Прерывистое дыхание колыхало край белой фаты. Она закрывала обзор, искажая образы вокруг.

В глазах темнело от нехватки воздуха. Я только-только пришла в себя и была совершенно дезориентирована. Где я? Как я здесь оказалась? Почему там так много людей вокруг?

Я потянула слабую руку, чтобы скинуть эту тряпку и наконец-то вздохнуть поглубже, а уж после разобраться, что к чему, но тут...

— Что ты делаешь, глупая! — по-змеиному прошипели рядом, перехватывая мою руку и оттягивая ее назад.

Я вздрогнула, но не от боли, а от... Не может быть!!!!! Этот голос!!! Дафна?!!!! Но как?! Ты же мертва!!!!

— Сейчас появится его высочество, и если ты опять что-то выкинешь, клянусь, в этот раз я тебя точно...

Договорить она не успела, так как над нашими головами громогласно прозвучало:

— Его благородное высочество, сиятельный наследный принц Рафаель Валькориан.

ЧТО!!???? Мир качнулся, стоило лишь услышать это имя! Несмотря на то, что я стояла на коленях перед алтарём, тело не удержалось и начало заваливаться назад. Меня била мелкая дрожь от неверия и паники. Рафаэль здесь? Значит ли это....

— Корделия, что с тобой? — крепкая рука сестры снова схватила меня, на этот раз поддерживая, а не наказывая. Теперь в её голосе слышалось едва скрытое беспокойство. Дафна.... Она всегда была такой. С виду язвительная, суровая и неприступная, но в душе моя старшая сестричка была очень преданным и любящим человеком. При этом её острый ум и доброе сердце никогда не мешали друг другу. Сестра была на удивление разумна и мудра.

О, боги, как же мне не хватало тебя, Дафна!!!

Эта мысль заставила меня вцепиться в её руку и прошептать.

— Дафна. Ты здесь? Что происходит?

Я не видела, но услышала в её голосе знакомые нотки. Сестра хмурилась и явно была недовольна.

— О чём ты, Кори? — прошипела она, возвращая свой обычный суровый тон. — Это день нашей свадьбы. Если ты опять задумала какую-то шалость, то сейчас совсем не время. Ты уже не ребёнок, сестра....

Она ещё что-то говорила, но я уже не слышала. В моих ушах набатом звучали два слова. День свадьбы??!!!!!!! НЕТ!!!! Пожалуйста, только не это!!!! Мои мысли заметались стаей испуганных птиц, когда, будто в насмешку над моей паникой, громкий голос церемониймейстера торжественно изрёк:

— Его высочество, младший принц Теодор Валькориан.

Мне не нужно было поднимать вуаль, чтобы без труда представить, как по богатой, вышитой золотистыми узорами дорожке храма, ко мне приближается моя собственная смерть. И не только моя...

Сегодня смерть имела облик статного, красивого юноши с необычными белыми волосами и гордым лицом, которое не постеснялось бы носить даже божество.

Теодор шагает немного позади брата, наследного принца, но это не мешает ему затмевать последнего. Своей необычностью, холодной нелюдимостью идеально красивой статуи из мрамора.

Все глаза невольно прикованы к нему. Все хотят увидеть, как его сегодня обуздают приказами отца-короля и могуществом рода ненавистной жены. Глупцы!!! Какие же они глупцы!!!

— Кори, возьми себя в руки, — совсем тихо прошептала Дафна, больно ущипнув меня. — Церемония начинается...

Она не успела договорить, как что-то тёмное загородило нам обзор. Расшитые золотыми узорами в виде огнедышащего дракона мягкие сапоги остановились рядом с сестрой.

— Встань, девица, — произнёс немного севший голос наследного принца, и крупная ладонь потянулась к Дафне. — Пришло время тебе покинуть отчий дом.

Рафаэль явно волновался, но ритуальную фразу сказал без запинки и чётко. Совсем как в прошлый раз.

— Я подчиняюсь супругу и покидаю отчий дом, чтобы войти в свой, — тихий, но уверенный голос сестры ответил принцу, произнося вторую часть и, в сути, завершая церемонию. Именно с этого момента женщина и мужчина считаются мужем и женой. Всё остальное — просто развлечение для родственников и друзей.

— Тогда пойдём, — Рафаэль сжал руку сестры, которую она успела вложить в его ладонь, и помог ей подняться, бережно приобнимая свою невесту.

Мои ладони сжались, а на глаза набежали слёзы. Эти двое.... Ответственный и надёжный Рафаэль, который тайком поглядывал на Дафну, когда думал, что этого никто не замечает. Замечал весь двор, но тактично молчал, втихую посмеиваясь над такой милой влюблённостью старшего принца в его же невесту. А Дафна... Сестра никому никогда не рассказывала, но я уверена — наследник престола ей нравился. Не как будущий государь и ступенька к возвышению, а как мужчина.

У них не было шанса, но я уверена, эти двое были бы счастливы друг с другом, за долгие годы совместной жизни взрастив то удивительное единение душ, которое так редко встречается в нашем мире.

Они были бы хорошими королём и королевой. Если бы им дали шанс прожить хоть немножечко больше.

И так слабый обзор белой вуали передёрнуло чёрным. ОН!!!! Я содрогнулась, и слёзы сами собой полились из глаз. Ужас сковал все тело. Младший принц зловещей скалой возвышался надо мной, заполняя всё пространство.

Протянутая рука заставила меня отпрянуть, и от панического побега меня удержало лишь то, что ноги отказывались подчиняться.

— Встань, девица, — его голос был совершенно другим, не похожим на голос Рафаэля. Сладкий, мелодичный голос убийцы — Пришло время тебе покинуть отчий дом.

Ни тени волнения, ни капли интереса. Он не спрашивал, он не сомневался, он просто приказывал.

В прошлой жизни я млела от радости в этот момент. Торжествуя и захлёбываясь счастьем.

«Он будет мой, только мой», — думалось глупой и самоуверенной мне.

О, сколько раз я ругала себя потом за ту эгоистичную беспечность и жадность. Как скорбела по невинно убиенным близким. Отец, матушка, Дафна, кузены, кузины, друзья, приближенные, прислуга — весь мой дом, до последнего щенка на псарне, были уничтожены по приказу, отданному вот этим мягким сладким голосом.

А король, наследный принц, королева? Все они тоже пали жертвой мести Теодора.

Так стоит ли оно того, Корделия?

Стоит ли династический брак и удовлетворение тайных девчачьих желаний таких жертв?

Я не стала отвечать себе, а просто поднялась, превозмогая нервную слабость в ногах.

Гости удивлённо зашептались такому нарушению ритуала, но я только начала.

Сдёрнув душившую меня вуаль невесты, я прямо посмотрела в глаза своего будущего палача, не скрываясь.

Такое красивое и волнующее в прошлой жизни лицо сейчас казалось мне хищным, отвратительным и смертельно опасным.

Перламутровая кожа — совсем как у придворной дамы, вытянутый овал лица, острый подбородок, длинные белые волосы, собранные в причудливую причёску согласно событию.

И самое главное - чуть раскосые, аквамариновые глаза смотрели на меня в упор. В их бездонной синеве скрывались дикие демоны, о которых знали немногие, и мне не повезло быть в их числе.

За всю прошлую жизнь его взгляд поменялся лишь раз, выдавая всю силу ненависти и злости, направленных исключительно на меня. В тот день, когда он вырезал всю мою семью и взялся лично пытать меня.

Тогда он не скрывал своих чувств, и эти воспоминания заставляли меня не просто дрожать, о нет. Они доставали всю ту боль, физическую и душевную, и возвращали снова. Фантомными волнами терзать меня от пальцев на ногах до кончиков волос.

Но, как ни странно, именно эти воспоминания придали мне смелости, и я, прочистив горло, громко сказала:

— Я не войду в ваш дом, принц Теодор. — мой ответ заставил толпу поражённо ахнуть, а сестру рядом и вовсе воскликнуть: «Кори», забыв о каком-либо этикете.

Но я смотрела только в его глаза! Только в них, ожидая какой-либо реакции, и.. естественно, её не дождалась. Он стоял молчаливой, ледяной глыбой, и ни одна чёрточка его лица даже не дрогнула.

И это ещё больше укрепило мою уверенность.

— Я отказываюсь быть вашей женой и разрываю помолвку.

«Безумие!» — послышалось из толпы уже во весь голос. — «Младшая дочь герцога Рошваль тронулась умом».

«Какой скандал», «Обречена», «Опала», «Унижение» — слышался неверящий шепоток со всех сторон.

Да-да-да, они тысячи раз были правы. То, что я сейчас делала, не поддавалось логике с их точки зрения. Отказать принцу?!!! Пусть и нелюбимому, младшему. Да ещё и у алтаря при всём дворе и высоких гостях? Это не только оскорбление лично Теодора, но и всей королевской семьи. Да ещё и от подданных? Здесь попахивает заговором, бунтом.... И опалой всей семьи.

— Корделия! — пощёчина обожгла мою щёку, заставив дёрнуться и наконец-то оторвать взгляд от принца, что, казалось, взял меня в плен своими холодными глазами.

Всегда такая спокойная Дафна на этот раз не сдержалась. Пощёчины ей показалось мало, и она с отчаянной силой схватила меня за плечи, стряхнув.

— Что ты делаешь, сумасшедшая девчонка?! — она смотрела на меня глазами, полными страха. На лице её горел лихорадочный румянец, лицо исказила гримаса отчаяния.

Дафна, как никто другой, понимала, чего нам будет стоить моя выходка. Но понимала это и я.

Оооо, я осознавала это лучше всех здесь присутствующих.

— Немедленно пади на колени и попроси прощения у его высочества. — она надавила на мои плечи, пытаясь заставить опуститься, но я не поддалась. Ни-за-что!!! Я буду твердо стоять на своем!

- Кори! Ваше высочество, — видя тщетность своих попыток вразумить меня, она зашла с другой стороны. Обернувшись к принцу и, попыталась задвинуть меня себе за спину — Моя сестра не совсем здорова. Ей было плохо сегодня утром, и похоже, что у неё жар. Она не понимает, что говорит. Она запуталась и...

— Нет, Дафна, — я оттолкнула сестру и снова вышла вперед. Не потому, что сердилась на неё, а потому что весь гнев и недовольство Теодора должно быть направлено исключительно на меня.

— Я всё прекрасно понимаю и действую, осознавая последствия. Я не выйду за вас замуж, ваше высочество.

Кто-то охнул и упал в обморок, но, как ни странно, на этом шум прекратился. Все застыли, ожидая реакции младшего принца. Кто-то злорадствовал, втайне наслаждаясь его унижением, кто-то смотрел на меня, безумицу, во все глаза, не веря в происходящее, а кто-то радовался, наслаждаясь скандалом столетия.

Младший принц наконец-то отмер. Голова его неспешно склонилась на бок, будто он рассматривал неизвестно откуда взявшуюся занятную букашку, вдруг возникшую у на его пути. Его идеально вылепленные губы дрогнули, будто он собирался что-то произнести, но властный голос Рафаэля перебил его.

— Стража! Взять младшую леди Рошваль!

Ко мне тут же бросились державшиеся до этого в тени королевские стражи и крепко схватили за запястья и плечи, заводя руки за спину.

Мы так и застыли втроём: два вооружённых громилы в чёрных камзолах и тоненькая фигурка в белом платье — в ожидании приказа его высочества.

Я была готова уже ко всему, но Дафна...

— Ваше высочество, супруг мой, — она бросилась к наследному принцу и умоляюще зашептала: — Прошу вас, пожалейте...

— В ссылку, — громко произнёс Рафаэль, глядя только на меняв окружении стражи и игнорируя сестру, как, впрочем, и собственного брата. — За оскорбление младшего принца и всей королевской семьи в его лице я, как старший представитель дома Валькориан из всех присутствующих, приговариваю вас к лишению всех статусов и ссылке, Корделия Рошваль! И отправляетесь вы в неё немедленно. Увести!

— Ваше высочество! — взвыла Дафна, падая перед наследным принцем на колени и простирая к нему руки. — Умоляю о милости и снисхождении!

Но Рафаэль был неумолим и даже не взглянул на супругу.

Стражники потащили меня к выходу, стараясь делать это не так откровенно грубо на глазах у толпы вельмож и их величеств. Всё же не воришку в тюрьму волокут, а благородную даму, хоть и впавшую в немилость.

Кому -кому, а им было прекрасно известно, как быстро меняются положение во дворце. Да и сестра моя всё же успела выйти за Рафаэля, и теперь дороги назад нет. Дафна — будущая королева, несмотря на тот позор, которым я только что покрыла нашу семью...

А я... Я лишь бросила благодарный взгляд на наследника престола перед тем, как опустить глаза и смирно позволить страже себя увести. Ни слёз, ни истерик, ни мольбы от меня сегодня не дождутся.

Хватит уже того, что Дафна унижалась на глазах у всех.

Она, бедняжка, не понимала (да и откуда ей знать хорошо охраняемые секреты королевской семьи), что Рафаэль только что спас мне жизнь.

Уж кто-кто, а он прекрасно знал характер своего братца. И то, что, унизив Теодора таким образом, я могла банально не пережить этот день, а так.... Отправляя меня в ссылку, наследный принц не просто наказывал меня перед братом и гостями, сохраняя младшему принцу лицо, но и отсылал меня куда подальше от этого изверга, давая крохотный шанс выжить.

«Ещё не вечер», — мрачно спустил меня на землю внутренний голос, подозрительно похожий на голос матушки. — «Ещё ничего не закончено».

В темнице было сыро и тихо. Но хотя бы не темно. Я жутко боялась темноты в последние три месяца своей жизни, и это чувство всё ещё преследовало меня отголосками прошлого.

Теодор держал меня в самой мрачной камере, глубоко под скалой, на которой стоит королевский дворец. Вернее, это даже камерой назвать было нельзя. Тёмная шахта, где я практически сошла с ума от холода, голода и страха. Когда младший принц, а вернее, на тот момент король, достал меня из той шахты, дабы окончательно оборвать мою жизнь, разум мой уже практически помутился.

От воспоминаний я вздрогнула и ещё плотнее завернулась в одеяло, что любезно предоставили мне стражники.

В этой жизни всё шло не то, чтобы хорошо, но, пожалуй, неплохо. Я находилась в верхних камерах королевской тюрьмы, где было светло и вполне приемлемо. Небольшая комнатушка с узкой железной кроватью, прибитой прямо к стене. На неё заботливые тюремщики водрузили ворох свежего сена, а также неизвестно у кого одолженный матрас. И он, и одеяло явно были не новыми, но всё же чистыми и, как ни странно, удобными.

Возможно, прошлая избалованная младшенькая дочь рода Рошаль и возмутилась такой убогой обстановке, да ещё и с чужого плеча, но, знаете, дыба лечит заносчивость и капризность лучше любых врачей.

Так что сейчас я и этому матрасу была рада. А ещё тому, что не по своей доброте душевной стражники кружили надо мной, как заботливые наседки. В этом всём мне виделась рука наследного принца и сердце наполнялось теплотой и надеждой...

— Выживи, пожалуйста, Рафаэль, — прошептала я, крепко сжимая края сползающего одеяла и снова набрасывая его себе на плечи. — Выживи и защити Дафну, прошу тебя.

Одинокая слеза сожаления скатилась по моей щеке, и я быстро-быстро стёрла её, размазывая грязь по запачканному лицу.

Каким коротким оказался путь от холёной, сиятельной леди Рошваль, у которой даже полотенце для рук было из тончайшего, драгоценного фарсийского шёлка, до несчастной оборванки-узницы, радостно принимающей чужие обноски.

Но, потеряв голову, разве плачут по волосам? Жертвуя собой и принимая эту участь, я спасаю не только свою жизнь, но и жизнь близких мне людей.

Разве это не стоит того?

— Леди… кхм, то есть барышня, — я и не заметила, как у решётчатой двери появился стражник. — Пришёл на вас приказ. Через час вас отправят к месту ссылки.

— Уже? Так быстро? — я вроде и была готова к такому исходу, но всё же.... Горло стиснул страх перед переменами в судьбе, и не самыми лучшими, надо сказать. — Я же здесь меньше часа.

— Так приказ, — развёл руками стражник. — Уже и сопровождение вам формируют. И карету из дворца прислали.

— Карету из дворца? — моё удивление было неподдельным. Я надеялась, что Рафаэль постарается максимально откреститься от опальной родни жены. Или... Это Дафна? Нет, она бы не успела. Да и отец ещё не в курсе, иначе бы мгновенно примчался сюда. Правда, неизвестно, отбивать ли непутёвую дочь у королевской стражи или, наоборот, добивать, но всё же присутствие своё герцог Рошваль обозначил бы громко и однозначно.

Значит, всё-таки наследный принц. И, возможно, это к лучшему. Пока их королевские величества тоже были в неведении и не могли как-то повлиять на решение отпрыска, все пойдет по намеченному плану.

Да, всё оказалось как нельзя лучше. Будь в храме король, меня могли и казнить (собственно говоря, именно к этому я и готовилась, но в наследном принце оказалось намного больше милосердия и предусмотрительности, чем в отце и брате).

Но по традиции родители сочетающихся не могли присутствовать на свадьбе детей и должны были смиренно молиться в Храме Отшельника о счастливой судьбе для своих отпрысков и потомства.

Король и королева, а также отец с мамой отправились туда и должны возвратиться только после полудня. Я взглянула на яркое небо сквозь маленькое, решётчатое окошко камеры. Судя по всему, скоро обед. Значит ли это, что королевская и герцогская чета вернутся в город, когда меня уже здесь не будет?

Я слегка усмехнулась и покачала головой. Ну что же, очень предусмотрительно, ваше высочество.

— Барышня, — вернул меня на землю охранник, протягивая какой-то свёрток сквозь решётки. — Вы тут просили... Вот.

О, да! Я быстро схватила свёрток и с благодарностью взглянула на стражника.

— Спасибо, — искренне ответила ему. Грубый вояка засмущался и, тихо буркнув: «Пустяк, барышня», поспешил скрыться.

А я прижала свёрток к груди и поблагодарила небеса. Так, Корделия, сейчас очень-очень важный момент, от которого по-настоящему зависит твоё будущее и будущее твоей семьи.

И нужно выбрать правильного человека, которому ты можешь довериться. Я быстро села на скрипучую тюремную кровать и, развернув свёрток, достала из серой ткани грубую, желтоватую бумагу, а также простое гусиное перо и дешёвую чернильницу. Раньше я писала на белоснежной бумаге с золотыми вензелями, резаным из кости пером, но теперь нужно отвыкать от этого.

Больше не дочь благородного семейства, а проклятая всеми изгнанница. Но от этого мои слова совсем не потеряют силу. И надеюсь, мой адресат поймёт их важность и сделает всё, что я прошу.

«Ваше высочество, наследный принц Рафаэль», — вывожу я дрожащей рукою, пытаясь собрать воедино мысли, которые скачут и разбегаются, как стадо овец, выпущенных на весенний лужок.

«Думаю, просить прощения было бы глупо и бессмысленно в моей ситуации, и всё же позвольте принести мои глубочайшие извинения за тот способ, который я выбрала, чтобы всё исправить. Я ни в коей степени не пыталась унизить младшего принца или уронить честь королевской семьи, но обстоятельства, в которых я оказалась, требовали решительных действий.

Я прошу прощения за причинённый мной вред, но не прошу милости, поскольку знаю, что вы её и так щедро проявили, сохранив мне жизнь».

Сделав паузу и глубоко вздохнув, я снова вернулась к письму. Теперь самое важное! Жизненно важное!

"Мои жалкие извинения — это не главная причина, по которой я вам пишу. Я обращаюсь к вам с просьбой, которая должна защитить и вас, и меня, и тех, кого мы оба любим. Возможно, вам покажутся странными мои слова, но ПОЖАЛУЙСТА! отнеситесь к ним со всей серьёзностью, исполняя в точности, иначе..."

На этом солёная капля сорвалась с моих щёк и с удивительной меткостью упала рядом со словом «иначе». Я сглотнула тяжёлый, горький ком в горле и продолжила.

«...иначе последствия будут катастрофическими. Итак, в часу езды от столицы находится небольшая деревушка Брент. Там всего лишь десять-двенадцать домов. В одном из них, а точнее в доме старосты, люди герцога Рошваля держат в подвале девушку. Она уже пострадала, но не смертельно, и у нас есть шанс. Вы ДОЛЖНЫ спасти её, ваше высочество!!!!! И позаботиться о ней с максимальной деликатностью. Скрывайте её, пока не залечите её душевные и физические раны, а потом представьте ко двору как придворную, и да помогут нам боги.

Она не знает, что за люди её пленили, и я умоляю вас, ваше высочество, никогда и ни при каких обстоятельствах не открывайте, что к её несчастьям причастен мой отец. Прошу во имя жизни моей сестры и жизни ваших близких. Девушка должна быть целой и невредимой и ни в коем случае не узнать о нас. И не только она».

С этими словами я выдохнула, понимая, что сил закончить как полагается это бредовое письмо у меня нет.

Но я и не стремилась. Насколько я помнила, Рафаэль был отнюдь не глупым и, если бы не эти ужасные обстоятельства, стал бы отличным королём, мудрым и прозорливым, способным понять.

Поэтому моя задача — сделать так, чтобы эти надежды сбылись.

Я снова приложила перо к бумаге, но на этот раз лишь для того, чтобы сделать самое важное - нарисовать образ. То же самое я сделала, запечатав послание.

Кривое и косое изображение дракона. Спящего в обнимку с огромной жемчужиной. Длинное чешуйчатое тело обвивало драгоценность будто пытаясь срастись с ней навечно.

О, я вижу эту картину как наяву. Она очень слабо походила на те детские каракули, что я нарисовала, но для посвящённых... О, этот знак говорил о многом! И на него была вся моя надежда.

Какая-то младшая дочь, пусть и знатного рода, пусть и входящая в королевскую семью, ни коим образом не могла знать о тайне, скрывшейся в глубинах королевского дворца. Сотни и тысячи лет доступ к ней можно было получить лишь по крови, и то очень-очень узкому кругу людей.

К которому, помимо воли, пришлось присоединиться и мне. Я горько усмехнулась, вспоминая, как Теодор холодно произнёс: «Мертвецы умеют хранить секреты лучше всех. Сегодня, на пороге смерти, я доверю тебе то, что знают лишь избранные, в жилах которых бежит королевская кровь. Но ты ведь уже никому не расскажешь, правда?»

Я сжала руки, будто наяву ощущая издевательский взгляд Теодора. Вообще младший принц славился своей холодностью и невозмутимостью, но я удостоилась «чести» познать, насколько сильно он умеет «чувствовать» и всю палитру его изощрённого ума.

Знакомый холод начал подниматься от пальцев ног и ползти выше. Нет, Кори, нет, не поддавайся этому состоянию. Ты здесь! Сейчас! В том моменте, когда можно всё исправить и избежать трагедии.

Теодор тебе ничего не сделает! Он не тронет никого, и ты уже об этом позаботилась!

Обняв себя руками и растирая предплечья, я ещё какое-то время посидела на кровати, утешая и уговаривая себя.

Это помогло, всегда помогало, особенно в той жуткой шахте, когда одиночество сводило с ума сильнее голода и жажды.

Теперь же такое самовнушение стало моим якорем. Я взяла себя в руки и окликнула стражника.

— Что, готово уже, барышня? — спросил он, выныривая из полутёмного коридора. — Отлично! А то повозку сладили раньше и велено вас привести. Пора отправляться в путь.

А Рафаэль и вправду спешит. Ну что ж, так тому и быть.

Я поднялась с кровати и подошла к двери. Немного подумав, я не стала сбрасывать одеяло, а только плотнее укуталась в него.

Вряд ли в ссылке мне будет сладко, так что любая вещь будет подспорьем. Тем более разгуливать в лёгком свадебном платье перед стражей не было никакого желания.

Кстати, об этом. Я оторвала от юбки несколько крупных жемчужин, вручную пришитых швеей из лучшего столичного ателье. Немного подумав, я также вытащила две бриллиантовые шпильки из причёски и протянула стражнику.

— Вот, любезнейший, это вам за вашу доброту...

— Не стоит, барышня, — покраснел он, но протянул обе ладони к подарку.

— Это ещё не всё, — сказала я, вкладывая в его руки драгоценности, а поверх них — письмо. — Его высочество, наследный принц и муж моей сестры, наградит вас ещё больше, если вы доставите ему это письмо. Оно содержит в себе информацию государственной важности и очень поможет принцу.

Я смотрела ему в глаза и беззастенчиво мешала правду с откровенной выдумкой. Но на войне, как говорится, все средства хороши.

— Его высочество знает, я предупредила, и будет ждать послание, — с этими словами я сжала его руки и наклонилась поближе, опуская голос до тихого, но угрожающего шёпота. — И сохрани вас боги, если это письмо не попадёт к принцу или же окажется в других руках.

— Более того, — добавила для большего драматизма отстраняясь, — сохрани боги нас всех, если оно окажется не в тех руках. Надеюсь, вы понимаете?

Совсем уже бледный стражник послушно закивал. Ещё бы, кто-кто, а он прекрасно представлял, как господа расправляются с неугодными. Каждый день ему приходится это лицезреть.

Но стражник быстро взял себя в руки и спрятал письмо в карман вместе с подношением.

— Не беспокойтесь, барышня, — кивнул он уверенно, а после как ни в чём не бывало указал на выход. — Пора.

Не сказав больше ни слова, я послушно последовала за ним. Действительно, пора! Всё, что могла сделать, — я сделала. А теперь настал час довериться судьбе.

Во дворе было много стражи. Хмурые мужчины, закованные в стальные латы, с мечами и пистолями на поясах выглядели внушительно и устрашающе. Довольно просторный тюремный двор, теперь уменьшился в своих размерах и даже выглядел немного тесноватым.

Стража о чём-то неспешно переговаривалась до тех пор, пока я не вышла из мрачных сводов пристанища всех преступников.

Угрюмые, недоброжелательные взгляды быстро пробежались по мне. Кое-где, правда, вспыхивала жалость, но в основном никто не желал выразить своё несогласие с указом его высочества неосторожным жестом или бесполезным сочувствием.

Их приставили сторожить и доставить преступницу к месту ссылки, и именно этим они и займутся.

— Почему заключённая без кандалов? — вперёд выступил один из стражей. Очень молодой и симпатичный мужчина, но, судя по знакам отличия, — командир отряда сопровождения.

Я сглотнула и слегка поёжилась от его тона и сурового голоса. В последнее время у меня аллергия на вот таких вот вояк. Теодор обожал военное дело, и армия обожала его в ответ. Как итог — друг моего врага, мой враг.

— Капитан де Севран, — нервно отдав честь, сообщил мой провожатый, — позвольте вам кое-что доложить.

И, немного поколебавшись, стражник тюрьмы добавил:

— Лично.

Молодой капитан испытующе посмотрел на него, а после кивнул, разрешая подойти.

Стражник быстро приблизился и что-то быстро зашептал ему на ухо. По мере того, как продвигался рассказ, выражение лица капитана менялось.

В конце и вовсе он взглянул на меня с некой долей интереса.

— Хорошо, — произнёс он громко и жестом отослал стражника, а после обратился ко мне: — Корделия Рошваль, я здесь, чтобы зачитать вам приговор и исполнить его.

Он жестом руки указал на крытую деревянную повозку с плотно заколоченными окнами и большим железным засовом на дверях.

Посыл был очевиден. Гадать не приходилось, что написано в указе, но процедура есть процедура, и мне придётся выслушать приговор.

- Корделия Рошваль, младшая дочь герцога Рошваля, за прилюдное оскорбление его высочества, младшего принца...

И в том же роде и тому подобное. Мой поступок был описан в красках в этом указе, и на мою голову обрушивалась кара его королевского величества.

Из интересного я уловила два момента: я лишаюсь фамильного имени и получаю фамилию Сент-Олер, что было родовым именем бабушки, мамы моей матери в девичестве.

И это был очень, очень хороший знак!! Этим поступком его высочество вычёркивает меня из фамильного древа Рошваль и отсекает мою семью от последствий. Дафну и родителей не затронет этот скандал. По крайней мере на бумаге.

Что же касается Сент-Олер, то их мужская ветвь давно прервалась, и, по сути, этого рода не существует. Так что за мои поступки перед короной буду отвечать исключительно я.

Если говорить о втором... О, эта новость была ещё краше предыдущей.

— ...отправляетесь в провинцию Равенмарк для отбытия пожизненного наказания.

Я прикрыла лицо руками и всхлипнула. Другим могло показаться, что изнеженная барышня оплакивает свою судьбу, но это было не так. Далеко не так!

Это был шанс для меня! В прошлой жизни вскоре после моей свадьбы на провинцию Равенмарк обрушилось ужасное бедствие. Страшное землетрясение, после которого провинцию накрыли оползни в разных местах.

Мой отец вместе с младшим принцем отвечали за помощь и спасательные операции в том регионе. Были особенные места, которых чудом не зацепило, и люди там прятались, а после... Ай, какая разница, что было после с ними. Главное, что план уже созрел в моей голове. Многие погибли в этот ужасный год, многие пропали без вести и после были объявлены мёртвыми. А что, если несчастная младшая дочь семьи Рошваль просто умрёт?

Погибнет в неразберихе чудовищной катастрофы, обрушившейся на провинцию. О да! Новая жизнь! Где-то далеко от дворца, интриг, а главное — Теодора.

И вишенка на тортике — возможность вмешаться, если потребуется.

Я ещё раз громко шмыгнула и, убрав победную улыбку, отняла ладони от лица. Стоит поторопиться и покинуть столицу как можно скорее, пока их величества или мой отец не вмешались.

Будто в ответ на мои мысли, во двор стремительно въехал один из стражников и тут же бросился к капитану с докладом.

Слов было не разобрать, стражник говорил тихо, но лицо Севрана становилось всё мрачнее и мрачнее. А после, оттолкнув подчинённого, что всё ещё пытался что-то сказать, он приказал:

— По коням!!! — а после указал на меня и без всяких церемоний рявкнул: — В карету! Не нравится мне всё это. Ой, не нравится! Поэтому мешкать я не стала и с удивительной прытью заскочила внутрь повозки, не дожидаясь пока стража меня туда упакует.

Едва я успела сесть как карета тут же рванула с места.

О, чёрт! Я больно ударилась локтями о твёрдые стенки кареты, а потом и вовсе приложилась головой. Перед глазами заскакали звёздочки, и слегка замутило.

Если они будут так меня везти, то ссылку отбывать будет некому.

Эта мысль придала сил, и я заколотила в стену, крича кучеру, чтобы ехали помедленнее. Думаете, меня кто-то услышал? Как бы не так!

Карета понеслась ещё быстрее, в очередной раз приложив меня об стену.

Так продолжалось целый час, пока всё моё тело не покрылось равномерным слоем синяков. Чудом я не сломала себе ни косточки, но это было отнюдь не заслугой возницы, а моей собственной. Пришлось приловчиться и максимально уворачиваться при падениях.

Но через час всё вдруг резко стихло. Карета замедлила ход, а после и вовсе остановилась. Послышались голоса стражи, дверца распахнулась, впуская солнечный свет в кромешную тьму повозки.

— Ну, здесь...

Что собирался выяснить капитан де Севран, мне было неинтересно. Я просто вывалилась на него, и только сноровка тренированного вояки помогла ему вовремя меня подхватить.

— Вот чёрт! — выругался он, удобно перехватывая меня под руки и оттаскивая от кареты. — Если вы такая неженка, то как планируете выжить в ссылке?

Ответить мне ему было нечем. В прямом смысле, так как язык я успела прокусить до крови в двух местах.

Но, похоже, вопросом меня наградили риторическим, и, не ожидая никакого ответа, де Севран уложил меня на обочину дороги прямо в пыльную траву.

— Эй, Якоб, — крикнул капитан, присаживаясь рядом, — дай сюда свою флягу!

Высокий и крупный солдат с хмурым лицом подошёл к командиру и без лишних слов снял флягу, отдав старшему по званию.

— Пейте, барышня, — откупорив сосуд, де Севран ткнул его мне в лицо. — Это должно помочь.

Но я не притронулась и не реагировала на этот жест доброты. Вместо этого во все глаза я смотрела в сторону дороги.

Далеко-далеко, где та уходила в горизонт. Что-то замычав, так как язык ещё толком не слушался, я подняла слабую руку и указала туда.

Де Севран обернулся в указанном направлении и запнулся, подавившись словами ругательства. На несколько секунд....

А потом разразился такой бранью от чего мои нежные ушки сгорели от стыда.

Но его было можно понять! Если бы у меня был такой богатый лексикон, я быть может бы тоже....

Там, вдалеке, стояло целое войско.

Стройные ряды всадников в тёмно-синих рубашках, поверх которых надеты чёрные латы с серебряным драконом. Ветер угрожающе трепал длинные фазаньи перья на шлемах, а поверх их голов развевалось знамя.

Огнедышащий серебряный дракон на синем полотне.

Догадаться было не трудно кто к нам пожаловал.

— Чёрт! Это его высочество, младший принц! Скорее поднимайся и живо в карету!

Всякое подобие манер слетело с де Севрана. Не дожидаясь моей реакции, он подхватил меня под мышки и поставил на ноги. А после, обхватив талию, поволок в карету.

Это было вопиющее нарушение правил и приличий, но я даже не пикнула. Всё моё внимание, весь мой отчаянный, парализованный страхом взгляд впился в одно единственное белое пятно на этом чёрно-синем людском море.

Теодор! Он был здесь! Ветер трепал длинные белоснежные волосы принца, пока тот спокойно наблюдал за нами.

— Двигайся же ты! — шипел на меня сквозь зубы капитан, встряхивая и заставляя перебирать ногами.

А я не могла, меня сковал настоящий ужас.

Младший принц просто наблюдал, не предпринимая ничего. Не нападая и даже не двигаясь, но от этого навеивал ещё больший ужас.

Они не просто появились здесь. Это был знак! Символ того, что Теодор всемогущ и в любой момент, стоит лишь ему пожелать, он раздавит меня, как букашку.

Достанет из-под земли, найдёт на краю вселенной, и никто не помешает ему.

Ни я, с моими жалкими знаниями и интригами. Ни Рафаэль, с его искренними попытками всех спасти.

Ни даже его величество, который ненавидит, но втайне побаивается младшего сына.

О, я с ужасающей ясностью уловила его послание, и он будто почувствовал это на расстоянии.

В последний миг, перед тем как меня запихнули в карету, я увидела, как эта бездушная статуя дрогнула.

Белоснежный хвост хлестнул воздух, и мой палач развернул коня, устремившись назад в столицу.

Войско послушно последовало за ним, оставив мой конвой в недоумении. Что хотел младший принц? Неужели проводить отказавшую ему невесту? Насладиться зрелищем такого низкого падения младшей дочери герцога Рошваля?

Они не понимали, а я точно знала. И от этого вжималась в стенки собственной кареты так, будто хотела слиться с ними воедино и исчезнуть из этого мира навсегда.

Правда, что-то подсказывало мне, что, если Теодор захочет, даже это меня не спасёт.

Мне долго пришлось успокаивать истерику, вызванную появлением Теодора. Если быть точнее, то ушло не меньше трёх часов пути, прежде чем мой разум наконец-то пришёл в норму, и я смогла спокойно и относительно холодно мыслить.

Благо стража меня почти не беспокоила, предоставив опальную барышню самой себе.

В пустом животе урчало от голода, голова кружилась от тряски, тело болело от ссадин, но это были такие мелочи по сравнению с теми мыслями, что мучили меня сейчас.

Итак, принц решил предупредить бывшую невесту. Как же похоже на того Теодора, что я знала из прошлой жизни. Младший сын короля всегда был расчётливым параноиком. Ни одна малейшая обида, мнимая или реальная, не ускользала от его внимания. Ещё с детства, когда мальчик достаточно подрос, чтобы понимать — его здесь никто не любит, Теодор всегда находил способы рассчитаться со своими врагами.

Сначала он пакостил и интриговал за спиной, но после... Когда проявилась его неестественная сила, даже отец боялся его задевать.

Хмм, его, конечно, можно было бы пожалеть. Сразу же после рождения его отвергла собственная мать. Никто в роду Валькориан не обладал такой приметной внешностью. И королева Мелисана, и король Ричард были темноволосыми брюнетами с голубыми глазами.

И это ВСЕГДА передавалось по наследству! Ведь королевский род предпочитал жениться на дальних родственниках, чтобы не растерять «голубую, божественную кровь». Поэтому за долгие столетия правления Валькориан нашими землями не было ни единого представителя рода, кто бы не обладал фамильными чертами.

И вот у королевы рождается малыш с чёрными как ночь глазами и белым пушком на голове.

Как тут не заподозрить измену?

Естественно, сомнения грызли не только короля, но и весь двор, а после и вовсе поползли по стране.

Ради сохранения лица Ричард признал сына, но ни он, ни королева не простили Теодору своего позора и факт самого его рождения.

Поэтому мальчик рос нелюбимым, заброшенным и всеми попираемым до поры до времени.

Я горько усмехнулась, осознавая всю иронию ситуации. Именно младший принц больше всего заслуживал почестей и привилегий в королевском роду, но близорукость родителей и жестокость молвы привели к трагедии.

О, мы все поплатимся за страдания этого мальчика, если кое-кто нас не спасёт. Я сжала ладонями подол платья и быстро-быстро зашевелила губами, читая молитвы, чтобы Рафаэль успел.

«Пожалуйста, пожалуйста», — мысленно подгоняла я старшего принца. — «Поверь мне и найди её как можно скорее».

Но ответом мне был лишь натужный скрип колёс повозки, быстро уносившей меня прочь от столицы.

Я не могла больше ни на что повлиять, так что оставалось только молиться и также позаботиться о себе.

Каким бы странным ни было начало нашего путешествия, оно прошло довольно спокойно. Отдалившись от столицы, капитан де Севран расслабился и больше не бросал на меня взглядов, полных подозрения. Он вообще меня не донимал, как, впрочем, и я его.

Поездка была напрочь лишена комфорта, но я стойко терпела это, чем заслужила некое уважение среди солдат, ценивших мужество и сдержанность.

Поэтому меня без проблем выпускали по нужде тогда, когда я просилась, и даже старались подкармливать лучшими кусочками на постоялых дворах, где мы останавливались. Жаль только, что ночевали мы практически на ходу.

Де Севран не разрешал оставаться на постой в деревнях или городах и предпочитал разбивать лагерь в чистом поле.

Я страдала, мучилась и мёрзла, но терпела, стиснув зубы, за что и была вознаграждена уважением и лояльным отношением стражи.

Что выливалось в небольшие подарки и попытки облегчить мою участь.

— Вот, барышня, — на третий день пути один из стражников, краснея и смущаясь, протянул мне свёрток на привале. — Это мы с ребятами скинулись. Капитан тоже.

Почему-то, особо выделив начальство, ещё совсем молодой мужчина взглянул в сторону де Севрана. Я тоже посмотрела на него и невольно улыбнулась. Капитан разговаривал с ещё одним стражником у ручья и старательно делал вид, что не смотрит в нашу сторону, но один глаз всё равно косился на меня.

— Спасибо огромное, — громко и искренне поблагодарила я, прижав большой свёрток к груди.

Все вокруг ещё больше засуетились, не привыкшие к похвалам от молоденьких благородных девиц, а стражник, что вручил мне подарок, покраснел как помидор и, что-то промямлив, удалился.

Вернее, сбежал с поля брани, сверкая пятками и не оглядываясь.

Чтобы не смущать их ещё больше, я вернулась в карету и стала рассматривать подарок.

В узелке оказалась женская одежда. Дешёвая, домотканая, но новая и добротная. А главное — тёплая.

Тюремное одеяло плохо грело и слабо спасало ночью. Моё свадебное платье совсем запачкалось, помялось и пахло трёхдневным немытым телом.

Да, от его блеска и роскоши ничего не осталось, как, впрочем, и от статуса его хозяйки. Кроме того, мне пришлось оторвать один из рукавов и сделать из него некое подобие мешочка, куда я методично складывала мелкий и крупный жемчуг, оторванный от моего платья.

Этот небольшой мешочек, что постепенно наполнялся, был моей самой главной надеждой. С его помощью я планировала получить более-менее приличные условия ссылки.

В идеале — купить небольшой домик и нанять прислугу, но это было пределом мечтаний.

Я абсолютно не представляла, с чем столкнусь, и благодарила богов, что меня увезли прямо из храма в этом роскошном платье, так богато украшенном драгоценностями.

Как вовремя они оказались на мне... Я сентиментально шмыгнула носом, но слёзы сдержала и начала копошиться дальше.

Добротные сапоги, холщевая сумка, пояс... Эх, жаль, нательного белья нет!

Но думаю, хрупкая и ранимая психика солдат не выдержала бы покупки настолько интимных вещей. Так что и на том спасибо.

Как ни странно, у меня совсем немного времени на то, чтобы переодеться и сложить свадебное платье и туфли в подаренную сумку. Дома, я ждала не менее часа пока прислуга облачит меня в роскошные наряды леди. Громоздкие, неудобные, но очень парадные и пышные.

Одежда простолюдинов оказалась в разы удобнее и практичнее. Платье было сделано так, чтобы его без проблем могла натянуть даже такая криворукая особа как я.

Так-то лучше!

Мешочек с драгоценностями я решила спрятать в самом надёжном месте — лифе. Не знаю, сколько нам ещё ехать до места назначения, но нужно быть начеку уже сейчас.

Капитану де Севрану и его солдатам я доверяла, а вот по прибытии... Стоит держать ухо востро. Ведь то, что мне доводилось слышать о провинции Равенмарк, совсем не вдохновляло.

Забытое богами и людьми место с суровым климатом и бесконечными стихийными бедствиями. Помимо мелких поселений, разбросанных по этому неплодородному краю, в Равенмарке имелся лишь один крупный город — Дорнхейм.

Вот, пожалуй, и все. На этом мои «глубочайшие» познания географии нашего королевства заканчивались. Прискорбно признавать, но в прошлой жизни я не очень интересовалась тем, что творилось за пределами дворца.

У меня была другая цель — добиться Теодора, и именно этим я и занималась, бесконечно преследуя младшего принца. На свою голову….

Ах, какая же я была дура тогда. Как бы мне сейчас пригодились эти знания, но увы!

Глупость — это болезнь, которая не лечится обычными лекарствами.

Но, с другой стороны, я была рада, что хотя бы что-то слышала о той ужасной болезни и людях, спасшихся в Дьявольских скалах. Но тогда только мёртвый, глухой или младенец не знали о чудесном спасении целой группы людей, умудрившихся оказаться в правильное время и правильном месте.

Они были единственными, кому удалось спастись из всего поселения, и часть из них были дети, что и привлекло такое внимание прессы.

Я понятия не имела, где находятся эти скалы, но точно помнила дату — двадцать четвёртое апреля. Целый месяц до бедствия, так что я была уверена, что найду это место вовремя.

Что же касается подготовки...

Я прижала руки к груди и ещё раз перепроверила мешочек. Нет таких запоров и дверей, к которым невозможно купить ключ за деньги. Вопрос только в цене.

В Дорнхейм мы прибыли ровно на шестой день. Так как я всё ещё сидела запертая в карете без окон, то полюбоваться местными красотами и оценить перспективы мне не удалось. Хотя, возможно, это и к лучшему.

Моя психика, измотанная путешествием и бесконечными тревожными размышлениями, была в крайне плачевном состоянии и унылое зрелище я бы не выдержала.

А Дорнхейм оказался именно таким. Серым и унылым, с вечно моросящими дождями. Будто само небо оплакивало убожество и заброшенность столицы провинции Равенмарк.

Когда меня выпустили из кареты, осталось только с брезгливостью осмотреть убогое пространство вокруг.

Стены городского замка были, но в каком же плохом состоянии их держали. Покрытые мхом, кое-где обвалившиеся, с неровными краями. Если бы вокруг не сновали люди, можно было бы подумать, что в этих руинах никто не живёт.

Да и сами жители выглядели так себе. Худые люди в серой, потрёпанной одежде и с тоскливыми, безжизненными глазами. Посмотрев на них, у меня поубавилось оптимизма. Не лучшее место для старта новой жизни, но моим мнением как-то забыли поинтересоваться.

Ладно, рано впадать в отчаяние. Может, мне здесь ещё понравится...

— Значит, вот что за важная птица к нам прилетела, — раздался за спиной противный, старческий голос.

Я обернулась и тут же содрогнулась от отвращения. На ступеньках, ведущих внутрь замка, наместница стояла — отвратительного вида горбунья.

Чуть накренившись, словно вот-вот завалится вправо. Невысокая, один плечевой сустав выпирал выше другого, придавая фигуре гротескный, почти карикатурный вид. Шея казалась слишком короткой, будто голова вдавлена в плечи, а сама голова — непропорционально крупной.

Лицо было изрезано глубокими морщинами. Кожа — землистая, пятнистая, с желтоватым оттенком, как у давно больного человека. Один глаз прищурен сильнее другого, отчего взгляд казался косым, недобрым и цепким. Губы — тонкие, почти исчезающие, сжаты в злобной усмешке, обнажающей редкие, потемневшие зубы.

Седые волосы торчали клочьями из-под грязного чепца, не скрывая залысин.

При этом разодета горбунья была не хуже благородной леди.

— Чего уставилась?! — злобно прошипела нежданная гостья (или хозяйка?). — Здесь тебе не столица! Смотри, а то все косы тебе повыдёргиваю и глаза...

Договорить она не успела, как меня закрыла собой крупная фигура капитана де Севрана.

— Кто ты такая? И где люди наместника?

Тон у капитана стражи был холодным, угрожающим и произвёл впечатление на старуху.

— Молодой господин, — защебетала она, расплываясь в льстивой улыбке и демонстрируя отвратительные чёрные зубы. — Я служу его превосходительству, и по его приказу осуждённая Сент-Олент переходит в моё подчинение.

У меня ухнуло сердце в пятки. Эта горбатая ведьма явно не из добрых, но прежде, чем я начала паниковать, де Севран отрезал:

— Решать, что будет с преступницей, наместник не может! Всё, что в его власти, — это только выполнение королевского приказа, которое я.… — капитан стражи потянулся к камзолу и достал оттуда письмо с характерной печатью. — ...лично ему вручу сейчас. Так что веди меня к лорду.

— Вот оно как, — пробормотала горбунья себе под нос и бросила на меня недобрый взгляд. — Следуйте за мной, пожалуйста.

Последнее было сказано более мягким тоном и явно предназначалось де Севрану. Он подал мне знак не отставать он него.

О, с большим удовольствием! Я быстро-быстро засеменила за капитаном стражников, стараясь игнорировать боль в отсиженных руках и ногах, а также стараться не глазеть по сторонам.

Ведь то, что я видела, меня откровенно расстраивало.

Крепость изнутри смотрелась ещё хуже, чем снаружи. «Сырость, хлам и холод» похоже были местным девизом и стилем жизни. Каменные стены потемнели от влаги, в швах чернела плесень, местами стекала вода, оставляя грязные потёки.

Пол неровный, выбитый, будто его когда -то чинили кое-как, а потом махнули рукой. Под ногами скрипел песок и мелкий мусор.

Свет от редких факелов был тусклым, больше коптил, чем освещал, оставляя углы в полумраке. Я даже закашлялась, прикрыв рот рукой, стоило мне только войти и вдохнуть этот дым.

— Какая неженка, — послышалось язвительное спереди.

Горбунья откровенно невзлюбила меня с первого взгляда, но максимум, на что осмелилась, — это бросить колкие комментарий. Пока что...

Я старательно проигнорировала её слова и продолжила рассматривать резиденцию наместника.

Крепкие арки, толстые двери, добротная кладка — когда-то здесь был порядок. На фоне общей убогости она выглядела почти сносно.

Но здесь давно не прикладывали хозяйскую руку. Да и вряд ли приложат.

— Ваша светлость, они прибыли, — громко провозгласила горбунья, распахивая какие-то двери без стука и тут же склоняясь в глубоком поклоне.

— Славно, славно, — пробормотали из кабинета. Разглядеть, кто это был, не представлялось возможным, так как горбунья загородила вход своим нелепым телом, но догадаться было нетрудно. Нас принимал сам...

— Лорд Этчер, — капитан де Севран уверенной рукой отодвинул в сторону горбунью и вошёл, не дожидаясь приглашения. Я тихой мышью проскользнула вслед за ним, стараясь не смотреть на служанку наместника, что одарила меня ненавидящим взглядом.

И что, спрашивается, я ей сделала, чтобы меня так невзлюбили? Мы от силы знакомы пять минут, а тут такая очевидная антипатия.

Но поинтересоваться у горбуньи лично я, естественно, не решилась, да и сейчас у меня были дела поважнее.

— Я капитан стражи, сопровождающий заключённую леди Рошваль к месту ссылки. Моё имя — Антонио де Севран.

Леди Рошваль? С каких это пор де Севран меня так называет? Всю дорогу я была Сент-Олент, а тут вдруг леди Рошваль. Но, похоже, это представление было не для меня и при этом играло мне на руку.

Наместнику дали понять, что я не простая птица, а фамилия моего всемогущего отца должна была подействовать на всех присутствующих магически.

Но вот незадача — лорд Этчер даже бровью не повёл.

Небрежно развалившийся в кресле старик, сухой как палка, с плотно сжатыми тонкими губами, лишь смазано прошёлся взглядом по капитану и тут же впился глазами в меня.

Они были странными, даже завораживающими, и совершенно не подходили его старому, сморщенному лицу.

Чёрного цвета, будто воронье крыло, умные и хищные глаза птицы.

Он внимательно изучал меня, будто собирался разобрать каждую деталь, заметить каждую складочку на одежде, а после и вовсе вскрыть меня и изучить внутренности.

Жуткий и неприятный взгляд, призванный нагонять страх. Только он не рассчитал одного — после встречи с Теодором меня уже было сложно таким напугать.

Вот бордово-кровавые, светящиеся глаза младшего принца — вот это аттракцион ужасов. А всё остальное — детские игры в гляделки.

Я спокойно выдержала его взгляд, не моргая. Стараясь, чтобы в моей позе читалось достоинство, но не вызов.

Это было трудно, но, похоже, я преуспела.

— Хорошо, — наконец-то разлепил тонкие губы наместник и, медленно повернув голову, снова посмотрел на капитана стражи. — Прошу вас, сквайр де Севран, присаживайтесь.

Горбунья тут же подскочила, задев меня плечом, и услужливо отодвинула стул, приглашая де Севрана присесть.

Он бросил на меня сомневающийся взгляд, но тут же одёрнул себя. Это только по его словам я леди Рошваль, а по факту — осуждённая преступница. И поэтому, поколебавшись секунду, он присел и, достав приказ, протянул его наместнику.

— Ещё один? — одна бровь лорда поползла вверх, хотя лицо его не поменяло каменного выражения. — Мне уже прислали сообщение из столицы.

— Это мне приказали передать вам лично в руки, — с достоинством сообщил он и, покосившись на горбунью, добавил: — Можем ли мы поговорить без посторонних?

— Вы о Эдит? — Этчер беспечно махнул в сторону горбуньи, и его губы лишь слегка искривила неприятная ухмылка. — Вам не стоит переживать, она моя доверенная служанка, и всё, что знаю я, знает и она. Семья Эдит хранит особую верность моему роду столетиями, вы можете свободно говорить в её присутствии.

— И всё же я настаиваю, лорд, — де Севран не собирался отступать. — То, что я собираюсь вам сказать, — дело государственной важности, и никто, кроме вас, меня и леди Рошваль, не должен быть посвящён в него. Это личный приказ его высочества.

Наконец-то лицо наместника дрогнуло, приобретя недовольное выражение. Немного помолчав, он посверлил капитана колючим взглядом, но, видя, что на молодого стражника это не действует, махнул горбунье.

— Иди, Эдит, видишь — личный приказ принца, — сказано это было бесстрастным тоном, но, готова поклясться, за этой фразой стояла ирония.

Эдит поклонилась и беспрекословно покинула кабинет. После чего лорд Этчер снова обратился к капитану:

— Я удовлетворил вашу просьбу и готов вас выслушать.

Де Севран кивнул и начал без предисловий.

— Объяснять ситуацию вам не буду — думаю, вы и так в курсе. — Этчер лишь слегка прижмурился, давая понять, что это так. — Но помимо официального указа наследный принц передаёт и устный.

Так-так, это уже интересно. Я взволнованно сжала подол своего грубого платья и превратилась в слух.

Не подведи, Рафаэль!

— Вам приказано позаботиться о леди лично, — на слове «лично» де Севран сделал особый акцент, — чтобы условия её ссылки были максимально комфортными в таких обстоятельствах.

Услышав это, я выдохнула. Всё же я не ошиблась в муже сестры. У него доброе сердце.

Но капитан ещё не договорил.

— Также он повелевает определить леди Рошваль в самый отдалённый уголок провинции из всех возможных.

