Первый том https://author.today/work/569728

АУДИО https://author.today/audiobook/610042

— Таннмид галдар лейтир! Эр иль троттл, фелл! — глядя на наши непонимающие рожи, она прошипела на общем: — Глупцы! Клан Таннмид вас не простит. Вам конец!

Выплюнув эту фразу, альва снова потеряла сознание.

— Охохо! Клан Таннмид, унеси меня пчела, — Ингвар потряс головой.

— Это ещё что за перцы? Какие-то альвийские крутыши?

— Можно и так сказать, Илья, — Шор аккуратно снимал с меня детали доспеха. — Это самый влиятельный клан в Ноттскаре, анклаве альвов в регионе Огненной длани.

Он расстегнул мой «ватник» и помог его снять. Правая рука у меня не работала и зверски болела.

— Сучий ксар! — вскинулся Ингвар. — Где этот летающий дерьмец?

— Сам такой, — Морт, припорошенный пылью, сидел на большом плоском камне и сам был похож на камень. — Чего тебе надо, смертный?

— Ты вёл поток. Надеюсь, в твоей пустой черепушке хватило мозгов, чтобы не засветить лицо одного из нас или зафиксировать смерть альвов?

— Да пошёл ты, гля чо, — вяло огрызнулся Морт. Он выглядел слегка помятым и был весь в мелких царапинах. — То же мне умник нашёлся, копать-хоронить. Никто из вас в поток не попал. После того, как из портала прилетела та здоровенная зелёная дерьмовина, он вообще…

Местность ощутимо тряхнуло.

Затем ещё раз.

Вокруг раздавался грохот, рушились уцелевшие до этого стены. Камни мостовой вздыбились и перекосились.

Ещё один сильный толчок — и всё успокоилось.

— И что это было? — выразил я общий вопрос.

— Похоже на землетрясение. Вот тот холм, — Шор указал на холм, верхушку которого срезал зелёный луч, — ещё раз изменил очертания.

— Только здесь не бывает землетрясений, — задумчиво произнес Ингвар.

— Ладно. Вроде наш бункер выживальщика не рухнул, — я опасливо посмотрел на стены убежища.

— Это цверги укрепляли, паря. Чего у них не отнять — руки у поганых коротышек откуда надо растут.

Ингвар почесал нос и сплюнул.

— А вааще-та, вааще-та я был прав, — влез Морт. — Мы тута нашли сокровища. Какой-нибудь анклав драксов заплатил бы за такое бешеные бабки. Где тока его найти, анклав тот, а, Шор?

— Ближайший анклав моей расы находится в регионе Изумрудного когтя, — спокойно ответил Шор. — Но что угодно можно продать цвергам. Надеюсь, ты не снаряжение альвов имеешь в виду? Его лучше вообще не трогать. Если они пошлют группу, чтобы узнать, куда делись два элитных отряда клана, они должны найти их здесь. Вместе с вещами.

— Цверги, гля чо! Вы его только послушайте! Разорить нас решил, гад чешуйчатый. По миру пустить! С нищенской сумой, пилить-строгать. Да и не секут цверги в такой фигне.

— О чём речь, Морт? — спросил я.

— Че, никто не понял? — ксар с наглой ухмылкой осмотрел честную компанию. Быстро в себя пришёл, паразит. — Зомби из чего состояли?

— Мясо, кости. К чему ты ведёшь, ксар-р? — Шайя наконец устроила рабыню поудобнее.

— Какое мясо, дур… Шайечка! Из чего у них кости-то, а, копать-хоронить?

— Металлические. Они вообще какие-то неправильные зомби. И наверняка делали неправильный мед, — внёс я свою лепту в обсуждение.

— Ты хочешь сказать, ксар, что это живой металл? — Шор широко раздул капюшон.

— А то! Перед тем как альвы нас казнят после жутких пыток, мы станем богачами, гля!

— Вдохновляюще… ай, сука, Шор!

Шор коварно дождался, когда я расслаблюсь, и вправил мне плечевой сустав. Хрящи хрустнули, кость встала на место. Тело пронзило болью, будто мне прямо в макушку шокер воткнули. Сделав пару вдохов-выдохов, я процедил:

— Пояснительную бригаду в студию, ипатий коловрат! Давай, морда рептилоидная, колись.

— Это легенда, — ответил мне Шор.

— Такая же, как некроны и Драконьи войны, приятель? — не преминул уколоть его я.

— Нет. Просто это крайне редкий ресурс. Наши технологи так и не поняли, как его изготовить. Его можно только найти здесь, в Межмирье. И за годы существования наших анклавов в метрополию было доставлено меньше сотни килограмм.

— Иии? Что в нём такого особого? Чего я клещами должен из тебя всё тянуть?

— Вещи, сделанные с примесью живого металла, обладают способностью к самовосстановлению. Помимо этого, он имеет ряд уникальных свойств, которые нам никак не пригодятся. И, да. Драксы готовы заплатить за этот металл любые деньги. Но я думаю, что ксар принял желаемое за действительное. Это не может быть живым металлом.

— Сходи на позвоночники позырь, гля чо, которые Илья расхреначил. Знаток рубить-убивать. Если ксар сказал «живой металл», значит так и есть. Ты вааще сегодня третий раз лажаешь, Шор, понял? Некронов нету, дай-ка стрельну в жреца, живого металла нету… И не шипи на папку, гля!

Шор подумал и бросил камень, который уже поднял с земли, обратно в кучу. Кажется, мы все начали привыкать к хамоватой манере нашего ксара. Да и не прост Морт. Оговорочки эти его. Знает подозрительно много для летающего зубастого гопника, которым пытается выглядеть.

Да все мои «сокомандники» — ребята непростые. С прошлым. Кроме Шайи, кажется. Вот она — дитя природы, блин, ещё и молодая, похоже. Но шаманка, то есть крутая в местных реалиях дамочка. Остальные — что Ингвар с его «незаконченным делом», что Шор — одинокий дракс, гля. Уже не раз при мне говорили, что драксы не шастают в одиночку. Интересно, у них там светлое будущее, «мир полдня» во весь рост или какой-нибудь гримдарк с победившим киберпанком? Надо будет расспросить его как-нибудь. Когда время будет.

— Ксар! Сколько отпечатков? — вдруг рявкнул Ингвар, прерывая мои размышления.

— Не ори на меня, я личность, гля! Три золотых и шесть серебряных с потенциалом, три тыщи ловцов на потоке было, понял, творить-прославиться?

Ого. Да эта эпичная битва останется в веках. Серебро держится оборот, если не поднимется до золота. Морт, кажется, становится топовым блогером…

— Надо уходить. Срочно. Эта вся пьеса привлекла слишком много внимания. Заберите свой живой металл, если он такой ценный, и уходим.

— У нас Илья не в лучшем состоянии, и альва без сознания с маяком на шее. От анклава Ноттскар сюда пилить неделю, даже на скорости. Куда спешим, Ингвар-р?

— Маяк? — переспросил я. — Это Шайя про ошейник? Технологии, твою мать!

— Маячок — не проблема, — Шор встал, достал меч из ножен и направился к альве.

— Ты что делать собрался, дружище? — спросил я его. Как-то мне не нравился его решительный вид.

— Снесу ей голову — и проблема решена, — ответил он безразлично.

— Стоп! Никакие головы мы никому сносить не будем. Вернее, вот этой конкретной ушастой — не будем. Убери меч!

— Ты не понимаешь, Илья, — Шор не торопился выполнять приказ. — Это альва. Убить её будет правильно в любом случае. Не смотри, что она в ошейнике и выглядит как жертва. Она такая же тварь, как и все они. Жестокая. Высокомерная. Презрение к остальным расам, предательство и беспринципность у альвов в крови. И, кроме того, она бесполезна. Сородичи её приговорили. С нами она быть не может. Я сделаю всё быстро.

— Ты не сделаешь ничего! Я сам решу, кому и когда сносить голову, Шор. Ты уже снёс одну сегодня. А потом извинялся. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Шор помедлил, а затем всё же убрал меч.

— Ты наниматель, Илья. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Я выдохнул. Затем повернулся к Ингвару.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что надо уходить, старик?

— Два золотых отпечатка! Альвы обосрались. Могут и птицу сюда отправить, или крыло! А от Ноттскар досюдова полдня лету, край — завтра утром здесь будут. Да и из Рубежного гости часа через три могут явиться. Старого урга больше нет, с остальным зверьем нормальный отряд охотников справится. Насчёт твоих ран, держи, паря. Но с общей доли пятьдесят серебряных нумов.

Он протянул мне пузырёк с зелёной мутной жижей внутри.

— Какие пятьдесят нумов, платить-разорять! — немедленно заорал Морт. — Твоему вареву десятка цена в базарный день! Да и вааще надо воткнуть Илье аскор с регенерацией и не париться. А то ишь, моду взяли зелья дорогущие хлебать-наливать!

— Я тебе сейчас сам «Погибель» воткну, обратной стороной. И там три раза поверну. Разорался, блин, жлоб зубастый. Я из своей доли оплачу. Всё, закрыли тему.

Восстанавливаться мне требовалось срочно. Что-то мне подсказывает, что никто не даст мне времени отлежаться и зализать раны. Так что я взял пузырёк, сорвал залитую воском пробку…

— Сколько пить, Ингвар?

— Весь, паря. До дна, как говорится.

Я одним глотком опустошил пузырёк. Во рту остался мятный, на удивление приятный вкус, совсем немного отдававший горечью. Никаких изменений я сразу не почувствовал. Так. Если всё пустить на самотёк, они до вечера будут переругиваться и мнениями обмениваться.

— Шор, Ингвар, Морт. Собираете металл. Морт показывает, где что лежит. Шайя, попробуй привести в себя ушастую и объясни, что за маячок и что с ним можно сделать… да твою мать, Шор! Нашёл время.

Коварный дракс, якобы делавший мне повязку на плечо, резким движением вправил мне локоть. На удивление, боль была вполне терпимой, хоть локоть и опух жутко. Кажется, эликсир начинает действовать — боль в целом уменьшилась по всему телу.

Шор поправил повязку, критически осмотрел своё творение и ответил:

— Чтобы эликсир нормально работал, нужно всё вправить. Надеюсь, в рёбрах у тебя трещины, и они срастутся правильно. Мы пойдём собирать металл. Ингвар, ты же добил Шёпота?

— Неа. Он куда-то в яму улетел. А там хрен чего найдёшь. Но альвский маг его напоследок какой-то жуткой хренью приложил. Надеюсь, он сдох. Или что там с мертвяками происходит? Второй раз сдох?

— Плохо, если это некрон из легенд — он отлежится и восстановится. Не думаю, что спасибо нам скажет за то, что мы вмешались в его битву с альвами.

— Пошли, кусать-колотить, поищем нашего подранка.

Морт взлетел и неторопливо двинулся вниз по улице. Шор с Ингваром тронулись за ним.

Я сидел и давал зелью исцелить мои травмы. Тело болело, как будто я пятнадцать раундов на ринге провёл и меня всё это время тупо избивали. Однако боль со временем стала терпимой, как от сильных ушибов. Опухоли на местах вывихов значительно уменьшились. А порванная на запястьях и плечах кожа покрылась коркой.

Забавная штука эти эликсиры. Разве это не магия? Почему мой организм не пытается разрушить зелье, чтобы подпитать «пустоту» внутри меня, чем бы она ни была? Что за сила прошла от меня в алтарь? Это какая-то аномальная хрень, которая тупо влияет на центры эмоций в моём мозгу? Демон, пытающийся поработить мой разум? Нет ответа. На все эти вопросы ответа нет. И не будет, если сесть на жопу и ждать, когда прилетит волшебник в голубом вертолёте с ведром ответов.

Этот мир по-своему честен, прав был Морт. То, что тебе нужно, ты можешь получить. Нужна сила и время. В моём мире наша группа была бы максимум «бандформированием», которое быстро разобрали бы на запчасти менты (которые та же банда, только больше и лучше вооружённая). А здесь мы представляли собой силу. Пока незначительную. Но, блин, мы только что сломали планы одним монстрам и покрошили на салат других.

И ничего.

Нас могут попытаться за это убить. Но у нас есть шансы, чтобы бороться.

Я вижу три главные стратегические задачи.

Первое и главное, — чтобы выжить, надо изменить стратегию. Ответы на мои вопросы здесь, в этих развалинах. Или их значительная часть. Какое-то время мне придётся жить в этом мире. Значит, надо становиться сильнее и усиливать команду. Выжить. Увеличить свои возможности. Вот первый приоритет. И сделать так, чтобы со мной начали считаться.

Вторая задача на повестке дня — закрепиться хотя бы здесь. Получить себе ресурсную базу, обеспечить доход. Я не верю, что найду «гору золота», которая мне нужна для портала, просто на дороге или в какой-нибудь древней сокровищнице. Как? Надо обдумать. Но мне очевидно нужно Рубежное как союзная территория. Значит, Лютого и его отморозков надо кончать. Просто прийти в деревню и всех убить не получится. Но кое-какие идеи у меня уже есть.

Ну и третье: поросёнок Пётр должен построить трактор и свалить из сраного Межмирья домой. А для этого мне нужны инженеры по трактору, то есть ребята, разбирающиеся в порталах. Ананте этому с его карликом-слугой я ни на грош не верю. Пока я слаб, они будут просто меня использовать, затем выбросят как использованную тряпку. Нафиг этих ребят. Хорошие отношения стоит сохранить, но плясать под их дудку не стоит.

Супер. Во исполнение первой части надо начинать осваивать эти их аскоры. Я, конечно, былинный богатырь теперь. Я вспомнил свой невероятный прыжок перед тем, как разнёс украшенный черепами шпиль. Я и раньше понимал, что мои физические кондиции сильно превысили нормальный для меня уровень. А сейчас убедился в этом окончательно. Но этого явно недостаточно. Тренировки с оружием. Прокачка чем только можно. Просто представлю, что аскоры — это такой аналог наших допингов, только на постоянной основе. А зелья — бады. Ещё ребята трещали об усиливающей алхимии и какой-то закалке. Я всё пропускал мимо ушей, но теперь готов слушать. Скорее всего, нам и правда в первое время нужно будет поохотиться на местных тварей из-за их потрохов.

По поводу второго надо устроить совещание. Закину идею и послушаю, что скажут остальные. Костяк плана у меня уже есть, но мне нужна помощь знатоков местных реалий. Как мне кажется, ничего невыполнимого. Но, как в том анекдоте, важны нюансы.

Третье. Портал. Ну, здесь поможет только время и поиск нужных спецов. Может быть, на них придётся потратить вторую «гору золота». Но я готов её заработать. Прорвёмся.

— Шайя. Что там говорили про маячок? — перешёл я от размышлений к добыче информации.

— У неё на шее р-рабский ошейник альвов. И не пр-ростой.

— А это вообще нормально — вот так? Я заметил, что рабство здесь не запрещено. Но эльфы эти вот так… свою же заковать?

— Альвы — это головная боль всего Межмир-рья. Попасть к ним в анклав можно только одним способом, Илья. В ошейнике. Они называют остальные нар-роды «низшими расами». Животными. Р-рабство у них не просто узаконено — на нём постр-роен весь уклад. А эта… скор-рее всего, её клан пр-роиграл в борьбе за власть. Настолько, что их обр-ратили в р-рабов. Она явно из высших. Непр-ростая р-рабыня. Такое у альвов не частая истор-рия. Но иногда случается. И она — собственность клана Таннмид. Её навер-рняка могут найти вот по этому ошейнику. Больше я ничего не знаю.

Понятно, что ничего не понятно. Я взглянул на девушку. Ну чистый ангел с ушами, когда спит зубами к стенке.

— Ошейник, стало быть, магический?

— Навер-рняка.

Ну, это проблема небольшая. Я подошёл к ушастой и взялся пальцами за ошейник. Ощутил легкое покалывание в пальцах.

— Шайя, колдани на меня что-нибудь, немного. Проверить хочу одну теорию.

— Тебе не кажется, что сейчас не вр-ремя для побочной охоты? Если ты не сдер-ржишься… вр-рагов вокруг нет.

— Я сказал: «колдани немного», — а не: «накачай меня магией до потери самосознания».

— Я попр-робую. Если что, надеюсь, у меня хватит сил тебя выр-рубить.

Она завела свою рычаще-фырчащую магию, а я почувствовал знакомую уже злобу, поднимающуюся из глубины души.

Но на этот раз я нашёл объект для злости заранее. Сраный ошейник! Ненавижу рабство. Уничтожить!

Что-то текло из меня через пальцы в ошейник под мерный речитатив Шайи. Камни и руны на ошейнике вспыхнули, налились силой. Альва захрипела…

— Шайя, ещё! Сильнее можешь?

Она прижала уши, но рычание усилилось. Новые потоки силы начали подпитывать мою злость, которую я перенаправлял на ошейник.

Альва продолжала хрипеть, на губах её показалась пена. Но я уже не мог остановиться.

Продолжая вливать в ошейник силу «бездны», я рванул его левой рукой.

Символы погасли. Хрясь!

Шайя замолчала.

У меня в руках остались две инертные полоски бронзы.

Альва судорожно вдохнула, закашлялась и открыла глаза.

Ну что за дичь!

— Что ты сделал, человек? — прохрипела она, держась за горло.

На шее отпечатался отчётливый круговой след.

— Ошейник твой сломал, женщина. Но ты не переживай, можешь вернуться домой — там починят.

Я аккуратно положил половинки ошейника ей на грудь.

— Это невозможно! Нельзя снять эту дрянь и оставить в живых пленника. Магия крови убьёт раба!

— Ну, значит, ты мертва и находишься в своём эльфячьем аду, — вряд ли в эльфячьем раю есть люди и ликаны. Или ошейник всё ещё на тебе. Выбирай.

— Как! — она снова судорожно ощупала горло. — Немыслимо!

Затем села. Обломки скатились с неё, негромко звякнув об пол. Альва провела рукой над ними, что-то нашептывая. Её руки оставляли за собой следы. Запахло горячим металлом, как в той палатке, где я сдавал посох.

— Невозможно! — снова пробормотала она. — Магия просто исчезла. Сколько дней тебе понадобилось на ритуал истощения? — ее голос налился силой.

Она спрашивала таким тоном, как будто имела право требовать.

А! Вот о чём Шор говорил. Знаю я людей, которые почему-то думают, что все вокруг им что-то должны. Например, отчитываться. Обычно они очень расстраиваются, когда выясняется, что это не так. Но пока что такое поведение на отрубание головы не тянет.

— Ты потер-ряла сознание полчаса назад, рабыня, — рыкнула Шайя. — И то, что Илья снял с тебя ошейник, заслуживает благодар-рности, а не допр-роса. Ты вообще здесь на птичьих пр-равах. То ли шею свер-рнут, то ли яйца нести заставят.

— Молчи, низшая! Грязное животное, тебя вообще не спрашивали.

Шайя оскалилась и довольно сильно ударила альву по лицу. Правда, когти спрятала.

— Ты вообще р-рабыня. Это тебе следует молчать.

— Ах ты тварь! Умри!

Альва вскочила на ноги. Её ладони засветились. Я уже собирался вмешаться, но Шайя опять успела раньше. Она швырнула в лицо афро-эльфке какой-то порошок, сопроводив это действие своим горловым рыком. Ту немедленно согнуло в пароксизме сильнейшего кашля. Сияние погасло.

А я подумал, что рановато снял с нашего трофея ошейник. Но это моя, как сейчас говорят, фишка: сначала делаем, потом думаем. Вернее, когда мне в голову приходит «прекрасная идея же!», я занимаюсь её воплощением немедленно. А чего ждать? Ну вот бывают такие последствия.

— Я подсадила тебе в рану эшер-рский плющ. Его ещё называют «Кр-расная смерть». Он скор-ро обовьёт твоё сер-рдце. Будешь пытаться как-то нам навр-редить — я прикажу ему тебя убить. Умр-ру я — умр-решь ты. Тебе всё ясно, «высшая»?

Альва с ненавистью посмотрела на Шайю, но не ответила. Она повернулась ко мне и надменно спросила:

— Почему эта шавка лает без приказа хозяина? Как ты снял ошейник? Отвечай, чело. апчхи.

Да, пафос и повелительные интонации в конце немного смазались. Нет, ну вот скажите, чем я провинился перед местными богами, что мне постоянно какие-то неадекваты попадаются? Я обратился к Шайе, игнорируя наглую эльфийскую морду:

— Я примерно понял, о чём Шор говорил. Альвы все такие, невменяемые? Я просто первый раз сталкиваюсь. Тот, которого я в лабиринте задушил, не в счёт — я его не помню.

— Нет, эта ещё нор-рмальная. Ну, по ср-равнению с остальными. Сначала разговар-ривала, а только потом напала. Обычно они не утр-руждают себя беседой.

— Ты что, не слышишь, человек? — голосом альвы можно было бы охлаждать мороженое для лучшей сохранности.

Но я в Сибири родился.

— Да слышу я. Просто мне не интересно, чего ты там лопочешь. Манерам тебя явно в подворотне обучали. А чувство самосохранения с рождения, видать, отсутствует. Перед тобой сидят разумные, которые разобрали на запчасти твоих предыдущих владельцев. И ты настолько тупа, что колотишь перед ними пустые понты. Ты здесь на положении трофея, взятого с боя. Так что, если хочешь адекватного отношения, сними корону и веди себя нормально. Да и вообще. Пришла в себя? Перевязали тебя? Вон бог — вон порог. Вали на все четыре стороны. Я тебя не держу.

На протяжении моей речи лицо альвы серело. Губы сжались в тонкую черточку. И, кажется, к стоматологу ей сходить придётся. Так зубами скрежетать — надо быть очень богатой.

— Ну? Чего ты ждёшь? Здесь же вокруг низшие, животные и вообще негодяи, которые тебя спасли. И они тебе не рады. Давай. Ошейника на тебе нет. Иди, куда хочешь.

— Чтобы ты натравил на меня свою шавку, когда я перестану быть под защитой твоей кровли?

— Я тебе и сам могу шею свернуть прямо здесь. Что меня остановит?

У неё очень характерно приоткрылся рот. Пальцем я, конечно, тыкать не стал, как и прихлопывать ей челюсть. Хотя и хотелось.

— У альвов немного пр-равил. Но непр-рикосновенность гостя или посланника они соблюдают. И в своём жилище стар-раются не убивать, чтобы не загр-рязнять дом эманацией стр-радания.

— Понятно, Шайя, спасибо. Но ты не гость здесь! Ты — взятое с бою имущество, — сказал я, обращаясь к альве. — То, что я снял ошейник, не изменило твой статус на «владычицу морскую». Так что? Пойдёшь?

Альва смотрела мне прямо в глаза. На её лице не было ни следа страха. Пропала даже злость, вызванная стычкой с Шайей. Зато я отчётливо увидел, как в мозгу у неё включился арифмометр. Кажется, даже характерный щелчок услышал. Я просто такое регулярно видел в исполнении бывшей супруги. Перед тем как меня на что-то развести, у неё как будто в глазах «неонка» загоралась и «думатель» включался.

— Я не выживу здесь в одиночку. Без оружия и поддержки. И ты это знаешь. Хотели бы добить — добили бы. Что вам нужно? Я знаю, где находится тайник моего дома. Могу заплатить за сопровождение.

За сопровождение? Я даже восхитился ей на секунду. Вот это она фасон держит. У самой только драное платье и перевязка, но она всё равно пытается установить контроль.

— Мы не наемники. И заплатить тебе нечем. О натуральном обмене даже не заикайся — ты не в моём вкусе, — её аж передёрнуло. — Нам от тебя ничего не нужно. Один из моих спутников вообще добить тебя собирался. И теперь я понимаю почему. Чтобы получить нашу защиту, тебе придётся предложить что-то посущественней, чем тайник хрен знает где.

— Мне нужно подумать. В одиночестве.

Видимо, она намекала на то, чтобы мы вышли из укрепления. Что у неё с головой вообще?

— Вот, — я обвел рукой улицу. — Огромное количество камушков, на которые можно сесть и заняться мыслительным процессом. Могу даже позу подсказать. Был такой скульптор…

Она издала злобное шипение и стремительно покинула укрепление. Ну ты гля чо. Чисто кошка.

— Шайя, — я сглотнул. — Пошли Шерочку. Пусть проследит. Если эта попытается свалить… она не должна уйти из руин живой.

Шайя одобрительно кивнула. Ну вот и началось, сука. Я только что отдал приказ убить женщину. Нет, с условием, но… Что-то слишком быстро я «адаптируюсь». Но что толку сожалеть о том, что сделано? И если снова возникнет подобная ситуация, я, скорее всего, отдам такой же приказ. Я, мой «зоопарк» и наше выживание — в приоритете.

Убедившись, что альву уже не видно, я спросил:

— Слушай, а вот ты про долг жизни говорила. И Рада на меня что-то такое повесить пыталась. Ну, мы же эту принцессу от смерти лютой спасли. Или нет такого красивого народного обычая у альвов?

— Почему нет, есть. Но любые р-расы для альва — низшие, появившиеся на свет, чтобы служить. Долг жизни перед животным? Нет, Илья. Она не чувствует себя обязанной нам. Она думает, как нас тепер-рь использовать.

— Тоже считаешь, что нужно было её кончать?

— Если бы я так считала, Илья, я не стала бы доставать стр-релу и её пер-ревязывать. Мы с альвами давно живём бок о бок. Они плохие соседи. Но отличные союзники. А ещё лучше них в магии не р-разбирается никто. А тебе это нужно же?

— Нужно, конечно. Но ты же видишь, какой невменоз она демонстрирует. Её так прирежет кто-то из наших до завтра ещё. И мне и возразить-то будет нечего. Кстати, что за трава-мурава «красная смерть»? Ты правда что-то ей подсадила?

— Нет, конечно, — Шайя тонко рыкнула. — Откуда у меня редчайшее р-растение Варницкой Пущи? Но она-то не знает об этом. И пр-роверить никак не может. Так что меня она тепер-рь доставать не станет. Она сейчас вер-рнётся, и ты удивишься. Увер-рена, она сейчас медитирует в Шен-ти-лай, — увидев мой недоуменный взгляд, она пояснила: — Техника р-работы с сознанием. Тебе бы очень пр-ригодилась. Но альвы ей ни с кем не делятся. Чер-рез полчаса ты её не узнаешь. Альвы очень кр-руто умеют адаптир-роваться. А ещё у них полно менталистов. У этой желание выжить выше расовой спеси, иначе она не пр-рекратила бы атаку после моей пощёчины. Но манипулировать нами в своих интер-ресах она не пер-рестанет, даже не думай.

Ого. Шайя, оказывается, не просто психанула. Она эту альву прокачивала. Что я там говорил? Что Шайя здесь самая простая среди остальных? Потор-ропился с выводами.

Здесь, похоже, один я простой. Но, если честно, вот сравнить мою жизнь до портала и сейчас… Мои прошлые проблемы кажутся мелкими неурядицами. Я вспомнил здоровенный портал в небе и вздрогнул. Здесь всё как-то помасштабнее выходит. Я уже наполеоновских планов понастроил. Там, у себя, я о таком даже думать не мог.

Но я всё равно хочу домой. И кофе. Зир хорош но… не то.

Ребята вернулись раньше альвы. Шор бросил тело Шёпота, которое тащил за ноги, и схватился за рукоять меча:

— Вы что, отпустили её? Совсем с ума сошли?

— Тихо ты, пр-редставитель р-развитой цивилизации, — насмешливо ответила Шайя. — Недалеко она. Сидит на камушке, как жить дальше думает. Шер-рочка следит.

— Ну чего? Нашли металлолом? Тот, о котором вы говорили? — перевёл я разговор на другую тему.

— Да откуда мне знать, Илья, — Шор как раздул капюшон, так и не опускал. — Я в жизни живой металл в руках не держал. Но кости подозрительно целые. Может, и он. А может, наш ксар бредит. Как обычно.

— Эй, гля ты, Шор! Попрошу без дракских инсинуаций. Я поболее тебя видел в жизни-та! Глаз-алмаз! Летаю-зырю везде, понял! Говорю, дело верное. Можешь в анклав свой задрипанный возвращаться и купить половину вместе с населением, гля чо!

Шор посмотрел на Морта с раздражением. Странно. Обычно он на ксара не реагировал вовсе. Или реагировал спокойно. Даже не бросил в него ничем ни разу.

— Шёпота как нашли? — спросил я.

— Морт нашёл, — ответил Ингвар. — Реально глаз-алмаз. Достали крюком его из ямы. Да вот одна загвоздка. Он не мертвый. Вернее, мертвый, но шевелится. Короче, мы его добить не смогли. Твой молоток его не взял.

— А пушка Шоровская на что? — охренеть, они проблему притащили.

— Пять серебра на ветер! Нас ждёт нищета с такими замашками, платить-разорять! Нечего на всякую падаль заряды тратить. Плевки мои ему тоже похеру, если хочешь знать. Тело заклято у засранца, рубить-ломать!

— Дайте я вслух это скажу. Вы вытащили это чудовище из ямы. Не смогли добить. И принесли сюда. Вы долбанутые?

— А ты сам попробуй, умник, забодай меня коза! — Ингвар протянул мне мой молот.

— Я те так скажу, Илья, без пользы. Скорее молот сломаешь. Тута твоя Погибель нужна, гля чо. Бей в башку и в грудак. Должно помочь. Тока учти: он тебя запомнит, мстить-убивать.

— Что значит «запомнит»?

— Ну… их нельзя убить, копать-хоронить. Он, кароч, в своей сраной гробнице затем новое тело получит. И херакс! Как новенький, гля чо.

— В какой гробнице, нахрен? В другом мире? — нет, я с ними точно с ума сойду.

— Не, ты чо. Откуда-то же он пришёл со своими низшими, бродить-скитаться. Вон там гробница и есть. Гробниц в Межмирье с Войн Мертвых осталось ещё как говна в огороде. Дрейфуют, гля. Не все еще альвы разорили.

— Его могли забросить через односторонний портал, — заметил Шор.

— Могли, гля. Но он точно в местной гробнице после этого сохранился, я те клянусь. Слушай ксара, ксар знает. Шепот бы ни в жисть не полез так близко к анклаву альвов, если бы не имел саркофага, лежать-помирать. Альвы же их ненавидят. Те им крови попили, ты чо… Вот. Да вы не парьтесь. Хрен его знает, может, он сюда сто оборотов шёл. Да и не мстительные они. Так, убьют и забудут, уф-уф-уф!

— А как он через всё Межмирье пропёрся-то тогда? С зомбями своими и прочим добром? Если они такие страшные и вообще древний враг восстал, и всё дела?

— Ты сам ответил, — Шор пожал плечами. — Враг древний. Мы вообще с ними не сталкивались. Да никто из ныне живущих, наверное, не сталкивался. Даже альвы столько не живут. Они помнят. Но, скорее всего, до Ярмарки этот Шепот прошёл по территории стаи. Никто просто не понимал, кто это. Ну, бродит некромант с прислугой. Пока не нарывается и беззаконий не устраивает, пусть шляется.

У меня сразу возник вопрос: а почему Шёпот шёл именно сюда? Явно же место здесь какое-то очень непростое. Нет, придётся здесь задержаться. И добить этого некрона нужно. Я взял Погибель в левую руку. Правая всё ещё не работала как следует. Булаву я в ней точно держать не мог.

— Ладно. Куда бить, говоришь, Морт?

— Да бей по черепушке, а потом в грудак. Глаза потухнут — значит всё. Здеся, кстати, Поток плохой. Может, и не уйдёт он, гля чо! Помехи, все дела.

— Ладно, сейчас. На улицу его вытащим.

Я зацепил Погибель драконьей головой за пояс. Подхватил тушку некрона за ногу. Ладонь у меня большая. А вот голова маленькая! Она уже пухнет от всех этих событий и информации. Я до этого сознательно отгораживался от «лишних» сведений. Теперь придётся вникать.

Положив неподвижного некроробота на камешки, я с хеканьем опустил Погибель на металлическую маску. Ту вмяло внутрь черепа. Из трещин потекла какая-то чёрная жижа, воняющая смесью солидола и хлорки. Тускло, едва заметно светившиеся глаза замигали. Я снова поднял булаву и ударил в середину грудной клетки. Туда, где виднелась отметина от копья, которым зарядил в монстра альфа сарков. Ничего себе у альфы сила удара была! Если люди боевым молотом расковырять тварь не смогли. Действительно чудом выжили же тогда.

Удар.

Ещё.

И ещё раз. С третьим ударом внутри некрона что-то хрустнуло, и грудная клетка провалилась в корпус. Глаза потухли теперь уже окончательно.

— У тыж гля чо-о-о, — протянул Морт.

— Ну, и что я сделал не так? Давай теперь уже можно сказать. Заранее-то незачем объяснять, правда ведь, Морт.

— Ой, кончай душнить, Илья. Нормально всё ты сделал. Просто утром ещё Погибель была магической штуковиной. А щас на ней ни магии, ни проклятий, смотреть-понимать. Просто палка, гля.

Вот тебе и раз, подумал Штирлиц. Это, надо понимать, когда я мачту поломал на портальном обелиске, случилось. Ну… вроде некрона поломать это не помешало. Фигли мне с той магии, если я её всё равно не использовал? Но происшествие интересное. Это почти как с ошейником. Я сперва из него магию выбил, а потом поломал. Только с Погибелью я такого не планировал. А оно вот как. Как говорится, «А чо я? Я ничо! Другие вон чо и то ничо. А я как чо, так сразу вон чо». Ладно, шутки шутками, а уже вечереет. Уходить нужно обратно.

— Народ, собираемся. Трофеи пакуем. И надо бы как-то за собой почистить. На случай инспекции.

— Я приберу, не беспокойся, паря, — ответил Ингвар. — Здесь такой бардак, да и после землетрясения всё завалило, ург ногу сломит. Нет у альвов охотников, которые могут определить, сколько времени следам. Разве что среди их рабов. Ну и алхимию кое-какую разолью, от зверюшек, укуси меня упырь.

Как будто дождавшись окончания сборов, появилась «наша» альва. Выглядела она, конечно, забавно. В каком-то тряпье, на шее след от ошейника. На левом плече повязка, от которой пахнет лекарственными травами. Но держалась она при этом как будто королева на светском приёме. Прогресс, кстати, по сравнению с «королевой в свинарнике». И красотка, чего уж говорить. Я не фанат такого типажа женщин, но альва была красива как экзотичный цветок. Тонкая фигура, аккуратные руки. Сквозь грязь в спутанной гриве волос пробивались серебряные пряди. И оранжевые глаза, как тёплый янтарь.

Она обвела взглядом всю честную компанию и остановила его на мне.

— Ты здесь принимаешь решения. Что я должна сделать, чтобы вы предоставили мне защиту на время?

— Меня зовут Илья. Для начала тебе стоит назвать своё имя. Только не как у ксара, пожалуйста. Что-нибудь человеческое.

— Илия, — в её речи слышался очень мягкий акцент. — Хорошо. Мое имя Айвена. Из дома Дымных зеркал.

АЙВЕНА

— Айвена. Не скажу, что приятно познакомиться, но адекватность мышления к тебе, похоже, вернулась. Хотя бы частично. Второе условие: если я что-то говорю — остальные делают. Вступать в дискуссии или саботировать недвусмысленные распоряжения — прямой путь на выход к хренам собачьим. Но я готов выслушать разумные возражения, если ситуация не критическая.

— Ты походный вождь, Илия. Это разумно, — сказала она, словно любимую собаку погладила.

Ну надо же! Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Права Шайя-то была. Дамочку прям не узнать!

— Остальные условия я озвучу, когда мы дойдём до нашей стоянки. Ночевать в этом туристическом раю мы не будем, — завершил я «инструктаж по технике безопасности».

Она подняла руку, прямо как десятиклассница, идущая на медаль, перед завучем.

— Да?

— Ты сказал, что готов выслушать предложения. Ситуация не критическая. До захода Сольвейс ещё сотня капель.

— Давай только без поэтических предисловий, Айвена.

— Вам надо найти посох некроманта. Вы пытаетесь сделать вид, по крайней мере этот старик пытается, — она указала на Ингвара, — что некрон выжил и бежал. Но если здесь будет поисковый отряд и если он найдёт посох… Эта версия событий вряд ли будет признана ими достоверной. Мои сородичи высокомерны, но отнюдь не глупы. Кроме того, он обладает большой ценностью сам по себе.

— Ну конечно, гля чо! А мы-то дурачки деревенские всё никак в толк не возьмём, чего мы упустили-прохлопали! Посох. Просто забрать долбанный посох, гля! Но твоё остроухое высочество осветило нас светом своей светлейшей мудрости. Теперь-то, гля чо, всё ясно стало! Осталось тока найти сраный посох, копать-погребать!

Морт аж два раза через голову кувыркнулся от злости.

— У тебя в команде, Илия, даже паразиты имеют право голоса? Ты мудр. Ведь иногда и среди мусора можно найти нечто ценное. С посохом я могу помочь. Он ведь упал в яму?

— Вот сучка ушастая, гля чо-о, — пробормотал Морт.

И тут же схлопотал от Шайи нехилую затрещину.

— Думай, кому и что говор-ришь, ксар-р. Или хочешь в своём мясе найти отр-равленные иглы?

— У меня в команде нет паразитов. Морт — эксперт потока и по всякой магической ерунде. Если можешь помочь найти посох — помоги, — я спокойно смотрел на ушастую.

Натуру не переделать. Манеру общения можно. А вот все эти расистские штучки из этой прелестной головки, пожалуй, уже не убрать.

Я вообще как-то привык уже к своему зверью и на внешность внимания не обращал. Разве что Морту врезать хотелось постоянно, но у ксара просто характер — говно. И за помелом он совершенно не следит. Я и людей таких знавал. Но позволять этой фифе завуалированно оскорблять моих спутников я не собирался. Она тоже за языком не слишком следит.

— Мне понадобится кость низшего, Илия. И примерно сто двадцать капель времени. И я поняла: все члены команды полезны. Мне без нужды не стоит упоминать их недостатки.

— Бери, если нужна. Так, Шор, проводи нашу… гостью куда надо. Отвечаешь за её безопасность. Зря что ли лечебные травы Шайя на перевязку тратила.

— Буду благодарна за защиту столь могущественного воина-дракса, Илия.

Шайя отчётливо скрежетнула зубами.

Как только Айвена, подняв кость, удалилась во свои яси, я спросил ликанку:

— Что-то поняла?

— Эта сучка ушастая, — Морт возмущённо ухнул, Шайя отмахнулась. — Надумала считать нас твоими р-рабами. А на р-рабов не стоит обращать внимания или как-то р-реагировать. С другой стор-роны, она хотя бы оскор-рблять нас всех пер-рестанет. Альвы! Долго нам её тер-рпеть?

— Посмотрим. У неё явно какие-то свои цели. Будет полезной — получит защиту и еду. Не будет — пусть идёт-гуляет, других дураков ищет. Вот и весь сказ.

— Ты же понимаешь, паря, — вмешался Ингвар, — что само то, что у нас собственность клана Таннмид, уже смертный приговор нам подписывает.

— Мы их бойцов покрошили, куда уж хуже, — философски ответил я. — Этот солнечный жрец, которому Шор башку разнёс в клочья, важная персона?

Ингвар поморщился.

— Очень, — ответила Шайя. — Здесь погибли витязь клана и солнечный жр-рец. Огр-ромная потер-ря. Я не могу пройти тр-ропу до конца — альвы такими следами не р-разбрасываются, но жрецов в клане всего несколько р-разумных. Витязи со свитой тоже р-редкость. Но на нас никто не подумает. А вот эта стер-ва нас может погубить, если её с нами увидят.

Ну да, дактилоскопии с экспертами-криминалистами в этот мир пока что не завели. Хотя чёрт его знает, на что здешняя магия способна.

— Не стоит беспокоиться, Илия! — альва вошла в дверной проём, сопровождаемая Шором. В руке у неё был посох Шёпота. — Айвена Мирралис погибла в руинах. Кто знает. Может, её сожрали хищники. Или она сломала ногу и умерла от жажды. Руины велики. Под каждый камень не заглянешь.

С этими словами она, отдав посох Шору, начала сложную жестикуляцию, медленно двигая руками вдоль тела. В воздухе повис запах воска и немного жжёного волоса. Внешность Айвены заколебалась, цвет кожи и волос менялся. Черты лица и фигура расплывались, складывались во что-то новое. Прошло минуты три этого вуду-шаманства, и перед нами в повязке из импровизированных бинтов и в грубом балахоне стояла почти человеческая женщина. Смуглая, уши немного треугольной формы. Обычные русые волосы. Что не изменилось, так это цвет радужки. Я так понял, она полукровку скосплеила.

— И это нас все называют обор-ротнями! — раздражённо рыкнула Шайя.

— И насколько весь этот набор юного гримёра надёжен? — ошарашенно спросил я.

АЙВЕНА И НАБОР ЮНОГО ГРИМЕРА

Всё же магия вызывала во мне какое-то смутное недоверие. Не привык я к таким фокусам. Всякие огненные шары и прочее как-то ближе. Понятнее. Маг напрягся, собрал энергию в кучу и — ка-ак херакнул! А вот это — как вообще? Захотелось потрогать её, но я сдержался.

— Я из дома Дыма и Зеркал. Кто-либо из моих старших родичей мог бы распознать обман. Но они ушли к Владыкам. Это долговременное изменение, пока я не произнесу обратное заклинание. Можешь потрогать, — она улыбнулась одними глазами и протянула мне руку.

Я не удержался и потрогал. Ну что, рука как настоящая. Никаких покалываний, как от активных волшебных вещиц, я не ощутил. Чудеса, ипатий.

— Как она посох нашла, Шор? — спросил я.

Шор пожал плечами и прогудел:

— Не знаю, Илья. Она что-то шептала, водя костью над краем ямы. А потом посох сам оттуда вылетел и примагнитился к кости. Довольно эффективно. Магия. Я не разбираюсь.

Морт при этой речи Шора несколько раз ощутимо дернулся, но, о диво-дивное, промолчал. Просто взлетел и пропал из поля зрения.

— Ладно, уходим, — я оглядел своё «воинство» и вздохнул.

— Идите, ребятки, я догоню, — Ингвар махнул рукой. — Надо здесь кой-чего прибрать. Морт проводит до лагеря, да, ксар?

Откуда-то сверху донеслось хриплое уханье.

Я смотрел, как Шор пытается разжечь костёр. Его зажигалка нормально работала, однако отсыревшие ветви всё никак не хотели разгораться. Шайя с Шерочкой отправились на охоту. Ингвар задерживался. Оставшиеся умели разжигать костёр не лучше, чем шимпанзе способна читать Льва Толстого. Альва ёжилась под своим балахоном — её знобило. Наконец, после очередной бесплодной попытки, она зло выплюнула:

— Агни-та!

Сложенная шалашом растопка разом вспыхнула бездымным пламенем. Облачко пара взлетело вверх. Шор отшатнулся, слегка подкоптился наш ящер. Нормальная такая девочка-зажигалочка с нами путешествует. Интересно, она может на человеке так одежду поджечь? Или вообще человека? Меня-то — скорее всего нет. Опасная дамочка альвийского происхождения.

Шор занялся костром, а я пошёл прогуляться. Рука всё ещё болела. Да и в целом я себя чувствовал как будто меня в стиральной машинке отжимали. Непростой день был.

Небо потемнело. На полотне небосвода проступили очертания Знака Мантикоры. Редколесье вокруг было на редкость тихим. Не шуршали зверушки, птички не пели. Только нудное жужжание насекомых немного оживляло мёртвую тишину старого города. Я присел на обломок колонны метрах в ста от лагеря, тщательно проверив поверхность на наличие плесени. Пока мы возились в руинах, здесь снова прошёл дождь. Камень был холодным и влажным. Я сидел, прокручивая в голове план будущей беседы. Я никогда никем, кроме себя, не руководил особо. Разве что несколько раз капитаном сборной был. Нынешний мой «сборный зоопарк» как раз похожий случай.

Сверху, прерывая мои размышления и разрывая благословенную тишину, спикировал Морт.

— Гля чо, гля чо, — забормотал он негромко, шныряя механическим глазом из стороны в сторону. — Эта стерва — Знающая! Дождёмся, как уснёт, и надо ей горло перерезать, Илья, мочить-убивать!

— Ты заколебал уже, белка-истеричка. Я вообще ни слова из твоего бреда не понял опять. Что опять стряслось? Где горит? Что за знающая, почему перерезать?

— Ты чо! Она не просто магичка. Она Знает Слова! Это… пихать-копать. Ты че тупой такой? Это ж мы такую змею пригрели на макушке! Она так и посох вытащила. Просто позвала железяку, ты понял чо!

— Могучее колдунство? И что теперь? Назад ей ходу нет. К людям она тоже прибиться вряд ли сможет со своим характером. Ещё хуже тебя, ей-богу. Куда ей деваться-то, Морт? Ну, знающая. Нам же лучше. С чего такая паника?

— То, что ты не можешь контролировать, гля чо, ты должен избегать или уничтожить, копать-хоронить. Главнейший жизненный принцип, Илья, ни разу не подводил ещё! Понял, гля? Твоя пустотность против Слов — тьфу. Не пляшет.

— Вот собери свою стаю ксаров и там эти правила устанавливай. А я, пожалуй, рискну.

— Ничо, ничо. Вспомнишь потом слова папки, как кровавыми слезами умоешься, собственными кишками заедая, пилить-строгать. Да поздно будет.

И Морт, выдав «мёртвую петлю», канул в ночную тьму.

Я оглядел собравшихся вокруг костра членов команды. Какой бы ни был мир, какие бы странные существа меня ни окружали — огонь в ночи всегда создаёт «магический круг». Все стремятся сесть потеснее. Огонь в походе — защитник, кормилец и источник света. За освещённой границей клубятся серые тени. Бродит невидимое зло. Ночь темна и полна ужасов. Но огонь выполняет роль живой преграды против хтонических чудовищ. Думаю, дар Прометея был самой главной вехой в истории развития человечества.

Отблески костра отражались в фосфоресцирующих глазах Айвены. Заставляли Шайю щуриться и смотреть искоса. Плясали в широко распахнутых глазах Шора. Углубляли морщины на лице Ингвара. Тени скользили по телам и лицам, добавляя к происходящему толику тёмного волшебства.

Мне вся эта картинка напомнила дебильную передачу, где участники шоу собрались якобы на необитаемом тропическом острове. Там тоже такие посиделки у костра показывали, где роль вождя брал на себя ведущий. И кого-то они вышвыривали из своей теплой тропической компании обратно в холодную Россию. Но мы никого изгонять не будем. По крайней мере, не сегодня. Я тут вождь, ипатий коловрат! Сейчас и посмотрим, надолго ли.

Я прокашлялся и заговорил:

— Шайя, сними амулет. Убери в коробочку.

Я обещал, что маг сможет наблюдать за пустотником, но не обещал, что он будет присутствовать при наших совещаниях. Нехрен ему уши греть.

Шайя убрала талисман. Можно начинать.

— Я сегодня принял решение, что мне делать дальше. Хочу узнать у вас: вы со мной или разбегаемся своими путями. Для тех, кто останется, у меня есть несколько вопросов, чтобы определиться с тактикой и понять, насколько я вообще смогу потянуть то, что задумал. Я всё равно попытаюсь. Но буду благодарен за совет. Сразу, для Морта, совет: «бежим, гля!» не принимается!

Шор фыркнул.

— Скажите, как у вас принято заявлять свои права на территорию. И как её удерживают потом. Вот я слышал: «На месте Рубежного был охотничий лагерь». А сейчас вижу поселение. С властью, охотниками, ремесленниками, магом этим дурацким. Как это вышло? Почему оно не зависит от анклавов?

— Никак ты, паря, на руины замахнулся? Молодец какой. Но власть здесь держит тот, кто может усмирить Зыбь. Поселенцы приходят в новое место. И первым делом строят храм. И у них должен быть жрец. Иначе место рано или поздно изменится. Или даже дрейф случится, забори меня хомяк.

— Или шаманы строят Кр-руг Ликов, а потом выр-ращивают вокр-руг Пущу, — негромко рыкнула ликанка.

— Или так, девочка. Как драксы поступают, не знаю. Чего там у даргов — тоже не очень. Но они вообще психи, их анклавов никто не видел, — Шор хмыкнул, но Ингвар его проигнорировал. — Зато кочующие куски Тверди иногда к поселениям Дрейфом прибивает. И тогда — туши факел. Резня. Я к чему, паря. Эту твердь с руинами что-то делает неподвластной Зыби и Дрейфу. Десятков шесть знаков сменилось, а они всё здесь. Ежели даже не учитывать, что жить там нельзя из-за дурного Потока, власть в тверди у того, кто контролирует Дрейф. В анклаве — у того, кто держит портал. А здесь это никто! Смекаешь, к чему я веду?

— Как не понять. То есть если здесь портал в мой мир откроется, шишку будут держать тот, кто портал контролирует?

Все нервно переглянулись. Альва тонко улыбнулась.

— Так вот почему ты здесь оказался, Илия. Но почему здесь? Место довольно безрадостное.

— А почему здесь некрон пытался портал открыть? Непростые руины это, я прямо чувствую. И мало кому интересные из-за своих особенностей с потоком этим вашим.

— Окромя сучьих цвергов, гля чо. Коротышки здесь неспроста роются, копать-находить. Очень интересуются, гля.

— Я про них не забыл. Но с ними можно на языке финансов и прибыли говорить, я так понял. Учётная ставка, дебит-кредит, всё дела. Это всё дальняя перспектива. А вот ближняя диспозиция такова. Мне нужна ресурсная база и безопасное укрытие. То есть Рубежное — в нейтралах или друзьях, если кто не понял. Но есть небольшая такая загвоздка — банда Лютого. Которую я собираюсь извести под корень. Потом буду исследовать руины, искать, почему сюда порталы с Земли открываются. Может, тогда и обратно легче будет открыть? Охотой займусь, раз всё равно будем сюда ходить. Как-то так. А теперь внимание, вопрос, как говорил ведущий «Знатоков». Вы со мной? Это моя цель. Я буду к ней идти. Но у вас могут быть свои планы. Шор, в первую очередь тебя касается. Я здесь надолго. А ты не хотел задерживаться.

— Я, пожалуй, останусь, пока у тебя остаются нумы, — ящер вроде бы говорил как обычно, но глаза от костра не оторвал. — Не скажу, что мне нравится компания. Особенно вот её я бы с удовольствием пристрелил, — он ткнул лапой в сторону альвы. — Но деньги есть деньги. Ты платишь, я работаю.

Ой, темнит гражданин рептилоид. Но, справедливости ради, он пока что самый полезный член нашего отряда. Есть у него какие-то цели, которые он мне не раскрывает? Да здесь у всех такие есть. Ничего страшного. С Шайей всё понятно, я уже привык считать её «моей ликаной». У остальных выхода нет, пока что. А мнение Морта мне пофиг. Он довольно полезный летучий хрен, но я вообще не понимаю, что его возле меня держит. Тем более что я предлагаю скучные деревенские разборки. Да ещё и секретные. Для владельца нескольких золотых отпечатков довольно унылое дело.

— Тебе не кажется, паря, что нас маловато, чтобы в Рубежном правеж учинить? Не, ты не подумай, я за то, чтобы духу поганого Лютого с его молодцами в поселке не было. Но из старших никто не впишется. Одно дело подловить их отряд в чистом поле со спущенными штанами. И совсем другое — устроить войну внутри поселения.

— Маловато нас, здесь ты прав, Ингвар. Да и чужаки мы все для Рубежного, ну кроме тебя. А значит что?

— Ну договаривай, паря, не надо значимость нагнетать, — усмехнулся Ингвар.

— Нужны союзники внутри Рубежного. Возмутиться должны местные. А мы просто поможем им взять вокзал, почту и телеграф. План такой.

Я поворошил костёр. Ветки с треском сломались, распавшись на фрагменты, небольшой рой искр брызнул в стороны.

— План такой. Остались бывшие гвардейцы. Наверняка есть куча народу, которых эти упыри обобрали или родичей избили, или убили, не дай бог. Сейчас они сидят по углам, зализывают раны и жалуются на жизнь. Никто не возьмёт на себя ответственность за организованное сопротивление. Потому что самых буйных или авторитетных наверняка устранили или запугали. Но вот если найдётся человек, который скажет: «Я знаю, что надо делать»… Я, кстати, пока не знаю. Это всё теория, ёлки. Ингвар, остатки «прошлых» гвардейцев есть?

— Есть, как не быть, паря. Человек десять ещё вполне, хм, годных. Сын капитана, кстати, точно не откажется поучаствовать. Его уже трижды штрафовали за драки с «Черепами». Один раз серьёзно так подрезали, но он уже встал на ноги. Крис его зовут. Он банду Лютого ненавидит смертной ненавистью. И вокруг него молодежь кучкуется из подмастерьев молодых. Так что, в принципе, ничего сильно сложного я в твоём плане не вижу. Люди, недовольные Лютым и его бандой, найдутся. И боевые среди них есть. Но нужен повод. Случай, который возмутит всех. Явное нарушение обычаев с их стороны, унеси меня пчела.

— Ну, вспоминая попа Гапона, такое можно и организовать, — ответил я немного неуверенно. — Но вообще несколько старых вояк и кучка зелёной молодежи против тридцати бандитских рыл и непонятно скольких прихлебателей не выглядит прямо вот стратегией победы.

Всё же я раньше никогда не устраивал беспорядков. Так что все мои знания об этом чисто теоретические. Да и жертв среди местных хотелось бы избежать. В подпольных боях я привык, что рискуют только бойцы — и они сами выбрали этот риск. А здесь придётся втягивать в разборки людей, которые просто хотят спокойно жить. Я не Спартак (и я не о футбольном клубе сейчас), и восстание рабов поднимать не планирую. Но и сидеть сложа руки, пока бандиты кошмарят поселение и угрожают мне лично, — тоже не вариант. В идеале надо сделать так, чтобы местные сами начали движуху. Не ради моих целей, ради себя. А там уже и мы подтянемся, и набьём особо ретивые хлебальники.

— Они всех охотников под себя подмяли или данью обложили, паря, — заметил между тем Ингвар. — Думаю, на одну охотничью команду мы точно можем рассчитывать. А их семь. Свободных в смысле. И ни одной из них Лютый не нравится. Да и те две, что черепа нацепили, тоже не сказать что будут за интересы Лютого драться. Скорее пересидят бучу, потом смоют знаки со снаряги и прикинутся, что так и было. Но это всё вилами по воде писано. Надо идти с людьми говорить. А я говорить не особо мастак. Да и нельзя мне в этом светиться, пока кровь не прольётся. Я — человек Рады, претензии, если что, к ней будут. И не у Лютого, а, сам знаешь, у кого.

