Элис: суббота, лекция Старое здание академии душило теснотой, но возвращало в прошлую эпоху. Колонны, балюстрады, мраморные лестницы. На научные подвиги вдохновляли сами стены. Маленькая лекционная аудитория поднималась крутыми ступенями вверх. Исконные деревянные лавки блестели свежим лаком в рыжеватых лучах осеннего солнца. Я косилась в окно и умудрялась одновременно записывать лекцию Руслана Игоревича Натанга, доктора биохимических наук. Ученая степень никак не вязалась с его моложавым видом, но стильный костюм все же придавал некоторой солидности. На самом нижнем ряду около двери пристроился дурно пахнущий житель улицы. Свалявшиеся волосы прикрывала видавшая виды вязаная в рубчик шапка. Остальная одежда и руки казались одного цвета — подсохшей грязи. Но преподаватель мастерски игнорировал присутствие бомжа. Словно не должен был выгнать его взашей, ведь всех аспирантов знал в лицо! — Ясина, напомните нам первый биологический закон? — Любое изменение в теле человека является частью Специальной Биологической Программы, — выпалила я, уставившись в его необычные янтарные глаза. Почудилось, будто после понедельничного казуса в лаборатории он обращал на меня повышенное внимание. — Больше не отвлекайтесь, — ласково попросил Руслан Игоревич. — Третий закон звучит так: каждая ткань организма реагирует на конфликт двумя способами. В активной фазе конфликта она наращивается. Тогда во второй фазе происходит распад опухоли. Темы кандидатских в нашей группе всячески пересекались, и Руслан Игоревич по субботам начитывал последние научные изыскания в данной области и вокруг нее. Будто мы не могли изучать материал самостоятельно! Но возмущалась я лишь про себя и, скорее, из вредности. Ведь его манере преподавания стоило отдать должное — он разжигал в каждом аспиранте исследовательский огонь! Не давал утонуть в обилии информации и умело направлял в нужное русло. — Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани. Клетки «кричат», сигнализируют микроорганизмам: «мы усилили функцию. Идите сюда, ведь, когда защита больше не понадобится — придется прибраться!». — Руслан Игоревич тщательно вырисовывал мелом на доске опухший нос. — Именно тогда начнется насморк! И никак иначе! Не наоборот! Преподаватель так восхищался деятельностью микроорганизмов, что я заподозрила в присутствии на лекции бомжа подвох. Единственное, что от меня ускользало: как это относилось к теме моей диссертации «Порфириновые структуры и заменители крови»? Он явно намекал, что биохимия во всех живых клетках схожа. А взаимодействие между ними происходит слаженно. Две фазы? Новые биологические законы? — Алиса? Где вы витаете? Ответьте, пожалуйста, на вопрос, — Руслан Игоревич когда-то взобрался на мой ярус и настойчиво постукивал мелом по исписанной маркерами столешнице. — Это бессмысленно, — высокомерно заявила с первого ряда Лилия — долговязая натуральная блондинка. Она всегда держалась в стороне и считала себя умнее остальных. Жала штангу, но носила каблуки и пышные блузы. Впрочем, безупречный средний балл подтверждал ее успехи. Но однокурсница всячески демонстрировала свое превосходство. Казалось, чтобы чувствовать себя сносно, ей требовалось быть лучшей во всем. Я изумленно воззрилась на преподавателя, ведь вопрос пропустила. А он нахмурил густые русые брови, отчего лицо неопределенного возраста сделалось смешным. Точно цеплялся ко мне после понедельника! — Микробов побаиваетесь? — со вздохом осведомился он и зачем-то покосился на нелегального слушателя. Тот поджал ноги и прикорнул. Лекция действительно выдалась неоднозначной и скучной. — Выходите к нам сюда. Преподаватель ловко поддел меня под локоть и поволок вниз. — Куда-а-а? — на автомате вскрикнула я. — «За что?» — поправил он. — Впредь будете меньше отвлекаться. Это Саня. — Он указал на тело с терпким запахом свободы. — Здрасьте, — выдавила я и кивнула. Саня всхрапнул и подсунул под щеку ладонь. Сверху послышались смешки. — Обни́мите? — предложил Руслан Игоревич. Мне? — Простите? С чего бы? — опешила я, хотелось отодвинуться подальше, лишь бы не чувствовать сногсшибательный аромат. — Полагаю, вы уже в красках представили, как по вашим нежным ручкам побегут толпы смертоносных микробов! Спустя пару часов поднимется температура, а в течение нескольких дней вы скончаетесь в страшных муках? — Не хотелось бы, — промямлила я. — Скончаться. — Ага! — почему-то обрадовался он. — Вот я и говорю, лекцию вы слушали совершенно невнимательно. А если бы вникали в суть, то поняли бы, что ни один микроб не страшен сам по себе. Только при наличии биологического конфликта невидимые человеческому глазу агенты помогают распаду опухоли. — У меня прямо сейчас случился биологический конфликт. Я пойду? — блеснула сообразительностью. — Ага! — повторил Руслан Игоревич. Было ли это «Ага, иди» или саркастическое «Ага, разбежалась» — я так и не поняла. Саня неожиданно вскочил на ноги, пошатнулся и обхватил меня обеими немытыми ручищами. Я отпрянула, но вес учебного пособия не позволил уйти далеко. Мне тут же вспомнились вчерашние неприятные приключения с нетрезвыми байкерами. Лучше бы забыть! Зато Руслан Игоревич довольно ухмылялся. — Элис, ко мне теперь неделю не подходи, — заржал с последнего ряда Юрик, мотавший в аспирантуре второй срок. У нас никого не отчисляли, а Руслан Игоревич чуть ли не зубами держался за каждого своего аспиранта. — А лучше две. Объявляю карантин! — Объявляю перерыв, товарищи аспиранты! — расстроенно вздохнул преподаватель, отер лоб тыльной стороной ладони. — И начнем с начала. — Да вы чего? — возопила Лилия, обращаясь к группе. — Про новые открытия не поняли? Все же логично. Саня отправился на выход. Мне хотелось провалиться сквозь старинный наборный паркет. Но я посеменила к сумке за дезинфицирующим гелем. И не успела протереть все открытые участки кожи, как аудитория опустела. В дверь тут же вошел незнакомый мужчина, чем-то отдаленно похожий на самого Руслана Игоревича. Преподаватель поменялся в лице. — И как ты посмел явиться сюда? — прорычал он сквозь зубы. — У тебя от меня тайны, — с коварной ухмылкой отчеканил нежданный посетитель. — Мы так не договаривались. Я продолжала обеззараживание. Они тихонько беседовали. Незнакомец косился на меня, будто я мешала их разговору. А когда отвернулась, чтобы подхватить сумочку и бежать на перерыв, за спиной вырос кто-то высокий, с еле уловимым запахом миндаля и кисло-сладкой переспелой вишни. Он дышал мне в затылок. Волосы невесомо шевелились, отправляя за шиворот щекотные мурашки. А неловкость момента сковывала движения. Неужели опять Руслан Игоревич? Клеится он, что ли? — Пожалуюсь в ректорат! — пригрозила я и неуклюже повернулась, напоровшись на пронзительный взгляд из-под полуопущенных каштановых ресниц. Не была готова к подобной неуместной близости. Поэтому приоткрыла рот и молча хлопала глазами. Было в незнакомце что-то притягательное, несмотря на крупный нос и густые брови. Четко очерченный подбородок с русой щетиной, стильная стрижка, обрамляющая чайно-желтые глаза, такие прозрачные, что, казалось, внутри можно разглядеть волшебную страну. Он медленно протянул ко мне длинные пальцы. Я отшатнулась, но он удержал второй рукой за спину и дотронулся до моей шеи. Я нервно сглотнула. Громко так! Но рот захлопнула. А прохладные подушечки прочертили дорожку вдоль ключицы, спустились к манящей ложбинке и поддели затейливый кулон. — Занятная вещица, — прокомментировал он. — Родовая ценность? От бабушки досталась? — И ничего не от бабушки, — пробурчала я. Почему-то сделалось обидно. — Это винтаж! И чего бы вы понимали в украшениях. — Кулон, несомненно, очень красивый. И эти искусные вензеля по краю. — Он заметно расслабился и увлекся изучением ювелирного плетения. — Я лишь удивился, что такое произведение искусства оказалось на шее юной аспирантки, не более. — Не такое уж и произведение, — для чего-то огрызнулась я. — Еще какое, — мужчина завороженно пялился на кулон. Его лицо приближалось. Рука на моей спине смяла блузу. В стеклянных глазах мужчины проблеснул рубиновый огонек, когда взгляд переместился на мои губы. Не слишком ли стремительное развитие событий? Но тут же остальные здравые мысли трепещущими бабочками разлетелись в стороны. В гудящей тишине незнакомец страстно накинулся на мой рот, прикусил губу, лизнул, пробираясь глубже. Прижал меня теснее. По щеке ласково скользнул солнечный луч, добавляя моменту необходимую приправу. Я растерялась и задрожала, забывая дышать. Вкус вишни растекался вокруг дурманящим облаком. Чудилось, что стоит протянуть руку, как коснусь шершавой коры фруктового дерева. Незаметно для самой себя я все же дотронулась. По пальцам пробежали колючие искорки. Никогда не рассматривала незнакомых мужиков и тупые подкаты с романтической точки зрения. И прежде не попадала в подобные ситуации. Но день понедельника или тот, когда мне в руки попало старинное украшение, положил начало череде странных происшествий. Незаметно к нам подскочил Руслан Игоревич. А я и забыла о присутствии в аудитории преподавателя! Распахнула глаза, которые отчего-то оказались закрытыми! Моя ладошка гладила шершавую щеку этого маньяка! А он даже не почувствовал, что нас прервали и продолжал настойчиво добиваться ответа на свою необузданную страсть прямо в лекционном зале. Я втянула воздух через ноздри и выдохнула ему в губы. Он же отпрянул как от чумной! Зажал нос. И будто разом протрезвел. — Тристан? — позвал Руслан Игоревич и тронул гостя за плечо. — Ты подарил ей кулон? — прохрипел тот. Руслан Игоревич дернулся как от пощечины. — Для чего бы я это сделал? Ясина — моя аспирантка. — Случайно наевшаяся чеснока. И случайно надевшая кулон, — подметил незнакомец. Ну да, ела я вчера креветки со сметанно-чесночным соусом! Так сутки почти прошли! — А зачем вы целоваться полезли? — возмутилась я, ведь меня обсуждали в третьем лице. Тут они оба синхронно повернулись, словно только теперь заметили, что я не сбежала при первой же возможности. Одинаково сверкнули глазами, как голодные коты. И в какой-то момент показались мне очень похожими: с одинаковыми носами и формой подбородка — но так по-разному напряженным ртом. Руслан Игоревич хищно прищурился. Незнакомец же вскинул одну бровь и перестал дышать. — Убери его под блузку, Алис-с-с-а, — прошипел преподаватель. Точно кот. Самый натуральный. Кот-натурал? Тьфу! И что за чушь в голову полезла? Но кулон я тщательно спрятала, и пуговки под горло застегнула. От греха подальше! — Ты пахнешь помидорными листьям, — невпопад заявил незнакомый мужчина, которого Руслан Игоревич как-то назвал, но я не запомнила. — Слишком привлекательно. — Так я выращиваю, — протянула, окончательно смутившись. — Моя кандидатская. Любитель лапать аспиранток удивленно вытаращился на Руслана Игоревича, потом снова на меня и обратно. — И как же это взаимосвязано? — наконец вопросил он, будто знал тему работы. — А это мы с тобой обсудим позже. — Руслан Игоревич обхватил его за плечи и повел вниз. — А Вы, Ясина, марш на перерыв! — Нет уж. Останусь на твоей интереснейшей лекции, — отрезал мужчина, а я было испугалась, что он запретил мне идти на перерыв и желал продолжить начатое. — И возьму проект под свой личный контроль. — Он вдруг сделался серьезным, на лице застыла жесткая маска. — Так мы тоже не договаривались, — зашипел преподаватель. А у меня до сих пор горели губы и странно колотилось сердце, будто этот нелепый поцелуй что-то значил. На меня накинулся незнакомый мужик! Гадость-то какая! Но почему-то не противно. Возможно, сыграл злую шутку опыт объятий с лицом без места жительства, после чего остальные мужчины, какими бы неадекватными нахалами они ни были, казались лапочками? На перерыв! Срочно на перерыв! Кофе и сладкую булочку с маком — справляться с полученным стрессом. *** Жар опалял щеки, растекался по телу жидкой лавой. В горле поселился клубок репейника, а нос вообще перестал выполнять свою основную функцию. — Элис, выпей, — Лиза заботливо подсунула мне кружку с горячим чаем. Мед и лимон придавали напитку живописную мутность, но никак не ощущались. Неохотно пошевелившись, сделала несколько глотков. Они вымотали, будто я произвела генеральную уборку во всей квартире. Пусть у нас всего лишь однушка, но весенний подвиг по наведению лоска я запомнила! — Что б они все икали! — прокляла я и научного руководителя, и его неожиданного гостя, и бомжа Саню. Ведь обычно по воскресеньям проводила время в своей любимой томатной теплице недалеко от города, где даже в разгар осени поспевали сочные плоды, необходимые мне для лабораторных исследований. Теперь же приходилось изображать пластовый мармелад, неспособный ни к физической, ни к умственной деятельности. — А может, у тебя вообще на мужиков аллергия? — воодушевилась Лиза. — На таких — точно. — Я покосилась на ухмыляющуюся подругу. — И ни капельки не смешно! Он накинулся на меня прямо в аудитории! Неслыханная наглость! — Верю-верю. Но если он хотя бы наполовину такой же красавчик, как Руслан Игоревич, я бы скакала до потолка. А ты изображаешь кисейную барышню. Ну-ну. Уверена, что тебе понравилось! Я бы хотела ей что-то возразить и швырнуть подушкой, но тело содрогнулось в неожиданном спазме. В позвоночник будто залилось расплавленное олово. Тысячи липких капелек расползлись по спине и добрались до головы. — Убей меня, — прошептала я пересохшими губами. Зря я так возмущалась, последние силы отдала на гневную тираду. Еще и перед глазами застыло лицо Тристана. Да, так его звали. И он гораздо симпатичнее Руслана Игоревича! Но вслух я в этом никогда не признаюсь. Еще чего! Нахал! — Ни-ког-да! — сорвалось с опухшего языка по слогам. — Ты бредишь уже, что ли? — Никогда. — Ну, точно. Через миг или через вечность на лоб плюхнулась влажная тряпица. Глаза защипало, я определила профессиональной чуйкой биохимика уксус и подпрыгнула, словно получила под ребра разряд дефибриллятора. — И за что ж ты меня так ненавидишь? — напустилась на подругу. — Жжется же! — Так на форуме пишут, — заспорила Лиза. — На мамском, между прочим. Там плохого не посоветуют! Еще говорят, ноги горчицей намазать. Но у нас был только хрен. — Чего? — вконец оторопела я. — У меня еще и ноги намазаны?! Хреном? — Зато ты пришла в себя, — добила она неоспоримым фактом. — За углом есть аптека, — буркнула я, закрываясь в ванной. — Это так, на будущее. Вода успокаивала и смывала консерванты и приправы с моего измученного тельца. Я ощущала себя разогретым холодцом, бултыхающимся в кислом бульоне. Руки и ноги болтались, как куриные крылышки в эмалированной кастрюле — слабость накатила новой волной. Вместе с ней нахлынули будоражащие воспоминания о внезапном поцелуе. Жар пробежался по губам и груди. Как если бы этот нахальный тип оказался со мной в ванне. Тьфу! Ну что за чушь? — Вылезай! — завопила Лиза под дверью. — Тут советуют с температурой не распариваться. — Она три раза выразительно стукнула и подергала ручку. — Слышишь? А то все лечение насмарку. Тело вновь содрогнулось. И я поспешила выбраться, но не потому, что подруга разжилась очередным советом на форуме. Хотелось рухнуть обратно на кровать и забыться. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни меня так крутило! — Может, в больницу? — испугалась Лиза, когда я вывалилась в коридор. Я помотала головой и облизала пересохшие губы. — Тебе хотя бы понравилось? — Хрен или уксус? — прохрипела я, рывком устремившись в комнату к своей кровати. — Целоваться с этим. Как там его? В смысле, он тебя каким-то гриппом заразил, да? Хочу знать, оно того стоило? — Ага, — хотела буркнуть с сарказмом, но вышел смущенный писк. Лицо уткнулось в вожделенную подушку, по ребрам пробежала очередная волна кусачих мурашек. Кожа будто бы слезла с тела засохшей шелухой — как у заправской змеюки — и уползла проветриваться. А мне остались оголенные нервы, остро реагирующие на каждое движение или прикосновение. Так что я больше не шевелилась и не разговаривала. И тем более не оправдывалась. И что пошло не так? Где я провинилась, что мирозданье решило наказать меня такими мучениями? Неужели в понедельник? Или в прошлое воскресенье, когда я не расплатилась со старушкой за винтажный кулон?

Элис: воскресенье, ярмарка — Элис, ты что-нибудь слышала об отдыхе? — буркнула Лиза, ворвавшись в мое любимое царство земли. — Я обожаю своих малышей! — восторженно продекламировала заученную фразу, которую выдавала всем скептикам и белоручкам. — Эти-то «малыши»? — подруга уставилась на помидорный куст выше себя ростом. — Бросай все. Сегодня будет настоящий выходной! На острове Канта осенняя ярмарка! Хочу выбрать себе что-нибудь рукодельное! — Ты не потерпишь до декабря? Я с надеждой подняла на Лизу глаза и похлопала ресничками — не помогло. — Нет! Дело не терпит отлагательств. Собирайся. Я нарочито громко вздохнула, отложила записи, сняла удобный садовый фартук и указала подруге на выход. Запах кудрявой ботвы пленял. Я будто гуляла по зачарованному лесу, а точнее — по джунглям из гибких стволов и опушенных листьев. И обожала проводить воскресенья в компании молчаливых друзей-томатов. Конечно, мне не требовался огромный урожай для работы с составом плода. Но кусты родили крупные кисти. Каждый неповторимый сорт манил прикоснуться к феерии расцветок и вкусов. И я отправляла глянцевые шарики в рот прямо с ветки. Блаженно щурилась, ловила мельчайшие оттенки в сочетании кислот и сахаров. Заносила органолептические показания в журнал. И отбирала подходящие овощи для дальнейшего химического анализа. Мне было важно растить материал самой. Тогда я могла отследить полный цикл преобразований — от семечки до семечки. Знала, какие вещества использовались для стимуляции роста и защиты от болезней. А точнее, была уверена, что не использовались никакие! Чего нельзя было утверждать про «пластиковые» помидоры из супермаркета. Но подруга прервала увлекательный процесс. — Вот поступишь в аспирантуру — поймешь, — укорила я Лизу. — Это ведь дело моей жизни! — Выковыривать грязь из-под ногтей и ходить чумазой? — хихикнула она и стерла с моей щеки зеленоватый налет от листьев. Вот еще! Ногти защищал качественный маникюр. Я вымыла руки и лицо, оделась и очутилась на залитой солнцем улице. Деревья еще хранили летний цвет крон, но сыпали под ноги охристые скрюченные листочки. Будто предупреждали, что настоящая осень вот-вот начнется. Душный автобус добросил до центра, откуда мы пешком направились к острову. — В академии будет бал, ты ведь даже не слышала? — усмехнулась Лиза, наблюдая стайку возбужденных ровесниц, будто все они должны были утопать в тех же мыслях, что и она. — Я живу ради своего проекта, — пробубнила невнятно. Интроверт внутри съежился. Я терялась каждый раз, как подруга заводила разговоры о вечеринках или иных подобных мероприятиях. Пробирки и перегонные системы нравились мне куда больше, чем шумные тусовки. — Ага, и замуж выйдешь за свой проект, — подколола Лиза, но тут же сжалилась. — Муж не обязателен. Но хотя бы симпатичный парень под боком периодически необходим. — Не вижу связи, — пожала плечами. — Сейчас для меня важнее исследование. Ты представь, если я смогу применить растительные структуры в животном и даже человеческом организме! — Бе. — Односложное заключение подруги делало бесполезным дальнейшие доказательства моей искренней любви к делу всей жизни. Да и требуются ли любви какие-либо доказательства? Глубокие теплые чувства не обязательно испытывать к мужчине. Можно любить детей, кошек, помидоры, свои увлечения, саму жизнь! Хомяков, в конце концов. Один такой поселился у меня в лаборатории. Я назвала его Химичок и не ставила на пушистом колобочке эксперименты. Широкий мост переправил нас через закованный в бетон канал. В воде отражалось яркое синее небо с редкими шапками облаков. А шумная ярмарка начиналась на мощеной аллее. Музыка заставляла танцевать солнечные лучи и уставшие листья. Красные стены Кафедрального собора живописно выделялись на фоне разлапистых кленов. Разноцветные палатки выстроились вдоль пешеходных дорожек, предлагая товары народного творчества и фермерских хозяйств. Мед, орехи, бусы из незнакомых мне полосатых семян, покрытых лаком — все это Лиза проходила мимо. Я не представляла, чего она искала, но послушно плелась рядом. Подруга остановилась около копченого сала и шумно втянула воздух. Дымные нотки бередили фантазию, и я живо представила себе охоту на дикого кабана в смешанном лесу августовским вечером. Раскаленный жарой воздух доносил запах огня и пряной подсохшей травы. — Возьмем, а? — Лиза умоляюще потянулась к деликатесу. — Кто я такая, чтобы мешать тебе чревоугодничать? — пожала плечами и подавилась смешком. И для чего ей мое разрешение? Но, конечно, я не позволю подруге страдать в одиночестве — обязательно помогу съесть все, что мы сегодня купим. Пуховые платки с ажурными узорами, носки со снежинками, варежки из некрашеной шерсти — мы снова неслись мимо цветных палаток. Пока не попали в водоворот танцующих пар. Одетые в черные плащи и фиолетовые полосатые чулки, другие в красные клетчатые юбки и зеленые жакеты, молодые и не очень люди приставными шагами скакали под тяжелую фольклорную музыку. На отдельной полянке обособленно скучились открытые лавочки с интересными вещицами. Грубые кованные украшения соседствовали с изящными стеклянными бусинами. Грузные серьги в виде маленьких витражных мозаик заставляли разглядывать цветные детали в тончайшей проволоке. Лиза же прямиком направилась к плетеным ожерельям в технике фриволите со вставками натуральных камней. Понятно! Мы шли сюда намеренно. Наверняка, хитрюга могла заказать все понравившиеся аксессуары через соцсеть, но явилась поддержать рукодельницу на ярмарке. Вряд ли подруга отличалась чрезмерным альтруизмом. Вероятно, в этом действе скрывалась какая-то выгода на будущее. Меня же манил прилавок со старыми книгами под кустом бересклета. Я питала слабость к потертым обложкам и желтоватым страницам. К сладковатому запаху хрупкой бумаги и типографской краски. Помню, как родной дедушка продавал так свои книги. Мне было чуточку жаль, что они не достанутся мне в наследство. Но он говорил, что истории нужны людям, негоже им пылиться без дела. Я прикоснулась к темно-зеленому корешку, будто к собственным чувствам из детства. В носу защипало. А на губах расцвела шальная улыбка. Пальцы скользнули по стершемуся названию и остались на потрепанном уголке. Книга настолько заворожила, что я очнулась на чтении форзаца. Изданию чуть больше восьмидесяти, хотя, одна из цифр так затерлась, что дату я разобрала с трудом. Но внутри меня ждал сюрприз. Часть страниц была вырезана ровно посередине без жалости к тексту. Вероятно, в овальном отверстии хранили ключ или заначку бриллиантов в бархатном мешочке. — Занятная книжица, — отреагировала на мое замешательство старушка, что сидела на раскладном стуле по ту сторону прилавка. Рядом с ней неподвижной статуэткой пристроился пес на длинных лапах с вытянутой мордой. Гладкая серая шерсть казалась запорошенной пеплом. Он не моргал и будто не дышал. Пришлось захлопнуть попорченный фолиант, поигрывая бровями. Иногда я впадала в ступор. С незнакомцами вела себя тихо и замирала, как этот красавчик интересной породы. С растениями и пробирками получалось проще. Я собиралась присоединиться к Лизе, когда неприметная старушка окликнула. — Она с секретом, милая, — объяснила мне как малому дитя. — Да, подметила, — закивала я головой. — Жаль. Автор ведь задумал ее целиковой, — я взмахнула руками, изображая то ли взбивание подушки, то ли сахарную вату, но имела в виду, конечно, книгу. — Так и есть, — согласилась барахольщица. — А у меня и недостающая часть сохранилась. Тут я удивленно вытаращилась и медленно возвратилась к прилавку. Пес все не шевелился, но, казалось, следил за каждым моим движением. Слова продавщицы зародили новый виток любопытства. Каким же образом книгу предполагалось читать? — Переверни страницу, — попросила она и звучно ткнула скрюченным суховатым пальцем твердую обложку. Пожала плечами и снова распахнула книгу. На этот раз внутри обнаружилась бледная коробочка, точь-в-точь прилегающая к краю дыры. Тонкий узор извивался, имитируя буквы, но не походил ни на один знакомый мне алфавит. — И что же там? — поторопила старушка, будто бы не знала всех особенностей своего имущества. — Вы, наверное, ярмарочная фокусница? — догадалась я. — Тут какая-то уловка? Хрупкая коробочка приятно шуршала в пальцах. Я сдвинула крышку и заглянула внутрь. Ветер взметнул волосы прямо в глаза и приоткрывшийся от удивления рот. Рядом пронеслась густая тень. Я выплюнула пряди, взмахнула головой, чтобы отбросить лишние на спину. И подскочила! Пес перебрался ко мне и уткнулся носом в бедро. По позвоночнику пробежала неприятная дрожь — прежде мне не доводилось общаться с собаками, родители не держали домашних животных, а в съемной квартире запрещалось заводить четвероногих друзей. Настойчивый взгляд зубастого создания вводил в оцепенение. — Кулон? — Заметила драгоценность, лежащую на мягкой подложке сливового цвета, и старательно игнорировала близость чужого питомца. — Серебро похоже на настоящее, но так тонко сплетено, будто кружево. А что за камень? — Всего лишь селенит, — отмахнулась загадочная продавщица. — Но с примесью. — Красивый. Отчего продаете? Неприятные воспоминания? Я не умела четко формулировать мысли, что очень мешало общаться с людьми. Но старушка все поняла, словно чувствовала эмоции. — Подвеска напоминает мне о лучших годах жизни, — она дотронулась тем же пальцем до желтоватого с перламутром камня. — Бурная была молодость. А теперь пора на покой. Хватит уже, набегалась. — Она притворно вздохнула и улыбнулась, морщинки на лице затанцевали, перестроились. — Некому передать. Так ведь помру, и выкинут. Сына поздно родила и давно не видела. Он и рос почти сам. Я все в разъездах. А потом — раз и взрослый. Давно распрощались. Только мой Гарм всегда рядом, но и он уже стар. Вот и вышла на ярмарку. Думаю, кто заметит, того и будет. Ты только вместе с книгой бери. Кулон не снимай. А книгу на видном месте держи у окошка. Нравится ей на луну любоваться. Мне бы сразу выкупить вещицу и отыскать подругу. Но последняя фраза напрягла. У старушки, похоже, маразм. Может, она вынесла из дома фамильную драгоценность и не понимала, что делала? Хотя… — Поделочный камень в драгоценной оправе? — произнесла я вслух и покосилась на милого песика. — Необычно. Я люблю старые книги. Сохраню вашу вещь. Но если кто из ваших родственников объявится — тут же верну. — Вот еще! — возмутилась та. — Никому! Выхватила у меня из рук имущество, упаковала кулон обратно, аккуратно вставила коробочку в прорезь, ловко завернула в цветной газетный лист и перевязала бечевкой. — А звать-то тебя как? — Элис, — протянула я. — Алиса, точнее. Мама и папа бурной фантазией не обладали и назвали меня так же, как многих других девчонок в округе. Только в школе со мной в одном классе училось семь Алис. А в академии я сбилась со счета. Но еще лет в пятнадцать я начала представляться людям — Элис. Навязчивая старушка вызвала противоположное желание. — А я Эдита. — Буквально впихнула сверток мне в руки, прикрыла ладонью, похлопала, задумавшись на долгое мгновение. — Кулон поможет тебе их распознать. — Кого? — изумилась я. Хотя, после заявления о любви фолианта к ночным пейзажам можно было ничему не удивляться. Но бабулька словно специально толкала меня к расспросам. — В нашем роду их звали «бледные погани». — Ага, — для чего-то кивнула я, будто поняла, о чем речь. О моли? — У нас, вроде, не водится. — Ну, когда заведется, поздно будет, — рассудила старушка. — А там в книжице предписания есть. На всякий случай. — Ага, — снова повторила я. — Ого, — подпела Лиза, выпрыгнув из-за спины, и схватила меня за локоть. — Какой у тебя знакомец! Нечего тут торчать, все пропустишь! Идем! Гарм рыкнул на нее, но под строгим указующим взглядом тут же перелез обратно к старушке. — Теперь-то куда? Подруга тащила меня вглубь толпы. Я еле успевала перебирать ногами, чтобы не упасть, а к груди крепко прижимала обернутую газетой книгу. — А деньги-то, деньги! — вспомнила я и затормозила. — Я не заплатила. Отпусти, Лизок! — Ты там что-то купила? И на кой я тебя с собой взяла? Ожерелье выбирать мне не помогала, — принялась она загибать пальцы. — Себе красоту не присмотрела. Зато купила какой-то хлам! Больше глаз с тебя не спущу! — Ну тебя, — промямлила я и развернулась в обратном направлении. Палатки, люди, музыка — все смешалось. Казалось, даже стволы перемещались и пританцовывали. На поляне все те же дикие пляски — энергичные, с деревянным оружием, с огненными поями 1. — Обойдем? — предложила подруге, но нас тут же схватили за руки и затащили в круговорот событий. Лизку в одну сторону, меня в другую! Интроверт внутри жалко скукожился, забился в самый дальний от безудержного веселья уголок и тихо выл в ожидании прекращения безобразия. Почему-то получать удовольствие от скачек аки молодая козочка в компании незнакомых людей я не научилась. Могла терпеть недолго и нечасто. Поэтому сжала зубы и уподобилась парнокопытной милашке. Главное, не потерять сверток. Композиция закончилась общим громогласным «Хэй!», и мне удалось сбежать, пока не зазвучала следующая зажигательная мелодия. Голова кружилась, но куст бересклета я нашла довольно быстро. Вот только ни старушки, ни ее небольшой лавочки, ни грозного Гарма под ним уже не было. — Как же так? — Что хоть ты там отхватила? — Лиза снова подскочила со спины. — Книгу с секретом. — Книгу? — С секретом. Радомир: где-то в Санкт-Петербурге Мощные челюсти сомкнулись на моем предплечье, лязгнули по грубой коже байкерской куртки. — А ну стой, поганец! — завопил хозяин огромной серой собаки. И не подумаю. Так меня еще никто не называл! Рванул руку в сторону и побежал, но зверь и не отцеплялся, рычал, истекал слюнями и смешно волочил задние лапы по брусчатке. Мужик в джинсах с кожаными вставками, водолазке до подбородка и объемном жилете, который скрывал под собой оружие, быстро приблизился и одним ловким движением прижал меня к кирпичной стене переулка. Мы оба были внушительной комплекции, но собака неоспоримо перевешивала силы на сторону противника. — Прощайся с жизнью, — ехидно осклабился он, ловко выхватив из внутреннего кармана изогнутый нож кукри, и приставил его к моему горлу. А вот это уже слишком! Шаблонно! И зря он так! Я дернулся в сторону от лезвия и ткнул гада в подмышку, одновременно подныривая под локоть. Шею защипало — задел! Собака отцепилась от руки, но приготовилась ухватить за стратегически важное место! Я отпрыгнул и инстинктивно прикрылся. Мужик завалился на бок, но тут же выпрямился и снова развернулся ко мне. Разговаривать с маньяками и прочими неадекватными личностями чаще всего бесполезно. Болтовня лишь помогает выиграть время для маневра. Но раз уж он предупредил меня о скорой кончине, я посчитал нужным все же заметить: — Убери собаку. Она красотка. Не хочу ей навредить. — Это жалость? — мужик удивленно вскинул брови. — Или ты не брезгуешь и употребляешь таких «красоток» на десерт? Чего? Совсем псих? Но вслух такое говорить нельзя — только злить. Впрочем, диалог — это уже хорошо. Без разговоров он мог бы расправиться со мной в один миг, когда прижал к стене. Застать себя врасплох во второй раз я не позволю. — Я непривередлив, — бросил с усмешкой, одновременно оценивая выход из переулка. — Но тебе, кажется, все равно к кому цепляться? Если побегу, псина вмиг нагонит, а плотная куртка защищает не все тело целиком. Давно пора заказать себе специальный костюм. Но кто же знал, что именно сегодня я не смогу пройти мимо придурка, угрожающего компании девиц оружием! Надо было вызвать полицию, но требовались немедленные активные действия. И я ввязался в драку, перетекшую в преследование. Девушки с визгом разбежались, одна даже не испугалась и поблагодарила за помощь, передернув не по погоде открытыми плечиками. А мне достался этот сумасшедший. — Э, нет, — вернул в реальность его голос. — Только к таким как ты и та зубастенькая, которую ты прикрыл. — Зубастенькая? — я невольно покосился на собаку и окончательно потерял нить бессмысленного разговора. Осторожно попятился к противоположному выходу из переулка, так, чтобы животное не среагировало на резкие движения. — Город под надежной защитой, — рыкнул противник, а я заметил у него на лбу и щеке несколько шрамов. — Так и передам твоим приятелям. Он сделал резкий выпад с подсечкой, но я отпрянул. А в следующую секунду у него в руках появился маленький арбалет размером с ладонь, и в меня тут же полетела стрела не больше десяти сантиметров длиной. Наконечник блеснул в лучах заходящего солнца и впился мне под ключицу. — Твою ж-ж-ж! — рявкнул я и не задумываясь выдернул снаряд. От боли ослепило на долгий момент, но я усиленно моргал, и картинка прояснилась. Со стороны проспекта послышался вой сирен. Но этот гад не отреагировал, подошел вплотную и выплюнул прямо в лицо: — Сдохни в муках, поганец! — А потом он что-то рассмотрел в моих глазах, будто сам себе не поверил, скривился и оценил меня еще раз. — Ты! Да ты не из этих, что ли? Или новый морок? Он ткнул меня краем арбалета, как тычут в несвежий батон. А я размахнулся и вмазал ему в нос со здоровой руки. А нечего отвлекаться! Решил мочить — мочи до конца! Пока он ругался и шипел, как ошпаренный гусь, я буквально вывалился на проспект и помчался, не разбирая дороги. В людном месте больше шансов отбиться от собаки. Я бежал без оглядки, но живо представлял, что клыкастая пасть так и норовит вцепиться мне в пятую точку. И лишь оказавшись на любимой крыше с видом на Исаакиевский собор, я перевел дыхание. Сверху все казалось иным. Сентябрьский закат окропил треугольные шапки соседних домов, будто свекольный сок разлился по гигантской барной стойке. В родном Петербурге я облазил все открытые крыши. Но на эту приходил чаще всего. Жизнь казалась настолько скучной, что лишь созерцание монументальных построек с необычных ракурсов вносило разнообразие в серую повседневность. Только не сегодня… Я достал из внутреннего кармана куртки небольшую потертую книгу — единственное, что осталось от матери — положил на колени и раскрыл на месте плетеной закладки. Сколько бы ни вчитывался в округлый почерк — смысл уловить не получалось. Строчки обрывались будто на середине фраз. Как если бы книжицу распилили напополам. Рецепты казались смешными фантазиями, рисунки — путанными закорючками. Но эта вещь всегда возвращала в безмятежность. Страницы шелестели на ветру, как если бы кто-то невидимый глазу без всякого ритма задевал хай-хэт 2 на барабанной установке вселенной. Думать, что сильный и мудрый разум управляет этим миром, мне нравилось больше, чем полагать, что существование сводится к обеду для земляных червей. Неосязаемые струны постоянно вибрировали в воздухе и соединяли события и судьбы причудливыми узорами. Чьи угодно, но только не мои. Я всегда находился вне системы. Точнее, все складывалось легко и просто, будто у меня на руках лежали все возможные читы. Но такая игра не приносила удовольствия. Только не сегодня… Я захлопнул книгу. Вытащил из того же кармана свежий конверт с недавно полученным письмом, вздохнул. Решил ехать по адресу отправителя как можно скорее. Кто бы его ни прислал. Я не нуждался в деньгах или недвижимости, поэтому само наследство меня интересовало мало. Но женщина, бросившая меня еще ребенком, будоражила душу и мысли. Ведь ее лицо давно расплылось в тумане прошедших лет. Лишь теперь вспомнил о ране под ключицей. На мне всегда заживало как на собаке. Срочно ехать в больницу? Ну уж нет. Только не сегодня.

Элис: лаборатория в академии Любимая лаборатория на кафедре биохимии в понедельник встретила привычной тишиной. Мне выделили для собственных исследований отдельное помещение с двумя рядами столов и современной техникой. Уж не знаю по какой причине Руслан Игоревич, мой научный руководитель, так ухватился за тему именно моей диссертации. Но некоторые аспиранты трудились по двое, и даже по четверо в тесных комнатушках с одним окном. У меня же имелось целых два! Окна. Ящик с помидорами неохотно пролез в дверь, зацепив по пути косяк. Банки с вываренной дома томатной пастой мелодично звякнули друг о друга. Я недовольно засопела, но жалеть об одиночной лаборатории не стала. Да, будь рядом кто-то из группы, помогли бы придержать дверь или подхватили бы тару! А я сама справлюсь. — Обязательно! — пообещала румяным плодам, которые ждала экзекуция. Я изучала биохимические реакции как в растительных клетках, так и в животных. И искала ферменты, чтобы окружить искусственный гемоглобин необходимыми оболочками. Безопасный заменитель крови — прорыв для медицины, ведь над рабочими составами бились многие поколения. А там, глядишь, и Нобелевскую премию выпишут! Карлу Ландштейнеру, разделившему кровь на группы, дали ее аж через тридцать лет после открытия. Я нацелилась на успех, и трудилась над кандидатской сутками напролет. Ведь даже во сне мне виделись новые идеи. И я пока понятия не имела, при чем тут помидоры и красный пигмент. Но верила, что осознания посещали мой разум не просто так. В конце прошлого учебного года я засыпала на паре по микробиологии, и перед внутренним взором возникло ведро с глянцевыми плодами и пряная бесконечная теплица, закольцованная во времени и пространстве. Неведомый голос сообщил: «Обрати внимание на ликопин. Он обеспечивает защиту ДНК, что предотвращает онкогенез. А в растениях и фотосинтетических бактериях ликопин появляется в виде трансизомера». Глаза открылись сами собой, сбившееся дыхание застряло в горле. Дрожащие пальцы уже вбивали в заметки на телефоне слова, значение которых я разобрала не сразу. Кто шептал мне? Бог или дьявол? Ангел-хранитель или коллективное бессознательное? Космический разум или поехавшая крыша? Неважно! В конце концов, даже Дмитрий Иванович Менделеев увидел свою периодическую таблицу во сне. Так кто я такая, чтобы пренебрегать бесценным источником информации? На следующее утро я ринулась заказывать семена в интернет-магазине популярного агрохолдинга. И каково было мое удивление, когда выяснилось, что миру известны сотни сортов и расцветок такого простого овоща. Прежде я видела лишь красные и желтые плоды. В мировой селекции развлекались куда серьезнее. Мне пришлось познакомиться с огромным количеством коллекционеров редких окрасов, закупиться еще большим количеством пакетиков с посевным материалом, и снять теплицу на окраине города. Так я превратилась из простой аспирантки в увлеченную огородницу. А соотношение пигментов, сахаров и прочих минералов тщательно измеряла и регулярно заносила в таблицы. Кто бы ни нашептал мне направление в работе, но он точно знал, что иногда молекулы сворачивались кольцом и подтягивали другие микроэлементы. И с этим стоило разобраться! Химичок шебаршился в клетке на подоконнике. — Привет, малыш, — я просунула между прутьев небольшую помидорку-черри. — Скоро надрессирую тебя и навсегда выпущу из клетки, будешь мне помогать. Звереныш ловко подхватил плод маленькими лапками и с удовольствием прокусил плотную шкурку. А я принялась орудовать ножом, срезая тонкие ломтики, чтобы отправить под микроскоп. Собиралась проверить влияние микроорганизмов на процесс ферментации. Но не успела даже включить экран и отобрать колонии, как в дверь без стука влетел Руслан Игоревич. Его русые волосы лежали небрежно, будто обласканные осенним ветром. А вечная ухмылка придавала доктору биохимических наук вид заправского хулигана. Мне часто казалось, будто ученая степень у него такая же липовая, как и выражение лица, никогда не соответствующее ситуации. — Уже на месте? — бросил он с порога, но даже не обернувшись в мою сторону, прошел вглубь лаборатории, где в холодильном шкафу с прозрачными дверцами стояли образцы. — А то. Я тут почти живу, — буркнула себе под нос. Не то чтобы я была недовольна самим этим фактом, но вламываться как ураган в рабочее пространство — чревато. Я могла промахнуться мимо пробирки или обрезаться! — А где тот, что две недели назад свернулся оболочкой? — уточнил руководитель. — Я как раз думал над вашей работой. Проблема всегда была в том, чтобы не допускать болтаться гемоглобин в свободном виде! Нужны аналоги живых эритроцитов. На субботу готовлю интереснейшую лекцию. Хочу посмотреть ваш образец. — Ваши мысли сумбурно перескакивают с одного на другое, — нагло заметила я, чего раньше со мной не случалось. — Но я поняла, о чем Вы. Повлиял какой-то фермент. Только я не нашла, откуда он взялся, да и закономерность еще не выявила. Я переместилась к полкам и сняла с одной из них чашку Петри под номером пятнадцать двадцать два. Удачные образцы помнила наизусть. И тщательно отслеживала сроки хранения. — Вот. Преподаватель хищно сверкнул медовыми глазами и даже облизнулся. — Помидорчик, Руслан Игоревич? — для чего-то ляпнула я. Он не отреагировал, лишь опасно вздохнул и ослабил галстук. — Вы не завтракали? — предприняла я вторую попытку достучаться. — Говорю, кушать хотите? Сейчас салатик нарублю. Я метнула взгляд на полку с лабораторной посудой, проворно подставила табурет, чтобы дотянуться до крупного тигля — больше похожего на миску — который стоял на самом верху, ведь практически не использовался. — А-а-а, — то ли протянул, то ли простонал Руслан Игоревич и обхватил меня за колени. — Так надежнее, — сбивчиво пояснил он. — А? — теперь затупила я. — Напомните, Ясина, что вы там ищите? Я с победной улыбкой продемонстрировала ему тигель и слезла вниз. Его руки молниеносно спрятались за спину, будто он так и стоял все время, и только что не случилось нечто странное. Для любимого научного руководителя выбрала самые невзрачные помидоры. Точнее, те, что было не жалко, ведь с остальными собиралась сегодня работать. И с шальной ухмылкой принялась рубить их крупными дольками. Руслан Игоревич безмолвно наблюдал за моими действиями. Он сложил руки на груди, отчего халат, без которого вход в лабораторию строго воспрещен, грозил треснуть по швам, натянувшись на крепких бицепсах. Так, о чем это я? — Ага, — ляпнула вслух, чем заставила преподавателя наклониться над посудой. — Салатик. Натрий-хлор найду, а вот масла нет. Наверное, стоит принести? — Нахмурила бровки и поделилась гениальной идеей: — А может, нам липидную оболочку для гемоглобина соорудить? — Прямо сейчас? — скептически поинтересовался Руслан Игоревич. — Сейчас салат! — отрезала я. Он серьезно или шутки такие несмешные? Надо ведь все продумать, расписать формулы и сообразить технологию! Я вручила ему тигель и полезла в тумбу за одноразовыми вилками, которые были припасены на случай обеда в лаборатории. — Кушайте-кушайте, — подбодрила руководителя. — Свеженькие! Собирала накануне. — А-а-а, — снова проблеял он. — А-а-аппетитно. Уголок его рта нервно дернулся, ноздри втянули густой аромат вкуснейших томатов, выращенных моими изящными заботливыми ручками. Но голова доктора биохимических наук повернулась в сторону лабораторного стола, куда он аккуратно пристроил тигель. — Образец важнее, — придумал он оправдание. — Работайте, Ясина. И к чему мне эти отмазки? Образец никуда не денется. Так бы и сказал, что стесняется утонуть в органолептическом наслаждении при аспирантке. — Вот и съем сама, — заявила вместо того, что думала. — Знаете, сколько в этом сорте ликопина? Ого-го сколько! И вся эта живая польза мне. И что на меня нашло? Ведь обычно молчала. Но сегодня руководитель окончательно перестал казаться гением науки и сполз до моего уровня, как тот тигель с верхней полки. Руслан Игоревич устроился с чашкой Петри около микроскопа за соседним столом, буквально спрятался за перегородку и занимался своими изысканиями. Я же вернулась к плану исследований. *** Неделя прошла плодотворно, но очень уж быстро. Для меня дни сливались в одно сплошное пятно, где я разглядывала под электронным микроскопом результат очередного эксперимента и не понимала, что повлияло на результат, отличающийся от предыдущих десяти. Оттого моделировала в воображении этапы преобразований снова и снова. Засыпала с мыслью о работе в надежде на новое озарение. А с утра мчалась в лабораторию, чтобы добиться многократного повторения скручивания молекул. Но вечер пятницы менял ориентиры. И несмотря на то, что по субботам Руслан Игоревич читал нашей группе аспирантов увлекательные лекции, мысли о проекте я откладывала до понедельника. Без качественного отдыха грозило любимое всеми психологами, на которых я подписалась в соцсетях, выгорание! Так что мы с Лизой в обязательном порядке посещали музей, театр, букинистический магазин или библиотеку, а затем ужинали в любимом пабе «Алхимия» недалеко от биохимического корпуса академии. Иногда гуляли по мощеным улочкам города, когда всюду загорались фонари с матовыми стеклами. А другой раз подруга тащила меня на тематическую вечеринку в каком-нибудь необычном месте. Их я искренне недолюбливала, но за компанию участвовала. Так и сегодня, только я успела переодеться в платье после насыщенного дня в лаборатории, как подруга надела серьги и ожерелье — комплект, купленный на ярмарке — сунула ноги в низкие сапожки на плоском ходу и поторопила меня на выход. Вот уже несколько лет мы с ней снимали на двоих однушку рядом с академией. Я подрабатывала по вечерам в медицинской лаборатории аналитиком два раза в неделю. Лиза трудилась в центре метрологии и пока не планировала поступать в аспирантуру. Подруге хотелось путешествий и приключений. Вечеринки не намечалось, чему я тихо радовалась про себя, но короткие шорты и легкая куртка Лизы свидетельствовали о её приподнятом настроении. Книжным магазином дело не кончится! — А ты чего не носишь свой секретный кулон? — вдруг вспомнила она, когда мы бодро вышагивали по набережной, утопающей в оранжевых лучах заката, будто в стакане апельсинового сока. — Не покидает ощущение, что я чем-то обязана той старушке, — пожала я плечами. — Не заплатила ни копейки. Все равно, что украла. — Ну так и радуйся, — махнула рукой Лиза. — Деньги остались на что-то нужное! А секреты не продаются. — Она подмигнула и потащила меня на знакомую узкую улочку чуть ли не вприпрыжку. — Нет же, — буркнула я. — Расплата придет. Только неожиданно. Лучше бы деньгами отдала. — Ооо, какие жеребчики! — восторженно пропела Лиза, увидев целый ряд разномастных мотоциклов около нашего места для пятничного ужина. Она ошалело захохотала и с хищным оскалом проскользнула в дверь — так ей не терпелось рассмотреть обладателей двухколесных монстров. Радомир: Калининград Впереди целый мир. Огромный, бескрайний. Только дурак мог всерьез считать, что есть какие-то границы. Я же парил, словно гигантский ястреб — мчался на любимом железном коне по пустым дорогам ночного города. Прощался с уютными улицами и старыми двориками, вычурными фонтанами и помпезной лепниной на колоннах облупленных зданий. Только стены и камни на мостовых — они шептались со мной. Понимали с полуслова. Не люди. Суетливые, мелочные, нервозные — люди постоянно гнались за временем, которое сгорало, рассыпаясь пеплом. У меня же не получалось понять их. И я не обвинял никого в тщедушности, лишь сознавал собственную инаковость во взглядах и чувствах. Иногда мне чудилось, что сердце замерло, не способное биться в унисон хоть с чьим-то. Ни дерзкая блудница, ни заумная скромница — не трогали в душе ни единой струны. Зато я мог часами отдаваться музыке или быстрой езде — все лучше, чем скучные любовницы. В наушниках дребезжал гитарными аккордами любимый рок популярных исполнителей прошлого века. Я добавил газа. Двигатель взревел, верный друг дернулся. Я отправил в ночь довольный рык. Предстояла увлекательная дорога из северной столицы моей родины в Калининград. Я не бывал там прежде, но само название вызывало внутри необъяснимый трепет. Поддавшись порыву, я решил разнообразить скучное существование. Я не знал, увижу ли мать. Встречу ли по пути кого-то еще? Но тот вечер что-то изменил, будто невидимый крючок в ткацкой машине мироздания наконец зацепил и мою нить. Рана затянулась ожидаемо быстро, мне даже не пришлось ее обрабатывать — заклеил пластырем. А через пару дней содрал зудящую нашлепку и оставил как есть. Когда въехал в ночной Псков, катался по улицам старинного города, рассматривал крепостные стены. Я никуда не торопился, а с утра устроился в гостинице на «ночлег». Пару раз звонил телефон. Я никогда не отключал звук, всегда оставался на связи. Светлана — личный бухгалтер — требовала некоторых уточнений по моим делам. А вечером я снова двинулся в путь, пообещав себе мчаться без остановок. И уже ранним утром добрался до Риги. Столица Латвии настолько поразила меня, что я мог бы остаться там дольше. Она дышала. И пахла так по-особому терпко, что я не успел насладиться за столь короткое время! Вот место, где звенела каждая капелька крови в разгоряченном теле. Но я дал себе обещание вернуться в Ригу позже. Ведь не только то письмо с упоминанием матери и наследства манило вперед, что-то неуловимое, похожее на серебристую паутину, крепилось к груди и требовало ехать дальше, звало из города с мелодичным названием Калининград. *** На одной из узких улочек в его центре прятался уютный паб с потертой вывеской «Алхимия». Европейская архитектура заставляла выискивать именно такие места — уносящие в другое время. И если теперь алхимия как наука не существовала, то осталась в названии закусочной, что пришлась мне по нраву. К тому же, у входа было припарковано не меньше пяти байков. Я невольно отметил спортивный поджарый Yamaha и яркий вишневый Suzuki Boulevard, наверняка оседланный женщиной. Мой надежный красавец Harley-Davidson пополнил стройные ряды собратьев. Внутри пахло жареными ребрышками, печеными овощами и зеленым луком. Я устроился за небольшим столиком в углу у окна и заказал ужин. Отделка темным деревом уносила в фантастическую сагу о лесном народе. А компания байкеров создавала шумный, но ненавязчивый фон. Когда мне принесли сковородку, полную ароматного рагу, обильно посыпанного петрушкой, на улице сгустились сумерки. Осенние ночи начинались все раньше, укрывая своим пологом каждого путника. Ведь все мы путешествовали по маленькой смертной жизни. И если кто-то находил интерес в изучении окружающего мира, изобретательстве или праздном безделье, мне все казалось скучным. Я легко овладевал науками, быстро понял принципы экономики и бизнеса, открыл несколько удачных предприятий, что кормили меня. Но не встречал на своем пути никакого сопротивления. Оттого и люди казались пустыми. Ведь я не разделял их проблем. Не видел сложностей в достижении целей. И почему они извечно страдали? Что не так с их глазами или желаниями? Неужели они не замечали возможностей? Только протяни руку и возьми! Но и я не был счастлив. Как бы легко ни давались мне материальные блага, одиночество и скука прожигали внутри большую дыру. Разговоры казались бессмысленными. О чем говорить, когда все уже сказано? Для чего пересказывать другим то, что можно найти на страницах книг? Для чего вновь и вновь мешать им слушать собственные мысли, если по каждому поводу есть страничка в интернете? И я все чаще молчал и наблюдал со стороны. Только в наблюдении процессов порой проскакивал интерес. Блюдо вышло очень сытным и вкусным. Но от последней ложки отвлекло появление двух девушек. Они проскользнули в дверь со звенящим смехом. Покосились на компанию байкеров. Темненькая хихикнула и хитро прищурилась, зашептала подруге на ухо. Та округлила глаза цвета весеннего неба, даже из своего угла я видел их оттенок, сморщила хорошенький носик и потащила первую за соседний с моим столик. — Ты видела их мотоциклы? — восхищалась брюнетка. — А тот черный Харлейчик? Как думаешь, чей он? — Ох, Лизок! — деланно возмутилась синеглазая. — Да ну их! — Смотри, вон тот! — громко прошептала Лизок, у меня не было шансов не услышать. — С волосами и бородой. Широкоплечий и такой накачанный! Наверняка его. — Накачан он пивом, причем знатно, — оценила та, чье имя еще не прозвучало. — Рядом с ним совсем мальчишка. И «кожа» у него прям под цвет того спортивного. — Она глянула в окно на шеренгу блестящих красавцев. — Точно-точно. Что сегодня будем? Говяжьи колбаски? — отвлеклась на меню брюнетка. — С прошлой пятницы хочу креветок! Давай возьмем большое блюдо на двоих, — взмолилась ее подруга. — Со сметанно-чесночным соусом, м-м-м! — Ты меня пугаешь, — хмыкнула Лизок и многозначительно пошевелила бровями. — И что у тебя на уме? — прыснула другая. — Я целыми днями торчу в лаборатории. Не до глупостей. — Ну, креветки, так креветки, — хохотнула Лизок и нашла взглядом официанта в клетчатой рубашке, подходящей под интерьер паба. Девушки сделали заказ. — Твой научный руководитель очень даже ничего. А если усадить его на такого зверя, вот это будет: м-м-м! Она кивнула на мой мотоцикл, а я усмехнулся в кулак. Девицы даже не догадывались, что ищут его хозяина совсем не в той стороне. Глуповатые, своей непосредственностью они зацепили мое внимание. Но я воспринимал их, скорее, как младших сестричек. Аж в груди сладко пригрело и отозвалось в каждой косточке приятным гудением. — Руслан? — Синеглазая округлила рот. — Думаешь, сколько ему лет? Он для меня староват, а для тебя тем более. Да и какой-то мутный. Строит из себя умного, но при этом сыплет идиотскими шуточками на каждой лекции. — Прикольными шуточками, — возразила Лизок. — Обожаю его лекции. Хоть и раз в неделю. Самый очаровательный препод во всей академии! Вторая поморщилась. Но вскоре девушки приступили к трапезе. А я заказал перцовый безалкогольный коктейль, ведь не хотел покидать уютное местечко раньше остальных посетителей. Пожалуй, я научусь наблюдать за милой бессмысленной болтовней, и может тогда, спустя годы, найду своей целью сложить часть из них в эпический роман об эльфийских принцессах и храбрых магах замысловатого ордена. Хотя, шумная компания все больше начинала походить на разномастных орков. И как они собирались за руль в подвыпившем состоянии? И тут среди них промелькнули глаза! Глубокие, темные, такие манящие, что я поперхнулся дивным напитком, чем привлек внимание девиц за соседним столом. Глаза исчезли, затерялись между широких спин. А во мне вспыхнула неведомая прежде жажда. Вот, что мне хотелось бы разгадать! Я много слышал про человеческий магнетизм, но никогда не встречался с явлением. Тут же пробрало так, что не оставалось сомнений — вот он! А точнее, она. — Его Харлейчик, — сочно шепнула Лизок, когда я вынырнул из тягучего омута. — Он тако-о-ой! — Какой? — Подходящий. — И он точно слышит, — тихонько хихикнула синеглазая. А Лизок состроила смешную рожицу, что, вероятно, должна была выглядеть соблазнительной, и кокетливо взмахнула ресницами. Я сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть улыбку. Но не удержался и захохотал в голос. А девчонки ошалело вытаращились на меня. Так что, пришлось пояснить: — Радомир. Harley мой. Без ми-ми-мишных суффиксов. Беседовать с наивными студентками я не планировал и отвернулся к окну. Сердце пропустило удар. Да не один. В темно-бордовой «коже» она приблизилась к Suzuki Boulevard и ловким движением набросила шлем. Ровный густой срез мшисто-коричневых волос улегся на спину. Стройное тело выгнулось, изящная ножка перекинулась через раму. Я вскочил и, не помня себя, ринулся к выходу. Уже в дверях меня поймал официант, предлагая расплатиться за ужин. А она повернула голову в мою сторону, пронзила обжигающим взглядом, выбила дыхание из легких, сковала грудь чугунными цепями. Медленно подмигнула и захлопнула забрало. Boulevard взревел и сорвался с места. За долю секунды скрылся за поворотом. Воздух улицы хранил сладковатые нотки ее парфюма и обдавал разгоряченные щеки осенней прохладой. Я силился глубоко вдохнуть, но получалось скверно. Ноздри застыли в страхе забыть притягательный аромат. Плотно сжатые зубы мешали отлепить язык от неба и хоть что-то ответить официанту. Но руки сложились замком, напрягая мышцы, чтобы разорвать путы и дать ход стонущей грудине. — Бывает у нас раз-два в месяц, — неожиданно прокомментировал официант. Я тут же смекнул, что заведение неплохо заработает на моем ожидании. Ведь я подкараулю, когда она заглянет в уютный паб снова. Девушка, имени которой я не знал и лица которой не видел за балаклавой. Но потерял себя в темных глазах, говорящих больше, чем болтливые барышни за соседним столиком. Неужели Она? Я уселся на своего зверя, когда на улице зажглись теплым светом фонари на витиеватых столбиках. Открыл навигатор, чтобы проложить маршрут к месту ночлега. Заметил краем глаза, как студентки-хохотушки тоже выбрались из паба и повернули в другую сторону. Синеглазая куталась в пальто лавандового цвета. Лизок ежилась в черной кожаной курточке не длиннее пупка и остановилась у поредевшей выставки двухколесных машин, мечтательно сложила ладошки и демонстративно хлопала ресничками. И чего дожидалась? — Пойдем уже, — шипела синеглазая. — И на кой я с тобой дружу, Элис? — буркнула Лизок. — Ни капли понимания. Мне ведь тоже нужен мотоцикл! У меня к ним страсть! В крови. Ты только пощупай. — Она протянула подруге худую руку. Элис цокнула языком, закатила глаза и аккуратно ткнула пальчиком подставленную конечность. — Кровь у тебя скоро смерзнется окончательно. Я пошла. Элис скрылась за поворотом, тем же самым, куда укатила воровка моего спокойствия. А из дверей вывалилась весьма нетрезвая компания. — Покатаемся, крошка? — проревел самый крупный из них и облизал девчонку взглядом. — Ого! — обрадовалась та. — Ага! Неужели не видела, что мужик пьян? Из-за угла выглянула Элис. Рванула к подруге, что успела забраться на байк к здоровяку, дернула ее за рукав. — Отстань. Я кататься. — Обалдела, что ли? До ближайшего столба? — Обижаешь, крошка, — хищно осклабился здоровяк. — Прыгай тоже. Втроем еще веселее. Элис опасливо отпрянула, строго посмотрела на подругу. — Слезай сейчас же! — рявкнула она. Взревел мотор, мотоцикл дернулся. Синеглазая отскочила. Лизок радостно взвизгнула. На ней не было никакой защиты, только тоненький шмоток дерматина. А изрядно выпивший водитель вывел своего зверя на дорогу и рванул в ночь. — Не отставай, зайка, запрыгивай, — скомандовал высокий поджарый парень, обтянутый защитным костюмом стального цвета с красными полосами, и поймал Элис за локоть. Она тщетно пыталась высвободиться. А худой обхватил ее за талию и подтянул на седло впереди себя. Ужасно неудобно для управления. Но, похоже, ему ничего не мешало. Ни брыкающаяся девица, ни отсутствие порядочности. А я больше не мог оставаться в стороне. Отпустил сцепление, крутанул ручку и в следующий миг оказался нос к носу с любителем длинноухих млекопитающих. — Кажется, девушка против, — вступился я за глупышку, у которой на глаза навернулись слезы. — Мы с ней сами разберемся, — отрезал оппонент и, нахально осклабившись, газанул. Я остался в облаке выхлопа. Сцепил зубы, резко развернул мотоцикл и помчался следом. Честно, хотел по-хорошему. Но парни не оставили мне выбора. Мощность двигателя и абсолютная трезвость давали мне неоспоримое преимущество. И я быстро нагнал засранца и прикидывал, как безопаснее подрезать, чтобы не навредить девчонке. Но он вильнул влево, затем вправо и улетел в кювет. К сожалению, вместе с Элис. Я притормозил на обочине, хотел вызвать скорую, но чуть впереди услышал визг. Руки и ноги сработали автоматически. И вот я уже на повороте в безлюдный переулок. На аллее рядом с густыми зарослями акации на боку валялся байк того громилы, что увез отчаянную брюнетку. И дались мне эти малолетки, жаждущие приключений? Но рассуждать было некогда. Из темноты послышалось: — Отстань! Отстань, говорю. Я накаталась! Я ринулся на звук. Девчонка хныкала и отбивалась. Кусала здоровяка за мощную шею. Но он не реагировал, лишь крепче прижимал худышку к дереву и лез ручищами под куртку. Таких я не предупреждал. Ударил под ребра и под колени. Тот завалился на землю, скорее от неожиданности, чем от силы. А Лизок вдруг остервенело взвизгнула и добавила ему между ног. Жестоко. Но он сам напросился. — Поехали, — мой голос прозвучал обреченно. — Не хочу, — заартачилась девица. — Хватит с меня. — Как пожелаешь, оставайся с ним. — Я резко развернулся и направился к своему байку. Пора на ночлег. Хватит с меня авантюр. Лизок догнала, пока я надевал шлем. — Радомир, погоди. — Она робко заглянула мне в глаза, чем и подкупила. — Запомнила? — усмехнулся я. Лизок шмыгнула носом, невесомо кивнула и пристроилась сзади. Легонько обхватила руками и прошептала в самое ухо: — Никогда не сидела на Харлейчике. Невероятно! — Дурында, — беззлобно отозвался я, будто журил младшую сестренку. И вырулил в обратном направлении к месту аварии. Элис сидела на обочине спиной к дороге и не мигая смотрела между стволов кленов, что в один ряд росли вдоль и прикрывали канаву. Чуть поодаль кряхтел, вытаскивая байк на проезжую часть, тот полудурок, что чудом не покалечился. — Элис! — Лизок соскользнула с мотоцикла и бросилась к подруге, а я вызвал девчонкам такси. Стоило полицию. Так что сфотографировал место ДТП и номерные знаки лихача. Но никто не пострадал, а поэтому я оставил выбор за участниками происшествия. — Заявлять будете? — осведомился у перепуганных подружек. — Дай телефон. Лизок безропотно протянула потертый смартфон с отколотым уголком. Я сохранил свой номер и передал ей фото. И убедившись, что обе уселись в такси и поехали по необходимому адресу, отправился восвояси.