Ого, а вот это уже неожиданно! Но не очень расстраивает меня. Наоборот, полностью соответствует моим планам.

Сбежать будет намного легче.

— Вот как? — а вот наместник не обрадовался такому распоряжению. — Как тогда я смогу проследить, чтобы у леди всё было?

Де Севран лишь пожал плечами.

— Вы наместник и должны контролировать всё, что происходит в выделенном вам домене. Принц рассчитывает, что его приказ будет исполнен в точности.

— В точности, — задумчиво повторил наместник и снова перевёл взгляд на меня. — Королевская воля для меня закон.

В его холодном тоне слышалось что угодно, но только не смирение. И де Севран это отлично понял.

— Его высочество желает лично получать от вас послания о здоровье и самочувствии леди Рошваль. Для этого я оставлю в крепости одного из моих солдат. Он будет привозить письма раз в месяц в столицу.

— Не стоит, — лорд Этчер покачал головой. — У меня достаточно людей.

— Это не моё решение, а приказ его высочества, — де Севран был спокоен как глыба и шёл напролом, как боевой конь.

Наместнику ничего не оставалось, как уступить.

— Ну что ж, я понял, — поспешил заключить он, чтобы оборвать неприятный для него разговор. — Если у его высочества больше нет для меня распоряжений, я предлагаю вам отдохнуть и отправляться в дорогу, капитан. Не смею задерживать верную стражу, что может понадобиться наследному принцу.

Это прозвучало так... на грани. В воздухе отчётливо запахло недовольством и... изменой?

Я напрягла усталый мозг, пытаясь вспомнить, мелькало ли имя лорда Этчера среди списков заговорщиков, поддержавших Теодора в его успешной попытке захватить трон, но так и не вспомнила.

Когда всё произошло, я уже крепко обосновалась в подвалах личного замка младшего принца, а потом лишь сменяла одну темницу на другую, и, как результат, всё жестокое «веселье» прошло мимо меня. Ну почти всё...

Знаю, что первые волнения начнутся примерно месяцев через пять, а к концу года Теодор уже надел на себя корону.

Надеюсь, в этой жизни всё сложится иначе, и монстр, получив желанную добычу, просто уползёт в своё логово. Кривая улыбка слегка исказила мои губы. Дракон, охраняющий Жемчужину. Сколько скрытого смысла в его гербе.

Но пусть будет так. Занятый Теодор — относительно безопасный Теодор.

— А леди Рошваль? — к моему огромному удивлению, де Севран поинтересовался моей дальнейшей судьбой.

— Для девицы Сент-Олент у меня уже всё приготовлено, — ответил лорд наместник, слегка продемонстрировав лёгкую ехидцу. — Эдит!

Стоило ему только рявкнуть, как горбунья оказалась тут как тут.

— Да, ваша светлость, — поблёскивая глазами от предвкушения, она влетела в кабинет.

— Отведи заключённую в приготовленные для неё покои.

Покои? Я удивлённо вскинула взгляд, но, увидев довольное лицо горбуньи, заподозрила подвох.

Ничего хорошего от этих двоих мне ожидать не стоит.

— Иди за мной, — прокаркала Эдит и протянула руку с длинными, кривыми пальцами, чтобы схватить меня за локоть, но тут же отдёрнула их.

Причиной тому был взгляд де Севрана, которым он наградил горбунью.

Кто бы мог подумать, что этот грубый вояка будет меня так яростно защищать. Правда, когда он уедет, заботиться обо мне будет некому.

— Иди, — повторила горбунья и махнула в сторону двери.

— Прощайте, капитан, — я не стала её слушаться и сделала то, что должна была — поблагодарила де Севрана. Присев перед ним в низком реверансе, я с искренней благодарностью посмотрела на него. — И спасибо вам за всё.

— До встречи, леди Рошваль, — оптимистически ответил он и улыбнулся впервые за время нашего знакомства.

— Эдит, уведи заключённую, — с раздражением напомнил о себе лорд Этчер, которому не понравились наши расшаркивания.

Больше не сомневаясь, горбунья схватила меня за руку и потащила в коридор. Навстречу новой реальности. Надеюсь, не очень долговечной.

— Вот это да! — проговорила я, оглядывая предоставленную мне комнату. Можно было ожидать чего угодно: камеры, дыбы, кандалов, но это...

Покои действительно оказались покоями, но какими!!!!! Стальные решётки на окне, крепкая дубовая дверь с двойным засовом и ни одного, НИ ОДНОГО, острого предмета.

В остальном комната и правда была сносной. Небольшая мягкая постель с тёплым одеялом, круглый столик и стул, прибитые к полу, шкаф, полка с тоненькими книгами. Совсем не то, что ожидаешь увидеть в этой жалкой крепости.

Это была комната, где держали пленницу, а не ссыльную.

— Что это такое? — спросила я горбунью, оборачиваясь, но ответом мне была закрывающаяся дверь и звук засова.

Потом в двери открылось небольшое окошечко, которое я ранее не заметила, и оттуда послышалось довольное:

— Будешь сидеть здесь, пока господин не велит тебя достать. Нужник за шкафом. Хотя для тебя я бы и конуры собачьей пожалела, но его...

Она вдруг замолчала, проглотив недосказанные злые слова. А потом резко добавила:

— В общем, пока ты не понадобишься, сидеть будешь здесь.

О, нет-нет-нет! Сидеть и дожидаться, пока чьи-то длинные руки меня достанут?

Я ринулась к двери, попытавшись помешать ей захлопнуть окошечко, выкрикивая на ходу:

— Но его высочество приказал отправить меня в ссылку!!! Вы должны меня выпустить и сопроводить!!! Вы не имеете права!!

Но ответом мне было только громкое фырканье Эдит.

— Думаешь, это тебе папочкин дворец? — спросила она язвительно через дверь. — Ты теперь никто, жалкая ссыльная, мусор и отребье. Благодари богов, что принц замолвил за тебя слово, иначе гнила бы ты в темнице, а то и вовсе отправили бы тебя на потеху солдатне. Радовалась бы ты тогда своему красивому личику и тонкой фигуре?

Причины её неприязни с первых минут стали понятны — она банально завидовала. А вот что делать в такой ситуации, я не знала.

Меня заперли, а значит, побег и Дьявольские горы могут не состояться. Нет, только не это!!!

— Пожалуйста! — начала умолять я, задвинув гордость подальше. — Мне нужно поговорить с лордом Этчером!

Тут уж горбунья расхохоталась. Искренне, злорадно, гротескно.

— Ты никого не увидишь. Отныне всё, на что ты можешь любоваться, — это стены твоей конуры. Даже мне не разрешено разговаривать с тобой, и это в последний раз, когда ты слышишь человеческое слово. Принц дал чёткие указания насчёт тебя. Сидеть тебе здесь в полном одиночестве до конца дней.

И снова этот злобный смех. На этот раз он вызвал настоящую ярость во мне вместо отчаяния.

— Как ты смеешь, — прорычала я, ударив в двери обеими руками и пытаясь рассмотреть Эдит сквозь окошечко в них. — Я законная дочь герцога Рошваль, леди Семерфельдского предела, родная сестра будущей королевы. Его высочество, наследный принц, не давал вам таких указаний. Я слышала!

Смех внезапно прекратился, и в отверстии показалось искривлённое и зловещее лицо горбуньи. Я отшатнулась, но не настолько далеко, чтобы не услышать её торжествующий, злобный шёпот.

— А кто сказал, что это наследный принц приказал тебя запереть?

С этими словами она захлопнула окошко, оставив меня, ошеломлённую и застывшую, как статуя, с белеющим лицом.

У нас в королевстве есть только два принца, и если это не Рафаэль, то......

Две недели я металась по комнате, как раненый зверь в клетке. День Х приближался, а я не могла ничего изменить. Эдит сдержала слово и больше со мной не разговаривала.

Только приносила еду два раза в день и полностью игнорировала мои крики, вопли, мольбы.

Правда время от времени с той стороны слышался тихий, зловещий смех, но на этом всё.

Ещё в первую неделю у меня была надежда, что оставленный де Севраном солдат придёт меня проведать или как минимум будет расспрашивать обо мне.

Но с каждым днём даже она таяла.

Если наместник так открыто пошёл против указания Рафаэля и выполняет приказы исключительно Теодора, значит, время бунта уже близко.

И писать письма не потребуется.

Но Теодор решил меня удержать таким способом. Зачем? Холодный пот прошиб тело от ярких воспоминаний и догадок.

О, у принца была особо бурная фантазия по отношению ко мне. По его же словам, жаль, что я была такой слабенькой и так недолго продержалась. Он бы меня с удовольствием помучил подольше, да людское тело далеко не так крепко.

В общем, нужно было делать что угодно и как угодно, лишь бы выбраться отсюда и сбежать.

С Теодором я не хочу встречаться больше никогда. Лучше смерть...

Итак, светлая мысль озарила меня на вторую неделю.

Нужно во что бы то ни стало заманить Эдит в комнату, а там...

Что я буду делать с ней там, удалось придумать не сразу, но всё же желание жить подстегнуло мою ленивую смекалку.

Правда, план требовал долгой реализации и немалого актёрского таланта.

Первое, что я сделала, — это начала потихоньку запасаться едой. Часть съедала, а часть припрятывала у себя. Хлеб, хоть и черствел, но был вполне съедобен и должен был как нельзя кстати помочь мне в реализации плана побега.

Через дня три припасов накопилось достаточно, и ждать дальше было нельзя.

Я начала есть меньше и каждый раз демонстративно кашляла, жалуясь Эдит, что чувствую себя очень плохо и что у меня жар.

Горбунья никак не реагировала, но я и не рассчитывала, что эта хитрая лиса быстро клюнет. Нет, всё это были декорации к главной сцене.

Которая произошла за пять дней до наступления болезни.

В тот день я сделала то, что не решалась провернуть всё это время. Обмотав руку одеялом и немало помучившись, я аккуратно разбила стекло в окне.

Выбрав достаточно острый и подходящий по размеру кусок, я обмотала руку куском, оторванным от простыни, и спрятала его в кармане.

В комнате мгновенно стало холодно, но это не имело значения. Либо я сегодня выберусь отсюда, и это будут уже не мои проблемы. Либо останусь в заточении, и тогда умереть от воспаления лёгких будет вполне терпимым исходом.

Так что оружие есть! Теперь нужно заманить добычу. За эти дни я всё рассчитала до мелочей. У меня был только один шанс провести горбунью, и я оттачивала свою ловушку до совершенства.

Поэтому, когда за дверью послышались шаги, я быстро легла на пол, лицом вниз, ровно таким образом, чтобы моё тело было прекрасно видно с окошечка.

Поза была максимально естественной. Так, будто я упала, потеряв сознание. Одна рука была театрально откинута в сторону. Вторую я спрятала, готовясь достать осколок из кармана в любую секунду.

Но Эдит не повелась. Распахнула окошко и просунула еду, но больше ничего. Ни окликов, ни вопросов, ни помощи.

Лишь тихое бормотание за дверью.

— Ну да, ну да, так я тебе и поверила. Кого ты пытаешься обмануть, мерзавка? Вставай и бери кашу, а то останешься голодной.

Я даже не пошевелилась. Пусть сразу не получилось, но я так просто не сдамся. Либо я убегу сегодня, либо смерть.

Другого не дано.

Так потянулись долгие, мучительные минуты, а после — часы.

Час, второй, третий... Тело деревенело, и, чтобы не сойти с ума от боли, я начала мысленно считать, пытаясь отвлечь себя.

«...Тысяча двести сорок один, тысяча двести сорок два, тысяча двести...»

— Ох, неужели и правда заболела? — наконец-то дверь скрипнула, и я затаила дыхание. — Тут и правда очень холодно. Господин меня убьёт. Эй, ты, вставай и не смей притворяться!

Эдит подошла и отнюдь не деликатно пнула меня ногой, но, видя, что я не реагирую, сделала самую фатальную ошибку в своей жизни — наклонилась и попыталась меня перевернуть.

— Одно слово или движение — и тебе конец! — Прошипела я, выкидывая руку. Острый край стекла намертво прилипает к её шее, пуская кровь. Не сильно, но достаточно уверенно, чтобы горбунья поняла — я не шучу.

Эдит застыла с открытым ртом, вытаращив на меня глаза.

— Что... — она попыталась взвизгнуть, но я сильнее надавила на осколок, от чего она охнула, попытавшись отпрянуть.

Не тут-то было! Я мёртвой хваткой вцепилась в её шею второй рукой, пока первая удерживала осколок у её горла.

Ноги задеревенели и не слушались, но я не собиралась отлипать от неё, параллельно пытаясь двигать пальцами и приводить тело в рабочее состояние.

— Ключи! — потребовала я, чувствуя, как болезненные мурашки побежали выше стоп. — Тихо и молча.

— Тебе не уйти, — зашипела горбунья, но ослушаться не посмела и потянулась к карману.

— Медленно, — процедила я, предостерегая. — Я тебя жалеть не буду. Мне терять нечего.

Похоже, она тоже это прекрасно понимала и даже не пыталась сопротивляться. Дрожащей рукой горбунья полезла в карман своего роскошного платья, нелепо сидящего на её искривлённой фигуре, и протянула его мне.

Чтобы взять его, нужно было отпустить её шею, но я не собиралась так рисковать.

— Пошли! — коротко приказала, пытаясь медленно подняться. Ноги уже более-менее вернули чувствительность, но всё ещё плохо слушались.

Стараясь не отвлекаться на боль и дискомфорт в теле, я всё же кое-как поднялась.

— К двери!

Не понимая, что же я задумала, Эдит послушно потащилась в указанном направлении. Первый её шок начал уходить, и мне нужно было действовать быстро.

По сути, она была сильнее меня, и, если попробует вырваться, не факт, что у меня будет шанс прикончить её раньше, чем она освободится или позовёт на помощь.

Похоже, и она начала это осознавать. — Ты думаешь, тебе удастся сбежать? — с ненавистью зашипела она. — Тебя найдут, и вряд ли принц или родственнички тебе помогут.

Я проигнорировала её слова и направила всё внимание на то, чтобы удержать её под контролем и преодолеть оставшиеся шаги до дверей.

— Вставь ключ в замочную скважину! — приказала я, вложив в эти слова максимум властности и уверенности, на какие была способна.

— Зря ты это затеяла, — не унималась горбунья, но послушно исполнила приказ. — Лорд Этчер тебя быстро найдёт, а уж там я с тобой поквитаюсь.

— Посмотрим, — тихо ответила я, понимая, что именно сейчас и настал самый важный момент. — Повернись спиной.

Эдит дёрнулась, поняв, что к чему, но я провела по её шее немного выше, расширяя царапину, и она вздрогнула.

— Ладно, — прорычала она, поворачиваясь. — Только потом вини ....

Договорить она не успела. Мощный пинок отправил её на пол, и она упала, проехавшись по ковру лицом.

Пока горбунья приходила в себя, я отскочила и с громким стуком затворила дверь, проворачивая ключ в замке. Очень вовремя: в это же мгновение ручка задёргалась, а после на крепкие двери обрушился первый удар.

— Стража! Сюда! — заорала Эдит в окошко для еды, но я тут же захлопнула его, заглушая её крики.

Потом быстро задвинула засов и выдохнула. Есть! Получилось!

Несмотря на то, что это было неразумно и в любой момент меня могли поймать с поличным, я всё же не удержалась и прислонилась спиной к двери. На одну секундочку, так как в глазах потемнело.

С другой стороны барабанила Эдит, сыпля проклятиями на мою голову, но дверь была такой толстой и мощной, что глушила её голос.

Всё складывалось как нельзя лучше! Теперь, если её даже и услышат, будет совсем не понятно, это горбунья кричит или пленница лорда-наместника.

В глазах всё ещё прыгали тёмные точки, но больше задерживаться здесь я не могла. Глубоко вздохнув и проморгавшись, я отлепилась от двери.

А теперь куда? Крепость я видела лишь раз, города и вовсе не знала, но всё же решила действовать, а там уж как сложиться.

Что ж....

Отлепившись от стены и сделав несколько нерешительных шагов, моя нога вдруг наступила на что-то. С громким звоном в сторону отлетела железная миска, в которой горбунья носила мне кашу.

Идея созрела сама собой. Схватив её и стараясь не запачкать сильно руки, я поправила волосы и уже более уверенно пошла вперёд.

Моё серое, простое платье сейчас могло сыграть мне на руку. Моё лицо практически никто в крепости не знал. Кроме лорда Этчера и Эдит, я ни с кем не общалась всё это время.

Так что можно было сойти за служанку. Вот только.... Лицо у меня было слишком белым и холёным для простолюдинки, но тут уже как есть. Хотя...

Я сжала губы и, не останавливаясь, провела рукой по пыльной стене, а затем — по щекам. Холодная грязь легла неровными разводами, скрывая следы благородной бледности.

Пусть лучше примут меня за неряху, чем догадаются, кто я на самом деле.

А дальше ноги поплелись сами вперёд. Очевидно, что выход должен быть на первом этаже. Судя по виду из окна, я примерно на третьем.

В конце коридора была лестница, которую я слабо, но помнила. Она вела на второй этаж, где находился кабинет наместника, а дальше спускалась на первый и вела к выходу.

Бежать туда сейчас в надежде прорваться? Нет, это слишком глупо! Нужно понять, что вообще там происходит. Хоть какую-то разведку провести.

Но времени не было...

Я даже не заметила, как в мучительных раздумьях остановилась на краю лестницы. В себя меня привели тяжёлые шаги, которые поднимались наверх.

Чееееерттт! Неужели попалась? Нет! У меня хоть и была маскировка, но кто знает...

Я заметалась в панике по коридору, пытаясь найти хоть какое-то место, где можно спрятаться, но ничего подобного здесь не было.

Коридор был пуст! Ни тебе тумбочки с вазой, ни рыцарских доспехов — ничего...

В этой нищей, убогой, обворованной крепости не было ровным счётом ничего!

И я решила рискнуть. Помимо двери в мою каморку здесь имелось ещё две.

Я рванула к ним, подёргала за ручку и... заперто! О, боги, ЗАПЕРТО!!!!!

Слёзы побежали по щекам — мне конец. А шаги, в свою очередь, приближались. Я сжала ладони, впившись ногтями в них, чтобы хоть немного прийти в себя.

Так не пойдёт, Кори, ты слишком рано сдаёшься! Соберись и иди!

Да, выбора у меня не оставалось. Нужно было ухватиться за последнюю соломинку и попробовать отыграть роль служанки.

Я глубоко вздохнула и, опустив голову, пошла вперёд, выставив миску таким образом, чтобы причина моего пребывания на этаже была очевидна.

Шаги теперь слышались в начале коридора, но кто это был, я не видела, так как даже глаза старалась держать строго в пол.

Мы шли навстречу друг другу, и моё сердце колотилось как бешеное. Но ни окриков, ни вопросов от неизвестного не слышалось.

Когда мы поравнялись, дыхание у меня совсем перехватило. Это явно был стражник — латы поскрипывали на нём тревожным металлическим звуком.

Но вот один шаг вперёд, второй — и ничего. Он меня не окликает и ничего не предпринимает. Ура! Неужели...

— Миледи? Это вы?

— Миледи? Это вы....

Я не остановилась, более того, ускорила шаг, но неизвестный и не собирался отставать. Одно мгновение — и передо мной вырастает крупная фигура, закрывая собой путь к спасению.

Ну вот, Кори, ты добегалась! Сколько длился твой так тщательно спланированный побег?

В полном унынии и обречённости я подняла глаза и ахнула. Это...

— Леди, хвала богам, вы здесь! — сказал молодой стражник, тот самый, что был в отряде де Севрана и подарил мне платье от имени всех. — Наместник ни слова не сказал куда вы делись. Меня держали в неведении эти две недели. С вами всё в порядке?

Я лишь покачала головой и прижала пальцы к губам. Не скажу, что точно знала, что надо делать в этой ситуации, но раз мне попался этот шанс — стоит его использовать.

— Выведите меня в тихое место, — шёпотом сообщила я, напряженно озираясь по сторонам. — В идеале за пределы крепости.

Тень сомнения мелькнула в глазах стражника. Всё-таки он давал присягу государству, а я была преступницей. Но мой умоляющий взгляд и инструкции, которыми, несомненно, его снабдил де Севран, сделали своё дело.

Кивнув мне, стражник сказал:

— Леди, я пойду вперёд, а вы держитесь у меня за спиной и голову не поднимайте. Если кто-то будет что-то спрашивать — не отвечайте. Я всё возьму на себя.

Всё, что я могла сделать в этой ситуации, — это с благодарностью искреннее выдохнуть:

— Спасибо.

Он лишь грустно улыбнулся и, повернувшись спиной, повёл меня вперёд.

Я следовала за ним по пятам, прилипнув, как банный лист к голому телу.

Идти, скрытой за широкой, массивной спиной, оказалось намного удобнее и безопаснее, чем самой. Мы без проблем спустились на первый этаж и вышли во двор.

Каждый раз, как кто-то проходил мимо, сердце моё замирало, но, казалось, я превратилась в невидимку в глазах местных.

Кому есть дело до какой-то чумазой, маленькой служанки? Тем более когда рядом стражник. Если бы что-то было не так, он бы сразу поднял шум. Так что...

— Эй, Вейн, — мы лишь наполовину преодолели двор, когда моего провожатого окликнули, — почему ты ещё не уехал?

Со стороны хозяйственной постройки к нам торопился солдат. Его форма выглядела намного хуже, чем у моего провожатого. Старая, залатанная кое-где, с потёртыми локтями и коленями. А лат и вовсе не было. Убого и плачевно.

Судя по непрезентабельному виду, этот вояка принадлежал к гарнизону.

— Почему я должен тебе отчитываться? — с некой долей высокомерия ответил Вейн, делая мне знак пальцами, чтобы я шла вперёд, к воротам крепости.

Они были открыты, но по бокам там стояла стража.

— Лорд Этчер чётко приказал, чтобы тебя здесь не было ещё к рассвету, — не унимался подошедший солдат.

Я отходила всё дальше, но прекрасно слышала, о чём они спорят.

— Ты лорд, чтобы я отчитывался? — снова повторил Вейн. Его снисходительный тон явно бесил собеседника. — Если бы ты меня не задерживал, я бы уже седлал лошадь.

Страж пробурчал что-то в ответ, но я уже не слышала. В это время я подошла к воротам и.. спокойно вышла за пределы крепости.

Стража даже не почесалась и ничего не спросила. Охраняли крепость на «высшем уровне», но я была этому только рада.

Неужели я смогла сбежать! Не верю!

Но, несмотря на то что мозг отказывался верить в происходящее, ноги уже повиновались инстинкту самосохранения.

Шаг сначала просто ускорился, а потом я и вовсе побежала, не разбирая дороги. Куда — пока что не имело значения. Главное — убраться подальше от резиденции наместника.

Пока Эдит не обнаружили, пока меня не начали искать, пока...

— Стой, красавица, — меня резко схватили за руку, от чего я неуклюже притормозила и почти свалилась на мокрую, грязную дорогу.

Руку прострелила боль. Я охнула, и меня тут же подхватили за талию. В нос ударил крепкий запах перегара и немытого тела. Мгновенно накатила тошнота и тут же усилилась от одного взгляда на моего пленителя.

Подвыпивший мужичонка с опухшим, старым лицом. Один глаз заплыл, другим же он хитро и жадно смотрел на меня. Голова его была перемотана куском серого полотна, в разные стороны торчали нелепые седые волосы. Одежда была оборванной, а обуви вообще не было. Его босые ноги тонули в уличной грязи, но рот тянулся в беззаботной, хищной улыбке, которой не хватало парочки зубов.

— Куда спешишь, красавица? Подай старику милостыню, а? А может, и того больше...

— Пустите, — возмутилась я, чувствуя, что сейчас точно вырву от его вида и запаха.

— Какая-то ты нелюбезная, девочка, — он нахмурил брови, а от стены оторвалось ещё несколько фигур. — Мама тебя не учила уважительному отношению к старшим? Так, может, мы тебя научим.

Я затравленно оглянулась. Среди белого дня на меня нападают, но помощи ждать было не от кого. Люди сновали по своим делам, будто не замечая нас.

— Отпустите, а то я закричу, — я всё ещё отчаянно надеялась, что они не посмеют.

— Ха-ха-ха, слышали, парни? Она закричит, — старик обернулся к остальным, не менее колоритным персонажам, и те мерзко загоготали, окружив меня.

Один из них протянул руку и попробовал ущипнуть меня за задницу. Другой уже хватал за второй локоть.

Мерзавец, что первым схватил меня, недобро ухмыльнулся.

— Кричи, курочка, сколько угодно, — прохрипел он. — Тебе здесь никто не поможет...

— А как насчёт меня?

Рядом прозвучал грозный голос, и все, включая меня, обернулись. Недалеко от нас стоял Вейн, придерживая одной рукой боевого коня, а во второй — извлечённый из ножен меч.

— Вейн! — облегчённо выдохнула я и рванулась было к солдату, но меня не церемонясь придержали.

В глазах мерзкого старикашки заиграло сомнение. С одной стороны, Вейн выглядел грозно и уверенно. Латы на нём сверкали, и было видно, что стражник не простой. С другой стороны, их было пятеро. Пусть они и оборванцы, но пятеро против одного...

— Господин стражник знает эту кралю? — наконец-то решившись на что-то, старик отмер и начал торговаться. — Она оскорбила меня и должна нам теперь. Если господин заплатит, мы так и быть отпустим эту курочку.

Вейн лишь хмыкнул и, отпустив коня, достал второй рукой из седельной сумки маленький семистрельный пистоль. Толпа бродяг тут же отшатнулась от меня, отступив назад.

— Серебра у меня для вас не найдётся, а вот железа я не пожалею, парни, — сказал Вейн, взведя курок.

Только последнее они уже не услышали, удирая во все ноги. Я вздохнула с облегчением, оседая на дорогу, но была тут же подхвачена под локоть солдатом.

— Леди, вы в порядке? Вам ничего не сделали? — с беспокойством спросил меня Вейн, помогая подойти к лошади.

— Спасибо, — тяжело шевеля губами, ответила я, понимая, что паника и страх дают откат. — Я в порядке благодаря вам.

— Пустяки, леди, — пожал плечами Вейн и нахмурился. — Эта городская шпана ни на что не способна, но Дорхейм не очень безопасное место. Не отходите, пожалуйста, от меня ни на шаг.

— Хорошо, — согласилась я, не очень понимая, как это можно сделать в нашей ситуации. Ведь я же сбежавшая ссыльная, а он королевский стражник.

Будто прочитав мои мысли, Вейн ответил:

— Капитан приказал мне присматривать за вами, и именно это я и собираюсь сделать. Сейчас мы с вами найдём укромное место, и вы мне всё расскажете, а после решим, что делать.

Как ни странно, меня это вполне устроило. После встречи с местными жителями желание искать спасение самостоятельно у меня пропало.

И я решила положиться на того, кто должен меня сторожить.

Вейн помог мне взобраться на лошадь и повёл её по узким улочкам Дорхейма. Я чувствовала себя не очень удобно от этого.

По идее, нам нужно было скрываться, а так я была у всех на виду. Служанка, которую как благородную леди водрузили на лошадь. И которая там уверенно держится. Вы бы поверили? Я нет.

— Вейн, — обратилась я к солдату через некоторое время, не впервые заметив косые взгляды прохожих. — Это неправильно и вызывает подозрения.

Я кивнула головой на прохожих, и только сейчас стражник заметил происходящее. Нахмурился, но упрямо покачал головой.

— Я не смею, леди...

— Садись, — без обиняков указала на седло впереди себя, возвращая давно позабытый мною властный тон. — И я уже не леди.

Вейн лишь улыбнулся и несогласно покачал головой, но послушался и запрыгнул в седло, подвинув меня.

Я схватилась за его латы и постаралась максимально скрыть лицо. Вот теперь всё было в порядке. Просто солдат везёт подружку по делам. Может, развлекаться, а может, ещё куда. Ничего подозрительного, ничего необычного. Ничего такого, что могло бы помешать.

Три дня спустя. Дьявольские горы...

— Леди, я нашёл! — окрик Вейна заставил меня оторвать окоченевшие руки от костра и посмотреть на вход в пещеру.

Ливень не прекращался уже третий день, и до болезни оставалось всего полтора дня, а мы всё ещё не нашли нужное нам укрытие.

И это напрягало больше всего.

Вся моя надежда, все мои планы строились на этом маленьком углублении в могучих горах, способном сохранить нам жизнь.

Другие пещеры хоть и были высоко, но совершенно не подходили для этих целей.

Ведь помимо нескончаемых потоков воды на провинцию Равенмарк в эти дни обрушится ещё и цепь небольших землетрясений. Кое-какие пещеры завалит, и рисковать я не собиралась.

Только искомая нами пещера на все сто процентов будет безопасной.

Так что, когда мы с Вейном оказались на постоялом дворе, я приложила максимум усилий, чтобы убедить стражника спрятать меня именно там.

Рассказать всю правду я не могла, так что пришлось хитрить и изворачиваться, убеждая мужчину, что я знаю одно безопасное место, где можно меня укрыть, пока он будет искать помощи в столице.

Я клятвенно обещала, что, как только мы найдём пещеру, я его отпущу и буду смирно дожидаться новостей от его королевского высочества.

Вейн смотрел на меня скептически, но вбиваемая в голову народа идея о превосходстве аристократов над простыми смертными сработала мне на руку.

Он согласился. Правда, искренне не понимал, что мне делать в пещерах, если можно найти тихую деревню. Но я лишь криво улыбнулась — тихую деревню? Теодор меня из ада достанет, если захочет, а он про какую-то деревню.

Так что нет, спасибо. У меня лишь один выход — на тот свет. По крайней мере официально.

В общем, хоть и с трудом, но с Вейном удалось договориться, и в тот же день мы поспешили покинуть Дорхейм, направившись в противоположную сторону от столицы.

Немногочисленные деревни мы старались обходить стороной и только ближе к Дьявольским горам решились закупиться продуктами и более тёплой одеждой.

Ведь, по моей версии, мне нужно будет отсидеться там не одну неделю, пока Вейн не вернётся со столицы.

— Не нравится мне эта затея, миледи, — бурчал стражник, разводя костёр и оглядывая более-менее подходящую пещеру, в которой мы организовали временный лагерь. — При всём уважении, но как вы здесь проведёте неделю, леди? Тут и солдатам будет туговато, а уж хрупкой женщине...

Не договорив, он неодобрительно покачал головой.

— В подземных казематах страшнее, — буркнула я, а потом спохватилась. — Не переживай, Вейн. Со мной всё будет хорошо, вот только ты...

Я уже долгое время размышляла, как бы так правильнее намекнуть стражнику, что в ближайшие дни лучше из Дьявольских гор носа не показывать.

Вот только в голову ничего путного не приходило.

Вейн рвался в столицу доложить Рафаэлю и получить новые указания, но вероятность погибнуть в это время была так высока, что я не сомневалась — нужно задержать солдата в пещере как минимум до болезни.

— Нет, миледи, — упрямо качал головой этот твердолобый баран. — Я должен доложить его высочеству.

И всё тут.

Поэтому, услышав, что он нашёл пещеру, я и обрадовалась, и взгрустнула. Это означало, что, как только Вейн пристроит меня туда, он тут же рванёт к де Севрану и Рафаэлю, наплевав на всякую безопасность.

Ох уж эти преисполненные долгом мужчины. Мрут как мухи, а все туда же....

С другой стороны, мне нужно было исчезнуть, стать мёртвой для всех, и поэтому я не стала закатывать истерики или сыпать пророчествами, а лишь грустно улыбнулась Вейну.

— Отлично! Пойдём немедленно!

Пещера оказалась немного выше, чем я ожидала.

Мы тащились к ней добрый час, окончательно промокнув под проливным дождём.

Вейн взял часть вещей, запретив мне касаться чего-либо и уверив при этом, что справится сам и помощь ему не нужна. Глядя на бугрящиеся мускулы под облепившей фигуру рубашкой, я ему поверила.

Да и моих воробьиных сил хватало только на то, чтобы нести меня.

Всё же горы брали своё, особенно с тех, кто к ним совсем не привык.

Но совесть не позволила мне сидеть на месте.

Пока Вейн бегал за остатком наших вещей, я развела огонь (пришлось научиться за эти дни) и старалась хоть как-то высушить промокшие спальники.

Этот чёртов холод! Клянусь, если выберусь из этой передряги живой — никогда больше и ни за что не буду отдыхать на природе.

Ненавижу эту грязь, этот холод и Теодора тоже ненавижу. По его милости у меня такой вот своеобразный "медовый месяц".

Ну да и чёрт с ним! С этим Теодором.

Я разозлилась и принялась с остервенением махать мокрыми тряпками, чтобы ускорить процесс сушки. Брызги летели во все стороны и оседали на стенах нашего укрытия.

Если бы не закрытость, эту выемку в скале и пещерой-то не назовёшь.

Метра четыре в диаметре. С влажными, поросшими мхом стенами. Свод низкий, неровный, местами нависает так, что приходится пригибаться.

В углу темнеет узкая трещина, из которой тянет холодом и сыростью — оттуда сочится вода, собираясь в мелкую лужу у стены.

Пол каменный, шершавый, покрыт слоем влажного песка и мелких обломков. Сухого места почти нет — только у самой дальней стены, где мы и устроились. Нужно будет натаскать сюда веток и устроить кое-как настил на ночь.

Вход узкий, снаружи его почти не видно — камни и выступы скрывают его от случайного взгляда. Но вместе с этим внутрь почти не попадает свет, и даже днём здесь стоит полумрак.

В общем, не то чтобы хоромы...

— Леди, я всё принёс.

Как раз в этот момент Вейн вернулся, волоча за собой последний мешок с припасами и пристраивая его в самое сухое место.

— А где Бурос? — спросила я, выглядывая за его спину. Верный конь Вейна был всё это время с нами. Конечно, скотинке приходилось труднее, чем нам, но это была особая порода коней, выведенная специально для армии. Такие и вверх карабкаться могли, если надо.

— Оставил его внизу, — ответил Вейн и как-то грустно взглянул на меня. — Леди, места тут практически нет. Я сейчас вам помогу немного обустроиться и сегодня же отправляюсь в столицу. Не стоит затягивать ещё больше...

Я застыла на месте, и руки сами собой опустились. Как? Уже? Так скоро? Но ведь до болезни остался всего день, и Вейн не успеет отъехать на достаточное расстояние.

— Вейн, подумай ещё раз, — начала осторожно переубеждать его. — Погода портится. Не лучше ли переждать этот дождь?

— Нет, леди, — покачал головой солдат. — Чем раньше я уеду, тем скорее вернусь. Вам нельзя здесь долго оставаться — запасы не бесконечны. Кроме того, а если вы вдруг заболеете? Или что-то произойдёт? Кто о вас позаботится? Кстати, об этом...

Вейн достал из-за пояса небольшой кинжал. Ну как небольшой — по сравнению с ним. Для меня он больше походил на маленький меч.

— Умеете обращаться? — спросил он, и я молча покачала головой.

Куда там! Я ничего тяжелее иголки для вышивания в руках в жизни не держала.

Вейн тихо вздохнул и вложил его в мою руку, придерживая и направляя.

— Вот, леди, старайтесь целиться в шею или глаз. Это самое верное. Или... кхм... нет, пожалуй, туда не надо. Это уже будет излишне.

Он сделал несколько выпадов со мной, от чего моё запястье сильно заныло, но я, стиснув зубы, постаралась всё запомнить. Встреча с бродягами в Дорхейме меня многому научила.

А уж в будущем... Мне нужно уметь защищать себя самостоятельно.

— Запомнили? — Вейн с надеждой взглянул мне в глаза, и я лишь неохотно кивнула.

Можно было бы покапризничать, но толку — парень решительно настроен скакать в столицу, и, возможно, фора в один день даст ему больше шансов на спасение.

— Хорошо.

Удовлетворённо кивнул он и принялся помогать мне обустраиваться. Действия его были уверенными, но торопливыми, а я всё время сглатывала тяжёлый ком в горле.

Боги, Кори, какая же ты неблагодарная тварь! — твердил мне внутренний голос, очень похожий на голос Дафны.

Как же ты будешь жить с этой кровью на руках? Ладно, Амелина, о которой ты знала лишь по рассказам отца. Но её смерть не в счёт. Её я в прошлой жизни записала во враги и разлучницы и до того момента, как Теодор скинул маску, не терзалась муками совести.

Вейн — совсем другое дело! Он меня спас, помог мне и заботился. К нему я чувствовала благодарность и некую долю симпатии.

Как же отпустить его?

«Легко», — вдруг пронеслось в голове, и перед глазами предстал образ Теодора. С его сияющими глазами и губами, искривлёнными жуткой улыбкой.

Дрожь пробежала по телу и заставила меня очнуться.

Нет, проходить это ещё раз я не хочу. Прости, Вейн, мне очень-очень жаль.

Больше я не порывалась кого-то спасать и молча начала разгребать вещи, помогая стражнику собираться. Тишина была неловкой и немного давящей, от чего руки бегали быстрее обычного.

— Вот и всё, леди, — сказал стражник, разобрав всё за час с лишним. — Запасы здесь, в этой сумке, постарайтесь их растянуть на две недели. Лекарства тоже, но если будет не хватать, то вот...

— Не смей! — взвилась я, понимая, что он полез в кошель. Ещё этого не хватало! И так должна ему по гроб жизни.

— Не переживайте, леди, — добродушно усмехнулся он. — Капитан мне специально денег оставил, чтобы я за вами присматривал. А в столице, я думаю, мне ещё дадут. Так что берите.

Эта добрая душа достала своей могучей лапой три полновесных серебряных монеты и протянула мне.

Кого он пытается обмануть? Несомненно достал последнее, что было у него в кошеле.

Вот тут у меня в сердце что-то треснуло. Глаза наполнились слезами. Нет, не могу! Пусть даже проблем себе найду, пусть даже пожалею, но я так не могу...

— Вейн! — я схватила его за руку и стиснула её что есть сил. От неожиданности он вздрогнул, роняя монеты на неровный пол пещеры, и удивлённо взглянул на моё умоляющее лицо. — Прошу тебя, никуда не уезжай. По крайней мере не сегодня.

— Леди, что вы! Я не могу! — он попытался вырвать руку, но я крепко вцепилась в неё с упорством голодной собаки добравшейся до костей. — Леди, это ненадолго. Я мигом вернусь.

— Нет, Вейн, — я затараторила, на ходу придумывая причины. — Я боюсь. Это первый день, когда надо ночевать на новом месте. А вдруг тут звери дикие бродят? Или что похуже? Останься, прошу тебя. Хотя бы на одну ночь, а то мне плохо.

Точно-точно, отличная идея пришла в голову и осенила меня. Я сделала вид, что смущаюсь, и немного отвела взгляд, но руку стража не отпустила.

— Ты понимаешь, я не хотела тебе говорить, но я болею эти дни, а сегодня и стало хуже. Останься, пожалуйста.

Последнее заявление произвело нужный эффект. Взгляд Вейна стал встревоженным.

— Правда, леди? — спросил он и нахмурился. — Но почему вы мне не сказали? Возможно, нам обоим не стоит здесь оставаться, а лучше спуститься в деревню? Я вроде слышал, что там какая-то знахарка есть.

Итить-колыхать!!!!!

— Нет! — взвилась я, понимая, что последнее предложение ещё хуже. — Нам нельзя!

Будто в подтверждение моих слов небо за пределами пещеры вспорола ослепительная вспышка, на мгновение лишившая нас зрения даже здесь, в укрытии.

А затем пришёл звук...

Ужасный гром, переворачивающий внутренности и заставляющий сердце на миг остановиться, прокатился по пространству мощной волной.

От испуга я прижалась к Вейну, а воин, привыкший ко всяким опасностям, вздрогнул и сгруппировался всем телом.

Что это? Почему так рано? Ещё же целый день....

Но небу не было дела до моего возмущения. За одной вспышкой последовала вторая и третья...

Молнии, разрывая облака в клочья, возвещали, что на мир обрушилось страшное бедствие.

И я поняла — началось.

Но этого, казалось, было мало. Сквозь завывание ветра, грохот молний и плач дождя послышались голоса людей.

Напуганные и встревоженные.

К нам явно кто-то приближался. И это заставило Вейна отмереть. Если против стихии он был бессилен, то защищаться от людей его хорошо научили.

— Леди, кто-то идёт сюда, — почти прокричал он мне на ухо и аккуратно отодвинул от себя. — Я должен пойти и посмотреть, кто это. Не выходите никуда! Вас видеть не должны.

Тут уж я была с ним на все сто процентов согласна.

Не знаю, как бы решала эти задачи без него, но сейчас я понимала, что лучше нам не оказаться под одними сводами с другими уцелевшими.

Эта группа людей именно здесь и спаслась в прошлой жизни, но теперь...

Это наше место, и, чтобы выжить, мне не мешало бы и вовсе с ними не встречаться.

— Пожалуйста, — взмолилась я, всё же ощутив укол совести, — отправь их выше. Там вроде бы тоже есть пещеры.

Вейн пристально посмотрел на меня, а после кивнул и вынырнул из тесного пространства нашего укрытия, направляясь к непрошеным гостям.

Меч он взял с собой — как аргумент в тяжёлом споре, если понадобится.

Но он не пригодился. Сидя тихо в пещере (что было совсем не обязательно ввиду хаоса, творящегося снаружи), я между вспышками и раскатами слышала, как Вейн отправляет группу крестьян дальше.

Они о чём-то его просили, но разобрать о чём я не смогла. Лишь интонации были разными: умоляющие у крестьян и твёрдо-угрожающие у стражника.

Хвала богам, местные решили не терять время и поспешили в другое укрытие, о чём и сообщил мне Вейн, входя в пещеру.

— Леди, они ушли. Всё в порядке.

Знаете, жизнь, как истинная женщина, имеет злостно-непредсказуемый характер с очень извращённым, иногда садистским чувством юмора.

Стоило только Вейну ступить в пещеру, как вдруг гору затрясло. И это была уже не молния.

Не успели слова «в порядке» слететь с его губ, как камни над входом зашевелились и полетели прямо вниз.

Я взвизгнула и отскочила, прикрывая лицо руками и прижимаясь к стене.

Пещеру трясло как больного лихорадкой. Под моими ногами почва ходила ходуном, мелкие и крупные камешки сыпались сверху больно разрезая кожу, но самое главное творилось у входа.

Вейн попал в самый эпицентр обвала. Сорвавшиеся камни размером с кулаки градом посыпались на моего стражника подкашивая его фигуру, как топор могучего дуба.

- Вейн - закричала я, перед тем как сама получила по голове и свет погас.

Но мне уже никто не ответил.

Полтора года спустя... Южный Лидас

Обожаю жизнь после смерти. Я томно потянулась на кушетке, а потом ловким движением отправила виноградинку в рот.

О, боги, какая благодать.

Ни забот, ни хлопот, ни обязанностей. Кто бы мог подумать, что купеческие сёстры живут лучше, чем герцогские дочери.

При этой мысли я хихикнула и лениво посмотрела в другой конец двора, где Вейн обрабатывал наших гостей.

Ни за что бы не поверила, что в этом двухметровом верзиле, всю жизнь промахавшем мечом, скрывается такой талант. Но так уж получилось, что мне попался настоящий талант и самородок в одном лице.

При этой мысли я опустила взгляд ниже и погрустнела, ощутив привычный укол совести.

Да, там, в пещере, Вейну пришлось заплатить за жизни нас обоих.

Его правая рука висела на подвязке мёртвой змеёй. Роскошный бандаж из красного шёлка, вышитый золотыми тиграми, скрывал трагедию, о которой мы старались не говорить.

Но о которой невозможно было забыть.

Кость правой руки была раздроблена так, что уже никогда не срастётся правильно. А теперь она ещё и начала усыхать.

Рука, держащая меч, для воина — всё... Как хорошо, что Вейн об этом не помнит.

Когда я его откопала из-под завала, его голова была полностью покрыта ранами, а рука, помимо прочего, наливалась тёмно-синим.

Но что я могла поделать в тот момент? Только выть над ним и пытаться тыкать в него разнообразные лекарственные травки, о действиях которых я не имела никакого понятия.

Теперь-то я знаю, а тогда...

В общем, то, что Вейн выжил, было исключительно его заслугой, а не моей. Или каким-то чудом ниспосланным свыше. Причем двойным, ведь когда стражник очнулся, оказалось, что память покинула его, и он понятия не имеет, кто он и что он.

Конечно, мне за это гореть в аду, но в тот момент я обрадовалась. Теперь можно было не сбегать и не посылать стража на верную смерть. Достаточно было солгать — и именно это я и сделала.

Забытьё лучше, чем смерть, рассудила я, и когда Вейн после четырёх дней горячки очнулся, я наплела ему, что мы брат и сестра.

И что направлялись на юг строить новую жизнь, так как родственников у нас не осталось. Мы всё продали, и на Севере нас больше ничего не держит.

И он поверил! Ещё как поверил! Куда было ему деваться с такой дыркой на затылке?

В пещере мы проторчали добрых три недели, пока Вейн восстановился достаточно, чтобы спуститься с горы.

Шли мы медленно и долго (специально выбрала другое направление, чтобы не попасться не тем людям), но всё же добрались до цели.

Нам оказали помощь, накормили за небольшую плату, а после, по моей просьбе, подвезли до ближайшего городка.

Именно оттуда и началась наша новая жизнь.

Я поправила своё простое, но такое удобное и свободное платье и тряхнула короткими тёмными волосами. Ах, какое, оказывается, блаженство — быть не связанной обязательствами и честью рода.

На Юге простое сословие живёт намного свободнее, чем в столице.

Женщины могут иметь собственность, они могут иметь любимое дело и могут сказать «нет» нелюбимому мужчине.

Ох, если бы это услышал мой папенька, герцог Итан Коулинг Рошвальд, то его бы схватил удар. Матушку же мою хватил бы удар, если бы она увидела цвет моей кожи сейчас (о волосах я вообще молчу).

«Боги, Кори, что это за пятнышко у тебя на лице? Это что, веснушка? У леди не может быть веснушек. Белая, чистая кожа — признак аристократии, а ты выглядишь, как низкородная крестьянка!!! Немедленно надень шляпу и спрячься от солнца!»

И такой была вся моя жизнь в герцогском доме, а потом случился Теодор, и всё покатилось к чертям.

Вейн же оказался отличным братом и никоим образом меня не угнетал, давая свободу в разумных пределах.

Те драгоценности со свадебного платья, что мне чудом удалось сохранить, сослужили нам отличную службу.

За них нам удалось купить билеты на юг, а после открыть небольшую лавку в Лидасе, столице провинции Вентарио.

И тут уж скрытый талант Вейна к торгашеству не подвёл. Он с такой прытью и прозорливостью взялся за дело, что спустя полтора года наша маленькая семья уже хорошо известна в торговых кругах.

Теперь у нас семь лавок по всему Лидасу, и ещё две предприимчивый фиктивный родственник собирается открыть в соседней провинции. Именно об этом он сейчас и договаривался с нашими гостями, пока я благополучно бездельничала под оливковым деревом, поедая свежий, спелый виноград, привезённый щедрыми купцами.

— Спишь? — голос Вейна прервал мои размышления.

Я приоткрыла один глаз (даже не заметила, когда они успели закрыться) и уставилась на него, как ленивая кошка на нагло чирикающего воробья.

— У каждого свои обязанности, — объявила ему и снова потянулась. — Кто-то зарабатывает деньги, а кто-то...

— Их тратит, — усмехнулся Вейн и, схватив рукой ещё один шезлонг (оставленный там для него, между прочим), подтянул его поближе. — И ты со своими неплохо справляешься.

— Я профессионал, — самодовольно фыркнула я, представив, как очередной дорогущий лекарственный ингредиент перебирается из пыльной сумки пустынных охотников за редкостями в мой драгоценный шкаф для экспериментальных снадобий. Ух, не могу дождаться!!

Вейн осуждающе покачал головой и притворно вздохнул:

— Не знаю, как тебя будет содержать семья Кроу. Ты же совсем разоришь их сыночка.

— Что???!!! — я взвилась, едва не соскочив с шезлонга от возмущения. — Да как у тебя язык поворачивается... Стой! Они что, опять помолвочные дары прислали?

— В пятый раз за этот месяц, — иронично хмыкнул Вейн и потянулся за моим виноградом, но я шлёпнула его по руке и пальцем указала на нетронутые мною апельсины. Никогда не любила делиться тем, что считала своим. От этой моей привычки, да ещё и от папочкиных амбиций, всем пришлось пострадать в прошлой жизни.

Ну, предположим, от любви к Теодору я излечилась, но виноградом всё равно не поделюсь.

— Вот же неугомонные. Они совсем стыда не имеют? Уже в пятый раз отшиваем их и их слюнявого сыночка, а они всё никак не успокоятся.

— Что поделать, — философски пожал плечами Вейн и покорно принялся чистить апельсин. — Моя красота и твои деньги совсем затмили им разум.

Я поперхнулась и уставилась на него с недоумением:

— Ты хотел сказать наоборот? Моя красота и твои деньжищи?

Но он лишь покачал головой и неожиданно грустно улыбнулся, а потом искренне произнёс:

— Эх, сестричка, пусть другие не знают, но я-то в курсе, благодаря кому мы имеем такую богатую жизнь сейчас.

Я покраснела и отвернулась, не в силах перенести его полный признательности и обожания взгляд.

Мне было очень стыдно перед ним, и было что скрывать. В такие моменты совесть грызла меня не хуже голодной стаи волков. Ведь на самом деле я забрала у него всё. Любимую службу, положение, семью, возможно, жену или невесту.

Выяснить побольше о Вейне за эти годы я не решалась, так как боялась этим выдать себя, но воображение живо рисовало мне картины счастливой прошлой жизни парня. Из которой я его насильно вырвала.

Но я не любила такие моменты и всеми силами пыталась бороться с муками совести.

Поэтому, чтобы как-то разрядить обстановку и сменить тему, я тряхнула плечами и, повернувшись к Вейну, с улыбкой сказала:

— Хватит об этом. Ты лучше расскажи, какие новые сплетни привезли тебе наши партнёры?

Вейн тоже усмехнулся мне в ответ, принимая моё нежелание говорить о прошлом, и, пожав плечами, весело ответил:

— Да так, ничего особенного, сестрёнка. Всего лишь говорят, что против его величества снова зреет заговор.

Моя бровь скептически поползла вверх:

— В который раз? За последний год это какая попытка? Пятая? Шестая?

Это было правдой.

Слухи циркулировали постоянно, но до тех пор, пока в них не присутствовало имя младшего принца, я была спокойна. Со всем остальным Рафаэль справится.

Я верила в его высочество. Кроме того, папенька мой был тоже не пальцем деланный и ради дочери будет сторожить трон не хуже сторожевой собаки. А с его связями это легче простого. Герцог Рошвальд был самым прославленным интриганом в нашем королевстве, уступая только одному...

Нет, поначалу я со страхом ожидала новостей из столицы, но время шло, Теодор ничего не предпринимал, и сроки бунта из прошлой жизни давно прошли. Так что я начинала верить в благополучный исход этой истории.

Единственное, что меня смущало — я ничего не слышала о помолвке младшего принца, и это было... странно.

Неужели раны Амелины оказались такими серьёзными и Рафаэль всё ещё не представил её двору?

— О, на этот раз всё намного интереснее, — Вейн хитро блеснул глазами, смакуя свежую сплетню, и, разломав похищенный апельсин пополам, протянул часть мне. — Говорят, в этом замешана наследная принцесса. Вскрылись какие-то письма из герцогского дома, и теперь её высочество сидит под замком, а герцог Рошвальд в опале.

Часть апельсина выпала из моих ослабевших пальцев прямо на пыльную плитку двора.

Боги... Началось? Но почему?! Почему именно сейчас?! И почему Дафна?! Чёртово кровожадное чудовище!!!!

— Кори, ты побледнела? Что случилось???

— Все в порядке, — я покачала головой, но голос при этом был севшим. — Что ещё они рассказали, Вейн?

Названый брат нахмурился явно не поверив мне, но все же ответил:

— Ничего конкретного. Так, пару сплетен вскользь. Вроде как принцессе грозит низложение, а семье герцога... Нет, Кори, мне это совсем не нравится! Тебе явно плохо. Хочешь, я отправлю за доктором?

— Не надо, брат, — я поспешила возразить и вымучила из себя улыбку. — Видать, на солнышке перегрелась. Просто нужно полежать и все пройдет. Я сейчас пойду к себе.

- Хорошо, но если что-то почувствуешь...

Вейн не договорил и просто подал руку помогая мне подняться.

— Пелли, — позвал он служанку, и та тут же появилась из открытых дверей кухни. — Помоги госпоже добраться до комнаты и проследи, чтобы у неё всё было.

— Да, хозяин, — служанка тут же ринулась на смену Вейну и подхватила меня за вторую руку.

