Не ждите ничего хорошего от женщины, которая вбегает в ваш кабинет с видом лотерейного миллионера.

— Агата! — Алиса ворвалась без стука, сияя ярче свежевычищенного ритуального котла. — У нас клиент!

Я нехотя оторвала взгляд от чашки с остывшим чаем. Мой ежедневник, погребенный под стопкой финансовых отчетов, прозрачно намекал: магии сегодня не предвидится. Только налоги и сплошная безнадега. Обычный ведьминский вторник.

— У нас всегда клиенты, — отозвалась я, потирая виски. — На то мы и салон магических услуг, а не кружок по интересам.

— Нет, ты не понимаешь, это… мужчина! — Алиса театрально прижала ладони к груди, обтянутой неприлично глубоким декольте. — Молодой! Породистый! С букетом!

Я лениво приподняла бровь.

— С букетом? Он перепутал нас с брачным агентством? Или с кладбищем?

— С рооооозочками, — Алиса мазнула по мне блаженным взглядом, начисто проигнорировав мой вопрос. — Маленькими такими, белыми, невинными. Он держит их так, словно это боевая граната, и отчаянно краснеет.

— Пусть положит гранату на ресепшен и заполнит анкету.

— Агата, ну нельзя же быть такой чёрствой сухаринкой!

— Я не чёрствая, я уставшая, — я поднялась из-за стола, поправляя подол строгого чёрного платья. Оно идеально сидело на фигуре, но покупалось исключительно ради терапевтического эффекта: чтобы казаться опасной ведьмой, а не загнанной лошадью.

— Если у человека порча — я сниму. Если сглаз — почищу, — я принялась загибать пальцы. — Если он хочет жениться на русалке — выпишу направление к психиатру. Но для флирта у меня нет ни сил, ни, упаси Мать-Магия, либидо. Оно бесславно погибло ещё на этапе составления годового отчёта.

Алиса скрестила руки на груди, смерила меня взглядом опытной сводницы и понизила голос до интимного шепота:

— Агат. Ты за последние три года хоть раз расслаблялась? Я имею в виду… по-женски. Свидания, горячее дыхание в шею, вот это всё?

— Конечно. На прошлой неделе. Снимала венец безбрачия с сорокалетнего девственника.

— Это не считается, это клиент!

— Ну не знаю. Мы сидели при свечах, он держал меня за руки… потом плакал у меня на плече и жаловался на маму. По-моему, идеальное среднестатистическое свидание.

— Просто прими его, — взмолилась она, переходя на шёпот. — Ну пожалуйста. Посмотри на него не как ведьма, а как женщина. Вдруг там… ну, искра? Буря? Безумие?

Я вздохнула, понимая, что если не соглашусь, Алиса начнёт подсыпать мне в кофе зелье приворота к первому встречному.

— Ладно. Зови своего Ромео.

Алиса просияла и пулей вылетела за дверь. Не успела я поправить воротник платья, как на пороге кабинета появился клиент.

Высокий, широкоплечий, с нагловатым разлетом бровей и густой копной русых волос — он производил впечатление человека, который привык открывать любые двери ногой. Но сейчас этот викинг выглядел восхитительно растерянным. Белые розы в его крепких пальцах смотрелись на удивление трогательно: он явно не знал, куда деть этот несчастный букет. Идеально скроенная рубашка, туго обтягивающая рельефную грудь, только подчеркивала комедийность момента.

— Добрый день, — выдохнул он, застыв у двери. Его взгляд скользнул по моему вырезу, задержался на губах, и в мужчине вспыхнул однозначный, сытый интерес. — Я… э-э-э…

— Проходите. Цветы можете бросить на тумбу, — ровным голосом скомандовала я, садясь в кресло и принимая позу строгой госпожи.

Он с облегчением избавился от букета, сел напротив и шумно сглотнул. Я лениво активировала диагностический амулет. Кристалл на цепочке качнулся и остался прозрачным. В ауре парня царил абсолютный, раздражающий порядок. Ни порчи, ни сглаза, ни даже завалявшегося проклятия от бывшей. Чист, свеж и до неприличия здоров. Причём, судя по бешеному пульсу на его шее, здоров во всех смыслах.

— Итак, — я опёрлась подбородком на сплетённые пальцы. — Что привело вас к ведьме? У вас проблемы?

— Понимаете… да. Очень интимного характера.

Я заглянула в его темнеющие глаза. Решила бить наотмашь:

— Проблемы с потенцией? Сразу предупреждаю: если это физиология, вам по коридору направо, там принимает уролог. Если это магия — разберёмся.

Парень густо, очаровательно покраснел до самых ушей, но взгляд не отвёл. Напротив, в его лице загорелся азарт.

— Нет, с потенцией у меня всё настолько в порядке, что это уже становится проблемой. Особенно после того, как я увидел вас.

Я замерла. Амулет в руке обжёг пальцы чистым, концентрированным теплом — парень не врал.

— Продолжайте, — мой голос опустился на октаву ниже, став опасно тихим.

— Месяц назад на городском празднике вы стояли у фонтана, — он подался вперёд, и я почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма с нотками кедра и бергамота. — На вас было лёгкое платье, ветер красиво очерчивал… в общем, вы ели сахарную вату, и у вас на губах остался кусочек розового сахара. Вы слизали его так, что я… чуть не сошёл с ума прямо там. Я искал вас. Когда узнал, что вы ведьма, решил: это судьба. Записался на приём. Просто чтобы побыть с вами наедине.

В кабинете воцарилась тишина. Плотная, искрящаяся от внезапного сексуального напряжения. Мой внутренний циник судорожно кашлянул, а внутренняя женщина робко приподняла голову.

— То есть, — я медленно положила амулет на стол, — вы потратили кучу денег за сеанс у потомственной ведьмы высшей категории, чтобы просто… подкатить яйца?

Он белозубо улыбнулся, и эта улыбка была чертовски горячей.

— Именно. Я готов оплатить двойной тариф, если вы согласитесь поужинать со мной.

— Я не знакомлюсь на работе, — отрезала я, хотя сердце предательски ускорило ход. — Моя личная жизнь — это работа и сон. Вы симпатичный, здоровый альфа-самец. Найдите себе кого-нибудь попроще.

— А если я закажу приворот? — вдруг выдал он, хитро прищурившись. — На вас. К себе. Сколько это стоит?

Я аж приподнялась в кресле, возмущённо выдохнув:

— Вы в своём уме?! Вы хотите заказать у ведьмы приворот на саму ведьму?!

— Ну а что? По-моему, отличный бизнес-план. Я плачу — вы отрабатываете. Обещаю, в процессе приворота я буду очень послушным.

Его голос стал бархатным, а намёк — более чем прозрачным. Мои щёки обожгло румянцем, а следом накатила такая волна возмущения, что ведьминская магия, дремавшая под грудой отчетов, глухо рыкнула и сорвалась с поводка.

В кабинете резко потемнело. Сквозняк, взявшийся из ниоткуда, с грохотом захлопнул открытую форточку, взметнул в воздух ворох моих несчастных финансовых ведомостей и заставил жалобно звякнуть хрустальные флаконы на полках.

