Акамир Никольский, инспектор Третьего отдела службы магического контроля, вышел из экипажа на пороге собственного дома и задумчиво взъерошил волосы. Из головы не шло последнее дело. Незарегистрированные выбросы ментальной магии, короткие и слабые, но систематически повторяющиеся в течение последних двух недель.

В королевстве Аран, подавляющее большинство жителей которого составляли не маги, а обычные люди, уже несколько веков действовал закон о магическом контроле. Государство строго регламентировало допустимые пределы и разрешённыеобласти использования магической силы. Объяснялось это заботой о людях, которые не имели магического дара. Все дети в возрасте пяти лет проходили сканирование на наличие магических способностей и при обнаружении оных ставились на магический учёт. Каждый год в Аране регистрировалось около сотни потенциальных природников, целителей, артефакторов, менталистов и сенсоров. Способности сенсоров как раз и заключались в умении обнаруживать и анализировать магические выбросы.

Давно отлаженная система, но изредка и она давала сбои. Касались они преимущественно менталистов, так как в редких случаях способности могли проявиться и в более взрослом возрасте. В таком случае маг, обнаруживший в себе ментальные способности, должен был в течение месяца стать на учётв ближайшем отделении службы магического контроля. Несоблюдение этого закона было чревато для менталистов ограничением на использование магии, а в особо тяжких случаях и полным запретом. Не все маги были согласны с таким положением дел. Третий отдел магического контроля как раз и занимался расследованием преступлений, в которых были замешаны не прошедшие регистрацию, либо нарушившие предписание об ограничении на использование дара маги.

Появление незарегистрированного менталиста в столице, прямо под носом у Акамира, мага-сенсора, способного обнаруживать, анализировать и классифицировать даже очень слабую ментальную активность, выглядело как минимум подозрительно. Ещёподозрительней было то, что ментальные выбросы происходили каждый раз в одном и том же месте — в целительской лавке на окраине столицы, в районе, в котором проживали по большей части простые люди, не обладающие магическими способностями. Аккуратный опрос жителей, подтверждённыйнаблюдением за объектом, показал, что в лавку частенько заходят незнакомцы. Что могло объясняться вполне законной причиной — в пятистах шагах от лавки находился рынок, славившийся товарами местных умельцев, и гости столицы любили бывать в этом районе.

«Целительница?» — размышлял Акамир, заходя в дом и прокручивая в уме досье на владелицу лавки. Плеяна Власова. Двадцать два года. Сероглазая шатенка с длинными вьющимися волосами. Средний рост, классические, без особенностей, черты лица. Выпускница целительского факультета Аргонской Магической академии. Из близких родственников только тётка, которая, к слову, менталист. Но с очень скромным даром, дающим ей способность чувствовать эмоции и умение влиять на настроение.

Родители, маги-природники, занимались поиском и изучением природных артефактов — кристаллов и минералов с особыми магическими свойствами. Погибли в очередной экспедиции, организованной и финансируемой государством, когда Плеяне было шестнадцать. Это обстоятельство дало ей возможность получить квоту на обучение в Магической академии, которую она и отрабатывает в настоящий момент в целительской лавке.

«Жертва? Соучастница? — думал инспектор, снимая пальто, под которым скрывался строгий чёрныйкитель из магически усиленной ткани с серебристой вышивкой по воротнику и обшлагам. — Или нет ещёникакого дела? А в ближайшие две недели, отмеренные законом, на учётдобровольно встанет неизвестный пока маг-менталист?»

Акамир подошёлк столику у окна в гостиной, на котором стоял графин с укрепляющей настойкой, и вспомнил, что с утра дал обещание Захару выпить еёвечером, по приезду со службы. В последнее время седой домоправитель Акамира, Захар, беспокоясь о хозяине, часто стал примерять на себя роль домашнего целителя, забывая, что он, вообще-то, маг-артефактор, в обязанности которого входит зарядка и обслуживание бытовых артефактов в доме, а вовсе не забота о труде и отдыхе хозяина.

Делая последний глоток, Акамир почувствовал очередной ментальный всплеск. Решительно поставив пустой стакан на стол, инспекторбыстронадел пальто и вышел из дома.

Плеяна обвела заключительным взглядом целительскую мастерскую. Сегодня был относительно спокойный день, и она наконец-то смогла до конца разобраться с наследством, оставленным от предыдущего лекаря. Судя по всему, он был талантливым травником, глубоко влюблённымв своёдело, но совершенно небрежным по отношению ко всему остальному. Плеяна ахнула от удивления, когда четыре месяца назад впервые вошла в эту обитель целебных тайн: массивный стол для смешивания зелий был завален старинными книгами с рецептами. На книгах громоздились справочники по совместимости ингредиентов, колбы, реторты и мерные сосуды с отметками. В шкафу для журналов учётаингредиентов и готовых зелий, погребённыепод этими самыми журналами, обнаружились магические весы, ступки и пестики разных размеров, а также несколько кристаллов-накопителей энергии.

Выбивавшимся из этого царства хаоса островком порядка выглядел только шкаф с редкими травами и заготовками — все мешочки и баночки были бережно закрыты, аккуратно подписаны и расставлены в соответствии с классификацией.

Воспитывавшаясяпосле смерти родителей тетушкой-аккуратисткой, у которой даже пыль лежала в алфавитном порядке, Плеяна принялась за дело. Раз в неделю она задерживалась в лавке на час дольше обычного и приводила в порядок мастерскую, которая на ближайшие два года должна была стать пристанью здоровья для людей, проживающих в этом районе столицы. И сегодня настал наконец тот день, когда она была полностью удовлетворена результатами своих усилий. Все в мастерской было выстроено настолько гармонично и безупречно, что, казалось, достаточно малейшего магического воздействия и зелья сами станут в очередь и начнут вариться.

Было уже довольно поздно, и Плеяна неожиданно поняла, что устала. Подумав, целительница решила остаться ночевать в лавке. Выходя из мастерской, она услышала звонок колокольчика у входной двери, возвещавшего о визите запоздавшего клиента.

— Закрыто, — стоя спиной к посетителю сказала она, снимая рабочий фартук.

