Вот и подходит к концу этот проклятый год — самый трудный и грустный в моей жизни. Люди суетливо скупают мандарины и украшения, торопятся прогнать надоевшую Крысу и встретить Металлического Быка, надеясь, что он принесет удачу и стабильность. А я, бедная студентка, в двенадцатом часу ночи плетусь по заснеженной московской улице в дурацком костюме Снегурочки. Мишура на платье уже слегка облезла, колпак сползает на глаза, а синтетическая ткань противно колется и не греет. Виноват во всём этом новенький телефон, который пришлось купить на отложенные деньги. Старый разбился вдребезги — выскользнул из рук на лестнице, — а с ним столько воспоминаний улетело в никуда: фотографии с мамой, переписка с подругой, даже тот милый голосовой от бывшего, который я так и не решилась удалить. Теперь мне нечем платить за съём комнаты, поэтому пришлось согласиться на авантюру с Дедом Морозом, точнее с моим одногруппником Лёшкой. Мы ходили по чужим квартирам, кривлялись перед детьми, рассказывали стихи и раздавали конфеты. Как ни странно, за три дня мы заработали достаточно, чтобы перекрыть долг. Я даже позволила себе маленькую слабость — купила бутылку недорогого, но терпкого красного вина, как обещание самой себе, что праздник хоть немного коснётся и меня.

До курантов осталось пятнадцать минут. Скоро двенадцать раз пробьют московские часы, а я не спеша бреду к своему временному жилью и жую вишнёвый пирог, который Лёшка сунул мне на прощание. Пирог домашний, чуть пригорелый, с кисловатой начинкой, пахнет детством и уютом. Лёшка, счастливый, пошёл к своей девушке — обниматься под бой курантов и загадывать желания. А я… А я сейчас приду в пустую комнату, налью себе бокал вина, включу сериал на телефоне и лягу спать. Надеюсь, Антонина Семёновна, моя вечно недовольная хозяйка, ушла к соседке и не станет врываться с проверками. Хочется просто упасть лицом в подушку и забыться, хотя бы на эту ночь.

Мои невесёлые размышления прервал резкий, пронзительный плач ребёнка. Он разрывал тишину зимней ночи, отражаясь от стен домов и смешиваясь с шумом ветра. Плач был таким отчаянным, что у меня что-то кольнуло в груди. Я подняла глаза и увидела мужчину — он стоял у подъезда соседней высотки, неуклюже прижимая к груди свёрток с младенцем. Его фигура казалась чужой на этой пустой улице: тёмное кашемировое пальто, дорогой шарф, аккуратно намотанный вокруг шеи, но лицо при этом растерянное и усталое. Ему было около тридцати, тёмные волосы выбивались из-под воротника, а высокий рост делал его похожим на обелиск посреди сугробов. Он выглядел как человек, который привык управлять жизнью, но сейчас оказался бессилен перед маленьким кричащим комочком.

— Тише, малышка, тише… — голос у мужчины был низкий, обволакивающий, почти как музыка, — твой брат скоро придёт. Ну пожалуйста…

Но ребёнок продолжал заливаться слезами, и каждый его всхлип резал тишину как нож.

Я не люблю детей — особенно когда они плачут. Младшая сестра в своё время довела меня до нервной дрожи: она орала так, что соседи вызывали полицию, думая, что у нас кого-то пытают. Но сейчас, глядя на этого незнакомца с тёмными кругами под глазами, я почувствовала странную жалость. Тем более сегодня Новый год — время чудес, даже если они случаются не с принцессами, а с уставшими аниматорами. Я вздохнула, отряхнула снег с плеча и решительно направилась к нему.

— Давайте я вам помогу? — предложила я, остановившись в паре шагов. От моего дыхания в воздухе поднимался пар, а щипало нос от мороза.

Мужчина удивлённо поднял брови и окинул меня изучающим взглядом, задержавшись на колпаке с искусственным мехом.

— Снегурочка? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Нет, бабка Ёжка! — рявкнула я, чувствуя, как начинаю замерзать. — Помощь нужна или я пошла дальше?

— Извини, — мягко произнёс он и неожиданно тепло улыбнулся. От этой улыбки на его лице появились мелкие морщинки у глаз, и он стал вдруг очень человечным. — Это исчадие Ада, кого угодно доведёт до нервного срыва.

— Понимаю, — ответила я и протянула руки к ребёнку. Пахло от малышки молоком и чем-то сладким, её щёчки горели на морозе. — У меня младшая сестра страшнее орала. Соседи даже вызывали полицию, думали, что мы кого-то пытаем. Так что я почти профессионал.

— Веселое детство, — произнёс мужчина как-то грустно, с долей тоски. — А я с малых лет пахал как лошадь, поэтому дома почти не бывал. Никто меня не укачивал.

— Ужас, — я машинально поглаживала малышку по щеке, чувствуя, как та начинает затихать. — Я до семнадцати лет не знала, что такое работа. После того как уехала из родного города и поступила в университет, начались проблемы. Родители сказали: «Мы не обязаны», и пересали финансировать. Пришлось крутиться. Сейчас последний курс, а я уже поработала уборщицей, секретаршей, барменом, и продавцом. А теперь вот — Снегурочка.

— Прости за нескромный вопрос, — он чуть качнул девочку, которая начала хлюпать носом, перестав кричать, — сколько тебе лет?

— Двадцать два, — ответила я без запинки.

— Ещё малышка, — улыбнулся он, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти отеческое.

— Сам ты малышка! — огрызнулась я, но без злобы.

— Мне тридцать пять, — сказал он, и в этот момент девочка заворочалась, сморгнула слёзы и уставилась на меня огромными голубыми глазами. — Смотри, успокоилась. Ты прямо волшебница. Хорошо на неё влияешь.

— А где её мать? — спросила я, не удержавшись.

— В психушке, — ответил он без тени смущения.

— В смысле? — я невольно переспросила, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— В прямом. Она проходит лечение за границей, — голос его стал ровным, почти безразличным, но глаза выдавали тревогу. — А отец недавно умер от сердечного приступа. Так что Маша теперь живёт у брата. Он её усыновил.

— А где брат? — спросила я, оглядываясь на тёмные окна.

— Максим пытается помириться со своей невестой, — мужчина кивнул на соседний дом, в некоторых окнах которого горел праздничный свет. — Сказал, подождёт пять минут, но они давно прошли.

Заходя в квартиру, я на цыпочках прислушивалась к тишине. В коридоре пахло старой мебелью, нафталином и варёной капустой — неизменный аромат антонининой кухни. Никакого бормотания телевизора, никакого кашля из-за стены. Антонина Семёновна, похоже, ушла к соседке — может, даже останется там до утра. Квартира впервые за долгое время была полностью в моём распоряжении, и это ощущалось почти как подарок.

— Проходите в комнату, — открыв дверь, пригласила я, но, взглянув на собственный хаос, смутилась. На стуле висели колготки, на столе лежали исписанные конспекты и пустые пачки из-под печенья, а в углу валялся мой старый рюкзак. — Извините за беспорядок!

— Ничего страшного, — улыбнулся он. Теперь, при свете тусклой лампы, я смогла рассмотреть его лицо — и особенно глаза. Голубые, яркие, с тёплым оттенком, они смотрели на меня с доброй усмешкой. Вот честно, даже не скажешь, что этому мужчине за тридцать: никакой усталости в чертах, только лёгкая щетина и мягкие морщинки у глаз, которые делали его ещё привлекательнее.

— У меня есть бутылка вина и сыр, — вспомнила я, перебирая в голове содержимое холодильника. — Увы, для ребёнка ничего нет. Ни смеси, ни пюре.

— А ей уже ничего не надо, — сказал незнакомец, аккуратно укладывая девочку на мой старенький диван. Диван жалобно скрипнул под весом — старенький, продавленный, с выбившейся пружиной, но Мария, уставшая от долгого плача и холода, моментально провалилась в сон. Её грудка равномерно вздымалась, а крошечные кулачки расслабленно лежали поверх пледа. — Вино и сыр — самое то для таких ночей.

Я выскользнула в ванную, чтобы переодеться. Смыла с себя грим, который за день превратился в липкую маску, надела лёгкое хлопковое платье — белое, с вышитыми васильками, купленное ещё на прошлой ярмарке. Оно пахло стиральным порошком и уютом. Приготовив сырную тарелку — простую, но честную: три сорта недорогого сыра, немного винограда и крекеры — я вернулась в комнату.

Мужчина стоял у окна и тихо говорил по телефону. За это время он успел раздеть ребёнка — аккуратно снял комбинезон, оставив её в тёплом боди, — и уложил на подушку, укрыв моим вязаным пледом с оленями. Плед я любила — он был связан бабушкой и хранил тепло её рук.

— Можно было укрыть одеялом, — сказала я, ставя бутылку и доску с нарезкой на стол. — Он в шкафу лежит, пуховый.

— На ней и так тёплая одежда, — ответил незнакомец, забирая у меня штопор. Его пальцы были длинными и уверенными. — Ещё вспотеет, простынет. Мы будем из горлышка пить или всё-таки культурно?

— Что? — непонимающе переспросила я, а потом до меня дошло. — Ой, сейчас принесу бокалы. Фужеров, увы, нет. Только армейские кружки и один бокал от мамы.

Я метнулась на кухню, вытащила два бокала из дальнего ящика — они помнили ещё мамину молодость, с золотым ободком — и вернулась. Мужчина уже разлил вино: тёмно-рубиновое, с горьковатым запахом вишни и дуба. На ноутбуке, стоящем на краю стола, вещал президент — его голос доносился глухо, как радио из соседней комнаты. Где-то за окном взрывались салюты, и их разноцветные отблески скользили по потолку.

— Уже знаешь, что загадаешь Деду Морозу? — спросил он, садясь рядом на диван. От него пахло дорогим парфюмом и морозом — смесью хвои и чистого воздуха.

— Никогда об этом не задумываюсь, — призналась я, поворачиваясь к нему. — Моя мама всегда говорит, что мы творцы своей судьбы. Поэтому счастье мы ловим руками, а не желаниями. Загадывать — это как перекладывать ответственность на кого-то.

— Хорошие слова, — ответил он, и в этот самый момент куранты пробили двенадцать раз. Тяжелые, торжественные удары поплыли из динамика, подхваченные эхом городских колоколен и воем сирен где-то вдалеке. — Выпьем? — он подставил свой бокал к моему.

— За что? — я посмотрела ему прямо в глаза. В темноте комнаты они казались почти прозрачными, как лёд Байкала.

— М-м-м, — задумался он, — за любовь?

— Почему бы и нет, — я стукнула бокалом о его. Вино плеснулось и оставило на стекле тонкие бордовые потеки. Мы пригубили. Я поморщилась: терпкая кислятина ударила в язык. — Бррр, не умею я выбирать вино. С Новым годом!

— С новым! — он засмеялся, и смех его был низким, грудным. — Я вообще не понимаю кислятину, предпочитаю ром или коньяк. Или хорошее пиво.

— Увы, этого нет, — улыбнулась я, чувствуя, как вино начинает приятно разливаться по венам. — Однажды я напилась с подругой дешёвого пива — и после этого не употребляла алкоголь четыре года. А сейчас купила случайно, просто деньги остались. Решила устроить себе маленький праздник.

— Ты снимаешь комнату? — спросил он, и голос его стал серьёзнее. Он смотрел на меня с участием, от которого защипало глаза.

— Да, — вздохнула я, отворачиваясь. — Из общаги выгнали. Подруга подставила: мы не должны курить на кухне, а она закурила. Когда комендант пришла, свалила на меня. Пришлось брать академ на месяц, искать жильё. Антонина Семёновна, — я кивнула на стену, — хороший человек, но дотошная. Врывается без стука: то посуду не помыла, то плиту испачкала, то туалетной бумаги нет, то духами сильно пахнет. Она как тень — везде.

— Сколько тебе осталось? — он отпил вино, не отрывая от меня взгляда.

— Полгода, — я пожала плечами. — Но в университете сейчас что-то странное: куратор уволился, никто не знает, что будет. Может, и не доучусь вовсе.

— Мы творцы своей судьбы, — мягко напомнил он мамины слова. — А молодой человек?

— Объелся блинов, — ответила я, и он странно на меня посмотрел. — В прямом смысле! Игорь часто приходил в гости, и я пекла блины. Он на них поправился, набрал килограммы, обвинил меня во всех своих проблемах и ушёл. Сказал, я его «сбила с пути здорового питания».

— Сто лет не ел блинов, — признался он, и в голосе послышалась грусть.

— Увы, яиц и муки нет, — развела я руками и, уже допив бокал до дна, вдруг почувствовала, как внутри всё переворачивается. Может, вино было прокисшим, может, я просто дико соскучилась по чужому теплу — но я неожиданно, почти безотчётно, наклонилась и поцеловала его.

— Ещё и ребёнка притащила! — возмущалась она, тыча пальцем в сторону Маши, которая на руках у незнакомца начала краснеть от натуги.

— Антонина Семёновна, — взяв Мари на руки, начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело. Девочка пахла молоком и сном, и я машинально погладила её по спинке, пытаясь унять дрожь в собственных руках. — Во-первых, почему вы ворвались ко мне в комнату без стука? Во-вторых, почему вы орёте? В-третьих, что вы имеете против ребёнка?!

— Ты ж глянь на эту шалаву! — женщина всплеснула руками, и её цветастый халат распахнулся, обнажив мятый ночной халат. — Я её пригрела, обогрела, а она шипит! Гадюка настоящая!

— Женщина, — услышала я низкий, твёрдый голос незнакомца. Он как раз встал с дивана — высокий, слегка взъерошенный после сна, но с собранным, холодным взглядом. — Прекратите оскорблять девушку.

— А ты ещё кто? — Антонина Семёновна на мгновение опешила, прищурилась, разглядывая его дорогое пальто и ухоженный вид. Голос её стал чуть тише, но в нём всё равно сквозило ядовитое любопытство.

— Это не важно! — отрезал он. — Вы посмотрите, до чего довели ребёнка! — он забрал у меня девочку, и как ни странно, Маша сразу успокоилась, притихла, уткнувшись носом в его плечо. — Нам уже пора, — обратился он ко мне, и в его голосе послышалась мягкость, которой не было минуту назад. — Спасибо за Новый год! Мы с Машей никогда его не забудем.

— Пожалуйста, — выдавила я, наблюдая, как он ловко, несмотря на ребёнка на руках, надевает ботинки, застёгивает пальто одной рукой, подхватывает шарф, который лежал на стуле. Движения были точными, привычными, словно он носил детей на руках не первый день.

— Всего хорошего, — пожелал он с тёплой, чуть грустной улыбкой, и дверь за ним закрылась с глухим щелчком. В коридоре остался только запах его парфюма — хвоя, кожа и снег.

— Ну, Настя! — продолжала возмущаться хозяйка, уперев руки в бока. Её лицо раскраснелось, на лбу выступили капли пота, несмотря на утренний холод. — Я от тебя такого не ожидала! Чтобы к вечеру комната была освобождена!

— Уважаемая, — рявкнула я, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с горечью, — вы ничего не забыли? Деньги за аренду! Я вам отдала их в полном размере и имею право здесь жить ещё месяц!

— Это мы ещё посмотрим, — прошипела она и хлопнула дверью так, что со стены посыпалась побелка.

— Ненормальная, — выдохнула я и упала на подушки лицом вниз. Подушка пахла моим шампунем и вчерашним вином.

Не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась.

— Твой хахаль, — снова ворвалась она, швырнув в мою сторону что-то мягкое и тёплое, — шарф забыл!

На меня упала вещь, пахнущая тем самым древесным ароматом. Я взяла её в руки — шарф был невесомым, но плотным, гладким, струящимся между пальцев. Кашемир, определённо. Я ничего не понимаю в тканях, но этот был слишком хорош, чтобы быть дешёвой подделкой. Тёмно-серый, с тонкой полоской, он пах дорогим парфюмом и морозом. Я невольно прижала его к лицу и зажмурилась. Интересно, сколько стоит такой? И почему он его не заметил? Наверное, торопился унести ноги от этой фурии.

Вставать с кровати совершенно не хотелось — тело ломило после вчерашнего, голова гудела от недосыпа, — но физиологию игнорировать нельзя. Я кое-как доковыляла до ванной, но, открыв кран, обнаружила, что горячей воды нет. Только ледяная, с ржавым оттенком, струя била в старую эмалированную раковину.

— Что за Новый год без горячей воды?! — возмутилась я громко, и, конечно, это услышала Антонина Семёновна. Топот её тапочек раздался в коридоре уже через секунду.

— Что ты сделала? — оттолкнув меня от крана, спросила женщина. Её пальцы, сухие и костлявые, сжались на вентиле. — Почему нет горячей воды?

— Вы меня спрашиваете?! — я развела руками, чувствуя, как внутри закипает новая волна раздражения. — Я не сантехник!

— Да! Ты оставалась одна в квартире!

— И что? — я сжала кулаки, стараясь не сорваться на крик. — При всём уважении к вам, я не могла испортить трубы за ночь! Особенно в Новый год!

— Кто ж тебя знает! — она злобно прищурилась, и морщины вокруг её глаз стали глубже. — Не успела я уйти в гости, а ты уже мужика в дом приводишь!

— Какая вам разница, кого я привожу? — рявкнула я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Мы находились в моей комнате! Ваши вещи никто не трогал, цветы не поливал, кроссворды не решал!

— Это моя квартира, и я не потерплю в них незнакомцев! — взвизгнула она и изо всей силы ударила по трубе кулаком. Удар был такой силы, что старая, проржавевшая труба не выдержала — на стыке разошлась, и из неё с ледяным свистом ударила струя воды, разлетаясь брызгами по кафелю. — А-а-а-а! — заорала Антонина Семёновна, отскакивая, но было поздно: её халат намок, на полу уже стояла лужа, и холодная вода заливала порог. Я метнулась к вентилю, перекрывая подачу, пока хозяйка продолжала верещать где-то за спиной.

Через час мы сидели на кухне и слушали неутешительный диагноз водопроводчика — пожилого мужчины в засаленной робе, с усами, пахнущими махоркой. Он покрутил в руках кусок лопнувшей трубы, поцокал языком и вынес вердикт:

— Трубу нужно менять, — сказал он, вытирая руки о ветошь. Голос был спокойным, хозяйственным, без тени эмоций. — Сейчас на складе таких нет, поэтому воду я перекрыл. Остаётся только ждать.

— Сколько ждать? — спросила я, чувствуя, как внутри холодеет.

— От недели до месяца, — пожал он плечами, будто говорил о погоде.

— Как можно прожить без воды неделю?! — закричала хозяйка, вскакивая. Стул с грохотом отодвинулся, и она заметалась по маленькой кухне. — Даже посуду не помыть! Это ты во всём виновата! — она ткнула в меня пальцем.

— Это вы стукнули по трубе, а не я, — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало. Водопроводчик с явным интересом переводил взгляд с одной на другую, но предпочёл промолчать.

Женщина резко развернулась и вышла в коридор, хлопнув дверью своей комнаты. Тишина длилась несколько минут, а потом она вернулась и бросила на стол несколько потёртых купюр — тысячные, но с заломленными углами, словно их долго хранили под матрасом.

Никогда не думала, что Лёшка — самый лучший друг в мире. Он позвонил в тот самый момент, когда я стояла посреди заснеженного двора с тяжёлым чемоданом и лихорадочно искала на телефоне самую дешёвую гостиницу в округе. Пальцы замерзли, экран покрылся инеем, а в голове была только одна мысль: «Где я буду спать сегодня?» И тут раздался звонок. Лёшка, узнав о моей беде, даже не раздумывая предложил пожить у его девушки — Кати.