Сопротивляться такой заботе было бесполезно, да я и не собиралась. Мне действительно нужно было прийти в себя. Прилечь и очень, ОЧЕНЬ хорошенько подумать.

Самое трудное в эти дни было — никуда не срываться с места. Всё моё тело вопило: «Бежать, бежать, бежать». Куда бежать — было непонятно. То ли в столицу, то ли, наоборот, подальше от неё. Но я титаническими усилиями воли давила эти панические позывы.

Нет, нет, сейчас как раз спешить было ни в коем случае нельзя. По крайней мере до тех пор, пока у меня не будет максимум информации.

Поэтому на ближайшие четыре дня я и вправду заболела. Сидя в комнате, я решала, казалось, неразрешимую задачу. Как я могу спасти сестру и родителей.

Для начала я отправила слуг собирать информацию, но они мало что добавили к уже сказанному.

Действительно был заговор, и все ниточки вели к дому Рошвальдов. Его величество заболел от такой новости и просто слёг. Предательство глубоко пошатнуло его здоровье, и у него выявили проблемы с сердцем.

Я поперхнулась, услышав это. У короля слабое сердце? У нашего? Да этот старый греховодник здоровее нас всех будет.

Его величество всегда обладал недюжинной силой и отменным самочувствием. За все шестьдесят лет его жизни к нему вызывали лекаря только два раза.

Первый раз — когда покойная королева-матушка производила его на свет, а второй — когда к нам приехали послы с далёких Осматусовых островов и привезли особый напиток в подарок королю.

Напиток оказался на удивление крепким, и его величество (который никогда не страдал похмельем), употребив его вечером, принялся гонять чертей у себя в покоях.

Черти решили не связываться с полным воинственного духа и желания подраться королём. А вот лакеям деваться было некуда. В общем, и в этот раз лекаря вызывали, чтобы помочь другим, а не его величеству.

Ввиду вышесказанного меня терзали оправданные сомнения в болезни короля.

Дафна сидела взаперти, расследование шло полным ходом, его высочество, наследный принц, объявил, что сделает всё, чтобы докопаться до истины, и с головой ушёл в поиски доказательств, а также государственные дела, а младший принц...

А вот про Теодора — ни слова! Ни единой, малюсенькой сплетни. НИ-ЧЕ-ГО!!! Будто и вовсе нет у нас такого принца и никогда не было.

И это молчание меня пугало больше всего. Тигр страшен, когда нацелился на тебя и готов к прыжку, но затаившийся тигр ещё страшнее.

Я потёрла виски и положила тяжёлую голову на стол, прямо на документы.

Это была катастрофа! Я понадеялась, что одно письмо сможет спасти мою семью и разрулит всю ситуацию, но вот результат — тот же.

Рошвальды снова обвинены в предательстве, и не за горами суды со смертной казнью.

От одной мысли об этом в груди всё сжалось, и я подскочила, отбросив стул в сторону.

Нет! Это неправильно! Всё неправильно!

Так не должно быть. Ведь Теодор получил то, что хотел. Разве нет? Самое важное в своей жизни. Зачем тогда ему власть и жизни моей семьи? Для него это всё значит не больше пыли под ногами, я это точно знала.

Стоп... А что, если... Что если не получил?

Я суетливо забегала глазами по отчётам, но так и не нашла нужной мне информации.

Ни слова об Амелине. А что, если сделка сорвалась? Что, если они так и не встретились? Что, если...

У-у-у-у-у-у! Эти «что, если» разрывали мои бедные мозги. Нет, мне нужно ехать в столицу самой, инкогнито, и найти способ связаться с Рафаэлем. Выпытать у него, что стало с пленницей Рошвальдов, и своими скудными знаниями помочь наследнику спасти мою сестру и моих родителей.

Только осталось "плёвое дело" — убедить Вейна в том, что его сестренке позарез нужно ехать самой.

Восемь дней спустя... Столица.

— Госпожа, мы подъезжаем!

Наёмник из охраны постучался в дверцу кареты, и я тихо выдохнула, стараясь скрыть своё волнение от служанки. Наконец-то я вернулась домой.

С Вейном пришлось спорить долго, очень долго по поводу этой поездки. Смехотворный предлог о каком-то там легендарном мастере лекарственного дела, внезапно нагрянувшем в столицу после долгого затворничества, его не впечатлил.

Аргументы псевдобратца были просты: нет. Сама не поедешь — это опасно, а я не могу с тобой.

Пришлось пустить в ход секретное оружие, которого боялись все мужчины его типажа. Женские слёзы и истерики.

Я громко рыдала, била посуду и кричала, что такой шанс бывает раз в жизни и что он мне эту самую жизнь испортил.

Вейн тёр виски от головных болей и был готов уже сам заплакать, но упрямо не сдавался. В итоге после длительных семейных баталий мы сговорились, что я еду в столицу, но не одна, а с сопровождением.

Когда я увидела сопровождение, челюсть моя отвисла.

Складывалось впечатление, что он нанял весь Квартал Сирот — известный квартал наёмников — сопровождать меня. Пятнадцать человек, вооружённых до зубов. Серьёзно?

Я перевела ошарашенный взгляд на Вейна, но тот лишь пожал плечами.

- Моя сестра должна быть в безопасности.

Ответить ему мне было нечего.

С одной стороны, было приятно видеть, что брат заботится обо мне так, а с другой... С такой торжественной свитой можно было бы и думать забыть о том, чтобы незаметно проникнуть в столицу.

Можно было сразу ехать в тюрьму и сдаваться. Я уже собиралась снова закатить истерику, но быстро захлопнула рот, увидев выражение лица Вейна.

Такое выражение у него появлялось нечасто, но если уж появлялось... Пиши пропало.

Поэтому пришлось смиренно принять его так не вовремя проявленную заботу.

И именно с этими молодчиками тащиться в столицу.

Вдруг карету качнуло, и мы замедлили ход.

— Уже приехали?

Я удивилась, но служанка, которая всё это время смотрела в окно, лишь покачала головой.

— Нет, госпожа, просто досмотр.

Я кивнула, хотя внутренне напряглась. Досмотр уже на подъезде? Не то чтобы раньше к безопасности столицы относились легкомысленно, но стража проверяла путников исключительно при самом въезде в городские ворота.

И это нововведение вызывало подозрения. Конечно, можно было объяснить всё последними событиями. Утешить себя тем, что теперь меня и родная мать не узнает (так я изменилась за полтора года), но всё же волосы становились дыбом на затылке от нехорошего предчувствия.

— Позови Огюста, — приказала я служанке, стараясь поглубже забиться в угол кареты и не светить лицом, когда она открыла дверь.

— Да, госпожа? — глава моей охраны тут же подъехал и спешился, заглянув в карету.

— Есть ли возможность объехать их? — спросила его с тайной надеждой. Ну не хотелось мне встречаться со стражей. Хоть убей не хотелось.

— Никак нет, госпожа, — наёмник покачал головой. — Люди говорят, что такие посты по всем дорогам расставлены. Ловят изменников.

Будто в подтверждение его слов за его спиной раздался шум. Стражники остановили двоих — женщину и мужчину.

Мужчина был высоким и широкоплечим. Простая льняная рубаха натягивалась на мощной груди и руках, покрытых следами старых ожогов и мелких шрамов. Рядом с ним стояла молодая брюнетка с длинными густыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Её тёмное дорожное платье промокло по подолу от грязи, а тонкие пальцы судорожно сжимали корзину с какими-то свёртками и инструментами.

— Мы ничего не сделали, господин! — испуганно повторяла девушка, пока стражник грубо выворачивал мужчине руки за спину.

Тот молчал. Только желваки ходили на суровом лице, да взгляд становился всё мрачнее с каждой секундой.

Внутри завыли сирены. Не думая ни секунды, я приказала:

— Поворачиваем.

— Госпожа? — Огюст был очень удивлён, но я повторила:

— Возвращаемся в последнюю деревню. — Немного подумав, я добавила: — Кажется, там был постоялый двор?

Наёмник кивнул и, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё, всё же смирился и пошёл отдавать приказ. Впрочем, ему именно за это и платили. За то, что защищал и не задавал лишних вопросов.

Нам удалось кое-как развернуться и поехать назад. Выглядело это подозрительно, но никто догонять нас не стал.

И вскоре я уже выдохнула в комнате на постоялом дворе. Местечко это было так себе, но я за последние годы обеих жизней побывала в таких передрягах, что не очень тщательно помытый обеденный стол казался мелочью.

Изначально я действовала под влиянием эмоций и внутреннего порыва, но сейчас, поразмыслив, решила, что поступила правильно. Мне не нужно туда соваться.

Глупо делать самой то, что можно поручить другим.

Поэтому, придя к такому выводу, я приступила к реализации плана.

Уже на следующий день один из людей Огюста отправился в столицу, неся записку за пазухой.

Эта записка предназначалась госпоже Веронике Нитан, знаменитой модистке столицы. Она лично обшивала весь двор, включая его величество короля и обоих принцев.

У меня было несколько вариантов связаться с Рафаэлем, но именно мадам Нитан казалась мне самой надёжной.

Её сын был женат на дочери одного из управляющих поместьями Рошвальдов. С нами у неё был кровный интерес.

Поэтому начать я должна была с неё. В записке я попросила встречи, не называя себя, и вместо подписи добавила одну фразу, понятную только нам обеим: «Павлинье платье с радужной вышивкой».

Мадам меня поймёт. Когда я была маленькой, лет семи, не больше, во дворце назначили грандиозный приём, на который знатные семьи должны были привести и младших отпрысков. Это было дивное событие, так как детей не принято было выводить в свет до пятнадцати лет.

Я была в восторге от этой новости и точно знала, что хочу надеть. Поэтому, когда матушка пригласила мадам Нитан, я уже была готова и тут же предъявила модистке эскиз, нарисованный неумелой детской рукой.

Среди каракулей угадывался образ какого-то нелепого балахона всех цветов радуги. Чтобы глупые взрослые наконец-то поняли гениальность задумки, я подробно объяснила, что и где должно быть и в каких местах.

Матушка и мадам Нитан внимательно слушали и даже уточняли, а потом похвалили меня и отправили есть пирожные.

Но как только дверь за мной закрылась, в гостиной разразился хохот.

И да, платье мне пошили, но нет — не разрешили его надеть на бал. Оно упокоилось в моей комнате для платьев и стало реликвией семьи.

Мадам Нитан очень любила эту историю и периодически даже позволяла себе подтрунивать надо мной, напоминая о нём.

Она точно поймёт, кто просит о встрече.

Так и случилось... Наёмник вернулся тем же вечером и принёс устный ответ:

— Госпожа передала, что может встретиться с вами завтра у себя в салоне.

В салоне, где ошивается вся знать города? Да меня тут же признают и потащат в тюрьму как беглую преступницу и заговорщицу.

— Мадам передала вам ещё вот это.

Наёмник протянул мне свёрток, и, развернув его, я ухмыльнулась. Ай да мадам! Талантливый человек талантлив во всём. Что в шитье, что в конспирации.

Я смотрела на себя в зеркало и придирчиво прищуривалась. Изображение мне и нравилось, и не нравилось одновременно. Лазурное платье девушки из ателье смотрелось на мне как мешок на вешалке.

Я и раньше не отличалась пышными формами, а теперь... Матушка всегда жаловалась, что я была слишком худощавой для приличной леди. В отличие от Дафны, конечно же. Джентльмены в наше время предпочитали дам пусть и не в теле, но однозначно не субтильного телосложения.

Моё же тело было гибким, как у змеи, а теперь ещё и в некоторой степени мускулистым. Ведь в последнее время я увлеклась медициной и знахарством. Собирать травы приходилось то в лесу, а то и в горах, и постепенно из слабенькой, изнеженной барышни я превратилась в настоящую сорвиголову. Совсем забыла, что когда-то клялась никогда не искать единения с природой и скакала по высотам как горная коза. Кто бы мог подумать... Но мне нравилось.

Так вот, возвращаясь к моей внешности...Короткие, тёмные волосы я заколола на южный манер, тонкая фигура была скрыта под безразмерным платьем-балахоном, а лицо...

Загорелое лицо, на котором зелёным светом блестели острые и умные глаза.

Да, такая внешность была настоящей катастрофой для той, кто хотел оставаться незаметной в толпе.

Среди белолицых северянок я буду казаться белой вороной среди синевато-чёрной стаи. Но что поделать. В свете последних событий мадам хочет встретиться лично и других вариантов не рассматривает.

Она и так слишком рискует и желает убедиться собственными глазами, что риск оправдан.

И я её прекрасно понимала. В столице сейчас такое время, когда голову потерять легче чем рукавицу.

Так что на встречу я иду лично и это не обсуждается.

Но я не настолько рискую, как могло бы показаться.

Вот эта кричащая, инородная внешность, которой я сейчас обладала, была, возможно, моим самым сильным козырем. Ну кому может прийти в голову искать в этом необычном и броском облике южанки черты дочери семейства Рошвальдов?

Вот и я того же мнения.

Поэтому, хоть и затеряться среди прохожих мне не удастся, я всё же была довольна тем, как выгляжу.

И именно в этом облике направилась на встречу с мадам Нитан. Из охраны я взяла с собой лишь Огюста и ещё одного наёмника. Остальные продолжили прозябать на постоялом дворе.

Конечно же, глава отряда никак не мог взять в толк эти мои игры в конспирацию, но, видать, полный кошель серебра и предыдущий богатый жизненный опыт научили его меньше интересоваться делами и секретами нанимателей.

Поэтому лишних вопросов он не задавал.

Втроём мы благополучно доехали до поста и по моему приказу остановились за километр от него. Дальше я попросила Огюсту взять своего человека и ехать вперёд, сама же спешилась, собираясь пешком пройти пост.

— Госпожа, — на этот раз глава позволил себе возразить, — я приставлен охранять вас. Не знаю, что вы задумали, меня это не касается, но прошу вас, не усложняйте мне задачу. Чтобы спасти вас в нужный момент, я должен находиться рядом.

— Не переживайте, — я покачала головой и улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной и убедительной. — Со мной всё будет в порядке. Я просто не хочу привлекать ничьего внимания.

— Я это заметил, — он хмыкнул и выразительно посмотрел на мой наряд. — Но повторюсь: если с вами что-то случится и нас не будет поблизости...

— Не случится, — перебила я его, добавляя в голос резкости и властности. Я редко пользовалась этим командным тоном — наследством избалованной дочери герцога, — но в данном случае считала это оправданным. — Ждите меня у ворот, внутри города.

И больше не сказав ни слова, я пошла по дороге, придерживая свёрток с тканью, который и должен был послужить оправданием моего визита в салон мадам Нитан.

Некоторое время за моей спиной была тишина, а после послышался топот копыт, и Огюст вместе с другим наёмником проехали мимо, увозя и мою лошадь с собой.

Хорошо! Мне не хотелось тратить свои силы ещё и на споры с собственной охраной.

Оставшийся путь я преодолела быстро и чем ближе подходила к посту, тем сильнее колотилось сердце.

Стражи оказалось много, намного больше чем вчера.

Вооружённые мужчины в тёмно-синих плащах останавливали повозки, проверяли документы, рылись в вещах и даже заставляли некоторых путников снимать верхнюю одежду. Возле дороги уже собралась небольшая очередь из недовольных людей. Кто-то ворчал, кто-то ругался, кто-то испуганно молчал, стараясь лишний раз не смотреть в глаза солдатам.

Напряжение витало в воздухе и я крепче перехватила свёрток с тканью, заставив себя замедлить шаг и казаться спокойной и невозмутимой.

Человек, который боится, всегда выглядит подозрительно.

— Следующая! — рявкнул один из стражников.

Я подошла ближе, мысленно гоня от себя панику и страх.

Но солдат лишь лениво скользнул по мне взглядом.

Его глаза задержались на моих коротких тёмных волосах, загорелой коже и ярком южном наряде.

— Откуда? — буркнул он.

— Из Лидаса, господин, — спокойно ответила я, слегка растягивая слова на южный манер. — Работаю в салоне госпожи Нитан и уходила из столицы по ее поручению.

Мои слова звучали убедительно, но стражник поморщился и приказал:

— Покажи.

Я послушно развернула край свёртка, демонстрируя дорогую изумрудную ткань с серебристой вышивкой.

Солдат хмыкнул.

— Бабы... — презрительно пробормотал он себе под нос и махнул рукой. — Проходи.

Я немного выдохнула, но расслабиться себе не позволила.

Слишком рано. Впереди были ещё городские ворота.

Огромные, тёмные, с поднятой решёткой и десятками вооружённых людей вокруг.

Всё было таким знакомым и чужим одновременно. Кто бы мог подумать, что двух лет достаточно, чтобы отвыкнуть от места, где ты провёл всю свою сознательную жизнь.

Да и сама столица стала другой... Тише, мрачнее, напряжённее. Будто антилопа, почувствовавшая опасность, но не понимающая, где притаился хищник.

Исчез шум праздных гуляк, музыкантов и уличных торговцев. Люди двигались быстро, стараясь не задерживаться возле стражи. Даже воздух будто пропитался тревогой.

У самих ворот проверяли уже куда тщательнее.

Одного старика заставили вытряхнуть на землю содержимое телеги, у какой-то женщины долго изучали бумаги, а молодого паренька и вовсе увели в сторону после короткого допроса.

Я почувствовала, как по спине медленно стекает холодная капля пота.

Что-то мне перехотелось соваться сегодня в город. Но, увы...

— Имя? Причина? — бросил мне хмурый офицер у ворот.

На миг в голове стало пусто.

Но я быстро взяла себя в руки и без запинки протараторила:

— Гера, господин. Служанка в салоне мадам Нитан. Вот документы.

Я протянула ему заранее припасённое рекомендательное письмо с печатью ателье.

Он осмотрел бумаги, потом поднял взгляд на моё лицо, и я заставила себя смотреть спокойно. Просто уставшая служанка с тканями для богатых господ.

Офицер задержался на мне чуть дольше остальных. Слишком долго.

А потом неожиданно скривился и отвернулся, даже не проверив свёрток.

— Проходи. Следующий!

Я пошла вперёд, чувствуя, как подкашиваются ноги. И только когда шум ворот остался за спиной, позволила себе медленно выдохнуть. Я снова была в столице.

Огюст с компаньоном быстро нашлись у стены возле ворот, и после обмена короткими репликами мы быстро нырнули в толпу, смешиваясь с потоком приезжих, заполнивших улицы столицы, как воды реки.

Несмотря на нервное начало, дальнейший путь оказался на удивление лёгким.

Мы быстро добрались до центра, где мне снова пришлось оставить своих спутников.

В квартале элитных магазинов и заведений было слишком много стражи, следящей за порядком и стерегущей драгоценные жизни знати. Простая служанка, бредущая по своим делам, вряд ли привлечёт внимание, а вот служанка в сопровождении наёмников...

В общем, Огюсту снова временно дали отставку и отправили выпить чего-нибудь прохладительного, пока я спасаю это королевство и герцогскую семью.

Ладно, «спасаю» в моём случае звучит громко, но «помогаю» вполне сойдёт.

Итак...

Дзинь-дзинь...

Радостно звякнул колокольчик, приветствуя меня в роскошном, знакомом салоне мадам Нитан.

Всё здесь оставалось таким, как я помнила. Мадам прекрасно понимала желания публики, с которой работала, и всё в этом месте было призвано услаждать слух и взор.

А ещё — нюх...

Запах прекрасных, свежих духов витал в воздухе. Мадам не скупилась, приказывая распылять каждое утро флакон дорогих духов в салоне, подбирая их таким образом, чтобы удовлетворить капризный вкус высшего общества.

Под ногами мягко пружинил густой кремовый ковёр из шкур диковинных для Севера южных лам, а стены утопали в зеркалах и светлом шёлке. У высоких окон стояли манекены в почти законченных нарядах — воздушных, дорогих, сверкающих жемчугом и тончайшей вышивкой.

Изящные диванчики с резными ножками были обтянуты бледно-золотым бархатом, между ними стояли низкие столики из тёмного дерева с вазами свежих цветов. У стен тянулись высокие шкафы с рулонами тканей, лентами и кружевом, а огромные зеркала в позолоченных рамах отражали мягкий свет хрустальных ламп. Всё выглядело дорого, утончённо и слегка показательно — именно так, как любила столичная знать.

Как только звякнул колокольчик, ко мне обернулась одна из работниц с заискивающей улыбкой, но тут же её брови поползли вверх, а после в глазах сверкнул гнев.

Не убирая улыбки с лица, она плавно подошла ко мне и, наклонившись, сердито зашипела:

— Ты куда ломанулась, деревенщина? Это же главный вход для господ! Ты что, правил не знаешь?

На этом она запнулась и повнимательнее посмотрела на меня, а потом с сомнением спросила:

— Новенькая, что ли?

Я послушно закивала, ухватившись за эту легенду, и прошептала:

— Да, сегодня первый день. Мне нужно к мадам...

— Смеёшься? — девушка, с трудом сдерживая возмущение, снова зыркнула на меня, но приклеенной к лицу дежурной улыбки не уронила. — У мадам сейчас клиент. Она госпожу маркизу обслуживает и уж точно не прервётся на тебя. Иди пока в подсобку... Да не сюда, дура! Со двора!

Она быстро схватила меня за локоть, останавливая, так как я уже ломанулась к неприметной двери, в которую бесшумно ныряли служащие салона.

Я и правда сделала оплошность, но... Тон девицы и то, как она схватила меня, всколыхнули во мне что-то давно забытое.

Не говоря ни слова, я посмотрела на её пальцы, всё ещё крепко удерживающие мою руку, а потом взглянула ей прямо в глаза. Тем особым взглядом дочери древнего рода, в жилах которой течёт благородная кровь.

Девица отшатнулась от меня, удивлённо раскрыв глаза. Она достаточно повидала знатных особ, чтобы прекрасно распознать эту манеру.

— Ты... — разница между тем, что она видела, и тем, что ощущала, была огромной, и служащая не знала, как ей поступить.

— Ладно, — пробормотала она, наконец-то придя в себя, но в словах её теперь уже не звучала та надменность. — Вход со двора. Подождёшь в подсобке, пока мадам освободится.

Я кивнула ей, ничего не ответив, и быстро поспешила выйти из салона, ругая себя мысленно на чём свет стоит.

Какая глупость, Кори!!!! Зачем вызывать ненужные подозрения! По легенде ты же простая служащая, а они разве себя так ведут?

Хотелось дать себе затрещину, но дело уже было сделано, и оставалось только надеяться, что больше я эту девицу не увижу.

Так коря и выговаривая себе я обогнула здание и нашла неприметную боковую дверь между двумя высокими окнами. В отличие от роскошного главного входа здесь всё выглядело куда проще — потёртая ручка, облупившаяся краска и узкая каменная лестница, ведущая вниз.

Внутри же меня встретил совсем другой мир., кардинально отличавшийся от роскоши и вопиющего богатства салона.

Подсобка была тесной и захламлённой. Вдоль стен стояли корзины с лоскутами тканей, коробки с пуговицами и катушки кружев. В воздухе смешались запахи пыли, утюженного шёлка и крахмала. Где-то за стеной быстро стрекотала швейная машинка, и слышались приглушённые голоса.

Одна из работниц разбирала небольшие рулоны ткани, недовольно бурча себе под нос.

Я подошла к ней и быстро объяснила, что пришла по приказанию мадам, что я новенькая и что она ждёт меня.

— Жди, — буркнула та в ответ, указав на одиноко прислонившийся к стене старый стул с тремя ножками.

С опаской я села на него и принялась ждать.

Долго ждать.

Судя по торопливому топоту и мелькающим мимо подсобки девушкам, у мадам сейчас находилась какая-то важная клиентка, требующая к себе максимум внимания. Несколько раз я даже слышала знакомый серебристый смех и раздражённый голос самой Нитан, но слов разобрать не смогла.

Оставалось только сидеть, нервно сцепив пальцы, и молиться, чтобы встреча скорее состоялась.

— Мадам спрашивала о тебе.

Меня слегка толкнули, так как я уже почти задремала на своём стуле.

Я тут же подскочила, слегка потерев глаза. Та самая работница, что велела мне ждать, указала в сторону двери.

— Пройдёшь швейную и в конце увидишь дверь в кабинет мадам. Постучи три раза. И поспеши! У мадам семь минут на всё про всё.

Я поблагодарила её и поспешила вперёд. Мне и самой не терпелось начать этот разговор. Конечно, то, что времени мало, очень напрягало, но...

Не стоит капризничать не в моём положении.

Я быстро прошла швейную и постучала в указанную дверь.

— Войдите, — прозвучал знакомый голос, и я послушно открыла дверь.

Кабинет мадам был под стать салону. Красиво обставленный, со вкусом и роскошью. Резной белоснежный письменный стол и шкаф. Огромное зеркало в белой оправе, в человеческий рост.

Небольшой диван с бледно-розовыми подушками и чайный столик.

Мадам Нитан сидела за письменным столом, подписывая какие-то документы, а одна из её помощниц смиренно стояла сбоку, ожидая, когда мадам даст поручение.

Стоило мне зайти, как портниха тут же подняла голову и посмотрела на меня. Лицо её оставалось всё таким же спокойным и бесстрастным, но глаза...

В глазах мелькнуло узнавание и ещё какое-то чувство. Страх? Неуверенность? Паника?

Трудно сказать, но я не удивлюсь, если так и есть.

Теперь к членам семьи Рошвальд было только такое отношение. Без прежнего благоговения, со страхом и брезгливостью, как к прокаженным.

— Лулу, ты можешь идти, — сказала она, отдавая документ своей помощнице, но при этом не отводя взгляда от меня. — Передашь это мадам Сесиль и скажешь, что я жду ответа.

— Да, мадам, — ответила служащая и, с любопытством зыркнув на меня, поспешила покинуть кабинет.

— Леди! — не успела дверь за служащей закрыться, как мадам поднялась со своего места и поспешила ко мне. — Неужели это вы? Не могу поверить! Вы же погибли в...

Она запнулась, боясь при мне произнести слово «ссылка», но я, грустно улыбнувшись, сама закончила за неё:

— В ссылке? Как видите, нет, дорогая мадам Нитан. Я жива и очень хочу, чтобы всё так и оставалось в будущем. И именно поэтому пришла просить вашей помощи.

После моих слов взгляд мадам стал острым и холодным, но она сохранила всё то же безупречное выражение лица. Сдержанное, вежливое, с ноткой участия.

— Ах, дорогая моя леди Рошвальд, — она слегка покачала головой, словно искренне испытывала сожаление, и снова вернулась на своё место, присев.

Этот маленький жест был очень показательным и болезненным, как пощёчина.

Мадам позволила себе сесть в моём присутствии, при этом не предложив мне сделать то же самое. Она будто говорила:

«Теперь ты никто. Не благородная леди из дома герцога, а ничтожная изгнанница, которая официально мертва».

И как бы мне ни было горько и обидно, но пришлось проглотить этот жест. Ведь мне нужна её помощь.

— Я не могу вам ничем помочь, — она сделала многозначительную паузу, а после указала на стул. — Присаживайтесь. Ваш батюшка в опале, и вряд ли его что-то спасёт. Ваш дом опечатан, и многие уже арестованы.

То, к чему она клонила, мне совсем не понравилось, но и у меня имелись козыри в рукаве.

Я ласково ей улыбнулась и провела пальцем по подлокотнику удобного кресла.

— Вы правы, мадам, но есть одно большое «но»... Мой отец — герцог Рошвальд, и мне не нужно объяснять вам, что это значит. Если отца до сих пор не казнили, то это лишь временные трудности нашей семьи.

Лицо мадам не изменилось, но я была уверена, что попала в цель. Нитан ни в коей мере не глупа. Она повидала на своём веку много столичных и дворцовых интриг и знала, что я права.

Чтобы убрать старого лиса Рошвальда со сцены, его нужно было убить. Быстро, без колебаний и решительно.

А если отца просто арестовали... Да ещё и держат в доме, а не в королевской темнице...

— Кроме того, мадам, моя просьба ни в коей мере не затруднит вас. Ни о какой опасности речи идти не будет. Наоборот, в будущем вас наградят за помощь мне.

Наконец вежливая маска на лице мадам треснула. Она криво усмехнулась, глядя на меня прищуренными глазами.

— Говорите, опасности нет? Тогда почему вы сегодня пришли инкогнито?

Она была права, конечно же, но я собиралась блефовать до конца. Так же хищно улыбнувшись в ответ, я сказала:

— Потому что его высочество наследный принц так велел.

Это был совершенно неожиданный поворот. Брови мадам взлетели вверх, и она, подавшись вперёд, переспросила:

— Его высочество принц Рафаэль?

Так, будто у нас в королевстве был не один наследный принц.

Я важно кивнула в ответ.

Мадам открыла рот, будто пытаясь что-то ещё спросить, но тут же захлопнула его обратно, а потом и вовсе призадумалась.

— Что же вы хотите от меня?

Этого вопроса я жаждала и боялась одновременно. Продолжая держаться выбранной мною стратегии, я снова загадочно ухмыльнулась и неспешно провела указательным пальцем по подлокотнику.

— Мы с его высочеством условились, что, когда я вернусь в столицу, обязательно свяжусь с ним для встречи. Мой человек...

Я нарочно запнулась, чтобы пауза звучала многозначительно, а потом тихо добавила:

— В общем, канал нашей обычной связи не работает, и у меня нет выбора, кроме как попросить вас, мадам, помочь мне встретиться с его высочеством.

В глазах Нитан мелькнуло сомнение. С одной стороны, то, что я говорила, не казалось такой уж дичью. Герцога и правда не казнили, наследный принц в своей супруге души не чаял и был очень заинтересован в расследовании. Кроме того, даже то, что я сижу перед ней живая и здоровая, тоже кое-что значило. Но всё же...

Риск был велик. Мадам очень не хотелось влезать во все эти опасные для жизни приключения и становиться на сторону Рошвальдов, тем самым бросая вызов королевскому правосудию.

Мне нужно было ещё немного ей помочь.

— Слышала, у вас скоро родится внук.

Мадам кивнула, и я добавила:

— Примите мои поздравления. Насколько я помню, ваш сын работает в нашем южном поместье, не так ли?

Намёк был ясен как день. Сына портниха обожала и мой намёк поняла быстро.

— Хорошо, — она неохотно кивнула. — Как с вами связаться?

Я внутренне возликовала, но внешне виду не подала.

— Мой человек каждый день будет ожидать вашего гонца в таверне «Закат» у Западных ворот. С двенадцати до двух дня. Распознать его можно будет по серому плащу с голубой подкладкой.

— Хорошо, — мадам повторила: — Я сделаю всё, что в моих силах. И дам знать, если его высочество согласится.

Это «если» мадам особенно выделила, намекая, что она не настолько глупа, чтобы поверить в мой сговор с его высочеством, но всё же готова помочь.

— Спасибо.

Я лишь скупо поблагодарила, понимая, что всё, что должно было быть сказано, мы уже произнесли.

— Леди Рошвальд, — окликнула меня мадам Нитан перед тем, как я покинула её кабинет, — надеюсь, нам больше не придётся встретиться при таких обстоятельствах.

Я лишь согласно кивнула и вышла за дверь.

Гонец от мадам появился на удивление быстро. Уже на второй день наёмник, ожидавший послание в таверне «Закат», вручил мне вожделенный клочок бумаги.

Послание было коротким, но очень желанным и обнадёживающим:

«Завтра после десяти вечера у меня в салоне».-гласило оно.

Сердце затрепетало, и я прижала записку к груди, прикрыв глаза. О боги, неужели? Неужели всё получится, и я смогу помочь Рафаэлю сберечь наших родных?

Конечно же, в интригах двора я не разбиралась, но готова была голову дать на отсечение, что знаю причину всего этого безобразия.

И чтобы удовлетворить гидру, засевшую в скалах, я готова была лично зажарить ей овцу и преподнести на блюде.

Но для этого мне нужны длинные руки наследного принца. И завтра я собиралась их заполучить.

Оставшееся до встречи время я провела как в тумане, пытаясь вспомнить малейшие детали из прошлой жизни и составить правильную речь для Рафаэля.

Чтобы поверил и помог. Взял меня в напарники, а ещё... Я очень надеялась, что он устроит мне встречу с родителями и Дафной.

О боги, как же я скучала! Всё это время я запрещала себе думать о них, чтобы не рвать собственное сердце, но сейчас...

Ох, как же мне хотелось заключить их всех в свои объятия. Матушку, отца, Дафну... Да, моя семья далеко не пример благородства и святости, но я люблю их такими, какие они есть. И мысль о том, что я снова их потеряю, сводила меня с ума.

Наёмники следовали за мной поодаль. Огюст не позволил идти вечером одной, и на этот раз я не сопротивлялась.

Так было спокойнее и надёжнее. Но к Нитан, естественно, я их не пустила. Оставила охрану сторожить за углом, а сама ровно в десять постучала в дверь салона.

Там всё было темно, дверь закрыта, но я не сомневалась, что меня ждали.

Дверь действительно распахнулась сразу же, стоило моей руке коснуться дерева.

Колокольчик жалобно звякнул, но меня тут же втянули внутрь, быстро закрывая дверь.

В полутёмном помещении, освещённом исключительно светом фонарей снаружи, стояла высокая фигура, с ног до головы закутанная в плащ.

— Проходите, леди Рошвальд, — по хриплому, встревоженному голосу я едва узнала мадам Нитан. — За вами никто не шёл?

Я лишь покачала головой, а потом, спохватившись, что мадам могла не заметить этого, добавила не менее придушенно:

— Нет, всё в порядке. Он здесь?

Мадам слегка вздрогнула, а потом сказала:

— Да. Он в моём кабинете. Куда идти, вы знаете, а я ухожу. Свою миссию я исполнила.

Я её понимала и не осуждала. Мне бы тоже не хотелось оказаться на её месте, но моё было в сто раз хуже. И всё же я протянула руку и ласково сжала её ладонь.

— Спасибо вам, мадам Нитан.

— Не стоит.

Она отдёрнула руку, и голос её стал ещё тише.

— Я ухожу. Берегите себя, Корделия.

Впервые за все десятилетия нашего знакомства мадам назвала меня по имени. Это было не принято в нашем кругу, но...

Сегодня она имела на это право. Она рисковала, и я была ей очень благодарна.

Больше не сказав ни слова и даже не попрощавшись, портниха выскользнула из салона и тихо затворила за собой дверь.

Колокольчик снова жалобно звякнул, и магазин погрузился в полную тишину.

Я ещё немного постояла в темноте, про себя повторяя всё, что хочу сказать принцу, а потом осторожно, по памяти, двинулась к двери подсобки. Свет из окон почти не освещал эту часть салона, и идти пришлось практически на ощупь.

А вот и она.

К моему облегчению, мадам Нитан предварительно оставила здесь небольшую свечу. Я быстро сориентировалась и поспешила к двери кабинета.

Ну вот и сбылось! Скоро я увижу Рафаэля, и события закрутятся ещё быстрее.

Я глубоко вздохнула, заставив себя помедлить и успокоиться, а потом коротко постучала.

Ответа не последовало, но меня это не смутило. Какие уж тут церемонии?

Я уверенно толкнула дверь и вошла в кабинет Нитан.

Здесь тоже горел огарок свечи, разбрасывая причудливые тени по стенам и окружающей обстановке.

Сначала мне показалось, что здесь никого нет, но потом я увидела, что кто-то сидит в кресле Нитан, повёрнутом ко мне спинкой.

Его высочество практически не было видно из-за высокой спинки кресла, больше напоминавшей трон, нежели рабочий стул женщины среднего сословия.

Я нахмурилась, присматриваясь.

Видна была лишь тонкая рука, унизанная перстнями и лениво игравшая мечом.

Не помню этих перстней на руках Рафаэля... Хотя.

Столько лет прошло. Да и до рук ли наследного принца мне было?

Я тряхнула головой и поприветствовала:

— Доброй ночи, ваше высочество.

Ответа мне не последовало.

Лишь рука, игравшая с мечом, остановилась на миг.

А потом...

Меч с глухим стуком опустился на пол, вгрызаясь острым кончиком в ни в чём не повинное дерево.

Еще миг и фигура начала медленно подниматься с кресла.

По мере того как он вставал, глаза мои расширялись, а сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать.

Лишь бы не видеть...

Волосы!!!

Длинные и белые, как альпийский снег, струились по мощной спине, облачённой в роскошный чёрный камзол.

Мозг отказывался верить в происходящее, но тут принц повернулся, рассеивая последнее сомнение и последнюю надежду.

Я придушенно охнула и отступила, вглядываясь в это лицо.

Демонически красивое лицо Теодора.

Лицо, способное явиться и в самых сладких снах, и в страшнейших кошмарах.

Бесстрастное лицо убийцы!

Мозг бился в истерике где-то на задворках сознания, требуя бежать, но ноги будто кто-то парализовал.

И тут Теодор неспешно отодвинул кресло и пошёл ко мне.

Меч всё ещё висел в его опущенной руке, а острый кончик царапал деревянный пол, издавая противный скрежещущий звук.

Беги!!!

Билась мысль в голове. Но ноги лишь беспомощно подкосились. Я рухнула вниз, будто низвергнутый камень, но так и не достигла пола.

В одно мгновение младший принц оказался рядом.

Одной рукой он подхватил меня за талию и склонился над моим белым как мел, перепуганным лицом.

Поза была такой, чтобы мне было максимально неудобно. Он не позволял ни упасть, ни выпрямиться.

Лишь беспомощно висеть у него в объятиях, мучительно выгнув спину.

И вдруг его красивое и всегда бесстрастное лицо дрогнуло. На губах медленно появилась зловещая, торжествующая улыбка.

Приблизив губы к моему уху, он прошептал:

— Ну здравствуй, жёнушка.

Это было последней каплей. Больше ни моё сердце, ни разум не выдержали. Чёрные точки заплясали перед глазами, мир качнулся и поплыл. Я потеряла сознание, сумев сбежать от него хотя бы таким образом.

Вода капала с протяжным и заунывным звуком, вдребезги разбиваясь о каменный пол.

Мой нос морщился от боли в голове и спине. Глаза бегали под веками, но я всё никак не могла их распахнуть.

Боги, как же неудобно и тяжело!

Я с трудом приходила в себя, всё ещё не понимая, что со мной происходит, а потом...

Образ Теодора, тёмной скалой нависающего надо мной, прошиб мозг, и я застонала, сгребая руками что-то мокрое и мучнистое.

Наконец-то ресницы послушно взметнулись вверх, и я увидела... ничего.

Темнота! Кромешная! О, нет!

Я задёргалась, приходя в себя, и с трудом перевернулась на бок. Тело закоченело и успело затечь. Руки и ноги не слушались. Боюсь представить, сколько я пролежала в такой позе.

Попытка подняться увенчалась провалом, и я сникла, а потом заставила себя успокоиться. Ну, по крайней мере не так откровенно паниковать.

Вдох — выдох, вдох — выдох!

Я зажмурилась и снова повторила упражнение, которому научилась в прошлой жизни, пребывая в темнице младшего принца.

Вот как прямо сейчас.

Хриплый каркающий смех вырвался из горла, и я снова обессиленно завалилась на спину, глядя в каменный потолок, что стал проступать в привыкших к темноте глазах. Осознание больно ударило по мозгам.

О, Кори, как ты могла не узнать это замечательное место ?

Это же та самая темница, где держал тебя Теодор перед смертью. И голову готова отдать на отсечение — та самая камера.

Я подняла руки, запачканные в прогнившей соломе (теперь я точно знаю, на чём лежала), и прикрыла ими лицо, нимало не беспокоясь.

Какая разница, какой меня казнят? Трупу не положено быть красивым.

Слёзы потекли, хотя смех мой стал громче, превращаясь в настоящий безумный хохот.

Ох, Кори, Кори, какая же ты глупая!!! Так бездарно про...ать второй шанс! С чего начала, тем и закончишь!

Но как? Как он узнал? Почему искал? Или не искал? Может, это Нитан решила выслужиться перед новым хозяином?

Но я не слышала, чтобы Теодор уже захватил власть. Возможно, дело в другом?

Хотя какая разница? Я всхлипнула и, приподняв голову, стукнулась затылком о пол. Не сильно, но ощутимо. Чтобы наказать себя, чтобы почувствовать, что ещё жива. Пока ещё!

Боги, я не хочу снова проходить через это!!! Нет-нет!!!

— Я рад, что тебе нравится в моей темнице, — тишину разрезал вкрадчивый, мягкий голос, и рядом с решёткой моей камеры чиркнули спичкой.

Мой смех тут же оборвался, а слёзы высохли сами собой. Я застыла как изваяние, с ужасом смотря на героя моих ночных кошмаров, чьё лицо было наполовину освещено слабыми отблесками огонька.

— Соскучилась, дорогая? — ласково спросил младший принц, а после поднёс спичку к чему-то рядом с собой. Пламя жадно облизало предмет, а потом ярко вспыхнуло, обгладывая факел.

Мгновенно мою тёмную нору залило светом, заставив меня зажмуриться и отпрянуть. Но я успела увидеть Теодора. Небрежно рассевшегося на позолоченном стуле установленном посреди темницы. Он выглядел, как король на приёме - уверенный и ленивый. Сытый лев, нет, дракон.

Только охраны с ним не было.

Он решил всё делать сам?

Впрочем, и в прошлой жизни он предпочитал не делить удовольствие мучить меня ещё с кем-то.

— Зачем? — прохрипела я, сумев выдавить лишь это слово из сведённого судорогой горла.

— Зачем что? — переспросил он, подперев лицо рукой, унизанной дорогими перстнями.

Собрав все силы и с трудом прочистив горло, я спросила снова:

— Зачем я вам, ваше высочество?

Но принц даже не думал спешить с ответом.

Некоторое время он пристально рассматривал меня своими пронзительными чёрными глазами, будто пытаясь добраться до самого моего нутра, а после неспешно потянулся к внутреннему карману камзола.

Он выудил оттуда белый лист бумаги, сложенный вчетверо, и небрежным жестом руки бросил его мне.

Бумага плавно опустилась на пол рядом с решёткой.

— Читай, — дружелюбно предложил он, взмахнув рукой в мою сторону.

Немного поколебавшись, я с опаской подползла к решётке камеры и дрожащей рукой схватила лист, развернув его.

Света было мало, перед глазами всё прыгало, и разобраться поначалу у меня не получилось, но потом...

О боги, я узнала этот почерк. И это письмо!!!

Вздох ужаса вырвался у меня из груди. Я подняла глаза, полные непролитых слёз, на Теодора и спросила:

— Она жива?

Мой жалкий вид нисколечко его не смягчил. Наоборот, после моего вопроса он ещё больше стал напоминать грозовую тучу.

— Ну ты же до сих пор жива, — насмешливо и язвительно вернул он мне. — И весь твой род жив.

Этот ответ был... странным. Таким нехарактерным для Теодора.

Он никогда раньше не позволял себе срываться и показывать свои эмоции. Лишь раз, в прошлой жизни, когда убивал меня. В остальное время это был камень: холодный, красивый и безразличный.

А за последние пять минут я увидела на его лице целую палитру эмоций.

Неужели присутствие Амелины уже начало действовать на него?

— Тогда почему... — я не успела договорить. Теодор резко поднялся с кресла, заставив невысказанные слова застрять у меня в горле.

Чеканя шаг, он направился ко мне. Шпоры в виде драконьих хвостов угрожающе позвякивали, заставляя меня каждый раз вздрагивать.

Он подошёл к решётке и протянул руку сквозь неё к моему лицу.

Будто собирался меня приласкать.

Как собаку.

Я отпрянула от его руки и отползла подальше, в глубь камеры, сгребая весь мусор и гниль с пола.

Ни капельки не расстроившись, он присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. В его чёрных зрачках начало разгораться дикое, драконье пламя.

Злая усмешка искривила его не по-мужски идеальные губы.

— Неужели ты думаешь, женушка, что одной смерти для вас всех будет достаточно? — его тихий голос звучал будто из преисподней. — Я с тобой ещё далеко не закончил.

Я думала, что страх мой уже достиг максимального предела, но эти слова...

Ужас — всеобъемлющий и всепоглощающий — заледенил моё нутро. Сердце остановилось, перестав биться, лицо превратилось в бледную посмертную маску с нелепо приоткрытым ртом.

Я смогла лишь беспомощно прошептать:

— Не может быть.

Он смотрел на меня пристально с минуту, а потом расхохотался. Его смех покатился гулкими раскатами грома по темнице. Он смотрел на меня и смеялся так, будто я сказала самую весёлую шутку на свете, а потом вдруг его смех прервался.

Лицо в мгновение ока стало серьёзным, и он спросил:

— Не ожидала, да?

Я послушно покачала головой, как игрушка-болванчик, которую толкнула капризная детская рука.

Он хмыкнул и поднялся, возвращаясь на оставленный «трон».

— Думаю, повторять тебе то, во что я посвятил тебя в прошлой жизни, не имеет смысла. Если бы ты этого не помнила, не стала бы так отчаянно пытаться сбежать в этот раз, подсовывая мне вместо приманки Амелин. Но чего я тебе не успел сказать в прошлый раз, милая, так это то, что драконы очень обидчивые и злопамятные.

Он посмотрел на меня так, будто открыл величайшую тайну на земле, но я об этом уже и так догадалась. Влюблённая дочь младшего министра — это страшная сила, которую очень тяжело удержать.

Я была влюблена в него по уши ещё лет с тринадцати, пленённая его чёрными глазами и загадочным молчанием. Он казался холодным и недосягаемым. Может ли быть что-то ещё более желанное и соблазнительное для испорченной девчонки, получающей всё, что она захочет, по щелчку пальцев?

Я разузнала о нём всё (так мне тогда казалось): от его предпочтений в еде до тайных делишек, о которых не должен был знать никто. Мои шпионы взяли его в кольцо. Я думала, что крепко держу его в руках, и поэтому новость о девушке, которую искал младший принц, добила меня.

Амелин — нищая сирота из какой-то глухой деревни! Без роду, без племени и уж точно не сравнится ни с одной придворной дамой красотой. Что уж говорить обо мне.

Я была самой привлекательной невестой столицы, и тут такой поворот. Единственное, что спасло меня в тот момент от личного вмешательства, — это то, что отец уже успел позаботиться, чтобы девица исчезла.

А я должна была готовиться к свадьбе. Но это не помешало мне сходить с ума от ревности.

Я снова прошлась взглядом по расслабленной и вальяжной фигуре Теодора, особо задержав его на руках принца.

Ничего, он быстро вылечил меня и от ревности, и от любви к себе. Пытки, знаете ли, самое лучшее лекарство.

Остался только животный страх и ненависть.

— Сочту твоё молчание за согласие, — продолжил он, так и не дождавшись ответа. — Так что я собираюсь стребовать с тебя долг и в этой жизни, женушка.

Какое же он ненасытное чудовище.

В груди защемило от жутких воспоминаний и плохих предчувствий. Я ощутила тошноту, но, наскребя остатки смелости, спросила:

— Снова будешь пытать?

Взгляд его на миг изменился. Глаза на мгновение стали тёмно-бордовыми и... странными, но он тут же прогнал это выражение, спрятав его за привычной холодностью.

— В этой жизни у меня немного другие планы, но если ты захочешь, — широким жестом он обвёл темницу, — сюда ты можешь вернуться в любой момент.

Не будет пытать?

О боги, он не будет меня пытать.

Хотя радоваться рано. Теодор коварен и нестабилен, может в любой момент передумать. Или это у него игры такие?

Я нахмурилась и осторожно спросила:

— Тогда что же ты хочешь со мной сделать?

Его пальцы, что до этого небрежно поглаживали подлокотник кресла, застыли, а потом он снова стал неспеша водить ими по красному дереву.

— Твой долг и долг твоей семьи велик. Но не передо мной, а перед Амелин. Она больше всего пострадала в этой ситуации, и раз уж она в этой жизни осталась жива, то думаю, будет справедливым, если она сама спросит с тебя всё.

Он неторопливо поднялся и махнул рукой. Тут же из тени выскользнули охранники, подхватывая кресло и убирая его в сторону. Один из них склонился в поклоне перед принцем, ожидая указаний.

— Завтра заберёте её и отправите к мисс Амелин в услужение. Леди будет сама решать её судьбу. А пока...

Он задумчиво посмотрел на грязную, холодную камеру, а после перевёл взгляд на сжавшуюся в углу меня.

— Пока леди Рошвальд проведёт здесь ночь. Чтобы никто не помешал ей предаваться приятным воспоминаниям.

Телохранители поклонились, исполняя приказ. Теодор развернулся и ушёл, оставляя за собой темноту и бросая меня в холодной и сырой камере.

— Мерзавец.

Тихо прошептала я, а после с трудом поднялась на ноги и рухнула на скрипучую, ржавую кушетку.

Сил совсем не осталось. Его присутствие будто высосало из меня всю жизнь, не оставив ни капли.

Но по крайней мере я жива.

И, надеюсь, надолго.

— Как ты думаешь, будить? Или подождать, пока сама проснётся?

Тихий, но очень раздражающий шёпот мешал полностью погрузиться в сновидения и отрешиться от жестокой реальности.

— Да чёрт его знает, — ответил второй голос таким же шёпотом. — Ясного приказа не было.

Они всё больше и больше меня напрягали, но кровать была такой мягкой, а одеяло таким тёплым...

Что?!!!

Какая кровать?! Какое одеяло?

Я взметнулась вверх, подскочив на добрый метр, и ошарашенно огляделась вокруг.

Это была не темница!!!

Светлая, просторная комната с белоснежными лёгкими занавесками, резной деревянной мебелью и мягким, пушистым ковром на полу.

Мои округлившиеся глаза наткнулись на двух служанок, что испуганно прижались друг к другу и таращились на меня.

— Эээ... — я только и смогла выдавить из себя что-то нечленораздельное.

А сказать мне хотелось многое. Вернее — спросить.

Что я здесь делаю? Где это «здесь»? Где темница? Стража? Теодор? Что будет дальше?

Видимо, многое из не озвученного было написано на моём лице, и служанки, отойдя от первоначального испуга, осмелели.

— Госпожа, поторопитесь. Леди Амелин уже посылала за вами, а вы даже не помылись. Нельзя представать перед миледи в таком виде.

Она кивнула на меня и слегка брезгливо поморщилась. Не очень откровенно, но достаточно, чтобы я заметила.

Я тут же опустила глаза и поняла, о чём она. Несмотря на то, что обстановка вокруг была изящной и богатой, я в эту картину абсолютно не вписывалась.

На мне была всё та же дорожная одежда, в которой меня бросили в темницу. Грязь основательно подсохла, но всё так же упрямо цеплялась за мою кожу. Когда-то свежее и белоснежное постельное бельё хранило на себе уродливые следы моего присутствия.

В общем, стало понятно, что тюрьма мне не приснилась, а вот всё остальное требовало объяснений.

— Как я сюда попала? — спросила я служанок.

Ведь я чётко помню, что Теодор приказал оставить меня в камере ещё на ночь.

— Вас принесли ещё вчера, — пожала плечами та самая служанка, что намекала мне на ванну. — Стража оставила вас здесь. Вы были без сознания, но врач сказал, что это просто шок. Вы отоспитесь, и всё будет в порядке. Вот мы вас и не переодевали.

Она снова покосилась на простыни, и в её взгляде мелькнула боль. Прислуга чётко понимала, сколько работы уйдёт на то, чтобы отстирать всё это.

— Кто приказал меня сюда принести? — я продолжила допрос, понимая, что у меня не сходится картинка.

Ни за что не поверю, что Теодор вдруг подобрел и проявил такую заботу обо мне. Да еще придворного врача вызвал меня осмотреть. Нет, такое невозможно, а значит, за этим скрывается кто-то ещё. Кто-то, кому хватило мужества и власти противостоять младшему принцу и помочь мне.

— Мы не знаем, госпожа. Нам не отчитываются, — последняя фраза прозвучала с особой, почти ничем не прикрытой насмешкой.

Да и изначальный тон у этих служанок был нагловат для прислуги дворца.

Но я решила не буянить. Между ними и стражами тюрьмы я точно выберу их.

— Тогда...

Очередной вопрос мне не дали задать. Служанка подошла ко мне и нетерпеливо откинула одеяло с моих ног.

— У нас нет времени на разговоры, — сказала она и подозвала вторую с одеждой. — Леди Амелин ещё тридцать минут назад посылала за вами. Так что у нас есть не более получаса, чтобы вас кое-как привести в порядок, одеть, причесать и отправить к леди. Пожалуйста, не задерживайте себя и нас.

Меня начала раздражать её бесцеремонность, но я проглотила обиду и желание нагрубить. Не стоит мне пока показывать характер, учитывая, что жизнь моя по-прежнему висит на волоске.

Да и встреча с Амелин... Судя по тому, как боятся и суетятся служанки, возлюбленная Теодора может быть ему под стать.

Тогда мне стоит морально приготовиться и не тратить лишние силы на препирательства со служанками.

