Перевод: Zanahorras

Ах ты ж дерьмо собачье!

Кристофер не был уверен, что идея Кассандры действительно хороша. Если только это вообще была ее идея, а не его собственная больная фантазия.

Что касалось той демаркационной линии, где кончалась она и начинался он, - границы пролегали сквозь затуманенную серую зону, в которой определения "Я" и "Ты" становились размытыми.

В общем-то, ничего нового, только сейчас это осознание почти физически обжигало. Оно носилось туда-сюда в голове, приставучее, как дебил, который клянчит внимания.

Кристофер - лунный теленок.

Он заглянул в темную дыру. Она была - о чудо из чудес - круглой. Он раздраженно вздохнул. А какой же ей еще быть? Квадратной?

Невероятно.

Под мхом и травой он увидел удивительно гладкий край колодца. Похоже, его обрамили чем-то вроде воскового пластика. Существовало ли такое тогда? Он понятия не имел, даже близко.

Земная Йони[6].

Так Кассандра назвала эту дыру. Диаметр почти вдвое больше ширины его плеч. Глотка, ведущая во тьму преисподней. Кто знает, что там? Десятилетиями здесь не ступала нога человека.

Он огляделся. Разве не чудо, что здесь так пустынно? - спросил он себя и мысленно ответил: - Нет, не чудо. Определенно нет.

Окружающий кустарник источал дружелюбие леса Аокигахары[7]- по крайней мере, казалось, что здесь обитает само зло из "Зловещих мертвецов".

Отдельные капли пробивались с черного неба сквозь ветви и листву вниз. Несколько из них попали в него, не долетев до земли. Он раздраженно моргнул, заметив, что дождь красный.

Цвета крови.

Он стер влагу с лица и посмотрел по сторонам. Оскаленные, с пятнистыми зубами, черепа с усмешкой уставились на него. Гниющие тела болтались на веревках, колыхаясь на легком ветру, что струился между ветвями.

Лоскуты одежды свисали с разлагающихся, сочащихся каплями трупов, покачивающихся вокруг. Веревки, на которых повесили мертвецов, тихо поскрипывали, перетираясь о сучья.

По обрывкам ткани можно было угадать простую, унылую одежду. Изредка - костюм или тонкое воскресное платье, обветшалые, истлевшие. Между раскачивающимися мертвецами шагал живой мертвец. Черные начищенные сапоги, такая же фуражка, на правом петличном знаке - узнаваемый череп. Хлыст в высохших пальцах издавал неприятный щелчок, когда он хлопал им по ладони через каждые несколько шагов.

Штурмбаннфюрер приближался к нему. Кристофер не был уверен, не кажется ли ему, но в усмешке мертвеца ему привиделась издевка.

Он раздраженно тряхнул головой.

- Опять наяву мечтаешь? - ее голос заставил его вздрогнуть.

Он моргнул и уставился обратно в смоляно-черное отверстие у своих ног: вагина, чтобы трахнуть саму землю. Он беспокойно переступил с ноги на ногу.

- Нет, - соврал он.

Ему нужно спускаться туда? Кристофер не испытывал ни малейшего желания лезть в дыру. Но понимал: выбора у него, скорее всего, нет. Чего она хотела, то и получала - а он делал то, что ей взбредет в голову.

Он знал, что это глупо, но еще глупее он бы себя чувствовал, отказав ей в том, чего она желала.

Кристофер поднял взгляд на шиферно-серые глаза Кассандры, которая смотрела на него вызывающе. Если в этой избитой фразе про "зеркала души" была хоть крупица правды, то...

- Струсил, ссыкун? - спросила она. 

Отзвуки страданий, преследовавших его в укрытии, выбивали из него мелкую и противную дрожь. Он был невидим - по крайней мере, надеялся на это и молился всем божествам, до которых мог донестись его шепот, тем, кто был способен и готов внять его мольбе. И в то же время он находился достаточно близко, чтобы поневоле видеть каждую деталь.

Не было другого места, куда можно было бы смотреть, чтобы отгородиться от происходящего прямо у него перед глазами.

Уже сейчас он выкладывался до последнего, тратил все силы, выскребал из себя все резервы - лишь бы не зареветь, не завыть, не выблевать все, пока ужас со всех сторон осаждал его чувства.

Он услышал хруст и скрежет сустава, когда голова выскочила из гнезда, а сухожилия порвались. Вращательное движение, тянувшее кожу и плоть, растягивая их до предела допустимого - и за его пределы.

Он смотрел на вмятины и изгиб в суставе, видел как под кожей в этом месте распускаются темно-красные пятна.

Звук рвущейся плоти - влажный, хрустящий, как треск раздираемой ткани - полоснул по нервам. Та нечеловеческая мощь, что нужна была, чтобы вырвать руку из тела, с хлынувшим затем потоком крови... ему казалось, он сам ее ощущает - так сильно он переживал боль жертвы.

Его терзали крики, которые продолжались, пока не отказывали голосовые связки. Чавканье и хлюпанье, с которым поглощали брызжущую и текущую кровь, почти сломили его. Сладострастные стоны, сопровождавшие купание в мокрой красноте, вонзались в уши тысячью ледобуров, а то, что он при этом видел, почти лишало его зрения.

Раздалось бульканье, когда пенистая кровь хлынула изо рта, а пальцы проткнули брюшную стенку, прокладывая путь сквозь плоть, вскрывая тело, чтобы добраться до внутренностей.

Кишки вырвали наружу, они шлепнулись на топкую землю. Печень, вытащенную из дыры, терли о кожу, засовывали между ног, с рычанием и чавканьем откусывали кусками и пожирали, а черная кровь капала из уголков рта и слой за слоем обволакивала обнаженное тело ласкающей пеленой.

Запах ржавчины от крови тяжелым пряным грузом висел в воздухе.

Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем она оставила то, что когда-то было человеком: теперь - не более чем куча месива без узнаваемой формы.

Материя, вступившая в зловещую, неразрывную связь с землисто-грязевой трясиной, покрывавшей пол по щиколотку. Густая жидкость - все, что осталось от жизни, которую она прервала.

Глаза жгло, он моргнул.

Она исчезла из его поля зрения.

- Ку-ку.

Она стояла прямо перед ним.

Он взвизгнул. Она рассмеялась.

Ее глаза сверкнули на него, безумие и жадность соперничали, жгли в нем дыры, пока она вытаскивала его из укрытия, волоча за собой. Когда она волокла его, она казалась настоящим чудовищем - невообразимым, жутким. Голая, с головы до ног покрытая кровью, слизью и землей, она воняла.

И когда она повернулась, взглянула на него, выставив напоказ свое тело, он увидел полные, уже слегка поддавшиеся гравитации груди; бедра - не слишком узкие, не слишком широкие; красиво очерченные ноги - длинные, прямые; безупречную фигуру с изгибами там, где им полагалось быть, и с идеальным во всех отношениях лицом.

Не просто женственная - бесчеловечная.

- О да, - промурлыкала она по-кошачьи, и не успел он опомниться, как стоял перед ней раздетый.

Божественность ее облика заставила его мужское естество выпрямиться и засвидетельствовать свое восхищение.

Пропитанный безумной, непристойной, нечеловеческой похотью воздух заставлял напряженный член нервно подергиваться.

Она схватила его за хер, ничуть не стесняясь, а он вздрогнул, когда она дернула его к своей великолепной груди. Несмотря на панику и страх, он позволил делать это без сопротивления.

Она потащила его за собой, в грязь, в кровь и в мясные останки, в которые вжала его, чтобы оседлать. Лежа в свежих, склизких частях трупа, он входил в нее, трахался с ней, пока она скакала на нем, втирая плоть и месиво в свое тело.

Они совокуплялись в биологических жидкостях мертвеца, в гнилостных останках прежних жертв. Она скакала на нем, подстегивая своими похотливыми движениями, доводя его до возбуждения, которое затопило и захлестнуло его сознание.