Катя моя ровесница, учится на юриста в том же университете, только на другом факультете. Она снимает уютную квартиру у хозяйки, которая сейчас живёт за границей. Правда, перед самым Новым годом женщина предупредила, что плата за жильё увеличится, а Катя и так едва сводила концы с концами. Но Лёшка сказал, что мы как-нибудь договоримся, главное — я не останусь на улице.

— Насть, — говорил Лёшка, катя мой чемодан по обледенелому тротуару к дому Кати, — ты только не стесняйся. Катя — хорошая девчонка, вы быстро найдёте общий язык. Она, кстати, тоже из небольшого города, так что поймёт твои проблемы.

Чемодан противно скрипел колёсиками по снежной каше, мороз щипал щёки, а я всё никак не могла поверить в своё счастье. Дверь нам открыла стройная блондинка с зелёными глазами и обворожительной улыбкой, от которой сразу стало теплее.

— Привет! Проходите, — она распахнула дверь шире, пропуская нас в просторный, светлый коридор. От неё пахло сладкими духами и домашним уютом.

Квартира оказалась действительно уютной: хороший евроремонт, новые вещи, даже натяжной потолок с точечными светильниками, которые мягко освещали прихожую. Пахло цитрусами и чем-то свежим.

— К сожалению, это однокомнатная квартира, — сказала Катя, проводя нас в комнату, — но здесь есть два дивана.

Комната была светлой и просторной, с большим окном, выходящим во двор. По двум стенам стояли диваны-книжки — один тёмно-синий, другой бежевый, оба новые, без следов времени. Напротив висел плоский телевизор, рядом с ним — вместительный шкаф-купе с зеркальными дверцами и аккуратный письменный стол с ноутбуком.

— Шкаф большой, — Катя открыла одну из створок, демонстрируя пустые полки и вешалки, — я твою половину уже освободила. Ещё есть шкаф в прихожей, там тоже есть полочки для обуви и мелочей.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но у меня не так много вещей, — я кивнула на свой единственный чемодан, потёртый и перевязанный ремнём.

— Значит, тебя устраивает? — она с надеждой посмотрела на меня.

— А почему не должно? — удивилась я.

— Ну как же? Двое в одной комнате, — она хлопнула длинными ресницами и смущённо улыбнулась.

— Милая, — Лёшка обнял её за талию, — Настька — простая девчонка, отзывчивая и добрая. Поэтому она сразу согласилась, когда я предложил ей такой вариант. Тем более, я сразу сказал, что это однушка. Она не избалованная принцесса, в общаге жила, знаешь?

— Да, — подтвердила я и, устало опустившись на бежевый диван, чуть не вскрикнула от неожиданности. О чудо! Он был мягким, упругим и, самое главное, целым — ни одной продавленной пружины, ни одного скрипа. Наверное, на моём лице отразилось изумление, потому что Катя рассмеялась и пояснила:

— Диван новый, только месяц назад его купили. Я специально выбирала, чтобы был удобный.

— Да, да, да, — засмеялся Лёшка, — я тогда устал его собирать! Восемь часов возился с этой инструкцией, чуть не выбросил в окно.

— А где старый? — полюбопытствовала я.

— Лучше тебе не знать, — переглянулись они и засмеялись. В их смехе было что-то тёплое, домашнее, и я вдруг остро почувствовала, как мне не хватало такого — простого человеческого участия.

Я встала с дивана, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы благодарности.

— Ребята, — начала я, голос чуть дрогнул, — спасибо вам огромное! Если бы не вы, я не знаю, что бы делала.

— Ну что ты, — Катя подошла и мягко обняла меня. От неё пахло ванилью и теплотой. — У всех бывают проблемы, самое главное — что решать их надо вместе, — сказала она, и я почувствовала, как в груди разливается что-то тёплое.

Позже, когда Лёшка ушёл, мы с Катей уселись за обеденный стол на кухне. Стол был покрыт клетчатой скатертью, на плите тихо закипал чайник, а за окном медленно падал снег. Мы пили горячий шоколад из больших кружек и обсуждали всё на свете.

— Ты даже имени его не спросила? — поинтересовалась Катя, когда я рассказала ей новогоднюю историю. Она сидела, поджав ноги, и с любопытством заглядывала мне в глаза.

— Да, — грустно ответила я, допивая густой, сладкий напиток. — Тогда мне казалось, что я не должна этого знать. Зачем? Всё равно больше не увижу.

— У вас точно ничего не было? — она прищурилась с хитрецой.

— Точно, — вздохнула я, — только поцелуй и тот смазанный. Наверное, ему было просто жалко меня.

— Ты не хочешь его найти? — Катя отставила кружку и подалась вперёд.

— Зачем? — пожала я плечами, а потом продолжила, глядя в стену: — У нас с ним большая разница в возрасте. Да и он сам не заинтересовался мной. Если бы хотел — спросил бы номер телефона. Или хотя бы имя.

— С чего ты это взяла? — мягко спросила она.

— Не знаю, — ответила я, вставая и направляясь к раковине. Я стала мыть чашку, глядя на мутную воду, чувствуя, как внутри закипает неловкость. — Просто интуиция.

За разговорами, прогулками и уборкой незаметно пролетели новогодние каникулы. Город постепенно оживал, витрины перестали сверкать гирляндами, и в воздухе запахло приближающейся сессией. Я готовилась к экзаменам, учила билеты, перечитывала конспекты. А ещё, недавно, мне на почту пришло письмо от моего нового научного руководителя с просьбой подойти после праздников и обсудить диплом. Странно, я думала, что диплом уже готов — я написала его ещё в прошлом году и отдала на проверку старому куратору. Но тот уволился, и теперь, видимо, всё придётся переделывать.

— Насть, пошли в клуб? — спросила Катя в субботний вечер. Она стояла у открытого шкафа, перебирая платья, и бросала на меня умоляющие взгляды.

— Девчонки, знакомьтесь, это Настя, — Катя представила меня своим подругам. Мы стояли у входа в модное заведение нашего города — одно из тех мест, куда обычных студентов пускают только по фейс-контролю, и я до сих пор удивлялась, как нас вообще пропустили. Внутри всё сверкало: хрустальные люстры, зеркальные стены, полумрак, пронизанный лазерными лучами. Пахло дорогим парфюмом, дымом кальяна и чем-то сладким.

— Привет, — сказала улыбчивая брюнетка с роскошной грудью, которая едва держалась в глубоком вырезе платья. — Я Дарина, а это блондиночка, — она кивнула на девушку рядом, — Карина. Мы с Катей с первого курса дружим.

— Очень приятно, — ответила я, стараясь не пялиться на окружающее великолепие, и села на кожаный диван. Он был мягким, прохладным и пах новым салоном.

— Девочки, что пьём? — Катя ловко выхватила из рук Карины голубой коктейль с долькой апельсина на краю, отпила прямо из её соломинки и довольно причмокнула.

— «Голубая лагуна», — ответила Карина, закатывая глаза, но без злобы. — У Дарины «Манхэттен».

— Я буду «Секс на пляже», — сообщила Катя, подзывая официанта жестом. — А ты, Насть, что будешь?

— «Мохито», — ответила я, потому что это был единственный коктейль, название которого я знала и пробовала однажды на выпускном. Светлый, мятный, освежающий.

— Фи, — скривилась Катя, — банальщина. Давай что-нибудь покрепче? — к нашему столику подошёл официант в чёрной рубашке с блокнотом. — Так, нам два «Секса на пляже» и крабовые чипсы. И Насте...

— Я не хочу секса, — перебила я, а потом покраснела, когда официант выпучил на меня глаза. Понимая, как это прозвучало, я быстро добавила: — То есть такого коктейля. Можно «Мохито»?

— У нас, к сожалению, закончилась свежая мята, — официант виновато улыбнулся, обнажив белые зубы. — Поэтому «Мохито» нет.

Я подозрительно посмотрела на него. Они сговорились, что ли?!

— Вот и отличненько! — захлопала в ладоши Катя, не дав мне возразить. Официант кивнул и исчез в полумраке. — Итак, рассказывайте, — обратилась она к подругам, подаваясь вперёд и опираясь локтями на колени, — как вы поживаете?

— Ой, у нас всё обычно, — начала Дарина, поправляя свои чёрные кудри. — Саша в командировке, а я пашу на этого старикана. Прям, фу-у-у, он уже три раза переспрашивал, как открыть файл с презентацией. Навыки работы с компьютером у него нулевые.

— Дарина работает секретарём в охранном агентстве, — пояснила мне Катя, — а её парень — архитектор. Талантливый, между прочим.

— Да, Саша сейчас в Саратове, — вздохнула девушка, отпивая из своего бокала. — Каждый день по видеосвязи. Впервые в жизни познала секс по телефону, — она закатила глаза, — возбуждает, но не даёт нужной разрядки, если вы понимаете, о чём я.

Я поперхнулась воздухом, почувствовав, как щёки заливает краской. Она заметила моё смущение и улыбнулась:

— Ой, я иногда болтаю лишнее. Девочки привыкли. Ты не думай, мы просто всё обсуждаем.

— Всё нормально, — ответила я, отводя взгляд и рассматривая танцпол.

В зале было много народу — мужчины в дорогих костюмах, женщины в мерцающих платьях, блеск украшений, смех, музыка. По их одежде и манере держаться чувствовалось, что это люди небедные. Хорошо, что у Кати нашлось платье для меня — точнее, у неё их было множество, но все либо слишком короткие, либо с глубоким декольте. Моя скромная «двоечка» смотрелась бы в них нелепо, поэтому сейчас на мне было серебристое платье до колен, с изящным вырезом на спине и лёгким шифоновым подолом. Полусапожки на высоком каблуке, которые Катя одолжила вместе с платьем, мягко облегали щиколотки, хотя идти в них было непривычно, я чувствовала себя немного неловко, как будто надела чужую кожу.

— А у тебя как? — спросила Дарина у Кати, переключая внимание.

— Всё хорошо, — Катя мечтательно улыбнулась. — Лёшка во мне души не чает, а я в нём. — Она сжала руки в замок. — Вот мою проблему с квартирой решил. Настю пригласил, я только за.

— Лёшка твой молодец, — похвалила парня Карина, кивая. — У нас таких заботливых мало. А у тебя, Настя, кто-то есть?

— Никого нет, — призналась я, чувствуя лёгкую горечь в голосе. — Да и некогда. Учёба, работа, теперь вот сессия.

В этот момент официант принёс наши коктейли — высокие бокалы с яркими жидкостями, украшенные фруктами и зонтиками.

— Ура! Вино богов! — воскликнула Катя, забирая стаканы и расставляя их на столе. — Настюха, держи! — она всучила мне бокал с оранжево-розовой жидкостью, пахнущей ананасом и чем-то терпким.

Я осторожно отпила. Коктейль оказался удивительно приятным — сладким, с лёгкой кислинкой, алкоголь почти не чувствовался. Но уже через пару глотков я ощутила, как в голове становится легко и пусто, будто вата растаяла.

Ещё немного поболтав и допив по второму коктейлю, мы двинулись на танцпол. Там было тесно — парни пытались пристроиться рядом, кто-то настойчиво предлагал познакомиться, но мне это было совершенно неинтересно. Тела двигались в ритме басов, свет струился по лицам, и казалось, весь мир растворился в этой яркой, шумной круговерти.

— Насть, — шепнула мне на ухо Карина, приблизившись почти вплотную, — ты почему всех парней прогнала? Я, между прочим, тоже одинока. Могла бы и поделиться.

— Ой, — пискнула я, чувствуя себя виноватой, — я не знала! Прости, я просто не соображаю. Мне вообще не до знакомств.

— Нормально всё, — улыбнулась она и махнула рукой. Музыка сменилась — медленная, тягучая мелодия поплыла над залом, и пары начали обниматься, закружившись в танце. — О, медляк. Ненавижу такие танцы. Пойдём, выпьем? — она кивнула в сторону нашего стола.

Я уже собралась идти за ней, как вдруг на мою талию легли горячие, крепкие руки. Меня мягко, но настойчиво прижали к кому-то, и я почувствовала твёрдую мужскую грудь за спиной. Сначала я хотела возмутиться, дёрнуться, даже ударить каблуком, но тут до меня донесся знакомый аромат — хвоя, кожа, морозный воздух. Тот самый древесный запах, который остался на шарфе. Я расслабилась, чувствуя, как по телу пробегает тёплая волна.

Мужчина зарычал, как дикий лев — низко, гортанно, от этого звука у меня мурашки побежали по всему телу. Он резко схватил меня за запястья, сжал так, что я почувствовала силу его пальцев, и решительно поволок с танцпола. Я едва поспевала за ним на своих высоких каблуках, спотыкаясь и цепляясь за его плечо.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила я, но ответа не получила. Он молча тащил меня сквозь толпу, не обращая внимания на удивлённые взгляды и чьи-то смешки.

Мы свернули в тёмный коридор — узкий, без окон, с тусклой лампочкой под потолком. Здесь пахло пылью, табаком и дешёвым освежителем. Я не успела ничего сообразить, как меня резко прижали к холодной стене. Штукатурка царапала спину через тонкую ткань платья, а на мои губы набросился дикий зверь.

Этот поцелуй был другим. Не похожим на новогодний, нежным и осторожным. Сейчас он был собственником — грубым, жадным, почти злым. Он кусал мои губы, терзал их, словно хотел выпить меня до дна. Я чувствовала металлический привкус крови и не могла остановиться.

— Что же ты делаешь, девочка? — спросил он, разрывая поцелуй, тяжело дыша. Его лоб коснулся моего, глаза блестели в полумраке. — Останови меня!

— Не могу, — простонала я, чувствуя, как его руки скользят по моему телу. Они нашли мою грудь — ту самую двоечку, которую я всегда стеснялась, — и сжали её. Меня будто током ударило. Спина выгнулась, я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы.

Хоть у меня и были мужчины в родном городе, и девственности я лишилась рано — в пятнадцать лет от соседского парня на выпускном, — таких чувств я никогда не испытывала. Внутри всё горело, плавилось, и я хотела ещё. Ещё этого запаха, ещё этих рук, ещё его голоса.

— Чёрт, — рявкнул он и резко поднял подол моего платья, задирая его до талии. Его рука скользнула выше, но там его ждал сюрприз.

Все мои колготки, которые я взяла с собой, порвались ещё дома, пока я пыталась втиснуться в платье, поэтому Катя одолжила мне свои чулки — тонкие, ажурные, с кружевной резинкой. Они держались на поясе и оголяли кожу почти до самой талии. Ехали мы на такси, поэтому я не замёрзла, но сейчас, стоя в тёмном коридоре, я благодарила себя за то, что не надела колготки.

— Твою мать, — зарычал он, касаясь пальцами кружевной резинки чулка. — Ты издеваешься?!

— Замолчи, — прошептала я и сама потянулась к нему, впиваясь в его губы поцелуем. Он не был против — наоборот, ответил с удвоенной страстью, прижимая меня к стене всем телом.

Мои руки исследовали его тело, скользили по груди, по животу, чувствуя, как под тканью водолазки перекатываются мышцы. Я ещё тогда, в новогоднюю ночь, оценила его спортивную форму. Сейчас, прикасаясь к нему, я понимала — он явно не из тех, кто проводит дни на диване. Твёрдый пресс, широкие плечи, горячая кожа.

— Милая, — начал он, ведя руку вниз, к моим трусикам. Голос его стал глубже, дыхание сбивалось. — Скажи мне «нет».

— Не могу, — выдохнула я, ловя его запястье и направляя его пальцы туда, куда мне так хотелось. Я положила свою руку поверх его и повела в самое горячее место моего тела.

Как только его пальцы коснулись «бутона», с моих губ сорвался громкий, неприличный стон. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как колени подгибаются. Дальше у нас сорвало крышу. Всё смешалось в одну горячую, липкую мглу: его дыхание на шее, мои стоны, шум крови в ушах.

Я уже не помню, как мы оказались в какой-то комнате. Кажется, это был подсобный кабинет или склад — в углу стояли коробки, на стенах висели плакаты, а в центре стоял металлический стол, холодный и гладкий. Я лежала на нём с разведёнными ногами, без трусиков, а он стоял надо мной, расстёгивая ширинку на брюках. Свет тусклой лампочки выхватывал его лицо: скулы, тёмные брови, решительный подбородок. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько желания, что у меня перехватило дыхание.

— Ты точно уверена? — спросил он в последний раз, задерживая взгляд на моём лице.

— Хватит мямлить, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Ему и нужна была эта фраза. Не прошло и секунды, как он оказался во мне. Резко, глубоко, до самого основания. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи, а он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, а затем начал двигаться.

Его движения были резкими, жёсткими, он вбивался в меня с какой-то дикой, первобытной яростью. Руки блуждали по моему телу, сжимали грудь, останавливались на сосках, и каждый раз, когда он касался их, я выгибалась дугой, теряя контроль. Поцелуи были страстными, почти грубыми — он кусал мою нижнюю губу, проводил языком по ключицам, оставляя на коже следы, которые потом будут гореть.

Кульминации мы достигли одновременно. Моё тело содрогнулось в спазмах, я закричала, вцепившись в его волосы, а он, зарычав, выскользнул из меня в последний момент, и я почувствовала, как горячая сперма разливается по моим бёдрам, стекая вниз, к столу.

Несколько секунд мы просто дышали, тяжело, рвано, прижимаясь друг к другу. Потом он отстранился и, схватив меня за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Что ты за человек такой? — спросил он хрипло, и в его голосе звучало удивление и восхищение. Затем он резко поцеловал меня в губы — коротко, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Меня потеряли подруги, — выдохнула я через минуту, пытаясь прийти в себя.

— Хорошо, — он отошёл, застёгивая брюки. — Сейчас принесу салфетки, — и вышел за дверь, оставив меня одну.

Я спрыгнула со стола на пол — он был бетонным и ледяным, — и натянула трусики, не вытираясь. Белая субстанция уже начала засыхать на коже, липнуть к белью, и я чувствовала, как она течёт вниз по ноге. Отвратительно и одновременно до безумия приятно.

Он вернулся через минуту с влажным полотенцем в руках. Подошёл ко мне и, не говоря ни слова, опустился на корточки, провёл тканью по внутренней стороне бедра, аккуратно, почти нежно, стирая следы нашего безумия.

— Спасибо, — выдавила я, поправляя платье. Низ до сих пор болел, мышцы ныли, и я чувствовала, как дрожат колени. — Я пойду?

На следующий день я проснулась с головной болью. Тяжёлой, пульсирующей, будто внутри черепа поселился маленький отбойный молоток и методично долбил по вискам. Ненавижу алкоголь. Как я вообще согласилась на этот коктейль? Сладкая отрава, которая казалась безобидной, а теперь мстила мне с особым садизмом. Глаза открывались с трудом — веки слиплись от тонны вчерашней косметики: тушь превратилась в чёрные круги под глазами, тональный крем забился в поры, а блёстки с платья теперь украшали подушку. Вчера у меня не было сил её смыть — я просто рухнула на диван и провалилась в сон, даже не сняв чулки. Я прикрыла глаза рукой, наслаждаясь тишиной и ощущая, как медленно просыпается город за окном.

На противоположной стороне комнаты послышался жалобный стон. Катя заворочалась под одеялом и простонала в подушку что-то нечленораздельное.

— Чёрт, как же болит голова, — простонала она, приподнимаясь на локте. Её волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, а глаза щурились даже от тусклого зимнего света. — Всё. С сегодняшнего дня — сухой закон!