— Значит, первая задача — найти посредника. А вот этот сын капитана, Крис. Он чем занят сейчас?

— В команде Харальда Медведя ходит. Отчасти поэтому его не прибили до сих пор. Там сильные ребята, у Медведя-то. Крови могут много выпить, если с ними передавить. Они платят Лютому, но своих в обиду не дают. А тот даже что-то вроде уважения выказывает. Прямое столкновение с сильной командой охотников не в его интересах. А попробовать подловить их на местности… ну, как с нами примерно получится.

— А что за Медведь? Тоже из «прошлых»?

— Нет. Он из тех, кто пришёл позже. Оборота четыре уже здесь промышляет. Но зацепился крепко. Его команда — одни из лучших охотников в регионе. И по деньгам в том числе. Сейчас они не лезут на рожон, не бравируют, не пытаются перехватить власть. Работают и особо не прогибаются. Но все равно дань платят как и все.

— Значит, если мы сможем убедить Медведя, что борьба с «Черепами» — в его интересах, он может стать ключевой фигурой?

— Может, паря. Но «убедить» тут не работает. Он не из тех, кого можно тупо уговорить. Он должен увидеть свою прямую выгоду. Тогда он оценит риски. Взвесит баланс. И может быть, включится в движуху. Но начинать надо с Криса, укуси меня тюлень.

— Можешь сгонять тогда, поговорить с ним? Надо же с чего-то начинать. Плюс он, как заинтересованная сторона, может больше знать о недовольных.

— Хорошо. Сейчас прям и пойду.

— На ночь глядя?

— А какая разница? Быстрее дойду — быстрее начну.

Старик вытащил из подсумка пузырёк и капнул зелье в каждый глаз. Посидел, отвернувшись от огня и зажмурившись. Затем подхватил мешок и канул в ночную тьму. Вот так! Раз — и нету.

— Ну, я пока думаю, как наш лагерь замаскировать, чтобы сверху не увидели. Если кто-то прилетит. Морт, ты завтра с утреца дежуришь возле развалин. В случае шухера «звони» нам на ловцы с Шором. Остальным предлагаю спать лечь — утро вечера мудренее.

— Лагер-рь сильно пр-рятать не нужно. Тенты накинуть на вещи и людей, а сверху немного тр-равой и ветками пр-рисыпать. И никто ничего не р-разглядит.

— Я накрою лагерь иллюзией, — сказала внезапно Айвена. — Нам ведь и визиты зверья ни к чему. Полчаса потерпите — это не самый тихий ритуал.

Ну да, ей в принципе и самой, наверное, не очень хочется, чтобы нас нашли. Но сразу весь лагерь иллюзией накрыть? Сильна. Наверное. Завтра спрошу у Шайи, насколько это дело кр-руто.

— Но за это я попрошу отдельную палатку, — продолжила альва. — Мне нужно уединение.

— А есть у нас палатка? — спросил я Шора.

— У нас есть шатёр, — ответил он. — Ингвар настоял, чтобы мы его взяли. Но он на несколько мест.

— Ну и отдай шатёр дамочке. Я и под тентом посплю, не впервой и не проблема. У тебя своя палатка есть, я видел. Шайя тоже не любит в закрытое помещение лезть.

— Не слишком жирно ей будет? — зло спросил Шор. — На одну — общественный шатёр?

Не узнать прямо нашего рептилоида. Куда делся флегматик и образец спокойствия? Какие-то испанские страсти кипят. Сильно же ему альвы насолили.

— Ты можешь накрыть лагерь иллюзией? Весь лагерь? — Шор только капюшон раздул. — А она может. Ну, говорит так. Так что отдай шатёр, не жмись.

Шор молча достал из своего «чудо-чемодана» объёмистый тюк ткани и связку жердей и метнул всё это под ноги альве.

Та встала со своего места, отошла от костра и заговорила. Больше всего это было похоже на эльфийский рэп. Но такой… мелодичный речитатив, напевный, мягкий, обволакивающий. Воздух над стоянкой пошёл волнами, дым от костра свился в причудливые узоры. Айвена двинулась по кругу, медленно обходя лагерь против часовой стрелки. Шайя выскользнула наружу ещё в самом начале и тихо подвывала из темноты. Сюрреалистичный дуэт!

Морт куда-то свалил.

Один Шор сидел на своём месте, следя за движениями альвы. На коленях у него лежал меч, а четырёхпалая лапа крепко сжимала рукоять.

Непонятно, сколько длился этот концерт по заявкам радиослушателей. Меня самым позорным образом сморило. Сквозь сон я ещё слышал, как ругались альва и дракс, решая, кому ставить шатёр, но затем меня вырубило окончательно. Я даже караулы на ночь не распределил.

Утром я пробудился от сырости. Кто-то заботливо набросил на меня одеяло, теперь мокрое от росы. Влага просочилась в волосы и бороду. Я присел и огляделся.

Костёр потух и чернел жирным пятном посреди стоянки. Шор установил свою палатку. Шатёр был поставлен возле стены, тканевые стены намокли и слегка обвисли. Шайя, забравшаяся на ночь под тент, встрепенулась и покосилась на меня карим глазом.

Я встал, стряхнул с себя влагу и двинулся на выход из лагеря. Проломы в древних стенах зарастали молодым колючим кустарником. Которого здесь не было ещё вчера вечером. На выходе из круга «скал» на моё лицо как будто осела тончайшая паутина. Я смахнул её рукой. Сделал шаг. И, повернувшись, я не обнаружил нашего лагеря.

Передо мной предстали только мёртвые скалы и нетронутая трава. Нихрена ж себе иллюзия. Всё выглядело абсолютно настоящим. Живым. Даже трава колыхалась с редкими порывами ветра.

Несколько секунд я стоял с открытым ртом, затем спохватился и захлопнул хлеборезку. Чудеса на марше. Ладно, хватит пялиться, как колхозник на ВДНХ.

Я начал разминку, чувствуя, как разогреваются затекшие мышцы.

Скрутка, сухожилия. Динамическая растяжка.

Затем я навернул десяток кругов вокруг нашего лагеря.

Снова растяжка. Шаги. Отжимания. Ударная техника. Перемещения. Отжимания.

Несколько раундов боя с тенью.

Вчерашний день напоминал о себе болью во всём теле. Левая рука так и не восстановилась полностью.

Так что я особо не усердствовал. Разминку провёл в щадящем режиме.

Пока я бегал, мимо проскользнули Шайя с Шерочкой. Саблезубый гиено-хорек игриво боднул меня в задницу и ускакал на волю в пампасы. Охотиться пошли девчонки, думаю. Добытчицы!

Закончив разминку, я явился в лагерь.

И сразу наткнулся на Шора. Он сидел на корточках у потухшего костра, обложившись сырыми деревяшками, и пытался развести огонь. Процесс явно доставлял ему нешуточное раздражение — капюшон полураскрыт, изо рта вырывалось шипение. Прямо чайник со свистком, а не рептилоид.

Увидев меня, он бросил свои бесплодные попытки и поднялся.

— Я тут подумал, — сказал он. — Тебе нужен щит. Баклер будет в самый раз. И с молотом, и с булавой можно использовать.

— А теперь по-человечески, — попросил я. — Щит — это такая здоровенная штукенция, на которую принимают вражеские удары? Как я буду с ним молотом орудовать? Или его снимать-надевать? Так как раз бой закончится.

— Я же сказал. Баклер.

— Хераклер, Шор. Ты сказал, но я всё равно нифига не понял.

— Это щит вот такого размера, — он показал сантиметров двадцать. — Носится на предплечье. Если тренироваться, можно с ним использовать двуручное оружие. Я просто заметил, что ты неплохо ставишь блоки. Нужный инстинкт у тебя наработан. А защитное снаряжение оставляет желать лучшего.

— Ну, прекрасно. Осталось прийти в Рубежное, найти у оружейника этот твой баннер…

— Баклер. Не нужно никуда ходить. Я давно не пользуюсь своим, так что отдам его тебе. Вчера и позавчера мы с тобой пропустили тренировку. Ты всё ещё совершаешь слишком много лишних движений с оружием.

Я поморщился. Мне не очень нравилось заниматься с Шором тренировками, потому что в конце он меня постоянно бил. А я сам привык бить людей! И нелюдей тоже, мне без разницы.

Где-то час Шор уделял стойкам и базовым движениям и ударам, а потом давал мне десятиминутный спарринг. И что сказать. Я ни разу ещё не смог его ударить! У меня отличная реакция и высокая скорость. Я не путаюсь в ногах во время перемещения в бою. И тем не менее. Ни разу ещё моя тренировочная палка не коснулась этой чешуйчатой морды. А вот мне прилетало регулярно. Не то чтобы очень часто. Защита мне давалась гораздо лучше нападения. Нервировало то, что каждый раз, зарядив мне по рёбрам, как будто этого мало, Шор флегматично добавлял: «Убит». Бесит меня. Хуже всего, что он был прав. Пропусти я подобный удар в настоящем бою, я бы точно стал трупом или калекой.

Да что далеко ходить — во время боя с бандитами мне зарядили копьём в бок. Если бы не мой ватник и не склон, да не кривые руки Дисы, всё могло закончиться дырой в печени. Теперь, когда стало понятно, что я здесь надолго, смысла бегать от тренировок с оружием не было. Нужный навык. Но как же не хочется снова получать звездюли, кто бы знал.

— Хорошо. Я как раз размялся. Сразу мне свой баклер дашь или потом?

— Сперва повторим то, что отрабатывали раньше. Потом уделим немного времени баклеру. Вместо спарринга. У тебя рука всё ещё явно не прошла. И рёбра. Лучше не усугублять всё новыми ударами. Сегодня поработаем в щадящем режиме, Илья.

Меня, уже немного уставшего, Шор час гонял между палатками. Затем выдал мне баклер. Это оказался небольшой наруч, который при определённом повороте кисти раскладывался в щит с зубчатыми краями. Я оценил — оружие противника слегка застревало на этих зубцах. И в бубен можно таким зарядить, мало не покажется. Щит был очень лёгким и весьма прочным. Шор при демонстрации пару раз лупанул по нему со всей дури и просто руку мне отсушил. А щиту хоть бы что. Ну и никакой магии, как пояснил Шор. Хотя для меня — спрятать почти тридцать сантиметров металлического диска внутрь плоского наруча, это и есть магия, ипатий коловрат! На щит, кстати, можно было принять несколько выстрелов из шоровского бластера. Теоретически. Пробовать я не стал. Но запомнил, что парочку энергетических атак можно попробовать не грудью встречать, а этим самым баклером. В итоге мой арсенал «волшебных штуковин» пополнился щитом. Ну прям витязь на распутье. Коня только не хватает. И копья. И витязя.

Мы уже заканчивали, когда из редколесья вынырнули взбудораженные Шайя с ручным хорьком. Добежав до нас, Шайя рявкнула:

— Давайте в лагер-рь. Сейчас…

Земля вздрогнула.

— Дрейф? — спросил Шор флегматично, направляясь за ликанкой.

— Др-рейф. И гон. Насколько сильный — не скажу. Но точно будет! Вон как Шер-рочка бесится!

Наш «хорек» действительно ощетинился и зло скалил зубы, постоянно оглядываясь по сторонам.

— Просветите, что за гон такой? Не первый раз слышу уже, — спросил я, подбирая выбитую Шором из рук палку.

— Когда свежий кусок земель прибивает к твер-рди др-рейфом, оттуда набегают стаи монстр-ров. Иногда, если случается одновр-ременно несколько др-рейфов, Гон бывает сильный и поселение может погибнуть. Ну или, не дай Владыки, несколько альф пр-ринесёт. Тот же ящер-р давешний стену в Р-рубежном р-развалил бы и не заметил. А бывают существа и побольше, и посильнее. Или владеющие магией, — Шайя поёжилась.

— Ингвар говорил, что сюда монстрики не любят прибегать. Мол, кругаля дают.

— Так мы на окр-раине, Илья. Может зацепить. Др-рейф начался в километр-ре.

— Блин, Ингвар же мог в лагерь возвращаться, когда вся эта грёбанина с гоном вашим началась! — я резко вскочил и заозирался в поисках доспехов.

— За Ингвара не переживай, — Шор едва слышно фыркнул. — Он в этих местах уже много оборотов живёт. И дрейфов пережил немало, я так думаю. С ним точно всё будет нормально. А вот доспехи надевай.

И дракс приложил к груди небольшой брусок, щёлкнув по нему когтем. Тот немедленно разросся, опоясав Шора кругом. Затем с едва слышными щелчками начал раскладываться, превращаясь в «походную броню», как дракс сам называл свой космо-рейнджерский доспех. Не магия, тля, вот вообще ни капельки. Ага.

Шайя уже тащила мой «ватник». Облачаться в него самостоятельно было можно, но с помощью другого… существа, быстрее. Я сморщился от въевшегося запаха крови и пота и начал натягивать опостылевший доспех на себя. Впрочем, в его полезности я уже успел убедиться неоднократно.

«Погибель» — на пояс. Пращу — с другой стороны. Наруч со щитом — на предплечье. Молот — в лапы. Орёл просто! Аника-воин. Я подтянулся ближе к выходу из кольца скал. Иллюзия совершенно не преграждала обзор наружу, так, лёгкое дрожание в воздухе обозначало её присутствие.

Пока что в лесу царила тишина.

Мертвая.

Даже птички чирикать перестали.

Альва вышла из шатра.

— Агни-та! — снова полыхнул костёр. Она втянула тонкими ноздрями утренний воздух. — Гон? Илия, прикажи кому-нибудь из воинов меня прикрыть. Я поддержу вас магией, если понадобится, но сейчас я слишком легко снаряжена для ближнего боя.

— Шор, прикроешь нашу «гостью»?

Тот молча кивнул и занял место перед альвой. Шайя и Шерочка замерли на флангах, там, где начинались скалы. Шайя пристально вглядывалась в лес. Уши на голове слегка шевелились. Шерочка залегла, сгорбившись, поджавшись для прыжка.

Мы ждали, пока из-за деревьев появится что-то живое. Или неживое. В этом мире разница часто не принципиальна.

Но мы были готовы к встрече.

Первые полчаса гона прошли довольно обыденно. В редколесье несколько раз мелькнули смутно различимые тени. Один раз мимо стоянки пропёрся, ломая подлесок, монстр, смахивающий на смесь игуаны с носорогом. Из разряда тех, у кого плохое зрение — и это не его проблемы. Пробегающие мимо твари нас не замечали, маскировка альвы работала идеально. Все, кого мы видели, действительно бежали в сторону Рубежного. Оголодали, сволочи, небось.

Я даже успел заскучать, как Шайя беспокойно задвигалась, а Шерочка впервые за всё время глухо зарычала. Айвена нервно сплела пальцы в странном жесте. В следующее мгновение из леса в сторону нашей поляны целенаправленно двинулись десятки теней. Раздался хруст веток, сиплое дыхание, и на нас вывалилась самая странная стая из всех, что я видел в этом безумном мире.

Начать следует с того, что она состояла из абсолютно разных существ.

Впереди спешно бежал хрустальный паук. Наравне с ним держались две твари, являющиеся отдалёнными родичами Шерочки или предками ликанских хар, которые атаковали меня в лабиринте. Позади них полз не очень крупный варан, ковыляло полтора десятка сарков, и последним, хромая, плелась здоровенная тварь, отдалённо напоминающая шестиногого медведя.

Все эти волшебные зверьки выглядели какими-то… потасканными, что ли? Шерсть свалялась и свисала клочьями. У некоторых были видны раны, явно уже начавшие загнивать. Глаза мутные, будто закрытые бельмами. Больше всего это шествие напоминало парад зомби из каких-нибудь «Злопуких мертвецов». Но самое главное — они перлись точно в сторону прохода между скалами, будто иллюзия альвы перестала работать.

Единственным существом, выглядевшим «нормально», был алмазный паук. Он и атаковал нас первым.

Подобрав под себя ноги, он вдруг резко сиганул вверх по пологой дуге, метясь прямо в меня.

Щёлк. В шее одной из «хар» проросло оперение арбалетного болта.

Я же решил сыграть в пинг-понг. Прыгнувшего паука приласкал встречный удар моего боевого молота.

Ну… с виду он тяжёлым не выглядел. Но в результате импровизированной игры в лапту получилось как в том анекдоте: «Смотрю, летит. Орёл! Когти в одну сторону, пассатижи в другую!»

То есть паука под жуткий треск панциря швырнуло назад прямо на вторую «хару», а меня бросило в противоположном направлении, немилосердно приложив боком о камень.

Что радовало — перед нами были не зомби, а вполне живые звери. Хара, в которую угодил арбалетный болт, харкнула черной кровью, споткнулась и ткнулась облезлой мордой в траву. Но за поверженными противниками уже волной накатывали сарки. Варан с медведем слегка приотстали.

Щёлк, щёлк. Пара сарков покатилась по лесной подстилке с болтами в груди. Многовато мелких тварей на меня одного — я вспомнил их тактику: навалиться толпой и запинать — и чуть не запаниковал.

Но здесь в бой вступили все наши резервы.

Альва наконец завершила странный танец, который исполняла последний десяток секунд. Взмахнула рукой…

И на сарков обрушилась волна арбалетных стрел с пылающими древками. Я не понял, откуда она их взяла, но по виду стрелы были самые обычные. Только она их как-то подожгла. Огонь мерзких обезьян, к сожалению, не напугал, но почти все они оказались ранены, а часть до меня так и не добежала. Вот это «масс-эффект» был, вот это я понимаю! Главное же, что довольно плотная группа монстров оказалась основательно прореженной.

Горизонтальным ударом я свалил двух первых, подскочивших ко мне уродцев.

О! Махнул налево — переулочек… скорее, щель между хатами, но сам факт!

Пока я добивал этих двоих, из засады выскочила Шерочка с Шайей и учинили в уцелевшем саркском войске натуральный погром. В считанные мгновения они прикончили оставшихся обезьян и быстро отступили на прежнюю позицию.

Шерочка начала зачем-то карабкаться по скалам. У нас тут вместо хорька-паникера — хорек-скалолаз.

Морт, как обычно во время боя, куда-то потерялся.

По черепу «варана» скользнул болт.

Я, припоминая мерзкую привычку этих ящериц плеваться парализующей слюной, сделал прямой регбийский рывок вперёд и чуть наискось, чтобы сбить прицел. Поэтому первый удар получился не очень сильным. У твари стесало чешую с башки и, кажется, слегка контузило.

Шестиногий медведь внезапно ускорился в сторону стоянки, но я не могу разорваться на двух Муромцев поменьше. Там есть кому встретить.

Главным минусом больших ящеров, а мой был метра три в длину, является то, что сбоку они практически беззащитны. Для них — минусом. Для меня — сплошные плюсы.

Варан плюнул в меня, вывернув голову на короткой шее.

Я уклонился и врезал ему со всей дури по хребтине. Аж у самого локти хрустнули. Хвост щёлкнул по земле у меня за спиной.

Тварь забилась в конвульсиях, а я, поколебавшись буквально мгновение, всё же втащил ей молотом по башке. Череп не пробил, но ящерица затихла и перестала дёргаться. Какие-то мозги там были, и я их отбил напрочь.

За моей спиной между тем разворачивалась эпичная битва с «медведем».

Как только шестиногий уродец ворвался в лагерь, Шерочка прыгнула ему на спину со скалы и намертво вцепилась в загривок. «Медведь» был гораздо больше её и тяжелее, а также обладал довольно прочной шкурой, но вцепившаяся ему в шею Шерочка сильно стесняла его движения.

Он попытался «встать на дыбы», изогнув переднюю часть корпуса с двумя лапами наподобие кентавра. И тут же отхватил от Шора по передним лапам. Шерочка скакнула у него на спине, и медведь завалился вперёд, разбрызгивая кровь из обрубка лапы.

Когда я добежал до места бойни, медведь мог только дёргаться и хрипеть, истекая тёмной кровью из многочисленных ран. Я добил его ударом в затылок.

На секунду всё замерло: участники драки, покрытые кровью и царапинами, застыли на месте, озираясь по сторонам. Шерочка продолжала глухо рычать, прижимаясь к земле.

— Кто-то пытается перехватить конр-роль! — рявкнула Шайя. — Это моя Шер-рочка!

Она замерла на месте, напряглась, в глазах полопались сосуды. Шайя дрожала всем телом, между ней и Шерочкой образовался видимый «шнур» дрожащего воздуха, в котором мелькали разноцветные всполохи.

— Чего рты разинули, недотепы! — Морт метрах в двадцати от нас спикировал вниз и плюнул. Плевок повис над землёй метрах в двух и задымился. — Вэрна Айвена, морок сними, тоже мне дочь дома Дыма и Зеркал, пилить-магичить! Слепошарая альва, гля чо!

Айвена прошипела себе под нос, видимо, альвское ругательство, а затем всплеснула руками, как будто осыпая кого-то песком, и выкрикнула очередной магический «трах-тибидох».

Морт заложил что-то вроде мёртвой петли, но это ему не помогло. В него врезалась струя жидкости ядовито-зелёного цвета, бьющая из пустого места над землёй под напором, как из брандспойта.

С визгом и матами наш дрон-наводчик, кувыркаясь, улетел в сторону, шмякнулся о ствол дерева, скатился вниз и затерялся в листве.

А из воздуха перед нами начал «протаивать» силуэт гигантской змеи.

Да, японский городовой! Эта тварь была метров двадцать в длину и толстенная.

Огромная морда, размером с меня. Широкая пасть — не дать ни взять уличный мусорный бак — захлопнулась с влажным звуком. Шайю или Шерочку эта гадина могла просто проглотить, не заморачиваясь.

Башка змеищи повернулась в нашу сторону. Несколько капель яда упали вниз из угла рта. Огромные мерцающие глаза зло оглядывали нашу компанию.

Трындец. Как такое убивать, я не знаю. Но придётся, потому что змеюка не проявляла желания мирно отправиться по своим делам.

Первой начала действовать альва. Пока Шор менял меч на свою пушку, а остальные думали, куды бечь, она снова выкрикнула свою альвийскую тарабарщину, вскинув руки. Находившиеся в лагере верёвки взвились в воздух и обмотались вокруг змеиной морды.

Змея как раз пыталась распахнуть пасть. И, видимо, очень удивилась, когда у неё ничего не вышло.

Я, отслеживая кончик хвоста, бросился к туше, решив повторить свой «прыжок лосося» с окончанием приёма «боньк в башку».

Но не туда смотрел.

Навстречу мне метнулась огромная голова, и вот я уже лечу в обратном направлении, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха отбитой напрочь грудиной. Трудно уворачиваться в полёте. Пора прекращать прыгать на тех, кто быстрей меня.

Шайя и Шерочка тоже начали действовать. Хорек вообще покинул поле боя, а Шайя, отбросив арбалет, завыла так, что камешки со «скал» посыпались. Вибрирующий, проникающий в мышцы звук прокатился по поляне.

Я же, приземлившись спиной на Шорову палатку, прокатился дальше, пока не ударился о скалу, повторно потеряв судорожно набранный в лёгкие воздух. Да чтоб тебя! Надо вдо-охнуть!

Когда я, охая и всё ещё не полностью придя в себя после удара, распрямился и побежал обратно, моим глазам предстала удивительная картина.

Змея была опутана плетьми зелёной травы и ветвями кустов, которые росли с невероятной скоростью. Шайя продолжала свой концерт — подозреваю, это её лап, вернее шаманства, дело.

Здоровенная туша яростно металась из стороны в сторону, разрывая объятья лесных силков, но растения снова прорастали, упорно пытаясь погрести змеюку под собой.

Пока бежал, думал, куда и как ЭТО бить. Почти все варианты выглядели довольно безнадёжно.

Шор наконец пальнул. Заряд плазмы угодил… в дерево, разнося его в клочья. Шор промахнулся с детской дистанции! Немыслимо!

Да ипатий коловрат! Что это за монстр?

В ту же секунду из-за моей спины пробежала белесая пелена, разрушившая нашу иллюзию. В меня эта штука впиталась, разжигая привычную злость. Что это было, хрен его знает. Какой-то бафф, от Айвены, кажется.

В следующий миг я еле увернулся от летящей в меня гигантской морды, подставив под удар молот копейным наконечником вперёд.

Мне сорвало наплечник и чуть не вывернуло руки из суставов. Молот вбило в землю до середины древка, а ноздря змеюки обзавелась пирсингом. Стильно, модно, молодёжно — и, кажется, было больно!

Ну, какая же здоровая тварь!

Гигантская голова вознеслась вверх, увлекая меня за собой, как на скоростном лифте. Треск лопающихся «зелёных насаждений» стоял оглушительный.

Древко из рук я не выпустил, а наконечник засел в ноздре очень крепко. На высоте четырёх метров я забросил вперёд ноги, оказавшись чуть выше плоского черепа рептилии, и отпустил древко. Пришло время для безумных решений!

Инерцией меня швырнуло вперёд. Левой рукой я вцепился в верёвки, опутывающие пасть змеи, а правой сорвал с пояса «Погибель».

Подо мной прозвучал взрыв.

Я нанёс удар, вкладывая в него накопившуюся злость! Левый глаз рептилии вытек кроваво-серыми соплями. Получай, тварь! Ещё удар!

Еще взрыв!

Прежде чем гигантская башка ударилась о землю, я успел нанести три удара, лишив рептилию глаз и пробив чешую и, кажется, даже черепную кость. В последний момент мне удалось спрыгнуть и откатиться подальше от беснующейся твари.

В шее змеи образовалось две обугленные дыры. Внутри было видно пульсацию чего-то бело-розового. Змея, лишившаяся обоих глаз, ударила головой вслепую, рассадив себе молотом всю левую сторону морды и ломая древко.

Сука!

Десять золотых нумов!

Я снова подскочил к твари и ударил уже с двух рук и в прыжке. Попал в челюсть и с удовольствием услышал треск ломаемых костей. Смазанный удар головой — и я снова улетел куда-то в кусты.

Мимо пронеслась очередная вспышка плазмы. Шор попал в предыдущую рану. Шея змеи взорвалась ошмётками чешуи и обломками позвоночника.

Этот выстрел по сути поставил точку в сражении. Умерла рептилия, как и предыдущий кинг-конг, далеко не сразу. Более того, нам пришлось примерно полчаса ещё наблюдать за судорогами твари, всё никак не хотевшей поверить в свою смерть. Она продолжала дёргаться даже после того, как я пробил ей мозг Шайиным копьём, воткнув его в рану от «Погибели». Копьё тварюга тоже сломала.

— Так. Надеюсь, гон ваш кончился уже, потому что ещё один бой мы можем и не пережить, — заметил я, флегматично наблюдая за судорогами монстра.

— Гон не закончился, но сюда никто не сунется. Кроме др-ругого альфы, — неуверенно заметила Шайя. — Шеррочка в р-разведке, пока никого р-рядом нет.

Место боя между тем трансформировалось. Вся трава и кусты, выращенные ликанкой, съёживались, рассыпались серым прахом, как и часть деревьев, росших вокруг. Перед нашей стоянкой образовался полукруг засыпанной пеплом земли.

— Это чего такое, Шайя?

— Такова цена за «Зелёные путы» на чужой хемле. Хор-рошо, что я пр-ровела подготовительные ритуалы, Илья. Как чуяла, что пр-ригодится. Но тепер-рь здесь ничего расти не будет несколько обор-ротов.

Я вздохнул и оглядел разорённый лагерь и потрёпанных соратников.

— Блин, не бой, а разорение одно, — пробормотал я, разглядывая «ватник», убитый об чешую ползучей гадины. — Минус доспехи, молот, копьё. Минус почти весь запас арбалетных болтов. Мы так скоро по миру пойдём. Надеюсь, трофеи хоть будут того стоить.

— Не сомневайся, Илья. Эта твар-рь — альфа. Хорошая добыча. Славная охота. Мы все живы, и никто не покалечен. Ор-ружие и вещи — ер-рунда.

— Да уж. А вот у меня осталась одна батарея к бластеру, — пробурчал Шор, убирая винтовку в рюкзак. — Ещё один такой бой — и я смогу надеяться только на меч.

— Твоё оружие спасло нас, воин, — снизошла к драксу альва.

Только сейчас я заметил две блестящие тёмные дорожки, идущие от её носа к подбородку. Альва протянула ко мне руку и опала, как озимые.

Шор равнодушно проводил взглядом упавшее тело. Разве что ногой не пихнул.

Шайя, несмотря на то, что сама не очень крепко стояла на ногах, бросилась к альве.

— Что ты суетишься над этой тварью? — спросил Шор. — Ничего с ней не будет, откат не смертелен, как я слышал.

— Она уже член стаи! Пусть вр-ременный. Илья пр-ринял её, — в голосе Шайи прорвались фанатичные нотки. — Ты др-ракс, тебе не понять! Но вот о чём помысли: если бы не её вер-ревки, мы бы все сдохли. Как ксар-р.

— Хрен там плавал, гля чо, — Морт, виляя и едва паря над землёй («низенько, низенько»), подлетел к разорённой стоянке. — Не дождётесь, сволочи. У ксара к яду иммунитет, мять-плевать.

— Хор-рошо, что выжил. Я займусь тобой после альвы, — рыкнула Шайя. — Тр-равмы залечим.

— Она защищала в первую очередь свою жизнь. На нас всех ей глубоко плевать, — ответил Шор.

— А вот у меня есть небольшая просьба. У нас был тяжёлый бой, ипатий. Мы все чуть кони не двинули. Давайте не будем после этого устраивать разборки? Шор, мне глубоко пофигу, что там тебе альвы сделали: машинку в детсаде отобрали или чего похуже. Но Айвена — член команды. Шайя права.

— Я её защищал по твоему приказу. Нет вопросов, Илья. Но не ждите, что я хоть на секунду поверю этой двуличной твари. Она член команды, хорошо. Я это принял. Но, надеюсь, только до первого прокола. Я слишком хорошо знаком с этим племенем. Она и сейчас может притворяться.

Шайя недовольно на него посмотрела.

— Шок, обморок, потеря сил, обезвоживание. Надеюсь, ты р-рад, Шор-р. Она выложилась на полную, а ещё от р-раны не опр-равилась. Я тоже знаю, каковы альвы. Пар-ршивый народ. Но у тебя к ним что-то слишком личное.

Шор раздул капюшон и возмущённо засвистел, как перегретый чайник. Затем махнул рукой и направился к палатке разбираться с нанесёнными моей тушей разрушениями.

— У меня мож тоже, гля, потеря сил и шок. Чет никто меня на мягкие одеялки не укладывает, лечить-калечить, — прохрипел Морт. — Опять эта, как там, Илюшенька?

— Расовая дискриминация, ага. Попрание прав летающих сексуальных меньшинств.

— Гля ты чо, Шайечка! Не думал, чо ты так со мной, кусать-терзать. Дискриминаторишь и попираешь! И ваааще, я первый тварюгу засек, а вы все чеб без меня делали, телепни безглазые…

— Морт, завали! — тройной крик прервал нытьё ксара.

Уважаемые читатели. Следующая глава книги платная. Я всегда очень благодарен вам за поддержку. Писать без читательского отклика невозможно. Покупка книги, награды, содержательные комментарии — ваш весомый вклад в творчество автора. Без них этого творчества просто не будет

Мои книги официально распространяются здесь https://author.today/work/410269

Цикл «Некто Муромец Илья» здесь https://author.today/reader/569728

Сегодня скидки на большинство произведений автора!

Прогноз Шайи сбылся, и больше наш разгромленный лагерь никто не побеспокоил. Мы успели прибраться, частично восстановить заграждения на входе. Время перевалило за полдень, когда на стоянке появился Ингвар.

Как раз к его приходу пришла в себя Айвена. Она даже успела восстановить иллюзию на наших руинах, которую сама же и грохнула во время боя.

Вся наша «охотничья команда» снова была в сборе. Я даже отдал альвийке один из кожаных жетончиков. Та не пожелала надевать шнурок на шею и прикрепила пайцзу к поясу.

— Я уже беспокоиться начал, как ты там, — сказал я, пожимая Ингвару руку. — Сложно было?

— Ты про Гон, паря? — он скинул с плеча объёмный мешок. — Этот слабоват. Но вовремя. На стенах отмахиваются, затем охотники на зачистку пойдут. Рубежному пару-тройку дней будет не до нас. А если правда, что дрейфов было два… то и неделю-другую. Охотников сейчас маловато, засоси меня комар.

— Игви! — альвийка подошла к нам. — Ты должен мне помочь. Мне нужен яд той гадины, — она ткнула тонким пальчиком в сторону валяющейся перед лагерем туши.

— Да я смотрю, весело у вас было, — Ингвар дернул щекой. — Но с чего ты взяла, девонька, что Ингвар тебе что-то должен?

Альва сверкнула глазами, только что ножкой не топнула.

— Тем, что это будет полезно всему клану! Ты хочешь, чтобы твои стрелы, старик, стали смертоносными и убивали даже нанеся врагу незначительную царапину?

— Не отказался бы, девонька, — Ингвар почесал бороду.

— Тогда помоги! У меня нет опыта разделки. Только испорчу всё.

— Ладно, уговорила, языкастая. Пойдём, научу тебя, как не повредить ценные компоненты.

— Зачем мне это, старик?

— Беглецу такое может пригодиться, девонька. Но дело твоё, я просто предложил знание. Слыхал, альвы ценят его чуть менее, чем жестокие пытки. Шайя, подсобишь?

— Конечно, Ингвар-р. Ждала тебя. Одной тр-рудно было бы разделывать эту тушу.

Айвена снова попыталась просверлить в Ингваре дыру взглядом, но тот спокойно повернулся к ней спиной и пошёл к туше, сопровождаемый Шайей. Кинув быстрый взгляд по сторонам, альва облизнула губы и пошла за ними. А я не пошёл. Информация о том, как разделывать специфических монстров, мне точно нафиг не упёрлась. Поиграть в охотника, прикрыться статусом — я готов. Но плотно осваивать эту профессию не собирался. У нас теперь Ингвар есть.

Пока монстра вскрывали, мы наконец окончательно навели порядок в лагере. Морт, щеголяя повязкой вокруг головы, изображал раненого героя. Лежал себе на камушке и покрикивал:

— Куда тащишь, гля чо? Не туды клади! Эх, косорукий, пихать-носить!

Для нас его зудение уже стало сродни жужжанию насекомых. В смысле, никто особо не вслушивался. И камней не напасешься. Палатка Шора оказалась на диво прочной и достойно выдержала столкновение с моим массивным организмом. Опять какие-нибудь нанопикотехнологии.

— Слушай, герой. Жо… эээ, башка с дырой, — когда мы разобрались с лагерем, нудежь ксара начал проникать через психологический барьер. Зря он на себя внимание обратил! — Вернее с видеокамерой. Я смотрю, оклемался уже. Звездишь больше, чем весишь. Давай-ка сгоняй на разведку. А то пугали нас этими афро-эльфами-рейнджерами. Может, они уже там. В общем, давай: одно ухо там… второе тоже там. Если что — звони.

— Вот же ты ирод, Илья, гля чо. Никто не пожалеет раненого ксара…

— Так, за неимением шторы придётся использовать одеяло…

— Уже лечу, Илюшенька! Прав ты. Без разведки нам никак, гля!

Торопливо проговорив последнюю фразу, ксар упорхнул аки сокол. Герой, блин, раненый. Ноет больше. Хотя досталось ему прилично — о дерево звездануло нашего дрона будь здоров. Но мне его почему-то совершенно не жалко.

В лагере между тем появилась альва, бережно неся на руках какой-то отвратительного вида наполовину сдутый кожаный мешок. Ну как, скорее мешочек.

— Яд, — гордо оповестила она нас. — Вторая железа тоже отделена удачно. Думаю, я теперь смогу нанести долговременные ядовитые чары на ваше оружие, Илия. А из зубов я сделаю твоей ликанке кинжалы, если никто не против. Материал просто превосходный.

— А почему вдруг такая забота о Шайе? — лениво поинтересовался я.

— Она часть моей защиты. И твоей команды, Илия. С такими кинжалами она будет более эффективной. Когти далеко не всегда являются хорошим аргументом в бою. А копьё… не её оружие, очевидно. Даже странно, что твой старший воин этого не понимает. Ликаны — прирождённые убийцы и мастера засад. Копьё для них не самое привычное оружие.

— При движении в караване копьё было оптимальным вариантом, — рявкнул Шор.

— Да, ты прав. Но здесь уже не дорога с караваном. Значит, ей нужно другое, более подходящее обстановке и способностям оружие, воин. Ты согласен?

— Не у меня спрашивай, спроси у Шайи. И оставь свои психологические штучки при себе. Я такое проходил ещё… короче, на меня ваши дикарские приёмы не действуют.

— И это нас, альвов, называют высокомерными. В то время как драксы считают всех обитателей Межмирья дикарями. Дарги — добычей. А цверги — товаром. Но хуже всех, конечно, альвы, кто бы сомневался.

Айвена принялась колдовать над принесённым «мешочком», который на глазах затвердел и превратился в мутно-зелёный кристалл. Да уж, адаптировалась она к нашей компании на удивление быстро. Я думал, проблем с ней будет куда больше.

Через десяток минут в лагерь вернулась Шайя. Глянув на нас с Шором, развалившихся на спальниках, она недовольно рявкнула:

— Чего р-разлеглись, как медведи в малине? Идите помогать снимать шкур-ру. Или мы должны вдвоём с Ингвар-ром белок из дупла вам доставать?

Делать нечего — мы покорно поплелись к туше. Помогать.

Чешуя змеи была толстой, плотной и упругой. Если бы не мой рунный нож, нам было бы почти нечем её прорезать. Я в очередной раз возблагодарил продукт своего внезапного «хочу» за длину лезвия, остроту и пилу на обухе. Единственным, кто обладал похожим «рабочим инструментом», был, разумеется, Ингвар. Думаю, мечом Шора тоже эту шкуру проткнуть было бы можно, но дракс наотрез отказался экспериментировать. Я и раньше замечал, что он относится к мечу как к предмету культа, а не просто как к инструменту. Поэтому предложение использовать личное оружие в качестве разделочного инструмента было встречено со стороны Шора раздутым капюшоном и яростным негодованием. Ну и ладно. Обошлись двумя ножами.

С разделкой мы провозились до поздней ночи. Мяса наготовили впрок — на год, наверное. Альва и здесь оказалась полезной, наложив на мясо чары консервации. Иначе всю эту гору пришлось бы закапывать. Копать всё равно пришлось, чтобы хоть как-то не оставлять эту груду на виду. Шайя обложила схрон какой-то корой.

В общем, к вечеру мы все были вымотаны до предела. Поужинав змеиным шашлыком, мы завалились спать. На карауле остались Морт и Шерочка. Сегодня в руины, по словам ксара, никто не наведывался.

Да, со змеи мы получили целых три аскора. Один мутно-жёлтый, второй с красными прожилками, третий почти прозрачный, с зеленоватым отливом. Красиво, но непонятно. Как и всё в этом мире.

Паук обрадовал прозрачным камнем, похожим на яйцо. Кроме того из него достали какие-то внутренности. У ящерицы вырезали железы со слюной.

Остальные туши, оказались почти бесполезны, поэтому мы с Шором перетаскали их подальше от лагеря. На разделку не было ни времени, ни сил.

Змеиный череп Шайя торжественно водрузила на большой камень подле стоянки и ещё час водила вокруг него хороводы с подвыванием акапелла. Я, помня Радину коллекцию черепов на заборе, не вмешивался, хотя голова под конец дня пухла, и Шайино шумное шаманство любви к жизни и ближним вообще не добавляло. Судя по всему, Шайя делала нам какой-то амулет. Амулетище.

— Что это хоть будет, Шайя? — спросил я, когда она закончила ритуал. — Вышло у тебя, что-нибудь?

— Я заточила внутри дух чудовища. пока он для нас бесполезен. Его нужно кор-рмить, и договар-риваться. Это наш будущий хр-ранитель. Очень сильный дух.

— Кормить? Чем, интересно? Кровавой мацой, сделанной из христианских младенцев?

— Др-ругими духами, Илья. Это мое дело, тебе не нужны подр-робности.

И я отстал.

Все «змеиные» аскоры были разного цвета. Альва на вопрос «Что бы это могло быть?» стригла ушами, натурально как заяц, морщила носик и наконец заявила, что определение сути вещей — не её специализация. Вернее, это долго, муторно и «не сейчас». А я уж думал, будет свой халявный эксперт-маговед. Ну, на крайняк у меня амулет Ананты есть. Буду туда орать: «Але, але, Смольный? Как это нахер?» — пока маг не отзовётся. Я умею быть настойчивым.

Перед сном Ингвар влил в меня какое-то очередное зелье за серебряк. Всё блин Илью Николаича ограбить норовят! На самом деле головная боль улеглась, и заснул я практически мгновенно.

И утром чувствовал себя… ну не на все сто. Где-то на восемьдесят. А ведь судя по вчерашним ощущениям, мог вообще не встать.

Впрочем, упахалась вчера знатно вся команда. Кроме ксара, конечно. Но ему сам бог велел ссылаться на отсутствие даже лапок. Как вообще такая нелепая раса на свет белый появилась? Долбанное Межмирье.

Пока я проводил разминку, лагерь пробудился.

На завтрак была каша со змеиным мясом. Думаю, на обед подадут змеиный суп. А на ужин… ну, вы поняли. Эта змея с нами надолго, чувствую. Можно сказать, незаметно стала частью коллектива. Сейчас из её кожи какие-нибудь ещё сапоги-скороходы сошьют и всё. Член команды просто.

— Ингвар, — спросил я громко чавкающего кашей старика, — вчера не до того было, какие новости из Рубежного? Удалось с людьми поговорить?

Тот облизал ложку, вытер бороду и степенно ответил:

— Я поговорил с Крисом, паря. Он у меня ловушки ставить учился. Так что никого не удивило. Он собирался завтра к Кривому дубу прийти, — видимо, местная достопримечательность. — Но вишь как — Гон. Всё затянется, задави меня мураш. Смело можем три дня добавить. Но Крис прямо загорелся. Очень хочет руку пожать человеку, который Резака уложил на глазах у всех. Да и про то, что по наши души отправилась часть банды да не вернулась, тоже уже судачат, паря. Бандиты же всё и растрепали.

— Ну, что я тогда в руины? Зачем время терять. Кто со мной, кто в лагере останется? — спросил я остальных. — А один ушастый наглый серомордый хрен летит на разведку прямщас.

— Че ета я наглый, ты гля? Я сама скромность и благочестие, летать-порхать, уф-уф-уф. Неча туды лететь. Были альвы с утреца. Пока вы здесь дрыхли, они собрали останки, шмот и упорхнули. Так што кроме жалких монстров тама теперь никого, в руинах-то. А они нам на один зуб.

И ксар для убедительности щёлкнул челюстью.

— Да уж. Арсенал-то мы изрядно потрепали, — поморщился я. — Мне мой рунированный молоток вчерашняя гадина уконтропупила. Копьё опять же…

— Илия, это можно поправить. Если старик сделает новые древки, я договорюсь с ними, чтобы они стали прочней, — Айвена вышла из шатра, неся с собой свёрток. — Получится не хуже рун на прочность. И не магия, так что ты не разрушишь это своей силой.

— Интересно, как ты «договоришься» с древком? — спросил я, не скрывая скепсиса.

— Так же, как договорилась со змеиными зубами, — ответила она. — Надо всего лишь знать малые имена дерева и кости. Я знаю.

С этими словами она развернула свёрток. Я видел вчера эти зубы, когда их вырвали из челюсти. Здоровенные клыки, полые внутри. Длиной сантиметров по шестьдесят каждый. Выглядели хрупкими. Сейчас же передо мной лежали два сизых костяных лезвия. Плоские, загнутые, кромка с наружной, выгнутой стороны выглядела острой до прозрачности. Как и треть внутреннего лезвия. В кости виднелись зеленоватые прожилки. Рукояток не было, из лезвий торчало два хвостовика.

Айвена споро обмотала хвостовики кусками шкуры.

— Ликана. Возьмись, попробуй. Как тебе хват, удобен ли изгиб. Я ещё могу немного поменять форму. Но к закату они перестанут отзываться. И да, лезвия отравлены. Мне понадобится твоя кровь, чтобы уговорить их не травить тебя.

Шайя приняла ножи осторожно, словно они были стеклянные. Примерилась, сделала несколько пробных взмахов и вернула альве.

— Впер-рвые вижу такую р-работу. Не чувствую магии. Ты и впр-равду Знающая. Это очень хор-рошие лезвия, но мне нечем отдар-риться. Мы с тобой не др-рузья, альва.

— Это не подарок. Взамен я попрошу у Илии посох некроманта. У меня ведь тоже нет инструмента для работы.

— Ишь ты чо, посох ей! Да за него можно пятьдесят желтяков выручить, минимум, гля чо! Раскатала губу, хитрюга ушастая…

— А за сколько такие ножи можно сдать, Морт? — перебил я этого жлоба. — С учётом способа изготовления, яда и всей фигни?

— О. Ну, нумов семьдесят, гля чо, если рукояти приладить. Редкая вещь. Но это не значит…

— Хватит причитать. Я согласен, посох твой, Айвена. Никто не против? Ксаров не спрашиваю.

— Стоит-то он стоит, да кто ж его купит? Я не так много некромантов встречал за жизнь. Одного всего — вот позавчера как раз. Выглядит богато, но даже за золотой нум продать проблема будет. Прям как «Погибель» твоя, Илья, — Ингвар был в курсе сделки, расспрашивал меня, откуда я взял свою бамбулу.

— Эффективно сейчас будет вооружить эту… женщину, — Шор не смотрел на альву. — Резерв у неё не впечатляет. Да и Шайе кинжалы как родные подойдут, — признал он. Хотя я не очень понимаю, зачем нашей «гостье» некромантский посох. Аскоры там должны быть специфичными.

— Мне нр-равятся эти кинжалы, — Шайя опустила голову и прижала уши. — От своей доли в посохе я готова отказаться. Но я и так задолжала вам свою шкур-ру.

— Да, тоже хотел спросить. Нафига тебе посох некроманта? Ты же этот, как его… пудритель мозгов вроде бы, менталист. Или магу всё равно?

— Я повелитель наваждений. Менталисты это иное направление. И магу не всё равно, Илия, — ответила Айвена. — Но мы с посохом, — она хищно улыбнулась, — договоримся. С ним я буду намного эффективнее.

— И опаснее, — пробормотал Шор.

— Посох твой. Если что, долю остальных можем подсчитать в деньгах и выплатить.

Свою долю потребовал, кто бы мог подумать, Морт. Я только плечами пожал. Десяток нумов найдём, думаю. Если распродадимся.

— Раз мы договорились, к ножам нужно сделать рукояти. Такое я не умею. Могу поработать с уже готовыми. Полагаю, их нужно обтянуть имеющейся кожей. Оружие получится просто замечательное, — альва снова хищно облизнулась.

— Короче, здесь делов на полдня ещё, паря. Рукоятки выстругать, приладить…

— Вот и отлично, — сказал я. — Мы с Мортом и Шайей сходим в руины. Я хочу ещё раз осмотреть пирамиду, где наших выбрасывает. Айвена с Ингваром организуют кружок «оч. умелые ручки». А Шор их охраняет.

— Плохая идея: на охоте разделяться. Нас и так меньше, чем положено в команду набирать, забери меня сова.

— А во многих командах есть два мага, бугай с неразрушимой булавой, дракс с плазменной пулялой и ты? И ксар, кстати, в разведке?

— Ну, коли так смотреть, команда и впрямь мощная. Но… впрочем, тебе решать, паря. Гон должен был местных монстров по норам загнать на время. Вы только захоронку Герта не забудьте выкопать. А то в прошлый раз не до того было. Если альвы убрались…

— Убрались, убрались, гля чо. Лично зырил-пырил. Сели на ястреми своих и свалили к альвовой матери, уф-уф-уф.

— Откуда, ксар, ты знаешь внутренние звания наших домов и правильное название летунов? Вчера ты выкрикнул мой титул, — Айвена смотрела на Морта как через снайперский прицел.

— Везде летал-бывал, гля чо, ушастая, — ответил Морт насмешливо. — Слушал-зырил. Много че узнал.

— Некоторые знания не должны содержаться в пустой голове. Даже если она летает. Это может плохо закончиться… для головы.

— О, ты гля чо! Илюшенька, братку твоего обижают! Угрозы там, вот это всё. У меня такое слюноотделение со страху начинается, плювать-травить…

Я закинул на плечо рюкзак, взял пращу сразу в руку. Проверил подсумки.

— Всё, идём. Хватит трындеть, Морт, никто тебя не тронет. Гарантирую. Давай-ка вперёд, веди нас, Сусанин ушастый!

Мы вышли из редколесья к развалинам, не встретив по дороге никого живого. Морт улетел дальше, а мы остановились. Вперёд ушла Шерочка. Разведка задействована на полную.

— Куда мы? — коротко спросила Шайя.

— Давай сперва поищем тайник этого убогого бандоса, Герта. Там сущие мелочи, но Ингвар с Мортом плешь проедят, если мы хотя бы не попробуем его найти. Потом предлагаю быстро прошвырнуться по месту бойни, посмотрим, что после спецназа альвского осталось. А потом я хочу на пирамиду сходить. Есть у меня чувство, что там что-то скрыто… Не могут люди просто так возле неё выпадать. Должна быть причина!

— Тогда тебе нужно было взять с собой альву, — спокойно ответила Шайя. — Я лесной шаман. Во всех этих каменных штуках не р-разбираюсь.

— Сейчас мне нужны твои глаза, уши и нос, мелкая. И Шерочка для разведки. Поехали? Тут немного всё изменилось после землетрясения, но тайник должен быть у развалин вон той башни.

Стены строения, внутри которого Герт прикопал свои «сокровища», при последнем землетрясении обвалились. Ничего катастрофического, но покопаться придётся. Пока Морт летал коршуном и жужжал надоедливой мухой своё «беднеть-разоряться», я раздумывал, насколько мне нужны эти «сокровища». На самом деле выбора не было, если я не хотел, чтобы ксар мне весь мозг выел. А Ингвар добавил.

От Шайи толку в таскании камней было немного, от Морта ещё меньше. Так что почти всю работу по извлечению заначки на свет божий пришлось делать мне. Впрочем нос Шайи пригодился чтобы сузить район раскопок.

Возился я где-то час. И по окончании получил-таки довольно убогий улов. Горстку украшений — медных и серебряных (золото мелькнуло лишь пару раз) — я, не рассматривая, ссыпал в подсумок. Деньги: куча меди и пять связок серебра — отправились туда же. Красивый кинжал в позолоченных ножнах, украшенный гербом, я, поколебавшись, взял с собой. Может, найдётся хозяин. Или наследник. Видно, что вещь именная.

Наиболее интересной находкой оказались пузырьки с какой-то алхимией внутри в кожаном коробе, выложенном мягкой тканью. Я показал их Шайе, но та только фыркнула — ликаны алхимию не уважали. Морт же, как обычно, знал всё и обо всём:

— О, эт набор закалки, ты гля чо. Качество отменное, не протух ещё. Повезло! Такой в хороший день золотых на двенадцать потянет, да поди достань ещё, искать-заколебываться. Из-за него одного стоило сюда переться. Всегда надо ксара слушать! Если ксар говорит «давай копнём», значит, есть че! У меня нюх на прибыля, купить-продать!

Нюх у него на «прибыля». За медный нум, уверен, тоже бы копать заставил, харя жлобская. Я не стал спрашивать, что за закалка и в чём великая удача. Внятных объяснений от летающего бредогенератора дождаться сложно. То, что набор был самым дорогим предметом в «кладе», я понял. Аккуратно упаковал коробку с пузырьками в мешок. Ну что, спасибо развалинам этого дома — пойдём к другому.

Альвы собрали все тела сородичей, сожгли и навалили сверху пирамидку из камней, которые какой-то магией спаяли между собой. Стороны пирамидки покрывали письмена. Наверное, имена-звания. Они полностью вычистили яму с костями, даже вытащили оттуда тушу Старого урга. Забрать посох и тело Шёпота было хорошим решением. Площадку с монолитом альвы раздолбали. Близко мы подойти не пытались — над тушей древнего ящера дрались местные падальщики.

Мы с Шайей двинулись к пирамиде, когда от кожаного чехла на поясе донёсся перезвон колокольчиков.

Я присел за полуобвалившуюся стенку какого-то дома и открыл ловца. В зеркале плавала безликая маска, которой мой Планше пользовался в качестве аватарки. Можно было ему морду лица заменить на любой из отпечатков знаменитостей, но я ленился.

— Хозяин. Поток от «Забытых_снов». Прикажете принять?

— Давай. Принимаем.

В зеркале показалась «моя» пирамида. Морт парил где-то достаточно высоко. На втором уровне полыхнула вспышка, и вырос неровный разрыв в реальности. Захотелось бежать туда с криком: «Заберите меня отсюда», — но я остался на месте. Из неровного разрыва в ткани реальности вперёд шагнула фигурка с автоматом. Затем из портала буквально выпал человек, которого автоматчик, схватив за воротник, оттащил в сторону. Затем выскочило ещё двое с автоматами. Последнему не повезло. Портал начал мерцать и изгибаться, и из него на ярус выпало бесформенное окровавленное нечто. Затем портал схлопнулся. С яруса взметнулось облако пыли, и вниз посыпались камешки.

Четверо пришельцев поднялись, некоторое время о чём-то спорили, жестикулируя руками.

— Морт, — сказал я, зная, что он меня слышит. — Ты можешь приблизить изображение? Хочу на лица посмотреть и вообще, что за люди пришли.

— Придётся ближе подлетать, порхать-следить. Уверен, че, твои дружки не обосрутся, увидя ксара?

— А ты сделай так, чтобы не заметили, получать-озвездюливаться!

— Душный ты человек, Илья, гля чо. Ладно, отложим веселье, следить-шпионить. Буду незаметен, как ночная тень, гля!

Я душный, ага. Зато Морт у нас Весельчак-У просто. Комический пират. Серьга и одноглазость имеется, попугая только найти осталось.

