла молча с выражением глубокого анализа. Затем она бросила леденец на землю и вздохнула, как будто знала, что совершает самую большую ошибку в своей жизни.
- Ладно. Давай это сделаем, - сказала она и побежала вокруг к пассажирской стороне грузовика, ее пышные груди подпрыгивали, как водяные шары.
Она забралась и усадила свою вкусную жопку на сиденье рядом с ним.
- Ну, и как мне звать тебя, ковбой?
Он посмотрел на нее и улыбнулся.
- Меня зовут Скотт Моррисетт. Но ты можешь звать меня Скит.
- Не выплевывай. Проглоти это дерьмо, Дейзи. Клиенты, скорее всего, вернутся за добавкой, если будут думать, что тебе нравится их вкус.
Изи Слиз обожал приручать новых сук, обкатывать их, прежде чем ставить на работу.
Дейзи сглотнула, хлопая ресницами. Она облизала губы и открыла рот, показав, что он пуст. Ее кремовая азиатская кожа светилась в мягком красном освещении спальни Изи.
Изи сел на своей королевской кровати.
- Хорошая девочка, - сказал он, проведя рукой по ее бедру. - Готова зарабатывать?
- Да, Папочка. Готова. Давай заработаем чертовы деньги! - сказала Дейзи, ее маленькие сиськи дрожали, когда она возбужденно подпрыгивала на кровати.
- Хорошо. Итак, я ознакомил тебя с расценками. Сегодня суббота. Когда ты платишь мне?
Выражение Изи стало серьезным, когда он опрашивал ее.
- В пятницу после обеда, - ответила она.
- Сколько ты платишь мне каждую неделю? - спросил он.
- Штуку баксов, - ответила она.
- Правильно. Это может казаться большой суммой, но если ты будешь усердно работать, ты сможешь заработать ee в оживленную пятничную ночь. Некоторые из моих шлюх зарабатывают от трех до пяти кусков в неделю. Это много хуев, но все зависит от того, как сильно ты этого хочешь. В любом случае, я получаю свое - штуку в неделю. Это покрывает твою комнату в "8" и защиту. Пятьсот из того, что ты мне платишь, идут Амиру, менеджеру мотеля. Если ты попадешь в переделку, звони мне. Мой дом прямо за мотелем. Я могу быть там пешком меньше чем через минуту. Если я не смогу добраться достаточно быстро, я позвоню Амиру, и он будет там мгновенно, чтобы остудить какого-нибудь ублюдка.
- О каких
- О таких переделках, где клиент может начать дурить, пытаясь взять то, что ты не предлагаешь. Просто потому, что ты шлюха, не значит, что у тебя нет границ. Ты готова трахаться. B пределаx этого, ты решаешь, что они могут и чего не могут с тобой делать.
- Они часто становятся агрессивными, когда не получают желаемого?
- Было несколько инцидентов, когда мы только начинали бизнес, - сказал Изи, вставляя расческу для волос в свой афро, затем провел пальцами по бокам своей козлиной бородки. - Но после того, как Амир и я надавали серьезных люлей, слухи разошлись, что если ты будешь валять дурака, то расширишь болевые пороги. Нынче клиентура относительно смирная. Раз в какое-то время, какой-нибудь ублюдок переходит черту и получает по заслугам. Это просто издержки бизнеса.
- Так сексуально. Мне тепло и безопасно, зная, что Папочка прикрывает меня, - сказала она, проведя рукой по бедру Изи.
- Успокойся, сучка, - сказал Изи, схватив ее за запястье. - Мне почти пятьдесят. Мне повезло, что я все еще могу кончить один раз в день. начнет . К тому же, тебе нужно идти на работу - начать зарабатывать нам эти зеленые.
Дейзи фыркнула и начала шарить у кровати в поисках своей одежды. Она натянула короткие шортики, затем надела топ. Ее соски торчали через ткань, как пара
- О, я чуть не забыл... - Изи . Он порылся там немного, затем повернулся к ней. - Это тебе.
Он вручил ей маленький черный диск, размером с монету и вдвое толще. Дейзи повертела его в пальцах, разглядывая с удивлением. Она вопросительно посмотрела на Изи.
- Это трекер GPS. Я использую их, чтобы следить за всеми своими шлюхами. Держи его при себе всегда - либо в кармане, либо приклеенным стороне ... . Мне нужно знать, где ты находишься в любое время. Мне насрать, что ты делаешь или какой сегодня день. Ты должна иметь это при себе, пока работаешь на меня. Не позволяй мне узнать, что ты оставляешь его в местах, где тебя нет. Я не играю с мелочными шлюхами. Если решишь, что не хочешь больше работать на меня, это нормально. Мы разойдемся по-хорошему, без напряга. Но пока ты - моя сука, ты будешь держать этот трекер при себе. И если решишь покинуть территорию - непосредственную зону стоянки грузовиков, мотеля и моего дома - позвони и сообщи, что происходит, чтобы я знал, что ты в безопасности. Поняла?
Она хихикнула.
- Конечно, Папочка. Мне все равно, если ты знаешь, где я. Мне это нравится. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности.
Она застегнула шортики и засунула трекер в карман.
Изи снова порылся в ящике и вытащил ключ, прикрепленный к пластиковой ромбовидной бирке. Он вручил его Дейзи.
- Это тебе. Комната двадцать восемь. Амир выделяет нам тихий блок комнат в конце ряда - Марла в двадцать шестой. Лина рядом с тобой, в двадцать седьмой, а с другой стороны, в двадцать девятой. Они тоже прикроют, если что-то понадобится. Девчонки должны присматривать друг за другом. Ты их встречала, да?
- Да. Дре Куан представил меня им, - ответила Дейзи.
- Ну, молодец Дре. Он правильно сделал, приведя тебя ко мне. Мы будем хорошо работать вместе, я чувствую. Теперь тащи свою тугую попку на работу.
Изи смотрел, как Дейзи закончила застегивать ремешки своих высоких каблуков, затем встала, схватив свою сумочку в леопардовый принт с тумбочки. Она поцеловала его в щеку и помахала, выходя из спальни. Момент спустя он услышал, как закрылась входная дверь, когда она вышла.
Изи взял телефон с тумбочки и открыл приложение отслеживания. Он кликнул по иконке Дейзи и смотрел, как маленькая точка медленно двигалась по карте его квартала, направляясь к мотелю.
- Пока, шлюха. Пора на работу, - пробормотал он, напевая мелодию из диснеевского мультика.
Изи кликнул по иконке . Согласно ее трекеру, она была на парковке " ", через дорогу от мотеля. Он кликнул по иконке Марлы. Она, казалось, была в своей комнате в мотеле. Иконка Лины была последней.
- Что за хуйня! - закричал он.
Увеличил карту, улицы центра Дентсвилля появились как варикозные вены на творожной жопе округа Дент. Точки, обозначающие местоположение Дейзи, Марлы и , были тесно сгруппированы, как скопление бородавок на этой жопе - где они и должны быть. Но не Лина. Нет - эта сука была далеко в глуши округа, как одинокая герпетическая язва. Он увеличил и прищурился. Ее точка даже не была рядом с дорогой. Она была одна посреди зеленого пятна "ничего", как минимум в двадцати милях за городом.
После того как Изи надел свой черный спортивный костюм, он подошел к шкафу и взял свою старую пару "Джордан". Он не знал, на какой тип местности он направляется, и не хотел рисковать испортить одну из своих более дорогих пар. В любом случае, эта сука заплатит за них, если они пострадают.
Его последним делом перед выходом было взять "Глок 22" из ящика тумбочки. Он вынул магазин и проверил, полностью ли он заряжен. После того как он вставил его обратно в рукоятку оружия, он оттянул затвор достаточно, чтобы увидеть патрон калибра .40 в патроннике, не вынимая его.
- Черт возьми, блин! - сказала Лина, хмурясь на свой мобильник.
- Что? - спросил Скит, бросив на нее взгляд с водительского места.
- Я забыла, мне нужно было позвонить перед тем, как мы уехали. Теперь у меня нет сети.
Она посмотрела в пассажирское окно. С правой стороны дороги простирались необъятные поля только что посаженной кукурузы, насколько хватало глаз. Небольшие скопления зданий усеивали ландшафт пологих холмов, каждое состояло из белого фермерского дома, красного сарая и силосов.
- Сеть, вероятно, не будет лучше там, куда мы направляемся, - прокомментировал Скит.
- Ничего страшного, - вздохнула Лина.
Она объяснит все Изи завтра. Он поймет, если она подсуетит ему лишнюю сотню.
Лина посмотрела за Скита в водительскую сторону грузовика. Высокие лиственные деревья, густо покрытые весенней листвой, создавали совершенно другой ландшафт с другой стороны дороги. Это было так, будто они ехали вдоль невидимой границы между мирами с богатой волнистой сельской местностью на севере и темными лесистыми предгорьями на юге. Закат, тающий в асфальт за километры впереди, только подчеркивал разделение.
Когда золотой шар опустился за горизонт, оставив за собой след кровавого озона как напоминание о своем существовании, Скит свернул грузовик с главной дороги. Лина попрощалась с угасающим дневным светом, позволяя себе быть проглоченной, вместе с этим незнакомцем, всепоглощающей пастью деревьев.
- Почти приехали, Сахарные Сисечки, - сказал Скит, переместив правую руку с рычага переключения на свой пах.
- Черт, да, Папочка. Ты собираешься хорошо обращаться с этой "киской"? - ответила Лина, вживаясь в роль.
Она повернулась к нему, соблазнительно провела руками по своему животу и вынула левую грудь из-под высоко сидящего топика. После быстрого щипка за сосок она снова прикрыла ее.
- О, Мамочка, - сказал Скит, улыбаясь как осел.
Лина могла видеть, как его рот блестел даже в темноте. Она наблюдала, как он облизал губы с чавкающим звуком, глядя на ее сиськи. Он вытер рот предплечьем, повернувшись обратно к дороге.
Они проехали мимо ветхого знака с надписью
- У них не было рейнджера в парке с пандемии. Думаю, дядя Сэм полюбил сэкономленные деньги и решил оставить так, как только люди смогли вернуться в мир, - сказал Скит.
- Надо же, - ответила Лина, изображая интерес.
Она почувствовала легкий укол отчуждения при мысли, что в парке нет патрулирующих рейнджеров, но ирония не ускользнула от нее. В городских районах, окруженных людьми, она боролась, чтобы избегать любых законных властей, как чумы. Но здесь, окруженная милями "ничего" со всех сторон, было бы утешением поверить, что какая-то анонимная сила активно работает в интересах ее благополучия.
Лина вспомнила GPS-чип, который дал ей Изи. Она сомневалась, что он отправится в Восточный хер-его-знает или где, черт возьми, это было, чтобы проверить ее благополучие. Это была субботняя ночь, и он обучал новую девушку. Если он заметит, что ее нет, она, вероятно, получит пощечину за свое своеволие, когда вернется. Если этот Скит окажется серийным убийцей, Изи, возможно, очень легко найдет ее тело, если ему так захочется. Ура технологии!
- Ну, мне нравится, - заметил Скит, глядя на лес. - С тех пор, как они убрали финансирование, место стало тихим - никаких уебков-туристов, слоняющихся с их кричащими детьми, или штурмовиков скаутов, следящих за высотой костров. место - место, где взыскательные взрослые могут заниматься первобытными занятиями без страха, что Джонни Закон сунет свой жирный нос. Так и должно быть - как Бог задумывал.
После того как они проехали несколько миль в заброшенный парк, Скит свернул на небольшую парковку у начала тропы. Он потянулся через Лину, взял фонарик из бардачка и вышел из грузовика. Она последовала за ним.
Они шли в лес, казалось, целую вечность, Скит прокладывал путь с фонариком. Лина пыталась обращать внимание на окружение на случай, если ей нужно будет найти дорогу обратно одной, но быстро сдалась. Тьма делала ее усилия бесполезными. Она злилась на себя за то, что поставила себя в такое шаткое положение.
Лина сжала свою сумочку. Маленький баллончик с перцовым спреем внутри был ее страховкой. Она осталась бдительной, смирившись с тем, что ждет ее вечером.
- Вот мы и пришли, - объявил Скит, когда они вышли на небольшую поляну. Он посветил фонариком на лагерь. Небольшая палатка, два складных стула, кулер и портативный бумбокс были расположены вокруг только что сделанной ямы для костра. - Я разбил лагерь сегодня раньше. Пиво в кулере. Бери, что хочешь. Я разведу огонь.
Лина вздохнула, начиная чувствовать себя спокойнее. Она подошла к кулеру и открыла его. Бутылки пива были упакованы в лед с одной стороны, а пачка хот-догов и приправы занимали другую.
- Тебе тоже взять? - спросила Лина.
- Черт, да, - ответил Скит, опустившись на колени перед пирамидой дров.
Он чиркнул зажигалкой, поджигая сухие листья и трут в центре. Когда пламя разгорелось, он встал и повернулся к Лине.
- Вот тебе, сладкий, - сказала она, протягивая ему пиво.
Она открутила крышку своего.
- За здоровье, - сказал он, открывая свое и стукнув горлышком бутылки о ее.
Он жадно выпил пиво.
Лина тоже сделала глоток. Поход был потной работой, и пиво оказалось вкусным. Она радовалась, что никогда не носила высокие каблуки, предпочитая более удобную обувь. Для нее было загадкой, почему так многие в ее профессии носят такие необычные туфли, когда работа требует часов стояния на улице.
Скит опустошил бутылку. Он рыгнул и вытер рот, закончив и странно уставившись на нее. Этот ублюдок, казалось, оценивал ее. То, как его глаза задерживались, и губы блестели, он выглядел...
Он бросил пустую бутылку в лес. Она приземлилась с глухим стуком во тьме. .
- Что это за херня была? - спросила Лина, поворачиваясь к тьме за пределами лагеря.
- Просто животное - кролик, опоссум или какая-то херь, - сказал Скит и рассмеялся. - Единственное животное, о котором тебе нужно беспокоиться здесь, - это я.
Он издал рычащий звук и поднял руки в когтистой пантомиме.
Лина пожала плечами.
- Ладно. Пошел он на хер тогда, этот опоссум!
Она допила остаток пива и бросила бутылку во тьму.
- Вот это девушка! Готова начать эту вечеринку? - спросил Скит.
Он подошел к палатке и расстегнул клапан. Держа его открытым одной рукой, он поклонился и сделал приглашающий жест другой, как дворецкий.
Скит посветил фонариком, когда она присела, чтобы войти в палатку. Спальный мешок был разостлан на полу. Когда она опустилась на колени, она заметила продуктовый пакет с булочками для хот-догов и, похоже, ингредиентами для сморов[16]. Ее напряжение немного ослабло. Пока что Скит казался нормальным - немного странным, но нормальным. Она все же сжимала сумочку.