— И до следующей пятницы? — улыбнулась я, с трудом вставая с дивана. Ноги подкашивались, внизу живота тянула приятная, ноющая боль — напоминание о вчерашней ночи. Я поплелась в ванную, стараясь не смотреть в зеркало.

— Тя-я, бери выше, — донеслось мне вслед. Катя подтянула одеяло к подбородку и добавила: — До субботы!

— Ах-ха, ну тогда да! — крикнула я из коридора, и мы обе слабо рассмеялись.

Наверное, это единственное, что я запомнила из воскресенья. Потом начались рутинные дела: мы по очереди мылись, заваривали крепкий чай, пытались привести комнату в порядок. Катя металась по кухне с мокрой тряпкой, ругалась на разбросанные вещи, а я сидела на диване, тупо глядя в одну точку. День прошёл как в тумане, и только к вечеру, когда голова перестала раскалываться, я смогла вздохнуть полной грудью.

Утро понедельника встретило меня серым зимним небом и предвкушением важной встречи. Настроение было не таким печальным, как в воскресенье, и не таким безумным, как первого января. Сегодня меня ждал новый научный руководитель. Сердце билось чуть быстрее обычного — я не знала, чего ожидать, и это пугало.

В институте во время сессии можно встретить только злых и замученных студентов. Они носятся по коридорам с заученными билетами в руках, у кого-то красные глаза от недосыпа, кто-то судорожно жуёт бутерброд на бегу. Наверное, мне повезло, что я всегда старалась показывать свои знания на парах. За это преподаватели ставили мне автоматы, и теперь я могла спокойно готовиться к оставшимся экзаменам, не дрожа от страха перед комиссией.

Новый руководитель пригласил меня в ректорат. Странно, обычно такие встречи проходят на кафедрах, но мне сказали подняться на третий этаж. Я вошла в приёмную и увидела молодую девушку, сидящую за столом секретаря. Если память мне не изменяет, она была преподавателем английского на младших курсах, а не секретаршей. Интересно, почему она здесь?

— Здравствуйте, — поздоровалась я, поправляя воротник пальто. — Мне назначена встреча с новым научным руководителем.

— Добрый день, — улыбнулась девушка. Её голос был мягким и приветливым. — Анастасия Снежина?

— Да, это я.

— Сейчас Павел Владимирович занят, но как только освободится, вас примет, — сообщила девушка, печатая что-то на телефоне. — Пока присаживайтесь.

— Спасибо, — поблагодарила я и присела на небольшой диван у стены. Он был мягким, но слегка продавленным — видимо, здесь часто сидят взволнованные студенты.

Я огляделась. В ректорате, да и в самом кабинете ректора, я была только один раз — когда писала заявление на академический отпуск из-за смерти бабушки. Тогда старый ректор пошёл мне навстречу, выслушал, кивнул и подписал все бумаги. Сейчас же пришёл молодой и перспективный мужчина. Правда, ходили слухи, что он с кем-то встречается из университета. Кто-то говорил, что с преподавательницей психологии, кто-то — что с аспиранткой. Сплетни — обычное дело в учебных заведениях.

От моих мыслей меня отвлёк телефон. Звонила мама. Я тяжело вздохнула и нажала «ответить».

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Настя! — в трубке раздался возмущённый голос матери. — Почему ты не звонишь матери?! Даже с Новым годом не поздравила!

— Ма, — простонала я, и девушка-секретарь подняла на меня взгляд, — я была занята. Сессия, работа...

— Что ты за дочь такая, которая не звонит матери?! — продолжала она, не давая мне вставить слово. — Я думала, может, ты заболела или что-то случилось!

— У тебя есть муж и Саша! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

После того как я поступила в университет, мама развелась с папой — она сказала, что устала от его «вечной занятости и бедности», — и вышла замуж за Андрея. Она была старше его на десять лет, но ему это не мешало. Он жил за мамин счёт, пил, иногда играл в карты и ещё умудрялся клеиться ко мне. Один раз, когда я приехала на каникулы, он даже поцеловал меня, но получил коленом между ног. После этого случая я перестала ночевать в их доме и редко звонила матери. Иногда — Сашке, моей младшей сестре, но у неё сейчас переходный возраст, она тусуется с сомнительными подростками, и говорить нам с ней стало всё труднее.

— Если ты не забыла, у меня юбилей через месяц! — напомнила мама. — Ты должна приехать и помочь мне организовать его! Тем более у тебя сессия закончится.

— Нет, — спокойно ответила я. — У меня выпускной курс, я должна готовиться к экзаменам. И с дипломом не всё ясно. У меня новый руководитель, я сейчас как раз у него на приёме.

— Настя, — в голосе матери послышались нотки обиды, — это мой день рождения! Через месяц мне будет пятьдесят пять! Ты обязана быть!

— А на мой ты не приехала! — парировала я. Мой день рождения летом. Обычно на летние каникулы я уезжала к бабушке в деревню, где и праздновала его с местными ребятами и наслаждалась тихой жизнью. К сожалению, в прошлом августе бабушки не стало. Это было трудное время — мы были очень близки, я росла у неё почти каждое лето, и пережить её смерть оказалось сложнее, чем я думала. Я сильно похудела, почти не выходила из комнаты, забила на учёбу. Но к концу октября взяла себя в руки, собрала волю в кулак и потихоньку начала возвращаться к нормальной жизни.

— Незнакомец, — не осталась я в стороне, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — точнее, Павел Владимирович.

— Ты не говорила, в каком институте учишься, — он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. В его глазах мелькнула лёгкая усмешка, но взгляд оставался напряжённым, изучающим. — Был всего один шанс, что мы встретимся. И вот, пожалуйста.

— Видать, мы с вами такие везучие, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, и оперлась спиной о дверь. Дерево было холодным даже через ткань свитера, но это помогало сохранять самообладание.

— Я уже молчу о том, — он потёр переносицу пальцами, словно у него болела голова, — что я твой научный руководитель. Удивительное совпадение, не находишь?

— Более чем, — сухо ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я старалась не смотреть на его руки — те самые руки, которые вчера блуждали по моему телу, — но предательски задерживала взгляд на его запястьях, на том, как он перебирает бумаги.

— Вы хотели поговорить насчёт моего диплома, — напомнила я, стараясь вернуть разговор в деловое русло. — Мы с предыдущим руководителем его написали.

— Я знаю, Настя, — он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус, и от этого по коже побежали мурашки. — Скажи честно, ты сама писала эту работу?

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает обида. Я не понимала, куда он клонит, но тон его меня настораживал.

— Серьёзно? — он приподнял одну бровь, и на его губах появилась насмешливая улыбка. — Такого бреда я ещё не читал.

— Да как ты... — я запнулась, сглотнув ком в горле, — почему ВЫ так решили? — мне действительно было обидно. Предыдущий руководитель всё лето мучал меня с этой работой: мы переписывали главы по три раза, искали свежие источники, согласовывали каждую цифру. Я вложила в этот диплом столько сил, что теперь слова нового руководителя резали как ножом.

— Может, присядешь? — он указал на стул перед столом — массивное кожаное кресло, которое явно стоило больше моей месячной стипендии.

— Мне и здесь неплохо, — выдавила я, хотя ноги уже начинали дрожать от напряжения. Я не хотела быть рядом с ним — слишком близко, слишком опасно.

— Настя, — начал он спокойно, но в голосе послышались стальные нотки, — тема твоего диплома не актуальна. Она устарела как минимум лет на пять, плюс написана обычным, разговорным языком. Это не научная работа.

— А надо, чтобы она была на французском? — огрызнулась я, сжимая кулаки.

— Надо, чтобы она была написана научным языком! — сердито ответил он, и его голос повысился на полтона. Даже злой он был невероятно привлекательным: нахмуренные брови, сжатые челюсти, глаза, которые метали молнии. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю его, и поспешно отвела взгляд.

— У меня и так научным! — настаивала я на своём, хотя внутри уже закрадывалось сомнение. — Даже научные статьи рассматриваются!

— Прошлого века? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько снисходительности, что я почувствовала себя маленькой и глупой. — Там некоторые статьи написаны, когда ты на свет ещё не появилась. Ты хоть смотрела на даты публикаций?

— Зато вы уже ходили пешком под стол! — выпалила я, и только после того как слова сорвались с языка, поняла, как это прозвучало.

— Твоя тема и литература не актуальны, — он взял ручку и постучал ею по столу, будто ставя точку. — Меняем.

— Нет, — отрезала я.

— Что ты сказала? — он поднял на меня взгляд, и в нём читалось явное предупреждение.

— Уши надо чистить, Павел Владимирович, — ответила я, когда злость взяла верх над страхом. В такие моменты я забывала, с кем разговариваю, и это всегда приводило к проблемам.

— Снежина, — прорычал он, и его голос стал низким, почти опасным. Затем, будто про себя, добавил: — Даже фамилия новогодняя.

— Меня устраивает тема моего диплома и его содержание, — я крепко сжала дверную ручку, чувствуя, как холод металла впивается в ладонь. Это придавало мне уверенности.

— А меня нет, — он показал мне листок, исписанный мелким почерком. — Вот список новых тем. Выбери что-нибудь отсюда.

— Нет, — повторила я.

— Ты попугай? — спросил он, приподняв бровь.

— Нет, но я не буду переписывать диплом, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Ты понимаешь, что его не примут?! — он резко встал из-за стола, и стул с грохотом отодвинулся назад. Кабинет будто сжался, воздух стал густым и тяжёлым. Я невольно задержала взгляд на нём: сегодня на нём был деловой костюм благородного синего цвета, идеально сидящий по фигуре, белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и тёмно-синий галстук. Всё это придавало ему шарм и солидность. Не то что я — джинсы, потёртые на коленях, и красный свитер с оленем, который купила на распродаже.

— С чего вдруг? — спросила я, стараясь не смотреть на то, как он идёт ко мне, как его плечи расправляются, а шаги становятся увереннее.

— Никого не интересуют старые законы! — сообщил он, останавливаясь в полуметре от меня. От него пахло тем самым парфюмом — хвоей и кожей, — и у меня закружилась голова.

— Мне интересны! — с вызовом ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И думаю, экспертную комиссию тоже заинтересуют! Павел Владимирович, давайте оставим всё как есть, — я попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Диплом написан и ждёт своего звёздного часа.

— Это ты, Снежина, ждёшь, когда пойдёшь работать в «Макдональдс», — сказал он, делая шаг вперёд и оказываясь почти вплотную.

— Нет оснований, — пискнула я, чувствуя его дыхание на своей шее. Горячее, прерывистое, от которого у меня подкосились колени.

— Основания всегда найдутся, Снегурка, — прошептал он, и я почувствовала, как его язык скользнул по моей шее — влажный, тёплый, дразнящий.

Я закрыла глаза, чувствуя, как таю от его прикосновений, будто снег на солнце. Каждая клеточка тела откликалась на него, забывая о дипломе, об учёбе, обо всём на свете.

Павел

— Зачем ты так с девочкой? — спросила Кристина, которая вошла в кабинет без стука, прикрыв за собой дверь. На её лице читалось лёгкое недовольство, хотя в глазах плясали озорные искры.

— Крис, ты бы видела, каким древним языком написан этот диплом! — я подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. До сих пор у меня не выходил из головы наш разговор со Снегуркой. Это же надо — она мне перечила! Мне, взрослому дяде, который много говна повидал в жизни, который за десять лет работы научился ставить студентов на место одним взглядом. А эта пигалица смотрела на меня с вызовом, сверкала глазами и не собиралась уступать. И от этого она становилась ещё более притягательной.

— Ты преувеличиваешь, Паш, — Кристина поставила передо мной кружку с дымящимся кофе и села на стул напротив. Она сложила руки на коленях и смотрела на меня с той снисходительной улыбкой, которая появлялась у неё, когда она считала, что я слишком драматизирую.

— Она ведёт себя как маленький ребёнок! — я взял кружку и сделал глоток, но тут же скривился. Кофе был настолько сладким, что у меня заломило зубы.

— Она почти моя ровесница, — улыбнулась Кристина, и в её голосе послышалась мягкая насмешка. — Никогда тебя не видела злым. Ты же всегда такой спокойный, рассудительный.

— Многое пропустила, — буркнул я, отпивая ещё раз, и на этот раз чуть не поперхнулся. — Крис, — я выплюнул отпитое обратно в кружку и уставился на неё, — что это?!

— Кофе, — она невинно захлопала ресницами и пожала плечами. — Я, между прочим, секретаршей не устраивалась. Ты меня сам попросил посидеть с документами.

— Но тебе не понравилась предыдущая, и Макс её уволил, — напомнил я, ставя кружку на стол подальше от себя. Вкус карамели и сливок до сих пор стоял во рту.

— И правильно сделал, — она поднялась и грациозно переместилась в моё кресло — то есть, формально, в кресло ректора. Но Макс сейчас сидит дома в няньках, так что это место временно моё.

— Слушай, — протянула Кристина, и я сразу почувствовал неладное. Её улыбка стала слишком сладкой, слишком заговорщицкой. Я знал этот взгляд — она что-то задумала.

— Что? — настороженно спросил я.

— А что если попросить Настю поработать в ректорате? — предложила она, скрещивая руки на груди. — Она отличница, у неё скоро почти не будет пар, только диплом. Ей нужны деньги, нам — помощь. Сама подумай, удобно же!

— Моего трупа захотела? — я уставился на неё с ужасом. Только этой мелочи мне не хватало для полного счастья. Видеть Настю каждый день, сидеть с ней в одном кабинете, дышать одним воздухом — это было бы пыткой похлеще всех её дипломных ошибок.

— Ну а что? — Кристина пожала плечами и погладила свой пока ещё плоский живот. — Всё равно это кабинет мужа. Почему бы не сделать его ещё и моим?

— Кристина, вы ещё не поженились! — напомнил я, хотя прекрасно знал, что это её не остановит.

— Ой, 14 февраля уже скоро, — промурлыкала она, закатив глаза. — И моя свадьба не за горами. Представляешь, я хочу влезть в белое платье, пока живот не стал слишком заметным.

— У вас Машка маленькая, — я взял ручку и ежедневник, стараясь выглядеть занятым, чтобы она отстала.

— Так она будет с крестным, — озорно улыбнулась Кристина, и я почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Та-а-ак, — я поднял на неё глаза, чувствуя, как в груди зарождается тревога, — а кто у нас крестный?

— Ты, естественно! — радостно сообщила она, и я мысленно застонал. Надо же было так вляпаться.

Она резко вскочила и прижала руки к животу:

— Ой, кажется, имбирный чай выходит! — и вылетела из кабинета, оставив меня в полном недоумении.

— Дурдом, — прокомментировал я, садясь на своё место. Наконец-то можно было поработать. Я открыл ноутбук, зашёл в почту, но перед глазами всё ещё стояло лицо Снегурки — её нахмуренные брови, её полные губы, которые она так соблазнительно кусала, когда злилась.

— Смотрю, у вас весело, — раздался голос от двери, и я поднял голову. На пороге стоял мой давний друг — Виктор. Он был в тёмном пальто, с лёгкой улыбкой на лице и, как всегда, выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала.

— Привет, — я встал и обнял его, хлопнув по спине. — Какими судьбами?

— Да вот, решил навестить вас, — он снял пальто и повесил его на вешалку, затем подошёл к столу и сел на стул напротив. — Куда главного человека университета подевали?

— Сидит в няньках, — ответил я, вспоминая пухленький комочек — Машку, которая уже успела покорить всех вокруг своими голубыми глазами и громким плачем.

— А как Кристина? — поинтересовался Витя, осматривая кабинет.

— Спроси у неё сам, когда она вернётся, — я махнул рукой в сторону двери. — Она сейчас временная секретарша. И, кажется, считает себя ректором.

— Кто назвал моё имя? — в кабинет впорхнула Кристина, и при виде Виктора её лицо озарилось искренней радостью. — Виктор! — она раскрыла объятия. — Сколько лет, сколько зим!

— А я смотрю, ты цветёшь и пахнешь, — он обнял её и поцеловал в щёку. — Беременность тебе идёт.

— Да-а-а, — протянула она, отстраняясь, и мечтательно закатила глаза. — Хочу крабовых палочек с шоколадом. И солёных огурцов. И, наверное, ещё чего-то странного, но это выяснится позже.

— Фу-у-у, — я поморщился, вспоминая этот кошмарный вкус беременности, который моя бывшая жена тоже обожала. — Иди-ка ты домой, Крис.

— А как же работа? — похлопала она ресницами, снова включая режим невинности.

— Мне Витя поможет, — ответил я, поворачиваясь к другу. — Правда ведь?

— Конечно, — согласился Виктор, улыбнувшись. — Беги, красавица, домой. Отдыхай, набирайся сил.

— Отлично! — Кристина захлопала в ладоши, подбежала к вешалке за пальто и, уже стоя в дверях, крикнула: — Люблю вас, зайчики!

Дверь за ней закрылась, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене.

Анастасия, тем временем

После разговора с моим незнакомцем, точнее куратором — Павлом Владимировичем, я вылетела из ректората и направилась в туалетную комнату. Ноги дрожали, дыхание сбилось, а всё тело горело от его прикосновений. Я влетела в кабинку, закрыла дверь на щеколду и прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Перед глазами всё ещё стояло его лицо, слышался голос, чувствовались губы на моей шее.

Как же мне снова хочется повторить тот безумный секс в клубе, но, увы. Теперь он запретный плод для меня. Мой научный руководитель. Декан. Мужчина, от которого зависит мой диплом. А ещё вредный декан, которому не нравится моя работа, в которую я вложила столько сил и нервов.

Я подошла к раковине, открыла кран с холодной водой и плеснула в лицо. Ледяная струя привела меня в чувства, хотя кожу всё равно покалывало там, где его губы касались моей шеи.

— Вот ты где, — в туалет ворвалась Кристина, и я вздрогнула от неожиданности. — У меня для тебя есть работа! — она закатила глаза и тут же добавила: — Сейчас только в туалет схожу и расскажу, — и скрылась за дверью кабинки.

Пока она была там, я ещё раз обрызгала лицо, чувствуя, как холодная вода стекает по вискам и шее. Хорошо, что я сегодня не красилась, а то была бы сейчас похожа на панду — размазанная тушь, потеки тонального крема. Вид у меня и так был не самый лучший после утреннего разговора с матерью и встречи с Павлом.

— Не хочешь поработать у моего мужа? — спросила Кристина, выходя из кабинки и подходя к соседней раковине. — Я, кстати, никогда не знала, что столько буду бегать в туалет, — она усмехнулась, поглаживая живот.

— Теперь вас двое, — улыбнулась я, прислонившись к раковине и скрестив руки на груди. — Твой муж — ректор?

— Да, — Кристина улыбнулась, и в её глазах появилась та самая мечтательная искорка, от которой захотелось улыбнуться в ответ. — Правда, он ещё не муж, формально. Но уже скоро, 14 февраля, — она покрутила обручальное кольцо на безымянном пальце, и я заметила, каким красивым было украшение — тонкий белый металл с маленьким бриллиантом. — Я думала, что мне будет не трудно помогать ему в ректорате, но Маша и эта маленькая фасолинка, — она похлопала по животу, — отнимают слишком много сил. А ещё беременность сделала меня забывчивой и рассеянной.

— Да, Мария у вас красавица, — согласилась я, вспоминая ту маленькую, заплаканную девочку, которая так доверчиво прижималась ко мне в новогоднюю ночь, — но крикунья ещё та.

— Откуда ты её знаешь? — удивилась Кристина, повернувшись ко мне всем корпусом.

