Глава 1

Я не беременна. Снова.

Дрожащей рукой закрываю приложение почты на телефоне и несколько секунд пытаюсь взять себя в руки. Горькое разочарование подкатывает к горлу, не дает дышать. Результаты анализов пришли час назад, но я все никак не могла заставить себя открыть злосчастное письмо. Как чувствовала, что снова будет пролет.

Это седьмая попытка эко. И седьмое декабря. Мое любимое число. Почему-то казалось, что оно принесет мне удачу. Наверное, глупо вкладывать смыслы в какие-то числа. Но надежда глуха к голосу логики и рассудка.

Мне уже тридцать девять, Максу на год меньше. И каждая неудача дается мне все сложнее. Душу на части разрывает. Страх заползает холодными щупальцами в разум, что уже отравлен мыслью. А что, если я никогда не смогу стать матерью?

— Ну что там? — голос мужа за спиной какой-то слишком тихий. Словно он тоже уже все понял.

— Ничего, — поворачиваюсь к нему. Смотрю на мрачное лицо. Видимо, переживает. По-мужски. Это я могу удариться в истерику, а ему только и остается, что хмурить брови и зубы сжимать.

— Марина беременна.

Тон настораживает. Тихий, серьезный.

— Марина? Это с работы та девочка? — недоуменно переспрашиваю я.

Чувствую обиду. Знает же, как болезненно я реагирую на новости о чужих беременностях. Зачем говорит, особенно сейчас?

У всех вокруг все получается, одна я такая… неправильная, неполноценная. Еще и стыд испытываю, что по-человечески порадоваться за нее не могу. Хорошая она девушка, ответственная. Только не припомню, чтобы муж у нее был. Впрочем, какое это имеет значение в наше время?

— Да, та Марина, — Максим выглядит крайне взволнованным. Шумно выдыхает и отводит в сторону глаза. А я, наконец-то, начинаю понимать.

— От кого? — спрашиваю едва слышно.

— От меня, Лен.

Шумно втягиваю воздух. Ноги вдруг кажутся ватными, руки дрожат. Внутри все переворачивается.

— Но… как?

— Ну что «как», Лен? — Макс на взводе. Принимается вышагивать передо мной, запуская пятерню в редеющие волосы. — Ты что, маленькая, что ли? Рассказать, откуда дети берутся?

— Расскажи, — кривлю губы в горькой усмешке. — Откуда ж мне знать?

— Ну не начинай, а? Думаешь, мне легко..?

Он говорит что-то еще, а я смотрю на мужа так, словно вижу впервые. До боли впиваюсь ногтями в ладони. Внутри все покрывается корочкой льда, горло перехватывает спазмом.

Мне он тоже говорил, что любит. Буквально этим утром. Правда, мимолетом, словно по привычке. И когда эти наполненные страстью слова превратились в обезличенную рутину?

— …на развод завтра подам, — продолжает он. — Давай по квартире сразу решим. Ну зачем тебе трешка, Лен? Тебе и однушки хватит. Сама понимаешь, нам с Мариной большая жилплощадь теперь нужна будет…

Градус омерзения в моей груди просто зашкаливает. Нашу квартиру, просторную и светлую, мы покупали в ипотеку вместе. И закрыли лишь год назад.

Ремонт делали в основном мои родители. А вот дизайном занималась я сама. Каждая комната, каждый уголок — все продумано мной до мельчайших мелочей. Это мой дом, моя крепость. Место, в которое хочется спешить с работы. Идеальные семейные вечера, шумные встречи с друзьями, все мои планы, надежды, воспоминания — все это вложено в эти стены.

А он хочет забрать даже их. Привести другую женщину, сделать здесь хозяйкой. Она будет хлопать дверцами кухонного гарнитура, которые я выбирала целый месяц. Ляжет в мою постель. И детская комната, в которой я заранее все распланировала, будет принадлежать ребенку Макса. Но не моему.

От эмоций трясет. Не верю, что все это происходит на самом деле. А Макс все говорит и говорит. Кажется, уже давно этот разговор репетировал.

— …сама понимаешь, эмбрионы придется утилизировать… — слышу я. Утилизировать, мать его. Как мусор какой-то.

— Себя утилизируй, понял? — хрипло выдавливаю я. Привычные стены давят, не дают дышать. Хочу на воздух. Ничего не объясняя, иду ко входной двери. Надеваю пуховик, шапку, обматываю вокруг шеи шарф.

— Ты охренела, Лен, так со мной говорить? Я же по-человечески все решить хочу… ну и куда ты собралась? — Макс следует за мной, словно привязанный. Нервно дергает головой из стороны в сторону, касаясь ухом плеча.

— От тебя подальше. Собирай вещи, чтобы через два часа и духу твоего не было! — голос дрожит от эмоций. Внутри больно, горько, пусто, словно там вырезали какой-то важный орган. — В суде поговорим.

Еще немного и разревусь. Хочу остаться одна. Душу выплакать. Каждое слово — словно вонзенный кинжал. В сердце, спину… на мне просто живого места нет. Тот, кто был моей опорой все эти долгие годы, попросту предал меня.Утилизировал . Точно так же, как хочет утилизировать мою последнюю возможность стать матерью.

— Ишь как заговорила, — тянет Макс, прищурив глаза. На скулах от злости четко обозначаются желваки. — Это все ты! Слышишь меня, Лен? Ты виновата!

Я почти даже не удивлена. У него всегда все вокруг виноваты. Кроме него, разумеется.

Хватаю сумку, ключи. А муж все распинается.

— Ходишь, как не пойми кто. Джинсы эти, свитер. Волосы в хвост. Разве так выглядит женщина?

Да, так выглядит женщина, которая пашет по двенадцать часов в сутки. Которая устала настолько, что после работы может только сварганить ужин на скорую руку, принести сидящему за компом мужу, принять душ и лечь спать. Потому что на следующий день подъем в шесть тридцать.

И сколько бы я ни пыталась ему объяснить, как сильно заколебалась, всегда слышала одно. «Потерпи, зайка, тебе же скоро в декрет. Нужно подкопить денег».

Наклоняюсь, чтобы надеть сапоги. Тихие слезы падают на пол. Макс все что-то говорит без остановки — словно плотину прорвало.

В конце финальным аккордом обвиняет меня в том, что я сама толкнула его в объятья Марины. Да вот, прямо толкнула, а он, видимо, без штанов был. А у нее как раз ноги по счастливой случайности раздвинуты. Вот так совпадение!

Я громко хлопаю дверью и выбегаю на улицу. Как добираюсь до набережной сама не помню. Зима в этом году теплая, но ночью мороз покусывает щеки.

Слезы проходят быстро, и я смотрю отсутствующим взглядом на замерзшую реку. Чуть в стороне шумная компания — судя по всему, выпивают, прикрывая бутылки пластиковыми пакетами. Вид у них, прямо сказать, не самый благополучный.

Присмотревшись, узнаю среди них соседей из нашего подъезда. Хочется взвыть в голос. Что за день такой!

Мы с ними в постоянных контрах. Шумные компании, крики, громкая музыка — не сосчитать, сколько раз нам приходилось вызывать ментов по ночам. А самое обидное, что у них трое детей. Приходили мы к ним как-то, чтобы попросить выключить музыку… да почти сразу вызвали опеку. Правда, толку от этого не было.

Я тогда целый вечер плакала, вспоминая младшенького, что сидел голый на полу и играл с пустой пивной банкой. Сердце болело, когда видела его не по-детски серьезный взгляд и тонкие, словно веточки, ручки.

Наверное, неправильно так думать, но почему жизнь настолько несправедлива? Почему я не могу стать матерью, а у таких все само собой получается? Вопреки образу жизни, а зачастую и желанию…

— А Алешка? Алешка-то где? Только что тут был? — слышу нетрезвый выкрик, привлекший мое внимание. Перевожу на них взгляд. Компания озирается по сторонам, шуршит своими пакетами.

— Алеша! — кричит второй голос. — Выходи, тебя мама обыскалась!

Я начинаю озираться по сторонам. Ребенок? Еще и ребенка с собой притащили?

— Алеша! — кричит соседка. Не обеспокоенно, а как-то раздраженно. Голос у нее неприятный, скрипучий, как старые паркетные доски.

Мальчика нигде нет. Чувствую, как беспокойство змеей скользит внутри, впивается зубами в сердце. Даже личная трагедия отступает, кажется какой-то несущественной.

Быстрым шагом подхожу к ним, спрашиваю, во что был одет Алеша. Сначала от меня отмахиваются, но какой-то мужик все же отвечает. Мальчику четыре, темно-синяя куртка, светлые волосы. Я киваю — сразу понимаю, что речь про младшего.

Бросаюсь вперед вдоль набережной, зову его по имени. Почему-то страшно до безумия. Мой любимый племянник такого же возраста. Ужасный непоседа, инстинкт самосохранения у них на нуле. Куда угодно мог деться — спрятаться, на дорогу выбежать, похитить могли. Мысли крутятся в голове одна хуже другой.

Ни души. Снег мерцает под светом фонаря. Сердце колотится как бешеное в страхе за чужое дитя, слышу свое хриплое дыхание. Останавливаюсь, чтобы отдышаться, хватаюсь за перила.

Руку вдруг прошибает болью, словно током ударяет. Проходит почти сразу, и я задираю рукав. На запястье родимое пятно — красное, уродливое. Все хотела свести, но времени не было. Болело именно оно — кажется, прием у дерматолога больше откладывать не стоит.

Да какая сейчас разница!

Бросаю случайный взгляд на реку и тут же замираю. На льду кто-то есть. Движется прочь от берега. Маленькая фигура, детская…

Горло стискивает ужасом.

Глава 2

Я действую на инстинктах.

— Алеша! — кричу, ища выход к реке. Вот же он, через пару метров есть спуск. Бегу по скользким ступенькам, не сводя взгляда с удаляющегося темного пятна. Понятия не имею, что делать. Компания далеко, да и куда они полезут, пьяные.

Мальчик не оборачивается. Не замедляется, словно и не слышит вовсе. Я срываю голос, выкрикивая его имя. Внутри всю трясет. Смотрю на лед, что взялся совсем недавно. Страшно. Я и плавать-то толком не умею.

Вспоминаю, что у меня, вообще-то, есть телефон. Беру его в руку, чтобы набрать службу спасения, но экран абсолютно черный. Не включается. Опять сел на холоде? И почему я так и не сменила этот бесполезный кирпич? Каждую зиму одно и то же!

В сердцах я кидаю его о землю. Черный корпус разлетается на куски.

Осторожно спускаюсь на лед. Под весом моего тела он гудит, словно огромный разбуженный зверь. Гулко, утробно.

— Лешенька, пожалуйста, — сипло кричу я. Плечи трясутся, зубы стучат друг о друга. Держусь за бетонный край набережной влажными ладонями. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Паникой делу не поможешь, а счет может идти на минуты.

Бросить его я все равно не смогу.

А, значит, путь у меня один — только вперед. Я делаю шаг. Еще один. Стараюсь двигаться медленно, осторожно. Река стонет, трещит, и каждый звук бьет по моим натянутым нервам. Щупальца страха проникают под кожу, но я не останавливаюсь.

Пока мне везет. Преодолеваю эти метры, чувствуя просто дикий адреналин в крови. Прошибает потом, мышцы напряжены, в груди словно струна натянута.

Алеша замирает, поворачивается ко мне. Лицо у него удивленное, словно он и сам не понял, как тут оказался. Между нами несколько шагов.

Руку начинает просто нестерпимо жечь, но я не обращаю внимания. Не отрываясь смотрю на его лицо. Прямо в серьезные глаза, что тогда запали мне в душу. Замечаю синяк на скуле, темные круги под глазами. Курточка старая, не по размеру. Явно с чужого плеча. Порвана на локте.

— Мама! — громко зовет он. Лицо искривляется в испуге. Нижняя губа дрожит, и я сама готова разреветься. Перед глазами все расплывается, и я смаргиваю непрошенные слезы.

— Все хорошо, — отвечаю хрипло. — Я отведу тебя к маме. Дай мне руку, здесь опасно.

Мальчик бросается ко мне, едва не падает. Цепляется маленькими ладошками в мою протянутую руку. Холоднющие, словно лед под нашими ногами.

— Все хорошо, — повторяю, как заведенная. Трясусь от каждого звука. Вижу подбегающих к набережной людей — ту самую компанию. Поднимается ветер, уносит их голоса.

Все хорошо. Хорошо. Хорошо.

Пространство вдруг разрезает громкий хлесткий звук. Словно кнут щелкнул в воздухе. Замираю на месте, чувствуя вибрацию льда под ногами. Не дышу даже.

Чувство такое, что если сделаю хоть шаг, погублю нас обоих. Молюсь всем известным богам — даже не за себя, за Алешу. Бедный дрожит, громко плачет, зовет маму, что стоит на набережной. У меня сердце кровью обливается.

Соседка смотрит на нас круглыми от страха глазами, рвется вперед. Мужики ее держат, что-то кричат.

— Мама! — мальчик вдруг вырывает руку и бежит вперед, к ней. Лед стонет, трещит под моими ногами, а я все еще боюсь пошевелиться. Пусть сначала он доберется, он маленький, легкий.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

«Ты спасла его. У него теперь все будет хорошо», — слышу в голове. Словно чей-то ненавязчивый шепот. Не иначе как внутренний голос. Захлебываюсь облегченными всхлипами, когда Алеша оказывается в руках взрослых.

Делаю шаг вперед.

Только и успеваю, что вскрикнуть. Опора под ногами исчезает, и я лечу куда-то вниз. Холод пронзает меня сотней мелких иголочек. Одежда быстро намокает и весит целую тонну. Утягивает на дно. Уцепиться не за что, пальцы лишь скользят по ледяному краю. Вода накрывает с головой.

Я тянусь к тусклому свету, но тело не слушается. Словно больше мне не принадлежит. Грудь разрывает от нехватки кислорода. И среди этого кошмара перед глазами вдруг встает яркая вспышка.

Не чувствую больше боли и холода. Сижу в странном месте — широкая кровать с резными столбиками, алые простыни. В камине потрескивает яркое пламя. Под ногами густой ворс… или скорее шкура животного.

Тело двигается помимо моей воли, словно я в нем всего лишь сторонний наблюдатель. Рука сжимает какой-то предмет, и я узнаю в нем пустой стеклянный флакон. Смотрю вниз, на свои руки, что сжимают пузырек. Тонкие, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Изящные запястья. Явно женские.

И волосы — длинные светлые локоны, рассыпавшиеся по плечам.

— Пора, — произносит та, в чьем теле я сейчас заперта. Флакон выпадает из ее пальцев, мягко стукается о густой мех, а затем катится под кровать. Девушка встает, и я почти успеваю поймать ее лицо в отражении зеркала.

Снова вспышка. Я в реке. Холод, темнота, безнадежность. Мое сознание пытается уцепиться за реальность, что почти сразу же ускользает. Паника стискивает грудь.

Вспышка.

Я иду по коридору. Каменные стены, факелы — средневековье какое-то. По пути попадается какая-то девушка. Торопливо кланяется и сворачивает в едва заметный проход, словно желая спрятаться подальше.

Тело я по-прежнему не контролирую, просто вижу глазами светловолосой незнакомки. Все эмоции притупляются, словно холод, сковывающий меня в той, пугающей реальности, добрался и до сердца. Не понимаю, что происходит. Галлюцинации от нехватки кислорода?

Картинка снова меркнет, и я оказываюсь в бесконечной темноте. Вяло сопротивляюсь. Не чувствую ни боли, ничего. Только бесконечный холод и пустоту внутри.

Вспышка.

Я в комнате — явно больше и богаче предыдущей. Слышу треск камина, чьи-то медленные шаги.

— Зачем ты пришла, Ева? — недовольно цедит мужской голос откуда-то сбоку. Хочу повернуть голову, но хозяйка этого тела не я. Не я растягиваю губы в усмешке. И не я произношу с хриплыми, манящими интонациями:

— Я пришла попрощаться, мой муж. Одари меня своим огнем в последний раз, прежде чем мое сердце скует вечной стужей.

Она касается завязок на груди, и струящиеся одежды падают к ее ногам. А затем она поворачивается к нему.

Глава 3

Вспышка. Темнота и холод. Чувствую непонятное разочарование, что так и не успела увидеть его лицо. В голове вновь слышу голос, похожий скорее на тихий шелест. «Сопротивляешься. Сильная», — говорит он. — «Справишься».

Что это значит, спросить не успеваю. В следующий миг словно падаю с огромной высоты. Вместо удара — нестерпимый жар, охватывающий все мое тело. Раскрываю глаза, жадно хватаю губами воздух. Пытаюсь ухватиться за что-то руками, но понимаю, что уже держусь.

Мужские плечи под моими ладонями двигаются вверх и вниз. Вес чужого тела прижимает к кровати. Нависает надо мной, почти полностью загораживая обзор.

Желание — сильное, испепеляющее,не мое , пронзает с головы до ног одновременно с паникой. Что происходит? Пытаюсь пошевелить руками, и они приходят в движение, будто мои собственные.

Будто все это сейчас происходит со мной.

Дергаюсь, впиваюсь ногтями в плечи, пытаясь оттолкнуть, но он будто бы и не замечает. Перехватывает руки, прижимает их к подушке над моей головой. Чувствую жадные губы на мочке уха, а затем хриплый шепот, от которого сводит все внутри.

— Как же ты вкусно пахнешь сегодня, Ева.

Но я не Ева!

Тяжело дышу, мыслить не получается. С каждым толчком тело будто сотней иголочек пронизывает. От эмоций разрывает на части — еще немного и с ума сойду. Или уже сошла?

Он вдруг замирает. Чувствую спазмы его удовольствия. Вторую руку на моем бедре, что впивается в нежную кожу почти до боли. Я вся напряжена, словно перед прыжком, от разочарования хочется стонать в голос. Кажется, что я взбиралась по ледяной горке, сорвалась и теперь качусь вниз, так и не достигнув вершины.

Закрываю глаза в робкой надежде, что это всего лишь сон. Сейчас я очнусь и снова окажусь в своей уютной квартирке. И все это окажется неправдой: предательство Макса, река, теперь еще и это…

Вес чужого тела пропадает, едва эхо его удовольствия затихает. Чувствую движение матраса, слышу шорох одежды. Я проснусь. Вот сейчас, ну!

— Хорошо постаралась напоследок, Ева, — слышу мужской голос. — Добавлю пару монет к твоему содержанию.

Мои глаза распахиваются. Рукой нащупываю одеяло и подтягиваю к груди. Резко сажусь и наконец-то встречаюсь с ним взглядом. На нем штаны — и на том спасибо. В руках светлая ткань. Вероятно, рубашка.

Мозг отстраненно фиксирует, что тело у него что надо — сильное, крепкое, под кожей перекатываются мышцы. Широкая рельефная грудь. Сам он высокий. Темные длинные волосы. Волевые черты лица. Легкая щетина. Глаза темные, взгляд острый, в нем ни капли теплоты.

— Что это значит? — спрашиваю я. Для сложившихся обстоятельств очень даже спокойно. Голос у меня хриплый, но явно чужой. Прочищаю горло. Растерянно оглядываюсь по сторонам в поисках одежды.

Светлое платье бесформенной кучей лежит прямо рядом с постелью — там, где Ева его сбросила, когда предложила себя.

— Рассчитывала на большее? — насмешливо цедит он. Ненависть в его голосе забирается под мою кожу. — Боюсь, что это все, чего ты стоишь. И не стоит рассчитывать, что после развода тебе светит место в моей постели.

От возмущения у меня даже горло перехватывает. Чувствую себя так, словно грязью облили. Конечности подрагивают, внутри неприятно пульсирует остывающее желание и обида. Присутствие мужчины давит, не давая сосредоточиться на мыслях.

Мне бы помолчать, но…

— Это ты не рассчитывай, что я хоть пальцем позволю себя коснуться, — тихо цежу я. Его глаза прищуриваются, блеск в них становится опасным.

— Да кому ты будешь нужна, моя дорогая Ева? Разжалованная до служанки, в уродливом платье и печатью усталости на лице?

Он делает шаг вперед, и я вдруг как-то особенно остро осознаю, что все еще голая. В его постели. Повыше натягиваю одеяло на грудь, настороженно слежу за каждым его движением.

Он встает коленом на матрас, нависает надо мной. Внутри все заходится от волнения, сердце ускоряется, и лишь усилием воли я удерживаю себя на месте. Не хочу бежать, не хочу показывать слабость.

— А если и так, — его пальцы хватают меня за подбородок. Удерживают на месте, не давая отклониться от пронзительного взгляда его темно-синих, почти черных глаз. Каждое слово впечатывается в мое сознание, словно удар молотка. — То буду иметь тебя где хочу. Когда хочу. И куда хочу. Поняла?

Ужас забирается в мою голову холодными щупальцами. Во рту пересыхает. По лицу вижу, что он не шутит — кажется, в этом месте он привык повелевать. Все силы уходят на то, чтобы выдержать его тяжелый, давящий взгляд.

Хочу ущипнуть себя и проснуться, но, кажется, я уже начинаю осознавать, что никакой это не сон. Я и вправду оказалась здесь — на месте жены этого тирана. Почти что бывшей, если верить недавним словам. И, кажется, этот развод не сулит мне ничего хорошего.

— Поняла или нет? Отвечай, — повторяет он. Ноздри раздуваются, словно он принюхивается. Глаза становятся совсем темными. Надо бы, наверное, выдавить из себя какое-то согласие, но не могу.

Просто не могу.

Наверное, мой инстинкт самосохранения достиг сегодня лимита и отключился.

— Мне больно, — морщусь оттого, что его пальцы слишком крепко сжимаются на моей челюсти. Хватка тут же ослабевает. Он отстраняется, но взгляда с меня не сводит. Какого-то слишком пристального.

По телу ползут мурашки нехорошего предчувствия. Неужели чем-то выдала, что я не Ева? Чем это может грозить?

Однако следующие его слова развеивают сомнения.

— Иди к себе, Ева. И постарайся не показываться мне на глаза до ритуала.

С превеликой радостью! Ритуал можно поскорее провести, если что. При условии, что я там не выступаю главной жертвой…

Муж Евы натягивает наконец-то рубашку, а я подхватываю с пола ткань. Несколько секунд пытаюсь разобраться, как она надевается. Куча каких-то бесполезных завязочек, кружев, еще и полупрозрачная. И мне в этом бродить здесь, искать свою комнату?

Обуви и вовсе нигде не вижу. Ползать по полу в ее поисках меня не прельщает, а потому я решаю пойти как есть. Впрочем, об этом решении жалею, едва оказавшись в коридоре. Пол ледяной, гуляет сквозняк, а я понятия не имею, куда идти.

К счастью, дверей тут немного и методом тыка я нахожу открытую. Осторожно заглядываю внутрь и выдыхаю с облегчением. Именно эту комнату я увидела впервые, когда оказалась в теле Евы.

Когда она сама еще была здесь.

Стремясь проверить догадку, я подхожу к постели и падаю на колени. Заглядываю под нее и вижу стеклянный бутылек. Пустой. Достаю и до побелевших пальцев сжимаю его в руке. Мысли мечутся в голове, словно встревоженные рыбы.

Это что получается? Ева выпила какой-то отвар, сказала «пора» и пошла к своему мужу. А потом в процессе супружеского долга, так сказать, на ее месте появилась я. Принюхиваюсь, но бутылек ничем не пахнет. Как бы узнать, что там было внутри?

Может, просто противозачаточное средство, а я вижу связь там, где ее нет?

Голова кругом от всего происходящего…

— Госпожа, вы здесь! Что ж вы меня не позвали? — вздрагиваю от незнакомого голоса за спиной. Оборачиваюсь и вижу женщину лет пятидесяти в форме прислуги. Волосы у нее наполовину седые, на лице глубокие морщины. Кончики губ стремятся вниз, словно к ним гири подвесили. Из-за этого вид недовольный и угрюмый.

Кажется, личная служанка. Это плохо. Настоящую Еву она должна знать хорошо, раскусить меня ей ничего не стоит. Лучше не выдавать себя, пока со всем не разберусь.

На всякий случай прячу бутылек в складках одеяла и выпрямляю спину. Взгляд падает на не замеченную ранее приоткрытую дверь, за которой виднеется чугунная ванна. Вот от нее я бы сейчас не отказалась.

Хочется смыть с себя чужие прикосновения, запах, события этого дня.

— Я желаю принять ванну, — говорю я.

— Конечно, конечно, — женщина начинает тут же суетиться. Зажигает свечи, хлопает шкафчиками, доставая все необходимое. Я слежу за ее движениями, запоминаю, что где лежит. Так, на всякий случай.

Вскоре все готово. Я раздеваюсь и на несколько мгновений замираю перед зеркалом, рассматривая новую себя. Надо признать, что Ева невероятно хороша. На лице нет морщин, то видно, что ей не восемнадцать. Нет этой немного детской припухлости щек, взгляд прямой, уверенный. Голубые глаза, длинные светлые волосы, пухлые губы. Стройное, гибкое тело, нежная кожа, на которой кое-где наливаются красные следы. Видимо, муженек постарался.

К горлу подкатывает возмущение. Со мной никто так раньше не обращался. Словно я вещь какая-то. Да за все годы Макс на меня голос ни разу не повысил, мне кажется. Я еще радовалась, какой надежный у меня муж.

Ага, надежный.

Залезаю в ванну. Вода обжигающе горячая. Заледеневшие ноги вообще будто кипятком обдает. Служанка что-то говорит про то, что некий Владыка одарил меня своей милостью, и лишь спустя несколько секунд до меня доходит, что говорит она про того самого мужа.

Да, если это была милость, то под его горячую руку я точно не хотела бы попасть. Еще и Владыка. Интересно, чего? Замка, земли, государства?

Как бы бежать не пришлось… надо бы знать, как далеко.

Омовение быстро заканчивается, и я иду в кровать. Служанка уходит, гася за собой свечи. Комната освещена лишь тусклым светом камина. На улице стоит глубокая ночь, протяжно воет ветер. Тени танцуют на стенах, словно немые призраки. Кажется, что из темных углов на меня кто-то смотрит.

Холодно. Даже под теплым одеялом меня слегка потрясывает. События дня лезут в голову, не давая заснуть. Никогда не любила спать на новом месте — неуютно, непривычно. А здесь еще и страшно. Неопределенность пугает.

Ворочаюсь не меньше часа, прежде чем проваливаюсь в беспокойный сон. Однако вскоре просыпаюсь. За окном по-прежнему темно, но дверь распахнута, горит свет, а две девушки в форме прислуги опустошают мой шкаф. В процессе прикладывают к себе нарядные платья и хихикают между собой. На меня не обращают ни малейшего внимания, словно я всего лишь предмет мебели.

Я приподнимаюсь на локте, пытаюсь понять где сон, а где реальность. Гора одежды на полу стремительно растет.

— Что здесь происходит? — хриплым спросонья голосом спрашиваю я.

Глава 4

Девушки поворачиваются, улыбки на их лицах сменяются злорадством.

— Тейра Зелейна Ашерейн прибывает утром. Вы переселяетесь в Северное крыло. Приказ.

— Чей приказ? — ничего не понимаю. Что за тейра? И что за змеиное шипение после этого слова? Если имечко, то уже по одному нему понятно, что ничего хорошего от нее ждать не стоит.

— Владыки, — надменно отвечает та, что справа. У нее рыжеватые волосы, россыпь веснушек и бледная, почти прозрачная кожа. Словно солнца никогда не видела.

Я наконец-то сбрасываю оковы сна. Понимаю, что все еще в этом странном месте, а, значит, нужно приспосабливаться. Как бы то ни было, слабость проявлять нельзя. Не хватало еще, чтобы служанки мной помыкали.

Откидываю одеяло в сторону, сажусь.

— Он это приказал? Вломиться в мою комнату посреди ночи? Вести себя так, словно меня тут не существует? — цежу я, и мой голос звучит неожиданно сильно. Пробиваются стальные интонации, которых у меня отродясь не бывало.

Служанки теряются, неуверенно переглядываются.

Смотрю на левую, что выглядит не такой заносчивой. Волосы у нее каштановые, заплетены в тонкую косу, что свисает до самой поясницы. Высокая, тощая. Стоит слегка сгорбившись, словно стесняется своего роста.

— Повтори приказ слово в слово.

— Подготовить к-комнату для новой хозяйки замка к утру, — слегка запинаясь говорит она. Почему-то так и думала. Не похож был этот Владыка на любителя мелочной мести. Они сами решили так себя повести.

— Положите платья и выйдете из комнаты. Позовите мою служанку. И зайдете только тогда, когда я позволю. Не раньше.

— Мертильда больше не служит вам, — ехидно говорит рыжая. — Вас переселяют в крыло для слуг, слышали? А у слуг нет ничего своего, все общее. Скоро все эти платья перестанут вам принадлежать.

Упивается злорадством, смотрит на меня блестящими глазами, словно ожидает, когда я взорвусь. Начну истерить или плакать. Возможно, Ева и любила эти наряды, но для меня это просто тряпки. Плевать мне на них.

Больше всего бесит это бесцеремонное вторжение. Наглость. Злой и ненавидящий взгляд. Если мне и правда предстоит стать служанкой в этом месте, то чую, что они просто будут планомерно меня гнобить. Женские коллективы иногда похуже любой армейской дедовщины.

И понадеяться мне абсолютно не на кого. Только на себя.

— Вон! — повторяю я ледяным тоном. Демонстрирую всем своим видом уверенность, которую едва ли испытываю. И чувствую просто невероятное облегчение, когда они, поколебавшись, идут на выход — сначала брюнетка, за ней и рыжая.

Последняя недовольно оглядывается через плечо, как бы говоря: «я с тобой еще не закончила». Закрывают за собой дверь, и под ней же остаются. Слышу тихие перешептывания.

Следующие несколько минут посвящаю сборам. Стараюсь не суетиться, не паниковать. Выбираю самое удобное и практичное платье без всех этих завязок на спине. Быстро проверяю стоящие на туалетном столике шкатулки. Все они заполнены драгоценностями: золотом, жемчужными украшениями, драгоценными камнями.

Сдираю подушку с наволочки и сваливаю в нее все это добро. Деньги мне определенно пригодятся. Остается только надеяться, что «добрый супруг» при разводе не затребует это все обратно. А то плавали, знаем. До сих пор трясет, когда вспоминаю это предложение Макса переехать в однушку.

Грудь словно обручем сковывает при воспоминаниях о муже. Он наверняка там радуется, что проблема решилась сама собой. Тот, кто обещал любить меня в горе и радости, испытывает облегчение оттого, что меня не стало.

Щеки обжигает горячими дорожками слез. Сердце сжимается от боли и обиды. Столько лет мы были вместе. Ничего не жалела для него — ни любви, ни заботы, ни ласки. Поддерживала, когда он два года не мог найти работу. Всю себя отдавала, мечтая лишь об одном — о большой и счастливой семье.

Делаю глубокий вдох. Выдох. Нет, нельзя плакать. Нужно быть сильной. Судьба дала мне еще один шанс. И я его не упущу. Осталось только взять жизнь в собственные руки.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони. Глубоко дышу. Смотрю на себя в зеркало — ничто не говорит о том, что я плакала. А затем поднимаю наволочку с драгоценностями и отворяю дверь.

— Ты, — смотрю на девушку с косой. Из этих двоих она выглядит поспокойнее. — Проводишь меня в новую комнату.

Мы долго петляем по бесконечным коридорам замка, а затем оказываемся у двери моей новой комнаты. Помещение совсем небольшое — в несколько раз меньше покоев Евы. Каменные стены, от которых веет холодом, одноместная кровать, стол, стул и шкаф.

На окнах решетки, словно в тюрьме.

— Ваши вещи скоро доставят, — сообщает служанка.

Это, конечно, хорошо. Вопрос только куда. Весь гардероб Евы сюда явно не поместится. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления.

— Спасибо, — вежливо отвечаю по привычке и ловлю на себе ее настороженный взгляд. Она не отвечает, просто уходит, оглядываясь со странным выражением лица.

Я устало сажусь на кровать. Смотрю пустым взглядом на алеющую полоску рассвета за окном. Голова гудит от недосыпа, зудит рука, словно комар укусил. Неосознанно чешу ее чуть ли не до крови.

Так, нужно решить, что делать дальше. В замке появится новая хозяйка, а это значит, что обещанный развод не за горами. Из ближайших перспектив — роль служанки с расширенными постельными обязанностями и каменный мешок с решеткой на окнах.

Я ничего не знаю ни об этом мире, ни о его законах, а еще о том, сколько у меня осталось времени. Кажется, нужно начинать именно с этого — добыть информацию. Возможно, есть какая-то лазейка, что позволит мне избавиться от этой участи.

Спать я больше не ложусь. Через час солнце встает окончательно, а мне приносят завтрак. Довольно неплохой, надо признать. От стресса мне кусок в горло не лезет, а потому оставляю поднос почти нетронутым.

Драгоценности прячу на шкаф — он такой высокий, что с пола совсем не видно, что там лежит сверху. Как раз вовремя. Приходят служанки и приносят вещи Евы. Ну как… то, что от них осталось.

— Потеряли, — с ехидными интонациями сообщает мне рыжая. — Такая, знаете ли, суматоха с приездом новой хозяйки. Уверена, что она наконец-то сможет подарить этому дому наследника.

Слова задевают за живое. Чувствую некое родство с Евой — кажется, она тоже хотела стать матерью, но так и не смогла.

В моем шкафу теперь висит только несколько самых неказистых платьев. Судя по размеру сундуков с женскими мелочами, они даже нижнее белье не побрезговали «потерять».

Чувствую себя мертвой добычей, на которую стягиваются стервятники. Судя по поведению, они чувствуют свою полную безнаказанность. Меня вся эта ситуация дико напрягает. Особенно то, что, скорее всего, это только начало.

Сейчас все будут стараться выслужиться перед новой избранницей Владыки. Ну а старая жена послужит отличной возможностью показать свою преданность.

Ругаться и что-то доказывать смысла не вижу. Только нервы тратить.

Поэтому спокойно дожидаюсь, когда они уйдут, после чего выхожу из комнаты сама. Хочу найти библиотеку или на крайний случай географическую карту, но сама не замечаю, как оказываюсь на улице.

Во дворе замка кипит жизнь. Слышится стук молотка о сталь — кажется, это кузница. Где-то вдалеке орет петух. Носятся дети, кидаясь друг в друга грязью. Пахнет свежеиспеченным хлебом.

Замок окружает высокая каменная стена, на которой вижу дозорных. Ворота открыты, а за ними — зеленая равнина и виднеющиеся вдали горы. Все это больше напоминает военную крепость. Форт. Начинаю подозревать, что сбежать отсюда будет ой как непросто.

Я обхожу двор по кругу, подмечая даже малейшие детали. Чувствую на себе чужие взгляды — неприязненные, злорадствующие, равнодушные. Ни одного сочувствующего. Ева явно не была народной любимицей.

Я уже решаю вернуться внутрь замка, когда вдруг слышу чей-то крик:

— Не надо, пожалуйста!

Оборачиваюсь и вижу щуплого мальчишку лет одиннадцати. Почти подростка. Его удерживают двое взрослых мужчин, задирают рубашку на спине. В руках у третьего кнут.

От этой картины меня изнутри словно кипятком ошпаривает. Ноги сами собой несут по направлению к ним.

Глава 5

— Что здесь происходит? — стараюсь говорить спокойно и уверенно, но голос предательски дрожит. То ли от страха, то ли от гнева.

Мужик с кнутом раздраженно выдыхает.

— Так наказываем, госпожа, — басит он и смачно сплевывает на землю. Капельки слюны оседают на густой бороде. — Вы же сами приказали. Два дня назад.

У меня дар речи пропадает. Ева приказала отхлестать ребенка. Пацан дрожит, смотрит на меня затравленным зверем. Сердце сжимается.

Обращаю внимание, что называют госпожой — возможно, еще не знают, что меня уже сослали в крыло для слуг. Хотя… развода-то еще вроде как не было. Я бы заметила. Надеюсь.

— За что?

— Так оскорбил он вас. Платье ваше испачкал.

— Вспомнила, — медленно говорю я. — Я передумала. Не нужно наказывать.

Мужик сдвигает кустистые брови на переносице, словно я начала вдруг говорить на каком-то незнакомом языке.

— Я сама его накажу, — неуверенно добавляю я. На хмуром лице появляется понимание.

— Да пожалуйста, — он кивает двум другим, что продолжают удерживать пацана. Лицо у него все чумазое, в слезах. У меня ком к горлу подкатывает, а потому следующие слова звучат хрипло:

— Иди за мной.

Я направляюсь к замку и лишь по шаркающим шагам чуть позади понимаю, что мальчишка идет следом. Мысли у меня в голове крутятся совсем нерадостные. Почему-то я считала, что Ева была кем-то вроде меня: любящей женой, которую постигла несправедливость. Сейчас… не знаю, что и думать.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, когда мы оказываемся в моей комнате. Мальчишка смотрит в пол, глаз не смеет поднять. Рубашка, которую он успел натянуть по пути, болтается на худом теле.

— Эррин, тейра Дорвенар, — говорит он. Если я правильно поняла, тейра — это обращение. Получается, что мое полное имя — Ева Дорвенар. Надо бы запомнить.

— Ты голоден, Эррин? — замечаю, как он мимолетом скользит глазами по недоеденному завтраку. — Поешь.

Он поднимает на меня серые глаза, в которых я читаю сомнение. Явно не знает, чего от меня ждать.

— Поешь, — с нажимом повторяю я. — Это приказ.

На этот раз он почти сразу садится за стол и принимается поглощать пищу. Торопливо, словно боится, что ее в любой момент отберут. Чтобы его не смущать, иду в крохотную уборную. Рука зудит почти не переставая. Я стараюсь ее не трогать, и это ощущается как самая настоящая пытка. Лью на нее холодную воду. К моей досаде, почти не помогает.

Рассматриваю краснеющий участок кожи, что по форме удивительным образом начинает напоминать мое родимое пятно. Вспоминаю, что оно болело прямо перед тем, как я попала в этот мир. Совпадение?

Вопросы в моей голове только множатся, и я пока не представляю, где искать ответы.

Возвращаюсь в комнату. На подносе и крошки не осталось. Пацан стоит, вытянувшись по струнке рядом со столом, ждет уготованной кары.

— Ну что. Рассказывай, Эррин, — я складываю руки на груди. — Чем оправдаешь свое поведение?

Он слегка оживает. Рассказывает историю, от которой у меня, честно говоря, мороз по коже. Мать его работает на кухне, и несколько дней назад ее поймали на воровстве. Ну как, поймали. Эррин уверяет, что за все годы она и крошки лишней домой не принесла, в то время как экономка…

На этом месте он поспешно замолкает и снова возвращается к судьбе матери. Отправили ее в темницы, значит, а дома годовалое дитя. Вот и обратился Эррин к госпоже с просьбой рассказать обо всем Владыке. Чтобы тот разобрался и наказал виновных.

Момент выбрал неудачный.

То ли Ева была на взводе, то ли у нее просто такой характер, но она пнула Эррина, что решил упасть ей в ноги и взялся за край подола. Оскорбил он ее своими грязными прикосновениями и назойливостью. Собственно за это она и приказала кинуть его в темницу на пару дней, затем отхлестать.

Когда он заканчивает, в комнате воцаряется тишина. У меня в голове не укладывается подобное. Кажется, Ева была той еще стервой, но разве здесь нет каких-то законов? Куда смотрел Владыка? Может, он и сам ничем не лучше?

Бежать, определенно отсюда надо бежать. Вот только куда?

— Я определилась с наказанием, — говорю я спустя несколько долгих минут.

Эррин сжимается под моим взглядом. Серые глаза смотрят настороженно и как-то по-взрослому. — Здесь ужасно скучно. Будешь развлекать меня историями.

— Историями?

— Легенды, предания… неужели ничего не знаешь?

Эррин задумывается на несколько мгновений, а затем нерешительно предлагает:

— Предание о драконах-основателях?

Я киваю. Драконы, так драконы. И не прогадала — рассказ хоть и долгий, но из него мне удается узнать ключевые факты о мире Аэргор. По легенде создали его пять драконов, чья кровь сейчас течет в жилах Владык. Мы находимся на Западной земле, или Зельтарии, что находится под крылом скалистого дракона.

На Востоке простирается Эстрелис, Северные Земли зовутся Норхадель, и есть еще Южные — Саарвиния. В центре находится Сар-Драэн, где восседает что-то типа главного Владыки.

Я слушаю внимательно. Жалею, что под рукой нет карандаша и бумаги — запомнить все эти названия просто нереально. Эррин превосходит все мои ожидания и называет имена всех правителей. Я выцепляю главное — имя моего мужа. Рейнар Дорвенар.

Скалистый дракон.

Эррин рассказывает о нем с явной гордостью и восхищением. Под его правлением границы Зельтарии защищены, и жители Западных земель могут наконец-то спать спокойно. Его меч не знает поражений, воины — усталости, а враги — милосердия.

Хвалебная ода заканчивается, и я наконец-то имею хоть какое-то представление о месте, где оказалась. Владыка тут почти что бог — его уважают, почитают, восхищается. А я, потерявшая его расположение…

Ну да ладно, проще будет затеряться.

— Будем считать, что отработал свое наказание, — говорю я. Из головы не выходит судьба матери Эррина. Он говорил, что разобраться может Владыка, но вот проблема в том, что мне Рейнар велел не показываться ему на глаза.

И нарушать этот приказ мне хочется меньше всего.

— Правда? — пацан явно не может поверить своему счастью. — Так я еще много историй знаю!

А затем падает на колени, ударяясь лбом о каменный пол.

