Боль была первым, что покинуло его. Артур помнил лязг железа, крики умирающих и тошнотворный хруст, с которым копье Мордреда пробило его доспех на залитом кровью поле Камланна. Он помнил скорбные лица плачущих королев, увозивших его на черной барке к туманным берегам Авалона для исцеления. Но сейчас вместо холодных мистических туманов он ощущал спиной влажную, теплую землю и запах густого чернозема.

Король бриттов медленно открыл глаза. Над ним не было привычного серого неба Британии; вместо этого ввысь уходил густой покров из крон огромных дубов и атласных деревьев. Воздух был необычайно теплым и влажным, а сквозь густую листву на лицо падали редкие капли мягкого, ласкового дождя.

Артур тяжело оперся на локоть и сел, инстинктивно потянувшись рукой к боку. Смертельная рана, нанесенная сыном-предателем, исчезла, оставив после себя лишь гладкую кожу под тяжелым пластинчатым доспехом. Рядом с ним, наполовину погруженный во влажный мох, лежал Экскалибур. Его лезвие покоилось в тех самых магических ножнах, чудесное свойство которых не позволяло их владельцу потерять ни единой капли крови в бою. Король был жив, полностью исцелен, но совершенно дезориентирован.

Опираясь на рукоять меча, он поднялся на ноги. Лес вокруг казался настоящим лабиринтом из величественных деревьев и пышных полян, разительно отличаясь от знакомых ему лесов Камелота. Опытный взгляд полководца уловил на влажной земле следы крупных хищников — возможно, огромных медведей или волков, — но ни единого намека на присутствие человека. Если это и был Авалон, то он выглядел пугающе диким и первобытным.

Внезапно безмятежность леса была нарушена. Артур мгновенно опустился на одно колено, скрывшись за широким стволом дуба. Его слух уловил тяжелые, шаркающие шаги, треск ломаемых ветвей и голоса. Это была резкая, гортанная речь, не имевшая ничего общего ни с мелодичной латынью, ни с грубыми диалектами саксов.

Сквозь густые заросли папоротника на поляну вышли существа, заставившие короля усомниться в собственном рассудке. Они были массивны, их гипертрофированные мышцы бугрились под примитивными кожаными доспехами. Кожа незнакомцев имела болезненно-зеленый оттенок, а из нижних челюстей торчали массивные, устрашающие клыки. Для монарха, чье мировоззрение опиралось на христианскую веру и кельтские предания, эти создания могли быть лишь демонами из преисподней или порождениями темной магии его сестры, феи Морганы.

Сухая ветка предательски хрустнула под сабатоном Артура. Зеленокожие монстры мгновенно развернулись, их налитые кровью глаза безошибочно отыскали одинокого рыцаря в подлеске. Издав леденящий душу рык, они бросились в атаку. В их нападении не было военной выучки римских легионов; они наступали с пугающей, первобытной свирепостью.

Артур обнажил Экскалибур. Выкованный не руками смертных, клинок вспыхнул трансцендентным светом в полумраке леса. Первое существо обрушило на короля тяжелый зазубренный топор, целясь в шею. Артур сделал выверенный шаг в сторону и нанес восходящий рубящий удар. Неземная сталь с невозможной легкостью разрубила грубую броню и плоть чудовища, повергнув его наземь.

Оставшиеся двое накинулись на него с боков. Одному из монстров удалось нанести скользящий удар секирой, разорвав кольчужное плетение под нагрудником Артура. Существо торжествующе зарычало, ожидая увидеть фонтан крови, но его триумф сменился животным ужасом. Магия ножен Экскалибура сработала безотказно: рана не кровоточила, а боль казалась лишь далеким, приглушенным эхом.

Использовав секундное замешательство врага, Артур перешел в контратаку. Выпад, жесткое парирование, сокрушительный удар сплеча. Тактический гений короля, выкованный в бесчисленных кровопролитных войнах с мятежными королями Севера и язычниками-саксами, оказался непреодолимым препятствием для грубой физической силы зеленокожих гигантов.

Вскоре над лесом вновь повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием бриттского монарха. Артур стоял среди поверженных тел, с отвращением взирая на густую темную кровь, пропитавшую землю. Он отер лезвие Экскалибура о шкуру убитого монстра и вложил меч в ножны. Битва была выиграна, но она не принесла никаких ответов.

Внезапно земля едва заметно дрогнула. Артур услышал ритмичный, приближающийся стук копыт и лязг металла. На поляну галопом вырвался конный патруль. Это были люди, облаченные в добротные сияющие доспехи, на которых гордо красовался герб с изображением золотого льва. Это были стражи Штормграда, которые регулярно патрулировали Элвиннский лес, защищая его границы. Всадники резко натянули поводья, выставив вперед копья, однако их настороженные взгляды были прикованы не к одинокому воину, а к телам убитых зеленокожих тварей у его ног. В эти дни подобные стычки были лишь первыми тревожными предвестниками появления нового, неведомого врага на землях людей.

Командир патруля, мужчина с суровым, обветренным лицом, опустил копье и окликнул Артура. Язык, на котором он говорил, — Всеобщий язык Азерота — казался смутно знакомым по своему ритму, но был абсолютно непонятен королю.

Артур сделал глубокий вдох, поднял пустую левую руку в универсальном жесте мира и заговорил. Сначала он использовал родной ранневаллийский, а затем перешел на вульгарную латынь, громко и четко назвав себя: Артур Пендрагон, сын Утера, законный король всей Британии.

Командир патруля лишь нахмурился, обменявшись растерянными взглядами со своими людьми. В его глазах читалось полное непонимание. Артур медленно опустил руку, чувствуя, как холодный узел стягивается в груди. Физическое сражение было окончено, но теперь ему предстояло столкнуться с куда более грозным испытанием. В этом странном, полном чудовищ мире он был королем, лишенным не только королевства, но и возможности произнести хотя бы одно понятное слово.

Дождь продолжал мягко шелестеть по листьям огромных дубов, когда рыцари в сияющих доспехах приблизились к Артуру. Командир патруля, чье суровое лицо было испещрено шрамами от былых сражений, спешился. Позже Артур узнает, что этого человека звали Гавинрад, и он был одним из самых преданных и доблестных рыцарей королевства. Сейчас же между ними лежала непреодолимая пропасть непонимания.

Гавинрад жестом приказал своим людям опустить копья, но оставаться начеку. Он медленно подошел к телам убитых зеленокожих гигантов. Взгляд рыцаря посуровел. Эти существа, которых здесь называли орками, лишь недавно начали совершать набеги на лесные границы, и каждое столкновение с ними оборачивалось кровавой бойней. Увидеть сразу троих, зарубленных в ближнем бою одним человеком, было чем-то немыслимым.

Гавинрад перевел взгляд на Артура, внимательно изучая его необычный, но явно искусный доспех и сияющий клинок, который монарх уже успел вложить в ножны. Командир произнес несколько рубленых фраз, указывая то на трупы, то на чужака.

Король бриттов лишь покачал головой.

— Non intelligo, — произнес Артур на латыни, приложив руку к груди. — Мой язык чужд вам, как и ваш — мне.

Гавинрад нахмурился, но, увидев благородную осанку незнакомца и отсутствие агрессии, принял решение. Он сделал приглашающий жест в сторону запасного коня, которого вели в поводу. Артур, понимая, что сопротивление людям, чьи гербы напоминали ему христианские символы доблести, было бы безумием, плавно взобрался в седло.

Они ехали сквозь густые заросли Элвиннского леса. Артур, привыкший к постоянной настороженности, внимательно изучал своих спутников. Их дисциплина, выправка и то, как они держали строй, говорили о том, что они служат могущественному сюзерену. Это немного успокоило короля. Где бы он ни оказался — за краем известного мира или в чистилище, — здесь правили закон и порядок.

К вечеру лес расступился, и перед ними предстала величественная картина. В уютной, скрытой высокими холмами долине возвышалось монументальное каменное строение, окруженное ухоженными садами и виноградниками. Это было аббатство Североземья — духовный центр этих земель. Звон колоколов, разнесшийся над долиной, заставил сердце Артура болезненно сжаться. Этот чистый, торжественный звук напомнил ему о Камелоте, о праздничных мессах и о днях, когда рыцари Круглого Стола еще не обнажили мечи друг против друга.

В аббатстве Гавинрад передал Артура на попечение местным клирикам — людям в бело-золотых рясах. Оружие и доспехи у короля забирать не стали, что было проявлением неслыханного уважения, однако к нему приставили пару неразговорчивых стражников.

Начались долгие, изнурительные недели адаптации. Артура поселили в небольшой, но светлой келье. Первое время он находился в полной социальной изоляции. Его попытки заговорить на валлийском или латыни наталкивались на сочувственные, но непонимающие взгляды монахов.

Но Артур Пендрагон не привык сдаваться. Монарх, чья воля была выкована в непрерывных войнах за объединение Британии, подошел к изучению чужого языка с военной методичностью. Каждый день он проводил часы в библиотеке аббатства или в трапезной, указывая на предметы и заставляя клириков произносить их названия.

— Хлеб, — медленно произносил седой монах, указывая на каравай. — Хлеб, — эхом отзывался Артур, старательно запоминая гортанное, непривычное звучание Всеобщего языка.

Он внимательно наблюдал за религиозными ритуалами местных жителей. Они не молились Христу, но их религия была сосредоточена вокруг почитания сущности, которую они называли Святым Светом. Их мессы, их философия милосердия и защиты слабых были так близки христианским добродетелям, что Артур интуитивно принял этот порядок. Он начал регулярно посещать их службы, находя в торжественных песнопениях утешение для своей израненной души.

Параллельно с изучением языка Артур восстанавливал свою физическую форму. Каждое утро он выходил на тренировочный двор аббатства. Монахи и расквартированные здесь солдаты Штормграда с изумлением наблюдали за странным рыцарем. Его стиль боя кардинально отличался от местного. В нем не было тяжеловесной прямолинейности; движения Артура были экономными, маневренными и смертоносно точными. Экскалибур, извлекаемый только для ухода за лезвием, оставался молчаливым свидетелем: Артур использовал для спаррингов лишь затупленные местные клинки.

Гавинрад, который периодически наведывался в аббатство после изнурительных дозоров, все чаще подолгу стоял у края двора, наблюдая за чужаком. Однажды он взял тренировочный меч и жестом пригласил Артура на спарринг.

Бой был коротким, но показательным. Гавинрад, славившийся своей недюжинной силой, обрушивал на Артура тяжелые удары, стремясь проломить его защиту. Но король бриттов лишь плавно уходил с линии атаки, используя инерцию противника против него самого. На третьей минуте спарринга Артур сделал неуловимый выпад и остановил деревянное лезвие в дюйме от шеи командира.

Гавинрад тяжело выдохнул, опустил меч и, открыто улыбнувшись, хлопнул Артура по наплечнику. В этом простом жесте было больше понимания, чем в тысячах непроизнесенных слов. Зародилось братство по оружию.

Прошло около трех месяцев. Словарный запас Артура расширился достаточно, чтобы он мог изъясняться простыми, рублеными фразами, хотя его акцент оставался тяжелым и чужеродным. Он узнал, что находится на землях королевства Штормград, а зеленокожие твари, которых он убил в свой первый день, зовутся орками. Они хлынули откуда-то с юга, и их набеги на поселения становились все более дерзкими и массовыми, превращаясь из мелких стычек в полномасштабную угрозу.

Однажды вечером, когда Артур сидел над пергаментами в библиотеке, пытаясь одолеть сложную вязь местного алфавита, к нему подошел Гавинрад. Лицо прославленного рыцаря было мрачным и осунувшимся.

— Артур, — произнес он, тщательно выговаривая непривычное имя. — Завтра мы выступаем. На юг, к границам. Зеленокожие… орки… снова напали.

Артур медленно поднялся, закрыв фолиант. Его глаза, видевшие крушение собственного королевства и смерть верных соратников, встретились со взглядом штормградского рыцаря. Он понял, что дни уединения и покоя подошли к концу. Война, от которой он так отчаянно пытался спастись на Авалоне, настигла его и в этом новом мире.

— Я иду с вами, — сказал Артур на Всеобщем языке, твердо и непреклонно, с трудом подбирая слова. — Мой меч… Экскалибур… будет служить Свету и вашему королю.

Гавинрад молча кивнул. Он не знал, из каких далеких земель прибыл этот человек, но в надвигающейся тьме Штормграду был нужен каждый клинок. Особенно такой, которым владел этот таинственный воин.

Отряд продвигался на юг, оставляя позади уютные, залитые солнцем поляны. Элвиннский лес, обычно славившийся теплой и влажной погодой, а также мягкими дождями, благодаря которым все росло густым и пышным, постепенно менял свой облик. С каждым лье на юг кроны деревьев становились все более редкими и скрюченными, а земля под копытами боевых коней начинала предательски хлюпать. Воздух тяжелел, пропитываясь запахом гнили, прелых листьев и стоячей воды.

Они приближались к Черным топям — мрачному краю болот, невысоких холмов, заводей и заброшенных поселений, всегда таившему в себе скрытую угрозу. Именно оттуда, как уже было известно командованию Штормграда, приходили зеленокожие захватчики.

Гавинрад, которого, как узнал Артур, многие солдаты уважительно называли Свирепым за то, что он бесчисленное количество раз рисковал собственной жизнью ради спасения других, ехал во главе колонны. Его суровое лицо не покидало напряженное выражение. Из перехваченных донесений и докладов разведки становилось ясно, что этот неведомый враг действует на удивление организованно. Вождь орков, известный под именем Чернорук, продолжал отдавать приказы о нападениях на различные человеческие поселения, надеясь постепенно захватить отдаленные деревни и прощупать оборону королевства.

Артур ехал рядом с командиром, стараясь держаться в седле с той же прямой и гордой осанкой, с какой он когда-то въезжал в покоренный Камелот. Его доспех тускло поблескивал в полумраке чащи, а легендарный Экскалибур по-прежнему покоился в ножнах на перевязи. Король бриттов непрерывно анализировал происходящее. Эти орки не были просто дикими животными, какими показались ему в первую встречу. Они применяли тактику набегов, характерную для пиктов и скоттов, с которыми Артуру приходилось сражаться еще в юности, до объединения Британии.

На привале Гавинрад, спешившись, подозвал Артура к себе. Используя рубленые фразы и помогая себе жестами, штормградский рыцарь начертил прутиком на влажной земле карту.

— Враг быстр, — медленно произнес Гавинрад, убеждаясь, что чужестранец понимает его. — Но наш главнокомандующий нашел ответ. Сэр Андуин Лотар изучал схемы нападений Орды и устраивал засады на путях их отхода.

Гавинрад ткнул прутиком в линию, обозначающую границу болот.

— Мне, как верному рыцарю, было передано под командование значительное количество войск. Наша задача — захлопнуть капкан. В некоторых случаях нашим небольшим отрядам уже удавалось полностью уничтожать рейдерские группы орков без единой потери с нашей стороны.

Артур понимающе кивнул. Тактика перехвата отступающего противника, отягощенного награбленным, была классикой военной мысли. Дорога, известная как Тракт Топей, пересекала болота и немного облегчала передвижение для тяжелой кавалерии. Однако солдаты Штормграда по привычке предпочитали держаться именно проложенных дорог, что давало явное преимущество оркам, которые вскоре изучили эту труднопроходимую местность даже лучше ее коренных жителей.

Ближе к вечеру четвертого дня пути, когда туман начал густым ковром стелиться по земле, лес внезапно взорвался гортанными криками. Орки не стали дожидаться, пока люди выйдут на позиции для засады, — они устроили свою собственную.

Зеленокожие воины хлынули из густого подлеска, словно демоны, извергнутые самой преисподней. Их массивные топоры и зазубренные мечи со свистом рассекали туманный воздух. Лошади испуганно заржали, вставая на дыбы; строй авангарда дрогнул и смешался. Гавинрад мгновенно выхватил свой двуручный меч и с громогласным боевым кличем бросился в гущу врагов, призывая солдат сомкнуть щиты.

Артур хладнокровно оценил ситуацию. В болотистом лесу, полном непредсказуемых препятствий и вязкой грязи, конный рыцарь мог легко потерять маневренность и стать легкой мишенью для столь физически мощных тварей. Спрыгнув с коня, король бриттов тяжело ступил сабатонами на влажную землю. Он потянулся к рукояти.

Лезвие Экскалибура покинуло ножны с тихим, чистым звоном, казалось, разрезавшим сам шум битвы. В сумерках клинок вспыхнул неземным, трансцендентным светом, ослепив ближайших орков и заставив их на мгновение отшатнуться. Артур шагнул вперед. Он не использовал грубую силу размашистых ударов, к которым привыкли солдаты Азерота. Его движения были текучими, экономными и смертоносно точными. Укол под грубо скованную кирасу, неуловимый финт, смертельный взмах, с невозможной легкостью прорубающий орочью сталь и толстую кожу.

Один из орков, чьи широкие плечи были покрыты волчьими шкурами, а лицо искажено первобытной яростью, с ревом обрушил на Артура огромный боевой молот. Удар был чудовищной силы, но Артур даже не попытался принять его на щит. Он сделал выверенный шаг в сторону, позволяя инерции увлечь зеленокожего гиганта за собой, и плавно провел сияющим лезвием по неприкрытой шее врага.

Однако в пылу схватки несколько орков все же смогли достать короля своими клинками. Тяжелый секач разорвал кольчужное плетение на боку, а удар шипастой дубины оставил глубокую вмятину на наплечнике. Орки победно зарычали, ожидая увидеть, как человек истечет кровью. Но магия авалонских ножен вновь проявила свое абсолютное могущество — ни единой капли крови не пролилось из полученных ран, а боль мгновенно отступила, оставляя разум воина кристально ясным и сосредоточенным.

Сверхъестественная стойкость чужака и нерушимость его сияющего меча посеяли панику в рядах нападавших. Увидев, как их лучшие воины падают один за другим, орки дрогнули. Битва была жестокой, но короткой. Понеся серьезные потери, остатки орочьего отряда с рычанием отступили обратно в густые заросли, осознав, что этот патруль людей оказался им не по зубам.

Гавинрад, тяжело дыша, отирал темную кровь с лица. Он окинул мрачным взглядом поле боя. Многие его люди были ранены, несколько лежали замертво, но отряд выстоял и сохранил строй. Затем его взгляд остановился на Артуре. Чужестранец стоял среди тел поверженных врагов, его невероятный меч сиял в сгущающейся тьме, а на самом воине, несмотря на пробитые доспехи, не было видно ни капли крови.

Внезапно из темноты леса, со стороны тракта, послышался топот копыт. К месту схватки приближался еще один крупный отряд всадников в сияющих тяжелых доспехах. Во главе колонны ехал высокий, невероятно мощный человек с легкой проседью в волосах и волевым, изборожденным морщинами лицом. От него исходила аура неоспоримой власти и сурового благородства.

Гавинрад мгновенно вытянулся, забыв об усталости.

— Командующий Лотар, — произнес он с глубоким почтением, отдавая честь.

Сэр Андуин Лотар, занявший свое место подле короля в качестве Чемпиона Штормграда, остановил могучего коня и внимательно, по-военному цепко осмотрел усеянное телами место схватки. Его взгляд скользнул по израненным солдатам Гавинрада, по убитым оркам и, наконец, скрестился со взглядом Артура.

Король бриттов медленно, с достоинством опустил Экскалибур, салютуя в ответ. В этом прибывшем воине Артур мгновенно признал истинного лидера — человека, чья воля была выкована в горниле непрерывной войны, и который, как и сам Артур, нес на своих плечах тяжесть ответственности за судьбу всего своего народа.

Тишина, опустившаяся на заболоченный лес после короткой, но жестокой схватки, прерывалась лишь тяжелым дыханием людей и фырканьем боевых коней. Сэр Андуин Лотар, которому король Ллейн даровал титул Чемпиона Штормграда — высший военный чин в королевстве, — спешился и приблизился к месту побоища. Его тяжелые латы слабо звякнули, когда он опустился на одно колено возле изрубленного тела орка.

Лотар был воином до мозга костей. Его взгляд, цепкий и холодный, мгновенно оценил картину: разрубленные кольчуги зеленокожих, идеальные, смертоносные углы ударов и, что самое удивительное, абсолютное отсутствие крови на доспехах чужестранца, который в одиночку противостоял натиску чудовищ, когда строй дрогнул.

Гавинрад подошел к своему командиру, коротко доложив о засаде и о том, как этот странный немой рыцарь переломил ход боя. Лотар медленно поднялся и подошел к Артуру. Король бриттов стоял, опираясь на свой сияющий меч. Он смотрел на Лотара не как солдат на генерала, а как равный на равного.

— Мое имя Андуин Лотар, — произнес Чемпион Штормграда на Всеобщем языке, приложив кулак к груди. — Ты доблестно сражался, воин. Твое мастерство спасло жизни моим людям.

Артур, уловив знакомые нотки в словах благодарности, ответил тем же жестом. Ему было мучительно трудно ломать язык о чужие, жесткие слова, но он понимал, что сейчас закладывается фундамент его будущего в этом мире.

— Артур… Пендрагон, — медленно, с сильным акцентом произнес он. — Король… бриттов. Мой меч… ваш союзник.

Лотар удивленно поднял брови, услышав слово «король», но не стал задавать лишних вопросов. В эти темные дни титулы значили меньше, чем крепкая сталь и верность в бою. Он одобрительно кивнул, принимая предложенную помощь.

Отряд продолжил свой путь сквозь Черные топи. Туман становился все гуще, а воздух — невыносимо тяжелым, пропитанным запахом гниющей растительности и застоявшейся воды. Вскоре во время этого разведывательного рейда в глубине болот Лотар и его солдаты неожиданно пересеклись с Хранителем Медивом и его учеником Кадгаром.

Две фигуры вынырнули из тумана так внезапно, словно соткались из самих испарений трясины. Маг представлял собой человека средних лет с длинными волосами, которые были небрежно завязаны на затылке в хвост. На нем была мантия, а в руках он держал длинный посох. Рядом с ним настороженно озирался молодой юноша — Кадгар, которого маги и руководство Кирин-Тора отправили в Каражан, чтобы тот стал учеником Хранителя.

Лотар тепло, по-братски поприветствовал мага. Чемпион Штормграда искренне убеждал своего старого друга вновь помочь королевству в обороне, хотя в глубине души Лотар понимал, что Медиву все еще тяжело справляться с той колоссальной магической силой, которую он обрушил на империю троллей Гурубаши много лет назад.

Медив отвечал уклончиво, ссылаясь на усталость и необходимость собственных изысканий, его голос звучал эксцентрично, порой даже рассеянно. Однако Артур, наблюдавший за этой встречей со спины своего коня, почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной холод.

Опыт взаимодействия с Мерлином научил короля бриттов распознавать тонкие эманации природной магии, а противостояние с Феей Морганой навсегда впечатало в его разум леденящий душу привкус темного колдовства. То, что исходило от Медива, было невообразимо хуже. Под маской уставшего, эксцентричного волшебника Артур инстинктивно, на уровне звериного чутья, уловил присутствие колоссальной, подавляющей и абсолютно чужеродной тьмы. Это была аура существа, способного сжечь миры.

Зеленые глаза Медива на мгновение скользнули по Артуру. В этом коротком зрительном контакте Артуру показалось, что маг смотрит не на него, а сквозь него, словно удивляясь некой сложной загадке мироздания, оказавшейся не на своем месте. Кадгар, заметив необычного рыцаря в старомодных, но поразительно искусных доспехах, с любопытством подался вперед, но Медив уже отвернулся, возобновив прерванный разговор с Лотаром. Артур промолчал. Будучи мудрым правителем, он знал: не следует обнажать меч, пока не увидишь истинное лицо врага, особенно если этот враг считается другом твоих союзников.

Спустя несколько дней изнурительного марша отряд покинул гнетущие Черные топи и через светлые, залитые солнцем поляны Элвиннского леса направился к столице. Когда деревья расступились, Артур невольно затаил дыхание.

Перед ним на скалистом возвышении раскинулся город невероятной красоты и мощи. Его высокие белокаменные стены с синими черепичными крышами башен сверкали в лучах солнца. Это был Штормград. Камелот, который Артур строил с такой любовью, был символом надежды и рыцарства, но Замок Штормграда выглядел как неприступная твердыня, высеченная из цельной скалы истинными мастерами.

Лотар провел Артура через гудящие улицы города прямо в тронный зал замка. Король Ллейн Ринн, восседавший на троне, выслушал доклад своего Чемпиона с мрачной сосредоточенностью. Когда Лотар закончил рассказ об орочьих засадах, он указал на Артура, поведав о его невероятном боевом мастерстве и странном, светящемся мече.

Король Ллейн с интересом посмотрел на чужестранца.

— Лотар говорит, что ты назвал себя королем, — произнес Ллейн. Всеобщий язык звучал из его уст плавно и властно.

Артур, выпрямившись во весь рост, но проявив должное уважение к монарху в его собственных чертогах, слегка склонил голову.

— Мой народ… далеко, — медленно, подбирая слова, ответил Артур. — Мой дом… разрушен. Орки… они несут тьму. Я знаю войну. Мой меч — ваш.

Ллейн переглянулся с Лотаром. В глазах обоих читалось понимание: королевству отчаянно не хватало опытных полководцев.

— Мы не знаем, из каких земель ты прибыл, Артур Пендрагон, — торжественно произнес король Ллейн. — Но всякий, кто готов проливать свою кровь за защиту невинных от этих чудовищ, найдет дом в Штормграде. Добро пожаловать.

В этот момент, глядя на львиные гербы, украшавшие высокие своды зала, Артур понял, что его путь не окончен. Авалон не стал для него местом вечного покоя; судьба даровала ему второй шанс. И здесь, в мире, где по лесам бродили зеленокожие демоны, а в тенях скрывались силы, заставлявшие трепетать саму смерть, король бриттов вновь готовился вести людей в бой.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Артур Пендрагон впервые вступил под своды Штормградской крепости. Зима сменилась теплой, влажной весной, но пробуждение природы не принесло радости в королевство людей. Война, поначалу казавшаяся чередой разрозненных стычек на границе болот, приобретала все более зловещие очертания. Враг учился, адаптировался и наносил удары с пугающей жестокостью.

Король Ллейн Ринн, осознав весь масштаб нависшей над нацией угрозы, даровал своему лучшему другу и полководцу неограниченные полномочия, а также все доступные короне ресурсы. И Лотару, чьи плечи отныне несли бремя спасения человечества, как никогда требовались верные соратники, способные разделить с ним тяжесть командования. Артур стал для него именно таким человеком.

Языковой барьер постепенно рушился. Король бриттов, обладавший цепким умом государственного мужа, ежедневно практиковался во Всеобщем языке, и теперь его речь, пусть и сохранявшая тяжелый, непривычный для местных жителей акцент, была ясной и твердой. В перерывах между дозорами Артур проводил часы на тренировочных дворах, делясь с рыцарями Штормграда тактическим опытом, выкованным в жестоких битвах за объединение Британии и в многолетнем противостоянии с мятежными королями Севера. Он учил их использовать плотный кавалерийский строй не просто как таран, а как маневренный инструмент, способный рассекать и брать в клещи пешие отряды врага.

В военном зале Штормградской крепости, склонившись над огромной картой, Лотар, Артур и Гавинрад Свирепый обсуждали последние донесения разведки. Сводки были крайне неутешительными. Вождь орков Чернорук отдал своим рейдерским отрядам приказ проникать глубоко в земли Штормграда, чтобы посеять панику среди человеческого населения. Зеленокожие воины, объединенные под единым знаменем, действовали с пугающей организацией и жестокостью. Их удары обрушивались на мирные поселения: целые деревни в Светлолесье, Западном Крае и южных отрогах Красногорья пали, а их жители были либо безжалостно убиты, либо вынуждены спасаться бегством в столицу.

— Они не пытаются закрепиться на захваченных землях, — хмуро констатировал Лотар, проводя пальцем по отмеченным на карте пепелищам. — Они бьют и отходят, оставляя за собой лишь страх и смерть.

Артур внимательно изучил карту, оценивая ландшафт.

— Если враг использует мобильность как свое главное оружие, мы должны обратить эту мобильность против него самого, — произнес король бриттов.

Лотар кивнул, соглашаясь с мыслью боевого товарища. Решено было развить тактику перехвата: изучив схемы нападений Орды, Чемпион Штормграда начал устраивать засады на путях их отступления едва ли не раньше, чем они сами их выбирали. Для осуществления этого плана Лотар передал под командование Гавинрада значительные силы, чтобы тот мог быстро и мобильно реагировать на возникающие угрозы.

Вскоре пришло тревожное известие: огромный отряд орков направлялся к Гранд Гамлету. Это было крупное поселение, располагавшееся в южной части Элвиннского леса, которую также называли Светлолесьем. Потеря столь важного узла и гибель его жителей стали бы тяжелейшим ударом для всего королевства. Лотар и Артур немедленно выступили на юг во главе элитного отряда тяжелой кавалерии.

Они успели вовремя. Когда в сумерках передовые отряды орков, издав первобытный рык, бросились на деревянные укрепления Гранд Гамлета, их встретил сомкнутый строй штормградских щитов и выставленные вперед копья. Битва закипела на узких улочках, среди домов, крытых соломой, и на окраинах поселения. Орки, чья физическая сила многократно превосходила человеческую, яростно рубили тяжелыми зазубренными топорами, стремясь разорвать линию обороны. Но рыцари, ведомые Лотаром и Артуром, держали строй с непреклонной железной дисциплиной.

В этом сражении Артур и Лотар бились плечом к плечу, словно знали друг друга всю жизнь. Для Артура Чемпион Штормграда стал воплощением идеального рыцаря — таким, каким некогда был Ланселот до своего трагического грехопадения. Их движения в пылу схватки идеально дополняли друг друга. Когда огромный орк, вооруженный шипастой палицей, попытался атаковать Лотара со спины, ослепительная вспышка Экскалибура разрезала сумерки — Артур неуловимым движением отсек врагу руку. Нерушимый клинок, выкованный не смертными кузнецами, с невозможной легкостью пробивал грубую орочью сталь. В ответ Лотар своим двуручным мечом сокрушал тех, кто пытался окружить короля бриттов, обрушивая на врагов всю свою ярость.

Магия ножен Экскалибура вновь хранила своего владельца: даже когда скользящие удары вражеских клинков находили бреши в защите Артура и сминали кольчугу, он не терял ни капли крови, оставаясь неутомимым и смертоносным на протяжении всего тяжелого боя. Видя сверхъестественную стойкость чужака и ярость "Льва Азерота", орки дрогнули. Не привыкшие к такому ожесточенному и организованному сопротивлению, зеленокожие воины стали отступать. Понеся серьезные потери, остатки орочьего отряда с рычанием растворились во тьме, уходя обратно в сторону Черных топей.

Гранд Гамлет был спасен, хотя многие здания догорали во тьме, а улицы были усеяны телами погибших. Когда лязг стали и крики стихли, Артур и Лотар сидели у походного костра на окраине защищенного поселения. Ночная прохлада приятно остужала разгоряченные боем лица, а вдалеке слышались приглушенные стоны раненых, которым клирики оказывали первую помощь. Лотар молча протирал свой тяжелый меч сухой тряпицей. В его глазах отражались отблески пламени и глубокая, грызущая изнутри тревога, не связанная с прошедшей битвой.

— Мы отбили их сегодня, Артур, — глухо произнес Чемпион Штормграда, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Но это лишь отсрочка. Их становится только больше. Словно сама тьма порождает этих чудовищ в глубинах болот.

Он надолго замолчал, словно решаясь открыть чужестранцу то, что уже давно терзало его душу.

— Во время одной из разведывательных вылазок к границам Черных топей я встретил своего старого друга, Медива, — наконец продолжил Лотар. — С тех пор как мы вернулись, он сильно изменился. Он стал вести себя крайне непредсказуемо, может исчезнуть на несколько дней, а когда возвращается, выглядит совершенно истощенным.

Артур внимательно слушал, и ледяной холодок, который он испытал при первой встрече с магом в замке Штормграда, вновь пробежал по его спине.

— Я знаю Медива с самого детства, — в голосе Лотара слышалась искренняя боль и беспокойство за товарища. — Я понимаю, что ему тяжело справляться с той колоссальной силой, которой он владеет. Магия такого уровня — тяжкое бремя. Но то, что происходит с ним сейчас… это пугает меня. Он отгораживается от нас именно тогда, когда королевству так отчаянно нужна его мудрость и сила.

Король бриттов нахмурился, вспоминая мрачные предания своей потерянной родины. Он вспомнил туманные пророчества Мерлина и темные чары своей сводной сестры, феи Морганы, чье искусство, питаемое злобой, несло лишь разрушение и смерть. Артур знал по собственному горькому опыту, что магия, какой бы могущественной и светлой она ни казалась на первый взгляд, всегда требует непомерной платы от того, кто к ней прикасается.

— В моем мире, Андуин, колдовство часто служило прикрытием для сил, чей голод невозможно утолить человеческими мерками, — медленно, тщательно подбирая слова на Всеобщем языке, произнес Артур. — Когда я стоял рядом с твоим другом, я почувствовал тень. Не ту тень, что отбрасывает дерево в солнечный день, а ту, что незаметно затмевает сам разум. Будь осторожен, мой друг. Иногда величайшая угроза приходит не от зеленокожих дикарей с топорами, а от тех, чья душа истончилась под неподъемным бременем тайной власти.

Лотар ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и подбросил в костер сухую ветку. Искры взметнулись в ночное небо, быстро исчезая в непроглядном мраке, который с каждым днем все плотнее сгущался над многострадальными землями Штормграда.

Война забирала свои кровавые пошлины, и с каждым днем напряжение в залах Штормградской крепости становилось все более осязаемым. Вернувшись с южных рубежей, где стычки с зеленокожими становились все более ожесточенными, Андуин Лотар и Артур немедленно направились с докладом к королю.

В военном зале, склонившись над картами, освещенными тусклым светом свечей, стоял Ллейн Ринн. Лицо монарха осунулось, а в глазах читалась глубокая усталость. Лотар только начал обрисовывать тактическую обстановку в Светлолесье, когда тяжелые дубовые двери зала внезапно распахнулись. Стража у входа скрестила алебарды, пытаясь задержать незваных гостей, но те упорно прорывались внутрь.

— Мой король, простите, но они утверждают, что дело не терпит отлагательств! — виновато выкрикнул капитан стражи.

В зал буквально ввалились двое. Первым был юноша, облаченный в изодранные, перепачканные грязью и копотью фиолетовые одежды Кирин-Тора. Его дыхание было тяжелым, а в глазах плескался первобытный ужас. Вторым посетителем была фигура, плотно закутанная в дорожный плащ, скрывавший лицо.

— Кадгар? — удивленно произнес Лотар, узнав ученика Медива, с которым они не так давно пересекались в Черных топях. — Что произошло? Где Хранитель?

— Я должен сказать вам правду, — задыхаясь, проговорил юный маг. Он обернулся к своему спутнику и кивнул.

Фигура откинула капюшон, и по залу пронесся единый вздох изумления, смешанного с отвращением. Стражники мгновенно обнажили мечи. Артур инстинктивно положил ладонь на рукоять Экскалибура, его мышцы напряглись. Перед ними стоял орк. Но, приглядевшись, король бриттов заметил разницу. Существо было значительно мельче и стройнее тех чудовищ, с которыми он сражался в лесах. У нее была зеленая кожа и клыки, выдающие дикую природу, но черты лица казались более мягкими. Это была полуорчиха Гарона. Люди, подобные Кадгару, видели в ней лишь зеленую кожу, клыки и первобытную дикость, что делало ее изгоем. Но Артур, повидавший на своем веку немало чудес и проклятий, смотрел глубже, оценивая не облик, а намерения. В ее глазах не было жажды крови — только страх и решимость.

— Опустите оружие! — рявкнул Лотар, хотя его собственная рука оставалась на эфесе великого меча. — Кадгар, объяснись немедленно. Зачем ты привел это создание в тронный зал?

— Она — союзник, — твердо заявил юноша, выпрямляясь. — Мы проделали долгий путь из Каражана, чтобы предупредить вас. То, что я расскажу, перевернет все, во что вы верили.

Кадгар начал свой рассказ. Он поведал о том, как на протяжении последних месяцев пытался контролировать видения, спонтанно возникавшие в башне.

— Каражан подобен песочным часам, — объяснял маг, и голос его дрожал от пережитого, — где все песчинки падают на дно, но не всегда в одном и том же порядке. Из-за этого граница реальности там истончена, и башня показывает обрывки прошлого и будущего.

Юноша рассказал, как они с Гароной проводили долгие часы в библиотеке: она пыталась узнать больше о человеческих королевствах, а он стремился понять природу орков. В конце концов их изыскания привели к разговору о том, как именно Орда проникла в Азерот через Темный Портал. Гарона убедила Кадгара использовать заклинание призыва видений, чтобы увидеть момент открытия врат.

— Мы увидели верховного чернокнижника орков, Гул'дана, — продолжал Кадгар, и в зале воцарилась мертвая тишина. — Он пробудился от сна, в котором ему явилась фигура в капюшоне, пообещавшая оркам новый мир для завоевания. И перед тем как видение оборвалось, этот человек откинул капюшон. Он сказал: "Не волнуйся, у меня всё под контролем, ибо я — Страж".

Ллейн Ринн побледнел. Он тяжело оперся обеими руками о стол, словно земля ушла у него из-под ног.

— Ты лжешь, — тихо, но с угрозой произнес король Штормграда. — Ты обвиняешь в государственной измене человека, который защищал этот мир десятилетиями.

Король Ллейн не мог поверить, что Медив, друг его детства, мог быть настолько ослеплен или безумен.

— Это правда, Ваше Величество, — с горечью ответил Кадгар, в то время как Гарона угрюмо кивнула, подтверждая его слова. — В его теле обитает нечто большее, чем просто сам Медив и силы Стража.

Лотар закрыл глаза, и на его лице отразилась глубочайшая мука. В отличие от Ллейна, Андуин Лотар нутром чувствовал, что юноша и полуорчиха говорят правду. Чемпион Штормграда слишком долго наблюдал за своим старым другом. Медив становился все более непредсказуемым, пропадал на долгие дни, а возвращался полностью истощенным. Теперь все эти странности, все эти внезапные вспышки гнева и периоды летаргии обрели пугающий, зловещий смысл.

Артур внимательно наблюдал за происходящим. Трагедия, разворачивающаяся перед ним, была ему до боли знакома. Он видел, как рушится мир монарха, узнавшего о предательстве самого близкого человека. Воспоминания о Ланселоте, о Гвиневере, о Мордреде вспыхнули в его разуме с новой силой. Король бриттов сделал шаг вперед, и лязг его лат заставил всех обернуться.

— Король Ллейн, — произнес Артур, тщательно подбирая слова на Всеобщем языке. Его голос был тверд и спокоен, он звучал как голос равного, обращающегося к равному. — Предательство редко приходит с барабанным боем и поднятыми знаменами. Чаще всего оно носит лицо того, кому мы доверяем больше всего на свете. В моем королевстве лучшие из рыцарей падали во тьму, ослепленные гордыней или злыми чарами. Отрицать правду из-за любви к другу — значит обречь свой народ на гибель.

Ллейн поднял на Артура полный боли взгляд, но не нашел в лице чужестранца ни осуждения, ни насмешки — лишь суровое понимание.

— Что ты предлагаешь, Лотар? — наконец, сломленным голосом спросил король Штормграда, обращаясь к своему Чемпиону.

Лотар открыл глаза. В них больше не было сомнений, лишь стальная, леденящая решимость.

— Я должен отправиться в Каражан вместе с ними, чтобы противостоять Медиву. Если он действительно стал причиной этого вторжения, если он впустил в наш мир эту заразу… его необходимо остановить. Любой ценой.

— Это самоубийство, Андуин, — покачал головой Ллейн. — Если он обладает такой властью…

— Я пойду с ним, — безапелляционно заявил Артур, кладя руку на перевязь Экскалибура. — Магия вашего Хранителя сильна, но мой клинок рожден не в этом мире. Он не раз рассекал колдовские путы. Мы нанесем удар в самое сердце тьмы.

Лотар с благодарностью посмотрел на короля бриттов.

— Мы возьмем только самых верных людей. Небольшой отряд сможет передвигаться быстро и незаметно, — произнес Чемпион Штормграда. Он посмотрел на Кадгара и Гарону. — Вы готовы вернуться в этот кошмар?

Юный маг сглотнул, но твердо кивнул. Полуорчиха лишь крепче сжала рукоять своего кинжала. Жребий был брошен. Судьба всего Азерота теперь зависела от исхода грядущей битвы в стенах проклятой башни.