— Я на минуту, — негромко, но твердо произнёсклиент приятным, хорошо поставленным баритоном, входя в лавку, — мне нужно средство от головной боли.

Кристалл в виде кулона, природный артефакт, доставшийся в наследство от родителей, и который Лея носила на серебряной цепочке, резко потеплел. Это говорило о том, что посетитель лжёт. Лея настороженно повернулась к мужчине.

— Вы не похожи на того, кого мучает мигрень, — медленно произнесла она, лихорадочно соображая, что же на самом деле нужно странному посетителю.

— На кого же я похож? — ровно спросил он, подходя ближе и останавливаясь в полуметре от Леи, рядом с диваном для клиентов.

Лея невольно отступила на полшага назад, не желая находиться так близко к незнакомцу, как внезапно тот побледнел и опёрсярукой о спинку дивана.

— Воды, — попросил он, расстёгиваяверхнюю пуговицу пальто свободной рукой. Ничего не понимающая Лея подала стакан с водой мужчине, который уже практически полулежал на диване. Сделав лишь пару глотков, он прикрыл глаза, пытаясь справиться со слабостью, но потерял сознание, разлив на пальто и китель оставшуюся воду.

Всего секунду Лея провела в немом удивлении, узнав внезапного посетителя. Но думать о том, что он забыл в её целительской лавке, времени не было. Просканировав мужчинумагическим зрением с головы до ног, она с облегчением поняла, что онпросто уснул, а зеленоватое свечение в области живота говорило о том, что не позднее чем за двадцать минут до визита в лавку он выпил сонное зелье. С трудом сняв с него мокрое пальто, Лея попыталась расстегнуть и китель, но магически усиленная ткань не поддавалась и уставшая целительница решила оставить всё, как есть. «Надеюсь, что в своёмсне он загорает на пляже в провинции Сурон», — сердито подумала выбившаяся из сил девушка, размышляя о том, что делать дальше.

Будить его сейчас бесполезно, если только не влить в рот насильно нейтрализатор. Да и судя по количеству попавшего в организм зелья, проспит он не больше пяти-шести часов и очнётсязадолго до наступления утра. Наверное, стоит использовать это время для собственного отдыха и тоже поспать. А о приличиях можно подумать утром, когда ночного пациента уже и след простынет.

В состоянии крайнего физического истощения и пустого магического резерва Лея рухнула на стоявшую у дивана узкую кушетку. Поворочалась, с досадой посмотрела на безмятежно спящего рядом мужчину и провалилась в сон, совершенно забыв, что не заперла лавку изнутри.

— Невероятно! Кто бы мог подумать! — тяжело сквозь сон пробился смутно знакомый женский голос.

— Тётушка, я прошу вас не торопиться с выводами, — возразил ему мужской.

— Выводами? Вывод только один. И он предельно однозначен!

Лее снилась весна. Март, каким он бывает в еёродной провинции Дана — месяц капели и чудес. Но громкие голоса заставили еёвынырнуть из глубокого сна. Она обвела мутным взглядом потолок, затем опустила взгляд ниже, заметив мадам Валевскую и еёплемянника. Вскользь промелькнула мысль о неуместности их присутствия, но быстро исчезла, зацепившись за такой же, как у неё, сонный взгляд зелёныхглаз. Злой сонный взгляд зелёныхглаз инспектора Третьего отдела Аранской службы магического контроля.

«Когда вляпался, главное — не стать героем новостей», — подумала Лея, наконец-то вспомнив вчерашний вечер.

— Ничего не хотите мне объяснить? — поинтересовался инспектор, проводив взглядом ранних посетителей, в праведном возмущении хлопнувших дверью.

— Может, лучше вы объясните мне, как внук члена Высшего совета оказался ночью в целительской лавке на окраине столицы? — успевшая подняться с кушетки, и делающая бесполезные попытки привести себя в порядок целительница вопросительно приподняла брови.

— Разве я успел представиться до того, как вы дали мне какую-то дрянь вместо воды в этом стакане? — задумчиво протянул он, упаковывая стакан в специальный пакет из особого материала, защищающего от утечки магии и рассеивания остаточных следов зелья.

— Что⁈ — задохнулась Лея от нелепости обвинения. — Вам мало того, что вы пришли сюда в неподходящее время в неподходящем состоянии? Что вы создали ситуацию, благодаря которой может серьёзнопострадать моя репутация? Вы ещёпытаетесь обвинить меня в нарушении закона о магическом принуждении⁈

— Разберёмся, — невозмутимо сказал инспектор, и официально попрощавшись сдержанным наклоном головы, удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Два дня спустя Акамир быстрым шагом вышел из кабинета своего деда, начальника третьего отдела Службы магического контроля и члена Высшего совета. Досадно, конечно, но в эту ловушку он загнал себясам. Попадать в двусмысленные истории, в которых фигурируют незамужние молодые целительницы, непозволительно в его положении. Дед прав, женитьба — единственный выход, который поможет всем сохранить лицо. Даже легкомысленным родителям Акамира хватало ума вляпываться в пикантные ситуации подальше от столичных сплетников. Развлекаться они предпочитали на морском побережье в провинции Сурон.

Акамир невольно поморщился, вспомнив родителей. Насколько он уважал и любил деда, настолько же был равнодушен к матери и отцу. Впрочем, они платили ему той же монетой. Двадцать шесть лет назад, выполнив долг перед родом и произведя на свет наследника, они без всяких угрызений совести вернулись в свою беззаботную жизнь, вычеркнув из неёсына. Ребенком Акамир очень страдал от родительской нелюбви, ему казалось, что если он будет учиться усерднее, развивать магический дар старательнее, настанет день, когда он увидит в глазах родителей восхищение и любовь. Но этот день так и не наступил. Просто с годами это перестало его ранить.

Акамир, не привыкший откладывать сложные решения на потом, вышел из приёмной. Рано или поздно жениться все равно бы пришлось. У него тоже есть долг перед родом.