Элис: лаборатория, набережная Преголи После пятничных злополучных приключений в субботу я обнималась с бомжом Саней и целовалась с Тристаном, ворвавшимся в лекционный зал. Мужчина так приятно пах вишней, что в горячечном бреду мне чудился осенний сад, где я сидела в развилке дерева и уплетала ягоды за обе щеки. Этот нахал, которого я видела впервые, нежно гладил меня по голове, а потом целовал. Я задыхалась и горела, пижама липла к спине, простыни сбивались в кучу. Жар спал к следующему вечеру. Остальные симптомы тоже исчезли без следа. Просто я открыла глаза и обнаружила, что прекрасно себя чувствую. Будто в действительности прошедшие сутки некие высшие силы отрабатывали на мне простудное проклятие: Вот сидела раньше Элис тихо и не отсвечивала. А тут вдруг сразу и старушке не заплатила, и с научным руководителем обнаглела, и с мотоцикла сверзилась. Хотя, последнее, скорее уже было началом возмездия. И чтобы окончательно привести мысли в порядок, я рассказала Лизе о странном поведении Руслана Игоревича. — Я же не смогу теперь молчать как раньше, — пожаловалась, уронив голову на ладони. — Оно ведь само вырвалось. И снова вырвется. Да к тому же, он стал свидетелем поцелуя. — То есть ты сначала с Русланом обнималась и помидорами его кормила, а потом на его же глазах обжималась с его же другом! — напряженно подвела итог Лиза. — Ик, — внезапно выскочило у меня. — Не уверена, что они друзья. — Ты попала, Элис, — почему-то рассердилась подруга. — Ик? — Да что ж такое? — Отстань от Руслана и оставь его мне! — строго погрозила она пальчиком. — Ик! — многозначительно выдала я. — Издеваешься? — Ик-ще чего! Хватит придумывать глупости. Он мне и даром не нужен. Считаешь, все-таки из-за этого меня вселенная наказала? — Тьфу на тебя, — ругнулась Лиза. — Единственный вариант: старушка — ведьма. Подсунула тебе заговоренный фолиант с проклятым кулоном. И ты вляпалась! Кто ж чужие украшения носит? — Так ты же сама советовала его надеть, — я округлила глаза и несколько раз картинно моргнула. — А ты и послушалась. Вот и мучайся теперь. Точнее, все же уже прошло. — Она вмиг развеселилась и с заговорщической улыбкой продолжила: — Нам нужно подготовиться к балу. Он уже на следующей неделе. Я приглашу Руслана. *** Новая рабочая неделя сразу намекнула, что радоваться рано. В лабораторию снова нагрянул Руслан Игоревич. Да не один. Следом за ним в дверях появился Тристан. В деловом костюме, с кожаной папкой, аккуратно зачесанными набок волосами. — Знакомьтесь, Ясина, — с порога заявил научный руководитель. — Это Тристан Игоревич. Теперь он финансирует ваш проект. — А, — все, что мне удалось сказать. Тристан кивнул и открыл папку. — Теплица на окраине города, — прочитал он в своих документах о моей сказочной стране с помидорами. — Для начала поставим тепловые пушки. Но до снежного покрова проведем нормальный обогрев. И дополнительное освещение в зимний период не помешает. Выращивать будем круглый год. — Как? — вырвалось у меня. — Точно так же, как и летом, — отрезал Тристан. — Да я запаслась, — для чего-то стала отказываться от круглогодичных полевых работ и потрусила к высокому шкафу с плотными дверцами. — Вот, глядите. Тут томатная паста, тут сок, тут целиковые, — продемонстрировала стройные ряды консервации и повела экскурсию к холодильнику. — А тут замороженные образцы. Хватит на всю зиму. Несмотря на теплые чувства к зеленым друзьям, по телу пробежал холодок, когда я представила, что буду беспрерывно огородничать. Чур меня, чур! — Я найму работников, — будто прочитал мои мысли Тристан. — Вот еще, — заартачилась я. — Не хватало, чтобы там кто-то хозяйничал! С тем же успехом купим помидоры на рынке, если понадобятся. — Ты уверен в перспективности ее работы? — обратился Тристан к Руслану Игоревичу, словно я испарилась из лаборатории. — Абсолютно, — кивнул тот. — Молекулы собрались в невероятные цепочки! Тут есть пара образцов. — И он повел Тристана к чашкам Петри. А мне захотелось швырнуть в них парочкой подгнивших помидорин. Но я сдержалась. Ведь фактически и сама лаборатория, и мои исследования принадлежали академии. И научный руководитель, и инвесторы имели полное право интересоваться как ходом, так и результатами работы. — У Лилии Белоусовой тоже наметился прорыв, — вдруг вспомнил Руслан Игоревич и хитренько так покосился на меня. — Взглянем? — Непременно, — Тристан оторвался от микроскопа, важно выпрямился и поспешил к выходу. — Зайду к Вам позже, — сообщил мне в дверях. А я как стояла с открытым ртом, так и осталась. И что это такое было? Руслан Игоревич планировал задеть мое самолюбие и подстегнуть таким образом к успехам в исследованиях? Или припугнул, чтобы не выпендривалась? Вот гаденыш! Ну и пускай Лилька первая защищает кандидатскую. А этот Тристан? Кто он вообще такой? Мне показалось, или он тоже Игоревич? — Неужели брат? — вопросила у Химичка, который висел на прутьях клетки и высовывал наружу розовый нос и язык. — Такими темпами ты превратишься в собаку. Тут же усомнилась в своем заявлении, потрепала питомца пальцем по макушке прямо через прутья и по привычке угостила помидором. — Хотя, — задумчиво поплелась к образцам. — Вот тут молекулы скручиваются в совершенно немыслимые формы. И томатный сок норовит превратиться в заменитель крови. Красный краситель ликопин собирается в оболочку для искусственного гемоглобина. Ты это слышал? — Мы уже перешли на «ты»? — прошептал на ухо, неожиданно оказавшийся прямо за спиной, Тристан. Я вздрогнула и уронила на пол помидоры, которые успела небрежно ухватить из пластиковой корзины. Рванула вперед — так хотелось увеличить расстояние между нами. Но мужчина тенью проследовал за мной, шелохнувшись в такт, будто осенний ветер сдул две пылинки с мостовой. — Да что вы себе позволяете? — разозлилась я и резко развернулась, раздавив помидор. Под туфлей хлюпнуло, сок вместе с семечками брызнул в разные стороны, попал на тонкие колготки, что тут же промокли, заляпал красным полы белого халата. А вот на черных брюках Тристана больше выделялись золотистые бусинки спелых семян. — Ты вкусно пахнешь, — нагло заявил Тристан, разглядывая расплющенный плод на полу. — Вы разговариваете с помидором? — вскинула я брови, хотя недавно сама же беседовала с хомяком. — В смысле, не смейте больше ко мне подкрадываться! Моя угроза обратиться в ректорат все еще в силе. Тристан медленно поднял на меня тяжелый взгляд. Радужки походили на искрящийся на солнце янтарь с побережья. Аж захлестнуло мощной волной, будто мужчина схватил меня за тонкую талию одним этим взглядом и потянул на себя. А в следующий миг я не поняла кто приблизился, он ко мне или я к нему. Но его громкий выдох защекотал шею, смахнул, выбившуюся из хвоста, прядь волос, разбежался мурашками вниз по спине. Мужские губы невесомо скользнули по нежной коже, заставляя меня шумно втянуть аромат переспелой вишни. Точно пожалуюсь! Разве можно так обращаться с беззащитными хрупкими девушками? — Приложу все усилия, чтобы этого больше не повторилось, — внезапно выпалил он, затаив дыхание, и со скоростью взаимодействия калия с водой выскочил за дверь. А я только собиралась сдаться! Тьфу! Да конечно! Вот еще! В смысле, ни за что! Я видела-то его второй раз в жизни! И понятия не имею, кто он такой. — Вот так, Химичок, — пожаловалась я питомцу. — Так наивные девушки попадают в сети коварных искусителей. Будешь свидетелем. — Закатила глаза, шлепнула себя по лбу и добавила: — Свидетелем этого безобразия! А не того, что ты там себе напридумывал насчет белых платьев, кружев и торжественной музыки! Я соскребла с пола раздавленный помидор и хотела отправить его в мусорное ведро, как голову посетила шальная мысль. — А что, если реакция уже началась? — заинтриговала Химичка, который аж выронил из лапок свой кусок черри. Плюхнула останки, тьфу, остатки плода в специальный стакан, растормошила стеклянной трубочкой, взвесила, отмерила нужное количество воды для раствора. И сама не заметила, как оказалась у своей любимой химической установки. Несколько стремительных преобразований, и образец капнул на предметное стекло. — Милые мои! — пропела я со слезами на глазах. — Скукожились! Неужели помогли бактерии? Не разложить, а структурировать? Как так-то? Но я тут же припомнила кисломолочные продукты и успокоила барабанящее в грудину сердце. Осталось выделить необходимый штамм, чтобы вместо тухлых помидор получать оболочки для гемоглобина. *** — Ты представляешь? Он хмыкнул мне в лицо! — возмущалась Лиза вечером. Мы гуляли по набережной в те дни, когда не работали после учебы. Темная река неслась к морю, отражая мутные клубы сизых туч. Мелкие капли прохладной дисперсией витали в воздухе и оседали на открытых участках кожи, путались в волосах и застревали между ресниц. Часто именно у воды меня посещали гениальные идеи. Так что даже прогулка казалась важным процессом в создании заменителя крови. — Ты меня вообще слушаешь? — взвыла подруга, не получив должного сочувствия, которого я не испытывала, ведь считала ее восхищение Русланом Игоревичем — ребячеством. — «Чтобы я со студенткой?», — изобразила она его гримасу. — Наконец-то ты увидела его истинное лицо, — хихикнула я. — И это называется «лучшая подруга»? — продолжала негодовать Лиза. — Да что с того, что я студентка? Закончу весной магистратуру. И тю-тю. Тут всего-то осталось. А он… Деревья вдоль тротуара зашелестели в порыве ветра, будто соглашались с Лизой и журили меня за то, что не смогла проникнуться ее болью. — Возможно, он хотел быть вежливым, — ляпнула я и осеклась. Сообщать подруге в таком состоянии, что скорее всего Руслан Игоревич не испытывал к ней взаимной страсти, не стоило. С уловимым хлопком зажглись фонари, и влажная морось показалась чуть более уютной. Теплое освещение всегда придавало обычной жизни сказочного настроения. Я непроизвольно улыбнулась, а недовольство подруги растаяло в рыжеватых лучах. — Гад какой! Покусаю! — окончательно разозлилась Лиза. А нет, на самом деле не растаяло. То лишь в моем воображении. В тот же самый момент неприметная девушка, сидящая на лавке, мимо которой мы шли, завалилась на бок. Сумочка упала на асфальт, звякнув массивным декором. — Вот приличная же с виду! И для чего так нахрюкалась? — продолжала подруга на своей волне. Но меня что-то остановило. Аккуратная прическа, стильное пальто, кремовый палантин с модным принтом. — Может, ей плохо? Я медленно подошла к лавке и наклонилась. Будучи химиком, знала точно, что нельзя с наслаждением тянуть носом незнакомые запахи, поэтому несколько раз взмахнула ладонью, подгоняя воздух к лицу. — Не чувствую этанола, — вынесла вердикт. — Легкие нотки корицы и цитруса, отдаленный цветочный оттенок. — Девушка, вам помочь? — рявкнула Лиза на ухо, тут же включившись в исследование, и тряхнула ее за плечо. Голова незнакомки безвольно дернулась, волосы заструились на лавку, а я заметила темное пятно на одежде около плеча. — Лизок, это кровь? — Тебе виднее. — Я подвинусь. Смотри. — Ты без микроскопа кровь не узнаешь? — с прежним раздражением буркнула подруга. — Ты же возишься с заменителем днями напролет! Кусты за скамейкой шевельнулись. Послышалось тяжелое дыхание, быстро переросшее в предупреждающий рык. А в следующий миг лавку перемахнул крупный пес. Где-то я такого уже видела! Длинный нос, мощная челюсть. — В скорую звони, — пискнула я Лизе. Решила, что с четвероногим монстром придется разбираться мне. Может, потому что он хищно пялился и рычал все сильнее, сверкая красноватыми глазищами? — Держи погань! — донеслась из-за деревьев леденящая душу команда. Стальной голос принадлежал женщине и показался знакомым, но воображение нарисовало трехметровую кобру, выползающую из кустов. Вопреки ожиданиям, выскочила Белоусова. — Лилька? — вырвалось у меня. Пес скалился, демонстрируя ровные белые зубы, способные без труда дробить кости. Однокурсница приближалась, виляя бедрами в обтягивающих кожаных брюках и черном плаще. — Ясина! — произнесла Лилия так, будто застала меня на месте преступления. — Вот ты и попалась. — Напротив острова на стороне замка, — вопила Лиза в трубку, а я и пропустила, когда она дозвонилась. — Молодая. Нет, мы не знакомы. Да, подождем. Не знаю. — Взять, — коротко бросила Белоусова, пока я отвлекалась. Ее громадный зверь без промедления изловчился и прыжком повалил меня на землю. В глазах потемнело. Лишь потом я почувствовала жгучую боль в затылке, спине, груди и вспомнила о необходимости дышать. Но ребра свело, и воздух натыкался на невидимую преграду. Лишь когда на лоб капнула горячая вязкая слюна монстра, я забарахталась, будто вынырнула из потемневшей реки Преголи. Пес гавкнул и прикусил меня за шею, чтобы не дергалась. — Вызову, пожалуй, еще несколько служб, — для чего-то сообщила Лиза и сжалась в стороне. Видимо, чтобы не огрести за компанию. Нет бы и позвонила втихаря, и помогла физически! У Белоусовой в руке блеснул изогнутый нож, она подскочила сзади. Прохладное лезвие прижалось к моей шее с другого бока. — С ума сошла?! — завопила я в отчаянии. — Хватит! Несмешно! — А я и не шучу, — опасно пропела она. — Я давно заметила, что ты со странностями. Теперь вижу наверняка. Если бы не мы с бухгальером, ты бы убила девчонку прямо посреди улицы. — Чего?! — голос сорвался на хрип, пес прикусил сильнее. Ох ты ж, Лешкин кот! Совсем, что ли, у нее крыша поехала? — Пусти! Ты в лаборатории нанюхалась или напробовалась? Я тоже за тобой замечала! — перевела я стрелки, будто в моем положении это могло как-то помочь. Впрочем, сумасшедшая однокурсница медлила, хотела бы покалечить — сделала бы быстро и пошла домой. — Заканчивай вопить. Я бы убила тебя на месте, но мне нужна рыбка покрупнее, — озвучила Белоусова. — Съезди к морю? — пискнула я. На долгий миг она обалдела и ослабила напор. Милый песик вопросительно покосился на хозяйку. Белоусова тряхнула головой, конец высокого белокурого хвоста хлестнул ее по щеке. На груди звякнул о металлические клепки знакомый кулон на толстой серебряной цепочке. А нож уперся в мою нежную шею с прежней силой. — Твое украшение, — промямлила я и попыталась дотронуться рукой до желтого перламутрового камня. Белоусова пресекла мое телодвижение и гаденько усмехнулась. — Кто тебя обратил? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Ик, — выдала я, от чего кожу одновременно покарябали и сталь, и зубы. — Напомни тему своей диссертации? — Я все же подозревала психотропные вещества. — «Биоактивные консерванты в заменителях крови», — на автомате выдала она, ведь никогда не упускала возможности похвастаться своим блестящим интеллектом. Краем глаза я заметила промелькнувшую тень, а в следующее мгновение Белоусова подскочила и пошатнулась. Нож зазвенел, ударившись о чугунную ножку лавки, где лежала пострадавшая. О ней-то мы позабыли! — Элис? — взвизгнула Лиза. — Фу! Фу, хорошая собачка. Отойди, пожалуйста! Пес не пошевелился. А Белоусова и не подумала отступать надолго. Она вынула из высокого голенища маленький метательный ножик и пригрозила: — Слюна бухгальера не убьет тебя, но сильно ослабит. Я слежу за тобой, Элис. А ты, — обратилась она к Лизе. — Беги, пока не сожрали! А если надеешься стать такой же — не мечтай о романтичном путешествии в бессмертие. Они смертны. Послышались звуки сирены. Алые с синим сполохи мигалки окрасили серые сумерки. Белоусова снова тряхнула длинным светлым хвостом и подняла оружие. — Крона, за мной. Мощные челюсти разжались, и идеально послушный зверь побежал за хозяйкой. Я жадно втянула вечернюю прохладу, будто могла насытиться сладковатым влажным воздухом, и осторожно села. — А ну стой! — завопила Лиза и помчалась за Белоусовой. Ко мне подбежала бригада скорой помощи. Раны на шее обработали. Ехать в больницу я отказалась. А вот девушку с лавки забрали раньше, чем появилась полиция. Лиза бойко рассказала обо всем произошедшем, и нас отпустили домой. Правда, обещали вызвать в отделение специальным оповещением. Как и Белоусову! Да-да, мы нажаловались. Наша маленькая однушка показалась оплотом спокойствия после недолгих, но малоприятных приключений. — Это ведь Лилька ранила ту девицу? — догадалась я, сидя на кухне, когда Лиза промывала ссадину у меня на затылке. В скорой предлагали обрить волосы для проведения дезинфекции, и я отказалась в письменном виде. — Есть такие, — задумчиво протянула подруга. — Учатся до посинения, а потом не знают, куда пар девать! Сидят на форумах, рубятся в тематические рпг. А потом идут в реальный мир истреблять нечисть. Бррр! — Она картинно передернула плечами и с энтузиазмом прыснула мне на голову еще перекиси водорода. — Там даже есть специальные награды за такое вот. — Серьезно? — рот сам собой приоткрылся. Похоже, я отстала от жизни. — Наверное, весело. И как я умудрилась перескочить из детства сразу в старушечьи интересы? Вроде совсем недавно училась в школе, а теперь помидорная теплица и домашние заготовки — моя главная отдушина! Хотя… я пыталась быть как все… но сразу после окончания школы поняла, что лучше сосредоточиться на учебе и больше не вспоминать о сомнительном веселье. — Ну, если мы сейчас веселимся, — развела руками Лиза. — То в прошлую пятницу мы слабовато развлеклись. И что там тот осенний бал? Детский утренник — не иначе. — Ну вот, а ты из-за Руслана Игоревича расстраивалась. Может, он тоже из этих? Ну, тематических? — Он просто счастья своего не замечает, — буркнула подруга. — Ему такая красота свалилась, а он отряхивается вместо того, чтобы хватать скорее! — Говорю я тебе — мутный! — Рука взметнулась к кулону, а взгляд упал на полупрозрачный селенит. — Как этот камень. — Камень, — задумчиво протянула Лиза, уселась напротив меня и дотронулась до искусной оправы. — Ты ведь заметила у Лильки. Думаешь, совпадение? — Слишком странное. — А собака? — Вот уж собак по улицам толпы ходят. Чего не скажешь о фамильных драгоценностях. — Возможно, из положения «лежа» ты плохо видела, но я-то хорошо рассмотрела. Зверь той же масти, что и у старухи! — Да в темноте… — Вот для чего ты споришь, Элис? Очевидно, тебя втянули в какую-то игру. Осталось узнать правила. Радомир: адвокатская контора, погреб Что за игру затеяла моя мать? Почему не написала мне лично? Все важные дела давно решались по электронной почте и видеосвязи. Но в бумажном письме значился только физический обратный адрес. Адвокатская контора, из которой его отправили, приютилась на тихой окраине города. Низкое небо укуталось зеленоватыми тучами, что умывали покатые крыши мелкими пылинками влаги. Дождь не мешал передвигаться на мотоцикле, кожа защищала надежно. Но мой слегка помятый вид обескуражил строго одетого секретаря в маленькой приемной. Он боязливо принял конверт из моих рук и подтвердил, что лично отправил его несколько месяцев назад. — Дарья Семеновна свободна, — сообщил он. — Подождите здесь. И удалился в кабинет за белоснежной дверью. Старое здание пахло по-особому уютно, несмотря на расположенный в нем офис. Потолки демонстрировали нарядную лепнину, и я не заметил ожидания. — Проходите, — пригласил худощавый секретарь. Дарья Семеновна оказалась моложе, чем я представлял. Стройная, с идеальной укладкой, она смотрелась строго, но не многим старше меня. Грузные дамы преклонного возраста — отменяются. Она проверила мои документы и глянув поверх тоненьких раскосых очков вынесла вердикт: — Похож. — Она ведь еще жива? — без обиняков спросил я, усаживаясь на металлический стул с мягкой обивкой. — Именно. Но готовится к покою. И оставила для Вас определенные инструкции, — сообщила Дарья Семеновна и развязала ленту на картонной папке. — К чему такие сложности? Она могла написать лично, — удивился я, хоть никогда не общался с матерью. Всегда думал, что она потеряла наши с отцом контакты. Но раз уж нашла мой адрес в Петербурге, отыскала бы и смелости! Все-таки женщины — чересчур непоследовательные существа. — Это было бы неосмотрительно, — пояснила на своей волне симпатичная адвокатша. — Но я целиком в курсе дела. Если вы понимаете, о чем я. И она медленно подмигнула правым глазом, придерживая очки изящными пальчиками. Я не понимал, но лишь серьезно сдвинул брови, надеясь на более подробные объяснения. — Эдита Петровна оставила шкатулку и личный дневник. — Дарья Семеновна внимательно проследила за моей реакцией. — А еще ключ от погреба в черте города. — Погреба? Вместе с удивлением рос интерес. Но получить в наследство от еще не почившей матери погреб? Я бы посмеялся. Абсурдность владения погребом в нашем веке соревновалась с детскими эмоциями, которые вдруг поднялись в груди. Эта женщина бросила меня ребенком и никогда ничего не дарила! А теперь хочет, чтобы я читал ее писульки, сидя в холодной яме, давно изжившей свое предназначение?! — Это все? — попытался придать голосу безразличия, но вышло с хрипом. — У нее нет собственной жилплощади из-за частых переездов. Но… — Я не о квартире, — перебил адвокатшу. — Она не хотела встретиться? Сам не знаю, для чего это спросил. Ведь если бы хотела, не ввязала бы в дело посторонних людей. Дарья Семеновна снисходительно улыбнулась, громко выдохнула и вытащила из папки документы. На них уже стояла подпись матери — округлая закорючка с витиеватыми хвостиками. И когда с бумагами было покончено, у меня в руках очутилась ключ-карта от банковской ячейки. — Старушка явно перестаралась, — пошутил я, но адвокатша лишь наморщила лоб. — Будьте бдительны. Они следят за нашей конторой, — предупредила она на прощание. — Они? — Вы кажетесь умным парнем, Радомир. Несмотря на весь этот эпатаж. — Дарья Семеновна обвела взглядом мою грубую куртку и протянула визитку. — Звоните, если будут вопросы. Мой личный номер на обороте. Ровная белая улыбка проводила меня до массивной двери, и я в недоумении обнаружил себя на улице. По блестящим бокам байка бежали ручейки, но я вбил адрес банка в навигатор и, вскочив в седло, сорвался с места. Теперь у меня есть собственный погреб в Калининграде. Предел мечтаний. Порывы ветра сдули мой раскатистый смех к реке. Я никогда не обижался на мать. Вот и теперь неприятные чувства схлынули, уступив место привычному спокойствию и превосходству. Мне всегда все доставалось легко. Даже то, чего я не просил. Может, и та девушка из паба появится на очередном перекрестке, и сама прыгнет в объятия? Объеду весь город и обязательно найду ее! Я поддал газа и поднял Harley на дыбы. — Да! — выкрикнул свое окончательное решение. Сказанного не воротишь, а значит, я обязан выполнить задуманное. Туман над потемневшей от дождя Преголей проглотил мой радостный вопль — вызов принят! *** Унылый дворик со старыми облупившимися лесенками и каруселями прятал за раскидистым кустом сирени заросший жухлой травой холм. Низкие двери и вентиляционные решетки указывали на верность адреса. — Всего три. — Я пожал плечами и примерил ключ к самой первой двери — не подошел. Зато с тихим шуршанием проник во вторую скважину, но проворачиваться не спешил. Только с третьей попытки открылся проход. Дыхание стен, вопреки моим ожиданиям, оказалось приятным. Как если бы внизу хранились раскаленные на солнце морские камни с кусочками изумрудных водорослей. Я спустился по узким ступенькам на тесную площадку и обнаружил электрощит. Впереди зажглась устаревшая лампа накаливания, но оттого подземелье приобрело неповторимый оттенок прошедшей эпохи. Воображение живо нарисовало хрупкую женщину, таскающую мешки с картошкой и ящики с морковью. Но путь закончился широкой лестничной площадкой с кирпичной аркой и тяжелой дверью. Казалось, стоит толкнуть стену или надавить на секретный выступ, как откроется новый спуск. Иначе для чего столько свободного места рядом с дверным проемом? Старый массив дерева то ли просолился, то ли пропитался чем-то неведомым, но створка выглядела припыленной и очень тяжелой. Она идеально вставлялась в коробку и открывалась крупным флажковым ключом. Кромешная тьма в комнатушке мешала разглядеть припасы, но я нащупал носик древнего выключателя, и по левой стене засветился целый ряд вытянутых колб. Из груди невольно вырвался воздух, будто невидимый враг саданул под дых. Каменные стены были покрыты крюками с холодным оружием и полками со склянками, заполненными отнюдь не консервированными огурцами. В правом углу тесная клетка с мощным засовом прятала тяжелые цепи. Прямо из потолка торчала изогнутая труба, напоминающая перископ. На вытянутом столе прямо под лампами аккуратным рядком устроились книги. Удобное кресло манило присесть и заглянуть в один из фолиантов или ящиков тумбы. Но руки полезли в сумку, куда я убрал дневник матери и шкатулку, которые лежали в ячейке вместе с ключами от погреба. Теперь идея вчитаться в ее измышления показалась вполне разумной. Но тетрадь с записями раскрылась на месте вложенной страницы: «Радомир, не стану говорить, как раскаиваюсь, что оставила тебя. Я очень скучала, но не жалею, ведь не могла защитить тебя иначе. Жалею лишь, что не удалось совместить жизнь охотницы с материнством. Но твой отец — человек достойный. Уверена, он воспитал тебя сильным и смелым мужчиной. Я появилась на свет в семье охотников, получила знания и умения от родителей. Но в обход традиций вела свои дела в одиночку. Зато у тебя было достойное детство, сокрытое от погани. Надеялась найти преемника из другого рода или простых людей, но не сложилось. Теперь я стара, а ты давно взрослый. Сможешь решить, насколько по нраву тебе подобное занятие. Прими мое наследие или забудь о том, что здесь увидишь.» В душе замельтешили пепельные клубы сомнений и догадок. А по телу пробежали мурашки, пощипывая кожу до боли. Чем же тут занималась эта женщина? Страницы напряженно шуршали, словно потрескивали электростатическими разрядами, пока я нетерпеливо перелистывал дневник. Надеялся, что глаз зацепится за важные слова, выхватит суть из тонких строчек мелким убористым почерком. Но замечал лишь обрывки фраз, куски рисунков, цифры в граммах. — Неужели? — прошептали мои губы, а руки полезли за той потертой книжицей, что всегда хранилась у меня и успокаивала всякий раз, когда нужна была материнская поддержка. Книги оказались разными по величине и толщине, но я повернул их боковым обрезом к середине и одновременно раскрыл на первых страницах. Буквы перетекали с одного переплета на другой. Я подровнял строчки, нашлись даже специальные засечки! Рисунок цельного текста сложился четко! Стали различимы составы отваров и настоек. А книга, что была крупнее и попала ко мне в руки только сегодня, выявила самостоятельные надписи на полях. Я разглядывал рисунки и схемы замысловатых реакций, то ли настоящих химических, то ли фантазийных. Ведь в рецепте вытяжки из полыни упоминались фазы луны. Кончики пальцев отчего-то нестерпимо зудели, задевая желтоватую бумагу с поблекшими линейками. Обе руки сразу переворачивали страницы в разные стороны. Я тихо ликовал и восхищался хитростью этой загадочной женщины. Косился на полки с пузырьками, нашел в углу около двери перегонный аппарат, горелку, колбу. Но когда наткнулся на подробные чертежи для конструирования арбалета и стрел, вымоченных в специальном составе, к горлу подступил тугой ком. Под ключицей глухо заныло. Я потер, зажившее недавно, место и снова обратил взгляд к оружию на стене. Изогнутые кукри, карманные арбалеты, серебристые удавки — ошеломляюще походили на арсенал грозного мужика с огромной собакой… Меня передернуло. Захотелось выбраться на свежий воздух. Я прихватил дневники и шкатулку и торопливо покинул мрачную комнатушку.

Элис: бал в академии Мне плохо помнилось то время, когда подготовка к увеселительным мероприятиям доставляла удовольствие. Теперь же я просто плыла по течению. Бал? Одеваюсь. Второпях? Подумаешь. С бо́льшим удовольствием я бы провела вечер с любимой книгой. Или в томатной теплице, где всегда пахло влажной землей, солнцем — несмотря на любую погоду снаружи — и терпкой ботвой. Опушенные листья ласкали оголенные участки кожи, оставляли желтоватые разводы на одежде, но дарили спокойствие. Кажется, только среди растений я чувствовала настоящее умиротворение. Пробирки в лаборатории требовали постоянной борьбы за результат. Окружающие ждали от меня непрерывной пользы. А помидорные кустики просто росли, и мне все сильнее чудилось, что сами, без моей помощи. После субботней лекции я наскоро влезла в платье из голубого льна и подкрутила концы волос, прямо в хвосте. Бал начинался рано, и мы действительно спешили. — Распустила бы ты эту башню! — запротестовала Лиза, когда я уже куталась на выходе в лавандовое пальто. — И что ты там вечно прячешь? Боишься, что люди заметят твою привлекательность? — Если ее заметят нелюди — проблем не оберешься, — саркастично фыркнула я. Мне бы хотелось возразить нечто более остроумное, но где-то глубоко внутри заворочалось прошлое. Я действительно боялась. И даже боялась признаться в этом самой себе. А за сарказмом правда пряталась куда легче. Но я сорвала с волос резинку, потрясла головой, чтобы длинные пряди распределились по спине, и выдохнула, оставив настоящие мысли при себе. Ну не выяснять же этот вопрос в дверях, в самом-то деле! — Вот и чудненько, — прокомментировала Лиза и влезла в сапоги на высоченном каблуке. Кроссовки неуместно выглядывали из-под подола моего платья, но туфли я взяла с собой. Цокать по брусчатке шпильками — излишнее издевательство. Бал в академии, вот там и буду красоткой с ног до головы. А на улице в последнее время со мной случалось всякое. Шишка на затылке болела, мешала спать ночами и одновременно чесалась. А порезы на шее приходилось прятать под пластырями. — Ты ее видела? — неопределенно спросила Лиза, когда мы натужно вышагивали по бульвару к ВУЗу. Подруга держала меня под локоть и старалась не отставать, но прогулка давалась ей с заметным трудом. — Лильку? — догадалась я. — В лабораторию к ней не заглядывала. А сегодня на лекции она пыталась шутить про мою шею. Но Руслан Игоревич ее осадил. — Я же говорила, что он лапочка! — Лиза мечтательно сложила ладошки. — Он при этом так свирепо на меня посмотрел, — поежилась я от одних воспоминаний о неожиданном гневе преподавателя. — И какое ему дело до моей шеи? — Вот и правда, — согласилась подруга. — Лучше бы на мою запал. — Я надела кулон. Под платьем его не спрятать, слишком открытое, — решительно изрекла я. — Пусть Лилька знает, что и у меня такой. Что бы это ни означало. — Как раз и выясним. Парадный вход в академию украшали прессованные кубы сена, корзины с яблоками, пышные букеты из кленовых листьев, кабачки и тыквы. Девчонки с первых курсов толпились, складывали губки в пухлые бантики, зажимали в пальцах воображаемые сердечки и радостно верещали на камеру. — Фотозона! — возликовала Лиза и тоже вытащила смартфон из маленькой лаковой сумочки в тон наряду, будто покрытому дорогущей краской с частицами Vantablack. Мое же голубое платье ни капельки не подходило под осеннюю тематику, но чудно сочеталось с глазами и пальто. Желтоватый камень украшения почти светился маленьким солнышком на его фоне. Я решила, что похожа на кусочек осеннего неба, и смело сфотографировалась с подругой на фоне урожайного изобилия. — Твоих помидоров тут не хватает! — весело подметила Лиза и устремилась внутрь. — Вот и они, — хохотнула я. В большом вестибюле с высокими колоннами вдоль стен выставили парты. В полупрозрачных салатниках кучками лежали алые плоды: помидоры, яблоки и поздняя вишня. Под высоким потолком сверкали маленькие лампочки, свисали ленты с подсохшими листьями и гроздьями рябины. А балюстраду второго этажа увивали ивовые прутья со светодиодами и имитацией гигантских пауков. — Они ведь ненастоящие? — Лиза вцепилась в мою руку крепче, но сфотографировала членистоногих монстров. — Я думала, у нас ежегодное празднование осеннего равноденствия — традиция ВУЗа, — хмыкнула, разглядывая убранство. — А не «ужастик-пати». Из колонок в углах зала лилась современная музыка, но рядом со ступеньками громоздилась барабанная установка и гитарные усилители. Местный коллектив готовился к выступлению. Совсем молодые мальчишки в клетчатых рубашках и узких джинсах настраивали звук сквозь дымку иностранной композиции. — Засмотрелась на басиста? — толкнула в бок Лиза. — Идем в гардероб. — А он и правда ничего, — хихикнула я. — Но, наверняка, первокурсник. Зачем ему аспирантки? Мы обменяли верхнюю одежду на потертые латунные номерки, окошко было тут же. Удобная обувь, к сожалению, тоже отправилась в гардероб, а лаковые туфли на среднем каблуке сделали меня выше и изящнее. Но уж слишком напоминали о времени, когда я считала, что обязана носить только каблук, срочно обзавестись любящим мужем и забыть о науке и прочих интересах, ведь жизнь бы удалась и на этом почти закончилась. — Ты зациклена на возрасте, — с хитрой ухмылкой возмутилась Лиза. — Руслан — староват. Басист — слишком юн. Тебе не угодишь! Какой же он, твой идеал? Как раз в этот момент в вестибюле показался Руслан Игоревич под руку с Белоусовой. Сердце пропустило удар. Два. Три. Я закашлялась, а из глаз брызнула влага. Лиза заботливо шлепнула мне между лопаток, округлила глаза и припечатала: — Вот коза! Да-да, Элис, ты права, можешь больше не надрываться. Першение тут же прекратилось, я вдохнула что было сил. Но унять сбивающееся сердце не получалось. — Да что ж такое-то? — пропищала я, повиснув на подруге. — Это ведь точно Руслан? В смысле, Игоревич. — Приоделся и причесался, но точно Натанг, — уверила Лиза. — Он с Лилькой! Вот что ужасает! Меня отшил и приперся с ней! Мы таращились на преподавателя и его пару, а он внезапно посмотрел на нас. Яркие чайные глаза прошили через толпу тысячами горячих иголочек, отправляя по телу жаркую волну… смущения. И я бы очень хотела отвернуться и сделать вид, что увлечена созерцанием пауков с мохнатыми лапами или музыкантов с крутыми гитарами, но неведомая сила мешала. Приковывала внимание к этому мужчине, будто единственному не только в праздничном зале, но и на всей планете. И что за чушь? Он ведь мне никогда не нравился! Но голова не двигалась, а так хотелось потрясти ей, чтобы сбросить наваждение. И я тонула. Тонула посреди вестибюля — посреди океана, кажущегося очень знакомым, но в то же время неизведанным. Будто в его глубине ждали открытия, манили леденящим душу голосом и посылали щекотные пушинки блуждать по коже. Те скапливались в груди, подбирались к горлу, требовали зажмуриться, как если бы я падала со скалы без исправного парашюта за спиной. — А ну прекрати! — взвизгнула Лиза на ухо, наконец прервав безумный полет в пучину. — Не смей на него так пялиться! Ты мне подруга или кто? — Или подруга, — пролепетала заплетающимся языком. Огляделась, но научный руководитель вместе со своей спутницей затерялся в уплотняющейся толпе. Ведь только мгновение назад держал меня на прицеле! И пропал! Музыка стихла, на ступени вышел ректор, Максим Андреевич, и объявил начало праздника. Его сопровождала супруга, Алла Ильинична, которую мы знали в лицо. Она всегда сновала неподалеку, такая же подтянутая, загорелая, с широкой улыбкой, как и ее муж. — Такие идеальные, аж тошно, — прокомментировала Лиза. — Но милашки. Но зубы сводит. Просто прелесть. Я захохотала в голос. Подруга часто меняла мнение или легкомысленно путалась в показаниях. Может, именно поэтому я не придавала значения ее безответной влюбленности в преподавателя. Ведь Руслан Игоревич — всего лишь ненавязчивая тема для милой девчачьей болтовни. Было бы совсем плохо, обсуждай мы днями напролет пробирки, фенолфталеин и трансизомеры ликопина. Максим Андреевич дал отмашку и, как только зазвучала музыка, закружил жену по глянцевому мрамору зала в традиционном вальсе, который открывал все праздники в нашем учебном заведении. Следующими от расступившейся толпы отделились Руслан Игоревич и Белоусова. К горлу вновь подкатил ком, зубы заскрипели друг о друга, а Лиза как коршун впилась ногтями в мое предплечье. Да как же так? Ведь подруга права. Научный руководитель не может мне нравиться. Вот ни чуточки! Ведь я хорошая подруга. А он танцевал с Лилькой, и мои глаза не замечали никого вокруг, следили за ненавистной парой. — И чем я хуже? — буркнула Лиза, уткнувшись в меня лбом. — Ты не дочка ректора, — громко шепнул, подкравшийся сзади, одногруппник Юрик. — Чего? Лилька? — Лиза вытаращила и без того крупные глаза и заметно оживилась. — Ага, — подмигнул Юрик. — Ты так решил, потому что у них одинаковые фамилии? — я скептически сморщила носик, ведь проучилась вместе с Лилькой столько лет и подобных сплетен не слышала. — Она не афиширует, но это именно так, — настаивал он. — Танцевать пойдешь? — Он весело протянул руку к Лизе и покосился на меня. — Элис на карантине, до нее я даже дотрагиваться боюсь. — Пойду! — с озорным огоньком выпалила Лиза. — И притворюсь, что не слышала последний комментарий. — Ух, а у нас есть зубки! Мне нравится. Парень закружил Лизу в гущу событий. А я прихватила со стола помидор и запихала его в рот целиком, чтобы не обляпать платье. Юрик слыл балагуром и бабником, торчал в аспирантуре непозволительно долго. Но это не мешало подруге повеселиться на балу, тем более что объект ее мечтаний предпочел другую. А у меня разве что слюни на него не капали. Что за наваждение? Миска с помидорами стремительно пустела, а первый танец закончился. Зашуршали электрогитары, брызнули тарелки, бахнул барабан — в зал ворвались сочные аккорды рока. Вместе с ними меня кто-то тронул за плечо. Помидоры потеснились за щеками, я вопросительно приподняла брови и повернулась. Вблизи я точно разглядела, что передо мной вовсе не Руслан Игоревич. Он подошел один, без своей спутницы, и пристально смотрел мне в глаза. — Ик, — выдала в попытке прожевать и проглотить помидоры. — Вы прэ-крас-мо танцуете. Язык заплетался между кисло-сладких кусочков, но я не могла просто есть, как ни в чем не бывало, когда в лицо уставился столь завораживающий мужчина. — А вы пахнете помидорами. Где-то я уже это слышала! Но вместо ответа схватила со стола полупустую миску и протянула преподавателю. Он отчего-то опешил и застыл, видимо гадал, какой из краснопузых шариков вкуснее. А я успела отправить сочную мякоть в желудок и вздохнула с облегчением, что не укрылось от мужчины. Он встрепенулся, вернул миску на место, печально проводил ее взглядом, слегка наклонился и предложил мне руку. Я молча вложила пальчики в его прохладную ладонь и незаметно для самой себя оказалась в центре движущейся под гитарный рок массы. Песня казалась заунывной, и преподаватель — точнее, вовсе не он — хитрым образом вертел меня, перехватывал руки, выделывал замысловатые шаги. Я лишь следовала за ним, путалась в каблуках и растворялась в неведомых ранее ощущениях. На тех вечеринках, куда меня таскала Лиза, подобным танцевальным искусством никто не обладал, мы просто дрыгались в такт. Тут же происходила магия. Момент, когда я перестала слышать музыку, пропустила. Зато нарастал знакомый запах пряной вишни. Тот самый, что уже сводил с ума слабую девичью натуру. А затем его губы коснулись моей шеи, отправив жаркие мурашки вниз по позвоночнику. — Будь моей, — прошептал он на ухо. — Чьей? — вырвалось у меня вместо возражений, рассудок затянула ласковая пелена безмятежности. — Не могу противиться твоему запаху, — признался он и легко задел губами уголок моего рта. А я вдруг поняла, что могу! Кулон разогрелся и обжег кожу, что на мгновение отрезвило и обескуражило одновременно. Я в тесных объятиях нелюбимого научного руководителя! И он меня почти поцеловал! Гадство! — Танец давно закончился, Руслан Игоревич. — Я видела, что это не он, но упорно сопротивлялась данному факту и называла знакомым именем, ведь привычные образы успокаивали, а неизвестность пугала. Уперлась ладошками ему в грудь. — Музыка теперь быстрая. На нас косятся. В его глазах промелькнул хищный блеск, но в следующую секунду преподаватель заливисто рассмеялся. — Вот как? — О чем наш разговор? — уточнила я, сбитая с толку его поведением. Не зря он мне не нравился! Точнее не нравился препод, а это не он! Тьфу, запуталась! — Охотишься, Алис-с-с-а? — прошипел он невпопад. Мужчина тряхнул головой, будто вынырнул из того же наваждения, в котором побывала и я. И снова поддел пальцем мой кулон. Совсем как тогда в аудитории! — Тристан? — пропищала я и почувствовала, как округлились глаза, а брови поползли к волосам. — Не шуми, — он неожиданно сделался серьезным и нахмурился. — Никто не должен знать. — Что именно? — переспросила я. — Что вы притворяетесь преподавателем? Или что пытаетесь меня соблазнить? — И не думал, — прорычал он сквозь зубы, будто боялся рядом со мной дышать. — Соблазнять не думал. И я не совсем притворяюсь. Но да, об этом. — А когда вы явились на лекцию и облапали меня? — возмутилась громко, но не о том, о чем собиралась. И почему мозг без конца барахлил рядом с этим наглым типом? — А меня никто не видел, — припечатал Тристан. — Я, — мяукнула и напрочь забыла, что собиралась сказать, так и стояла с приоткрытым ртом, но кулон снова нагрелся, рука сжала его в кулаке, а слова все же вытекли изо рта. — Я видела. Не замечала раньше за собой подобного идиотизма. Настороженность, некоторую замкнутость — да, но не откровенные чудачества! — На тебе кулон, вот и видела, — шепнул он, наклонившись к самому уху. — Ик! — вспомнил мой организм о еще более чудных возможностях тела, которые в последнее время исправно использовал. — Ик-как все это связано? — Глупая девчонка, — прорычал он, когда я разжала кулак, где прятался горячий камень, и стиснул мои пальцы сильнее, скрывая его обратно. — Перспективная аспирантка, — обиделась я и хотела выдернуть руку из крепкой хватки, но Тристан не позволил. — Не знаешь, для чего он? — разозлился инвестор, похожий сегодня на моего преподавателя. — Тогда, как он к тебе попал, Алиса?! Я открыла рот, чтобы ответить, вдохнула пьянящий аромат клятой вишни, но между лопаток врезалась знакомая ладонь, отчего из груди вырвался сиплый кашель. — Будь здорова, — недобро пожелала Лиза. — Не жаловалась, — буркнула я, смахивая, выступившие от натуги, слезы свободной рукой. — Отцепись от него, о вас уже шепчутся, — прошипела она мне на ухо с натянутой улыбкой и добавила громче. — Пойдем, водички попьем! Жарко тут, в горле першит. А Вы, Руслан Игоревич, постеснялись бы! Пришли с одной девушкой, целуетесь с другой. И все это на глазах у ректора и ошарашенных студентов. Тут же из-за спины Тристана подкралась Лилия и тронула его за плечо. — Руслан Игоревич, — похлопала она ресницами. — У нас с вами была некоторая договоренность. Будьте добры, со своей стороны ее исполнить. Даже несмотря на прекрасное платье Ясиной, которое весьма не вовремя Вас очаровало. — Уже иду, — отрубил он, все так же не дыша, и нехотя отпустил мою руку. Лилия тут же уцепилась за его локоть и, когда они повернулись спиной, подмигнула мне через плечо со злорадной усмешкой. Но Лиза не дала поразмыслить над значением этого неприятного жеста. — А я и не замечала раньше, какая ты двуличная лицемерка, — выплюнула подруга. — Сегодня же найду другую квартиру и съеду! — На стипендию или на зарплату младшего метролога? — попыталась я перевести дело в шутку. Зря. Лиза серьезно расстроилась, ведь не знала, что перед нами вовсе не Руслан Игоревич. А я запуталась в своих мыслях и ощущениях. Он просил никому не рассказывать. Но лучшей подруге? — Ты и с бомжом обнималась, и с инвестором целовалась — вагон мужиков за тобой скачет! Так нет, нужно было еще и моего прикарманить! — зверела Лиза. — Единственного и неповторимого, но того, который нравится именно мне! Расскажу! Все ей выложу прямо сейчас! Дружба важнее чужих непонятных тайн, которые вообще меня не касаются. Я обняла Лизу крепко-крепко, отчего она растерялась и перестала возмущаться. — Это и был мой инвестор, — прошептала ей на ухо. Показалось, что музыка притихла, и все посмотрели на нас. Словно узнали нечто страшное. Словно я провинилась не только перед Тристаном, наплевав на его просьбу, но и перед целым миром. — Ах вот как! — проронила Лиза дрожащим голосом и оттолкнула меня. — То есть ты давно мне врешь. И сказки про то, какой он мутный, городила, чтобы меня отвадить. Присвоила мужика и не сознавалась. Подруга горько усмехнулась, покивала собственным мыслям и устремилась к гардеробу. — Да нет же, — выдохнула я и поймала ее за руку. Как же мерзко выяснять отношения прямо на балу, будто больше негде! — А он с Лилькой ушел, — сверкнула Лиза глазами, полными слез. — Не тебе, не мне! Но покинуть праздник она не успела. В толпе послышался напряженный щебет первокурсниц. А в следующий момент музыка оборвалась. Ударник упал лицом на крупную тарелку, свесив по бокам обмякшие руки. Сочный дребезг разлетелся по огромному вестибюлю академии и запутался в искусственной паутине. Палочки покатились в разные стороны. Вот так фокус! Неужели так задумано? Все замерли, ожидая продолжения театрального действа. Казалось, что пауки спустятся вниз, или из-за колоны лестницы выскочит Максим Андреевич в костюме зомби. Но сверху слышались лишь невнятные стоны. Басист отреагировал первым, сбросил гитару и ринулся к товарищу. А с противоположной стороны зала раздался пронзительный визг. Плотная толпа, как подпружиненная заводным ключиком, повернулась на звук. Несколько девушек съехали на пол, неестественно заломив руки. Люди вокруг расступились, словно каждый боялся оказаться причастным. — У них кровь! — заверещала преподавательница философии. — Пропустите! Им и правда плохо? Возня на балконе второго этажа отвлекла от мыслей о пострадавших. За балюстрадой, по периметру опоясывающей холл, появилась Лилия Белоусова и точно выверенным движение метнула маленький ножик. Лезвие просвистело над головами собравшихся, над крупными мохнатыми пауками и мигающими лампочками и угодило во что-то на противоположной стороне. Ноги понесли к ближайшей лестнице, и я быстро взбежала наверх. Однокурсница заткнула длинную юбку за пояс, приоткрыв обтянутые черными леггинсами ноги, и мчалась на меня во весь опор. — Отойди! В сторону! — завопила Лилия. Она ловко затормозила, задела меня плечом и ворвалась в учебную аудиторию, дверь которой выходила на балкон рядом со ступенями. Любопытство заставило меня робко заглянуть в щель, но знакомый хлопок по спине протолкнул внутрь. Ярусы лавок уходили вверх и вниз. Лилия выглядывала из-за преподавательской кафедры и целилась из арбалета в неведомого врага. — У нее арбалет! — шепнула на ухо Лиза, оказывается, последовавшая за мной. — Я снимаю. Когда нас вызовут на допрос по тому делу на набережной, будут доказательства невменяемости этой стервы! — Ты чудо, — похвалила подругу. — А я и не догадалась! — Для этого и нужны друзья, — с укором заметила она. А я только было выдохнула, что ее обида сошла на нет, и у нас будет возможность выяснить все детали охоты на мутных мужиков, как с потолка обрушилась крупная тень. Лиза упала, но смартфон из рук не выпустила, продолжая записывать на видео нечто за моей спиной. Я резко развернулась. Девушка в светлых джинсах, обтягивающем топе и свободной куртке пыталась вытащить из руки короткую стрелу, вошедшую в плоть почти целиком. Бордовое пятно расползалось по ткани. Тонкие бледные пальчики бросили тщетные попытки, и девушка наградила Белоусову полным ненависти взглядом. Я размазалась по стене, будто владела чудесами мимикрии и могла таким образом спрятаться от драки. Снизу сидела Лиза так, что мы полностью перекрывали выход из аудитории. — Кыш! — прошипела раненная. — Ты попалась, тварь! — рыкнула Белоусова. — Стой на месте и отвечай. Я не промахнусь с такого расстояния. Ты ее обратила? Девушка и правда замерла, уставилась мне в центр лба немигающим взором. От чего у меня дернулись плечи, а по спине поползли капельки холодного пота. Тогда она ужасающе громко втянула затхлый воздух аудитории без окон, повернула голову к Лизе и неожиданным прыжком оказалась рядом. Искусным па прокрутилась на колене, выпрямив вторую ногу в сторону, и впилась зубами в шею подруги. В шею! Зубами?! — Пусти, шальная! — взвизгнула Лиза и вцепилась в волосы странной особе с повадками низкопробного вампира. — Ты перепутала праздник, — сухо проронила Белоусова и выпустила очередную стрелу из своего жуткого оружия. — Нечисть не приглашали. Красные брызги окропили подол небесно-голубого платья, попали мне на руки. Со стороны казалось, что лопнул перезрелый помидор в любимой теплице на окраине города. В памяти некстати всплыли воспоминания: дыхание Тристана на шее, сочный плод на полу, яркие брызги на лабораторном халате, сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Девица взревела, демонстрируя вполне обычные зубы, и запрокинула голову. Очередной точный выстрел пробил ровное отверстие между глаз. Радомир: улицы Калининграда, ювелир Стол, за который я возвращался каждый вечер, в пабе «Алхимия» красовался ровным отверстием в деревянной столешнице. В наше время настоящая огнестрельная перепалка казалась дикостью, но, заведение специально украшали некоторыми несовершенствами для антуража: подпаленные балки, будто в гости залетал дракон; отверстия разного диаметра, будто заезжие пираты палили из крупнокалиберных пушек; разноперые стрелы в притолоке бара, будто темные эльфы сражались с выпивающим врагом. Мне нравилось, ведь невидимая пуля пронзила насквозь мои душу и разум как раз за этим столом. Я перепробовал все блюда из меню и ждал, когда яркая незнакомка вернется в гостеприимные стены и подарит мне еще один выстрел медовых глаз. Переселился в небольшую квартиру неподалеку. И по утрам наслаждался крепким кофе, стоя на маленьком балкончике третьего этажа. Кованые перила оплетал увядающий хмель, а в глиняных горшках буйными шапками благоухал лиловый алиссум. Пару раз я видел издалека Лизка и Элис. Подруги беззаботно смеялись, подставляя лица осеннему солнцу. От одного вида задорных девчонок внутри разливалось приятное тепло, будто бесплотный выключатель зажигал под ребрами солнечный луч — ласковый и одновременно щекотный. Хотелось поймать улыбку синеглазой Элис в ладони и посадить в банку, как в детстве делал с бабочками-белянками. А щебет неугомонной темноволосой Лизки накрыть шалью, как клетку с голосистым кенарем, и выпускать по утрам для поднятия настроения. Каждую пятницу они ужинали в пабе. Но тех ребяток, что желали их прокатить, больше не попадалось. Я никогда не торопил жизнь. Терял к ней интерес — да. Привык получать все быстро, потому что видел возможности. Но ситуация с неуловимой байкершей учила чему-то новому. Терпению. Мосты, площади, музеи, переулки — я везде искал тот пронзительный взгляд. Как помешанный, гонялся за призраком с идеальной фигурой в «коже» оттенка молодого вина на закате. Срывался в несвойственное мне отчаяние — сходил с ума от недосягаемости. Кровь закипала, насыщалась неведомыми раньше элементами. Бегала по венам, как сливовый сидр по трубкам за барной стойкой, ставшего родным, паба. А может быть даже искрилась и переливалась, стоило мыслями вернуться в день приезда в Калининград. Иногда мне мерещились сладковатые капельки апельсина, порывом которых она обдала меня в тот единственный раз мимолетной встречи. Я долго блуждал по парфюмерным магазинам в попытках отыскать похожий аромат. Но ничего не годилось. Я лишь уверился в главенствующей ноте. Теперь женщина представлялась загорелой марокканкой. Но я гнал от себя шаблонность образа. И догадывался, что под защитой пряталась идеальная красота, знающая себе цену. А потому продолжал томиться в предвкушении нашей следующей встречи. «Раз-два в месяц», — то и дело всплывали в памяти слова официанта. Но она появилась неожиданно. Легким дуновением ветра проскользнула за ворот строгой сорочки, приподняла волоски на груди. И когда шея повернулась вслед за трескучим импульсом, краем глаза я уловил, как взметнулись ее волосы. А через долю секунды она прижалась прохладной спиной в невесомом шелковом платье к моей разгоряченной спине и проронила: — Пожалеешь. И разочаруешься. В следующий миг прозвенел колокольчик на двери букинистического магазина, в который я забрел случайно. Мне даже показалось, что девушка померещилась. Но желанный флер необыкновенных духов остался на рубашке, а кожу в месте прикосновения кололо тысячами электрических разрядов. Имя. Я не успел спросить у нее имя. «Пожалеешь. И разочаруешься», — слова попали в самое сердце. Но я только сильнее очаровался ее загадочностью и неуловимостью. Теперь ее голос зазвучал в гомоне толпы, в шепоте зданий, в шуршании листьев, в плеске Преголи. Она напрасно подарила мне взгляд, напрасно шептала из толпы, напрасно коснулась точеными лопатками, если не собиралась показаться снова. И я верил, чувствовал, да просто знал, что рано или поздно встречу ее в пабе. Это ожидание терзало каждый атом тела болезненно сладким взрывом. Будто мельчайшие частицы воспламенялись, а затем время поворачивалось вспять, собирая искрящуюся плоть, и все повторялось по кругу. Внезапно свалившееся на мою голову наследство тоже немало тяготило. И я бы сразу избавился от мрачного погреба и уехал обратно в Петербург, но Калининград держал меня в плену желанных глаз. В выточенной из цельного куска дерева коробочке хранился перстень. Вместо примерки я спрятал его во внутренний карман куртки и поехал в ювелирную мастерскую. Витиеватое плетение вокруг камня повторяло узор из дневника матери. Но я вознамерился узнать ценность вещицы. Вовсе не для того, чтобы продать — в деньгах я никогда не нуждался, — но украшение казалось очень старым, а я всегда любил вещи с историей. Уже второй раз мать откупалась от меня тленными страницами, теперь еще и занятной побрякушкой, но не желала видеть рядом. Казалось, что в череде событий и ее поведении пряталась путаная логика, такая же, как ювелирные узоры. И я хотел разгадать головоломку. Ведь все еще верил, что у женщины, бросившей собственного ребенка, было стоящее оправдание. Не успел я далеко отъехать от дома, в котором снимал квартиру, как ветер приласкал слух звонкими нотами желанного голоса. Не матери. Лишь той девушки, обтянутой бордовым костюмом, что напрасно подарила мне взгляд. И вместо того, чтобы следовать указаниям навигатора, я свернул на узкую улицу со старыми пятиэтажками. Чудилось, будто коробочка в кармане нагрелась. Старое дерево хранило тепло рук мастера. Я порой верил в подобную чушь, несмотря на огромное рациональное зерно в любых суждениях. И единственное, что не поддавалось пониманию, так это дневники и содержимое погреба. Книга, что была крупнее и попала ко мне в руки по завещанию, заканчивалась самостоятельными историями. «Я впервые отловила поганца и не убила на месте. Он сутками сидел в клетке, ослабленный слюной бухгальера. Настой бузины, смешанный с толченым чесноком на полной луне, погружал его в глубокий сон… Через месяц он потребовал крови.» Непонятные слова, адреса и рекомендации проверенных людей, описание издевательств над поганцами. Кого она имела в виду? Абсурдная игра в оккультистов, истребляющих вампиров или еще какую-то нечисть? Она велела носить перстень не снимая, а коробку держать на подоконнике в прямом доступе к лунному свету — ересь. Еще послание настаивало, чтобы я завел собаку определенной породы. Координаты питомника прилагались. Увлекшись размышлениями, я попал в уютный дворик с покосившейся голубятней. На маленькой карусели сидели парень и две девушки. Все трое недовольно уставились на меня, заслышав рев двигателя. Они не скрывали презрения, и как один прожигали во мне дыру, будто метали кислоту одним лишь взглядом. Я часто зависал в мыслях и неожиданно оказывался в удивительно красивых местах, но полностью доверял себе и железному зверю подо мной. Так в жизни появлялось столь желанное разнообразие. В родном Петербурге подобным способом находились самые интересные закоулки. Насладиться пейзажем в полной мере не успел. Крутанул правую ручку руля, чтобы скрыться за поворотом и не мешать уединению высокомерной компашки. Но высокий худощавый парень с волосами до плеч — что никак не красило его, придавая тонкой фигуре женственности и угловатости — кузнечиком спрыгнул с детской вертушки и оскалился мне в лицо. — Утро, мужик, — напомнил я с усмешкой, отталкивая любителя незаконных веществ, и снова газанул прочь. Под колеса бросилась одна из девиц с красными линзами в глазах. Зрачки ее расширились в тот момент, когда мы встретились нос к носу. Опасные мурашки пробрались до костей даже сквозь шлем. Я резко затормозил, чтобы не задавить малохольную, но мотоцикл врезался в ее тонкие ножки в светлых джинсах. Мои собственные налились каменной тяжестью. — Твою ж рябину! — прорычал в сердцах. Непростительная ошибка! Но как она успела? Поразмыслить не получилось. Девица вцепилась мне в плечи, и мы вместе полетели вперед через руль. Шлем звонко стукнул об ее лоб и загадочным образом полетел в сторону. Я рефлекторно зажмурился. Мир все еще крутился. Но когда я открыл глаза, все трое склонялись надо мной, загораживая ясное осеннее небо. А из-за голубятни или прямо из нее выскочили еще двое. — Расходимся! — скомандовал я невменяемым ребяткам. Ехал же себе мимо, никого не трогал! И чего под колеса полезли? Вспомнил ноги-спички, что наверняка сломались от удара. Но обнаружил красноглазую на своих двоих. — Сожрем? — меланхолично осведомился худощавый парень. — Аппетитный, — мурлыкнула, только что подоспевшая, девица с огненными прядями на висках. — Мой! — хищно оскалилась красноглазая. — Найдите себе других. — Не жадничай, Ирис, — хохотнула третья и облизнула пухлые губки. — Баба-яга против, — вырвалась у меня цитата из очень старого мультфильма, который бабушка показывала мне в детстве много раз. Но когда попытался встать, на грудь опустилась нога в лакированном сапожке. Это уже слишком! Перехватил нахалку за лодыжку и дернул. Но товарищи ловко поддержали ее за плечи. А худой и лохматый пригвоздил меня к земле локтем, будто весил раза в три больше. Дыхание сперло. Показалось даже, что ребра хрустнули. Но особый дискомфорт доставляла деревянная коробка во внутреннем кармане. Она нагрелась и жгла через два слоя ткани. Уголки впивались в кожу, норовя прогрызть насквозь. — Шутка затянулась, — натужно выдавил я и вскинул свободную руку вверх. Сам же дернулся что было мочи в противоположную сторону. Круговая подсечка удалась — второй парень упал, девицы отпрыгнули. А тот, что прижимал меня, уцепился за ворот куртки и повис на спине. Я слышал, как он клацнул над ухом зубами и выдохнул в шею. Тогда мои руки проворно выскользнули из рукавов, стряхнув гада вместе с курткой на землю. Красноглазая ухмыльнулась и заговорщически подмигнула. Но я даже не успел вдохнуть, как скоро она обвила мою шею тонкими ручками и прильнула к губам. Показалось, что куртка только в это мгновение звякнула заклепками об асфальт. Я повернул голову на звук, подставив жаждущей девице колючую щеку. Она щекотно коснулась пальчиком виска и опустилась ниже. А из кармана куртки прямо под ноги выкатилась деревянная коробка, покрытая светящейся вязью, стукнулась о маленький камешек и раскрылась, явив удивленным взорам собравшихся замысловатый перстень. Ребятки застыли восковыми фигурами. Острые зубки красноглазой прочертили по моей шее полоску, но съехали к плечу. На обтягивающей водолазке остались капли ее слюны. — Хуже бешеной лисы, — полушепотом возмутился я. Но придурковатая компания не отреагировала. Они смотрели на украшение и практически незаметно приближались к нему, словно перетекали в пространстве. Я же опасливо поднял куртку, шлем и коробку. Протянул руку к перстню с мутным желтым камнем, очертания которого расплывались, словно он дышал. Пальцы прикоснулись к прохладному металлу, но от сердцевины шел ощутимый жар. Я подкинул украшение на ладони и зажал в кулак. Тут-то обкуренные товарищи оживились! — А я не голодная! — заявила та, с пухлыми губками, и попятилась к голубятне. — Он один, — рыкнул волосатый. — Без псов и без оружия! Я же не желал ни слушать, ни участвовать в их споре. Поднял Harley — показалось, что прошла вечность. Но они занимались рассуждениями и будто не замечали моих передвижений. — Доложит своим, — вступил в разговор блондин, что появился позже. — Нам не стоит так рисковать. — Что же, простых людей вам мало? — поддержала его подружка. — Я за то, чтобы посетить вечером клуб или бар. Тихо и без этих. Тут она стрельнула глазками в меня, и вся компания заметила бесцеремонный побег. Я захлопнул забрало и без прощаний убрался из душного дворика. На этот раз никто не бросился под колеса, отчего рот сам собой растянулся в улыбке. До письма из адвокатской конторы моя жизнь казалась наискучнейшей. Теперь же я постоянно влипал в странноватые переделки. Мало того, я стал обладателем погреба с пыточной камерой. Подозревал мать в сектантстве, читал абсолютный бред про жаждущих крови поганцев. Кстати, это слово я уже где-то слышал! Так еще и столкнулся с ребятами, желающими меня сожрать. За кого же они меня приняли? Шутили? И что увидели в клятом перстне? Машинально надел его на палец во время побега, теперь заметил, что камень остыл. Украшение удобно сидело, будто сделанное специально для меня. — Заразно это, что ли? — пробурчал себе под нос, но свист ветра от быстрой езды заглушал слова. — Обычно сходят с ума поодиночке. Но я своими глазами видел выступившие на коробке узоры и свечение вокруг камня. И когда подкатил к ювелирной лавке, засомневался в необходимости показывать наследство специалисту. Массивная дверь, кричащая о довоенной истории города, пропустила меня внутрь затемненного помещения. В современном мире редко встречались стены, обитые тканью, но здесь время замерло. Шоколадный шелк практически сливался с темным деревом витрин, искажая пространство. А в дальнем углу за большим столом трудился сутулый мужчина с проседью в аккуратно расчесанных на пробор волосах. Гладко выбритое лицо испещряли мелкие морщинки. Мне захотелось угостить его томлеными ребрышками и горячим яблочным взваром из паба «Алхимия», чтобы залить под кожу хоть немного жизни вместе с необходимой здоровому человеку жировой прослойкой. Он бы сразу сделался моложе. Так казалось. Опять странные мысли. Чтение сумасшедших мемуаров точно повлияло на мою собственную психику. — Добрый день, — обратился я к ювелиру, подходя ближе. — Меня зовут Радомир Вронский. Нашел вас в интернете. Николай Яковлевич? — Он самый, — мужчина чуть отодвинул яркую лампу, которая нависала над маленькими тисками на длинной ноге, прикрепленными к краю стола. Я вынул коробочку, открыл ее, стянул перстень с пальца и положил в специальное углубление. Поставил на стол перед ювелиром и заметил непривычное сожаление — хотелось срочно вернуть вещицу на место. — Мне нужна оценка, — коротко пояснил мастеру. Тот смотрел внимательно, но молчал и почему-то не брал изделие в руки. Наклонялся над столом, вертел лампу, чтобы свет падал под разным углом и золотил вкрапления в камне. — У вас не получится продать это через мою мастерскую, — наконец произнес он. — И в мыслях не было, — ответил резче, чем собирался, колкое нежелание расставаться с имуществом взяло верх. — Мне бы хотелось узнать о камне. И примерный возраст изделия. Оно досталось мне по наследству и дорого как память. Жаль, я не знаю, как далеко уходят корни семейной реликвии. — Кольцо не слишком старое, — дернув уголком рта, поведал Николай Яковлевич. — Его выполнили на заказ. С внутренней стороны есть клеймо мастера. Я приподнял перстень и разглядел эмблему в виде трех листиков, почти как у клевера, но чуть заостренных. — Камень — разновидность кристаллического гипса, — продолжал ювелир. — Непрочный, поделочный. Используется в бросовой бижутерии. Но само кольцо выполнено искусно. Серебро. Вставка дешевого камня обусловлена прихотью заказчика. — На семейную реликвию не тянет? — усмехнулся я. — Его сделали в ваш год рождения, — заключил Николай Яковлевич и пристально вгляделся в мое лицо. — Для вас. И с чего вдруг такая уверенность? Или радиоуглеродный анализ у таких людей шел встроенной функцией зрения по умолчанию? — Вы узнали клеймо и видели такое же плетение узора раньше? — догадался я. — И сильно рискую, разговаривая с вами, — кивнул он. — Но вы, Радомир, не один из них, раз задаете вопросы. И я не хотел грубить. Но больше сюда не приходите. — Один из них? — повторил я. — Кто они? — Охотники, — крякнул он, направляясь к двери. — Спрячьте кольцо и забудьте. Жили же вы столько времени без этих родственников, раз ничего не понимаете. Вот так и продолжайте. Я подхватил коробочку с перстнем и поспешил за ним. — Готов поклясться, что видел светящиеся узоры на дереве, — выпалил перед дверью, ведь чувствовал, что мастер знает больше, чем пожелал рассказать. — И почудится же такое, — притворно вздохнул Николай Яковлевич, но я заметил, как у него дернулся глаз. — На кого они охотятся? — я не сдавался. — Понятно, что не на кабанов, раз вы юлите и выгоняете меня. Но мне нужно разобраться. Просто дайте адрес того, кто это изготовил. Потряс коробкой и надел перстень на палец, дабы продемонстрировать свою решительность. — И что ж ты такой настырный? — сменил тон ювелир, опасливо глянул в окно, плотнее сомкнул жалюзи и запер дверь изнутри. — Нет его больше. — Кого? — рыкнул я, теряя терпение, но тут же сообразил. — Яков Малинин, мой отец, ушел из жизни раньше, чем мог бы. Он верил, что помогал праведному делу, — наконец признался ювелир. — Но я не считаю охоту на непохожих — благородным занятием. Не вмешивайся — целее будешь. — Секта? — озвучил волнующие меня догадки, перстень тут же показался тесным. — Фанатики мучили неугодных? По какому признаку? — Вампиры, — выдохнул Николай Яковлевич. — Они верили, что охотятся на вампиров. А я не удивился. После того, что видел в дневниках матери, даже подобное заявление показалось нормальным. — «Optimi vampiras mortui 3». Так они говорили, — припомнил ювелир. — Но как по мне, лучше: «Учись слушать, если не умеешь говорить». Ведь «Лучшие советники — мертвые». И я научился слышать и видеть чуть больше. Слушай и ты, Радомир. Слушай внимательно, а когда услышишь, действуй без промедления. *** Вечерело, когда я наконец вышел из ювелирной мастерской. Рассказы Николая — он попросил впредь обращаться менее официально, ведь нас объединил сумасшедший секрет — расставили недостающие акценты в записях. Мать состояла в клане охотников на вампиров. Перстень обладал магическими свойствами, помогал обнаружить неугодных и временно лишал их воли. Потомственные ювелиры Малинины знали особые хитрости ковки и составы, в которых выдерживался камень. Но после смерти отца Николай зарекся участвовать во всей этой чертовщине. Магия? Вампиры? Составы? Да какой здравомыслящий человек поверит в подобную чушь? Мы с Николаем сошлись на том, что организация «Охотники» прикрывала сказками криминальные делишки. Возможно, убирала неугодных на заказ. Записи матери не стоило понимать буквально, скорее всего они содержали шифр. Лучший друг мчал меня по улицам навстречу ветру. По телу разливалась легкость, ведь неприятный груз полученного наследства перестал тяготить. Я понял, что та женщина никогда не была матерью. Ее жизнь принадлежала ей и той организации. А ребенка действительно стоило держать подальше от подобного. Не одобрял, но сложившаяся картина сняла напряжение с вопроса. Зато сердце щемило с новой силой при мыслях о совершенно другой женщине — об идеальной гибкой красотке из паба. Ветер сдувал их, растягивая шлейфом за спиной. И складывал в удивительную мелодию, напоминающую ее голос: «Разочаруешься!» И я гнался за ним, как гонится кот за собственным хвостом. Яркие листья кружили по широкому проспекту. Лучи заходящего осеннего солнца скользили вдоль крыши старого здания местной академии. Я притормозил сбоку от входа и ждал, когда из-за угла появится вишневый Boulevar — ребячество. Но я сходил с ума! Как никогда! Сирена приближающейся скорой помощи выдернула из мучительного наваждения. Машина подъехала к самому крыльцу. А у меня в груди появилось теплое покалывание, совсем не связанное с девушкой на ярком мотоцикле. Оно преследовало меня с детства. В такие моменты я верил, что мать вспомнила обо мне и отправила сигнал в самый глубокий уголок. Душа жалась поближе к сердцу и трепетала, как если бы нашла недостающий кусочек, родственную половинку, светлую и любящую. Внезапно тело окатило нешуточным жаром, лоб покрылся испариной. Ссадину на шее пощипывало. Показалось, что пора прилечь. — Зеленка — всему голова, — припомнил вслух бабушкины слова и проложил маршрут к аптеке.