Отряд покинул Штормград в глубокой тайне, под покровом ночи. Четверо всадников неслись на восток, загоняя лошадей, оставляя позади спящую столицу, чьи обитатели даже не подозревали, что судьба их мира решается именно сейчас.

Андуин Лотар, получив дозволение друга и монарха, взял инициативу в свои руки. Чемпион Штормграда ехал впереди, его лицо под забралом превратилось в каменную маску, а глаза неотрывно смотрели во тьму. Рядом с ним скакал Артур, чья золоченая броня была скрыта под простым походным плащом. Чуть позади держались юный маг Кадгар и полуорчиха Гарона, чье присутствие в отряде все еще казалось немыслимым для любого солдата Альянса, но Артур и Лотар судили не по крови, а по делам.

По мере того как они продвигались вглубь континента, оставляя позади Элвиннский лес и вступая в пределы Темнолесья, природа вокруг начала неуловимо меняться. Воздух становился тяжелее, влажнее, в нем появился стойкий привкус тлена и застоявшейся воды.

На одном из коротких привалов, когда они остановились, чтобы дать лошадям перевести дух, Артур приблизился к Лотару. Чемпион Штормграда стоял, опершись о ствол мертвого дерева, и смотрел на восток.

— Тяжело поднимать меч на того, кого называл братом, — негромко произнес король бриттов, останавливаясь рядом. Всеобщий язык давался ему все легче, хотя гортанный акцент никуда не исчез.

Лотар даже не повернул головы, но его челюсти сжались.

— Медив, Ллейн и я… мы выросли вместе. Мы делили хлеб, тайны и мечты о том, как сделаем этот мир лучше. То, что рассказали Кадгар и Гарона… если это правда, Артур, то я еду убить не просто предателя. Я еду убить часть своей собственной жизни.

Артур тяжело вздохнул, положив руку на эфес Экскалибура.

— В моем родном краю был рыцарь. Его звали Ланселот. — Имя лучшего друга, ставшего причиной крушения Камелота, далось королю с трудом, оставив на языке горький привкус. — Он был мне ближе брата. Я доверял ему свою жизнь, свою честь… и свою жену. Когда открылась его измена, это раскололо мое королевство надвое. Я не хотел верить. Я искал ему оправдания, как сейчас ищет ваш король Ллейн. Но промедление стоило моему народу слишком дорого. Предательство, Андуин, подобно яду в крови: если вовремя не отсечь отравленную конечность, погибнет все тело.

Лотар наконец посмотрел на чужестранца. В его глазах Артур увидел ту же беспросветную муку, что терзала его самого в последние дни Камелота.

— Я отсеку ее, — хрипло, но твердо ответил Лотар. — Каким бы страшным ни был этот удар.

Они продолжили путь и вскоре вступили в Перевал Мертвого Ветра. Это было гиблое место, само название которого полностью отражало его суть. Здесь не пели птицы и не шуршала листва, ибо деревья стояли голыми, скрюченными, словно застывшими в предсмертной агонии. Земля под копытами лошадей была бесплодной и серой. Небо затянуло свинцовыми тучами, сквозь которые не пробивался ни единый луч солнца.

Артур, чьи чувства были обострены до предела, ощущал, как пространство вокруг них вибрирует. Он помнил темную магию своей сводной сестры, феи Морганы, помнил ее леденящие душу проклятия, но то, что исходило от этой земли, было иным. Магия Морганы питалась извращенными силами природы Британии; здесь же в воздухе висела абсолютная, космическая чужеродность. Пахло озоном, серой и горелой костью.

Наконец, впереди, на вершине одинокой скалы, напоминавшей по форме человеческий череп, показалась башня. Каражан. Белокаменный колосс вздымался ввысь, пронзая низкие облака. Башня выглядела неестественно высокой, бросая вызов законам тяготения и самому здравому смыслу.

Кадгар, чей вид был изможденным и тревожным, спешился первым.

— Лошадей придется оставить здесь, — сказал юноша, нервно оглядываясь на темные окна башни. — Дальше они не пойдут. Да и нам следует быть осторожными. Башня… она живет своей жизнью.

Артур извлек Экскалибур из ножен. Трансцендентный, чистый свет лезвия осветил мрачное подножие башни, заставив тени отступить. Гарона невольно зажмурилась, а Лотар ободряюще кивнул.

Они подошли к главным дверям. Кадгар произнес несколько коротких, отрывистых слов на языке, от которого у Артура заныли зубы, и сделал сложный пасс руками. Тяжелые дубовые створки со скрипом, от которого содрогнулся воздух, отворились, впуская отряд в обитель Хранителя.

Внутри царила мертвая тишина, нарушаемая лишь эхом их собственных шагов. Не было видно ни слуг, ни стражи. Лишь пятна засохшей крови на каменных плитах пола в обеденном зале красноречиво говорили о том, что безумие Медива перешло все границы.

— Нам нужно спускаться, — прошептал Кадгар, указывая вглубь темных коридоров. — В башне есть тайная дверь. Она ведет в подземелья, в зеркальное отражение Каражана. Именно там он проводил свои самые темные ритуалы.

Но чем глубже они проникали в недра башни, тем сильнее искажалась реальность, ибо граница между прошлым, настоящим и будущим здесь была истончена до предела.

Внезапно воздух вокруг отряда сгустился, став вязким, как патока. Факел, который нес Кадгар, мигнул и погас, но тьма не наступила. Вместо этого коридор залило призрачным, кроваво-красным светом.

Артур услышал звон стали и крики умирающих. Запах гнили и серы сменился резким металлическим запахом свежей крови. Каменные стены Каражана растворились, и король бриттов обнаружил, что стоит по колено в грязи на поле Камланна.

Над ним нависало серое, плачущее небо Британии. Вокруг, в страшной, братоубийственной резне, сходились рыцари с гербами Круглого Стола, убивая друг друга. Артур увидел Гавейна, умирающего от старых ран, увидел слезы на бледном лице Гвиневеры. А затем из тумана вынырнула фигура в черных, искореженных доспехах. Мордред. Глаза его сына, полные жгучей ненависти и торжества, смотрели прямо в душу Артура. В руках предатель сжимал копье, с которого капала темная кровь.

«Ты потерпел крах, отец, — прошипел голос Мордреда, проникая в самый разум. — Твой Камелот — лишь пепел. Твои рыцари мертвы. И этот новый мир ты тоже не спасешь. Ты приносишь лишь разрушение тем, кто тебе доверяет».

Мордред сделал выпад, целясь копьем прямо в грудь короля. Артур инстинктивно поднял щит, и его сердце на мгновение сковал ледяной ужас прошлого. Травма Камланна была слишком свежа.

Но вдруг его ладонь, сжимавшая эфес Экскалибура, ощутила живое, обжигающее тепло. Магия Авалона, заключенная в клинке и ножнах, взбунтовалась против чужеродного морока Азерота. Экскалибур вспыхнул ослепительно белым пламенем, разрезая кровавую пелену видения.

— Мой Камелот пал, но дух его жив, пока жив я! — громогласно произнес Артур. Его голос, усиленный древней магией, разорвал иллюзию. Он взмахнул мечом, и фантом Мордреда рассыпался в прах, а поле Камланна осколками разбитого стекла осыпалось во тьму коридора Каражана.

Реальность вернулась, обрушившись на него тяжестью каменных сводов башни. Артур тяжело дышал, но его разум был кристально чист. Закаленная в бесчисленных войнах воля и защита артефакта из иного измерения сделали его невосприимчивым к дальнейшим играм со временем.

Он огляделся. Остальной отряд был парализован. Лотар стоял на коленях, обхватив голову руками; по его лицу текли слезы, а губы беззвучно шептали имя Ллейна и название пылающей столицы — он видел будущее, которое еще можно было предотвратить. Гарона забилась в угол, ее тело сотрясала крупная дрожь; полуорчиха с ужасом смотрела на свои собственные руки, словно они были по локоть в крови. Кадгар же остекленевшим взглядом уставился в пустоту, видя там нечто, доступное только ему одному.

Артур бросился к Лотару. Не заботясь о правилах магии этого мира, он просто схватил Чемпиона за наплечники и с силой встряхнул, поднеся сияющий Экскалибур к самому его лицу.

— Лотар! Это морок! Тени прошлого и будущего! Встань, Лев Азерота! Твой король жив, но если мы падем здесь, твои кошмары станут явью!

Свет святого клинка, казалось, выжег пелену из глаз Лотара. Воин судорожно вздохнул, его взгляд сфокусировался. Он с трудом поднялся, опираясь на свой великий двуручный меч, и с благодарностью кивнул Артуру.

Вместе они привели в чувство Кадгара и оттащили от стены рыдающую Гарону.

— Идемте, — прохрипел Кадгар, лицо которого посерело и осунулось от пережитого шока. — Пока башня не ударила снова. Дверь близко.

Они нашли скрытый проход в подземелья — тяжелую каменную плиту, замаскированную иллюзиями, которые юный маг теперь срывал с отчаянной решимостью. За плитой открылся зев крутой, спиралевидной лестницы, уходящей в непроглядную черноту. Это был путь в перевернутый Каражан — истинное логово Хранителя.

По мере спуска температура воздуха резко падала, изо рта вырывались облачка пара, но холод этот был не природным. Он пробирал до самых костей, вытягивая радость и надежду. Демоническая скверна, присутствие которой Артур лишь смутно улавливал наверху, здесь стала осязаемой, она давила на плечи невыносимым грузом. Стены подземелья были покрыты пульсирующими, тошнотворно-зелеными прожилками светящейся энергии.

Внезапно из темноты впереди раздалось низкое рычание. Из зеленых теней выступили гончие Скверны — массивные, уродливые твари, сотканные из первобытной злобы и демонического огня.

— За Штормград! — взревел Лотар, бросаясь вперед. Его двуручный клинок со свистом рассек воздух, разрубая ближайшую тварь надвое. Гарона, чьи глаза теперь горели холодной яростью, скользнула в тень и возникла за спиной другой гончей, вонзив кинжалы ей в шею. Кадгар выпустил сноп тайной магии, отбрасывая остальных монстров.

Артур двигался с математической точностью. Его экономный, плавный стиль фехтования идеально подходил для узких пространств. Когда огромная демоническая гончая прыгнула на него, разевая пылающую пасть, Артур сделал выверенный шаг в сторону и снизу вверх вспорол ей брюхо нерушимым Экскалибуром. Свет меча мгновенно очищал скверну, не оставляя тварям ни единого шанса на регенерацию.

Короткая, яростная стычка завершилась так же быстро, как и началась. Останки демонов растворялись, превращаясь в вонючий зеленый пепел.

Отряд преодолел последние пролеты лестницы и оказался перед огромными, окованными черным железом двустворчатыми дверями. Оттуда, из-за преграды, доносился голос.

Это был голос Медива, но звучал он так, словно исходил одновременно из нескольких глоток. В нем слышались бархатистые, человеческие интонации старого друга Лотара, которые то и дело перекрывались громыхающим, инфернальным рыком существа, чья воля попирала миры. Маг читал заклинание немыслимой мощи, и от каждого произнесенного им слога содрогался сам фундамент Азерота.

Лотар посмотрел на своих спутников. В глазах Чемпиона больше не было сомнений или скорби. Была лишь абсолютная, ледяная готовность исполнить свой долг. Он перехватил рукоять своего огромного меча поудобнее. Артур встал рядом, Экскалибур в его руке сиял, готовый бросить вызов самой изначальной тьме. Гарона и Кадгар заняли позиции по флангам.

Лотар поднял ногу в тяжелом латном сабатоне и с чудовищной силой ударил в створку черной двери, выбивая ее с петель. Путь в сердце тьмы был открыт.

Тяжелые, окованные черным железом створки с оглушительным грохотом рухнули на каменный пол, подняв облако многовековой пыли. Отряд ворвался в святая святых перевернутого Каражана. Зал был огромен, его своды терялись во тьме, а в центре, в круге пульсирующих тошнотворно-зеленых колдовских рун, парил Медив.

Но это был уже не тот уставший, эксцентричный маг, которого Артур видел в Черных топях. Это был Медив, но одновременно это был и Саргерас. Истинная сущность Темного Титана прорывалась сквозь человеческую оболочку, представая перед героями как ужасающее существо из пламени и тьмы с огненной бородой и огромными рогами. Аура абсолютного, всепоглощающего зла давила на плечи невыносимым грузом, заставляя воздух в подземелье раскаляться и дрожать.

— Глупцы! — громовой голос разорвал тишину, исходя словно из самой преисподней и отдаваясь болью в висках. — Вы пришли бросить вызов тому, кто повелевает мирами!

Гарона атаковала первой. Полуорчиха, чья ненависть к демонической скверне была выкована в мучениях ее народа, метнулась вперед с нечеловеческой скоростью, сжимая в руках свои клыкастые кинжалы. Но Саргерас даже не пошевелился. Он лишь презрительно взмахнул рукой. Темная энергия ударила Гарону в грудь, отбросив ее к стене. Демон не просто отразил ее физическую атаку; он безжалостно проник в ее разум, сокрушая волю и подвергая невыносимому ментальному насилию, чтобы окончательно сломать ее психику. Гарона закричала страшным, сорванным голосом, обхватила голову руками и обмякла, погрузившись в спасительное забытье, пока тьма проникала в самые глубины ее подсознания.

Кадгар, видя падение своей подруги, в отчаянии начал творить мощнейшее заклинание тайной магии, стремясь остановить своего бывшего наставника. Юный маг вложил в этот магический удар весь свой талант и силу, но Темный Титан лишь рассмеялся. Саргерас протянул когтистую руку и начал вытягивать из Кадгара саму его жизненную силу и магическую энергию. Прямо на глазах у потрясенного Артура юноша начал стремительно стареть: его волосы поседели, спина сгорбилась, а лицо покрылось глубокими морщинами. Обессиленный старец, которым в одно мгновение стал Кадгар, рухнул на колени, не в силах больше произнести ни слова.

Увидев, как гибнут его спутники, Андуин Лотар, носивший гордое звание Чемпиона Штормграда, издал яростный львиный рык. Человек, посвятивший всю свою жизнь защите королевства, бросился на своего друга детства, разум которого полностью поглотило зло. Великий двуручный меч Лотара со свистом рассек раскаленный воздух. Демонстрируя запредельную отвагу, Андуин прорвался сквозь бушующий магический шторм и нанес Медиву глубокую, страшную рану.

Саргерас взревел от боли и первобытного гнева. Осознав, что простой смертный посмел пустить ему кровь, Темный Титан сконцентрировал всю доступную энергию Пустоты и Скверны в одном сокрушительном импульсе. Этот инфернальный взрыв обрушился на Чемпиона Штормграда. Темная магия расколола сияющий клинок Лотара вдребезги и пробила его тяжелый стальной нагрудник. Андуин Лотар, отброшенный назад чудовищной силой, тяжело рухнул на каменный пол, получив рану, несовместимую с жизнью.

Смерть Лотара прямо на глазах Артура стала для короля бриттов тем самым переломным моментом. Испытывая невыносимую горечь и гнев, сравнимые лишь с моментом гибели его верных рыцарей на залитом кровью поле Камланна, Артур шагнул вперед.

Саргерас, тяжело дыша от раны, нанесенной Лотаром, обрушил на чужака волну всеиспепеляющего демонического пламени. Но Экскалибур, выкованный в ином измерении и не подчиняющийся законам магии Азерота, вспыхнул ослепительным светом. Священный клинок разрезал колдовское пламя так же легко, как нож рвет паутину. Артур двигался сквозь магическую бурю с неумолимостью самого рока. Магия ножен Экскалибура хранила короля, не позволяя адскому жару и осколкам магии нанести ему ни малейшего вреда.

— Ты не из этого мира! — с неожиданным страхом в инфернальном голосе прохрипел Саргерас, когда Артур оказался на расстоянии удара.

— Мой мир мертв, но этот я тебе не отдам! — холодно ответил Артур.

Король бриттов нанес один-единственный, совершенный удар. Неразрушимое сияющее лезвие с легкостью отсекло Медиву голову. В ту же секунду из обезглавленного тела вырвался оглушительный, нечеловеческий вопль, от которого содрогнулись самые глубокие фундаменты башни. Дух Саргераса, лишенный физической оболочки, закружился в водовороте черной энергии и с воем был изгнан обратно в Круговерть Пустоты.

Тело Стража рухнуло на пол, и в подземелье воцарилась звенящая, давящая тишина.

Артур отбросил Экскалибур, не заботясь о том, куда упал его легендарный клинок, и бросился к Лотару. Чемпион Штормграда лежал в луже собственной крови, его дыхание было прерывистым, с клокочущим хрипом в пробитой груди. Артур опустился на колени, бережно приподняв голову боевого товарища.

— Андуин… — тихо произнес король.

Лотар с трудом открыл глаза. В них больше не было яростного света битвы, лишь глубокая, всепоглощающая усталость и ясное осознание надвигающегося конца.

— Медив… повержен? — прохрипел он, хватая ртом воздух.

— Зло изгнано, — ответил Артур, крепко сжимая слабеющую руку друга. — Ты нанес ему страшную рану, Андуин. Ты спас нас всех. Ты спас свой мир.

Лотар слабо, превозмогая жуткую боль, улыбнулся. Но затем его изборожденное шрамами лицо исказила отчаянная тревога.

— Штормград… Ллейн… Орда… они уже на пороге. Артур… послушай меня.

Король бриттов наклонился ближе, чтобы расслышать каждое слово умирающего льва Азерота.

— Наш мир… — Дыхание Лотара становилось все тише, жизнь по капле покидала его могучее тело. — Теперь это твой мир. Защити наш дом… Защити мой народ, Артур Пендрагон. Обещай мне.

Скупая слеза скатилась по загрубевшей щеке Артура, смывая копоть и грязь оконченной битвы. Он уже терял близких людей, но эта смерть ранила его не меньше остальных.

— Клянусь тебе своей честью, Экскалибуром и памятью павшего Камелота, — твердо и непреклонно произнес Артур. — Я не позволю твоему народу сгинуть во тьме. Я буду их мечом и их щитом.

Андуин Лотар, последний потомок древней империи Арати и величайший герой своего времени, облегченно выдохнул. Его взгляд остекленел, смотря куда-то высоко сквозь темные каменные своды Каражана. Лев Азерота испустил дух.

Артур бережно опустил голову друга на холодный камень и медленно поднялся. Он окинул взглядом разрушенный зал: постаревшего, потерявшего сознание Кадгара, сломленную Гарону, забившуюся в дальний угол, и обезглавленные останки величайшего мага этого мира. Битва в башне была выиграна, но истинная война — война за выживание всего человечества — только начиналась. И теперь бремя ответственности в этом чужом, раздираемом демонами и орками мире окончательно и бесповоротно легло на плечи короля, пришедшего с туманных берегов Авалона.

Обратный путь из проклятой башни Каражана был омрачен тяжелым, гнетущим молчанием. Они несли с собой расколотый клинок Андуина Лотара — единственное, что осталось от великого Чемпиона Штормграда, чье тело они с почестями предали огню, чтобы оно не досталось скверне. Юный Кадгар, чья жизненная сила была выпита демонической мощью Саргераса, ехал в седле, сгорбившись, как глубокий старец, в разодранной фиолетовой робе. Гарона всю дорогу хранила пугающее молчание. Тьма, проникшая в ее подсознание во время магических пыток, медленно разъедала остатки ее воли.

Когда отряд миновал Элвиннский лес и приблизился к столице, их глазам предстало ужасающее зрелище. Небо над городом было затянуто густым, черным дымом, а воздух пропитался запахом гари и крови. Осада Штормграда была в самом разгаре, и крепость уже начинала сдаваться под натиском полной мощи Орды. Зеленокожие, воспользовавшись отсутствием главнокомандующего, бросили все свои силы на штурм белокаменных стен.

Артур, Кадгар и Гарона, используя тайные тропы, сумели проникнуть внутрь замка. В тронном зале царил хаос. Король Ллейн Ринн, осунувшийся и смертельно уставший, склонился над картами вместе с оставшимися офицерами. Рядом с ним стоял его юный сын, принц Вариан, с ужасом вслушивающийся в грохот боевых барабанов.

Увидев вошедших, Ллейн поднял голову. В его глазах вспыхнула надежда, которая тут же угасла, когда он не увидел среди прибывших своего лучшего друга.

— Где Андуин? — глухо спросил король.

Артур тяжело шагнул вперед, неся в руках обломки меча Лотара, и с горечью произнес:

— Он пал смертью храбрых, Ваше Величество. Тьма, скрывавшаяся в Каражане, уничтожена, но Лев Азерота отдал за это свою жизнь.

Слова Артура лишили Ллейна последних сил. Монарх тяжело опустился на трон, закрыв лицо руками. Вариан прижался к отцу. В этот момент вперед выступила Гарона. По ее щекам текли слезы, губы беззвучно шептали слова извинений, но тело двигалось с безжалостной точностью убийцы. Никто и понять не успел, что произошло. Никто не знал, насколько тёмная магия укоренилась в её разуме.

Быстрым, неуловимым движением Гарона выхватила кинжалы, и король Ллейн был убит прямо на глазах у своего сына.

— Нет! — взревел Артур. Экскалибур со свистом покинул ножны, но Гарона мгновенно растворилась в тенях зала, оставив после себя лишь мертвого короля и кричащего от ужаса принца.

Трагедия в тронном зале совпала с катастрофой снаружи. Двери с грохотом распахнулись, и внутрь вбежал израненный Гавинрад Свирепый.

— Врата прорваны! — прокричал доблестный рыцарь, с трудом переводя дыхание. — Орда в городе! Мы не сможем их удержать!

В этот миг Артур понял, что Штормград обречен. Пепел Камелота вновь закружился перед его мысленным взором. Он не смог спасти свое прежнее королевство, но клятву, данную умирающему Лотару, он был намерен сдержать любой ценой.

— Гавинрад! — властный голос короля бриттов, усиленный древней магией, перекрыл шум паники. В нем звучала непреклонная сталь полководца. — Собирай всех, кто еще может держать оружие. Мы уходим.

— Оставить город?! — в отчаянии переспросил рыцарь.

— Город уже мертв. Наша задача — спасти народ. Мы отступаем к гавани!

Артур подхватил на руки рыдающего Вариана, а Кадгар, опираясь на посох, встал рядом. Взяв на себя командование, Артур вместе с Гавинрадом, Кадгаром и остатками солдат начал массовую эвакуацию, с боем пробиваясь улица за улицей к гавани и собирая выживших горожан и принца Вариана.

Улицы столицы превратились в пылающие коридоры смерти. Орки, опьяненные кровью и победой, накатывали волна за волной. Артур Пендрагон шел в арьергарде. Сверкающий светом Экскалибур оставлял за собой просеки в рядах зеленокожих гигантов. Король сражался с леденящим хладнокровием, а его ножны вновь и вновь спасали его от смертельных ран, позволяя сдерживать натиск чудовищ, пока Гавинрад руководил погрузкой людей на уцелевшие корабли.

Когда последний корабль отчалил от пристани, Артур стоял на корме, тяжело опираясь на меч. Рядом с ним находились постаревший маг и Гавинрад, а за их спинами жался юный принц, навсегда лишившийся дома. Флот беженцев отправился через Великое море, направляясь к берегам Лордерона. Штормград догорал на горизонте, превращаясь в памятник былому величию, но среди скорби и отчаяния в сердцах людей крепла надежда, ведь теперь бремя лидерства взял на себя истинный король.

Воды Великого моря были темными, холодными и неспокойными. Казалось, сама природа скорбит о падении Штормграда, обрушивая на хлипкий флот беженцев пронзительные ветра и ледяной дождь. Артур Пендрагон стоял на носу флагманского корабля, вцепившись облаченными в латные рукавицы руками в мокрые деревянные перила. Его доспехи, некогда сиявшие золотом и славой Камелота, теперь были покрыты вмятинами, копотью и засохшей кровью зеленокожих чудовищ. На его бедре тяжело покоился Экскалибур, чье сияние сейчас было надежно скрыто в магических ножнах.

Король бриттов смотрел на пенящиеся волны, но видел перед собой лишь огонь. Пламя, пожирающее прекрасные белые башни Штормграда. Он вспоминал крики невинных, лязг орочьих топоров и тот леденящий душу момент, когда кинжал Гароны оборвал жизнь короля Ллейна. Артур чувствовал, как фантомная тяжесть вины ложится на его плечи, сливаясь с незаживающей раной от потери собственного королевства. Он не смог уберечь Камелот от предательства изнутри, и теперь он не смог уберечь свой новый дом от вторжения извне. Но в ушах его непрестанно звучал предсмертный хрип Андуина Лотара: «Защити мой народ, Артур… Обещай мне…»

Артур обернулся. На палубе, закутавшись в промокшие плащи, жались друг к другу выжившие. Их лица были серыми от истощения и горя. Женщины прижимали к груди плачущих детей, раненые солдаты тихо стонали при каждой качке судна. Среди них сидел юный принц Вариан. Мальчик не плакал; его глаза, покрасневшие и воспаленные, неотрывно смотрели в одну точку на палубе. Он потерял отца, потерял родину, и его детство сгорело в ту самую секунду, когда орочья Орда прорвала врата столицы. Артур тяжело вздохнул, подошел к мальчику и молча опустил тяжелую, теплую ладонь на его дрожащее плечо. Принц поднял взгляд, и в глазах чужестранного рыцаря он нашел не жалость, а гранитную, непоколебимую опору.

Чуть поодаль, опираясь на посох, стоял Кадгар. Магия Саргераса выпила из юноши не только молодость, но и, казалось, саму радость жизни. Его волосы стали белыми как снег, лицо избороздили глубокие морщины, а тело сгорбилось под тяжестью прожитых в одно мгновение лет. Артур видел, как тяжело Кадгару дается каждый шаг, но в глазах мага горел острый, несломленный интеллект. Они не говорили о том, что произошло в Каражане. Боль от предательства Медива была слишком свежа.

— Долго нам еще плыть, милорд? — раздался хриплый голос. Гавинрад Свирепый, чьи доспехи были изрублены не меньше артуровских, подошел к королю.

Рыцарь выглядел изможденным, но его дисциплина оставалась безупречной. Он принял главенство Артура без единого вопроса, инстинктивно признав в нем того лидера, который был им сейчас жизненно необходим.

— Если небеса будут к нам милостивы, Гавинрад, мы увидим землю на рассвете, — ответил Артур на Всеобщем языке, который теперь звучал из его уст уверенно и властно. — Держи людей в готовности. Мы не знаем, кто или что встретит нас на северных берегах.

Настал рассвет, но туман все еще плотным саваном покрывал землю. В сонной рыбацкой деревне Южнобережье люди уже встали, но они еще не могли видеть свет солнца, хотя и знали, что долгая ночь близится к концу. Белесая мгла окутала все вокруг, нависнув над простыми деревянными домами и скрывая море, которое, как прекрасно знали местные жители, находилось прямо у края их поселения. Хотя они не могли разглядеть воды, до их ушей доносился мерный шум волн, лениво бьющихся о берег и обтекающих деревянные сваи единственного причала.

Затем они услышали нечто иное. Звук прибывал медленно и равномерно, плывя сквозь туманную завесу. Это был странный, раскатистый гул, в котором сперва нельзя было опознать ни его источник, ни точное направление. Был ли это просто шум прибоя, или сквозь туман барабанил сильный дождь, или же по твердой грязной дороге катился тяжелый фургон заезжего торговца? Прислушиваясь все внимательнее, селяне наконец осознали леденящую душу правду: этот странный, неизвестный им ритмичный звук доносился с воды.

Бросив свои утренние дела, люди побежали к берегу, тревожно вглядываясь во мрак сырого тумана. Что это был за шум, и кто шел вместе с ним? Медленно, словно нехотя, туман начал перемещаться, расступаясь, будто подталкиваемый этим надвигающимся гулом. Мгла сгустилась, потемнела, и внезапно эта темнота обрела форму — огромная волна мрака мчалась прямо на них. Селяне в ужасе попятились, кое-кто из женщин отчаянно вскрикнул. Они были мастерами воды, эти люди рождались и умирали рыбаками, но эта надвигающаяся стена не была водой. Она перемещалась совершенно иначе.

И наконец источник звука проявился, прорвав густую завесу тумана, и разделился на множество смутных, массивных силуэтов. Корабли. Много, невероятное множество огромных судов. Жители деревни понемногу расслабились: лодки и корабли они знали и понимали, и все же тревога не отступала. Южнопобережье было тихой, забытой богами рыбацкой заводью. У местных жителей имелась от силы дюжина маленьких лодок, не больше, и за всю свою жизнь они видели, возможно, еще дюжину чужих шхун. И вдруг к их берегу внезапно приближаются сотни огромных судов. Что это могло означать?

Мужчины, предчувствуя неладное, похватали кто что мог: короткие деревянные дубины, разделочные ножи, длинные шесты с крюками, даже утяжеленные свинцом рыболовные сети. Они напряженно замерли у кромки воды, наблюдая, как армада подбирается все ближе. Еще больше судов выплывало из тумана, и с каждым новым рядом этой бесконечной процессии селянам становилось все более неуютно. К ним приближались уже не сотни, а тысячи; казалось, сюда плывет целая нация. Откуда могло прибыть столь колоссальное число кораблей? Зачем они шли все вместе, и что привело их в мирный Лордерон?

Женщины и дети поспешно скрылись за дверями домов, в то время как мужчины сильнее сжали свое импровизированное оружие. В воздухе уже отчетливо разносился скрип матч и звук множества тяжелых весел, синхронно вспарывающих воду. Первое, самое крупное судно с глухим скрежетом выкатилось килем на песчаный берег, и только теперь рыбаки смогли разглядеть тех, кто находился на палубе.

Туман окончательно рассеялся, сменившись бледными лучами утреннего солнца, и жители Южнопобережья замерли от изумления. Те, кто сошел на берег, не были армией завоевателей. Напротив, многие из них оказались женщинами, стариками и напуганными детьми; их одежды были изодраны и грязны. Многие были настолько тощи и слабы, что едва переставляли ноги, спотыкаясь о прибрежную гальку. Это были люди, пережившие немыслимое бедствие, беженцы, в глазах которых застыл невыразимый ужас.

Однако среди них выделялись и вооруженные воины. Один из них, сошедший с ведущего корабля первым, направился прямо к собравшимся и напряженным селянам. Он был высоким, статным мужчиной с суровым, высеченным словно из камня лицом и пронзительным взглядом. Его тяжелая пластинчатая броня явно знала множество жестоких битв, на золотом металле виднелись свежие борозды от чудовищных ударов, а на бедре висел меч в богато украшенных ножнах, от одного вида которого захватывало дух. Но в руках этот могучий воин держал не оружие, а бережно прижимал к груди закутанного в плащ мальчика — юного принца Вариана.

Артур остановился перед выставленными вперед рыбацкими вилами и шестами. Он не стал обнажать меч. Вместо этого он медленно опустился на одно колено, поставив мальчика на землю, и поднял пустую ладонь в универсальном жесте мира.

— Мы не враги вам, — произнес король бриттов глубоким, рокочущим голосом, который разнесся над всем берегом. — Мы — последние выжившие из королевства Штормград. Наш дом сожжен чудовищами, пришедшими из-за грани мира. Я прошу у вас убежища для этих людей и немедленной встречи с вашим правителем. Надвигается тьма, равной которой этот мир еще не видел.

Оружие в руках рыбаков медленно опустилось. Местный староста, спешно проталкиваясь сквозь толпу, окинул взглядом тысячи изможденных людей, сходящих с кораблей, и в ужасе перекрестился.

— Именем короля Теренаса Менетила, вы найдете здесь еду и тепло, милорд, — пробормотал староста. — Я немедленно пошлю самых быстрых гонцов в Столицу.

Путь до Столицы Лордерона занял несколько изнурительных дней. Для Артура, привыкшего к суровым, каменистым пейзажам Британии, этот северный край казался невероятно величественным. Густые сосновые леса сменялись широкими, плодородными равнинами, а воздух здесь был свежим и кристально чистым, резко контрастируя с гнилостными испарениями Черных топей. Беженцев размещали во временных лагерях, в то время как Артур, сопровождаемый Гавинрадом, Кадгаром и принцем Варианом, направился прямо во дворец.

Столица Лордерона потрясла короля бриттов. Она была возведена на берегах сверкающего озера Лордамер, и ее колоссальные белокаменные стены с лазурными куполами казались нерушимым баньяндом спокойствия. В тронном зале, залитом светом из огромных витражных окон, их ожидал король Теренас Менетил II. Это был человек в летах, с благородной сединой и глазами, полными глубокой мудрости и государственного ума. В отличие от правителей юга, он не носил тяжелых доспехов в тронном зале, предпочитая богатые, но строгие королевские одежды.

Склонившись в почтительном полупоклоне, Артур вывел вперед Вариана.

— Король Теренас, — начал Артур, и эхо его голоса отразилось от высоких сводов. — Штормград пал. Ваш брат по крови, король Ллейн, подло убит. Андуин Лотар, величайший из воинов, отдал свою жизнь, чтобы изгнать демона, призвавшего эту Орду в наш мир. Я, Артур Пендрагон, король бриттов из земель, ныне потерянных для меня, привел к вам наследника Штормграда и остатки его народа.

Теренас с болью закрыл глаза. Известие о смерти Ллейна и Лотара стало для него тяжелым ударом. Он спустился с трона и мягко обнял юного Вариана, заверив его, что Лордерон станет ему вторым домом. Затем король Лордерона внимательно, с нарастающим интересом посмотрел на Артура. Он видел перед собой не просто беженца и не обычного командира. Перед ним стоял монарх — суровый, закаленный в боях, лишенный политической гордыни, но обладающий стальным внутренним стержнем.

В это время с балкона второго яруса за аудиенцией наблюдала юная принцесса Калия Менетил. Ей было немногим больше двенадцати лет, но она уже была обучена всем тонкостям дворцового этикета. Воспитанная на древних легендах и рыцарских романах, Калия смотрела на Артура с затаенным дыханием. Его потрепанные доспехи, усталое, но бесконечно благородное лицо и сияющий меч на поясе делали его похожим на ожившего героя из мифов. В его глазах читалась такая бездонная, древняя печаль, что юной принцессе захотелось спуститься вниз и утешить этого странного, невероятного воина.

— Мы скорбим о падении Штормграда, Артур Пендрагон, — торжественно произнес Теренас. — Но если эта Орда так сильна, как вы говорите, одного сочувствия будет недостаточно. Я созову Совет Наций. Все короли человечества должны услышать вашу историю. Если мы не объединимся сейчас, мы падем поодиночке.

Прошло несколько напряженных недель. В Столицу Лордерона, откликаясь на экстренный призыв Теренаса, съехались правители семи человеческих королевств. Тронный зал был переоборудован для великого Совета: огромный круглый стол занял его центр. Для Артура этот символ имел особое, сакральное значение, болезненно напомнив о временах былого единства в Камелоте.

За столом царило напряжение, готовое в любую секунду вспыхнуть искрой. Король Генн Седогрив из Гилнеаса сидел, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. Торас Троллебой из Стромграда — воин-король, чьи земли граничили с опасными горными перевалами — хмуро изучал разложенные карты. Адмирал Даэлин Праудмур из Кул-Тираса нервно постукивал пальцами по столешнице, оценивая логистику потенциальной войны. Рядом с ним нервно ерзал на стуле Айден Перенольд, правитель слабейшего горного государства Альтерак.

Артур, выступавший от лица павшего Штормграда, терпеливо слушал их перепалки.

— Вы требуете от нас отправить наших сыновей на убой ради королевства, которое уже превратилось в пепел! — рычал Седогрив. — Гилнеас способен защитить себя сам. Мы построим стену, через которую не прорвется ни один зеленокожий дикарь!

— Стены не остановят тех, кто не боится смерти, Седогрив! — парировал Троллебой, чья грубая прямолинейность выдавала в нем ветерана многих битв. — Если они пройдут через перешеек, Стромград примет первый удар. Я не собираюсь ждать, пока они постучат в мои ворота.

И тут слово взял Айден Перенольд. Его тихий, елейный голос заставил всех замолчать.

— Вы говорите, что эта угроза приближается к нам, и я не спорю с этим, — мягко произнес правитель Альтерака, обводя взглядом собравшихся. — И вы говорите, что мы должны объединиться, чтобы покончить с угрозой. Но, все же, интересно, вы пытались использовать иные методы, чтобы решить вопрос? Ведь эти… орки… они рациональные существа? Похоже, у них есть некая цель? Возможно, мы можем провести с ними переговоры?

В зале повисла гробовая тишина. Троллебой скрипнул зубами, готовый разразиться проклятиями, но Артур Пендрагон опередил его. Он медленно поднялся со своего места. Лязг его доспехов заставил всех королей устремить взоры на чужестранца. Артур посмотрел прямо в бегающие глаза Перенольда.

— Они хотят этот мир, лорд Перенольд. Наш мир, — медленно, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба пацифизма, ответил Артур. — Они не согласятся на меньшее.

Король бриттов обвел тяжелым, непреклонным взглядом всех присутствующих.

— Я сражался с ними в болотах и на улицах пылающего города. Я видел, как они вырезают целые поселения ради забавы. Ими движет не политика, не жажда золота и не стремление к дипломатии. Ими движет первобытная, демоническая ярость и темная магия, извратившая само их естество. В моем родном мире раздробленность королей привела к тому, что язычники и варвары жгли наши земли десятилетиями, пока мы не утопили гордыню в собственной крови и не объединились.

Артур оперся обеими руками о стол, нависая над картой Азерота.

— Вы думаете, ваши горы и стены спасут вас? Орда — это не армия, это саранча. Если вы будете прятаться за своими границами, они сожрут Стромград, затем затопят кровью долины Лордерона, а потом по камню разберут и стены Гилнеаса. Вы предлагаете переговоры с теми, кто пьет кровь ваших братьев. Я же предлагаю вам выжить.

Слова Артура, пропитанные жестоким, выстраданным опытом, упали в благодатную почву. Торас Троллебой одобрительно грохнул кулаком по столу:

— Этот человек знает, о чем говорит! Штормград пал, но его воины сражались как львы. Я не отдам Стромград на растерзание оркам! Мои мечи с вами!

Даэлин Праудмур согласно кивнул:

— Кул-Тирас предоставит флот. Мы перережем им пути снабжения по морю.

Теренас Менетил, тонко чувствующий политические течения, понял, что момент настал. Он встал, возвышаясь над столом.

— Значит, решено. Отныне мы больше не разрозненные королевства. Мы — Альянс Лордерона. Но армии нужен единый предводитель. Тот, чье имя не вызовет политических распрей и зависти ни у кого из нас. Тот, кто доказал свое умение побеждать эту скверну.

Теренас посмотрел прямо на Артура. Седогрив и Перенольд переглянулись, но промолчали. Назначение Артура — суверенного короля без земель в Азероте — было идеальным компромиссом. Он не имел династических претензий на их территории, но обладал абсолютным военным авторитетом.

— Король Артур Пендрагон, — торжественно провозгласил Теренас. — Согласны ли вы принять бремя Верховного Главнокомандующего силами Альянса и повести наши народы к победе?

Артур выпрямился. Он вспомнил залитое кровью поле Камланна. Он вспомнил смерть Лотара в подземельях Каражана. Судьба снова вложила в его руки меч правосудия, и на этот раз он не допустит ошибки. Король бриттов положил ладонь на эфес Экскалибура и склонил голову.

— Мой меч и моя жизнь принадлежат Альянсу. Мы встретим эту тьму, и мы ее сокрушим.

Ночь опустилась на Столицу Лордерона, укутав её колоссальные белокаменные шпили и лазурные купола в бархатный саван. Из открытых стрельчатых окон королевского дворца веяло прохладой, несущей с собой влажный запах огромного озера Лордамер, раскинувшегося к западу от города. В то время как большинство обитателей цитадели, измотанные бесконечными дневными совещаниями и тревогами, давно спали, в малом военном зале на верхнем ярусе башни всё ещё горел свет.

Артур Пендрагон стоял у массивного дубового стола, опершись обеими руками о его резные края. Перед ним лежала огромная, детально прорисованная карта Восточных Королевств. Тусклое пламя десятка толстых восковых свечей отбрасывало на пергамент пляшущие тени, из-за чего казалось, будто нарисованные горы и леса дышат и шевелятся, предвещая скорую беду.

Король бриттов, а ныне — Верховный Главнокомандующий силами новообразованного Альянса Лордерона, был облачен в простую льняную тунику и темные кожаные штаны; его тяжелые, покрытые вмятинами от орочьих топоров золоченые доспехи покоились на деревянной стойке в углу комнаты. Лишь Экскалибур, неразлучный спутник, в магических ножнах лежал на столе прямо поверх карты, словно прижимая непокорные земли Азерота своим весом.