Плеяна, задумчиво накручивая на палец выбившуюся прядь волос, обвела взглядом витрину с зельями. В лавке пусто уже третий день. Слухи расползлись, обрастая пикантными подробностями. Забегающий пару раз в неделю Богдан, восьмилетний мальчишка из дома напротив, бесхитростно и в красках донёсдо Плеяны общественное мнение. Никто не придёт, разве что случайные захожане из приезжих. А местные приличные дамы в лавку «блудливой лекарицы» не пойдут, тем более своим мужьям не позволят. Неизвестно, каких методов лечения от неёожидать. Вот и получилось, что единственным клиентом за три дня оказался Богдан.

Рада, мать Богдана, овдовела чуть меньше месяца назад, на шестом месяце беременности. Очень горевала о погибшем муже. Богдан прибегал в лавку один-два раза в неделю за сонными каплями для матери.

Погрузившись в свои невеселые мысли, Лея не замечала вошедшего инспектора до тех пор, пока он не подошёлк ней почти вплотную. Вскользь отметив для себя, что еёнервирует такое близкое расстояние между ними, и с трудом удержавшись от того, чтобы отступить, она посмотрела ему прямо в глаза.

— Снова голова болит? — спросила она, машинально дотрагиваясь пальцами до кулона в ложбинке груди.

— Скорее совесть гложет, — проводил инспектор взглядом движение еёруки.

— О! Какие неожиданные клиенты. Совесть и еёугрызения! — не сдержалась Лея.

— Ну, как я посмотрю, других не наблюдается, — парировал он, обведя рукой помещение.

— Браво! — Лея медленно похлопала в ладоши. — Вы выбрали самый удачный способ извиниться.

Она хотела сказать ему все, что накопилось внутри за эти долгие три дня, хотела, чтобы он хоть на секунду прочувствовал то всеобщее презрение, в котором она оказалась, но лишь невесело усмехнулась уголком губ и отвернулась к окну.

— Выходите за меня замуж, — гипнотизируя ее прямую спину, буднично произнес инспектор. — Такие извинения вам подойдут?

Лея в немом изумлении развернулась к нему, разом растеряв всю свою браваду.

— Давайте отбросим взаимные претензии и будем рассуждать здраво, — продолжил он, не дав ей опомниться, — моя репутация и репутация моей семьи пострадали не меньше вашей.

— Но вы же не лю… да я вам даже не нравлюсь! Не говоря о том, что мы с вами просто из разных миров!

— И благодаря этому я могу позволить себе выбирать жену по собственному усмотрению. К тому же, пропасть между нами не настолько велика. Вы — образованная, воспитанная, магически одарённаяпривлекательная девушка. Прекрасная кандидатура для женитьбы, на мой взгляд. Или вас ещёчто-то смущает?

— Меня смущает все! Не так и, простите, не с вами я представляла свою будущую семейную жизнь!

— Согласен. Я мало похож на идеального мужчину из женского журнала, — он устало усмехнулся уголком губ.

Лея вспыхнула. Почему-то стало обидно, что он посчитал её романтической дурочкой, которая начиталась светских хроник. Инспектор между тем продолжил:

— Зато вы можете не волноваться. Ни к чему принуждать вас в этом браке я не стану. Разъедемся через пару лет. Тихо и без скандалов.

Лея уже открыла рот, чтобы снова съязвить, но осеклась, окинув взглядом всю его напряжённую фигуру. Он и сам не рад своему предложению. От этого стало ещё обиднее.

— Год и семь месяцев, — словно бросаясь с головой в омут, решительно произнесла Лея. — Ровно столько мне нужно для того, чтобы отработать долг государству за моёобучение в Магической академии. Но мне нужны гарантии, что по истечении этого срока я смогу уехать домой. И…

Она на минуту замялась.

— Продолжайте, — мягко произнёс он, и от его низкого голоса Лея ещё больше смешалась.

— Этот брак будет заключён только на бумаге.

Так, и никак иначе. Если в этом браке родится ребёнок, ей не позволят его забрать с собой.

— Я согласен. Договор для ознакомления пришлю вам вечером, — произнёсинспектор и, задержав на ней нечитаемый взгляд, вышел из лавки.

Лея тихонько выдохнула. Подумать только, она — невеста. Но почему её не покидает странное чувство, что её только что отвергли?

Лея скомкала очередной лист бумаги с недописанным письмом. Вчера она официально стала Плеяной Никольской, женой наследника сильного магического рода. Регистраторы в городской ратуше быстро и без лишних вопросов оформили все документы. Разумеется, благодаря деду жениха, который был единственным гостем на церемонии.

Письмо было адресовано тете. После гибели родителей тетя, благодаря своему эмпатическому дару, помогла Лее пережить первые, самые страшные месяцы беспросветного горя. И потом, когда Лея уже училась в Магической академии, трудно привыкая к новым порядкам, очень поддерживала племянницу регулярными письмами, которые прибывали магической почтой раз в неделю.

До недавних пор Лея старалась держать тётю в курсе всех событий, которые происходили в еёжизни. Но как объяснить своёпоспешное замужество? Промучившись около часа, Лея сдалась и отправила письмо, в котором сообщила лишь о своём переезде, указав магические координаты с новым адресом. А расскажет она всёпри личной встрече, когда через полтора года вернётсядомой, в родную провинцию Дана. Пока же ей нужно самой немного привыкнуть и к новому дому, и к замужеству.

Несмотря на то, что инспектору по долгу службы было положено служебное жилье, он предпочитал жить в небольшом двухэтажном особняке, в который и привёз Лею сразу после церемонии, сдержанно попрощавшись с дедом.

— У меня мало времени. Давайте я покажу вам дом.

Дежурная учтивая вежливость, с которой инспектор произнёс эти слова, едва они остались одни, отозвалась внутри Плеяны едва уловимой тоской. Нелепая ситуация, вылившаяся в не менее нелепый брак.

Начинался дом с просторного холла, откуда вела лестница на второй этаж, украшенная магическими светильниками, которые меняли яркость в зависимости от времени суток. Из холла можно было попасть в гостиную с мягким диваном и креслами у камина. Вторая дверь вела в рабочий кабинет с антикварной мебелью и с зачарованными в стенах артефактами. Артефакты были стилизованы под гобелены и защищали кабинет от прослушивания. Ещёза одной дверью находилась комната отдыха для Захара, на протяжении многих лет неизменно служившего роду Никольских. Акамир почти неел дома, но небольшая кухня в доме тоже имелась. И кухарка, которая приходила в те редкие дни, когда у инспектора бывали гости.