Элис: лаборатория Выходной после бала прошел как в тумане. Мы с Лизой побывали в отделении полиции. После того, как ударника и двух второкурсниц увезла скорая, нагрянули хранители правопорядка. Но у нас не нашлось ни одного доказательства причастности Белоусовой к происшествиям. Как только девица с простреленным черепом рухнула на пол, Белоусова подскочила быстрее, чем я осела на ослабевших ногах. К горлу подступила тошнота. А однокурсница выудила из-за пазухи бумажный пакетик с розоватым порошком и осыпала неподвижное тело. Нагнулась, чтобы коснуться поверженного врага кулоном, и тут же отпрянула, уворачиваясь от паров. Да-да! И одежда, и плоть стремительно таяли, выделяя в воздух густой пар! Неожиданная реакция активировалась украшением?! Мои знания химии пошатнулись. И хорошо, что я уже сидела на полу, а то бы рухнула плашмя. Неужели камень мог послужить катализатором? Но вещества ведь даже не в растворе! — А ну, дай сюда! — рыкнула Белоусова, выводя меня из заторможенной задумчивости. — Вот еще! — возопила Лиза, не желая отдавать смартфон, на котором все это время шла запись. — Руки прочь! — Отдай по-хорошему, — пригрозила Белоусова. — Иначе, я заберу силой! — Ты напала на нас на набережной! И теперь убила эту, — Лиза кивнула на пол, где почти не осталось следов преступления. — Радуйся, что жива, — отрубила Белоусова и ловким движением выбила устройство из рук подруги. Я схватила нахалку за ногу и дернула, что было силы. Белоусова не ожидала подвоха и рухнула прямо на испаряющуюся кучу, теперь больше похожую на взбитые сливки с ягодным вареньем. Смартфон подруги полетел вперед и ударился о металлическую боковину лавки. По экрану поползла грубая паутина трещин. — Виииии! — заверещала Лиза. — Мать вашу! — взвыла одновременно Белоусова, по уши измазавшись в неприглядной мешанине. Лиза на коленях обползла жижу и завладела смартфоном прежде, чем Белоусова успела опомниться. Но тщетные попытки пробудить его к жизни окончательно расстроили подругу. Она снова взвизгнула и в прыжке накинулась на виновницу безобразия. В этот же момент в аудиторию заглянул мужчина в форме с погонами. — Я — пострадавшая, — не растерялась Лиза, взобравшаяся верхом на Белоусову, и повернулась расцарапанной шеей к полицейскому. — Вот! Пенные останки закончили испарение, зависнув мутной пеленой под далеким потолком. Пол аудитории не сохранил ни намека на недавнее убийство! В отделение мы ехали вместе, как самые подозрительные во всем здании. Измазанные в крови, раненые, а еще вооруженные до зубов! Но за Белоусовой тут же приехал ректор. Максим Андреевич показал что-то дежурному, перекинулся парой слов со следователем и без лишних вопросов забрал самую опасную из нас. Лилия высоко вскинула подбородок, презрительно покосилась на меня, на Лизу и с завидным высокомерием выплыла из участка. Каблуки лишь помогали ее походке, ничуть не мешая плавным движениям. Я же печально вздохнула по оставленным в гардеробе кроссовкам. Ректор поместил оружие, что изъяли у Лилии при задержании, в кожаный чемоданчик, где под каждый ножичек имелось специальное углубление, и невозмутимо вышел следом за своей протеже. Неужели они и правда родственники? Мне вдруг так захотелось вцепиться зубами в холку противной однокурсницы и завыть! Что Лиза сочувственно тронула меня за руку и пошевелила бровями, видимо считала намерения по моему лицу. Хорошо, что мы с подругой сидели на соседних стульях, а то бы я действительно бросилась вдогонку. Подруга у меня все-таки самая лучшая! И никакие мужики не встанут между нами! Мы отвечали на вопросы. Случай на набережной следователь, конечно, тоже припомнил. Но стоило заикнуться об убитой вампирше — да-да, пришлось называть девушку именно так, ведь она кусалась, хоть и не очень сильно — как вопросы закончились. — Вот, у меня есть доказательства! — Лиза опять повернулась шеей к полицейскому. — И прошлую пострадавшую тоже кто-то куснул! — Да надоели уже ваши косплеи и прочие маскарады, — выплюнул следователь и стукнул кулаком по столу. Он был мужчиной в возрасте с блестящими залысинами, и из его уст заимствованные слова казались скользкими, неудобными и неприятными. — Она вспенилась! Какие уж тут маскарады? — не унималась подруга. — Как мне надоели химики, — пожаловался он коллеге за соседним столом. — Такая богатая фантазия. Или стойкие галлюцинации? Что принимали, дамы? — Он посмотрел на нас, пытался придать взгляду жесткости и злости, но правый глаз невольно щурился и выдавал его. — Знаю я, над чем там молодежь экспериментирует между занятиями. Сами сознаетесь? — Так к нам больше нет вопросов? — похлопала я ресничками, будто не слышала последних слов следователя. — Не по тому делу, не по этому? Вообще? Мы домой? — А мой телефон? — растерялась Лиза. — Там ведь доказательства. Надо только найти хакера. Или кто там этим занимается? Хорошего программиста я имела в виду. Пусть подключит его к другим устройствам и посмотрит. — Купим новый, — ласково улыбнулась я, будто опять не расслышала, и подтолкнула подругу к выходу. — Хорошо добраться, — пожелал следователь, он не возражал против нашего ухода и даже кивнул мне головой, и подмигнул тем самым глазом, что давно щурился. — Вампиры же, Элис! Как ты не понимаешь? — пискнула Лиза на полпути к двери. — Ага-ага, — согласилась я и силой вытолкала ее в коридор. — Приятной работы. До свидания. Надеюсь, больше не увидимся, — улыбнулась я полицейским и закрыла створку. — Я тут одна догадалась, что происходит? — не унималась Лиза. — Ш-ш-ш, — выдала я и многозначительно выпучила глаза. — Пойдем, пока на нас дело за изготовление волшебных порошков не повесили. — Какое еще дело? Каких-таких порошков? Элис, ты ли это? — Дома, — сквозь зубы прошипела я, быстро волоча подругу на улицу. — Обсудим это дома. За чашечкой чая. *** Гулкое оцепенение не отпускало до самой квартиры. Вот перед носом закрылась дверь отделения полиции, а вот — открылась привычная, обшитая современным пластиком. Кухня встретила немытой с утра сковородой и холодным чайником, но Лиза ловко подожгла конфорку и выставила на стол вазочки с вареньем, вафлями и полезными цельнозерновыми сушками. — Надо было идти в «Алхимию», — удрученно констатировала я. — А сегодня не пятница, — подметила Лиза. — Сегодня вообще день особый. И тебе срочно нужен был чай. Так что терпи и рассказывай. — Для начала, обработаем твою шею, — вздохнула я, наконец взяла себя в руки и отыскала в кухонной тумбе антисептик и пластырь. — Так что терпи и соображай. Следователь знает, что происходит. Он заодно с Белоусовой. И, видимо, с ректором. Нас с тобой благородно отпустили и намекали не лезть. — Да как же это? — Лиза сосредоточенно нахмурилась. — А где справедливость? — Та девица тебя покусала, — напомнила я и притерла пластырь к обработанной ранке. — И девушка на набережной истекала кровью. Ее тоже кто-то укусил в шею. И кажется, подозрения с нас пока что сняты. — Вампиры, — без тени усмешки заявила Лиза и как ни в чем не бывало принялась разливать чай по кружкам. — Или ролевики, — пожала я плечами. Такой вариант казался более логичным, но что-то не давало мне покоя. — Играют, что они вампиры. А другие, что они… м-м-м… охотники? — Элис, ты себя слышишь? — возмутилась Лиза. — Лилька человека застрелила! И испарила. — А может, в цирк сходим? — задумчиво протянула я. — Отстали мы с тобой от жизни, современные фокусы не видывали. Там поди и не такое показывают. — Ты ударилась, да? — пожалела меня подруга. — Нет же, — с подозрением открестилась и на всякий случай ощупала себя от коленей вверх. Пальцы наткнулись на кулон. Взгляд метнулся к груди. А неприятные осознания затопили жаркой волной. Я расстегнула цепочку и положила украшение рядом со сладким. — Он нагревался, даже обжигал, — призналась, глядя сквозь столешницу. — А у Лильки точно такой же! И она с его помощью колдовала. — Я глубоко вдохнула и повторила: — Колдовала. А как бы иначе сыпучие вещества между собой прореагировали? — Вот! — обрадовалась Лиза и подскочила со стула, расплескав свой чай. — И никакого цирка! — Лучше бы цирк! — прохныкала я и потерла лицо ладонями. Хорошо хоть, что тема с парнями сама собой отошла на задний план. Все-таки не каждый день на наших глазах разворачивалась стрельба из арбалета, да и дополнительные дыры в черепах дерзких незнакомок появлялись редко. И еще реже в нашей компании избавлялись от трупа при помощи странной магической химии. — Никогда! — вырвалось у меня тихонько. — Чего? — удивилась Лиза и прихлебнула из кружки. — Никогда, — повторила я, зажмурилась и скрылась в ванной. *** Ночью я загнала все тревожные мысли в дальние уголки памяти, но казалось, что они остались сухими колючками в кончиках пальцев и внутри живота. Я старательно не обращала внимания на тянущее напряжение и убеждала себя, что все будет хорошо. Мир обычный. Прежний. Знакомый. Нет никаких вампиров и уж тем более волшебных порошков. Есть только неисследованные области науки. Но я, как ученый, обязательно исследую то, чему еще не нашлось объяснений. С утра пораньше мы с подругой устремились в академию. Подруга спешила на первую пару, а я в лабораторию. Дождь шлепал покатые крыши приземистых зданий, мешая разговорам. Капли перешептывались, прятали в гудящем шорохе иные звуки, чем раззадоривали смятение. — Любой феномен можно объяснить, — заявила я Лизе, когда мы поднимались, теснясь под одним зонтом, по низким ступеням на крыльцо родного ВУЗа. — Разрешаю взять моей крови, — тяжело выдохнула она. — Вдруг я превращаюсь в вампира? Проследишь за метаморфозами. У Лизы еще с утра поднялась температура. Но она отказалась сидеть дома, ведь сегодня у ее группы преподавал Руслан Игоревич. — Забегай в перерыв, — согласилась я в шутку. — Откачаем пару литров. — Кровожадина, — буркнула Лиза, чмокнула меня в щеку и свернула к гардеробу. Я же проскользнула через огромный мраморный вестибюль, под потолком которого все еще висели мохнатые паучища, на узкую лестницу в дальнем углу. Спустилась в подземный переход и через некоторое время оказалась в лабораторном крыле академии. Переоделась в собственном маленьком закутке. Идеально белый халат и специальные очки каждый раз превращали меня из обычной девчонки в настоящего ученого. Хотя, кому я вру? В лаборантку! В лабораторную мышь? В бледную моль? — Химичок! — позвала я, — Как ты тут, малыш? Первым делом я направилась к клетке. Питомец стойко переживал каждые выходные в полном одиночестве, поедая свои запасы. Он тоже был белым и пушистым. — Как ты там сказал? Моль? — переспросила я, будто это хомяк укорил меня в тщеславии. В груди заворочалось прохладное облачко, и я потерла халат, чтобы унять неприятные ощущения. А наткнулась на собачку от молнии и тут же вспомнила о кулоне, который вечером убрала в коробочку и спрятала в углубление старой книги. — Моль! Та старушка сказала, что он от моли! — поделилась я с Химичком. Он задумчиво выпучил смоляные глазки и пошевелил носом — надеялся на угощение. Я по привычке потянулась за помидорами, которые ровными рядочками доспевали на лабораторном подоконнике. Выбрала самый маленький и целиком отдала зверенышу. — Кушай, — посоветовала и задумчиво постучала пальцем по подбородку, попадая в такт дождевым каплям. — Эдита, кажется, ее звали именно так, говорила, что если заведется, уже не избавишься. А вот если я буду носить кулон, то никакие поганцы меня не тронут, — вспомнила я и восторженно вскинула руку, будто осененная светлой мыслью, вызвалась к ответу на сложнейшем семинаре. — Вдруг это было о… — Я сделала паузу, огляделась и продолжила полушепотом: — Вампирах? Хомяк прекратил жевать, прислушался, медленно моргнул и отвернулся. — Да, ты прав. Бред. Абсолютный бред. За работу! Приступим к ферментации. Помидоры споро превращались в пюре. Я делила их по сортам и содержанию ликопина и подселяла различные штаммы микроорганизмов. Некоторые образцы подвергала нагреванию и добавляла дополнительные сахара. Другие излишне закисляла. Чтобы отследить преобразования при разных начальных условиях. Все-таки мои исследования сродни творчеству, их ограничивало только воображение. — Нет, Химичок. Знания меня не ограничивают. Они расширяют, — тут я действительно задумалась. — А может, именно мои академические знания и мешают мне допустить что-то? Что-то очень важное. Но невозможное с точки зрения науки. Я снова перенеслась мыслями в тот вечер на балу, когда тело убиенной истаяло за считанные мгновения. Конечно, я знала некоторые сильные щелочи и кислоты, способные растворять даже камни, но не так быстро и бесследно. Тем более, Белоусова вляпалась в субстанцию, и сама не пострадала. — Попробуй угодить лапой в щелочь! — предложила Химичку. — А мордочкой в кислоту? Питомец недовольно пискнул и залез в маленький деревянный домик в углу клетки. — Ты лучший помощник, — похвалила я вдогонку. — Но что же я упускаю? От двери раздался стук, и в проеме появился Тристан. Он постучал? Не подкрался без предупреждения, а постучал? Наверное, изумление отобразилось у меня на лице, потому что вместо приветствия Тристан заявил: — Вижу, ты рада моему визиту. — Как комар мухобойке, — буркнула я от неожиданности. А когда сообразила, что нахамила инвестору, живо отвернулась к пробиркам и сделала вид, будто очень занята, и разговаривала вовсе не с ним. Но уже через несколько секунд мне захотелось выяснить, что он делал на балу. Почему в компании Белоусовой? И как он остался незамеченным? Ведь остальные купились на маскарад! — На тебе нет той занятной подвески, — подметил он, усаживаясь на высоки табурет сбоку от стола, за которым я работала. — А вы не притворяетесь моим преподавателем, — ляпнула я, тут же зажмурилась и глубоко вдохнула. Сказанного не воротишь, а очень хотелось. — И что я тут, по-твоему, делаю? — не особо уверенно поинтересовался Тристан. — И что же? — вернула я вопрос. Не думал же он в самом деле, что ответ мне известен? Я занималась важным делом: записывала в журнал точное количество веществ в опытных образцах. — Поужинаем? — продолжил он, изумленно изогнув русую бровь, будто сам удивился подобному предложению. — Так рановато, — заметила я. — Время к обеду. — В пятницу, — огорошил Тристан. Я промахнулась пипеткой мимо пробирки — на стол шлепнулись бархатистые красные капли рыхлой томатной мякоти. А я замерла с глуповато приоткрытым ртом, ведь желание выругаться перепуталось с необходимостью дать внятный ответ. Рассчитывала ввернуть что-нибудь остроумное, но мысли крутились вокруг живописных лужиц на глянцевой белой столешнице. — Молчание означает «да»? — не выдержал Тристан. — А подвеску все-таки надень. И не снимай. Но держи под одеждой. Так надежнее. — Он говорил прерывисто, будто боялся глубоко дышать. — До встречи. Тристан окинул меня нетерпеливым взглядом, от чего я окончательно растерялась, и быстро сбежал из лаборатории. Только тогда я расслабилась. Руки и ноги затопило жаром, огонек добрался до макушки, разлился по спине и осел в животе. Это же надо было при нем так закаменеть! Да как же так? Молчала как… лабораторная мышь. — Мышь и есть, — пожаловалась шепотом Химичку, а в глазах защипало. Ну уж нет! Еще чего не хватало! Надо было сказать ему, что все пятницы в моей жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве. И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, произведя картинный грохот, достойный лучшего медведя в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками. — Сливай хоть всю, — разрешила она и вытянула вперед обе руки. — А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше — все болит, ломит, горит. Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий! Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей. — На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, — провозгласила я. Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей! Радомир: паб, берег Преголи После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар. Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом. «Пожалеешь. И разочаруешься», — слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела. Казалось, она играла со мной. Водила по городу — устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы. Ровно через месяц с нашей первой встречи девушка вновь появилась в «Алхимии». И не только она. Синеглазая Элис сидела за дальним от входа столиком, в самом углу, в компании привлекательного мужчины. Не хотелось делать вид, будто не узнал ее, но кавалер не располагал к ненавязчивому знакомству. Я лишь улыбнулся Элис и отсалютовал, когда синие глаза наткнулись на меня в зале. Девушка смутилась и потупилась. Такая милая в своей очаровательной скромности. В груди затеплился, заворочался знакомый лучик. Казалось, ей неловко из-за красавчика рядом. Было в нем что-то неявное, отличающее его от других мужчин. Он смотрел на Элис, как на драгоценный камень, способный навсегда обеспечить безбедное существование, прокормить и отогреть одновременно. А она настороженно приглядывалась, как к опасному зверю. Будто не хотела становиться чьим-то источником богатства. Элис. Что-то внутри требовало следить краем глаза за этой девчонкой. Я отвлекся на еду, когда нос защекотал сладковатый цитрусовый аромат. Инстинктивно огляделся в поисках фрукта или хотя бы коктейля с яркой долькой на краешке стакана, пусть это давно вышло из моды. Но гибкая фигурка в бордовой «коже» беззвучно подсела за мой столик и облокотилась на столешницу. — Настырный, — пропела она, откинув забрало. — Северина. — Я тебя ждал, — заявил без капли смущения. — Тебе подходит имя. — Разве ты меня знаешь? — Чувствую. — Вижу. Я скользнул ладонью по деревянной поверхности, где за месяц ожидания выучил каждую вмятинку, каждый сучок, и невесомо сжал ее локоть. Северина легонько вздрогнула, но не поменяла нависающей над столом позы. — Снимешь? — Не разрывая зрительного контакта, я дотронулся до блестящего шлема, что все еще скрывал ее лицо. Северина резко отпрянула и ловким движением сорвала с головы защиту. Тонкая переносица, брови, высокий лоб — все в ней подчеркивало красоту необычайно глубоких глаз. Мне вспомнились грациозные гепарды с таким же оттенком радужки. Но балаклава в тон костюму все еще прятала губы и подбородок. — Падала с байка? — предположил я. — Вот уж нет, — заявила она таким тоном, что я уверился, будто в родне этой девушки действительно затесались пятнистые хищники. — Но не здесь. — Я не разочаруюсь, — выпалил то, что вертелось на языке последнюю неделю. Медовые глаза улыбнулись. А я набрался наглости и дотронулся до ее пальцев, что обнимали шлем. Прохладные, с шелковистой кожей. Северина осторожно протиснула их между моими. — Едем к реке? — предложила она. Я кивнул. Поднялся, не расцепляя рук. Тонул в желании сорвать с ее лица бессмысленную тряпку. Уже давно никто не носил масок в закусочных, мы же за столом! Но не успели мы даже повернуться к выходу, как тот самый мужчина, что пришел с Элис, оказался рядом и грубо схватил Северину за второй локоть. — В чем дело? — рявкнул я. Он сделал вид, что не услышал. И обратился к Северине, хотя я первый начал разговор. — Только попробуй снова! — Убери руку, Руслан, — прошипела Северина. — Прекрати это, — угрожающе повторил он. — Не в этом городе. Тебе давно пора переехать. — Не твое дело. — Она дернула рукой, но мужчина держал крепко и лишь обхватил ее второй ладонью, резко прижав бедром к столу. И я вмешался. Толкнул плечом, вложив в удар силу и вес, надеялся, что он отлетит на пол. Вцепился в его запястье и надавил на основание. Но вопреки моим ожиданиям, пальцы нахала сжались сильнее, а корпус не шелохнулся. Сколько же он весил? Ведь выглядел не мощнее меня! — Беги от нее, — посоветовал он мне, наконец обратив внимание на мои жалкие попытки прекратить бессмысленный контакт. — Разберусь, — холодно отозвался я. Мне не хотелось с ним говорить. Излишняя грубость обычно разжигала в неуравновешенных типах чрезмерную агрессию. Поэтому я лишь многозначительно покосился на его руку, что все еще сжимала локоть Северины. — Чем ты лучше, Руслан? — вдруг разозлилась Северина и бросила пронзительный взгляд на Элис. — Сам развлекаешься с девчонкой. Я потерял нить разговора. О каких развлечениях шла речь? — Она работает над проектом. Чтобы такие как ты перестали… — он осекся, посмотрел на Элис, сжавшуюся в углу. — Прекрасно, — безразлично оценила Северина. — Вот и занимайся своей игрушкой. Да следи, как бы другие не поживились первыми. А ко мне не лезь! — Ты в моем городе. — Да уеду я! — прорычала она, точно дикая кошка. Мужчина разжал пальцы, удовлетворившись обещанием. Оценил меня сверху до низу, грустно хмыкнул и направился к своему столику. — Не стоит обижать Элис, — бросил я ему в спину. — Я за ней приглядываю и уже спасал от всяких уродов. — Тогда в благодарность за заботу об Элис — вот тебе совет: держись подальше от Северины, — проронил он через плечо. Я тряхнул головой, будто сбрасывая ненужный мусор, которым меня закидали в ходе этой странной беседы. И посмотрел в желанные глаза. Там плескалась грусть. Страсть и отчаяние. Надежда. И я сгорал от необходимости увидеть ее лицо. Схватил сразу за обе ладошки и с шальной улыбкой вытащил на холодный воздух. Северина рассмеялась, заставив звенеть зябкий туман, застилавший улицу. Будто капли воды по команде заиндевели и пели маленькими колокольчиками для нас двоих. Я удивился, что ей не холодно в тонком облегающем костюме. Приподнял ворот своей толстой куртки из грубой кожи и запрыгнул на сидение. — Показывай дорогу. Я столько ждал тебя, чего не делал никогда в жизни. Никуда не убегу. — Знаю, — прошептала она тихо, но я разобрал. Чем дальше от центра мы удалялись, тем сильнее менялась Преголя. Мы проехали множество заброшенных особняков, когда Северина свернула в неприметный проулок, что вывел к густым зарослям ивы. В воду уходил деревянный пирс. На этот раз девушка оставила шлем на байке, повернулась ко мне спиной, стащила повязку и убежала к воде. Уселась на край помоста, свесила ноги вниз, будто бывала тут тысячу раз прежде. А я любовался ее точеной фигурой в бледном свете выкатившейся на небосклон луны. Он проникал через рваные облака и удивительно золотил ее волосы, деревья и даже воздух, отражая последние лучи заката. Когда мои ноги коснулись досок, Северина вздрогнула и чуть повернула голову. А я скоро преодолел разделяющее нас расстояние и уселся рядом. Резко очерченные губы, острый подбородок — все в ней было на своих местах, манило прикоснуться, заставляло кровь разгоняться в венах. И я наклонился для поцелуя, не в силах сдержать порыв. Но она прислонила изящный пальчик к моим губам и повернулась другой стороной лица. Неровный шрам тянулся от уголка рта к уху, криво обрисовывая скулу. Будто она ехала без шлема и зацепилась за ветку на большой скорости. Но не пожелала обратиться к врачу, и края срослись как им захотелось. Я дотронулся пальцами до рубца, она попыталась отстраниться. Но наши глаза встретились, лишив обоих возможности противиться притяжению. — Ты прекрасна, — выдохнул я. — Это должно было меня отпугнуть? — Нет, — прошептала она прямо в губы и обожгла поцелуем. Я ничего не знал о ней, но казалось, что провел рядом вечность. И целовал ее так, будто она всегда была моей. Страстно, напористо, безумно. Она цеплялась тонкими пальчиками за ворот моей куртки, выгибалась в моих руках, что скользили по хрупкой талии. Но решилась и пробралась ладошками за косую молнию. Правильно, там теплее. Там пожар, который тлел углями столько времени. Там неведомая прежде жажда. Ведь никогда в жизни я так долго не ждал желаемого. Куртка звякнула заклепками по деревянному настилу, туда же полетел свитер. Но я больше не мерз. Туман с реки ласкал разгоряченную кожу в унисон с руками Северины. А она с шумным вдохом оторвалась от моего рта и лизнула мочку уха. Прикусила кожу на шее, взъерошила волосы на затылке. И я ответил ей тем же, жадно вдыхая аромат спелого апельсина от ее волос, целовал нежную шею, спускался все ниже. Дернул молнию на комбинезоне, чтобы обнажить плечи. Она застонала и прижалась к моей шее сильнее. — Я ждал тебя всю свою жизнь, — прохрипел ей в ухо, утопая в наслаждении. Каждая мышца кричала, что-то внутри пульсировало в такт ее дыханию. Она пила мою страсть, как изможденная путница. А я ловил себя на мысли, что мой путь всегда вел только к ней. Больше я не мог шевелиться. Только ласкал руками ее тело, проваливаясь в сладкий туман. Мерз, потел. Дышал как загнанный зверь. Задыхался. Но лишь теперь мир обрел смысл и необходимые краски. Теперь я жив по-настоящему! Сквозь сонный туман я слышал, как она шептала в ухо извинения. Но я не находил в себе сил разлепить веки, сгрести ее в охапку, усадить к себе на колени и гладить по волосам цвета ивовой коры. И с чего бы я спал? Но голова, слишком тяжелая, чтобы оторвать ее от досок, лениво отказывалась соображать. Северина накинула мне на плечи свитер, заботливо подоткнула под бока, прикрыла курткой. Тихо склонилась к лицу и проронила, задев мои губы своими: — Забудь меня, Радомир. Живи. Я не хотел. Не хотел забывать. Не хотел жить без нее. Но почему-то не мог пошевелиться. Не мог схватить ее за руку. Не мог кричать, что люблю ее запах, ее фигуру, ее глаза. Не мог даже поцеловать на прощание. Утреннее солнце растворило ночную дымку вместе с образом Северины. Съело то тепло, что зародилось у меня внутри. Принесло лишь холодный колкий рассвет и разливающуюся по телу горечь. Ужасно хотелось пить. От мерзкого привкуса ваты на языке мутило. Но я поднялся на нетвердые ноги, наплевав на все, скинул штаны и нырнул в ледяную воду Преголи. Сенсоры сходили с ума. То мне казалось, что я разгребаю руками потоки лавы. То, что выкапываю из снегов Антарктиды собственную душу. То, что варюсь в густом смородиновом киселе. Сердце натужно бухало в ушах, грозя остановиться. Но я греб вперед, пока не понял наконец, что мышцы перестали слушаться. Я снова задыхался. От собственной глупости и безрассудности. От того, как далеко берег и как мало у меня сил. От каши в воспоминаниях. Куда ты ушла? И почему я помню так мало подробностей нашей ночи? Кое-как я выбрался на берег. Натянул брюки на мокрые ноги и замер. Брюки! Что-то кольнуло в сердце. Робкая догадка промелькнула в голове и растворилась, как и Северина в холодной осенней мороси. Ботинки. Свитер. Куртка. Шлем. Я запрыгнул на Harley и помчался в переулок. Глупо надеялся догнать Северину. Звал интуицию, чтобы та нашептала направление. Но приехал к закрытому пабу «Алхимия». Мне бы кофе, сдобную булочку и не меньше двух литров минералки. — Для чего ты придумала все эти сложности? — спросил я у безлюдной улочки, обращаясь к Северине. — Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами. Но я уже знал ответ. Знал, что моя жизнь была невероятно скучной до появления Северины. Слишком ровной, чтобы научиться чему-то стоящему.

Элис: паб «Алхимия» В пятницу Тристан поджидал у выхода из академии. Я наивно надеялась избежать ужина с инвестором. Он пугал меня, и одновременно привлекал. Но основой для серьезных отношений наши обжимания в аудитории даже не пахли. Они пахли переспелой вишней. А страстные интрижки со спонсорами меня интересовали в последнюю очередь. В конце концов, моя научная работа не предполагала невероятных вложений, лишь наблюдения и сообразительность. Это всегда получалось лучше, когда никто не отвлекал на шуры-муры. Поэтому я старательно убеждала себя, что поужинаю с Тристаном только из любопытства, получу ответы на все интересующие вопросы и впредь смогу игнорировать навязчивого мужчину. Тристан подал мне руку на нижней ступени крыльца. Я сделала вид, что не заметила галантный жест и, независимо задрав нос повыше, шагнула на тротуар. А что бы я делала потом, если бы ухватилась за предложенную ладонь? Шествовала с ним за ручку, будто мы влюбленная парочка? Нет уж! Между нами только путающее мысли ягодное притяжение и нагревающийся кулон. Неведомая магия! Все. Он хмыкнул за спиной, но быстро со мной поравнялся. — Машина на стоянке за углом, — сообщил Тристан. — Прокатимся к набережной? Я знаю милое местечко на той стороне реки. — Прогуляемся? — внесла я инициативу, ведь опасалась садиться в машину к человеку, который то притворялся другим, то кидался с неуместными поцелуями. — Я знаю милое местечко неподалеку. Там все время людно, и мы не будем наедине. Это я оставила при себе, но язык так и чесался добавить. — Так даже лучше, — неожиданно согласился Тристан. — Прекрасно, — буркнула я. А он ухмыльнулся, словно уловил в моем голосе сарказм. В по-особому уютной атмосфере паба сегодня витали яркие ароматы лобио и копченых ребрышек. Теплые тона деревянной отделки и приглушенное освещение напоминали сказочную избушку или нору фантастических тварюшек. Я надеялась, что Тристан почувствует себя хоть немного неловко. Судя по его деловому костюму, мы планировали посетить более презентабельную ресторацию. Но не все же мне смущаться! Пусть полюбуется, на кого позарился. Я пробралась к столику у дальней стены, сбросила пальто и зарылась в меню. Поесть я всегда любила. Но аппетит все же зависел от компании. Сегодняшняя потянула лишь на салат. Тристан заказал томленый борщ и попросил принести воды. Мы только отпустили молоденькую официантку с растрепанной гулькой на голове, как в дверях паба показался недавний знакомец. Радомир махнул рукой и улыбнулся, загадочно покосившись на Тристана. А у меня в районе желудка заворочались щекотные пушинки. Я прижала руку, чтобы унять их теплый трепет, заставивший втягивать воздух маленькими глоточками. — Голодная? — посочувствовал Тристан и проследил мой взгляд. Но Радомир спрятался за меню, и мой спутник потерял интерес к происходящему вокруг. — Я ела в лаборатории, — ответила, гордо задрав подбородок, что никак не оправдывало ладонь на ребрах, поэтому добавила: — Помидоры. — Наслышан. О чем это он? — Вы обещали рассказать мне о кулоне. И о вашем спектакле, — напомнила я. Никогда не умела ходить вокруг да около и вести светские беседы. — Разве? — изумился он. Издевается? Для чего же еще я согласилась на ужин в его компании? Я вскинула брови и собиралась разразиться недовольной тирадой, но заметила, как к Радомиру подсела стройная девушка в обтягивающем кожаном комбинезоне и мотоциклетном шлеме. Неужели у парня свидание? Да это же та самая, что укатила от него в прошлый раз! Пушинки внутри зябко скукожились, превращаясь в колючки. И я громко вздохнула, будто мне было какое-то дело до случайного знакомого. Тристан расценил мое поведение по-своему. — Я расскажу тебе историю про кулон, если ответишь на один единственный вопрос: кто тебе его подарил? — мужчина миролюбиво положил руки на стол и выжидательно уставился мне прямо в глаза. — Это не секрет, — нехотя призналась я. Тристан пошевелил бровями и еле заметно наклонил голову, подбадривая к дальнейшему повествованию. Но внезапно резко развернулся — заметил Радомира и его спутницу — и ощутимо напрягся. На переносице образовалась глубокая складка. Показалось, что даже нос хищно заострился и приготовился то ли заклевать парочку, то ли выпускать клубы дыма и пепла. Бурная фантазия нарисовала в воображении, как изо рта Тристана вырвалось смертоносное пламя и мигом превратило паб вместе со всеми посетителями в раскаленные угли. — Я на минутку, — вернул в реальность Тристан и грубо отодвинул стул. В его глазах плескалось алое пламя, словно закатное солнце лизнуло мужчину на входе в заведение. Он в два шага преодолел расстояние до вожделенной особы и бесцеремонно схватил ее за предплечье. Пальцы девушки выскользнули из ладони Радомира, а глаза широко раскрылись от изумления. Часть лица скрывал, повязанный вместо одноразовой маски, платок с рисунком турецких огурцов. — В чем дело? — рявкнул Радомир и отчего-то покосился на меня. — Только попробуй снова! — холодно велел Тристан, не сводя полыхающего взора со стройной красотки. — Убери руку, Руслан, — прошипела она, тряпица приглушала звук, придавая голосу звериные нотки. — Прекрати свои делишки, — угрожающе повторил он. — Тебе давно пора уехать из города. Я не позволю нарушать порядок. Радомир прервал их бессвязную болтовню: дерзко ткнул Тристана плечом. Но не добившись эффекта, вцепился в его руку, пытаясь высвободить свою спутницу. — Беги от нее, — посоветовал Тристан, не шелохнувшись. — Разберусь. Казалось, ответ удовлетворил Тристана. На лице отобразилось пренебрежение, которое никак не сочеталось со страстью и дикостью во взгляде. — Чем ты лучше, Руслан? — вдруг разозлилась девушка и пронзила меня выстрелом карих глаз, будто наяву метала не только молнии, но и мелкие металлические предметы, что хлестали по мгновенно зардевшимся щекам. — Сам развлекаешься с девчонкой. Ах, он развлекается! И почему я не удивлена? Наверное, он частенько лапал лабораторных мышек, неизбалованных мужским вниманием, и наслаждался их робкими неискушенными реакциями. Биохимическими и физическими! Я ведь почти растаяла под его напором! Тьфу. А девушка наверняка его бывшая подопытная… И он разбесился, что она нашла достойного парня. — Она работает над проектом. Чтобы такие как ты перестали… — начал оправдываться Тристан и осекся. Посмотрел на меня, от чего захотелось забиться в угол и не отсвечивать. — Прекрасно, — безразлично оценила бывшая. — Вот и занимайся своей игрушкой. Да следи, как бы она не попала на зуб к не таким ярым блюстителям порядка, как ты. А ко мне не лезь! — Ты в моем городе. — Да уеду я! — прорычала она, как волчица в полнолуние — одновременно грозно и жалостливо. Тристан разжал пальцы и тут же потерял интерес к парочке. Направился к нашему столику, но на полпути его остановил голос Радомира: — Не стоит обижать Элис. Я за ней приглядываю и уже спасал от всяких уродов. Сердце пропустило удар, а в груди вновь потеплело. Радомир и вправду казался не таким как все, словно настоящий принц из девичьих грез выкатил на железном коне на малолюдную полосу моей жизни. А что? На мотоцикле — современно! Жаль, что красавчик давно занят. — Я благодарен за заботу об Элис. Поэтому воспользуйся советом: держись подальше от Северины, — лениво проронил Тристан через плечо и уселся на место, растянув губы в широченной улыбке. Его веселье выглядело опасным. А глаза — голодными. Но официантка принесла наши блюда, и я немного успокоилась: сытый мужчина, как довольный кот, становится покладистым и рассудительным; желание метить тапки затухает, а когти точатся исключительно в отведенном для этого месте. Салат и мне возвращал рассудительность, которой сложно похвастаться на пустой желудок, освежал и умиротворял. Но как только сочные ломтики мясистой зелени вместе с пряным сыром устроились в урчащем животе, у меня тут же назрела очередная порция вопросов: — Та девушка назвала вас Русланом? — Да. Меня как бы и не существует. Я бледная тень своего брата. — Он ваш брат? — вскинула я брови и подскочила на стуле, ударившись лодыжкой. Но далее разговор потек непринужденно, будто недавняя сцена сама собой разумелась в ежедневном расписании. — А не заметно? — изобразил он такое же удивление. — А должно быть? — парировала я. — Шутка неудачная. И она затянулась, — разочарованно хмыкнул Тристан. — А за попытку благодарю. Давно никто не подбадривал меня подобным образом. Но я взрослый мальчик и в жалости не нуждаюсь, — скрипнул он зубами и сжал губы в тонкую полоску. — Я запуталась, — призналась тихонько и тронула его за запястье. Он неожиданно вздрогнул и поднял на меня потемневшие глаза. Больше в них не плескался расплавленный янтарь, теперь там царил непроницаемый застывший мрак. — Твой кулон притягивает таких как я, — ледяным голосом проговорил он, практически не шевеля губами. — Это ты хотела услышать? Нить разговора окончательно скрылась в неизвестном направлении. Я растерянно хлопала ресницами, но Тристан делал вид, что странные секреты закончились. — Таких как вы? Нет, кулон и вправду иногда нагревался по непонятным причинам, но логических объяснений этому я не находила. Другие же не удовлетворяли мою, пропитанную естественными науками, душеньку. И предыдущие вопросы уж точно не становились яснее. Только появлялись новые. — Да, — коротко подтвердил Тристан опять без подробностей. — Ты наверняка замечала. Но меня тянет к тебе, даже когда ты оставляешь артефакт дома. Не так, как к другим. Вовсе не от голода и жажды. — Вас тянет к другим женщинам от жажды? — вскинула я брови и кивнула на стакан воды. Что я несу? Захотелось шлепнуть себя по лбу и закрыть глаза, чтоб не видели его перекосившееся от недоумения лицо. — Тебя больше интересуют мои отношения с женщинами, чем свойства артефакта? — поддел Тристан. — Ложный вывод, — открестилась я, будто находилась в учебной аудитории на высшей математике, и уже привычно икнула. — Думаю, в тебе есть что-то такое, — сообщил он. — Важное для нашего вида. Именно поэтому ты занимаешься кровью. — Говорите яснее и по порядку, — разозлилась я. Сколько можно кидаться завуалированными фразами и добивать меня, существующими лишь в его голове, фактами? Или фантазиями? — Такие артефакты принадлежат семьям охотников. Охотников на вампиров. — Тристан сделал паузу и испытующе посмотрел мне в лицо. — Они передаются из поколения в поколение. Женщины носят кулоны, мужчины перстни. Бывает и наоборот. Артефакт подавляет волю вампира, тем самым защищая своего владельца от посягательств на теплую живую кровь. Нас же тянет к замысловатому украшению, и мы сами идем на расправу. — Так вы — вампир? — буднично поинтересовалась я. Эмоций и правда не было, словно мне часто сообщали подобную ерунду. Вампиры, артефакты, что еще? Ведьмы и оборотни? Да хоть синий человечек с хвостом! Эх, разбаловали нас фантасты! Ничему не удивляемся. — Ага, — согласился Тристан то ли с отсутствием у меня испуга, то ли ответил на вопрос. — Ты все знала? — Вот еще! В смысле, нет же! Продолжайте, очень интересно. — Опять издеваешься, Алис-с-са? — опасно протянул он и наклонился над столом. — А вы борщ будете? — испугалась я, что он опрокинет тарелку. Тристан обреченно закатил глаза и всхрапнул, будто хотел зарычать, но сдержался. После чего демонстративно взял ложку, сноровисто запустил в суп, поймал ломтик свеклы и кусок говядины и решительно отправил еду в рот. — Мне показалось или у вас глаз дернулся? — пискнула я, разглядывая, как он с наигранным аппетитом пережевывал бульон. — Показалось, — с вызовом заявил Тристан и зачерпнул еще. — С чесночком и ржаным хлебушком вкуснее будет! — обрадовалась я. — Закажем? Рука сама взметнулась кверху и поманила официантку. Ведь это не он, а я впадала рядом с ним в неконтролируемый транс. Но прежде, чем я успела открыть рот, Тристан рявкнул, что зазвенели стаканы на барной стойке: — Все очень вкусно, рассчитайте нас, пожалуйста! И заберите посуду, мы наелись. Девушка дернулась. Гулька на ее голове подпрыгнула, шпилька полетела на пол, а волосы рассыпались по клетчатой рубашке. Она нервно отерла ладони о белый передник, кивнула и дрожащими руками забрала и недоеденный борщ, и вылизанную дочиста тарелку от салата. — Теперь будет несварение? — проявила я участие, направляясь к своему пальто. — Простите, я прежде не встречала вампиров. — Алиса, сколько тебе лет? — Я аспирантка, посчитайте. — И все же? — Двадцать четыре с хвостиком. — Немало. А все витаешь в облаках и веришь в сказки. — А вам? — Тридцать… с хвостиком. — А еще вампир, называется. Никакой романтики. — Это болезнь. А я не склонен романтизировать опасные недуги. Опасные для общества, ведь меня периодически тянет впиться зубами кому-нибудь в шею. — И как часто? — Обычно раз в месяц. Но при некоторых обстоятельствах бывает чаще. — На учете состоите? — Все вампиры города учтены, я глава территории. Точнее Руслан. Точнее, мы оба, но в одной ипостаси. Это сложно. — Ну, главное, чтобы доктор все понимал. А я не психолог и не психиатр. Я биохимик. — Все-таки издеваешься, да? — прорычал он, а в глазах действительно полыхнул красноватый огонек. — Ты биохимик, который работает на вампиров, Алиса. — Зовите меня Элис, — пискнула я. — Ты создаешь заменитель крови, чтобы такие как я не представляли опасность для человеческого общества. И смогли питаться без ограничений! Именно поэтому мой брат целыми днями торчит в академии и курирует проект. А я занимаюсь другими делами вампирской общины. — Тристан яростно толкнул дверь паба, и мы очутились на прохладном влажном воздухе. — Но Руслан задумал что-то за моей спиной! Тут же появилась ты, и смешала все карты. Мне пришлось представиться заинтересованным инвестором, чтобы лично следить за работой! И за братом! И ты снова ничего не поняла, но я рад, что выслушала. Он незаметно приблизился ко мне в страстном запале длинной речи. И почти касался кончиком носа моей щеки. Прохладное дыхание щекотало раскрасневшуюся кожу, и я медленно отступила на шаг. Хотелось же податься вперед и прижаться к его губам. Но прижалась я спиной. К фонарному столбу. Что опять за ерунда? Сдались мне эти манящие губы! Я глубоко вдохнула, чтобы предложить Тристану отодвинуться. Но почувствовала пьянящий аромат вишни. Принюхалась и оказалась во власти очередного приступа безумства. Тристан внимательно следил за моей растерянностью, а через долгое мгновение скользнул пальцем по щеке, спустился к шее и перевел взгляд на пульсирующее местечко. Сглотнул. А у меня разбегались щекотные мурашки от его прикосновений и срывающегося дыхания, что задевало волосы. Тогда моя наглая рука, решившая жить отдельно от разума, робко приподнялась и скользнула по его подбородку к скуле. — Прости, что пугаю тебя, — шепнул Тристан, резко отстранился и протянул раскрытую ладонь. — Идем, провожу тебя до дома. Что? Все? Я захлопнула рот, молча вложила руку и, все еще находясь в звенящем тумане с запахом перезрелых кровавых ягод, последовала за Тристаном. Радомир: дорога в Ригу Звенящий туман снова застилал разум. В ушах натужно билось сердце, будто перегоняло не кровь, а густой ягодный сироп. Но я усмехнулся и пробормотал себе под нос: — Для чего ты придумала все эти сложности? Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами. Но Северина, где бы она ни была, будто услышала каждое слово. — Неужели не помнишь? — донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду. Я огляделся, словно она действительно оказалась где-то поблизости. Так и было: Северина замерла на углу улицы. Но когда заметила мое внимание, отпустила тормоз. Boulevard пронесся мимо двухэтажного домика с покатой крышей, спрятал от меня желанный взгляд. Стер порывом воздуха легкий запах сладких апельсинов. Неужели почудилось? И несмотря на ужасающую слабость, я сцепил зубы и дал газа! Harley взревел, затрясся, срываясь с места, проскользнул по глянцевой корочке льда на утреннем морозце, и послушно вылетел на шоссе. Двигатель резонировал с моим собственным мотором, помогал циркулировать остаткам сил в ослабленном теле. Но по коже расползался жар и неведомый прежде трепет, поднимающий волоски на руках. Она! Северина! Ехала впереди в низких лучах солнца по свободной дороге. Прочь из города. Я силился ее догнать, плевал на ограничения скорости, злился. Но Северина лишь заливисто рассмеялась, то ли прочитав мои мысли, то ли в своем безумстве. Верхушки деревьев шумели, норовя потушить ее радость. А я слышал каждый оттенок приятного, как журчание кристального ручья, голоса. Нежного и одновременно колкого. Только в Советске она завернула на заправку. Я боялся, что промчится дальше, а у меня закончится топливо. Цифры на табло бензоколонки расплывались перед глазами. Казалось, организм функционировал на чистом упрямстве. Но тем острее впивались в меня ее глаза, тем менее высокомерным становилось их выражение. Балаклава и шлем, к сожалению, снова скрывали большую часть лица моей искусительницы. Я наконец-то купил воды и осушил целую бутылку. Взял еще несколько с собой, сунул в рот, раздобытый в мини-маркете, бутерброд и с сожалением обнаружил, что Северина исчезла. Уехала! Не подождала! Щеки, полные сухого хлеба с ветчиной и сыром с трудом пролезли в шлем. Я захлопнул забрало и полетел дальше по дороге. Ветер тормошил деревья, срывая охапки разноцветных листьев. Но я видел лишь черные волглые ветви, которые тянулись с обочины, словно стремились затормозить Harley. Крупные палки лезли под колеса, мелкие прутья хлестали в лицо, цеплялись за спину. Что за наваждение?! Неужели так сказалась жажда, которую пришлось долго терпеть? Я встряхнул головой, но природа будто взбесилась наяву. Плотная косуха спасала от прытких лап. А мотоцикл действительно несколько раз спотыкался и норовил заглохнуть. Впору было испугаться осеннего морока, но гораздо сильнее я боялся потерять Северину. Девушку, которую ждал целый месяц в гостеприимном Калининграде, а до этого желал всю свою жизнь. Именно такую: красивую, стройную, не обремененную бытом, на легком байке. Лишь на границе с Литвой я заметил среди машин ее яркий Suzuki. И несмотря на возмущение в очереди, поравнялся с его глянцевым носом. Открыл забрало и как ни в чем не бывало осушил еще одну бутылку воды. — Я уже было решил, что ты пытаешься сбежать, — усмехнулся, заглядывая ей в лицо, но напыление на стекле мешало разглядеть глаза. — Правильно решил, — жестко отрубила она, будто у нас и не было нежных поцелуев и страстной ночи. — Нам не по пути, Радомир. А может, и не было? Ведь я не запомнил самого важного. Лишь провалился в сладковатый густой дурман. — Зря ты так думаешь, — попытался ее переубедить. — Мы созданы друг для друга. Я прежде не встречал таких как ты. Северина откинула заслонку и посмотрела так отчаянно, так остро, словно выжигала у меня в душе метку, желая присвоить себе и никому не отдавать. И я желал того же! — Но Руслан все же прав, — горько проронила она. — Лучше бы ты и не встречал таких как я. А мне не стоит повторять старые ошибки. Жизнь учит. И если урок пройден и хорошо усвоен, больше не подкидывает подобных ситуаций. И сейчас, — она посмотрела в небо, будто прятала слезы, готовые вот-вот сорваться, — сейчас она проверяет меня. Все ли я поняла в прошлый раз. Понимаешь? — Далеко не каждое слово, — признался я, хотя философская часть ее размышлений и казалась логичной. — Расскажешь? Был неудачный опыт отношений с привлекательным независимым байкером? — Ты что, психолог? — опасно хохотнула Северина. И не важно с какой интонацией, главное, мне удалось ее развеселить. — Прежде не увлекался, но с тобой все иначе. Подошла наша очередь на границе. Документы у меня, как обычно, были с собой в необъятных карманах лучшей в мире куртки. А вот остальные вещи остались в Калининграде. Немного, но я точно понял, что вернусь в уютную квартиру с маленьким балкончиком, увитым плющом. Вернусь вместе с любимой девушкой, которая обязательно станет моей. Открою, как и собирался, музыкальную студию. И удостоверюсь, что с забавной синеглазой студенткой Элис все хорошо. Досматривать у нас обоих было нечего, поэтому мы быстро ответили на пару дежурных вопросов и продолжили путь. Северина больше не отъезжала далеко. Согласилась со мной? Или придумывала что-то новое, чтобы незаметно скрыться? Мелькали города и небольшие деревушки. Красные черепичные крыши чередовались с редеющими кронами. Прежде я бы наслаждался красотой европейской архитектуры, теперь же любовался плавными изгибами девушки и ее мотоцикла. Он казался гармоничным продолжением хрупкой фигурки. И такой идеальный биомеханический организм великолепно вписывался в старинную застройку Литвы — та же гамма, те же линии, тот же особенный лоск. Мы промчали сквозь страну быстро. — И куда ты несешься? — буркнул я себе под нос, когда мы остановились на очередной заправке перед границей с Латвией. Но Северина немыслимым образом услышала. — В Ригу, — без подробностей сообщила она. — Turistas 4, — понимающе кивнул автомобилист у соседней колонки и махнул нам обоим рукой. «В Ригу» — теплом разлилось в груди, будто Северина прочла мои мысли о дороге из Петербурга в Калининград, когда Рига звала в свои объятия тихим шепотом стен. И я обещал вернуться. Неужели сейчас? — А ты специально взял такой тихоходный допотопный байк? — поддела Северина, захлопнула забрало и рванула дальше. Вопрос был риторическим, потому что слушать, что моя последняя облегченная модель объединяла новые разработки с непередаваемой атмосферой давней байкерской среды, она не стала. Мой мотоцикл действительно не создан для долгих путешествий, но я любил его за грубую силу. А он всегда будто чувствовал настроение всадника — мы тоже сливались на дороге в одно целое. Больше до столицы Латвии Северина не проронила ни слова. На правом берегу реки Даугавы, где площадь Ливов встречалась с улицей Лайпу, она постучала в неприметную боковую дверь. На деревянном полотне сохранилась кованая ручка со специальным кольцом. Старый город оживился, словно от этого раскатистого звука проснулся, встрепенулся и приготовился встречать долгожданных путников. — Тебе не кажется, что такое преследование чересчур навязчиво? — поинтересовалась Северина, ожидая щелчок замка. — После того, что между нами было? — усмехнулся я. — И что же? — подозрительно насупилась она. Но потертая створка вывалилась наружу. Северина юркнула внутрь, а я замешкался. Меня не то что не приглашали, но прозрачно намекнули, что пора бы и честь знать. Я вздохнул, стиснул зубы, сжал кулаки и развернулся на пятках, когда за локоть ухватили тонкие пальчики. — Я об этом пожалею, — тихо прошипела Северина и утянула меня за собой. Узкая темная лестница уводила под самую крышу, где в коридор с низким покатым потолком выходило несколько дверей. Старуха, которая нам открыла, указала на самую дальнюю и предупредила скрипучим голосом на латышском, но я ее понял: — У нас есть правила. Главное из них: питаться вне этих стен. Как именно, меня не касается. С остальными пунктами ознакомьтесь самостоятельно. Список на тумбе около лампы. Председатель Валдис Вацетис примет вас завтра в восемь утра. — Буду вовремя, — кивнула Северина и приняла из рук хозяйки крупный флажковый ключ на чугунном кольце. Номер оказался небольшим, но чистым. В круглое окно заглядывали рыжие закатные лучи, ржавили спинки отдельных односпальных кроватей, золотили массивные деревянные комоды с латунными ручками на ящиках. — Располагайся, — снисходительно разрешила она. — Сходим поесть? Видел гриль-бар на углу. Северина пробежала глазами рекомендованную памятку и избавилась от балаклавы, отшвырнув на кровать. — Ладно, — кивнула она после долгого раздумья, вздохнула и подобрала надоедливую тряпку обратно. Ловким движением я перехватил ее руку и помотал головой: — Чего ты стесняешься? — Ты не понимаешь. — Объясни. — Этот шрам, как клеймо, напоминает и мне, и окружающим, какую ошибку я допустила. — Но мы в незнакомом городе, — я искренне недоумевал. Северина рассмеялась. — И долго мы сюда ехали? Твоих знакомых, может быть, здесь нет. А я вижу знакомые лица на каждом углу. — А я не вижу повода стесняться. Не все ли равно, что они подумают? — Я нежно дотронулся до ее щеки и спустился к белесому рубцу. — Мне нравится. Ты прекрасна. Ее губы дрогнули, но не произнесли ни слова. А я больше не мог отвести от них взгляда. Наклонился и жадно поцеловал. Но Северина уперлась ладошками мне в грудь и быстро отстранилась. Повязала идиотский платок и кивнула на дверь: — Идем. А то кидаешься на все, что движется, и говоришь ерунду. Я зарычал и вышел следом. Ну что за невозможная девица? Внутри ресторации оказалось достаточно светло. На стенах висели шкуры животных. А красные диваны за столиками кричали о том, что нас будут кормить мясом. Живот протяжно напомнил, что не получал еды со вчерашнего вечера. Северина не сняла повязку, даже когда нам принесли два сочных стейка и овощные салаты. Я же нетерпеливо отпилил кусок ножом и с вожделением отправил в рот. — М-м-м, — блаженно протянул, прикрыв веки. — Вот оно — счастье! — Как мало надо голодному, — хмыкнула Северина. — Вот и я люблю посвежее и потеплее. Вся наша жизнь сосредоточена на пропитании. Без пищи и ее достатка невозможно развиваться ни в одном другом направлении. — Сейчас это не так уж сложно, — поделился я наблюдениями. — Протяни руку и возьми. Но только поиск пропитания и заставлял наших предков изобретать что-то новое. — Я и беру, — оживилась Северина. — Но есть правила. Правила, ограничения, законы, порядки. Мы всегда питались так, как велел нам инстинкт. Теперь же вынуждены таиться или вовсе довольствоваться суррогатами. От меня редко ускользал смысл слов, но тут мысли разбежались. Под ребрами появилось неприятное напряжение, я кашлянул в кулак и огляделся. — Зал пуст. Снимай уже это и ешь с удовольствием, — нравоучительно посоветовал я, будто превратился в ее отца или деда. — Я утоляю голод иначе. — Северина пожала изящными плечиками и продолжила: — Я не выпила тебя досуха, как часто бывало с другими. Не хотела гневить Руслана, хозяина города, перед самым отъездом. Возможно, я когда-нибудь вернусь в Калининград или буду проездом. Ни к чему оставлять бардак. Я не собиралась покидать город в такой спешке, но неосторожно пообещала. И уехала. А тебе, Радомир, следовало остаться. Ведь теперь ты не захочешь меня знать. Когда вспомнишь. Когда все поймешь. А ты ведь уже понял. Не мог не догадаться, кто я… — Самая прекрасная на свете девушка! — рявкнул я. — Разве другое важно? И отчего я злился? Неужели и она замешана в неприятностях, которые я старался забыть последние две недели? Кольцо, дневники матери, жуткий погреб? На это она намекала? Но речь ведь не шла о настоящих вампирах! Это была лишь метафора, шифр! — Однажды, я уже понадеялась на любовь мужчины, — прерывая мои размышления, печально проронила Северина, голос ее сделался скрипучим, как зимняя вьюга, и царапал по сердцу, вонзая острые льдинки. — Верила, что для настоящих чувств нет преград. Тогда же обзавелась уродливым шрамом на половину лица, который невозможно было залечить бесследно. — Ты не смогла найти хирурга? — удивился я. — Слышал, что теперь шрамы шлифуют при помощи лазера. Мне не приходилось, но… — Ты не слушал? — перебила она. — Я вампир! Кровопийца! Чудовище! Мы не пара, Радомир. — Как раз теперь мне стало понятно, почему меня так тянуло именно к тебе, — упирался я, вместо того чтобы бежать от нее подальше, чего железно требовала логика. — С обычными девушками ужасно скучно. — Со мной будет просто: ужасно! — Вот и посмотрим. — Я равнодушно пожал плечами, словно она рассказывала о рыжем коте своей бабушки, который размотал по комнате клубок и получил тапком по филейной части. — Я тебе не нравлюсь? Наверное, за долгую вампирскую жизнь она повидала много мужчин. Глупости! И какая разница? Она или правда древний монстр, или невменяемая! И в том, и в другом случае следует распрощаться и забыть! — В том-то и дело, — тихонько вздохнула Северина. — Я давно не встречала того, кому удалось бы меня заинтересовать. Злилась и мстила… Никого не жалела. Все, чего я жаждала столько лет бессмысленных скитаний — хоть на миг почувствовать себя живой. Живой! Настоящей! Особенной! Обычной… С тобой именно так. Ты и пахнешь иначе. И этот запах я не забуду никогда. Мы встречались раньше… Я вдруг вскочил из-за стола, переместился на ее диван и крепко прижал к своему боку тонкое девичье тело. Северина немного повозилась, устраивая голову на моем плече, и затихла. Пальцы нежно нырнули в ее волосы, пропустили между собой шелковистые струящиеся пряди. И я прошептал: — Ты невероятная. Северина приподняла голову и поймала мой взгляд. Стянула балаклаву на шею, робко улыбнулась и, будто юная девчонка, закусила губу. Жар с огромной силой опалил внутренности, и я повиновался инстинкту, подцепил ее подбородок и накинулся на нежный ротик. Куртка сковывала движения, одежда вмиг показалась тесной — не продохнуть!