Он кончил. Раз. Два. Еще. Снова. Он извергался, пока у него из члена не брызнула кровь, пока от истощения не смог продолжать, но не в силах был прекратить это действо.

Она приподняла таз, он почти вышел из ее лона. Она тут же с силой опустилась на его бедра, и он закричал, выгнулся. Она встала, он полностью выскользнул наружу, и мощным извержением ударил фонтаном крови до самого ее подбородка, на лобок, на живот, на груди.

Он обмяк. Она собрала кровавую сперму в пригоршню, хлебнула, почмокала, с наслаждением облизала губы, присела над ним и с удовлетворенным спокойствием начала вонзать пальцы в его плоть, сдирая с него кожу.

Он испускал обессиленные крики, беспомощно размахивал руками, но вовсе не пытался ускользнуть от ее хватки, от смертельной пытки. Он излил в нее свою жизнь, свое "я", свою душу, и не осталось ничего, ради чего стоило бы бороться.

Он сдался, а она рвала плоть, упивалась ею, и в безумии ее взгляда ярче всего сияло удовлетворение оргией.

Кристофер познакомился с Кассандрой в Амстердаме. Он стоял в растерянности перед кофешопом[8]и не знал, что делать дальше. Слишком много слухов дошло до него об упадке хаш-культуры[9], о частых разводах и дерьмовой траве.

Он все еще был погружен в раздумья, когда до него донесся звук клаксона, и он оглянулся в поисках источника помехи. И вытаращил глаза. Первое, что он увидел, - это машина. "Мерседес-Бэнц 230 SL", со складывающимся верхом, красный средней насыщенности.

Автомобиль был старше его, целое состояние на колесах.

Затем он увидел водителя, вернее водительницу, и его рассудок из головы перекочевал прямо в штаны: длинные черные волосы, на солнце отливающие синевой. Бледная кожа, благородное лицо, солнечные очки сдвинуты на лоб. Все, что он мог разглядеть, выглядело сногсшибательно.

- Забудь об этом, - сказала она ему, а он только дни спустя догадался спросить, почему она сразу заговорила с ним по-английски.

- Потому что тебе кто-то с серпом и молотом набил на лбу, что ты - тупой турист, - последовал грубый, резкий ответ.

К тому времени он уже был ей предан душой и телом и забыл спросить, не имела ли она в виду молоток и зубило.

- Что? - ошеломленно спросил он.

- Этот шоп. Туристическая ловушка. Ты в квартале красных фонарей, приятель. Чистый развод. Дрянное качество, бешеная цена. Садись, отвезу тебя туда, где куда красивее.

Кристофер заколебался на мгновение. Спонтанность и тяга к приключениям были не в его духе. Он больше любил осторожничать.

Стоит ли?

С одной стороны, он упирался, с другой - он ее хотел, и, черт возьми, раз уж он здесь, против своей воли, почему бы не воспользоваться открывшейся возможностью?

- А ты сама разбираешься в этом?

- Разумеется.

- И каким образом?

- Я профессиональный охотник за сокровищами, - ответила она.

Хотя это не имело прямого отношения к кофешопам и траве, ему это показалось захватывающим, новым и... заводило его, делало ее в его глазах еще более сексуальной, чем она уже казалась.

Изначальный план на летние месяцы был совсем другим. К сожалению, старик вмешался и обязал его провести лето в путешествии по Европе.

Ты унаследуешь мои компании и доли, все дело жизни, парень. Мир гораздо больше, чем Канзас. Господи Иисусе, тебе нужно кое-что увидеть и испытать на собственной шкуре, прежде чем ты сможешь стать хотя бы помощником в моем деле.

С непривычно прямыми словами отец приговорил его к рюкзачным походам, диванному серфингу и ночевкам в хостелах. Все это глубоко противоречило натуре Кристофера.

Теперь он стоял и таращился.

Почему бы не выжать максимум из этой опостылевшей культурно-просветительской поездки?

Очарование женщины, страсть к старым автомобилям. Все европейское, значит, экзотическое. Чужие культуры, нравы, обычаи. Несколько нелепый, натянутый, но все же обоснованный предлог. Вполне возможно, что его старик счел бы такое толкование креативом и благосклонно принял.

И кроме того: двойному удару - похотливой европейки в раритетном транспортном средстве - он просто не мог сопротивляться. К тому же его уже тошнило от хостелов и диванов. Что может быть лучше для постижения культуры, чем путешествие в компании профессионального охотника за сокровищами?

Кристофер аккуратно устроил свой багаж на заднем сиденье и опустился рядом с ней.

- Прекрасно, - удовлетворенно сказала она и тронулась. - Меня зовут Кассандра.

После этого она игнорировала его, гоняла машину с развевающимися волосами и будничной непринужденностью по узким улицам, словно кинозвезда шестидесятых. Некоторые европейки, как он успел заметить за это короткое время, способны на это с легкостью, как бы между делом.

Он разглядывал ее - профиль лица и тела, элегантность движений рук и ног, когда она вела машину. От того, что он видел, в штанах у него становилось тесно.

Кристофер находил ее потрясающей. По одному из брошенных на него быстрых взглядов искоса, и по ее улыбке он понял: она точно знает, о чем он думает и как он на нее реагирует.

Ей это явно нравилось, и то, что это значило - заставляло его сердце биться от возбуждения, а ладони - потеть. Кристофер с трудом мог представить, каково это будет.

Она привезла его в просторную квартиру в старом доме. Комнаты с высокими потолками, двустворчатые двери, блестящие паркетные полы. Повсюду стояли составленные друг на друга коробки для переезда и сотни обувных коробок. Между ними - кровать, на которую она толкнула его без всяких предисловий. Она встала перед ним, сняла облегающее платье через голову и предстала перед ним обнаженной.

Господи всемогущий, если это была не самая похотливая женщина, которую он когда-либо видел! Эта непринужденная чувственность и эротика, которую она излучала, даже особо не стараясь.

Вот дерьмо, Тотошка, я, блядь, точно не в Канзасе, - подумал он, ошеломленный.

У него пересохло во рту, а член грозил взорваться.

- Это именно та реакция, которую я и ожидала, - объявила она, влезла на кровать и несколькими движениями помогла ему с относительным достоинством выбраться из одежды. - А теперь, мой друг, покажи, на что ты способен.

Затем она принялась вытрахивать из него его разум.

Сокровище, - бессвязно подумал он в какой-то момент, - я нашел свое сокровище.

И с этого момента он был у нее в подчинении. 

- Что бы ни оказалось в Земной Йони, мы - первые люди за чертову уйму времени, кто туда спустится.

С чего она вообще взяла, что эта дыра... ну да, конечно, круглая, но врата в Йо... вагину, да чтоб тебя, это как-то не совсем то.

Или все же то?

С игровой легкостью она умудрялась выбивать его из колеи во всем, даже когда он был абсолютно уверен в своей правоте. И больше всего его раздражала ее обувь.

Конечно, он тащился от шпилек, и женщина, которая не снимает их, даже ложась в постель с мужиком, казалась ему чем-то особенным, порочным. Он знал это только из дрочильных журналов и порнофильмов, а попробовать то, что они там вытворяли, он еще не решался.

Лизать ступни, брать каблуки в рот, сосать пальцы ног? Господи, как вообще узнать, нравятся ли партнерше такие штуки? Это же жутко неловко, если она откажет, разве нет? Где-то в той же категории, что и анальный секс. Ну да ладно, она и без этих штук разделывала его под орех.

Но как она умудряется ходить по лесу на таких каблуках, не проваливаясь в землю? Она перешагивает через корни и камни, бредет по узкой тропе - и ни разу не теряет равновесия.

