События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Все совпадения с реальными географическими названиями и именами людей случайны, а отсылки к армейской терминологии и уставу вооруженных сил США трактованы в угоду сюжету.

В свои восемнадцать Мара Кейн умела все. Метко стрелять. Разбирать и собирать снайперскую винтовку. Прыгать с парашютом. Ездить верхом. Погружаться с аквалангом. Драться на ножах. Но десять лет подготовки пошли прахом – вместо элитной военной службы Мара попала на металлический стол морга.

Огонь не тронул ее лица, лишь опалил пышные волосы. Темные глаза были закрыты, а пухлые губы плотно сомкнуты, словно она пыталась сдержать предсмертный крик. Тело лежало на расстоянии нескольких ярдов от меня, но я так и не смогла подойти ближе – страшно видеть обезображенную копию самой себя. Мы с детства пользовались этим сходством, чтобы разыграть родителей или соседей, но теперь уже никто не спутает близняшек Кейн.

– Да, это Ванесса, – прозвучал хрипловатый голос у меня над ухом.

Я поежилась – неприятно, когда тебя хоронит собственный отец. И стыдно, потому что я не могу заплакать. Мама на моем месте рыдала бы как безумная, а я продолжала моргать сухими ресницами.

– Примите мои соболезнования, – патологоанатом прикрыл лицо Мары простыней.

Стоящий за его спиной детектив тихо кашлянул, привлекая внимание:

– Мне очень жаль беспокоить вас в такую минуту, мистер Кейн, но я вынужден спросить…

Еще по пути в полицейский участок нас предупредили, что в крови Мары обнаружены наркотики. Вопрос, где она могла их достать, не стал неожиданностью, но я все равно вздрогнула. Вдруг в полиции решат проверить ДНК, и подмена раскроется?

Мы с отцом по очереди высказались – и я, и он были уверены, что сестру накачали умышленно. Детектив придерживался того же мнения, и после дежурной фразы о том, что на поиски убийцы брошены все силы округа, нас отпустили. На парковке я скрестила руки на груди, чтобы унять трясущиеся пальцы, и посмотрела на отца:

– Ничего не получится! Я не умею притворяться!

– Ванесса, мы это обсуждали, – он устало потер лоб. – Ты должна. Не забывай, на кону твое обучение в Гарварде.

Знал, на чем сыграть. Я раздраженно стукнула кулаком по крыше машины.

Крыша ангара излучала жар, даже камуфляжная сеть не спасала. Не знаю, кому пришло в голову развернуть тренировочный лагерь в аризонской пустыне – даже весной здесь настоящее пекло.

Помимо военных вокруг толпилось около двадцати подтянутых парней и девушек. Как и у Мары, за плечами каждого были годы подготовки, в моей же копилке всего полтора месяца. Формально и я занималась с детства – тогда отец еще надеялся на двойную отдачу и тренировал нас обеих – но эти полузабытые пробежки и спарринги не стоило брать в расчет. Глядя на накачанные тела соперников, я в очередной раз поняла, что зря согласилась выдать себя за сестру. Мне не место в экспериментальной программе.

Я вытерла пот со лба. Ворота открыли настежь, а от кулера с водой меня по-прежнему отделяла рамка металлодетектора. Найти бы того, кто проектировал этот чертов КПП, и часик подержать на раскаленной сковороде. Глядишь, научился бы думать о людях.

До перелета я наивно полагала, что обучение будет проходить в Вирджинии или Северной Каролине, где тренируются спецназовцы, но ответственные за программу почему-то решили использовать старую военную базу под Финиксом.

Впереди в очереди стояли трое парней. Один из них – улыбчивый блондин в футболке с «Губкой Бобом» – то и дело оборачивался и с интересом смотрел на меня. Двое других шепотом обсуждали фигуру проверяющей: ее выдающийся бюст не скрывала даже застегнутая куртка. Игнорируя сальные взгляды, женщина продолжала ощупывать ноги коротко стриженой брюнетки.

– Эй, верните! – неожиданно взвилась девушка – проверяющая вытащила у нее из потайного кармана сотовый телефон.

– Вы знаете правила, – из-за рамки вышел пожилой мужчина с нашивками1 сержанта. – И умудряетесь их нарушить, даже не начав обучение! Немедленно покиньте помещение, мисс Гомес.

Девушку вывели из ангара. Хмурый сержант вернулся к мониторам. Я понимала причину его раздражения – программу еще не анонсировали в прессе, и вероятность, что кто-то из особо болтливых сольет информацию раньше времени, могла спровоцировать лишний шум. Неделю назад я старательно подделала закорючку Мары на соглашении о неразглашении. Запрет на пользование средствами связи был его частью.

– Следующий, – скомандовала проверяющая.

К ней тут же шагнул один из перешептывающихся парней, с длинной кудрявой челкой:

– Я весь ваш, мэм.

Очередь продвинулась, но не уменьшилась – люди продолжали прибывать. В ангар въехал новый микроавтобус, из которого выгрузились еще пятеро – трое военных и две девушки с чемоданами.

– А в штанах не хотите посмотреть? – наседал на проверяющую кудрявый.

– Я посмотрю, – женщину оттеснил темнокожий амбал. – Что ты там говорил про штаны, малец?

С другой стороны рамки послышались громкое фырканье – смеялись те, кого уже успели проверить. Кто-то даже причмокнул губами:

– Эй, Айван, расслабь булки! Тебе понравится.

Я укоризненно покачала головой: нашли время для шуток!

Дождавшись своей очереди, я без лишних вопросов прошла через рамку металлодетектора и смогла, наконец, подобраться к кулеру. Вода в нем оказалась слишком теплой, но я поняла это, лишь осушив второй стаканчик. Стоявшие возле меня парни снова оживились – прибыл очередной микроавтобус.

– Еще трех цыпочек привезли, – Айван ткнул приятеля в бок. – Как тебе вон та, рыжая?

Хоть кто-нибудь из этих недоумков понимает, зачем мы здесь? Я выбросила стаканчик в мусорный бак и двинулась к конвейеру – на нем показался мой чемодан. Снимая его с движущейся ленты, я зацепилась колесиками за металлический скос. От рывка из кармана вывалился плеер, но его тут же подхватил «Губка Боб» и протянул мне:

– Привет. Я Макс.

– Мара.

– Я в курсе, – улыбка стала еще шире.

Черт! И как теперь себя вести? Хотя… зачем он представился, если знал Мару?

– Я брат Спенсера, – пояснил Макс, заметив мое недоумение. – Помнишь такого?

Уже легче. Со Спенсером Уоллисом сестра встречалась в прошлом году.

– Это было сто лет назад, – хохотнула я, копируя интонацию Мары.

И осторожно огляделась по сторонам.

– Не ищи, его здесь нет, – лицо Макса заметно погрустнело. – Мы должны были приехать вместе, но он разбился на байке три недели назад.

Еще одна смерть. Неприятное совпадение? Или очередной знак, что не стоило ввязываться? Я поежилась и с трудом выдавила дежурное «соболезную».

– Ну-ка, посторонитесь, – между нами протиснулся смуглый взлохмаченный парень и, вытащив из-под чьей-то сумки розовый чемодан, передал его стройной мулатке в обтягивающих джинсах. – Держи, красотка. Кстати, я Блейз.

– Шазза, – кокетливо улыбаясь, мулатка пожала ему руку.

– Слышал, что у вас тоже случилось несчастье, – не отставал от меня Макс.

Я не успела ответить – военные повели нас к автобусу, чтобы отвезти на базу. На открытом солнце стало еще жарче. Закинув чемоданы в багажное отделение, мы торопливо поднялись в салон. Широкоплечий темнокожий парень, усевшийся рядом, не пытался со мной заговорить, да и я не рвалась общаться, предпочитая смотреть в окно. Вдоль дороги тянулась проволочная изгородь, за которой не было ничего кроме песка, редких кактусов и деревьев юкки. На горизонте виднелся горный массив, такой же безликий, как и вся пустыня. Ни одного города поблизости, даже крупные магистрали остались в стороне. И в таком «живописном» месте мне предстоит провести шесть недель.

Въехав на территорию базы, обнесенную высоким забором, автобус остановился. Возле ворот начиналась трибуна стадиона, в центре которого вместо привычного газона находилась баскетбольная площадка. Нас высадили прямо на беговые дорожки, где кто-то предусмотрительно соорудил навес и поставил короб, наполненный бутылками с водой. Не дожидаясь разрешения, мы их разобрали.

Автобус повез наши чемоданы в сторону жилой зоны, а к навесу подкатил внедорожник камуфляжной раскраски. Из него неспешно вылезли трое военных: уже знакомый сержант и еще двое крепко сложенных мужчин. Нашивки на их форме были плохо видны с моего места.

– Построиться! – гаркнул сержант.

Побросав воду, мы выстроились в два ряда.

– Приветствую всех и поздравляю. С сегодняшнего дня вы являетесь участниками программы «Пигмалион». Меня зовут сержант Престон, я буду читать вам теорию. За практику отвечают: лейтенант Мэттью Фолкнер.

Темноволосый мужчина со шрамом на щеке вяло взмахнул ладонью, при этом на лице не появилось и тени улыбки.

– И лейтенант Эрик Хаммер.

Второй здоровяк, с бритыми висками, нехотя нам кивнул. Его мрачный вид тоже не предвещал ничего хорошего. На мгновение наши взгляды встретились, и мне стало не по себе, но еще сильнее напрягло обстоятельство, что на площадке больше никого не было. Неужели к девушкам не приставят инструкторов-женщин? Вот же «повезло».

– Хочешь к кудрявому или к «внедорожнику»? – прошептал Блейз стоящей рядом Шаззе.

– Да какая разница, – фыркнула она.

– Жеребьевку уже провели, – продолжал сержант, заглядывая в планшет. – Рекруты, постройтесь согласно спискам.

Он начал зачитывать фамилии, разбивая нас на две группы – по тринадцать человек в каждой. Я оказалась у Хаммера вместе с Блейзом, Шаззой и Максом. Последнего расклад вполне устраивал, судя по довольному выражению лица. Закончив с распределением, сержант уехал. Не размениваясь на торжественные речи, Фолкнер увел подопечных за собой; мы с Хаммером остались на стадионе.

– А теперь, неудачники, слушайте внимательно, – язвительно начал он, и мне сразу же захотелось спрятаться за спину стоявшего рядом Блейза. – Вы попали в специальную программу и теперь наивно полагаете, что к вам будут иначе относиться. Напрасно. До прохождения финального отбора вы – мусор под ногами.

– Оптимистичное начало, – хмыкнул Блейз.

– Ты что-то сказал? – Хаммер даже не пытался скрыть угрозу в голосе.

Отлично. Мы будем тренироваться под началом человека, который нас ненавидит.

– Никак нет, сэр! – сделав серьезное лицо, отрапортовал Блейз.

– Откроешь рот без моего разрешения – будешь драить сортир зубной щеткой. А при повторном инциденте пойдешь собирать вещи. Я понятно объяснил?

– Да, сэр!

– Забудьте все, чему вас учили в тренировочных лагерях, – Хаммер хищно прищурился. – А также о своих достижениях и рекордах.

Я мысленно горько усмехнулась. Мне и забывать нечего.

– Докажите, что вас выбрали не зря, – колючий взгляд продолжал буравить нас, заставляя ежиться. – Что вы достойны остаться в программе. Что вы можете защитить свою страну.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Конечно, здесь собрались одни патриоты. И сто пятьдесят тысяч долларов, которые правление отстегнет лучшим рекрутам вместе с контрактом на службу в элитных войсках, тут совершенно ни при чем.

– У вас шесть недель, чтобы убедить нас в своей профпригодности. Тренировки будут проводиться ежедневно, за исключением воскресенья. Не советую тратить его на соплежуйство и бабский треп.

Я с облегчением вздохнула. Один выходной в неделю даст возможность продолжить подготовку к Гарварду.

– На тренировках вам будут начисляться баллы по системе «один – ноль». Выполнили комплекс без нареканий – получаете один балл. Облажались – ноль.

К чему он клонит? Я настороженно скосила взгляд, наблюдая за реакцией остальных. Неужели все готовы к такому раскладу? Судя по недоуменным лицам, не одна я была не в восторге от предложенного способа оценки.

– По субботам вы будете сдавать норматив по одной из дисциплин. Каждый, кто его благополучно завалит, скажет программе «адьос».

Я незаметно вытерла вспотевшую ладонь о шершавую ткань штанов.

– Если же норматив сдадут все, выбывает кандидат с наименьшим количеством баллов.

Минус шестеро от нас и шестеро от Фолкнера. Большой отсев.

– Нарушившие устав вылетают, – спокойно продолжал лейтенант, не замечая наших округлившихся глаз. – Как и те, кто набрал менее четырех баллов за неделю.

Такими темпами ему скоро будет некого тренировать.

– И чтобы вы не думали, что мне нравится стоять перед кучкой никчемных тинэйджеров и сотрясать воздух, один из вас отправится домой прямо отсюда.

Хаммер скрестил руки за спиной и медленно прошелся вдоль нашей шеренги, останавливаясь перед каждым.

– Здесь не место слабакам, – пренебрежительно выдохнул он в лицо худощавому веснушчатому парню. – Или маменькиным сыночкам.

А ведь ему нравится нас унижать.

– Разгильдяям, – Хаммер поравнялся с Максом. – Или тем, кто считает себя самым умным.

И зачем я согласилась на эту авантюру?

– Самоуверенным, – не останавливаясь, бросил он Блейзу.

После остальных «титулов», это прозвучало как комплимент.

– Или толстозадым, – Хаммер многозначительно посмотрел на меня.

Щеки предательски вспыхнули. Какой же он гад! Я вешу всего на пять или шесть фунтов выше нормы. И могу сбросить их за неделю!

– Задание: сделать десять кругов, – Хаммер двинулся дальше. – Тот, кто придет к финишу последним, получит чудесную возможность забрать свой чемодан, не распаковывая.

– Прошу разрешения сменить обувь, сэр, – рыжеволосая девушка робко высунулась из шеренги. – Я на каблуках.

– Это ваша проблема, – Хаммер равнодушно пожал плечами. – Построиться!

Он серьезно? Пока я размышляла, группа рассредоточилась вдоль линии старта, по двое на дорожку.

– Внимание.

Выругавшись, рыжеволосая сняла туфли. Неужели она побежит босиком?

– Марш!

Топот ног заглушил крик Хаммера. Я замешкалась, уворачиваясь от лихо размахивающего локтями Блейза и немного отстала. На первом круге бегуны держались близко друг к другу, но уже на втором и третьем стали медленно растягиваться вдоль дорожек. Тяжело дыша, я впечатывала подошвы в прорезиненное покрытие и неслась вперед, стараясь догнать остальных. Четвертый круг лишь увеличил расстояние между нами. Блейз, Макс и Шазза оторвались почти на триста ярдов. Пятый, шестой… Разрыв все не уменьшался. Твою мать! Я не могу вылететь в первый день! Сделав рывок на седьмом круге, я поравнялась с парнем, которому от Хаммера достался ярлык «слабака». Громко сопя, он топал рядом, не давая себя обогнать. Я всегда неплохо бегала, но мой уровень физической подготовки явно уступал большинству кандидатов. Выждав два круга, я снова ускорилась и успела первой пересечь финишную линию.

– Сегодняшний «везунчик» – Девин Роддс, – Хаммер похлопал худощавого по плечу. – Он покидает нас под дружные аплодисменты.

Тяжело дыша, Роддс сплюнул под ноги.

– Все остальные – добро пожаловать. Шесть недель ада начинаются.

Вот спасибо, успокоил.

– Ты как, жива? – подмигнул мне Макс.

Вместо ответа я смогла лишь устало улыбнуться.

– Миловаться будете потом, – рявкнул в нашу сторону Хаммер.

Скрестив руки на груди, он подошел ближе. Напрягшиеся бицепсы эффектно натянули ткань куртки. Я опустила глаза, пряча досаду. Да, да, ты крутой. А мы неудачники.

– Группа, внимание! Сегодня по плану у вас две лекции и занятие в тренажерном зале. Надеюсь, туда никто не притащится на каблуках.

Стоявшая за моей спиной рыжеволосая девушка тихо чертыхнулась. Нашла на что обижаться, ее хоть толстой не обзывали.

– Но сначала все вы топаете на медосмотр.

Сразу за стадионом начиналась хозяйственно-жилая зона: пеналы похожих друг на друга одноэтажных домов чередовались с ангарами для транспорта. С другой стороны дороги тянулся плац, в конце которого приткнулся госпиталь, а чуть дальше – столовая. Немного в стороне от них виднелся подземный бункер, где располагалось стрельбище. Вход охраняли двое военных.

Вторая группа уже была в госпитале. Из разговоров я поняла, что они тоже лишились одного – Фолкнер заставил всех отжиматься; вылетела девушка, остановившаяся первой.

– Кейн, Мара.

Услышав «свое» имя, я зашла в кабинет. Врач меня взвесила, взяла кровь на анализ и долго щипала за бока и бедра, измеряя толщину жировых складок. Потом велела лечь на кушетку и облепила датчиками. Во время процедур выражение ее лица оставалось недовольным. Дважды сверившись с показаниями приборов, она села за стол:

– Содержание жира почти превышает норму. Нужно срочно нарастить мышечную массу.

Я мысленно застонала: еще одна. Дались вам эти несчастные пять фунтов.

– Как ты могла себя так запустить? – продолжала хмуриться врач. – У тебя что, был перерыв в тренировках?

– Из-за смерти сестры, – кивнула я. – Извините.

Она вздохнула и принялась что-то быстро писать в моем деле:

– Так. Во-первых, белковая диета. Во-вторых, нужно сократить количество сахара в рационе. Никакой сладкой выпечки, только зерновой хлеб. Можно фрукты. А вот шоколад и содовая – твоя смерть. Но не вздумай снижать норму калорий в день. При ваших нагрузках это недопустимо. Держи список разрешенных продуктов и рекомендованные активности.

Я взяла распечатку и бегло ее изучила. Как я и подозревала, любимый фраппе с карамельным сиропом придется поменять на протеиновые коктейли и качалку.

После медосмотра всех отпустили позавтракать. Пока шумная толпа нагружала подносы и рассаживалась вдоль столов, я дважды прошлась мимо стеклянной витрины, высматривая, что попадает в список врача. В итоге пришлось довольствоваться вареной индейкой с брокколи и овощным салатом без заправки, а на десерт взять нежирный йогурт. Ненавижу здоровое питание! Поступлю в Гарвард – неделю буду есть одну только картошку фри. И шоколад! Потоптавшись возле сладкого, я насыпала в йогурт немного ягод. Их, вроде, не запрещали. И, выцепив из пластикового короба бутылку с водой, двинулась в центр зала.

– Мара, иди к нам! – Макс помахал рукой и подвинулся, освобождая место.

Я села и тут же пожалела об этом – еда на остальных подносах выглядела куда аппетитнее моей.

– Бри, не выдумывай! – на скамье напротив спорили брат и сестра, попавшие к Фолкнеру.

– Говорю же, Бен, первыми они хотят выкинуть девчонок! Талула, подтверди, – Бри повернулась к сидевшей с краю широкоплечей брюнетке из нашей группы. – Ты же тоже слышала, как Фолкнер возмущался, что «понаехали одни соплячки».

– Ну, пусть попробуют, – почесав массивный подбородок, Талула продолжила ковыряться в тарелке. – Мелани и босиком не обломалась пробежаться. И финишировала шестой.

Я стиснула зубы, вспомнив о своем почти что провале. В таком темпе придется состязаться каждый день. И делать это с сильными соперниками – все участники программы выносливее меня. Словно в подтверждении тревожных мыслей кудрявая девушка, сидевшая слева от Макса, тяжело вздохнула:

– Не уверена, что справлюсь.

– Мишель, прекрати, – Бри с досадой всплеснула руками. – Нас и так в два раза меньше, чем парней. Лучше вспомни, что говорил Фолкнер по поводу бассейна – завтра туда идем или послезавтра?

За обсуждением предположений, какие еще нормативы придется сдавать на первой неделе, прошла оставшаяся часть завтрака, а я запомнила еще несколько имен. Элис – неразговорчивая блондинка из Миннесоты – выглядела угрюмой и лишь изредка кивала головой, отвечая на вопросы. Она тоже была в нашей группе, как и Мун – невысокий азиат с настороженным взглядом. А вот круглолицый Винс со смешно торчащими ушами к Хаммеру не попал, хоть изначально очень на это надеялся.

Дождавшись окончания завтрака, сержант Престон собрал всех в учебном классе и долго рассказывал об основах военного законодательства. Потом нас ждала не менее скучная лекция по военной дисциплине. Парни откровенно зевали, а девушки старались не смеяться, наблюдая, как Блейз и Айван передразнивают лектора. После обеда мы смогли, наконец, переодеться. Блок, где предполагалось жить шесть недель, представлял собой одноэтажное строение, разделенное тонкой перегородкой на «мужскую» и «женскую» половины. Обнаружив свой чемодан на тумбочке возле окна, я достала из него спортивный костюм и принялась рассовывать по полкам оставшиеся вещи.

– Привет, – на мою кровать плюхнулась блондинка из группы Фолкнера: – Я Бонни.

– Мара, – я пожала протянутую руку.

– Если ты еще не определилась с кандидатами на роль бойфренда, предупреждаю, что у меня виды на Блейза, Джастина и Грега, – заговорщицки прошептала она, кивнув в сторону перегородки. – Ну, или Виктора, как запасной вариант.

Оперативно. Я не запомнила и половины парней, а она уже планирует завязать интрижку.

– Поняла, обещаю никого не домогаться, – улыбнулась я, продолжая перетряхивать пакеты в поисках кроссовок.

– Мозес – простак, Рок – молчун, – авторитетно продолжала Бонни. – Фреда не рекомендую – с ним спала моя двоюродная сестра. Он жуткий зануда в постели.

– Тогда забираю Роба, – Шазза подкатила чемодан к соседней кровати. – Люблю рыжих. К тому же удобно – он с нами в группе.

– Остаются Макс и Гордон, – задумчиво глядя на меня, подытожила Бонни. – Еще есть Тим, но на него уже запала Мелани. И Мэлвин… правда, поговаривают, что он гей.

Талант навешивать ярлыки мог бы сделать из Бонни лучшего составителя каталогов. Каким ветром ее занесло в программу?

– У вас ни сил, ни времени не хватит на мужиков, – Талула забросила пустой чемодан под кровать и отправилась в душевую.

Громко топая, Бонни передразнила ее походку. Мы с Шаззой расхохотались, но у меня смех получился невеселый – я понимала, что Талула права. Оставшаяся часть дня, проведенная в тренажерном зале, это только подтвердила.

Через два часа занятий пот струился по лицу и капал на футболку, колени подгибались, но я продолжала давить на педали эллипса. Десять минут назад я закончила с гантелями, оставалась лишь заминка. Напротив, не выпуская из рук штанги, пыхтел взмокший Блейз. Рядом с ним сопели Гордон и Тим, выполнявшие жим ногами. Даже Шазза, кокетливо улыбавшаяся Робу в начале занятия, теперь заметно сникла. Со стиснутыми зубами она сгибала и разгибала ноги, поднимая валик.

– Один балл, – равнодушно бросил Хаммер, проходя мимо и, задержав взгляд на дисплее моего тренажера, добавил: – Завтра увеличишь нагрузку на десять процентов. На сегодня свободна.

Пробормотав в ответ невнятное «да, сэр», я отправилась в блок. Бонни уже была на месте.

– Тебя можно выжимать! – хохотнула она.

Ага, выжать, бросить на пол и ноги вытереть. В душе я прислонилась лбом к кафелю и долго стояла с закрытыми глазами. Хватит ли мне сил выдержать эти чертовы шесть недель?

Я смогла улыбнуться гораздо позже, когда блаженно вытянулась на кровати. День, длившийся вечность, наконец, закончился. Нужно отдохнуть, и завтра мной можно будет хоть сваи заколачивать! Зарывшись лицом в подушку, я уговаривала себя поспать, но мозг никак не желал верить, что пора расслабиться. В полудреме я слышала игривый смех Бонни – она кокетничала с кем-то из парней через щель в перегородке, кажется с Джастином. К полуночи все угомонились. Я продолжала ворочаться, то сбрасывая, то натягивая одеяло, пока не услышала тихий смешок.

– А чего ты ожидала? – в дверях появился знакомый силуэт. – Думаешь, легко быть мной?

– Мара? – прошептала я, чувствуя, как лоб покрывается испариной.

Насмешливо улыбаясь, сестра подошла ближе и наклонилась к изголовью кровати. Ее губы приоткрылись, но вместо шепота с них сорвался пронзительный вой сирены.

Не соображая, что происходит, я широко распахнула глаза. Сирена не замолкала. Вскочив, я столкнулась с Талулой, прыгающей в одной штанине. Она никак не могла попасть голой ногой во вторую и громко материлась. Вокруг суетились остальные, в спешке одеваясь.

– Шевелись! – Бонни хлестнула футболкой удивленно протирающую глаза Мишель.

– Осталось тридцать две секунды! – рявкнул невесть откуда появившийся Хаммер.

Натянув штаны и ботинки, я схватила куртку и кинулась к выходу. Парни уже успели построиться возле блока. Я приткнулась с краю шеренги и замерла по стойке «смирно». Сирена затихла. Фолкнер и Хаммер медленно прохаживались мимо и придирчиво изучали наш внешний вид. Оба держали в руках стопки темных обложек размером с ладонь.

– Это первая и единственная проверка, где ваши жалкие потуги не оцениваются, – Хаммер остановился возле Блейза и выдал ему одну из обложек, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении кожаным держателем с прикрепленным к нему жетоном. – Тот, кто в следующий раз не уложится в сорок пять секунд, может в принципе не выходить на построение, а сразу начинать паковать чемодан.

– Приравнивается к табельному оружию, – Фолкнер вручил жетон Мишель, выбежавшей из блока последней.

Она виновато шмыгнула носом.

– Потеряете – выметаетесь, – добавил Хаммер. Судя по ехидной улыбке, он был бы счастлив выгнать нас и без повода. – А за внешний вид не по уставу лишитесь одного балла.

Хаммер демонстративно задержал взгляд на моей груди – я не успела застегнуть липучки на куртке. Мысленно чертыхнувшись, я взяла протянутый жетон. Загорелое запястье с часами мелькнуло перед глазами всего лишь на мгновение, но я успела рассмотреть положение стрелок. Половина пятого утра? Нам каждый день придется вставать так рано?

Закончив с выдачей, Фолкнер погнал своих на стадион. Мы остались отжиматься возле блока. После завтрака обе группы повезли в Финикс, в ближайший к базе бассейн. Пользуясь возможностью, Макс подсел ко мне и долго делился воспоминаниями о брате, выбирая самые забавные. Устав кивать и улыбаться, я сделала вид, что задремала. В бассейне мы с Бонни чередовались на дорожке, не забывая караулить жетоны друг друга. Заплыв прошел удачно – все, получили по баллу за исключением Мишель, потянувшей связки на предплечье. На обратном пути она тихо всхлипывала и говорила, что уйдет, пока Бри пыталась ее успокоить.

На следующий день нас ждал спринт – десять раз по сорок ярдов с тридцати секундными перерывами. Мой результат был одним из худших.

– Для разнообразия попробуй быстрее шевелить задницей, – ехидно посоветовал Хаммер, делая пометку в планшете. – Ну а пока – ноль.

Столько же получила Мелани, подвернувшая ногу. Зато после практического занятия, сводившегося к надеванию и снятию противогаза, я хоть и с трудом, но все-таки уложилась в норматив по подтягиванию на перекладине. Вечер группа привычно провела в тренажерке, где Хаммер откровенно издевался надо мной, то придираясь к технике приседаний, то увеличивая вес гантелей, а когда я осталась в зале последней, велел добавить еще четверть часа ко времени на эллипсе. Выстраданный балл он поставил, скривившись:

– Свободна, Кейн.

Если в начале тренировки хотелось ему врезать, то к концу меня не хватило даже на «да, сэр». Еле переставляя ноги, я двинулась к выходу, но уже через пару шагов споткнулась о ножку скамьи и грохнулась на колени. Идущий позади Хаммер не стал дожидаться, пока я встану. Грубо обхватив за талию, он рывком помог мне подняться. Горячая ладонь скользнула выше, накрывая грудь. Я дернулась словно от удара током. Отпихнула поддерживающую руку, отскочила, яростно замахнулась… и только тогда поняла, что собираюсь сделать.

– Простите, сэр, – я судорожно сглотнула. – Это рефлекторно…

Неужели я только что извинилась за то, что меня облапали?

Поигрывая желваками, Хаммер презрительно бросил:

– В прошлом году ты постоянно оступалась около меня, Кейн.

Спасибо сестре, удружила. Так и знала, что она неспроста рвалась в тот тренировочный лагерь в Киллине.2 От неожиданной догадки по спине пробежал холодок. Не может же Хаммер намекать на секс? Надеюсь, у Мары хватило ума с ним не спать?

– Обещаю впредь быть внимательнее, сэр, – это «сэр» скоро набьет мне оскомину.

Не дожидаясь ответа, я выскочила из тренажерного зала.

Новый день начался с общего марш-броска с рюкзаком весом в четверть собственного: три мили по пустыне за сорок пять минут. Пот струился по лицу, ноги дрожали, дыхание сбивалось. Господи, лучше бы я умерла вместо Мары.

– Кейн, ускоряйся! – голос Хаммера в наушнике был подобен выстрелу в мозг.

Услышав его, я зацепилась за корень юкки и растянулась на песке. И, пока отплевывалась и поднималась – упустила время. На финише мне удалось обогнать только Элис, остальные уже сдавали рюкзаки.

– Жаль, нет оценки меньше ноля, – с сарказмом заметил Хаммер и потянулся к планшету.

Все теоретическое занятие я просидела, обреченно уставившись на экран со схемой винтовки, но не услышала ни слова из лекции. В голове крутилась одна единственная мысль: мне не продержаться шесть недель. Забег по полосе препятствий уверенности не прибавил. Кто-то из парней случайно задел мою ногу, и я соскользнула с мостика в грязь. А потом слетела с бревна. Хаммер даже не стал комментировать, просто показал жестом «ноль».

На ужине я с трудом запихнула в себя кусок запеканки из обезжиренного творога. На другое не было ни сил, ни желания. Я по-прежнему могла похвастаться всего четырьмя баллами, как и Элис – мы оказались худшими в группе Хаммера. У Фолкнера отставали Бен, Бри и Мишель. Последняя все чаще заводила разговор об уходе, поэтому никто не удивился, когда за день до сдачи норматива, она молча собрала чемодан.

На построении Хаммер прочитал нам лекцию о необходимости трезво оценивать свои возможности и не отнимать время у других. К концу нравоучения мы привычно чувствовали себя ничтожествами. Фолкнер и вовсе не снизошел до сопутствующей речи, а сразу отправил группу на полосу препятствий.

– Завидую – вас хотя бы не втаптывают в землю, – посетовала я Бонни, когда мы встретились на завтраке.

– Зато гоняют так, что хочется сдохнуть, – она пожала плечами и снова уткнулась в тарелку с омлетом.

Парней мы больше не обсуждали – накануне сдачи норматива все разговоры крутились возле тренировок и их результатов. Секунды и баллы – других тем не было. В тренажерном зале, не дожидаясь приказа, я увеличила нагрузку на первом же подходе. Хаммер рвение не оценил.

– Выслуживаешься, Кейн?

Предплечья болели, но я продолжала сопеть, притягивая блок к груди.

– Прогни поясницу, – Хаммер подошел ближе. – И сильнее сведи лопатки.

Неожиданно он коснулся моей спины, и я чуть не выпустила перекладину.

– Еще раз, Кейн!

Стиснув зубы, я продолжила. От непривычной близости кожа покрылась мурашками.

– Следи за дыханием! Вниз выдох, вверх вдох!

Тщетные увещевания – я не могла и думать о разминке, пока сердце яростно било в ребра, а пальцы ходили ходуном.

– Ну же! – горячая ладонь скользнула к копчику. – Держи ритм!

Да поняла я, поняла! Хватит меня трогать! Но Хаммер не убирал руку, пока я не закончила упражнение.

– Еще три подхода, и переключаешься на гантели, – он что-то пометил в планшете и двинулся в сторону лежавшего под штангой Блейза. – Ксандер! Если решил позагорать – проваливай на пляж.

В конце занятия все получили по баллу. Мы с Элис снова были с одинаковым результатом.

– Увидишь – я вылечу, – с грустью пробормотала она, когда мы столкнулись на выходе из душа.

Я не смогла придумать ни одной ободряющей фразы. Самой бы завтра не собрать вещи. Но норматив я все-таки сдала – после недавнего марш-броска с грузом пробежка по тому же маршруту без утяжелителей показалась на удивление простой. Я даже умудрилась прийти к финишу девятой, обогнав сначала Элис, а потом Гордона и Тима. В лидеры ожидаемо попали Блейз, Макс и Шазза.

– Внимание! – Хаммер начал оглашать результаты, не забывая добавлять каждому нелестные характеристики.

Моя упитанная пятая точка тоже не осталась без комплимента. Не отреагировав на колкость, я продолжала улыбаться. Сегодня Хаммеру меня не выгнать.

Добравшись до конца списка, он подытожил:

– Давайте попрощаемся с самой медленной блондинкой Миннесоты. Единственной, не уложившейся в заданное время.

– Я же говорила, – всхлипнула Элис.

– Подруги-чирлидерши давно соскучились по тебе, – Хаммер протянул руку, чтобы забрать у нее жетон. – Не заставляй их ждать.

Оставшуюся часть дня нас продержали на лекциях. Сержант Престон долго и монотонно рассказывал о способах создания радиопомех, но я слышала лишь, как Бри то и дело шмыгает носом – Фолкнер отчислил Бена. В спальне она рыдала в голос, пока Талула силой не потащила ее умываться.

– Им даже не дали толком попрощаться, – поделилась подробностями Бонни.

И в этой чертовой системе мне нужно провести еще пять недель.

В выходной нас отпустили сразу после построения и разминки. Наконец-то я могла заняться тестами! Достав из чемодана краткую энциклопедию искусств и распечатки с вопросами, я на всякий случай прикрыла их буклетом с подробным описанием устройства снайперской винтовки и вышла из блока. От нетерпения хотелось бежать, что я и сделала со счастливой улыбкой на лице. Поворачивая возле столовой, я едва не наткнулась на Хаммера – лишь в последний момент успела отскочить. Увидев в моих руках книги, он ухмыльнулся, но ничего не сказал.

На стадионе парни играли в баскетбол, а девчонки загорали на трибунах. Устроившись в тени навеса, я погрузилась в тесты и вскоре так увлеклась, что не заметила, как прошло время обеда. Случайно приподняв голову, я обнаружила, что вокруг никого нет.

– И почему в выходной время летит так быстро? – пробурчала я, собирая распечатки.

В столовой Блейз торжественно презентовал мне маффин:

– Надо отметить удачное прохождение первого круга ада!

– Мне нельзя сладкое, – с тоской в голосе я вернула подарок.

– Ешь, – Блейз придвинулся и заговорщицки прошептал: – А потом я помогу тебе сжечь калории.

Я упрямо покачала головой.

– Ладно, – не сдавался он. – Тогда пошли в бар.

– Куда? – переспросила я, все еще надеясь, что ослышалась.

Видимо шок на моем лице был слишком выразительным – Блейз расхохотался.

– Идем, трусиха, – сидевшая рядом Бонни обняла меня за плечи.

Они же помнят, что нам нельзя покидать базу? И что выпивка под запретом?

Пока я гадала, мы дошли до пристройки к блоку, где сержант Престон обычно читал нам теорию. Баром ее назвали весьма условно – в двух старых вендинговых автоматах не было напитков крепче кока-колы. Слева от входа, за столиком в нише сидели Хаммер и Фолкнер и пили безалкогольное пиво. В центре зала Грег с Робом играли в бильярд. Справа, возле музыкального автомата, танцевали Мелани и Тим. За ними Талула и Бри состязались в дартс; а тихоня Мозес с серьезным видом записывал очки. Чуть дальше, перед телевизором хохотали Айван, Фред и Винс, громко комментируя какой-то комедийный сериал. Оглядевшись, Блейз поманил меня к стойке за перегородкой.

– Раз нельзя маффин, как на счет моего друга Джонни Уокера? – он вытащил из-за пояса флягу. – Можно добавить в колу.

– Ты спятил? – шикнула на него я. – Если Хаммер увидит спиртное – нас выгонят! Или тебе…

Договорить я не успела.

– Ксандер, что там у вас? – язвительно прозвучало почти над ухом.

Я рефлекторно выдернула флягу у Блейза. Он тут же продемонстрировал Хаммеру пустые ладони. Сделав осторожный взмах кистью, я отправила виски в мусорное ведро, молясь, чтобы громыхнуло не слишком сильно. Повезло – туда уже успели накидать упаковок из-под чипсов.

– Кейн?

Я с готовностью обернулась. Лицо Хаммера помрачнело.

– Руки на стойку.

Все не понимая, чего он добивается, я повернулась к нему спиной и прижалась ладонями к деревянному покрытию столешницы. Хаммер ощупал ремень, и, не обнаружив за ним фляги, пнул каблук моего ботинка, устанавливая ноги на ширине плеч. Я удивленно вытаращила глаза. Он же не собирается… Черт!

Сжимая бедро с двух сторон, ладони медленно спустились ниже. Опешив, я замерла с неестественно изогнутой спиной – мышцы словно одеревенели, не давая мне возможности ни пошевелиться, ни дышать ровно.

Проверив обе щиколотки, Хаммер выпрямился:

– Повернись.

Я подчинилась. Возле перегородки уже успели собраться зрители.

– Сними рубашку.

– Что? – с хрипом выдавила из себя я.

Ради чего он продолжал этот унизительный фарс? Даже слепой увидел бы, что фляги у меня нет!

– Я не буду повторять, Кейн.

С горящими от стыда щеками я распахнула полы рубашки. Пару секунд Хаммер с каменным выражением лица рассматривал мой бюстгальтер, к великому стыду не скрывавший контур сосков, а потом мрачно резюмировал:

– Увижу алкоголь в дюйме от вас – выгоню.

– Кейн, я твой должник, – с облегчением выдохнул Блейз, когда массивная спина Хаммера скрылась за перегородкой.

– Да пошел ты, – трясущимися руками я застегнула молнию.

Зачем я вообще схватила флягу?

– Детка, я заглажу вину! Даже залижу, – Блейз прижал два пальца к уголкам рта и сделал характерное движение языком.

Я со злостью ткнула его кулаком в плечо. И тут же охнула, потирая ушибленные костяшки пальцев.

– Ксандер, завязывай, – Макс оттеснил меня в сторону. – Или, может, выйдем?

– Не надо, – я потянула его за рукав.

Блейз не стал нарываться. Отшутившись, он ушел к бильярдному столу. Макс сразу остыл и, пользуясь возможностью, весь вечер не убирал ладонь с моей талии. Около часа мы просидели у телевизора, обсуждая учебу и достижения. От скуки хотелось выть. Я несколько раз порывалась уйти, но стоило повернуть голову, взгляд словно магнитом притягивало к Хаммеру, который не переставал следить за мной. Оставлять поле боя первой было стыдно; хватит и того, что мой бюстгальтер лицезрел весь курс. Пришлось и дальше изображать беззаботность и хохотать над плоскими шутками Айвана.

– Расслабься, – Макс ободряюще сжал мое плечо – ни улыбка, ни веселый голос его не обманули. – «Внедорожник» не смог доказать, что у вас был виски. И теперь выглядит полным кретином.

– И за это сожрет меня заживо.

– Не драматизируй! – Макс прикрыл лицо ладонью и откинулся на спинку дивана.

Я бы хотела ошибиться, но оказалась права. Уже утром Хаммер припомнил свое фиаско с ненайденной флягой: я дольше всех прыгала через скамью и подтягивалась на перекладине, а отжимания он и вовсе заставил переделывать дважды. Везунчик Блейз отделался парой замечаний.

На следующий день всех подняли по тревоге, только этот раз вместо сирены нас накрыли струи воды. Смахнув с лица капли, а вместе с ними и остатки сна, я вскочила.

– Пожар! – Бри кинулась к выходу, толком не одевшись.

Женская часть блока вмиг наполнилась визгом и топотом. С мужской половины неслись смачные ругательства. Разбрызгиватели продолжали заливать все вокруг. С трудом натянув прилипающие к коже штаны и куртку, я сунула ноги в промокшие ботинки и заглянула под подушку. Где же чертов жетон?

– Мара, поторопись! – Бонни на бегу заправляла майку. – Пятнадцать секунд!