— Уважаемый, — ласково сказала я, и в этой тишине мой голос прозвучал неожиданно зловеще. — Если вы сейчас же не покинете это помещение, я нашлю на ваш прекрасный, полный сил организм такое проклятие, что вы будете икать жабами каждый раз, когда подумаете о сексе. До следующего солнцестояния.

Мужчина оценил внезапный ураган, и моё разгневанное лицо. Он медленно встал, подняв руки в притворном жесте капитуляции, но его глаза блеснули таким опасным предвкушением, что мне стало не по себе.

— Ухожу-ухожу, — хмыкнул он, ни капли не испугавшись. — Но букет остаётся вам. Я вернусь, Агата. Ведьмы ведь любят настойчивых мужчин?

Он подмигнул и исчез за дверью.

Ветер тут же стих, бумажные листы уныло посыпались на пол, а я так и осталась стоять, сбивчиво дыша. Сердце колотилось где-то в горле, ладони покалывало от остатков магии, а в воздухе отчетливо пахло его парфюмом. Я коснулась пальцами горящих щек. С ума сойти. Меня, дипломированную ведьму, только что самым наглым образом склеили прямо на рабочем месте. И самое паршивое — мне это почти понравилось.

Насладиться тишиной мне дали ровно три секунды. Дверь влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель, и в кабинет ворвалась Алиса.

— Ты дура?! — взвыла она.

— У него не было порчи, — буркнула я, снова утыкаясь в остывший чай, хотя перед глазами всё ещё стоял его насмешливый взгляд.

— Да плевать на порчу! — Алиса рухнула на стул напротив. — Агата, на пороге стоит видный мужик, готовый упасть к твоим ногам, а ты врубаешь ураган и грозишь ему жабами! Ты выгорела. У тебя скоро аура трещинами пойдет от этой работы!

— Я в порядке, — упрямо выдавила я, хотя защищаться было всё труднее.

— Нет, не в порядке. Всё, хорош, — Алиса придвинулась ближе и с размаху хлопнула по столу тяжёлым медным ключом, на котором была выбита луна. — Мои родители улетели в кругосветку, их домик у моря пустует. Едешь туда. Прямо сегодня.

— Никуда я не поеду, — я скрестила руки на груди. — Алиса, очнись. У меня запись на две недели вперед, годовой отчет не сведен, и налоговая на пятки наступает. Какое море? На кого я всё это оставлю?

— На меня, — твердо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Клиентов я перепишу, кого-то приму сама, а остальным скажу, что ты ушла в глубокий астральный ретрит для восстановления чакр. С налоговой я доразбираюсь, отчет закрою. А ты! Собираешь чемодан. Уедешь в глушь, будешь пить вино, спать до полудня и вспоминать, каково это: просто дышать, а не выживать. Вернись оттуда нормальной, отдохнувшей кошечкой, Агата. Пожалуйста. А то ты скоро на людей бросаться начнешь.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Я опустила руки и посмотрела на старинный ключ, оставшийся лежать на столе. Мысль о море, где нет людей, отчётов и наглых визитеров с розами, вдруг показалась настолько соблазнительной, что я впервые за полгода по-настоящему глубоко вздохнула. Просто я, тишина и шум волн.

Намерение сдаться уже почти созрело, но я всё ещё трезво оценивала реальность.

— План идеальный, Алиса. Но туда же ни черта не ходит, — я перевела на неё взгляд. — Это же глушь несусветная. Как я туда доберусь?

— Автобус туда ходит, — победно прищурилась эта зараза. — Правда всего два раза в неделю. Но ближайший рейс от вокзала как раз через два часа. Так что подъём!

Окончательно капитулировав перед её напором, я протянула руку и сжала тёплую медь ключа в ладони.

— Ладно. Твоя взяла.

Сборы превратились в ураган. Алиса буквально вымела меня из кабинета, по пути помогая закидывать в сумку ворох лёгких платьев, шорты и один купальник. Самый откровенный, купленный в порыве шопоголизма. Чисто ради терапевтического эффекта, конечно же. На море ведь еду.

Спустя два часа я уже сидела у разбитого окна старенького ПАЗа, пропахшего бензином и пылью. Алиса, стоявшая на перроне, пафосно помахала мне рукой на прощание:

— Отдыхай! Напитывайся правильной энергией!

Автобус тяжело вздохнул гидравликой, за занавесками в цветочек поплыл серый вокзал, и я наконец-то закрыла глаза, чувствуя, как отпускает дурацкое напряжение.

Если бы я тогда знала, что на самом деле ждёт меня в этом уединённом, «пустующем» домике у моря… Я бы, наверное, трижды подумала, прежде чем покупать билет.

Хотя кого я обманываю? Всё равно бы поехала. И, возможно, попросила бы водителя прибавить газу.

Домик родителей Алисы оказался именно таким, каким я его себе и представляла, пока тряслась пять часов в душном автобусе.

Маленький, аккуратный, с белоснежными стенами и сочно-синими ставнями. Крыльцо густо заплела дикая роза, исходившая головокружительным, сладковатым ароматом. Вокруг плотным щитом замерли темные кипарисы, а за ними, всего в сотне шагов, глухо и завлекающе плескалось море. Настоящее, живое, подернутое золотом заката.

Я стояла у калитки, опустив сумку на гальку, и жадно вдыхала воздух. Впервые за несколько лет мои плечи расслабились, а вечно сжатые челюсти наконец разомкнулись.

— Святая Мать-Магия, спасибо тебе за Алису, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло.

Тяжёлый медный ключ с гравировкой луны, который я всю дорогу гипнотизировала в кармане, лёг в ладонь как родной. Кликнул замок, и дверь мягко подалась внутрь.

В доме пахло деревом, сухими травами и... едва уловимым, дразнящим ароматом мужского парфюма с нотками кожи и горького табака. Я на секунду принюхалась, но списала всё на отца Алисы — в конце концов, это его законная дача.

Внутри всё дышало уютным минимализмом: просторная гостиная, камин из дикого камня, книжные полки. И кровать. Огромное, монументальное ложе под полупрозрачным балдахином, который сейчас лениво колыхался от сквозняка.

— Моя прелесть, — плотоядно ухмыльнулась я и закинула сумку прямо на белоснежное покрывало. На кожаной бирке багажа чётко красовалась размашистая надпись: «Агата В.».

За окном стремительно догорал багровый закат. Море звало так нестерпимо, что я решила не терять ни минуты. Строгое чёрное платье, в котором я ещё утром выписывала ведьминские квитанции, теперь казалось душным, чужим и совершенно неуместным в этом раю.

— К чёрту условности, — скомандовала я себе.

Точным движением я расстегнула молнию на спине и сбросила плотную ткань на пол, оставшись в чём мать родила. Шторы были задернуты, вокруг ни души. Я запустила руку в сумку и выудила тот самый крошечный чёрный купальник, который наконец-то дождался своего часа.

Я выпрямилась, держа полоски ткани в руке, блаженно потягиваясь всем телом...

И в этот момент дверь ванной комнаты с тихим щелчком открылась.

Время не просто остановилось, оно рухнуло в бездну. В фильмах ужасов в такие моменты кричат, но у меня перехватило дыхание. Из клубов белого пара на пороге вырос мужчина.