Изображение дернулось, поплыло, покрылось пятнами. Оно и до этого было не ахти. С Потоком здесь действительно творилась какая-то дичь — например, я не мог смотреть другие отпечатки и вообще попасть в общий поток. Однако связь с нашим «дроном-наводчиком» на коротких дистанциях работала.

Морт переместился, спрятался за каким-то обломком почти на уровне вышедших из портала моих соплеменников. Затем медленно провёл по ним своей «камерой». Изображение в зеркале немного качалось и расплывалось. Но увиденного мне было достаточно.

По лицам трёх вооружённых мужчин можно было составлять новый учебник господина Ломброзо. Был такой француз, который считал, что пороки человека отражаются на его лице. Хотя самые мерзкие, аморальные уроды, которых я встречал в своей жизни, обычно выглядели приличней некуда. Но отрицательный отбор и жизнь вне закона явно оставили свой отпечаток на внешности этой троицы.

Один — лысый, светил золотой фиксой и имел типичное лицо пропитого алкаша. Второй щеголял партаками на зверской харе. Третий — бородатый представитель Кавказа, смотрел, казалось, прямо в объектив пустыми глазами убийцы. В общем, понятный контингент. А вот четвёртый смотрелся в их компании как козлёнок в волчьей стае.

Немолодой уже мужчина с жидкой бородкой и усами подслеповато щурился, разглядывая стену зиккурата. Невысокий, лысоватый, сутулый. Лицо худое, будто измождённое какой-то болезнью. Одет он был, как и остальные, в пустынный камуфляж, но у него не было оружия. И остальные трое обращались с мужчиной «без уважения».

Трое упырей-уголовников и один… кто? Учёный? Технический специалист? Почему тогда с ним так обращаются? Ладно, сейчас и разберёмся.

Я не знаю, как часто хреновы «экспериментаторы» могут открывать порталы в эту реальность, но был уверен, что для перезапуска им понадобится определённое время. А также, что предыдущие попытки закинуть людей были неудачными. Так что если уголовники и «инженер» вдруг исчезнут, это никого не удивит. Оттуда просто забросят новую партию «материала». Кажется, так меня с Костоломом Игорь Всеволодович назвал? Гнида мерзкая.

— Хорошо бы их всех живыми взять, — пробормотал я вслух. — Эти трое могут быть опасны, особенно горец.

— Гор-рец — это человек с бор-родой? — уточнила Шайя, которая тоже смотрела Кинопанораму: «трое на пирамиде не считая лошка».

— Ага. Он самый.

— Возьму на себя. Шер-рочка пр-ридавит лысого, если что. Твой разр-рисованный. Четвер-ртый не выглядит опасным.

— Да хрен знает. Заточку в почку можно и от такого тихони схлопотать, но ты права: он кажется вообще не с ними. Вернее, не член коллектива, а подневольный специалист. Ну, ок. Дадим им спуститься и там примем. Пойдём, познакомишься с моими земляками. Спрошу у них, как там здоровье президента и почём цены на бензин.

— Пр-ровальщик! Словечки твои опять, Илья, что шум листьев на ветр-ру. Этот твой бензин навер-рное ценная штука.

— А то! Ладно, идём. Нечего ксара за уши тянуть.

Мы успели подобраться близко к моим соотечественникам, которые, пыхтя и матюкаясь, слезали с зиккурата:

— Ты смори, че здесь. Никого нет, тишина мертвая. Баба последняя небось сдохла тыщу лет как. Вот мы, сука, попали.

— Мы свободны и у нас есть оружие. Надо осмотреться здесь. А затем сдернуть нахрен.

— Осмелюсь напомнить, что нам обещали регулярные поставки провизии. По виду этих руин не скажешь, что здесь есть что-то съедобное.

— Ты вообще не вякай, петух. Спасибо скажи, сразу тебя не кончили.

— А чего ждём, Старый? Нахрен нам этот чемодан без ручки.

Послышался лязг затвора. Кажется, пришла пора выйти на сцену. Выстрелить придурок не выстрелит, я надеюсь, что автоматы уже бесполезны. Но человека убить и без автомата можно.

— Здоровеньки булы, добры молодцы, — сказал я, распрямляясь во весь рост и направляясь в сторону гоп-компании.

«Кавказец» отреагировал мгновенно — патрон у него был в патроннике, видимо. Он повернул ствол в мою сторону.

Щёлк!

Упс. Впрочем, он попытался второй раз, мигом передёрнув затвор.

Щёлк.

— Бесполезно, — сказал я, приветливо улыбнувшись. — Здесь это не оружие. Разве что по башке кому-нибудь врезать. Как говорится: «Рус, сдавайса! Сало, шнапс, яйки…» Короче, стволы на землю положите, ребятки. Пока самих не положили.

— Ты кто т, кой, сука? — нервно взвизгнул «лысый», тоже безуспешно пытающийся передёрнуть затвор после холостого срабатывания бойка. — А ну ст, ять, бля!

Я уже приблизился на расстояние двух метров. «Кавказец» аккуратно поставил автомат, прислонив его к стене. Скользнул взглядом по моей фигуре, задержавшись на Погибели и ноже, и, обманчиво расслабившись, прислонился к стенке. Продуманный. А вот «лысый» не унимался. Он швырнул автомат и схватился за рукоятку ножа, торчащего из сапога.

— Я тебя ща порву, волк тряпошный. Ты у меня кровь…

Бац. Лысая башка мотнулась в сторону, с глухим треском впечаталась в стену, и её владелец, не закончив истерику, сполз на камни древней мостовой. Мне ксара истерички хватает. Выслушивать всякую ересь от родного российского уголовника желания никакого.

— Это, блть, что за срань! — взвизгнул «разрисованный», указывая дрожащим пальцем мне за спину.

— Похоже на любопытный образчик мегафауны, — совершенно бестрепетно произнёс «профессор», ткнув себя пальцем в переносицу. Несуществующие очки поправил.

— Тебя не спросили, мудила! Хавальник свой сраный завали!

Я искоса кинул взгляд назад. На полусогнутых лапах за моей спиной крался наш боевой хорек.

— Сам ты срань. Это Шерочка! — представил я нашего хищника. — Тебе, кстати, самому пасть закрыть бы. А то рядом с товарищем ляжешь.

— Эй, нехорошо говоришь! Я тебя узнал! Ты на арене выступал, да? Муромец. Запропал куда-то потом. Че как неродной, брат, — «кавказец» шагнул ко мне, якобы раскрывая объятия.

Но я снял с пояса Погибель и легонько ткнул его верхушкой в грудь, заставив отшатнуться.

— Твой брат — волк тамбовский. Стой на месте, пасть не раскрывай. Я сказал: пасть захлопни! — видя, что тот собирается разразиться возмущённой тирадой, рявкнул я. — Ты, — я показал булавой на «профессора», — иди ко мне. Что застыл?

— Иду, иду, молодой человек. Не нервничайте так, я совершенно безобиден.

Профессор, косясь на Шерочку, подошёл ко мне.

— Сядь вон туда, — я показал ему на камень метрах в трёх позади себя. — Не дёргайся — и всё будет хорошо.

— Вы, молодой человек, очевидно, один из наших предшественников? — он вообще по жизни дурачок или ему инстинкт самосохранения в портале отключили?

— Сядь, я сказал, — я добавил в голос злости. — Потом поболтаем.

Убедившись, что «профессор» уселся на указанное место, я снова обратился к двум упырям.

— Вы двое скинули куртки, — Погибель, используемая в качестве указки, вернулась к уголовникам. — Пояса на землю. Ремни и штаны долой. Форма одежды «пингвин»: футболка и труселя. Выполнять!

— Ты не слишком много на себя взял, джигит? Ты что, здесь власть? Я тебе пока как брату отвечаю, да, давай говорить. Не надо… хр-хх-рр.

Шайя появилась совершенно бесшумно и неожиданно. Казалось, вдоль голой стены невозможно прокрасться незаметно. Но она это сделала. Сейчас она повторила приём, который я уже видел в исполнении охранника-ликана. Приникла к бородачу всем телом и выпустила когти, слегка проткнув ему кожу на горле.

— Че лять, за макака? — заорал «разрисованный», схватившись за рукоять ножа.

Мне весь этот клуб «что, где, когда» уже изрядно надоел, и я ударил его носком сапога по рёбрам. «Разрисованный» упал, задыхаясь, а я рявкнул уже во всю глотку:

— Пояса сняли! Куртки долой! С вами, мразь лагерная, никто здесь разговаривать не будет. Вы либо делаете, что вам говорят, либо остаётесь на поживу местному зверью. Возможно, с проломленной головой, тля!

«Кавказец», пытаясь скосить глаза назад, молча расстегнул пояс со снаряжением, и тот упал к его ногам. «Разрисованному» понадобился разъясняющий пинок, чтобы он, бормоча под нос угрозы, тоже начал разоблачаться.

— Харями вниз, легли оба.

На этот раз возражений не последовало. На спину «кавказца» немедленно поставила лапы Шерочка, тяжело дыша ему прямо в затылок.

— Шайя, свяжи им руки за спиной. И рты заткни кляпами. А то как эта падаль рот открывает, мне сразу безумно хочется Погибелью череп разнести.

Я занялся бесчувственной тушкой «лысого», приведя его в соответствие товарищам по «форме одежды».

Затем мы с Шайей упаковали снятые с уголовников вещи в их же рюкзаки. Пока мы возились, лысый пришёл в себя и попытался дёрнуться. Но меры физического воздействия и глухой рык Шерочки сработали и с ним.

Он, увидев нашего хорька, вообще обмочился. Фу, тля!

Закончив, я с удовлетворением осмотрел пленных. Нормально. Вот такими они мне почти нравятся. Молчаливыми, обоссавшимися и окровавленными.

Я с помощью Шайи навьючил на них спереди их же рюкзаки. Пришлось расстегнуть и застегнуть лямки. На возмущённое мычание и дёрганье я не обращал внимания. С рюкзаком впереди не побегаешь. Наверное, не очень удобно плечам, но последнее, что меня интересовало, — это удобство уголовников. В той жизни я таких, как они, просто за людей не считал. И в этой тоже ничего не изменилось.

Закончив с навьючиванием «мулов», обернулся, разыскивая взглядом «профессора». Тот, видимо устав ждать, снялся со своего камня и, сопровождаемый Шерочкой, рассматривал стенные барельефы первого яруса. На нашего боевого гиено-хоря он не обращал ни малейшего внимания. Нет, он точно где-то таблетки бесстрашия заныкал перед переходом. Ладно, пора знакомиться.

Я подошёл к «профессору» и аккуратно покашлял. Тот вздрогнул, повернулся ко мне и слабо улыбнулся.

— Чем-то напоминает шумерскую письменность. Отдалённо. Весьма любопытный храмовый комплекс, молодой человек. Простите, я, наверное, опять сказал лишнего.

— Да говорите, что хотите, — ответил я. — Но сперва представьтесь.

— Иван Васильевич Яковлев. Вы заметили, что мы перешли с русского на какой-то другой язык?

— Заметил, Иван Васильевич. Я Илья Николаевич Ребров. Можно просто Илья. Что вы здесь делаете в компании этого, — я мотнул головой в сторону уголовников, — контингента, не подскажете?

— Ах, это. Я, видите ли, тоже ЗэКа. Предатель родины и китайский шпион. Двести семьдесят пятая УК РФ. Так что я здесь на тех же основаниях, что и мои спутники. Добровольное участие в научном эксперименте. Ну, с моей стороны добровольное. Про этих господ я, честно говоря, точно не знаю. Мы не успели как следует познакомиться. Возможно, — он бросил взгляд на стоящих на коленях зеков и поправил несуществующие очки, — оно и к лучшему. Но у меня есть к вам Илья множество вопросов.

— Все вопросы в лагере, — ответил я с сожалением глядя на пирамиду. — Мы тут нашумели, можем привлечь нежелательное внимание.

По дороге к лагерю нам пришлось немного повоевать, но ничего сверхъестественного. Мелкие урги осмелели, а мы изрядно нашумели. Так что пока дошли до леса, пришлось упокоить парочку двухметровых прямоходящих ящеров. «Профессор» был в восторге и очень опечалился, когда я чуть ли не пинками погнал его вперёд. Так бы он у трупов до ночи остался — зубы измерять.

Уголовнички сильно нас замедлили, но сбежать не пытались, и то ладно. На дорогу, на которую обычно требовалось минут сорок, мы в итоге потратили почти два часа.

В лагере нас встретили наши рукодельники и скучающий при них Шор. При виде моего «зоопарка» у уголовников чуть инсульт не приключился.

— Смотрю, ты с добычей, — флегматично заметил дракс. — Судя по виду рюкзаков, эти ребята из твоего мира. За что ты так с ними?

— Эти трое — преступники и наша будущая бесплатная рабочая сила, — все трое возмущённо замычали. — Ну как бесплатная. За еду и охрану. Бородатый вообще матёрый убивец, я думаю. Приглядывай за ним одним глазком. Ну и, я так полагаю, Иван Васильевич — новый член нашей команды. По крайней мере временно. Пока не разберётся, что здесь к чему. Вот, кстати, портал может одарить знанием языка?

— В девяноста процентах случаев, — ответил Шор. — Порталы как-то связаны с Потоком. Дар понимания является самым распространённым. У меня есть хороший отпечаток по порталам и способностям, которые они даруют, могу дать свой ловец, посмотришь. Передать не смогу, он часть «внутренних отпечатков» нашей расы.

— Значит, если портал одарил человека «пониманием», остальные плюшки уже не получить?

— Вовсе нет. Понимание как бы стартовый пакет — бонус. Оно вообще за дар не считается. Бывает и два, и три дара. Выбери время, Илья, посмотри отпечаток, зачем я буду его пересказывать?

— То есть у этих упырей могут прорезаться какие-нибудь способности?

— Вполне. Но это происходит не сразу, и способность чаще всего нужно ещё освоить. Пока можно не волноваться.

— Прошу меня простить, — встрял «профессор», — но может, мне кто-нибудь даст хоть немного объяснений? Здесь такая эклектика… Вроде средневековье, но аппаратура… хм, уважаемого ящера явно продукт высоких технологий. Я не хочу мешать, но просто сгораю от любопытства.

— Сейчас, — я вздохнул. — Гавриков этих привяжем, вещи раскидаем, и отвечу вам на те вопросы, на которые у меня есть ответы. Потерпите ещё минут двадцать, пожалуйста, проф.

Профессор понятливо кивнул и сел на бревнышко, с любопытством разглядывая череп гигантской змеи.

— Так, Шор. Для вас с Ингваром есть маленькое, но очень ответственное поручение. Мы двух ургов завалили по дороге почти на краю леса. Ты меня сам учил трофеями не разбрасываться.

— Большие урги-то, паря? — оживился Ингвар.

— С меня ростом, чуть побольше. Если ты об этом.

— Понятно. Скорее всего зря сходим. Я же говорил: здесь в руинах не охотятся, потому что с тварей не снять ничего ценного. А мяса у нас хоть жопой жуй. Но сходить надо. Только Шор мне ни к чему. Шайя, дашь мне свою зверюгу в напарники?

— Конечно, Ингвар-р. Сейчас объясню Шер-рочке, что ты не запомнил её имя не потому, что её не уважаешь, — Шайя приветливо оскалилась.

Уголовников мы привязали к вбитым в землю кольям, рюкзаки свалили на краю стоянки, а я, как и обещал, сел побеседовать с профессором.

Тот, видимо, не мог сидеть на месте: пока мы занимались лагерем, он успел сунуть свой нос везде. Осматривал оружие, пообщался с черепом, был послан альвой, нашёл котелок с остатками обеда… В общем, активно исследовал окружающую действительность. Уважуха на самом деле. Он попал сюда в компании уголовников, рисковал жизнью, но ведёт себя так, как будто просто в экспедицию приехал.

Я, как мог, объяснил ему «основной курс истории провальщика в Межмирье». Мне понравилось, как он слушал. Не перебивая. Профессор сосредоточенно кивал, лишь иногда уточняя совсем уж непонятные моменты. Конечно, объяснятор из меня как из пингвина летун. Но, как смог, я выложил ему то, что успел узнать за недолгое пребывание в этом мире. Только когда я выдохся, профессор начал задавать уточняющие вопросы. Наконец, когда мои знания полностью исчерпались, он пробормотал: «Всё это надо обдумать, если вы не против, Илья…» — и отошёл к выходу со стоянки, прямо к чем-то полюбившемуся ему черепу змеи.

Только когда он ушёл «думать», я понял, что про него самого так и не расспросил. Ладно, это ещё успеется. Если профа карачун не хватит во время мыслительного процесса. Я вот потихоньку всё узнавал и то чуть с катушек не съехал. А может, и съехал уже, кто знает.

ПРОФ

Ножи из клыков змеи получились шикарные. Я не люблю кривые клинки, но в лапах Шайи они смотрелись как родные. Шайя покрутила их в руках, сделала несколько выпадов и резких режущих движений и убрала клинки в ножны из змеиной кожи, которые сделал Ингвар.

Я отдал Айвене посох ещё утром, но он так и стоял прислонённый к шатру — видимо, до него у неё ещё руки не дошли. Зато наши рукодельники восстановили рукоятку моего боевого молота и копья Шайи. Взяв оружие в руки, я сразу почему-то почувствовал себя увереннее. Нет, я и раньше, как почти всякий мужик, любил оружие. Но здесь я впервые познал «чувство защищённости», наверное, так.

По уверениям Айвены, древки теперь были чуть ли не прочнее, чем раньше. Я вообще путался во всех этих их «руны, магия, слова, шаманство». Для меня это всё какое-то странное вуду. Начертил значок — древко стало прочнее. Сказал слово — то же самое. Для меня вообще без разницы. Проф же внимательно слушал объяснения альвы или Шайи и, видимо, мотал на ус, как-то раскладывая эти знания по полочкам в своей умной голове.

Пока суть да дело, пока Ингвар сбегал поковыряться в ургах, на лагерь опустился вечерний сумрак.

Я бросил альве набор камуфляжа с мелкого уголовника.

— Временно тебе одёжка. А то ходишь в рванине всякой, смотреть страшно. Это неплохая ткань, вон даже дополнительная защита на локтях и коленях нашита. И относительно новая.

Камуфляж действительно был новеньким, даже пах специфическим запахом склада. Видимо, его нацепили на уголовников прямо перед выходом.

Альва взяла ткань, немного поморщилась, проведя над ней левой рукой в воздухе.

— Я не смогу подогнать её себе по размеру. Такое ощущение, что у этих волокон нет имён. Ткань как будто мёртвая.

— Блин, с ума с вами сойдёшь! Я, к счастью, такого монстра, как живая ткань, ещё не видел. Берёшь или нет?

— Это лучше лохмотьев, ты прав. Благодарю за дар, Илия.

— Могу ушить, — внезапно сказала сидящая недалеко Шайя.

— Что, прости, ликана? — альва глянула на шерстистую, как будто табуретка заговорила.

— Руками. Игла и нить. Подогнать по фигур-ре, чтобы было удобнее носить. Знаешь, так делают все нор-рмальные мыслящие, кр-роме говор-рящих.

— Что ты за это попросишь, ликана?

— Ты будешь называть меня по имени, альва. Я же окажу тебе эту небольшую услугу, чтобы ты не запуталась в чужой одежде, когда плетёшь свои чар-ры. Может выйти неловко.

Айвена некоторое время молча смотрела на Шайю, а затем положила сверток с камуфляжем рядом с ней.

— Наверное, это действительно будет удобно, Шайя.

Ты гля чо! А говорят, афро-эльфы дрессировке не поддаются. Ну, Шайя, ну зверюга!

Айвена отошла в шатёр, а Шайя прямо возле костра открыла филиал кружка кройки и шитья. Я тихо спросил её:

— Думал, ты скажешь «попроси».

— Да что ты. Альвы не пр-росят. Даже то, что она выговор-рила моё имя, — удачная охота. Но она точно что-то задумала. Слишком глубоко она пр-роникает в нашу стаю. Альвы так не охотятся. С др-ругой стор-роны, закрутить тебе мозги она не может. Р-решила действовать чер-рез окр-ружение? Не знаю, Илья. Ликаны ходят извилистыми тр-ропами, но не в отношениях с др-ругими. Здесь нужен не мой нюх.

— А что ей мешает, кстати, с помощью «имён» закрутить нам всем мозги?

— У р-разумных нет имён. Имена есть только у того, что не живёт, не чувствует, не рождалось. Так говор-рил мой учитель, — после слов про учителя она помрачнела и отвернулась, наклоняясь над распоротой курткой, давая понять, что разговор закончен.

Видя, что я освободился, ко мне подсел проф. Он и так круги нарезал, как акула вокруг тонущего, последний час. Я вздохнул. Нет, Иван Васильевич был вполне приятным человеком. Но очень говорливым. Я же наобщался сегодня уже выше крыши.

— Илья, я понимаю, что вы устали, но я отниму совсем немного вашего времени…

— Проф. Давайте сделаем по-другому. Вы мне немного расскажете о себе, как вы попали в тюрьму и в этот эксперимент. Я хочу понять, с каким человеком имею дело. А потом остальное. Лады?

— Не думаю, что моя история хоть чем-то примечательна. Но если вы настаиваете, Илья…

История профессора и впрямь оказалась довольно обыденной. Я даже слышал про это дело краем уха, оказывается. В Красноярске на тринадцать лет законопатили физика Данилевского, якобы за шпионаж в пользу Китая. В своё время волна таких по стране прокатилась.

А Иван Васильевич пошёл «прицепом». Он был переводчиком который работал с Данилевским.

Проф оказался не профессором, а доктором наук. Впрочем, я в их учёной иерархии не разбираюсь. Доктор филологии мне попался. По его словам знает 15 языков, считая три мёртвых. Собственно, он был переводчиком при группе Данилевского. Вину он, как и физик, не признал. И получил срок на полную катушку.

Как там на самом деле все было не знаю да и пофиг, если честно.

Ну и, сидеть бы ему ещё долго, но здесь ему предложили «отработать долг перед родиной». О том, что обратного пути через портал нет, им не сказали.

Но проф был рад-радёшенек, что попал сюда. В отличие от меня ему всё здесь нравилось. Ненормальный, блин. Я пока не понимал, какую роль в отряде ему выделить, но он сам об этом заговорил.

— Понимаете, Илья. Я, на первый взгляд, для вас абсолютно бесполезен. Физической силой я обделён, оружием не владею. А здесь, как я понимаю, царит атмосфера выживания. Простые нравы, законы фронтира. Ещё и магия. Топология у этого места тоже внушает и осложняет обстановку. Но я бы мог помочь вам в исследовании руин. Во-первых, мне это самому интересно. Во-вторых, не смотрите, что я не физик. С вашей точки зрения филолог, наверное, не настоящий учёный. Но в старых постройках я немного разбираюсь. Немало в экспедиции поездил, так что походный быт мне тоже не в новинку. Ну и систематизировать информацию я умею.

— Вы так говорите, Иван Васильевич…

— Да обращайтесь и дальше ко мне «Проф», Илья, я привык. Имя-отчество даже как-то уже странно звучит. Оно осталось в другой жизни.

— Так вот, Проф. Я не собираюсь вас выгонять, даже если вы вдруг окажетесь полностью бесполезным. Если вы этого боитесь, то не стоит. Я, знаете ли, совесть ещё на медный нум не сменял здесь. Но если вы свой незаурядный ум примените на благо команды, будет замечательно. К тому же, вас скорее всего портал чем-то одарил. Если это так… здесь такие способности попадаются, хоть стой, хоть падай. В общем, разберёмся по ходу матча. Вы первый день здесь. Пока что от вас вообще что-то требовать бессмысленно. Осматривайтесь, обживайтесь. Руины исследовать? Отличное предложение. Дайте две!

— Хорошо, Илья. Ваше мнение о моих умственных способностях льстит самолюбию. Постараюсь вас не разочаровать. Тогда введите меня коротко в курс дела. Я имею в виду политическую ситуацию с Рубежным. По отдельным фразам я понял, что у вас конфликт с некой группировкой, подобных моим, ммм, прежним спутникам субъектов?

— Да, есть там шайка упырей…

Я коротко изложил Профу суть наших текущих отношений с «Черепами» и немного осветил планы на «революцию» в отдельно взятом поселке. Что мне понравилось: при рассказе про то, что мы завалили пятнадцать человек, Проф даже глазом не моргнул. Да и не пытался права за наших бандосов качать, которых к кольям привязали, чего можно было бы ожидать от интеллигента, если судить по моим родителям. Наверное, его лагерная жизнь отучила от излишнего гуманизма. Посмотрим. По двум не очень длинным разговорам сложно понять, что за человек перед тобой. Но первое впечатление Проф на меня произвёл отличное.

— Понятно, — задумчиво сказал он, выслушав мою «политинформацию». — Нам нужно организовать инцидент со стороны этих «Черепов», который нарушает традиции или установления поселка. А там народный гнев «бессмысленный и беспощадный»… и вот уже власть переменилась. Но вот банк — это проблема. Если позволите высказать мнение, нам нужно как можно скорее узнать, что именно ищут здесь эти цверги. Потому что, если выяснится, что нам нужно то же самое, что и им, история на «Черепах» не закончится. А вот если наши интересы не пересекаются, у нас появится окно для торга. Насколько я понял, они просто не хотели привлекать внимание к тому, что здесь ищут, поэтому создали ситуацию для внешнего наблюдателя: «Все понятно, банда установила контроль над поселком и трясёт со всех дань. Бывает».

— Ну да, я всё никак в толк взять не мог, нафига банку эти копейки. Тоже пришёл к выводу, что это прикрытие.

— Скорее всего. И награда подручным, одновременно. Кошку не научишь сторожить дом. Набирая подобный контингент, цверги должны иметь представление об их «методах». Знаете что, нам нужно обойти места, где они занимались поиском.

— Да вот мы недавно сидели в их временном лагере. Лично я ничего особенного не заметил.

— Это другое, Илья. Я имею в виду места, где побывала поисковая партия. Иногда по следам разведки можно приблизительно понять, что искали. Место геологической разведки и археологической будет выглядеть по-разному. А там уже, используя знания аборигенов, мы сможем довольно точно определить диапазон таинственного ресурса X, который ищут цверги.

— Я вообще собирался завтра снова на пирамиду пойти.

— Это зиккурат. Хм, простите. Умничаю.

— Да нет, поправляйте, я-то в теме не секу. Значит, на зиккурат. Храм этот, короче. Тянет меня туда. Но можно и по местам раскопок пробежаться. Попрошу Морта и Шайю их поискать. И посмотрим.

— Насчёт этого зиккурата вы, скорее всего, правы. Стоит, конечно, опросить оставшихся в Рубежном соотечественников, но думаю, все они появились именно в этом районе. А значит, есть некий фактор, который притягивает порталы с Земли непосредственно в это место. Кроме того, позволю себе заметить, что это здание, скорее всего, не храм. Я, конечно, очень бегло осмотрел роспись на первом уровне, но она не характерна для храма. Сама фреска, как и архитектура строения, очень похожа на что-то из шумерского периода. Или вавилонского — я не настолько хорошо разбираюсь, чтобы сходу увидеть различия. Да, чувствуется что-то чуждое во всём этом, что-то не из нашего мира. И в то же время сходство очень сильное. Это должно что-то значить, Илья.

Нет, Проф мне реально нравится. Чую, польза от него точно будет. Вон как всё разложил, и это всего за день. А ещё, если честно, я ужасно соскучился по русской речи и людям из своего мира. Ингвар не в счёт — он совершенно «отуземился». С зеками я общался в основном языком пинков.

Я ещё немного поболтал с профессором и отправился спать. Пока идёт гон, будем по руинам шарить. Благо твари «приезжие» от развалин шарахаются. Кто ищет, тот всегда найдет, как пели в одной старой песне.

«Ладно, ладно, детки, дайте только срок, будет вам и белка, будет и свисток!» — напевал я, отправляясь на утреннюю разминку.

Чёрт его знает, из каких глубин подсознания вынырнули эти строки, но источник почти наверняка — мама. Вернее, Елена Сергеевна. Пока я был мелким, мне было велено называть её Еленой. А, будучи уже в сознательном возрасте, после скандала, связанного с тем, что я «позорю приличную семью своими рукомашествами и дрыгоножествами», я начал называть её по имени-отчеству. Она обожала цитировать всякую чепуху из своих любимых поэтов Серебряного века, а также являлась просто кладезем всякого рода присказок и поговорок.

Впрочем, вспоминать семью я себе сразу же запретил. Хоть и думал, что у отца всё должно быть в порядке, но тревога за него и сестру нет-нет да и подкатывала, забивая горло неприятным ёршистым комком.

После разминки меня снова час гонял Шор. И впервые за всё время здесь я задел его краем тренировочной палки. Прогресс! Так скоро, глядишь, синяки после тренировки перестанут появляться. На самом деле у Шора был потрясающий контроль удара — он останавливал свой деревянный меч в моём теле, полностью гася инерцию. Так что синяков не было, а вот гордость моя от каждого его спокойного «убит» истекала кровью.

На завтрак снова была каша со змеёй. Надо нормальных продуктов в поселке прикупить.

Уголовников наших развязали, дали размяться, оправиться и тоже накормили. Я поручил их Шору и Шайе.

— Так, граждане тунеядцы, алкоголики, — обратился я к уголовникам, когда все начали готовиться к выходу. — Придётся поработать.

— С херали загуляли… — начал самый нервный «лысый», но, получив профилактическую зуботычину, заткнулся.

— Расклад простой. Либо вы делаете то, что я вам говорю. Либо идёте тёмным лесом, ленинским курсом. Вот этим вот лесом, — я ткнул рукой в редколесье, окружавшее нашу поляну. — Малейшее неповиновение, взбрык с вашей стороны — и вы свободны, как ветер. Я даже вам направление до поселка укажу. Возиться с вами, кормить, не давать вас в рабство обратить или сожрать местному зверью я буду только в случае полного и безоговорочного послушания. Нет — так нет. Вон дом, вон порог.

— Вообще-то мы мужчины, э! Можем сами за себя постоять, брат. Оружие только дай.

— Ты меня за идиота-то не держи, борода. Оружие вы себе легко сделаете из веток — вон их сколько растёт. Как только покинете лагерь. Здесь вам в руки ничего, кроме лома, никто не доверит. Да, если уходите, встречу в лесу или развалинах недалеко от стоянки — башку снесу даже не спрашивая, что вы здесь делаете. И любой член команды поступит так же. Это понятно? Уходите в сторону поселка и идите, пока не выйдете к ограде или вас не сожрут. Я спросил: ясно вам, шакалье?

— Да ясно, начальник, — отозвался «разрисованный». — Че здесь не понять? То есть мы прям щас уйти можем?

— Я так и сказал. Валите в сторону поселка. Он там, — я махнул рукой в сторону холмистой равнины, на которой расположилось Рубежное. — Километров двадцать, двадцать пять.

— Нет, так не пойдет. Мы пока останемся, брат. Если здесь, — кавказец кивнул на череп змеи, — такие хычники водятся, шансов дойти нет, э.

— Не брат я тебе, гнида. Если думаешь, я забуду, как ты вчера на спусковой крючок жал, как только меня увидел, — так не забуду. Тогда ноги в руки. Ингвар!

— Чего орёшь, паря, укуси меня червяк.

— Давай отойдём, — когда мы удалились на достаточное расстояние, чтобы уголовники нас не слышали, я спросил: — Ты сможешь принести вещи на придурков из тайника, где мы шмотки с «Черепов» спрятали? А то в труселях и майках они мне, пожалуй, наработают. Я хочу им поручить камни таскать с пирамиды, чтобы там хоть как-то ходить можно было. Желательно всё же их приодеть и какие-никакие перчатки сообразить.

— Хм. Не вопрос, паря. Сгоняю. Если прямо сейчас выйти, к вечерним теням обернусь. Но ты точно хочешь с ними возиться? Их же можно прямо здесь прикопать недалеко. Нет у меня к ним доверия.

— Слушай, они хоть и поганые, а всё же люди. Просто так их казнить… Нет, я пока не настолько ещё пропитался местным колоритом. Плюс я не хочу таскать камни. Ты хочешь? — Ингвар покачал головой. — Вот! И ты не хочешь. А таскать надо. Шансов устроить нам пакость у них нет. Шайю с Шерочкой не обманешь. Короче, опасность расцениваю как низкую. Закрыли тему, в общем.

Ингвар кивнул, подхватил свой лук, копьё и бегом скрылся между деревьями.

— Так, народ, идём к зиккурату. Там определимся, что дальше.

Альва появилась в подшитой Шайей куртке и штанах. Вот как она в камуфляже умудрялась выглядеть сексуально? У уголовников моих аж слюни потекли. Подлецу всё к лицу. Стальной посох с черепом на конце, правда, не вязался с её новым имиджем. Волосы она заплела в две косы, которые убрала под куртку.

Шайя тоже нацепила камуфляжную куртку поверх доспеха. И, насколько я слышал, Ингвар выпросил у неё себе третью. Прям спецназ на выгуле у меня скоро будет. Ещё бы автоматы стреляли здесь — вообще было бы зашибись. Так, где там у меня губозакаточная машинка завалялась?

Взяв с собой еду и воду на день, мы двинулись уже знакомым маршрутом к развалинам древнего города. Инструмент сгрузили на уголовничков, едва прикрытых разным тряпьём.

— Проф, — сказал я тихо Ивану Васильевичу, догнав его на удивление шустро шагающую долговязую фигуру. — Не приближайтесь к упырям нашим ближе чем на три метра. Если психанут, они могут попытаться заложника взять, а вы здесь единственный, кто не сможет за себя постоять.

— О, ценный совет. Благодарю. Буду держаться подальше, вы правы, Илья.

То ли после гона местное зверье проголодалось, то ли просто день был такой, но по пути нам пришлось трижды вступать в бой с желающими комиссарской плоти монстрами. На этот раз были гигантские… не знаю, тараканы скорее. Мерзкие твари, но, к счастью, не очень опасные. Встретились уже привычные ящерицы-переростки, охотившиеся парой. Знакомые уже «собаки сутулые» опять обошли нас стороной, но держались поблизости. Пока я и Шайя не подстрелили парочку. Остальные смылись, а когда мы отошли достаточно далеко, устроили грызню за трупы сородичей. Собственно, кроме парализующих стрекал ящериц мы никакой добычи не получили.

Когда мы дошли до места, невидимое солнце жарило уже вовсю. Воздух над нагревающимися камнями слегка дрожал. Мы остановились в тени от зиккурата, но при такой погоде тень не приносила желанного облегчения.

— Фронт работ, — сказал я хмурым уголовникам, по лицам которых стекал пот. — Расчищаем лестницу на второй уровень. Отсюда и до обеда. И после обеда. Шор, приглядишь за упырями.

УПЫРИ

— Я бы остался здесь, хочу повнимательней присмотреться к росписи, — сказал профессор.

— Нет, Проф, вы единственный сможете понять что-то по следам изысканий цвергов, если мы их найдём. Ваша же идея. Бегать туда-сюда не самая лучшая мысль…

— Гля чо, Илья, — Морт повис в воздухе напротив меня. Вот кого жара, казалось, вообще не трогала. — Сперва я с хорьком разведку проведу. А потом вас уже провожу к месту, как найду. Нечего толпой по этим развалинам шарохаться, летать-порхать.

— Ну отлично. Тогда мы пока здесь. Проф изучает свои письмена или что там. Тунеядцы-алкоголики впахивают. Остальные на стреме.

— Я ещё не договорилась с посохом, Илия. Буду настраиваться, — альва ласкающе провела ладонью по стальной палке.

Череп на конце посоха оскалился. Да ну, на. Показалось.

Лысый, глядя на альву, судорожно сглотнул. Вот же дибил, а. Кажется, он близок к самому опрометчивому шагу в своей никчёмной жизни.

— Конечно, — ответил я Айвене. — Настраивайся сколько нужно. Не зря же мы тебе эту палочку-выручалочку отдали.

А потом Проф показал мастер-класс по раскладке дурацких камней. Он настоял, чтобы камни не просто сложили в кучу, а выложили на открытом месте в определённом порядке. Особенно он настаивал, чтобы с камнями, на которых сохранились фрагменты росписи или резьбы, обращались осторожно. Когда я спросил его, какого, собственно, ипатия коловрата нужно это извращение, Проф в своей суховато-академической манере заявил:

— Часто настенные рисунки хранят бесценные знания о назначении сооружения. Возможно, эти обломки нам ещё пригодятся. Сортировать кучу заново, если это понадобится, будет избыточно. Лучше всё разложить сейчас, когда мы только начали работать.

Я только кивнул.

Сперва я надзирал за нашими «работничками» и руководил раскладкой. Проф в сопровождении Шайи усвистал куда-то вдоль стены.

Вынужденного безделья я долго не выдержал. Скинул снарягу и тоже принялся таскать камни вместе с зеками. Объективно я мог поднять и унести наиболее крупные обломки в одиночку там, где наши упыри корячились вдвоём. Да и не чураюсь я физического труда, нисколько. Со мной работа пошла веселее, и к возвращению Морта мы практически расчистили лестницу до второй ступени зиккурата.

— Левее неси! Левее! Кто так камни держит, ты гля, ушлёпок криворукий! — заорал ксар, пикируя на нас как заправский мессершмитт. — Всему вас учить надо, таскать-раскладывать!

— А так тихо было, — пробормотал я, осторожно кладя на брусчатку обломок стены и поднимая валяющийся рядом булыжник. — Ну что, выкидыш местного дрон-прома, узнал чего или просто нервы нам прилетел делать?

В Морта я не попал. Эта сволочь обладала исключительным талантом к совершению противозенитных манёвров. Годы тренировок, наверняка.

— Ай, мазила, гля! Да нашёл я всё, нашёл, Илюшенька, летать-шпионить. Могу провести к месту. Будешь камнями кидаться — в логово паучье заведу, мстить-убивать.

— Пошли уже, народный мститель. У нас, кстати, камнями если забили, святым можно было запросто стать. Так что я, может, о душе твоей забочусь и посмертном статусе.

— Не дождётесь, кусать-летать. Дикари, вы там все, на своей Грязи, гля! Нет у меня никакой души. Я ксар! За мной идите, телепни.

И мы пошли. Мы — это я, Шайя и Шерочка, а также Проф. Ну и Морт впереди команды всей. Ксар наш в небе парит и хохочет, ксару воздух уши щекочет… Шор остался у пирамиды — зеков наших охранять.

— Узнали что-нибудь, Проф? — спросил я Ивана Васильевича.

Его от разукрашенных каменюк пришлось чуть ли не силком оттаскивать.

— Выводы делать рано, Илья. У меня появилось весьма спорное предположение… Но высказывать его, пожалуй, преждевременно. Надо осмотреть остатки изображений на втором этаже зиккурата. Так что пока порадовать вас нечем.

— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал я. — Ну ладно, я хоть камни потаскал. На второй теперь подняться можно ноги не сломав.

Первое место «раскопок» цвергов было не очень далеко от их «временной базы». Прямо возле ямы, вокруг которой лежало теперь нагромождение обломков человеческих костей и начисто обглоданный скелет несчастного ящера — жертвы некромантии.

Цверги аккуратно разобрали брусчатку, сложив её в две невысокие пачки. Выкопали яму квадратную, метра три глубиной. В ней скопилась вода, превратившая дно ямы в чёрную лужу грязи.

— Ну, что могу сказать: к археологии это народное творчество никакого отношения не имеет, — заявил Проф. — Надо бы дно пощупать. Отсюда ничего не видно. Спустите меня вниз на верёвке, Илья?

— А как цверги внутрь попадали?

— По лестнице. Видите на краях ямы вот здесь два желобка? Но её они с собой забрали. Как и всё оборудование.

— Какое ещё оборудование, копать-таскать? — ксар завис над ямой и принюхивался своим крючковатым носом.

— Здесь явно была установлена мощная тренога, Морт, — ответил Иван Васильевич. — Видите, какие лунки глубокие? И царапин полно на камнях по краям. Но ничего не осталось, так что понять, что здесь цверги использовали, я не могу.

Ну ты гля чо! Он и к ксару на «вы». Вот она, настоящая школа советской интеллигенции. И это я без всяких шуточек говорю. Он реально ксара никак не выделяет от остальных. Разговаривает, мыслит? Значит, достоин общения и вежливого обращения. Мне вот на зубастого проходимца никакого терпения не хватает. Несмотря на всю причиняемую им пользу.

— А откудова тебе, провальщику, вообще такие вещи знать, гля чо?

— Практика горных работ и принципиальные схемы машин для их ведения должны быть везде одинаковыми, — так же спокойно, ткнув себя пальцем в переносицу, объяснил Проф. — Тем более что здесь сами машины должны быть немного примитивней наших. Я на подобные механизмы насмотрелся в своё время. Тренога могла использоваться как для подъёмника, так и для бурения, например. Надо проверить. Я спущусь.

— Вам, Проф, не по возрасту туда лезть. А вдруг там на дне какая пакость притаилась? У меня от местной фауны не самые приятные воспоминания. Вы мне ещё пригодитесь!

— Да нету там ниче, гля, ссыкун. На ладонь грязи — всего делов, копать-хоронить.

— Вы всё равно не знаете, что искать, — заявил Проф, скидывая куртку и начиная снимать берцы. — И потом я вас из ямы не вытяну, если что, — не то здоровье. Вы не переживайте, Илья, я быстро ощупаю дно и назад.

Инструменты и верёвки мы с собой взяли. Так что я скинул с плеча тактический рюкзак — благо недостатка в них не было, благодаря «благодетелям» с Земли — и извлёк моток репшнура с мизинец толщиной.

Какое-то время ушло, чтобы приладить верёвку под мышками и вокруг впалой груди Профа. Здоровьем бывший ЗэКа не блистал и мощной фигурой похвастаться не мог. Зато, когда я начал стравливать верёвку в яму, я вообще не почувствовал его веса. Проф был обряжен только в труселя и туристические ботинки — на последних настоял я, мало ли что там на дне, нам ещё только рассечённых ног лечить не доводилось.

Некоторое время Проф бродил по яме, периодически окуная руки в грязь почти по локоть и что-то там разыскивая. Наконец он крикнул:

— Можете поднимать, Илья!

И я выдернул его на поверхность. Он положил на край ямы какую-то каменную колбаску, а сам, отдуваясь, начал снимать с себя верёвочную сбрую.

Мы быстро ополоснули Профа из бурдюка, а мокрые ботинки он поставил на бруствер из мостовой плитки на солнышко. Проф облачился обратно в свой камуфляж, после чего взял принесенную со дна ямы каменную «колбасу» и, покрутив в руках, начал:

— Здесь сперва брали пробы грунта. Вот это, видимо, отбраковали. Там насверлено пробников штук шесть. Ну, я нашёл шесть. Может, и больше — трудно судить, всё забито грязью. А по центру просверлили отверстие, наверное достаточно глубокое, не знаю, его тоже глиной занесло. Из чего я делаю вывод, что здесь искали что-то геологическое. Скорее всего, пробники дали некий результат, затем сделали глубокую скважину. Ничего не нашли, судя по заброшенности места.

— Нефть что ли искали? — предположил я.

— Не знаю че за невдь такая, гля чо. Но так искать могли че угодно, ваще. Ты заметил, что здеся воды нету, сидеть-усыхать? Вот на колодец очень похоже.

— Ваша гипотеза, Морт, опровергается наличием проб. Для поиска воды нет нужды брать пробы грунта. Кстати, там начинается нормальное такое скальное основание. Песчаник, из которого весь этот город сложен. Значит, недалеко должен быть карьер, где его добывали.

— Гипотеза-херотеза, гля. Я думаю, цверги искали золото, копать-бурить. Золото коротышки уважают! И нам бы золотишко не помешало, искать-обогащаться! — ксар мечтательно прищурил живой глаз.

— Довольно странно искать золото на отшибе. Хотя… если подумать, при местных особенностях найти месторождение, большая проблема. «Стабильных» земель не так много, и все они наверняка исследованы и перекопаны уже вдоль и поперёк, — профессор задумчиво снял с запястья клок кожи. Обгорел бедняга. — Но здесь мы больше ничего не поймём. Надо бы поискать другие места разведки.

— А зачем искать? Скор-рее всего у др-ругой ямы и найдём, — вмешалась в разговор Шайя. — Ингвар-р болтал их здесь четыр-ре. Не зр-ря же цвер-рги здесь копали эти свои дыр-ры.

Профессор потрогал берцы.

— Удивительно. Уже высохли. Интересно, что из себя представляет местное солнце? Если Межмирье не планета, то солнце, наверное, не звезда? — и он закинул голову вверх, прикрыв глаза козырьком ладони.

— Это Владыка Потока, гля чо. Один из самых сильных. Потому что ему здесь, считай, все поклоняются, ритуалы-церемонии, — Морт покосился в небо и неуверенно добавил: — ну, не сам Владыка, а его аватар, светить-жарить.

— Какие вопросы вас волнуют, Проф, — не удержался я от иронии. — Я вот как сюда попал, в основном думал: чего бы пожрать и как бы пику в бок не получить.

— Ну, мне посчастливилось встретить вас, Илья, и эти вопросы вы решили за меня. За что я вам крайне благодарен.

А я вот уверен, что даже ночуя на подстилке из веток и питаясь лесными грибами, Проф всё равно размышлял бы о звёздах. Бывают такие люди.

И тут меня осенило.

— Так вы что, получается, видите местное солнце, Проф?

— Как через портал прошёл — вижу. А что в этом есть что-то необычное?

— Владыки пр-риняли тебя ср-разу. Это р-редкость для провальщика, — проворчала Шайя. — Для Ильи наше небо до сих пор-р пусто.

Вот так всегда: кому пива ящик, а кому свиной хрящик. Но я бы сказал, что с миром у нас взаимная неприязнь. Я его тоже не принял и вряд ли когда-либо приму. Так что темпофигут, как говорили латиняне. Или как-то так.

— Ну да, я не вижу солнца, но вообще по этому поводу не страдаю, — заметил я. — Греть оно греет, тени отбрасываются, так что вообще нет проблемы.

— Ну ты дура… наивный, Илья, гля чо. В нашем славном мире мало что происходит без присмотра, помощи или покровительства Владык, молиться-сраться. А ты считай ничейный. Солнце светит на тебя, но не ДЛЯ тебя, понял чо?

Я недобро глянул на в очередной раз оборзевшую ушастую харю. Но мой ответ прервал профессор, вернувший нас из космических высот на грешную землю.

— Возвращаясь от вопросов трансцендентных к имманентным, или, скорее, повседневным, — деловито произнёс Проф, обуваясь, — мы прямо сейчас пойдём к следующей яме? И, уважаемый Морт. Не могли бы вы с помощью вашей уникальной способности к полёту и анализу поискать выработанный карьер? Это место я бы тоже советовал посетить.

— Уважааемый, гля чо! Уникальной способности летать-порхать. Учись, быдло, как надо с ксаром общаться, гля! И камень положи, ска! Ай! Полечу разведывать, летать-шпионить. И тока из уважения к Профу, гля чо!

И ксар упорхнул в поднебесье аки маленький отвратительный голубь. Нет, ну правда: насрёт на голову и улетит. Вообще не люблю голубей. Мерзкие птицы. Крысы с крыльями. Ксар все-таки лучше.

— А мы что, к пирамиде?

— Я бы предложил подождать здесь, если вы не против. Хочу скелет местного ксенозавра осмотреть, если никто не возражает. По вашим словам, существо было уникальное.

— Нечего там рассмар-ривать. Аскор-ры падальщики сожрали, если при ритуале не испар-рились, — рыкнула Шайя. — Но идею полежать в теньке мы с Шер-рочкой полностью поддер-рживаем!

— Да, у меня скорее познавательный интерес, чем практический. Но довольно часто одно переходит в другое, уважаемая Шайя. Магических камней мы там не найдём, но кости или зубы, например, могли бы пригодиться.

— Да, кстати, ты его череп не хочешь в лагерь притащить, малая? — спросил я Шайю, которая действительно улеглась в теньке и вывалила язык, прямо как её питомец.

— Мне от него толка нет. Не моя добыча, Илья. Да и душу у него, скорее всего, выпил этот монолит. Сами по себе чер-репа ничего не значат. Шаман должен пленить дух существа, чтобы создать амулет или помощника. А насчёт зубов, кстати, подумай, Илья. Альва, сожри её кор-рни, отличные кинжалы сделала из змеиных клыков. Тебе или Ингвар-ру такие бы не помешали. Или даже Профу — не может же он без ор-ружия всё вр-ремя ходить.

Идти к скелету урга было лениво, но Проф, видимо решив, что получил одобрение, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, потрусил туда. Я пошёл за ним, потому что этого чудака без охраны отпускать нельзя. В грудах костей вокруг ямы мог засесть кто угодно. И этот кто угодно мог получить от меня в чан. Но на счастье здешней агрессивной фауны, никого у скелета не было.

Проф лазал по костяку, бормоча что-то себе под нос — до меня доносились только обрывки фраз типа: «семь метров примерно… чёрт, как же тяжело без бумаги… очень прочные… передние лапы полноценные…»

Я от скуки начал сгребать ногой в кучу рассыпанные вокруг кости. Наконец когда Проф закончил свои изыскания, я уже нагрёб свой собственный маленький зиккурат. Под ногами что-то блеснуло.

— Илья, мы имеем три клыка, из которых можно что-то изготовить. Один обломан, причём довольно давно. Руками они не вынимаются, по крайней мере моими, — он смущённо улыбнулся. — Ну и когти на передних лапах. Очень солидные и прочные. Думаю, если не пригодятся, выбросим потом.

Я, слушая его, наклонился и поднял маленький камушек. Протёр от пыли. Он оказался не куском булыжника или кости. Зеленоватый такой, не мутный. Частично прозрачный. Внутри — пузырьки застывшего воздуха. Не похож на аскоры эти местные, скорее на янтарь по ощущениям. Слишком лёгкий для кристалла, округлые очертания. Я показал камушек Профу.

— Не знаете, что это может быть?

— Ммм. Нет. Похож на верделит, но я не геммолог, к сожалению. Можно будет спросить наших спутников.

— Так и сделаю. А пока пойду выбивать зубы нашему приятелю, — я сунул камень в подсумок и сразу же забыл о нём.

Следующие минут двадцать выдались потными и сопровождались моим пыхтением и руганью. Череп твари был реально огромным, как и верхние клыки, и, чтобы извлечь их без существенных повреждений, пришлось постараться. Здесь опять пригодился мой не «джангл кинг». Люблю этот нож, может для боя он и не очень, а вот как инструмент — просто отличный.

Отпилить когти такой проблемы уже не составило.

Закончив с распилом, я присел в тени возле Шайи. Та, в отличие от меня, не испытывала никаких проблем от вынужденного безделья. Мне же спокойно сидеть на месте мешало шило в пятой точке.

В результате, пока не вернулся Морт, я пошёл исследовать костяные завалы. Правда, больше ничего ценного в них не обнаружил. Просто старые человеческие кости и фрагменты черепов. Что останки человеческие, подтвердил Проф. Ну или очень похожие на человеческие.

— Как вы думаете, Проф, сколько народа здесь похоронили? Что вообще за Бабий Яр такой?

— Очень сложно оценить, Илья. Навскидку и очень приблизительно — здесь находятся останки от трёх до десяти тысяч человек. И все они погибли насильственной смертью.

— А как ещё могла образоваться такая куча трупов?

— Эпидемия, например. Но нет. На костях слишком много следов насилия. Черепа пробиты или раздроблены. Есть и странные следы. Посмотрите вот, например, — он поднял крупную кость, как будто обрезанную посередине. — Видите? Края будто оплавлены. Не обожжены, а именно оплавлены. Затрудняюсь сказать, что именно могло вызвать подобные повреждения, но это явно не простой огонь. И таких костей здесь множество. Кроме того, стены многих построек повреждены, как будто по ним стреляли. Здесь явно произошло что-то…

— Вторжение?

— Вторжение, гражданская война, бунт. Гадать бессмысленно. Гигантская гекатомба. Очень интересное место.

Интересное место! Меня жуть пробирает от этих развалин и костей, если честно. Я вспомнил шепот бесплотных теней, всасываемых монолитом некроманта. Мне ведь не почудилось тогда. Я действительно слышал их. Слышал защитников и жителей этого города. Голоса людей, умерших на этих камнях сотни, если не тысячи лет назад.

В общем, на меня мёртвый город нагонял тоску. А Профу хоть бы хны. Вот это нервы у человека. Завидую.

Когда тени от стен удлинились, а жара слегка спала, снова явился Морт. Сделав несколько кругов над площадью, он, наконец, завис напротив меня.

— Ну что, удалось вам разыскать карьер? — спросил Проф.

— Да он там, гля. Через весь город переться. Но че там делать-то? Здоровенное озеро да пара штреков. Ниче там нет, никакого золота, копать-добывать. И цверги копались возле других ям тоже, там твоя тренога торчит, Проф. И цверги рядышком в рядок лежат, вонять-помирать. Мы все думали, куды коротышки делись? А они не делись — тута все и остались. Короче, не советую вам туда ходить. Плохое место, чует моя несуществующая задница, гля чо. Аж зубы ныли, пока я там порхал-шпионил.

— Далеко до места? — спросил я.

Очень хотелось закончить эти дурацкие исследования за сегодня.

— Сегодня до темноты не обернемся, ежели пойдём. Это мне туда лететь близко. А рождённые ползать летать не могут, гля чо. И это. Не ходите туда, я прям серьёзно. Цверги-то были упакованные, гля. А их всех… И трупы целые, гля. Это очень плохо! Если даже падальщики побрезговали телами, там значит не обычный зверь живет. Какая-нибудь потусторонняя пакость, пугать-ужасать. Поток там будто помоями пахнет или тухлятиной, гля.

— Ну, это уже завтра решим, — подвёл я итог дискуссии. — Сейчас на зиккурат тогда, за нашими, и домой. Шайя, пойдём уже, хватит дрыхнуть. Кстати, не знаешь, что могло завалить, сколько Морт…?

— Двенадцать коротышек, как один, гля.

— Ага, завалить двенадцать карликов и воняет тухлятиной?

— Мор-рт про Поток говор-рил, — проворчала Шайя, поднимаясь на ноги и с взвизгом зевнула. — Нежить какая-нибудь. У нас нет ничего, чтобы на такую твар-рь охотиться. Но это тебе с Ингвар-ром лучше обсудить. Говор-ришь, Мор-рт, саму твар-рь ты не видел? Даже своим волшебным глазом?