Как возможно такое самообладание? Он в своих удобных, устойчивых кроссовках пыжится куда сильнее. Тут что-то нечисто. С другой стороны, что он знает о ходьбе на шпильках в таком экстремальном режиме, как у нее?

По крайней мере один раз она точно не снимала туфли в душе, он уверен. Она вышла из ванной мокрая насквозь, голая, во всей своей красе - самая красивая женщина, какую он когда-либо видел вживую, и на ногах были все те же шпильки.

В постели она их вообще никогда не снимала и могла спуститься с холма быстрее, чем он в своих бешено дорогих кроссовках. У нее, наверное, было просто феноменальное чувство равновесия.

Один ее вид заводил его - как и все в ней. Груди, черные с синеватым отливом волосы, ее ноги. Ее запах, ее прикосновения...

Он полностью находился под ее властью.

Она еще не требовала ничего подобного, но он знал: он будет жрать ее дерьмо, если она прикажет. Он готов без колебаний лечь с открытым ртом под ее зад, а потом вылизывать его. Кассандре не отказывали в желаниях, какими бы извращенными они ни были.

В ней было нечто, что делало даже самые дикие перверсии приемлемыми.

- Мы действительно будем первыми? - уточнил он в ответ на ее заявление.

- Разумеется, - oна посмотрела на него как на полного идиота. - Ты же не думаешь, что Грубер иначе позволил бы нам шастать по этому участку. Ты сам видел, насколько этот человек сговорчив.

- Да, сговорчив за пачку купюр, - угрюмо ответил он.

Она заставила его платить и даже не собиралась компенсировать хотя бы часть расходов. Видимо, он должен был считать потраченные деньги как инвестицию в долю от будущих находок.

Она кивнула на блокнот в руках Кристофера. Это был потрепанный молескин с бесчисленными вклеенными и вложенными между страниц листками. Выглядел так, будто принадлежал Индиане Джонсу.

Археология, поиск сокровищ, грабеж могил - это все как-то связано, да? Причем она олицетворяла Лару Крофт. Настоящую и реально офигенную. Что-то вроде того. Может быть.

- Нет, я скажу тебе, как все было. Он и все остальные охотники за сокровищами десятилетиями безуспешно пытались найти это место. А удалось нам - одним-единственным.

От этой мысли она казалась взволнованной.

Он уставился на нее с недоумением.

- Скажи только, что ты правда веришь, будто там есть сокровище?

Это было нелепо. Впрочем, не более нелепо, чем заблуждение, в которое впал он сам. Он и вправду поверил, что Штирия - прибрежный штат, как утверждалось в интро к старому фильму с Николасом Кейджем[10].

И еще он, очевидно, неправильно понял тот знаменитый, но унылый музыкальный фильм и посчитал Зальцбург отдельной страной[11].

- Думаешь, там нацистское золото?

Он на мгновение мысленно посмеялся над неожиданной и странной наивностью женщины. Затем вспомнил, что минутами ранее заплатил деньги за право искать золото, и это изрядно подпортило ему удовольствие.

Она улыбнулась. Мягко и снисходительно. Очевидно, он снова совершенно неверно истолковал ее мотивы. Она забавлялась над ним, а он ненавидел поднимающееся внутри чувство маленького мальчика, который только что набедокурил и получил нагоняй.

- Если ты думаешь о золоте и драгоценностях, то ты на ложном пути. Это идиотизм. Но все, что находится в том убежище, - настоящее сокровище. Уже одна история того, что здесь случилось...

Ну да, ну да. Какой ему интерес до той херни, что случилась десятилетия назад? Это просто страшилка из далекого прошлого, и ничего больше.

Что ему нравилось во всей этой истории, помимо самой поездки на машине, - это аспект охоты за сокровищами. Неожиданно, но ему это понравилось. И теперь, когда он "отведал крови", он хотел довести эту проклятую охоту до победного конца.

При этом он прекрасно понимал, что его дурят. С первой же встречи с Кассандрой его член взял управление на себя, а мозг постоянно недополучал кровоснабжения.

- Но, Кас... - начал ныть он, и она раздраженно фыркнула.

- Ты видишь дыру и думаешь только о том, как бы засунуть туда свой член. Все остальное тебе, видимо, похуй. Твои мысли заняты исключительно вагинами, парень из Канзаса.

Она умела быть довольно грубой, когда хотела. Особенно в сексуальном плане он каждый раз был в шоке. Такая неприкрытая прямота не встречалась ему вне порнофильмов. Возможно, эта пошлая болтовня тоже относилась к тем вещам, которые имел в виду его отец.

- Даже чудо того, что мы нашли место, которое искали десятилетиями, проходит мимо тебя, не задевая. У Грубера были все эти годы на поиски, начиная с пятидесятых. И все равно он ничего не нашел, иначе нас бы здесь не было. Мы - первооткрыватели. Мы узнаем, что там заныкал тот нацист, Рихтер.

Она действительно садистка, - подумал он насмешливо, глядя, как она стоит. Она сверкнула на него гневным взглядом. И все из-за того, что он... а, да пофиг. Пусть будет по ее.

- Извини, Кас, - сказал он, стараясь выглядеть как можно более сокрушенным. - Я просто нервничаю. Несу какой-то бред.

- К тому же ты жалкий лжец. Я рылась в архивной пыли и выглядела при этом как настоящая библиотечная крыса.

- Да ебаный в рот, я просто хочу развлечься, - взвился он, но тут же замолк под ее ледяным взглядом.

Она смотрела на него как на законченного филистера. Полного придурка. Однако, видимо, ее устраивал его член, иначе она бы уже давно его отшила. Такая женщина, как она, не стала бы долго возиться с неудачником в постели. Ей это ни к чему.

Я для нее дурачок, который неплохо трахается, - подумал он с досадой. - Ну, охуеть просто!

Вот черт, Кассандра!

Ее ухмылка в этот момент была отнюдь не приятной. Зато он кое-что заметил, наконец-то. У этой женщины и вправду есть слабое место!

Ты боишься темных дыр в земле. Но этим меня не испугаешь, милая. Теперь-то я тем более хочу отыскать сокровище.

- Представь себе всю ту великолепную грязь, которую мы найдем. Землю. Дождевых червей, корни и кротов. Гниль и тлен, развалившуюся мебель и всякую такую хрень. Разве это не божественно? Историческое место. А ты мыслишь примитивными шаблонами и заезженными штампами. Тупо. Жадно. Охотник за сокровищами, невежда.

Она сделала драматическую паузу.

- Меня это заводит. Я уже мокрая. Отыщи сокровище, мой герой!

Что? Как это?

Она что, издевается? Это еще что?

Отвратительный цинизм! Попробуй пойми этих женщин. Особенно эту капризную диву. Она была впечатляющей, но утомительной. Его стали посещать мысли, что с кукурузно-белокурой девчонкой из Канзаса ему было бы куда лучше и проще, чем с этой сложной европейской интеллектуалкой-стервой.

- Тупая пизда, - пробурчал Кристофер тихо.

И получил пощечину.

Мгновенно.

Довольно сильно.

Абсолютно неожиданно.

В ее глазах сверкнула ярость.

Он отшатнулся и плюхнулся на задницу. Одна из шпилек нацелилась ему между ног. Ох, бля! Если она действительно пнет, он может попрощаться с яйцами. Носить эти штуки со стальными стержнями вместо каблуков на такую вылазку - это извращение. Она была законченной фетишисткой.

Восхитительно.

Соблазнительно.

Пугающе.

- Скажешь мне еще раз "тупая пизда" - и заговоришь на пару октав выше, понял? Единственная пизда, которая может называть меня пиздой, - это я сама. Если хочешь узнать, каково быть евнухом, просто скажи. Я легко это устрою. Тебе понятно, Кристофер?

- Ладно, извини, пожалуйста. Я не то хотел сказать.