Высокий. Нереально широкоплечий. Смуглая кожа, кубики пресса, по которым лениво скатывались капли воды, и мокрые, зачесанные назад темные волосы. Из одежды на нём не было ровным счётом ничего. Вообще. Полотенце он небрежно держал в руке, собираясь вытереться.

Он сделал шаг, не глядя, и только потом поднял глаза.

Наши взгляды встретились.

Я стояла посреди комнаты, сияя первозданной наготой, а он замер напротив, демонстрируя анатомическое совершенство, от которого у любой нормальной женщины случился бы эстетический шок. Мой взгляд против воли скользнул по его груди, дорожке темных волос от пупка и... ниже. О Мать-Магия, там было на что посмотреть. Очень даже.

Незнакомец не бросился прикрываться. Он медленно, хищно сузил глаза. Его ноздри дрогнули. Он втянул воздух — глубоко, шумно, с явным удовольствием, словно уловил самый изысканный десерт в своей жизни. В глубине его темных, почти чёрных зрачков вспыхнул опасный, золотистый огонек.

И тут ко мне вернулся голос.

— А-а-а-а! — взвизгнула я и, не найдя ничего лучше, с размаху швырнула в него купальником.

Чёрный кружевной комочек пролетел комнату. Мужчина даже не моргнул. Просто выставил руку и поймал его на лету, намертво зажав в кулаке.

— Ты кто такой?! Повернулся! Сгинул! — заорала я, судорожно дергая на себя покрывало с кровати. Вместе с ним на пол с грохотом полетела моя сумка, подушки и косметика, но я всё же умудрилась замотаться в белую ткань, как разгневанное привидение.

Мужчина медленно, чертовски лениво обернул полотенце вокруг бёдер. На его губах заиграла наглая, порочная ухмылка.

— Значит, Агата... — произнёс он низким, вибрирующим баритоном, от которого у меня внутри что-то сладко ёкнуло. Его взгляд скользнул по бирке моей упавшей сумки, а потом вернулся к моему лицу. — Пахнешь бензином, пылью и… чертовски злой магией. Настоящая ведьма.

— Я тебе устрою магию! — я яростно поправила покрывало, едва удерживая его на груди. — Что ты делаешь в этом доме? Это частная территория! Я сейчас вызову полицию... боевых магов... инквизицию!

— Вызывай, — согласился он, вальяжно прошествовав к креслу. Он сел, закинув ногу на ногу, совершенно не смущаясь своего полуголого вида. — Только здесь плохо ловит связь. А до ближайшего участка сорок километров по серпантину.

— Кто ты такой?! — я тяжело дышала, чувствуя, как по коже бегут мурашки и явно не от холода.

— Радим, — представился он, с интересом разглядывая мой купальник, который всё ещё крутил в пальцах. — Хозяин этого дома. Точнее, его законный обитатель на ближайшие несколько дней.

Я на секунду зависла.

— Подожди. Этот дом принадлежит родителям моей подруги Алисы. Она сказала, он пустует!

Мужчина издал короткий, хриплый смешок.

— Моя дорогая сводная сестрица, как обычно, не поинтересовалась планами семьи. Я предупреждал отца, что приеду сюда на пару дней.

— Сестрица?.. — у меня отвисла челюсть. — Алиса никогда не говорила, что у неё есть брат! Тем более... такой.

Я выразительно окинула взглядом его слишком массивную фигуру, хищный разворот плеч и этот странный, не совсем человеческий блеск в глазах. В голове ведьмы мгновенно щелкнули профессиональные триггеры. Слишком мощная энергетика. Слишком острый запах зверя.

— Оборотень, — выдохнула я, делая шаг назад. — Ты волк.

Радим приподнял бровь, и в его глазах проскользнуло уважение.

— Быстро соображаешь, ведьмочка. Да, волк. И я планировал провести этот отпуск в полном одиночестве, катаясь на байке по побережью. Но мой «Харлей» приказал долго жить в двадцати километрах отсюда. Мастер в местной глухомани пообещал починить его только через неделю. Так что... я здесь. И ты, судя по всему, тоже.

Я прижала ладонь к горящему лбу. Всё сходилось. Идеальный, катастрофический шторм из ведьминского выгорания, сломанного мотоцикла и одной наивной подруги, которая искренне верила, что прислала меня в пустующий рай.

— Отлично, — процедила я сквозь зубы. — Просто потрясающе. Разворачиваюсь и уезжаю.

Я судорожно нагнулась к упавшей сумке, молясь, чтобы простыня не сползла с груди в самый неподходящий момент. Запустив руку в ворох вещей, я нащупала смартфон. Экран встретил меня глухой, мертвой чернотой. Попытка реанимации кнопкой включения выдала лишь издевательски мигнувший красный значок пустой батареи. Пятичесовая дорога в глуши добила старый аккумулятор.

— Проклятье, — прошипела я, вытряхивая содержимое сумки прямо на пол. — Где зарядник? Где этот чертов шнур?!

Перерыв всю косметику и белье, я поняла, что в ураганных сборах с Алисой блок питания остался лежать на моем рабочем столе.

— У тебя есть зарядка? — я с надеждой уставилась на волка. — На «андроид»? Пожалуйста, скажи, что есть. Я вызову такси и исчезну.

Радим лениво качнул головой, даже не думая вставать.

— Не помогу, ведьмочка. У меня «яблоко». Да и такси сюда не поедет — я же говорю, глухомань. Ближайшая цивилизация далеко.

Я замерла. Внутри всё похолодело.

— То есть... я застряла здесь? С тобой? В одном доме?

Радим медленно поднялся из кресла. Полотенце опасно держалось на его бедрах, а сам он двинулся ко мне — бесшумно, плавно, как настоящий хищник на охоте. Я невольно вжалась спиной в стену. Он замер в полушаге. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как потемнели его глаза.

— Похоже на то, Агата, — тихо выдохнул он мне прямо в губы. Его голос прозвучал как бархатный рык. — Придется делить территорию. Обещаю быть паинькой... если ты не будешь ходить передо мной в таком виде. У волков, знаешь ли, слабый самоконтроль, когда дело касается прекрасных голых ведьм.

Он протянул руку и аккуратно вложил мой чёрный купальник мне в ладонь, мазнув горячими пальцами по моей коже. Меня словно током прошило. Внизу живота завязался тугой, горячий узел.

— Я... я иду купаться, — заикнувшись, пробормотала я. — Одна! И если ты подойдешь к пляжу ближе чем на сто метров, я превращу тебя в плешивого пуделя! Понял?!

— Буду ждать на крыльце, — насмешливо бросил он, возвращаясь к креслу.

Кутаясь в покрывало и сжимая купальник в кулаке, я выскочила из домика. Пульс частил где-то у самого горла.

Едва скрывшись за густыми кипарисами, я наконец сбросила с себя белую ткань, быстро оделась и припустила к берегу.

Море встретило меня прохладой и шумом волн. Я с разбегу нырнула в тёмную воду. Холод и соль должны были смыть это безумное, внезапное наваждение.

Вынырнув, я посмотрела на освещенное окно домика. Внутри двигался силуэт — сильный, широкоплечий, опасный.

Я поняла, что мое уединение не просто отменяется. Кажется, этот отпуск сожрёт меня целиком. И самое страшное — мне этого чертовски хотелось.