— Да ты гля чо, там же развалин куча. Она вааще может в каком-нибудь подвале сидеть-таиться. Я сквозь камень не вижу, Шайя! Но говорю вам: цверги забрели на чью-то охотничью территорию. Тама вообще ничего живого, даже ящериц с пауками нет, гля.

— А что на нежить нужно какое-то особенное оружие? Чесночная бомба, осиновый кол, там святая вода?

— Че ты несешь, провальщик! Солнечный жрец бы не помешал. Так нет его, гля. А оружие — колоть-рубить — любое подойдёт. Если тока нежить не призрачная. Тогда туши свет — надо заклятое чего, или золото, например. Во-о, тока нежить прочнее живого существа будет, гля чо.

— Опять, блин, сало, мёд, говно и пчёлы. Ты на золоте помешался уже, Морт.

— Ксар-р всё вер-рно сказал. Золото — священный металл. Оно впитало солнечные лучи. Так что пр-ротив бестелесных пор-рождений подземных Владык ничего лучше нет, — заметила Шайя. — Просто дор-рого такое ор-ружие. И износ большой. А телесную нежить нужно на куски р-рубить. А она тебя скорей на куски разбер-рет, Илья. Там особые приёмы для охоты нужны. Обездвижить, скажем. Впр-рочем, что гадать. Завтр-ра, пока вы на пир-рамиде будете возиться, мы с Шер-рочкой на р-разведку сбегаем. Тогда может подр-робности появятся и будет понятно, что дальше делать. Оставлять так это нельзя — если что-то цвергов убило, надо понять, что. Или хотя бы попытаться.

— Да ты долбанутая, гля чо! Сдохнешь ведь ни за чих ликанский!

Надо сказать, я был полностью согласен с ликаной. Разведка всё равно нужна. Морт молодец, конечно, но раз он местного хищника не нашёл, ликана лучше справится. Так что разведке завтра быть.

А ещё я заметил, как Шайя оживилась, когда про разведку заговорила. Глаза заблестели, движения ускорились. Реально маньячка адреналиновая наша ликана. Любопытная Варвара.

До лагеря наши «добровольно-принудительные» помощники еле доплелись. Пока мы с частью команды изучали цвергские закопушки, Шор им расслабиться не давал. Так что второй уровень зиккурата был расчищен полностью, а уголовники обзавелись несколькими дополнительными синяками. Ну а что. Труд для моей пользы — он облагораживает. Как-то так Матроскин голосом Табакова говорил, кажется.

— Ингвар, Айвена, — я полез раскладывать «добычу» со Старого урга. — Мы здесь такие вот ништяки подрезали. Можно их на что-нибудь приспособить или на продажу оставляем?

Айвена повторила свой фокус, проведя над костями руками. Затем выпрямилась и ответила:

— Имена костей ещё сильны. С этим материалом можно работать. Но я согласна делать предметы только для кого-то из членов твоей группы, Илия. Превращаться в мастерового, делающего вещи на продажу, я не собираюсь. Определитесь, кому из вас и что нужно из этого, и я поговорю с костями. Один из клыков я бы забрала себе. Меч мне пригодится.

— Да хоть два. Я так понимаю, остальным ничего особо не нужно. Все упакованы.

— Я сделаю тебе кинжал, Илия, — она покрутила в тонких пальцах нижний клык урга. — Твой нож хорош только для грубой работы. Воину нужно другое оружие. Но не сегодня. Благодарю за материал для клинков.

Ну и отлично. Не зря возился, отпиливая эти зубищи. Клыки, надо сказать, у ящера были внушительные: верхние — сантиметров по семьдесят в длину. Нижний — сорок примерно. Остальное продадим.

Хм. Как бы не пришлось караван на Ярмарку снаряжать. Хрен его знает, какая там в Рубежном покупательская способность и ёмкость рынка, но подозреваю, что небольшая. Девять охотничьих команд, опять же, если я правильно понял Ингвара… По идее должны демпинговать нехило так. А местным мастеровым это только в радость — дешевые ресурсы. В окрестных деревеньках этих Ежовых-Сосновых тоже свои охотники есть. Ладно. Это всё мелочёвка, на карманные расходы, не больше. Недаром цверг Розенкранц намекал, что ремесло охотника не самое прибыльное в этом мире. Но с чего-то же надо начинать накапливать свою гору золота.

Из сгущающейся темноты вынырнул Ингвар со здоровенным тюком за спиной. Отлично! Вот и обновки моим «работникам ножа и топора», вернее лома и лопаты.

Ингвар сгрузил вещи возле «алкоголиков-тунеядцев» и коротко перечислил:

— Здесь куртки, штаны, обувь. Одеяла на каждого. Фляги. Перчатки. Разбирайте.

И он кинул каждому вещи, закутанные в одеяла. Уголовнички зашумели, начали натягивать на себя шмотки. Вроде в пору пришлись.

— Спасибо, Ингвар. Как там дела? У Рубежного был?

— Гон сильный с трёх сторон. Одновременно три территории в дрейф ушли, паря. Давненько такого не припомню, задави меня свинья. Но первую волну посёлок отбил. Причём не сказал бы, что парни сильно напрягались. Сегодня охотничьи команды уже по округе шныряют. Так что послезавтра имеет смысл к месту встречи наведаться, паря.

— Ясно. Сходим. А мы цвергов пропавших нашли.

— Ты гля чо, они нашли! Мы пахали, страдать-работать!

Я присел к костру, жестом приглашая Ингвара устроиться неподалёку.

— Морт нашёл, конечно, куда мы без него. И Морт, завали! Кончай зудеть, как комар ночной. Мы все ценим твой вклад.

Я рассказал Ингвару о находке и осведомился, что такое могло цвергов укантропупить.

— По описанию на нежить похоже. Ксар, ты не заметил, тела выглядят обескровленными?

— Гля чо, куроногий, я чо похож на некролога? Ран не было видимых. Я низко не опускался, мало ли что? Но кто-то их в рядок сложил. Не сами разлеглись загорать, гля чо! Звери так не делают.

— Плохо. Если нежить, нужно понять, конкретно какая. Ладно, завтра займёмся.

Я достал из подсумка камешек, который нашёл в развалинах, и начал крутить его в руках, пытаясь поймать округлым боком отблеск огня. Не сразу я понял, что у костра воцарилась полная тишина. Я поднял голову.

Айвена смотрела на меня с любопытством. Шайя вообще что-то шептала Шерочке в стороне. А вот Шор с Ингваром вылупились как бараны на новые ворота. Благоговейную тишину нарушил скрипучий голос ксара:

— Гля чо! Вот че цверги копались в руинах-то, искать-гоношить. Ты где бяку взял, Илюшенька? Расскажи дружочкам верным?

— Среди костей валялось, — ответил я, немного запнувшись. — А что это?

— Это эстель. Застывшая магия, гля чо. А там, где застывшая, может быть и жидкая. Вон чего они бурили-то дырки, искать-раскапывать.

— Дорогая штука?

— Твой камушек на пару серебра потянет, — сказал Шор. — Месторождение может на сотни тысяч золотых, — и сразу же включил «скептика»: — Только то, что здесь нашёлся камень, вообще ничего не значит. Если ты его у могилы нашёл, особенно после драки с некросами, может из-за этого… я не знаю. Но за такие месторождения войны ведутся. Считай, всё заклинательство на эстели сидит, и рунологи тоже. И наша техномагия. Вон у дамочки спроси.

— Позволь, Илия, — альва протянула руку.

Я отдал ей камень. Она подняла его к губам, что-то прошептала, покатала в тонких пальцах, после чего вернула мне со словами:

— Эта слеза природная. И довольно старая. Думаю, карлики искали именно эстель. Наверное, кто-то притащил из руин застывшую слезу эстель, а коротышки решили проверить, нет ли подземного резервуара.

— И что? — спросил я её. — Есть резервуар?

— Понятия не имею, Илия. Наличие на территории природного камня, как верно сказал твой старший воин, не говорит ни о чём. Он мог образоваться десятком способов. Тем более здесь, — она обвела пространство вокруг рукой, — очень старая аномально стабильная зона. А вот то, что мерзкие карлики вложили ресурсы в поиски, говорит об их высокой уверенности в успехе. Затеять такую комбинацию, как с этим вашим вонючим селом, без веры в ценную находку совсем не похоже на поведение коротышек.

— Ясно, — я подкинул камень, поймал и убрал его в подсумок. — Будем думать.

— Будешь думать, никого не убьёшь, гля чо, уф-уф-уф. — Шутник ушастый.

— А ещё прошу не трепать никому о находке, иначе я набью морду. Одну наглую серую ушастую морду!

— Эй, Илюшенька. Да я кремень! Ни слова, гля. Ни звука. Как ты вообще мог подумать-то…

— Поток вёл сейчас, да?

— Неет! Я чо, совсем тупой, по-твоему? Да и темно для потока-то. Никто ниче и не увидел, смотреть-разглядывать…

И ксар резко канул в сгущающуюся вокруг стоянки темноту.

Шут гороховый. Я вздохнул. Оставалось надеяться, что люди «подключаются» к Потоку, когда происходит что-то интересное. Вроде недавней битвы добра со здравым смыслом — альвов с некросами.

Следующее утро прошло как обычно. Тренировки с Шором уже превращались в ритуал, который грозил перерасти в рутину. Но я не жаловался. Когда спаррингуешься с превосходящим тебя бойцом, сам растёшь очень быстро.

ТРЕНИРОВКА

После тренировки Шор неожиданно заявил:

— Тебе нужны новые доспехи, Илья. Нормальный нагрудник с плечами и хотя бы ноги.

— Да я в гробу видал эти железки…

Мне на плечо опустился меч дракса, я едва успел дёрнуться в сторону.

— Убит, — флегматично прокомментировал он.

— Ой, можно подумать, стальной наплечник от твоего клинка спасёт! — зло сказал я.

Ну что за фигня опять. Этот удар был нанесён на невероятной скорости!

— От моего не спасёт. И от твоего молота не спасёт. А вот от обычного оружия, которым вооружено девяносто девять человек из ста, вполне защитит. Даже от арбалетного болта защитит, если угол попадания будет неудачным. Странно, что ты не подвергаешь сомнению выводы альвы о магических вещах, но сомневаешься в моих советах по боевому снаряжению.

— Да при чём здесь… ок, я тебя услышал, — я бросил измочаленную тренировочную палку около костра. — Наверное, надо будет посмотреть доспехи, как в Рубежное заглянем. Но когда мы туда заглянем? И, кстати, мне такое по карману? Я вообще не представляю, сколько у нас будет денег и сколько стоят эти твои железки!

— Я представляю, — ответил Шор, «мигнув» своими глазными пленками. — Поэтому и завел этот разговор. Эта команда держится только на тебе. Я просто наемник, но пока я с вами, твои интересы как нанимателя для меня в приоритете, Илья.

— Понял, принял. Не сомневаюсь в твоих советах и расположенности. Просто мысль таскать на себе помимо потного ватника ещё и металлическую броню приводит меня в уныние.

— А мысль валяться со вспоротым брюхом или разрубленной ключицей полна безудержного веселья? — Шор фыркнул в своей лошадиной манере.

— Да понял я всё, не нуди, заноза чешуйчатая. Ты прав, Аркадий!

Собравшись, мы дружною толпой, как те цыгане, двинулись к пирамиде-зиккурату, а Шайя с Шерочкой, ведомые ксаром, ушли разведдозором.

Пока мы с урками расчищали верхнюю галерею, Проф изучал нижнюю.

Кстати, он ободрал с местных деревьев кору, высушил её у костра и вёл на ней какие-то записи угольком. Смешно, конечно, но бумагу и писчие принадлежности никто с собой взять не догадался. Так что Проф возродил наши исконные русские традиции чиркать писалом по берестяной грамоте.

Пронырливость Профа поражала. Он договорился с Шайей, которая помогла ему со сбором коры, а потом как-то подольстился к альве, чтобы та поговорила со всей набранной пачкой «бересты». И та ему не отказала. Стило ему сделал Ингвар — обточенная палочка, расщеплённая на конце. В расщеп вставлялся уголёк. Проф, кажется, только Морта и Шора не припахал на свою целлюлозную фабрику. И то только потому, что Морта вообще фиг припашешь на что полезное. Хотя… будь нужна Профу кислота, я бы, может, и увидел, как Морт в баночку плюет.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Примерно полдня прошло для меня в таскании камней. Попытки зеков завести задушевные беседы во время работы я тщательно пресекал. Но заметил, что «строительные работы» напрягают их всё больше и больше. Они явно отлынивали, ленились, в общем, чуть не устроили мне «итальянскую забастовку». Пришлось напомнить им, что лес вон там. И вообще установить норму выработки: отсюда и до ужина, а ужин — после того, как будет очищено всё крыло. Хоть до завтра возитесь. Я даже предложил им остаться на ночь. Но они отчего-то такой перспективе сверхурочных не обрадовались и задвигались в ускоренном темпе. На время бунт на корабле был подавлен. Но, чувствую, огребу я ещё проблем с этими упырями.

Когда тени вытянулись, указывая в сторону гипотетического востока (хотя в этом мире понятие сторон света отсутствовало как класс), явились наши разведчики.

Сперва на нас спикировал Морт с криком:

— Шевелитесь, дохлые, солнце ещё высоко!

Жизнерадостная скотина.

Минут через пять из развалин бесшумно выскользнула Шерочка, которая, покрутившись у подножия пирамиды, пристроилась в тенечке недалеко от Профа.

И после неё явилась Шайя. Я спешно спустился ей навстречу, поскольку бессмысленное таскание камней меня уже бесило. А здесь законный повод появился забить на процесс. Отлынивать так хоть не просто так.

— Нашла что-нибудь или кого-нибудь, Шайя?

— Нашла, — хмуро буркнула она и скрежетнула выпущенными когтями по стенке.

— Ну, давай докладывай, что там за супостат таится. И вообще, стоит нам туда лезть или нет?

— Это точно нежить, — ответила она. — Кажется, она боится дневного света, ну или сильно его не любит. Цвер-ргов не обескр-ровили. У них выпили души. Я поискала камушки возле их дур-рацкой тр-реноги, но не нашла. Существо, котор-рое их убило, не оставляет следов на земле. Пахнет тленом, пылью и эктоплазмой. Единственное что — у всех мер-ртвецов нет глаз. Вместо них — чёр-рные, будто обожжённые пр-ровалы. Тела лежат там уже неделю, но на удивление не р-разложились. Они под воздействием каких-то чар-р или алхимии, не знаю.

— Бодак, укуси меня пчела, — Ингвар, подошедший во время рассказа, сплюнул на мостовую.

— Ого! То есть ты знаешь, что там порезвилось?

— Предполагаю. Но признаки характерные, паря. Глаза. Нет следов. Но их он как-то разложил в ряд. Высосанные души. Тухлятина в Потоке. Короче, бодак и есть.

— Если мне позволено будет внести предложение, — альва непринуждённо вплела свою реплику в разговор. — До того, как ты, Илия, примешь решение…

— Сказала «А» — говори и «Б».

— О находке следует сообщить этому мелкому чиновнику банка, что прозябает здесь на краю Зыби. И потребовать награду за уничтожение нежити, если ты вообще собираешься туда зачем-то идти. Потому что за уже оказанную услугу карлик не заплатит. А вот получить тела соплеменников он точно захочет — уважение к останкам и правильному посмертию сородичей — часть того убогого уклада, который коротышки называют своей культурой.

— Какое нахрен посмертие. Если это бодак, там сейчас лежит двенадцать свежих зомбаков! Не будет им посмертия, девчуля, попади в меня стрела.

— Мы не обязаны раскрывать данное прискорбное обстоятельство никому до получения гарантии оплаты, старик.

— И то верно, копить-зарабатывать! Гля чо, альва дело говорит — диво дивное!

— Учту твой совет, Айвена. Но пока что я не вижу смысла вообще туда соваться. Даже по поручению. Этот ваш бабайка может сюда приползти, Ингвар?

— Это очень редкая нежить. Я не помню уже всех подробностей, укуси меня хомяк, но к месту тварь вроде не привязана. Она любит обитать в местах, где много мертвецов, на старых захоронениях, кладбищах. Но я помню, читал как-то о полностью уничтоженном бодаком поселении. Скорее всего, он просто так не отойдёт от ямы с костями и свежих трупов. Только ежели не почует визит Шайи и не отправится следом.

— Это нежить. Вр-рядли она может найти кого-то по запаху, — ответила Шайя. — Если ср-разу не напала, никуда она за мной не пойдёт. Но ты, Илья, забыл об этом, — она подняла за шнурок свою бирку охотника. — Охотники зар-рабатывают не только на пр-родаже тр-ребухи, но и бер-рут заказы.

— Причём заказы зачастую денег приносят поболее требухи, паря, права Шайя, — Ингвар почесал бороду.

— Короче, непосредственной угрозы нет. Если не соваться в тот район — опасность невелика. А насчёт «сообщить» — идея хорошая. Про заказ… наверное, вы правы. Просто для меня это, блин, очередная дичь. Я будто в сеструхину компьютерную игрушку попал. Ведьмакууу заплатите… А-а-а, забейте. Но на всякий пожарный случай, Ингвар, чем тварюгу убивать? И чем вообще опасна?

— Ну, для начала, опасна она миньонами. Бодак, используя поглощённые души, поднимает низшую нежить. Может навевать сон или морок. Во сне присасывается к глазам, и — ам! Впрочем, может и так неплохо накостылять, выпить жизненные силы. Тварь умеет перемещаться в Потоке, на небольшие, вродь, расстояния. Мочить бодака сподручно заклятым на нечисть оружием, золотым оружием. Священные свитки не помешают против гадины. Свет причиняет ей что-то вроде боли. Вплоть до «ожогов». Вроде всё.

— То есть моя булава уже бесполезна против этого бардака? Я же, кажется, «заклятость» на ней поломал?

— Да хрен знает твою булаву, паря. Но на всякий я бы нацепил на «перья» золотые накладки. Но это если мы вообще решим связываться с этой дохлой скотиной.

— Ну, посмотрим тогда, сколько нам предложит местная барракуда капитализма. Непосредственной опасности для нас вроде нет. Нам туда не надо вотпрямщас. Всё порешали. Спасибо всем за советы и информацию. Шайя — мой герой!

Ликана слегка прижала уши, глянув на меня с подозрением, но потом довольно рыкнула.

Вечером на стоянке я спросил у нашего приёмыша:

— Ну что, Проф, какие выводы? Есть чем поделиться?

— Я ведь не специалист, не археолог, — увидев мою скривившуюся рожу, он замахал руками, — но кое к каким выводам пришёл. Просто они у меня самого пока в голове не укладываются. Не хочется сесть в лужу, знаете ли, Илья.

— И всё же? Что-то вы надумали, Проф. Уж очень загадочная у вас физиономия. Если ошиблись — то и пофиг. Я всё равно ещё меньший специалист, чем вы. Излагайте уже, не изображайте Морта.

— Ну, хорошо. Во-первых, это очень странно, но я начал понимать надписи. Этот язык мне совершенно точно незнаком, но я как будто чувствую правильный перевод, — он замялся.

— Это ваш дар, скорее всего, работает, ну я так думаю. Здесь какой только дичи не творится! Взять хоть ловцы эти. Я до сих пор в шоке от того, что с зеркалом разговариваю и оно мне отвечает.

— Да, скорее всего, вы правы. Так вот. Я начал понимать надписи. И весь день анализировал сохранившиеся изображения. Как я уже и сказал, это строение явно не храм. Нет изображений богов и демонов. Зато на фресках множество людей, ликанов и прочих существ, которых я пока затрудняюсь идентифицировать. Существ, занимающихся нормальным повседневным трудом. Ну и множество символов плодородия, труда и прочей мирной атрибутики. Знаете, что мне это напомнило?

— Давайте, Проф, жгите.

— Московское метро, Илья. Так украшены многие станции московского метро.

— Думаете, зиккурат скрывает под собой станцию древней подземки? — я улыбнулся.

— Э-э-э… нет. Думаю, это место было чем-то вроде станции местной телепортации. Понимаете? Там были порталы. Я специально употребил множественное число. Не один портал. И все они вели на нашу Землю. В такие же здания. Вокзал.

— Ты гля чо, порталошная! — пробормотал я поражённо.

— Если подумать, это хорошее объяснение, почему порталы и случайные червоточины с Земли открываются здесь. Например, в здании имеется некий маяк, который работает до сих пор. Но здесь мы вступаем на зыбкую почву необоснованных предположений. Я мало того что не археолог, я ещё и не физик. Так, необходимый минимум образованного человека, не более того.

— Уверен, что этот ваш минимум раз сто больше моего. Я из школьной физики запомнил только про пифагоровы штаны и третий закон Ньютона. И то потому, что когда бьёшь кому-то в челюсть, отдача замучает.

Проф сдержанно улыбнулся.

— В общем, если моя гипотеза про «межмировой вокзал» верна, то, скорее всего, внутри здания есть какое-то функционирующее устройство, «притягивающее» порталы и червоточины из определённых географических координат Земли.

— А почему только из определённых?

— Ну, китайцев и негров-попаданцев здесь нет. Только русские. Вы попали сюда из Москвы, так?

— Да. Вряд ли меня в том состоянии могли далеко увезти. Москва или ближнее Подмосковье.

— А «экспедиция» Ингвара — из Володар, каменоломен под Москвой! Это Раменский округ. Они нырнули в каменоломни, наткнулись на естественный карстовый провал и сдуру пошли его исследовать. Что характерно, я никогда ни о каких природных карстовых пещерах вблизи Москвы слыхом не слыхивал. Ингвар говорит, что они заблудились, нашли каменную кладку и шли вдоль неё, пока не вышли к подножию нашего зиккурата-вокзала. Я думаю, что стоит опросить остальных попаданцев, чтобы понять, откуда и как они сюда провалились.

— Ну, вот завтра пойдём встречаться с будущим воином резистанса. Может, и в Рубежное заглянем, если получится — накопилось дел. Там и расспросите. Сложно все это переварить. Значит, вы считаете, что здесь жили люди, которые на Землю шастали как к себе домой?

— Более того, у меня сложилось впечатление, что Земля и была их домом. Сюда они переселились то ли из Шумерского царства, то ли из Вавилона. У этих цивилизаций и бывших хозяев города, возможно, были общие предки. Но это уже всё пустые умствования, не подтверждённые ничем, кроме внешней схожести сооружений. С таким же успехом можно записать в «прародители» инков или майя — тоже есть архитектурное сходство.

— Мне вообще поровну инки-вавилон, Проф. Я здесь не наукой собрался заниматься. Но вот если вы правы и внутри есть работающее, пусть и как попало, устройство… Это именно то, ради чего здесь стоит остаться.

— Осталось понять, как попасть внутрь, — заметил Проф, прихлопнув комара. — Уважаемая Айвена может поговорить с камнями, чтобы узнать, есть ли вообще вход и можно ли его открыть.

— Если нельзя открыть — проломим стенку, — заверил его я.

Не, ну а что? Ломать — не строить. Душа не болит.

— Значит, это ты тот воин, что полбанды «Черепов» выкосил? — жёстко и даже как-то требовательно спросил меня Кристиан.

Мы с сыном погибшего капитана стражи Рубежного встретились у Кривого дуба на следующий день. Будь моя воля, я бы назвал это ботаническое извращение «корявым дубом». Весь изломанный старик был покрыт паразитическими грибами. Кора его подгнила и местами отошла, обнажая почерневшую древесину. Впрочем, гораздо интереснее этой толстовщины был мой собеседник.

Кристиан — молодой парень лет двадцати на вид. Сколько это будет в местных оборотах? Пофиг. Хмурый такой, невысокий крепыш. На щеке шрам, в глазах злость. Снаряжен он был для охоты. Кожаные, укреплённые металлическими бляхами доспехи, ремни, тесак и разделочный нож на поясе. Его товарищи расположились недалеко от места встречи, якобы на дневной перекус. Но не настолько близко, чтобы рассмотреть того, с кем Кристиан встречается. Конспирация, етить-колотить, как сказал бы ксар.

Я рассчитывал сразу поговорить с лидером его команды, но тот, видимо, решил пустить вперёд «молодого» и послушать, что он про меня расскажет. Вдумчивый товарищ, если так. Был лидер недалеко, хотя думал, что я про это не знаю. А мне и не сложно человеку подыграть. Пусть думает, что спрятался.

— Я не воин. Скорее боец. И мы с тобой ещё не настолько хорошо знакомы, чтобы я признался тебе в убийстве пятнадцати человек. Они просто потерялись, наверное.

— Да кому интересна судьба этой падали? — парень пренебрежительно сплюнул. — Что произошло в зыби…

— Остаётся в зыби, — закончил я за него. — Удобно, ничего не скажешь. Лютому интересна их судьба, уверен. Наверняка ночей не спит, всё глазоньки выплакал: «Ну где же там мои ребятушки, на кого меня запрокинули…» Ну вот ты на меня посмотрел. Какие выводы?

— Ведешь себя как несолидный человек, — ошарашило меня молодое дарование нелестной характеристикой. — Всё с насмешечкой, всё с подвывертом. Но по делам вроде ничего, говорить с тобой можно.

— Ну, какой есть. Если ты ждал, что я буду пучить глаза, как во время запора, и говорить как герой постановочного потока, то твоё разочарование понятно. Давай перейдём к делу, Кристиан. Если ты не передумал обсуждать дела с таким несерьёзным типом.

— Говори. Я и пришёл выслушать, что скажешь.

— Отлично. У меня возникли нерешённые вопросы с бандой, которая у вас в Рубежном выполняет роль гвардии. Мне почему-то кажется, что поселение вздохнёт спокойнее, когда эти утырки перестанут его охранять. Отправятся — кто на кладбище, кто на исправительные работы.

— Горбатого только могила исправит, — зло оскалился Крис. — Много кто в Рубежном зуб точит на Лютого и его людей. И многим этот зуб уже обломали. Ты чем-то лучше остальных? — с вызовом добавил он.

— Мальчик, — он зло ощерился, но я не дал ему влезть с замечанием. — Я тебе прямо говорю, что я эту заразу из Рубежного выжгу калёным железом. С тобой. Без тебя. Другие мне не указ и не пример. Я не «собираюсь сделать». Я сделаю. У меня к ним нет кровной вражды. Они просто мешают. А с тобой я хотел поговорить потому, что толпой и батьку бить веселей. Если люди, у которых к Лютому накопились вопросы, смогут поучаствовать в наказании упырей, думаю, они получат чувство глубокого морального удовлетворения. И бонусом — уважение от простых жителей поселка.

— У них к тебе есть кровные вопросы, провальщик. И не называй меня мальчиком, это оскорбление!

— Не веди себя как мальчик, если хочешь нормального отношения, — Илья-дипломат, ипатий! — Что касается их претензий: нет тела, нет дела. Мы так и будем афоризмами перебрасываться, как будто в стендапе участвуем, а не государственный переворот в отдельно взятом селе обсуждаем?

— А мы его уже обсуждаем?

— Если нет, то я пошёл. Приятно было познакомиться, счастливо оставаться. На пустой треп и меряние половыми органами мне времени жалко. Да и у меня всё равно больше, — не удержался я в конце.

Парнишка вспыхнул, но к его чести быстро подавил раздражение:

— У всех у вас на словах больше, — вернул он посыл. — Ладно, понял. Ты весь из себя деловой, как цверг на базаре. Я заинтересован в том, чтобы принять участие. И людей в Рубежном знаю, кто не откажется.

— Нет, ты не понял. Я прошу тебя не «принять участие», а возглавить процесс. По крайней мере в том, что касается местных. Участие приму я со своими ребятами, чтобы подкрепить ваши притязания весомым аргументом, — я коснулся рукой драконьих голов на рукояти «Погибели».

— Я не понимаю, — Крис нахмурился. — Ты хочешь устранить Лютого нашими руками?

Спокойно, Илья Николаевич! Не надо нервничать. Парнишка хороший, но туповатый. Всё разжевать нужно. Так, бобёр, выдыхай!

— Нет. Я собираюсь полностью участвовать в деле. В качестве военной силы. Но начать должны вы! Это вам эти твари на голову сели! Это твоих земляков они грабят и уродуют! Это твоего… — так про отца пожалуй не будем. Хотел же спокойно высказаться. — Мне совершенно не нужно получить проблемы с руководством поселка как чужаку, который порешил местную «охрану», какая бы она ни была. Как я уже и сказал, я сделаю это в любом случае. Но одно дело, когда пришёл злой бугай с палкой и нарушил устои, вырвал вехи и порвал скрепы. А совсем другое, когда местные возмутились, а мужик с палкой им помог. От души. Сечёшь?

— Хорошо. Я понял, о чём ты, Муромец. Но Лютый — мой.

— Сразу нет. Я собираюсь провести всё без жертв. Ну, среди «наших». Лютого возьмёт на себя Шор. Есть у меня один супермечник.

— Ты собираешься отдать честь сразить лидера банды какому-то наёмнику? К тому же не человеку?

Мля! Отдать честь. Девичью, наверное. Стоп, у меня такой нет. Отдавать нечего. Капец, они здесь все долбанутые. И вообще, что ещё за расизм такой проявился? Не замечал такого за местными.

— Мальчик. Ты рыцарских потоков обмотрелся? Лютый — опаснейший говнюк. И боец, каких в вашем захолустье поискать. Наша задача — похоронить урода, а не героически погибнуть в последней схватке с ним. Нет, мы за тебя отомстим, конечно, но, как я уже говорил, моя задача — не допустить жертв среди своих. Против Лютого должен выйти лучший боец, и это Шор. Если у тебя есть сомнения в его профпригодности, милости прошу на спарринг. Хотя я, кстати, вообще предпочёл бы арбалетный болт Лютому в спину пустить. Чтобы наверняка. Дело надо делать, а не думать, как красиво сдохнуть, ипатий коловрат!

— Да ты… Я… — парень схватился за рукоятку ножа.

Я уже приготовился к любому исходу, как сверху, откуда-то из ветвей дуба, раздался спокойный, немного хриплый мужской голос:

— Чужак дело говорит, Кристиан. А ты остынь.

— Да он!..

— Остынь, я сказал.

С ветвей дуба мягко спрыгнул мужчина. Высокий, чуть ниже меня, широкоплечий, с широкими, как бревна, запястьями. Здоровенная чёрная бородища на груди и тщательно заплетённые длинные волосы. Мужик был одет только во что-то вроде серой туники и плотные штаны. Если бы не Морт, разведавший место заранее, я бы и не знал, что он там укрылся.

— Хочешь получить право поединка с Лютым — сразись с бойцом Муромца хотя бы в тренировочной схватке, как тебе и предложили, а не слюни пускай. Я тебе говорил: мужчина делает, а не трещит как пугач. Я Харальд, по прозвищу Медведь. Кристиан в моей команде. Прости, Муромец, что не сразу проявился, хотел тебя послушать сперва, оценить, стоит ли вообще с тобой связываться.

— Судя по явлению Христа народу из ветвей, ты принял своё правильное решение?

— С тобой можно иметь дело. Ты понимаешь, чего хочешь. Не юлишь. Так что, — он протянул мне руку, — я впишусь. Надоел Лютый и его люди уже поперёк горла. А ты куда собрался? — обратился он к Крису. — Тебе ещё с драксом драться. Раз ты у нас такой боец-молодец!

СОЮЗНИКИ

Честно говоря, я не ждал от поединка ничего особенного. Забыли дракса, кстати, спросить, хочет ли он в спарринге участвовать. Правда, ответ Шора меня не разочаровал:

— Ты наниматель, Илья. Какие-то инструкции будут?

— Ты лучше меня в этом разбираешься. Парень хочет сразиться с Лютым. А я считаю, что драться с ним будешь ты, прости, что с тебя не спросил.

— Главное, чтобы ты помнил про особый тариф за нестандартные дела, — ответил Шор, глядя, как разминается Кристиан. — Что же, задача понятна. Сбить спесь с человеческого подростка.

Шор несколькими нажатиями на пластины «собрал» броню в аккуратный кирпичик, уложив его в свой безразмерный чемодан. После чего отломил ветку на дубе. Хорошую такую, кривую и толстенькую, чуть длиннее предплечья самого дракса. Взмахнул ей пару раз, удовлетворённо кивнул и двинулся к остальным членам команды.

Мои ребята и люди Медведя образовали импровизированный круг. Внутри уже красовался Крис. Он изображал промышленный вентилятор, крутя короткие палки сразу в двух руках, делал выпады, уклонялся, в общем, вовсю работал на публику. Выглядело эффектно. Я даже подумал, что минутку-то он против Шора продержится. Тем более что парень точно не показывал всего, на что был способен.

— Это что за дубина дикаря? — спросил Кристиан, увидев оружие дракса. — Если у твоей команды, Муромец, плохо со снаряжением, можем одолжить твоему наёмнику шест.

Дракс повернулся к Медведю.

— Какой сигнал к началу, человек?

— Перезвон фейских колокольчиков, дракс. Ты готов?

Шор пожал плечами и кивнул. Он являл разительный контраст со своим молодым противником. Никакой показухи и выпендрёжа. Просто стоял с корявой палкой в опущенной руке и выглядел совершенно расслабленным.

— Хорошо. Когда я скажу «начали», вы начинаете. Начали! — практически без перерыва рявкнул Медведь.

Я ожидал, что парнишка, который точно знал манеру поведения своего шефа, сразу ломанётся в бой, попытавшись решить всё одним ударом.

Но наш «горячий эстонский парень» дураком не был. Наверное, по меркам этого мира, он считался неплохим бойцом. Он решил сперва изучить противника и мягким шагом двинулся вокруг дракса. Одну палку он выставил вперёд, другую взял обратным хватом.

Я читал где-то, что обоерукие бойцы в истории Земли были большой редкостью. Что для меня, как боксёра, выглядело странным… Додумать эту мысль я не успел.

Мелькнула серая молния, раздался глухой удар.

От места столкновения в стороны полетели кусочки дубовой коры.

Такую запредельную скорость я от Шора не видел ещё ни разу.

Кристиан брякнулся на задницу. На лбу у него отчётливо выделялась ссадина.

— Убит, — равнодушно сказал Шор, уронил палку на землю возле поверженного противника и вышел из круга, как будто раздвинув плечами повисшее над всей нашей компанией тяжелое молчание.

Даже я, вроде бы зная его боевые качества, был потрясён быстротой и эффективностью этого показательного урока. Шор — обрезатель понтов, просто. И моих в том числе. Будучи чемпионом у себя дома, я наивно полагал, что и здесь я быстро освою науку оружного боя. Как оказалось, до настоящего мастерства мне ещё было как от Рубежного до Ярмарки раком. Даже, к стыду моему, по сравнению с Крисом.

Молчание нарушил Медведь.

— Ну что. Всем всё понятно, я думаю. Ты как, малой?

В ответ Крис перевернулся, и его вырвало остатками завтрака. Лёгкое сотрясение, как минимум. Зная Шора, я полагал, что такой жестокий удар был нанесён намеренно. Контроль у него был поразительный. Не сомневаюсь, кстати, что он этой атакой мог и череп пацану расколоть, как гнилой орех.

— Нормально, — пробормотал Крис, вытирая рот. — Я сейчас встану. Что это было?

— Это был боец, который берёт на себя Лютого, — флегматично ответил Медведь. — Сам я против Лютого вышел бы. Шансы есть и неплохие. Но вот против твоего дракса, Муромец… Теперь нет. Напомни мне быть с ним повежливей.

И он довольно заржал. Простые люди — простые шутки, ага. Этот смех снял напряжение, ощутимо витавшее над местом поединка, к Медведю присоединились его люди и Ингвар.

Моё зверье промолчало, видимо не понимая, что здесь такого смешного. Шор опасен? Так чего вы ожидали? Айвена, наблюдавшая всю сцену, сложив руки на груди, высокомерно усмехалась. По её лицу было невозможно понять, что она думает. А мне бы очень хотелось узнать, что за мысли блуждают в её голове.

Я же, посмотрев на Шайю, мысленно присвистнул. Она же Шора положила в лабиринте. Он, конечно, был ранен и без своего меча, но сам факт. Ещё одна опасная штучка у меня под боком. Зверюга, блин! Как это мне так везёт на спутников? Такое ощущение, что скоро ко мне заявится Пендальф Серый и позовёт нашу команду на совет к эльфийскому князю. Металлолом один в переплавку отнести, ага. Я буду Боромир — он там самый простоватый был. Нет, его же захреначили какие-то черти из луков расстреляли. Лучше тогда я гном этот, который «сиди я сам открою». Он хотя бы выжил.

— Ну что, Муромец, — Медведь подошёл ко мне. — Пора о деле поговорить, раз уж разобрались, чьи в лесу шишки.

— Да уж пора. Задержались мы здесь. Никто не нагрянет, случаем?

— Это наш сектор. Нашей команды. Одиночки после гона за стену не выйдут. А остальным отрядам здесь делать нечего. Так что никто нас не потревожит. Так какой план?

Я вкратце изложил ему наши соображения на тему, как использовать ситуацию «верхи не могут, низы не хотят». Планом это назвать было бы сложно. Он внимательно меня выслушал, после чего сказал:

— Общий смысл понятен. Я думаю, надо устроить народный сход. Эти припрутся «за порядком присмотреть». А дальше — слово за слово, хреном по столу… Крис кого-нибудь из них спровоцирует. Это он умеет: башки и опаски за собственную жизнь у него вообще нет. Мы, конечно, подберём ещё надёжных мужиков из селения. Охотники-то вроде меня тоже чужаки, хоть и работаем здесь уже несколько оборотов.

— А что вообще нужно, чтобы в свои попасть? — прервал я его доклад.

— Жениться на местной, например. Это, Муромец, не просто слово. У жителя поселка прав перед советом — херова гора. В отличие от «пришлого».

— Ладно, возвращаясь к нашим баранам, то есть бандосам. Сколько вам нужно времени, чтобы всё подготовить, но чтобы инфа о грядущем бессмысленном и беспощадном бунте на сторону не ушла? А то знаю я этих деревенских: на одном конце села пернёшь — на другом скажут, обосрался.

— Мы подберём надёжных ребят. Но ты прав. Тянуть не стоит. Ты очень вовремя, ладно-ладно, не ты, — он, улыбаясь, вскинул руки. — Вовремя треть людей Лютого сами потерялись. Надо успеть, пока к ним новобранцы не подошли. Смотри, какие расклады, Муромец. Мы чистим после гона. Здесь такое дело: тварей оставлять в окрестностях села нельзя. Да и прибыль терять не хочется.

Практичненько, ага. Но я согласен: бунт наш для него так — побочный проект. А норма прибыли — вечный показатель. Ну и про опасность правда, опять же.

— Значит, три дня. Дальше. Нужно с людьми поговорить. Ещё два, как минимум. Короче, через пять дней здесь же встречаемся и окончательно утрясём всё. Лады?

— Да, отлично. Как думаешь, нам с командой в Рубежном показываться не слишком рискованно? Надо просто распродаться, да и прикупить не мешает кое-чего.

— Думаю, в поселке на вас не рыпнутся. Просто побоятся. Да и сильно беспределить им всё же не позволяют. А вот провокации будут, скорее всего. Помни главное: оружие не доставай, ни в коем случае.

Я покосился на свои кулаки и ухмыльнулся. Мне ничего доставать не нужно. Всё всегда наготове.

Обсудив оставшиеся мелочи, мы расстались, довольные друг другом. Я решил, что в Рубежное мы сходим. Волков бояться — в лесу не сношаться.

Я смотрел, как уходят ребята Медведя. В голове крутилась цитата из «Оргии Праведников»:

Красная, как менструация,

Белая, как поллюция,

Ползет по земле революция.

Что-то будет!

Уважаемые читатели в воскресенье и субботу проды не будет. Постараюсь потом давать без перерывов до конца книги.

В Рубежное мы выдвинулись на следующий день. Возник вопрос, что делать с подопечными зеками. Нести добычу кому-то было нужно. Но было два «но». Во-первых, они были одеты в шмотки убиенных бандитов, которые кто-нибудь мог опознать. Во-вторых, если сопроводить их к Рубежному, они могут свалить. Я не рабовладелец, но язык же им не отрежешь. О наших планах и текущей деятельности они знали немного, но что-то знали. И могли разболтать. Это было бы очень некстати.

Так что, посовещавшись с Ингваром и Шором, я решил, что упыри остаются в лагере. Связывать их не стали и даже палки выдали для самозащиты. Я объяснил им принцип защитной иллюзии и даже границу провёл на земле, чтобы они понимали, куда ходить не стоит. Мы оставили им провизии на три дня, и таким образом вопрос был закрыт. В лагере же не оставалось ничего ценного.

Я же задумался о том, что уголовников придётся отвести в Рубежное — не держать же их при себе всё время. Чем это отличается от рабства? В общем, отвести, но после нашего «бессмысленного и беспощадного». Там пусть вливаются в местное общество, ну или не вливаются. Церемониться с ними никто не будет, это точно.

Мы вышли по утреннему холодку после моей тренировки. Попасть в Рубежное изъявили желание все члены группы, у кого имелось право голоса.

Морт умотал на разведку. Вернувшись, он доложил, что Рубежное стоит на месте, на воротах стоят «Черепа», охотники шустрят по окрестностям. Торговцы Зигмунта никуда пока не уехали. В общем, всё в относительном порядке.

На воротах нас остановили «гвардейцы». Учётчик с физиономией унылой выхухоли начал переписывать нашу поклажу в свиток. К нему присоединились два урода с рожами отпетых мерзавцев, на которых «особый режим» отпечатался, казалось, с рождения. Пока проводили «учёт и контроль» наших трофеев, ещё один «гвардеец» рысью кинулся куда-то в глубину поселка. Я немного напрягся в ожидании проблем. Ну не могут они нас просто так пропустить!

Скоро явился очередной «Череп», мельком видел его в свите Лютого. Ингвар, наклонившись ко мне, тихо сказал:

— Мороз. Лучший друг Лютого, паря. А че сам-то не пришёл, укуси меня пчела?

Я пожал плечами. Да хрен его знает, товарищ майор.

Мороза сопровождал унылый субъект — брат-близнец нашего учётчика, только лет на двадцать постарше на вид.

Мороз подошёл к двум потеющим на жаре орангутангам-досмотрщикам. Одобрительно пощупал змеиную кожу. Мельком глянул в список учётчика, после чего встал передо мной, заложив большие пальцы рук за пояс и покачиваясь с пятки на носок. Это он зря — очень неустойчивая поза. Из такой на жопу посадить — дело полсекунды.

— Значит, ты Муромец, — он уставился на меня своими почти прозрачными буркалами.

Я сразу понял, за что он получил своё прозвище. Взгляд был буквально пронизывающий. Но я уже говорил, что в Сибири родился. Я смачно сплюнул в сторону, вытер ладонь о штаны и развязно ответил:

— А ты, значит, Мороз? Ну вот и познакомились.

— Тут у нас ребята ушли на охоту и запропали. Герт их вёл, да ты его знаешь. Что можешь сказать?

Хорошо, не добавил: «В своё оправдание». Я бы не выдержал и втащил.

— Гон же был. Полегли твои ребята, если их ещё охотники не нашли, Мороз. Но я такой себе эксперт. Может, они сидят в овраге каком, дрочат в кружок и возвращаться не хотят, почём мне знать? — не удержался всё-таки.

Не нравятся они мне все, аж кушать не могу. Вернее, кушать могу, а вот не нарываться — нет.

— Ну да, ну да, — покачал головой Мороз. — В Зыби всякое бывает, Муромец. Лютый тебе велел передать большое спасибо, кстати. О чём он, в душе не имею. Давай о делах наших скорбных покалякаем. За желтяки надо побазарить.

— Говори, — как-то подозрительно легко он съехал с темы про пропавших соратников по партии.

Что-то здесь пахнет какой-то хернёй. И самое главное, что я не понимаю, какой именно.

— Про десятину ты же в курсе, — я отрицательно мотнул головой. — Ну, я щас заясню. Кто вносит за забор что для торговлишки, тот отстегивает славной гвардии Рубежного десятину за охрану. Вот, как там, придурок… — он толкнул «своего» клерка в бок.

Тот вздрогнул и торопливо проговорил:

— От оценочной стоимости товара, — и нервно сглотнул.

— Вот. От этого самого. Усёк, Муромец?

— Да ладно. А если я не распродамся? Тогда что?

— А меня ебет? — он произнёс это без вызова, как в том анекдоте про шерифа и индейцев.

— И что? Посчитали уже, сколько с нас причитается?

— Че там, крыса чернильная? Сколько вышло на круг? — обратился он к нашему писарю.

Тот, продолжая сохранять на лице выражение мировой скорби, сверился со своим свитком и пробормотал:

— Учитывая, что ещё не учтено примерно… — Мороз глянул на него искоса, и «крыса» зачастил: — но основная часть уже посчитана. Так что получается пятьдесят четыре нума золотом.

Вот это оценочка, это я понимаю. Небось всё по премиум-сегменту посчитали, твари. Понятно, что таких денег у нас в помине нет. Словно подслушав мои мысли, Мороз снова качнулся с пятки на носок и сказал:

— У кого денег нет, те товаром отдают. Так что. Желтяки? Или товар? Или можешь ссуду взять в кассе у карликов.

Орангутаны заржали. Видимо, ссуда в кассе — очень забавная. Процентами, например, ага.

И с какого перепугу сюда припёрся правая рука Лютого, да ещё и с каким-то клерком? Чтобы мне установления о въездных пошлинах зачитать?

Ладно, пошло всё нахрен.

Я шагнул к опешившему от такого напора учётчику и выдернул у него из руки свиток с описанием трофеев и ценами.

— Дай-ка глянуть, — прокомментировал я свой жест. — Так. — я вернул бумажку и засунул её за пазуху. — Ребята, разворачиваемся.

— Что, так и пойдёшь, несолоно сосавши? — Мороз смотрел куда-то чуть левее моей головы.

Охранники снова разразились звуками, напоминающими лай гиен.

— Почему. Встанем здесь, за стенами. Пройдём по торгашам местным, спасибо за списочек, кстати. И завезём только то, что купят. Остальное в лагерь обратно отнесём. Экономика должна быть экономной, гля чо!

Вот же нахватался ксаризмов! Скоро летать начну и людям на головы плевать.

— Опасно за стенами. Я тебе не говорил разве, Муромец? У меня в Зыби люди пропали. А ты ночевать там собрался. Что угодно выйти может.

— Мы не боязливые, Мороз. Любой твари, что к нам сунется, зубы выбьем, отвечаю. Опыт есть, — я кивнул на кучу трофеев, но мы с бандитом прекрасно друг друга поняли.

— Погоди, Муромец. Не мороси. Тебе, как новичку, можем позволить распродаться, а потом только расчёт по десятине провести. Даже больше те скажу: от реальных цен считать будем, которые торгаши назовут. Первая ходка у тебя. Первая добыча. Надо уважить. Но потом уже — извини. Всё будет как у остальных. Годится?

Сука, что происходит? Мы оба думаем, что никакого «потом» не будет, но вот он-то почему?

— Гладко стелешь, Мороз. А как ты узнаешь реальные цены? На слово мне поверишь?

— Дурных нема, Муромец. Вот этот человечек с тобой пойдет. Все договорённости на бумажку запишет. Десятину высчитает. Всё чин-чинарём, здоровяк, — и он «дружески» ткнул старшего клерка в плечо, от чего того аж перекосило всего.

Ага. Всего-то навсего соглядатая приставили. Что-то мутит этот упырь. Но распродаться реально нужно. Да и закупиться тоже.

— Годится. Пусть под руку не лезет, а так нехай смотрит. И счёт ведёт. А Шор проверит потом.

Мороз кивнул мне, затем шагнул в сторону, одновременно махнув рукой «орангутанам». Те бросились отворять воротные створки. Не хватает таблички: «Квест „Попади в Рубежное, преодолев охрану“ пройден». Тад-да-ам. Награда — адекватные поборы и специалист по учёту и контролю в придачу. Начат квест «Сохрани голову на плечах».

Как оказалось, денег в Рубежном было не так уж и много. Процветал натуральный обмен. Это, например, ты сдаёшь шкуру гигантской змеи, и тебе делают из неё доспехи, а остатки мастер забирает себе. Ну или из потрохов тварей тебе варят зелья, опять беря себе процент. Кроме того, цены здесь были в три-четыре раза ниже, чем на Ярмарке, а бандиты нам пытались посчитать сделки по ярмарочным. Я вообще не понимаю, как этих ублюдков здесь все терпят. После короткой, но содержательной беседы с «клерком» бандитов тот признал ошибку в расчётах, но сама ситуация всё равно бесила чрезвычайно.

Самой дорогостоящей нашей покупкой стал мой доспех. Чёрный, набранный из заходящих друг на друга металлических пластин. Как будто я его под цвет булавы подбирал. Ну, как женщины туфли под сумочку или наоборот — не знаю. Кроваво-красные руны на пластинах делали меня похожим на героя фэнтези-сериала. К доспеху прилагались наплечники, наручи и поножи — всё, как дракс прописал. Шор же и настоял на этой покупке, остальные его горячо поддержали. А ещё шлем! Жутко неудобная штуковина. В нём дико жарко и обзор ухудшается. А денег мы спустили на эту фигню просто неприличное количество. Доспех был укреплён рунами и выкован из какого-то особого сплава, руды для которого добывали до последнего дрейфа в соседних «локациях». А теперь кончилась лафа — месторождения нужно заново искать.

На удивление, подвижность моя новая шкурка ограничивала не сильно. Думаю, можно привыкнуть, но носить нужно постоянно.

ОБНОВКИ

Шайе и Айвене мы заказали доспехи из кожи той самой змеи-гипнотизёра. Местный скорняк обещал сделать всё «быстро», то есть примерно за одиннадцать-пятнадцать дней.

Наиболее ценные трофеи мы потащили Зигмунту. У него и его «младших партнёров» у единственных были деньги и надежда сбыть купленное барахло на Ярмарке. Естественно, дороже. Именно там мы наскребли «десятину» и закончили распродажу с удивительными скидками. Десятина, кстати, на особых условиях встала всего-то в шесть золотых. Нормально нас так напарить собирались на воротах, причём внаглую. Отдав причитающееся клерку, мы его спровадили. После чего я отправился в банк брать ведьмачий контракт.

Внутрь меня пустили без слов, охранник на входе покосился только. А вот когда я попытался взойти на второй этаж, путь мне преградили двое одоспешенных коротышек со штуками в руках, подозрительно напоминающими ружья. Причём, судя по магазину под восьмигранным стволом, — многозарядные!

— Манандорф! — хрипнул один из них, наставив на меня ствол. — Касса вниз идти! Наверх не ходи!

— Сам ты манандорф, — уже привычно ответил я. Что хоть это словечко значит? — Я к господину Розенкранцу. Можете передать ему, что я нашёл двенадцать трупов цвергов в развалинах.

Надо сказать, на этом пререкания и закончились. Один из коротышек, переваливаясь «уточкой» и брякая амуницией, быстро поковылял вверх по лестнице. Второй остался бдить и не пущать, но карамультук свой отпустил.

Реально ружьё! Пищаль средневековая, но с магазином и без внешнего курка. Интересно, как она работает? Калибр слоновий, надо сказать. Я, наверное, большой палец могу в ствол просунуть. Такая машинка — один выстрел, один труп. Правда, вспоминая здешних монстров, им даже такой калибр — что слону дробина. Интересно, пушки у цвергов есть?

Мои размышления прервал вернувшийся охранник, который что-то прогавкал своему напарнику, а затем мрачно буркнул мне:

— Проходить. Ворст Розенкранц ждать. Смотреть мне, без глупость! Дубинку оставь, верзила!

Пригибаясь под притолокой, я проник в кабинет Розенкранца. Ничего не изменилось. Он, казалось, вообще не вставал со своего места. Впрочем, на этот раз цверг не стал изображать изучение документов, а сразу захлопнул талмуд, который изучал.

Я прошёл до кресла над тайным люком и уверенно уселся в него. Не тот разговор намечается, чтобы опасаться всякой ерунды.

— Добрый вечер, господин Розенкранц.

— И тебе поздорову, Муромец, если не шутишь. Вот только известие мне принесли недоброе. Ты нашёл тела членов нашей экспедиции?

— Двенадцать тел недалеко от бурильной установки, — я утвердительно кивнул.

— И ты знаешь, как они погибли? — он слегка склонил голову, наконечники в бороде глухо брякнули.

— Предположительно, их убил некий бодак. Нежить такая. Мои ребята так думают. И он всё ещё там, мы не осматривали район детально. Вот здесь, примерно, они лежат, — я положил перед ним схематичный план города с крестиком на месте раскопок.

И встал, будто собираясь уходить.

— Постой, Муромец, — ну так и есть, клюнул. — Я бы хотел, чтобы твоя команда доставила тела моих родичей сюда.

— Я тоже много чего хочу, господин Розенкранц. Барабан, саблю и щенка бульдога, например. Но всё это стоит нумов. Бесплатно мне здесь никто ничего не предлагает, — я не торопился садиться.

— Присаживайся. Нумы обсудим. Я вообще-то тебя от бандитов прикрыл. Бесплатно. Что, добрые дела у людей уже ничего не стоят?

Я сел обратно в кресло. Оно было жутко неудобным, видимо, чтобы посетители не задерживались.

— Вы это сделали ради каких-то своих собственных планов. Я же не вчера родился, не надо мне здесь про жесты доброй воли байки впаривать. Считайте, что вернул вам этот самый жест сообщением о телах. Мне-то самому мертвые цверги вообще не интересны, как вы понимаете.

Розенкранц аж зубами скрипнул. Надеюсь, не переборщил я.

— Хорошо. Твой меркантилизм удручает моё старое сердце — и это нас все остальные расы обвиняют в жадности. Ну, допустим. Я предложу тебе за транспортировку два золотых нума.

— Дядя! Если ты собрался играть в игру «жадный и ещё жаднее», то у меня на это времени нет. Сам транспортируй, сэкономишь ещё. Ах да, там же бодак сидит. Или какая-то столь же опасная тварь. Ну ничего, я видел твою охрану, они справятся. На крайний случай можно другие команды нанять. Я цены знаю, господин Розенкранц. Зачем эти нищебродские прелюдии? Мы за копейки работать не будем.

Розенкранц изучал меня, склонив голову к плечу, как будто впервые увидел. Затем хмыкнул, выпрямился, огладил бороду, снова вызвав постукивание металлических элементов в ней.