— Я вам все-все расскажу. Только прошу, поговорите с Владыкой. Мне, простому подмастерью, ни за что к нему не попасть!

Глава 6

— Встань! — видеть ребенка перед собой на коленях просто невыносимо. — А твоя семья? Разве твой отец не может обратиться к Владыке?

Эррин поднимает голову.

— Отец мой сгинул в войне с Измененными, мне всего два было. Отчим работает в кузнице. Рука его тверда, но не характер. Не пойдет он к Владыке, не поставит под сомнение вынесенный приговор. Через три луны ее выпустят, но на работу в замок больше не примут… А нас семеро в семье, не считая малышки Элли.

Он смотрит на меня блестящими от непролитых слез глазами. Сколько ему? Одиннадцать? Двенадцать? А отваги больше, чем во многих взрослых мужиках. Не боится выступить против господ, чтобы защитить семью.

В горле образуется ком.

Вопрос между гордостью и спасением даже не стоит. Чего стоит эта моя гордость, если я потом ночами спать не смогу, зная, что где-то там плачет годовалое дитя, а его мать заперта в темнице по несправедливости?

Я здесь всего один день, но почему-то судьбы этих людей уже становятся мне небезразличны. Не могу остаться в стороне.

— Хорошо, я поговорю с Владыкой. Сегодня.

— Спасибо, госпожа, — пацан снова ударяется лбом о каменный пол. Плечи начинают трястись. — Я знал, что все разговоры о вас — это…

Он осекается, точно сказал лишнее.

— Какие разговоры?

— Не слушайте меня, тейра Дорвенар, болтаю всякую чушь. Отчим вообще говорит, что мне язык пора отрезать.

Меня передергивает. Хочу углубиться в расспросы, но что-то подсказывает, что теперь ни единого слова из него не вытащу. Будет контролировать каждое.

— Как зовут твою мать?

— Ада Таррин, госпожа.

— Приходи завтра, Эррин Таррин, — велю ему. Смотрю, как мальчишка поднимается, а затем пятится к двери, согнувшись в поклоне. Когда он уходит, несколько секунд я просто смотрю в окно. Собираюсь с силами.

А затем и сама направляюсь на выход. Собирайся не собирайся — лишь оттягиваю неизбежное и теряю решимость. Действовать нужно сразу.

Нахожу первую попавшуюся служанку и сообщаю, что желаю увидеться с Владыкой. Почему-то ожидаю, что откажется передавать просьбу, но вместо этого она удаляется. Возвращается минут через двадцать и велит следовать за ней.

Владыка готов меня принять.

Дрожь волнения охватывает с ног до головы. Иду с прямой спиной, игнорирую устремленные на меня взгляды. Каждый шаг почему-то дается тяжелее предыдущего. Когда оказываюсь в уже знакомом коридоре, то невольно бросаю взгляд на бывшую комнату Евы. Дверь приоткрыта — служанки и то и дело таскают в нее какие-то сундуки.

Зелейна Ашерейн командует звонким голосом, указывая, куда поставить вещи. Ее лицо рассмотреть не успеваю — только каштановые кудри и белое платье, обтягивающее привлекательную фигуру.

Издали напоминает мне Марину. Она, наверное, скоро так же будет распоряжаться вещами в моей квартире. В груди вспыхивает раздражение.

Отвожу взгляд. Еще несколько шагов и оказываюсь у двери Рейнара. Мысли тут же переключаются на него. Ладони становятся влажными от волнения, сердце ускоряется. Служанка уходит, не сказав ни слова. Я делаю глубокий вдох и стучу в дверь.

— Войди, — слышу его низкий голос.

Невольно сглатываю. Отворяю дверь и ступаю в просторные покои. По дороге сюда продумала целую речь, но все слова мигов вылетают из головы. Потому что Рейнар сидит в бадье с горячей водой. Голый. Смотрит на меня с ожидающим выражением лица.

— Приветствую, Владыка, — сухо говорю я. Плевать, что Ева должна говорить с ним иначе, я это «дорогой муж» ни за что не смогу из себя выдавить. Для меня это совершенно чужой и незнакомый человек. Пусть считает, что почти бывшая жена в обиде за ночное переселение.

— Ева, — только и говорит он. Склоняет голову набок. — Подойди.

Делаю два шага вперед. Смотрю исключительно на его лицо и ни миллиметра ниже. Только сейчас замечаю, что глаза у него темно-серые, почти черные — они напоминают мне цвет асфальта после дождя. Смотрят внимательно, слегка прищурившись.

— Что такое, Ева? И дня не прошло, как пришла просить за свою судьбу? — растягивая слова, произносит он. Насмешки в голосе нет, скорее какое-то пренебрежение.

— Не за свою. За одну служанку. Ее зовут… — договорить не успеваю. Рейнар запрокидывает голову и громко смеется. Поджимаю губы. Рука снова зудит — чувство такое, что еще сильнее прежнего. Может, у меня на этого Владыку аллергия?

— Подойди ко мне, — он вновь смотрит на меня. На губах едва заметная усмешка, но в глазах ни капли улыбки. Делаю шаг. — Ближе.

Да что ему от меня нужно? Подхожу почти вплотную к ванне. Чую исходящий от нее жар. Открываю рот, чтобы продолжить…

Рейнар лежит вальяжно, расслабленно, а в следующее мгновение садится. От резкого движения вода плещется через край, попадает на подол платья. Он ухватывает меня за волосы на затылке, заставляет наклониться к нему.

От неожиданности я вскрикиваю. Упираюсь рукой в край ванны. Смотрю на него расширенными глазами.

— И что ты мне предложишь за то, чтобы я тебя выслушал. А, Ева?

Меня простреливает каким-то первобытным страхом. Смотрю в его глаза, пытаясь прочитать хоть что-то. Но их глубины темны, непроницаемы. Как воды реки, в которую я провалилась в своем мире. И так же затягивают.

— Я не собираюсь ничего предлагать. Разве это не твой долг заботиться о вверенном тебе народе? — дрожащим голосом говорю я первое, что приходит в голову. Словно кто-то внутри меня подсказывает.

— Забавно слышать это от кого-то вроде тебя, — скалится он, продолжая удерживать меня за волосы. — В какую игру ты играешь, Ева?

Чувство такое, что по минному полю хожу. Пытаюсь отстраниться, но его хватка становится лишь сильнее. Вниз давит. Руки соскальзывают в воду, прямо на твердые мышцы его живота. Одергиваю их, словно ошпарившись. Вновь ищу опору. Верх платья намокает, облепляет тело.

Он не обращает на сопротивление никакого внимания. Продолжает рассматривать мое лицо.

— Нарушила приказ и сама пришла ко мне… — тянет он. — Что на тебе за запах?

Он по-звериному принюхивается где-то в районе моей шеи. Опасливые мурашки бегут по телу. Наверное, нужно что-то ответить, но в голове пусто. Я даже понятия не имею, о чем он спрашивает. Вчера я мылась и вроде еще не успела испачкаться.

Впрочем, он и не ждет объяснений.

— Раздевайся, — слышу приказ. Воздух застревает в горле.

— У меня женские дни! — быстро говорю я единственное, что придумала на тот случай, если он вдруг захочет вспомнить о супружеском долге.

Кажется, работает. Он разочарованно цокает языком, и этот звук эхом разлетается в моей голове. Чувствую его обжигающий взгляд на своем лице, шее, груди.

— Что ж, — начинает он. В голосе сквозит пренебрежение. Рейнар задумывается на несколько мгновений, а затем продолжает: — Будешь прислуживать мне. Останусь доволен — выслушаю тебя. Откроешь рот не по делу — быстро найду чем его заткнуть. Поняла?

Боже, ну и… у меня цензурных слов не хватает, чтобы подобрать подходящий эпитет. Трясет уже не от страха, а злости. Однако выбора нет. Почему-то кажется, что даже если бы хотела, то уже не смогла бы просто уйти. Он не позволит.

Сухо киваю, и, наконец-то, оказываюсь на свободе. Владыка словно моментально теряет ко мне интерес. Снова разваливается на бортике, запрокидывает голову и закрывает глаза.

Мне наконец-то представляется возможность спокойно его рассмотреть. Красивый, зараза. Выразительное, мужественное лицо с резкими чертами. Темно-каштановые волосы намокли и облепили широкие плечи.

— Что застыла? Мой меня, — слышу его голос. Едва не подпрыгиваю от неожиданности. Мыть? Его? Возмущение подкатывает к горлу. Высказать бы этому напыщенному гаду все, что я о нем думаю…

Но матери Эррина я так не помогу. Да и что-то подсказывает, что угроза заткнуть мой рот настоящая.

Ладно, Лена. Тут делов минут на десять. Что ты там у мужиков не видела?

Беру мыло, обрез ткани, что лежит на тумбочке рядом с ванной. Агрессивно намыливаю. Затем принимаюсь энергично тереть его плечи, выступающие над уровнем воды. Молчу.

Зуд на руке становится совсем уж невыносимым. Не дает ни на чем сконцентрироваться. Невольно опускаю глаза вниз и мне кажется, что родимое пятно становится еще более заметным. Скоро совсем проявится.

Хоть что-то у меня останется от прежней себя.

— Что это? — Рейнар вдруг перехватывает мою руку. Подносит к глазам. Пальцем проводит, словно пытаясь подковырнуть.

— Аллергия.

Он молчит несколько секунд, и я даже переживать начинаю. А не значит ли это что-то плохое. Вдруг, это какая-то ведьмовская метка, за которую можно с ходу угодить на костер?

Однако следующие его слова полны какого-то болезненного разочарования:

— Ты такая слабая, никчемная. Даже твой организм борется сам с собой. Десять лет я терпел тебя, Ева. Десять лет назад боги указали мне на тебя и обещали, что твое тело родит мне сильного наследника.

Я замираю. Почти не дышу.

— Но боги ошиблись, — продолжает он.

— Ошиблись, — эхом повторяю я. Мое согласие его как будто бы злит. Рейнар вновь обжигает меня взглядом.

— Убирайся, Ева, — говорит хрипловатым голосом. — Переоденься и приходи в столовую вечером. Будешь прислуживать мне и моей новой жене. Не знаю, что за игры ты затеяла, но ты очень скоро о них пожалеешь.

На меня больше не смотрит. Я пячусь к двери. Шаг, второй, а затем почти выбегаю из его комнаты. Закрываю дверь и с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать оседать по ней на пол. Сердце колотится где-то в горле.

Чувство такое, словно меня через мясорубку пропустили. Сквозняк неприятно холодит прилипшую к телу мокрую ткань. Надо переодеться, так и заболеть недолго.

Я делаю шаг по коридору как раз в тот момент, когда дверь бывшей комнаты Евы распахивается и на пороге появляется та самая брюнетка. Зелейна Ашерейн. Новая жена. Мне почему-то смеяться хочется — вблизи она напоминает Марину даже сильнее, чем издали.

Злой рок какой-то.

— Так, так, так, кто это тут у нас? — неприятно ухмыляется она. Из-за ее плеча выглядывает служанка, что еще ночью помогала мне принять ванну.

— Это Ева, госпожа, — угодливо подсказывает она. — Она здесь больше никто.

Глава 7

Собственно, как я и думала. Сейчас все начнут выслуживаться перед новой госпожой, не скупясь на унижения. Слабину показывать нельзя — жалеть меня тут некому. А потому распрямляю плечи, поднимаю подбородок. Отвечаю на ее неприятный прищур прямым взглядом.

— Ева Дорвенар, — сообщаю я.

Зелейна молода — я бы дала ей от силы лет двадцать. Красива, но какой-то отталкивающей красотой. Верхняя губа брезгливо изогнута, во взгляде снисхождение. Она словно змея — гибкая, скользкая, холодная.

Разговаривать дальше смысла не вижу, поэтому сразу же направляюсь в сторону Северного крыла. Однако и пары шагов не успеваю сделать, как слышу в спину ее голос:

— Едва ли ты достойна носить это имя. Владыка проявил к тебе небывалую милость, оставив под своим крылом. У нас, на Юге, таких никчемных жен и продать можно. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Не останавливаюсь, не отвечаю.

Сцепляю зубы при мысли, что Рейнар велел мне сегодня за ужином прислуживать ей. Хочу отказаться, но почему-то кажется, что он так просто не оставит мысль унизить свою ненужную жену. Заставит в любом случае.

Побег уже кажется не просто какой-то идеей, а целью. Только матери Эррина помогу, а там начну уже о себе думать. Нужно раздобыть карту, припасы, информацию… Возможно, попрошу мальчика помочь. Мне сейчас любой союзник пригодится. Только нужно убедиться, что он будет держать язык за зубами.

Путь до комнаты занимает меньше времени, чем раньше. Осваиваюсь, видимо. Первым делом стаскиваю с себя промокшую одежду. В замке гуляют сквозняки, а потому я успела здорово замерзнуть. Надеваю другое платье — темно-синее и закрытое.

Скольжу взглядом по комнате и замечаю клочок бумаги на кровати. Не помню, чтобы видела его, когда уходила. Может, Эррин оставил?

Разворачиваю.

«Ты подвела нас. Зелье не сработало. Ищи другой способ».

А это что еще за дела? Перечитываю послание несколько раз, пытаясь разгадать смысл. Может, комнатой ошиблись? Смотрю по сторонам, словно ответы написаны на стенах.

Верчу бумагу в руках, а затем комкаю и бросаю в мусор. Подумав, снова достаю и сжигаю от греха подальше. Открываю окно, чтобы проветрить комнату. Провожу руками по лицу, пытаясь вновь суммировать все, что узнала сегодня. Мысли крутятся в голове одна хуже другой. Живот неприятно сводит от переживаний.

Когда за мной приходит служанка и тихо сообщает, что меня «ждут», мысли разлетаются в стороны, словно пугливые рыбы. Уверяю себя, что это все равно что пройти неприятную медицинскую процедуру. У меня же их десятки было. Просто нужно немного потерпеть…

К моему удивлению, приводят меня не в столовую, а к Зелейне. Она сидит перед зеркалом, нанося на лицо темные и золотые штрихи, которые формируют собой узор. Возможно, какая-то традиция? Она ловит мой взгляд в отражении и многообещающе улыбается.

— Рейнар сообщил, что я могу теперь распоряжаться слугами по собственному усмотрению, — не говорит — поет. — Так что твоя судьба теперь в моих руках.

— Разве? — отвечаю я ровным голосом. Не верю, что одним выселением из комнаты Еву уже приравняли к слугам. Иначе не позволили бы мне спокойно расхаживать где попало, а дали бы работу.

Зелейна морщится.

— Тебе неделя осталась нос задирать. И кажется, твой маленький план провалился…

— План?

— Думала, он сделает тебя содержанкой? Но я то прекрасно видела, как он выставил тебя сегодня за дверь, — она мерзко хихикает и поворачивается ко мне. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Переигрывает. Из кожи вон лезет, пытаясь меня задеть.

Мое лицо остается безразличным, и она отворачивается. Как мне кажется, с раздражением.

— И неудивительно, — продолжает она. — Ты, наверное, и в постели с таким снулым лицом лежала.

— Ты меня за этим позвала? Обсудить, какое у меня лицо в постели? Или хочешь от меня пару советов получить?

Зелейна вскидывает голову. Почти шипит:

— Обращайся ко мне с должным почтением! Я почти что жена Владыки и твоя будущая госпожа! Ты здесь никто! Хотела дать тебе шанс, но, кажется, ты только и нужники мои чистить сгодишься…

Смотрю на нее с неприкрытой иронией. Не знаю почему, но ее не боюсь ни капли. Да чтобы столько говна вычистить, одного человека явно мало. О чем ей и сообщаю.

Ее лицо вытягивается, а кисточка выпадает из руки. По взгляду понимаю, что только что нажила себе серьезного врага.

Радует одно. Неделя. У меня есть неделя на то, чтобы сбежать из этого негостеприимного места. Время уже пошло.

В комнату заходит Мертильда, замирает при виде меня. Сообщает, что ужин готов. Тот самый, на котором я должна прислуживать.

Когда я направляюсь в столовую вместе с ними, будущая госпожа прожигает меня злобным взглядом. Однако стоит нам появиться перед очами Владыки, как с ней происходят разительные метаморфозы.

Плотно сжатые губы растягиваются в улыбке, во взгляде появляется блеск. Даже походка меняется, становится мягкой и соблазнительной. Шелк платья мерцает при свете огней, а рисунки на лице добавляют образу какой-то нереальности.

Пользуясь тем, что внимание Рейнара будет наверняка направлено на новую жену, я осматриваюсь. Столовая довольно небольшая — каменные стены, длинный овальный стол, заставленный яствами, какие-то огоньки под потолком. Как приделаны — непонятно, но смотрится красиво.

— …делаешь? — улавливаю резкие интонации в голосе мужа Евы.

Я опускаю взгляд и замечаю, что вокруг подозрительно тихо. Зелейна стоит рядом, смиренно склонив голову. Мертильда замерла за ее спиной в похожей позе. А тяжелый, испытывающий взгляд Владыки направлен на меня.

Мысленно мне хочется взвыть. И что на этот раз не так? Сам велел прислуживать, а сейчас смотрит так, словно лично готов отправить на казнь. Быстро облизываю пересохшие губы и встречаю его взгляд.

— Я отвлеклась. Не услышала вопрос.

Он несколько раз стукает длинными пальцами по столу, не сводя с меня глаз, а затем велит всем покинуть столовую. Кроме меня, разумеется. Слушаются его беспрекословно — и десяти секунд не проходит, как мы остаемся одни. Я провожаю удаляющиеся спины завистливым взглядом, а затем вновь беру себя в руки. Смотрю на Рейнара, что сидит во главе стола.

Он резко отодвигает стул, из-за чего его ножки громко скрипят по полу. Быстрым шагом идет ко мне. Выдержка мне изменяет — с трудом удерживаюсь от того, чтобы не начать пятиться. Впиваюсь ногтями в собственную ладонь.

Его ноздри едва заметно раздуваются, во взгляде чудится какой-то огонь. Я стою на месте и едва не вскрикиваю, когда он неласково хватает меня за волосы на затылке. Задирает мою голову и смотрит в глаза, словно ищет там какие-то ответы.

Его взгляд скользит ниже: по открытой шее, вороту скромного платья, замирает на моей руке, сжатой в кулак.

Что-то глубоко внутри меня вибрирует, не давая сделать вдох. Напряжение. Страх. Возмущение.

— Пришла, значит, — наконец, говорит он. — Удивила.

— Ада Таррин, — четко говорю я, стараясь скрыть дрожащие нотки в голосе. — Содержится в темнице по ложному обвинению в воровстве. Прошу разобраться.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, словно пытается осознать смысл сказанного. Мне даже кажется, что его губы едва заметно шевелятся, повторяя.

— Просишь, — медленно повторяет он. — Я разберусь.

Не успеваю я перевести дух, как он вдруг наклоняется к моим волосам. Шумно втягивает воздух, словно дикий хищник, учуявший дичь. Меня начинает слегка потряхивать. Хочется бежать без оглядки.

— Я знаю, что ты что-то задумала, Ева. Все эти твои новые уловки… Думаешь, я соглашусь оставить тебя любовницей?

Ожесточенно мотаю головой, чувствуя, как натягиваются волосы на затылке. Он хмыкает.

— Правильно, старайся лучше. Садись за стол.

Кидает разрешение, как кость собаке. Отстраняется, возвращается на свое место и громко велит слугам зайти. Я стою на месте в полном смятении. Оглядываюсь по сторонам, глядя на то, как помещение заполняется людьми.

Указом Рейнара мне сервируют место по правую руку от него. Слева — приборы Зелейны. Как мило. Прямо-таки большая, дружная шведская семья.

Отказываться я не собираюсь. Хоть какая-то защита от особенно наглых слуг. Если они будут считать, что их Владыка все еще благоволит мне, то поостерегутся нападать. Я и сейчас вижу, как рыжая девица, которая «потеряла» платья, заметно побледнела.

В разговоре я не участвую. Молча ем предложенные кушанья, почти не чувствуя вкуса. Рейнар интересуется у будущей жены, как прошла поездка. Надо же, оказывается, он умеет адекватно разговаривать, без презрения и угроз. Не со мной, видимо.

Зелейна расцветает. Речь льется из нее, как чистый горный ручей. Она смущенно улыбается, потупляет взгляд… если бы не недавнее столкновение в коридоре, то я бы ни за что не подумала, что она такая змея.

Молодая она, глупая. Думает, что я угрозу представляю. Скоро поймет, что Владыка принадлежит только ей, и успокоится, — размышляю я.

Ужин подходит к концу, и я слегка расслабляюсь. Все это время я сидела в таком напряжении, что мышцы свело. Ждала какого-то подвоха, но по итогу все прошло лучше, чем я рассчитывала. Владыка разберется с арестом матери Эррина, а я смогу спокойно планировать побег в своей комнате…

Столовую вдруг разрывает надрывистый кашель. Зелейна подавилась и теперь с силой колотит себя по груди. В выпученных глазах слезы, лицо покраснело. Сдавленно бормочет извинения, и я даже забываю, что она враг. Не выдержав, протягиваю ей стакан воды.

Она благодарно улыбается, подносит его ко рту. Принюхивается.

Смотрит на Рейнара с каким-то беззащитным и виноватым выражением лица.

— Простите за мое недоверие. Я боюсь что-либо принимать из рук тейры Дорвенар. Мертильда, сделай глоток.

Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Чувствую разливающийся запах беды в воздухе. Старая служанка семенит к новой хозяйке и принимает из ее рук стакан. Делает глоток.

Зелейна переводит на меня взгляд, в котором я вижу торжество. В ужасе перевожу взгляд на Мертильду, что начинается вдруг биться в конвульсиях. Стакан падает на пол, разбивается.

За ним падает и тело. Не вижу, но слышу ее хриплые вскрики, надрывное дыхание.

Я парализована первобытным ужасом. Не верю, что все это происходит на самом деле. Содержимое желудка подкатывает к горлу. Звуки доносятся как сквозь толщу воды.

Зелейна истерично визжит. Забирается с ногами на стул.

— Она хотела меня отравить! — тычет в меня пальцем. — Бедная Мертильда! Господин, клянусь, я не знала! Даже представить не могла, что она решится на нечто подобное!

Глава 8

Я впервые вижу смерть человека. Все кажется каким-то кошмаром. Грудь стискивает тисками страха, когда я поворачиваюсь к Рейнару. Его зрачки вытянулись, стали вертикальными… и этот нечеловеческий взгляд устремлен на меня. На скулах что-то поблескивает, словно на коже рябью проявляются чешуйки.

Тяжело сглатываю. Только сейчас начинаю понимать главное. Скалистый дракон — не какая-то метафора, основанная на легенде. Он не совсем человек.

— Я ничего не делала, — говорю онемевшими губами, но мой голос тонет в визге Зелейны. Мои руки ходуном ходят, а в горле так сухо, словно песка насыпали.

— Тишина, — голос Владыки бьет кнутом по моим натянутым нервам. — Мага. Лекаря. Быстро!

Зелейна успокаивается как по щелчку пальцев. Лицо у нее напряжено, а от торжества не осталось и следа. Все вокруг приходят в движение, словно кто-то нажимает кнопку воспроизведения.

Раздается топот, и в столовой появляются новые действующие лица. Видимо, маг и лекарь. Один из них — мужчина средних лет в темно-серых одеяниях, похожих на монашеские. Второму под тридцать. Каштановые кудри рассыпались по плечам, на которые он наскоро натягивает белую рубашку.

Кажется, его вытащили прямо из постели. И судя по алеющим на шее следам, он в ней был не один.

Подчиняясь какому-то негласному приказу, меня уводят. Как и Зелейну, чье лицо сравнялось по тону с белым платьем. Пока шагаю в свою комнату, молюсь неизвестно кому, чтобы они со всем разобрались и оставили меня, наконец, в покое. Я же ничего не делала.

Но местные боги, кажется, остаются глухи к моим молитвам. Спустя несколько часов ожидания, за дверью раздаются шаги. Я успела забыться беспокойным сном — прямо в платье, на неразобранной кровати. А сейчас вскакиваю, зачем-то приглаживая растрепавшиеся волосы.

В комнате появляются двое: Рейнар и шатен в белой рубашке. В проходе мнется стража, что осталась за дверями с самого начала. Меня начинают осматривать, и я впервые сталкиваюсь с магией — если не считать нелепой случайности, забросившей меня в это тело.

Серая дымка, что срывается с рук шатена, обволакивает мое тело. Чувствую ее на себе липкими щупальцами, что забираются под платье, мерзко скользят по коже. Неприятная дрожь пробирает меня от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Лицо мага мрачнеет на глазах.

— В ней следы зелья смертельного проклятья, — отрывисто говорит он, а у меня глаза округляются. — Активированного.

Понятия не имею, что это значит, но ничего хорошего.

— Не понимаю, о чем вы, — дрожащим голосом говорю я.

— Не понимаешь? — Рейнар стремительно надвигается на меня с таким выражением лица, что я начинаю всерьез опасаться за свою жизнь. Забираюсь на кровать с ногами, упираюсь в каменную кладку стены. Ледяная. Острые грани впиваются в спину, но я едва ли ощущаю боль. Смотрю на него загнанным в угол зверем, не зная, чего ожидать.

Если он сейчас прикажет казнить меня или кинуть в темницы, то расскажу все как есть. Я не Ева и не имею никакого отношения к ее прошлым поступкам. Хуже вряд ли уже будет.

Я даже рот раскрываю, но меня затыкает его гневная отповедь.

— Я долго терпел твои выходки, Ева. Ты заслуживаешь пыток и смерти, но я дал обет перед богами защищать тебя, — почти рычит он.

— Служанку отравили ядом. Его следов на тейре Дорвенар нет, — деликатно вставляет маг за его спиной. Я кидаю на него быстрый взгляд. — Но нам только предстоит выяснить, кто попал под смертельное проклятье. И кто рискнул изготовить запрещенное зелье…

— Так выясняй! — рявкает Владыка, и я невольно морщусь от громкости. Маг уходит, закрыв за собою дверь. Мы вновь остаемся одни. Рука снова напоминает о себе невыносимым зудом, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать ее чесать.

Вспоминаю странную записку, а затем и бутылек, который выпила Ева. Логическая цепочка сама собой выстраивается в голове. Может, про это зелье сейчас идет речь?

— Ты пахнешь страхом, жена моя, — хрипло говорит он. Встает коленом на край кровати, нависает надо мной. У меня чувство такое, что холодные щупальца странной магии продолжают шарить по моему телу.

Мне тошно. Страшно. Изо всех сил вжимаюсь в холодный камень и жалею, что не могу проходить сквозь стены.

— Мне страшно, — подтверждаю я, не отрывая от него взгляд. — Я ничего не делала и не знаю, чего ожидать.

Вновь замечаю вытянувшиеся зрачки. Он смотрит. Просто смотрит, но у меня внутри все сжимается в тугой комок.

— Почти верю.

Рейнар отстраняется и быстрым шагом уходит прочь. Слышу приказ никуда меня не выпускать, а всех слуг, что приносят еду, подвергать проверкам. Затем я долго смотрю на закрытую дверь, чувствуя какой-то глухое отчаяние.

Не знаю, что это за мир, но он мне категорически не нравится. Смертельные проклятья, яд, кнут, занесенный над спиной мальца. Разве такое можно принять? Разве к этому можно привыкнуть?

Я тихо всхлипываю в темноте, как-то особенно остро осознавая, что это моя новая реальность. И лишь мне решать, что она сделает со мной: сломает или закалит.

Нет, ломаться я не намерена. А потому пора перестать совершать опрометчивые поступки и начать думать только о себе.

Эррин приходит днем, и, как ни странно, его ко мне пускают.

— Спасибо вам, госпожа! — он с ходу падает на колени, как марионетка, у которой внезапно обрезали все ниточки. В глазах стоят слезы. — Мать мою выпустили сегодня. Разобрались с подлогом, оправдали…

— Я рада, — говорю я, сидя с прямой как палка спиной на кровати. Внутри маятно, тревожно, даже обрадоваться толком не могу. — Вставай и расскажи мне лучше, что слышно в замке.

— Сегодня все на голове стоят, — бесхитростно говорит он, поднимаясь. — Ищут что-то, да никто не знает, что именно.

Я растерянно киваю. Обхватываю себя руками, не знаю, как начать разговор. Пора бы уже и о себе позаботиться, но боюсь мальчишку подставить.

— Подойди, Эррин, — говорю я, мягко ему улыбаясь. Беру из-под подушки золотой браслет, что заранее достала из своего тайника на шкафу. Протягиваю ему. — Мне нужна твоя помощь. Я заплачу.

Он подходит, но смотрит почему-то не на ладонь, на которой поблескивает украшение, а выше. Туда, где сегодня утром на месте родимого пятна начали проступать какие-то черные линии. На татуировку похоже, только очень бледную.

На лице пацана проступает какой-то священный ужас.

— Метка, — благоговейно выдыхает он, снова падая на колени. Меня это уже раздражать начинает. Как собака Павлова, ей-богу. — Я сейчас же попрошу стражу доложить Владыке! Какое чудо…

Стоп. Какое, на хрен, чудо?

— А ну, стоять! — рявкаю я, хватая его за шкирку как раз в тот момент, когда он прямо на четвереньках пытается пятиться к двери. Поднимаю на ноги, хоть и весит он прилично. — Что за метка?

— Ну, метка, — смотрит на меня вытаращенными от удивления глазами. Тыкает пальцем в рисунок. — Смотрите, тут и наш символ запада наметился. Владыка теперь вас никуда от себя не отпустит. Отменит… ну, это… развод.

Понятнее не становится, но я улавливаю главное.

— Хочешь сказать, что если он это увидит, то никуда я от него не денусь? — онемевшими губами переспрашиваю я.

Эррин восторженно кивает, а меня накрывает удушающей волной паники. Думай, Лена, думай!

Хватаю ночную рубашку и с неизвестно откуда взявшейся силой отрываю широкую полосу ткани. Наматываю на руку как бинт.

— Ты ничего не видел, — отрывисто велю я, бросая на него быстрый взгляд.

— Как это? — он недоуменно хмурится. — Я же видел. Я доложу, мне несложно…

Он пятится в сторону двери, глядя на меня, как на душевнобольную. Наверное, подумал, что у госпожи от счастья кукуха… того. Поехала. Честно говоря, я в своем душевном здоровье уже и сама не уверена.

Внутри скребется отчаяние, страх. Поднимают с самых глубин моей души нечто массивное, холодное, словно скрытый темными водами айсберг. По телу прокатывается ледяная волна, оседает на кончиках пальцев, стискивает грудь. Мне даже кажется, что воздух из меня вырывается стылый.

— Ты никому не расскажешь! — с нажимом повторяю я. Мой голос звучит неожиданно сильно. Объемно, словно мы не в маленькой комнате, а в пещере. И Эррин послушно замирает. В глазах загорается голубоватый блеск, лицо становится пустым и равнодушным, как у куклы.

— Не расскажу, — едва слышно повторяет он. Я пугаюсь до чертиков. Подбегаю к нему, встряхиваю за плечи, махаю рукой перед его лицом, но безрезультатно. Он смотрит куда-то сквозь меня, не реагируя на жесты.

Я осматриваюсь по сторонам, словно в поисках ответов, и мой взгляд падает на зеркало. Замирает на отражении. Мои глаза тоже подсвечены голубым. Подбегаю ближе, касаюсь ледяными пальцами лица. Что это еще такое?

Магия?

Свет неожиданно потухает, а холод больше не сковывает мои внутренности. Эррин за моей спиной шевелится. Растерянно оглядывается по сторонам, словно потерявшийся ребенок.

— Что… что..? — он даже вопрос сформулировать не может. Смотрит на повязку на моей руке, переводит взгляд на дверь, к которой спешил всего несколько секунд назад. Передергивает плечами.

Неужели приказ работает? Магия… у меня есть магия! Да еще какая! Хоть в чем-то мне должно было повезти. Знать бы еще, как ей управлять.

Я стремительно подхожу к Эррину и кладу руки на его предплечья. Он хоть и мальчишка совсем, а ростом почти с меня. Заглядываю в глаза.

— Все хорошо, — произношу успокаивающе. Тщательно подбираю каждое слово. — Помнишь, ты мне обещал рассказать истории? Расскажи про эти… метки.

— Да кто о них не знает, госпожа? — он смотрит на меня с подозрением и какой-то обидой.

— Будем считать, что я память потеряла. А взамен я тебе заплачу. Золотом и драгоценностями. У тебя есть мечта, Эррин?

Он молчит, поджимает губы. Отводит в сторону взгляд. Его пальцы без конца теребят край рубашки, выдавая волнение.

— В военную академию хочу, — буркает он, наконец. Я стараюсь выдавить ободряющую улыбку. — Отчим против. Говорит, у меня харя треснет.

— А что нужно, чтобы в нее поступить?

— Деньги, — он тяжело сглатывает, словно признается в преступлении. — Много денег.

— Я помогу тебе, — обещаю с улыбкой. — А ты мне. Только есть одно условие: ты никому ничего не расскажешь. Договорились?

Он вскидывает голову. Смотрит как-то слишком пристально и серьезно для подростка.

— Почему вы пытаетесь договориться? У вас же магия Северного народа, да? Да и вы пара Владыки. Приказать можете.

— Могу, — говорю я, хотя уверенность в этом нет. Мысленно пытаюсь воззвать к неведомой силе, но она не откликается. — Но ты смышленый малый. И благородный. Вон как мать прибежал спасать. Я сразу поняла, что на тебя можно положиться. Уверена, не откажешь мне в помощи.

По глазам вижу, что похвала ему нравится. Он шумно выдыхает и снова опускает взгляд. Раздумывает долго, не меньше минуты. Я за это время превращаюсь в комок нервов. Сжата внутри, как пружина.

— И чем я могу помочь? — спрашивает Эррин, наконец.

Глава 9

Я медленно выдыхаю. От облегчения кружится голова. До этого момента старалась не поддаваться панике, но Эррин — моя последняя надежда. Взаперти, без каких-либо источников информации, я обречена.

— Расскажи мне о метке, — прошу я.

Отступаю на несколько шагов и буквально падаю на стул. Велю мальчику сесть напротив. Слушаю с непроницаемым выражением лица, хотя внутри замешательство борется с какой-то обреченностью. Отметина, что появилась на моей руке, означает, что мы с этим Владыкой… как бы это сказать… идеальная пара.

Сомнительно, очень сомнительно.

Пока я перевариваю эту информацию, Эррин рассказывает дальше. Истинная связь усиливает дракона, но взамен тот испытывает необходимость в постоянной близости пары. А еще, пока метка не оформилась до конца, дракон чувствовать меня не может.

— А сможет? — осторожно спрашиваю я.

— Конечно! — воодушевления в его голосе хоть отбавляй.

— На каком расстоянии?

— У всех по-разному. От силы зависит, — он чешет затылок, словно впервые задается таким вопросом.

Час от часу не легче. Так, Лена, нужно не только сбежать, но еще и как можно дальше от этого места уехать. Без карты тут не разобраться. В идеале еще нужно поискать, возможно ли избавиться от метки.

— Вы не беспокойтесь, госпожа, — Эррин по-своему трактует мрачное выражение моего лица. — Владыка вас в любом случае не отвергнет. Отменит развод.

«Галя, отмена!» — невесело шучу я в голове.

— А если я не хочу? — невеселым тоном спрашиваю я. Мальчишка смотрит на меня с таким ужасом, что я тут же жалею о своих словах. Владыка для него — что-то вроде идола, а мои слова наверняка кажутся кощунством.

Тут же получаю подтверждение своим мыслям.

— Обида бабская в вас говорит, госпожа. Разум отравляет, — уязвленным тоном говорит он. — Умная женщина знает, что слово мужчины — закон, каким бы жестким оно ни было. А раз вас сюда сослали, то за дело, значит.

— Ты не забыл, с кем говоришь, Эррин? — ледяным тоном произношу я. Мальчишка тут же ойкает и сжимается, словно в ожидании удара. — Мать твою тоже за дело сослали?

— Это другое… — он отводит взгляд, но вижу, что я его не убедила. — Мать моя и мухи за всю жизнь не обидела, а вы… ой, простите!

Он готовится снова бахнуться на землю, но я ловлю его на полпути. Усаживаю обратно на свое место. Хочу что-то сказать, но в дверь раздается стук. Входит служанка с подносом еды. Ароматы стоят такие, что у меня рот невольно наполняется слюной.

Однако набрасываться на еду не спешу. Помню, что вчера за ужином яд был в моем стакане.

— Эррин, скажи, есть ли способ проверить, что еда безопасна? — первой нарушаю тишину, когда дверь за ней закрывается.

— Я могу попробовать, — тут же вызывается он, не отрывая взгляд от подноса.

— Нет! — отрезаю я. — Можешь принести что-то еще? Желательно не из замка. Хлеб, воду…

Он смотрит удивленно, но лишних вопросов не задает. Медленно кивает. Отдаю ему золотой браслет в качестве платы, а затем долго смотрю на закрывшуюся за его спиной дверь. Понимаю, что вновь поступаю неосторожно. Он же вполне может сейчас пойти к тем же стражникам и рассказать, что госпожа ведет себя странно.

Меня схватят, допросят, осмотрят и… прощай конспирация!

Однако время идет, а ко мне никто не вламывается. Возвращения Эррина жду как на иголках. Обдумываю все, что удалось узнать.

Нужно быть начеку каждую секунду. Тут все подчиняются Владыке, а я для них — просто пустое место. Буду брыкаться — за волосы притащат к нему и мнения не спросят. А что будет дальше, я примерно представляю.

Я останусь для него лишь вещью, которой можно распоряжаться по собственному усмотрению. Принудить, выкинуть посреди ночи, унизить, обвинить… я это все уже испытала на своей шкуре, а в этом мире едва ли двое суток прошло.

Нет, оставаться тут никак нельзя.

Эррин появляется примерно через час, когда внутри я уже вся извелась. Приносит хлеб и какой-то напиток, подозрительно напоминающий квас.

— Была еще ветчина и сыр, — извиняющимся тоном говорит он. — Но охранники отобрали.

— Почему, не сообщили?

— Харя треснет, сказали, — рассеянно отвечает Эррин, а меня внутри окатывает волной ледяной ярости. Что это за место такое, где взрослые мужики отбирают еду у ребенка?

Ева была стервой? Ладно, получат они стерву. Владыка еще рыдать от счастья будет, когда нас наконец-то разведут.

— Открой дверь, Эррин, — подрагивающим от негодования тоном велю я, а сама беру со стола нетронутый поднос.

Гляжу на охранников, что без малейшего стыда уплетают яства прямо под дверью. Еще и какими-то шутками перебрасываются.

Швыряю поднос прямо в них. Жидкое месиво — то ли суп, то ли каша, оседает на их кожаных доспехах и волосах. Окидываю их холодным взглядом, после чего говорю:

— Приятного аппетита, мальчики.

Торопливо возвращаюсь в свои покои, скорее улавливая, нежели слыша негодующий рык за своей спиной. С силой захлопываю дверь. А потом прислоняюсь к ней спиной, глядя на округлившиеся глаза Эррина.

— Ох, тейра Дорвенар, быть беде, быть беде, — причитает он, но уголки губ ползут вверх в какой-то ошеломленной улыбке. Меня внутри колотит одновременно от страха и какого-то нервного смеха.

Сама не верю, что только что сделала.

— Продолжим, — пытаюсь взять себя в руки. Удается с трудом. Набиваю желудок хлебом и продолжаю допрос. — Расскажи мне про ритуал.

Эррин послушно отвечает. Оказывается, что ритуал и должен был расторгнуть наш с Рейнаром брак. Церемония проходит в храме, где собираются все обитатели замковой территории. Там же когда-то Владыка и связал себя брачными узами с Евой, давая обет защищать ее и беречь.

Из разговора выясняю, что это какой-то древний обряд, расторгнуть который можно лишь по прошествии десяти лет. И срок подходит как раз через несколько дней. Эррин уже, видимо, устал удивляться и отвечает даже на самые базовые вопросы. Я на всякий случай несколько раз повторяю, что потеряла память. Не знаю, верит ли.

Время летит незаметно, и я с удивлением понимаю, что солнце уже садится. Эррин спохватывается, что ему пора домой. Обещает вернуться на следующий день.

— Тебя нигде не хватятся? — запоздало интересуюсь я.

— Я у отчима в кузнице работаю. Сказал, что отрабатываю освобождение матери у вас.

Я рассеянно киваю. Отпускать Эррина страшно — все боюсь, что и он может предать. Хотя какое это предательство… в его голове это просто будет исполнение долга.

Нужно обезопасить себя. Разобраться, как работает магия и запретить ему что-либо рассказывать обо мне. Да и с побегом нужно что-то делать. Вряд ли он добровольно принесет мне карту…

Когда остаюсь одна, я долго стою перед зеркалом, пытаясь вновь поймать это чувство поднимающегося с морских глубин айсберга. Однако добиваюсь лишь какой-то странной щекотки внизу живота и покалывания на кончиках пальцев. Хотя, возможно, я их себе придумала?

Но и эти ощущения быстро пропадают, когда я теряю концентрацию от резкого звука за спиной. Дверь открывается без стука, и на пороге стоит Рейнар.

Какая честь.

Глава 10

— Я ненадолго, — отрывисто говорит он, кидая тонкие кожаные перчатки на край стола. Заходит без малейшего стеснения, словно он тут полноправный хозяин. А, ну да…

— Уж надеюсь, — вскидываю подбородок, и его глаза опасно сужаются. Ноздри вновь раздуваются слишком сильно, как у хищника, почуявшего добычу.