Артур неотрывно смотрел на юг континента. Штормград, город, который принял его, город, за который он проливал кровь вместе с Андуином Лотаром, ныне лежал в руинах. Зеленокожая саранча, называющая себя Ордой, полностью захватила эти земли. Разведчики доносили, что новый вождь орков, Оргрим Молот Рока, убивший своего предшественника Чернорука и захвативший власть, не остановится на достигнутом. Молот Рока оказался не просто свирепым дикарем, но блестящим тактиком, решившим, что выживание его народа зависит от полного завоевания этого мира.

Бремя власти, вновь опустившееся на плечи Артура, было мучительно знакомым. Он вспоминал Камелот. Вспоминал, как долгими ночами точно так же стоял над картами Британии, планируя кампании против язычников-саксов и мятежных королей Севера. Но тогда он был в своем мире, окруженный рыцарями Круглого Стола, которых знал с юности. Здесь же он вел в бой чужие народы, чьи короли раздираемы гордыней и взаимным недоверием. Лишь жесткая позиция Тораса Троллебоя из Стромграда и мудрость Теренаса Менетила позволяли удерживать этот хрупкий союз от распада.

Его размышления прервал тихий, но уверенный стук в тяжелую дубовую дверь.

— Войдите, — произнес Артур на Всеобщем языке, голос его прозвучал хрипло от долгого молчания.

Дверь отворилась, и в зал вошли двое. Первым был архиепископ Алонсий Фаол — духовный лидер Церкви Святого Света, невысокий, плотный человек с добрым, но невероятно проницательным лицом. Следом за ним, чеканя шаг, вошел высокий, могуче сложенный мужчина средних лет в сияющих стальных латах. Его лицо, обрамленное густыми светлыми волосами и короткой бородой, излучало абсолютную, непоколебимую уверенность и суровую праведность.

— Да простит нам Свет столь позднее вторжение, лорд-командующий, — мягко произнес Фаол, склонив голову в почтительном поклоне. Архиепископ, как и многие в Лордероне, еще не привык к тому, что ими командует человек, называющий себя монархом земель, о которых никто никогда не слышал, но он испытывал к Артуру глубочайшее уважение. — Но дело, с которым мы пришли, не терпит отлагательств. Оно касается самой сути нашей грядущей армии.

— Для служителей Света мои двери открыты в любой час, архиепископ, — Артур выпрямился, жестом приглашая гостей подойти к столу. Опыт подсказывал ему, что религия в этом мире — это не просто философия, а реальная, осязаемая сила. — Что привело вас ко мне под покровом ночи?

Алонсий Фаол тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по карте, остановившись на разрушенном Штормграде.

— Война преподала нам жестокий, кровавый урок, милорд. В Штормграде клирики Аббатства Североземья шли в бой, чтобы исцелять раненых и нести утешение умирающим. Но у них не было воинской выучки. Они были пастырями, а не солдатами. Орки вырезали их без малейшей жалости. Свет дарует нам силу исцелять, но одной лишь веры недостаточно, чтобы остановить топор, занесенный над головой невинного. Мы не можем позволить себе вновь потерять наших лучших целителей.

Артур медленно кивнул. Он вспомнил тех самых монахов, которые терпеливо учили его Всеобщему языку, когда он только появился в этом мире. Большинство из них остались лежать в грязи Черных топей и на пылающих улицах столицы.

— Вы предлагаете вооружить священников? — спросил король бриттов, скрестив руки на груди.

— Я предлагаю нечто большее, — Фаол повернулся к своему спутнику. — Позвольте представить вам Утера. Он был моим лучшим учеником, рыцарем, чья преданность Свету непреклонна. Я намерен создать новый Орден. Воинов, которые будут не просто солдатами, но живыми воплощениями добродетелей Святого Света. Они будут разить врагов тяжелым оружием, облачаться в непробиваемые латы, но при этом владеть магией исцеления и благословения. Я назову их Рыцарями Серебряной Длани. И Утер станет их первым паладином.

Утер сделал шаг вперед и приложил закованный в латную перчатку кулак к груди. В его глазах горел фанатичный, но чистый огонь.

— Для меня будет величайшей честью служить под вашим началом, Верховный Главнокомандующий, — произнес Утер низким, раскатистым голосом. — Ваша доблесть в бою и чистота помыслов уже стали легендой среди моих братьев. Свет направляет вашу руку, даже если вы называете его иными именами.

Артур внимательно, по-военному цепко осмотрел Утера. Король бриттов знал толк в рыцарях. Он видел в этом человеке ту же неистовую преданность идеалам, что когда-то горела в Гавейне или Борсе до того, как междоусобицы отравили их сердца.

— Это мудрое решение, архиепископ, — произнес Артур. — Рыцарь, сражающийся не только за сюзерена, но и за высшую истину, не дрогнет перед лицом демонического ужаса. Сколько человек вы готовы посвятить в этот Орден сейчас?

— Пока лишь пятерых, милорд, — ответил Фаол. — Это должны быть исключительные люди. Утер Светоносный, как я его теперь называю, будет первым. Также я выбрал юного послушника по имени Туралион, чья связь со Светом невероятно сильна, опытного ветерана Тириона Фордринга и непревзойденного тактика Сайдана Датрохана. Нам нужен пятый. Я хотел просить вашего совета. Вы сражались с орками бок о бок с солдатами Штормграда. Есть ли среди выживших тот, кто достоин нести это бремя?

Артур отвернулся от стола и подошел к окну. Прохладный ветер шевелил его волосы. Перед его мысленным взором предстали гнилостные испарения Черных топей, засады орков и человек, который бесчисленное количество раз рисковал собственной жизнью, чтобы спасти других, не ожидая ни наград, ни славы.

— Есть такой человек, — твердо сказал Артур, поворачиваясь к священнослужителям. — В Штормграде со мной и с лордом Лотаром сражался рыцарь. Его мужество было столь же бескрайним, сколь и его скромность. Он принял командование остатками наших войск в самые темные часы эвакуации, когда надежда, казалось, умерла вместе с королем Ллейном. Андуин Лотар высоко ценил его. Его имя — Гавинрад Свирепый. Если кто и заслужил право стать воплощением вашей святой магии, то это он.

Алонсий Фаол улыбнулся, и морщинки в уголках его глаз разгладились.

— Гавинрад… Я наслышан о его благочестии. Это достойный выбор, милорд. Я немедленно пошлю за ним.

Церемония посвящения состоялась через несколько дней в Соборе Света — самом величественном сооружении Столицы Лордерона, чьи своды уходили так высоко, что терялись в золотом сиянии витражей. Артур Пендрагон присутствовал на ней как почетный гость, стоя в первых рядах вместе с королем Теренасом.

Архиепископ Фаол стоял у главного алтаря. Пятеро коленопреклоненных мужчин в сияющих латах склонили головы. Обучение этих воинов проходило день и ночь: Фаол учил их использовать Свет не только для исцеления ран, но и для того, чтобы карать врагов и вести за собой людей, становясь маяками надежды для всего Альянса Лордерона.

Когда церемония подошла к своей кульминации, Фаол вынес из алтаря древние, украшенные драгоценными камнями фолианты. Это были зачарованные манускрипты — древнейшие реликвии церкви, каждая из которых олицетворяла ключевую добродетель, которую паладин Серебряной Длани должен был воплощать в жизни.

Подойдя к Утеру, архиепископ вручил ему первый фолиант. Затем он подошел к рыцарю, чье лицо было испещрено шрамами, полученными в Элвиннском лесу. Гавинрад Свирепый поднял глаза, полные благоговейного трепета и непоколебимой верности. Фаол возложил ему в руки древнюю книгу.

— Гавинрад, ты, кто бессчетное число раз рисковал собой ради спасения слабых, прими этот Манускрипт Сострадания. Пусть он будет твоим щитом и твоим компасом во тьме, — торжественно произнес архиепископ. Гавинрад принял реликвию, и в тот же миг его доспехи окутались мягким, золотистым сиянием Света, знаменуя рождение нового паладина.

После церемонии Артур долго беседовал с Туралионом, самым молодым из пятерки. Туралион был ошеломлен выпавшей на его долю честью. Он был скорее священником, нежели воином, и мысль о том, что ему придется сокрушать врагов тяжелым молотом, вселяла в его душу сомнения. Артур увидел в юноше отражение рыцаря Галахада — чистейшего из воинов Камелота, чья вера позволяла ему совершать невозможное.

— Твои сомнения — это не слабость, Туралион, — сказал Артур, положив руку на плечо молодому паладину. — Только тот, кто боится отнять жизнь, достоин нести смерть во имя спасения других. Я назначаю тебя своим заместителем. Ты будешь моей правой рукой в грядущей войне.

Туралион попытался возразить, ссылаясь на свою неопытность, но взгляд короля бриттов, не терпящий возражений, заставил его умолкнуть и с благодарностью принять приказ.

Напряжение в Столице Лордерона нарастало с каждым днем. Кузни работали без перерыва, раскаленный воздух смешивался с запахом пота и конского навоза — армия Альянса собиралась воедино. Правители семи наций присылали свои контингенты, формируя беспрецедентную по своим масштабам военную машину.

Одним из тихих вечеров, желая хоть на мгновение скрыться от бесконечных докладов о логистике, запасах провианта и передвижениях орочьих патрулей, Артур вышел во внутренние сады королевского дворца. Это было место поразительной красоты: аккуратно подстриженные кусты редких роз источали сладкий аромат, а вода в мраморных фонтанах тихо журчала, отражая серебряный свет луны.

Король бриттов медленно шел по мощеным дорожкам, погруженный в свои тяжелые мысли. Он пытался просчитать ходы Оргрима Молота Рока. Если орки решат атаковать с моря, адмирал Даэлин Праудмур готов перехватить их флот. Если же они пойдут сушей через горные перевалы Каз Модана, Альянсу придется принять бой на узких тропах предгорий.

Внезапно Артур услышал тихий шорох. На мраморной скамье у одного из фонтанов, укутавшись в легкий синий плащ, сидела девушка. В свете луны ее золотистые волосы казались сотканными из самого звездного света, а в больших, по-детски серьезных глазах читалась глубокая задумчивость. Это была принцесса Калия Менетил, старшая дочь короля Теренаса.

Калия вздрогнула, заметив высокую фигуру в доспехах, но, узнав Верховного Главнокомандующего, быстро поднялась и сделала изящный книксен.

— Милорд Артур, — ее голос прозвучал тихо, но чисто, как звон хрустального колокольчика. — Простите, если я нарушила ваше уединение. Я не думала, что кто-то еще придет в сады в столь поздний час.

Артур остановился на почтительном расстоянии и склонил голову в безупречном, старомодном придворном поклоне, которому его учили еще в юности в доме сэра Эктора.

— Это вы простите меня, Ваше Высочество, за то, что вторгся в ваше убежище. В дни, когда воздух пропитан предчувствием войны, красота этих садов — единственное, что позволяет разуму отдохнуть от мыслей о стали и крови.

Калия внимательно посмотрела на него. В отличие от надменных лордов, которые часто бывали при дворе ее отца и смотрели на нее либо как на ребенка, либо как на политический трофей, этот суровый, покрытый шрамами чужестранец обращался к ней с абсолютным, искренним уважением.

— Вы выглядите очень усталым, милорд, — мягко заметила принцесса. — Все при дворе говорят о том, что вы — величайший герой, спасший принца Вариана и беженцев Штормграда. Но никто не спрашивает, тяжело ли вам нести это бремя.

Слова юной принцессы заставили Артура горько усмехнуться. Он подошел ближе и, спросив позволения, опустился на край мраморной скамьи.

— Героизм, принцесса, это чаще всего лишь красивая маска для безвыходности. Когда твой дом горит, ты не думаешь о славе. Ты берешь меч, потому что иначе умрут те, кого ты любишь. В моем родном мире я тоже был королем. И я видел, как величайшее королевство рухнуло из-за предательства и гордыни.

Калия присела рядом, ее глаза расширились от сочувствия. Она читала много легенд, но реальность, исходящая от этого человека, была куда пронзительнее любых книг.

— Расскажите мне о вашем мире, милорд Артур. Какие там были рыцари? Были ли они похожи на наших новых паладинов Серебряной Длани?

Артур посмотрел на журчащую воду фонтана, собираясь с мыслями. В его памяти всплыли образы Камелота.

— Мои рыцари были отважны, но многие из них были подвержены человеческим страстям. Позвольте мне рассказать вам историю об одном из них. Историю, которая учит тому, что даже самые благие намерения могут привести к трагедии, если слепо следовать долгу, забыв о милосердии. Это легенда о рыцаре Балине Свирепом, которого также называли Рыцарем-о-Двух-Мечах.

Артур начал свой рассказ. Он говорил тихо, размеренно, его голос обладал гипнотической силой. Он поведал Калии о том, как Балин прибыл ко двору и смог вытащить заколдованный меч из ножен девицы, когда ни один другой рыцарь не смог этого сделать. Он рассказал о проклятии этого меча — о том, что Балин убьет им того, кого любит больше всего на свете.

Он адаптировал историю, сглаживая самые жестокие углы для юной слушательницы, но сохраняя философскую суть. Он рассказал о трагическом поединке на острове, где Балин, не узнав герба на щите, вступил в смертный бой со своим собственным любимым братом Баланом. Оба рыцаря нанесли друг другу смертельные раны, и лишь перед самой кончиной, сняв изрубленные шлемы, они узнали друг друга.

— Ужасная история, — прошептала Калия, побледнев. — Почему он не отказался от поединка? Зачем он взял чужой щит, скрыв свое имя?

— Гордыня и упрямое следование правилам, принцесса, — ответил Артур, глядя ей прямо в глаза. — Балин считал, что отказ от боя покроет его позором. Он забыл, что истинное мужество иногда заключается в том, чтобы опустить меч. Я рассказываю вам это потому, что грядущая война с Ордой будет беспощадной. Паладины вашего отца, Утер и Туралион, будут нести Свет, но даже Свет может ослепить, если забыть о человечности. Вы — дочь короля, Калия. Придет день, когда от ваших слов и решений будут зависеть судьбы наций. Запомните историю Балина. Не позволяйте гордыне и чужим обычаям заставить вас поднять оружие против тех, кого вы любите.

Калия Менетил медленно кивнула, впитывая каждое слово. В этот момент она смотрела на Артура не просто как на полководца, а как на мудрого наставника, духовную опору, которой ей так не хватало в лицемерном дворце.

Их беседу прервал звук торопливых, тяжелых шагов по гравию. В сад вбежал запыхавшийся гонец в цветах королевства Кул-Тирас. Завидев Главнокомандующего, он упал на одно колено.

— Милорд Артур! Король Теренас просит вас немедленно прибыть в Зал Советов!

— Что случилось? — Артур мгновенно поднялся, его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску воина.

— Орда, милорд! — выдохнул гонец. — Адмирал Праудмур докладывает. Они построили корабли. Невероятное множество грубых, тяжелых судов. Они пересекают Великое Море. Часть их флота была перехвачена и потоплена адмиралом, на них даже напали ледяные тролли и драконы, но многие прорвались! Орда высаживается на побережье Хилсбрада и Южнобережья! Они идут на север!

Артур бросил быстрый взгляд на принцессу Калию.

— Прошу простить меня, Ваше Высочество. Время сказок закончилось.

Король бриттов развернулся и быстрым шагом направился во дворец. Война за само существование человечества на Азероте, началась. И Альянс Лордерона должен был встретить этот шторм во всеоружии.

Тяжелые дубовые двери Зала Советов распахнулись с такой силой, что эхо удара прокатилось по высоким сводам дворца. Артур Пендрагон вошел внутрь стремительным, чеканящим шагом. Прохлада ночного сада и тихая беседа с юной принцессой Калией мгновенно испарились из его памяти, вытесненные густым, спертым воздухом помещения, пропитанным запахом пота, оружейного масла и нескрываемой тревоги.

За огромным круглым столом уже собрались правители наций Альянса. Король Теренас Менетил стоял во главе стола, его благородное лицо осунулось и побледнело. Торас Троллебой из Стромграда нервно сжимал рукоять своего огромного меча, а Айден Перенольд из Альтерака сидел, вжав голову в плечи, и его бегающий взгляд выдавал глубочайший внутренний страх. Но все внимание Артура мгновенно приковала к себе фигура, стоящая у противоположного края стола.

Это был Даэлин Праудмур, лорд-адмирал Кул-Тираса. Обычно гордый, непоколебимый владыка морей сейчас выглядел сломленным. Его роскошный мундир был прожжен в нескольких местах и насквозь пропитан морской солью и копотью. Праудмур тяжело опирался обеими руками о карту Азерота, тяжело дыша, словно загнанный зверь.

— Адмирал, — голос Артура, усиленный природной властностью, заставил всех обернуться. Король бриттов подошел к столу, положив ладонь на эфес Экскалибура. — Гонец сообщил, что Орда пересекла Великое море. Что с вашим флотом?

Праудмур медленно поднял голову. В его глазах, всегда отражавших холодную сталь океана, сейчас плескалась бездонная, выжигающая душу боль.

— Мой Третий флот… уничтожен, Верховный Главнокомандующий, — хрипло произнес адмирал. — Мы перехватили их армаду. Их корабли были неуклюжими, грубо сколоченными корытами. Мы расстреливали их издали, топили один за другим. Я думал, это будет легкая победа. Но затем… затем небеса разверзлись.

Торас Троллебой нетерпеливо подался вперед:

— Что значит «разверзлись», Даэлин? Орки не умеют летать!

— Орки — нет. Но твари, которых они подчинили своей воле — умеют, — голос Праудмура сорвался на рычание. — Драконы. Огромные, багрово-красные ящеры, извергающие жидкое пламя. Они обрушились на нас из-за облаков. Мои корабли вспыхивали, как сухой тростник. Одним из первых был уничтожен флагман Третьего флота, и я собственными глазами видел, как мой старший сын, Дерек Праудмур, сгорел заживо и превратился в пепел от драконьего огня.

В Зале Советов повисла мертвая, леденящая тишина. Слово «драконы» эхом отдалось в разуме Артура. В Британии драконы были частью древних мифов, пророчеств Мерлина, символом королевской власти Утера Пендрагона, чье само имя означало «Голова Дракона». Они были метафорами, духами земли и магии. Но здесь, в этом жестоком мире Азерота, эти существа были из плоти, крови и всеиспепеляющего пламени, и теперь они служили Орде.

— Это невозможно… — пролепетал Айден Перенольд, дрожащей рукой вытирая испарину со лба. — Если у них есть драконы… стены нас не спасут. Мы должны немедленно отправить послов. Мы должны попытаться договориться с ними, предложить дань, земли…

— Молчать! — рявкнул Торас Троллебой, с такой силой ударив кулаком по столу, что деревянная столешница жалобно треснула. — Вы предлагаете сдаться животным, которые только что заживо сожгли сына нашего союзника?!

Артур поднял руку, призывая к тишине. Его лицо превратилось в непроницаемую, гранитную маску полководца. Личные трагедии, страхи и скорбь теперь не имели значения. Судьба всего человечества висела на волоске.

— Соболезнования не вернут вашего сына, адмирал, но наши клинки отомстят за него, — твердо произнес Артур. Он склонился над картой, его палец властно опустился на изрезанную береговую линию северного континента. — Где они высадились?

— Остатки их флота, прикрываемые с воздуха драконами, достигли берегов Хилсбрада и Южнобережья, — доложил Праудмур, с трудом беря себя в руки. — Они закрепляются на побережье и готовятся к маршу на север. В самое сердце Лордерона.

— Значит, мы встретим их там, — отрезал Артур. Он выпрямился и обвел взглядом монархов. — Лорды Альянса! Время подготовки закончилось. Орда ступила на наши земли. Король Теренас, поднимайте гарнизон Столицы. Король Троллебой, ведите свои полки из Стромграда нам на соединение. Адмирал, отведите уцелевшие корабли в гавани и перекройте снабжение орков по морю. Мы выступаем на рассвете. Мы обрушимся на них прежде, чем они успеют развернуть свои основные силы и выстроить осадные лагеря.

На рассвете Столица Лордерона содрогнулась от грохота барабанов и звука походных горнов. Армия Альянса, невиданная доселе по своей мощи и численности, выступала в свой первый великий поход. Бесконечные колонны закованной в сталь пехоты, отряды лучников и тяжелая кавалерия текли по широким трактам, словно сверкающая металлом река. Над их головами гордо реяли стяги с золотыми львами, серебряными орлами и скрещенными мечами.

Артур Пендрагон ехал во главе авангарда на могучем боевом коне. Его доспехи, очищенные от копоти, ярко сияли в лучах восходящего солнца. Экскалибур покоился в своих чудесных ножнах на левом бедре, готовый в любой момент обрушить свой свет на врагов человечества.

Рядом с ним ехал Туралион. Юноша выглядел напряженным; его руки в тяжелых латных рукавицах судорожно сжимали поводья, а взгляд то и дело блуждал по горизонту. Для Туралиона, долгое время служившего священником и проповедовавшего философию мира и милосердия Святого Света, необходимость убивать живых существ, пусть даже таких чудовищных, как орки, оставалась тяжелейшим моральным испытанием.

Артур заметил внутреннюю борьбу своего заместителя. Опыт прошлых жизней, воспоминания о рыцарях Камелота подсказали королю, что сомнения перед боем могут стать фатальными.

— Твое сердце не на месте, Туралион, — негромко, но так, чтобы его слова были слышны сквозь звон доспехов, произнес Артур. — Ты боишься не смерти. Ты боишься того, что тебе придется сделать, чтобы выжить.

Туралион вздрогнул и посмотрел на Верховного Главнокомандующего.

— Свет учит нас состраданию, милорд, — признался паладин, и в его голосе прозвучала искренняя мука. — Архиепископ Фаол наделил нас силой карать, но всякий раз, когда я представляю, как мой молот обрушивается на живую плоть, я задаюсь вопросом: не предаю ли я тем самым суть Света? Как можно нести святость через кровопролитие?

Артур несколько мгновений молчал, глядя на дорогу впереди.

— В моем родном мире, — медленно начал король бриттов, — рыцари тоже искали божественную истину. Мы называли это поиском Святого Грааля. И лишь самые чистые сердцем, такие как рыцари Галахад и Персиваль, смогли приблизиться к этой истине. Но их чистота не означала слабости или пацифизма. Галахад не раз обнажал меч против злодеев и демонов, угнетавших невинных.

Артур повернулся к Туралиону, и его взгляд был тверд, как алмаз.

— Запомни, мой друг: милосердие к чудовищу, пришедшему сжечь твой дом и вырезать твой народ, — это не праведность. Это жестокость по отношению к тем, кого ты поклялся защищать. Твой молот — это не орудие убийства, а щит, закрывающий женщин и детей Лордерона от демонической скверны. Если твои помыслы чисты, если ты разишь врага не из ненависти или жажды крови, а из любви к своему народу, то Свет никогда не оставит тебя. Не сомневайся в себе, ибо твои сомнения стоят жизней твоих солдат.

Слова короля, пропитанные древней мудростью правителя, познавшего цену войны, казалось, сняли невидимый груз с плеч Туралиона. Молодой паладин выпрямился в седле, его лицо разгладилось, приобретя выражение суровой решимости. Он с благодарностью склонил голову перед своим командиром.

К полудню третьего дня форсированного марша передовые отряды Альянса достигли предгорий Хилсбрада. Воздух здесь был густым и едким от дыма пожарищ. Некогда живописные зеленые холмы и фермерские угодья были безжалостно растоптаны тысячами тяжелых сапог. Вдалеке, на широкой равнине, разделяющей предгорья и побережье, раскинулась Орда.

Артур, выехав на возвышенность в сопровождении Туралиона, Утера Светоносного и Гавинрада Свирепого, всмотрелся в боевые порядки противника. Зрелище было поистине устрашающим. Море зеленокожих орков, закованных в черную сталь и вооруженных огромными топорами, колыхалось, издавая непрерывный, первобытный рык. Их новый вождь, Оргрим Молот Рока, выстроил свои войска не хаотичной толпой, а четко разделенными когортами, готовыми к маневрам.

Но орки были не единственными врагами. Артур с холодным расчетом отметил, что Орда пополнилась новыми, невиданными ранее союзниками. На флангах возвышались гротескные, массивные фигуры, каждая из которых превосходила человека ростом в три раза. Это были огры — чудовищные, двухголовые гиганты, вооруженные вырванными с корнем деревьями и огромными каменными глыбами, чья разрушительная мощь делала их идеальными ударными частями Орды.

Среди лесных зарослей на подступах к равнине Артур заметил и других союзников вождя орков. Высокие, жилистые существа с зеленоватой кожей, длинными клыками и торчащими волосами, вооруженные метательными топорами. Это были лесные тролли, ведомые своим безжалостным вождем Зул'джином, чья давняя ненависть к людям и эльфам заставила их примкнуть к надвигающейся тьме.

— У них новые союзники, — мрачно констатировал Гавинрад, сжимая свой тяжелый боевой молот. — Эти гиганты… они смогут прорвать наш строй щитов в одно мгновение. А твари в лесу перебьют наших лучников.

— Мы не дадим им шанса воспользоваться своим преимуществом в габаритах, — хладнокровно ответил Артур. Его разум работал с безупречной точностью, просчитывая векторы атак и особенности рельефа. В Британии он бил многократно превосходящие силы саксов, используя рельеф и строгую дисциплину. Здесь он собирался сделать то же самое.

— Утер, Туралион, Гавинрад! — Артур повернулся к паладинам. — Вы возглавите центр. Ваша святая магия должна стать маяком для нашей пехоты. Удерживайте линию щитов любой ценой. Не пытайтесь атаковать гигантов в лоб; цельтесь по их коленным суставам и используйте копья. Я возьму тяжелую кавалерию и ударю им во фланг, как только они увязнут в нашем центре. Отряды дальнего боя — в тыл, обстрел по дуге.

Король бриттов обнажил Экскалибур. Священный клинок, покинув свои магические ножны, вспыхнул ослепительным, неземным светом, отгоняя тени и внушая благоговейный трепет всем стоящим рядом людям.

— За Лордерон! За павший Штормград! За человечество! — голос Артура разорвал тишину, подобно грому.

Слитный, оглушительный рев тысяч глоток стал ему ответом. Альянс двинулся в бой.

Столкновение двух армий было подобно удару двух океанских волн во время шторма. Земля содрогнулась, когда передовые ряды орков врезались в стену лордеронских щитов. Лязг стали, хруст ломающихся костей и яростные крики слились в единую, оглушительную какофонию смерти.

Паладины Серебряной Длани шли в самом пекле. Утер Светоносный, подобно карающему ангелу, обрушивал свой молот на зеленокожих врагов, и с каждым его ударом вспышки золотого Света слепили орков, обжигая их демоническую скверну. Гавинрад, чье лицо было искажено яростью воина, мстил за каждый разрушенный дом своей родины, его доспехи сияли праведным гневом.

Но напор Орды был чудовищен. Огры, тяжело ступая, ворвались в ряды пехоты. Один из гигантов взмахнул огромным каменным топором, сминая сразу пятерых солдат Альянса, словно они были сделаны из соломы. В этот критический момент Туралион, отбросив последние сомнения, воззвал к Свету. Его боевой молот вспыхнул ослепительным сиянием. Молодой паладин бросился наперерез огру и, уклонившись от неповоротливого удара, обрушил свое оружие прямо на массивное колено чудовища. Раздался хруст, и гигант с ревом рухнул на землю, где его тут же добили подоспевшие копейщики. Туралион понял правоту Артура: его сила даровала спасение.

Тем временем Артур во главе тяжелой кавалерии совершил стремительный обходной маневр. Одетые в пластинчатую броню рыцари, выстроившись клином, врезались в левый фланг Орды. Во главе клина мчался сам король бриттов. Экскалибур в его руках описывал смертоносные дуги, разрубая толстую орочью броню так же легко, как полотно.

Магия ножен Авалона вновь доказала свою абсолютную, запредельную мощь. Орочьи секиры и ятаганы, пробивавшие порой кольчугу короля, оставляли глубокие борозды на его теле, но из ран не пролилось ни единой капли крови. Края ран мгновенно стягивались, и Артур продолжал сражаться с неутомимостью бессмертного. Это сверхъестественное явление сеяло панику среди суеверных орков; они кричали, что этот человек — демон, которого невозможно убить. Кавалерийский клин Артура прошел сквозь порядки орков, как раскаленный нож сквозь масло, рассекая их формации на части и нарушая целостность обороны Молота Рока.

Победа Альянса казалась неизбежной. Орда начала терять строй, огры отступали, не выдерживая сосредоточенных атак паладинов, а лесные тролли Зул'джина несли тяжелые потери от залпов человеческих лучников.

Но внезапно небеса потемнели. Солнце скрылось за огромными, кожистыми крыльями. Воздух наполнился запахом серы и раскаленного озона.

Из-за низких облаков, издавая леденящий кровь рев, на поле боя спикировала стая багрово-красных драконов. Оргрим Молот Рока задействовал свое самое страшное оружие.

Драконы раскрыли свои огромные пасти, и на порядки Альянса обрушились потоки жидкого, ревущего огня. Пламя мгновенно испепелило целые сотни солдат, превращая их в пепел и оплавленный металл. Жар был настолько невыносимым, что доспехи раскалялись, а земля под ногами превращалась в стекло. Лошади кавалерии Артура обезумели от первобытного ужаса, сбрасывая седоков и обращаясь в бегство.

Строй Альянса дрогнул. Паника, подобная лесному пожару, начала охватывать ряды людей. Против орков они могли стоять насмерть, но против мифических чудовищ, обрушивающих смерть с небес, простая сталь была бессильна.

Артур с трудом удержал своего вздыбленного коня. Волна жара опалила его лицо, но магия ножен не позволила ожогам изувечить плоть. Король бриттов понял, что если солдаты побегут сейчас, начнется беспощадная резня, и вся армия будет уничтожена.

— Держать строй! — голос Артура перекрыл даже рев драконов и гул пламени. Он поднял сияющий Экскалибур высоко над головой, чтобы его свет был виден каждому солдату. — Арбалетчики, цельтесь в наездников! Копейщики, сомкнуть щиты над головой! Мы не побежим!

Солдаты, увидев своего непобедимого, не истекающего кровью предводителя, стоявшего непоколебимо под огненным дождем, начали приходить в себя. Их дисциплина взяла верх над страхом. Баллисты и арбалетчики развернули свое оружие к небу, открыв отчаянный заградительный огонь по пикирующим ящерам.

В этот самый критический, переломный момент битвы, когда исход противостояния висел на тончайшем волоске, из густых зарослей леса на окраине равнины вырвался шквал стрел.

Это не были обычные стрелы людей. Они летели с невероятной скоростью, бесшумно и с пугающей, смертоносной точностью. Сотни оперенных снарядов обрушились на ряды лесных троллей, мгновенно выкашивая целые отряды. Другая часть стрел устремилась в небо, безошибочно находя уязвимые места в чешуе драконов и поражая орков-наездников, восседавших на их спинах. Один из драконов, пронзенный в глаз, издал полный боли визг и, потеряв управление, рухнул прямо в гущу орочьего войска, давя своих же союзников.

Из тени деревьев, словно призраки, материализовались высокие, грациозные фигуры. Их лица были скрыты под зелеными капюшонами, а в руках они сжимали длинные, изогнутые луки. Это были эльфийские следопыты.

Во главе отряда, с луком наготове, стояла женщина невероятной красоты. Ее длинные золотистые волосы развивались на ветру, а в пронзительных синих глазах горела холодная, безжалостная решимость.

Появление высших эльфов стало полной неожиданностью для Оргрима Молота Рока. Он рассчитывал сломить дух людей с помощью драконов, но теперь его тролли были связаны боем в лесу, а драконы подвергались прицельному обстрелу эльфийских мастеров лука. Оценив ситуацию и понимая, что Альянс не сломлен, а только усилился, вождь орков отдал приказ к отступлению.

Громадная военная машина Орды, огрызаясь и неся потери, начала организованно оттягиваться на восток, в сторону заснеженных перевалов Альтеракских гор.

Когда рев драконов стих вдали, а поле битвы погрузилось в стоны раненых и треск догорающих костров, Артур спешился. Его дыхание было тяжелым, доспехи почернели от копоти, но клинок Экскалибура по-прежнему оставался кристально чистым. Король бриттов направился к опушке леса, где эльфийские следопыты помогали раненым лордеронским солдатам.

Навстречу ему шагнула Аллерия Ветрокрылая, предводительница следопытов Кель'Таласа. Она окинула оценивающим взглядом человека, о котором ходило столько противоречивых слухов. Она видела, как он сражался, и это вызывало в ней невольное уважение.

— Вы прибыли в самый нужный час, леди эльфов, — произнес Артур, учтиво склонив голову. — Ваше мастерство спасло многие тысячи жизней сегодня. Совет Наций благодарит вас.

— Поблагодарите после того, как покончим с этими чудовищами раз и навсегда.

Артур понимающе кивнул и посмотрел на восток, туда, где горизонт закрывали суровые, заснеженные пики Альтеракских гор. Орда отступила, но не была разбита. Оргрим Молот Рока вел свои войска через самые опасные и узкие перевалы континента. Артур понимал логику орка: горы лишат Альянс преимущества тяжелой кавалерии и замедлят их продвижение.

Эта война только началась, и Артур знал: впереди их ждут не только кровавые битвы на заснеженных склонах, но и куда более страшные испытания — испытания на верность и предательство. И на этот раз цена ошибки будет равна судьбе всего мира.

Пыль, пепел и густой, удушливый дым все еще висели над истерзанными предгорьями Хилсбрада, когда солнце начало медленно клониться к западному горизонту. Поле недавней битвы представляло собой ужасающее зрелище, от которого содрогнулся бы даже самый закаленный ветеран. Земля, некогда покрытая сочной зеленой травой и полевыми цветами, теперь была выжжена дотла, превратившись в спекшуюся черную корку там, где прошлось всеиспепеляющее пламя багровых драконов. В воздухе стоял тошнотворный, тяжелый запах паленого мяса, пролитой крови, серы и озона — смертельный коктейль, неизменно сопровождающий применение разрушительной тайной магии и демонической скверны.

Король Артур Пендрагон стоял на невысоком каменистом холме, возвышавшемся над равниной, и в полном молчании обозревал последствия первого масштабного столкновения объединенных сил Альянса с Ордой. Его тяжелые пластинчатые доспехи, еще утром сиявшие благородным золотом, теперь были покрыты толстым слоем въевшейся копоти, грязи и темной орочьей крови. Тяжелый походный плащ, изорванный в клочья орочьими секирами, безвольно трепетал на пронизывающем северном ветру. Король бриттов медленно снял шлем, обнажив усталое, изборожденное глубокими морщинами лицо. Холодный ветер Хилсбрада приятно остудил его разгоряченную боем кожу, слизывая капли пота со лба.

Артур опустил взгляд на свои руки, закованные в латные рукавицы, а затем на Экскалибур, покоящийся в ножнах на его левом бедре. Нерушимый клинок разил врагов без устали, рассекая черную сталь и зеленую плоть с пугающей легкостью. Но еще больше Артур был благодарен мистическим ножнам. В пылу битвы, когда строй был прорван натиском гигантских огров и тяжелая кавалерия увязла в рукопашной схватке, вражеские клинки не раз находили цель. Его кольчуга была пробита в нескольких местах, наплечники смяты, но из ран не пролилось ни единой капли крови.

Однако его собственная неуязвимость не приносила радости, когда он видел страдания своих солдат. Внизу, на почерневшей равнине, разворачивалась не менее тяжелая битва — битва за жизни раненых. Артур медленно спустился с холма, тяжело ступая по пропитанной кровью земле. Он проходил мимо импровизированных полевых госпиталей, разбитых прямо среди груд убитых орков и развороченной земли. Стоны, крики боли и тихие молитвы сливались в единый скорбный хор, который был до боли знаком королю. Он слышал эти звуки после битвы при горе Бадон, он слышал их в роковой день на поле Камланна. Война всегда и везде собирала одну и ту же кровавую дань, независимо от того, в каком мире она велась.

Среди окровавленных носилок и суетящихся лекарей выделялись фигуры в сияющих доспехах, от которых исходило мягкое, успокаивающее золотистое свечение. Паладины недавно основанного Ордена Серебряной Длани неустанно трудились, применяя свой новообретенный дар. Артур остановился, наблюдая за Утером Светоносным. Могучий воин, только что сокрушавший черепа орков своим огромным двуручным молотом, теперь с невероятной нежностью возлагал руки на разорванную грудь молодого пехотинца из Лордерона. Золотой Свет струился из пальцев Утера, и страшная рана на глазах начала стягиваться, а бледное, искаженное предсмертной агонией лицо юноши разгладилось.

Неподалеку Артур заметил Туралиона. Молодой паладин сидел прямо на промерзшей земле, привалившись спиной к сломанному колесу осадной баллисты. Его молот лежал рядом, покрытый засохшей кровью и орочьими мозгами. Туралион тяжело дышал, его глаза были закрыты, а губы беззвучно шевелились в молитве. Артур подошел ближе, и звон его шагов заставил юношу открыть глаза.

— Вы оказались правы, милорд, — хрипло произнес Туралион, с трудом поднимаясь на ноги и отдавая честь Верховному Главнокомандующему. — Свет не покинул меня, когда я поднял оружие, чтобы отнять жизнь. Когда тот огр едва не раздавил наш фланг… я не чувствовал ненависти. Я чувствовал лишь отчаянное желание защитить стоящих за моей спиной людей. И моя сила многократно возросла.

— Истинная вера, Туралион, куется не в тишине храмов, а в горниле испытаний, — ответил Артур, положив тяжелую руку на наплечник молодого паладина. В голосе короля звучала глубокая, выстраданная мудрость. — Святость — это не отказ от борьбы со злом. Это готовность взять грех убийства на свою душу, чтобы сотни невинных душ могли жить в мире. Сегодня ты стал истинным рыцарем, мой друг. Отдыхай. Твоя сила понадобится нам завтра.

Оставив паладинов заботиться о раненых, Артур направился к краю поля боя, туда, где начиналась густая кромка леса. Именно оттуда в самый критический момент сражения, когда драконье пламя начало ломать ряды Альянса, пришло нежданное спасение.

Лес встретил короля звенящей, настороженной тишиной. В отличие от шумного, хаотичного лагеря людей, здесь царил абсолютный, почти сверхъестественный порядок. Высокие, грациозные фигуры бесшумно скользили между деревьями, собирая стрелы и проверяя периметр. Эльфийские следопыты из таинственного королевства Кель'Талас. Их зеленые и коричневые плащи делали их практически невидимыми в подлеске.

Навстречу Артуру вышла Аллерия Ветрокрылая. Предводительница следопытов двигалась с грацией хищной кошки, не издавая ни единого звука. Ее длинные золотистые волосы были перехвачены простой кожаной тесьмой, а в пронзительных, светящихся синевой глазах читались усталость и холодный расчет. За ее спиной виднелся изящный, изогнутый лук, который сегодня сеял смерть среди драконов и лесных троллей.

— Мои разведчики докладывают, что основные силы Орды продолжают отступление на восток, — заговорила Аллерия без лишних предисловий. Ее голос был мелодичным, но в нем слышались стальные нотки. — Оргрим Молот Рока отвел уцелевших огров и пехоту в сторону гор. Лесные тролли Зул'джина пытались прикрыть их отход, но мы преподали им урок, который они нескоро забудут. Мы заставили их умыться собственной кровью в этих лесах.

Артур внимательно посмотрел на эльфийку. Он уловил в ее словах жгучую, почти осязаемую ненависть при упоминании лесных троллей.

— Вы спасли армию Альянса сегодня, леди Аллерия, — произнес король, слегка склонив голову. — Если бы не ваш прицельный огонь по наездникам драконов, наша пехота была бы обращена в пепел. Но я должен спросить… Король Теренас отправлял гонцов в Кель'Талас с призывом о помощи. Нам ответили, что эльфы пришлют один отряд во исполнение древней клятвы. Однако почему его возглавляете именно вы?

Аллерия горько усмехнулась, и ее прекрасное лицо на мгновение исказила гримаса презрения.

— Правящий Совет Луносвета и король Анастериан слишком горды и слишком слепы, — ответила она, скрестив руки на груди. — Они сидят за своими магическими барьерами и считают, что война людей и зеленокожих дикарей их не коснется. Они полагают, что леса Вечной Песни защитят их от любой угрозы. Но я выходила за границы наших лесов. Я видела сожженные деревни в Хилсбраде. Я видела этих орков. А главное — я видела, с кем они заключили союз.

Она сделала шаг ближе к Артуру, и в ее глазах вспыхнул опасный огонь.