Вот блин! Он поднял руки в примирительном жесте и изобразил то, что по его замыслу должно было выглядеть как извиняющаяся улыбка. Как же с ней сложно...

- Тогда лучше молчи. А иначе я перекрою тебе физиономию. Пизда - это сексуальное слово. Сочное, похотливое, женственное. У меня есть пизда, я люблю пробовать и лизать пёзды. Я люблю свою пизду. Я нахожу пизду офигенной. У вас, мужиков, нет права использовать это прекрасное слово, чтобы делать из него ругательство. Это типичное мужское варварство.

Что?

- Я же сказал, что извиняюсь.

- Надеюсь, ради твоего же блага. Радуйся, что мы не женаты, - oна подмигнула, и в ее глазах действительно появилась улыбка.

Она что, играет с ним? Святые угодники, как же можно так усложнять себе день!

Она отступила на пару шагов, давая ему пространство, чтобы подняться. Она и впрямь была женщиной, которую трудно понять - и он правильно расслышал? Она любит лизать пёзды? Она что, би? Может, можно устроить что-то с еще одной партнершей? Тройничок?

Черт возьми, у нее точно острый язычок. Так его отчитывать. Ненормальная. Пожалуй, лучше всего будет закончить отношения после окончания поиска сокровищ.

Эта история держалась исключительно на сексе и в любом случае не переживет лето. Ему когда-нибудь нужно возвращаться в Канзас, а представить ее там - это невозможно, абсолютно и окончательно.

Несколько дней назад он сделал осторожный намек, и она разнесла его в пух и прах с предельной прямотой.

- Засунь себе кукурузный початок в жопу, выеби яблочный пирог и пришли мне фото. Что мне, черт возьми, делать в Уичито или Канзас-Сити? Жрать кукурузу, срать кукурузой и раздуваться до жирной кукурузной королевы? Болеть за "Канзас-Сити Чифс" и раскачивать свое студенистое тело под Dust in the Wind[12], как раздувшийся фрегат? Ну уж нет.

Это его ранило на некоторое время, заткнуло рот, и пару минут он серьезно подумывал бросить ее. Зачем ей обязательно так его оскорблять?

Сумасшедшая.

К настоящему моменту ее отказы звучали уже менее радикально, но по-прежнему однозначно. Кристофер и сам не был уверен, хочет ли он ее присутствия у себя дома, в конце концов. В Канзасе, под каблуком у этой женщины, пусть даже она такая шикарная?

Драконша превратила бы его в посмешище всего округа. Да и с другой стороны, он ни за что не остался бы на этом крошечном континенте. Все здесь такое тесное и такое... старое. И такое параноидальное.

Говно, одним словом.

Что ж, еще пару раз отведать ее изысканную письку, утопить в ее соках высшие сферы своего сознания - а потом пока-пока. А до тех пор ему стоит стараться не злить ее настолько, чтобы кругосветка продолжилась порознь - иначе для него все будет кончено.

- Опять мечтаешь наяву? - угрожающий вопрос вырвал его из мыслей.

- Ничуть, - поспешил он с ответом. - Я размышляю, как лучше спуститься вниз.

- Ты слишком много думаешь и слишком мало делаешь.

- Ладно. Я спущусь первым.

- Ты сам в это не веришь, трусишка.

- Очень смешно.

- Ты понятия не имеешь, Кристофер, как я веселюсь.

- Спорить не буду.

В конце концов, он улавливал связь между нацистскими сокровищами, системами туннелей, бункерами и всеми этими вещами.

Это сложное европейское обращение с историей. Ищут сокровища, чтобы разбогатеть, а не чтобы прорабатывать исторические травмы. Что за бред!

О штурмбаннфюрере СС Рихтере, принадлежавшем к так называемым в просторечии соединениям "Мертвая голова" СС, он никогда раньше не слышал. Он был ему полностью до лампочки. Но канал Discovery рассказывал легенды о нацистском золоте. Это был самый интересный аспект во всей этой истории, независимо от того, правдивы эти истории или нет.

Он был уверен, что большинство охотников за сокровищами совершают решающую ошибку. Движимые жаждой несметных богатств, они достают профессиональное снаряжение и действуют по плану. Никому не приходит в голову подойти к этому как дилетант на охоте - то есть просто шататься по округе, переворачивать камни и совать нос в кроличьи норы.

Ему же это казалось логичным.

Ведь тайники предназначены для того, чтобы оставаться скрытыми при поисках. Стало быть, секретное укрытие должно было не подпадать ни под один стандартный метод обнаружения. Все остальное было бы слишком просто. Иначе можно было бы действовать как при археологических раскопках.

Скомбинируй оккультизм, рационализм, логику, извращенность, алчность и жажду крови - и получишь самые хитроумные тайники.

Но от власти случая ничто не укрыто.

Рихтер и сокровище были одной из неразгаданных загадок нацистов. Он, Кристофер, представлял это себе примерно как историю с "Марией Целестой"[13]. Вроде истории "Элизабет Дейн"[14]. То, чего нельзя объяснить, почему и как это случилось.

Только в этом случае он был одним из тех, кто намеревался разгадать тайну. Если честно, неплохо для парня из Канзаса, который в шпильках одной взвинченной стервы нашел фетиш-объект всей своей жизни.

Одно только воспоминание об этом заводило его.

- Эй, Крис!

- Что? - oн вздрогнул.

Казалось, она не могла решить, смеяться ей над ним или злиться.

- Ты опять мечтаешь наяву, - обвинила она.

Он с чувством вины пожал плечами.

- Извини. Ты постоянно заставляешь меня отвлекаться.

Так ведь говорят?

Она посмотрела на него с приподнятой бровью и взглядом, в котором сквозило смутное веселье.

- Хм. Комплимент более странный, чем ты, наверное, осознаешь. Перестань уже думать своим хуем и полезай вниз.

- А, да, - смущенно улыбнулся он. - Но это твоя находка. Не хочешь войти первой?

- О, кавалер, - oна рассмеялась. - Или трус? Неважно.

Не сводя с него глаз, она шагнула вперед и вертикально рухнула в темноту. Мгновение спустя раздался шлепок.

- Кас! - испуганно закричал он.

Из черноты донесся ее громкий хохот.

Да ебаный в рот, как она это сделала?

- Спускайся, трусливый носок. Стены шахты далеко не гладкие, найдешь за что ухватиться.

С пунцовым лицом он моргнул, вглядываясь в глубину, увидел, что она имела в виду, и принялся спускаться в преисподнюю. По крайней мере, так ему казалось.

Они покинули Амстердам на машине, Кассандра была за рулем. Цвет туфель идеально сочетался с цветом автомобиля. У нее, должно быть, денег было больше, чем казалось. Тем не менее она содрала с него приличную сумму на бензин.

Сначала он удивился, зачем они вообще на машине, но вскоре начал понимать. Рюкзачных туристов не везде привечали, да и сокровище в ручной клади не увезешь. Стыдно, но он об этом даже не задумывался.

И, конечно, был Грубер, владелец участка, куда они хотели попасть. Его впечатлили и женщина, и машина. Насколько Кристофер мог судить по тону и жестам, Грубер был злобной, ненавидящей чужаков мразью. Пес, которого тот держал на коротком поводке, выглядел так, будто его сначала следует пристрелить на всякий случай, а потом спрашивать, хотел ли он просто поиграть. Гребаные бойцовые собаки.

Но длинные ноги и шикарный автомобиль оживили рабоче-замызганные штаны Грубера. А деньги, которыми Кристоферу пришлось раскошелиться, в конце концов сотворили чудо.

Кассандра добилась своего, и им позволили беспрепятственно проехать по дороге вверх, насколько это было возможно, прежде чем они углубились в лес пешком. Тот факт, что на ней были одиннадцатисантиметровые каблуки, ничуть не мешал ей ловко и энергично шагать по тропе, перешагивать через ветки и камни и при этом выглядеть неприлично хорошо.