И поэтому я без лишних слов последовала за ними в ванную, позволив вертеть меня, оттирать и душить, как им заблагорассудится.

Должна отдать им должное — они сотворили чудо за короткий срок. Ровно через тридцать минут я была кое-как отмыта, посушена, одета в скромную, но чистую и приличную одежду и выставлена вон из комнаты.

Служанки повели меня такими знакомыми коридорами дворца в королевский сад. Я следовала за ними и не могла сдержать дрожи в пальцах.

В руках Амелин сейчас находились моя жизнь и смерть, а я понятия не имела, какая она. За две жизни мы ни разу не встречались.

Она была призраком, злым роком, вечно витавшим над нашими головами, но ни разу так и не проявившимся.

Хотя, возможно, отец её и видел раз, но я — никогда. Какая она? Эта дочь крестьянина, оставшаяся сиротой в раннем возрасте и умудрившаяся стать причиной падения целого герцогского дома. Да что там герцогского дома. Целого королевства.

Ответ на эти вопросы ждал меня в самом сердце королевского сада. В любимой беседке королевы-матери. Роскошном, белом сооружении, украшенном витиеватыми узорами в виде распустившихся роз.

Сами розы тоже обвивали это произведение искусства. Белые и жёлтые, они плелись в причудливых комбинациях, создавая ощущение чистоты и уюта.

Кругом заливисто пели птицы, а в самой беседке сидела девушка.

В окружении пяти или шести служанок, одетых в особенно роскошную, дворцовую форму. Они заботливыми пчёлами кружили вокруг Амелин, пытаясь максимально ей угодить. То поправляли подушки, на которых она восседала, то подавали чай.

Но стоило мне только появиться на дорожке, как всё замерло.

Или мне просто показалось.

Всё вокруг будто застыло, не смея пошевелиться. Даже порхавшие над цветами яркие бабочки зависли в воздухе... И только мы — я и она — смотрели друг на друга. Подчиняясь какому-то невидимому и неписаному закону мироздания.

Девушка в центре всеобщего внимания была необычна. Тонкая, как тростиночка, и изящная, как фарфоровая статуэтка. С белоснежной кожей и тонкими бровями. Пышные белоснежные волосы, что легко можно было принять за седые, украшали её голову лучше всяких драгоценностей.

Но и ими она не была обделена. Роскошное платье светлых тонов, что дивно были ей к лицу, сшитое из редких тканей прекрасно сидело на ее фигуре. Две тонкие цепочки из платины и голубых сапфиров, браслеты, искусно вырезанные сережки.... Но самое главное - тиара покойной королевы уже сверкала холодным блеском бриллиантов, венчая её голову.

И все же я долго ее не рассматривала. Мое внимание полностью пленили глаза. Эти бездонные голубые колодцы, что смотрели мне в душу. Она будто удерживала меня в плену и... И всё же это был очень тёплый и долгожданный плен. Такого чувства я даже рядом с родной матерью не испытывала.

Я не понимала, что со мной творится сейчас. Будто я знала её целую вечность и один день. Будто мы расстались только вчера, хотя, клянусь, я её никогда не видела.

Но будто... знала...

Знала?!!!!

Она вдруг сорвалась с места и раненой птицей бросилась ко мне. Прежде чем служанки успели среагировать, прежде чем дворцовая стража успела меня оттеснить, Амелин упала мне на грудь и отчаянно зарыдала.

— Ты пришла! Наконец-то ты пришла! Боги! Я думала, что уже никогда тебя не найду.

Она цеплялась за мои руки причитая и прижималась так, будто пыталась впитаться в меня или поглотить.

Это было дико, странно, непонятно, но...

Так правильно!

— Кто ты? — спросила я, окончательно запутавшись и беспомощно пытаясь найти ответ.

Она подняла на меня глаза, полные слёз, и ответила так, будто это было само собой разумеющимся:

— Я Амелин, — а потом, помедлив, задала вопрос, что окончательно выбил почву у меня из-под ног. — А тебя как зовут?

Я на миг ещё больше оторопела, а потом по-настоящему рассердилась.

Да эта девчонка надо мной просто издевается!!!

Какую ещё извращённую игру они с Теодором затеяли?

Мне захотелось оттолкнуть её, стряхнуть с себя, как противное насекомое, но я не посмела.

То странное ощущение прошло, оставив после себя лёгкий отголосок, и разум мой стал предельно ясен.

Возможно, это была ловко подготовленная для меня ловушка, и я должна быть предельно осторожной.

Я аккуратно отцепила одну из её рук, преодолев при этом некое сопротивление, и, сделав шаг назад, представилась:

— Меня зовут Корделия, леди, — немного помедлив и призадумавшись, я добавила: — И я теперь буду вас сопровождать.

В глазах её читалась смешанность чувств, и даже мелькнула некая обида.

— Это младшая дочь герцога Рошвальда и ваша новая служанка, леди.

Сопровождавшая меня прислуга вдруг вмешалась. С великим почтением к Амелин и к моей большой досаде. Не знаю почему, но моё униженное положение ощущалось ещё более болезненно при ней.

Но тут произошло неожиданное.

В чистых, больших глазах вспыхнула ярость. Эмоция, которую совсем не предполагаешь увидеть на таком с виду невинном и нежном лице.

Только вот направлена она была не против меня.

— Кто служанка? Она?! — голос Амелин дрожал, и она снова схватила меня за руку и взяла под локоть.

К удивлению, я ощутила, что её трясёт от гнева.

— Леди Корделия — моя дорогая гостья, — продолжила она, поочерёдно вглядываясь в лица присутствующих, будто ища того, кто посмеет ей возразить. — И все должны относиться к ней с уважением и почтительностью, так же как относитесь ко мне. В противном случае я буду считать это личным оскорблением.

Лица прислуги побелели от этих слов. Они поспешно отводили глаза и склоняли головы ещё ниже.

Никто не смел противоречить Амелин.

А я стояла и смотрела на всё это с открытым ртом.

Не слишком ли они перегибают с игрой?

Или?..

Да что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Пойдём, — поняв, что желающих рискнуть и навлечь на себя её гнев не нашлось, девушка снова обратилась ко мне, наградив самой сияющей и тёплой улыбкой на свете. — Покажу тебе мою любимую беседку. Тео сказал, что она принадлежала его бабушке и была её любимой. Я верю, так как здесь всё так красиво. Кстати, ты не голодна? Завтракала? У меня здесь пирожные. Или хочешь чего-нибудь другого? Ты только скажи, и я сразу же отправлю за едой.

Оглушённая её трескотнёй и потоком вопросов, я могла лишь беспомощно кивать головой и следовать за нею. Амелин усадила меня на своё место и села рядом, не отпуская мою руку.

Всё ещё шокированные служанки принялись наливать нам чай и подсовывать пирожные. Они всё ещё настороженно следили за мной, совершенно не зная, как реагировать, но отношение хозяйки и её слова были однозначны.

Поэтому им ничего не оставалось, как обхаживать меня.

Я же была в ещё большей растерянности и непонимании. Она знает, кто я, знает, кто мой отец, и при этом ведёт себя так, будто я её давно утерянная любимая сестричка.

Или даже...

— А что это за платье на тебе? Не пойми меня неправильно, ты выглядишь чудесно, но всё же оно слишком простое и старое для тебя. Тео подарил мне кучу вещей, и мы можем выбрать что-то красивое для тебя. Ой, нет... Какая же я глупая! Тебе, наверное, будет неприятно носить то, что подарили другой. Давай мы лучше попросим мадам Нитан приехать во дворец и снять с тебя мерки. Она самая известная модистка столицы и настоящая фея...

Больше я не выдержала.

— Не стоит, — едва сдерживая себя, я сняла её руку со своей и поднялась. — Леди, вам не стоит беспокоиться. Они правы. Я всего лишь ваша служанка, назначенная принцем.

Мои слова были почти вызовом. Хоть и сказаны они были не грубо, но с явной провокацией.

Если бы это была просто игра, то Амелин должна была сбросить маску, наказать меня, и всё бы встало на свои места.

Но эта девица умела загонять в тупик.

— Разойдитесь все, — приказала она, не отрывая от меня жалостливых глаз. — Я хочу поговорить с леди Корделией наедине.

Ни тебе криков, ни пощечин, ни битья посуды...

Спокойна и терпелива, как кормилица с младенцем.

Если бы я была на её месте, то непременно бы отомстила, а она...

Хотя, возможно, ей что-то надо от меня? Не зря же она так радовалась, когда увидела меня впервые.

Что они задумали?

— Садись, — когда служанки разошлись, она похлопала рядом с собой, призывая меня вернуться на место. — Пожалуйста.

Тон был просительным и жалобным, но я покачала головой.

Нет, на такие уловки я не поведусь.

Нельзя доверять никому и ничему, если дело касалось Теодора.

Пример Нитан послужил подтверждением общепринятому правилу.

Младший принц — дьявол во плоти, и те, кто его окружает, способны только на жестокость и предательство.

— Я знаю, как тебе тяжело, дорогая, — получив отказ, Амелин сама поднялась и подошла ко мне, попробовав обнять меня за плечи, но я отстранилась. — Ты многое пережила за эти годы. Попала в ссылку, твоя семья в опале, твоя сестра взаперти, и ты очень сильно переживаешь, но поверь, я абсолютно не желаю тебе зла. И постараюсь сделать всё, что будет в моих скромных силах, чтобы помочь тебе.

Слова Амелин звучала так искренне. Она смотрела так убедительно, и всё же моя логика вопила, что так не бывает.

— Почему? — спросила я её и решила достать тот козырь, что, возможно, погубит меня, но я должна была спровоцировать Амелин. — Ведь вы же знаете, что моя семья вас похитила. Мой отец приказал вас держать в той деревне. Его люди поместили вас в тот подвал, и боги знают, что творили...

— Хватит!! — её отчаянный крик прервал мою речь, а за ним последовал всхлип.

Я видела, как темнеет её лицо, когда я говорила. Видела, как проступают на нём следы муки, но не могла остановиться.

Ну же! Перестань притворяться! Сбрось маску, перестань быть такой добренькой.

Мы обе прекрасно знаем, что такое насилие, и никто не может быть после такого великодушным со своим палачом.

Ты должна ненавидеть меня так, как я ненавижу Теодора. Должна презирать и делать мою жизнь невыносимой! Должна....

Меня резко отпихнули в сторону, заставив отлететь в колючие кусты роз. Потеряв равновесие, я просто завалилась на бок, царапая руки, шею и щёку.

Боль обожгла раненое тело. Из царапин тут же потекла кровь, но я этого даже не заметила. Сцена, представшая передо мной, была настолько фантастической, что всё остальное отступало на задний план.

Тот, кто толкнул меня, был не кто иной, как его высочество младший принц. И сейчас именно он сжимал в объятиях плачущую Амелин. Так нежно и трепетно, что от патоки сводило зубы. Одной рукой он придерживал ее за спину, а второй успокаивающе поглаживал по голове.

Это чудовище способно на что-то светлое? На любовь?

Не может быть!!!

Но глаза мои меня не обманывали. Он действительно любил Амелин.

Я самостоятельно поднялась из кустов, не сводя с этой парочки жадного взгляда. Ненависть и даже отголоски жгучей ревности бушевали у меня в груди.

Я всю жизнь верила, что он не способен на любовь. Бегала за ним, принимая его холод за что-то само собой разумеющееся, а оказывается, я просто была не той.

Да, я знала легенду о Жемчужине и Драконе, но считала, что Теодор будет относиться к Амелин как к сокровищу. Что-то важное и ценное, что стоит беречь и периодически любоваться, но не любить. Никак не любить!

И вот я вижу эту сцену.

Клянусь, если бы в этот момент в моей руке был кинжал, я бы бросилась на них без раздумий.

Но мой порыв мгновенно улетучился, стоило только Теодору обернуться и взглянуть на меня.

Столько злости, гнева и... разочарования я никогда не видела в его глазах.

Страх снова наполнил меня. За этим точно последует наказание, и вряд ли кто-то заступится за меня. Особенно после того, как я специально довела Амелин до слёз.

Ох, Кори, Кори, ну почему ты не можешь сидеть тише воды, ниже травы? Почему всегда куда-то влипаешь, причём совершенно добровольно?

За эту черту характера и непоседливость мне вечно прилетало от родителей, а теперь...

— Убрать!

Лишь одно слово и небольшой кивок от Теодора — и меня тут же схватили стражники. Ни вопросов, ни шанса оправдаться, ничего...

Я открыла рот, собираясь что-то промямлить про то, что ничего не сделала Амелин, но тут же его захлопнула. В чём смысл? Какая разница?

Меня ненавидят уже по факту рождения и существования на этой земле. Что уж говорить о том, что дракон застал свою возлюбленную в слезах. Похоже, пыточной тебе сегодня не избежать, Кори!

— Нет!

Поняв, что меня собираются уводить, Амелин вдруг вырвалась из объятий Теодора и бросилась отбивать меня у стражников. Фурией налетела на охрану и когтями вцепилась в руку одного из них.

Тот взвыл и отпустил меня, не смея сопротивляться любимой их господина.

Она тут же метнулась ко второму, но тот всё понял без слов и, бросив меня, отбежал на приличное расстояние.

Вообще-то Амелин в этот момент напоминала разъярённую мышь, атакующую двух алабаев, и со стороны это выглядело нелепо и смешно.

Если не знать, что могучая тень наследника драконов стоит у нее за спиной.

Конечно же эти люди не ведали об истинной сущности принца, но, как и любое живое существо, интуитивно чувствовали хищника высшего порядка и старались не переходить ему дорогу.

— Я не позволю причинить Корделии боль!

После того как она "расправилась" со стражей, Амелин встала передо мной и, раскинув руки, загородила меня своим телом.

Во всей её позе читалось желание защитить меня и вызов Теодору.

Вызов? Вызов дракону!!! Похоже, что в пыточную сегодня отправят двоих.

Но вот чего уж я не ожидала, так это мягкого, вкрадчивого голоса, которым обратился к ней Теодор.

Таким голосом уговаривают маленького, шипящего, бродячего котёнка пойти на ручки, обещая еду, кров и заботу.

— Но она расстроила тебя, Амелин. Такая девица не должна находиться рядом с тобой и заслуживает наказания.

— Ни за что! — отчеканила девушка.

А потом...

Эта сумасшедшая выхватила шпильку у себя из причёски и, прежде чем её успели остановить и отобрать опасную игрушку, два раза полоснула себя по правой щеке.

С той самой стороны, где у меня тоже имелась царапина от неудачного падения в кусты роз.

Теодор дёрнулся к ней, но остановился, понимая, что сделает только хуже.

— С сегодняшнего дня я объявляю, что Корделия Рошвальд — моя близкая душа и самый ценный человек для меня во всём мире. Причинённый ей вред — это причинённый вред мне вдвойне. Отныне и вовеки будет так.

Все стояли как громом поражённые от такого заявления.

А особенно я.

Моя челюсть отвисла, а мозг отказывался верить во весь этот бред.

Да это же не дворец, а дом для блаженных!

Здесь все просто сумасшедшие! Настоящие, извращённые психи.

Теодор собирался что-то ответить, когда его прервал резкий, каркающий хохот.

Все тут же уставились на меня, а я не могла остановиться. Ну право же!

Какой смысл бороться, прятаться и подчиняться, когда находишься в логове психопатов?

В любой момент им может взбрести в голову самая дикая вещь, и ты просто не сможешь на это как-то повлиять. Или предугадать.

Амелин тут же бросилась ко мне. Утешать или обнимать — я не знаю, мне было всё равно.

Я просто оттолкнула её и, несмотря на мрачный взгляд Теодора, снова залилась смехом.

— Да, вы просто психи, — сказала я, вытирая набежавшие на глаза слёзы и награждая всех ядовитым взглядом поочерёдно. — Ненормальные. Сумасшедшие.

— Корделия, пожалуйста. Тебе плохо? — Амелин не собиралась от меня отставать и совсем не обижалась на едкие слова. — Я хочу помочь.

У меня уже просто не было сил с ней спорить и сопротивляться.

Они высосали из меня последнее.

— Отведите леди Амелин в её спальню и позаботьтесь о ране, — Теодору явно надоела эта трагикомедия. — А также заберите...

Он немного помедлил, не зная, как меня назвать, а потом просто указал на меня:

— Её. И позаботьтесь, чтобы она ни в чём не нуждалась.

— Я хочу, чтобы Корделия была со мной. И её раны обработали при мне!

Амелин не собиралась отступать или выпускать меня из своих крепких лапок.

— Позже, дорогая, — мягко успокоил её Теодор. — Разве ты не видишь, что твоя Корделия истощена и находится в состоянии истерики? Ей нужен отдых и врач, а тебе нужно обработать раны. Иди, милая, как только она поправится — тут же придёт к тебе.

Лишь только это заверение и деликатность, с которой слуги поддержали меня, убедили Амелин пойти на уступки.

Она всхлипнула, кивнула и позволила увести себя прочь. Меня, всё ещё содрогающуюся от слёз и смеха, тоже повели во дворец.

Но я успела увидеть взгляд, которым наградил меня Теодор. В нём была угроза и обещание.

Но он уже понимал, что судьба дала мне в руки оружие против него.

Теперь я не беззащитна. И мы оба об этом знали.

Возвращали меня в комнату намного быстрее, чем забирали. Мы чуть ли не бежали по коридорам, остановившись лишь раз, чтобы пропустить небольшую процессию слуг с корзинами.

А дальше снова забег трусцой по бесконечным коридорам левого крыла дворца. Да-да, я теперь понимала, где нахожусь. Это крыло принадлежало младшему принцу и его свите.

Почему сразу не признала его, хотя фактически выросла во дворце? Да потому что всё тут изменилось до неузнаваемости.

Вместо тяжёлого, мрачного убранства тут теперь вполне могли обитать феи. Всё лёгкое и донельзя воздушное.

Не удивлюсь, если в конюшне у его высочества теперь вместо боевых коней стоят единороги с косичками в гривах.

И всего этого добилась Амелин, всего лишь пустив одну слезу из своих огромных глазищ.

Хотя нет.

Вполне возможно, что она даже этого не делала. По уши влюблённый Теодор наверняка сам разузнал предпочтения любимой.

От этого слова — «любимая» — меня натуральным образом затошнило.

Перед глазами предстал образ принца и девушки в его объятиях. То, как он успокаивающе гладил её по голове и бережно поддерживал.

Бесит!!!

Оба они бесят!!!

Я остановилась, не в силах совладать с накатившими эмоциями.

Пришлось заставить себя дышать через нос, чтобы и вправду не вырвало.

— Вам плохо? — служанки тоже остановились и заботливо придержали меня под локоть.

Какой контраст с тем пренебрежением, с которым они обращались со мной ещё два часа назад.

— Тошнит, — не стала скрывать я, понимая, что так просто до комнаты не дойду.

— Рина, беги скорее на кухню и попроси лимонной воды. А мы с госпожой потихоньку дойдём.

Вторая служанка послушно кивнула и без лишних слов поспешила за водой.

— Пойдёмте, пойдёмте, — та самая, что вела все разговоры со мной, снова мягко потянула меня вперёд. — Осталось пару метров до комнаты. А там уж и ванна есть, и прилечь можно.

Мне было очень плохо, но я признала, что она права. Лучше позориться при меньшем количестве людей.

Кое-как мы дотащились до комнаты, где я лишь мельком отметила стоящую у двери стражу. Значит, Теодор не собирается спускать мне сегодняшний скандал. Но этот акт устрашения оставил меня безразличной. Я сильно сомневалась, что могу сбежать из дворца.

Жаль только, что сестру не увижу, а в остальном...

Потеряв голову, по волосам не плачут.

— Ложитесь, госпожа, я сейчас о вас позабочусь, — служанка была на удивление проворна, мгновенно уложив меня в постель и придвинув подушки так, чтобы мне было максимально удобно.

Ох, чует моё сердце, она совсем не проста. Слишком ловкая, слишком смелая и быстрая. Очередной соглядатай Теодора? Не удивлюсь.

Но слово эта лазутчица сдержала.

Меня напоили лекарством, помыли и уложили спать, дав съесть лёгкий обед. Доктор тоже приходил, но заверил, что с моим здоровьем всё хорошо. Просто сильный стресс и недосып. Пациентке стоит просто отлежаться и все пройдет.

Но он ошибся...

Уже к вечеру у меня начался сильный жар. Меня трясло в лихорадке, а образы перед глазами расплывались. Тот самый доктор, что ещё днём убеждал всех, что я в порядке, бегал вокруг в панике, пичкая меня всякой дрянью.

Но я уже плохо соображала. Лишь только помню, что надо мной рыдали, обливая мою руку горячими слезами и зовя по имени.

Но голос этот почему-то вызывал лишь раздражение. Вот только почему, я вспомнить не могла. А потом всё как-то стихло, отдалилось, и я провалилась в глубокое, насыщенное марево. Вязкое и удушливое, в котором я залипла, как муха в паутине.

И чем больше я сопротивлялась, тем сильнее в нём утопала. В какой-то момент я даже перестала бороться и начала медленно идти ко дну.

Какая разница? Умру я сейчас от жара или потом от пыток. Разве враги дадут мне шанс? Так что лучше так...

Но стоило мне только подумать об этом, как пространство жара и дыма вдруг поколебалось. Я не видела, но ощутила, что рядом появилось что-то гигантское, мощное и пышущее жаром, в сотни раз превышающим тот, что объял меня.

«Нет, нет, не надо. Мне и так плохо!» — мысленно взмолилась я на уровне инстинктов, понимая, что оно приближается и просто испепелит меня одним своим присутствием.

Но неизвестное существо меня не слушало. В какой-то момент моё пылающее тело обвило что-то твёрдое и чешуйчатое, а потом мир перевернулся.

К огромному удивлению, жар начал отступать, покидать меня. Дым больше не душил горло и не забивал лёгкие. Я начала расслабляться, чувствуя, как болезнь, тревоги и боль постепенно уходят.

А существо и не собиралось останавливаться. Оно обвивало меня и обвивало бесконечными кольцами своего тела, будто пытаясь поглотить полностью.

Но я перестала сопротивляться. Его жар исцелял, а действия были очень деликатны.

Мне становилось все легче и легче и в какой-то момент даже показалось, что в его объятиях так приятно, надёжно и уютно, что я смогла окончательно расслабится и уснуть.

Просыпаться было тяжело. Не потому, что ресницы весили как гири и веки напрочь отказывались подчиняться, нет.

Тяжесть окутывала меня отовсюду. Давила на спину, грудь, стискивала бёдра, душила, не давала дышать...

Что за чёрт?!

Я всё же заставила глаза приоткрыться и чуть не заорала в голос! Чудом сдержалась.

Вам доводилось просыпаться в объятиях хищника? Нет? Везучие. Пробовать не рекомендую!

Я была прижата к мужской голой груди, а в макушку мне дышали, тихо посапывая.

При этом рука "неизвестного" была закинута мне за спину, а нога частично покоилась на моих бёдрах.

К дьяволу!

Меня использовали как мягкую игрушку! Но не это было убийственно удручающим. Белоснежные волосы торчали отовсюду, пытаясь покрыть меня всю не хуже их хозяина.

Мысленно я молилась, чтобы во дворце нашёлся ещё один такой блондин с непомерной наглостью и безграничной властью.

И чтобы именно он залез ко мне в постель, но увы!!!!

Надежды были тщетными.

Я медленно подняла глаза и с горечью признала — я прекрасно знаю это лицо. Все его черточки, изгиб бровей, длину ресниц, недовольную складку в уголке губ. Я столько раз любовалась им в прошлой жизни и так отчаянно боялась в этой.

А в конечном итоге...

Мечты идиотов всегда сбываются, Кори, только не так, как нам бы того хотелось.

Как вспомню, на какие только ухищрения шла в девичестве, чтобы оказаться в его объятиях.

С каким отчаянием преследовала его все три месяца после свадьбы и ни разу не была удостоена чести даже просто разделить с ним поцелуй.

Он успешно игнорировал меня, а потом уже я хотела сбежать от него, но не успела.

А теперь этот мерзкий драконище лежит в моей кровати и сжимает меня так, будто я нежная кроличья тушка, а он очень голодный удав.

Вдруг у меня перед глазами встал образ. Это беловолосое чудовище обнимается со своей Жемчужиной, и всё ностальгическое самобичевание, а также здравая осторожность мгновенно улетучились.

Внутри полыхнул жар не хуже драконьего.

— Пошёл вон! — не успев подумать дважды или хотя бы свериться с инстинктом самосохранения, я взревела и забрыкалась, пытаясь сбросить его с кровати.

Но легче было бы сдвинуть скалу. Этот сухощавый на вид мужчина оказался на удивление крепким и тяжёлым. Не гора мышц, как Вейн, но тоже очень развит и, к большому удивлению, приятный на ощупь.

Но я этого не говорила! И не думала! НЕ ДУМАЛА!

В это время драконище не торопясь приподнял веки и обдал меня ленивым, багровым взглядом с вертикальными зрачками. А потом как ни в чём не бывало прижал меня теснее и приказал:

— Не дёргайся. Ты слишком шумная. — И снова прикрыл глаза.

Чего?!!

Он совсем ополоумел. От пыточной до обнимашек у нас даже не сутки пути?!

Да пошёл он! Если они со своей подружкой гармонично уживаются с шизофренией в своей голове, то я отказываюсь принимать участие в этом бреду. Иначе моя психика тоже полетит, и, не дожидаясь конца моей никчёмной, невезучей жизни, я просто начну пускать слюни и плести венки из ромашек.

Лишь бы избежать реальности.

— Пусти! Пошёл вон! Слезь с меня!

Я начала настоящий бой с этим мерзавцем, не стесняясь пускать в ход кулаки и зубы. Но это тоже его не впечатлило. В одно мгновение меня скрутили так, что не пошевелиться, и, не открывая глаз, предупредили:

— Ещё раз шевельнёшься — и пеняй на себя.

Сказано это было так близко от моего лица, и в частности губ, что я замерла на месте.

А потом вдруг ухмыльнулась и ядовитым голоском выкатила последний аргумент.

— Я пожалуюсь Амелин.

И это подействовало!!

Глаза Теодора тут же распахнулись, и в них не осталось даже намёка на багровый цвет. Только недоумение, которое я уже неплохо умела читать.

Как ни странно, с недавних пор его эмоции перестали быть для меня загадкой. И если для посторонних младший принц был бесстрастным и собранным, то я прекрасно могла распознать его настрой.

И он встревожился!

О, да!!!

Он боялся, что скажет Амелин!

Я чуть не расхохоталась ему в лицо, когда он подскочил с кровати, роняя меня прямо в мягкие объятия одеяла.

Выражение его лица стало каменным, но меня уже было не провести. Он растерян и даже немного смущён.

О, стоило умереть, чтобы увидеть его физиономию такой.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же его захлопнул и огляделся вокруг.

Да-да, змеюка, ты у меня, а не у себя.

Стоишь посреди комнаты без рубашки и в одних штанах, беспомощно озираясь.

Будто прочитав мои мысли, Теодор нахмурился, а после, не сказав ни слова, толкнул дверь и вышел, громко захлопнув её за собой. В коридоре послышалось мямленье стражи, которая обалдело приветствовала начальство, но разъярённый принц не удостоил их даже словом.

Я же вдруг почувствовала себя до неприличия хорошо. Просто отлично. Небывало прекрасно. Перевернувшись на спину, я закинула руки за голову и счастливо рассмеялась.

Не знаю, как это объяснить, не знаю почему и зачем, но правила игры поменялись. Теперь я не беспомощная кукла, а какой-никакой игрок.

И пусть моя позиция зависит от странной девчонки с бзиками в голове, но я даже эту ситуацию поверну в свою пользу.

Что ж, Теодор, наша маленькая подружка крепко держит тебя за... за причинное место. И так уж случилось, что она питает ко мне необъяснимую слабость, а значит, если использовать это правильно, тот, кто держит тебя за яй... в конечном итоге буду я.

Злобная улыбка озарила моё лицо. О, мой дорогой посмертный муженёк, мы ещё расквитаемся!

Даже не сомневайся!

Вот только что он делал в моей спальне? Да ещё и полуголым?

Ай, какая разница сейчас! Не буду ломать голову! Просто буду наслаждаться уникальным моментом.

Целых две недели я была освобождена от повинности видеть ненавистную рожу младшего принца. После нашего внезапного «воссоединения» Теодор пропал и больше не появлялся на горизонте.

Мне бы очень хотелось тешить себя надеждой, что это я его так напугала, но Амелин разрушила мои иллюзии.

Возлюбленная Теодора как-то шепнула мне на ухо, что вокруг происходят страшные вещи и что могучий и неподражаемый принц сейчас делает всё, чтобы защитить нас. Её и меня в смысле.

Мой скептический взгляд она успешно проигнорировала, продолжая петь ему дифирамбы. Защитить меня? Ага! Побежал, спотыкаясь!

Но мне его отсутствие было на руку, так как помогло немного прийти в себя, осесть и подумать, как жить дальше. На кураже я, конечно, горы могла свергать, но, когда немного успокоилась, стало понятно, что Амелин не самая надёжная защита.

Девушка по сути никто. Ни рода, ни племени, ни связей и полностью зависит от доброй воли Теодора. Конечно, он никогда её не бросит и не навредит. Будет носить на руках всю жизнь, но... В большой игре не всегда самый сильный равен самому живучему.

Ну по крайней мере мне хотелось верить, что такого колосса, как Теодор, всё же возможно победить. Пусть не силой, то хотя бы хитростью.

Где-то так же думал мой отец. Правда, он не знал, когда брал Амелин в заложники, кому перебежал дорогу, но тут уж невозможно было всё рассчитать.

Тайна королевской семьи была под семью печатями и окроплена кровью. Куда уж отцу проникнуть в помыслы высших сил, но в общем у герцога Рошвальда было чему поучиться.

Так вот, поразмыслив, я решила подождать и посмотреть. Возможно, мне подвернётся случай переговорить с кем-то во дворце. Но теперь я пообещала себе, что буду предельно осторожна. Повторить историю с Нитан я не собиралась.

Да и случая пока не было. Крыло Теодора было закрыто и изолировано. Лишь чётко определённый круг людей мог его посещать. Что уж говорить о месте, где жило его сокровище? Казалось, вокруг Амелин даже воздух был стерилен. А теперь угадайте, кого она желала видеть рядом с собой двадцать четыре на семь?

Сначала меня это жутко раздражало. Просто бесило! Её неубывающий энтузиазм, непомерная забота и бесконечные попытки прикоснуться ко мне.

Я отстранялась и отбивалась как могла, но она всё равно оказывалась рядом, стоило только мне не уследить.

Правда, прошло совсем немного времени, прежде чем моё мнение о ней поменялось. Поначалу я чувствовала к ней ненависть, настороженность. Потом раздражение и презрение. Она казалась мне слабой, чудаковатой и нежизнеспособной. Мягкой, как масло, что забыли положить в ледник.

Но потом я поняла — всё это касалось лишь меня. Только рядом со мной сердце Амелин плыло. Она становилась мягкой, нежной и уступчивой. Казалось, обладала безграничным запасом терпения и была готова исполнять любой мой каприз. При этом, будто научившись улавливать моё настроение, она молчала, когда нужно было молчать, и говорила, когда надо было.

Но с другими она не давала спуску. Служанки ходили на цыпочках, а стражи боялись лишний раз вздохнуть. Не только из-за Теодора, но и из-за неё самой. Она вполне могла спокойным и доброжелательным тоном отправить человека в тюрьму. Мне пришлось раз лицезреть такое. В самом начале, когда одна из служанок проявила неуважение ко мне. И держала крепкой волей всех в подчинении.

Всех, но только не меня и не Теодора.

Именно к нам двоим эта странная девица питала не менее странную слабость. И постепенно мое отношение к ней начало потихоньку меняться. Особенно после одного случая.

Поворотный момент случился через десять дней моего пребывания во дворце.

В то утро меня пригласили присутствовать при утреннем туалете леди Амелин. Меня, дочь герцога, это жутко бесило, но я понимала, что Жемчужина пошла мне на уступки.

Если бы она могла, то перебралась бы ко мне в покои и доставала бы меня бесконечно. Но тут уж я отстояла своё право на личное пространство.

Так что присутствие утром при её одевании было лишь способом поскорее меня увидеть, а не попыткой унизить. И я, скрепя сердце, пошла к ней. Хотя понимала, что для слуг это выглядит как моё унижение.

Плевать! Все их сплетни стоили того подарка, что я получила сегодня взамен.

— Кори! — Амелин увидела меня в зеркале, и её глаза, как всегда, просияли, стоило только ей засечь моё присутствие.

Я поморщилась от этого «Кори». Какими-то неизвестными путями она проведала, что близкие называли меня так, и наотрез отказалась пользоваться моим официальным именем.

— Дорогая, я так ждала тебя, — она продолжила щебетать, нетерпеливо ёрзая на стуле, отчего её служанка с трудом удерживала незаконченную замысловатую причёску. — У меня для тебя сюрприз!

Я лишь незаметно закатила глаза. Что на этот раз? Драгоценности? Платья? Меха? Картины? Такое ощущение, что Амелин планировала перенести всю королевскую казну в мои покои. Там и так уже яблоку негде было упасть от бесконечных подарков щедрой возлюбленной младшего принца.

Но на этот раз хитрая девица приготовила мне кое-что особенное.

— Вот, возьми! — она ловко достала из красивой золотой шкатулки небольшой конверт и протянула мне.

Я не спеша взяла его в руки и с сомнением осмотрела, а потом под нетерпеливым взглядом Амелин открыла его.

И тут же прижала ладонь ко рту, едва сдерживая слёзы. Этот почерк! Эти строки! Я узнала его в ту же секунду, как увидела! Я знаю этот почерк с детства!

О, боги! Дафна!

Впервые за всё время я подняла глаза на Амелин и искренне произнесла:

— Спасибо.

И она прекрасно поняла мои чувства. Её щёки раскраснелись от удовольствия, но она сдержалась и лишь тихо сказала:

— Если хочешь — ты можешь пойти к себе и спокойно почитать.

Я тут же нетерпеливо закивала, соглашаясь.

Видят боги, эта девчонка сегодня сделала немыслимое. Заставила моё каменное сердце дрогнуть от такой щедрости.

Ничто не могло меня так порадовать и утешить, как весточка от родных. Прижав конверт к груди, я кивнула, не в силах совладать с голосом. Если я открою рот, то банально расплачусь перед всеми.

И Амелин это чутко уловила, как и то, что такой волшебный, интимный момент, как чтение письма от сестры, я не желаю делить ни с кем.

Она тут же велела проводить меня назад, и, присев в реверансе перед ней, я рванула к себе так, что служанки едва поспевали.

Выпроводив прислугу, я упала на диван и тут же развернула письмо, принявшись читать.

Дафна была, как всегда, немногословна. Пару слов о себе, несколько о родителях.

Она рассказала, что чувствует себя хорошо. Старается нормально питаться и по возможности дышать свежим воздухом. Также она упоминала, что пока не может встретиться со мной, но очень хотела бы.

Из этих двух предложений я поняла, что Дафну держат под замком и даже прогулки в другой части королевского сада ей запрещены.

Кроме этого сестра упомянула родителей. Сказав, что матушка переболела недавно, а батюшка ухаживает за ней.

Правда, мне беспокоиться не стоит, так как матушке уже лучше и она идёт на поправку.

На этом сестра прощалась и надеялась услышать вскорости от меня новости, а также просила поблагодарить Амелин от её имени.

Я ещё раз пробежалась глазами по письму и после откинулась на диванную подушку, уставившись в потолок.

Послание сестры было очевидно. Декорируя сообщение банальными семейными новостями, она искусно обрисовала мне картину происходящего за пределами западного крыла.

Отец нащупал какую-то лазейку и вскорости может оправдаться. Но на обстоятельства Дафны это ни в коем случае не повлияет.

Её и дальше будут держать взаперти, и, судя по тому, что она ни разу не упомянула Рафаэля, я могу догадаться почему.

Жене наследника не позволят умереть, но и не дадут выйти. Будут держать её взаперти, чтобы принц и принцесса не могли завести ребёнка и помешать планам Теодора.

Как же дьявольски хитро!!!

О, конечно, он мог бы всех убить и захватить трон силой, но это всегда риск вечного недовольства и бунтов. Кровавых тиранов и незаконных захватчиков не любят, хоть и боятся.

Но главная причина была не в этом. Я была уверена, что Теодору просто скучно. Его хитрый, изворотливый и искажённый ум требовал сложной задачи, чтобы банально практиковаться и не зачахнуть от скуки.

Вот он и играет с моими родными как кот с мышками.

Обидно и больно, что я не могу их предупредить об этом.

Или мне так просто казалось.

Письмо Амелин имело неожиданный эффект и заставило кое-кого, кто прятался в тени и просто наблюдал, наконец-то проявить себя и связаться со мной.

Крупная ладонь накрыла мое лицо, заставив мгновенно проснуться от нехватки воздуха. С трудом вырвавшись из объятий сна, я широко распахнула глаза, сумев рассмотреть лишь высокую фигуру, склонившуюся надо мной.

Тут же попыталась заорать и вырваться, но меня быстро скрутили, прошептав:

— Корделия, не поднимайте крик. Я сейчас вас отпущу. Кивните, если поняли меня.

Голос был очень знакомый. Очень!

И раз уж меня не задушили во сне, то он явно принадлежал не врагу.

Я послушно закивала, и меня тут же отпустили. Воздух ворвался в ноздри, и я жадно задышала.

Так себе начало свидания.

— Простите, — фигура отступила от меня, попав на освещённый лунным светом участок, и я увидела того, кого и ожидала увидеть.

— Здравствуйте, ваше высочество, — поприветствовала я старшего принца, а потом поплотнее натянула одеяло на плечи. — Простите, что не могу поприветствовать вас как полагается.

Улыбка, озарившая лицо Рафаэля, была одновременно и насмешливой, и печальной.

— Какие уж между нами церемонии, миледи, — он развёл руками, а после взял стул и присел. — Не думаете же вы, что я пробрался ночью, тайком, в хорошо охраняемое крыло брата, чтобы вести с вами светские беседы?

Помимо воли я прыснула, поддавшись очарованию Рафаэля.

Да, старший сын их величеств был ответственным, умным молодым человеком, что отлично помнил свой долг. Но помимо этого Рафаэль умел быть любезным, остроумным и харизматичным.

До тех пор, пока на горизонте не появлялась Дафна. Тогда принц затихал, мило краснел и не знал, куда деть руки.

Но это было тогда, раньше... В нашей беззаботной юности.

Настроение моё переменилось, и мысли потекли в грустном направлении. Старший принц будто почувствовал это и тоже стал серьёзным.

— Корделия, я не буду тратить время, — начал он объяснять, зачем пришёл. — Вы девушка неглупая и, думаю, понимаете, что во дворце сейчас неспокойно. То, что стало с вашей семьёй, — лишь часть айсберга. Есть события намного тревожнее. Возможно, мои слова прозвучат для вас непонятно...

— Не стоит, Рафаэль, — я остановила его и отбросила всякий этикет, как ненужную ветошь. Он лишь декорация наследника трона, а я пленница. Какие уж тут манеры. — Я всё знаю и всё понимаю. Вы получали моё письмо?

Пусть я и знала, что моё послание сейчас находилось у Теодора, но внутри теплилась маленькая надежда, что он перехватил его уже у Рафаэля.

— Какое письмо?

Грустный смешок вырвался у меня вместо ответа. Вот как... Ну что же, ожидаемо. Похоже стража уже тогда ела из рук Теодора. Или это только ко мне было особое внимание?

— Какое письмо, Корделия?

С нажимом повторил Рафаэль, нетерпеливо перебирая перстни на своих длинных пальцах. Вот уж воистину — любовь ко всему драгоценному и блестящему у них в крови. Драконы одним словом.

— Я написала вам письмо в тот день, когда меня арестовали, — спокойно ответила ему, уже приняв решение ничего не скрывать. — Я просила вас спасти Амелин и позаботиться о ней, а потом вручить под благовидным предлогом Теодору.

— Я не получал никакого письма, — с досадой пробормотал принц, о чём-то задумавшись, а потом вдруг поднял на меня острые, как клинок, глаза. — Почему ты вдруг решила предупредить меня об Амелин?

Это был краеугольный камень нашей беседы. Карты должны лечь на стол, иначе мы оба проиграем.

Не пасуя перед наследным принцем и не боясь его реакции, я ответила:

— Потому что я знаю, что она Жемчужина, а Теодор её дракон. И ваше высочество, спрячьте нож обратно. Вам нет нужды меня убивать до того, как я окончу свой рассказ.

Рафаэль и правда подтянул спрятанный небольшой кинжал в камзоле повыше. Рефлекс скрывать правду о происхождении королевской семьи передавался из поколения в поколение, и не важно, какую цену нужно было заплатить за это.

Те, кто знали, были автоматически мертвы. Но я собиралась жить и мстить. И я нужна наследному принцу — пусть он об этом ещё сам не знает.

— Это моя вторая жизнь, Рафаэль, — я устроилась поудобнее в кровати и, отбросив всякий пиетет, спокойно взглянула на своего собеседника. — Мой шанс исправить ошибки, что я совершила в прошлом. Я уже прожила одну и была убита Теодором. И я знаю, что наличие крови дракона в ваших жилах — это не красивая легенда для черни. Вы действительно потомки этих чудовищ, потерявшие магию и способность оборачиваться. А ещё я знаю легенду о Жемчужине. Человеке, который является высшей ценностью дракона. Вашей главной ценностью. Также я знаю, что вас с ними объединяла магия и со временем вы утратили способность их находить, постепенно превращаясь в людей. Сильнее обывателей, конечно, но такие же смертные. Кроме...

Я позволила себе цинично улыбнуться, выпуская весь яд и гнев, давно скопившийся внутри, на, в сущности, ни в чём передо мной не виноватого Рафаэля.

— Кроме твоего младшего братца. - сделав паузу я спросила - Как тебе было узнать о том, что гены сыграли в такую чудную лотерею и именно он, младшенький, вытащил золотой билет?

Наследник смотрел на меня долгим изучающим взглядом, а потом губы его дрогнули. И растянулись в улыбке, ничем не уступающей моей. Горькой, ядовитой, насмешливой. Только насмехался он над собой.

— Не очень приятно, как видишь, — он покачал головой, будто отрицая какие-то свои мысли, но тут же продолжил, подталкивая меня рассказывать дальше. — Что ещё ты знаешь? И главное, откуда?

Я прикрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям. В ноздри будто снова ударил смрад камеры пыток. Мерзкий до рвоты запах мочи, крови, жара и боли. От меня мало что оставалось к тому моменту, как Теодор закончил, но, как бы это ни странно звучало, его спутанный, безумный рассказ я помню чётко. Так, будто слышала его тысячи раз и знала наизусть. А ещё помню, каким странным был в тот момент дракон.

С горящими, дикими глазами. Его шатало так, будто он только что сошёл со слетевшей с оси карусели.

Странный, злобный и агонизирующий монстр.

— Я знаю, что магия привела его к Амелин. Она и есть его Жемчужина, и с её помощью он хочет превратиться в дракона. Настоящего.

Мои слова совсем не удивили Рафаэля. Он лишь кивнул, как учитель, что только что получил правильный ответ от ученика.

— Я знаю об этом, — продолжила я, сглатывая ком в горле, — потому что он сам рассказал мне об этом перед тем, как запытать меня до смерти.

Вот тут принц взглянул на меня с интересом. Помедлив немного и будто переварив какую-то мысль, он переспросил:

— Запытал? Почему он тебя пытал, Корделия?

Хороший вопрос. У меня был на него ответ, но, только начав излагать его Рафаэлю, я поняла, что его недостаточно.

— Люди моего отца замучили Амелин в прошлой жизни, и она не выдержала, покончив с собой.

— И всё? — переспросил меня Рафаэль, приподняв бровь.

— Разве этого недостаточно? — ответила я с тем же выражением, хотя... — Ещё я вышла за него замуж и не давала ему проходу.

Рафаэль ласково улыбнулся мне, явно намереваясь что-то сказать, но не стал. Моя любовь к младшему принцу была далеко не новость. Я с детства преследовала его, и об этом знал не только весь двор, но и вся столица.

— А что стало с твоей семьёй? Отцом, матерью... — немного помедлив, будто споткнулся об имя сестры, но всё же произнёс: — Дафной?

— Их казнили, — ответила я спокойно, хотя за этим спокойствием пряталась настоящая боль. — Всех. И наш род тоже.

— Да, — согласился Рафаэль, но было видно, что это не то, что он хочет услышать. — Но их мучили? Пытали, как тебя? Теодор испытывал к ним... гнев? Ярость? Ненависть?

— Наверное, — ответила я. А потом добавила более уверенно: — Да, он их ненавидел, но казнил сразу же и очень быстро. Даже, по-моему, лично, не дожидаясь суда. Ещё в резиденции Рошвальдов. Но больше всех он мучил и продержал в застенках меня.

— Больше всех... — пробормотал Рафаэль сам себе под нос. — Больше всех...

Повторил он, а потом снова переспросил:

— А потом ты воскресла?

— Да, — просто ответила я, понимая, что не могу проследить его мысль. — В день свадьбы, прямо у алтаря. Поэтому и отказалась выходить за Теодора. Думала, что смогу избежать его лап. В тот же день, будучи в тюрьме, я написала тебе письмо с просьбой спасти Амелин. Это был единственный шанс отвлечь его от остальных. Дать дракону то, что он хочет, и не позволить его гневу обрушиться на нас.

Мои слова вызвали на его губах улыбку, и он с некоторой жалостью посмотрел на меня.

— Дракон никогда не будет доволен, Кори, — с некой отеческой нежностью он назвал меня детским именем. С той интонацией, что звала меня Дафна дома, за закрытыми дверями. — По крайней мере до тех пор, пока не обернётся и не получит Жемчужину в полное своё распоряжение. Но меня кое-что смущает в этом деле...

Он задумчиво потёр сначала лоб, а потом подбородок.

— Люди так просто не воскресают, Кори. По крайней мере обычные люди. И брат абсолютно безучастен ко всем. Он может быть коварным и мстительным, но не пристрастным...

Снова пауза и снова изучающий взгляд на меня.

— Что-то не так с тобой и Теодором.

В других обстоятельствах я бы обиделась такому уравнению меня и этого монстра, но сейчас... Сейчас я превратилась в слух, готовая внимать догадкам старшего принца. Мне и самой казалось это очень странным. Люди действительно не воскресают. То, что весь гнев Теодора достался в основном мне, тоже странно.

Я хочу понимать, я...

— Стой! Я имею право знать, Рафаэль, — сказала я, видя, как принц поднимается с места, собираясь покинуть мою комнату оставив меня без ответа. — Почему я снова здесь? Почему этот ублюдок себя так странно ведёт?

Черноволосый мужчина с жалостью покачал головой.

— Я не знаю, Кори. Не понимаю. У меня просто нет ответов на вопросы, которые ты задаёшь. Мы потеряли много знаний за прошедшие столетия и понятия не имеем о жизни наших предков.

— Так ищи! — мой голос был требовательным, почти истеричным. — Спустись в это чёртово подземелье и найди способ наконец-то набросить намордник на твоего братца. Иначе мы снова погибнем, как в моей прошлой жизни.

Я вдруг почувствовала за собой силу и право. Эта семья, их наследие уничтожило всё, что мне было дорого, а потом раздавило меня, как муравья. Я могу требовать от них ответа. От них всех! И я не собиралась жалеть Рафаэля. Пусть он и был лучшим из того, что могли предложить Валькорианы.

— Он убил её у тебя на глазах, — сказала я, с садистским удовольствием наблюдая за ним, хотя моё собственное сердце истекало кровью в этот момент. — Снёс одним ударом меча её голову. Поднял её с пола за шикарные чёрные волосы, которыми она всегда очень гордилась, и бросил тебе под ноги. Ты выл, как раненый зверь, в тот момент. Плакал и рвался из рук стражи, а он смеялся, наблюдая за этим. Он...

— Хватит! Перестань! — не в силах терпеть мои слова, Рафаэль подскочил и ударил кулаком в одну из деревянных колонн, что держали балдахин над моей головой. Кровать содрогнулась, заставив меня очнуться. Я сама не заметила, как погрузилась в эти жуткие, мучительные воспоминания изливая их в словах.

Моргнув несколько раз и прогнав слёзы, я наконец-то обратила внимание на принца. Его нижняя губа дрожала, а лицо было необычно бледным.

— Ищи, Рафаэль! — безжалостно и с некой властью сказала я, прогоняя одолевшую меня слабость от воспоминаний казни сестры. — Перерой всё ваше проклятое наследство и найди ответы. Иначе...

Я не договорила, но это и не требовалось. Он сам всё прекрасно понимал. Не прощаясь, он кивнул и пошёл к выходу. Лишь у самой двери обернулся и тихо попросил:

— Не ищи больше встречи с Дафной и не пиши ей. Пусть она и дальше будет неопасной, и незаметной для Теодора.

Я лишь коротко, хрипло рассмеялась.

— Думаешь, хоть что-то остаётся незаметным для него?

Но потом добавила:

— Хорошо. Я буду ждать, Рафаэль.

Он не ответил и бесшумно исчез из моей комнаты.

Надеюсь, не навсегда.

Добежав до озера, я укрылась в тени широкого клёна и наконец позволила себе облегчённо вздохнуть. По парку неслись весёлый визг и хохот служанок. Они перекликались, пытаясь водить за нос одну из своих подруг, что ловила их с завязанными глазами.

Амелин было скучно, и она решила поиграть. Мне же хотелось тишины, и я совсем не сопротивлялась, когда она меня втянула в их круг. Это был шанс сбежать, и я им воспользовалась.

Я устала от всей этой возни. От шуток, внимания Амелин, заискивания её служанок и компаньонок. Я устала ждать новостей от Рафаэля и подлости от Теодора.

Прошло пять дней с той памятной ночи, и ни один из принцев не появлялся на горизонте.

Глубоко вздохнув, я побрела к берегу, приподняв юбки, чтобы не путались в невысокой траве. Моё платье было пышным, тяжёлым и совсем не было похоже на те, что я носила на Юге. Простые, свободные, легкие.

Те, которые покупал мне Вейн.

При упоминании названого брата моё настроение ещё больше ухудшилось. Как быстро он понял, что я пропала? Как скоро начнёт поиски и сколько у него займёт времени понять, что все последние полтора года я его просто обманывала?

Я поступила с ним... не очень хорошо и не уверена, что смогу рассчитывать на его прощение когда-либо.

Перед глазами встал образ Вейна. Его мощная фигура, его открытое, честное лицо, его раскатистый смех.

Мне вдруг стало душно и стыдно, и, чтобы отвлечься, я пнула камешек ногой.

С глухим звуком он ударился о водную гладь и скрылся в глубине, унося на себе следы моей досады.

Солнце грело всё сильнее, и жара в этом платье становилась невыносимой.

Кожа на шее покраснела, а по спине бежали бисеринки пота.

Не могу больше.

Забив на этикет и благородное происхождение, я сдёрнула кружевной воротник, неприлично открывая плечи и немного декольте.

Пусть! Здесь всё равно никто посторонний не появится. Возможно, стража и следит за мной, но она далеко.

Да и плевать. Кто меня подвергнет остракизму? Двор? Насмешили. Один недовольный взгляд любимицы Теодора — и они все в опале. А то и вовсе без головы.

Да, в благосклонности Амелин есть свои плюсы.

С этими мыслями я пошла дальше, нарушая этикет, и вытащила шпильку из волос, распуская свою пышную копну, что уже успела отрасти.

Амелин не позволяла мне подстригать волосы и с каким-то непередаваемым блаженством обожала копошиться в них, мотивируя это тем, что учится делать причёски.

Я лишь криво улыбалась. Она пытается получить место горничной?

Но свои язвительные мысли я старалась оставлять при себе, лишь изредка отпуская ироничные комментарии.

Да и постепенно эта добродушная лиса начинала брать мою крепость измором. Та забота, доброта, щедрость и теплота, которой она меня окружила, просто не могли не тронуть сердце.

Но я держалась!

И буду держаться до конца. Привязанности — не то, чем стоит обзаводиться в моих обстоятельствах.

Намеренно растрепав волосы и почувствовав при этом облегчение, я, придерживая юбки, присела у кромки воды.

Озеро было небольшим, чистым и прозрачным. Волны лениво бились о небольшую полосу берега, укрытого мелкими круглыми камешками всех оттенков кремового, белого и рыжего цветов.

Протянув пальцы, я коснулась воды. Прохладная! То что нужно!

Зачерпнув небольшую горсть, я обтёрла лицо. Фух!

Стало немного легче. Здесь, в центре королевства, жара ощущалась намного тяжелее, чем на благодатном Юге. Где воздух не кусал, а обволакивал, как мягкое тёплое одеяло.

Мои пальцы снова потянулись за водой, но рука застыла, так и не посмев тронуть ровную гладь.