— Я встретила их с Павлом Владимировичем в новогоднюю ночь, — вспомнила я тот холодный вечер, как дрожала на морозе в своём дурацком костюме Снегурочки, как он стоял такой растерянный, с орущим ребёнком на руках. — Маша сильно кричала, а незнакомец, точнее наш декан, не мог её успокоить. Он выглядел таким беззащитным — я никогда не думала, что мужчина в дорогом пальто и с такой уверенной осанкой может быть так растерян. Поэтому я и предложила свою помощь.

— Так ты та девушка, с которой он провёл ночь? — Кристина широко распахнула глаза, и я почувствовала, как на щеках загорается румянец.

— Это пошло звучит, — я смущённо улыбнулась, опустив взгляд. — Да, мы просто отметили Новый год и легли спать. Представляешь, Маша проспала до самого утра. Я никогда не видела, чтобы маленькие дети так сладко спали.

— Она может, — нежно ответила Кристина, и по её лицу было видно, что она искренне полюбила эту девочку. — Значит, вы с Пашей уже были знакомы?

— Частично, — я решила умолчать о том, что случилось в клубе. Это было слишком интимно, слишком лично, чтобы рассказывать даже новой подруге. — Я не знала его имени до сегодняшнего дня. Он тоже не знал, кто я.

— Представляю твоё лицо, когда ты его увидела, — Кристина засмеялась, и её смех был таким заразительным, что я тоже невольно улыбнулась. — Что он тебе сказал?

— Что мой диплом — ГОВНО! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри снова закипает обида. — А я его целое лето писала! Переписывала, согласовывала, искала источники в пыльных библиотеках, сидела ночами!

— Насть, — Кристина положила руку мне на плечо, и её прикосновение было тёплым, успокаивающим, — Паша хороший человек. И очень умный. Поверь, он желает тебе только лучшего. Он никогда не говорит просто так — если он что-то сказал, значит, на то есть причина.

— Может быть, — вздохнула я, признавая её правоту, — но, Кристина, у меня нет времени переписывать диплом! А мне ещё работу искать, экзамены сдавать, готовиться к защите...

— Пфф, — она пренебрежительно махнула рукой, — считай, работа у тебя уже есть. В тебе я уверена, ты не уведешь моего мужа, а значит, я могу тебе доверять. А насчёт Паши… В общем, я с ним поговорю, а ты, пожалуйста, не ссорься с ним, хорошо?

Я хотела возразить, но она не дала мне и слова вставить.

— Мы с Максом постоянно спорили, — она улыбнулась, проведя ладонью по животу, — и вот что из этого вышло. Значит, так: завтра к девяти приходишь в ректорат, я тебя со всеми делами познакомлю. Работа несложная — бумажки, звонки, расписание. И никаких козней, договорились?

— А как же сессия? — всё ещё сомневалась я.

— У тебя только два экзамена, по остальным — автоматы, — уверенно сказала Кристина. — Я уже узнавала. Так что переживать не о чем.

— Ну хорошо, — согласилась я, чувствуя, как внутри начинает разливаться спокойствие. Хоть что-то в этой жизни становится на свои места.

— Вот и отлично! — она захлопала в ладоши, и её глаза засияли от радости. — Я побежала к мальчикам, а ты иди домой и учи билеты. И не думай о плохом, ладно?

Мы обнялись на прощание, и я вышла из туалета с чувством, что в моей жизни наконец-то начинается что-то новое.

Позднее, уже вечером, я нежилась в горячей ванне. Пена с ароматом лаванды окутывала моё тело, пар поднимался к потолку, а в руках я держала телефон, просматривая информацию о своём декане в интернете. Он действительно прошёл через многое. С малых лет работал, помогал матери, которая, судя по данным глобальной сети, серьёзно больна. Высшее образование получил в престижном вузе, защитил кандидатскую, потом докторскую. Статьи, публикации, награды. И ни одной фотографии с женщиной. Холост?

Разбудил меня телефонный звонок. После ночной посиделки с Катей на кухне глаза открывались с огромным трудом. Мы легли примерно в четыре утра, предварительно обсудив всех и вся — от бывших однокурсников до президента страны. Заварили чай с мятой, съели полпачки печенья и разобрали по косточкам даже тех, кого не знали лично. Теперь же мой организм отчаянно требовал сна, но настойчивая трель телефона не давала провалиться в блаженное забытье.

— Алло, — хрипло ответила я, даже не взглянув на экран. Голос звучал как у старого курильщика, хотя я никогда не курила.

— Настя, — услышала я мужской голос, приятный, уверенный, с лёгкой хрипотцой, — это Максим.

— Какой Максим? — я попыталась вспомнить всех знакомых парней с таким именем, но в голове была только каша из вчерашних разговоров и переживаний.

— Максим Сергеевич, — пояснил он, и в голосе послышалась улыбка, — ректор университета.

— Ой! — я подскочила на кровати, запуталась в одеяле и с глухим стуком упала на пол. К счастью, ковёр смягчил падение, но по спине всё равно пробежала неприятная волна боли. — Здравствуйте! — затараторила я, пытаясь одновременно встать и поправить волосы, которые торчали во все стороны.

— С тобой всё в порядке? — в голосе Максима Сергеевича послышалась тревога и лёгкая усмешка.

— Да, да, да, — закивала я, хотя он не мог меня видеть, — всё отлично! Просто... утро.

— Насть, у меня к тебе просьба, — перешёл к делу ректор, и я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Кристина сказала, что тебе нужна работа.

— Да, нужна, — подтвердила я, наконец поднимаясь с пола и садясь на край дивана.

— Ну что ж, тогда ты её нашла, — радостно сообщил Максим Сергеевич. — Мне нужен секретарь. У Кристины сейчас токсикоз и Маша, поэтому ей некогда заниматься делами в ректорате. А других секретарей она на дух не переносит — то они слишком шумные, то слишком тихие, то неправильно пахнут. А тебя она полюбила. Говорит, ты надёжная и с характером.

— Максим Сергеевич, — замялась я, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнений, — а как же сессия и диплом?

— Ой, Настя, — махнул рукой он, будто я могла это видеть, — ты отличница, преподаватели поставят тебе автоматы за красивые глазки. А с Пашей я договорюсь, не волнуйся.

— Вряд ли у вас получится, — усмехнулась я, вспоминая нашу последнюю встречу с незнакомцем, его жёсткий взгляд и стальные нотки в голосе. Он был непреклонен, как скала.

— Ты ещё не знаешь меня, Настя, — загадочно произнёс Максим Сергеевич, и в его голосе послышалась уверенность, от которой мне стало немного не по себе, — поверь, Паша согласится на мои условия. У нас с ним давняя дружба, и я знаю, как к нему подойти.

— Хорошо, Максим Сергеевич, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания, что мои проблемы начинают решаться. — Я согласна.

— Отлично! — обрадовался он, и я буквально услышала, как он улыбнулся. — Жду тебя сегодня в два часа в ректорате. Кристина всё тебе покажет и расскажет.

— Хорошо, Максим Сергеевич, — улыбнулась я в трубку и отключила звонок.

С соседнего дивана послышался сонный, но уже заинтересованный женский голос. Катя высунула голову из-под тёплого одеяла, щурясь от яркого утреннего света, и с любопытством уставилась на меня:

— Ты что такая весёлая? — спросила она, зевая и потягиваясь, как кошка. — И кто такой Максим?

— Это наш ректор, — пояснила я, вставая и потягиваясь всем телом. Холодный воздух в комнате заставил меня поёжиться, но настроение было прекрасным. — Он мне работу предложил. В ректорате, секретарём.

— Как я понимаю, ты согласилась? — Катя приподнялась на локте, и её глаза загорелись любопытством.

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается по лицу, — деньги нужны, иначе я съеду от тебя, и тогда нам обеим придётся туго.

— А как же диплом? — напомнила она, хитро прищурившись. — И твой Павел Владимирович?

— Он не мой, — отрезала я, хотя внутри при этих словах что-то болезненно сжалось. — И Максим Сергеевич обещал с ним договориться. У них, кажется, давняя дружба.

— Ну-ну, — загадочно протянула Катя, и в её голосе послышалась та самая нотка, которая появлялась, когда она что-то знала, но не говорила. Она посмотрела на часы, висящие на стене, и добавила: — У тебя есть четыре часа, чтобы привести себя в порядок. С макияжем и причёской я тебе помогу!

— Зачем? — удивилась я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое раздражение. — Я же просто на работу иду.

— Настя, — рявкнула Катя, вскакивая с дивана, — ты мужика встретить хочешь?

— Ну... — я замялась, не зная, что ответить.

— Я тебе дам «ну», — потянулась она, зевнув, — считай, с ректором много обеспеченных мужчин встречается. Надо быть во всей красе!

— Кать, это как-то пошло, — возразила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Пошло — это сексом в туалете заниматься, — парировала она, и я подавилась воздухом. — А здесь — работа. И ты просто глазки строишь мужикам. Может, меня куда-нибудь пристроишь заодно!

— А как же... — я хотела напомнить ей о Лёшке, но она перебила меня взмахом руки.

— Ой, даже пошутить нельзя! — Катя закатила глаза. — Дуй в ванную, Золушка! Будем из тебя королеву делать!

— Я Снегурочка, — поправила я её, улыбнувшись.

— Пф-ф-ф, — фыркнула она, — Снегурочка появляется раз в год, а вот королева, — она изобразила руками какой-то величественный силуэт, — работает круглый год! Короче, в ванную! И чтоб через час ты была готова, поняла?

Я не стала спорить, чувствуя, что в этом есть доля истины. В конце концов, если я собираюсь работать в ректорате, вид должен быть соответствующим.

Так на протяжении нескольких часов Екатерина Владимировна занималась моей «моськой», как она выражалась. Сначала я приняла горячий душ, намылившись до скрипа, потом она усадила меня перед зеркалом и начала колдовать над моими волосами. Они у меня от природы густые, русые, с лёгкими волнами, но Катя решила их выпрямить и добавить объёма у корней. Она орудовала утюжком, феном и щипцами так ловко, будто всю жизнь проработала стилистом.

Сидеть за столом в приёмной ректората оказалось на удивление скучно. Передо мной лежали стопки непонятных бумаг — какие-то отчёты, заявления, приказы, — а на компьютере висела открытая программа с расписанием, в которой я едва разбиралась. Я уже начала клевать носом, как вдруг из кабинета ректора вышел Максим Сергеевич с озабоченным видом.

— Настя, — он посмотрел на меня слегка рассеянно, — где мой кофе?

— У вас на столе, — спокойно ответила я, облокотившись на спинку стула и стараясь не показывать, что меня немного раздражает его забывчивость. Я сама поставила туда кружку пятнадцать минут назад, когда он попросил.

— В смысле? — он нырнул обратно в кабинет, и я услышала, как он что-то бормочет себе под нос. Через секунду он вернулся, потирая затылок. — Не заметил, извини! Задумался.

— Всё хорошо? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри закрадывается лёгкое беспокойство.

— Да, — он почесал голову и нахмурился, — точнее, нет. Можешь дойти до Паши? Мне нужно с ним срочно переговорить, а телефон у него недоступен.

— Я? — я выпрямилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Только не это. Только не Павел Владимирович. Я ещё не готова снова видеть его после вчерашнего.

— Да, — серьёзно ответил Максим, и в его голосе не было ни капли шутки, — у него телефон не абонент, а он мне очень нужен.

— Хорошо, — медленно поднялась я с места, чувствуя, как ноги становятся ватными. — А может, вы сами? Он же рядом.

— Настя, ты кто? — Максим Сергеевич прищурился и упёр руки в бока.

— Девушка, — растерянно ответила я, не понимая, куда он клонит.

— Тьфу ты, это и так понятно, — махнул он рукой, — ты мой секретарь! Поэтому дуй к Паше! — он махнул в сторону двери и скрылся в кабинете, прикрыв за собой дверь.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает паника. Но пришлось подчиниться. Я подошла к его двери и постучала, но ответа не было. Тогда я толкнула дверь и заглянула внутрь, но кабинет оказался пуст. Только на столе лежала раскрытая папка с какими-то документами.

В этот момент я заметила табличку на двери — «Проректор по учебной работе». Соседний кабинет, значит.

Я вернулась в приёмную и, не заходя в кабинет Максима Сергеевича, спросила через дверь:

— Максим Сергеевич, а какой у него кабинет? Я только что заглянула в соседний — его там нет.

— Настя, блин! — донеслось из-за двери, и я услышала, как он поперхнулся кофе и закашлялся. — Ты сколько здесь учишься и не знаешь, в каком кабинете сидит проректор?!

— Ну... — я замялась, чувствуя себя неловко.

— Соседний кабинет, — ответил он уже спокойнее, — через стенку от ректората. Паша там.

— Спасибо! — поблагодарила я и прикрыла дверь. Хотя мог бы и сам сходить — всё же рядом.

К соседнему кабинету я шла, как на каторгу. Каждый шаг отдавался в висках, руки слегка дрожали. Я остановилась перед дверью и ещё пару минут пыталась собраться с мыслями: выдохнуть, успокоиться, взять себя в руки. Я занесла руку, чтобы постучать, но дверь резко распахнулась, и мой кулак с глухим стуком врезался прямо в грудь мужчины, стоящего на пороге.

— Я, конечно, знал, что ты хочешь меня убить, — усмехнулся Павел Владимирович, схватив меня за запястье. Его пальцы были тёплыми и сильными, и от этого прикосновения у меня по коже побежали мурашки. — Но чтобы прямо в университете... — он осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд задержался на платье, на туфлях, на причёске. — Ты куда так вырядилась? Свадьба у кого-то?

— Не ваше дело! — резко ответила я, вырывая руку. — Вас вызывают к ректору! — и развернулась, чтобы уйти, пока он не начал задавать ещё больше неудобных вопросов.

— Стоять! — услышала я за спиной его голос, низкий и требовательный.

— Поторопитесь! — крикнула я через плечо, не оборачиваясь, — ректор вас ждать не будет! — и быстро зашла в приёмную, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я плюхнулась на свой стул и сделала вид, что увлечённо разбираю бумаги, но мысли были далеко. В этот момент из кабинета ректора вышел Максим Сергеевич.

— Позвала? — спросил он.

— Да, идёт, — сообщила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и села за своё рабочее место, притворяясь, что проверяю какие-то документы.

Через минуту дверь в приёмную открылась, и в неё вошёл Павел Владимирович. Его глаза округлились, когда он увидел меня за столом секретаря.

— Всё-таки твоя невеста надавила на тебя, — обратился он к ректору, не сводя с меня взгляда.

— Ничего не говори, — вздохнул Максим и покачал головой, — пошли в кабинет, дело есть.

— Хорошо, — сказал Павел, но, уже поворачиваясь к двери ректорского кабинета, бросил на меня короткий взгляд и добавил: — А с тобой, Настя, мы ещё поговорим.

— Боюсь и падаю, — тихо пробормотала я себе под нос, надеясь, что он не услышит.

Но он услышал. Он резко остановился, обернулся и, чуть прищурившись, злобно ответил:

— Вот именно...

Чёрт. Я думала, он это не услышит. Теперь точно надо прятаться в туалете и сидеть там до вечера, пока он не уйдёт. Я проводила его взглядом до двери ректорского кабинета и, когда она закрылась, выдохнула с облегчением.

Просидев в напряжении пять минут, я поняла, что надо чем-то себя занять, чтобы не думать о нём. Я открыла компьютер и начала писать отчёт о проделанной работе — скучное, но нужное занятие, которое помогло немного отвлечься. От него меня отвлёк телефонный звонок.

На экране высветилось «Мама». Я вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— Да, мама, — нехотя ответила я, прижимая трубку к уху и крутясь на стуле.

— Ты когда приедешь? — голос матери был требовательным, с теми самыми нотками, которые я знала с детства.

— Ответ «никогда» тебя устроит? — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Настя, — возмутилась она, — я твоя мать!

— Мам, я переведу деньги на подарок, — перебила я её, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело, — но моего лица ты не увидишь. У меня работа, сессия, диплом. Я не могу бросить всё и приехать.

— Присаживайся, — указал он на соседний стул, стоящий рядом с его рабочим креслом. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — Разговор будет долгий.

— Вы уверены? — спросила я, осторожно садясь на самый край стула. Ноги никак не хотели слушаться, пальцы дрожали, и я сцепила их в замок, чтобы он не заметил моего волнения.

— Да, Насть, — начал мужчина, откидываясь на спинку кресла и рассматривая меня с лёгкой насмешкой.

Сейчас у меня была возможность рассмотреть его как следует, без спешки и без темноты клуба. Сегодня на нём была белоснежная рубашка, идеально отглаженная, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и светло-бежевые брюки, сидящие безупречно. Странно, что он их не испачкал — на улице было месиво, хотя январь, и снег уже начал подтаивать, превращаясь в грязную кашу. Он выглядел так, будто только что вышел из салона, а не из заснеженного города. Я невольно залюбовалась его профилем, но тут же одёрнула себя.

— Слушай, — он потёр переносицу и вздохнул, — я показал твой диплом Максиму. Он сказал, что это бред. В общем, ректор согласен со мной. Твоя работа никуда не годится.

— Но почему?! — я почувствовала, как внутри закипает обида. Я столько сил вложила в этот диплом, столько ночей не спала, переписывала, искала источники!

— Снегурка, — его голос стал мягче, и он положил свою руку на мою. Пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. — В интернете полно таких дипломов. Скопируй и всё — никто даже слушать его не будет на защите. Ты хочешь удовлетворительную оценку?

— Я хочу закончить университет, — ответила я, стараясь не смотреть на его руку, которая лежала поверх моей.

— Насть, ты отличница, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнула искренняя теплота, от которой у меня потеплело внутри. — У тебя никогда не было троек. Даже есть вероятность, что ты получишь красный диплом! Практика у тебя в кармане — по сути, ты её уже проходишь у Максима. Неужели ты готова всё испортить из-за упрямства?

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как обида медленно уступает место здравому смыслу. Может быть, он действительно прав.

— Вот так просто? — он удивлённо приподнял бровь.

— А что вы от меня ожидали? — я попыталась изобразить улыбку, хотя внутри всё ещё бушевала буря эмоций. — С ректором и деканом не спорят. Тем более с таким вредным, как вы.

— Ну не знаю, — задумчиво протянул он, и на его губах заиграла озорная усмешка, — драку, когти, оры, визги. Ты же у нас боевая девчонка.

— У меня нет ногтей, — я показала ему свои руки, где маникюр был погрызан до самого основания — привычка, от которой я никак не могла избавиться, когда нервничала.

— Это хорошо, — засмеялся мужчина, и его смех был низким, грудным, заставившим моё сердце пропустить удар, — а то бы ты мне все лицо расцарапала. Давай подумаем, о чём ты можешь написать новую работу.

— Как переспала с научным руководителем? — решила поиздеваться над ним, сама не зная, зачем я это сказала.

— Настя! — он резко выпрямился, и в его глазах мелькнуло предупреждение.

— Что?!! — я посмотрела на него с вызовом. — Вы так и не объяснили, что было в клубе. Вы меня использовали, а теперь делаете вид, что ничего не случилось?

— Давай забудем, — предложил он, и его голос стал жёстче.

— Серьёзно? — я почувствовала, как внутри закипает злость, смешанная с обидой. — А вдруг я беременна?

— Снежина, — он вскочил с кресла, и стул с грохотом отодвинулся назад, — ты что несёшь?!