Просто жутко, как шикарно она выглядела. 

Туннель был темным, прохладным и влажным. Корни повсюду пробивали бетон, который на ощупь был таким же неестественно гладким, как и край входа.

Пахло здоровой, плодородной землей. Кристофер мог свободно стоять в полный рост. Но его ботинки вязли. С отвращением он присел на корточки, зарыл руку в странную жижу, пока не наткнулся на твердое. По крайней мере, тридцать сантиметров до настоящего пола.

Он отряхнул грязь, вытер ее о штаны. При скудном свете вязкое месиво напоминало деготь и цветом, и консистенцией. Мерзость. Какое неприятное место, разве что для кротов. Узкий луч фонарика тоже не особо способствовал уютной атмосфере, скорее наоборот.

Туннель был круглым, а стены выглядели странно. Оттуда, где корни проникали внутрь, во все стороны расползались слизистые мхи и бледные грибы. Длинные, переплетенные между собой лианы пронизывали туннель, уходили вниз, расплетались и снова появлялись, свисали, лежали на земле. Они были повсюду.

Странная хрень.

Кристофер ничего не смыслил в долговечности бункеров времен мировой войны, но этот выглядел довольно потрепанным. Он всегда знал бункеры как сухие и пыльные, с одними прямыми углами. Этот же был построен, вероятно, с ограниченными ресурсами и в условиях строгой секретности, никогда не предназначался для того, чтобы простоять десятилетия. Укрытие на дни, максимум недели. Ни в коем случае не дольше.

- Офигенно.

Кассандра дышала ему в затылок. Ну конечно, все удовольствие - только для кротов. Какой же он болван, вечно забывает, что они в Европе и что королева фетишей за его спиной тоже пустила свои корни в Старом Свете. Как и многие другие, странные люди.

Существует множество клише, которые вполне оправданы. Немцы - со своим пивом и громкими голосами. В восемь утра во Франкфурте-на-Майне пройти мимо места под названием "Венская булочная" и учуять запах свежесваренной квашеной капусты - святые угодья!

Британцы со своим извращением под названием Fish and Chips... это тоже не подарочек. Полмира ругает бургерные и пиццерии, но эта английская поебень никого не бесит? Абсурд.

- Кристофер!

Ее колено врезалось ему в задницу, и он с удивлением полетел вперед, споткнулся о корень и с шлепком грохнулся на землю. Он издал полный отвращения и ярости вопль.

- Ты снова мечтал наяву.

- Черт, - проворчал он.

Она что, видела это со спины? Жутко.

Когда он лежал, уткнувшись носом в сырую землю, и хотел подняться, Кассандра внезапно уселась ему на спину.

- Тебе нравится трахать грязь? - спросила она. - Любишь зарывать свой член в ил и закачивать сперму в лоно Гайи[15]?

Простите? Кто это, интересно?

До встречи с Кассандрой у него был секс со Стефани и с Катариной. Больше в его путешествии - пока - никого не было. Никакой Гайи. С чего она вдруг приплела эту женщину?

- Ты отвратительна, - выругался он. - Слезь с меня.

Он попытался сбросить ее со спины, но она крепко зажала его бедрами и придавила к земле. Кассандра была сильнее его.

- Отпусти! - потребовал он, тщетно пытаясь встать на ноги.

Никаких шансов. Она крепко оседлала его.

- Да не ссы, - ответила она. - Мне нравится сидеть у тебя на спине и прижимать твою рожу к сырой земле. Жаль, что у меня нет с собой страпона, чтобы выебать тебя в твою узкую жопу, - oна наклонилась вперед, прошептала ему в ухо: - Ммм, тебе бы понравилось, да? Растянуть розочку, пока я не засуну в твою задницу один, два, а может, и три пальца, чтобы массировать тебе простату.

Она тихо засмеялась.

- Или ты хочешь стоять на четвереньках, чтобы я сбоку? Одна рука в растянутой дырке, другая - на твоем твердом члене, доить тебя, как корову в стойле? Это то, чего ты хочешь, парень из Канзаса? А может, кукурузный початок в ректум?

- Кассандра, да чтоб тебя!

Понемногу делалось все жутче. И все же у него встал. Мерзавка паскудная.

- Или мне нассать тебе на спину? Как тебе такое, Кристофер? Хочешь? Горячие, золотистые струйки на твою задницу?

Кассандра фыркнула, она была в своей стихии.

- Я сделаю это и на лицо, если захочешь. Я совершенно открыта, мой друг. Нет почти никакого желания, которое могло бы меня шокировать. Я обоссу и обосру тебя, куда только пожелаешь.

- Да чтоб тебя!

Не могла бы она наконец убрать колено с его поясницы? Болело адски и становилось более чем неудобно.

- Я чувствую, как у меня в штанах копошатся какие-то глисты, Кас. Это мерзко. Дай мне встать, ебаный в рот.

- О, парень из Канзаса, похотливая ты свинья. Трах с червями. Смотри, как бы какой-нибудь не заполз к тебе в член и не проложил себе путь наверх, - oна замолчала на секунду. - Или выберет не ту дорожку, и у тебя будут червивые яйца. Вот было бы тупо, тебе не кажется?

Ее язык скользнул по его левой мочке.

- Ай! - заорал он, когда что-то сильно ущипнуло его за член.

Он выгнулся, вес Кассандры исчез, и Кристофер в панике завозился, сунул руку в ширинку и извлек... нечто: сантиметров десять в длину, червеобразное, но с хитиновыми клешнями. С отвращением он швырнул эту хрень прочь, вскочил и принялся топтать ее ногами. Грязь разлетелась во все стороны.

Тяжело дыша, он спустил штаны и с беспокойством осмотрел свой член. Два красных следа от щипков, больше никаких повреждений. Он облегченно вздохнул, насколько мог отчистил белье от слизи, поправил одежду.

- Какого хрена...?

- Кровяной паразит, - бесстрастно констатировала она. - Нечто из ряда вон.

- Ага, конечно. Он способен высосать из тебя кровь. Это обычное дело, понимаю.

- Нет, судя по всему, не понимаешь, - задумчиво улыбнулась она. - Но неважно. Можем продолжить?

То, что он забрызгал ее, ее, похоже, ничуть не волновало. Даже то, что у нее на лице была какая-то слизь, оставило ее равнодушной. В узком луче фонарика это выглядело почти жутко. Он отвернулся, не в силах больше смотреть в ее ледяные глаза.

Недостаток зрительных раздражителей поблизости заставил его фантазию разгуляться.

В тот момент он захотел сдаться.

Он ненавидел грязь каждой клеткой своего тела. Где угодно. Но уж точно - в штанах. Он ненавидел быть таким грязным и не иметь возможности отмыться. Это раздражало его настолько, что он почти готов был отказаться от сокровища.

Почти.

В конце концов, жадность оказалась сильнее.

- Ну давай же, мой герой, - рассмеялась Кассандра и зашагала мимо него.

Она чувствовала, знала, что в нем происходит, бросала ему вызов. Он смотрел ей вслед и ничего не понимал. Ради всех воющих бродячих псов гребаных Карпат, что он в ней вообще находил?

Красивых баб навалом. Как и морально разложившихся, испорченных - всех возрастов и мастей.

В этой было что-то такое, что держало его на крючке.

Поистине беспощадная женщина.

Секси.

Грязная тварь.

- Эй, мечтатель! Нравится тебе или нет, я уже слишком далеко зашла, пути назад нет. Забудь. Следуй за мной - и поделим по справедливости, отстанешь - останешься с носом.

- Эй, погоди-ка секунду, это что еще за хрень? - запротестовал Кристофер и заспешил за ней, вслед за громким смехом.