— Зул'джин и его лесные тролли Амани — древнейшие враги моего народа. Они ненавидят нас больше всего на свете. Если Орда пообещала им наши земли в обмен на их топоры, значит, рано или поздно эта зеленая саранча постучится в ворота Луносвета. Я не собираюсь ждать, пока они придут резать моих сестер. Я привела своих лучших стрелков по собственной воле, вопреки приказам Совета. Мы будем убивать троллей и орков здесь, чтобы они не осквернили нашу родину.

Артур тяжело вздохнул, узнавая в словах эльфийки до боли знакомую картину. Политика всегда оставалась политикой, независимо от расы и долголетия.

— Гордыня правителей часто оплачивается кровью их подданных, — тихо произнес король бриттов, глядя вглубь темнеющего леса. — В моей Британии короли Севера годами грызлись между собой за клочки земли, отказываясь видеть, как саксы сжигают берега и продвигаются вглубь острова. Они называли меня выскочкой и отказывались объединять армии, пока враг не оказался у их собственных крепостей. Я понимаю вас, Аллерия. Иногда истинный долг требует неповиновения. Альянс принимает вашу помощь с величайшей благодарностью.

Они расстались с чувством глубокого взаимного уважения. Артур направился в центр лагеря, где уже был возведен просторный командный шатер. Внутри, вокруг тяжелого дубового стола, на котором была расстелена огромная, подробная карта Восточных Королевств, собрались высшие командиры Альянса. Пространство освещалось десятком магических светильников, предоставленных магами Даларана, которые отбрасывали ровный, немерцающий свет на напряженные лица военачальников.

Когда Артур вошел в шатер, разговоры мгновенно стихли. Здесь присутствовали Торас Троллебой — суровый, массивный король Стромграда, чьи доспехи были покрыты глубокими вмятинами от орочьих топоров; адмирал Даэлин Праудмур, чье лицо казалось высеченным из серого гранита; и Кадгар.

— Докладывайте, — коротко приказал Артур, сбросив изорванный плащ на руки подбежавшему оруженосцу и подходя к столу.

— Битва выиграна, милорд, но победа далась нам тяжелой ценой, — начал Даэлин Праудмур, его голос был сух и лишен эмоций. — Пехота Лордерона понесла серьезные потери во время драконьих атак. Мы организуем отправку тяжелораненых обратно в Столицу Лордерона и в Южнобережье на повозках. Мои уцелевшие корабли патрулируют побережье, чтобы не дать оркам получить подкрепление с моря. Но главная проблема сейчас — это их отступление.

Торас Троллебой с силой ткнул массивным, закованным в латную перчатку пальцем в центр карты.

— Оргрим Молот Рока уводит свою Орду на северо-восток, — прорычал король Стромграда, и в его голосе явственно слышалось недоумение, смешанное с подозрением. — Они уходят прямо в горы Альтерака.

Артур внимательно посмотрел на указанный участок карты. Горы Альтерака представляли собой массивную цепь заснеженных пиков, глубоких ущелий и узких, извилистых перевалов. Это был естественный, практически непреодолимый барьер, разделяющий север и юг континента.

— Зачем им уходить в горы? — медленно, раздумывая вслух, произнес Артур. — Орда опирается на численное превосходство и тяжелую пехоту. Огры и орки потеряют свое преимущество на узких горных тропах. Там невозможно развернуть строй. Их огромные осадные машины застрянут в снегах. Если они войдут в перевалы, небольшая армия сможет заблокировать их и перебить по частям. Это похоже на тактическое самоубийство.

— Именно! — воскликнул Троллебой, и его глаза сузились. — Я знаю эти горы лучше кого бы то ни было. Земли моего Стромграда граничат с ними на юге, и мы веками имели территориальные споры с Альтераком из-за предгорий. Там есть лишь несколько проходов, в которых могут разойтись две тяжело груженные телеги, не говоря уже о целой армии. Это ловушка для любой наступающей силы. Молот Рока показал себя блестящим тактиком сегодня на равнине. Он не повел бы свои войска в узкое бутылочное горлышко, если бы не был уверен, что выход из него открыт.

В шатре повисла тяжелая, звенящая тишина. Военачальники переглядывались, осознавая страшный смысл слов короля Стромграда.

Кадгар, опираясь на свой посох, глухо кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Молот Рока — чужак в этом мире, — заговорил маг старческим, дребезжащим голосом. — Орки понятия не имеют о географии Лордерона. У них нет подробных карт. Они не могли случайно наткнуться на перевалы Альтерака и решить, что это лучший путь на север. Кто-то должен был указать им дорогу. И этот кто-то должен был гарантировать им безопасность прохода.

Артур выпрямился. Его взгляд стал ледяным. Пазл начал складываться в его разуме с математической, неотвратимой точностью. Опыт монарха, чье правление было отравлено постоянными изменами и политическими интригами, подсказывал ему единственный логический ответ. Он вспомнил Совет Наций в Столице Лордерона. Он вспомнил бегающие глазки, дрожащие руки и елейный, трусливый голос правителя слабейшего из человеческих государств.

— Айден Перенольд, — тихо, но так, что имя прозвучало как смертный приговор, произнес Артур Пендрагон. — Король Альтерака. На Совете он открыто призывал нас вступить в переговоры с Ордой. Он предлагал попытаться откупиться от них.

— Этот трусливый ублюдок! — взревел Торас Троллебой, его лицо побагровело от ярости, а рука инстинктивно легла на рукоять меча. — Я всегда говорил Теренасу, что Перенольду нельзя доверять! Перенольд дрожит за свою жалкую жизнь и свои жалкие горы. Он заключил с ними пакт! Я клянусь Светом, он открыл им проходы и отвел свои пограничные гарнизоны, чтобы пропустить Орду прямо в самое сердце Лордерона, к озеру Лордамер!

Вспышка гнева Троллебоя была вполне обоснованной. Если Орда беспрепятственно пересечет горы Альтерака, они окажутся в глубоком тылу сил Альянса. Они смогут нанести удар по Столице Лордерона, которая сейчас охранялась лишь городским гарнизоном и личной гвардией короля Теренаса. Все усилия, вся пролитая сегодня кровь оказались бы напрасными.

Адмирал Праудмур побледнел.

— Если это правда, Верховный Главнокомандующий, мы оказались в критической ситуации. Мы не можем бросить всю армию в погоню за ними через узкие перевалы. Мы увязнем в снегах, растянем наши коммуникации на многие мили, и драконы сожгут нас прямо в ущельях. Но и оставить их мы не имеем права.

Артур закрыл глаза, глубоко вдыхая холодный воздух шатра. Тень Камелота вновь нависла над ним. Предательство. Самый страшный враг, которого невозможно победить на открытом поле боя. Ланселот предал его из-за любви. Мордред предал его из-за жажды власти. Айден Перенольд предавал весь свой вид из-за банального, животного страха. Но Артур больше не был тем доверчивым монархом, который до последнего отказывался верить в измену своих рыцарей. Иллюзии были сожжены в Каражане вместе с останками Медива. Теперь им руководили лишь холодный разум и непреклонная воля.

Он открыл глаза, и в них отражалась сталь лезвия Экскалибура.

— Мы не поддадимся панике, лорды, — властно произнес Артур. — Гнев — плохой советчик в стратегии. Если Перенольд предал нас, мы обратим его трусость против самой Орды. Молот Рока считает, что горы станут для него безопасным коридором. Мы сделаем их его гробницей.

Он подошел вплотную к карте, быстро перемещая деревянные фигурки, обозначавшие полки.

— Слушайте мой приказ. Основная армия Альянса не пойдет в горы слепо. Мы будем продвигаться методично. Даэлин, организуйте охрану нашего тыла и лагеря для раненых. Троллебой, вы знаете эти горы. Я даю вам командование авангардом. Возьмите своих лучших стромградских горцев и отправляйтесь к южным входам в перевалы Альтерака. Ваша задача — не вступать в прямой бой с основной массой Орды, а блокировать проходы. Вы должны заставить их замедлиться, растянуться по узким тропам. Используйте лавины, обвалы, засады.

Король Стромграда хищно оскалился.

— Мои люди завалят эти ущелья камнями. Орки захлебнутся в снегу прежде, чем увидят равнины Лордерона.

— Леди Аллерия и ее следопыты пойдут с вами, — продолжил Артур, не снижая темпа. — Эльфы будут контролировать высоты и отстреливать вражеских разведчиков, а также предупреждать о появлении драконов. Я же с основным войском и паладинами Серебряной Длани пойду следом. Если мы зажмем их в горах, они не смогут использовать ни свою численность, ни свою тяжелую кавалерию. Мы разобьем их строй на фрагменты и уничтожим.

— А что делать с Перенольдом и войсками Альтерака? — мрачно спросил Праудмур. — Если они открыто выступят на стороне Орды, нам придется сражаться с людьми.

Голос Артура стал пугающе тихим и непреложным.

— Солдаты Альтерака — такие же люди, как и мы. Они подчиняются приказам своего короля, не ведая всей глубины его падения. Если мы встретим гарнизоны Альтерака, мы не будем атаковать их первыми. Мы потребуем их капитуляции во имя Альянса Лордерона. Но если Айден Перенольд лично встанет на нашем пути… он ответит за измену по законам военного времени. Я не допущу, чтобы гниль одного труса погубила весь континент.

Военный совет был окончен. Полководцы разошлись по своим полкам, чтобы отдать приказы и начать подготовку к самому тяжелому маршу в их жизни.

На следующее утро погода резко испортилась. С севера, со стороны пиков Альтерака, подул ледяной, пронизывающий до костей ветер, принесший с собой колючий снег. И без того мрачный пейзаж выжженного Хилсбрада покрылся тонкой белой коркой. Армия Альянса, снявшись с лагеря, медленно, словно огромная, закованная в сталь змея, поползла в сторону гор.

Артур ехал во главе основной колонны на своем могучем боевом коне. Воздух с каждым милей становился все более разреженным и морозным. Теплый климат равнин сменялся суровыми, неприветливыми пейзажами. По обеим сторонам дороги начали вырастать огромные, вековые сосны, их ветви прогибались под тяжестью свежевыпавшего снега. Горы Альтерака возвышались впереди, как гигантская каменная стена, скрытая в серой пелене метели.

Психологическое давление на солдат было колоссальным. Пехотинцы Лордерона, не привыкшие к суровым горным переходам, кутались в шерстяные плащи, пытаясь согреться. Оруженосцы с трудом тащили повозки с провиантом и осадные орудия по обледенелым, каменистым тропам. Но дисциплина, установленная Артуром, не давала сбоев. Присутствие Верховного Главнокомандующего, который стоически переносил холод наравне с простыми рядовыми, и светлые ауры паладинов, разгонявшие мрачные тени, поддерживали высокий боевой дух армии.

Спустя несколько дней изнурительного марша в гору, передовые отряды стромградских горцев под командованием Троллебоя достигли первого крупного перевала, ведущего вглубь территории Альтерака. Торас Троллебой, лично возглавлявший разведку, подал знак остановиться. Он внимательно осмотрел узкое ущелье, по бокам которого возвышались неприступные скалы.

Здесь должна была располагаться мощная застава Альтерака. Каменные укрепления, башни с бойницами, тяжелые дубовые ворота, окованные железом. Это место было создано для того, чтобы останавливать армии. Но сейчас ворота были распахнуты настежь. На башнях не было видно ни одного часового в оранжевых плащах Альтерака. Ни единого дымка от костров, ни звука горнов. Застава была пуста, оставлена своими защитниками без малейших признаков борьбы.

Но земля вокруг ворот была изуродована. Глубокий, свежий снег был истоптан тысячами тяжелых сапог. Повсюду виднелись огромные, размашистые следы, оставленные не человеческими ногами, а чудовищными лапами огров и подкованными железом орочьими сапогами. Грязь, перемешанная со снегом, тянулась широкой, безобразной полосой прямо в сердце прохода, уходя на север, к озеру Лордамер и беззащитной Столице Лордерона.

Троллебой тяжело дышал, облачко пара вырвалось изо рта короля Стромграда. Он сжал кулаки так, что заскрипели латные перчатки. Подозрения Артура подтвердились полностью, до самой страшной, омерзительной детали. Альтерак сдался без боя. Измена свершилась.

Гонец был немедленно отправлен назад, к основной колонне. Когда Артур Пендрагон получил донесение Троллебоя, его лицо осталось бесстрастным, но глаза потемнели, став похожими на грозовое небо. Жребий брошен. Война вступила в новую, самую опасную фазу. Фазу, где враг находился не только впереди, но и мог ударить в спину. Король бриттов обнажил Экскалибур, и его свет яркой звездой вспыхнул среди холодных, предательских снегов Альтерака. Они должны были двигаться быстрее. Исход войны теперь зависел от того, успеют ли они захлопнуть капкан до того, как Молот Рока вырвется из горного лабиринта.

Холод в горах Альтерака был не просто природным явлением; он казался живым, злобным существом, которое острыми ледяными когтями впивалось в плоть и высасывало тепло из самых костей. Оргрим Молот Рока, могучий Вождь Орды, тяжело ступал по обледенелым, покрытым инеем камням, и каждый его вдох вырывался изо рта густым облаком белого пара, мгновенно оседая инеем на его тяжелых черных доспехах. Горы Альтерака оказались куда более суровым и изматывающим испытанием, чем он мог себе представить, когда планировал этот дерзкий обходной маневр. Лесные тролли Зул'джина, эти жилистые и невероятно ловкие создания, уже давно взобрались на самую высь, преодолев отвесные утесы так легко, словно они лезли по привычным для них деревьям в лесах Кель'Таласа.

Оказавшись наверху, тролли сбросили вниз толстые веревки, чтобы помочь подняться тяжело одоспешенным орочьим воинам, чья масса и отсутствие навыков альпинизма делали каждый шаг по узким карнизам смертельно опасным, однако сам Молот Рока категорически отказался от подобных поблажек. Его войска должны были непрестанно видеть и знать, что их Вождь остается самым сильным и выносливым среди них, и самостоятельное восхождение на ледяную гору без какой-либо посторонней помощи было одним из лучших способов доказать это своим своенравным подданным.

Ренд Чернорук, напротив, не страдал подобными лидерскими терзаниями и излишней гордостью в вопросах выживания; он поднимался рядом с Оргримом, крепко обернув один из сброшенных троллями толстых тросов вокруг своей левой руки.

— Почему мы лезем здесь? — с раздражением спросил Ренд, когда они преодолевали очередной крутой уступ, и его дыхание с присвистом вырвалось из клыкастой пасти. — Мы могли просто обойти эти горы. Зачем мы выбрали этот путь? Он короче, да, но тяжелее. Проход через горы лишь замедлит нас.

Молот Рока наконец достиг вершины утеса и глухо прокряхтел, тяжело протирая свои огрубевшие руки от въедливой горной пыли прямо о древнее древко своего легендарного оружия. Он медленно повернулся лицом к Ренду, позади которого уже начали собираться другие вожди кланов и лидеры Орды, а также брат Ренда, Мейм. Восхождение на эту заснеженную вершину тоже было испытанием, и Молот Рока не собирался давать слабину перед теми, кто в любой момент мог оспорить его право на власть. Он мрачно пояснил своим военачальникам, что этот путь, каким бы тяжелым он ни был, дает им немыслимое тактическое преимущество. Человеческий правитель этих гор, трусливый лорд Перенольд, в обмен на гарантии неприкосновенности своих земель предоставил им свободный проход. Если бы они пошли в обход, армии Альянса успели бы перехватить их или зажать в тиски у самых лесов эльфов. Здесь же они пройдут сквозь самую неприступную преграду континента и нанесут удар прямо в незащищенное сердце человеческих королевств.

Всего за два изнурительных дня Орда оставила самые опасные и узкие горные тропы далеко позади, и за все это время огромная армия захватчиков не встретила на своем пути ни единого вооруженного человека. Некоторые орки в рядах армии даже недовольно ворчали об упущенном шансе устроить жестокую бойню прямо во время горного перехода, ведь их топоры жаждали крови, но командиры сурово уверяли их, что истинно великие бойни еще ждут их впереди, как только они спустятся на плодородные равнины.

На второй день, когда передовые отряды орков начали спускаться с гор, Молот Рока, который, как и всегда, шел в самом авангарде, внезапно остановился, чтобы восхититься открывшимся перед ним пейзажем. Вне суровых гор, в огромной, раскинувшейся до самого горизонта долине, разлилось колоссальное озеро, которое безмятежно отражало серебристо-зеленое сияние раннего северного рассвета. Где-то далеко виднелась еще одна величественная горная цепь, которая непреодолимой стеной возвышалась к западу. Горы, которые орки уже успешно миновали, были по большей части похожи друг на друга, но к востоку они становились все выше и неприступнее.

Вместе эти могучие каменные хребты формировали гигантскую букву V, в самом центре которой и покоилось это величественное озеро. А на его берегу, сверкая в лучах утреннего солнца безупречно белым камнем стен и высокими шпилями башен, раскинулся огромный город.

«Столица», — понял Оргрим в тот же миг, и его губы растянулись в предвкушающей, хищной усмешке, а затем он высоко поднял вверх свой черный каменный молот и издал оглушительный боевой клич, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Воины Орды мгновенно поддержали крик своего вождя, и вскоре окружавшие их холодные холмы заполнились яростными, кровожадными и радостными возгласами десятков тысяч орков. Молот Рока низко, раскатисто засмеялся. Теперь город узнал об их приходе, но они будут сидеть за своими стенами и дрожать от первобытного страха.

— На город! — крикнул Оргрим, вновь потрясая массивным молотом над головой, призывая свою армию к немедленному наступлению. — Мы разрушим его, а с ним — и сердце сопротивления. Обрушим на них гнев, пока наш клич еще звучит в их ушах!

И огромная зеленая лавина начала стремительный спуск в предгорья.

Тем временем в самой Столице Лордерона утро начиналось с обманчивой, хрупкой безмятежности. Король Теренас Менетил находился в просторной, богато обставленной комнате своей жены, королевы Лианн. Вместе с ними была их юная дочь, принцесса Калия. Девочка тихо сидела в кресле, погруженная в чтение древнего манускрипта, но ее мысли то и дело возвращались к суровому, покрытому шрамами королю из иного мира, который с такой старомодной учтивостью рассказывал ей легенды о чести и милосердии в залитых лунным светом садах.

Воздух в королевских покоях был наполнен ароматами свежей утренней выпечки и легким запахом дорогих благовоний, когда в двери поспешно, нарушая весь дворцовый этикет, постучал советник Морев. Лицо советника было бледным, как пергамент. Теренас, почувствовав неладное, стремительно подошел к высоким витражным окнам, распахнул их и с привычным ожиданием величия вступил на широкий мраморный балкон — и сразу же замер, словно пораженный ударом невидимой молнии.

Обычно по утрам он с искренним наслаждением наблюдал с этого балкона захватывающий дух вид величественных гор, возвышающихся за сверкающим озером. Горы и сейчас оставались на своем законном месте, но привычная для глаза короля зеленая полоса густых лесов и лугов между водой и скалами теперь стала абсолютно черной, и, приглядевшись, Теренас с нарастающим леденящим ужасом увидел, как эта тьма шевелится, неумолимо двигаясь вперед, к стенам его любимой столицы.

Орда действительно прибыла, и она была у самых его ворот, обойдя все выставленные заслоны.

— Как это могло случиться? — резко, срывающимся от гнева и непонимания голосом потребовал он ответа у Морева, который также поспешно вышел на балкон и уставился на происходящее вдали, в шоке раскрыв рот. — Они, должно быть, проникли через Альтерак — но почему Перенольд их не остановил?

— Они, должно быть, сокрушили его, сир, — презрительно, но с дрожью в голосе ответил Морев, отказываясь верить в худшее.

Но Теренас, обладая выдающимся политическим интеллектом, уже догадывался о страшной правде, которую ранее на Совете Наций предрекал чужестранный король Артур. Вспомнив бегающий взгляд Айдена Перенольда и его трусливые предложения о переговорах с монстрами, Теренас осознал весь масштаб катастрофы. Альтерак не пал в неравном бою; Альтерак предал их всех, открыв черные ходы прямо в спальню Лордерона.

Король немедленно взял себя в руки и отдал жесткие приказы. В городе зазвенели набатные колокола, их тревожный звон разносился над водами озера, сея панику среди мирного населения. Началась хаотичная, спешная эвакуация тех, кто жил на фермах и в предместьях за пределами основных белокаменных крепостных стен. Домашний скот и некоторых животных жителям пришлось просто оставить на произвол судьбы, как и многое другое имущество, за исключением лишь небольших по размерам и самых дорогих сердцу вещей.

Охранники Столицы приложили все возможные усилия, чтобы все горожане и беженцы оказались внутри периметра, прежде чем с тяжелым лязгом закрыть и наглухо запечатать массивные железные ворота. Большинство людей бежало в замок, захватив лишь ту одежду, что была на них надета в момент тревоги, а также различные инструменты и другое мелкое имущество, которое они физически могли унести в своих дрожащих руках.

Теренас поглядел вдоль высоких крепостных валов, где спешно занимали боевые позиции его охранники и оставшиеся в резерве солдаты городского гарнизона. Так немного людей, чтобы защитить столь колоссальные стены! Ведь подавляющее большинство его регулярных войск ушло вместе с Артуром, Туралионом и остальными силами Альянса на юг, чтобы встретить врага в предгорьях Хилсбрада. Калия, бледная как полотно, сжимала руку матери. Юная принцесса вспоминала рассказ Артура о рыцаре Балине и жестокости войны. Теперь эта кровавая война смотрела прямо на нее своими тысячами налитых яростью глаз, и единственной надеждой оставалась вера в то, что король бриттов успеет сомкнуть свои челюсти на горле Орды прежде, чем стены Столицы рухнут.

Далеко позади орочьей орды, в ледяном лабиринте альтеракских ущелий, авангард Альянса под командованием Тораса Троллебоя и Аллерии Ветрокрылой спешно закрывал смертельную мышеловку.

Выполняя жесткий приказ Верховного Главнокомандующего, Троллебой со своими элитными стромградскими горцами не стал бросаться в слепую, самоубийственную погоню за основной массой Орды по узким тропам. Вместо этого они методично перекрывали пути к отступлению, отрезая арьергард орков и не оставляя врагу ни единого шанса на маневр. Достигнув первого крупного перевала, ведущего вглубь гор, стромградцы сбросили на него тяжелые валуны, образовав непроходимую каменную кучу на самой вершине прохода. Затем Торас оставил там десяток своих самых проверенных людей для круглосуточной охраны этой кустарной блокады и снова повел отряд в гору, сквозь метель и завывающий ветер.

— Хорошо, — сказал им Троллебой, тяжело прокладывая свой путь на север сквозь глубокий, обжигающий холодом снег. — Займемся теперь следующим.

До следующего перевала было меньше часа изнурительного подъема, и оказалось, что через этот проход также пытались пройти отставшие отряды орков, на которых стромградцы обрушились с безжалостной яростью, падая прямо им на головы. Троллебой на собственном опыте мог подтвердить, что орки были превосходными воинами, большими, неимоверно сильными и жесткими в открытом бою, но у зеленокожих дикарей не было абсолютно никакого опыта ведения войны на пронизывающем холоде в скалистых горах, и они совершенно не привыкли к тактике противников, атакующих их сверху из скрытых засад. Эльфийские стрелы Аллерии не знали промаха, бесшумно находя щели в черной орочьей броне и окрашивая белый снег в багровый цвет.

Второй перевал был взят так же легко и стремительно, как и первый, а третий пал еще легче. Четвертый проход дался воинам Альянса немного сложнее, потому что он оказался самым широким в этой цепи — четыре человека в полных латах могли свободно идти в ряд через него, или же три огромных орка. Из-за этой ширины Троллебою и его солдатам пришлось прыгать вниз в гущу врага группами по четыре человека за один раз, вступая в ожесточенную рукопашную схватку на скользком камне, но вскоре и этот проход был надежно заблокирован; люди сбросили на него огромные валуны и стволы поваленных сосен, чтобы никто из Орды больше не смог пройти через него ни в одну, ни в другую сторону.

Пятый переход, к крайнему удивлению Тораса, оказался чист, по крайней мере, от орочьего присутствия. Троллебой обнаружил там вооруженных воинов, но все они были людьми, одетыми в характерные оранжевые солдатские накидки Альтерака, и они были грамотно и тактически выверено размещены как на скалах выше прохода, так и внутри него самого.

— Стоять! — нервно крикнул один из солдат Альтерака, обнаружив их внезапное присутствие и направив в сторону короля Стромграда свое длинное копье. — Назовите свое имя и скажите, почему вы здесь!

Несколько его товарищей поспешили ему на подмогу, неуверенно сжимая в руках алебарды.

— Торас Троллебой, король Стромграда, — угрожающе и кратко ответил Троллебой, с трудом сдерживая желание обнажить свой огромный меч и разрубить наглеца пополам прямо на месте. Узнав от побледневшего сержанта, что генерал альтеракских войск Хат находится неподалеку, руководя обороной перевала, Торас жестко потребовал немедленно отвести его к нему.

Генерал Хат стоял у массивного командного шатра на самом широком перевале Альтерака — месте, где могли бы совершенно спокойно разъехаться две тяжело загруженные телеги, не рискуя сорваться в бездонную пропасть. Увидев приближающегося Троллебоя в сопровождении охраны, Хат помрачнел, но, соблюдая воинский этикет, отдал честь королю соседнего государства.

Диалог между ними мгновенно перерос в яростный конфликт. Троллебой открыто обвинил все королевство Альтерак и лично короля Перенольда в гнуснейшем предательстве всего человеческого рода. Хат, чье лицо исказилось от внутреннего стыда, боли и отчаяния, попытался оправдать чудовищное решение своего сюзерена, прекрасно понимая, как это звучит со стороны.

— Мы оказались перед лицом нашего полного уничтожения! — резко и с надрывом заявил генерал Альтерака. — Они сокрушили бы нас всех и убили бы наших людей! И никто бы нам не помог вовремя! Перенольд сделал выбор — защитить Альтерак прежде всего. То, как он поступил, возможно, нельзя назвать порядочным, но он спасал жизни жителей Альтерака!

— А как насчет жизней миллионов жителей Лордерона? — тихо, но так, что от этого шепота кровь стыла в жилах сильнее, чем от горного мороза, прошипел Троллебой, надвигаясь на генерала. — Они все погибнут только потому, что вы, жалкие трусы, позволили Орде беспрепятственно пройти через ваши земли?

Ситуация накалилась до абсолютного предела. Мечи были готовы покинуть ножны, и стромградцы уже сжали древки своих боевых топоров, готовые вырезать предателей. В этот самый момент, когда братоубийственная резня казалась неминуемой, со стороны южной тропы раздался тяжелый, мерный звук марширующей пехоты и звон тяжелых доспехов. Из плотной снежной пелены, сопровождаемый элитным отрядом паладинов Серебряной Длани, закованных в сияющие священным светом латы, выехал сам Верховный Главнокомандующий.

Король Артур Пендрагон остановил своего огромного боевого коня прямо между готовыми вцепиться друг другу в глотки людьми. Золотой свет, исходящий от аур Утера Светоносного и Гавинрада Свирепого, разгонял мрачные тени горного ущелья, а суровый, пронизывающий насквозь взгляд Артура заставил солдат Альтерака невольно отступить на шаг и опустить свое оружие. Для Артура этот снег, этот холод и это предательство были до боли знакомы.

— Опустите мечи, Торас, — спокойно, но с абсолютной, непререкаемой королевской властью произнес Артур. Он медленно спешился, его латные сабатоны с громким хрустом вдавились в плотный наст. Король бриттов подошел к генералу Хату, чьи глаза расширились от благоговейного страха перед человеком, о котором уже слагали легенды.

— Вы говорите, генерал, что ваш король хотел спасти жизни своего народа, заключив пакт с демонами, — начал Артур, и его голос, глубокий и резонирующий, эхом разнесся по заснеженному ущелью, подавляя вой ветра. — В моем родном мире многие лорды оправдывали свою измену теми же самыми высокопарными словами. Они открывали ворота варварам, надеясь, что те пощадят их семьи и земли в обмен на покорность. Но тьма, с которой мы столкнулись здесь, не знает ни милосердия, ни чести договоров. Орки, которых вы любезно пропустили через свои перевалы, не оставят Альтерак в покое. Когда они дотла сожгут Лордерон, они вернутся за вами, потому что предателей презирают даже те, кому эти предатели служат. Вы купили не жизнь для Альтерака, генерал. Вы купили лишь отсрочку перед бойней.

Хат опустил глаза, не в силах выдержать тяжелого взгляда Артура. В присутствии этого легендарного воина, чья воля казалась крепче самих гор, все политические оправдания Айдена Перенольда звучали невероятно жалко и ничтожно.

— Ваш монарх совершил государственную измену не только против Альянса, но и против всего человечества, — продолжал Артур, не повышая голоса, но каждое его слово било, как тяжелый кузнечный молот по наковальне. — Но я вижу в ваших глазах, генерал, что вы — солдат, выполнявший прямой приказ своего сюзерена, а не трус, ищущий выгоды. Я не стану проливать человеческую кровь на этом снегу, пока истинный враг разоряет наши земли. Альянс Лордерона принимает безоговорочную капитуляцию ваших войск. Отныне вы и ваши люди подчиняетесь мне. Вместе с королем Троллебоем вы будете насмерть удерживать эти перевалы. Если хоть один орк попытается вернуться этим путем, спасаясь от нашего гнева, вы искупите вину своего слабовольного короля, остановив его.

Солдаты Альтерака, деморализованные бесчестьем своего сюзерена и пораженные величием и милосердием Верховного Главнокомандующего, один за другим начали складывать копья и мечи прямо у ног Артура. Хат, сглотнув тяжелый ком в горле, опустился на одно колено прямо в снег и протянул Артуру свой генеральский меч рукоятью вперед.

— Мы будем держать эти перевалы, милорд Главнокомандующий, — хрипло, но с новообретенной решимостью произнес альтеракский генерал. — До последней капли крови. Мы не пропустим ни единой зеленокожей твари.

В то время как горы Альтерака были надежно запечатаны, превратившись в непроницаемую каменную стену за спиной Орды, на равнинах у озера Лордамер разворачивалась истинная катастрофа. Оргрим Молот Рока, опьяненный близостью триумфа, бросил всю доступную мощь своей Орды на штурм белокаменных стен Столицы.

Теренас не собирался сдаваться без боя. Тяжелые баллисты и огромные катапульты города безостановочно, с методичной жестокостью запускали тучи стальных стрел и огромных каменных глыб вниз, обрушивая их на задние ряды и резервные войска орков, сминая их порядки. Защитники на стенах сражались с отчаянием обреченных, выливая на штурмующих кипящее масло и сбрасывая штурмовые лестницы, но их было слишком мало, чтобы долго сдерживать такую колоссальную, неиссякаемую массу врагов, поддерживаемых магией чернокнижников и первобытной яростью огров.

И именно в тот критический момент, когда передовые отряды орков уже начали взламывать внешние дубовые врата Столицы своими огромными таранами, с юга, со стороны тракта, раздался протяжный, торжествующий звук боевых рогов Альянса.

Молодой паладин Туралион, ведя за собой передовые отряды тяжелой кавалерии и лордеронской пехоты, которых Артур предусмотрительно отправил форсированным маршем в обход альтеракских гор, появился на горизонте, сверкая золотом своих доспехов в лучах солнца. Не теряя ни секунды на перестроение, Туралион немедленно отправил свою тяжелую кавалерию в сокрушительную, таранную атаку на передние фланги Орды, приказывая рыцарям пробиваться сквозь неплотные ряды зеленокожих, а затем отступать, быстро перегруппировываться и начинать убийственную атаку снова и снова.

Увидев неожиданную помощь и сверкающие знамена Альянса, защитники города воспряли духом и ударили во второй раз с крепостных стен с удвоенной яростью. Орки Молота Рока теперь в полной растерянности вертели своими тяжелыми головами из стороны в сторону, будучи совершенно неуверенными, что им делать в радикально изменившейся тактической ситуации. Когда они стояли лицом к городу, пытаясь разбить городские ворота, конные солдаты Альянса яростно и безжалостно атаковали их сзади, втаптывая пехоту в грязь. Когда же они оборачивались, чтобы дать отпор наступающим легионам Туралиона, на их незащищенные спины обрушивался смертоносный град стрел и кипящей смолы от городской охраны.

Они еще ломали стены и, таким образом, физически не могли отступить в саму Столицу, но в то же время они уже не могли добраться до спасительного озера или вернуться к равнине и горам без смертельного столкновения с тысячами прибывающих солдат Альянса. Ловушка, которую Оргрим считал своей гениальной, непобедимой стратегией, дарованной ему предателем Перенольдом, начала стремительно превращаться в его собственную гигантскую могилу.

В этот кровавый хаос, подобно сияющему метеору, ворвался сам король Артур. Оставив укрепленные горные гарнизоны на попечение Троллебоя и Хата, он прибыл к основному месту битвы во главе своих лучших рыцарей. Магия ножен оберегала его от любых ран, а Экскалибур в его руках пел пронзительную песню смерти для демонических захватчиков, оставляя за собой широкие просеки разрубленных орочьих тел. Битва достигала своей кульминации, и кровь, как красная человеческая, так и темная орочья, щедро окропила зеленые берега озера Лордамер.

Оргрим Молот Рока, Вождь Орды, стоял на небольшом каменистом выступе, возвышаясь над кипящим морем зеленокожих тел. С этой точки ему открывался великолепный, хотя и застланный густым черным дымом вид на Столицу Лордерона. Город был поистине колоссальным. Его ослепительно белые стены, казалось, вырастали прямо из серебристо-стальных вод огромного озера Лордамер, надежно прикрывавшего цитадель с запада. Человеческие архитекторы возвели эту твердыню на века, и Оргрим не мог не испытывать мрачного, неохотного уважения к расе, которую он пришел уничтожить. В отличие от дренеев в его родном мире, эти хрупкие, розовокожие создания не сдавались. Они цеплялись за каждый дюйм своей земли с яростью, достойной истинных воинов.

Воздух дрожал от оглушительного грохота. Огромные осадные катапульты, грубо, но надежно сколоченные орками из стволов вековых сосен, ритмично отправляли в полет массивные валуны и бочки с кипящей смолой. Камни со страшным треском врезались в белокаменные бастионы, выбивая тучи каменного крошева и пыли, но стены держались. Защитники города отвечали не менее яростно: тучи оперенных стрел и тяжелых арбалетных болтов непрерывным ливнем обрушивались на передовые отряды клана Черной Горы, пытавшиеся подвести к массивным дубовым вратам окованные железом тараны.

Оргрим тяжело оперся на рукоять своего легендарного черного молота. Его план, казалось, сработал безупречно. Предательство человеческого правителя Перенольда позволило Орде миновать смертоносные горные перевалы без единой потери. Они обошли основные силы Альянса, оставив их далеко позади, в предгорьях Хилсбрада, и теперь нанесли удар в самое сердце человеческих земель. Столица была отрезана, застигнута врасплох. Еще несколько часов непрерывного штурма, еще несколько десятков пробитых брешей, и его воины хлынут на узкие улицы, чтобы утопить этот сияющий город в крови.

Вождь скользнул взглядом по флангам. Огры, эти массивные, тупоголовые, но невероятно сильные создания, с ревом швыряли камни прямо в ряды защитников на стенах, не обращая внимания на вонзающиеся в их толстые шкуры стрелы. Лесные тролли Зул'джина, чьи зеленые фигуры сливались с редким кустарником у озера, методично и безжалостно снимали меткими бросками топоров человеческих офицеров, пытавшихся организовать оборону на брустверах. Победа была близка. Оргрим чувствовал ее терпкий, металлический привкус на своих клыках.

Но внезапно ветер, дувший со стороны южных равнин, принес звук, от которого кровь в жилах Молота Рока на мгновение застыла. Это был не гортанный рев орочьих рогов и не барабанный бой троллей. Это был чистый, пронзительный, идеально ровный звук серебряных труб. Звук, который мог принадлежать только одной армии в этом мире.

Оргрим резко обернулся. Его глаза, привыкшие выискивать добычу в полумраке лесов и ущелий, расширились от изумления и нарастающей тревоги. Там, на южном горизонте, откуда Орда только что пришла, равнина начала покрываться сплошным ковром сверкающей стали. Из-за холмов, словно неумолимая приливная волна, выкатывалась тяжелая кавалерия Альянса. Над морем закованных в броню всадников гордо реяли золотые знамена со львами Штормграда, серебряными орлами Лордерона и скрещенными мечами Стромграда.

— Как это возможно?! — прорычал Ренд Чернорук, оказавшийся рядом с Вождем. Его глаза в панике бегали от атакующей конницы к стенам города. — Они не могли догнать нас! Горы должны были задержать их на недели!

— Они не пошли через горы, глупец, — сквозь зубы процедил Оргрим, его мозг лихорадочно просчитывал изменившуюся тактическую обстановку. — Их предводитель разгадал наш маневр. Он отправил часть войск в обход, по равнинам, пока мы пробирались сквозь снега. Они заманили нас в ловушку.

Осознание собственного просчета ударило Оргрима сильнее любого клинка. Он считал себя охотником, загнавшим добычу в угол. Но теперь, стоя между неприступными стенами Столицы, глубокими водами озера Лордамер и надвигающейся армадой тяжело бронированной человеческой кавалерии, он понял, что добычей стала сама Орда.

На южном краю поля боя юный паладин Туралион опустил забрало своего сверкающего шлема. Его сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет ребра. Воздух был пропитан запахом страха, конского пота и надвигающейся смерти. Впереди простиралось бескрайнее море орков — черные и красные доспехи, зеленокожие мускулистые тела, зазубренные топоры, жаждущие человеческой крови.

Туралион вспомнил тихие, прохладные залы Собора Света, где архиепископ Алонсий Фаол учил его милосердию и состраданию. Юноша был рожден для молитв, для утешения страждущих, а не для кровавой бойни. Но сейчас, глядя на орды монстров, осаждающих столицу его родины, он вспомнил и другие слова — слова сурового, израненного короля, пришедшего из иного мира. «Милосердие к чудовищу — это жестокость по отношению к невинным».

Свет не был лишь целительным теплом. Свет был и всеиспепеляющим пламенем истины, выжигающим скверну. Туралион поднял свой тяжелый боевой молот высоко над головой. Его губы беззвучно прошептали молитву, не просящую о мире, но молящую о силе. И Свет ответил. Оружие паладина вспыхнуло ослепительным золотым сиянием, разгоняя утренний туман и тени, отбрасываемые осадными башнями орков.

— За Лордерон! За Свет и Альянс! — голос Туралиона, усиленный божественной энергией, раскатился над полем боя подобно грому.

Слитный рев тысяч человеческих глоток ответил ему. Тяжелая кавалерия сорвалась с места, переходя с рыси на галоп. Земля содрогнулась под копытами тысяч боевых коней, закованных в стальные барды. Лордеронские рыцари, выстроившись плотным клином, врезались в арьергард Орды.

Столкновение было чудовищным. Звук сминаемого металла, треск ломающихся копий и предсмертные вопли слились в единую симфонию разрушения. Конный клин Альянса прошел сквозь задние ряды орков так же легко, как раскаленный нож проходит сквозь воск. Орки, не ожидавшие удара в спину и не успевшие перестроить свои ряды, оказались смяты и растоптаны.

Туралион ворвался в самую гущу схватки. Огромный орк с кольцом в носу замахнулся на него тяжелой секирой, но паладин не стал уклоняться. Его сияющий молот описал широкую дугу и с влажным хрустом обрушился на грудную клетку монстра, отбрасывая его на несколько ярдов. Свет, исходящий от оружия Туралиона, ослеплял врагов, заставляя их жмуриться и закрывать лица руками, делая их легкой добычей для копий и мечей следующих за ним рыцарей. Справа от него, подобно неумолимому голему, прорубал просеку Утер Светоносный, его лицо было искажено праведным гневом. Слева Гавинрад Свирепый обрушивал свой клинок на головы зеленокожих с методичностью дровосека, мстя за каждый сожженный дом в его родном Штормграде.

Тактика, примененная ими, была безжалостной и эффективной. Конница не увязала в ближнем бою. Врезавшись в ряды врага, нанеся максимальный урон, рыцари по звуку рожка разворачивали коней, организованно отступали на исходные позиции, перегруппировывались и наносили новый таранный удар. Орда начала захлебываться в собственной крови, их ряды смешались, паника начала распространяться от арьергарда к центру.

Высоко на стенах Столицы Лордерона король Теренас Менетил Второй стоял на крепостном балконе. Его седые волосы развевались на ветру, а богато украшенные доспехи, которые он не надевал уже много лет, тяжело давили на старческие плечи. Но глаза монарха горели юношеским огнем. Он видел, как золотые стяги Альянса прорезают зеленую орду, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь грозовые тучи.