Я вернулась с пляжа, когда луна уже вовсю цеплялась за острые макушки кипарисов. Кожа приятно горела от соли, а мокрый купальник прилип к телу как вторая кожа. Я посильнее затянула на груди белое покрывало, в которое завернулась прямо поверх плавок. Намокшая ткань честно говоря, больше дразнила и облепляла фигуру, чем скрывала, но возвращаться в дом без этой импровизированной брони было бы совсем позорно.

В гостиной уютно потрескивал камин, отбрасывая на бревенчатые стены мягкие янтарные тени. Радим сидел в кресле, вытянув длинные мускулистые ноги к огню. К моей великой девичьей радости, он наконец-то надел штаны — свободные, серые, которые держались неприлично низко на его подтянутых бёдрах. Торс остался открытым. В колеблющемся пламени камина рельеф его мышц выглядел настолько безупречно, что во мне снова проснулся сугубо ведьминский интерес. Анатомический. Исключительно ради расширения кругозора, ага.

Он лениво помешивал угли кочергой, но стоило мне переступить порог, как он замер. Медленно повернул голову. Его ноздри едва заметно дрогнули, ловя воздух с порога.

— Остыла? — в его голосе проскользнула хриплая, бархатистая усмешка.

Я демонстративно прошла мимо к своей сумке, стараясь держать осанку и не оставлять за собой мокрых следов.

— Вполне. Море чудесное. Советую тоже окунуться. Освежает мысли.

— Зачем мне море? — Радим отставил кочергу и откинулся на спинку кресла, не сводя с меня пронзительного взгляда. — В доме гораздо интереснее. Ты принесла с собой запах надвигающейся грозы, соли и... дикой лаванды. Твой личный аромат. Очень успокаивает.

Я замерла у стола, перебирая вещи в сумке. Ладно, признаю, это было чертовски интимно. Оборотень чуял меня сквозь тонны морской воды.

— У вас, волков, всегда принято так беспардонно сканировать чужие запахи? — я обернулась, пытаясь вернуть лицу самое независимое выражение. — Давай сразу расставим точки над «i», Радим. Я приехала сюда не за курортным романом. Я до смерти устала, у меня за плечами куча чужих проклятий, жуткое ментальное выгорание и единственное желание — тишина. Если ты будешь принюхиваться каждые пять секунд, я сорвусь. И поверь, моя магия тебе не понравится.

Радим выслушал мою тираду спокойно. Наглость на его лице сменилась каким-то глубоким, изучающим вниманием. Он медленно поднялся с кресла. Босиком, абсолютно бесшумно, шаг за шагом он стал сокращать расстояние между нами. От него веяло сухим жаром, солью и каминным дымом.

— Ты зря защищаешься, Агата, — тихо сказал он, останавливаясь так близко, что я физически ощутила, как вокруг нас сгустился воздух. — Волки не берут то, что им не принадлежит силой. И я прекрасно вижу, в каком ты состоянии. Ты же вся натянута, как струна...

Он наклонился чуть ближе. В его зрачках, прямо у самого края, лениво плавились золотые искры. Пытаясь нащупать хоть какую-то опору и вернуть контроль, я бросила быстрый взгляд в сторону.

— Отлично. Рада, что мы поняли друг друга, — голос предательски дрогнул, и я поспешно добавила: — Кстати, насчёт кровати. Если ты не заметил, она тут одна.

— Заметил, — Радим опустил голову ещё ниже. Его низкий, вибрирующий баритон теперь звучал у самого моего уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Но дом большой, а ложе широкое. Поместимся. Можем лечь по-братски...

Он подался вперёд, и его взгляд намеренно, неторопливо скользнул по моим губам. Издевательски медленно он склонялся к моему лицу. Время остановилось. Мои мысли забастовали, пульс застучал где-то в висках, и я против воли перевела взгляд на его губы — чётко очерченные, тёплые, опасные. Воздух застыл в лёгких. Внутри всё потяжелело от сладкого предвкушения. Ещё секунда, и...

— Никаких «вместе» и «по-братски», — из последних сил выдохнула я ему прямо в губы, отчаянно цепляясь за остатки ведьминской брони. — Ты спишь на полу. Без вариантов.

Радим замер в миллиметре от моего лица. На его губах скользнула едва заметная, торжествующая ухмылка. Он спокойно протянул руку мимо моего плеча, подцепил пальцами стакан с янтарным виски, и плавно отстранился.

Я судорожно, шумно втянула воздух, понимая, что этот пушистый гад всё это время просто шёл к своему водопою. И прекрасно видел, как меня повело.

Радим неторопливо развернулся и пошёл обратно к камину, на ходу делая глоток. И только уже устраиваясь на овечьей шкуре, он небрежно бросил мне через плечо:

— Спорить со злой ведьмой — себе дороже, так что ладно, перебьюсь на полу. Хотя особого смысла тянуть время не вижу. Мы всё равно будем спать в одной постели, Агата.

Я аж поперхнулась воздухом от такой наглости. С чего он вообще это взял?!

— Мечтай, волчара, — как можно холоднее бросила я, изо всех сил стараясь не показать, насколько сильно меня задели его слова.

Скрывая бушующее возмущение, я буквально шмыгнула под шёлковый балдахин, с размаху задёрнула полупрозрачную ткань и залезла под лёгкое одеяло.

В темноте воцарилась тишина, нарушаемая только уютным треском прогорающих в камине дров и далёким вздохом моря. Меня колотила нервная дрожь. Я злилась, никак не могла улечься, то и дело ворочалась, взбивала подушку и сердито куталась в одеяло, прокручивая в голове его наглую реплику.

— Агата, может, прекратишь ёрзать, а просто позовёшь меня к себе? — донёсся из угла его негромкий, вибрирующий от смеха голос. — На шкуре, конечно, антуражно, но на кровати явно мягче.

Я резко приподнялась на локте, всматриваясь в темноту за балдахином, где в отсветах гаснущих углей угадывался его силуэт.

— С чего ты вообще взял, что я тебя позову? — не выдержала я, и в мой голос вернулись привычные колючие нотки.

— С того, что то, что между нами происходит, — Радим ответил уже без прежней насмешливости, тихо и веско. — Это не магия и не случайность. Это предназначение, ведьмочка.

— Какое на хрен предназначение? — фыркнула я в темноту. — Я прагматик до мозга костей, Радим. То, что меня... то, что здесь происходит — это обычная химия. Стресс, нервы, дикий адреналин из-за того, что я встретила в глуши огромного волка. Мой организм просто выдал закономерную реакцию на опасность, не более. Обычная физиология.

Повисла короткая пауза. А затем его голос — глубокий, мягкий и пугающе уверенный — прозвучал, кажется, у самой моей головы, хоть он и оставался у камина:

— Оборотень не может ошибиться в своей истине, Агата. Мой зверь выбрал тебя сразу же, как только ты переступила порог этого дома. Я это почувствовал. И ты это чувствуешь, как бы ни пыталась прикрыться своими умными терминами.

Внутри всё сладко сжалось, а язык словно прирос к нёбу. Я открыла было рот, чтобы выдать очередную колкость, но Радим мягко меня перебил:

— Спи, ведьма. Утро вечера мудренее. Завтра проверим, насколько сильно ты меня «боишься» и спишем твой адреналин на что-нибудь другое.