Там, словно в зеркале, отразилось то, что заставило меня замереть, как испуганного кролика.

За моей спиной стоял Теодор. Высокий и стройный, в чёрном камзоле и с длинными белыми волосами, собранными в высокий хвост.

Его лицо было безупречно красиво и бесстрастно, но глаза... Глаза наводили животный ужас, заставляя меня внутренне скулить. Жадные, полные жажды и демонического желания обладать, они неотрывно смотрели на меня. Вернее, на мои открытые, обнажившиеся плечи.

Его взгляд медленно двигался от края платья по округлости плеча к основанию шеи. Я физически ощущала, как он неторопливо поглощает мое тело, пытаясь насытиться.

А потом... Теодор в отражении протянул руку, собираясь коснуться меня и тут я наконец-то отмерла, завизжала и отшатнулась.

Моё тело отпрянуло, неудачно качнувшись, и я полетела в озеро.

Пускай! Не важно!

Даже если я утону, это будет лучшей судьбой, чем...

Но он не дал мне такой роскоши. Мои ноги не успели коснуться водной поверхности, как мощный рывок поднял меня в воздух, а после сильные руки прижали меня к стальному телу, не позволяя шевелиться.

Мужская ладонь зарылась глубоко в мои распущенные волосы, оттягивая голову назад и заставляя смотреть в эти дикие, одержимые глаза.

Багряные, как кровь на поле боя.

Сердце моё сделало несколько отчаянных ударов, а потом замерло в груди. Все краски разом схлынули с лица, а губы побелели, как у покойника. Рот приоткрылся в крике ужаса, который я так и не смогла издать.

Лишь только смотрела на него. Моего палача и высшего хищника, что держал меня в руках, как хрупкую, жалкую добычу.

Не торопясь и не ослабляя хватку, он медленно склонился надо мной.

— Как же я тебя ненавижу, — яростно прошептал он почти у самых моих губ.

При этом, вопреки словам Теодора, его рука нежно и нетерпеливо блуждала по моему телу, пока вторая всё глубже зарывалась в волосы.

— Отпусти, — из моего горла наконец-то вырвалось что-то. Беспомощное и жалобное.

И я ненавидела себя за эту слабость и страх, но ничего не могла поделать.

Я боялась его до одури, до дрожи во всём теле, до заикания...

— И не надейся! — усмехнулся он и...

Я полетела вниз, оставшись совершенно без поддержки чужих жадных рук. Вода была холодной и глубокой. Гладь быстро сомкнулась над моей головой до того, как я успела издать громкий испуганный крик.

Лёгкие мгновенно наполнились жидкостью, руки беспомощно трепыхались в попытке спастись, но моё неудобное платье тут же превратилось в неподъёмный груз, что безапелляционно тянул меня ко дну. Уши затопило, но я всё же услышала приглушённые голоса, а после меня резко потянуло наверх.

Магия!!! Теодор, не скрываясь, применил магию! Он что, совсем с ума сошёл или... Додумать я не успела, так как голова моя оказалась над поверхностью, и я тут же зашлась в отчаянном, выворачивающем наизнанку кашле.

Вода неохотно покидала моё тело, желая унести с собой часть моих лёгких и почти все внутренности. Но я всё равно была счастлива возможности дышать.

В это время меня небрежно сбросили на траву, и тут же тёплые руки обвили моё посиневшее тело.

— Кори! — Амелин склонилась надо мной с паническим выражением лица. — Кори! Кори! Ты в порядке?! Ответь, пожалуйста!!

Она явно плакала, но я не могла этого увидеть. Глаза застилали слёзы от непрестанного кашля.

— Она в порядке, детка, — нас накрыла тень. Это Теодор остановился рядом. В голосе привычная холодная уверенность и морозное спокойствие. — Просто споткнулась и случайно упала в воду. Скоро придёт в себя.

Споткнулась? Случайно? Какая же ты скотина, Теодор!!!

Я подняла на него ненавидящий взгляд и прошептала:

— Ублюдок...

Я собиралась высказать все, что думаю о нем, а потом разоблачить принца перед его зазнобой, но он вдруг молниеносно нагнулся и вырвал меня из рук Амелин.

Мой писк был задушен резким ударом животом о его крепкое плечо.

— Я занесу её в комнату, — всё так же спокойно сообщил он охнувшей Амелин. — Действительно, будет лучше, если доктор её осмотрит. Не переживай, дорогая, я попрошу служанок сообщить тебе о состоянии Корделии.

— Теодор, подожди!

Девушка попыталась возразить, но принц её даже не стал слушать, а просто зашагал вперёд, унося меня на плече, как мёртвого оленя.

Амелин кричала и пыталась нас догнать, но куда ей было сравниться с длинноногим Теодором, который, в отличие от неё, не был скован многочисленными юбками.

А я вот не собиралась так просто сдаваться. Как только из меня вытряхнуло всю лишнюю воду, я тут же принялась колотить по спине Теодора.

Сначала слабо и неуверенно, а потом с остервенением разъярённой женщины. С каждым ударом пружина внутри меня будто раскручивалась, а привычное чувство довлеющего страха начинало исчезать.

Чем он меня может удивить? Что сделает такого, чего я не испытывала в прошлой жизни?!

Именно эта мысль и подгоняла мои руки.

— Мерзавец! Ненавижу! Сдохни!

Шипела я святотатства, не обращая внимания на то, как белеют лица у стражи и встречных нам служанок.

— Угомонись!

Он лишь слегка меня встряхнул и потащил дальше. По лестницам, прямо в мою комнату.

Ногой открыв дверь, он под мои нарастающие крики прошёл в спальню и на секунду застыл. Будто не зная, что делать.

Но после меня спустили с плеча и рвано поставили на ноги. Я думала, что это моя возможность сбежать и оказаться как можно дальше от дракона, но не тут-то было.

Он схватил меня за запястья, притягивая к себе и прижимая обе руки, стиснутые в кулаки, к своей груди.

Не давая сдвинуться ни на сантиметр, он смотрел на меня сверху вниз, и на его губах постепенно расцветала улыбка.

Не широкая и злорадная, какой была у него в прошлой жизни, когда он меня пытал. Не нежная, которой он награждал Амелин. Не холодная, которую он берег для приёмов и придворных.

Странная, довольная, многообещающая улыбка, которую я видела впервые в жизни и от которой у меня по телу бежали мурашки.

— Я приду сегодня ночью.

Вдруг прозвучала фраза, заставившая меня застыть. Подобно грому среди ясного неба, она поразила меня в самое сердце.

— Чт... Что?

Переспросила я, надеясь, что мне просто показалось. Привиделось. Что вода всё ещё стоит у меня в ушах, и я его поняла неправильно.

— Я приду к тебе сегодня, — повторил он так, будто отдавал приказание своему секретарю переслать какую-то скучную корреспонденцию. — Жди меня.

У меня не было слов. Он что, серьёзно? Это бред, нонсенс! Мы никогда... Ни в одной из жизней.

Какого чёрта?

Я...

У него же Амелин!

Но руки его держали меня крепко, а то, как он ко мне прижимался, не оставляло сомнений. Этот чёртов дракон не шутит.

— Я не... Никогда! — я попробовала возразить, но он отпустил мою руку и крепко схватил меня за подбородок длинными пальцами.

— Сегодня, — его тон не терпел апелляций. Он приказывал с силой. — И до тех пор, пока я не решу обратное. Готовься.

С этими словами он оттолкнул меня, и я упала на кровать совершенно ошеломлённая, растерянная и сбитая с толку.

А он просто ушёл, уверенный, что ничего в этом мире не сможет помешать его планам. За ним стояла сверхъестественная сила и право высшего.

А что же было у меня?

Амелин так и не пришла. Вернее, её не пустили. Я слышала, как она ругалась в коридоре со стражей, но впервые любимица принца получила твёрдое и категоричное «нет».

И вот тогда я окончательно поняла, что он не шутит. Ни капельки.

Эта мысль заставила меня забиться в угол и просидеть так полдня, беспомощно и затравленно всхлипывая. Я прорыдала все слёзы, какие у меня имелись, и прокрутила все возможные жуткие картины нашего «воссоединения».

Но человек не может бояться вечно. Правда, же? В какой-то момент слёзы закончились, и я натуральным образом заснула в углу, изнеможённая до предела.

Открыла глаза я уже вечером. Комнату окрашивал золотисто-кровавый свет из окон.

На этот раз странное безразличие, что осталось после нескольких часов истерики помогло и я решила действовать. Надежды победить дракона не было никакой, но хотя бы просто так сдаваться я не собиралась.

Первым делом я забаррикадировала дверь. Тащила всё, что могла: диван, кресла, стулья. Пробовала сдвинуть шкаф, но он был слишком тяжёл, и я сдалась.

Баррикада у дверей всё росла и росла, превращаясь в гору, пока нести туда уже было нечего.

Потом я взялась за поиски подходящего оружия. Тяжёлые вазы, книги и даже стулья, которые можно было бросать в принца, как снаряды.

Одну из ваз я разбила, распихав по карманам самые крупные и острые осколки. Но основным средством защиты я выбрала железную кочергу, что лежала возле камина. Она была тяжелой и острой и удобно ложилась в руку. Несколько раз взмахнув ею я убедилась, что лучшего средства защиты мне здесь не найти.

Самым последним пунктом и отчаянным актом обороны была одежда. Я натянула на себя все комплекты белья, что были у меня в комнате. Одела три сорочки и два платья одно поверх другого.

Я выглядела нелепо и была неповоротливой, но это было не главным. Страх был настолько велик, что я готова была ходить такой всю жизнь, лишь бы не случилось непоправимого.

Когда все приготовления были сделаны, за окном уже была ночь. Страшный момент приближался, и мне оставалось только молиться, затаившись в углу.

Но время шло... Ночь опускалась всё глубже, а Теодор не шёл. Я успела хорошенько вспотеть в своих «латах», но снимать их не решалась. Как и надеяться.

Хотя мысль проскакивала.

А вдруг это его очередной способ надо мной поиздеваться? Вдруг он специально это сказал, зная, что я просто с ума сойду, ожидая обещанного?

Мысль была и противной, и обнадёживающей одновременно. А вдруг и правда?

Но ближе к двенадцати все мои надежды разбились вдребезги. Я услышала, как стража у двери приветствует кого-то, а потом их удаляющиеся шаги.

В комнате будто стало холоднее. Я застыла, в ушах набатом била кровь, а стихающие шаги стражи были как последние лучи умирающей надежды.

А потом и они пропали.

Осталась вязкая, нервная тишина.

Почему он стоит? Почему ничего не делает? Не заходит. Играет на моих нервах или ушёл?

Я не знала, но тишина сводила меня с ума. Не в силах больше терпеть, я на цыпочках подобралась к забаррикадированной двери и, протиснувшись между перевёрнутым столом и углом дивана, прислушалась.

Ничего.

Неужели...

Вдруг в этот момент в дверь вставили ключ и повернули его в замке. От испуга я охнула и отскочила, ударившись о диван. Кочерга с громким звоном выпала из моих рук, и за дверью снова замерли.

И всё замерло вокруг. Будто мёртвая тишина захватила пространство. Я не смела пошевелиться, и он за дверью, казалось, тоже перестал дышать.

Так мы и стояли, отсчитывая мучительные секунды, пока воздух в лёгких не стал заканчиваться. Не выдержав, я испустила рваный вздох, и это послужило спусковым крючком для Теодора.

Ручка раздражённо задёргалась, дверь заскрипела, и баррикада дрогнула, но не поддалась.

С той стороны натуральным образом зарычали. Хищно, раздражённо, нетерпеливо. В этом рыке были досада и злость. Как смела я скрываться? Как смела сопротивляться его указаниям?

Казалось, ещё секунда — и он навалится на дверь со всей своей сверхъестественной силой, снося её вместе со мной и комнатой к чертям собачьим, но тут вдруг рядом послышался женский голос.

— Тео, остановись!

И снова всё замерло. Только теперь за дверью было слышно тяжёлое дыхание принца. В нём чувствовалась внутренняя борьба, что он сейчас вёл с собственным зверем, запертым внутри.

— Уходи, Амелин, — он старался, очень старался говорить ласково, но рычащие нотки всё равно прорывались сквозь слова. — Я навещу тебя завтра и всё объясню.

— Не надо, Тео, не делай этого.

Голос девушки стал умоляющим, и её лёгкие шаги приблизились. Судя по звуку, теперь они оба стояли впритык к моей многострадальной двери.

— Пожалуйста! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Нежный, упрашивающий тон Амелин подействовал бы на кого угодно, но я видела, что Теодор упрямо держится за ручку, не отпуская её.

Пока наконец-то, спустя вечность, ручка медленно не вернулась на своё место.

Я снова затаила дыхание и на цыпочках подошла поближе. Дальнейшая фраза принца заставила меня чуть ли не уронить кочергу во второй раз.

- Я не могу, Амелин, не могу. Она мучает меня уже вторую жизнь. Я просто одержим ею.

После этого послышался глухой стук в дверь, и что-то будто сползло по ней вниз.

Похоже, принц в отчаянии стукнулся затылком о дверь и сел, прислонившись к стене.

«Хоть бы голову себе разбил», — по привычке подумала я, но это был скорее рефлекс. Навык проклинать Теодора, отработанный годами.

По сути же я была просто в шоке. От его слов. От их значения.

Я его мучаю? Я? Он одержим мною?

Бывает ли ещё более возмутительное и смехотворное заявление?

Но они не собирались на этом останавливаться.

— Дорогой, — Амелин тоже присела и начала ласково утешать Теодора. — Я рядом. Я с тобой, чтобы поддержать. Ты же знаешь, что от меня тебе скрывать нечего.

— Иди сюда.

Судя по звуку и шуршанию одежды, он её обнял.

Вот же кобелина!!!

— Я не знаю, что сказать. Вернее, столько всего есть рассказать, но я не могу. Не понимаю. В прошлой жизни было проще. Я всегда знал, что она меня любит и мы поженимся. Она была моей собственностью лет с тринадцати, и я жил с этой мыслью. Она была такой же простой и обыденной, как то, что солнце взойдёт на востоке. И что мой секретарь Лари принесёт мне почту до завтрака. И что завтра наступит. Это было нормой, законом, аксиомой до тех пор, пока ты не умерла.

Он запнулся, и я услышала тихий жалобный всхлип. Амелин уже вовсю плакала у него на груди.

Я сжала кулаки и подавила нарастающее раздражение.

Пусть!

Меня это не касается.

— И во мне что-то взорвалось. В тот миг, когда тебя не стало, я перестал существовать. Стал кем-то другим. Комком ненависти и злости, желающим только смерти. И больше всех я ненавидел её, Корделию. Свою невесту и дочь врага, погубившего тебя. Сразу, в то же мгновение, как твоя душа ушла, я тут же вспомнил о ней. Я чётко понял, кто виноват, и все мои эмоции, весь тот бесконечный поток чёрной злобы отныне был направлен только на нее. Я пытался держаться из последних сил. Втихую убирал других врагов, но всё моё нутро требовало её и только её. Её страданий, её боли, её смерти. Я хотел, чтобы она смотрела на меня своими огромными карими глазами и в них читались только ужас, боль и страх.

Он сделал паузу, и я с трудом сглотнула, чувствуя во рту привкус желчи и крови. Образы захватили меня в этот момент. По щекам текли слёзы. Это было больно... Больно даже вспоминать.

— Я выдержал только три месяца после нашей свадьбы, а потом запер её в подвале. Я пытал её, напитываясь её болью и при этом сам же необъяснимым образом испытывая её. Мне было плохо, Амелин. Дракон терзал меня изнутри и наказывал за её пытки, но при этом требовал продолжать. Я был безумен, болен и не мог остановиться. В конце концов она умерла, и в тот момент, когда Корделия испустила последний вздох, я обратился, став драконом. Объятый пламенем и агонией, я сжёг дворец и сгорел сам, превратившись в пепел.

Я была в шоке.

Теодор обратился в прошлой жизни?

Но это невозможно без Жемчужины! Драконы без своей возлюбленной, как музыкальная шкатулка без ключа — вроде механизм сделан и готов, но никогда не заработает. Драгоценность дракона последний и самый важный элемент в обращении.

Но Теодор обратился и сразу умер!!!

Почему?!

Где, чёрт возьми, Рафаэль с ответами?

— Она не виновата в моей смерти, — Амелин уже натурально рыдала. — Она ничего плохого не сделала.

— Не стоит оправдывать и идеализировать её, малышка. - в голосе Теодора теперь слышался цинизм, а не мука - Корделия не такая наивная и невинная, как ты. Она дочь Рошвальда и прекрасно знала о делах своего папаши.

Ну предположим, не прекрасно.

Об Амелин я узнала перед самой свадьбой, и то случайно. О том, что какая-то деревенская сирота приглянулась принцу и тот приказал привезти её в столицу, знал очень узкий круг людей. Лишь несколько посвященных. Но отец хорошо платил своим шпионам и те не зря ели свой хлеб.

Герцогу Рошвальду удалось прознать об Амелин , чтобы расчистить мне дорогу и не плодить ненужных или неконтролируемых проблем, приказал нанять людей и под видом разбойников украсть девушку по дороге.

Я имела давно отработанную привычку вскрывать папочкин кабинет и лазить по его приватной корреспонденции. Уже тогда я понимала, что знание — сила, и собиралась быть в курсе дел отца.

Донесение герцогу о проделанной работе и дальнейшей судьбе девицы заставило меня проплакать целых два дня. Я не могла смириться, что Теодор обратил внимание на кого-то кроме меня.

Но через два дня я вытерла слёзы и пошла примерять свадебное платье с мыслью, что раз девицы не станет, значит, не станет и угрозы нашей с Теодором любви.

О, какой же глупой я была в то время.

— А сейчас? Разве сейчас я не жива? И не с тобой рядом? Почему же ты преследуешь Кори и её семью?

Я снова навострила уши, желая услышать ответ, но Теодор не спешил. Зашуршала одежда, и мне показалось, что они слегка переместились в сторону от двери, но всё же слышимость была терпимой.

— Её семья всё ещё должна мне за свои интриги в этой жизни. А Корделия... — снова бесконечная мучительная пауза.

Нет, он меня когда-нибудь точно с ума сведёт.

— В этой жизни всё по-другому, Амелин. Я не уверен, что твоим невинным, нежным ушкам нужно это слышать...

Её невинным ушкам нельзя, а моим можно? Ко мне можно приходить и трогать где захочется, а после сообщать, что собираешься провести ночь у меня? У девицы!

В то время как твоя Амелин...

Ладно, девушку я злословить не буду. Сейчас я вижу, что она искренне заботится обо мне и даже встала на мою защиту сегодня. Хотя, казалось бы...

— Я понимаю, Тео. Ты влюблён в неё.

— Нет! — такой резкий ответ заставил меня заскрипеть зубами. — Я просто хочу её. Мои мысли постоянно витают рядом с ней. Я едва сдерживаюсь, чтобы... Это постоянные, навязчивые, невыносимые желания. Я просто схожу с ума, становясь одержимым. Это тот же огонь, что сжигал меня в прошлой жизни. Всепоглощающий, лютый, ненасытный. Только теперь он не требует убить её. Теперь он хочет обладать. Владеть и подчинять.

— Поэтому ты и уехал от нас?

Амелин не спрашивала, не упрекала и не обвиняла. Она просто констатировала факт.

Что за странная женщина? Что за странные у них отношения? Теодор открытым текстом признаётся ей в страсти к другой, а она спокойно и безмятежно его выслушивает и утешает.

Она точно его возлюбленная, а не мать и не сестра?

— Не только. Я искал выход, но нашёл лишь одно средство — как можно скорее провести ритуал. Когда ты навеки станешь моей Жемчужиной, а я превращусь в дракона, никакие другие связи не будут иметь силы над нами.

— Не только. Я искал выход, но нашёл лишь одно средство — как можно скорее провести ритуал. Когда ты навеки станешь моей Жемчужиной, а я превращусь в дракона, никакие другие связи не будут иметь силы над нами.

Ритуал? Что ещё за ритуал? Ничего подобного в моей прошлой жизни не было! Теодор никогда не упоминал о нём. Но, возможно, в этом просто не было смысла. Когда происходил наш разговор, Амелин покоилась в трёх метрах под землёй.

Я снова навострила уши и, потеряв всякий страх и осторожность, на цыпочках подошла поближе к двери и прижалась ухом.

— Милый, я готова хоть сегодня, — Амелин всхлипнула. — Я уверена, что у нас получится.

— Я не могу рисковать тобой.

Послышался звук, немного напоминающий поцелуй. Но не в губы. Похоже, эта собака в образе дракона облобызала ручку хозяйке.

Фу-у-у!

Они были настолько приторно-сладкими, будто передо мной герои дешёвого любовного романа. Меня начало откровенно тошнить. Всё выглядело таким мимимишным, если не считать, что они милуются у меня под дверью. Которую этот безумно влюблённый ещё двадцать минут назад пытался вынести, чтобы совершить своё чёрное дело со мной.

Психи!

Одним словом.

— Всё должно быть проверено ещё раз, и тогда мы сможем наконец-то соединиться.

— Сколько, Тео? — голос Амелин стал строже. — Сколько дней?

Теодор замолчал. Пауза тянулась, а я застыла, затаив дыхание. Это была интересная информация. Я бы даже сказала — важная. Возможно, Рафаэль наконец-то очнётся и сможет это куда-то применить.

— Пойдём, — судя по звуку, дракон поднялся и поднял Амелин. — Здесь не место для таких разговоров.

Я чуть ли не разочарованно застонала.

— Но Кори... — Амелин и тут не забыла обо мне.

— Она не пострадала. Давай уйдём и не будем ей мешать.

Снова этот холодный, безразличный тон. Но теперь черта с два ты меня им обманешь, чудовище. Я знаю, что ты далеко не так равнодушен.

Мне чудом удалось сегодня избежать твоих лап и урок я усвоила.

В коридоре послышались шаги, но я ни на йоту не сдвинулась с места. Всё так же прислушиваясь.

Веры Теодору не было, но минуты шли. Одна, вторая, пять, десять...

Я уже почти выдохнула, почти покинула свой пост, когда в абсолютной тишине в дверь, точно в том месте, где было прислонено моё лицо, что-то ударило.

Я не сдержала испуганный крик и быстро отскочила, опять напоровшись на диван.

Вопреки всем законам мироздания и физики дерево в том месте, где я стояла, зашевелилось. Прогнулось, как пластилин, и сквозь него стало чётко видно очертание ладони.

Я снова закричала, не в силах совладать с первобытным ужасом. Ужасом человека, столкнувшегося со сверхъестественным.

— Ты всё слышала, Корделия.

С той стороны заговорили. Голос Теодора был дьявольским, зловещим, не похожим на тот, которым он говорил с Амелин.

— Тебе лучше не попадаться мне больше на глаза, и тогда, возможно, тебе повезёт...

Он не договорил, но я всё поняла. Мне нужно превратиться в невидимку, исчезнуть, раствориться, и тогда был шанс, что он меня не тронет.

Но я почему-то слабо в это верила.

Тихое дыхание колыхало прядь у моего виска, мешая спать. Я повернулась на другой бок в надежде, что удастся удержать ускользающий сон, но тут же на мою талию легла горячая рука.

Пришлось вздохнуть, смириться и аккуратно приподнять обвивающую меня конечность. Придерживая её, я повернулась, уставившись на сопящую Амелин. Она по-детски мило спала на отобранной у меня территории кровати, пуская слюни на мою подушку.

Я закатила глаза и плавно опустила её руку рядом с телом, чтобы не тревожить это чудо.

Хотя улыбка сама собой набежала на мои губы. Этот маленький цербер уже неделю сторожит меня под любым предлогом и без, проникая в мою спальню. То ей страшно, то гроза, то она вспомнила о родителях и тоскует по родным.

Какие к чёрту родители, если её нашли младенцем?

О, эти нестыковки в рассказе Амелин нисколечко не смущали. Она тут же заливалась соловьём, что всегда мечтала о родителях, представляла, какими они будут, и именно о них тоскует.

Поэтому непременно ей сегодня нужно переночевать в комнате Кори, так как рядом с ней она чувствует себя как дома.

На третий день, когда страх перед Теодором немного поутих, я начала выгонять её со своей территории, но не тут-то было. Она уходила, но наутро я всё равно обнаруживала её в своей кровати.

Я возмущалась, вычитывала её, а глубоко в душе вздыхала с облегчением.

И если честно, была ей благодарна.

Амелин не притворялась. Она действительно заботилась обо мне.

Помню, в первую ночь после нападения Теодора она пробралась ко мне. Сквозь сон я почувствовала лёгкое прикосновение к своим волосам. Меня гладили как маленького ребёнка, а потом я услышала шёпот.

— Я защищу тебя от всех. Никто не посмеет навредить тебе, моя драгоценность. Я всегда буду рядом.

Странно слышать такие речи от возлюбленной твоего бывшего мужа, но в тот момент я подумала, что это сон.

А сейчас, глядя на то, как она упрямо лезет меня защищать, думаю, что те слова мне не приснились.

Сердце моё дрогнуло, и улыбка стала ещё теплее. Вот же глупая, непонятная, непредсказуемая девчонка. Ей бы ненавидеть меня и вредить, а она...

Как же всё это странно.

Но Амелин удалось добиться своего. Я начинала испытывать к ней симпатию и даже некие отческие чувства. Она была слишком добросердечна ко мне, и ничем хорошим это не закончится.

— Тебе пора! — передумав, я ткнула её в плечо, и она протестующе зачмокала, а потом замычала.

— Амелин, на выход! — повторила я и, не сдержавшись, прыснула, настолько смешной и неуклюжей она выглядела. Как маленький медвежонок. — Скоро придут служанки.

Не открывая глаз, она поймала мою руку и прижала к своей щеке, пробормотав:

— Кори, давай выгоним их и ещё поспим.

— Нет, — я была неумолима и бессердечна. — Вон!

Она приоткрыла один глаз, жалобно посмотрев на меня, но это не подействовало. Вздохнув, она закрыла его и начала, покачиваясь, подниматься.

— Надо было тебя сразу к себе поселить, — обиженно пробурчала она.

Но от этой фразы я вздрогнула.

Нет, только не это.

Теодор всё время торчит у Амелин, и от одной мысли, что мы с ним постоянно встречались бы, мурашки в панике бегали по моему телу.

Хвала богам, я его в эти дни не видела, но это не значит, что он забыл обо мне. Чувство постоянного присутствия хищника, следящего за тобой из зарослей, не покидало меня ни на миг.

Он ждал, боролся с собой, таился, но ждал.

И я понимала, что рано или поздно этот кипящий котёл взорвётся.

Амелин рядом громко зевнула и я отвлеклась.

Несмотря на бурлящие внутри мысли, я улыбнулась девушке и небрежно повторила:

— Иди, иди, тебе здесь нечего делать. Я скоро приду.

— Не задерживайся, — сонно пробормотала она и абсолютно привычным жестом меня обняла.

А потом, слегка приоткрыв глаза и беспрестанно зевая, побрела к выходу.

Я лишь покачала головой и, как только закрылась дверь, снова завалилась спать.

У меня был ещё как минимум час, чтобы наконец-то выспаться.

Но к моему большому удивлению, после того как я проснулась и оделась, к Амелин меня не пустили.

— К леди нельзя, — безапелляционно отрезала её личная служанка Лаура. А потом, понизив тон, добавила: — Там его высочество.

Одного этого слова было достаточно, чтобы я сбежала к себе, сбивая по дороге все дворцовые вазы.

Амелин можно дождаться и в своих покоях. Меня обязательно позовут.

Но до самого вечера никто так и не пришёл. Я дочитала книгу, которую планировала дочитать, приняла ванну, походила по комнате, но от Жемчужины всё ещё не было вестей.

И это начинало меня беспокоить. С ней что-то случилось?

Нет, не может быть.

Я бы первая узнала. Теодор бы лично пришёл мне это сообщить, а потом любезно проводил бы в пыточную.

А может, ритуал?

Вот тут уж у меня догадок не было. Я понятия не имела, что за ритуал и каким образом он проходит.

Был ещё безобидный вариант, что Теодор решил провести целый день со своей возлюбленной, но я не хотела убаюкивать себя такими мыслями.

Это не сказка, и чудес здесь не бывает.

Ну почти.

В таком настроении я собралась готовиться ко сну. На всякий случай придвинула диван к двери — ибо кто его знает, что взбредёт Теодору в голову, — переоделась в длинное ночное платье и легла в кровать.

Мысли витали вокруг сладкой парочки, но я сердито ударила матрас кулаками, приказав себе их отогнать.

Спать, Корделия, только спать.

А чем занимаются эти двое...

Резкий вскрик за дверью и звук стали, ударившей о сталь, заставили меня подскочить.

В коридоре рядом с моими покоями разворачивалась настоящая битва.

Короткая, но, судя по звукам, ожесточённая. Ещё несколько секунд стража сопротивлялась, но уже в следующее мгновение всё затихло.

И тут же дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, отталкивая диван к стене, как лёгкую соринку. Я вскрикнула, но крик в моём горле превратился в облегчённый вздох.

— Рафаэль!

Прошептала я, когда наследный принц, весь облачённый в чёрное и латы, влетел в мою комнату.

— Быстро, Корделия, — прорычал он, протягивая ко мне руку.

Я рванулась было вперёд, но тут же с писком вернулась назад в кровать, накрывшись одеялом по самый нос.

— Я не могу, — приглушённо пожаловалась я из-под своего укрытия. — Я не одета.

— Плевать, — отрезал принц, а потом, кое-что поняв, с насмешкой добавил: — Нет, я, конечно, могу подождать. Позвать служанок, чтобы они одели тебя, причесали и накрасили согласно поводу. Думаю, Теодор тоже будет достаточно любезен, чтобы подождать вместе со мной. Как ты думаешь?

Я больше не думала. Затоптав ногами собственную стыдливость, я вылезла из-под одеяла и, схватив валявшийся на кресле пеньюар, едва успела просунуть ноги в мягкие комнатные туфли.

— Бегом! — больше ждать Рафаэль был не намерен. Схватив меня за руку, он побежал вперёд, к выходу.

— Куда мы? — залепетала я, стараясь поспевать за его шагом. — Что происходит?

— Скоро увидишь, — ответил он и в дверях остановился. — Закрой глаза.

Краем глаза я уловила огромное пятно свежей крови на полу коридора и тело, лежащее без сознания.

Но Рафаэль тут же загородил мне вид и снова потребовал:

— Закрой глаза.

Я послушалась. Крови мне довелось насмотреться в пошлой жизни, и повторять этот опыт желания не было.

Рафаэль схватил меня на руки и быстро понёс по коридорам замка.

— Что случилось? — спросила я, не открывая глаз. — Где Теодор и Амелин?

Но наследный принц не отвечал. Лишь его хриплое дыхание и быстрый бег.

Поняв, что ответа не дождаться, я открыла глаза и охнула от удивления. Мы бежали не из дворца. Наоборот, мы спускались под него. По спиральной каменной лестнице, которую я не узнавала, но которая явно вела вниз.

— Куда мы идём? — требовательно повторила я, на этот раз предупреждающе дёрнувшись в руках Рафаэля.

— Вниз, — просто пожал он плечами, но, понимая, что я не удовлетворюсь таким ответом, решил добавить: — В Зал предков.

Я застыла, громом поражённая. Я никогда не бывала там, но слышала о нём от Теодора.

Место, куда имеют доступ лишь кровные потомки драконов и их Жемчужины. Именно там хранится вся мудрость, передаваемая веками. По рассказам моего больного муженька, там была огромная библиотека и зал для ритуалов.

Больше деталей я не знала и, честно говоря, не стремилась узнать. Не до того было...

А теперь Рафаэль тащит меня туда?

— Зачем? Мне же нельзя, — я ещё больше забеспокоилась.

— Сегодня можно, — отрезал Рафаэль, спускаясь на последний пролёт. — Я нашёл ответы, Кори.

Я встрепенулась. Неужели правда?

— Тогда почему ты молчал?

— Не сейчас, — перебил он, подходя к огромной, обшитой железом деревянной двери. — Ты всё поймёшь сама.

С этими словами он опустил меня на пол и с нажимом толкнул дверь.

За дверью тянулся длинный коридор, напоминающий гигантскую нору, прогрызенную кем-то огромным прямо в толще горы.

Стены состояли из твёрдой серой породы, ощетинившейся мелкими острыми камнями, выпиравшими из скалы. Выглядели они весьма угрожающе.

Вдоль всего прохода через равные промежутки горели факелы. Я сразу поняла, что их зажгли совсем недавно.

Огонь пылал ярко и ровно, не успев ещё закоптить камень над собой. Смола потрескивала, источая густой хвойный запах, смешивавшийся с прохладой сырой породы. Здесь явно кого-то ждали или готовились к чьему-то приходу.

— Ни звука, — предупредил меня Рафаэль, подталкивая вперёд. — С этого момента даже не дыши громко. Следуй за мной и делай то, что я велю. Обещаю, что потом расскажу тебе абсолютно всё.

Последняя фраза заставила меня проглотить зарождавшееся возмущение.

Раз он пообещал мне всё объяснить, то я, так и быть, послушаюсь его.

Мы быстро пошли по освещённому проходу, стараясь не шуметь. Через метров пятьдесят коридор изменился. Над нашими головами появился свод, выложенный из серого кирпича с изображениями драконов. Они были разными: в разных позах, при разных обстоятельствах, но Рафаэль не позволил мне их долго рассматривать.

Он тащил меня дальше, пока бесконечный коридор не привёл нас к арке, за которой виднелся огромный зал, освещённый бесчисленным количеством факелов.

Рафаэль прижался к стене и одной рукой удержал меня рядом с собой. Он бросил на меня предупреждающий взгляд и сделал красноречивый жест молчать и следовать за ним. Я кивнула, понимая, что сейчас откроется истинная причина нашего пребывания здесь.

Он поманил меня за собой и нырнул в зал, укрывшись за ближайшим камнем.

В сущности это был не зал, а гигантская пещера, устланная различными обломками скалы, которые, судя по всему, упали с потолка.

Именно за таким обломком и скрывались мы с наследным принцем.

Он аккуратно и бесшумно подтянулся к краю, выглянув наружу. Так долго рассматривал что-то впереди, что я не выдержала и потянулась ближе.

Рафаэль обернулся и бросил на меня сердитый взгляд, но я даже не отреагировала.

Я имела право знать.

Выглянув из-за его плеча, я едва не ахнула и вовремя прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу вздох.

К центру зала вела небольшая дорожка, выложенная черным кирпичом. Она упиралась в странную чашу, созданную природой из острых сталагмитов. Гигантские каменные пики торчали из пола под разными, неестественными углами и при этом переплетались столь причудливым образом, что создавали иллюзию огромного гнезда.

Гнезда для исполинской птицы или дракона.

И именно в центре этого гнезда я заметила две фигуры, державшиеся за руки. Чёрную и белую.

Не узнать их я просто не могла.

Теодор и Амелин.

Мою ладонь сжали и потащили в сторону. Я вопросительно взглянула на Рафаэля, и тот указал на следующий огромный камень. Принц явно собирался подобраться ещё ближе.

Я замотала головой. Зачем? Мы же сами лезем в пасть тигру!

Но наследный принц был неумолим.

Он силой потащил меня вперёд, и, чтобы не издавать лишнего шума, я сдалась. Мы перебегали от одного каменного укрытия к другому, пока не подобрались достаточно близко, чтобы различать выражения лиц этих брачующихся голубков.

Этот ритуал...

Он был немного странным и непонятным.

Потому что ничего не происходило.

По крайней мере снаружи.

Теодор и Амелин стояли с закрытыми глазами внутри каменного гнезда. Держались за руки и абсолютно ничего не делали.

Они выглядели как свет и тень. Нежная светловолосая Амелин в белом просторном платье и высокий, сильный Теодор, облачённый во всё чёрное. Только его белоснежные волосы выделялись светлым пятном на тёмном фоне.

Но это нисколько не делало его образ уютнее. Наоборот. Он выглядел диким, агрессивным и опасным.

Я взглядом спросила Рафаэля: «Что дальше?», но он не отреагировал. Повернулся и жадно уставился на стоящую неподалёку пару.

А потом началось ЭТО!

Странные светящиеся точки начали подниматься от тела Амелин. Белые, мерцающие, словно снежинки, они медленно парили над их головами.

А потом Теодор начал меняться и эти изменения были пугающими.

Кожа его темнела прямо на глазах, превращаясь в странную смесь чешуи и живой плоти. По лицу поползли трещины, искажая безупречные черты. В их глубине пульсировало багровое свечение, будто под кожей текла не кровь, а раскалённая лава.

Они выглядели такими разными.

Прекрасная Амелин и чудовищный Теодор.

Но вдруг всё прекратилось. Искорки застыли в воздухе, а их глаза медленно открылись.

Не знаю, что именно произошло между ними, но в этот момент я совершенно ясно увидела их эмоции.

Неверие. Потрясение. Понимание.

Они одинаково читались и в чистых голубых глазах Амелин, и в багрово-кровавых глазах Теодора.

Какая-то простая и одновременно сокрушительная истина открылась этим двоим. Истина, способная перевернуть весь их мир.

А потом Амелин вдруг нежно улыбнулась и, выпустив его руки, бросилась в объятия Теодора.

Но вместо того, чтобы ласково прильнуть к его груди, она вдруг... рассыпалась.

Рассыпалась на тысячи и тысячи огоньков, которые закружились в танце вокруг Теодора.

А потом медленно начали оседать на него и впитываться в его тело. Принц нисколечко не удивился. Он раскинул руки в стороны, как распятый, и позволил крупинкам света беспрепятственно обволакивать себя.

— Амелин.

Беззвучно прошептала я, не веря в то, что вижу своими глазами. Что это? Почему? Куда делась Жемчужина? Так и должно быть?

Вопросы тысячами роились в моём мозгу, но отвечать мне никто не собирался. А события разворачивались своим чередом.

Облик Теодора снова начал преображаться. Кожа его стала светлеть, приобретая бледный оттенок. Волосы удлинились и выросли почти до икр. Лицо обострилось. Он приоткрыл рот, и я увидела небольшие клыки.

Принц выглядел пугающим и в то же время очень красивым. Опасным, необычным и притягательным.

Но вдруг лицо его исказила судорога. Лоб резко нахмурился, и капельки пота выступили на лице.

Потом судорога пробежала по его телу. Одна. Вторая. Третья...Теодор согнулся, схватившись за живот.

А потом и вовсе упал на колени. Полурык-полустон вырвался из его груди. А теперь что? Он уже превращается? Или ещё нет?

— Брат!

Я совсем не ожидала, что в этот момент Рафаэль схватит меня сзади, удерживая руками за шею и плечи.

Он с силой толкнул меня вперёд, заставляя выйти из укрытия.

— Брат! — громко повторил он, привлекая внимание терзаемого магией Теодора. — Она здесь. Я привёл её.

Младший принц открыл глаза и посмотрел на нас. Я ахнула.

В его глазах плясал дикий, странный вихрь. Бордовый цвет смешивался с голубым, постоянно перетекая и меняясь местами. Зрелище было ужасающе - впечатляющим. Будто две силы сейчас боролись друг с другом.

— Корделия! — увидев меня, он потянулся вперёд, протягивая руку с удлинёнными когтями.

Я испуганно дёрнулась и попробовала отступить назад, но Рафаэль держал крепко.

— У меня есть условие, брат, — наследный принц сделал ещё один шаг ближе, подталкивая упирающуюся меня к гнезду. — Одна услуга в обмен на другую. Безусловная услуга.

Теодор ничего не ответил, сверля меня взглядом. Будто я была вкусным куском пирога на голубой тарелочке, водружённым прямо перед носом голодающего.

— Кор-р-ри!

Гортанно повторил он, а потом наконец-то поднял глаза на Рафаэля и кивнул.

— Нет!!!

Закричала я, понимая, что сделка заключена и что за этим последует, но разве мои слабые силы могли противостоять взрослому мужчине с драконьими предками в родословной?

Уже в следующее мгновение я была втолкнута внутрь гнезда и тут же поймана в цепкие объятия.

Даже смерть не держала меня так крепко, как Теодор в этот момент.

Я застыла испуганной птичкой в его руках, стараясь не шевелиться и не провоцировать хищника.

Но Теодор ничего не сделал.

Только смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Будто видел впервые в жизни. Будто хотел запомнить каждую чёрточку. Впитать в себя мой образ, насытиться им.

А потом его руки дрогнули, и одна из них поднялась, пытаясь погладить меня по щеке.

Я тут же отвернулась, не желая этого прикосновения. Не только от страха... Я просто не хотела, чтобы он меня касался.

Я была не глупа и уже начала догадываться, что произошло. Страх начал уступать место гневу и неприятию.

Но вместо когтистых пальцев моей щеки коснулся его нос. Он провёл по ней, вдыхая мой запах, наслаждаясь им, и в исступлении прошептал:

— Моя драгоценность. Моя Жемчужина. Моя любовь

Услышав эти вопиющие слова, я резко повернулась к нему, чтобы взглянуть в его бесстыжие глаза-химеры и рассмеяться ему в лицо, но это была ловушка. Он будто только этого и ждал.

Стоило мне только повернуть к нему лицо, как он тут же схватил крепкими пальцами мой подбородок. На секунду задержавшись и ещё немного полюбовавшись мной, он наклонился и осторожно подул мне в губы.

В этот момент мои глаза расширились, так как я увидела...

Его дыхание было видимым!

Прозрачный дым с голубоватым оттенком сорвался с его губ и тонкой змеёй заполз мне в ноздри и сквозь стиснутые губы. Я попробовала вырваться и замотала головой, чтобы избавиться от этой непонятной штуки, но Теодор даже не думал отпускать. Кашель сдавил горло, но я ничего не успела сделать.

Грудь скрутило болью, а потом началось это.

Будто кожу кто-то сдирал с ложбинки груди острым неровным когтем. Заболело так, что дышать стало невозможно. Меня скрутило, но Теодор поддержал моё тело, и объятия его стали ещё нежнее.

— Потерпи, драгоценность моя, сейчас пройдёт, — начал уговаривать он меня, как маленького ребёнка.

А я даже не могла его проклясть, так мне было больно.

Но он оказался прав.

Буквально через минуту боль отступила, и я почувствовала, что что-то непонятное и новое появилось на моём теле. Только исследовать сейчас себя я не могла.

Так как Теодор вдруг отступил и плавно опустил меня на дно гнезда, а после резко выскочил из него.

Я бы даже сказала — вылетел.

Принц вдруг взвился в воздух, широко раскинув руки, и начал подниматься вверх к самому потолку пещеры. Полы его чёрной одежды трепетали, а волосы окутали тело, словно плащ.

А потом... Он преобразился!!!

Тело Теодора выгнулось дугой, и по пещере прокатился оглушительный треск.

Вспышка голубого света ударила во все стороны, заставив меня зажмуриться. Воздух наполнился водяной пылью, словно над гнездом разом взорвалась сотня морских волн.

Внутри сияющего вихря мелькали серебристые чешуйки. Они рождались прямо из света, стремительно покрывая тело принца. Руки вытянулись, превращаясь в длинные когтистые лапы, позвоночник удлинился, а за спиной взметнулся гибкий змеиный хвост.

Грохот становился всё сильнее.

Серебристо-голубой вихрь рванулся к потолку, закручиваясь вокруг самого себя, а потом свет погас.

Над гнездом парил дракон.

Длинный и гибкий, похожий на ожившую реку. Его тело покрывала переливающаяся чешуя всех оттенков голубого и серебряного. По спине тянулась грива из белоснежных светящихся нитей-усов, а между огромными рогами плавали крошечные голубые искры.

Он медленно повернул голову, и его сияющие глаза открылись.

Чистые, голубые, лишь с едва заметной желтизной ближе к зрачкам.

— Водный дракон, — рядом прозвучал тихий голос Рафаэля, но в нём легко можно было распознать чистый, ничем не прикрытый восторг и восхищение. - Черт побери! Он водный дракон!!!

Да, должна признать, в этот момент Теодор и правда представлял собой такое величественное и впечатляющее зрелище, что даже я позабылась на секунду.

Но потом его взгляд остановился на мне, и дракон тут же пришёл в движение. Его длинное гибкое тело начало извиваться и приближаться к гнезду.

Я задушено пискнула, пытаясь справиться с заморозившей тело паникой, и мне даже удалось немного отодвинуться, уперевшись спиной в один из зубцов сталагмитов.

Но разве это спасёт от Теодора?

Дракон опустился ниже, его лапы почти коснулись пола пещеры, а потом он вдруг рассыпался на рой тысяч сияющих точек, чтобы из них снова вышел красивый и гордый младший принц.

Он смотрел только на меня, и во взгляде его было что-то такое... Такое, что незнающие Теодора приняли бы за обожание.

Он протянул ко мне руку и с яркой улыбкой, которую я видела впервые в жизни, произнёс:

— Кори.

Всё, этого было достаточно.

Все оковы и паралич спали от его голоса, и я сделала то, что хотела сделать не раз за этот вечер.

Громко и пронзительно завизжала.

У меня зуб на зуб не попадал. Я сидела, завёрнутая в одеяло, и пыталась справиться с очередной накатывающей волной истерики.

Рядом сидела Дафна, одной рукой приобнимала меня, а второй пытаясь хоть немного вытереть стол после неловко разлитого чая. Между прочим, дорогой кашемировой шалью, которую когда-то подарила мне Амелин. При упоминании девушки я нервно икнула, и руки ещё сильнее затряслись.

— Может, не будем продолжать сегодня? — со слабой надеждой спросил Рафаэль, наблюдая из кресла напротив за разворачивающейся драмой на диване.

Рука Дафны замерла, а я даже перестала трястись. Мы обе так взглянули на наследного принца, что тот проглотил заготовленные аргументы и, кажется, ими подавился.

— Сегодня! — мои слова звучали безапелляционно и угрожающе, несмотря на дрожащий голос. — Ты нам расскажешь всё до последней детали и не упустишь ничего!

Рафаэль лишь тяжело вздохнул. Шансов перед двумя злыми и уставшими женщинами, объединёнными в один фронт, у него не было. Одну он любил, а другой был должен по гроб жизни и даже глубже.

Поэтому, вздохнув ещё раз, он начал с того момента, на котором остановился.

— После нашего с тобой разговора, Кори, я получил некие подсказки, которые заставили меня копать глубже в семейных архивах. В библиотеке Зала предков были книги, казавшиеся совершенно непонятными, но твои слова о воскрешении и перерождении вдруг напомнили мне об одной детали. Проведя определённые манипуляции, я смог открыть спрятанный в древних книгах текст. То, что я вычитал в нём, перевернуло все мои представления о драконах и нас самих.

Его глаза заблестели, а щёки немного раскраснелись от возбуждения. Дафна рядом сильнее сжала мои плечи и послала принцу умильный взгляд. Я презрительно фыркнула, и она тут же очнулась, натянув привычный вежливо-безразличный вид.

Но кого она пытается обмануть, эта по уши влюблённая девчонка?

— Так вот, — продолжил старший принц, не обращая внимания на наши переглядывания. — Оказалось, что падение эры драконов было не результатом постепенного вымирания. Это был злонамеренный акт, лишивший нас возможности обращаться.

Мой далёкий предок Винсент Лирнийский был известен своей эксцентричностью и приверженностью ко всему новому и порой безумному. Будучи младшим братом тогдашнего короля, он мог позволить себе путешествовать. Ведь, учитывая его... особенности, брат не доверял ему государственные дела.

В этих странствиях его сумасбродная натура обрела нездоровые формы, а потом и вовсе... Он примкнул к какому-то культу и исчез на десять лет. Мой пра-пра-и-ещё-много-раз-пра-дед организовал вялые поиски в надежде, что брат не вернётся и это чёрное пятно будет смыто с репутации семьи естественным образом.

Рафаэль перевёл дух и глотнул из стакана, который давным-давно вертел в руках. Такая пауза не понравилась мне. Хотелось подогнать его, да хотя бы подзатыльником, но я сдержалась.

— Он вернулся через десять лет в компании двух странных девиц. Его практически невозможно было узнать, как и его Жемчужину, которая и была одной из прибывших барышень. Он больше не толкал странных речей и не высказал удивления прохладному приёму со стороны родственников, которые должны были о нём беспокоиться. Он лишь попросил организовать банкет в честь своего возвращения, на который должны были быть приглашены все живущие в королевстве драконы.

Как вы сами понимаете, это не было такой уж невыполнимой задачей. Королевское семейство хоть и было многочисленным, но насчитывало не больше ста пятидесяти драконов. Ещё семьдесят пять разъехались по миру. Королю идея не понравилась, но брат настаивал, и тот в конечном итоге сдался. Банкет был организован, и все пришли, чтобы поглазеть на Винсента. К сожалению.

Сожаление действительно отразилось на его лице, и мне показалось, что в этот момент он думает о том, каким драконом мог бы стать, если бы не то, что произошло дальше.

— Что произошло на банкете, не совсем понятно. Скорее всего, он провёл какой-то ритуал или что-то подсыпал в напитки. Узнать так и не удалось, но уже на следующий день многие просто не смогли обратиться, а сам Винсент со спутницами пропал. В суматохе их не сразу кинулись искать, а когда нашли — было поздно. Они смогли добраться до той части родственников, что разбрелась по миру. Лишь парочке удалось уцелеть, но со временем их род прервался. Винсент же, чуя, что его загнали в угол, убил свою Жемчужину и в тот же миг умер сам, а вот вторая девица... С нею всё было намного интереснее.

Рафаэль понизил тон, и глаза его опасно блеснули.

— Она долго не сдавалась, но под пытками в последние минуты жизни проговорилась. Винсент считал, что драконы — это ошибка природы. Что мы не должны существовать и должны уступить дорогу людям. Ему долго и упорно промывали мозги в той секте, в которую он вступил, и он искренне поверил в эту чушь о кровавых тварях, которых не должно существовать.

Мне подумалось, что не такая уж это и чушь, а вполне себе рациональный подход. Мне нравится! Я тоже сторонница этой идеи, но из уважения к сестре и её округлившемуся животику решила промолчать.

— Культ долго искал выход и ставил эксперименты на имеющемся добровольном помощнике. В конечном итоге через десять лет им удалось сделать немыслимое. Разделить душу дракона. Причём действовать нужно было хитро. Если грубо изъять и попытаться уничтожить часть души, то животная натура возобладает и дракон убьёт всех. Но если переселить осколок в сосуд...

Он сделал многозначительную паузу и по моей спине пробежали мурашки. Кажется, я знаю, о каком сосуде идёт речь.

— Та девица была именно таким сосудом и приняла в себя часть души Винсента. Остальным повезло меньше, и это стало понятно позднее. Осколки души разлетались кто куда, обретая те формы, которые могли обрести. Драконы перестали оборачиваться и начали вырождаться. Ведь коварные культисты нащупали слабое место. Это была именно та часть души, которая отвечала за связь с Жемчужиной. Без неё со временем ни построить связь, ни обратиться, ни дать здоровое потомство не получалось. Драконы умирали, кровь растворялась, знания терялись. Дети королевской семьи уже рождались с расщеплённой душой. Магия перестала проявляться в них. Везло лишь тем, у кого осколок души и Жемчужина рождались в одно время и их можно было найти и соединить.

Чёрт, как у них всё запутано!

Я прищурилась и произнесла:

— Ты хочешь сказать...

— Теодор именно тот редкий случай, — перебил меня наследник, переходя от древности к насущным дням. — У него пробудилась магия, потому что ты и Амелин родились в одно время. Вернее, Амелин появилась. У меня большие сомнения, что эта девочка имела физических родителей.

О, это вполне могло быть правдой. Она всегда казалась не от мира сего.

— Но тогда почему этот придурок, — Дафна зашипела на меня предупреждающе, но я не отреагировала. Этот всемогущий урод заслужил. — Меня пытал? И убил! И почему я возродилась? Разве всё не должно было закончиться ещё в прошлой жизни?

Рафаэль неловко улыбнулся и покачал головой.

— Начну с твоего последнего вопроса. Видишь ли, магия — вещь сильная. И раз уж ваше трио так удачно появилось в нужный момент, похоже, волшебство не собиралось тебя отпускать. Вам суждено было быть вместе, и считай это вторым шансом.

Видя, что меня затрясло от гнева при фразе «суждено быть вместе», он поспешил, как ему казалось, оправдать брата.

— Не сердись на Теодора. Вернее, попытайся его понять. Видишь ли, то, что произошло с нашими предками, было жестоким, изменяющим, обезображивающим действием. Те драконы, что рождались потом, не могли приобрести настоящую форму, пока не объединятся со своими душами и Жемчужинами, и поэтому их личность и природа приобретали дикие, неправильные формы. То, что ты видела, — это дикая суть. Неправильная и жестокая форма. Она страдала сама и мучила других. Эту форму, лишённую всяких добрых чувств или чувств вообще, называли Изначальной...