Всю эту информацию инспектор давал таким сухим тоном, словно зачитывал доклад на приёме у начальства.

На втором этаже находилась спальня инспектора и две комнаты для гостей. Плеяне досталась та, что находилась по соседству с хозяйской. С огромной кроватью и туалетной комнатой, которая обнаружилась за дверью из матового стекла справа от входа. Слева имелась ещё одна дверь. Плеяна вопросительно приподняла бровь.

— Да, через эту дверь можно попасть в мою спальню, — кажется, впервые с момента их знакомства инспектор по настоящему смутился.

— Надеюсь, мне не нужно волноваться по этому поводу?

— Полагаете, у вас нет других поводов для волнения? — неожиданно спросил он, вновь превратившись в холодного инспектора с цепким взглядом зелёных глаз.

— А должен быть? — удивилась Плеяна, чувствуя, как по спине побежал холодок. Экскурсия по дому внезапно превратилась в допрос, и ей это совсем не нравилось.

— Захар даст вам охранный артефакт, и никто без вашего разрешения в эту дверь не войдёт.

— Вы сменили тему разговора.

— Мне пора, — ровно сказал он, — во избежание лишних слухов пусть Захар думает, что артефакт нужен вам не для защиты от моих домогательств, — он смерил её взглядом с ног до головы, — а, предположим, для охраны вашей целительской лавки.

Он ушёл, а Лея ещё несколько минут потрясённо смотрела ему вслед. Интересно, цель его оценивающего взгляда была в том, чтобы её оскорбить, или в том, чтобы она забыла о странных намёках, которые прозвучали ранее? Впрочем, какое ей дело до его намёков. Правильно — никакого.

Ужинала она в одиночестве, отгоняя мысли о том, что полтора года будут тянуться непозволительно долго.

Следующим утром, проснувшись на рассвете и разложив немногочисленные вещи, Леяспустилась в гостиную. Отправив письмо, она подошла к огромному панорамному окну и отдернула портьеры. Пространство сразу наполнилось светом, открывая прелестный вид на внутренний дворик. Осень уже перевалила за экватор, и оставались считанные недели до того момента, как на землю упадут первые снежинки.

Невидящим взглядом всматриваясь в даль, Лея вспоминала весну. Последнюю весну, когда она вместе с мамой и папой гуляла в небольшом лесу рядом с домом. Родители, оба с даром к природной магии, хорошо чувствовали окружающий мир и любили бывать в лесу ранней весной, когда природа просыпалась от зимней спячки, и новые магические потоки появлялись, росли и переплетались в окружающем пространстве.

Такой еёи увидел инспектор, выходя из кабинета — окутанной мягким светом, струящимся из окна. Солнечный луч пригрелся на еёщеке, лаская нежную кожу, и инспектор замер, почти не дыша, боясь спугнуть магию момента неловким звуком или жестом. Но, смахнув одинокую слезу, Плеяна уже вынырнула из своих воспоминаний, сначала почувствовав, а потом и увидев, отойдя от окна, что еёодиночество нарушено.

— Доброе утро, — первой произнесла она, не выдержав неловкого молчания.

Инспектор молчал. Еёвзгляд скользнул по его лицу, задержавшись на линии скул и уголках плотно сжатых губ, остановившись на чисто выбритом волевом подбородке. Внезапно она словно впервые увидела, насколько привлекателен еёмуж. Привлекателен строгой, немного суровой мужской красотой. Секунды растянулись в вечность, пока она в первый раз по-настоящему смотрела на него, отмечая каждую мелочь в его внешности. Прямой уверенный взгляд глубоких зелёных глаз из-под тёмных ресниц. Выразительные скулы, очерченные с безупречной точностью. Иссиня-черные волосы, собранные в короткий хвост. Неизменный чёрный китель, придававший его облику особую мужественность.

— Почему вы молчите? — попыталась вернуться в реальность она.

— Вы так пристально меня рассматриваете, что я вдруг подумал, может и не нужен охранный артефакт на дверь.

Предательский румянец разлился по еёщекам, и, безуспешно пытаясь скрыть смущение, она машинально дотронулась до кулона, который своей прохладой дарил ей островок уверенности во внезапно пошатнувшейся реальности. Словно прочитав еёмысли, инспектор чёткимшагом энергично преодолел разделявшее их расстояние. Плеяна замерла, боясь пошевелиться.

— Вы так искренне смущаетесь, что очень сложно вам не поверить, — почти прошептал он, дотрагиваясьдо выбившейся из свободной косы пряди волосипропускаяеёсквозь пальцы. Тихая дрожь прошлась по телу, а сердце пропустило удар, когда еёглаза встретились с его потемневшим взглядом, который медленно скользил по лицу, остановившись на предательски подрагивающих губах.

Но внезапно все закончилось. Резко выдохнув сквозь сжатые губы, инспектор отступил на шаг назад, прервав зрительный контакт.

— В нашу первую встречу вы назвали меня по имени. Откуда вы его узнали? — спросил инспектор, вновь посмотрев на нее. Другим, отстраненно-холодным взглядом.

Плеяна не сразу поняла его вопрос, выплывая из новых, волнующих ощущений, но он продолжал смотреть на неё, терпеливо ожидая ответа.

— Мы учились с вами в одной Академии. Правда, на разных факультетах.

— Не припомню вас в кругу своих приятелей в то время.

— Еще бы, — уголком губ усмехнулась она. — Звезда выпускного курса. Да половина всех первокурсниц мечтала попасть в этот круг. А вторая половина — прибить тех, кто попал.

— А ты? — внезапно оставив формальности, спросил он.

— Что я? — не поняла Лея.

— Мечтала попасть или прибить?

— Я училась жить в новой реальности, — резче, чем хотела, ответилаона, — в пустойи холодной. В реальности, в которой нет больше тепла и родительской любви.

— В моей реальности вообще не было главы о родительской любви, — задумчиво проговорил инспектор и, вновь внезапно сменив тему разговора, продолжил, — завтра у нас на ужин гость. Постарайся не задерживаться в лавке. И ещё— зови меня по имени. Пусть и формально, но я твой муж.