Я резко упала обратно на подушку и натянула одеяло до самого носа, слушая, как гулко стучит кровь в ушах. «Ошибиться он не может». Посмотрим. Но, засыпая, я с удивлением поймала себя на мысли, что впервые за долгое время совершенно не думаю о работе.

Я проснулась с тяжелой головой. Это было форменное безобразие: я, потомственная ведьма, повелительница порч и гроза неверных мужей, лежала под шелковым балдахином и, как глупая школьница, прокручивала в голове наш ночной спор. Его хриплый голос, его пугающе уверенное: «Оборотень не может ошибиться в своей истине».

Утро уже вовсю ворвалось в комнату ярким, слепящим солнцем. Кто-то заботливо раздвинул тяжелые шторы и распахнул окно, впуская внутрь соленый морской бриз. Но самого Радима в доме слышно не было.

Тишина вкупе с навязчивыми размышлениями начала душить. Не в силах больше просто лежать, я выбралась из кровати. Чтобы хоть как-то отвлечься и проветрить мысли, я накинула свободную рубашку прямо поверх купальника, вышла на террасу и… замерла у перил.

Взгляд сразу его зацепил. Он был в море, далеко от берега. Радим рассекал синие волны мощными, уверенными гребками. Я завороженно смотрела, как под его смуглой кожей перекатываются мышцы спины, когда он поднимался на гребне волны. Это было... красиво. Чертовски эстетично и дико. Мой ведьминский мозг, который должен был выдавать циничные комментарии, просто завис.

Радим повернул к берегу. Когда он выходил из волн, небрежно стряхивая воду с тёмных волос, то казался воплощением какого-то древнего бога.

«Агата, дыши…».

Поняв, что он идёт прямо к дому, я в панике огляделась. На столике у перил очень кстати стояла фарфоровая кружка. Я поспешно схватила её, поднесла к губам и уставилась на горизонт с самым независимым, погружённым в думы видом. Мол, я тут просто стою, дышу морем, пью чай, а на полуголых мужчин вообще внимания не обращаю.

Шаги по гальке приблизились. Радим поднялся на террасу и остановился рядом, опершись ладонями о перила. Капли воды с его плеч падали на деревянный настил.

— Доброе утро, — хмыкнул он, вытирая воду с ресниц. — Неплохой ракурс отсюда, правда?

Я пожала плечами, ответив максимально равнодушным тоном и не отрывая взгляда от воды:

— Ракурс как ракурс. Горизонт красивый.

— Да неужели? — Радим наклонил голову, заглядывая мне в лицо, и на его щеках проступили едва заметные, невыносимо притягательные ямочки. — А мне показалось, кто-то так увлечённо разглядывал мои скромные успехи в плавании, что даже забыл проверить, есть ли в кружке чай.

Я опустила глаза и мысленно прокляла всех волков до десятого колена. Кружка была абсолютно, девственно чиста. Да я ещё и держала её так усердно, словно боялась расплескать пустоту.

Чёрт.

— Пойду переоденусь, — беззлобно рассмеялся Радим, явно наслаждаясь моим конфузом. — Не скучай, ведьмочка.

Он скрылся в доме, а я с размаху грохнула пустую посуду обратно на стол. Ну пипец, Агата. Совсем с ума сходишь. Опрофиниться перед оборотнем из-за кубиков пресса — это дно ведьминской карьеры. Внутренний голос панически завыл: «Срочно спасай остатки контроля!».

В конце концов, кто я такая? Я — дипломированная ведьма высшей категории! Я годами снимаю привороты, чищу чужие ауры, кручу отвороты и ставлю ментальные блоки такой прочности, что о них ломаются любые проклятия. Ко мне пол-столицы в очереди стоит, чтобы избавиться от болезненных привязанностей. Уж если я другим помогаю вернуть холодный рассудок, то себе-то подавно смогу помочь. Сапожник без сапог — это не про меня.

На этой волне упрямой профессиональной гордости я решительно шагнула на кухню. Если эта его волчья «истинность» и химия так неизбежны, то пришло время для тяжёлой артиллерии. Из сумки на стол перекочевала дорожная аптечка: пузатые флаконы, мешочки с сухими сборами и складной котелок. Зелье эмоционального блока. Старая добрая классика, выжигающая любое влечение на корню. Полынь, корень мандрагоры, три капли лунной воды и щепотка сушёной руты.

Я увлечённо шептала заклинание над закипающим варевом, когда дверь хлопнула. Радим вошёл на кухню — уже переодетый в чистые свободные шорты, ероша полотенцем влажные волосы. Выглядел он до неприличия домашним и довольным жизнью, так что я тут же усердно уткнулась носом в котелок, лишь бы снова не палиться.

— Решила приготовить изысканный завтрак? — он остановился у порога, насмешливо разглядывая фиолетовый пар.

— Это профилактика от излишне наглых соседей, — буркнула я, переливая горький, обжигающий отвар в кружку.

— Полынь и рута? — Радим подошел ближе, заглядывая мне через плечо. Я почувствовала запах свежей ткани и кедрового мыла. От этой близости по кухне словно прошёл сквозняк, заставив меня внутренне подобраться. — Агата, ты серьезно пытаешься заглушить природу травяным чаем?

— Я доверяю проверенным вековым рецептам, — отрезала я и, зажмурившись, залпом осушила кружку.

Горло обожгло немилосердной горечью. Я шумно выдохнула, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на волка с победным торжеством:

— Вот и всё. Программа «Слабость воли» успешно удалена.

Радим приподнял бровь. На его губах медленно расцвела ленивая, знающая усмешка мужчины, который прекрасно видит свой эффект. Он сделал шаг вперёд, заглядывая мне прямо в глаза. Я честно пыталась смотреть на него как на пустое место, но в груди стало тесно, а пальцы против воли стиснули края столешницы. И по тому, как хищно и цепко сфокусировался взгляд волчары, я поняла: мои зрачки сейчас расширились во весь глаз, напрочь выдав меня с головой.

— Не сработало, ведьмочка, — тихо констатировал он. — Ты можешь пить сколько угодно горькой травы, но твоё тело со мной не согласно. Ты всё еще смотришь на мои губы.

Я стиснула зубы и резко отвернулась, хватаясь за чистое полотенце.