— Ну, хорошо, вижу, ты подготовился к этому разговору. Видимо, и расценки уже прикинул. Давай свой вариант.

— Первое, — начал я. — Нужен будет внедорожный транспорт для перевозки тел и снаряжения. Мы три дня на горбу это таскать будем. Второе, — я старательно загнул средний палец, — ты берёшь на себя расходы. Золочение оружия, порошки для магов, несколько зелий. Вот список. Либо сам покупаешь, либо деньгами компенсируешь, — я протянул ему заготовленный заранее список снаряги, который мне продиктовали Шор и Ингвар. — И третье: каждому члену команды по семь золотых нумов, мне — десять. Это гонорар. Четверть вперёд.

— А сколько у тебя сейчас членов команды, Муромец? — спросил карлик, отдуваясь, рассматривающий мой список хотелок.

— Шесть, — ответил я.

— Это ты и ксара включил? А кто ещё двое?

— Магичка и научный консультант, — не моргнув глазом ответил я. — Сегодня собираюсь их записать у Тимофея, как от тебя выйду.

— Некромантка пришлая? Как интересно. Не успели альвы Шёпота кончить, как у тебя в команде новый некромант. Ну, на ксара пять золотых — это перебор, Муромец. Этот паразит и серебряного не стоит.

— Семь! Да, некромантка, — а с хрена ли у нас Айвена некромантка? Из-за посоха, наверное. Донесли уже. — Гонорар ксара не обсуждается. Он не для количества приписан. От него пользы столько же, если не больше, чем от бойца или мага. Например, это он нашёл тела твоих сородичей.

— Нет. Пять на члена команды, десять тебе. Остальное, — он поморщился, — я сам приобрету по списку. Транспорт: будет тебе летающая платформа. Это окончательные условия.

— Согласен, — ответил я. — По рукам!

Ребята говорили, что даже по четыре золотых на человека — хорошая оплата. Летающая телега… в душе не знаю, что это, но думаю, штука полезная.

Я встал и протянул цвергу руку. Тот плюнул на ладонь и вцепился в меня своей клешнёй.

— Всё, иди, подожди внизу на диванчике. Прикажу подать тебе напиток, у вас, кажется, так принято в банках? Тебе принесут контракт на подпись и деньги. Ресурсы попробую сегодня же достать — ничего экстраординарного в твоём списке нет.

Когда через час я вывалился из банка, подписав контракт с десятком нумов на руках, голова уже почти не соображала. За контракт пришлось собачиться с помощником Розенкранца, цвергом по имени Цимендур. Сдержаться и не заржать, кстати, когда коротышки произносят свои имена, — отдельная проблема.

Воевать пришлось за каждый нум и за удаление из текста «мелкого шрифта», которого было до фига. В конце концов, утряся детали и урезав обоюдные хотелки, стороны расстались взаимно недовольные друг другом.

Летающую телегу мне обещали подогнать к воротам. Выход я планировал на утро, а день уже отчётливо клонился к вечеру.

В думах тяжких я зашёл в «Наливное яблочко» хлебнуть чего-нибудь безалкогольного. Ну и покушать заодно. Не успел я после заказа монументальной официантке Хельге погрузиться в былое и думы, как меня вырвал из размышлений гнусный смешок. Очень знакомый такой смешок. Я поднял голову.

На потолочной балке с удобством расположился Хидимба. Наглый волосатый лепрекон ухмылялся во все кривые зубы и махал ножкой, стряхивая на мой стол всякий скопившийся на балке мусор.

НАГЛЫЙ ВОЛОСАТЫЙ ЛЕПРЕКОН

Не вставая, карлик метнул мне в голову какой-то предмет. Я перехватил его перед самым лицом. Это оказался мой аскор, который я отдавал магу на определение. Он был завернут в бумажку, которую паскудная тварь не иначе в качестве носового платка использовала. И это я сейчас озвучил самый лучший вариант из всплывших в голове.

— Хозяин привет тебе передаёт. И напоминает про договор. О котором ты, Муромец, кажется, забыл!

— Да нет, не забыл, — я достал из подсумка коробочку для благовоний, в которой лежал амулет, и метнул её в зловредного придурка.

Тот аж чуть с балки не навернулся. Один-один, я считаю, в зачёт метания предметов.

— Просто договор истёк! — в этот момент я почувствовал, как будто какой-то узел внутри меня напрягся, а затем распустился. — Сроки обозначены не были. Я думаю, что обеспечил достаточное шоу шри Ананте за пустяковую услугу, которую он мне оказал. Дальше светить кому попало жизнью своего отряда я не собираюсь. Возвращаю имущество в целости и сохранности. Встретимся, когда я посру у чёрного камня, или как там было-то? Найду чёрный замОк?

— Ого! Ты решил, что достаточно подрос, чтобы показывать зубы? Обзавёлся собственным магом и теперь можешь кинуть моего хозяина? Нет, я-то не против, ты пойми! С удовольствием посмотрю на то, как вы друг друга убивать будете. Вернее, он тебя, но это уже мелочи.

— Если я кого-то кинул, Владыки Потока меня накажут. У нас же магический контракт был, помнишь, паскудина? А что касается шри Ананты — я его уважаю, но не боюсь. И говорить буду с ним, а не со слугой-имбецилом. Поручение хозяина выполнил? Вот и сгинь с глаз моих, уродина.

Глаза карлика вспыхнули такой злобой, что я даже немного откинулся на лавке.

— Не пожалей, провальщик! — прошипел он и исчез.

Кстати, что я про Владыку Потока там ляпнул? Начинаю отуземиваться понемногу. волей-неволей приходится весь этот местный фольклор учитывать в раскладах. Потому что это нифига не фольклор! И этот Хидимба, по ходу дела, нихрена не лепрекон. Горшочек с золотом он мне точно не принесёт. А жаль. Я бы не отказался. Что за вонь после него осталась, вообще? Как будто демоны напердели.

Из-под подошвы сапога отскочил в сторону камешек, разрушая легкомысленным побрякиванием заповедную тишину этого места. Вот уж действительно: «Здесь птицы не поют, деревья не растут и только мы…» — тащимся как бараны непонятно куда доставать трупы дохлых цвергов. И геройства геройствовать.

Граница обитания таинственного бодака была довольно явственно обозначена. Здесь не было даже мелких животных, а все многолетние кустарники почернели и засохли, будто были поражены какой-то болезнью. Единственное, что было повсюду, — неизменная ядовитая плесень, тоже чёрная, но, по уверению Шайи, вполне живая и здравствующая.

Собственно, план, как извести животину, у нас был. Днём её под солнце не вытащить, а сражаться с ней ночью, по словам Ингвара, — это устроить аллес-капут. Поэтому мы собирались сперва дезомбировать трупы карликов, а затем призвать магическую тьму и вытащить наружу тварюгу в принудительном порядке. А там уже и изничтожить.

Цверг Розенкранц оказался мстительным говном и уничтожение нежити поставил в контракте обязательным условием для выплаты второй части гонорара. Причём непонятно, кому он мстил: мне, выманившему у него такую кучу золота, или же бодаку, убившему собратьев.

Как бы то ни было, мои соратники твердо вознамерились получить всю сумму за контракт, хотя я бы просто вытащил трупы днём и отступил.

Особенно разорялся, понятно кто, — Морт, кто бы мог подумать. Он сетовал на свою сиротскую долю, кричал про «беднеть-разоряться» и вообще жутко действовал всем на нервы, засранец летающий. Сейчас же, в предвкушении большой добычи, он мельтешил над руинами, неожиданно появлялся в проёмах зданий с криком: «Веселей шагайте, улитки беременные, гля чо!» — и вообще, кажется, отрывался на полную катушку. Я иногда завидовал гибкости его психики и безбашенности. Мне с моим «а фигли» было до ксара далеко.

— Слушай, Шор, — сказал я, разрушая мертвящую тишину. — Я здесь видел у цвергов что-то подозрительно похожее на ружья. Вопрос тогда: почему огнестрел из моего мира здесь не пашет? И почему мы как дураки арбалетами и пращами пользуемся?

— Это два вопроса, — педантично заметил Шор. — Мой бластер тебя уже, значит, не удивляет?

Я пожал плечами. Ну да, привык как-то к этим его космическим приблудам. Воспринимаю как должное. Это же Шор! У него есть бластер. Никакого когнитивного диссонанса.

— Патроны там на эстели работают. У вас, наверняка, на принципе сгорания метательного заряда всё основано, а здесь это ваше вещество не горит. Или горит, но без нужного эффекта. А эстель — это дорого. Цверги ни с кем своими технологиями не делятся. И на продажу не выставляют. Так что купить такое ружьё практически нереально. Чтобы завладеть таким оружием, надо прямо «другом цвергов стать». Ну или быть отмороженным придурком, который его с трупа снял и последствий не боится.

Ну да, в принципе мог бы и сам допетрить, что там какая-нибудь ядрёная алхимия в основе своей. Всё-таки ружьецо хочется. Прямо вот чувствую острую нехватку огнестрельного оружия. Для доставки аргументов в организм противника. Спрашивать, пытались ли драксы расковырять ружья цвергов, я не стал. И так понятно: для них эти пукалки дикарей — позапрошлый век. Смысл копаться с конструкцией и зарядами, если твои технологии лучше?

— Ладно, тогда такой вопрос знатокам. Мне здесь аскор вернули, помните, который я из большой обезьяны достал. Это что-то вроде звукового удара, помните, как он стражников размазал? Ну вот такой же, только хуже и другой. Слабее будет. Тарелки там фарфоровые бить на званом ужине, кровь чтобы из задницы у врага пошла. Кому его отдать? Мне такое счастье и с деньгами не надь, и задаром не надь. Вообще не представляю, кому такое может понадобиться. Артефакт с ним зачётный можно сделать, наверное? Или продаём?

Наступило недолгое молчание, а затем Шор в очередной раз меня удивил:

— Точно не продавать. Можно и артефакт сделать, почему нет. Но я бы посоветовал Морту предложить. Он единственный, кто сможет реализовать потенциал аскора.

— О как! А его самого не порвёт, как нашу корову? — спросил я, подняв брови. — И вообще, поганец и так невыносим. А если его ещё прокачать, это вообще жуть начнётся.

— Ты к нему несправедлив, Илья. Он, конечно, тот ещё… паразит. Но разве он хоть раз плюнул кислотой в члена команды или причинил ему вред? Он куда умнее, чем желает предстать. С точки зрения распределения боевых качеств в команде это хорошее решение. Артефакт тоже хорошее решение, но второе, как мне кажется, по приоритетности.

— Поддерживаю дракса, паря, — вмешался Ингвар. — Предложить Морту — хороший вариант. Паскудник вовсе не ссыкло. Просто, что он может?

— Гля чо! — тут как тут наше летающее бедствие. — А чо предложить Морту? Морт ни от чего не откажется, богатеть-накапливать! Давайте, колитесь уже, тихушники! Морт всё слышал. Ну, почти, гля.

— Да вот решили прокачать тебя в боевого ксара. Чтобы ты врагов на кусочки рвал, — я подкинул в руке аскор. — Есть вот такая штука, инфразвуковой генератор. Или ультразвуковой, я хрен его знает. Звуком хреначить конусом.

— О-о-о! — Ксар завис напротив меня, летя задом наперёд. — Мне ничего никогда не дарили, отбирать-жадничать! А что взамен, гля?

— Да нич… а! Ты простишь альве свою долю посоха. Эту штуку мы тоже командой добывали.

— Ну, ты всё-таки жлоб, Илья Николаич! Жлобяра, гля чо! Давай сюда аскор, подавитесь моими нумами, разорятся-помирать!

— А там операция какая-нибудь не нужна тебе, резать-вскрывать?

— Я разберусь, осваивать-плавить. Усвоение аскоров у нас, у ксаров, не так, как у гуманоидов сраных происходит! Мы же высшая раса, гля чо!

— Держи, гитлерюгенд недорезанный, — я бросил ему камень, который ксар немедленно проглотил.

Сделав сальто, а затем свечку, ксар устремился вверх с невнятным воплем:

— Вот еперь, а сем окажу, пилить-.убить! Всех рас. ачу!

Я вздохнул. Шор фыркнул. Каменная физиономия Ингвара пошла морщинами — он улыбался чуть ли не впервые за всё время нашего знакомства.

— Ну, чисто щенок. Р-ребёнку сладость подар-рили, — выразила общее мнение Шайя.

Только альва брезгливо проводила взглядом нашего паразита, а затем, заметив, что я на неё смотрю, мило мне улыбнулась.

Снаряжение мы подобрали себе «под нечисть» и для бодака взяли дополнительно специфическую алхимию. Его главным оружием, согласно мнению нашего эксперта — Ингвара, было умение погружать противников в сон. Или в апатию. Так что у нас всех было с собой «Зелье часового», блокирующее действие сонных чар. Недешёвая, надо сказать, баночка: два серебра за штуку. Учитывая, что зелье одноразовое, довольно дорого. Хорошо, что не из нашего бюджета.

Также у каждого был одноразовый амулет «защиты от зла». Он гарантированно гасил воздействие одного не самого сильного некромантского заклинания или последствия прикосновения неживой твари. Тоже дорогие и, главное, одноразовые штуки. Но я уже понял, что охотники такое покупали не скупясь, если шли на какого-то конкретного монстра с заранее известными свойствами. Жизнь и здоровье дороже стоят.

В остальном: я приобрёл золотые накладки на булаву, Шайе тоже сделали что-то вроде этого на её копьё. Ингвар заявил, что у него и так заговорённое старой Радой на нежить оружие есть. Шор тоже сказал, что с его оружием всё в порядке. В общем, мы были готовы, у нас был план, надёжный как рунированное древко. И поэтому я был абсолютно уверен, что в какой-то момент всё пойдёт по… незапланированному сценарию.

Я подошёл к альве и тихо, чтобы остальные не услышали, спросил:

— Я заметил, ты чем-то недовольна. Как-то странно на посох смотришь. Не удалось «подружиться»?

— Да в том-то и дело, что удалось, — заторможенно ответила Айвена. — Убойные заклятия в арсенале.

Она замолчала, и когда я уже собирался отойти в сторонку, неожиданно выдала:

— Он меня куда-то зовёт. И это странно. Я… я расскажу подробнее, когда разберусь сама, хорошо, Илия? Пока я не понимаю точно, что происходит.

Понятно, что как всегда ничего не понятно. Вокруг меня сплошные чудаки. Один звездит без умолку, другая с ветками разговаривает, третья вообще оборотень без погон. Сплошная дичь!

Демон появился, как обычно, с громким хлопком, распространяя вокруг себя удушающее зловоние. Ананта не верил, что это «природное проявление», как тот неоднократно заявлял. Просто пакостнику Хидимбе нравилось злить пожилого волшебника. Испытывать границы дозволенного. А запретишь прямо — придумает ещё какое-нибудь развлечение. Пусть уж лучше так. Ананта захлопнул кожаный фолиант, который держал в руках. Развеял мерзкий запах серы и болотной гнили заклинанием и спросил:

— Что ты видел, вонючее порождение адских глубин?

— Нити стали гуще, господин маг, — сухо ответил Хидимба, явившийся для разнообразия в истинном облике. — А содержимое чернее. И оно ворочается. Куколка просыпается, хе-хе. В остальном — всё тот же неотёсанный деревенщина с дубиной. Иногда думаю, а не совпадение ли? Ну не может «Сокрушитель» быть таким… затрапезным.

— Это точно не совпадение. Уж после закрытия портала некроманта даже такая скудоумная скотина, как ты, смесок верблюда и осла, могла бы это понять, — маг взвесил в руке кожаный том «Точных и достоверных пророчеств госпожи Агнессы Психх». — Владыки Потока тоже имеют чувство юмора.

— Да уж, твари те ещё, эти Владыки, — скривился демон.

— Что за некромантка с ним? Ты разузнал? — Старик уселся на подушки, скрестив ноги.

— Альва! Маскируется под полукровку, но это чистокровная альва. Она меня почуяла на раз, я решил не рисковать. Близко не подходил.

— Альвы не очень успешны в магии смерти, — Ананта поднял бровь, набивая табак в чашу кальяна.

— Я и не говорил, что она некромант. Это ты почему-то так решил. Но посох у неё Шёпота, точно.

— Забавно. Что же учтем. Что он сказал, Хидимба? Не заставляй меня разозлиться по-настоящему. Твоё мнение по поводу несправедливого устройства мира меня не волнует.

— Да вот. Вернул цацку твою. Мол, старый хрыч сделал своё дело, хрыч может идти на хер.

И Хидимба небрежно бросил в подушки бездонную коробочку с амулетом.

— Да? Ну что ж. Следовало ожидать. Я почувствовал, как развязался узел Контракта. Он поразительно быстро осваивается.

— Как будто это имеет значение? — демон снова скривился. — Скоро пустота пожрёт его, так или иначе. В любом случае он не слуга Госпожи и даже не попутчик, маг, хоть и таскает её знак открыто.

— Может, пустота пожрёт его. А может, он преобразует пустоту в Форму, — маг зябко передёрнул плечами. — Может, он просто пешка на Её доске, а может, им движут разные игроки. Может, знак из глубин времён о чём-то говорит. Или это просто совпадение. Всё это, демон, не твоего скудного ума дело. Твоё дело — исправно выполнять мои поручения. А с этим у тебя в последнее время проблемы.

— Что вы, хозяин! Хидимба исправно выполнил всё, что хозяин приказывал. Аскор передал. Немного поугрожал…

— Об этом я не просил.

— Да? Ну, значит, от себя добавил чутка. Мелочи жизни, маг.

— Ты сказал ему, чтобы он не появлялся в Рубежном минимум неделю?

— Упс! Забыл! А что, прям обязательно было, хозяин?

Ананта закатил глаза. Досчитал до десяти, затем обратно до нуля. Наконец он снова перевёл взгляд на демона.

— Я был слишком мягок к тебе, адский выползень. Обычно твои выходки меня забавляют. Но здесь ты перешёл черту. Кажется, пришла пора тебе снова посидеть в клети. Подумать о своём поведении.

— Ты не посмеешь! — вокруг демона явственно проступила багровая аура.

— Да ладно? Я? Шри Ананта Падманабха Сомачандра Юлвей, не посмею? Не пыжься, раб! Отправляйся в Чёрную Клеть. Сроку — две недели.

Демон с душераздирающим воем исчез в распахнувшейся позади него чёрной дыре в пространстве, оставив напоследок после себя все тот же удушающий запах. Последнее, что видел маг, — горящие истинной ненавистью глаза демона и шевелящиеся губы. Однако в последнее мнгновение вщгляд изменился на торжествующий, а губы скривились в сардонической усмешке.

Ананта чихнул. Снова развеял демоническую вонь. И, вздохнув, пробормотал:

— Вот же тварь, а. Вывел из себя все-таки. Ладно-ладно. Если этот Илья — Сокрушитель, впереди у него большой путь. Неважно, предупредил его Хидимба или нет. Но лучше, бы, конечно, чтобы он пришёл обратно, когда всё, что грядёт в Рубежном, уже кончится. А если не он? Ну тогда умрет парень. Сколько их таких было?

Мы наконец вышли в очередную низину между холмами, к которой сходилось несколько улиц города. Посередине красовалась яма, заполненная костями, на сей раз не потревоженная варварским вторжением. Метрах в ста от неё — прямоугольник шахты, или как это у геологов называется? Рядом аккуратно сложена брусчатка. Над шахтой торчала массивная металлическая тренога, из которой наверх выступала солидного диаметра труба. Внутри какие-то шестерни, передаточные валы и прочая машинерия. Снаружи — круглая блямба привода, на которую намотана цепь. Всё это закреплено на шкив, выходящий из квадратной, расписанной рунами коробки. Это, кстати, один из предметов, который нужно обязательно забрать.

— Что за хрень, которую так хочет заполучить наш уважаемый заказчик? — спросил я, ткнув пальцем в сторону коробки.

Все промолчали. Альва подошла к механизму и задумчиво провела ладонями вдоль стенок.

— Здесь заключён могущественный земляной дух, Илия. Цверги называют такие устройства «триебверк». Какой же всё-таки грязный и грубый язык у коротышек. Под стать хозяевам, — она высокомерно усмехнулась. — Насколько я поняла, дух должен просто вращать вот это колесо. Управление несложное, но наверняка нужен ключ-амулет, чтобы разбудить духа. Дорогая вещь.

— То есть эта штука безопасна, её можно демонтировать и увезти? — уточнил я главный волнующий меня момент.

— Абсолютно безопасна. Даже если разбить руническую привязку, дух просто уйдёт в камень.

— Тогда сперва снимаем эту коробку. Шор, ты как самый технически продвинутый, назначаешься ответственным за демонтаж и погрузку. Можешь привлекать меня в качестве грубой силы. Остальным не разбредаться. Не нравится мне это место.

Здесь было как будто прохладнее, чем в остальном городе. Возле ямы это ощущалось особенно сильно. Но этот холод не чувствовался облегчением после жары. Он колол тело острыми иголками, сушил носоглотку и глаза. Неестественная ерунда какая-то. По всему телу не мурашки, а стада мамонтят маршировали постоянно.

Вон Шайя тревожно озирается, прижимая уши.

Ингвар недовольно морщится и дёргает бороду.

Альва обняла себя за плечи и морщится, будто учуяла гусарские конюшни. Впрочем, в нашем обществе у неё всегда такое выражение лица.

Даже ксар заткнулся.

И только Шор спокойно пошёл осматривать крепления магического двигателя цвергов. Интересно, его хоть что-то кроме альвов может пронять?

Пока Шор с Ингваром возились с разукомплектацией «чёрного ящика», я подошёл к альве, неотрывно смотрящей на яму с костями.

— Что-то не так? — когда с её моськи исчезает высокомерная гримаса, это повод насторожиться.

— Он там, — она указала рукой на яму. — Он чует нас. И ждёт, когда мы расположимся на отдых. Хочет высосать нашу суть. Вырвать глаза, — она вздрогнула, будто очнувшись. — Какое мерзкое создание. Даже хуже ксара.

— О, ты гля чо, у нас тут знаток мерзостей какой образовался! С чего бы ты, альва, стала такой чувствительной к желаниям нежити?

— А ты-то что-нибудь видишь в этом месиве? — спросил я летучую катастрофу.

— Нет, — у него даже уши разочарованно повисли, — ты гля чо, ниче не вижу, зырить-сканировать. А вот госпожа черножо… остроухая чего-то чует, гля. Подозрительно.

— Я в этом ничегошеньки не понимаю, Айвена. У нежити тоже есть имена? Или что?

— Илия… ладно, ты действительно как дитя ещё в этом мире. Имена есть только у творений природы, не наделённых разумом. Имена — отражение духа. Нежить — противоестественная постжизненная форма существования разумных. У них нет имён. Только жалкие обрывки. Об обитателе ямы и его желаниях мне рассказал он, — альва любовно погладила посох. — Ведь мы уже почти друзья. Верно, мой хороший? Остался последний слог твоего имени, и все твои тайны станут моими.

Блин, весьма эротично прозвучало. Мне, конечно, хватает боевых ситуаций для слива переизбытка тестостерона, но скоро я так в дупле эротику начну находить.

— Ты в курсе, что твои разговоры с железной палкой смотрятся… странно?

Айвена посмотрела на меня с удивлением.

— Я же говорящая! Что здесь странного?

И действительно. Что странного. Да нормально всё! Нормально я сказал!

Я перевёл взгляд на ксара с хрустом грызущего амулет против нежити. Из его пасти свисали какие-то травинки, серебряная тонкая цепочка, сыпался порошок… Да сука! Достал уже этот блятский зоопарк!

— Ты что творишь, упырь гадский? Ты в курсе, что ты два с половиной серебра сожрал сейчас? — моему возмущению не было предела.

Значит, общественные средства можно беднеть-растрачивать? Вот же… ксар.

— Уймись, Илья, гля чо. Економист нашёлся. Готовлю убийственный коктейльчик для зомбей и прочих мертвых гадов. Амулет мне твой всё равно без надобности — колдовать-магичить. Не учи папку бухать по праздникам, понял?

Я молча влепил гаду затрещину, от которой тот, впрочем, легко увернулся. Вот сволочуга!

А чего я так разозлился-то на ксара? Ох ты ж нихрена себе! Внутри меня ворочалась, пока ещё медленно, но вполне явственно старая знакомая — ярость.

— Кто-то магичит прямо сейчас? — спросил я Айвену. — Моя «пустота» зашевелилась.

— Нет, прямого воздействия я не ощущаю… эй, шевелитесь, — внезапно крикнула она возящимся около куба работникам отвертки и такой-то матери. — Илья впитывает некроэнергию этого места. Нам всем не понравится, если он выпьет достаточно.

Шор что-то прошипел, дернув капюшоном, но работу реально ускорил.

Я же достал пузырёк с волшебным зельем, тряхнул. Последняя капля осталась. Ладно, сейчас мне нужна вся возможная концентрация. Капля упала на язык, вызвав приятные вкусовые ощущения мяты, смешанной с чем-то резко-горьковатым. Мысли прояснились. Наведённые эмоции ушли.

После того как мы загрузили куб на телегу, заняв четверть отведённого под груз места, пришла пора второй стадии операции «Ы», или «Охотники за привидениями и яма костей».

Морт отвёл нас к лежащим в развалинах ближайшего здания трупикам. Действительно в рядок, такие аккуратненько разложены. На месте глаз — неприятное месиво, как будто там паяльником колупались. Лежат в тенечке, бородами вверх. Все в пластинчатых доспехах, на поясах оружие. Опасные ребята. Были. На стоянке я заметил пару ружей и твердо решил их прикарманить. Хочу посмотреть, что за карамультуки цверги изобрели.

Айвена подошла к крайнему телу и, коснувшись его навершием посоха, что-то прошептала себе под нос. Череп окутался противным гнилостно-зелёным сиянием. Тело выгнулось, какая-то чёрная дрянь вытекла из него и расплылась мерзкой лужей по камням. Сперва обеззомбливаем, а уже затем…

Остальные тела немедленно зашевелились. И это в план не входило совершенно точно.

Когда я говорю «зашевелились», это значит — довольно резво начали подниматься на ноги. Сука.

Я немедленно долбанул ближайшего зомбака, тянущего лапы к Айвене, булавой в грудак. Любо-дорого смотреть, как цверги учатся летать. Даже после смерти.

Шор красивым круговым ударом срубил головы ещё двоим коротышкам.

Пошла возня!

Из ямы вдруг повалил полупрозрачный серый дым, или, может, туман, который вытянулся в направлении нашего импровизированного морга.

— Пейте зелья «Стража», — звонко выкрикнула Айвена.

Сама она немедленно выполнила своё же указание. После чего начала чертить на полу линию вокруг себя наконечником посоха. В шум схватки влез отвратительный скрежет металла по камню.

Сшибленный мной с ног зомбяк копошился в углу. Я шагнул вперёд, впечатав «Погибель» под подбородок новому оппоненту.

Зашипело. От рожи зомби пошёл лёгкий дымок, и он повторил судьбу товарища, улетев всё в тот же угол. Страйк, я считаю.

Между тем дела у нас шли не так уж и здорово. Безголовый зомби ухватился за лезвие меча Шора, вцепившись как клещ, и тянул его на себя, в то время как второй обезглавленный мертвяк пытался нанести нашему ящеру увечья какой-то смесью кирки и топора.

Врёт проклятая западная масс-культура-то. Пофигу зомбям на потерю головы. Но я, честно говоря, и раньше думал, что такое обезвреживание уже мёртвой страхолюдины выглядит как чит.

Шайя вообще устроила какую-то борьбу нанайских мальчиков. Ликанских девочек, вернее. Она зачем-то упала на ворочавшихся в углу моих подранков. Шерочка с яростным визгом не давала подняться второму, пока Шайя что-то делала с первым.

Единственным, кто оказался молодец-огурец в этой бестолковой схватке, был Ингвар.

Его топорик наносил тварям ужасные раны, из которых шёл дым, лилась чёрная жидкость. Он уложил уже троих зомбаков, и те больше не шевелились.

Я торопливо выхлебал зелье «Стража». Серая муть, валящая из ямы, заполняла помещение. На меня, по идее, подействовать не должно, но хрен его знает. Здесь границы размыты. Тут работает, здесь не работает. Нафиг нужны эксперименты.

Айвена закончила чертить свой круг, пространство вокруг неё вспыхнуло мутно-зелёным стеклом и снова погасло. После этого она сформировала на конце посоха дымный сгусток и влепила его в одного из безголовых оппонентов Шора. Тот рухнул навзничь, не подавая больше признаков нежизни.

Шор что-то сделал с мечом, тот полыхнул голубым, разваливая руки зомби и латные перчатки, которыми он удерживал клинок, и наотмашь полоснул тварь поперёк тела.

Свет солнца померк. Серая муть вокруг нас изрядно затрудняла зрение.

Я отправил в полёт ещё одного неживого коротышку и инстинктивно пригнулся.

Бодак явился во всей своей потусторонней красе и сразу атаковал меня.

Выглядела эта тварь отвратно донельзя. Призрачная и вместе с тем плотная фигура, будто сотканная из переплетений пепельного дыма. Вытянутый трёхглазый череп скалился вовсе не декоративными зубами. Он был будто бы насажен на жирное, покрытое складками, блестящее тело, из которого торчало множество щупалец. Но самое отвратительное в облике твари — это глаза. Глаза были разбросаны по всему его туловищу в хаотичном порядке. Их были десятки. Разных форм и размеров, от разных рас. Они постоянно перемещались по туше, вроде как плыли или скользили по поверхности.

От одного взгляда на эту мерзотную тушу в голове появлялась мутная пелена, будто кто-то пытался усыпить сознание.

БОДАК

Бодак будто соткался из клубов серой хмари над моей головой. И метнулся вниз. Несмотря на довольно солидные размеры, двигался он чрезвычайно быстро.

Я отпрыгнул с его пути.

Бодак просвистел мимо меня, всё же задев меня одним щупальцем и выбив амулет.

Взамен он получил по жирной спине «Погибелью» от всей души.

Н-на, ска!

Через всю тушу прошли светящиеся полосы, из которых на пол плеснула отвратительно пахнущая жижа. Будто я мешок с навозом и отходами химического производства вскрыл.

Ну, хоть на нём эти дурацкие накладки работают. На зомби они не произвели особого впечатления.

Бодак напоролся на копьё Шайи, выставленное ему навстречу, взвизгнул многоголосым хором и исчез.

Растворился в сером киселе.

Что, всё что ли?

Словно в насмешку над моей наивностью, мою лодыжку стиснули короткие пальцы. Кто-то из недобитков пытался уронить меня. Хватка у зомбаков, надо сказать, была железной.

И сразу же бодак появился недалеко от меня и хлестнул щупальцами.

Айвена выкрикнула что-то, и бодака снесло в сторону с линии атаки.

Часть атак я отбил баклером.

Затем хорошенько влепил твари булавой в череп. Пришлось проследовать за ним — стоять на месте тварь отказывалась.

Череп твари от моего удара с треском разлетелся на вполне материальные осколки, которые брякали, падая на пол.

Поскольку моя нога всё ещё пребывала в зажиме, я рухнул, рискуя сломать себе лодыжку.

Пара щупалец до меня всё же дотянулась.

Вас когда-нибудь прижигали жидким азотом? Вот и меня нет. Но думаю, ощущение было бы примерно такое же. Меня сперва обожгло запредельным холодом, а потом места, к которым прикоснулся призрак, полностью потеряли чувствительность. Хорошо, что здесь нету уровней, как в играх. Иначе парочку тварь бы точно отсосала. Я почувствовал резкий упадок сил.

Потеря «головы» на бодака повлияла примерно как на зомби до этого. То есть никак. Он просто немного уменьшился в размерах.

На грани слуха раздалось многоголосое шипение и вопли, и тварь снова замерцала.

Копьё Шайи прошло насквозь, почти не причиняя вреда. Какие-то ошмётки полетели в стороны, но бодак вновь исчез.

В этот момент Айвена грохнула посохом о землю, громко и повелительно выговаривая какой-то свой магический «ахалай-махалай». Казалось, у неё даже голос изменился — в нём появились «мужские» хриплые нотки.

Снаружи здания по всему периметру полыхнула зелёная завеса. Раздался разочарованный потусторонний вой.

— Теперь не уйдёт, — крикнула альва. — Добиваем!

Даже не знаю, хорошая ли это новость. Тварь оказалась неожиданно крутой.

Пока суд да дело, я отхватил державшую меня кисть своим новым ножом из клыка урга, который мне презентовала Айвена. Пальцы на лодыжке так и не разжались, причиняя вполне ощутимую боль. Но ногу я высвободил. Это какие-то неправильные зомби! Мелькнула дурацкая мысль на краю сознания.

Бодак проявился как раз, когда я вскочил на ноги.

Сверху спикировал Морт, выплюнув в призрака целую струю слюны. В твари образовалась очередная дыра, немного расширяющаяся к краям, а морт воспарил вверх и скрылся.

С размаху всей своей полуреальной тушей призрак попытался протаранить Айвену. И налетел на защитный контур. Во все стороны брызнула вонючая субстанция, стенающую и истекающую слизью тушу отбросило в сторону. Айвена, не шевельнув ни единым мускулом на лице, завела новый речитатив.

Ингвар налетел на бодака, рубя щупальца своим топориком.

Прямо из тела твари вырастали новые, но было заметно, что призрак уменьшается в объёме.

Я подскочил и нанёс сокрушительный удар булавой сверху вниз.

«Погибель» оставила в теле бодака широченную рану, выплеснув из туши на пол килограмма два серой вонючей слизи.

Продолжил движение, уходя в перекат, но споткнулся на очередном цвергском трупе. И снова мне досталось скользом. Левая рука повисла плетью. Блин, короткая штука — булава. Правильно Шайя — ликанская морда — копьё взяла.

Откуда-то из тумана вынырнул Шор с горящим синим клинком и присоединился к шинковке потустороннего гостя.

Взвесь вокруг нас посветлела. Бодак завис вне досягаемости оружия и втягивал эту субстанцию в себя. Кажется, так нежить восстанавливала силы. Впрочем долго расслабляться ему не дал Морт, снова атаковав его своим «плювательным оружием». Еще одно отверстие в туше.

Бодак снова исчез и появился прямо за спиной ликанки.

Шайя ловко отскочила в сторону, избегнув большей части щупалец, и полоснула тварь копьём на отходе. Рана получилась — загляденье — широкая, исходящая мутным дымком.

Но одно щупальце ткнулось в защиту амулета и рассыпалось серым прахом. А вот второе пробило нашу ликанку почти насквозь.

Шайя рухнула на пол в кучу трупов и забилась в конвульсиях.

Сука! Тварь.

Я с места прыгнул, мгновенно перекрыв расстояние в пять метров между нами, и обрушил булаву на монстра, выпуская накопившуюся за время боя ярость.

Золотые накладки на булаве вспыхнули яркими звёздочками, разогнав окружающую хмарь.

Тварь получила удар, съёжилась, как бы втянулась в себя, и снова исчезла. На границе слуха снова донеслись жалобные причитания сотен голосов.

Я поскользнулся в луже слизи, натекшей из бодака, и с поминанием сексуальных отношений с чьей-то матерью, рухнул на колени. Наколенники — зачётная штука, точно вам говорю.

Бодак возник около Ингвара, размером он уже был вполовину человека, и щупальца вытягивал всего на полметра, не больше.

Ингвар рубанул топором, крутнувшись вокруг себя.

Айвена договорила. Посох в её руках засветился и с явственным хлюпаньем всосал в себя мерзкую взвесь, затрудняющую зрение и пахнущую тухлым мясом.

На место нашего «мамаева побоища» рухнули безжалостные солнечные лучи.

Тварь заорала сотней голосов, так что у меня из ушей пошла кровь. Солнечные лучи пронзали её подобно тысяче копий. Плоть пузырилась и плавилась, от шкуры шёл сизый дым. Мы с Ингваром и Шором насели с трёх сторон, добивая ослепшего, судя по всему, и ошалевшего от дозы приятного загара призрака.

С каждой нашей атакой, с каждой секундой под обжигающими солнечными лучами бодак уменьшался, пока не распался клочьями гниющей плоти.

Из него выпали в вонючую лужу три чёрных аскора.

— Ну и вонищу вы развели. Будто снова в человечье поселение вернулись, — брезгливо произнесла альва, спешно покидая загаженные развалины дома.

Воняло и впрямь гадостно. Гнилью с оттенками застарелой плесени, костного праха и развороченной компостной кучи. Всё вокруг было заляпано остатками эктоплазмы, или как там называются куски призрачной плоти. И повсюду валялись сгнившие комочки. Глаза. Глаза сотен жертв бодака.

Я подхватил на руки бесчувственное тело ликанки и выскочил наружу.

Так. Дыхание есть. Уши шевелятся. Ты ж моя девочка шерстяная. Кажется, нашей гоп-команде остро не хватает клирика. Впрочем, на такой случай мы затарились двумя чудо-зельями от самой Рады. Стоимостью золотой нум каждое. Полное исцеление было обещано.

Я осторожно положил ликанку на камни, голову пристроил на рюкзаке.

Шор уже стоял рядом, протягивая золотистый пузырёк.

Молча взял у него склянку, скрутил восковую пробку и аккуратно влил золотистую жидкость ликанке в рот.

Зелье впиталось. Шайю перестало бить мелкой дрожью, и она задышала ровно и глубоко. Что ещё можно было сделать, я не знал. К телу ликанки подкралась Шерочка. Тихо поскуливая, она начала вылизывать ликанке лицо.

— С ней всё будет нормально, Илия. Тварь не могла выпить душу так быстро. Разве что немного повредила астральное тело твоей питомицы. Но для шамана это не проблема. Очнётся — залатает за пару недель, — бросила Айвена, создавшая вокруг себя какую-то сиреневого цвета ауру.

— Иногда лучше жевать, чем говорить, — проинформировал я альву. — Надеюсь, ты права насчёт астрала-шмастрала.

Я отковырял от ноги кисть мертвеца и бросил её на летающую платформу. Пальцы пробили в моей щиколотке натуральные дыры.

Дождаться, когда выветрится запах, нам не удалось. Здесь, в низине, с ветром всё было плохо, к тому же вонь от останков буквально въелась в стены. Всё наше снаряжение нуждалось в серьёзной чистке — от него тоже разило как из общественного сортира.

Пришлось обматывать морды мокрыми тряпками и выносить тела цвергов, а также оборудование, которое попросил вывезти Розенкранц. В том числе сундучок с записями экспедиции, который цверг мне настоятельно рекомендовал не открывать. Его было невозможно не узнать — это был походный сундук, раскладывавшийся в столик.

Кроме Шайи серьёзно пострадал я. На теле были отметины омертвевшей плоти. Плечо почернело и распухло. Самый сильный и самая большая мишень в команде. Остальные отделались небольшими метками на коже, вроде следов обморожения.

Шор осмотрел моё плечо, смазал какой-то ерундой из аптечки. Затем фыркнул и сказал:

— Мы продешевили. Немного правее — и ты остался бы без руки. Шайю вообще могло убить. Я не уверен, что в Рубежном есть средства, способные восстановить ткани, поражённые некрозом. Что-то тварь оказалась сильнее, чем ты нам говорил, Ингвар?

— Да я сам никогда с бодаками не сталкивался. А этот очень старый, по ходу, укуси меня пчела. Ещё со времен падения города, наверное, здесь засел. Нам, считай, повезло, паря. Без потерь проскочили. Руку Илье починим, я лично Раду попрошу заняться. Духи могут многое из того, чего не может магия или алхимия.

Шор мигнул пленкой на глазах, слегка раздул капюшон и заявил:

— Я вколю ему наш регенератор. Надеюсь, он справится. Хочу заявить: мы проявили поразительную безответственность при подготовке этой охоты. Здесь есть и часть моей вины. Нужно было настоять на более тщательной разведке. Провести архивный поиск…

— Поиск-хреноиск. Всего не предусмотреть, — прервал я причитания дракса. — Если исходить из моего опыта, крайне редко всё идёт как запланировано. Противники не обязаны действовать по нашим схемам и прикидкам. И частенько могут подкинуть сюрпризы! Всё закончилось… удовлетворительно. Хватит уже звездеть, надо идти в лагерь отмываться, а то мы от этой вони коньки скоро отбросим. Ты, Шор, в наказание за свою мнимую вину понесёшь Шайю, пока она в себя не придёт. Двинули.

Двинули — хорошо сказано. Я скорее ковылял. Хорошо, платформа практически не требовала усилий, чтобы её двигать — Ингвар справлялся один. В конце концов меня усадили на очередной обломок колонны и почти насильно влили половину второго зелья исцеления. Блин, пятьдесят серебра! Начинаю понимать нашего ксара! Деньги как вода утекают с этими ведьмачьими контрактами! Губить-калечить!

В итоге к лагерю я подходил уже очухавшимся. Даже левая рука более-менее начала шевелиться.

Естественно, никуда мы в этот день больше не пошли. Пришлось устроить санитарный день.

Зеки чуть бунт не устроили, когда их поставили в известность, что они будут отмывать цвергские трупы. Но у всех было слишком плохое настроение, чтобы выслушивать суровые мужские истерики. Так что уверен, зуб, который они на меня точили, вырос сантиметров на сорок. Не скажу, чтобы это как-то волновало. У них всегда альтернатива есть. Вон лес, вон бревно. Скатертью дорога.

Уже в лагере, когда все привели себя в порядок и «постирали» снарягу, мы оценили добычу.

Мы обязаны были вернуть только тела, кубик с земляным духом, дневники экспедиции, личное оружие погибших. Насчёт всего остального в договоре речи не было. И я не собирался так, за здорово живёшь, отдавать коротышкам приличную снарягу. Тем более, как справедливо заметил Шор, мы реально продешевили. То-то цверг так быстро согласился на условия, почти не торговался.

Так что я радовался как ребёнок трём ружьям, которые удалось извлечь с места раскопок. Вернее, двум. Одно было настолько богато изукрашено и покрыто всякими картинками, напоминающими клановые метки, что было понятно — это личное оружие. Эту ружбайку я сразу отложил в сторону, закрыв в чехле. Кстати, видел, как у зеков наших хищно заблестели глаза при виде огнестрела. Решил с ними поставить точку — надо разбавить их недовольство.

— Значит так, алкоголики и тунеядцы…

— Зачем так говоришь? Мы ишачим, слушай, как подорванные…

— Завали, борода. Свобода близка. Короче. Нам нужно сделать кое-какие дела в Рубежном в следующий заход туда. После этого мы отведём вас в поселок и отпустим на все четыре стороны. Каждый получит по пятьдесят серебра на обзаведение…

— Че? Че? Грабеж на пустом месте…

— Морт, завали! Из своих рассчитаюсь. Задолбал ты жлобством своим.

— Сам ты жлоб, Илья, гля чо. Я экономный, пилить-строгать!

— За-ва-ли! — ксар канул в сгущающуюся тьму. — Итак, теперь, когда мы этого надоедалу сплавили, продолжу. Свобода, деньги. В течение десяти дней примерно. Кроме того, за каждый день, что вы делаете полученную работу качественно и без нытья, получаете ещё пять серебра. Кто кобенится и вынуждает применять меры физического воздействия, получает только звездюли, без бонусов. Всё ясно?

— А серебряный на наши бабки — это сколько, гражданин начальник? — развязно спросил «разрисованный».

Он вообще больше всех мутил, ныл и возмущался, а также филонил. Остальные двое вроде втянулись в нынешний быт, хотя бородач и смотрел волком. Тем не менее я решил ответить:

— Смотря что ты покупаешь. Для вещей — тысяча. Для еды — десятка, если на рубли переводить. И я не давал команды вопросы задавать. Ещё раз спрошу: всё ли ясно?

— Вот так и отпустишь? — тяжело спросил бородач, глядя на меня исподлобья. — Даже с деньгами? Я в сказки верить, брат, перестал, когда ещё совсем был маленький.

— Да мне плевать, веришь ты мне или нет. Моё слово, в отличие от вашего, — золото. Это вам дерьма кускам звездеть не кули ворочать. Особенно, если лоху что пообещал. Я мужчина ответственный и словами не разбрасываюсь. Десять дней — максимум. Но! Хочу снова предупредить. Любые попытки что-то украсть в лагере, затеять драку или, не дай господь всемогущий, ещё что-то похожее учинить, закончатся пробитой башкой зека-дегенерата. Это, надеюсь, тоже кристально ясно!

И, не слушая их ответное жалобно-угрожающее бормотание, я отправился к костру. Трофеи сами себя не посчитают.

Итак, у нас в наличии два ружья отечественных, то есть цвергских, конечно. Я разложил чистую тряпочку. Взял замысловатый цвергский инструмент в кожаном чехле, предназначавшийся как раз для чистки и обслуживания этих вундерваффе-девайсов. И приступил к разборке.

Простой коробчатый магазин на четыре патрона отсоединялся сложно, с помощью отвёртки. Снизу в магазине была прорезь, через которую и подавался патрон. Затвор совсем примитивный, блокирует ствол не полностью. Просто система подачи. Однако покрыт мелкими рунами. Зачем? Бес его знает. Своего цверга у нас пока нет.

Вместе с патроном в стволе всего можно снарядить пять зарядов.

Патроны, надо сказать, были калибра прямо вот слоновьего. Но унифицированные. Короткая гильза с руной на затыльнике. Круглый шар свинцовой пули, грамм сорок-пятьдесят. Руна на бойке.

Отсоединил ствол от деревянного ложа. Заглянул внутрь. По всей длине ствола шли нарезы. Продвинутые коротышки, гля чо. Царапины от шомпола видно. Скорее всего, при стрельбе нарезы свинцуются и требуют очистки. В принципе конструкция простая и понятная. Вся хитрость в патроне, я так понял. Ладно. Надо попробовать стрельнуть.

Я собрал ружьё обратно, толкнул в магазин один патрон. Снаружи — рычажок-крутилка. Повернул его, при четвёртом обороте что-то щёлкнуло, затвор с лязгом дёрнулся. Патрон зашёл в ствол. Затейники!

Вышел на границу света от костра. Разобрался с предохранителем. Прицелился в массу нависающих над стоянкой «скал». И нажал на курок.

Раздался странный шипящий звук, хлопок. Ружьё слегка дернулось. Со стороны стены раздался «блямс». Затвор щёлкнул ещё раз вхолостую, выбрасывая гильзу. Нихрена себе! Здесь у нас ещё и полуавтомат! Ладно. Я отложил ружьё, взял фонарь и пошёл смотреть на последствия выстрела.

Солидно.

Кусок стены вокруг места попадания обвалился. Пуля вошла глубоко в камень, слегка деформировавшись. Это не свинец. Это «вещество похожее на свинец», говоря языком ментовского протокола!

Поискал на земле отскочившую в сторону после поворота затвора гильзу. Чуть не раздавил её, взяв в руки. Тонкая трубочка из светлого металла. Днище деформировалось. Внутри — остатки какого-то порошка, но ни малейших следов горения. И пахнет чем-то… вроде фиалок, или какой-то такой цветочный запах.

Забавно. Похоже на пневматику. Отдача почти незаметная, как для такого калибра. Хлопок громкий, но со звуком выстрела порохового оружия не сравнить. Тише в несколько раз. Но эффект попадания мне понравился.

Сверху на восьмигранном стволе — прицельные приспособления и какая-то мини-рельса. Снизу ещё одна. Не помню, как у нас такие называются, но, кажется, это для крепления навесного оборудования.

КАРАМУЛЬТУК

Решив больше не тратить дефицитные боеприпасы, вернулся к куче трофеев. Пересчитал найденные патроны. Они были упакованы в отдельные деревянные ящички по тринадцать штук в каждом. На крышках ящиков — руны. Четыре ящика с обычными патронами. И два ящика с особой маркировкой. У лежащих внутри одного головка пули явственно отливала золотом. В другом была надрезана крестом. Читал, что у нас было что-то похожее — дум-дум какой-то. В общем, разрывная. А золочёная… подозреваю, против нежити или подобных тварей. Пятьдесят патронов — не разгуляешься. Надо попробовать развести Розенкранца на эти две пушки официально. Тогда, может, и патрончиков подкинет.

Копаясь в куче барахла, нашёл ящичек с золотистого цвета трубкой, вдавленной в мягкое бархатное основание. Снизу — паз под рельсу и винт для крепления. Так и есть. Прицел. Он же подзорная труба. Увеличение такое себе, примерно четырёхкратное. То есть эти ружья ещё и достаточно дальнобойные.

Помимо ружей мы разжились прекрасными, очень ухватистыми и выглядящими надёжно инструментами. И я имею в виду не плоскогубцы с отвёртками. Лопаты с металлической ручкой, кирки, пара увесистых строительных молотов. Это всё я однозначно захомячу.

Остальное: украшения, одежду, кое-как отмытые от бодака и покалеченные нами доспехи, оружие — я отнес к личным вещам.

Когда мы с Шором закончили разбираться с вещами цвергов, я предложил драксу:

— Может, возьмёшь себе одно ружьё? Ты единственный здесь, кто с подобным оружием дело имел. Сэкономим твой бластер. Долбить эти штуки должны нехило так.

Он слегка раздул и сдул капюшон и взял в лапы цвергскую пушку. Прикинул к плечу, повёл стволом. Принял несколько поз а-ля «спецназовец на выгуле».

— Не очень удобная эргономика, — заметил он. — Всё же делалось под расу с иным фенотипом, чем у нас с тобой. К тому же, скорее всего, их придётся вернуть. Но почему бы до этого не воспользоваться боеприпасами? Возьму. Пять выстрелов — это пять выстрелов. Предлагаю завтра испытать те патроны с надрезанной головкой. На живых мишенях. Нужно иметь представление об их действии.

— Я только за. Из меня стрелок не самый лучший, но у нас на Земле, если ты не любишь огнестрел, ты как бы и не мужик вовсе.

— Хм. Как любовь к оружию, даже стреляющему, может быть связана с гендерной сегрегацией?

— Да не… ай, ну тебя в баню, Шор. Неважно. Что мы там ещё подрезали?

— Зелья. Аптечка уцелела. Отдал альве на опознание. Может, и будет толк.

Альва появилась из темноты бесшумно, как будто просто ещё одна тень от костра решила погулять.

— Илия. Я хотела поговорить об аскорах, что мы сегодня добыли.

— Да, я весь внимание. Но сперва: что там с зельями?

Она почти по-человечески вздохнула.

— Пойми, Илия. Здесь не работает ваша человековская присказка «ты ж маг». Я разбираюсь в алхимии весьма поверхностно. Цвергские руны не читаю. Там есть довольно большая группа пузырьков — я думаю, зелье неутомимости. Цверги его часто используют. Остальное… я пока не разобралась. Думаю, Шайя в этом вопросе будет полезнее.

— Она вообще в алхимии не бум-бум, — огорчённо сказал я.

— Ты не прав. Запах. Каждое зелье пахнет по-своему. Если она уже сталкивалась с таким, она может определить действие исключительно по запаху. Вообще-то мы не особо торопимся. Вряд ли нам предстоят такие же пертурбации, как с бодаком, в ближайшее время. А в Рубежном хусгейра сможет определить, что за зелья.

— Хус чего?

— Хозяйка судьбы. Мимо её дома даже пройти страшно. Само пространство там служит ей. Я давно не встречала таких сильных вельд. Так всё же. Аскоры.

— Давай ты сразу скажешь, зачем они тебе понадобились. А то по одному слову сложно догадаться, что ты задумала.

— Эти камни — часть духа некротвари. Я хочу скормить их Атуро, — и она погладила посох. — И он совсем не против.

— Ну так в чем проблема? — Шор засвистел, и я заткнулся.

— Это имущество команды, Илья. Нужно понять хотя бы примерную стоимость. Это аскоры. Они не бывают дешёвыми! Просто «скормить» их посоху… что это вообще значит, женщина?

— Посох получит это свойство, как человек. Твой главный воин прав, Илия: надо оценить камни. Отдай их мне, и я поведаю вам об их сути.

— Что-то предыдущие ты определить не смогла, — Шор говорил отрывисто, с присвистыванием.

— Всё так. Не напрягайся, воин. Просто об этих мне расскажет Атуро. Да, мой хороший?

И она снова погладила посох, как дорогого друга.

Шайя очнулась поздно ночью.

Я всё это время просидел рядом, катая в голове всякие странные мысли. Жутковатый симбиоз вышел у нашей альвы и посоха некроманта. Боевой мощи у неё явно прибавилось. По сути, мы бойню с бодаком только благодаря ей и вывезли. Вернее, довольно легко отделались. Но вот это её «мой милый»… как будто она и вправду с ним говорит. Или он с ней. Не принципиально. И как изменился её голос, когда она выкрикивала заклятия. Это что вообще? Там что, демон какой-нибудь сидит? Надеюсь, она знает, что делает. Не хватало нам только одержимой альвы в спутниках. Здесь мысль прервалась.

Шайя вдруг громко взвизгнула, мотанула всеми конечностями и открыла глаза.

— Ну отлично, — сказал я. — Я уже волноваться начал. Мы тебе банку зелья скормили, а ты всё никак не очнёшься. Как ты?

Ликанка уселась, отпихнув в сторону пускающую на неё слюни Шерочку, покрутила головой. Провела руками по рёбрам, будто пересчитывая их, и наконец соизволила ответить:

— Жр-рать хочу. Звер-рски. Чувствую, что целого лося могу съесть!

Я расслабился. Моя девочка. Раз просит жрать, значит, всё нормально. Этот момент мы предусмотрели. Я ещё помнил рекомендации доктора Рио с Ярмарки и огромной бадьёй мяса озаботился заранее.

— Уже ночь? Сколько я валялась, как беспомощный щенок?

— Часов шесть-семь. Тебя эта тварь насквозь пробила. Вот твоя порция, угощайся.

Здесь наша беседа прервалась по естественным причинам. Я смотрел, как ликанка в брызгах жира и облаке летящих во все стороны ошмётков уничтожает примерно три килограмма мяса. И умилялся. Кушай, моя девонька. Вон какой хороший аппетит у неё. Боюсь признаться даже себе, но к нашей мохнатой шаманке я привязался. Она, несмотря на усы, лапы и уши, а также повышенную волосатость, была человечней многих знакомых мне людей. И, кроме того, вызывала у меня доверие. Даже от Шора я… не ждал подвоха, но до конца не верил, что он за достаточно небольшие деньги потащился с едва знакомым мужиком на край Зыби по позыву бродяжьей души. Подозревал я у него какой-то скрытый мотив. А вот мотивы Шайи были прозрачны, как слеза младенца.