Следующим вечером Лея с волнением ожидала ужина, прихорашиваясь в своей комнате. Почему-то очень хотелось понравиться мужу. И таинственному гостю. Вернее, уже не таинственному. Захар сжалился и шепнул, что с визитом к ним прибудет Василид Никольский, влиятельный дед Акамира. Что еще сильнее усложняло задачу. Поэтому она выбрала единственное платьеиз своего гардероба, которое хотя бы приблизительно подходило для встречи важного гостя. Выпускное платье целительницы. Нежного пастельно-зеленого цвета, с корсажем, украшенным тончайшим кружевом. Платье обладало лёгкиммагическим эффектом: при движении вокруг девушки создавалось едва заметное зелёноесвечение, а в моменты сильных эмоций платье начинало мягко светиться изнутри, словно наполняясь жизненной энергией целительницы.

Волосы Лея решила оставить распущенными, позволив мягким роскошным волнам струиться по спине до самой талии, перехваченной широким поясом из серебристой ткани. Бросив последний взгляд в зеркало, она вспомнила вчерашнее утро. Пусть она совсем не понимала мужчину, за которого вышла замуж, но отрицать, что он волнует её, было бы глупо. Да и он не настолько равнодушен, как хочет казаться. Она всё же целительница. Способна отличить мужской интерес от протокольной вежливости.

Улыбнувшись своим мыслям, Лея вышла из комнаты. Мужчины, стоящие внизу у подножия лестницы, подняли глаза на шум скрипнувшей двери, и Лея сразу же провалилась в омут зелёныхглаз мужа. Она кожей ощущала, как неотрывно он следит за каждым её движением. Вероятно, поэтомуона оступилась на последней ступенькеи наверняка упала бы, если бы не муж. Горячие пальцы жгли талию, платье нежно светилось изнутри, и только покашливание гостя привело в чувство хозяев дома.

Ужин, на удивление, закончился на вполне тёплойноте. Зря Лея так волновалась. Василид Никольский, на свадебной церемонии едва удостоивший новоиспечённуюневестку взглядом и сухо попрощавшийся сразу после регистрации, заметно оттаял. Да что говорить, он откровенно веселился, подмечая, как Акамир поглядывает на жену, а она смущается от его случайных прикосновений.

— Кажется, у моего внука появилось более интересное занятие, чем работа, — не удержался он и подмигнул Захару, который провожал его до экипажа, — если я что-то ещёпонимаю в этой жизни.

Когда за гостем закрылась дверь, Лея незаметно выдохнула, чувствуя, как отпускает накопившееся напряжение. Всё же она впервые в жизни ужинала в такой высокопоставленной компании. Ощущения были более, чем странными. Всего неделю назад она была скромной целительницей, отрабатывавшей положенный контракт на краю столицы. А сейчас она стоит посредине просторного холла рядом с мужчиной, с которым связана брачными узами.

— Уже поздно, — она взглянула на него и быстро опустила взгляд, — если ты не против, я пойду к себе.

Неформальное общение всё ещё давалось ей с трудом.

— Я провожу, — коротко ответил он, думая о чём-то своём.

По лестнице они поднялись в напряжённом молчании. Сразу же посерьёзневший после ухода деда муж выглядел и вёл себя так, словно решает в уме сложную задачу. Лея грустно усмехнулась про себя. Похоже, что притяжение между ними ей просто приснилось.

— Почему ты оказался тогда ночью в моей лавке? — спросила Лея, поравнявшись с дверью в свою комнату.

— Зашёл за лекарством, голова болела, — с отстранённой безмятежностью, не затронувшей глаз, ответил он.

Ложь. Кулон на груди опалил жаром. Но боль внутри обожгла сильнее. Впрочем, напрасно. Он ей никто и его тайны ей тоже не интересны.

— Мирных снов, — проговорила она непослушными губами и мягко толкнула дверь.

— Лея, — она замерла, почувствовав его руку на своём плече, — если тебе есть, что от меня скрывать, самое время признаться.

Чтооо? Он минуту назад сам кормил её небылицами, а сейчас ждёт какого-то признания?

— Похоже, тебе действительно нужно лечить голову, — выпалила она и захлопнула дверь.

Какая же она дура. Нет никакого мужского интереса. Вернее, есть, но не тот, который она себе напридумывала.

Утром Лея проспала. Сначала слушала, как в соседней комнате скрипят половицы от осторожных шагов инспектора, потом чего-то ждала, сама не понимая, чего. Потом поняла, рассердилась на себя и поклялась больше не думать о нём. Забылась тяжёлым сном уже под утро.

С мужем она столкнулась в холле, почти бегом спускаясь по лестнице. Она немного притормозила, вежливо кивнула и собиралась быстро прошмыгнуть в открытую пришедшим Захаром дверь.

— Лея, задержись, нам нужно поговорить, — остановил её Акамир.

— До вечера не потерпит? Я опаздываю в лавку.

Должен был прийти Богдан за лекарством для Рады. Обычно он приходил по вечерам, но вчера из-за ужина она ушла пораньше, не дождавшись прихода мальчика.

— Хорошо, — уступил Акамир, и Лее вдруг послышалось едва заметное облегчение в его голосе. Впрочем, пусть катится к… деду со своими внутренними терзаниями и непонятными подозрениями. А ей всего лишь нужно потерпеть девятнадцать месяцев.

К вечеру Лея остыла. Как шутила тётушка, Лея быстро забывала все обиды, потому что записывала их на песке — при первом же приливе всё смывало водой. Поэтому она спокойно ждала мужа для разговора, задумчиво наблюдая из окна гостиной за заходящим солнцем. Хлопнула входная дверь, затем послышались шаги и, через пару мгновений, скрип кресла под тяжестью опустившегося в него тела. Лея обернулась.

Инспектор сидел в кресле, положив руки на подлокотники и устало прикрыв веки.

— Как прошёл день? — аккуратно поинтересовалась она.

— Ничего особенного. Рутинное перебирание бумаг.

Кулон слегка нагрелся. Интересно, привычка лгать — это профессиональная необходимость, или честь, которой достойна только она?