Следующей мимо пронеслась Шазза. Четырнадцать, тринадцать. Я перетрясла одеяло и пошарила под простыней. Двенадцать. Да! Пальцы, наконец, нащупали уплотнение под матрасом. Схватив жетон, я рванула к двери. Не отставая, за мной топала Талула; через три секунды мы обе примкнули к шеренге. Последними из блока выбежали Тим, Гордон и Винс. Хаммер демонстративно посмотрел на часы, но комментировать не стал. Фолкнер дважды прошелся мимо и, наконец, объявил результат: все уложились в заданное время. Не повезло лишь Бри, с перепугу забывшей куртку, и не успевшему обуться Винсу. У обоих Фолкнер снял по баллу.

– Время, отведенное на подъем, постепенно будет сокращаться, – добавил он. – Поэтому не рекомендую расслабляться.

– Или забывать штаны, – не отставал от него Хаммер. – В следующий раз вам весь день придется ходить в том виде, в котором вы оказались на построении.

– Совсем одичали, – шепнула мне Бонни. – И придумают какой угодно способ, лишь бы попялиться на полуголых девчонок.

Я не успела спрятать улыбку.

– Кейн, я сказал что-то смешное? – скривился Хаммер.

– Нет, сэр.

Когда же он перестанет цепляться?

Оставлять меня в покое Хаммер не планировал и на каждой тренировке находил повод для придирки. То я недостаточно быстро забиралась по канату, то хуже всех метала ножи. Даже Мелани, повредившая запястье, умудрилась заработать балл. Я же удостоилась очередной «похвалы»:

– В жизни не видел такого вялого замаха.

Накануне сдачи норматива у меня было всего три балла. Я мысленно попрощалась с программой, и частично упаковала вещи, но неожиданно судьба позволила мне разыграть единственный козырь. Сержант Престон подхватил кишечную инфекцию, и лекцию заменили практическим занятием в бункере. Спускаясь в галерею, я едва сдерживалась, чтобы не начать довольно потирать ладони.

Больше часа мы отрабатывали стрельбу с расстояния сто ярдов – из положения лежа, сидя, с колена и на корточках – и каждый раз я оказывалась в списке самых метких. Хаммер нервно дергал челюстью, а я старалась не улыбаться. Странно, что у него пар из ушей не пошел. Даже отец был в недоумении, когда выяснилось, что я стреляю лучше Мары. Я и сама не могла объяснить этот феномен. Стоило взять в руки оружие, и я интуитивно чувствовала, как лучше прицелиться или подстроиться под отдачу. Парни удивленно таращили глаза, а Бонни с улыбкой показала большой палец.

Честно заслуженные два балла – за стрельбу по движущейся и статической мишеням – Хаммер поставил с таким недовольным выражением лица, словно у него разом заболели все зубы. Теперь отстающими в группе были Мелани и Тим.

Эйфория улетучилась, как только мы вернулись в блок. Пять баллов не гарантировали, что я сдам норматив. Да еще и занятие в тренажерном зале отменили из-за затянувшейся стрельбы. Мне катастрофически не хватало практики.

– Ты куда? – удивилась Бонни, когда я достала из тумбочки спортивную куртку.

– Забыла плеер в раздевалке, – я незаметно сунула в карман фонарик. – Не переживай, успею до отбоя.

Бонни пожала плечами, а я прошмыгнула к выходу. Позанимаюсь полчаса и вернусь в блок. Никто и не заметит.

Пригибаясь и прячась в тени забора, я добралась до тренажерного зала. Свет зажигать не стала, просто положила на пол включенный фонарик. Разогрелась на беговой дорожке, сделала двадцать отжиманий, поприседала, уложившись в норматив, и пошла качать пресс. С лица не сходила улыбка – оказывается, занятие может быть в удовольствие. Я почти втянулась, когда в очередной раз отклонившись назад, увидела стоящего надо мной Хаммера.

– Где ты должна находиться после отбоя? – мрачно поинтересовался он.

Я скатилась с тренажера, испуганно проблеяв:

– Простите…

– Я задал вопрос.

– В блоке… сэр.

Сейчас он меня выгонит. Я нарушила правила.

– Я… плохо тренировалась на неделе. И хотела наверстать.

Хаммер включил свет и, пока я щурилась, подошел к матам.

– Тогда начнем, – он сбросил ботинки и обернулся: – Разувайся.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Это конец. Если Хаммер и не переломает мне кости, то, как минимум, отобьет все внутренности. И зачем я выделывалась в галерее? Для вида повозившись со шнурками, я сняла кроссовки и сделала пару круговых движений плечами, разминаясь.

– Ближе, Кейн.

Я шагнула к нему, умоляя капризную память подбросить хоть один ценный эпизод из детства. Отец ведь ставил мне удар.

– Ты точно собиралась тренироваться?

– Да, сэр!

Стиснув зубы, я приготовилась уйти с линии атаки… и едва успела уклониться! Хаммер резко выкинул вперед правую руку. Увернувшись от стремительно надвигающегося кулака, я попыталась сохранить равновесие, и пропустила удар в живот.

Черт! Как же это больно!

Со стоном я согнулась пополам.

Прокашлявшись, я выпрямилась и попыталась атаковать, но Хаммер блокировал замах и оттолкнул меня в сторону. Не удержавшись, я упала на колени.

– Вставай, – прорычал он.

Я подчинилась.

– Всегда будь готова к неожиданностям. Не можешь нейтрализовать – сумей предугадать действие противника.

За нравоучением последовала подножка. Я неуклюже грохнулась на спину. Поднялась, потерла ушибленную ягодицу и упрямо кинулась вперед. Ударила Хаммера по голени, пытаясь пошатнуть, но вместо этого рухнула сама – воспользовавшись плохой опорой, он снова опрокинул меня на маты. Да еще и навалился сверху, припечатав оба запястья над головой.

Поза вышла провокационной. Разведенные ноги заблокированы его коленями – не то, что оттолкнуть, я дернуться толком не могла. Руки тоже обездвижены – не вывернуться. И лишь грудь вздымалась от тяжелых выдохов, а вырез майки – вот черт! – маячил прямо перед глазами Хаммера.

– Ноль баллов за тактику, Кейн, – его губы скривились в ехидной ухмылке. – Если только ты не придумаешь, как освободиться и продолжить бой.

Интересно как? Он слишком тяжел, чтобы его скинуть. Решение пришло неожиданно. И, прежде чем оценить все последствия, я подалась вперед и… поцеловала Хаммера. Логика казалась верной – он инстинктивно отпрянет, а я ударю коленом и откачусь в сторону. Но вместо того, чтобы отстраниться, Хаммер ответил.

Он яростно впился в мои губы, заставляя их приоткрыть. Я возмущенно дернулась, но его язык уже пробрался ко мне в рот, а одна из ладоней скользнула в вырез майки. От противоречивых ощущений волоски на спине встали дыбом.

Это… неправильно! Так нельзя!

Дрожа, я попыталась его оттолкнуть, но тщетно. Почувствовав затвердевший от прикосновения сосок, Хаммер снова сжал мою грудь. И, на секунду отстранившись, куснул за подбородок.

– Нет, – запротестовала я, едва губы почувствовали свободу. – Не смейте! Или я…

– Или что? – серые глаза сузились.

Я выдержала его взгляд, не переставая трястись как в ознобе.

– Я… расскажу правлению.

– Ты мне угрожаешь? – приподнимаясь, прошипел Хаммер.

Ладонь, еще недавно ласкавшая грудь, до боли стиснула горло.

– Просто отпустите меня, сэр, – прохрипела я. – И я забуду все, что здесь произошло.

С улыбкой, напоминавшей оскал, Хаммер снова наклонился. Напрасно я стала торговаться. Мое положение в группе и без того было слишком шатким.

– Попробуешь открыть рот, и я устрою тебе несчастный случай с переломом шеи, – прошептал он, почти касаясь губами моего уха.

Доходчивое предостережение. Спасибо, что не придушил прямо сейчас.

Я собиралась убедить его, что все поняла, но помешал странный стук. Хаммер замер, прислушиваясь. Звуки повторились – от сквозняка раскачивалась входная дверь. Хаммер поднялся, и пока я растирала онемевшее горло, бесшумно подошел к ней и резко распахнул. Снаружи никого не оказалось. Я зашнуровала кроссовки, подняла с пола куртку, а Хаммер все продолжал вглядываться темноту. Параноик. Кого он ожидал там увидеть?

– Выметайся, Кейн, – наконец бросил Хаммер. – Еще раз появишься здесь в неурочное время – отчислю.

Уже лежа в кровати, я запоздало сообразила, что он слишком легко меня отпустил. И наверняка сделает все, чтобы завтра я вылетела.

Предположение оказалось неверным – норматив по плаванию сдали все. Кандидатов на отчисление по-прежнему было двое. Все решило дополнительное соревнование, в котором Тиму удалось обогнать Мелани. Полагаю, она поддалась специально. А он, судя по растерянному лицу, этого не ожидал. Вторая группа тоже уменьшилась: Фолкнер отправил Бри вслед за братом. Остальных ждала лекция. Вместо сержанта Престона, который все еще был в госпитале, врач долго рассказывала об оказании первой помощи в полевых условиях. После перерыва в тетради обнаружилась записка от Макса – он приглашал на романтическую пробежку перед отбоем. Стоит согласиться, в мужской компании меньше шансов нарваться на приставания Хаммера. Уже закрывая тетрадь, я заметила еще один вложенный листок. Размашистым почерком кто-то вывел:

«Ты не сможешь обманывать вечно».

В груди образовался болезненный комок, словно сердце на миг перестало биться. Проблемы с Хаммером – ничто по сравнению с этим кусочком бумаги. Кто-то на базе знает, что я не Мара.

Приглашение забылось. Вторую половину лекции я косилась на сидящих вокруг и строила догадки. Написавший записку не сообщил о своих подозрениях правлению. Почему? Не был полностью уверен? Или планировал извлечь выгоду?

– Так ты согласна? – за ужином ко мне подошел Макс.

– Конечно, – машинально кивнула я.

– Фух, а я боялся, что Джастин меня опередил, – Макс театрально вытер пот со лба. И пояснил в ответ на мой недоуменный взгляд: – Он так долго вертелся около твоего стола… Я начал подозревать, что вы встречаетесь.

Значит, Джастин. Он знал Мару, но почему-то даже не намекнул об этом – я ни разу не ловила на себе подозрительных взглядов. Да и сестра никогда не рассказывала о нем. Получается, эти двое не были знакомы близко, и только сегодня Джастин догадался о подмене. Чем же я выдала себя? И главное: какими будут его дальнейшие шаги? Шантаж? Или требование признаться?

На пробежке я не могла сосредоточиться и отвечала невпопад. Не получив должного внимания, Макс обиделся. В качестве извинений пришлось пригласить его в бар.

Ночью я плохо спала, но уже утром мысли о Гарварде вытеснили из головы анализ поведения Джастина. Все свободное время я посвятила тестам и черновику вступительного эссе. Сосредоточиться не получалось – на ум приходили только военные термины.

– Профессорам вряд ли пригодится информация, что я умею стрелять из снайперской винтовки, – пробормотала я, в очередной раз перечеркивая текст.

Максу пришлось трижды стучать в дверь, чтобы оторвать меня от тетрадей.

В бар мы пришли одними из последних. Внутри было шумно: Блейз с Бонни и Роб с Шаззой пара на пару играли в бильярд, Грег с Виктором устроили соревнование по армрестлингу, а Винс с Айваном как всегда торчали у телевизора. Талула, лишившись привычной компании Бри, что-то рассказывала Року. Крутившийся рядом Мозес то и дело встревал в их беседу.

– Поговаривают, что кто-то подсыпал сержанту слабительное в чай, – донеслось до меня. – Поэтому тест и перенесли.

– Так баллы за теорию все-таки будут? – недоверчиво переспросил Рок.

– Дался вам этот тест, – нервно дернула плечом Шазза – громкие разговоры мешали ей прицелиться.

Едва мы устроились на диване, Макс полез обниматься. Демонстративно убрав настырную ладонь со своего колена, я от нечего делать, принялась наблюдать, как Бонни дразнит Блейза: то игриво откидывает волосы, то по-кошачьи выгибает спину. Зрелище предназначалось Грегу, и Блейз это понимал.

– До сих пор заморачиваешься из-за «внедорожника»? Так он все равно не видит, – Макс кивнул в сторону перегородки.

Проследив за его взглядом, я заметила Хаммера. Он сидел вполоборота к нам и медленно цедил содовую из жестяной банки. В его присутствии сразу стало неуютно.

– Хочешь, вернемся к блоку? – рука Макса погладила мое плечо.

Я замотала головой. Уходить все равно придется мимо Хаммера. Да и беззаботный вид сыграет мне на руку – Джастин явно ждет, что я занервничаю. Терпения хватило на час. За это время я успела ненадолго избавиться от Макса, уговорив присоединиться к играющим в дартс, и узнать у Бонни последние сплетни. Я надеялась осторожно расспросить ее о Джастине, но не выяснила ничего нового – Бонни могла говорить только о Греге.

Стараясь не попадаться на глаза Хаммеру, я проскользнула к двери. Макс вышел следом.

– Я знаю много укромных местечек, – хитро сообщил он, притягивая меня к себе и увлекая в тень пристройки. – Показать?

– Не сегодня, – кокетливо улыбнулась я.

– Никто не узнает, – Макс опустил ладонь на мои ягодицы. – Обещаю.

Я сбросила его руку, все еще надеясь свести разговор к шутке:

– Эй! Веди себя хорошо!

Я надеялась, что он рассмеется, и мы спокойно вернемся в блок. Но вместо этого оказалась прижатой к стене.

– Если хочешь сначала поломаться, я готов подыграть.

– Перестань! – я дернулась в сторону, но Макс держал крепко.

– Спенсер не солгал, ты действительно горячая штучка.

– Отвали! – продолжала извиваться я.

– Допускаю, что у Кейн могут быть проблемы с дикцией, – из-за угла бара бесшумно вынырнул Хаммер. – Уоллис, но в твоей-то медкарте точно нет записи о глухоте. Или нагрузки на тренировках стали сильно сказываться на умственных способностях?

– Нет, сэр, – Макс отшатнулся в сторону.

– Тогда, полагаю, ты в состоянии понять значение слова «отвали»? Как и словосочетания «топай в блок»?

– Да, сэр. Просто я и Кейн…

– Если через пять секунд твоя физиономия все еще будет маячить у меня перед глазами, завтра я в три раза увеличу вес утяжелителей при забеге. Только тебе. Время пошло.

Макс ретировался. Я, нехотя, сделала шаг вперед. Хаммер не сводил с меня презрительного взгляда.

– Я бы справилась, – с досадой буркнула я.

– Отлично, – его глаза сузились до знакомых щелочек. – Продемонстрируй.

Он схватил меня за предплечье. Я выкрутилась и замахнулась в ответ. Хаммер блокировал удар и оттолкнул меня к стене. Я охнула, впечатываясь спиной в бетонную поверхность. Господи, дай мне сил стереть с его лица эту насмешку!

– Это все, на что ты способна?

– Никак нет, сэр, – я резко выкинула вперед правую ногу.

Замах должен был закончиться болезненным ударом о щиколотку Хаммера, вместо этого бедро остановила сильная ладонь. Я ожидала, что он снова меня оттолкнет, но Хаммер сжал мою ногу, не давая ее опустить. Вторая рука расстегнула молнию на штанах. Я даже не успела вскрикнуть.

– Покажи, как нужно останавливать насильника, – Хаммер вдавил меня в стену. Поддев резинку трусов, его пальцы коснулись живота. – Или тебе нравится такое отношение?

– Нет! – от страха я забыла все приемы, и вместо того, чтобы врезать ребром ладони ему по шее, принялась колотить Хаммера по плечам.

Спасительная мысль, что он не посмеет зайти далеко из-за опасной близости двух десятков свидетелей, вмиг улетучилась, когда рука Хаммера скользнула ниже. Всхлипнув, я задергалась еще сильнее.

– Так и будешь ныть, Кейн? Или удивишь меня?

– Пожалуйста, – заскулила я, изворачиваясь в попытке свести бедра. – Я еще никогда… ни с кем…

– Я сказал «удиви», а не «рассмеши», – фыркнул Хаммер.

В эту же секунду я почувствовала его палец в себе. Он вошел с легким нажимом, словно я и не сопротивлялась вовсе. Я тихонько вскрикнула сначала от стыда, а потом, когда Хаммер надавил сильнее, от саднящего ощущения между ног.

– Не надо!

Не таким я представляла свой первый раз.

– Абсолютно никчемная, – Хаммер ослабил хватку, но лишь затем, чтобы повторить движение пальцем. И сделал это еще жестче.

– Больно! – взвизгнула я, впиваясь ногтями в его плечи. – Хорошо, вы были правы! Я бы не справилась. И да, я никчемная.

Я признала бы все, что угодно, лишь бы он остановился. Но Хаммер продолжал, бесцеремонно и напористо. Сопротивляясь, я стискивала бедра, но это не останавливало настойчивую руку. Он добавил еще один палец, заставляя всхлипнуть от усиливающегося жжения, и ускорился – от ритмичных проникновений меня трясло.

Ткань трусов стала влажной; я приподнялась на мысок, чтобы отстраниться хоть на половину дюйма. Хаммер предугадал это и вдавил меня в стену до хруста лопаток – я смогла лишь заскулить ему в грудь.

– Тебе нечего делать в программе, – его дыхание обожгло шею. – Слабачка.

Да, я слабая. Но не все проблемы решаются силой.

– Сделайте мне как можно больнее, сэр, – прошипела я ему в лицо, почувствовав, как нагрелись ноющие мышцы внизу живота. – Потому что когда я пойду в правление, синяки и раны лишними не будут.

Рука, наконец, замерла. Отпустив бедро, Хаммер сжал мою шею, и я перестала балансировать на одной ноге. Вместе с равновесием вернулась уверенность.

– А еще лучше – придушите. Тогда к обвинению в изнасиловании добавится и попытка убийства.

– У тебя кишка тонка для взрослых игр, Кейн, – давление на горло усилилось – теперь Хаммер держал его обеими руками. – И очень хрупкие кости.

Я выдержала его взгляд.

– Давайте не будем это проверять, сэр. Сложности не нужны ни вам, ни мне…

Стук открывшейся двери и взрыв хохота не дал мне продолжить – группы возвращались в блок. Хаммер отпрянул, а я метнулась в тень забора, на бегу застегивая штаны.

В душевую я влетела, не разуваясь. Крутанула вентиль и принялась стаскивать с себя одежду. Мыло то и дело выскальзывало из дрожащих рук, но я все-таки успела застирать пятна крови до прихода девчонок. А вот хорошенько прореветься времени уже не осталось. Сдержав подступающий к горлу ком и через силу улыбнувшись Бонни, я направилась к кровати.

– Мара, нельзя быть такой ханжой, – Шазза шутливо погрозила пальцем и прислонилась спиной к перегородке – им с Робом не терпелось продолжить общение. – Макс из кожи вон лезет… порадуй парня.

А выйди она из бара на минуту раньше, и ко мне бы навсегда приклеился ярлык шлюхи. Нет уж, лучше останусь в роли недотроги. Я отвернулась и осторожно опустилась на край матраса, стараясь не морщиться – между ног все еще саднило. Чертов Хаммер! Если бы я могла донести на него в правление! Или хотя бы перевестись в группу Фолкнера.

Я с ненавистью сжала кулаки, сминая в них ни в чем неповинное одеяло. Нужно найти способ остаться в программе и избавиться от Хаммера. Вот только как? Скомпрометировать анонимным письмом? Или попросить помощи у того, с кем он будет считаться? А если в ответ на это Хаммер сдержит угрозу? Или еще хуже – решит повторить начатое возле бара? Я уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза. От жалости к себе хотелось выть. Что же делать? Перекатившись на спину, я уставилась в потолок. Вслед за мной на кровати завертелась Талула.

– Вы скоро угомонитесь? – зашипела она Шаззе.

Игнорируя упреки, та продолжала что-то быстро писать в блокноте. Закончив, она вырвала листок и сунула в щель перегородки:

– Только никому не показывай.

– Нашли время для слащавых писем! – Талула запустила в нее ботинком. – Ложитесь спать!

Я накрылась с головой и долго беззвучно плакала. Как же надоело притворяться и терпеть! Зачем я вообще согласилась пройти через эту чертову мясорубку? Ответом были семь манящих букв – «Гарвард».

Утром нас как обычно построили возле блока. Стараясь не смотреть на Хаммера, я расправила плечи и хором со всеми отрапортовала «так точно, сэр» в ответ на его очередную скабрезность о нашей неполноценности. Индивидуальных комментариев в мой адрес не последовало. Может я зря переживала, и Хаммер не воспринял всерьез вчерашнюю попытку шантажа?

Мы уже готовились отправиться на пробежку, как вдруг возле площадки затормозил знакомый внедорожник. Хмурый сержант Престон высунулся из окна и подозвал к себе обоих инструкторов. Пока они переговаривались, лицо Фолкнера мрачнело с каждой минутой. По обеим шеренгам прошелся недоуменный шепот – народ занервничал.

– Говорят про отчисление! – испуганно охнул Тим.

Мы с Максом переглянулись. Он удивленно пожал плечами.

– Смирно! – рявкнул Хаммер, заметив движение.

– Разминки не будет, – зло добавил Фолкнер. – Все вы отправляетесь в лекционный зал.

Что происходит? Отчего они озверели?

– Увидите – нас тащат на дактилоскопию, – убеждал Мозес, пока мы шли от блока. – Пока сержант был в лазарете, кто-то вскрыл его кабинет и выкрал результаты теста.

– А ты откуда знаешь? – шикнула на него Талула.

– Наверняка сам и стащил, – нервно усмехнулась Шазза.

Я рефлекторно поежилась. Вот черт! У нас снимут отпечатки пальцев. Приспичило же кому-то отличиться. Надеюсь, воришкой окажется Джастин, и его вышибут из программы. Предположение слегка приподняло настроение, и в корпус я заходила с улыбкой.

– Построиться! – оттеснив меня плечом, Хаммер прошелся по коридору и развернулся, наблюдая за нами.

Чувствуя на себе его злобный взгляд, я вытянулась по стойке «смирно».

– Заходить по одному, – мрачно продолжал он. – Кейн, идешь первой.

В груди шевельнулся пугающий холодок предчувствия: а если дело не в тесте? Вдруг Джастин донес на меня?

Ладони стали липкими.

– Шевели задницей, – Хаммер отвернулся. – Следующий Ксандер, за ним Уоллис.

Глубоко вздохнув, я взялась за ручку двери. Хватит догадок. Я сама придумываю страхи и накручиваю себя – отпечатков Мары ни у кого нет, не с чем сравнивать.

В лекционном зале было непривычно тихо – один лишь помощник сержанта возился с аппаратурой.

– Подходите ближе, – подозвал он, закончив с проводами. – Сначала четыре, затем большой.

Он поднял ладонь, показывая, как правильно прижимать пальцы. Будучи знакомой с процедурой – два года назад на митинге в защиту окружающей среды половину нашего класса задержала полиция – я молча кивнула и приложила каждую руку к холодному стеклу сканера. Зеленый огонек подсветил кожу, придавая ей инопланетный оттенок. Помощник сержанта посмотрел на экран ноутбука и, убедившись, что данные сохранились, указал в сторону двери:

– Можете идти.

Оказавшись в коридоре, я пристально всматривалась в лица и гадала, у кого избыток смелости мог так успешно сочетаться с нехваткой мозгов. Старательная Талула на роль взломщицы не подходила – слишком честна. Как и амбициозный Блейз – он обязательно просчитал бы все варианты и нашел другой способ сдать тест. Безбашенный Грег не сумел бы смолчать после «подвига». А неразговорчивый и не слишком сообразительный Рок просто не додумался бы пробраться в кабинет.

С каждым снятым отпечатком общая нервозность нарастала, а обсудить происходящее возможности по-прежнему не было – едва начались разговоры, Фолкнер построил свою группу лицом к стене. Хаммер предпочитал радикальные меры и уложил нас на пол:

– Пятьдесят отжиманий! А если кто-нибудь снова откроет рот и хотя бы чихнет – добавлю еще сотню.

Не обращая внимания на остановившиеся возле моего лица ботинки, я продолжала пыхтеть, сгибая и разгибая локти.

– Живее, Кейн, – Хаммер нервно постукивал мыском. – Или ты решила здесь уснуть?

Терпение – добродетель. Плевать ему на ботинки вовсе необязательно.

Закончив с отжиманиями, мы еще час проторчали возле лекционного зала, пока нас не отпустили на завтрак, так и не озвучив «приговора».

– К чему вся эта тягомотина? – Блейз импульсивно стукнул по подносу и едва не скинул с него омлет с беконом. – Могли бы сразу сказать, из-за какого идиота мы огребли по полной.

– Им нужно время обработать данные, – Мозес открыл пакет с молоком, щедро полил им хлопья и, съев пару ложек, добавил: – Вот увидите, к вечеру все прояснится.

– А нам что делать? Сидеть и ждать? – Талула резким движением вывернула жестяное кольцо на банке с колой. – Нормативов никто не отменял. Как их сдавать без тренировки?

Мы с Бонни понимающе переглянулись: она скорчила рожу, а я закатила глаза. В своем стремлении стать лучшей в программе Талула не знала меры.

К концу завтрака часы в столовой показывали без четверти десять. Если Мозес прав, и результатов проверки придется ждать до вечера, оставшееся время можно использовать для подготовки к Гарварду – освободилось больше половины дня! Черновик эссе готов, давно пора заняться правками. Планировала я зря, отдохнуть нам не дали. До и после обеда обе группы гоняли по полосе препятствий, и впервые за три недели даже отличники получили ноль.

– Отпечатки не подошли, – за ужином поделился слухами Мозес, к которому теперь все обращались как к Гуглу. – Поднимают записи с камер.

– А почему сразу не просмотрели? – удивился Макс. – Логичнее было бы начать с них.

– Наверное, камеры стоят не везде, – предположила Бонни. – Но вообще это свинство – вымещать зло на всех.

– И никому не начислить баллов, – поддакнула ей Талула.

– Не надоело ныть? – отложив вилку, Роб устало потер лоб.

– Дайте нормально поесть, – поддержала его Шазза.

Обидевшись, Талула отсела за соседний стол и ни с кем не разговаривала до самого отбоя.

На следующий день после разминки мы собрались в лекционном зале. Сержант Престон уже ждал нас, но вместо того, чтобы написать на доске тему, поднялся из-за стола и прошелся вдоль окон.

– Как вы наверняка слышали, у нас произошла кража. Взломщик воспользовался перчатками, решив, что этого достаточно для заметания следов. И понадеявшись, что на базе недостаточно камер видеонаблюдения. Возможно, он думал, что нам будет лень изучать записи, – ирония в его голосе неожиданно переросла в злость. – Вынужден разочаровать: мы отследили местоположение каждого из вас во время открытия файла на моем компьютере и нашли вора.

Сержант обвел группы пристальным взглядом:

– Даю десять секунд, чтобы признать вину и по собственному желанию покинуть программу.

Никто не шелохнулся.

– Пойдем сложным путем, – сержант достал из кармана сотовый. – Звоните вашему отцу, мисс Дэйли. Пусть свяжется с адвокатом. А потом соберите вещи.

Испуганная Шазза медленно поднялась из-за стола.

– У нее же всегда были хорошие результаты… – Талула посмотрела на Мозеса, словно он мог ей ответить.

Тот развел руками.

– Сэр! – неожиданно вскочил со своего места Роб. – Это я! Вор – я.

– Благородно, мистер Дин, но вас и поблизости не было…

– Я могу доказать, – Роб наклонился, вытащил из носка смятый листок и протянул сержанту. – Двадцать ответов, проверьте сами.

Так вот, что позавчера передала ему Шазза! Не любовное послание, а результаты теста.

– Ко мне в кабинет, – приказал сержант, изучив содержимое записки. – Оба! Остальные – на стадион.

Поступок Роба обсуждался в перерывах между забегами: девчонки сочли его жест красивым, а парни посчитали наивным.

– Глупо брать на себя чужую вину, – резонно заметил Блейз, когда мы с Бонни упрекнули его в черствости. – Теперь отчислят ни за что.

– Стащи он результаты – я бы еще понял, – поддакнул Джастин.

– То есть ты бы признался сразу? – не удержалась от шпильки я.

– Я бы не стал ничего красть. А узнав, что кто-то это сделал – сдал бы, не задумываясь.

Но меня ты зачем-то решил шантажировать.

После эстафеты, за которую все получили по баллу, в расписании значились силовые упражнения. В тренажерном зале к нам неожиданно присоединился Роб – ему дали второй шанс. В правлении оценили желание защитить друга, как и то, что Роб не стал отмалчиваться и показал переданную записку. Шаззе повезло меньше – ее все-таки отчислили, но в суд решили дело не передавать.

– От меня снисхождения не ждите, – предупредил Хаммер, увеличивая Робу нагрузку на «гребле». – Здесь вам понадобится не благородство, а сила и выносливость.

Конечно, нужны лишь примитивные навыки. Странно, что в словарном запасе нашего лейтенанта вообще присутствует такое сложное слово, как «благородство». Я ехидно скривилась.

– Нервный тик, Кейн? – Хаммер заметил гримасу.

Мысленно выругавшись, я еще сильнее закрутила педалями. Хаммер остановился рядом и несколько минут наблюдал за показателями скорости. Находясь в тени его массивной фигуры, я чувствовала себя неуютно. Если он и ждал момента, чтобы начать придираться, повода я не дала. И к концу занятия обзавелась вторым баллом в копилке недели. За ужином все разбились на группы по интересам: Грег с Максом обсуждали автомобили, Талула и Мозес – нормативы, мы с Бонни – парней. Вернее, говорила она, а я слушала, изредка цепляя полезную информацию.

– Эй, Мара, – Блейз подсел к нам за столик. – Как закончишь – загляни в административный корпус. «Внедорожник» зовет.

Чего ему надо? Если снова залезть ко мне в трусы, пусть и не надеется. Я буду сопротивляться. Убрав поднос и на всякий случай прихватив с него нож, я поплелась к выходу из столовой. Никого не встретив по дороге, я остановилась возле кабинета и с опаской постучала.

– Вы звали меня, сэр?

Хаммер сидел за столом, уткнувшись в ноутбук.

– Закрой дверь, – бросил он, не отрываясь от экрана. – И подойди.

Я подчинилась. С ножом в кармане приближаться к Хаммеру было не так уж и страшно.

Бодрым шагом миновав диван, я остановилась напротив флага на подставке в углу. Конструкция на фут с лишним превышала мой рост, и хоть мысль о надругательстве над символом государства была кощунством, я предполагала воспользоваться древком в качестве оружия, если не повезет с ножом.

– Объясни, – Хаммер развернул ноутбук. – Что это за хрень?

В груди образовался холодный ком – беда пришла, откуда не ждали. Каким-то образом он получил доступ к записи об аресте двухлетней давности. На экране были мои фотографии из полицейского участка.

– Я жду, Ванесса Кейн.

Вся наша жизнь – последовательность поступков, которыми мы иногда можем гордиться, но чаще за которые приходится расплачиваться. И ведь не узнать заранее, к чему приведет новый шаг – к победе или к провалу. Я оступилась два года назад. В пригороде, где мы жили, власти решили провести скоростное шоссе, и в зону работ попала часть центрального парка с прудом. Возмущенные жители близлежащих районов вместе с группой экологов вышли на митинг. В компании одноклассников я присоединилась к протесту. Пока он не перешел в потасовку с охранниками стройки, мы чувствовали себя взрослыми и самостоятельными, но с приездом полиции задора поубавилось. Тогда нам повезло – дело заводить не стали. Как несовершеннолетние мы отделались исправительными работами. Зато сегодня отголоски необдуманного решения накрыли меня с головой.

– Сэр… – хрипло пробормотала я, чувствуя, что сердце скачет как во время забега с утяжелителями. – Это… не то, что вы думаете. Мы с сестрой близнецы. Наши отпечатки… просто перепутали…

– Еще одно слово вранья – и я звоню в правление, – раздувая ноздри, Хаммер поднялся из-за стола.

Я испуганно попятилась.

– Стоять! – он медленно двинулся ко мне.

Я с ужасом поняла, что не знаю, как выкрутиться. В голове не было ни одной мысли.

– Отвечай на вопрос.

Я не смогла выдавить ни звука. Колени дрожали все сильнее. Когда Хаммер подошел почти вплотную, я была близка к обмороку – в ушах шумело, а перед глазами появилась темная пелена.

– Какого черта ты делаешь в программе? – он хорошенько встряхнул меня за плечи.

– Отец готовил Мару десять лет, – с первым словом правды ко мне вернулась способность дышать. – Отправлял в продвинутые спортивные лагеря, нанимал лучших специалистов. Он слишком много вложил в обучение. А она погибла… и теперь нам нечем отдавать долги. Только компенсационная выплата сможет погасить кредит.

– Ты действительно надеешься не вылететь? – ухмыльнулся Хаммер. – Зная, что остальные тренировались годами?

– Пока же не вылетела, – с вызовом бросила я и добавила, опешив от собственной наглости: – И пройду отбор.

Бравада его разозлила.

– Сначала поищи хорошего адвоката, который отмажет от срока за преступный сговор.

Я тут же перестала храбриться и умоляюще сложила руки:

– Не говорите правлению! Дайте мне повышенные нагрузки. Увеличьте учебные часы. Я буду заниматься без выходных! Стану лучшей в группе!

– Не верю, – тонкие губы изогнулись в презрительной усмешке. – Как и не верю в то, что ты пролезла в программу ради семьи. В чем действительно твоя выгода, Кейн?

– Погасив один кредит, можно взять новый, на обучение, – я обреченно опустила глаза. – Это мой единственный способ попасть в Гарвард.

– «Пигмалион» создали, чтобы усовершенствовать армию, – сильные пальцы удержали подбородок, заставляя снова поднять голову. – И избавиться, наконец, от хилых новобранцев, уверенных, что подписав контракт, они осчастливили нас своим присутствием, но по сути ничего из себя не представляющих. Таких же, как ты, Кейн.

Я не нашлась, что возразить.

– Сначала я думал, ты пытаешься саботировать программу и нарочно проваливаешь задания, – Хаммер, наконец, убрал руку от моего лица. – Но переоценил тебя. Ты и на самом деле ничего не умеешь… книжный червь.

От пренебрежения в голосе захотелось его ударить, но такую роскошь позволить себе я не могла.

– Разрешите продолжить тренировки, – униженно пробормотала я.

– Зачем мне это нужно? Ради туманной перспективы, что ты станешь лучшей?

Он прав. В любой сделке каждая из сторон должна положить на чашу весов что-то ценное. Мне же было нечего предложить, кроме одного, но я еще не дошла до черты, за которой заканчивается самоуважение. Или уже дошла? Скрестив руки на груди, Хаммер дожидался ответа. Я трусливо покосилась в сторону двери. Пять минут назад еще можно было сбежать – тогда на кону был Гарвард. После находки Хаммера моей семье грозило судебное разбирательство. Господи, как же я не хочу с ним спать! И как же я ненавижу себя за то, что придется сделать! Сглотнув, я принялась медленно расстегивать молнию на груди.

– Я знаю, что вам нужно, – сняв куртку, я отбросила ее на пол, затем стянула майку.

– Серьезно, Кейн? – расхохотался Хаммер, когда я потянулась к застежкам бюстгальтера. – Ты действительно думаешь, что я не в состоянии найти доступную соску, которая не будет трахать мозг закидонами «хочу – не хочу»?

Я опешила. Варианта, что Хаммер откажется, в моем сценарии не было.

– А еще причисляешь себя к умникам, – продолжал глумиться он. – И при этом не в состоянии трезво оценить ситуацию.

Надо было смолчать. Позволить Хаммеру вдоволь поиздеваться и выпустить пар. А когда он успокоится – предложить часть компенсационной выплаты, раз уж остальное его не заинтересовало. Но я не смогла удержать рвущееся наружу возмущение.

– Хотите оценку? Без проблем! Первое. Вы предпочли вызвать меня сюда, вместо того, чтобы сразу сообщить правлению. Второе. Когда ваши подозрения подтвердились, вы решили узнать, что я предложу в обмен за молчание. И третье. Даже сейчас вы слушаете меня, вместо того, чтобы снять трубку! – выпалила я и, переведя дыхание, поинтересовалась будничным тоном: – Достаточно подробный анализ ситуации, сэр?

Я понимала, что это его разозлит, но перестаралась – Хаммер рассвирепел.

– Я сейчас так проанализирую, что ты сможешь нормально помочиться, только когда швы снимут!

Дернув желваками, он навис надо мной и схватил за волосы. В сузившихся глазах стремительно нарастала ярость.

– А еще у вас явные проблемы с контролем гнева! – взвизгнула я.

Неуместное замечание стало последней каплей – тяжелая рука еще сильнее крутанула разметавшийся пучок.

– Я научу тебя держать рот закрытым! – он рывком подтащил меня к столу.

В груди шевельнулся колючий ком страха. Я заскулила, пытаясь освободиться.

И зачем только выделывалась? Знала же, чем все закончится.

– Молчишь, Кейн? – Хаммер практически уложил меня лицом в ноутбук. – Давай, сделай очередной умный вывод!

На фотографиях я выглядела растерянной. Не менее испуганное лицо отражалось в экране. Опираясь на ладони, я дернулась вверх.

– Лежать! – Хаммер грубо припечатал меня к столу, не давая выпрямиться.

По спине пробежал холодок. Все еще надеясь, что угроза не перерастет в действия и закончится очередным всплеском злословия, я снова попыталась подняться.

– Думаешь, я шучу? – сильная рука сдавила шею.

Щелкнула пряжка ремня – Хаммер явно не собирался останавливаться. Вот черт! А как же фраза, что он найдет на все готовую без моего участия?

– Ты собиралась жаловаться в правление, – ехидно напомнил он, наклоняясь – нашивки на куртке оцарапали обнаженную спину. – Так давай, позови на помощь.

В ответ я тихо всхлипнула, понимая, что кричать бесполезно – любой, кто появится в кабинете, увидит фотографии. Тогда к изнасилованию добавится и обвинение в мошенничестве. Закончив со своими штанами, Хаммер взялся за мои и, рванув молнию, приспустил их вместе с трусами. Я взвилась, проклиная свою недальновидность – нож остался в кармане куртки. Оставалось лишь умолять.

– Пожалуйста… – я осеклась, зная, что Хаммер не поверит.

Я могла хоть сотню раз повторить о своей невинности – это бы все равно не вызвало у него жалости.

– За что сегодня выдашь свои месячные? – Хаммер раздвинул мои бедра коленом. – Ну же, придумай очередную ложь.

– Я не лгала! – возмущенно дернулась я.

– Поздно трепыхаться, Кейн, – с издевкой бросил он. – Единственное, что ты можешь сделать – это расслабиться.

Уткнувшись лицом в ладони, я разрыдалась.

– В следующий раз думай, прежде чем открыть рот, – отпустив шею, Хаммер сжал мои ягодицы обеими руками и подался вперед.

Член вошел медленно, вызывая саднящие ощущения, как когда-то палец.

– Нет, – простонала я, в бессилии стиснув зубы.

Как же хотелось, чтобы происходящее оказалось плохим сном! Но это была реальность: унизительная и жестокая. Довольно хмыкнув, Хаммер ввел член глубже. Ему было слишком тесно во мне, но он не счел это помехой. Смакуя движения, Хаммер то напористо всаживался, то медленно отстранялся, пока, наконец, не выбрал единый ритм. Каждый яростный толчок выбивал из меня стоны, и чем громче я стонала, тем жестче он двигался.

Проклятый извращенец! Неужели его заводит эта пытка?

Я чувствовала, как нарастает жжение между ног. И как натужно растягиваются мышцы – казалось, стираются до крови. Ноющие спазмы внизу живота усилились. Устав терпеть, я попыталась подстроиться под темп Хаммера. Он это оценил.

– Правильно, старайся, Кейн, – тяжелая ладонь шлепнула по ягодице. – И может быть, я разрешу тебе уйти из программы по собственному желанию.

Всхлипнув, я прижалась лбом к столу… и с удивлением поняла, что Хаммеру почему-то стало легче двигаться во мне. Я выгнула спину до предела, надеясь найти тот самый угол проникновения, при котором боль будет не такой острой. И она действительно притупилась, как и обжигающее трение.

Едва сопротивление уменьшилось, Хаммер вогнал член на полную длину. Я вскрикнула, внутренне сжавшись, но его это лишь раззадорило. Приподняв мои бедра, он вонзался все агрессивнее. Проскальзывал глубоко, но уже не так мучительно – я или привыкла, или не осознавала. Считая секунды, я вздрагивала на столе, синхронно с выпадами Хаммера.