— А что, Пашенька, правда глаза колит? — я поднялась следом, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

— Ты действительно беременна? — спросил он, и я заметила, как на его лбу выступила испарина, а руки слегка дрогнули.

— Успокойтесь, — я не выдержала и рассмеялась, хотя смех вышел нервным и чуть истеричным. — Пошутила я. Вы бы видели своё лицо!

— Снежина, — он резко подошёл ко мне, и я оказалась прижата к столу. Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза, и его голос стал низким и опасным, — неужели ты не поняла, что со мной шутки плохи? Или, — его рука опустилась на моё бедро и стала медленно подниматься вверх, поглаживая ткань платья, — захотела повторить то, что было в клубе?

— Павел…, — начала я, чувствуя, как от его прикосновений по коже пробегают мурашки, а внутри всё сжимается от желания и страха одновременно.

Но он не дал мне договорить — его губы накрыли мои в медленном, тягучем поцелуе. Он целовал меня так, будто хотел что-то доказать, будто мстил за мою дерзость. Его руки тем временем скользнули выше и уже касались кружева моих трусиков, вызывая во мне дрожь.

— Ну что, Снежина, — он разорвал поцелуй, и его голос был хриплым и сбитым, — продолжать или остановиться?

— Я…, — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и в неё ворвалась Кристина, сияющая и улыбающаяся, с пакетом в руках.

— Паша, я по тебе соскучилась! — сообщила она, но, увидев нас в интересной позе — я, прижатая к столу, его рука на моём бедре, наши лица слишком близко друг к другу, — на мгновение замерла. — Ой, я помешала?

— Кристина, как ты не вовремя! — простонал Павел, и его руки мгновенно покинули меня, словно я обожгла их. Он отступил на шаг, поправляя рубашку, и я почувствовала, как внутри разливается облегчение и разочарование одновременно.

— Паш, ты же знаешь, что я всегда вовремя, — засмеялась она и, ничуть не смущаясь, плюхнулась на стул, где только что сидела я. Она положила ногу на ногу и с интересом посмотрела на нас обоих.

— Как дела, Настюша? — спросила она меня, и в её голосе не было ни капли осуждения, только искреннее любопытство.

— Спасибо, хорошо, — ответила я, чувствуя, как щёки горят огнём, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выбежать из кабинета.

— Макс тоже на тебя не жалуется, — сказала она, покачивая ногой, — так что работай дальше! Тем более я даже переживать не буду, — она махнула рукой в сторону Павла, — ты моего жениха точно не уведешь! У тебя другой есть.

— И что это было? — спросила я у декана.

— Кристина ввела тебя в семью, — весело сообщил он и снова подошел ко мне, — теперь ты обязана, познакомится с ее родителями.

— А это обязательно? — сжав подол платья, поинтересовалась.

— Обязательно, — сел он на стул, видя мое волнение, — у Кристины очень хорошие родители. Ей только можно позавидовать!

— Возможно, — вздохнула я.

— Эй, — мужчина решил обнять меня, при этом мне пришлось встать, а потом оказаться в крепких объятиях, — расскажи о своей семье.

— У нас не очень хорошие отношения. Я стараюсь, редко с ней общаться. У нее своя семья, а я … В общем, у нее скоро юбилей и она мне промывает мозги, чтобы я к ней приехала.

— А ты?

— А я не хочу. Там отчим и сестра. Мне и здесь хорошо и ты рядом, — крепче обняла его.

— Насть, — начал он, — я не знаю, что мне с тобой делать! Ты как торт, который хочется вкушать, но это вредно.

— Значит, я вредная? — уточнила я.

— Вредная, истеричка, но такая, — нежно поцеловал меня, — вкусная.

— А ты горький, — ответила я и сама поцеловала мужчину.

— Паш, — наш поцелуй прервал незнакомый мужчина, когда увидел нас, расплылся в улыбке, — а кто у нас тут?

— Виктор, — рявкнул декан, — изыди.

Виктор выглядел статно, но в его глазах был озорной огонек. Он был младше мужчин, но видно, что они дружат давно. Кто еще так бестактно будет врываться в кабинет.

— Нет, уж, друг. Я хочу познакомиться с твоей девушкой, — мужчина сел на стул, — как вас зовут, милая дева?

— Виктор!

— Ой, да ладно, тебе! — отмахнулся тот, — ты так и не пришел в прошлый раз.

— Не было желания пить, — ответил Паша, крепче обняв меня, — что ты хочешь?

— По тебе соскучился, — улыбнулся он, — а еще показал он папку в руках, — принес копию завещания.

— В смысле? — напрягся мужчина. Ему уже не нравилась эта новость.

— Отец Максима, оказывается, написал завещание, а мы о нем не знали, — сообщил Виктор, — сегодня мой адвокат прислал из Германии документ.

— Макс в курсе?

— Да, я только от него.

— И что?

— В шоке он, — спокойно ответил тот, — а еще потерял секретаря, — при этом посмотрел на меня.

— Ой, — пискнула я, хотела выбраться из объятий, но меня не выпустили.

— Сейчас тебе туда лучше не ходить, — сказал Паша, — ему надо побыть одному.

— Почему?

— Это долгая и сложная история, — сообщил Виктор, — нам бы с тобой поговорить наедине, — намекал он Павлу.

— Позже, — ответил тот.

— В смысле?!! — возмутился Виктор, — ты в курсе, что ты тоже есть в завещании?

— И?

— Паш, он тебе завещал завод, — огорошил он, открыв папку.

— В смысле? — уставился на него декан.

— В прямом, ты теперь владелиц металлургического завода и еще какую базу отдыха.

— В смысле?

— Паш, ты попугай?!! Другого слова не знаешь?

— Я просто не понимаю, о чем ты! — посмотрел он мужчину, — зачем ему это делать?

— К сожалению, ответить на этот вопрос никто не может!

— Паш, — в кабинет ворвался в кабинет, — ты не видел Настю, — а когда увидел меня в объятия, продолжил, — нашлась. Настя, на почту пришли письма их надо разобрать, а еще нужно закупить материал, который я тебе тоже отправил.

— Хорошо, — освобождаясь, сказала я и вышла. Пускай мужчины поговорят наедине, а я займусь делами.

Павел

— И что это сейчас было? — спросил друг, садясь на свободный стул рядом с Виктором.

— Ты о чем? — уточнил я, садясь за свой рабочий стол.

— Я про Настю, — мужчина взял папку, которую кинул Виктор на журнальный столик.

— Макс, напомнить тебе про Кристину? — рассердился я. Личная жизнь, она на то и личная.

— Она педагог, а не студентка, которая у тебя пишет диплом! — сообщил ректор, — а если об этом узнают ее одногрупники? Ты своей головой думаешь?

— И что ты предлагаешь? — мужчина локтями облокотился на стол.

— Я не запрещаю, — отметил он, — встречайтесь вне университета.

— А лучше в другом городе! — в разговор влился Виктор, — ты играешь с огнем, Паш. Хотя девчонка, горяча.

— Захлопнись! — рассердился я, а в друга полетела стерка.

— У-у-у, — протянул тот, увернувшись от летящего предмета, — как все запущено!

— Виктор, — обращался к нему Максим, — не серди быка. Лучше расскажи, что это за документ? — показал он папку.

— Ты же читал!

— Извини, после твоей фразы: «твой отец оставил завещание». Я отключился, — грустно улыбнулся он.

— Видать, он предполагал, что может быть такой исход…

— И что теперь? — поинтересовался я, крутя ручку.

— А теперь, мои дорогие, — улыбнулся он, — вы богачи! Даже Машке отошел бизнес, но пока им руководишь ты.

— И как ты это преставляешь? Мы в России, а бизнес в Германии.

— Через замов, — сообщил он, — не переживайте, я все устрою! Мне все равно делать нечего. Вы-то занятые, а вот я ….

— Виктор, — устало произнес Максим, облокотившись на спинку стула, — не до твоих шуток!

— А я и не шучу, — сообщил тот, — я уже купил билеты, завтра вылет. Слетаю, обсужу с адвокатом завещание, поговорю с замами и сообщу вам. Кстати, мне надо ваше согласие, чтобы я вел дела от вашего лица.

— Без проблем, — сообщил Максим и стал рыться в папке, — где эта бумага?

— Последний файл, — сообщил он.

Когда все документы были подписаны и детали оговорены, Виктор решил покинуть нашу компанию.

— Ладно, я пошел, — забирая папку, сказал он, — до свадьбы вернусь!

— Она через неделю, — сказал Максим.

— Ты же знаешь, я же мастер своего дела, — похвастался он, — направляясь к двери, — завтра, как все узнаю, позвоню!

— Окей, — сообщили мы, а мужчина вышел за дверь.

— Как тебе новости? — спросил Максим, при этом поморщился.

— Я думал, после его смерти все будет спокойно, а по факту…. Мне сегодня звонили из центра, — вспомнил я странный звонок, который был сегодня в три утра.

— Что им нужно? — серьезно спросил он.

— Твоя бывшая жена наглоталась таблеток, — вспоминая разговор с доктором, — я спросил, откуда она их взяла, но в ответ была гробовая тишина.

— И что они решили с ней сделать?

— Ты не дослушал меня, — грозно заявил я, не люблю, когда меня перебивают, — она сейчас впала в кому. Доктор спросил, что им делать.

— А ты?

— А я сказал, пускай лежит. Мы будем платить за ее нахождение там, но выбил огромную скидку! — улыбнулся я.

— Вот и отлично, — встал он, — пошел я к Насте, а то скажет, что ректора на месте долго нет. Еще Кристини позвонит и нажалуется.

— Вряд ли, — улыбнулся я, — ты не против наших отношений?

— Нет, — ответил Максим, — но будьте аккуратны, мне сейчас только скандалов не хватало! Жду вас сегодня вечером на семейном ужине!

— Ты чего так рано? — спросила Катя выходя из кухни, а я только закрыла входную дверь.

— Меня сегодня пораньше отпустили, — Максим нсегодня добрый или не в себе, я еще не поняла, — еду на семейный ужин к ректору, — вещая пуховик, объяснила я.

— Что ты там забыла? — она стояла облокотившись о косяк.

— Сама не поняла, — промычала я, снимая обувь, — не вовремя вошла в кабинет, точнее находилась там.

— Ты же секретарь или я чего-то не понимаю? — отпив содержимое из кружки, спросила девушка. Её розовая пижама с кроликами смешно смотрелась на ней.

— Ну, я была не у себя в кабинете, — направляясь к шкафу, сказала я, — мы с научным руководителем обсуждали диплом, — точнее целовались.

— И как, — хитро уточнила она, — обсудили?

— Катя, — перебила ее, — мы серьезно обсуждали диплом.

— Ну-ну, — проходя в комнату, сказала девушка, — решила в чем пойдешь на семейный ужин?

— Нет, — честно призналась я, — думаю, юбка и блузка подойдет.

— Фи-и-и, ты же не на работе, — поставив кружку на стол, девушка подошла ко мне, — подвинься, — стала рыться в шкафу, а затем вытащила из него нежно-розовое платье, — вот, — подала она его мне, — должно подойти.

— Кать, — потрогала я платье, — это же шелк.

— Ну и что, я все равно его уже несколько раз надевала! — сунула платье мне в руки, — для тебя не жалко! Тем более, у него на подоле пятно. Там не сильно заметно, но все же есть.

— Оно у тебя как из фильма! — рассматривала я его.

— Ты права, — улыбнулась она, — я тогда посмотрела «пятьдесят оттенков серого» и влюбилась в это платье! Анастейша танцевала в нем в квартире Кристиана. В тот момент я его и полюбила. Ели-ели его нашла. Представь, сколько ему лет!

— Я смотрю, ты фанатка этого фильма! — подколола я ее, сама его один раз посмотрела и то, первую часть!

— О да, — села она на свой диван, — у меня на выпускной было серебристое платье. В нем Анастейша была на бале-маскараде! Одноклассницы обзавидовались!

— Повезло тебе, — вспомнила свой выпускной, — у меня было розовое платье в пол и с разводами. У мамы тогда не было денег, вот она и взяла платье у соседки, она в нем на свадьбе дочери была.

— Сочувствую, — сказала она, — зато сейчас смотри, какой выбор, — показала она рукой на шкаф.

— Да уж, — улыбнулась, — ты уверена, что в этом платье можно пойти на семейный ужин?

— Конечно, а потом Кристиан, точнее Павел, поведет тебя к себе домой и там ты ему станцуешь.

— Хватит фантазировать! — бросила я в нее… своим бюстгальтером, а девушка не растерялась и поймала его.

— Ой, мой размерчик, — засмеялась она, — только не люблю белое и бросила его в меня.

— А винное? — кинула ее лифчик.

— А вот это мое, — уверенно сказала она, — ты переодеваться будешь?

— Да, только у меня обувь не подойдет к платью, — грустно ответила я.

— Так, — встала Катя, — у меня есть полусапожки, — стала искать их в шкафу, — если наденешь носок, то не утонишь в них.

— Ка-а-ать, — пропела я, — ну зачем?

— Вот выйдешь замуж купишь мне лабутены! — засмеялась она.

— Хоть гуччи, — засмеялась я.

— Никто за язык тебя не тянул! — сообщила та, — иди, одевайся и я тебя накрашу.

— А может не надо? — застонала, — и так я сейчас накрашена!

— Шуруй, давай, — направляла она меня в ванную.

После того, как все процедуры были закончены и на мне было шикарное платье с полусапожками, на мой телефон пришло сообщение от «козла», это я так назвала научного руководителя.

— Мне пора, — предупредила Катю.

— Хорошо, — крикнула она из ванны, — возьми мое пальто, а то это платье с твоим пуховиком не будет сочетаться!

— Ладно, — нехотя стала надевать ее винное пальто.

Из подъезда выходила нехотя, знакомая машина уже стояла у тротуара. Дверь, естественно, никто не открыл. Пришлось самой открывать и садиться.

Когда ремень безопасности был пристегнут, я посмотрела на мужчину, за это время он ничего не сказал.

— С вами все хорошо? — спросила я, смотря в горящие глаза мужчины, все это время он смотрел на меня.

— Да, — сипло произнес он, а затем завел машину.

Ехали мы молча. Павел, иногда посматривал на меня, но ни слова не говорил. Странно, вроде я наоборот сегодня при полном параде, а он…

— Сколько обычно длятся такие посиделки? — спросила я, надоело сидеть в тишине.

— Понятие не имею, — ответил он, не отрываясь от дороги, — Кристина их никогда не устраивала.

— Понятно…

— Будь осторожна с мамой Кристины, она хоть и хорошая, но иногда лезет не в свои дела, — дал совет мужчина, а дальше мы снова ехали в тишине.

В итоге, через несколько минут подъехали к многоэтажке. Мужчина помог мне выйти из машины и поддерживал за поясницу пока мы шли к подъезду.

— Пашенька, — отворилась входная дверь домофона, — как знала, что вы мне на встречу попадетесь!

— Милана, — мужчина обнял женщину в возрасте, — познакомьтесь, это Анастасия.

— Здравствуй, — сказала мать Кристины, — моя дочка много о вас рассказывала.

— Надеюсь, хорошее, — сообщила я, мерзнув в осеннем пальто, — приятно познакомиться!

— Паша, — обратилась она к мужчине, — а ну-ка в квартиру, а то девушка замерзла.

— Конечно, — мужчина завел меня в подъезд, — все хорошо? — уточнил он у меня.

— Да, — ожидая лифта, ответила. А тело до сих пор трясётся. Кто- ж знал, что ударят такие морозы.

— Ты трясёшься.

— Замерзла, — улыбнулась я.

— Понятно, — произнес Павел и обнял меня, — так теплее будет.

Так мы и ждали лифта, который никак не хотел ехать. Мне было комфортно в руках мужчины, но что-то смущало.

— Может по ступенькам? — предложила я.

— А пошли, — согласился мужчина, взяв меня за руку. Через несколько минут мы подошли к нужной квартире.

— Готова?

— Да, — ответила я и Павел нажал на звонок. Дверь сразу же открыла Кристина, в легком сарафане и с Машей на руках.

— Маша, — обрадовалась я. Девочка что-то загагукала.

— Марш руки мыть, — сказала она, пропуская нас в квартиру. Павел, как джентльмен помог снять пальто, когда я повернулось к нему лицом, мужчина застыл. На его лице было множество эмоций, но мне было трудно определить, понравился ему мой образ или нет.

— Ты, — начал он, — тебе идет.

— Спасибо, — поблагодарила его и направилась в ванную. Мужчина остался ждать в коридоре, при этом мою спину обжигал горячий взгляд научного руководителя.

— На-а-астя, — услышала я через несколько минут, — нужна твоя помощь.

— Да, конечно, — выходя из ванной, сказала я, — ты где?

— На кухне, — услышала я и пошла на звук. Кристина что-то колдовала у плиты. Маша была на руках у ректора. Я их увидела, когда шла на кухню. Максим так мило смотрелся со своей сестренкой.

— Чем помочь?

— Последи за курицей, я хоть сбегаю переодеться.

— С радостью!

Вот и отлично, кстати, ты сегодня выглядишь восхитительно! Платье из оттенков?

— Да, — улыбнулась, посмотрев на духовку.

— Паша оценил? — спросила она.

— Кристина, — простонала я.

— Настя, не потеряй мужика! — посоветовала она и ушла. Легко ей говорить, знать бы, как с этим мужчиной вести себя. Из-за размышлений не заметила, что в комнату зашел Павел. Декан встал у холодильника и наблюдал за мной, при этом молчал.

— Все хорошо?

— Да.

— Тогда почему ты ничего не говоришь?

— Насть, ты себя в зеркало видела? — спросил он, направляясь ко мне.

— Что-то не так? — стала поправлять платье.

— Успокойся, — взял меня за руки, — ты красавица. У меня дар речи пропал! — улыбнулся он, а затем поцеловал.

От поцелуя меня отвлекло шипение за спиной. Я резко отскочила от Павла, вспомнив про духовку и жаркое.

— Черт, противень! — потянулась за створкой духовки. Видать, я так была испугана, что забыла взять прихватку. Руку резко обожгло, — ой! — воскликнула я, сунув палец в рот.

— Снежина, — отодвинул меня мужчина, при этом взяв прихватку, — ты точно сумасшедшая!

— Что за крики, а драки нет? — в кухню ворвалась Кристина. Она успела переодеться в маленькое черное платье, которое подчеркивало ее маленький живот. Беременные женщины — прекрасны!

— Не подпускай больше Настю к плите, — вытаскивая из духовки противень, сообщил мужчина.

— Ой, Пашенька, я уверена, что Настя засмотрелась на тебя, поэтому забыла про мою просьбу! Поэтому в этом, — показывала на подгоревшее жаркое, — виноват ты!

— Вот почему победное слово остается за тобой? — спросил он, при этом нежно меня обнял за талию.

— Я всегда говорю правду! — усмехнулась она, глядя на его руки, — так, пойдемте за стол! Мама пошла за отцом. Он потерялся в винном отделе.

— Никогда бы не подумал, — усмехнулся мужчина, ведя меня в столовую.

— Папа же военный, — эта информация была для меня, — поэтому с вином не дружит, а мама как раз наоборот.

— А почему она не пошла? — поинтересовалась я.

— Ой, — начала Кристина, — мама сидела с Машкой. А в винный магазин с ребенком ходить как-то не комельфо, поэтому отправила отца. А через пять минут пришел Макс, вот она и стартанула. Вы, наверное, встретились в подъезде.

— Да, Настя уже познакомилась с твоей мамой, — улыбнулся мужчина, отодвигая мне стул.