Теренас повернулся к командиру городского гарнизона, чье лицо было покрыто копотью и кровью.

— Настал наш час, капитан! — властно произнес король, выхватывая из ножен свой фамильный меч. — Верховный Главнокомандующий привел нам молот. Мы должны стать для этих тварей наковальней. Трубите во все горны! Открыть главные врата! В атаку!

Тяжелые засовы с лязгом отодвинулись. Цепи заскрежетали, и массивные дубовые створки, уже изрядно измочаленные орочьими таранами, распахнулись настежь. Защитники города, еще минуту назад готовившиеся к отчаянной смерти на руинах своих домов, теперь были окрылены внезапной надеждой. Издав дикий, первобытный крик ярости, пехотинцы Лордерона ринулись из ворот прямо на передовые отряды клана Черной Горы.

Орки, оказавшиеся зажатыми в тиски между атакующим из города гарнизоном и непрерывно бьющей в спину кавалерией Туралиона, дрогнули. Их хваленая дисциплина дала трещину. Громоздкие осадные орудия, которые еще недавно сеяли смерть на стенах города, теперь стали непреодолимой помехой для отступления самих же зеленокожих. В панике орки натыкались друг на друга, давя своих же раненых.

И именно в этот момент абсолютного хаоса, когда строй Орды окончательно распался на фрагменты, на поле боя вступила главная сила. С юго-востока, со стороны небольшого лесного массива, вырвался резервный элитный контингент тяжелой пехоты и спешенных рыцарей. Во главе этого отряда, восседая на громадном боевом жеребце, скакал Артур Пендрагон.

Король бриттов оценивал картину боя с ледяным, отстраненным спокойствием истинного полководца. Его разум, привыкший к кровавым мясорубкам Британии, работал как часы. Он видел, что натиск кавалерии Туралиона начал ослабевать — кони устали, а копья были сломаны. Настало время для финального аккорда.

— Пехота, строить фалангу! Щит к щиту! — скомандовал Артур на Всеобщем языке, его голос, наделенный королевской властью, был слышен каждому солдату. — Не ломать строй! Давите их к озеру!

Артур спешился, понимая, что в гуще сражения, куда он намеревался войти, конь станет лишь помехой. Он обнажил Экскалибур. Священный клинок покинул ножны с тихим, пронзительным звоном, который, казалось, перекрыл шум битвы. Воздух вокруг меча задрожал, и лезвие вспыхнуло ровным, невыносимо ярким белым светом, не имеющим ничего общего ни с магией Азерота, ни с божественным Светом паладинов. Это была мощь Авалона — древняя, непостижимая и абсолютная в своей чистоте.

Артур шагнул в ряды орков. Он не издавал яростных боевых кличей, не пытался напугать врага. Его движения были текучими, экономными и смертоносно точными, напоминающими танец. Удар, парирование, шаг в сторону, восходящий разрез. Экскалибур не замечал толстой орочьей брони. Он прорубал черную сталь клана Черной Горы так же легко, как серп косаря срезает осеннюю траву.

Один из орков-ветеранов, огромный берсерк с двумя зазубренными топорами, с ревом бросился на короля. Он нанес сокрушительный крестообразный удар, метя в шею и грудь Артура. Король бриттов лишь слегка довернул корпус. Один топор скользнул по его наплечнику, срывая золотую эмаль и сминая сталь, второй глубоко вспорол кольчугу на боку. Орк торжествующе зарычал, ожидая увидеть фонтан алой крови. Но его триумф мгновенно сменился мистическим, первобытным ужасом.

Из страшной раны не пролилось ни единой капли. Артур даже не поморщился. А в следующее мгновение сияющий клинок отсек орку обе руки по самые локти.

Слух об неуязвимом светящемся демоне в человеческом обличье быстро разнесся среди орков. Суеверный страх начал парализовывать даже самых стойких воинов Орды. Зеленокожие гиганты с ужасом пятились от Артура, предпочитая бросаться на копья лордеронских пехотинцев, лишь бы не встречаться взглядом с холодными глазами короля бриттов.

Но внезапно воздух вокруг Артура резко похолодел. Вонь паленого мяса и орочьего пота сменилась приторным, тошнотворным запахом разложения и склепа. Пехотинцы Альянса, шедшие за спиной короля, начали в ужасе отступать.

Сквозь ряды расступающихся орков к Артуру приближался отряд существ, при виде которых сердце короля болезненно сжалось. Это были всадники на полуистлевших, скелетообразных конях. Сами всадники носили искореженную, покрытую ржавчиной и запекшейся кровью броню Штормграда. В их руках были тяжелые двуручные мечи, но от лезвий исходило болезненное зеленоватое свечение демонической скверны. Их лица были скрыты под опущенными забралами, но сквозь прорези шлемов горели инфернальные, полные бесконечной злобы красные огни.

Это были Рыцари Смерти — ужасающее творение чернокнижника Гул'дана. Не сумев спасти своих убитых Оргримом колдунов, Гул'дан поместил их темные души в мертвые тела павших героев Штормграда — тех самых благородных воинов Братства Коня, с которыми Артур когда-то бок о бок сражался в Черных топях. Извращенная некромантия подняла их из могил, превратив в безвольных марионеток Орды.

Артур остановился. Его лицо превратилось в маску холодной, абсолютной ненависти. Он вспомнил темные ритуалы Морганы Ле Фэй, вспомнил, как она пыталась извратить саму природу жизни в Британии. Но то, что он видел сейчас, превосходило любые мерзости его родного мира. Использовать тела павших братьев по оружию, осквернить их покой — это было преступление, не имеющее прощения ни в одном из миров.

Один из Рыцарей Смерти, воздев свой светящийся зеленой скверной меч, хрипло, булькающим голосом выкрикнул заклинание. Сгусток концентрированной тьмы сорвался с лезвия и полетел в Артура. Король бриттов не дрогнул. Он выставил перед собой Экскалибур плошмя. Когда темная магия соприкоснулась со священным лезвием из Авалона, раздался звук, похожий на разбивающееся стекло. Свет меча безжалостно поглотил и рассеял некромантскую энергию, не оставив от заклинания и следа.

— Вы осквернили тела храбрецов, — негромко произнес Артур, но его голос прорезал шум битвы. — Во имя Света и чести, я дарую им покой, а вас отправлю обратно во тьму!

Король бросился в атаку. Сверхъестественная ловкость позволила ему уйти из-под копыт костяного коня. Одним взмахом он перерубил ноги мертвого животного, обрушив первого Рыцаря Смерти на землю. Прежде чем нежить успела подняться, Экскалибур пробил нагрудник Штормграда и вонзился точно в то место, где некогда билось сердце человека. Трансцендентный свет хлынул из раны, выжигая чернокнижью душу орка, вселившуюся в труп. Из-под шлема вырвался клубящийся черный дым, сопровождаемый предсмертным визгом невидимого духа, и тело рыцаря наконец-то обрело неподвижность.

Остальные Рыцари Смерти, осознав угрозу, накинулись на Артура со всех сторон. Их мечи оставляли в воздухе зеленые шлейфы, их физическая сила, не ограниченная усталостью живых мышц, была чудовищной. Они наносили удар за ударом. Доспехи Артура превращались в лохмотья, но магия ножен Экскалибура продолжала совершать невозможное. Ни одна кость не была сломана, ни одна капля крови не увлажнила землю. Король бриттов кружился в центре хоровода смерти, и каждый взмах его меча оборачивался окончательной гибелью для очередного богомерзкого создания. Вскоре вокруг него остались лежать лишь пустые, наконец-то упокоенные оболочки героев Штормграда.

С высоты своего наблюдательного пункта Оргрим Молот Рока видел гибель Рыцарей Смерти. Он видел, как сияющий воин в изодранных золотых доспехах прорубает путь к самому центру орочьей армии. Он видел, как тяжелая кавалерия Альянса разрывает фланги, а гарнизон города методично давит авангард, прижимая Орду к топким, холодным водам озера Лордамер.

Ум полководца, сделавший Оргрима Вождем, подсказал ему жестокую, неопровержимую истину. Битва за Столицу Лордерона была проиграна. И не только из-за столь внезапно захлопнувшейся ловушки, но и по причине банального предательства. Предательства, что отняло у Орды слишком много сил ещё до появления вражеской кавалерии. Но не это сейчас было важно. Если Оргрим останется здесь, ослепленный гордыней и жаждой крови, Орда будет полностью уничтожена на этом самом поле, зажатая между водой, стенами и сталью Альянса. Они были в мышеловке, и челюсти капкана уже сомкнулись.

Горы Альтерака, через которые они пришли, больше не были путем к отступлению. Если этот Главнокомандующий Альянса был достаточно умен, чтобы зайти им в тыл, он наверняка перекрыл и горные перевалы. Возвращаться туда значило медленно умирать от стрел и обвалов в узких ущельях.

Оставался только один выход. Юго-восток. Туда, где линии Альянса были наиболее растянуты, туда, где начинались густые леса, в которых орки могли раствориться и спастись от сокрушительных ударов тяжелой конницы. Это будет не отступление. Это будет кровавый, отчаянный прорыв.

Оргрим поднял свой огромный черный молот. Его голос, исполненный горечи поражения, но не сломленный, перекрыл грохот битвы.

— Трубите отступление! — приказал он своим военачальникам. — Всем кланам! Бросить осадные машины! Бросить обозы! Пробиваться на юго-восток! Смести их пехоту, или мы все здесь сдохнем!

Тяжелые, низкие звуки орочьих рогов разнеслись над полем. Приказ Вождя был услышан. Орки, осознав, что речь идет об их выживании, прекратили бессмысленные попытки штурмовать стены города. С первобытной яростью загнанных в угол крыс, они развернулись и всей своей многотысячной массой бросились на юго-восточный фланг Альянса, стремясь прорвать кольцо окружения.

Началась самая страшная и кровавая фаза битвы. Пехота Лордерона, стоявшая на пути отступающей Орды, приняла на себя чудовищный удар. Люди гибли сотнями, растаптываемые огромными ограми и разрубаемые берсерками, которым уже нечего было терять. Но строй Альянса сомкнулся, превратив отступление орков в мучительный, медленный процесс перемалывания живой плоти.

Артур, тяжело дыша, стоял среди поверженных тел Рыцарей Смерти. Его доспехи висели на нем лохмотьями, но глаза светились непреклонной решимостью. Он видел, как Орда утекает сквозь их пальцы, оставляя за собой горы трупов. Молот Рока оказался достаточно умен, чтобы спасти ядро своей армии от полного уничтожения.

Битва за Столицу была выиграна. Лордерон выстоял. Но Артур знал, что раненый зверь вдвойне опасен. Орда отступила, чтобы зализать раны и перегруппироваться, и пока Оргрим Молот Рока был жив, Азерот не знал бы покоя. Война была далека от своего завершения. Опустив Экскалибур, король бриттов обратил свой взгляд на юг, туда, куда уходила кровавая тропа орков. Настоящая охота только начиналась.

Ветер, дувший со стороны бескрайних вод озера Лордамер, нес с собой не привычную озерную свежесть, а тяжелый, тошнотворный смрад горелой плоти, пролитой крови и едкого озона. Солнце медленно опускалось за западные горные хребты, окрашивая небеса в тревожные багровые и пурпурные тона, словно сама природа отражала ту кровавую жатву, что была собрана сегодня у стен Столицы.

Битва завершилась, но ее отголоски все еще звенели в ушах. Артур Пендрагон стоял на берегу озера, тяжело опираясь на эфес Экскалибура, острие которого было глубоко вогнано во влажный, перемешанный с грязью песок.

Король бриттов обвел взглядом равнину. Земля была усеяна тысячами тел. Изувеченные трупы зеленокожих гигантов, раздавленные туши двухголовых огров и разорванные останки лордеронских пехотинцев сплелись в страшном, предсмертном объятии. Воды Лордамера, омывающие белые каменные стены города, окрасились в стойкий ржаво-красный цвет. На мелководье покачивались обломки разбитых орочьих осадных машин и пробитые щиты с гербами человеческих королевств.

По полю боя, словно живые маяки во тьме, медленно передвигались паладины Ордена Серебряной Длани. Артур наблюдал, как Туралион, чье юное лицо за один этот день, казалось, постарело на целое десятилетие, опустился на колени перед умирающим копейщиком. Золотой Свет мягко струился из рук паладина, и предсмертные хрипы солдата сменились спокойным, ровным дыханием. Чуть поодаль Утер Светоносный и Гавинрад Свирепый руководили отрядами, собиравшими тела павших братьев по оружию. Их доспехи потеряли свой утренний блеск, но внутренний свет их веры сиял лишь ярче на фоне пережитого кошмара.

Сзади послышались тихие шаги. Артур, не оборачиваясь, узнал тяжелую, шаркающую поступь. К нему подошел Кадгар, который кутался в плотный фиолетовый плащ.

— Они растворились, милорд, — хрипло, старческим голосом произнес Кадгар, останавливаясь рядом с Артуром и глядя на темнеющую воду.

— Кто растворился, Кадгар? — тихо спросил король.

— Рыцари Смерти. Те чудовища, что вы сразили в центре битвы. Когда я подошел, чтобы изучить остатки их темной магии, я обнаружил лишь пустые, проржавевшие доспехи наших павших братьев из Штормграда. Темные души орочьих чернокнижников, вселившиеся в них, были полностью выжжены светом вашего клинка. Вы даровали мертвым покой, Артур.

Артур медленно вытащил Экскалибур из земли и одним плавным движением отправил его в ножны.

— Тревожить сон мертвых — это самое гнусное преступление из всех возможных, Кадгар. В моем мире тоже были те, кто играл с силами, лежащими за гранью человеческого понимания. Моя сводная сестра Моргана не раз прибегала к некромантии, чтобы сломить дух моих рыцарей. Но то, что делает эта Орда… Это не просто магия. Это абсолютное, концентрированное зло, которое питается самой сутью мироздания. Мы отбили город, но мы не победили. Зверь лишь отступил в свою нору, чтобы зализать раны.

В этот момент тяжелые, окованные железом и изрядно пострадавшие от орочьих таранов главные врата Столицы Лордерона со скрежетом распахнулись. На поле боя в сопровождении личной королевской гвардии выехал сам Теренас Менетил. Король Лордерона, несмотря на свой преклонный возраст, был облачен в парадные доспехи. Увидев Артура, Теренас спешился и, не обращая внимания на грязь и кровь под ногами, быстрым шагом направился к Верховному Главнокомандующему.

Теренас не стал соблюдать формальности придворного этикета. Он подошел вплотную и крепко, по-братски обнял закованного в сталь короля бриттов.

— Вы спасли мой город, Артур Пендрагон, — голос старого монарха дрожал от нескрываемых эмоций. — Вы спасли мой народ, мою семью. Если бы ваша кавалерия не ударила им в спину в тот самый миг… Орда прорвала бы ворота до заката. Лордерон в неоплатном долгу перед вами.

Артур учтиво, но отстраненно склонил голову.

— Героизм принадлежит тем, кто остался лежать в этой грязи, Ваше Величество. Мои рыцари лишь выполнили свой долг. Но праздновать триумф слишком рано. Оргрим Молот Рока оказался достаточно умен, чтобы вовремя увести ядро своей армии. Он сохранил свои лучшие кланы и ушел на юго-восток. Нам предстоит долгая охота, и я не намерен давать им время на передышку.

Теренас понимающе кивнул.

— Зал Советов уже подготовлен. Оставьте раненых на попечение лекарей и священников. Короли Альянса ждут вас. Нам нужно обсудить дальнейшие действия. И… у нас есть пленник. Тот, кто может пролить свет на то, почему столь могущественная армия так внезапно дрогнула и обратилась в бегство.

Спустя час в просторном Зале Советов, освещенном десятками магических светильников, собрались высшие командиры Альянса. Воздух здесь был спертым, а напряжение можно было резать ножом. За огромным круглым столом сидели король Теренас, Торас Троллебой (которого срочно отозвали из альтеракских перевалов, передав командование генералу Хату), адмирал Даэлин Праудмур, Туралион, Утер и Кадгар. Во главе стола, не снимая иссеченных доспехов, возвышался Артур.

В центре зала на коленях стоял связанный толстыми цепями орк. Это был один из командиров клана Черной Горы, захваченный пехотинцами Лордерона в момент отступления Орды. Его лицо было разбито в кровь, один из клыков сломан, но в глазах по-прежнему горела первобытная, неукротимая ненависть.

Кадгар, выступавший в роли дознавателя, использовал сложное заклинание Кирин-Тора, которое переводило грубую гортанную речь орка на Всеобщий язык, попутно подавляя его волю ко лжи.

— Говори, зеленокожая тварь! — прорычал Торас Троллебой, нависая над пленником. — Почему ваш Молот Рока так трусливо сбежал? Ваша Орда превосходила нас числом! Вы почти взломали ворота! Что заставило вас повернуть назад?

Орк сплюнул густую черную кровь на мраморный пол и злобно оскалился.

— Вы не победили нас, жалкие розовокожие слабаки! — прохрипел пленник, и магия Кадгара послушно донесла смысл его слов до слуха королей. — Нас предали! Предали свои же! Чернокнижник Гул'дан… он нанес удар в спину нашему Вождю! В самый разгар осады, когда город уже был почти в наших руках, этот трусливый шакал забрал свои кланы Штормового Копья и Сумеречного Молота и тайно погрузился на корабли! Он бросил нас ради своих собственных поисков какой-то древней гробницы за морем!

В зале воцарилась гробовая тишина. Полководцы Альянса потрясенно переглядывались.

— Дезертирство? В самом разгаре генерального сражения? — недоверчиво переспросил адмирал Праудмур. — Это безумие!

— Это спасло вас! — рявкнул орк, дергаясь в цепях. — Когда Оргрим узнал об измене, он впал в неописуемую ярость. Для Орды нет большего преступления, чем предательство своего Вождя на поле боя. Оргрим принял решение покарать предателей немедленно. Он отправил клан Чернозубого Оскала под командованием Ренда и Мейма в погоню за флотом Гул'дана, чтобы убить их всех до единого! Треть нашей армии ушла! Мы остались обескровленными у ваших стен, и именно тогда ударила ваша конница!

Артур слушал исповедь орка с ледяным, непроницаемым выражением лица. Его руки, покоящиеся на столешнице, были сжаты в кулаки. Предательство. Снова и снова эта ядовитая змея поднимала свою голову, решая судьбы целых миров.

— Выбор между верностью долгу и личной местью, — негромко произнес Артур, нарушив молчание. Его голос был спокоен, но в нем звучала тяжесть опыта. — Оргрим Молот Рока — воин чести, в его извращенном, орочьем понимании. Для него безнаказанное предательство страшнее проигранной битвы. Он предпочел пожертвовать победой над Лордероном, лишь бы покарать изменника Гул'дана. Этот выбор стоил ему кампании.

— Это наш шанс! — воскликнул Туралион, глаза которого загорелись надеждой. — Орда расколота! Они деморализованы, их силы разделены. Мы должны ударить немедленно, пока они не успели перегруппироваться!

— Куда они отступают? — обратился Артур к пленному орку. — Отвечай, если хочешь, чтобы твоя смерть была быстрой.

Орк лишь злобно рассмеялся, но магия Кадгара, вспыхнувшая фиолетовым светом, заставила его заскрежетать зубами от боли.

— На юг… к горе… к Черной Горе… — выдавил из себя пленник. — Там наша твердыня… Там мы встретим вас… и там вы все сдохнете…

Артур кивнул страже, и орка немедленно увели в подземелья дворца. Король бриттов повернулся к карте, расстеленной на столе.

— Значит, их путь лежит через Каз Модан. Через земли дворфов, — Артур провел пальцем по пергаменту, прочерчивая линию от предгорий Хилсбрада далеко на юг. — Орда будет отступать с боями, сжигая все на своем пути. Мы не можем позволить им закрепиться. Мы должны собрать армию и начать преследование. Адмирал Праудмур, ваш флот должен обеспечить нам поддержку с моря и не допустить, чтобы отколовшиеся силы Гул'дана смогли когда-либо вернуться на материк. Король Троллебой, вы поведете авангард по суше.

Теренас Менетил тяжело вздохнул, привлекая к себе внимание.

— Преследование Орды — наша главная задача, Артур. Но прежде чем мы бросим наши войска на юг, мы обязаны решить проблему, которую мы оставили у себя в тылу. Проблему королевства Альтерак.

Лицо Тораса Троллебоя мгновенно побагровело. Шрамы на его щеках налились кровью.

— Альтерак! Эта гнойная язва на теле Альянса! — взревел правитель Стромграда, с силой ударив бронированным кулаком по столу. — Айден Перенольд продал нас! Если бы не ваша предусмотрительность, милорд Главнокомандующий, мы были бы заперты в тех горах, а Столица была бы сожжена! Перенольд — предатель! Я требую, чтобы армии Стромграда вошли в Альтерак и стерли это королевство с лица земли! Мы должны повесить Перенольда на его собственных крепостных воротах, а земли разделить!

В зале вновь повисла напряженная тишина. Все взоры устремились на Артура, ожидая его решения. Как Верховный Главнокомандующий, он обладал абсолютной властью военного времени.

Король бриттов медленно обвел взглядом присутствующих. В его памяти всплыли образы мятежных королей его родного мира — Лота Оркнейского, Уриенса, тех, кто когда-то отказывался преклонить колено, пока саксы жгли их земли. Артур знал, как легко праведный гнев может превратиться в банальную резню и мародерство, которое лишь посеет новые семена вражды на долгие десятилетия.

— Если мы поступим так, как вы предлагаете, Торас, мы станем ничем не лучше тех орков, от которых защищаем этот мир, — холодным, непререкаемым тоном произнес Артур. — Кровная месть и разрушение целого государства не принесут нам ни безопасности, ни чести.

— Вы предлагаете простить его?! — задохнулся от возмущения Троллебой.

— Я не говорил о прощении. Я говорю о правосудии, — отрезал Артур. Он повернулся к Теренасу. — Ваше Величество, Альтерак — это стратегический узел континента. Если Стромград начнет там карательную операцию, мы увязнем в партизанской войне с собственным народом. Солдаты Альтерака уже сложили оружие передо мной. Их генерал Хат понял всю глубину падения своего монарха. Простые крестьяне и ремесленники Альтерака не виноваты в трусости своего короля. Они такие же люди, как и мы с вами.

Артур оперся обеими руками о стол, нависая над картой.

— Мы поступим иначе. Айден Перенольд лишается короны. Династия Перенольдов отныне признается низложенной за государственную измену. Бывший король будет взят под стражу и помещен под домашний арест до тех пор, пока Совет Наций не решит его окончательную судьбу. А само королевство Альтерак с этого дня переходит под прямое военное управление Альянса. Ни Стромград, ни Лордерон не аннексируют эти земли. Мы установим там военное положение для обеспечения стабильности и охраны перевалов. Это мое решение, и оно не подлежит обсуждению.

Троллебой скрипнул зубами, но перечить Верховному Главнокомандующему, чья гениальная тактика только что спасла их всех, он не посмел. Теренас Менетил одобрительно кивнул. Политика Артура была безупречной: она сохраняла баланс сил между королевствами и не позволяла Стромграду чрезмерно усилиться, что неизбежно привело бы к новым конфликтам в будущем.

— Мудрое решение, милорд Артур, — мягко произнес Теренас. — Альтерак будет усмирен бескровно. Теперь, когда с внутренними делами покончено, ступайте. Вам нужен отдых. Завтра на рассвете мы начнем подготовку к великому походу на юг.

Глубокая ночь окончательно вступила в свои права, укутав Столицу Лордерона в прохладный бархат. После бесконечного, изматывающего совещания Артур Пендрагон наконец-то смог остаться один. Ему выделили роскошные покои в западном крыле дворца, с широким каменным балконом, выходящим на безмятежные, лунные воды озера Лордамер.

Король снял с себя тяжелые, покрытые копотью и царапинами доспехи. Каждая вмятина на золотом металле была напоминанием о том, насколько близко они подошли к краю пропасти. Оставшись в простой льняной рубашке и темных штанах, Артур вышел на балкон. Ночная прохлада приятно остудила его разгоряченную кожу. Он облокотился на резные каменные перила и закрыл глаза.

Несмотря на триумф, на душе у него было тяжело. Битва за Лордерон вскрыла старые, так и не зажившие раны его сердца. Предательство Гул'дана, измена Перенольда… Люди и орки, казалось, были так непохожи друг на друга, но в своей способности наносить удары в спину собственным братьям они были пугающе одинаковы. Артур вспомнил лицо Ланселота — самого благородного из рыцарей, чей грех с Гвиневерой расколол Камелот надвое и привел к братоубийственной войне на поле Камланна. Он вспомнил полный ненависти взгляд своего сына Мордреда. Эта война на Азероте вытягивала из него последние моральные силы, заставляя заново переживать трагедию потерянной родины.

Тихий скрип дубовой двери нарушил его уединение. Артур мгновенно обернулся, его рука инстинктивно дернулась к тому месту, где обычно висел Экскалибур, но меча там не оказалось.

В дверях стояла юная принцесса Калия Менетил. В руках она бережно держала небольшой серебряный поднос, на котором стоял изящный хрустальный кубок с красным вином и лежал ломоть свежего хлеба.

Калия робко переступила порог. Она знала, что нарушает строжайший дворцовый этикет, придя в покои Главнокомандующего в столь поздний час, без сопровождения фрейлин, но ее юное сердце, переполненное искренним восхищением и сочувствием, не могло поступить иначе. Она видела Артура с балкона дворца в разгар битвы. Она видела, как он, подобно сияющему божеству, прорубался сквозь море орков, не щадя себя ради ее народа. И теперь, видя его устало сгорбленные плечи, она хотела хоть чем-то отплатить этому невероятному человеку.

— Простите мою дерзость, милорд Артур, — ее голос прозвучал тихо, как звон хрустального колокольчика, но в нем не было ни капли страха. — Слуги сказали, что вы отказались от ужина на Военном Совете. Мой отец учил меня, что даже величайшим героям нужна пища, чтобы поддерживать свои силы. Я… я принесла вам это.

Артур на мгновение замер. В его памяти вспыхнул образ дев-хранительниц Святого Грааля, что являлись избранным рыцарям в минуты их величайшего отчаяния, неся с собой утешение и духовную пищу.

Он мягко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно преобразила его суровое, изборожденное морщинами лицо, сделав его моложе и человечнее. Артур подошел к Калии, учтиво поклонился, как подобает рыцарю перед дамой, и принял из ее рук поднос, поставив его на небольшой столик.

— Вы оказываете мне слишком большую честь, Ваше Высочество, — произнес он бархатным, глубоким голосом. — В моем мире девы королевских кровей редко снисходят до того, чтобы лично прислуживать уставшим солдатам. Ваша доброта ценнее любой победы.

Калия слегка покраснела, но не отвела взгляд.

— Вы не просто солдат, милорд. Вы — наш спаситель. Весь замок, весь город говорит только о вас. О вашем сияющем мече, о том, как вы сокрушили мертвых рыцарей… Мой отец говорит, что вы совершили чудо.

Артур тяжело вздохнул и жестом пригласил принцессу присесть в резное кресло у окна, сам же опустился на табурет напротив нее. Кубок с вином так и остался нетронутым.

— Чудеса, принцесса Калия, всегда имеют свою цену, — медленно начал Артур, глядя на свое отражение в темном стекле окна. — Сегодня мы одержали верх потому, что враг предал самого себя. Их колдун, Гул'дан, изменил своему Вождю ради собственных амбиций. А перед этим ваш сосед, король Альтерака, предал весь человеческий род из-за трусости. Я смотрю на этот мир и вижу в нем отражение моей потерянной родины.

Калия затаила дыхание.

— Вы рассказывали мне о рыцаре Балине и его брате, — тихо напомнила девочка. — Но вы никогда не рассказывали мне о своем королевстве. О Камелоте. Каким он был?

— Камелот… — Артур произнес это слово так, словно оно обжигало ему губы. — Камелот был не просто замком, Калия. Это была мечта. Мечта о том, что сила может служить справедливости, а не тирании. Когда я был молод, Британия была разорвана на куски междоусобицами. Бароны убивали друг друга за клочки земли, пока варвары жгли наши берега. Я объединил их. Я создал Круглый Стол.

Артур подался вперед, его глаза загорелись внутренним, почти фанатичным светом.

— За этим столом не было ни первых, ни последних. Ни во главе, ни в ногах. Короли, принцы, бедные странствующие рыцари — все были равны. Мы дали клятву защищать слабых, не поднимать меч ради корысти и служить истине. И долгие годы мы процветали. У нас были лучшие воины на свете. Гавейн, Персиваль, Галахад… и Ланселот Озерный. Мой лучший друг. Мой брат по духу.

Голос короля дрогнул, и он на мгновение замолчал, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Калия сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот момент абсолютного доверия.

— Что же разрушило ваш Круглый Стол, милорд? — шепотом спросила она.

— Людские слабости, принцесса, — с бесконечной горечью ответил Артур. — Гордыня. Зависть. И предательство. Ланселот полюбил мою жену, королеву Гвиневеру. А она полюбила его. Когда их тайна раскрылась, закон требовал правосудия. Но правосудие привело к расколу. Рыцари разбились на два лагеря. Одни встали на мою сторону, другие — на сторону Ланселота. Началась гражданская война. Брат убивал брата. А потом мой собственный сын, Мордред, воспользовавшись смутой, поднял мятеж и попытался захватить трон. На поле Камланна мы сошлись в последней битве. Я убил своего сына, но он нанес мне смертельную рану. Мой Камелот сгорел в огне предательства, которое зародилось не от вражеских мечей, а в сердцах тех, кого я любил больше жизни.

Артур откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

— Вот почему я так ненавижу измену, Калия. Вот почему поступок Перенольда или Гул'дана вызывает во мне такой ужас. Я боюсь, что этот мир, ваш Азерот, повторит судьбу моей Британии. Я боюсь, что после того, как мы победим Орду, короли Альянса начнут грызть друг другу глотки за власть, и все жертвы окажутся напрасными.

В комнате повисла долгая, пронзительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн за окном. Калия Менетил, несмотря на свой юный возраст, обладала глубоким, сострадательным умом. Она не стала говорить пустых слов утешения. Она встала, подошла к Артуру и осторожно, с невероятной нежностью, положила свою маленькую ладонь на его широкую, покрытую мозолями руку.

— Вы потеряли свой Камелот, милорд Артур, — ее голос звучал твердо и ясно, наполняя комнату странным умиротворением. — Вы потеряли свой Круглый Стол и тех, кого любили. Это ужасная трагедия. Но… возможно, именно поэтому Святой Свет и привёл вас в наш мир? Возможно, Он увидел, что ваша судьба в том, чтобы не допустить здесь повторения тех же ошибок?

Артур поднял голову и посмотрел в глаза девочки.

— Вы не позволите королям Альянса начать междоусобицу, милорд, — уверенно продолжила Калия. — Вы слишком сильны и слишком мудры для этого. И мой отец, король Теренас, поможет вам. А я… я всегда буду помнить ваши истории. Я обещаю вам, милорд, что когда я вырасту, я никогда не допущу, чтобы гордыня или предательство осквернили мое сердце. Я буду стараться быть достойной идеалов вашего Круглого Стола.

Слова юной принцессы Лордерона подействовали на Артура сильнее, чем он мог бы ожидать. В этой девочке он видел абсолютную духовную чистоту, преданность идеалам и способность исцелять словом, а не мечом.

— Спасибо вам, принцесса, — тепло произнес Артур. — Ваша вера стоит дороже десятка армий. Пока в Азероте есть такие души, как ваша, этот мир не падет во тьму.

Калия смущенно улыбнулась, сделала изящный реверанс и, пожелав Верховному Главнокомандующему спокойной ночи, бесшумно выскользнула из покоев. Артур долго смотрел на закрывшуюся дверь, после чего взял со стола кубок, предложенный принцессой, и сделал медленный, вдумчивый глоток. Вино было вкусным. Очень.

На следующее утро Столица Лордерона проснулась задолго до рассвета. Город гудел, как растревоженный улей. Война не давала времени на празднования. Армия Альянса, понесшая потери, но окрыленная победой, лихорадочно перегруппировывалась. Кузнецы чинили доспехи, интенданты грузили провиант на телеги, а священники возносили молитвы за грядущий успех.

Оргрим Молот Рока ушел на юг, к перевалу Каз Модана и далее — к зловещим пикам Черной Горы, где располагалась главная база Орды. Альянсу предстояло проделать тот же путь, освобождая захваченные земли, очищая леса от остатков лесных троллей и огров, и в конце концов нанести решающий удар в самое сердце вражеского логова.

Когда первые лучи солнца, пробившись сквозь рассеивающийся дым, осветили главную площадь города, Артур Пендрагон выехал к своим войскам. На нем были новые, выкованные лордеронскими мастерами доспехи — сверкающая сталь, украшенная золотой гравировкой, на груди которой по его просьбе был выбит не только герб Альянса, но и едва заметный, стилизованный дракон — символ рода Пендрагонов. Экскалибур привычно покоился на бедре.

Рядом с ним, на боевых конях, возвышались паладины Серебряной Длани: Утер Светоносный, чей молот жаждал сокрушить скверну, Туралион, чье лицо теперь излучало уверенность и веру, и Гавинрад Свирепый, готовый идти за своим командиром в саму Бездну. Кадгар, опираясь на посох, сидел в седле спокойного мерина, его глаза были полны магической концентрации.

Артур поднял руку, призывая к тишине. Гул многотысячного войска мгновенно стих. Солдаты с благоговением смотрели на человека, который стал для них живой легендой, неуязвимым героем, остановившим апокалипсис.

— Воины Альянса! Сыны Лордерона, Стромграда, Кул-Тираса и Гилнеаса! Братья из павшего Штормграда! — голос Артура, усиленный магией Авалона, разнесся над всей площадью, многократно отражаясь от белых стен города. — Вчера мы заставили тьму содрогнуться! Мы показали им, что человечество не сломить ни драконьим пламенем, ни демонической яростью! Враг бежит, поджав хвост, предавая собственных союзников!

В рядах солдат пронесся одобрительный, яростный ропот.

— Но наш долг не окончен! — продолжил Артур, выхватывая Экскалибур, чье лезвие мгновенно вспыхнуло ослепительным светом в лучах утреннего солнца. — Они пришли в наш дом, чтобы забрать наши жизни. Теперь мы придем в их логово! Мы пройдем маршем через Каз Модан, мы освободим земли дворфов, и мы обрушимся на их Черную Гору с силой праведного шторма! Мы не оставим ни одного орка с оружием в руках на этой земле! За Альянс! За Свет! За наш мир!

— За Альянс! За Короля Артура! — взревела многотысячная армия в едином, оглушительном порыве. Звук боевых рогов разорвал утреннюю тишину, возвещая начало великого наступления.

Артур пришпорил коня, направляясь к южным вратам. Он бросил последний, мимолетный взгляд на высокий балкон дворца. Там, кутаясь в утреннюю прохладу, стояла Калия Менетил. Она помахала ему рукой, и Артур едва заметно склонил голову в ответ. Его душа была спокойна, а разум кристально чист. Война близилась к своей кровавой, неизбежной кульминации, и король бриттов был готов встретить свою судьбу, зная, что за его спиной стоит мир, который он поклялся защитить любой ценой.

Великий марш Альянса на юг напоминал движение неумолимой, закованной в сталь реки. Покинув истерзанные, но спасенные земли Лордерона, многотысячное войско, словно гигантский живой организм, втянулось в долгий и изнурительный переход. Воздух с каждым днём становился всё более сухим и резким. Мягкие, плодородные луга и густые, приветливые лиственные леса сменились суровым ландшафтом: поросшие жесткой желтоватой травой холмы, редкие искривленные ветрами деревья и обнаженные гранитные скалы, торчащие из земли, словно сломанные зубы древних гигантов.

Объединенная армия вступила в пределы Нагорья Арати — сурового и гордого края, колыбели человеческой цивилизации на Азероте.

Король Артур Пендрагон ехал во главе бескрайней походной колонны, восседая на могучем боевом коне. Его доспехи, вновь начищенные до блеска оруженосцами, тускло мерцали под пасмурным северным небом. Логистика перемещения армии такого колоссального размера требовала от Верховного Главнокомандующего не меньшего напряжения ума, чем планирование самого сражения. В своей родной Британии Артур никогда не командовал столь огромными массами людей; его войны там были маневренными, стремительными, опирающимися на элитные конные дружины. Здесь же ему приходилось мыслить масштабами целых наций.

Снабжение армии было бы невыполнимой задачей, если бы не гений адмирала Даэлина Праудмура. Оставив основное войско, лорд-адмирал взял на себя командование уцелевшими кораблями Кул-Тираса. Флот Альянса двигался вдоль западного побережья континента параллельно сухопутным силам, регулярно доставляя провиант, фураж для лошадей и медикаменты в импровизированные порты и бухты, что позволяло армии Артура не отвлекаться на мародерство и реквизиции у местного населения.

Справа от Артура, мрачно вглядываясь в горизонт, ехал король Торас Троллебой. Правитель Стромграда наконец-то вернулся в свои родные земли, но то, что он видел, лишь разжигало в нем холодную, контролируемую ярость. По пути их следования то и дело попадались сожженные фермы, разрушенные заставы и вытоптанные поля. Оргрим Молот Рока, отступая на юг, применил тактику выжженной земли, стараясь лишить Альянс любых ресурсов и укрытий.

— Мой народ выстоит, — глухо произнес Троллебой, заметив взгляд Артура, устремленный на очередное пепелище. — Мы, арати, выкованы из того же гранита, что и эти холмы. Тысячелетия назад наши предки объединили разрозненные людские племена именно здесь, чтобы дать отпор империи троллей. Мы построили великую империю Аратор, когда эльфы на севере умоляли нас о помощи.

Торас указал закованной в латную перчатку рукой на виднеющиеся вдали, затянутые туманом колоссальные руины, поросшие мхом.

— Вон там лежат остатки нашего былого величия. Империя пала, расколовшись на те самые королевства, что сегодня собрались под вашим знаменем, милорд. Мой Стромград — лишь тень древнего Строма, но дух его не сломлен.

Артур внимательно слушал сурового монарха. В словах Троллебоя он слышал эхо собственной судьбы. Римская империя, оставившая Британию на растерзание варварам, также казалась вечной, пока не рассыпалась в прах. Его собственный Камелот был попыткой возродить порядок из хаоса, создать новый золотой век на руинах прошлого.

— Империи гибнут, Торас, — негромко, но веско ответил король бриттов. — Их стены рушатся, а их законы забываются. Но наследие истинного величия живет не в камне, а в людях. Если мы сокрушим Орду, мы докажем, что дух Аратора не просто жив — он стал сильнее, чем когда-либо, ибо теперь он опирается не на завоевания, а на братство.

Позади монархов ехали те, кто стал для Артура новой опорой в этом мире. Юный Туралион, чье лицо приобрело жесткие, волевые черты после битвы за Столицу, о чем-то негромко переговаривался с Утером Светоносным. С тех пор как Туралион принял свою роль и осознал, что Святой Свет может быть не только щитом, но и карающим мечом для демонов, его неуверенность исчезла. Чуть в стороне мерно покачивался в седле Кадгар. Хоть физическая оболочка юного мага и походила на древнего старца, его разум оставался острым как бритва; он постоянно читал на ходу какие-то потрепанные фолианты, пытаясь найти способы противостоять темной магии орочьих чернокнижников.

На исходе десятого дня марша авангард Альянса достиг южных границ Нагорья Арати, и войско было вынуждено остановиться. Впереди лежал Мост Тандола — одно из величайших архитектурных чудес Азерота.

Это было поистине грандиозное сооружение. Глубокое, головокружительное ущелье, на дне которого ревело бушующее море, разделяло Нагорье Арати и болотистые земли Каз Модана. Через эту бездну тысячи лет назад дворфы возвели два колоссальных каменных моста. Они были настолько широки, что по ним могла проехать целая армия, но сейчас они представляли собой смертельную ловушку.

Остановив коня на краю обрыва, Артур в поднесенную подзорную трубу (подарок кул-тирасских инженеров) осматривал противоположную сторону ущелья. Как он и предполагал, Оргрим Молот Рока не собирался отдавать переправу без боя. На южной стороне мостов, прямо за арками дворфийской кладки, Орда возвела массивные баррикады из заостренных бревен, камней и железа. На стенах баррикад кишели зеленокожие воины, а среди них возвышались массивные фигуры огров.

Но хуже всего было не это. Высоко в сером небе, лениво разрезая воздух огромными кожистыми крыльями, кружили два багрово-красных дракона. Клан Драконьей Пасти оставил их здесь для прикрытия арьергарда.