Струна опасности вновь тихо звенит внутри, как это всегда бывает в его присутствии. Он надвигается. Слишком медленно, и какое-то густое ожидание разливается между нами, словно патока. Не знаю, что мне хочется больше: отвести взгляд, либо смотреть на него не моргая.

— Ты опрокинула поднос на стражников, — говорит он. Не пойму, то ли обвинение, то ли констатация факта.

— Неужели у Владыки нет других важных дел, кроме как лично меня в этом упрекнуть? — говорю ровно, глядя куда-то сквозь него. Буквально кожей чувствую его растущее раздражение.

— С каких пор ты такой бойкой на язык стала, м? — он берет меня за подбородок и задирает лицо.

— С тех пор как поняла, что мне нечего терять, — отвечаю я.

— Разве? — он наклоняется ниже. От тихого голоса мурашки по коже. — Я ведь оставил тебя под своим крылом, Ева. А мог бы лишить имени, изгнать… забыла, как умоляла меня этого не делать? Ты и дня не протянула бы в мертвых землях.

Пытаюсь осознать сказанное, и у меня словно в голове щелкает. Имени лишить? Да оно даже не мое! А изгнание… разве не это мне нужно? Про мертвые земли, конечно, стремно звучит, но у меня целый пакет злата, придумаю что-нибудь.

Сбегу по пути в более гостеприимное место. Чем не план?

— Может, я передумала? — выпаливаю я.

Его брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую линию. Каким-то шестым чувством улавливаю его колебание. Надо бы поднажать с аргументами.

— Поняла, что скорее сброшусь с крыши замка, чем буду прислуживать тебе и твоей новой жене! — Горячо подхватываю я. — Скорее сгину в мертвых землях, чем еще раз разделю с тобой ложе! Да я…

Осекаюсь, когда вижу его пылающий взгляд. И только сейчас вспоминаю, с кем говорю. Его пальцы сжимают лицо так сильно, что губы складываются «уточкой». Темно-серые глаза прожигают во мне дыру.

— А всего несколько дней назад ты иначе пела, дорогая жена, — последнюю фразу презрительно выплевывает мне в лицо. — Времени зря не теряла, нашла себе нового покровителя?

Я едва глаза не закатываю от абсурдности обвинения. Его там новая избранница ждет, а он ко мне цепляется с непонятными придирками.

— А что, только тебе можно личную жизнь налаживать? — пытаюсь вырваться, но он внезапно хватает меня за предплечья. Притягивает к себе так, что буквально впечатывает в свое тело. И начинает… обнюхивать.

На пару мгновений я замираю — чисто от неожиданности. А затем принимаюсь вырываться. Мне так не по себе от всех этих его звериных замашек… даже не знаю, как объяснить. Внутри дребезжит натянутая струна, а все инстинкты велят держаться от него подальше.

— Оставь меня в покое!

Дергаюсь, как от удара током, когда он внезапно кусает мою шею, влажно проводит по ней языком. Толкает куда-то, и с затаенным ужасом осознаю, что позади меня кровать. Нет, нет, нет!

Адреналин бежит по венам, и я сама не понимаю, каким чудом мне удается вырвать одну руку. Упираюсь в его плечо, а когда он поднимает голову, то замахиваюсь со всей дури. Пощечина получается настолько звонкой, что просто оглушает. Звенящий звук повисает между нами.

На его лицо страшно смотреть. Потемневшее, с идущими волной мерцающими чешуйками в том месте, где я его ударила. Глаза нечеловеческие — с узким змеиным зрачком.

Зуд на руке, ослабший с появлением линий, вновь дает о себе знать. Ткань на запястье ослабла — так и чувствую, что она вот-вот слетит. Пожалуйста, пожалуйста, только не сейчас.

Рейнар касается моего лица, и я дергаюсь, как от удара, хотя он просто зачем-то заправляет выбившуюся прядь за ухо.

— Как столь красивая женщина может быть столь гнилой? — вибрирующим голосом спрашивает он. Словно мысли вслух произносит. — Служанка призналась, что видела, как ты добавила яд в стакан.

Ну, конечно. А вот и народная любовь подоспела.

— Я этого не делала. Да и следов не было! Или слово служанки стоит дороже, чем слово твоей жены?

— У тебя было достаточно времени, чтобы от них избавиться. А твои слова… они вообще ничего не стоят.

Рейнар рассматривает меня своими нечеловеческими глазами, их выражение абсолютно нечитаемо. Хватка на моем теле ослабевает, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не осесть на пол. Тишину прерывает лишь наше тяжелое дыхание.

— Однако доказательства косвенные, — продолжает он. — Иначе тебя уже волокли бы на площадь, чтобы всыпать плетей. Но я же тебя знаю…

Я бледнею. Сколько пройдет времени, прежде чем меня подставят достаточно сильно? Или и вовсе отравят?

— Ты заслужила изгнание, — изрекает он. А после пытливо изучает мое лицо. Словно ждет, что я вот-вот упаду ему в ноги и начну умолять об обратном.

— Хорошо, — спокойно, насколько это вообще возможно, киваю я. Его лицо каменеет. Больше он ничего не говорит. Отстраняется и идет к двери.

Зажмуриваюсь, услышав громкий хлопок. А затем медленно выдыхаю и не глядя сажусь на кровать. Развязываю окончательно ткань и замечаю, что рисунок становится более четким. Успеть бы.

Эррин приходит на следующий день, и первым делом я спрашиваю его о мертвых землях. Для меня он энциклопедия, интернет-поисковик и единственный собеседник — все это в одном лице.

Выясняю, что мертвыми землями называются территории за пределами пяти драконьих королевств. Живут там в основном люди. Ну, как… живут. Выживают. Темная магия поглотила их земли, принеся с собой нищету, разруху и смерть. Но это не худшее.

Некоторые подверглись ее влиянию и тогда появились Измененные — существа, утратившее человеческий разум и даже облик. Эррин принимается в красках описывать их внешний вид, и я уже начинаю сомневаться, что идея с изгнанием была удачная.

— Измененный… кожа у него такая, черная, блестящая, как железо. На руках когти длиннющие, будто мечи, — он с восторгом разводит руки в стороны, показывая их длину. — Лицо в тени прячется… только глаза видно — красные, как угли. Говорят, раньше это были люди, но я не верю — в человеке не может быть столько тьмы.

— Ты их видел? — ахаю я.

— Мне дядька рассказывал, прямо перед тем, как на границе пропал. Шесть мне было.

Тяжело сглатываю. Да, психика у местных детей — просто кремень. Вспоминаю, что Эррин хочет поступать в военную академию. Не для того ли, чтобы с ними сражаться? У меня аж голова кругом идет от страха за его жизнь.

Как бы то ни было, лучше бы уж он научится военному делу, нежели так на фронт сбежит. По характеру вижу что может.

Так, к Измененным этим мне нельзя. И где-то поблизости оставаться тоже — непонятно, что с меткой делать.

Ааа, как же все тут сложно, голова взрывается.

Я вновь мучаю Эррина расспросами целый день, и к его концу у меня даже формируется план. Вот только участвовать в нем он отказывается. Вновь твердит, что нужно все рассказать Владыке.

Чувствую прилив страха и неведомым образом вновь обращаюсь к своей силе. На душе кошки скребутся, что приходится заставлять его подчиняться подобным образом. Но, чую, по-другому мне просто не выжить.

Запрещаю ему что-либо рассказывать, а когда он уходит, валюсь на кровать без сил. Чувствую себя выжатой, словно лимон.

Следующие дни проходят как в тумане. Метка становится все четче, и моя тревожность растет просто в геометрической прогрессии. Обо мне словно все забывают, занятые приготовлениями к брачному торжеству. Рейнар неплохо устроился — свадьба у него запланирована на следующий после развода день.

Я же лелею мысли о свободе. К побегу почти все готово. Мне только в нужном месте отпроситься в кустики и достать приготовленную Эррином сумку. Там деньги, документы погибшей недавно служанки, а самое главное зелье, сбивающее запах.

Дальше пару дней пешего пути и я выйду в крупный город, где можно будет затеряться. Найму экипаж до восточных земель, и ищи-свищи меня, Владыка!

Хоть бы все получилось! Внутри меня растет напряжение, которое только усиливается в ночь перед ритуалом. Мне в комнату неизвестно как попадает записка.

«Завтра как договаривались. Подведешь меня — лично прирежу ».

…

Кажется, это все-таки мне.

Глава 11

Утром меня ведут в храм. Я вся на взводе, но стараюсь этого не показывать. Вновь и вновь прокручиваю текст записки в голове, словно от этого внезапно пойму ее смысл. Что там было в прошлый раз? Кажется, упомянули, что зелье не сработало.

Зелье проклятья, или как там… Неважно. Суть в том, что Ева действительно выпила какое-то зелье прямо перед тем, как в ее теле появилась я. Можно предположить, что целью был Владыка. Значит, и сейчас что-то готовится против него. И я в это втянута. Мамочки!

Все, что я хочу — исчезнуть из этого места как можно незаметнее. Но бракоразводный процесс здесь проходит с размахом. Весь замок приглашен. Здание храма гудит от голосов, в воздухе разлился запах каких-то благовоний. В каждом углу — массивные статуи, прямо до высоченного потолка.

Рискну предположить, что это местные боги. Эррин что-то рассказывал про них, но я особо не вникала. Взгляд цепляется за статую женщины справа от выхода, что держит над головой наклоненный кувшин. На секунду кажется, что глаза у нее светятся голубым, а взгляд обращен на меня.

Моргаю, и видение пропадает. Брр, привидится же!

Вот сбегу отсюда и наконец-то высплюсь. В замке холодно, неспокойно, гуляют сквозняки. Тревога не отпускает меня ни на секунду.

На мне простое белое платье — широкое, с длинными рукавами, фигуры в нем не видно. Мне его дали утром, приказали надеть на голое тело. Оставалось только подчиниться. Единственное, с чем я не рассталась — повязка на руке, но ее надежно скрывает рукав.

Волосы у меня распущены, волнами ложатся на спину, хоть немного согревая. Ветер свободно задувает за подол, лижет холодом. Кожа покрывается мурашками, соски сжимаются в горошины и почти просвечивают сквозь тонкую ткань. Чувствую на себе взгляды. Неприятные, липкие, так и хочется их с себя стереть. Закрыться хотя бы руками.

Но вместо этого задираю подбородок. Не показываю страх. Хотя каждая клеточка тела его испытывает.

Особенно пугает странный тип в первых рядах. Одет он в кожаные доспехи, волосы зачесаны назад, на плечах — тяжелый черный плащ. Смотрит так, словно хочет дыру во мне прожечь. Стараюсь на него не глядеть, но нервирует меня до трясущихся поджилок.

Не он ли прислал записку? Почему-то без труда могу представить, как он меня прирежет в случае какого-то там провала.

Зачем-то ищу в толпе Рейнара, но не нахожу. Неужели не потрудился в последний раз посмотреть на свою ненужную жену? Так даже лучше. Меньше проблем от него будет.

Судорожно выдыхаю, когда меня наконец-то подводят к небольшому помосту у дальней от входа стены. Там уже стоит маг, что проверял меня на яд. Смотрит хмуро.

Начинаю подозревать и его. Хотя если так подумать, то каждый второй смотрит так, словно прирезать меня готов. Кажется, Лена, так ты никого не вычислишь.

Толпа расступается и образует живой коридор до самого выхода. Смиренно стихает. Тишина оглушает настолько, что слышу биение собственного сердца.

Маг начинает говорить. Речь длинная, витиеватая, пропускаю половину слов. Мой взгляд мечется по сторонам — опасность мерещится из каждого угла. Чувство такое, словно каждая тень против меня что-то имеет.

На улице пасмурно, нависли свинцовые облака, только усугубляя чувство надвигающейся беды. Я отвлекаюсь настолько, что даже не сразу замечаю, что в храме воцарилась тишина, а на меня все выжидательно смотрят.

Перевожу взгляд на мага, ища поддержку. Тот повторяет:

— Разденься, дочь богини Сильдайн. Десять лет назад ты вошла в этот храм с обнаженным телом и душой. И только так ты сможешь из него выйти.

Э? Простите?

Раздеться перед всей этой толпой и пройтись по живому коридору? Чувствуя на себе все эти мерзкие липкие взгляды, или того хуже прикосновения? Да они тут совсем с ума посходили?

Страх перемешивается с возмущением.

— Я не буду раздеваться, — цежу я. Вижу, как маг стискивает зубы и смотрит на меня едва ли не с ненавистью. Толпа замирает — явно в ожидании зрелищ.

— Таков ритуал, — чеканит он. — Десять лет назад боги благословили тебя. Пора отдать божественную искру обратно.

— Пусть забирают. Неужели они бессильны перед какой-то там тканью?

— Стража! — кричит маг куда-то в сторону, и к нам начинают подниматься двое крепких мужей в кожаных доспехах. Чувствую себя словно в каком-то кошмаре. Неужели они сейчас при всех начнут меня раздевать?

Паника плещется внутри, подобно штормовому морю. Накрывает волнами. Оглядываюсь по сторонам, словно в поисках спасения. На лицах собравшихся злорадство, предвкушение. Да, пожалуй, они с удовольствием посмотрят на то, как меня унижают. Даже поучаствовали бы.

Будь у меня нож, я дралась бы до последней капли крови. А у меня даже длинных ногтей нет. Может, стоит попробовать использовать магию? Нет, их здесь слишком много. От местного населения можно ждать что угодно — вдруг завтра меня поведут на костер?

Мысли мечутся в голове. Я принимаю боевую стойку, глядя на приближающихся стражей. Просто так им точно не дамся. Хотя чего я стою против двух массивных бугаев? Просто чихуахуа против медведей.

Меня хватают за запястья с двух сторон, и я начинаю громко кричать. Умудряюсь как-то заехать одному из них между ног, и он складывается пополам, бормоча проклятья. Руку не отпускает. Тянет за собой, выворачивая.

— Что здесь происходит? — громкий, властный голос наполняет храм, и я вижу в проеме Рейнара. Даже отсюда чувствую шлейф его ярости. Глаза сужены, тело напряжено. Внутрь он, к слову, не заходит. Еще одна традиция?

Стражи замирают. Один из них, оказывается, успел потянуть мой подол вверх, обнажая до середины бедра. Теперь отпускает, и ткань скользит по ноге. Я тяжело и хрипло дышу, в глазах злые слезы. Не отрываясь, смотрю на Рейнара.

Ненавижу. Как же я ненавижу его и этот мир с его тупыми законами и традициями. Если он сейчас прикажет раздеть меня, то я… то я…

Задыхаюсь от бессильной ярости.

— Она отказывается проходить ритуал, — возмущенно говорит маг.

— Я отказываюсь раздеваться, — рычу я с неизвестно откуда взявшейся силой. — Пусть боги забирают эту проклятое благословение и дадут мне наконец-то уйти отсюда!

В толпе слышатся возмущенные ахи. Кто-то называет меня богохульницей и советует всыпать плетей. Рейнар молчит несколько секунд, а затем произносит:

— Пусть идет так.

Стражи тут же меня отпускает, и я едва не оседаю на пол. В груди разливается такое острое облегчение, что не дает дышать. Выпрямляюсь и кидаю полный ненависти взгляд на мага.

Ожидаю того же, но его взгляд становится каким-то задумчивым. Он вдруг подается ко мне, словно его ведет неведомая сила, и я невольно отшатываюсь.

Так, Лена, драпаем отсюда.

Быстрым шагом спускаюсь с помоста и иду в сторону раскрытых дверей. Рейгар стоит там, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Взгляд у него темный, неприветливый, но мне уже все равно. Меня словно крылья несут навстречу свободе. Еще чуть-чуть… еще несколько метров…

Делая широкий шаг, в проход вдруг выходит мужик. Тот самый, которого я заприметила недавно. Плащ больше не на его плечах — его он держит на вытянутых руках. Словно… мне предлагает. Взгляд буравит так, словно вот-вот просверлит в моем черепе дыры.

Вижу на лицах собравшихся какое-то изумление. Шок, я бы сказала.

Что делать? Что делать?

Осторожно обхожу его по широкой дуге, не спуская настороженного взгляда. Его лицо становится замкнутым, холодным. Ощущение, что он меня сейчас прирежет, только усиливается.

Однако он не шевелится. Чувствую на спине его гневный взгляд.

Последние метры до выхода преодолеваю на негнущихся ногах. По обеим сторонам от прохода стоят какие-то низкие чаши, и в них само собой загорается пламя, стоит мне с ними поравняться.

— Ритуал состоялся, — громко объявляет маг. Толпа выдыхает — кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. Небось ждали, что боги потребуют от меня стриптиза. Выкусите!

Еще шаг, и я оказываюсь на улице, рядом с Рейнаром. Холодный воздух забирается под ткань, и я начинаю дрожать. Мне не позволено взять одежду — ничего из замка не дали забрать. Только это платье.

— У тебя с ним что-то было, да? — зло говорит он, небрежным жестом набрасывая мне на плечи свой плащ. Зачем-то идет рядом, хотя бы уже семь секунд как разведены.

— Ты о ком?

— Марек Далькорн, — мне это имя ничего не говорит, но логика подсказывает, что это и есть тот самый мужик с плащом.

— Нет, — отвечаю как можно равнодушнее. Худшее позади, и мне теперь даже дышится легче.

Карета стоит в нескольких метрах от храма, и Рейнар провожает меня до нее. Протягиваю ему плащ, но он лишь коротко мотает головой.

— Оставь себе.

Какая щедрость. Макс мне хоть однушку предлагал, а тут поношенный плащ с барского плеча. Жива и на том спасибо.

— Совет да любовь с Зелейной, — от всей души желаю я. Игнорирую предложенную руку и сама забираюсь в карету. На него стараюсь не смотреть, хотя его внимание обжигает. Слышу его шумное дыхание, словно он внезапно не может воздухом надышаться.

Тянусь, чтобы закрыть дверь, но он внезапно удерживает ее. Смотрит на выглядывающую из-за рукава повязку.

— Что это?

Глава 12

Чувствую новую волну тревоги, но виду стараюсь не подать.

— Говорю же, аллергия. Расчесала до крови.

Его острый взгляд скользит по мне так, словно впервые видит. Забирается под плащ, скользит по ногам, возвращается к лицу. Мое сердце стучит в где-то ушах.

Тяну дверь на себя, но она не поддается.

— Ты ведешь себя странно, — говорит он, а я взвыть готова.

— Это ты ведешь себя странно, мой дорогойбывший муж, — с нажимом говорю я. — Мне пора ехать. Мертвые земли ждут…

Меня тянет добавить какой-то радостный восклик типа «Ееей», но тогда совсем подозрительно будет. Воздух между нами буквально искрит от напряжения. Боюсь, что он сейчас выкинет очередной фокус. Запретит мне уезжать, запрет в какой-нибудь каморке, а дальше метка завершится, и он ее почувствует.

Однако его окликает Зелейна, что стоит рядом с храмом, и он нехотя оборачивается. Она что-то с улыбкой ему говорит — отсюда не разобрать. А вот он, кажется, прекрасно слышит. Кивает ей.

А затем кидает последний взгляд на меня. Дыхание замирает у меня в груди и возобновляется, лишь когда он сам закрывает дверь. Хлопает по ней ладонью, как по крупу породистой лошади. Дальше слышу:

— Трогай.

Закрываю глаза, когда внутри меня словно какая-то струна рвется. Затем усаживаюсь поудобнее на жестком сидении и перевожу дух. Нестерпимо хочется обернуться, но я себе запрещаю. Мне теперь только вперед смотреть нужно. На свою новую, почти свободную жизнь.

Карета проезжает замковые ворота, и меня накрывает. Эйфория голову кружит. Я выдержала, я смогла! Впереди только хмурое небо, бескрайние просторы, горы… и полная неизвестность. Я ведь об этом мире знаю только по рассказам двенадцатилетнего мальчишки. А он из замка почти не выбирался.

Теперь меня накрывает уже беспокойством. Он ведь должен был во время ритуала все подготовить. Успел ли? Я внезапно понимаю, что никаких развилок-то и не вижу. Дорога тут только одна — прямая, едва заметная в низкорослой траве. Извивается среди валунов и вздыбленной горной породы.

Может, он соврал? И меня на самом деле везут на границу драконьих земель — туда, где властвуют измененные?

Через час мы достигаем моря, и я немного успокаиваюсь. Эррин говорил, что оно будет на пути. Хмурые облака низко висят над горизонтом, вода темная, неспокойная. Береговой линии не вижу, поэтому, скорее всего, тут обрыв. Меня вдруг пробирает каким-то холодом. Дурное предчувствие подкатывает к горлу.

Оно тихо звенит внутри и достигает апогея, когда я вдруг слышу топот лошадей позади нас. Быстро приближающийся. Первая мысль, что это Рейнар, но когда нас все-таки догоняют… лучше бы это был он.

Тот самый мужик с плащом из храма, Марек, кажется, подрезает карету и та останавливается. Кучер что-то недовольно ему кричит, а уже через секунду захлебывается собственной кровью.

Марек одним быстрым движением перерезает ему горло, а затем слезает с коня. Крик застревает у меня в груди, страх парализует. Карету быстро окружают остальные — их около пяти. Среди них с удивлением замечаю одного из собственных стражей, что стояли у дверей моей комнаты. Того самого, что отнял у Эррина еду.

— Давай, выходи, Ева. Не думала же ты, что могла попросту меня предать и скрыться? — Громко тянет Марек, хлестким движением стряхивая кровь с меча.

Это он, это он, это он, — твердит мое сознание. Это он слал странные сообщения. И обещал, что убьет меня в случае провала.

Да, Лена, далеко ты убежала…

Мне страшно так, что голова кружится. Волны холода и жара сменяют друг друга. Пытаюсь придумать, что делать дальше, но в голове пусто. Остаться внутри? Они вырвут меня отсюда вместе с дверями. Неизвестно, что сделают дальше. Попробовать договориться?

Онемевшими руками подцепляю ручку и открываю дверь. Выхожу из кареты.

Где-то на задворках сознания улавливаю плеск волн, что разбиваются о скалы. Ветер тут же подхватывает мои волосы, плащ и тонкое одеяние под ним. Мотает ткань во все стороны, заставляя липнуть к фигуре. Вижу, как взгляды мужчин тут же останавливаются на ней.

Нет, нет, нет, пожалуйста, — молюсь я неизвестно кому. Зубы клацают друг о друга. Я смотрю на Марека, а вижу в его глазах нечто хуже, чем обещание смерти. Похоть. В том, как он осматривает меня с ног до головы плотоядным взглядом… как хищно раздувает нос…

Тошнота подкатывает к горлу.

— Страх тебе к лицу, моя дорогая Ева, — каким-то игривым тоном говорит он.

Резким движением он засовывает меч обратно в ножны. Идет ко мне и хватает за подбородок. Задирает мое лицо, рассматривая его потемневшим взглядом. Сжимаю зубы, отвожу взгляд в сторону. Зажмуриваюсь, когда он наклоняется… а затем чувствую на своей щеке его язык.

Волна отвращения прошибает тело. Боже, как это омерзительно.

— Что тебе нужно? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Поговорим в карете, — он толкает меня к транспортному средству, из которого я только что вышла. — Вы, ждите здесь!

— Но… — возражает один, но тут же сдувается под взглядом своего предводителя.

Я кутаюсь в плащ, чувствуя его своей единственной защитой. Но Марек вырывает его. Кидает на землю.

— Тут все им провоняло, — сердито говорит он, заталкивая меня внутрь. — И ты им провоняла, Ева.

Садится рядом и буквально нависает надо мной. Рассматривает мое лицо, губы, ключицы в разрезе платья. От ужаса мое сердце сейчас просто выскочит из груди. Пытаюсь отстраниться, вжимаюсь в жесткую стенку кареты насколько могу.

Пытаюсь призвать свою силу, но никак не могу нащупать этот внутренний айсберг. Темно, пусто, страшно.

— Ты должна была принять мою защиту! — рычит Марек. — Думаешь, можешь выставить меня посмешищем перед всем замком и сбежать?

— Я подумала, так будет лучше… — сама не знаю, что говорю. Просто не знаю, что еще ему ответить.

— Лучше? — гневно взрывается он. — Думаешь, он пощадит нас, когда узнает, что мы провалились? Этого гада не берут ни смертельные проклятья, ни яды, и только ты могла подобраться к нему так близко!

У меня в сознании полная каша. Кто этот «он»? И, получается, Ева все это время пыталась убить мужа? Ааа, почему мне досталось именно это тело?

— Я понимаю твое возмущение, — говорю я, вспоминая тренинг по работе с недовольными клиентами. Сначала вроде как нужно проявить эмпатию, а затем попробовать спокойно решить проблему…

Кажется, я только хуже делаю. Марек подается вперед.

— Понимаешь, дрянь? — выплевывает он. — Бесполезная! Ну тогда поймешь, почему я тебе глотку сейчас перережу!

Я и пискнуть не успеваю, как он приставляет кинжал к моему горлу острием. Меня начинает колотить, из глаз текут слезы. Холодный металл слегка отстраняется. Скользит по моему горлу, между ключиц.

— Но сначала я тебя наконец-то поимею, — усмехается он, подцепляя ткань платья лезвием. Я замираю в оцепенении. Беззвучно плачу. Дрожу. — А то все «Марек, нам нельзя. Марек, он может учуять»… Не представляешь, сколько раз мысленно я задирал тебе юбку и…

В дверь кареты кто-то резко стучит кулаком два раза. Лезвие дергается и оставляет на коже неглубокий порез.

— Драконы! Летят сюда! — раздается снаружи.

Марек грязно ругается и тут же вылетает из кареты, совершенно забыв про меня. На несколько секунд я просто замираю. Пытаюсь успокоиться. От пережитого ужаса рыдания сдавливают грудь, но воли я им не даю. Еще ничего не закончилось.

Люди Марека явно готовятся то ли к атаке, то ли к защите — обнажают мечи, пьют какие-то зелья из кармашков на поясе. Смотрю на небо и правда вижу драконов. Огромные, пугающие настолько, что у меня внутри все куда-то падает.

Не прикончит Марек, то одной такой махине просто на зубок.

Остаться в карете? Воспользоваться суматохой и бежать? Вот только куда? Справа — обрыв, где бушует штормовое море. Спрятаться между валунами? Да меня по запаху на раз два найдут.

За окном кареты тоже появляется дракон. Несколько мгновений назад там Марек стоял, а сейчас огромный серый ящер с наростами на спине и хвосте. Хвост извивается в нескольких метрах от кареты, едва не превращая ее в щепки. Вместе со мной внутри.

Мамочки!

Вылезаю и, воспользовавшись суматохой, бегу — просто куда глаза глядят. В ушах бешено стучит пульс, оглушая настолько, что я пропускаю начало битвы. Громкий драконий крик пробирает до самых костей. В спину мне пышет жаром.

Оборачиваюсь и вижу стену огня. Карета горит так ярко, словно была облита бензином. Я же была внутри всего несколько секунд назад! Бегу дальше, буквально чувствуя, как смерть наступает на пятки. Это тело слишком слабое — не проходит и минуты, как у меня бок начинает колоть, а мышцы гореть.

Над головой мелькает какая-то тень, бросается на землю передо мной. На пути словно монолитная скала вырастает. Воздух дрожит от его мощи, агрессии, силы. А пылающий взгляд устремлен на меня.

Тру рукой грудь, где больно сжимается сердце. Отступаю, не осознавая, что приближаюсь к обрыву. И лишь через несколько мгновений оборачиваюсь и почти вижу край. Там внизу — штормовое море. Острые темные скалы.

Первобытный, дикий, незамутненный ужас накрывает меня. Если упаду, то разобьюсь о камни, и меня слизнет волной. Будет таскать тело по дну, пока от него ничего не останется.

Останусь, то этот дракон меня сожрет. На куски разорвет — по взгляду вижу.

И что мне выбрать?

Слезы катятся, не переставая, губы дрожат. Дракон медленно приближается, почти прижав голову к земле. Словно землю нюхая. Отступаю на крохотный шаг и с замиранием сердца слышу, как вниз срываются мелкие камни. Замираю и, кажется, даже перестаю дышать. Ветер дует мне в спину, удерживая на краю. Дул бы в другую сторону — и я бы упала.

Вокруг дракона закручивается серый дымчатый вихрь. Охватывает массивное тело, полностью скрывая от моего взора. Затем резко оседает, и на его месте появляется человек. Рейнар.

Он идет ко мне быстрым размашистым шагом, а суровый взгляд не сулит ничего хорошего. Если они прилетели сюда, то каким-то образом узнали о предательстве. И он думает, что я с ними заодно. Оглядываюсь туда, где бушует схватка. Мне казалось, что я убежала, а по факту вот оно, поле битвы. Рукой подать.

Эмоции переполняют. Умирать я точно не собираюсь. Не так, не здесь. И потому делаю то единственное, что мне еще остается.

— Я все тебе расскажу! — кричу я сквозь слезы. Начинаю дрожащей рукой теребить узел на повязке, но он не поддается. Ну зачем я затянула так сильно? — Я не Ева! Меня зовут…

Бедро вдруг обжигает болью, и я громко вскрикиваю. Краем глаза замечаю торчащий из нее арбалетный болт. Дергаюсь, теряю равновесие и одновременно с короткой вспышкой ужаса срываюсь вниз. Навстречу бездне.

Глава 13 Рейнар Дорвенар

Ева. Моя жена. Бывшая.

Бежит так, словно возможно спастись от дракона. Азарт схватки зовет меня сначала расправиться с предателями, но вместо этого невольно ищу взглядом ее фигуру. Глубоко втягиваю воздух. Ошибка.

В этой ипостаси ее запах ощущается даже ярче. Не похожий ни на что иное, словно специально созданный для меня. Тонкий, пьянящий, лишающий контроля. Магия. Наверняка темная, запретная. Нужно будет из нее все вытрясти. Потом.

Пикирую вниз, преграждая ей путь. Вижу ужас в широко распахнутых голубых глазах, бегущие по щекам слезы. Ева — хорошая актриса. Сыграет любую роль, чтобы добиться своего. Я уже столько ее масок видел, но, кажется, привыкнуть все равно не получается.

В груди неприятно свербит.

Драконьи инстинкты с ума сходят. Схватить, унести, запереть. Затем долго вбиваться в податливое тело, желая забрать обещанное богами. Наследника, что она так и не смогла понести.

Бесполезная. Злобная. Но запах… от него буквально корежит. Ломает. Еще немного и на брюхе заставит ползти, как провинившегося пса. Сильное внушение. Что бы ни было источником это магии, нужно вырвать его из тела бывшей жены. Заставить ее пожалеть.

Возвращаюсь в человеческую ипостась. Направляюсь к ней. Хрупкое тело дрожит под тонкой тканью, рядом с ключицей алеет тонкий порез. Еще два часа назад его не было. Ева отступает, и внутри вдруг рождается волнение. Обрыв ведь совсем близко, чем она думает?

Сказать ничего не успеваю, только слышу ее отчаянный крик:

— Я все тебе расскажу!

Очень кстати. Пытать женщин — не мой конек, будет лучше, если она расскажет о планах Марека добровольно.

— Я не Ева! Меня зовут…

Ева не договаривает, вскрикивает. Ускоряюсь, видя в ее бедре арбалетный болт. На белой ткани, прибитой к ноге, начинает расплываться алое пятно.

Ева покачивается и быстрее, чем могу что-то предпринять, срывается. Только и слышу полный ужаса крик.

Мне кажется, срываюсь и я. Сердце безо всяких причин ускоряется, а я перехожу на бег. Секунда, вторая, третья. Не замедляясь, прыгаю вниз, ища взглядом светлую фигурку. Перехожу в ипостась уже у самой воды, ощущая брюхом ледяные брызги.

Втягиваю воздух — он пропитан ее запахом. Чую кровь. Все инстинкты пронизывает каким-то ужасом. Словно внутри струна натягивается и протяжно звенит. Ныряю в воду, пытаясь найти бывшую жену.

Море бушует, мотает тело из стороны в сторону. Я погружаюсь раз за разом, испытывая все больший страх. Пока не выныриваю окончательно, осознав, что Евы больше нет.

Всегда казалось, что в этот момент я испытаю облегчение. Но на душе тяжело, словно все скалы Зельтарии вдруг обрушились, погребая меня под собой. Возвращаюсь к остальным и с каждым шагом словно пружину растягиваю.

Напряжение звенит внутри.

— Докладывай, — велю ближайшему воину. Кайрен тут же отчитывается:

— Марек Далькорн мертв, — сообщает он. Я невольно морщусь. Марек был начальником замковой охраны и из всех них наверняка имел больше всего информации. — Как и двое его сообщников. Мы взяли двоих.

Сидят на земле, чуть ли не под себя ходят от страха. Спрашиваю, кто выстрелил в Еву. Почему-то мне важно знать. Кивают на мертвое тело. Ладно, разберусь.

— Возвращаемся.

С каждым преодоленным метром ощущение натянутой пружины только усиливается. Пытаюсь выкинуть Еву из головы — за те десять лет я вполне мог привыкнуть нести за нее ответственность. Нужно разобраться с крысами, что продолжают бегать по моему замку.

В доме, куда я привел будущую жену.

Неизвестно, сколько их, и что они замышляют. Да и напасть на след мне просто повезло.

Если бы не найденная служанкой записка в комнате Евы… Если бы не тот странный пацан, что подсказал мне следовать за ней, чтобы узнать, что-то важное… Если бы Марек не так явно обозначил свои намерения, а затем скрылся смоими людьми…

Слишком много «если».

Когда возвращаемся в замок, уже сгущаются сумерки. Сообщники Марека почти не говорят. Пока. Выхожу из камеры, велев сразу дать мне знать, когда что-то появится. Мои люди любому языки развяжут.

Велю позвать пацана, а сам возвращаюсь в свои комнаты. Прохожу мимо покоев Зелейны, и внутри все будто каменеет. Утром свадьба. Обычная. Без участия всяких богов. Хватит. Достаточно их пустых обещаний.

Мальчишку приводят через полчаса. Бледного и какого-то взъерошенного.

— Зовут Эррин Таррин, — докладывают мне. — Прислуживал Еве последнюю неделю. На нем сильная ментальная магия. Воды, — многозначительно добавляет он. — У мага снять не получилось.

Что ж, это объясняет, откуда у него сведения. И почему он не пришел раньше. Получается, Ева все это время еще и магию прятала. Других вариантов просто нет — в замке она была единственной северянкой.

— Я займусь, — говорю я. Дожидаюсь, пока дверь закроется, оставляя нас с Эррином одних. Пора узнать, какие тайны в его голове она запечатала.

Глава 14 Рейнар Дорвенар

Магия действительно сильная. Не ожидал. Глубоко пустила корни в сознание мальца — выдирать нужно осторожно, чтобы ничего не повредить. Обычный маг бы не справился, да и у меня получается с трудом.

Выкорчевываю, ощущая, как кончики пальцев немеют от холода. Заклинание сопротивляется, словно пытается еще глубже проникнуть. Богиня Сильдайн, покровительница Севера, щедро одарила Еву. Знать бы еще за какие такие заслуги.

Эррин не сопротивляется. Лицо его бледное, покрытое бисеринками пота. А когда магия, наконец, разрушается, обессиленно падает в кресло. Тяжело дышит. Знаю, что больно, неприятно, но он даже не пискнул.

Сильный дух. Станет сильным воином. Нужно будет проследить, чтобы отдали его тренироваться.

Беру с полки восстанавливающее зелье и капаю несколько капель в стакан. Он и сам придет в себя через час, но время не ждет. У меня вообще такое чувство, что оно безвозвратно упущено.

— Рассказывай, Эррин, — велю я, увидев, наконец, на его щеках румянец. — О чем ты пытался, но так и не мог сказать?

Его лицо снова теряет краски и становится каким-то затравленным.

— Госпожу удалось вернуть? — потерянно спрашивает он. Словно боится.

— Тебе не нужно переживать, — стараюсь звучать успокаивающе. — Она ничего тебе не сделает.

Никому ничего не сделает. От этой мысли внутри что-то протяжно звенит на одной ноте. На душе неспокойно, маятно. Словно тянет обратно к тому обрыву, с которого упала Ева. Требует найти ее, вернуть. Настолько сильно, что едва на месте могу усидеть.

Может, ее воздействие и на меня действует? Пытаюсь отыскать внутри следы ледяной магии, но их нет.

Эррин выпрямляется в своем кресле. Не отводит взгляда от дрожащих рук.

— Госпожа приказала мне подготовить вещи для нее, — начинает он. — В районе Галейского ущелья. Там вещи, документы, провизия.

Сбежать хотела, значит. Вот только без имени некуда ей приткнуться. Неужели наивно полагала, что в какой-то глубинке дадут ей кров? Не похожа на нее. Ева всегда была продуманной. Предпочитала комфорт. Не говоря уже о том, что имя — это в первую очередь защита. Частица драконьей магии, что оберегает душу от воздействия тьмы.

Имя может дать Владыка. Или поделиться своим покровитель. Как пытался Марек сегодня, предлагая ей плащ.

Внутри вновь обжигает вспышка ярости — точно такая же, как сегодня утром. Нужно было раньше его убить — еще тогда, в храме, когда он при всех посмел предложить свою постель моей жене. Бывшей.

— Бывшая госпожа, — резко поправляю я. — Дальше.

— Меня не выпустили из замка. А дальше я случайно услышал разговор. Уже после ритуала. Говорил начальник стражи с одним из ваших воинов. О том… что госпожа Ева их предала. И ее придется… — он тяжело сглатывает. — Устранить.

Картина начинает складываться. Теперь понятно, почему Ева так настойчиво желала отсюда убраться. И даже хотела все рассказать — прямо перед тем, как в нее выстрелили.

Словно наяву вновь вижу ее лицо перед глазами. Зверь не на месте, а я вместе с ним. Наваждение какое-то.

— Сможешь опознать, с кем он говорил?

— Разве что по голосу, — серьезно кивает он. — Госпожа… она в порядке?

То ли это остатки магии, то ли он действительно к ней привязался. Сканирую, но от заклинания не осталось ни следа. Удивительно. Всегда казалось, что Ева умеет только отталкивать от себя людей.

Раз так, то он заслуживает знать.

— Ее не стало, — сухо сообщаю я. Глаза Эррина наполняются слезами.

— Владыка, мне так жаль! — он вдруг бросается на пол, прямо к моим ногам. Ударяется лбом о холодный камень. — Простите меня! Я подвел вас!

Что-то в его голосе только усиливает мое волнение. Надрыв, точно такой же, что и образуется где-то внутри. Словно случилось что-то страшное. Непоправимое.

— Встань. Объяснись, — рявкаю я.

Но пацан не смеет поднять головы. Не подчиняется мне, своему Владыке. Сжимается, как перед ударом, и торопливо, взахлеб, говорит:

— На руке госпожи начала появляться метка. Большая, сложная, с клеймом Запада. Да и сама она изменилась. Сказала, что потеряла память, но… словно другой человек. Я хотел вам сказать, но госпожа запретила. Наложила магию. Простите! Я должен был прийти к вам раньше… Подать знак.

Он говорит, что готов принять любую кару, но я не слушаю. Монотонный звон в голове достигает апогея, а затем резко смолкает. Внутри взрывается тишина.

Слова. Последние слова Евы вдруг четко всплывают в разуме, словно слышу их наяву.

Я не Ева. Меня зовут…

Я не Ева.

Не Ева.

То, что я посчитал очередной уловкой, вдруг обретает смысл.

— Повтори, что ты сказал, — хрипло говорю я.

Эррин послушно повторяет. В его голосе все больше дрожащих ноток, словно он вот-вот готов разреветься. Метка. Странное поведение. Магия. Словно другой человек. Каждое слово впечатывается в сознание, точно клеймо.

Соединяются в единую картину с тем, о чем мальчишка знать не может. Запах. Непривычная реакция дракона. Да и моя. Ревность. Желание обладать. То, что я и близко к Еве не испытывал за все десять лет брака.

Иногда боги меняют души местами. Дают второй шанс тем, кто того заслуживает. Но для этого настоящая Ева должна была умереть. Что, если жертва зелья смертельного проклятья, которую мы так и не смогли найти — она сама?

Пытаюсь вспомнить, когда это началось. Когда она пришла просить за судьбу служанки? Или… раньше? Когда не отреагировала на то, что ее переселили в Северное крыло, хотя я приготовился к истерике и мольбам?

Что было до этого?

Наша последняя ночь.

Запах, что сначала был едва ощутимым, и раскрывшийся в процессе окончательно. То, что я принял за духи или какую-то магию. Морок, призванный заставить меня отменить решение о разводе.

Вспоминаю выражение настороженности на ее лице, когда все закончилось — словно это не она пришла сюда и предложила себя всего час назад.

Стыдливость. Прикрываю глаза, воскрешая в памяти малейшие детали, что показались тогда незначительными. Она тогда одеяло на себя натянула, хотя Ева не упускала случая выставить тело напоказ. Даже во время брачного обряда гордо зашла в храм без единого клочка одежды.

А сегодня утром до последнего боролась за платье.

Полные противоположности. Там, где Ева изображала лживую покорность,она сопротивлялась мне. Моя истинная. Та, которую я должен был защищать. Та, что должна была подарить мне обещанного богами наследника. А я даже имя ее не узнал. Не успел.

Горячая волна проходит по телу. Дракон внутри ревет, мечется и скребется изнутри острыми как бритва когтями. Вонзает их в мое сердце, легкие, все внутри перемалывает. Поднимаюсь и быстрым шагом выхожу из комнаты. Спешу так, словно еще можно что-то изменить.

Лечу к месту, где все произошло. Зельтарию накрыла ночь, но это не мешает мне видеть. Чувствовать. Слышать.