Элис: дом, логово — Они братья! — возмущалась я, в который раз пересказывая Лизе подробности нашего странного свидания с Тристаном. Свидания ли? Мы просто поужинали и поговорили ни о чем. Точнее, обсудили его сумасшедшие фантазии. — Братья-вампиры? — нервно хихикнула Лиза. — Ну-ну. — Не веришь? — вскинула я брови. — Верю, — энергично кивнула подруга. — Что ты сериалов насмотрелась. А по ночам, вообще-то, спать надо. В крайнем случае, отрываться на вечеринках. — Приходи почаще ко мне в лабораторию, чтобы застать их обоих! — придумала я. — А лучше, я позову их сама! И ты убедишься. — Не хочу я ни в чем убеждаться, — вредничала Лиза. — Просто отстань от моего будущего парня. — То есть, по-твоему, и вампиров нет? — вызверилась я. — Ты же еще на прошлой неделе утверждала обратное! Я схватила с подоконника старую книгу, вытащила коробочку и взвесила на ладони кулон. Неожиданно он оказался горячим и обжег кожу. Я отдернула руку и вскрикнула, но камень словно приклеился и не упал. — Есть некая магия, от которой нас глючит, — мечтательно протянула Лиза и пожала плечами. — Может, и вампиры есть. Та дура на балу точно меня укусила. Иногда мне казалось, что подруга спорила просто так, лишь бы было. И возражала на любую мою реплику, пусть даже противоположную предыдущей. — Да что же это? Больно же! — тряхнула я рукой и завыла. Резкие порывы ветра прямо в стекло вторили моему отчаянию. Но мелькнувшая мимо тень заставила вздрогнуть от неожиданности: — Ты видела? Что-то упало. — Мусорный пакет ветром протащило, — отмахнулась Лиза, громко вздохнула и выхватила кулон у меня из рук. — Давай, застегну. И чего ты придуриваешься? — Ты будто забыла, как девица в аудитории растаяла, — возразила я. — Вот и кулон взаправду нагревается. Ты что же, не чувствуешь? Подруга задумчиво придвинулась носом к моему украшению и погладила пальчиками камень. — Скорее, холодит и немного покалывает, — изрекла она под звук бьющегося стекла. Все произошло настолько неожиданно, что мы синхронно обернулись к балконной двери, в которой не осталось ни осколочка, и замерли. Холодный воздух с улицы теребил волосы, играл с широкими штанинами домашних шортов, пробирался под футболку. — И это тоже пакет? — прохрипела я, севшим от испуга, голосом. — Птичка какнула? — сглотнув, предположила Лиза, уцепившись покрепче за мой кулон. — Нет, это кто-то нарывается на полицию! — грозно возопила я, приходя в себя, и метнулась на балкон, чтобы увидеть сверкающие пятки хулиганов. Распахнула испорченную дверь и отшатнулась. Из сидячего положения прямо на меня напрыгнул черный комок. Его взъерошенные волосы полезли мне в глаза и нос, а шеи коснулось что-то слюнявое и скользкое. Язык?! — Пусти, кто бы ты ни был! — исступленно крикнула я и наступила оккупанту на ногу. Жаль, мой пушистый тапочек не мог соревноваться с его потертыми берцами, но я продолжала изо всех сил трепыхаться. — Гад! Вор! Насильник! — завизжала Лиза и приложила его графином с водой. Теперь мокрые осколки посыпались под ноги. Вместе с этим на моей шее звучно лопнула кожа. Пульсирующая струйка потекла в рот парню, которого я не успела рассмотреть. Кажется, графин не причинил ему ощутимого вреда. Вампир? — Кулон! — в панике вспомнила я, что украшение осталось у Лизы в руках. — Давай сюда! Лиза поняла просьбу буквально и яростно стукнула поганца кулоном по темечку. Затем раскрутила на цепочке и еще раз приложила, теперь по уху и щеке. Вампир захрипел, оторвался от моей шеи и оскалился на Лизу. Я, что было сил, пихнула его в бок. Но сама пошатнулась. Зажала рану ладонью и обвела кухню взглядом в поиске пластыря, будто тот ждал на видном месте. — Отвали! — рявкнула Лиза, когда налетчик схватил ее за запястья. Он будто бы послушался. Уставился на украшение в руках подруги и замедлился. Я в неведомом прежде трансе подалась туда же. Скорее, инстинктивно забрала цепочку непослушными пальцами и накинула на шею. Хотелось прикрыть рваную рану, которую красочно рисовало мое воображение. И я подвинула камень к пульсирующему болью месту. От обжигающей вспышки зажмурились глаза. Из груди с сипом вышел воздух. А в распахнутую балконную дверь ворвались еще двое: парень с длинными светлыми волосами и девушка с золотистыми кудрями, парой красно-рыжих прядей на висках и сливовой помадой. — Эб, чего ты возишься? — обратился парень к первому налетчику, который погрузился в оцепенение. — Мы на четвертом этаже! — опровергла Лиза сам факт их появления. — Которая? — уточнила девушка, попеременно поглядывая на нас. — Берем обеих, — решил парень. Девушка кровожадно улыбнулась. На фоне яркой помады зубы выглядели белоснежным пятном. Я отшатнулась к раковине, выставив вперед свободную руку. — Кто вы? — И что вам от нас надо? — добавила Лиза. Но они сделали вид, что не слышали вопросов. Ко мне резво подскочил парень и схватил поперек туловища. Девушка закинула Лизу на плечо, словно подруга вмиг превратилась в пушинку от одуванчика. — Эб, уходим! — скомандовал мой похититель и двинул приятеля в живот. Я же отчаянно трепыхалась, но он держал крепко. Ситуация казалась настолько абсурдной, что шокированный мозг отказывался мыслить. Инстинкты велели ухватится покрепче, чтобы не упасть. Неловко вывернув локоть, я до побелевших костяшек сжимала ворот черной рубашки. Парень тащил меня в сторону окна. Лиза уцепилась пальцами за раму и закричала, срывающимся голосом: — А ну пусти, овца! Не надо на балкон! У нас есть цивильный выход! Элис! Элис, кулон! Окаменевшая от страха ладонь разжалась и съехала с шеи, ведь я до сих пор сжимала горячее украшение. Серебро звякнуло о цепочку и мотнулось из стороны в сторону. Я снова дернулась, выдрав вампиру часть волос, и дотянулась освободившейся рукой до сковороды. Но оппонент перехватил мое запястье, и чугунная посуда с грохотом полетела на пол. Кулона поганец попросту не замечал. — Эб, помоги ее отодрать! — скомандовала девушка, борясь с Лизой. — Ну же! Одна из них убила Ирис. От последней фразы Эб наконец-то оживился. Лицо его перекосило от гнева, он хищно облизал губы, перепачканные в моей крови, и прыгнул на Лизу. Она завизжала и мигом оказалась на балконе. Меня вынесло следом. По пути я поймала занавеску и намотала вампиру на голову. Он ругнулся и перебросил нелегкую ношу в одну руку. Тогда я вывернулась и с остервенением укусила его за ухо. — С ума сошла?! — взревел он как раненный медведь, выпутываясь из ткани. Воодушевленная небольшой победой, я получила прилив адреналина и прижала кулон к виску противника — единственному месту, куда дотягивалась цепочка. Вампир зарычал и выронил меня, но Эб подхватил подмышки и перекинул через край балкона. Сердце разогналось, выдох вырвался из горла диким визгом. Тело скукожилось: руки обняли колени, глаза зажмурились. И я больше ничего не видела, и не слышала. То падала вниз, то вверх, то крутилась волчком. То вдыхала, обжигающий грудь, воздух, то не могла заглотить ни капельки. *** Меня била крупная дрожь. Ветер гулял в маленькой комнатушке без окон сквозь прорехи в углах. Домашняя футболка и свободные трикотажные шорты не защищали от осеннего холода. Слышались неясные стоны и мычание, далекие разговоры со встревоженным курлыканьем. Пахло плесенью, пыльными сухарями и острыми специями. Подруга скукожилась рядом: то ли спала, то ли боялась пошевелится. Больше внутри никого не было. — Лиза, — позвала я охрипшим голосом. Подползла к ней и тронула за плечо окоченевшими пальцами. Лиза вздрогнула и заскулила, привстав на локте. — Мы в загробном мире? — прошептала она. — Скорее, в вампирском логове. — Да не похоже. Они же живут в роскошных особняках на опушке леса! — И раз в пятьдесят лет берут в жены девственниц, — простучала я зубами. — Эм, — озадаченно изрекла Лиза, видимо, приняла мои слова всерьез. — Что ж так холодно-то? — возмутилась я, встала на ноги и шагнула к низкой дверце. — Заперто. — У меня в кармане телефон. Кровопийцы не подумали нас обыскать и обезвредить, — с трудом произнесла подруга непослушными губами. — В полицию звонить не будем, — тут же ошарашила она странной логикой, перелистывая непослушным пальчиком список контактов. — И что бы я без тебя делала? Как ты умудряешься с ним не расставаться? — С кем? — На замерзшем лице подруги отобразилось такое недоумение, будто в уголке темницы восседал мужчина ее мечты, а она до сих пор не заметила. — Ты ведь не о Руслане? Я как раз подумала позвонить ему! — Кстати о парнях! — припомнила я. — Нас не так давно выручил один. И я видела его в пабе. Звони Радомиру, он оставлял тебе номер! — Красавец-байкер? — обрадовалась Лиза, но улыбка больше походила на оскал. Мои мышцы тоже онемели, и не только на лице. Босые ноги снизу вверх пронзало обжигающей болью. Мрачную тишину помещения нарушили длинные гудки. — Ну же, — всхлипнула я. В тот же момент распахнулась дверь. В проеме появился широкоплечий мужчина в темном пальто до колена. У меня не получалось рассмотреть против света его лицо, но недобрая ухмылка читалась с любого ракурса. Следом за ним вошли трое наших похитителей. Дверь захлопнулась, а под далекой крышей зажглась одинокая лампа накаливания на длинном проводе. Сверху на узких полочках, плотно прижавшись друг к другу, сидели разномастные голуби. Теперь я видела металлический каркас голубятни и тонкую, ненадежную обшивку стен. Древнюю софу на изогнутых ножках у стены слева и три деревянных стула с облупившимся лаком. Компьютерное кресло на колесиках и ряд непонятных приборов от пола до самого верха у стены справа. — Выспались, красавицы? — нарочито ласково осведомился мужчина в пальто и уселся на софу, вальяжно раскинув руки по спинке и подлокотнику. — Которую из вас укусила Ирис? — Кто? — пискнула Лиза. Она так и осталась сидеть на холодном бетонном полу. А меня обдало ледяной волной. Ведь подруга только что выдала себя с потрохами! Теперь понятно, что кусали ее, и не важно, кто. Ноги ослабли, захотелось срочно прислониться к чему-нибудь большому и теплому. Но огромным усилием воли я заставила себя стоять на месте. — А ты, значит, убила? — мужчина невозмутимо перевел взгляд на меня. В голове наконец-то начала складываться общая картина. Так вот, по какому поводу все тут собрались! Смерть вампирши, случайными свидетелями которой мы стали на балу. Но как они узнали, что испарившаяся особа успела кого-то покусать? — Ложный вывод, — с вызовом бросила я. — После бала в больницу попало четыре человека. О смертях речи не было. — Вот именно! — обрадовался он. — Ваши не пострадали. А мы понесли непоправимые потери. Чего? Я же только что собиралась действовать решительно, не мямлить, одним словом — спасаться! А теперь снова растерялась. — И зачем вы нас похитили? — всхлипнула Лиза. — Там было еще человек пятьсот! При чем тут мы? — Думаю, ты и сама знаешь, малышка, — подмигнул он ей. — Иначе задавала бы совсем другие вопросы. — Хватит болтать, Ник, обратим ее, — вмешался Эб, стоявший у самой двери со сложенными перед собой руками. — Меня? В вампира? — обрадовалась Лиза и вскочила на ноги. — Я согласна. Похитители заливисто рассмеялись. Но Ник скоро прекратил веселье одним взмахом руки. — Вот вы обе и попались, — без тени прежней радости медленно проговорил Ник. — Вы знали, что Ирис — вампир. И убили намеренно. У меня сперло дыхание, ноги снова попросили присесть, а лучше прилечь и отключиться. Мы же простые студентки факультета биохимии! У нас даже парней нет! Жили мы максимально скучно и в сообществах ролевиков не состояли. — Как вы ее заметили? — продолжал расспросы Ник. — Маленькие девочки захотели жить вечно и не стареть? Искали и выслеживали вампиров? — У той артефакт охотника, — указал на меня длинноволосый блондин, которого я тяпнула за ухо. — И ты только вспомнил? — разозлился Ник. — Какого демона тут делает охотница?! Ах так, значит? Чем они тут занимаются? Пугают наивных студенток? Поедают глупых аспиранток? Обращают непослушных школьниц? Я невольно нащупала на шее цепочку — сам кулон завалился на спину — и передернула непростое украшение вперед. Заледеневшие пальцы не чувствовали жара, но камень слегка светился, будто подогретый лунный туман. — Она не обучена, — с усмешкой ответил блондин. — Визжала и брыкалась. Бухгальерами в доме и не пахло. Артефакт попал к девчонкам случайно. Они обычные. И пока вампиры пререкались, я переместилась поближе к Лизе и потянула ее маленькими шажками к выходу. — Она убила Ирис! — опасно выкрикнул Ник и обратился к Эбу. — Делай, что собирался. Тогда все посмотрели на нас. А мы подошли практически вплотную к девушке, намереваясь прокрасться за ее спиной. Она-то и ухватила меня за предплечья. Но тут же попала под чары кулона. — Отвернись, Кис! — посоветовал Эб. — Не разглядывай. Вот имена-то у них! Вроде бы я в родной стране, а они кидаются непонятными сокращениями. Впрочем, я и сама не лучше: придумала это «Элис» на иностранный манер. Пора прийти в себя. И когда Тристан тянет: «Алис-с-с-са», — сердце так и замирает! Так, о чем это я? Побег! Я же планировала побег! А вампиры могли явиться откуда угодно, ведь вокруг маленькие европейские государства. Тем временем блондин, которого нам до сих пор не представили, схватил Лизу за локти со спины, а Эб медленно приближался к ее шее. Кис пропустила совет мимо ушей, и я по очереди отдирала от себя ее цепкие пальчики с лиловыми ноготками. И мне бы это удалось, если бы не Ник! Вампир одним прыжком снес меня к дальней стенке. Спина прижалась к ледяному металлу. Из горла вырвался жуткий вопль, каких я давно не издавала! Ник старательно отводил глаза от украшения и пялился прямо в лицо. — Ты не уйдешь, — угрожающе прошипел он, обдав меня запахом хвои и прелой листвы. Я-то ожидала могильный смрад. Но снова вспомнила Тристана… Тьфу, о чем это я? Злые вампиры похитили нас и хотят… — А что, кстати, вам от нас надо? — задала следующий вопрос вслух. Но Ник уже поддел цепочку кулона, обернув руку пальтовой тканью и рванул на себя. Голова дернулась вперед, и я ударилась лбом об его плечо. Цепочка выдержала. Ник не сдавался. Лиза закричала. Эб припал к ее шее слева, блондин склонился справа. Подруга крутила головой, чтобы помешать кровопийцам, но они держали крепко. Стало страшно. Кажется, шутки давно закончились, а до меня слишком медленно доходило. Нас ведь даже не найдут! И кто закончит мой проект? Ноги подкосились, и я обмякла в тесных объятиях Ника. Он бросил возню с цепочкой, отшвырнул меня на пол и прорычал: — Свяжи ее, Кис. Там защитные чары. Разберемся с ней позже. Я ободрала коленки и ладони, тихо всхлипнула, но пока он говорил, вскочила на одеревеневшие ноги. Обжигая босые ступни о холодный неровный бетон, с разбегу врезалась в блондина. Эб успел заткнуть Лизе рот, и подруга лишь мычала в истерике. По ее щекам катились крупные слезы. И я уже протянула руку с кулоном к щеке кровопийцы, как меня перехватила за талию Кис. — У-у-у-у! Полная безнадега! Металлическая дверь с обшарпанным граффити черного голубя внезапно шарахнула по стене, запуская внутрь промозглые осенние сумерки. Радомир: гостевой дом в Риге Старинная деревянная дверь номера с грохотом захлопнулась. Практически такой же звук произвела моя одежда, звякнувшая металлическими заклепками, когда шлепнулась на лакированный деревянный пол. Бордовый комбинезон сегодня сразу полетел туда же. Северина заливисто рассмеялась и провернула ключ в скважине, которая настоящей дырой пронзала дверь насквозь. Меня же пронзало непреодолимое желание сделать эту невероятную женщину своей! До конца, наверняка, в ясном сознании. Сгладить все ее шрамы, чтобы она позабыла своих обидчиков и перестала придумывать страшные сказки, дабы отпугивать мужчин. Хотя нет, пусть придумывает. Пусть другие бегут от нее в разные стороны! Пусть боятся и считают чудаковатой. Ведь я никому ее не отдам. Ловкие пальчики расстегнули все пуговицы на моей неизменно белой рубашке и уже подбирались к ремню, когда я перехватил их одним движением и трепетно уложил каждый к себе на грудь. Собственные брюки предпочитал снимать самостоятельно. Но боялся спугнуть ее излишней резкостью или грубостью. Ведь она прежде натерпелась от других. Тонкое белье не скрывало ее прелестей. Давно я не встречал девушек без формованных бронежилетов вместо приятного мужскому глазу прозрачного кружева. Впрочем, у меня вообще давно не было девушек. И опьяненный этой мыслью, я неспеша провел пальцами по ее хрупким ключицам. Северина вздрогнула, отчего у меня внутри словно лопнул стеклянный сосуд с расплавленной медью. Горячая волна стремглав пронеслась по телу, опалив артерии, заставила клетки гореть призрачным пламенем, требовала выхода. Я мигом подхватил девушку под колени и опустил прямо на грубое льняное покрывало, что царапнуло руки. Она вздохнула, запустив пальцы в мои волосы. А я вклинился ей между коленей и нетерпеливо прижался плотнее. С губ Северины сорвался короткий стон, от которого на моем теле затвердела каждая мышца, заковав в стальной костюм. Я скользнул рукой по нежному девичьему бедру, нащупал край невесомого кружева и выпил ее следующий стон поцелуем. А затем сместился на шею, слегка прикусил кожу и быстро пробрался к груди. Сдернул треугольнички ткани и приласкал так, что закружилась голова. Внизу нестерпимо ныло. Северина льнула ко мне, томно дышала и изгибалась под пальцами, словно мягкая глина. Я не посмел больше издеваться над девушкой и одним движением избавил нас обоих от тягостных мучений. Она вскрикнула и приятно впилась ноготками мне в спину. А я не останавливался, ловя с ее губ все новые и новые вздохи. Мы будто поднимались в гору, где воздух становился холоднее и резче, а между нами плавились вековые ледники — влажно, остро, жизненно необходимо. Словно не было в округе другой питьевой воды. И только взобравшись на самую вершину, где звезды рассыпались прямо над головой, удалось утолить жажду непомерно долгого пути. Мы лежали, сцепив каждый пальчик рук. Голова Северины нашла удобную впадинку на моем плече. Я невесомо дул на ее волосы, отчего небольшая прядь щекотала идеальный лобик. — Расскажи мне про него, — выдохнул я и сам подивился неуместности просьбы, провел пальцем по белесому шраму около ее рта. — Про того, кто оставил тебе это. Станет женщина обсуждать своих бывших, лежа в постели с новым мужчиной после умопомрачительной близости? — Я влюбилась, — мрачно проронила она, будто окатила из ледяного душа. — И больше такого не случится. Клятый язык! Сболтнул лишнего быстрее, чем мозг успел подумать. Я ведь уже завяз по уши в неконтролируемых чувствах! А она? — Я еще слишком хорошо помнила свою человеческую жизнь, людские страсти, нормы и порядки, — продолжила Северина. — И доверилась мужчине. Будто наших чувств было достаточно для простого счастья. Он знал, кто я. И что раз-два в месяц я питаюсь теплой кровью. Он говорил сладкие речи, которые потом оказались ложью. Усыплял мою бдительность, чтобы подкараулить во сне. — Она встрепенулась, перекатилась на живот, уперев локти мне в грудь, и пристально уставилась в глаза. — Сейчас покажу. — Северина резко дернула головой и полоснула зубами себе по запястью, я успел лишь бесполезно вздрогнуть. — У меня быстрая регенерация, Радомир. Не останется и следа. С ее тонкой руки соскользнула карминовая капля. В тишине комнаты я услышал, как она шлепнулась мне на грудь и невольно проследил, как расплылись края маленькой лужицы. А когда перевел взгляд обратно, три розоватые царапины спешно бледнели. А еще через секунду я провел по месту, где были ранки большим пальцем, приподнялся и поцеловал. Даже легонько лизнул, чтобы удостовериться, что кожа цела. И так же быстро без раздумий вытер каплю с груди и оценил на вкус — обмана не было, кровь. — Не смей! — завопила Северина и попыталась перехватить мою руку около рта, но было уже поздно. Я вопросительно приподнял брови, но и сам сообразил, как безрассудно поступил. Ведь практически ничего не знал о женщине, с которой делил этой ночью постель, кроме того, что она считала себя вампиром. Мало ли… — Ты всегда такой? В бешенстве Северина казалась еще прекраснее. Растрепанные волосы пригревал желтый свет уличных фонарей, проникающий через приоткрытое окно. Глаза же словно горели изнутри. Она точно сделалась вампиром от укуса дикого леопарда! — Молчишь? — неистово прошипела Северина. И вместо того, чтобы не на шутку перепугаться своей беспечности, я рассмеялся. — Дурак! — взревела она. — Ты же можешь обратиться! Я пила твою кровь прошлой ночью! — Ее кулачки ударились о мою грудь. — Не убила! Но выпила много! — Мне кажется, или ты снова выдала все свои секреты, милая? — подмигнул я, растянув рот в широченной улыбке. Даже не знаю, что меня так веселило. Абсурдность ситуации? Ее актерская игра? Или то, что все это походило на правду? Северина опасно сверкнула глазами и тут же совершенно переменилась. Молниеносно влезла в обтягивающий комбинезон и угрожающе нависла надо мной. — Ты не причинишь мне вреда! — выдохнула она, будто была призраком, который прошел сквозь стену. По коже пробежали мурашки. Но я и не думал обижать ее. Поэтому мягко обхватил ладонями напряженное лицо и поцеловал окаменевшие губы. — Если то, о чем ты кричала не смертельно, я готов потерпеть, — хрипло проговорил я, когда отстранился. — Это и не жизнь, — обреченно выдохнула она и обмякла, усаживаясь на кровать. Я наблюдал за ней. Наконец Северина робко вздохнула, будто и не была недавно резкой ловкой хищницей, и поделилась тем, что не успела договорить из-за моей неожиданной дегустации вампирской кровушки: — Состав, которым он смочил оружие, препятствовал полному восстановлению. Рана не заживала. Кровоточила, причиняла боль и неудобства. Вызывала нестерпимый голод. Мне требовалось больше сил на заживление. Но оно шло слишком медленно. В воспоминаниях всплыли рецепты из дневников матери. Бузина, полынь, слюна бухгальера, кто бы это ни был! Неужели все правда, и не было в записях никакого шифра и тайного смысла, как мы подумали с Николаем? А может, ювелир знал наверняка, но всеми силами пытался отвадить меня от неприятных дел? Северина помолчала, встала с кровати, отошла к окну и продолжила: — Прежде я не пила людей досуха. Кусала бродяг и разбойников, но оставляла им жизнь. После… все мужчины превратились в одно безликое пятно — источник темной энергии для существования, которое поддерживала во мне их кровь. Все как один — мерзкие, но необходимые для пропитания. Боль, терзавшая долгие годы, лилась через край переполненной чаши ее страданий. Она не смогла оставить их в прошлом и принесла с собой, как нечто важное и теперь такое родное. Нам всем нужны смыслы, чтобы держаться за этот мир. Она нашла самый яркий, самый острый. — С годами я привыкла, края стянулись, — продолжала Северина. — Криво, уродливо. — Она помотала головой. — Все лучше, чем дыра. Рубец постепенно светлел, но навсегда оставил напоминание о беспечности. Даже медицина и современные технологии не смогли избавить меня от незаживающей раны. — Ты сможешь, — вдруг вырвалось у меня. — Сможешь избавиться от нее сама. Мы вместе. Я помогу тебе забыть старые обиды и стереть шрамы. Буду рядом. Слова срывались с моих губ сами, без задней мысли или сомнения. Но она так же неожиданно усмехнулась. — Я вспомнила слова Руслана о научной работе той девчонки, — пояснила Северина. — Ведь подумала тогда: «Вот бы и для меня кто-то изобрел что-то особенное». Неужели эта малолетка знает на кого трудится? И все равно помогает? Глупая. А теперь ты разбрасываешься невыполнимыми обещаниями. — Парень, который ужинал с Элис, тоже вампир? — удивленно вскинулся я. — Руслан такой же, — прошипела Северина в ночь, уставившись в далекое черное небо. — Как и я. Ему тоже нужна кровь. Смертные девчонки видят в подобном шарм, лишь пока не попадутся в сети. А мужчины готовы на любую подлость, когда понимают, что я другая. Северина открыла окно настежь и подставила лицо ветру. Он хлестал ее, выбивая слезы. Но девушка лишь прикрыла веки. — Я не осуждаю людей за чувства и эмоции, — уточнил я. — Можешь не отворачиваться и не притворяться рядом со мной. — Я попрощалась с Калининградом, как когда-то прощалась с гостеприимным Вильнюсом, а до этого с Веной, Загребом, Петербургом. И не сунусь на его улицы в ближайшем столетии, — говорила Северина с закрытыми глазами, будто и не слышала моего замечания. — Но вчера я не отследила, как рассвело, приехала к пабу и наткнулась на тебя. Недопустимая оплошность! — Она спрыгнула с подоконника и мигом приблизилась ко мне. — Ты! Это все ты, Радомир! Я помню вкус твоей крови! Помню так четко, что не удержалась и в этот раз! Что с тобой такое? Чем ты отличаешься от других? Почему я не убила тебя теперь? От ее ярости воздух в комнате сгущался несмотря на открытое окно. Я тоже вскочил на ноги и крепко ухватил Северину за предплечья, тряхнул. И многозначительно уставился в завораживающие зрачки. Так убей! Разве станет от этого легче? Нет! Как не стало за все эти годы. Века? Тысячелетия? Я вдруг замер, ошарашенный подобными мыслями и вслух сказал совсем другое: — Вероятно, так надо. Ну что за глупости? Зазвонил телефон, но ответить я не успел. Внезапная слабость в ногах заставила пошатнуться. Обнаженное тело пробрал озноб, и я завалился вперед. Северина легко поддержала меня, будто до этого лишь притворялась хрупкой и беззащитной. — Радомир, — выдохнула она.

Элис: голубятня, машина Тристана Промозглые осенние сумерки заползли внутрь вампирского логова. Все присутствующие разом повернулись. На пороге возник… — Тристан? — выдохнула я. — По какому праву ты врываешься?.. — начал Ник, развернувшись на пятках, и закрыл мне обзор. Но договорить не успел. Тристан без слов преодолел расстояние между ними и с размаху въехал кулаком по скуле. Ник зашипел и ударил в ответ, но Тристан ловко отклонился. — Ты взял чужое, Никита, — осадил его Тристан. — И собираешься провести незаконное обращение? — Лишь простые куклы для еды, — отмахнулся Ник. — Сейчас же прекратите пить девчонку! — рявкнул Тристан в сторону Лизы и ее мучителей. — Эб, Иван, проявите уважение к гостю, — попросил Ник. — Закончите, когда он уйдет. — Ты совсем потерял сноровку, Ни-ки-та? — по слогам прошипел Тристан в своей излюбленной манере. — Не почуял на ней мою метку? Теперь речь снова пошла обо мне. Кис ослабила хватку и отшатнулась. Осмотрела меня с ног до головы и отерла руки о черные обтягивающие джинсы. — Девчонка убила Ирис. Закон не нарушен, — зло прошипел Ник. — Я был там, — отрезал Тристан. В промозглой голубятне повисла липкая тишина. Стало душно несмотря на сумасшедший холод, от которого я совсем не чувствовала ног, а вот пальцы на руках раздирало болью. В легких саднило, казалось, что они покрылись изнутри бархатистым инеем. Стоило мне лишь представить себе подобное безобразие, как диафрагма дернулась от безысходности: — Ик! — Девчонки — случайные свидетели, — угрожающе добавил Тристан, у меня аж колени затряслись от страха. Или они тряслись все же от холода? — А вашу группу ждет разбирательство. Тристан подошел и резко перетянул меня себе за спину. Иван и Эб лишь на полшага отодвинулись от Лизы, уступая гостю. Подруга пошатнулась. Тристан смерил их опасным взглядом и поддержал ее под локоть. — На выход! — скомандовал он мне. Потом посмотрел на ноги в коротких трикотажных шортах и голые ступни. Оценил Лизин халатик на завязках с рюшами по горловине. У него аж скула дернулась, и губы сжались в тонкую полоску. Тогда он вручил Лизу мне и как дикий зверь набросился на Ника. — Русланчик, — еле слышно умилилась Лиза, медленно шевеля замерзшими сухими губами, и прикрыла веки. Голова подруги завалилась к плечу. — Идем, — прошептала я ей и протяжно вдохнула, постукивая зубами, которые норовили прикусить язык. Но у самой двери нас задержала Кис. Она не участвовала в драке, но никуда не делась. Вампирша поставила руку на косяк и смотрела мимо меня, видимо, в страхе попасть под чары кулона. Я толкнула ее плечом, но Кис лишь раздраженно попыхтела и загородила проем грудью завидного размера. — Отойди! — прорычала я, не разжимая зубы, чтобы и правда не остаться ненароком без языка. Кис не успела ответить. В голубятне с грохотом разбилась техника непонятного назначения. Хруст осколков заглушил возглас Ивана: — Вампиры забыли, что охотники им не друзья, Руслан! — Он сплюнул кровь от разбитой губы на пол и вытащил из плеча пластмассовый осколок от корпуса. — А вы, гаденыши малолетние, забыли, что студенческие вечеринки — не место для обеда! — пророкотал Тристан, которого все называли Русланом, и выдернул стекло от бывшего экрана из запястья. На бесцветный пол упали яркие капли, будто из рукава инвестора выкатились помидоры-черри и расшиблись в лепешку. — И как разговаривать со старшими! — Ты теряешь хватку, Руслан, — прошипел Ник. — Моя группа больше не будет тебе подчиняться. — Это угроза? — внезапно перешел на абсолютно спокойный тон Тристан. — Это вызов. Война. Называй как хочешь. Кис вздрогнула при упоминании войны, дернула головой и плавно прислонилась к косяку, открывая часть прохода. — Ты лишь кормушка, — выплюнула Кис мне в лицо, когда я поравнялась с ней. — Руслан ведь тоже не хочет питаться травой. А тебя выбрала Ирис, ты последняя соприкасалась с ее духом, — срывающимся шепотом добавила она для Лизы. — Ты будешь нашей. Мне хотелось выть от боли в замерзших конечностях. Ведь когда мы оказались на улице, ветер пробрал до мозга костей. Колючий и ненасытный он вытягивал из тела остатки тепла и сил. Рядом тряслась Лиза. Закрывала глаза, то и дело норовя отключиться, но тут же вздрагивала и продолжала медленно переставлять ноги. Бок о бок мы выбрались на узкую улицу в малознакомом районе города. Всю свою жизнь я провела в Калининградской области, но родилась в городке на побережье Балтийского моря, в центр приехала учиться. Пошел седьмой год, как улочки Калининграда добродушно приняли меня в свои объятия, но маршруты, занимавшие большую часть моих пешеходных прогулок, чаще пролегали ближе к учебе и работе. Поэтому, куда бежать дальше, не представляла! Душная волна безысходности парализовала. А мерзлая кровь и без того слишком медленно циркулировала по телу и не доставляла ни капли адреналина или кортизола к одеревеневшим мышцам. Душа маленькой бабочкой металась внутри ледяного кокона. — Скоро все закончится, — прошептала я Лизе. — После смерти ведь уже не больно? — с надеждой выдохнула она. Тристан подхватил нас обеих подмышки: меня под левую, Лизу под правую — и поволок к машине. Неужели! Уже всех раскидал? Когда я с трудом забиралась в салон, на лице блуждала довольная улыбка. Внутри оказалось тепло, светло от нежной кремовой обивки и очаровательно пахло той самой вишней, от которой я постоянно теряла голову. Тристан захлопнул за Лизой дверь и быстро очутился на водительском сидении. Подруга прильнула к моему плечу, прикрыла глаза и простонала: — Руслан, ты мой герой. Наш герой. Но будь моим. Тристан протянул нам бутылку воды и сделал вид, что не заметил девчачьего лепета: — Надо попить, чтобы восстановить объем крови. Отвезу вас одеться, а потом накормлю. Лиза никак не отреагировала. Тогда я взяла бутылку, кивнула, смахнула невесть откуда взявшуюся слезу, и помогла подруге попить. Тристан плавно вырулил на однополосную улочку, и вскоре мы оказались на знакомом шоссе, по которому ездил автобус к любимым теплицам. Привычный пейзаж значительно успокаивал. Руки и ноги начали оттаивать. И я бы обрадовалась, если бы находилась в одиночестве, ведь с носа тоже потекло! Сидя в чужой шикарной машине в домашних шортах и футболке, я старательно шмыгала, чтобы не затопить салон вместе с водителем. — Они больше не тронут, — по-своему интерпретировал, издаваемые мной звуки, Тристан. — Поединок уже на третью ночь. Обещаю, в эти дни буду все время рядом. Никита и его прихвостни не полезут на рожон. Он получил, что хотел. — Поединок? — прохрипела я, голос не слушался. — Сопляк решил, что прожил достаточно, чтобы встать во главе города и диктовать свои порядки. — Так ты все-таки вампир? — Я смежила веки, пытаясь собраться с мыслями, припомнить, почему не верила его словам даже после того, что видела на балу. Но теперь… Теперь не удастся и дальше закрывать глаза на творящееся вокруг меня безобразие. Все, что я не хотела замечать, обнажилось, как мои, не по погоде одетые, ножки. В мире существовали вещи, над которыми я прежде и не задумывалась. А теперь найду им научное объяснение. Стоит только взглянуть в лицо. И я решительно подняла подбородок. В зеркале заднего вида отражались темные радужки Тристана. Он пристально следил за мной, а вовсе не за дорогой. Но машина ехала, куда положено. — Теперь поняла, куда попала? — Тристан дернул одним уголком рта, изображая то ли улыбку, то ли нервный тик. — Не поняла только, как? Вроде сидела тихо в своей лаборатории. И дружила с хомяком. — Я с тобой дружу, — сквозь сон пролепетала Лиза, потянулась, причмокнула и обняла меня покрепче. — Отнюдь, в научных лабораториях, порой, опаснее, чем где-либо, — недобро усмехнулся Тристан. — Новые открытия всегда сулят перемены. А новые технологии, попавшие не в те руки… В общем, я вовремя вмешался в ситуацию. — Я запуталась, — призналась честно. — Разве наше похищение как-то связано с моими исследованиями? И вампиры на балу? — Полагаю, что именно так. — А Химичок — вражеский лазутчик, — заплетающимся языком добавила Лиза. — Кто? — приподнял бровь Тристан. — У нее, видимо, температура, — спешно наговорила я на подругу и почувствовала, как отогревшиеся щеки залил румянец. Почему-то застеснялась, что держу в лаборатории хомяка с такой странной кличкой. Но зачем-то добавила: — Вы с ним встречались. Тристан с недоверием покосился на меня и остановил машину. Маленький двор еще лет сто назад не предполагал такого обилия личного транспорта у жителей. Специального места для парковки не было, и Тристан заехал под куст старой сирени. Голые ветви царапнули стекло, и я поежилась, вообразив, как содралась краска с крыши. Словно вместо гибких прутьев с зеленоватыми почками, заготовленными на будущий год, снаружи раскинулись монструозные лапы с острыми когтями. — Донесу вас обеих, — сообщил Тристан, открывая дверь. — Иди сюда. Покидать уютный салон не хотелось. Пригревшееся тельце повиноваться отказывалось. И я бы лучше доковыляла до подъезда сама, ноги все равно грязные и ободранные — хуже точно не станет. Но Тристан протянул руку и одарил столь красноречивым взглядом, что я беспрекословно запрыгнула на предложенную конечность, а точнее, мешком повисла на плече. На второе он взвалил Лизу, коленом закрыл машину и прямой наводкой отправился к подъезду, будто много раз бывал у нас в гостях. Безошибочно поднялся на четвертый этаж и мягко прислонил нас обеих к стене. Тут я сообразила, что ключи остались дома и дверь заперта изнутри. — Только не ломай, квартира съемная! — испугалась, что Тристан применит силу. Но он молча отсалютовал рукой, подмигнул без намека на веселье или прочие эмоции и скрылся на лестнице. И не успела я пожаловаться подруге на странное поведение нашего спасителя, как он появился со связкой ключей в руках, ничуть не запыхавшись. Брелок в виде кошачьей морды с широкой улыбкой точно указывал, что Тристан побывал в квартире и снял с крючка в прихожей мой комплект. Прокряхтел замок, и мы очутились в неуютной атмосфере чрезмерно проветренной однушки. — Я вызову мастера, но дыру вряд ли заделают прямо сегодня, — прокомментировал Тристан. — В любом случае, оставаться здесь небезопасно. Переодевайтесь и собирайте вещи на несколько дней. Полуобморочная подруга тут же что-то смекнула и неожиданно встрепенулась. Кокетливо стрельнула глазками в Тристана, отчего у меня свело челюсть и слегка перекосило рот, и ринулась выполнять его указания. Я же заметила свое невменяемое состояние и поспешила придать лицу дружелюбное выражение. — Куда же мы пойдем? — глуповато осведомилась я, хотя мысли посетило сразу несколько вариантов, начиная от хостела, заканчивая круглосуточным пребыванием в лаборатории на кафедре. — Разберемся, — неопределенно отмахнулся Тристан. — Буду ждать на кухне. Горячий душ смыл грязь и холодную осеннюю пыль, вода засосала в сливное отверстие следы крови на шее. И я рассмотрела в зеркало рваную подсохшую рану и красочный кровоподтек на небольшом расстоянии от нее. Отнюдь, никаких маленьких парных дырочек, как от змеиного укуса. Ни намека на вампирские волшебные клыки, оставляющие аккуратный след, романтичнее страстного засоса. Только грубо лопнувшая кожа, поврежденные сосуды и недоумение: как это вообще само стянулось? И не стоит ли повалиться под одеялко и страдать пару дней или пару недель? — Я жутко замерзла и проголодалась, — заявила Лиза, когда я вышла из ванной. — И чего ты так долго? Вопрос был риторическим и вместо ответа, я ухватила подругу за плечи и присмотрелась к ее шее. Все то же самое. — Вот оно что! — Хлопнула по лбу, осененная догадкой. — Когда та девица укусила тебя на балу, сложно было поверить, что мы столкнулись с вампиром именно поэтому. Нам постоянно внушают с экранов, что укус должен быть особенным. С приметами. Да к тому же красивым. Но что тогда — просто царапина, что сейчас — жуткая рана, полшеи разворочено. — Да ну тебя! — почему-то обиделась Лиза и натянула халат до самого уха. — Я прекрасна, как и моя шея, и все, что на ней имеется. Подруга юркнула в ванную и хлопнула дверью. Я пожала плечами и отправилась собирать сумку. На глаза попалось голубое платье, подол которого усеивали засохшие темные капли еще с осеннего бала. Стирать тонкую ткань я не решилась, а до химчистки пока не добралась. Теперь же руки сами потянулись к бурым пятнышкам, чтобы лучше рассмотреть вампирскую кровь. Вот бы ее под микроскоп! Раньше я сомневалась, не верила собственным глазам, подозревала фокусы или дела, в которые лучше не лезть тихим скромницам вроде меня. Но они сами влезли в балконную дверь на четвертом этаже. Тристан прав — ночевать во второй половине осени с выбитым стеклом — не лучшая затея. — Только если купить спальные мешки, — пробормотала себе под нос, застегивая молнию. — Ищешь повод остаться тут? — проронил Тристан. Он опирался плечом на косяк и наблюдал за моими метаниями от шкафа к сумке. — И давно ты следишь? — возмутилась я, ведь он обещал ждать на кухне. Хорошо, хоть одеться успела! И совершенно незаметно для себя перешла с ним на «ты». Вот уж чего делать не собиралась. Но стресс в экстремальных ситуациях способен и не на такое! — Только подошел, — нагло соврал он и слегка прищурился, точно смеялся надо мной, но тщательно сдерживался. — Я не уверена, что компания вампира предпочтительнее разбитого окна, — все же ответила на его вопрос. — Разумно, — согласился он. — Но я обещал присмотреть. И слов на ветер не бросаю. — Для чего старому вампиру, главе города, возиться со смертными девчонками? — Я посмотрела на него в упор, по радужке сверкнул красноватый огонек. — Твоя кандидатская работа бесценна для нашего вида, — пришиб Тристан откровением. — Рабочий заменитель крови с необходимыми свойствами. Мы же не чудовища. Правда, не все хотят питаться растительным суррогатом. Его мечтательная и одновременно яростная улыбка вызвала внутри меня странную щекотку, мешающую нормально дышать. Будто легкие замерли в нерешительности, застыли хрупкой оболочкой, лишенные прежней возможности двигаться. Но разум захватила назойливая мысль: Ведь меня попросту используют! Радомир: комната под крышей Назойливый солнечный луч щекотал щеки и кончик носа. Я силился чихнуть, но глубокий вдох застрял на половине пути. Отяжелевшая грудная клетка разрывалась от боли. Словно стальные иглы впивались в каждый сустав, лишая возможности двигаться. При попытке перекатиться на бок, чтобы сесть, я мигом провалился в тягучее беспамятство. Грузные капли колотили по стеклу и откосам, с мелодичным шипением впитывались в старинную кладку. Уши улавливали мелкие шорохи. Казалось даже, что под половицами шебаршилась мышиная семейка. И пока я сосредотачивался только на звуках, мир приятно обволакивал душу, словно и то, и то было материальным и резонировало на одной частоте. Но стоило прислушаться к другим ощущениям, как на тело обрушился адский огонь. Раскаленная лава растекалась по венам, высоковольтные разряды пробегали по оголенным нервам — и когда эта дикая смесь устремилась к голове, перед глазами все распалось на атомы. Яркие точки заплясали хороводом. Веки медленно переходили из жидкого состояния в газообразное. Но я смело предполагал, что верхний слой давно сделался плазмой. — Ты должна решить, — разобрал я громкий шепот незнакомого мужчины и отвлекся от нестерпимой боли. — Если не дашь ему еще своей крови, он скорее всего умрет. — Всего лишь капля, Валдис, — прошелестели губы Северины, я их не видел, но ясно слышал, как они задевали друг о друга. — Такого раньше не случалось. — Ты прежде поила своей кровью простых смертных? — удивился Валдис и ощутимо напрягся. — Допускала спонтанные обращения? — Ни в коем случае. Но, — она запнулась и провела кончиками пальцев по лицу. — Когда-то моя кровь проливалась ручьями. Ее собирали алхимики. И испытывали на себе. У них поднимался жар и держался не более суток. Как у укушенных от слюны. Но позже я встретила Самиру. При упоминании имени Валдис вздрогнул, воздух в комнате засуетился, и практически неразличимая волна достигла моих ушей. Но я уловил. — Ей не требуется разрешение, — констатировал Валдис. — Как и тебе, — усмехнулась Северина. — Зато Самира втолковала мне, чем опасны подобные эксперименты. И научила создавать себе подобных. Но за прошедшие пять сотен лет мне ни разу не хотелось. — А теперь? — Не хочу и теперь, — отрезала Северина. — Но он в таком состоянии уже третьи сутки. — Ты пила его. — Прошло время. — Он хорошо ел, насыщался вином и фруктами? — Валдису надоела эта возня и в голос прорвалось раздражение. — У тебя есть мое разрешение, Северина. Как хозяин города, официально дозволяю обратить смертного. Я не тот монстр, что рубит с плеча. Но впредь не потерплю подобных случайностей. Они говорили о чем-то еще, но я перестал ухватывать смысл. Провалился в монотонный гул. Будто каждая молекула воздуха звенела колокольчиком, задевая соседок. В следующий раз я пришел в себя, когда нежные руки отирали грубой влажной тряпицей мои лоб, щеки и рот. Ткань царапала, плавящуюся от жара, кожу. Но вода немного успокаивала. Я хотел попросить пить, но лишь разомкнул потрескавшиеся губы. Устал, словно таскал каменные глыбы все прошедшие дни. А сколько их там прошло? Но Северина верно расценила мои движения, больше похожие на конвульсии выброшенной на берег рыбешки. К губам прижался холодный стакан, и на язык потекла приятная сладковатая жидкость. — Я бы облегчила твои страдания, Радомир, — печально проронила Северина. — Но Валдис запретил убивать тебя. Он проверит и поймет. Сделать тебя таким, как я — не решусь без твоего согласия. Я бы никому не желала подобного существования. Болезнь это или проклятие — не важно. Но точно не жизнь. Мне на грудь снова упала капля, прямо как тогда. Я почувствовал и очутился в воспоминаниях в тот самый миг, когда между волосками расплылось алое пятнышко, когда быстро стянулась кожа у моей ненаглядной на запястье, когда я распробовал на языке пряный вкус ее крови. Все правда. Сердце замерло. Натужно стукнуло и опять замерло. Еще толчок, будто резиновый клапан заскорузнул, а жидкость в артериях опять превратилась в ягодный кисель. — Неужели конец? — прохрипело горло от страха. — Подай куртку. — Живи! Радомир! — взвизгнула Северина. Крупные слезы капали на нос и лоб, стекали к смеженным векам, попадали на губы и в приоткрытый рот. Северина прильнула к моему лицу, подарив пылающим щекам прохладу. Северина! Северина. Се-ве-ри-на. Вот, почему у тебя такое имя. Ты можешь тушить пожары своим морозцем. Ты создана для меня. — Куртку, — выдохнул я в последний раз. — Да зачем она тебе? Ты весь горишь! Неужели холодно? — всхлипнула Северина, но на этот раз отправилась к двери, где на кованых крючках аккуратно развесила одежду. — Лучше скажи, что хочешь стать вампиром и провести со мной бесцельную вечность… Ее слезы капали на деревянный пол и тут же впитывались в доски. А я уже ничего не мог ответить. Все что угодно, только не позволяй мне уйти! И чего ты медлила? Зачем тебе мое согласие? На меня аккуратно приземлилась любимая кожаная косуха. Где-то в глубоком внутреннем кармане лежал один из дневников матери, ведь я всегда носил его с собой. Теперь, на пороге смерти, как и всегда в минуты слабости, волнения или опасности, мне хотелось прижать книжицу к сердцу и прийти в себя под шелест хрупких страниц. Раньше это помогало. Может, и сейчас случится чудо? Случилось. Но совсем не то, на что я надеялся. Словно разрядом дефибриллятора, меня прошило насквозь колючей искрой. Позвоночник выгнулся, руки и ноги свело судорогой; глаза открылись сами собой и чуть не выскочили к потолку — в другом кармане куртки пряталась деревянная коробочка с перстнем. Сердце буксовало, но дало небольшую фору пальцам, которые тряслись и заплетались, пробираясь за край кармана. — Что там? — ошарашенно пискнула Северина. У меня в ладонях открылась крышка с витиеватыми узорами. Теперь я точно видел, что они светились призрачным лунным светом, как светофор перед железнодорожным переездом. Сам же перстень выглядел раскаленным. Но меня тянуло сунуть палец прямо в металлическое жерло. Я повиновался. Кольцо съехало к основанию пальца и удобно устроилось, чуть подмораживая кожу. Живительная прохлада растекалась по ладони и медленно поднималась вверх по руке. Сердце заработало быстрее, предвкушая приятное облегчение. — Ты! — уничижительно выкрикнула Северина и отпрянула в угол комнаты около двери. — Жив, — прохрипел я. Перевернулся на бок и с удивлением привстал. На перстне вокруг камня висел мерцающий туман. То ли у меня плыло в глазах. Но больше отрицать реальность происходящего не имело смысла. Северина настоящий вампир. Мать была настоящей охотницей. Ювелир искусно притворялся. Северина не отрываясь смотрела на кольцо. — Досталось от матери, — пояснил я. — Охотник, — ядовито прошипела она. — До настоящего момента я был уверен, что это лишь сказки. — Такой же, как и все. Врун! — Мать бросила меня еще ребенком. Никогда не видел эту женщину и понятия не имел, чем она занималась, — спешно проговорил я, ведь в глазах Северины читались ненависть и злость. — Врешь, — уже не так уверенно, но упрямо прорычала она. — Ты все подстроил! Не колебавшись ни секунды, я сорвал с пальца перстень и отшвырнул в сторону. Он с грохотом поскакал по деревянному полу и укатился в неизвестном направлении. Я не следил. Следил лишь за испуганными глазами Северины, за ее приоткрывшимся ртом, за воздухом, который рывком вышел из ее легких, будто кто-то невидимый ударил под дых… Очертания комнаты слегка поплыли, в ногах появилась предательская слабость. И я полетел в черную пустоту. Дух захватывало, но я не просыпался, как обычно бывало от ощущения полета. Только продолжал нестись навстречу клубящейся тьме. *** Бездонная яма поглощала каждый мой крик, отбирала каждый вдох. Мир поменял полюса, и теперь я летел кверху, словно притягивался к массивной черной дыре. Долгие мгновения слились с короткими, а затем обернулись вспять. Сознание казалось ясным, но помчалось в разные стороны, перемешиваясь с мутными частицами бесцветного тумана. Душа заныла. Так она не ныла никогда, или я просто не понимал, что это значит. Теперь почувствовал. Плоть не выдержала бы таких мук. Но я бесплотным импульсом был везде и нигде одновременно. Пытался зацепиться хоть за что-нибудь, но не находил ничего. Слабый свет забрезжил впереди или сбоку. Я оглянулся и резко упал вниз. Подо мной все еще не было твердой почвы. Ноги завязли в густой лакричной патоке — не шелохнуться. А на плечи словно опустилось ватное одеяло из далекого детства у бабушки, которая хранила старинные вещи. — Вспоминай, — велел бесполый голос, льющийся сразу ото всюду. В нем не слышалось ни интонаций, ни эмоций. Он напутствовал, но не требовал подчиняться против воли. — Вспоминай. — Нет! — закричала женщина полная отчаяния, будто сквозь слезы, от которых намокли мои руки. По груди покатились горячие капли. Чуть липковатые, пряные, точно в жидкий шоколад добавили соль и гвоздику. И когда у меня появилось тело? Маленькое, хрупкое, почти неощутимое. Но капли казались крупными и тяжелыми. И тогда я понял, ведь до сих пор ничего не видел в кромешной тьме, что руки намокли от крови. На грудь вытекал теплый уютный поток из разорванной шеи, окутывал меня, баюкал. Хотелось забраться поглубже в бабушкино одеяло прямо с головой, подобрать ноги к груди и забыться приятным сном. Но рядом мать захлебывалась рыданиями: — Живи! Ты только живи! Я заберу у тебя боль. Всю эту опасную часть. И уеду сама. Но ты живи. Лучше с половиной души, чем мертвым. — Последнее слово эхом понеслось по гудящей бесконечности, впитывалось во всепоглощающую дымку, липло к поверхности вязкого киселя под босыми ступнями. Кровь стекала и туда, она-то и мешала двигаться. Мать продолжала бормотать, словно проклинала: — Пусть твари обходят тебя стороной, а твой взор стремится мимо. Я все заберу с собой. И только на исходе своих дней разделю силу между тобой и девочкой. А до тех пор спрячу и сохраню, чтобы ни один поганец не добрался ни до одного из вас. Тут я увидел глаза, ясные, как редкий солнечный день над Финским заливом. Они приближались, как в лучшем современном кинотеатре, увеличиваясь и нависая надо мной. И в конце концов впитались в мое существо, подарив блаженное тепло. Оно разливалось по груди, вызывало улыбку, дарило безмятежность. Волна озноба прокатилась по телу, смяла простыни на мокрой от пота кровати, взъерошила прилипшие ко лбу волосы. Будто гигантские крылья взметнули вокруг меня столб воздуха. — Знай и помни, — попросил бесполый голос. — Найди.