— Если мы попытаемся взять мосты лобовой атакой, — мрачно констатировал подоспевший Гавинрад Свирепый, чьи глаза сузились при виде огнедышащих ящеров, — мы превратимся в пепел еще до того, как достигнем середины ущелья. На мосту негде укрыться и некуда маневрировать.

— А если мы задержимся здесь, Орда успеет закрепиться в Каз Модане и, возможно, разрушит мосты окончательно, как только решит, что мы подошли слишком близко, — добавил Утер, сжимая рукоять своего молота.

Артур опустил подзорную трубу. Ситуация была критической. Орда учла былые ошибки, и теперь драконы, как и их всадники, имели куда более надёжную защиту. Эльфийские стрелы следопытов Аллерии по-прежнему могли достать орков на баррикадах, но против закованной в броню летающей смерти они были малоэффективны. Им нужно было превосходство в воздухе, или, по крайней мере, способ отвлечь драконов от наступающей пехоты.

Король приказал разбить временный лагерь вне зоны досягаемости драконьего пламени. Вечером в командном шатре царило гнетущее молчание. Полководцы склонились над картами, пытаясь найти выход. Кадгар предлагал создать магический купол над авангардом, но сам признавал, что его сил хватит от силы на пару минут — недостаточно, чтобы тяжелая пехота преодолела столь огромное расстояние и прорвала баррикады.

Внезапно снаружи раздался тревожный крик дозорных. Зазвучали рожки, призывающие к оружию. Артур мгновенно выхватил Экскалибур, его лезвие вспыхнуло ровным светом в полумраке шатра. Полководцы бросились наружу, ожидая, что драконы начали ночную атаку на лагерь.

Однако небо над лагерем не полыхало огнем. Вместо этого в свете луны командиры Альянса увидели невероятное зрелище. С ночных небес, сопровождаемые свистом рассекаемого воздуха, на землю опускались десятки странных, величественных существ. Наполовину орлы, наполовину львы — гигантские грифоны тяжело и грациозно приземлялись на вытоптанную траву прямо в центре лагеря.

Пехотинцы Лордерона в ужасе пятились, наставляя копья, но Артур поднял руку, приказывая не атаковать. На спинах этих существ восседали всадники.

С передового, самого крупного грифона соскочил воин. Он был невысок ростом, но невероятно широк в плечах, с бочкообразной грудью. В отличие от закованных в сталь людей, на нем была лишь легкая кожаная броня, а его руки и торс были покрыты сложной вязью синих татуировок, которые поразительно напоминали Артуру боевую раскраску пиктов из его родной Британии. Густая рыжая борода воина была заплетена в косички, а в руках он сжимал тяжелый, потрескивающий искрами молот.

Дворф — ибо это, несомненно, был представитель этой древней расы — отряхнул плащ, окинул взглядом ощетинившихся копьями людей, задержал взор на сияющем мече Артура и расплылся в широкой, беззубой ухмылке.

— Клянусь бородой моих предков, вы и впрямь похожи на тех, кто способен задать хорошую трепку зеленокожим ублюдкам! — пророкотал дворф голосом, напоминающим грохот камнепада. Он подошел к Артуру, ничуть не робея перед суровым монархом. — Я — Курдран Громовой Молот, тан клана Громового Молота из Внутренних Земель. И мы ищем того, кто ведет этих людей.

Артур вложил Экскалибур в ножны. Его инстинкт безошибочно распознал в этом неотесанном, покрытом татуировками существе истинного воина и потенциального союзника.

— Я Артур Пендрагон, Верховный Главнокомандующий силами Альянса, — спокойно ответил король. — Что привело гордого тана дворфов в наш лагерь под покровом ночи?

Курдран сплюнул на землю и мрачно нахмурился.

— Эти орки… они заключили союз с лесными троллями. Они думали, что смогут пройти мимо наших пиков Заоблачной Выси и поживиться на наших землях. Они ошиблись. Мы, Громовые Молоты, встретили их в небе и на земле. Мы разбили их передовые отряды, но потом пришли их красные ящеры. Мои грифоны — лучшие бойцы в небе, но даже нам тяжело тягаться с драконами в одиночку. Мои разведчики доложили, что человеческая армия нанесла Орде сокрушительное поражение у столицы севера и теперь гонит их сюда.

Курдран ударил кулаком себя в грудь.

— Мой народ славится своим мастерством полета и громовыми молотами, милорд Артур. Мы не прячемся в подземельях, как наши изнеженные кузены из Стальгорна. Мы живем под открытым небом. Я слышал о вашем лидерстве и о том, как вы не побоялись бросить вызов огнедышащим тварям. Если вы позволите нам присоединиться к вашей армии, клан Громового Молота будет сражаться за вас. Мы очистим для вас это небо!

В глазах Артура вспыхнул огонь триумфа. Боги этого мира — кем бы они ни были — услышали его молитвы. Это был именно тот недостающий элемент мозаики, который был необходим для штурма мостов.

— Добро пожаловать в Альянс, Курдран Громовой Молот, — произнес Артур, протягивая руку. Курдран крепко пожал ее своей мозолистой ладонью. — Отдыхайте сегодня. На рассвете вы получите шанс доказать свое мастерство. Мы берем Мост Тандола.

Предрассветный туман плотным одеялом скрывал дно ущелья, когда армия Альянса выстроилась в боевые порядки у северного въезда на мосты. Тишину нарушал лишь мерный гул реки далеко внизу. Орки на южной стороне лениво перекрикивались, уверенные в своей неуязвимости. Два багровых дракона спали прямо на каменных парапетах, периодически выпуская из ноздрей струйки едкого черного дыма.

План Артура был прост, жесток и требовал идеальной синхронизации.

Когда первые лучи бледного солнца коснулись верхушек гор, небо над ущельем внезапно раскололось от пронзительного, клекочущего клекота. Из-за низких облаков, словно выпущенные из лука стрелы, прямо на позиции Орды обрушилась эскадрилья всадников на грифонах. Курдран Громовой Молот летел в самом авангарде.

Драконы, разбуженные шумом, взревели и попытались взмыть в воздух, набирая в грудь воздух для огненного залпа. Но дворфы были быстрее. Идеально маневрируя на своих грифонах, они уходили от тяжеловесных атак ящеров. В воздухе засверкали ослепительные вспышки. Дворфы раскручивали над головами свои громовые молоты — древнее оружие, зачарованное магией штормов. Со страшным треском молоты, окутанные голубыми молниями, полетели в цель.

Молнии били прямо в крылья и глаза драконов, дезориентируя их и заставляя в слепой ярости извергать пламя не на мост, а в пустоту ущелья или на собственные баррикады. Те же наездники грифонов, что прорвались мимо драконов, обрушили град метательных молотов на скопления огров и орков, сея панику и смерть в их плотных рядах.

— Сейчас! — скомандовал Артур.

Рыцари Серебряной Длани — Утер, Туралион, Гавинрад и Тирион — возглавили клин тяжелой пехоты, ударивший прямо по мосту. Они бежали в сомкнутом строю, укрывшись за высокими щитами. Золотой Свет, исходящий от паладинов, слепил вражеских арбалетчиков, мешая им целиться.

За ними, подобно неумолимому богу войны, скакал Артур. Как только авангард достиг баррикад, король спешился. Огромный огр, чья дубина была усеяна шипами, попытался преградить им путь, обрушив свое оружие на строй щитов. Строй дрогнул, несколько солдат Лордерона упали с раздробленными костями.

Артур шагнул вперед. Он не стал принимать удар на щит; вместо этого он скользнул под занесенной дубиной и одним невероятно быстрым, плавным движением снизу вверх нанес удар Экскалибуром. Зачарованная сталь прошила толстую шкуру и мускулы огра так же легко, как портновские ножницы режут шелк. Чудовище с ревом рухнуло замертво.

Воспользовавшись брешью, паладины ворвались на баррикады. Боевые молоты Утера и Туралиона крушили орочьи черепа, а их магия исцеляла раны тех солдат, что падали рядом с ними. Артур находился на острие атаки. Орки, узнавшие сияющий меч и неуязвимого воина, чьи доспехи могли быть пробиты, но плоть никогда не кровоточила, впадали в панику. Командиры Орды кричали, пытаясь удержать строй, но под ударами с земли и непрерывными ударами молний с небес их оборона рассыпалась.

Понимая, что удержать мост невозможно, оркский командир гарнизона отдал последний, отчаянный приказ: подорвать заранее заложенные бочки с порохом, добытым у гоблинов, чтобы обрушить пролет моста.

Артур увидел, как несколько орков-саперов бросились с факелами к основанию дворфийской арки. Если им это удастся, Альянс застрянет здесь на долго, а Оргрим безнаказанно уйдет.

— Кадгар! — крикнул король бриттов, не оборачиваясь.

Маг, тяжело дышавший в арьергарде, понял все без лишних слов. Он сконцентрировал в своих руках поток тайной магии и выпустил ледяной шквал, который пронесся над головами сражающихся. Сверхъестественный холод ударил по саперам, мгновенно заморозив и их самих, и их факелы, превратив фитили в куски бесполезного льда.

Спасенный мост стал ареной финальной резни. Оставшись без прикрытия драконов — которые, израненные и дезориентированные грифонами Курдрана, были вынуждены с позором отступить на юг — арьергард Орды был полностью уничтожен.

К полудню Мост Тандола был очищен от врага. Золотые знамена Альянса реяли над южными баррикадами. Артур стоял на окровавленных камнях, вытирая пот со лба. К нему, тяжело приземлившись, подошел Курдран Громовой Молот, его борода была опалена, но на лице сияла широкая улыбка.

— Славная битва, милорд! — пробасил дворф, опираясь на свой молот. — Мои парни давно так не разминались!

Артур кивнул, глядя на бескрайние, суровые земли Каз Модана, простирающиеся впереди.

— Вы сдержали свое слово, тан Курдран. Без ваших грифонов мы бы умылись здесь собственной кровью.

Король вложил Экскалибур в ножны и повернулся к своим израненным, но воодушевленным командирам. Дорога на юг, к зловещему Шпилю Черной Горы, наконец-то была открыта.

Великий Мост Тандола остался позади, скрывшись в густой, непроницаемой пелене тумана. Переправа через это колоссальное сооружение, перекинутое над ревущей бездной, заняла у огромной армии Альянса почти двое суток. Король Артур Пендрагон, находясь в арьергарде вместе со своим штабом, последним покинул пределы Нагорья Арати. Когда копыта его могучего боевого коня ступили на темную, влажную землю нового региона, король невольно поежился, хотя магия ноженЭкскалибура надежно хранила его тело от болезней и усталости. Дело было не в физическом холоде, а в самом воздухе этой земли.

Они вступили в Каз Модан — суровый край гор, глубоких ущелий и бескрайних топей. То место, где они оказались сейчас, носило красноречивое название Болотина. После зеленых лесов и плодородных равнин Лордерона этот регион казался гноящейся раной на теле континента. Небо здесь было вечно затянуто свинцовыми, низкими тучами, из которых непрерывно моросил мелкий, пронизывающий до костей дождь. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным резким запахом гниющих водорослей, прелой листвы и стоячей воды.

Артур ехал шагом, внимательно вглядываясь в серую мглу. Дорога, если эту раскисшую от непрерывных дождей колею вообще можно было назвать дорогой, петляла среди бесчисленных мелких озер, заросших густым камышом заводей и островков чахлого, скрюченного леса. По обеим сторонам тракта тянулись бесконечные топи, в которых то и дело раздавались подозрительные всплески и утробное кваканье неизвестных тварей.

Темп марша Альянса, который еще недавно, на равнинах, казался стремительным и неумолимым, теперь катастрофически упал. Это было именно то, о чем предупреждал Артура его собственный полководческий опыт. Огромная армия — это не просто толпа вооруженных людей. Это тяжелейший, неповоротливый механизм, требующий колоссальных ресурсов. Телеги с провиантом, осадные машины, повозки с медикаментами и запасным оружием безнадежно вязли в глубокой грязи. Лошади тяжелой кавалерии, закованные в стальные барды, скользили и оступались, рискуя сломать ноги. Пехотинцы Лордерона и Стромграда, привыкшие маршировать по твердому камню, теперь месили сапогами холодную жижу, проваливаясь в нее по щиколотку, а то и по колено.

Для Артура этот изнурительный марш стал мучительным возвращением в прошлое. Он вспоминал долгие осенние кампании в Британии, когда ему приходилось вести свои войска через болота Уэльса или туманные пустоши Севера, чтобы выбить саксов из их укрытий. Он помнил, как влага разъедала кольчуги, как люди падали от лихорадки быстрее, чем от вражеских стрел. Но тогда он вел за собой людей, защищавших свою родную землю. Здесь же он вел армию в совершенно чужой, враждебный мир, навстречу неизвестности.

— Эта земля сопротивляется нам так же яростно, как и сама Орда, — раздался рядом скрипучий, старческий голос.

Артур повернул голову. С ним поравнялся Кадгар. Он кутался в свой неизменный фиолетовый плащ, накинув капюшон на седую голову. Капли дождя стекали по его глубоким морщинам, но глаза юноши-старца оставались ясными и цепкими.

— Вы чувствуете это, милорд? — спросил Кадгар, указывая узкой, узловатой рукой на восток, где сквозь туман смутно угадывались очертания неприступных гор. — Магический фон здесь искажен. Орки не просто прошли через эти земли. Их чернокнижники оставили после себя скверну. Они оскверняли саму природу, вытягивая из нее жизненную силу для своих темных ритуалов и поддержания бодрости войск.

— Я чувствую лишь запах грязи и страх моих солдат перед неизвестностью, Кадгар, — мрачно ответил Артур. — Если мы задержимся в этих болотах еще на неделю, в рядах начнется дизентерия. Грязь — худший враг полководца, ибо она убивает беззвучно и не оставляет возможности для славного подвига.

— Адмирал Праудмур не даст нам умереть от голода, — вмешался в разговор ехавший с другой стороны Туралион. Молодой паладин Серебряной Длани старался держаться прямо, несмотря на усталость. Его золотые доспехи покрылись слоем серой грязи, но в глазах горел неугасимый свет. — Корабли Кул-Тираса двигаются параллельно нам по морю. Разведчики Даэлина нашли несколько удобных глубоководных бухт на западном побережье Болотины. Завтра на рассвете мы должны получить свежий провиант и сухие плащи.

Артур кивнул, признавая правоту юноши. Создание Альянса Лордерона, объединившего ресурсы нескольких наций, сейчас приносило свои плоды. Если бы не флот Кул-Тираса, обеспечивающий логистику, эта кампания захлебнулась бы в грязи еще на границе.

— Дело не только в провианте, Туралион, — мягко, но наставительно произнес король бриттов. — Когда солдат идет по колено в ледяной воде, когда он не видит солнца днями напролет, его дух ломается. Вера в Святой Свет, которую вы несете, сейчас важна не меньше, чем хлеб и сухой порох. Паладины должны быть среди людей. Спешьтесь. Идите рядом с пехотой. Помогайте вытаскивать застрявшие телеги. Пусть они видят, что их командиры делят с ними ту же грязь.

Туралион на мгновение замер, переваривая приказ, а затем на его лице появилась понимающая улыбка. Он отдал честь, приложив закованный в латную перчатку кулак к груди, и, остановив коня, легко соскользнул в чавкающую грязь.

— За Альянс, милорд! — крикнул он и, придерживая тяжелый боевой молот, зашагал к ближайшей группе пехотинцев, тщетно пытавшихся вытащить из колеи застрявшее колесо осадной баллисты.

Артур проводил его взглядом. Этот юноша рос на его глазах, превращаясь из сомневающегося жреца в истинного лидера. Если бы только в Камелоте у него было больше таких людей… Король отогнал непрошеные мысли, сосредоточившись на реальности.

Ближе к вечеру, когда туман стал настолько густым, что видимость упала до нескольких десятков ярдов, авангард армии внезапно остановился. По колонне, словно волна, прокатился глухой, тревожный ропот. Раздались короткие, отрывистые приказы сержантов, и лязг обнажаемого оружия наполнил сырой воздух.

Артур пришпорил коня, пробиваясь к голове колонны. Туда же уже спешили Торас Троллебой и Утер Светоносный.

Из белесой мглы, бесшумно, словно призраки, вынырнули несколько фигур в зеленых плащах. Это были эльфийские следопыты из отряда Аллерии. Их прекрасные лица были измазаны грязью, а на плащах виднелись бурые пятна свежей крови. Аллерия подошла к Главнокомандующему, ее грудь тяжело вздымалась.

— Орки, милорд, — коротко доложила она, ее мелодичный голос звучал сухо и по-военному четко. — Менее чем в трех милях впереди. Дорога сужается и проходит через древнее каменное городище, втиснутое между болотом и отвесными скалами. Там они устроили засаду.

— Арьергард Молота Рока? — нахмурился Торас Троллебой. — Сколько их?

— Это не просто арьергард, — покачала головой эльфийка, и в ее глазах мелькнуло отвращение. — Мои разведчики подобрались достаточно близко. Они не похожи на тех орков клана Черной Горы, с которыми мы бились у Столицы. Эти… они раскрашены в боевые цвета — зеленый и кроваво-оранжевый. Многие из них изувечены: у некоторых вырван один глаз. Они выглядят как первобытные дикари, но они прекрасно организованы. Они забаррикадировали проход и вырыли волчьи ямы в грязи.

— Клан Изувеченной Длани, — произнес подошедший Кадгар. Маг закрыл глаза, словно обращаясь к каким-то глубинным воспоминаниям, оставшимся у него от общения с Гароной или из видений Каражана. — Они фанатичны и невероятно жестоки. Их вождь, Килрогг Мертвый Глаз, славится тем, что принес в жертву свой собственный глаз ради видения своей смерти. Они мастера сражений в джунглях и болотах. Оргрим Молот Рока оставил их здесь не просто так. Это заслон. Они должны удержать нас в этой трясине как можно дольше, чтобы дать основным силам Орды уйти в горы и восстановить силы.

Артур задумчиво потер подбородок. Ситуация была сложной.

— Разбить лагерь, — приказал он. — Пехоте занять круговую оборону, выставить рогатки. Костры не разжигать — в тумане мы станем идеальными мишенями. Соберите командиров в моем шатре. Мы не пойдем вслепую на их баррикады.

Спустя час внутри просторного штабного шатра было немногим суше, чем снаружи. Дождь барабанил по плотной парусине, создавая непрерывный, монотонный гул. В тусклом свете единственного магического кристалла, подвешенного под куполом, командиры Альянса склонились над наспех набросанной картой местности.

Торас Троллебой, не привыкший к долгим осадам, рвался в бой.

— Мы должны ударить тяжелой кавалерией! — горячился король Стромграда, стуча кулаком по столу. — Прорвем их заграждения одним таранным ударом, а пехота добьет тех, кто останется! Нас в десять раз больше, Артур! Зачем мы стоим?

Артур посмотрел на Троллебоя холодным, оценивающим взглядом.

— Выйдите из шатра, Торас, и посмотрите себе под ноги, — спокойно произнес король бриттов. — А затем представьте, что произойдет с боевым конем в латах весом в полтонны, когда он на полном скаку влетит в волчью яму, скрытую под слоем жидкой грязи. Кавалерия в болоте — это самоубийство. Орки клана Изувеченной Длани именно этого и ждут. Они хотят, чтобы мы бросили на них элиту, которая увязнет и будет вырезана их топорами в тесноте.

— Что же вы предлагаете, милорд? — спросил Утер Светоносный, чей тяжелый молот покоился у его ног. — Мы не можем стоять здесь вечно. С каждым днем наши люди слабеют от холода и сырости.

— Мы превратим их преимущество в их же погибель, — Артур провел кинжалом по карте, обозначая узкий перешеек, где засели орки. — Мы не будем атаковать их конным строем. И мы не побежим на их баррикады с радостными криками. Мы пойдем медленно. Стеной щитов.

Король посмотрел на командиров пехоты.

— Завтра на рассвете мы выстроим фалангу. Лордеронские копейщики в первом ряду, стромградские мечники — во втором. Шаг за шагом, не ломая строй. Пусть они сами бросаются на наши копья. Эльфы Аллерии займут фланги и будут прикрывать нас с деревьев, выбивая их лучников и чернокнижников.

— Но их берсерки могут прорвать стену щитов своей массой, — резонно заметил Троллебой.

— Для этого у нас есть Свет, — Артур перевел взгляд на Утера и Туралиона. — Паладины пойдут в первом ряду. Ваша магия будет не только лечить раненых, но и ослеплять врага. Я тоже пойду в авангарде. Мой меч укажет направление. Мы будем перемалывать их медленно, методично, дюйм за дюймом, пока не выдавим из этих руин.

На рассвете дождь усилился. Армия Альянса строилась в звенящей тишине. Не было ни труб, ни боевых кличей. Только глухой стук тысяч сапог по грязи и лязг железа.

Артур стоял в самом центре первой линии. Он спешился и передал поводья своего коня оруженосцу. На короле были полные латы, поверх которых он накинул серый походный плащ. В правой руке он сжимал Экскалибур, чье неземное, кристально чистое сияние пробивалось сквозь густой утренний туман, служа маяком для солдат. Слева от него возвышался Утер, справа — Туралион и Гавинрад.

— Вперед. Шаг, — скомандовал Артур.

И стена щитов, ощетинившаяся сотнями длинных копий, медленно, неотвратимо двинулась вперед, прямо в пасть белесой мглы.

Орки клана Изувеченной Длани не заставили себя долго ждать. Как только фаланга людей приблизилась к руинам каменного городища Дун Модр, из тумана с диким, гортанным ревом вырвалась зеленая волна. Они были ужасны. Полуголые, измазанные грязью и собственной кровью, многие действительно с пугающими шрамами на лицах, они бросились на строй Альянса с первобытной яростью животных, загнанных в угол.

Удар был чудовищной силы. Первые ряды лордеронской пехоты содрогнулись. Орки, не обращая внимания на вонзающиеся в них копья, насаживались на древки лишь бы добраться до людей своими короткими, зазубренными топорами. Грязь мгновенно окрасилась в красно-черный цвет.

Это не была славная битва, о которых слагают песни барды в светлых залах. Это была грязная, жестокая, изматывающая мясорубка. В тесноте, скользя по крови и грязи, люди и орки резали, кололи и душили друг друга.

Артур сражался с ледяным хладнокровием. Экскалибур описывал смертоносные дуги. Он не пытался разрубить орка пополам; он бил в сочленения доспехов, перерезал сухожилия, колол в незащищенные шеи.

Один из орков-берсерков, огромный, покрытый оранжевой краской монстр без левого глаза, прорвался сквозь стену щитов и обрушил на Артура тяжелую шипастую палицу. Удар пришелся вскользь по шлему короля, срывая забрало и глубоко распарывая щеку. Солдат, стоявший рядом с Артуром, в ужасе закричал, но магия Авалона сработала безотказно. Кожа мгновенно сомкнулась, не пролив ни капли, и боль отступила, оставив лишь холодную ярость.

Артур сделал выверенный шаг вперед, уходя с линии атаки, и вонзил сияющий клинок прямо в грудь берсерку. Орк захрипел и повалился в грязь.

— Держать строй! Не отступать! — кричал Артур, перекрывая шум битвы.

Справа от него паладины Серебряной Длани творили чудеса. Золотой Свет вспыхивал в тумане, ослепляя орков клана Изувеченной Длани. Утер разил врагов своим молотом, а Туралион успевал не только сражаться, но и возлагать руки на падающих рядом солдат, мгновенно затягивая их раны.

Сверху, с ветвей скрюченных деревьев, непрерывным дождем сыпались эльфийские стрелы, сея смерть в задних рядах Орды и не позволяя чернокнижникам сотворить свои губительные заклинания.

Битва длилась несколько часов. Медленно, перешагивая через трупы врагов и собственных товарищей, стена щитов Альянса выдавливала орков из руин. Поняв, что их тактика засады провалилась и прорвать железную дисциплину людей не удастся, остатки заслона дрогнули. Издав разочарованный вой, уцелевшие орки бросились бежать, отступая на восток, в сторону спасительных, заснеженных гор.

Артур оперся на меч, тяжело дыша. Его доспехи были покрыты толстым слоем липкой грязи и чужой крови. Вокруг стоял стон раненых. Битва была выиграна, заслон прорван, но цена, как и всегда, была высока.

— Окажите помощь раненым, — приказал король подошедшему Гавинраду, который тяжело опирался на свой двуручный меч. — Мы не будем преследовать их сегодня. Пусть люди отдохнут. Завтра мы начинаем подъем.

На следующий день характер местности начал резко меняться. Болотина осталась внизу, скрытая туманом. Дорога пошла круто вверх, вгрызаясь в каменистые склоны горного массива Дун Алгаз. Воздух стал разреженным, кристально чистым и обжигающе ледяным. Дождь сменился крупными хлопьями колючего снега.

Переход от удушливой, гнилой сырости болот к суровому, мерзлому камню гор дался армии тяжело. Но Артур гнал войска вперед, понимая, что Оргрим Молот Рока, лишенный заслона, попытается закрепиться на перевалах.

Когда авангард Альянса, ведомый Артуром, вступил в глубокое, заснеженное ущелье, стиснутое отвесными гранитными скалами, тишину гор внезапно разорвал оглушительный грохот.

Это был не звук боевых барабанов орков. Это был звук, с которым Артур еще не сталкивался в этом мире. Резкий, сухой хлопок, многократно усиленный эхом, похожий на раскат грома. Рядом с сабатоном короля в камень ударило что-то невидимое, выбив сноп искр и каменной крошки.

Артур мгновенно поднял руку, останавливая колонну. Пехотинцы подняли щиты, ожидая атаки.

Высоко на скалах, на узких карнизах, скрытых за снежными заносами, появились коренастые, широкоплечие фигуры. Они были закованы в тяжелую, угловатую броню, а их лица скрывали густые, заплетенные в косы бороды. В руках эти существа держали странные металлические трубы с деревянными прикладами, из которых поднимался сизый дымок.

Это были дворфы.

Но это не были наездники на грифонах из клана Громового Молота, с которыми Артур уже заключил союз. Эти воины выглядели иначе: более суровые, вооруженные неизвестным оружием и закованные в сталь, а не в кожу.

Один из дворфов, чья борода была рыжей как огонь, а доспехи украшены рунической вязью, сделал шаг вперед, на самый край уступа.

— Стоять на месте, долговязые! — пророкотал он голосом, в котором слышался скрежет камня. — Вы находитесь на землях клана Бронзобородов! Еще один шаг, и мы превратим вас в решето из наших мушкетов! Что за армия явилась к вратам Дун Алгаза? Вы заодно с зеленокожей нечистью, что рыскает по нашим горам?

Артур Пендрагон медленно, чтобы не спровоцировать выстрел, передал Экскалибур оруженосцу, снял шлем и сделал несколько шагов вперед, оставаясь абсолютно открытым для стрелков. В этом жесте было столько спокойного, непререкаемого достоинства, что дворфы на скалах невольно опустили свое оружие.

— Я Артур Пендрагон, Верховный Главнокомандующий силами Альянса Лордерона, — громко, четко выговаривая слова Всеобщего языка, произнес король. — Мы не союзники зеленокожих. Мы — их погибель. Мы гоним Орду от самых стен Столицы Лордерона. Клан Изувеченной Длани, что сторожил подступы к вашим горам в Болотине, уничтожен. Мы пришли с миром к хозяевам этих гор и с войной к тем, кто их оскверняет.

Дворф с рыжей бородой недоверчиво прищурился, вглядываясь в золотые знамена со львами и орлами, реющие над армией людей. Затем он перевел взгляд на отрубленные головы орков, которые солдаты авангарда, по жестокому обычаю войны, несли на остриях пик.

Лицо дворфа расплылось в широкой, искренней улыбке. Он закинул свой тяжелый мушкет на плечо и подал знак своим людям.

— Клянусь бородой Магни, вы пришли как раз вовремя, людишки! — прокричал он, и в его голосе зазвучало неподдельное облегчение. — Я Мурадин Бронзобород, брат короля Стальгорна! Эти зеленокожие ублюдки осадили нашу столицу. Они не смогли пробить Врата Стальгорна, но заперли нас внутри, оставив часть своих сил держать осаду, пока их основные войска ушли на север. Вы сломали замок на нашей тюрьме!

Мурадин начал спускаться по узкой, скрытой в снегу тропе, а за ним последовали десятки его воинов. Подойдя к Артуру, дворф остановился, оценивающе оглядывая высокую фигуру короля.

— Выглядишь так, словно сам прошел через горнило, Артур Пендрагон, — одобрительно хмыкнул Мурадин, заметив вмятины на доспехах. — Мой брат, король Магни, будет рад пожать руку тому, кто прогнал орков от нашего порога. Добро пожаловать в Каз Модан. Наши кузни и наше пиво к вашим услугам. И наши топоры — тоже. Орда поплатится за то, что посмела ступить на наши горы!

Артур ответил на крепкое рукопожатие дворфа.

Король бриттов поднял взгляд на юг, где за заснеженными пиками виднелось неестественное, багровое зарево. Там, в Пылающих Степях, у подножия Шпиля Черной Горы, Оргрим Молот Рока собирал остатки своей Орды для финального сражения. И Артур, ведя армию из людей, эльфов и дворфов, готов был его дать.

Ветер в ущельях Дун Алгаза не просто дул; он выл, словно стая изголодавшихся призрачных волков, срываясь с заснеженных пиков и врезаясь в плотные колонны марширующей армии. С каждым лье продвижения на юг, вглубь суровых и неприветливых земель Каз Модана, температура падала всё ниже, а воздух становился всё более разреженным. Снег, мелкий, жесткий и колючий, как толченое стекло, безжалостно сек лица солдат, забивался под забрала шлемов и оседал тяжелым ледяным панцирем на наплечниках и щитах.

Король Артур Пендрагон шел пешком, ведя своего боевого коня в поводу. Склоны гор были слишком круты, а тропы, покрытые предательским слоем льда, таили в себе смертельную опасность для тяжелой кавалерии. Верховный Главнокомандующий понимал, что его пример сейчас важен как никогда. Если солдаты увидят, что их лидер стоически переносит все тяготы этого изнурительного горного перехода, утопая по колено в сугробах наравне с простыми пехотинцами, их дух не сломится.

В Британии Артуру не раз приходилось вести свои войска через заснеженные пустоши Севера, преследуя отряды пиктов или подавляя зимние восстания непокорных баронов. Но тот холод казался мягким и почти домашним по сравнению с первобытной, безжалостной стужей Каз Модана. Здесь, казалось, сама природа ополчилась против живых существ. Пальцы в латных рукавицах немели, а каждое движение отзывалось глухим скрипом промерзшей кожи и звенящим лязгом заледеневшей кольчуги. Ножны Экскалибура, покоившиеся на бедре, согревали кровь короля, не позволяя ей застыть в жилах, но они не могли избавить его от физической усталости и морального истощения.

— Держите строй! Не растягиваться! — хриплый голос Гавинрада Свирепого с трудом пробивался сквозь завывания метели. Паладин, чьи некогда сияющие доспехи теперь покрылись плотной коркой инея, шел вдоль колонны лордеронских копейщиков, помогая подняться тем, кто оступался на скользких камнях.

Золотое свечение, исходившее от рыцарей Ордена Серебряной Длани, в эти темные, пасмурные дни стало для армии не просто символом веры, но и буквальным источником тепла. Утер Светоносный и Туралион, шедшие в авангарде, непрерывно творили тихие молитвы, распространяя вокруг себя ауры, которые не давали солдатам замерзнуть насмерть во время коротких привалов.

Рядом с Артуром, тяжело опираясь на посох при каждом шаге, брел Кадгар. Для юного и в то же время старого мага этот переход был сродни пытке. Его суставы невыносимо ныли от холода, а дыхание со свистом вырывалось из впалой груди. Артур несколько раз предлагал ему занять место в одной из немногих уцелевших крытых повозок, но маг упрямо отказывался, предпочитая делить тяготы марша с простыми солдатами.

— Горы не будут длиться вечно, милорд, — прохрипел Кадгар, заметив обеспокоенный взгляд Артура. Маг плотнее запахнул свой изодранный фиолетовый плащ. — Мурадин Бронзобород уверяет, что до Врат Стальгорна осталось не более дневного перехода. Там мы сможем укрыться от этой бури.

— Буря снаружи — ничто по сравнению с бурей, которая ждет нас впереди, Кадгар, — задумчиво ответил Артур, смахивая ледяную крошку с бровей. — Мы гоним раненого зверя в его логово. Оргрим Молот Рока не из тех, кто сдается без боя. Он копит силы. Каждый день, что мы тратим на преодоление этих снегов, дает ему время на возведение новых укреплений у Черной Горы.

Мурадин Бронзобород, шедший чуть впереди и прокладывавший путь сквозь глубокие сугробы с поразительной для его роста легкостью, обернулся и ободряюще взмахнул своим тяжелым мушкетом.

— Не кручинься, долговязый! — пророкотал дворф, чья рыжая борода покрылась сосульками. — Мой брат Магни уже знает, что вы идете. Мы, дворфы, не забываем тех, кто пролил кровь ради нашего освобождения. Когда мы доберемся до Стальгорна, вы получите столько горячей похлебки, эля и крепкой стали, сколько смогут унести ваши люди!

Слова дворфа вызвали слабую улыбку на обветренных губах солдат авангарда. Надежда на тепло и безопасный ночлег заставляла их переставлять свинцовые, стертые в кровь ноги и двигаться дальше, сквозь ледяной ад Каз Модана.

В это же самое время, далеко на юге, где снега уступали место раскаленному пеплу, а ледяной ветер сменялся удушливым зноем вулканических пустошей, Оргрим Молот Рока стоял на широком обсидиановом балконе Шпиля Черной Горы.

Вождь Орды неотрывно смотрел на Пылающие Степи, простирающиеся у подножия колоссального вулкана. Реки расплавленной магмы лениво текли по глубоким каньонам, освещая мрачный пейзаж багровым, зловещим светом. Воздух здесь был пропитан запахом серы, жженого камня и запекшейся крови. Это место, ставшее главной цитаделью Орды после завоевания южных земель, идеально отражало текущее состояние самой армии орков — оно было яростным, неистовым, но замкнутым в собственных разрушительных границах.

Оргрим с силой сжал рукоять своего молота. Гнев, тяжелый и беспросветный, кипел в его груди, грозя вырваться наружу. Кампания, которая должна была принести его народу новый, цветущий мир, обернулась катастрофой. И причиной этой катастрофы стали не люди в сияющих доспехах, не эльфийские стрелы и не магия дворфов. Причиной стало предательство своих же.

Вождь стиснул челюсти, вспоминая тот роковой день под стенами Столицы Лордерона. Победа была так близка. Он чувствовал ее вкус. Город был обречен. И именно в тот момент, когда нужно было нанести последний, сокрушительный удар, пришла весть об измене. Оргрим до сих пор помнил, как Торгус из клана Драконьей Пасти доставил ему известие о том, что Гул'дан и его последователи дезертировали из Орды и отплыли к Гробнице Саргераса в поисках божественного могущества.

Узнав об этом, Оргрим пришел в неописуемую ярость. Для него, истинного орка, стремившегося вернуть своему народу утраченную гордость и статус гордой расы воинов, предательство на поле боя было преступлением, смываемым лишь кровью. Вне себя от ярости, он был вынужден скрепя сердце отдать приказ об отступлении от стен Лордерона, отправив Ренда и Мейма во главе карательного флота, чтобы уничтожить предателей.

Оргрим пожертвовал победой ради чести. Он знал, что этот выбор стоил ему войны, но он не мог поступить иначе. Оставить Гул'дана безнаказанным значило бы признать, что Ордой правит не сила и честь, а подлость и чернокнижие.

Позже выжившие остатки карательной экспедиции вернулись к нему с докладом. Там, у Гробницы Саргераса, Гул'дан наконец-то достиг того, что искал, но попал в засаду демонов. Чернокнижник, веривший, что сможет обрести силу бога, был безжалостно разорван на куски стражами той самой мощи, которой жаждал повелевать. Ренд и Мейм сошлись в кровавой битве на островах с кланом Сумеречного Молота, ведомым огром-магом Чо'Галлом, и в конце концов вернулись, хотя их силы и были катастрофически истощены.

«Ты получил то, что заслужил, Гул'дан, — мрачно подумал Оргрим, глядя на кипящую лаву внизу. — Ты был всего лишь пешкой в играх тех темных сил, которым так отчаянно поклонялся. Но твоя глупость дорого обошлась нашему народу».

Теперь Орда была заперта в Пылающих Степях. Альянс, ведомый тем странным, не знающим усталости королем с сияющим мечом, неумолимо приближался. Оргрим знал, что люди уже перешли Мост Тандола и продвигаются через Каз Модан. Он слышал доклады разведчиков о том, что дворфы и эльфы объединили свои силы с людьми, и даже грифоны из Внутренних Земель теперь патрулируют небеса, не давая покоя красным драконам.

Вождь обернулся, услышав тяжелые шаги позади себя. В тень балкона вступил Варок Саурфанг, один из его самых надежных и опытных полководцев. Лицо старого орка было суровым, а доспехи носили следы недавних стычек в горных перевалах.

— Они подходят к Стальгорну, Вождь, — пророкотал Саурфанг, почтительно склонив голову. — Наш заслон в Дун Алгазе был смят. Этот человек, Артур… его пехота не ломает строй. Они идут медленно, но неотвратимо, как ледник.

— Пусть идут, Варок, — ответил Оргрим, и в его голосе не было страха, лишь фаталистическая готовность к последнему бою. — Горы истощат их. А когда они спустятся в эти пепельные степи, они столкнутся не с дезертирами и не с разрозненными кланами. Они столкнутся с истинной Ордой. Сплоти воинов. Напомни им, за что мы сражаемся. Мы не можем вернуться назад, в наш умирающий мир. Наш дом теперь здесь, и мы вырежем свое право на жизнь в плоти наших врагов.

Саурфанг ударил кулаком по нагруднику в знак повиновения и развернулся, чтобы исполнить приказ. Оргрим Молот Рока вновь остался один. Он посмотрел на свой молот. Оружие его предков, пророчествовавшее о том, что оно принесет спасение его народу, теперь казалось невыносимо тяжелым. Война должна была завершиться здесь, в тени Шпиля Черной Горы. И Оргрим был готов встретить смерть с честью, лицом к лицу с врагом, как и подобает истинному Вождю.

Для солдат Альянса, изможденных днями непрерывной метели и стычек с орочьими патрулями, вид Врат Стальгорна стал поистине божественным откровением.

Когда авангард армии под предводительством Артура Пендрагона и Мурадина Бронзоборода вышел из узкого, извилистого ущелья на широкое плато, перед ними предстало зрелище, заставившее умолкнуть даже самых бывалых ветеранов. В отвесной, уходящей в самые небеса гранитной скале были высечены колоссальные врата. Они были столь огромны, что в них мог бы въехать на полном скаку целый батальон рыцарей с поднятыми знаменами. Две створки из цельного, почерневшего от времени и копоти металла были украшены искуснейшей резьбой, изображающей сцены древних битв, кузнечного ремесла и суровых ликов праотцов расы дворфов.

По бокам от ворот, высеченные прямо из скальной породы, возвышались две исполинские статуи воинов-дворфов, опирающихся на гигантские молоты. Их суровые, каменные глаза, казалось, внимательно изучали каждого, кто осмеливался приблизиться к порогу их подгорного королевства.

Мурадин подошел к воротам, поднял к губам тяжелый рог, отделанный золотом и самоцветами, и издал длинный, протяжный звук, который многократно отразился от окружающих скал. Через несколько долгих, томительных минут где-то в недрах горы раздался низкий гул. Механизмы колоссальной мощности пришли в движение. Со скрежетом, от которого задрожала земля под ногами, металлические створки начали медленно открываться внутрь.

Из образовавшейся щели на измученных холодом солдат Альянса пахнуло обжигающе горячим, сухим воздухом, в котором отчетливо чувствовались запахи расплавленного металла, раскаленного угля и крепкого эля.

— Добро пожаловать в Стальгорн, столицу клана Бронзобородов! — с гордостью прокричал Мурадин, жестом приглашая Артура и его командиров следовать за ним.

Когда Артур переступил порог, он на мгновение зажмурился от яркого света. После серой, беспросветной мглы метели внутреннее убранство горы казалось ослепительным. Они оказались в Великой Кузне. Это была гигантская пещера, своды которой терялись высоко в дыму и паре. В самом центре пещеры, в огромном кратере, кипело настоящее озеро жидкой магмы. Жар от него был настолько силен, что на доспехах лордеронских солдат мгновенно начал таять снег, превращаясь в ручейки грязной воды.