Наконец, его прерывистое дыхание сменилось тихим рычанием. Навалившись сверху, Хаммер вжался подрагивающим животом в мою поясницу и замер. Закрыв глаза, я с едва слышным выдохом расслабила мышцы. Как же мне повезло, что он кончил так быстро.

Когда давление на спину ослабло, я шарахнулась в сторону и трясущимися руками натянула штаны. Неторопливо застегнув молнию, Хаммер достал из кармана пачку сигарет.

– Проваливай, – лениво бросил он, крутанув колесико зажигалки.

Меня захлестнула волна отчаяния. Хаммер получил все, что хотел, и я не могла ничего с этим поделать. Я потеряла все… но ведь теперь и ему есть, что терять! Рука сжалась в кулак. Я не сдамся так быстро.

– И чтоб через полчаса собрала вещи.

– Не дождетесь, – я подняла с пола куртку.

– Тебе членом мозг задело? – от удивления Хаммер забыл, что собрался прикурить.

– Позвоните в правление – и я сообщу об изнасиловании! – с гонором заявила я.

Лицо Хаммера побагровело, но меня уже было не остановить.

– Разразится такой скандал, что вы не просто устанете отбиваться от адвокатов, но и навсегда попрощаетесь с карьерой в армии.

– Вину еще надо доказать, – Хаммер медленно двинулся ко мне. – При условии, что ты доживешь до суда.

Я попятилась к двери, на ходу натягивая куртку.

– Презервативом вы побрезговали, а значит, на мне и во мне остались следы. Помните Монику Левински? Она сохранила платье. А я, пожалуй, приберегу эти штаны, – похлопав себя по бедрам, я выскочила в коридор и кинулась бежать.

Вопреки ожиданиям Хаммер не стал меня преследовать, но я не рискнула вновь испытывать судьбу и, не сбавляя скорости, неслась до самого блока. У входа я перевела дыхание и неожиданно рассмеялась от собственной наглости. Пусть Хаммер теперь знал мой секрет – я все равно смогла задержаться в программе!

Я хохотала до слез, не в силах остановиться. Лишь мысль о том, как нелепо я выгляжу со стороны, заставила меня замолчать. Еще не доставало объяснять причину безудержного веселья случайным свидетелям. Наспех вытерев глаза, я заглянула в спальню. Возле кроватей никого не было; за стенкой монотонно шумела вода, изредка перекрываемая голосами Талулы и Бонни – девчонки обсуждали стрельбу. Пока они мылись, я успела завернуть трусы в пакет и сунуть под матрас, а штаны спрятать за батареей. Оставалась всего одна сменная пара штанов, но ничего, перебьюсь.

– Ты уже здесь, – Бонни первой вышла из душа. – Так чего хотел «внедорожник»?

– Как обычно – с грязью смешивал, – надеюсь, голос прозвучал достаточно беззаботно. – И пообещал выгнать, если не улучшу показатели.

– А меня он к себе не вызывает, – недовольная Талула остановилась в дверях.

Хочешь, чтобы и тебя отымели на столе? При первой же возможности предложу это Хаммеру.

– Ты не лажаешь, – я достала из тумбочки полотенце. – Значит, и ругать не за что.

Талулу объяснение устроило. Она посторонилась, пропуская меня в душевую, и больше не цеплялась с вопросами.

Уже стоя под струями воды, я, не переставая, прокручивала в памяти сцену в кабинете, и с каждым разом принималась все яростнее натирать себя мочалкой. Кожа быстро покраснела, но я бы содрала ее, не задумываясь, принеси это облегчение. Становилось все тяжелее. Чем больше я анализировала, тем четче понимала, как сильно вляпалась: после ультиматума Хаммер не оставит меня в покое. Но и эта мысль показалась не самой страшной, когда я осознала, что могу забеременеть. Плечи и спина в одно мгновение перестали чувствовать тепло струившейся воды – теперь их обволакивал липкий страх. До ближайшей аптеки с полсотни миль, да и будь путь короче – мне не добраться до нее через пустыню. И как теперь достать противозачаточные?

Ночью я почти не спала, размышляя. Единственное решение нашлось ближе к утру.

На построении Хаммер не смотрел в мою сторону. Оно и к лучшему. Учитывая, что я собиралась сделать, его внимание было ни к чему. После пробежки обе группы потянулись в столовую. Немного отстав, я свернула к госпиталю.

Узнав причину визита, врач укоризненно покачала головой:

– Ты в курсе, что есть другие способы контрацепции? И это не принимая во внимание тот факт, что подобное поведение является грубым нарушением устава…

– Можно подумать, у меня был выбор, – огрызнулась я. И, увидев озадаченный взгляд, попросила: – Просто дайте таблетку. Или сделайте укол.

Врач не стала усердствовать с нотациями, и во время обеда я поняла, почему, заметив ее за одним столом с Хаммером. Для вида отнеся поднос на мойку, я задержалась поблизости и спряталась за кулером с водой.

– Кейн не дала взять образец биоматериала, – нервным движением врач поправила очки в массивной оправе. – И пока она не выдвигает обвинений, у меня связаны руки – я тоже подписала соглашение о неразглашении. Но это изнасилование, ручаюсь, лейтенант.

– Спасибо, док, – Хаммер завертел головой, изучая сидящих в зале. – Я лично займусь расследованием.

Не дожидаясь, пока он меня заметит, я прошмыгнула к выходу. Придется как можно дольше не попадаться ему на глаза.

Скрываться удалось до вечера. Практических занятий не было, а с теоретических я улизнула, первой написав тот самый злополучный тест. Вопросы оказались несложными, я и часа на них не потратила. Жаль Шаззу – рисковала зря.

Когда до выхода из учебного корпуса осталось с полсотни ярдов, в коридоре появился Хаммер. Я испуганно замерла и принялась озираться, просчитывая варианты отступления. Закрыться в подсобке я вряд ли успею, как и выпрыгнуть из окна туалета. Лучше вернуться в лекционный зал – Хаммер не затронет опасную тему при свидетелях. Не говоря ни слова, он распахнул дверь ближайшего кабинета. Затем последовал приказной кивок. Я отступила назад.

– Бегом, Кейн!

Втянув голову в плечи, я двинулась вперед. Избиения можно не бояться – у врача и без того много вопросов – а вот нервы Хаммер помотает.

– Какого хрена ты поперлась в медчасть? – он еле дождался, пока я переступлю порог.

– А в ваши планы входило отцовство? – в тон ему прошипела я.

Хаммер поднял руку, намереваясь схватить за шею, но передумал.

– Не пытайся взять меня за яйца, – распахнутая ладонь сложилась в кулак.

Я отошла подальше, чтобы лишний раз не нарваться.

– Меньше всего на свете меня интересуют ваши гениталии, сэр.

Когда от противника отделяет широкая преграда, можно и съехидничать. Хаммер остроту не оценил. Перемахнув через стол, он сжал мое горло:

– Решила, что тебе все можно?

Я молчала, боясь его спровоцировать. Лишние синяки мне сейчас ни к чему. Хаммер тоже это понимал.

– Запомни, Кейн, – тяжелая рука соскользнула с шеи. – Еще раз сунешься в медчасть – вылетишь. И на случай, если попытаешься потащить меня за собой, знай: я никогда не рвался тренировать сопляков. Так что если меня избавят от участи няньки, пусть и ценой нашивок, я это переживу.

Он мотнул головой в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен. Я прошмыгнула в коридор, не веря, что так легко отделалась. Непонятно, кто из нас двоих одержал верх, но даже ничья меня устраивала.

Перед ужином объявили результаты теста. В обязательную норму правильных ответов – не менее восьмидесяти процентов – уложились все. Я набрала девяносто шесть, оказавшись лучшей, и отметила заслуженный третий балл порцией чизкейка. Блейз почти уговорил меня дополнить лакомство горячим шоколадом, но наткнувшись на взгляд Хаммера, я отодвинула чашку. Мельком изучив содержимое тарелки, он прошел мимо, а я приуныла. Завтра мою пятую точку снова ждут нелестные комментарии. Но я ошиблась – Хаммер выбрал другую тактику.

– Слишком медленно, – сухо бросил он, когда я утром выбежала на построение.

Последними были Гордон и Мун, но именно я удостоилась замечания. Следующий комментарий ждал меня после отжиманий:

– Неправильная стойка.

Стиснув зубы, я закончила подход и приступила к подтягиваниям.

– Не укладываешься во время, Кейн.

За день я единственная не получила ни одного балла. Даже вечно отстающий Тим обогнал меня в общем зачете. Теперь я понимала, почему Хаммер так быстро закрыл тему с правлением. Убрать меня он мог и, не прибегая к разоблачению.

– Не расстраивайся, – ласково шепнула Бонни, когда я уткнулась лицом в подушку и заявила, что не пойду ужинать.

– Мозес слышал разговоры – на днях приедет важная шишка, – Талула присела рядом. – И будет проверять, как работает программа. Вот «внедорожник» и строит всех, кто попадает под руку.

Убедившись, что уговоры не помогают, девчонки ушли в столовую. Оставшись в одиночестве, я поднялась с кровати и принялась нарезать круги по спальне. Если Хаммер действительно решил меня слить, нужно использовать проверяющего как повод напомнить о себе. Я просто обязана продемонстрировать, что ради цели готова на все. Завтра после построения покажу Хаммеру пакет, и если до конца дня снова не получу балл, передам «улику» проверяющему.

– Посмотрим, готов ли ты на самом деле лишиться нашивок, – с самодовольной улыбкой я приподняла матрас.

И испуганно охнула – трусов под ним не оказалось. Чувствуя, как к солнечному сплетению понимается волна страха, я ощупала каждый стык каркаса, перетрясла одеяло и простыню, заглянула под кровать – тщетно. Мое главное оружие в борьбе с Хаммером исчезло без следа.

– Сукин сын! – взвыла я и кинулась к батарее, стараясь не думать о неизбежном.

Но штаны оказались на месте. Выступившие слезы я стерла с улыбкой – мне все еще было, что предъявить правлению. Осмотревшись по сторонам и наспех набросив на матрас простыню, я машинально открыла тумбочку. Не знаю, что я надеялась там обнаружить, но только не листок бумаги со знакомым размашистым почерком. Дрожащей рукой я медленно достала его из ящика. В записке снова было пять слов, по одному на каждый тревожный укол в сердце.

«Ты забыла про снимки зубов».

Случайный свидетель вряд ли бы придал значения странному посланию, скорее бы расценил как чью-то не самую удачную шутку. Я же понимала, что проклятый кусок бумаги сулит больше проблем, чем пропавшие трусы. Руки Мары сильно обгорели, поэтому об отпечатках речь не заходила. Снимками зубов тоже никто не занимался, ведь отец сразу опознал тело. Личность погибшей ни разу не ставилась под сомнение. Но стоматологическая карта Мары все еще хранилась в архиве городской клиники, и если у полицейских появятся вопросы, никто не помешает им сделать эксгумацию и сравнить снимки.

Я порвала записку и спустила клочки в унитаз. Надеюсь, Хаммер ее не видел, когда обыскивал мое спальное место. Еще одна дискуссия с ним сейчас будет не ко времени. С исчезновением трусов расклад сил изменился – если мы снова схлестнемся, мне не выиграть. Щемящая боль в груди не проходила. А если трусы взял не Хаммер? Вдруг Джастин его опередил? Или кража и записка не связаны? Чувствуя, что от обилия вопросов мозг вот-вот закипит, я села на криво застеленную кровать. Надо мыслить логически. Джастину ни к чему пакет с неизвестным содержимым. Белье у Хаммера. Он прекратил ставить мне баллы с утра, а значит, нашел трусы еще вчера. А из программы не выгнал только потому, что помнит о существовании штанов. Джастин появился позже – перед обедом я убирала в тумбочку расческу, и обязательно обнаружила бы записку.

Остаток вечера я уговаривала себя, что справлюсь. Будь у Джастина реальные доказательства мошенничества, я бы давно оправдывалась перед адвокатами, а не перед собой. Мысль подействовала успокаивающе, и я не заметила, как задремала.

Мне снилась Мара: полыхая в огне, она с криками размахивала обуглившимися руками. Я кожей ощущала исходящий от нее жар. Неожиданно горящая ладонь оказалась слишком близко и практически накрыла мое лицо. С всхлипом втянув в себя воздух, я проснулась. И тут же по ушам ударил нарастающий вой сирены.

За три недели мы научились одеваться гораздо быстрее, чем за сорок пять секунд – где-то уже на тридцатой я выскочила из блока вместе с Талулой. Бонни отстала от нас всего на две.

– Смирно! – вместо Хаммера и Фолкнера перед шеренгой прошелся седой военный. Он оценивающе осмотрел форму каждого, проверяя соответствие уставу. И, наконец, представился: – Меня зовут полковник Рассел. Сегодня вы продемонстрируете, насколько целесообразно ваше пребывание в программе. До полудня занятия будут проводиться в обычном режиме, а затем обе группы доставят в зону проведения марш-броска. Для ориентирования на местности будете пользоваться портативными системами навигации – установите местоположение объекта, на котором хранится специальный груз, и доставите этот груз на базу.

На этом скупой инструктаж закончился, и мы поступили в распоряжение инструкторов, гадая, что же придется нести через пустыню. Предположения выдвигались всю разминку, пока Хаммер не пообещал снимать по баллу за каждый издаваемый звук.

– Надеюсь, это не ящик с боеприпасами, – сострил Блейз, когда нас отпустили в столовую. – А то мы поляжем там же, где его взяли. Если не от взрыва, то от тяжести.

– Да я бы тебе даже чеку от гранаты не доверила, – осадила его Талула.

– А может быть, там что-то незначительное? – робко встрял в беседу Тим.

– Такое же, как ты, – Джастин подхватил со стойки банку с содовой. – Или как Кейн.

Он повернул жестяной ключ и изобразил шипение пузырьков.

– Пшик, и вылетите.

Я еле удержалась, чтобы не врезать ему подносом по затылку. За меня это сделала Бонни. И виновато захлопала ресницами:

– Прости, Джас, я случайно.

Сидевший за ближайшим столиком Грег наклонился к тарелке, пряча улыбку. Выругавшись, Джастин ушел в дальний конец зала.

После обеда инструкторы собрали нас возле блока и раздали навигаторы.

– Сосредоточьтесь, – напутствовал группу Фолкнер. – Задание нужно выполнить до темноты – фонариков не будет.

– Путь от зоны высадки до объекта и базы можно пройти как одному, так и в паре, но выполнившим задание станет лишь тот, кто лично передаст груз полковнику Расселу, – добавил Хаммер. – И за это получит балл.

Я едва не схватилась за голову: один балл на восемнадцать человек. И каким-то немыслимым образом он должен достаться мне, иначе я даже до завтрашнего норматива в программе не задержусь.

В автобус мы поднялись озадаченными: никто не понимал, как лучше действовать.

– Мара, – Макс осторожно коснулся моего плеча. – Пойдем вместе?

Я сбросила руку.

– Послушай, – не унимался он. – Признаю: возле бара я позволил себе лишнее. Извини. Просто Спенсер уверял…

– Твой брат плохо меня знал, – отрезала я.

Я злилась, но понимала, что идея объединиться неплоха. Работая в паре, больше шансов получить балл. Вот только Макс не тот, кому бы я стала доверять. Надо позвать Бонни. Пусть ее тренирует Фолкнер, озвученные правила не запрещали объединяться с рекрутами из другой группы. Я выглянула в проход и поняла, что опоздала – Бонни пересела к Грегу. Ладно, есть и другой вариант.

– Эй, Талула, – я перегнулась через впереди стоящее сиденье. – Побегаем в тандеме?

– Я… уже договорилась, – замялась она. – С Блейзом.

Тот посмотрел на нее, словно видел впервые, но все-таки кивнул:

– Извини, Мара.

Я отвернулась к окну, за которым тянулся однообразный песчаный пейзаж. Неприятно чувствовать себя ненужной. Но и упрекнуть Талулу я не могла – ставки слишком высоки, а слабый напарник задержит на старте. Вот только была и недальновидность в таком решении: к финишу союзник становится противником, а «слить» сильного в разы сложнее. Я снова приподнялась и осмотрела салон: Рок с Виктором, Фред с Мэлвином, Макс с Джастином, Роб с Муном, Гордон с Тимом. В одиночестве остался Мозес. Удобный вариант – умен и плохо бегает. Помахав ему рукой и, не дожидаясь согласия, я плюхнулась на сиденье рядом:

– Надеюсь, ты умеешь пользоваться навигатором?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас не подслушивают, Мозес кивнул:

– И даже без него знаю, куда бежать.

Я определенно сделала правильный выбор.

– Только не говори, что и ты вскрыл кабинет сержанта, – я шутливо прикрыла ладонью рот. – И поэтому в курсе, где зона высадки.

Мозес расплылся в улыбке.

– Здесь всего одно шоссе, и оно идет на северо-запад, не сворачивая. А груз тут, – он ткнул пальцем в отметку на карте.

– А значит, где бы ни остановился автобус, двигаемся на восток, – продолжила его мысль я.

– И потом спускаемся южнее, к базе.

Эту часть маршрута я надеялась проделать уже одна.

– Дорога займет часа два, – я всмотрелась в координатную сетку, оценивая масштаб. – Или два с половиной.

– Не уверен, – Мозес выглянул в щель между сиденьями и прищурился, рассматривая спидометр. – Мы едем со скоростью сорок миль в час примерно двадцать минут. Так что закладывай как минимум три часа. А еще лучше четыре – придется делать крюк до объекта с грузом.

Я машинально потрогала закрепленную на поясе флягу. Четыре часа для пустыни – это довольно долго. Надеюсь, воды хватит.

– Первая пара, приготовиться! – в проходе появился Фолкнер.

Автобус притормозил, и Фред с Мэлвином выпрыгнули на обочину. Еще через пару сотен ярдов высадили Рока с Виктором.

– Неудачники, подъем, – в брошенном на меня взгляде Хаммера читалась насмешка. – Вы следующие.

С невозмутимым выражением лица я протиснулась к двери и на ходу соскочила со ступеньки. В полете меня занесло; не удержав равновесия, я скатилась с дороги. Не тратя время на то, чтобы отряхнуться, я вскочила и понеслась вперед. Подошвы тонули в песке, мешая разогнаться, но я упрямо бежала прочь от шоссе.

– Мара, не спеши! – прокричал мне в спину Мозес. – Сначала нужно сориентироваться.

– По дороге сориентируешься! – перепрыгнув через поваленный ствол юкки, я обернулась: – Ну же, шевелись! Нам нужно опередить шестнадцать человек!

– Возьми левее! – Мозес, наконец, засунул навигатор в карман и вяло потрусил за мной.

С четверть часа я бежала бодро, и даже успевала восстанавливать дыхание на ровных участках, пока ждала Мозеса. Он то догонял, то снова отставал, каждый раз упрекая, что я нерационально распределяю силы. Спустя еще двадцать минут я была вынуждена с ним согласиться. Жара выматывала. Тень от козырька армейской кепки не могла защитить лицо – нос и щеки горели, лоб заливало потом. Куртка прилипла к спине. Я остановилась и, открутив крышку фляги, сделала глоток. Вода стала почти горячей.

– Сначала подержи ее во рту, – тяжело дыша, Мозес наклонился вперед и уперся ладонями в колени. – И пей маленькими глотками.

Но я и без его советов понимала, что надо реже трогать флягу. Надеюсь, за четыре часа мы не потеряем сознания от обезвоживания.

– Сколько еще осталось? – я потянулась к навигатору.

Сплюнув под ноги, Мозес выпрямился:

– Примерно пара миль.

Не переходя на бег, мы в быстром темпе прошагали еще с полчаса. Несколько раз я малодушно хотела остановиться, и только мысль о балле гнала меня вперед. Наконец вдалеке замаячил зеленый тент. Под ним вырисовывалось темное пятно, при ближайшем рассмотрении оказавшееся металлическим ящиком. Когда до груза оставалось чуть больше полусотни ярдов, Мозес неожиданно опустился на корточки, прячась за ближайшими зарослями кустарника. Я инстинктивно присела следом.

– Мы опоздали, – разочарованно протянул он.

Я проследила за его взглядом – слева к тенту подходили Джастин и Макс.

– Ты рано сдаешься. Надо просто ускориться!

– Я пас, – покачал головой Мозес. – Даже если доберемся первыми, нам не унести ящик – все равно отнимут.

Чертыхнувшись, я снова посмотрела на тент. С одной стороны его частично скрывала насыпь, давая возможность подобраться незаметно. Распластавшись на песке, я поползла вперед. Уже через несколько секунд горячие крупинки стали попадать под куртку и за пояс штанов. Кожа зудела, песчаная пыль забивалась в нос, но я упрямо перебирала локтями, продвигаясь вперед.

На расстоянии вытянутой руки от ящика, я замерла, прислушиваясь. Голоса приближались. Осторожно подняв защелку на замке, я приоткрыла крышку. Движение под тентом осталось без внимания – Джастин продолжал что-то рассказывать. Засунув руку в ящик, сначала показавшийся пустым, я принялась шарить по дну. Есть! Пальцы нащупали кусок гладкой ткани. Я медленно потянула ее к себе, пока в щели не показался звездно-полосатый принт. Это же флаг! Торопливо спрятав его за пазуху, я щелкнула замком и откатилась за насыпь.

– Надеюсь, твой брат ничего себе не подцепил, – смешок Джастина прозвучал практически над ухом. – Не удивлюсь, если Хаммер трахает ее с прошлого лета.

Они обсуждают меня? Но откуда Джастин узнал? Забыв о том, что надо ползти дальше, я вслушивалась в разговор.

– Я у постели не дежурил, – буркнул Макс. Судя по тону, тема была ему неприятна. – Завязывай трепаться, давай лучше займемся грузом.

Они затоптались возле тента, а я старалась отогнать шальную мысль, что стоит подняться. И так и не смогла найти весомых доводов, чтобы от нее отказаться – эти двое все равно увидят меня, когда потащат ящик мимо. Едва оба повернулись спиной, я выскочила из-за насыпи.

– Черт, вы уже здесь, – досада в голосе прозвучала наигранно, но парни были слишком удивлены, чтобы оценивать мои актерские способности.

Первым пришел в себя Макс. Широко улыбнувшись, он развел руками:

– Извини, груз наш.

– Проваливай, – оскалился Джастин.

– Дайте хоть посмотреть, что там, – миролюбиво попросила я.

Блефовать было опасно – увидев, что ящик пуст, парни наверняка зададутся вопросом, куда делось его содержимое, и начнут изучать следы – но я была уверена, что замок так и останется закрытым.

– Ладно, – Макс пожал плечами и потянулся к крышке.

– Не открывай! – Джастин оттолкнул его руку. – Вдруг внутри информация? Тогда Кейн тоже сможет передать ее полковнику.

Судя по вытянувшемуся лицу Макса, такая мысль не приходила ему в голову. Он замялся, и, не придумав ответа, дернул ящик за ручку. Джастин схватился за вторую:

– Ладно вам, – разочарованно протянула я, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Давайте, тащите этот гроб, а я пойду налегке. Сверившись с картой, я нашла на ней базу и бодро зашагала в нужном направлении. Довольно скоро парни остались позади. Солнце уже не плавило воздух, дышать стало легче. Иногда вдалеке то справа, то слева мелькали чьи-то фигуры – как и я многие возвращались на базу, кто-то парами, кто-то поодиночке. Ни с кем не сближаясь и не доставая флага, я шла вперед, в надежде увидеть знакомые очертания, но на горизонте не было ничего, кроме далекого горного массива. День заканчивался, как и вода в моей фляге. Солнце садилось, принося вместе с прохладой навязчивое опасение: вдруг я сбилась с маршрута? Сделав последний глоток, я перешла на бег. В голове, не переставая, крутился вопрос: неужели придется ночевать в пустыне? Лишь когда совсем стемнело, вдалеке, наконец, показались долгожданные огни.

Въезд на базу перегородили двумя внедорожниками, подсветив их фарами участок пустыни. Каждый, кто входил на территорию, должен был пройти через образовавшийся коридор света. Выйдя на его середину, я остановилась и, щурясь, достала из-за пазухи флаг.

Дверцы автомобилей распахнулись как по команде. Перекрывая свет фар, с обеих сторон ко мне приближались чьи-то фигуры. В одной из них я узнала полковника, следом шагали Фолкнер и Хаммер. Последний выглядел недовольным.

– А где контейнер? – полковник протянул руку, забирая флаг.

Почему он спросил? В ящике было что-то еще?

– Вы говорили «груз», а не «упаковка», сэр.

– Кто вас тренировал, рекрут? – лицо полковника стало непроницаемым.

Неужели я его разозлила?

– Лейтенант Хаммер, сэр, – отрапортовала я, бросив на инструктора ликующий взгляд.

Если я неудачница, пусть и тебе будет хреново. Но вместо выговора полковник с довольной улыбкой хлопнул Хаммера по плечу:

– Так и знал, что это твоя. Мэттью, без обид.

Фолкнер развел руками, признавая поражение. Так я выполнила задание? Балл мой! Я остаюсь в программе!

От радостного крика меня удержало только выражение лица Хаммера. Даже галлон лимонного сока не вызвал бы столь кислой мины.

– Будет, что отметить завтра помимо дня рождения, – подмигнул ему полковник. – Надеюсь, я приглашен?

– Вне сомнений, сэр, – изобразил радушие именинник.

Полковник ушел, Фолкнер вернулся к одному из внедорожников и отогнал его к гаражу. С победной улыбкой я посмотрела на стоявшего рядом Хаммера.

– Я могу идти, сэр?

– Не думай, что одно случайное достижение все изменит, – язвительно бросил он. – Ты всего лишь донесла до базы кусок ткани.

Случайное? Мои щеки вспыхнули.

– Вас бесит, что задание выполнили не тем способом, на который вы рассчитывали, или что это сделала именно я?

Хаммер не успел ответить – в темноте что-то проскрежетало по песку. Я еле успела отскочить в сторону, как на свет вылетел изрядно помятый ящик. Затем появился Блейз с разбитой бровью, и снова пнул ни в чем неповинный контейнер. За ним, шатаясь, вышел Макс. Судя по синяку под глазом и разорванной куртке, они крепко сцепились за право вручить груз.

– Готово, сэр. – Блейз вытер пот и с гордостью выпятил грудь. – Пришлось изрядно потрудиться, но уверен, полковник Рассел это оценит.

Не говоря ни слова, Хаммер развернулся и пошел ко второму внедорожнику. Хлопнув дверью, он завел мотор, и через мгновение автомобиль сорвался с места, обдав нас пылью.

– Куда это он? – удивленный Блейз повернулся ко мне.

– За медалью тебе поехал, – бросила я через плечо, отправляясь к блоку.

В спальне довольная Бонни вытряхивала из штанов песок – они с Грегом успели с пользой провести время. Через четверть часа появилась Талула и прямо с порога недоверчиво уставилась на меня:

– Ты, правда, получила балл?

Я кивнула, втайне злорадствуя. Пусть в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем отказываться от моих предложений.

– Умираю от голода, – закончив чистить одежду, Бонни растянулась на кровати. – А столовая уже закрыта.

Талула пошарила в тумбочке и достала пачку крекеров:

– Налетайте.

Шутливо толкаясь и выхватывая друг у друга шуршащий пакет, мы опустошили его меньше, чем за минуту. Угощенье закончилось, но веселое настроение сохранялось до самой ночи. Хохоча, мы обсуждали парней.

– Никогда не забуду глаза Блейза, – давилась смехом Талула. – Когда Мозес рассказал ему про флаг, они стали, как у лемура!

– А Джастин вернулся с вот такой шишкой на лбу, – Бонни растопырила пальцы, показывая размер. – И, матерясь, доказывал каждому встречному, что Макс – сволочь.

Засыпая, я вспоминала события уходящего дня. И улыбалась, пока в памяти не всплыли обидные слова Джастина. Даже не зная, что я рядом, он говорил с неприязнью. Удивительно, что при всей его ненависти, в записках до сих пор не было ни единого требования. Да и сама фраза с упоминанием прошлого лета казалась странной – она относилась не ко мне, а к настоящей Маре. Неужели Джастин взвешивал каждое слово, чтобы ненароком себя не выдать? Или…

– Записки были не от него, – испугавшись собственного шепота, я зажала ладонью рот.

Возможно, я все это время подозревала не того.

Полночи я перебирала варианты, пока с сожалением не признала: никто не подходил на роль шантажиста лучше Джастина. Наверное это из-за усталости после марш-броска во мне проснулась излишняя подозрительность. Чтобы успокоиться, я пообещала себе присматриваться ко всем и, наконец, смогла уснуть.

На завтраке выяснилось, что вчера на базу не вернулись Тим с Гордоном. Поисковый отряд несколько часов колесил в зоне высадки, и лишь с рассветом обнаружил их бредущими по шоссе.

После разминки нас собрали возле бункера. Изначально планировалось, что сдача норматива пройдет на полосе препятствий, но полковник захотел посмотреть, как мы стреляем. Я видела, что он наблюдает за мной, и прицеливалась как можно идеальнее. После каждого выстрела от него следовал одобрительный кивок. Когда я закончила, полковник подошел ближе:

– Я ознакомился с результатами вашего теста, рекрут Кейн. Недурно.

Появившийся рядом Хаммер испортил похвалу:

– Теория ей не поможет.

– Она и в практике неплоха, – полковник указал в сторону мишеней.

Скрежет зубов Хаммера не был слышен только на другом конце галереи. Я сделала вид, что изучаю магазин.

– Свяжитесь со мной, когда закончится отборочный этап, – полковник легко тронул меня за плечо. – Обсудим ваши перспективы в армии.

– Благодарю вас, сэр.

Он двинулся дальше. Стараясь не смотреть на Хаммера, я проверила предохранитель и положила пистолет на стойку. Меня выдали дернувшиеся вверх уголки губ.

Хаммер подошел почти вплотную и протянул руку, забирая пистолет:

– Рано радуешься.

В умении испоганить настроение инструктору равных не было.

Через час мы поднялись из бункера. Норматив сдали все, даже Тим со скрипом уложился в нужный процент попаданий. У нас с ним по-прежнему было по четыре балла – худший результат в группе. Чтобы определить выбывающего потребовался забег. Уставший после ночи в пустыне Тим сдался на седьмом круге, но Хаммер заставил меня пробежать еще три, для ровного счета. Я бы и двадцать сделала – чувство эйфории толкало тело вперед. У Фолкнера вылетел Айван. И, уходя, привычно выдал какую-то банальную шутку.

Оставшуюся часть дня мы были предоставлены сами себе – весь офицерский состав отмечал день рождения Хаммера. По этому случаю возле столовой натянули тенты и выкатили две жаровни для стейков. Рядом с ними в ящиках со льдом охлаждалось пиво, Блейз даже умудрился стянуть оттуда пару банок.

Пользуясь свободой, парни выдвинулись на стадион, чтобы поиграть в баскетбол, и на мужской половине блока стало тихо. На женской изредка шелестели страницы: Талула читала, я занималась тестами. Бонни гуляла с Грегом. Перебирая учебники, я неожиданно наткнулась на записки Джастина и забыла о подготовке – строчки расплывались перед глазами. Страх колючим холодком пронизывал кожу, поднимая волоски. А что, если мои ночные сомнения небеспочвенны?

Набравшись смелости, я пробралась в спальню парней и обыскала тумбочки, но ни в одной тетради не было даже отдаленно похожего почерка. Я по-прежнему не знала отправителя, и угроза меньне не стала. В голову лезли мысли об аресте. Уговаривая себя успокоиться, я несколько раз прошлась возле блока. Нервное возбуждение усиливалось. Пока снимки Мары в архиве, я буду жить в постоянном ожидании удара. Нужно найти способ от них избавиться.

От столовой доносились смех и веселая музыка – празднование было в самом разгаре. Я перевела взгляд на опустевший административный корпус и хитро улыбнулась. Командование слишком занято пивом и стейками, чтобы следить за мной. А раз нет свидетелей, грех не добраться до телефона и не позвонить отцу.

Благополучно миновав шумную компанию под тентами, я поднялась по ступеням. Стараясь ступать как можно тише, я кралась по коридору и поворачивала ручки дверей. Большинство из них оказались заперты, и лишь Хаммер наличие замка проигнорировал. Оказавшись в кабинете, я поежилась – оставленный на столе ноутбук, да и сам стол настойчиво выталкивали из недр памяти то, что я предпочла бы забыть. Сосредоточившись на мысли о звонке, я отодвинула в сторону распечатки, которыми был завален телефон, и сняла трубку. Услышав гудок, я потянулась к кнопкам, но набрать номер не успела – помешали шаги в коридоре. Меня заметили? Неужели кому-то сейчас есть дело до камер? Я бросила трубку, метнулась сначала к окну, потом вернулась к дивану, и, наконец, юркнула в шкаф. Внутри было тесно: голова упиралась в полку, а сзади мешала вешалка с парадным кителем.

– Пожалуйста, подождите здесь, – помощник сержанта впустил кого-то в кабинет. – Я скоро вернусь.

Я вжалась в стенку, но цокот каблуков заставил меня забыть об осторожности и прильнуть к щели между дверцами. Оставляя за собой шлейф дешевых духов, мимо шкафа продефилировала ярко накрашенная блондинка. Ее обтягивающий плащ больше открывал, чем прятал; казалось, огромная грудь вот-вот выскочит из глубокого выреза. Достав из сумочки плеер с колонкой, блондинка поставила его на стол и легким движением взбила волосы. В коридоре снова послышались шаги.

– К чему такая срочность, капрал? – Хаммер зашел в кабинет и, увидев гостью, замер у порога.

– С наилучшими пожеланиями от командования, сэр, – помощник сержанта взял под козырек и закрыл за собой дверь.

Блондинка включила музыку и, покачивая бедрами, направилась к Хаммеру.

– Привет, лейтенант, – на середине кабинета она скинула плащ, оставшись в бюстгальтере и камуфляжных шортах, едва прикрывавших ягодицы. – Или я могу называть тебя Эрик?

Хаммер усмехнулся, а я не удержалась от гримасы. У его друзей совсем туго с фантазией, раз в качестве подарка они привели стриптизершу. Блондинка подцепила накладным ногтем шлевку на штанах Хаммера и стала медленно отступать назад. Не говоря ни слова, он шагнул за ней. Пока Хаммер улыбался, я ловила себя на мысли, что к его довольной физиономии так и хочется приложиться металлическим подносом. Желательно раза три. Стриптизерша легко толкнула его в грудь, заставляя сесть на диван. Не переставая скалиться, Хаммер откинулся на мягкую спинку.

– Если хочешь, – блондинка широко расставила ноги и нагнулась вперед, удерживая бюст прямо перед его глазами. – Можешь меня потрогать.

Господи, как это вульгарно. Отгоняя от горла тошнотворный ком, я сделала глубокий вдох. Стриптизерша повернулась к Хаммеру спиной и стянула шорты. Клочок блестящей ткани под ними с большой натяжкой можно было назвать стрингами, но я обрадовалась и ему. Наклонившись вперед, стриптизерша изогнула спину и замерла. Хаммер шлепнул ее по ягодицам, а я отшатнулась, вспомнив, как эта ладонь касалась меня. Движение вышло слишком резким – я сбила головой вешалку. Звякнув пуговицами, китель сполз по стене. Не успев поймать его в полете, я зажмурилась.

Только бы обошлось!

Музыка не утихала, к шкафу никто не бежал, и я осторожно вернулась к щели. По-прежнему расслабленный Хаммер сидел на диване, а стриптизерша извивалась рядом. Она терлась ягодицами, опускалась на колени и снова вскакивала.

– Можем пообщаться более тесно, – сняв бюстгальтер, стриптизерша провела сосками по груди Хаммера. – Это будет стоить еще четыреста.

Я брезгливо отвернулась. Если придется смотреть или хотя бы слушать, как они трахаются, меня точно вырвет.

Погладив ее по бедру, Хаммер взглянул в сторону двери, за которой дежурил помощник сержанта.

– Позже, когда все угомонятся.

Кивнув, стриптизерша оседлала его ноги. Пока она скакала в такт музыке, то прижимаясь, то откидываясь назад, улыбка Хаммера исчезла, сменившись оскалом. Часто дыша, он запрокинул голову и притянул стриптизершу к себе. Обняв его за шею, она замерла.

– Передумал? – донесся до меня игривый шепот.

Ладони погладили плечи Хаммера и спустились к ремню.

– Не сейчас, – Хаммер перехватил ее запястья. – Продолжим вечером.

– Как скажешь, – разочарованно протянула стриптизерша, поднимаясь и собирая разбросанное белье. Накинула плащ, сунула в сумочку плеер с колонкой и вышла.

Оставшись в одиночестве, Хаммер вытянул ноги и пару раз наклонил голову, разминая затекшие мышцы. Прошелся по кабинету, потянулся. Устав ждать, я недовольно засопела и прислонилась спиной к стене. Когда же он вернется к своим стейкам? Звуки шагов стихли. Я снова потянулась к щели, как вдруг она резко расширилась, и по глазам ударил яркий свет.

– Не задохнулась? – Хаммер нависал надо мной, занимая все пространство между дверцами.

Твою мать! Он все-таки услышал возню.

– Интересно, что бы сейчас сказал полковник Рассел о твоих перспективах в армии?

С пылающими от стыда щеками я попыталась выпрямиться.

– Сэр… я…

– Забежала поздравить меня лично?

Хаммер глумился, а не орал – хороший знак. Еще есть шанс покинуть кабинет без последствий.

– Простите, что побеспокоила, сэр, – я попыталась выбраться из шкафа.

Хаммер демонстративно не сдвинулся с места. Не решаясь его оттолкнуть, я переминалась с ноги на ногу.

– Я могу заявить о взломе, – голос Хаммера стал серьезным. – И ты вылетишь отсюда, не успев собрать чемодан.

– Не докажете, – принялась обороняться я. – Дверь была не заперта. Помощник сержанта сможет это подтвердить.

– Считаешь себя слишком умной? – серые глаза прищурились.

Меньше всего на свете мне хотелось его злить.

– Просто защищаюсь, сэр, – виновато пробормотала я.

– Не делай из меня идиота! – прорычал Хаммер. – Что ты здесь искала?

– Ничего! – я с готовностью вывернула карманы.

Хаммер наклонился, приблизив свое лицо к моему:

– Снимай куртку.

Проклиная его паранойю, я рванула сначала липучки, а потом молнию на груди и повернулась, давая возможность хорошенько себя рассмотреть:

– Говорю же: у меня ничего нет!

– Теперь штаны.

– Что? – я удивленно приоткрыла рот.

– Или мне самому тебя обыскивать?

Представив, как он это сделает, я чертыхнулась и схватилась за пряжку ремня. От стыда пылали даже уши.

– Энергичнее, Кейн! – Хаммер раздраженно постукивал мыском ботинка.

– Может, еще и музыку включите, чтобы я вам станцевала? – огрызнулась я, расстегивая молнию.

Окончательно потеряв терпение, Хаммер схватил меня за волосы и вытащил из шкафа.

– Отпустите! – одной рукой я придерживала сползающие штаны, а второй безуспешно пыталась освободиться.

В ответ на возмущенный вопль Хаммер сильнее сжал пальцы. От боли выступили слезы. Взвизгнув, я впилась ногтями в маячившее перед глазами предплечье. Он выругался, но руку не убрал. Чертов садист!

– Зря вы четыреста долларов пожалели! – разъяренно выпалила я Хаммеру в лицо. – Хотите, мы всей группой скинемся? Может, тогда вы перестанете кидаться на людей?

– Так ты хочешь, чтобы я расслабился? – он опрокинул меня на диван. – Давай это устроим.

Падая, я отпустила ремень. Ноги тут же оголились до колен. Уткнувшись лицом в подушки, я попыталась вскочить, но Хаммер навалился сверху, не давая подняться. Стреноженная собственными штанами, я билась под ним, не имея возможности ни лягнуть, ни выпрямиться. Тяжелое колено придавило позвоночник.

– Я ведь и сломать его могу, Кейн.

Услышав, как он вскрывает упаковку презерватива, я притихла, выжидая. Рано или поздно Хаммеру придется убрать ногу. Как только это случилось, я рванулась к двери. Он дернул меня за штаны, спуская их к щиколоткам. Не удержавшись, я снова рухнула на диван и, перекатившись на спину, принялась яростно махать кулаками. Не обращая внимания на удары, Хаммер вклинился коленом между бедер и прижал меня к подушкам, на которых еще недавно его ублажала стриптизерша.

– Не смейте! – отбивалась я. – Не смейте меня трогать… после этой шлюхи!