Сгоревшая карета. Валяющийся на земле плащ, что я дал ей этим утром. Следы недавней битвы, запах крови. Яростный плеск бушующего моря, что забрало ее жизнь. И отголосок ее аромата. Тень.

Все, что осталось от моей истинной. Загнанной в угол. Убитой прямо на моих глазах. Почти моими руками. Она бежала от меня — в страхе, а ужасе. Знала, что мы истинные, но скрывала до последнего.

Я привык ненавидеть Еву. Дочь мелкого торговца, что приехал в Западные земли в поисках лучшей доли. Однако вскоре скончался от болезни и оставил дочь одну. Тогда я не знал, какая она. Пустая и тщеславная, полагающаяся лишь на собственную красоту. Как и то, зачем на самом деле пришла в замок — искать щедрого покровителя.

За день до ее появления я получил знак. Сама покровительница Севера, Сильдайн, явилась ночью в мой сон. Пообещала, что тело Евы будет способно родить мне много сильных наследников.

Я без сомнений повел ее в храм. Дал обет перед богами защищать жену в обмен на их благословение. Вот только получил в ответ разочарование. Сначала — когда вскрылась ее гнилая натура. И затем — когда пророчество Сильдайн не сбылось.

Ева лично наказывала слуг с каким-то садистским удовольствием. Интересовалась лишь украшениями и дорогими нарядами. И без конца изводила меня намеками на беременность, что так и не наступила.

А теперь, кажется, еще была замешана в заговоре.

Яростный крик вырывается из груди. Отзывается вибрацией во всем теле: от крыльев до кончика хвоста. Мне хочется уничтожить их всех — каждого, кто осмелился плести козни за моей спиной. Каждого, кто виноват в смерти моей истинной.

Вот только это ее не вернет.

Глава 15 Ева/Лена

Никакая жизнь перед глазами не пролетает — в голове расползается сплошное марево ужаса. Съеживаюсь в ожидании удара. И сама не понимаю, что происходит.

Волна подхватывает меня, утягивает вниз. Холодная, колючая. Забивается в мой рот, нос, горло. Обволакивает. А затем я словно сама ей становлюсь. Растворяюсь. И последнее, что вижу — как прямо ко мне прыгает огромный дракон.

Темнота длится долго. Мне кажется, что целую жизнь. А когда я, наконец, прихожу в себя, то чувствую животом берег — песчаный, с мелкими камушками. Стоит ночь. Холодно так, что меня колотит, а зубы стучат друг о друга. И хуже всего — я без одежды.

Поднимаюсь на негнущихся конечностях и пытаюсь осмотреться. Неглубокая речка. Пожухлая трава. Лес. Почему я в лесу? Как так получилось? Память не подсказывает ответов.

Вместо радости чувствую все усиливающееся волнение. Нога ноет, и, присмотревшись, я вижу рану на бедре. Из нее сочится густая темная кровь, а во все стороны расходятся какие-то черные линии. Словно вены вдруг заполнились чернилами и набухли.

Тело ощущается слабым, беспомощным, словно все это расстояние я плыла брасом, не останавливаясь ни на секунду. Кружится голова. Вздрагиваю, когда слышу треск ветки в чаще, и неуверенно отступаю. Глаз с того места не свожу.

Шум усиливается, мое сердце бьется, как сумасшедшее… Волк? Медведь? В голове мелькают страшные картины.

Однако спустя мгновение там появляется девушка. Молодая, едва ли старше меня. Волосы у нее собраны в пучок на макушке, отсюда цвет не разобрать. Взгляд внимательный, настороженный.

— Кто вы? — кричит она, замерев на границе с густым лесом. Судя по всему, чувствует она себя здесь уверенно.

— Меня зовут Ева, — стуча зубами, хриплю я. Делаю шаг ей навстречу, но нога подводит. Падают на колени, больно впиваясь коленями в сухие стебли. Вскрикиваю. Незнакомка колеблется пару секунд, а затем решительным шагом идет ко мне. В руках у нее широкий нож, которым она срезает мешающие ветки.

Останавливается, когда между нами остается пара метров. Долго изучает, словно сканируя. Затем снимает свою накидку и швыряет мне.

— Верайя, — представляется. — Повезло тебе, Ева.

— Повезло? — не знаю, откуда у меня берутся силы на этот смешок. Да уж, не жизнь, а сплошное везение.

— Тьма могла распространиться глубже. В лучшем случае тебе бы отрезали ногу. В худшем…

Она многозначительно смотрит на меня. Я спохватываюсь и начинаю негнущимися пальцами натягивать плащ. Он теплый, пахнет горькими травами и почему-то теплым молоком. Такой приятный, родной запах, словно из моего детства.

— Спасибо, — поднимаюсь и, ковыляя, направляюсь к ней. От каждого шага простреливает просто адской болью. Ледяные ступни натыкаются на жесткие стебли и камни, но я лишь плотнее стискиваю зубы. Надо потерпеть.

Верайя не отвечает. Разворачивается и идет в сторону леса уже. Уже не таким быстрым шагом, как раньше. Явно меня ждет.

Я едва не плачу от облегчения, когда под ногами наконец-то появляется мягкий мох и еловые иголки. Старательно обхожу выпирающие из земли корни — те, что удается разглядеть в этой темноте.

— Куда мы идем? — хрипло спрашиваю свою сопровождающую.

— Ко мне домой.

Она ведет себя отстраненно. Встрече не рада — я для нее явный источник проблем и обуза.

— Ты живешь одна?

— Нет.

Вот и поговорили. Дальше стараюсь молчать, беречь энергию. Идем недолго, от силы минут двадцать, но мне кажется, что просто бесконечно. Внутри все сжимается от радости и облегчения, когда вижу между деревьями дом. Небольшой, деревянный. В окнах горит свет.

Хижина в лесу. В обычной ситуации я бы бежала от нее, сверкая пятками, а сейчас обрадовалась бы самой Бабе Яги и любой другой нечисти.

Верайя поднимается по ступенькам и отворяет дверь. Жестом велит мне следовать за ней.

— Тайла, — голос у нее красивый, певучий. Сейчас в нем проскальзывают теплые интонации. — Пожалуйста, оставайся в кровати. У мамы гость.

Внутри дома всего одна большая комната, разгороженная шторой. Стены сложены из крупных бревен без какой-либо отделки. На гвоздях висят пучки трав, источающие приятный аромат.

Здесь тепло и сухо. А главное — безопасно.

С жилой половины хижины на меня смотрит маленькая девочка. Совсем еще малышка, года два ей. Однако выражение голубых глаз такое серьезное, что мне невольно становится неловко за это вторжение.

— Привет, — одними губами говорю я ей и пытаюсь улыбнуться. Верайе это явно не нравится. Она напрягается и закрывает шторку, пряча от меня ребенка.

— Ложись сюда, — велит она, указывая на узкую лежанку прямо на полу. Солома, покрытая то ли еще одним плащом, то ли пледом. Я неловко падаю на здоровое колено и укладываюсь на спину, стараясь особо не показывать, как мне больно.

Ноги и руки нестерпимо покалывает, как это всегда бывает, когда попадаешь с холода в тепло. Меня почти сразу начинает уносить в сон, но я бодрюсь. Усилием воли удерживаю глаза открытыми, наблюдая за Верайей.

В тусклом свете лампы ее волосы оказываются ярко-рыжими, а на лице обнаруживается россыпь веснушек. Она действительно молода — на коже ни морщинки, но темные круги под глазами прибавляют лет.

— Сейчас я тебя осмотрю. Возможно, будет больно, — предупреждает она. — Дай мне руку.

Я протягиваю ладонь, и ее взгляд сразу же останавливается на метке. И, готова поспорить, я вижу в нем неприязнь.

Глава 16

— Ты истинная Западного Владыки, — даже не вопрос. Обвинение. Вглядываюсь в линии на запястье, пытаясь понять, как они это все понимают. По мне, неразбериха какая-то. Такое чувство, что у меня на руке какой-то штрихкод, который каждый может считать.

— Это… плохо? — спрашиваю я. Все еще держу руку вытянутой. Верайя не отвечает, сверлит меня взглядом сверху вниз. — Метка не закончена. Вроде.

Она тяжело вздыхает. Качает головой. Все же берет мою ладонь в свои и закрывает глаза.

— На тебе нет защиты ни одного из Владык. Почему?

Ну и вопросы у нее.

— Какой защиты?

— Имени. У тебя не осталось имени, — терпеливо повторяет она. — Все жители драконьих земель находятся под крылом одного из Владык. Имя защищает разум от вторжения тьмы. Которая у тебя сейчас в теле сидит, если что.

О тьме я знаю только из рассказов Эррина. Если он говорил, что ее нет на территории драконьих земель, то какого черта в моей ране сейчас она? Оружие было отравлено? Заговорщики как-то связаны с мертвыми землями?

Впрочем, какая мне сейчас разница. Сбежала и забыла. Все, пора перевернуть эту страницу.

— А как ты поняла, что имени нет? У меня оно на лбу написано, что ли?

— Ты откуда такая свалилась? — она открывает глаза и прищуривается. — Это даже дети знают. Аура отличается.

Что-то мне эта Верайя с каждой секундой нравится все меньше. До самой сути пытается добраться. В замке Рейнара меня словно заранее списывали со счетов и делали свои выводы.

Врать нет смысла — сразу же раскусит. А потому решаю выдать правду.

— Будем считать, что я выросла не здесь.

— А где?

— В другом мире? — натянуто улыбаюсь я. Отслеживаю ее реакцию. Будет плохой, скажу, что пошутила. Надо же мне как-то выяснить, чем мне мое иномирство грозит.

— И как тебя там звали? — вроде бы спокойным голосом уточняет она. Снова глаза закрывает, и я чувствую, как под кожей словно мелкие искры загораются. Щекочут, но обещанной боли не причиняют.

— Лена, — шумно выдохнув, признаюсь я. Собственное имя придает сил. До одури устала притворяться тем, кем на самом деле не являюсь.

— А меня Вера, — нараспев произносит она. Голос становится каким-то глубоким, объемным, как у человека, погруженного в транс. От удивления я привстаю, но она тут же укладывает меня обратно. — Лежи!

— Вера? — переспрашиваю я почему-то шепотом. — Нас что, много таких?

Тишина, а меня снова охватывает волнение. Губы кусаю, жду ее вердикт. Когда она открывает глаза, то вижу на их дне какие-то золотые искры.

— Переохлаждения нет, что удивительно. Тьма дальше ближайшей плоти не пошла. У тебя сильная магия воды, Лена. Но имя все равно нужно вернуть.

— Я не вернусь туда!

— Мы сейчас на Севере. Если судить по внешности, то ты северянка. Отправишься к Владыке. Хоть на коленях умоляй, чтобы дал тебе имя. И больше никогда его не теряй.

Повисает мрачная тишина. Вера встает и направляется к квадратному столику. Разжигает огонь в какой-то маленькой плитке, после чего ставит на нее металлическую кружку. Наливает воду и начинает по очереди кидать травы, что вырывает прямо из пучков со стены. Движения у нее четкие, уверенные, я невольно засматриваюсь.

— Давно ты здесь? — спрашиваю ее.

— Достаточно, — голос у нее отстраненный, задумчивый. — Отвечая на твой вопрос, то ты первая, кого я встретила. Из наших.

Мы вновь молчим, словно погружаясь в воспоминания. А я чувствую себя так, словно на арктической льдине внезапно встретила соседа по лестничной клетке. Рада до безумия.

— Жуткое местечко, — перед глазами, словно вспышки, проносятся все прошедшие дни.

— Ага, — соглашается она. — Хотя… смотря с чем сравнивать.

Она слегка расслабляется и больше не смотрит на меня, как на врага. Но и к задушевным беседам ее поведение не располагает. Вежливый нейтралитет.

Поворачиваю голову и замечаю любопытное лицо девочки, выглядывающей из-за шторы. Заметив меня, она тут же прячется.

— Будешь пить это зелье каждые три часа, — говорит тем временем Верайя. — За сутки должно все выйти. После этого тебе придется уйти. Дам тебе одежду и кое-какую еду, но на большее можешь не рассчитывать. У самой нет.

— Вы тут одни живете? — спрашиваю я.

— Одни, — тихо подтверждает она. Помешивает ложечкой зелье. — Я бы предложила тебе погостить, но… скоро метка завершится. Не хочу, чтобы здесь Владыки всякие околачивались.

— Тебе Рейнар что-то плохое сделал? — спрашиваю, чувствуя, как внутри что-то леденеет.

— Кто? А, нет. Просто если появится он, то и Северный тоже. Между Зельтарией и Норхаделем многолетний конфликт. Впрочем, Норхадель ни с кем поладить не может. Ты здесь совсем недавно? Не знаешь еще ничего?

Она снимает с огня отвар и ставит рядом на стол — остудиться.

— Не знаю, — говорю я. Она кивает.

Мы разговариваем на какие-то отвлеченные темы, словно сознательно обходя главный вопрос. Но все же я задаю его первая.

— Как ты тут оказалась?

И слышу то, от чего по моей коже бежит мороз:

— Эта девушка, Мирайя, замерзла в лесу. С младенцем на руках. И в ее теле появилась я…

Глава 17

Спустя два часа Вера выключает свет и идет на жилую половину дома — туда, где уже давно мирно посапывает ее дочка. А я так и остаюсь лежать, вглядываясь в едва различимые очертания комнаты. Царит утренний полумрак. Наверное, уже скоро рассвет будет.

В голове продолжает крутиться ее история. На ее фоне мое попаданство в этот мир кажется увеселительным приключением. Потираю метку, потому что она вдруг начинает ныть. Точнее, не она, а… внутри. Словно душа на части разрывается.

Ощущение проносится эхом и вскоре затихает. Я медленно выдыхаю с облегчением.

Нога немного болит, но в целом чувствую себя сносно. Для той, что упала с огромной высоты и чудом не разбилась — лучше не придумаешь. До сих пор не знаю, как мне это удалось.

Вера, с которой я поделилась своей историей, предположила, что дело в моей силе. Меня одарила Сильдайн, богиня-покровительница Севера. Говорят, раньше элементали могли растворяться в своей стихии, но Аэргор уже сотни лет не рождал столь одаренных магов.

Не успеваю обрадоваться, как она добавляет серьезным тоном:

— Зря ты надеешься, что Владыка не найдет тебя по метке. Это же Владыка. Самый сильный дракон своих земель. У тебя тоже дар. Вы друг друга не просто с противоположных краев Аэргора будете притягивать, но и из разных миров. А если еще окажется, что ты беременна…

Чувствую, как внутри все словно обрывается.

— Значит, это все зря было? Бежать бесполезно? Он же сам отказался от меня, сам изгнал. Не может же он вот так просто взять свои слова обратно? — в моем голосе чистое негодование. — Я не хочу возвращаться!

Вера пожимает плечами.

— Женщин здесь в принципе правами не балуют. На каждой земле законы свои, но сходятся в одном. Дракон имеет все права на истинную и своих детей.

Час от часу не легче. Мое негодование только усиливается.

— Беспредел какой-то…

— Даже если тебе удастся скрыться, то учти. Ребенку нужна связь со взрослым драконом. Без него они растут и развиваются медленнее.

Она переводит взгляд на шторку, за которой спит ее дочь, и тихо вздыхает. А у меня за них обеих сердце болит.

— Сомневаюсь, что жду ребенка, — отвечаю тихим шепотом. Сколько раз в прошлой жизни я произносила это — вслух или мысленно. Не сосчитать.

— Я что-то чувствую, — задумчиво произносит она. — Но еще слишком рано. Надо бы тебе увидеться с целителем через неделю. Скажет точнее.

Внутри все словно замирает. Даже как дышать забываю. Киваю несколько раз, потому что к глазам подкатывают слезы. Боюсь разреветься. Может, хоть в этом мире, в этом теле мне доведется стать матерью?

Ради этого можно что угодно стерпеть.

Тем временем Вера рассказывает про Северный замок, про окружающие его густые леса. Про Владыку и Фрею, его истинную.

— Ты можешь попроситься в храм. Стать служительницей Сильдайн, — советует она. — Вот только не жди, что Владыка просто так отступится. Он придет на Север, где ему не рады. И кто знает, чем это закончится?

— И в чем тогда смысл?

— Никто не вправе принуждать жриц, к чему бы то ни было. Все равно что бросить вызов богам.

— Почему же другие так не поступают?

— Думаешь, каждый способен вынести эту ношу? Слушать волю покровительницы. Да и к тому же нужно благословение богини, которое есть лишь у единиц. Тебе повезло.

Мне впервые видится хоть какой-то свет в конце туннеля. Если этот статус даст мне защиту, то почему бы и нет? В любое время, в любом мире служители считались неприкосновенными.

Вот только это обещание, что Рейнар явится, вселяет в сердце смуту. Не знаю, как еще объяснить. Сейчас он, должно быть, седьмой сон видит. Скорее всего, в компании будущей жены. Зелейны.

Но стоит метке проявиться, как он тут же забудет про нее? Выкинет из своей постели, своего дома, как когда-то меня? Жалости я к ней не испытываю, просто не по себе от всех этих порядков.

— Спасибо за помощь, — благодарю я Веру. А затем задаю последний вопрос, что не дает мне покоя. — То, что мы из другого мира, это плохо?

— Я не слышала ничего плохого об этом, Лена. Лишь то, что боги иногда дают чистым душам второй шанс. Хочешь — расскажи, хочешь — оставь эту тайну при себе. Тебе решать.

Выдыхаю с облегчением. Все же не отпускала мысль, что меня под шумок могут сжечь на костре. Ева — непривычное имя, со своей репутацией. Не хочу быть ей. Мое мне нравится куда больше.

Следующий день протекает как-то слишком быстро. Я пью отвар по графику, играю с малышкой Тайлой. Она в восторге от новой компании и даже просит «оставить тетю себе». Я бы и сама рада остаться, но теперь понимаю, что не могу.

К вечеру с раны сходит чернота, и Вера накладывает на нее какую-то мазь. Плотно затягивает бинтом. Она целительница и, как я поняла, получила этот дар вместе с новым телом. Живет за счет больных, что стягиваются к ней со всех уголков Норхаделя.

Не все платят монетами. Кто-то приносит еду, кто-то теплые одеяла. Говорят, зимы здесь суровые, ресурсов не хватает. Вот и крутятся кто как может.

Я остаюсь еще на ночь, а с рассветом собираюсь в дорогу. На мне теперь теплое платье на северный манер. Удобное, из плотной ткани темно-синего цвета с белой вышивкой. Обнимаю Веру, хоть она по-прежнему ведет себя как-то скованно. Словно отвыкла от человеческого тепла.

— Иди по этой тропинке, никуда не сворачивай. Она выведет тебя на дорогу, — напоминает она тихим шепотом, стараясь не разбудить дочь.

— Спасибо, Вера. Надеюсь, что еще увидимся.

— И я, — нерешительно мне улыбается.

Я ступаю на тропинку и не оборачиваюсь. Нога почти перестала болеть, а потому я даже не прихрамываю. Спустя пару часов действительно попадаю на дорогу. Мне везет — почти сразу замечаю на ней телегу, что едет в нужном мне направлении.

Широко улыбаюсь мужику лет пятидесяти и прошу подвести. Не отказывает.

Провожу в пути следующие три дня, стараясь не заходить в города. Помню, что маги могут по ауре распознать, что у меня нет имени. И уже в тот момент, когда вижу шпили замка, происходит страшное.

Руку вдруг окатывает холодом до самого плеча. Внутри, что-то с тихим звоном лопается, и я чувствую. Чувствую Рейнара и его эмоции, как свои собственные.

Метка завершилась.

Глава 18

Чувство такое, что я снова падаю в бурное море. Страх, растерянность, неверие — все смешивается в тугой комок. Не разобрать, где заканчиваются мои эмоции и начинаются чужие. Вновь выискиваю взглядом очертания замка, словно пытаясь зацепиться за ускользающую реальность.

Так близко.

Я же почти успела!

Едва заметная тропинка вьется между деревьев, и я ускоряюсь. Задираю рукав и смотрю на метку так, словно ищу на ней кнопку выключения.

Надо взять себя в руки. Лететь сюда явно не один час, а, значит, шанс еще есть. Может, у них там с Зелейной вообще медовый месяц. Где-нибудь подальше. На Юге, например. Абстрагируюсь от эмоций и сосредотачиваюсь на цели.

Дойти. Поговорить с Владыкой. Добиться места в храме, или как там это называется. Испытываю решимость до того сильную, что все тело начинает потряхивать. И только спустя мгновение понимаю, что эмоции не только мои.

Почувствовал. Решил все же лететь. Вот только пока еще не знает, как сильно обломится.

До замка добираюсь уже в потемках и едва успеваю протиснуться в ворота до того, как их закрывают на ночь.

— Безымянная, — выплевывает страж. Ну конечно, странно было бы оставлять на воротах кого-то без магии.

— Отведи меня к Владыке, — запыхавшимся голосом велю я. Времени что-то доказывать нет, приходится применить силу. Она вдруг отзывается неожиданно легко, словно всю жизнь мне принадлежала. Поднимает с недр души холод, бесконечную стужу, глыбы льда. Врывается в сознание мужчины, оплетает его инеем. А после находит выход в свечении глаз.

— Следуйте за мной.

Замок огромный, из белого камня и с витражными стеклами. Должно быть, в солнечную погоду тут очень красиво. Но сейчас темно, холодно и как-то мрачно. Пламя факелов дрожит от сквозняка. Шаги эхом отражаются от стен.

Не знаю, на что я рассчитывала, применяя магию внушения, но нас останавливают уже в большом холле. Мой сопровождающий замирает истуканом, словно робот, у которого внезапно сели батарейки.

— Владыка! — громко кричу я, когда на меня направляют меч. — Я хочу увидеться с Владыкой!

Стражи переглядываются, явно не зная, что со мной делать. Один из них уходит и возвращается минут через пять. Мне это ожидание бесконечным кажется.

— Владыка Айварс ждет вас.

Фух! От облегчения сводит нутро. Ослабляю контроль над стражником и неловко извиняюсь. Его брови сходятся на переносице, во взгляде злость. Да, мне бы тоже не понравилось, если бы мной пытались управлять.

Мы направляемся в помещение, напоминающее тронный зал. В центре — каменное возвышение, на котором восседает Владыка. Спинки нет, но спина его идеально прямая.

Я его сразу узнаю по описанию Веры. Синие глаза, тяжелый, давящий взгляд, длинные белые волосы. Необычный цвет. Пока у всех, кого я видела, он варьируется от русого до пшеничного. А у него настолько белая шевелюра, что прищуриться хочется.

Рядом, на мягком пуфике, как какая-то собачонка, сидит девушка. Как я понимаю, та самая Фрея. Истинная. Тонкая светлая кожа на запястье расчерчена темными линиями. Похожи на те, что у меня скрыты рукавом платья. Вот только она гордо демонстрирует узор, а я надеюсь, что речь о нем зайдет как можно позднее.

Вид у нее болезненный. Такая, чахоточная красота прошлых веков. Тонкие кости, пшеничные волосы, бледная до синевы кожа. Лишь взгляд — живой и цепкий. Она окидывает им меня сверху вниз, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не передернуть плечами.

— Приветствую Владыку Севера! — громко произношу я, слегка склоняя голову. Местный этикет пока прошел мимо меня. Единственные моим учителем был Эррин, и единственное, что он делал — ударялся лбом оземь каждый раз, когда я оказывалась поблизости.

Для меня не вариант. Пол тут крепкий, а лоб у меня один.

— Приветствую дочь Сильдайн, — голос у Владыки сильный, до костей пробирающий. — С чем ты пришла сегодня ко мне?

— Меня зовут Лена, — дрогнувшим голосом сообщаю я. Собственное имя звучит как-то чужеродно. — Мой муж изгнал меня, лишил имени. Теперь я ищу защиту Севера и новый дом.

— Лена, — медленно повторяет он. Замирает, словно прислушивается к чему-то. — В тебе сильная магия. Боги благоволят тебе.

Да уж. Не знаю, куда от их благоволения деться. Замираю, жду его решения.

— Стоит ли пускать в наш дом чужаков? — подает голос Фрея. Зябко поводит плечами. — Мы совсем ничего о ней не знаем. Вдруг в ее сердце уже поселилась тьма?

И снова впивается в меня внимательным взглядом. Мне от этой дамочки не по себе.

— Сильдайн не разбрасывается дарами, — отрезает Айварс. — Приветствую тебя в своем доме, Лена Хельдарис.

Я испускаю едва уловимый облегченный выдох. Метку слегка покалывает, и я даже думать не хочу, что это означает.

— Благодарю, Владыка. Кстати, о Сильдайн и ее дарах, — торопливо добавляю я. Сердце вдруг начинает биться быстрее, в груди натягивается невидимая нить. Тянет меня куда-то. Совсем близко. — Мечтаю посвятить свою жизнь служению богине. В храме.

За дверью слышится какой-то шум, но я старательно делаю вид, что он меня не касается. На лице Фреи проскальзывает любопытство, смешанное с тревогой. Она вытягивает шею, глядя куда-то за мою спину.

Айварс тоже обращает внимание на звук. Принюхивается, и лицо его мрачнеет с каждой секундой. А через секунду слышу звук ударяющейся о стену двери. С такой силой, что не удивлюсь увидеть на ее месте щепки. От неожиданности вздрагиваю. Не оборачиваюсь.

Потому что, кажется, уже знаю, кто там.

Глава 19

Струна в груди натягивается с такой силой, что, кажется, коснешься — порежешься. Всем своим существом улавливаю жадный, пожирающий взгляд. Я же смотрю только на Айварса — от относительной свободы меня отделяет лишь его ответ.

Но он молчит. Все его внимание переключается на нового гостя. В глазах застывает вечный холод, от которого даже у меня мороз по коже. Температура в зале снижается, и Фрея накидывает на плечи ранее не замеченную мною шаль.

— Кажется, Запад совсем растерял манеры, если позволяет себе вот так вламываться в чужой дом, — цедит Айварс. — Пожалуй, настала пора преподать вам урок.

— Помнится мне, в последний раз твои шавки вернулись зализывать раны уже через четыре дня, — презрительно кидает Рейнар. Его голос стремительно приближается, и я от волнения не знаю, куда себя деть.

— Год назад твои продержались и того меньше, — скалится Владыка Севера.

Судя по звукам, в зал забегают стражники, но Айварс велит им уйти одним движением пальца. Подчиняются беспрекословно.

Обмен «любезностями» продолжается, и я окончательно растрачиваю остатки уверенности, что все закончится хорошо. Даже пытаюсь отойти в сторону, но тут мне на талию ложится мужская рука. Прямо при всех Рейнар рывком притягивает меня к себе, вжимая спиной в свое тело. Наклоняется к моей макушке и шумно втягивает воздух.

Меня всю до нутра пробирает непонятными эмоциями — восторг, упоение, жар. Едва ноги не подкашиваются. Вот только принадлежат они не мне. Рейнару. Пытаюсь отделить их от собственных, вырвать с корнем из головы.

Просто смешно. Я могу управлять чужим разумом. Неужели со своим не получится совладать?

Ищу свой внутренний айсберг, тянусь к нему. Холодная волна проходит сверху вниз, принося с собой облегчение. Тушит чужой огонь, возвращает ясность сознанию. Пытаюсь отстраниться, но Рейнар прижимает меня только крепче. Жаром от него несет, как от печи.

— Не закрывайся, — едва слышно велит он. Звук рождается откуда-то из глубин его горла.

— Отпусти, — шиплю в ответ.

— Сегодня я пришел не с войной, Айварс, — громким голосом объявляется Рейнар, обращаясь уже к Владыке Севера. — Фрея, — запоздало приветствует жену Владыки. Она холодно улыбается. — А чтобы забрать свою истинную.

Лицо Фреи вытягивается, а Айварс бросает взгляд на меня. Пристальный такой. Словно заново оценивает. Складка между его бровями вдруг разглаживается, а от оскала веет злорадством.

— Вот как, — отвечает он. — Законы Аэргора гласят, что истинные принадлежат своей паре…

У меня сердце замирает. Неужели попросту отдаст меня ему?

— …За редким исключением. Жрицы Храма одного из Богов сами определяют свою судьбу. И по совершенно случайному стечению обстоятельств эта девушка уже принадлежит Храму Сильдайн, — судя по виду, Айварс смакует каждое произнесенное слово.

Хотела бы я испытать сейчас облегчение, но у меня внутри словно заноза засела. Он ведь не дал дозволения. Не успел. А, значит, делает все это исключительно, чтобы досадить Владыке Запада.

— Это ложь! — взрывается Рейнар.

Разворачивает меня к себе лицом, словно куклу. Встречаемся взглядами, и в его глазах столько огня, словно он пытается растопить мой внутренний айсберг, да и весь Север заодно.

— Скажи, что не сделала это, Ева! — требовательно говорит он. Я вскидываю подбородок.

— Меня. Зовут. Не Ева.

— Лена Хельдарис, — громко и торжественно объявляет Владыка Севера. Ситуация доставляет ему истинное удовольствие. — Желаешь ли ты уйти со своим истинным?

— Нет, — я отвечаю, глядя Рейнару прямо в глаза. Мой голос не сбивается, не дрожит, хотя меня словно наизнанку выкручивает. Должно быть, метка так влияет.

Его лицо становится замкнутым, нечитаемым. Губы сжимаются в линию, на скулах ходят желваки. Глаза темнеют настолько, что кажутся почти черными.

— Лена, — повторяет он одними губами. Словно на вкус пробует.

В голове раздается тихий звон, словно кто-то или что-то пытается пробить мою защиту. Укрепляю внутреннюю броню, закрываюсь. И почему я сразу не догадалась это сделать? Когда метка только проснулась.

— Раз мы все решили, — звонкий голос Фреи становится неожиданностью, и я перевожу на нее взгляд. — То позвольте мне проводить Лену в гостевые покои. Ей нужно готовиться к посвящению.

— Посвящения не было, — повторяет Рейнар. Глаз от меня не отрывает. И мне не нужно читать его чувства, чтобы увидеть эту мрачную решимость на лице.

— Пойдем, Лена, — Фрея выжидательно смотрит на руку Рейнара, что продолжает меня удерживать. Он ее разжимает с явной неохотой, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.

И уже уходя слышу голос Айварса:

— И если наш второй гость желает остаться на ночь, то тоже велю приготовить покои. Вот только стоить это будет… Скажем, снижение ввозной пошлины на десять процентов…

Вот же этот Айварс п… политик! Вроде всем угодил, а по итогу только себе.

Обходим остатки двери. Действительно щепки. Выходим в коридор, где я уже не слышу ответ Рейнара — только эхо его голоса.

Глава 20

В голове такой сумбур, и я даже не знаю, за что мысленно взяться. Бездумно смотрю перед собой, пока Фрея что-то рассказывает об истории замка. Киваю в ответ лишь для того, чтобы уж совсем невежливой не показаться.

Рейнар здесь. За несколько часов преодолел путь, на который у меня ушли дни. Уверен, что я ему нужна — просто потому, что на моей руке теперь какой-то рисунок. Хотя совсем недавно выкинул из своего дома, как ненужную вещь.

Нет, драконам доверять нельзя.

Они все пытаются извратить в свою пользу, и тот же Владыка Севера — явное тому доказательство. Не удивлюсь, если он будет использовать меня как разменную монету, чтобы побольше выбить из своего неприятеля.

А потом, так и быть, сошлет в храм.

— Ты уж прости за прохладный прием, — тем временем говорит Фрея, и я вновь фокусируюсь на звуке ее голоса. Осознаю, что мы уже пришли в комнату. Довольно небольшая, но уютная. Светло-серые каменные стены, ярко горящий камин, большая и, судя по виду, удобная кровать. Меня при взгляде на нее сразу в сон тянет.

А еще в углу стоит ванна.

— Я пришлю слуг, чтобы приготовили все для омовения, — Фрея замечает мой взгляд и тепло мне улыбается. А я вдруг испытываю стыд, что подумала о ней невесть что. Обычная девчонка, младше меня. Не больше двадцати бы дала. Хрупкая, бледная.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.

— Не за что. Мы, истинные Владык, должны помогать друг другу, — подмигивает мне и внезапно трет висок. Морщится. — Иногда эта связь так утомляет. Айварс блокирует ее большую часть времени, чтобы его эмоции не давили на меня. Но… иногда они все равно прорываются.

— Блокирует?

— Да. А Рейнар, наверное, сейчас будет такооое тебе транслировать, чтобы вернуть… — как ни в чем не бывало продолжает она. Едва заметно краснеет.

— Я сама его заблокировала, — пожимаю плечами я, и ее глаза невольно округляются.

— Сама?

— Так не должно быть? — почему-то внутри до сих пор тлеет надежда на то, что связь ошибочна.

— Почему же… Бывает. Просто ты сильная. Повезло ему с тобой, — в ее голосе слышится горечь. Она вдруг отворачивается и касается ладонью щеки, словно слезу утирает. Меня не отпускает какое-то странное чувство. Что-то в ней кажется неправильным.

— Почему?

— Мы с Айварсом уже три года женаты, а детей до сих пор нет. Я слишком слаба, чтобы быть истинной Владыки. Насмешка богов, — выпаливает она. — Только ослабляю его вместо того, чтобы усиливать.

— Возможно, все не так плохо… — осторожно говорю я, но она лишь горько усмехается.

— Прости. Вывалила я на тебя, да? Так люблю его… постоянно боюсь потерять.

— Вы же истинные. Что может случиться? — я пока совсем ничего не смыслю в истинности, но, кажется, драконы очень любят все ей объяснять.

— Он найдет другую женщину, что родит ему ребенка. Или придет другой сильный дракон и повергнет его. Ты же знаешь, как становятся Владыками.

— Ага, — подтверждаю я, хотя, хоть убей, ничего не припомню в лекциях Эррина или рассказах Веры. — Всего-то и нужно…

— Всего-то и нужно бросить вызов Владыке и убить его. Кроме законного наследника. Сильная истинная пара — залог того, что и ребенок будет сильным. Династия сохранит власть.

Кажется, начинаю все больше понимать этот мир. Мне становится ее жалко. Чисто по-женски жалко. Кажется, даже истинность не может ничего гарантировать, если пара ты неподходящая.

Вот только до этого все говорили, что именно истинность является гарантом… идеально подходящего партнера. Может, на ней какое-то проклятье?

— Прости, теперь я чувствую себя неловко, — она шмыгает носом и тихо смеется. — Тебе нужно отдыхать. Завтра состоится обряд посвящения, ну а дальше ты сможешь посвятить свою жизнь богине. Никаких больше мужчин, мирских проблем, только глас Сильдайн…

У меня вдруг появляется странное чувство, что я начинаю читать мелкий шрифт в самом конце контракта. В тот момент, когда уже поставила на нем свою подпись.

— Только глас Сильдайн? — нервно переспрашиваю я.

— Ну да. Ты же знаешь, что, проходя посвящение, ты больше не сможешь завести семью или далеко уехать от храма? Иначе не сможешь слышать богиню.

— Вот как… — растерянно бормочу я.

— Отдыхай. Я пришлю служанок.

Фрея с достоинством удаляется, а я смотрю ей вслед, не зная, что и думать. Никакой семьи? Только храм? А если не согласна, то меня выдадут Рейнару?

Свет в конце туннеля вдруг кажется миражом. Галлюцинацией. На что я готова, чтобы не вернуться на Запад?

И ведь на раздумья почти нет времени. Обряд завтра.

Ааа!

Падаю лицом в подушку и позволяю себе издать сдавленный крик. Ненавижу этот мир и его тупые порядки. Ненавижу!

Интересно, если я стану постоянно блокировать эмоции по нашей связи, то он все равно сможет меня найти? Снова бежать? А если да, то куда?

Вопросы приходится отложить, потому что в комнату заходят служанки. Подготавливают горячую ванну, а затем по моей просьбе оставляют одну. Крепко запираю дверь, а затем для надежности придвигаю тяжеленный комод.

Моюсь быстро, постоянно оглядываясь по сторонам, словно в любой момент ожидая нападения. Что-то подсказывает, что Рейнар просто так не уехал. А, значит, тоже находится в замке. Я с ним скоро в параноики заделаюсь.

Закончив водные процедуры, ложусь в кровать и блаженно выдыхаю.

Как же я устала. Завтра. Решу все вопросы завтра.

Вот только оно наступает как-то слишком быстро. Просыпаюсь оттого, что в комнате заметно похолодало, а оконная створка бьется о стену. Сон как рукой снимает. Не закрыла?

Камин не горит, а потому я слепо щурюсь, вглядываясь в полный мрак. И вздрагиваю, ощутив чужое присутствие.

Глава 21 Рейнар Дорвенар

Следующие два дня похожи на какой-то ад. Почти не сплю, не ем, пытаясь разобраться с крысятником в собственном доме. Стараюсь не думать и не вспоминать, но мысли лезут в голову против воли.

Понимаю, что расклад мог быть намного хуже. Связь так и не успела установиться до конца. Если бы это произошло, то мой дракон стал бы сильнее. После смерти Евы меня ждал бы обратный процесс: силы бы покинули меня, чтобы потом восстановиться до изначальной отметки.

Однако от этих мыслей становится только хуже.

Мне кажется, я бы все отдал, чтобы изменить прошлое. Чтобы ее метка закончилась раньше, и я узнал правду. Тогда… ничего бы этого не случилось.

Чистая душа, получившая второй шанс, погибла из-за моей самонадеянности. Я сам принял решение изгнать ее. Смотрел в ее глаза и думал о том, как сильно хочу обладать. Разум отвергал эти чувства. Твердил, что будет лучше от нее избавиться.

Цепочка размышлений ведет дальше — к ужину, за которым погибла Мертильда. Служанка призналась, что подсыпала яд по приказу Евы, и я поверил. Это было в духе моей бывшей жены. Однако у моей истинной не было причин ее убивать.

И вообще… это был ее стакан. Его касалась только служанка. Ева. И еще Зелейна — прямо перед тем как передать Мертильде.

Кто был настоящей целью?

Я появляюсь в комнате южанки утром того дня, когда мы должны были пожениться. На ней роскошный белый наряд, украшенный жемчугом и драгоценными камнями. Волосы убраны в высокую прическу. На лице — широкая улыбка.

Которая стремительно тает, стоит ей увидеть стражей за моей спиной.

Ее уводят в подземелье прямо так, не давая возможности надеть что-то более удобное. По пути она лишь кричит и возмущается, говоря, что «ее семья это просто так не оставит».

Ее покойный дядя — прошлый Владыка Юга. Скользкий и неприятный тип, который, впрочем, был невероятно силен. Я и Зелейну выбрал лишь из одного соображения. Надеялся на то, что она тоже окажется достаточно сильной, чтобы понести от дракона.

Сначала я снова допрашиваю служанку. Та, увидев в соседней камере Зелейну, бледнеет и, рыдая, признается, что не добавляла яд в стакан. И взяла на себя вину лишь по одной причине: будущая госпожа угрожала жизни ее трехлетней дочери.

Круг подозреваемых сокращается лишь до одного человека.

И когда я захожу в камеру Зелейны, та все понимает без слов.

— Это всего лишь была служанка, — дрожащим голосом говорит она. — К тому же старая! Да, может, она на следующий день сама бы сдохла!

Прикрываю глаза, потому что мне на мгновение просто невыносимо хочется свернуть ей шею.

— Я пригласил тебя в свой дом. Посадил за один стол. И ты принесла с собой яд и смерть? — мой голос срывается на крик, и Зелейна неуютно жмется в угол. Однако быстро берет себя в руки и тут же меняет стратегию. Преданно заглядывает в глаза и подползает на коленях, придерживая платье.

На белой ткани виднеются грязные разводы.

— Мой господин… да, я виновата. И готова загладить вину. Любым способом, который нравится вам, — томно шепчет она.

Кладет ладони на мои штаны, и я одним движением скидываю с себя ее руки. Отхожу на шаг. На душе так мерзко, словно живых угрей проглотил. Зелейна теряет равновесие и падает на выставленные руки. Недовольно шипит и смотрит на слегка ободранную ладонь.

— Ты пожалеешь, Рейнар Дорвенар!

— Уже пожалел.

Говорим мы явно о разных вещах. И, судя по взгляду, она это понимает.

Выхожу из камеры, а внутри клокочет гнев. По закону я имею право забрать ее жизнь. Однако не тороплюсь. Что, если ее появление в замке — очередная неслучайность?

Побудет пока в темнице.

Из сообщников Марека пока не удается выбить многого. Они называют несколько имен, и большинство из них словно удар кинжалом в спину. Часть из этих драконов находится в замке, но в списке есть еще и генерал, что сейчас воюет на границе.

И при всем при этом они даже толком не могут сказать, чего добиваются. Чем были недовольны. Такое чувство, что им попросту мозги промыли. Или применили магию внушения.

Их комнаты обыскивают. Находят драгоценности. И едва я приближаюсь к ним, как чувствую какой-то гнилостный запах. Точно такой же, как на границе. Тьма. Так только она пахнет. Понимаю, что, возможно, корни этого заговора прорастают намного глубже, чем мне казалось.

Еще и с Юга приходят тревожные вести. Участились прорывы, один из городов пал, потому что темная воронка образовалась прямо посреди него. Владыка Юга в своем письме перечисляет события коротко и сдержанно, но я Аарона давно знаю. Еще до того, как он стал правителем.

Там происходит что-то по-настоящему плохое. Весь Аэргор в опасности. И пока я размышляю, кого стоит отправить на подмогу, происходит это.

В груди резко что-то лопается, обдавая меня ледяной волной с головы до ступней. Дух выбивает. А через мгновение начинаю ощущать странные эмоции. Растерянность. Страх. Досаду.