Насытившись, Шайя обернула ко мне перепачканное жиром лицо и внезапно заявила:

— У тебя кончился эликсир-р ведьмы. Что будешь делать дальше, Илья? Пр-роблема не исчезла, как добыча у плохого охотника.

Я пожал плечами. Понятно, на что она намекала. На их методику контроля зверя, о которой она мне как-то рассказывала. Мне не очень-то хотелось начинать изучать все эти шаманские практики. В конце концов, эликсир проще и надёжнее. Пока что сбоев не было. Я уже открыл рот, чтобы перевести разговор на другую тему, как Шайя заговорила сама.

— Ну конечно. Эликсир-р п-роще. Надёжнее. Капнул капельку — и снял пр-роблему. Зачем учиться у дикой ликанки, всякой ер-рунде, когда можно просто глотнуть капельку?

Стало неприятно. Она об этом как о наркомании какой-то говорила. А никакого привыкания к зелью у меня не было.

— Но вот о чём подумай, Илья, — продолжила ликанка. — Эликсир-р хорош. Спор-ру нет. Но что будет, если его не окажется под р-рукой в нужный момент? Если он кончится, а до стар-рой Р-рады дни пути? Если его укр-радут? Это внешнее. Конр-ролировать себя нужно, даже если нет доступа к зелью!

А-а-а. Со всех сторон права. Вот только где время взять? Я и так в промежутках между уничтожением монстров и тасканием камней тренируюсь с Шором и учу язык с Планше. Так, Николаич. Ну-ка взял себя в руки и перестал придумывать отговорки. Шайя права? Права. Получится использовать её метод или не получится — вопрос третий. Попробовать надо. Если получится — одна польза от этого. Нет — так нет.

— Ты достучалась до моего сердца, малая. Давай займёмся твоей ликанской вуду со зверем. Обещаю слушаться тебя как тренера, то есть свято. Давай только не сегодня? Спать уже пора.

— Завтр-ра тоже найдутся ср-рочные дела, Илья. — Она села и безразлично уставилась в прогоревшие угли костра.

— То есть… ну ты же только в себя пришла… и поздно… Нет, если ты готова, давай начнём, — наконец перестал я бормотать всякую фигню.

— Хор-рошо. Тем более для пер-рвого раза ничего особенного делать и не потр-ребуется. Моя душа р-ранена. Так что на многое, пока не восстановлюсь, не р-рассчитывай, — она внезапно душераздирающе зевнула, а затем продолжила: — Внутр-ри нас всех живёт звер-рь. Он нер-разумен, жаден. Пр-рорывист. Он отр-ражение твоего «хочу». И ошейником для него обычно служит «надо», идущее от р-разума. Но постоянно дер-ржать часть себя в ошейнике нельзя. Звер-рь найдёт слабину и пор-рвёт поводок рано или поздно. Ликаны, с которыми пр-роисходит подобное, ничем не отличаются от животных. И как с животными с ними и надлежит поступать. Чтобы использовать не только ошейник, нужно сделать со своим звер-рем тр-ри вещи: познать. Полюбить. И стать с ним одним целым. Некотор-рые стар-рейшины считают, что втор-рое не обязательно. Но меня учили так, Илья.

Я хотел сказать, что поселившаяся внутри меня пустота — пришелец извне, а вовсе не моё отражение. Своего-то внутреннего зверя я на поводок посадил довольно давно. Но решил не прерывать. Интересная философия у ликанов.

По словам Шайи, первый этап — самый трудный. Необходимо ощутить зверя в себе. Понять, что он и кто он. Познать его границы, стремления и желания. Чего он чаще всего хочет? От чего получает удовольствие? Чего боится? На практике использовалась система, напоминающая наши медитации, но обязательно под наблюдением наставника на первых порах. Также, по её словам, сильно помогала визуализация и фиксация этого опыта внутренних исканий в конкретных образах. Начальное упражнение, которое она мне предложила, называлось «слушай себя, а не шорох листьев». Задача — ощутить настроение внутреннего зверя. Уловить отголоски его желаний. Нащупать контур, так сказать. Помимо мутной ликанской философии она предложила совершенно конкретные упражнения, которые выглядели отчасти знакомо. По окончании лекции она предложила мне попробовать самое первое — ненадолго погрузиться в транс. Попробовать поймать хотя бы отголоски того, что делит со мной одно тело.

Я попытался расслабиться. Отдалиться от внешнего. Ага, как же.

Угольки потрескивают. Листья шуршат. Вода капает. Где-то далеко кто-то воет и визжит. Шор храпит! Бандосы наши тоже. Ночь черна и полна звуков! Шайя вплела в это ночное либретто тихое подвывание-порыкивание. Ну зашибись просто!

Постепенно ночные звуки отдалились, стали неважны. Даже «народные ликанские песни» создавали что-то вроде глухого фона. Но когда я перестал вслушиваться в ночь и начал погружаться в себя, голову внезапно заполнили разные думки. Вот этот посох, например… ружья — это отлично… фигли Шор с нами делает… нет, я не наркоман, нормальный я… дурацкие ликаны с их дурацкими «красивыми народными обычаями»… нет, ружья не отдам. Завтра надо будет стрельнуть в что-нибудь живое. Вот зеки есть — ладно, в них пока не будем. И всё же дурацкий магазин. Почему не сделать съёмный?..

Мысли неслись нескончаемым потоком, звуки стихли уже совершенно. Бороться с этим никак не получалось. Как только я пытался «очистить разум», я начинал слышать звуки. Как только проваливался в подобие транса, мозг без моего участия начинал свой чес по текущей проблематике.

В конце концов я тупо заснул сидя. И, уже погружаясь в сон, на грани того состояния, когда мысли тормозят, а глаза не открываются, но ты ещё осознаёшь себя, я вдруг на миг увидел.

Чёрный кокон, покрытый шевелящимися складками. Кокон, окутанный светящимися нитями, складывающимися в дивной красоты узор…

— Илья! Илья!

— А? Что? — я вздрогнул и рухнул на спину.

Попытался вскочить, запутался в чём-то мягком и снова плюхнулся на задницу.

— Ты отключился, — мутное пятно в темноте напротив меня — лицо Шайи. — Ложись спать нор-рмально. Мы с Шер-рочкой покараулим.

— Я видел… видел что-то. Или мне приснилось…

— Скор-рее всего пр-риснилось, Илья. Так быстро контакт обычно не устанавливают. Даже если не пр-риснилось — на сегодня хватит.

— Ты права, малая. Я на боковую.

Я устроился на спальном мешке и отрубился практически мгновенно, провалившись в чёрную муть, из которой на меня таращились подгнившие глаза. Кажется, во сне я укоризненно выговаривал бодаку: «Чего пялишься? А если мне в сортир приспичит, что тоже глазеть будешь? Ну ты покемон! Ты хоть мальчик или девочка?»

Дичь, короче, полная, а не сон, ипатий коловрат.

Утро выдалось отвратительное. На развалины пал утренний туман. Шея затекла. Голова была забита ватой, которую кто-то пропитал настойкой опиума. Я никогда не испытывал похмелья, но, кажется, ощущение то самое. Судя по описаниям.

Я с огромным трудом выгнал себя из теплого спальника в серую рассветную морось. На разминку.

Чем хороша разминка — всё плохое настроение, лень и муть в голове уходят, стоит тебе хорошенько разогреться. Я добавил к комплексу «бой с тенью» новые приёмы, на этот раз с оружием. Из тех, что мне показывал Шор.

Левое плечо так до конца и не восстановилось. Рука плохо слушалась и периодически простреливала болью.

Затем ко мне присоединился Шор со своими бесячими «убил». Я, кстати, заметил, что дракс вообще никогда не разминался. Не знаю, в чём дело, но у него, такое впечатление, мышцы вообще никогда не затекали. А связки не дубели. Рептилоид гадский, фигли!

До назначенной встречи с «революционерами» оставалось два дня. Я решил провести их с пользой, то есть продолжить исследования пирамиды. Однако с утра меня озадачил Ингвар:

— Пирамида твоя никуда не убежит, паря. Но ты собрал охотничью команду. Не бригаду археолухов. Команда должна приносить деньги. Тебе, говорил, нужна гора золота? Надо бы начать её собирать. Не каждый день к тебе альфа будет забегать и убиваться о тебя.

— Оно конечно…

— Смотри. На пирамиде нужен по сути Проф, трио клоунов этих и охранник. Шайя вполне может для этого дела Шерочку выделить. Зверюга к Профу хорошо относится, ну а зеков, как членов стаи, не воспринимает. Если тебе всё равно — останутся они или свалят подальше, её будет достаточно, чтобы эти утырки Профа не обидели. А нам стоит сходить исследовать соседнюю Зыбь. Может, повезёт — ресурсы какие найдём. Новых животных. Исследовать обитателей тамошних и чем полезны будут. Соседний с нами новый сектор от поселения самый дальний. Так что там никого по идее ещё быть не должно. Можно снять сливки. Но решать, конечно, тебе.

Мне очень не хотелось заниматься охотой. Ну не особо мне нравится зверюшек мочить и в требухе ковыряться. Но, с другой стороны, старик прав. Носить камни — не самое эффективное использование моей тушки. А больше ничем по сути на зиккурате я не занимаюсь и помочь не могу. И деньги нужны. Так что пойдём на охоту — фигли делать.

— Согласен с тобой, Ингвар. Шайя, как тебе идея дать Профу в сопровождение Шерочку?

— Можно, Илья. Заодно я буду знать, всё ли в пор-рядке на этих р-раскопках. На большом р-расстоянии я чувствую только эмоции Шер-рочки, но и то отлично. А к Профу Шер-рочка действительно нер-ровно дышит.

— Ну и прекрасно. А ещё с Профом прогуляется Айвена. Ты давно обещала с камнями там поговорить, штукатурки поесть… дурацкая шутка. Главная задача — найти вход внутрь зиккурата этого.

— Хорошо, Илия, схожу. Заодно присмотрю за Профом и рабами. Шерочка шерочкой, а пригляд разумного существа лишним не будет.

— Они не рабы. Недобровольные помощники. Но принадлежат они сами себе. Я просто как любой капиталист отчуждаю результаты их труда. Считаю их работниками на контракте. Они не выеживаются, а я не проламываю им череп. Выгодная сделка, с какой стороны ни посмотри. А ты не опасаешься с этой компанией куда-то идти?

— Поверь, Илия. Три простеца для меня не проблема. Да и подстрахуюсь я заранее. Пусть эти твои «наёмные служащие» боятся.

На том и порешили. На самом деле для меня решающим аргументом для внутреннего употребления стала возможность протестировать цвергские стволы на реальном противнике. Очень хотелось. Так что особо и уговаривать Ингвара мне не пришлось.

Шор, всячески «закатывая глаза» своей пленкой и слегка шипя на меня, всё же согласился взять вторую ружбайку. Собрав припасы на день и боеприпасы, мы выдвинулись навстречу приключениям.

Вёл нас, конечно, Ингвар, который и в стабе все пути-дорожки знает. И в новой Зыби он уже тоже побывал.

Переход между секторами — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Вполне себе такое среднерусское редколесье, ну или что-то очень на него похожее, внезапно сменилось натуральными джунглями. Ну, как я их себе представляю. Ручей, обрезанный по границе сектора, уже прокладывает себе новое русло. Но переход одного биома — кажется, так по-умному эта штука называется — в другой неестественно резкий. Ингвар говорил, что границы сглаживаются, биомы взаимно проникают друг в друга, сплавляются в единую экосистему, пока Дрейф не разлучит их.

— Не люблю заросли, — прошипел Шор. — Здесь может кто угодно обитать. И не видно ни черта. Отличное место для засады.

— Не боись. У нас вон целая ликанка есть и Морт в качестве разведки. Лес же, Шайя, твой дом родной?

— Ты не понимаешь. Лес, выр-ращенный ликанами — Пуща, и дикий лес — очень разные вещи. Но р-разведку я на себя возьму. Вот напр-ример прямо сейчас нам всем стоит пр-риготовиться к др-раке.

После ее слов только глухой бы не услышал треска ломаемых кустов. Кто-то ломился через заросли в наше направлении. И этому кому-то было наплевать на такие условности, как засада.

Уважаемые читатели была тяжелая неделя, сегодня весь день провел в самолдетах-аэропортах. Беру два выходных.

— Что там? — Ингвар внимательно всматривался в заросли.

— Что-то массивное. Тяжёлое. Скор-ро вы его услышите. Бежит пр-рямо к нам.

— Так, — Ингвар взял командование на себя. — Рассредоточились. Попробуем встретить на более-менее открытом месте. Шайя, скройся с глаз — ты вообще не воин передней линии.

Он метнул взгляд влево-вправо.

— Илья, помоги. Защелкни крепление у корня вон того дерева.

Охотник бросил мне конец тонкого металлического троса, на конце которого находился довольно массивный аналог монтажного хомута с винтом. Я принялся закреплять его на указанном Ингваром дереве. Он же, растянув трос, зацепил таким же хомутом второе дерево. Получилась такая нормальная растяжка. Наши партизаны так во время Великой Отечественной немецких мотоциклистов ловили. Правда, мы натянули трос довольно низко. Только я подумал, что металлическая конструкция не сильно прочная, как увидел вьющиеся по «хомуту» руны. Ну, конечно! Куда без них-то. Здесь, блин, всё на магии работает. Она им заменяет сопромат с инженерией. Хотя те же драксы — просто образец цивилизации высоких технологий. Но всё равно были вынуждены адаптироваться. Ладно, надо посмотреть, что там за гости такие.

В ловце, куда транслировал изображение Морт, было видно только качающиеся верхушки деревьев. Ниже он опускаться не рисковал. Выглядело красиво, будто волна шла по зелёному морю джунглей. Но ничего не понятно. Кроме того, что к нам бежало что-то немаленькое. Треск ветвей даже я уже услышал в своём шлеме. Я с сомнением посмотрел на трос.

— Занимаем позиции за ловушкой, — Ингвар выглядел довольно уверенным в себе. — Ну и дальше действуем по обстановке. Но общая схема такая: я заманиваю, вы атакуете с флангов. Раздёргиваем внимание твари, как собаки, которые на медведя бросаются. Бьём по суставам, лишаем подвижности. Все приготовились!

В этот раз помимо лука он взял с собой какую-то жуткую помесь пожарного багра, копья и кочерги. Вундерваффе около двух с половиной метров длиной, может, чуть меньше. Видел что-то похожее на картинках про наше средневековое оружие — типа алебарда такая.

Я взял ружьё. Шор, поколебавшись, — тоже. Выщелкав патроны, я зарядил тот, который с надпиленным кончиком. Посмотрим, как оно. Мы с Шором отошли метров на двадцать от примитивной ловушки, устроенной Ингваром, и приготовились.

Я последний раз глянул в ловец. Наш гость уже совсем близко.

Шумный бег туши сопровождался треском лопающихся лиан и сокрушаемого подлеска. Несмотря на то, что мы зверюгу прекрасно слышали, появилась она из чащи внезапно. Здоровенная серая туша, метра два в холке, проломила зелёную стену густой поросли. Мощные ноги несли её вперёд. Даже я ощутил дрожь земли. И, наверное, чувство, которое испытывали пехотинцы перед лицом атакующей их тяжёлой кавалерии. Чем-то эта туша была похожа на земного носорога. Из конца морды твари рос костяной нарост, широкий и расходящийся на конце «грибком». Этот «рог» был обмотан кусками лиан. Неслась тварь довольно быстро, а вырвавшись на свободное пространство, ускорилась.

Ингвар издал странный звук, что-то среднее между свистом и визгом задавленной трактором свиньи.

Тварь слегка поменяла траекторию, наклонив голову, так что плоская сторона рога оказалась прямо напротив Ингвара.

Я, не мешкая, выстрелил.

Тварь словила пулю в свой «рог». Массивную башку ощутимо мотнуло, но это был весь видимый эффект от моего выстрела.

А потом «носорог» налетел на трос. Тот был натянут низко, поэтому массивная морда прошла над ловушкой. Раздался звон, как будто лопнула струна, деревья, державшие ловушку, затрещали, одно из них с треском рухнуло на землю. Но и «носорог» сбился с шага и полетел мордой в землю, проехавшись по земле ещё метров шесть. За собой он оставил нехилую такую канаву в дёрне. Из разрезанной передней ноги хлестанула кровь.

«Как-то всё легко», — мелькнуло в голове, когда я прислонил ружьё к дереву и перехватил молот. На всякий случай я активировал баклер. «Интересно, почему Шор не выстрелил?»

А! Понятно почему. Просто он опытней меня!

Из чащи бесшумно прыгнул тот, от кого убегал наш «носорог».

Хищник был не таким крупным, но всё тело просто кричало о солидной мощи. Читал я, что тигр, например, ударом лапы может свернуть шею буйволу. Так вот. Второе существо выглядело так, что ударом мускулистой лапы могло бы свернуть шею этому самому «носорогу».

Метра полтора в холке, короткое мощное тело, покрытое серо-рыжей шерстью. Морда напоминала бультерьера, только раза в три больше. Треугольная, щерящаяся острыми акульими зубами. Круглые уши прижаты к голове. Короткий хвост яростно хлещет по бокам. Жёлтые, обломанные когти сантиметров по десять-пятнадцать. Зверь выскользнул из чащи, приостановился, прижался к земле, водя мордой из стороны в сторону.

В этот момент прозвучал выстрел Шора.

Ингвар рубанул своей бамбулой по шее пытающегося подняться «носорога».

Я уже держал в руках молот, поэтому решил не менять выбранную стратегию и бросился к месту схватки. Адреналин шарашил по венам, сердце колотилось как бешеное.

Бультерьер-переросток, получив пулю в грудь, взвизгнул, подпрыгнул с места метра на четыре и бросился на Шора. Ну, за дракса я вообще не переживал.

Я добежал до серой туши как раз, в тот момент, когда Ингвар ударил «носорога» по шее в третий раз, увеличив и так глубокую рану на шее. Решив не мудрствовать лукаво, я просто херакнул со всей дури «носорога» в область уха клевцом. Раздался специфический хруст ломаемой кости, и клевец ушёл в череп на всю длину.

— Нихрена себе! — воскликнул Ингвар, отскакивая немного в сторону.

Носорог мелко задрожал и издох. Молот, как обычно, застрял. Хорошее оружие, эффективное. Но есть нюансы, как в том анекдоте.

Шор с присоединившейся к нему Шайей практически одновременно с нами добили своего хищника.

— Ну, это было не так и сложно, — заметил я.

— Рано расслабился, паря, влево посмотри, — сказал Ингвар, разворачивая лезвие своего багра в сторону новой опасности. — Качни молот, потом вынимай, а то полчерепа сейчас оторвёшь.

Из чащи, также бесшумно, как предыдущий хищник, появился второй. Чуть ниже и… изящней что ли? Парой, значит, охотились. А то и вовсе стаей.

Я вырвал молот из черепа «носорога» и попятился к дереву, к которому прислонил своё ружьё. Нет, всё же у человека нашей цивилизации тяга к огнестрелу неистребима.

Тварь коротко проскулила и метнулась обратно в чащу, проявив редкостное для местных животин благоразумие. При этом «бультерьер» слился с фоновыми джунглями раньше, чем достиг первых зарослей.

ГРИМХОЛЬТ

Ингвар выругался.

— Ушёл? — спросил я его. — Ты вообще знаешь, что это за покемоны?

— Да, распространённые животины, паря. Злые, умные. И очень мстительные. Жаль, вы с Шором её не подранили. Теперь жизни она нам не даст. Впрямую не нападёт, но будет подгадывать момент, чтобы броситься со спины или когда кто-нибудь из нас останется один.

— Её? А вот это вот как — она прям оптический обман зрения организовала?

— Она, она. Мы её самца ухайдакали. Теперь реально будет нас выслеживать. А исчезновение — это способность «камуфляжа». Очень неприятная. Пока она эту способность использует, на неё можно наступить и только после этого заметить. Интересно, Морт её будет видеть под способностью? Морт?

— Ну, как бы, это, гля ты чо, — ксар опустился пониже. — Могу, скорее всего, если тепловидение включу. Но эт не зрелищный режим, летать-показывать, Ингвар.

— Нам бы целыми уйти, паря, клюнь меня баклан. Ты давай клоунаду свою заканчивай!

— Клоунаду, гля чо! Это моя жизнь, понял, старик! Ты, чель, за меня зарабатывать будешь? Ладно, ладно, нету её рядом.

— Я в принципе учую, если она совсем близко подбер-рется, — заявила Шайя, подойдя к нашей тёплой компании. — Запах у гримхольта характерный.

Это, наверное, так эта милая собачка-переросток называется.

— Надо разделать туши и уходить. В джунгли соваться, когда там прячется грим, я вообще не советую, — Ингвар дёрнул себя за бороду. — Это очень опасная тварь, к тому же крепкая на рану. Я удивлён, что вы так легко его завалили.

— На самом деле её убила пуля, — Шор подошёл к нам, таща тушу гримхольта за заднюю лапу. — Просто тварюга не сразу это осознала. Рана получилась смертельная. Хорошее оружие, Илья. Я бы пока оставил его себе.

— Не вопрос, конечно. Ты какой пулей стрелял?

— Ну, так же как и ты. Вторым номером, — вторым номером мы назвали подпиленные боеприпасы. — Грудь ему разворотило знатно.

На самом деле на туше живого места не было. Шор несколько раз приласкал скотину мечом, а Шайя насадила её на копьё. Плюс имелось действительно солидное пулевое отверстие в мощной груди.

— А это что за пассажир? — я кивнул, ткнув рукоятью молота в тушу «носорога».

— Молодой элас. Эти две тварюги отбили его от стада, напугали и погнали. Ждали, когда выдохнется.

— Стада, — я немного беспокойно взглянул на зелёную стену напротив нас. — То есть сюда могут папа с мамой заявиться? Если этот молодой, то как же старые выглядят?

— Взрослая особь достигает почти вдвое больших размеров, — спокойно ответил Ингвар. — Но они не придут. Гримов боятся даже взрослые эласы. А здесь всё ими провоняло, наверняка.

Шайя чихнула и кивнула головой.

— Вообще нам с кластером повезло. Это знакомый и понятный мне биом. Сюрпризов, скорее всего, не будет. Эласы — ценная добыча. Рог, шкура, кости. У них часто встречаются аскоры. Если бы не сбежавший грим, всё вообще было бы чудесно. Кстати, ты, паря, спрашивал о тягловых животных для торговцев. Вот молодые эласы вполне подойдут. Поймать их сложно, потому что своё плохое зрение они компенсируют чудовищной силой и весом. Но с нами шаман. Если изловим, приручить будет делом времени, верно я говорю, девка?

— Да. Твар-ри сильные. В качестве тягловой силы вполне сгодятся. Пр-риручить я смогу. Осталось только их наловить. Мы что, пр-равда не пойдём в лес? Из-за грима? Он не показался мне очень опасным.

— Ты видела скорость, с которой эта тварюга перемещается. Кусаются они очень больно. Тебя, например, пополам перекусят, девка, или башку скрутят — глазом моргнуть не успеешь.

— Ерунда. Мы с Шор-ром легко спр-равились!

— Так. Конец дискуссии! — вмешался я. — Разделываем зверюшек.

Сам я пошёл осматривать рог «носорога». Ну что сказать. Сопромат вышел из чата. Нет, я безусловно сколол часть «рога». И это всё, чего я добился. Пуля попала в «рог» прямо напротив низкого покатого лба. Но не пробила не такую уж и мощную на вид кость. Трещина, скол, чёрное пятно. С рога стесало кожу, которой он был покрыт. И всё. Предполагаю, в лоб эту животину кроме катапульты чем-то атаковать бессмысленно.

Начался самый неприятный и нудный этап — разделка добычи. Слышал, что некоторые охотники очень любят этот процесс как неотъемлемую часть охоты. Я же относился к тем, кто терпеть не мог разведённую при этом грязь и сопровождающий разделку отвратительный запах требухи. Однако позволить себе занять командное кресло и покрикивать на остальных, как это делал Морт, я не мог. Ну, у Морта хотя бы лапки, вернее их отсутствие.

Я считаю: если ты примеряешь на себя роль лидера в небольшом коллективе, в неприятной части его жизнедеятельности ты тоже должен принимать участие. Камни таскать. Туши разделывать. Потому что когда ты лидер всего лишь шести… существ, вся твоя «руководящая и направляющая» заключается в том, чтобы в нужный момент сказать «погнали» или «харэ». Короче, рано мне корону надевать и белые перчатки.

Результаты охоты в целом радовали. Два аскора — с каждой тушки по одному. Какие-то внутренности, которые упаковал в специальные ящички Ингвар. И много кости. Прямо так много, что пришлось делать для них волокушу. Когда мы закончили с разделкой, солнце было ещё высоко, и неграм следовало ещё поработать. Снова завязалась дискуссия о продолжении охоты. Ингвар настаивал, что грим обязательно нападёт и риск, что кого-то из нас ранят, слишком велик. При этом он просто предложил устроить засаду возле убитых нами тварей и посмотреть, кто придёт на такую кучу мяса. Поскольку он примерно знал, чего ожидать от этого биома, я, естественно, спросил: а придёт ли кто-то достаточно ценный, или мы просто как дураки будем местных падальщиков отстреливать. Ингвар признал, что версия с малоценными падальщиками более вероятна.

Подведя итог, я просто предложил пройти вдоль новой Зыби, поискать место, в котором заросли не такие густые. И вообще изучить периметр. «Зафиксировать его», так сказать.

Мы двинулись влево по границе биомов, примерно в ста метрах от зарослей, состоящих из густого кустарника, деревьев с раскидистыми лиственными кронами и лиан. Спустя примерно два часа такой ходьбы мы вышли на новую границу. Здесь джунгли резко обрывались, а наше редколесье плавно переходило в холмистую равнину, покрытую высокой травой.

— Я так понимаю, здесь третий биом, — спросил я старожилов.

— Причём старый, — подтвердил Ингвар. — Я знаю эту степь, паря. Ничего интересного в ней нет. Серьёзных или ценных монстров давно убили и разделали. Ты заметил, что особых просветов в джунглях, пока мы шли, не нашлось?

— Я видел что-то вроде верхушки скалы за деревьями, — заметил я. — Можем к ней пойти — хоть какой-то ориентир. Чем дорогу прорубать — у нас есть. Заблудиться не получится. Ты думаешь, эта самка всё ещё здесь?

— Десять шансов из десяти. Ты чем слушал, паря, когда я говорил, что они до хрена мстительные? Думаешь, я просто так языком молол? Она нас будет преследовать, пока мы её не грохнем. Вот и весь сказ тебе, забодай меня олень.

— Ну так может, выманим её уже на себя? Залезем в зар-росли. Она на нас нападет, и мы её выпо-рошим! — Шайя нервно дёрнула ушами. — Мы охотники или глупые зеваки, котор-рые пришли поглазеть на дер-ревья?

— Да, с этой проблемой мы справимся. Но чтобы охотиться в таких условиях, нужно сперва поработать топором или тесаком. Но в первую очередь нам нужно понять, чего мы хотим. Например, если разговоры о поимке эласов не были пустой болтовней, нам надо сперва договориться с торговцами…

— А нам такая тварь тоже пригодилась бы, — прервал я его. — Что нам тягловая животина не нужна?

— Согласен. Тогда всё равно нужно закупаться, серьёзно менять снарягу, готовиться. Мы сейчас для ловли вообще не подготовлены. Можно ещё пошляться здесь и даже на кондачка внутрь зарулить, вдруг нам что попадётся. Но я не вижу в этом большого смысла. Я предлагаю вернуться в лагерь, притащим туда сегодняшнюю добычу.

— Что ты собрался бр-рать из снар-ряжения? — снова вклинилась Шайя. — Вер-ревки? Сети? Нам всё это не нужно! В таком биоме я могу спеленать почти любого звер-ря. Единственное, что нам нужно, — это снотвор-рное. Р-ритуал подчинения не быстр-р. Пр-редлагаю пр-рогуляться. И не забывай правило пер-рвого взгляда!

— А это ещё что за правило?

Ответил мне Шор:

— Местные считают, что сразу после Дрейфа тем, кто первым увидел новый биом, тот выдает максимум своих… тайн, сокровищ. Короче, не научная чушь.

— Ага, паря, ага. Именно такая ненаучная чушь на нас и выскочила прям из кустов, аккурат мы подошли поближе. Ни сто шагов ближе, ни сто шагов дальше. Прям на нас! Ты, паря, воин отличный, но в охоте и зыбях не смыслишь нихрена. Так что возьми своё просвещённое мнение, скатай его в трубочку… ну, ты понял меня.

Шор пожал мигнул пленкой на глазах, и спросил меня:

— Так мы куда сейчас?

— Раз такое дело, с этим всем «первым взглядом», предлагаю прогуляться до скалы. Может она не зря мне на глаза попалась.

Ну что, таскателем камней на пирамиде, простите, зиккурате, я поработал. Мясником тоже, или как называется профессия разделывателя туш? Теперь вот дровосеком.

Читать, сидя на диване, про то, как люди прорубают себе с помощью мачете и известной всем матери дорогу через мангровые заросли, очень увлекательно. А вот реально махать ножом, расчищая эту дорогу, — не очень. Скучно. Однообразно. Медленно. Потно. Поскольку Ингвар подсадил нас всех на измену по поводу таящегося в зарослях коварного монстра, один человек торил путь, остальные охраняли, бдя на все стороны света.

В результате путь в пятьдесят метров занял приблизительно час. Правда, когда мы прошли эти пятьдесят метров, случилось неожиданное.

Казавшаяся бесконечной стена кустов внезапно закончилась. Как будто кто-то возвёл её по периметру новой Зыби именно как стену. Заставу от нежелательных визитёров. Но как только мы преодолели эту преграду, взорам предстал обычный лес. Ну, как обычный.

Здоровенные деревья, перекрываясь кронами между собой, создавали некое подобие крыши, через которую солнечный свет проникал отдельными золотистыми столбами. Между стволами было приличное расстояние.

Сумрачно.

Подлеска или высокой травы здесь не наросло. Зато деревья буквально увешаны какими-то лианами, цветами, зелёной бахромой — прямо как полки в цветочном магазине.

Голоса звучали приглушённо, как будто сама атмосфера места не терпела громких звуков. Фоном звучал стрекот насекомых и странные рулады, которые выводили неизвестно какие твари. Надеюсь, что лягушки.

Не знаю как с лягушками, а змей здесь точно было множество. Как только мы вылезли из зарослей, я засёк как минимум трёх разных чешуйчатых тварей. Ну как засёк. Одна свалилась мне на голову — хорошо, что я не снял подшлемник. Я стряхнул тонкую зелёную змеюку с локоть длиной в сторону, заставив Ингвара и Шайю разразиться паническими воплями. Судя по их причитаниям, какая-то дико ядовитая гадина попалась. Когда они убедились, что я не собираюсь падать на землю в конвульсиях и пускать пену изо рта, мы двинулись дальше.

Ещё одна, длиной метра два, матово-чёрная змея вальяжно скользнула прочь от нас через лесную подстилку. Третьим был здоровенный змей, обмотавшийся вокруг толстой ветки. В руку толщиной примерно. Мою руку. Он имел золотисто-коричневую раскраску полосами и вообще не обратил на нас внимания. Я где-то читал, что змеи не атакуют тех, кого не в состоянии проглотить.

В листве шуршали то ли птицы, то ли какие-то мелкие зверьки, периодически просыпая мусор нам на головы. Несколько раз между деревьями промелькнули и быстро скрылись небольшие животные, чем-то напоминающие карликовых антилоп.

— Слушай, я не спросил, — обратился я к Ингвару. — Какую площадь может занимать это место? Мы всего за пару часов дошли до второй границы же?

— Никто тебе на этот вопрос не ответит. Это Зыбь. Она может быть как больше внутри, чем выглядит снаружи, так и меньше. Но, судя по тому, что здесь живут эласы и крупные хищники… думаю, лес здесь немаленький. Зыбь зыбью, а животным нужно жрать. Крупные травоядные поглощают огромное количество растений. У хищников есть охотничья территория. И тоже немаленькая, укуси меня пчела.

— Ага, — я впал в ступор, потому что всеми этими разговорами про размеры Зыби пытался замаскировать простой факт. Я потерял из виду скалу, к которой хотел сходить. А после того, как мы вступили под кроны сумрачного леса, ещё и всякую ориентацию в пространстве. — Ну, тогда веди нас, Сусанин. Ты, кажется, единственный, кто сечёт в том, что здесь происходит.

Оценили слоновье изящество, с которым я совершил сей великолепный управленческий маневр? Знай наших!

Ингвар хмыкнул, крутанулся вокруг своей оси, коротко сказал: «Нам туда», — и зашагал в каком-то с моей точки зрения случайном направлении. Ещё и Шайя подлила масла в огонь:

— Чую гр-рима. Не близко. Но и недалеко.

Ингвар только плечами пожал, мол, «А я говорил». Потом неохотно пробурчал:

— Нападёт, скорее всего, на обратном пути. Когда темнеть начнёт. Пока она нас изучает. В общем, идите за мной, старайтесь не разбредаться. Не прямо след в след, но близко к тому. Цветы не нюхаем, бабочек не ловим, змей руками не хватаем, паря.

Я, вспомнив свалившуюся мне на голову гадину, аж вздрогнул. Юморист, блин. Петросян с Галустяном в одном флаконе прям.

Пока мы шарашились по лесу, я совершенно потерял направление и понимание того, где мы находимся относительно границы биома. Не будь с нами Ингвара, я бы обратно не вышел — точно. Он же, уверенно ступая своей куриной лапой, шёл, ориентируясь по одним ему известным приметам. Мне оставалось только молиться, чтобы звание «Сусанин», выданное ему авансом, не стало пророческим. Наконец мы вышли на берег небольшой речушки. Деревья здесь расступились, образовав подобие зелёного каньона. И в просвет между кронами я снова увидел коричневую вершину скалы.

Ингвар вдруг остановился, вскинув кулак над головой. Опустился на колено. Шайя тоже заполновалась, закрутила головой, шумно нюхая воздух.

— Ну и вонь, — рыкнула она. — Вот это мы попали.

— А что такое, мелкая? — полюбопытствовал я.

Шайя с Ингваром, не сговариваясь, ответили:

— Гоблины!

— А, понятно. Орков я уже видел. Так что и тролли с гоблинами уже не удивят.

— Если орком ты называешь дирга, которого грохнул в лабиринте, то гоблины не имеют к нему никакого отношения, — заметил Шор. — Это предразумная и крайне агрессивная раса гуманоидов, коренных обитателей этого мира. А дирги — пришлые. Гоблины чем-то Морта напоминают, только у них полный комплект конечностей и они ещё тупее.

— Ой, гля чо, умник какой выискался, — Морт, вёдший себя последние два часа тише воды ниже травы, зло оскалился. — Вы, драксы, вообще от ящериц произошли, а у них мозг в жопе, гля!

Шор несколько раз фыркнул. Морт состроил обиженную морду и улетел вперёд.

— Ну и что? Какие варианты?

— Твари здесь устраивали засаду, — сказал Ингвар. — Тропа подходит к воде, хороший спуск. Здесь водопой, на который приходят довольно крупные копытные. Сами гоблины хилые, так что далеко они добычу утащить не могли. Где-то недалеко логово. И, боюсь, мы знаем, где именно.

Он ткнул рукой в сторону проглядывающего сквозь листву скального образования.

— Мы забрели на их охотничью территорию, — продолжил он.

— Ну что? — спросила Шайя. — Гоблины тр-русливые твар-ри. Сами они на нас не нападут.

— Так, да не так, девонька, — Ингвар снова принялся теребить бороду. — Всё зависит от того, сколько их. Смотря, насколько близко мы подойдём к логову. Наш отряд, в принципе, должен справиться. И зачистить местность, если мы собираемся здесь охотиться, придётся в любом случае. Что скажешь, паря? — это уже ко мне.

— Я мыслю: раз уж мы сюда припёрлись, надо идти дальше. Если придётся валить этих местных дикарей, почему не сегодня?

— Хорошо, я понял. Но нам нужно быть ещё осторожнее. Гоблины обожают оборудовать подходы к своим логовам примитивными ловушками. А каким бы примитивным ни было подвешенное на лианах бревно, если попадёт, мало никому не покажется. Удваиваем бдительность!

Мне вот интересно. Почему они этих гоблинов считают предразумными? Судя по ловушкам, которые мы нашли, у них с мозгами и инженерным мышлением вообще всё в порядке. Ну, да, ловушки примитивные. Но проблема не в отсутствии соображения, а, скорее, в нехватке материалов.

Пока мы пробирались к заветной скале, я насчитал как минимум шесть типов ловушек. От спрятанных в подстилке подобия грабель с острыми колышками, сетки с противовесом, которая могла бы удержать, пожалуй, даже меня, до примитивных самострелов с остро заточенной палкой в качестве стрелы. Палка была измазана какой-то гадостью. Ингвар определил ядовитую слизь местной лягушки или ящерицы. Впрочем, про предразумность сказал Шор. Не стану уточнять, а то он, глядишь, и людей в эту категорию отнесёт. И не то чтобы был совсем не прав. Но всё равно обидно может выйти для престижа расы. Лучше не рисковать.

Наконец, медленно и осторожно, мы выползли на край большой прогалины в джунглях, которая окружала искомую скалу. Поляна была метров восемьсот в поперечнике. Покрытая редкой пыльной клочковатой травой. Посреди всего этого великолепия возвышались, словно больные зубы в увечной челюсти, здоровенные скалы. Больше всего они походили на терриконы, насыпанные гигантскими термитами. Сходство усиливалось множеством отверстий в их красно-кирпичного цвета склонах. У подножия ближайшего к нам скального образования расположилось стойбище гоблинов.

Никаких хижин или подобия оградки не было. Как и часовых. Максимум комфорта предоставляли охапки веток или травы, накиданные прямо на землю. На этих импровизированных шезлонгах лежали, сидели, совокуплялись гоблины. И было их что-то прямо до хрена.

Худые, с тонкими и длинными руками и ногами. Серой кожей и острыми звериными ушами. Головы гоблинов действительно напоминали Морта, если его башку уменьшить раза в полтора. Каким-либо подобием одежды гоблины пренебрегали. Однако примитивного оружия было достаточно. Палки с заточенными концами — типа копья. Палки, расщеплённые на конце, с вставленными в расщеп камнями. Палки, утолщающиеся к концу — прообраз моей «Погибели», после десятка тысяч лет эволюции, конечно. Примерно треть гоблинов были так или иначе вооружены. Это если не считать острых когтей на концах узловатых пальцев и треугольных зубов в несколько рядов в широких клоунских пастях, которые имелись у каждого, даже самого мелкого гоблина.

— Потянем? — прошептал я. — Что-то их здесь штук пятьдесят на первый взгляд.

— Если нанесём достаточно большой урон, ушлёпки разбегутся, паря, — так же тихо ответил он. — Даже если нет — потянем. Видимо, всю округу они уже обожрали и сейчас голодают.

— С чего такой вывод?

— Иначе не начали бы жрать своих. Это у них на чёрный день, забодай меня хомяк.

Я присмотрелся. Действительно, несколько гоблинов грызли что-то, при пристальном рассмотрении оказавшееся серыми конечностями их собрата.

Каннибалы.

Миленько.

Буэ.

Зато пропали даже малейшие шевеления совести: мол, мы собрались устроить геноцид разумных существ, вся вина которых — что пересеклись наши охотничьи тропы. Думаю, человечиной эти серокожие твари тоже не побрезгуют.

— Ну что, какой план, панове?

— Обстреливаем их издалека, чтобы посеять панику. Затем вы с Шором бежите в атаку, убивая всех, кто подвернётся под руку, паря. Всё с той же целью — посеять панику. Если они побегут, сюда не вернутся.

— А! Такой план, значит. В духе Конана-варвара: «Вверх по склону и на них». Огонь — просто, мне подходит. Командуй тогда, Ингвар.

— Доставай пращу. Давай, давай, отложи машинерию цвергскую, паря, нечего на этих уродцев дорогой припас тратить.

Я достал пращу и вложил снаряд в кожаное ложе. Остальные тоже заряжали свои примитивные стрелялки.

— Начали, — сказал Ингвар и привстал на колено.

Я вскочил и выпустил первый камень в сторону противника.

Нельзя сказать, что гоблины оказали нам какое-то сопротивление. Сперва мы молниеносно перебили около десятка тварей из стрелкового оружия, а затем мы с Шором с рёвом кинулись в атаку. Парочка серокожих попала нам с драксом под горячую руку, остальные разбежались, как и предсказывал Ингвар.

Увидев мелькающие перед собой серые спины, я стал бежать немного помедленнее, не прекращая громко орать. Сильно далеко я бывших хозяев становища провожать не стал. Остановился прямо перед небольшим «терриконом». Последний раз крикнул: «Всех поубиваю нах!», — скорее по инерции, чем для острастки. И поднял взгляд выше, чтобы увидеть двух ксаров, явно заходящих в пике для атаки на меня любимого!

Я не сразу понял, что это не Морт размножился почкованием, а нас решили навестить другие члены славного племени летающих голов. Поэтому, а ещё потому, что ксары двигались абсолютно беззвучно, упустил момент, когда можно было отпрыгнуть в сторону.

На моей броне зашипел кислотный плевок. Двое агрессоров красиво вышли из пике, и я увидел другую парочку, атакующую Шора. Тот, правда, оказался резвее меня и от плевков уклонился.

В воздухе мелькнула стрела.

— А ну не стрелять, гля, сукины дети! — заорал Морт, появляясь сверху. — Не стрелять, я порешаю!

После чего он разразился серией щёлкающих звуков, напоминающей стук мясных кастаньет, который в самом начале нашего знакомства называл «древним, мать его, и уважаемым языком ксаров».

Местные ксары, которые, как оказалось, облюбовали себе ближайший террикон как посадочную площадку, зависли в воздухе. Некоторое время они пялились на Морта, который, кстати, был крупнее любого из местных почти в полтора раза. А затем разразились какофонией щелчков, причмокиваний и свиста.

Самый крупный «башка» вылетел вперёд, яростно вереща и скаля зубы. Про нас вся эта гопкомпания совершенно забыла.

Морт напыжился и немедленно плюнул в соперника. Воспользовавшись заминкой, он коршуном метнулся к оппоненту и вцепился зубами ему в ухо.

Драка ксаров — это нечто незабываемое. Визг, треск, два шарика для пинг-понга пытаются откусить друг другу уши, носы или щёку. Остальные галдят что-то на ксарьем, вызывая у невольных свидетелей приступы головной боли.

Мы заворожённо смотрели на то, как Морт расправлялся со своим оппонентом. Это не было дракой, потому что всё шло в одни ворота. С уверенностью профессионала Морт хватал, раскручивал, рвал, бил оппонентом о камни, выбивая из терриконов фонтанчики красной пыли. На секунду даже гордость появилась: мол, знай наших! Не, ну а что такого? Я всегда за своих болею.

ИГРА В ОДНИ ВОРОТА

Спустя примерно минуту поверженный местный, я так полагаю, вождь, неровно виляя, как набравшийся в портовой таверне моряк, отвалил в сторону и торопливо нырнул в одно из отверстий в местных скалах.

Морт, что-то победно вереща, сделал круг почёта над поляной. Уверен, он кричал на «древнем и уважаемом» что-то вроде: «Выкусили, гля, теперь я здесь главный, кусать-побеждать!».

Остальные его сородичи сразу снизили тон дискуссии с оглушительного шума до фонового уровня. Всего я насчитал шестерых ксаров — тот, что свалил, был седьмым. Не много, но и немало.

Пока Морт «общался» с счастливо обретёнными родственниками, мы отошли слегка в сторону. На стоянке гоблинов было невозможно не только разговаривать из-за издаваемого ксарами адского шума, но и дышать. Воняло гадостно. Гоблины не особо заморачивались местом для туалета. Вернее, руководствовались принципом «для вас везде». Сгнившие костяки животных добавляли свою изюминку в эту незабываемую палитру ароматов. Не знаю, что у них там со зрением, но обонянием они явно не пользовались — оно должно было атрофироваться в такой атмосфере.

Видимо, из-за специфичной «ауры» этого места Шайя и пропустила атаку самки гримхольта.

Раздался короткий рык, слева от меня метнулась размытая тень.

Я повернулся, понимая, что не успеваю. Повернулся, чтобы увидеть бьющуюся на земле кучу связанных между собой лиан.

Грим бросилась на Ингвара и угодила в одну из гоблинских ловушек. Лианы трещали, сильное тело внутри яростно билось. Уверен, надолго ловушка бы эту скотину не сдержала. Но заминка стала для самки роковой.

Шайя коротко взвыла, из земли полезли зелёные плети, опутывающие бьющуюся и яростно рычащую бестию. Двадцать секунд — и яростные рывки превратились в конвульсивные подёргивания. Зелёный кокон, выросший буквально у нас на глазах, едва шевелился.

Шайя подошла поближе, села на корточки, завела другую горловую песню. Мне казалось, я узнал «мелодию». Так она усыпляла Шерочку.

Ещё пара минут — и дрожание ловушки прекратилось полностью.

Я глянул на ксаров. Они заткнулись, выстроились в воздухе чуть ли не в шеренгу и уставились на происходящее круглыми глазами.

Морт важно проплыл перед ними. Ну чисто сержант перед салагами. Сейчас начнет: «Ты откуда? Из Техаса? Из техаса бывают только быки и…» и далее по тексту.

Да уж. Какой бы умной тварью ни была самка грима, а попалась в тупую ловушку гоблинов. Разве в нашей жизни не так же всё устроено? Строишь планы, всё просчитал, ты молодец, и раз… какая-то досадная мелочь — и всё посыпалось. Например, ты копил деньги на лечение бати, а тебя отравили на арене и закинули в другой мир… Мда. Что-то я не о том думаю.

В общем, благодаря досадной случайности у нас теперь есть пленный хищник, которого Шайя, скорее всего, скоро тоже побреет и приберёт к своим хищным лапкам. Служить и защищать.

А ещё рядом летает выводок ксаров, галдящих как сотня ворон одновременно. Я вообще не о таких сокровищах мечтал, когда пёрся к этим скалам. Это вообще не сокровище, а геморрой натуральный.

— Морт, лети сюда, засранец, — я поманил ксара пальцем.

Тот немного снизился, но благоразумно держался на расстоянии.

— Что такое, Илюшенька? Какие вопросы, гля?

— Слышь, ты. Командир особого взвода. Ты давай мне не строй здесь оскорблённую невинность. Что это была за борьба за лидерство? Ты решил нас оставить и возглавить стаю вольных ксаров? Ты тогда перепиши на меня свои капиталы — птицам же деньги ни к чему.

— Да с ними по-другому нельзя, гля чо! Мы очень живучие, знаешь ли. Хотел, например, Шайю от кислотных ожогов лечить или новые доспехи покупать, плювать-растворять? Заумничал, надо же, гля. Я решил вопрос без излишнего кровопролития и порчи имущества, хранить-сберегать. Какие ко мне претензии, Илья? Капиталы на него перепиши! А хрен тебе по всей бородатой роже не переписать? Охренел, козлина!

— Хо-хо, ничего себе ты как заговорил, как о деньги речь пошла. Ну ты и жлоб, — я засмеялся. — И всё же: что ты теперь делать собираешься, милый мой?

— В смысле, Илья, гля?

— В коромысле! Только не говори мне, что эту банду малолетних хулиганов собираешься возглавить.

— Ой, а тебе-то что, гля? Но не бойся, не собираюсь. Пусть пока здесь поживут, летать-порхать — так всем спокойней будет. Я побил их лидера. Это значит, что они меня теперь боятся. И творить херню в моём присутствии не будут. Ну, какое-то время, гля. Непродолжительное, если по чесноку. Но и то хорошо. У нас нету никаких «лидеров», гля чо. Есть ксар, который может тебе трындюлей навалять. Поэтому ты его в моменте слушаешься. Как улетит — забиваешь. Ещё им нравится мой глаз, гля. Ну, я вообще неотразим, понял, чо?

— Угу. Ты можешь гарантировать, что эти ребятки не будут плеваться в нас своими химическими соплями, тырить еду, вещи и так далее?

— Плеваться не будут. Они теперь вас тоже боятся. Вы одного из самых страшных местных хищников вальнули на разок, ещё и так эффектно, химичить-магичить. Не удивлюсь, если они завтра Шайе алтарь построят из говна и веток и начнут жертвы крысами задушенными приносить. Насчёт остального… это ксары, братан. Они, сука, воруют, портят вещи и орут, гля. Можешь камнями кидать. Только не убивай. Считай это моей личной просьбой, гля чо.

— Давай ты будешь присматривать за этим хулиганьём, пока мы здесь. Я-то ладно — известен своей добротой и благостным характером. А если они Шора разозлят?

Морт аж подавился при этой фразе.

— Ну да. Доброта, благостный характер и тупость. Ты вообще своих спутников хоть немного понимаешь, Илья, гля? Шор разозлится. Ну ты дал, Илья, тупить-хренеть.

— Ща кто-то камень словит между глаз!

— Пфф. Мазила, гля.

— Ты меня услышал, Морт? Насчёт присмотра?

— Да без сопливых гололёд, гля чо… Да услышал, услышал, Илюшенька! Праща — это перебор, слышь, чо!

Морт опасливо отлетел подальше, как только я снял с пояса пращу. Но мы оба понимали, что момент, когда я реально мог запустить в него камнем, давно прошёл. А момент, когда я мог в него попасть, если он не хотел, похоже и вообще никогда не наступал. Вот ведь бестолковый, крикливый, хам. Но свой уже. Но банду таких мы не потянем — сто сорок шесть процентов.

— Жаль, что мы сюда, походу, зря смотались, вот что, — сказал я вслух, поправляя так и не достанную пращу. — Вряд ли можно записать себе в актив то, что мы разогнали толпу гоблинов и бультерьера переростка приструнили. Чего я сюда так ломился-то?

— Ааа… и вправду. Ничего здесь нет, Илья, гля чо. Пачка бесполезных ксаров только, — Морт шмыгнул живым глазом по сторонам.

И только сейчас я обратил внимание на то, что его механический глаз был втянут в глазницу и закрыт металлическими лепестками. Морт не ведёт поток? Что-то ещё сломалось в этом сломанном мире?

— Та-а-ак, — протянул я. Затем присел на упавшее дерево. — Интересно. И что же мы не нашли, Морт?

Тот рыскнул вверх, будто хотел улететь, затем отскочил вниз, как будто его привязали резинкой к земле. Хитрожопый, одноглазый йо-йо.

— А ты… ну… как это вот тянуло тебя? Типа как голоса в голове? Так ты тогда долбанутый, просто, гля чо! — заверещал он.

— Я увидел верхушку скалы и почувствовал… что мне сюда надо, — я не стал с ним препираться. Почему-то понимал, что сейчас нужно быть предельно откровенным. — Желание было очень сильным. Правда, оно пропало, когда мы начали кусты рубить. Так что? Скажешь что-нибудь?

Ксар как-то внезапно обмяк. Был бы человеком, я бы сказал, что у него опустились плечи.

— Гребаный поток… Хреновы Владыки… А если ошибочка? А? Ошибочка, гля чо, пилить-строгать? И чо? Да плевать. Это Зыбь. Сегодня есть — завтра нету, гля. Не бывает таких совпадений, жить-загадывать.

— Эк его плющит, паря, — к нам, улыбаясь, подошёл Ингвар. — Сломался что ли, забори меня медведь?

— Сам ты сломался, мерзкий старикашка. Нога-то куриная откудова? Молчи лучше, смертный… Гля чо, Илья, не зря тебя сюда тянуло, — к ксару вдруг вернулся его глумливый тон и всегдашняя язвительная улыбочка. — Мне тута местные ксары вон че рассказали. Есть здесь сокровище. Правда, для моего племени сокровищем и осколок стекла бутылочного может быть. Но вдруг повезёт нам, а, играть-выигрывать?

— Давай ближе к теме, летающая жопа ты с ушами. Где сокровище, какое, какова твоя доля? Давай уже полный расклад. Не надо мне здесь про стекляшки впаривать всякую чухню, Морт.

— Ишь какой ты прагматишный, Илья Николаич, гля чо. А я не знаю. Сам не видел! Но долю свою я потребую, делить-раздавать. Одно желание. Ты выполнишь одно моё желание. Без говна всякого про «нимагу, нихачу». Я прошу — ты делаешь, гля чо. Вот такая доля.

— Хрена себе ты загнул! А карандаш свинцовый тебе не подарить, губу закатать? Я не собираюсь себе горло по твоему желанию перерезать.

— Глупости не говори, Илья. Желание будет исполнимым и не во вред тебе, понял? Ну или друзьям там. Не торгуйся, не на базаре. Не тупее этого вашего паровоза. Я не демон тебе какой или прочая пакость. Я ксар. То есть желание взять говна в руку и по харе размазать от меня ждать можно. А какую-нибудь подлость — так нет. Не зря тебя поток позвал, понял? Не просто так мы встретились, гля. Без меня ты здесь ниче не найдёшь.

Я откуда-то знал, что ксар действительно не собирается нанести мне вред. И так же точно знал, что его «желание» мне сильно не понравится.

Сокровища, ипатий коловрат. Очередной кот Шрёдингера в мешке. Говна на лопате.

Какой вывод?

— Ну, давай. Я выполню одно твоё желание до конца этого оборота, если ты покажешь мне здешние «сокровища». Желание не должно напрямую вредить мне или моим близким и моему имуществу. И не должно мешать мне достигнуть главной цели — свалить отсюда нахрен!

— Принято! Подтверждаю, Владыки Потока, услышьте нас.

Ингвар только головой покачал.

А я почувствовал, как в груди что-то шевельнулось. На секунду показалось, что на ксара упал луч света, как будто внезапно включили и выключили прожектор в театральном зале. Нет, я точно придурок.

— За мной иди, гля чо, — деловито заявил Морт. — Молоток свой возьми. Да пошевеливайся, не то до ночи здесь протелепаешься, кусать-колотить.

Я сходил за молотом, который оставил перед избиением гоблинов на нашей стрелковой позиции. Морт крутился вокруг и всячески меня подгонял, но я на его «беременных улиток, хромоногих черепах и дохлых ургов» просто не обращал внимания. Гагарин долетался, а этот когда-нибудь и долетается, и дозвездится. Но не сегодня. Он меня даже не злил. Было такое чувство, что всё идёт правильно. По плану. Только по чьему? У меня вот вообще никакого плана, кроме как свалить отсюда, нет.