– Я сделаю с тобой все, что захочу, – Хаммер рывком стянул с моих плеч лямки бюстгальтера и майки.

Я инстинктивно прикрыла оголившуюся грудь. За смешком последовал треск рвущейся ткани – Хаммер избавил меня от трусов и отбросил их в сторону.

– Чтобы потом по всему блоку не искать, – с ехидной улыбкой прокомментировал он.

Я обреченно закрыла глаза, уже зная, что будет дальше. Хаммер толкнулся вперед и шумно втянул воздух, едва член оказался во мне. Я всхлипнула от бессилия, а Хаммер вошел в меня снова – медленно и неглубоко. Я не сопротивлялась, уяснив с прошлого раза: если не дергаться, секс будет менее болезненным.

– Строишь из себя покладистую? – дыхание Хаммера щекотало шею.

Приблизив лицо, он провел языком по моей щеке. Я поморщилась, и тут же вскрикнула от нового выпада.

Хаммер стал двигаться резче. Грубо вонзаясь в меня, он прижимался все сильнее. Я чувствовала разгоряченную кожу. Твердый – почти каменный пресс – ритмично вбивал меня в пружинящий диван.

Неужели это всегда так… невыносимо? И пусть сейчас меня не раздирало от каждого напористого движения, а всего лишь давило – по-прежнему ощутимо, но уже не так сильно, как в прошлый раз – я не понимала, почему Мара с восторгом делилась пикантными подробностями свиданий.

Я надеялась, что Хаммер вот-вот кончит, но вместо этого он то ненадолго сбавлял темп, то снова ускорялся. Давясь слезами, я считала минуты.

– Ну же, Кейн, сделай так, чтобы я расслабился, – его ладони приподняли мои бедра.

Теперь член проникал еще глубже.

– Пожалуйста… хватит! – взмолилась я.

Толчки становились все неистовее. Наконец, Хаммер судорожно дернулся и кончил, навалившись на меня грудью.

По нависавшей перед глазами разгоряченной шее скатилась капелька пота и, соскользнув, упала мне на щеку. Я слышала, как бьется его сердце, и старалась не шевелиться. Когда пульс выровнялся, Хаммер приподнялся на локтях.

– Еще раз заявишься без предупреждения – и я снова использую тебя по назначению, – хрипло прошептал он. – Поняла?

Дождавшись кивка, Хаммер выпрямился и перешагнул через мои повисшие на щиколотках штаны. Натянув их прямо на голое тело, я вскочила и рывком поправила бюстгальтер с майкой.

– Проваливай, – он пинком отшвырнул ко мне сброшенную куртку:

Подняв ее, я выскочила в коридор и понеслась к выходу.

В блоке мое взъерошенное состояние осталось незамеченным – Талула не отрывалась от книги, Бонни перекрашивала ногти. Поболтав о пустяках, мы сходили на ужин и сразу после отбоя улеглись спать.

Весь следующий день я пересматривала распечатки своих публикаций в школьной газете, выбирая лучшие – на собеседовании их можно показать вместе с эссе – и готовила сопроводительную речь. Талула пропадала в тренажерном зале, а Бонни ушла на пробежку в компании Грега и вернулась лишь под вечер.

– Бросай бумажки, – заявила она с порога. – Пора отдыхать.

Я долго отнекивалась, хоть и знала: в споре с Бонни проще согласиться, чем отстоять свою точку зрения.

Бар встретил нас музыкой и громкими криками – парни снова состязались в армрестлинге. Бонни убежала поддерживать Грега, а я задержалась возле вендингового автомата и долго изучала виды колы.

– Решила побаловать себя? – Блейз отделился от орущей толпы и встал рядом. – Рекомендую вишневую.

Одной рукой он протянул банку, а другой обнял за талию. Недовольный Макс с потемневшим синяком под глазом дважды прошелся мимо, каждый раз намеренно задевая Блейза плечом. Тот не обратил внимания на провокации и наклонился к моему уху:

– Хоть ты и уделала всех нас, признаю – это было круто.

Я пригубила колу и улыбнулась.

– В следующий раз не зови Талулу, – подмигнул Блейз, смешно дернув заклеенной пластырем бровью. – Есть более достойный вариант.

Я расхохоталась. Скромностью он никогда не отличался. Сделав еще один глоток, я собиралась сострить, и неожиданно наткнулась на холодный взгляд Хаммера. Все придуманные шутки тут же забылись, а содовая перестала казаться сладкой.

– Пожалуй, пойду, – пробормотала я, избавляясь от руки на талии и возвращая банку. – Спасибо, что угостил.

Блейз что-то весело прокричал мне вслед, но я не оборачивалась.

Снаружи сильно стемнело, а может быть, так казалось из-за неработающих фонарей – подсветку над входом зачем-то выключили. Обогнув бар, я шагнула на бетонную дорожку и неожиданно уловила легкое движение воздуха. Слева мелькнула чья-то фигура. Интуитивно отступив назад, я наткнулась спиной на невидимое препятствие, а еще через мгновение мне зажали рот и потащили к подсобке. Решив, что это Хаммер, я изо всех сил впилась зубами в накрывавшую губы ладонь и обнаружила, что та затянула в плотную ткань перчатки.

– Она кусается, – прошипел нападавший. – Помоги!

Я не узнала голос. Из-за спины вынырнул силуэт. Я лягнула наугад, и в то же мгновение меня ухватили за обе лодыжки.

Какого черта? Что этим двоим от меня надо?

Извиваясь и царапаясь, я пыталась освободиться или закричать, но шум драки никто не услышал – меня волокли подальше от дороги. Державший за ноги двигался уверенно. Я не видела его лица, только глаза в прорезях маски. Второй – зажимавший рот – то и дело спотыкался. Я несколько раз ударила его по голове, но он так и не убрал ладонь. Затащив за угол пристройки, меня опустили на землю. Не отпуская лодыжек, второй нападавший навалился на мои ноги.

– Быстрее, – прошипел первый. – Режь ей сухожилие.

Щелкнул складной нож. Я изогнулась так, что кольнуло в позвоночнике. Убивать меня не собирались, но, как и я, знали: серьезная травма поставит крест на участие в программе. Чувствуя, что силы уходят, я отбивалась все слабее, пока кожу возле колена не защипало от надреза. Неточного и по ощущениям неглубокого, но меня это подхлестнуло.

Замахнувшись, я изо всех сил ударила первого нападавшего ребром ладони по шее. Он перехватил руку за запястье и отвел в сторону. Второй я до него едва дотягивалась. Нож снова полоснул бедро, в этот раз весьма ощутимо. Я заорала. Ладонь, в панике шарившая по песку, сжалась в кулак, набирая полную горсть.

Получи, ублюдок!

Не прицеливаясь, я швырнула песок в маячившее передо мной лицо. Нападавший взвыл и выронил нож. Его более удачливого напарника практически не задело, но от неожиданности и он ослабил хватку. Я врезала ему по подбородку и вывернулась, освобождая ноги.

Вопреки ожиданиям ловить меня не стали. Вскочив, я не оборачиваясь, понеслась к блоку. И на середине пути осознала, что не хромаю. В месте пореза сильно щипало, штанина пропиталась кровью, но связки и сухожилия были целы.

В спальне я схватила первое попавшееся полотенце и прижала к ране. Кровь все еще стекала по ноге – не хлестала струей, но и не останавливалась. Я наспех перетянула бедро жгутом из майки и заметалась в поисках антисептика и бинта. В тумбочках не нашлось ничего подходящего, кроме прокладок.

Перестав хлопать ящиками, я остановилась и прикинула шансы найти хоть какие-то медикаменты. К врачу сейчас лучше не соваться. Она поднимет шум, и Хаммер добьет меня лично. Остается лекционный зал, где есть как минимум одна аптечка. Мы пользовались ею, когда разбирали правила оказания первой помощи. Из-за близости к бару это был не лучший вариант, но я решила, что парням с ножом вряд ли придет в голову искать меня в сотне ярдов от места нападения.

От тени к тени, то крадучись, то быстрым шагом я вернулась к пристройке и прислушалась. Из-за стены бара по-прежнему доносилась музыка – веселье продолжалось. Оно и к лучшему, пока все заняты, я успею вернуться в блок. Подсвечивая фонариком, я принялась шарить в шкафу. Аптечка оказалась на самой верхней полке. Трясущимися руками я вскрыла упаковку бинта, но смочить перекисью не успела – за спиной зажегся свет. Выронив флакон, я испуганно обернулась.

– Какого дьявола, Кейн? – в дверях стоял Хаммер.

Твою мать. Лучше бы в зал вломилась та парочка в масках.

– Вы сами запретили появляться в медчасти, – мрачно напомнила я, наклоняясь за перекисью.

Увидев окровавленную ногу, Хаммер приблизился.

– Кто это сделал?

Меньше всего на свете я собиралась делиться подробностями, а с ним – тем более.

– Случайно поранилась.

– Логичное объяснение, – Хаммер иронично изогнул бровь. – Порезалась, когда брилась.

Да, очень смешно. Но только не когда ты истекаешь кровью.

– А вам какое дело? – буркнула я, откручивая крышку флакона.

Игнорируя мое недовольство, Хаммер отобрал перекись.

– Сними штаны.

– Черта с два! – я машинально прикрылась ладонью.

– Чего я там не видел?

Вот это уж точно.

– Завязывай с бабскими ужимками и снимай, – Хаммер присел на корточки, изучая порез.

Размотав окровавленную майку, я нехотя приспустила штаны. Хаммер усадил меня на ближайший стул и снова перетянул бедро, на этот раз жгутом из аптечки.

– Отбиваться так и не научилась, – с пренебрежением бросил он, обрабатывая рану перекисью.

– Их было двое, – зачем-то начала оправдываться я. – Напали в темноте…

Не отреагировав на сбивчивый рассказ, Хаммер потянулся за бинтом.

– Одного я успела укусить! – добавила я не без гордости.

– Попроси полковника Рассела перевести тебя к кинологам, – ядовито посоветовал Хаммер, оборачивая бинт вокруг моей ноги и туго его затягивая. – Научишь собак парочке приемов.

Я обиженно поджала губы. Действительно, нашла, чем хвастать. Продемонстрируй я вырванные позвоночники нападавших или ожерелье из отрезанных ушей – это Хаммер бы оценил.

Закончив с перевязкой, он придирчиво осмотрел ногу со всех сторон и, довольный результатом легонько шлепнул меня по голени:

– Готово. Теперь топай в лазарет. Врач вернется из Финикса через час и залатает твою царапину.

Отлично. Сначала обещал выгнать за посещение медчасти, а теперь отправлял в нее сам. И кто из нас двоих после этого нелогичен? Спорить я не стала. Буркнула «спасибо, сэр», натянула штаны и направилась к выходу.

В лазарете я долго придумывала, что сказать врачу, но объясняться не пришлось – не задавая вопросов, она сделала обезболивающий укол, наложила швы и снова забинтовала ногу. Хаммер явно успел переговорить с врачом до меня. Порадовавшись, что не придется лгать и выкручиваться, я дождалась, пока она уйдет, и засобиралась в блок. Накинула куртку, достала из-под кровати ботинки, протянула руку за штанами и замерла – спинка стула оказалась пуста. Видимо врач посчитала их непригодными для носки.

Перспектива перемещаться по базе в трусах мне не улыбалась. Обыскав единственный в помещении шкаф, и не найдя в нем ничего, кроме нескольких градусников и стетоскопа, я с раздражением захлопнула дверцы. Неужели так сложно хранить здесь запасной халат?

– И что мне теперь, в простыню заворачиваться? – я плюхнулась на матрас, но тут же вскочила, подумав, что одежда могла быть в других палатах.

Я высунулась в коридор и только собралась юркнуть в дверь напротив, как вдруг услышала взволнованный голос врача:

– Я вынуждена поставить правление в известность. Шутка ли – второе нападение…

– Это не в вашей компетенции, – оборвал ее Хаммер. – Занимайтесь своими непосредственными обязанностями, или я подам рапорт о превышении полномочий.

Врач что-то обиженно пробормотала.

– Док, я ценю все, что вы делаете, – миролюбиво добавил Хаммер. – Но с программой и так хватает проблем. Я обещал, и я занимаюсь расследованием. Не надо пытаться ускорить процесс.

– Но, возможно, девочке все еще угрожает опасность.

– Именно поэтому сегодня она переночует здесь.

Я спряталась обратно в палату. В голове суетливым роем кружили опасения. Вдруг врач все-таки доложит о происшествии? Или Хаммер передумает и сам сообщит правлению?

Звук приближающихся шагов отвлек от волнующих мыслей. Я кинулась к кровати, но притвориться спящей не успела – на пороге появился Хаммер. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Не выдержав въедливого взгляда, я натянула одеяло до подбородка. Хаммер медленно пересек палату и остановился рядом:

– А теперь рассказывай, за что огребла?

– Я не…

– Хватит блеять, Кейн! Думаешь, я буду с тобой нянчиться? – он угрожающе свел брови. – Кто это был?

– Не знаю! – я в отчаянии всплеснула руками.

– Ты не дура – хоть я в этом все еще сомневаюсь – и уж точно не слепая, – продолжал прессовать Хаммер. – Поэтому даже если предположить, что из-за темноты…

– Сэр, они были в масках! И почти не разговаривали, – я сбивчиво рассказала ему о нападении, не забыв добавить: – Не понимаю, зачем на меня накинулись. Я же никогда не была лучшей… И никому не мешаю!

Если Хаммер и посчитал вывод неубедительным, то никак этого не показал.

– Куда именно ты его укусила? – уточнил он перед самым уходом.

Я показала на своей руке, недоумевая, как это поможет установить личность нападавшего – под перчаткой вряд ли остался след.

Ночь прошла спокойно, без боли и кошмаров. Я проснулась рано, но при этом умудрилась выспаться. После перевязки врач принесла новые штаны и предупредила, что первое время ногу лучше сильно не напрягать. Я покивала для вида и поспешила в блок.

– Мара, что произошло? – подскочила Бонни, увидев меня на пороге спальни. – Мы чуть с ума не сошли! Тумбочки открыты, на полу кровь… Талуле пришлось сообщить Хаммеру. Он сказал, что ты в лазарете.

Сирена прервала поток вопросов. Подождав, пока девчонки оденутся, я выбежала вместе с ними. Блейз, Роб, Макс и Мэлвин уже стояли перед блоком, следом подтянулись Грег, Виктор и Рок, а несколькими секундами позже – Мун, Гордон и Мозес. Я попыталась отыскать взглядом Джастина, но не нашла. В шеренге особо головой не повертишь. Последними выскочили Винс с Фредом. Не глядя в нашу сторону, инструкторы и сержант Престон увлеченно переговаривались: последний что-то доказывал, Фолкнер кивал, а Хаммер то и дело вставлял едкие комментарии.

– Посреди ночи устроили досмотр, – шепотом поделился с Талулой Мозес. – И почему-то забрали Джастина.

Губы сами сложились в улыбку. Я зря недооценивала Хаммера – он все-таки нашел синяк.

– А теперь обсуждают, что делать с Максом и Блейзом.

Я вытаращила глаза. Неужели нападавших было трое? Да еще кто – еженедельные лидеры. Те, для кого я никогда не была опасна. Бред. Даже если предположить, что дело в ящике полковника Рассела – реши Макс и Блейз отомстить, никогда не сделали бы это так топорно.

– И Грегом, – продолжал Мозес, увидев мой заинтересованный взгляд.

От удивления у меня приоткрылся рот. Еще один подозреваемый?

– Он вообще ни при чем! – возмутилась Бонни.

– А нечего было махать кулаками, – неожиданно буркнул Винс.

– И как ты встать в сторонке? – накинулась на него Бонни.

С каждым словом спора выяснялось все больше подробностей. Вчера Макс с Блейзом сцепились при выходе из бара и долго возили друг друга лицом по песку. Грег попытался их урезонить, Рок с Виктором кинулись помогать, и драка переросла в столпотворение. Подоспевшие инструкторы не стали разбираться и объявили выговор всем, кого посчитали зачинщиками.

– Ты так и не сказал, зачем им понадобился Джастин, – напомнила Талула.

Мозес пожал плечами.

– Отставить разговоры! – Хаммер, наконец, заметил, что мы перешептываемся.

– Смирно! – вторил ему Фолкнер.

Прохаживаясь вдоль шеренги, оба по очереди долго говорили о нормах поведения, воинской чести и недопустимости драк. Я ждала, когда они перейдут к обвинениям, но Джастина упомянули вскользь – он ушел по собственному желанию, осознав, что его репутация недостаточно прозрачна. Я мысленно усмехнулась. Наверняка с ним договорились как с Шаззой, чтоб не создавать новые скандалы вокруг программы.

– Отчисления рекрутов Уоллиса, Ксандера и Монро не будет, – подвел итоги сержант Престон. – Но инцидент будет занесен в личное дело каждого. И возможно, сыграет важную роль на финальном отборе.

Спина стоящей рядом Бонни заметно расслабилась, а я, наоборот, напряглась – второй нападавший все еще оставался рядом. И его личность по-прежнему была для меня загадкой.

Закончив с нравоучениями, инструкторы погнали нас на пробежку. Стараясь не перегружать ногу, я плелась в самом конце, и Хаммер не оставил это без внимания:

– Будешь двигаться еще медленнее – наверняка пустишь корни.

Мысленно послав его к черту, я ускорилась, и на последнем кругу мышцы уже ощутимо болели. В столовую я специально пошла медленнее, чтобы дать ноге отдохнуть. Крутившаяся рядом Бонни, не замолкая, засыпала меня вопросами. Первое время я отвечала односложно, но когда она потребовала детали, пришлось импровизировать.

– Из земли торчала какая-то железка, – на ходу выдумывала я. – Зацепилась за нее в темноте… и грохнулась. Так обидно – из-за глупой невнимательности останется шрам на всю жизнь.

После завтрака обе группы собрались на площадке возле гаража – нас снова вывозили в Финикс.

– В бассейн едут все, кроме Кейн, – Хаммер задержал меня на пути к автобусу.

Я насторожилась. Это из-за раны? Или Джастин все-таки переговорил с правлением?

– Она будет грести на тренажере, – пояснил Хаммер в ответ на всеобщие удивленные взгляды. И добавил тише, чтобы слышала только я: – Под моим личным контролем, чтобы не вздумала халявить.

Я попыталась возразить, но Хаммер не слушал, отдавая новый приказ:

– Остальные до возвращения на базу поступают в распоряжение лейтенанта Фолкнера.

Многие заулыбались, Блейз театрально вытер пот со лба, и лишь одна Талула насупилась.

– Поторапливайтесь! – прикрикнул Хаммер.

Группа бегом припустила к автобусу. Когда он отъехал, я с опаской посмотрела на инструктора. Учитывая, чем заканчивалось каждое наше общение наедине, проводить полдня в его компании было страшновато. Но я зря опасалась – Хаммер всего лишь хотел поговорить.

– Что ты успела рассказать подружкам? – спросил он, едва мы переступили порог тренажерного зала.

– Что просто споткнулась в темноте, – я включила беговую дорожку.

– Если я узнаю, что хоть кому-то…

– Сэр, я понимаю, что лишнее внимание вызовет проблемы, – выставив нагрузку, я шагала по ленте. – Закрытие программы мне не нужно.

– Если так – завязывай трепаться и займись делом, – Хаммер надавил на кнопку, увеличивая скорость.

Я побежала быстрее. Небольшой угол наклона дорожки позволил разогреться без сильного напряжения. Нога практически не болела, но мне не хотелось проверять ее на прочность. Не дожидаясь команды, я отправилась к стойке с гантелями. Под пристальным взглядом сделала три подхода, покачала пресс на скамье и переместилась к тяге. С четверть часа Хаммер наблюдал, как занимаюсь с перекладиной: не комментировал технику, не издевался, просто смотрел. Его молчание напрягало сильнее привычного ехидства. Закончив с мышцами спины, я с опаской покосилась в сторону штанги, и, по-прежнему ожидая подвоха, отошла в другой конец зала. Руки устали, спина ныла, но Хаммер не дал сделать перерыв и на сорок минут загнал меня на эллипс. К концу занятия я забыла о боли в ноге, хотелось рухнуть на пол и лежать без движения. Мучения не прошли даром – Хаммер поставил балл. За два заплыва в бассейне я бы получила больше, но спасибо и на этом.

К ужину вернулся автобус из Финикса. Получив в распоряжение сразу две группы, Фолкнер гонял подопечных еще интенсивнее.

– У меня нет сил даже поесть, – Бонни рухнула на кровать и со стоном вытянула ноги. – Не будь лейтенант таким красавчиком, я бы давно ушла. Интересно, он не женат или не носит кольцо из принципа?

Талула закатила глаза, я прикрыла лицо ладонью. В своей любвеобильности Бонни не знала меры.

Весь следующий день мы носились по полосе препятствий и отрабатывали подъем по канату. Уложиться в норматив удалось с третьего раза, но и этого хватило, чтобы получить балл. Еще два я заработала на марш-бросках и три в галерее. Рана вспоминалась все реже. Она быстро затягивалась и беспокоила лишь во время душа, если я неудачно заматывала ногу пленкой. К концу недели я с гордостью осознала, что впервые оказалась не среди отстающих, а в центре списка: позади были Роб, Гордон и Мун. В пятницу мы сравнялись с Талулой, заработав к сдаче норматива по девять баллов, а в субботу попрощались с Гордоном и Винсом, запоровшими стрельбу.

– Осталось четырнадцать дней, – зажмурившись, Бонни сделала глоток кофе из стаканчика. – И эта проклятая русская рулетка наконец закончится.

В воскресенье мы с ней специально задержались в столовой, чтоб без лишней суеты насладиться завтраком.

– Жду не дождусь, – поддев вилкой омлет, кивнула я.

Талула давно ушла на тренировку, парни обсуждали игру – намечался баскетбольный матч, а мы с Бонни неспешно отщипывали по кусочку от черничного маффина и делились планами.

– Опять будешь возиться с тестами? – Бонни зевнула, но тут же оживилась: – Для разнообразия внеси в свой досуг немного секса. С Максом не сложилось, так займись Блейзом. Очень неплох – проверяла лично.

– Но при этом ты его бросила, – напомнила я.

– Ничего не могу с собой поделать. Я как сладкоежка в магазине конфет – слишком много разных вкусов, и хочется попробовать каждый.

Скорчив виноватую рожицу, Бонни встала из-за стола. Жаль, Хаммер не выбрал ее. Тогда всем бы жилось в разы спокойнее.

Вернувшись в блок, я достала распечатки и снова пробежалась по вопросам теста. В прошлый раз мне удалось набрать необходимое количество баллов, но я хотела улучшить результат. Выписав темы, по которым были неверные ответы, я углубилась в справочник. И вот что странно, в этом уютном мире, где правят статистика и аргументы, а не грубая сила, я всегда чувствовала себя уютно, но сегодня мне почему-то потребовалось больше времени, чтобы сосредоточиться. Упрямо вчитываясь в текст, я не услышала шороха за перегородкой и оторвалась от книги, только когда из щели вылетело что-то белое. Я испуганно вздрогнула, но тут же нервно рассмеялась – нарушителем спокойствия оказался клочок бумаги.

– Грег, она пошла к тебе на площадку, – прокричала я через стену. – Наверное, вы разминулись по дороге.

Ответа не последовало. Я наклонилась к листку, собираясь зачитать послание вслух и пристыдить за интимные подробности. Стоило развернуть записку, как кончики пальцев похолодели, словно я взяла в руки лед.

«Не расслабляйся, я все еще здесь».

Не зря я сомневалась, Джастин не был шантажистом. Или же просто поделился информацией. Вот только с кем? Я отложила листок и решительно поднялась. В любом случае тот, кто представлял опасность, все еще находился на мужской половине. Пора нам познакомиться. Огибая здание, я не успела продумать, что скажу или сделаю, но заготовь я целую речь, она бы не пригодилась – в спальне парней оказалось пусто. Понимая, как это глупо, я все-таки заглянула под каждую кровать и проверила душевую, и, конечно же, никого не нашла. Дважды пнув некстати подвернувшуюся тумбочку, я выскочила из блока и чуть не снесла со ступеней идущего навстречу Мозеса.

– Ты не видел, отсюда выходил кто-нибудь?

– Да куча народа, – недовольно буркнул Мозес, потирая ушибленное колено. – Рок, Виктор, Макс и кажется Блейз. Теперь еще и ты.

Ругая свою нерасторопность и упущенное время, я вернулась на женскую половину. Автор записок снова меня переиграл. Неуловимый и неприметный. От внезапной догадки я замерла посреди комнаты: а вдруг это Мозес? Только он был у входа, когда я ворвалась в спальню парней. Но как ему удалось обнаружить подмену? Немного поразмыслив, я заставила себя успокоиться. От поспешных выводов мало пользы. Я просчиталась с Джастином, нельзя повторять ошибку. И пусть опять придется обдумывать каждый свой шаг и предугадывать чужие, я не сдамся и не наломаю дров. Кто бы ни знал мою тайну, он так и не покинул базу. А, значит, ему не добраться до снимков. И если я предупрежу отца, есть шанс избавиться от ненужной улики.

Основным пробелом в плане было отсутствие телефона. Я долго ломала голову, пока не признала: есть только один способ связаться с домом. И мысль о цене, которую придется заплатить за звонок, вызывала гримасу.

С обеда я ушла одной из первых и прямо от столовой помчалась к административному корпусу. Коридор был пуст. В тишине скрип подошв по полу казался непривычно громким. Слушая гулкое эхо, я заколебалась и замедлила шаг. Может, нужно подождать хотя бы день? Или два? Приближаясь к кабинету, я не понимала, чего боюсь сильнее: того, что Хаммер мог уйти, или того, что он окажется на месте.

– Если у него закрыто – я просто вернусь в блок, – шепотом пообещала я.

Но и эту торговлю с собой я проиграла – в полоске света под дверью мелькнула тень. Глубоко вздохнув, я постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла. Хаммер стоял возле окна и изучал какие-то распечатки. Обернувшись, он отложил бумаги:

– Кейн, я начинаю думать, что ты специально нарываешься. Или уже забыла, о чем я предупреждал?

От звука его голоса захотелось втянуть голову в плечи.

– Я помню, – я расстегнула молнию и сняла куртку. – Но взамен мне нужно одолжение.

Во взгляде Хаммера читалось сомнение – он явно не мог определиться, выслушать меня или выставить из кабинета. Наконец, любопытство пересилило.

– Какое?

От звука его голоса я занервничала еще сильнее.

– Один телефонный звонок, и… – я запнулась, загоняя подальше остатки стыда. – И я сделаю все, что захотите.

Не сводя с меня испытывающего взгляда, Хаммер приблизился. Его молчание вселяло надежду – будь он не в настроении, я бы давно оказалась за дверью. А раз не гонит, значит согласен. Осмелев, я взялась за пряжку собственного ремня.

– Раздеваться необязательно, – грубая ладонь коснулась шеи и скользнула выше, к скуле. Я решила, что Хаммер собирается притянуть меня к себе и приготовилась обнять его в ответ. Вместо этого он провел большим пальцем по моим губам, медленно очерчивая их контур, и с издевкой добавил: – На колени, Кейн.

Я отшатнулась. Черта с два! Я не стану делать ему минет!

– Ты сама предложила, – он скрестил руки на груди. – Так вот мои условия. Хочешь позвонить? Тогда учти: одним разом не отделаешься. Будешь приходить, когда я позову. Завтра. Или послезавтра. Или на следующей неделе. Пока не вылетишь.

Неимоверным усилием воли я заставила себя не послать его в задницу. Увидев мои плотно сжатые губы, Хаммер самодовольно продолжал:

– Устраивает – на колени, нет – выход там.

Он мотнул головой в сторону двери. Его распирало от чувства превосходства, и по выражению глаз я понимала – Хаммер издевается. Упивается властью, зная, что я не смогу ему возразить. И провоцирует, чтобы я сама ушла из программы. Меня так и подмывало плюнуть в ехидно улыбающуюся физиономию и пойти собирать чемодан, но до финального отбора оставалось две недели. Я должна была хотя бы попытаться его пройти.

Устав ждать, Хаммер отошел к столу. Я глубоко вздохнула, чтобы утопить беснующуюся в груди ярость. Сейчас не время для гордости. Мне нужен этот проклятый телефон.

– Устраивает.

Хаммер удивленно обернулся – он явно не рассчитывал, что я соглашусь. Я вытерла вспотевшие ладони о штаны и сделала шаг к нему. В конце концов, почему бы и нет? В рот, по крайней мере, не больно. При этой мысли я с трудом сдержала нервный смешок и медленно опустилась на колени. Ширинка Хаммера маячила прямо перед глазами. Облизав пересохшие губы, я ослабила его ремень и расстегнула молнию. Начать оказалось несложно, значит, и дальше справлюсь. Продолжая себя уговаривать, я оттянула в сторону эластичную ткань боксеров, освободила уже напряженный член и замерла – все-таки он большой. Решимость таяла с каждой секундой.

– Долго ждать-то? – язвительно осведомился Хаммер, опираясь на стол.

Я обхватила член и осторожно провела пальцами от основания к головке. Хаммер перестал скалиться.

– Так я и сам могу.

– Вы мне еще инструкцию дайте, – огрызнулась я.

– Ясно. Ртом ты пользуешься только для нытья.

– Почему? Им я еще и укусить могу. Не боитесь?

В ту же секунду затылок свело от боли – Хаммер стянул волосы в кулак:

– Рискни, и останешься без зубов. Уяснила?

Мне оставалось лишь кивнуть. Никогда я еще не была так зла – на себя, на Хаммера, на отца и даже на Мару. Хотелось орать от бессилия, но я продолжала молча стоять на коленях. Мне даже удалось удушить в себе импульсивный порыв изо всех сил сжать пальцы, чтобы посмотреть, как Хаммера скорежит от боли. Я не сдамся, и раз уж позволила втянуть себя в аферу, надо идти до конца. Я получу деньги и поступлю в Гарвард. Только не на факультет искусств, а на юридический. И буду всю жизнь сажать за решетку зажравшихся мерзавцев, которые думают, что им все сойдет с рук.

Подавшись вперед, я провела по члену кончиком языка. Хаммер шумно выдохнул. Я лизнула снова, двигаясь еще медленнее. И с удивлением заметила, как нависшая надо мной гора мышц начинает расслабляться. Хаммер расправил плечи, а когда я, легко касаясь кожи, пощекотала головку, закрыл глаза. Болезненное давление на затылок исчезло – Хаммер разжал пальцы. Черт! Да им можно манипулировать! Осознание добавило эйфории, и я снова пустила в ход язык. От дразнящих прикосновений Хаммер застонал. Ради этого зрелища стоило опуститься на колени. Я чувствовала дрожь, наблюдая, как он стискивает зубы, но все равно не может сдержать новый стон. Из-за меня! Именно я управляла его ощущениями. Это заводило.

Услышав почти умоляющее «давай же», я с опаской обхватила член губами. Пока я раздумывала, как глубоко смогу его взять, Хаммер нетерпеливо толкнулся вперед. Я чуть не задохнулась, и еле успела подставить руку. Он сделал новый выпад, но я уже контролировала темп и расстояние между нами – то замедляясь, то намеренно быстро скользя губами вперед и назад. Все оказалось легче, чем я думала. Помогая себе руками, я не давала члену проникнуть слишком глубоко, а Хаммер не настаивал. Сжав столешницу так сильно, что побелели костяшки пальцев, он тяжело дышал. И, кажется, прошептал «не останавливайся». А может быть, у меня просто шумело в ушах от избытка адреналина.

Никогда еще я не была так возбуждена. Меня словно подстегивало любопытство вперемешку с азартом – хотелось узнать, на что я способна. И как Хаммер отреагирует. Я продолжала ловить его движения мне навстречу. И даже не морщилась, если он сжимал мои волосы, когда я случайно задевала член зубами. Он был слишком большой для меня, и я едва могла расслабить горло, пропуская его глубже. Но я сделала это, лишь бы увидеть, как Хаммер жмурится от удовольствия и запрокидывает голову назад.

Я чувствовала себя ненормальной, но не могла не признать: мне понравилась власть. Пусть и полученная таким извращенным способом. Однако насладиться победой в полной мере не вышло – Хаммер неожиданно дернулся резче, чем обычно. Я поняла, что он сейчас кончит, и попыталась отодвинуться. В ту же секунду тяжелая ладонь припечатала затылок, не давая подняться. Неужели придется глотать? Стараясь дышать ровнее, я с трудом сдержала рвотный спазм. Хороша же я буду, если меня стошнит прямо на член. Заметив, что я не сопротивляюсь, Хаммер ослабил хватку. Я снова напряглась, когда в рот хлынула теплая жидкость, и рефлекторно сглотнула. Хаммер медленно отстранился, поправил штаны и застегнул молнию. Я вытерла трясущейся ладонью рот. Часть спермы брызнула на майку, но мне было не до этих мелочей.

– Дайте позвонить, – потребовала я, поднимаясь с колен.

Хаммер словно не услышал меня.

– Только попробуй снова спрятать хоть одну шмотку, – угрожающе начал он, приподняв мое лицо за подбородок. – Прямо отсюда топай в прачечную.

Я энергично закивала:

– Как прикажете, сэр.

Сейчас я бы согласилась даже оставить одежду здесь, лишь бы Хаммер сдержал обещание.

– У тебя две минуты, – он подвинул телефон. – Время пошло.

Не сводя взгляда с часов, я набрала номер.

– Пап, – пробормотала я, едва в трубке смолкли длинные гудки.

– Ва… Мара? – искренний испуг в голосе отца быстро сменило недовольство. – Почему ты звонишь? Тебя отчислили?

Интересно, его волнует что-нибудь, кроме денег?

– Я в порядке, – я отвернулась от Хаммера, который с интересом ловил каждое слово, и прошептала, прикрыв ладонью рот: – Пап, съезди к мистеру Честеру. У него… кое-что осталось.

Не дожидаясь реакции отца, я положила трубку. Надеюсь, он избавится от снимков в ближайшее время, и мне больше не придется вздрагивать, открывая тумбочку или заправляя кровать. В том, что неизвестный по-прежнему будет присылать записки, я не сомневалась, но без доказательств они так и останутся клочками бумаги. Эта мысль придала мне сил, и я с вызовом посмотрела на Хаммера. Наверняка он все слышал, но, как ни странно, ни глумиться, ни задавать вопросов не стал, только напомнил о прачечной. Не рискнув испытывать его терпение, я постирала все, в чем заходила в кабинет. Смысла хранить «улики» не было – после того, на что пришлось согласиться ради звонка, мне не помогут ни следы на одежде, ни свидетели.

На обратном пути к блоку я встретила Блейза. Он направлялся в столовую, но заметив, что я тащу тяжелый мешок, настоял на помощи. Я слишком вымоталась, чтобы спорить. По дороге Блейз сыпал шутками, и когда я не засмеялась над веселым, на его взгляд, анекдотом, пообещал за ужином принудительно накормить шоколадом.

– Или ты предпочитаешь леденцы? – он поиграл бровями.

Я напряглась. Если Блейз видел, что произошло у Хаммера, мне не избежать проблем. Пока я лихорадочно придумывала отговорки, мы поравнялись с блоком. Блейз перекинул мешок на другое плечо и наклонился ко мне:

– У меня как раз есть один. Хочешь посмотреть?

В его голосе не было ехидства, только самолюбование. Он точно вел бы себя иначе, если бы знал, что я делала в кабинете.

– Соглашайся, он большой, – не унимался Блейз. – Просто огромный.

Сидевший у входа на мужскую половину Макс проводил нас недовольным взглядом.

– О да, наслышана, – томно протянула я, небрежно откидывая назад прядь волос, как это любила делать Мара. – Но, черт побери, ты слишком хорош для меня.

Не переставая улыбаться, я забрала мешок и скрылась за дверью.

Блейз посчитал игривое поведение авансом и в столовой несколько раз порывался закинуть руку мне на плечо. Остальные парни тоже проявляли повышенный интерес. Мозес сбегал к стойке за негазированной водой, когда выяснилось, что я перепутала бутылки, а Фред и Мэлвин, с которыми за все время на базе я не перекинулась и парой фраз, угощали маффинами и содовой. За соседним столиком возле Талулы тоже крутилось несколько человек. Даже молчаливый Рок в кои-то веки снизошел до общения и со смехом рассказывал ей забавную историю. Только Бонни оказалась свободна от посягательств благодаря сидевшему рядом Грегу. Хмурясь, он пресекал любые попытки к ней приблизиться, но стоило ему отвернуться, Бонни принималась бросать недвусмысленные взгляды на Виктора.

– У парней какой-то спор? – шепотом поинтересовалась я, наблюдая, как Роб услужливо передает Талуле диетическую колу.

– Спермотоксикоз, – усмехнулась Бонни. – Сама понимаешь, девчонок осталось мало. Вот и лезут из кожи вон.

Она оказалась права – до конца ужина меня успели трижды пригласить на вечернюю пробежку. Блейз был настойчивее всех и не принимал отказа, пока я не пообещала в качестве отступных пойти с ним в бар в ближайший выходной.

Вернувшись в блок, я до ночи размышляла о личности шантажиста. Если верить Мозесу, у входа находились Рок, Виктор, Макс и Блейз. Плюс сам Мозес. Вот только кто из этих пятерых знал Мару настолько хорошо, что сразу вычислил подмену? Рок всегда держался особняком и вряд ли общался с сестрой – с таким поведением он бы никогда ее не заинтересовал. Кандидатура Макса тоже вызывала сомнения – с его характером проще было не зажимать меня за баром, а вынудить угрозой. Кого же тогда подозревать? Виктора? Или Блейза? Я накрылась одеялом с головой в надежде сосредоточиться и принялась развить новую логическую цепочку, руководствуясь на этот раз вкусом сестры. С кем Мара могла спать? И, следовательно, дать возможность узнать себя ближе. Точно не с Мозесом, «умники» не в ее вкусе. И не с Максом – Спенсер не стал бы делиться. Возможно, с Роком… или Виктором. Версия по-прежнему не выстраивалась, и я зашла с третьей стороны, предположив маловероятное – если шантажистом все-таки был Джастин. Возможно, перед уходом он кому-то проболтался. Например, Максу или Блейзу. Вот только почему он не сдал второго нападавшего? Я прикидывала снова и снова, пока меня не сморил сон.

Утреннее построение прошло без сюрпризов. На разминке тоже все было относительно спокойно, но уже днем, когда мы при полном штурмовом снаряжении забирались по веревке с завязанными узлами, нужную высоту в четырнадцать футов не осилил никто. В наказание Фолкнер погнал своих на полосу препятствий, а Хаммер заставил нас отжиматься прямо на песке. Когда все взмокли и выдохлись, нас ждал второй заход – уже без бронежилетов и касок. То ли из-за угрозы инструкторов устроить ночной марш-бросок, то ли неожиданно войдя в раж, обе группы быстро справились с подъемом. Даже Мозес, не блиставший достижениями в практических дисциплинах, со второй попытки забрался на нужную высоту. Муну повезло меньше – спрыгивая с каната, он выронил жетон. С перепугу умудрившись поймать его в дюйме от земли, Мун вытянулся по стойке «смирно» перед приближающимся Хаммером.

– В следующий раз подобная халатность будет приравниваться к потере табельного оружия, – сообщил тот и с садистской улыбкой добавил, что упражнение не засчитано всем.

И, пока мы, чертыхаясь, пыхтели на канате, прочел нудную лекцию о командном духе. К обеду я так вымоталась, что даже заслуженный бал не принес радости. Еще один добавило занятие в тренажерном зале. Если расписание не изменится, в среду и четверг на занятиях по стрельбе я доведу общий счет до четырех и хотя бы на неделю избавлюсь от страха быть отчисленной автоматически. Останется лишь не проштрафиться и сдать норматив. На ужин я шла с довольной улыбкой, но спокойствие улетучилось, когда возле нашего столика появился Мун и передал, что меня вызывает Хаммер.

– Ты к нему зачастила, – с завистью заметила Талула.

– Давай поменяемся, – я нехотя поднялась и отправила недоеденный сэндвич в контейнер с отходами. – Раз тебе не хватает выноса мозга.

– Мой он вообще сожрал, – вздохнул Мун, открывая упаковку с морковными палочками. – Так что за свой не опасайся – хищник сыт.

Видимо мне придется утолять другой голод.

Странно, что я так быстро понадобилась Хаммеру после вчерашнего – Мара уверяла, что после тридцати мужчины не слишком активны в сексе. К административному корпусу я подходила как можно медленнее, надеясь, что за это время Хаммер успеет остудить свой пыл, но перестраховывалась зря – сегодня его не интересовало мое тело.