Элис: дом Тристана Все остальное время, что мы добирались в частный дом на противоположном берегу рукава Старой Преголи, я обдумывала слова Тристана. В самом деле, вампиры заинтересовались мной только благодаря моему проекту. Думала ли я, что, исследуя кровь, столкнусь с подобным мистицизмом? Нет. Всю свою сознательную жизнь я увлекалась только точными науками. Но жажда совершить что-то значимое и помочь людям привела меня в логово вампиров. Ну в самом деле, кто я такая? Обычная девчонка, каких тысячи. Нет, миллионы. Тристан наверняка повидал за свою долгую жизнь множество умных и красивых женщин. И уж точно, набросившись на меня в аудитории академии, не имел в виду ничего такого особенного. Просто он вампир, иначе мыслящий, иначе видящий, иначе чувствующий. А я расценивала его действия со своей человеческой позиции и приравнивала к маньякам. Позже к сумасшедшим. А он, вероятно, вел себя вполне адекватно для своего вида. Какого вида? Совсем другого? Или в вампиров все же превращались люди, как в книгах и фильмах? А может, они вообще прилетели с другой планеты? Единственное я поняла совершенно точно: дружба с одними хомяками до добра не доводит! И чтобы жить по-человечески, следовало окружать себя людьми. А я получила именно то, чего хотела, пусть и немного в извращенном варианте. Я уговаривала Тристана отвезти нас в гостиницу, чтобы не ехать к нему домой, но он не согласился. А долго спорить не позволил Лизин локоть, толкнувший меня под ребра. Подруге, наоборот, очень хотелось оказаться в гостях у обожаемого преподавателя, коим она до сих пор считала Тристана. Любимый паб «Алхимия» доставлял еду на дом в любой день недели. Тристан выяснил это заранее, и курьер прибыл практически сразу, как мы осмотрели светлую гостиную в бежевых тонах и гостевые спальни. Дом возвышался в два этажа, но около хозяйской комнаты вверх уходила башенка с крутой лестницей, что вела в кабинет. Тристан мельком показал нам библиотеку с округлой стеной, застекленной от самого пола так, что свет равномерно падал на плотно заполненные стеллажи. Я бы задержалась там подольше, ведь питала к старым книгам особую слабость, иначе и странный кулон не попал бы в мои руки. Но привезли еду, и гостеприимный вампир принялся хлопотать вокруг двух потрепанных девиц. Наверное, откармливал. Одну для опытов, вторую про запас. В том смысле, что мне предстояло довести до ума исследование. А с Лизой получилась полнейшая ерунда. — Что имела в виду Кис? — не удержалась я от вопроса, когда мы уселись на кожаный диван прямо в гостиной, ни кухни, ни столовой в доме не было. — Будто Лизу выбрала Ирис. Поэтому они нас похитили? Тристан надолго задумался, предложил нам вина для восстановления объема и состава крови. Я наотрез отказалась — предпочла минералку и сок. И только после он ответил: — Это сложно объяснить простому смертному. Особенно ученому, — добавил он, и приподнял ладонь в предупреждающем жесте, ведь я собиралась возразить. — Ты веришь в переселение душ? А ты? — обратился он к Лизе. — В каком-то роде, — кивнула подруга и накинулась на еду. — В магию — точно. — Любая магия научно объяснима, — добавила я. — Над этим ты и работаешь, — согласился Тристан. — В том числе. А вампиры могут пить кровь только из живого человека. Пакеты для переливания очень быстро становятся негодными. Из них пропадает энергия, жизнь, душа — назовите, как нравится. Когда Ирис укусила Лизу перед своей кончиной, она передала ей часть своей энергии. Сознательно. Ведь подозревала, что не уйдет от охотницы. Этот огонек и чувствуют члены ее группы. Дар Ирис все еще живет в тебе. — Тристан мягко дотронулся ладонью до ямки между ключицами Лизы. Он сидел напротив нас в удобном мягком кресле на светлых деревянных ножках. — Ничего не поняла, — восторженно заявила подруга, щеки ее зарделись от внимания мужчины. А вот мои, полные вкуснейшего рагу, втянулись от противного чувства, царапнувшего в груди. Я чуть не подавилась и закашлялась. Опрокинула в себя сразу стакан вишневого сока и только тогда снова смогла дышать. — То есть, когда я стану вампиром… — начала Лиза. — Не станешь, — перебил ее Тристан. — Для этого нужно разрешение главы города. А я его не давал. И не дам. Неконтролируемые обращения запрещены. Лиза ошалело хлопала ртом и смешно таращила глаза. — Но, Руслан, — возразила она. — Что тогда будет с той энергией от Ирис? — Рассосется, преобразуется, будет всегда с тобой, — перечислил он варианты. Лиза надулась, переключилась на еду и вытащила телефон. Метка? Та, о которой он говорил в голубятне. Тоже какой-то энергетический след? — Именно так, — согласился Тристан, кажется, я задала вопросы вслух. — Ты разве кусал меня? — Мы целовались, — будто между делом напомнил Тристан. — Ик! И я с хрустом прикусила язык. Не на крутом морозе стучащими зубами, а от упоминания поцелуя? — С работы звонили, — простонала Лиза, прямо во время еды разбирая завал сообщений в телефоне. — Сегодня смена. Придется выкручиваться, не говорить же, что меня похитили вампиры! — Но внезапно тон ее голоса поменялся, глаза заблестели, а бровки заиграли. — Хотели воспользоваться моим телом, чтобы сделать этот идеальный сосуд вечным. Но я все еще похищена. Только теперь очаровательный вампир украл мое сердце! Я ткнула ее локтем в бок и процедила сквозь зубы: — Слишком банально и пошло. Не переигрывай. — Да ну тебя, — отмахнулась Лиза и осушила бокал до дна. — Налить еще? — мило осведомился Тристан, оставив без иных комментариев дилетантские подкаты подруги, та кивнула, и он посмотрел на меня. — Алиса? — Я не передумаю, больше не спрашивай. Предпочитаю всегда оставаться в ясном сознании. In vino veritas, in aqua sanitas — истина в вине, в воде здоровье. Не все люди знают окончание фразы, выдергивая лишь необходимый смысл из контекста, но не все среди нас люди. — Замечал, что люди чаще выбирают — спрятаться в бокале, — усмехнулся он, делая акцент на слове «люди». — Вот уж не знаю, для чего. Полагал, будто испытывают что-то сродни вампирской жажде. — Вряд ли, — хмыкнула я. — Мнимое веселье лишь на время прячет их от самих себя. А потом они пугаются того, что случилось в беспамятстве и прячутся еще сильнее. — И что же случилось с тобой? — Ты родился вампиром? Тристан, конечно, заметил, что я ответила вопросом, сощурил глаза, разглядывая мое лицо, прошелся по волосам, мазнул по губам, но отвечать вне очереди не спешил. — Я все еще здесь, — напомнила о себе Лиза. — И я передумала! — заносчиво выпалила она, прикрыла бокал ладонью и встала с дивана. — Отлучусь в дамскую комнату. Вот и наступил тот неловкий момент, когда я осталась наедине с Тристаном. Он, конечно, не ел, а только наблюдал. Мне же кусок в горло не лез от столь пристального внимания. Не хватало только, чтобы он набросился, как тогда. Впрочем, ни в лекционной аудитории, ни на балу его не смущали даже зрители. Я отставила тарелку на журнальный столик и напряженно вздохнула. — Нам надо ей все рассказать, — заявила полушепотом, ведь мои единоличные рассказы подруга восприняла в шутку. — Мне не надо, — отрубил Тристан. — И тебе не советую. — Ей кажется, что вы похожи. — Ей не кажется. А вот поговорить с братом все же стоит. И лучше сделать это до его возвращения. — Тристан резко подскочил и схватился за телефон. — Вы живете вместе? — Я тоже растерянно поднялась и почувствовала ужасную слабость во всех конечностях. Вкупе с головокружением получился сногсшибательный эффект. Я пошатнулась, взмахнула руками, чтобы ухватиться за что-нибудь надежное, и, вопреки ожиданиям, плюхнулась обратно на диван. — Зайди через заднюю дверь и дождись в котельной. У нас гости. Все объясню. На этом разговор по телефону закончился. А я так и осталась на диване в нелепой позе. — Я был таким, сколько себя помню, Алиса, — прошептал Тристан, чуть наклонившись, и внимательно оглядел меня с ног до головы. Выражение его лица живо менялось, пришлось собраться с силами и скомпоновать конечности в приличную композицию. Вспомнился старый фильм, где учили, как стать принцессой и складывать ноги по этикету. Вероятно, в компании вампира давно следовало вести себя по некоей инструкции. Но фильмов про вампиров я прежде избегала. Зря. Лиза вернулась в гостиную как раз в тот момент, когда я собиралась уточнить его способ питания, раз уж мы перешли к откровениям. Но подругу больше интересовало другое. — Знаешь, что, Руслан? — решительно выдохнула Лиза, а мы с Тристаном отстранились друг от друга: он с неохотой, я с необъяснимой дрожью — оказалось, что наклонился он уже довольно близко. — Я скажу тебе один раз, но открыто. Надоели эти ужимки и уловки. Я ведь на каждой лекции сажусь на первый ряд и пялюсь на тебя, не отрываясь, всю пару. Даже на перерыв не выхожу. — Лиза, — шикнула я и помотала головой из стороны в сторону, губы беззвучно выводили «нет». — Не перебивай! — рявкнула она, испортив конспирацию, я-то хотела по-тихому избавить ее от пустых признаний не тому парню. — Но ты делаешь вид, что не замечаешь моих чувств. Так вот говорю прямо: ты мне нравишься. Нет! Я без ума от тебя. Я влюблена в тебя с третьего курса. Ты идеальный мужчина: красивый, умный, веселый! — подруга старательно растопыривала пальцы на руках, подсчитывая достоинства Руслана. — И с тобой сегодня явно что-то не то! — добила она. В глазах Тристана на долю секунды промелькнуло нечто хищное, хотя я ожидала увидеть там страх разоблачения. Но нет. Мужчина усмехнулся, подхватил меня под локоток, встряхнул, как тряпичную куклу, чтобы поставить на ноги и подал второй Лизе. — Пожалуй, провожу вас обеих по комнатам, — весело заявил он. — Сегодня был трудный день. Вы обе устали. — Я призналась тебе в любви! — разозлилась Лиза и не шелохнулась. — А ты смеешься и переводишь тему?! Найди в себе смелость ответить мне хоть что-то! Скажи «нет» или «мне глубоко наплевать на тебя, студентка Рыжова», но глядя мне в глаза! Тристан ощутимо напрягся и шумно втянул носом воздух, будто готовился к прыжку. Мой локоть обрел свободу, стены и мебель от неожиданности заплясали вокруг. Неужели тот вампир, Эб, выпил так много моей крови? Лизку вон тянули сразу двое, а она попритворялась немножечко в машине и теперь скачет! — Поговорим об этом утром, студентка Рыжова, — отчеканил Тристан. Сцапал меня за талию, дернул Лизу за руку и, как и обещал, поволок обеих наверх. — Из комнат не выходить, — прорычал он, шествуя по просторному коридору второго этажа, и перехватил меня поудобнее. — Ик, — выдала я привычно, его пальцы сильно впивались под ребра, но порассуждать о «нормальности» подобных действий не успела. — Кажется, у меня температура, — сообщила Лиза у двери спальни. — И ужасно щиплет руки и ноги. Пальцы опухли. Глядите, какие сосиски! Подруга продемонстрировала красные ладони. Тогда я обратила внимание на собственные и ужаснулась. Еще пару часов назад, когда принимала душ, все выглядело вполне прилично. Содранные ступни и ладони обработала зеленкой, шею заклеила пластырем. Но теперь кожа действительно опухла и разрумянилась. — Я поищу состав от обморожений, — задумчиво изрек Тристан. — Состав? Какое-то зелье? — обрадовалась Лиза, будто только что не истерила от безответного признания и не жаловалась на температуру. — Я с удовольствием помогу. У меня на лабораторках всегда пятерки, уж химичить умею на славу! А если с магией, то еще лучше! Вампиры владеют магией? Или на то нужна ведьма? Поедем добывать страшненькую старушку? — Возьмите посимпатичнее, а то не усну, — буркнула я. — Если по дому будут разгуливать страшные старухи. — Скучная ты, — огрызнулась Лиза. — И заурядная. — А ты намажься хреном! Сразу все пройдет! — припомнила я и зажмурилась, чтобы не рассмеяться и не расплакаться одновременно. — Бабье царство, — с ужасом констатировал Тристан и силой затолкал каждую в предназначенную дверь. Уж не знаю, каких гостей братья привыкли принимать у себя дома, может, периодически селили в этих спальнях любовниц. Но в комнате нашлись и кровать, и туалетный столик с зеркалом, и расписная ширма, и небольшой диван с парой плетеных кресел. Деревянную мебель оттенял текстиль жемчужных тонов, светлые стены притворялись плотным туманом, расширяя пространство до бесконечности. И я бы хотела потеряться под нежным легким одеялом, провалившись в крепкий сон, но боролась с усталостью и подступающим недомоганием. Пришло время ознакомиться с книгой, которая хранила кулон охотника, внимательнее. В коридоре Лиза невольно напомнила мне о той старушке с ярмарки. А может, подруга специально намекала, что стоит заняться чтением? Но так, чтобы вампир не заподозрил! — Ай да Лизка! — похвалила я, аж слезы навернулись от умиления. — Настоящий друг! И что бы я без тебя делала? Жаль, что нас поселили в разных комнатах. Радомир: улицы Риги, телебашня Северина сидела на плетеном кресле, которое нашлось у нас в комнате около небольшого столика напротив окна. Одна изящная ножка любимой касалась большим пальцем сухих половиц, вторая пряталась под локтем, на котором лежала открытая книга. Резкие от яркого солнца тени делали силуэт граненым. Будто совершенное каменное изваяние олицетворяло единение света и тьмы. Ноздри ловили приятный запах дождя с привкусом прибитой пыли, совсем как летом. Живот заворчал, намекая, что сгодилась бы даже пыль! — Проснулся? — Северина оторвалась от чтения. — Занимательно. Она закрыла книжицу и повертела ее в ладонях, демонстрируя до боли знакомую, потертую обложку. Я пошевелил руками — на одном из пальцев чувствовалась тяжесть перстня. Тогда я сжал кулак и пристально вгляделся в камень. Неужели он избавил меня от последствий укуса и действия вампирской крови? Вопросительно приподнял бровь и молча уставился на Северину. — Ты умирал, — пожала она плечами, будто ничего не произошло. — Я отыскала его и вернула на место. Не скажу, что это было просто, он жегся. Но сейчас ты жив. Это главное. Верно? Живот издал очередную жалобную трель, прерывая разговор. Северина вздохнула и подала мне кружку с травяным чаем. — Вот, выпей. Я нашла в твоей книге рецепт. И не спрашивай, где достала всю эту гадость. Опасливо приблизил варево к губам, опрокинул все разом и, не разобрав вкуса, подметил: — Это лишь половина записей. Рецепты неполные и неточные. Я бы поостерегся. Но, кажется, ты уже поила меня? Северина хитро прищурилась и улыбнулась. А затем приблизилась и поцеловала в губы. Тело сработало молниеносно: девушка тут же оказалась на кровати, я навис сверху. Но слабость от отсутствия еды заставляла дрожать локти. Живот взревел, перебивая прочие естественные желания. — Я обедать, — заявил, прикрыв глаза, поднялся на ноги и нашел джинсы аккуратно сложенными на покрывале в изножье кровати. — Или что там по времени суток? Северина пожала плечами, но осталась лежать. Я фыркнул, быстро оделся, сунул дневник матери в глубокий карман куртки, где ему было самое место, и отправился на поиски небольшого кафе. Хотелось и сладкого, и мясного одновременно. Улицы расплывались и рябили перед глазами. Но нужная забегаловка нашлась быстро. Четыре столика и маленькая уютная раздача. Биточки, колбаски и пирожное с масляным кремом прекрасно сочетались с литром черного кофе. Только к середине трапезы шум в голове поутих, и мысли потекли размеренно. Перемены в настроении Северины пугали. Нам обязательно надо обсудить произошедшее. Или она понадеялась, что я забыл ее страх и ненависть? Вампиры. Охотники. Но я не один из них. А вот чего она успела себе придумать за это время? Сколько дней я пролежал в агонии? Расплатившись за обед, я поспешил обратно в гостевой дом. Но Северина караулила меня напротив выхода из кафе, прислонившись спиной к зеленоватому от лишайника стволу старого вяза. — Здесь недалеко есть лодочная станция, — непринужденно начала Северина, но что-то в ее поведении неуловимо настораживало. — Поплаваем по каналу, полюбуемся зданием оперы. — Серьезно? — Я приблизился к ней вплотную и попеременно смотрел то в правый, то в левый глаз, от чего она часто заморгала и отвернулась. — Валдис не почуял в тебе охотника, — выдохнула Северина, склонив голову. — Либо ты придумал хитрость, либо говорил правду. — Валдис? — Валдис Вацетис — председатель, глава города, — пояснила она, хотя я уже догадывался. — Я одиночка, Радомир. Но многие вампиры живут группами. У нас свое сообщество с лидерами и структурой. В каждом городе есть главный, он следит за порядком. Есть законы, которые мы не нарушаем. Или нарушаем. За некоторые проступки наказывают. За другие можно попасться охотникам. Мы шли по узкой улочке, которая вывела к парку. — Вот мы и добрались до самого интересного, — подметил я. — Я буду с тобой предельно честен. После чтения дневников матери я полагал, что она все выдумала. Сумасшедшая или графоманка, может, преступница. Оказалось, охотница. — До последнего надеялась, что ты о той милой лодочной станции за кустами, — пробурчала Северина. — За какие же проступки ты боишься попасться? — Я остановился и поймал ее за локти. — Выходит, эти охотники вредят не всем вампирам? Я думал, что они ловят кровопийц без разбора. — Среди нас есть паиньки и моралисты, — прорычала Северина, быстро же к ней вернулось прежнее настроение! — И ты уже слышал, как я питаюсь! — Кровью, — кивнул я. — И? — И ты первый за последние четыреста лет, кто остался в живых. Северина вырвалась и быстрым шагом направилась к воде. А я пытался навесить на нее ярлык «убийца» и не мог. Все же просто! Она пила людей досуха! Она вампир, монстр! Но глупое сердце сжималось, а затуманенный разум оправдывал несчастную девушку, которую предал любимый человек. Она не желала зла тем людям, лишь видела в них опасность и источник пищи одновременно. — Дурак! — сквозь зубы отругал я самого себя и взъерошил короткие волосы на затылке под собранным на макушке маленьким хвостиком более длинных. — Нельзя оправдывать подобное. В груди заныло. Ребра болезненно сжались, но я стиснул зубы и поспешил за Севериной. Я столько времени провел в поисках идеальной девушки! И вот, казалось бы, нашел… — Святое железо! — вырвалось у меня незнакомое ругательство. — Казалось! И откуда, хоть, в голову пришло? «Пожалеешь и разочаруешься», — прозвучали в памяти слова. Наконец-то я понял их смысл. Но от этого не легче! Разочарование душило. Но я все блуждал взглядом по стройной точеной фигурке впереди и замечал лишь пленительную прелесть. Мы молча сели в лодку. Северина сама орудовала веслами, и остановилась на середине канала, доверившись течению. Солнце клонилось к закату. — Снова закат на реке, — подметил я. — Рядом с водой я чувствую себя в безопасности. — Северина пожала плечами и задумалась. — Знаешь, вампиры могут пить воду. И глотать обычную еду тоже. От еды бывает плохо. А вот вода не приносит дискомфорта. Голод не утоляет, но я иногда пью. Так мне кажется, что я не совсем… потеряна, что ли. — Мы можем попробовать, — вырвалось у меня против логики и здравого смысла. — Ты пообещаешь больше не убивать. А я буду заботиться о тебе. И защищать от других охотников. Северина вздрогнула, будто я отвесил ей пощечину, и посмотрела в мутную глубину канала: — Беспросветно, — констатировала она. — Будет сложно. Все те дни, что ты лежал без сознания, я задавалась вопросом: смогу ли остаться с тобой? Мне впервые было так страшно и грустно лишиться кого-то. Я испытала неведомые ощущения рядом с тобой. Забытые, утерянные. — Она снова налегла на весла. — Ты словно оживляешь меня на какие-то мгновения или целые часы! — Как и ты оживляешь меня, Северина, — прошептал я и подался к ней, прижавшись лбом к ее лбу. — Я могу только испить и умертвить тебя, — всхлипнула она. — И я сильнее чувствую голод рядом с тобой. Я питалась совсем недавно, но уже хочу снова… — Помолчи секунду, — потребовал я и приложил указательный палец к ее приоткрытым губам. — Ты не знаешь, как я жил до встречи с тобой! Почему ты ни разу не спросила, что делал я? Может, я… — придумать гадость не удалось, ведь это была бы неправда. — Я сходил с ума от скуки и бесцельности собственной жизни. Все получалось само собой. Неинтересно! Люди вокруг — не моего поля ягоды. Безликие. Я не понимал, для чего таким родился, пока не наткнулся в толпе на твои глаза. — Так не бывает. Я не верю в судьбу и в сказки. Ты придумал это. Только что. — Я хоть раз обманул тебя? — Откуда мне знать? Как мне доверять тебе по-настоящему? Сейчас ты не охотник, но в твоих руках все инструменты, чтобы стать им. — Разве это помеха, чтобы просто попробовать? — усмехнулся я и поймал ее губы. Сладковатые, нежные, они тут же сдались в плен. Ну и чего ты ломалась? Я слышал, что тебе не меньше пятисот лет, а ведешь себя как девчонка. Никакой ты не вампир. Мне почудилось. *** Прошедшие две недели мы жили в небольшой комнатушке на мансардном этаже гостевого дома в центре Риги. Хозяйка держала его для приезжих вампиров и была достаточно осведомлена, но подчинялась воле Валдиса Вацетиса. Он пообещал ей долгую здоровую жизнь и слово свое держал. Правда, не совсем так, как рассчитывала некогда юная особа. На Валдиса тоже работали алхимики, коими являлись и большинство охотников. А в Калининграде я столкнулся с союзом вампиров и современных биохимиков. Но суть оставалась единой. Каждый создавал эликсир с необходимыми свойствами. Тайный состав Валдиса продлевал людям жизнь, но не обращал в вампиров. Глава города не стремился пополнять ряды кровопийц. Северина постоянно твердила о равновесии, что бы это ни означало. Но дураку понятно, что если всех обратить вампирами, то попросту станет некем питаться. От подобных размышлений кровь стыла в венах, а артерии покрывались колким инеем. Кто я для нее? Подручный корм, рядом с которым больше не придется убивать? Мы свернули с набережной Закюсалас к стоянке около телебашни, чтобы подняться на смотровую площадку. Северина протащила меня по всем крышам Риги — мы совпали в любви созерцания городов с высоты. Отель «Рэдиссон Блю», современное здание библиотеки, сталинская высотка Академии Наук — собирали толпы туристов. Северина же присматривалась к жизни и знакомилась с точками для перекуса. — Люди не замечают момент, — рассказывала Северина, когда мы только вдвоем поднимались в наклонном лифте с круглыми, немного инопланетными лампами. — Когда их кусают. Вампиры, космические корабли, магия, физика — все смешалось в закипающем от быстрого подъема мозгу. Впрочем, любое событие, наделенное людьми магией, лишь малоизученный феномен, которому всегда впоследствии находилось логичное объяснение. — Я надеялся, что мы переспали, — вспомнил ту странную ночь на берегу Преголи и не узнал собственный голос, уши закладывало. — На следующий день поднимается температура, бывает слабость и даже респираторные симптомы, — продолжала на своей волне Северина, будто готовила меня к перерождению. — Курс молодого бойца, — буркнул я и выдавил улыбку. — В смысле, вампира. Лифт остановился и выпустил нас на смотровую площадку. Ноги ослабли, голова шла кругом, и немного подташнивало. — Они думают, что болеют из-за микроорганизмов. Но на самом деле лишь после укусов. И нам невыгодно их переубеждать. — Северина подошла к самому стеклу и прижала ладони. — Ты успела укусить меня в лифте? — пошутил я. Тогда Северина обернулась и заметила мое состояние. — Он поднимался по рельсам на большой скорости, это из-за разницы давления, — отмахнулась она. — Скоро придешь в норму. — Но я не запомню, когда ты меня снова укусишь? — Скорее всего у тебя будет иммунитет, — задумалась Северина, а затем опустила глаза на развернувшийся под ногами пейзаж: зеленоватая вода огибала острова, автомобильный мост соединял ряды маленьких домишек. — «Когда?». Если я захочу, ты не забудешь, — прошептала она и ступила на стеклянную часть пола. — Хочу помнить все, что со мной происходит. — Многие люди предпочитаю забыть, — усмехнулась она. — И чего только не используют для этого: алкоголь, сигареты, видеоигры, прочие уловки. Но ты и правда не такой. — Северина задорно улыбнулась и юркой мышкой очутилась в моих объятиях, требуя поцелуя. — Похоже, ты лучший. Телебашня не числилась среди самых посещаемых туристических мест, вероятно из-за расположения на острове, куда можно было добраться только на личном транспорте. И мы самозабвенно растворялись друг в друге. Теперь голова кружилась от ее мягких губ, ловких требовательных пальчиков, которые пробрались под рубашку. От резкой нехватки воздуха, что искрил между нами. От желания сорвать с нее одежду, что мешала стать еще ближе! — Приезжие? — раздалось практически над ухом на родном языке с легким латышским акцентом. Я резко отпрянул от Северины, а она, наоборот, прижалась крепче, от чего наши тела совершили странное змеиное движение и чуть не повалились на прозрачный пол. На нас весело смотрел рыжий кудрявый парень с редкой бородкой. — В наших краях все строго, — объявил он, будто отчитывал блудную дочь пуританского семейства. — Не смущайся, парень. — Я не хотел грубить, поэтому улыбнулся и выставил вперед ладонь. — Мы были уверены, что тут одни. Северина больно ткнула меня в бок длинным ногтем. — Тебя ищут, — без прежней радости сообщил кудрявый, глядя на Северину. — Но пока ты ведешь себя примерно, останешься в живых. — Я не школьница, охотник, — выплюнула она, будто он пообещал спалить ее игрушечный дом и оторвать головы любимым куклам. — Охотник, — эхом повторил я и лишь тогда заметил на указательном пальце левой руки перстень, очень похожий на мой собственный, но со своим чудным ювелирным узором. — Яков Авен, — представился он и перевел пронзительный взгляд на меня. — Ты забыл свое предназначение. — Ты слишком юн, чтобы меня учить, — дал я понять, что не нуждаюсь в непрошенных советах. — Не в сединах мудрость. И не по внешности о возрасте судить. Тебе ли не знать, — изрек он, напомнив зеленого ушастого инопланетянина из космической саги. — Я надолго. И проблемы мне не нужны, — нарочито ласково мурлыкнула Северина. — Благодарю за доверие, охотник. Он неопределенно хмыкнул и быстро скрылся в лифте. На какой-то миг показалось, что мы провели все время только вдвоем. — Если не нарушать порядок, то и охотники не страшны? — задумчиво произнес я, глядя вдаль. — Хотелось бы мне, чтобы это было так, — туманно пожала плечами Северина.

Элис: ночь в доме вампиров Мелкие буквы перепрыгивали со строчки на строчку и даже через вырезанную в страницах дыру. При внимательном осмотре оказалось, что отверстие под коробочку с кулоном было задумано в переплете изначально, и ни одна точечка не потерялась. Почерк имитировал печатное издание, но я уверилась в искусной работе — мастер писал от руки на архаическом наречии. Книга гораздо старше Эдиты! Ночевка в чужом доме ужасно напрягала. Я невольно прислушивалась к каждому шороху. В частном секторе, в целом, было тише, но скрипы и прочие завывания не получалось списать на соседей или их питомцев за стеной. Ходили то хозяева? Или еще какие поздние гости? Вампиры? Люди? Лиза? В дверь неожиданно поскреблись. Я подскочила на кровати, сердце бешено застучало в ушах, лишив на мгновение слуха и ориентации в пространстве. С усилием вдохнув, я на цыпочках подкралась к выходу и медленно повернула ручку. Опасалась, что как только замок отпустит створку, кто-то большой и сильный дернет на себя, и я вывалюсь наружу в раззявленную зубастую пасть. В коридоре висела бархатистая темнота, скрывая дальний конец с хозяйской дверью. Но пол и кусок стены рядом хорошо освещался теплыми лучами из комнаты. Никого. Не успела закрыться покрепче, как тыльной стороны руки коснулись бледные пальцы. Я тихонько пискнула, заглатывая как можно больше воздуха, чтобы заорать как следует. Но тут показались и остальные части стройного девичьего тела. Вопить тут же передумала, сердито вздохнула и затащила Лизу в спальню. — Ты чудовище, — пожурила подругу. — Я же чуть дух не испустила. — Чего ты там упустила? — уточнила эта нахалка, еле сдерживая смех. — Душ в конце коридора. Уже проверила. Ткнула ее в плечо и рассмеялась, старательно сдерживая голос. Получилось сухое блеяние. Лиза без лишних вопросов забралась на кровать и влезла под одеяло. — Думаешь, они слышат лучше людей? — Уверена, — прошептала подруга. — Но я тоже кое-что слышала, пока искала уборную. Я нервно сглотнула. Уж не о нашем ли с Тристаном разговоре речь? И присела на край, ухватившись за книгу. — Перед тем, как заглянуть к тебе, — уточнила Лиза. — Русланчик куда-то выходил. Точно хлопала дверь. Уж не покушать ли? — Он же обещал что-то сварить, — напомнила я и потрясла старинным переплетом. — Но вот, вещь поинтереснее. Есть рецепты, как быстро восстановить кровь. И чем намазаться, чтобы вампир тебя не заметил. — Неужели хреном? — оторопела Лиза. — Чесноком? — Чеснок им просто не нравится, как некоторым людям кинза. Тут про это тоже есть. И серебро вовсе не обязательно, достаточно освятить железо. А еще есть про охотников и их особенных собак! С ядовитой для вампира слюной. Ты понимаешь, что это значит? — Что у нас с тобой есть все шансы выбраться отсюда живыми, — как ни в чем не бывало заявила подруга. — Так ты же сама уговорила меня приехать! — возмутилась очень-очень тихо, но махала руками и морщила лоб так, чтобы было понятно — глубоко внутри я кричала громко-громко. — Я была в состоянии аффекта, — выкрутилась она, устраиваясь под одеялом поудобнее. — А сейчас у меня жар. Но ты же знаешь, это не помеха для охоты на Руслана. — Ты сама себе противоречишь и путаешь меня, — возмутилась, хватаясь за лоб, и вернулась к предыдущему вопросу. — Это значит, что Лилька — охотница! И почему-то приняла нас за вампиров. Помнишь ее милого песика? — Так это давно понятно. Я запыхтела и нахмурилась, укладываясь на свою подушку, и только теперь почувствовала, как же на самом деле устала. Чтение можно отложить до утра. — Ты ведь пришла узнать, что в книге, правда? — уточнила у подруги. — Пришла сказать, что он там не один. И предостеречь тебя от необдуманных поступков. Я хоть и не вампир пока что, но слышу хорошо. И соображаю быстро. — Ты решила, что там я? То есть мы с ним. И заглянула сюда проверить? Лиза насупилась и нехотя кивнула. А затем шлепнула по одеялу обеими ладошками, демонстрируя, что собралась остаться у меня. — Рассказывай уже, что вычитала, — нетерпеливо вздохнула Лиза, будто делала мне одолжение. Я же недоуменно хлопала ресницами, тогда она добавила: — Вместе безопаснее и веселее. Очень хотелось узнать, испытывала ли она мое терпение или нашу дружбу? Да поскорее разъяснить ей, что вампиров, вообще-то, два, и нам не из-за чего ссориться. Правда, я уже пробовала. Безрезультатно. Лучше застать их вместе. Поэтому лишь недовольно попыхтела, как ежик в детской книжке, и принялась за пересказ: — Тут собраны рекомендации по ловле и обезвреживанию вампиров. А кулон — действительно мощный артефакт. С ним нам никто не страшен. Он предупреждает о приближении кровососа. А покуда цепочка на шее — вампир не сможет укусить. При взгляде на камень в ажурной оправе — замрет, путаясь в рисунке и блеске ювелирных дорожек сквозь туманное сияние. Кровь охотника очистится от ядов и микробов, в том числе от слюны и крови вампира, если те попадут в организм. — Вот ведь гадство, — заключила Лиза. — То есть это все-таки он тебя тогда заразил? Когда вы целовались! А если я с ним сделаю то, чего хочу уже давно… — Нам нужен такой же артефакт для тебя, — пробормотала я сквозь поволоку, сознание проваливалось в сон. — Там есть инструкция. Но поспать не удалось. Только мне померещилась мрачная поляна с танцующими людьми в полосатых гольфах, как что-то объемное ударило сбоку. Я дернулась и открыла глаза. Лиза бесцеремонно толкала меня ногой. Молча, но настойчиво. Как внезапно нависла надо мной и приблизила лицо. — За дверью, — одними губами произнесла она и показала пальцем. Глаза привыкли к темноте и хорошо различали движения подруги. Лиза бесшумно спрыгнула на пол и поманила меня рукой. По-прежнему пустой коридор встретил нас абсолютной тишиной. Я пожала плечами и собиралась вернуться в кровать. Но внизу раздался глухой грохот, будто упало грузное тело. Лиза радостно встрепенулась и поспешила на звук. — Мало ли, что он там делает, — прошептала я и перехватила ее за руку. — Пойдем спать! — Это я и хочу узнать. Тихо, ты. Я же вспомнила предостережение Тристана, а потом о желании поймать братьев вместе, и растерялась. Так и стояла в нерешительности, то дергала правой ногой, чтобы бежать подглядывать за вампирами, то левой, чтобы спрятаться в комнате и не участвовать в очередном безобразии — днем хватило на полжизни вперед. Но не успела и шагу ступить, как со стороны лестницы выскочил взъерошенный… Руслан. Или в темноте я их перепутала? Нет, точно Руслан. Научный руководитель ошалело улыбнулся и запустил пальцы в волосы. — Ясина, давно не виделись, — выдал он, хотя по легенде, мы пару часов назад все вместе сидели в гостиной. Верно, не каждую ночь он натыкался в собственном доме на растрепанных со сна студенток-аспиранток. Уже неплохо. — Я — Рыжова, — заявила Лиза, которая стояла ближе к преподавателю, но он почему-то уставился на меня. — Рыжова, и ты тут, — растерянно пробормотал Руслан Игоревич, перевел взгляд на Лизу и нервно хихикнул. — Что это с ним? — прикрыв рот рукой, удивилась Лиза. — Устал? — пискнула я и добавила смелее: — Спать хочет. Вы ведь спите? В смысле, вампиры ведь спят хотя бы иногда? Ты, — под конец обнаглела я. С Тристаном «выкать» перестала, а Руслан Игоревич — мой преподаватель. Излишнее панибратство нам ни к чему. Но Лиза-то их не различала! И я шлепнула себя по лбу, окончательно запутавшись. — Спи-им, — протянул Руслан… Игоревич. — А вы разве там… все дела закончили? — Глянула вниз, намекая на встречу и разговор с Тристаном. — Ты тут… Мы тут… туалет искали. — Ага, — неопределенно кивнул Руслан. — Вот оно что. Тогда, не смею вас задерживать. И отойду на минутку. Руслан чинно прошествовал обратно к лестнице, а мы с Лизой направились в сторону санузла. Но красивую деревянную дверь с филенками и патиной, которая отблескивала даже ночью, подруга так и не открыла. — Давай за ним, — шепнула она мне в самое ухо. — Вел себя странно. — Их двое, — настырно выдохнула я. — Это секрет. Но я устала от недопонимания. — Ага! — передразнила Лиза преподавателя. — И оба смотрят на тебя! Тьфу! Да что ж за дурость?! Сдались они мне! Оба! — На мне кулон, — безапелляционно заявила я вслух. — Он притягивает вампиров. Развернулась к лестнице и решительно спустилась до середины. На первом этаже снова что-то упало. Послышались звуки борьбы. Но так, словно длиннохвостый крокодил запутался в неводе и сшибал все вокруг в попытках освободится. Вампиры голоса не подавали, зато прямо над ухом заголосила Лиза: — Русланчик, ты там как? Ушибся в темноте? Подруга оттолкнула меня с прохода и ринулась дальше. — Вампиры видят в любое время суток, — бросила я вдогонку, хорошо, что успела почитать на ночь. — У них диапазон восприятия электромагнитных волн шире. — А ну марш обратно! — рявкнул, выскочивший из-за поворота лестницы, Тристан. — Я же предупреждал, чтобы из спален ни ногой! Мы с Лизой обе громко вскрикнули, а подруга умудрилась врезаться в широкую грудь вампира. Он подхватил ее под локти, мягко развернул и подтолкнул в спину. Лиза послушно засеменила наверх. А я так и стояла с открытым ртом. — Тебе особое приглашение, Алис-с-са? — Ты не предупредил его, что мы тут? — зашептала мужчине в лицо. — А как нам с ним общаться в академии? Лиза же наверняка будет подходить к нему каждый перерыв с расчетом, что он помнит вчерашний день. — Т-с-с-с, — настойчиво прошипел Тристан. Но молчать я не собиралась. Включили бы свет и поговорили по-человечески, начистоту! — Знаешь ли, спасение из лап… Договорить он мне не дал — накрыл рот поцелуем. Сначала грубым и настойчивым, но, когда я передумала сопротивляться, Тристан тоже расслабился и нежно проник языком в приоткрывшийся рот. Кулон жег спину чрез одежду. Но голова предательски закружилась, и я повисла, обхватив руками крепкую шею вампира. Терпкий запах спелой вишни окружил пьянящим облаком. И я не заметила, когда поцелуй стал настолько глубоким и страстным, что из груди вырвался стон. Пальцы Тристана нырнули под мою спальную футболку и впились в разгоряченную кожу на пояснице, а затем заскользили вверх и вниз. Свои ладони обнаружила в вырезе его рубашки. От чего слегка опомнилась и отстранилась, собираясь высказать ему все, что думала о сложившейся ситуации. — Идем наверх, — прохрипел Тристан мне в губы и подхватил одной рукой чуть выше колен, будто я была деревянным солдатиком. Наивно полагала, что он поставит меня на пол около моей спальни и спровадит ко сну, как несколько часов назад. Но Тристан широкими шагами преодолел коридор, толкнул ногой дверь рядом с башней и тут же прижал меня к ней спиной. Кулон звякнул об дерево и впился под лопатку. Громко защелкнулся замок, вряд ли хоть кто-то в доме не услышал. А Тристан резко наклонился к моему уху, опалив шею срывающимся дыханием. Вот уж действительно не планировала оказаться в его спальне! — Я не… — пискнула я, но Тристан перебил. — Останешься здесь. — Все это слишком быстро. Мы едва знакомы. — Вот и познакомимся, — хищно протянул он и, будто случайно, задел мочку моего уха чуть шершавыми губами. От места прикосновения за шиворот посыпались щекотные мурашки, тут же сделалось жарко. Впрочем, жар исходил от украшения, которое норовило спалить все вокруг вместе со мной же. Я вдохнула поглубже, но слова вылетели из головы. Тристан задел носом мою щеку и остановился, почти касаясь губ, уставился в широко раскрытые глаза. Смотрел минуту или целую вечность, вжимал меня в створку, облокотившись одной рукой около моего плеча. Наши бедра тесно переплелись, позволяя ощущать каждый изгиб тренированного или просто вампирского тела. Я шумно выдохнула и замерла. Боялась надышаться вишней и окончательно забыться. Тело требовало сдаться в плен этому необычному мужчине и хорошо провести время. Но разум завывал сиреной, чтобы я остановилась. Моя преданность науке давно сбросила со счетов личную жизнь. И отношения с противоположным полом были осторожные и очень давно. — Тристан, я не могу, — призналась, пока все не зашло слишком далеко. — Уж не знаю, к какому типу женщин ты привык за свои много лет, но я не такая… — А какая? — томно прошептал Тристан и мазнул по губам невесомым поцелуем. — Ты всерьез подумала, что я воспользуюсь твоей беззащитностью, наивностью и юностью? И в первую же ночь под моей крышей уложу в свою постель? — Он оскорбленно приподнял одну бровь. Издевается, что ли? Рот приоткрылся сам собой, и я неловко сглотнула, когда с усилием его захлопнула. — Так и поступим, — громко ошарашил Тристан, молниеносно склонился к другой стороне моей шеи и быстро зашептал на ухо: — Брат плетет интриги за моей спиной. Помнишь, я говорил тебе, как оказался на балу? И в лекционном зале. — Я кивнула, задев Тристана скулой, и зачем-то положила руку ему на шею. Он по-хозяйски расправил мои пальчики и продолжил, как ни в чем не бывало: — Сегодня Руслан проигнорировал мой звонок. И не будет подыгрывать мне в академии пред двумя студентками. Хотя у нас есть четкое разделение обязанностей и уговор сохранять инкогнито. В вампирском мире мы — одно единственное существо — Руслан Натанг. Но так как я неосмотрительно явился в академию, увлекся аспиранткой, представился ей инвестором и собственным именем, он отказывается разыгрывать представление перед Рыжовой. Признаюсь, было сложно уговорить его ввести меня в академию. Брат разумно не желал рисковать. Нам не следует появляться одновременно в одних и тех же местах. Но внезапно сдался, вопреки здравому смыслу. — Тристан тяжело вздохнул, так же крепко прижимая меня к двери. — Все сложно, Алиса. Но мне удалось узнать кое-что. И ты поможешь разобраться. — Я? — икнула, исказив вопрос, но он понял и кивнул, все еще находясь около уха. — Почему я-то? Найди ловкую и быструю вампиршу. Или поговори со своей подругой-охотницей. При чем тут я? — Это связано с твоим проектом. И подруг среди охотников у меня нет, — отрезал Тристан. — Только если ты решила стать настоящей охотницей. — Почувствовала, как его губы разъехались в жесткой улыбке, задели мой висок и ухо. — Семья Белоусовых о чем-то договорилась с Русланом. Насчет управления городом, вампирами и охотниками. Именно это я и пытался узнать. — Я решила найти Эдиту, ту старушку, что продавала книги. Пока не представляю, с чего начать, но она не имела права бросать меня наедине с непонятным артефактом, притягивающим вампиров, без объяснений! — Отлично! — обрадовался Тристан. — Вот и поможем друг другу. Только брат не должен ничего заподозрить. Как и твоя подруга. — Лиза поддержит, если мы нормально объясним, — не сдавалась я. — К чему множить секреты? — Поддержит, — согласился Тристан. — Но без объяснений будет лучше. Она нас не выдаст. Зато сыграет на руку. — И как же? — Увидишь, — прошипел он и снова поцеловал. Радомир: улицы Риги, парфюмерная лавка Поцелуй становился все глубже и напористее. Мне хотелось поглотить девушку целиком, даже показалось, будто я понял суть ее вампирской жажды. Ведь именно так же сумасшедше я хотел Северину. Так неукротимо колотилось сердце, так жарко разбегался по венам огонь страсти, так ярко блестели для меня ее глаза. Те самые янтарные льдинки, которые привлекли внимание в далеком пабе, но плавились рядом со мной, превращаясь в жидкую лаву. Ей не удалось обмануть меня настороженностью. Я видел Северину насквозь, улавливал настроение, чувствовал вибрации, как самый современный лучевой медицинский аппарат — сразу во всех возможных спектрах. У нее были секреты от самой себя, но не от меня. И когда она невесомо провела пальчиками по моей шее, тут же впилась зубами в обласканное место, я не сопротивлялся. Испугался на мгновение, но знал, что она не причинит мне вреда. Не теперь, когда, поборов свой собственный страх, она надела мне на палец кольцо охотника и спасла от смерти. Не превратила в себе подобного, а сохранила мой человеческий облик. Северина выпила немного. Перстень нагревался в присутствии возлюбленной, приходилось снимать. Но после она оставила меня наедине с собой, чтобы артефакт помог затянуться ране быстрее. — Все-таки именно охотники созданы в качестве идеальной пары для таких, как ты, — протянул я, когда перстень скользнул по костяшкам. Северина вытерла большим пальцем нижнюю губу, загадочно передернула плечами и выскользнула за дверь. Слово «вампир» в ее присутствии казалось мне бранным. Будто ставило на ней позорное клеймо. Кричало о сути, которую я надеялся приспособить к нормальной жизни. Ведь если ей будет достаточно моей крови, все, что она делала раньше, потеряет смысл. Не станет больше испитых досуха мужчин, похожих на ее бывшего приятеля. Да и сама месть растает в нашем счастливом единении. Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я буду настолько одержим женщиной, поднял бы на смех и двинул бы в челюсть. Но теперь… Осталось ли что-то теперь от меня прежнего? Меня снова беспокоила история с наследством. — Николай обманул меня. Его отец погиб от зубов вампира, — поделился я с Севериной, когда мы шли по узкой улочке Риги в сторону маленькой парфюмерной лавки, — Но сейчас я точно знаю правду: и книги, и погреб, и мать — все это часть моей настоящей жизни. — У тебя еще есть шанс спрятаться от вампиров, как спрятался твой ювелир, — напомнила Северина. — Не это ли сделала и твоя мать? Она защищала свое дитя. Неужели ее жертва окажется напрасной? — Мать лишь скрыла от меня правду о реальном мире, — отрезал я. — Но не уберегла от самого себя. Я был потерян все предыдущие годы. Чувствовал фальшь, но не понимал, в чем дело. Здания в историческом центре Риги отличались самобытностью, их хотелось разглядывать и даже трогать. Но тот вход, к которому мы свернули, казался абсолютно неприметным. — Некоторые находят себя в тесных подвальных комнатушках абсолютно счастливыми, — прокомментировала Северина, подметив мое недоумение. — А я люблю авторские ароматы и индивидуальный подход. Все же, восприятие запахов у моего вида немного иное. — Твоего вида? — уточнил я со скепсисом, ведь в целом, видел в ней обычную девушку на необычной диете. — Откуда же взялись вампиры, если не от человека? — Я когда-то была, — прошептала она одними губами и спустилась по каменным ступеням в полуподвальное помещение. — Потом заболела. — То есть это не проклятие, не магия? — оживился я. — Болезнь? — Все сложнее, — вздохнула она и распылила в воздух облачко сладкого парфюма из пробного флакона с крупной резиновой грушей. — Чувствуешь? Спелый инжир перекликается с медовыми нотками, будто дикий шмель собирал нектар с нежных цветков, а затем, спустя лето, плод упал на сырую землю. Есть во всем этом квинтэссенция. Вот и мы все содержим некоторую суть. — Снова пытаешься меня запутать, чтобы не отвечать прямо? — Вкус состоит из запахов, Радомир, — снова невпопад ответила она. — И единственный вкус, который приносит мне удовольствие — вкус теплой человеческой крови. Но самое удивительное, что пахнет она у всех по-разному. — Как и сами люди. — Я пожал плечами. — К чему все это? — Я помню тот запах. — Северина отвернулась к стеллажу с множеством отдельных ячеек для каждого пузырька, только тогда я огляделся и заметил в углу у лестницы прилавок и хрупкую девушку за ним. Но голос Северины отвлек от созерцания интерьера. — Он постоянно преследовал меня. Казалось, что я слышала его за каждым углом. Но, когда приближалась к мужчинам, шлейф терялся. Все не то. Я ловила похожие нотки, пила, но не получала удовлетворения. Снова не он. Тогда придумала способ глушить навязчивый аромат. Другими, более приятными. Она дотронулась до очередного флакона и рассеяла новое облачко. Кисловатый дымный запах раскрывался яблочным послевкусием. — Возьму этот! — громко объявила Северина и вручила склянку девушке за прилавком. Та аккуратно завернула необычный искривленный флакон в несколько слоев бумаги и упаковала в коробку. А когда мы выбрались из душного магазинчика, я подивился неразговорчивости продавщицы. — Лидия вампир. Она же сама и парфюмер, — поведала Северина. — В прошлом была глуха и нема. — В прошлом? А сейчас? — Она не говорит вслух, — пожала плечами Северина. — Но я уверена, что все слышит. Audire disce, si nescis loqui 5. Воздух затрещал, словно стены домов сдвинулись и устремились к нам, сжимая тисками узкой улочки. Артефакт обжег палец. Но вместо того, чтобы вернуть ясность ума, боль превратилась в тянущуюся липучку. Дальнейшее я запомнил урывками, будто очень глубоко погружался в свои мысли, а тело тем временем продолжало двигаться на автомате. Будто любимое кино засасывало внутрь картины прозрачным воздушным вихрем, сквозь который искривлялось и пространство, и время. И я в итоге пропустил то, что происходило с окружающими. Зато высадился после путешествия на сверхсветовой скорости в иной плотности. Вязкий воздух заплывал в нос, рот и уши. Настоящее обрушилось лавиной, вдавило голову в плечи, подогнуло колени. Свежая кровь стекала с ладоней к локтям, капала на мостовую. Перстень на пальце горел, светился и впитывал алые капельки, которые на него попали. — Святое железо! Что за ерунда? — Да ты растерзал свою подружку, парень, — прозвучало насмешливо над самым ухом. Я резко вскочил на ноги и пошатнулся, ведь только теперь понял, что до этого сидел на тротуаре, прислонившись боком к каменной кладке старого здания. — Спокойно, свои, — рыжий кудрявый охотник поднял обе ладони в мирном жесте. — Яков Авен. Мы знакомы. Я приглядывал за новичками и видел все, что ты натворил. — Следил. — Называй, как хочешь. — Северина? — Пока жива. — И что же? — разозлился я на самого себя и на Якова, что приходилось вытягивать из него объяснения. — Что натворил? — А ты не видишь? — усмехнулся рыжий паршивец. — Говори! — взвился я и прижал его к стене окровавленным локтем. — Не очень-то вежливо, — подметил Яков, но ссориться явно не собирался, что немало охладило мое нетерпение. Отпустил его и отступил на шаг, понюхал кровь и убедился, что не ранен. — И как же я навредил ей голыми руками? — голос дрогнул. — Твое? — охотник продемонстрировал крошечный ножик. На короткой ручке сквозь густую кровь проблескивало треугольное, чуть скругленное перо, не больше трех сантиметров. — Нет, — неуверенно проронил я. Но пригляделся к рукояти и заметил выбеленный узор, повторяющий витой орнамент со шкатулки. Ладонь невольно похлопала карман куртки на груди. Я спешно достал деревянную коробку и пошатнулся теперь от неожиданности — не хватало маленького кусочка. Наследство оказалось с секретом. — Так не бывает. — Я все еще не верил в происходящее. — Как с ней снова могло случиться то же самое? — Ты приобнял вампиршу, а в следующий момент она извернулась и заломила тебе руку. На мостовую упало оружие и алые капли. Но тебе было мало. Ты толкнул ее и впечатал спиной в стену, гляди. — Он указал на яркие сполохи на сероватой кладке. — Девушка закричала и вцепилась в твою куртку, поддала коленом и отправила тебя на землю. А сама скрылась в переулке. Думаю, мы сможем выследить ее по каплям крови. Нож обработан, рана не затянется слишком быстро. Вопрос был риторическим, ведь я попросту недоумевал. Но подробности, пересказанные Яковом, оживляли в памяти некоторые картинки. Было. Было на самом деле. Будто не со мной, будто вовсе не я управлял собственным телом, будто мышцы сокращались инстинктивно, бездумно. Просто, потому что так надо, так правильно. — Какая-то чушь! — снова разозлился я. — Точно пьяный угар! Но в том-то и дело, что я не употребляю спиртного! — Вероятно, вампирша нарушила закон, — протянул Яков и проследил взглядом кровавую дорожку вверх по улице. — И в тебе проснулся инстинкт охотника. Добьем? Мне самому захотелось вонзиться зубами ему в шею и перегрызть позвонки, после чего бежать за Севериной, заметая следы. — Что ты со мной сделал? — рявкнул я, вновь теряя самообладание. Разве я бывал таким прежде? Да неужели настолько изменился из-за девушки? Из-за древней, одержимой местью, вампирицы? Или из-за своего собственного тщеславия? Ведь я решил, что смогу укротить в ней дикую кошку. Я всегда получал то, что хотел. Легко и без усилий. Что ж, в конверте с письмом о наследстве в довесок наверняка лежало проклятие. Именно с тех пор все пошло иначе. — Ты запутался в причинах и следствиях, — заумно протянул Яков. — Я не верю в магию, лишающую человека воли, — отрубил в яростной попытке собрать происходящее в единую картину. Склонность людей оправдывать собственное бессилие мистикой или наследственностью злила. — Не могут ни гены, ни кровь отвечать за мои поступки! Тут что-то иное. — Как знаешь, — отмахнулся Яков. — Optimi vampiras mortui 6. И с чего сегодня всем приспичило говорить на латыни? Я не понял ни звука! Рыжий охотник усмехнулся своим мыслям и широкими шагами скрылся за поворотом улочки. — Твою ж рябину! — выругался я отсутствию поблизости мотоцикла, отер ладони о рубашку под курткой, чтобы не шокировать возможных прохожих и поспешил по следу.