— Зелью нужно время, чтобы усвоиться. Иди... поешь яблочко.

~~~

Радим — Агата: 1:0 в пользу оборотня. Кажется, план «Слабость воли» удалить не удалось. Как думаете, что наша непреступная ведьма выкинет в следующей главе: пойдет искать траву покрепче или всё-таки начнет сдавать свои ментальные щиты? Жду ваши ставки в комментариях!

К обеду я поняла, что полынь вчистую проиграла этот раунд. Стало только хуже. И всё оставшееся время тянулось в каком-то изматывающем напряжении. Я честно пыталась читать привезенную книгу, но строчки упрямо плыли перед глазами. Радим не навязывался. Он устроился в гостиной у окна, сосредоточенно изучая что-то в планшете. Но его молчаливое присутствие заполняло собой всё пространство.

Окончаткльно сдавшись, я отбросила бесполезное чтение и пошла на кухню заварить чай. Радим появился следом почти бесшумно. Когда он просто потянулся за кофейником, его рука случайно задела моё плечо. От этого мимолетного касания меня будто кипятком ошпарило. Я вздрогнула и с грохотом выронила металлическую ложку.

— Всё в порядке? — спросил он, мгновенно поймав её у самого пола.

Выпрямившись, он протянул ложку мне. Я потянула её на себя, но Радим не отпустил. Вместо этого он плавно скользнул по ручке вверх, уверенно обхватывая моё запястье.

По коже тут же полоснуло сухим, почти пробирающим до мурашек теплом.

— Ложка скользкая, — процедила я, попытавшись вырваться, но его хватка сомкнулась плотнее.

— Ложка, может, и скользкая, — Радим опустил взгляд туда, где удерживал меня, а затем снова посмотрел мне прямо в глаза. — Но твой пульс сейчас лупит мне прямо в пальцы, Агата. Да и румянец у тебя… как у девицы перед первым поцелуем.

— Отойди, Радим. По-хорошему прошу.

Он послушно отступил, но этот понимающий, обещающий взгляд прошёлся по мне, как прикосновение. Стало нечем дышать. Стены кухни вдруг показались слишком тесными, а воздух слишком наэлектризованным. Я просто больше не могла стоять рядом, чувствуя, как внутри всё плавится от одного его присутствия. Развернувшись, я почти выбежала на террасу, подальше от его ауры, подальше от этого притяжения, которое уже было готово взять верх.

В отчаянии я решила прибегнуть к высшей магии. Амулет абсолютного ментального щита. Моё единственное спасение. Я лихорадочно разложила ингредиенты: серебряную цепочку, кристалл чёрного агата и зажгла ритуальную свечу. На этот раз я вложила в заклинание всю свою злость и остатки ведьминской гордости. Кристалл в моих ладонях налился тяжелой, глухой силой, впитывая намерение «не хотеть, не видеть, не чувствовать».

С победным выдохом я застегнула цепочку на шее. Чёрный агат приятно холодил кожу между ключицами. «Ну всё! Теперь я натуральный танк. Из титана».

Радим появился на террасе ровно через минуту, держа в руках два запотевших стакана с домашним лимонадом.

— Держи, на улице пекло, — спокойно сказал он.

Подойдя, протянул мне стакан. Наши пальцы снова соприкоснулись.

Дзынь!

Раздался сухой, громкий звук. Я опустила взгляд. Прямо на моей груди идеальный, заряженный вековой магией кристалл чёрного агата треснул ровно посередине. Амулет раскололся на две половинки и, уныло звякнув, рассыпался осколками прямо в вырез моей рубашки.

В тишине террасы было только слышно, как тает лёд в моем стакане.

— Оу... — Радим опустил взгляд на мою грудь, где поблескивали осколки. — Это я виноват?

— Это... заводской брак! — я готова была провалиться сквозь доски террасы от позора.

— Ну конечно, — Радим поставил свой лимонад на столик и сделал короткий шаг ко мне, отрезая пути к отступлению. — Бракованный амулет высшего уровня защиты. Знаешь, что это значит на самом деле, Агата? Ты пытаешься защитить себя от того, чего ты сама отчаянно хочешь. Твоя голова воюет с твоей природой. Зачем?

Я промолчала. Крыть было нечем. Радим долго, пронзительно всматривался в моё лицо, словно читал открытую книгу, а затем просто молча отступил. Он не стал дожимать, не стал требовать признаний. Просто забрал свой стакан и ушёл, оставив меня наедине с разбитым камнем и собственным трещащим по швам самообладанием.

Остаток дня превратился в сплошное, изнуряющее ожидание.

На улице стремительно темнело, и вместе с сумерками на побережье опускалась удушливая тишина. Радим больше не выходил на террасу. Но я буквально кожей чувствовала его присутствие в соседней комнате, как присутствие крупного хищника за тонкой перегородкой. Шторм, копившийся с вчерашнего вечера, наконец сорвался с цепи. Первые тяжёлые капли оглушительно забарабанили по крыше, а море за кипарисами взревело, швыряя волны на гальку.

В такт этому грохоту внутри меня нарастала самая настоящая паника. Я опрометью бросилась на кухню и забилась в самый тёмный угол, даже не включая свет. Вспышки молний то и дело разрезали темноту, выхватывая из полумрака силуэты кухонной утвари, но мне было не до грозы.

Я сидела, обняв колени. В ушах отчетливо вибрировал его голос: «Мой зверь выбрал тебя сразу». И самое страшное было то, что внутри меня, глубоко под ведьминской гордостью и цинизмом, всё громче выла первобытная, дикая часть, которая умоляла просто встать, открыть дверь в гостиную и занять своё место на этой чёртовой кровати. Рядом с ним.

Контроль, который я выстраивала годами, рассыпался, как тот агат на моей груди. Логика была уничтожена, а рассудок требовал немедленного спасения. Если я не остановлю это сейчас, то ночью, когда разум окончательно капитулирует перед инстинктами, я сделаю то, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Мой отчаявшийся разум ведьмы требовал последнего, самого унизительного шага.

Отворот. Отворот на саму себя. Профессиональное харакири.

Выудив из дорожной сумки свой неприкосновенный запас, я зажгла три чёрные свечи. Быстро начертила мелом на полу защитный круг, опустилась в его центр на колени и зашептала формулу, сжигая над пламенем пучок вербены:

— Отрекаюсь от наваждения, закрываю сердце, остужаю кровь...

— Отворот? Серьёзно? — раздался от двери тихий, чуть хриплый голос.

Радим стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за моими судорожными манипуляциями. В темноте его глаза казались почти полностью чёрными, и лишь по самому краю радужки полыхало золото.

— Не мешай мне! — рявкнула я, чувствуя, как от одного его присутствия строчки заклинания начинают вязнуть на языке.

— Агата, остановись. — Он шагнул в круг, наплевав на ведьминские запреты. Стер подошвой меловую линию и задул свечи одним выдохом.

Кухню снова затопила темнота.

— Кого ты пытаешься обмануть? Свои собственные инстинкты? Ты весь день бегаешь от меня, как от чумы. Почему? Я ведь не сделал ничего плохого.

— Ты делаешь это самим своим существованием! — выкрикнула я, резко вскакивая с пола. — Я верю в логику, в то, что я сама управляю своей жизнью! А не в твоё дурацкое предназначение и искры от одного взгляда!

— И как, получается управлять? — Радим оказался вплотную, и вот его горячее дыхание уже оседало на моей коже.

— Нет... — честно прошептала я, опуская голову. Силы бороться кончились. Усталость, выгорание, эта дурацкая предначертанность — всё стянулось в один плотный узел.