Всё, я больше не могла этого терпеть! Мне нужно было высказаться, и притом срочно, иначе я сейчас взорвусь, как кипящий котелок.

Резко встав с дивана и отбросив покрывало назад, я почти бегом понеслась к двери, до того как меня успели остановить.

Распахнув широко дверь, я выскочила в коридор.

Так и есть!

Он здесь!

Знала, что никуда не уйдёт и будет подслушивать под дверью.

Теодор сидел, прислонившись спиной к стене. Голова его была откинута назад, и волосы падали каскадом. Глаза его были закрыты, под ними залегли скорбные тени. Одно колено было согнуто, и на нём лежала его рука, безжизненно свисала кисть. Лицо его было бледным и неподвижным, лишь только кадык иногда дёргался. Красив и вызывает сочувствие.

Само страдание и смирение! Тьфу !

Стоило мне вылететь в коридор и нависнуть над ним, как глаза его неспешно приоткрылись. В них был вопрос, ожидание и даже, кажется, надежда.

Плевать мне на твои надежды, чудовище!

— Я тебя ненавижу, чёртова заготовка к дракону!!!!!!!!!!!!!!!!! — смачно выплюнула ему яростные слова в лицо, а после вернулась в комнату и с силой захлопнула дверь. Злорадно надеясь, что часть штукатурки упадёт младшему принцу на голову.

С гордым и победным видом, под ошарашенными взглядами сестры и принца, я прошагала по комнате и снова села на диван. Накинув на плечи брошенное покрывало, я вопросительно взглянула на Рафаэля. Мол, и что дальше?

— Кори, ты... — сестра слабо попыталась меня вразумить, но я остановила её взмахом руки.

— Заслужил.

После этого я снова обернулась к наследному принцу и повелительно приказала:

— Продолжай.

— Слушаюсь, ваша светлость. — хмыкнул Рафаэль, оценив иронию, но послушно продолжил. — Ну что ж... Об Изначальной форме. Эта форма проснулась в брате, когда Амелин появилась на свет. Ему было тогда девять лет. Мы с отцом сразу заметили изменения в нём. Во время очередного наказания он вдруг начал всё крушить магией. Его едва удалось удержать, но двое слуг погибли.

— Ты хотел сказать — надзирателя и палача? — с усмешкой переспросила я, намекая, что отношения внутри королевской семьи давно не секрет.

Рафаэль лишь пожал плечами.

— У родителей были свои причины, как ты знаешь.

— Знаю, — подтвердила я и потом безжалостно добавила, указывая на дверь, за которой, скорее всего, нет, точно, сидел Теодор. Как верный сторожевой пёс, хе-хе. — И подозреваю, что ЭТО — результат не только сложной драконьей природы, но и родительского воспитания.

— Не забывайся, — строго напомнил мне Рафаэль, и я действительно прикусила язык. Шок от ритуала сорвал все предохранители на моём инстинкте самосохранения, но стоило очнуться и вернуть их назад.

Наследник верно истолковал моё молчание и продолжил рассказ как ни в чём не бывало.

— Его сила росла со временем, но была под контролем. Кроме того, ты была рядом, и даже если бы осколок души не нашёлся, Теодор женился бы только на тебе.

От такого заявления я резко втянула воздух, натурально подавившись им.

— Что? На мне? С чего ты взял?!!!

Это было шокирующе-возмутительно! У меня не хватало слов, но старший принц спокойно объяснил:

— Даже если мы не можем соединиться с Жемчужинами, мы всё равно подсознательно их чувствуем и стараемся создать пары именно с ними.

И он так взглянул на мою сестру, что сердце защемило. Наверное, сейчас он думал, что если бы его осколок души появился в этом мире, то они с Дафной непременно оказались бы парой. Его затаённая тоска была невыносимой, так как обличала варварское отношение Теодора к собственной паре. Получив то, о чём другие только мечтали, этот мерзавец всё же поднял на меня руку. И пусть не рассказывают мне ничего об Изначальной форме...

— Он убил себя, — вдруг ни с того ни с сего прервал мои мысли Рафаэль.

— Что, прости? — переспросила я, выбитая из колеи таким заявлением.

— Когда он мучил и убивал тебя — он на самом деле убивал себя.

Я нахмурилась, а потом рассмеялась.

— Серьёзно? Убивал себя?!!!

— Да, — не колеблясь ответил Рафаэль. — Осколок и Жемчужина появились в одно время. Магия и Изначальная форма пробудились, и пути назад не было. Но представь, что кто-то вмешивается в этот процесс и убивает Осколок. А процесс необратим. Можно только пройти ритуал либо...

Он многозначительно посмотрел на меня, и я неожиданно договорила:

— Либо уничтожить носителя.

— Правильно, — похвалил меня принц. — Но как это сделать, если носитель уже могуч и силён? И обладает очень сильной регенерацией? Только убить самое ценное. Вырвать сердце дракона. Убить его Жемчужину. Это механизм, Корделия, заложенный в нас самой природой. Способ сдерживать дикую, изначальную форму. Самоуничтожение, которое позволяет остальному виду выжить.

Но разве магия могла отпустить вас? Цикл был запущен, и если с первого раза не сработало, значит, будет второй и третий, и...

— Хватит! — я закрыла уши и замотала головой, не желая его слушать. Не желая знать то, что он пытается мне сказать.

— Кори, — сестра снова ласково погладила меня по плечам, но это больше не утешало. Ничто не могло утешить меня от осознания, что сбежать от Теодора невозможно. Даже смерть не вариант.

— Милый, ты не мог бы выйти и дать нам немного поговорить? — попросила Дафна мягким, спокойным голосом, и Рафаэль послушно встал.

— Я за дверью, если нужно, — предупредил он нас и скрылся в коридоре.

Стоило только ему выйти, как сестра заключила меня в объятия по-настоящему. Крепко обвив руками мою спину и зарывшись носом в мои волосы, она вдруг всхлипнула.

— Девочка моя, сколько тебе пришлось пережить.

Это было подло с её стороны. До этого момента я ещё как-то держалась. Даже та истерика, что я закатила дракону в Зале предков, отказываясь идти к нему на руки, была проявлением гнева, злости и ненависти.

Но эти мягкие объятия сестры, её искренний жалостливый тон, знакомый с детства запах заставили меня разрыдаться не от страха или ярости, а от жалости к себе. Впервые в течение всей этой новой жизни я почувствовала себя слабой и уязвимой. И открылась Дафне полностью.

— Сестра, я такое пережила, — заливаясь слезами и всхлипывая, я хваталась за её руки и плечи, как за соломинку. — Он такое со мной делал.

И слова полились потоком. Дафна была первой, кому я рассказала. Никто до этого, кроме меня и Теодора, не знал, что происходило в течение многих месяцев, заключения в темнице.

Никто, кроме меня и него, не слышал отчаянного воя и криков. Я столько пережила, столько вытерпела, и узнать, что это было просто ошибкой природы, защитным механизмом, нисколечко не принесло мне облегчения.

Я должна простить его, потому что он не владел собой? Это его оправдывает?!

Нет!

В моих глазах это только подливало масла в огонь.

Почему я должна прощать его только потому, что его хищная природа такова? Почему я, невинная жертва, должна понимать своего палача?

Я перестала вообще контролировать свою речь, и эти вопросы вылились вместе с потоком воспоминаний из меня. Как гной, наконец-то прорвавший старую и воспаленную рану.

— Ты не обязана его прощать, — вдруг твёрдо ответила молчавшая до этого Дафна.

Рука, что гладила мою голову до этого, застыла и сжалась в кулак.

Эмоции обуревали мою спокойную, рассудительную старшую сестру. Удивлённая такой реакцией, я встретилась с ней взглядом.

— Правда? — я неверяще всхлипнула и потом добавила сокровенное: — Я не хочу выходить за него замуж.

— О, ты должна, моя дорогая, — сказала сестра фразу, поставившую меня в тупик и напрочь перечеркнувшую предыдущее высказывание. — Ты непременно должна выйти за него замуж!

Её губы искривила такая зловещая улыбка, что Изначальная форма Теодора сейчас бы плакала в уголочке от осознания собственной несостоятельности и никчёмности. Такой садисткой она была.

Дафна заправила один короткий локон за моё правое ухо, потом другой и начала перечислять. Ласково, неспешно и очень логично.

— Во-первых, милая, тебе от этого не уйти. Из того, что я поняла сегодня, ты какая-то особенная для Теодора, и он просто не сможет без тебя. Что означает, что сбежать или сопротивляться будет бесполезной тратой времени. Ты будешь бегать от него по всему миру. Скрываться, прятаться, оборачиваться каждый раз. Страх и паранойя будут преследовать тебя по пятам. Ты будешь думать: «А не выскочит ли Теодор сейчас из-за поворота и не схватит ли меня?» Ты не сможешь сбежать от него, а даже если это и получится, то не будешь жить полноценной жизнью. У тебя не будет дома, ты не сможешь завести семью, ты не сможешь видеться с нами. Разве ты этого хочешь?

Она перевела дух и пристально посмотрела мне в глаза.

Я задумалась, не зная, что ответить. Она была права, но сама мысль так просто сдаться царапала моё сердце стальными когтями.

— Поэтому, дорогая, — увидев то, что хотела, Дафна продолжила свою речь, поглаживая мою голову, — ты просто обязана выйти за него замуж и сделать его жизнь адом на земле.

— Что?!! — я выпучила глаза на сестру, совсем не ожидая такого поворота.

— Кори, неужели ты не понимаешь? — сестра ласково потрепала меня по щеке, как ребёнка. — Ты Рошвальд, и интриги у тебя в крови. Неужели ты не найдёшь способ стребовать с принца компенсацию за все перенесённые невзгоды?

Я взглянула на неё. Пристально, молча, с восхищением...

А потом уголок моих губ пополз вверх. Как в зеркале, точно такая же полуулыбка отразилась на лице сестры.

Глядя сейчас на нас, даже самый рассеянный и невнимательный наблюдатель признал бы в нас родную кровь.

О да, мы воистину дочери герцога Рошвальда. Наследницы древнего рода и будущие правительницы королевства.

Теперь в этом не было никаких сомнений.

Мы с сестрой только что заключили молчаливый пакт, и драконам теперь не поздоровится.

Та ночь была единственной, когда Теодор оставил меня в покое. Мы с сестрой разошлись с ощущением грядущих грандиозных перемен, и я мирно уснула, убаюканная мыслью о будущей мести.

Эти планы утешали меня и давали силы не сойти с ума. И даже во сне...

Мне снова приснилась та самая камера, где дракон держал меня до самой смерти, но на этот раз не я была прикована к дыбе.

Там висел Теодор.

Окровавленный и избитый, с жалко свисающими волосами и разорванной одеждой, принц смотрел на меня с болью и жалобно произнёс:

— Кори!

Мой ответ последовал незамедлительно.

— Сдохни, тварь!

Я толкнула рычаг, и Теодор, уронив голову, застонал.

— Кори!

Этот стон звенел у меня в ушах. Грудь вдруг стянуло, мешая дышать.

Нет!

Нет, я не могу жалеть его. Это неправильно и неестественно. Никакого милосердия!

Но давление не ослабевало, а наоборот усиливалось. Мне стало ещё более душно и тесно. Я попробовала отвернуться от младшего принца, но движения были скованы.

— Чёрт!

Это ощущение помогло мне пробудиться ото сна, и то, что я увидела, вызвало гнев и облегчение одновременно.

Не тяжесть сожаления сдавливала мне грудь, а проклятое драконье тело, почти полностью завалившееся на меня во сне.

Эта драконья сволочь обладает недюжинным талантом к наглости, игнорированию реальной обстановки и умеет отлично нарываться.

Теодор теперь вполне успешно перенял привычку Амелин пробираться ко мне в спальню и залезать в мою кровать. Но если к добросердечному и безобидному осколку его души я относилась с пониманием и привязанностью, то эту ящерицу...

— Пошёл вон!!!

Я резко толкнула его в грудь и подпихнула ногами в надежде, что он свалится с кровати. Теодор был слишком тяжёлым и сильным, но это не значит, что я не должна попробовать.

Дракон даже не пошевелился. Лишь распахнул свои тёмно-голубые глазищи, что пугали меня пуще прежних, бордовых. Ведь эти были мне абсолютно чужими. Вернее... напоминали Амелин.

На минуту я застыла, так же пристально смотря на него, как и он на меня, но потом опомнилась.

Я не давала ему разрешения спать в моей кровати!!!!! Это была привилегия Амелин, а не Теодора. Злость снова вскипела во мне, и я со всех сил толкнула его в грудь.

Но сделала это крайне неудачно. Два пальца неловко вывернулись, столкнувшись с твёрдой поверхностью его тела, и я зашипела от боли.

— Тебе больно? — мою руку мгновенно поймали и с обеспокоенным видом начали исследовать.

Убедившись, что внешних повреждений нет, Теодор вдруг подул на мои ноющие пальцы и сказал:

— Ты должна быть очень осторожна, чтобы не навредить себе. В следующий раз используй какой-то предмет, а не свои руки.

При этом он склонился и легко поцеловал пострадавшие пальцы.

Чего????В следующий раз?!! Использовать предмет?? Он признает, что следующий раз обязательно будет! И призывает меня бить его???!!

Умственная активность и раньше не была его сильной стороной, а теперь он совсем поехал головой.

Но его спокойная, казалось бы, обыденная фраза говорила о многом.

— Выйди вон! — потребовала я, максимально отстраняясь. — Тебя сюда не звали.

— Хорошо, — легко согласился Теодор, наконец-то отстраняясь и давая мне больше личного пространства. — Обсудим это за завтраком. Приведи себя в порядок, я скоро вернусь.

— Иди ты к чёрту! — его спокойный уверенный тон, которым он раздавал МНЕ команды, просто бесил. С чего он взял, что я буду с ним разговаривать? С чего он взял, что имеет право ко мне приходить?!

Все планы о хитрой, коварной мести, о рассудительной кампании уничтожения Теодора сгорели в красном зареве огненной ярости.

— Да с чего ты взял, что я хочу с тобой завтракать? Видеться или вообще дышать одним воздухом...

Он, не дав мне договорить, схватил мою непострадавшую руку, которой я эмоционально взмахнула в воздухе, и снова быстро её поцеловал.

— Точно не хочешь! Но разве тебе не интересно узнать, что будет дальше? Что я задумал?

Эта реплика и тон, которым она была сказана, окончательно выбили меня из колеи. Не будет угроз, требований, давления, шантажа? Властного заявления: «Ты моя и никуда не денешься! Будешь делать то, что я сказал».

Куда делся истеричный тиран, которого я так хорошо знала?

Видимо, вся гамма чувств от удивления до полнейшей растерянности отразилась у меня на лице, и Теодор вдруг... рассмеялся.

Искренне, весело и даже... как-то... счастливо.

Это был второй раз в жизни, когда я слышала его смех. Первый раз было с Амелин, но даже тогда он не звучал так непринуждённо...

— Да ты со мной заигрываешь? — сама себе не веря, произнесла вслух полнейшую ересь.

Теодор перестал смеяться и серьёзно взглянул на меня.

— Да. Я действительно с тобой заигрываю. И очень надеюсь, что когда-нибудь смогу завоевать твоё сердце.

Горечь. Терпкая, неприятная и болезненная горечь разлилась во рту. Как я мечтала когда-то услышать эти слова и как жестоко мои мечты были растоптаны.

Мне больше не хотелось кричать на него или бить. Не хотелось мстить ему, но и не хотелось видеть. Усталость и опустошение, вот те чувства, что остались в сердце.

— Ты опоздал на две жизни, Теодор, — тихо ответила я и отвернулась от него.

Позднее раскаяние не стоит ничего.

Его руки тут же обвили меня, притягивая к телу. Теодор прижался ко мне со спины, стискивая с каким-то отчаянием.

— Я знаю, Кори, что сказать банальное «прости» — это будет просто насмешкой над тобой, — покаянно зашептал он, зарываясь в мои волосы. — Это не сотрёт всю ту боль, что ты испытывала в прошлой жизни и в этой. Это не отменит моей жестокости к тебе. Если бы такое действительно помогло, то я бы повторял это слово каждый день, год за годом. Но я знаю - не поможет. Я не могу надеяться на твоё прощение, но могу посвятить свою жизнь тому, чтобы сделать тебя максимально счастливой.

Какие красивые слова!!! Только веры им почему-то нет.

— Уходи, Теодор, — оборвала я его, стараясь справиться с сосущей пустотой в сердце. — Дай мне спокойно одеться.

Он помедлил лишь на мгновение, в последний раз втянул в себя мой запах и отпустил, отступая.

Стало вдруг как-то холодно, но я не обернулась до тех пор, пока за ним не закрылась дверь.

Вот тогда только я упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Но не плакала. Как ни странно, слёз больше не было. Он измотал меня своим присутствием. Своими словами и какими-то ожиданиями.

Осталось лишь опустошение и вопрос.

Как мне жить дальше?

Поначалу план был просто - выжить и не попасться. Удалось лишь выжить.

Теперь нужно было понять, что делать с тем фактом, что я попалась.

Придумать ничего не удалось. Это был тупик, и, вконец измучив себя, я сдалась. Села на кровати и, кряхтя как столетняя старуха, начала подниматься.

Мышцы рук и ног вдруг стали плохо слушаться. Возможно, я израсходовала последние силы на борьбу с Теодором и душевные терзания и вот получила откат. Тело не могло справиться с переживаниями последних дней и устроило бунт.

И всё же я заставила себя двигаться, решив, что сейчас самое лучшее — ни на чём таком не фокусироваться. Просто жить, быть и дышать, а дальше как пойдёт. Что там я вчера планировала? Месть? Вот неплохое хобби, пока я плавно буду приходить в себя и разбираться, кто я теперь и что делать дальше.

К моей большой досаде, додумать мысли и доползти до края кровати в одиночестве, но с честью, мне не дали. В дверь сначала постучали, а потом, не дождавшись моего одобрительного мычания, распахнули дверь. В комнату ввалилась целая делегация из шести или семи служанок.

Точное количество было трудно посчитать, так как они сразу же бросились врассыпную, распихивая по комнате различные коробки с яркой упаковкой.

— Леди Рошвальд, — вперёд вышла одна и поклонилась. — Нас прислал его высочество, чтобы помочь вам собраться. Также он просил отнести вам несколько подарков. Остальные прибудут после обеда. Сейчас же мы поможем вам выбрать что-то приличное для завтрака и переодеться. Стоит поспешить, так как его высочество желает лично разделить с вами утренний приём пищи.

Она мне сразу не понравилась. Как только вошла и даже не успела открыть рот.

Что-то знакомое было в её надменно вздёрнутом носе, крупных веснушках, разбежавшихся по лицу в форме сердечка, и во взгляде, полном плохо скрываемого превосходства.

Она вызывала у меня необъяснимое раздражение и упорно кого-то напоминала.

Готова поспорить — волосы под чепчиком у неё рыжие...

— Мать моя герцогиня... Маркиза Перневаль, вы ли это?

Узнавание ударило внезапно.

Я даже рот приоткрыла от изумления.

Я не могла поверить своим глазам. Гордячка Мелинда собственной персоной!!! Моя старая соперница в одежде служанки, явившаяся прислуживать мне?!!

Ущипните меня... Я сплю!!

Мы с Мелиндой недолюбливали друг друга лет с одиннадцати. Когда её родители решили навестить наше имение и впервые привезли её и её брата: «Чтобы составить компанию девочкам».

Мы, девочки рода Рошвальд, этого категорически не хотели. Я была на год старше Мелинды, и мне она казалась страшной задавакой, а её брат — плаксой.

Впрочем, в глазах наследницы Перневалей я восхищения тоже не увидела. Мелинда всегда считала свою особу бесценной и достойной всяческого внимания, обожания и преклонения.

Так что кто-то её возраста с более высоким статусом и, чего греха таить, более красивый вызывал у девчонки страшную антипатию и тайную зависть.

К концу визита мы терпеть друг друга не могли, а годам к семнадцати были откровенными врагами и даже успели пару раз крупно напакостить.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта война, если бы Мелинда внезапно не исчезла. Родители говорили, что девушка заболела и её отправили в путешествие, чтобы подлечиться. Но всё это было странно и попахивало каким-то скандалом, так как с тех пор о ней ничего не было слышно до сего дня.

От моих слов что-то дрогнуло на лице Мелинды, и её взгляд стал отстранённым. Никакой уверенности больше не сквозило в её жестах. Опустив голову, она ровным тоном сказала:

— Вы ошибаетесь, леди Рошвальд, я больше не маркиза.

Это было очевидно, но всё равно неожиданно. Что случилось с ней? Когда она успела вернуться в свет? Или не вернуться? Как оказалась в таком унизительном положении?

Меня тоже лишили титула, но хотя бы отправили с глаз долой, не втаптывая в грязь остатки гордости и достоинства. Даже если Мелинда совершила какое-то преступление, даже если её осудили за что-то, то никогда и ни при каких обстоятельствах таким особам не позволяли оставаться во дворце.

И уж тем более не допускали в восточное крыло.

— Отныне, по приказу его высочества, я служу вам, — немного поколебавшись, она добавила: — Как компаньонка.

И впервые за всё время нашего знакомства взглянула на меня с тревогой и мольбой. Беззвучно уговаривая меня согласится и не опускать ее до уровня прислуги. Как странно! Наверное и в страшном сне ей не могло присниться вот такое....

О, боги!!! Стоп!!! Неужели это то, что я думаю?

С подозрением я уставилась на неё, а потом взглянула на служанок.

Нет, лучше лично спросить об этом дракона, вытряхнув из него всю подноготную.

Я пожалела Мелинду, решив не убивать ее репутацию окончательно, хотя бы в глазах прислуги, и вежливо кивнула.

— Благодарю, — кого именно благодарю, не уточнила. То ли принца, то ли её, то ли себя за терпение.

— Но сейчас я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, — твёрдо продолжила. — Оставьте вещи и можете уходить. Позже я сама подберу себе служанок.

Это было очень дерзкое и вызывающее заявление. Претендующее на какой-то статус во дворце. Абсолютно противоречащие воли Теодора, приставившего ко мне именно этих соглядатаев.

И да, я сознательно двигала границы и пробовала лимиты дозволенного.

Так ли уж любит меня Теодор, как он уверял в Зале предков? Что собой представляет его любовь? Действительно ли он хочет на мне жениться, как думает Дафна? Или планирует мне судьбу канарейки, какая была у Амелин?

Я должна была попробовать и понять, поэтому мой каприз с прислугой был вовсе не капризом, а тактическим шагом, направленным на нервную систему противника.

Но, конечно же, отдуваться придётся Мелинде и служанкам.

— Леди Рошвальд, — мелькнувшая было благодарность в глазах опальной маркизы сменилась на привычные раздражение и властность. — Его высочество дал чёткие указания...

— Вам, дамы, — закончила я за неё, растягивая рот в улыбке. — Мне же его высочество приказов не отдавал, а если бы попробовал, то был бы послан к своим благородным предкам. Поэтому покиньте мои покои, так как я в ваших услугах не нуждаюсь.

Я специально говорила громко и дерзко, с расчётом на то, что каждое моё слово и жест будут переданы главному адресату.

И я не ошиблась!

Лицо Мелинды исказилось от ужаса, будто я произнесла святотатство, и нас вот-вот должна была поразить небесная кара.

Она нервно оглянулась на служанок, что все как одна опустили головы, а потом снова обернулась ко мне.

Поколебавшись, она сделала шаг, придвинувшись поближе, и зашептала так, чтобы слышала только я:

— Корделия, не усложняй всем жизнь. Сейчас совсем не время для таких игр. Ты не представляешь...

— Нет, это ты не представляешь, Мелинда, — весело ответила я ей, даже не побеспокоившись понизить тон. — Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать мне. И да, мне чихать на священную особу его высочества и на все его приказы и хотелки. Так что, если вы его так боитесь и жаждете удержать головы на плечах, то лучше вам всем убираться немедленно. Иначе, слушая такие речи, вы становитесь соучастниками моего преступления.

Эти слова прозвучали сигналом для толпившихся в комнате служанок. Не дожидаясь больше приказа Мелинды, они рванули на выход.

Моя же бывшая соперница не спешила. С минуту пробуравила меня тяжёлым взглядом, а после всё же вышла. Расстановка сил была очевидна.

Когда за ними закрылась дверь, я всё же доползла до края постели и, свесив ноги вниз, рассмеялась, не веря тому, свидетельницей чего я только что была.

Теодор решил не размениваться на мелочи?

Смех постепенно из удивлённого превращался в злой. Но кто сказал, что унижение моих недругов принесёт мне удовлетворение и заслужит мою любовь?

Этот тиран явно не допускал, что такая демонстрация может всколыхнуть во мне ассоциации с собственным унижением.

Но куда ему...

Ладно, не важно. Нужно собираться и действительно идти на завтрак. На пустой желудок поносить дракона и бить тарелки об его голову как-то не комильфо.

Я хоть и не горела желанием смотреть в его ненавистные глаза, но всё же должна была задать ему кое-какие неудобные вопросы. Вернее, спросить с него.

Кроме того, сегодня я планировала «великий побег». К сожалению, не от Теодора, что было теперь невыполнимо, а из дворца.

Хотела навестить родителей и отчий дом, в котором не была целых два года. Обвинения с них ещё не были сняты, но я посмотрю на того, кто посмеет меня остановить.

С этими воинственными мыслями я кое-как поднялась и побрела в ванную.

Та была не очень роскошной, но вполне удобной. Там даже имелось большое зеркало во весь рост.

Я остановилась рядом с ним и с грустью начала рассматривать заплывшие от слёз глаза и помятое лицо. Радость быть Жемчужиной дракона во всей красе. «Счастливая новообретённая» да и только.

Грустно вздохнув, я начала сбрасывать с себя ночное одеяние, но мои руки тут же замерли, стоило шее и груди оголиться.

Я в неверии придвинулась поближе и потёрла ложбинку, решив, что это какая-то иллюзия, но нет. Всё было взаправду.

На моём теле действительно имелась непонятно откуда взявшаяся татуировка. Аккурат в ложбинке между грудями находился маленький синий круг, внутри которого силуэт дракона играл с огромной жемчужиной.

Откуда могла взяться эта напасть? Я ещё раз потёрла её в глупой надежде избавиться от рисунка, но вместо этого на ум пришло воспоминание. Конечно! Зал предков!

В тот миг, когда Теодор держал меня в гнезде, я почувствовала боль в этом месте. Неужели эта татуировка — проявление магии драконов? Или...

Я прошлась ногтем по этой штуке, ощущая лёгкую боль. Кожа была чувствительна в том месте и, кроме рисунка, ничем не выделялась. Ни особого жжения, ни дискомфорта, ни магических примочек. Простой рисунок на теле...

— Ну ничего, — пробормотала я, мрачно глядя на дракона с жемчужиной. — Сейчас позавтракаем, а потом ты мне подробно объяснишь, что именно натворил.

Нарисованный дракон мне ничего не ответил. Лишь издевательски поблескивал тёмно-синим на моей загорелой коже.

Решив больше не тянуть, я залезла в ванну и принялась за водные процедуры. Спешить не хотелось, но и засиживаться не стоило.

Я помылась в спокойном, комфортном для меня темпе и так же собралась. С платьем пришлось повозиться, но служанок на помощь я решила не звать из чистого упрямства.

Если я не могу выбирать, где и с кем мне жить, то хотя бы сама выберу, кто мне будет прислуживать. В идеале вообще наберу людей из дома отца, предварительно проведя с ними беседу. Ведь желание папеньки залезть во все щели никто не отменял. А я желаю, чтобы мои слуги были верны только мне, а не герцогу Рошвальду или Теодору.

Мелькнула мысль вытащить кого-то с Юга, предварительно отправив весточку Вейну, но я задушила её в зародыше. Названый брат точно рванёт в столицу мне на выручку, а это будет смертным приговором для него в данных обстоятельствах.

Поэтому нет. Пока повременю его тревожить. Потом найду способ написать ему и всё объяснить, обязательно попросив прощения. А пока рисковать не следовало.

Таким образом усыпив свою совесть, что снова начала подавать признаки жизни, я вышла из комнаты, столкнувшись с двумя служанками, что терпеливо дожидались меня у двери.

Я не узнала ни одной из них. Это были совершенно другие девушки. Не те, что приходили до этого с Мелиндой.

— Миледи, пожалуйста, следуйте за нами, — одна из них выступила вперёд, и мне показалось, что голос её дрожал.

Видать, слухи во дворце распространяются намного быстрее, чем я надеялась.

Но это хорошо. Пусть знают, что со мной шутки плохи, а то ещё прислугу приструнивать... У меня на это не было ни сил, ни желания, ни запала. Все вытянул проклятый Теодор.

— Ведите, — милостиво разрешила я и последовала уже в знакомый сад.

По крайней мере - так казалось. То, что я увидела, придя туда, поразило меня до глубины души. Всё же этот сад был гордостью бабушки принца и являлся образцом неброской красоты и элегантности.

Но этот невыносимый дракон!!!!

В одну ночь сад покойной вдовствующей королевы был превращён в экзотический оазис. Ровные дорожки и розовые арки исчезли бесследно. Вокруг росли заросли ярких, кричащих тропических цветов. Тёмно-пурпурные эустомы с золотыми и розовыми прожилками, которые я так полюбила, прожив полтора года на Юге, были главными в этом пёстром оркестре. Их дополняли ярко-зелёные мирсии и бледно-коричневые рупии. Среди этих оазисов умиротворённо журчали небольшие фонтаны, искусно сделанные в виде водопадов. А оттеняли их невысокие пальмы, на которых громко переругиваясь разноцветные попугаи.

Моя челюсть отвисла, когда я увидела всё это великолепие. Такое невозможно было провернуть за один вечер, если ты, конечно, не используешь магию.

— Невероятно, — пробормотала я, понимая, что Теодор не постеснялся применить драгоценную драконью магию, чтобы сотворить для меня ВОТ ЭТО!

Парочку цветочков! Ладно, не парочку. И это красиво, но всё равно! Какая глупая трата!

— Прошу, миледи, — служанки тоже были поражены, но пришли в себя намного быстрее и указали на беседку, которая теперь больше напоминала шатёр кочевников. Только сделан он был не из кожи, а из прозрачной вуали, сквозь которую можно было увидеть силуэт мужчины, поджидавшего меня внутри.

Волнение охватило при виде этой высокой фигуры, и я сглотнула вязкую слюну. Вопреки тому прекрасному виду, что открывался вокруг, я чувствовала себя как заключённый, которого гонят в клетку с голодным тигром.

«Возьми себя в руки, Кори!» — напомнила себе, сжимая руки в кулаки. — «Хищники чуют страх, а тебе бояться нечего. Он ничего тебе не сделает. С тех самых пор, как судьба выбрала тебя его Жемчужиной, в вашем дуэте охотник теперь ты, а не он».

Эти мысли помогли немного успокоиться и перестать дрожать. И правда, я больше не девочка для битья. Соберись, Кори!!!

Таким образом подбадривая себя, я стряхнула набежавшую по привычке панику и смело пошла вперёд, отбрасывая занавеску у входа.

Чтобы тут же столкнуться с глазами цвета моря, которые, не мигая, смотрели прямо на меня.

— Доброе утро, красавица, — сказал он, улыбнувшись после минутной паузы, и сделал шаг вперёд, протягивая мне руку, чтобы помочь присесть за роскошно украшенный стол.

— Для тебя — леди Рошвальд, — фыркнула я, как норовистая лошадь, в мгновение потеряв весь предыдущий страх и волнение. Хорошее настроение Теодора, его цветущий вид и то, что он даже стал привлекательнее после превращения вызывали во мне какой-то иррациональный гнев и раздражение.

Вот бесил он меня! Просто бесил в перерывах между страхом и отчаянием.

Проигнорировав его руку я села без посторонней помощи.

— Как скажешь, любимая, — с насмешкой и даже с долей издёвки ответил Теодор, тоже присаживаясь. — Желаешь кофе?

Я удивлённо приподняла бровь. Кофе не был популярным напитком в столице. Он только-только появился на Юге, и я совсем недавно пристрастилась к нему. Мало кто мог знать об этом, и это слегка встревожило меня.

Если Теодор докопался до такого, то что ещё он знает?

Я пристально посмотрела на него, но он лишь вопросительно приподнял бровь.

— Не хочешь? Тогда что желает моя принцесса?

Это заявление заставила улегшийся было гнев снова всколыхнуться в груди. Его тон, его улыбка, его слова...

Мы что, будем притворяться, что всех этих лет не было? Что мы обычная, по уши влюбленная, счастливая пара? Ха!

— Я не твоя принцесса, — хлопнула я ладошкой по столу, не сдержавшись. — И не желаю ею быть.

— Пока что — спокойно добавил он, убивая меня своей самоуверенностью.

Это был тот Теодор, с которым я никогда не встречалась, и он приводил меня в тупик и бесил своей спокойной, непоколебимой уверенностью и игнорированием фактов.

— Никогда, — ответила я. — И твои мелкие трюки тебе не помогут! Ты думаешь, рассадив несколько цветочков, подарив парочку побрякушек и прислав мне Мелинду на блюде, как гуся в подарок на День благодарения, ты таким образом сотрёшь наше прошлое?

Он пристально посмотрел на меня. На моё лицо с раскрасневшимися щеками, и ничего не ответил, а просто обернулся к прислуге и приказал подать вино. Когда слуга отошёл, он снова обернулся ко мне.

— Ты невысокого обо мне мнения, правда? — спросил он, покачав головой.

— Да, — честно ответила я, складывая руки на груди.

— Ты ошибаешься, Кори, — продолжил он и дал знак вернувшемуся слуге наполнить его бокал. — Это не извинение.

Я немного опешила от такого заявления. Ладно сложенная картинка в моей голове дала трещину.

— Тогда что это? — решила его спросить, вопреки тому, что хотелось послать его подальше вместе с его хитрыми планами и коварными речами.

— Это то, что положено тебе по праву, — легко пожал плечами он. — Весь мир принадлежит драконам, а то, что принадлежит дракону, принадлежит его возлюбленной. И если ты любишь эустомы, они будут цвести даже на морозе для тебя. Если ты желаешь любое самое ценное сокровище в мире, завтра оно будет лежать у тебя на прикроватной тумбочке. Если ты желаешь, чтобы принцессы прислуживали тебе, завтра они в форме горничной с милой улыбкой будут спрашивать, чего желает госпожа.

Его речь была спокойной и уверенной, но мурашки бегали по моей спине от этих слов. Теодор не шутил, не бахвалился. Он непринуждённо констатировал факт. Если я захочу, то всё в этом мире будет принадлежать мне.

Только он не учёл одного - мне нужно было кое-что другое.

Теодор

Я смотрел, как прищурились ее глаза от моих слов, как черный короткий локон, выбившийся раньше, упал на пылающую от гнева щеку, когда она нервно тряхнула головой, и едва не застонал.

Каких усилий мне стоило держать себя в руках... Но ей об этом знать не нужно было. Сейчас она боролась с собственными демонами, и все, что я мог сделать, — это набраться адовой кучи терпения.

И это была пытка. Настоящая, ни с чем не сравнимая пытка. Быть в сантиметрах друг от друга и не сметь прикоснуться. Не сметь поцеловать и обвить свою Жемчужину всем телом.

Ведь, несмотря на то что она была рядом, здесь, со мной, по сути нас разделяли тысячи миль и тысячи лет.

И это было настоящей мукой. Самой страшной местью, которую даже не нужно было изобретать.

Но, сцепив зубы, я шел напролом, решив, что, пока не сдох, у меня есть шанс вернуть ее сердце.

Я же был не дурак и прекрасно понимал: до того момента, как Амелин убили и у меня слетела крыша, Кори была искренне влюблена в меня.

Помню ее взгляд на свадьбе в нашу первую жизнь.

Радость и огонь горели в ее глазах, когда она смотрела на меня. Тогда я мало что чувствовал, но такое обожание дочери Рошвальда приносило удовлетворение и тайное желание получить еще. Еще и еще.

Но потеря Осколка души в один миг смыла все остальные чувства. Осталась лишь неумолимая жажда убивать, крушить, уничтожать и сгинуть самому.

И самая страшная, уничтожительная ненависть была направлена на нее. Мою любимую, что сейчас с таким отторжением и неприятием смотрит на меня.

Захотелось грустно улыбнуться ей в ответ. Так, как наказывает меня собственная память, ты меня никогда не накажешь, моя любовь.

Твое окровавленное лицо, твои предсмертные крики приходят ко мне во сне каждый день. Они терзают меня, заставляя просыпаться в поту и слезах.

Дракон плачет?! Могла ли ты вообразить когда-нибудь подобное?! Но я рыдал. Рыдал и рвал волосы на голове, закусывая губы до крови, а потом поднимался, натягивал маску беззаботности и шел к тебе за очередной порцией мазохистского лекарства.

Видеть тебя и страдать было пыткой. Но не видеть тебя было хуже.

Вдруг ее лобик разгладился, в глазах появился особый блеск, а губы изогнулись в улыбке, которую она наверняка считала зловещей. Я же просто умилялся и плыл, понимая, что месть отвлекает ее от самобичевания и страданий. А еще это заставляло ее сосредоточить все внимание лишь на мне. И это был чистый кайф.

— А если я не хочу принцесс? — спросила она с вызовом, и я максимально непринужденно улыбнулся.

— Чего же ты хочешь, сердце мое?

Я впервые назвал ее так нежно, и она поморщилась, явно отметив это про себя.

Но не отступила, а продолжила. Вздернув подбородок, она проговорила с вызовом:

— Как удобно заставлять других отдуваться за собственные грехи, Теодор! — Она смерила меня презрительным взглядом. — А что, если я хочу, чтобы ты прислуживал мне?!

Услышав эту фразу, я словно получил каменной колонной по голове. Я не ослышался? Она именно это сказала?

Нет, конечно, я был не дурак и прекрасно понимал, что Корделия имела в виду. Но образы, заполонившие мой ум, уже невозможно было остановить.

Улыбка застыла на моем лице, а пальцы сжали бокал. Лишь титаническим усилием воли мне удалось не отшвырнуть его в сторону и не броситься вперед.

Через весь стол.

Не схватить ее лицо пылающими ладонями. Не накрыть собственными губами ее пухлые, капризно искривленные губы.

Боги, девочка! Ты пыталась унизить гордого дракона и принца, но совсем не понимаешь, кто перед тобой. И на что ты напрашиваешься.

И все же я позволю тебе поиграть в эту игру. Но кое-какую плату я с тебя стребую.

— Как удобно заставлять других отдуваться за собственные грехи, Теодор! — слова успели сорваться с губ прежде, чем я успела хорошенько все обдумать. — А что, если я хочу, чтобы ты прислуживал мне?!

Мне казалось, вопрос прозвучал достаточно унизительно для гордого принца. И в первые секунды это даже выглядело именно так.

Теодор застыл, как статуя. Улыбка его стала неестественной, почти картонной, а пальцы судорожно сжали бокал. Но дальше... Дальше мне пришлось горько пожалеть о сказанном, потому что принц отставил бокал в сторону и медленно поднялся со стула.

Отобрав у бледного, как смерть, слуги кувшин с вином, он направился ко мне.

От каждого его шага мое сердце замирало. Я опустила глаза, не в силах смотреть на это хищное лицо с таким голодным выражением, что впору было бояться за собственную целостность.

Подойдя ко мне, Теодор на секунду застыл, нависая надо мной. А потом наклонился, будто собирался налить вина.

Медленно-медленно хрустальный бокал наполнялся красной, как кровь, жидкостью. В это время принц склонился так неприлично близко, что казалось: одно мимолетное движение — и его щека вплотную прижмется к моей.

Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться.

Наполнив мой бокал, Теодор шумно втянул воздух, будто пытаясь насытиться моим запахом, а после поднял руку, поправил локон над моим лбом и прошептал мне на ухо:

— Я и так весь твой, моя принцесса. Но если ты хочешь, чтобы я прислуживал тебе, поверь, я найду наилучший способ сделать так, чтобы ты осталась довольна.

Краска непроизвольно залила мои щеки. Намек в его словах был так очевиден, что мне захотелось сползти по стулу и залезть под стол от стыда.

Еще и на глазах у слуг! Боги, как же горело тело в том месте, где он почти касался меня.

Рука Теодора вдруг легла на спинку моего стула, будто помогая дракону склониться надо мной, но, по сути, это были те же самые объятия.

Этого я уже не могла выдержать. Повернулась, чтобы сказать: «Убери руки», — и застыла...

Наклонившись, Теодор нечаянно сдвинул высокий воротник своего черного бархатного камзола, и там, на открывшемся участке кожи, проглядывал знакомый силуэт.

Часть хвоста дракона обвивала половину жемчужины.

Я была уверена: если отодвинуть ворот еще немного, я увижу уже знакомую татуировку. Буквально на такую же я смотрела сегодня в зеркале.

Почувствовав, что мое тело замерло, Теодор бросил на меня короткий взгляд и быстро понял причину такого поведения. А потом усмехнулся и убрал руку со спинки моего стула.

Выпрямившись, дракон вернулся на свое место и сел напротив. Снова взял бокал и усмехнулся поверх него.

— Заметила? А твоя где?

Не подумав, я непроизвольно дернула рукой. Она почти опустилась к груди, но я тут же остановила себя, мысленно отвесив себе затрещину.

Взгляд Теодора прошелся огнем по моему телу и застыл на уровне груди. Едва заметно сглотнув, принц натянул маску озорства и, отодвигая ворот, продемонстрировал идентичную татуировку.

— Вот моя. Свою покажешь?

Я подавилась воздухом. На самом деле — буквально. Вдохнула слишком резко, поперхнулась и закашлялась, вцепившись пальцами в край стола. Несколько слуг тут же дернулись в мою сторону, но я выставила ладонь, останавливая их, и постаралась придать лицу выражение человека, который полностью владеет собой.

Получилось, подозреваю, отвратительно.

— Размечтался, — выдавила я наконец, когда смогла снова дышать. — Ваше высочество.

Теодор улыбнулся шире. Так, будто именно этого ответа и ждал.

— То есть она действительно там?

Я замерла. Проклятье. Чертов чешуйчатый провокатор!

— Не твое дело, — огрызнулась я, насупившись.

— Ну почему же? — Дракон невинно пожал плечами. — Еще как мое.

Он взмахнул рукой, приказывая всем выйти. Слуги и охрана низко поклонились и поспешили покинуть шатер, оставляя нас наедине.

Стоило всем лишним покинуть шатер, как Теодор расстегнул ворот еще шире, открывая не только шею, но и часть идеально накачанной груди. Его пальцы легко провели по татуировке, и я вдруг почувствовала странное тепло в том месте, где располагалась моя.

— Видишь ли, любовь моя, — обратился он именно тем тоном и с тем самым выражением, которое бесило меня больше всего, — это не просто татуировка. Это брачная метка драконов. Мы женаты и связаны покрепче всяких земных уз.

Его слова не просто огорошили меня — они выбили землю у меня из-под ног. Если бы я не сидела... то, пожалуй, уже лежала бы.

— Как? — каркнула я мгновенно охрипшим голосом.

Не то чтобы я не ожидала, что Теодор попытается затащить меня в «нерушимые» узы брака. Но вот так?! Без моего ведома! Даже без простых клятв, произнесенных вслух... До этого момента я питала маленькую иллюзию, что от меня в этом вопросе хоть что-то зависит.

Ну, по крайней мере, я буду отнекиваться максимально долго! И тут он произносит это страшное слово: «женаты».

И как он сказал? Покрепче всяких земных уз?!

— Магия, — пожал плечами Теодор, будто это не значило ровным счетом ничего. — Драконья магия поженила нас еще тогда, в зале предков. Просто печать проявилась немного позже. Если точнее — сегодня ночью. Она дает всем понять, что ты принадлежишь мне, а я — тебе. И теперь осталась только самая приятная часть — завершить наш брак, как и полагается супругам. Как насчет брачной ночи, крошка?

И у него хватило совести игриво мне подмигнуть.

Я ничего не сказала. Молча взяла со стола небольшую серебряную соусницу и взвесила ее в руках.

Я последую твоему совету, Теодор, и буду предельно осторожна.

В следующие полчаса из прекрасного, экзотического шатра, приготовленного младшим принцем для своей избранницы, доносились шум, звон разбитой посуды и периодическое: «Ай!»

Две тени метались за полупрозрачными стенами, а слуги и охрана стояли снаружи, старательно делая вид, что ничего не происходит.

Только самый молодой лакей, бледный как смерть, не выдержал и тихо спросил:

— Может, позвать лекаря?

— Лучше плотника, — мрачно ответил старший слуга и даже бровью не повел. — Сдается мне, лекарь его высочеству уже не понадобится.

Прошло много времени, прежде чем я успокоилась. Еще больше — прежде чем смогла вычесать все осколки и остатки еды из прически, а также принять ванну и переодеться.

Теодор позорно сбежал, мотивируя это тем, что я «немного расстроена», и пообещал вернуться позже, чтобы загладить вину.

«Немного расстроенная» я разбила об него всю посуду, забросала едой и даже перевернула кое-какую мебель в шатре. Ту, которую смогла сдвинуть.

Дракон порывался помочь мне с той, которую я сдвинуть не смогла, но я возмущенно отвергла его попытки.

Конечно, для него все мои слабые удары ничего не значили. Его толстую кожу теперь даже пушкой не пробить. И даже в человеческом облике младшему принцу не угрожало никакое оружие, но, по крайней мере, я получила некое моральное удовлетворение, расколачивая об него фарфор и сминая серебряную и золотую утварь.

Злость все еще кипела во мне, но после учиненного скандала стало как-то легче на душе.

Рука, вычесывающая волосы, застыла. Мысль, пришедшая на ум, заставила меня остановиться и широко раскрытыми глазами посмотреть на свое ошарашенное отражение в зеркале.

— Ты его совсем не боишься, Кори! — прошептала я себе. — Нисколечко.

Это было неожиданной правдой, которую я только что открыла для себя. С того самого момента, как Рафаэль втолкнул мое сопротивляющееся тело в гнездо, меня обуревали какие угодно чувства. Ненависть, злость, грусть, тоска, смущение, ярость, но точно не страх. Тот ужасающий, изматывающий, захватывающий все мое существо, ломающий волю животный страх ушел.

Я попыталась вызвать его в себе. Вспомнить все, через что прошла в руках принца. Все те пытки и издевательства, его жестокость и смех, его гнев, направленный на то, чтобы растоптать меня.

Разные чувства нахлынули в этот момент. Глаза наполнились слезами. Мне было больно это вспоминать. Было жаль себя. Не невинную, но в некоторой степени наивную и влюбленную девицу рода Рошвальд.

Было ужасно осознавать, какие раны я получила. Затаившаяся злость на Теодора снова всколыхнулась в груди, но ЕГО не было.

Того парализующего страха, что оплетал разум и замораживал конечности. Что мешал дышать и здраво мыслить.

Я больше не боялась младшего принца!

И это будто обрезало одну из натянутых струн в моей груди. Слегка хрипло рассмеявшись, я погладила свое отражение в зеркале.

Ничего! Я еще буду счастлива! Пусть не так, как мне хотелось. Пусть не так, как хотелось той молоденькой наивной Корделии Рошвальд из моей прошлой жизни, но я буду счастлива.

Научусь ценить каждое мгновение, защищу каждого, кто дорог мне...

Кстати, об этом.

Я снова принялась расчесывать волосы и, когда более-менее крупные ошметки мусора были извлечены, позвала прислугу.

— Приготовьте мне ванну и дорожное платье, — перечислила я двум девицам, что глаз на меня поднять не смели.

Чувствую, весть о том, как я отходила младшего принца за завтраком, уже распространилась по дворцу не хуже лесного пожара.

Вот так, Теодор, и роняют монстров с их пьедестала ужаса. Но не вини меня — ты сам заварил эту кашу.

— А еще передайте приказ снаряжать карету, — завершила я перечисление дел.

— Миледи... — на этот раз служанки рискнули подать голоса. — Его высочество не отдавал распоряжения покидать дворец...

— Правда? — я подняла бровь, а после развернулась, направляясь в ванную, и бросила на ходу: — Зато я отдаю.

Прислуга не посмела больше пикнуть.

Но, как я и ожидала, стоило мне, отмытой и посвежевшей, выйти из ванной, как Теодор был тут как тут. Развернув кресло у камина так, чтобы оно смотрело на дверь ванной, дракон развалился там, не сводя с меня глаз.

Странная дрожь пробежала по телу, когда я вышла и попала под пристальное рассматривание его синих глаз. Но эта дрожь не зацепила мой разум.

Возможно, осознание того, что страх ушел, заставило меня успокоиться и действовать уже не так эмоционально, как раньше. (Сказала та, что обрушила на голову принца целый столик с завтраком еще полчаса назад.)

Так вот, я спокойно прошла мимо него и села перед зеркалом. Взяв кисточку, принялась подкрашивать брови и ресницы.

— Куда ты собралась?

— У тебя есть еще какие-то государственные дела, помимо как торчать рядом со мной?

Не выдержав паузы, спросили мы одновременно. Он — с подозрением в голосе. Я — с явным раздражением.

Мы удивлённо взглянули друг на друга, а потом он рассмеялся. Искренне, весело и заразительно.

Я поймала себя на том, что уголки моих губ сами собой приподнимаются. Непоправимое удалось остановить за секунду до того, как на моём лице появилась непроизвольная улыбка.

Как же хорош чёрт в своём желании окрутить меня вокруг пальца. До этого я не сталкивалась с такой чертой Теодора.

Холодный, бездушный принц из моего прошлого куда-то исчез, растворился. В нём поселилась какая-то лёгкость и беззаботность. Что-то навсегда оттаяло в его сердце.

И в такие вот моменты в чертах его лица я видела Амелин. Честное, доброе, вечно оптимистическое и беззаботное создание.

Что заставляло меня теряться и абсолютно выбивало из колеи.

Нет-нет-нет, Кори, соскреби остатки разума и приди в себя. Не дай Теодору обмануть себя. Леопард никогда не поменяет свои пятна. Хищник остаётся хищником. Только ты дашь слабину, и тебя сожрут с потрохами.

Я первая отвернулась и снова взялась за кисточку.

— Какая тебе разница, куда я собираюсь, — огрызнулась ему, стараясь делать вид, что его присутствие меня ни капельки не волнует. — Поверь, разрешения на собственные передвижения я у тебя спрашивать не собираюсь.

На этот раз Теодор не смеялся. Дракон посерьёзнел, и мне даже показалось, что искорки гнева мелькнули в его глазах.

Он резко поднялся из кресла, отчего то тревожно качнулось, и мягкой вкрадчивой походкой направился ко мне.

Я, не торопясь опустила карандаш, наблюдая за ним в зеркале. Страха всё ещё не было, лишь лёгкая тревога и.. интерес.

Что принц-дракон выкинет в этот раз?

— Ты же понимаешь, что без моего разрешения не сможешь покинуть дворец? — спросил он, опустив обе ладони, будто намереваясь положить их мне на плечи, но потом передумал и обхватил спинку стула.

Но меня этот жест совсем не впечатлил. Удивительное спокойствие вдруг снизошло на меня оттесняя в сторону все яростные чувства терзавшие душу.

Осенила небывалая уверенность. Если боятся нечего то…. Ох, Теодор! Мне тебя даже немного жаль.

— А ты мне запретишь? — невозмутимо спросила я, приподнимая бровь. Единственную докрашенную.

— Смотря куда ты собираешься, любовь моя, — ответил он, и мне показалось, что в голосе прозвучали рычащие нотки. — Если подальше от дворца и меня, то, думаю, ответ тебе известен.

— Хмм, — ответила я, будто задумавшись, и снова принялась красить вторую бровь, склонившись к зеркалу.

Уверена, что в этот момент послышался скрип чьих-то крепких зубов, но меня это не пугало.

Наоборот, это и была моя цель — постоянно дергать тигра за хвост.

— Я еду навестить родителей, — минуты через три ответила я, когда терпение принца было на исходе, откладывая карандаш и любуясь результатом в зеркале.

Теодор усмехнулся, но будто выдохнул.

— Ты имеешь в виду государственного преступника герцога Рошвальда? — с насмешкой спросил он, склоняясь еще ниже. Уверена, чтобы удобнее было принюхиваться к моим волосам.

Но его попытка меня поддеть провалилась. Ничуть не смутившись, я поднялась с пуфа, слегка задев Теодора, и направилась к гардеробной, под завязку забитой одеждой. Ни капельки не сомневаясь, что принц последует за мной.

— Кстати, об этом! — продолжила я, задумчиво рассматривая ряд коробок с нарисованными на них шляпками. — Раз уж ты заварил всю эту кашу с заговором, то будь добр ее и расхлебывать. Желательно, чтобы к следующей неделе отца оправдали и возвели в ранг святых.

Синюю с пером перепелки или изумрудную с жемчугом?

Меня вдруг резко развернули, толкая к стене. Сильно удариться я не успела, так как крупная ладонь ловко просочилась между мной и твердой поверхностью, беря все на себя.