Осознание пронизывает все мое существо, наполняя его новым смыслом. Моя истинная жива.

И она явно не рада, что мне это известно.

Как? Как она смогла выжить? Вопросы проносятся в голове, пока я тяну на себя прочную, словно канат, нить. Пытаюсь определить направление. Жадно впитываю каждую ее эмоцию. Все, что с ней связано.

Север. Моя истинная на Севере. Бежит от меня, думает скрыться. Хотя вся она мне принадлежит — перед богами, драконами, людьми. Внутри закручивается предвкушение. Острое. Голодное.

Пытаюсь себя осадить, но это все равно что небо и скалы поменять местами. Инстинкты берут верх, требуя забрать, присвоить, защитить. Дракон внутри ревет, как бы говоря «и чего мы ждем?»

И правда. Чего.

Уже через пять минут я лечу в сторону Норхаделя, чувствуя, как мощное тело наполняется невиданной ранее силой. Несусь быстрее, чем раньше. Выше. Совсем не устаю. Этим я тоже ей обязан. Своей истинной.

Нетерпение достигает апогея, когда я вижу шпили белого замка Владыки. То, что она здесь… логично. Ей нужно имя, защита от тьмы. Вот только я бы предпочел дать ей свое. Снова.

Невольно задаюсь вопросом, когда я был здесь в последний раз? Уже и припомнить не получается. С Айварсом нас связывают только бесконечные стычки и череда взаимных претензий.

Однако ради истинной придется потерпеть его компанию. Недолго. У него не будет выбора, кроме как отдать ее мне. Не только потому, что так гласят законы драконьих земель. А потому, что он тоже получает послания с Юга.

Грядут непростые имена. Сильные Владыки — гарант безопасности всего Аэргора. Шпионы докладывают, что с его истинной что-то не так. Вместо того чтобы усилить, она только тянет из него силы. Ослабляет. Не настолько, чтобы ему бросили вызов и свергли.

Пока.

Но все к этому идет.

Приземляюсь во внутреннем дворе, игнорируя Норхадельских стражей. Подумать только, рассчитывали, что можно меня остановить копьями и арбалетными болтами.

Дорогу не спрашиваю. Просто следую за связью. Чувствую свою истинную совсем близко. Так близко, что ее запах мне уже не мерещится. Проникает в легкие, в мое сознание, оседает свежим вкусом на языке.

Легко расправляюсь со всеми, кто пытается преградить мне путь. Открываю дверь с такой силой, что она ударяется створкой о каменную стену. Перестарался. Щепки летят во все стороны, но, к счастью, ее не задевают.

Взгляд сужается только до моей истинной. Та же фигура, те же волосы, что я видел последние десять лет. Но другие. Ничего общего с Евой. Она держится иначе. Пахнет. Говорит.

Улавливаю ее волнение, страх. Отторжение, что точно ножом проходится по моему нутру. Моя истинная не хочет, чтобы я был здесь, и это ранит сильнее самого острого лезвия.

Подожди, не дави, — говорю себе. Но разве можно удержаться от того, чтобы прижаться к ней? Почувствовать, как все ее изгибы идеально подходят моему телу. Всем показать, что она только моя. Почувствовать запах — до того приятный, что пробирает до самого нутра.

Моя.

С исступлением, восторгом вдыхать его снова и снова. И пусть она сейчас она растеряна, сбита с толку, она примет эту связь. У нее просто не останется выбора. Я все для этого сделаю. Уже представляю, как именно буду добиваться ее благосклонности, и в штанах становится тесно.

Чувствую себя одурманенным, как вдруг… словно ведро холодной воды на голову выливают. Нет, связь не пропадает, просто блокируется. Ощущаю себя кораблем, на пути которого вырос ледник. И я на всей скорости в него врезаюсь.

Закрылась. Она закрылась.

Злюсь, негодую. Пора заканчивать этот фарс и возвращаться. Вот только все идет не по плану. Торжественным голосом Владыка Севера сообщается, что Лена Хельдарис желает провести свою жизнь в служении Сильдайн. И здесь, в Норхаделе, это право священно.

Пробую ее имя на вкус — незнакомое, чужое, твердое, как и тот ледник, о который я разбился. Колючее, как и ее взгляд. Но почему-то внутри оно растекается мягким бальзамом.

Отпустить ее? Почти невозможно.

Но мне приходится. Хотя бы затем, чтобы высказать этому Айварсу пару ласковых. Эти слова явно не для ее ушей.

Дожидаемся, когда шаги Фреи и Лены стихают. После чего Владыка Севера поднимается со своего трона. Подходит ко мне.

— Не буду притворяться, что я рад встрече. Но нам есть что обсудить.

Глава 22 Лена

Каждая мышца на моем теле напрягается. Обстановка в комнате чужая, и со сна я никак не могу вспомнить, где оставила лампу. Нужно ее найти, зажечь и убедиться, что мне просто показалось. Ну кто заберется в комнату на такую высоту?

Разве что тот, у кого есть крылья, — ехидно подсказывает логика.

— Кто здесь? — хрипло спрашиваю я. Обмираю на месте, когда мне приходит ответ.

— Не пугайся, Лена. Я всего лишь хочу поговорить.

Резко сажусь на кровати. В полной темноте его тихие шаги кажутся просто оглушающими. Щурюсь изо всех сил, пытаясь отследить источник голоса. Знакомого, к слову. Глупо было ожидать, что Рейнар так просто уедет.

— Нам не о чем разговаривать. Уходи, — отвечаю я. Стараюсь звучать уверенно, но голос подрагивает. Чувствую себя слабой, уязвимой. Ничего не вижу, а вот ему темнота, судя по всему, не мешает. Перемещается по комнате как у себя дома, и я каждое его движение кожей ловлю. Словно кто-то пером проводит по телу, вызывая толпу мурашек.

Проверяю нашу связь. Защита, к счастью, на месте. Слышу его шаги совсем рядом. Ожидаю, что в любой момент он накинется на меня, но вместо этого загорается свет. Выхватывает из мрака его суровое и сосредоточенное лицо.

Замечаю слегка влажные пряди, словно он совсем недавно ванну принял. Или на улице шел дождь. Дверь по-прежнему забаррикадирована, поэтому попасть в комнату можно было лишь одним способом. Через окно.

Не через стены же он ходит.

— Пожалуйста, Лена. Это не займет много времени, — говорит он. Неужели первый раз, когда его слова звучат не приказом, а просьбой? Правда, довольно безапелляционной.

Колеблюсь недолго. Нам и в самом деле нужно прояснить некоторые моменты, чтобы со спокойной совестью разойтись. Призываю на помощь всю свою выдержку. Говорить надо уверенно, равнодушно, отстраненно.

Несколько раз повторяю мысленно последние три слова как мантру. Затем киваю.

— Хорошо. Тогда закрой, пожалуйста, окно. Холодно.

— Я заметил, — с легкой хрипотцой отвечает он. Только сейчас обращаю внимание, что его слегка лихорадочный взгляд направлен на мою грудь, обтянутую тонкой тканью. У меня по телу горячая волна прокатывается, то ли смущения, то ли чего-то еще. Натягиваю повыше одеяло.

Уверенно. Спокойно. Отстра…

— Если ты пришел, чтобы пялиться на… — возмущенно шиплю я, но он меня самым наглым образом прерывает.

— Лена, ты так вкусно пахнешь, — с самым серьезным выражением лица сообщает он. Ставит колено на матрас, нависает надо мной. Тянет руку, словно пытается прикоснуться.

— Сама закрою! — подрываюсь со своего места, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. К окну я намного ближе, но неизвестно каким образом Рейнар оказывается рядом с ним быстрее. Захлопывает створку прямо перед моим носом.

— Извини, думал, что со свежим воздухом буду чуть сдержаннее, — на его лице появляется хищная улыбка, от которой все внутри переворачивается. Вообще не представляю, чего от него ожидать.

Он делает шаг вперед, стремительно сокращая дистанцию.

Уверенно. Спокой…

Выставляю руку вперед, упираясь ладонью в его грудь. Чувствую твердые мышцы под тонкой тканью рубашки. Жар. Чертова метка пульсирует в такт биения его сердца.

— Рейнар, разговор, — коротко напоминаю я, глядя в его глаза. — Или уходи. Сейчас же.

— Хорошо, Лена.

Он мягко перехватывает мою руку за запястье. Подносит к своим губам и целует в середину ладони. Меня от этого простого прикосновения дергает, как от удара током. В глаза смотрит не отрываясь.

Дергаю руку на себя, но он удерживает крепко, хоть боли и не причиняет. Проводит большим пальцем по узору метки. У меня словно в этом месте искры под кожей загораются.

— У меня есть к тебе предложение, — продолжает Рейнар. — Ты возвращаешься со мной. Добровольно…

Стоит словам сорваться с его губ, как я испускаю легкий смешок. Качаю головой. Он серьезно думает, что я собираюсь к нему возвращаться? После того как меня с позором выставили из замка? Загнали на край обрыва, где меня ждала смерть? Туда, где стражники отнимают хлеб у ребенка, служанки ненавидят, а в соседних с ним покоях обитает Зелейна?

— Дослушай меня, — в его голосе появляются стальные нотки. — Ты возвращаешь, и я тебя пальцем не трону. По крайней мере, пока ты сама этого не захочешь. Станешь хозяйкой в моем замке, получишь защиту и все, что сама пожелаешь. Украшения, платья…

— Рейнар, — резко прерываю его я. — Мне ничего этого не нужно. Ты зря тратишь свое и мое время. Уходи.

Его глаза слегка сужаются, и в них появляется какой-то стальной блеск.

— Ты не дослушала, — мягко произносит он. От контраста между его взглядом и голосом у меня мурашки по коже. — Айварс не даст тебе пройти посвящение. Уж не знаю, каким именно способом он это сделает, но он отдаст тебя мне. Поверь. И тогда ты отправишься со мной уже на моих условиях.

Его самоуверенный тон злит до зубовного скрежета. Думает, я куплюсь на это?

— Если он и так меня отдаст, то зачем бы тебе предлагать мне подобное? — с вызовом вскидываю подбородок.

— Потому что хочу дать тебе выбор, Лена. Наши судьбы теперь тесно сплетены, и мы друг без друга не сможем, — он внезапно перехватывает мою руку, сплетая наши пальцы. — Ты сопротивляешься связи, но рано или поздно она возьмет верх. Твое тело будет изнывать без моих прикосновений, точно так же как сейчас мое. Инстинкты — тянуть к своей паре.

Его тихий, хрипловатый голос забирается мне под кожу.

— Бред какой-то!

— Бред? — его вторая ладонь скользит на мою талию. Быстрее, чем я могу хоть как-то отреагировать, вдавливает мое тело в свое. — Хочешь, проверим?

— Ничего я не собираюсь проверять! Убирайся!

Но он словно не слышит. Не чувствует сопротивления. Обнимает меня. Жадно водит ладонями по телу вверх и вниз, поглаживая через тонкую ткань. Заражает своим жаром, безумием. Я не хочу испытывать ничего подобного, но против воли внутри зарождается мелкая дрожь. Что-то глубинное откликается на его прикосновения.

Что-то, над чем мой разум не имеет контроля.

Рейнар зарывается лицом в мои волосы, обжигает горячих шепотом шею. Вкусная. Сладкая. Моя.

И с каждым словом внутри меня что-то сладко срывается.

Нужно это прекратить. Сейчас же. Выбрать из капкана его рук, паутины его желания. Всем своим существом устремляюсь прочь, чувствуя поднимающуюся из недр души холодную волну магии. Сама не понимаю, что происходит.

Сквозь его руки прохожу. Точно вода. Даже не так, я и есть вода! Возвращаюсь в человеческую форму через пару секунд — когда оказываюсь в метре от Рейнара.

Вот только есть одна проблема.

Я без одежды.

Глава 23

Смущение горячей волной проходит по телу. Закрываю себя руками, но затем отчаянно пытаюсь сорвать одеяло с кровати. Как назло, со стороны ног оно подвернуто под матрас — фиг достанешь. Как гвоздями прибито!

— Отвернись! — рявкаю я Рейнару, взгляд которого жадно скользит по моей обнаженной коже. Боже, это тело его бывшей жены, он его тысячи раз видел.

Зачем смотреть на меня… так?

— Тебе помочь, Лена? — низким голосом спрашивает он, делая шаг вперед.

Помочь? Представляю, что там за помощь он хочет мне предложить. Как я вообще оказалась в такой ситуации? Хочется засмеяться и заплакать одновременно.

Оглядываюсь, ища пути отступления. Дверь по-прежнему забаррикадирована. Да и не будь там преград… не бегать же голой по замку.

Рейнар уже совсем близко. Без каких-либо усилий вытаскивает одеяло и одним движением накидывает мне на плечи.

— С-спасибо… — благодарность застревает в горле, когда он внезапно стягивает края так крепко, что я оказываюсь в плотном коконе. Ни рукой, ни ногой не могу пошевелить. — Эй!

Упакована. Почему-то кажется, что он меня сейчас на плечо закинет и, посвистывая, направится на Запад. Но нет. Укладывает на кровать, продолжая удерживать одеяло, чтобы не выбралась. Нависает сверху.

— Не советую взывать к стихии. Матрас потом выжимать, чтобы тебя достать… — говорит он.

Мои глаза округляются от испуга. Призна́юсь, промелькнула в голове мысль снова ускользнуть из его хватки.

— Что? — срывающимся голосом спрашиваю я. Рейнар тщетно подавляет улыбку. Тихо смеется.

— Я пошутил, Лена. Чтобы стать водой, нужно чтобы вокруг была определенная влажность и плотность.

Внутри разгорается злость. Шутник года просто. Возмущенно соплю и дергаюсь всем телом, чувствуя себя огромной гусеницей.

У дракона почему-то просто отличное настроение — улыбка не сходит с его лица. К своему ужасу, понимаю, что сквозь пелену гнева тоже пробивается какое-то истерическое веселье.

— Смешно тебе, да? — шиплю я, тщательно стараясь это скрыть. — Отпусти меня!

— Одно твое слово, и я избавлю тебя от одеяла, — он хищно усмехается. Наклоняется к самому моему лицу. Целует… нос. Скулу. Мажет по моим губам своими, заставляя мое сердце вновь биться чаще.

Нужно что-то с этим делать.

— Рейнар, — смотрю прямо в его глаза. — Ты пришел поговорить. Я тебя выслушала. Выслушай и ты меня.

Его лицо вмиг становится серьезным. Он сосредоточенно кивает и даже прекращает домогательства. Нависает сверху, внимательно разглядывая мое лицо. Я же пару секунд смотрю в сторону, чтобы подобрать правильные слова.

Эмоций много, но все они сплетены в такой клубок, что я даже сама не все могу распознать. А уж донести до него…

— Я была рождена в другом мире. Там, где нет истинности. Где человек сам волен выбирать, с кем ему быть, — я ерзаю и с облегчением понимаю, что Рейнар немного ослабил мой кокон. Дышать легче стало. — И эта ваша истинность мне кажется… странной. Тебе плевать, что я за человек. Ты меня ненавидел, а сейчас говоришь, что мы друг без друга не сможем. Тебе лишь метка важна…

— Это не так, — мягко прерывает он.

— Ты не дослушал, — повторяю его же слова. — Уверена, ты сможешь заставить меня испытывать… физическое желание. Без чувств — это то, что будет разрушать меня изнутри. Буду ненавидеть и себя, и тебя, понимаешь?

— Ты полюбишь меня, Лена, — говорит он с такой непоколебимой уверенностью, что мне хочется закатить глаза.

— Ты снова пытаешься решить за меня. Так не работает. Сначала ты выгнал меня…

— Я выгонял Еву. Не тебя.

— Это меня обвинили в отравлении Мертильды. Это мне ты вынес приговор. Угрожал, принуждал, загнал в угол. Ты убил меня. Я бежала от тебя в страхе, и твои люди выстрелили в меня!

В горле образуется ком. Я словно снова стою на краю обрыва, а от страха мое сердце ухает вниз. Умом я понимаю, что мне просто не повезло попасть в тело предательницы. Но все это произошло со мной, не с ней.

Он не пытался разобраться. Сделал выводы в своей голове и слепо следовал им.

И этот выбор без выбора, что он мне дал, уже говорит о многом. Он привык повелевать. Принимать решения, не считаясь с чувствами других. Я ему не нужна — ему нужна истинность, как приложение к себе.

Рейнар рассматривает меня потемневшими глазами. Молчит. На щеках желваки ходуном ходят. В комнате полумрак, поэтому я никак не могу понять, какие эмоции он испытывает. Злость? Досаду? Гнев?

Открываю рот, чтобы продолжить, и совсем не ожидаю услышать его «Ты права». Моргаю несколько раз, а он продолжает:

— Ты права. Твой запах изменился. Поведение. Я не стал разбираться. Сделал свои выводы. В тебя выстрелили мои люди — пусть они и были предателями, ответственность за них тоже несу я.

Я даже не знаю, что ответить. Почему-то казалось, что он сейчас до последнего будет сваливать вину за случившееся на Еву.

— Я прыгнул за тобой. Я должен был радоваться, что Ева наконец-то сгинула, но места себе не находил. А когда вернулся в замок, то ко мне привели мальчишку, что прислуживал тебе.

— Эррина?

— Да, — голос Рейнара вдруг звучит хрипло. — Я снял с него твою магию. И он мне все рассказал.

Под его пронизывающим взглядом я вдруг чувствую себя неуютно. Отворачиваюсь к окну, за которым алыми всполохами расцветает рассвет. Прочищаю горло.

— Как бы то ни было, мое решение не изменится, Рейнар. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Уходи. Пожалуйста.

Глава 24

Рейгар молчит. Вообще никак не реагирует на мои слова. Любопытство скребется изнутри, заставляя вновь перевести на него взгляд. Лицо у него задумчивое, но в глаза тлеет непонятный огонь. Словно он все для себя решил.

Уходить он никуда не собирается. Наоборот, только устраивается поудобнее, перенося часть веса на меня. Нашел себе лежаночку! На мой возмущенный взгляд не обращает ни капли внимания.

— Почему сразу не рассказала мне, что ты не Ева?

— Как-то не могла найти подходящий момент между твоими угрозами поиметь меня и сделать служанкой, — пожимаю плечами я. Под одеялом наверняка не видно.

— Ева была… плохим человеком, — говорит он то, о чем я уже и сама начала догадываться. — Я считал дни до того момента, как наш брак будет расторгнут. Хотел, чтобы она ответила по заслугам — перед всеми, кого успела обидеть за это время.

— Ты не обязан мне это все рассказывать.

— Потому что ты даже не хочешь попробовать узнать меня получше? — он склоняет голову набок.

— Мне достаточно того, что я уже знаю.

— А еще, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Ева была замешана в заговоре. И я узнал о нем лишь благодаря тебе.

Точно, заговор. Я ведь так ничего ему и не рассказала.

— Оружие, — вспоминаю я чуть охрипшим голосом. Прочищаю горло. — Оружие, которым меня подстрелили, было отравлено тьмой. Мне сказала… эм… знахарка.

Он протяжно выдыхает. Наклоняется низко, вдруг касаясь моего лба своим.

— Я больше не допущу подобного. Я обещаю, Лена. Тебя никто не посмеет обидеть. Дай мне посмотреть.

— Что? — мгновенно напрягаюсь я.

— Рану. Тьма могла проникнуть… Боги, на тебе даже защиты не было.

— С ней все хорошо. Мне помогли, — поспешно говорю я. Верайя просила не упоминать свое имя в замке, поэтому о подробностях я намерена молчать до последнего. К счастью, Рейнар и не настаивает.

— Все равно. Хочу посмотреть.

Делать нечего. Киваю. Рейнар перемещается чуть ниже и распаковывает мою ногу из одеяла с таким лицом, словно новогодний подарок открывает. Сразу находит взглядом рану на бедре и накрывает ее ладонью. Пару мгновений ничего не происходит, а затем кожу в этом месте начинает слегка покалывать.

Магия теплой волной стремится вверх по телу, словно лаская изнутри. Ощупывает меня полностью, после чего сворачивается где-то на уровне груди.

Я уверена, что с ногой все хорошо. Осматривала ее, когда мылась. От раны остался лишь небольшой розовый рубец, который, как обещала Вера, должен был сойти полностью за неделю.

— Чисто, — говорит он. — Болит здесь?

Он нажимает на какую-то точку на бедре рядом с раной.

— Нет.

— А здесь? — его рука продвигается чуть выше.

— Не-а, — снова мотаю головой.

Он кидает на мое лицо долгий оценивающий взгляд. В голову тут же закрадывается подозрения.

— Здесь? — его пальцы нежно касаются внутренней поверхности бедра, подбираясь все выше к той части, что сейчас накрыта одеялом, а глаза неотрывно смотрят в мои. Меня почему-то моментально в жар кидает.

— Рейнар, — предупреждающе шепчу я. — Убери свои руки.

— Хорошо, — с показным смирением соглашается он. И в эту же секунду наклонятся, чтобы прикоснуться губами к чувствительной коже бедра. Короткий поцелуй ощущается как удар тока. Я вскрикиваю от удивления и неожиданности.

Упираюсь ступней в его грудь, чтобы оттолкнуть, но проще бетонную плиту с места сдвинуть. А он еще и выглядит крайне довольным собой, чем бесит меня до крайности. Хочется выкинуть что-то такое, что сотрет эту легкую улыбку с его лица.

Но я не успеваю. В дверь стучат, и служанка сообщает, что мне пора готовиться к Посвящению в жрицы Сильдайн. Уже? Но еще ведь только рассвет! Я думала… у меня будет чуть больше времени. Настроиться.

Девушка пытается зайти, но баррикады не позволяют.

— Дайте мне десять минут, — прошу я, садясь на кровати. Глазами указываю Рейнару на окно. Почему-то чувствую себя старшеклассницей, которую родители чуть не застали в комнате с парнем.

Его лицо вмиг становится серьезным.

— Ты уверена, что хочешь именно этого, Лена? Уверена, что хочешь отказаться от семьи и детей? Ради чего? Это чужая тебе богиня. Ты готова отдать свою жизнь служению ей?

В моем сознании поселяется какая-то паника. Я не знаю, что ответить ему на этот вопрос. Даже что самой себе ответить не знаю. Мысли путаются, и меня начинает колотить от страха.

Мучительный выбор. Среди неправильных.

— Ты же не обо мне заботишься, — кривлю губы я. — Пообещай, что дашь мне выбор, Рейнар. Пообещай, что если я захочу остаться с другим мужчиной и создать семью, ты дашь мне свободу. Тогда я откажусь от Посвящения.

Рейнар отшатывается так, словно я ударила его. Серые глаза расширяются и темнеют настолько, что кажутся почти черными. В них плещется столько ярости, что мне хочется просочиться сквозь матрас и исчезнуть подальше. С громким рыком он ударяет кулаком в изголовье, и, громко треща, там что-то ломается.

Вздрагиваю всем телом. Во рту вдруг становится сухо, как в пустыне. Смотрю во все глаза на Рейнара, что еще буквально минуту назад тепло улыбался… почти счастливо. Сейчас в его взгляде колючий холод.

Мой внутренний айсберг тихо в сторонке стоит.

Не говоря ни слова, он поднимается. Легко отодвигает мебель от выхода, словно она сделана из пенопласта. А затем уходит, громко хлопнув дверью.

Кажется, это и есть его ответ.

Он скорее предпочтет, чтобы я никому не досталась. Если не ему.

Глава 25

Все утро я места себе не нахожу. Служанки готовят меня к Посвящению. Заплетают волосы в две косы. Одевают в длинное белое платье, похожее на то, что мне выдали перед разводом. Только на этот раз под одеждой осталось белье.

На лицо синей краской наносят три полосы — на подбородок и щеки. Что-то ласково щебечут. О том, какая я смелая. Сильная. Что Богиня обязательно примет меня и сделает своим гласом.

Знала бы они, как у меня поджилки сейчас трясутся! Почему-то мне страшнее, чем было на краю обрыва. Мне не хочется отдавать свою жизнь служению кому бы то ни было. Богине, навязанной истинности…

Но выбора нет.

Напряжение внутри только растет. Сомневаюсь, что Рейнар так просто отступится. Попробовал по-хорошему — договориться со мной. Не исключу, что теперь стоит ожидать каких-то более решительных действий.

Мои последние слова его задели. Сильно.

Но разве я не права? Разве не имею права самой принять решение, с кем мне быть? Почему тогда чувствую смутную вину? Словно этими словами или даже мыслями я предаю Рейнара…

Да он мне никто! Бывший муж! Даже не мой, а этого тела.

В тот момент, когда внутренний конфликт уже готов поглотить меня полностью, в комнату входит Фрея. Вид у нее… воодушевленный. Даже краски на лице появились. Она оглядывает меня с ног до головы и широко улыбается.

— Тебе очень идет, Лена. Как ты себя чувствуешь? Готова?

— Я не уверена, что это все… правильно, — обвожу рукой свое отражение в зеркале.

— Что случилось? — она подходит ко мне сзади. Смотрит с участием. Рассказывать ей почему-то не хочется. В конце концов, это решение я должна принять сама, не полагаясь ни на чье мнение.

Но Фрея настойчива. Спрашивает снова. А не получив ответа, коротко вздыхает.

— Я понимаю тебя. Сама не знаю, как поступила бы на твоем месте. Мы, истинные Владык, полностью зависим от их воли. Подобный поступок требует решимости, силы воли… у меня их попросту нет, — с ее лица не сходит горькая усмешка. — Но, знаешь, Лена, я не против провести всю жизнь в чьей-то тени. Мне проще. Я рождена в этом мире и с молоком матери впитала его устои…

— Ты знаешь, что я иномирянка? — медленно спрашиваю я. Вчера я точно этого не говорила.

— Рейнар сказал Айварсу. А он мне. Надеюсь, ты не злишься, что твой секрет стал вот так известен?

Понятия не имею, злиться или нет. Вроде ничего такого в этом нет — на костер меня никто не поведет. Но почему-то все равно неприятно.

— Спасибо за поддержку, Фрея, — я пытаюсь улыбнуться ей как можно более искренне. Получается с натяжкой.

Мы коротко и неловко обнимаемся, а затем за мной приходят. Ведут в храм, что находится на территории замка. С каждой секундой мое сердце все сильнее набирает обороты.

Храм не похож на тот, что я видела в Зельтарии. Статуя богини здесь всего одна — находится по самому центру. Возвышается от пола до потолка, замерев в выразительной позе. Спина выгнута, одна нога согнута в колене, словно Сильдайн готовится сделать прыжок. В руках над головой сосуд, похожий на амфору.

Вместо одеяния по телу стекает вода, и, признаюсь, у меня невольно дыхание перехватывает. Место пропитано силой. У меня каждая клеточка тела здесь отзывается.

Смотрю по сторонам и вижу обоих Владык. Стоят рядом, что-то обсуждают, словно и не было той вчерашней ссоры.

Не удивлюсь, если между ними уже заключена какая-то сделка. Вчера Рейнар был уверен, что ритуал сорвется. Я не придала его словам значения, но сейчас подозрения поднимаются волной.

Интересно, почем нынче истинные?

Стараюсь не обращать на них внимания, но взгляд то и дело прилипает к Рейнару. Судя по всему, ему так и не удалось поспать. На нем вчерашняя одежда, да и в целом вид довольно уставший. Не то, чтобы мне было до этого дело…

Людей здесь почти нет. Вижу служительницу храма в ослепительно-белом плаще с капюшоном. На ее лице такие же синие полосы, что и у меня. Вид у нее несколько потерянный, словно она утратила связь с реальностью. Что-то про себя бормочет.

Жуть.

Волнение спазмом скручивает живот. Может, еще не поздно принять приглашение Рейнара? Поехать с ним при условии, что он меня не тронет? Вот только можно ли верить его словам?

Но колесо событий крутится слишком стремительно. В храме затягивается какая-то пронзительная мелодия, а струящееся одеяние богини вдруг начинает слегка светиться. Я понимаю, что стою напротив нее одна — и не имею ни малейшего понятия, что будет дальше.

Хочется развернуться и броситься назад. Но ноги словно к полу примерзли. Беспомощно оглядываюсь по сторонам в поисках помощи. Но натыкаюсь лишь на темные глаза моего истинного. Зрительный контакт словно канат натягивается. Не отпускает меня, как бы я ни пыталась отвести взгляд.

Глава 26

Ощущение, что сейчас совершится большая ошибка, только усиливается. В голову пробивается тихий шепот — я улавливаю его краем сознания, но слов не разобрать. Мамочки, кажется, что это все на самом деле происходит.

Не хочу, не хочу, не хочу!

Краем глаза вижу, как взгляд статуи загорается мягким голубым свечением. С замиранием сердца осознаю, что он направлен прямо на меня. Притягивает. Заставляет отвернуться от Рейнара. Окатывает каким-то ледяным спокойствием.

В голове слышится нарастающий звон. И шепот.

«Ищешь их по всем мирам, вытаскиваешь. Хоть бы одна прониклась », — в глухом женском голосе слышится раздражение.

Эээ? Б-богиня?

За спиной раздается странный плеск — словно кто-то по луже шагает. Я не вижу, но чувствую, что приближается именно Рейнар. Ощущаю его странную решимость, уверенность. Кажется, происходит короткая потасовка.

— Нельзя, — шипит женский голос. Судя по всему, жрица. — Обряд священен. Богиня Сильдайн почтила нас своим присутствием.

— Очень кстати, — рявкает на нее Владыка Запада. Судя по тому, что шаги все приближаются, голосу разума он не внял. Хочу обернуться, но тело не слушается. Я словно парализована чужой волей. Чувствую лишь, как Рейнар останавливается позади меня.

Одной рукой притягивает к себе, вдавливая в свое тело. На фоне его горячей кожи я ощущаю себя ледышкой. Кладет вторую мне на глаза, разрывая зрительный контакт со статуей. Разом прекращается и звон, и шепот, а тело снова принадлежит мне.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашиваю я, цепляясь за его руку. В местной религии я не сильна, но разве можно вот так дерзить богине?

— Срываю твое Посвящение, конечно, — мне в тон отзывается он. — Попозже поблагодаришь.

Вот же… невыносимый дракон! И ведь поблагодарю же, походу. Потому что тело как-то облегченно обмякает в его руках. Все закончилось…

Ага, как же. Рано расслабилась.

— Перед ликом богов, — начинает Владыка Запада громким голосом. — Я, Рейнар Дорвенар, беру Лену Хельдарис в жены. Клянусь любить, оберегать и защищать ее… а также уважать ее волю.

У меня дар речи пропадает. Безмолвно открываю и закрываю рот, не в силах выдавить и звука. Это что сейчас было?

— Достаточно сказать «принимаю», Лена, — тихо говорит он мне на ухо, и от его тона у меня по спине и ногам бегут мурашки. — У тебя щиты слетели. Ты не хочешь быть здесь. Хоть себе не ври.

У меня просто голова кругом идет. Эмоций так много, что я попросту не могу снова выстроить защиту в разуме. Не получается сконцентрироваться. Еще и его примешиваются. Решительность. Злость. Жажда обладать. Уверенность.

Надежда.

Мне кажется, она меня и добивает. Во всей этой широкой палитре чувств нет места торжеству. Злорадству. Нет ничего, что меня бы сейчас оттолкнуло. И на второй чаше весов: вечное служение в храме. Недовольный голос богини.

Отсутствие семьи. Одиночество.

— Это возмутительно! Это святое место… — слышу голос Фреи. Сзади раздаются еще шаги, словно к нам приближается кто-то еще. — Принуждение по отношению к жрицам недопустимо! Я требую…

Времени на раздумья не остается. Облизываю пересохшие губы и почти выдыхаю:

— Принимаю.

По телу проходит волна ледяной магии — богиня услышала клятву. Приняла ее.

Рейнар шумно выдыхает, и буквально чувствую, как с глубин его души поднимается какое-то темное удовлетворение. Его рука на моем животе приходит в движение, слегка поглаживая кожу под тонкой тканью.

Ему нравится ощущать меня такой — полностью в его власти. И это чувство настолько сильное, что у меня что-то сжимается в животе.

— Ты не пожалеешь, Лена, — говорит он мне на ухо.

Втягивает запах моих волос. Медленно, собственнически. Убирает руку с моего лица, и я зажмуриваюсь от яркого света. А когда снова обретаю способность видеть, то замечаю раздосадованный взгляд Фреи. Кажется, она так и не поняла, что тут происходит. А вот Айварс едва заметно усмехается… как и статуя богини.

— Лена Дорвенар, — медленно повторяет Рейнар, и до меня только сейчас доходит, что мы, кажется, снова женаты. Как вообще так получилось? Меня даже слегка потрясывать от негодования начинает.

Надо было на вчерашний вариант соглашаться.

Я отстраняюсь, кидаю на Рейнара взгляд из-за плеча.

— А как же Зелейна? — сама не знаю, откуда в моем голосе столько ядовитых ноток.

— Расскажу по пути в Зельтарию, — улыбается он. Широко так, довольно. — Ты когда-нибудь летала на драконе?

— Нет, и ты меня не заставишь, — цежу я.

— Ладно, как-нибудь в другой раз, — прочищает горло, — меня оседлаешь.

Еще и жаркой волной своих эмоций накрывает, чтобы я точно не пропустила пошлую двусмысленность. У меня дергается глаз. Храм, святое место… Где там эта кнопка выключения у моей метки?

Оглядываюсь по сторонам, но, кажется, свидетелей нашей милой беседы нет. Слишком далеко стоят. Хотя, учитывая, что у драконов отменный слух…

— Кто-то там обещал уважать мою волю?

— Уважаю изо всех сил, — самым серьезным голосом говорит он. — Поэтому отправимся по суше. Или воде. После того как выспимся. Надеюсь, мудрый правитель Норхаделя потерпит нас еще несколько часов.

— Потерплю, — долетает эхо его голоса, только подтверждая мою догадку о драконьем слухе.

— Вот видишь, Лена, — Рейнар вдруг подхватывает меня на руки и широким шагом идет на выход из храма. От неожиданности я вскрикиваю и цепляюсь за его шею. Мысли мечутся в голове, и я никак не могу понять, как мне реагировать.

А он прижимает меня к своей груди так сильно, что чувствую биение его сердца. Молчит, обволакивает своими эмоциями, что говорят больше любых слов. И так и несет, пока мы не оказываемся у двери в выделенную мне комнату.

Глава 27

Я как-то сразу начинаю нервничать. Уж, надеюсь, он не думает, что сейчас начнется брачная ночь… то есть, утро.

— Спасибо, что донес, — сухо говорю я, пытаясь слезть. — Дальше я сама.

— Лена, ты же слышала Айварса, — проникновенным голосом говорит Рейнар. — Мне покои предоставили только на ночь. И то за бешеную цену. Боюсь, что еще одного снижения пошлины наша с тобой казна не потянет.

«Наша казна». Мой глаз снова нервно дергается, а все тело затапливает какое-то чувство нереальности происходящего. Мы и вправду женаты…

Рейнар тем временем пинком ноги открывает дверь и так же закрывает за своей спиной. Скидывает обувь. Аккуратно кладет меня на кровать и нависает сверху — точно так же как и сегодня ночью.

— Ну что, Лена, на чем мы остановились? — спрашивает он и… улыбается. Видеть это выражение на обычно суровом лице непривычно. В Зельтарии я сталкивалась только с другой его стороной — полной презрения. А тут словно совершенно другой человек.

Аж сложно его ненавидеть.

— Эм… ты ушел, громко хлопнув дверью, — напоминаю я. Кошусь на надломленное изголовье кровати.

— Точно. А хотел тебя отшлепать, — его лицо приобретает хищные черты, а улыбка становится плотоядной. У меня глаза невольно расширяются. Потихонечку перебираю локтями, пытаясь выбраться из-под него, но Рейнар одним плавным движением перемещается выше, вновь накрывая собой.

На душе кошки скребутся, что подпускаю его так близко. Но не драться же с ним?

— Только пальцем меня тронь, — хрипловатым голосом предупреждаю я.

— Только пальцем? — нарочито изумленно поднимает брови, пока я возмущенно соплю. Он каждое мое слово вот так будет переиначивать, придавая новые смыслы?

— Рейнар!

— Что, Лена? Я просто пытаюсь найти общий язык со своей женой.

— Нужно это делать до того, как вынуждаешь меня ей стать!

— Каюсь, виноват. Но раз уж так получилось… — раскаяния в голосе ноль, естественно. Довольный драконище — получил что хотел. И как вот с ним общаться? Он меня всерьез вообще не воспринимает. Просто приз. Трофей.

Наверное, что-то отображается на моем лице. Или по связи улавливает. Улыбка становится мягкой, но непреклонной.

— Я не мог иначе, Лена. Твои последние слова меня за живое задели. Ни один дракон не отдаст свою истинную. Будет оберегать, защищать, любить, но избавить от себя не сможет. Мы с тобой теперь неразрывно связаны… и брак тут совсем ни при чем. Узы истинности намного крепче клятв и обетов, что даются у алтаря. Я сделал это для тебя. Чтобы ты знала, что моей являешься. Потому что у людей так принято.

В его голосе и чувствах столько непоколебимой уверенности, что я просто не знаю, что с ней делать.

— Ты думаешь только о своих чувствах. А что, если я не буду… любить?

— Твое тело реагирует на меня, — он наклоняется к самому моему уху, запуская волну мурашек по коже. Опускает часть своего веса на меня, но так, чтобы тяжесть ощущалась приятно. — Я же чувствую.

— Тоже мне аргумент, — я слегка напрягаюсь, ожидая, что сейчас он примется доказывать свою точку зрения с большим напором. Тогда точно разочаруюсь. — Отношения на этом не построить.

— Твое тело знает, что я тебе подхожу. Осталось лишь убедить в этом голову. Верно, Лена?

От его логики я окончательно теряюсь. Вот и что мне ему ответить?

— Давай спать, — он одним движением скатывается с меня и ложится рядом. И пискнуть не успеваю, как вдруг оказываюсь в крепких объятиях. Голова на его плече, и ухом я чувствую сильное биение его сердца. От Рейнара исходит такой жар, что я невольно задумываюсь, а нет ли у него температуры. Болеют ли вообще драконы?

— Холодная, как ледышка, — говорит он, и я невольно хмыкаю. У нас тела не то что друг другу не подходят — полные противоположности. Хотя я и в самом деле замерзла, и сейчас неосознанно тянусь к его теплу. Блаженно замираю, когда он накрывает нас одеялом.

Даже кошки в душе скрестись перестают. Сворачиваются уютным клубочком. Ничего не будет, если мы просто поспим рядом. Не будет же, верно?

— У меня много врагов, Лена, — внезапно говорит Рейнар серьезным голосом. — И ты сейчас моя главная слабость. Тебя будут пытаться убить, чтобы ослабить меня. Поэтому прошу тебя, оставайся всегда рядом. Так я смогу тебя защитить.

Умеет он взбодрить.

— Как, например, тот яд в моем стакане? — спрашиваю, тщательно стараясь подавить язвительные нотки. Получается плохо. — Или твои стражи, что выстрелили в меня?

Как же я не хочу возвращаться. Но выбора мне не дают.

— Такого больше не повторится, — его руки сжимаются крепче, а в голосе обозначаются стальные нотки. В моей голове крутится еще один вопрос, который я не решаюсь задать. А, будь что будет.

— Скажи, если бы щиты не упали, то ты дал бы мне продолжить Посвящение?

Пару секунд Рейнар молчит. Чувствую исходящие от него волны колебания.

— В конце ритуала нужен особый артефакт. Но вот незадача, именно сегодня его не было в храме. Кажется, Айварс одалживал и забыл вернуть.

Поднимаю голову, чтобы заглянуть в его наглые глаза. Все же купил меня у Владыки Севера?

— И сколько это стоило? — цежу я, каким-то шестым чувством понимая, что ответ мне не понравится. Так и есть.

Глава 28

Несколько секунд Рейнар просто молчит.

— Наследник.

— Что? — мне даже кажется, что у меня со слухом что-то. Приподнимаюсь на руках, глядя на него во все глаза.

— Ты северянка, Лена. С сильной водной магией. И есть вероятность, что у нас родится ледяной дракон. Он не сможет стать Владыкой на Западе, а вот на Севере…

— Что? — мой тон неосознанно повышается. Рейнар хотел продать Айварсу нашего потенциального ребенка?

— Понимаю, как это звучит. Но это все строго по желанию… эм… сына. Если бы он у нас был. И обсуждать это сейчас не имеет значения — ритуал сорвался и без его помощи.

— Немыслимо, — у меня в голове не укладывается просто! Я еще даже матерью не стала, а уже могла быть должна отдать кому-то собственного ребенка. — Погоди. Так он еще должен убить Айварса, чтобы занять его место?

— Владыка может назначить себе приемника. Кровного или нет — не имеет значения. Ведь самое сложно не захватить правление. А его удержать.

Мне хочется застонать, закрыв лицо руками. Как представлю все эти кровавые распри… И мой малыш, которого я еще даже на руках не успела подержать, будет частью этого мира.

— Даже не представляю, зачем ему это. Неужели нет никого подходящего на Севере?

— Северные кланы веками грызутся между собой. И стоит одному из них установить главенство, как начинаются весьма смутные времена. Им постоянно нужно с кем-то воевать. Не с другими — так друг с другом. Можешь считать это одной из местных традиций.

— Чудное местечко, — судя по тому, как часто дергается у меня глаз в последнее время, скоро нервный тик начнется.