Луч фонарика хаотично танцевал, когда Скит застегнул клапан палатки. Присев, он повернулся и повесил фонарик на крючок в центре потолка палатки, затем опустился на колени перед ней. Он не терял времени.
Лина издала удивленный писк, когда Скит провел руками по ее бедрам. Они скользнули по ее ребрам, прежде чем остановиться под грудями, обхватив их. Она уронила сумочку, когда он стянул ее топик через голову. Она едва успела стряхнуть топик с рук, когда он набросился на ее груди, жадно сосал и покусывал их по очереди.
- Ладно, - сказала она, наслаждаясь его рвением.
Не часто клиент обращал внимание на ее удовольствие. Она расстегнула его ширинку и стянула джинсы и боксеры. Мгновение спустя она держала его твердую длину в ладони. Он напрягся, когда она погладила его. Массивный обхват и длина выше среднего его члена послали волну предвкушения в ее "киску".
Скит снял рубашку, затем сел и стянул штаны полностью. Она сделала то же самое. Когда они были голые, он потянул ее на себя в позе "шестьдесят девять".
Лину поразило мастерство, с которым он ел ее "киску". Не многие клиенты рискнули бы с шлюшьей пиздой. Скит уделял достаточно внимания не только ее клитору, также он сосал ее губы и лизал внутри дырки.
Она повернулась и оседлала его, вставив его толстый член. Тот вошел медленно. Его головка была размером с яблоко, и принимать ее во влагалище было как роды в обратном порядке. Когда головка его члена наконец исчезла в ней, толстый ствол последовал с относительной легкостью.
Ее "киска" текла от ощущения, что она заполнена до краев. Медленные, толчки стали быстрыми и яростными, когда ее "киска" стала скользкой. Стены ее влагалища раздулись, когда поток сексуальных соков брызнул с ее оргазмом. Она никогда раньше не брызгала и была шокирована скоростью и силой своего оргазма.
Лина поднялась. Член Скита шлепнулся на его живот. Она схватила его и перестроилась над ним, направив его инструмент в свой анус. Медленно она опустилась на него, зная, что не будет какать нормально месяц, когда все будет сделано.
Продолжая скакать на нем, она бросила взгляд на свою сумочку рядом. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Все казалось идущим хорошо, но было приятно знать, что перцовый спрей там - на всякий случай. Также помогало то, что она знала, где его руки, блуждающие по ее плоти.
Скит ощупывал ее сиськи обеими руками, скручивая и щипая соски. Она взяла одну из его рук и направила ее к своей "киске". Откинувшись назад, она прижала его пальцы к своей растянутой дырке. Он понял намек и засунул в нее кулак, пока она обрушивала свой анус на его член.
Дыхание Скита стало тяжелым. То слюнявое, голодное выражение снова появилось на его лице. Лина предположила, что он вот-вот кончит и удивилась, как у каждого, кого она встречала, было разное выражение оргазма.
Скит задрожал и убрал руку с ее груди, опустив ее к своему боку.
- Я оторву этот сосок зубами и проглочу его целиком, когда буду пить кровь из твоей титьки! - зарычал он, толкаясь под ней.
- Повтори? - сказала она, все еще скача на нем.
Скит взвыл, брыкаясь под ней в оргазме.
- Я засуну конец твоих кишок в твою ебливую дыру и выжму дерьмо внутрь, как зубную пасту.
- Это странный разговор перед сном, сладкий, - сказала Лина, протягивая руку к сумочке. Одна из его рук все еще была внутри ее влагалища, но Лина могла сказать, что он рылся под краем спального мешка другой.
- Что ты ищешь? - спросила она, находя перцовый спрей.
- Умри, сука! - закричал Скит, садясь и вытаскивая большой охотничий нож из-под спального мешка.
Лина подняла перцовый спрей вовремя, чтобы увидеть коричневый шип, пронзающий бок палатки и вонзающийся в глаз Скита. Тот издал удивленный писк, выронив нож и упав назад. Когда первое копье убралось из его глазницы с влажным чавкающим звуком, другое пробило холст стенки и нашло его горло.
- Что за ху...
Последние слова Лины были прерваны, когда деревянный шип вошел в ее спину и вылетел через левую грудь, пронзая сердце и разнося ее сосок. Другое копье пронзило палатку, войдя в ее торс. Последнee копье нашло ее бедро.
Каждое деревянное копье выходило из ее плоти с зудящим звуком, когда их, одно за другим, вытягивали через стены палатки. Она упала назад с кулаком Скита все еще в ее влагалище. кровью над :
Изи Слиз въехал на своем лимонно-зеленом "Каприсе 73" на обочину и припарковался рядом с потрепанным пикапом - единственным автомобилем на стоянке. Он легко нашел поворот на Национальный парк "Локуст Форест". Судя по трекеру, это был единственный разумный вариант между центром Дентсвилля и озером Оранж.
Во время поездки он несколько раз пытался позвонить Лине. Когда каждый вызов сразу перенаправлялся на голосовую почту, его раздражение постепенно сменилось беспокойством. На полпути к парку его сотовую связь накрыло дерьмо.
Изи чуть не повернул назад и не направился домой, но решил держаться курса. Он знал, что хороший сутенер останется хорошим сутенером, только если будет контролировать своих сук. Это означало знать, где они находятся, и следить за их безопасностью. Кроме того, ему было интересно узнать, что такого важного могло утащить его лучшую шлюху аж в Нигде-трахсвилль. Если происходило что-то сомнительное, он вступит в дело, представляя интересы клиентки. Если ее доводы будут денежными, он был кровно заинтересован в том, чтобы отхватить свой кусок пирога.
Он взял свой "Глок" и фонарик из бардачка. Выйдя из машины, он засунул пистолет за пояс и включил фонарик. Заглянув в запертый пикап, он не получил никаких подсказок о положении Лины, поэтому двинулся к тропе.
Хотя сотовую связь накрыло, приложение трекера все еще работало. Точка была примерно в четверти мили к югу по прямой. Он знал, что неразумно пытаться идти к ней напрямик. Это вывело бы его с тропы, и он был не уверен в рельефе, особенно в темноте. Он будет держаться пути как можно дольше, прежде чем свернуть в дикую местность.
Деревья зловеще качались. Шипение ветра через листья звучало как бегущая вода. Изи был человеком города и не привык к звукам природы. Он слышал, как дерево скрипит, сгибаясь под волей ветра. Хруст мертвых листьев и шорох вдали напугали его. Он почувствовал, как кожа на яйцах сжалась, и потянулся за оружием.
- Чертовы белки, - пробормотал Изи.
Что-то позвало из тьмы, как будто в ответ. Это было похоже на смесь воя и смеха обезьяны. Неожиданный звук пронесся по лесному покрову, когда его невидимый создатель двигался вдали. Изи уловил только стволы деревьев и тьму, когда быстро водил светом. Он замер, сердце колотилось в груди, ожидая услышать, не крадется ли что-то в его направлении. Ничего. Отмахнувшись, он продолжил двигаться.
После того как он прошел то, что показалось часами, он пришел к месту, где, казалось, продолжение по тропе вернет его к парковке, а не приблизит к Лине. Он знал, что пора оставить тропу и идти напрямик к точке. Изи посмотрел на приложение трекера и сориентировался, убедившись, что направлен в правильном направлении. Согласно приложению, Лина была всего в паре сотен ярдов. Он сунул телефон в карман.
- Поехали, - сказал он, ступив с тропы.
Изи выключил фонарик и позволил глазам привыкнуть к темноте, ступая как можно тише. Сохранение скрытного преимущества будет полезным, если Лина в плохой ситуации.
После нескольких минут, как он медленно и бесшумно крался между деревьями, он заметил что-то. По мере движения оранжевое свечение мелькало в поле зрения из-за черных силуэтов деревьев впереди. Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы идти к нему по прямой. Он остановился, когда понял, что свечение - это умирающие угли костра.
Прислушиваясь к голосу Лины или любым признакам того, что происходит, он ничего не услышал. Изи двинулся вперед, держа свет выключенным. того, что -то . Он переложил фонарик в левую руку и вытащил пистолет правой.
Войдя в мрачный лагерь, он обнаружил, что один. Он включил фонарик и осмотрел сцену. Кулер лежал на боку с наполовину растаявшей кучей льда, раскинутой по грязи. Изорванные остатки палатки были разбросаны в нескольких футах.
Изи засунул пистолет обратно за пояс, подходя к сплющенной палатке. Он опустился на колени и приподнял клапан разорванного холста. Медный запах ударил ему в нос, когда фонарик осветил сиропообразный красный беспорядок внутри палатки.
- Мать твою, - прошептал он, узнав сумочку Лины среди кучи одежды и пропитанного кровью спального мешка.
Изи поднялся и повернулся, освещая кругом и вынув пистолет. Осматривая окружение, он заметил кровавые следы волочения в грязи, ведущие от палатки в лес. Он направил луч фонарика и пистолет в том же направлении.
Листья зашелестели, и ветки хрустнули вне поля зрения. Когда Изи направил луч фонарика, пытаясь разглядеть лес, вернулся вой и смех обезьяны. По спине пробежали мурашки от осознания, что кто бы или что бы ни было там, оно могло видеть его, a он не мог видеть их. Он также понял, что этот виновник был ответственен за кровавую резню, произошедшую внутри палатки.
- Я вижу тебя, мать твою! - солгал Изи. - Ты облажался с моей лучшей шлюхой. Теперь ты заплатишь!
Он выстрелил три раза во тьму, надеясь напугать человека достаточно сильно, чтобы убраться отсюда.
Когда звон выстрелов затих в его ушах, зловещий смех возобновился. Момент спустя другой такой же смешок эхом отозвался слева, и два других последовали справа. Вскоре невидимая какофония животного смеха окружила его.
Плечи Изи поникли, когда "Глок" и фонарик упали по бокам. Страх, которого он никогда не испытывал, пронесся по его венам, пока он ждал. Он едва успел уловить быстрый топот бегущих ног позади себя, прежде чем удар по затылку лишил его сознания.
Когда зрение прояснилось, Изи понял, что он голый и сидит на садовом стуле. Аналогичный стул был расположен напротив него. Его запястья и лодыжки были туго связаны . Он слышал голоса и различные шумы вокруг себя. , , у него пульсировало.
Он находился на поляне, на склоне покрытого деревьями предгорья. Костер освещал область колеблющимся багровым светом. . С одной стороны поляны лежали руины старого здания, возможно, церкви. От конструкции ничего не осталось, кроме зловещего фасада, подкрепленного тремя разрушающимися стенами. Фасад был около двадцати футов высотой, в то время как остатки других стен не превышали трех футов. сторону на .
Голые мужчины и женщины толпились на поляне. Скопление, возможно, из десяти человек, трудилось у костра. Изи не мог понять, что они делали, но некоторые были на коленях, работая над чем-то, в то время как другие стояли, глядя и направляя. Плохая музыка в стиле кантри играла на бумбоксе.
- Что за херня? - пробормотал Изи.
Когда голые обитатели поляны обратили внимание на него, Изи охватил новый приступ ужаса. Мужчины выглядели как люди, но их лица были устрашающе похожи на морды грызунов. Их глаза представляли собой сплошные черные точки, лишенные эмоций. Они оскаливались в маниакальных ухмылках с расщепленными верхними губами. Серо-коричневый пух покрывал тела как мужчин, так и женщин.
Один из них подбежал к Изи - женщина, судя по ее грудям и отсутствию пениса. Он заерзал, когда она обнюхала его лицо. Подняв связанные руки, он слабо попытался отогнать ее. Она безумно хихикнула, игнорируя его протесты, и провела своим вонючим языком по его щеке. Запах, исходящий от ее покрытого шерстью тела, был букетом коровьего дерьма и потной задницы.
Гуманоидная крысолюдка отступила и поспешила прочь, исчезнув за фасадом разрушенной церкви. Пока Изи ошеломленно оглядывался по сторонам, остальные крысолюди вернулись к своим занятиям. Он подумал о том, чтобы порвать свои путы и убежать, но знал, что они накинутся на него, как только он попробует.
Через несколько минут из дверного проема руин вышла женщина. В отличие от остальных, похожа на . Ее рыжие волосы свисали над голыми грудями, а бледная кожа светилась, как луна. Крысолюдка следовала за ней по пятам, затем свернула, чтобы вернуться к своим обязанностям.
Рыжеволосая женщина села напротив Изи на второй садовый стул. Она держала опоссума, как младенца, в сгибе руки. Когда она подняла зверька к своей груди, тот начал сосать.
Изи смотрел, не в силах вымолвить ни слова.
Женщина улыбнулась ему.
- Почему ты здесь? - спросила она мягко.
- Я... э-э... пришел проверить свою шлюху, - заикнулся Изи. - Я нашел лагерь... палатку... кровь...
Взгляд женщины остался мягким, когда она с недоумением посмотрела на него.
- Шлюху? Что это за шлюха, о которой ты говоришь?
Изи дрожал от страха и благоговения.
- Лина... Она моя сучка... Я ее сутенер - ее босс. Я думаю, она пришла сюда трахаться, и я хотел убедиться, что она в безопасности.
Выражение понимания осветило лицо женщины.
- Ах... эта Лина - шлюха, и ты ее хозяин.
- Думаю, можно сказать и так, - ответил Изи.
Женщина погладила опоссума, который сосал ее грудь.
- Вселенная состоит из бесконечного числа циклов - циклов природы, циклов насилия, циклов любви. Эти циклы не только связаны, но и сплетены вместе, как кольчуга. кого- защищает , . Я также тонула под ее бременем.
- Кто ты? Что это за место? - спросил Изи, не понимая ее слов.
- Я связана с этой землей, a эта земля - со мной. Это мои дети. Раз в год, во время весеннего равноденствия, я позволяю им возвращаться в человеческую форму - ну, почти, - oна улыбнулась своему опоссуму. - Маленький Джек вполне доволен оставаться опоссумом. Он - уникальная и особенная душа. Но остальные счастливы принимать человеческую форму и пировать.
- Пировать? - переспросил Изи.
Женщина кивнула.
- на в .
Изи сглотнул.
- Что бы это могло быть?
- Увидишь сам, - сказала она, жестом указав на костер.
Изи повернул голову. Его челюсть отвисла от зрелища. Два тела были связаны, как индейки, грудью кверху, руки связаны за спиной, ноги согнуты и прикреплены к груди. Они были выстроены друг за другом. Изи мог сказать, что их выпотрошили и грубо зашили обратно. Ветки трав торчали неряшливо из широко расставленных швов.
на отсутствие без половых признаков , по-, . Изи знал, что . Ее шоколадная кожа и пышные груди выдали ее. Ее голова была цела, но ее вставили в часть белого мужчины. Крепкий деревянный вертел, не менее двадцати футов длиной, пронзал их обоих. прошел .