— Ой, — воскликнула Кристина, а из соседней комнаты вышел Максим, — Настя, моя мама хорошая, но иногда бывает резка.

— Очень резка, — сообщил ректор, поцеловав невесту в щечку.

— Это потому что ты был идиотом, — влюбленно ответила девушка.

— Хорошо, что не потерял свое счастье, — мужчина положил на округлившийся животик ладонь, — Маша заснула, можно приступать к семейному ужину.

— Родители еще не пришли, — садясь на стул, сказала Кристина, — как же вы без вина? — она посмотрела на нас.

— Я за рулем, — ответил Паша, — поэтому только сок.

— Я тоже не буду, — сказала я, — алкоголь плохо на меня влияет, — после этой фразы зажгло щеки, а мужчина сидевший рядом со мной усмехнулся. Он тоже вспомнил, что происходила под действием алкоголя в клубе.

— Ничего не говори, — засмеялась Кристина, — мы так познакомились с Максимом.

— Надеюсь, ты не расскажешь историю нашего знакомства? — серьезно посмотрел на нее мужчина.

— Поверь мне, — начала она, — ребятам это будет не интересно! Скажем так, их история знакомства намного интересней, чем наша!

— Откуда ты все это знаешь?

— Беременные — самые любопытные создания в мире, — ответила она, — ну раз, никто не пьет, — она коса посмотрела на жениха, тот немножнок расстроился, — Паша, разливай компот!

— С превеликим удовольствием, — усмехнулся мужчина и потянулся за кувшином. Когда компот был разлит по фужерам. Ректор решил взять слово.

— Ну, что за дружбу? — произнес Максим.

— А как же любовь? — спросила его невеста.

— А любовь у всех будет, — нежно посмотрел он на Кристину, — самое главное, не упустить ее!

— За это и выпьем, — сказал Павел и мы соединили свои фужеры вместе. Надеюсь, счастье не превратиться в несчастье…

Мы, наверное, еще десять минут поседели такой компанией. Обсудили новые тренды, общих знакомых и университет. Когда компот закончился, в квартире появились родители Кристины. Если мама девушки, была веселая и активная, то отец, наоборот. Сразу видно, что военный.

— Так, дети, — командовала Милана, — вино заказывали? — она поставила на стол несколько бутылок.

— Мам, мы все не пьем, — грустно ответила хозяйка вечера.

— Как не пьете?!! — воскликнула она, — срочно, надо исправлять! Милый, — обращалась она к мужу, — неси штопор. Будем спивать детей! А Кристинке вишневый сок.

— Ну, ма-а-а, — простонала она, — я тоже хочу! Тем более, я на форуме читала, что один бокал красного вина полезен для ребенка.

— Еще раз заикнешься про это, — серьезно сказал Максим, — будешь воду пить!

— Ну, ми-и-и-илый…

— Кристина, я серьезно, никакого алкоголя! — в этот момент у меня в сумке заиграл телефон.

— Извините, — пролепетала я, вставая с места, — мне нужно ответить, — хотя я примерно представляла, кто мне звонил. Вытащив из сумки телефон, моя догадка подтвердилась.

— Ну, что тебе, мама? — тихо спросила я.

— Настя, где деньги? — серьезно произнесла мать.

— Ты о чем? — облокотилась я о стену, не понимая претензии матери.

— Ты обещала перевести деньги на подарок! — сообщила она.

— Мам, в день твоего дня рождения!

— Настя, мне деньги нужны сейчас, — заявила она, даже не постеснялась просить денег у дочери, — зае нужны новые кроссовки.

— Мама, — громко сказала я, — это деньги тебе на подарок, а не твоему зае!

— Тебе трудно это сделать? — не унималась родительница.

— У меня сейчас нет денег, — призналась я, — в твой день рождения будет аванс, я и переведу.

— Мне нужны деньги сейчас!

— Ты сейчас дождешься того, что я тебе ничего не переведу, — предупредила я ее. Меня уже начинает бесить ее поведение.

— Ты не посмеешь, — сердилась мать, — я тебя рожала, воспитывала. А когда ты уехала учиться, присылала деньги.

— Ты серьезно?!! — начала кричать я, — ты мне ни копейки не прислала! Думаешь, я не узнала, что это деньги отца?!! Ты даже на дни рождения мне ничего не присылала и сейчас говоришь мне, что я неблагодарная дочь?

— Я твоя мать, — возмущалась она.

— А я твоя дочь и что?

— Не смей так разговаривать с матерью! Я жду денег до среды, иначе ты мне больше не дочь, — заявила она.

— Значит, у меня нет матери, — сообщила я и отключилась. Меня сильно трясло от этого разговора, а из глаз текли слезы. Как родная мать могла поступить так?!!До сих пор не могу поверить, что она так легко отказалась от меня. Я так ушла в себя, что снова не заметила мужчину. Павел нежно обнял меня и гладил по спине. Мне совершенно было наплевать на то, что испортиться макияж, а на белой рубашке мужчины останется мой след.

— Все будет хорошо, — произнес он.

— Не будет, — пропищала я, — она от меня отказалась, а все потому, что я не захотела давать денег на кроссовке зае!

— Насть, может тебе без нее будет легче? — спросил он.

— В смысле легче? — в наш диалог ворвалась мама Кристины, — она мать, хоть даже если не занималась твоим воспитанием. Скорей всего, ее зая промывает ей мозги.

— Так и есть, — сообщила я, посмотрев на женщину, — он тот еще фрукт.

— А я думала, животное, — усмехнулась она, — так, иди в ванную и умойся, а потом я тебе дам отличное лекарство.

Паша отвел меня в ванную и даже помог умыться. Никогда бы не подумала, что такой мужчина будет возиться с истеричкой. В конце он очень нежно поцеловал меня в носик и скорей всего этот поцелуй меня и успокоил.

— Все хорошо? — спросил он, видя мои изменения.

— Да, — честно призналась я, — Милана права, она моя мать и отказывать от нее нельзя, но и общаться как прежде не буду. Она сильно ранила меня.

— Вот и правильно! — обнял меня, — пойдем лечиться?!!

— Конечно, — сообщила я, — от хорошего вина, грех отказываться, тем более у меня есть личный водитель.

— Как бы этот водитель не запил вместе с тобой, — засмеялся он, провожая меня в столовую. Как только мы зашли, в моей руке оказался бокал.

— До дна, — сказала мне Милана. Ну, а я выполнила ее требования. Хоть я и не люблю вино, оно всегда кислое для меня, это зашло и вкус приятный — фруктовый.

— Полегчало? — спросила Кристина.

— Да, — сообщила я, садясь на свое место, — извините за истерику.

— Мы тебя отлично понимает, — произнес ректор, — у самого семья была не айс.

— Наверное, тебе стоит остыть, — сказала Кристина, — а потом поговорить с матерью.

— Да, ты права, думаю, месяца хватит.

— Вот и отлично, — обрадовалась Милана, наливая еще вина в бокал, — за семью?

— За семью! — поддержали мы ее.

После четырех бокалов вина я сильно опьянела. Паша это заметил и предложил отвезти меня домой, время уже было позднее, поэтому я согласилась.

Никогда не пейте, если на вас надеты шпильки. Я наверное, раз двадцать чуть не подвернула ногу, если бы не Паша, провела бы ночь в травмпункте.

— Настя, — начал он, поддерживая меня, до машины осталось пару шагов, — я запрещаю тебе пить!

— Это почему?

— Тебе это противопоказано, — заявил он, а я снова чуть не упала, мужчина вовремя меня удержал и тут я не знаю, что на меня нашло, но я его поцеловала.

— Милая, — разорвал он поцелуй, — я, конечно, не против, но давай, когда ты протрезвеешь!

— Ну, Паша…

— Ясно, — подхватил он меня на руки и понес к машине. Через несколько минут я оказалась в машине. Мужчина сам пристигнул меня и чмокнул в губы. Путь домой я не запомнила, потому что как тронулась машина, я уснула.

Павел

Вы когда-нибудь что-то сильно хотели? Да? А если это запретный плод и он постоянно искушает? Вот со мной такое каждый день и имя искусительницы — Настя. Зачем она надела это платье? Я хоть мужик, но мне пришлось в Штатах сходить с любовницей на этот долбанный фильм! Даже пару идей нашел, а потом опробовал в постели, но Настя-я-я-я. Она только своими ресницами помахает и становится плохо. А как посмотришь в ее глаза — пропадаешь. А когда пьяна… Вот и сейчас спит на сидении и улыбается. Вот зачем Милана ее напоила? Что мне теперь с этой пьяной тушкой делать?

После небольшой пробки в центре города решил вести Настю к себе домой. До ее дома добираться еще час, до моего меньше. Завтра все равно выходной. Квартира у меня находится в элитном районе с охраной и видеокамерами, надеюсь, девушка не испугается с похмелья.

Когда заехал в свой двор, девушка проснулась и пыталась понять, что происходит. Утром отключились уличные фонари, поэтому было темно. Странно, что они еще не починили их, элитный двор все-таки.

— Я заснула? — уточнила она, смотря по сторонам, — где мы?

— У меня дома, — заглушил двигатель и вытащил ключ из зажигания.

— Я думала, ты повезешь меня домой, — сообщила она, но язык у нее заплетался.

— Поменялись планы, — сказал я и вышел из автомобиля, в этот момент, девушка открыла дверь со своей стороны и чуть не вывалилась, хорошо, что я подоспел и поймал, — тише.

— Ой, — пропищала Настя, кое-как вышла из машины. Ноги ее совсем не держали, — смотри, — показывала она в темноту, — какой маленький.

— Насть, больше не напивайся!

— Да нет же, — не успокаивалась девушка, — там собака.

— Милая, на улице темно и ты пьяна, — повел ее к подъезду, — скоро и белочка тебе будет казаться!

— Паша, — топнула она ножкой, — у лавочки сидит пес и смотрит на нас печальными глазами.

— Настя, — рявкнул я, посмотрев в темноту, — я ничего не вижу! — и в этот момент в темноте, что-то зашевелилась и через некоторое время появилось белое нечто.

— Мопс, — закричала эта сумасшедшая, — смотри какой миленький, — девушка присела, — иди сюда, маленький.

— Какой-то он грязный, — визуально осматривал пса. Выглядел он плохо. Правый глаз закрыт, на теле царапины, а еще он хромает на правую лапу.

— Макс, — пропищала она, — возьмем его?

— Насть, — перевел я взгляд на нее, — ты в своем уме?

— Он же замерзнет! — начала она, при этом погладила пса, да чуть не упала на него.

— У него есть хозяин!

— Но его не видно, — возмутилась она- посмотри каком он состоянии, наверняка, убежал.

— Насть, — простонал я, хотя действительно, пса жалко, — хорошо, на сегодняшнюю ночь возьмём домой, а завтра будем искать его, — показал я на пса, — хозяина!

— Спасибо, — обрадовалась она, вскочила, что чуть не упала, а затем поцеловала меня, — ты самый лучший!

— Как бы мне не пожалеть, — простонал я, — ну что, пес, — обрушался я к четвероногому, — пошли в тепло.

Пес оказался понимающим и похромал за нами. По пути девушка не выдержала и взяла на руки собаку. В подъезде нас встретил охранник.

— Добрый вечер, Павел, — обращался он ко мне, рассматривая моих гостей.

— Здравствуй, Георгий, — поддерживая девушку, ответил я, — ты не в курсе, в нашем дворе есть семьи с мопсом?

— Нет, — сразу ответил он, рассматривая животное, — я бы знал! У меня внучка здесь живет, а она фанатка этих собак.

— Милые существа, — пролепетала Настя, держа псину, а я ее.

— Согласен, но его, — показал он на собаку, — не видел.

— Ладно, Бог с ним, — сказал я, направляясь с ношей к лифту, — завтра будем решать…

Павел

По приходу в квартиру пытался уложить девушку спать, но она ни в какую не хотела. И пока мы не вымыли собаку и не продезинфицировали ее раны, Настя не легла спать.

Сейчас вот я сижу на кресле и наблюдаю, как идиот за девушкой, которая спит в обнимку с собакой. Все-таки она маленькая для меня, но я не могу ее отпустить. Для меня она солнце, которое согревает своими лучами и дает тепло моему сердцу.

Еще чуть-чуть посидел, записал мопса к ветеринару на завтра и с краешку лег к ним. Сразу на душе стало тепло и уютно.

Просыпались одновременно, виной тому собака, которая начала скулить и прыгать по нам.

— Насть, — шептал ей на ухо, — собаку надо выгулять.

— Вот ты этим и займись, — прокомментировала она, — а я в душ, — девушка, высочилась из моих объятий.

— Нормально, — посмотрев на мопса, сообщил я, — полотенцу на сушилке, — предупредил ее.

Вставать не хотелось, но надо было. Мопс бедный сидел у двери и наблюдал за мной. Как только входная дверь открылась, он пулей выбежал из квартиры и сел у лифта.

— А ты не глупый, — сделал вывод, — интересно, от кого ты убежал?

На улице собака далеко от меня не уходила. Сделав свои дела, направилась к подъезду. Как только я к нему подошел, да это он, тут все невооруженным глазом видно, у меня зазвонил телефон.

— Да, — ответил, сев на лавочку.

— Как вчера доехали? — услышал я женский голос.

— Отлично.

— Как Настя?

— Была пьяная в стельку, еще собаку нашла! Кристин, что ты хотела?

— Какой-то ты злой, — едко прокомментировала она.

— Ты звонишь мне в десять утра, — посмотрел на часы, — я половину ночи провел с пьяной девушкой и собакой. Сейчас эта бестия отправила меня гулять с мопсом, а я спать хочу!

— У-у-у-у, попал ты, Пашка, — на заднем фоне услышал друга, — это называется — СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ!

— Да пошел, ты! — сказал и бросил трубку.

Посидев на улице, еще несколько минут, мы с моим новым соседом отправились домой. Дома же летали аппетитные ароматы по всей квартире.

— Погуляли? — с кухни вышла Настя, в моей футболке и с чурбаном в виде полотенца на голове, — руки мой и завтракать!

— Есть, сер, — улыбнулся я, хоть в чем то плюсы жить с девушкой.

Мопсик с удовольствием чавкал фарш, который Настя пожарила, а у меня были оладушки с варением. М-м-м, вкуснота.

— Сегодня в три у нас ветеринар, — сообщил я.

— Отлично, — обрадовалась она, — мне не нравится его глаз.

— Согласен, скорей всего наш новый друг, — посмотрел на мопса, — с кем-то подрался.

— Странно, что его никто не ищет, — начала девушка, отпив кофе, — пока вы гуляли я просмотрела интернете объявления и негде не искался мопс.

— Может, сбежал из приюта?

— Вряд ли, мы как-то с Катькой, моей соседкой, разговаривали и она сказала, что таких собак разбирают быстро.

— Тогда, интересно….

— Паш, — девушка серьезно посмотрела на меня, — а если не найдутся его хозяина, что будем делать?

— А что ты предлагаешь? — я уже понимал, к чему она клонит.

— Я не хочу его отдавать в приют, — у Насти на глазах стали появляться слезы.

— Насть, — встал и подошел к ней, — я даже не думал об этом, — честно признался.

— Я не могу его взять к себе, — девушка еще больше разревелась, а я нежно обнял ее.

— Насть, — поднял ее подбородок, — он может жить со мной, — поцеловал ее в губы, — а ты приезжать в гости, а потом может, сама сюда переедешь.

— Ты уверен? — посмотрела на меня невинными глазками.

— Да, — крепко обнял ее, — это то, что мне не хватало для счастья!

Настя

На выходных я осталась ночевать у Павла. Мопс пошел на поправку после консультатции у ветиренара и сейчас бегал по всей квартире. Оказывается, у нас молодой кабель и с ним постоянно нужно играть. Мужчина не скупился на игрушки, поэтому у пса есть все от маленького мячика до резиновой утки.

Хоть я спала в постнли вместе с мужчиной и мопсом, ничего запретного у нас не было. Хотя, хотелось… За это время мы гуляли, ходили по магазинам, играли с мопсом и просто болтали.

— Босс, фас, — кричал Павел, кидая летающую тарелку в небо. Мы находилиись в парке, специальном для выгула собак. Он находится не далеко от дома Паши.

— Ты назвал пса — Боссом? — спросила я, кутаясь в пуховик. Нынче февраль холодный.

— Он у нас уже третий день, — ухмыльнулся мужчина, смотря на мопса, — пора дать имя. Как-то просто мопс не звучит.

— Значит, мы его оставляем? — улыбнулась я, а мопс действительно, был чем-то похож на босса, наверное своим нравом и вечно недовольной моськой.

— Насть, — повернулся он ко мне, — ты чем слушала меня в субботу?

— Паш, — обняла я его, — я думала, ты просто так говорил, чтобы меня успокоить.

— Милая, — поцеловал он меня в лоб, точнее в шапку, — кто денется от такого красавчика?!! — показал он на довольную собаку, которая валялась в снегу.

— Ты про себя или собаку? — пошутила я, на что мужчина меня поцеловал в губы, — что сегодня на ужин?

— Не знаю, вы будете ужинать вдоем, — вырвалась из его объятий.

— В смысле? — спросил он, Босс опустил около его ног тарелку.

— Мне завтра на работу, еще Катя скучает.

— Ты нас бросишь? — Паша взял на руки пса и состроил грустную мину.

— Паш, — начала я, подходя к ним, — нас никто не должен увидеть…

— Насть, нет в уставе того, что преподаватель не имеет права встречаться со студенткой. Тем более, у тебя сейчас уже нет пар и я не виду у вас лекции.

— Ты мой научный руководитель! — топнула я ножкой.

— И?

— Если об этом узнает экзаминационная комиссия, то плакал мой диплом! — обхватила я себя, посмотрела на зимнее небо.

— Насть, неужели ты думаешь, что не защитишься?

— Ты же сам сказал, что диплом фуфло, — с вызовом посмотрела на него.

— Да, потому что, тема не актуальна и написано скучно, — заявил он, почесав Босса за ушком.

— И что же мне делать?

— Ничего, — опустил мужчина пса и подошел ко мне, — твой диплом уже готовю.

— Не поняла?

— Он уже написан и ждет тебя, чтобы ты с ним ознакомилась, — Паша обнял меня.

— Подожди, — выпуталась я из его рук, — ты купил мне диплом?

— Я написал его за тебя, — спокойно ответил он, сунув руки в карманы.

— Зачем?

— Чтобы ты получила красный диплом, — заявил он, погладив Босса за ушком.

— Паш, я его не приму!

— Почему?

— Я не твоя любовница, чтобы ты дарил мне такие шикарные подарки, — отошла я от него, — голова на моих плечах есть и если я четыре года проучилась на четыре, пять, то и диплом напишу!

— Хорошо, пиши! — надел на Босса поводок, — в конце февраля ты должна показать свои наработки.

— Вот и покажу!

— Отлично, — сухо сообщил он и потправился с мопсом домой, меня даже не позвал. Вот и пришел идилии конец. А виной тому — диплом.

После того, как мы пришли с прогулки, я собрала вещи и вызвала такси. Паша закрылся в спальне и больше не выходил, только Босс крутился у моих ног.

— Ну, чего малышка, — погладила пса за ушком, больно ему нравится, — пора прощаться. Обещаю, скоро загляну к тебе в гости, — а про себя добавила, если злой декан разрешит.

После того, как оповещение в приложении пришло, поцеловала Босса и хлопнула дверью.

Дома никого не было. Оказывается, Катя устроилась на работу в ветеринарную клинику и по выходным там.

Приготовив ужин, написала мужчине сообщение, спросив как поживает Босс. Он выслал мне фотографию четвероногого друга, который грызет утку, но никак не откомментировал ее.