— Ты хотел о чём-то поговорить. Я — тоже. Кажется, жить в браке, пусть и фиктивном, не так просто, как я представляла.

— Что ты имеешь в виду? — он раскрыл глаза немного подался вперёд. От усталости не осталось и следа.

— Я не понимаю правил. Да, мы не обязаны быть друзьями, но мне хотелось хотя бы честности.

— Честность — основание пьедестала мудрости, — криво усмехнулся он, — давай начнём строить его прямо сейчас. ТЕСМА. Что ты знаешь об этой организации?

— Почему я должна о ней… — Лея осеклась. — Подожди. Это то, о чём я думаю? Незарегистрированные маги?

— В точку. Теневая Свободная Магическая Ассоциация. Так что ты о ней знаешь?

— Намного меньше, чем печатают в газетах. Я не интересуюсь подобными темами. Более того, знаю законодательство ровно в том объёме, который изучался во втором семестре третьего курса.

— Странные посетители в лавку заходили?

— Заходили. Ты. — Лея почувствовала, как начинает снова закипать. Это было тем более досадно, что инспектор выглядел максимально спокойным.

— А кроме меня? — в его голосе появились вкрадчивые нотки.

Внезапно её осенило.

— Ты приходил, чтобы меня допросить, — изумлённо протянула Лея. — Разочарую тебя — ты совершенно напрасно старался быть учтивым и даже милым временами. Мне нечего тебе рассказать. Я ничего не знаю. Нелепо, правда? Мало того, что провал по работе, так ещё и жениться пришлось!

— Ты жалеешь? — спросил он, поднявшись с кресла и оказавшись вдруг слишком близко к ней.

Из Леи словно воздух выпустили.

— Разве это имеет какое-то отношение к твоему расследованию? — максимально холодно ответила она и вышла из комнаты, изо всех сил пытаясь не сорваться на бег.

— … и представь себе, этот тупица оставил столько магических отпечатков, что можно было просто повесить табличку ' здесь был я' и не напрягаться! — Голос Макса, друга и заместителя, с трудом продирался сквозь волнующие воспоминания. — Акамир, ты меня вообще слышишь? Для кого я тут распинаюсь последние десять минут?

Акамир усилием воли заставил себя включиться в разговор. Рабочий день тянулся сегодня томительно долго. Воспоминания о жене не давали сосредоточиться. Словно магический морок стояла у него перед глазамиеё изящная фигура, а в голове звучали слова, которые она вчера сказала перед уходом.

Что с ним происходит? Почему вопрос, жалеет ли Плеяна о том, что они поженились, волновал его больше, чем информация о странных посетителях целительской лавки?

Он не хотел анализировать тот факт, что за такое короткое время она смогла занять очень важное место в его жизни. Не хотел думать, что Лея по какой-то, неизвестной ему причине, может помогать вовремя не вставшему на учётменталисту.

— Что у нас с делом о неучтенном менталисте? Есть новая информация? — заставил он себя спросить. Мучительно не хотелось подозревать жену ни в незаконных связях, ни, тем более, разбираться в тех чувствах, которые эти подозрения в нём вызывают.

— Пока наблюдаем. Предварительный сбор информации ничего не дал. Проверили по списку всех магов, у которых ограничение или запрет на использование дара.

— И? Родственники, друзья среди местных?

— Нет, — пожал плечами Макс, — да и в целом, менталистов в этом районе не выявлялось уже больше десяти лет.

— Сегодня заканчивается срок, установленный законом для регистрации. — Акамир отчаянно не хотел верить в то, что Плеяна как-то замешана в этом деле.

— Да. Ждем до полуночи. А потом — в обычном порядке. С привлечением Отряда абсолютного сканирования. Кстати, что говорит твоя целительница по этому поводу?

— Моя жена, — с нажимом произнес Акамир, — по этому поводу молчит.

— О, как! Жена. Напомни мне…

— Подумай, прежде чем продолжить, — предупредил Акамир.

— … не может быть, — восхищённопротянул Макс.

— Макс, заткнись.

— Да понял я, понял, — развёлМакс руки в примирительном жесте, но все же не удержался. — Одна маленькая хорошенькая целительница смогла откопать сердце в большом непробиваемом инспекторе.

Воздух моментально наэлектризовался, и небольшой энергетический вихрь подхватил разговорчивого помощника, подняв его над полом вместе со стулом. Такую эпическую картину и застал секретарь, вошедший для того, чтобы сообщить, что зафиксирован новый всплеск ментальной магии.

— Напомни мне, где сейчас находится твоя жена? — грохнувшийся на пол вместе со стулом Макс не захотел щадить нежные чувства начальника. — Всёговорит о том, что сердце неучтенного менталиста ей гораздо дороже сердца свихнувшегося инспектора.

В гостиной царил полумрак. Портьеры были наглухо задёрнуты, магические светильники приглушены. Зайдя в гостиную из ярко освещённогохолла, вернувшаяся с работы Лея не сразу заметила мужа, сидящего в кресле в глубине комнаты. Подойдя поближе, она увидела у него в руках наполненный на две трети бокал, а на столе початую бутылку.

— По какому случаю банкет? — осторожно поинтересовалась она, пытаясь незаметно просканировать степень опьянения мужа.

— Оплакиваю неудачную женитьбу, — инспектор вяло качнул рукой, чуть не расплескав содержимое бокала на пол.

— Аргумент, — согласилась Лея.

— Почему я оказался тогда в лавке, мы уже выяснили, — задумчиво продолжил он, оторвав взгляд от бокала и остро взглянув на неё, — а почему ты согласилась на моё предложение о браке? Только лишь из желания избежать скандала, или были ещё причины?

— Не устояла перед твоей харизмой и мужским обаянием? — попыталась пошутить Лея.

— Или надеялась, что брак с мужчиной моего статуса смягчит твоё положение, в случае чего, — утвердительно сказал он. — Так?

— О чём ты? — шутить Лее вдруг резко расхотелось.

— Ответь, это же так просто. Или нет? — одним глотком допив содержимое стакана, он со стуком поставил его на стол и поднялся с кресла, оказавшись к ней настолько близко, что она почувствовала исходящий от него слабый запах алкоголя.