– После твоего звонка я копнул глубже, – Хаммер развернул экран ноутбука, демонстрируя новости двухмесячной давности с фотографией Мары. – И выяснил кое-что интересное. Когда обнаружили тело, заявление об исчезновении уже неделю лежало на столе шерифа. И было оно на имя Ванессы Кейн. Почему искали тебя, а не твою сестру?

– Сэр… – замялась я.

Не хотелось признаваться, что отец предусмотрительно подал заявление на имя младшей дочери, у которой уже были проблемы с законом, чтобы репутация старшей оставалась безупречной. Но Хаммер не отставал.

– Вы уже тогда знали, что она мертва, и придется поменяться?

– Нет! – выпалила я, осознав, в чем он меня обвиняет. – Мы думали, что Мара просто сорвалась. Так уже было… один раз. Но больше не повторялось! Отец боялся, что ее выкинут из программы, если узнают про наркотики.

– Эта история все сильнее попахивает дерьмом, – Хаммер со злостью захлопнул ноутбук и пристально просмотрел на меня. – Кто такой Честер? И что вы затеваете?

– Наш дантист, – призналась я и пояснила, не дожидаясь нового вопроса: – У него остались снимки зубов. Их не было в деле, потому что мы опознали тело.

– Тогда почему ты вообще о них вспомнила?

Под его суровым взглядом я занервничала. Чутье подсказывало, что юлить бесполезно, но ему успешно противостояла привычка лгать. Мне уже приходилось говорить Хаммеру правду, и ничем хорошим это не заканчивалось. Я колебалась, пока он не поднял руку, указывая на дверь. Не дожидаясь приказа собрать чемодан, я, наконец, выдавила:

– Потому что меня шантажируют, сэр.

Вытянувшаяся рука замерла.

– Повтори.

Сбиваясь на ненужные подробности, я рассказала о записках и тут же об этом пожалела.

– Какого хрена ты молчала, Кейн? – сквозь зубы процедил Хаммер.

– Вы бы сразу выкинули меня из программы, – я отступила назад, не зная, что хуже – его недавнее бурное возмущение или нынешняя тихая ярость.

– Теперь уж точно выкину, – прошипел он, в два шага преодолевая расстояние между нами. – И не смей даже заикаться о правлении, иначе я сделаю так, что все твое семейство окажется за решеткой.

– Но у нас же… уговор, – краснея, пробормотала я.

– Не льсти себе, – расхохотался Хаммер. – Не так уж хорошо ты отсасываешь.

Конечно, вчера он от приступов дурноты глаза закатывал. И зачем я только согласилась на сделку?

– Раз вам терять нечего, мне – тем более, – я презрительно сжала губы. – Только вот я могу солгать, что прикрывала сестру, поэтому в системе мои отпечатки. И родители это подтвердят. А что скажете вы, когда сделают анализ семенной жидкости? Что случайно перепутали мои штаны с полотенцем?

Хаммер занес руку, но не ударил – сдавил шею:

– Никогда не дерзи тому, кто может сломать тебе позвоночник.

От вкрадчивого шепота мне стало не по себе.

– И не собиралась, – я испуганно зажмурилась. – Давайте оставим все, как было. Пожалуйста!

– Слушай внимательно, Кейн, – дыхание Хаммера щекотало кожу. – Если хотя бы еще один раз…

Закончить угрозу он не успел – помешал стук в дверь. Пальцы на горле разжались. Я отшатнулась и принялась озираться, гадая, где спрятаться.

– Не истери, – шикнул на меня Хаммер и чуть ли не силой усадил на стул.

Пока он шел к двери, я спешно поправила ворот куртки и сложила ладони на коленях. Кто бы сейчас ни оказался на пороге, мой вид, как и мое присутствие, не должны вызвать у него подозрений. Все еще пытаясь унять трясущиеся руки, я осторожно обернулась.

– Разрешите доложить, сэр, – в проеме появился помощник сержанта.

Если он и слышал наш разговор, то не подал вида, продолжая бодро рапортовать о доставленном из правления пакете. С непроницаемым выражением лица Хаммер вскрыл протянутый ему конверт:

– Можете идти, капрал. Я сам сообщу новости сержанту.

Оставшись с ним наедине, я снова приуныла – выслушивать в сотый раз о своей никчемности не хотелось.

– Свободна, Кейн, – Хаммер бегло изучил распечатку и мотнул головой в сторону коридора.

Я с готовностью вскочила и, пока он не передумал, кинулась к двери. На выходе Хаммер неожиданно преградил мне путь, упершись ладонью в деревянный косяк. Я еле успела затормозить и не ткнуться в его бицепс носом.

– Если инцидент повторится, я должен узнать об этом первый, – мрачно предупредил Хаммер и после торопливого кивка, наконец, выпустил меня из кабинета.

По дороге к блоку, я размышляла о бумагах из правления. Что же такого в них было, если Хаммер предпочел забыть о теме отчисления? Или только сделал вид, что забыл? Всю неделю я ждала от него какой-нибудь ловушки, но занятия проходили на удивление спокойно. К пятнице у меня было даже не четыре, а шесть баллов – Хаммер расщедрился за эстафету и полосу препятствий. Он бы и не смог иначе – я оба раза финишировала третьей, одновременно с Талулой. Последняя из-за этого перестала со мной разговаривать и дулась, пока Хаммер не снизошел до комплимента.

– Хороший темп, Маккензи.

Она заулыбалась, а я отвернулась, ощутив укол обиды. Если Талула настолько хороша, зачем было ко мне в штаны залезать? Ее бы и ставил на колени.

Я злилась почти сутки и успокоилась, только уложившись в заданное время при сдаче норматива. Лучший результат ожидаемо показал Блейз. Отстающим Робу с Муном пришлось биться за секунды до самого финиша, а потом еще пробежать десять кругов, чтобы определить выбывающего. Мун выдохся первым и вместе с Мозесом, которого Фолкнер довел до слез, загрузил чемодан в автобус. Наблюдая, как мой недавний напарник вытирает покрасневшие глаза, я вычеркнула его из списка подозреваемых – для роли шантажиста Мозесу не хватало выдержки.

Автор записок был расчетливым, хладнокровным и уверенным в себе. Вот только эту уверенность внушила ему я, своим бездействием. Поэтому он и продолжал дразнить – зная, что я не решусь ответить. Так почему бы прямо сейчас не изменить правила игры? И не спровоцировать?

Вернувшись в спальню, я нацарапала на листе «Ты трус» и спрятала записку в ящик. Рано или поздно шантажист обнаружит послание и обязательно ответит.

Мне же оставалось дождаться ответного удара. И постараться его отбить.

Остаток субботы я держалась ближе к блоку, но тщетно – к ночи листок так и остался нетронутым. В воскресенье слежка продолжилась. Я даже отказалась от обеда, но на женскую половину снова никто не зашел.

Чтобы не терять время, я решила помаячить на глазах у шантажиста – парни полным составом как раз играли в баскетбол. Усиленно изображая интерес к конспекту, я изредка косилась в их сторону, но никто за мной не следил.

– Какое зрелище, – заговорщицкий тон Бонни заставил меня оторваться от тетради. – Ты только зацени.

Я снова повернула голову к площадке, где парни не слишком активно закидывали мяч в кольцо, и пожала плечами:

– Ничего особенного.

– Не там, – хихикнула Бонни, продолжая высматривать что-то за моей спиной.

Я нехотя обернулась. Прямо за трибуной начиналась парковка, которой обычно пользовались в дни приезда «гостей» из правления, когда в основном гараже не хватало места. Сегодня площадка пустовала, и Хаммер с Фолкнером не придумали ничего лучшего, чем использовать ее для своей тренировки.

– Какие же они… горячие, – мечтательно прошептала Бонни, наблюдая, как инструкторы отжимаются, подзадоривая друг друга язвительными шуточками.

Не в силах отвести взгляд от мощной спины Хаммера, я сглотнула. Он отжимался легко и игриво, словно упражнение не вызывало усилий. Тугие мышцы перекатывались под взмокшей от пота футболкой, и это… завораживало. Я понимала, что должна испытывать неприязнь после всего, что он со мной сделал, но как под гипнозом продолжала следить за ритмичными движениями.

– Ну почему им нельзя с нами спать? – разочарованно вздохнула Бонни.

Я еле удержалась, чтобы не хмыкнуть. Пусть этот вопрос останется для нее риторическим.

На ужине я взяла ланч-бокс с салатом и вернулась к блоку, но шантажист так и не объявился. Я вертелась недалеко от входа до самого вечера, пока Блейз не напомнил об обещании. Не рискнув привлекать к себе внимание внезапным отказом, я нехотя отправилась в бар. Там было тише, чем обычно. Бильярдный стол пустовал, как и диван; музыкальный автомат молчал, по телевизору с убавленным звуком крутилась нарезка старых клипов.

Пройдя мимо барной стойки, из-за которой доносились смешки Бонни, я остановилась в центре комнаты. До сегодняшнего дня я и не задумывалась, как мало нас осталось. Всего одиннадцать – вдвое меньше, чем в первую неделю. А в следующую субботу вылетят еще двое. С тоской в груди я осмотрелась, решая, к кому присоединиться. Выбор был невелик – Талула с Роком и Фредом кидали дротики, а Мэлвин, Виктор, Макс и Роб заняли столик, за которым обычно проводили время инструкторы.

Воспользовавшись их отсутствием, Блейз пустил по кругу знакомую флягу. Парни оживились и, потягивая виски, принялись рассказывать скабрезные анекдоты. Я посидела с ними четверть часа, но к алкоголю так и не притронулась. Мысли занимала лишь записка. Дождавшись, когда Блейз отлучится в туалет, я сослалась на головную боль и вышла из бара. Вернее, выбежала – под ложечкой защемило от предчувствия. Оно толкало меня вперед, не оставляя времени для размышлений.

В блок я влетела, едва не высадив дверь, и поняла, что спешила зря. Тумбочкой никто не заинтересовался. Чертыхнувшись, я присела на кровать, машинально поправила подушку и замерла – прямо под ней обнаружилось новое послание.

«Вот теперь ты меня разозлила».

И когда он только успел? В недоумении я уставилась на записку. Не могла же она здесь лежать со вчерашнего дня? Получается, ее подбросили, когда я отлучалась в столовую.

Чтобы не оставить отпечатков, я натянула на руку пакет и, обернув в него злосчастный кусок бумаги, понеслась к административному корпусу.

– Опять ты? – Хаммер повернулся на звук открывшейся двери. – Разве я тебя звал?

– Вы велели докладывать, если что-то случится, – запыхаясь, я достала из кармана записку. – Можно снять с нее отпечатки?

Я протянула листок и запоздало поняла, что Хаммер вряд ли станет вызывать криминалистов. Прочитав записку, он удивленно изогнул бровь:

– Что ты ему сделала?

Я рассказала о провокации, гадая, как бы самой снять и сохранить отпечатки.

– Чем ты думала? – неожиданно разозлился Хаммер. – Или надеешься, что я тебе круглосуточную охрану организую?

– Охрану? – непонимающе переспросила я. – Зачем?

– Одной дырки в ноге недостаточно?

Сообразив, к чему клонит Хаммер, я попыталась возразить:

– Думаете, он решится напасть снова? Но ведь теперь помогать некому – Джастин вылетел.

– Справился же он с твоей сестрой, а она была выносливее.

– С чего вы взяли, что это он?

– Я думал ты умнее, – Хаммер отложил лист на стол и скрестил руки на груди. – Даже родители официально признали тебя погибшей, но для него это не довод. Он знает, что ты не Мара. А кто может быть уверен в этом на сто процентов?

Только тот, кто видел, как она умирала.

– Ее убийца, – испуганно прошептала я.

Я никогда не считала гибель Мары несчастным случаем. Кто-то намеренно накачал ее наркотиками, а когда она отключилась, поджег здание. Но мысль, на которую натолкнул Хаммер, до сегодняшнего дня не приходила мне в голову. И почему я не додумалась без подсказки? Ведь вывод напрашивался сам! Я настолько зациклилась на страхе быть разоблаченной, что не видела дальше собственного носа. Все это время убийца Мары находился рядом!

– Лучше тебе самой свалить из программы. Да и мне проще от тебя избавиться, чем помогать, – с ехидцей подытожил Хаммер.

– Потерпите еще неделю, – попросила я. – Как бы она ни закончилась, вы, так или иначе, избавитесь от меня. Ото всех нас.

Хаммер усмехнулся, и что-то в его взгляде меня насторожило. Он смотрел, словно знал о каком-то подвохе. Наверняка в правлении решили усложнить нам финальный тест. Или, как в случае с флагом, отправить в марш-бросок по пустыне – чтобы выплата досталась кому-то одному. Еще недавно я бы ужаснулась такой перспективе, но сейчас меня не волновала программа. Впервые за все время, проведенное на базе, я не боялась испытаний и не стремилась получить деньги. На кону было нечто большее. Я хотела посмотреть в глаза тому, кто убил Мару, и заставил меня занять ее место. Я должна его вычислить! Как угодно – провоцировать новыми записками, караулить, копаться в вещах. И когда найду – сделать все, чтобы ему дали пожизненное.

Вернувшись в блок, я закинула в тумбочку очередной листок с посланием:

«И что ты сделаешь?»

И принялась терпеливо ждать. Несколько дней я наблюдала за всеми, но не замечала ни слежки, ни пристального внимания к себе. Я даже прилюдно помирилась с Максом. Отчасти, чтобы не донимал недовольными взглядами, с другой стороны, если убийца он, пусть думает, что я его не подозреваю.

Каждое утро я вставала раньше обычного, а по ночам долго не позволяла себе закрывать глаза, лишь бы иметь возможность выследить убийцу. Я бы и вовсе не спала, но усталость брала свое. К пятнице записка все еще оставалась без ответа, а в моей копилке был лишь необходимый минимум – четыре балла. Отличники преуспели немногим больше – всю неделю нас усиленно пичкали лекциями и устраивали теоретические тесты, которые не оценивались. В день финального отбора на меня нахлынула апатия. Я не выкладывалась ни при подъеме по канату, ни во время забега, но все-таки умудрилась обогнать Роба на финише. Он даже не стал добегать последний круг – только обреченно махнул рукой и пошел к блоку. У Фолкнера вылетела Бонни. В отличие от приунывшего Грега, она не выглядела расстроенной и отшутилась в ответ на мое тоскливое «сожалею»:

– А я нет, здесь скука смертная. К тому же я давно переобщалась со всеми парнями, а узнать Фолкнера поближе все равно не судьба.

Я не удержалась от улыбки, а Талула закатила глаза.

– Не скучайте, – обняв нас на прощание, Бонни легко заскочила в автобус и послала всем воздушный поцелуй, а я поймала себя на мысли, что немного ей завидую.

Вечером обе группы собрали на площадке у блока.

– Поздравляю, – начал Фолкнер, рассматривая свою пятерку финалистов – Грега, Виктора, Рока, Фреда и Мэлвина. – Вы продержались шесть недель.

– Но это был лишь отборочный этап, – продолжил Хаммер, проходя мимо, и не удостаивая взглядом никого из нашей четверки. – С завтрашнего дня начнутся полноценные тренировки. А через месяц вас ждет итоговый экзамен.

Я вытаращила глаза – нам торчать здесь еще четыре недели?

Увидев мой опешивший взгляд, Хаммер добавил:

– Те, кому условия не подходят, могут собрать вещи.

– Вольно, – подытожил Фолкнер. – Всем разойтись.

– Наконец-то, – стоявшая рядом Талула расслабила напряженные плечи и легонько ткнула меня в бок. – А ты чего такая кислая? Отчисления закончились, месяц можем жить спокойно.

– Я рада, – еле слышно буркнула я, разворачиваясь к блоку.

Это ей было нечего опасаться, мне же предстояло провести в обществе убийцы еще четыре недели.

– Даже и не думай слинять, – Блейз поймал меня около двери и по-хозяйски уложил руку на талию. – Надо отпраздновать.

– Это и тебя касается, мисс «я пойду на тренировку», – Макс обнял Талулу за шею.

Мы вяло отнекивалась, но все же дошли до бара. Пятерка Фолкнера успела к этому времени занять бильярдный стол и дартс. Талула с Максом присоединилась к ним, а меня Блейз отвел к вендинговому автомату.

– И Оскар достается… Маре Кейн! – он с улыбкой презентовал мне банку содовой.

Пока Блейз паясничал, в баре появились инструкторы. Стараясь не встречаться взглядом с Хаммером, я крутилась возле бильярдного стола. Блейз то и дело звал меня танцевать, а когда я отвлеклась на разгоревшийся между Максом и Роком спор, поцеловал в шею. Надеясь, что Хаммер этого не видел, я ретировалась из бара, но на следующий день поняла, что лимит моего везения исчерпан. До обеда Хаммер с упоением гонял меня по полосе препятствий, пока я несколько раз не свалилась в грязь. Затем последовали забег с утяжелителями и несколько подъемов по канату. А когда я уже не чувствовала ни рук, ни ног, он увеличил количество подходов в тренажерном зале. Я не надеялась дожить до вечера, но после ужина Хаммер вызвал меня к себе, и я поняла, что смерть под штангой была не самым плохим вариантом.

– Я похож на того, кто мечтает подцепить гонорею от твоих дружков? – со злостью в голосе поинтересовался он, едва я переступила порог кабинета. – Или ты берешь пример со своей блондинистой подружки, которой присовывал каждый, кому не лень?

– Единственный член, который я здесь видела, ваш, сэр, – огрызнулась я.

А еще он был первым, только Хаммер предпочел об этом забыть.

– Думаешь, раз отборочный этап закончился, можно вертеть задницей перед всеми?

– Я уже давно не думаю, а делаю, что прикажут, сэр, – раздраженно бросила я. – И спать со всеми у меня здоровья не хватит, знаете ли.

Сжав шею, Хаммер уложил меня лицом в стол:

– Раз ты не понимаешь, что делать с задницей, я покажу ее предназначение.

Я испуганно дернулась, понимая, что легко не отделаюсь, но Хаммер держал крепко.

– Не надо! – всхлипнула я.

Он одной рукой расстегнул пряжку на ремне и спустил мои штаны к коленям. Я перестала вырываться и замерла, ожидая знакомой боли.

– Не надо, – меня трясло. – Пожалуйста.

Я закусила палец, готовясь закричать, но неожиданно мой скулеж заглушила протяжная трель телефона. Не убирая руки с шеи, Хаммер потянулся к трубке. Пока он разговаривал, я не пыталась даже дышать. Наконец, трубка стукнула о рычаг, и я зажмурилась.

– Выметайся, – донесся до меня пренебрежительный шепот Хаммера.

Он отстранился, прежде чем я успела осознать услышанное. Поднявшись, я трясущимися руками застегнула штаны и попятилась. В провожающем взгляде плескался гнев, и я поняла: Хаммер достанет меня. Не сейчас, так потом. Он всегда будет срывать злость, пока я не научусь его успокаивать.

– Я ни с кем не спала, – на пороге я замерла и выжидающе посмотрела на Хаммера. – Ни до вас, ни после.

Хмурое выражение лица не изменилось.

– И не собираюсь, – зачем-то добавила я, прежде чем выскочить за дверь.

Уже в коридоре я поняла, как двусмысленно прозвучало оправдание. Идиотка. Еще бы на крови ему в верности поклялась. Не переставая себя ругать, я подошла к блоку, и только поднимаясь по ступеням, запоздало осознала, что Хаммер все-таки умеет останавливаться. И эта мысль почему-то вызвала улыбку.

В спальне тихо посапывала Талула. Стараясь ее не разбудить, я сбросила штаны и куртку и юркнула в душевую. Осторожно прикрыла дверь, вдавила в стену кнопку выключателя и… замерла. В этот раз шантажист пожалел бумагу и вывел помадой прямо на зеркале:

«Шлюха».

Судьба снова смеялась мне в лицо – я должна была выслеживать шантажиста, вместо этого он следил за мной, по-прежнему оставаясь неизвестным. Я приблизилась к зеркалу, всматриваясь в буквы. Почерк казался не таким растянутым, как в записках, а помада наводила на мысль о женской руке. Неужели это Талула бесится, потому что я осталась? Хотя откуда у нее взяться косметике? Губы красила только Бонни. В задумчивости я вытерла зеркало салфеткой. Если шантажистов двое, знают ли они друг о друге? И если да, то может быть, они и Мару убивали вдвоем? Или же он все-таки один? И, лишившись поддержки Джастина, просто обзавелся новым «помощником»?

Так и не приняв душ, я вернулась в спальню и накрылась одеялом с головой, но даже это не остановило поток догадок. Одну из записок закинули с мужской половины. Значит шантажист – кто-то из парней. Не вписывающуюся в версию помаду могли украсть у Бонни. И тот факт, что она спала почти со всеми, никак не сужал список подозреваемых. С час проворочавшись без сна, я решила на всякий случай не вычеркивать из него и Талулу.

Утром она вела себя так, словно ничего не произошло, а, увидев на зеркале остатки помады, обреченно закатила глаза:

– Бонни и здесь умудрилась все заляпать.

На тренировках Талула тоже держалась непринужденно, и я переключилась на остальных, надеясь заметить хотя бы один недовольный взгляд в свою сторону. Силилась я напрасно, окружающих волновало лишь внимание инструкторов. Каждый стремился показать им лучший результат – будь то забег по полосе препятствий или занятие в тренажерном зале. Даже во время перерывов до меня никому не было дела. Рок отмалчивался, Блейз привычно говорил о себе, Виктор и Грег обсуждали спорт, а Макс делился с Талулой воспоминаниями о брате. Единственным следившим за мной был Хаммер.

– Шевели булками, а то еле укладываешься во время, – ехидно сообщил он после вечернего марш-броска, хотя я прибежала в первой пятерке.

Я проглотила обиду, но уже на следующий день после стрельбы Хаммер съязвил снова:

– Ровнее локоть! Это винтовка, а не младенец.

При этом он видел, что я ни разу не промахнулась.

– Кейн, не виси как мешок с соплями. Подтягивайся!

– Кейн, ты собираешься отжиматься или легла позагорать?

– Кейн, завязывай пыхтеть в затылок Ксандеру. Обгоняй!

Хаммер цеплялся ко мне всю неделю, словно хотел наглядно продемонстрировать подтверждение собственных слов: трудности отборочного этапа были лишь репетицией перед основным действом. К пятнице я думала не об убийце, а о том, как бы поспать лишнюю пару часов. Усталость неизбежно сказывалась на внимании. Во время спарринга с Талулой я пропустила несколько ударов, а когда Хаммер выставил нас двоих против Блейза, мы не продержались и пяти минут – я купилась на обманный выпад.

– Куда ты смотрела? – прошипела Талула, когда Блейз опрокинул ее на маты вслед за мной. – Он же специально уклонился.

– Так сама бы и ставила блок, а не топталась сбоку, – огрызнулась я, продолжая растирать ушибленный копчик.

– Маккензи! Кейн! Отставить бабские разборки, – Хаммер поравнялся с нами. – Обе ко мне в кабинет. Ксандер! Уоллис! Завязывайте скалиться. Вам по двадцать кругов, а потом топайте в качалку.

– Есть, сэр! – вслед за Максом отсалютовал Блейз, и оба потрусили к стадиону.

В кабинете Хаммер велел Талуле перечислить ошибки, допущенные нами во время спарринга, и предложить правильную на ее взгляд тактику борьбы. Пока она сбивчиво перечисляла варианты, я покосилась в сторону стола. Возле ноутбука лежали несколько открытых папок – личных дел рекрутов. По фотографиям я узнала анкеты Грега, Макса и Блейза. Еще одно лицо показалась мне незнакомым, но рассмотреть его пристальнее я не смогла – недовольная физиономия Хаммера перекрыла обзор:

– Что я сейчас сказал, Кейн?

К счастью я краем уха слышала его последнюю фразу.

– Что мы не умеем работать в команде, сэр.

На выбритых скулах заходили желваки – он явно досадовал, что придраться не вышло. Я не удержалась от победного взгляда, и тут же пожалела об этой вольности. Серые глаза знакомо прищурились.

– Десять отжиманий. Обе! – рявкнул Хаммер, и пока мы пыхтели на полу, с ленцой прохаживался вдоль стены. – Встать!

Вскочив, мы вытянулись по стойке «смирно». Я больше не улыбалась и старалась смотреть сквозь него, чтобы Хаммер не счел зрительный контакт очередным вызовом. Талула и вовсе перестала дышать.

– Еще десять, – Хаммер вошел во вкус.

Мы снова принялись отжиматься.

– Чему вы должны научиться?

– Работать в команде, сэр.

– Не слышу!

– Работать в команде, сэр!

На третьем подходе мы уже отвечали в унисон, на четвертом стали отжиматься синхронно. Предплечья и спина болели как после подъема по канату в полном обмундировании. Я старалась не думать, что будет, когда Хаммер уложит нас лицом в пол в пятый раз, но ему то ли наскучило зрелище, то ли он удовлетворился результатом.

– На сегодня отжиманий достаточно, – дождавшись, пока мы выпрямимся, Хаммер посмотрел на меня и с издевкой добавил: – Дуй на стадион, Кейн. Пробежишь две мили и можешь отправляться на обед. А с тобой, – он перевел взгляд на Талулу. – Мы еще не закончили.

От неожиданности я замерла в дверях – Хаммер хочет, чтобы она осталась?

– Кейн, поторопись, иначе миль будет не две, а двадцать две, – раздраженно бросил он мне в спину.

– Да, сэр, – все еще недоумевая, я выскочила из кабинета.

Неужели мне найдена замена? Я глубоко вздохнула, но вместо облегчения испытала страх – если Хаммер предпочитает Талулу, может, он и из программы решил меня выкинуть? Обстоятельство, что отборочный этап закончился, вряд ли помешает давать мне непомерные нагрузки, чтобы я сломалась и ушла сама. Не жаловаться же на него правлению. Да и что я там скажу?

Вписавшись в очередной поворот дорожек, я поняла, что сделала лишний круг. Не останавливаясь, я пробежала еще один – возбуждение толкало меня вперед, а воображение подкидывало пошлые сцены, одну ярче другой, и в каждой были задействованы Талула, Хаммер и мебель в его кабинете. Фантазировать я не перестала и после пробежки. Всю дорогу в столовую я в красках представляла их секс на подоконнике, поэтому очень удивилась, увидев Талулу, преспокойно накладывавшую себе на тарелку рыбные палочки. Ни расстроенной, ни чрезмерно довольной она не выглядела. Ей не понравилось? Или ничего не было?

Пока она шла к столику, я поставила на поднос тарелку с первой попавшейся котлетой и салатом и метнулась следом. Заметив меня, Талула оживилась и предложила сесть рядом – ей явно не терпелось с кем-нибудь поделиться.

– Теперь я понимаю, почему ты ноешь, когда Хаммер вызывает к себе, – заговорщицким тоном прошептала она.

Моя рука с вилкой застыла над подносом. Так секс все-таки был?

– Он четверть часа ездил мне по ушам, – продолжала жаловаться Талула. – И результаты тестов у меня не самые высокие, и показатели по стрельбе надо улучшать, и с умением сотрудничать у меня проблемы.

– Хоть бегать не заставил, и на том спасибо, – улыбнулась я.

– Сплетничаете обо мне? – Блейз плюхнулся рядом и принялся таскать картофель фри с подноса Талулы, пока та не шлепнула его по руке.

– Не угадал, мы говорили о Хаммере.

– Не напоминайте, – Блейз состроил страдальческую мину. – Я только что от него. И хочу авторитетно заявить, что секс в мозг – извращение. Кстати, – он посмотрел на меня, – Хаммер тебя звал.

– Опять? – я не удержалась от стона.

– Крепись, – Талула с сочувствием похлопала меня по плечу. – Говорят, если расслабиться, это не больно.

Они с Блейзом рассмеялись, а я снова напряглась – вряд ли Хаммера интересовал мой мозг. Гоняя по тарелке остатки котлеты, я придумывала отговорки, чтобы не пойти. Мне почти удалось сочинить правдоподобный повод для визита в медпункт, когда на стул напротив опустился Макс:

– Кто-нибудь знает, что за бешеная игуана сегодня укусила Хаммера? Сначала минут двадцать распинался, какая я бездарность, а потом назначил две дополнительные тренировки в воскресенье.

– Может, грядет очередная проверка? – предположила Талула. – Надо у ребят из группы Фолкнера спросить. Эй, Рок, – она обернулась к соседнему столику. – У вас сегодня головомойки были? Или только наш зверствует?

– Шутишь? Да нас за месяц отбора так с землей не сравнивали, как за последние три дня.

Пока он в красках рассказывал о муштре, Макс наклонился ко мне:

– Соболезную, ты следующая. Хаммер тебя звал.

– Уже в курсе, – я со вздохом отодвинула поднос и поплелась в знакомый кабинет.

За дверью горел свет, но когда я постучала, приглашения войти не последовало. Помявшись в коридоре, я все же заглянула в кабинет, чтобы убедиться, что он пуст. Теперь даже столкнувшись с Хаммером, я могла с чистой совестью заявить, что не застала его у себя. Вот только он вряд ли сочтет этот довод весомым и снова начнет цепляться на занятиях.

Потоптавшись у двери еще несколько минут, я решила, что лучше дожидаться внутри, и нехотя двинулась к столу. Папки с личными делами по-прежнему были разложены вокруг ноутбука вперемешку с ксерокопиями медкарт. Осторожно потянув за угол фотографию незнакомого блондина, я развернула анкету к себе. Спенсер Джошуа Уоллис, место рождения Портленд, штат Орегон, девятнадцать лет. Пометку «основной состав» перекрывал алый штамп «скончался». Листая папку, я всматривалась в каждую мелочь, но не нашла ничего подозрительного. Высокие результаты тестов, рекомендации от тренера, заключение психоаналитика: «эмоционально уравновешен, патологии отсутствуют». Теряясь в догадках, я вернулась к первой странице. Зачем Хаммеру понадобилось личное дело брата Макса? Неужели его смерть тоже была неслучайной? И теперь Хаммер… ищет убийцу? Испытав прилив благодарности, я улыбнулась, но радость тут же сменилась опасением – а не переоцениваю ли я Хаммера? И почему я вообще стала его идеализировать?

Щелчок поворачивающейся ручки заставил меня отбросить папку и отскочить в сторону.

– Вызывали, сэр? – мой голос дрожал вместе с ладонями.

– Час назад, – Хаммер прошел мимо, едва не задев меня плечом.

– Извините, сэр, я думала, вы все еще заняты с Маккензи.

Решали проблему недотраха. И, если верить Талуле и вашей недовольной физиономии, так и не решили.

– Я уже сказал ей, и повторю тебе: не научитесь работать в команде – вас обеих развернут на финальных отборочных, – Хаммер сгреб распечатки на угол стола и с ленцой оперся о него бедром. – У Маккензи, возможно, будет шанс реабилитироваться. А вот ты вылетишь как самая слабая в группе.

Скрестив руки на груди, он с издевкой посмотрел на меня. Я даже не моргнула – не привыкать, пусть хоть весь свой арсенал колкостей задействует. Придирок я не боялась, а вот мысль, что Талула теперь у Хаммера в любимчиках, всерьез напрягла. Он все-таки с ней спал.

– Благодарю за наставления, сэр, – выдавила из себя я. – Я приложу все усилия, чтобы показать достойный результат и…

– Это дерьмо ты профессорам в Гарварде будешь заливать, – поморщился Хаммер. – Мы оба знаем: тебе не место в программе. И будет лучше, если ты уйдешь сама.

– Предпочту остаться и проявить себя, сэр, – пальцы упрямо сжались в кулаки, но я все еще старалась не огрызаться.

Чертов лицемер. Мог бы просто сказать, что нашел мне замену, а не юлить и не придумывать отговорок. Неужели Талула настолько хороша?

– И как ты себя проявишь? – Хаммер расцепил руки и медленно двинулся ко мне. – Не умея толком ни драться, ни бегать.

Я с досадой отвела взгляд.

– У тебя даже не хватает смелости признать свою никчемность, – продолжал он, подходя ближе.

Хоть я и знала, что все это уже выслушали и Блейз, и Макс, и Талула, меня душила обида. Уставившись на мыски ботинок, я не поднимала головы и старательно сдерживала подбиравшийся к горлу ком.

– Ты позоришь форму, которую носишь, – не успокаивался Хаммер. – Пустышка и неудачница.

– У меня лучшие показатели по стрельбе, – сквозь зубы процедила я. – И результаты тестов.

Аргументы Хаммера не впечатлили – он искренне рассмеялся:

– Да кому нужна теория, Кейн?

– Полковнику Расселу, к примеру, – выложила я последний козырь. – В отличие от вас, он считает, что у меня есть будущее в армии, – голос звучал беззаботно, но внутри меня трясло.

– Давай проверим, как быстро он забудет твое имя, когда узнает о судебном разбирательстве, – ехидно прищурившись, Хаммер потянулся к телефону.

– Не смейте! – я попыталась отобрать трубку.

Одной рукой Хаммер оттеснил меня к стене. Я подскочила к нему снова, и снова получила легкий толчок в предплечье. Потирая ушибленное место, я сделала вид, что отступаю. И тут же рванулась к Хаммеру с другой стороны. Он разгадал маневр и умело поставил блок – я едва не впечаталась в его бицепс грудью.

– Давай, Кейн, – Хаммер замахнулся, но за волосы схватить не успел – я вовремя уклонилась. Он отбросил трубку на стол и пальцем поманил меня к себе. – Покажи, что умеешь.

В его тоне слышалось привычное пренебрежение. Ему нравилось унижать. А я была слишком разъярена, чтобы сдерживаться. Часто дыша, я кинулась на Хаммера. Даже не просчитав удар. И вдруг случилось то, чего я не ждала – сработала память тела. Оно словно действовало отдельно от мозга. Замах. Поворот. Уход с линии атаки. Одна рука защищает голову, вторая корпус. Тело помнило все, что записывалось подкорку на бесконечных тренировках. И мне это нравилось! Я больше не думала, как правильно бить или уклоняться, а рефлекторно атаковала и блокировала ответные выпады.

– Ближе, – подначивал Хаммер, когда я в очередной раз вывернулась, не давая себя свалить.

Мы кружили по кабинету, обходя мебель.

– Завязывай вальсировать, Кейн!

Я чувствовала его возбуждение и держала дистанцию, понимая, что при первой же возможности Хаммер если и не вырубит меня, то хорошенько приложит затылком к паркету. Сдаваться раньше времени тоже не хотелось – я и сама поймала кураж.

– Нападай!

– Только после вас, сэр.

Наконец ему удалось поставить мне подножку и повалить на пол. Горячая ладонь сжала шею, лишая возможности сделать глубокий вдох.

– Видишь, Кейн, ты ни черта не можешь, – Хаммер склонился ко мне – по-прежнему не орал и не злился, лишь пристально смотрел в глаза. Я никогда не видела его таким… нормальным. И в какой-то момент даже предположила, что он собирается меня поцеловать. Вместо этого Хаммер убрал руку: – Уходи из программы.

Я понимала: он не станет звонить полковнику, но поспособствует тому, чтобы я сама собрала чемодан. Сегодняшний разговор – только начало. Хаммер будет мотать нервы каждый день, и я не уверена, что у меня хватит сил выдержать до финального отбора.

– Вам не удастся меня выставить, – я упрямо покачала головой.

– Почему ты так думаешь? – в его голос вернулись язвительные нотки.

Потому что мое присутствие – не только обуза. Нервно сглотнув, я приподнялась на локтях и осторожно коснулась ладонью его щеки. Что бы у него ни произошло с Талулой, я ее подвину.

– Серьезно? – хохотнул Хаммер, перехватив мое запястье.

Я чуть не взвыла от досады. Мгновение назад я могла бы поклясться, что интересна Хаммеру. Не зря же он поставил условие с ним спать. Оказывается, я ошиблась. В растерянности я отвела взгляд и случайно остановила его на штанах Хаммера. В районе ширинки они знакомо топорщились. На моих губах появилась самодовольная улыбка – не все потеряно.

– Считаешь, проблемы решаются так? – продолжал издеваться Хаммер, но меня не обманул насмешливый тон.

– Эта только так и решается, – я снова подалась вперед и поцеловала его.

Он не стал меня останавливать, но и отвечать не спешил. Кончиками пальцев я провела по его груди, и, не дождавшись реакции на ласку, потянулась к пряжке ремня. Хаммер напрягся:

– Доиграешься, Кейн.

– Игры закончились, – прошептала я, поглаживая член через ткань.

Хаммер шумно выдохнул и отпустил мое запястье. Освободившейся рукой я обняла его за шею. И тут же охнула от неожиданного рывка – Хаммер поднялся с колена, увлекая меня за собой. Чтобы удержать равновесие, я вцепилась в его плечи, но все-таки начала сползать вниз.

– Слабачка, – Хаммер подхватил меня под ягодицы.

Я обвила его торс ногами:

– Нас учили карабкаться только по канату, сэр.

А вы для этой роли толстоваты.

– Лучше бы ты научилась держать рот закрытым, – беззлобно усмехнулся Хаммер и понес меня к дивану.

И чем ближе подходил, тем сильнее я нервничала. Что я творю? Надо было просто позволить Хаммеру в очередной раз проехаться по моему самолюбию. Поорал бы и отпустил.

– Может, мне просто нечем его занять? – я все еще пыталась храбриться.

В ответ на провокацию он впился в мои губы. Я податливо их приоткрыла, надеясь, что Хаммер не будет слишком упорствовать. Напрасно, целовался он все также агрессивно, как тогда, в тренажерном зале. Чувствуя, как его язык касается моего, я неожиданно для себя прижалась к Хаммеру грудью. И легонько прикусила его губу. Меня не бросало ни в жар, ни в холод, но трясло как в лихорадке. И я знала причину этой дрожи – достаточно было вспомнить о боли, которой неизменно сопровождалось каждое проникновение.

Продолжая меня целовать, Хаммер уселся на диван, так что я оказалась сверху. Я стянула с себя куртку и, стараясь не думать о том, что будет дальше, взялась за штаны.

– Кейн, если у тебя тремор – сходи в медчасть, – хмыкнул Хаммер, расстегивая ремень.

Я не отреагировала на колкость, увидев его возбужденный член. Похолодевшие пальцы сжали слайдер молнии, но я так и не смогла ее расстегнуть.

Хаммер возился с презервативом и не сразу заметил мое состояние, а когда заметил – отпустил очередную остроту:

– Рожу попроще сделай.

– Не могу, – прошептала я, отводя взгляд. – Это больно.

Стянув мои волосы в кулак, Хаммер развернул меня лицом к себе:

– Не будешь дергаться – не будет больно. Доходчиво объяснил?

Я молча кивнула. Не говоря ни слова, Хаммер взялся за лямки моей майки и стянул их с плеч вместе с бретельками бюстгальтера. Я инстинктивно прикрыла ладонями обнажившуюся грудь.

– Убери руки, – предостерегающе начал Хаммер, и я подчинилась.

Даже будучи относительно спокойным, он умудрялся держать меня в страхе.

– Сиди смирно, Кейн, – последовал новый приказ.

Кожа покрылась мурашками. Не отводя взгляда, Хаммер расстегнул молнию на моих штанах и приспустил их до середины бедра вместе с трусами. Я, было, дернулась, но он меня осадил, шлепнув по ягодицам. Я обреченно закрыла глаза, ожидая боли, и… тут же распахнула их от неожиданности – пальцы Хаммера сжали грудь, пропустив сосок между пальцами. Я охнула, а когда Хаммер пощекотал его языком, тихо застонала. Вторая рука скользнула по животу вниз. Я снова напряглась.

– Я же сказал: смирно.

Предупреждение было напрасным – я взвилась, едва его ладонь коснулась внутренней стороны бедра.

– Спокойно, Кейн. Это еще не член, – не давая мне отстраниться, Хаммер дотронулся до клитора и обвел его – медленно, дразня.

От легкого поглаживания мне стало не по себе. Это же не должно казаться приятным… или должно? А если бы я уступила тогда, в самый первый раз, неужели все было бы иначе? Я неосознанно двинула бедрами в такт руке Хаммера, и она стала еще настойчивее. Скольжение усилилось, вызывая жаркую влагу, от которой обострялись ощущения. Я инстинктивно прижалась к Хаммеру, насколько позволяли спущенные штаны. Никогда еще я чувствовала себя настолько испорченной. И еще никогда мне не было так хорошо.

Тяжелая пятерня сжала мои ягодицы, притягивая к себе, а я была слишком разгорячена, чтобы соображать. Просто зажмурилась и подалась Хаммеру навстречу. Член медленно вошел в меня, без сопротивления и боли – я ощущала лишь тугую наполненность. С едва слышным стоном я приподнялась на коленях и опустилась снова. На периферии сознания мелькнула мысль: я делаю это сама. Сначала плавно, потом чуть резче, распаляясь.