- Если хочешь когда-нибудь снова понюхать мою пизду, оставайся там, где тебе место. Не говоря уже о всем золоте и драгоценностях, которые мы найдем. Слева от меня, на шаг позади.

- С чего бы мне это делать? В этом нет смысла.

Она внезапно остановилась, развернулась, и не успел он опомниться, как она засунула ему руку в штаны и обхватила его - он ничего не мог с этим поделать - эрегированный член. Неважно, что она была испачкана грязью, прикосновение ее волшебных пальцев мгновенно вдохнуло жизнь в его промежность.

Он затвердел. Полностью.

- Ты это делаешь, потому что у тебя есть член, - объяснила она и сжала его напряженный ствол. - Ты подчиняешься мне беспрекословно из-за своего пола. Все просто. Умственные способности мужчины в некоторых вопросах довольно ограничены. Кровь постоянно нужна в другом месте. Что и требовалось доказать.

Что-что?

Она чуть сдвинула пальцы вдоль ствола. Он сглотнул, и она оскалилась в понимающей усмешке, пощекотала кончик его головки.

Он застонал и кончил.

- Видишь, как легко тобой манипулировать? - спросила она, весьма довольная. - Моя рука почти не запачкалась, а вот твои штаны - совсем другое дело.

В свете фонарика ее глаза сверкали, как у кошки, отражая свет.

Жутко.

- Привидение увидел? - поинтересовалась она.

- Только тебя.

И зачем это было нужно? Он ненавидел, когда трусы слипались от спермы. Как будто это вообще что-то значило в такой-то грязи...

- Хорошо. Пока что я не твой враг.

Пока что?

Что это, черт побери, опять значит? Да ебаный в рот, почему она вечно должна говорить такие вещи? Это выбивало его из колеи. Жутко.

- Не могу ничего с собой поделать, Кассандра. Но у меня нехорошее предчувствие насчет тебя.

- Да ну?

- Да. С тех пор как мы сюда пришли, ты становишься все более странной. Интересно, с чем бы это могло быть связано, - oн надеялся, что она не съязвит в ответ.

- Могу тебе сказать, гений. Здесь темно, ты маленький трус, а в отличие от тебя я бесстрашна и шучу по этому поводу, пока ты ссышь в штаны. Естественно, я кажусь тебе странной, - oна шагнула ближе, позволив ему ощутить исходящее от нее тепло.

- Не ссу я в штаны!

- Ах, молчи, мемотрето.

- Чего?..

- Бесполезный придурок, по-испански. Почему ты не говоришь по-испански? Там, откуда ты родом, это же должен быть второй по распространенности язык, нет?

- Не в Канзасе. Можем пойти дальше? Я хотел бы стать богатым.

- Ах да, забыла.

Тон был сплошной провокацией.

- Едва ли.

- Ты прав, Кристофер. Я, конечно, не забыла. Просто мне нравится тебя разыгрывать. Ты такой наивный, и я хотела бы наслаждаться этим еще некоторое время.

Он сверкнул на нее яростным взглядом, что при свете фонарика было бессмысленно.

- Я несказанно рад, что могу быть тебе полезен. Правда. Подкалывай меня, когда мы разбогатеем. Тогда ты даже сможешь купить себе шута, чтобы дразнить его каждую минуту, если заплатишь.

- Это было бы не в духе дела, мой друг. Вся прелесть в том, чтобы мучить кого-то вроде тебя. Парня, который так рвется к цели, которую никогда не достигнет, потому что его с головой заваливают дерьмом. И это обсирание доставляет мне удовлетворение. А жертве... ну, иногда ей это даже нравится.

А. Вот оно что. Она хочет его обосрать. Серьезно? Это обязательно? Прямо здесь и сейчас? Остальное ему нравилось еще меньше.

- Мы говорим о садомазо? Тогда лучше сразу скажу: это не моя тема. Нет, ни в коем случае. Комбинация секса и насилия - меня это пугает, так что забудь.

- Правда? Ты уверен?

- Абсолютно.

- Хм. Тогда почему ты позволяешь так хреново с собой обращаться? Это тоже вариант СМ.

- Нет. Это другое. Это фетишизм. Шпильки, внешний вид, речь... Это фетиш-хрень. К СМ это не имеет отношения.

- Понятно. Никогда серьезно не пробовал?

- Что? Садомазо?

- А что же еще?

- Нет, спасибо.

- А. Но как ты тогда узнаешь, что тебе это не нравится?

- У меня от таких видосов не встает.

- Снова не понял сути.

- Возможно. Но мне нравятся, когда у меня встает. Если от сексуальной херни у меня ни стояка нет, ни какого-то возбуждения - значит, с этой секс-херней что-то не так. Спасибо, не интересно, - oн многозначительно отмахнулся.

- Что ж, это мы еще посмотрим, Кристофер.

В свете фонарика его слова прозвучали как угроза, и он был уверен, что она так и задумала.

Несколько минут туннель шел прямо, все глубже под поверхность. Они дошли до узла с многочисленными ответвлениями, уперлись в тупик, развернулись - и вскоре Кристофер потерял ориентацию.

Кассандра, как и подобало ее характеру, взяла инициативу на себя. Он следовал за ней, как пес за хозяйкой. Через некоторое время до него дошло, что без нее он никогда не найдет дорогу обратно на поверхность и что она, в отличие от него, похоже, точно знала, куда они направляются.

Это был поворот событий, которого он не ожидал и который ему совсем не нравился. Он боялся спросить, как она может так целенаправленно идти. Это было жутко.

Конечно, существовала вероятность, что она блефует, иначе они бы не влетели в тупик. Но все равно он чувствовал неприятное давление на мочевой пузырь. Кристофер с тревожным весельем осознал, что был на грани беспочвенной паники.

Темнота, спертый воздух, отсутствие ориентиров, грязь и, в конце концов, наверное, знание о прошлом этого места - все это, казалось, изрядно действовало ему на нервы.

Он порылся в карманах, нашел смартфон, включил его. В тусклом свете экрана, который, конечно же, сообщал о полном отсутствии связи с внешним миром, он заметил, что каблуки шпилек не проваливались в мягкую землю. Она пружинисто шагала по поверхности, не оставляя следов. Это было, надо признать, раздражающе.

Кассандра резко развернулась, и он вздрогнул. Она стояла перед ним, опустив голову, черные волосы закрывали лицо. В свете фонарика ее бледная кожа светилась, а серые глаза казались почти белыми.

Она зашипела.

Он закричал и обмочился.

Она рассмеялась.

- Трусливая свинья, - хихикнула она истерически. - Невероятно тупая обоссанная пипетка. Ну что ты за ссыкун! - oна согнулась от смеха. - Ты что, никогда не смотрел японские фильмы ужасов? "Звонок"? "Проклятие"? Нет? Полный идиот!

- Ты еб... твою мать!

Пульс бешено колотился, штаны были мокрыми, что, впрочем, имело второстепенное значение при всей земле и сперме внутри. Пот капал с затылка и лба, несмотря на прохладный, почти холодный воздух.

За всю свою жизнь он так не пугался.

- Ты хочешь меня убить, ебаное гондонское отродье? - заорал он. - У меня чуть инфаркт не случился!

- Ну, ты и правда обосрался, - сухо ответила она, а потом снова широко ухмыльнулась. - И вдобавок ко всему тупой зануда. Жаль.

Она повернулась и пошла дальше, не дожидаясь его.

Кристофер вынужден был спешить за ней. Ему хотелось ударить ее за эту жестокую подставу. Тупая корова, устроить такой розыгрыш. Совсем не смешно, нет, абсолютно и определенно не смешно.

Но все это дерьмо ни на йоту не меняло того обстоятельства, что Кассандра не проваливалась в мягкий грунт, который чавкал под его более широкими подошвами.