Элис: утро в доме вампиров, лаборатория Наутро я проснулась приятно отдохнувшей. Сладко потянулась и распахнула глаза. В окно лился яркий солнечный свет. Осень давно не баловала хорошей погодой, а тут такая роскошь! Незнакомый потолок с толстыми деревянными балками прогнал остатки дремоты, привел в себя не хуже ледяного душа. Я в спальне Тристана! В груди екнуло при воспоминаниях о вчерашней ночи. Тристан действительно уложил меня в постель, сам же прилег рядом поверх одеяла. Но до этого долго и мучительно дразнил меня около двери, не переступая границ приличного. А вот и неправда! Переступая, и еще как! Я отправилась спать разрумянившаяся, лохматая, с припухшими губами! Накрылась одеялом и разочарованно пыхтела. Дело, недоведенное до конца, ужасно беспокоило меня, зудело мелким комариком и требовало… Зато мы вдоволь наговорились. Тристан продолжал шептать мне в ухо, вероятно, чтобы больше никто в доме не разобрал его слов. — Не все наши собратья с радостью примут новость о заменителе крови, Алис-с-с-с-а, — протянул он. — Возможно, охотники придумали, как провернуть революцию среди вампиров максимально безболезненно. Но учитывая, что заменитель стряпается в лаборатории академии и будет принадлежать Максиму Андреевичу Белоусову, охотнику, как думаешь, не захочет ли он использовать эликсир с выгодой? — Продавать вампирам? — задумалась я. Честно говоря, прежде не задавалась вопросом, кто будет получать прибыль от моего открытия. О Нобелевской премии мечтала, остальное казалось столь далеким, что размышления об этом наивно откладывала на потом. — Ну, логично. Люди ведь платят за еду. А вампиры до сих пор брали без спроса. — Я не совсем об этом, — усмехнулся Тристан. — Но допустим, что будет именно так. Вампир, обладающий силой, большей, чем у простого человека, может взять кровь незаметно, как и прежде, а не платить за суррогат. — Затраты на производство будут всегда. Расчеты входят в заключительную часть моей кандидатской. За порцию искусственной крови все-равно придется кому-то платить. — Боюсь, что дело немного серьезнее, чем простой финансовый интерес. Руслан договорился с семейством Белоусовых о взаимовыгодном сотрудничестве. Но не посвятил в планы меня. А значит догадывался, что идея мне не понравится. — Он кажется придурковатым, — выпалила я, для чего-то защищая их братские отношения. — Но никак не злостным интриганом. — Руслан прикрывается поверхностными шутками, но далеко не дурак. Скорее, хороший актер. Иначе мы не смогли бы долгие годы изображать одно существо. — И зачем же это надо? — Спи уже, то совсем другая история, — отмахнулся Тристан и перекатился на другой бок. — Ну уж нет! — возопила я и дернула его за плечо. Вампир не шелохнулся, будто врос в кровать. Раздосадованная неудачной попыткой, собиралась выбраться из-под одеяла и зайти с другой стороны. Но Тристан уловил мой настрой, молниеносно прижал меня рукой, уткнувшись носом мне в шею, и продолжил: — Сотни лет назад мы защищали эти земли и людей. Нас называли жрецами, а не кровопийцами. Мы занимались алхимией, видели суть вещей, поддерживали огонь. А люди верили, что мы возрождаемся из пламени. — Как фениксы? — хихикнула я. — Как фениксы, — Тристан погладил меня по волосам. — Только мы всего лишь жили дольше и не так быстро старели. Но фактам свойственно обрастать украшательствами и преувеличениями. Позже верования людей устарели, пришли другие идолы, родились иные боги, сменилась власть. А нас объявили чудовищами, не вписывающимися в новые каноны, и принялись истреблять. — Охотники? — Ты ведь учила в школе историю? — Тристан не требовал ответа, но грустно вздохнул, отчего образовалась пауза. — Не все там правда, но времена, когда алхимию признали бесовской наукой, наверняка представляешь. Охотники перешли на сторону с численным перевесом. Но именно охотники хранили знания о нас, и выставляли себя в выгодном свете. Именно охотники занимались алхимией вопреки новым веяниям и предписаниям. Но тщательно подтасовывали факты и оправдывали свои действия борьбой с бледной поганью. Мне очень хотелось спросить, при чем тут алхимия? Но я не решалась перебить Тристана, ведь казалось, что он впервые открыл кому-то собственные переживания. Вынужденный для чего-то скрывать свою личность, делил жизнь с братом на двоих. И я молча слушала. Ведь с бредовой алхимией разберусь по книге позже. — И тогда Руслан придумал, что, если одного из нас убьют, второй всегда может сделать вид, что возродился из пламени. О нашей силе и величии пойдут легенды. С нами придется считаться. Точнее, с тем единым целым, с тем образом, который мы себе сотворили. Мы остались на той земле, где жили всегда, хранителями города в одном лице: Руслан Натанг. А с охотниками пришлось договориться, ведь наши с ними сущности ближе, чем они хотели показывать другим. Но они не убивали всех кровопийц подряд, прикрывались благородными порывами. Тем самым признавали наше сродство. — Вы просто спрятались? — задумчиво произнесла я, когда Тристан замолчал. — Мир менялся, мы адаптировались, — возразил он. — Знаешь, я ведь тоже спряталась однажды, — тихонько выдохнула я. — А надо было всего лишь адаптироваться. У меня никогда не было брата, зато друг детства был. Школьные годы провели вместе. Могли разговаривать обо всем на свете: от количества ядер в процессорах, до платьев на выпускной. И я думала даже… а не важно. Но на одной вечеринке, летом перед самым поступлением в ВУЗ, мы развлекались на берегу реки в большой компании. Все уже были навеселе, когда начали играть в «правда или действие». Я всегда выбирала «правду». — Вдруг замешкалась, стоит ли рассказывать вампиру о личном, но почувствовала, как налились тяжестью руки и ноги, как замерло дыхание, чтобы не позволять голосу дрожать. Тристан не подгонял, он участливо придерживал меня за локоть, невесомо, нежно. И я решилась. — В тот день призналась ему, что… люблю с первого класса. Ребята хохотали, я краснела. А он выбрал «действие». Парни придумали самое веселое: спрыгнуть в реку с моста неподалеку. И мы все поплелись к воде. А он и еще трое смельчаков взобрались на мост. Девчонки орали им снизу, чокались пластиковыми стаканчиками, подбадривая на крутой трюк. Я глупо улыбалась и ждала его, сидя на песке. Мир кружился, и шум воды смешивался с шумом в голове от выпитого. А потом они по очереди с криками лихих чаек полетели в реку. Плюх, плюх, плюх, бултых. Выбрались на берег горячие, ошалелые от счастья и дерзости. Я вскочила на нетвердые ноги, он, пошатываясь, направлялся ко мне. Шаг, второй, третий. Я только успела вытянуть руки, но подхватить не успела. Он упал и больше не шевелился. В больнице боролись за его жизнь, но те три шага были фатальными. Позвоночник сломался от удара о воду. И останься парень лежать… — Я замолчала, не смея произнести вслух то, чего никогда не случится, ведь все унесло темное течение реки. — С тех пор я не брала в рот ничего крепче кофе, да и вечеринки опостылели. Зато очень полюбила старые аниме и музыку XX века. Будто тогда еще не придумали такие злые развлечения, понимаешь? — Это ведь иллюзия, понимаешь? *** Тристан надеялся, что и Руслан, и Лиза подумают, что мы провели вместе жаркую ночку. Правда, я не решила, как к этому относиться. И почему тогда мы не предавались страсти на самом деле, если того требовала конспирация? Впрочем, я ведь дала понять, что не готова к подобной близости. — Только к бесподобной, — пробурчала сама с собой. И внезапно подскочила на кровати, тело словно током прошило: давно пора в лабораторию! Телефон показал время — полдень. Я спешно переоделась, схватила зубную щетку и помчалась в уборную. Но в коридоре натолкнулась на разъяренную Лизу. — Ты меня не разбудила! — возопила она не то, что я ожидала. — Мой телефон сел. Уже так светло, наверняка к первой паре опоздала! — Ты и ко второй опоздала, — вставила я. — Но, если у тебя до сих пор температура, лучше вернуться в постель. — Лучше бы ты промолчала! — опасно процедила Лиза. — Я видела, в чью постель ты вернулась ночью! Я было открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила о нашей с Тристаном договоренности и замерла. Снова врать подруге?! И для чего я ввязалась в вампирские интриги? Да просто ночью Тристан показался откровенным и слегка потерянным, мне действительно захотелось помочь ему вывести брата на чистую воду и восстановить многовековую идиллию. Да и я с ним разоткровенничалась, хотя не вспоминала давнишнюю историю и ни с кем не обсуждала вот уже пять лет. Я тогда выплакала все слезы и запретила себе даже мысленно возвращаться в прошлое. И Тристан открылся мне, но считал опасным открываться Лизе и кому-либо еще. Подруга, влюбленная в Руслана, могла ведь рассказать ему о подозрениях близнеца и запороть все дело. — Прости меня. — Плечи опустились вниз, а в груди поселилась противная тяжесть, ведь я извинялась за вранье, а Лиза думала, что за ночь с преподом! Гадство! Не была бы она в него влюблена — полбеды. Но так мое жалкое извинение выглядело настоящим издевательством. — Это все твой кулон! — прошипела она точно заправская змеюка. — Магический артефакт, притягивающий вампиров. Будь ты без кулона, он бы в твою сторону и не посмотрел! Рот снова открылся для возражений, но слова подруги попали в самую точку. Ведь я и сама терзалась подобными мыслями. — Не посмотрел бы, — кивнула, припоминая лучшего друга — Химичка, он тоже говорил, что лабораторным мышкам стоит знать свое место, но не осуждал. Лиза же глядела с укором, свирепо, не хватало только пара из ноздрей. — Вот и у Лильки есть кулон! — распалялась подруга. — А у меня против вас ничего нет! Но я стану вампиршей. — В ее глазах проблеснул азарт. — И он увидит во мне равную! Что там эти смертные людишки с их короткими никчемными жизнями?! Да я и родилась не для однообразных манипуляций с пробирками, и не для объятий с микроскопом. Я наконец смогу заниматься тем, чем захочу! Маниакальный восторг от идеи достиг апогея, и подруга с широко раскрытыми глазами устремилась мимо меня, обратно в спальню. А я пыталась вспомнить, какую роль в абсурдной пьесе по рассекречиванию замыслов Руслана ей отвел Тристан, и не могла. Все же ночью мой разум занимали несколько иные мысли. Вывод напрашивался однозначный: эти два вампира использовали меня по полной программе, каждый в своих личных целях, но в борьбе друг против друг, а точнее, брат против брата. Лучше бы они нормально поговорили! Но разговоры только в воображении казались простыми. На деле, у нас с Лизой беседа не клеилась с самого начала. Со стороны чужие склоки всегда выглядели абсурдными. В своей же собственной жизни: я запуталась, какими шашками играла и на чьей стороне поля. Вот и у братьев-вампиров могло не получаться. Да и для чего мне такие приключения? Что я докажу самой себе, ввязавшись в противостояние древних существ? Ответ лежал на поверхности: любопытный разум ученого жаждал знаний. Алхимия виделась прежде старой сказкой, созданной людьми от недопонимания химических и физических процессов. Теперь же передо мной приоткрылась дверь к тайнам, которые, возможно, помогли бы закончить кандидатскую. Но все было бы легче, если бы Лиза с самого начала мне поверила. Я ведь уже пыталась объяснить подруге правду, но она не захотела услышать. Слишком много «бы»! Жизнь потекла по совсем иному руслу, а значит, действовать буду по обстоятельствам. Ни к чему тратить силы на пустые рассуждения о том, что могло бы быть. Лиза выскочила из комнаты с абсолютно невменяемым лицом, одетая в теплый свитер с горлом и джинсы с утеплением. Вязаная повязка на голове отбрасывала темные локоны за спину, а достаточно объемный серебристый рюкзак на азиатский манер топорщился спереди, будто накладной живот. — Адрес я не знаю, но район запомнила. Пошатаюсь по дворам и найду! — с апломбом заявила Лиза и продефилировала к лестнице. — Их двое! — рявкнула ей в спину. — Забирай обоих. Надоело. Подруга притормозила на середине ступеней, повернула ко мне точеный профиль и непреклонно отчеканила: — Я готова к эволюции. У меня дар Ирис. Стану вампиром, там и поглядим. Может, найду кого получше, чем захудалый преподаватель. Надо же вампиру заниматься наукой! Абсурд! Пил бы себе теплую кровушку у таких дурочек, какой я была еще вчера вечером, да не заморачивался. Нет, он руководит открытиями. Фе. — Она наморщила носик, будто вляпалась в подгнивший помидор. — Сплошное разочарование. Лиза шумно спустилась на первый этаж, укуталась потеплее в пуховик и шарф, которые прихватила из дома, и нарочито медленно открыла замок на входной двери. Вампиров дома не наблюдалось, так что спектакль был рассчитан на единственного зрителя. — Такси вызвать? — вздохнула я. — У тебя же телефон сел, а я как раз успею одеться. Поедем вместе в академию. Образцы срочно требовали замера показателей, каждый рабочий день был распланирован. Да и вечернее платье, заляпанное кровью испарившейся вампирши Ирис, буквально выпрыгивало из сумки и подстегивало мчаться в лабораторию. Но Лиза меня не дождалась. Я ехала в академию одна и надеялась отловить подругу после пары. *** Белый халат и специальные очки прятали меня от всего мира, стирали необходимость размышлять о собственных проблемах, будь то ссора с единственной подругой или неподходящий парень. Зато погружали в проблему общечеловеческого масштаба, дарили ощущение собственной значимости. — Не поверю, что их никто никогда не изучал, — сообщила я Химичку, вынимая обляпанное платье из бумажного пакета. В нем вчера доставили еду из «Алхимии», других в вампирском логове не нашлось. — Кровопийц, я имею в виду. Звереныш зашевелился и высунул нос из кучки опилок. Мне давно хотелось надрессировать его, чтобы пушистый комочек сидел на плече или мило спал в кармане халата. Но следовало заводить крысу, хомяки не славились усидчивостью. — Впрочем, сегодня можно, — заявила я и, пока не передумала, отворила клетку. — Вылезай, покормлю. Выбрала темно-розовый черри с фиолетовыми плечиками и неожиданно громко чихнула! Химичок испуганно взвизгнул, но помидор сцапал, забился в угол клетки и принялся облизывать глянцевую шкурку. — Я почти здорова, — предупредила любые пожелания. — Шея слегка расцарапана и с головой что-то особое, но это издержки специальности. А ты бы так и сказал, что вылезать не хочешь, я бы никогда не запирала. Утерла нос бумажной салфеткой, замахнулась в сторону мусорной корзины, как эти самые издержки специальности наградили меня великолепной мыслью. Мы же с Тристаном целовались! Нет, я и до этого прекрасно помнила прошедшую ночь, но только теперь сообразила собрать образцы собственной слюны и крови. Как утверждала книжечка — вместилище кулона — при контакте со слюной вампира в человеческом организме начинались преобразования. Лизина кровь после укуса Ирис до сих пор стояла в холодильнике. Теперь ее можно сравнить с моей. Но первым делом я расправила смятую салфетку и сдобрила влагой предметное стекло. Соскоблила с платья засохшую субстанцию для второго анализа. Время потекло иначе, а я провалилась в загадочный микромир. Очнулась, когда стемнело. Лиза в лабораторию не заходила. Я же пропустила момент окончания занятий у ее курса. Зато результаты исследований приводили сердце в трепет. Мне удалось выделить фермент, который присутствовал и в моей сегодняшней слюне, и в Лизиной крови из холодильника, и в засохшей вампирской кровушки с платья. Более того, я произвела посев на микроорганизмы. Чашки Петри выстроились рядочком в специальных условиях. Через неделю я точно узнаю, какая бактерия произвела необходимое вещество! Химичок ворочался в кармане любимого пальто. Утром Лиза грозила сбежать к вампирам, а я привыкла, что под боком всегда есть друг. Решила не оставлять звереныша в лаборатории, ведь настал подходящий момент для долгожданной дрессировки. Тристан появился из-за белой колоны крыльца, как раз, когда я рассуждала над необходимостью ехать в частный сектор. Рядом с ним я не просто теряла голову, я теряла всю себя с головы до ног. Подобное состояние виделось мне контрпродуктивным, то есть абсолютно бесполезным. Ведь предстояло обдумать составы биоматериалов, над которыми я трудилась весь сегодняшний день. И я всерьез намеревалась перекусить в пабе и вернуться на ночь в лабораторию. — Не стоило меня караулить, — выдохнула вместо приветствия. — Ты сейчас в роли инвестора или в роли преподавателя? Я вас путаю. Точнее, я, похоже, единственная, кто видит различия между тобой и Русланом. — Говори тише, — предостерег Тристан. — Где твоя подруга? — У нее отключен телефон. Но я не собираюсь продолжать весь этот спектакль. Ты показался мне милым ночью, но с утра я поняла, что вы оба меня используете — оставила при себе. — Стекло вставили, я проследил. Не осталось и следа от взлома. — Он задумался и добавил: — Домой Рыжова не возвращалась, я все время был там. Из шайки Никиты никто не появлялся. Но они и не полезут до поединка. — Я вернусь в академию, поищу в здании. Но не успела даже оглянуться, как за плечи по-хозяйски приобняла мужская рука в классическом черном пальто. — Не надо, аспирантка Ясина, — уверил Руслан Игоревич. — Рыжовой на занятиях не было. А ты, — он обратился к брату. — Снова рискуешь обнаружить нас! На тебе ни капли морока. И условились же не появляться тут вместе! По очереди и по договоренности! — Вы же представили его мне в лаборатории, — припомнила знакомство с инвестором. — Считай это личной привилегией, Ясина, — нахмурился Руслан Игоревич. — Кроме тебя нас вместе никто не видел. И сейчас мы палимся, — процедил он сквозь зубы. — Марш к машине! — А как же Белоусова? — В моей голове картинка не складывалась. Но Руслан настойчиво подтолкнул меня за плечи — все время разговора его рука оставалась там. Тристан злобно сверкнул глазами и скоро зашагал следом. Братья-вампиры снова привезли меня к своему дому. И все просьбы вернуть простую скромную аспирантку в съемное жилище попросту игнорировали. — Мне все равно! — вопила я с заднего сидения автомобиля. — Пусть вламываются. Ты же говорил, что не полезут. Так для чего мне опять ночевать у пугающих несговорчивых кровопийц? Вы оба только врете и наговариваете брат на брата! — О чем это она? — сухо осведомился Руслан Игоревич. — Понятия не имею, — так же сухо проронил Тристан. Лишь теперь мужчины показались похожими между собой. В зеркале дальнего вида отражались сведенные брови, плотно сжатые губы, чуть прищуренные глаза. Дом встретил оглушающей тишиной. А с утра мы с Лизой шумели как никогда прежде. Ее серебристый рюкзак, надетый задом наперед, намекал, что подруга собиралась вовсе не в академию. На лекции она брала под мышку тетрадный блок и маленькую сумочку, куда влезали только телефон, расческа и помада. И почему я не придала этому значения раньше? — Она отправилась в голубятню, — простонала я. — С чего вдруг? — засомневался Руслан Игоревич. — Чтобы стать вампиром, конечно же! — раздраженно пояснила я. — У нее дар Ирис, каким бы он ни был. И безответная любовь! — Это моя вина, — констатировал Тристан. — Я не учел некоторые обстоятельства и импульсивность юных особ в активном поиске. — Мы не можем оставить ее там на ночь! — испуганно выдохнула я. — Если девушка пришла сама, Никита в своем праве, — отрубил Тристан. — Ты обещал нас защищать. — Обещал, — холодно согласился он. — От вампиров, а не от собственной глупости! — Зря ты поссорился с Никитой, — вставил Руслан Игоревич. — Я сам с этим разберусь. Занимайся наукой, — отмахнулся Тристан, будто драка сулила быть скучной и незначительной. — Тебе понадобится подкрепиться перед поединком, — многозначительно заметил Руслан Игоревич. — Твои студенты слишком медленно работают, — выдал Тристан. — Где уже нормальная синтезированная кровь? — А вопросы не ко мне, — открестился Руслан Игоревич. — Ясина никуда не торопится. У нас есть такие, сидят в аспирантуре годами… — Так замотивируй их. — Ты слышала, Ясина? — с ехидцей вопросил научный руководитель. — Теперь ты знаешь, для чего трудишься. Чем раньше наколдуешь кровь, тем быстрее вампиры перестанут пить живых людей. Как тебе такая мотивация? — Вы доктор наук, Руслан Игоревич, — хмыкнула я. — Решите уже данную задачку. Но, похоже, вы не замотивированы к подобному открытию. Не очень хочется питаться лабудой? Вон, мясо уже синтезируют в лаборатории, только не все желают употреблять подобное в пищу. Так ведь? — Думаешь, что разгадала меня? — прошипел вампир, больше не похожий на преподавателя, который притворялся человеком. Следовало испугаться, но после прыжков с балкона четвертого этажа, неважное настроение одного вампира казалось сущим пустяком. Поэтому я безразлично пожала плечами, развернулась на пятках и заявила: — Я спасать Лизу! Радомир: дорога в Калининград Теперь только чудо спасет наши отношения. Мне казалось, что я разгадал идеальную формулу нашего союза. Две души, которые чуяли друг друга за километры, понимали потребности, дополняли, теперь с разгона врезались в каменную стену неведомых ранее инстинктов. Инстинктов ли? Может ли кровь управлять разумом настолько неодолимо? Как воробей, подбирающий ягоды рябины, я порхал по старинным улочкам Риги. Северина не пошла в гостевой дом на площади Ливов, но добралась до причала на Даугаве. Осень сделалась промозглой, а ветер с реки трепал волосы и леденил нос и уши. Группа катамаранов сплавлялась вниз по течению. Но я не увидел яркого пятна ее винного костюма. Впрочем, все любители межсезонных заплывов облачились в мрачные серые дождевики и прикрылись капюшонами и очками. Северина могла оказаться там, и я поспешил к пункту проката. — К Рижскому заливу только вместе с гидом, — отказал мне смотритель по-латышски. — Следующая группа завтра утром. — Я не поплыву к заливу, — начал изворачиваться на родном, чтобы уговорить его выдать мне хотя бы весельную лодку, как вдруг почувствовал от перстня навязчивое тепло. — Именно так, — согласился мужчина в таком же дождевике, как у отчаливших туристов. Голова крутилась по сторонам до боли в шее, взгляд метался между пришвартованных суденышек, которые то и дело подпрыгивали на водной ряби, цеплялся за дощатый сарай невдалеке от будки. — Там была девушка в красном комбинезоне? Вы видели ее? — выпалил я, продолжая суетливый осмотр местности. — В чем? — видимо, языковой барьер мешал ему разобрать все слова. — In red 7. — Махнул рукой и направился вдоль берега. Палец нагрелся сильнее, и теперь расспросы виделись бессмысленной тратой времени. Или Северина осталась на берегу, или за мной наблюдал другой вампир. — Гуляла тут одна, — крикнул в спину мой недавний собеседник. — Посмотри за дальним пирсом. Именно в ту сторону я и двигался, поэтому лишь ускорил шаг. Артефакт почти остыл, но между стволами старых ив почудилось движение. На поваленном дереве расположилась компания молодых людей. Один из них легко перебирал гитарные струны, отпуская на волю невесомую мелодию. Она не слышалась издалека, вплетаясь в порывы ветра, как нечто естественное. Но когда я приблизился, музыка напомнила о доме, где я вырос. Бабушка говорила, что Лихо боится чистого звука, будь то журчание ручья, песнь дождя или труд музыканта. Лихо давно перевелись. Вампиры же воплотились в реальности, пусть и не совсем такими, какими я представлял их прежде. Но любые фольклорные демоны были лишь под стать фантазиям перепуганных людей. Мы сами наделяли их дополнительными качествами и для подтверждения делились информацией друг с другом. — Ты не страшная, ты просто другая, — процедил я сквозь зубы. — И ты нужна мне. За спиной раздался хруст сухих листьев, перстень раскалился. В следующую секунду меня окружили ребята и девушки, а я и не уследил, как они слезли с бревна и покинули гитариста. Тот, как ни в чем не бывало, продолжал вести мелодию. — Охотник! — Руки в крови. — Был с ней. — Растерзаем и будем правы. — Средь бела дня? — Река рядом. — Не найдут, он не местный. Музыка бахнула звонким аккордом и затихла. С низкой поросли у воды вспорхнула стайка воробьев. Вампиры медленно двигались вокруг меня, словно стайка стервятников. Артефакт кричал об опасности, буквально впивался в кожу, требуя сорваться с места и бежать, уехать как можно дальше. Но я не двигался. — Я пришел с миром. Где Северина? Ответа не последовало. И тогда я крикнул: — Если ты слышишь меня, Сев, просто знай, что я люблю тебя! Безумно, одержимо — плевать! Я понятия не имею, что случилось в том переулке! Магия, наваждение — бред! Но у меня нет объяснений! Мы могли бы найти их вместе. — Нет никаких вместе! — снова загудела вокруг меня группа. — Волк всегда остается волком. — Яков Авен! На пирсе возле будки смотрителя появился знакомый силуэт охотника, и вампиры не на шутку переполошились. Разом передумали кидать меня в реку и без лишнего шума заторопились обратно. — Я буду ждать тебя в номере, — бросил в сторону зарослей ивы. — И стану охотником, если это поможет разобраться в случившемся и предотвратить подобное. Что бы ни проснулось внутри меня, этому есть объяснение. Надеюсь, Яков не найдет Северину. — Оглядел вампиров, будто они обязаны были меня послушать. — Он хотел добить. — И последнее снова ей: — Будь осторожнее, когда станешь добираться до дома. *** Кровавый Suzuki Boulevar пристроился рядом с моим угольным Harley-Davidson, словно не было этого странного дня. Как если бы я возвращался из соседнего кафе, откуда любил по утрам дистанционно управлять делами, оставленными в Петербурге. Будто, поднявшись по узкой скрипучей лестнице под самую крышу здания, увижу ее сидящей на подоконнике, а из-за приоткрытой закругленной рамы дохнет в лицо ледяной осенний ветер. — Я больше не смогу тебе доверять, — выдохнула Северина мне в лицо вместо ожидаемого сквозняка. — Но впредь ты не застанешь меня врасплох. Зато ты застала! Как бы я ни представлял ее в номере, но не ожидал действительно увидеть! Перстень обжог кисть так сильно, что боль отдавала в плечо. А потеря дара речи ужасно мешала диалогу, и я лишь слушал Северину. Оцепенение сковало по рукам и ногам, будто я снова застрял в чем-то невидимом, как в недавнем предсмертном бреду. — Чего ты стоишь? Ну, нападай! Тогда закон не будет нарушен! Как там, в переулке, я имела право выпить тебя досуха… — Так почему сбежала? — прохрипел я отчего-то севшим голосом и дернул плечом. — Впервые за сотни лет засомневалась, — тихо призналась она. — Тебе не нужны оправдания перед вашими законами, чтобы убивать. Верно? Сейчас ты оправдываешься перед самой собой, что оставила меня в живых. Ведь рядом со мной все иначе… — Замолчи! Не смей говорить такое вслух! Ты напал на меня, а я сплоховала… словно ничему не научилась за долгие годы существования. Рядом с тобой опасно. И ты это доказал. — Я докажу тебе обратное! — прокричал я, чего со мной не случалось прежде. — Все, кто нарушает закон, позорят вашу расу. Подставляют под удар остальных. Я поеду обратно в Калининград, прямо сейчас. Натренируюсь, выучу дневники матери наизусть, овладею техникой составления этих странных отваров — стану настоящим охотником! И истреблю всех нарушителей! Последнее оставил при себе, ни к чему так пугать девушку. Но Северина дернула уголком рта, откуда тянулся белесый шрам и хищно прошептала: — Будет смертная скука. — Не ты ли хотела безопасности и спокойствия? — удивился я. — Не нарушай — будешь в безопасности. Больше не надо никому мстить. Его давно нет. Северина! Я схватил ее за плечи и тряхнул. Довольно грубо, но мне очень хотелось, чтобы она услышала, чтобы смысл засыпался поглубже, разошелся во все уголки ее тела. Отметил, что рана на боку уже затянулась, а вот распоротый костюм безвозвратно испорчен. Бордовая «кожа» не обладала повышенной регенерацией, лишь защищала при падении с мотоцикла. Зачарованный нож расправился с ней словно с бумагой. Северина замерла на долгое мгновение, будто решала, как поступить. А затем неожиданно провела языком по моей верхней губе, прикусила нижнюю, впилась в рот жадно, как в последний раз. Словно желала запомнить или насытиться сейчас и забыть навсегда. Смахнула мою тяжелую куртку на пол, будто та ничего не весила, но очень мешала. Вместе с одеждой с руки соскользнул перстень. Северина переместилась к шее и ловко прокусила самое чувствительное место. Я дернулся, но в ту же секунду передумал сопротивляться. Что же это со мной? Влюбленный дурак! Она отпрянула так же резко, вырвав предплечья из моих пальцев. Блеснула влажными глазами, полными одновременно и отчаяния, и решительности, и чего-то жутковатого, что я до конца не распознал. Но я всегда видел в ней женщину, девочку, хрупкую и нежную за внешней яркой сексуальностью и гибкостью. А она прятала внутри яд, который я старательно не замечал. — Из-за чего ты злишься? Все можно решить, — снова сорвался я на крик. — Из-за того же, из-за чего и ты, — выплюнула она. — Мы оба хотим невозможного. — Я докажу тебе, что возможны любые наши желания. В моей жизни всегда так было и будет, — отрезал я. — Мне не нужны доказательства, — дико рассмеялась она. — Ты мальчишка, раз пытаешься что-то кому-то доказать. — Я вернусь из Калининграда. И ты поймешь, что у тебя тоже может быть все, что пожелаешь. — Не возвращайся. Я не смогу жить с охотником. Это противоестественно. — Возможно, именно в этом и кроется весь смысл. Куртка привычно легла на плечи. «Я в домике», — прогремело в голове, отчего губы растянулись в грустной усмешке. Я в последний раз взглянул на Северину, сунул палец в артефакт охотника и шагнул в коридор, но перед тем, как захлопнуть дверь, по-звериному прорычал: — Жди. Шею саднило, я растер пальцами выступившую кровь, перстень обжег ранку, отчего края тут же подсохли. *** Мотоцикл мчал по темной дороге. Тучи низко нависали над деревьями, норовя расплескать под колеса ледяной осенний дождь. Душа металась в смятении и не соглашалась с происходящим. Возможно, не стоило оставлять Северину в Латвии. Но что я знаю о вампирской жизни? Больше всего коробило осознание: я ехал не в Петербург, город, который считал родным, а в Калининград, город, который меня позвал. Ведь именно там что-то изменилось, и бесцветная равнина моей жизни обрела краски. И абсолютно неважно какие. Ведь нельзя ощущать счастье, не испытывая прочих чувств, как нельзя вырвать из радуги на небе только один цвет. Широкий солнечный луч пробился сквозь маленькую прореху, будто вторил моим мыслям. В груди же тянуло, будто прямо под ребрами висел на помычах крупный кусок гранита. Но я не успел преодолеть и тридцати километров, как сзади услышал знакомый рев мотора. Мимолетный взгляд в зеркало подметил легкий маневренный Suzuki Boulevar, яркой вишенкой перекатывающийся от одного края дороги к другому. Северина, одетая теперь в джинсы и черную косуху, мигнула фарами, предлагая съехать к обочине и остановиться. Сердце выпрыгивало от радости, губы растянулись к ушам, а те, в свою очередь, сдвинулись к затылку. — Ах вот на что ты намекал, приятель, — подмигнул я солнечному лучу и ударил по тормозам. Выбрался из шлема и обернулся. Северина спешилась и достала откуда-то картонную коробку, обмотанную пищевой пленкой. — Я поеду в Италию, — ошарашила она заявлением и протянула мне три алых томата в упаковке. Плоды лежали друг над другом в ряд, словно багровый снеговик. — Помидорный запах пробуждает во мне спокойствие. Уж не знаю, что это за неведомая магия. Меня воротит от запаха человеческой пищи. Но то ли цвет напоминает артериальную кровь, то ли есть в них некая алхимия. Держи, попробуй за меня. И не ищи больше. Как в гипнозе, я протянул руку, в ладонь легла коробочка. — Для чего ты меня догнала? — нахмурился я. — Только чтобы сказать эту чушь? — Я не желала оставаться в Риге ни секунды. — Потому что тебя отчаянно тянет ко мне! Как и меня к тебе! — Так и есть, — холодно произнесла Северина. — Ты тоже пахнешь помидорами. Ботвой и листьями, спелыми плодами. И ты такой… вкусный. Глаза наткнулись на пачку в витрине. И я не смогла удержаться, — ее речь ускорялась, зрачки бегали из стороны в сторону, расчеркивая мое лицо мелкими штрихами. — Купила. И решила ехать туда, где запах томатной пасты льется из каждого распахнутого окна. Где загорелые мужчины не осудят за любовь к еде. Может быть, там меня примут такой, — она развела руками. — Я принимаю тебя любой. Ты слышишь? — пальцы терзали упаковку, стремясь раздобыть мясистый помидор. При чем тут помидоры? Жалкая попытка оправдать собственную глупость. Сказать, что передумала. Но я готов забыть о нашем нелепом расставании. Сколько можно об одном и том же? Я откровенно устал от выяснения отношений. — Хорошо, — сдалась она, у меня аж дернулась скула от всего этого мракобесия. — Ты прав. Может быть, там именно Я смогу расслабиться и жить иначе. Это лишь мои раны. Круглый красный плод оказался в пальцах, которые сами собой сжались от очередной порции ее путанных размышлений. Сок капнул на ладонь, солоноватый запах защекотал ноздри. — Попробуй, — предложил я, где-то в глубине души надеясь на чудо. Вдруг мне попалась особенная травоядная вампирица? — Я всегда пробую то, на что невероятно тянет. Северина завороженно откусила помидор, закрыла глаза и втянула воздух. — Так было и со мной? — печально усмехнулась она. Вот что на уме у женщин? — Вкусно? — вместо ответа проворковал я и приблизился, удерживая половину помидора. — Не очень, — призналась Северина. — Или я не распробовала. — Вот именно, — кивнул я. И когда она потянулась за добавкой, засунул остатки себе в рот. Северина не растерялась, вытащила из упаковки второй и жадно впилась в мякоть. Но до третьего так и не добралась, тяжело задышала и отерла губы тыльной стороной ладони. — Ты все еще надеешься приручить дикого хищника? — выдохнула она. — Поехали домой, — предложил я неопределенно. — Забудь. Я просто хотела, чтобы ты не искал меня в Латвии. — Ты хочешь, чтобы я искал тебя в Италии. Понял. — Попытался заключить ее в объятия, но она увернулась. — Ты вообще не хочешь, чтобы я уезжал. Признай уже это. И едем вместе. — Мы больше не встретимся, Радомир. Я зря тебя остановила. Живи, твой век короток. — Жди, — снова бросил я на прощание, первым спрятал голову в шлем и уехал без оглядки. Пора заканчивать бесполезную драму! Спектакль с помидорами добавил в образ возлюбленной колючей проволоки вокруг ее сердца. Она не умела любить иначе, видимо, никто не научил ее нежности и теплоте. И только буря, которую она сама и подогревала, дарила ей желанные эмоции. Вампирица получала удовольствие от острой боли. И ее же зубы терзали не только чужую плоть, но и собственную душу. Мои же плечи сотрясались в странной агонии. Я задыхался осенним воздухом, шлем казался тесным, а куртка неподъемной. Рваные движения ноздрями, дрожащие на руле ладони — будто тело подвергалось воздействию направленного пучка электромагнитных микроволн. А ну, в пропасть такие отношения!

Элис: поляна на острове Канта Лиза в доме вампиров так и не появилась. Братья сцапали меня в охапку, заперли все двери и окна и не спускали с меня глаз прошедшие сутки. Удивительная солидарность! Мало того, что похитили возле академии и удерживали силой, так еще запрещали спасать единственную подругу! Химичок не в счет! Они и не заметили, что я протащила в вампирское логово звереныша. А я опрометчиво не взяла для него еды. Но меня кормили достойно, даже позволили самой сделать заказ. Так что свежие огурцы и рис без соли достались и пушистому другу. Ввязывать в историю знакомых из академии побоялась. Чем бы мне помог весельчак Юрик, номер которого у меня, конечно, имелся. Но максимум, что одногруппник мог сделать — вызвать полицию. Могла и я. Но памятуя последнюю беседу со следователем, предполагала, что вампиры и тут исхитрятся. Хотя, то были охотники. Впрочем, нас учили не решать задачки за других, выполнять свои собственные и уважать эксперименты. Поэтому номер ближайшего отделения я все-таки набрала, пожаловалась, что меня похитили и сообщила адрес. — Опять Натанг, ложный, — сообщил диспетчер вообще не мне, но я услышала. — Ик-как «опять»? — опешила я. Ожидала чего угодно, но не такого! Ну хотя бы приехали посмотреть, а потом бы решали, ложный или нет. Тьфу! — Жених завидный, но выпроваживать соперницу за счет наряда полиции — прием устаревший, дамочка, — заявили на том конце провода. Дамочка? Да я еще… А ну и ладно! — Сама разберусь, — буркнула в трубку, подтверждая догадки диспетчера, и нажала «отбой». Братья замолкали всякий раз, как открывалась дверь моей комнаты. И хитро косились, как сплетницы-кумушки, перетирающие даже самые мелкие косточки своей пленницы. Спелись, поганцы! У-у-у-у! Пожалуй, при других обстоятельствах это бы меня обрадовало. Дружные родственники на одной территории лучше враждующих, а дружные родственники на разных территориях — вообще идиллия. Но когда уже стемнело, близилась ночь поединка, вампиры шумно обсуждали стратегию боя в гостиной и не заметили моего появления на лестнице. — …при свидетелях, — эмоционально закончил Руслан Игоревич. — Ты совсем забыл, что мы по праву стоим во главе? — возразил Тристан. — Не Никите тягаться с нами. — С нами — нет! Но в круг войдешь ты один! Просто не позволяй ему, — прорычал сквозь зубы Руслан Игоревич. — Я никогда не желал возвеличиться подобным образом. Вампиры смертны, пусть жизнь наша много продолжительнее. И любое воскрешение породит пересуды. Меня затянут в подземный град и раздерут на куски, дабы докопаться до истины. — Не преувеличивай, — холодно проронил Тристан. — Ты всегда был склонен к драматизму. — Зато ты чрезмерно спокоен. — Остров Канта не увидит сегодня моей смерти, — мрачно пошутил Тристан. — Если девчонка у него… — Он не тронет ее до завершения поединка. Ты забываешь о свидетелях. Закон не может быть нарушен. — Ник гораздо изворотливее, чем ты думаешь. — Этот дурак не заметил на Алисе кулон охотника и мою печать! — разозлился Тристан. — Ты выяснил откуда у нее артефакт? Как в городе оказался неучтенный охотник? — Да, мы славно поболтали, — заявил Тристан, а у меня подкосились ноги, и я осела на ступеньку. — Эдита скинула балласт на первую попавшуюся девицу. Вот, значит, как? — Он бы не отзывался так рьяно, — задумался Руслан Игоревич. — Это же не бросовая безделушка. Такие вещи не попадают в случайные руки, Тристан. — Старушка спятила? — насмешливо развел руками Тристан, но его тон при этом оставался ледяным, словно укрытым снегами Антарктики. — Я найду ее. — Любишь ты охотников в последнее время. — Они полезны, Тристан. Они могут стать нашими стражами. Защищать наравне с людьми, чей век короток. Служить нашим интересам. — Мы уже обсуждали. — Я найду старушку сам, — повторил Руслан Игоревич. — И не заставляю тебя в этом участвовать. Ты ведь возишься с Ясиной. А я первый ее нашел. Не смей сожрать ее раньше, чем она доделает работу. Руслан Игоревич захохотал. Я медленно отползла обратно в коридор второго этажа и, не поднимаясь на ноги, ввалилась в комнату. Щеки отчего-то горели, сердце напоминало отбойный молоток, а изо рта рвались наружу рыдания. Но прижала к губам вспотевшие ладони, чтобы похитители не услышали ни звука, проглотила колючие слезы и твердо решила послать лесом обоих кровопийц. Я слишком долго пряталась от настоящей жизни в лаборатории, прикрываясь важностью исследования. Давно стоило вылезти из уютного белого халата, отбросить защитные очки вместе с прошлыми разочарованиями и двигаться вперед. Тогда и первые попавшиеся симпатичные мужчины перестанут так сильно влиять на рассудок, и подруги не будут сбегать туда, где явно веселее. Лучше жить и ошибаться, чем спрятаться, но так и не узнать, что после десяти поражений последует успех. Сколько можно топтаться в одной точке, горевать по несбывшимся мечтам и жалеть себя? Нет, я не оплакивала столько лет дорогого человека, который слишком рано ушел из жизни. Лишь жалела, что не вышла за него замуж, как хотела в детстве; что не потеряла с ним невинность, как надеялась; что не призналась ему раньше. Сожаления — вот, что мешало мне двигаться вперед. А страх, что все опять пойдет прахом — тормозил и мое научное исследование. Но теперь… теперь никто не заставит меня сидеть на берегу! *** Вампиры покинули дом ближе к утру. А у меня уже был готов план побега. Поединок назначили сильно за полночь, чтобы на улицах шаталось как можно меньше народа. Уверена, что они небескорыстно заботились о простых смертных, ведь если не станет людей, вампирам некого будет пить! А может быть, кровь у несчастных, испуганных особей гуще и кислее, чем у довольных и спокойных? Что же мне тогда делать с помидорами? Бурное воображение тут же подсунуло фантазию, где на пачке с заменителем крови красовалась надпись: «Довольный помидор — сытый вампир!». Тьфу! По ночам все же следует спать. Особенно девушкам с бурной фантазией. Дверь отворилась легко, будто сутки в заложниках мне приснились. А такси за повышенную плату доставило до острова Канта, который очень кстати промелькнул в подслушанном разговоре. Химичок удобно устроился в кармане пальто, я выдала ему пару ватных дисков. Он сноровисто взбил пушистую подушечку и, вероятно, воображал себя пилотом Евангелиона 8 или Грендайзера 9, в роли которых, конечно, выступала нерадивая аспирантка. Я же развлекала себя подобными мыслями, чтобы не перетрусить и не повернуть обратно. И чего я там забыла? Поговорят вампиры по-мужски и разойдутся восвояси. Но Химичок настаивал на посещении ночного рандеву хотя бы в качестве зрителей, и мы крадучись вышагивали по мощеной аллее мимо массивных скамеек к дальнему краю острова. Хотя вряд ли нас можно было не заметить в свете фонарей. Кафедральный собор остался за спиной и, чем сильнее мы отдалялись, тем темнее делалось кругом. Ожидаемая тишина нарушалась громоподобным хохотом и ревом моторов со стороны Ленинградского проспекта. Неужели вампирские разборки — действительно приятные зрелищные мероприятия, и я не зря планировала насладиться спектаклем с галерки? Современные вампиры нравились мне все больше и больше, если не считать потребительского интереса к моей персоне. Вместо дикого мордобоя — цивилизованная встреча веселых и находчивых. Вместо человеческой крови — заменитель, созданный гениальной аспиранткой Алисой Ясиной. Вместо жажды — милые сдержанные беседы. Вместо клыков — обыкновенные зубы. Да и на солнце они при мне ни разу не загорались. Чесноком, конечно, брезговали. И целиком испарялись под воздействием магического порошка, рецепт которого я пока не отыскала. Но то мелочи. Веселье приближалось, я расслабилась и полностью исключила возможность драки. Будто меня недавно не похищали, а Тристан не разнес вдребезги голубятню. Будто братья не обсуждали в гостиной мое поедание. Эти неприятные подробности нагло спрятались за внезапно обнаруженными положительными качествами кровопийц. Каково было мое удивление, когда из-за деревьев показались мотоциклы. Память услужливо подкинула вечернее катание с байкерами из паба, когда я чудом осталась цела. Плечи напряглись и дернулись в обратном направлении. Но я встряхнула головой, глубоко вдохнула и заставила ноги идти вперед. Спрячусь за развесистой магнолией, никто и не заметит. Главное, чтоб не учуяли! А потом все зашевелилось. Байкеры, как по команде, газанули вдоль берега. На прогалине впереди заметались тени. И я побежала по жухлой траве, чтобы рассмотреть поближе. Вместо магнолии на пути попался частокол из туй. Я притаилась. *** — Пропустила самое интересное, — меланхолично подметил знакомый голос снизу. Рука инстинктивно ухватилась за карман, заподозрив Химичка, сердце провалилось в пятки и пробралось в удобную вспененную подошву кроссовок — там надежнее. — Мать моя — святая женщина! — возопила я. — Вы мне льстите, Ясина, — открестился Руслан Игоревич, выпрямился в полный рост и демонстративно отряхнул брюки. Прежде он сидел в засаде под туей в три погибели. — Какими судьбами? — Ик, — выдала я из полюбившегося. — Гуля-а-а… а я хомяка выгуливаю. — Чудненько, — оценил научный руководитель. — А вы что-то потеряли? — не осталась я в долгу. — Слежу за братом, — не стал отпираться он. — Как бы Тристан дел не наворотил. Он явно что-то против меня замышляет. Как и вы против него! И вы оба против меня! И, скорее всего, против всего человечества! Но я вовремя опомнилась и вместо возмущенной тирады отпустила очередное: — Ик! И кому теперь верить? В смысле, кто прав? И при чем здесь я? — Так какие новости? — вместо этого вопросила я, вглядываясь в темную поляну за кустами. — Приехала группа Никиты и другие вампиры, готовые идти за новым предводителем. А еще люди. И даже несколько охотников. Но я перестала слушать, глаза привыкли к темноте и разобрали знакомую худощавую фигуру. Лиза стояла вместе с Эбом, Иваном и Кис в первом ряду на стороне Ника. Одетая в черное платье с кружевной юбкой и откровенным декольте, она походила на фарфоровую куколку, которой нипочем холод и ветер, но стоит неловко задеть, как хрупкие детали рассыпятся на острые кусочки. — Она не озябнет? — пролепетала я, скорее для Химичка, ведь он покинул теплое местечко и взобрался по рукаву на плечо, будто действительно превращался в разумного грызуна с примесью крысиных повадок. Показалось, будто Лиза услышала, ведь повернула голову в сторону нашей засады и безошибочно нашла меня взглядом. В темноте, на расстоянии! Она выстрелила морозной сталью, что дробью вонзилась мне в самую душу. К горлу подступил колючий ком. И в этот момент, я вдруг поняла, насколько жалкой казалась рядом с немного взбалмошной, импульсивной подругой. Я боялась бросить вызов судьбе после единственной неудачной попытки. Хватит уже! Пора отыскать настоящую Алису Ясину, а странноватую тихоню Элис оставить в покое. Проглотив непрошенные слезы, я решительно подняла подбородок и вернула яростный взгляд подруге. Лиза дернула уголком рта и нарочито медленно прошла в центр поляны, не разрывая зрительный контакт. Лукавое ликование в ее глазах отравляло нашу дружбу, но я вложила в ответный выстрел сожаление. Не о моих поступках или ее выборе, лишь о том, что мы не услышали друг друга вовремя. — Рыжова пока человек, — подметил Руслан Игоревич. — Никита обратит ее после поединка. Если он выиграет бой, то станет главой города. Он будет решать кого и когда делать вампиром. И следить за исполнением законов. — Похоже, сейчас с этим полный бардак, — ввернула я. — Вы изменились, Алиса. Прежде не замечал подобной язвительности. — Когда уже драка? — меланхолично отозвалась я, пропуская замечание научного руководителя мимо ушей. — Холодно тут у вас. И скучно. Одновременно с моими словами по периметру прогалины вспыхнул огонь! — Костер — способ скрыться от реальности. Пока все не закончится — никто не уйдет, — буднично прокомментировал Руслан Игоревич. — Проигравшего поглотит пламя — выход и откроется. Они уже провели ритуал, пока вы где-то копались, то есть, выгуливались с этим… Он настороженно покосился на хомяка и медленно ткнул его пальцем в пушистый животик. Химичок в долгу не остался, громко пискнул и вцепился в предложенную конечность зубами. — Мелкий бандит! — во весь голос выругался вампир и ошалело тряхнул рукой. Его вопль утонул в криках за стеной огня. А хомяк меховым снарядом вылетел из зарослей туи и шлепнулся по ту сторону от рыжих язычков. — Выдрал кусок, — удивленно пожаловался пострадавший преподаватель и продемонстрировал приличную неровную рану. Я хотела было бежать за питомцем, но Руслан Игоревич грубо перехватил меня за локоть: — Не лезь! — Вы отправили Химичка на верную гибель, я не могу стоять в стороне! — Это не хомяк, — отчего-то разозлился преподаватель. — А исчадие ада какое-то! У меня идет кровь. Он либо уже скончался от удара, либо переживет большинство народа в огненном периметре. Я нервно передернула плечами и наконец разглядела внутри круга две мужские фигуры, обнаженные по пояс. В чем-то Руслан Игоревич прав. Искать хомяка под ногами драчунов — затея безумная. Ник самоуверенно напирал на противника, но тот отклонял каждый выпад или просто ловко уходил от удара. Тристан будто танцевал, вторя своенравному ритму пламени. Ник же торопился победить, вкладывая всю накопленную неприязнь в неистовое нападение. Насколько выносливы вампиры? Как долго длятся подобные поединки? Все же нецивилизованная потасовка… вместо юмористической баталии. Лишний раз убедилась, что ничего не знала ни о мужчине, запах которого сводил меня с ума, ни о научном руководителе, под началом которого работала над делом своей жизни, ни о жизни вообще. Удар в грудь! Тристан отлетел на несколько метров и коснулся рукой огня. Взревел, оскалился и напрыгнул на противника словно дикий кот. Ник перекатился на спину и двинул локтем ему под дых, освобождаясь от захвата. Но Тристан тяпнул его за ухо. По плечу Ника потекла кровь. Густая, темная, она быстро расчертила мускулистую грудь ломаными дорожками. Поляну залил практически звериный рык! Ник кинулся вперед, норовя укусить Тристана за живот. Тристан увернулся, но противнику удалось повалить его на редкую пожухлую траву. Остальные вампиры возликовали. Лиза злорадно подмигнула мне левым глазом и полоснула себя по запястью. — Что?! Я столько лет жила с ней под одной крышей и ни разу не замечала склонностей к самоповреждению! Вампиры будто по команде ощерились. Но Тристан и Ник продолжали по очереди атаковать друг друга. Под золоченой пламенем кожей соперников перекатывались напряженные мышцы. Рядом невнятно ворчал Руслан Игоревич. А вот Эб припал к ране на руке Лизы. — Скорее бы конец, — с дрожью в голосе протянула я. Драки никогда меня особо не впечатляли, и, если бы не собачий холод, уснула бы прямо в засаде. Но теперь пугало, что Тристан кинется спасать эту умалишенную и проиграет сам. Зато если не кинется, и бой затянется, то подруга или окочурится, или превратится в кровопийцу! И так и эдак выходило скверно. — Чем ты его кормишь? — прошипел Руслан Игоревич, привалившись к колючим лапам туи в поисках опоры. — Помидорами! — огрызнулась я, ведь он отвлекал от важных рассуждений. — Надо вмешаться! — Думаешь, для чего я здесь? — рассердился Руслан Игоревич и резким движением развернул меня к себе лицом. — Когда Тристана сожгут — я восстану из пепла! И не смей портить план. — Чей план? — опешила я. — Глупая девчонка! Думала, он ввязался в поединок из-за тебя и твоей подружки? Руслан Игоревич хотел еще что-то сказать, но его ощутимо повело. Цепкие пальцы соскользнули с моих предплечий, и я инстинктивно подхватила его под локти, чтобы не повалился. — Да! — взревела толпа за пламенем. В груди болезненно кольнуло. Живот сжало спазмом. Оглушенная навалившимся страхом, я тут же отпустила преподавателя в свободное падение и без дополнительных раздумий выскочила из хвойных зарослей. На ходу расстегнула любимое пальто, выставила перед собой, спрятав ладони в рукава, и ломанула прямо в огонь! — Святое железо! — выскочило сквозь сжатые зубы незнакомое ругательство, в экстремальной ситуации мозг подключил дополнительный резерв к фантазии, видимо, чтобы выжить любой ценой. Концы волос ярко полыхнули, запахло паленым. Пальто обуглилось, пришлось стряхнуть редкие лохмотья. И когда я наконец подняла взгляд, наткнулась на поверженного Тристана с разорванной шеей. Ник стоял посередине и держал под колени Лизу. Голова подруги безжизненно свисала с локтя вампира. Темные локоны стелились на землю, окунались в блестящую лужу темной крови, ловили яркие блики от мистического костра. Будто жидкость впитывалась в кончики и пульсируя поднималась к телу. Радомир: питомник бухгальеров В Калининграде я сразу окунулся в стремительный водоворот новой жизни. Темные тайны вампирской крови раскрывались передо мной на совмещенных по засечкам страницах парных дневников матери. Теперь я не воспринимал написанное ни сумасшедшими излияниями, ни тайной шифровкой. Погреб больше не хотелось переделать в студию звукозаписи, но я убрал паутину и кое-что отремонтировал. Провел дополнительное освещение и поставил мягкое кресло вместо развалюхи на пластиковых колесиках — так даже страницы шуршали приятнее. Чтобы скорее разобраться в реальностях мира, в котором я родился, но который совсем не знал, я читал взахлеб — удивлялся, восхищался, недоумевал. Почему я не замечал прежде, как все устроено на самом деле? Видел только то, что считалось нормальным в общепринятом понимании. И закрывал глаза на некоторые несоответствия. Боялся осуждения? Вот уж вряд ли. Хотя, этот страх думать иначе, чем другие, холодил где-то глубоко-глубоко внутри, затрагивая древние инстинкты выживания: мысли, как велят старшие, живи, как все, подчиняйся порядку, тогда стая примет тебя; кричишь на каждом углу, что Земля круглая, тогда полезай-ка на костер; девять человек врет, обвиняя десятого в преступлении, ведь его единственный голос ничего не решит — вот, что все мы усвоили с детства. Как же тогда открыть глаза и увидеть правду? Но теперь мои глаза действительно открылись, и я смотрел на вещи иначе, чем раньше. Все больше проникался к матери, но одновременно больше злился, что она оставила меня и не показала истину сразу. Мать же в своих записях убедительно настаивала, что охотнику нужна собака особой породы и притравки — бухгальер. Так вот с кем я столкнулся в свой последний день в Петербурге! Еще тогда мою судьбу определила случайная встреча в переулке. Или все же я оказался там неслучайно, и во мне говорила кровь охотника? Еще тогда я защищал прекрасных вампириц, но точно не желал им ни смерти, ни прочих мучений. В отличие от того мужика, который фанатично прострелил мне плечо. Очень кстати в Калининграде находился один из трех питомников страны. Я никогда не планировал заводить собаку. Даже в детстве не мечтал, в отличие от многих своих сверстников. Но теперь ехал по узкой однополосной дороге в частном секторе за пятимесячным щенком. Кованая ограда с острыми пиками между массивных кирпичных столбов, не скрывала роскошный дом из светлого кирпича с небольшими арками и башенками. От основного строения в три этажа углом отходили два более низких крыла. Я сверился с навигатором и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла девушка: высокая, фигуристая, с крупными глазами и длинными белокурыми локонами, собранными в хвост, в сапогах по колено на широком каблуке, кожаных шортах и блузе с воланами — она неуловимо напоминала героиню эпического фэнтези. Я знал, что ее зовут Лилия, ведь сам позвонил по телефону, указанному в дневнике матери, и познакомились мы еще тогда. — Мы Вас ждем, Радомир, — без лишних приветствий заявила она, одарив ослепительной улыбкой с идеально ровными зубами. Это наталкивало на мысль, что и собаки будут идеальные. Вымощенная плиткой извилистая дорожка привела к отдельному входу в ближайшее к воротам крыло. Над небольшим крыльцом пряталась в арку массивная деревянная дверь с полукруглым верхом. Лилия набрала код на панели слева, и створка мягко скользнула ей в руку. — Проходите, все собаки живут здесь, — пригласила она. — Для них неприемлемо вольерное содержание. — И сколько же их у вас? — Не так много. Да и щенки редко бывают чаще одного раза в год. — Лилия, вы ведь тоже охотница? — спросил я прямо, в крайнем случае девушка подумает об охоте на кабанов. — Да, все семьи заводчиков этой породы — охотники, — подтвердила она, ничуть не удивившись вопросу. — А Вам повезло, что остался щенок подходящего возраста. — Это не везение, — усмехнулся я. — Скорее, судьба. — В судьбу не верьте, — посоветовала Лилия. — Верьте в себя. — Я верю, что все в жизни дано нам с какой-то целью. — Кем же? — снисходительно поинтересовалась она, будто знала тайны мироздания и убедилась в моем полном невежестве. — Высшими силами, но, конечно, в ответ на наши желания и запросы. — Мы здесь сами по себе, — не сдавалась она. — А вот и наши друзья. Лилия открыла одну из множества дверей, выходящих в широкий светлый коридор. Внутри просторной комнаты с огромным окном до самого пола оказалось уютно. Справа устроились три взрослые собаки в одинаковых серебристо-серых лежанках. Слева нашелся диван такого же цвета, круглый стеклянный столик и пара кресел на деревянных ножках. Обитатели роскошного жилища не шелохнулись при появлении заводчицы. Гладкие пепельные морды с коротким шерстяным пушком лишь слегка повернулись к двери. Казалось, они повторяли надменный взгляд девушки, но оттого выглядели только прекраснее. — Мецтли, ко мне. Вылезай, — коротко бросила Лилия в сторону лежанок и прошествовала к дивану. — Смелее, Радомир. Буду вас знакомить. Я уселся рядом с Лилией. А вместе со мной туда же прискакала достаточно крупная юная собачка, совсем не похожая на щенка. Она выбралась из-за спины взрослой особи и шла на достаточном расстоянии от меня, чтобы безопасно разглядеть и немного принюхаться. И только после особого жеста от заводчицы запрыгнула на диван между нами и уселась, как статуэтка. — Бухгальеры выведены из смеси адских гончих с аборигенной ацтекской породой ксолоицкуинтли. Цвет, норов, идеальное послушание. Но главное — необходимые свойства слюны. Моя правая бровь вопросительно поднялась, в знак того, чтобы заводчица продолжала рассказ. Я читал о бухгальерах в дневниках матери, но не посчитал нужным сообщать об этом. — Вампиры слабеют после укуса бухгальера. Теряют способность к быстрой регенерации. Тогда их проще убить. Сначала поганцев завораживает камень и ювелирное плетение, но собака способна обезвредить их даже без артефакта. — Лилия обезоруживающе улыбнулась и добавила: — Я не выхожу вечерами без своей Кроны. — Я поздно узнал о своем наследии, — поделился с ней личным. — Но однажды имел дело с таким зверем. Обостренное чувство справедливости сыграло со мной злую шутку. — Скорее, вы почувствовали зов крови? — предположила Лилия, словно прочитала мои недавние мысли. — У охотников тоже своя особая генетика, как и у этих прекрасных созданий. — Она отточенным движением погладила Мецтли по холке. — Мы выносливее других людей. От укуса вампира оправляемся куда быстрее — за час, другой. Да и регенерация при ранениях происходит стремительнее. Не так, как у кровопийц, но все же. Должны же у нас быть хоть какие-то преимущества, чтобы потягаться с поганцами. — Почему «поганцы»? — не удержался я от вопроса, ведь уже слышал этот эпитет раньше. — А как их еще называть? — удивилась Лилия. — Уж точно не «бессмертные», как во многих фантастических фильмах. Поганцы смертны. И смерть их на концах наших клинков. — Ее белоснежные ровные зубы оскалились в кровожадной улыбке, которой позавидовал бы любой вампир. Мне оставалось лишь нервно хмыкнуть, на что Мецтли заинтересованно покосилась одними глазами. — Будешь со мной дружить? — спросил я у робкой красотки. Или просто муштра не давала ей пошевелиться в присутствии заводчицы без разрешения? Вообще, я планировал завести друга, то есть пса-парня. Но из единственного недавнего помета осталась только эта юная прелесть. Мецтли. Так звали божество луны и ночи у древних ацтеков. Я поднес раскрытую ладонь к темно-серой морде. Мецтли с любопытством обнюхала пальцы, подняла вытянутый нос к моему лицу и неопределенно фыркнула. — Вы ей понравились, — прокомментировала Лилия. — Ты мне тоже нравишься, — обратился я к собаке. — Хоть я и не собирался заводить питомца в столь молодом возрасте. Мы с Лилией рассмеялись, а Мецтли завертела мордой и облизнулась. Я подписал договор купли-продажи, получил на руки паспорт и родословную, удостоверился в совпадении номера клейма и удивился наличию чипа с расширенными возможностями. Мою собаку, в отличие от обычных, можно было отслеживать через специальное приложение. Там же высвечивались и другие псы охотников. — Где вы тренируетесь, Радомир? — поинтересовалась Лилия, провожая нас к выходу. — Пока нигде, — честно признался я. — Однако, — без каких-либо эмоций произнесла Лилия и чуть наклонила голову набок. — Теперь надо будет тренироваться вместе с собакой. Это не диванный песик. — Притравливать на вампиров? — Показалось, что голос немного дрогнул. Ведь несмотря на твердые решения, я все еще не представлял, как буду на самом деле охотиться на живых, пусть и не совсем людей… — В том числе, — кивнула она. — У нас есть свой спортивный клуб. Приходите. Пришлю Вам адрес и перейдем на «ты». Я давно задумывалась о наставничестве. Будешь у меня первым. Тут задумался и я. Сколько же ей лет? И когда она начала заниматься собаками? Как успевает и тренироваться сама, и воспитывать щенков, и охотиться на вампиров? Теперь еще и меня надумала взять под крыло? — Договорились, — улыбнулся я, вместо того чтобы задать волнующие вопросы. Успеется. Мы попрощались. Я остался наедине с Мецтли, наматывая на руку широкий поводок, больше похожий на парашютную стропу. А когда подошел к мотоциклу, припаркованному за углом улицы, понял, что попал. Собака и человек с мотоциклом не то, чтобы не созданы друг для друга, но далеки от идеальной пары. — Приплыли, — озадаченно сообщил я Мецтли и запрыгнул на сидение. — Иди, сюда, подсажу. Она послушно поставила лапы мне на колени, будто понимала каждое слово. Но, склонив голову то к одному плечу, то к другому, вопросительно гавкнула. Я прикрыл глаза, протяжно выдохнул и подцепил ее под туловище. Усадил перед собой: — И как ты будешь держаться? Зубами? — У меня вырвался нервный смешок. — Придется купить для тебя огромный рюкзак и шлем. «Бухгальеры мчатся со скоростью ветра и тенью следуют за хозяином», — пришло на телефон сообщение от Лилии. Неужели девушка откуда-то наблюдала за моими потугами? — И ты побежишь за мотоциклом? — скептически поинтересовался у Мецтли, но она не ответила, лишь напряженно всхрапнула. Тогда я спустил собаку на влажный асфальт и осторожно открыл карабин на поводке. — Теперь я твой хозяин, — внушительно изрек, глядя ей прямо в глаза цвета крепкого кофе. — За мной! На время сердцем завладел страх, что собака рванет в противоположную сторону. Но как только мотоцикл медленно поехал вперед, Мецтли засеменила по обочине дороги. Чем больше газа я поддавал, тем быстрее мчалась моя новая подруга. Так мы добрались до выезда на шоссе, но она не отстала и там — летела, высунув язык, словно совсем не касалась лапами земли. На светофоре собака азартно ждала зеленый свет и подскочила на всех четырех, когда транспорт снова тронулся в путь. И лишь оказавшись в маленькой съемной квартире недалеко от полюбившегося паба «Алхимия», я сообразил, что пора подыскивать собственное жилье. Неожиданно город затянул меня в свои объятия. Я не собирался задерживаться в Калининграде надолго, влюбляться, жениться, заводить собак, покупать квартиры. То ли еще будет? Кажется, я вляпался в самое занимательное приключение в своей жизни.