Радим осторожно приподнял мой подбородок двумя пальцами. Жёсткие подушечки коснулись кожи удивительно бережно.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я подняла глаза.

В его взгляде больше не было насмешки. Только тяжелая, почти осязаемая жажда.

— Можно я сделаю то, что мы оба хотим с самой первой секунды? Один раз. Если ты скажешь «нет» — я уйду спать на веранду.

Я смотрела на его губы. На эту упрямую линию рта, на чёртовы ямочки. Защита рухнула. Этот наглый волк заставил меня вспомнить, что под всеми ведьминскими барьерами и стопками отчётов я — просто живая женщина. И сейчас я до дрожи в коленях хотела проиграть.

— Один раз…

Его губы тут же накрыли мои — неожиданно мягкие и обжигающе горячие. Никакого напора. Это было дразнящее, медленное прикосновение, от которого у меня по позвоночнику прошла волна слабости. Он словно давал мне время передумать, оттолкнуть его.

Но я не смогла. Вместо этого я судорожно выдохнула ему в губы и ответила. Сначала робко. Затем со всей накопившейся за день жаждой. Наш поцелуй стал углубляться, теряя всякую осторожность. Горячий язык Радима скользнул внутрь, властно исследуя и подчиняя. Я почувствовала грудью, как внутри него зарождается низкая вибрация. Мои пальцы сами запутались в его густых волосах, с силой притягивая ближе и стирая последние миллиметры. Я дерзко укусила его за нижнюю губу. Нежно, но ощутимо. Делясь всей той яростью и страстью, что жгли меня изнутри.

Волк принял этот бой.

Воздух в кухне вдруг стал невероятно густым. За окном жахнуло так, что задрожали стёкла, и порыв ветра с грохотом распахнул створки. Моя магия, сплетаясь с чудовищной энергетикой оборотня, окончательно вышла из-под контроля. Посуда на сушилке оглушительно звякнула, пара чашек взмыла к потолку, а из камина в соседней комнате вырвался яростный сноп фиолетовых искр.

Радим тяжело, со свистом втянул воздух и оторвался от моих губ. В его зрачках отражались пляшущие сполохи этого ненормального огня. Он хрипло усмехнулся, покосившись на зависшие в воздухе тарелки:

— Феерично.

— Это не я... это шторм... — прошептала я, с трудом ворочая распухшими губами.

— Это мы, — перебил он, и одним текучим, мощным движением подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

Кухня поплыла перед глазами, сменяясь гостиной. Радим бережно опустил меня на огромную кровать. От резкого всплеска статики, шёлковый балдахин с треском сорвался с креплений, накрывая нас полупрозрачным белым облаком. За окном стеной лил дождь, а внутри, на смятых простынях, нечем было дышать.

Радим навис сверху, перехватив оба моих запястья одной рукой и вдавив их в матрас над головой. Его ладонь обжигала, тяжёлая и грубая. На смуглой шее вздулась венка, под кожей перекатывались тугие, каменные узлы мышц.

— Последний шанс, Агата. Скажи остановиться.

Вместо ответа я вывернула кисти из захвата. Обхватила его за шею, притягивая к себе, и сама впилась в его губы. Хватит контроля. Хватит отчётов.

В повисшей тишине стало громко слышно наше сбивчивое дыхание. Его свободная рука медленно и изводяще скользнула вдоль моего бока вниз, к талии. Широкие, чуть шершавые пальцы легли на тазовую косточку, собственнически сжали ее, и от этого простого жеста тело само подалось навстречу.

Радим склонился ниже, и его горячие губы прижались к моей груди прямо поверх тонкой рубашки. Он властно обхватил сосок губами, настойчиво лаская его языком сквозь намокающий хлопок. Внизу живота сладко и тяжело потянуло, отзываясь на каждое его движение. Пальцы на моих руках судорожно сжались на его плечах.

С тихим хрустом рубашка наконец разлетелась от рывка. Прохладный воздух шторма обжёг обнажённое тело всего на миг, потому что Радим тут же накрыл меня собой. Он прокладывал медленный путь поцелуями от ключиц к ложбинке между грудями.

Но мне хотелось большего. Дрожащие от нетерпения руки скользнули вниз по его твердой груди к поясу шорт. Прежде чем я успела сдвинуть их, Радим перехватил моё запястье. Сильно, властно, он сам направил руку ниже, прижимая мою ладонь к самому низу своего живота, туда, где ткань плотно обтягивала каменную, пульсирующую плоть.

— Начни отсюда, ведьма, — прохрипел он прямо мне в губы.

Я дерзко усмехнулась ему в ответ. Осмелев, я неторопливо и тягуче провела ладонью по всей его длине сквозь ткань, оценивая масштаб, а затем рванула пояс вниз. Моя ладонь сомкнулась на его обнажённой, пылающей коже, заявляя о своём праве. Мягко продвигаясь выше, я чуть усилила хватку и большим пальцем дразняще, с легким нажимом очертила чувствительную бархатную головку. Радим резко дёрнулся, инстинктивно подаваясь навстречу моей руке. Из его груди вырвался хриплый, сдавленный стон.

В ту же секунду мужская рука скользнула между моих бёдер. Ласка была нежной, но неумолимой: широкая ладонь накрыла самую чувствительную, скрытую точку, которая уже исходила влажным теплом. Одно движение — и я сбилась с дыхания. Подушечки его пальцев выводили мягкие узоры, играя с набухшим центром, и каждое такое прикосновение отзывалось искрами под кожей. А затем ритм неуловимо изменился. Скользя по влажным складкам, один палец уверенно и плавно проник внутрь.

— Какая же ты горячая, Агата, — простонал он мне в шею, и следом мягко скользнул второй.

Он погружался глубоко и бесстыдно, чуть раздвигая пальцы, раскрывая меня изнутри и заставляя подстраиваться под его напор. Каждое такое движение, каждое влажное скольжение на грани боли и удовольствия выбивало из меня остатки воздуха. Дрожь пробивала от затылка до пяток. Радим не спешил, намеренно оттягивая кульминацию, искусно играя на моих оголенных нервах и нащупывая тот самый темп, что заставлял меня окончательно терять рассудок. Его вторая рука жестко зарылась в мои волосы у виска, запрокидывая мою голову.

— Смотри на меня, — потребовал он. — Хочу видеть тебя.

И я смотрела. Зрение плыло, пока он доводил меня до грани. Я уже не могла сдерживать голос, бедра сами подавались навстречу этому глубокому, ритмичному давлению.

Когда напряжение стало невыносимым, он резко убрал руку. Внутри всё оборвалось от звенящей, болезненной пустоты. Радим перехватил меня за талию, приподнимая. Игра окончена.

Он вошел не сразу. Медленно, неумолимо, заставляя прочувствовать каждый чёртов миллиметр, пока не погрузился до самого упора. От этой абсолютной, распирающей полноты кружилась голова. Всё прошлое, всё, что давило на меня долгие годы — всё исчезло.

Радим замер на мгновение, давая мне привыкнуть к его размеру. Его лоб прижался к моему, дыхание спуталось. Пальцы до синяков вжались в мои бедра.

— Боже, Агата... — глухо выдохнул он.

И задал ритм. Жесткий и рваный. Он брал свое, но так, что я окончательно теряла связь с реальностью. Откровенный, влажный звук соударяющихся тел сливался с завываниями шторма. Каждое мощное проникновение отзывалось слепящей вспышкой. От каждого толчка по телу расходился расплавленный жар. Я царапала ему спину, цепляясь как за спасательный круг. Казалось, даже стены трясутся вместе с нами.