К тому же он видел грибы. Белые, как альбиносы, они росли из земли и трещин в окружающем бетоне. Их вид был одновременно драматичным и романтичным. Жаль, что настроение между ними сейчас не располагало. Здесь была бы уйма потенциала для веселья.

- Слушай, больше никогда так не делай, поняла? Нельзя меня так пугать, когда я даже твоей фамилии не знаю.

- Да ну? - рассмеялась она. - Пугать - нельзя, а трахаться - можно? Что за хрень, мой друг, - позабавилась она. - Но ладно, Стоун.

- Что?

- Фамилия. Я называю себя Кассандра Стоун. Удели мне минутку внимания, Кристофер? - вежливо спросила она.

- Да, конечно.

А что ему еще оставалось?

- Тогда открой свои уши. Речь о слухах. Выдумать слух довольно просто. Нужно только знать, кого ты хочешь охватить и с какой целью. Потом берешь подходящие компоненты и собираешь их в единое целое. Всегда следи, чтобы основы достаточно прочно стояли в реальности - тогда твой спектакль получит налет достоверности, который не разгадать с первого взгляда. Понятно?

Он спешил за ней.

- Да, хотя я...

- Тогда ждешь, и через некоторое время история начинает жить своей жизнью. Она мутирует, варьируется, и вскоре никто, кроме специалиста, не в состоянии отличить правду от вымысла. Ты со мной?

- Да. Но я все еще не понимаю...

Откровение?

- Ах, включи свои мозги.

Как будто нужна была подсказка. Вопреки его словам, в нем зародилось подозрение, которое она только что косвенно подтвердила.

- Не было никакого нациста по фамилии Рихтер?

- О, он действительно здесь жил. Это неважно, практический побочный эффект, не более. Здесь речь не о штурмбаннфюрере. Все это с золотом и эсэсовцем - должна признать, плохо продуманная история, которую я запустила вечность назад. Она тупая, но она работает. Как и многие легенды подобного рода.

- Никакого сокровища нет?

- Сто баллов, Кристофер.

Был ли у него шанс, если он побежит?

Он был поистине тупым парнем, который позволил члену управлять собой и жалким образом пренебрег мозгами.

Попался, болван.

Он отсюда никогда не выберется - полностью дезориентирован. Она об этом позаботилась. В жизни не найдет выход. 

Туннель расширился до пузыреобразной пещеры, шагов десять-пятнадцать в поперечнике. Проходы вели к другим пузырям, и здесь заканчивалось любое сходство с защитным сооружением. Это больше походило на влажные фантазии кинодизайнера или архитектора под кайфом.

- Что касается нацистского бункера... как ты уже, наверное, догадался, Кристофер, это не он.

- Да, я уже понял, - сухо ответил он.

Насколько же глупо было слепо тащиться за незнакомой женщиной только потому, что она виртуозно умела манипулировать его членом?

В некотором роде ее снисходительность к мужчинам была вполне оправданна.

Но это отнюдь не утешало.

- Знаешь, что такое метеорит?

- Ты издеваешься? Конечно знаю. Может, я был достаточно туп, чтобы таскаться за тобой, но я не вчера родился.

- О? - oна удивленно посмотрела на него. - Ты именно такой, Кристофер. Абсолютно, - eе глаза светились в темноте. - К тому же ты полный кретин, ты и сам это знаешь. И есть полно людей, которые понятия не имеют, что делать с термином "метеорит".

- Я чувствую себя немного несправедливо обиженным, - запротестовал он.

Кассандра улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Это было жутко и зловеще.

- Мне насрать на справедливость. Я на нее блюю, ссу и сморкаюсь. Справедливости не существует, - сказала она голосом, полным сдерживаемой ярости.

Он все-таки попробовал побежать.

В тот миг, когда он развернулся, чтобы бежать, она схватила его.

- Хочешь уйти?

Она дернула его назад, прижала к своей груди.

- Эти туннели находятся внутри метеорита, который рухнул сюда пол вечности назад. Со временем он скрылся под землей, зарос, спрятанный лесами, почвой и кустарником. Те немногие люди, которые знали о нем, забыли, умерли, исчезли. Метеорит остался, а с ним - его воспоминания.

Она толкнула его от себя, швырнула на несколько метров вперед, в следующий пузырь. Воздух вышибло из легких, он снова оказался в грязи, пытаясь отдышаться.

- Ты похож на рыбу, выброшенную на берег, - сказала она.

Краем глаза он видел, как она неторопливо приблизилась и занесла ногу. Со всей силы пнула его в задницу, протолкнув по мягкой земле в центр помещения.

Господи, как же больно от удара в копчик!

- Ты должен понять следующее, Кристофер. Метеорит был живым существом. Внеземной формой жизни. Пришелец потерпел жесткую посадку, которая его серьезно покалечила. Он агонизировал, слабел в своем кратере, медленно, но неумолимо истекая кровью.

Она указала вокруг.

- То, что ты видишь как туннели, - это система кровообращения. Вены, артерии, вся, блядь, жизнь. Агония длилась поколения людей, за которыми он наблюдал и изучал их, как ученый своих подопытных. Он анализировал их, их постоянную борьбу с окружением, собственной волей, стремление вперед. Он начал понимать. Угадай, что случилось потом.

Она снова пнула его.

Ему не хватило воздуха даже закричать; он издал приглушенный стон. Боль была ужасной. Он знал, что ушибы и растяжения часто болят сильнее переломов, и, судя по своим ощущениям, она превратила его в один сплошной синяк. Он надеялся, что серьезных повреждений нет. Он был ее игрушкой на текущий момент - вряд ли ее сломают так просто. По крайней мере, не сразу.

- Однажды метеориту, охотящемуся на людей, повезло - он заполучил особь, которую смог заманить внутрь. Он трансформировал ее и тем самым обеспечил свое собственное выживание. Это дало ему внетелесный опыт. Он перенес свое сознание в этот странный сосуд из плоти и крови и сделал огромное, чуждое открытие.

Пинок!

Его снова швырнуло, он приземлился в следующей камере. В центре стоял некий алтарь, перед которым он оказался. Она нависла над ним и... это возбудило его. Невозможно было предотвратить, но у него вставал. Она была такой ебаной секси, чем бы она ни была и что бы ни делала.

Он был туп, тут нечего приукрашивать. Кристофер это знал. Похоть была его погибелью. Герои и идиоты умирают одинаково - из-за того, что отвлеклись. И все же у него стоял член в штанах.

- Угадай, кого захватил метеорит?

Она присела над ним, щелкнула пальцами.

Из мягкой земли вокруг вырвались буро-зеленые пятнистые руки. Грязные, с длинными ногтями. Десятки мумифицированных пальцев схватили его за запястья, колени, лодыжки, за все.

- Прекрати! - закричал он в ужасе.

Паника наконец окончательно охватила его. До этого он еще надеялся, что своими сексуальными умениями сможет выкрутиться. Но руки, выползающие из земли, - это дурное предзнаменование для выживания.

- Смотри, все пришли поприветствовать тебя. Вон те двое симпатяг? С кольцами? Поприветствуй штурмбаннфюрера Рихтера. Замученный, доведенный до смерти, обескровленный и некоторым образом пробужденный к жизни.

- Что? - ужаснулся он, а она лишь гордо кивнула.

- Да. Полагаю, у входа у тебя было видение? Это то, что осталось от людей после того, как я их дематериализовала.

- Что?

- Корни - это нервы, туннели - вены, камеры - сердце, грязь - остатки того, что за неимением лучшего слова я называю кровью. Все эти вещи - ни мертвые, ни живые, запертые в вечном лимбе, поддерживаемые жизнью посредством... угадай... - oна дьявольски усмехнулась, раздвинула его руки, которые удерживали пальцы.

У Кристофера не было шансов освободиться. Он лихорадочно огляделся, и теперь, когда тьма начала понемногу рассеиваться - камень реагировал на ее присутствие? - он увидел вокруг себя останки. Скелеты, лохмотья, мумифицированные, неидентифицируемые фрагменты.