Вокруг магматического озера, на многоярусных каменных террасах, соединенных замысловатой системой мостов и лестниц, кипела жизнь. Тысячи дворфов трудились у наковален. Ритмичный, оглушительный звон молотов по раскаленному металлу создавал непрерывную, гипнотическую симфонию созидания. Искры летели во все стороны, освещая суровые, покрытые сажей лица кузнецов.

Артур, невольно замедлив шаг, осматривал это архитектурное и инженерное чудо с глубочайшим благоговением. Он вспомнил легенды Британии о подземных кузнях Вейланда и таинственных чертогах сидов, но ни один миф его родного мира не мог сравниться с тем индустриальным великолепием, которое он видел сейчас своими глазами. Эти невысокие, коренастые существа, которых эльфы часто считали грубыми и неотесанными, обладали знаниями и мастерством, способными преображать саму плоть земли.

Навстречу прибывшим, в сопровождении почетного караула из воинов в тяжелых мифриловых доспехах, шел сам король Стальгорна — Магни Бронзобород. Он был старше Мурадина, его борода уже была тронута благородной сединой, а на голове покоилась тяжелая корона из чистого золота, украшенная крупными рубинами.

— Клянусь кровью земли, я уж думал, что мы просидим в этой горе до скончания времен! — прогремел Магни, заключая брата в крепкие объятия, а затем переводя проницательный взгляд на Артура. — Ты, должно быть, тот самый Верховный Главнокомандующий, о котором говорят мои разведчики. Человек с сияющим мечом, который заставил Орду умыться кровью.

Артур снял шлем и с почтением склонил голову перед правителем дворфов.

— Для меня и моих людей величайшая честь ступить под своды вашего королевства, король Магни. Альянс Лордерона приветствует вас. Мы пришли, чтобы снять осаду с ваших земель и просить вашей помощи в окончательном разгроме нашего общего врага.

Магни хмыкнул, его глаза блеснули суровым одобрением. Он не любил длинных дипломатических речей, предпочитая прямоту и честность.

— Вы уже сделали немало, сняв давление с наших врат, милорд Артур. Оргрим Молот Рока, когда проходил через Каз Модан, оставил здесь целый клан, чтобы запереть нас. Мы отбивали их атаки в туннелях, но не могли вывести большую армию наружу, не рискуя потерять город. Теперь, когда путь свободен, клан Бронзобородов не останется в долгу. Наши топоры и мушкеты будут сражаться в ваших рядах.

В течение следующих нескольких дней Стальгорн превратился в гигантский военный лагерь и госпиталь для армии Альянса. Солдаты Лордерона, Стромграда и Кул-Тираса получили долгожданный отдых в теплых, сухих пещерах. Дворфийские лекари и паладины Серебряной Длани неустанно трудились, выхаживая обмороженных и раненых. Кузнецы Магни работали в три смены, восстанавливая изрубленные в боях доспехи людей, затачивая мечи и подковывая лошадей.

Командование Альянса тем временем заседало в Тронном Зале Стальгорна, разрабатывая план финальной кампании. Артур, Торас Троллебой, Туралион, Кадгар и братья Бронзобороды склонились над картой южных регионов, высеченной прямо на огромной каменной плите стола.

— Они окопались в Черной Горе, — Магни ткнул коротким, толстым пальцем в стилизованное изображение вулкана на юге. — Это естественная крепость. Там полно узких проходов, лавовых рек и ловушек. Взять Шпиль лобовым штурмом будет стоить нам десятков тысяч жизней.

— У нас нет иного выбора, король Магни, — ровным голосом ответил Артур, внимательно изучая карту. — Если мы позволим Молоту Рока перезимовать там, он восстановит свои силы. Мы должны нанести удар сейчас, пока они истощены отступлением и расколом в их собственных рядах.

Кадгар, сидевший в кресле, укутавшись в теплые шкуры, предоставленные дворфами, задумчиво потер седой подбородок.

— Есть еще одна причина, по которой мы не можем медлить, милорд. Темный Портал. Врата, через которые орки попали в Азерот, находятся южнее Черной Горы, в Черных Топях. До тех пор, пока Портал открыт, Орда потенциально может получить подкрепления из своего родного мира. Мы должны разбить Оргрима у вулкана, а затем прорваться к Порталу и уничтожить его.

Туралион, внимательно слушавший мага, кивнул, его лицо было суровым и сосредоточенным.

— Значит, мы выступим, как только армия будет готова к маршу. Мои паладины пойдут в авангарде. Свет защитит нас от тьмы, что таится в недрах этой горы.

Когда военный совет завершился и короли разошлись по своим покоям, Артур и Туралион остались одни на широком каменном балконе, нависающем над Великой Кузней. Шум молотов внизу сливался в непрерывный, успокаивающий гул.

Туралион долго смотрел на расплавленную магму, прежде чем заговорить.

— В последнее время я часто думаю о лорде Лотаре, милорд, — тихо признался молодой паладин. — Пусть мы и не были знакомы лично, я очень много о нём слышал. Он был не просто командиром. Он был символом всего Штормграда, последним из древнего рода Арати. Когда он погиб в Каражане, многие решили, что вместе с ним погибла и надежда. Но потом… потом вы приняли командование. Вы провели нас через пепел Лордерона, через снега Альтерака и теперь привели сюда. Вы несете его бремя так, словно оно всегда принадлежало вам.

Артур повернулся к Туралиону. В глазах короля бриттов, освещенных отблесками подземного огня, читалась бездонная древняя печаль, смешанная с несгибаемой волей.

— Бремя лидерства, Туралион, никогда не принадлежит кому-то по праву рождения. Оно не передается с короной или титулом. Оно передается вместе с клятвой защищать тех, кто не может защитить себя сам. Андуин Лотар был великим воином, и его наследие живет не в его крови, а в тех уроках чести и мужества, которые он оставил вам.

Король положил тяжелую ладонь на закованное в сталь плечо юноши.

— Грядущая битва у Черной Горы станет испытанием для всех нас. И когда придет время, я хочу, чтобы ты помнил: ты — не просто солдат. Ты — свет во тьме для этих людей. И если со мной что-то случится в огне того вулкана… именно ты должен будешь повести Альянс к окончательной победе.

Туралион потрясенно посмотрел на Артура, его губы дрогнули, но он не произнес ни слова. Он лишь молча, с абсолютной, непоколебимой преданностью, ударил кулаком по нагруднику. Война подошла к своему роковому рубежу, и здесь, в раскаленных недрах земли, выковывалась сталь, которой суждено было решить судьбу всего мироздания.

Переход от пронзительного, выстуживающего кости холода заснеженных вершин Дун Алгаза к удушающему, поистине адскому зною занял всего несколько дней, но для солдат армии Альянса эти дни показались целой вечностью. Оставив позади гостеприимные, согретые жаром подземных горнов чертоги Стальгорна, многотысячное войско людей, эльфов и присоединившихся к ним дворфов начало долгий спуск на юг. Магни Бронзобород, верный своему слову, щедро одарил армию припасами, теплой одеждой и сотнями бочонков крепчайшего эля, а также выделил внушительный контингент своих лучших стрелков и мортирных расчетов, чье тяжелое оружие на паровой тяге со скрежетом и лязгом катилось по пробитым в скалах трактам.

Но чем ниже спускалась армия, тем более зловещим и враждебным становился окружающий ландшафт. Белоснежные сугробы сначала сменились грязной, перемешанной со слякотью кашей, затем уступили место голому, потрескавшемуся от жара камню, и, наконец, воздух наполнился густым, едким пеплом.

Они вступили в Тлеющее Ущелье — гигантский тектонический разлом, преддверие Пылающих Степей. Небо над их головами навсегда утратило свой естественный цвет. Оно превратилось в сплошной, пульсирующий багровыми и фиолетовыми всполохами свод, затянутый плотной пеленой удушливого черного дыма. Пепел падал с небес непрерывно, словно черный, проклятый снег, оседая на золотых и синих знаменах Лордерона, забиваясь в щели доспехов, скрипя на зубах и оседая горьким привкусом на пересохших губах.

Солдаты страдали. Тяжелые пластинчатые латы, которые еще недавно спасали их от ледяных ветров, теперь превратились в раскаленные печи. Металл нагревался так сильно, что до него было больно дотронуться голой рукой. Люди задыхались, скидывали с себя стеганые поддоспешники, жадно хватая ртом обжигающий воздух, пахнущий серой и тухлыми яйцами. Запасы пресной воды, несмотря на все усилия интендантов, таяли с пугающей быстротой. Вода в флягах становилась теплой и противной на вкус, но солдаты берегли каждую каплю.

Артур, напротив, внешне казался совершенно невозмутимым. Колдовская сила острова вечной весны не позволяла жару иссушить его плоть, поддерживая ровное, спокойное биение сердца и не давая поту заливать глаза. Для шедших рядом с ним воинов этот феномен казался настоящим чудом. В их глазах Артур всё больше переставал быть просто человеком из плоти и крови, превращаясь в живого аватара войны, несокрушимого полубога, посланного самими небесами, чтобы избавить Азерот от скверны.

— Если преисподняя существует, милорд, то она выглядит именно так, — прохрипел Торас Троллебой, поравнявшись с Артуром. Лицо сурового короля Стромграда раскраснелось от невыносимого зноя, а по изрезанным шрамами щекам текли грязные ручейки пота. Он с тяжелым вздохом отцепил от пояса флягу и сделал крошечный глоток. — Мои горцы привыкли к холоду и снегу. Этот адский жар высасывает из них силы быстрее, чем орочьи топоры.

— Мы находимся на землях, которые были изломаны и извращены магией еще задолго до прихода Орды, Торас, — спокойно ответил Артур, не сбавляя мерного, чеканящего шага. Его взгляд из-под полуопущенного забрала был устремлен далеко вперед, туда, где за пеленой дыма уже угадывались исполинские очертания Черной Горы. — Этот зной — такое же оружие врага, как и копья. Оргрим Молот Рока знает это. Он надеется, что мы придем к стенам его цитадели обессиленными, сломленными жаждой и жаром. Наша задача — доказать ему обратное.

Троллебой мрачно усмехнулся и вытер лицо тыльной стороной латной рукавицы.

— Ваша выносливость поражает, Артур. Я сражался всю свою жизнь, но никогда не видел человека, который бы так стоически переносил то, что ломает даже дворфов. Иногда мне кажется, что под вашими доспехами бьется каменное сердце.

— Мое сердце билось достаточно долго, чтобы понять одну простую истину, друг мой, — тихо произнес король бриттов, и в его словах прозвучала вековая, выстраданная печаль. — Физическая боль и усталость конечны. Они отступают, когда разум сфокусирован на цели. Если командир покажет слабость, его армия рухнет. Я не имею права на усталость. Не сейчас.

Чуть позади них шли паладины Ордена Серебряной Длани. Их присутствие было единственным спасением для изнемогающей пехоты. Утер Светоносный, Туралион, Тирион Фордринг и Гавинрад Свирепый рассредоточились вдоль всей многомильной колонны. Они не могли изменить погоду или охладить раскаленный воздух, но Святой Свет, который они призывали непрестанно, день и ночь, поддерживал в солдатах искру жизни.

Туралион шел с закрытыми глазами, держа свой тяжелый боевой молот на плече. От его фигуры исходило слабое, но ровное золотистое сияние. Всякий раз, когда кто-то из солдат начинал спотыкаться, готовый упасть в обморок от теплового удара, это сияние мягко окутывало его, возвращая ясность рассудку и снимая мышечный спазм. Молодой паладин отдавал свою энергию без остатка, черпая силы в своей безграничной вере. Он смотрел на Артура, идущего впереди, и чувствовал, как пример этого несгибаемого короля питает его собственную решимость. Если Артур, лишенный благодати Света, способен идти вперед с такой непреклонной волей, то он, Туралион, избранник архиепископа Фаола, просто не имеет права сдаться.

Наконец, когда небо окрасилось в цвета запекшейся крови, предвещая наступление душной, безветренной ночи, авангард армии вышел из узкого горла Тлеющего Ущелья на бескрайние, усеянные кратерами пустоши Пылающих Степей.

Зрелище, представшее их взорам, заставило бы дрогнуть самых отчаянных храбрецов.

В самом центре этих выжженных, мертвых земель, пронзая клубящиеся облака пепла, возвышалась Черная Гора. Это был не просто вулкан. Это была колоссальная, немыслимых размеров цитадель, высеченная прямо в теле исполинского пика. По ее отвесным, черным как смоль склонам стекали реки ослепительно яркой, бурлящей магмы, освещая долину зловещим, адским светом. У подножия горы раскинулся гигантский военный лагерь Орды. Тысячи шатров из дубленой кожи, огромные загоны для ездовых волков, кузни, изрыгающие клубы дыма — масштабы вражеского присутствия ошеломляли.

Артур поднял кулак, подавая сигнал к остановке. Повинуясь безмолвному приказу, колонна замерла. Раздался многоголосый лязг оружия и тяжелое, хриплое дыхание уставших людей.

— Разбить лагерь, — скомандовал Артур подоспевшим адъютантам. Его голос звучал ровно, перекрывая гул далеких вулканических извержений. — Никаких костров. Окопаться. Рогатки и частоколы направить в сторону горы. Удвоить количество дозорных. Паладинам — обойти ряды, исцелить тех, кто пострадал от зноя.

Спустя два часа, когда лагерь Альянса был более или менее укреплен, в просторном, но душном командном шатре собрались предводители войск. На столе была развернута карта Пылающих Степей, составленная со слов эльфийских следопытов и наездников на грифонах.

Сам Курдран Громовой Молот, чья рыжая борода была изрядно подпалена драконьим огнем, мрачно водил узловатым пальцем по пергаменту.

— Мои парни пролетели над их позициями на закате, милорд Артур, — пробасил дворф, шумно отхлебывая из своей бездонной походной фляги. — Там, внизу, их тьма-тьмущая. Они стянули сюда все уцелевшие кланы. Мы видели красных ящеров, укрытых в верхних пещерах горы. Оргрим загнал свои войска за стены и баррикады. Он окопался намертво.

Кадгар, сидевший в кресле и тяжело опиравшийся на посох, поднял свои глубоко посаженные, слезящиеся от пепла глаза.

— Вулкан пропитан темной магией, — прохрипел маг. — Линии леи здесь разорваны и скручены в тугие узлы. Чернокнижники используют эту энергию. Если мы начнем долгую осаду, они будут истощать нас не только вылазками, но и проклятиями.

Торас Троллебой угрюмо скрестил руки на груди.

— Но штурмовать такую твердыню в лоб — безумие! Они зальют нас кипящей лавой и завалят камнями еще до того, как мы подойдем к главным вратам. Их осадные машины превосходят наши числом, а их позиция на возвышенности дает им абсолютное преимущество.

Артур Пендрагон внимательно выслушал своих командиров. Его разум, холодный и отточенный годами войн, взвешивал каждый аргумент, каждую переменную этого сложнейшего смертельного уравнения. Он посмотрел на карту, затем перевел взгляд на Туралиона, который напряженно ждал решения своего лидера.

— Осады не будет, — медленно, чеканя каждое слово, произнес король бриттов. — Кадгар прав. Время работает против нас. Но Троллебой также прав — штурмовать Черную Гору в лоб значит погубить армию.

— Что же вы предлагаете, милорд? — нахмурился Утер Светоносный.

— Мы выманим их на открытое пространство, — ответил Артур. Его серые глаза блеснули в полумраке шатра холодным, хищным блеском. — Оргрим Молот Рока — не трус, прячущийся за высокими стенами. Он — вождь, чья власть держится на уважении его кланов и первобытной силе. Если он будет сидеть в своей горе, пока мы стоим лагерем у его подножия, его воины начнут роптать. Орки жаждут крови, а не сидения в пещерах. Мы построим наши войска на равнине, в пределах видимости их ворот, и бросим им открытый вызов. Мы оскорбим его гордость. И он выйдет.

Командиры переглянулись. План был рискованным, дерзким и полагался на понимание психологии врага, чьи мотивы кардинально отличались от человеческих. Но в словах Артура была та железная, непоколебимая уверенность, которая заставляла верить в успех даже самой безумной затеи.

Высоко над Пылающими Степями, на широком, нависающем над пропастью обсидиановом балконе Черной Горы, стоял Оргрим Молот Рока.

Воздух вокруг него был раскален до предела, но Вождь Орды не замечал жара. Его могучая грудь медленно вздымалась, а рука привычно сжимала древко легендарного молота, чье навершие из тёмного камня впитывало багровые отсветы лавовых рек.

Оргрим смотрел вниз, в долину. Там, сквозь пелену пепла и дыма, он видел тысячи крошечных золотых и синих огоньков — лагерь армии Альянса. Люди, эльфы и дворфы пришли за ним. Они пересекли океаны, пробились сквозь снежные горы, преодолели болота и теперь стояли у самых врат его последней твердыни.

К Оргриму неслышно подошел Варок Саурфанг. Старый, покрытый множеством шрамов ветеран остановился на почтительном расстоянии от Вождя.

— Они не строят осадных башен, Оргрим, — прорычал Саурфанг, его низкий голос сливался с гулом вулкана. — Их разведчики не ищут тайных троп. Они просто встали лагерем на равнине. Мои командиры не понимают их замысла.

— Их замысел прост, Варок, — ответил Молот Рока, не отрывая взгляда от вражеских огней. На его клыкастом лице появилось выражение мрачного, глубокого уважения. — Ими командует не глупец. Тот воин со светящимся мечом… он хорошо нас изучил. Он не собирается биться головой о наши стены. Он ждет, когда мы сами выйдем к нему.

— Это высокомерие! — прорычал Саурфанг, ударив кулаком по ладони. — Клан Черной Горы жаждет разорвать их на куски! Воины Изувеченной Длани хотят отомстить за тех, кто пал в болотах! Дай приказ, Вождь, и мы обрушимся на них, пока они спят!

Оргрим медленно покачал головой.

— Мы не крысы, чтобы нападать в темноте на укрепленный лагерь, Варок. И мы не дворфы, чтобы вечно прятаться в подземельях. Мы — Орда. Этот мир не принял нас, он сопротивлялся нам на каждом шагу, но мы заставим его содрогнуться в последний раз. Если их командующий хочет открытой битвы на пепле — он ее получит.

Вождь повернулся к своему верному полководцу. В глазах Оргрима горел огонь обреченного, но не сломленного правителя. Он понимал, что эта битва станет решающей. Завтра либо человечество будет стерто в пыль под орочьим натиском, либо Орда прекратит свое существование.

— Подними все кланы, Варок. Разбуди наездников на драконах. Пусть огры точат свои дубины, а чернокнижники готовят свои самые черные проклятия. Завтра на рассвете мы откроем врата. Мы выйдем на равнину, и мы раздавим этот Альянс так, чтобы ни один их бард не смог сложить песню об их гибели. Это будет наша величайшая битва!

— За Орду! — проревел Саурфанг, ударив кулаком по нагруднику, и бросился исполнять приказ.

Оргрим Молот Рока снова повернулся к долине. Ночь над Пылающими Степями была темна, но в глубине Черной Горы уже начинал биться могучий, громовой ритм сотен боевых барабанов. Звук, предвещающий конец эпохи.

В лагере Альянса ночь прошла без сна. Никто не сомкнул глаз. Гул орочьих барабанов, доносящийся из недр вулкана, ритмично бил по натянутым нервам солдат, словно физически ощутимые удары. Люди сидели у потухших костров, точили мечи, проверяли ремни на доспехах и тихо молились Свету. Все понимали: рассвет принесет либо величайший триумф, либо абсолютную смерть.

За час до восхода солнца Артур Пендрагон вышел из своего шатра. На нем были его парадные доспехи, тщательно очищенные от копоти. В левой руке он держал свой щит с тремя золотыми коронами, а на бедре висел Экскалибур.

Он шел сквозь ряды выстраивающихся солдат. Тысячи глаз с надеждой и благоговением следили за его высокой, уверенной фигурой. Король не произносил пламенных речей — время слов прошло. Его спокойствие, его твердый, размеренный шаг говорили армии больше, чем самые громкие призывы.

У южной границы лагеря он встретил Туралиона. Молодой паладин стоял в окружении своих братьев из Серебряной Длани. Утер, Гавинрад, Тирион — все они представляли собой монолитный щит веры, готовый принять на себя первый, самый страшный удар. Туралион выглядел бледным, но его глаза горели ясным, спокойным золотым светом.

— Они готовятся к выходу, милорд, — тихо произнес Туралион, заметив Артура. — Земля дрожит. Я чувствую, как тьма скапливается у их врат.

Артур подошел вплотную к юноше и положил руку на его закованное в золото плечо.

— Ты готов, Туралион?

— Моя вера тверда, Артур, — ответил паладин, и в его голосе не было ни капли прежнего страха. — Свет не оставит нас. Если суждено пасть сегодня, я приму это с честью. Но я сделаю все, чтобы эти люди вернулись в свои дома.

— Ты не падешь, друг мой, — твердо произнес король бриттов. — Ты станешь тем маяком, который ослепит их тьму. Помни: держите строй, что бы ни случилось. Не поддавайтесь на провокации, не бросайтесь в погоню за отступающими. Орда попытается разбить наши линии и навязать хаотичный ближний бой. Наша фаланга должна быть монолитной, как стена Стальгорна.

Артур отвернулся и посмотрел на огромный, дымящийся пик Черной Горы. Первые, тусклые лучи солнца начали пробиваться сквозь пепельную завесу, окрашивая равнину в кроваво-красные тона.

Вдруг низкий, утробный звук рога перекрыл грохот барабанов. Земля под ногами солдат Альянса мелко задрожала.

Колоссальные, окованные черным железом врата Черной Горы, достигавшие в высоту сотни футов, со скрежетом, похожим на вопль раненого титана, начали медленно разъезжаться в стороны. Из кромешной тьмы вулканических пещер, освещаемая лишь светом факелов и багровыми сполохами лавы, хлынула Орда.

Это была не просто армия. Это была материализовавшаяся ярость. Десятки тысяч орков в черных доспехах, размахивающих топорами и ятаганами. Огромные, неповоротливые огры, несущие на плечах куски скал. Наездники на гигантских, свирепых волках, чьи глаза горели демоническим огнем. А над всем этим морем зеленокожих убийц, расправив багровые крылья, взмыли в небеса огнедышащие драконы.

Во главе этого апокалиптического воинства, возвышаясь над своими солдатами, шел Оргрим Молот Рока. В его руках сжимался молот, а его могучий голос, отдающий приказы, был слышен даже на позициях Альянса.

Артур Пендрагон медленно извлек Экскалибур из ножен. Трансцендентный, чистый белый свет клинка озарил первые ряды лордеронской пехоты, контрастируя с багровым заревом вулкана и грязным пеплом, падающим с неба. Король поднял меч высоко над головой, и его клинок, словно живой, ответил на присутствие тьмы мелодичным, звенящим гулом.

— Щиты! — громовой голос Верховного Главнокомандующего разнесся над многотысячной армией Альянса. — Копья к бою! Ни шагу назад! Во имя всего живого на этой земле — стоять насмерть!

Слитный лязг тысяч опускающихся забрал и бьющих в щиты копий слился в единый, оглушительный стальной аккорд. Две величайшие армии в истории Азерота устремились навстречу друг другу. Битва у Черной Горы, битва за само существование этого мира, началась. И в центре этого надвигающегося хаоса стоял король, чья воля была крепче любого металла, готовый вписать последнюю главу в кровавую книгу этой войны.

Грохот разверзающихся врат Черной Горы, казалось, расколол сами небеса. Исполинские створки из черного железа, выкованные в недрах вулкана, медленно и неотвратимо расползались в стороны, обнажая зев преисподней. Из этой пульсирующей багровым светом тьмы вырвался звук, от которого у непривычного человека могла бы заледенеть кровь в жилах — слитный, многотысячный, первобытный рев, в котором смешались жажда крови, отчаяние загнанного в угол зверя и неистовая, фанатичная ярость.

Зеленая лавина хлынула на равнину Пылающих Степей.

В авангарде Орды неслись наездники на гигантских северных волках — свирепых варгах. Оскаленные пасти животных источали пену, а их налитые кровью глаза безумно вращались, ища первую жертву. За ними плотными, тяжелыми когортами ступала элитная пехота клана Черной Горы. Эти орки, облаченные в массивные доспехи из темной, грубо выкованной стали, превосходили ростом и шириной плеч самых крупных лордеронских солдат. В их руках хищно поблескивали тяжелые зазубренные топоры, двуручные секиры и шипастые палицы. Земля Пылающих Степей, покрытая толстым слоем серого пепла, задрожала под тяжестью их мерного, пугающего шага.

Король Артур Пендрагон стоял в самом центре первой линии Альянса, неподвижный, как гранитный утес, о который вот-вот должна была разбиться бушующая океанская волна. Он не опускал забрало своего шлема, позволяя солдатам видеть свое спокойное, бесстрастное лицо. Его серые глаза, холодные и проницательные, безошибочно оценивали скорость сближения врага, плотность их строя и векторы атаки.

Рядом с ним фаланга Альянса замерла в леденящем, противоестественном безмолвии. В отличие от ревущей Орды, люди, дворфы и эльфы не издавали ни звука. Эта тишина была страшнее любого боевого клича. Она говорила о железной дисциплине, о вышколенности и о том, что каждый воин в этом строю уже принял свою судьбу. Они стояли плечом к плечу, укрывшись за высокими щитами, образуя сплошную стену из дерева и стали. Из-за верхнего края щитов, словно иглы смертоносного дикобраза, выступали длинные лордеронские копья с широкими наконечниками.

— Ждать, — голос Артура прозвучал негромко, но благодаря безупречной тишине строя приказ разнесся по рядам подобно шелесту осеннего ветра. Командиры десятков и сотен эхом повторили его команду.

Орда приближалась. Триста ярдов. Двести. Пыль и пепел, поднятые тысячами ног, застилали видимость, но гул становился невыносимым. Земля вибрировала так, что это отдавалось в подошвах сабатонов.

— Ждать… — вновь произнес Артур, опуская щит чуть ниже и перехватывая рукоять Экскалибура удобнее. Свет клинка пробивался сквозь пепельную мглу, служа маяком для солдат.

Наездники на волках, опередившие основную массу пехоты, с жутким воем бросились на центр фаланги.

— Копья к бою! Упереть древки в землю! — рявкнул Гавинрад Свирепый, находившийся в нескольких десятках шагов правее короля.

Первый ряд пехотинцев синхронно опустился на одно колено, упирая тупые концы тяжелых копий в твердый каменистый грунт и выставляя стальные наконечники под углом вверх. Второй ряд сомкнул щиты поверх голов товарищей, образуя непробиваемую стальную черепаху.

Столкновение было чудовищным.

Мчащиеся на полном скаку огромные волки с размаху налетели на выставленные копья. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева, визг раненых животных и предсмертные хрипы орков-наездников. Импульс атаки был настолько силен, что нескольких пехотинцев Альянса буквально вдавило в землю, их щиты раскололись, а кости хрустнули под тяжестью туш. Но фаланга устояла. Насаженные на копья волки и орки стали живым щитом, преградой для бегущей следом пехоты Черной Горы.

В следующую секунду в строй Альянса врезалась основная масса Орды.

Звук этого удара невозможно было описать словами. Это был не звон оружия, а глухой, влажный гул сминаемого металла, трескающихся грудных клеток и разрываемой плоти. Воздух мгновенно наполнился густым, железным запахом свежей крови, который смешался с удушливым ароматом серы и пепла.

Битва мгновенно превратилась в жесточайшую, вязкую рукопашную схватку на дистанции дыхания.

Артур Пендрагон оказался в самом эпицентре этой первобытной мясорубки. Огромный орк в черных пластинчатых доспехах, с лицом, скрытым за устрашающей железной маской, прыгнул на короля, занося двуручную секиру. Времени на сложные маневры не было. Пространство было настолько ограничено напирающими сзади людьми и орками, что шаг в сторону был физически невозможен.

Король бриттов принял единственный верный в таких условиях тактический выбор. Он не стал пытаться блокировать сокрушительный удар секиры щитом, понимая, что инерция просто сломает ему руку. Вместо этого Артур резко, почти неуловимо для глаза, подался вперед и вниз, сокращая дистанцию до минимума и оказываясь внутри радиуса замаха противника. Экскалибур, направляемый твердой рукой монарха, скользнул вверх. Безупречное лезвие с тихим шипением пропороло незащищенную подмышечную впадину орка, легко рассекая кольчужное плетение и глубоко вонзаясь в плоть.

Орк захрипел, а его секира бессильно опустилась на плечо Артура, оставив вмятину на золоченом наплечнике. Король резким движением выдернул меч, позволяя мертвому гиганту осесть в пепельную грязь, и тут же перевел клинок в горизонтальную плоскость, парируя выпад следующего врага.

Справа от Артура бушевал золотой шторм. Паладины Серебряной Длани стали настоящим проклятием для орков. Утер Светоносный, чье лицо превратилось в суровую маску правосудия, работал своим исполинским двуручным молотом с методичностью храмового колокола. Каждый его удар сопровождался ослепительной вспышкой чистого, обжигающего Света. Этот Свет не просто слепил зеленокожих; он, казалось, причинял им почти физическую боль, выжигая остатки демонической скверны, бурлившей в их венах. Орки, оказавшиеся в радиусе поражения ауры Утера, начинали в панике жмуриться, теряли координацию и мгновенно становились жертвами лордеронских копейщиков.

Рядом с ним Туралион дрался с холодной, праведной непреклонностью. Он усвоил урок Артура. Он больше не колебался. Молодой паладин видел, как на его глазах оркский берсерк ударом ятагана отсек руку молодому солдату из Стромгарда. Вместо того чтобы поддаться панике или гневу, Туралион мгновенно воззвал к благодати. Золотой луч сорвался с его латной рукавицы, окутав раненого солдата. Кровь мгновенно перестала хлестать, шок отступил, а края страшной раны начали стремительно покрываться плотной коркой. В то же самое время второй рукой Туралион нанес сокрушительный удар молотом, размозжив берсерку грудную клетку.

Но Орда не сдавалась. Их было слишком много. Несмотря на колоссальные потери в первых рядах, зеленокожие продолжали напирать, используя свою массу, чтобы медленно, дюйм за дюймом, продавливать стену щитов Альянса.

Оргрим Молот Рока, наблюдавший за ходом сражения с небольшого возвышения у врат Черной Горы, удовлетворенно оскалился. Он видел, что люди дисциплинированны, что их светящиеся воины наносят огромный урон, но он также видел, что человеческая фаланга не может бесконечно сдерживать такое физическое давление. Он знал, что сталь гнется, а мышцы устают.

— Пустите в ход тяжелый резерв, — прорычал Оргрим, обращаясь к Саурфангу. — Пусть огры растопчут их центр. И подайте сигнал всадникам небес. Пора выжечь эту светящуюся заразу.

Низкий, протяжный рев рогов клана Драконьей Пасти разнесся над удушливым полем боя.

Небо, затянутое черным вулканическим пеплом, внезапно пришло в движение. Из облаков дыма, словно демоны из ночных кошмаров, вынырнули гигантские багровые силуэты. Это были красные драконы, порабощенные Ордой. Их огромные кожистые крылья поднимали ураганные порывы ветра, раздувая тлеющий на земле пепел.

Драконы с пронзительным ревом спикировали на плотные порядки Альянса. Раскрыв исполинские пасти, они извергли потоки жидкого, ревущего пламени.

Огонь обрушился на задние ряды лордеронской пехоты. Это был не обычный огонь; пламя драконов плавило сталь и превращало человеческую плоть в пепел за секунды. Крики заживо сгорающих людей перекрыли шум наземной битвы. Строй Альянса дрогнул. Пехотинцы, охваченные первобытным, неконтролируемым ужасом перед смертью с небес, начали ломать ряды, пытаясь спастись от всеиспепеляющего жара.

Артур, находившийся в первой линии, почувствовал спиной волну невыносимого зноя. Он резко обернулся, краем глаза оценивая катастрофическую ситуацию. Если задние ряды побегут, фаланга рассыплется, и орки мгновенно вырежут их всех поодиночке.

— Держать строй! — закричал король бриттов, его голос сорвался на хрип. — Не смотреть вверх! Смотрите на врага перед собой!

Но слова были бессильны против инстинкта самосохранения, когда небеса буквально обрушивались на головы огненным дождем.

Именно в этот момент отчаяния, когда поражение казалось неминуемым, над полем боя раздался другой звук. Свистящий, раскатистый грохот, похожий на раскаты грома во время жесточайшего летнего шторма.

Сквозь густые тучи дыма, разрезая их своими телами, вылетели десятки грифонов. Всадники клана Громового Молота, ведомые неукротимым Курдраном, ждали этого момента, скрываясь в высоких термальных потоках над вулканом. Они не могли предотвратить первый залп драконов, но теперь они вступили в смертельный танец в небесах.

Дворфы не пытались атаковать огнедышащих ящеров в лоб. Их тактика, отработанная в боях за свою родину, была основана на превосходстве в маневренности. Грифоны, эти невероятно юркие и грациозные хищники небес, совершали головокружительные виражи, уходя из-под струй пламени. Дворфы, сидящие на их спинах, раскручивали свои древние, зачарованные громовые молоты.

Ослепительные вспышки синих и белых молний разорвали багровое небо. Громовые молоты с оглушительным треском врезались в чешую драконов. Зачарованное оружие не могло убить исполинских существ с одного удара, но электрические разряды ослепляли ящеров, вызывали чудовищные мышечные спазмы и заставляли их терять высоту.

Один из драконов, получив концентрированный залп сразу трех громовых молотов прямо в сочленение крыла, издал жалобный, захлебывающийся крик. Его левое крыло безвольно повисло, и исполинская туша, не удержавшись в воздухе, рухнула вниз. Многотонный дракон камнем упал прямо в гущу орочьих порядков, давя зеленокожих воинов и погребая их под собой.

Падение дракона вызвала в рядах Орды не меньшую панику, чем его пламя — в рядах Альянса. Строй орков смешался.

Артур Пендрагон, чье тактическое чутье никогда не спало, мгновенно воспользовался заминкой врага.

— Мурадин! Аллерия! Огонь по флангам! — отдал приказ король через систему сигнальных рожков.

На небольших возвышенностях, фланкирующих позиции Альянса, загрохотали залпы. Дворфийские мушкетеры, ведомые братом короля Стальгорна, открыли шквальный, методичный огонь. Тяжелые свинцовые пули с легкостью пробивали орочьи латы. Воздух заполнился густым белым дымом от сгорающего черного пороха, а запах серы смешался с едким ароматом селитры. Дворфы стреляли шеренгами: первая шеренга давала залп, тут же опускалась на колено для перезарядки, а вторая шеренга делала шаг вперед и нажимала на спусковые крючки. Эта непрерывная стена свинца не позволяла оркам обойти фалангу Альянса с краев.

В то же самое время из-за спин дворфов бесшумным, смертоносным роем вылетели эльфийские стрелы. Следопыты Кель'Таласа не тратили стрелы на простых пехотинцев. Их светящиеся глаза безошибочно выхватывали в толпе орочьих командиров, знаменосцев и, самое главное, чернокнижников, готовящихся сотворить темные проклятия. Высшие эльфы стреляли с нечеловеческой быстротой и абсолютной точностью. Десятки орочьих сержантов рухнули с оперенными древками, торчащими из смотровых щелей шлемов или незащищенных шей.

Оргрим Молот Рока скрипнул зубами. Его драконы были скованы боем с грифонами, его фланги утопали в крови под перекрестным огнем мушкетов и стрел, а центр безнадежно увяз в железной стене Альянса. Битва, которая должна была стать быстрым, сокрушительным разгромом, превращалась в мучительную, изматывающую мясорубку на истощение.

— Огры! — взревел Оргрим, обращаясь к вождям кланов Сумеречного Молота, оставшимся верными ему. — Вперед! Сокрушите их щиты!

Земля под ногами солдат Альянса содрогнулась с новой силой. Ритм этой вибрации отличался от шага пехоты; он был более редким, но невероятно тяжелым.

Сквозь ряды расступающихся орков к первой линии пробились они. Двухголовые огры. Эти создания были настоящими машинами разрушения. Каждое чудовище достигало в высоту почти пятнадцати футов, их гипертрофированные мышцы бугрились под толстой, непробиваемой кожей. В руках они несли вырванные с корнем стволы окаменевших деревьев и куски базальтовых скал, обмотанные цепями.

Появление огров ознаменовало самую страшную фазу битвы.

Первый же удар огромной дубины, обрушившийся на фалангу Альянса, разнес в щепки сразу полдюжины тяжелых ростовых щитов. Солдаты Лордерона, державшие их, отлетели назад с переломанными ребрами и руками. В идеальной стене стали образовалась зияющая брешь, в которую тут же хлынули кровожадные орки-берсерки.

Артур увидел, как гигантский огр, чья дубина была покрыта шипами и кровью, прорубает просеку в рядах его людей всего в нескольких десятках шагов от него. Две головы чудовища озирались по сторонам, издавая тупые, гортанные крики торжества.

Король бриттов понял, что обычная пехота не сможет удержать этих монстров. Для того чтобы остановить их, нужна была хирургическая точность и скорость, недоступная рядовым солдатам.

— Туралион, держи центр! Не дай оркам расширить прорыв! — крикнул Артур, вырываясь из общего строя.

Он устремился наперерез огру. Король двигался по полю боя с грацией хищника, уворачиваясь от случайных ударов и переступая через павших.

Огр, заметив приближающегося воина в сияющих доспехах, с ревом занес свою колоссальную дубину. Оружие со свистом рассекло раскаленный воздух, целясь прямо в голову Артура. Удар, способный сплющить в лепешку боевого коня вместе с наездником.

Артур не стал блокировать. В самую последнюю долю секунды он совершил резкий, стремительный перекат вправо. Дубина огра с оглушительным грохотом врезалась в каменистую землю, выбив фонтан пепла и искр на том самом месте, где мгновение назад стоял король.

Используя инерцию промахнувшегося чудовища, Артур мгновенно поднялся на ноги. Он оказался сбоку от гиганта. Огр попытался выдернуть свое тяжелое оружие из земли, но король бриттов был быстрее.

Экскалибур, сверкая ослепительным белым светом, описал короткую, безжалостную дугу. Лезвие с пугающей легкостью прорезало толстую, похожую на носорожью, шкуру на задней стороне колена огра, перерубая мощнейшие сухожилия.

Чудовище взвыло от внезапной, нестерпимой боли. Его левая нога подогнулась, и пятнадцатифутовый гигант с грохотом рухнул на одно колено, сотрясая землю.

Артур не дал огру шанса опомниться. Он вскочил на широкое бедро стоящего на коленях монстра, используя его как ступеньку, и одним мощным, слитным движением вогнал сияющий клинок прямо в основание толстой шеи огра, между двумя головами, пробивая позвоночник. Свет меча выжег спинной мозг чудовища. Обе головы огра конвульсивно дернулись, глаза закатились, и колоссальное тело безжизненно обмякло, повалившись в пепел.

Убийство первого огра немного воодушевило пехотинцев, но на поле боя выходили десятки подобных монстров.

В нескольких ярдах от Артура Утер Светоносный вступил в бой с другим гигантом. Паладин не обладал скоростью Артура, но его защищала непробиваемая вера. Когда огр попытался раздавить Утера каменной глыбой, паладин вскинул свой молот, воззвав к Свету. Ослепительный золотой барьер вспыхнул над головой Утера. Камень врезался в божественный щит с оглушительным треском и раскололся на сотни осколков, не причинив паладину ни малейшего вреда. В ответ Утер нанес сокрушительный удар молотом прямо в колено гиганта, дробя коленную чашечку в порошок, а затем, когда огр упал, добил его могучим ударом в висок.

Однако, несмотря на индивидуальный героизм Артура, Утера, Туралиона и других командиров, общая ситуация становилась всё более отчаянной.

Орков было слишком много. Их физическая выносливость, помноженная на фанатичную веру в своего Вождя, позволяла им сражаться даже с тяжелыми ранениями. Пехотинцы Альянса начали уставать. Многочасовой бой в невыносимой жаре Пылающих Степей, в тяжелых доспехах, покрытых пеплом и кровью, выматывал людей быстрее, чем удары врага. Щиты становились свинцовыми, копья выпадали из онемевших пальцев. Фаланга, которая утром была идеальной, монолитной стеной, теперь превратилась в изломанную, изогнутую линию, готовую разорваться в любой момент.

Битва превратилась в медленное, мучительное перемалывание плоти. Воздух стал настолько густым от пыли и дыма, что дышать приходилось короткими, судорожными вздохами. Небо, лишенное солнца, давило на плечи удушливой серостью.

Артур, тяжело дыша, стоял среди гор трупов. Его синий плащ давно превратился в грязную, пропитанную кровью тряпку. Доспехи были испещрены глубокими бороздами, хотя магия ножен упорно продолжала исцелять все раны. Он окинул взглядом поле боя.