Придерживая за бедро, Хаммер направлял меня и контролировал ритм. Он не пытался вонзиться на полную длину – мешали стреножившие штаны – но ему хватало моих лихорадочных скачков. Пульсация в клиторе усилилась, заставляя меня выгнуться назад. По участившимся выпадам я поняла, что Хаммер вот-вот кончит. И когда он судорожно дернулся, не смогла остановиться. Наверное, я действительно шлюха, раз не могу контролировать собственное тело.

– Пожалуйста, – я все еще терлась о его пальцы. Тепло внизу живота нарастало. – Еще…

Хаммер ускорил движения руки. И не прекращал, пока меня не затрясло. Чувствуя, как тело пронзает дрожь, я со стоном стиснула ворот куртки Хаммера. По телу словно пронесся разряд тока.

Так вот, что такое оргазм. Теперь понятно, почему Маре нравился секс. Восстановив дыхание, я медленно открыла глаза и философски выдохнула куда-то в потолок:

– И это всегда так… приятно?

– Смотря, как будешь себя вести, – усмехнулся Хаммер. Наши взгляды встретились. Я покраснела, а он продолжал издеваться: – Если хорошо…

– Хорошо, как Маккензи? – перебила я. Умом я понимала, что надо смолчать, но меня понесло: – Она, наверное, и отсасывает лучше?

– Не нарывайся.

Хаммер знакомо прищурился, но мне уже не было страшно.

– Я просто уточняю, сэр. Мы же с ней учимся работать в команде. Она могла бы дать мне пару полезных рекомендаций.

– Не выделывайся, или заставлю отжиматься без штанов, – Хаммер звонко шлепнул меня по ягодицам. – Одевайся и выметайся, Кейн.

Я хотела съязвить, но решила не искушать судьбу. И ретировалась, раз уж представилась возможность. От административного корпуса я шла с довольной улыбкой, напевая себе под нос. У Хаммера ничего не было с Талулой. Даже если он только планировал меня заменить, теперь вряд ли это сделает.

За ужином Талула принялась расспрашивать подробности визита к Хаммеру. Я отшутилась, напомнив ее собственные слова:

– Ты была права, главное – расслабиться.

Мы посмеялись и принялись обсуждать последние сданные нормативы – любимую тему Талулы. Когда она говорила о результатах, у нее светились глаза. Я поймала себя на мысли, что немного завидую. Надеюсь, мне будет также интересно в Гарварде.

– Поэтому я бросила легкую атлетику, – увлеченно рассказывала она. – Моя мать была гимнасткой и всю жизнь сталкивалась с домогательствами. Я не хочу повторить ее судьбу. В армии тоже можно развить силу и выносливость, только в отличие от спорта тут есть дисциплина. И не надо ни с кем спать, чтобы продвинуться.

Я еле сдержала смешок – наивная. Тут надо спать просто так.

Вернувшись в блок, мы с час гоняли друг друга по вопросам теста и разбирали ошибки. Я объяснила Талуле несколько сложных для нее тем, а она, в свою очередь, предложила помощь в тренажерке. Ей даже удалось уговорить меня на спарринг, и незадолго до отбоя мы отправились в зал.

– Идем, поставим тебе удар, – довольно потирая ладони, Талула поманила меня к матам.

В качалке вяло разминались Макс, Блейз и Рок. С нашим появлением они побросали гантели и принялись хлопать и свистеть, подбадривая и делая ставки. Талула била несильно, но каждый раз ей удавалось меня свалить – кураж от боя с Хаммером прошел, и я никак не могла сосредоточиться. Или же просто устала.

– Достаточно, – я выставила перед собой ладони, признавая поражение. – Я бездарная ученица.

– Брось, у тебя теперь получается гораздо лучше, – обнадежила Талула.

Рок подошел ее поздравить. Блейз помог подняться мне, оттеснив Макса. Тот тут же нахмурился. Чтобы не начинать новую ссору, я уселась на скамью перед ними и принялась надевать ботинки:

– Ну что, парни, продемонстрируете коронные приемчики?

Вместо спарринга они устроились с двух сторон от меня.

– Я был уверен, что ты победишь, – улыбнулся Макс.

– И поэтому поставил на Маккензи? – фыркнул Блейз и, увернувшись от подзатыльника, похлопал меня по плечу: – Детка, просто ты выбрала не того учителя. Пара индивидуальных тренировок, и я поставлю тебе такой удар, что Хаммер от восторга выпрыгнет из штанов.

– Любопытно на это посмотреть, – раздался от двери знакомый голос.

Я втянула голову в плечи. Господи, ну зачем? Зачем Блейз вообще раскрыл рот? Теперь и мне достанется, а я ведь просто сидела рядом!

– Ксандер, Кейн, – поравнявшись с нами, Хаммер указал на маты. – Вперед.

С упреком посмотрев на Блейза, я принялась снимать ботинки.

– Извини, – виновато улыбнулся он и шепотом пообещал: – Я поддамся.

Спасибо и на этом. Вот только я и с поблажкой вряд ли осилю спарринг. Проклиная пижонскую натуру Блейза, я вышла на середину площадки. Он молча встал напротив, отзеркалив стойку. Я выжидающе замерла – пусть нападает первым – но и Блейз не решался начать.

– Нечего друг на друга таращиться, – Хаммер разулся и поманил нас к себе. – Давайте, показывайте ваш хваленый удар.

Серьезно? Нам предстоит драться с ним? Мы с Блейзом удивленно переглянулись.

– Атакуйте, а не разевайте рот! – Хаммер подошел ближе. – Оба!

Блейз кинулся к нему первый… и с кувырком отлетел в сторону. Я рухнула на маты двумя секундами позже, не удержавшись на ногах от удара под колено.

– Кейн, ты только и можешь, что сидеть на заднице, – у Хаммера даже дыхание не участилось. – Подъем!

Я атаковала снова и снова оказалась на спине. Придерживая ушибленный локоть, я медленно встала и с мольбой уставилась на Хаммера, но он не умел или не хотел читать взгляды.

– Не халявить, Кейн!

Новый удар повалил меня на бок – я еле успела сгруппироваться и не свалиться на копчик в третий раз. А вот подняться уже не смогла и перекатилась на живот. Я слышала, как за спиной охнул Блейз, с грохотом впечатываясь в маты. И, отползая, думала, что никакая сила не заставит меня продолжить спарринг. Пусть Хаммер вымещает зло на том, кто выделывался.

– Правильно, Кейн, завязывай позориться и проваливай. Ксандер, еще раз.

Блейза заметно покачивало, но он все еще пытался сохранить достоинство:

– Как прикажете, сэр!

Блокировав выпад, Хаммер схватил Блейза за запястье:

– Я все еще жду тот самый поставленный удар.

Развернувшись, он опрокинул Блейза через плечо. Тот не удержался от стона. По его глазам я видела – он не прочь сдаться, но озвучить это не позволяла гордость.

– Ну же, Ксандер! – подначивал Хаммер, наблюдая, как его изрядно помятый противник трясет головой, пытаясь прийти в себя. – Ты обещал, что я выпрыгну из штанов, а пока сам протираешь ими пол.

– Это… была разминка, сэр, – опираясь на ладони, Блейз поднялся с колен.

– Завязывай выпендриваться, – зашипела на него Талула. – Он тебя размажет.

Блейз ее не слушал. Сделав обманный выпад, он уклонился от массивного кулака, едва не задевшего его скулу. И нанес удар с другой стороны.

– Слишком предсказуемо, Ксандер, – разгадав маневр, Хаммер перехватил руку Блейза. – Вот так надо выполнять захват.

Он надавил на кисть, заводя ее назад. Блейз взвыл от боли.

– А вот так – бросок через бедро, – слегка согнув колени, Хаммер рывком перекинул Блейза через себя.

Тяжело дыша, тот распластался на матах:

– Вы очень… подробно…и доходчиво все объяснили, сэр.

– Еще есть желающие продемонстрировать таланты? – Хаммер обвел нас пренебрежительным взглядом.

– Никак нет, сэр! – отчеканили мы хором.

– Тогда шевелите задницами! Отбой через пять минут!

Макс помог Блейзу подняться, и мы потрусили к блоку. По дороге парни перекидывались шуточками, рисуясь друг перед другом. На втором витке пикировки, когда Макс предложил Блейзу в следующий раз выдвинуть его кандидатуру на спарринг с Хаммером, Талула не выдержала:

– Можно подумать, ты бы его одолел.

– Почему нет? Ты сама видела, удары были так себе.

– Неужели? Да бей Хаммер в полную силу – Блейз бы неделю валялся в медчасти.

Спор вышел на новый уровень – бравада против циничных комментариев. Сначала парни пытались задеть Талулу, но она не поддавалась на провокации и умело язвила в ответ. Тогда они переключились на Хаммера, всячески принижая его достоинства. Особенно в этом преуспел Блейз:

– Чтобы тренировать нас, большого ума не надо. Мы изначально профессионалы.

– Так попроси дать тебе дополнительную нагрузку, – Талула ревностно защищала авторитет инструктора. – Раз спарринга оказалось недостаточно, чтобы понять, кто здесь профессионал.

Перепалка продолжалась до самого блока, и чем ближе мы подбегали, тем сильнее меня раздражала Талула. Откуда столько энтузиазма и благоговения перед Хаммером? Еще недавно она возмущалась придирками, а теперь была готова целовать его зад.

– Да бросьте уже, – примиряюще начал Макс, останавливаясь у входа на мужскую половину. – Нашли, из-за кого собачиться. Хаммер старый и потрепанный.

Я еле успела замаскировать возмущенный выдох приступом кашля.

– А мы молоды и полны сил, – подхватил Блейз, не заметив моей реакции. – Поэтому он вечно будет придираться – из вредности.

– Или из ревности, – Макс обнял меня за плечи и подмигнул: – Ведь у нас, в отличие от него, есть девушки.

Я с трудом сохранила спокойствие на лице и игриво – в духе Мары – шлепнула его по рукам:

– Надеюсь, ты их вымыл?

Макс тут же пообещал помыться целиком, почистить зубы и побрить некоторые части тела. Пока он шутливо перечислял все косметические процедуры, на которые готов пойти, если я соглашусь остаться с ним в душевой, меня разрывало от подозрений. Почему Макс вообще заговорил о ревности? Догадался, что связывает меня с Хаммером, и намеренно провоцировал? Или просто ляпнул в тему? Даже засыпая, я не могла перестать думать о его словах. И о том, как долго Хаммер будет припоминать мне выходку Блейза.

Ответ на последний вопрос я узнала на следующее утро, пробежав на разминке четыре штрафных круга. Блейзу повезло еще меньше – Хаммер повторно загнал его на полосу препятствий, а потом и вовсе заставил отжиматься в грязи. После обеда нас двоих ждал марш-бросок с утяжелителями до ближайшего шоссе, в то время как Макс с Талулой отделались обычным спринтом на стадионе. На ужине я клевала носом и была готова уложить голову прямо в тарелку с макаронами.

– Я начинаю думать, что Макс прав, – сидевший рядом Блейз кивнул в сторону стола инструкторов. – И Хаммер звереет из-за ОСН.

– Что? – машинально переспросила я, отодвигая поднос. К черту еду, надо поспать.

– Острая сексуальная недостаточность, – пояснил Блейз и неожиданно предложил: – Попробуй с ним пофлиртовать, тебе же это не составит труда. Уверен, ему понравится. А то, что Хаммеру приятно – нам полезно.

От удивления я не нашлась, что ответить. За меня это сделала Талула:

– Какой же ты говнюк, Ксандер! Мог бы давно извиниться перед Хаммером, а не заставлять Мару отдуваться за тебя.

– Почему только за меня? К ней он тоже цепляется.

Оставив их препираться, я выбросила недоеденный ужин в мусорный бак и вышла из столовой. Сегодня я не готова к словесным баталиям. И уж тем более мне не до флирта. Дойдя до блока, я без единой мысли рухнула на кровать и уснула, так и не раздевшись.

Утром Хаммер со злорадством сообщил, что свободное время по воскресеньям теперь будет сокращено вдвое, и погнал всех на очередную пробежку. Фолкнер и вовсе не снизошел до объяснений и прямо с построения отправил группу на стадион. Наблюдая, как его парни разогреваются перед эстафетой, я поймала себя на мысли, что идея сделать Хаммеру приятно в обмен на спокойствие уже не кажется бредовой. Даже Талула начала улыбаться и заискивающе кивать, стоило ему заговорить об усилении программы тренировок и выездах в пустыню. Но сколько бы она ни старалась отличиться, Хаммеру ничего не нравилось. Ни как мы бегаем, ни как отжимаемся, ни как качаем пресс – на все у него было одинаково недовольное выражение лица. И оно стало еще мрачнее, когда Блейз протянул мне руку, помогая встать после планки.

– Ксандер, Кейн, завязывайте тискаться! Еще по два круга каждому.

Устав получать по голове за чужие промахи, к обеду я решилась поговорить с Хаммером. Его раздражение вряд ли объяснялось ревностью, скорее чувством собственника. Необходимо было дать понять, что на его «территорию» никто не посягает.

– Сегодняшнее занятие было довольно… насыщенным, сэр, – начала я, дождавшись Хаммера в коридоре, ведущем в столовую.

– Если я захочу услышать твое мнение, Кейн, я его спрошу, – безразлично бросил он на ходу.

Я увязалась следом:

– На случай, если захотите спросить что-нибудь еще… или если будете составлять очередную программу тренировок для нас с Ксандером, пожалуйста, имейте в виду, что я с ним не сплю.

Хаммер остановился:

– С чего ты взяла, что это мне интересно?

Я по инерции сделала несколько шагов и тоже замерла:

– Я всего лишь руководствовалась личными наблюдениями, сэр. Видите ли, прослеживается некая зависимость между концентрацией парней вокруг меня и увеличением нагрузки на занятиях.

Его лицо исказила злобная гримаса. Больно сжав предплечье, он оттеснил меня к пожарному шкафу. Теперь с другого конца коридора нас никто не видел.

– Даже твоя сестра не была такой борзой, – прошипел Хаммер, вдавливая меня в стену. – Или ты решила, что твоя дырка – волшебная?

– Сэр… я просто…

– Не пытайся манипулировать мной. Запомни: ты ничего из себя не представляешь.

Я испуганно зажмурилась, но привычного потока угроз не последовало – Хаммер молча отстранился и пошел к выходу. От обиды хотелось кричать ему вслед. Если я такая никчемная, зачем он принуждал меня к сексу?

В препаршивом настроении я повернула к столовой, но уже через десяток ярдов меня догнал Блейз:

– Что у тебя с Хаммером?

– О чем ты? – я изобразила удивление.

Откуда он только взялся в пустом коридоре? Я пристально всмотрелась в его глаза, гадая, что он успел увидеть или услышать. Надеюсь, немного, иначе мне никогда не придумать отговорок. Неужели Блейз намеренно следил за мной, потому что… он и есть шантажист?

Предположение заставило меня поежиться и еще раз прокрутить в памяти все имеющиеся факты. Блейз был во вкусе Мары. Он же подрался с Максом в вечер нападения на меня… чтобы эта драка помогла скрыть следы другой борьбы! Вот почему проверка обнаружила лишь Джастина – укус на его руке был явным доказательством. Мозес видел Блейза выходящим с мужской половины блока, когда мне подкинули записку. И он встречался с Бонни, а значит, мог легко взять у нее помаду. Все совпадало! Я стояла лицом к лицу с убийцей Мары… И ничего не могла ему сделать!

– Я видел: он тебя облапал, – с претензией в голосе продолжал Блейз. – Зачем ты вообще к нему подошла? Да еще и вела себя как…

– Как кто? – разозлилась я. – Давай, скажи это вслух.

Чтобы я убедилась, что именно ты написал «шлюха» на зеркале.

– Говори!

И дай мне повод тебе врезать.

– Как идиотка! – покачал головой Блейз. И прежде, чем я успела двинуть ему по физиономии, миролюбиво добавил: – Детка, я же пошутил, говоря о флирте.

Я удивленно моргнула – неужели он всерьез считает, что ради него я сунусь к Хаммеру?

– Приятно узнать, что ты решила помочь, – продолжал Блейз и, воспользовавшись моим замешательством, обнял за талию. – Но есть и другой способ моральной поддержки.

– Помечтай, – оттолкнув его руку, я увернулась от поцелуя.

Блейз обиделся и за обедом демонстративно уселся за другой конец стола. Наблюдая со стороны, я думала, что явно его переоценила – он вел себя недальновидно и мелочно, а шантажист вряд ли был глупцом. Но если не Блейз убил Мару, то кто же? Я переводила взгляд с одного лица на другое, но ни Рок, с аппетитом уминавший картофельное пюре, ни Виктор, чертивший какую-то схему на обертке от сэндвича, ни Макс, обсуждавший с Талулой стрельбу, не выглядели подозрительно.

Устав гадать, я вернулась в блок, но вместо подготовки к экзамену почему-то размышляла о последнем спарринге и продумывала новую тактику. От тренировок больше не воротило, наоборот, хотелось двигаться, словно я приняла энергетический коктейль. Отработав с Талулой несколько захватов, мы отправились на стадион. И впервые с момента приезда на базу бежали, не стремясь обогнать, а ради удовольствия.

После ужина Талула позвала меня в бар. Блейз все еще дулся, но когда я предложила партию в бильярд, быстро оттаял и даже поделился колой. Инструкторов не было. Виктор и Грег состязались в дартс, Фред и Мэлвин в остроумии – комментируя стендап-шоу по телевизору, Талула и Рок торчали возле музыкального автомата, и лишь один Макс понуро сидел в углу. Заметив, как он неловким движением засовывает в карман флягу и попадает в него лишь с третьей попытки, я передала Блейзу кий:

– Я сейчас вернусь.

Макс никак не отреагировал на мое появление у стола, даже головы не повернул.

– Ну и зачем ты напился? – я уселась рядом.

Он с трудом сфокусировал взгляд:

– Это всего лишь средство от бессонницы.

Голос прозвучал устало.

– А почему в медчасть не пошел?

– Не хочу, чтобы в голову лезли мозгоправы, – Макс сделал новый глоток.

– Тогда расскажи мне о проблеме. Тебе надо выговориться, а не пить всякую дрянь, – я попыталась отобрать у него флягу. – А еще лучше – отоспаться.

– Не хочу, – он отрешенно уставился в одну точку. – Я устал видеть каждую ночь, как он разбивается.

Ясно, снова Спенсер. Макса по-прежнему не отпускали мысли о брате. На мгновение мне стало стыдно – я не вспоминала Мару так часто.

– Это не твоя вина, – я коснулась его плеча и легонько сжала, но утешение не подействовало.

– Я знаю, чья, – глаза Макса недобро блеснули. – И отомщу.

У меня похолодело в груди. Неужели гибель Спенсера тоже не была несчастным случаем?

– Хочешь сказать, его убили? – еле выдавила из себя я.

– Уж поверь, это была не просто авария.

Я поежилась от озноба, и придвинулась к Максу:

– Кто ее подстроил?

Вместо ответа последовал тяжелый вздох.

– И как ты узнал? – допытывалась я.

Окончательно опьянев, он уронил голову на грудь.

– Нет! – я пыталась его растормошить. – Не отключайся!

Но Макс уже тихо посапывал, выпустив рук флягу. Звякнув, она окатилась в сторону.

– Так вот, кто ее спер! – обрадованно воскликнул Блейз, поднимая пропажу. И, тряхнув флягой, разочарованно добавил: – И, конечно же, все вылакал.

Он подошел ближе и удивленно присвистнул:

– Уоллис, да ты в хлам!

– Если его кто-нибудь увидит в таком состоянии, нам крышка, – прошептала я, с тревогой глядя в сторону двери.

– Не паникуй, папочка все уладит, – Блейз подхватил обмякшее тело со стула и потащил за перегородку.

Я семенила следом, придерживая волочившиеся по полу ноги Макса, и гадала, как он узнал правду об аварии, и как убийство Спенсера связано с Марой. В том, что связь есть, я не сомневалась – они оба должны были попасть в программу, и оба погибли незадолго до отборочного этапа. И наверняка от руки одного и того же человека.

– Проспись, друг, – Блейз уложил Макса на пол за барной стойкой.

На секунду тот приоткрыл глаза, простонал «Спенс» и снова вырубился. Покопавшись в ящиках, я извлекла на свет забытый кем-то рулон туалетной бумаги и заботливо подсунула ему под голову.

– И что дальше?

– Дождемся, когда стемнеет, – пожал плечами Блейз. – Приведем нашего неумеху в себя и доведем до блока. И там уже я устрою ему контрастный душ. А теперь пошли, пока не заявился внедорожник, – он поманил меня за собой.

Перед выходом в общий зал я обернулась. Макса надежно скрывала стойка, но меня не отпускало чувство тревоги. Вдруг он повернется во сне и его станет видно от двери? Или еще хуже – утром забудет, о чем рассказывал. Почему Макс вообще так долго молчал? Не был уверен в своей правоте? Или… собирал доказательства? Получается, если он заговорил сейчас, значит, у него появилась стопроцентная уверенность. Вот только откуда? Макс за кем-то следил? Или искал документальное подтверждение? Я чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно! Он тоже видел анкеты у Хаммера в кабинете! И нашел что-то, чего не заметила я!

– Детка, не залипай, иначе привлечешь к себе ненужное внимание, – Блейз со смешком отвел меня от перегородки.

И сделал это вовремя – в баре появились Хаммер с Фолкнером. С мрачными лицами они заняли свой излюбленный столик в углу, а мы приготовились ждать. Никогда еще время не тянулось так долго. Казалось, оно не просто замедлилось, а вовсе остановилось. Обстановка напрягала; раздражение вызывало все – бесконечные шутки по телевизору, мелодии из музыкального автомата, возгласы парней, кидающих дротики и записывающих очки.

Когда инструкторы, наконец, ушли, мы рванули за стойку. Там Блейз попытался привести Макса в чувство, но тот категорически отказывался открывать глаза и идти сам.

– Тогда потащим, – вздохнула Талула. – Больше ждать нельзя – отбой через двадцать минут.

По очереди проверяя дорогу и помогая Блейзу по тени волочить Макса к блоку, мы уложились в четверть часа.

– Сегодня Хаммер бы гордился нашей работой в команде, – усмехнулась я, ныряя под одеяло.

– Только сначала он бы нас убил, – фыркнула Талула, выключая свет.

Ее дыхание быстро выровнялось, а я продолжала размышлять о шантажисте. Записок давно не было – он или расслабился, или готовил новый удар. Так почему бы не нанести его первой? Хватит ждать следующего шага. Пусть теперь убийца поволнуется и узнает, что его подозреваю не только я. Поднявшись с кровати, я пошарила в тумбочке и наспех написала на первом попавшемся листе:

«Я больше не одна».

В приподнятом настроении я сунула записку в ящик и, наконец, заснула.

Следующий день не задался с самого утра. Я получила замечание еще на построении, на разминке пришлось пробежать два штрафных круга, а после обеда в тумбочке меня ждал ответ:

«Он тебе не поможет».

Похолодевшими пальцами я спрятала листок в карман. Проблема становилась серьезнее. Оставляя послание, я готовилась к угрозам, но никак не ожидала, что шантажист узнает о Максе! Вот только откуда? Неужели нас кто-то подслушивал? Я нервно прошлась вдоль ряда кроватей, восстанавливая в памяти события вечера. И покачала головой – нет, вмешательство исключено. Никто не отвлекался от своих занятий и не проходил мимо. К тому же звук телевизора врубили на полную мощность, поэтому даже Блейз, стоявший ближе всех, не мог услышать пьяную исповедь Макса. А, значит, тот проболтался кому-то еще.

Я порывалась поговорить с ним с самого утра, но Хаммер до обеда гонял нас по стадиону, не оставляя возможности и парой фраз перекинуться. В столовой рядом с Максом постоянно кто-то крутился, сводя на нет шанс обсудить подозрения. И лишь к вечеру, наконец, появилась надежда – за ужином Макс сам подсел ко мне за столик.

– Спасибо, что не бросили, – смущенно начал он. – Вы не обязаны были ввязываться.

– Это все командный дух, – отшутилась я. И попыталась увести разговор в нужное русло: – Вчера ты кое-что…

– Подожди, – перебил меня Макс. – Сначала я хочу извиниться, – он сделал глоток из бутылки с водой – то ли собираясь с силами, то ли чтобы удушить приступ похмелья. – Прости, что пристал к тебе тогда, у бара. Просто Спенсер говорил, что ты оторва, и я решил, что ты специально ломаешься, а на самом деле не прочь… Я думал, если мы сойдемся, то… у нас с ним будет что-то общее.

Я с трудом сдержалась, чтобы не вытаращить на него глаза. Вот же ненормальный. Не проще было одну из футболок брата взять?

– Хоть какая-то связь, – продолжал Макс, перекатывая между пальцами крышку от бутылки. – Уверен, ты понимаешь, о чем я. Как никто другой! Ведь тебе тоже не хватает сестры.

Но даже тоска не заставит меня спать с ее бывшими. Я уместно оставила комментарий при себе и понимающе кивнула:

– Вчера ты сказал, что хочешь отомстить.

Макс не отвел взгляда.

– И я пойду до конца, – в его голос вернулась привычная твердость.

– Ты, правда, знаешь, кто подстроил аварию? И у тебя есть доказательства? Можешь назвать мне имя?

Засыпав его вопросами, я затаила дыхание – не верилось, что два месяца предположений и голых теорий вот-вот закончатся.

– О ком сплетничаете сегодня? – Блейз плюхнулся на соседний стул и с невозмутимым видом подцепил с подноса Макса ломтик картофеля фри.

– Конечно же, о тебе, – я раздраженно отстранилась. И почему ему не сиделось за соседним столом? – В особенности о таланте залезать в чужие тарелки.

И встревать в чужие беседы.

Блейз расхохотался, а Макс с готовностью подвинул к нему весь поднос.

– Угощайся. И спасибо, что дотащил.

Пока он сбивчиво повторял слова благодарности, я тихо сатанела – Блейз мог часами слушать похвалы, и беседа грозила затянуться. Я уже собиралась послать его к черту, когда за столик подсела Талула и принялась делиться слухами – в ближайшие дни нас ожидало тактическое учение в пустыне.

– Максимальное приближение к боевой операции, – с воодушевлением рассказывала она. – Условный противник, радиосвязь на закрытых частотах и минимум снаряжения. Даже походной кухни не будет – вместо нее сухие пайки.

– Никак не пойму, что тебя в этом прельщает – перспектива жрать крекеры и консервы, спать под открытым небом или закапывать собственное дерьмо в песок, – фыркнул Блейз. – Или думаешь, ради девчонок биотуалеты повезут?

Талула обиделась на сарказм и до конца ужина отвечала лишь мне и Максу. Я несколько раз пыталась отозвать его в сторону и обсудить аварию, но каждый раз что-нибудь мешало – то Макса перехватывал Грег с вопросами об электросхемах, то Талула уточняла, не забыл ли он про обещанный спарринг, то Фред рвался рассказать несмешной анекдот. До самого отбоя нам так и не удалось поговорить.

Решив продолжить утром, я выбежала на построение одной из первых и, пока Хаммер не слышал, успела шепнуть Максу:

– Держись поближе на разминке.

Тот кивнул, но вместо площадки для упражнений нас собрали в учебной части. Рассаживаясь за столами, мы удивленно переглядывались – никто не предупреждал об изменениях в расписании.

– Может, какая-то проверка? – предположила Талула. – Или внеплановый тест?

– Скорее плановый вынос мозга, – сострил Блейз.

– Многие уже слышали про полевой выход, – начал сержант Престон, не дожидаясь, пока самые нерасторопные займут свои места. – В связи с ним в ближайшие два дня лекций не будет.

– Вместо этого вы сейчас пройдете инструктаж, – в дверях появился Хаммер. – И начнете загружать снаряжение в транспорт.

Фолкнер вошел следом:

– Группы выступают отдельно, каждая – в свой квадрат со своим заданием.

– И если кто-то один налажает, оно считается проваленным, – Хаммер задержал взгляд на мне, чтобы в очередной продемонстрировать, кого он считает слабым звеном. – Вам все ясно, неудачники?

– Да, сэр! – дружно отчеканили мы.

– Тогда раскройте уши, чтобы не пропустить ни слова из того, что вам скажет сержант! – в тон ему рявкнул Фолкнер.

– Есть, сэр! – отозвалась его группа.

Да уж, орать их точно научили громче нас.

Пока сержант уныло вещал про оценку обстановки на незнакомой местности, я поглядывала на Макса. Как бы успеть поговорить с ним до отъезда? И осторожно предупредить, что мы оба теперь в опасности – вдали от базы и свидетелей шантажист может решиться на крайние меры.

– Кейн! – от размышлений отвлекла мелькнувшая слева тень – Хаммер навис над моим столом. – Повтори, каким должен быть следующий шаг после проверки периметра?

– Развертывание полевого лагеря, сэр.

– А конкретнее? Ксандер, – он повернулся к Блейзу.

– Оборудование укрытия для личного состава и техники, сэр.

– Маккензи, в каких условиях допускается хранение боеприпасов на открытой местности? – Хаммер докопался до каждого.

В отличие от него, Фолкнер даже не пытался изображать дотошность, и едва инструктаж закончился, погнал свою группу к гаражу – они выехали в пустыню еще до полудня. Хаммер как нарочно дождался самого пекла. Пока мы, обливаясь потом, грузили тяжелые кофры, он что-то помечал у себя в карте. И изредка подгонял нас унизительными насмешками:

– Кейн, это кейс с оптикой, а не тележка в супермаркете. Не надо на нем виснуть и толкать, просто поднимай.

– Ксандер, Уоллис, хватит протирать колени. Или вы решили дружно помолиться на этот контейнер?

– Маккензи, еще раз так кинешь запасные батареи, и рации можно будет выбрасывать к чертям – все равно не заработают. А я не припоминаю, чтобы вас учили ментальной связи с базой.

Талула снова завозилась с ящиком, пытаясь его переставить.

– Поторапливайтесь, соплежуи, – Хаммер уселся за руль и завел мотор. – Выдвигаемся.

Загрузив спальные мешки, я замешкалась с флягой – горло пересохло от духоты. Глоток воды стоил мне места сзади – парни успели занять сиденья. Талула устроилась между ними, подложив на рифленый каркас чехол с палаткой. Я бы и на голый металл согласилась, лишь бы оказаться подальше от Хаммера, но других вариантов не осталось. Понаблюдав, как я мнусь у двери, он высунулся в окно:

– Кейн, тебе нужно персональное приглашение?

Чертыхнувшись, я уселась рядом. И торопливо расправила прилипший к шее воротник – из-за закрытого люка в машине было еще жарче, чем снаружи.

– Какая картина: «внедорожник» во внедорожнике, – хохотнул Блейз, ткнув Талулу в бок.

Та не удержалась от смешка. Хаммер рывком переключил передачу и обернулся:

– Слабо громче повторить?

От его взгляда Талула стушевалась, а Блейз вытянулся и шутливо взял под козырек:

– Вам идет «Хамви», сэр!

– А чего назад спрятался, разговорчивый?

– Не мог отказать Кейн, сэр. Она так рвалась к вам поближе.

Ох, врезать бы ему. Да не дотянусь.

– Хочешь на мое место? – я с готовностью приподнялась. – Так давай поменяемся.

– Завязывайте мельтешить! – Хаммер надавил на педаль газа.

Меня откинуло на спинку сиденья. И резко качнуло в сторону, когда он выкрутил руль, вписываясь в поворот за ангаром. Я машинально ухватилась за крепление на передней панели и чуть не вырвала из него винтовку.

– Я отдавал приказ открыть огонь?

– Нет, сэр, – зардевшись, я вцепилась в длинную перекладину на двери, а второй рукой поправила сползающий шлем.

Ремешок натер щеки и подбородок – кожу под ним сильно щипало. Ослабив его, я смочила пальцы водой из фляги и протерла лицо.

– Не время прихорашиваться, Кейн, – хмыкнул Хаммер, протягивая мне портативный навигатор. – И раз уж ты здесь, отслеживай маршрут.

За окном промелькнул забор – мы выехали с территории базы. Со всех сторон нас снова окружала серая масса песка. Единственным ориентиром оставалось шоссе с летевшей навстречу и исчезающей под колесами разметкой. Я склонилась к экрану, изучая координаты:

– Около сорока миль до заданной точки, сэр.

– Прогноз по времени прибытия?

Пока я высчитывала и делилась предположениями с Хаммером, парни вполголоса обсуждали предстоящее задание. Макс настаивал, что вылазка сведется к разведывательной миссии, Блейз упирался и доказывал, что слышал, как сержант рассказывал кому-то про ночной штурм. Терпения у обоих хватило на четверть часа – так и не договорившись, они отвернулись к окнам.

– Неопознанный объект на одиннадцать часов, сэр, – неожиданно подала голос Талула.

– Наконец хоть кто-то из вас научился не только трепаться.

Талула довольно засопела, а я опустила глаза к экрану навигатора, почувствовав прилив обиды.

– Маккензи, оцени обстановку, – продолжал Хаммер, указывая на люк. – В этой комплектации бронелистов нет, но условно будем считать, что они установлены.

– Есть, сэр, – достав бинокль, Талула переместилась на подножку для стрелка. И выругалась, не справившись с замком: – Черт! Заело.

Я помогла ей провернуть рычаг и предупредила:

– На карте объект не значится.

– А кто-то все-таки научился работать в команде, – в голосе Хаммера звучал привычный сарказм, но я могла поклясться, что слышу в нем нотки одобрения.

Неужели он меня… похвалил? С пылающими щеками я уставилась на дорогу, а Талула высунулась в люк.

– Что там? – поинтересовался Хаммер, не сбавляя скорости.

– Всего лишь металлом, когда-то бывший «Бьюиком», сэр, – отрапортовала она, не обращая внимания на встречный поток воздуха. – Обгоревший корпус.

– Продолжай следить за сектором.

Новый приказ пришелся ей по вкусу, и оставшуюся часть пути Талула проторчала в люке, с энтузиазмом докладывая о каждом встречном объекте.

За десять миль до зоны высадки «Хамви» свернул с шоссе и углубился в пустыню. Нас сильно трясло на ухабах и мотало так, что даже у Талулы поубавилось рвения. К моменту, когда мы, наконец, достигли цели, я еле сдерживала рвотные позывы.

– Выгружаемся, – бросив ключи в замке, Хаммер громко хлопнул дверцей. – Маккензи, свяжись с базой. Кейн, отвечаешь за навес для транспорта.

– База, это Лима два Майк, прием, – забубнила в рацию Талула. – Мы в заданном квадрате, ждем дальнейших указаний.

Эфир не выдал ничего, кроме потрескивания и хрипов. Талула засуетилась с кнопками, меняя частоту.

– База, это Лима два Майк, как слышите меня?

Не дожидаясь ответа, Хаммер обошел внедорожник и осмотрелся. Я пыхтела возле одного из контейнеров – парни не церемонились, доставая их, и погнули металлическую защелку. Дернув за нее в очередной раз, я умудрилась завалить контейнер на бок, при этом проклятая крышка не открылась ни на дюйм. В полусогнутом состоянии я все еще ковырялась с замком, когда солнце перекрыла чья-то тень.

– Кейн, тебе нравится стоять кверху задницей?

Через темные стекла очков я не видела глаз Хаммера, но по тону было ясно, что происходящее его забавляет.

– Никак нет, сэр, – я выпрямилась, вытирая со лба пот.

– Тогда, пошевеливайся и достань, наконец, тент!

Справиться с навесом мне помогла Талула, когда ей удалось связаться с базой и выяснить план действий на ближайшие сутки.

– Приказ укрепиться и ждать, – разочарованно поделилась она, натягивая плотную ткань на металлическую раму. – Спрашивается – и зачем было ехать в пустыню?

– Не переживай, – обнадежила я, подозревая, что нам вряд ли дадут сидеть без дела. – Наверняка ночью поднимут по тревоге.

Хаммер умудрился загонять нас еще до темноты – мы то перетаскивали кофры, то устанавливали палатки, то рыли окопы. В суете я и думать забыла о разговоре с Максом; к обеду хотелось не есть, а рухнуть прямо на насыпь – на зубах скрипел песок, ладони горели от лопатки, в горле образовался сухой ком, который не смягчала даже вода из фляги.

– Овощная лазанья, – поморщился Блейз, изучив в упаковку с сухим пайком, едва мы расселись в тени внедорожника.

Я равнодушно протянула ему свою:

– Тушеная говядина. Угощайся.

Мне было все равно, что есть, а вот Блейза смена меню воодушевила. Пока он возился с пакетом-грелкой, я посмотрела на Макса и едва заметно кивнула в сторону навеса с кофрами, предлагая отойти. Он помотал головой: не сейчас. Дождаться вечера не хотелось, но и разговаривать при всех я не рискнула и тоже принялась за обед. Выбор закусок оказался невелик: пара крекеров, сыр, арахисовое масло и морковный пирог.

– Осторожнее со жвачкой, она со слабительным, – предупредил Блейз, когда я разложила содержимое упаковки у себя на коленях.

– А чего ты ждал? У нас же обезвоживание, – пожала плечами Талула.

Решив, что приключения с туалетом будут лишними, я отложила жвачку в сторону. И, пока грелась лазанья, намазала крекер сыром. Есть по-прежнему не хотелось – вонь от химического элемента отбивала аппетит. Давясь сухим крекером, я наблюдала, как ветер кружит песок над насыпью, и думала о сестре. Неужели Мара действительно собиралась связать жизнь с армией? Дома она всегда отшучивалась в ответ, говоря, что среди военных мало красивых женщин, и можно хоть каждый день выбирать нового поклонника. Но стоит ли ради сомнительного мужского внимания терпеть столько лишений – не иметь собственного голоса, кочевать с места на место и вступать в бой по приказу неведомых начальников?

Стараясь не принюхиваться к пакету, я попробовала лазанью – на удивление сносную на вкус – и снова посмотрела вдаль. Воображение дорисовало зеленую лужайку кампуса, на которой я мечтала сидеть с друзьями на переменах между занятиями. Мы бы ели сэндвичи, смеялись и делились новостями. Еще недавно эта мысль вызывала улыбку, но сегодня я впервые не почувствовала радости. Я слишком устала, чтобы наслаждаться планами на будущее.

– Закругляйтесь, – от навеса к нам приближался Хаммер. – Построение через пять минут.

До вечера мы учились держать оборону – по сценарию базы условный противник перешел в наступление. Талула была в восторге и все время норовила высунуться из окопа, парни сосредоточенно палили по мишеням, у меня же обстановка вызывала лишь напряжение. От грохота выстрелов звенело в ушах, даже беруши не спасали. От дымовой завесы слезились глаза, но самым тяжелым этапом стал бег в противогазах. Я едва не задохнулась, в очередной раз перелезая через насыпь. И ведь знала, что уложилась в заданное время, но в спину все равно прилетел окрик Хаммера:

– Быстрее, Кейн!

К ужину жара спала. Перепачканные в песке от бровей до кончиков подошв, мы выбрались из окопа и на гудящих от усталости ногах двинулись за сухими пайками. Кожа под курткой чесалась и ныла, лицо пылало, а мечта принять душ превратилась в навязчивую идею. Я даже не посмотрела, что в пакете. Просто впихнула в себя разогревшуюся массу, чувствуя лишь соленый вкус пота на губах. Остальные тоже жевали молча – у Талулы заметно поубавилось воодушевления, да и у Блейза иссяк привычный запас хвастливых историй о себе. Решив воспользоваться общей усталостью, я отозвала Макса к навесу, где хранилась вода. Наполняя фляги, мы, наконец, перекинулись парой фраз без свидетелей и договорились встретиться, когда немного стемнеет.

По закону подлости сразу после ужина Хаммер отправил Макса патрулировать сектор. Представив, что придется ждать до утра, я незаметно увязалась за ним. Заметив мое приближение, Макс переместился к стойке с мишенями, которые мы успели изрядно потрепать за день.

– Ты что творишь? – зашипел он, присаживаясь за изрешеченный лист металла. – Внедорожник с нас стружку снимет.

– Он не узнает, – отмахнулась я, ныряя следом. Теперь нас обоих можно было увидеть, только если подойти к мишеням вплотную. – Пойми же, все очень серьезно. Ты кому-нибудь рассказывал о своих подозрениях?

– Почему тебя так волнует гибель Спенсера? – в его взгляде читалось недоумение.

– Потому что мою сестру тоже убили.

От новости Макс опешил, а я продолжала засыпать его подробностями гибели Мары, не забывая при этом называть ее «Ванессой».