Даже в своем полном отвращении, смешная мысль пришла в голову Изи. Он вспомнил один День благодарения, когда его дядя Омар сделал
Четверо крысолюдей, по два с каждого конца, подняли вертел. Они работали как единое целое, общаясь на щебечущем языке, которого Изи не узнал. Крепкий вертел едва гнулся под весом их сомнительного пира, когда они готовились поднять его на Y-стойки по бокам огня.
- Остановитесь, дети мои, - позвала женщина.
Четыре человека, маневрирующих вертелом, остановились и направили свои глаза-бусинки на женщину.
- Подготовьте место еще для одного, - приказала женщина.
Когда мужчины опустили вертел на землю, несколько других подошли к Изи.
- Почему? - спросил он, слезы жгли глаза. - Что я сделал?
Выражение женщины стало строгим.
- Те, другие, стали
Один из мужчин вытащил Изи из стула за путы на лодыжках и потащил к странному дереву на краю поляны. Под деревом они накинули скользящую петлю на его ноги. Когда они затянули узел, он заметил блестящий клубок кровавых внутренностей рядом с собой.
Момент спустя Изи был поднят за лодыжки с земли. Когда его голова оказалась на высоте двух футов, другой конец веревки был закреплен, и он беспомощно болтался над кучей кишок. Пока он висел, он размышлял о многих циклах вселенной - в частности, о цикле сутенера, шлюхи и клиента - и смирился со своим законным местом на вертеле с головой в пизд... дыре Лины.
Изи громко рассмеялся, когда лезвие прошлось по его животу. Когда внутренности хлюпнули мимо его лица, последняя мысль, пронесшаяся в его уме, рассмешила его до глубины души.
Этот мудак снова проигнорировал меня после прочтения! Я так устала от его дерьма. Он всегда придумывал какие-то отмазки, почему прочитал мои сообщения, но отвечал только через несколько часов.
Я ненавидела эту херню.
Я знала, что он меня игнорирует.
Мы с Энди начали встречаться семь месяцев назад. Я работала в дыре под названием "пиццерия" за минимальную зарплату и едва сводила концы с концами. Он сидел в моей секции с друзьями, а перед уходом оставил свой номер на салфетке, сверху положив стодолларовую купюру.
Это были самые большие чаевые в моей жизни.
Парень хорошо пах, чисто одевался, у него была злодейская улыбка, темно-каштановые волосы и такие же глаза. Именно тот тип, о котором мама предупреждала, но ты все равно игнорируешь... Гладкое лицо и ямочка на правой щеке.
Я подумала, что он чертовски горяч, поэтому, конечно, позвонила ему уже на следующий день. Я поехала к нему в охренительный дом и дала ему трахнуть меня в первую же ночь.
Называйте меня "шлюхой" сколько угодно, но я люблю член и хотела сразу узнать, хорош ли он в постели. Если он не умеет трахаться, то зачем тратить на него время?
Мне нужен был мужчина, который будет долбить меня, выбивать из меня все дерьмо, душить, выдирать волосы и разбивать мое лицо о стену. Я люблю очень жестко. Мне нужно, чтобы мою "киску" уничтожили.
Я была метр пятьдесят семь и весила шестьдесят восемь килограммов. У меня была хорошая попка и приличный размер сисек, но красивой меня назвать было нельзя. Зато я умела так отсасывать, что могла снять хром с прицепа, и обычно это заставляло их забыть о том, что нужно выключать свет, чтобы меня трахнуть.
Вернемся к этому тупому мудаку Энди.
С той первой ночи мы трахались постоянно.
Он никогда не знакомил меня со своей семьей и только с несколькими друзьями. Эту часть своей жизни он тщательно охранял.
Через шесть месяцев я спросила его об этом, и он сказал, что обычно ждет год, прежде чем представить кого-то семье. Не хотел, чтобы у кого-то были ложные надежды, если ничего не выйдет.
Этот мужчина постоянно был у меня дома. Я почти никогда не оставалась у него, но никогда не жаловалась, потому что была просто рада получать свою ежедневную дозу витамина Д и быть как следует оттраханной.
Я начала испытывать к нему чувства только пару недель назад.
Мы только что закончили трах, он встал и пошел в ванную, но перед тем, как войти, обернулся и улыбнулся мне.
Что-то в этой улыбке сломало все стены, которые я построила внутри себя.
Один этот взгляд, мягкая улыбка - и я пропала.
А теперь я сижу в машине перед его домом, в ярости от того, что он постоянно просматривает мои чертовы сообщения, но ничего не отвечает. Я знаю, что он не на работе, потому что два часа ночи, но дома его тоже нет.
Я начала передумывать все, как всегда делаю, но потом всплыли воспоминания и все встало на свои места.
Энди в последние недели стал приходить гораздо реже.
Перестал отвечать на сообщения до нескольких часов спустя.
Я почти перестала получать его член.
Что-то изменилось.
Единственное место, где он мог быть в такое время - у другой женщины.
Как только эта мысль пришла мне в голову, я поняла, что это правда. Он изменяет. Сын суки изменяет мне.
Да, мы не были официально вместе, но мы трахались уже давно. Я не давала никому другому засовывать свой хер в мою великолепную пизду. Я думала, что он тоже будет держать своего пони в стойле.
Я была в ярости. Более чем в ярости.
Я была долбаной убийцей.
Я уехала от его дома и поехала домой, чтобы продумать следующие шаги.
Я не спала всю ночь, просматривая социальные сети Энди и записывая имена женщин, которые чаще всего комментировали и лайкали его посты.
Брэнди, Шерри, Кэрри и Тори. Блядь, Тори? Серьезно? Разве это не та шлюха с первого курса? Какого хера! Ладно... это была не она. Я, наверное, перегрелась.
Я устроила полноценное расследование. Чем больше я искала, тем сильнее злилась.
В основном это были женщины на его страницах. Каждое селфи и тупой мем лайкали или реагировали сердечками одни и те же бабы.
Я начала просматривать профили этих женщин и в итоге нашла двух из нашего района. С ними он общался больше всего.
Одно имя выделялось. Мэдисон Фелт. Я уставилась на имя, словно оно могло выпрыгнуть из экрана и укусить меня за жопу.
Открыв ее аватарку, я внимательно изучила лицо: обесцвеченные блондинистые волосы, голубые глаза и фальшивый оранжевый загар. Я видела эту суку, разговаривающую с ним в продуктовом магазине.
Теперь я вспомнила.
Я пошла за крекерами, а когда вернулась, он тихо ругался с этой гребаной сукой, которая сейчас была у меня на экране.
Когда я подошла, она ушла.
Я спросила Энди, в чем дело, и он сказал, что она на него налетела и не сказала "извините", поэтому он сделал ей замечание.
Тогда у меня не было причин думать, что он врет.
В итоге это воспоминание стерлось.
Это точно была та сука, с которой он был.
Мне нужны были доказательства. Я пролистала друзей в Фейсбуке, пока не нашла Дэна - компьютерного гения, который, я была уверена, сможет взломать соцсети Энди, чтобы я посмотрела его сообщения. Через его телефон я бы никогда не пролезла - он держал этого ублюдка под замком.
Через пятнадцать минут у меня были все его пароли, и я уже рылась в его личных сообщениях. Я прокручивала и начала плакать. Этот мужчина был шлюхой. Почти каждое сообщение было от другой женщины.
Чем больше я смотрела, тем хуже мне становилось.
Он обожал рассылать свои посредственные фотки члена всем подряд. Я никогда не видела столько "кисок" и сисек в одном месте. Там было столько готовых сучек. Я не могла поверить своим глазам.
Я открыла мессенджер, и первое сообщение прямо сверху было от какой-то сучки, по имени Мэдисон. Какого хера родители называют ребенка Мэдисон?
Эта ебаная сука. Я уже не могла терпеть ее ебаную рожу. А теперь мне пришлось читать все эти мерзкие сообщения моему мужчине.
Какой долбаный лузер. Сэндвич из мясного хера? Какой придурок такое говорит? Это было бы смешно, если бы я не влюбилась в этого кринжового ублюдка. Какого хрена я вообще думала? Чем больше я читала, тем хуже становилось.
Я рассмеялась. Ох, бедная долбаная шлюшка.
Я бы никогда не жаловалась, насколько жестко он меня трахает. Чем сильнее боль, тем сильнее текла моя "киска".
У меня тоже была хорошая "киска". Ни один мужчина никогда не жаловался на мою вкуснятину.
Если уж на то пошло, моя девочка была слишком для большинства мужчин. Они не могли продержаться больше нескольких толчков в моих теплых складках.
Я увидела все, что мне было нужно. Это был последний раз, когда я позволю мужчине так со мной поступить. Казалось, каждый раз, когда я находила кого-то, он либо не воспринимал меня всерьез, либо изменял мне все время. Несколько моих бывших даже взяли на меня судебные запреты! Это стало тенденцией у парней, с которыми я встречалась.
Чудаки.
Лузеры.
Мудилы.
Они должны были считать себя счастливыми, что вообще получили мое внимание.
Я была сыта этим дерьмом по горло. Энди пожалеет о дне, когда засунул свой член в меня.
Я плохо реагирую на игнор. Я начала видеть все в красном цвете, и в голове сработала сигнализация.
Если он думал, что может просто играть со мной, то его ждал большой сюрприз. Он связался с огнем, и теперь его яйца поджарят.
Две недели спустя я снова сидела в машине и ждала, когда в доме Мэдисон погаснут огни. Красный "Фольксваген Рэббит" Энди стоял на ее подъездной дорожке, словно ему там и место.
Это будет последнее место, где этот мудила припаркует свою тачку. Он больше никогда в нее не сядет.
Огни погасли, но я подождала еще сорок минут, прежде чем выйти из машины. С библиотечной сумкой через плечо я прокралась за дом. Я достала ключ, который открывал заднюю дверь (спасибо Дэну), и вставила его. Убедившись, что тихо, я проскользнула внутрь и заперла дверь за собой.
Я стояла посреди ее идеально чистой кухни, которая пахла средствами для уборки и цитрусом.
Достав из сумки шокер, я включила его и услышала, как электричество ожило в маленьком опасном устройстве.
Тихо я пробралась через дом прямо в спальню. Дверь даже не была закрыта. Заглянув за косяк, я увидела Энди полностью голым, раскинувшимся на животе. Мэдисон свернулась рядом, положив руку ему на спину.
Как мило, блядь.
Я уже раньше вламывалась сюда и убедилась, что знаю, где что находится. План дома был отпечатан у меня в мозгу. Я провела рукой по стене и щелкнула выключателем, который знала, что там есть. Комната осветилась.
Мэдисон подняла голову, и глаза у нее расширились, когда она увидела, как я подхожу с шокером в руке. Она закричала, а Энди дернулся и проснулся. Я прижала шокер к его жопе и пропустила через тело разряд. Он дернулся и задергался в конвульсиях, а я держала кнопку еще несколько секунд, прежде чем отпустить. Мэдисон вскочила, а я вытащила пистолет из-за пояса и направила ей в лицо.
- Заткни свою ебаную пасть и не двигайся, или я разнесу твои гребаные мозги, тупая блондинистая шлюха.
Я положила шокер на тумбочку и бросила сумку на кровать. Достав две пары наручников, я кинула их ей.
- Переверни этого мудака и надень на него наручники.
Она была сопливым месивом, но сделала, что я сказала. Сначала ей было тяжело его перевернуть. Он все еще был дезориентирован и пускал слюни после долгого разряда и не сопротивлялся, когда она защелкнула наручники на его запястьях.
- Прикрепи каждый к металлическим прутьям изголовья с разных сторон. Я хочу, чтобы его руки были как можно дальше друг от друга.
Я была в восторге, когда впервые вломилась в дом Мэдисон. Изголовье ее кровати было белым металлическим. Прутья шли от низа до симпатичной арки наверху, где соединялись одним прутом. Идеально, чтобы приковать кого-то к кровати.
После того как она зафиксировала его руки, я кинула ей веревку и заставила развести ему ноги и привязать каждую к металлическим прутьям в изножье кровати. Я хотела убедиться, что этот мудила никуда не денется.
- Большое спасибо, шлюха. А теперь иди сядь в это компьютерное кресло и заведи руки за спину.
Она дрожала, пока шла к креслу. Сев, она завела руки назад. Последней парой наручников я зафиксировала их за спиной.
- Пожалуйста, не убивай нас. Ты можешь забрать все, что хочешь.
Из носа этой суки текли сопли и попадали в рот, пока она умоляла. Отвратительно.
Запах ее цветочных духов был слишком сильным и вызывал слезы. Пахло так, будто она приняла ванну из этого дерьма.
- Тебе никогда не следовало трахаться с моим мужчиной. Раньше он был весь мой, а теперь звонит мне? Нет. Дает мне член? Нет! И все это потому, что ты не могла держать свои гребаные ноги сомкнутыми и каким-то образом соблазнила моего мужчину, тупая ебаная сука.
Я дважды ударила ее в лицо, и из носа брызнула кровь.
- Какого хера ты делаешь, психопатка?
Я улыбнулась Энди.
- Мужчина часа. Ты лживый, изменяющий мудак!
- Изменяющий? Мы трахались несколько раз. Мои пацаны говорили, что ты одна из этих сумасшедших сучек, но я не послушал. Я перестал тебе звонить, потому что теперь я с Мэдисон. А теперь отпусти нас, блядь, прямо сейчас, тупая сука.
В голове снова сработала сигнализация. Я видела комнату сквозь красную пелену чистой ярости.
Я положила пистолет на комод подальше. Ни один из них не мог дотянуться и схватить его, но я все равно хотела держать его вне досягаемости. Достав молоток, я подошла к Энди.
- Знаешь, я не понимаю, что я вообще в тебе нашла. Конечно, ты приятно выглядишь, но ты очень поверхностный. Один из тех мужчин, которые знают, что хорошо выглядят, поэтому им сходит с рук любое обращение с женщинами. Так много женщин бросаются на тебя. Что парню остается делать, верно?
Я со всей силы опустила молоток на его правое колено. Он завыл от боли, а я ударила еще и еще. Кровь брызнула мне на грудь и потекла по волосам. Кровать была в полном дерьме. Его колено выглядело еще хуже. Оно было раздроблено на куски, смешанные с кусками плоти и связок. Я била так сильно, что оно почти оторвалось.
Видимо, боль от разрушенного колена была слишком сильной, потому что этот мудак отключился. Я бросила молоток на кровать и схватила шокер. Дала ему быстрый разряд, и он дернулся и проснулся.
- Пожалуйста, Джесс, мне нужен врач. Помоги мне. Я сожалею. Мы не заслуживаем этого.
Мне надоело его нытье, поэтому я достала из своей удобной библиотечной сумки скотч и залепила ему рот.
- Так лучше. Ты уже начал вызывать у меня гребаную головную боль.
Подойдя к Мэдисон, я одарила ее самой широкой улыбкой.