На правом фланге дворфы Мурадина, исчерпав запасы пороха, побросали мушкеты и вступили в отчаянную рукопашную схватку, орудуя короткими боевыми топорами и молотами. На левом фланге эльфы Аллерии были вынуждены отступить ближе к центру, отстреливаясь из последних сил. В небе грифоны Курдрана, потеряв половину эскадрильи, продолжали изматывать оставшихся драконов, но сил для ударов по наземным целям у них уже не оставалось.

Горнило Пылающих Степей переплавляло две величайшие армии Азерота, и результат этой плавки зависел теперь только от одного фактора: кто сломается первым.

Король бриттов поднял глаза. Сквозь рассеивающийся дым, на небольшом возвышении, заваленном телами лордеронских солдат и орков, он увидел его.

Оргрим Молот Рока.

Вождь Орды больше не стоял у ворот. Осознав, что его армия увязла в центре, он лично повел в бой элитные резервы клана Черной Горы. Оргрим возвышался над полем боя, как воплощение самой войны. Его черные доспехи были покрыты чужой кровью, а каменный молот сокрушал людей одного за другим.

Их взгляды встретились.

Сквозь хаос, крики и лязг стали, разделенные сотней ярдов окровавленного пепла, два предводителя увидели друг друга. В глазах Оргрима горела мрачная, непреклонная ярость загнанного хищника, готового дорого продать свою жизнь. В глазах Артура светилась холодная, вековая мудрость короля, пришедшего положить конец этой бойне любой ценой.

Артур понял, что этот тупик истощения невозможно разорвать тактическими маневрами. Исход этой войны не мог быть решен просто массовым убийством рядовых солдат. Когда армии застревают в мертвой точке, решить дело могут только те, кто их ведет.

Король бриттов стряхнул кровь с лезвия Экскалибура и, перехватив щит покрепче, начал медленно, неотвратимо прорубать себе путь сквозь толпу орков. Прямо навстречу Молоту Рока.

Пространство между ними, казалось, само по себе раскалилось добела. На поле брани, где тысячиживых существ с исступленной яростью рвали друг друга на куски, внезапно образовалась невидимая, но осязаемая пустота. Солдаты Альянса и воины Орды, словно повинуясь древнему, заложенному в крови инстинкту, начали медленно расступаться, образуя неровный, усеянный трупами круг. Гул битвы стих, уступая место тяжелому, хриплому дыханию уставших бойцов, треску догорающих боевых машин и далекому, утробному гулу вулкана Черной Горы.

Все взоры устремились в центр этого импровизированного амфитеатра смерти. Там, среди пепла и крови Пылающих Степей, навстречу друг другу шли два полководца, чья воля решала судьбу этого мира.

Оргрим Молот Рока, Вождь Орды, возвышался над землей подобно исполинской статуе, высеченной из темного базальта. Его черные, непробиваемые латы были покрыты вмятинами и глубокими царапинами, а плащ из волчьих шкур превратился в обгоревшие лохмотья. В своих огромных, узловатых руках он сжимал легендарный Молот Рока — древнее оружие своего клана, чье навершие из цельного черного камня, казалось, впитывало в себя весь окружающий свет. Глаза Оргрима, глубоко посаженные под тяжелыми надбровными дугами, горели мрачным, обреченным, но абсолютно несломленным огнем.

Навстречу ему, чеканя каждый шаг, шел Артур Пендрагон. Король бриттов выглядел разительно иначе. Он был ниже ростом, тоньше в кости, но от его фигуры исходила такая подавляющая, древняя и величественная сила, что даже самые свирепые оркские берсерки невольно пятились назад. Доспехи Артура были изодраны и помяты, синий плащ с золотой каймой превратился в грязную тряпку, но сам король шагал с идеально прямой спиной. В его правой руке сиял Экскалибур. Клинок излучал ровный белый свет, который не слепил, но проникал в самую суть вещей, выжигая тени.

Они остановились в десяти шагах друг от друга. Воздух между ними дрожал от напряжения, пахнущего озоном и серой.

— Ты привел своих людей на убой, человек, — пророкотал Оргрим на Всеобщем. Его глубокий, вибрирующий голос, казалось, исходил из самых недр земли. — Мой народ не сдастся. Мы вырежем ваши сердца, даже если нам придется утонуть в собственной крови.

Артур спокойно, не мигая, смотрел в глаза Вождя Орды.

— Твой народ уже проиграл, Оргрим Молот Рока, — ответил он. В его голосе не было ни ненависти, ни злорадства — лишь холодная, неумолимая истина правосудия. — Вы проиграли не тогда, когда мы ударили вам в спину у Столицы. Вы проиграли тогда, когда позволили тьме извратить вашу честь. Вы убиваете мирных жителей, вы сжигаете чужие дома, вы поднимаете мертвецов из могил. Вы называете себя воинами, но похожи на цепных псов. Бросай оружие. Прикажи своим кланам сдаться. Это твой единственный шанс спасти остатки своего народа от полного истребления.

Лицо Оргрима исказила гримаса первобытной, исступленной ярости. Для орка капитуляция была немыслима. Это было оскорбление, смываемое лишь кровью.

— Орда не сдается! — взревел он, и этот крик, подобно громовому раскату, разорвал тишину. — За кровь и честь!

С невероятной для своих колоссальных габаритов скоростью Молот Рока сорвался с места. Земля содрогнулась под его тяжелыми сапогами. Он занес свой исполинский черный молот высоко над головой и обрушил его вниз, вкладывая в удар весь вес своего тела и всю свою первобытную ярость.

Не став блокировать удар щитом, Артур совершил молниеносный, текучий перекат вправо.

Молот с оглушительным, сейсмическим грохотом врезался в каменную породу Пылающих Степей именно там, где долю секунды назад стоял король бриттов. От удара во все стороны брызнули осколки базальта и тучи раскаленного пепла, в земле образовалась глубокая воронка.

Артур мгновенно поднялся на ноги и нанес ответный удар. Экскалибур со свистом рассек воздух, метя в незащищенное сочленение доспехов на правой руке Оргрима. Но Вождь Орды был ветераном бесчисленных битв. Он резко довернул корпус, и сияющий клинок Экскалибура лишь со скрежетом скользнул по его черному нагруднику, высекая сноп ослепительных искр, но не пробив толстую орочью сталь.

Схватка закипела с неистовой силой.

Оргрим Молот Рока был воплощением грубой, стихийной мощи. Каждое движение его оружия сотрясало воздух. Он наступал, подобно разъяренному медведю, пытаясь загнать противника в угол, сокрушить его защиту шквалом тяжеловесных, неотвратимых атак. Его молот гудел, рассекая пепельную мглу, и там, где он проходил, воздух казался сжатым до предела.

Артур Пендрагон же сражался подобно горному ветру — неуловимому, стремительному и смертоносному. Он не пытался соревноваться с орком в физической силе. Его стиль был основан на идеальном балансе, безупречном чувстве дистанции и филигранном владении клинком. Он парировал удары Оргрима под углом, заставляя молот соскальзывать, уходил с линии атаки и контратаковал короткими, жалящими выпадами, которые заставляли Вождя постоянно держать оборону и тратить драгоценные силы на перестроение.

Тысячи солдат, затаив дыхание, следили за этим танцем смерти. Паладины Серебряной Длани крепко сжимали свое оружие, готовые в любой момент броситься на помощь Верховному Главнокомандующему, но Утер Светоносный поднял руку, запрещая вмешиваться. Это был поединок чести, поединок вождей, исход которого должен был решить судьбу армий.

Оргрим, тяжело дыша, начал понимать, что этот человеческий король — не просто умелый фехтовальщик. Его движения были слишком точными, его выносливость в этой удушающей жаре — неестественной. Вождь Орды решил изменить тактику. Он сделал ложный замах левой рукой, заставив Артура рефлекторно поднять щит, а затем, извернувшись с невероятной ловкостью, нанес короткий, тычковый удар рукоятью молота прямо в центр щита с тремя коронами.

Удар был настолько сильным, что дерево и сталь щита треснули, а Артура отбросило назад. Он потерял равновесие и опустился на одно колено.

Глаза Оргрима торжествующе вспыхнули. Это был его шанс. Он с ревом прыгнул вперед, занося Молот Рока для финального, сокрушительного удара, который должен был размозжить голову Верховного Главнокомандующего Альянса.

Время, казалось, замедлило свой бег. Солдаты Лордерона в ужасе вскрикнули. Туралион рванулся вперед, но было слишком поздно.

Молот с жутким свистом опустился вниз.

Артур, не имея возможности уклониться или подняться, сделал единственное, что ему оставалось. Он вскинул левую руку, всё еще сжимающую расколотый щит, навстречу удару, а правой рукой, перехватив Экскалибур ближе к гарде, нанес восходящий удар прямо в центр грудной клетки Оргрима.

Столкновение было поистине апокалиптическим.

Черный каменный молот разнес остатки щита в щепки и со страшной силой обрушился на левое плечо и ключицу короля бриттов. Звук удара был похож на раскат грома. Доспехи Артура смялись под чудовищным давлением. Любой обычный человек был бы мгновенно убит — его кости превратились бы в крошево, а внутренние органы бы попросту разорвались.

Но Артур Пендрагон не был обычным человеком.

Древняя магия ножен вспыхнула ослепительным серебряным светом, окутав тело короля невидимым коконом. Мощь удара Оргрима была поглощена и рассеяна. Осколки брони впились в плоть Артура, но не пролилось ни единой капли крови. Боль была мгновенной и ослепляющей, но она не сломила его сознание, а лишь обострила рефлексы.

В ту же самую долю секунды, когда Молот обрушился на его плечо, клинок Экскалибура достиг своей цели.

Несокрушимая сталь пробила толстую, многослойную черную броню Оргрима. Лезвие глубоко вошло в его грудь, рассекая мышцы и останавливаясь в считаных дюймах от сердца. Трансцендентный белый свет вырвался из раны, обжигая орка изнутри.

Оргрим замер. Его глаза расширились от невыносимой боли и абсолютного, парализующего недоумения. Он смотрел на человека, чье плечо должно было быть раздроблено в кашу, но который продолжал держать меч твердой, не дрогнувшей рукой.

Молот Рока с глухим стуком выпал из ослабевших рук Вождя. Ноги Оргрима подогнулись, и исполинский орк с хриплым, булькающим стоном рухнул на колени перед Артуром Пендрагоном.

Король бриттов медленно, превозмогая тупую, пульсирующую боль в смятом плече, поднялся на ноги. Он выдернул Экскалибур из груди Оргрима и приставил сияющее острие меча к самому горлу коленопреклоненного Вождя.

В рядах Орды воцарилась мертвая, звенящая тишина. Их непобедимый Вождь, тот, кто вел их от победы к победе, тот, кто сокрушил Чернорука и едва не взял Столицу Лордерона, теперь стоял на коленях, побежденный и беспомощный.

— Добей меня, человеческий король, — прохрипел Оргрим, сплевывая на землю темную кровь. В его голосе не было страха, лишь мрачная покорность судьбе побежденного воина. — Я проиграл. Моя жизнь принадлежит тебе. Забери ее.

Артур долго смотрел в глаза орка. В его душе боролись холодный гнев полководца, чьи земли были выжжены, и милосердие истинного монарха. В Британии он казнил изменников и убийц. Но этот орк… он был врагом, безжалостным и жестоким, но он сражался за выживание своего народа по тем законам чести, которые были ему ведомы. Убив его сейчас, Артур превратил бы его в мученика, в символ, ради которого остатки Орды будут сражаться до последнего вздоха, унося с собой еще тысячи жизней солдат Альянса.

Король бриттов медленно опустил Экскалибур. Клинок перестал светиться, уступая место тусклому серому цвету падающего пепла.

— Я не дарую тебе той славной смерти, которую ты ищешь, Молот Рока, — громко, чтобы слышали все, произнес Артур. Его голос вибрировал от непреклонной, ледяной силы. — Твоя смерть здесь лишь породит новые реки крови. Ты будешь жить. Ты станешь пленником Альянса Лордерона. Ты предстанешь перед Советом Наций и ответишь за каждое сожженное поселение, за каждую погубленную душу. Твое поражение будет полным, а твоя Орда увидит, что мы — не такие, как вы. Мы судим по закону, а не по праву сильного.

Он повернулся к ошеломленным рядам своей армии.

— Взять его в цепи! — приказал Артур, указывая на Оргрима.

Двое закованных в латы стромгардских пехотинцев с опаской приблизились и заковали руки поверженного Вождя в тяжелые кандалы. Оргрим не сопротивлялся. Его дух был сломлен не сталью меча, а осознанием того, что этот человеческий король оказался выше его понимания чести и мести.

Падение Молота Рока сказалось на всей Орде. Психологический шок от вида коленопреклоненного, закованного в цепи Вождя разрушил их боевой дух быстрее, чем любая магия или кавалерийский натиск. Монолитная армия зеленокожих дрогнула. Фанатичная ярость сменилась первобытным, неконтролируемым ужасом.

— Орда сломлена! — радостный, торжествующий крик Туралиона разорвал тишину. Молодой паладин вскинул свой золотой молот, и Свет хлынул из него ослепительным потоком, подобно восходящему солнцу. — Во имя Света! В атаку! Не дайте им уйти!

Альянс Лордерона, воодушевленный победой своего Верховного Главнокомандующего, бросился вперед. Огромный стальной вал покатился по Пылающим Степям. Лишенная единого командования, Орда рассыпалась. Орки, огры и лесные тролли в панике бросали оружие и бежали прочь, пытаясь спастись от карающих клинков людей и эльфийских стрел.

Преследование превратилось в методичное, безжалостное выдавливание врага. Артур, несмотря на тупую боль в смятом плече, вновь сел на коня и возглавил преследование. Он отдал жесткий приказ: пленных брать, но не допускать резни безоружных, сохраняя человечность, которая отличала их от захватчиков.

Остатки Орды в панике устремились на юг, прочь от Пылающих Степей, через узкие горные проходы Красногорья. Их путь лежал туда, откуда всё началось — в зловещие, пропитанные гнилью Чёрные Топи. Туда, где возвышалось исполинское, искажающее реальность сооружение — Темный Портал.

Марш через Красногорье и спуск в Черные Топи занял несколько изматывающих дней. Ландшафт менялся разительно и пугающе. Выжженные солнцем и вулканическим жаром степи уступили место мрачным, непроходимым болотам. Но эти болота не были естественными. Трава здесь была бурой, деревья гнили на корню, а вода в топях имела неестественный, маслянисто-фиолетовый оттенок. Сама природа Азерота умирала здесь, отравленная потусторонней энергией.

Воздух был спертым, пахнущим тленом и магическим озоном. Небо над Черными Топями потеряло привычный цвет. Оно было разорвано пополам, переливаясь жуткими, тошнотворными оттенками болезненного зеленого и глубокого, пульсирующего пурпура. Этот свет исходил от эпицентра болот — от колоссального разрыва в самой ткани мироздания.

Когда авангард Альянса вышел к месту назначения, солдаты невольно остановились, парализованные благоговейным ужасом.

Темный Портал представлял собой немыслимое по своим размерам архитектурное сооружение. Две исполинские каменные статуи фигур в капюшонах, держащих в руках мечи, образовывали колоссальную арку, достигающую в высоту нескольких сотен футов. Между этими каменными столпами клубилась и вращалась воронка чистой, концентрированной магии. Она пульсировала, словно живое сердце некоего космического чудовища, изрыгая в мир Азерота потоки неземного ветра и снопы потусторонних искр.

У подножия Врат, выстроившись в последнем, отчаянном каре, стояли остатки орочьей армии. Это были воины кланов Песни Войны и Изувеченной Длани, те, кому уже некуда было отступать. Их глаза горели безумием загнанных в угол крыс. Они знали, что проиграли, но были готовы защищать свой единственный путь домой до последней капли крови.

Артур Пендрагон спешился. Он посмотрел на чудовищный портал, и его разум, привыкший к законам природы, с трудом осознавал масштаб этого нарушения мироздания. Это была не просто магия. Это была рана на теле самой вселенной.

К королю подошел Кадгар. Маг, опираясь на посох, тяжело дышал. Его глаза, обрамленные глубокими морщинами, неотрывно смотрели на пурпурную воронку. В них читалось понимание и абсолютная, самоотверженная готовность.

— Это дело рук Медива и Гул'дана, милорд, — хрипло произнес Кадгар. — Они разорвали завесу между мирами, используя колоссальные выбросы энергии лей-линий Азерота. До тех пор, пока эти Врата открыты, наш мир никогда не будет в безопасности. Орда всегда сможет вернуться. Демоны смогут прийти следом за ними.

— Можно ли закрыть эту брешь, Кадгар? — спросил Артур, не сводя глаз с орочьих рядов, выстроенных на ступенях портала. — Моя сталь способна рубить плоть и камень, но она бессильна против разрывов в пространстве.

— Это можно сделать, — кивнул маг. — Я изучал дневники Хранителя в Каражане. Я знаю структуру плетения этого заклинания. Но чтобы разрушить его, я должен направить огромный поток тайной магии прямо в фокус портала, чтобы дестабилизировать его и вызвать схлопывание. Это потребует времени. И я буду абсолютно беззащитен во время чтения заклинания.

Артур повернулся к своим полководцам. Утер, Туралион, Гавинрад, Троллебой и Аллерия стояли рядом, готовые исполнить любой приказ.

— Настал час поставить точку в этой кровопролитной истории, — произнес Верховный Главнокомандующий, и его голос, лишенный усталости, звучал твердо и ясно. — Это последний рубеж. Очистите ступени от зеленокожих. Мы должны создать периметр вокруг Кадгара у самого основания Портала и удерживать его, пока он не завершит свой ритуал. Ни один орк не должен прервать его заклинание.

— Ваша воля будет исполнена, милорд, — Утер ударил кулаком по нагруднику, и его молот вновь вспыхнул золотым Светом.

Альянс пошел в свою последнюю атаку.

Это был короткий, но невероятно жестокий бой. Орки дрались с фанатизмом обреченных, но они были сломлены морально и физически. Тяжелая пехота, ведомая паладинами, методично, шаг за шагом, выдавливала остатки Орды со ступеней Темного Портала, а эльфийские стрелы сбивали тех, кто пытался атаковать с флангов.

Артур Пендрагон и паладины образовали живой, непробиваемый щит вокруг Кадгара прямо у подножия каменных исполинов. Вихрь магии завывал над их головами, трепля плащи и заставляя волосы вставать дыбом от статического электричества.

Кадгар опустился на колени. Он воткнул свой посох в отравленную землю, закрыл глаза и поднял руки к бушующей воронке. С губ постаревшего мага начали слетать древние, мощные слова заклинания на древнем языке. Воздух вокруг него наполнился ослепительно ярким, фиолетовым светом тайной магии.

Орки, понимая, что маг пытается уничтожить их единственную связь с родиной, бросились на защитников с удвоенной яростью. Огромный орк с двумя тесаками прорвался сквозь линию копейщиков и в прыжке обрушился на Кадгара. Но Артур был наготове. Экскалибур сверкнул в пурпурном полумраке, рассекая орка в воздухе. Тело зеленокожего с глухим стуком упало у самых ног невозмутимого мага.

— Держите строй! Он почти закончил! — крикнул Туралион, отражая удар орочьей секиры своим светящимся молотом.

Кадгар пел свое заклинание всё громче. Фиолетовые потоки энергии срывались с его пальцев, вплетаясь в структуру пурпурной воронки портала. Конфликт двух несовместимых видов магии вызывал пространственные искажения. Камень под ногами дрожал, в воздухе появлялись трещины, из которых сыпались искры.

— Сейчас! — не своим, громовым голосом прокричал Кадгар, его глаза широко распахнулись, сияя ослепительным белым светом. — Назад! Все назад!

Артур скомандовал отступление. Солдаты Альянса, прикрываясь щитами, бросились бежать прочь от колоссальной арки, увлекая за собой обессилевшего Кадгара.

Заклинание мага достигло критической массы. Фиолетовая энергия тайной магии полностью обволокла портал, проникнув в самый его центр.

Раздался звук, который невозможно было описать — звук рвущейся ткани мироздания. Пурпурная воронка внезапно сжалась в крошечную, невыносимо яркую точку, а затем с апокалиптическим грохотом взорвалась.

Ударная волна колоссальной силы прокатилась по Черным Топям. Исполинские каменные статуи фигур в капюшонах покрылись глубокими трещинами, а затем со страшным грохотом рухнули, рассыпаясь на тысячи обломков. Энергия Пустоты растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и облако серой пыли.

Врата были закрыты. Разрыв между мирами перестал существовать.

На поле боя опустилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием уставших людей и стонами раненых. Солдаты Альянса медленно поднимались с земли, отряхивая доспехи от пыли. Они смотрели на груду камней, которая еще недавно была величайшей угрозой для их мира, и не могли поверить в то, что всё кончено.

Артур Пендрагон стоял неподалеку от руин портала. Он опустил Экскалибур, и сияющий клинок медленно погас, вернув себе цвет обычной, хотя и безупречной стали. Сзади к нему подошли Утер, Туралион и поддерживаемый ими Кадгар. Юный паладин с благоговением смотрел на дымящиеся руины.

— Мы сделали это, милорд, — прошептал Туралион, и в его глазах блеснули слезы облегчения. — Война закончена. Лордерон спасен. Вы сдержали свою клятву, данную лорду Лотару. Вы спасли наш народ.

Артур повернулся к своим полководцам. Его лицо, перепачканное пеплом и кровью, было суровым, но в уголках губ затаилась усталая, мирная улыбка. Он вспомнил Камелот, вспомнил поля Британии, которые он так отчаянно пытался спасти. Он не смог защитить свой родной мир от предательства и тьмы, но здесь, на Азероте, ему был дан второй шанс. И он не упустил его.

— Мы победили сегодня, друзья мои, — тихо, но звучно произнес король бриттов, убирая Экскалибур в ножны. — Темный Портал разрушен, а Орда разбита и взята в плен. Но помните: истинный мир куется не на поле боя, а в залах советов. Нам предстоит заново отстроить Штормград и возвести новые крепости. Сталь отдохнет, но наша работа только начинается.

Король Артур Пендрагон поднял взгляд на небо. Болезненный, зеленовато-пурпурный свет исчез, уступив место обычным, прохладным сумеркам Азерота. Тучи медленно расходились, и сквозь них проглянула первая, бледная вечерняя звезда. Мир был спасен, и новая эпоха — эпоха Альянса Лордерона, выкованная в горниле войны, — только начиналась.

Зима в Лордероне отступала медленно, неохотно сдавая свои позиции под натиском робкого, но настойчивого весеннего солнца. Снега, еще недавно укрывавшие предгорья Хилсбрада и суровые склоны Альтерака толстым, непробиваемым панцирем, теперь таяли, превращаясь в сотни звонких ручьев, стремительно бегущих к озеру Лордамер. Природа Азерота, израненная, выжженная драконьим пламенем и отравленная демонической скверной, брала свое, упорно цепляясь за жизнь. Зеленые побеги пробивались сквозь серый пепел, укрывая шрамы недавних битв мягким, изумрудным ковром.

Для Столицы Лордерона эта весна стала временем небывалого, пьянящего триумфа. Великий город, едва не ставший жертвой зеленокожей Орды, теперь ликовал. Когда армия Альянса, уставшая, поредевшая, но победоносная, вернулась с юга, улицы столицы утонули в цветах. Жители, от знатных лордов в бархатных камзолах до простых ремесленников в суконных рубахах, выстроились вдоль широких мощеных проспектов, оглашая воздух приветственными криками. Они бросали лепестки весенних цветов под копыта боевых коней, плакали от счастья, обнимая вернувшихся сыновей, мужей и отцов, и возносили хвалы Святому Свету.

Но громче всего толпа скандировала одно имя. Имя чужестранца, который стал для них живым воплощением спасения.

Король Артур Пендрагон ехал во главе триумфальной процессии на своем могучем чалом жеребце. Его доспехи, тщательно очищенные и отполированные оруженосцами до зеркального блеска, сверкали на солнце, а новый, глубокого синего цвета плащ с вышитыми на нем золотыми львами и серебряными орлами величественно спадал на круп коня.

Артур отвечал на приветствия толпы сдержанными, полными королевского достоинства кивками, но в его серых глазах не было опьянения славой. Его взор оставался холодным, проницательным и бесконечно усталым. Он знал, что триумф толпы — это лишь мимолетная вспышка, за которой неизбежно следуют долгие, серые будни восстановления и тяжелейшие политические распри. Война на полях сражений закончилась, но война в залах советов только начиналась.

Спустя две недели после возвращения армии, в Зале Советов королевского дворца Лордерона царила атмосфера, разительно отличающаяся от весеннего ликования на улицах. Воздух в огромном, освещенном высокими стрельчатыми окнами помещении был тяжелым, спертым от дыхания разгоряченных, охваченных гневом людей. Великий Альянс, выкованный в горниле смертельной опасности, теперь, когда угроза отступила, начал стремительно покрываться глубокими, опасными трещинами.

Вокруг колоссального круглого стола из мореного дуба собрались правители всех северных наций. Теренас Менетил, заметно постаревший за эти месяцы, но сохранивший ясный ум и королевскую выдержку, восседал во главе. Справа от него сидел Артур Пендрагон, присутствующий здесь в качестве Верховного Главнокомандующего. Слева расположился адмирал Даэлин Праудмур, чей флот понес тяжелейшие потери, но обеспечил господство на море. Далее сидели Торас Троллебой из Стромграда, Генн Седогрив из Гилнеаса и представитель магов Даларана, верховный маг Антонидас. Место правителя Альтерака, Айдена Перенольда, пустовало — предатель находился под домашним арестом в одной из башен своей столицы, ожидая приговора.

— Это безумие, Теренас! Абсолютное, непростительное безумие! — рев Генна Седогрива гулко отразился от каменных сводов зала. Правитель Гилнеаса, крупный, широкоплечий мужчина с густой, тронутой сединой бородой и тяжелым, волчьим взглядом, яростно расхаживал взад-вперед за своим креслом. — Вы предлагаете нам кормить этих чудовищ?! Мы пролили реки крови, чтобы остановить их, а теперь вы хотите строить для них лагеря? Резервации? На чьи деньги, позвольте спросить? На деньги налогоплательщиков Гилнеаса?

— Я поддерживаю Генна, — тяжело, словно опуская на стол гранитную плиту, произнес Торас Троллебой. Правитель Стромграда не скрывал своего презрения. Его лицо, испещренное шрамами от орочьих топоров, побагровело. — Оргрим Молот Рока и тысячи его зеленокожих ублюдков сдались нам у Темного Портала только потому, что у них не осталось выбора. Они выжгли половину континента. Они разрушили Штормград. Они убили Лотара. И вы хотите сохранить им жизнь? Мои люди не поймут этого. Армия требует правосудия. Мы должны казнить их всех, до последнего младенца, чтобы эта зараза никогда больше не подняла голову на наших землях!

Даэлин Праудмур молча кивнул, его челюсти были крепко сжаты. Адмирал, потерявший старшего сына в огне драконьего пламени, не мог даже смотреть на пленных орков без желания немедленно обнажить саблю.

Теренас Менетил тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он понимал гнев своих союзников, но как монарх самого могущественного королевства, он мыслил иными категориями.

— Убийство безоружных пленников, закованных в кандалы, не имеет ничего общего с правосудием, Торас, — мягко, но твердо ответил король Лордерона. — Это бойня. Если мы опустимся до массовых казней, мы ничем не будем отличаться от тех монстров, с которыми сражались. Мы — нации, чтущие Святой Свет. Мы не палачи. Я предлагаю создать резервации, охраняемые нашими войсками. Орки будут изолированы, они будут трудиться, чтобы возместить нанесенный ущерб, но они будут жить.

— Свет не запрещает нам уничтожать демонов! — парировал Седогрив, ударив кулаком по столу. — Гилнеас не даст ни единой медной монеты на строительство этих ваших лагерей! Если вы настаиваете на этом решении, Теренас, Гилнеас выйдет из Альянса. Мы сами о себе позаботимся!

Спор готов был перерасти в открытый конфликт. В этот момент Артур Пендрагон, до того хранивший абсолютное, ледяное молчание, медленно поднялся со своего места. Звон его лат, легкий и чистый, заставил монархов на мгновение замолчать. Король бриттов оперся обеими руками о край стола и обвел собравшихся тяжелым, пронизывающим взглядом серых глаз. В его позе было столько врожденной, непререкаемой власти, что даже буйный Седогрив невольно опустился обратно в свое кресло.

— Вы говорите о крови и золоте, милорды, — начал Артур. Его глубокий, бархатный голос звучал ровно, но в нем вибрировала стальная струна, не допускающая возражений. — Вы считаете монеты, которые придется потратить на содержание лагерей, и вы взвешиваете месть на весах справедливости. Позвольте мне рассказать вам о том, что происходит, когда правители выбирают путь тотального уничтожения.

Артур выдержал паузу, позволяя своим словам осесть в умах слушателей.

— В моем родном мире, когда мои легионы разбили армию саксонских захватчиков при горе Бадон, передо мной стоял тот же выбор. Тысячи пленных варваров, чьи руки были по локоть в крови моих подданных, стояли на коленях в грязи. Мои бароны требовали их голов. Они кричали о мести, о сожженных городах и убитых семьях. И я мог бы отдать приказ. Я мог бы окрасить реки Британии в красный цвет, и никто не назвал бы меня тираном. Но я сохранил им жизнь.

Троллебой скептически хмыкнул:

— И что же? Вы думаете, это сделало их благодарными?

— Нет, Торас, — холодно ответил Артур. — Благодарности от поверженного врага не бывает. Но я сделал это не ради них. Я сделал это ради своих собственных солдат. Когда воин убивает в пылу битвы, защищая свою жизнь и свою землю, Свет оправдывает его. Но когда вы приказываете своим солдатам методично, день за днем, перерезать глотки десяткам тысяч скованных, истощенных существ, включая их женщин и детей… вы убиваете души своих же людей. Вы превращаете армию героев в армию мясников. Человек, привыкший убивать беззащитных, никогда больше не сможет мирно вернуться к плугу или обнять свою жену, не увидев на своих руках крови.

Артур перевел взгляд на Седогрива.

— Вы говорите о деньгах, король Генн. Но сколько стоит душа вашей нации? Если мы устроим геноцид, этот грех ляжет проклятием на наши земли. Орки — дикари, одурманенные магией Скверны. Но мы — люди. Мы должны доказать свое превосходство не только в искусстве войны, но и в милосердии. Лагеря для интернированных — это тяжелое бремя. Это потребует ресурсов и охраны. Но это сохранит Альянс в чистоте перед лицом Света. Я, как Верховный Главнокомандующий, категорически отказываюсь отдавать своим солдатам приказ о массовой казни. Если вы хотите бойни — ищите себе другого палача.

Слова короля бриттов, пропитанные тяжелым, выстраданным опытом правителя, повидавшего крушение цивилизаций, упали в зал тяжелыми свинцовыми каплями. Архимаг Антонидас одобрительно закивал, опираясь на свой посох. Даэлин Праудмур отвел взгляд, в глубине души понимая правоту Артура. Троллебой шумно выдохнул, его гнев уступил место мрачной задумчивости. Лишь Седогрив остался непреклонен в своем упрямстве, но даже он не посмел открыто перечить герою, спасшему континент.

Теренас Менетил воспользовался моментом, чтобы закрепить дипломатическую победу.

— Решение принято, — властно произнес король Лордерона. — Орки будут помещены в охраняемые резервации. Мы распределим финансовое бремя между нашими королевствами. Но остается еще один, не менее важный вопрос. Альтерак.

Атмосфера в зале вновь накалилась. Судьба предательского королевства была самой лакомой добычей для победителей.

— Альтерак должен быть разделен! — немедленно заявил Троллебой. — Перенольд — предатель. Его династия лишена прав. Южные перевалы и предгорья исторически принадлежали Стромграду, и мы требуем их возвращения в качестве компенсации за наши потери.

— Гилнеас не потерпит усиления Стромграда на наших восточных границах! — тут же вскинулся Седогрив. — Если вы начнете делить земли, мы тоже предъявим свои претензии на западные долины Альтерака.

Теренас поднял руку, призывая к тишине.

— Именно поэтому, милорды, ни Лордерон, ни Стромград, ни Гилнеас не аннексируют Альтерак, — спокойно, но твердо произнес старый король. — Любая попытка разделить эти земли приведет к новой войне, на этот раз — между нами. Мы только что избежали уничтожения, я не позволю Альянсу рухнуть из-за территориальных амбиций.

Теренас посмотрел на Артура Пендрагона. В глазах монарха читался глубокий политический расчет, смешанный с искренним уважением.

— Лорд Артур. Вы пришли в наш мир безземельным изгнанником. Вы не связаны кровными или вассальными узами ни с одним из наших государств. Вы абсолютно нейтральны, и при этом ваш авторитет среди солдат и простого народа непререкаем.

Артур слегка нахмурился, предчувствуя, к чему шёл разговор.

— Альтерак не может оставаться без правителя, иначе он погрузится в анархию, — продолжил Теренас. — Поэтому я, при поддержке архимага Антонидаса и адмирала Праудмура, предлагаю следующее. Королевство Альтерак преобразуется в Марку — буферную зону, находящуюся под прямым управлением Альянса. А вы, Артур Пендрагон, назначаетесь Лордом-Протектором Альтеракской Марки. Вы получите во владение стратегические крепости, земли и право собирать налоги для содержания гарнизонов, охраняющих горные перевалы. Вы станете суверенным лордом Азерота.

В зале повисла напряженная тишина. Предложение Теренаса было гениальным в своей простоте. Отдав спорные земли Артуру, он устранял причину конфликта между соседями. Никто из королей не мог обвинить Артура в предвзятости, и никто не осмелился бы оспорить право героя войны на заслуженную награду. Троллебой, немного поразмыслив, медленно кивнул — он доверял Артуру и знал, что при нем перевалы будут в безопасности. Даже Седогрив не нашел поводов для открытого протеста, хотя и проворчал что-то о «чрезмерной щедрости».

Артур смотрел на Теренаса. Король бриттов понимал, что это не просто дар. Это золотая цепь, которой Лордерон привязывает его к Азероту, обязывая стать вечным стражем их мира. Но разве не об этом он мечтал? Разве не ради того, чтобы править справедливо и защищать невинных, он был рожден?

— Я принимаю ваше предложение, король Теренас, — торжественно, с легким поклоном произнес Артур. — Я стану Лордом-Протектором. Я укреплю перевалы и прослежу, чтобы ни Орда, ни внутренние мятежники больше никогда не использовали эти горы во вред нашему миру. Мой меч останется на службе Альянса.

Совет завершился, оставив после себя горькое послевкусие неизбежных перемен. Артур вышел из дворца и направился к королевским садам, ища уединения. Ему нужно было многое обдумать. Его статус изменился. Он больше не был просто полководцем-наемником; он стал лордом, владельцем земель в этом странном, разрываемом противоречиями мире.

Проходя мимо тренировочных площадок, он заметил знакомую фигуру. Маленький принц Вариан Ринн, одетый в простую кожаную куртку, увлеченно отрабатывал удары деревянным мечом по соломенному чучелу. Мальчик заметно вытянулся за эти месяцы, его плечи раздались, а в движениях появилась жесткая, мужская угловатость.

Артур остановился и подозвал принца. Вариан, тяжело дыша, подбежал вытянулся по стойке смирно.

— Вы делаете успехи, Ваше Высочество, — одобрительно кивнул Артур, поправляя деревянный меч в руках мальчика. — Стойка стала увереннее. Но вы слишком торопитесь. Меч должен быть продолжением, а не господином.

Вариан опустил голову.

— Я скоро уезжаю, лорд Артур, — тихо произнес он. — Король Теренас выделил золото и строителей. Архиепископ Фаол направляет каменщиков. Мы возвращаемся на юг. Мы будем отстраивать Штормград заново. Сэр Гэвинрад и другие рыцари поедут со мной, чтобы охранять рабочих.

— Это ваш долг, Ваше Высочество, — мягко сказал король бриттов, опустившись на одно колено перед будущим правителем Штормграда. — Ваш народ ждет своего короля и вам предстоит оправдать их ожидания. Поднимать город из пепла сложнее, чем разрушать его. Вы должен быть терпеливы. Изучайте науки, слушайте советы старших, но решения принимайте сами. И помните: истинный монарх — это первый слуга своего королевства.

— Вы приедете посмотреть на новый Штормград, когда мы его построим? — с надеждой в голосе спросил Вариан, его карие глаза смотрели на Артура с абсолютным обожанием.

— Я обещаю, — улыбнулся Артур, крепко сжав плечо мальчика. — В день, когда на главную башню водрузят золотого льва, я буду стоять в толпе и праздновать вместе с вами.

Попрощавшись с Варианом, Артур углубился в лабиринт королевских садов. Весенние цветы источали пьянящий, сладкий аромат. Птицы пели в ветвях старых вязов, создавая иллюзию абсолютного, нерушимого мира.

Король бриттов остановился у мраморного фонтана, в чистых водах которого плавали золотые карпы. Он погрузился в мысли о своем новом уделе — Альтераке. Ему предстояло собрать гарнизоны, наладить сбор налогов, усмирить недовольных дворян Перенольда, которые наверняка попытаются устроить саботаж новому Лорду-Протектору.

— Вы выглядите так, словно готовитесь к новой войне, милорд Артур, — раздался тихий, до боли знакомый голос.

Артур обернулся. Из тени цветущих яблонь вышла принцесса Калия Менетил. На ней было изящное платье цвета слоновой кости, расшитое серебряными нитями, а ее светлые волосы были собраны в сложную прическу, достойную будущей королевы.

— Принцесса Калия, — Артур учтиво поклонился, не скрывая теплой улыбки. — Времена меняются, но ваша привычка находить меня в минуты тяжелых раздумий остается неизменной.

Калия подошла ближе, ее шаги были легкими и бесшумными. Она остановилась в нескольких шагах от него.

— Мой отец сказал мне о решении Совета, — тихо произнесла она, глядя на Артура со сложной смесью гордости и легкой грусти. — Вы теперь Лорд-Протектор Альтерака. У вас есть свои земли, свои подданные. Вы больше не странствующий рыцарь без дома. Я так рада за вас, милорд. Вы заслужили это больше, чем кто-либо другой.

— Это тяжелое бремя, Ваше Высочество, — ответил Артур, глядя на гладь фонтана. — Эти горы полны предательства и старых обид. Мне придется стать для них жестким правителем, чтобы Альтерак больше никогда не стал воротами для тьмы.

Калия опустила глаза, ее тонкие пальцы нервно теребили серебряную вышивку на рукаве платья. В воздухе между ними повисла тонкая, невысказанная струна напряжения.

— Значит, вы скоро уедете? — спросила Калия.

— В самое ближайшее время, — подтердил Артур.

— Будет ли с моей стороны слишком эгоистичным сказать, что мне немного жаль? Я бы хотела, чтобы вы остались и рассказали мне больше о ваших приключениях, вашем мире и… и обо всём.

На щеках принцессы проступил румянец.

Заметив это, Артур по-доброму улыбнулся и опустился перед ней на колено.

— Да, это было бы эгоистично, — сказал он, не дав, впрочем, понять его неправильно. — Но вам, как принцессе, позволено быть немного эгоистичной. По крайней мере, пока вы не станете достаточно взрослой, чтобы взвалить на свои плечи неизбежный груз ответственности. И обещаю. У меня есть ещё много историй, а у нас будет достаточно времени, чтобы я успел вам их все рассказать.

Калия счастливо улыбнулась, и одинокая слеза радости скатилась по ее щеке. Она свободной рукой отцепила от своего пояса тонкую, вышитую серебром синюю шелковую ленту и, наклонившись, аккуратно повязала ее на правый наплечник Артура.

— Носите это в Альтераке, милорд, — прошептала она. — Пусть эта лента напоминает вам, что в Лордероне вас всегда ждут дома.

Несколько дней спустя, на рассвете, Артур Пендрагон покидал Столицу Лордерона.

Он ехал во главе небольшого, но элитного отряда закованных в сталь гвардейцев, которых король Теренас выделил ему для формирования первого гарнизона в Альтераке. На плече Артура развевался синий лордеронский плащ, а на золоченом наплечнике ярко выделялась шелковая лента.

Позади него возвышались купола великого города, спасенного его мечом. Впереди лежали суровые, заснеженные пики Альтеракских гор, скрывающие в себе новые опасности, интриги и испытания.

Король бриттов глубоко вдохнул свежий весенний воздух. Дракон Британии обрел новое гнездо, новую надежду и новую цель. Война была окончена, но сага короля Артура в мире Азерота только начиналась, и эта новая страница обещала быть не менее эпичной, чем предания давно ушедших времен.