Мне пришлось пробираться между этими странными скалами, карабкаться по осыпающимся склонам. Когда мы пришли к подножию центрального здоровенного скального выхода, я был весь покрыт красной пылью и зол как самка грима. По дороге к нам присоединился покусанный Мортом бывший лидер этой общины. Они периодически обменивались между собой сериями треска, хруста и чавканья.

— Пришли, кажись, гля, — сказал Морт, внезапно зависая прямо передо мной. — Да ты не корчи морду. Вот здесь лупани по стенке, Илья.

— И что будет? Эта скала рухнет мне на голову?

— Тупой чель? Тайник будет, гля чо. Думаешь, сокровища прямо под ногами будут лежать? Ну ты телепень, Илья. Хреначь, не бойся. Ничо не рухнет. В случае чего ребята откопают, рубить-хреначить!

Я вздохнул, размахнулся посильнее и ударил в указанную ксаром точку.

Молот легко провалился в рыхлую поверхность террикона практически по рукоять. Поднялось здоровенное облако пыли, вниз ссыпался приличных размеров пласт породы.

— Сука, Морт, кха-кха…

После того как я отплевался, отдышался, сделал себе повязку на лицо, под причитания Морта о моей косорукости и тупоумности, я снова приступил к раскопкам. Рыхлая почва поддавалась легко, и я быстро вырубил в теле террикона нишу размером с человека и глубиной метра полтора.

После очередного удара молот неожиданно наткнулся на твёрдое препятствие, отозвавшееся на удар глухим звуком. Морт, возбуждённо затараторил:

— Давай, давай, Илья, нашёл! Нашёл! Чего встал! Хреначь её! Вот оно! Я знал! Знал, гля…

— Не суетись под клиентом. Живот потеет — клиент сползает, — глухо ответил я из-под платка.

— Ты давай не болтай там, а разнеси здесь всё! Кто из нас «русский богатырь», бессмысленный и беспощадный, гля? Точно не я, Илья!

Я не выдержал и заржал. Морт, конечно, скотина та ещё, но злиться на него не получается, хоть тресни. Любой человек, который бы мне такое сказал, сразу же выхватил бы в челюсть. А этот… ксар, что с него взять, кроме анализов на яйца глист?

Перехватив молот поудобнее, я сделал несколько вертикальных ударов, обваливая последние наслоения рыхлого рыжего грунта.

Из-под них проступила кирпичная кладка. Аккуратные такие кирпичи. Небольшие. Уложены ровными рядами, очень плотно. Щели между ними были тонкими, нитевидными. Цвет — то ли белые, то ли серые. Были раньше. Я провёл по кирпичам рукой — стыки ощущались еле-еле.

— Чего гладишь стенку? Жениться решил? Не дури, гля, найдём тебе ещё бабу нормальную. Херачь давай, не время отдыхать!

— Да завали ты уже. Раздражать начинаешь, честно слово.

Я вздохнул. Размахнулся своим инструментом и что есть силы долбанул по верхнему ряду кладки. Молот неожиданно легко проломил стенку, оказавшуюся тонкой. Кирпичи были сложены в один слой.

Из дыры наружу как будто выдох произошёл. Вырвался затхлый вонючий воздух. Я даже через тряпку и пыль, забившую носоглотку, почувствовал.

Осторожно расчистив пролом, я отошёл подальше, давая свежему воздуху вытеснить затхлую гадость, образовавшуюся в герметичном помещении за хренову тучу оборотов.

Морт, не утерпев, нырнул внутрь и пропал.

Я же достал из рюкзака фонарь и поднял створки. Светильники мы купили магические. Их здесь называли «вечными». Свет от них шёл постоянно. Центральный элемент просто закрывался плотными створками, которые можно было открыть, причём в разных конфигурациях. Удобная штука, надо признать.

Открыв фонарь на максимум и, на всякий случай, ещё раз смочив тряпку и вернув её на лицо, я зашёл в пролом в кирпичной стене.

Помещение оказалось небольшим. Стены, образовывающие идеальный круг, были искусно сведены в купольную конструкцию. При этом изнутри кирпичная стена была оштукатурена и вся покрыта фресками, которые выцвели от времени. Сюжет разделяли чёрные полосы, состоящие из угловатых значков. Скорее всего, какие-то надписи. То ли молитвы, то ли инструкции. Знаки эти казались почему-то смутно знакомыми, словно я эту письменность где-то уже видел. Дверей в помещении не предусматривалось. Потому что это, судя по всему, был склеп.

Прямо в центру находился саркофаг. То ли стеклянный, то ли выполненный из хрусталя. Свет от фонаря отразился от него, разбился на тысячи бликов, заметавшихся по стенам испуганными зайцами. Из-за сверкания и мельтешения световых пятен рассмотреть, что находилось внутри саркофага, не получалось.

По углам этого хрустального великолепия стояло четыре грозных, отблескивающих золотом фигуры. Шестирукие четвероногие твари. С телом человека, нижней частью льва и головой насекомого. Круглые фасеточные глаза, грозные жвала, складки кожи на животе выглядели так, будто реальное живое существо обволокли тонкой плёнкой металла.

Хотя, я присмотрелся, это всё же были машины. Суставы сделаны по шарнирному принципу. У одной из статуй часть груди чем-то проело, и через неровную дыру виднелись шестерни и передаточные валы.

Так.

Красота какая.

Сторожевые роботы. Или что-то вроде. Я нерешительно замер на пороге. Все шесть рук каждого из стражей саркофага были заняты каким-нибудь колюще-тыкающим оружием. Выглядело опасно. Я активировал шоровский баклер, подвесил булаву на темляк на запястье и снова взял фонарь в руки.

Морт тоже был здесь. Завис в воздухе над саркофагом, слегка покачиваясь и неслышно что-то бормоча себе под нос.

— «Перед ним, во мгле печальной, гроб качается хрустальный, и в хрустальном гробе том, спит царевна вечным сном», — пробормотал я всплывшие из неведомых глубин памяти строки. — Только целовать я то, что так пахнет, категорически отказываюсь.

— Не богохульствуй, смертный, — глухо и даже как-то торжественно заявил Морт. — Забирай то, что сможешь, и уходи.

— А эти покемоны на меня не бросятся? Не то чтобы я боюсь, но ссыкотно. Чет я сомневаюсь, что отобьюсь от всех четверых. И ты не заболел часом? Где «глячо, пилить-строгать»?

— Гля чо, Илья, так и будешь на входе стоять? Стражи или не работают, или пропустят. Иначе ты был бы мертв сразу после того, как сломал стену, рубить-убивать.

— Хрена себе заявочки. Паскудина ты всё-таки, Морт.

— Хватит трепаться уже. Здесь нет опасности. Только печаль… Время уходит. Нам стоит выбраться из джунглей до темноты. Или ты хочешь здесь заночевать, Илья?

— А что ты там бормотал? Я не разобрал, но это был не пердеж ксаров.

— Это мёртвый язык, Илья, гля. Я же говорил, что был учеником мага, учить-запоминать. Сам не знаю, что на меня нашло… Да не работают они, заколебал уже ссать.

Действительно, что я жду-то. Всё ещё с опаской под взглядом фасеточных глаз неподвижных стражей я двинулся вперёд.

Мне казалось, что безмолвные стражи провожают меня осуждающими взглядами. Воздух вокруг был застоявшимся, но по коже постоянно пробегали мурашки, как будто откуда-то дул невидимый кондиционер.

Медленно и осторожно я подошёл к прозрачной призме, внутри которой угадывалось массивное тело. Статуи оставались неподвижными.

Увы мне, в гробу лежала не красна девица, готовая к отношениям с любым, кто разбудит её поцелуем. Мечта инфантила, которому лень ухаживать за девушками. Существо, которое находилось в хрустальной тюрьме, больше всего напоминало мне изображения египетского бога мёртвых — Анубиса. Откуда я знаю о том, как его изображали? Да меня маман всё детство пытала этими греко-египетскими мифами. Я хоть сейчас имена всех девяти муз перечислю, начиная с их мамаши Мнемозины.

Крупная, покрытая седой шерстью острая собачья морда. Янтарного цвета открытые глаза, выполненные из драгоценных камней в золотой оправе. Высокий и худой, около двух метров ростом, с широченными плечами и объёмной грудью. Сложенные в районе живота руки тоже были покрыты шерстью. Длинные изящные пальцы заканчивались короткими острыми когтями, тоже, кажется, сделанными из золота. Накладки или импланты. Проверять не тянуло, совершенно. На нём была пурпурного цвета мантия со сложным, вышитым золотом, руническим узором из тех же знаков, что разделяли фрески на стенах. Из-под мантии выглядывали сапоги с широкими, окованными золотом носами.

Это существо, даже будучи мёртвым, излучало ауру власти и силы. На морде застыло надменное выражение. Несмотря на полную неподвижность, анубис выглядел так, будто готов в любой момент встать и пойти. Ну или откусить тебе голову.

АНУБИС

— Ты куда меня притащил, Морт? — негромко сказал я. Орать здесь почему-то не хотелось. — Я что должен сделать? Могилу ограбить?

— Эт не я тебя притащил, гля. Тебя привёл Поток. Привёл туда, куда нужно. Это очень старая могила. Настолько старая, Илья, что… просто забери отсюда то, что тебе понадобится. Анери… эээ, покойнику это уже ни к чему. Пилить, ну допустим, пилить.

— Блин. Как же ты бесишь. Что конкретно здесь можно забрать? Честно говоря, меня воспитали в уважении к покойникам и понимании того, что жрать варёные яйца с могил и выпивать оставленные мёртвым стопарики — участь бомжей.

Ксар скосил на меня чёрный глаз, поблёскивающий в свете фонаря. Крутанулся на месте. И с душераздирающим вздохом произнёс:

— Эти вещи ждали тебя. Понимаешь? Нихрена ты, Илья, не понимаешь, ты тупой. Но я те щас разжую, гля чо. Если на могиле лежит яйцо фаберже, украшенное золотом-брульянтами, то если ты его не возьмёшь, ты не бомж, а тупоголовый мудила! — он свистнул, снова крутанулся и продолжил уже спокойнее: — Три вещи. Присмотрись. Что у него в руках. На пальце. И то, что лежит сбоку.

Довольно странно, но у «гроба хрустального» отсутствовала крышка.

В сложенных на животе руках анубис держал двенадцатиугольный камень. На вид — просто массивная керамическая плитка, покрытая глазурью. На пальце — массивная гайка, прямо кольцо всевластья, тоже, кстати, с надписями мелким шрифтом. Надеваешь такое и сперва хочешь стать директором супермаркета, потом владычицей морскою, а потом какой-то охреневший карлик откусывает тебе палец.

Вдоль тела расположился тяжёлый золотой посох, как будто состоящий из свитых между собой языков пламени, со здоровенным красным камнем в навершии.

— Блин. Что за кафель для ванной у него в руках?

— Да ёп твою… Это краеугольный камень, гля! — глядя на мою всё ещё не одупляющую физиономию, ксар проскрипел, уверен, ругательство, и снова перешёл на человеческий язык: — С него начинается твердь. Он кладётся в основание храма, гля чо. Понял, дубина?

— Ого! Вот это босяцкий подгон. Я так понимаю, вещицу эту в провинциальном строительном магазине или на рынке у китайцев не купишь.

— Илья, гля… это место, — ксар, размахивая ушами, вновь крутанулся, как бы очерчивая стены вокруг нас, — существует только благодаря ему. Это редчайший артефакт, тем более камень самих… в общем, этот камень. Посох — ну, это просто посох солнечного жреца. Ну как просто, гля. С учётом того, ЧЕЙ он… ты всё равно не поймёшь. Такая вещь не должна лежать в могиле, хоронить-закапывать. Тебе лично он без надобности. Но Поток предназначил его для кого-то… я не знаю, гля. Можешь хоть продать. На аукцион через Ярмарку выставить. Озолотишься, гарантирую, гля.

— Я понял. Палка ценная, берём, тащить-воровать, — я важно кивнул.

Морт зашипел, как рассерженная кошка.

Мне нравилось бесить ксара. Нет, ну должен я получить моральную компенсацию за месяц в его ушастом обществе! Морт прошипел довольно длинную фразу, почему-то моё фривольное поведение в этом месте его по-настоящему бесило.

— А гайка, типа кольцо невидимости или там трёх желаний, хотя бы? Или можно здесь оставить?

— Это пространственное кольцо, гля. Шоровский рюкзак, на который ты слюни пускаешь, помнишь? Эта штука — то же самое, только круче, магичить-складывать.

— Реально ценная вещь. А на мне работать будет? Что ты вылупился, не издеваюсь я уже над тобой, это практический вопрос.

— Я… думаю, да. Это самостоятельный предмет, он не должен придавать никаких свойств владельцу, гля чо. Но не наденешь — не узнаешь, Илья, пробовать-рисковать.

Ладно. Надо попробовать всё забрать. Вещи действительно ценные, особенно мне колечко понравилось. Если оно будет у меня работать, мне не нужно будет таскать заколебавший уже рюкзак. Да и остальное ценное, просто мне лично не очень нужное. Но даже просто из-за кольца стоило ломать стенку. Ксар свою часть сделки честно выполнил. И на этой мысли я снова почувствовал сосущее чувство в груди, будто завязался узелок из нервов. Морт тоже дёрнулся и растянул губы в гадкой ухмылке.

— Слушай, Морт, как к этому гражданину обращаться? Не товарищ Ленин же?

— Какой ещё он тебе товарищ, смертный? Долбаные провальщики… Тебе зачем, Илья, гля чо?

— У нас есть глупый обычай разговаривать с покойниками. Так как?

— Ну, ты блин долбанутый с трупами беседы беседовать… зови его… Посвящённый. Это сойдёт.

— Отлично. Хм. Кхм. Уважаемый Посвящённый. Мой спутник уверяет, что нас сюда привёл Поток. Чтобы предметы, которые ты хранил множество оборотов, снова увидели свет солнца. Я не грабитель могил. Ты ведь не обидишься на нас, если мы заберём их? Прости, что потревожили твой вечный сон.

Тело анубиса лежало неподвижно, поблёскивали золотые глаза и когти.

Тишина.

— Хм. Неплохо было бы моргнуть, конечно, или какой другой знак подать, но и так сойдёт, думаю.

Я повесил «Погибель» на пояс и нагнулся за посохом. В этот момент кольцо скатилось с пальца анубиса и с лёгким звоном улеглось посреди каменной плитки. Честно скажу, я аж язык прикусил и чуть не… в общем, худшего не случилось, но паническую атаку я поймал. Одно дело говорить с мёртвым, выполняя скорее ритуал для самого себя, и совершенно другое, когда он тебе отвечает! Вернув на место упавшее в желудок сердце, я поклонился.

— Благодарю.

Уходя, не удержался и провёл рукой по одному из стражей. Пальцы ощутили безразличный холод металла. На руке остались чёрные полосы. Вот бы приручить такую шестирукую штуку. Большое подспорье было бы в бою. Вот же, человек какая тварь интересная. Минуту назад боялся, что придётся вступить с ними в бой, а сейчас думаю, как бы прикарманить бесхозное имущество.

Интересно. Их с натуры ваяли? Или просто кто-то решил: «Сделаю-ка я страшного четырехногого, шестирукого, робота-убивцу?» Если с натуры — не дай бог с такой образиной встретиться.

Окинул взглядом стены. Проф здесь надолго бы застрял, это точно. Впрочем, может быть, я его сюда ещё приведу. Если будет, зачем.

Сидя у костра, я игрался с кольцом. Мелкие почти неразличимые руны вились по плоским граням. Под кончиками пальцев скользила шершавая поверхность. Кольцо действительно было «гайкой» — снаружи восьмиугольник. Внутри — гладкая окружность для пальца. Ну или можно на цепочку повесить и накинуть на шею. Зачётная штука. Я уже несколько раз убрал туда и доставал обратно всякие предметы и всё никак не мог наиграться.

Кольцо вместило в себя все кости и требуху, которые мы добыли на охоте. Всё моё снаряжение и походные рюкзаки остальной команды. И не было похоже, что внутри заканчивается место. Помимо «Погибели» это, пожалуй, самый полезный предмет, который я добыл за месяц приключений. Ути, моя прелесссть! Подарочек на день рождения. Со стороны посмотреть — чисто ребёнок с новой игрушкой балуется.

Ну… да, так и есть! Большинство мужчин так и остаются детьми, по крайней мере в отношении всякого рода барахла. Те же ножи, например. У меня дома лежало пять кованых ножей всяких форм и размеров. Зачем мне столько? Я в жизни с собой нож не носил. Но ведь купил же зачем-то. Увидел — хочу. Заказал. А потом положил в тумбочку. Кольцо от ножей выгодно отличалось тем, что приносило очевидную пользу здесь и сейчас.

До лагеря мы не дошли. Решили не шарахаться по темноте и остановились примерно в километре от границы джунглей. Ингвар нашёл подходящее место.

Ребята, конечно, знатно прихренели, когда я припёрся обратно, неся в руке золотой посох из застывших языков пламени. Смотрелся я, наверное, эпично: здоровенный мужик, весь покрытый коркой красной пыли, в доспехах, опирающийся на произведение искусства. Прямо Гендальф на закате, только шляпы не хватает. Хотя боевой дедуля, кажется, под Изенгард прибыл был на рассвете.

Солнце казало ласкало посох своими лучами, льнуло к нему. Я чувствовал исходящее от мертвого металла живое настоящее тепло. Даже жаль, что эта штука для меня бесполезна.

Кольцо тоже вызвало живейший интерес и обсуждение. Удачно сходили, я считаю.

Лагерь погружался в сон. Шор поставил палатку и свалил туда, буркнув: «Разбудите в караул». Ингвар оставил мне первую стражу, взяв себе утреннюю, и тоже завалился спать.

Только Шайя смешивала свои порошки-мази для утреннего ритуала приручения грима, но и она уже широко, с повизгиванием, зевала.

Напротив меня на камушке сидел Морт и, прищурив живой глаз, молча смотрел в огонь. Морт. Молча. Он вообще после того, как мы покинули «долину терриконов», не сказал ни слова. Я в очередной раз убрал в кольцо боевой молот и обратился к нему:

— Это ничего, что мы так оставили захоронение? Стенку-то не починишь теперь.

— Ничего, — ответил он.

— Слушай. Мне говорили, что глаз твой — изделие цвергов. Но я здесь подумал. Руны-то на нём. Точь-в-точь как на стенах усыпальницы. Или вот этом кольце.

— Наблюдательный какой. Показалось тебе, гля.

— Кто они такие? Этот анубис же не был единственным представителем расы? Какие они были? Что с ними произошло?

— Были да сплыли, Илья. Задолбал ты своей болтовней. Иди в жопу.

И Морт, вспорхнув с камня, скрылся в темноте. Вот тебе и на. Нет, он и раньше постоянно таскал всех на своём отсутствующем половом органе, но впервые я услышал в его тоне настоящую, искреннюю злость.

Да уж. Я достал молот из кольца. Снова убрал. Сил нет, как круто!

Не думал, что вечно язвительного неунывающего ксара может что-то глубоко пронять. Казалось, у него лобовая броня толще, чем у Т-72. А, кстати. Что он говорил о потоке своём, который «Забытые сны»? Я как-то не интересовался, но там наверняка есть какие-то отпечатки. Раньше мне было пофиг, ну и он просил не лезть. Теперь же меня начало мучить любопытство.

Шайя снова душераздирающе зевнула, закрыла деревянную плошку кожаной крышкой. Улеглась и, как кошка, свернулась калачиком, накрыв нос лапой.

Я вздохнул, поднялся, отошёл от костра метров на шесть и уселся под деревом, где Ингвар оборудовал место для часового. Некоторое время я сидел, давая глазам привыкнуть к ночной тьме. Отсюда я прекрасно видел стоянку и подходы к ней. Повозился, устраиваясь поудобнее. Открыл кожаный чехол с Планше. Некоторое время смотрел на всплывшую из глубин зеркала безликую маску. Затем захлопнул чехол. Зачем мне все эти секреты? Это всё принадлежит Межмирью. Это не мой мир. Зачем мне самому создавать ниточки, привязывающие меня к этому месту? Зачем лишняя информация? Обойдусь без секретов мавзолея и хрустального гроба. Пусть так и останутся неразгаданными.

Вот! Я молодец. Правильно рассуждаю!

Нефиг!

Некоторое время я ёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Останавливало меня от того, чтобы немедленно посмотреть, что там за отпечатки, только одно. Нельзя пялиться в телефон, когда сидишь на страже. Даже если этот телефон — на самом деле магическое зеркало. Чем-то меня зацепила вся эта история. Даже не знаю, чем именно.

Горжусь собой. Я дождался, когда меня сменит Шор, и только после этого снова достал Планше из чехла. И полез смотреть, что там за отпечатки такие у Морта.

Сказать, что я охренел, — это ничего не сказать. То, что я нашёл, совершенно никак не вязалось с вечно язвительным, хамоватым, наглым ксаром. Нет, там не было никаких секретных материалов или сенсационных снимков. Голых девиц тоже не наблюдалось, что, конечно, весьма печально. Все отпечатки этого потока были пейзажами. Золотые отпечатки. И очень старые. Изображения стёрлись. Утратили чёткость. Их давно никто не смотрел. Передо мной как будто перелистывалась память старика. Он может помнить, как пахли яблони в тот самый год… и забыть лицо сидевшей рядом девушки. Хотя она ведь не просто так была рядом. В тот момент она была Той Самой.

Вот и здесь от просмотра осталось скорее впечатление острой тоски, забытой красоты и ушедшего счастья. Это были виды города или городов. Виднелись изящные очертания зданий, острые шпили рвались ввысь к аквамариновому небу. Масштабы потрясали, ничего подобного я здесь не видел и увидеть не ожидал. Я ещё не был в крупных анклавах, так что мне не с чем сравнивать. Но пока всё, что я видел, тянуло максимум на колхоз имени Надежды Константиновны Крупской. А здесь за полуразмытыми силуэтами зданий угадывался минимум, не знаю, Дубай.

ЗАБЫТЫЕ СНЫ

«Забытые сны», значит. У Морта был свой собственный саркофаг в Потоке. Гробница воспоминаний.

Я аккуратно убрал ловца в чехол. Да уж. Сколько оборотов держится золотой отпечаток, чтобы стать еле различимым, туманным образом? И как он нас вообще к этому потоку допустил? Не думаю, что когда-нибудь задам Морту эти вопросы. Это не моё дело.

Вся эта история почему-то так меня зацепила, что я долго не мог уснуть. Я лежал и пытался вспомнить лица знакомых: отца, сестру, друзей. Перелистывал собственные воспоминания, как нищий пересчитывает заработанные за день гроши. Любовь и счастье, предательство и разочарование, победы и поражения, взлеты и падения. Я пытался оживить всё то, что давало мне силы двигаться по жизни. Все, что не давало мне опустить руки в этом чужом абсурдном мире. И чем дальше, тем страшнее мне становилось. Воспоминания о прошлом как будто потускнели. Отодвинулись. Они не вызывали у меня прежних переживаний. Победы на ринге? К чему это меня привело? Любовь? Все закончилось… плохо все закончилось. Кофе? Я уже почти не помнил его вкус.

Новые яркие впечатления, которых я наелся за этот месяц, как будто кричали: «Смотри, вот мы! Как ты жил раньше? Только в боях. Вот тебе вечный бой. Что ты ноешь?» Единственным настоящим, прочным якорем, цепью связывающим меня с прошлой жизнью, оставались отец и сестра.

Я вцепился в эти родные образы, как утопающий в соломинку, твердя мантру: «Я вернусь к вам, дорогие мои. Я вернусь», — и наконец-то смог забыться тяжёлым беспокойным сном.

— Ну и где он? — спросил я альву, потихоньку накаляясь. — Проф, давайте вы мне расскажете, что произошло?

Прибыв в лагерь, мы обнаружили, что «отряд потерял бойца». Количество уголовников уменьшилось на одну штуку. «Расписной» на утренней поверке отсутствовал.

— Эээ, он пал жертвой собственных привычек, я бы так сказал, Илья. Когда вы ушли, наши… эээ, работники отказались куда-либо идти. В довольно грубой форме. Я не видел в этом большой проблемы, да и вообще я не умею заставлять людей что-то делать. Мы с уважаемой Айвеной пошли к зиккурату самостоятельно. В целом нам там помощь и не требовалась, основную работу по расчистке вы выполнили ранее. А эти… граждане остались в лагере.

— Его что, Шерочка сожрала?

— Нет. Он попытался украсть оставленное вами ружьё, то, которое богато украшено, хотя решительно не понимаю, что он собирался с ним делать, не имея боеприпаса… Шерочка его покусала, но ничего серьёзного, я думаю, тогда не произошло. В общем, когда вечером мы вернулись, он оказался на взводе и начал предъявлять нам претензии. Ну, знаете, в своей самобытной манере. В конце концов, он попытался схватить Айвену за руку, сопровождая это действие комментариями, переполненными обсценной лексикой и сексуальными метафорами.

— Проф. Что. Произошло. Не надо тянуть ксара за уши!

— Ну… я не уверен. Уважаемая Айвена сделала что-то. Он ослеп. Кричал, что ему в глаза плеснули кислотой, хотя никаких ожогов у него на коже не было…

— Илия. Я позволю себе прервать твоего велеречивого соотечественника. Когда это ничтожество решило меня коснуться, я использовала чары своего дома. Он ослеп, чувствовал чесотку по всему телу. Но, поверь, у меня даже в мыслях не было нанести вред твоему имуществу. У нас это заклятие применяют как наказание для детей или для того, чтобы маг мог научиться концентрации. А этот мусор… впал в истерику. Расцарапал себе всё тело. А затем буквально выдавил себе глаза. Утром его труп закопали. Думаю, его прикончили двое других, когда их достало его нытьё. Я поставила купол над ними, чтобы мы не слышали этот жалкий скулёж. Я не спрашивала, что там произошло, и тело, конечно, не осматривала. Вот и всё.

Сука. Нет, так-то помер Трофим, и хер бы с ним. Просто я должен всё время помнить, что всякий там «гуманизм», «права человека» и полиция остались по ту сторону портала. А для альвы, нашей ушастенькой прелести, единственным правом человека является быть хорошим рабом, кстати. Если бы она не была в «трудной жизненной ситуации», она наверняка с таким, как я, и разговаривать бы не стала. «Не хотела нанести вред моему имуществу» — ну, охренеть теперь. С другой стороны, уголовник просто совсем безмозглый был. Вот уже действительно: «пал жертвой собственных привычек».

Я посмотрел на двоих оставшихся. Они выглядели пришибленными и на Айвену старались вообще не смотреть. Даже кавказец, зыркавший последнее время волком, как-то притих. Впечатлились, видимо, зайчики. Надеюсь, осознали, куда попали и до чего их могут довести «пагубные привычки». Они привыкли быть королями среди терпил. А здесь им самим без колебаний всадят нож в печень за неправильное слово или косой взгляд, причём проделают это с куда большим умением, чем они сами когда-либо могли. И нож в печени — это вообще не самое страшное, что с тобой может произойти, что Айвена им с успехом и продемонстрировала.

— Вот и всё, — повторил я задумчиво. — Проф, я понимаю, эту… мадам учили, что все остальные существа — мусор. Но вы-то куда смотрели? Вы вроде бы человек, склонный разделять иллюзии гуманистов.

— Очень странная претензия, Илья. Снять чары я не мог. Ко мне уважаемая Айвена относится едва ли лучше, чем к этим гражданам. Заставить её отменить заклинание я не в силах. На слова мои она только посмеялась и поставила тот самый купол. Вы сами-то о чём думали, оставляя эту троицу со мной и обманчиво безобидной и внешне привлекательной девицей? Хорошо, что у нас только один труп образовался. Шерочка всё же выглядит достаточно внушительно. И, кстати, удивительно умная девочка… С позиции гуманизма я мог его только добить, чтобы не мучился. Но я пока ещё не готов лишить человека жизни своими руками, через эту грань, думаю, мне не переступить.

— Согласен, погорячился. Реально мой косяк. К вам вопросов нет.

Я на секунду задумался. Ситуация говёная. Но читать альве мораль — всё равно что воду решетом носить. Да и права она по сути, если не лжёт. Если у альвов даже дети это заклинание выдерживают, то уж здоровому мужику сам бог велел.

— Да и к Айвене тоже вопросов нет. Эксгумацию проводить не будем.

Я направился к сжавшимся в своём углу уголовникам. При моём приближении лысый заметно вздрогнул, а кавказец, наоборот, слегка расслабился.

— Вы товарища замочили, лихие люди? — спросил я, не очень надеясь на честный ответ.

Скорее ожидал в свой адрес поток агрессии. На удивление, получил вменяемую реплику.

— Ты совсем, брат, нас за животных не держи. Сердце у него встало, наверное. Сильно мучился. Мы его пальцем не тронули. Но лучше так, чем без глаз жить, слушай.

Ну, ладно. Следствие закончено. Вскрытие показало, что пациент умер в результате вскрытия.

— У меня в команде безобидных жертв нет. Чтобы вам понятно было. Любой из них, — я мотнул головой в сторону стоянки, — вас размажет по траве и не вспотеет. А на следующий день не вспомнит, как звали. За исключением Профа, но, думаю, сами понимаете. Он под моей личной защитой. Так что будьте осторожнее, мужики. До свободы остались считанные дни. Берегите себя.

— Слушай, брат. Если в твоей команде такие монстры, кто здесь вообще живет?

О! — кажется, до кого-то начало доходить.

— Да примерно такие же… существа. Здесь нет гуманного суда и адвокатов. Чуть что не так — могут на кол посадить, например. Осознали?

— То есть ты с нами ещё по-человечески поступаешь, хочешь сказать, — блеснул глазами кавказец.

— Кормлю. От монстров защищаю. Не убил и не прикопал в лесу, хотя товарищи предлагали, — я снова махнул рукой в сторону основного стойбища. — Камни вы потаскали три дня? Ну, так я с вами таскал, скажешь нет? И вообще, я вас не держу, говорил уже. Сам скажи: справедливо или нет.

— Складно говоришь. И вроде правда. А то, что эта тварь человека жутким способом жизни лишила, тоже справедливо, брат?

Я развёл руками.

— Это местная жительница. Её родичи, — я не забыл, что Айвена выглядит как полукровка теперь, — таких, как мы, вообще только в ошейниках держат в рабских бараках. Вы, дружочки-пирожочки, попали в другой мир без обратного билета. Здесь творится лютейший звездец и беспредел. Всё, как вы любите, кстати. А ваш почивший собрат по социальному дну решил, что может вести себя так же, как вёл, когда был на Земле. Фатально ошибся, сечёте? Жалко мне его? Нет. Доволен я? Опять нет. Осуждаю я свою спутницу? И снова нет. Я бы просто в хлеборезку пробил и всё. Но то я. Дам вам небольшой совет: если хотите выжить — меняйте поведение. Вы здесь не самые крутые хищники. Скорее корм. По крайней мере, пока что. Жизнь здесь вообще не справедлива. Да и нигде не справедлива, если так подумать. Услышали меня?

— Я услышал, брат, — сузив глаза, ответил бородач.

Лысый угрюмо промолчал, глядя в землю. Судя по расфокусированному взгляду, он особо в нашу беседу и не вслушивался. Кажется, лысый спекся. И так не слишком расторопный умишко после жестокой расправы над товарищем окончательно заклинило. Да и пофиг. Я ему не друг и не доктор. И не я его сюда засунул. Может, отойдёт ещё. Или нет — мне всё равно.

Я вернулся к своим и подошёл к Профу, который умудрялся выглядеть виноватым даже без вины. Бывает.

— Ладно. Кажется, пациент сам коньки отбросил.

— Я тоже не заметил признаков насильственной смерти, — согласился он. — Помогал хоронить, — он развёл руками.

— Ну и всё. Даже если его товарищи прикончили, мы здесь выездное заседание суда Линча открывать не будем. Давай вернемся к текущим делам. Мы сходили довольно продуктивно. А вы? Что там наш зиккурат? Удалось вам что-нибудь полезное выяснить?

— Во-первых, я теперь совершенно уверен, что найденная нами постройка — это портальный «вокзал». Собственно, вход в зал ожидания и отправления одновременно — это второй этаж. Там были когда-то проходы, довольно широкие, ведущие внутрь. Но теперь они перекрыты каменными плитами. Третий этаж предназначался для персонала и использовался как центр управления или что-то вроде этого. На первом, скорее всего, скрыта машинерия порталов, или там продолжение второго, я точно не понял. Но вход для публики был именно со второго этажа.

— Откуда такая уверенность, Проф?

— Настенная роспись. Надписи. Всё сходится. Мне продолжать, Илья?

— Да, конечно, я весь — одно большое ухо. Очень большое.

— Второе. Айвена. Она нашла отклик в камнях постройки. Но со мной она мало общается. В основном: подай, принеси, уходи, не мешай. Я бы рекомендовал вам расспросить её лично. Тем более, мне кажется, что она этого ждёт. Как я понял, она может открыть нам доступ внутрь.

— Так это отличные новости, если вы правы, Проф!

— Да, наверное, — он покосился на меня. — Расскажете о ваших приключениях?

— Приключения! Айвена, можно попросить благородную госпожу присоединиться к нам? — громко позвал я альву.

Она подошла, осмотрела убогие, сделанные из брёвен сиденья и аккуратно устроилась на одном из них, выпрямив спину, как королева на троне в присутствии челяди. Морда лица у неё теперь другая, а выражение на ней то же самое.

— Сперва я вам расскажу о результатах нашего похода. Может быть, ты, Айвена, что-то знаешь или сможешь объяснить.

— Так вы там не только в вонючих кишках ковырялись, Илия?

— Не только. Мы нашли довольно странное место.

И я коротко рассказал им о могиле, анубисе и полученных в результате моего варварского проникновения в склеп трофеях. Продемонстрировал кольцо. Когда я достал краеугольный камень, альва еле заметно вздрогнула. Её зрачки расширились, а спина стала ещё прямее, кажется.

— Это… настоящее сокровище. Кольцо тоже хорошо, спору нет, — она пренебрежительно махнула рукой, — тем более такого объёма, но это… — розовый язычок облизал пересохшие губы. — Можно подержать, Илия?

— Да, держи. Не урони только, таких, говорят, в окрестных магазинах стройматериалов не купить. Кризис на рынке.

Она благоговейно приняла от меня тяжёлую каменную плиту и положила её на колени. Почти минуту она гладила её и шептала себе под нос, затем открыла глаза.

— Удивительный ты, Илия, человек. Мне начинает казаться… ведь ты до сих пор не видишь солнца? — внезапно сменила она тему разговора.

— Нет. Опять эта ваша мистика-хренистика? Владыки Межмирнадзора и всё дела?

— Твоя ирония неуместна. Тебя не признал Владыка света. Но возможно, твой путь направляет кто-то из подземных Владык.

— Я сам торю свой путь! Не надо меня низводить до роли куклы на верёвочке!

— Куклы? О нет. Это не так работает. Просто… кажется, ты часть легенды.

— Блин. Ушастая, — она скривилась, как будто я ей говна на лопате поднёс, — я человек простой. Один ксар для объяснений, после которых ничего не понятно, у меня уже есть! Будь так добра, объясни для тупых. Сделай скидку на интеллект низшей расы!

— Владыки! Вы видите мои страдания! — она кокетливо возвела очи горе и вдруг совершенно искренне улыбнулась. — Это сложно объяснить существу иной культуры, Илия. Нас воспитывают так, чтобы мы вели себя будто являемся частью легенды всю свою жизнь. Легенда — это одна из историй, которые мир рассказывает Владыкам. Которую мы рассказываем Владыкам. У каждого жителя мира своя история. И у каждого в этой истории своя собственная особая роль. Понимаешь… если Владыка не смотрит на тебя, то тебя не существует. Лишь Владыка света благосклонен ко всем. Другие люди тебя видят. Но ты — только тень на стене. Тень в театре теней. Родился, работал, завёл потомство, сгорел от чахотки. Конец истории. А легенда… Легенда — это как золотой отпечаток. Вот эта вещь, например, — она указала на «Погибель», — часть очень старой легенды. И она у тебя в руках. Это значит, что ты можешь стать частью новой истории. Знак. Возможность. Не «верёвочка», как ты говоришь. Здесь нет никакого принуждения. Нет ущемления твоей свободы. Ты волен идти куда хочешь. Просто если ты свернёшь не туда, Владыки отвернут от тебя свой взор. Вижу по глазам, ты ничего не понял.

— У меня была очень культурная и дотошная мать. Так что я понимаю, о чём ты. Принять пока не могу, но понимать — понимаю. Продолжай, красотка.

— Всё, что с тобой происходит, — это часть легенды, Илия. Пролог. А все мы — лишь часть этой истории. Спутники.

— Даже ты, альва? Высшее существо и всё такое?

— Даже я, — она, к моему удивлению, снова улыбнулась. — Особенно я. Моя история должна была оборваться там, на камнях местной мостовой. И в ней я была лишь тенью. Маленькие трагедии Владыкам не интересны. Они происходят каждый день. И этот камень… это изделие давно сгинувшего народа. Народа, о котором даже у нас, альвов, не осталось легенд. Такие находки, как у вас, иногда случаются. Ходят слухи о Золотом городе, блуждающем средь Зыби. Городе, полном сокровищ и магии… Эти вещи не могли появиться в тверди просто так. Владыки смотрят на тебя, Илия. Но только ты сам решаешь, о чём будет твоя легенда.

Она замолчала. Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием горящих в костре веток. О чём будет моя легенда? Легенда о боксере, который вернулся домой и начистил кое-какие охреневшие в край хари. Вот о чём! Думаю, Голливуд такое бы экранизировать не взялся. Конечно, может быть, местные Владыки — ребята попроще.

— Знаешь ли ты, что количество граней краеугольного камня означает число ворот храма Солнца? В самой знаменитой тверди анклава Ноттскар, Агрейве — десять ворот, Илия. Как ты думаешь, как часто попадаются двенадцатигранные камни?

— Подозреваю, что нечасто. На али-экспрессе не закажешь. Не закатывай глаза, Айвена. В общем, там ещё был вот этот посох.

Я извлёк из кольца посох, найденный в гробнице анубиса. Он сверкнул в лучах восходящего солнца. У Профа отвисла челюсть, а руки непроизвольно вздрогнули.

— А… какой интересный артефакт. Я чувствую тепло даже отсюда, — сказал он заторможенно.

— Держите, Проф, — я всучил ему золотую палку. — Красивый, ничего не скажешь. Морт говорит, что на аукционе…

Проф не слушал. Он вцепился в посох двумя руками и зачарованно пялился в рубин в навершии. Его губы шевелились, как будто он разговаривал с воображаемым другом.

— А вот и ещё один элемент легенды, — с каким-то странным удовлетворением заявила альва. — Вокруг тебя складывается мозаика бытия, Илия. Кусочек к кусочку. Только не думай, что ты теперь неуязвим. Погибнуть ты можешь как и любой другой. Взгляд Владык не даёт преимуществ.

— Понятно. Сюжетную броню в комплекте к туалетной плитке и гайке-переноске Владыки не выдают. Придётся самому справляться, как всегда. Между прочим, мимо меня, кажется, только что проплыла крупная сумма золотых нумов. Какое досадное обстоятельство, как сказала бы моя интеллигентная маман. Проф с этим костылем теперь не расстанется.

— Какой ты неромантичный, Илия. На твоих глазах происходит рождение Солнечного жреца. Если старик не сгорит, конечно. А ты о деньгах. Фи.

— Сгорит? Что ты имеешь в виду?

— А ты смотри. Только не вздумай вмешиваться. Только хуже сделаешь.

Проф прекратил свои бормотушки и поднялся на ноги. Посох в его руках потёк, воплотился языками золотого огня. Миг — и вся фигура профессора разом вспыхнула.

Я вскочил и бестолково замер, не понимая, что мне делать. Да и можно ли вообще сделать хоть что-то. Идея вылить на Профа воду из котелка, в котором кипятился чай, не показалась продуктивной.

Огонь, охвативший фигуру старика, резко погас. Проф рухнул мне под ноги, крепко сжимая в руках золотое пламя.

ЕСЛИ НЕ СГОРИТ

Следующая прода в понедельник. На следующей неделе выходит третья книга!

— Не положено. Закрыто Рубежное. Крантин, это вот!

Я просунул руку в окошечко, ухватил охранника за ремень, шедший поперёк брони, и резко дёрнул к себе.

— Хочешь, — ласково спросил я у сплющенной о створку рожи, — я тебе череп проломлю? Открывай, паскуда. Глянем на твой «крантин».

— Не поло… — я потянул на себя. — … ас от… ою, — невнятно засипел он.

— Учти. Мы войдём, так или иначе. Разница для тебя будет только в целости твоей шкуры.

Две команды охотников, расположившиеся под стеной, одобрительно загудели. Сами они не буксовали, но поддержать мой праведный гнев были готовы. Не положено у него. Совсем твари оборзели. С чего бы это? Какой ещё карантин?

Я дождался, пока Шайя, сопровождаемая новым питомцем, перемахнёт через стену, и отпустил бедолагу. Наш «бультерьер» прекрасно лазал по отвесным поверхностям. На имени «Машерочка» я прямо вот настоял. Не должно быть Шерочки без Машерочки. Теперь у нас в команде тусовались две девчонки — Шера и Маша. Потому что эти суффиксы слишком долго выговаривать. Между собой они не ладили, но Шайя не допускала разборок, так что все ограничивалось вялой грызней.

С той стороны послышались невнятные вопли, затем загремел деревянный брус, перекрывающий ворота, и заскрипел ворот. Мы ворвались внутрь, не дожидаясь полного открытия, готовые ко всему. Но нас встретило только три перепуганных стражника, из которых всего один был из черепов. Остальные двое — добровольно-принудительные дружинники из местных. Что было очень странно. Охотники отправились по своим подворьям, каждая команда здесь имела собственный дом. А мы прямиком на рыночную площадь. Я подумывал связать «черепа», стоявшего на воротах, но решил, что местные всё равно донесут о нашем своеволии. Так что смысла нет. Если у Медведя с Крисом всё готово, начнём этих крыс давить уже завтра. Надо с черепами заканчивать побыстрее. Меня ждёт зиккурат в развалинах и портал, но сперва необходимо обеспечить надёжный тыл и хорошие отношения с местными.

Судя по всему, местные смотрящие, ака «Владыки», меня пытаются втянуть в какие-то длительные приключения, которые мне лично совершенно не нужны. Продам краеугольный камень к чертям на Ярмарке. Вместе с булавой. Или нет. Погибель не отдам. Домой заберу. Сроднился уже с железякой.

Рыночная площадь встретила тишиной и закрытыми прилавками. Весь торг уже закончился. Но было там и кое-что новенькое. На самом въезде на площадку, напротив табора Зигги, стояло три новых фургона. Массивные. Окованные железом, с крюками по бортам. В общем, типичные для Межмирья повозки. Разве что выглядели они значительно «богаче» фургонов Зигмунта. Более основательными и «военными», что ли. Возле фургонов тусовалась охрана. Парочка типов с внешностью «иллюстрация к учебнику физиогномики Ломброзо» вяло расставляли перед фургонами деревянные козлы. Недалеко от последнего фургона о чём-то переговаривались Лютый, Тимофей и крупный мужик — видимо, глава каравана.

— Морт, — засранец после вчерашнего дня со мной почему-то не разговаривал, но я точно знал, что он меня слышит. — Не нравится мне вся эта байда. Будь хорошим ксаром, нужно поискать-разнюхать, что здесь творится. Что за торговцы такие. Что за «карантин».

— Тя гля чо, чуть что сразу «Морт, надо разнюхать». А не Морт-завали, пихать-колотить. А «хороший ксар» эт ващее-та оксюморон, гля. Но тебе-то откуда знать, че такое оксюморон, копать-рубить, — проскрипел он недовольным тоном.

Ну, кажется, отошёл. Вот и ладушки. Ксар сделал свечку и пропал из вида. Как он умудряется вот так исчезать, я до сих пор не понял. Прямо сверхспособность какая-то.

— Так, я к Розенкранцу. Сдам трупы и снарягу и за ружья поговорю. Шайя со мной. Не нравится мне что-то вся эта движуха с карантином. Шор, организуй нам ночлег здесь. И заодно закинь удочку Зигмунту насчёт тягловой силы. Думаю, бедняга уже пешком готов обратно на Ярмарку бежать.

— Конечно, Илья. Только боюсь, Зигги не потянет наши услуги. Ну или без последних штанов останется. Впрочем, поговорить — поговорю.

— Вот и славно. Трам-пам-пам. Пойдём, мелкая.

— Пойдём, амбал, — Шайя обнажила зубы и издала нежную горловую руладу.

Обе наши скотинки — Шера и Маша — подскочили к ней с двух сторон и тут же оскалились друг на друга. Дружбой между ними не пахло.

Мы, сопровождаемые летающей телегой, двинулись по радиальной улице, отходящей от рынка к центру Рубежного.

Лютый обернулся. Увидел меня, выдал лыбу. Даже ручкой помахал. С чего он такой довольный, тварь? Разберёмся. Непременно. Вот завтра и посмотрим, кто посмеётся последним.

Пока мы шли, местные уличные собаки разбегались в ужасе, забиваясь под заборы. Прохожие шарахались, правда, разглядев ликану, большинство успокаивалось. Но на Машу всё равно косились и старались стороной обходить. Видимо, многие знали, что за хищник с нами.

ШЕРОЧКА С МАШЕРОЧКОЙ

Оставив платформу у входа и миновав зевающего охранника, я вновь упёрся в двух стражей у подножия лестницы. На этот раз меня долго ждать не заставили. Розенкранц спустился лично, в сопровождении ещё двух вооружённых сородичей.

— Сколько охраны, — заметил я. — В прошлые разы было как-то попроще.

— Когда пропали мои люди, я вызвал братьев на помощь. Теперь они будут охранять следующих исследователей, когда те прибудут. С проблемой, к счастью, справился ты, Муромец. Ведь ты справился?

— Тела снаружи. Вещи тоже. Бодак уничтожен, череп я привёз. Готовьте деньги, господин Розенкранц.

— Сперва посмотрю на результат, с твоего разрешения.

— Да я всё понимаю. Утром стулья, вечером деньги. Хотя, конечно, хотелось бы деньги вперёд.

— Мне бы хотелось в наложницы главу клана альвов. Но это невозможно. Предоплата — слово, которого нет в словаре цвергов. Даже аванс звучит отвратительно. Хотя здесь уже приходится идти на компромисс. Показывай, что привёз, Муромец.

Розенкранц осмотрел тела, выговорив мне за не самое лучшее состояние. Ну извините. Их вообще-то в зомби превратили! Затем, гораздо тщательнее, проверил всё, что мы забрали в лагере и смогли уместить на телегу. Родичи родичами, но имущество-то учёт-контроль любит. Наконец он повернулся ко мне, задрал голову, заложив большие пальцы за широкий пояс.

— Ружей было больше одного. Где они?

— Я мог бы тебе соврать, что не нашли. Но у нас же доверительные отношения? — карлик криво усмехнулся. — Я хочу оставить две штуки себе. Что для этого нужно? На всякий случай напоминаю: они и так уже мои по праву трофея. Но из уважения к тебе я готов выслушать условия.

Цверг раздул ноздри и выдал длинную фразу на своём языке. Охранники заржали. Затем он вздохнул, огладил бороду и сказал:

— Не собираюсь себе искривление шеи заработать. Нависаешь тут надо мной… Пойдём ко мне, обсудим наши дела. Заодно, — он снова скривился, как будто я рвал ему зуб, — о деньгах поговорим.

Ну, не резкое категорическое «нет» в самом начале разговора уже настраивает на позитивный лад. Может, и договоримся.

Розенкранц прошёл мимо уже привычного кабинета и шагнул в соседнюю дверь, поманив меня за собой. Типичная комната отдыха. Аскетично, но при этом полноценно обставленная. Несколько кресел, невысокий столик, при этом очень основательный. На таком мясные туши можно рубить. Камин, в котором зола уже слежалась до каменного состояния. Ковры на стенах. Запах пива и еды. В углу короткий и широкий диван — как раз в размер цверга. Массивный закрытый шкаф у стены.

Кажется, наши отношения только что перешли на новый уровень. Со мной собираются договариваться, а не давать заказ или отдавать распоряжения.

— Говорят, с тобой пришёл солнечный жрец, Муромец, — начало неожиданное!

— Хрена себе у тебя система информирования настроена, господин Розенкранц. Мы не успели в Рубежное войти, а тебе уже доложили. Может, и трофеи наши пересчитали?

— Хороший банкир узнаёт новости первым. Гарантия выживания. Так это правда?

— Ну правда. Он неопытный, конечно. Но зато получил посвящение напрямую, так сказать, от солнышка. С чего это тебя волнует-то вообще?

— Хм. Солнечные жрецы — штучный товар. Думаешь, любой может войти в храм, вознести мольбу Владыке и надеть мантию жреца? Ага, сталагмит пососи. Ты собираешь вокруг себя уникальных существ. Дракс, которые вообще в нашем регионе практически не встречаются. Сильная ликана-шаман. Альва-полукровка, некромант. Разумный ксар, да ещё и знаменитый мастер потока, в придачу. Он вообще такой один, насколько я знаю.

— Да, цверга явно не хватает. Но может, прибьётся ещё по дороге. К чему все эти разговоры?

Он словно не услышал меня.

— И вот — солнечный жрец. Знаешь, сколько человек из сотни получают посвящение, когда просят о нём?

— Ну, удиви меня.

— Нисколько. Один из тысячи, может быть. Вокруг тебя собирается уникальная команда. А это значит только одно, — я ожидал опять услышать все эти истории про владык-легенды, но цверг сказал совершенно другое. — Там, где ты появился, жди неприятностей. Прольётся кровь. Случатся убытки.

«Убытки» он произнёс с тем же выражением, с которым матёрый либерал выговаривает слово «геноцид» или фамилию «Сталин».

— Жуть ваще, я конечно пятый конь апокалипсиса. Конь-в-пальто. А конкретика будет?

— Ты не торопись, Муромец, а то успеешь. Какие вы люди всё же суетливые. От этого большинство ваших проблем. Горы не суетятся. И никуда не опаздывают.

— И никуда не попадают. Торчат на одном месте, пути перегораживают. А, нет, кстати. Здесь пропадают. Дрейф называется. Ты меня позвал особенности географии обсуждать?

— Уймись. Имей уважение к возрасту и статусу, Муромец. Я делаю скидку на то, что ты дикарь из какого-то дурацкого техно-мира, но всё имеет свой предел.

Я промолчал. Иначе он никогда до сути дела не доберётся. Да и «уважение» проявить не лишнее. Он меня пока что не кидал и фигни не делал. Показное уважение — товар недорогой.

— Мне многое ведомо. Что-то мутит Крис с его командой. Зашевелились все недовольные Лютым. И произошло это аккурат после последней массовой охоты. Умному достаточно, чтобы сделать выводы.

Вот мы, кажется, и добрались до сути дела.

— И что ты собираешься с этим делать, господин Розенкранц?

— Присоединиться, конечно. Профинансировать, если нужно. Помочь информацией. Оказать помощь местным жителям, которых ублюдок совершенно затерроризировал. Мне кажется, решение Тимофея нанять этих людей было ошибкой.

Ну охренеть теперь. Вот это мастерство переобувания в прыжке! Вот это класс. Наши «оппозиционные» депутаты могут… пососать сталагмит. Красавчик. Я снова промолчал, просто одобрительно кивнув и состроив непроницаемую физиономию. Смех и грех, реально.

— Лютый становится попросту опасным. Боюсь, его полезность для посёлка исчерпалась. А натура грабителя и разбойника себя ещё проявит.

Как трогательно. Я щас слезу умиления пущу. Он стал чем-то бесполезен и опасен для Розенкранца лично. В расход его. Прагматично, по-цвергски. Но вот эту особенность мировосприятия господина Розенкранца нужно запомнить.

— Я не удивлюсь, если в ближайшее время произойдёт некий инцидент, в котором эти бандиты, прячущиеся под видом поселковой гвардии, эти волки в овечьей шкуре, наконец проявят свою животную натуру. И у жителей лопнет терпение.

Илья Николаевич кивал как китайский болванчик, восхищаясь коротышкой. Всё просчитал, подвёл баланс. И сейчас делает вид, что всё с самого начала так и планировал. Банкир, ипатий.

— Когда это случится, я и мои воины будем полностью на стороне жителей Рубежного. А ты, Муромец, можешь оставить наши ружья себе. Я тебе даже припасы буду продавать. Но мне нужны гарантии. Гарантии того, что скоро Лютого не станет. Совсем не станет. Никаких судов старейшин и всей этой сельской бюрократии. Его нужно уничтожить, как бешеного пса. Что скажешь?

Красота просто. Он отдаст мне ружья под гарантию устранения Лютого. Интересно. Когда этот бородач с Лютым договаривался, тот в этом же самом кресле сидел? И тот, кого он за моей головой пошлёт в случае чего, сюда же сядет? Ладно, это всё мысли бесполезные, и так понятно, что карлик совесть в детстве на сломанную кирку поменял, которую потом загнал на барахолке как из чистого золота сделанную. В принципе, наши цели временно совпадают. Мне даже цену обозначили за то, чтобы я сделал то, что и так сделать собирался. Если так подумать, неплохо. То, что цверг будет думать после моего согласия, что он меня купил, — его половые трудности.

— Я услышал твои слова о готовности финансировать революционный пыл местных революцёнеров со взором горящим. А денег не увидел. И даже не услышал конкретную сумму.

— С жителями Рубежного я сам договорюсь. Сейчас мы говорим с тобой. Если хочешь конкретную цифру, я могу сказать, за сколько мы продаём ружья, когда продаём. Ты мне ещё и должен останешься.

— Ружья и так мои. Я их нашёл на земле, валялись. Всё найденное в Зыби принадлежит нашедшему, насколько я знаю.