- Я так готова к девичьему времени. Я девчачья девчонка. Давай немного сблизимся.
Сука начала кричать, а я взяла скотч.
Я была на полпути к тому, чтобы отрезать Мэдисон вторую сиську, когда меня осенила гениальная идея.
Я закончила вырезать нежную плоть и, с ее кровью, покрывающей мою руку алым блеском, поднесла сиську ко рту и пососала сосок. Она тихо плакала про себя, стараясь не смотреть на меня. Я бросила ее сиську на пол рядом с другой и вытерла окровавленную руку о ее лицо.
Энди все это время старался смотреть куда угодно, только не на Мэдисон. Как только я начала ее резать, он пытался смотреть на что угодно, кроме этой жуткой сцены.
За последний час я сильно повредила тело передо мной. Я отрезала ей оба уха, нанесла огромные разрезы по торсу, переломала все пальцы, раздробила левую ступню молотком и отрезала обе груди.
Я показала на ее изуродованное тело.
- Прости, что я не была достаточно красивой, чтобы ты воспринимал меня всерьез и обращался со мной как с человеком, а не как с куском мяса, в который можно засунуть свой хер, когда надоедают твоим другие шлюхи.
Я зашла в ванную и вымыла окровавленные руки. Я отключилась, глядя, как кровавая вода кружится и уходит в слив. Я видела это, но не видела по-настоящему.
Я была в своей голове и думала о последнем разе, когда мне пришлось иметь дело с лживым мудаком.
Несколько лет назад я влюбилась в парня через интернет. Мы общались каждый день девять месяцев, а потом он внезапно меня заблокировал. Я была так разбита, потому что открылась ему. Я рассказала вещи, которые никогда никому не рассказывала. Через четыре месяца он предложил мне выйти замуж. Он был всем, о чем я когда-либо мечтала в партнере, но все это было ложью.
Спасибо моему хорошему другу Дэну, я смогла выяснить, что мужчина, с которым я общалась, был кэтфишем.
Реальный парень все еще был очень привлекательным, но у него была жена и новорожденный ребенок.
После того, как я утопила их дочь в раковине на кухне у них на глазах, я засунула ручку от швабры в жопу его жене так сильно, что она вышла у нее изо рта. Мне пришлось пинать эту суку, чтобы полностью загнать ее туда.
Я отрезала ему член кухонным ножом. Я помню выражение его лица, когда я засунула его в свою "киску" и начала мастурбировать этим окровавленным, дряблым членом. Он был сломлен. Я не знаю, от того ли, что я разделала его жену как тыкву, или от смерти ребенка. Я смотрела, как жизнь уходит из его глаз, пока кончала.
Я закрыла воду и взглянула на свое отражение в зеркале. Мои темно-карие глаза казались почти черными.
Энди все еще плакал, и это меня бесило. Где тот жесткий мужчина, которого я когда-то любила? Теперь он просто хныкающая пизда.
Вернувшись к своей гениальной идее, я достала из сумки скальпель. Я не знала, понадобится ли он, но рада, что взяла его.
Начав от линии волос, я начала снимать кожу с ее лица. Не идеально, но когда я закончила, у меня была собственная маска Мэдисон. Я улыбнулась своей работе. Кожаное Лицо гордился бы мной.
Теперь как ее надеть? Я осмотрела комнату, но ничего не выделялось. Мой взгляд прошелся по туфлям Энди на полу.
Идеально!
Я схватила туфлю и вытащила шнурки. Сделав маленькие отверстия по обеим сторонам маски, я продела по кусочку шнурка с каждой стороны.
Я надела маску на лицо, затянула шнурки и завязала их на затылке. Мне пришлось подогнать глаза и рот под ее лицо, но думаю, получилось неплохо.
Когда я повернулась к Энди, чтобы показать ему, что я сделала, он начал кричать сквозь скотч.
- Теперь я тебе нравлюсь? Достаточно красивая, чтобы трахнуть?
Зная, что он не может ответить, я наслаждалась, издеваясь над ним.
- Ты достаточно долго отказывал мне в этом члене.
Я сняла с себя одежду и аккуратно сложила ее, положив на комод.
Я смотрела на Энди и начала играть со своим клитором.
- Я думала, тебе нравится моя "киска". Разве ты не говорил, что это самая мокрая пизда, в которой ты когда-либо был?
Я вытащила пальцы из "киски" и вытерла их об его лицо.
Я забралась на кровать и взяла его член в рот. Я смотрела ему в глаза через чужое лицо.
Конечно, его член встал. Как бы он ни был в ужасе, его хер был не против. Я оседлала его и впустила его спермомет в свою текущую щель.
Я сорвала скотч с его рта и наклонилась, чтобы поцеловать. Он попытался отвернуться, но я дала ему пощечину.
- Ты будешь, блядь, смотреть на меня и целовать меня. Ты хотел Мэдисон. Вот она. Я здесь.
Я силой повернула его лицо к себе и засунула язык ему в рот. Я пососала его язык, а потом сильно укусила. Он дернулся и попытался отстраниться, но я держала крепко. Я откусила начисто, и он остался у меня во рту. Я сразу выплюнула его, и он плюхнулся ему на грудь. Его рот превратился в красное месиво. Его член обмяк, поэтому я слезла с него и достала из сумки свой вибратор "Рэббит". Я легла рядом с ним, пока он продолжал кровоточить, и засунула его в свою "киску". У него была часть, которая вставлялась в анус, и ушки, которые вибрировали на клиторе. Я обожала эту херню. Ни один мужчина никогда не заставлял меня кончать сильнее, чем мой "Рэббит".
После того как я кончила так сильно, что брызнула через полкровати, я вытащила его и закинула обратно в сумку. Я даже не стала вытирать. Почищу дома.
Все еще в маске Мэдисон я пошла на кухню и порылась в ящиках. Найдя то, за чем пришла, я схватила это и вернулась в спальню. Я снова забралась на кровать и взяла вялый член Энди в рот. Это заняло немного больше времени, но наконец я довела его до хорошей эрекции. Его глаза были закрыты, поэтому он не видел,
Я потянула за его сморщенный член и провела инструментом по другой стороне. Он был очень острым, и содранная кожа выглядела как ломтик ветчины. Крови было так много, что я едва могла держать картофелечистку.
Она работалa не так, как я хотела.
Я тяжело вздохнула. Я уже устала от всего этого.
- Думаю, мы наконец дошли до конца пути. Мне нужно поспать и, возможно, тако. С дополнительной сметаной, конечно.
Я начала собирать все свои вещи и запихивать их обратно в сумку. Молоток я оставила снаружи.
- Я устала от вас, мужиков. Ложь, измены, неуважение. Такие женщины, как Мэдисон, выкладывают селфи, и получают сотни лайков. А такие девушки, как я, остаются незамеченными. Я охренительная. У меня больше личности, чем у них когда-либо будет. Все должны, блядь, любить меня!
Я уже кричала в этот момент, но мне было похуй. Я ненавидела этих красивых сучек, которые делали тупые вещи типа специально не надевать куртку, чтобы все парни бросались к ним и предлагали свои куртки. Ебаные тупые суки. Если баба слишком красивая - это обычно красный флаг, но мужчины думают только своими ебаными членами.
Я взяла молоток и подошла к Энди, напевая:
-
Я со всей силы опустила молоток ему на лоб. Раздался громкий стук, когда он столкнулся с черепом, и кровь брызнула мне на лицо Мэнди.
Я кричала на него и била снова и снова. Рука уже болела, когда я закончила. Кровь размазала стены в беспорядочных мазках. Мозговое вещество и осколки черепа усеяли кровать. То, что когда-то было головой, теперь выглядело как кастрюля со спагетти-соусом, в котором уже перемешан фарш. Черт, я проголодалась.
Я еще больше устала сейчас, но хотела принять душ и привести себя в порядок, прежде чем поджечь это место и пойти за тако.
Двадцать минут спустя у меня была сумка через плечо, в спальне бушевал огонь, и я вышла через парадную дверь.
Я прошла уже половину пути до машины, когда подъехал полицейский.
- Сосед услышал крики и позвонил в 911. Вы владелица этого дома? Вам нужна помощь?
Именно в этот момент из дома повалил дым. Он клубился в воздухе, как долбаный дымовой сигнал "смотрите на меня, смотрите на меня".
На крыльцах соседних домов начали зажигаться огни, и я поняла, что меня сейчас раскроют. Откуда ни возьмись подошла пожилая женщина, как чертов призрак, и напугала меня до усрачки.
- Это дом Мэдисон. Ее парень Энди иногда тоже здесь остается. Обе их машины на подъездной дорожке, но я никогда в жизни не видела эту женщину. Что-то тут не так, и что это за дым? Если дом горит? Где Мэдисон?
Полицейский посмотрел на старуху, потом на меня. Он достал пистолет.
- Держите руки так, чтобы я их видел.
Он вызвал подкрепление по рации.
Мать твою! Эта тупая старая сука! Я бросила сумку и подняла руки. Он схватил их, завел за спину и надел наручники.
- Почему вы здесь и кто еще в доме? Где хозяева?
Я просто смотрела на него. Я не сказала ни слова.
- Ладно, крутая девчонка, я посажу тебя в свою машину, а потом проверю дом. Ты могла бы сильно облегчить все и для себя, и для меня, если бы просто сказала, где остальные.
Я молчала, и он посадил меня в машину и захлопнул дверь.
Я смотрела, как он вошел в дом, вышел через несколько секунд и его вырвало на траву.
Подъехала пожарная машина, и они начали тушить пламя, которое теперь было видно в воздухе.
Заголовки назвали меня " ". Меня это устраивало. Я любила этот фильм.
Мне дали пожизненное без права на условно-досрочное. Это было не так уж плохо. Я стала знаменитой и у меня появились фанаты. Люди писали мне регулярно и присылали деньги. В тюрьме со мной обращались лучше, чем когда я была на свободе.
Я открыла новое письмо от парня, который стал одержим моим делом. На кровать выпала фотография. Я подняла ее и уставилась в зеленые глаза грубо привлекательного мужчины с темно-каштановыми волосами и роскошной бородой. Он был сильно татуирован и имел огромные мышцы. Моя "киска" задрожала, и я засунула пальцы в себя. Я смотрела ему в глаза и думала обо всем, что хотела, чтобы он со мной сделал. Я уже почти кончила, когда по камере разнесся громкий пердеж. Я вытащила палец и посмотрела на Гленду, которая в данный момент срала в унитаз, который мы делили на двоих.
Запах ее гнилых кишок дошел до моего носа, и меня чуть не вырвало.
- Господи, Гленда, ты опять жрала бобы? Какого хера? Я же тебе говорила про это!
Еще несколько пердежей и булькающих звуков, и она закончила.
- Прости, Джесс, я просто так проголодалась, что готова жрать что угодно. Может, поделишься со мной чем-нибудь из своей лавки?
- Ни единого шанса, сука.
Да, я была жадной, но мне было похер.
Я перевернулась и снова засунула руки в "киску".
Я смотрела на фотографию и в глаза того, кто скоро станет моей новой одержимостью.
Они сказали, что я никогда больше не буду свободной женщиной. Мне не нравится, когда мне говорят, как закончится моя история. Если уж на то пошло, это вообще не конец. Это только начало. До следующего раза.
Человек по имени Томас жил в лесу Блю Ридж неподалеку от Спрюс Пайн. Он выбрал жизнь в одиночестве, вдали от любопытных глаз и осуждающих шепотков общества. Когда-то Томас был железнодорожным кондуктором, но потом стал затворником, живущим за счет земли, оторванным от современного мира, который он так презирал. Он построил себе небольшую хижину, спрятанную среди деревьев.
Ненависть Томаса к людям текла глубоко в его жилах. Он был уязвлен жестокостью и обманом, свидетелем которых был на протяжении всей своей жизни, и презирал саму суть человечества. Мысль о том, чтобы общаться с другими людьми, вести бестолковые беседы или подвергаться их ищущим взглядам, заставляла его кровь кипеть от ярости. Он превратился в хищника, затаившегося в лесной тени и поджидающего ничего не подозревающих чужаков, которые забредут на его территорию.
Его сердце бешено колотилось, когда он чувствовал приближение чужака. В нем словно пробуждался спящий монстр, жаждавший охоты каждый раз, когда он слышал звуки потенциальной жертвы. С годами Томас отточил свои навыки выживания, став экспертом в выслеживании, установке ловушек и убийстве. Ему нравилось обыгрывать добычу, он просчитывал каждое движение и шаг, готовясь нанести удар.
Его добычей становились олени, белки, стервятники и даже собаки. Однажды он попытался сразиться с медведем, но проиграл бой практически мгновенно. Но больше всего, помимо охоты и убийства, он любил есть личинок, которые появлялись на их разлагающихся трупах.
Через несколько часов мухи направлялись к глазам, носу, рту и откладывали яйца - и тогда он ждал. Примерно через два дня после откладывания яиц обычно вылуплялись личинки, и он давал им немного покормиться, чтобы они стали более упитанными.
Все началось однажды во время охоты на кролика. Он наткнулся на разлагающийся череп возле ручья, в котором стирал одежду. Вид личинок, пировавших на остатках жизни внутри черепа, пробудил в нем извращенное любопытство.
В то время, как большинство людей содрогнулись бы при мысли о поедании личинок, Томас считал их самым изысканным деликатесом, который только может предложить мир. Для него личинки были лесным рисом, и он собирал их при каждом удобном случае.
Томас потратил годы, совершенствуя свою технику поиска самых сочных личинок. Он отправлялся в глубь леса, вооруженный лишь ножовкой, ножом Боуи, компасом и зорким глазом. С каждым шагом он осматривал землю в поисках каких-либо признаков. Кружащие над землей стервятники или канюки подсказывали, где искать. Вонь разложения он улавливал легко, как полицейская служебно-розыскная собака.
В те дни, когда ему не удавалось ничего найти, он выходил на охоту. Он убивал любое животное, которое попадалось ему на пути, сдирал с него шкуру, разрезал череп и раскладывал его так, как если бы это были миски, которые ставят на обеденный стол.
Томас шел на свою обычную охоту, когда наткнулся на поляну, над которой кружили стервятники. В воздухе витал запах разложения. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он в последний раз ел личинки, и при этой мысли у него потекли слюнки. Он подошел к гниющему трупу оленя и, к своему изумлению, увидел, что желудок был распорот от трапезы другого животного. Туша была наполнена огромным количеством личинок. Они корчились и извивались, покрывая каждый дюйм кишечника.
Глаза Томаса расширились от восторга, и он не мог поверить в свою удачу. Это был настоящий пир, который не мог удовлетворить его голод. Он усмехнулся, зная, что у него будет много припасов на потом.
Не раздумывая, Томас опустился на колени и принялся собирать личинки, его руки двигались быстро и ловко. Он уже чувствовал их вкус, представляя, какой пикантный аромат вскоре появится на его столе. Засунув горсть в рот, он насладился тем, как они вертятся на языке, а затем принялся жевать.