— У нас будет еще масса времени, чтобы все обсудить. А сейчас спи, — Рейнар с силой укладывает мою голову на плечо, вот только сна у меня ни в одном глазу. Мысли атакуют со всех сторон — не знаю, куда от них деться.

Понятия не имею, что делать с этим неожиданным замужеством. И ведь теперь не убежишь. Рейнар везде отыщет. Да и его враги не дремлют и наверняка откроют на меня охоту.

Вспоминаю слова Веры — она ведь намекала, что я могу ждать ребенка. Им я точно не готова рисковать, да и собой уже рисковала достаточно. Вот только есть ли у меня шанс обрести свое счастье в холодном и мрачном замке Рейнара?

Вопрос остается без ответа.

Я прислушиваюсь к мерному дыханию дракона. К нашей связи, что так и остается открытой. Кажется, спит. Не без труда снова выставляю щиты, отрезая чужие эмоции. Ну а после этого как-то незаметно для самой себя проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что в лицо мне бьет яркий полуденный свет. Недовольно стону и переворачиваюсь. Осознаю, что в кровати одна. Рейнар ушел — скорее всего, чтобы договориться о скором отправлении.

Я привожу себя в порядок. Наконец-то смываю синюю краску с лица, невольно восхищаясь ее стойкостью. Нисколько не размазалась. Надо бы спросить рецептик — для стрелок на веках самое то. Переодеваюсь в оставленное на кровати платье.

Готовлюсь ждать, но Рейнар приходит через несколько минут. Сам мне еду приносит — булочки, взбитое масло, какой-то горячий ягодный напиток. Еще ни разу я не привечала его так благосклонно.

— Отправляемся через час. Часть пути преодолеем по морю, с торговым судном. В Зельтарии нам пришлют экипаж.

Рейнар спокоен, собран, уверен и, кажется, это очередное его лицо, с которым я мало знакома. Под его пристальным взглядом я ем, а затем собираю те немногие вещи, что принесла с собой, в сумку. Ищу пузырьки с целебными отварами, что мне дала Вера, но не нахожу.

Обнаруживаю позднее. Там, где совершенно не ожидаю — их мне отдает Владыка Севера во время прощания.

— Слуги забрали их для проверки. У Севера много врагов.

— Наслышана, — сухо улыбаюсь я. Все еще никак не могу отойти от его предложения отдать ему наследника. Интересно, как Фрея относится к этой идее? Хотя о чем я, она любую идею мужа поддержит — сама же говорила, что не против жить в его тени. Вот только даже представить не могу, чтобы я доверила ей свое дитя.

— Сильная магия. Чистая. Откуда они? — слышу голос Владыки и вновь переключаю на него внимание.

— От одной знахарки, — я безразлично пожимаю плечами, но любопытство во взгляде Айварса не угасает. — Помогла мне по дороге сюда. Уже и забыла, как ее зовут.

Прячу флаконы в сумку и отступаю к Рейнару. Фрея кутается в накидку позади своего мужа, но тепло нам улыбается. Молчит. И правда. Как тень. Мне почему-то становится ее жалко.

В прощании Владык нет теплых слов — лишь взаимные угрозы и обещания прийти друг к другу с войском. Несмотря на это в голосе нет ни нотки ненависти, да и руки они пожимают вполне себе крепко. Почти приятельски.

Детский сад какой-то. Тоже мне Владыки. Еле сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

Экипаж уже ждет, и мы с Рейнаром направляемся в сторону портового города. Прибыть должны уже следующим утром. Я не горю энтузиазмом проводить ночь в карете, но дракон говорит, что времени у нас в обрез. Он и так оставил замок в самый неподходящий момент.

Пытаюсь выяснить, что там происходит, и от его рассказа волосы на затылке дыбом встают. Целое встревоженное осиное гнездо, и непонятно, кто за этим всем стоит. На фоне этого даже новость о заточении Зелейны не приносит ожидаемого удовлетворения.

Я догадывалась, что это она отравила мой стакан с водой — уж больно взгляд у нее был говорящий. Да и к тому же такой змее даже яд таскать не нужно. Достаточно свой сцедить.

А мне еще потом в ее комнате жить. Вот только мне стоит поднять эту тему, как Рейнар заявляет безапелляционным тоном:

— Ты будешь жить со мной. И точка.

Вот и поговорили. Ладно, на месте разберусь, что со всем этим делать. Походу в этом замке и правда творится что-то неладное. И моя магия внушения придется очень кстати.

А Рейнар… он же перед Богиней обещал уважать мою волю. И не сделает ничего, что я бы не хотела. Верно?

Последний вопрос я даже самой себе задаю с нервной интонацией.

Глава 29

Ночь проходит… странно. Рейнар не спит. А вот я умудряюсь всего его отлежать. И плечо, и грудь, и колени. То ли дело в тряске, то ли просто в моей усталости, но меня вырубает так крепко, что я почти не помню последние часы.

Только как ворочаюсь, пытаясь взбить дракона, словно подушку.

Несмотря на все это, по прибытии в порт, Рейнар все равно почему-то выглядит свежее меня. Пока я зеваю и пытаюсь привести себя в порядок, он умудряется раздобыть нам завтрак.

Мы едим его на лавочке, с которой открывается умиротворяющий вид на восходящее над морем солнце. Кричат чайки, слышится плеск волн, ветер приносит соленый запах. Вдали слышится брань и монотонные звуки, словно кто-то бьет молотком о металлическую трубу.

Честно говоря, я наслаждаюсь каждой секундой этой передышки.

Вскоре судно готово к отплытию, и нас приглашают на борт. Каюту нам выделили небольшую, с одной кроватью. Нам предстоит провести здесь три дня, прежде чем мы достигнем берегов Зельтарии.

Три дня. Три дня в четырех стенах с озабоченным драконом.

Что может пойти не так?

Мое настроение колеблется от полного спокойствия до тихой истерики каждые несколько минут. Рейнар будто бы и не замечает. Первым делом скидывает лишнюю одежду и блаженно раскидывается на кровати. Глядит на меня с легким прищуром, после чего хлопает по простыне рядом с собой.

— Иди сюда, Лена. Поспим. Просто поспим.

Намереваюсь ответить, что не хочется, но к своему смущению понимаю, что действительно не выспалась. Широкий зевок, что вырывается против воли, только это подтверждает.

Вообще, эти последние пару дней, чувствую себя постоянно уставшей, словно организм вдруг решил устроить бойкот. Колеблюсь пару секунд, прежде чем устроиться рядом.

— Если позволишь себе лишнего, то будешь меня ковшиком из моря вычерпывать, — предупреждаю я. Рейнар смеется. Прижимается ко мне всем телом. Глубоко дышит. Я ожидаю очередной провокационной реплики, но он… спит. Моментально отрубился.

Суперспособность какая-то!

Я рассматриваю его расслабленное лицо так, словно вижу впервые. Гордое. Красивое. И пахнет от него приятно. Чем-то таким чисто мужским, терпким. Будоражащим. Приближаюсь носом к его шее и зачем-то вдыхаю запах полной грудью. Внутри разливается неясная жажда, хочется делать это снова и снова.

Поспешно отстраняюсь.

В голову лезут всякие странные мысли, которые я тут же пытаюсь выбросить из головы. Например, какова его кожа на вкус. Неужели это все из-за метки? Злюсь сама на себя. Зажмуриваюсь и…

Сама не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь под вечер. Рейнар гладит мое тело через одежду, оставляет легкие поцелуи, и в первые мгновения не могу понять, кто я и где нахожусь. От прикосновений внутри что-то плавится. Выгибаюсь им навстречу, тяжело дышу. Почти задыхаюсь от целой бездны эмоций.

— Как мне нравится ощущать тебя, — слышу его шепот, и лишь спустя несколько мгновений до меня доходит, что он имеет в виду. Мои щиты слетели. Короткая вспышка беспокойства почти сразу гаснет, растворяясь в чужих эмоциях.

— Рейнар, — шепчу я. — Так нечестно.

Он усмехается, наклоняется к моему лицу, проводит губами по щеке, целует в уголок рта. Но я чувствую его желания — накрыть мои губы, глубоко вторгнуться языком, жадно целовать, пока мое тело не станет горячим и податливым. У меня в животе что-то сладко сводит, словно все это происходит на самом деле.

— Рейнар, нам нужно поговорить! — хрипло говорю я, пытаясь отстраниться.

— И о чем же? — спрашивает, пока я судорожно пытаюсь вспомнить. Была же какая-то тема, что крутилась в голове совсем недавно…

— Я же так и не рассказала, что произошло в тот день. Когда Марек поехал за мной.

Рейнар замирает. Прислоняется лбом к моему.

А затем отстраняется одним рывком — так быстро, словно сам боится передумать. Садится на кровати, пока я, с бешено колотящимся сердцем пытаюсь взять себя в руки. Тоже сажусь, щурясь, когда лучи закатного солнца попадают мне на лицо.

— Я скоро вернусь, — он быстро одевается, а затем выходит из каюты, оставляя меня в смятенных чувствах. Вроде должна облегчение испытывать, что ушел… а почему-то не получается.

Дракон возвращается через несколько минут, в руках — поднос с едой. Кормят здесь не ахти, но я все равно съедаю все до последней крошки. Даже подташнивать слегка начинает.

— Ну, давай, Лена, поговорим, — голос Рейнара звучит почти угрожающе. За время его отсутствия я примерно прикинула, что именно хочу сказать, а потому выдаю информацию довольно лаконично. Пересказываю все, что успела прочитать в записках, а потом услышать от Марека.

— Значит, они хотят меня ослабить, — задумчиво говорит Рейнар. — Полагаю, надеются сместить. А знаешь, что это значит, Лена?

— Что? — ежу понятно, что ничего хорошего.

— Это значит, что моя истинная станет целью номер один. Ведь если тебя убьют, то я потеряю силы.

Нервная улыбка намертво прилипает к моим губам.

— А метку можно… как-то скрыть? Замазать, например… — предлагаю я. Рейнар молчит пару секунд, после чего его лицо в буквальном смысле светлеет.

— А это отличная идея, — хвалит он. — Ты поедешь не как Лена. А как Ева. Например, ты сбежала, но оказалась беременна. Прислала мне письмо, и я был вынужден снова на тебе жениться.

— Возможно, кто-то из предателей даже попробует на меня выйти, — неуверенно подхватываю я. Его лицо тут же мрачнеет.

— Нет. Этого я не допущу. Останешься в моей комнате под охраной, пока я решаю все дела. Много времени это не займет, вот увидишь.

— У меня есть дар. Его можно использовать…

— Нет, Лена, — его голос звучит непреклонно. — Ты в этом не участвуешь. Я расскажу тебе, как вела себя Ева, нужно будет подстроиться. Никто не должен догадаться, что ты не она.

Глава 30

Чем больше мне Рейнар рассказывает о поведении своей бывшей жены, тем меньше я хочу в этом участвовать. Он меня за десять минут успел выбесить своей пародией. Удивительно, как вообще вытерпел десять лет.

А ведь у меня ее тело. Ее лицо…

Даже в шутку поднимаю эту тему — мол, судьба посмеялась над ним, поместив его истинную в тело бывшей жены. Его выражение тут же становится серьезным, а голос мягким. Обволакивающим.

— Не нужно так думать, Лена. Я смотрю и только тебя вижу. Ты — другая. Вся. Для меня лицо Евы — размытое пятно. Твое — живая, искренняя улыбка и сияющие глаза. Любоваться хочется.

Я чуть заметно смущаюсь и тут же спешу сменить тему. Пошли уже вторые сутки, как мы на корабле, и Рейнар, кажется, решил пустить в ход все свое очарование. Улыбается, делает комплименты, заботится.

Постоянно касается… словно пытается приручить. Медленно, неторопливо, гипнотически. Чувствую себя добычей, к которой осторожно приближается хищник. Замкнутое пространство каюты только все усугубляет. Чувствую себя в клетке.

Когда мы прибываем к берегам Зельтарии, я наконец-то вдыхаю свежий воздух полной грудью. Нас уже ждет экипаж — не чета тому, в котором меня сплавили в прошлый раз из замка. Удобные сидения с мягкой обивкой, еда, напитки…

Однако меня уже не радует ничего из этого. Дорога выматывает. А я уже, считай, больше недели скитаюсь. Без дома, без имени, иногда даже без одежды… хочется наконец-то просто отдохнуть. Походить по полу, который не покачивается в такт волнам. Ощутить ягодицами поверхность, которая не подпрыгивает на ухабах.

А мы трясемся в карете еще больше суток, прежде чем попадаем в знакомые места. Вижу очертания замка, тонущего в тумане, и на душе становится неспокойно.

— Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду, — говорит Рейнар, и я понимаю, что опять забыла поднять щиты. В последнее время они как-то сами собой слетают, и эмоции дракона уже не кажутся… такими уж чужеродными. Наоборот, гармонично вплетаются в мои. Дополняют.

Эти чувства слегка пугают. Никак не могу избавиться от мысли, что где-то затаился подвох. В такого Рейнара легко влюбиться — я уже симпатией проникаюсь. И он это чувствует. Только усиливает напор. Выдохнуть не дает.

Мысли занимают меня оставшееся время до прибытия в замок. И едва мы въезжаем во двор, как Рейнар спрашивает:

— Готова… Ева?

Тяжко выдыхаю. Нет. Никогда не буду. Смотрю на подбегающего слугу, что распахивает мою дверь.

— Дорогой, тебе не кажется, что слуги сегодня ужасно нерасторопные? — капризно кривлю губы я, рассматривая побледневшее лицо парня. — Говорят, плети лечат этот недуг.

Ужас какой. Мне моментально хочется извиниться.

— Пошли, Ева. Тебе нельзя волноваться, — отрывисто отвечает Рейнар, и меня аж в дрожь кидает от холода в его голосе. Вот уж непревзойденный актер. Я там и рядом не стояла.

Он предлагает мне руку, а затем ведет в сторону замка. Я многозначительно кладу руку на живот и жмусь к боку мужа — именно так вела себя Ева по его словам. Надеюсь, меня нигде не надурили. Рейнар говорил, что к нему она ластилась словно кошка, и не упускала момента предложить себя.

Делать я это, конечно же, не буду. Разве что… ничего не могу поделать с каким-то чисто женским желанием поддразнить его, а потом с невинным лицом заявить, что все это ради роли. Интересно, как отреагирует?

Настолько живо представляю себе эту картину, что ехидная ухмылка получается очень даже настоящей.

— Молодец, — тихо хвалит он. — У нас сегодня по плану встреча с целителем.

— Зачем?

— Нельзя допустить, чтобы он узнал о нашей легенде и прилюдно раскрыл тебя. А у вас… точнее, у него с Евой были, скажем так, напряженные отношения.

— Можно использовать магию внушения, — нервно предлагаю я.

Снова вспоминаю слова Веры, что она что-то почувствовала, но отмахиваюсь от них. В своем мире я столько раз пыталась стать матерью, что мне просто не верится, что все может получиться так просто.

— Оставим этот вариант на крайний случай, — кивает он. — Я все же предпочитаю доверять своим людям, а не полагаться на твой дар.

— Так уверен, что он не замешан?

— Не думаю, что он предатель. Уж слишком часто он говорил мне избавиться от Евы. Подозревал.

У меня ни в кого тут нет веры, поэтому остается только положиться на его слова. Навстречу нам попадаются слуги, что чуть ли не спотыкаются при виде меня. Рейнар раздает им указания. Отнести вещи Евы в его комнату (мне на этом моменте хочется ехидно спросить: «какие вещи?»), подать обед, позвать целителя.

— И мятный чай не забудьте, — вставляю я, вспомнив, что именно его любила Ева.

Служанки тут же несутся исполнять приказ, а Рейнар открывает для меня дверь в свою спальню. Первым осматривает и даже принюхивается к чему-то.

— Безопасно. Подожди меня здесь. Я скоро приду.

Целует в висок, а затем быстрым шагом уходит, оставляя меня одну. Быстро осматриваюсь — с последнего раза, как я здесь была, ничего не поменялось. Мрачная и чисто мужская. Больше на логово похожа.

Ловлю себя на мысли, что замку в целом не хватает женской руки. А что… трешку я один раз уже обустроила. Это почти то же самое. Почти. Подумаешь, в …цать раз больше.

Сажусь на кровать и провожу руками по атласному покрывалу. Вскидываю голову, когда слышу звук открывающейся двери. Так быстро…

Вопрос, готовый сорвать с губ, там и замирает. Потому что на пороге стоит вовсе не Рейнар.

Глава 31

Я помню эти серые одеяния, хоть и видела их всего лишь раз. В день смерти Мертильды. Целителю на вид лет сорок. Русые волосы забраны в низкий хвост, что прячется под мантией. В янтарных глазах такое острое внимание, что мне не по себе.

Рейнар называл мне его имя, но я никак не могу его вспомнить. Элвор Тарис, кажется. Всплывает само собой, пока я пытаюсь надеть на лицо маску прожженной стервы.

— Мне приказали явиться, — коротко бросает он без какого-либо приветствия. Смотрит на меня почти с открытой неприязнью. — Можно войти?

— Только когда появится мой муж. Подожди под дверью, — холодно велю я, пытаясь изобразить фирменный прищур Евы. Сознательно приглушаю магию, заталкивая ее в самые темные глубины души. Не хватало еще себя в первый день свечением ауры выдать.

Рейнар сказал, что покои защищены. Попасть в них можно только по приглашению. Раньше свободный доступ много у кого был: у слуг, мага, целителя…

— …женщин, — предположила я тогда, испытывая укор иррациональной ревности. Рейнар отрицать не стал. Посмотрел на меня серьезно и произнес:

— Мои отношения с Евой в прошлом. Вот пусть там и останутся.

У меня до сих пор внутри какое-то смятение. Снова вспоминаю Макса и его предательство… а с другой стороны, ситуации абсолютно разные. Десять лет с нелюбимой женщиной без возможности развестись. Понять тоже можно.

Сейчас защита покоев замкнута только на мне и Рейнаре. Но, несмотря на это, сердце испуганно стучит в груди. Не знаю почему, но что-то с этим целителем мне кажется не так. Взгляд такой пристальный, оценивающий. Словно он догадывается, что перед ним не та, за кого я себя выдаю.

Хотя, возможно, это моя паранойя.

— Поздравляю, Ева, — внезапно выдает он. — Ты таки добилась своего.

И что это должно означать? Мысли мечутся в голове, но я не даю им отразиться на моем лице. Выдавливаю из себя улыбку. Надеюсь, что ехидную.

— Я всегда добиваюсь своего.

— Вот только не думай, что ты сможешь избежать будущего. То предсказание… — лекарь замирает и устремляет взгляд куда-то в сторону. Кажется, оттуда доносятся шаги. Рейнар! Как он вовремя и не вовремя одновременно.

Что за предсказание он имел в виду?

— Элвор, — коротко приветствует дракон, появляясь за спиной целителя. — Ты вовремя. Заходи.

В комнате разом становится как-то тесно. Целитель не дожидается приказа, просто начинает говорить.

— С вашей женой все хорошо, Владыка. Как и с ребенком. Чувствую сильную водную магию. Должно быть, это будет ледяной дракон, — ровным тоном говорит он, и у меня сердце срывается куда-то в пропасть.

Ребенком?

Рейнар уже успел поговорить с ним? Это уже часть представления? Или он и в самом деле что-то почувствовал? Растерянность поднимается горячей волной внутри. Я столько раз мечтала услышать эту фразу, и сейчас она буквально выбивает воздух из легких.

Если все окажется просто спектаклем… мне вдруг хочется разреветься.

— Спасибо, друг, — дракон кидает на меня странный взгляд. — Полагаю, это я и хотел услышать. Можешь идти.

Целитель коротко кланяется и выходит из комнаты. Пару секунд стоит напряженная тишина.

— Ты применила внушение?

— Ты уже успел его убедить?

Начинаем говорить одновременно. Пораженно замираем. Делим одну растерянность на двоих. Рейнар принимается обеспокоенно ходить по комнате, и его взгляд то и дело останавливается на мне.

— Я сам посмотрю, — подходит почти вплотную, нависает надо мной. Кладет руки мне на лицо и закрывает глаза. Чувствую исходящее от его ладоней тепло. Его эмоции закручивают меня в какой-то водоворот, да и у меня самой внутри полный раздрай.

Чувствую щекотное тепло, спускающееся по телу вниз. Замираю и даже, кажется, не дышу.

— У меня от целительского дара только крохи, — произносит он, глядя в мои расширенные глаза. — Но я… чувствую. Хотя даже не новую жизнь, а ядрышко родственной магии. Видимо, Элвор принял твою силу за магию… ребенка.

Последнее слово почти выдыхает. А сразу вслед за этим на его лице медленно появляется ошарашенная улыбка.

Меня какое-то оцепенение берет. Страх. Мне казалось, что я готова к этой новости. Столько лет готовилась. Но в последнее время столько всего навалилось… Другой мир. Магия. Развод с незнакомцем. Замужество с ним же. Таящаяся на каждом углу опасность.

Да я тут за две недели больше, чем за последние десять лет пережила!

Страшно… за себя, но еще больше за малыша. Но вместе с тем внутри распускается какая-то робкая радость. Я вдруг чувствую себя хлипкой лодкой в бушующем море. И взгляд темно-серых глаз — мой единственный маяк.

Рейнар продолжает удерживать мое лицо в ладонях. Наклоняется. Целует в скулу. Вторую. Движется к губам. Теплое дыхание касается моей кожи, отзываясь мурашками по позвоночнику.

— Поверить не могу, — шепчет он. — А ты веришь?

Мотаю головой. Мне кажется, он хочет сказать что-то еще, но в дверь раздается стук. Рейнар нехотя отстраняется, и без тепла его тела мне вдруг как-то неуютно. От эмоций слегка потрясывает — я просто места себе не нахожу.

В комнату заносят обед, и пряные запахи вдруг вызывают одновременно острое чувство голода и тошноту. Дракон придирчиво проверяет каждую тарелку, прежде чем позволяет мне прикоснуться к еде. И я наконец-то отмираю.

— Так теперь всегда будет? Подозрения, проверка на яды… не лучше ли было, чтобы я осталась в каком-то другом месте?

Рейнар кидает на меня пристальный взгляд.

— Это временные меры. Я тебя защищу. Ты веришь мне, Лена? — его голос вибрирует у меня под кожей.

Киваю и только потом по-настоящему задумываюсь. Верю ли я ему? А если нет, то кому мне еще остается верить?

Его эмоции передо мной как на ладони. Там удивительным образом переплетаются темные желания и светлые чувства. Мне так нравится их ощущать… словно они уже неотъемлемой частью моей души стали. Коварная штука, эта истинность.

Так сложно понять, где начинаются мои собственные чувства.

Следующие дни я не выхожу из комнаты. Рейнар приносит мне новости о том, как идет расследование. Довольно неутешительные. Почти всех заговорщиков поймали и часть даже успели казнить. Однако неясным остается главное: кто является зачинщиком мятежа.

Если Владыку хотят ослабить, то наверняка есть и тот, кто метит на его место. На границе был генерал, участвующий в заговоре, но его убили во время одного из прорывов.

Рейнар рассказывает мне про украшения, отравленные темной магией. Эта тьма не такая, как в мертвых землях. Другая. Не изменяет материю, а лишь создает мелкие вибрации, что влияют на разум. Раскачивают страхи, сомнения, злость. Ищет лазейку, через которую можно просочиться, чтобы затем захватить контроль.

Пока это всего лишь предположение. Но становится понятно главное — жители Аэргора больше не так неуязвимы перед влиянием темной магии.

— Что такое эта тьма? — спрашиваю я. — Откуда-то же она появилась в мертвых землях…

Мы готовимся ко сну. Я сижу в кресле, поджав под себя ноги. Изучаю одну из книг, что принесли мне из местной библиотеки. Тут про устройство мира, магию, богов-покровителей, науки и языки. Пока читаю их, удивляюсь, насколько точные сведения дал мне Эррин. Учитывая, что школы здесь нет, он удивительно образован.

— Есть разные… легенды, — говорит Рейнар, сидя в ванной. Пар поднимается от воды, слегка скрывая его от моего взора. Если бы я смотрела. Но я не смотрю же. Не смотрю, Лена! Кому я сказала?

— И какие? — я снова перевожу взгляд на книгу, но перед глазами все равно встают сильные плечи и широкая грудь, на загорелой коже которой поблескивают капельки воды. Рейнар красив. Мне кажется, я это с каждым днем все сильнее замечаю.

— Кто-то считает, причиной ее появления служат человеческие грехи. Другие — что это магия, чуждая этому миру. И где-то в мертвых землях существует… что-то вроде разлома, откуда она исходит.

— Его не пытались найти?

— Пытались. Но ничего не получилось. И легенда осталась всего лишь легендой.

— А какой версии придерживаешься ты?

— Однажды я рылся в семейных архивах. И нашел древний свиток. Потратил три дня, чтобы его расшифровать. Там была еще одна легенда. О том, что раньше было не пять, а шесть драконьих земель. Зельтария, Эстрелис, Норхадель, Саарвиния, Сар-Драэн — их ты уже знаешь.

— Да, — киваю я.

— А еще был Мор-Драэн. Земли Мрака. И шестой Владыка. Дракон, чьи крылья были темнее ночи. Легенда гласит, что он украл дочь Владыки Света, сделал своей нареченной. Попрал законы истинности, что связали ее с другим. За это остальные земли отвернулись от Мор-Драэна. Баланс оказался нарушен. Тьма извратилась и приняла форму зла.

— И ты считаешь, что шестой Владыка существовал на самом деле?

— Не знаю. Но… есть в этом какой-то смысл, не находишь?

Рейнар принимается мыться, и под тихий плеск воды я возвращаюсь к чтению. Захлопываю последнюю страницу и беру следующую книгу. Из нее выпадает какой-то сложенный надвое листок, и я наклоняюсь, чтобы подобрать его с пола.

Бумага плотная, не имеет ничего общего с книжными страницами. Разворачиваю, и мне кажется, что сердце пропускает удар. Я уже получала подобные послания — еще до того, как сбежала из замка.

«Встретимся на нашем месте через три дня. Иначе — смерть ».

Даты нет, но книги свежие, только сегодня принесли. Кто бы ни подложил записку, он все еще разгуливает на свободе. А еще он уверен, что я — Ева.

Глава 32

Медленно поднимаюсь с места и иду к Рейнару. Он почти закончил мыться и теперь жадно следит за каждым моим шагом. А ведь и верно, обычно я первой к нему не приближаюсь. Это он вечно сокращает дистанцию.

— Что-то случилось? — спрашивает. Видимо, к связи прислушался. Ощущает мое беспокойство.

— В книге была записка. Вроде тех, что я получала раньше.

Показываю листок, зажатый между пальцами. Рейнар поднимается так резко, что вода плещется через край. Попадает на подол моего платья. Стекает ручьями по его телу, и я поспешно отворачиваюсь, чувствуя, как начинают гореть щеки.

Вода — моя стихия. Слишком остро ее ощущаю. Закрываю глаза, и как-то сами собой возникают картинки того, как мои руки скользят по нему. Даже ощущаю покалывание на ладонях.

— Хм, Лена, вода светится. Как думаешь, это нормально? — слышу его голос. Довольный такой. Поворачиваюсь и действительно вижу голубоватое свечение в форме… ладоней, что продвигаются по его груди.

— А-а-а, это не я! — мне хочется на месте от стыда провалиться. Встряхиваю руки, и все спецэффекты гаснут.

— Ты сама говорила, что тебе нужно развивать дар, — в его голосе слышатся веселые нотки. — Готов стать твоим добровольцем. Такие перспективы…

— Молчи. Просто молчи, — говорю я с какими-то жалобными интонациями. — Обязательно было так резко вставать? У меня теперь все платье мокрое.

— Сейчас мы тебя от него избавим, — отвечает он, сверкая многообещающей улыбкой. Впрочем, почти сразу его лицо становится серьезным. — После того как с запиской разберемся. Что там?

Он успел вытереться и теперь подходит ко мне в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Забирает послание. Читает, и его брови беспокойно сходятся на переносице.

— Даже жалко, что у этого тела не осталось воспоминаний Евы, — говорю я. — Возможно, есть способ их вернуть?

— А мне вот не жалко, — отрезает он.

— Это бы разом решило столько проблем. Очевидно, Ева знала всех предателей. Можно было бы выяснить, что это за «наше место» и разом накрыть их.

Ногам холодно, и я поочередно поджимаю ступни. Рейнар замечает, подхватывает меня на руки. Несет к кровати и бережно опускает на покрывало.

— Можно попросить помощи богини. Она редко отзывается, но тебе, кажется, благоволит, — отвечает он, наконец. — В храме есть ее статуя.

Честно говоря, я и сама об этом думала. Уж больно хочется получить ответы. В своем мире я провалилась в реку — стихию Сильдайн. А до этого что-то заставило ребенка ступить на лед — не магия ли внушения? Затем меня закинуло в тело жены Владыки Запада, с которым нас соединяет истинная связь.

Не похоже это все на совпадения. Да и слова, что я услышала тогда в храме… Кажется, богиня задолжала мне парочку объяснений.

— Да, я бы хотела. Завтра, — говорю после коротких раздумий.

— Договорились.

Рейнар выглядит так, словно хочет сказать что-то еще, но передумывает. Быстро одевается, пока я пытаюсь побороть завязки платья на спине. И кто придумал эту одежду? Надо бы ввести в этот мир моду на штаны.

— Дай мне, — он встает позади меня. Расшнуровывает за какие-то мгновения — только и чувствую, как платье становится свободным и норовит сползти с плеч. Чувствую его ладони на своей коже. Тихий вздох. Желание, расползающееся горячей лавой по моему нутру. Мое или его — отличить уже невозможно.

— Что ты со мной делаешь, Лена? — спрашивает куда-то в мои волосы. — Я ужасно тебя хочу.

Тяжело сглатываю.

— Хочешь стребовать с меня супружеский долг? — тихо усмехаюсь. Дыхание срывается куда-то в пропасть, когда он медленно проводит костяшками пальцев вниз по позвоночнику.

— Какое ужасное выражение. Супружеский долг, — фыркает он мне в волосы. — Это в вашем мире так говорят?

— Да. Встречается.

— Между нами не будет долга. Лишь чувства.

А если чувств нет? — хочется спросить мне. И я понимаю, что сама себя обманываю. Рейнар мне нравится. Сильно. Я почти в него влюблена — не хватает лишь маленького шага. Но я боюсь его сделать. Так же сильно, как тогда, на краю обрыва. Смотрю в пропасть и чувствую, как она затягивает.

Возможно, зря? Ведь скалы — это Рейнар. А я — бушующая вода. Однако… разве «хочу» — это чувства?

— Никто не знает, что будет, Рейнар, — отвечаю я, поднимая на него взгляд. — Подай мне, пожалуйста, сорочку.

— Разумеется, моя дорогая беременная жена, — улыбается он. Но под этой легкой улыбкой целый вулкан бурлит. Я чувствую. Еще и последние два слова он выделяет особой интонацией. Мол, никуда ты от меня не денешься.

Следующее утро начинается непривычно рано — с рассветом. За эти дни я уже отвыкнуть успела. Почему-то здесь бытует мнение, что именно в это время боги особенно внимательно прислушиваются к молитвам.

Сборы занимают полчаса, после чего мы с Рейнаром направляемся в храм. По официальной версии — благодарить Сильдайн за долгожданную беременность. По неофициальной — выбивать из нее ответы на вопросы.

На свежую голову затея кажется мне весьма и весьма сомнительной. Поэтому в обряде участвую без особого энтузиазма. Закрыть глаза. Воззвать в богине — не разумом, а сердцем. Честно говоря, единственное, к чему у меня сейчас взывает организм — к еще одному часику сна.

Кажется, я даже отрубаюсь на секунду. Клюю носом, и, испугавшись, распахиваю глаза. Изумленно осматриваюсь по сторонам. Храма нет. Точнее, того храма, в который я заходила.

Влажные каменные стены, испещренные какими-то символами. Возможно, когда-то были белыми, но сейчас у них какой-то зеленоватый оттенок. Высокий сводчатый потолок. Здесь нет ни окон, ни дверей. Замкнутое пространство. Единственным источником света является вода, что покрывает пол тонким слоем.

В центре помещения стоит алтарь. И на нем восседает девушка с голубыми волосами.

— Ну наконец-то, — недовольно произносит она. — Я уж заждалась.

Глава 33

Богиня небрежно отставляет в сторону амфору, с которой была изображена в храме. Слезает с алтаря и, громко шлепая по залитому водой полу, идет ко мне. Голубые волосы развеваются, словно над ними не властно земное притяжение. Как в воде.

Красиво и жутко одновременно.

Я рассматриваю ее лицо. Большие, голубые глаза обрамлены густыми темно-синими ресницами. Аккуратный нос, полные губы. Кожа ровная, как у младенца — ни единой морщины. Одета в развевающиеся белые одеяния, что медленно колышутся вокруг нее.

Ее красота безупречная. Холодная. Неживая. Кожа приобрела зеленоватый оттенок стен.

— Где я? — голос эхом отражается от стен. Смотрю вниз, на свои одежды, и вижу тот же наряд, в котором пришла в храм. Разве что обуви нет. Ступни утопают в ледяной воде, но мне почему-то не холодно.

— Здесь ты не можешь замерзнуть. Это свойство тела, а не души.

— Вы что, мысли мои читаете? — с нервной усмешкой спрашиваю я.

— Я знаю все, что происходит в твоей голове. В конце концов, я богиня. И в тебе искра моего дара.

Она останавливается в паре метров от меня. Смотрит одновременно с леденящим равнодушием и острым вниманием.

— Ты хочешь знать, зачем ты пришла в этот мир, — говорит, наконец. — Почему попала в это тело и что тебе делать дальше. Я права?

— Верно, — настороженно отвечаю я. С трудом верится, что все ответы сами плывут в мои руки.

— Ответ очень прост, — обычно после такого вступления ничего простого не предвидится. И точно. — Это тело с самого начала должно было принадлежать тебе, Лена. Ты родилась в другом мире не потому, что принадлежала ему. А потому, что твою душу вырвали из нашего.

Она делает паузу, чтобы я осмыслила информацию. Получается с большим трудом. Вопросы в голове множатся с немыслимой скоростью, и я даже не знаю, какой задать первым.

— Начну по порядку, — облегчает мою задачу Сильдайн. — Как так получилось. Раньше мир был иным. Шесть земель, шесть Владык, шесть богов. Почти как и сейчас. Разве что существовал отдельный остров, принадлежащий Мраку. Мы все существовали в мире, пока однажды баланс не был нарушен. Шестого Владыку убили, а носителей силы подвергли гонениям.

— Но почему?

— Сейчас это не так важно, — Сильдайн холодно улыбается, и от этого выражения ее лица у меня мороз по коже. — Как бы то ни было, историю пишут победители. И остальные Пять Владык решили просто… стереть упоминания о шестом.

— Видимо, не все, — произношу я, вспоминая рассказ Рейнара.

— Они думали, что так будет лучше. Что несут справедливость. Однако забыли главное — без Тьмы не бывает Света. Поэтому наш мир гаснет, Лена. Тьма, что его накрывает, совсем не та, что когда-то была. Это воплощение пороков, зла, изнанка этого мира. Она медленно захватывает Аэргор, и единственное, что пока ее сдерживает — пять оставшихся Владык.

Она снова молчит, давая мне осмыслить слова. Кладу руку на живот, ощущая укол беспокойства. Этот мир… гибнет? И в нем мне предстоит родить своего малыша? Страх крепко держит меня за горло, не давая сделать вдох.

— Но с истинными Владыки сильнее, — говорю я, начиная догадываться, к чему она ведет.

— Именно. Поэтому от вас и пытались избавиться. Вышвырнули из этого мира еще до рождения. Вот только тем самым сделали всем нам огромное одолжение.

— И какое же?

— Многие недооценивают влияние тьмы. Она проникла в воду, в воздух, в сознание каждого в этом мире. Аэргор жесток. Несправедлив. И это ее вина. Страх, злоба, агрессия, несправедливость. Раньше все было не так. Тьма ослабляет. Лишает воли. Однако такие, как ты… вы росли в совершенно ином мире. И не познали ее влияния. А потому ощущаете ее иначе. Намного острее. Видите то, что неподвластно другим.

— И что это дает? Можно ли как-то все исправить? Остановить тьму?

— Это можно сделать, только если восстановить баланс. Но древняя кровь спит. И разбудить ее почти невозможно. Да и к тому же уже слишком поздно…

— Почти? Но ведь есть же шанс?

— Время заканчивается, — богиня прислушивается к чему-то. Продолжает уже быстро, торопливо. — Твоя задача проста — оставаться со своим истинным. Объединитесь против врагов. Так, как ты, тьму никто не чует.

— Как раз об этом. Я пришла, чтобы просить вернуть мне воспоминания Евы, — вспоминаю я.

— Это невозможно. Только одна из вас могла их получить. Уж извини, но ей они были нужнее.

— Вы сейчас о чем?

Глава 34

Богиня молчит несколько секунд, и в мою голову начинают закрадываться подозрения. Я здесь из-за того, что… Ева так захотела?

— Мы не можем напрямую влиять на происходящее в мире, — медленно говорит Сильдайн. Словно слова подбирает. — Однако есть способ заставить смертных принять угодное богам решение.

— Как, например, заставить Владыку жениться на правильной женщине, — мрачно продолжаю я, осененная догадкой. — Из-за предсказания.

— Верно, — Сильдайн склоняет голову набок, признавая мою правоту. В моей голове крутятся шестеренки, пытаясь угадать, что заставило Еву поменяться со мной местами. Вспоминаю недавнюю фразу целителя. Что-то про предсказание, кажется, было.

— Ева тоже получила… кхм… провидение?

— Ее в любом случае ждала бы смерть, — богиня пожимает плечами. — Развод, разоблачение и плаха. От судьбы уйти невозможно, но можно ее обмануть. Это я ей и предложила.

— Вы предложили ей обменяться телами со мной, — потрясенно шепчу я. Догадывалась о чем-то подобном, но осознание все равно ощущается ударом мешком по голове. — И в моем мире… мальчик на льду — тоже ваших рук дело?

— Проще всего было вытянуть тебя через свою стихию, — она пожимает плечами. — Твоя душа крепко прижилась в том мире. Но в нем ты бы не смогла получить то, чего желала больше всего.

У меня голова кругом. Ребенок. Останься я, то никогда бы не стала матерью. Своему ребенку. Но приемного в любом случае смогла бы воспитать. Но богиня все решила за меня — и я пока не знаю, как к этому относиться. Вроде мотивы у нее благородные. Спасение целого мира.

Только вот от этого не перестаю чувствовать себя пешкой в чужих руках.

Стены вдруг начинают трястись, а с потолка сыпятся мелкие камни. По воде во все стороны разбегаются круги. Ничего хорошего это явно не означает.

— Время почти вышло, — слышу голос Сильдайн.

— Получается, Ева в моем теле. С моими воспоминаниями. А вернуть ее память вы мне не можете? — торопливо спрашиваю я. Сильдайн кивает.

— Тебе это и не нужно. Помни все, что я тебе сказала. Тьма рядом — нужно лишь присмотреться. Оставайся с истинным. Только так можно остановить наступление тьмы. А еще…

Строение начинает рушиться. Свет гаснет, оставляя меня в кромешной темноте. Сердце невольно ускоряется. Слышу свое хриплое дыхание и голос Сильдайн, эхом звучащий в моей голове:

— …рассказывать о нашем разговоре никому нельзя. Как и вмешиваться в дела других земель. Пусть все идет своим чередом.

Я зажмуриваюсь и открываю глаза в храме. Потерянно оглядываюсь по сторонам. Кажется, здесь и минуты не прошло с того момента, как я «отключилась».

— Лена, сосредоточься, — мягко просит Рейнар.

— Богиня не вернет мне воспоминания Евы, — шепотом отвечаю я, поднимаясь с колен. Тело ощущается каким-то чужим. Ватным. Поверить не могу, что на самом деле оно мое. А на Земле сейчас… настоящая Ева. Полагаю, вынырнула из реки и домой пошла. К Максу, его Марине и нашей трешке, которую он хотел отжать.

Внутри расползается злорадство. Что ж… удачи им.

— Богиня подала знак?

— Да, — отряхиваю длинную юбку и направляюсь на выход. Рейнар не отстает.

Мне так хочется с кем-то поделиться этим разговором, но Сильдайн сказала, что нельзя. Можно было бы отправить всем Владыкам весть, что их избранные должны быть иномирянками.

Замираю, вспомнив про Фрею. Она знала, что я из другого мира, но вот про себя ничего такого не сказала. Не захотела откровенничать? Еще и Вера, возможно, в этом мире неспроста появилась. Да и кто вообще сказал, что на Севере останется прежний Владыка? Слухи разные ходят…

Мыслей столько, что никак сосредоточиться на главном не получается. Нужно как-то тьму победить. Судя по всему, она засела где-то в замке — на виду у всех. И пока от нее не избавиться, о безопасности можно забыть.

Рейнар считает, что удерживая меня в комнате, делает только лучше. И вряд ли выпустит без важной на то причины. Особенно сейчас, когда приходят записки с угрозами. И если верить словам богини, тоэту тьму могу увидеть только я.

— Что тебя тревожит? После храма ты места себе не находишь, — дракон первым заводит разговор, едва мы оказываемся в комнате. Видимо, по связи уловил. Все-таки есть что-то в этой истинности…

Он обнимает меня со спины, вдыхает запах волос, и я расслабляюсь в его руках. Хотя всего несколько дней назад все мое тело напряжено было. Хотелось броситься наутек.

— Я бы хотела помочь тебе с расследованием… — осторожно прощупываю почву я.