— Привет, подруга, — ближе к одинадцати на пороге появилась Катя, — как провела выходные?

— Ой, Катя не спрашивай, — простонала я.

— Поссорились? — спросила девушка.

— Не знаю, — честно призналась, — он написал мне диплом…

— Дак хорошо же, — обрадовалась она, но посмотрела на мое недовольное лицо, — или нет?

— Я с ранних лет привыкла полагаться на свои силы, — призналась я, — а он просто взял и поставил перед фактом.

— Может он понимает, что больше никаким путем к тебе не подобраться?

— Я не знаю, Кать, — укуталась в плед, — что мне делать?

— Едь к нему и поблагодари за помощь, — улыбнулась она, — а еще преподнеси подарок.

— Какой? — непонимающе спросила я.

— Себя, Настя, — заржала она, — не тупи! Надень красивое белье, и не говори, что у тебя его нет. Я видела, твои секреты, — ухмыльнулась она, — я тебе дам свое платье.

— Мне завтра на работу, — сообщила я, думая над ее идеей.

— Возьми вещи с собой., - не унималась та.

— Ты думаешь?

— Я знаю, — сказала Катя, направляясь к шкафу, — дуй в душ.

После водных процедур, я снова засомневалась, но Катька меня успокоила.

— Насть, не упусти мужика! — дала совет девушка, закрывая двери.

Всю дорогу таксист на меня косо смотрел. Ну да, время почти полночь, а я вся расфуфыринная еду в элитный район. В конце пути он спросил мои расценки, после этого я громко хлопнула дверцей.

— Придурок! — вслух сказала я.

Консьерж или по другому охранник без проблем пустил в дом. Сейчас я стояла около квартиры Павла и ожидала, когда мне откроют двери. В таком ожидании прошло пять минут, на звонки никто не отвечал, потом я пошла к знакомому охраннику.

— Вы не подскажите, а Павел дома?

— Они никуда не выходили с собакой, — ответил мужчина, — а что?

— Никто не открывает, — грустно ответила я, — даже на телефон не отвечает!

— Странно, обычно он поздно ложиться спать, да вы и сами знаете!

— Мы сегодня поссорились, — призналась я, — может, поэтому не хочет открывать?

— Настя, — обращался он ко мне, — мужчина в вас влюблен, поэтому вряд ли мог так поступить! У нас есть стационарный телефон для связи, сейчас позвоним по нему, — охранник удалился в свою коморку. Через некоторое время вернулся со старым телефоном в руках.

— Сейчас, — оповестил он, набирая цифры, через несколько минут заговорил, — Павел, к вам пришли, а вы не открывайте. Девушка переживает. Хм, но она ждет. Понял, — сказал он и положил трубку, — он сказал, что не хочет никого видеть.

— Даже меня?

— Извините, — развел мужчина руки.

— Понятно, — ответила я, а на глазах появились слезы, — спасибо, Вам! — и вышла из дома. По пути наткнулась на Максима и Кристину, которые были взволнованны.

— Настя, — увидели они меня, — как он?

— Никого не хочет видеть, — шмыгнула я носом, — думаю, вам он будет не рад!

— У нас есть ключи, — сказал мужчина.

— Понятно, я пойду? — обходя их, сообщила я.

— Ты чего? — поймала меня Кристина, — мужчине нужна твоя поддержка сейчас, а ты бросаешь.

— Не поняла, — серьезно посмотрела на девушку, — что случилось?

— Ты не в курсе, — спросил Максим.

— Мы с ним поссорились, я уехала, — честно призналась.

— Понятно, — тихо ответил он, — час назад у него умерла мать.

Мы сидели с Кристиной на кухне. Босс спал около моих ног. Максим с Пашей скрылись в комнате и уже полчаса не выходили оттуда. На мужчину было жалко смотреть. Обычно Паша был веселый и жизнерадостный, а тут поникший и тихий. Он только мазнул по мне взглядом, когда мы зашли в квартиру, а потом спрятался в спальне.

Кристина за чашкой чая поведала мне историю жизни Паши, а также про болезнь матери.

— Как ты думаешь, что он будет делать? — спросила я у девушки.

— Не знаю, — ответила она, — мы пока ехали сюда решили отложить нашу свадьбу.

— Ты же так этого ждала…

— Я очень хочу, чтобы Паша присутствовал на ней, но я думаю, он сейчас полетит на похороны матери.

— Он похоронит ее в России, — тихим голосом сообщил Максим, который стоял около двери.

— Паша в этом уверен?

— Милая, — подошел он к ней и обнял, — Паша сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать, но его мать всегда хотела вернуться обратно.

— Ты же ему поможешь?

— Конечно, — поцеловал ее в щечку, — он помог мне с отцом и с Машей.

— К нему можно? — поинтересовалась я.

— Да, — сообщил ректор, — но я думаю, он будет не рад тебя видеть. В меня полетел бокал.

— Мы слышали…, - действительно, перед тем, как за мужчиной закрылась дверь, мы услышали сильный грохот и звук разбивающего стекла, но Максим нас предупредил, что все в порядке.

— Я, наверное, попробую?

— Возьми Босса, — посоветовала Кристина, — говорят, животные помогают при стрессе и грусти.

— Хорошо, — взяла собаку на руки, а затем пошла в комнату к мужчине.

В помещении было прохладно и темно, мужчина стоял у окна и смотрел вдаль. Тихо прикрыв дверь, опустила Босса на пол и подошла к Павлу. Я никогда не умела жалеть людей, да им и не нужна моя жалость.

Обняв мужчину со спины, чувствовала биение его сердца, а также дорогой парфюм.

— Ты можешь простыть, — шепотом произнесла я.

— Мне нахватает воздуха, — ответил он.

— Знаешь, хоть моя мать меня бесит, но я все равно ее люблю, — начала свой рассказ, — она подарила жизнь, по сути, благодаря ей я рядом с тобой, с боссом.

— Моя мать долгое время лежала в больнице. Из-за произошедшего в нашей жизни, она меня забыла…

— Знаешь, может это и к лучшему? — рассуждала я, — там она станет счастливой!

— Это верно, — усмехнулся он и повернулся ко мне, — я так хотел вас познакомить!

— Она сейчас нас видит, — улыбнулась и погладила мужчину по щеке.

— Ты не уйдешь? — поинтересовался он, а потом наклонился и начал целовать мою шею.

— Нет, — таяла я.

— Меня это устраивает, — его рука полезла наверх и остановилась на моей груди.

— Паш, — остановила я его, — на кухне Макс с Кристиной.

— Пойду, выпровожу их, — сообщил он и вышел из комнаты.

А я осталась одна. Закрыв окно, прилегла на кровать рядом с Боссом и не заметила, как уснула. Только через некоторое время, почувствовала теплое тело рядом и поцелуй в щечку.

— Спи, моя Королева, — услышала я сквозь сон. Что ж из Снегурочки в Королевы, хорошее такое повышение.

Паша рано утром поцеловал нас с мопсом и ушел распоряжаться на счет похорон. Мы с Боссом провалялись в кровати до полудня, только урчание живота подняло мою голову от мягкой подушки. Приняв душ, стала готовить поздний завтрак-обед. К этому времени вернулся мужчина.

— Как же приятно видеть тебя в моей футболке, — обнял меня со спины.

— Моих вещей у тебя нет, — ответила я, выключая плиту, — а красивое платье не подходит для готовки.

— Мне еще больше понравилось, если бы ты сняла, — промяукал он, поднимая рубашку вверх.

— Паш, — остановила его, — я сегодня еще не завтракала…, - в этот момент мой желудок громка заурчал.

— Понял, — засмеялся он, подняв руки вверх, — накормишь?

— Конечно, — взяв сковородку с омлетом, — садись!

Завтракали мы в тишине, каждый думал про свое. Даже Босс решил оставить нас одних.

— Завтра тело моей матери прибудет в морг, — сообщил мужчина, отпивая кофе из кружки.

— Когда похороны?

— В понедельник, — ответил он с небольшой задержкой, — ты будешь рядом со мной?

— Ну, конечно, — согласилась я, положив свою ладонь на его кулак, — мне нужно будет съездить за вещами, — не хочу оставлять мужчину одного в такой момент.

— Я тебя отвезу.

— Хорошо, — обрадовалась я, а то на такси дорого выходит, а автобусная остановка отсюда далеко, — можно взять Босса. Катя осмотрит его.

— Хорошая идея, — встал из-за стола мужчина, — пойду его подготовлю.

— А я переоденусь, — убирая посуду со стола, сказала я.

Через полчаса мы выехали со двора. Погода сегодня была пасмурная, был сильный мороз и снег. Мопс спокойно лежал на заднем сидении и храпел. А мы под звуки релаксирующей музыки ехали ко мне.

— Мне бы его жизнь, — прокомментировал Павел, посмотрев на мопса.

— Все образуется, — улыбнулась я ему.

— Я знаю, — сказал он, поцеловав мою руку, — у меня сегодня больше нет дел. Чем займемся?

— Можно погулять с Боссом в каком-нибудь парке, — предложила я.

— А если без Босса?

— Что ты за родителей такой? — воскликнула, — готов бросить сына, ради бабы, — в шутку сказала я.

— Во-первых, не бабы, а красивой девушки, а во-вторых, у меня гормоны шалят, — с улыбкой произнес он.

— Ну, тогда я знаю, чем их можно успокоить, — загадочно сообщила я, мы как раз вставили в пробку.

— Очень интересно, — наклонился ко мне мужчина.

— Это будет невероятно, — начала шептать ему на ушко, — уверяю тебя, оргазмов будет очень много…., - замолчала я, а затем сообщила, — будем читать мой диплом.

— Настя, — застонал Паша, — умеешь ты обламывать мужика.

А я что? У меня тоже гормоны шалять, но мне срочно нужно познакомиться с моим диплом, ну и конечно же после этого отблагодарить мужчину за такой подарок. Гормоны же...

На съемной квартире я побыла не долго. Пока Катя осматривала мопса, я вместе с Пашей собирала сумку. Судя по ее содержимому, декан решил перевезти меня к нему, хотя я не против.

— Ребята, — обращалась к нам моя соседка, — Босс поправляется, — погладила она его, — купите ему витаминов для шерсти, чтобы он у вас был красавчиком!

— Он и так красавчик, — прокомментировал мужчина, взяв мою сумку.

— Естественно, — засмеялась девушка, — у него мама и папа шикарные, — подмигнула она мне.

— Ладно, — взяв собаку на руки, начал Паша, — ты одевайся, — обращался он ко мне, — мы с Боссом подождем тебя в машине.

— Хорошо, — согласилась я, закрывая за ним дверь.

— Боже, — воскликнула Катя, — вы такие милые.

— Вряд ли Паша может быть милым, — улыбнулась я, вспоминая декана в гневе.

— Такого мужика отхватила, — продолжала восхищаться соседка, сегодня она была в розовой пижаме и с двумя хвостиками. Прям, как маленькая девочка.

— У тебя Лешка есть!

— Да ну его, — с лица девушки «ушла» улыбка, а сама она пошла на кухню.

— Кать, что случилось?

— Он не отвечает на мои звонки и сообщения, — наливая в кружку сок, сообщила та, — я даже его не обижала!

— Может, он занят? — предположила я.

— Нет, — спокойно ответила Катя, — он начал общаться с Машкой.

— Это та, с которой он встречался в школе? — сев на табуретку, просила, — первая любовь?

— Да, она повсюду выкладывает с ним фотки, а я…,- из глаз девушки потекли слезы.

— Катя, — обняла я подругу, — хочешь, я ему позвоню?

— Не надо, — шмыгнула она, — я завтра заеду к нему и все выясню.

— Ну, хорошо, — погладила ее по голове.

— Иди, беги, — посоветовала девушка, выпив весь стакан, — а то твой декан заждался.

— Ему полезно, — посмеялась я, надевая верхнею одежду, — тем более у Паши есть мопс.

— Да, они хорошо сдружились. Из него бы получился хороший отец.

— Наверное, — задумалась я, о детях мы с мужчиной еще не говорили, — ему уже пора, тем более он любит Машку, которая нас и познакомила своим криком.

— Подумай, — предложила Катя.

— О чем?

— О семье, Настя! Не тупи!

— Да, ну тебя! Все, ушла, — попрощалась я и вышла из квартиры.

— Что так долго? — спросил Паша, когда я села в машину.

— Ты же знаешь, что мы любим посплетничать, — улыбнулась я.

— Мы уже с мопсом устали! — сообщил он, показав на спящую собаку.

— Ну, я же вернулась, — объявила я и поцеловала мужчину в щечку, — домой?

— Домой, — ответил он и загадочно улыбнулся. А я только сейчас поняла, что квартира мужчины стала для меня родным гнездышком.

Вернулись домой мы поздно. По пути заехали в парк, погуляли с общим «сыном», он на радостях заснул на руках у Павла, а мы счастливые и довольные поехали за вредной пищей. Давно не была в Макдональдсе, даже забыла, что это так вкусно!

Квартира встретила тишиной и уютом.

— Приготовь диплом, — раскладывала купленные продукты по шкафам, попросила я, — будем знакомиться.

— Насть, — обнял он меня со спины, — я думал, ты пошутила.

— Нет, — развернулась в его руках и посмотрела в глаза мужчине, — я же должна ознакомиться с содержимым.

— А с другим содержимым ты не хочешь познакомиться? — мужчина стал целовать мою шею.

— А вот это, — отстранила я его, — все будет зависит от диплома.

— Так нечестно, — сделал грустное лицо мужчина.

— Неси, давай, — улыбнулась я и оставила поцелуй на губах мужчины.

— Есть, мэм! — отдал мне честь и ушел в комнату. Я же поставила чайник и стала дожидаться своего мужчину. Он не заставил себя ждать.

— Держи, — перед моим носом поставили ноутбук.

— А напечатанного варианта нет? — с надеждой посмотрела на мужчину.

— Нет, читай, — улыбнулся он и стал заваривать нам чай. Вскоре на кухне были громкие дискуссии, даже мопс, спрятался в спальне.

— Насть, что тебе не нравиться? — через полчаса спросил Паша.

— Ты же сам видишь, что гипотеза частично доказана, — показывая на графики, ответила я.

— Графики незначительно отличаются, согласен, — ответил он, а я резко замолчала, — что? Ты думаешь, я не прислушаюсь к твоим словам? Тем более, ты нашла ошибки в моих данных, а это повлияло на конечный результат.

— Ты уверен?

— Конечно, — обнял он меня, — я же твой научный руководитель.

— Ты офигенный научный руководитель, — ответила я и поцеловала мужчину. Что ж, диплом действительно, хороший, а значит, Паша заслужил награду, да и я соскучилась по его ласкам.

— Знаешь, ты мое маленькое новогоднее чудо, — между поцелуями, шептал мужчина. Я даже не заметила, как лишилась одежды, — чтобы я без тебя делал?

— Нянчился с Машей, — предложила я.

— Нет, искал бы свою Снегурочку! — улыбнулся он, взяв меня на руки. А дальше мы оказались в спальне и были очень громкие, потому что мопс убежал из комнаты еще только на первых «нотах».

После того «семейного» вечера прошла неделя. Мы похоронили маму Павла, не знаю почему, но мужчина попросить закрыть гроб даже на прощание. На мой немой вопрос, он ответил спокойно:

— Чтобы у людей осталась память о той, какая она была двадцать лет назад.

После похорон, я ходила на работу и переписывала диплом. Мужчина занялся бизнесом, который ему достался, а наше дитё росло вширь. В один из вечеров у нас завязался спор, а да, забыла сказать, я переехала к мужчине, но за съем квартиры плачу.

После тяжелого рабочего дня, я сидела на диване с ноутбуком и корректировала статистическую таблицу для диплома. Денек был сегодня тяжелый, целый табун выпускников прошел через меня. Я добрая душа согласилась помочь деканату проверить зачетки у последних курсов, первая, естественно, была моя, а затем каждый студент приходил и мы проверяли. Максим сидел с Машкой, у которой резались зубы, а Кристину положили в больницу на сохранение. После похорон у девушки началось кровотечение и врач приняла меры оставить ее в больнице. Теперь она читает книжки и общается с нами по ват сапу.

У Паши сегодня тоже был «веселый» денек. Они вместе с Максимом сначала поработали дома, а затем декан поехал в строительную компанию, которая ему недавно досталась. За неделю неприбыльный бизнес превратился в востребованный. Не знаю, как у него это получилось, но он в первый же день нашел десяток клиентов. Вот что значит хорошие связи и авторитет.

Мужчина уже две недели не появлялся в университете, пары у студентов вели выпускники. Им засчитывалась это за практику. Я же получила ее благодаря работе — секретарем ректора. Моя одногруппница — Альбина, само имя говорит за человека, на весь ректорат заявила, что я сплю с ректором. Мой ответ ее поразил:

— Ага, — спокойно ответила, — а еще со всеми деканами и охранником Гришей.

— А он то, тут причем? — спросила она, не понимая взаимосвязь.

— Так он тоже мужчина, — улыбнулась я и продолжила проверять зачетку. После моего ответа девушка замолчала, а после даже попрощалась.

Когда я об этом рассказала Паше, он смеялся на всю квартиру, при этом чуть не подавился гамбургером, который я приготовила.

— Хватить подкармливать собаку! — ударив по руке мужчины, сказала я.

— Ну, ты посмотри на него, — не унимался мужчина, смотря на грустную собаку и поедая гамбургер.

— Он скоро в дверь не пролезет, — погладив Босса по голове, сообщила я, — посмотри, какой он большой стал!

— Это все твой борщ! — улыбнулся он и чмокнул меня жирными губами.

— Фу, — воскликнула я, даже собаку напугала, — у тебя грязные губы!

— Еще какие, Настюша, — подмигнул он.

— Только у тебя пошлые мысли, — улыбнулась, — пойду в душ.

— Я с тобой! — сообщил Павел, вставая с дивана.

— Нет! Иначе, я душ нормально не приму!

— Ну, Снегурочка, — упрашивал он, как пятилетний ребенок конфету.

— Паш, — вздохнула я, — мы вчера хорошо повеселились, — руками сделала воздушные кавычки, — в душе. У меня даже синяк на локте!

— У тебя есть второй локоть, — обнял мужчина меня.

— Что же ты за…, - не успела договорить, в дверь позвонили, — ты кого-то ждешь?

— Может это Кристина с Максом? — разрывая объятия, предположил он и пошел к двери. К сожалению, его предположение было не верно …

— Ты что тут забыла? — прошипела я, смотря на мать. Она сегодня была при параде в норковой шубе и хороших сапогах.

— Откуда ты узнала мой адрес? — продолжала я, не пропуская мать в квартиру.

— Я приехала на твою старую квартиру. Выслушала много интересного про тебя, — усмехнулась она, — твоя хозяйка дала мне номер твоего одногруппника, который сообщил новый адрес. Вредный он, долго не сообщал. Затем Катя сказала, что ты живешь с молодым человеком, — посмотрела она на Пашу, — и дала этот адрес.

— Понятно, — на соседку я не сердилась, Катька не знает о мой отношениях с матерью, — зачем приехала?

— Даже не пустишь? — посмотрела она на меня, а потом на Павла.

— Нет, — спокойно ответила я.

— А вы? — спросила она мужчину.

— Нет, — сообщил он, подхватил мопса за руки и пошел в гостиную.

— Не воспитанный, — прошипела она, прожигая взглядом его спину.

— Что тебе нужно?

— Неужели ты по мне не соскучилась? — не унималась мать, лучезарно улубнувшись.