Когда его зубы сомкнулись, он почувствовал, как их соки хлынули ему на небо. Мякоть хрустела и выделяла вкусную жидкость, которую он искал изо дня в день.
Он прожевал и проглотил, а затем повторил процесс.
Он с жадностью съел еще несколько горстей, затем зачерпнул их и сунул в карманы. Из переполненных карманов его куртки и брюк посыпались личинки, прежде чем он понял, что больше не сможет унести их с собой. Он достал ножовку из самодельной кобуры на поясе и принялся пилить шею оленя.
Одной рукой он вгрызался в кость, а другой тянул и дергал, пока наконец голова не оторвалась. Затем он набил личинок в шею и рот оленя, как одежду в чемодан. Удовлетворенный количеством, он отправился в обратный путь к своей хижине.
Внутри хижины на шаткой кровати лежал человек. Он был ранен одной из мин-ловушек Томаса. Кость голени торчала из глубокой раны на ноге, которая никак не хотела заживать. Рана превратилась в инфицированную питательную среду для чего-то более зловещего.
Томас наблюдал, как расширились глаза мужчины, когда он вошел в него с головой оленя. Когда Томас проходил мимо, мужчина дергался и смотрел на его рану. Клейкая лента заглушала его голос, когда он пытался закричать.
Томас положил голову оленя и все свои находки на стол рядом с книгой "Приключение Финна" Кристал Байнам. Вид мужчины, борющегося с веревочными путами, заставил его улыбнуться. Подойдя к кровати и взглянув на ногу мужчины, он почувствовал, что день удался.
Дрожащими от предвкушения руками Томас потянулся вниз, чтобы осмотреть рану. То, что он увидел, заставило его губы скривиться. В кровавом кратере извивались и корчились личинки, около сотни штук. Их бледные тела блестели в тусклом свете фонаря, а крошечные рты пожирали его плоть.
По лицу мужчины потекли бисеринки пота. Его тело билось в конвульсиях, а крики агонии тихо вибрировали сквозь клейкую ленту. Выражение его ужаса не было похоже ни на что, что Томас когда-либо видел. Он понял, что мужчина хотел, чтобы его избавили от страданий. Рана мужчины превратилась в ферму для удовлетворения извращенного аппетита Томаса.
В руке Томас сжимал нож, лезвие которого было покрыто засохшими чешуйками кожи предыдущих жертв. Человек перед ним задыхался, его лицо исказилось от ужаса, а жизненные силы медленно уходили с каждым мгновением. Из носа мужчины текли сопли, а верхняя губа была покрыта густой желтоватой слизью, которая скапливалась вокруг клейкой ленты, как глазурь на торте. Слезы стремительными водопадами текли по его щекам, пока Томас резал его, медленно вращая лезвие и расширяя рану на ноге.
Кровь хлынула из пореза жутким фонтаном, который, казалось, не подчинялся гравитации и стекал на пол кабины. Томас облизнул губы, когда брызги крови попали ему в рот. Каждая капля падала с тошнотворным стуком, окрашивая дерево в глубокий, призрачный багровый цвет.
Тело мужчины сильно затряслось, а дыхание превратилось в серию судорожных вдохов через нос. Его стоны стали затрудненными, а сопротивление ослабло, когда Томас безжалостно взмахнул лезвием.
Сердце Томаса заколотилось от восторга, эмоционального возбуждения и безумия, когда он почувствовал теплую липкость между пальцами. От этого ощущения по позвоночнику пробежали приятные мурашки, а извращенная радость подстегнула ненасытный голод. Рукоятка ножа была пропитана жизненной силой человека.
Когда тело мужчины рухнуло на пол хижины, его кровь растеклась вокруг него, просачиваясь из раны с ужасающей скоростью. Она расползалась, как зловещая тень, пробираясь между половицами и окрашивая все, к чему прикасалась.
Пока Томас нависал над ним, не сводя глаз с открытой раны, ветер доносил заунывный вой. Томас потянулся вниз и подобрал пропитанную кровью личинку. Подержав ее между пальцами, он недолго любовался ею, а затем положил на язык, наслаждаясь вкусом, после чего прожевал и проглотил угощение.
Лес был чарующим, с деревьями осеннего цвета и щебечущими птицами. Эрика и Джерри шли по узкой тропинке, их шаги заглушал мягкий ковер из опавших листьев. Тишину нарушали лишь редкие шорохи мелких животных, разбегающихся в стороны.
Они наткнулись на небольшую поляну, когда солнце достигло своей высшей точки. В центре стоял древний дуб, его ветви тянулись к небу, как скрюченные пальцы. Джерри остановился, чтобы полюбоваться скоплением полевых цветов, а Эрика вдыхала их сладкий аромат.
- Сегодня такой прекрасный день, - сказала Эрика.
- О боже, да. Здесь просто великолепно, - сказал Джерри. - Я никогда раньше не ходил в походы.
- Что? - удивилась она. - Но ты же такой любитель отдыха на природе.
- Да, фермы и лошади, но не леса и деревья, - ответил он.
- Что ж, тогда нам придется делать это чаще.
- Да, обязательно, - сказал он, притянул ее к себе и быстро поцеловал.
Продолжая свой поход, они вышли на другую поляну, где был пышный сад с помидорами и, похоже, картофелем.
- Ух ты, только посмотри на это, - сказал Джерри.
- Как думаешь, здесь кто-то живет? Ведь это довольно далеко от города, - сказала Эрика с ноткой беспокойства.
- Нет, не думаю. Выглядит все естественно. Здесь нет ни рядов, ни заборов. Даже пугала нет. Тот, кто это сделал, уже давно ушел. Наверное, это были бездомные, хиппи или какой-нибудь мальчишка, упражняющийся в ловкости, чтобы выращивать травку.
Через пять минут ходьбы от посевов Эрика и Джерри заметили, что солнечный свет с трудом пробивается сквозь густой полог. Они увидели старую хижину. Его обветренный деревянный корпус, истертый временем и стихиями, органично вписывался в окружающую дикую природу. Присутствие хижины вызывало недоумение и беспокойство, по-разному привлекая внимание Эрики и Джерри.
Джерри испытывал любопытство, когда они приближались к хижине, а Эрика - тревогу. Строение стояло в море изумрудно-зеленой листвы. В воздухе витал запах сырой земли и гниющих листьев.
- Может, нам зайти? - спросил Джерри.
- Это может быть чей-то дом.
- Эрика, - начал объяснять Джерри, - посмотри на это место. Оно пыльное, сломанное, гниющее и явно заброшенное. Пойдем, детка. Это займет всего секунду или две.
- Хорошо, - неохотно согласилась она.
Они осторожно ступили на скрипучее крыльцо и обследовали внешний вид. Бревна, из которых были сложены стены, прогнили во многих местах, а ступени были сделаны из разных сортов дерева, создавая пеструю картину приглушенных цветов. Доски под ногами протестующе заскрипели. Хотя окна были украшены паутиной и намекали на то, что все обитатели дома давно ушли, Эрика нахмурилась.
- Взгляни на это место. Здесь давно никого не было, - обнадеживающе сказал Джерри.
- Надеюсь, ты прав.
Толкнув тяжелую дверь, они встретили сопротивление. Дверь была заперта. Джерри попробовал еще раз, но дверь не поддалась.
- Что за черт. Вот облом.
- Наверное, это к лучшему. Пойдем.
- Да ладно, Эрика. Перестань быть такой занудой.
Джерри подошел к окну и выглянул в него. Он увидел, как в воздухе пляшут частички пыли. Комната была скудно обставлена: потертое кресло и маленький деревянный столик, покрытый пылью. В центре стояли остатки камина.
- Пойдем, Джерри. Я хочу вернуться домой до наступления темноты.
- Хорошо, Эрика, - сказал он с нескрываемым раздражением. - Давай уберемся отсюда к черту.
- Спасибо, - сказала она, но Джерри не заметил ее сарказма.
Неподалеку Томас услышал разговор пары, когда рубил дрова для своей печки. Он спрятался за толстым дубом. Его взгляд метался туда-сюда, фиксируясь на ничего не подозревающей паре в нескольких ярдах от него. Он внимательно наблюдал за ними и не мог не улыбнуться при мысли о том, сколько гнезд они могут свить для его любимых личинок.
По мере того как пара углублялась в лес, мужчина все крепче сжимал гладкую деревянную рукоять своего топора. Его пальцы дрожали от возбуждения и голода. Его чувства обострились до шелеста листьев и щелчка веток. Он знал, что одно неверное движение может разрушить его способность оставаться незамеченным, но ему также было необходимо знать, где они находятся.
Проворным и бесшумным движением он вышел из тени дубов, его глаза сверкнули зловещим блеском. Он наблюдал, как выражение лица Джерри превратилось из любопытства в панику при его внезапном появлении. Когда Томас взмахнул топором, лезвие рассекло воздух, достигнув цели с тошнотворным влажным звуком. Джерри рухнул на землю, схватившись за шею, чтобы остановить поток крови. Его тело дернулось, а ноги задергались, как у рыбы, вытащенной из воды.
Томас сделал еще один сильный взмах топором, и голова Джерри отлетела в сторону от лезвия, отсоединившись от тела. Когда Томас убрал топор, из шеи Джерри вырвался гейзер крови и залил землю.
Эрика закричала, как одинокий койот в полнолуние. Ее глаза расширились при виде того, как ее муж пытается пропихнуть кровь обратно в зияющее отверстие на шее, а затем оказывается обезглавленным. Томас перевел взгляд на нее, и его губы скривились в желтой улыбке. Он знал, что его работа только начинается. Если он действительно хотел устроить пир, то должен был приложить максимум усилий.
Эрика задрожала от страха, когда Томас медленно приблизился к ней. С каждым его шагом она отступала назад, и казалось, что ее мышцы предательски дрожат. Она застыла на месте, когда Томас встал перед ней.
Он протянул руку, и его пальцы коснулись ее дрожащей щеки.
- Не волнуйся, - прошептал он, в его голосе звучало ледяное спокойствие. - Ты будешь выполнять более важную роль. Ты станешь их королевой, - сказал он, снова погладив ее по щеке.
Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Эрика с силой ударила его коленом по яйцам и оттолкнула от себя, а затем бросилась бежать. Сердце заколотилось в груди, когда она побежала глубже в лес, отчаянно пытаясь скрыться от этого сумасшедшего дровосека. Ветер хлестал по деревьям, заставляя листья шелестеть, а ветви раскачиваться, из-за чего ей было трудно сориентироваться. Каждый ее шаг отдавался эхом в тишине, выдавая ее местоположение преследующему ее нападавшему.
Эрика металась между деревьями, ее дыхание сбивалось, а легкие горели. Она заметила вдалеке дорогу и отчаянно бросилась к ней. Ее сердце забилось от надежды, когда она представила, что на помощь ей придет машина.
Внезапно ее зрение потемнело. Затем, спустя несколько секунд, к ней медленно вернулось сознание. Ее глаза затрепетали, а затем широко раскрылись от страха. Она была привязана в сидячем положении на старом грязном матрасе. Она дергала за веревки, связывающие ее запястья, и тянула за цепи на лодыжках, которыми она была прикована к мертвецу.
- Наконец-то ты очнулась, - сказал Томас, поднимаясь со стула и подходя к ней.
Он присел на корточки перед Эрикой, поднял охотничий нож и приложил лезвие к ее коже. От этого прикосновения по ее руке пробежала дрожь. Холодная сталь скользнула по ее предплечью, прочертив тонкую линию вдоль кожи. Звук мягкого прикосновения лезвия к ее плоти был отвратителен для ее ушей.
Эрика застонала и попыталась отстраниться. Ее глаза наполнились слезами, и она взмолилась.
- Пожалуйста, отпустите меня. Я обещаю, что никому ничего не расскажу. Пожалуйста, просто отпустите меня.
- Ты не можешь никуда уйти. Ты должна служить им, - ответил он.
Томас прикоснулся острием лезвия к линии ее волос, надавил и стал наблюдать, как по кончику ножа стекает кровь. По мере углубления разреза его руки двигались с точностью охотника. Он осторожно откинул кожу, когда она распахнулась, а затем взял ее за лоскуты. Странный всасывающий звук раздался, когда он отодвинул мясистые слои, обнажив кость под ними. Зная, что это можно сделать только один раз, зрелище было завораживающим и одновременно печальным. Это был неестественный балет плоти и костей, борющихся за внимание его глаз.
Она кричала и пыталась бороться с веревками, но путы держали крепко. Слезы текли по ее щекам, пока он работал. Он не обращал внимания на ее крики, переходящие в хныканье и слезные мольбы о пощаде.
Не раздумывая, Томас поднял ножовку из самодельной кобуры и начал пилить череп Эрики взад-вперед. Металлические зубья пилы, прокусывающие кость, наполнили комнату скрежещущим звуком и смешались с ее криками. Руки Томаса дрожали от вожделения и возбуждения, кровь стекала по ее лицу, смешиваясь с ее русыми локонами. Ее крики перешли в высокочастотный йодль, когда голос начал сдавать, а затем окончательно смягчился до влажного и пузырящегося крика.
Томас просунул пальцы ей в рот и ухватил за щеку, крепко прижимая к себе, чтобы лучше держать ее голову. Он не удержался и прекратил пилить, чтобы полюбоваться своей работой.
Он продолжал пилить вокруг ее черепа в форме зазубрин, похожих на квадрат, пока не смог завести пальцы под край черепа. Затем он потянул вверх и с влажным звуком оторвал рваный квадрат.
Отделив часть скальпа от отверстия, Томас увидел тонкие слои кожи и тканей. Под серой пленкой пульсировала запутанная сеть кровеносных сосудов и нервов, и он чувствовал, как ее борьба становится все слабее.
Пузырьки красноватой слюны выступили на ее губах, и она начала дрожать. В тот момент, когда пальцы Томаса уже собирались зачерпнуть ее мозг, как сальсу, у него возникла идея, и он отдернул их. Сначала он хотел покормить личинок. Его пальцы лишь задели обнажившийся мозг, но он опустил глаза, услышав, как она обмочилась, когда он это сделал. Он взял горсть личинок из ножного улья мертвеца рядом с ней и высыпал их на ее мозг, как сыр на спагетти.
Ее тело забилось в конвульсиях, а руки затряслись, когда личинки начали питаться ее серым веществом. Запах ее мочи и крови довел его до исступления. Голод одолел Томаса, и он больше не сопротивлялся искушению. Он облизал губы и впился пальцами в ее мозг, как в размороженный гамбургер, выковыривая кусок.
Личинки прилипали к его влажным пальцам, когда он подносил их к своему жадному рту. С каждым куском Томас ощущал привкус сырого мяса, смешанный с хрустом личинок между зубами, - мгновенный всплеск нового вкуса, подобного которому он никогда не испытывал. Удовольствие разлилось по всему телу.