— Исключено, Лена. У тебя сейчас куда более важная задача, — его ладонь накрывает живот, согревая кожу. И я понимаю, как сильно замерзла. Все тело дрожит.

— Ты просишь меня верить тебе. И хочу, чтобы мне ты тоже верил. Я не могу все рассказать, но это важно. Мне нужно тебе помочь. Ради нашего будущего. И будущего наших детей.

— Когда ты так говоришь, я почти на все готов, — выдыхает он. — Кроме одного. Подвергнуть тебя опасности.

— Будешь каждый день проверять мою еду и держать взаперти?

— Если потребуется, — его тон становится стальным. — Но ты, Лена, в этом не участвуешь.

— Даже если на это воля богини?

— Даже если на это воля всех богов вместе взятых.

Я разворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо. На дне глаз таится стальной блеск. Мне хочется обвинить его в самонадеянности, эгоистичности… но я делаю глубокий выдох, пытаясь взять себя в руки. Скандалом мы ничего не добьемся.

— Я понимаю твое желание меня защитить, — говорю я, неуверенно касаясь его плеч ладонями. Вожу вверх и вниз, ощущая твердые мышцы. Приятно. На лице Рейнара мелькает непонятное выражение. Он смотрит на мои глаза, губы, шею.

— Да? — его голос звучит хрипловато.

— Разумеется, — прижимаюсь ближе, заглядываю в глаза. Меня вдруг какой-то азарт охватывает. Самой нравится, что я делаю. — Ты ведь такой сильный…

— Лена, ты меня что, соблазнить пытаешься?

Я смущенно фыркаю и пытаюсь убрать руки, но он неожиданно быстро перехватывает их. Прижимает к себе. Удерживает своими ладонями и продолжает водить по своей рубашке.

— Да нет, что ты, продолжай. Ты же меня почти дожала, — на его лице мелькает улыбка, и мне тоже вдруг становится смешно. Закатываю глаза.

— Такой сильный, что сможешь меня защитить в любом месте замка, да?

— Сложно поспорить, — он продолжает водить моими руками по телу. Спускает их на твердый живот, и мои глаза нервно округляются.

— Поэтому ничего не произойдет, если я буду рядом с тобой? — продолжаю я тем же голосом. Начинаю осторожно вытаскивать ладони, когда они спускаются к самому ремню.

— Так рано сдаешься? — хищно улыбается он. Наклоняется к самому моему лицу. Целует щеку, уголок моего рта, шепчет в мои губы. — Останови меня, Лена.

Глава 35

Наше дыхание смешивается. Губы едва ощутимо касаются друг друга. Его желание — сильное, разрушительное, стремится по нашей связи ко мне. Распаляет медленно тлеющие угли, превращая в жаркое пламя.

Мне вдруг так невыносимо хочется преодолеть разделяющее нас расстояние. Почувствовать его вкус на губах, забыться. Притвориться, что все происходящее нормально. Но я отворачиваюсь. Чувствую на щеке его разочарованный выдох.

— Ты относишься ко мне, как к питомцу, Рейнар. Я остаюсь взаперти, потому что тебе так удобно. Посадил на цепи истинности. Заботишься, тут я не спорю. Но у нас ничего не получится, пока ты не начнешь учитывать мое мнение тоже.

— Я уже потерял тебя один раз. А ведь тогда я тебя не знал даже. Ничего, кроме того, что на тебе моя метка, и что ты пахнешь как… — он делает глубокий вдох, словно пытаясь разобрать. — Как сама жизнь. Это жуткое чувство. Невыносимое. Агония, что поглощает разум и тело. А теперь еще я тебя знаю, Лена. И ты носишь нашего ребенка.

Внутри от его слов что-то сжимается. Он говорит искренне, признается в своей слабости. Не может не подкупать.

— Я не буду рисковать собой, Рейнар. Буду держаться все время рядом. И ни за что не позволю причинить нашему ребенку вред.

Чувствую его колебание. Разрывающее душу сомнение. А затем слышу резкое:

— Хорошо.

Говорит так, словно через себя переступает и сам боится передумать. А у меня внутри поднимается такая незамутненная радость, что я не выдерживаю. Встаю на цыпочки и целую его. В щеку. Хочется поблагодарить — за то, что услышал. Пошел навстречу — вопреки собственным желаниям.

— Не так быстро, Лена, — рычит он, когда я отстраняюсь. Пальцы зарываются в волосы на затылке, губы накрывают мои. Его поцелуй словно ураган. Жадный, нетерпеливый, пробирающий меня до самого нутра.

Он сносит барьеры, что я так тщательно выстраивала все это время. Заставляет гореть тело в огне. Рейнар прижимает меня к себе, гладит. Сжимает одежду так, словно он ненавидит эту преграду между нами.

Мое тело словно объято лихорадкой. Слабое, льнет к нему в поисках опоры. Жадно целую в ответ. Цепляюсь за его рубашку руками. И сама не понимаю, как мои ладони проникают под нее.

Касаюсь рельефного живота, груди. Мышцы напрягаются под моими руками, словно он готовится к прыжку. Кончиками пальцев ощущаю таящуюся под теплой кожей силу. Мощь. Дикий зверь в обличье человека.

Раньше я так его боялась, а теперь испытываю что-то вроде восхищения. Легонько провожу ногтями, и поцелуй вдруг тоже замедляется. Становится более плавным, глубоким. Чувственным.

«Моя», — сквозит в каждом движении его рук и губ. И я вдруг с каким-то восторгом осознаю, что он тоже мой. Этот жесткий, несгибаемый мужчина — мой муж, отец моего будущего ребенка. Тот, кто сделает все, чтобы защитить нас.

И никогда не предаст.

Это осознание такое яркое, что что-то внутри меня переворачивает. Желание по-прежнему вибрирует внутри. Но еще там есть и другое чувство. Светлое, правильное. И мне почему-то кажется, что оно не имеет никакого отношения ни к метке, ни к истинности.

Это мой собственный выбор.

Рейнар чувствует смену моего настроения. Прикосновения становятся все более настойчивыми, уверенными. Пальцы проходятся по моей спине, ослабляя завязки. Проникают под ткань.

— Не останавливай меня, Лена, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — Потому что я не смогу остановиться. Не сейчас, когда ты… наконец-то принимаешь меня. Моя жена. Моя истинная. Жизнь моя.

У меня в животе что-то сладко сжимается от его слов. Ловлю его горящий взгляд и тихо отвечаю:

— Разве я останавливаю?

На его лице расплывается медленная улыбка. Не торжествующая — просто… счастливая. Рейнар поднимает меня на руки, несет к кровати. Снова целует, затягивая в омут желания.

Кожа покрывается мурашками, когда одежда спадает, а спиной я ощущаю холодные простыни. А затем следует жар. Его губы и руки повсюду. Ласкают, изучают, словно он и в самом деле впервые видит это тело.

Раньше на задворках сознания была мысль, что призрак Евы будет преследовать нас всю жизнь. Но это не так. Кажется, что между нами ничего нет. Ни призраков, ни страхов, ни недопониманий, ни расстояния.

В единое целое слились.

Тону в этих ощущениях с головой. Сама несмело изучаю его — провожу ладонями по коже, пробую ее на вкус. Наслаждаюсь. Упиваюсь каждым мгновением, его эмоциями, своими. Близостью наших тел и душ.

Рейнар ненасытен. Доводит меня до исступления снова и снова, ловя губами мои стоны. И лишь затем отпускает контроль над собой.

Усталость и ранний подъем делают свое дело — я почти сразу засыпаю, расслабившись в руках мужа. И просыпаюсь, когда в комнату проникают яркие лучи заходящего солнца. Рейнар лежит рядом. Не спит. Моя голова по-прежнему лежит на его плече, нога перекинута через живот. Он рассеянно касается моих волос, о чем-то размышляя. Но сразу переключается на меня.

— Как ты себя чувствуешь, Лена?

Я потягиваюсь, чувствуя приятную усталость во всем теле. А еще втайне радуюсь, что он не ушел заниматься своими делами. Остался со мной.

— Хорошо. Но, кажется, что и пальцем не могу пошевелить.

Рейнар смеется.

— Ну вот ты и разгадала мой план. Буду любить тебя целыми днями, чтобы ты и шага не смогла из комнаты сделать. Как тебе?

— Заманчиво, заманчиво, — я смущенно улыбаюсь в ответ. Трусь носом о его плечо. «Любить». Иначе произошедшее между нами и не назовешь.

Прислушиваюсь к себе — сожалений внутри ноль.

— Проголодалась?

— Целого дракона бы сейчас съела.

— Дракон будет на десерт. Потерпишь?

— Десерты вредны для фигуры, — с сомнением тяну я, хотя так и тянет засмеяться.

— Именно этот не вреден. Наоборот, приводит твою фигуру в лучшую форму, — он скользит ладонью на живот. — Правда, результат только через несколько месяцев будет виден.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я снова проваливаюсь в темный омут.

— Так, ужин! — громко заявляет он. Трясет головой, словно тоже наваждение хочет сбросить. — Вам с ребенком нужно хорошо питаться.

Встает, наскоро одевается и почти сразу выходит. Возвращается через полчаса с подносом в руках. Снова проверяет каждое блюдо магией, прежде чем позволить мне приступить к еде.

Вид у него при этом крайне задумчивый. Его напряжение на одной ноте звенит по нашей связи.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

— С границы пришли тревожные вести. Произошел крупный прорыв. Меня просят прилететь.

Глава 36

Про границу я знаю совсем немного. Армия Зельтарии сдерживает наступление Измененных. Говорят, раньше площадь Западных земель сокращалась под их напором, но с пришествием Рейнара граница не сдвинулась ни на миллиметр.

Очевидно, внешняя оборона слишком сильна, вот тьма и решила подтачивать его изнутри. Меня разрывает множество эмоций. Понимаю, что ему придется лететь, но вместе с этим ужасно не хочется.

Не хочет и он. Переживает. Сомневается.

— Это надолго?

— Обычно хватало пары дней. Если вылететь прямо сейчас, то успею вернуться до времени из записки.

Ах, точно. Записка эта еще.

— Я останусь в комнате, — говорю я. Кажется, поиски и в самом деле придется отложить.

Рейнар кивает, хоть это его и мало успокаивает. Поднимается и начинает собираться.

— Слишком не вовремя произошел этот прорыв, — говорит он. — До этого несколько месяцев без меня обходились.

— Думаешь, это какая-то ловушка?

— На Южной границе тоже неспокойно. Происходят странные вещи. Нужно проверить, — он отвечает отрывисто, раздраженно. — Лена, помни про свою силу. Сейчас это твой козырь. О ней почти никто не знает. Если тебе будут угрожать, то бей на поражение. Не задумывайся даже. Хорошо?

От его тона по моей спине ползут опасливые мурашки. Что-то я раньше не задумывалась, что мне придется кого-то убить. Даже ради собственной защиты.

— Хорошо, — машинально соглашаюсь я, наблюдая за его перемещениями по комнате. — О моей силе знал Эррин. Мальчишка такой… я еще приходила просить за его мать.

— Я помню его, — мягко говорит Рейнар. — Он захотел обучаться военному делу. Сейчас он в замковых казармах. Тренируется вместе с другими стражами.

— Да? — я вдруг радуюсь, что ему дали возможность себя проявить. Он ведь хотел поступать в военную академию.

— Если хочешь, я пришлю его к тебе. Чтобы не было так скучно, пока меня нет.

— Сейчас уже поздно, — смотрю на кусочек стремительно темнеющего неба за окном. — Завтра.

— Хорошо, я передам.

Повисает пауза, и мы с Рейнаром смотрим друг на друга. Он — полностью собранный и красивый настолько, что мое сердце обрывается. И я — в наскоро накинутой одежде, перед подносом с едой, к которой едва притронулась. В горле ком встает.

У нас все только начало налаживаться. А вдруг с ним что-то случится? Вдруг это последний раз, когда мы…

Так, Лена, отставить панику, — твердо говорю себе. — Рейнар теперь сильнее. Если и раньше справлялся, то теперь вообще одной левой всех врагов раскидает. Да и ты тоже не кисейная барышня. С такой высоты упала и не разбилась. Нужно и дальше оставаться сильной. Чтобы рука не дрогнула, если придется себя защищать. И ребенка.

— Мне нравится твой настрой, Лена, — улавливает он. Улыбается. — Все будет хорошо.

— Будь осторожен.

— И вы тоже.

Он подходит вплотную и наклоняется, чтобы оставить на моих губах поцелуй. Собственнический, тягучий. В нем нет ни капли прощания — лишь предвкушение возвращения. Он как бы говорит: «я с тобой не закончил».

— Мне тоже нравится твой настрой, — шепчу я.

Рейнар хмыкает. Отстраняется. Не глядя на меня, покидает комнату. Проходит несколько минут, прежде чем я слышу хлопанье драконьих крыльев. Чувствую при этом Рейнара так, словно мы с ним по-прежнему в одной комнате.

Остаток вечера проходит спокойно. Я вновь погружаюсь в чтение… точнее, пытаюсь. Строчки прыгают перед глазами, а мысли сами собой переключаются на мужа. При мысли о нем улыбаться хочется. Все-таки влюбилась… Даже сейчас уже скучаю. А ведь он все чувствует, драконище. И тоже тянется назад, ко мне.

Все же хорошая вещь, эта их истинность.

Ложусь, уже когда за окном стоит глубокая ночь. Простыни холодные, кровать непривычно пустая. Даже не думала, что я за все эти дни настолько привыкла засыпать с Рейнаром.

Долго ворочаюсь с бока на бок. И наконец-то забываюсь тревожным сном.

Просыпаюсь оттого, что в комнате слишком светло. И жарко. И шумно. А еще пахнет…

Испуганно распахиваю глаза, прикладывая к нижней половине лица одеяло. И с ужасом вижу, что комната в огне. Пламя пожирает тяжелые занавески, вырывается из камина, ползет по ковру в сторону кровати.

— Тейра Дорвенар! — кричит кто-то из коридора. С силой ударяет в дверь, но она не поддается. — Мага, целителя, срочно! Дверь заблокирована.

Глава 37

Все мои мысли о том, чтобы не поддаться панике. Судорожно припоминаю все, что нужно делать во время пожара. Опуститься на пол, дышать через влажную ткань. Медленно сползаю с кровати, осматриваюсь по сторонам.

Стены пылают так, словно их бензином полили. Гореть там, конечно, нечему, а, значит, скорее всего, это магический огонь. Тот, кто его наводит, должен сейчас находиться в замке.

Значит, цели у меня две. Выжить. И найти его.

Разум вдруг становится холодным, собранным. Концентрируюсь на своей магии, тянусь к воде. Она повсюду — ударяется в стекло каплями дождя, течет по трубам в замке. Она во мне. Вода — это я.

Закрываю глаза, тяжело дышу. Давлю щупальца страха, что так и норовят сжать мое горло. Эмоции мне сейчас никак не помогут. Никто не поможет — только я сама. Игнорирую беспокойство Рейнара, что передается по нашей связи. Кажется, он понял, что что-то идет не так. Но даже если и решит вернуться сразу же, то лететь обратно не меньше нескольких часов.

Нужно продержаться.

Воздух дрожит, когда две стихии сталкиваются. Вода шипит, испаряется, соприкасаясь с пламенем. Наполняет комнату горячим паром. Дышать становится тяжело. Кажется, нужно пока притормозить.

Тем не менее мои усилия не напрасны. Огонь гаснет. Медленно. Неотвратимо. Едва коснувшись свисающего одеяла с другой стороны кровати. Кожа у меня вся мокрая, волосы облепляют лицо и тело. Жарко, как в печи.

Мутит, не хватает кислорода. Страх пробивается сквозь ледяную выдержку — злой, отчаянный.

— Тейра Дорвенар! — слышу за дверью. Почти сразу — удар, от которого, кажется, вся комната сотрясается. Еще. И еще. А спустя несколько мгновений дверь поддается. Слетает с петель и падает внутрь комнаты. Пламя тут же взмывает к потолку.

Не чувствуя ног, бросаюсь в проем, где меня тут же заворачивают в какую-то ткань. Плащ, кажется.

— Найдите целителя, — велит мужской голос, и я узнаю мага. Он направляется в комнату, и с его рук срывается серая дымка — как тогда, когда он меня осматривал после смерти Мертильды. С губ срываются ругательства, когда стихия не поддается.

— Пойдемте, госпожа, — кто-то настойчиво хватает меня за предплечья и пытается увести. Меня почему-то это пугает больше, чем пожар. Там я хотя бы видела опасность. А сейчас она может с любой стороны исходить.

— Уберите руки! — восклицаю я. Капризные интонации Евы приходятся только кстати. — Будешь еще командовать, что мне делать.

Меня послушно отпускают и, развернувшись, я вижу девушку в форме служанки. Ее губы сжаты в тонкую линию. От напряженной фигуры разит открытой неприязнью. То ли враг, то ли просто к Еве относилась… так, как та того заслуживала.

Боги, я с этой репутацией так никогда предателей не вычислю! Пора бы уже прекращать этот спектакль, а то до утра не доживу. Уверена, желающих отомстить бывшей жене Владыке в замке хватает и без предателей.

Думай, думай, думай. Тщетно пытаюсь решить, что делать дальше. Играть роль Евы, как велел Рейнар или действовать на свое усмотрение?

— Мы не нашли целителя! — кричит кто-то из дальнего конца коридора. А вот и первый подозреваемый.

— Принесите воды! — доносится голос мага в ответ. Он пытается усмирить огонь, но тщетно.

Если мыслить логически, то все эти люди — мне не враги. Они пришли мне на выручку. Но проверить их лишними не будет. Да. Пожалуй, стоит начать с этого.

— Как тебя зовут? — поворачиваюсь к служанке. Под давлением моей силы ее глаза вспыхивают голубым. Лицо становится безучастным ко всему происходящему.

— Кати.

— Отвечай: имела ли ты намерения — словом, делом или даже помыслом — что могли бы вредить Владыке или мне?

— Нет, — отзывается без малейших колебаний. Растерянно моргает, когда контроль над ее разумом ослабевает, и она приходит в себя.

— Передай мой приказ страже, Кати. Запереть ворота и никого не выпускать из замка. Будь то человек или дракон. Всех, кто откажется подчиняться, пусть отправят в темницу. Исполняй.

Говорю своим обычным голосом. Служанка на пару мгновений замирает. Колеблется. Мне уже кажется, что придется применять внушение, но она коротко кланяется. Удаляется быстрым шагом.

Так, теперь маг. Проверять его, думаю, смысла нет. Он и в прошлый раз сказал про смертельное проклятье, а сейчас и вовсе дверь выломал, чтобы меня спасти. Тест на лояльность пройден.

Огонь под его напором все же потихоньку гаснет. Если объединим усилия, то быстро разберемся.

— Я помогу, — говорю я, медленно приближаясь к нему со спины. Быстрее, чем он успевает отреагировать, выпускаю силу, ломая остатки сопротивления. Комната теперь вся покрыта грязью и копотью. От стен идет едва заметный пар, подсвеченный первыми рассветными лучами.

Маг опускает руки и протяжно выдыхает. Переводит на меня оценивающий взгляд из-за плеча. А я только сейчас понимаю, что даже не помню, как его зовут. Впрочем, выяснять это времени нет. Потому что в глубине замка вдруг раздается пронзительный женский крик.

Глава 38

— Тейра Дорвенар, — говорит он. — Я провожу в безопасное место.

— Слабо верится, что здесь такое есть. Если в защищенные покои Владыки смогли проникнуть магией. Я приказала никого не выпускать из замка. Нужно найти предателя. Пойдемте.

Стараюсь говорить с уверенностью, которую вовсе не испытываю. Первая направляюсь в сторону лестницы, что ведет в основные помещения замка. Женский крик, кажется, шел оттуда.

— Раньше ты обращалась ко мне на «ты», — слышу за спиной напряженный голос мага. У самой внутри все замирает. Неужели он… Все же нельзя полагаться на логику, нужно всех проверять.

Я медленно оборачиваюсь и вижу в его взгляде то же подозрение, что назревает в моей душе. Активирую магию. Встречаю сопротивление — его глаза расширяются от неожиданности, а с рук срывается серая дымка и летит по направлению ко мне. У меня от страха сердце заходится. К схватке я точно не была готова.

Увеличиваю напор, и стены коридора возле меня покрываются инеем. Поток холодного воздуха развеивает дымку, а через мгновение глаза мага светятся голубым. От облегчения у меня ноги ослабевают. Хочется на пол сползти. Эмоции Рейнара проникают в мой разум, не давая сосредоточиться, но связь не блокирую.

Мало ли что подумает.

Он и так… мягко сказать, на взводе. И, кажется, все же возвращается.

Задаю магу тот же вопрос, что и служанке, и он отвечает, что ничего дурного не замышлял. Заодно выясняю, как его зовут. Кейден Ранс. Все занимает несколько секунд, после чего я отпускаю контроль. В голове слегка шумит — кажется, допрос мага потребовал немало сил.

Я пока не знаю пределов своей магии. Нужно действовать осторожно.

— Ты кто такая? — шипит Кейден. — Уж точно не Ева.

— Обсудим это позднее, — говорю я, вновь направляясь к лестнице. Воздух забирается под плащ и неприятно холодит влажную кожу. Ужасно хочется горячую ванну. А еще на ручки. Но Рейнар прибудет только через несколько часов.

Кажется, придется некоторое время побыть сильной женщиной, что не боится врагов.

Маг колеблется пару секунд, но вскоре меня догоняет.

— Сюда, — сам указывает дорогу. Ведет меня по пустынным коридорам. Настороженно прислушиваюсь к звукам. Тихо. Слишком тихо. Разве слуги не с рассветом встают? От волнения и холода меня колотить начинает. Только сейчас осознаю, что иду босиком, а пол ледяной.

Пытаюсь запомнить дорогу, но сбиваюсь на пятом по счету коридоре. Вскоре мы с Кейданом оказываемся у высокой сводчатой двери. По ощущениям ведут в чьи-то покои.

— Вы уверены, что крик отсюда шел? — с сомнением спрашиваю я. Он как-то странно на меня смотрит.

— Карен, — вместо ответа он громко стучит кулаком в дверь. — Открывай!

Заминка длится несколько секунд, после чего в проеме показывается голова темноволосой девушки. Вид у нее испуганный.

— Кейди, — шепчет она. — Что происходит?

— Нужна твоя одежда. И обувь.

Спустя несколько минут я чувствую себя почти человеком. Не могу не признать предусмотрительность мага — в ночной сорочке и босиком далеко бы я не ушла. А тут мне даже оружие дали — изящный кинжал, явно предназначенный для женской руки.

Брюнетка наблюдает за разорением своего гардероба с явным неудовольствием. Но молчит. Только кидает вопросительные взгляды на своего, как я выясняю впоследствии, мужа. Я переодеваюсь за ширмой, пока парочка о чем-то шепчется. И только тогда обнаруживаю проблему. Рукава слишком короткие. Метку видно.

К счастью, лоскут ткани мне дают безо всяких проблем. Быстро заматываю запястье, а затем выхожу. Проверяю жену мага. Кажется, ей тоже можно доверять.

— Нужно торопиться, — говорю я. Слышу в глубине замка странный гул, торопливые шаги. Мне даже кажется, что воздух вибрирует от напряжения. — Что-то происходит.

— Будет лучше, если… — начинает маг, но его прерывает громкий стук в дверь.

— Тейр Ранс! Вы здесь? Нужна ваша помощь! Элвор Тарис найден мертвым в Северном крыле.

Маг выругивается, направляется к двери. Я торопливо иду за ним.

— Веди нас, — велю стражу, первой протискиваясь в коридор. Нападение на меня, убийство целителя… что-то мне подсказывает, что все это только начало. И если я буду отсиживаться в каком-нибудь углу, то там же и помру.

Я и так потеряла слишком много времени. Не знаю ни замок, ни имен его обитателей. Не доверяю им, а они отвечают мне тем же. Даже сейчас страж недоуменно смотрит на меня, жену своего Владыки, и не торопится исполнить приказ.

— Делай, как велит твоя госпожа, — приходит мне на помощь маг.

Снова бесконечные коридоры, и в какой-то момент я начинаю чувствоватьэто . Мерзкий гнилостный запах, заполняющий собой все вокруг. Мы поворачиваем, и я вижу толпу. И руку целителя, согнутую в неестественной позе. К горлу подступает тошнота.

— Вы чувствуете этот запах? — шепотом спрашиваю мага, и тот коротко мотает головой. Можно, конечно, списать чувствительность на беременность, но что-то мне подсказывает, что дело в другом.

— Разойдитесь! — уверенным голосом велит Кейден. Ему подчиняются беспрекословно, позволяя нам пройти к Элвору. — Что-то высосало его магию и все жизненные силы. Уже осматривали?

Глядя на его уверенные движения, я уже сомневаюсь, что идти сюда была хорошая идея. Дышу через раз, чувствуя, как желудок сжимается. На лбу и руках выступает холодная испарина.

— Что это? — стражи задирают его рукав, обнажая… что-то похожее на метку. Выглядит она странно — словно кто-то прочертил линии ножом, а затем раны покрылись черной корочкой.

Мерзкий запах только усиливается, и я зажимаю нос рукой. Перевожу взгляд на стражей, что прибывают с другого конца коридора.

— Кто-то прорвался в темницы. Зелейны Ашерейн нет в ее камере! — докладывают они.

Глава 39

Отлично. Только этой змеи, ползающей по коридорам замка, еще не хватало. Стражи отчитываются о силах, брошенных на ее поиски. Докладывают Кейдену — мое присутствие вообще пытаются всячески игнорировать.

Словно я тут пустое место.

Впрочем, я и сама не знаю, чем могу помочь. Разве что массовый допрос провести при помощи своей силы.

— Кажется, я понял, в чем дело… — маг наконец-то поднимается и озвучивает причину смерти Элвора. Говорит, что го магию целителя высосали, чтобы устроить пожар. Зелейна с Юга, где покровительствует бог Огня. А, значит, главная подозреваемая — она.

Понять бы еще, что за символы на запястье…

Додумать я не успеваю, потому что замок вдруг сотрясается, как от удара. С потолка сыпется мелкая крошка.

— Что происходит? — шепчу я в полной тишине. Все вокруг замирают, прислушиваясь. А затем все повторяется. Громкий звук, словно камнепад в горах, чей-то рев. Пол мелко вибрирует под нашими ногами, и мое сердце ускоряется от страха. Тревожное, глубинное чувство просыпается внутри.

Нападение. Настоящее нападение. Ловушка.

Рейнара заставили улететь и сейчас атакуют замок. Вот только чего они добиваются? Поняли, что на самом деле я его истинная? И теперь хотят меня убить, чтобы ослабить дракона? Без смерти моего мужа Владыкой зачинщику не стать.

— За мной, — громко командует маг. — Всех собрать в главном зале. Он защищен.

С трудом переставляю ноги. Все происходящее кажется каким-то сном. Кошмаром. Опасность снаружи, опасность внутри. И я здесь совершенно одна — ни одной опоры. Лишь я… сама.

Нервно сжимаю ткань платья на животе, чувствуя, как мутить начинает. Нужно держаться. Ради себя, ради ребенка. Ради Рейнара, чьих эмоций я почти не чувствую сейчас — видимо, он заглушил, чтобы меня не отвлекать.

Главный зал — просторное помещение, предназначенное для торжеств. Здесь почти нет мебели, зато есть ниша с оружием, а еще мощная магическая защита. Ее почти сразу активируют, и я всем существом ощущаю вибрации магии. Шум доносится теперь как сквозь толщу воды. Словно пластиковое окно захлопнули, отрезая звуки с улицы.

Сюда сгоняют всех — слуг, жителей замка. В основном это женщины, дети, старики. Замечаю среди них и сопротивляющегося Эррина. Кажется, ему совершенно не хочется быть причисленным к детям. Рвется в бой.

У меня сердце кровью обливается при мысли, что он пойдет с мечом против взрослого воина. Не представляю, как своих детей растить буду в этом мире. Поседею раньше времени, это точно.

Я окрикиваю Эррина, жестом прошу подойти. Малец вскидывает голову и тут же несется ко мне. На лице — широкая улыбка, и я невольно улыбаюсь в ответ. Даже страх слегка отступает. Хоть кто-то, кому я могу доверять.

— Будешь меня охранять, — велю ему, и пацан кивает. Весь такой важностью преисполнился — не абы что поручили, а защищать истинную Владыки. Пожалуй, он тут единственный в курсе.

— Тейра Дорвенар, я так рад, что вы вернулись! Слухи доходили, но я все никак поверить не мог…

Я почти не вслушиваюсь в его речь, потому что вдруг замечаю какое-то движение за окном. Темное крыло — очень похожее на дракона Рейнара. Но это не он. Я каким-то шестым чувством это улавливаю. Внутри закручивается беспокойство.

— Ты знаешь, что происходит? — спрашиваю Эррина.

— Э-э-э… нападение… — озвучивает очевидное он. Оглядываюсь по сторонам, словно ожидаю, что на стенах написаны ответы на все вопросы. И внезапно обращаю внимание, что на улице до сих пор идет дождь.

Вода. Моя стихия.

А что, если…

— Оставайся со мной, — тихо говорю Эррину и иду в самый незаметный угол. Сажусь на пол и зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на едва уловимом шуме дождя. Отсекаю посторонние голоса, мысли. Стук капель вдруг оглушает, и я резко открываю глаза.

Вот только вижу уже не зал, а весь замок. Так, словно я над ним парю. Могу разглядеть каждый шпиль, каждый камень. И летающего кругами, точно стервятник, огромного дракона. Он пикирует вниз, и я не сразу понимаю, что он пытается сделать. Задевает когтями каменные стены, а затем снова взлетает ввысь.

Смотрю по сторонам. Со всех сторон замок окружают захватчики — человек сто, не меньше. Я пытаюсь их сосчитать, но что-то затягивает меня обратно в мое тело. Пару секунд пытаюсь вспомнить кто я, и где нахожусь.

— Берегитесь, тейра Дорвенар! — уклоняюсь на инстинктах. О то место, где я только что сидела, ударяется меч. Высекает сноп искр, после чего вновь в воздух взлетает. Шум вокруг становится просто невыносимым. Кто-то громко визжит, дети плачут — словно кто-то специально велел им это делать.

Поднимаю взгляд и вижу мужчину. Он ничем не отличается от местных стражей. Только взгляд холодный, пустой. Замахивается. Эррин достает свое оружие и бросается наперерез. Легкий детский клинок против огромного меча.

Мое сердце забывает, как биться.

Глава 40

Взмахиваю рукой, словно пытаясь их остановить. Все свои эмоции вкладываю. Магия откликается, обдавая меня холодной волной. Стража отбрасывает в сторону. Эррина тоже. А я, наконец-то, начинаю подниматься на ноги.

— Сюда! — собственный голос звучит хрипло. Здесь так шумно, что этот звук моментально тонет во множестве голосов. Выхватываю кинжал и смотрю на нападающего. Тот тоже встает. Сбоку раздается громкий женский визг, и я инстинктивно поворачиваю туда голову. Отвлекаюсь лишь на мгновение.

Выпад. Сама не знаю, как успеваю в сторону отскочить. Лезвие бьет по руке, которой я прикрывала бок, но на адреналине боли почти не чувствую. Только то, как по ней начинает литься что-то теплое.

В воздухе разливается знакомый металлический запах.

— Тейра!

К нам кто-то бежит. Видимо, несколько стражей все же остались. Не проходит и пары секунд, как нападавшего скручивают. Буквально вдавливают в холодный пол и подносят лезвие к горлу.

— Стойте! — кричу я. — Нужно его допросить!

На меня обращают внимание.

— Тейра Дорвенар ранена! — раздается голос одного из стражей. Опускаю глаза и правда вижу, как повязка на руке окрасилась в красный. Запах крови становится просто невыносимым. Адреналин спадает, и меня теперь мутить начинает.

Продолжаю сжимать кинжал здоровой рукой, с опаской наблюдая за приближающимся стражем. Вдруг он тоже…

— Я просто осмотрю рану, тейра, — успокаивающе говорит он.

— Я сама… — в моем голосе звенит паника. Там под повязкой — метка. И я понятия не имею, как на нее отреагируют.

— Не дергайтесь, — отрезает страж, и быстрее, чем я могу отреагировать, вырывает кинжал. Берет мою раненую руку. Пытаюсь вырвать и тут же шиплю от боли. Смотрю на рану. Порез глубокий, длинный, из него толчками выходит кровь.

Выглядит страшно, честно говоря. Одной перевязкой тут не обойтись. Нужно зашивать.

— Рану нужно очистить и скрепить края магией, — уверенным тоном говорит мужчина. Принимается осторожно снимать ткань и замирает, увидев метку.

— Молчите…

Мой голос тонет в его удивленном восклике:

— Истинная Владыки!

Ну не идиот ли? Все моментально поворачиваются к нам. Даже шум, как мне кажется, затихает. Стражи за его спиной вытягивают шеи, пытаясь рассмотреть знак западного Владыки. Если тут все еще имелись предатели, которые не были в курсе, то теперь точно знают…

Я не успеваю додумать эту мысль, потому что один из стражей вдруг падает на одно колено рядом со мной. Еще несколько следуют его примеру. Весть охватывает зал быстрее, чем пожар сухую траву. На меня изумленно смотрят, перешептываются. А стоит перевести на них взгляд, как спешат выразить почтение, склонившись.

Вот и отсиделась. Тихо и незаметно. Все, как и планировала.

— Можно уже как-то закончить перевязку, — тихо напоминаю я. — А то я тут кровью сейчас истеку.

— Простите!

Рану очищают магией, а затем сводят вместе края. Кровотечение останавливается, и порез теперь только глухо ноет.

Под прицелом взглядов чувствую себя некомфортно. Тихо так, что слышатся монотонные удары снаружи замка. Так, словно кто-то пытается тараном пробить ворота. Я прочищаю горло.

Ну, раз уже все выяснилось…

— Доложите обстановку.

Страж послушно докладывает. Среди нападающих больше всего южан. Три дракона, один из которых — скальный. Пытается использовать магию, чтобы пробиться внутрь, но защита Владыки его не пускает.

— Зелейну Ашерейн удалось найти?

— Ищут.

— Хорошо. Дайте мне знать, если появятся какие-то новости…

Договорить не успеваю, потому что скрученный на полу страж вдруг начинает биться в припадке. Его тут же отпускают, переворачивают на спину. Пытаются помочь, но… конвульсии длятся лишь несколько секунд, после чего он замирает без движения.

Я рвано выдыхаю, пытаясь унять тревогу.

— Яд.

Его осматривают и находят во рту раскушенную капсулу. Из обрывков разговоров понимаю, что такое впервые.

Заговорщики стали осторожнее.

Мне не по себе от вида лежащего на полу тела. Отхожу подальше и прислоняюсь спиной к стене. На мгновение прикрываю глаза. Как же хочется, чтобы Рейнар поскорее вернулся. Глухая тоска скручивает меня изнутри. Почти сразу чувствую волну тепла, поддержки.

Муж чувствует меня. Обещает, что все будет хорошо. И мне так хочется ему верить.

Последующий час тянется бесконечно долго. Замок осаждают, и все мы тревожно прислушиваемся к доносящимся звукам. Лязг мечей, хлопанье крыльев, тихая вибрация… Я никогда не думала, что это так… страшно.

Женщины подавлены. Еще несколько часов назад для них это место было оплотом спокойствия и безопасности. А сейчас они даже не знают, увидят ли снова своих мужчин.

— Я принес вам одеяло, — ко мне подходит Эррин с каким-то свертком. Я сижу, прислонившись к каменной стене, но холода не чувствую. Мне вообще кажется, что эти стены заряжают меня. Словно внутри есть частичка Рейнара. А, может, это магия нашего ребенка дает о себе знать.

— Спасибо. Присядешь?

Он кивает и плюхается рядом. Пытаюсь поделиться одеялом, но он лишь мотает головой. Несколько минут мы молчим, затем он показывает куда-то в дальнюю часть замка.

— А это моя мама, кстати. И сестра.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть семейство Эррина, но отсюда почти ничего не видать.

— Рада, что с ними все хорошо.

— Да… а ведь все это благодаря вам. Вы тогда попросили Владыку разобраться.

— Ты сам их спас, — твердым голосом говорю я. — Не побоялся, выступил за родных. Это твоя заслуга.

Эррин смущенно молчит несколько секунд.

— Я не говорил вам, тейра Дорвенар. Но я ведь тогда напал на… прежнюю госпожу. За дело меня наказать хотели.

— Ты защищал свою семью.

— Разве так семью защищают? Меня такой гнев охватил, что будь у меня нож, я бы точно всадил в вас… то есть, в нее. И чего бы добился? Только горя матери бы добавил своей смертью.

— Но ты же так не поступил, — я пытаюсь ободряюще ему улыбнуться.

— Но хотел. В какой-то момент мне даже показалось, что со мной говорит кто-то. Ну, в голове. Вы не подумайте, я не сумасшедший. Это всего один раз было. Обозлился на Владыку. За то, что он допустил подобное. Почти его возненавидел. Так стыдно сейчас.

Эррин чуть ли не плачет, делясь своим откровением, а у меня в голове что-то щелкает.

— Голос в голове? — осторожно интересуюсь я. — Так когда и где ты его слышал?

Глава 41

Мальчик задумывается на несколько секунд. Неуверенно пожимает плечами.

— Да я и не помню уже. Во дворе замка дело было, кажется.

— Сможешь показать это место?

— Наверное. Потом. Когда все закончится.

Я киваю, хотя аж потряхивать начинает от нетерпения. Вполне возможно, что тьма поселилась во дворе. А что, вполне логично! Все обитатели там бывают. И, судя по тому, что Эррин сказал, эта тьма появляется в моменты слабости.

Как не вовремя это нападение!

Поднимаюсь на ноги, потому что все тело затекло от долгого сидения. В этот момент дверь распахивается, и в помещение влетает страж. Несется к мужчине, что перевязывал мою руку. Что-то торопливо ему говорит.

По выражениям их лиц понимаю, что произошло что-то важное. Колеблюсь всего секунду, прежде чем быстрым шагом направиться к ним.

— Что произошло?

— Зелейну Ашрейн поймали при попытке сбежать из замка, — докладывают мне. Внутри что-то екает от облегчения.

— Она жива? Где она сейчас?

— Тейр Ранс допрашивает ее.

— Ведите.

Стражи коротко переглядываются, но с места не двигаются.

— Будет лучше, если вы останетесь здесь. В безопасности.

— Это приказ, — ледяным тоном отвечаю я. — А не просьба дать мне совет.

Они теряются еще сильнее. Медлят. Мне уже кажется, что придется применять внушение, но один из стражей кивает. Велит следовать за ним.

Зелейну держат в небольшой гостиной. Магические путы крепко удерживают ее тело, пока Кейден Ранс пытается выбить из нее правду. Не в буквальном смысле, к счастью. Ожидала увидеть кровь и пыточные орудия, но все вполне себе прилично.

При виде меня ее лицо неприязненно кривится.

— Живучая тварь, — выплевывает она. И тут же кричит, когда по оплетающим ее тело жгутам вдруг проносятся голубые искры. Словно электрический разряд. В воздухе пахнет озоном, как перед грозой.

Кажется, вот почему магу пыточные орудия не нужны — он и так прекрасно справляется.

— Я бы хотела попробовать сама, — тихо говорю я ему. — Не знаю, получится ли. Она же не маг?

— Очень слабый, — отзывается Кейден. — Но что-то с ее силой не так…

Я не дослушиваю — подхожу почти вплотную к южанке и пытаюсь поймать ее взгляд. Активирую свою магию. Она почти сразу все понимает. Сопротивляется. Зажмуривается. Отворачивается. Огненная магия пытается выжечь мою — все равно что айсберг зажигалкой растапливать.

Зелейны хватает на несколько секунд, после чего ее тело внезапно расслабляется. Растекается на стуле, словно марионетка, у которой перерезали ниточки. Во взгляде, обращенном на меня, вижу уже знакомое голубое сияние.

— Как тебя зовут? — задаю первый вопрос для проверки.

— Зелейна Ашерейн, — выдает она равнодушным голосом.

— Это ты устроила пожар в комнате Владыки?

— Да.

За моей спиной раздается свист — то ли неверящий, то ли восхищенный.

— Просто преступление прятать такого сильного мага воды, — говорит Кейден почти обиженно. — Мы бы уже давным-давно их всех раскололи.

— Можете пожаловаться Владыке. Когда он вернется.

Кидаю быстрый взгляд на его кислое лицо, а затем возвращаюсь к допросу Зелейны. Вопросов так много, что я даже не знаю, с какого начать.

— Что ты знаешь о смерти Элвора Тарис?

Девушка отвечает, и от услышанного у меня мороз по коже. Если коротко, то все его силы и правда ушли для создания смертельного проклятия. Зелейне попросту не хватило бы сил устроить подобный пожар. Поэтому она использовала магию целителя. А когда и ее не хватило, то в ход пошли его жизненные силы.

Он попытался сбежать, но все равно погиб. Из-за связи.

— Что за метка была у него на руке?

— Моя, — хладнокровно отвечает Зелейна, и ее голос вдруг становится каким-то объемным. Кожа бледнеет, а на теле появляется темный рисунок вен. Ее спина медленно выгибается, голова запрокидывается на спинку стула.

Жутко выглядит.

Мне вдруг кажется, что я говорю не с Зелейной. С чем-то внутри ее.

— Разве она появляется не у пары дракона? Ты не дракон.

— Во мне кровь драконов. А их метки — чушь собачья. Навязанная воля богов. Когда-то давно… когда тьма была частью этого мира… — пробирающим до нутра голосом отвечает она. — Она сама выбирала, кому ставить метку. Единственная.