Только от этого я оказалась в еще большей ловушке. Вторая рука тут же опустилась с другой стороны, заключая меня в плен.

— Ты меня совсем не боишься, — Теодор не спрашивал. Он утверждал.

Глаза сузились в неверии, а сам принц склонился чуть ли не к самому моему лицу.

Шальной бес, что таился в моей душе под гнетом страха и боли, резво шевельнулся внутри и "дружелюбно" оскалил зубы.

Намечался праздник! Для меня, конечно же. Младшему принцу в этом плане не повезло.

Совсем не стесняясь и не дрожа, я подняла руку и почти с материнской нежностью погладила его щеку.

Дракон сначала пораженно замер, а потом прикрыл глаза от удовольствия и, схватив мою ладонь, прижался к ней плотнее.

— Ты не понял, Теодор, — ласково прошептала я, наблюдая за тем, как он млеет от моего добровольного прикосновения. — Теперь бояться стоит тебе.

Он раскрыл глаза, в шоке взирая на меня.

Да-да, милый, моя наглость не имеет границ, и я этим искренне горжусь.

Воспользовавшись его замешательством, я высвободила ладонь и, похлопав его по щеке, как хорошую собаку, приказала:

— Карета мне нужна через полчаса у подъезда в Восточное крыло. Можешь нашпиговать ее охраной под завязку, если тебе станет легче, но к родителям я сегодня еду. И вопрос реши с обвинениями нашего рода как можно быстрее. Мне надоели перешептывания прислуги за моей спиной.

Послав последнюю стрелу и отомстив тем самым наглым служанкам, что позволяли себе сплетничать, не стесняясь меня еще при Амелин, я отошла от него, даже не дожидаясь ответа.

— Как же ты меня бесишь! — прозвучало сзади голосом, полным неприкрытого восторга и обожания.

Я мысленно хмыкнула. А то, милый, это я только начала.

Нет, наверное, все-таки зеленую с жемчугом. Она больше подойдет моему дорожному наряду.

Я недооценивала его драконье высочество. Степень его одержимости мной и моими делами.

Когда я беспрепятственно вышла из дворца, меня ожидал сюрприз.

Я честно думала, что Теодор сгонит всю королевскую стражу, чтобы сопровождать меня до дома родителей. Но подъездной двор Восточного крыла дворца был девственно чист и пуст.

На миг я застыла в недоумении, затаив дыхание. Серьезно? Неужели?

Но стоило мне войти в карету, как я тут же получила ответ. Зачем стража, если меня будет охранять самое страшное чудовище на земле?

— Ты не думаешь, что это уже перебор? — спросила я принца, отмирая и плюхаясь на мягкое парчовое сиденье напротив.

— Что именно? — с удивлением поднял он бровь, одергивая новенький парадный камзол, в который успел переодеться.

— Твое постоянное присутствие, — пояснила я, но без особой нервозности. Я все еще пребывала в блаженном спокойствии и даже некой прострации после собственного открытия.

— Нет, — не стал юлить дракон и уверенно покачал головой. — Это даже не сотая доля того, чего я хочу и к чему стремлюсь. Поэтому давай сойдемся на компромиссе.

— Компромисс, — повторила я, и в груди все же шевельнулся червячок раздражения. — Что-то ты не был настроен на компромисс в прошлой жизни.

Теодор с упреком взглянул на меня и ответил загадочно:

— Думаю, скоро ты сама все поймешь.

Отвечать ему я не стала, да и сам он не стремился больше разговаривать. Карета давно тронулась и вальяжно понесла нас из двора Восточного крыла в сторону запутанных городских переулков.

Я приоткрыла парчовую штору и демонстративно отвернулась от Теодора, разглядывая давным-давно изученные знакомые улочки.

Но принц нисколечко не расстроился. Сложив руки на груди, он просто рассматривал меня. Не упуская, казалось, ни сантиметра.

Под его взглядом было неудобно и даже немного жарковато, но я терпела. Сейчас, когда меня ожидала встреча с родными, затевать очередную перебранку с драконом не хотелось.

Как там они? Насколько состарились? Как пережили новость о моей «смерти»? Мама наверняка будет плакать, а отец... Герцог Рошвальд всегда будет герцогом Рошвальдом. И не более того.

Дети — это очередное и очень выгодное оружие в его арсенале. И все же... Никто не запретит мне тайком мечтать, что потеря младшей дочери все же затронула что-то в душе старого интригана. Если она у него, конечно же, есть. Душа в смысле.

— В деле заговора Рошвальдов появились новые факты, — будто невзначай упомянул Теодор после долгого молчания. — Они указывают, что твоего отца подставили. Все ниточки ведут к герцогу Менхейну.

Я с неким удивлением и даже восхищением взглянула на этого коварного древнего ящера. В мастерстве закулисных интриг ему не было равных. Он не только оперативно занялся оправданием моего рода, но и попутно решил убрать старого конкурента отца за влияние при дворе.

Примирительный подарок будущему тестю? Не признаю я эту татуировку, хоть убейте. Я не давала согласия на этот брак, а значит, он не считается.

Может быть, может быть! Чувствую, его высочество не побрезгует никакими методами, чтобы завоевать мое сердце. И для этого даже поддержка моего отца не помешает.

Только ты забыл одно простое правило, Теодор. Насильно мил не будешь. И никакие мои родственники тебе в этом не помогут.

Поэтому я проигнорировала его слабую попытку завязать разговор и сосредоточилась на разглядывании людей за окном.

Столица жила своей размеренной жизнью, невзирая ни на какие невидимые бури, что бушевали над крышами ее дворцов и нищих лачуг.

Народ торопился по своим делам, смешиваясь в пеструю неоднородную массу.

От мальчишек-посыльных, служанок, спешащих по приказам господ, и нищих, молящих о милостыне, до вальяжно прогуливающихся купцов, приветливо приподнимающих шляпу при виде знакомых. Или подбирающих пышные юбки барышень из не очень знатных семей, прогуливающихся под строгим надзором компаньонок и прислуги.

Сокровища, которые стерегут многочисленные родственники, чтобы потом кому-нибудь повыгоднее продать.

Я мысленно хмыкнула. Здесь уж граница между богатыми и бедными бесшумно исчезала, ставя расчет и благо рода на первое место.

Точно из таких же побуждений мой батюшка долгие годы добивался союза с королевской семьей, как только в обеих люльках, венценосной и герцогской, появились агукающие и ничего не подозревающие наследники.

Только отец мой просчитался.

Я скосила глаза на Теодора, что принял мое нежелание общаться и сейчас сидел на лавке, откинув голову и закрыв глаза.

Мы с младшим принцем пошли намного дальше обыкновенного династического союза. Кто бы мог подумать, что нас так крепко-накрепко свяжут магия, месть, кровь, смерть и любовь?

Наконец-то, впервые за это утро, мне стало страшно и тревожно. Разве у нашей истории может быть хороший конец при таких обстоятельствах?

— О чем ты сейчас думаешь? — вдруг спросил Теодор, не открывая глаз.

Я вздрогнула и моментально отвернулась.

— Ни о чем, — сказала я негромко, но голос слегка дрогнул, выдавая мою ложь.

Но я была упряма и открывать свою душу принцу не собиралась.

— Все будет хорошо, — ответил он самую банальную фразу на свете и, открыв свои голубые глаза, посмотрел прямо на меня.

Так пристально, так...

— Теодор, — выдохнула я непроизвольно. Совсем забыв, что вечность не называла принца по имени. — Твои глаза!

— Что с ними? — переспросил принц, с тревогой поднимаясь и садясь ровно.

— Они...

Я не договорила. Один взмах ресниц — и все пропало.

— Нет, забудь, — отмахнулась я, но на душе стало тревожно. Так как в синих глазах Теодора мне на мгновение показался знакомый бордовый блеск.

Нет-нет, это все в прошлом. Теодор завершил обряд, и теперь изначальная сущность не вернется. Так ведь?

Я тряхнула головой и убедила себя, что мне показалось, но до самой резиденции герцогов Рошвальд недоверчиво косилась на дракона.

Хотя тот вел себя на удивление прилично и так и сидел с закрытыми глазами до тех пор, пока кучер не объявил:

— Резиденция Рошвальдов, ваше высочество.

Младший принц открыл глаза, нормальные, синие, и, взглянув на меня, спросил:

— Готова?

Я.. не знаю, если честно. Готова ли я встретиться с родителями, которых так жестоко обманула? Конечно, они меня простят, конечно же, будут рады меня видеть, но маленький червячок с гордым именем совесть наконец-то проснулся во мне и начал потихоньку грызть.

Какими бы неоднозначными ни были наши с отцом отношения, все же он меня любил. И я была перед ними виновата. Хотя бы за те седины, что, я уверена, добавились в иссиня-черной шевелюре герцога Рошвальда.

Пора, Кори, пора! Идти и наконец-то обнять своих родителей, не забыв повиниться при этом.

Я проигнорировала руку Теодора и первой выскочила из кареты, застыв перед парадным входом родного дома.

Сколько лет я не видела этот дом? Два с половиной, если считать прошлую и эту жизнь. Но по сути — целую вечность.

Я смотрела на стены резиденции, выкрашенные в светло-желтый цвет, и узнавала каждую трещинку, каждую черточку в них.

Отец приказывал добавлять в краску золотой пудры, чтобы резиденция сияла особым богатым блеском и чтобы сплетникам столицы было о чем говорить.

Как же, Рошвальды совсем с ума сходят от своих денег и власти.

Высокие окна, начищенные до блеска, рамы под позолоту, безупречные клумбы и величественные колонны — здесь обитали власть, вкус и богатство.

Но для меня это был дом! Родной и настоящий дом.

Двери парадной тут же отворились и на подъездную дорожку тут же высыпала прислуга во главе с дворецким, чтобы встречать дорогого гостя.

Несмотря на то что мы никого не предупреждали о своем визите в резиденции Рошвальдов служили люди с исключительной подготовкой.

Думаю, что стоило Морису, нашему дворецкому увидать гербы на подъезжающей карете, как он сразу понял какой высокий гость к ним пожаловал. Уверенна, что за отцом и матушкой уже послали и совсем скоро я их увижу.

Единственное, что не просчитал наш старый слуга Морис, так это увидеть давным-давно погибшую младшую госпожу выходящую из кареты принца.

- Ми...миледи! - вырвалось у него, прежде чем профессионализм возобладал и он взяв себя в руки низко поклонился поприветствовав - Ваше высочество, ваша милость.

Я лишь улыбнулась. Морис, как всегда. Невозмутим, собран и очень вежлив. Недаром, уже третье поколение его семьи служит моему роду.

Но мне не нужно было держать марку перед высокими гостями и поэтому тихо шмыгнув я подошла и обняла старика, что когда-то держал меня маленькую на коленях и даже позволил раз прокатиться на его спине.

- Морис!

Я обхватила руками его тощую высокую фигуру и крепко сжала в своих объятиях.

Но мне не нужно было держать марку перед высокими гостями, и поэтому, тихо шмыгнув носом, я подошла и обняла старика, который когда-то держал меня маленькую на коленях и даже один раз позволил прокатиться на его спине.

— Леди... — начал он растерянно, словно хотел напомнить мне о приличиях, но голос вдруг дрогнул.

На мгновение Морис перестал быть безупречным дворецким герцога Рошвальда. Просто старый человек, который помнил меня ребенком. Его костлявые пальцы нерешительно коснулись моей спины, а потом все же легли поверх моих рук.

— Миледи, — произнес он уже тише, почти с нежностью. — Вы вернулись.

Я улыбнулась, уткнувшись щекой в его строгий черный сюртук.

— Вернулась.

И в этот самый миг Морис внезапно окаменел. Буквально.

Его ладони застыли на моих руках, плечи вытянулись, а дыхание сделалось осторожным.

Заподозрив неладное, я медленно обернулась. Так и есть - Теодор смотрел на нас.

Нет, не просто смотрел. Он стоял у кареты, все такой же безупречно красивый, спокойный и царственный, но взгляд его синих глаз был таким....

Судя по всему, Морис был на волосок от смерти и это никак не преувеличение.

Я тут же разжала руки и отступила от Мориса на шаг от старого дворецкого. Но спускать так просто Теодору это не собиралась.

— Морис — дворецкий моего отца, — с нажимом сказала я принцу, давая понять, чтобы он держал свои лапы подальше от моих людей. — И человек, который видел меня с бантом на голове и кашей на платье. Поэтому только попробуй....

- Корииии!

Из дома вылетела мать и совершенно наплевав на приличия бросилась ко мне с объятиями.

— Мама!

Все мое хваленое спокойствие рассыпалось в один миг. Я шагнула ей навстречу, и герцогиня Летиция Рошвальд сжала меня так крепко, будто боялась, что я выскользну из ее рук и снова исчезну.

— Живая... девочка моя... — шептала она, целуя мое лицо, волосы, виски. — Кори, моя Кори...

Я тоже разрыдалась, не сдерживаясь. Неловко, глупо, уткнувшись носом в ее плечо, в знакомый запах тонких духов и пудры. Тот самый запах, который я знала с самого детства и который крепко-накрепко был связан с домом и беззаботным счастьем.

— Простите, — прошептала я, цепляясь за нее пальцами. — Простите меня...

Мать только сильнее прижала меня к себе и качнула, как маленькую.

— Потом, — выдохнула она сквозь слезы. — Все потом.

Я всхлипнула, но тут же подняла голову, услышав тяжелые знакомые шаги.

По ступеням спускался отец.

Герцог Рошвальд был все таким же высоким и внушительным. Крупный нос, грубо высеченные черты лица, густые черные волосы, щедро украшенные сединой и похожие на львиную гриву. Что-то львиное было и в самой его осанке — в гордо поднятой голове, в прямой спине, в привычке смотреть на мир так, будто тот давно принадлежал ему. Только теперь взгляд его выражал настороженность.

Он лишь на мгновение взглянул на меня и тут же обратил все свое внимание на главную угрозу — Теодора.

— Герцог Рошвальд, — младший принц выступил вперед.

Лицо его стало холодным и непроницаемым, как в старые недобрые времена. Он смотрел на отца без улыбки, без прежней ленивой насмешки, и от этого между ними сразу будто натянулась невидимая струна.

— Ваше высочество, — отец склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни на волос ниже.

Я почувствовала, как пальцы матери крепче сжали мою руку.

— Благодарю, что лично сопроводили мою дочь домой, — произнес герцог Рошвальд тем самым голосом, которым обычно не благодарили, а выставляли счет. — Это весьма... неожиданная честь.

Теодор едва заметно прищурился. А потом совсем неожиданно положил ладонь мне на плече, при этом не вырывая меня из объятий матери.

- Нет, ничего удивительно в том, что я сопровождаю свою жену проведать родителей - даже не моргнув глазом!!!! дракон высказал такую дичь во всеуслышание. Но этого ему показалось мало и после воцарения шокированной паузы, когда казалось весь двор перестал дышать, он добил отца окончательно одним словом - Тесть.

В герцога Рошвальда будто молнией ударило. Его глаза расширились, ноздри затрепетали, а грива непослушных волос будто встопорщилась. Казалось еще секунда и отец оскалиться. Такое выражение было мне прекрасно знакомо, хотя и доводилось его видеть редко. Папа был в неописуемой ярости.

И это порядком меня удивило.

Разве он не мечтал заполучить Теодора в зятья? Разве не интриговал, подсовывая меня ему и умело взращивая во мне эти идеи с детства? Да, Теодор мне нравился всегда, признаю. Собственной вини не отрицаю и каюсь.

Меня совершенно не нужно было подталкивать к нему- все случилось бы само собой естественным образом, но... Умелые и тонкие манипуляции отца, его возможности правильно подстраивать время и место, его идеи о желанном, неподражаемом и недосягаемом принце, сказанные устами "правильных" подруг и прислуги сделали свое ужасное дело.

К моменту свадьбы я не просто любила Теодора - я была им одержима ,что и привело к таким трагическим последствиям. С моего молчаливого одобрения Амелин пытали и убили, а потом настала и моя очередь.

И вот теперь, когда казалось план сработал и мечта сбылась, мой отец вдруг отвечает на такое желанное заявление принца:

— Не припоминаю, чтобы моя дочь завершила обряд, ваше высочество, — в глазах герцога Рошвальда горело понимание и гнев. Понимание того, что он нарывается, а гнев — от слов Теодора. Гнев, который мне было трудно объяснить. — Кори все еще моя дочь, а в родовой книге Рошвальдов нет ни строчки о ее браке.

Губы Теодора тронула улыбка, только она была ни капельки не похожа на те, что я лицезрела в последнее время. Холодная, опасная, предупреждающая улыбка, советовавшая моему отцу остановиться.

— Корделии нет в ваших родовых книгах вообще, герцог. - напомнил ему принц с особым удовольствием - Если вы не нарушили волю моего брата, конечно же. Кори должна была вычеркнута из нее еще в день нашей несостоявшейся свадьбы, милорд.

Эти слова ничуть не смутили отца, наоборот, он, казалось, даже повеселел.

— Спасибо, что сами упомянули об этом, ваше высочество, — герцог ответил улыбкой под стать улыбке принца. — Возвращаясь к началу нашего разговора. Свадьба не состоялась, и моя дочь вам не жена.

Слова «моя дочь» он выделил особо.

Я удивленно наблюдала за противостоянием двух властных мужчин, открыв рот и даже забыв, что только что плакала. Что, черт возьми, произошло за это время, что мой отец так невзлюбил Теодора?

Нет, дракон и раньше не жаловал моего отца, а то, что герцог сделал с Амелин, и вовсе превратило его в непримиримого врага. Но вот мой отец...

Он всегда был коллекционером, и его испокон веков привлекали необычные вещи. Будь то редкое оружие, редкая старинная книга, породистая лошадь или породистые сыновья короля с приданым в виде престола.

К младшему же принцу Ричард Оттон Рошвальд питал особую слабость. Моего отца всегда восхищали жестокость, хитрость, продуманность и коварство Теодора. И хотя Рафаэль был более достойным из братьев, именно на моего будущего супруга батюшка возлагал все надежды. Собираясь его руками держать все королевство в узде.

Будто всегда чувствовал, кто здесь хищник высшего порядка. Только теперь вот между ними пробежала черная кошка, и имя ей было...

— Кори! — мать перехватила меня под локоть и заискивающе улыбнулась дракону. — Ваше высочество, что же мы все стоим на пороге? Скорее заходите внутрь. Я уже велела накрывать чай. А возможно, вы даже захотите остаться на обед? Я прикажу кухарке приготовить твои любимые блюда, Корделия. Дорогой, на улице очень жарко, не будем держать... детей...

На слове «детей» она запнулась и бросила сконфуженный взгляд на принца, но тот лишь одобрительно кивнул. Его улыбка стала мягче, когда он посмотрел на женщину, которую самовольно уже успел записать в тещи.

Что касается отца, то он даже дернулся от этого слова, но сдержался и молча отступил в сторону, пропуская маму вперед, которая тут же втащила меня за собой в дом.

Та не дала мне обернуться и проверить, не вцепились ли мужчины друг другу в глотки за нашей спиной. Но, судя по тому, что в гостиную мы добрались вчетвером, у Теодора и папы хватило сдержанности не устраивать цирк в открытую.

Тем более что отец бы проиграл. А мне бы не хотелось...

— Кори, солнышко, — мама усадила меня рядом с собой на небольшой диванчик и взяла мою руку в свои ладони. — Расскажи, как ты жила все это время? Что с тобой было?

Вопрос был очень деликатным. Я же не могла вывалить на мать все детали моего «гениального» побега. Так что нужно было говорить о нейтральных темах.

— На Юге, мама, — ответила я, решив пропустить все свои скитания и неприятности. — Мне очень нравился климат там. И люди...

Начала было я, но быстро заткнулась, уловив пристальный взгляд Теодора, направленный на меня. Принц с отцом уже успели расположиться в гостиной. Выбрав при этом кресла, расположенные в точности друг против друга.

Но сейчас дракон не играл с моим отцом в игру «кто кого переглядит». Нет. Он пристально смотрел на меня и очень внимательно слушал, как я сама себя закапываю. И Вейна заодно.

О нет, нет, нет, нужно срочно менять тему.

— А вы, мам? Как вы жили эти два года?

Теперь мама выглядела так, будто находилась в затруднительном положении. Она бросила быстрый, сконфуженный взгляд на принца, а потом на отца.

Ну да, начать рассказывать о прошлом и не говорить о том, что натворил Теодор за это время, было невозможно. Но не при младшем же принце.

Я бросила сердитый взгляд на дракона, но тот оставался невозмутим и даже посмел сделать мне салют бокалом. Мол, продолжай, драгоценная моя, не стесняйся.

— Мы жили... хорошо, — ответила мама, но слово «хорошо» будто застряло у нее в горле наподобие рыбной кости. — Но очень по тебе горевали, моя девочка.

Последняя фраза была сказана срывающимся голосом, и мама снова крепко меня обняла.

— Ваше высочество, не желаете ли перебраться ко мне в кабинет и обсудить кое-какие вопросы? — спросил отец, помогая нам с мамой выйти из неловкого положения.

Я с благодарностью взглянула на него поверх плеча матери. Если он займет Теодора, то у нас будет время поговорить и все выяснить.

— Нет, не желаю, — младший принц даже не пытался казаться вежливым. — Я сегодня здесь ради семейного воссоединения, герцог, а не для обсуждения дел.

— Тогда тем более нам нужно поговорить, — отец старался держать себя в руках, но было очевидно, что он зол. — Ведь ваш брак с Корделией под вопросом.

Это он зря! Ой, зря! Я испуганно зыркнула на отца, а потом перевела взгляд на Теодора. Так и есть, дракон злится и едва сдерживается.

Вопрос наших отношений — это незаживающая заноза в лапе дракона, а отец только что на нее наступил. Со вкусом и размахом, не экономя сил.

— Нет никакого вопроса, — видя, что я умоляюще смотрю на него, Теодор немного успокоился и не стал превращать гостиную моих родителей в пепел. — Тем более что мы с Корделией прошли некий обряд и являемся супругами. Осталось только провести официальную церемонию для придворных и народа, но, по сути, мы женаты.

Вот это уже не понравилось моему отцу. Герцог Рошвальд терпеть не мог, когда что-то было вне его власти и шло не по плану. Нет, конечно, он, как всякий опытный царедворец, умел и терпеть, и смиряться, и особенно ждать, но в вопросе с Тео теперь реагировал вполне болезненно.

— Я не давал разрешения на брак, — руки отца сжали подлокотники кресла так, что те слегка заскрипели.

— А я и не спрашивал, — уголок губ Теодора пошел вверх, образуя кривую улыбку. — Тем более что мне ничего не стоило жениться на сироте.

— Хватит!

Это уже было слишком! Я стукнула ладонью по столу и резко поднялась с дивана.

— Я тебя сюда не звала, ты сам напросился, а теперь смеешь угрожать моим родителям в моем же присутствии?!

Мама охнула, зажав ладонью рот. Отец побледнел и попробовал приподняться, но в следующую секунду бессильно откинулся в кресле.

Как бы он ни хорохорился, как бы ни пытался держать лицо, Теодора они боялись. Власть принца была неоспорима. Пусть даже им было неизвестно о его сущности и способностях, но то, что младший наследник короля крепко держит власть в своих руках, было всем хорошо известно.

Мои родители ожидали чего угодно, вплоть до ареста и казни, но совсем не того, что произошло дальше.

Лицо младшего принца дрогнуло. Лед в его взгляде начал таять, и на губах появилась мягкая улыбка.

— Прости, любовь моя. Ты права. Сегодня я здесь гость.

Наверное, все предыдущие действия Теодора не вызвали у родителей такого шока, как одна эта фраза.

Мама замерла с чашкой в руках. Отец смотрел на принца так, будто пытался понять, не послышалось ли ему. И только чешуйчатый провокатор все так же блаженно улыбался.

Ладно, возможно, я преувеличивала, но сути дела это не меняло. Теодор все равно безнадежно все портил. По крайней мере в моих глазах.

Я устало потерла переносицу и снова села, обернувшись к маме.

— Мама, а эустомы в твоем саду уже расцвели? Помнится, как раз в это время у них сезон.

— Ах да! Да, дорогая! — мама ухватилась за подсказку и, тут же отставив чашку в сторону, поднялась. — Пойдем-пойдем. Я покажу тебе еще и пурпурные фиалки, что мне привезли с дальних берегов. Очень редкий цветок. Говорят, нужно обладать особым даром, чтобы они рядом с тобой цвели. Не знаю, возможно, торговцы врали, так как они у меня всю оранжерею оккупировали. Даже приходится подчищать понемножку. Но пахнут они изумительно.

С этими словами герцогиня утащила меня в оранжерею, и угадайте, кто последовал за нами? Никогда не угадаете.

Теодор, как охранник, последовал за нами, а отец, в свою очередь, не мог оставить ненавистного будущего зятя без присмотра.

Я быстро устала от этого цирка. Ни поговорить с родителями, ни насладиться минуткой покоя, ни перекинуться парой слов с отцом, в чем я особенно нуждалась, у меня не получилось.

Поэтому я решила сократить нашу встречу до минимума.

— Нам пора, — заявила я, когда мама и вправду показала мне все свои новые приобретения.

Лицо герцогини Рошвальд тут же исказила страдальческая гримаса.

— Как! Ты уже уходишь? Останься хотя бы на обед, — она умоляюще сжала мои ладони, но я лишь ласково улыбнулась ей и покачала головой.

— Не сегодня, мама. Но ты не переживай, — успокоила я ее. — Теперь я буду часто приезжать. Да и вы можете проведывать меня во дворце.

Я бросила многозначительный взгляд на своего цербера, но тот лишь приподнял бровь. И все же через какое-то время кивнул.

Мама очень обрадовалась таким новостям и даже согласилась отпустить меня без лишних слез. Попрощавшись с ней, я направилась к отцу.

Мы с ним обычно держали дистанцию. Герцог Рошвальд, в отличие от своей супруги, не страдал лишней сентиментальностью. И все же сегодня я сама решилась его обнять.

— Пришли гонца, — очень тихо, почти беззвучно шепнула я ему на ухо.

Отец сжал мое плечо в знак согласия и тут же меня отпустил. Надеюсь, это осталось незамеченным для дракона.

По крайней мере, Теодор мне ничего не сказал. Ни тогда, когда мы садились в карету, ни по дороге.

А вот я не намерена была молчать. Визит к родителям вместо радостного воссоединения и разведки боем превратился... В черт знает что он превратился.

— Ты невыносим, — вынесла я вердикт, стоило только карете тронуться. — Ты испортил мне встречу с родителями. Ты планируешь вечно таскаться за мной и не давать ни минуты свободного от тебя времени? Неужели ты не понимаешь, что душишь меня своим присутствием и собственническим поведением?

Как ни странно, Теодор долго молчал. Настолько долго, что я подумала: он уже и не ответит. Так и будет смотреть в окошко, потирая острый подбородок длинными белыми пальцами.

Но он все же ответил.

— Я все прекрасно понимаю, любовь моя, — голос его был спокоен и глух. Не осталось ни капли вызова или насмешки, что проскакивала в нем в присутствии герцога Рошвальда. — Просто каждый раз, когда ты оказываешься дальше моей руки, мне кажется, что я снова теряю тебя.

Искренность! Неприкрытая и ранимая искренность была в его словах. Она заставила меня проглотить все злые, возмущенные слова, что уже готовы были сорваться с губ.

Я помолчала, а потом ответила так же тихо и искренне:

— Чтобы снова потерять, нужно иметь, Теодор. А я, по сути, никогда твоей и не была.

Слова мои были безжалостны, и я скорее почувствовала, чем увидела, что они причинили ему невыносимую боль.

Но отступать я не собиралась.

Теодор оторвался от стенки кареты и наклонился ко мне, будто намереваясь что-то сказать, но вдруг глаза его расширились. Зрачки сузились, превращаясь в звериные, и он бросился на меня.

Я испуганно пискнула и попыталась закрыться руками, но он и не собирался нападать. Лишь обхватил меня и потащил нас обоих на пол.

Я больно ударилась локтем. Затылок мой спасла рука принца, но в ту же секунду его тело приземлилось сверху на меня.

Воздух с шипением вышел из легких, так как дракон оказался очень тяжелым.

— Какого черта, Теодор? — задушено прохрипела я.

Но вместо принца мне ответил взрыв, разнесший в щепки дверцы нашей кареты.

— Ты в порядке? — с тревогой заглядывая мне в глаза, прокричал принц.

В ушах гудело, перед глазами все скакало, и я лишь неопределенно ответила: «Мггг». Видать, Теодору этого было достаточно. Он вскочил, параллельно подхватив меня за талию.

На этот раз мне не пришлось висеть у него на плече. Его высочество удостоил меня чести бережно, насколько позволяли обстоятельства, взять меня на руки и выскочить из кареты.

Прямо в распростертые объятия засады.

Нас встречала целая толпа, человек двадцать, не меньше, в одежде наемников и с лицами, скрытыми за черными платками. Вооруженные до зубов холодным и огнестрельным оружием, они окружили нас плотным кольцом.

Улица, где остановили нашу карету, была уже пуста. Лишь несколько тел оглушенных горожан лежало у дороги и стен домов. Кучер тоже был мертв. Он так и остался сидеть на козлах, только тело его беспомощно покосилось, и со свисающей правой руки, что еще секунду назад уверенно правила лошадьми, капала кровь. Кони тоже бились в агонии.

Взрыв, кровь, смертельная угроза и.. лениво оценивающий противников Теодор. А потом он вдруг обратился ко мне:

— Любовь моя, ты можешь стоять?

Стоять я могла, а вот лечь в гроб категорически не хотела. Нападавшие выглядели устрашающе, и я надеялась, что все то, что видела в прошлой жизни о силе и магии драконов, было правдой.

И что этих ребят Теодор уложит одной рукой. Иначе... иначе к чему были все эти дергания и страдания? Я слишком молода и красива, чтобы умирать! И даже не успела хоть немного отомстить дракону. Так, баловалась по малости, а тут...

— Могу, — одними губами прошептала я и даже дернулась в попытке самостоятельно спуститься с загребущих ручек принца.

Но Теодор уже сам поставил меня на землю, так как наемники бросились на нас все разом. Бесшумно и молниеносно. И...

— И это все? — неверяще спросила я, переводя взгляд с пальцев Теодора на тела в черных костюмах, что валялись вокруг нас, застыв в самых разных позах.

Он, мать его королеву, просто щелкнул пальцами!

— А ты хотела шоу, моя маленькая кровожадная фурия? — игриво спросил дракон, разворачивая меня к себе и прижимая поближе. — Ну прости, я не мог рисковать, когда ты рядом.

Он потянулся к моим губам, пробормотав что-то наподобие: «Разве герой, спасший тебя, не заслуживает поцелуй?» — но я остановила его, все еще пребывая в шоке. Да и последствия взрыва, хоть и небольшого, отдавали в голове, а он... как всегда, впрочем.

— Как?! Как ты это сделал?! — во мне боролись тошнота, страх и нездоровое любопытство.

Люди выглядели так, будто в какой-то момент заснули с широко открытыми глазами и в самых нелепых позах.

— Поверь, ты не хочешь знать, как я убиваю людей, — покачал головой Теодор, явно недовольный, что не смог воспользоваться ситуацией.

— Я знаю, как ты убиваешь людей, — бросила я ему многозначительный намек на общее прошлое. — Но хочу понять, как ты убрал конкретно этих. Да и вообще — кто они? Кто их послал?

Принц сразу же посерьезнел и помрачнел.

— У меня есть свои догадки, — не стал он игнорировать мои вопросы. — Но пока я предпочту держать их от тебя в секрете. Одно скажу: тебе не стоит переживать. Как видишь, я смогу защитить нас обоих.

Стоило только Теодору закончить эту фразу, как рядом послышался тихий свист.

Дракон среагировал быстро, но не успел на долю секунды. Тяжелая железная сеть рухнула сверху, сковывая нас и придавливая к земле.

— Черт! — на этот раз голос Теодора растерял былую уверенность и надменность.

Он дернул рукой, явно пытаясь воспользоваться магией, но ничего не произошло. Сеть только туже стянулась вокруг нас. Принц продолжил попытки освободиться уже без применения магии, но я ему явно мешала. Он был ограничен в своих действиях и при этом пытался не зацепить меня. Возможно, таким и был план нападавших?

Но как им удалось связать дракона? Что это за сеть такая?

Каждый раз, когда Теодор пытался применить свою магию, она синими искорками отскакивала от сети, которая, в свою очередь, загоралась бордовым.

— Прекрати! — выпалила я, когда звенья снова стянулись, вдавливая нас в мостовую. — Ты делаешь только хуже!

Теодор замер и бросил на меня многозначительный взгляд. То ли раздраженный, то ли виноватый.

А потом резко повернул голову к крышам.

Я тоже попыталась посмотреть, но из-под тяжелой сети видела только край улицы, разбитое колесо кареты и мертвую руку кучера, свесившуюся с козлов.

Где-то наверху тихо щелкнул металл.

— Там кто-то есть, — прошептала я, чувствуя, как паника подступает к горлу.

— Знаю, — так же тихо ответил Теодор.

В следующее мгновение по железным звеньям пробежала бордовая вспышка.

Понимание пронзило мое сердце.

Нас отвлекали! Истинной целью был именно этот момент, и сейчас нам предстояло встретиться со смертью лицом к лицу.

Настоящий противник наблюдал за всем происходящим со стороны и теперь, когда мы были обездвижены, готовился нанести фатальный удар.

И я буду первой! Это же очевидно! Несмотря на то что Теодора связали и отрезали от магии, с ним все равно будет трудно справиться. А вот я.. я слабое звено!

В маленьком переулке неподалеку послышался шум. Кто-то явно спрыгнул с большой высоты и, судя по шагам, направлялся к нам.

— Прижмись ко мне максимально, — отдал приказ Теодор, будто между нами еще оставалось хоть какое-то пространство.

Но я все же послушалась, понимая, что сейчас не время и не место показывать характер. Прижавшись к нему, я замерла, наблюдая, как кожа на его правой руке начинает грубеть и покрываться мелкими синими чешуйками. Ногти удлиняются, превращаясь в острые иссиня-черные когти.

Он полоснул ими по сети, и та застонала бордовым светом, но выдержала.

— Сильнее! — потребовала я с отчаянием, понимая, что шаги приближаются и ничего хорошего нам не сулят.

Теодор явно хотел что-то ответить, но решил не отвлекаться.

И в тот момент, когда он готовился нанести повторный удар, крупная тень накрыла нас.

Я с ужасом подняла глаза, ожидая атаки, но вместо этого незнакомец подцепил сеть длинным кинжалом. Железное оружие заскрежетало от невыносимого напряжения, сам незнакомец тоже крякнул, но продолжал упрямо оттягивать ее край, давая лапе Теодора больше пространства и размаха.

И принц этим воспользовался.

Еще один замах, мощный удар — и сеть прорвалась. Образовалась брешь, и дракон начал выталкивать меня вперед. Прямо в руки того самого незнакомца, что так вовремя помог нам.

Он, кстати, тоже не терял времени. Схватив меня за воротник платья, он совсем не деликатно потащил меня наружу.

Разорванные цепи сети оцарапали мне лицо и шею. Кровь запачкала платье и закапала на мостовую, но боли я не чувствовала. В теле клокотал чистый, ничем не замутненный адреналин.

Дико вытаращенными глазами я смотрела на врага, что уже успел выйти из переулка и застыл на месте, явно не ожидая картины, которая предстала перед ним.

Незнакомец, лицо которого скрывал глубоко натянутый капюшон, медленно задвинул меня за спину левой рукой.

Что касается Теодора...

Стоило мне только освободиться, как младший принц перестал сдерживать свою силу и ярость.

Одним движением он разорвал поврежденную сеть на части и приготовился встретить противника лицом к лицу.

Чего тот явно не ожидал.

Быстро оценив ситуацию, главарь нападающих развернулся, планируя скрыться в том же самом переулке, откуда появился.

И у него, возможно, был бы шанс, если бы он сражался с простым человеком.

Но уж кем-кем, а человеком Теодор не был.

Вскинув когтистую руку вперед, принц схватил нападавшего магией и поднял в воздух не меньше чем на два метра над землей.

Выглядело это страшно и противоестественно. Фигура в черном дергалась в воздухе без каких-либо видимых пут. Жуткое зрелище...

А потом Теодор резко потянул его на себя. Нападавший пролетел по воздуху дугой и рухнул прямо к ногам дракона.

Принц лениво наступил ему на грудь черным сапогом с серебряными шпорами. Мужчина захрипел и согнулся, будто на него обрушили целую гору.

Мне было страшно, но любопытство оказалось сильнее. Я выглянула из-за спины спасшего нас незнакомца.

— Теодор, кто он? — поторопила я принца, который пристально рассматривал поверженного врага, не торопясь снять маску.

Дракон обернулся на мой голос и тут же нахмурился.

— Иди сюда! — приказал он, протянув руку.

Только теперь я очнулась и с сомнением взглянула на нашего спасителя. И правда, чего это я так уверена, что он друг?

Знакомое зло лучше незнакомого. Я сделала шаг по направлению к Теодору, но мужчина, помогший нам, вдруг вскинул левую руку, преграждая мне путь.

— Нет, Кори, постой.

О боги, этот голос! Я...

Глаза мои широко распахнулись и наполнились слезами. Я прикрыла рот рукой и издала громкий всхлип. Потом второй, а потом...

— Вейн!

Бросилась к названому брату, повиснув на шее, и вцепившись в него, как маленькая обезьянка.

— Вейн! Вейн! — подвывала я, отпустив шею и начав шарить руками по его предплечьям и вытирая слезы о его могучую грудь.

— Глупышка, — тихо засмеялся он, откидывая голову, чтобы капюшон спал, демонстрируя при этом его похудевшее лицо, заросшее трехдневной щетиной. — Как всегда вляпываешься в неприятности?

Я улыбнулась сквозь слезы и снова шмыгнула носом.

— За мной просто некому было присматривать. - шутливо упрекнула названого брата и снова уткнулась ему в грудь лицом.

О, как же это было глупо с моей стороны! Я была так рада видеть Вейна, так счастлива, что он здесь, что совсем забыла, кто стоял за моей спиной.

Рык, полноценный злобный рык, прокатился над нашими головами и полетел дальше в опустевшие переулки города.

Мы с Вейном будто очнулись, и я повернула голову. Мамочка! Мамулечка! Да и папулечка тоже!

Теодор был не просто в ярости. С ним творилось что-то странное и страшное.

Вид принца изменился еще больше. Теперь чешуя покрывала не только его руки. Она добралась и до лица. Щеки, лоб, виски...

Но самое ужасное — глаза и область вокруг них. Нет, мне не показалось сегодня в карете. В его синеве снова появился бордовый, и он разрастался. Но это было не все. В области вокруг глаз, в голубоватой чешуе, расползались черные трещины.

Он был страшен и напоминал мне...

— Что он, черт возьми, такое?! — шокировано прошептал Вейн, а потом толкнул меня в спину и выставил кинжал вперед. — Беги, Кори! Я его задержу!

О нет-нет-нет, названый брат понятия не имел, с чем столкнулся. Мне-то как раз опасность не грозила. Возможно. А вот ему...

Я сделала в точности наоборот: вышла вперед и, раскинув руки, загородила собой стражника.

— Нет, Теодор, не причиняй ему боль. Пожалуйста.

Аура дракона стала еще тяжелее. Он убрал ногу с поверженного убийцы и сделал нарочито плавный и неторопливый шаг вперед, к нам.

— Он так тебе дорог, Корделия? — вкрадчиво спросил принц, и мурашки побежали по моему телу. Я узнала этот тон. Мне приходилось слышать его прежде. В пыточной. — Кто же он такой, любовь моя?

Это «любовь моя» звучало скорее, как приговор, чем как ласковое воркование возлюбленного. Я сглотнула, наконец-то осознав, во что мы с Вейном только что вляпались.

Легче было встретиться еще раз с тем отрядом наемников, чем иметь дело с не контролирующим свою ревность драконом.

Но я все же попыталась объясниться.

— Он мой брат, Теодор! — начала я, сразу давая понять, какие отношения связывают нас. — И он не единожды спас мне жизнь. Заботился обо мне...

— У тебя нет брата! — взревел дракон, перебивая поток, как ему казалось, чуши. — У герцога и герцогини Рошвальд не было мальчиков. Ни законных, ни побочных! Кого ты сейчас пытаешься обмануть?!

Краска сползла с моего лица. Вейн застыл рядом, будто громом пораженный. Я же не смела поднять на него глаза.

Нет, Теодор, как раз сейчас я не пыталась кого-то обмануть. Наоборот, настал час говорить правду. Час расплаты за обман.

— Это правда, Кори?! — глухо спросил Вейн.

— Прости, — прошептала я, не смея смотреть ему в глаза.

Секунда молчания казалась вечностью. Даже взбешенный Теодор отошел на второй план.

А потом Вейн сделал то, что было в нем всегда и что заставило меня привязаться к этому честному, благородному и щедрому парню.

— Забей! Потом поговорим, когда выберемся из этой передряги.

Я тихо шмыгнула носом. Вейн, он... такой Вейн. И я должна ему как минимум жизнь. А то и две.

Я с новой силой вздохнула и посмотрела на Теодора. Он был как хищник, готовый к прыжку. Странно, что еще ничего не сделал Вейну с его-то способностями. Возможно, потому что хотел разобраться в характере наших отношений, а возможно, потому что... неважно!

— Вейн мне как брат! — ответила я более твердо. — И он мне очень дорог. Поэтому ты не смеешь причинять ему вред.

Я была уверена, что это сработает. Ведь с Морисом же сработало, правда?

Но Теодор знал Мориса с детства, а Вейн был неизвестным и чужим ему мужчиной, к которому я явно была привязана.

Рык снова разлился по улице, заставляя окна в соседних домах жалобно звенеть. Он снова приблизился, и тогда...

Знак дракона на груди вдруг нагрелся, заставляя меня охнуть и прижать ладонь к тому месту. Но не это было самым удивительным.

Мысль, странная, будто чужая, пронзила мою голову.

«Кровная связь», — прозвучало у меня в голове.

Без пояснений, но я все ясно поняла.

Не теряя больше времени, так как счет шел на секунды, я схватила правую усохшую руку Вейна и резко провела ею по лезвию кинжала, который он держал в левой.

Он издал удивленный звук и отвел кинжал в сторону, но я уже сделала все, что мне было нужно. Приложила свою руку с царапиной точно к его ране, смешивая нашу кровь, а потом произнесла по наитию:

— Признаю тебя братом по крови! Признаешь ли меня ты?

Вейн лишь мгновение колебался, а потом кивнул и бросил короткое:

— Признаю!

И мы оба посмотрели на приближающегося дракона. Мрачного и темного, как смерть.

— Кто он? — повторил Теодор, но в этот раз голос его звучал спокойнее, а бордовые пятна в глазах начали исчезать.

Я сделала шаг навстречу ему, бросая предупреждающий взгляд на Вейна. Мол, стой там и не вмешивайся.

— Это Вейн, — постаралась я объяснить как можно мягче. В таком пограничном состоянии Теодора лучше не злить. — Он спас мне жизнь на Севере, когда твой человек, лорд Этчер, чуть не отправил меня к праотцам.

Я била наобум, обвиняя Теодора в сотрудничестве с наместником, но, к моему удивлению, на лице принца промелькнуло что-то похожее на раскаяние. Что-то очень человеческое, от чего я осмелела.

— Вейн защищал меня и стал мне братом по признанию, а теперь и по крови.

Я специально подняла поцарапанную руку вверх и еще раз напомнила, чему все только что были свидетелями.

— Защищал? — похолодевший взгляд дракона прошелся по застывшему за моей спиной Вейну, а потом вернулся обратно ко мне.

В одну секунду меня схватили за руку и утащили в крепкие драконьи объятия.

— Тебе не нужны другие защитники, — ревниво прошептали мне на ухо, при этом Теодор уже начал исцелять мои раны на руках, шее и лице. — У тебя есть я.

Я скептически посмотрела на него, потом на валявшихся вокруг наемников. По-моему, если бы принц не крутился всю мою жизнь вокруг, меня бы и защищать не пришлось.

— Кори... Корделия, — Вейну надоело стоять как истукану в полном недоумении, и он сделал шаг вперед. — Кто он? И что происходит?

Я смущенно покачала головой и посмотрела на Теодора, который насмешливо приподнял бровь.

«Ну? Скажи ему правильный ответ, — говорил весь его вид. — Или я это сделаю за нас двоих своими методами».

Методы Теодора играли на его губах многозначительной улыбкой, и, вздохнув, я промямлила:

— Это принц Теодор Валькориан. Мой... жених.

Я хотела добавить «мой чертов жених», но не рискнула расстраивать Вейна.

Правда, названый брат и так был не в восторге. Нахмурившись, он подошел еще ближе.

— Ты с ним по своей воле? — начал было Вейн, но тут его глаза поднялись поверх наших плеч, и он вскрикнул: — Осторожно!

Теодор быстро обернулся, но недостаточно быстро, чтобы увернуться. Что-то вонзилось ему в плечо, хотя нападавший целился в спину, и тело принца дрогнуло.

Но он тут же ответил, выбросив руку вперед. Нападавшего снова подкинуло и распяло в воздухе.

Младший принц морщился, но руку держал.

— Теодор, у тебя кровь! — испуганно указала я на голубую жидкость с черными вкраплениями, что промочила плащ и закапала на мостовую.

— Ерунда, — бросил он и снова сосредоточил все свое внимание на враге. — Кто же ты, наш неизвестный друг?

Задал он вопрос зловещим тоном и наконец магией сорвал с нападавшего маску.

Я охнула, закрыв рот руками. О боги, это же...

— Симон Торлеан, какая встреча, — усмехнулся принц, и в голосе его послышалась горечь. — И кто же из них решился?

Симон Торлеан, лорд Савбрук и капитан королевской гвардии, бросил на Теодора взгляд, полный ненависти, и сжал челюсти.

— Не так быстро, — поцокал языком Теодор и вскинул вторую, раненую руку вперед, поморщившись при этом.

Рот капитана гвардии тут же распахнулся, и из него вылетела маленькая пилюля, больше похожая на каплю.

Лорд Савбрук сопровождал ее полет взглядом, полным отчаяния.

— Ты сдохнешь только тогда, когда я захочу, и так, как я захочу, — предупредил дракон, теряя напускную любезность и живость.

Пленник протестующе задергался в путах магии, а потом закатил глаза и обмяк.

— Потерял сознание, словно девчонка, — с презрением прокомментировал Теодор и опустил руку.

Бессознательное тело Симона тут же завалилось на мостовую, а я смогла подойти к Теодору и схватить его за целую руку.

— Ты ранен, — сказала я, стараясь скрыть тревогу в голосе. Небольшую такую тревогу, совсем чуть-чуть. И только из-за того, что на нас могут напасть, а дракон — единственный, кто в силах защитить нас. Только поэтому!

— Покажи плечо! — потребовала я.

Он как-то странно на меня посмотрел, а потом повернулся.

На первый взгляд рана не выглядела смертельной.

Именно на первый.

В плече Теодора торчало какое-то непонятное оружие. Не нож. Не дротик. Скорее длинный тонкий шип из темного металла, у основания которого тускло пульсировали бордовые прожилки.

Вокруг уже расползалось пятно голубой крови. Она промочила ткань камзола, стекала по рукаву и капала на мостовую тяжелыми, почти черными каплями.

— Нам нужно во дворец, — сказала я, сама не узнавая свой голос. — Быстро! Тебе нужен лекарь! Или маг. Или кто там чинит упрямых др...

Я запнулась на полуслове и скосила взгляд на Вейна.

— ...таких, как ты.

Договорила и только потом поняла: все эти предосторожности и привычная конспирация были бесполезны. Названый брат не был слепым и прекрасно видел чешую и когти Теодора.

— Нельзя его трогать, — резко бросил Вейн, подходя ближе и внимательно рассматривая рану принца.

Я уже потянулась к шипу, но замерла, удивленно взглянув на него.

— Что?

— Не вытаскивай. Пока он внутри, он хотя бы частично перекрывает рану. Вытащишь — кровь пойдет сильнее.

— Он прав, — подтвердил Теодор, но в следующую минуту опроверг свое же заявление: — И все же его надо достать.

Принц был бледнее обычного. А учитывая, что его кожа и без того могла поспорить цветом с мраморной статуей, выглядело это скверно. Очень скверно.

Я непроизвольно протянула руку и коснулась края его плаща.

Он покачал головой и, поморщившись, коснулся пальцами темного шипа.

— Твой «братец» прав насчет обычного оружия.

Слово «братец» дракон особо выделил. Несмотря на рану и ослабленный вид, Теодор все еще бесился от присутствия Вейна здесь и в моей жизни вообще.

— Это не обычное оружие, — закончил он пояснять. — Оно тянет из меня силу.

Я уставилась на эту дрянь, торчащую из его плеча, и вдруг поняла, что голубая кровь вокруг раны не просто темнеет. Черные вкрапления в ней шевелились, будто живые.

— Значит, вытаскиваем, — решила я.

— Кори, — предупреждающе начал Вейн. — Я сам.

Он вышел вперед, но Теодор покачал головой и усмехнулся. На верхней губе у него выступила кровь.

— Хочешь остаться без рук? — спросил он любезно. — Неужели ты думаешь, что останешься жив, если причинишь боль дракону? Даже ради его же блага.

— Др... дракону?

Всегда сдержанный и немного циничный Вейн вытаращил глаза и натурально уронил челюсть.

— Да, дракону, — со вздохом подтвердила я и похлопала бывшего стражника по плечу. — Вот такая я везучая, братец.

Вейн та-а-ак взглянул на меня, что я тут же нацепила привычную извиняющуюся улыбку. Сработал рефлекс, выдрессированный во мне на протяжении двух лет. Каждый раз, когда я по-крупному косячила, названый брат именно таким образом смотрел на меня, а я отвечала такой же улыбкой.

— Я вам не мешаю? — раздался рядом раздраженный голос Теодора.

Я обернулась к нему и тут же съязвила:

— Мешаешь, но я же не жалуюсь.

Принц многозначительно хмыкнул, но продолжать перепалку не стал. Лишь указал на плечо.

— Только ты сможешь его достать.

Я посмотрела на шип. Потом на кровь. Потом снова на шип.

Нет, желания прикасаться к этой мерзости у меня не было никакого. Совсем. Абсолютно. Не то чтобы я боялась ему навредить...

Ладно, кого я обманываю — конечно же, боялась.

В наших странных, нездоровых, ненормальных отношениях забрезжил небольшой проблеск, который я не хотела признавать, но который все же был. И терять сейчас все это... Я не была настолько глупой.

Одно дело — быть врагом дракона, а другое дело — быть его Жемчужиной. Зеницей его глаз.

Кроме того, мое безрассудное с...

Нет, об этом я старалась не думать.

Просто вытащи эту штуковину, Кори! И перестань драматизировать.

Крови я боялась, но решила прибегнуть к стопроцентному средству, что помогло бы мне побороть и тошноту, и страх, и даже песчинку жалости, закравшейся в сердце.

Ярость и гнев, доставшиеся мне в наследство от прошлой жизни.

Я призвала воспоминания о том, каким холодным и презрительным был Теодор, как именно он пытал меня, и тут же почувствовала, что готова не только вытащить из него оружие, но и прихватить часть кишок на сдачу.

Очень вдохновляющая мысль, между прочим.

Я шагнула ближе.

Теодор опустился передо мной на одно колено, чтобы мне было удобнее, и насмешливо скосил глаза.

— Только нежно, любовь моя.

Я обхватила пальцами холодный шип и ласково промурлыкала:

— Я буду такой же нежной, каким был ты со мной в прошлой жизни.

И дернула.

Над городом пронесся громкий драконий рык, полный боли и обиды.

Во дворец мы возвращались своим ходом.

Ну как своим... Вейн помог найти экипаж и попытался выкупить его вместе с лошадьми у извозчика. Тот денег не взял и, не сопротивляясь, отдал транспортное средство.

Несколько раз глубоко поклонился и, посматривая на нас со смесью страха и любопытства, пожелал его высочеству долгих дней.

Да, Теодор был знаменитостью в столице, и каждая собака знала, кто обладатель длинных белых волос, черного наряда с серебряными драконами и такой заносчивости, что хватило бы на десятерых принцев.

Но теперь младший принц не строил из себя всемогущего. Сейчас он изображал умирающего лебедя, трагически повиснув у меня на плечах.

При этом к Вейну «на ручки» он идти наотрез отказывался, мотивируя это какой-то там звериной природой и антипатией к любому представителю мужского пола в моем окружении.

Зато руки «лебедя» то и дело «случайно» натыкались на мои стратегические места, беся меня неимоверно.