Пока Томас ел, он не мог отделаться от мысли, что мог бы есть такое чаще, если бы вернулся в город. При мысли о том, что он сможет есть личинки и мозги каждую ночь, у него потекло изо рта. Он застонал в экстазе, прожевав, и потянулся за еще одним куском.
Лилит, Саломея и Иезавель правили железной рукой в шелковых перчатках - их красота скрывала глубочайшую развращенность внутри.
Ночной клуб "Элизиум" был их крепостью - логовом пороков и соблазна, куда неосторожных тянуло, как мотыльков на пламя.
Лилит сидела в центре, ее присутствие было властным и царственным. Облаченная в облегающее черное платье, которое прилипало к ней как вторая кожа, она излучала ауру ледяного контроля. Ее фиолетовые глаза холодно и отстраненно сканировали толпу на экранах камер видеонаблюдения - каждый взгляд был расчетом потенциальной выгоды или угрозы. Она поднесла бокал с темно-красным вином к губам, смакуя его, словно это была кровь ее врагов.
Саломея разлеглась рядом с ней - воплощение соблазнительной элегантности. Ее рыжие кудри обрамляли лицо, как огненный нимб, изумрудные глаза искрились озорством. Она носила платье из зеленого шелка под цвет своих поразительных глаз, ткань текла по ее изгибам, как вода. Смех Саломеи звенел мелодично, обещая удовольствие и опасность. Она играла бриллиантовым ожерельем - каждый камень был трофеем из ее многочисленных завоеваний.
Иезавель стояла как темный страж по другую сторону от Лилит. Облаченная в облегающий черный кожаный наряд, ее черный боб подчеркивал острые черты лица. Ее ледяные голубые глаза были прищурены в напряженной сосредоточенности, сканируя помещение в поисках любой угрозы. Кинжал с украшенной рукоятью висел у нее на поясе - суровое напоминание о ее смертоносном мастерстве.
- Еще одна успешная ночь, - промурлыкала Лилит, ее голос был гладким, как шелк. - Город все сильнее склоняется перед нашей волей.
Глаза Саломеи блеснули злобным восторгом.
- Действительно. Они приходят к нам в поисках удовольствия, а мы забираем то, что желаем, в обмен.
Губы Иезавель скривились в хищной улыбке.
- Охота волнует, но убийство - вот что по-настоящему удовлетворяет.
Их разговор прервался, когда двери клуба распахнулись. Ввалился мужчина, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Он был посыльным от конкурирующей банды, теперь в отчаянии пытающимся передать предупреждение.
- Лилит, - выдохнул он, рухнув к ее ногам. - Они
Лилит посмотрела на него с презрением, ее глаза холодно блеснули. Она кивнула Иезавель, которая шагнула вперед, и кинжал сверкнул в свете.
- Глупый мальчишка, - мягко сказала Лилит. - Ты действительно думал, что мы не будем готовы?
Одним быстрым, отработанным движением Иезавель заставила его замолчать, перерезав горло. Лезвие легко прошло через плоть и ткани. Кровь брызнула дугой, забрызгав чистые поверхности вокруг. Саломея вздохнула с притворным разочарованием.
- Иезавель. Мы могли бы, блядь, выпить его, - пробормотала она. - Я не буду убирать.
Лилит поднялась, ее присутствие возвышалось над безжизненным телом.
- Готовьтесь, сестры. У нас гости, которых нужно приветствовать... и сообщение, которое нужно отправить.
Детектив Джейн бродила по улицам, как одинокий волк, ее чувства были обострены. Она видела тьму, таящуюся в сердцах мужчин, но ничто не могло подготовить ее к злу Суккубов. С каждым днем, по мере роста числа трупов и приближения города к безумию, Джейн знала, что времени остается все меньше.
Сегодня вечером, стоя перед очередной сценой преступления, Джейн чувствовала тяжесть своего долга, словно свинцовый плащ.
- Детектив, - позвал офицер Рамирес, вырывая Джейн из мрачных мыслей. - Мы нашли еще одно тело.
Джейн повернулась к Рамиресу, ее лицо стало жестче.
- Где?
- Переулок за старым театром. Как и остальные.
Челюсть Джейн сжалась, когда она направилась в переулок. Ее чувства атаковал смрад смерти и разложения. Зрелище, которое ее встретило, было ужасным: молодой мужчина, безжизненный и обескровленный, его лицо искажено в вечном крике ужаса. Руки были сломаны и вывернуты под неестественными углами, с торчащими через разорванную плоть осколками костей. Кровь собралась вокруг него, пропитывая грязную землю и образуя алый нимб.
Джейн опустилась на колени рядом с телом, ее пальцы коснулись холодной, липкой кожи жертвы. Она боролась с приступом тошноты, осматривая глубокие колотые раны на шее - плоть была изорвана, словно растерзана диким зверем. Его безжизненные глаза пусто смотрели в небо - молчаливое свидетельство его мучительных последних мгновений.
- Кто ты? - пробормотала Джейн себе под нос, ее голос смешался с гневом и печалью. - И почему ты это делаешь?
Рамирес стоял в нескольких шагах позади, его лицо было бледным и напряженным.
- Нам нужно найти этих монстров, Джейн, - сказал он дрожащим голосом, пытаясь сдержать страх. - Пока они не ударили снова.
Ее кулаки сжались по бокам, костяшки побелели от напряжения.
- Мы найдем, Рамирес, - прорычала она. - И когда найдем, они пожалеют, что вообще ступили в этот город.
Она последовала за Рамиресом в здание рядом с телом. Помещение казалось удушающим, стены сжимались вокруг детектива Джейн, пока она разбирала обломки еще одной жизни, уничтоженной жестокостью Синдиката. Окровавленные стены безмолвно свидетельствовали о зверстве, а мучительные крики скорбящих эхом отдавались в ушах Джейн.
- Его убили здесь, а потом вытащили наружу, - тихо сказал Рамирес.
С каждой собранной уликой и каждым допрошенным свидетелем раздражение Джейн кипело, как кастрюля, готовая перелиться.
Джейн ударила кулаком по столу, разметав бумаги и фотографии.
- Черт возьми, здесь ничего нет!
Ее партнер, детектив Смит, прислонился к дверному косяку, его глаза были усталыми.
- Нам нужен перерыв, Джейн. Это дело пожирает тебя заживо.
Джейн сверкнула на него глазами.
- Мы не можем остановиться сейчас, Рамирес. Не тогда, когда мы так близко.
Рамирес вздохнул, потирая шею.
- Близко? Мы даже не знаем, кто они такие, не говоря уже о том, как их остановить.
- Мы найдем способ, - настаивала Джейн, ее голос был яростным. - Мы должны.
В этот момент зазвонил ее телефон. Джейн схватила его, сердце колотилось.
- Детектив Джейн.
- Детектив, - раздался на том конце дрожащий голос. - У меня есть информация о Синдикате.
Хватка Джейн на телефоне усилилась.
- Кто это?
- Меня зовут Эдди. Встретимся на углу 5-й и Мэйн через час. Приходите одна.
Прежде чем Джейн успела ответить, линия оборвалась. Она посмотрела на Рамиреса, ее глаза были стальными от решимости.
- У нас есть зацепка. Я иду на встречу.
Рамирес нахмурился.
- Ты уверена, что это разумно? Это может быть ловушка.
- Мне похер, - сказала Джейн, хватая пальто. - Я должна воспользоваться этим шансом.
Пятеро мужчин вошли с развязной походкой, их глаза сканировали тускло освещенное помещение в поисках целей. За ними следовала одна женщина, ее лицо было маской мрачной решимости.
Лилит первой заметила их. Она шепнула Иезавель и Саломее, которые сразу напряглись, готовые к действию. Ее взгляд, интенсивный и неумолимый, зафиксировался на вторгшихся, пока она шептала:
- Давайте преподадим им долбаный урок, который они никогда не забудут.
Мужчины подошли, их лидер шагнул вперед с ухмылкой.
- Вы, дамочки, думаете, что можете захватить нашу территорию? Мы здесь, чтобы все поставить на место.
Улыбка Лилит стала шире.
- О, мы как раз надеялись на развлечение сегодня вечером.
Без предупреждения Лилит ударила. Ее движения были размыты, когда она сократила расстояние до лидера, ее кулак врезался ему в челюсть. Он отшатнулся назад, врезавшись в стол. Остальные мужчины едва успели отреагировать, прежде чем Иезавель и Саломея присоединились к драке.
Ноги Иезавель превратились в вихрь насилия. Она нанесла серию жестоких ударов, отправив одного мужчину в полет в стену, где он осел на пол. Другой попытался схватить ее, но она нырнула под его руку, полоснув кинжалом по руке. Кровь брызнула, капля попала ей на губы. Она улыбнулась, облизнув губы, в глазах вспыхнул дикий блеск.
Саломея размахивала сломанной ножкой от стула, как дубинкой, с радостным остервенением. Зубы одного мужчины разлетелись от удара, и он отшатнулся назад, кровь хлестала изо рта. Она рассмеялась - чарующим и зловещим мелодичным звуком, переходя к следующей цели.
Женщина, сопровождавшая мужчин, смотрела в ужасе, ее лицо побледнело. Она повернулась, чтобы бежать, но Лилит преградила ей путь, ее фиолетовые глаза пронзили страх.
- Куда-то собралась, дорогуша? - прошептала она, ее голос был соблазнительным мурлыканьем.
Страх женщины растаял, сменившись необъяснимым желанием. Она почувствовала, что ее тянет к магнетическому обаянию Лилит, и не могла сопротивляться. Та обхватила ее рукой и повела обратно в хаос с ледяной улыбкой.
Мужчины, теперь обездвиженные и стонущие от боли, лежали разбросанные по полу. Лилит, Иезавель и Саломея обменялись понимающими взглядами.
Настоящее веселье только начиналось.
Иезавель подошла к одному из поверженных мужчин сексуальной походкой, ее бедра гипнотически покачивались. Комната, казалось, вибрировала в ритме ее движений. Она опустилась на колени рядом с ним, ее пальцы с жестокой нежностью провели по линиям его избитого лица. Кровь текла из его носа и рта, смешиваясь с потом и слезами на его ушибленной коже.
- Похоже, у тебя была тяжелая ночь, - проворковала она, ее голос сочился притворным сочувствием.
Ее ледяные голубые глаза искрились злобным восторгом. Она наклонилась ближе, ее дыхание обожгло ему ухо, и она тихо, мрачно хихикнула.
- Не волнуйся, дорогой. Ночь только началась, - сказала она, облизывая кровь с его уха.
Она вдавила руку в одну из его свежих ран, чувствуя, как кровь сочится между пальцами. Он поморщился, из губ вырвался стон. Улыбка Иезавель стала шире, когда она размазала кровь по его щеке, создавая произведение искусства.
Другая рука потянулась к ближайшему осколку стекла, блестевшему в свете. Она рассмеялась, непрерывно полосуя им по его обнаженной коже.
Саломея последовала ее примеру, каждый ее шаг был соблазнительным обещанием удовольствия и боли. Ее развевающиеся рыжие волосы обрамляли лицо, изумрудно-зеленые глаза горели хищным возбуждением. Каждое движение было преднамеренным - танец соблазна и угрозы.
Она присела рядом с другим мужчиной, ее губы коснулись его уха, пока она шептала:
- Не волнуйся, милый. Мы все исправим.
Ее голос был медовой ловушкой, каждое слово пропитано зловещим намерением.
Внезапным, жестоким движением она схватила его за волосы и резко откинула голову назад, обнажив горло. Ее сладкий и леденящий смех эхом разнесся по комнате, пока она провела пальцем по его шее. Ее острый ноготь разорвал кожу, оставив тонкую красную линию, которая почти сразу начала кровоточить.
- Просто расслабься, - промурлыкала она, ее голос контрастировал с насилием ее действий, - и позволь нам обо всем позаботиться.
Другая рука Саломеи, спрятанная за спиной, показала сверкающее зазубренное лезвие. Она прижала его к его горлу, нажимая ровно настолько, чтобы выступила капля крови. Мужчина ахнул, его глаза расширились от ужаса. Улыбка Саломеи стала шире, глаза искрились садистским восторгом. Одним быстрым движением запястья она нанесла неглубокий, но рваный порез вдоль его шеи. Кровь хлынула, заливая ее руку и забрызгивая лицо и грудь.
Она наклонилась, ее язык высунулся, чтобы слизнуть кровь из раны, смакуя металлический вкус. Мужчина скулил, звук заглушался ее близостью. Саломея снова рассмеялась - мелодичным и злым звуком, продолжая свою жуткую работу.
Лезвие танцевало по его коже, создавая запутанные узоры боли и крови. Она резала глубже, кровь теперь текла свободно, пропитывая ее и собираясь в лужу на полу. Она вырезала на его коже с точностью, каждая новая рана вызывала свежий крик агонии.
Ее пальцы вонзились в сырые, открытые порезы, выкручивая и разрывая плоть. Кровь хлестала, забрызгивая ей лицо, ее смех становился все более экстатичным с каждым мучительным криком. Изумрудные глаза Саломеи сияли нечестивым светом, пока она упивалась бойней, каждое ее движение было смесью жестокости и темного экстаза.
- Тсс, - успокаивающе прошептала она, ее голос резко контрастировал с насилием ее действий. - Уже почти все. Еще чуть-чуть.
Одним финальным, свирепым ударом она нанесла глубокий разрез поперек его груди. Кровь хлынула потоком, заливая ее теплым алым душем. Она встала, любуясь своей работой, тело мужчины конвульсивно дергалось от боли и ужаса под ней.
Саломея отступила назад, ее тело было забрызгано кровью, улыбка выражала чистое, неподдельное наслаждение.
Остальные трое мужчин лежали на полу, стеная от боли, не в силах помочь. Они умоляли о пощаде, их голоса дрожали от страха.
Держа одинокую женщину, Лилит просто рассмеялась - холодным и леденящим звуком, эхом разнесшимся по комнате. Ее руки медленно, чувственно двигались, лаская грудь женщины, заставляя ее смотреть, как разворачивается бойня.
- Наслаждаешься шоу, дорогуша? - прошептала Лилит женщине на ухо, горячее дыхание коснулось кожи.
Женщина дрожала, ее тело предавало смесь страха и нежелательного желания под прикосновениями Лилит.
Лица Иезавель и Саломеи были измазаны кровью, а глаза горели жестоким восторгом, медленно подошли к оставшимся троим мужчинам. Они встали перед ними, смакуя ужас в их глазах.
- Раз, два, три... - пропела Иезавель, ее голос сочился насмешкой, пальцы игриво танцевали в воздухе, указывая от одного мужчины к другому.
Саломея присоединилась, ее смех слился с жуткой мелодией Иезавель.