Элис: огненный круг — В знак становления новой власти над городом Калининградом бывшим Кенигсбергом, названным Королевской Горой столетия назад, я, Никита Варм, завершу первый при моем правлении ритуал обращения. — Он величественно обвел собравшихся взглядом. — Юная Елизавета Рыжова, хранительница квинтэссенции Ирис Мор… Но я прорвалась сквозь пламя в круг, и мой вопль сдул напускную важность с его речи. Какая к драным котам квинтэссенция? Все же, по ночам лучше спать, а то и не такое послышится и привидится. — Больно ты прыткая, — справившись с собой, свысока пожурил меня Ник. — Чтобы получить дар, из таких студенточек очередь стоит. Кыш! — Отпусти ее! — я вложила в голос всю свою решительность, но он все равно дрогнул. — И не подумаю. Девушка сделала выбор. Ты опоздала, крошка. Твой покровитель мертв. — Он небрежно кивнул на застывшее тело Тристана. — Елизавета не выживет, если не завершить начатое. И не тебе решать ее судьбу. Я дернулась, как от удара под дых. Действительно, кто я такая, чтобы решать за других? Но что-то в общей картине не складывалось и настораживало. Пламя плясало вокруг поляны, подкрашивая лица присутствующих. Я понятия не имела, кто из них на чьей стороне. Что там говорил Руслан Игоревич? Вампиры, люди и охотники? Никто не вмешается? Никита аккуратно опустил Лизу на землю, видимо, посчитав, что наш разговор окончен. Надкусил себе запястье и прижал к губам бывшей подруги. Я дернулась вперед. В воздухе нарастал гул, будто кто-то растревожил спящий улей. Ледяной ветер, поднявшийся от земли, взметнул волосы вверх, ужалил открытые участки кожи. Показалось, что маленькие льдинки расцарапали до крови. Но я лишь глубже вдохнула, непослушными пальцами стащила горячий кулон с шеи и толкнула Никиту, припечатав украшение к его виску. Да-да, Тристан просил никогда не снимать артефакт. Но бывший глава вампиров замер в луже собственной крови, а при мне больше не было оружия. К тому же в голове вертелись отрывки из книги-шкатулки — кулон способен вытравить из организма все лишнее, в том числе вампирскую кровь! И я понадеялась использовать его для возвращения блудной, то есть, немного заплутавшей подруги. Потом еще спасибо скажет. Никита зашипел от боли, но отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я от такой грубости зацепилась ногой за локоть Тристана, звучно плюхнулась прямо в вязкую кровь, а изо рта со стоном вырвался воздух. Послышались смешки. Но никто не спешил подать руку или еще как-то помочь. Видимо, церемония проходила по плану, и никчемная человеческая девица не могла испортить действо, даже прорвавшись в ритуальный огненный круг. Огонь… У меня аж слезы на глаза навернулись от осенившей догадки! Огонь не погас! Руслан говорил, что огонь поглотит проигравшего и откроет выход! Я легонько потормошила Тристана за мизинец на руке, о которую так некстати споткнулась. Реакции не последовало. Тогда я потормошила за соседний палец настойчивее. Слезы все-таки покатились по обветренному лицу, кожу защипало. — Вернись, — прошептала я одними губами. — Лизку надо спасать, а то пропадет совсем… Она ведь не будет ждать, пока я сделаю заменитель. Сожрет кого-нибудь, а потом загнется от страданий. Кажется, вероятность Лизкиных мучений не мотивировала Тристана вернуться в сознание. Тогда я наклонилась к его уху и собиралась рассказать, что забываю рядом с ним дышать, чего прежде делать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Он использовал меня и собирался сожрать! При таком раскладе не до откровений. Но заметила рядом шевеление и испуганно вскинулась. — Химичок! — вырвался хрип из сдавленного слезами горла. Наверное, со стороны выглядело, будто я закашлялась. Ник прикрыл глаза и вливал в Лизу свою вампирскую кровушку, периодически обновляя рану на запястье. На меня никто не обращал внимания. А хомяк пристроился с краю блестящей густой лужи и лакал, как заправский кот молоко. Я нервно хихикнула и протерла неверные глаза. Картинка не поменялась. Жаль. Зато я перепачкала лицо в крови. Но вместо солоноватого запаха железа почувствовала умопомрачительный аромат переспелой вишни! Ну что за наваждение?! Да и пафос Ника, и всего происходящего — чрезмерный. Ага! Логика все же прорвалась в мою ученую голову. И я сообразила, что происходит. Это у меня бред после похищения! Не было тех двух дней в доме вампиров. Вообще ничего не было на самом деле! Может, я все еще в старой голубятне, замерзаю от холода и вижу перед смертью откровенную чушь. Вот оно что! Тогда — играем по моим правилам! — Ты бы лучше этого тяпнул, — шепнула я Химичку и, подергивая бровями, стрельнула заплаканными глазками в Ника. Сходить с ума, так по полной! А звереныш словно понял, встрепенулся и резво засеменил в указанном направлении. В следующую секунду Ник взвыл на весь остров! Отдернул руку ото рта подруги, вскочил на ноги и ухватился за седалище. — Святое железо! — выдохнула я околесицу уже не первый раз за ночь. — Это ж надо так крепко и так реалистично спать! — Да не сплю я, — раздалось из-под руки. Тристан подмигнул мне правым глазом и снова притворился мертвым. Я больше не кричала, не охала, да я вообще больше не дышала, во сне можно и не такое. Просто нервно хихикнула, ухватила Лизу под мышки и поволокла к кустам. Ник все еще голосил. К нему подскочила Кис и симпатичная пухлогубая блондинка. Остальные вампиры ощерились и приняли боевые стойки. С противоположной стороны круга послышался галдеж. — Укусил за ногу! — взвизгнула Кис. — Адский пес?! — Все бухгальеры на местах! — жестко заявил знакомый мужской голос, от чего по спине побежали мурашки. Я оглянулась и узнала в рыжих отсветах высокого огня Максима Андреевича. — И ректор тут! — мяукнула на ухо подруге, а думала, что уже ничему не удивлюсь. Тащить Лизу по земле оказалось очень тяжело даже во сне. Это только в фильмах герои ловко скрывались с места потасовки, прыгали с обрывов и выбирались из тонущих автомобилей без особых усилий и сопутствующих увечий. В жизни же хотелось улечься рядом и расплакаться. Навзрыд! Чтобы все услышали, ужаснулись и убоялись в следующий раз обижать! На поляне началось настоящее безумство. Заблестели изогнутые ножи, похожие на тот, что Белоусова прислоняла к моей шее на набережной. Замелькали руки и ноги. Я не видела разницы между дерущимися. Они же бились насмерть. — Ик! — громко выдала я. Дернулась всем телом вместе с диафрагмой. По костяшкам пальцев задел кулон, намотанный на ладонь во время проникновения в периметр, и так там и забытый. — Вот же! Никудышная из меня воительница, — пожаловалась Лизе. — И спасительница такая же. — Размотала цепочку и накинула подруге на шею. — Совсем забыла, что собиралась сделать. Кулон поможет. Не посмеет не помочь! Он же магический, да? Ты только держись! Слезы стекали на кончик носа, капали на грудь, на Лизины закрытые глаза, на потрескавшиеся губы в засохшей крови. Руки дрожали, но я справилась с замочком и потянула тело дальше. Вампиры один за другим оседали на землю, люди с оружием в руках ликовали. — Чему вы радуетесь?! — рявкнул Максим Андреевич. — Тот, кто протащил в круг бухгальера — нарушил договор и будет наказан! Народ заозирался, а я, пользуясь всеобщим замешательством, продолжала медленно, но верно, приближаться к огненной стене. Вот только второго пальто для ее преодоления у меня не было. — Собаки нет, — объявил крупный охотник с окровавленным ножом в руках. — Вампиры напали первыми. Мы защищались, договор не нарушен. В этот момент я почувствовала, как по мне кто-то ползет. Испугалась, но закусила щеку изнутри, чтобы не заорать и не привлекать к себе внимание. Медленно повернулась и узнала Химичка. Звереныш вскарабкался на плечо и прижался пушистым боком к шее. — Ты крутой, — похвалила его еле слышно. — Ведешь себя почти как собака… Собака? Лешкин кот! Зажмурила глаза, задержала дыхание, чтобы снова не икнуть, и шлепнула себя по лбу. Измазанная в крови ладонь неспешно сползла на щеку и прикрыла хомяка. Во избежание, так сказать. Неужели это Химичок навел такой переполох?! И с чего бы он превратился в монстра, грозу вампиров? Обычный был хомяк: белый, пушистый — лабораторный. — Подставить нас решили, поганцы? — взревел Максим Андреевич и кивнул в сторону огненного ограждения. — Тушите свечи. Мы уходим. Завтра же пересмотрим договор. — Хочешь войны, охотник? — Ник широко расставил ноги, чтобы устоять, но все равно пошатывался. — А не побоишься выпускать детей и внуков на улицы? — Не забывайся, Никита Варм, — пророкотал ректор академии, где я училась столько лет, не подозревая о темной стороне мира. — Сейчас вы, поганцы, в нашей власти. Одно мое слово, и ни один не выйдет за пределы круга. — Внутри бухгальер, — упрямо выплюнул Ник. — Я в своем праве. Вы, охотники, надеялись перебить нас под шумок? Ну так вперед! — Ник! — жалобно вздохнула Кис. — Придут другие, — продолжал Ник, будто не слышал недовольства своей свиты. — Мало не покажется, Максим Андреевич Белоусов, — вернул он. Тащить подругу одной рукой не получалось. Поэтому я стремительно запихала кровожадного хомяка в карман кардигана и поднатужилась для последнего рывка. Пламя ударило в спину, загудело в ушах, перекрыло доступ воздуха к носу. Кожу будто приласкал ледяной бриз, и запах гари я почуяла не сразу. Глаза закрылись, я снова обо что-то споткнулась и упала навзничь, прикрывшись тяжеленной подругой. — Ненормальные. Глупые девчонки, — проворчал кто-то на ухо. — Испортили такой поединок. И бывает-то подобное раз в двадцать лет. Глаза пришлось открыть. На фоне звездного неба вырисовывался бледный лик. — Вы как старый дед, Руслан Игоревич, — прохрипела я. — Поединок в самом разгаре. Вон, горит пуще прежнего. Болезненно кивнула в сторону огненного круга и выбралась из-под Лизы. Научный руководитель стоял на четвереньках, видимо, дополз к границе всего этого безобразия от зарослей туи. — М-да, ниже падать уже некуда, — процедила сквозь зубы, поминая постепенное разочарование в преподавателе. — Вы бы себя видели, Ясина. Мы перепачканы одной грязью. И тогда я почувствовала, как беспощадно печет спину, как дерет в носу и горле, как щиплет глаза. Руки сами потянулись к Лизиной маленькой сумочке, раздобыли телефон и набрали номер практически незнакомого парня. Лучше бы позвонила в такси или скорую, но почему-то казалось, что помощи ждать больше неоткуда. Радомир: владения охотников, остров Канта Перепачканный грязью, я стер со лба пот, который стекал по лицу и пощипывал глаза. Теперь не менее трех часов практически каждый день мы с Мецтли проводили на тренировках. Частная собачья площадка охотников затерялась между зданиями, за тремя заборами и еловыми насаждениями недалеко от центра города. Даже воздушное пространство над ней закрыли, ведь воспитывали не обычных собак, а бухгальеров. Да и сами охотники, несмотря на позднюю осень и промозглую погоду, всегда упражнялись на улице. Глава местных охотников Максим Андреевич Белоусов лично приветствовал меня в первый день занятий. Провел экскурсию по территории, показал небольшие домики с тренировочным оружием и манекенами, но предупредил, что боевое должно быть своим, все формальности обещал уладить лично. Недалеко от оружейной вырастал холм со входом в бункер, где пряталась алхимическая лаборатория. — Туда пока рано, — заявила Лилия. — Да и незачем. Составы я тебе передам. Ну а я и промолчал, что у меня есть собственный погреб аналогичного назначения. И составы я изучу самостоятельно, раз это такой секрет. Лилия посвящала меня в тонкости ловли вампиров. А сегодня наконец-то снабдила пронумерованными склянками. — В этой смочишь кукри, — потрясала она мутноватой жидкостью, будто в пузырьке заперли осенний туман. — А это, чтобы не оставлять следов. Если убьешь поганца, тело не должны найти. И я сейчас не о полиции, там все в теме. Важно, чтобы их община не смогла уличить нас в убийстве. — Я изучил ту папку с соглашением о перемирии и кодекс охотников. Вампиры не убивают ради пропитания, мы не убиваем вампиров. Для чего прятать тело? Пусть видят, к чему приводит нарушение договора. Припомнил, как на меня покушалась небольшая группа вампиров у старой голубятни, которых я тогда принял за торчков. И подивился про себя, что им плевать было на любые законы. — В том-то и дело, Радомир. Вампиры убивают ради пропитания, и с этим ничего не поделаешь. Lupus pilum mutat, non mentem 10. Я вздрогнул, услышав латынь. Голова закружилась и даже повело в сторону. Лилия, высокая и крепкая, придержала меня под локоть и оказалась неожиданно близко. Я почувствовал сладкие нотки ландыша в ее духах, что тут же вернули в реальность. — Мне теперь придется учить мертвые языки? — ляпнул в шутку, ведь все чаще слышал незнакомые слова, в последний раз от Северины. Воспоминание о девушке кислотой разъедало сердце. Я невольно поморщился. Старался не думать о ней, ведь помешательство, граничащее с наваждением, выворачивало душу наизнанку. — Только если захочешь, — улыбнулась Лилия, снова возвращая в настоящий момент. — Охотники убивают всех подряд? — Не совсем, — ее грудной голос обволакивал коконом и застывал вокруг меня непроницаемой пленкой, загораживая от иной точки зрения. — Мы бы их давно перебили, что вызвало бы подозрения. Но тех, кто хоть как-то намекает на нарушение общественного порядка, не только по договору, — истребляем без раздумий. Если начинают бесконтрольно создавать себе подобных — истребляем. Замечен за питанием чаще двух раз в месяц — истребляем. Недавно они заявились целым скопом на студенческую вечеринку и покусали ребят до полусмерти прямо в разгар праздника — таких сразу в расход. Мы поймали не всех, кто там был. Но это лишь дело времени. — Не вижу причин избавляться от тела, — настаивал я. — Не хватало еще выслушивать от этих тварей недовольство. А так, нет тела — нет вопросов. — Возможно, мы не так сильно отличаемся. — Я сегодня еду в патруль. Ночью будет одно мероприятие, надо проследить за порядком. Давай со мной? Посмотришь, насколько мы разные. — Идет, — без раздумий выпалил я. Что угодно, лишь бы чем-то занять разум. Сердце поболит и затихнет. Мецтли узнавала Лилию, но не теряла контроль, лишь провожала глазами и неуловимо дергала кончиком хвоста. Мы теперь здорово работали в паре. И мне не чудилось, собака улавливала команды, стоило мне только подумать. Будто между нами наладилось соединение по Bluetooth 11. Впрочем, электромагнитные волны, излучаемые живыми телами, вполне могли соединять нас при помощи своей собственной малоизученной технологии. В полночь мы с Лилией встретились снова. Ярко-желтый малолитражный Smart выделялся даже на темных улицах. Я следовал за машиной черной тенью, сливаясь с мотоциклом. Рядом ветром неслась юная красотка Мецтли. От воды поднимался туман, забирался под куртку, впитывался в теплый свитер с горлом — Лилия советовала носить именно такие — и превращал одежду в бесполезные волглые тряпки. Морской ветер проникал в город несмотря на приличное расстояние до побережья и вгрызался сразу в кости. Вот уж не думал, что здесь не многим лучше, чем в родных краях! Впрочем, возможно, с погодой не повезло именно мне, а в другие годы тут приятнее. Лимонный автомобиль свернул с шоссе к острову. Я видел запрет на непосредственный въезд туда на мотоциклах и даже велосипедах, поэтому ни разу не был в расположенной между двумя рукавами Преголи парковой зоне. Но Лилия пренебрегла правилами и проехала к широкой площадке. — Охотники здесь — особый класс? — поддел я, когда она выбралась из уютного салона вместе с Кроной. Наши собаки приветственно ткнули друг друга носами и ускакали на разведку по незаметному мановению пальцев Лилии. Мецтли лишь получила мое одобрение в виде легкого кивка головой. — Удивительные создания, — восхитилась Лилия. — Породе несколько веков, но с тех пор никому не удалось повторить алхимию и наделить хоть толикой необходимых свойств других псов. Поэтому мы тщательно храним древние родословные линии. И да, без охотников город утонет в крови. Нам можно чуточку больше. Интересно, кто решал, какого размера будет это «чуточку»? У меня дернулась щека, но вслух я ничего не сказал. Зато чувствовал все больше благодарности к матери, что позволила мне расти вдалеке от подобных людей. И тут-то до меня дошло самое главное: мать жила в Калиниграде! — Все охотники тренируются вместе? — нетерпеливо спросил я, вышагивая рядом с Лилией по мощеной дорожке. — В основном молодняк, — усмехнулась она. — Максим Андреевич никого не держит. Оберегает, помогает по необходимости. Но если хочешь быть одиночкой, будь. — Моя мать жила здесь, — признался я, голос предательски дрогнул. — Возможно, он ее знал? — А я все гадала, откуда ты взялся. Ты ведь не рассказываешь, — Лилия кокетливо пожала плечами, что при ее внушительном росте выглядело угрожающе. — Я спрошу у отца. Мы подошли к широкой поляне. Кусты и деревья вокруг нее росли неравномерно, будто не являлись парковой посадкой, а укоренились где попало. Лилия обменялась приветствиями с другими охотниками, получила распоряжения от Максима Андреевича и повела меня обратно к шоссе. — Велел подойти позже, когда все начнется. В круг не попадем, — в ее голосе послышалась сталь и тонкие, словно хрустальные, нотки обиды. — Мы для страховки. Собак лучше держать подальше. Лилия пустилась в путаные объяснения вампирской иерархии. Предстоящий ритуал с призывом чистой стихии казался фантастической выдумкой. Но девушка на полном серьезе вдавалась в тонкости алхимических преобразований, ловко объясняя сложные процессы. Она воспринимала магию как науку на стыке физики, химии и биологии. И настаивала на их неделимости. Более опытные охотники остались в круге и участвовали в ритуале в качестве свидетелей. Мы же внимательно обходили квадрат по периметру. Собаки радовались долгой прогулке и не давали замерзнуть. Мы бегали, смеялись, падали, смеялись снова. Я давно не проводил время действительно весело. И никогда не предполагал, что собака так разнообразит не только дни, но и ночи. — Видишь мотоциклы? — указала Лилия на разномастную колону. — На каждом из них вампир. В кругу только приближенные к главе группы, остальные здесь, на подхвате, на случай если что-то пойдет не так. — Как и мы? — Я пожал плечами. Лилия кивнула. Уж не знаю, что именно она хотела показать мне, когда говорила, будто ночью пойму отличия между охотниками и вампирами. Пока что я заметил лишь очередное сходство. — Почему не поделишься своим видением алхимии со всеми? — спросил я у Лилии, когда мы ближе к рассвету вышли к машинам, прислонились спинами к мотоциклу и уставились на восток в ожидании зари. Свое мнение насчет кровопийц решил держать при себе. Невдалеке огромный костер расплескал теплые капли света на облетевшие деревья, разбавил бархатную синеву ночи уютными красками. Но все же, чуточку мешал предвкушению солнечного восхода, будто перебивал детским задорным танцем величественный королевский вальс. — Не все готовы к правде, — пожала она плечами. — Порой спокойнее в неведении. Для чего нам называть магией или алхимией то, что каждая наука постепенно изучит в отдельности? И когда-то придет к единому знаменателю. Кому надо, тот и сейчас зрит истину. Кто ищет, тот найдет. Знания не скрываются от любознательных. Во внутреннем кармане куртки завибрировал телефон. Звук я предусмотрительно отключил. И кто звонит среди ночи? Неужели рабочие вопросы нельзя уладить засветло? На экране неожиданно высветилось: «Лизок». — Твоя девушка? — прокомментировала Лилия, мы стояли плечом к плечу, и она видела. — Привет, снова не спится? — пожурил я в трубку. Отвечать Лилии не стал, пусть думает, что хочет. — Радомир! — испуганно выдохнула в ухо синеглазая Элис. Ее голос. Девчонок не перепутать! — Ты мне нужен. На острове Канта! — И жалобно так добавила: — Пожалуйста. — На острове?! — я заподозрил неладное и побежал к кострищу, что виднелся за деревьями. — Ты куда? — ошалело возопила Лилия, нагнала в два счета и сделала ловкую подсечку. Я чудом поймал равновесие, выставив вперед ногу, и злобно посмотрел на охотницу. Помотал головой и указал на телефон. — Мы с Лизой, — затараторила Элис. — Тут вамп… вам не место для ночных прогулок. Она в отключке… Показалось, что я услышал ее голос совсем рядом. — Видишь костер? — прервал я бесполезные объяснения девчонки. — Да, — явно напряглась Элис. — Я рядом, — сказали мы одновременно. Тогда я вырубил связь и побежал в сторону от мощеной дорожки, в надежде отыскать Элис по периметру огненной стены. Внутри творилось что-то странное: кровь, тела на земле, обнаженное оружие. Но девчонки представлялись мне юными студентками-хохотушками! Что они делали рядом с вампирами и охотниками? Неужели в тот вечер, когда я бросился спасать их около паба, сорвал маленьким вампирицам поздний ужин с подвыпившими байкерами на закуску? Как в родном Петербурге, вступился за девушек, но сам схлопотал стрелу в плечо. Тут я увидел около бездыханной Лизы, перепачканную в крови, Элис. Огонь золотил волосы девушек, ставшие практически одинакового темного цвета. — Что вы тут делали? — с лету спросил я, опускаясь на землю рядом с ними. В груди неприятно кольнуло, а когда Элис подняла на меня испуганные синие глаза, разлилось обжигающим киселем, обволакивая легкие и сердце, прикрывая саднящие раны. — Кто ты? — вместо ответа проронила она, схватилась окровавленной ладошкой за блузу у ключиц, смяла ее пальчиками, растерла по груди невидимую субстанцию. Будто точно такую же, как у меня. — Живая? — кивнул на Лизу, поднимаясь на ноги. — Вроде бы, — неопределенно повела плечиками Элис. Тогда я заметил, что блуза на девчонке сохранилась только спереди. Спина обгорела, как и концы волос. Да и одета синеглазая не по погоде. Точно вампирица! Мне на них, определенно, везет. Но поболтать можно позже. Подхватил полуживую Лизу на руки, кивнул Элис и поспешил к мотоциклу, который остался на съезде с шоссе. Девушка бежала следом, оглядывалась то на кусты, то на огонь. Но молча прижимала ладошку к груди, может, боялась, что остатки одежды упадут. На мощеной дорожке нас встретила Лилия с Кроной и Мецтли. Собаки прядали носами, ловили запах гари, запекшейся крови, и обе зарычали на Элис. Девушка отшатнулась, в глазах затрепетал огонек страха. — Ясина! — вдруг обрадовалась Лилия. — И ты здесь! Значит, все-таки Варм. Совсем он оборзел. А Натанг не в состоянии его приструнить. — Там резня, — коротко бросил я и кивнул в сторону костра за деревьями. — Давно пора их всех поставить на место, — одобрительно кивнула Лилия. — Отец предполагал, поэтому не позволил присутствовать в круге. А с этой что? Лилия приблизилась и осмотрела девушку у меня на руках. Шею Лизы украшал кулон. Камень чуть заметно светился, точно, как на моем перстне, да и витиеватое переплетение оправы показалось идентичным. — Охотница? — удивился я. — Она обращается, — холодно констатировала Лилия. — А кулон мешает процессу, пытается очистить организм, но эта идиотка под завязку накачана вампирской кровью. От артефакта только хуже. — Помоги довезти ее до дома, там я что-нибудь придумаю, — жалобно попросила Элис и подалась ко мне. Крона незаметно зашла сзади девушки и предупреждающе зарычала. Мецтли вторила ей спереди. — У меня есть одна идея, — задумчиво протянул я, мысли занимали дневники матери и уютный погреб. — Ты пойдешь со мной, — отрезала Лилия и схватила Элис за руку. — Ты нарушила соглашение, и наверняка, Натанг не давал разрешения на перерождение этой глупой девицы. Она и дружила-то с тобой только чтобы стать вампиром. И что у таких в головах? Насколько скучной или отстойной должна быть жизнь, чтобы мечтать превратиться в чудовище? — Эй! — возмутилась Элис. — А ты, что ли, охотница? Разберись сначала со своим вампирским локатором, он явно барахлит! Я человек. Она с силой вырвала запястье из захвата. Лилия на секунду опешила, но Крона бдела и сцапала Элис за ногу. — Фу! — заверещала синеглазая, падая на землю. — Что ты там делала? — уточнил я, не хватало и мне ошибиться. — Лизку спасала! — в слезах пролепетала она. Но тут Крона взвизгнула, заскулила, завертелась, выпустив свою добычу. Будто в нее неожиданно впилось полчище блох. Собака прятала морду в лапы и верещала на весь парк. Мецтли опасливо привалилась теплым боком к моей ноге. — Химичок! — рявкнула Элис, утирая слезы, и совсем по-детски шмыгнула носом. — Иди сюда, малыш. Крона тут же перестала шуметь, пулей доскакала до хозяйки и виновато уставилась ей в глаза. — Что за черт?! — Лилия озиралась по сторонам в поисках невидимого врага. — Поспешим? — умоляюще предложила Элис. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — тяжело вздохнул я, ведь все еще не понимал, кто она, и что здесь происходит. — Разве люди владеют подобной магией? Элис хитро прищурилась и загадочно улыбнулась сквозь слезы. — У девчонки нет шансов, — бросила в спину Лилия. — Она станет вампиром или умрет. Я проверю поляну. — До связи, — кивнул, не оборачиваясь. Станет вампиром или умрет? Где-то я уже это слышал.

Элис: погреб Маленький дворик встретил умиротворяющей предрассветной тишиной. За голыми кустами сирени притаился небольшой холм с низкими металлическими дверцами. После пережитой ночи хотелось, чтобы за ними оказалась сказочная страна, а не плесневелая картошка. — Ты здесь живешь? — вырвалось у меня, когда Радомир ловко провернул ключ в двери справа. — И она? Его собака, той же породы, что кровожадная псина Белоусовой, всю дорогу мчалась за нами по пятам и теперь послушно плелась рядом. Я, конечно, смекнула, что он тоже охотник. И рядом не обычное животное, а бухгальер, который часто упоминался в книжице. — Почти, — пространно отозвался Радомир и первым шагнул в темное нутро. Но на середине спуска он поковырялся в трансформаторной коробке, и узкую лестницу затопил ровный электрический свет. Кирпичные стены поседели от времени, сводчатые потолки казались подкопченными, будто сверхъестественное пламя, такое же как на поляне, порой пробивалось и тут. — Придержи ее, — попросил Радомир, поставил Лизу на ноги и облокотил на стену. Я проворно подхватила подругу под мышки и навалилась всем весом, чтобы прижать к кладке и не уронить. Ее голова упала мне на плечо. Где-то под волосами у шеи зашевелился Химичок. Радомир возился с очередным замком. Я же заметила на стене, в которую упирался ход, странные иероглифы. — Что тут написано? — прохрипела севшим голосом. — Где? — удивился Радомир. Закончил с дверью и приблизился к тупику. — Не обращал внимания. — Он потрогал краску ладонью, поскреб ногтем и задумчиво добавил: — Похоже на алхимические символы. — На химические точно не похоже, — констатировала я. — А в алхимии я не сильна. — До недавнего времени и я не воспринимал подобное всерьез. Радомир взвалил Лизу себе на плечо и пригласил меня в комнату. Внутри оказалось интересно: полки с книгами и оружием, химическая посуда, склянки с непонятными веществами и консервами — почти как в моей лаборатории! С потолка свисал перископ — прямо как в подводной лодке! Старая решетка с живописной коррозией визуально делила пространство на зоны. В дальнем углу пристроился современный диван горчичного цвета, торшер и пара ярких зеленых кресел. — Тут уютно, — вынесла я вердикт, когда Радомир сгрузил Лизу на диван. Он неоднозначно фыркнул. Собака шумно лакала воду из большой миски рядом со специальной лежанкой, и я невольно переместилась ближе к мужчине. — Мецтли не тронет, — успокоил Радомир, от которого не укрылось мое телодвижение. — Пока я не попрошу. — А Химичок нападает неожиданно, — предупредила я. Радомир обвел меня изучающим взглядом, будто выискивал неуловимого Химичка, порылся в тумбочке около стола и протянул ослепительно белую футболку. — Другого нет. Могу дать рубашку, но… — Спасибо, это подойдет, — выпалила я и почувствовала, как загорелись щеки. Совсем забыла, что от одежды практически ничего не осталось! — Душа нет, но, наверное, пора поставить кабинку в том тупике, — пошутил Радомир. Пошутил ли? Он уселся за книги, а я переместилась к креслу, чтобы переодеться. Точнее, просто одеться. Хомяк наотрез отказался спускаться с шеи, ухватился цепкими лапками за волосы и не высовывался. Пряди обгорели, и я боялась представить, насколько кошмарной стала прическа. Лиза оставалась неподвижной, а кулон достаточно ярко светился в полумраке подземелья. — Прости меня, — прошептала я. — Ни один парень не стоит сломанной жизни. А тем более вампиры-интриганы! Но последнее оставила при себе. Ни к чему напоминать бессознательной подруге о том, что мужчина ее мечты вовсе не обычный человек. Ведь именно из-за этого она решила измениться. Что бы там она ни говорила, но для другого парня можно было бы остаться простой девчонкой. — Будь собой, — снова прошептала я. — Немного взбалмошной, энергичной, истеричной, веселой — любой. Но живой. — Откуда твои заклинания? — Обернулся Радомир, оторвавшись от книг. — Заклинания? — глуповато переспросила я. — Серьезно? — У нас есть время на шутки? — Он приподнял одну бровь. Я вытерла навернувшиеся слезы. Странноватая беседа с подругой растрогала. — Я ученая. И не владею этой вашей… А чем, кстати? Магией? Алхимией? У меня тоже есть книга, но я не успела ее дочитать. — Какая-то чертовщина, — разозлился Радомир и захлопнул свои фолианты. — Ты же колдовала на острове, наслала на Крону проклятие. Или что это было? И теперь шепчешь. — Ик, — объяснила я по-своему. — Недавно я тоже чуть не обратился, — признался он. — Перстень помог, но во мне была лишь капля вампирской крови. В книгах о разном, тут и магия, но охотники, похоже, зовут ее алхимией. Мать проводила много экспериментов, но описания опытов по трансформации, — он указал на Лизу, — мне не попадалось. — И как быстро происходит обращение? — Вряд ли кто-то из вампиров рассказывал нашему брату. Но я лежал не меньше недели, пока организм справился с той каплей. Да и слюна вампиров… — Бухгальеры! — выпалила я. — Слюна бухгальеров ослабляет вампирскую кровь! Что если нам попробовать? Радомир бросился обратно к книгам, спешно перелистал практически до середины и ткнул пальцем в страницу: — Смотри. Таблица с количеством и последствиями влияния, — он отер лоб тыльной стороной ладони и добавил: — Только Лизок пока еще не вампир. Мы ослабим кровь внутри нее? Или и так ослабший организм? Я вгляделась в записи. Подробные схемы преобразований, состав слюны, неизвестные символы элементов. Но после работы над заменителем крови новые закорючки не казались сложными, наоборот, как недостающие кусочки пазлов собирали картину мудреных реакций воедино. — Разберусь, только посижу немного, — воодушевилась я. — Скажи это подруге, — занервничал Радомир и подбежал к дивану. Тело Лизы содрогнулось и вывернулось дугой. Я вспомнила, как корежило меня саму после поцелуя с незнакомцем, который оказался вампиром, в лекционном зале. — То был всего лишь поцелуй! — обреченно выдохнула я, отчего Радомир подозрительно на меня покосился. — А тут он ее сначала пил. А потом заливал свою кровь в бессознательное тело. Мрак! Воды, давай воды! — Воды, — согласился Радомир. — Северина говорила, что вампиры тоже могут пить воду! — Разбавим! Я держала Лизу за плечи, Радомир заливал ей в рот воду прямо из бутылки. На наше счастье, Лиза проворно глотала. И когда подруга вновь расслабилась, я вернулась к книгам, а Радомир поманил к себе Мецтли. — Хотя бы лизни ее, — предложил он собаке. — Кусать пока не надо. Мецтли принюхалась и послушно наслюнявила Лизино лицо, спустилась на шею, добралась до ладоней и тонких бледных пальчиков. Радомир потрепал Мецтли по голове и воодушевленно стянул с руки свой перстень. Медленно надел Лизе на указательный палец, будто совершал таинство, и завороженно наблюдал, как украшение село по размеру, ужавшись на глазах. Камень ровно засветился. Цепочка с кулоном звякнула, словно артефакты притягивались друг к другу. И тогда мягкий искристый туман окутал тело подруги целиком. Магия? Дожили… — Святое железо! — то ли выругался, то ли восхитился Радомир. — Они объединились в сеть! — восторженно протянула я. — И создали оболочку… А когда светятся, то подпитываются энергией вампирской крови. Для оболочки не понадобилась непрерывная цепочка из множества артефактов. Два образовали поле. В голове вертелся ответ на все мои изыскания! Ликопин перемешивался с бактериальными ферментами, молекулы сворачивались в оболочки и защищали гемоглобин. Остальные фракции крови плясали вокруг ровными хороводами и сияли. Недостающий элемент моей работы крылся в искусном артефакте, который умел так ловко очищать и преобразовывать кровь. Может, стоит окунуть его в томатный сок? — Похоже на то, — подтвердил Радомир, вероятно, уразумев что-то свое. — Это как поле двух зарядов. Силовые линии замкнулись, энергия циркулирует внутри системы. У меня аж голова разболелась от близости к постижению тайных знаний, но невозможности в эту же секунду ухватить решение за хвост! Оно ускользало призрачной кометой по темному своду подземелья. — Она велела держать книгу на подоконнике. Чтобы та питалась лунным светом, — всхлипнула я и прижала ладонь ко лбу, точно в данный момент признала собственную некомпетентность в научных вопросах, которыми занималась в последние годы. Основывалась на точных фактах, на доказанных теориях. Но за каждой из них стояли люди с собственным видением мира, с личным пониманием процессов. И какие-то из их умозаключений я не могла исследовать самостоятельно, лишь принять факт на веру. Но теперь мои собственные наблюдения выходили за рамки общепринятых теорий. — Кто? — мягко прервал мои размышления Радомир. — Кто велел? — Кулон попал ко мне случайно, — проронила я, мне требовалось поделиться хоть с кем-то. — Точнее, теперь думаю, что ничего случайного там не было. Старушка с ярмарки как-то узнала, что я работаю над заменителем крови. — Так ты все-таки не вампир? — Очевидно, нет. А ты охотник. Мне бы хотелось спросить у нее… столько всего… Ты ведь, наверняка, знаешь всех охотников? Эдита. — Что? — Эдита. Ее зовут Эдита. Радомир неожиданно приблизился, взял мои ледяные ладошки в свои крупные и теплые, и на долгое мгновение замер, уставившись прямо в глаза. Показалось даже, что наше дыхание выровнялось в унисон. В груди щекотно ворочался знакомый солнечный луч, перемешиваясь с пухом от одуванчиков, будто я очутилась в летнем дне. — Ты видела ее? — наконец ошарашенно выдохнул он. — Я никогда не искал ее, — он на мгновение опустил глаза, но поднял вновь с вызовом и решительностью. — Но хотел бы увидеть. Хотя бы раз в своей жизни. — И чего в ней такого особенного? — удивилась я. — Легендарная неуловимая охотница, завалившая тысячу поганцев? Или вообще главная? Хотела даже хихикнуть, но Радомир не разделил внезапного веселья, нахмурился и глубоко вдохнул. В груди тут же заныло, будто его боль отразилась во мне, вгрызлась и в мою плоть, разделившись напополам, чтобы стать выносимой. — Моя мать, — проронил он. Радомир: ювелирная мастерская — Мне срочно надо съездить в лабораторию, — заявила Алиса. Девушка попросила называть ее именно так, без всяких переиначиваний. Что ж, так действительно звучало мягче. Теперь имя не заставляло волноваться, оно приятно ложилось в мыслях и отчего-то согревало сердце. — Предлагаешь мне сторожить ее? — кивнул на Лизу, вздохнул, ведь знал ответ. — Предполагаю, что она никуда не убежит, — пожала плечами Алиса. — Везти в обычную больницу бессмысленно. Можно сдать вампирам на поруки. Но мы сбежали с места поединка раньше, чем погас огонь, и не узнали, кто все-таки победил. Хотя, не уверена, что им можно доверять. Никому из них. Но если Руслан появится в лаборатории, я все выведаю. Я не стал расспрашивать о ее связи с вампирами. Перед поединком Лилия кратко ввела меня в курс дела. — А мы теперь заодно? — уточнил я. Уж больно занимательными казались вампирские интриги, в которых погрязли девушки. Но не успел заметить, как и сам оказался по уши втянут в мутную историю. — Твоя дружба с Лилией немножко напрягает, — призналась Алиса, закусив краешек губы. — Всего лишь? — усмехнулся. — Я большой мальчик. Не удержался и щелкнул ее по носу, так захотелось успокоить и защитить девушку, прижать как можно крепче, будто мы прожили бок о бок всю жизнь, но наше недавнее знакомство не позволяло. Алиса фыркнула и насупилась. — И домой заеду. Не могу же я показаться в академии в мужской футболке. Да и не лето. И спину саднит. — Она поморщилась и расправила плечи, чтобы футболка не касалась обожженной кожи. — Но я постараюсь вернуться как можно скорее. — Тоже отъеду по делам. Пора навестить кое-кого. Оставлю дверь незапертой. Мецтли не пустит чужаков. Правда? — Я потрепал собаку по серой морде. — Алису пропусти. А остальных гони прочь. Вампиров кусай. Алиса широко распахнула синие глаза, опасливо протянула руку к Мецтли, а второй принялась чесать шею под волосами. — Мы оба уйдем без защиты, — подметил я, полагая, что она ищет цепочку от кулона. — Знаешь, еще пару месяцев назад даже не задумывался об этом. А теперь кажется небезопасным выйти на улицу без артефакта и без собаки! И смешно, и… ооо! Такого я не ожидал! Девушка держала в руке пушистый комочек бывший некогда белым. Теперь животное, похожее на хомяка, требовало купания. Алиса поднесла ладонь к морде Мецтли. Собака настороженно отпрянула, но ее нос с любопытством ловил воздух. — Это Химичок, — представила Алиса. — Мой бухгальер. Или ему стоит придумать другое название? — Ты не говорила, что охотник. — И не охотник вовсе, — замотала она головой. — Но с тех пор, как ко мне попал кулон, что-то изменилось. Даже Химичок. — Породу берегут, — вспомнил я слова Лилии. — Никому не удается повторить преобразование. Нет других зверей с необходимыми свойствами. — Теперь есть. — Алиса улыбнулась и пожала плечами. — Только тс-с-с-с. — Она смешно приложила пальчик к потрескавшимся губам. — Пусть он будет нашим первым общим секретом. — Договорились, Синеглазка. — Алиса, — мягко поправила она. В прозрачном утреннем воздухе порхали колкие снежинки. Отсутствие в погребе окон полностью отключало восприятие действительности. Под землей казалось, что везде тихая осенняя ночь. В моем неправильном погребе не было ни холодно, ни жарко, будто в самих стенах теплилась неведомая магия. Комфортная температура, приятный солоноватый воздух и обилие новой информации о мире переносили в иную реальность. И как я дожил до такого? Словно время повернулось вспять, и я попал в детские фантазии, где за каждой дверью, будь то дверца кухонной тумбы или потертого комода в бабушкиной кладовке, скрывался проход в сказочную страну. Неужели именно этого мне не хватало прежде? Я давно вырос и забыл, каким бывает интерес к происходящему за какой-либо преградой. Заперся внутри, облачился в толстую кожу, непробиваемый шлем, и не давал ни единого шанса этому миру удивить меня. Мотоцикл шуршал шинами по заиндевелой мостовой. На телефон пришло сообщение от Лили. Но я открыл всплывающие окна, только когда остановился у крыльца с массивным порталом. «Никита мертв. Руслан по-прежнему во главе вампиров.» «Девчонке понадобится кровь после оборота, не пускай ее на улицу.» «Пришли адрес, помогу, чем смогу.» Я отправил короткий ответ: «Спасибо». Ведь собирался сначала услышать правду от Николая. Я, конечно, понимал, что мужчина оберегал себя и семейную тайну и не был обязан рассказывать первому встречному незнакомцу все как есть. Но мне требовалось расставить точки над «i». Как бы там ни было, но делать из меня дурака не стоило. Ведь кровь охотника взыграла в самый неподходящий момент, разрушив мимолетные отношения, которые, казалось, предначертаны свыше. Хотя, вряд ли я бы смог к такому подготовиться, даже если бы знал заранее правду о вампирах и себе подобных. Мне просто нужен приятный собеседник, не замешанный во всей творящейся ерунде! Уверив себя в единственной здравой мысли, я толкнул старинную тяжелую дверь, каких в городе осталось мало. Шоколадный шелк на стенах ювелирной мастерской съедал пространство, он будто лип ко мне со всех сторон. То ли сказывалась бессонная ночь, но сегодня интерьер пугал мрачными тонами. В дальнем углу прямоугольного зала ярко светились настольные лампы. Фигура ювелира терялась в тени и казалась еще более усохшей, чем в прошлый раз. — Доброе утро, Николай, — поприветствовал я. — Обещал иногда к тебе заезжать. Угостишь чашечкой кофе? — Доброе утро, как к Вам обращаться? — ошарашил мелодичный женский голос. Сердце заколотилось о ребра — я аж дернулся! Из-за стола вышла молодая девушка, немногим старше Алисы. Белоснежная блуза подчеркивала глубину темных глаз и коричный оттенок волос, убранных в сложную косу. А яркие губы в тон ноготкам растянулись в вежливой улыбке. — Радомир, — выдавил я. — Думал, застану Николая. Ну конечно, должны же быть у людей выходные! Это я жил безо всяких графиков и работал в удобное время. — Юлиана. Вы делали заказ, Радомир? Подскажите фамилию? Готовое изделие выдам даже в отсутствие мастера. — Она снова улыбнулась и достала из ящика журнал учета. Надо же! Здесь все до сих пор делалось от руки. — Не утруждайтесь, заказа не было. Я получил у Николая консультацию по семейным драгоценностям. Появились еще вопросы. Когда, говорите, он будет? — Он в поездке. Точных дат не обозначено. Он передал мне все дела на время своего отсутствия. Возможно, я смогу ответить на ваши вопросы, Радомир. Если сомневаетесь в компетенции, скажу лишь, что мои работы участвуют в международных выставках. Дипломы и сертификаты прилагаются. — Ничуть не сомневаюсь в вашем мастерстве, но дождусь Николая, — отказался я. — Дело не требует срочности. — Ars longa, vita brevis est 12, — удивила новая мастерица знаниями латыни. Среди людей, постоянно цитирующих древние мудрости на мертвом языке, невольно чувствовал себя неполноценно. Слишком много в последнее время вокруг меня ученых, деятелей искусства, последователей тайного ордена и прочей нечисти. Для чего такие сложности? В жизни все гораздо проще. — Вероятно, так и есть, что бы сие ни означало, — кивнул я, распрощался и отправился к выходу. Девушка невольно напомнила мне Дарью Семеновну, симпатичную адвокатшу моей матери. И Harley резво повез меня в сторону неприметной конторы. Когда я был там единственный раз, все слова казались вежливой формальностью. Но теперь в воспоминаниях задребезжал крошечный звоночек. Дарья Семеновна не только знала, с кем имела дело, но и кого следовало опасаться. Перед белоснежной дверью кабинета в старинном здании все так же сидел секретарь. Он узнал меня, будто каждый день поджидал моего возвращения с тех самых пор, как я получил наследство. — Дарья Семеновна как раз недавно освободилась, — обрадовался он и проводил в приемную. — Радомир, мы ждали вас немного раньше, — подтвердила она мои подозрения. — Дмитрий, сделайте нам кофе. Не удивляйтесь, Радомир. Я знаю, что вы предпочитаете именно этот напиток. — Кто следит за конторой? — задал я волнующий вопрос. Хотя, ее уверенность в моих предпочтениях немного взволновала, и это тоже хотелось прояснить. — Вы знаете, — отчеканила Дарья Семеновна, сцепила пальцы и поставила локти на стол перед собой. — Поганцы. Ваша матушка называла их бледной поганью. Люди зовут вампирами. Но вы пришли не за моими подтверждениями, верно? Я молча кивнул головой, хотя искренне считал, что искал именно подтверждений. Правду, которую утаили от меня и собственная мать, и адвокатша, и ювелир. А Дарья Семеновна медленно разняла руки и запустила правую в ящик канцелярского комода, достала оттуда снежно белый конверт и протянула мне. Снова письма и загадки? — От матери? — Я приподнял брови в притворном удивлении. Дарья Семеновна нарисовала на строгом лице скупую улыбку, но промолчала. Только теперь я заметил у нее на шее вытянутый кулон с желтоватым камнем в плетеной серебряной оправе. А конверт клювом оттопырил треугольный незапечатанный клапан. Внутри лежал ровный прямоугольник плотной бумаги точно по размеру. Я невольно вздохнул, но посмотрел на ровный ряд закорючек. — Такие же на стене в погребе, — устало констатировал я. — Заметил недавно. Дарья Семеновна, признаюсь честно. Мне порядком надоели шифры и недомолвки. Расскажите уже, чего хочет от меня эта неугомонная женщина? Почему именно сейчас? И не могла бы она встретиться со мной лично? — Переверните карточку, — рекомендовала адвокатша и потрясла пальчиком, словно грозила мальчишке-хулигану. — Здесь вписано мое имя. — Это приглашение в Золотой город, — просияла Дарья Семеновна. — Ваша мать ушла туда. Редко кому из юных охотников выпадает такая удача. — Она кивнула на белый прямоугольник в моих руках. — Эдита хотела встретиться с вами именно в городе. — Я должен знать, где это место? — во мне поднималась злость. — Найдете, это не сложно, — уверила адвокатша. — У Эдиты были причины, из-за чего она… избегала вашего общества. — Теперь это называется так? — буркнул я, будто Дарья Семеновна влияла на решения матери, но тут же опомнился. — Извините. Вы тоже охотница. И можете говорить со мной открыто. — Я не могу открыто обсуждать дела своих клиентов, даже по вечерам, когда только охотница. Но поболтать об охоте — легко. Особенно, совместив приятное с полезным. — И она обворожительно улыбнулась, совсем иначе, чем пять минут назад. — Вы знаете, как остановить обращение в вампира? — тут же выпалил я, будто не заметил ее флирта и явного намека на коллективную прогулку вместе с четвероногими друзьями. — Обращение? — Дарья Семеновна коротко тряхнула головой и посмотрела на меня поверх узеньких раскосых очков. — Остановить обращение очень просто: надо перерезать поганцу глотку и посыпать составом. *** Крупинки снега, похожие на пенопласт, больно хлестали в лицо, когда за спиной захлопнулась дверь адвокатской конторы. Негодование внутри меня грозило прорваться наружу и помериться силами с непогодой. Холодность охотников раздражала, граничила с безрассудством, как раздражала и мелкая пурга. Вернусь в погреб. Возможно, Лизе нужна очередная порция слюны бухгальера. Раз уж мы с Алисой первооткрыватели, и никто раньше не пытался остановить процесс гуманно, буду экспериментировать. Лизу надо спасать. Я вспомнил, как лежал в агонии на верхнем этаже гостевого дома, как тело утопало в вязком небытии, как мерещились чьи-то слова. Северина все время сидела рядом. Тогда я готов был превратиться в кого угодно, лишь бы не расставаться с ней ни на миг. И теперь я бы выдержал жар и боль, если бы мое помешательство рядом с парфюмерной лавкой оказалось кошмарным сном, а любимая ждала за углом улицы на своем темно-красном Suzuki Boulevar. Но мои иллюзии разошлись с настоящим на выезде из Латвии. Безлюдное шоссе поставило красную точку с привкусом помидоров в наших с Севериной отношениях. Намерение стать охотником ни на шаг не приблизило меня к цели. Я не мог гарантировать, что снова не слечу с катушек, что не провалюсь в неведомое наваждение. Не желаю убивать вампиров, чему бы ни учила меня Лилия! Что бы ни посоветовала симпатичная адвокатша Дарья Семеновна! И прошлой ночью снова убедился, что мне все равно, кто эти девчонки, Алиса и Лиза: люди, вампиры, охотники. Их хотелось оберегать независимо от ярлыков. Я видел в них хохотушек из паба «Алхимия», а ведь не каждый человек способен искренне смеяться. Что я вообще о них знал? Больше ничего. Может быть юная студентка Лиза с темными волосами до тоненькой талии влюбилась в вампира и планировала провести с ним вечность? Как я предпочел бы вместо смерти вечность с Севериной. Так ведь показывают в фильмах. А девицы пищат от восторга и сами идут на заклание. Мотоцикл выехал на набережную, словно жил своей жизнью и вез меня в аптеку на углу за лекарствами для Алисы. Я видел ее спину без единого живого места. Но еще больше хотелось прикупить несколько травок. Меня заинтересовал один рецепт из дневников, и я планировал его опробовать. Только я припарковался, зазвонил телефон. — Срочно приезжай к академии, адрес скину, — без приветствий заявила Лилия.

Элис: лаборатория в академии Робкие снежинки щекотали нос и щеки, путались в ресницах. А на окраине города, в обогреваемой теплице, подрастали новые кустики томатов. Красное на снегу должно смотреться необычайно нарядно. Еще пару недель назад Тристан уговорил меня вырастить новую партию рассады, чтобы создать бурную деятельность. Тогда он настаивал, что это единственный способ следить за братом. И для Руслана Игоревича все должно выглядеть так, будто Тристан действительно заинтересован моим проектом. Люди давно подчинили себе растения и собирались подчинить жажду крови, да и саму потребность вампиров пить именно кровь. Как выяснилось прошлой ночью, оба моих знакомых вампира очень заинтересованы, но не тем, о чем наговорили наивной аспирантке Ясиной. Подгоревшая спина отзывалась ноющей болью, словно соглашалась и напоминала, куда я из-за них влипла. Словно от моей работы в лаборатории действительно зависела дальнейшая жизнь подруги, я разложила записи и углубилась в науку. Что-то важное до сих пор ускользало, как ускользал рецепт от Лизиного недомогания. Но я верила, что справлюсь. Интуиция? Нарциссизм на грани безумия? Неважно. Братья-вампиры считали, что у меня недостаточно мотивации. И вот она, тут как тут! Неужели они все подстроили, чтобы меня раззадорить? Взгляд выхватывал с исписанных листов формулы и комментарии под ними. Трансизомеры растительного ликопина накладывались на схемы преобразования порфирина в гемоглобин. «Ликопин обеспечивает защиту ДНК, что предотвращает онкогенез», — нашлась на полях фраза из давнишнего сна, после которой я кинулась сажать помидоры. Тоже абсолютное безумие! Но тогда меня поддержал Руслан Игоревич, увидел перспективу. Возможно, вовсе не привычными людям органами чувств. Вдруг, вампир ощутил магию? И тут перед глазами все поехало, как и в том сне, я оказалась в огромной томатной теплице, закольцованной во времени и пространстве. Нет, мои ноги упирались в кафельный пол лаборатории, но воображение или, может, душа перенеслась в ароматный мир. Солнечный луч заскользил по лицу, а вместе с ним заскользили и мысли: гемоглобин — всего лишь комплекс порфирина с двухвалентным железом; а с магнием получается хлорофилл. Если я заменю железо на магний, цвет поменяется с красного на зеленый. Производные порфирина с кобальтом — витамин В12. Порфиринсодержащие пигменты — краски жизни, необходимые для существования почти всех организмов. Но цвета — это лишь наше восприятие электромагнитных волн. Наша интерпретация, созданная мозгом. И на свету же, который является ничем иным, как электромагнитной волной, протопорфирин выделяет активный кислород, вызывающий перекисное окисление липидов клеточной мембраны, отчего она разрушается! Свет! Видимый ли глазу или электромагнитная волна иного спектра. Лунный рассеянный, как советовала Эдита для питания книги? Но именно он требовался для успеха эксперимента! Окружающее состоит из мельчайших электромагнитных частиц. А биологию живых клеток Руслан Игоревич объяснял на одной из субботних лекций: «Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани» — припомнила я третий биологический закон. А это всего лишь означало, что ничего не рождалось из ниоткуда и не уходило в никуда. Каждый процесс вел к преобразованию одной материи в другую. И то, что бактерии делали с клетками, подчинялось электромагнитным импульсам. — Все появляется из света! — заверила я Химичка. То, что не поддавалось объяснениям, вдруг четко сложилось в последовательность ярких картинок в моем воображении. Даже зацикленность теплицы из сна обрела символизм — замкнутая система, как и любой организм поддерживалась в гомеостазе. И никто в ученом мире до сих не понимал, как наше тело осуществляло подобное постоянство. — Я поняла, — заявила без капли скромности. Новое озарение лишь дополняло картину, подробно объясняло мне, как именно бактериальный штамм из вампирской крови воздействовал на растительные клетки. А точнее, не только он. Но некоторые лучи в его присутствии творили настоящее волшебство. Еще раз проверила расположение глицина в ферменте, отвечающем за синтез гема, небелковой части гемоглобина, когда к порфирину уже присоединилось железо. Синтез наладила давно. Позже добавилась новая стадия: построение вокруг него оболочки. И если до недавнего времени молекулы сворачивались через раз, то теперь я выделила из вампирской крови необходимый фермент. Он же содержался в их слюне, у всех похожий, но не идентичный. И пока мне не удалось получить новый, использовала имеющиеся образцы. Ведь намеревалась именно сегодня провернуть всю цепочку преобразований от начала до конца! Из холодильника на лабораторный стол переместилась банка с томатным соком и пробирка с выделенным в прошлый раз веществом. Мало! И только я направилась к чашкам Петри, чтобы разглядеть намеки на будущие колонии производителей, как в дверь постучали. — Кто? — насторожилась я. Руслан Игоревич всегда залетал без стука, липовый инвестор вообще любил подкрадываться незаметно. При воспоминании Тристана под ребрами заныло, а по позвоночнику прошла волна дрожи. Выжил ли он в той разборке? — Да и какое мне дело? — попыталась успокоить себя вслух и поморщилась от боли на месте огромного ожога. Я хоть и намазала его тем, что нашлось, но намного легче не стало. В этот же момент в дверь протиснулась Белоусова. — Трудишься? — буднично осведомилась она, хотя никогда прежде не интересовалась моим исследованием и не заглядывала поболтать. — Наука успокаивает. После насыщенных охотой ночей приходят озарения. Мы ведь не стали подружками оттого, что ее собака покусала меня вот уже второй раз? — Верно, — согласилась я. — Ты хотела что-то узнать? — Предупредить, — высокомерно осклабилась она. — Ты влипла. — Всего лишь? Но ответить Лилия не успела, на пороге появился Максим Андреевич. — Самые перспективные аспирантки, и все в одном месте, — вместо приветствий польстил ректор с широкой улыбкой, которая тут же сменилась напряженным оскалом. — Мы все теперь в одном месте! — рявкнул он, что аж пробирки зазвенели. Лилия дернула плечом и приподняла брови, мол «я предупреждала». — Знаете, Ясина, — серьезно начал Максим Андреевич, взяв себя в руки. — Теперь все ваши разработки будут под моим личным контролем. Слышите, все! — Он пригладил коротко стриженный затылок и продолжил, загибая пальцы: — Неучтенные охотники, бесконтрольная алхимия, невидимые бухгальеры. Чем еще нас удивите? Шеей ощутила, как напрягся под волосами Химичок. От поскребывания тонкими коготками по телу разбежались зяблые мурашки. — Так я же… — начала было оправдываться, но поняла, что не в чем, да и незачем. — Желаю поскорее закончить заменитель крови. Дружелюбия со стороны охотников я и прежде не замечала: пару раз подвергалась нападениям, угрозам и укусам бухгальеров. — И плевать, что со стороны казалось, будто я жаловалась. — Вот и теперь нападки и претензии, Максим Андреевич. И как работать в такой нервной обстановке, скажите мне на милость? — Что они тебе обещали? — жестко выплюнул ректор, переходя на «ты». — Простите? Нет, я, конечно, догадалась, что речь зашла о вампирах, но серая мышь Элис скончалась пару дней назад. Ничто так не закаляет, как непредвиденные обстоятельства, прогулки осенними вечерами в трикотажных шортиках и прыжки через костер. — Прикидываешься? — опасно произнес ректор. — Можем эту твою лавочку и прикрыть. Следовало молчать и соглашаться. — Он кивнул головой в сторону моих записей и посмотрел на Лилию. — Разберешься в материале? И доведешь до конца. В том числе заклинания и составы невидимости. Это же надо! Морок?! — Да, отец. — Лилия шагнула к моему столу и облокотилась, прильнув к черновикам. Сердце пропустило удар, ладони сжались в кулаки, а вот ноги, наоборот, подкосились. Воздух громко ворвался в грудь через рот, но ответить хоть что-то я не успела. — Не хватало нам войны с вампирами, — на своей волне продолжал глава академии, которому я в данную минуту желала вцепиться зубами в шею. Пусть я и не вампир, но успела научиться у них некоторым приемам. Как говорится, с кем поведешься, тем и пообедаешь. Тьфу! — Заменитель крови необходим совсем для другого. И как можно скорее! Еще один такой промах, как прошлой ночью… — И для чего же? — в глазах Натанга, неожиданно появившегося на пороге, клубилась тьма. Таким я его еще не видела. В лабораторию шагнул один из братьев, одетый как преподаватель, доктор наук Руслан Игоревич Натанг, с взлохмаченными на его манер волосами. Да только это был не он. Глупое сердце снова замерло, а колени окончательно подогнулись, и я схватилась за любимый высокий табурет, чтобы не упасть. Задела Лилию, она ткнула локтем банку, которую я достала для опытов, та подвинулась на край, но устояла. Зато сок внутри подпрыгнул, ударился о капроновую крышку и с громким «бульк!» перевесил. На глазах у молчаливых зрителей банка полетела на пол. В увлекательных фильмах о вампирах, кровопийца выпустил бы клыки, разогнался до сверхсветовой скорости и поймал хрупкий сосуд. Наши же вампиры питались кровью, долго жили, размышляли об алхимии и строили козни, в остальном на киношных походили мало. Банка грохнулась об пол! — Помидорчики! — возопила я. — Бесценный препарат! Осколки смешались с красной мякотью и желтоватой сывороткой, напоминающей лимфу. Наши с Лилией халаты обрели абстрактный рисунок, брюки ректора блестели мелкой крошкой прилипшего стекла, и только Тристан не пострадал. Он все так же свирепо взирал на Максима Андреевича от двери. — Я жду ответ, — напомнил Тристан. — Для вашего непосредственного питания и нашего общего мира, — сообразил ректор. — Лилия практически закончила консервант. Взглянете, Руслан Игоревич? — Позже. — Она и кровь доведет до ума. А Ясину накажем — отчислим. И никому неповадно будет нарушать ритуалы… — Отчислишь Ясину, и сделке конец, — прорычал Тристан. — Кровь она доделает лично. Белоусова, принесите Ясиной образцы консервантов. Пусть проверит на совместимость со своим продуктом. — Да что она там поймет? Пусть даст свой образец, я сама проверю. Уже рука набита. — Злить надумали? — Тристан перевел взгляд с ректора на Лилию и обратно. — Вчера мало показалось? — Не забывайся, вампир, — выплюнул Максим Андреевич. — Мы охотники. И управу на вашего брата имеем. — Да-да, Максим Андреевич, да-да. Перемирие прямо сейчас отменим? Ректор покраснел так, что любимые помидоры в теплице позавидовали бы. Казалось, он вот-вот накинется на Натанга. — Пошумели, и хватит, — пошел он на попятную. — Пар, как говорится, выпустили. Мы вам, вы нам — все в силе. — Что-то я начинаю забывать, о чем вы толкуете, — процедил Тристан, разглядывая безобразную лужу на полу. — Лилия, неси образцы, — холодно потребовал Максим Андреевич. — Пропитания будет достаточно — лучшие представители человечества обретут долгую жизнь. Наш уговор скреплен кровью, а имена первых, кто обратится, давно вписаны. Так что забудем об этом маленьком недоразумении. — Сходим вместе, заодно расскажете подробнее, — бархатным голосом пропел Тристан, а вот скула у него при этом дергалась. — Ясина, работайте. Угрюмая процессия удалилась из лаборатории, а вот учиненный погром сам не выметался. Пришлось облачиться в толстенные резиновые перчатки и заняться уборкой. Осколки впивались в тряпку, а в мыслях засели последние слова ректора. Кто обретет долгую жизнь? И неужели это означает, что глава охотников намеревается плодить вампиров? Чушь, противоречащая логике! А консерванты? Я никогда не думала, что наши с Белоусовой работы как-то перекликались между собой. И уж тем более не предполагала, что научный руководитель сговорился с ректором, чтобы совместить технологии. Все ли наши аспиранты трудятся на вампиров? Для вампиров? Но ректор охотник! — Пусть консервируют кровь людей, — пожаловалась я Химичку, когда закончила махать тряпкой. — И пьют сколько хотят. Раз без этого она быстро портится и не годится им для питания. Людям для переливания годится, а им не годится! Ты это слышал? А свои помидоры я сама законсервирую! Тристан ворвался в лабораторию, чеканя шаг. Выглядел еще более устрашающе, чем прежде. Стукнул по столу пластиковым штативом с пробирками, те подскочили, но удержались в своих ячейках. — Я точно не знаю, что ты там химичишь, — признался он. — Может быть, муть, которую творила Белоусова, вообще не потребуется? Руслан контролировал разработку консерванта как запасной вариант, если у тебя ничего не выйдет. Ведь сохранив кровь, мы вряд ли ее приумножим. Только исключим надобность охоты на людей, да будем тянуть ее трубочкой из красивого бокала. — Без формул и расчетов получится дольше, — я потрясла грязноватую белесую жижу, которую он принес. — Но я справлюсь. Хотя так и не поняла, почему не подходит кровь из холодильника. Вот, новую порцию сока достану именно оттуда. На столе очутилась очередная банка с отстоявшимся соком: желтоватая помидорная сыворотка снизу, красная бархатистая мякоть сверху. — Почему помидоры, Алис-с-с-са? Почему не редька или капуста? — Не поверишь, приснилось. — То есть какая-то неведомая сила дала подсказку? И ты наплевала на антинаучность идеи, а теперь все получается так, как надо. — Вероятно. — Вот эта сила живет в каждом. А в мертвом пакете с кровью ее нет. Лилия должна была поймать в капкан душу, энергетический отпечаток, зови как хочешь. И занималась она алхимией, используя знания охотников. Меня передернуло. Почему-то, когда все они говорили о даре Ирис, отпечатке, который она оставила Лизе, мой разум так не бунтовал. Но стоило представить, что кусочек чьей-то души будет заперт в пластиковом пакете, и стало тяжело дышать. Подумаю об этом позже! — Как там Руслан Игоревич? Меня смущало, что мы разговариваем так, будто ничего не произошло. — Сегодня я за него, — вкрадчиво сообщил Тристан очевидное и приблизился. — Брат болеет. И ему нужна кровь для восстановления. — Моя подруга тоже пострадала из-за ваших семейных дрязг. Болеет. Спасибо, что спросил. — Она перерождается по собственной глупости, — настаивал Тристан, ничуть не сомневаясь в состоянии Лизы, и очутился непозволительно близко. — И ей тоже скоро понадобится кровь. — Я спасу ее, — настырно заявила ему в губы, скорее для собственного успокоения. — До меня тут много чего дошло о преобразованиях. И для этого мне понадобится твоя кровь. В руках тут же оказался набор для изъятия необходимой биологической жидкости, но Тристан меня опередил. Полоснул по руке ножом для бумаги и сцедил приличное количество в первую попавшуюся мензурку. Рана быстро затянулась. А Тристан так же быстро сцапал меня в охапку. Хорошо, что держал легонько, но оттого еще более волнующе. — Чуть не добил этого гаденыша! Он отпустил тебя с охотниками в неизвестном направлении. И я понятия не имел, что с тобой, где ты, и выжила ли после соприкосновения с Огнем. Любой из нас сгорел бы. Я вдохнула через рот поглубже, чтобы не учуять запах вишни и не сойти с ума. Но в крови уже что-то пузырилось, шептало телу всякие непристойности и требовало немедленно поцеловать этого вампира, ведь он беспокоился. Беспокоился! За меня! За меня ли? Или за проект? Может, за поздний ужин? Заставила себя стряхнуть щекотные мурашки, вместе с ними заерзали его руки по моей обожженной спине. Я застонала от боли, а Тристан вообразил себе известно что! Прижался губами к моей шее. Умопомрачительно! Поднялся к уху и прошептал: — Скучал по тебе… И я уже забыла, что собиралась возразить, повернулась к нему лицом, но хомяк не собирался мириться с посягательствами на территорию. Словно кукушка на пружине в старинных часах выпрыгнул из своей засады, тяпнул Тристана за нос и скрылся обратно. Радомир: академия Охотница ничего не объяснила, но я собирался получить ответы по адресу. Старинное здание академии узнал, ведь однажды уже приезжал сюда после разговора с ювелиром. Сидел, словно в засаде, разглядывал крыльцо, ожидая появления Северины. Видимо, здесь учились все три девушки, внезапно оказавшиеся знакомыми. Лилия встретила в вестибюле и провела прямиком к кабинету ректора на втором этаже. Стены коридоров, обитые красным деревом, переносили в прошлую эпоху. Я-то учился в современном корпусе университета из стекла и пластика, хоть и жил в культурной столице среди дворцов и помпезных парков. Не сразу сообразил, как в ректорате оказался Максим Андреевич, глава охотников. Но табличка на столе расставила все по своим местам. Вот оно что! Он контролировал все лично, изнутри. В том числе исследования крови. Почему же тогда Лилия не знала, что Алиса простой человек? Или не такой уж простой, раз ей удалось создать новый вид бухгальеров? — Радомир, — Максим Андреевич пожал мне руку. — С тобой все в порядке, это уже радует. Ты покинул мероприятие в компании перерождающейся студентки Рыжовой и аспирантки Ясиной, которую полностью контролируют вампиры. Мы волновались за тебя. — Не думаю, что они опасны. — Я развел руками. — Вчера группа вампиров из западного района потеряла лидера. Не сомневаюсь, что они уже выбрали нового. — Он побарабанил пальцами по столу, будто ожидал от меня реакции. — Это значит, Радомир, что они придут за девушкой. Рыжова впитала в себя квинтэссенцию убитой ранее вампирши из этой же группы. Они не оставят ее в одиночестве. И тем более не станут мириться, что Рыжова попала в руки охотников. — И что же это значит? — притворился я, что не понимал, к чему он клонит. В дневниках матери встречалось упоминание «квинтэссенции», и я примерно вообразил себе энергетическую флэшку, будто душа во время воплощения в теле записывала самые яркие и важные моменты в корневые папки. Не все подряд, а только опорные точки. В других местах слово употреблялось, когда для проведения реакции требовалось вмешательство пятого элемента, одухотворенных высших сил, того, что я пока что не смог представить. Прежде я не верил в подобную чушь, теперь даже не удивился, как эта флэшка попала к Лизе. — Отдай им ее сразу, — ответила почему-то Лилия. — Они ее не найдут, — возразил я. — Понимаю твой интерес, — Максим Андреевич потер подбородок и встал из-за стола. — Но для любых экспериментов лучше отловить другую вампиршу. Эту ищут. Меня передернуло от отвращения. Мать писала всякое. Неужели и другие охотники занимались подобными… исследованиями? — Лиза еще человек, — отрезал я. — Давно ты стал охотником, Радомир? — задумчиво проронил Максим Андреевич, разглядывая в окно улицу. — Не отвечай, ведь совсем недавно. Много ли ты понимаешь в алхимии? И вообще в смысле существования подобных не совсем людей. Но все же я бы называл их людьми с особыми свойствами. Мы не в сказке, так что давай серьезно. — Я учусь и… — Рыжова уже не такой человек, каким была раньше, — перебил он меня, как мальчишку. — И никогда не станет прежней. Система перезагружается, снося предыдущую, ставит обновления с форматированием диска. Так тебе понятнее? Неужели он читал мои мысли и уловил про флэшку? — Более чем, — сухо отозвался я. — Хорошо, — Максим Андреевич повернулся к нам, смахнул со лба невидимую пылинку и добавил: — Девчонку привезешь по адресу. Лилия, скинь. — Вряд ли, — вставил я, но он то ли действительно не услышал, то ли притворился. — Далее. Ясина. Дружите? — продолжал глава охотников. — Знакомы пару месяцев. — Выясни, как к ней попал артефакт. Возможно, девушку кто-то обучает, иначе ее познания в алхимии не поддаются объяснению. Если это вампиры, выясни кто. Неужели Натанг? Для чего тогда он согласился на сделку, если способен провернуть все сам? Мне надо знать, что они задумали. — О какой сделке идет речь? — удивился я. — Для тебя не имеет значения, — отмахнулся Максим Андреевич. Тогда и я не знаю, откуда у Алисы кулон. И использовать себя в качестве шпиона не позволю. — Будь осторожен, — предупредила Лилия. — Натанг точно обладает ментальными способностями, каких нет у других вампиров. Ясина изменилась. Он нашел способ ее контролировать раньше, чем я нашла вещество, способное контролировать их. Не попадайся в ее ложь. — Ты говорила, что охотник в любой момент может стать одиночкой, — усмехнулся я. — Не желаю ввязываться в ваши междоусобицы. Наивно полагал, что научусь всему и сделаю мир лучше. Может, впечатлю девушку своими подвигами… — Ты впечатляешь девушек, Радомир. Уж поверь мне, — подмигнула Лилия и обольстительно улыбнулась. — Вот и сделай, — устрашающе напутствовал Максим Андреевич. — Сделай, что собирался. И покончим с этой сумятицей. Вот, где они у нас будут! — Он резко сжал кулак на согнутой в локте руке. Я не стал отвечать, пусть думают, что хотят. Спорить с глухими людьми бесполезно, это я понял достаточно давно. Убедился при прощании с Севериной. И сейчас. Но мне требовалась от охотников одна услуга, поэтому уходить не торопился. — Как собака? — буднично осведомился главный охотник, он тоже прояснил еще не все вопросы. — Прекрасная выучка, идеальный компаньон, — осторожно похвалил я, теперь-то стало понятно, что именно его семья занималась породой. — Она прежде всего охотник, — подметил Максим Андреевич. — Ей нужно ловить вампиров, чтобы не терять сноровку. Пора тебе вылезать из своего подвала и выходить в город. Ты ведь пользуешься приложением? Лилия что-то говорила, но я не потрудился вникнуть и установить. Пожал плечами, помотал головой. Стоп. Подвал? Это ведь образно? — Вы знали мою мать, так ведь? — решил не дожидаться, пока Лилия выполнит обещание и спросит. — Так, — кивнул Максим Андреевич. — А ты быстро соображаешь. Значит понял, что приложение давно отследило, где ты прячешь девчонку, и любой бунт — затея бессмысленная. Мецтли не подпустит к Лизе вампиров, но вряд ли нападет на охотников. Пальцы на руках и ногах зачесались, так захотелось сорваться с места и скорее ехать к погребу. Ни за что не отдам собаку обратно, но найду этот чип и вырву с корнем! Нет, не этого я ожидал от охотников. — Верно, — по-своему расценил мой задумчивый вид Максим Андреевич. — Так что не теряй времени, отвези девчонку вампирам. А я отправлю весточку Эдите. Она жива и к праотцам не собирается. Упоминание имени матери оглушило наотмашь. Каждый знал о ней больше меня. Казалось, я только оправился от болезненных мыслей об этой женщине, но изнутри поднималась вязкая пустота, будто испорченный воздушный шарик, который в детстве следовало наполнить чем-то важным, чего мне не досталось. Я знал, что у матери просто этого не было. Нет и у меня. Воздух вокруг гудел, и я не слышал, что еще говорил Максим Андреевич. Требовал, возмущался, крепко сжимал кулаки, словно хотел вытрясти душу из невидимого врага. — Отец спрашивает, ты видел ее бухгальера? — Лилия осторожно потрепала меня за плечо. — Что за пес? Клеймо, питомник? Неучтенная вязка? — Нет, — тряхнул я головой, возвращаясь в реальность. — С ней не было собаки. — Она там всех положила, — неожиданно взревел Максим Андреевич. Но у меня внутри все еще звенело, испаряя мысли и лишая связной речи. Я протяжно выдохнул, и попросил меня извинить. Дверь открылась резче, чем я планировал. — Прыткость и исполнительность — это хорошо, — бросил в спину Максим Андреевич. Ага, уже прыгаю! Я сбежал вниз по старым продавленным ступеням, убеждая себя, что это никакие не прыжки — бег. Точно бег! И нос к носу столкнулся с Алисой. Девушка волочила на себе огромную тканевую сумку и подвыпившего мужчину, скорее всего преподавателя. Я всегда презирал пьянство на рабочем месте и одарил типа недовольным взглядом. Стильная лохматость и приятное лицо. Рубашка, застегнутая не на ту пуговицу. Темно-синий деловой костюм, отвратно заляпанный рвотными массами. — Святое железо! Алиса, куда ты его тащишь? — возмутился я. Бросила бы бедолагу отсыпаться на кафедре. Но обреченно добавил: — Давай, помогу. — Будто мне совсем нечем заняться, а Лиза не осталась одна в незапертом погребе. Подхватил выпивоху под мышку и поволок на улицу. — Вызвала такси, — поделилась Алиса. — Повезу его к тебе. От неожиданности, я замер в дверях и хорошо приложил ношу о косяк. Красавчик взвыл, но ругаться не стал. Пахло от него на удивление приятно, горьким миндалем, будто он закусывал хорошим шоколадом с орехами. — Еще чего не хватало, — проворчал я, протискиваясь на свежий воздух. — За Лизой могут прийти в любой момент, ваш ректор разъяснил мне что к чему. — Он и ко мне заходил. Радомир, пожалуйста, — взмолилась она, смешно закусила губу и кивнула на мужчину. — Может, он знает, как остановить перерождение. Положим их с Лизкой рядом и будем думать. Приведем его в чувства — выведаем. Тогда я затолкал несчастного в такси, которое поджидало недалеко от крыльца, и пригляделся внимательнее. Алиса отпихнула меня плечом и плюхнула на сидение тяжелую сумку. И тут-то у меня сложились воедино некоторые факты. Максим Андреевич упоминал, что она в подчинении у вампиров. А этого мужика я уже видел! Он был с ней в пабе «Алхимия». Это Руслан, с которым повздорила Северина — глава вампиров Калининграда. — Не смей тащить поганца в мое тайное логово, — выдал я в спешке, ведь она уже уселась в машину и собиралась захлопнуть дверцу. — Прости, — пискнула Алиса. — Но я не могу оставить подругу. А он пригодится.