– За что? – наконец, выдавил он. – Неужели она кому-то мешала?

– Нас просто перепутали, мы ведь близнецы, – с горечью усмехнулась я. – Хотели убить меня.

– Тебя? – озадаченно переспросил Макс. – Но… зачем?

– Из-за программы. Вспомни, какая здесь конкуренция, – я видела, что он все еще мне не верит, и выдала последний аргумент: – Наверняка смерть Спенсера тоже связана с ней.

Я надеялась, это подтолкнет Макса, и не ошиблась – имя брата сработало как заклинание.

– То есть… кто-то намеренно убил сильных участников? – пробормотал он.

Я кивнула и не сдержала улыбки – теперь Макс точно был на моей стороне. Жаль, раньше не хватило смелости ему довериться. Глубоко вздохнув, я задала последний, самый главный вопрос:

– Расскажи, что ты знаешь?

Он не успел ответить – сбоку из-за мишени вынырнул чей-то силуэт.

– На базе я неясно дал понять, что будет в случае нарушения приказа?

Я обреченно закрыла глаза. Мы только что подставили всю группу.

– Лейтенант Хаммер, сэр, – Макс первым пришел в себя. – Вы приказывали проверить периметр на предмет подозрительных объектов.

– И, судя по всему, ты их нашел? – глядя на меня, с сарказмом поинтересовался Хаммер.

– Мы с Кейн… отрабатывали процедуру задержания! – продолжал выкручиваться Макс.

– Продемонстрируйте, – Хаммер сделал приглашающий жест.

Я медленно опустилась на колени и завела руки за голову.

– Лечь на землю! – не переставая держать на прицеле, Макс ощупал мои бока и ноги, имитируя обыск. – Оружия не обнаружено, сэр.

Песок царапал щеку и забирался за шиворот, но меня больше волновало настроение Хаммера. Если он зол, то вполне может счесть общее задание проваленным.

– Далее необходимо доложить о нарушителе на базу, – продолжал рапортовать Макс. – И в случае приказа – конвоировать. Прикажете выполнять?

– Вернуться к патрулированию, Уоллис, – Хаммер обошел меня по кругу. Я не видела его лица, но судя по тону, взбешен он не был. – Встать, Кейн.

Я медленно поднялась, не сводя с него недоверчивого взгляда. Неужели это все, и мы действительно выкрутились? Словно прочитав мои мысли, Хаммер ехидно прищурился:

– Лечь.

Подняв облако пыли, я снова растянулась на песке. И еле удержалась, чтобы не чихнуть. И ведь даже нос не почешешь без риска нарваться.

– Встать.

Хаммер явно вошел во вкус и останавливаться не планировал.

– Лечь.

Мысленно чертыхаясь, я уперлась ладонями в зыбкую опору. Пыль настойчиво лезла в глаза, заставляя щуриться.

– Встать.

Когда же он наиграется?

– Лечь, – с упрямством садиста Хаммер продолжал валять меня в песке.

На второй дюжине нелепых прыжков я выдохлась, но ни на миг не пожалела, что затеяла вылазку. Впервые с приезда на базу у меня появился союзник! Даже факт, что убийца узнал о его существовании, не пугал – как только представится возможность, я предупрежу Макса, и мы будем вместе держать удар.

– Встать, – Хаммер прекратил издеваться, только когда моя куртка покрылась плотным слоем пыли.

Я вскочила, вытянув руки по швам.

– Сменишь Уоллиса через полчаса. А пока – топай в лагерь.

– Есть, сэр! – отсалютовав, я зашагала к палаткам.

Хаммер шел рядом, не отставая и не вырываясь вперед. Я ждала потока нравоучений или привычных унизительных высказываний о моих умственных способностях, но он молчал. В тишине я почувствовала себя неловко. Наказание больше не казалось придиркой – по сути, я самовольно оставила лагерь, а вместо взыскания отделалась всего лишь парой десятков отжиманий. Пусть в чем-то Хаммер был предвзят, на некоторые нарушения он все-таки смотрел сквозь пальцы. Возможно, мне стоит больше ему доверять? Я уже почти решилась показать записку, когда он неожиданно выдал:

– Послезавтра я подам рапорт.

– О чем вы, сэр… – непонимающе пробормотала я.

– Тебя же предупреждали: не перестанешь нарываться – вылетишь из программы. Мое терпение лопнуло.

От страха у меня засосало под ложечкой. Неужели все это время Хаммер думал, что я его провоцирую?

– Последний раз даю тебе возможность уйти самой, – он остановился возле своей палатки и приподнял плотную ткань над входом.

– Но я же столько всего делаю, сэр! – выпалила я, шагнув следом. – Прохожу все тесты, сдаю нормативы, работаю в команде…

А то, что я позволяла вытворять с собой ради программы, лучше вообще не упоминать вслух.

– Ты не делаешь, ты ноешь, – Хаммер раздраженно обернулся. – И даже сейчас, получив приказ, топчешься здесь, вместо того, чтобы его выполнять.

До боли прикусив губу, я не сводила с него умоляющего взгляда.

– Ты так и не поняла главного, – голос Хаммера звучал пугающе спокойно. – Дисциплина здесь не пустой звук. И не прихоть. А тем, для кого она ничего не значащее слово, не место в армии.

Уж лучше бы он привычно меня унижал – так я хотя бы чувствовала необходимость обороняться. Вместо этого я стояла, шмыгая носом, и силилась придумать хотя бы один довод, чтобы возразить. Было горько и обидно осознавать, что Хаммер прав.

Не дожидаясь ответа, он скрылся в палатке. Я засунула ставшую бесполезной записку глубже в карман и поплелась к навесу с водой – пополнить флягу. До пересменки с Максом оставалась четверть часа, а я не представляла, как убить время, не думая Хаммере. Все еще не верилось, что он готов рискнуть нашивками. И почему именно сейчас, когда мои результаты более чем стабильны? Я же столько раз могла вылететь, пока была в отстающих. Могла, но упрямо держалась.

– Я и теперь не сдамся, – пообещала себе я, до скрипа закручивая крышку фляги. – И докажу, что мое место – в программе.

На патрулирование я вышла, не пытаясь поговорить с Максом. Он не удивился и успел шепнуть, что расскажет все без лишних ушей, как только вернемся на базу, но мои мысли занимала другая беседа. Я, наконец, придумала, как убедить Хаммера. Не упрашивать, не пытаться соблазнять, и ни в коем случае не шантажировать. Едва меня сменила Талула, я метнулась к его палатке.

– Разрешите обратиться, сэр.

С мрачным выражением лица он кивнул.

– Я знаю, чего вы ждете от рекрутов. И я во многом не соответствую этим ожиданием. А еще я знаю, что своим присутствием здесь лишаю шанса тех, кому важна служба. Но она важна и для меня. Простите, что поняла это слишком поздно. Я не буду умолять вас не подавать рапорт. И ничего не скажу правлению о нашем… – я сглотнула, подбирая слова. – О нашем соглашении. Я всего лишь прошу изменить решение, если к окончанию полевого выхода смогу доказать, что достойна остаться.

В его взгляде промелькнул интерес, но тон остался неизменно суровым:

– Приготовиться к построению, Кейн.

До самого заката я старалась, как никогда прежде. Первой разобрала и собрала винтовку, а когда Хаммер приказал сделать это вслепую, уступила лишь Блейзу. Обогнала Талулу во время марш-броска и почти сравнялась с Максом. Единственная не попала в ловушку, пересекая условно заминированное поле. Но достижения остались без внимания – Хаммер замечал лишь промахи.

– Кейн, что это за выкрутасы под колючей проволокой? Не верти задницей и прижмись к земле!

– Маккензи, я сказал «прижаться», а не «лечь поспать»! Энергичнее!

– Уоллис, ты уже дважды задевал этот шнур! Решил до кучи третий подрыв обеспечить?

К обеду мы еле держались на ногах. Не дав толком поесть, Хаммер погнал нас к навесу. От сухого пайка мутило, пот застилал глаза, а кожу под курткой хотелось расчесать в кровь от нескончаемого зуда.

– В аду и то прохладнее, – тяжело дыша, Талула плеснула себе в лицо водой из фляги. – Градусов сто двадцать, не меньше.

– А из шлема воняет так, словно там сдох скунс, – хмыкнул Блейз.

– Отставить разговоры! – прикрикнул на них Хаммер. – В конце курса всех вас ждет экзамен по владению навыками первой медицинской помощи в боевых условиях. В каждом военном подразделении он проводится раз в год. Не сдавший его, отправляется на переэкзаменовку, а в случае повторной неудачи – в увольнение. На вас же никто не будет тратить столько времени. Завалите один раз – отправитесь домой. Поэтому не расслабляйтесь и принимайтесь за дело. Кейн, ты в паре с Маккензи, у нее перелом малой берцовой кости. Уоллис, на тебе Ксандер, у него артериальное кровотечение из предплечья. Ну же, шевелитесь!

Мы с Максом схватились за аптечки. Талула осела на землю и неестественно выгнула ногу, изображая раненую.

– Не дергайся! – я упала на колени рядом с ней, лихорадочно разматывая бинт. – Может сместиться кость.

Требовалось максимально быстро обездвижить голень и стопу, а специальной шины в аптечке не было. Я завертела головой в поисках фиксатора.

– Попробуй найти там, – Талула кивнула в сторону ближайшего тента, но я метнулась к нему еще до подсказки.

Выдернув из песка металлическую опору, я переместилась к складному столику, на котором мы обычно чистили и собирали оружие, и открутила у него ножки.

– Быстрее, – торопила Талула. – Осталось сорок секунд.

– Знаю, – огрызнулась я, подсовывая перекладину ей под стопу, чтобы та не разгибалась, и фиксируя вдоль голени опорную трубку.

Рядом препирались парни – Макс сначала замешкался с ножницами, освобождая «рану» от ткани, а потом случайно вскрыл упаковку с пластырем от пневмоторакса.

– И за каким хреном он мне? – зашипел на него Блейз. – Пробита рука, а не легкое.

– Рот заклеить, чтобы не выступал, – парировал Макс, накладывая жгут.

Домотав остатки бинта, я осторожно пошевелила получившуюся конструкцию. Она смотрелась убого, но при проверке оказалась прочной. Я бросила на Хаммера торжествующий взгляд, но он не разделял моей радости.

– Не забывай про погодные условия, Кейн. Что нужно сделать в случае перегрева?

– Понизить температуру, сэр.

– Так не оставляй раненую на солнце!

Чертыхнувшись, я потащила Талулу под тент. Она старалась помогать свободной ногой, но легче от этого не стало. Пока я волокла ее в тень, Макс успел закончить с перевязкой:

– Готово, сэр.

Придирчиво изучив результаты, Хаммер приказал нам поменяться местами – Талула обрабатывала мне ожог, а Блейзу досталось ранение глаза – а когда и они уложились в заданное время, снисходительно подытожил:

– Для первого раза приемлемо, но для сдачи экзамена вам придется быстрее шевелить своими ленивыми задницами. Запомните: нормативы существуют для обычных солдат, а вы претендуете на звание элиты. Поэтому каждого, кто потратит на перевязку больше двух минут, я лично выставлю за ворота базы, и он пешком будет топать до дома. А теперь хватит просиживать штаны – бегом на стрельбище!

Разобрав винтовки, мы залегли за насыпью и до самой темноты стреляли по мишеням. От неудобной позы то и дело затекали руки, а к позвоночнику словно привязали раскаленную гирю – болело и жгло одновременно. К ночи глаза устали так, что даже оптика не помогала прицелиться. В желудке ревело от голода, но я с готовностью обменяла бы свою порцию ужина на лишние полчаса сна.

– Кучнее, неудачники! – не унимался Хаммер. – Я должен видеть небо в просвет ваших мишеней!

Я уже забыла о планах доказать ему свою пригодность к службе и мечтала не опозориться, заснув с винтовкой в руках. Выстрел – выдох, выстрел – выдох. И не моргать слишком долго.

Когда окончательно стемнело, Хаммер раздал нам приборы ночного видения и отправил на «минное поле»:

– Ваша задача пройти через полосу препятствий без потерь. Сначала группу ведет Маккензи. Если не справится – ее сменит Уоллис, его – Ксандер, а если и он лажанет, командование принимает Кейн. Не пройдете за четыре попытки, и задание считается проваленным.

– Я спрашиваю, какого дьявола ты молчала? – Хаммер спихнул меня с колен.

– Чтобы вы снова решили, что я вами манипулирую? – буркнула я, застегивая штаны и неуклюже поправляя бюстгальтер. – В прошлый раз вы четко дали понять, что я слишком борзая.

Я шагнула к сброшенной майке, но подобрать не смогла – рывок за волосы вернул меня к внедорожнику.

– Не строй из себя идиотку, Кейн, – от злости у Хаммера подрагивали пальцы.

– Клянусь, я хотела рассказать, – виновато прошептала я. – Просто не успела.

Хаммер притянул меня еще ближе – так, что затылок уперся в его плечо.

– Он знает, кто ты. И выжидает.

От обманчиво спокойного тона мне стало не по себе.

– Я не могла показать записку при всех! – довод прозвучал жалко, но я боялась молчания в ответ и продолжала сбивчиво оправдываться: – А потом вы собрались подать рапорт, и в ней уже не было смысла.

Я чувствовала исходящую от него ярость и ждала язвительного выпада, но вместо этого Хаммер разжал пальцы.

– Ты по-прежнему игнорируешь факт, что он убил твою сестру. Он и тебя грохнет, если не научишься принимать решения, руководствуясь логикой, а не бабскими обидами.

Вот так просто – аргументом в лоб. Ни сарказма, ни унижений, лишь анализ поступков. Которые, вынуждена согласиться, были не самыми умными.

– Извините, сэр, – пробормотала я, наклоняясь за майкой. – Я действительно пошла на поводу у эмоций.

Неужели я только что признала его правоту вслух?

– В следующий раз я…

– Сначала доживи до следующего раза, – с досадой бросил Хаммер, защелкивая пряжку ремня.

Я снова его раздражала. А мне как никогда было важно доказать, что я не пустоголовая истеричка. Запрещая себе думать, почему мнение Хаммера вдруг стало таким важным, я сделала шаг к внедорожнику:

– Сэр, он бесится, потому что я не одна. И записка – тому подтверждение. Не знаю как, но он выяснил, что… кое-кто готов мне помочь…

Запинаясь через слово, я рассказала о догадках Макса и про обещание отомстить за брата. Хаммер не перебивал. И, пожалуй, впервые за долгое время выглядел заинтересованным. Я воодушевилась – наконец-то он воспринимал меня всерьез! Понял, что я не лгу и ничего не утаиваю.

– Макс кого-то подозревает, сэр. Но вряд ли расскажет мне, – натянув майку задом наперед, я чертыхнулась и принялась переодеваться. – А вот если его допросите вы…

– Хватит играть в детективов, Кейн! – лицо Хаммера исказила знакомая злость. – Не суй нос, куда не просят. Ни с кем ничего не обсуждай. Это приказ. Я внятно объяснил?

– Да, сэр, – обиженно пробормотала я.

– Тогда бегом к остальным!

Подобрав одежду, я потрусила на стадион и на первой сотне ярдов выдохлась под весом экипировки. Не верилось, что сутки назад мы умудрялись носиться по пустыне в полном обмундировании. Но тяжелее бронежилета на плечи давило отчаяние. Мне так и не удалось обрести нового союзника – Хаммера не волновали мои умозаключения. С чего я вообще взяла, что он ринется помогать? Я ведь даже Макса не смогла уговорить назвать имя убийцы.

За время пробежки солнце успело спуститься к горам, и база погрузилась в вечерний сумрак. Обогнув ближайшую трибуну, я остановилась рядом, чтобы перевести дыхание. Спину по-прежнему ломило от усталости. Стадион ожидаемо пустовал – группа давно отправилась на ужин – но я все равно сделала положенные десять кругов.

К моменту моего появления в столовой народ разошелся и оттуда. Лишь одиноко сидевший в углу Блейз в задумчивости гонял по тарелке кусок морковной палочки. Подхватив на поднос первый попавшийся салат и макароны, я устроилась рядом:

– Смотрю, ты открыл новый вид медитации? И как, помогает?

Усмехнувшись, он отложил вилку:

– Я бы рассказал, на что мы с парнями медитируем каждую ночь, но не уверен, что ты хочешь это знать.

– Да уж, избавь меня от подробностей, – фыркнула я, принимаясь за еду.

Наличие собеседника – пусть и весьма условного – вернуло Блейзу привычный энтузиазм, и через четверть часа я уже знала, как прошел выезд группы Фолкнера, сколько дополнительных тестов будет на теоретических занятиях с сержантом и где планируется провести финальный отбор.

– Не верится, что осталось чуть больше двух недель, – мечтательно улыбнулся Блейз.

В его идеальной вселенной существовал единственный расклад, в котором он, конечно же, оказывался победителем.

Мог ли такой самовлюбленный человек убить конкурента? И зачем? Сомневаюсь, что Блейз когда-нибудь считал Мару помехой. Да и она ради него не решилась бы сбежать из дома. А ведь кто-то умудрился сделать так, что сестра сорвалась в ночи на другой конец города. К кому же она поехала? К Грегу? Или к Виктору? Оба были в ее вкусе, как и Спенсер. А еще Макс. Но если бы Мара с ним спала, он наверняка бы меня узнал. И уж точно не пытался бы так нелепо подкатить возле бара.

– Я присмотрел себе новенький «Камаро» со всеми наворотами, – фонтанировал идеями Блейз. – И теперь ломаю голову, на что потратить остальные сто тысяч?

Он ждал реакции. Я машинально поддакнула, и на уши вновь обрушился поток несмешных острот. Изображая псевдоинтерес, я мысленно выдвигала версию за версией. И тут же отметала одну за другой. Когда подсунули записку, Мозес видел у блока Рока, Виктора, Макса и Блейза. Неужели убийца молчун-Рок? Он ведь достаточно силен. А еще слишком скромен – Мара не стала бы встречаться с таким. Им не похвастаешь перед подругами. Зато Виктор хорош, правда, чересчур зациклен на спорте и карьере. А Мара предпочитала внимание к собственной персоне. Кто же привлек ее настолько, что она пренебрегла осторожностью?

Вопросы закольцовывались, рождая новые и не давая ответов. Я надеялась переговорить с Максом до отбоя, но за время вечерней пробежки нам так и не удалось «случайно» отстать от группы. Грег с Фредом придумали новую армейскую кричалку и наперебой орали ее все двадцать кругов, срывая голос. Остальные на кураже переиначивали куплеты на свой лад, и в блок мы вернулись усталой, но счастливой толпой. На миг мне даже удалось забыть об убийце, но к ночи тяжелые мысли вернулись.

До утра я терзала мозг предположениями, так толком и не выспавшись. А после построения словно невзначай задержалась у блока – якобы споткнулась возле парней. Следивший за моими перемещениями Хаммер нахмурился, но предъявить ничего не мог – я сразу же отошла, успев шепнуть Максу:

– В качалке перед ужином.

Он едва заметно кивнул, и весь день демонстративно держался поодаль. Не улыбался, не смотрел в мою сторону, а когда группы перетаскивали лестницы и штурмовали стену, и вовсе напросился в пару к Талуле.

– Чувствую себя как в шпионском фильме, – усмехнулся Макс, когда мы с ним, наконец, добрались до тренажерного зала – каждый своим маршрутом – с разных сторон базы.

Он лег на скамью для жима лежа, чтобы начать подход, если появятся свидетели.

– Мне казалось, за нами даже двери следят, – я вытерла взмокшие ладони о штаны и забралась на эллипс. – Ну же, не томи. Кого ты подозреваешь?

И затаила дыхание – вот он, момент истины.

– До разговора с тобой я был уверен, что это Грег, – Макс закинул руки на штангу. – Они со Спенсером ненавидели друг друга. Да ты и сама помнишь, как они ругались в тренировочном лагере.

Черт! Нужно срочно изобразить осведомленность.

– Не замечала, что все так серьезно, – ляпнула я наобум. – Да, у них была пара стычек… Но ты же знаешь Спенсера – он мог любого поставить на место.

– Поэтому ты его и выбрала, – расплылся в улыбке Макс. И тут же стушевался: – Жаль, что я не такой. И у меня нет шансов…

Я еле сдержала гримасу. Господи, он точно зацикленный. Как вбить ему в голову, что необязательно спать со мной в память о брате?

– Но теперь, когда я знаю про Ванессу, Грег точно не вариант. Он же не идиот, чтобы спутать бывшую девушку с ее сестрой.

Твою мать! Мара спала не только со Спенсером. Но почему же тогда Грег не заметил подмену? Неужели… он и есть шантажист?

– Еще я подозревал Виктора, – на восьмом повторе Макс шумно выдохнул и вернул штангу на место. – Потому что он первый свалил из Киллина после убийства.

– После… чего? – ахнула я.

– Ах да, – заговорщицки подмигнул Макс. – Будем политкорректными. После «инцидента».

Я продолжала с удивлением таращиться на него.

– Да ладно, не делай таких глаз. Спенс мне все рассказал. Я в курсе, что вы подписали соглашение о неразглашении. Но будем называть вещи своими именами, это был не несчастный случай, раз уж прикатили из Си-ай-ди3. Они на бытовушку не выезжают, так что вывод напрашивается сам. Кто-то помог тому парню сломать шею.

От ужаса мне хотелось кричать. Вот почему прошлым летом Мара вернулась домой на неделю раньше! По этой же причине она никогда не делилась подробностями. В лагере произошло убийство, и всем, кто там был, юристы заткнули рот.

– История… довольно мутная, – наконец, выдавила я, чтобы хоть как-то отреагировать на вопросительный взгляд Макса.

– Знаю, – с досадой кивнул он. – Ничего так и не доказали.

Вцепившись в ручки эллипса, я прокручивала в памяти сказанное Максом. Как теперь решить головоломку, если и с двумя вводными у меня не получилось ни на дюйм приблизиться к разгадке?

– Думаешь, все три убийства связаны?

Ответить он не успел – в зал ввалились Блейз и Талула. Макс снова схватился за штангу, а я с показным увлечением принялась впечатывать подошвы кроссовок в рифленые педали.

До ужина мы разминались вчетвером. После отбоя я заперлась в душевой, и долго чертила в блокноте сложные схемы – с кем Мара могла близко общаться, и кому бы стала доверять. Макс с легкостью сбросил Грега со счетов, но я решила, что не стоит быть столь категоричной. Он ведь не заметил разницы между мной и Марой, а значит, или плохо знал сестру, или мастерски притворялся. Как и Виктор, который почему-то уехал из лагеря сразу после убийства. Возле имени Блейза я поставила жирный вопросительный знак. Иногда он вел себя слишком подозрительно. Уже возвращаясь в спальню, я дополнила список Максом и Спенсером. Последний точно не подкидывал записок, но, как выяснилась, успел о многом поведать брату – а тот в пьяном бреду мог сболтнуть любую из догадок настоящему шантажисту.

На кровати напротив безмятежно посапывала Талула. Устало потянувшись, я наклонилась к тумбочке закинуть блокнот. Открыла ящик… и замерла, увидев очередное лаконичное послание:

«Любопытные долго не живут».

Меня затрясло, но впервые не от страха – в груди бушевала ярость. Чертыхнувшись, я скомкала лист. Не на ту напал, сукин сын! Это я его закопаю.

Записка больше не демонстрировала превосходство, теперь она выдавала панику. И подтверждала догадку Макса – прошлогоднее убийство действительно связано со смертями Мары и Спенсера. Шантажист понял, что мы напали на след.

– Но как он узнал? – в замешательстве пробормотала я, захлопывая обрывок бумаги в тумбочке.

И сделала это слишком громко. От стука проснулась Талула и, приподнявшись на локте, как-то странно на меня посмотрела:

– Что случилось? На тебе лица нет.

– Убирала расческу… и прищемила палец, – выдавила я, осознав, что первой в тренажерный зал зашла именно она. И наверняка слышала часть нашего разговора с Максом!

А еще Талула всегда находилась поблизости, на женской половине блока. Ей не составило бы труда взять помаду Бонни – та не следила за косметичкой. Не нужно было дожидаться, когда я уйду в душ или на пробежку. Она могла подкидывать записки ночью, пока свидетели спят.

– Прости, что разбудила, – добавила я, надеясь, что трясущиеся руки не выдадут волнения.

Недовольная Талула отвернулась к стене и накрыла голову подушкой, а меня еще долго лихорадило. Подозрения роились в голове, но я отметала их одно за другим. Если убийца она, то как быть с фактом, что одна из записок прилетела с половины парней? Могла ли Талула кого-нибудь подговорить? И кого, Грега? Или, скорее, Блейза? Не зря же она выбрала его для парного забега по пустыне. Но была ли она в Киллине? Если нет, и без того шаткое предположение рассыпалось в прах.

Задавая себе одни и те же вопросы, я чувствовала, что схожу с ума. Мысли о победе или Гарварде больше не волновали – еще недавно значимые и чуть ли не единственно важные цели отошли на задний план. Теперь я хотела лишь вычислить мерзавца, убившего сестру и за какие-то жалкие два месяца сделавшего из меня параноика.

Ворочаясь в бессоннице, я в сотый раз попыталась отключить эмоции и задействовать только логику. Кто из парней оставался в баре, когда на меня напали? Грег упражнялся в армрестлинге и флиртовал с Бонни – точно не вариант. Виктор следил за состязанием, и вряд ли бы отвлекся. Макс шел к выходу, но свернул к туалету, заметив Блейза, который… как раз провожал меня к двери! И вполне успел бы догнать. И он же мог подслушать нас в тренажерном зале.

Версия была хороша, но, как и предыдущая, складывалась при условии, что в прошлом году Блейз тренировался с Марой. Иначе я снова гонялась за призраками. Без списка тех, кто приезжал в лагерь, догадки беспочвенны. И главная сложность заключалась в том, что лишь у одного человека я могла спросить об этом открыто – того, кто меньше всего на свете захочет мне отвечать.

После беспокойного сна я кое-как собралась с силами и на построении то и дело бросала на Хаммера многозначительные взгляды. Он ожидаемо не реагировал, как и во время разминки. За завтраком к нему подошел Фолкнер, и я снова не смогла приблизиться, хоть и крутилась в поле зрения. Потом сержант увел нас в лекционный зал и принялся с энтузиазмом рассказывать о перспективах военной службы. Только когда обе группы потянулись к столовой, я добралась, наконец, до знакомого кабинета, чтобы перехватить Хаммера до обеда.

– Разве я тебя вызывал? – с привычной ехидцей осведомился он, поднимаясь из-за стола.

Вместо ответа я развернула злополучный обрывок бумаги и не без удовольствия проследила, как меняется лицо Хаммера – усмешка стерлась с него за долю секунды.

– Давно нашла?

– Вчера вечером, сэр. Но после отбоя не решилась покинуть блок, – отдав записку, я вытянулась по стойке «смирно».

– В кои-то веки тебе не положить на устав, – бегло изучив текст, Хаммер взглянул на меня: – Я впечатлен, Кейн.

В его голосе снова звучала ирония. Он явно намеревался поддеть, чтобы потом с сарказмом проехаться по моей привычке с ним спорить.

– Я следовала вашему приказу, сэр, – отчеканила я, не поддавшись на провокацию.

– Отрадно это слышать, – отложив измятый лист, Хаммер скрестил руки на груди. – И твое необычайное рвение, конечно же, не связано с какой-нибудь просьбой?

Господи, как? Как он догадался? Я ведь планировала сначала обсудить грядущее тестирование и только потом ненавязчиво поинтересоваться прошлогодней тренировкой в лагере. Теперь придется сразу переходить к делу, а я толком не успела настроиться на разговор.

– Но… как? – он все еще не понимал, что я задумала. – Как ты это сделаешь? Хаммер носит ключ с собой.

– Неважно. – Я не стремилась делиться подробностями. Хватит и простого факта, что я обеспечу нам доступ в кабинет. – Найду способ.

– Так это правда? – Макс изменился в лице, вспомнив сплетни. – Джастин и Блейз не придумывали?

Вместо ответа я поморщилась – чрезмерная настойчивость стала меня раздражать.

– Что у тебя с ним? – продолжал цепляться он.

Ну почему каждый норовит засунуть свой нос туда, куда не требуется?

Осадить Макса помешали Мэлвин и Грег, с интересом поглядывавшие в нашу сторону. Чтобы не привлекать лишнего внимания, пришлось ответить:

– Не то, что ты думаешь.

Он явно не поверил, но я не стала дожидаться новых вопросов и вышла из тренажерки.

Я еще успею поставить Макса на место. Сейчас важен лишь ключ. И я его достану!

После отбоя я долго ворочалась без сна, недоумевая от собственной решимости. Пару месяцев назад я бы не вздумала сунуться в пекло, но «Пигмалион» меня изменил. Я больше не могла ждать удара в спину, а хотела нанести его сама. Первой.

– Я выясню, кто ты, – пробормотала я в подушку. – И ты пожалеешь, что связался со мной.

На построении я незаметно наблюдала за Хаммером, гадая какой повод он сочтет правдоподобным для разговора без свидетелей. План был прост: уединиться, соблазнить, и сразу после секса украсть ключ. Вот только реализация оказалась сложной. За весь день мне так и не представился случай – едва нас отпустили после разминки, Хаммер удалился к ангарам для транспорта вместе с сержантом Престоном. В обед и за ужином его не было в столовой, и я запаниковала, вдруг он не намеревается приходить и в бар?

Отираясь возле музыкального автомата, я наугад нажимала кнопки и не спускала глаз с двери. Песни сменялись одна за другой, а Хаммер все не появлялся.

– Его кабинет закрыт, – доложил Макс, вернувшись с проверки коридоров. И неуверенно добавил: – Может, все-таки взломаем?

– Как ты себе это представляешь? – поморщилась я, отметая бредовую идею. – Высадим дверь с ноги? Или утащим у кого-нибудь табельное оружие и разрядим обойму в замок?

– Но надо же что-то делать…

– Пока мы можем лишь ждать.

И надеяться, что не придется откладывать «вылазку».

Заметив мое недовольное лицо, к нам подошла Талула.

– Опять ругаетесь? – скрестив руки на груди, она посмотрела с укоризной. – Терпите. Через какие-то жалкие две недели все закончится.

Я собиралась отшутиться, но поняла, что не могу выдавить из себя улыбку.

Осталось две недели. И больше не нужно будет вскакивать до рассвета, бежать на построение, тащить на себе тяжелый рюкзак или ползти по раскаленному песку. Это осознание почему-то вызвало прилив грусти. Неужели я… буду скучать? По жаре, недосыпу, ноющим мышцам?

От тоскливых мыслей меня отвлекло появление Хаммера.

– Он здесь, – зашипел Макс мне на ухо, едва массивная фигура инструктора возникла в дверном проеме.

Сердце знакомо ухнуло куда-то вниз, а ладони покрылись холодным потом.

– Исчезни, – я подтолкнула Макса в плечо, чтобы отошел. – Не вызывай подозрений.

Весь день мне казалось, что я готова, но сейчас, глядя на суровое лицо Хаммера, я чувствовала, как трясутся колени. Откуда эта нервозность? Я ведь с ним уже спала. В чем сложность сделать это снова?

Уговаривая себя, я робко приблизилась, но подойти сразу не решилась – не приставать же к нему при свидетелях. С полчаса я маячила на виду, логично решив, что рано или поздно Хаммер останется один. Словно предугадав мои планы, Хаммер, не торопясь, потягивал содовую и изредка перебрасывался шутками с Фолкнером. Макс то и дело поглядывал на меня с немым вопросом «ну когда же?», а я шикала в ответ. Его поведение злило. Если так пойдет, мы выдадим себя задолго до того, как я приступлю к пункту «соблазнение».

Наконец, Хаммер поднялся из-за стола и медленно прошел к туалету. Я двинулась за ним. Господи, только бы получилось!

Когда дверь закрылась, я покосилась в зал. За мной никто не следил. Выждав несколько секунд, я попыталась сосредоточиться, но дрожь лишь усилилась.

К черту! Готова или нет – пора начинать. Глубоко вздохнув, я повернула ручку, юркнула следом за Хаммером и заперлась на задвижку.

– Это мужской туалет, Кейн, – Хаммер стоял ко мне спиной, широко расставив ноги, и, судя по затихающему журчанию, почти закончил.

– Я в курсе, сэр.

– То есть тебе положить не только на устав, но и на нормы приличия, – застегнув штаны, он отвернулся от ряда писсуаров.

Кто бы говорил! Или секс с рекрутом теперь попадает в разряд «приличий»?

При других обстоятельствах я бы обязательно съязвила, но возмущение пришлось сдержать.

– Если вы считаете мое поведение вызывающим, – я распахнула рубашку и сделала несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами. – Я могу уйти.

Хаммер дернул желваками, но ничего не сказал.

– Или же… – я щелкнула пряжкой ремня. – Мы можем провести время вместе.

– Кейн, ты хотя бы понимаешь…

– Никто не видел, как я заходила, сэр, – перебила я. И добавила, чтобы он по-прежнему считал, что владеет ситуацией: – Но решать, конечно же, вам.

Остановившись рядом, я поддела пуговицу на его воротничке.

– Мне бы очень хотелось остаться, сэр.

Хаммер по-прежнему не двигался, позволяя мне закончить с пуговицами.

Вид обнаженного торса напрочь отбивал мысли о ключе. Стараясь думать о деле, я медленно провела ладонями по напрягшейся груди – от солнечного сплетения, над которым бликовали металлические прямоугольники жетонов, к рельефному прессу.

– А вам бы этого хотелось? – мой шепот прозвучал еле слышно, но Хаммер вздрогнул – то ли от звука моего голоса, то ли когда я задела мизинцем его сосок.

– Хватит, – он перехватил мою руку.

– Почему, сэр? – встав на мыски, я поцеловала в шею.

Мнимая холодность заводила меня. Хаммер изображал, что ему все равно, но сбившееся дыхание не могло скрыть возбуждения.

– Уймись, Кейн, – в охрипшем голосе прозвучала угроза.

– Тогда скажите, что вам не нравится, – я провела языком по гладко выбритой скуле и отстранилась, проверяя реакцию.

Ему нравилось. Я видела это по голодному взгляду. И продолжила дразнить – потянулась губами к выступившей венке возле кадыка, но вместо поцелуя игриво прикусила кожу.

С шумом втянув воздух, Хаммер выругался и подхватил меня под ягодицы. Я взвизгнула, когда лопатки с грохотом впечатались в дверцу кабинки – Хаммер вдавил меня в нее, а губы, хранившие сладковатый вкус содовой, жадно впились в мои. Не переставая целовать, он рванул молнию на моих штанах и скользнул рукой вниз, по оголившемуся животу. Изображая покладистость, я подалась навстречу требовательным пальцам, и глухо зарычала в рот Хаммера, когда они оказались во мне. Сразу два – указательный и средний – а большой слегка надавил на клитор, вызывая стон. Неистовые, почти болезненные поглаживания вынуждали меня невольно сводить бедра. Всхлипывать. Стонать снова и снова. Почти кричать – я бы и закричала, если бы язык Хаммера не проталкивался к моему нёбу.

Извиваясь, я терлась о мускулистый торс. Машинально стиснула нагрудный карман Хаммера и неожиданно нащупала в нем что-то твердое. Кажется, зажигалку, но ассоциативный ряд тут же привел мысли к другому карману.

Ключ! Мне нужно его забрать! Вот только как это сделать, насаживаясь на разгоряченные пальцы?

Хаммер ускорил ритм, выбивая из головы остатки связных рассуждений. Я чувствовала, что вот-вот кончу, когда он отстранился от моих губ и замер.

– Ну, пожалуйста, – разочарованно застонала я, надеясь, что Хаммер продолжит.

Но он убрал руку, и больше не удерживал меня.

Гадая, что пошло не так, я отчаянно смотрела в серые глаза, пока его губы не сложились в знакомую ухмылку.

– Хочешь кончить, Кейн? Тогда руки на дверцу.

Я послушно соскочила на пол, развернулась и звонко стукнула ладонями по отполированной деревянной поверхности:

– Как прикажете, сэр.

Его тихий смешок обжег ямочку за ухом.

Рывком стянув мои штаны вместе с трусами, Хаммер мыском подвинул каблук моего ботинка, вынуждая раздвинуть ноги шире – в такой же позе он обыскивал меня, но так и не нашел флягу с виски. Интересно, что тогда творилось в его голове? Представлял Хаммер в красках, что со мной сделает? Или всего лишь думал, как поставить на место…

Закончить мысленное рассуждение помешал шлепок по ягодицам. Прогнувшись в пояснице, я посмотрела назад. Не отводя взгляда, Хаммер зубами распечатал упаковку презерватива. От предвкушения вдоль на коже выступили мурашки. А я ведь наивно полагала, что контролирую происходящее.

– Стой смирно, Кейн, – скомандовал Хаммер, расстегивая молнию. Надев презерватив, он облизал большой палец так, что отчаянно захотелось сглотнуть, и добавил ехидным шепотом: – И радуйся, что смазки нет. Хотя, твою задницу в любом случае ждет кое-что новое.

Я дернулась, но протестовать было поздно – надавив на тугое кольцо мышц, Хаммер скользнул пальцем внутрь. Я чувствовала, как он растягивает меня, и охнула от страха и непривычной наполненности. Легкий толчок ее лишь увеличил – член медленно вошел в меня, доводя это одновременное распирание до предела. Кожу внутри не саднило, но она словно пылала, вызывая дрожь по всему телу.

– Так… горячо… – всхлипнула я, плавясь от странных, противоречивых и дурманящих ощущений.

Хаммер продолжал неспешно, синхронно двигая бедрами и рукой, но даже самое глубокое проникновение не было болезненным. Я больше не боялась, и сама ускорила темп, позволяя вонзаться в себя до упора.

Вбиваясь все яростнее, Хаммер рвано дышал – до хриплых, едва сдерживаемых стонов. Под дребезжание двери он всаживался в меня, а я все настойчивее прижималась к нему ягодицами. Наши тела терлись друг о друга, а сдавленные голоса звучали в унисон, и это распаляло как никогда. Откинувшись назад, я вцепилась в бедро Хаммера… и неожиданно пальцы нащупали ключ.

Идиотка! Как я могла забыть о нем? На секунду замерев, я сбилась с ритма, но Хаммер не обратил на это внимания.

Обхватив за шею, я запрокинула голову и поцеловала его во взмокшую от пота скулу. Наклонив голову, он поймал мои губы своими. Напористо их приоткрыл, углубляя поцелуй. В этот самый момент я осторожно подцепила брелок и вытащила ключ из кармана.

Да! Я это сделала!

Оторвавшись от моего рта, Хаммер усилил выпады. С каждым резким толчком в груди оставалось все меньше воздуха. Его не хватало даже для стонов, но я не хотела отстраняться. Дрожа от мощного натиска, я как одержимая подстраивалась под участившиеся движения. Было невыносимо жарко, томительно, глубоко и так… необходимо.

– Как же… хорошо…

Низ живота отозвался знакомым тягучим спазмом. По телу пробежала судорога, и я бы не устояла на ногах, не подхвати Хаммер меня за талию. Он все еще двигался во мне, и, кажется, тоже был близок к разрядке. Нас обоих ощутимо потряхивало, когда Хаммер обрушился на меня всем весом, вжимая в дверцу кабинки. Почти задушил, судорожно кончая; я остро чувствовала пульсирующие сокращения внутри. Следом он куснул меня за ухо, но я уже почти не соображала. Последнее, что успела сделать осознанно – сунула ключ в карман приспущенных штанов и тут же обмякла в крепком кольце рук.

– Что с тобой сегодня творится, Кейн? – покрывшийся испариной лоб ткнулся мне в шею.

Пусть голос звучал с привычной язвительностью, я была уверена, что Хаммер доволен – его расслабленные ладони поглаживали мою грудь, заставляя соски твердеть снова.

– Я… не знаю, сэр, – с дурацкой улыбкой я прислонилась затылком к его плечу. – Но если вам не понравилось, я больше не буду проявлять инициативу и…

За дверью туалета что-то громыхнуло.

Испуганно отскочив от Хаммера, я спешно застегнулась и принялась озираться в поисках места, где можно спрятаться, но стук больше не повторялся.

– Сиди здесь, – Хаммер впихнул меня в кабинку и прикрыл дверь. – Выйдешь через пару минут по моему знаку.

Потоптавшись внутри, я успела проверить ключ и перевести дыхание. Пусть с осложнениями, но план все-таки удалось осуществить, и уже скоро я буду знать имя убийцы.

– Бегом, – шикнул Хаммер, заглядывая в туалет.

Прошмыгнув в зал, я непринужденным шагом прошла к выходу из бара.