— Думаю, нам лучше отложить этот разговор до завтра, — мягко, стараясь не показать, насколько ей не по себе, сказала Лея. Она не понимала, какой ответ он хочет от неёуслышать. Осторожно начав отходить от него, она через пару шагов упёрласьспиной в стену.

Отступать дальше было некуда, и Акамир, очевидно разгадавший её манёвр, в один шаг преодолел разделявшее их расстояние. Протянув руку, он взял еёза подбородок, смягчая резкость жеста поглаживанием щеки подушечкой большого пальца.

— Завтра? Завтра все закончится. Отряд абсолютного сканирования хорошо знает свою работу, — Акамир чувствовал, как испуганной птичкой бьётсяв груди еёсердце. Но острая боль в собственном сердце рвала его пополам, перекрывая еёстрах. Давно забытая и похороненная в детстве боль. Сжигающая надежды и выматывающая тоской о несбывшемся.

— Пожалуйста, — дрожащими губами еле слышно попросила Лея, пытаясь сдержать подступающие слезы.

— Почему? — почти прошептал он ей на ухо.

— Я не понимаю…

— Почему ты выбрала не меня? — затуманенный алкоголем мозг отказывался объективно реагировать на происходящее. Не отдавая себе отчётав собственных действиях, Акамир медленно наклонился к ней, почти касаясь лицом пульсирующей жилки у основания шеи, затем слизнул языком одиноко скатившуюся по щеке слезу и, окончательно потеряв контроль, с силой прижался к еёгубам в жёсткомпоцелуе, словно пытаясь наказать за предательство.

Огнёмобожгла лицо пощёчина, приводя его в чувство. При этом тело полностью застыло, теряя способность двигаться.

— Временная блокировка энергетических каналов, — глядя ему в глаза, зло произнесла Лея, вытирая непрошенные слезы. — Способность двигаться вернётсячерез несколько минут, — и быстрым шагом вышла из комнаты, стараясь не думать о том, почему так полыхают участки кожи, которых касались губы мужа.

Утром Акамир с тяжёлойголовой, но с лицом человека, который запер все чувства глубоко внутри, чтобы никто и никогда не смог больше пробраться и снова причинить боль выходил из дома, столкнувшись у порога с Захаром.

— Акамир, задержись немного, мне нужно кое-что тебе сказать, — пожилой домоправитель, знавший инспектора с детства, иногда позволял себе без церемоний обращаться к хозяину, — в тот вечер, когда ты уснул в лавке целительницы…

— Сонное зелье — твоих рук дело, — невозмутимо закончил Акамир.

— … ты знал, — то ли обречённо, то ли с облегчением выдохнул Захар.

— Это было не сложно. Результаты экспертизы показали, что в стакане из лавки была обычная вода.

— Я просто хотел, чтобы ты нормально выспался. Я не думал… — начал Захар и замолчал, понимая, как не к месту звучат сейчас его оправдания.

Ничего не сказав, Акамир ушёл. Он поспешил туда, где обжигающие и раздирающие душу в кровь чувства отступали. Где, опираясь на железные факты, балом правила рациональная логика.

Отдел встретил его обычной утренней суетой. Кивнув секретарю, Акамир зашёлв кабинет, где, нервно похлопывая ладонью по столу, его уже поджидал Макс.

— Долго спишь, начальник, — весело, словно вчера ничего не случилось, сказал Макс, но напряжённостьво взгляде и нервные движения выдали его с головой.

Акамир, мрачно посмотрев на друга, молча снял пальто и сел за стол, раскрывая папку с документами.

— Ладно-ладно, признаю. Был не прав. Но кто же знал, что твоя целительница ни при чем, а опасный незарегистрированный менталист — это какой-то мальчишка, сам не понимающий, что с ним происходит.

— Какой мальчишка? — спросил Акамир, оторвавшись от папки с документами и остро посмотрев на Макса.

— Так ты не в курсе? Его уже допрашивают. Там какая-то душещипательная история. Отец погиб месяц назад. Мать чуть не свихнулась от горя. Зелье для неёон из лавки брал. Дорогое. А на жену твою воздействовал, чтоб она думала, что обычные сонные капли ему продаёт.

— Причина? — осторожно продолжил расспрашивать Акамир, в душе которого, не дожидаясь ответа Макса, весенним первоцветом расцветала робкая надежда.

— Боялся, что узнают, насколько мать не в себе. Подслушал разговор матери с бабкой — та пыталась привести дочь в чувство. Пугала, что её отправят на принудительное лечение, а мальчишку отдадут в работный дом для сирот.

— Почему никто не проследил, чтобы он вовремя встал на учёт?

— А кому следить? Мать практически в беспамятстве от горя. Бабка живётв провинции Дана. Приезжала на похороны, потом уехала домой, привести дела в порядок: дом в аренду сдать, лишнее имущество продать, с помощницей по хозяйству рассчитаться. Сегодня рано утром вернулась, а внука в отдел увозят. Сидит теперь, ждёту двери допросной, чем дело кончится.

Три часа спустя, дождавшись окончания допроса и разобравшись с самыми неотложными делами, Акамир вышел из отдела. Путь его лежал в целительскую лавку. И хотя ему не терпелось объясниться с женой, он решил пойти пешком. Ему необходимо было привести мысли в порядок перед сложным разговором.

Но в лавке Плеяны не оказалось. Лаконичная табличка «закрыто» на запертой входной двери, задернутые окна. Складывалось ощущение, что сегодня Плеяна в лавке вообще не появлялась.

Акамир прогнал промелькнувшую мысль о том, что она решила исчезнуть. Он, конечно, вчера вёл себя так, что вспоминать тошно, но Плеяна очень разумная девушка. А ещё красивая, умная и безумно его волнующая.

Скорее всего она дома. Просто взяла себе внезапный выходной. Имеет право — после всего, что он ей устроил прошедшей ночью.

Слабые всплески жизненной энергии Лея почувствовала ещёна подходе к целительской лавке. И почти сразу же увидела то появляющееся, то исчезающее золотистое мерцание ауры жизни в доме напротив. Это был дом Рады. У нее начались роды! И что-то точно идётне так. Лея развернулась к дому, где требовались еёцелительские умения. Дверь в дом была на распашку — а в комнате, на полу, без сознания лежала молодая вдова.