— Мам, — резко обратилась я, — к делу!

— Ты не приехала на мой юбилей. Даже подарок не подарила, — пожаловалась женщина, которая меня рожала.

— И? — понимая к чему она клонит, спросила я

— Насть, у нас сломалась стиральная машина, — смотря мне в глаза, сообщила она.

— И что ты от меня хочешь?

— Твой подарок.

— С Юбилеем! — подошла к ней и чмокнула ее в щечку, — все?

— Какая ты жадная! — злилась мать, — встречаешься с миллиардером, живешь в элитном жилищи, а родной матери, — повысила она голос, — даже копейки не дашь!

— У тебя есть З-А-Я! — пропела я, — пусть он деньги тебе дает. А я студентка и от своего мужчины денег НЕ БЕРУ! А теперь мама, иди с Богом!

— Правильно про тебя сказала бывшая хозяйка! — сообщила она.

— Вот иди и еще пообсуждай меня! — я схватилась за входную дверь, — и забудь про меня! У тебя есть еще одна дочь, возьмись наконец за ее воспитание! А я как-нибудь сама!

— Настя, — начала она, — ты не благодарная дочь. Я тебя кормила, растила, а ты?

— Мама, — спиной почувствовала знакомое тело, а потом крепкие руки обняли меня, — раз ваша дочь такая невоспитанная, зачем тогда пришли?

— А вы помолчите! Песок из костей сыплется, а он с молодыми спит, — кричала она.

— Да пошла ты! — сказала я и захлопнула дверь. Меня трясло, а из глаз потекли слезы. Если бы не Паша, валялась бы на полу.

— Тише, милая, — гладил он по спине, — родителей не выбирают.

— Почему она такая?

— Насть, ей нужны деньги и ради них она готова на все, — крепко обнял меня мужчина.

— И что теперь?

— А что ты хочешь? — спросил он, целую меня в шею.

— Тебя, — сообщила я и поцеловала мужчину в губы.

После общения с матерью остался неприятный осадок, но его разбавляли события, которые свались на наши головы.

Первое событие — это свадьба Максима и Кристины. Ну как, свадьба — роспись. В один дождливый день, хотя на улице конец февраля, Кристина поняла, что хочет штамп в паспорте, поэтому устроила истерику в больнице. Бедный ректор за час нашел девушку из ЗАГСа, которая приехала к ним в палату, платье невесты и гостей, хорошо, что родители девушки были в городе, иначе …

Свадьба прошла быстро, весь медперсонал наблюдали за молодожёнами, а мы еще приглядывали за маленькой мартышкой, которая кайфовала на руках моего мужчины.

После того, как Кристина вышла замуж, истерики прекратились, правда девушка постоянно хотела черешни и селедки. У беременных свои причуды.

Второе событие — крещение Марии. Мы с Пашей стали ее крестными родителями и это повод для гордости.

Следующее событие — досрочная сдача государственных экзаменов. Не знаю как Паша этого добился, но в начале марта я уже сдала все ГОСы и готовилась к защите диплома. Она была назначена на седьмое марта.

Не знаю почему, но я жутко боялась, хоть диплом я знала от корки до корки, все равно сомневалась. Из-за волнения у меня пропал аппетит, появилась тошнота. Я пыталась скрыть это от мужчины, но раз мы живем вместе, то Паша все видит.

— Насть, — обнял он меня со спины, — хватит нервничать, — поцеловал меня в щечку, — все будет хорошо!

— А вдруг им не понравится?!! — от одной мысли сводило живот.

— Милая, — крепче обнял меня, — ты написала замечательный диплом, все аспекты раскрыла, даже не к чему придраться.

— Ты уверен?

— Конечно! А теперь иди, лови Босса и пошли гулять в парк. Вот увидишь, завтра все будет прекрасно!

Мужчина сказал правду, защита, действительно, прошла быстро и даже трудные вопросы не были заданы. Павел в этот день был в своем офисе и поддерживал меня только Максим. После защиты, я осталась прибирать кабинет. Все было хорошо, пока не появилась Альбина.

— Привет, подруга, — поздоровалась она, сев на край парты.

— Мы не подруги, — огрызнулась я, — что надо?

— Все-таки, действительно, спишь с ректором, — злобно сказала она.

— Альбина, — повернулась я к ней, — он недавно женился, я была свидетельницей на свадьбе, как ты думаешь, я сплю с Максимом?!!

— Ну, тогда, как ты добилась таких результатов?!! — кричала она.

— Ты своей головой подумай! — посоветовала я, — вспомни, какие оценки у меня в зачетке и все поймешь!

— Да ты, выскочка, Снежина! Только и можешь из себя отличницу строить, — подошла она ко мне, — даже ректора не смогла соблазнить.

— А зачем мне это надо, Альбина? Я показываю свои знания, а не тело! — сообщила я, перекладывая папки.

— Потому что нечего показывать, — фыркнула она.

— Ну извини, не всем дано от природы!

— Хоть признала это, — улыбнулась она.

— Альбин, — вздохнула я, состояние было паршивое, еще голова кружилась, — что ты ко мне пристала?

— Я не понимаю, как ты — серая мышка, стала отличницей курса, еще и досрочно сдала все экзамены.

— А ты не пробовала поговорить с ректором?

— Зачем?

— Он может и тебе устроить досрочный экзамен, если хочешь. Только заявление напиши, — отвернулась от нее, а в глазах заплясали черные точки, — черт!

— Эй, Снежина, — дотронулась она до меня, — все хорошо?

— Да, — шепотом ответила я, закрыв глаза, голова до сих пор кружится, — перенервничала.

— Давай, что ли до медпункта провожу, — предложила она, — тебе хоть успокоительного дадут.

— Нет, все хорошо, — ответила я, повернувшись к девушке. Это была моя ошибка. В глазах резко потемнело, я стала оседать на пол.

— Снежина! — это были последние слова, которые я услышала до обморока.

Приходила в сознания тяжело. Раскалывалась голова, при этом еще кружилась. Во рту была пустыня, а низ живота тянуло.

Открыв глаза, сначала не поняла, где нахожусь. Белые потолки и бежевые стены, телевизор во всю стену, кожаный диван и кофейный столик. Только по капельнице можно понять, что я в больнице.

Через несколько минут в палату зашел мужчина среднего возраста в белом халате.

— Здравствуйте, Анастасия, — поздоровался он, смотря в свой планшет, — напугали вы всех. Как себя чувствуйте?

— Сносно, — пропищала я.

— Вы когда в последний раз ели? — хмурился он.

— Не помню, — честно призналась я.

— Почему? — серьезно уточнил доктор, тыкая в планшет.

— Не хотелось, сильно нервничала.

— Понятно, других причин не было? — сел он на стул, около моей кровати.

— Нет, вроде, — про тошноту, решила не сообщать.

— Ясно, — отметил он в своем планшете, — какие-то препараты принимали?

— Нет, — уверенно сказала я, — только пустырник приняла перед защитой диплома.

— Спите хорошо?

— Да.

— На улице гуляйте?

— Да, с собакой в парке.

— Понятно, — заключил он, — что ж Анастасия, мы забрали у вас кровь и как только придут результаты, то мы поймем, что с вами делать. Судя по вашим ответам — нервный срыв, но меня что-то смущает. У вас сейчас ничего не болит?

— Только голова.

— Придется потерпеть, мы колем вам витамины, — указал он на капельницу, — после голова пройдет.

— Спасибо, — улыбнулась я ему.

— Что ж, — встал он, — отдыхайте! — и вышел из палаты. Как только за ним закрылась дверь, в комнату ворвался злой декан.

— Настя, — обнял он меня, — ты что творишь?

— Милый, — поцеловала его в щечку, — все хорошо!

— Хорошо?!! — рассердился он, — я был на стройке, принимал объект, но тут звонит Макс и испугано говорит, что ты потеряла сознание в аудитории.

— Ну все же хорошо? — погладила его по щеке.

— А если бы твоя одногруппница не была рядом? Сколько бы ты там пролежала?

— Все же хорошо, — улыбнулась я, — сейчас я получу дозу своих витаминов и мы поедем к Боссу, праздновать защиту диплома.

— Я точно с тобой раньше времени поседею, — улыбнулся он, легко поцеловав меня в губы, — как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, правда есть хочу, — лучезарно улыбнулась ему.

— Понял, сейчас схожу в столовую и принесу покушать!

Паша принес большой поднос с разной едой. От супа, до пирожков с капустой.

— Я столько не съем! — осмотрев поднос, ответила я.

— Съешь, иначе не встанешь с кровати! — улыбнулся он, стащив пирожок.

— Тебе, наверное, надо на работу. А ты со мной нянчишься! — взяв ложку, сообщила я.

— Насть, — мужчина серьезно на меня посмотрел, — как ты думаешь, кто мне важнее: ты или деньги?

— Босс, — пошутила я, вспоминая любимое детё.

— Ну он то, да, — засмеялся мужчина, — бедный Босс, с ума сходит без мамы.

— Я сама здесь с ума схожу, — честно призналась ему, — чувствую себя хорошо, почему меня не выписывают?

— Доктору лучше знать, — ответил мужчина, взяв у меня стакан сока, — думаю, скоро отпустят.

— Побыстрей бы уже, — доев суп, сказала я, — надо дома прибраться.

— Насть, — засмеялся он, — ты когда-нибудь о себе думаешь?

— Думаю, — ответила сразу, а затем добавила, — иногда.

Через несколько минут в палату зашел доктор.

— Приятного аппетита, — пожелал он, видя, что я набиваю свой желудок, — как вы себя чувствуйте?

— Вроде, хорошо, — голова перестала болеть, но низ чуть-чуть тянет.

— Хорошо. Анастасия, мне вам нужно задать несколько вопросов, — сообщил он, переведя взгляд на мужчину.

— Задавайте, — разрешила я, мне от Паши скрывать нечего.

— Анализы показали, что в вашей крови мало гемоглобина. У вас раньше были с ним проблемы?

— Нет, — ответила я, вспоминая, что такое гемоглобин.

— Понятно, — отметил он в своем планшете, — следующий вопрос, как давно вы были у гинеколога?

— Полгода назад, — вспоминала я, как мы группой ходили на медосмотр, — что-то случилось?

— Не сказал бы, — задумался он, — даты последних месячных?

— Двадцать…, - начала говорить и замолчала, «друзья» должны прийти уже давно, но…, - это ведь из-за стресса?

— Ясно, — начал доктор, — сейчас мы с вами пройдемся до Ольги Павловны. Она нам и скажет все.

— Хорошо, — аккуратно вставая с кровати, ответила я.

— Я подожду здесь, — сообщил Паша, при этом даже не посмотрел на меня.

Выходила из палаты на ватных ногах. Нет, я конечно, не монашка и половой жизнью живу, но мы же предохранялись.

— Скажите, — обратилась я к доктору, — какая вероятность, что я беременна?

— Девяносто процентов, — ответил врач, — у вас высокий ХГЧ.

— Но мы же предохранялись!

— Презервативы не дают сто процентную гарантию, а противозачаточные вы не принимали. В любом случае, Ольга Павловна скажет нам точный диагноз. Мы кстати, пришли, — указывая на белую дверь, сказал он.

Гинекологом оказалась молодая девушка, которая сразу расположила к себе. Через пять минут, я уже сидела и ждала, что скажет врач.

— Ну что ж, Павел Семенович, — теперь я знаю имя врача, — сказал, что по результатом анализов, можно говорить, что вы беременны.

— Да, — тихо ответила я.

— Не знаю, обрадует вас эта новость или нет, но вы действительно беременны. Срок примерно, четыре недели. Точно с вами сосчитаем, когда сходим на УЗИ. А еще у вас матка в тонусе, а это опасно для плода. Почему вы не сказали, что у вас тянет живот?

— Я …

— Понятно, — видя мое состояние, начала она, — еще неделю вы у нас проведете. Сдадите все анализы, получите витаминчки, после того, как вы и ваша матка успокойтесь, сразу пойдете домой.

— Боюсь, меня туда уже не пустят, — сообщила я, а по щеке покатилась слеза.

— Ну что, вы, — начала успокаивать врач, — я уверена, что ваш мужчина обрадуется, у вас родятся замечательные дети!

— Дети?!!

— Я имела ввиду, что на одном вы не остановитесь! Хотя у вас ХГЧ высокий, есть вероятность двойни…

— Да что же это такое…, - мать меня точно не пустит с животом домой, а работать меня никто не возьмет. А Паша… Боюсь закончилась наша сказка, так и не дошедшая до хэппи энда.

В палату возвращалась на ватных ногах. Наверное, минуты три стояла у двери и собиралась с мыслей, что сказать мужчине. Зря старалась. Павла в палате не оказалась, а медсестра сообщила, что он ушел из больницы.

Я на него не обижаюсь, сама в шоке от новости, но мы могли бы спокойно поговорить! Со слезами на глазах стала искать свою обувь. В больнице мне дали одноразовые тапочки.

— Ты куда собралась? — в палату зашла Ольга Павловна.

— Домой, — призналась я и шмыгнула носом, — мне нечем заплатить за лечение.

— Ишь что придумала, — возмутилась она, — у тебя договор с больницей!

— Я ничего не подписывала, — и еще сильнее разрыдалась, — Паша сам все сделал.

— Что же ты за чудо такое? — подбежала ко мне женщина и обняла, — тебе же волноваться нельзя, а ты всемирный потоп устраиваешь!

— Он ушел, — заныла я.

— Значит, не нужен он тебе, — успокаивала меня врач, мы сели на кровать, — найдешь лучше, вот увидишь.

— Я..я… я, — запиналась, — кажется, люблю его.

— А он?

— А он, — шмыгнула носом, — ушел. Как же я без Босса-а-а-а-а.

— Успокаивайся! Иначе, придется тебе укол поставить. Ты выкидыш хочешь?

— Нет, — завертела головой, непроизвольно обняв живот.

— А они то, — показывая глазами на животик, — все чувствуют.

— Как же я их содержать буду? — почему-то была уверенность, что действительно, у меня двойня.

— А родители?

— Мы не разговариваем, — снова шмыгнув носом, ответила я.

— Ты сейчас самое главное, успокойся, поспи, а завтра все решим! Хорошо? — кивнула, — а теперь ложись, — женщина проследила, как я легла на кровать. И больше мне океанов не устраивать! — пригрозила она пальцем.

— Хорошо, — снова шмыгнула я, обняв живот, в этот момент в палату зашел букет, точнее мужчина с большой охапкой белых роз. Из букета показалось лицо Павла.

— Что случилось? — увидев меня, мужчина сразу же подбежал.

— Ну вот, — обрадовалась врачиха, — нашелся! А она между прочим, тут всемирный потоп устраивала! Вас потеряла.

— Глупышка, — улыбнулся он и вручил букет, — я за цветами бегал.

— Вы же знаете, — начала женщина, — какие капризные девушки во время беременности.

— Все-таки беременна, — серьезно посмотрел она на меня.

— Угу, — ответила я, а из глаз потекли слезы.

— Малышка, — полез обниматься он, — ну ты чего?

— Тебе же не нужны дети, — ели-ели выговорила я.

— С чего ты это взяла? — усмехнулся он.

— Твое лицо говорит само за себя, — разглядывая мужчину, сказала я.

— Настя, — выкликнул он, — ты в своем уме? Неужели ты не видела, как я нянчился с крестной дочкой?

— Видела, — подтвердила я. Даже вспомнила нашу первую встречу.

— И?

— Я — дура, — сделала вывод.

— Согласен, — поцеловал меня в щеку, — а сейчас я поставлю цветы в вазу, и ты поспишь. Согласна?

— Хорошо, — улыбнулась я ему, закрывая глаза, а дальше меня унесло в сон.

В больнице я пролежала две недели. За это время у меня побывали все мои друзья, а также одногруппники. Последние до сих пор в шоке, что я беременна. Конечно же, пока им неизвестно о моем романе с Пашей, но после нашей свадьбы всем станет понятно.

Торжественное событие у нас назначено на май. Там уже будет виден животик, зато тепло. Свадьба будет только для близких, а их немного. Мать с сестрой я не пригласила, хотите ругайте меня, но после ее истерики, вычеркнула эту женщину из родственников.

Выписка из больницы была веселая, можно сказать репетиция на будущее. Максим с Пашей привезли огромное количество шариков и привязали их к Боссу. Собака была довольная, а у меня был шок.

— Вы что творите? — налетела я на них, при этом освобождая мопса от шариков, — уже большие дяди, а собаку мучают.

— Я же говорил, что сюрприз не зайдет, — прокомментировал Максим, — надо было мужика в костюме медведя заказать!

— Какого мужика? — обнимая Босса, спросила, — я еще не родила, чтобы такое шоу устраивать!

— И как ты с ней живешь? — спросил ректор у моего жениха.

— Я еще и кусаюсь, — не дала ответить мужчине, при этом показала зубы, — где Кристина?

— Она с Машкой, — ответил он, — ее живот растет не по дням, а по часам. Кстати, уже известно кто у вас?

— Нет, — одновременно ответили мы. На УЗИ я была одна, Паша очень старался приехать, но на объекте произошел пожар. Мужчина до сих пор не знает, что у нас двойня, а я уже свыклась с этой мыслю.

— Ну ничего, скоро узнайте, — ободрил нас мужчина, а сам светится от счастья.

— Вы уже знаете? — спросил Паша, обнимая меня и мопса одной рукой, а другой держит шарики.

— Да, — улыбнулся он, — но Кристина хочет устроить какой-то праздник в честь малыша.

— Гендер-пати, — улыбнулась я, — у нас в России недавно появилось такое мероприятие.

— Не знаю, как оно называется, но ждите приглашение!

— С удовольствием!

— Так, раз мы тебя встретили, — начал мужчина, — то я могу ехать на работу.

— Да, спасибо тебе Максим, — поблагодарила я его.

— Ой, знала бы ты, как сложно найти секретаря, — улыбнулся он, направляясь к своей машине.

— Максим, — окрикнула его, — моя соседка Катя ищет работу, — вспоминая рассказ подруги, — она учится на ветеринара и работает в какой-то клинике, но к ней начал приставать шеф, поэтому девушка уволилась. А еще она бросила парня и ей совсем тяжко. Может быть, работа ее развеселит?

— Какая хорошая новость, — обрадовался мужчина, — пусть хоть сегодня приходит!

— Спасибо, — запрыгала я.

— Самое главное, чтобы она не забеременела!

— Ну, это уже не от нас зависит, — прокомментировала я, — тем более, все лучшее варианты забрали!

— Ладно, — открывая дверь машины, сказал он, — до связи. Катю жду.

— Есть, сэр! — улыбнулась я и поближе подвинулась к мужчине.

— Ну что, — начал он, — есть планы на жизнь?

— Да, — блаженно улыбнулась я, — быть рядом с тобой и наши детьми.

— Детьми? — удивился мужчина.

— Упс, — пискнула я, — поздравляю будущий многодетный папочка. У тебя будет Босс и двое сорванцов или прекрасных принцесс.

— Настя, — воскликнул мужчина, — что же ты за чудо такое?

— Новогоднее! — сообщила я и поцеловала мужчину.

Правильно говорят, как встретишь Новый год, так и проведешь его. В канун праздника я встретила замечательного мужчину с ребенком и никогда бы не подумала, что через некоторое время влюблюсь в него без памяти, а он в меня. Надеюсь, в будущем у нас будет больше таких чудес и мы никогда не будем грустить! Самое большое чудо нас ждет впереди, а сейчас можно покапризничать и в час ночи отправить злого декана за арбузом в марте месяце!