— Теодор, — прошипела я сквозь зубы, когда его ладонь в очередной раз слишком удобно легла мне на талию. — Еще раз, и я вытащу из тебя что-нибудь еще. Уже без всякой медицинской необходимости.

— Любовь моя, — слабо отозвался он, приваливаясь ко мне еще сильнее, — я ранен.

— Еще раз и будешь убит. - отпустила я ничем не подкрепленную угрозу. Его еще попробуй убить! Вон желающие остались валяться на улице после одного щелчка.

Но все же мое предупреждение сработало и дракон присмирел. На время, конечно же.

К тому моменту, как показались башни дворца, я была уже конкретно зла и пообещала, что как только мы доберемся до Восточного крыла, я вручу младшего принца лекарям, магам, слугам, советникам, хоть самому королю — и забуду о нем, как о страшном сне.

Теодор лишь хмыкал на мои бравады и прижимался плотнее.

Экипаж въехал во внутренний двор и остановился у широких ступеней восточного подъезда. Я уже почти почувствовала вкус свободы. Еще немного — и я смогу разжать пальцы, отлепить от себя раненого, ревнивого, чешуйчатого паразита и наконец-то вдохнуть полной грудью.

Но, как выяснилось, судьба снова решила посмеяться.

Потому что у входа нас уже ждали.

Стоило только Вейну спуститься с козлов, и помочь нам выбраться из экипажа, как со всех сторон к нам хлынула дворцовая стража.

И их пики были направлены против нас, а не за нас.

— Вот сейчас мы и узнаем, кто из моих венценосных родственников послал Симона, — прошептал мне на ухо Теодор и усмехнулся краешком губ.

Я бросила на него взгляд, полный понимания. Да, это было очевидно. Как только маска с нападавшего была сброшена и мы узнали в нем Симона Торлеана, вопросов о том, где стоит искать убийцу, не возникало.

Только у королевской семьи была власть поручать такую грязную работу начальнику королевской гвардии. А еще эта странная сеть и оружие...

Нехорошее предчувствие закралось в мое сердце. Нет, пожалуйста, Рафаэль! Ты не можешь быть настолько глупым.

Но вслух я сказала не это.

— Ты ранен, — прошептала в ответ. — Ты сможешь с ними справиться?

Я знала, что он силен, но стражи было много, и кто знает, какие еще сюрпризы нас ждут.

— Меня даже обижают твои сомнения в моих силах, — с упреком проговорил принц, а потом обмяк, завалившись на меня всем весом и не забыв при этом потрогать... ниже спины.

Я возмущенно пискнула, что вполне могло сойти за испуганный возглас.

— Сдавайтесь, ваше высочество, — вперед вышел мужчина средних лет в капитанской форме. — У меня есть приказ его величества арестовать вас и сопроводить в темницу.

Теодор взглянул на него из-под слегка приспущенных ресниц, изображая слабость.

— В чем меня обвиняют? — спросил он слабым голосом.

— В государственной измене, — сурово ответил капитан, и стража подошла ближе, не опуская оружия. — Сопротивление ухудшит ваше положение, ваше высочество.

— Я хочу видеть отца, — ответил принц.

К моему огромному удивлению, капитан кивнул на эту просьбу.

— Да, его величество приказал доставить вас в зал, прежде чем вы отправитесь в заточение. Взять его!

— Нет! — впервые подала я голос, испугавшись, но Теодор сжал мою руку и сказал:

— Я ранен и не могу сопротивляться. Позвольте мне сохранить хоть немного достоинства и разрешите моей невесте помочь мне добраться до зала.

Что он задумал? Зачем? Я с сомнением взглянула на него, но дракон смотрел лишь на гвардейца.

Тот колебался. С одной стороны, был приказ его величества, а с другой... принц был известен в народе и в армии, и не ровен час... Кроме того, Теодор и правда выглядел раненым и слабым. Вон как висел на мне, испуская последний вздох.

— Ладно, — отрезал капитан, будто боясь, что сам передумает. — Идите за мной.

Гвардейцы окружили нас, образуя круг, но не смели подходить слишком близко.

— Умный мальчик, — очень тихо пробормотал себе под нос Теодор, так, чтобы только я услышала. — Сегодня он останется жив.

Я сглотнула подступивший ком. Гвардейцу и правда повезло. Дракон такими фразами не разбрасывается.

Мы пошли знакомым маршрутом в сторону зала приемов. Его величество решил встретить павшего сына со всей пышностью и роскошью?

Интересно.

Дворец был гулким и пустым. Слышались только наши шаги и шаги стражи. Ни слуг, ни придворных — будто все попрятались, и вправду боясь переворота.

Возможно, они были правы. Я помню, как Теодор провернул что-то подобное в прошлой жизни. Но в этой он почему-то не спешил брать всю власть в свои руки, хотя легко мог это сделать.

— Только вы, Теодор Валькориан, — остановил нас перед самой дверью капитан и обратился к принцу без подобающего титула. Наверное, чтобы правильные уши услышали и передали кому надо. — Остальным запрещено входить.

Теодор лишь покачал головой и сказал:

— Передайте отцу, что Корделия Рошвальд войдет со мной.

Вот так просто! Я сказал — и она войдет?

Но, как ни странно, гвардеец не стал спорить. Лишь сказал пару слов лакею, стоявшему у двери, и тот, поклонившись, поспешил внутрь.

Уже через несколько минут он вернулся и доложил:

— Принц может войти со своей невестой.

Двери перед нами распахнулись беззвучно.

Я ожидала увидеть там стражу, министров, придворных рангом повыше, но зал приемов оказался почти пуст.

Его величество величественно возвышался на троне. Черные волосы, почти не тронутые сединой, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкие, красивые черты лица. Государь выглядел моложе своих лет — статный, сухощавый, с той опасной красотой, в которой я научилась различать потомков драконов.

Его синие глаза, те самые синие глаза, которые я каждый день видела у Теодора, смотрели на младшего сына с ненавистью.

Недалеко от трона стоял еще один человек, связанный с королем узами крови.

Рафаэль был бледен и напряжен. Он не знал, куда девать глаза: то смотрел на отца, то на Теодора, то вдруг опускал взгляд в пол.

Теодор рядом со мной едва заметно усмехнулся.

— Ну что ж, теперь все прояснилось, — тихо сказал он.

Я бросила на принца острый взгляд. Рада, что у него все так просто сложилось. Лично мне же до сих пор было непонятно, что к чему. Но спрашивать с дракона сейчас было неуместно.

Короля явно покоробила улыбка сына. Он сдержался, не высказал гнева, но те, кто долго находился при дворе его величества, прекрасно умели считывать эти поджатые в недовольстве губы.

Я была представлена двору в тринадцать как невеста младшего принца. Теодор же... Младший сын знал все жесты отца назубок. Знал, и они помогали ему выживать.

— Ты пришел, — наконец произнес его величество. — Удивительно.

Чему он удивляется? Что сын пришел? Или что вообще жив?

Теодор усмехнулся краешком губ.

— Не хотел лишать тебя радости личной встречи.

— Я ожидал, что ты оставишь после себя половину дворцовой стражи на мостовой.

— Сегодня я великодушен.

— Сегодня ты ранен, — поправил король, и в этой фразе было все.

Его величество знал! Знал о нападении и более того — был к нему причастен.

Если Теодор сберегал спокойствие, будто эта новость была для него совсем не новостью, то я не смогла сдержаться.

— Почему? — нарушила я этикет, тишину и демонову кучу правил, обратившись к его величеству первой. — Ведь он же ваш сын! Он же настоящий...

Я по привычке снова запнулась, но, оглядевшись, поняла, что тут нечего скрывать. Пусть стража знает! Пусть знает все королевство!

— Теодор — настоящий наследник крови Валькориан и обернувшийся дракон.

Мои слова были громкими, а голос звучал твердо.

— Не надо... — тихо одернул меня непривычно скромный Теодор, но было поздно.

Грозный взор короля обратился ко мне.

— Девчонка Рошвальд, — прогремел он. — Как всегда нетерпелива и не воспитана. Ты никогда не думала головой, в отличие от старшей сестры, и приносила мне одни неприятности. А если бы я знал, что это будешь именно ТЫ, то приказал бы твоему отцу утопить тебя, как щенка, еще в младенчестве.

Рядом зарычал Теодор. Он всегда был чувствителен ко всему, что касалось меня, а тут такая неприкрытая угроза.

— Ты приближаешь свою смерть, отец, — предупредил он и кивнул на Рафаэля. — И даже слово, что я дал брату при инициации, не поможет, если ты еще хоть раз затронешь Кори своим поганым языком.

Король медленно перевел взгляд с меня на Теодора. Он не вскипел, не разозлился и не испугался.

И... улыбнулся.

Широко, радостно, устрашающе... Одними губами, будто увидел именно то, чего ждал с самого начала.

— Вот оно, — тихо произнес его величество. — Наконец-то.

Я сначала не поняла, а потому догадалась посмотрела на Теодора. Боги, его глаза... Там опять плескался бордовый цвет.

Король вдруг расслабленно откинулся на спинку трона и взмахнул рукой.

— Уходите, — велел он страже. — Нет нужды арестовывать принца.

Когда он говорил эту фразу... Создавалось такое впечатление, что он вот-вот расхохочется.

— Что ты задумал? — Теодор с подозрением посмотрел на удаляющихся гвардейцев.

— Ничего, — просто ответил король. — Уже ничего. Все, что нужно было, уже случилось.

Теодор бросил быстрый взгляд на меня и, на секунду поколебавшись, расцепил наши руки, а потом шагнул к трону.

— Не надо, — Рафаэль тут же встал на пути брата и положил ему руку на плечо. — Помнишь, ты мне обещал, что ни отец, ни мать, ни я с Дафной не пострадаем? И что корона будет за нами. Ты дал слово в Гнезде, Теодор!

Младший принц лишь краем глаза посмотрел на старшего, удерживающего его плечо, а потом тихо и холодно ответил:

— Если не хочешь остаться без руки, лучше меня не трогай.

Рафаэль тут же отдернул ее и отступил на шаг, но напряженных глаз не опустил.

— Ты поклялся, Теодор! Ты не можешь...

Дракон хмыкнул и цинично проговорил:

— Есть много разных способов, брат, — а потом снова перевел взгляд на отца. — Мы все это прекрасно знаем.

Король одобрительно кивнул и вернул ему такую же улыбку:

— Оставь его, Рафаэль, меня нет нужды защищать. Твоя мать и наследная принцесса с моим внуком в надежном месте. Так что я готов говорить с этим чудовищем.

Теодор даже не поморщился, а вот я... я этого не понимала. Мой отец хоть и не был примером для подражания, но все же любил нас. И мы об этом знали! Всегда знали, что, какие бы интриги ни плел герцог Рошвальд, он всегда в конечном итоге думал о благе своих детей и жены.

У Теодора же все было наоборот...

— Он ваш сын! — снова не сдержалась я. — Ваша плоть и кровь.

— Он чудовище, которому не место на этой земле, — отрезал его величество. — Винсент Лирнийский был прав. Драконы — это ошибка. Уродливая аномалия, которую нужно исправить, стерев всякую память о них.

Он посмотрел на Теодора с ненавистью и отвращением.

— Такой, как ты, не имел права появиться на свет.

Эти слова были чудовищны по своей жестокости, но младший принц воспринял их спокойно. Будто привык уже к мысли о том, что родители его не любят. Будто отрастил себе толстую кожу, от которой отскакивали такие словесные стрелы.

— Значит, ты всегда знал, что я твой, — голос Тео ни на йоту не изменился. Все такой же спокойный и такой же опасный. А еще он не спрашивал — утверждал.

Король не отвел взгляда.

— Конечно. У кого еще мог родиться младенец с явными признаками пробудившейся драконьей крови? Твои белые волосы. Твои глаза, что меняли цвет с синего на черный, а с черного на бордовый. Твой развитый не по годам ум. Мы все немного больше, чем обыкновенные люди, но ты...

Это прозвучало как обвинение, но я услышала за жгучими, ядовитыми словами короля еще кое-что. Зависть. Скрытную, горькую зависть, в которой его величество не мог признаться даже себе.

Почему не в нем пробудилась эта кровь, а в его младшем сыне? Даже не наследнике!

— Тогда почему не убил младенца, если так боялся чудовища? — перебил его Теодор. — Ты же верил всей той сектантской чуши, что оставил Винсент. Наверняка прочитал все его бредовые идеи.

На лице короля дрогнула тень. Его величество медленно сжал пальцы на подлокотнике трона.

— Не смей так говорить о нашем предке. Он был мудр, мудрее всех этих спесивых тварей, что считали себя выше людей. Выше закона. Выше самой смерти. Чешуйчатые выродки, привыкшие брать все, чего пожелают, и не считаться с теми, кто слабее. Для них человеческая жизнь никогда не значила больше, чем пепел под лапами.

Король все сильнее распалялся. В уголках его рта появились следы пены. Я с ужасом наблюдала, как фанатичный огонек полыхает в его глазах, когда он ругает драконов.

И этот человек был нашим правителем и отцом единственного дракона за многие тысячелетия! Я думала, что Теодор безумен, но сейчас понял. Они все были не в себе.

— Я бы убил тебя, — продолжил он, обращаясь к принцу. — Еще в день твоего рождения. Но твоя мать не дала. Она поклялась мне, что найдет средство. Что не даст тебе соединиться с Жемчужиной и ты навсегда останешься человеком. Именно она нашла союзника в лице герцога Рошвальда. Его связи помогли отыскать Амелин. Какая ирония.

Его величество снова обратился ко мне.

— Он потребовал брака с вами в обмен на уничтожение Жемчужины. Кто бы мог подумать, что его собственная дочь и есть та, кого он должен был убить.

Да, в этом и правда была ирония. Я изумленно покачала головой. Когда-то я представляла, что отец расправился с Амелин лишь бы уберечь мой брак, но оказалось, что именно ценой жизни Амелин этот брак вообще случился.

— Ты же не думала, что вы, дочери герцога, пусть и могущественного, достойны выйти замуж за принцев? — король слегка наклонился вперед, явно насмехаясь и глумясь надо мной.

— Нет, — ответил вместо меня Теодор. — Это твои сыновья не достойны жениться на таких удивительных женщинах.

Голос его оставался ровным и холодным, но по метке пришла волна тепла и нежности.

Король лишь взглянул на него и засмеялся.

— Вот и посмотрим, — сказал он загадочно и больше не стал говорить.

Как, впрочем, и Теодор. Он развернулся, и в его жесте считывалось что-то острое, жесткое, будто он только что отрезал его величество от себя навсегда.

— Король болен, — повелительным тоном сообщил он Рафаэлю. — Его величество отправляется поправить здоровье на Север, так как климат там лучше всего подходит для его болезни. Ее величество сопровождает супруга. Ты занимаешь место регента, а я беру на себя не только войска, но и гвардию под управление. Братья Валькориан выступят одним фронтом и покажут, что в семье нет разлада, даже когда король при смерти.

В последней фразе звучали угроза и насмешка.

Рафаэль побледнел и попытался возразить:

— Тео, прошу тебя...

— Ты в последнее время слишком много просишь, — остановил его дракон. — То, что он остается живым после того, как пытался навредить моей Жемчужине и мне, — великая удача. Но я не отличаюсь терпением святых, ты же знаешь.

Наследному принцу — нет, теперь регенту — оставалось только склонить голову.

— Пойдем, — Теодор позвал меня и твердым шагом, совсем не напоминающим походку умирающего лебедя, направился ко мне. — Нам здесь нечего делать.

Я была поражена. И это все? На нас напали, приказали арестовать, притащили в зал, чтобы что?.. Смиренно принять отставку и уехать на Север в объятия лорда Этчера и Эдит?

Кроме того, а как же вытрясти всю правду из его величества? Выявить всех заговорщиков? Узнать о том загадочном оружии, что может ранить дракона?

В этом не было логики! Не было смысла! И за этим скрывалось что-то еще. Но Теодору будто было наплевать на все вопросы. Он словно уже узнал все, что хотел, и сказал свои последние слова.

А вот его величество — нет.

Уже уходя, мы услышали торжествующее с трона:

— Наслаждайся последними днями, дракон.

От этой фразы мурашки побежали по моей коже. Я обернулась, чтобы увидеть довольную, садистскую улыбку на губах короля. Он не сводил взгляда с удаляющегося Теодора, и было в этом взгляде такое... Так мясник смотрит на жирную свинью, которую уже приговорил к забою.

Меня испугал этот взгляд, но Тео даже не обернулся.

Дальнейшие два месяца я могла описать одним словом — странные. Мир вокруг меня изменился, и причиной этому был Теодор.

Меня теперь охраняли еще больше, но... младший принц перестал держать меня взаперти, как канарейку в клетке.

Теодор устраивал приемы, демонстрировал меня послам и придворным, а после и вовсе женился.

Неожиданно, официально и в такие короткие сроки, что вся столица, а то и страна делала ставки, когда я успела забеременеть.

Мы вообще были неиссякаемым источником скандалов.

Особенно когда я узнала, что он тащит меня под венец и подготовка к церемонии идет полным ходом, хотя я своего согласия не давала.

Я отказывалась, истерила, била вазы о дракона, но это, казалось, его ни капельки не волновало. Он был мягок и ласков, но клал... свой драконий хвост на мое мнение.

Он дождался, пока я охрипла, и потащил меня, немую, в храм. Несмотря на отчаянно жестикулирующую невесту, набравшегося смелости протестующего герцога Рошвальда и целый храм свидетелей, жрец сделал вид, что он глухой и слепой, и объявил нас мужем и женой.

Нет, я знала, что брака не избежать. По сути, мы уже были связаны с Теодором драконьей магией, и этот обряд ничего не менял, НО...

Я была не готова! Для меня это имело значение! Я не хотела делать это так быстро! Мне нужно было созреть!

И Теодор об этом знал, но наплевал на мое мнение.

Я злилась, ругалась, ненавидела его, а он... молчал.

Он стал много-много молчать. Лишь крепко обнимал мое отчаянно сопротивляющееся тело, гладил по волосам, стирал слезы и молчал.

И это молчание, а также присмиревший Теодор пугали меня больше всего.

Он больше не приставал, не торчал двадцать четыре на семь в моей орбите. У него появились дела. Много дел.

И это было странно. То, что раньше раздражало, вдруг превратилось в неуютную пустоту. Чем он занимался все это время?

Хоть я старалась и не думать об этом, мысли сами собой возвращались в тот день в тронном зале. Может ли это быть связано со зловещими словами короля?

Неужели Теодор ведет расследование и ничего мне об этом не сказал?

Такое вполне могло быть. Я пробовала его допросить, но принц говорил, чтобы я не брала ерунды в голову, и просто целовал меня в лоб.

И это бесило больше всего.

Я пыталась узнать все по своим каналам: Рафаэль, Дафна, отец и даже Вейн.

Последний поступил на службу к герцогу Рошвальду и жил сейчас в поместье моих родителей.

Они приняли его очень великодушно и с большой благодарностью за заботу обо мне. Тот факт, что мы провели ритуал крови и он стал моим братом по клятве, делал его положение в доме герцога особенным.

Отец нанял лучших лекарей, и появилась крохотная надежда на исцеление его руки.

Я долго просила прощения у бывшего стражника, а потом лично принесла извинения его родителям.

Простые люди, они были так рады тому, что их сын жив и что занял теперь такое высокое положение, что даже словом не упрекнули меня.

Отчего груз на моей совести стал еще тяжелее.

Так вот, Вейн пытался тоже разузнать по своим старым связям — иногда простым людям снизу виднее, что творится на вершине, — но результат был нулевым.

Что-то происходило за моей спиной. Это что-то было связано с Теодором, и, в какие бы двери я ни стучала, правду мне рассказать никто не мог.

Кроме самого дракона, а он молчал. Молчал и обнимал меня каждую ночь без каких-либо попыток сблизиться и стать супругами по факту.

До рассвета лежал, не сомкнув глаз, и просто смотрел. Сначала я его гнала, но он все равно оставался. Потом смирилась, а потом и привыкла. Как ни странно, в его объятиях было уютно и тепло.

Кошмары о прошлой жизни отступали. К концу второго месяца после нашей свадьбы у меня даже мелькнула мысль, что я могу и всю жизнь провести так.

И в тот же день Теодор исчез.

Сначала я не придала этому значения в потоке странных и необъяснимых событий. К тому времени Теодор успел приучить меня к тому, что он постоянно куда-то пропадает.

Но не ночью! О нет, ночью он всегда приходил, ложился рядом, обнимал и защищал меня даже от собственных кошмаров.

Но в ту ночь он не пришел.

Зато пришли те самые кошмары, которые он изгонял своим присутствием.

Ужасные, пылающие сны, полные бордово-красного марева. В них не было чудовищ или жутких образов. Их невозможно было определить или визуализировать. Нет.

Они несли в себе только ощущения. Неутолимую жажду крови, невыносимую боль, желание убивать и ненависть, направленную на нее... То есть на меня.

Мне хотелось уничтожить, стереть с лица земли Корделию Рошвальд. То есть себя.

Эти чувства были такими всепоглощающими и такими реальными, что в первую же ночь, проснувшись, я просто оцарапала себе руку. Глубоко, до крови, пока не пришла в себя и туман не рассеялся в голове.

Это было так ужасно, что меня вырвало.

А Теодор все не приходил.

На второй день я спросила прислугу, появлялся ли принц, но те покачали головами и с недоумением переглянулись.

Все знали о непростых отношениях младшего брата регента и его жены, и чтобы принцесса сама, лично спросила о его высочестве...

Но я не только спросила. Я еще и пошла к Дафне.

Сестра вернулась во дворец, как только король с королевой были отправлены на Север. Она была тиха и очень любезна. Так любезна, что я легко распознала в этом настоящий испуг.

Так характерно для Дафны.

— Где Теодор? — без обиняков спросила я ее сразу же после того, как уселась на мягкий диван цвета айвори в ее гостиной.

Сестра подняла на меня удивленный взгляд.

— Я не знаю, Кори, — без колебаний ответила она. — Рафаэль меня сейчас ни во что не посвящает, а я никуда не лезу. И Теодор...

Она запнулась и неосознанно погладила довольно большой живот.

— Ты меня прости, но я стараюсь держаться подальше от твоего мужа.

Я понимающе кивнула и по привычке пробурчала:

— Я бы тоже так хотела, но предпочитаю держать его на виду.

Сказав эту фразу, я вдруг поняла, что соврала. В данной ситуации точно соврала. Я не хотела сейчас держаться от него подальше. Мне нужен был мой муж... Хотя бы для того, чтобы высказать ему свое «фэ».

Поняв, что от сестры толку не будет, я быстро с ней попрощалась и отправилась на поиски дальше.

Дни пробегали за днями. Отец не знал, Рафаэль божился, что тоже не в курсе, Вейн говорил, что вроде бы его высочество дворец не покидал.

Я ломала голову, нервничала и страдала от своих снов. Почти перестала спать и превратилась в зомби с воспаленными глазами и истеричным характером.

А потом случилось это...

На четвертый день Дафна покинула дворец. Еще до рассвета, никого не предупредив и не дав знать о себе. Вместе с ней исчезли почти все придворные дамы и кое-кто важный из королевского совета.

Я узнала об этом от служанки, которую послала к сестре спросить, будет ли ей удобно, если я приду.

Бессонница, кошмары и отсутствие Теодора медленно убивали меня, и присутствие сестры хоть немного успокаивало. Но, услышав, что она уехала, я сразу все поняла.

Он врал!!!

Врал мне в открытую, даже не испытывая угрызений совести.

К кабинету Рафаэля я долетела в два счета. Еще секунд пять мои телохранители потратили на то, чтобы скрутить стражников регента.

А дальше оставалось только пнуть двери ногой и...

— Кори! — удивленный возглас Рафаэля говорил о том, что он совсем не ожидал меня в такой манере и в такой час.

Не сбавляя темпа, я прошла комнату и, резко смахнув кипу документов со стула, села напротив Рафаэля.

— Где Теодор? — спросила я, глядя ему прямо в глаза и будто не замечая бардака, творящегося вокруг. Старший принц явно куда-то собирался. Документы были разложены везде.

— Кори, я уже тебе говорил: я не знаю. — Рафаэль устало потер переносицу, откинувшись на спинку стула. — Теодор делает что хочет, и никто ему не указ.

— Не ври мне! — с силой стукнула я ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула, роняя несколько капель на документ, лежавший рядом.

— Кори...

— Перестань, — отрезала я. — Я не идиотка, Рафаэль! Что-то происходит вокруг. Теодор пропал, а теперь еще и Дафна уехала. Ты эвакуируешь дворец и делаешь это постепенно. Это связано с твоим братом, и я требую правды!

В конце я чуть ли не кричала на него. Рафаэль застыл на несколько мгновений, а потом, вздохнув и будто оправдываясь, сказал:

— Для тебя я тоже приготовил экипаж. Просто сейчас тебя опасно вывозить из дворца.

Вот как? Значит, я была права. Нечто вроде облегчения заполнило мое существо. Я не просто истеричка. У этого есть логичное объяснение.

— Рассказывай, — потребовала я у него. — Все. В малейших деталях.

Он не спеша снял со стола чернильницу, будто это простое действие помогало ему привести мысли в порядок. Потом осторожно опустил ее на пол и снова взглянул на меня.

— Все очень плохо, Кори.- начал он свой рассказ со зловещей фразы. — Тео, он...

Рафаэль осекся и потер лицо ладонью.

— Даже не знаю, как объяснить. В общем, после покушения и ссылки отца мы нашли его тайник. Там было много ужасных вещей. Артефакты. Оружие. Средства охоты на драконов. Книги, которых мы прежде в глаза не видели. И дневник отца.

Он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.

— С нами он говорить отказывался. Зато бумаге доверял все свои потаенные мысли.

Рафаэль перевел дух. Казалось, каждое следующее слово давалось ему с трудом.

— Отец ненавидел Теодора и желал ему смерти. Сначала хотел просто лишить его силы, сделать обычным человеком. Безопасным. Удобным. А после... после того, как Тео обернулся, отец решил его убить.

Он поднял на меня глаза, и я впервые увидела в них не усталость наследного принца, а боль сына, узнавшего, что родитель, которым он восхищался всю жизнь, использовал его.

— Я сам ему рассказывал, Кори. Все детали. Все, что знал о Тео. О его силе, привычках, слабостях, приступах, метке... Я думал, он тоже на нашей стороне. Думал, мы все пытаемся возродить род.

Рафаэль сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— А он все это время готовил охоту.

Я молчала. Да и что тут можно было сказать?

— Ересь Винсента крепко промыла ему голову, — продолжил Рафаэль уже глуше. — Он перенес все интересующие его записи и артефакты из Зала предков в свой тайник еще до того, как Тео вышел из колыбели. Понимаешь? До того, как мой брат вообще научился держать голову, отец уже собирал против него оружие.

Он замолчал, сглотнул и продолжил:

— Но, как оказалось, ему ничего делать и не надо было. Одна фатальная ошибка, совершенная однажды, сломала все надежды. Теодор был обречен с самого начала вашей истории. Амелин...

Я придвинулась ближе, сходя с ума от этих пауз. Я знала, что ему тяжело, но больше не могла терпеть.

— Дальше, Рафаэль, дальше. Что с Амелин?

Подгоняемый мною, старший принц наконец-то рассказал чудовищную правду.

— Когда люди твоего отца издевались над Амелин и совершали над ней насилие, они повредили осколок души. Она была треснутой. Слабой. Измененной. Поэтому ритуал не был завершен в полной мере, и Изначальная форма никуда не исчезла. Она ослабла и затаилась, стала маленькой, но это был лишь вопрос времени, когда она наберется силы и захватит Тео. Как болезнь, что постепенно распространяется в теле человека. Но даже в этой ситуации у вас были бы десятилетия, если не столетия, впереди, если бы не отец.

Рафаэль снова принял тот болезненно-виноватый вид.

— Ранение Тео и сеть, которой вас удерживали, — это личные изобретения Винсента Лирнийского. С тех самых времен, когда он вел охоту на выживших драконов. Они повреждали не только тело, но и магию. Теодор был ранен, и он ослаб. А это, в свою очередь, привело к тому, что процесс ускорился в тысячи, в сотни тысяч раз.

— Ты хочешь сказать, что где-то здесь, во дворце, прячется дракон, у которого вот-вот поедет крыша? — я била наобум, но попала в яблочко. Реакция Рафаэля подтвердила, что Тео здесь.

— Ему недолго осталось, Кори. Во дворце очень крепкие стены, а в Зале предков магия хоть немного утихает.

Мои руки сжались. Это звучало... звучало слишком обреченно.

— Ему можно помочь? Есть же средство? Должно быть! У тебя же куча всяких бумаг, Рафаэль! Должно что-то быть.

Но принц покачал головой.

— Только оттянуть неизбежное, Кори. Если бы вы были женаты в полной мере... — старший принц запнулся, а я, несмотря на весь трагизм ситуации, густо покраснела. — Тогда бы это хоть немного утихомирило дракона. Ненадолго. Лет на десять-пятнадцать. Но Теодор ни за что на это не согласится.

— Почему? — я искренне не понимала его упрямства. О своей роли в этой истории предпочитала не думать.

— Потому что тогда ты точно умрешь с ним, — сказал Рафаэль, раня мое сердце. — А так у тебя есть шанс выжить. Мы все еще разговариваем с тобой, а полстолицы не лежит в огне только потому, что Теодор борется с Изначальной формой ради тебя, Кори. Он борется за твою жизнь.

Рафаэль был слишком жесток, произнося эти слова. Как было бы проще ненавидеть умирающего дракона. Смеяться над ним и кричать, что это именно то, чего он заслужил за все пытки и обиды, перенесенные мною.

Но я не могла.

Тупая боль в сердце, о происхождении которой я старалась не думать, не позволяла и намека на удовлетворение или торжество. Наоборот.

— Я хочу его увидеть.

— Нет, — Рафаэль отрезал так резко, что даже слегка подскочил со стула. — Ни в коем случае. Это может нарушить хрупкий баланс и толкнуть Тео за грань. Мы еще не готовы, Кори! Да и я обещал ему, что ты будешь в безопасности. Как только ситуация начнет выходить из-под контроля и Теодор подаст знак, я тут же увезу тебя.

— Нет, — ответила я так же резко. — Хоть раз в жизни вы с братом не будете решать за меня.

Я была настроена очень серьезно, и знаменитое упрямство Рошвальдов требовало стоять насмерть.

— Я хочу увидеть своего мужа, и ни ты, ни он меня не остановите.

Рафаэль смотрел на меня несколько долгих секунд, а потом резко выпрямился.

— А что, если я прикажу тебя схватить и запереть в комнате? — спросил он тихо. — Просто до тех пор, пока все не закончится.

Я усмехнулась.

Ничуть не испуганно. Скорее даже оскорбленно.

— Моя охрана этого не допустит.

— Кори...

— Кроме того, — перебила я, чуть наклонившись вперед, — ты прекрасно знаешь, на что я способна, если меня довести до бешенства.

Рафаэль замолчал. Вот теперь мы наконец начали понимать друг друга.

— Допустим, ты отдашь приказ, — продолжила я уже мягче. — Допустим, твоим людям даже удастся меня скрутить. В суматохе кто-нибудь слишком сильно дернет за руку. Толкнет. Уронит. Сломает мне ногу.

Лицо Рафаэля начало медленно бледнеть.

— Кори, не надо.

— Нет, надо. Потому что ты почему-то забыл, с кем имеешь дело. Как, по-твоему, отреагирует дракон, который сейчас едва держится на краю, если вдруг почувствует, что с его Жемчужиной что-то случилось?

Я выдержала паузу и улыбнулась.

— В этой ситуации, Рафаэль, хватит даже пальца.

Он смотрел на меня так, будто видел перед собой не невестку, а чудовище.

И, пожалуй, в каком-то смысле так оно и было.

— Ты невозможна, — выдохнул он.

— Это у нас семейное. Так ты ведешь меня к Теодору или мне начать проверять его выдержку прямо сейчас?

Рафаэль закрыл глаза.

Когда открыл, в них уже не осталось даже искры надежды меня переубедить.

— Хорошо, — глухо сказал он. — Я проведу тебя к нему.

И вот я снова стою у дверей, ведущих в Зал предков. Сердце бьется как угорелое, а в голове пусто.

Рафаэль остановился рядом и положил ладонь на створку, но не спешил открывать.

— Я дам вам немного времени наедине, — предупреждающе сказал он. — Пятнадцать минут.

— Как щедро, — нервно огрызнулась я. — Не тебе решать, сколько времени я проведу с собственным мужем.

Он не рассердился, а лишь покачал головой.

— Кори, я серьезно. Если что-то пойдет не так, я войду.

Я вздохнула. Нужно успокоиться. Как бы сейчас я ни была зла на королевскую семейку, срываться на Рафаэле не стоило. Тем более что он тоже был своеобразной жертвой дворцовых интриг.

— Кори? — осторожно позвал Рафаэль. — Ты меня поняла?

— Открывай, — хрипло ответила я и потом заставила себя добавить: — Поняла.

Рафаэль несколько секунд смотрел на меня, будто хотел сказать что-то еще, но все же промолчал и толкнул створку.

Тяжелая дверь со скрипом распахнулась ровно настолько, чтобы впустить меня внутрь.

За ней показался уже знакомый длинный коридор в виде норы, залитый тревожным, мигающим светом факелов.

Я шагнула внутрь, и дверь за моей спиной закрылась. Рафаэль явно давал понять, что готов без промедления ворваться в пещеру.

Я жалко усмехнулась. Чем он сможет нам помочь? Ответ был очевиден — ничем.

Ускорив шаг, почти сорвавшись на бег, я быстро преодолела коридор, завернула за последний изгиб стены и замерла на пороге.

Каменные плиты пола были исцарапаны глубокими бороздами, словно по ним прошлись огромные когти. Несколько колонн оказались расколоты, стены покрывали темные подпалины, а в центре Гнезда, среди обломков и растерзанных сталагмитов, лежал Теодор.

Свернувшись на холодном каменном полу, лицом вниз, он не двигался и, казалось, не дышал.

Белые волосы рассыпались по полу, лицо было пугающе бледным, а по шее и скулам проступала синеватая чешуя, перечеркнутая черными трещинами.

Глаза его были закрыты, черты неподвижны, но я чувствовала, что ему невыносимо больно.

Мне хотелось броситься к нему, схватить, обнять, затрясти, дать пощечину, поцеловать, но все, на что я сподобилась, — это сделать маленький шажок к нему. Потом второй. И третий...

Он не дернулся, не пошевелился, не открыл глаза и не сказал мне ничего. Но я знала, что он чувствует, что я здесь.

Просто все его силы уходили на то, чтобы бороться с Изначальной тварью, и ему едва хватало их на дыхание.

Не задумываясь, что делаю, ведомая внутренним наитием, я опустилась сначала на колени, а потом легла рядом с ним на спину.

Моя рука потянулась к его лицу, но застыла на полпути, так и не коснувшись.

Кап!

Первая капля моих слез беззвучно скатилась по щеке и разбилась о гладкий холодный пол Гнезда.

Мне так много хотелось сказать ему, так много объяснить, но я смогла лишь прошептать:

— Какой же ты дурак, Теодор.

В этой фразе было все: и сожаление о потерянных годах и жизнях, и боль от того, как мы терзали друг друга, и ненависть, и даже лю...

Нет! О ней я вспоминать не буду! Никогда! Не сейчас!

Губы дракона дрогнули и слабо-слабо приподнялись в уголках. Он пытался улыбнуться мне!

А потом его рука с дрожью и неимоверным усилием потянулась к моей. Его хватило лишь на то, чтобы дотянуться до меня мизинцем, коснуться моего и замереть.

Мое тело прошило током, слезы уже не катились, а сыпались градом. Я тихо, но настойчиво зашептала:

— Тео, Рафаэль рассказал мне все. Если мы с тобой подтвердим супружество, у тебя еще останется время. Лет десять, не меньше.

Я захлебнулась всхлипом, стараясь взять под контроль истерику, и вдруг жалобно попросила:

— Пожалуйста, Тео, ты не можешь так просто уйти. Я... я еще тебе не отомстила.

Тело дракона содрогнулось и снова застыло. Возможно, это был смех, а возможно, боль. Не знаю.

Он долго, очень долго молчал. Казалось, что он не ответит мне вообще никогда, но тут...

— Нет...

Едва слышный свистящий шепот сорвался с его с трудом разлепленных сухих губ.

— Я... люблю... тебя, — титаническим усилием, с долгими паузами проговорил он. А потом добавил : — Уходи.

Это последнее, роковое «уходи» ударило меня как нож. Я знала, почему он это сказал, знала, что в этот момент он думает только обо мне, но все равно боль пронзила сердце.

— Теодор.

Я хотела обнять его, прижаться к нему, плакать и требовать, чтобы он изменил свое решение, но было поздно.

Кто-то резко схватил меня со спины и сильно дернул в сторону до того, как я успела прикоснуться к Теодору.

— Тео! Тео! Не смей!

Я закричала, но меня уже перехватили и тащили прочь из Гнезда. Из Зала предков. От него.

— Я позабочусь о ней, брат! — крикнул Рафаэль у меня над ухом и, несмотря на все сопротивление и вопли, потащил меня к выходу.

Я билась, царапалась, пыталась вывернуться, но он держал крепко.

Сквозь слезы и борьбу я видела, как Гнездо и скорченная фигура в его центре исчезают из моего поля зрения.

Это был последний раз, когда я видела своего мужа.

Рафаэль с помощью стражи перенес меня в спальню и лично проследил, чтобы меня накачали снотворным.

Я сопротивлялась дреме как могла, но тело было измотано и слабо. Не знаю, сколько я проспала, но в какой-то момент глаза сами собой открылись.

Я смотрела на знакомую, окутанную полумраком комнату и не могла понять, почему мне так больно.

Невыносимо, жестоко больно.

Дворец вдруг затрясло, вещи попадали с полок и столов, тяжелая мебель запрыгала по комнате. В ночной тиши раздался грохот и громкий, невыносимый драконий рев, а потом все стихло.

Навсегда.

Я лежала на кровати — опустошенная, бесполезная оболочка — и уже знала ужасную истину.

Дракона больше нет. Теодор умер.

У меня была долгая, насыщенная и счастливая жизнь. Тео позаботился обо всем, обеспечив меня богатством, статусом, защитой и, главное, свободой.

После его смерти я долго не могла прийти в себя, укрывшись в доме родителей. Но постепенно боль в душе притуплялась, раны на сердце заживали, и через два года я вдруг поняла, что умею улыбаться.

Искренне, непритворно, без привкуса грусти на губах.

Через три года я поняла, что хочу жить. Хочу радоваться солнцу, небу, воздуху. Хочу танцевать и смеяться, хочу путешествовать и увидеть разные страны.

Еще раз посетить наш с Вейном дом на Юге, проведать знакомых, а потом поехать дальше. Туда, за море...

Отец был против. Дафна плакала и говорила, что я не могу так поступить с сестрой. Ей нужна моя помощь, ведь она была второй раз на сносях.

Я поцеловала ее в лоб и пообещала, что обязательно вернусь. Она долго отказывалась меня отпускать, но Рафаэль сумел ее уговорить.

И только мама меня поддержала. Она пристально посмотрела мне в глаза, наверное, вспоминая, как считала меня мертвой два года. Или видя перед собой живой труп с потухшими глазами, который бездумно пялился в потолок, лежа на диване в ее гостиной.

А потом она сказала лишь одно:

— Делай все, что принесет тебе счастье, дорогая.

И я делала.

Мы с Вейном забросили мешки с одеждой и провизией на лошадей. Прихватили несколько верных людей из стражи, что оставил мне Теодор, и отправились в путь.

В последующие десять лет мы с названым братом износили пятнадцать седел, сменили шесть кораблей и выучили ругательства на двадцати семи языках.

Сначала вернулись на Юг и исследовали каждый его уголок.

Потом был Арданский берег с красными скалами и городом, где улицы поднимались вверх такими крутыми ступенями, что я проклинала все приличные платья и однажды купила мужские штаны. Вейн смеялся три дня. До тех пор, пока сам не навернулся с лестницы, пытаясь сохранить достоинство перед хорошенькой продавщицей апельсинов.

Мы зимовали в Лиоре, где дождь шел сорок дней подряд, крыши были покрыты зеленой черепицей, а местные пили такой крепкий сливовый настой, что после первого глотка я уверовала сразу во всех богов.

Весной мы пересекли Белый перевал. Там воздух был таким тонким, что казалось, им невозможно насытиться. Ночами вода замерзала в кожаных флягах, и я спала в трех плащах, под двумя одеялами, проклиная собственную никчемную память.

Ведь я же клялась в те страшные дни на Севере, что никогда и ни за что по доброй воле не буду принимать участие в таких вот путешествиях единения с природой.

Но времена меняются.

И мы тоже меняемся.

Учимся получать удовольствие от того, что когда-то с таким презрением отвергали.

На Север мы, кстати, тоже вернулись. Не сразу и не через год, но Дорхейм я все же посетила.

Провинция изменилась в лучшую сторону. Не сильно, ведь это все еще был Север с его суровыми условиями, но все же изменилась.

С удивлением я узнала, что лорд Этчер был казнен еще Теодором. Официальная версия гласила, что его поймали на крупной взятке и большой растрате, но я-то прекрасно знала, из-за чего старый лис пошел под нож.

С ним была казнена и Эдит. Оказалось, что их связывали не только отношения господин — служанка, но кое-что еще. Более мерзкое. То, что я представлять не желала.

Поэтому любовнички умерли в один день под свист и улюлюканье толпы, что искренне ненавидела своего наместника.

Там же я смогла повидать и короля с королевой. Его величество содержался в очень приличных условиях, но разум его был поврежден безвозвратно. Королева была тихой и молчаливой. Она мало говорила и отводила виноватые глаза.

Несмотря на свое холодное отношение к сыну, она все же была его матерью и чувствовала вину перед Теодором.

Север оставил во мне гнетущее впечатление, и после него я решила вернуться домой. Провести больше времени с семьей и поближе познакомиться с разросшимся семейством Дафны и Рафаэля.

На тот момент у меня уже было три племянника, и еще один малыш был на подходе.

Да и родители не молодели. Хотелось увидеть маму и поругаться с отцом.

Зря! Вернувшись домой, я уже через неделю взвыла.

Герцог Рошвальд был недоволен и зол. Герцог Рошвальд хотел внуков не только от старшей дочери.

Меня упрекали в том, что я легкомысленна и похоронила себя рядом с Теодором, не дав родителям подержать на руках потомков и от меня.

Отец интриговал, устраивал смотрины и подставы. К концу второго года слова «жених», «муж» и «дети» вызывали у меня рвотный рефлекс, и я снова сбежала, не выдержав этой матримониальной карусели.

На этот раз одна, без Вейна. Он нашел хорошую девушку в одном из наших путешествий и наконец-то остепенился. Когда я видела его в последний раз, он отрастил бороду, прибавил в весе килограммов десять, не меньше, и был до неприличия доволен и сыт жизнью.

Я крепко обняла его и Лию, его жену, пообещав писать обо всем, что увижу.

Вейн с тяжелым сердцем отпустил меня, наказав племяннику хорошенько присматривать за мной.

Да, у меня появился новый компаньон. Средний сын Дафны и Рафаэля, Теодор Октавий Валькориан.

Я напрочь игнорировала это напыщенное имя и звала мальчика просто Тео.

Так уж получилось, что он обожал свою ветреную тетку Корделию и всегда с горящими глазами слушал мои истории о странствиях.

А потом и вовсе сбежал из дворца, спрятавшись в одном из сундуков, прикрепленных к моей карете.

Рафаэль был зол, Дафна впервые за пятнадцать лет наорала на меня в письме. Она себе такого не позволяла с тех самых пор, как мы дрались за жемчужную пудреницу в доме родителей и рассыпали ее.

Они требовали сына назад, но в конечном итоге смирились. Тео не был наследником, а под покровительством тетки и вовсе обнаглел.

Да, ведь у меня был непререкаемый авторитет. Не знаю, что Теодор сделал с Рафаэлем и каким магическим обещанием его связал, но Корделия Валькориан была неприкосновенна даже для короля.

Мы с юным Тео объездили полмира. Играли в политику, попадали в неприятности, заводили друзей...

Особенных друзей!

Самой яркой из них была Вивьен Оберлин, наследница Северных Утесов. Это была необычная молодая женщина с полностью седыми волосами и глубокими зелеными глазами, привлекшая мое внимание на одном из приемов в королевстве Эйренфелл.

Она не блистала в обществе и не привлекала внимания яркой, кричащей красотой, но было что-то такое в этой женщине.

Что-то загадочное, притягивающее и даже страшное, что заставляло замечать ее сразу же, как только ты входил в помещение.

В первый раз, когда мы встретились, Вивьен окинула меня оценивающим взглядом, и в ее глазах появилась такая понимающая улыбка, что мурашки пробежали по моей коже.

Будто она знала все!

Но это не оттолкнуло меня. Напротив. Меня тянуло с ней поговорить, будто в Виви я нашла понимающую меня душу.

Она была совсем не против, и таким образом завязалась наша многолетняя дружба. Я помогла добиться военной помощи их королевству, а Вивьен в благодарность сказала мне кое-что, что вселило тихую надежду в мое сердце.

— Смерть не конец, Кори, — сказала она однажды, утешающе взяв меня за руку. — Есть силы в этом мире, что сильнее смерти.

Я взглянула на нее с немым вопросом, умоляя продолжать, но она больше ничего не сказала. Только смотрела на меня с загадочной улыбкой ничего не обещая, но и не отрицая.

А потом мне нужно было возвращаться домой, так как умер мой отец, герцог Рошвальд.

И это была не последняя потеря за мою долгую, девяностовосьмилетнюю жизнь.

Дети рождались, старики умирали... Мир менялся перед моими глазами, а я жила.

Насыщенно, вольно, счастливо и почти не одиноко.

Думала ли я о Теодоре? О, конечно. Не постоянно, ведь тогда бы мое существование превратилось в сплошное сожаление, но достаточно часто и спокойно, чтобы обдумать все. Отпустить обиды и наконец-то по-настоящему простить его.

Не забыть, ведь это было бы невозможно. Но простить человека, который так безумно любил меня и заботился даже после смерти, причинив при этом столько боли.

Поэтому, когда пришло мое время покинуть этот мир, в окружении племянников, двоюродных внуков и правнуков я думала о Тео.

Испуская последний вздох на смертном ложе, я гадала, окажется ли права Вивьен Оберлин и встретимся ли мы с младшим принцем еще раз.

Прерывистое дыхание колыхало край белой фаты. Она закрывала обзор, искажая образы вокруг.

Не став дожидаться, пока дыхание выровняется и в глазах прояснится, я сорвала ее с головы, отбросила в сторону и вскочила на ноги.

Мне не нужно было видеть, что творится вокруг. Я уже знала эту сцену назубок, проживая ее в третий раз.

— Ваше высочество, — позвала я охрипшим голосом расплывчатый силуэт, что стремительно приближался. — Мне нужно сказать вам кое-что важное...

Зал зашептал и загомонил за спиной Теодора, но вместо того, чтобы ответить мне или насмешливо осадить, Тео подлетел ко мне и под всеобщий вздох зала подхватил на руки.

А потом поцеловал!

При всех!

Жадно, страстно, болезненно и тягуче, не жалея дыхания.

Рядом послышались ох и глухой звук.

Похоже, Дафна потеряла сознание. К ней бросился Рафаэль и какие-то служители храма. Поднялась суета, но мы не обращали на это никакого внимания, продолжая целоваться.

Я плакала. Или он? Не важно! Мы не виделись шестьдесят лет! И наконец-то соединились.

Лишь когда закончился весь воздух в легких, и дыхания не осталось, я легонько толкнула его в грудь, давая понять, чтобы отпустил.

И он это сделал.

— Тео, — тяжело дыша, я смотрела на родные черты, что теперь уже расплывались в мареве слез, а не головокружения.

Он тоже, несомненно, вернулся. Значит, у нас есть возможность все исправить до того, как случится непоправимое.

— Мы должны немедленно найти Амелин.

Несмотря на мое желание сейчас быть как можно ближе к нему, мысль об осколке его души, который, возможно, в эту самую минуту подвергается насилию, заставила отложить всю слабость в сторону.

— Какую Амелин? — нахмурился Теодор, а потом развернул меня к толпе. — Вот эту?

С третьего ряда, поверх голов гостей, поднялась тонкая, белая ручка и игриво помахала мне.

А потом невысокая изящная девушка с белоснежными волосами подскочила и громко сказала:

— Привет, Кори.

После чего послала мне воздушный поцелуй и засмеялась.

Я обмякла в руках Теодора и тоже залилась облегченным смехом. Все! Все закончилось! Больше не будет никаких препятствий и страданий.

Наконец-то в этой жизни все пойдет как надо.

Корделия

Рассвет стыдливо заливал нашу новобрачную спальню нежным, смущенно-красным светом. Я лежала на спине, прикрытая легкими простынями, и смотрела на Тео на удивление ясными глазами. Чересчур ясными для человека, которого не отпускали всю ночь.

А перед этим протащили через все явные и тайные брачные обряды, существующие в нашем королевстве.

Теодор спал на животе, неосознанно повторяя ту позу, в которой я видела его в последний раз. Только теперь он не страдал и не умирал. Лицо его было юным, прекрасным и очень умиротворенным.

Но при этом руку мою он отказывался отпускать даже во сне.

Мне было неудобно, вся правая сторона затекла почти до плеча, но я терпела.

Все казалось таким нереальным и сказочным, что мозг отказывался поверить. Неужели в третьей жизни все получится, и мы будем счастливы без всяких «но»?

На груди потеплела татуировка, подтверждая мои мысли. Дракон, страстно обнимающий жемчужину, не оставлял сомнений — в этой жизни все действительно будет хорошо.

Странно, но в этот раз знак уже был на моей груди, когда мы проходили ритуал в Гнезде.

Я носила его всю жизнь, как носила образ Теодора, и он последовал за мной в послесмертие.

Судьба, которая связала нас и категорически отказывалась отпускать.

Слезы набежали на глаза, но я строго-настрого запретила им проливаться. Их было достаточно на нашем веку. Хватит. Теперь только улыбки и радость.

Нужно заканчивать с тяжелыми мыслями и вздремнуть хоть немного пока дракон не проснулся и не взялся за свое опять...

Я придвинулась к Тео и, бесцеремонно освободив руку, нагло устроилась у него на плече. Вздохнув поглубже и наконец-то расслабившись, я заснула, совсем не заметив тонкой улыбки, на мгновение озарившей его лицо.

Теодор

Она наконец-то заснула. Тихо засопела, уткнувшись мне в грудь и обжигая кожу своим дыханием.

Я открыл глаза и посмотрел, как восходящее солнце ласково омывает уставшее лицо Корделии.

Рука сама собой поднялась, и пальцем я провел по воздуху вдоль контура ее лица, но так и не посмел прикоснуться, чтобы не потревожить сон своей Жемчужины.

Боги, как же я ее любил!

Я ждал эту женщину три жизни.

И совершил столько ошибок, что хотелось взяться за голову и рвать на себе волосы.

Но драконья магия дала мне еще один шанс. И теперь я смог сделать все правильно. Не упустить ничего.

Я очнулся намного раньше Кори. Она всегда возвращалась в один и тот же момент, но я был свободен в своих передвижениях.

Когда умирал в Зале предков, то точно знал, что буду делать дальше.

Я позаботился обо всем заранее, чтобы приготовить для своей девочки безопасный дом и безопасный брак. Быстро урезонил отца и превратил его в марионетку. С моими связями это оказалось не так уж трудно.

С детства я понял, что выжить смогу только в том случае, если захвачу власть полностью, и готовил сеть для отца, как паук для мухи. На нижние чины сажал своих людей. Потом и кровью завоевывал авторитет в армии. Интриговал, подкупал и готовился к тому дню, когда Кори вернется.

Я не смел приближаться к ее юной версии, чтобы не дать отцу ничего заподозрить и не посеять в сердце любимой ненужные семена.

Мне нужна была не наивная, всему верящая Кори, которой было легко управлять.

Нет.

Мне нужна была моя тигрица. Острая, горькая, упрямая и такая любимая.

Я нашел Амелин задолго до того, как ее начал искать Рошвальд. Но браку не позволил сорваться из-за его неудачи.

И все шло как надо. Все было готово. Все ждало только ее.

И она наконец появилась.

Я снова провел пальцами рядом с ее лицом, шеей, плечом и спустился ниже.

Нам нужно так много сказать друг другу. Столько всего сделать. Прожить бесконечно счастливую долгую жизнь. Пусть местами она и будет отдавать горечью. Но это будет наша, совместная, долгожданная жизнь.

Я вздохнул поглубже и, повинуясь инстинктам, обвился вокруг своей Жемчужины, повторяя контуры татуировки, что была на наших телах.

Я наконец-то был дома... Я обрел мир, покой и свою любовь.

Конец