— Рада, давай милая, приходи в себя. Ни мне, ни твоей дочери без тебя не справиться! — Лея присела на колени и выровняла энергетический поток, направленный на Раду, попутно сканируя ребёнка, который никак не мог появиться на свет. Очень слабая нить жизненной энергии тоненьким ручейком текла от матери к дочери, но этого было недостаточно для счастливого завершения родов. Внезапно начавшихся родов. По-хорошему, Рада должна была родить не раньше, чем через два месяца.

— Давай же! — без изменений. Лишь тоненькая энергетическая нить ещёбольше истончилась, став почти прозрачной.

Целительница в отчаянии послала концентрированный магический импульс, направленный в грудь роженицы, и та с резким выдохом открыла глаза.

— Богдан, — еле слышно произнесла Рада, смотря на Лею мутным взглядом, — они его увели.

— Потом, Рада, это потом, — облегчённовыдохнула Лея, боясь пропустить нарастание очередной схватки. — Сейчас тебе нужно слушать меня и выполнять все мои команды. Ну же! Давай! Вот так моя хорошая. Еще немного…

Через несколько минут крошечная, но абсолютно здоровая малышка появилась на свет, и Лея прошептала древнее благословение, чувствуя, как еёдар целительства сливается с первым дыханием новой жизни. Обвинения мужа, закончившиеся омерзительной сценой, бессонная ночь, перетёкшаяв унылое утро, когда она медленно брела на работу — все стало не важным, пока она, закрыв глаза, вслушивалась в первый крик малышки. В этот момент она ясно поняла сущность своего дара — нет большей радости, чем дарить миру чудо рождения.

Дом встретил инспектора холодной пустотой. Акамир, переживший за этот долгий день спектр диаметрально противоположных чувств — от предвкушения счастливого примирения до страха быть снова, как в детстве, отвергнутым, мерил шагами гостиную. Память услужливо подкидывала ему картины из недавнего прошлого, давая отличный повод для самобичевания. Накрутив себя до такого состояния, что не мог больше находиться в одиночестве, он направился к двери с твёрдымнамерением искать Плеяну и найти. Быстрым шагом выходя из гостиной, он буквально налетел на жену, которая в этот момент вошла в дом и уже поставила ногу на лестницу, вероятно намереваясь подняться к себе. Столкнувшись с мужем, она едва удержалась от того, чтобы не упасть, но Акамир ловко подхватил еёи в осторожно, словно фарфоровую статуэтку, прижал к себе.

— Прости меня, пожалуйста, прости, — не разжимая объятий, напряжённо произнёсон.

— Как-то часто нападает на меня эта лестница, — приглушенно, прижатая лицом к его груди ответила она, — у меня есть подозрение, что Захар намеренно снабдил еёкакими-то хитрыми артефактами.

— Напомни мне, чтоб я повысил ему жалование, — глухо сказал он ей куда-то в висок.

— Кажется, у Захара появился реальный способ разбогатеть. Правда за счёт моей неуклюжести.

— Ни за что. Я буду всегда рядом и не дам тебе упасть, — облегчённовыдохнул Акамир, ещёкрепче прижимая еёк себе и зарываясь лицом в растрепавшиеся волосы.

— Ну, раз так, я тебя прощаю, — рассмеялась Лея.

— А я тебя люблю, — отстранившись и серьёзнопосмотрев ей в глаза, ответил он.

Акамир покрывал медленными поцелуями еёшею, глаза, губы, в перерывах бесконечно прося прощения. Он шептал ей глупые нежности, хмелея от нее без вина. Почувствовав, как она постепенно расслабляется в его объятьях, он, наконец, позволил себе все, о чем мечтал долгими одинокими ночами. Дождавшись момента, когда она робко сама ответила на его поцелуй, он бережно взял еёна руки и понёсвверх по лестнице, проваливаясь в совершенно незнакомое ему море нежности и любви.

Три месяца спустя любимая тетя Плеяны, Марьяна Власова, пила травяной чай на террасе уютного дома на опушке леса. Зажмурившись, она подставляла лицо первым весенним солнечным лучам, размышляя о безостановочном течении жизни. Эта истина особенно остро ощущалась сейчас, под звонкий стук капели. Боль и утраты. Смерть и горе. Жизнь продолжается вопреки всему. Распускаются листья на деревьях, птицы строят гнезда, люди влюбляются, создают семьи, рожают детей. Вселенная, бескрайняя и бесконечная, обладает удивительной способностью к возрождению, даже после самых тяжёлыхпотерь и потрясений.

Вдалеке послышались веселые голоса. Сказать, что тётушкабыла удивлена, увидев вчера вечером племянницу на пороге собственного дома в паре с незнакомым мужчиной — ничего не сказать. Впрочем, тревожное изумление быстро прошло. Благодаря дару к эмпатии, она видела яркую эмоциональную связь между молодыми людьми. Аура тёплыхзолотых и серебристых оттенков окутывала их, переплетаясь в изящные узоры. Это были эмоции любви. Давно она не наблюдала подобных узоров в этом доме. С тех самых пор, как Лея осиротела.

Голоса приближались — слегка подрагивающий женский и счастливый мужской. Тётушкаулыбнулась: ' Похоже, хранить секреты Лея умеет не только от меня', — и тихо вошла в дом.

Он станет отцом. Он! Станет! Отцом!

Сердце Акамира замерло, а потом забилось часто-часто. Засмеявшись от безграничной радости и чувствуя, что готов обнять весь мир, он подхватил жену и закружил еёв восторженном танце.

— У меня будет сын! — прокричал он в безоблачное небо, когда смог, наконец, остановиться.

— Дочь. Это девочка, — раскрасневшаяся Лея пригладила растрепавшиеся волосы.

— Дочь! — не скрывая восторга, покладисто согласился инспектор, любуясь женой.

— Помнишь, ты когда-то спросил, жалею ли я о том, что согласилась выйти за тебя замуж? — прошептала она, смотря на него так, что он чувствовал себя способным перевернуть мир ради неё и их будущего ребёнка. — Я хочу, чтобы ты знал: это было самое верное решение в моей жизни.