Снаружи давно сгустились сумерки, и ни в административных, ни в учебных корпусах не горел свет, но темнота была нам лишь на руку. После ужина военные расходятся по жилой зоне, а значит, свидетелей не будет.

– Достала? – за спиной бесшумно появился Макс.

– Держись на расстоянии, – бросила я через плечо и припустила вперед по бетонной дорожке.

Изредка я сворачивала с нее, чтобы обогнуть самые яркие фонари. Под ногами шуршал песок, привычно замедляя скорость и покрывая ботинки слоем пыли, но тело даже не реагировало на временный дискомфорт.

Забежав в коридор, я притормозила, чтобы топот меня не выдал. Вряд ли в корпусе кто-то остался, но все же рисковать не стоило. Подобравшись к кабинету Хаммера, я трясущимися руками достала ключ. Со второй попытки провернув его в замке, я юркнула внутрь и бесшумно прикрыла дверь. Включать общий свет было глупо и, прокравшись вперед, я ткнула в кнопку настольной лампы – ее вряд ли заметят снаружи.

Получилось! Я у цели!

Адреналин зашкаливал. С грохочущим сердцем я дернула ручку верхнего ящика тумбочки и вытащила стопку бумажных папок.

Приступим. Час истины настал.

– Нашла? – на пороге появился Макс.

– Еще нет. Тебя никто не видел?

– Я крался тише мыши, – возмущенно фыркнул он и, подойдя ближе, придвинул к себе часть анкет. – Выбывших тоже проверяем?

– Наверное, да… – невпопад кивнула я, нервно перелистывая страницы.

Виктор Ковальски – основной состав. Не угадала.

Я схватила следующую папку. Блейз Ксандер – основной. Снова мимо.

– Как успехи? – Макс шуршал с другой стороны стола. – У меня пока глухо.

– У меня тоже, – с досадой отмахнулась я, потянувшись за анкетой Грега.

Грегори Монро – основной. Ну почему я такая невезучая?

Я перебрала всю стопку и по второму кругу перепроверила папки за Максом, но не обнаружила ни одного подозреваемого. В запасном составе были лишь некоторые выбывшие на первых неделях, а они никак не могли подкидывать записки, находясь вне базы.

– Твою мать! – в сердцах я откинула анкету Мары. – Да кто же ты такой?

– Прости, – разочарованно протянул Макс. – Мы проверили все.

– Не все, – прошептала я, осознав, что одну анкету так и не увидела – того, кому я доверяла.

Как же я сглупила! Хаммер ведь предупреждал, чтобы я не играла в детектива.

– Почему ты ее убрал? – выдавила я, надеясь, что все сведется к глупой шутке.

Не может быть… этого просто не может быть!

– Дошло, наконец, – недобро улыбнулся Макс, вызывая пугающий холодок груди. – Да, Кейн. Я и есть тот самый «запасной».

Я оцепенела.

– Ты убил… собственного брата?

Наверняка я сплю. Макс не мог быть полным психом, чтобы сотворить такое. И ради чего? Ради какой-то программы?

– Это все из-за тебя! – прошипел он.

Точно, это дурной сон. Или глупая, извращенная шутка. Макс ведь не знал Мару! Да и Хаммеру угрожал не он, а Блейз.

Последнюю фразу я опрометчиво произнесла вслух.

– Этот идиот не видел дальше собственного эго, – презрительно фыркнул Макс. – И сам бы никогда не догадался.

– Ты ему рассказал! – ахнула я.

И наверняка Джастину.

Тогда, в тренажерном зале, когда я поцеловала Хаммера – за нами действительно наблюдали!

– Это был ты, – я запоздало выстраивала логическую цепочку. – Ты все видел. И разболтал парням.

Не просто разболтал – манипулировал ими. И довольно умело. Джастин даже согласился помочь перерезать мне сухожилия. Вот только укус все испортил. И Макс, заметая следы, удачно спровоцировал драку, чтобы его не подозревали в нападении.

– Ты такая же, как твоя сестра-шлюха! Спенс любил ее, а она мотала нервы, – его глаза казались пустыми – Макс словно впал в транс, уставившись в одну точку. – Дразнила, издевалась, трахалась со всеми подряд. А потом еще и бросила из-за какого-то выпендрежника в лагере.

Не в силах сдвинуться с места, я сжала похолодевшие пальцы в кулак.

Все-таки Макс ненормальный. И как психологи это просмотрели?

– Вот только не выгорело, – его привычно улыбчивое лицо исказила злобная гримаса. – Парень удачно сломал шею, и ей пришлось вернуться к Спенсу.

– Ты его убил? – ужаснулась я. – И Мару…

А потом и собственного брата! Три смерти на совести одного психа. Психа, который стоял рядом – всего в паре ярдов.

– Эта дрянь лишила меня места в программе, – скривился он.

Я робко покосилась в сторону двери – слишком далеко. Мне не убежать. Макс один из самых быстрых в группе.

Ну почему я не послушала Хаммера? Мне так хотелось докопаться до правды… и теперь она будет стоить мне жизни.

– Мы должны были заниматься со Спенсом. Вместе! Но твоя сестра-сука пробилась в основной состав!

Может, метнуть что-нибудь тяжелое в окно? Звон стекла привлечет внимание.

Вот только поблизости ничего не было – стул стоял возле Макса, да и до телефона не дотянуться.

– Я придумал идеальный план, вызвав ее в заброшенный дом, где нас никто не слышал, – его губы плотно сжались и даже слегка побелели.

Я инстинктивно отшатнулась.

– Как ты убедил ее приехать?

– Я знал о срыве с наркотой, – Макс шагнул вперед, вновь сокращая расстояние между нами. – И предложил новую дурь, которая якобы быстро выветривается.

И Мара помчалась посреди ночи – ради возможности расслабиться. Теперь я знала, как тяжело выдержать ритм тренировок, и не винила сестру за способ сбежать от вечного напряжения.

Я винила себя, потому что не увидела проблемы. Не спросила. Не поддержала.

– Она просто должна была сдохнуть, – Макс наступал с безумным огнем в глазах. – А ты все испортила!

Мне оставалось лишь пятиться

– Ты же любил Спенсера, – пробормотала я в надежде, что имя брата вытряхнет его из затягивающего омута сумасшествия. – Так почему…

Договорить я не успела – напоминание подхлестнуло Макса.

– Спенс приезжал на похороны, – он судорожно сглотнул слюну.

Так вот, где я совершила промах. На церемонии прощания к нам подходили десятки знакомых, а я даже лиц их не разбирала. Но уж своего «парня», пусть и бывшего, настоящая Мара должна была узнать!

– Он догадался, что хоронят не ту сестру, и собирался ехать в полицию.

А расследование смерти Мары, а не Ванессы Кейн, привело бы к совершенно другим подозреваемым.

Я ошибалась! Дело было не только в программе. Убив брата, Макс заметал следы.

– Ты мог все ему рассказать. Довериться…

Спенсер вряд ли бы сдал его после этого.

– Я и доверился! – в голосе Макса звенело отчаяние. – И получил ультиматум – или копы, или визит к семейному мозгоправу.

Теперь я понимала, почему он не пошел в медчасть во время срыва – знал, что специалист заметит отклонения.

– И тогда ты…

– Я не хотел! Мне пришлось, – с обреченной решимостью Макс стиснул зубы. – Но тебя я прикончу без сожалений!

Макс сделал последний шаг, заставляя меня упереться спиной в стену.

– О тебе все равно узнают! – я почти кричала.

И надеялась, что кто-нибудь меня услышит.

– Пусть сначала вычислят, – он размахнулся для удара.

Я рефлекторно сгруппировалась и поставила блок. Даже если этот спарринг мне не выиграть, легко я не сдамся.

Макс атаковал снова, оттесняя меня к углу.

– Хаммер не дурак, – я отвела удар, перехватив его запястье обеими руками. Поднырнула под локоть и потянула руку вниз, выворачивая. Резко и яростно, так что он вскрикнул от боли. Ногой я попыталась попасть по щиколотке: – Он догадывается, кто ты. И если со мной произойдет «несчастный случай»…

Я многозначительно оборвала угрозу, но голос выдал отчаяние. Макс не поверил блефу.

– Помечтай, – хмыкнул он, выкрутившись.

Воспользовавшись расстоянием между нами, я перескочила через стол и запустила в окно светильником. Попреки ожиданиям стекло не разлетелось на тысячи осколков. Выбило всего лишь часть, да и зазвенело не слишком громко, зато лампа сразу же погасла, а ее остатки с хрустом приземлились на бетонную дорожку возле корпуса.

Только бы кто-нибудь следил за камерами! Тогда у меня появился бы шанс отбиться!

В резанувшей глаза темноте я наощупь метнулась в коридор, но Максу хватило узкой полоски света под дверью, чтобы заметить этот рывок.

– Не уйдешь, – прошипел он, поставив мне подножку.

Споткнувшись, я не успела закрыться и пропустила тяжелейший удар в плечо. Макс бил жестоко и злобно, намереваясь сломать кости. На мгновение задохнувшись, я рухнула на колени и по инерции всадила кулак в мельтешащую перед лицом тень. Костяшки пальцев задели бедро – почти рядом с пахом! Смачно выругавшись, Макс подался назад, а я спешно поднялась на ноги и с разворота впечатала подошву ботинка в то же самое место.

Плевать на тактику. Если бы понадобилось, я бы и член ему откусила.

– Сука! – судя по звукам, Максу удалось устоять.

Не дожидаясь очередного выпада, я рванула ручку двери, но внезапная подсечка свалила меня на пол.

– Ты все равно сдохнешь! – прорычал Макс, сдавливая мою шею. – Даже твоя сестра не смогла со мной справиться. А ты – не она.

– Ты прав, я – не она, – прохрипела я, из последних сил врезав ему по челюсти.

Давление на горло ослабло. Толкнув Макса в грудь, я развернулась и, просунув пальцы под дверь, рванула на себя.

– Сука! – он зажмурился от яркого света.

– Повторяешься, – я на четвереньках выползла в коридор.

А когда вскочила, увидела перед собой знакомую массивную фигуру. Нервно дернув желваками, Хаммер вскинул пистолет:

– Пригнись, Кейн.

Я рыбкой нырнула вниз и распласталась у него в ногах. От избытка адреналина меня все еще потряхивало, но теперь я чувствовала себя в безопасности. Он все-таки успел. Успел!

– Лечь на пол, Уоллис! – прогремело над головой. – Без резких движений.

Я откатилась в сторону и прижалась к стене, продолжая наблюдать из-за спины Хаммера.

– Пробуете мне что-нибудь сделать, и я расскажу правлению, что вы ее трахаете, – фыркнул Макс, не спеша выполнять приказ.

В мутных глазах блеснули насмешливые огоньки.

– Тебе вряд ли кто-нибудь ответит, – не двигаясь с места, Хаммер удерживал его на прицеле. – Учитывая, что правление расформировано – программу свернули две недели назад.

– Лжете! – Макс опешил, а вслед за ним и я.

Свернули? Как такое возможно?

– «Пигмалион» признан неперспективным, – невозмутимо продолжал Хаммер.

Неужели это правда?

У меня похолодело в груди. Выходит, усилия были напрасны. Хроническая усталость, ломота в теле… унижение, через которое я прошла, лишь бы остаться в программе. Все было зря!

– Тогда зачем новый этап? – не унимался Макс, цепляясь за нелогичность.

Я бросила на Хаммера умоляющий взгляд. В душе еще теплилась надежда, что он намеренно придумывает отговорки и тянет время.

– Для прикрытия операции по поиску серийного убийцы, – его голос звучал равнодушно. – То есть тебя.

– Вы тоже из Си-ай-ди! – на лице Макса мелькнуло осознание. – Вот почему вы тем летом притащились в лагерь.

Я округлила глаза. Так Хаммер из военной полиции?

– Поразительная осведомленность для того, кто был там лишь однажды, – хмыкнул он. – В гостевой день.

Который я пропустила из-за курса по искусству эпохи Возрождения, дающего преимущество при поступлении в Гарвард. Родители поехали без меня, но Мара не обиделась – она не любила делиться вниманием парней, а их в лагере было предостаточно.

– И по странному совпадению именно в этот день произошел несчастный случай, – с сарказмом продолжал Хаммер.

– Вы не повесите его на меня! – взвился Макс. – Признания не будет, а ее показания ничего не значат, потому что она не Мара.

– Хватит лить в уши, Уоллис, – Хаммер раздраженно двинул плечом – ему явно надоело ждать. – Лечь на пол! Или получишь пулю за оказание сопротивления при задержании.

Макс кинулся к разбитому окну. Грохнувший следом выстрел заставил меня зажмуриться.

Неужели Хаммер его…

Отчаянный крик боли не дал закончить мысль о гибели Макса – судя по нарастающему вою, он явно выжил. Скулеж сопровождался ругательствами вперемешку с угрозами, но Хаммер их проигнорировал.

Размашистым шагом он прошел в кабинет, склонился к чертыхающемуся Максу и скрутил ему руки за спиной.

– Вы не имеете права, – тот сучил ногами, размазывая струившуюся из бедра кровь по полу. – Я – гражданское лицо! Мой арест вне юрисдикции военной полиции!

– Ты на военной базе, умник, – Хаммер коленом припечатал его к полу и надавил, не давая дергаться. – А первое убийство хоть и совершено в Киллине, фактически город на территории Форт-Худ.4

– Сначала докажите, что убил я! – заорал Макс.

Его вопль пронесся по коридору, сменяясь нарастающим топотом ног – от входа в корпус к нам приближались фигуры в военной форме.

Словно в тумане я следила, как подбежавшие военные рывком ставят Макса на ноги и волокут за собой. В голове, не переставая кружила мысль, что все, наконец, закончилось. Больше не нужно опасаться удара в спину. Убийца схвачен.

– Пусть его осмотрит медик, – вдогонку бросил Хаммер, убирая пистолет. – Си-ай-ди он нужен живым.

Его поза впервые за долгое время казалась расслабленной – не было ни напрягшихся плеч, ни скрещенных на груди рук. Даже ухмылка на лице не выдавала раздражения.

– Так «Пигмалион» действительно свернули? – робко поинтересовалась я, поднимаясь с пола.

Я догадывалась, каким будет ответ.

Не зря Хаммер подозрительно усмехнулся, когда я просила его потерпеть неделю до финального отбора. Он уже знал об отмене, поэтому и не отчислил.

Догадывалась, но отчаянно хотела услышать обратное.

– Как показала практика, нет значимой разницы между теми, кто тренировался несколько лет, и новобранцами после курса базовой подготовки.5 А раз так, незачем раздувать бюджет.

– То есть нами просто воспользовались?

И гоняли без цели и смысла, в качестве «массовки» для операции военной полиции.

– Всем вам предоставили возможность уйти, – напомнил Хаммер.

А уж мне и вовсе это предлагалось бесчисленное количество раз.

– Вы знали, что убийца – Макс? – вопросы не заканчивались, и я жаждала получить ответы.

– Изначально было несколько подозреваемых, – Хаммер пристально посмотрел на меня, прежде чем добавить с привычной ехидцей: – И ты в их числе.

– Что? – возмущенно выпалила я, но обдумав, была вынуждена признать логичность довода.

Никто не знал, что погибла Мара Кейн, а в лагере она встречалась с убитым. Да еще и крутилась поблизости во время расследования – Хаммер ведь иронизировал, что она постоянно оступалась около него!

– И я оказалась вне подозрений, только когда выяснилась моя личность?

– Хватит меня гуглить, Кейн, – лимит его терпения исчерпался, уступая место знакомому недовольству. Поморщившись, Хаммер с ленцой прислонился к стене. – Верни ключ и топай в блок.

В памяти в ярких красках возникла сцена, как я этот ключ забирала. На мгновение я ощутила прерывистое дыхание на коже, горячую ладонь на ягодицах, а палец…

Покраснев, я сжала брелок в кармане.

– Что будет дальше, сэр? Со всеми рекрутами?

Не хотелось думать, что нас просто отправят по домам.

– Формально вы прошли отбор, – Хаммер потянулся за ключом. – Завтра каждому предложат достойную альтернативу.

– А вы? – вырвалось у меня, когда наши ладони на миг соприкоснулись.

Голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Черт! Надо было смолчать.

В серых глазах мелькнула ирония.

– Я возвращаюсь на базу Леонард Вуд,6 – стиснув ключ в кулаке, он опустил руку.

Выходит, мы больше не увидимся. Стараясь скрыть невесть откуда взявшуюся досаду, я отвела взгляд от его побелевших костяшек.

– У тебя возьмут показания, – сухо добавил Хаммер. – Также необходимо подписать соглашение о неразглашении.

Он снова держался отстраненно. Непробиваемо и равнодушно, каким был в самом начале. В один миг произошедшее между нами утратило важность. Да и было ли оно важным для него?

– Я подпишу, – машинально кивнула я. – Только Макс прав. В суде тот факт, что я заменяла сестру, могут использовать против обвинения.

– Так представься собой, – Хаммер пожал плечами, словно вывод напрашивался сам. – И юридически документы будут иметь силу.

– Но ведь это грозит судом!

– Нет, если в Си-ай-ди подтвердят, что это тоже было частью операции. Могу устроить, – он по-прежнему смотрел сквозь меня.

– Вы… серьезно?

Хаммер предлагал мне вернуть собственную жизнь. Но что взамен? Я должна уехать без шума и не рассказывать об изнасиловании?

– Я похож на шутника, Кейн?

Он ничего не потребовал. И, наконец, взглянул – так пристально, что я невольно поежилась.

– Нет, сэр, – взяв под козырек, я вытянулась в струну. От напряжения сводило позвоночник. – Благодарю, сэр.

Хаммер молчал.

Наверное, мы действительно чужие друг другу. Были и останемся.

– Разрешите идти, сэр?

Неожиданно его губы изогнулись в подобии улыбки. Отстранившись от стены, он медленно поднял руку и отсалютовал мне в ответ:

– Свободна, Кейн.

Развернувшись, я пошла прочь, силясь удержать слезы – они уже застилали глаза мутной пеленой.

Почему жизнь так несправедлива? Совсем недавно я мечтала отделаться от Хаммера, и дожидалась дня, когда можно будет уехать. Теперь наши пути расходились… и мне было тоскливо.

Грудь распирало от рвущихся наружу рыданий. Ямочка между лопатками горела от пристального взгляда. Я знала – он смотрит на меня, и мысленно умоляла окликнуть.

Ну же! Пожалуйста, позови!

Клянусь, я бы кинулась обратно на едва слышный шепот, но Хаммер не издал ни звука.

Я удалялась, расправив спину, и чувствовала, как с каждым шагом к безнадежной грусти примешивается торжество. Пусть у меня по-прежнему не было денег на Гарвард, зато были жизнь и свобода.

На парковке снова не нашлось места в тени, и я бросила хэтчбек на солнцепеке. К моему возвращению в салоне можно будет жарить барбекю, но за три года в Форт-Кэмпбелл7 я уже привыкла, что полковник Рассел оставляет свой седан под единственным буком у главного корпуса.

На базе много зелени. Есть несколько парков и лесополоса, но возле штаб-квартиры батальона военной полиции деревья почему-то рассадили слишком редко.

Поправив задравшийся воротничок военной куртки, я легко взбежала по ступеням. В коридорах стояла непривычная тишина – накануне Дня труда8 многие разъехались к семьям. Я и сама собиралась в гости к родителям, но в планы вмешался неожиданный звонок.

– Капрал Кейн к полковнику Расселу, – сообщила я сержанту в приемной.

– Уже ждет, – приветливо кивнула она.

Шагнув в кабинет, я вытянулась по стойке смирно и взяла под козырек:

– Вызывали, сэр?

– Давай без официоза, Кейн, – поднявшись из-за стола, полковник Рассел сделал приглашающий жест. – Присядь.

Я подчинилась, гадая о причинах встречи. В прошлый раз наш разговор начался с похожих слов. Когда свернули программу, полковник нашел меня сам и предложил контракт, от которого я не смогла отказаться.

Я поступила на военную службу, а взамен мне оплатили обучение.9 Не в Гарварде, куда я больше не рвалась, осознав, что важны не название и статус, а полученные знания. И не на факультете искусств – «Пигмалион» слишком сильно меня изменил, чтобы выбрать простой путь. Теперь я стремилась сделать что-то важное в жизни. Помогать тем, кто нуждается в поддержке и не может защитить себя сам.

– Ты подала заявление о переводе к криминалистам, – полковник мельком взглянул на сложенные на столе распечатки. – Я готов содействовать, но только после окончания курса в Каплане.10 Сколько еще осталось? Полгода?

– Пять месяцев, сэр. А после бакалавриата…

– Я помню, – перебил он и тепло улыбнулся. – Юридический.11

– Да, сэр.

– Я видел результаты твоих тестов, – продолжил полковник, откладывая бумаги в сторону. – И могу лишь приветствовать подобные намерения. И раз уж ты криминалист, хочу подключить тебя к серьезному расследованию.

– Я же еще не профайлер12, – мои глаза округлились.

Неужели мне дадут дело? До получения диплома мало кому доводилось отличиться, а мне все же представился шанс. Нельзя было его упускать.

– Это очень неожиданная новость, сэр. Спасибо за доверие, – поспешила поблагодарить я. – За то, что рекомендовали меня…

– Инициатива не моя, – насмешливо прищурился он. – Но я охотно поддержал твою кандидатуру.

Я удивленно вскинула брови. Неужели кто-то еще обратил внимание на мои тесты в Каплане?

– В любом случае это лестно для меня, сэр.

– Самостоятельно ты пока не имеешь права вести расследование, но в качестве ассистента привлечение вполне допустимо.

Задержав дыхание, чтобы не выдать волнения, я машинально проследила, как полковник тянется за объемной папкой.

– Здесь все подробности, – он легонько подтолкнул ее ко мне. – С базы Форт-Ли13 пропали двое военнослужащих. Их тела быстро обнаружили, но предварительное расследование зашло в тупик. Пресса беснуется, родственники наседают, а после дела Гильен14 нам не нужна новая шумиха.

– Понимаю, сэр, – кивнула я, вспомнив недавний скандал с убийством на почве сексуального домогательства. – Сколько у меня времени, чтобы составить психологический портрет?

– Свою задачу тебе лучше обсудить со специальным агентом, который ведет дело.

Я слушала его краем уха, сосредоточившись на отчетах коронера.15

– На первый взгляд похоже на серию, – в задумчивости я перебрала подшитые фотографии жертв. – Схожий тип внешности, способ захоронения…

– … и орудие убийства, – донеслось от двери со знакомой ехидцей.

По коже пронесся холодок.

Нервно обернувшись, я едва не выронила папку. На пороге стоял Хаммер – подтянутый и уверенный в себе. Ни капли не изменившийся! Даже морщин не прибавилось. Он казался привычно непробиваемым, я же едва ощущала собственные ноги.

Месяцы терапии пошли прахом. Все бесчисленные упражнения и работа с блоками, все проглоченные обиды, выводы, что токсичные отношения причиняют вред – все они понеслись к чертям со скоростью пули из снайперской винтовки.

Горло сдавило в панике. Мысленно выругавшись, я подскочила со стула и отсалютовала:

– Лейтенант Хаммер, сэр.

– Капрал Кейн, – отозвался он, даже не глядя на мои нашивки.

Мне много раз представлялась наша встреча. Первое время я подсознательно ее ждала и была уверена, что смогу продемонстрировать безразличие. А потом убедила себя, что переросла. Перешагнула. И забыла. Кто же знал, что самоконтроль даст сбой от одного лишь ухмыляющегося тона?

Ну почему я оказалась не готова?

Пока полковник перечислял формальности, которые предстояло согласовать, я уговаривала себя не смотреть в сторону Хаммера, но шею разворачивало словно магнитом.

Вид проступившей венки на широкой шее не давал мне сосредоточиться. Мысленные заверения, что я давно забыла о прошлом, не помогали. Я не могла унять дрожь и, стиснув зубы, еле заставила себя вслушаться в бодрую речь полковника.

– Расследование засекречено, – подавшись вперед, он оперся на стол. – Во избежание подозрений вы оба будете внедрены на площадку как семейная пара.

– Прошу прощения, сэр? – кровь отхлынула от лица, а в горле пересохло.

Я не ослышалась?

– Вы хотели возразить, капрал Кейн? – язвительно осведомился Хаммер.

– Всего лишь уточнить причину столь радикальной меры, сэр, – со злостью отбила я. – Поскольку подобная процедура должна сопровождаться комплектом документов…

– Все верно, – кивнул полковник. – В ближайшее время в ваши личные дела будут внесены соответствующие изменения.

От бессилия хотелось взвыть. Да, приказы оспаривать нельзя, но почему для его выполнения избрали такой нелепый способ?

– Дальнейший инструктаж запланирован на завтрашнее утро, – с сарказмом добил меня Хаммер, забирая папку. – Можете идти, капрал.

Отсалютовав обоим, я с гордо вскинутым подбородком прошагала к двери, и уже за ней скорчила недовольную гримасу. Если бы не серьезный тон полковника, происходящее казалось бы издевкой. Неужели расследование не продвинется без этого сомнительного маскарада?

Трясущимися от возмущения пальцами я крутанула ключ в замке зажигания и яростно впечатала подошву в педаль, сдавая назад. Мне срочно требовался ледяной душ и долгая пробежка, но на территории базы был риск нарваться на Хаммера, и я свернула к шоссе. Второе проверенное средство для снятия напряжения найдется и в городе.

Миновав шлагбаум на выезде, я пару минут покружила по соседним улицам и приткнулась возле первого попавшегося бара.

– Куриные крылышки? Тако? Фирменный бургер? – пышная латиноамериканка за стойкой услужливо протянула меню.

– Текилу, пожалуйста.

Поставив передо мной шот с долькой лайма, она вернулась натирать бокалы, а я залпом опрокинула в себя прозрачную жидкость.

Не помогло – я даже не почувствовала вкуса.

– Мисс, можно еще один? – я помахала пустым шотом.

И снова легче не стало. Разочарование продолжало смешиваться со злостью на себя. Я не должна была позволять эмоциям одержать верх!

После третьей порции текилы нервозность отступила, сменившись апатией – стадии принятия перескакивали друг через друга, не давая мне сосредоточиться и спланировать дальнейшие действия. Да и что я могла? Пойти на открытый конфликт с руководством? Бросить службу?

– Повторить? – сочувствующе улыбнулась латиноамериканка, протягивая руку к бутылке.

– Ей хватит.

От едкого замечания за спиной я едва сдержала стон. Как, черт побери, Хаммер меня выследил?

– Завязывай с коктейльной вечеринкой, Кейн, – он расслабленно прислонился к стойке и словно невзначай задел локтем мое предплечье. – Или для тебя это в норме вещей – накидываться в середине дня?

– Формально у меня выходной, сэр.

До появления в поле зрения его самоуверенной физиономии я собиралась притормозить – как и следовало – но теперь из принципа осушила еще один шот. Избыток адреналина с шумом ударил в виски. Пульс ощутимо участился, заставляя меня сцепить руки в замок, чтобы Хаммер не заметил подрагивающих пальцев.

– Решила нарваться на выговор и соскочить?

– Наоборот – отмечаю новую ступень в карьере, – я по-прежнему не смотрела на Хаммера, но чувствовала каждое движение мышц, напрягшихся под рукавами его куртки. – Полагаю, именно вас мне стоит поблагодарить за рекомендацию?

Он не ответил, тем самым подтверждая догадку. Меня взяли не из-за успешных тестов.

Разозлившись, я оставила купюру на стойке и развернулась к выходу. Гордый уход больше смахивал на побег, причем побег из клиники – меня вело как после двойной дозы успокоительного, но я все же смогла дойти до седана. Возле него собранность закончилась. Я выронила ключи и долго шарила под колесом, пытаясь подцепить брелок, а когда выпрямилась – Хаммер стоял рядом.

Согнанные со спины мурашки накрыли ее новой волной. Ну почему я так остро реагировала на каждое его появление?

– Я действительно поручился за тебя, Кейн, – он скрестил руки на груди, отгораживаясь от дальнейших расспросов, но это меня не остановило.

– И теперь сожалеете, сэр?

Как и обо всем, что было? И просто хотели убедиться, что отпустило?

Досада так и не обратилась в слова и повисла в воздухе. Молчание затягивалось, становясь все более неловким и удручающим, но как только я попыталась его прервать и шагнула к седану, Хаммер перехватил мою руку.

– Ты не сядешь за руль, – надавив на запястье, он отобрал ключи.

От секундного прикосновения сердце подскочило к горлу и стремительно рухнуло вниз.

– В твоем состоянии лучше не показываться на базе, – Хаммер не удержался от очередной нотации.

Прекрасно! Дальше наверняка последует упрек, что я позорю военную форму.

– Благодарю за заботу о моем имидже, сэр. Вызову такси и сниму номер в мотеле, – я демонстративно отвернулась.

Пусть даже не пытается вызвать чувство неполноценности – я это уже проходила и не дам на нем сыграть.

Но Хаммер избрал тактику, которую невозможно было проигнорировать:

– Главный подозреваемый – сын чиновника из министерства обороны. И в случае недостатка улик делу не дадут ход.

Мигом протрезвев, я изумленно уставилась на него. Неужели он готов подключить меня к расследованию с таким уровнем секретности?

Но зачем? Зачем – и главное кому – нужен начинающий профайлер, если подозреваемый уже выявлен?

Вопросы продолжали виться как рой назойливых мух.

Вместо пояснений Хаммер кивком указал на пассажирское сиденье. И, кажется, ухмыльнулся.

Черт! Он ведь знал, что я заинтересуюсь. Да и кто бы удержался?

Проклиная свое любопытство, я распахнула дверцу.

– В близкий круг входят проверенные люди, в основном, давние друзья и сослуживцы, – усевшись за руль, Хаммер завел мотор. – На период расследования ты будешь числиться в резерве,16 что существенно облегчит твою задачу – завести знакомство с его женой, присутствовать на семейных мероприятиях и оперативно сообщать обо всех незапланированных перемещениях.

Так меня еще и в резерв упекут, чтобы я играла роль домохозяйки? Напрасно я радовалась возможности проявить себя – никого не волновали мои способности криминалиста.

– Какая серьезная миссия, – ядовито заметила я.

В обществе полковника мне бы и в голову не пришло нарываться, но наедине с Хаммером было сложно смолчать. Зато ему удалось без помех – проигнорировав иронию, он вписался в поворот шоссе.

– Смею ли я надеяться, что после окончания расследования запись о браке сразу же удалят? – не унималась я.

И достучалась – броня безразличия треснула.

– Это единственное, что тебя волнует? – со злостью рявкнул Хаммер, теряя терпение. – На кону человеческие жизни.

Уел, ничего не скажешь.

Я с раздражением уставилась в окно. От ликования из-за грядущих перспектив не осталось и следа, как не осталось и сил. Не дождавшись съезда к КПП базы, я прикрыла глаза и задремала. Во сне мне было спокойно и легко, но Хаммер пробрался и туда, рассеяв вязкий туман в голове:

– Подъем, Кейн.

Подавшись вперед, я обнаружила себя на незнакомой кровати – полностью одетой, но без ботинок – в комнате, смахивающей на номер мотеля.

Неужели Хаммер привез меня к себе? И… что-то было?

В панике ощупав застегнутые на все липучки куртку, я выдохнула с облегчением – меня явно никто не трогал.

Продолжив озираться, я заметила свет уличного фонаря, пробивавшийся в тонкую щель между пластиковыми полосками жалюзи.

Уже вечер? Сколько же я проспала?

– Давно спиваешься? – бесшумной тенью Хаммер возник на пороге, заняв собой весь дверной проем.

Засчитав попытку пристыдить, я притянула ноги к груди и огрызнулась:

– Я почти не пью.

– Я заметил, – он забросил в стакан с водой таблетку аспирина и поставил рядом, звякнув донышком о прикроватный столик.

От густеющей между нами неловкости хотелось поежиться. Не замечая мой взгляд исподлобья, Хаммер выпрямился, и я перешла в наступление.

– Почему для расследования выбрали меня?

Ответа ожидаемо не последовало.

– В составе Си-ай-ди не нашлось ни одной женщины-агента, раз привлекли новичка?

И снова он не издал ни звука. Вздохнув, я поднялась и принялась озираться в поисках ботинок.

Хватит! Пусть катится к дьяволу со своей молчанкой.

– Что ты хочешь услышать, Кейн? – Хаммер придержал меня за локоть.

Правду. Чертову правду о причине, по которой моя нервная система трещала по швам.

– Боюсь, что уже ничего, сэр.

– Тебя привлекли, потому что… – он тяжело сглотнул, словно выдавливал каждое слово. – У меня был личный интерес.

В изумлении я широко распахнула глаза. Это же не сон? И не галлюцинации? Хаммер действительно это сказал?

– Верится с трудом, сэр, – промямлила я. – Особенно после всего, что…

– Ну почему тебя всегда приходится затыкать? – сграбастав за талию, он притянул меня к себе.

Едва наши губы столкнулись, я занесла руку, чтобы влепить пощечину… и поняла, что не могу. Не могу без него. Без его жадных поцелуев. Его ненасытного напора. Его нахального языка, который нагло втискивался в мой рот.

Мы целовались до одури, вытряхивая друг друга из курток. Хаммер еще и молнию на моих штанах успел рвануть, и они сползли к коленям.

Мозг лихорадочно выстраивал линию защиты, но я отметала аргументы. И даже впервые осмелилась стереть границу между нами, прошептав:

– Эрик…

Больше не «сэр» и не «Хаммер». И, кажется, больше не триггер.

– Повтори, – он куснул меня за мочку уха.

– Эрик! – всхлипнула я.

И послушно подалась навстречу, больше не пытаясь преодолеть зависимость от него. Его пальцев, скользящих от поясницы к ягодицам. Его прерывистого дыхания на шее, приподнимающего волоски. Его запаха, от которого внутри все сжималось в предвкушении.

Все эти годы… я хотела быть с ним.

Мой психолог зарыдал бы от бессилия, увидев, как широко я расставляю ноги – без сопротивления и малейшего стыда.

Давление на талию ослабло. От легкого толчка в плечо я рухнула на матрас. Сдернув с меня болтавшиеся штаны, Хаммер приспустил свои и вскрыл неизвестно откуда взявшуюся упаковку презерватива. Нарочито медленно, словно давал время на раздумье и проверял, сбегу или нет.

Не говоря ни слова, я сняла с себя майку. Пусть стадия принятия растянулась на годы, я не могла изменить истину: Хаммер мне нужен. Такой, какой есть. С вечно снисходительно усмешкой, от которой в уголках губ появляются морщинки. С невыносимым характером и манерой говорить в лоб, не раздумывая. Нужен мне любым. А я… нужна ему. Теперь он этого не скрывал. Пусть и не признавал прямым текстом – я видела по голодному взгляду. По напрягшимся от моего прикосновения бицепсам. По участившемуся дыханию.

Он тоже хотел быть со мной. Эта мысль будоражила до холодка между ребер.

Навалившись сверху, Хаммер стиснул мои бедра. Жест вышел грубым и нетерпеливым, но меня заводила эта поспешность. Звякнув жетонами, я помогла ему избавиться от футболки.

– Не ерзай, – хмыкнул он, отводя мои ладони от упругих перекатывающихся мышц на своей груди.

– А если я хочу тебя трогать? И если…

Мой возмущенный стон смешался с его приглушенным рычанием – Хаммер толкнулся вперед. Без подготовки, без малейшей ласки, которые оказались не нужны. Я промокла еще до того, как лишилась белья, от одного ожидания.

– Успеешь, – Хаммер вонзился снова, глубже и резче.

Я почти заскулила, почувствовав, как член погружается в меня до предела – жестко, почти на грани боли.

– Еще… – от яростного проникновения я выгнулась дугой.

Перед зажмурившимися до беснующихся звездочек глазами пронеслись одинокие ночи, когда мне снилось, как он вколачивается в меня. До крика. До захлебывающихся стонов. И вот теперь сон стал реальностью.

– Эрик! – с очередным неистовым выпадом голос сорвался в хрип.

Соскользнув с его взмокших от пота плеч, руки судорожно скрутили простыню. Хаммер со шлепком припечатал ладонями мои ягодицы и приподнял, меняя угол.

Он всаживался, не сбавляя ритма, заставляя извиваться под ним и глухо стонать. Впиваться ногтями в спину, закусывать губы и задыхаться от яростных движений.

Ответно вскидывая бедра, я ощутила нарастающий жар внизу живота. И сжала член в себе так сильно, что Хаммер зарычал мне в ключицу. Он кончил первым, а вслед за ним затрясло меня – почти в судорогах – пока дрожь от долгожданной разрядки не сменилась слабостью.

Я была опустошена… и счастлива. Фантомное несбыточное «вдвоем» все-таки стало настоящим.

Когда в сознание вернулись запахи и звуки, я уловила горьковатый дым сигареты. Затянувшись, Хаммер выпустил струйку дыма в потолок и цинично хмыкнул:

– После сегодняшнего мне явно назначат новый курс.

Я вытаращила глаза.

– Ты тоже ходил на терапию?

Неужели мои слова о неконтролируемых приступах гнева возымели действие? И он их проработал?

– Месяцев восемь из кабинета не вылезал, – уголок губ криво дернулся в подобии улыбки.

– Я десять.

И до сих пор не могу построить отношения. И кончить не могу, ни с другими, ни с собой. Зато с ним влегкую. И, кажется, смогу снова, если он решит повторить, вот только… мне нужно больше, чем просто секс. А нужно ли Хаммеру?

– Ты мог просто выйти на связь, – я приподнялась на локтях, чтобы видеть выражение его лица. – Зачем такая сложная схема?

– А зачем ты пошла в криминалистику? – Хаммер расслабленно прикрыл веки.

Проклиная его избирательную откровенность, я потянулась за майкой:

– Уж точно не для того, чтобы притворяться чьей-то женой и ни хрена не делать!

– Я хочу, чтобы ты посмотрела на улики свежим взглядом.

Забыв об одежде, я удивленно обернулась. Он это серьезно?

– Сама составила психологический портрет, – в ровном тоне не было ни намека на издевку или провокацию. – И выявила новых подозреваемых, если таковые имеются.

Я ошеломленно моргала. Так у меня действительно будет возможность проявить себя как профессионал?

– Ну а когда расследование закончится, тебя вернут в актив.

– А запись о браке… – я осеклась, осознав, что произнесла это вслух.

И кто тянул меня за язык? Теперь Хаммер будет думать, что я озабочена темой замужества.

– Удалят, – затушив сигарету, он снова опрокинул меня на матрас. И нависая сверху, самодовольно добавил: – Если захочешь.

Вышитые знаки различия воинских званий и эмблемы родов войск, которые военнослужащие армии США носят на униформе – аналог погон.

Город в центральной части штата Техас, возле которого расположена одна из крупнейших военных баз США – Форт-Худ.

Имеется в виду подразделение уголовных расследований (в оригинале CID, Criminal Investigation Division, оно же Criminal Investigation Command), относящееся к военной полиции – правоохранительный орган Министерства армии США. Его основная функция – расследование тяжких преступлений и серьезных нарушений военного законодательства и Кодекса в армии.

Преступления на территории, принадлежащей армии США, расследуются не гражданской, а военной полицией.

Имеется в виду базовая боевая подготовка (Basic Combat Training) – программа подготовки новобранцев, перед тем, как они поступают на службу в армию США.

Имеется в виду Форт Леонард Вуд – тренировочная база армии США, на которой расположена школа военной полиции.

Военная база армии США в штате Кентукки.

День труда (англ. Labor day) – национальный праздник в США, отмечаемый в первый понедельник сентября.

Военнослужащие армии США имеют возможность получить от государства финансовую помощь, покрывающую стоимость обучения в колледже или университете.

Каплан – частный университет США, в котором есть аккредитованные онлайн-программы бакалавриата и магистратуры в области криминальной психологии и права.

Для получения юридического образования в США сначала нужно четыре года отучиться в бакалавриате по специальности, смежной с правом, или любому другому направлению, сдать специализированный экзамен и только потом подавать документы в школу права.

Профайлеры – криминалисты, создающие психологический облик преступника по материалам расследования (уликам, свидетельствам очевидцев и т.д.)

Военная база армии США в штате Вирджиния.

Отсылка к убийству военнослужащей Ванессы Гильен, которое вызвало широкий резонанс в прессе и массовые протесты среди гражданского населения.

Специалист, определяющий причину смерти. На основании его выводов принимается решение о возбуждении уголовного дела.

Один из видов воинской службы, в отличие от актива, не требующий ежедневного выполнения обязанностей, но предполагающий мобилизацию в случае военных действий или на специальные сборы.