- ...четыре, пять... - добавила она, ее пальцы прошлись по лицам мужчин, оставляя кровавые полосы.
- ...вышел зайчик погулять, - продолжила Иезавель, ее ледяные голубые глаза сверлили души мужчин, наслаждаясь своей властью над ними.
- Раз, два, три, четыре, пять - вышел зайчик погулять, - закончили они вместе, их голоса гармонировали в леденящем дуэте.
Их пальцы остановились на одном мужчине, его глаза расширились от ужаса. Иезавель опустилась на колени рядом с ним, ее улыбка стала шире, когда она подняла осколок стекла, все еще блестевший от крови. Она поднесла его к его горлу, ее голос мягкий и насмешливый.
- Похоже, тебе повезло.
Саломея, не желая оставаться в стороне, схватила мужчину за руку, жестоко выкрутив ее. Кости хрустнули с тошнотворным звуком, и мужчина закричал, его крики боли смешались с жуткой мелодией их смеха. Она вонзила ногти в его плоть, вырывая и разрывая, ее изумрудные глаза искрились садистским удовольствием.
Мужчина извивался на полу, его кровь собиралась вокруг него, пропитывая уже запачканный пол. Иезавель наклонилась ближе, ее губы коснулись его уха.
- А теперь иди и передай тому, кто тебя послал, чтобы они никогда больше не выебывались, - прошипела она, ее голос был ядовитым шепотом, полным смертоносного намерения.
Угол 5-й и Мэйн был погружен в темноту, единственный уличный фонарь мигал. Джейн стояла одна, ее чувства были обострены. Из тени вышла фигура, двигаясь осторожно. Когда он приблизился, Джейн увидела, что это был худощавый, очень нервный мужчина, его глаза метались вокруг, словно ожидая опасности.
- Эдди? - тихо позвала Джейн.
- Да, это я, - ответил он, его голос слегка дрожал. Он огляделся, прежде чем шагнуть ближе. - Ты одна?
Джейн кивнула.
- Что у тебя для меня?
Эдди глубоко вздохнул, его глаза встретились с ее.
- Это о женщинах, за которыми ты охотишься. Они часть чего-то под названием "Синдикат Суккубов".
Брови Джейн нахмурились.
- Суккубы? В смысле демоны?
Эдди энергично кивнул.
- Да. Они не нормальные. Они злые и питаются своими жертвами, полностью их выпивая. Они невероятно опасны, Джейн. Больше, чем ты можешь себе представить.
Глаза Джейн сузились, скептицизм и любопытство боролись в ней.
- Где я могу их найти?
Эдди снова нервно огляделся, прежде чем наклониться ближе.
- Есть ночной клуб на окраине города, недалеко от старых портовых складов, называется "Элизиум". Именно оттуда они и действуют. Но послушай, Джейн, ты не сможешь их уничтожить. Они слишком сильны. У них есть способности, против которых обычный человек не устоит.
Челюсть Джейн сжалась, ее решимость была непоколебима.
- Мне похер, насколько они сильны. Их нужно остановить.
Эдди покачал головой.
- Ты не понимаешь. У них есть последователи - люди, которых они превратили и которые будут защищать их любой ценой. А их лидер, Лилит, - это совсем другой уровень. Она не просто суккуб. Она... нечто большее. Если ты пойдешь туда одна... ты подпишешь себе смертный приговор.
- Тогда я позабочусь, чтобы не идти одной. Я приведу всю чертову полицию, если понадобится.
Эдди схватил ее за руку.
- Джейн, тебе нужно быть умной. Если ты ворвешься с оружием наголо, ты закончишь как остальные их жертвы. Если ты действительно хочешь их остановить, найди способ отрезать их от источника силы. Нарушь их кормление. Только так их можно ослабить.
Он отступил обратно в тень.
- Будь осторожна, Джейн. Они всегда наблюдают.
Когда Эдди исчез в темноте, Джейн вернулась к своей машине. Она поедет одна. Синдикат Суккубов нужно уничтожить, и она была полна решимости сделать это.
Все еще держа дрожащую женщину, Лилит обратила внимание на оставшихся двух мужчин.
- Смотри внимательно, дорогая, - промурлыкала она, ее руки продолжали ласкать грудь женщины, пальцы дразнили и мучили, пока она засунула одну руку ей под топ.
Дыхание женщины перехватило, ее тело задрожало еще сильнее под прикосновениями Лилит.
Другая рука Лилит проникла глубже в ее джинсы, пальцы нашли клитор. Она двигалась с безжалостной, почти механической точностью, каждое прикосновение было рассчитано, чтобы вызвать реакцию. Ее пальцы терли и дразнили с расчетливой жестокостью, каждое движение посылало волны нежелательного удовольствия через дрожащее тело женщины.
- Теперь ты видишь? - прошептала Лилит ей на ухо, ее голос был смесью насмешки и соблазна. - Видишь, что происходит, когда вы идете против нас?
Женщина могла только слабо кивнуть, ее тело предавало ее с каждым судорожным вдохом. Ноги дрожали, едва удерживая ее, пока пальцы Лилит продолжали свой безжалостный ритм. Сцена перед ней размывалась, зрение затуманивалось дымкой нежелательного возбуждения и ужаса.
Хватка Лилит усилилась, ногти впились в мягкую плоть, оставляя полумесяцы, которые сначала побелели, а потом наполнились красным. Бедра женщины дернулись против ее воли, из губ вырвался придушенный стон, когда пальцы Лилит терли ее сильнее и быстрее. Ее дыхание стало коротким, прерывистым, комната кружилась вокруг нее.
Голова женщины откинулась назад, тело неконтролируемо дрожало. Безжалостный натиск ощущений поглотил все ее существо. Ноги подкосились, но Лилит удержала ее, пальцы продолжали свою темную магию.
Смех Лилит был холодным, безжалостным звуком, эхом разнесшимся по комнате.
- Вот так, - проворковала она, безжалостно усиливая давление пальцами. - Сдайся. Пусть они увидят, насколько ты бессильна.
Ее стоны смешались с криками мужчин и их темным смехом. Хватка Лилит усилилась еще сильнее, ногти глубже впились в плоть женщины, вырисовывая кровь.
Тело женщины выгнулось против захватчицы, конвульсивно дернулось, каждый мускул напрягся, когда ее толкнули за край. Ее разум раскололся под интенсивностью, крики вынужденного удовольствия и агонии заполнили комнату. Смех Лилит возвышался над всем.
Детектив Джейн вошла в свою квартиру, в голове у нее крутилось предупреждение Эдди. Дверь за ней закрылась, отгородив от хаотичного мира снаружи. Она знала, что сегодня вечером права на ошибку не будет.
Она прошлась по квартире, небрежно повесив пальто на спинку стула.
В своей спальне она достала "Глок" из ящика прикроватной тумбочки, ее пальцы двигались с привычной легкостью, когда она проверяла магазин и досылала патрон.
Джейн поймала свое отражение в зеркале, когда потянулась за кевларовым жилетом, висевшим в шкафу. Она натянула жилет, методично затягивая лямки. Знакомая тяжесть на груди была одновременно и утешением, и отрезвляющим напоминанием об опасностях, с которыми ей предстояло столкнуться.
Джейн взяла себя в руки, надежно закрепив оружие в кобуре на боку и застегнув жилет. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, собираясь с мыслями.
Саломея и Иезавель обратили свое внимание на двух мужчин, распростертых на полу, их хищные взгляды были полны ликования. Мужчины, почти без сознания, пытались поднять головы, но сила суккубов давила на них, делая их усилия тщетными.
Губы Саломеи изогнулись в озорной улыбке, когда она направилась к одному из мужчин, покачивая бедрами с хищной грацией. Ее глаза, темные и сияющие от удовольствия, остановились на своей цели, наслаждаясь моментом доминирования, которое она собиралась осуществить.
Она присела рядом с ним на корточки и провела пальцами по его щеке. Прикосновение было почти нежным, жестокой пародией на привязанность.
- Такая жалость, - промурлыкала она, и в ее голосе сквозило притворное сочувствие. - Ты был так близок к побегу. Эти слова были насмешкой, напоминанием о его тщетной попытке освободиться.
Ее жертва, едва находящаяся в сознании и дрожащая от страха, попыталась уклониться от ее прикосновения, но его тело отказывалось повиноваться. Рука Саломеи, мягкая и холодная, двигалась с нарочитой медлительностью, ее пальцы оставляли на его коже след ледяного ужаса. Она чувствовала учащенный пульс под его кожей.
Без предупреждения ее рука метнулась вперед, пальцы с нечеловеческой силой обхватили его горло. С его губ сорвался сдавленный вздох, а глаза выпучились. Он вскинул руки, слабо цепляясь за ее запястье в отчаянной попытке глотнуть воздуха.
Хватка Саломеи была крепкой, ее пальцы перекрывали ему дыхательные пути. Она наклонилась ближе, обдавая горячим дыханием его ухо, и прошептала:
- Чувствуешь это? Это ощущение, когда твоя жизнь ускользает.
Широко раскрытые безумные глаза мужчины встретились с ее глазами, умоляя о пощаде, которой никогда не будет. Он чувствовал силу в ее тонких пальцах. Его попытки вырвать ее руку были жалкими, его силы таяли с каждой секундой, а потребность в кислороде становилась все сильнее.
Когда он начал терять сознание, его скрюченные руки безвольно упали по бокам. Саломея удерживала его там, на грани забытья, наслаждаясь каждым мгновением его мучений. Незадолго до того, как он потерял сознание, она отпустила его, позволив ему снова рухнуть на пол, хватая ртом воздух.
Саломея мгновение наблюдала за ним. Затем с неожиданной и пугающей быстротой она наклонилась и схватила его за ногу. Ее пальцы впились в его плоть, словно тиски, когда она посмотрела в его широко раскрытые, полные ужаса глаза.
- Теперь тебе не сбежать, - прошипела она ядовитым шепотом.
С тошнотворным хрустом Саломея резким, быстрым движением оторвала ему ногу. Крик мужчины был таким, что кровь застыла в жилах, и эхом разнесся по комнате, когда из разорванной культи хлынула кровь. Его тело забилось в агонии, глаза закатились, когда он впал в шок.
Саломея подняла оторванную ступню, рассматривая ее с каким-то странным восхищением, прежде чем отбросить в сторону, как ненужную игрушку.
Она наклонилась, сверкнув клыками, и с диким рычанием вцепилась ему в горло. Брызнула кровь, когда ее клыки разорвали плоть и сухожилия. Мужчина захрипел, слабо взмахнув руками, прежде чем безжизненно упасть на пол.
- Жалкий тип, - усмехнулась она, вставая и отбрасывая его в сторону презрительным движением ноги.
Иезавель, тем временем, опустилась на колени рядом с другим мужчиной, ее глаза искрились мрачным весельем.
- В чем дело, дорогой? - проворковала она. Ты думал, что сможешь захватить нас?
Она наклонилась ближе, ее ногти прошлись по его подбородку, оставляя тонкие красные линии.
На другом конце комнаты Лилит все еще сжимала женщину в своих объятиях, ее хватка была непреклонной. Тело женщины задрожало, когда она попыталась вырваться из объятий суккуба. На лице Лилит было холодное выражение расчетливого самообладания, когда она крепче сжала его.
- Вы все такие предсказуемые, - сказала Лилит. - Всегда думаете, что можете избежать неизбежного. Но правда в том, что от нас никуда не деться. Она взглянула на Саломею и Иезавель, которые наслаждались своей властью над беспомощным мужчиной на полу.
Иезавель тем временем играла со своей жертвой, слегка проводя ногтями по его коже, оставляя сеть тонких красных линий.
- Чем больше ты сражаешься, тем больше мне это нравится.
Внимание Лилит вернулось к женщине, которую она держала в объятиях.
- Теперь, моя дорогая, - сказала она убийственным шепотом, - давай посмотрим, сколько ты сможешь вынести.
Она начала направлять свою темную энергию, черпая силы из растущего ужаса женщины. Женщина закричала, ее голос был хриплым и отчаянным, когда сила Лилит хлынула через нее, питая ее.
Детектив Джейн вошла в ночной клуб, ее сердце колотилось. Здание зловеще возвышалось под уличными фонарями, неоновая вывеска мигала. Она толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь.
Главный зал был жутко тихим, без обычной толпы посетителей и грохочущей музыки. Тишина была тревожной, усиливая отдаленные, приглушенные крики, доносившиеся до ее ушей. Хватка Джейн на "Глоке" усилилась, когда она осторожно двигалась по пустому танцполу, ее глаза сканировали каждую тень в поисках движения.
Она подошла к лестнице в задней части клуба, где крики становились громче и отчаяннее. Воздух становился холоднее, а слабый запах крови и страха - более выраженным.
На вершине лестницы Джейн остановилась, прислушиваясь. Крики о помощи теперь были громче, полны агонии и ужаса.
Сделав глубокий вдох, Джейн толкнула дверь в офис. Зрелище, которое ее встретило, было кошмаром, воплотившимся в жизнь. В центре комнаты на полу лежали два мужчины - она предположила, что они мертвы. Кровь собралась вокруг них.
Саломея и Иезавель стояли над ними, их лица были искажены садистским удовольствием. Глаза Саломеи сверкнули диким огнем, когда она наклонилась и оторвала ступню у одного из мужчин, отбросив ее в сторону. Крик мужчины оборвался, когда она наклонилась и разорвала ему горло клыками, разбрызгивая кровь по ужасной дуге.
Иезавель обернулась на звук открывающейся двери, ее взгляд остановился на Джейн.
- Так-так-так, и что же у нас здесь? - замурлыкала она. - Похоже, к нашему веселью присоединится новый гость.
Сердце Джейн бешено колотилось, но она не опускала пистолет, целясь в двух суккубов.
- Отойдите от них! - крикнула она твердым голосом, несмотря на страх, терзавший ее изнутри. - Сейчас же!
Саломея вытерла кровь с губ и выпрямилась, ее улыбка стала еще шире.
- О, дорогая, ты как раз вовремя. Мы только начали.
- Ты храбрая, надо отдать тебе должное, - поддразнила ее Иезавель, кружа вокруг Джейн, как львица, преследующая свою жертву. - Но храбрость тебя не спасет.
Джейн крепче сжала свой "Глок", нож надежно спрятала за пояс, не сводя глаз с Иезавели.
- Это мы еще посмотрим, - выпалила она в ответ, ее голос звучал ровно, несмотря на страх, струившийся по ее венам.
С диким рычанием Иезавель бросилась на детектива, выпустив когти. Джейн уклонилась от атаки, используя инерцию движения Иезавель против нее и нанеся быстрый удар ногой в живот. Иезавель пошатнулась, но быстро пришла в себя, и по ее лицу расплылась злобная ухмылка.
- Отличный ход, детектив, - прошипела Иезавель, обнажая клыки. - Но, чтобы остановить меня, потребуется нечто большее.