Элис: лаборатория, погреб Тристан пошатнулся и опрокинул вторую банку сока. Вместо того, чтобы поддержать мужчину, я инстинктивно отпрыгнула и прикрылась руками. Он хватался за столешницу и табурет, но мебель выскальзывала из неверных пальцев. Тристан со шлепком приземлился в лужу, сдобренную стеклянной крошкой разного калибра, коротко взвыл и подозрительно притих. Вздохнула, ткнула его мыском белых сабо, изукрашенных мерцающим месивом. Тристан никак не отреагировал. Помнится, Руслан Игоревич долго стенал и еще ползал некоторое время после укуса. Не мог же Тристан так быстро скончаться? — Снова притворяешься? — укорила его за блестящий актерский талант и тихонечко добавила: — И химия между нами — притворство. Тут-то он и подскочил! Снес меня к подоконнику, шумно опрокинув табурет. Прижался резко, сильно, горячо. Обжег темным взглядом, где промелькнул красный огонек, и набросился на губы, наплевав на перепачканное томатным соком лицо. Целовал грубо, напористо, жадно. Словно хотел выпить не только мое дыхание, а желал присвоить всю целиком. А я не могла сопротивляться, несмотря на подслушанный разговор. Несмотря на необычную природу этого мужчины. Несмотря на голос разума, который замолкал с каждым моим рваным вдохом. Ведь в нос пробирались дурманящие ноты переспелой вишни. Тристан вжался в меня сильнее. Тело горело и выгибалось навстречу. Руки пробрались под его пиджак и расстегивали рубашку. Ладонь Тристана скользнула под блузку, вторая смяла высокий край джинсов. Я вскрикнула, когда его пальцы провели линию вдоль позвоночника. А он удовлетворенно зарычал, подтянул меня на подоконник и вклинился между коленей. Его губы переместились к ключицам, отправляя волны мурашек вниз. Мои дрожащие пальчики наконец-то уперлись в твердую грудь и спустились к идеальному прессу. Тристан навалился еще сильнее, уронил голову мне на грудь, протяжно выдохнул, тяжело оперся руками о подоконник и замер. — Тристан? — рвано выдохнула я. Сбившееся дыхание и раскрасневшиеся щеки мешали соображать. Тело требовало продолжения. А вот Химичок под волосами зашевелился, что порядком отрезвило. У меня хомяк на шее, а я обжималась с вампиром! Более того, собиралась довести дело до конца! — Безумие. Ик! — Из маленьких безумств и состоит наша жизнь, — заплетающимся языком пролепетал Тристан. Его локти задрожали, и он плавно сполз мне под ноги. Спрыгнула с подоконника, привалила Тристана спиной к ледяной батарее. Наспех застегнула рубашку, отерла лицо. Укус на носу выглядел паршиво. В глазах защипало. Захотелось вытащить хомяка из укрытия и запереть в клетке. Но я тряхнула головой, смахнула выступившие слезинки, глубоко вдохнула и удержалась от импульсивных действий. — Ты всего лишь меня защищал, — пробормотала, собирая пробирки в сумку. Несколько банок с соком и корзинка свежих томатов с подоконника отправились туда же. Записи с формулами и черновики спешно вложила в папку, чтобы никто не позарился в мое отсутствие. План созрел быстрее, чем помидоры на южном солнце. — Лизу нельзя оставлять надолго, идем. У Радомира есть специальные установки и лабораторная посуда, я видела. И книги полнее, чем моя. Возможно, найдется противоядие. Вызвала такси и помогла Тристану подняться. Он глухо застонал и, показалось, больше вообще не дышал, стиснул зубы и сосредоточенно переставлял ноги в сторону двери. Только бы не упал! А то завалюсь вместе с ним, перебью оставшиеся банки и утону… в отчаянии. Мы натужно преодолели подземный переход из лабораторного корпуса. Гузно вырулили в вестибюль с балюстрадой, где до сих пор болтались гигантские мохнатые пауки, что придавало нашим злоключениям особый флер. А у правой лестницы столкнулись с Радомиром. Неужели поступил к нам? Или просто навещал Лилию? От догадок засвербело в носу. С сегодняшнего дня высокомерная одногруппница разонравилась мне окончательно. Радомир помог усадить Тристана в машину и всю дорогу преследовал по пятам. Ему претила идея приволочь в подземный бункер вампира. Вероятно, то было его тайное логово, куда мы с Лизой попали лишь потому, что парни любят похвастаться подобным перед девчонками. В Тристане он видел опасность. Я тоже, но только не в моменты, когда Тристан находился близко; не тогда, когда смотрел на меня или самозабвенно целовал; не когда притягательно пах вишневым садом, где я бы хотела затеряться навсегда. В небольшом дворике с узкими дорожками такси оказалось одновременно с мотоциклом. Радомир демонстративно выхватил у меня из рук гигантскую тканевую сумку с ингредиентами, оставив кровопийцу на хрупкие женские плечи. Но когда я довела Тристана до входа, Радомир придержал дверь и недовольно заметил: — Лучше усади его здесь. Протрезвеет. — Мне нужна его кровь, — безапелляционно заявила я. — А еще, твои колбы и перегонные трубки. — Повезло, что не выкинул, — проронил сквозь зубы Радомир и помог протиснуться в проход. — Его покусал хомяк, — призналась я, тяжело ступая по крутой лестнице. — Белоусовы интересовались твоей зверушкой, — бросил Радомир, отворяя дверь в комнатушку, и настороженно покосился на меня. — Я не расскажу. Но мне нужна веская причина доверять тебе. Не это теплое шуршание в груди, а реальные доводы, Алиса. — Что? — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать вышесказанное, ведь и в моей груди что-то заворочалось, откликнулось на голос Радомира, подалось навстречу. Я прижала ладонь к солнечному сплетению и неловко опрокинула Тристана в кресло. Вампир свесил голову со спинки и закрыл глаза. — Охотники считают, что Натанг контролирует твою волю и сознание, — жестко отрубил Радомир. — А я не хочу в это верить. — Тристан защищал мой проект от посягательств Белоусовых. — Кивнула на сумку, которую парень поставил около стола. — Я работаю над заменителем крови. Видимо, для вампиров. Под крылом академии и главы охотников. Все это абсурдно, Радомир. Я и сама запуталась. И да, мое сознание уплывает рядом с вампиром в вишневый сад. Но говорить об этом Радомиру не стала. — У них какая-то сделка. И мне показалось… будто охотники задумали подчинить кровопийц. Лилия упомянула свою работу… — Вот как? — Я задумалась. — Не для этого ли они хотят смешать ее консервант с моим заменителем? — Белоусовы надумали что-то подмешать в кровь, которой будут питаться вампиры? — протянул Радомир. — И для чего-то сказали об этом мне. Знаешь, наш разговор все больше кажется подстроенным. Происходящее напоминает игру, в которую мы с тобой попали, не зная правил. — Твои книги более полные, чем моя, — как раз вспомнила я. — Тристана надо избавить от слюны бухгальера. Или кем там стал Химичок? Как, уже не важно… Томатный сок перекочевал на удобную полку над столом. Пробирки выстроились рядком. Трубки вставлялись в пробки, колбы крепились к штативам — руки споро собирали нужную конструкцию. Радомир перечитывал самые интересные места своих гримуаров, иначе и не назовешь, вслух. Смеялся, когда замечал то, на что не обращал внимания прежде. Или пытался таким образом скрасить мрачность темы, ведь Эдита подробно описывала издевательства над вампирами. Та милая старушка?! — Смотри, она им пела и читала стихи, и книги, — засмеялся Радомир, отчего Тристан всхрапнул. Я-то думала, вампиры не спят, и кровати в их доме предназначаются исключительно для… удобного чтения книг, конечно. — Поганцам? — уточнила я. — Составам, — хмыкнул Радомир. — Пойду за гитарой. — Дело приняло серьезный оборот. Он так же весело перевернул пожелтевшие страницы дневников: одну вправо, другую влево. И ошарашенно замер. — Так вот для чего этот перископ! — Радомир поманил меня к книгам, ткнул пальцем в чертеж и добавил: — Если повернуть вот эту ручку, — он дотронулся до соответствующего рычага на латунной трубе, торчащей из потолка, — Откроется окно для лунного света. Внутри есть кристаллы, которые аккумулируют заряд. А вон та для солнечного! — Поищи, может, тут есть пробирки для автоматического сбора росы на убывающей Луне? — засмеялась я. — И кнопка для обуздания Меркурия? А если мы еще и споем! Тогда же из специальной трубки выползла первая капля образца. Широкая улыбка мешала сосредоточиться на серьезной работе. Но я все же отобрала пипеткой необходимую меру и смешала с расчетным количеством бактериального фермента, выделенного из крови Тристана, в отдельной пробирке. А дальше сделала все, что могла. Сперва открыла заслонку перископа, чтобы добавить лунного света. Затем быстренько сняла с шеи подруги кулон и опустила в стакан, как Лилия при испарении поверженной вампирши. И приправила сверху верой в успех! Все мои изыскания и логические выводы сводились к надежде, что некая неуловимая квинтэссенция перешла в раствор хоть каким-то из этих способов. Нервный смешок сдержать не удалось. Кто бы мог подумать, что без пяти минут кандидат наук, Алиса Ясина, будет всерьез производить над пробирками сомнительные манипуляции? Но если до меня все дошло верно!.. Слои жидкости переливались алым перламутровым туманом, будто яркая карамель в процессе варки. Но прямо на глазах цвет стал насыщеннее, вещества соединились в равномерную субстанцию, больше похожую на вишневый кисель. — Она идеальна, — вырвалось у меня. В такие моменты я искренне восхищалась химией и свойствами веществ реагировать между собой с образованием нового продукта. Магия? Наука. Красивая, волшебная, приводящая душу в трепет, но наука. Дальше будет время отследить все преобразования более точно. — Готово? — замер Радомир. — Это поможет Лизе? — Если она превратится, — протянула я, ведь признавать очевидное до сих пор не хотелось, тем более, произносить вслух. Но я ничего не делала, чтобы остановить трансформацию. — Но мы напоим заменителем Тристана. Он очнется и расскажет про обращение, и как его остановить. План такой. В лаборатории я кое-что поняла про трансформации, но, боюсь у нас недостаточно времени… — Выдаст тебе вампирские секреты? — удивился Радомир. А я лишь пожала плечами. И правда, с чего бы? Скорее, выведает мои. Тут-то меня словно током прошибло! Блуза противно прилипла к телу, спину защипало, в ушах загудело. Ведь его секрет я все-таки выдала. Уже несколько раз назвала Тристаном в присутствии Радомира. — Не говори им, — прохрипела не своим голосом, прикрыла глаза. — Лиза уже пострадала из-за вампирских секретов. Радомир, просто не говори ничего охотникам. Я тебя совсем не знаю… А он вдруг подошел близко и заглянул в глаза, совсем как с утра: — Я не доверяю охотникам. Но кажется, что могу доверять тебе. Как бы безрассудно это ни звучало. — Это странно, — выдохнула я. Звуки получались рваными, будто я запыхалась после быстрого бега, но на самом деле внутри поднималась неведомая прежде буря. Каждое его слово отзывалось в душе звенящим колокольчиком. — Будто я чувствую абсолютно то же самое. Никогда не думала, что произнесу это в присутствии парня, которого вижу третий раз в жизни. Но только рядом с ним в груди появлялось такое нужное приятное тепло, приносящее уверенность в безопасности. Словно всю жизнь я бежала без остановки в поисках, требуя от себя достижений, а рядом с ним могла остановиться, услышать мир в собственной душе. И больше никогда не смотреть по сторонам, только внутрь этого прекрасного теплого огонька, который не обожжет. — Будто вижу отражение, — подтвердил Радомир. — Я дам Тристану заменитель, только проверю. А ты напои Лизку томатным соком. Помнится, ей помогло после бала. Возможно, именно это замедлит обращение, но, чтобы повернуть его вспять, нужны другие бактерии и определенный свет. Быстрее бы проснулся Тристан. Пластиковый шпатель размазал по предметному стеклу образец из пробирки. Сердце все еще окутывало тепло после нашего необычного разговора, но я сосредоточилась на деле. Микроскоп в самом углу не был таким чувствительным, как в академической лаборатории, но я рассмотрела все необходимые частицы. Каждую молекулу гемоглобина обнимала оболочка. Мерцающие капельки, словно маленькие заряды блуждали в плазме вокруг, но я уверила себя, что после бессонной ночи привидится и не такое. Хотя… Артефакты заметно пульсировали, Лизу покрывало мерное свечение, ее грудная клетка неспешно вздымалась. Мецтли устроилась у подруги в ногах и периодически облизывала ее худощавые щиколотки. Радомир поил Лизу томатным соком из прозрачной кружки, аккуратно приподнимая ее голову. Подруга снова охотно пила, будто находилась в сознании, но с закрытыми глазами. Я же опрокинула в Тристана пробирку с заменителем, но вампир лишь сонно причмокнул и повернул голову на другую сторону спинки удобного кресла. — А знаешь, нам с тобой тоже надо! — решила я. — Томатный сок — кладезь витаминов и минералов. А мы больше суток не спали. Кое-кто и не ел… Нашла еще посуду и налила из початой банки. — Не до того было. — И мне не до того, — улыбнулась я и протянула Радомиру кружку и свежий помидор на закуску. Вспомнила про Химичка, сняла его с шеи, выдала кусочек плода в маленькие лапки и посадила звереныша Лизе на плечо. А Радомир встрепенулся, подозвал собаку и тревожно предупредил: — Отлучимся с Мецтли ненадолго. Запру на ключ. Залпом осушил кружку, накинул кожаную куртку с кучей заклепок и молниями на каждом кармане и развернулся к двери, но внезапно замер. Потер щеки, почесал шею. Крутанулся на месте, оказавшись ко мне лицом, и полез руками под свитер. Я с ужасом проглотила томатный сок — бессонная ночь перетекла в нескончаемое сумеречное безумство. Радомир: погреб День не задался с самого утра. Точнее, из-за бессонной ночи казалось, что темнота перетекла в сумеречное нескончаемое безумство. Низкие тучи подтверждали мои мысли, посыпая волосы гадкими крупинками. Я запрыгнул на Harley, спрятал голову в шлем и резко отпустил сцепление. Мотоцикл затрясся и заревел, но быстро помчался по шоссе. Обогнать девчонку! Снова я несся вслед за девичьим безрассудством навстречу ветру. В крови закипал азарт. А впереди мерещились смешливые синие глаза, будто Алиса следила за мной через заднее стекло такси. На одном из поворотов я вырвался вперед, но навигатор провел меня вокруг района, заставил заехать во двор с другой стороны. И я чудом успел опередить ушлого таксиста. Предложил оставить нетрезвого вампира на улице. Этот Руслан угрожал Северине, именно он советовал мне держаться от нее подальше. Он же по словам Максима Андреевича подчинил Алису. Может, он и на меня как-то повлиял своей особой ментальной силой, тогда, при стычке в пабе? Оттого я напал на женщину, которую желал сильнее всего на свете? Глупо пускать его в погреб. Но Алиса настаивала, вдохнула, будто собиралась нырять на глубину и посмотрела на Руслана по-особому. До зубного скрежета захотелось, чтобы она так смотрела на меня. Внутри зашевелилось неприятное пыльное облако. Когда в петербургском переулке меня покусал бухгальер, то явно заразил излишней эмоциональностью, коей я прежде не обладал. Пожалуй, именно укус того чудища пробудил то живое, что пряталось глубоко внутри с далекого детства, но лишало красок жизни в сознательный период. С самой первой встречи с синеглазой девчонкой мне хотелось уберечь ее от любых невзгод. А теперь приспичило, чтобы она увидела во мне это желание. Для чего? Я навру себе в поисках ответа, поэтому лучше отложу вопрос до завтра. — Кто угодно, только не он. — Его покусал хомяк, вампир неопасен, — пожала плечами Алиса. Тогда я решил, что кровопийца нам пригодится. Обязательно выясню, что он со мной сделал! Почему цеплялся именно к Северине, лишал ее возможности жить счастливо даже в другом городе? Кто он ей? Неужели тот, кто оставил белесый шрам и желает добить спустя столько лет? *** Воздух в погребе казался искрящимся. Алиса творила настоящую алхимию — превращала томатный сок в заменитель крови. Еще месяц назад я бы посмеялся, теперь не удивлялся ничему. Девушка искренне верила, что делает проект по биохимии. На самом деле, с тех пор как артефакты образовали замкнутую цепь, в комнате воцарилась магическая атмосфера. Детали мозаики вставали на свои места и частицы творческого начала заполонили каждый уголок. Опыт прошел быстро. И скоро Алиса напоила Руслана образцом. Правда, называла вампира другим именем. Неужели я обознался? На душе заскребло, словно я упускал важные детали. Воображение подкинуло вариант, где вампир, напоенный заменителем крови, стал в несколько раз сильнее, встрепенулся и загрыз всех присутствующих. Я оценил дремлющее тело, перевел взгляд на Лизу и заметил Мецтли, которая до сих пор пряталась в ногах у девушки и не подавала голоса. Вот оно! Чип! Я собирался достать из собаки мерзкую штуковину! Алиса угостила соком и помидорами, которые выращивала сама специально для опытов. Времени нормально поесть не было, и я на ходу выхлебал целую кружку. — Невероятно вкусно! — похвалил я. По языку разливалась сладость и легкая кислинка. Показалось даже, что ветер зашевелил голые ветви на деревьях вдоль дороги, где мы прощались с Севериной. Мимолетная горечь подпортила солнечный вкус томатов. Кажется, Алиса испугалась, что останется одна со спящим вампиром и подругой в непонятном состоянии. Но ближайшая ветеринарная клиника высветилась в навигаторе в десяти минутах езды. — Скоро вернусь. Будет угрожать тебе или Лизе — натрави на него хомяка. И когда мы с Мецтли уже протискивались в дверь, по лицу пробежал ужасный зуд. Стоило мне дотронуться до щеки пальцами, как мерзкое ощущение перекинулось и на руки. Ладони пошли красными пятнами, будто под кожу кто-то впрыскивал акварельную краску. — Твою ж рябину! — выругался в сердцах. Сорвал куртку, стянул свитер с высоким горлом, которое оцарапало, ставшую чувствительной, кожу. Живот покрылся распухшими разводами. Небольшие пятна сливались в огромные пунцовые озерца. Стоило почесаться, как воспаление тут же разрасталось. — У тебя аллергия? — пискнула Алиса, теряя равновесие, и осела на кресло возле стола. — Никогда не было! — рявкнул я. — Как же не вовремя! — Воды? — Заеду по пути в аптеку. И если эти двое не соизволят очнуться, сходим поесть, когда вернусь. Алиса задумчиво поджала губы и молча кивнула. Я неловко приобнял ее за плечи, уткнулся носом в русую макушку, будто это было уместно, досчитал до десяти и решительно вышел на лестничную площадку. Толстая деревянная дверь, точно припорошенная пылью, идеально вошла в коробку, ключ в замке повернулся. Еще некоторое время я в оцепенении рассматривал рисунок волокон на полотне. Неужели я запер мышку в клетке с удавами? И что найду внутри, когда вернусь? — Спать! Ночами надо спать, — напутствовал я Мецтли, когда закрывал вторую дверь с улицы. Снежная крупка больно хлестала в лицо, но любимый шлем решил все проблемы. Собака послушно бежала следом, не подозревая о предстоящей экзекуции. *** Я нес Мецтли на руках, сам едва не падая. Там же, в зоологической клинике, мне сделали укол от крапивницы. Чесаться стало меньше, но общее состояние требовало немедленно сдаться в плен одеялу и подушке. Чип без сожаления зашвырнул в Преголю. Пусть Максим Андреевич думает, что мы с собакой осваиваем моржевание. И не важно, чем мне это аукнется. Но пока что стать образцовым охотником не получалось, несмотря на загнанного в погреб вампира, перерождающуюся девчонку и талантливого алхимика, собравшихся вокруг меня, как команда супергероев. Возвращался с надеждой вскоре поесть и хорошенько поспать. На улице стемнело, когда я спустился по ступенькам на скудно освещенную площадку, вставил ключ в замочную скважину, а он отказался проворачиваться. Но не успел я удивиться, как дверь подалась мне навстречу. Невероятные янтарные глаза, полные тоски и отчаяния, захватили в плен, лишили воли, затмили все вокруг. И я видел только Северину, сидящую на полу около дивана в дальнем углу, привязанную к остаткам решетки грязными веревками, явно смоченными в составе. Северина дернула головой, будто не верила, что встретит меня в неприметном погребе Калининграда. А у меня дернулась скула, ведь любимая обещала уехать в Италию. Так как она оказалась здесь? Тогда я заметил Руслана, закатившегося под диван, но тоже привязанного к остову бывшей клетки за руку и ногу. Заметил, что ни на шее, ни на пальце Лизы больше не светятся артефакты. И лишь после этого ошалело огляделся. Алиса сидела за столом лицом к двери с растертыми по щекам слезами. А справа от меня стояли двое: ювелир Николай и незнакомая женщина преклонного возраста. По спине пробежала ледяная волна ужаса, ударила в голову. Я пошатнулся и опустил Мецтли Алисе на колени, не хотел класть собаку на пол, а пришельцы загородили проход к лежанке. Девушка вздрогнула, будто до этого мыслями находилась далеко отсюда, но крепко обняла Мецтли, чтобы та не упала. — Как вы сюда попали? — выплюнул первым делом, хотя на языке крутилось много вопросов. — Это ведь твое, — незнакомка вовсе не спрашивала. Она протянула суховатую руку, где на раскрытой ладони лежал мой перстень. И мы встретились с ней взглядами. Ее строгий и одновременно нежный никак не вязался с обстановкой. Но в груди закопошились мурашки. Словно ворочались колючие ветви барбариса, ранили и цепляли на себя алые капельки, тут же превращая их в кислые сморщенные ягоды. Сама женщина в удобном, но элегантном сером костюме смотрелась утонченно. Возраст выдавали лишь мелкие складочки на ее лице и полностью седые волосы, собранные в аккуратную прическу. — Возьми, что стоишь? Я оставила кольцо тебе, — добавила она, отчего сердце глухо бухнуло и застыло. Где-то глубоко внутри я почувствовал это с самого начала. Понял, кто она, но не позволял мыслям оформиться. Мать! — Эдита? — выдохнул вместо этого. Когда-то это был ее погреб, и наверняка остался запасной ключ. А я — дурак — не поменял замок. — Я как раз объясняла Алисе ценность артефакта для охотника, — кивнула женщина. — Ведь ей достался мой кулон. Мне он больше не пригодится. Но вы двое, — она попеременно указала на каждого из нас пальцем, — Мои наследники. И раз уж взялись, не стоит пренебрегать наследственностью и талантами. Святое железо, какими еще талантами? Волосы на голове зашевелились даже в маленьком хвостике на затылке. У меня в погребе неожиданные гости и связанные вампиры, а мне предлагается рассуждать о талантах! — Вы знаете иной способ остановить обращение? — сдержанно отозвался я, надевая перстень на палец. Стоило выпроводить их восвояси и побеседовать с вновь обретенной матерью за ужином, но слова выбирались наружу сами, а я будто наблюдал со стороны за принужденной беседой. — Вы слишком затянули ее перерождение. Но девочка станет вампиром или умрет, если не поест вовремя, — пожала плечами Эдита. — Но я же… — Им нужна была я, — вдруг прохрипела из угла Северина, перебив меня на полуслове. Неужели прочла мои мысли и не хотела, чтобы я рассказывал о собственной агонии на мансардном этаже гостевого дома в Риге? И чего там секретного? — Что тут вообще происходит? — разозлился я.

Элис: погреб Химичок снова перебрался ко мне на шею, когда дверь распахнулась, а на пороге возникли неизвестные. Он будто почуял их издалека: пискнул, подскочил и быстрее ветра разметал опаленные волосы. — Тише, малыш, — в который раз похлопала я пухлый бугорок под русым покрывалом и сглотнула шершавый ком в горле. Мне требовалась хоть какая-то поддержка, а слова сами вылетали изо рта, чтобы успокоить сбивающееся сознание знакомыми звуками. Так казалось, что я попала в этот ужас не одна, будто хомяк делил со мной горечь ситуации. — Ты и не могла остаться в стороне, — покачала головой женщина, в которой я сразу узнала старушку-Эдиту. Но больше она не походила на сгорбленную торговку антиквариатом. Теперь в ней просматривалась стать. Верный Гарм с такой же особой выправкой, как на ярмарке, статуэткой устроился у ее ног. Я же так хотела встретиться с ней и задать множество вопросов! А она появилась в самом неожиданном месте в самый неподходящий момент. Но желание сбылось, поэтому роптать не на что. Щедрое мироздание всегда помогало нам любыми силами. Каким образом Эдита разглядела во мне аспирантку, занятую в необходимой области? Почему подсунула медальон? Для чего она притащила с собой смутно знакомую изможденную девушку? Кто этот молчаливый мужчина с карманным арбалетом в руках? И что, в конце концов, происходит? Считанные секунды, за которые они стряхнули Тристана с кресла и примотали вампира и свою пленницу к декоративной перегородке, я провела в немом оцепенении. Как сидела около стола, так и осталась. Минуты тянулись словно разогретая полимерная пленка. Мерзко прилипали к коже и отвратительно пахли. Возможно, так чудилось из-за той жижи, в которой Эдита и ее сообщник смочили веревки, но теперь в носу мерещилось зловоние. Старушка поворчала насчет кулона и застегнула его мне на шее, словно на кукле. А дверь снова открылась, явив Радомира с собакой на руках. Ох, не нравится мне эта тенденция! Все больше и больше в нашей команде бессознательных тел! Парень не ожидал обнаружить в подвале незваных гостей, напрягся каждым мускулом, но, похоже, узнал их всех. Ведь, затаив дыхание, смотрел на изможденную фигуру, привязанную к решетке, и игнорировал остальных. Так это она?! Его девушка, с которой он был в «Алхимии»! Мра-а-а-ак. В памяти всплыли поцелуи с Тристаном, та непреодолимая тяга, как в лабораторном шкафу, с которой меня засасывало в ураган страсти. Но мы ведь не стали парой. Тристан никогда не говорил со мной об отношениях, только о заговоре против брата. Но что бы подумал Радомир, увидев нас вместе? Так может и вампирша вовсе не его девушка, а такая же интриганка, суетящаяся вокруг новоиспеченного охотника? В том, что девушка — вампир, больше не сомневалась, ведь Эдита обходилась с ней так же, как с Тристаном. Так думать стало легче. Саднящее чувство в груди улеглось, уступив место щекотным пушинкам, которые появлялись рядом с Радомиром. Странно, непривычно, но уютно. — Что тут вообще происходит? — озвучил Радомир невысказанный вопрос и доверил мне Мецтли. Я искренне побаивалась собаку, но схватила обмякшую тушку, прижала к груди, как не могла прижать ни Лизу, ни Тристана. Но хоть кому-то в этой комнате досталась моя забота. В глазах защипало. — Мне бы тоже хотелось это знать, — наигранно удивилась Эдита. — Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло! — Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. — Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. — Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу. — Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, — вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувства. — Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? — Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров. Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома. Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев. — Максим? — Эдита вздернула брови и махнула рукой. — Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя. За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось. — Quieta non movere 13, — медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших. — Сегодня очередная вечеринка? — опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. — У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место? Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил: — Тут стало уютнее. И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку. Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана. — А ты права, Лилечка, — продолжал Максим Андреевич. — Проверить стоило. Воз и ныне там — Рыжову западному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали. Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я, вроде бы, успела. Проверить теперь не могла. — А Вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится. — Не трогай, — осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. — Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе. — Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города? — Мои дела еще не закончены. Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад, — Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. — Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука. А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры. — Остановись, — прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила. Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание и закружилась голова. — Максим и Руслан договорились подчинить вампиров, консервант Лилии вызывает зависимость. Это надо остановить. Твои образцы не должны попасть к ним в руки, — прошептал Тристан и медленно отполз. — Гаврики твои заигрались, Эдита. — Губы Максима Андреевича растянулись в опасную улыбку. — Похитили сначала Рыжову, обращенную восточной группой. А теперь и Натанга. Как глава охотников, я не мог оставаться в стороне. — Как глава, ты обещал помочь поймать убийцу моего сына, — холодно отрубила Эдита, будто рассекла душный воздух хлыстом. — Но пришлось ловить на живца! И единственные, кто мне помогал — Николай и Яков. Ты же помогал поганцам создать неиссякаемый источник питания! В сговоре с Натангом, я полагаю. — Эдита бросила взгляд в дальний угол, где сидели кровопийцы, тяжело вздохнула, а затем сосредоточилась на мне. — Ты трудилась не во благо и здоровье людей, лишь на прокорм вампирам. Но именно из-за них во время твоего рождения пришлось применить все имеющиеся знания алхимии. Тело мелко задрожало, будто слова Эдиты вызвали скрытые воспоминания, взбудоражили маленьких мотыльков в душе. Тех самых, что приятным теплом согревали в груди рядом с Радомиром, но теперь они бились о резные хрустальные стенки своего вместилища, ломали крылья, стенали, заставляя слезы катиться по щекам. Да что со мной? Разве можно помнить что-то о собственном рождении? И почему слова чужой, практически незнакомой, женщины вызвали столько смятения? — Откуда вы меня знаете? — пролепетала я. — Расскажу, как только разберемся с гостями, — ласково пообещала Эдита и повернулась к Максиму Андреевичу. — Что тебе обещал Натанг? Вы работали вместе. Полагаю, кровь на кровь? Еда в обмен на бессмертие. Ты бы и сам ел суррогат. Или нет? Ты договорился о хорошем месте на верхушке? Уверена, что растительный заменитель предназначался массовке. — Твой сын, очевидно жив, — невпопад ответил ректор. — Не так, как мне хотелось бы. И только рядом с девочкой, в унисон. Лучше, чем смерть. Но не оправдывает убийцу. — Так вот, для чего вы собирались подчинить вампиров своей воле, — вмешался в разговор Радомир. — Чтобы низшие слои иерархии не возмущались против растительного заменителя? — Подчинить? — удивилась Эдита и покосилась на Тристана, который притворялся обессиленным, как тогда в круге. — Неужели я в тебе ошиблась, Максим? — Хватит! — резко оборвал ректор. — Консервант Лилии действительно сделает искусственную кровь более привлекательной для поганцев. Но свои фантазии, Эдита, оставь при себе. — Тогда убьем всех троих. Вместе с Русланом, — провокационно проворковала немолодая женщина. Я и не знала, что в старушках бывает столько ошеломительного огня. А ее молчаливый спутник вскинул руку с арбалетом, очень похожий был у Лилии на балу, и нацелили его на Тристана. Радомир: погреб — Только не в моем погребе! — возмутился я. Еще чего?! — Только дернись, охотник, и я сверну ей шею, — одновременно с моим воплем заявил Руслан, предупреждая действия Николая. Вампир перехватил Алису поперек живота, второй рукой придерживая за голову. Ужас, промелькнувший в ее глазах, затушил синий огонек радужек, оставив мрачную тень. Девушка содрогнулась всем телом и застыла. Будто дальнейшее показалось ей неважным, ведь прежде она смотрела на вампира с исследовательским интересом, с некоторым обожанием. Да что там, со страстью! И я бы радовался, если бы не его угрозы и крепкий захват. Ведь стоял совсем близко и видел, как Алиса отвязала Руслана от решетки, и как тот помог Северине. И вот как вампир отплатил ей! Неужели и Северина бросится на меня диким зверем? Я не хотел об этом думать, не хотел верить в подобное, но мысли то и дело сбивались. — В комнате три бухгальера и пять охотников, — устало проговорила мать, будто собрание ее утомило, и она собиралась опуститься в кресло и выпить в тишине чашечку чая. Но я заметил, как сильно напряглась ее шея, как переместился центр тяжести на правую ногу, чтобы старая охотница в любой момент могла прыгнуть вперед. — Отпусти девочку, Руслан. — Тогда прекрати угрожать мне, Эдита, — опасно прошипел он. — Забирай новообращенную и уходи, — процедила она. — Ваши с Белоусовым разборки меня действительно не касаются. Но если девочка пострадает, отсюда никто не выйдет живым. Отныне и впредь, — для чего-то добавила мать в конце, будто произносила клятву или заклинание. Руслан резко оттолкнул Алису и подхватил бессознательную Лизу под коленки. — Нет! — закричала Алиса. — Оставь ее. Не смей забирать у меня друга! Неужели опять? Вампир замер на половине пути к двери и стиснул зубы. Я заметил, как трудно дались ему слова, как напряглась каждая мышца на нестареющем теле. — Я верну ее восточной группе, как глава города, в знак мирного завершения поединка и всеобщего благополучия, — отчеканил Руслан. — Глава охотников прибыл сюда за тем же. Идемте, Максим Андреевич, поможете доставить Рыжову, закрепим договор и при свидетелях снимем взаимные претензии. Руслан и Максим Андреевич переглянулись, последний кивнул Лилии на дверь, и девушка медленно развернулась на каблуках. Алиса же сорвалась с места и со слезами вцепилась в локти вампира. — Не смей так поступать! Не смей! Никогда! Я знаю, как остановить превращение! Но Руслан лишь передернул плечами, отряхиваясь от девичьей истерики и от недостаточно цепких рук. А я засомневался, стоит ли останавливать незваных гостей, ведь интуитивно давно пришел к выводу, что Лиза переродится. До последнего сопротивлялся, искал в дневниках рецепты, но понимал, что не найду. Так не лучше ли девушке у опытных вампиров, которые проконтролируют процесс? — Ни-ког-да… — вяло повторила Алиса с пола, на который бессильно съехала. А затем резко вскочила и неожиданно рявкнула: — Ик-мичок, в бой! Взять его! — Тонкий пальчик ткнул в спины уходящих. — До чего ж ты глупая, — с надменной улыбкой бросила на прощание Лилия. — Ни капли достоинства или загадки. Дверь за охотницей захлопнулась, и в погребе образовалась гнетущая тишина. — Малыш, где ты? — тихонько простонала Алиса, ощупывая шею под волосами. — Теперь отпустим Северину, — напряженно выдохнул я и направился к притаившейся вампирице. Поскорее бы всех разогнать! Тогда успеем вместе с Алисой за Русланом к восточной группе, чтобы проследить за судьбой Лизы. Даже если она станет одной из них, разве это помешает дружбе? Алиса не спала так же долго как я и излишне драматизировала ситуацию. Мне же хотелось помочь девушке успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. Точнее, произошло очень много всего! Но и люди, и вампиры живы — это главное. Я приподнял Северину за локти. Вампирица мелко подрагивала, будто в ней совсем не осталось сил, чтобы стоять. А поймав ее взгляд, я заметил глубокую обреченность. Губы девушки приоткрылись, будто жаждали поцелуя, но не смели признаться. Северина молчала. — Правильно, пусть стоит, когда услышит свой приговор, — нарушил тишину голос Эдиты. — Вы оба судите ее прошлое, — вступился я, хоть и понимал абсурдность подобной защиты. Разве можно оправдать убийцу? — Вы сами убивали, будучи охотниками. Но никто не судит вас. А я не заметил в Северине опасности… — Не заметил! — перебила Эдита вмиг охрипшим голосом и посмотрела на растерянную Алису. — Но ты-то, ты заметила, что попала в лапы кровопийц не случайно. Именно из-за нее. Эдита метнула взгляд на Северину. Алиса покосилась на нас и присела на краешек кресла около стола. — Эта гадина напала на ребенка. Чуть больше двадцати лет назад. Мучила мальчика. Он кричал, просил тетеньку отпустить его домой, к маме. Но она упивалась его беспомощностью. Ведь мама-охотница выслеживала вампиршу, которая истребляла всех мужчин без разбора, — выплевывала каждое слово мать, и продолжала, будто меня не было в комнате. — Северина не просто укусила Радомира в детстве. Сумасшедшая вампирша убивала не ради пропитания. Она позарилась на самое ценное в жизни любого человека. В моей жизни. Чтобы напугать меня, сбить с толку, показать, кто сильнее и изворотливее. Мать замолчала, переводя дыхание. Воздух с хрипами выходил через ее приоткрытый рот, будто она долго бежала, а теперь наконец настигла цель. Неужели именно это имела в виду Северина каждый раз, когда говорила, что я разочаруюсь? Моя вампирица заботилась вовсе не о своей природе, лишь об ужасных поступках, связавших нас в прошлом. Могла ли она не узнать меня спустя двадцать лет? Нет же, ведь она помнила запах своего первого возлюбленного и до сих пор пряталась от него за парфюмерными композициями. Так не могла она не узнать и меня. Узнала. Узнала с первого взгляда, с первого вдоха пряной атмосферы паба «Алхимия», где встретились наши глаза. — Все было не так, — проронила Северина. Слова стоили ей последних сил, и моя мучительница легким перышком выскользнула из моих рук и упала на каменный пол. Будто в ее теле давно не осталось ни крови, ни другой жидкости, но она не казалась завяленной, скорее стеклянной, тонкой, хрупкой, застывшей. Я боялся услышать звон бьющейся статуэтки. Северина осталась цела. Но жива ли? — Неужели не помнишь? — донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду. Неужели ты шептала мне все эти годы? Меня сбило с ног неосязаемым порывом. Я упал рядом с Севериной, подсунул ладонь ей под голову, застыл, не в состоянии больше пошевелиться. Снова все ложь? У кого правда? У матери, что бросила меня? Или у чудовища, способного на убийство ребенка? Но ведь она не довела дело до конца, ведь я здесь! — Смертельная рана, кровопотеря, — продолжала Эдита, а я уже не видел выражения ее лица, слышал слова сквозь ватную завесу собственных мыслей, пытался вызвать воспоминания. — Но я не могла отдать тебя в лапы смерти. И на помощь пришла алхимия. Не просто старые сказки о магии и больше, чем просто химия или физика. Эту же силу используют и вампиры. Первым кровопийцей стал талантливый алхимик. Он жаждал жить дольше и не стариться. И в итоге добился, чего хотел. Мне же требовалось задержать ускользающую жизнь в искалеченном теле, вдохнуть новую искру. — Мать повернулась к Алисе, покрутила головой, будто рисовала носом в воздухе знак бесконечности, и кивнула. — Только чудо рождения обладало необходимой энергией. И лишь кровный родственник подходил для проведения реакции. В ту ночь родилась ты. Алиса вздрогнула, обратив ко мне глаза, полные слез, глубокие, огромные. Будто искала у меня подтверждения или опровержения, защиты, того тепла, что возникало всякий раз между нами. Я бы и сам хотел прижать ее покрепче и стереть последние сутки из памяти. — Совпадение? Или злая ирония? Но случилось именно так, как должно. Ваши души связала алхимия. Квинтэссенция Алисиной души, которая помогла Радомиру выжить в ту ночь, навсегда осталась с ним. — Как та часть, которую Ирис передала Лизе перед смертью? — прошептала Алиса. — Все об этом говорят, но никто толком не объясняет, что это значит. Лиза надеялась, что приобрела нечто ценное, иначе бы не бросилась сломя голову к вампирам только из обиды и ревности. Я не успел как следует узнать историю Лизы, но припомнил, как в нашу первую встречу девушка восхищалась своим преподавателем. Неужели подруги влюбились в одного вампира? — Нечто бесценное, — поправила Эдита. — Мой сын живет только благодаря частице твоей души. В ней свет, в ней любовь, в ней творческое начало — зерно всего сущего. Прислушайся к себе в тишине, и услышишь ее тонкую музыку. Тогда поймешь, о чем речь. Слова не годятся для ее понимания. Чувствуй. Алиса вытерла глаза кончиками пальцев, закусила губу и отвернулась в сторону. Вероятно, не хотела ничего чувствовать. Слишком большая концентрация событий для одного длинного бессонного дня. — Я скрыла вас обоих. Дала защиту, какую могла. Чтобы до поры и времени поганцы не смогли причинить вреда ни одному из вас. Но не могла остаться рядом. Северина знала вкус крови Радомира. И почуяла бы, что мальчик жив. Узнала бы, что ваши души теперь навсегда связаны. Радомир остался с отцом. Семья Алисы не желала знаться с реальным положением вещей. А я продолжала охоту на ту тварь, что разрушила всю мою жизнь. Северина исчезла. И пряталась так искусно, что долгие годы я не могла выследить ее. И лишь когда вы оба повзрослели и научились самостоятельности, я позвала вас. Знала, что защита рассеется. На то и рассчитывала. — Она покачала головой и причмокнула, будто обдумывала, что сказать дальше. — Северина почуяла знакомую кровь и тут же объявилась рядом с моим мальчиком. Я знала, что Радомир придет к Николаю, получив перстень. Артефакт изготовил его отец Яков в день рождения нового охотника. Ведь я планировала воспитывать сына в семейных традициях. — Мы приятно пообщались при знакомстве, — заговорил Николай, прежде присутствовавший в погребе безмолвной тенью. — Я тоже вырос в семье охотников, но наша ветвь больше увлекалась артефактами, чем выслеживанием поганцев. Отец создавал узоры, и передал мастерство мне. Только в зрелости он вышел на настоящую охоту. Уехал в другую страну, где надеялся продолжить век благодаря алхимии. Ты встречался с ним, Радомир. — Так он не умер? К чему было врать? Почему не рассказал мне с самого начала? — А ты бы поверил? — усмехнулся Николай. — Иначе мы бы не заманили Северину, — отрезала Эдита. — Отец приглядывал за вами в Риге, — кивнул Николай. — А незаметное внушение при нашей первой встрече легко активировалось кодовой фразой. Ты напал на вампиршу в переулке, но лишь потому, что мы так подстроили. Предполагали, что поганка подберется к тебе слишком близко, будет втираться в доверие, и однажды окажется опасной. Твое тело сработало быстрее, чем ты понял. Все получилось правильно. А Северина после того случая начала совершать ошибки. Больше не таилась, следовала за тобой по пятам и не замечала охоты. Тут-то мы ее и взяли. — Я хотела посадить ее в клетку, — бросила Эдита и так сжала губы, что вокруг них образовалась сеточка мелких морщинок. — Чтобы поганка сама рассказала тебе все. Призналась во всех злодеяниях. А ты, Радомир, стал бы настоящим охотником, впервые испарив вампира. Ты ведь нашел рецепт необходимого состава? Закончим прямо сейчас! Глаза матери заблестели бесовским огнем. Неоконченное дело, которое мучало ее столько лет, заставляло с нетерпением вожделеть кончины живого существа. Но Максим Андреевич все же называл их людьми. Не такими, как раньше, но точно людьми. — Состав у меня есть, — согласился я, но в мыслях заворочалась надежда на иной исход. Что бы ни говорила Эдита, женщина, которая не смогла стать мне матерью и винила в этом Северину или целый мир, где появились вампиры. Но Северина не убила меня ни при первой встрече, ни ночью на берегу Преголи, ни в маленькой комнатушке в Риге. Возможно, она лишь играла со мной. Но вдруг, действительно хотела жить иначе, чем прежде? Разве могу я судить так строго в одну минуту? Я поднялся и направился к химическому аппарату, который собрала Алиса, и где накопилась большая порция растительного заменителя крови. Слил через специальный кран в обычный стакан, и пока никто не успел опомниться, подсунул его к губам Северины. — Всегда же был порошок, — начал Николай, но его перебила Эдита. — Чего творишь?! — Вы рассказали нам далеко не все, — прорычал я, соображая, что в Латвии встречал лишь одного Якова, рыжего парня, похожего больше на сына Николая, чем на его отца. Да и моя мать по словам Максима Андреевича умирать не собиралась. Он упомянул Золотой город, как и Дарья Семеновна, вручившая мне приглашение — я ничего не понял, но обратил внимание. И если каждый из них собрался помолодеть и жить дальше, то не собирались ли они прибегнуть к той же алхимии? Не собирались ли сами стать теми поганцами, на которых охотились, которых презирали? Северина пришла в себя и жадно глотала напиток. Но Эдита выхватила из-за пояса кукри и одним верным движением выбила стакан из тонких пальчиков вампирши. Осколки посыпались на каменный пол. Алиса взвизгнула, протиснулась к аппарату и налила еще порцию. — Вы оба не слушали? — закричала Эдита. Но Северина уже встала на ноги, опираясь на решетку, пошатываясь, и приняла кружку из рук Алисы. Николай выпустил стрелу в шею Северины. Я бросился на него, повалил на диван. Мецтли как-то разом отошла от наркоза и оглушительно залаяла, заметалась, выпуская изо рта вспененную слюну. И, немного помешкав, тяпнула бывшего ювелира за ногу. Тогда, прежде неподвижный, Гарм тоже бросился в бой, но не в нашу кучу, а подпрыгнул и мощными челюстями вцепился в руку Северины. Алиса завизжала и, схватив со стены первый попавшийся кукри, полоснула себя по руке.

Элис Мои бабушка и дедушка оба были потомственными охотниками на вампиров. Их старшая дочь Эдита, о которой никогда не упоминали родители, приняла наследие и боролась с бледной поганью в родной Кяалининградской области. А ее младший брат Константин не желал мириться с ненормальными родственниками и прекратил общение с родителями, как только уехал учиться. Встретил обычную девушку и притворялся, что забыл о существовании сумасшедших родственников, пока на пороге его дома не появилась сестра. Эдита держала на руках окровавленного мальчика, будто растерзанного дикими животными и умоляла брата провести соединение душ с помощью алхимии. Она откуда-то знала, что жену Константина увезли в роддом, твердила, что это безопасно для его новорожденной дочери. Что у девочки будет выбор, точно такой же, какой когда-то был у него самого. — Если бы твою дочь растерзали эти монстры? Разве не пришел бы ты ко мне за помощью? — рыдала Эдита над умирающим мальчиком. Не знаю, как отец, отрицающий существование сверхъестественного, воспитавший во мне веру в твердое научное знание, согласился на предложение. Возможно, я еще долго буду задаваться этим вопросом. Тайна кулона раскрыла передо мной не только семейную историю. Она показала бледных поганцев, которые использовали наивную прежде аспирантку Ясину в своих целях, старых охотников, одержимых местью. А также тех, кто желал вечной жизни и власти над кровопийцами с помощью моего заменителя крови и коварного консерванта. Часть моей души, за счет которой жил Радомир, отзывалась рядом со мной. Соединяла нас с двоюродным братом невидимыми ниточками. Мы оба чувствовали связь даже на далеком расстоянии. Нити наших судеб переплетались в полотне вселенной так тесно, что и наши мысли, и события, казалось, отражали друг друга. Я не знала, чего ожидать от братьев-вампиров, чей секрет оказался вверенным в мои руки. Но теперь точно знала, кому доверять как самой себе. И обязательно выясню, что скрывает Золотой город! Радомир Только после неожиданной встречи с матерью я понял свои чувства к Алисе. Вот почему она казалась такой родной и близкой! Вот, почему рядом с синеглазой девчонкой было так уютно даже просто молчать! Все кусочки моего странного существования встали недостающими кирпичиками в картину реального мира. Не того, в который я верил, взрослея у бабушки под присмотром отца. А того настоящего, который еще в моем детстве вырвала зубами Северина. Но слова Алисы в погребе в тот бесконечный день заставляли сомневаться в убеждениях Эдиты и Николая. Мои собственные вопросы относительно Якова Авена порождали новую череду загадок. Узоры на наших с Алисой артефактах совпадали. И я научился ощущать от своего перстня небольшое покалывание, когда девушка приближалась к вампирам. Знал на расстоянии, когда к ней подкрадывались кровопийцы. Алиса была уверена, что мы мало знали как об их природе, так и о своей собственной, что и заявила Эдите, когда она вернулась в тот день в погреб. Ведь когда кровь брызнула на каменный пол. Эдита метнулась к Алисе, выбивая из ее усталых рук нож. — Беги! — закричала Алиса. Я не сразу понял, к кому она обращалась, но Северину не требовалось подгонять. Моя вампирица сорвалась с места. Гарм звучно сомкнул челюсти в миллиметре от кармана ее джинсов. Северина поймала на прощание мой взгляд своим растерянным и выскользнула за массивную дверь. Эдита была слишком напугана состоянием Алисы и запоздало схватилась за арбалет. Побежала следом, замешкалась, увидев, что салфетка на запястье моей сестры полностью окрасилась алым. Выскочила на лестницу. Через мгновение задребезжала уличная дверь. Николай перестал сопротивляться, и наша драка сама собой закончилась. — Для чего ты?.. — начал было я, подбегая к Алисе, но увидел на ее губах победную улыбку. — Сработало. — Она пожала плечами. — Хотя бы твоя девушка свободна. Ты живешь только пока живу я. Вот, что я поняла из рассказа Эдиты. — Северина убивала. Разве не стоило действительно испарить ее? — Я задавал эти вопросы, ведь сам не понимал, почему не испытывал ненависти к подобному чудовищу. — Ты жив, — просто ответила Алиса. — А наша кровь, вероятно, притягивает вампиров по каким-то иным причинам. Именно это я и собираюсь выяснить. Ведь не зря же столько времени изучала ее. — Наша кровь? Твоя и моя? — Три… Руслан и Северина — они что-то чуяли. А я чувствовала наваждение рядом с главой вампиров. Страсть, которая тянула меня к нему, как никогда не тянула к другим мужчинам. Я чуть было не приняла ее за любовь. Но разве бывает любовь без доверия? И она посмотрела на меня невероятно синими глазами, словно открыла окно к осеннему небу, которого так не хватало в подземном погребе, с искренним теплом и нежностью. Пушинки в груди заворочались, охватывая меня с ног до головы. — Рядом с тобой именно так, — невпопад ответил я. — Уютно. С любовью. Пусть и братской, но именно ею. Обычно, счастье приходит тогда, когда беспочвенные иллюзии перестают быть главным смыслом жизни. Мои растаяли, как кусок рафинада в кружке чая. Растаяли, но добавили неприятный привкус. Особой радости я пока не ощущал, но ясность определенно была приятной. Груз неведения, который, оказывается, сильно давил на плечи, тоже растворился в янтарном напитке моей жизни. А те щекотные пушинки, которые до сих пор жили в груди, наконец-то выбрались наружу. Мать доверила Алисе само мое существование более двадцати лет назад. Я доверил ей исследовать под микроскопом свою любовь. А значит на порог Золотого города мы отправимся вместе. Лисса Мун 21.02.2023 Иллюстрации Лисса Мун

Книга посвящается всем старшим братьям и младшим сестрам, младшим братьям и старшим сестрам, двоюродным и троюродным братьям и сестрам, знакомым и незнакомым братьям и сестрам. Ведь рядом с вами в душе всегда ворочается теплый огонек. Он согревает даже если вы где-то далеко, или если мы никогда не встречались.

Также я благодарю за душевное тепло и искреннюю поддержку писательское сообщество Литфеи. Вы волшебные, и мы всегда на одной волне. Родственные души — это ведь не про кровных родственников. Это про нас с вами.

Крепко обнимаю каждого читателя, кто добрался до этих строк. Вы лучшие! Каждый ваш отзыв поднимает настроение автора и разжигает творческую искру в настоящий костер, способный согреть долгим зимним вечером, отправить в межзвездное путешествие или раскрыть тайну Золотого города.