Его затошнило.

- Тело без сознания, но не мертвое. Оно все еще связано с тем, чем было исходное "я". Что снова наводит меня на вопрос: есть ли у тебя хоть какое-то представление, кого именно метеорит мог захватить?

Резкими, рывками она начала срывать с него одежду. У Кристофера случился внетелесный опыт. Он наблюдал за тем, что она делает, изумленный, ошеломленный и совершенно отстраненный.

То, что он переживал, было слишком причудливым и безумным, чтобы быть реальным. Возможно, он выпил чего-то, галлюцинирует, или упал, ударился головой и лежит в коме в больнице с отеком мозга.

Ничто из того, с чем он столкнулся с момента спуска в бункер, не имело ничего общего с реальностью, которую он знал. Даже то, что она делала сейчас, хотя и доставляло ему сексуальное возбуждение.

Она ведь задала ему вопрос... ах, да.

- Ты, - прохрипел он. - Ты - тот человек.

Он содрогнулся, когда ее пальцы коснулись его члена.

- Хороший мальчик. Значит, выходит что я...?

- Метеорит.

- О, у тебя приступ умственной активности? - хихикнула Кассандра, и ее рука сжалась вокруг его ствола.

Она начала дрочить ему.

Когда он стал болезненно твердым, она стянула с себя одежду и оседлала его.

- Зачем? - прохрипел он.

Стоун!

Черт возьми. Метеорит, камень, скала - Кассандра Стоун.

Какой бред.

О-о-ох, кем бы она ни была, с сексом у нее был полный порядок.

- Я проголодалась. Мне стало скучно. Я умирала. Была в ловушке в этом мире. Одна. У тебя есть хоть малейшее представление, каково это - быть единственным существом своего вида? Невообразимо. Я должна была что-то сделать. Так я поймала ту женщину - она в панике и бездумно бежала через лес, по пятам преследуемая инквизицией. Она забилась внутрь меня, пока копыта лошадей гремели по земле. Она отступила глубже, и... я завладела ею.

Она ненадолго замолчала, оглянулась через плечо и подмигнула ему.

- Знаешь, что стало входом? - с улыбкой спросила она, а он застонал.

Он мог догадаться.

- Метеоритная жопа.

- Верно, - oна снова сосредоточилась на члене, и Кристофер завороженно смотрел, как ее ректум подрагивает прямо над его носом, расширяется, сжимается. - Время шло. Я научилась манипулировать вами, заманивать на ложные пути, создавать легенды.

Ее голос звенел от восторга.

- Я открыла для себя секс. Поверь мне, это было действительно интересно, самое захватывающее с момента моего прибытия. Я - скала. Скалы не трахаются. Я научилась и, признаться, подсела на это. Это освобождает и делает существование сносным. Секс - это ключ к пониманию людей. К управлению ими. Все в вашем существовании вертится вокруг него. И я использую это, чтобы помочь себе.

Она снова бросила на него игривый взгляд.

- Я сейчас исполню одно твое тайное желание, - сказала она, и прежде чем он успел понять, когда разинул рот для протеста, она начала срать. 

Это было истерично, смешно до колик. Она сумасшедшая или говорит правду? Она - камень из космоса? Это была одна из самых тупых историй, которые он когда-либо слышал. И при этом, черт возьми, звучала совершенно убедительно.

- Почему я? - прохрипел он, задыхаясь и сплевывая; рот был полон ужасного вкуса ее дерьма и его собственной блевотины.

Смесь выворачивала его наизнанку.

- А почему нет? - ответила она вопросом. Она развернулась, насадилась на его член, скакала на нем, глядя на него с мягким любопытством. - По двум причинам: ты тупой и был легкой добычей. И я хочу добраться до твоего отца, - oна замерла на мгновение, посмотрела на него искоса. - Кстати, сама концепция биологических существ, которые совместно создают живой плод, довольно нелепа.

- Что? Какого черта? Что? Что?

- Да. Папочка из Канзаса и его многие миллионы долларов, которые он инвестировал там и сям. Меня интересуют его доли, - eе ухмылка стала злобной, дьявольской от самодовольства. - Особенно одна вещь, в которую он вложил изрядную часть своего состояния.

- Ко... что... о, Боже! - вырвалось у него, когда до него дошло.

Это было логично. Либо он имел дело с женщиной, погруженной в грандиозный бред, либо... она действительно и на самом деле была гребаным камнем из космоса. Почему-то последнее казалось ему правдоподобнее.

Она довольно кивнула.

- Значит, в этой голове все-таки есть мозги.

Она приподняла задницу, пока он почти не выскользнул, затем снова медленно опустилась. Он хрюкнул и выгнулся. Она рассмеялась.

- Будь уверен, он примет меня с распростертыми объятиями, когда я постучу в его дверь и вручу подарок, - oна сверкнула на него взглядом. - Все так просто. Вы видите и слышите только то, что хотите. Совсем не сложно создать иллюзию. Даже стараться не нужно. Большая часть ее сама возникает у вас в головах.

Мгновение мучительной ясности позволило Кристоферу понять, что именно она собиралась преподнести его отцу. То, что явно принадлежало ему. Без сомнений.

Это чудовище. Он хотел закричать, но мог только яростно хрюкать, проливать слезы и трахаться с ней. Он желал ей провалиться в Aд, но она оценила его абсолютно верно - он вынужден был признать.

Он был дураком, полным кретином.

Если уж кого и проклинать, то только самого себя. Безгранично наивный и немыслимо глупый, он попался в такую простую ловушку, что даже думать об этом было чудовищно больно. Его обвели вокруг пальца с легкостью, не имеющей себе равных.

Но последствия...

- Сколько мне осталось? - спросил он, содрогаясь от удовольствия.

Она вращала бедрами на нем. Как он мог говорить о таких жестокостях так бесстрастно и одновременно совокупляться?

Трахаться и болтать никогда не было его сильной стороной.

- Пока не заебу тебя до смерти, Кристофер. Я потребляю твои соки, постепенно опустошаю твое тело, пока ты не начнешь трещать от сухости.

Ей казалось это забавным, она тихо смеялась, пока ее возбуждение росло.

- О, я буду, к нашему обоюдному удовольствию, подкармливать тебя снова и снова, как только что. Ты будешь дарить мне оргазмы и отдавать все свои телесные жидкости. Я люблю маленькую смерть. Ее энергия поддерживает меня. Я настоящая наркоманка, - oна наклонилась вперед и облизала его лицо. - Какой же ты счастливчик, мой друг. Я секс-наркоманка, шлюха для траха. Разве это не прекрасно? Воплощенный мокрый сон.

Он застонал от похоти, ненавидя себя за слабость, за мгновенную покорность, за эту проклятую капитуляцию. Какой же он счастливчик. Его будут кормить дерьмом и трахать до смерти.

Какое славное будущее его ждет.

Кристофер тщетно пытался схватить ее за груди.

- Я буду трахать тебя, пока у тебя не пойдет кровь вместо спермы. И тебе понравится этот опыт. Спроси у Рихтера, он подтвердит, как это восхитительно. Это то, чего ты никогда не хотел - то, что ты называешь садомазо. Тебе понравится. И не питай иллюзий - участок огромен, необитаем, и на самом деле он принадлежит мне. Ты, так сказать, внутри меня - и в нескольких смыслах, - oна широко ухмыльнулась. - Пусть тебя утешит, что это твое последнее пристанище.

Ее бедра кружились, она наклонилась и сунула ему язык в рот, игнорируя фекалии и рвоту.

- Я буду хорошо за тобой ухаживать, - прошептала она.

Кристофер кончил.

- Хорошее начало, мой друг. Посмотрим, как долго ты продержишься.