Две женщины снова столкнулись, на них обрушился шквал ударов руками, ногами и уверток. Джейн сражалась, вложив в это все свои силы и выучку, а крики женщины, эхом отдававшиеся в ее ушах, подпитывали ее решимость. Наконец, она увидела возможность и воспользовалась ею. Мощным ударом снизу вверх она вонзила свой нож в сердце Иезавели, вывернув его последним, решительным движением.
Глаза Иезавель расширились от шока и боли, когда она рухнула на пол, ее тело забилось в конвульсиях, прежде чем затихнуть. Джейн тяжело дышала, кровь и пот смешались на ее коже, но времени праздновать не было. Вопль ярости наполнил воздух, когда Саломея, ставшая свидетельницей смерти своей сестры, впала в неистовство.
- Ты заплатишь за это! - закричала Саломея.
Она набросилась на Джейн с нечеловеческой жестокостью, ее когти рассекли воздух. Джейн едва успела собраться с силами, когда атака Саломеи отбросила ее на пол.
Повелительный голос прорезал хаос прежде, чем Саломея смогла нанести смертельный удар.
- Стой! - Лилит, все еще удерживая перепуганную женщину в своих объятиях, устремила на Саломею строгий, непреклонный взгляд. - У нас есть дела поважнее мести. Заставь ее посмотреть.
Саломея заколебалась, ее грудь вздымалась от гнева, но она подчинилась. Она схватила Джейн и заставила ее опуститься на колени, заставив ее наблюдать, как Лилит снова переключила свое внимание на женщину, которую держала в своих объятиях.
Глаза Лилит заблестели от садистского удовольствия, когда она крепче сжала женщину, которая хныкала и слабо сопротивлялась.
- Итак, детектив, - произнесла Лилит леденящим душу шепотом. - Смотри и узнай, как выглядит истинная сила.
Джейн попыталась отвернуться, но взгляд Лилит приковал ее к месту, ее тело застыло в парализованном трансе.
Обнаженная женщина, привязанная ремнями к холодному металлическому столу, кричала и извивалась, ее глаза расширились от ужаса.
Руки Лилит двигались по ее телу с извращенной смесью жестокости и притворной нежности, нашептывая ей на ухо гнусные обещания.
- Теперь ты наша игрушка, моя дорогая. Просто игрушка, с которой я буду играть каждый день, - прошипела она, впиваясь пальцами в плоть женщины.
Джейн наблюдала, как Саломея с искаженным в жестокой усмешке лицом подошла к одному из распростертых на полу тел. Глаза Саломеи сверкнули садистским удовольствием, когда она наклонилась и резким движением оторвала ему руку. Звук рвущейся плоти и ломающихся костей наполнил комнату, превратившись в тошнотворную симфонию насилия. Из искалеченной культи хлынула кровь, собираясь на полу, когда Саломея с чувством извращенного триумфа отнесла отрубленную руку обратно на стол.
Женщина, привязанная к холодному металлическому столу, была вне себя от ужаса, ее глаза были широко раскрыты и полны слез, тело неудержимо дрожало. На лице Саломеи отразилась неприкрытая злоба, когда она подняла отрубленную руку, насмешливо глядя Джейн в глаза.
- Смотри внимательно, детектив, - усмехнулась Саломея, и ее голос сочился злобой.
Саломея грубо засунула отрубленную руку во влагалище женщины. Гортанный крик агонии эхом разнесся по зданию. Тело женщины содрогнулось в жестоких конвульсиях, когда зазубренная кость запястья царапала и разрывала ее внутренности, каждое движение вызывало новые волны мучительной боли.
Саломея вывернула руку внутри женщины, с выражением извращенного восторга на лице наблюдая, как ее жертва корчится в агонии. Кровь, смешанная с другими жидкостями организма, растеклась под столом, в воздухе стоял густой запах железа и страданий. Крики женщины становились все более отчаянными, ее голос был хриплым и прерывающимся, когда она молила о пощаде.
Разум Джейн кричал от ярости и беспомощности, но ее тело оставалось неподвижным, погруженным в кошмарный транс.
Лилит, все еще удерживая Джейн парализующим взглядом, мягко заговорила, ее голос был холодным, жестоким шепотом.
- Видишь, детектив? Вот какая сила у нас. Вот какая судьба ждет всех, кто идет против нас.
Пальцы Саломеи глубже вонзились в плоть женщины, выкручивая и разрывая. Глаза женщины закатились, когда она приблизилась к потере сознания от чистой интенсивности боли.
Как только крики женщины начали затихать до скулежа, Лилит вмешалась.
- Достаточно, - скомандовала она ледяным, властным голосом.
Саломея вытащила окровавленную руку, с удовлетворением на лице отступив от стола.
Лилит обратила внимание на Джейн, освободив ее от парализующего транса, но удерживая новой формой темной магии. Одним быстрым движением она разорвала свое запястье, темная кровь хлынула из раны. Саломея схватила Джейн за волосы, резко откинула голову назад и силой открыла ей рот.
- Пей, - приказала Лилит, ее тон не терпел сопротивления.
Джейн попыталась сопротивляться, но хватка Саломеи была неумолимой. Кровь Лилит силой залили ей в рот, вкус был металлическим и мерзким.
Детектив давилась, но у нее не было выбора, кроме как глотать. Темная кровь жгла, спускаясь по горлу и распространяя боль по телу.
Трансформация была мгновенной и мучительной. Джейн почувствовала, как ее вены воспламенились, кровь закипела. Смех Лилит эхом отдавался у нее в ушах - жестокая симфония победы, пока она смотрела, как Джейн корчится от боли.
- Вот так, - проворковала Лилит, ее голос был тошнотворной колыбельной. - Почувствуй, как сила тьмы овладевает тобой. Ты станешь одной из нас, но будешь подчиняться каждому моему приказу.
Боль была невыносимой, но Лилит еще не закончила.
- Твое наказание за убийство Иезавель, - сказала Лилит, ее голос был низким и зловещим шипением, - будет заключаться в том, чтобы убивать тех самых людей, которых ты поклялась защищать. Ты будешь охотиться на них одного за другим и приносить их мне. И ты будешь делать это с улыбкой и быть благодарной за такую привилегию.
Слезы Джейн смешались с кровью на ее лице, пока тьма поглощала ее. Каждая клеточка ее существа боролась против этого, но сила крови Лилит была слишком велика. Пытка была безжалостной - симфонией боли, оркестрованной садистским удовольствием Лилит.
- Ты будешь подчиняться, - прошептала Лилит, ее голос был шипящим. - Ты будешь служить. И ты будешь любить каждый момент этого.
Когда сознание Джейн начало угасать, последние остатки ее человечности ускользали, единственным звуком, который она слышала, был голос Лилит.
Трансформация завершилась, и Джейн больше не была той женщиной, которой была раньше. Теперь она была существом тьмы, связанным волей Лилит, ее душа была извращена тем злом, которое она так отчаянно пыталась победить.
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
пиво - (исп. яз.)
Buzzard’s Bay - бухта стервятников - (англ. яз.)
Фаора - суперзлодейка, появляющаяся в американских комиксах издательства "DC Comics", обычно ассоциируясь с Суперменом. Персонаж был создан Кэри Бейтсом и Куртом Своном и впервые появился в Action Comics #471 (май 1977). Чаще всего Фаора является союзницей, а иногда женой или любовницей криптонского врага Супермена генерала Зода.
Men Without Hats (1977 - наши дни) - канадская группа, играющая в стиле новой волны и синти-поп, родом из Монреаля, Квебек. Для их музыки характерен баритон вокалиста Ивана Дорощука, а также продуманное использование синтезаторов и электронной обработки. Наибольшей популярности группа достигла в 1980-х годах благодаря песням "The Safety Dance", вошедшим в десятку мировых хитов (№ 3 в США), и "Pop Goes the World".
Кэти Морган (англ. Katie Morgan, род. 1980) - американская порноактриса и ведущая ток-шоу на радио. Член Зала славы AVN с 2013 года. В 2000 году Морган была арестована за транспортировку 45 кг марихуаны из Мексики в США. Чтобы оплатить свой залог и судебные издержки Морган решила начать работать в порноиндустрии. Её дебютным фильмом стал "Dirty Debutantes 197". Она также снималась в программах HBO "A Real Sex Xtra: Pornucopia - Going Down in the Valley", "Katie Morgan on Sex Toys", "Katie Morgan: Porn 101", "Katie Morgan’s Sex Tips: Questions, Anyone?" и документальном фильме "Katie Morgan: A Porn Star Revealed". Обычно она вела программы полностью раздетой, имея из одежды только пару туфель на высоком каблуке. В 2008 году она вышла на большой экран, снявшись в комедии Кевина Смита "Зак и Мири снимают порно". В 2008 году она прекратила сниматься в порнофильмах, а уже в следующем году после её свадьбы официально объявила о завершении своей карьеры. Однако уже в конце 2015 года вернулась к съемкам в порнофильмах, подписав контракт с компанией "Nexxxt Level Talent".
IHOP Restaurants LLC (аббревиатура от International House of Pancakes) - американская многонациональная сеть ресторанов, специализирующаяся на приготовлении блинчиков и блюд американской кухни на завтрак.
"Jura distillery" - это завод по производству односолодового шотландского виски, расположенный на острове Юра на Внутренних Гебридских островах у Западного побережья Шотландии. Винокурня "Jura", управляемая компанией "Whyte & Mackay", которая принадлежит базирующейся на Филиппинах "Alliance Global", известна своим уникальным и крепким виски, отражающим очарование острова. История винокурни восходит к 18 веку, а первая легальная винокурня была основана в 1810 году. Несмотря на многочисленные трудности, включая высокие затраты и логистические проблемы из-за своего удаленного расположения, винокурня играет значительную роль в производстве виски. Винокурня в Юре славится своим торфяным солодом, который с конца 1990-х годов начал производиться ежегодно в течение небольшого периода времени. Современное оборудование винокурни включает в себя просторные помещения, чан для полуфабрикатов, мойки из нержавеющей стали и высокие перегонные кубы емкостью более 20 000 литров.
Эдвард Каллен - один из главных героев серии романов "Сумерки" американской писательницы Стефани Майер. Эдвард - вампир, но он питается не человеческой кровью, а кровью животных. Он бессмертен, невероятно силён, быстр и обладает исключительными зрением, слухом и обонянием.
Герман Вебстер Маджетт (1861 – 1896), более известный как доктор Генри Говард Холмс или Г.Г. Холмс, был американским мошенником и серийным убийцей, действовавшим с 1891 по 1894 год. К моменту своей казни в 1896 году Холмс успел сделать долгую преступную карьеру, которая включала в себя мошенничество со страховкой, подделку документов, аферу на стороне, три или четыре двоеженства, кражу лошадей и убийство. Известный как "Чикагский зверь", "Дьявол в Белом городе" или "Доктор пыток", он совершил свои самые громкие преступления в Чикаго во время Всемирной Колумбийской выставки в 1893 году. Холмс был признан виновным и приговорен к смертной казни за убийство Бенджамина Питезела, своего сообщника по нескольким преступлениям. Тем не менее, Холмс признался в 27 убийствах, включая убийства людей, которые, по некоторым данным, были еще живы. Считается, что он также убил троих детей Питезеля, а также трех любовниц, ребенка одной любовницы и сестру другой. Холмс был повешен 7 мая 1896 года. Большая часть сведений, связанных с Холмсом, касается так называемого "Замка убийств" - трехэтажного здания, построенного по его заказу на 63-й улице в Чикаго, штат Иллинойс. Подробности об этом здании, наряду со многими из его предполагаемых преступлений, считаются преувеличенными или сфабрикованными для сенсационных статей таблоидов: по некоторым данным, число его убитых может достигать 133 или даже 200. Многие из этих неточностей сохранились из-за сочетания неэффективного полицейского расследования и гиперболической желтой журналистики того периода, которые часто цитируются как исторические данные.
Обыгрывается название магазина. Dick - член - (англ. яз.)
"За зелёной дверью" (англ. Behind the Green Door) - американский порнофильм 1972 года, одна из "классических" лент эпохи "порношика", первый в истории США порнофильм, показанный на широком экране по всей стране. Картина снята по рассказу неизвестного автора.
Джессика Рэббит (англ. Jessica Rabbit) — мультипликационный персонаж детективных нуар-романов о кролике Роджере, созданных писателем Гэри Вульфом, а также последующих комиксов, киноадаптаций ("Кто подставил кролика Роджера?") и мультсериалов.
Фраза "round the world" в контексте сексуального сленга имеет специфическое значение, которое обычно связано с определённой сексуальной практикой. В данном случае она может относиться к последовательному выполнению ряда сексуальных актов или действий, охватывающих разные части тела партнёра, часто с акцентом на разнообразие и полный "обход" (отсюда и название "кругосветка"). Это может включать оральный, вагинальный и анальный секс, выполняемые в определённой последовательности, или же другие формы сексуального контакта, зависящие от предпочтений участников.
Джонни Пейчек (настоящее имя Дональд Юджин Лайтл; 1938–2003) - американский кантри-певец и автор песен. Он является заметной фигурой в движении "Вне закона" в музыке кантри. Пика своей славы Пейчек достиг благодаря гимну рабочих 1977 года "Бери эту работу и проваливай", написанному Дэвидом Алланом Коу, который стал культурным феноменом и помог укрепить статус Пейчека как одной из ключевых фигур страны преступников наряду с Вэйлоном Дженнингсом, Вилли Нельсоном и Мерлом Хаггардом. Однако его карьера была отмечена как потрясениями, так и триумфами, поскольку он боролся со злоупотреблением психоактивными веществами, алкоголем, провел некоторое время в тюрьме и был вовлечен в многочисленные юридические споры, включая осуждение за нападение и громкое дело о сексуальных домогательствах.
Генри Дэвид Торо (англ. Henry David Thoreau; 1817-1862) - американский писатель, философ, публицист, натуралист и поэт. Видный представитель американского трансцендентализма, близкий друг и сподвижник Ральфа Уолдо Эмерсона.
Смор (англ. S’more) - традиционный американский десерт, изготавливаемый на огне, зачастую в летних лагерях в США, Мексике и других странах. Состоит из поджаренного маршмэллоу и шоколада, между двумя "грэм-крекерами". Под воздействием тепла растопленный шоколад плавится, соединяя два крекера.
Турдакен, жаркое "Три птицы" (англ. Turducken) - блюдо из мяса птицы, жаркое. Название образовано слиянием слов "индейка" (англ. turkey), "утка" (англ. duck) и "цыпленок" (англ. chicken). Представляет собой целые тушки птиц, вложенные одна в другую, наподобие матрешки. В Англии вместо индейки используют гуся (англ. goose) и называют "гудакен" (англ. Gooducken).
Песня "Rolling in the Deep" из альбома "21" (2011) певицы Адель