— Если он сможет это удержать, Муромец. Ты что, Владык за бороду ухватил? Тебе бы с вершины немного вниз спуститься, чтобы не упасть ненароком. Ружья — имущество банка. Нашёл ты, не нашёл. Если я не дал согласие их использовать, ты их всё равно что украл. Мы очень не любим тех, кто ворует наше имущество. Или планирует это сделать. Я тебе предлагаю их в качестве дара, если ты поможешь людям Рубежного отстоять свой дом от бандитов. Это очень щедро. Какие деньги ещё?

Под конец тирады цверг раскраснелся и даже пару раз брызнул слюной.

После примерно получасового торга я выдавил из этого жлоба обещание оплаты наших расходов на подготовку к «народному возмущению», медицину в случае чего и скидку на боеприпасы. И то чуть с ума не сошёл. Цверг довольно чётко понимал расклады. И то, что мы пытаемся продать друг другу товар, который и так нам обоим достанется. Так что ружья я всё же получил на законном основании, он мне даже дарственную на стволы выписал. Но и всё. Ну, остаток денег за доставку тел забрал. При этом этот ненавистник «сельской бюрократии» взял с меня расписку, внёс эти деньги в три разные учётные книги, ещё и по ружьям тоже писанину развёл. Возня с бумажками заняла больше времени, чем торг и предыдущая беседа. Мне кажется, бюрократию в Межмирье изобрели именно цверги.

Когда я вышел на улицу, день перевалил за половину. Шайя устроилась в тени здания, обложившись питомцами. Те от жары даже перестали друг на друга рычать и задираться. Просто валялись на мостовой, высунув языки.

— Подъём, ленивые шерстяные… дамы! — гаркнул я.

Ликана нехотя приоткрыла глаз, питомцы почти полностью скопировали её жест.

— Как-то быстр-ро ты, Илья. Пр-родешевил?

— При своих остался. Навара совсем немного. Пойдём уже.

— Это ты молодец. С цвер-ргом тор-рговался и даже остался пр-ри своих? Пальцы пер-ресчитай. И зубы, особенно если золотые были.

Когда мы вернулись на торговую площадь, застали там мирную картинку вялого торга. Местные подходили к новым прилавкам, осматривали их. Кто-то лез за деньгами, но большинство уходило ни с чем.

Шор договорился о ночлеге и поставил наши палатки за фургонами Зигги. Ксар пока не появлялся. Профа куда-то утащил местный жрец — Добромир. Желудок сам подсказал направление, так что мы дружно отправились в «Наливное яблочко».

Внутри яблоку негде было упасть, даже сушёному. Так что мы выбрались на свежий воздух.

Все новые лица из каравана, или скорее рожи, больше подошли бы не купцам, а уголовникам со стажем. Или матёрым бойцам. Возможно, купцы просто столовались в фургонах, а здесь гуляла охрана каравана. Но мне всё больше и больше не нравились наши новые соседи.

День заканчивался как-то бестолково. Разве что мы договорились с Зигмунтом на поставку тяглового скота для его фургонов. Оказалось, что найденные нами твари легко могут утянуть два фургона на жёсткой сцепке. Мы договорились следующим образом. Скотинка остаётся нашей, потому что Зигги честно признался, что не потянет покупку. Зигмунт берёт пойманных животных в аренду с возвратом. Либо продаёт на Ярмарке за свой процент, конечно. Я рассчитывал на вариант «продать на Ярмарке», потому что мне совершенно не нужно стадо псевдоносорогов в собственности.

Теперь нужно было сообразить, как их отловить. Завтра пообщаемся об этом с Ингваром. Старик умотал к старухе Раде и к вечеру так и не вернулся.

На ночь у нас были намечены визиты к местному резистансу. Думаю, акцию нужно назначать на следующий день. Если они, конечно, со всеми, кого хотели подтянуть, уже поговорили. Чего тянуть? Если даже цверг признал, что Лютый зарвался, его и его людей надо убирать как можно раньше.

Примерно так я рассуждал, сидя перед палаткой. Я как раз разобрал ружьё и чистил его маслом. Проблема была не в том, что я произвёл большой настрел. Просто это цвергское вундерваффе забивалось грязью, если носить его без чехла. Забивались затвор и ствол. И если ствол можно было заткнуть тряпкой, то затвор предохранить можно было только в чехле. Да уж. Не «Калашников».

Темнело, и я поставил на небольшой бочонок «вечную лампу».

Сверху, как призрак отца Гамлета из стены, из вечернего сумрака вынырнул Морт.

Он завис напротив меня на уровне лица, закрыв «объектив» искусственного глаза.

— Илья, надо посекретничать! — заорал он. — Я такое узн… мфф-мф.

Я закрыл ладонью зубастую пасть.

— Айвена, — позвал я. — Ты можешь обеспечить нам с этим упырем приват, как тем уголовникам. Чтобы нас не слышали? А то он сейчас опять по секрету всему свету растрезвонит.

— Сейчас, — отозвалась она. — Дай мне десяток капель времени. Поставлю купол. На ночь его точно хватит. Могу обеспечить, чтобы отрывки фраз, случайные, наружу прорывались. Не имеющие отношения к теме разговора.

— Отлично! Магия на грани фантастики. Кстати. На всякий случай. Не свети своими «дымом и зеркалами». Для всех вокруг ты некромант. Скорее всего из-за посоха так решили.

— Хорошо. Тем более что моя магия в тверди становится менее… эффективной. Здесь тяжело менять реальность.

— Я думал, иллюзии везде иллюзии.

— Моя магия не совсем иллюзии. Просто Зыбь проще менять не полностью, а как бы… частично. Но если нужно в Зыби, я могу проткнуть тебя одной из своих «иллюзий» насквозь. А здесь это почти невозможно. Впрочем, там много нюансов, тебе не интересных. Я начинаю, а то твой ксар сейчас лопнет.

Морт напыжился, сжал губы, глаза у него, включая искусственный, уже почти вылезли из орбит. Он крутился на одном месте волчком, вправо-влево и мычал. Вот не притворяется же, реально его распирает.

Айвена рассыпала вокруг нас с ксаром какой-то порошок, прошла по кругу, бормоча себе под нос на альвском наречии. Постепенно её голос отдалялся, пока не исчез окончательно. Она остановилась и махнула нам рукой.

— Вываливай, а то реально разорвёт тебя, лазутчик-узнаватель.

— Гля чо, гля чо! Караул, смерть и разорение!

— Морт, ипатий коловрат!

— Че я узнал, Илья. Купцы-то никакие не купцы. Лютый охренел в конец. Будет бойня, понял гля? Всё серьёзно!

Я закрыл глаза. Досчитал до десяти, потом обратно. Морт продолжал истерить. Я вздохнул и отвесил ему щелбан. Он дёрнулся в последний момент, но вперёд, так даже звонче получилось.

— А теперь медленно, бредогенератор ты наш, любезный. Медленно и последовательно.

— Гля чо, больно же! Плюнуть бы в тебя. Ладно, ладно, Илюшенька. Признаю, был взволнован. Короче. Лютый затеял беспредел. Грабануть поселение и свалить, разорять-насиловать. Он с самого начала что-то такое планировал. Ждал только, когда дружки его из наёмников прибудут, гля чо. В фургонах у купцов знаешь какой «товар»? Человек тридцать в доспехах с железом! Снаружи ещё есть, не знаю сколько, я их не нашёл. Им ночью должны ворота открыть, понял чо? Короче всё пропало, бежать надо! Бежать-улепетывать! Они с кем-то из совета в доле. Но не с цвергом. Цверга и его банк они хотят того, распотрошить, гля.

ПЛЮНУТЬ БЫ В ТЕБЯ!

Вот чего Лютый такой радостный был. Кажется, мы опоздали. И что теперь делать? Тридцать человек меняют расклад или нет? Ладно, сейчас позову друзей.

— Так, Морт. Мы никуда не побежим. А вот предупредить союзников о будущей заварушке нужно. В первую очередь Ингвара. Затем Медведя. После те две команды охотников, которые мы сегодня встретили. Их явно хотели под стеной без защиты достать. Подворье оборонять проще. Добромира попробуй предупредить. Последним оповести цверга — нашу старуху-процентщицу. Пусть баррикадируется в своей ссудной лавке, я не знаю, если не хочет топор по классике в череп словить. Сам в общем решит, что делать, не маленький… в переносном смысле. Всё. Одно ухо здесь, другое там. Метнулся раненым ксарчиком.

— Ну ты псих, гля. Я-то всегда упорхну-свалю. Решил героем стать, пилить-строгать? Ладно, ладно. Лечу, аки голубь почтовый, с любовным письмом. Покедова, смертник. Знакомство было коротким, но приятным.

Ага. Мели, Емеля. Свалит-упорхнет он как же. А как же желание в обмен на деньги? А как же доля в добыче? Чтобы этот жлоб свои бабки оставил на растерзание? Не бывать тому. Он сейчас, пока летает, вспомнит про нумы. Никуда не денется.

Как только ксар исчез, я собрал остатки команды. Выходило печально. Со мной были Шор, Шайя с питомцами и Айвена. Проф так и не вернулся из храма, полагаю, он там до рассвета, минимум. Ингвар сидит дома. Кстати, не факт, что ксар сможет вломиться к старухе Раде в подворье, там мощная защита. Так что на Ингвара не рассчитываем.

Коротко изложил своим ситуацию. Придётся действовать по обстановке, без поддержки союзников. У нас прямо под боком тридцать рыл тяжело вооружённых наёмников. За воротами ещё сколько-то. «Гвардия» посёлка вся под Лютым. Наверняка «купцы» хотя бы частично пойдут сразу ломать Зигмунта и его дохлую охрану. Торговцев распотрошить сами Владыки Потока велели. Резюмировал я свою политинформацию так:

— Уходить не вариант. Только спровоцируем выступление раньше срока, я уверен. Да и не готов я Рубежное этим нетрадиционно ориентированным отдать. Я вижу главную проблему в новеньких. Их дохрена, и они, судя по всему, профессиональные головорезы, не просто бандиты, а солдаты удачи. И за забором их ещё сколько-то, а ворота их, даже если мы не дадим их открыть, долго не удержат. Надо понять, как действовать.

— Нападать первыми на ближайших, однозначно, — заявил Шор. — У Лютого наверняка есть план, но если здесь начнётся шум чуть раньше, он, скорее всего, некоторое время будет думать, что всё в порядке. Наша задача не просто их завалить. Нам нужно никого не упустить. Те две группы охотников, которые сегодня с нами заходили, нужно однозначно ставить на ворота. С задачей отстреливать всю мразоту, которая попытается попасть внутрь поселения.

— Тридцать человек… нас маловато. Нет, я понимаю, что вариантов нет, но нужны козыри. Мы конечно мегакрутые перцы, но стрела в башку есть стрела в башку.

— Во-первых, однозначно нужно привлекать охрану Зигги. Они здесь. Их восемь человек боеспособных ребят. Пусть стреляют. Во-вторых, я уже сказал тех охотников, ребят Кривого Петро и Красавчика, — это ещё пятнадцать человек. Охотники, конечно, не воины, но что-то могут.

Шор крут. Запомнил имена, знает сколько охраны у Зигги. Я вот всё это продолбал. Стратег, ипатий.

— Насчёт козырей, Илья, — Айвена, лапочка. Я надеялся, что она нам подкатит что-то вроде артиллерии. — Есть несколько вариантов. Для начала я могу усыпить часть потенциальных противников.

— Часть, это сколько? — деловито осведомился Шор.

Альва пожала обнажённым плечиком.

— Я не знаю. Ручаться могу за пять человек. Это если усыпить с гарантией. Тридцать — точно нет. Даже десять сомнительно. Чем больше целей, тем слабее чары. Всё наёмники носят защитные амулеты, могут иметь частичные иммунитеты к менталке… В общем, я гарантирую пятерых. С помощью посоха могу убить… как получится. Зарядов на десять убойных чар его хватит. Но там нужно попадать. Ну и по мелочи, во время боя. На большее вам лучше не рассчитывать. В рукопашной я скорее боец поддержки. Да и доспеха нет.

— Я тебя прикрою, — заявил Шор. — Постарайся выдать максимальную эффективность, альва.

— Давайте тогда так, — я решил не тянуть кота за дорогое. Мы не ждём, когда наёмники разделятся. Даю час на то, чтобы скоординироваться с остальными. Затем начинаем. Альва кидает свой сон. Шайя с питомцами режет тех часовых, которые снаружи сидят, открыто. Без трусов мы их не застанем, но дистанционное оружие надо по максимуму использовать. У нас с тобой на двоих десять выстрелов без перезарядки, Шор. Нужно уложить восьмерых, минимум. Часовых четверо, пять усыпит альва, мы с тобой, допустим, восемь пристрелим… уже почти половина. Есть шансы. Сколько-то охранники каравана подранят… Если мы эту тридцатку здесь накроем, дальше дело техники.

— Хорошо. Хотя уверен, у Лютого есть козыри в рукаве. Не стоит думать, что он идиот. Кто-то из совета на его стороне? Это очень плохо. Если это не цверг… Тимофей так и так под ними, и он бесполезен. Речь не о нём. И у нас остаются Добромир, Рада и Ананта. Три владеющих силами. Если это Рада, то Ингвар точно будет не на нашей стороне. Что ты так смотришь, Илья? Не подумал и предупредил их? Сейчас уже ничего не изменить.

— Да уж. Я честно говоря, про Тимофея подумал.

— А зачем о нём говорить, мол он на нашей стороне? Что он может? Его, скорее всего, одним из первых под нож и пустят. У него наверняка можно нормально поживиться. Ладно, пойду с Зигмунтом говорить. Готовьтесь.

Как только Шор вышел из круга тишины, Айвена неохотно обратилась к Шайе.

— Могу помочь стать ещё незаметнее. На время. Тебе и зверюге твоей полосатой.

— Будет очень кстати, Авена. Благодар-рю.

— Это несложно, — высокомерно отрезала альва. — А эффективность вашу повысит. Кстати, всем сделаю теневые плащи.

— Эт чего за штука такая?

— Это размытие силуэта. Ночью работает отлично. Легче прятаться. В тебя намного сложнее попасть из метательного оружия, даже если противник знает, где ты. И даже в рукопашной, если против тебя не мастер-воин, эта чара даёт преимущество.

— Всех обеспечишь?

— Да, всех твоих людей, кто сейчас здесь.

— Вот и ладушки, — я с лязгом вогнал пять патронов в магазин штуцера, вращая механизм затвора. — Сейчас Шор вернётся, и погнали. Шайя, красотка, помоги доспехи натянуть. И сама пакуйся. Всё. Готовность ноль. Цигель-цигель.

Последний щелчок, и пятый спецпатрон из красной коробки встал на место. Сегодня не мелочимся. Трофеями расходы отобьём.

Мгла окутала… что-то там про прокуратора. В общем, на рыночной площади стало темно, хоть глаз выколи. Правда, не для тех, кто принял зелье ночного зрения. А я принял. Оно недорогое, и запас небольшой у нас был. Так что мы снабдили им всех имеющихся бойцов, которые не видели в темноте. Восемь парней Зигги и я. У Шора, как обычно, какие-то свои приблуды, ему зелье не понадобилось. У охотников, которые обещали присоединиться к веселью, наверное, было своё.

Надо сказать, Рубежное не переставало меня удивлять. Например, шесть центральных улиц и площадь освещали «вечные» светильники. Не «огни большого города», конечно, но это ведь посёлок на краю Зыби! Но рыночная площадь утопала в темноте. Тускло светили фонари на фургонах Зигмунта, делая окружающую ночь еще темнее.

Мы сидели в засаде, наблюдая, как четверо часовых бродят вокруг фургонов, звеня железом.

Альва возле меня, полуприкрыв глаза и отложив посох, завела тихий речитатив. До фургонов противника метров сто. Сильна. Я, конечно, всю информацию о магии черпал из компьютерных игр и книг, но, думаю, дистанция имеет значение.

На мгновение вокруг неё полыхнула фиолетовая аура. Айвена открыла глаза и прошептала:

— Готово. Шайя. Твой выход.

Всколыхнулись тени неподалёку. Даже с ночным зрением мне не удавалось различить силуэты наших диверсантов.

Я выглянул в бойницу, прорезанную в импровизированном щите, снятом со стенки фургона. И вложил в неё ствол ружья. Шор рядом повторил моё движение.

Секунды текли. Один из силуэтов часовых скрылся за фургоном. Второй подошёл к углу и внезапно осел бесформенной кучей.

— Курт? Че за херня? — крикнул третий, поворачиваясь в ту же сторону. Что-то его насторожило.

Тьма за его спиной ожила.

Удар!

Здоровенного мужика снесло с ног, раздалось глухое рычание.

Возня, звон. Там Машка, мужик не жилец.

Четвёртый, уже понимая, что происходит какая-то нездоровая ерунда, завопил:

— Тревога! Тревога, мать ва… хрраррр…

И завалился на спину. Минус четыре. Внутри фургонов началось какое-то шевеление. Скрип, скрежет, звон. Мы и не рассчитывали, что Шайя проделает всё совершенно беззвучно.

Шайя, пока наёмники раскачивались, должна была свалить подальше вместе с питомцами.

Дальнейшее меня немного ошарашило. Мы полагали, что наёмники будут выскакивать в двери, мешая друг другу и давая нам время прицелиться. Мы недооценили этих парней.

Стены фургонов с грохотом упали на землю рыночной площади. И наёмники хлынули потоком в нашем направлении.

Айвена, которая последние секунды что-то бормотала, выкрикнула: «Люс!» — и над фургонами повисло маленькое солнце. Мы оставались в тени, а противники оказались ярко освещены. И совсем немного, но замешкались от внезапной иллюминации.

Бац! Бац!

Мы с Шором выстрелили практически одновременно. Я красным патроном, он надрезанной пулей.

На груди крупного мужика, одетого в добротные доспехи, расцвёл огненный цветок. Он заорал благим матом и покатился кубарем.

Второго, в которого попал Шор, снесло с ног и впечатало в борт фургона.

Защёлкали тетивы арбалетов. Наверное, в кого-то наши стрелки попадали.

Но наёмники, несмотря на потери, неслись вперёд стальной волной.

Я сделал оставшиеся четыре выстрела. Кажется, попал всеми, но уже не успевал отслеживать результат. Просто быстро отстрелялся куда-то в ростовые силуэты. Полуавтоматика, даже такая топорная, рулит!

Лязгающая железом и истошно орущая толпа врагов были уже в нескольких метрах от наших хлипких импровизированных заграждений.

Пришла пора перейти в рукопашную.

Я раскрыл баклер и подхватил с темляка Погибель. Вспомнилось откуда-то: «На погибель ссукинсынам!» С этим воплем я и прыгнул вперёд, тупо сбивая с ног первого противника.

Второму я от души прописал Погибелью по кумполу.

На рефлексах отбил удар сбоку баклером, отхватил увесистую плюху в бочину.

Впрочем, моего обидчика тут же располосовал выскочивший сбоку Шор.

В начавшейся свалке было не до уроков дракса и не до фехтования. Я, яростно рыча, наносил и получал удары, которые сыпались на меня, казалось, со всех сторон. Слишком много наёмников до нас добежало. Я полностью потерял из вида союзников и перестал контролировать ситуацию. Оставалось надеяться на крепость доспехов и рассчитывать на убойность собственных ударов.

Свет над фургонами мигнул и погас.

Вокруг слышались маты, предсмертные хрипы, звон стали о сталь.

Пахло убоиной и дерьмом.

Я лупил врагов булавой, расчищая пространство вокруг себя. С моим весом, и силой второго удара чаще всего не требовалось, я почти каждой атакой выводил кого-то из строя.

Очередной удар откуда-то сбоку сдвинул шлем, частично перекрыв мне обзор. Я ответил с разворота почти вслепую. Попал, но сам не удержался на ногах, споткнувшись о чье-то тело, рухнул под ноги сражающимся.

Мне наступили на руку.

Затем по спине прилетел тяжёлый удар.

Следующий — ногой по голове! Ремешок шлема лопнул.

Я наконец изловчился, откатился немного в сторону, вскочил, стряхивая дурацкий шлем и дико озираясь.

Кому вломить? Где цели?

А всё закончилось. На земле вповалку лежали тела. Кровь в ночном зрении — чёрная на чёрном, пятнала камни и доспехи. Кто-то ещё шевелился и стонал, кто-то ругался.

Неподалёку от меня, на коленях, закинув руки за голову, стояло пятеро наёмников, на которых направили пики охранники Зигмунта.

Адреналин всё ещё бил по всем органам чувств, требовал выхода. Стучал молотками в виски. Я с усилием опустил Погибель и сложил баклер. Бегло осмотрел себя. Куча вмятин на пластинах. На боку болтается кусок брони, срезанный подчистую. Стою вроде ровно, значит, позвоночник цел. Кажется, доспехи спасли.

Спасибо Шору ещё раз за совет. С прежней амуницией я был бы серьёзно ранен, как минимум.

— Команда, перекличка, — хрипло просипел я. — Кто ранен?

Ничего себе, я успел за пару минут боя себе голос сорвать.

— Жива, не ранена, Илия, — Айвена.

— Всё хор-рошо. Несколько цар-рапин. Звер-рье тоже цело, шкур-ра зарастёт, — рыкнула Шайя.

— Статус норма, — слева возник Шор. — Мы потеряли троих. Один убит, двое ранены. Скорее всего выживут. Ребята из команды Красавчика очень помогли.

— Свою жопу спасаем, ящерица, — у говорящего отсутствовало левое ухо и почти половина лица.

Наверное, это и есть Красавчик. Откуда он появился? Я не заметил.

— Значит так. Зигмунт, — я обратился к главе «нашего» каравана, напялившего на пузо кольчугу и вооружённого алебардой. — Сдавшихся и раненых наёмников раздеть, упаковать так, чтобы шевельнуться не могли. И приставить пару парней. Если придут их отбивать, просто добейте их. Нам не нужны в тылу неожиданности. Как закончите здесь, бегите к воротам.

— Хорошо, Муромец. Сделаем, — он, слегка прихрамывая, отправился к своим.

— Красавчик. Спасибо за помощь. Ходу к воротам. Вторая команда подойдёт?

— Должны. Наше подворье просто рядышком, они подалее живут. Ксар ваш у них был, вроде они обещались прийти.

— Хорошо. Двигаем к воротам. Мы здесь нашумели на весь посёлок. Сейчас полезут, думаю.

Мы почти успели. Когда мы добежали до ворот, их уже открывали. Не калитку, а именно здоровенную секцию, которая медленно поднималась вверх.

Мы с Шором синхронно припали на колено и открыли огонь по людям, пытающимся подлезть под ещё не до конца открытые створки. Остальные тоже разрядили всё, что было в руках. Послышались вопли, полные негодования и боли. Парень, крутивший механизм, упал с болтом в спине, задев рычаг стопора. Ворота застряли в метре-полутора над землёй.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Каждое попадание швыряло на землю очередного искателя наживы. Что в этих пушках было хорошо — почти нет отдачи, и они не глушили тебя каждым выстрелом. А убойность на таком расстоянии была весьма эффективной. При испытаниях обычный пехотный щит и стоящий за ним нагрудник пробило насквозь. Попадал я, разумеется, не всегда. Из пяти выстрелов — трижды. Шор, кажется, был поэффективнее. В результате стрельбы нашей команды прямо под воротами нарос небольшой бруствер из тел.

Наших гостей это не остановило. Они лезли из-под ворот как тараканы на хлебные крошки.

Арбалетная стрела со звоном прочертила борозду по моему нагруднику.

Отложив штуцер, я бросился вперёд, снося с ног сразу двоих мужиков, одетых в солидный такой доспех.

Словно груду кастрюль на землю уронил. Я не стал задерживаться. Добьют те, кто сзади.

Пачку трупов под воротами объяло зеленоватое свечение. И сразу же они зашевелились, хватая лезущих через них бывших соратников за доспехи, бороды и конечности.

Команды и боевые кличи сменились на вопли ужаса.

Я добежал до ворот, где вскоре началась очередная дикая свалка.

Нападающих снова было больше нас. Но мы были лучше вооружены и находились в более удобной позиции.

Я старался хреначить тех, кто лез в щель между телами и верхней створкой кромки, Шор рядом делал то же самое.

Маша с Шерой тоже резвились недалеко от нас, хватая агрессоров за незащищённые части тела и волоча по земле.

Шайя добивала.

Однако на всех нас не хватало, и противники постепенно просачивались, превращая оборону ворот в очередную дикую мясорубку.

Да сколько их там? Я врезал Погибелью по очередному щиту. Тот раскололся, противник взвыл, но всё же пырнул меня мечом, отлетая в сторону. Левую руку я ему, скорее всего, сломал.

Я видел своих лишь мельком, сосредоточившись на том, что передо мной. Возможно, бой в строю — совсем другое дело, но мы не могли организовать строй.

Вот Шайя втыкает кинжал под шлем массивному мужику и уклоняется от удара двуручного топора второго латника.

Шор, крутящийся волчком, отсекает руку какому-то коротышке.

Шерочка с Машерочкой рвут на части воина в кольчуге, когти грима вспарывают её как простую бумагу. Шерсть обоих питомцев слиплась от крови — своей или чужой, не разобрать.

Красавчик ловко крушит врагов здоровенной двуручной бамбулой, утыканной шипами.

Один из «наших» охотников отползает в сторону, зажимая рану на животе.

Двое зомби повалили и душат здоровяка с бородой, заплетённой косичками, тот хрипит, вырывается и пытается шинковать мертвецов засапожным ножом.

Я оказался окружён тремя вояками. Удар одного парировал баклером, сводя вниз, от ещё одного увернулся — помог «теневой плащ», меч прошёл ко мне впритирку. Под удар копья умудрился подставить навершие Погибели. Атаковать я не мог, удары сыпались с трёх сторон, не давая времени на ответку.

Меня теснили в сторону, однако из-под ворот новых врагов не появлялось.

Айвена чёрной тенью возникла за спиной воина с мечом, рубанула своим костяным клинком под колено и сразу отскочила в сторону.

Я воспользовался крошечной паузой, шагнул вперёд и врезал рукояткой Погибели второму бойцу под шлем, опрокидывая его навзничь.

Копейщик попытался отогнать альву от упавшего товарища. Это была ошибка. Не стоило ему отвлекаться от меня.

Не останавливаясь, я сделал ещё один шаг вперёд и пробил ему боковой — в корпус.

Копьё, древком которого он парировал удар, с треском переломилось. Следом раздалось БАММ по доспеху, и сухо хрустнули рёбра.

Копейщик рухнул на землю, и я, пользуясь тем, что меня никто больше не атакует, наступил ему на грудь и нанёс добивающий удар в голову.

В тот же момент створка ворот вздрогнула и рухнула вниз, давя барахтающихся на земле зомби и круша мёртвые тела и раненых.

Тяжёлый чавкающий удар поставил точку в этом бою.

Я огляделся и согнулся от острой боли в боку. Достали всё-таки. Тот мужик, что пырнул меня мечом, попал прямо в дыру в броне, оставшуюся от предыдущей драки. Вроде голова не кружится, ноги держат. Так, нужна передышка.

Впрочем, ранены были все, кроме Айвены, которая влезла в рукопашную в последний момент. Очень вовремя, надо сказать. И двигалась она как опытный фехтовальщик. И вообще молодец.

— Ребята, перевязываемся. Пять минут передышки. Красавчик, твои все живы?

— Верен болт в лёгкое словил. Отмучился, — стряхивая кровавые ошмётки со своего чудовищного оружия, прогудел Красавчик. — Остальные выживут.

Оказывается, пока мы дрались, всё же подтянулись ребята Кривого Петро, который для разнообразия действительно был одноглазым. Они и обеспечили нам решающее преимущество. Ворота закрыл один из его людей.

Сейчас у ворот с нашей стороны собралось примерно пятнадцать боеспособных ещё человек.

Моя команда на ногах — это уже плюс.

Из центра поселения стал слышен шум. Крики, выстрелы. Над домами взметнулось зарево пожара. Перед тем, как идти туда, нужно хоть как-то привести себя в порядок.

Шор подошёл ко мне, тяжело дыша, окинул критическим взглядом залитый кровью бок и принялся молча расстёгивать мои доспехи. Капюшон на его голове ритмично пульсировал.

— Мне только повязку, Шор. Ещё ничего не кончено. Так, народ, охотники. Надо не пустить никого внутрь…

— Там осталось всего пятеро. Сбежали. Не думаю, что они вер-рнутся. Пар-ры, тр-ройки стр-релков должно хватить.

— Как наше зверье? — спросил я ликану.

Шор справился со шнуровкой, раздвинул доспехи и обнажил неприятно выглядящую небольшую рваную рану.

— Шер-рочка больше не боец. Маша цела. Что там у Ильи, Шор?

— Да ничего, сейчас залепим. Подставился, пусть терпит.

Шор провёл по ране салфеткой. Я стиснул зубы. Вместо салфетки в лапах ящера возник баллончик, из которого он распылил мне на бок какую-то мгновенно застывшую пену. Бок сразу стянуло, но боль отдалилась. Пена явно содержала анестезию.

Пока перевязывали и наспех латали раненых, заматывали посечённые доспехи подручными средствами и перевооружались, бойня в центре поселения набирала обороты. Что-то жарко полыхало недалеко от центральной площади, как бы не здание банка.

Из темноты к нам спикировал Морт.

— Короче, короче, гля. Жесть. Поток идёт! Ловцы цепляются. Зрелище — огонь, — возбуждённо затараторил он. — Эти свалили, которые за забором. У вас здесь тоже заваруха, я сморю, была, бить-убивать! Банк спалили нахрен, вааще. Там наши засели, ребята Медведя, ещё кто-то из местных и коротышки, гля. Их цвергским огнём закидали. Палить-поджигать. На площадь людей сгоняют с соседних домов, верхушку почти всю поубивали, кроме Рады и мага. Но мага-то убивать нельзя, так что он и не лезет, и к нему не лезут. А к Раде попробуй сунься. Пару бутылок кинули, так они не загорелись, гля чо. Один стрелу в глаз словил, видать, от Ингвара. Круто! А ещё…

— Тпрру! Тормози, ксар ретивый! Что там происходит? Кого куда сгоняют?

— Ритуал же, тупень! Щас храм расхерачат! И всё. Уплывёт твердь. Как не было Рубежного, итить-колотить, понял гля? Добромира они скрутили уже. Жреца на алтарь в его же храме — хрясь! Людей в жертву наприносят, херакс! Храму конец! А бандосы свалят с добром и тютю. Нет тверди — нет преступления, понял чо? Лютый прям гений, мудрить-придумывать!

— Шор. Переведи с ксарского на человеческий, будь другом. И не затягивай так доспех, ипатий!

— Поучи меня ещё из бластера стрелять, Илья. Как надо, так и затягиваю. Что касается этой мистики — судя по всему, Лютый собрался осквернить храм Владыки, чтобы скрыть следы нападения. Но я в этом всем не большой специалист. Мы, драксы, без Владык обходимся и без солнечных жрецов. Как вся эта духовная машинерия у дикарей работает, я в подробностях не знаю. Знаю, что работает не хуже научных принципов. Повернись, Илья, я наплечник закреплю.

Шайя ушла вперёд, выбирать нам место для наблюдения. Я бы, наверное, просто впёрся на площадь и всех отхреначил, но мои соратники убедили, что это плохая идея. Так что мы затаились недалеко от площади во дворе дома со сломанными воротами и ждали, когда вернётся наша ликана.

Когда Шор попытался посмотреть поток Морта, ловец выдал какую-то отсебятину. Мешанина мутных образов, причём не имеющая никакого отношения к событиям в Рубежном. Связаться с кем-либо вне посёлка тоже не удалось. Каким-то образом Поток на территории Рубежного был блокирован. Никто из команды, кроме Айвены, не знал, как такого добиться. А альва отделалась туманными намёками и ничего не значащими фразами про то, что «магия ещё не такое может». В общем, бандосы подготовились основательно. Даже странно немного: Лютый, конечно, не идиот, но и на Сенеку он не тянул. Непонятно, как он смог добиться такого эффекта? В то, что Поток «поломался» случайно, я не верил.

На соседних улицах бандиты продолжали громить дома, слышался шум и крики, но на площади царила неестественная тишина. Время тянулось мучительно. Я не люблю ждать. Но ребята были правы: там сейчас толпа гражданского населения. Если вломиться с ноги, может пострадать множество народа. Морт говорил, что на площадь сгоняли всех, в том числе детей. Так что действовать нужно предельно осторожно.

Наконец, чёрные тени в воротах шевельнулись, и появилась Шайя.

— Я нашла отличное место. Крыша дома выходит пр-рямо на площадь. Там, конечно, наблюдательный пост бандитов. Был. Сам дом пуст, жильцов увели. Можно попасть туда незаметно. Я пр-роведу.

Мы двинулись за Шайей. Чары альвы исправно действовали, укрывая нас от чужих взглядов. Впрочем, смотреть было некому. В эту ночь все были заняты другим шоу.

С крыши действительно открывался отличный обзор на происходящее на площади. Посередине высился Солнечный храм, все двери которого были закрыты. Людей приводили, надевали на шеи петли, продетые в длинную верёвку, и ставили на колени. Сейчас перед храмом собралось уже не меньше трёхсот человек, между которыми прогуливались немногочисленные «черепа». Многие жители были окровавлены или ранены. Но, если честно, я не очень понимал, как небольшой, по сути, кучке отморозков удаётся контролировать эту толпу. Большая часть жителей сидела по домам, я уверен, и тряслась, благодаря Владык, если беду пронесло мимо их дома. Эти люди не воины. Мастеровые, торговцы, приказчики… Но всё равно я не понимал, почему они так покорны. Впрочем, тех, кто хотел и мог сопротивляться, наверное, просто перебили поодиночке. Или спалили в банке, дымящиеся развалины которого полыхали недалеко, освещая улицу. Я решительно отогнал дурные мысли и сосредоточился на происходящем.

— Их здесь тр-ридцать пять, — тихо рыкнула Шайя. — Много. И они ср-реди мирных. Плохо дело.

После драки у ворот нас осталось двенадцать боеспособных бойцов. Почти все ранены, хотя бы легко. Расклад, конечно, так себе.

Прямо перед храмом на коленях стояли Тимофей, Добромир и ещё пара горожан. Видимо, те члены совета Рубежного, о которых я не успел узнать. Тимофей и жрец были изрядно избиты.

Лютый стоял перед Добромиром, широко расставив ноги, и что-то вещал. Рядом с ним находился здоровенный, косая сажень в плечах, мужчина и ещё один «череп» — крепкий старик с цепким взглядом. Этот всё время оглядывал толпу.

Здоровяк же по ходу беседы периодически отвешивал Добромиру затрещину. С каждым ударом по толпе на площади пробегал всё более недовольный ропот. Впрочем, дальше ропота дело пока не шло.

ПЕРЕД ХРАМОМ

Профа я среди пленных не наблюдал. Либо убили, либо именно он закрылся в храме.

— Шайя. Ты слышишь, что этот ублюдок говорит?

— Слышу, но не всё.

— Сейчас, Илия, — прошептала альва. — Сейчас будет звук. Десяток капель.

Она зашептала себе под нос. Раскрыла ладонь. На ней, трепеща крылышками, сидела пара мотыльков. Альва осторожно дунула на одного из них, и того понесло ветром в сторону башни.

Буквально через несколько секунд от второго мотылька донёсся обрывок фразы:

— … последний шанс, старик! Твоя упёртость начинает меня бесить. Открой двери!

Звук от мотылька шёл лёгкий, призрачный, но очень чёткий. Уверен, слышали его только мы. Фига себе прослушка!

— Будь проклят, Лютый. Поток…

— Поток не слышит, старик! Иначе я бы лежал кучкой пепла, а не ты стоял передо мной на коленях. Где? Упорствуешь? Что же, ты сам виноват. Винс, те двое. — Он ткнул пальцем в двух пожилого мужчину в ночной рубашке и молодую девушку, стоящих в первых рядах.

Немолодой бандит с цепким взглядом шагнул к ним и с равнодушием заправского мясника перерезал обоим горло. Над толпой вспорхнул сдавленный крик ужаса. Добромир поднял голову.

— Они ушли в Поток. Все там будем. В храм такой падали, как ты, дороги нет.

— А я не для тебя стараюсь, Добромир. Эй там! Я знаю, что ты всё видишь и слышишь! Откроешь сам или мне перерезать ещё пару глоток? Эти смерти будут на твоей совести!

Ропот на площади начал нарастать. Эти люди, хоть и были избиты и напуганы, но всё же жили в пограничье. Кажется, Лютый слегка передавил. В храме почти наверняка Проф. И я молю местных Владык, чтобы он не знал, как открыть двери. С этого интеллигента станется совершить такой бессмысленный поступок. Особенно если он не понимает, зачем Лютому доступ в храм.

В этот момент прямо перед Лютым воздух пошёл волнами, испустив облако дыма. И когда облако рассеялось, вместо него обнаружился Ананта, сидящий на подушках, с кальянным мундштуком в зубах.

— Я сломал печать двести капель назад, — зло сказал Добромир. — И ты являешься только сейчас, маг?

— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

Он снова глубоко затянулся и выпустил дым. Тот не рассеивался, а наоборот — облако росло, тянулось во все стороны, нависало над толпой…

— Не смотреть вверх! — тихо рявкнула альва. — Я прикрою, но не смотрим.

Я поудобнее расположил ружьё, взяв на прицел грудь мага. Вот тварина какая. Сейчас проверим тебя на пулестойкость.

— Его там нет, — так же тихо прошипела альва, опустив руку на ствол. — Жди. Повешу защиту и начну его искать. Он скрывается в тенях. Это магия моего дома, осквернённая жалким человечком. Но он силён. Жди, Илия.

Я скрежетнул зубами.

Между тем облако расползлось, повиснув над площадью.

— Сделаем так, — старик щёлкнул пальцами, и дым окрасился во все цвета радуги.

Над площадью разразилось диско-шоу, облако переливалось, сверкало, манило взгляд. Я с усилием отвёл глаза и посмотрел вниз.

Люди на площади заворожённо глядели вверх. Смолк недовольный ропот. Почти все уставились на волшебный калейдоскоп. Действительно силён. Вот так заморочить почти три сотни человек…

Ананта между тем продолжал:

— Нам же не нужны случайности, а, Лютый? Я смотрю, ты не слишком хорошо справляешься. Зачем столько обывателей приволок? Я говорил, что для ритуала достаточно пятидесяти человек.

— На всякий случай. Про запас. — Лютый пожал плечами, не заметно чтобы нотации мага его впечатлили.

— Ах ты тварь, — Добромир рванулся с колен, но тут же получил увесистую затрещину от здоровяка и упал на землю.

— Ты что, белка, что ли? — раздражённо спросил Лютого Ананта. — «Про запас». Подземные Владыки, дайте мне терпения. С кем приходится работать, о ветры пустыни? По мозгам ты, так точно, белка. Кстати, к ритуалу. Добромир, нам нужен доступ к храму. Не упрямься, дорогой мой. У тебя два варианта: умереть быстро и легко или медленно и мучительно. Клянусь духами песка и ветра, второй вариант тебе не понравится. Да и людей пострадает больше, чем нужно.

Добромир молча плюнул кровью на загнутую туфлю мага.

— Ну что ты за человек, а? Ладно. Там же засел этот слабак из прихлебателей Муромца? Провальщик и по совместительству новый Солнечный жрец? Сделаем так, Лютый, услада глаз моих, пусть твой человек убивает следующего деревенского медленно. И как можно страшнее. Мне уже надоело терпеть ваш дилетантизм! Должно быть много крови, воплей, отрезанного мяса. Можем поспорить, на какой из жертв он сломается и откроет двери. Я ставлю не на первую, а ты, Добромир?

Тот снова плюнул, но слюна, перемешанная с кровью, стекла по бороде жреца.

— Этому нас учить не нужно, старик. Мамку свою поучи солдатню обслуживать. А то плохо старалась, — заявил Лютый. — Винс, исполни вон того, — он ткнул пальцем куда-то в первый ряд. — Всё как заказывали, чтобы.

Я сжал кулаки. Затем аккуратно отложил ружьё. Взял Погибель. Не знаю, сколько там продержится Проф, но у меня терпение кончилось. Маг? Ну сейчас посмотрим.

— Да ты выходи, Илья, выходи, — добродушно замахал рукой Ананта. — Может, хоть тебя твой товарищ послушает. У меня к тебе и твоей группе вопросов нет.

— Зато у меня есть, — оскалился Лютый, оглядываясь по сторонам. — На куски порежу!

— Ничего ты не сделаешь, — из голоса мага снова исчез щербет с рахат-лукумом.

Он как будто стал больше, его фигура потемнела. А тоном можно было резать стекло.

— Хорошая собака может лаять, но кусает только по команде. Ты понял намёк, пёс?

Лютый сжал кулаки, ноздри его бешено раздулись, но он промолчал.

Я же стал во весь рост и спрыгнул с крыши. Активировал баклер. И направился к центру площади, проталкиваясь между замершими, заворожёнными людьми и перешагивая через верёвки. Вы меня, сука, выбесили. Сейчас я вам всем устрою похохотать.

За мной послышалось ещё несколько тяжёлых ударов о землю. Мои соратники следовали за мной. Краем глаза я заметил, что среди нас нет Шайи, но сомневаюсь, что она сбежала. Что удивило — альва тоже шла следом, бормоча под нос слова неизвестного мне языка.

Магия бабочки кончилась. Но я уже услышал всё, что нужно.

Когда мы подошли к храму метров на десять, Ананта добродушно произнёс:

— Пожалуй, хватит, Илья. Ты — пустотник. А твои друзья — нет. Да и рискнёшь ли ты попробовать проглотить мою магическую силу? Давайте вы положите оружие на землю. Обещаю, — он улыбнулся, — вашей жизни и свободе ничего не угрожает. Но Лютый и его парни меньше нервничать будут. И всем хорошо, ведь так?

Я остановился, оценивая обстановку. Если маг передо мной не настоящий… Он может, наверное, вообще в башне своей сидеть. Но в этом случае он вряд ли может осуществить свои угрозы. Нет, трусливая тварь где-то здесь. Прячется «среди теней». Надо дать Айвене ещё немного времени. Старик любит потрепаться?

— Лютый с его людьми потерпят, шри Ананта. На их тонкие чувства мне плевать. Они сегодняшнюю ночь по любому не переживут. А вот что тебе понадобилось в храме, интересно. Может быть, там и нет того, что ты ищешь?

— Наглость не всегда второе счастье, Илья. Что мне нужно — не твоё дело. Я предлагаю разойтись каждый своей дорогой. Твоя награда — жизнь твоя и твоих людей. Лютый получит много золота. А я — то, что нужно мне. Так и поладим, ведь верно?

— Ему нужен краеугольный камень, — хрипло сказал Добромир. — В храме нет ничего ценнее для мага. Но стоит его извлечь — и твердь падёт.

— Краеугольный ка-а-амень, — протянул я. — Зачем — даже не спрашиваю. Но уничтожить целое поселение для того, чтобы получить ценную побрякушку… у тебя совсем совести нет, Ананта. Выглядишь как умудрённый годами старец. А ведёшь себя как конченый мудак. Это возрастное?

— Как грубо, Илья. Мне вот любопытно. Зачем ты делаешь вид, что тебе не безразличны жизни этих жалких селян? Ты — человек иного мира с твёрдой и достойной целью — вернуться домой. О, все они, — он обвел площадь рукой, держащей мундштук, — всего лишь порождения дурного сна Владык. В этом мире нет ничего ценнее твёрдой реальности. Это очень и очень конкурентный ресурс. И эти, — он презрительно фыркнул, — лишь тени на стене. Они её не заслуживают. Ты ведь даже не знаешь, как зовут вот этого несчастного, которого сейчас любезный Винс начнёт разбирать на запчасти, если ты продолжишь тянуть время. Так зачем ты здесь? Ты отбился от врагов, сохранил жизнь и команду. У тебя есть твёрдая почва под ногами, и она не здесь. Мы оба знаем, о чём я. Что тебе до судьбы обречённого посёлка?

Да. Песню про тени я слышал от Айвены, краткий пересказ теории легендизма. Спесивые уроды, я имею в виду альвов в целом и Ананту, мыслят одинаково. И мне… действительно плевать на тех, чьих имён я даже не знаю. Я привык заботиться о себе и своём ближнем круге. Проблемы человечества, тем более в чужом мире, меня не колышут. Что мешает мне уйти, забрав Профа и остальных ребят? Ведь велика вероятность, что когда начнётся замес, кто-то из моих погибнет. Из-за моего решения. Так что меня держит?

На плечо мне уселся призрачный мотылёк.

— Второй мужчина на коленях. Это он. В синем камзоле, — шёпот Айвены прервал мои размышления.

— Краеугольный камень тебе нужен, бородатый хрен? — меня понесло. — Вот такой, что ли? — И я извлёк камень из кольца.

Среди противников воцарилось потрясённое молчание. А я убрал камень в кольцо и пошёл вперёд. Не о чем больше разговаривать.

— Знаешь, я передумал, — Ананта втянул воздух и резко выдохнул. — Убейте их всех. Камень я достану из пространственного хранилища. Кончайте жреца, он больше не нужен. Лови, пустотник!

Под конец его речи я сорвался на бег, но опоздал. Я рассчитывал, что Ананте, как и Айвене, нужно время для подготовки заклинаний. Но то ли он использовал артефакт, то ли приготовил чары заранее… Он метнул в меня огромный сиреневый шар, который, пролетев через нескольких стоящих на коленях горожан, просто растворил их. Остались лишь тени на чёрном площадном покрытии.

А затем шар врезался в меня.

И я исчез. Или исчезло всё остальное. Кажется, случился тот самый «хаотический портал», о котором Морт болтал-талдычил.

Но я всё ещё осознавал окружающее. Всё ещё был собой. Я даже тело ощущал. Вернее, дикую боль во всех мышцах. Меня словно пытались растворить в кислоте. Сделать тенью среди теней.

Прямо передо мной из тьмы проступили гигантские ворота. Чёрные, окованные широкими полосами. Через равные промежутки по ним шли массивные матовые заклёпки.

Семь цепей из живого серебра запирали их. Семь замков в виде разноцветных драконьих голов скалились мне в лицо.

А из-за врат сочилась такая знакомая ярость. Животное чувство ненависти. Звериная злоба, заключённая во тьме внешней.

И в этот раз я отчётливо понимал, что это не моя злость. Она сочилась в щели между створками, проникала через преграду, клубилась удушающим туманом вокруг меня. Ярость существа, всё ещё находящегося по ту сторону врат.

Я заорал во всю глотку и усилием воли стряхнул разъедающее мою суть фиолетовое свечение. Во все стороны полетели сгустки пурпурной субстанции, проедая каверны в высящихся надо мной вратах. Один сгусток попал на нижнюю цепь, и замок с чёрной драконьей головой рассыпался в пыль. Цепи бессильно повисли, звеня по окантовке.

Из-под павшей преграды ко мне рванулись гибкие тени. Они кружили вокруг меня. Пространство наполнилось шёпотом: «Ты наш… это конец пути… твой жалкий разум слаб… хочешь силы — пусти нас… на колени, ничтожество… пади ниц перед владычицей бездны… ты обречён, человечек… просто впусти… прими этот дар, сам ты никто…»

Эти голоса жгли не хуже давешней кислоты, но они разъедали не плоть. Они пытались пожрать мои разум и волю. Стереть меня, мои мысли, чувства, воспоминания. Голоса звучали прямо в сознании, и я растворялся, исчезал в этом водовороте.

Тени всё ускоряли и ускоряли свой смертельный хоровод. Голоса звучали всё громче. Бесят, суки! Боксёр я или где?

Я встал в стойку, и сразу провёл прямой удар в ближайшую чёрную тварь.

Ярость против ярости. Злоба против злобы. На этом ринге не было правил и рефери, только воля и желание выжить. В конце концов я уже двадцать лет дерусь — и никогда не проигрывал бой с тенью.

Моц удар был оущтимым. Веским. Чёрный лоскут разметало в клочья. Стало чуть полегче.

Работает!

Я разразился сериями тяжёлых атак, в каждую из них вкладывая своё желание жить. Остаться собой. Уничтожить терзающую меня мерзость.

Я начал самый важный в моей жизни бой.

Тени накатывали со всех сторон.

Голоса язвили не хуже кинжалов.

Но я отвечал ударом на удар.

Получайте, суки! Хера вам лысого, а не мой разум!

Я не знаю, сколько продолжалась эта битва за право остаться собой. Времени здесь, в пустоте, не существовало. Только удары, мое хриплое дыхание и раздирающие душу голоса. Но с каждым ударом один из голосов стихал.

Всё кончилось как-то разом. Я очередным джебом разметал злобно шепчущую тёмную тварь, и голоса исчезли.

Я остался один на один с гигантскими воротами. И это была единственная дверь в обозримых окрестностях. Я бешено огляделся. Выхода нет.

Пространство вокруг меня дрогнуло. Из-за врат донесся злобный вой.

Со звуком спарывающего ткань ножа, пространство прорезал всплеск солнечного света. Он упал на меня сверху, лёг на плечи многотонной тяжестью. Врата растворились, исчезли за золотым сиянием.

Я упал. Покатился кубарем… гремя доспехами по храмовой площади. С вершины храмовой башни, словно из прожектора, прямо в меня бил мощный световой луч. Фигурка Профа еле угадывалась за золотистым сиянием.

Вокруг меня кипел ещё один бой. Здесь с момента попадания в меня заклинания Ананты прошли секунды.

Шор сошёлся на мечах с Лютым. Оба двигались на запредельных скоростях, клинки звенели, рассыпая искры, силуэты бойцов размывались. Это была битва мастеров меча. Битва, в которой кроме этих двоих не было места никому.

Здоровенный бандит занёс над головой Добромира булаву.

Сверху на него упал Морт. Распахнув пасть, он выдал яростный вопль, от которого даже у меня зазвенело в ушах. Бандит покачнулся, его глаза лопнули. Булава вылетела из ослабевшей руки. Он харкнул кровью, неуверенно покачнулся и завалился на спину.

Я вскочил и оказался лицом к лицу с Винсом — тёртым немолодым мужичком, которому Лютый пророчил роль палача.

Всё тело болело, как будто с меня заживо сорвали кожу. Но правая рука ощущала рукоять Погибели, а левая взметнула баклер, отбивая прямой выпад короткого меча. Чему-то Шор меня всё же научил.

Недалеко от меня Айвена обменивалась с Анантой заклинаниями. Маг швырял в мою говорящую фиолетовые сгустки и комки белого огня. Альва отвечала зелёными всполохами, размахивая посохом некроманта. Глаза на черепе светились, оставляя в воздухе флуоресцентный след. Вокруг обоих вспыхивали защитные ауры, гасящие чары противника.

Я уклонился от очередного выпада Винса и ударил в ответ. Слишком медленно. Винс уклонился в сторону, проводя очередную атаку.

Вместо того чтобы отразить её, я врезал баклером ему в горло. Он достал меня куда-то в корпус. Я же мощным ударом почти отделил его голову от тела.

Откуда-то доносились выстрелы из цвергских ружей. Кто-то выжил? Не сейчас!

Я прыгнул вперёд и вбил позвоночник пытавшегося срубить Айвену бандита в его трусы.

От еще одного, сунувшегося к ней бойца, она походя отмахнулась посохом. Череп вместе с навершием изогнулся и откусил мужику половину лица. Тот в ужасе заорал, выронил оружие. А затем стремительно рассыпался серым прахом.

Не останавливаясь, врезал ещё одному энтузиасту с черепом на доспехах, краем щита по пустой голове. Я старался держаться чуть позади альвы по отношению к магу. Второе такое путешествие, как сегодня, я, пожалуй, не переживу. А девчонку нашу надо прикрыть от рукопашников.

Айвена внезапно выбросила вперёд левую руку, которую до этого держала за спиной. В Ананту ударила пурпурная молния. Защита вокруг мага проявилась и пошла трещинами.

А я, повинуясь наитию, метнул Погибель, вкладывая в этот бросок отголоски чужой ярости, всё ещё гуляющие по моей душе.

Магический щит разлетелся осколками. Погибель рукоятью влетела в лоб магу, и тот полетел кувырком.

К упавшему старику метнулась стремительная тень. Удар кривым ножом вскрыл горло, второй клинок вошёл прямо в сердце.

Шайя, зарычав, бросилась на Лютого, чтобы тут же отлететь назад, разбрызгивая кровь.

В следующую секунду по мечу Шора пробежала голубая вспышка. Клинки Лютого и Шора вновь встретились, Шор завершил оборот. На мгновение бойцы замерли. А затем верхняя половина Лютого с влажным чмоканьем соскользнула с нижней. Обломок клинка звякнул о мостовую.

Я выхватил нож, сделанный Айвеной. Та швырнула в бегущего к нам бандита очередным сгустком изумрудного огня. Бедняга окутался бледно-зелёным пламенем и покатился кувырком. Ко мне под ноги упал иссушённый до состояния мумии труп.

На этом битва вокруг нас закончилась.

На площади в нескольких местах ещё продолжалось месилово, но было видно, что «черепам» конец. Их рубили в капусту закованные в латы коротышки. Рядом размахивал алебардой Медведь. Надо же. Не сгорел, чертяка. Понятно, кто стрелял. Цверги тоже выжили.

Я огляделся. Медленно подошёл к Ананте и нагнулся, чтобы поднять Погибель. На губах старика пузырилась зелёная пена, перерезанная трахея хлюпала, как прохудившаяся водопроводная труба. Но он был ещё жив! Более того, страшная рана на горле зарастала прямо на глазах. Он поднял руку и прохрипел:

— Как ты выжил… идиот, я снял первую печать… всегда считал этот стих бредом. Умр…

Не став дожидаться окончания речи, я опустил Погибель, дробя кости черепа. Попробуй регенерировать это, старая падаль! Голова мага разлетелась в кровавую кашу.

Звуки боя наконец смолкли. Нет, тихо не стало. Кричали раненые, возбуждённо орали пленники. Но звон железа и глухие удары прекратились.

Я припал на колено, не в силах стоять на ногах. Такое ощущение, что из Ильи Николаевича кто-то пытался сделать фарш и вполне успешно пропустил его через мясорубку.

Моего горла коснулось лезвие кинжала.

— Ты спр-равился со звер-рем? — хрипло выдохнула Шайя мне в ухо.

Я аккуратно убрал её руку от своего горла. Рука дрожала.

— Внутри меня не зверь, мелкая, — сказал я мягко. — С этой штукой не договоришься. И не обуздаешь. Это тюрьма.

Санкт-Петербург. Август 2026 года.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.