У меня такое чувство, что она пытается что-то важное сказать, но в упор не могу понять, что именно. Напряженно рассматриваю ее фигуру, пытаясь воскресить в голове все, что мне тогда рассказала Богиня.

Словно на два кусочка одного пазла смотрю и никак не могу их сопоставить.

— Довольно этого бреда, — резко отрезает Кейден. — Говори по делу. Кого еще из заговорщиков ты знаешь? Кто напал на замок? Отвечай!

Глава 42

Замок вновь сотрясается — на этот раз сильнее. Вибрация отзывается внутри нарастающей тревогой. Фокусирую все свое внимание на Зелейне. Сейчас главное — разобраться, кто за всем этим стоит и как этому помешать.

— Кто напал на замок? Отвечай! — с нажимом повторяю я.

— Зереф Ашрейн. Мой брат.

Кейден грязно ругается на выдохе. Ему имя явно знакомо.

С потолка снова сыпется крошка, и мое нутро сжимается в тугой узел. Кажется, нужно возвращаться в безопасное место. Но у меня еще столько вопросов. Зачем прислали эту дурацкую записку с приказом встретиться через три дня? Чтобы отвлечь? Дать ложное ощущение безопасности?

— Уходим… — Кейден подталкивает меня в спину. — Сжечь не забудьте.

— А она…

Договорить я не успеваю, потому что один из стражников заносит над Зелейной меч. Поспешно отворачиваюсь, чувствуя, как к горлу тошнота подступает. Выбегаю в коридор, чудом увернувшись от падающего с потолка булыжника. Стены дрожат, гул нарастает.

— Что происходит?

— Скалистые драконы происходят, — маг берет меня за руку и взмахом руки сбивает еще пару летящих в нас камней с траектории. — Камни, земля… все это их стихия. В замок пробиться пытаются. Эти стены с Владыкой напрямую связаны. Пытаются его ослабить. А еще… убить его истинную. Тебя.

— Кто этот Зереф?

— Долго объяснять… быстрее, сюда!

Мы ныряем в распахнутые ворота зала за секунду до того, как позади нас обрушивается кусок стены.

Да уж, ремонт потом в копеечку влетит, — мелькает неуместная мысль. — Зато, как говорится, именно в нем проверяется крепость отношений. Если брак выдержал совместное облагораживание жилья, то нам все будет нипочем.

Мы с Максом, к слову, тогда чуть не развелись. Эх, давала мне судьба знаки…

Мысли вызывают веселье на грани с истерикой. Видимо, мой мозг просто слишком устал бояться, а потому включил защитную реакцию. Как ни странно, мне это даже помогает собраться. Я снова спрашиваю мага про брата Зелейны. На этот раз настойчивее.

— Зереф Ашрейн — племянник бывшего Владыки Юга. Все это время он считался погибшим в восстании против нового Владыки Саарвинии. Аарона Элварис.

— Разве он не должен быть огненным драконом?

— Его мать — с Запада. Дракон берет начало от одного из родителей. С магией сложнее. Это отметина одного из богов. Чье внимание привлек — той силой тебя и одаряют. Правда, чаще всего они обращают внимание на уроженцев своих земель. Именно поэтому на Юге большего всего магов огня, на Севере — водных. Ну и так далее.

— Вы видели, что стало с Зелейной прямо перед тем, как…

— Это первичные признаки изменения тьмой. Я сам с ними не сталкивался, так как редко бываю на границе. Здесь такого быть не должно, Ева…

Чужое имя неприятно царапает ухо.

— …ведь имя, данное Владыкой, должно защищать от влияния тьмы, — задумчиво заканчиваю я его мысль.

Теперь картина кажется более полной. Жители Аэргора пребывают в уверенности, что тьма находится где-то далеко. В Мертвых землях. Но на самом деле она уже подбирается к столпам, на которых еще держится этот мир. К пяти Владыкам, что не дают ему угаснуть.

Сильдайн просила не вмешиваться, но разве можно остаться в стороне? Нужно как минимум отправить другим правителям доклад о происходящем в наших землях. Пусть они сами делают выводы.

Осталось только выжить.

— Ты не Ева, — говорит маг уверенным тоном, и я поднимаю на него взгляд. Больше не вижу смысла отрицать очевидное. И так уже спалилась по всем фронтам.

— Меня Лена зовут. Мы с Евой… как бы это сказать… душами поменялись. Будем знакомы.

— Буду счастлив служить Лене Дорвенар, истинной своего Владыки, — он слегка склоняет голову. — И защищать до последней капли крови.

— Эм… спасибо, — я неловко улыбаюсь.

— Нужно отвечать: «принимаю», — поправляет он. — Иначе клятва не будет иметь силу.

— Принимаю.

И, кажется, очень вовремя. Потому что в глубине замка что-то с оглушительным грохотом рушится — даже сквозь защиту слышно. Тяжело сглатываю, ощущая новый прилив паники. Сколько прошло времени с начала нападения? От силы час?

И сколько еще пройдет, прежде чем наша оборона будет окончательно прорвана?

— Нужно укрепить этот зал! — мой голос сливается с чьим-то еще.

Мысленно взываю к Рейнару так, словно он меня услышать может. Снова ощущаю его как-то глухо. Как сквозь толщу воды. Обхватываю себя руками.

Женщины прижимают к себе испуганных детей, молятся своим богам. Мое сердце сжимается. Кладу руку на живот, ощущая, как под ней внутренности скручиваются от волнения.

Я должна что-то сделать. Должна.

Грохот приближается. Становится просто невыносимо громким. Зал дрожит, и одновременно в двух местах с потолка что-то обваливается. Раздается женский крик, но за секунду до этого булыжники перехватывает маг своей силой. Осторожно опускает на пол.

По стене идет трещина, и в нее просачиваются потоки дождя. Виднеется кусочек пасмурного неба. Это уже по моей части. Поднимаю руки, чувствуя покалывание на кончиках пальцев.

Вода превращается в лед, останавливая разрушение. Моя магия расползается инеем дальше и дальше, укрепляя защиту. В помещении заметно холодает, и у меня изо рта вырывается пар.

Не знаю, сколько смогу удерживать.

Голова шумит. Напряжение нарастает, слышится странным звоном в ушах. Сжимается пружиной у меня в груди. Еще один мощный удар, и я даже не вижу — чувствую, что потолок начинает медленно осыпаться. Прямо на всех нас.

Глава 43

Дыхание замирает. Не могу отвести взгляд от ползущей по потолку трещине. А через секунду рушится каменный свод. Я закрываю голову руками, приготовившись к неизбежному концу, но…

Ничего не происходит.

Точнее, что-то определенно происходит: пол вибрирует под ногами, а воздух становится густым от чужой, но при этом такой родной силы. Крики сменяются удивленными возгласами. Жду целых два удара сердца, после чего вновь поднимаю голову.

Кусок свода, что должен был упасть прямо на нас, возвращается на свое законное место. Трещина зарастает, словно в обратной съемке. С пола поднимаются мелкие камни, что уже успели упасть. Словно гравитация вдруг перестает на них действовать.

Замок восстанавливается. Сам.

Или нет?

— Владыка вернулся! — кричит кто-то, и я в буквальном смысле оседаю на пол. Хочется то ли рассмеяться, то ли расплакаться. А, может, и то, и то одновременно. Руки дрожат. Сердце бьется так, что грудную клетку готово проломить.

Тянусь к Рейнару по нашей связи и понимаю, что вновь ощущаю его, как и раньше. Ясно и четко. Какое облегчение! Пытаюсь разобрать его эмоции, но понимаю лишь то, что он устал.

Понятия не имею, как ему удалось добраться сюда всего лишь за час, но сил он потратил немерено. Внутри вновь нарастает тревога. Что, если по пути встретилась какая-то ловушка, что выпила его силы?

И это и был план этого Зерефа?

Неизвестность придавливает похуже камней, что недавно летели со всех сторон. Быстрым шагом направляюсь к магу.

— Вы знаете, что происходит снаружи?

— Владыка вернулся! Защита восстановлена! — воодушевленно сообщает он. — Теперь все будет хорошо!

Мне тоже хочется разделять его оптимизм, но червячок сомнений подтачивает изнутри. Чую какой-то подвох.

— Что-то не так, — шиплю я. — Уверена, они что-то задумали. Нападут все разом!

— Даже три дракона не сравнятся по силе с Рейнаром Дорвенар, — самоуверенно заявляет он. — Вот увидишь — совсем скоро останутся от них только торчащие из земли хвосты.

— Нужно помочь…

— Мы очень поможем, если останемся здесь. В безопасности, — настойчиво говорит он. Вежливо кивает и отходит к одному из стражников, что остались нас охранять.

Тяжело выдыхаю, поняв, что спорить с ним бесполезно. Его непробиваемая вера во Владыку не дает ему взглянуть на события трезво.

У нас в подвале сидела Зелейна, что уже начала изменяться под действием тьмы. Она же смогла выкачать силу из целителя.

А еще эта тьма продолжает таиться где-то на территории замка…

Окидываю зал беглым взглядом и нахожу глазами Эррина. Он тоже на меня смотрит — с радостью и надеждой. Подзываю его жестом и сама нетерпеливо иду навстречу.

— Эррин, — наклоняюсь, чтобы наши глаза были примерно на одной высоте, — это очень важно. Вспомни, где именно во дворе ты услышал тот голос? Что там есть еще? Возможно, кузница или еще какая-то постройка?

Мальчишка хмурится.

— Кажется, недалеко от конюшни, — неуверенно тянет он. Киваю, пытаясь его подбодрить. — Но там больше ничего нет.

Значит, конюшня. Надо как-то проверить.

— А где находятся конюшни?

— Да прямо рядом с колодцем.

У меня словно в голове щелкает.

Колодец!

Ну конечно! Можно ли представить себе лучший способ распространить отраву? Надо было раньше догадаться…

— Спасибо. Ты очень помог, — хвалю его я. Разгибаюсь и кидаю взгляд на высокие двери, ведущие в коридор. Они как раз распахиваются, впуская стражника. Кожаный доспех покрыт кровью, и от одного только вида меня тошнить начинает.

Нет, соваться наружу точно не вариант.

Перевожу взгляд на окно, где продолжает накрапывать дождь. Можно попробовать повторить тот же трюк — использовать воду, чтобы узнать, что происходит на улице.

Возможно, даже смогу колодец проверить…

Меня отвлекает болезненный стон. Эррин, что продолжал стоять рядом, внезапно сгибается пополам.

— Что случило… — мой голос тонет в общем гаме. Словно подкошенные неизвестной болезнью, все присутствующие в зале падают на пол. Стоны сливаются в один — страшный, наполненный странной безысходностью.

Даже маг, сцепив зубы, падает на колени. Сдавленно рычит от боли.

Меня захлестывает паника. Кидаюсь к Эррину, желая его осмотреть.

— Где болит, где болит? — тормошу я парня. Его лицо стремительно бледнеет, а на коже выступает испарина. Он не отвечает — только поднимает руку. И я с ужасом вижу черную метку — похожую на ту, что убила целителя.

Бегу к какой-то служанке, что находится ближе всех к нам. К еще одной. К третьей. И у всех вижу знак тьмы. Такое чувство, что только меня он не коснулся.

Мне хватает лишь пары секунд, чтобы понять, что это все означает.

Тьма затаилась в каждом из них — даже если они сами этого не осознавали. Скорее всего, проникла в их тела с отравленной водой. И сейчас Зереф будет вытягивать их силы. Точно так же, как это сделала Зелейна.

Потому что для него это единственная возможность победить Владыку.

Вот каков был его план.

Глава 44

Это осознание настолько яркое, что меня аж трясти начинает. Я одна в огромном помещении посреди сгибающихся в муках тел. Их голоса под кожу мне забираются.

Дети.

Взрослые.

Старики.

Если ничего не предпринять, то Зереф просто выпьет из них все: магию, жизненные силы…

Пытаюсь вспомнить все, что знаю о способах борьбы с тьмой. Измененных побеждает огонь. А тьму из тел изгоняет свет. И еще зелье, что мне когда-то варила знахарка с Северных земель. Вера.

И у меня даже оставалось немного. В комнате. Которая сгорела.

Боги!

Нужно проверить. Я выбегаю из зала и несусь так, словно от этого моя жизнь зависит. Хотя так оно, возможно, и есть. По пути никого не встречаю. Лишь слышу болезненные стоны в соседнем коридоре, что разлетаются эхом по этажу. Жутко становится.

Захожу в обугленные покои. Надо же, стены все еще хранят тепло.

Иду к наполовину обгоревшему шкафу и осторожно распахиваю покосившуюся дверцу. Большая часть моих платьев испорчена, но вот сумка, закинутая в дальний угол, кажется, цела.

Дрожащей рукой вытаскиваю ее и проверяю. Внутри несколько флаконов, из них всего два с нужным мне отваром. Осторожно складываю их на дно и, прижимая сумку к груди, несусь обратно в зал. Еще разбить не хватало.

Возвращаюсь и снова будто в аду оказываюсь. Так хочется спасти всех, но у меня всего два бутылька. И не факт, что их хватит даже на кого-то одного.

Выбор. Как же тяжело его сделать. Но я подхожу к магу — единственному, кто не валяется на полу. Пытается бороться с отравой. Есть шанс, что справится.

— Вот, выпейте, — подношу к его рту заветный флакон. Помогаю проглотить. Вглядываюсь в его бледное, покрытое испариной лицо. И с облегчением вижу, как спустя несколько мгновений оно разглаживается.

Маг открывает глаза и несколько мгновений смотрит куда-то сквозь меня, пытаясь прийти в себя. Осторожно зову его по имени. Кейден резко поднимается на ноги и смотрит на свое запястье. Метка все еще там, только заметно побледнела. По коже во все стороны расходятся темные пульсирующие вены.

— У меня есть второй флакон. Последний, — тихо говорю я ему.

— Дай мне, я посмотрю.

Поколебавшись, протягиваю ему отвар. Кейден сжимает его в руке и закрывает глаза.

— Его маг земли сделал. Целительница.

— Да.

— Нужно… — он громко шаркает по полу, всматриваясь в лица лежащих рядом людей. Голос тихий, речь невнятная. — Вот его привести в чувство. У него есть… задатки.

Показывает на стража, что перевязывал мою руку.

Я киваю. Если есть надежда изготовить похожий отвар, то нужно ею воспользоваться. Пытаюсь хоть как-то отвлечься от происходящего. От шума голова раскалывается. Стоны эти. Еще драконий рев и хлопанье крыльев за окном.

Злость и агрессия Рейнара, что проникают даже через блокировку. Его ярость ощущается ярким пламенем. А еще там есть боль. Ненависть. Желание защитить то, что дорого.

Гремучий коктейль.

Несмотря на опасность, я хочу быть с ним рядом. Почему-то кажется, что только так мы сможем победить. Он сражается сейчас не просто с драконом. С воплощением тьмы. Силой, что способна уничтожить этот мир.

— Получилось! — вздрагиваю от неожиданности, услышав восклик Кейдена.

Страж медленно поднимается, держась за голову. Вслушивается в то, что маг торопливо ему говорит. До меня долетают лишь отдельные слова. Кажется, названия трав, какие-то магические термины.

— Я обыщу комнату целителя. Принесу все, что есть! — он торопливым шагом уходит прочь.

Я приседаю над стражем. Стыдно, но я даже имя его не помню. Память как у рыбки в последнее время. Ладно, спишем на беременность.

— Как вы? — мягко спрашиваю я.

— Голова раскалывается… — я роюсь в сумке и нахожу нужный отвар. Нужно всего несколько капель. Обычно в воду добавляют, но в этих обстоятельствах рисковать не хочется. Капаю зелье на запястье, и мужчина слизывает.

Тут же шумно выдыхает.

— Какая необычная магия.

— Думала, у вас такая же.

— Куда мне… Здесь чистая земля. Наш бог Варнор считается богом скал. Сила, мощь, разрушение. Но есть и другая сторона. Земля. Мягкая, плодородная, несущая жизнь. Самые сильные целители — среди женщин. Правда… не встречал я почти таких. Мне покровитель и того, и того понемногу дал…

Вслушиваюсь в его речь, а внутри беспокойство растет. Уверена, что счет идет на минуты. Пытаюсь вспомнить, сколько Вера готовила отвар. В голове сплошной туман. И правда… как у рыбки память. Ужас.

Вроде бы я уже сделала все, что могла, но внутри остается ощущение, что недостаточно. Не лезть же мне в бой — слабой и беременной женщине? Ладно, не такой уж и слабой, но все равно.

Кейден возвращается с каким-то мешком. Оказывается, в простыню все сложил, чтобы времени не терять. Разворачивает, и они со стражем тут же начинают искать нужные ингредиенты. Ожесточенно спорят.

Судя по лицам, все идет не так хорошо, как хотелось бы. Я в волнении кусаю губы. Руки подрагивают, и я сжимаю их в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

Кейден отходит и с чувством пинает металлическую кружку, стоящую на полу. Несколько раз громко стуча о каменный пол, она летит куда-то в стену.

— Все плохо? — обхватываю себя руками. Смотрю на разложенные травы так, словно что-то в этом понимаю. Не может же все закончиться… так?

— Ключевого ингредиента нет. И мы бы все равно не успели…

Кейден рассматривает кого-то среди лежащих на полу людей. Многие уже даже не шевелятся. Лишь под закрытыми веками быстро-быстро двигаются глаза. Жутко. Пугающе.

Спустя несколько секунд понимаю, что он ищет свою жену. Садится рядом и прижимает к себе. Баюкает, как ребенка. Боль и отчаяние на его лице такие сильные, что мне передаются.

Не могу смотреть. Но и отвернуться тоже не могу.

— Несколько минут осталось, не больше, — хрипло говорит он. Видимо, магией просканировал. — Если Владыка не успеет разорвать связь…

Голос мага садится.

— Успеет, слышите! — громко говорю я. — Не смейте терять в него веру! Нужно просто этого Зерефа убить, да? Я… разведую обстановку…

— Не смей!

— Да я даже из помещения выходить не буду. Я так уже делала.

Сажусь на пол прямо там, где стояла. Закрываю глаза. Фокусируюсь на звуке дождя, что продолжает бить по стеклу. Дробь быстрая, прямо как биение моего сердца.

Сознание почти сразу утягивает наружу. И я вижу то, от чего меня всю пронизывает страхом.

Глава 45

Рейнара узнаю сразу. Его дракон огромный, пугающий, разъяренный. От его гнева мелко дрожит пространство, наполняясь гулом. Драконы поменьше — тоже наши, отбивают атаку южан. Видимо, они не из замка.

И силы врага давно бы уже были разбиты, если бы не Зереф. Его дракон… изменился. На теле появились черные наросты, крылья теперь увенчаны острыми как бритва когтями, а в глазах — алое сияние. С каждым взмахом крыльев в воздухе остается шлейф черной магии.

Она ощущается чужеродной, неправильной. Как и сказала Сильдайн — изнанка этого мира.

Зереф мельче, но проворнее. Его когти оставляют глубокие борозды на каменных стенах замка, а атаки яростные и стремительные. И направлены они на моего мужа. Мое сердце быстро колотится, когда он подлетает снизу, пытаясь распороть его брюхо.

Но Рейнар уворачивается. Бьет в ответ, отбрасывая вражеского дракона. Нападает, клацая огромными зубами рядом с крылом. Но тот слишком быстр. Успевает уйти с траектории.

Мне кажется, что Зереф тянет время. Ждет, когда темные печати высосут все силы из обитателей замка. И тогда нанесет главный удар. Даже если Рейнар победит, это ничего не изменит. Все они будут мертвы.

Эррин. Его семья. Жена Кейдена. Я знаю так мало из них, но безумно хочу защитить. Но как?

Смотрю на капли дождя, что блестят на драконьей шкуре. Вода…

Нужно попробовать. Когда Рейнар начнет атаковать.

Выжидаю момент, стараясь ничем себя не выдать. И когда он заходит на очередной вираж, то фокусируюсь на Зерефе. Тело Измененного дракона покрывается белыми узорами, а движения значительно замедляются.

Есть!

С торжеством смотрю на то, как зубы моего дракона впиваются куда-то в основании крыла. Зереф издает истошный крик. Судорожно колотит конечностями, пытаясь пробить шкуру соперника. Разодрать острыми когтями. Смотрится так жутко. Мое нутро сжимается, словно это меня пытаются на куски порвать.

Прикладываю все силы, чтобы не потерять концентрацию. Фокусируюсь уже на Рейнаре. Зереф пытается его брюхо разодрать — там, где шкура гладкая, без наростов и не такая защищенная. На ней остаются глубокие борозды, из которых сочится темная кровь.

Но Рейнар будто не чувствует боли. Или она только его подстегивает. Вгрызается в шею врага, пытаясь ее сломать. Яростно, зло, неумолимо. Его острые когти впиваются в плоть черного дракона, удерживая его.

От переживаний меня колотит. Я не чувствую свое тело — мне просто кажется, что весь мир трясется вместе со мной. Оба дракона вгрызаются в друг друга, рвут плоть, а я не знаю, чем еще помочь. Как все ускорить.

Нельзя дать печатям сделать свое дело!

Зереф рассчитывает на тьму. На зло и ненависть. На чужие жизни, которые он хочет положить во славу своего величия. Но даже с ними он бы не победил — теперь я вижу это отчетливо.

Потому что Рейнару тоже есть на что рассчитывать. На любовь, что сейчас переполняет мое сердце. На нашу связь, что делает его сильнее. И на желание защитить — всю Зельтарию, жителей своего замка, меня… но самое главное — нашего нерожденного ребенка.

Он готов ради этого свою жизнь отдать. Я чувствую это. Знаю.

Но прямо сейчас он так неистово и озверело сражается, чтобы ради всех нас жить.

Драконы срываются вниз единым клубком. Падают на мокрую землю. Я боюсь как-то вмешиваться — не хочу задеть и Рейнара. Слишком мало тренировалась обращаться со своей магией.

Скалистый дракон прижимает темного к траве. Непрестанно атакует.

И через пару минут все кончено. Враг остается лежать, распластавшись на земле. Грудная клетка тяжело вздымается. Алый взгляд гаснет.

Последний удар и Зереф Ашрейн окончательно замирает. Мой дракон издает торжествующий вопль. Отталкивается лапами и тяжело поднимается в небо, чтобы помочь остальным. Внутри все словно корочкой льда покрывается, когда вижу его тело, покрытое глубокими ранами, кровью.

А у нас в замке теперь даже целителя нет.

Я возвращаюсь в свое тело резко, шумно втягивая воздух через рот. Торжества нет, внутри продолжает звенеть напряжение. Переживаю за мужа — вдруг раны слишком серьезные?

— Получилось! — слышу чей-то восклик. — Тейра Дорвенар, как вы?

— Порядок, — сдавленно отвечаю я, пережидая приступ тошноты. А затем открываю глаза. Люди вокруг приходят в себя. И хоть темные метки все еще держатся на их коже, кажется, что связь потеряла силу.

У него получилось. Рейнар успел!

Мне от облегчения разрыдаться хочется. Но еще ничего не закончено. Мы не знаем, на что еще эта тьма способна, а потому нужно действовать быстро. Поднимаюсь на ноги и иду к стражу с задатками целителя. Спрашиваю, какого ингредиента не хватает и слышу в ответ название какой-то травы.

— Отправьте дракона в соседние поселения. Пусть достанет и ее, и целителя. Владыка ранен. Возможно, ему тоже потребуется помощь.

— Есть! — тут же отвечает он. Хочет уже было отправиться исполнять приказ, но я его останавливаю.

— Подождите! Там, снаружи есть драконы, что прибыли с Владыкой. Отправьте их. Никто с меткой не должен покинуть замок.

— Слушаюсь!

Торопливым шагом иду к Кейдену. Маг что-то ласково говорит жене, гладя ее по волосам. У меня от этой картины сердце в груди сжимается. Мне жаль их прерывать, но нужно разобраться со всем сейчас.

— Мне нужны люди, чтобы проверить возможный источник тьмы. Во дворе замка. Если сейчас ее не остановить…

Он понимающе кивает и тут же поднимается на ноги.

— Здесь пока еще все слишком слабы. Я провожу.

Глава 46

Дождь прекращается, и небо наконец-то светлеет.

Во дворе замка царит самый настоящий хаос. Земля покрыта кровью, и от ее металлического запаха меня тошнит. Враги все еще пытаются сопротивляться. Знают, что убежать им не дадут.

Беспокойно оглядываясь по сторонам, мы с Кейденом бежим к колодцу. С каждым шагом я все сильнее убеждаюсь, что была права. Запах гнили витает в воздухе, становясь особенно невыносимым рядом с источником воды.

Подумать только! Ее ведь пили…

— Берегись! — маг толкает меня в сторону, и прямо над моим ухом свистит стрела. Запоздалая паника пронзает все тело. — Я буду защищать! Делай что нужно.

Киваю. Прикладываю дрожащие руки к земле, пытаюсь дотянуться до своей стихии. Почти не откликается. Вода ощущается темной, тягучей, точно смола. А на дне — источник этой дряни.

Надо попробовать вытащить.

Мои силы на исходе. С криком, с болью, отдаю последние крохи, чтобы подчинить стихию своей воле. Тяну со дна что-то тяжелое и металлическое. Безвольно опускаюсь на землю, когда оно наконец-то с влажным шлепком падает в паре метров от меня.

Золото. Тускло мерцает в лучах выглянувшего солнца. Целые залежи украшений. Драгоценные ожерелья, браслеты, кольца. Даже нечто похожее на диадему. Фонит от них так, что воздух мелко дрожит.

Кейден громко ругается и пинает ботинком одну из цепей. Рассматривает ее несколько секунд.

— Такие на Юге делают. Их плетение.

— Нужно их уничтожить, — я смотрю по сторонам, пытаясь найти, чем это сделать.

— Нужен огонь. Драконье пламя.

— Рейнар! — кричу я изо всех сил. И через секунду понимаю, какую глупость только что совершила. Меня замечает не только он. Но и враги. Все, кто еще выжил. Понимают, что только ослабив Владыку есть шанс спастись.

Целятся в меня со всех сторон — слишком много, чтобы Кейден успел отбить атаку.

— Ложись! — только и слышу его крик.

За каменный колодец мы ныряем одновременно. Маг выставляет щит. Тонкий, дрожащий — кажется, его силы тоже на исходе. Слышу свист стрел, краем глаза замечаю пикирующего вниз дракона. Всем своим существом ощущаю накрывающую нас тень.

Зажмуриваюсь, закрываю уши. Но все равно слышу, как мой истинный расправляется с оставшимися врагами. Быстро. Жестко. Беспощадно.

Не знаю, сколько сижу так. Звуки схватки стихают. Паленый запах перебивает собою даже гниль. Я сижу, свернувшись калачиком — с напряженным, дрожащим от холода телом.

В паре метров от меня что-то ярко вспыхивает, опаляя жаром. Тяжело сглатываю и смотрю туда. От золота, несущего в себе тьму, остается только горсть черного пепла.

Все закончилось?

Сердце продолжает бешено колотиться. Страх не отпускает — кажется, что вот-вот случится еще что-то плохое. Но вокруг царит непривычная тишина. Кейден выглядывает и осматривается. А вскоре встает в полный рост.

— Кажется, все… нужно проверить территорию магией. Чтоб наверняка.

Он уходит, кидая последний взгляд куда-то за мое плечо. Замираю, услышав приближающиеся шаги.

— Лена, — в голосе Рейнара столько эмоций, что у меня горло спазмом перехватывает. Даже по связи их так не ощущаю. Снова глушил во время схватки.

Оборачиваюсь и вижу его. Челюсть плотно сжата, темный взгляд жадно ощупывает меня с головы до ног. На рубашке виднеются алые разводы.

— Я в порядке, — стараюсь звучать уверенно, но голос срывается. Все эти часы я держалась, а сейчас эмоции будто плотину внутри прорвать пытаются. — А ты?

Он не останавливается ни на секунду. Поднимает меня с земли, прижимает к себе. Обнимает так крепко, словно хочет в одно целое слиться.

— Боги, я так за тебя испугался. Никогда таким бессильным себя не ощущал. Прости, что оставил тебя…

Его исступленный шепот проникает под мою кожу, заставляя ее покрыться мурашками. Он зарывается носом в мои спутанные волосы, глубоко дышит. Ощущаю его запах, тепло, эмоции, и меня только сейчас по-настоящему отпускать начинает.

Страх разжимает стальную хватку, и я чувствую себя марионеткой, оставшейся без кукловода. На землю бы снова осела, если бы не Рейнар.

Все позади.

Мы выжили.

Тело начинается содрогаться от рыданий. Обнимаю Рейнара в ответ, прижимаясь всем телом. Плачу, избавляясь от ужаса и напряжения. Плачу, потому что с ним я могу позволить себе быть слабой. Плачу, потому что… люблю.

— Моя сильная, смелая девочка. Моя любимая, — шепчет он. Успокаивающе гладит везде, куда ладони дотягиваются. Подхватывает на руки так, словно я ничего не вешу, и несет в замок.

Запоздало вспоминаю, что он ранен. Точнее, это драконья форма была… а он сам?

Алое пятно на рубашке растет, да и моя одежда теперь испачкана.

— Отпусти меня! Тебя нужно осмотреть, — обеспокоенно дергаюсь в его руках, пытаясь слезть, но он не дает.

— Лена, у меня драконья регенерация. К вечеру ничего не останется. Твое состояние сейчас намного важнее. Ничего не болит? Нужно показать тебя целителю.

— Целителю, которого нет, — выдыхаю я.

Рейнар рвано выдыхает. Осматривается по сторонам так, словно замок впервые видит. Принюхивается.

— Я отнесу тебя в спальню…

— Спальни тоже нет, — сообщаю я.

Мой дракон ругается себе под нос. Спрашивает, что произошло. Рассказываю в общих чертах, и его лицо мрачнеет с каждой секундой. Как ни странно, я, наоборот, успокаиваюсь. В полной мере осознаю, что все закончилось. И даже источник тьмы найден. Моя тайна — больше не тайна для окружающих. Мне больше не нужно прятаться в комнате. Притворяться кем-то другим.

А еще мой истинный держит меня так, словно я для него весь мир. А я в его руках чувствую себя… дома. Наша связь натянута, точно канат. Сотканный не богами, а нашими чувствами. Доверие. Любовь. Забота. Все то, что даже в громких словах не нуждается. Об этом и без того знают наши сердца, бьющиеся в унисон.

Следующие дни проходят как в каком-то тумане. Прибывший целитель не справляется с таким количеством работы, и нам приходится посылать еще за несколькими. Отвары, что они готовят, намного слабее Вериных. У меня даже возникает мысль отправить своей землячке письмо, но затем передумываю.

В конце концов, она хочет спокойной жизни с ребенком. Подальше от Владык. Может быть, как-нибудь потом. Когда у нас все уладится, я позову ее в гости. Вдруг ей здесь даже понравится, и она решит остаться?

Но это потом.

А сейчас целители работают на износ, но все же добиваются результата. За несколько дней метки сходят на нет, а жизнь возвращается в привычное русло.

Вода очищается от тьмы — я лично за этим слежу. Темная магия в ней не задерживается. Кейден объясняет это тем, что для каждой силы есть свой материал-накопитель. Например, для моей — это голубой топаз. Из него делают амулеты и артефакты с водной магией.

Золото считалось благородным металлом, что накапливает в себе свет. Но, кажется, тьме в нем тоже неплохо живется.

А я все не могу выкинуть слова Сильдайн из головы. Мир гаснет. Свет сменяется тьмой. И я ничего не могу с этим поделать. Кроме, пожалуй, одного…

Рейнар пишет письма остальным Владыкам. Обычно земли не особо контактируют между собой. Некоторые и вовсе враждуют, как, например, мы с Севером. Но он связывается со всеми.

Рассказывает и про черные метки, и про отравленное золото. Предупреждает, что тьма наносит удар. И если есть необходимость, то Зельтария готова прийти на помощь. Вестники разлетаются во все стороны света, и я чувствую небывалое облегчение.

Прошло уже две недели, и о нападении почти ничего не напоминает. Спальню отремонтировали, и теперь она намного уютнее. Представляю, что скоро здесь появится детская кроватка, пеленальный столик…

Так волнительно. На этот раз в хорошем смысле.

Всех жителей замка я проверяю своей магией. И убеждаюсь: тьма окончательно исчезла. На границе спокойно. Да и было, на самом деле, так. Сообщение об опасности, что Рейнар тогда получил, оказалось ненастоящим.

Он успел долететь до границы и сразу же отправился обратно. И как раз в этот момент почувствовал неладное по нашей связи.

— Как ты так быстро добрался? — этот вопрос гложет меня до сих пор. Все же решаюсь задать.

— Я и сам не знаю, как так получилось. Я летел над морем, и вода позвала меня. Я погрузился, а вынырнул уже недалеко от замка. Правда, чувствовал себя обессиленным. Собрал драконов в ближайшем городе и продолжил путь.

— Нашу связь тогда что-то сильно глушило. Я переживала.

— Я чувствовал. Каждую твою эмоцию чувствовал. И внутри умирал от мысли, что она станет последней. Я никогда и не за кого так не боялся. Я так люблю тебя, Лена.

В моей груди что-то сладко сжимается, и по всему телу распространяется тепло. Знать это, конечно, одно. А слышать — совсем другое. Прячу лицо на его груди, вдыхаю родной запах.

— Я тоже тебя люблю, Рейнар.

Тут же ощущаю его руки на своем теле. Задыхаюсь от поцелуев, ласк. Растворяюсь в близости своего мужа. Истинного.

Мне кажется, я бы так на весь день в кровати осталась, но у Рейнара дела. Да и у меня плановый осмотр с новым целителем. К счастью, все последние события никак не отразились на беременности.

Мой муж идет со мной, приобнимая за талию. Слуги нам кланяются, смотрят с уважением. Больше никто не видит во мне Еву. Я боялась, что неприязнь к бывшей жене Владыки останется со мной надолго, но все очень спокойно восприняли новость, что я — совсем другой человек. Каждый принес клятву верности, как когда-то моему мужу.

— Проходите, тейра Дорвенар, — говорит целитель, опасливо поглядывая на моего мужа. — Присаживайтесь в кресло.

Он берет меня за руку и закрывает глаза. Ощущаю приятное покалывание, тепло. Улыбаюсь Рейнару, что следит за каждым жестом целителя с суровым выражением лица.

У того аж испарина на лбу выступает от такого пристального внимания. Лекарь молчит слишком долго, брови сходятся на переносице. А меня пронзает укол беспокойства.

— П-простите. Позволите дотронуться до вашего живота? — просит он.

— Да, конечно. Что-то не так? — растерянность внутри только растет.

Продолжает молчать. Только что-то проверяет, водя ладонью по моему животу. Рейнар уже делает шаг вперед — его взгляд не сулит ничего хорошего. Но останавливается, услышав:

— Кажется, это двойня!

Эпилог

В комнату пришлось поставить две детские кроватки. Но в итоге они так и стоят без дела, заваленные нашими вещами. Материнство — безусловно, счастье. Трудное, как ничто другое. Но счастье.

Которое я наконец-то смогла познать.

Среди криков, бессонных ночей, бесконечной череды пеленок так сложно найти время просто замедлиться и насладиться моментом. Но каждый раз, когда мне это удается, мое сердце замирает от нежности и любви.

Как и сейчас.

Рейнар полулежит в кресле, откинув голову на спинку. Задремал. А на его груди лежит наш старший сын Эрдан. Сладко спит, прислонившись щекой. Стоит ему пошевелиться, как мой муж тут же вздрагивает. Проверяет все ли хорошо. Трет пальцами переносицу, а затем переводит взгляд на меня. И нашего младшего сына Дейрона, которого я кормлю.

— Чему ты так улыбаешься? — спрашивает. А я только сейчас осознаю, что и в самом деле улыбаюсь.

— Тебе очень идет. Быть отцом.

Говорю это от чистого сердца. Потому что среди всех своих бесконечных обязанностей Владыки, Рейнар всегда находит время для семьи. Наравне со мной ухаживает за нашими мальчиками. Заботится обо мне.

— Да? — улыбается он. — Тогда у меня есть все шансы уговорить тебя на девочку?

Вспоминаю, что за последние сутки я спала часа четыре.

— Лет через восемнадцать? — неуверенно предполагаю я. Мне кажется, этот сложный период только тогда закончится. И то не факт.

Мой муж тихо смеется.

— А еще месяц назад ты говорила, что никогда. Думаю, я еще раз попробую спросить. Попозже.

— Ну-ну.

— И знаешь что, Лена?

— Что?

— Тебе тоже очень идет.

Я снова улыбаюсь и перевожу взгляд на Дейрона. Глажу темные волосики. Ну ладно, может быть, и не восемнадцать лет. В конце концов, наши дети — плоды нашей любви. И у нас ее столько, что грех не поделиться с этим миром.

Я точно знаю, что Рейнар воспитает из наших мальчиков настоящих мужчин. Скалистых драконов, которые будут оберегать наши земли. И его сердце будет таять при взгляде на дочь, что я когда-нибудь ему подарю.

Но это потом.

А сейчас я просто наслаждаюсь этим моментом. И чувствую себя совершенно счастливой.

КОНЕЦ

Небольшой бонус от лица Евы, что попала в тело Лены на Земле

— Тащи ее! — слышу чей-то грубый голос. Замерзла так, что все тело не чувствую. События вспышками проносятся в голове, смешиваясь с чужими воспоминаниями. Кто я? Где я? Как я здесь оказалась?

Совсем недавно выпила чертово зелье и пришла к муженьку. Ну а потом темнота. Холод. Получилось? Или эта хренова богиня обманула меня? Сначала предсказала, что я скоро умру. А затем еще эту идиотскую сделку предложила. Мол, единственный способ спастись.

Так и думала, что какой-то подвох будет.

Сознание вновь проваливается в темноту. Прихожу в себя уже в какой-то комнате. Слышу странный писк.

Датчики, — подсказывает чужая память. — А это — палата.

А я думала, темницы. С таким цветом стен только пытать. Ну да ладно. Поднимаюсь с узкой кровати и осматриваюсь. Вижу зеркало и буквально лечу к нему. Так, что тут у нас. Ну ничего так, жить можно. Эта Лена, судя по всему, за собой следила. Вот только одевалась как какая-то челядь.

Ничего, мы это исправим.

Продолжаю рыться в воспоминаниях своей предшественницы. Вздрагиваю, когда слышу открывающуюся дверь.

— Очнулась? Сейчас обед принесу. И врача твоего позову, — говорит какая-то служанка. Взгляд у нее такой грозный, что «и поторапливайся» застревает в горле.

Не служанка, а персонал больницы, — поправляют воспоминания. — Грубить нельзя.

Не мир, а не пойми что.

Меня и в самом деле кормят. А затем приходит лекарь и рассказывает, как мне повезло. Получила сильное переохлаждение, но, несмотря на это, уже почти здорова.

— Просто магия какая-то, — заявляет он напоследок. — Еще ночь мы за вами понаблюдаем, а завтра, скорее всего, выпишем.

Я вяло соглашаюсь, продолжая раздумывать о дальнейшей судьбе. Воспоминания пока не радуют. У Лены есть муж. И ладно бы какой-то нормальный был. Сильный, красивый, статусный и при деньгах.

А это что? Что за неравноценный обмен? Я этой Лене, между прочим, целого драконьего Владыку отдала. Она там небось уже от счастья млеет с меткой на руке! Уххх, зла не хватает.

Ладно, надеемся, что с ним я не пересекусь. Он же вроде как разводиться собрался…

Но я все-таки пересекаюсь. Следующим утром. Когда этот плешивый Макс мнется у входа в больницу с каким-то растрепанным веником в руках.

— Лена, подожди! — кричит он, когда я делаю вид, что его не знаю. — Лена, пожалуйста, выслушай!

Тяжело вздыхаю. Оборачиваюсь. Боги, вблизи он даже хуже, чем в воспоминаниях. А это он еще в зимней одежде. Что же под ней?

— Лена, это тебе, — сует мне веник в лицо. Цветы, что ли? Пока я брезгливо рассматриваю букет на вытянутых руках, этот Макс не прекращает вещать. Как он испугался, соскучился, любит.

— А шлюшка твоя что? Закончилась? — ехидно интересуюсь я. Муженек вздрагивает. Смотрит на грязный снег с выражением побитой псины.

Рассказывает, что после нашей ссоры поехал к Марине без предупреждения. И уже на лестничной клетке услышал телефонный разговор. Мол, нет никакого ребенка. А Марине просто нужны были деньги. Хвасталась подруге, что скоро женит на себе богатого додика.

Кого-кого? У него, что ли, деньги водятся?

Воспоминания Лены ответа не дают. Не особо она интересовалась материальным состоянием мужа. Любила, видите ли. Сама вкалывала как проклятая и вкладывалась в семью.

М-да. Дела.

Смотрю на этого Макса и тяжело вздыхаю. Ладно, для трамплина сойдет. Немного освоюсь, обновлю гардероб, а там можно и кого-то получше найти.

— Что встал как вкопанный? Не видишь, жена твоя есть хочет. И не эти помои больничные. Уж постарайся, чтобы я тебя простила.

Глаза Макса медленно расширяются.

— Х-хорошо. Поехали, Лен.

— Только сначала к портни… в торговый центр. Не в этом же я должна идти? — указываю на одежду, что передал мне, видимо, муж. Бесформенный свитер какой-то. Штаны. Убожество, в общем.

— Как скажешь, дорогая. Возьмешь мою карточку?

Ну… может, он не так уж и безнадежен.

А теперь точно КОНЕЦ