— Ты просто сводишь меня с ума, — сорвался на глухой, животный рык Радим, когда я непроизвольно сжала его внутри себя.

Напряжение копилось внизу живота, раскалённый ком рос с каждым его хриплым выдохом у моего уха. Радим переплел свои пальцы с моими, до хруста вдавив наши руки в кровать, и ускорился до предела.

Оргазм ударил внезапно. Тело свело сладким спазмом, я судорожно сжалась, и это сорвало Радиму последние остатки контроля. Глухо зарычав, он резко подался назад, покидая меня в самую последнюю секунду. Тяжелые, обжигающе горячие капли ударили по моему вздрагивающему животу.

Я откинула голову на подушку, не в силах даже пошевелиться. От самых кончиков пальцев на ногах медленно поднималось густое, расслабляющее тепло. Оно накатывало волнами, принося с собой приятное, тягучее онемение, от которого мышцы становились абсолютно ватными. В голове не осталось ни одной мысли, ни единого заклинания или отчета — только эта пульсирующая, блаженная пустота.

Радим тяжело выдохнул. Его мышцы расслабились. Он нехотя скатился набок и заглянул мне в лицо. В его потемневших глазах больше не было хищной жажды — только глубокое, тихое тепло. Он убрал прилипшую влажную прядь с моей щеки, наклонился и просто поцеловал меня. Мягко и невероятно бережно.

За окном всё так же бушевал шторм, хлестая дождем по стеклам, но сквозь эту ватную слабость его звуки казались далекими и совершенно неважными.

Позже, когда гроза утихла, оставив после себя лишь мерный стук капель по крыше, мы лежали на скомканных простынях. На полу живописно валялись осколки разбитой недавно кружки, но мне было абсолютно плевать. Внутри было тихо и пусто. В самом лучшем смысле.

Радим лежал, уткнувшись лицом мне в шею, его тяжёлая рука лежала на моей талии, собственнически и одновременно ласково прижимая к себе. Его дыхание наконец выровнялось.

Я лениво перебирала пальцами его спутавшиеся волосы, глядя на угасающий фиолетовый огонь в камине.

— Ну и что это было по меркам оборотней? — тихо спросила я в темноту.

Радим приподнял голову, взглянул на меня, и на его щеках снова появились эти невозможные, теперь уже сонные и мягкие ямочки. Он прижался губами к моей ключице, заставив меня сладко зажмуриться.

— Это было идеально, ведьмочка, — прошептал он. — А теперь спи. Завтра я научу тебя отдыхать по-настоящему.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Кажется, Алиса была права. Из этого отпуска я вернусь совершенно другим человеком.

— Давай, ещё немного правее. Нет, левее... О Мать-Магия, Радим, держи шкаф, он сейчас снова рухнет!

— Если бы ты не отвлекала меня своими аппетитными изгибами, ведьмочка, шкаф бы уже стоял, — донёсся глухой, смеющийся голос из-за массивной дубовой махины.

Прошло два дня. Два дня абсолютного, штормового и умопомрачительно жаркого безумия. Шторм за окном давно утих, чего нельзя было сказать о буре внутри дома. Наша магия и его звериные инстинкты срезонировали так, что половина мебели в гостиной устроила парад левитации, а семейный фарфор родителей Алисы понёс невосполнимые потери.

Сейчас мы с Радимом (я в его огромной мужской рубашке на голое тело, а он в одних шертах) пытались ликвидировать последствия нашей страсти. Вдруг со двора донёсся яростный автомобильный гудок. А через секунду послышался стук каблуков по гравию и панический, до боли знакомый вопль:

— Агата! Агат, ты жива?! На дворе шестнадцатое число, ты двое суток вне зоны доступа, у меня чуть инфаркт не случился! Я сорвалась с работы, примчалась...

Дверь гостиной с грохотом распахнулась. На пороге замерла Алиса. В модных солнцезащитных очках, с сумочкой наперевес и с открытым от ужаса ртом.

Картина маслом: посреди комнаты на весу колышется тяжеленный комод, который я удерживаю заклинанием левитации. Вокруг живописно разбросаны осколки чашек и разорванные в клочья простыни. Из-за комода выходит Радим — взъерошенный, со следами моих ногтей на шее. А рядом стою я — с растрёпанными волосами, в его рубашке, доходящей мне едва до середины бёдер, пахнущая морем, сексом и абсолютным, бесстыдным счастьем.

Алиса медленно перевела взгляд с парящего комода на брата, затем на меня. Очки съехали ей на кончик носа.

— О... — только и смогла выдавить она. — Кажется, инквизиция опоздала. Тут уже всё сожгли до меня.

— Алиса! — я попыталась сделать строгое лицо, но комод от моей потери концентрации опасно вильнул в сторону. Радим со смешком перехватил его руками и с глухим стуком водрузил на место.

— Привет, сестрёнка, — лениво ухмыльнулся волк, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию и целуя в макушку. — Спасибо за гостью. Отпуск — просто блеск.

Алиса переводила взгляд с его собственнической руки на мои пылающие щёки. Шок на её лице медленно сменился чистым, первобытным восторгом сводницы, у которой план перешёл в статус «перевыполнен».

— Ты... он... вы?! — Алиса замахала руками. — Агата! Ты выставила из кабинета шикарного викинга с белыми розами, чтобы устроить с моим братом филиал филиала ада в доме моих родителей?! Вы вообще нормальные?! Тут же живого места нет!

Я поправила воротник огромной рубашки, поудобнее устраиваясь в кольце рук своего оборотня, и посмотрела на подругу с самой ведьминской, торжествующей улыбкой:

— Ну а что «Агата»? Ты сама мне что сказала? «Напитывайся правильной энергией, вернись нормальной кошечкой». Вот я и напиталась. По самые уши.

Алиса сначала возмущённо вдохнула воздух, а потом ка-а-ак расхохочется на весь дом:

— Мать-Магия, ну вы и поджигатели! Ладно, кошки дикие, сдаюсь. Собирайте то, что осталось от ваших вещей. Я вас назад повезу. В моей машине хотя бы кондиционер работает.

— Назад? — Радим прикусил мочку моего уха, отчего по моему телу снова пробежала волна сладкой дрожи. — Нет, Лис. Назад ты поедешь одна. А мы с Агатой задержимся ещё на пару дней. У меня байк только завтра починят. А ведьме, я чувствую, нужно закрепить терапевтический эффект.

Я обернулась к нему, собираясь возмутиться для приличия, но встретилась с его потемневшими золотыми глазами. Наглые ямочки на щеках Радима так и подначивали согласиться.

— Ну... — я посмотрела на Алису. — В салоне магических услуг ещё пару дней побудет астральный ретрит?

Подруга всплеснула руками, со смехом пятясь к выходу:

— Да хоть вечный карантин! Всё, ухожу-ухожу, не буду мешать вашей химии. Только комод больше не поднимайте, он антикварный!

Дверь за Алисой захлопнулась. Я повернулась в руках Радима, обвивая его шею.

— Заметь, — шепнула я ему в губы, — я всё ещё могу превратить тебя в пуделя.

— Превращай, — выдохнул он, подхватывая меня под бёдра и усаживая прямо на комод. — Но сначала — второй раунд шторма.

И он поцеловал меня так, что где-то на кухне с грохотом взлетела и разбилась последняя уцелевшая тарелка. Но нам обоим было уже абсолютно всё равно.

Конец!

Спасибо, что провели этот отпуск вместе с Агатой и Радимом.

Надеюсь, эта история подарила вам хорошее настроение и оставила после себя тёплое послевкусие.

Если захотите поддержать моё творчество, все способы — прямо под этим сообщением. 😊

До новых встреч на страницах моих книг!